Клуб

Бывший подвал ныне обзавёлся вывеской, написанной масляной краской на слегка проржавевшем куске жести, и стал гордо именоваться «Подземелье дракона». Сюда собирались ролевики – любители настолок всех систем, владельцы армий солдатиков, ищущие бескомпромиссных битв, и игроки в разнообразные клоны уже устаревшей, но ещё популярной карточной «Магии». Услышав «мы тут демона вызвали, а он Федьку на куски порвал», окрестные старушки уже не хватаются за сердце и не вызывают участкового разогнать сатанистов. Привыкли. Через внуков они пребывают в курсе всех клубных дел, а потому имеют своё мнение про каждого игрока. Иным, проходя вдоль лавочек ко входу, приходится слышать про себя весьма нелицеприятные отзывы:

– Матвевна, видишь того, с бородёнкой? Наглый такой, не здоровается никогда. Он пресветлым паладином в Фаяруне ходит. Наркоман, наверное.

– Точно наркоман, Петровна. У них там дракониха сдохла, и они её сокровища ищут пограбить. Один раз из-за него партия луту лишилась, подлец его нищим раздал. Мой Васенька у них киндером ходит. Он так расстроился, так расстроился, что даже меч евонный спёр.

К другим пенсионерки благоволили:

– Хорошая девка. Ходит йельфой с луком. Вежливая такая и не курит почти. Она здесь себе быстро парня найдёт, ребёночка заведёт и ходить бросит.

– Не, Матрёна, не бросит. Она с дварфом из шешнадцатой квартиры гуляет. Как поженятся, тута же жить будут. Им в подвал только спуститься, а с дитём свекровь посидит. У их трёхкомнатная, хоть живут только мать и он. Отец после развода десять лет не появлялся.

– Это который дварф? Митяй, что ли? Он же со Светкой из третьего дома раньше обжимался?

Дальше следует критический разбор взаимоотношений в среде современной молодёжи. Пока длится обсуждение, любой посетитель может почти незамеченным нырнуть в чёрную железную дверь, спуститься по лесенке, миновать следующую дверь, пройти короткий коридорчик и оказаться в зале, заставленном большими столами, табуретами и стульями. У одной стены притулился кофейный автомат с дополнительной стойкой, заряженной всякими печенюшками, сладкими батончиками, чипсами и прочими снеками с сухариками, у другой рядком стоят шкафы для клубного реквизита.

Как всегда, по вечерам выходных здесь было многолюдно. На трёх теннисных столах двигали армии полководцы Боевого Молотка, за другими играли турнир картёжники, а ещё за парой столов кидали кубики любители настолок. Дежурный по клубу подклеивал траву на ландшафтный холм и лениво разъяснял тонкости правил стратегических игр новичкам. В углу только что закончился очередной модуль дээндэшников, и теперь партия подводила итоги кампании.

Водил местный гуру Дред Мороз. По меркам клуба, древний старик и динозавр, игравший ещё во вторую редакцию AD&D и ездящий на полёвки с замшелых девяностых годов. По слухам, он был даже на первых ХИ. Пусть не на ключевых ролях, но всё же.

Самым колоритным персонажем казался студент с расчёсанными сине-зелёными волосами до пояса. Летом он побывал на полёвке в Питере, а вернувшись, сразу объявил себя грибным эльфом со звучным именем Галоперидол. Вообще-то сначала он хотел назваться иначе, но Анальгин в тусовке уже был, а про Пурген было решено, что это скорее дварфийская фамилия. Его новая девочка Маша только осваивалась в клубе, прозвища пока не заслужила и в разговорах почти не участвовала.

Другой яркий представитель клубной элиты был зело велик, вельми волосат, имел шикарную бороду лопатой, отзывался на позывные Дварф и Митяй. Хотя некоторые однопартийцы противились, он всегда принципиально играл только воином. Лишь очень изредка, когда его лично просил мастер, соглашался на должность клирика Отца дварфов Морадина.

Эрна, боевая подруга Митяя, ходила эльфийкой, рейнджером с тугим длинным луком и серебряной косой ниже пояса. По игре, конечно. В реале у неё была милая чёлка, закрывающая глаза, и русые волосы, рассыпающиеся по плечам.

Пятым игроком в партии был тоже старик по имени Колдун. Не такой древний, как Дред, но лет ему стукнуло уже сильно за тридцать.

Последним в команду пришёл Гоблин. Мелкий, худой и вредный. Уже участвовал в паре кампаний, но пока себя особо не показал. Излишне любил онлайновые игрушки, не понимая, что настолки – дело совсем иное.

Вокруг игроков сидели благодарные зрители.

– Мастер! Мастер! А мы экспу получили? На уровень хватит? – поинтересовалась Эрна.

– Хватит, – отозвался Мороз. – Так как вы дошли до башни, экзамен сдан, и через несколько дней вы получите жилеты тюнинов. Следующий модуль будем ходить по «Легенде семи колец». Завязка такая: вашу команду выбрали для службы при правителе страны. На этом основании рекомендуется взять уровень Придворного. Не обязательно, но это облегчит вам жизнь при дворе. Митяй, ты можешь поднять своё тайдзюцу на единицу. Обе кунаичи могут изучить одну технику гендзюцу. На следующей сессии скажете, какую. Галоперидол, твой ирьенин дорос до лечебных техник уровня В. Колдун и Гоблин получают либо новую технику ниндзюцу в изученных Стихиях, либо на уровень поднимают силу одной уже изученной.

– А можно я новую Стихию возьму? – попросил Гоблин.

– Ребята, пошли наружу, сигареты кончились, на остановке куплю. По пути поговорим.

Компания дружно вышла на улицу, но в зале их отсутствия не заметили. Ведь именно сейчас двадцать рекрутов Имперской гвардии дали залп в Экзарха тёмных эльдаров и добили его! Так легли кубики... Все обсуждали удачу гвардейцев и прикидывали вероятность такого броска. Поэтому долго никто не обращал внимания на шум с улицы.

Вдруг в подвал влетел окровавленный Гоблин, прокричал:

– В остановку иномарка!.. Колдуна насмерть!.. – И осел на ближайший стул. Народ ринулся наружу.

На следующий день в зале на стене появился портрет в траурной рамке. По верхнему краю было написано: «Помним. Скорбим», – а в нижнем углу друзья прикрепили Лист персонажа его последнего героя. На третий день листок оторвался и куда-то делся, а портрет провисел до самого переезда клуба.

Сотворение

Тьма, и в ней парю я. Вижу себя со стороны. Совершенно голый, только на чресла накинута какая-то тряпка. Рядом висят ползунки характеристик, почти как в генераторе персонажей. Все установки одинаковы, где-то в пределах первой трети шкалы. Я что, в игру попал?

Вдруг по мозгам бьёт команда:

– Рекрут! Парить по стойке «смирно»! Ясно?!

– Так точно, товарищ командир!

– Гусь свинье не товарищ! Обращаться «Ваше Верховенство». Ясно?!

– Так точно, Ваше Верховенство! Ясно, Ваше Верховенство!

– Думаешь, если припас заявку на будущую жизнь, сразу всё получишь? Твои желания тут рояли не играют, с ними только в сортир сходить, прочесть да подтереться. Но раз с заявкой, значит, станешь... Откуда ты? Ага, Земля, Советский Союз, теперь Российская Федерация... По-вашему говоря, сразу станешь ефрейтором. Не благодари, положено тем, кто с заявкой. Ну что, поищем тебе местечко потеплей?.. Смирно! Ваше Всемогущество, разрешите доложить! Поступил рекрут с заявкой на новую жизнь. Занимаюсь распределением на место службы.

– С заявкой? Значит, можно повысить в чине.

– Уже повысил, Ваше Всемогущество!

– Молчать! Не пререкаться, когда старшие командуют! Раз сказал – повысить, обязан повысить! Скажу офицером сделать – сделаешь! Ещё раз скажу повысить – опять повысишь! Разболтались тут! Пререкаться вздумали! Совсем страх потеряли!

– Виноват, Ваше Всемогущество! Глуп и туп, потому оплошал!

– Так-то... Откуда он?

– С Земли, Ваше Всемогущество!

– Земля... Зем... ля... Что-то такое знакомое.

– Песенка оттуда была популярна некоторое время назад. Про волшебника. Там целую эпоху назвали по имени певички, так и говорят: «Эпоха Аллы Пугачёвой».

– А! Было-было! Сделать хотел козу, а получил... э-э... диплом... Миленькая вещица! Я тогда ещё, помню, с одной... Хе-хе! Давай сюда заявочку, подмахну.

– Вот, Ваше Всемогущество!

Чувствую волну жара, и в нём моё тело плавится, меняя форму. Кожа белеет. Волосы рассыпаются по плечам и приобретают цвет мела. Теперь я человек, причём весьма похожий на альбиноса. Ползунок Ловкости упирается в правый край шкалы. Интеллект немного дальше от края. Остальные характеристики в районе середины, но существенно не дотягивают до Интеллекта и тем более до Ловкости.

– Какой-то он у тебя дохлый получился, как бледная поганка. Просто глиста, а не гуманоид. Мне которые поздоровее больше нравятся.

– Виноват! У него в заявке так было написано. Сей момент исправлю, Ваше Всемогущество!

Ползунки, отвечающие за Силу и Выносливость, сдвигаются вправо почти до упора. На парящем манекене появляются чудовищные мышцы. Культуристы нервно курят в сторонке. Волосы, укоротившись, меняют цвет на чёрный.

– Теперь другое дело. Он что, воин? Хороший?

– Так себе, Ваше Всемогущество. Для их слабенькой техногенки сгодится, но судите сами – всего две руки и два глаза, да и те на одну сторону смотрят. Панциря с гребнем нет, рогов с когтями нет, хвоста и того нет. Про крылья, хобот и щупальца даже не вспоминаю. Какой он воин, Ваше Всемогущество?! Сплошное недоразумение!

– Да, пожалуй... Как там поётся? И всемогущий маг траля-ля-ля-ля-а... Милая песенка, право, милая! И та стервочка тоже была очень... Сделай его боевым волшебником... или целителем...

– Есть, Ваше Всемогущество!

Ползунки Интеллект, Запас маны и Скорость восстановления маны тоже устанавливаются на максимум.

– Ну вот! Теперь хоть на что-то приличное похож стал. Всё сам, всё сам! Эти, с позволения сказать, работнички ничего приличного создать не могут. Лет через двести доложи, как он там, лично проверю.

Напевая «миллион, миллион, миллион наглых рож с облаков, с облаков, с облаков видишь ты...», голос удаляется.

– Уф... пронесло! Понравился ему ты, а лишние хлопоты мне! Они только командовать могут, а мне выполняй. Твою заявку подмахнул не глядя, а ты там такого наворотил! А разбираться кому? «Всё сам»! Дай мне доступ к его ресурсам, я тоже всё сам сделаю. Тут за гран перерасхода по десять лет объяснительные пишешь, а он – «работнички, ничего приличного создать не могут». Могут! Дай мне возможность, я тебе такого наваяю! Ладно! Давай заканчивать с тобой. Он сколько раз «повысить» сказал? Три или четыре? Вроде четыре... Нет, пять плюс я один. И сразу в офицеры... Капитан получается. А кем делать-то? Боевым волшебником или целителем? А! Сделаю и тем, и тем. Он же диплом поминал? Будет два высших образования. Не знаешь, про что потом вспомнит и скажет: «Я же велел! Почему не исполнил?» Может и турнуть, желающих на моё место хватает.

Куда я тебя распределить хотел? Где заявки? Ага, вот... Здесь тебе не служить, должность спокойная, но для твоего ранга уже мелковата. Куда бы тебя направить? Давай-ка сюда. Жирновато для новичка, ну да ладно, мужик ты вроде ничего. Тут пашешь как проклятый эпоху за эпохой, никто и не заметит, а ты только пришёл – сразу столько всего от Его Всемогущества получил. Но тебе минимум двести лет там кантоваться... Сияние небесное! Двести лет! Вы столько не живете! Хотя ты же не совсем человек? Тень? Ладно, будешь жить, пока не убьют.

– Разрешите поблагодарить за заботу, Ваше Верховенство!

– Поблагодарить? Взятку хочешь сунуть? Мы тут взяток не берём!

– Никак нет, Ваше Верховенство! Не взятка, Ваше Верховенство! Подарок...

– Хм... Не положено. Хотя... Подарки не запрещены... Наверное, всё же взятку надеешься сунуть. Думаешь, мы тут такие, а мы не такие! Нутром чую, ты шельма та ещё, губа по тебе плачет... Но – хват, таких люблю! Если мелочь какая... сувенир там... презент на память... то ладно, присылай свою благодарность, разрешаю. Да не мне! Его Всемогуществу. Ну а я свой маленький кусочек по пути откушу и тебе кое-что оставлю. Значит, души тобой убиенных сразу к нам направляться будут. Местные, конечно, станут недовольство выражать, но ты у нас ничего себе стал, справишься с ними.

Прибытие

Последним, что я запомнил из прошлой жизни, была машина, летевшая прямо на остановку. Потом провал сознания и воспоминание о генерации меня-нового. Кстати, где я? И кто я?

В памяти стал мелькать калейдоскоп образов. Теперь я Стах Тихий, юноша неполных семнадцати лет, единственный сын в дворянской семье почти угасшего рода волшебников. В папу черноволос, в маму голубоглаз. Слегка толстоват. Для своего возраста довольно умён, потому считаюсь заучкой и ботаном. Что ещё про себя вспомнить? Семья состоит из меня, отца и матери. Мама домохозяйка, папа служит доктором при городской больнице. К тому же он одарённый, а это круто, может пользовать зачарованные вещи. Закадычных друзей пока не завёл, хотя есть пара-тройка приятелей и, как бы помягче сказать, бывшая подруга.

Из-за неё-то прежний хозяин тела и слетел с катушек. Утром, перед уроками, была тёплая сладость губ, мягкость упругой груди и ласковые слова, а после занятий она целуется уже с другим, рассказывая про меня всякие гадости. Я случайно за дверью оказался и услышал. В принципе, мне-теперешнему, бывшему взрослому человеку, наплевать да забыть. Но я-прежний совсем пацаном был, у него произошло крушение идеала. Вот он и выпил полную рюмку цианида. Быстрая смерть, говорят, лёгкая. Не знаю, само умирание в воспоминаниях вырезано.

Где взял яд? Вчера спёр в аптеке. Я у дяди подрабатываю по выходным и вечерами после гимназии. Кто-то решил использовать освободившееся тело и подселил меня. Память и знания предыдущего владельца остались. Хотя сколько там знаний у гимназиста, пусть и отличника? Воспоминания прошлой жизни сохранили. То, что было записано в Листе персонажа, дали, да ещё по приказу Его Всемогущества прилично усилили силу, выносливость, интеллект и магические характеристики. Теперь я синтез трёх человек: прошлого хозяина тела, иномирного подселенца и придуманного героя. Причём эта гремучая смесь сдобрена двумя высшими магическими образованиями, высшим техническим из прошлой жизни и почти законченной гимназией.

Когда генерировал себе протагониста, выпросил у мастера необычную расу. Мы ходили по миру Наруто, однако играли по доброй старой системе D&D. Разрешены были люди, эльфы, дварфы и прочие халфлинги. Гоблин взял дроу, а я решил, что есть кое-кто покруче илитиири. Нашёл на последней странице комплитника по Забытым королевствам шадовара – представителя расы людей, которые ушли на План Теней, а затем вернулись обратно. Мой персонаж, внешне похожий на обычного человека, в темноте или просто в тени превращается в супероружие. Двигается быстрее, лучше уворачивается, точнее попадает. Надёжней скрывается и легче обнаруживает опасность. У него появляется сопротивление заклинаниям, регенерация, темновидение, невидимость, умение прыгать по теням на приличное расстояние, возможность создавать иллюзорных двойников. К тому же он умеет приглушать вокруг себя искусственный свет. Даже раз в день телепортация на халяву есть.

Наша партия состояла из шиноби, которые одновременно были ещё и немножко волшебниками. Как вы думаете, кем меня заставили быть с такой расой? Светлым паладином? Сладкоголосым бардом? Мудрым друидом? Вором! Вором меня выбрали. Герой в бою издалека бьёт из короткого лука или арбалета, на средней дистанции кидает разные железяки, а в рукопашке отмахивается ниндзято, шинобиевским оружием или просто голыми руками. Кто манчкин? Я манчкин? Да, я манчкин. А что делать? В клубе иначе не поиграешь.

Мысленно осознав своё положение и приняв новую жизнь, видимо, я запустил процесс преобразования тела, слияния всех своих личностей и адаптации к миру. Процесс длился с полуночи до первого луча восходящего солнца. Говорят, утро добрым не бывает. Врут. Проведите короткую майскую ночь, изменяя организм под характеристики своего персонажа, затыкая подушкой рот от рвущегося крика, – тогда обрадуетесь любому утру. Всю боль многолетних тренировок, учебных поединков и боевых схваток, все спазмы натруженных мышц, все синяки, вывихи и растяжения, встреченные на пути к обретению звания тюнина, я получил сполна. Удивительно, как совсем не сошёл с ума! Зато утром полностью оказался соответствующим моему шиноби. Мягкий юношеский жирок переработался в могучие мышцы. В голове всплыли знания по магии, медицине, алхимии, ядам и многому другому тому, чем обязан владеть согласно Листу персонажа. Знаю, что тут не мир Наруто, о чакре здесь даже не слышали, в этом мире магия основана на мане. Заклинания дали не те, которые были на игре, зато то, что дали, предназначено для реальной жизни, и я помню их наизусть. Ещё помню много алхимических рецептов, разнообразных ядов и других полезняшек.

Получил реально много. С простой, без магии, боёвкой неплохо. Для дворян в гимназии уроки фехтования обязательны, но не слишком хороши, соответственно, я-прошлый фехтовал не очень. Вроде как у нас иностранный язык в школе – учишь несколько лет, а результат весьма посредственный. В прежней жизни в армии не служил, но из автомата на стрельбище пару раз стрелял. Однако здесь с огнестрелом не очень, больше магией пользуются. Но сгенерированный герой может в рукопашной немного выступить с чем-нибудь остреньким или даже вовсе без оружия.

Есть магия целителя и боевого волшебника. Отмазка для местных железная – пробудились родовые способности и по отцу, и по матери. Такое здесь в анналах описано, значит, подозрений быть не должно. Умение писать магические свитки считается делом обычным, хотя и непростым. Алхимия в почёте, многие из фармацевтов алхимики. Вот что родом из Теней, стоит скрывать. Тоже можно было бы списать на родовые способности дальнего прадеда, но здесь такие возможности пока не были известны.

Так что не буду богов гневить, всё прекрасно. Молодой, здоровый, к тому же хоть и мелкий, но дворянин. Много чего умею, много чего знаю. Неплох как лекарь. Силен как волшебник. А если уж совсем начистоту, то и как вор хорош. Что ещё человеку для полного счастья надо?

Есть и недостатки в моей ситуации. Например, семья не из бедных, но и не из богатых. Бедность всякая бывает – у одних каша жидкая, у других бриллианты мелкие, мы где-то посредине. Пока отец работает, деньги есть, но чтобы платить за учёбу в гимназии, нам приходится сильно экономить. Думаете, почему я отличник? Учиться нравится? Щаз-з-з! Отличники только половину за обучение платят, а семье оно сильная подмога. Прислуга приходящая, приёмов не устраиваем, выезда не держим. Такая вот у нас благородная дворянская нищета, которой завидуют многие простолюдины. Но для большинства одноклассников такая жизнь – убожество и крайняя бедность, почти нужда, ведь у нас в основном учатся дети из обеспеченных семей, пусть далеко не все дворяне. Уже то, что карманные деньги сам себе зарабатываю, вызывает у них презрительное сочувствие.

Папа хочет, чтобы я поддержал семейную традицию и пошёл по медицинской части. Пусть с деньгами негусто, но определил меня в лучшую гимназию. Сейчас я её заканчиваю и собираюсь учиться дальше. На столичный университет денег не хватит, придётся доучиваться в провинции. Хотя теперь стали доступны и другие варианты. У меня-прежнего дар не пробудился, и он очень переживал. Сейчас я стал волшебником, а они востребованы. Тут с технологиями не очень, в основном магия рулит. Чародеев требуется много, а где их взять? В техномире инженера можно выучить, а чтобы магией управлять, обязательно надо иметь врождённые способности. Здесь по статистике на пять сотен людей один одарённый. Из десяти одарённых лишь трое становятся хоть какими-нибудь волшебниками, а остальные способны только управлять магическими устройствами. Мой отец из таких.

Подъем

Размышления прервал зашедший в комнату отец. Здоровенный, сильный и крепкий мужчина. Брюнет с гривой густых волос, одетый в вытертую до белизны на швах домашнюю куртку. Подойдя к кровати, папа ласково взъерошил мне волосы:

– Вижу, успокоился? И правильно! У тебя таких красоток ещё столько будет!

– Ладно, пап. Забыли. Просто сильно перенервничал и успокоиться не мог. Ты это... маме ничего не говорил?

– Нет, конечно! – ненатурально обиделся он. – Я же обещал.

– Если проболтался, то больше никогда с тобой никакими тайнами делиться не буду. Ты говорил, что с любой неприятностью переспать надо. Вот пересплю разок и тебе ничего не скажу!

– Я тебе пересплю! Поросёнок, как у тебя язык такие вещи говорить поворачивается?

– Так сам велел! Я вообще-то про неприятность говорю, а ты про что?

Отец дал мне лёгкий подзатыльник, велел готовиться завтракать.

Много отличий от нашего мира. Сняв ночную рубашку, вместо трусов и майки надеваю нижнюю рубаху и кальсоны, потом домашние штаны с поясом-шнурком. Одежда без пуговиц и резинок, на матерчатых завязочках. Следующим посещаю заведение, где царит массивный унитаз с начищенным латунным бачком над головой и цепью с рукояткой на уровне руки. В умывальне кран на раковине тоже латунный, а вода только холодная. Зеркало в деревянной раме, и в нём отражается обычный паренёк, таких в толпе двенадцать на дюжину. Не красавец, не урод. Теперь он – это я. Но у прошлого не было могучих мышц, рельефно расположившихся на теле. Запястья стали шире, а костяшки кулаков неплохо набиты. Мышцы ладно, под рубахой не видны, а кулаки как обосновать?

На завтрак получил от мамы тарелку манной каши с вареньем, стакан чая и бутерброд с сыром. Про вчерашние слезы в отцово плечо она тактично «не знала» и именно поэтому относилась ко мне как к выздоровевшему после тяжёлой и продолжительной болезни.

– Ты помнишь, какой сегодня день? – спросила она.

– Угу. Понедельник.

– Забыл?! Ты не помнишь, что у вас будет испытание и экзамен?!

Точно, забыл. Прежний настолько расстроился, что даже не вспомнил о грядущей проверке магических способностей, хотя раньше её ждал и очень надеялся пройти. Однако не признаюсь в юношеском склерозе.

– Не, мам, помню. А не волнуюсь, потому что точно знаю, что я гений, будущий архимаг и повелитель гарема. И очень скромный. У меня всеобъемлющая, просто вселенская, можно сказать, божественная скромность.

Отец захохотал, а мать не удержалась и высказала:

– Скромник! Первый раз с девчонкой поцеловался и уже про гарем мечтает! – Потом поняла, как подставила отца, и смущённо замолкла.

– Проболтался! – ехидно высказал я и мстительно добавил: – Вот скажу маме, что ты велел переспать с этой неприятностью, будешь знать.

После этих слов не стал ждать подзатыльника, а сбежал к себе в комнату. Сегодня будет испытание, и начнутся выпускные экзамены. У меня отличные оценки и ни одного замечания в кондуите за все годы учёбы. Это очень хорошо для аттестата, а репутация умного, но безынициативного ботаника великолепна для характеристики. Странно? Ни капли. Инициатива среди молодых здесь не приветствуется. Вот когда послужишь да станешь начальником, тогда думай и предлагай что хочешь. В рамках своего чина, конечно. У начинающего чиновника хороший почерк важнее ума. У армейского рекрута умение маршировать на парадах важнее меткой стрельбы. «Ибо не случайной меткостью побеждаем битвы, но плотностью залпа и ускоренной перезарядкой арбалетов», – так написано в Пехотном Уставе.

В гимназию требуется ходить в форме. Вообще в этом мире, во всяком случае в этой стране, форму носят все хоть что-нибудь из себя представляющие. Причём право на ношение надо заслужить. Не служившие – и бедные крестьяне, и богатейшие купцы – не имеют права даже на пуговицу с гербом. Поступив на службу, пусть рядовым солдатом или заштатным канцеляристом, ты начинаешь до конца своих дней с гордостью носить мундир на службе и вне её.

В отставке или сидя дома носи что хочешь. Однако выйдешь в партикулярной одежде погулять по городу – вдруг окружающие подумают, что ты какой-нибудь лавочник, а ты же цельный почтальон! Обидно будет. Скандал может получиться. Потому военные, особенно не из богатых, только мундир и носят. И упаси тебя боги перепутать и одеться не по чину или, того хуже, в чужую форму. Если простолюдин, могут десяток горячих всыпать или недельки на две в холодную посадить. С благородными хуже: пара месяцев в крепости за надетый по пьяни чужой мундир – не самое страшное. Бывали случаи, за чужой галун из полка гнали. Кстати, и правильно делали; если своих цветов не ценишь, как с сотоварищами вместе в атаку пойдёшь?

Нам, гимназистам, положен тёмно-синий однобортный китель с брюками, украшенный кантом и шестью медными пуговицами. Ученикам реального училища дали того же цвета гимнастёрку, но без пуговиц и канта, а вместо брюк они носят шаровары. На этой почве очень завидуют, у нас с ними вражда и постоянные драки. Я-прежний, правда, драк избегал. Учащимся простых школ предписано ходить вольно, без формы. Они завидуют и реалистам, и гимназистам.

Натягиваю брюки. Ширинки нет, крой похож на матросский. Китель со стоячим воротником закрывает наглаженные брюки до середины бедра. Кожаный ремень с начищенной медной пряжкой обнимает талию. Завершает наряд фуражка с лаковым козырьком и кокардой. Кокарда, предмет зависти простолюдинов, положена только мальчикам-дворянам, а у девочек-дворянок отличительный признак – кружева на фартуке и манжетах. Чёрный кант и литеры «1КГ», то есть «Первая королевская гимназия», на кокарде, пряжке и пуговицах положены только нашей гимназии.

Взял немного денег из заначки себя-прошлого. С заработанного в аптеке, с непотраченных карманных денег, с подарков на дни рождения и прочих доходов он скопил разными монетами семь дукатов, восемьдесят три талера и пятьдесят грошей.

Золотой дукат равен двенадцати серебряным талерам. В талере шестьдесят медных грошей. Тратил мало: собирал деньги на магический артефакт. Боевой, конечно. Мечтал купить Жезл Молний. Сейчас волшебные жезлы мне не интересны, а вот пара метательных ножей не помешала бы.

Кстати, здесь нет бумажных денег. Не то что не придумали, давно нашлись умные головы, ввели однажды в одной стране ассигнации. Сразу оценили удобство и лёгкость обращения. Не хватает денег на королевский бал? Ерунда, напечатаем. Приём послов? Дайте сюда пару пудов бумаги! Случилась война? Э... Сдавайте налоги серебром, можно золотом, ваши красивые картинки казначейству не нужны, пусть мы сами их рисовали. Так хорошая идея и загнулась. Тут пуд медных монет стоит столько же, сколько пуд меди, а фунт золотых монет столько же, сколько фунт золота той же пробы. В теории, конечно. На практике любое государство накидывает к стоимости сырья процентов эдак двадцать-тридцать за чеканку. Зато инфляции нет, и расчёты между странами просты. Не вопрос обменять какие-нибудь тугрики на никому не известные брямбрики.

Вообще вариантов заработать у меня маловато. Приличные попаданцы чертежи любых механизмов с технологическими картами наизусть помнят. Из мусора, накопанного на ближайшей помойке, автоматы Калашникова делают. А я простейших рецептов из «Таинственного острова» Жюля Верна не воспроизведу. Даром что в детстве зачитал книгу почти до дыр. Многие из прибывших поют так, аж заслушаешься. Ноты и аранжировки любых песен за последние сто лет мигом изобразят, не говоря уже про идеальный голос и слух. Им денег добыть – как два пальца об асфальт. Мне же простейшего стиха с русского на местный не перевести. Ведь для перевода мало рифму подобрать, нужно притом разные правила стихосложения соблюсти. Хуже меня только бывшим спецназерам. Они обычно с самого дна мечом прорубаются, если «калаша» с собой не прихватили. Хорошо хоть Сталина нет, советы некому давать. Я историю только по верхам помню.

И как деньги зарабатывать прикажете? Скальпель с клистиром сделать основными средствами производства? Быть обычной посредственностью, из толпы не выделяемой? И лишь мечтать о карьере? Или пойти в армию, а через четверть века уйти в отставку капитаном? Правда, можно жениться на простолюдинке ради приданого. Но после такого мезальянса об уважении дворянского общества можно будет сразу забыть. Хотя вдруг покровитель, который сюда вытащил, для меня пару роялей в кустах припрятал.

Посмотрел на себя в зеркало, закинул ранец на плечи, получил мамин чмок и отправился на учёбу.

Дневник

В толстой тетрадке с переплётом из дорогой замши тонкие нежные пальчики перелистывают очередную страницу. В дневнике записано самое сокровенное, о чём не знает никто, особенно родители.

Ох уж эти девичьи секреты! Наверняка мама не догадывается, что в начале года появилась запись: «Очень нравится один мальчик». А затем на полях стали рисоваться и тут же зачёркиваться сердечки. Последнее произведение сердечного жанра пока не закончено. На нём изображены два сердца, пробитые одной стрелой, и под ними вензель из двух сплетённых букв «С» и «Ф». Рисунок расположился под записью: «Девчонки болтают, что С. целовался с Амалией. Врут! Кому нужна такая вульгарная девка?! Пусть не со мной, я уродка, но только не с Амкой! Не верю! Только не с ней! Я сама видела, как она лизалась с Робином!»

Дорога в школу

По дороге с улыбкой вспоминал удивлённых моим бесстрашием родителей. Я-прежний до дрожи боялся испытания, да и экзаменов тоже. Он вообще был ранимым, робким и трепетным. Сейчас, с точки зрения взрослого человека, я понимаю, что парень здорово себя недооценивал, девочки из класса на него благожелательно поглядывали, строили глазки, и кое-кто из них был бы не против лёгкого флирта. Конечно, чаще поглядывали не дворянки, а простолюдинки, но поглядывали же. Учителя его любят, с ребятами отношения нормальные, а когда просят списать, уважительные.

– Привет! – пытается кто-то сзади шлёпнуть меня по плечу, однако на автомате уклоняюсь.

Это мой приятель Роби со своей сестрой Марги. Они близняшки, и мы учимся в одном классе.

– Привет, Роб! Привет, Мар! Что ты так вырядилась?

– Про испытание забыл?

– Помню. А наряжаться зачем? Приказа о парадке не было, могут погнать переодеваться.

Марги в нарядном фартуке и с белыми бантиками в кудряшках смотрится весьма симпатично. С ней дело ясное, девчонкам только дай повод надеть яркую тряпочку и перед мальчишками покрасоваться. Она правильно поняла мои мысли и сразу стала оправдываться:

– Сегодня надо выглядеть прилично. Вдруг у нас дар откроется.

Я посмотрел на них Взором и с отрицанием покачал головой:

– Извините, ребята, вам пройти испытание не грозит. Мы, чародеи, своих сразу узнаем.

Близнецы синхронно фыркнули на «мы, чародеи», но не стали отвечать на мой прогноз, тем более что к нам присоединилось воздушное создание по имени Амалисандра, Амалия или просто Ама. Позавчера даже Амочка. Ребята поздоровались, а я просто кивнул. Моё молчание Амалии не понравилось, она привыкла к другой реакции.

– Стах, ты чего такой тихий сегодня? Оправдываешь фамилию?

– Зачем тебе слушать «слабака, при встрече с девочкой распускающего слюни по колено»?

Прежний попытался бы сделать вид, что не знает о подслушанном разговоре, но я решил сразу расставить все точки над «i».

Щеки Амы вспыхнули багровым румянцем. Она вспомнила, когда, кому и при каких обстоятельствах выдала это изречение. Марги навострила ушки. У девочки нюх на свежие сплетни. Один Роби ничего не понял:

– Ну ты сказанул! Это про кого так?

– Это Амалисандра про меня.

Добрая Марги, хлопая длинными ресничками, я даже почти верю в её наивность, просветила братика:

– Наверное, Ама так Дену про Стаха сказала, когда она с ним в субботу в классе после уроков целовалась.

Ну вот! Оказывается, только для меня было открытием, что Амка целовалась, а кое-кто давно в курсе.

– С Деном?! Целовалась?! – Мой приятель надулся и обиженно посмотрел вслед резко набравшей скорость Амалии.

– Ага! Она уже с тремя мальчиками целовалась. С Деном, с Ромом и Сержем. Роби, ты с ней тоже? – Мой приятель густо покраснел. – С четырьмя?! Интересно! Стах, ты не в курсе, с кем ещё?

– Откуда я знаю! – Теперь настала моя очередь густо краснеть.

– С пятью?! Ну Амалия даёт!

От продолжения разговора меня спасло только то, что мы дошли до гимназии и подружка увидела выходящую из ландо Рябу – Фриду Губерласк. Она тоже наша одноклассница. Девочку за глаза зовут Рябой из-за уродливых оспин на лице. Марги коршуном бросилась к подруге и стала что-то шептать на ухо. Та заинтересованно слушала. Бедная, бедная Амалисандра! Сейчас ей как следует перемоют косточки.

В этом мире школа важна, ведь дворянин обязан служить. Лишь серьёзная болезнь может стать основанием для отказа. Разве только поместные могут одного сына оставить управителем имущества. Правда, никаких отсрочек от уплаты налогов, вспомоществований от казны за неурожай или падеж скота тогда ждать нельзя. А всю жизнь подписываться «не служивший такой-то» мало кому по нраву, непочётна подобная подпись, вроде как подписаться «дебил Петров» или «никчемушник Сидоров».

Служить можно по статской или военной части. Если ничего не умеешь, иди заштатным канцеляристом или рядовым в полк. Года через три можно будет проситься в отставку. Скорее всего, отпустят, но уважения общества раннее увольнение со службы тебе не добавит. Совсем не хочешь служить – подай прошение в канцелярию Дворянского собрания, и тебя вычеркнут из реестра, станешь простолюдином – те служить не обязаны.

Статским служить не сахар. После реального училища можно пристроиться вне штата кандидатом на классный чин, но в провинции, где образованных мало. Выпускники обычной школы должны для кандидатства предварительно выдержать экзамен. Зато выпущенные из классической гимназии по второму разряду могут сразу претендовать на чин четырнадцатого класса, а по первому даже тринадцатого. Моя Первая королевская гимназия и ещё пара привилегированных школ дают образование по университетскому курсу словесных наук. Выпускники первого разряда получают степень кандидата и право на чин одиннадцатого класса, а окончившие по второму производятся в действительные студенты и мечтают о двенадцатом классе. Притом дворяне могут рассчитывать на чин классом выше, а волшебники претендуют на производство через один класс.

На военную службу после школы только в рядовые возьмут. Если закончил реальное училище, то дадут унтер-офицера, а коли с отличием экзамены сдал, можно надеяться получить портупей-юнкера в артиллерии. Выпущенным из гимназии можно рассчитывать на чины того же класса, что по статским разрядам. Соответственно, после нашей гимназии аж на пехотного капитана можно губищи раскатать или на поручика гвардии. Вы бы поверили в семнадцатилетнего капитана? Ну и здесь тоже никто не верит, кандидатов в офицеры направляют в юнкерское училище, а вот после него присваивают чин прапорщика, максимум подпоручика. То есть звания 14-го или в лучшем случае 12-го класса. А продвижение в армии небыстрое, вакансии освобождаются редко.

Грубо говоря, если я закончу по первому разряду, то в теории могу сразу получить чин девятого класса. Точнее, право имею, но кто же звание без места даст, категорически запрещено это. Причём вакансий в штате любого казённого заведения не хватает, а желающих поступить на место полно, и многие с длительной выслугой и с большими мохнатыми лапами. Некоторые по десять-пятнадцать лет в заштатных служащих ходят, ждут освобождения должности. Так что лучше учиться дальше: после вышки, обученным специалистом, легче пристроиться, хотя тоже непросто.

Похожий путь проделал и мой отец. Закончил гимназию, поступил в Академию целительства и алхимии. Только из-за того, что одарённый, после получения диплома его взяли в ординатуру столичной больницы, но дали лишь двенадцатый класс. Он уже почти восемнадцать лет отработал и числится по десятому. А шанс прыгнуть в штаб-офицерские чины он имеет, да. Ещё лет десять-пятнадцать отпашет и получит перед самой пенсией. Может быть. Если место освободится и на него блатного со стороны не сунут.

Шагистика

На первом уроке класс собрали в актовом зале. Там мы должны представиться экзаменаторам. Со звонком зашла комиссия – три учителя не из нашей гимназии, два чиновника и старенький генерал. К ним добавились три наших учителя, директор и школьный инспектор. Ученики построились, и представление началось. Вызывают сначала девочек, потом мальчиков, с худших по успеваемости до лучших. Я самый лучший и пойду последним. Девочки просто подходят, делают реверанс и называют свою фамилию. Мальчики сначала по команде маршируют, обходя зал по трём сторонам, затем встают по стойке «смирно» и только потом называются.

После девчонок первым, с откровенной ленцой, пошёл Ромул, главный хулиган и двоечник класса. Генерал недовольно фыркнул и скривился. После Рома, с разной степенью волнения, стали проходить остальные. Кто маршировал лучше, кто хуже. И вот последним выходит такой крутой и красивый я. Народ, правда, пока об этом не знает. В смысле о крутизне и красоте. О моём дипломе военно-магическом тоже. Команда «Марш!», и я пошёл. И как пошёл! Три шага в две секунды. Не сгибая колен. Вытягивая мыски. Руки поднимаются синхронно ногам, до уровня груди. Дохожу до стены, задержка, чёткий поворот, задержка, печатаю шаг до следующей стены, задержка, поворот. На меня смотрят, потому лицо каменное, взгляд точно перед собой. Возврат обратно к трибуне. Такой шаг прозвали «гусиным», обычно курсанты так на парадах маршируют. Дохожу до финальной линии, чётко представляюсь и замираю в стойке «смирно».

Генерал спрашивает:

– Он первым нумером выпускается?

– Так точно! – рапортует школьный инспектор.

– За дело, – соглашается старый вояка. – С такой маршировкой хоть сейчас в гвардию. А то другие ходят как стельные коровы по льду. Какие они образованные, если строем ходить не умеют?! Запишите ему от меня рекомендацию в гвардию. Лови! – кидает дукат.

Продолжаю стоять.

– Чего не берёшь? Брезгуешь?

– Ваше превосходительство! Из стойки «смирно» брать что-либо запрещено, ваше превосходительство! – рапортую я.

Не брезгую, просто слышал про этот прикол: сначала хвалят, потом наказывают за нарушение стойки без команды. Два «превосходительства» в одной фразе – оно, конечно, грубая лесть, но генералу нравится.

– Молодец! Службу знаешь туго! Вольно! Велю, бери.

– Премного благодарен, ваше превосходительство!

Вновь отдаю честь и на миг опускаюсь на одно колено. Встаю, а монета уже в кармане.

– Хорош. Маршируешь славно. Табель дай.

Достаю из ранца дневник и протягиваю его, одновременно со мной инспектор подаёт кондуит, а директор – классный журнал. Экзаменаторы берут документы и дружно листают.

– Ну что, – резюмирует генерал, – учится отлично, поведения примерного, шагистику знает неплохо. Для штатского, конечно. А дайте-ка мне бумаги вон на того шута горохового, – тычет пальцем в Рома, – посмотрим, каков он герой.

Ромул попал. В отчёте нужны как положительные, так и отрицательные примеры. Один из пришлых водит пальцем по кондуиту и что-то шепчет генералу, тот багровеет и ласковым голосом громко вопрошает:

– Сто двадцать четыре замечания за год? Такого одобрить никак не могу. Одет не по форме. Учиться не желает. Поведения преотвратного. Ленив, даже марширует вразвалочку. До экзаменов не допускаю, не заслужил. Разрешаю дать справку, что весь курс баклуши бил. И в характеристике от моего имени прямо так и напишите: «Ни к какому делу негодящий, дурного нрава, весьма глуп и крайне ленив». Может, тогда задумается, как дальше жить будет.

Видно, что многие жалеют Рома, а по мне, он просто дурак. Имея такого папочку, можно плевать на учёбу, но хоть элементарные правила надо соблюдать.

Глава экзаменационной комиссии – отставной генерал, он всего достиг, ему больше ничего не нужно, его не подкупить. Именно потому он назначен на столь важную должность. Учишься плохо? Поведение хреновое? Так хоть не выделяйся на фоне класса. Генералы не те люди, перед кем стоит показывать крутость. Промаршировал бы нормально, может, и обошлось, никто бы тебя не заметил.

Опять же одежда! Ромул у нас «тонняга», «тонный», «держит тон», то есть одевается по самой последней гимназической моде. Фуражка с плоской тульёй мала, измята и еле держится на затылке. Плетёный офицерский шнурок, не положенный ученикам, лежит на козырьке с заметной трещиной. Околышек чуть не вдвое уже положенного. Приталенный китель носится с укороченными до последней возможности полами. Брюки заужены до такой степени, что напоминают рейтузы. Причём пошиты из дорогущего материала у хорошего портного. Многие наши пытаются так ходить, но не в тот день, когда гимназию проверяет комиссия из министерства.

Ром выпендрился – и куда теперь пойдёт с такой характеристикой? Считай, карьера порушена, не начавшись. Он в гимназии держался только за счёт уважения к чину отца, надеялся выпуститься третьим разрядом и поступить в юнкерское училище. Теперь его примут разве только рядовым в полк, и то не в гвардейский. Справку о грамотности ему дадут, а она соответствует уровню простой школы. Значит, экзамен на чин 14-го класса придётся сдавать. И сколько лет в продвижении он потеряет? Восемь? Десять? Подумать страшно!

Экзамен. Словесность

Сегодня на втором уроке у нас экзамен по словесности. Кстати, уроки по полтора часа. Перед третьим уроком большая перемена с обедом, затем – испытание на одарённость. Завершит день объявление результатов первого экзамена.

В классе перед доской расставлены стулья для комиссии. Классный надзиратель выдал каждому ученику по три пронумерованных и опечатанных листа, а затем начался урок. Директор лично написал на доске восемь тем сочинений. Первая – «Значение произведения “Победа герцога Ильда IV в битве на переправе у Вивора” и его вклад в современную литературу». Насквозь патриотическое произведение, про времена становления нынешней династии. Последняя – «Лирика поэмы “Белая роза и два цветка чертополоха” с раскрытием характеров главных героев». Карамельно-приторная история о том, как два брата-близнеца любят её, а она не может выбрать между ними. В конце все умерли. Точнее, братья пошли на войну и погибли, а она отравилась от любви к ним. Остальные темы – подобие первой или последней. Ещё можно взять свободное сочинение и написать что хочешь.

Что выбрать? Свободную тему на фиг. Она скользкая, чуть что не так сформулируешь – объявят вольнодумцем. Последняя тема для девчонок. Беру первую – к ней материалов много, мы её два раза проходили. Значение огромно, эталон для батальных писателей. Цитата из высказывания Кинделя VI Миролюбца про «личность Ильда IV Собирателя Земель – пример для современных корононосителей». Цитата из книги Альморы Прекрасной про «обзор методов ведения войны того времени, не утративший актуальности и сегодня». В заключение вставлю цитату из газеты. Мы почему второй раз вернулись к «Победе»? Его королевское высочество принц Лагоз изволил написать статью о значении произведения для подрастающего поколения. Зря, что ли, я чуть не наизусть текст статьи заучивал? Вот сейчас и пригодилось. От себя кроме предлогов и запятых ничего не привнёс. Весь текст состоит из цитат и пересказа учебника.

Единственно шиканул: каллиграф я или где? В академии шиноби чему нас учили? Написал канцелярским готиком. Такое разрешено – чем сложнее шрифт, тем выше оценка. Кроме словесности за сочинение ставят ещё две отметки: по чистописанию и грамматике. Они считаются главными науками. Следующая по важности – математика со статистикой. Остальные предметы менее важны.

Как время закончилось, надзиратель сразу собрал листы и положил мою работу поверх трудов остальных учеников. Он весь урок гулял по классу, видать, заметил, что пишу готиком, и решил первым показать моё сочинение проверяющим.

Едва вышли, двинулись в столовку питаться: большая перемена для того и нужна. Быстро рассаживаемся за столом, и подавальщица обносит нас тарелками. Получаю жирную фасолевую похлёбку, полную тарелку разварной ячменной каши, щедро политой густым соусом с кусочками мяса, ломоть хлеба, пирог с картошкой размером в лапоть и кружку холодного яблочного компота. В обычный день кормят похуже, но совсем ненамного. Тоже вкусно и сытно. Здесь постов нет, религия другая, но всё едино из шести учебных дней три кормят рыбой. Думаю, в основном по причине экономии.

За едой разговоры только про сочинения. Многие ребята, как и я, взяли «Победу». Девчонки, за крайне редким исключением, писали про любофф. На свободную тему замахнулся лишь Август. Он не признался, о чём писал, только таинственно подмигнул и заверил в неизбежности получения тёплого местечка.

– Такие люди, как я, ценятся. Мне даже выбор предложат, – несколько самоуверенно заявил автор. – Главное, надо обратить на себя внимание, а дальше карьера неминуемо положительно сложится. Так что, ваши благородия, через несколько времени готовьтесь называть меня высокочтимым.

«Вашим благородием» и «высокоблагородием» положено называть соответственно штаб – и обер-офицеров из дворян. Простолюдинов в тех же случаях титулуют «досточтимый» и «высокочтимый». Правильно: как можно быть благородием, не родившись в дворянской семье?

Из других отличий между служащими разных сословий есть лишь пара деталей на униформе. Жалованье одинаково, пенсии назначаются по тем же правилам. Хотя, честно говоря, при прочих равных дворянам легче продвинуться по службе. И, в отличие от нашего мира, получение чинов не даёт никаких прав на дворянство. Дворянином можно стать только по пожалованию государя, утверждённому единогласным решением Дворянского комитета. Единогласным! Посему новые фамилии в Бархатной книге появляются крайне редко.

Испытание

После обеда класс опять выстраивается, вновь в актовом зале. Туда принесли стол, покрытый бархатной скатертью. Разложили пёрышки, установили подсвечник с незажжённой свечой и треножник, держащий Кристалл Испытания. Испытуемому надо взять его в руку. Камень определяет наличие магии и записывает спектр ауры. На кого среагирует, тот может попробовать зажечь свечу или поднять перо. Опять вызывают против списка, с худшего по успеваемости до лучшего, но уже без разделения мальчики-девочки. Я вновь иду последним. Довольно ожидаемо – ни на кого ничто не сработало.

Народ быстро расслабился. Действительно, сколько можно смотреть на одно и то же. Но тут выхожу я и устраиваю представление. Небрежный пасс рукой, и кристалл вспыхивает лазурным светом. In Por Ylem! С указательного пальца выстреливает белый сгусток, попадает на фитиль свечи и зажигает огонь. Ort Por Ylem! Все перья поднимаются вверх и начинают плавно кружиться в хороводе. Моя раскрытая ладонь над пламенем свечи. Секунда, две, пять, десять. Отчётливо воняет горелой плотью. Но я продолжаю улыбаться, а хоровод не перестаёт кружиться, пока волшебник постарше не гаркает: «Хватит!» Пёрышки ложатся точно по своим местам. Демонстрирую ожог на ладони. In Mani! Четверть минуты, и на его месте появляется свежая кожица. Поклон, а затем возвращение в строй. У присутствующих здесь гимназистов челюсти на полу и глаза по пять грошей... Нет! По полтиннику!

Молодой волшебник констатирует:

– Концентрация абсолютная. Великолепный контроль. Телекинез тянет круг на третий. Однако Лечение и Стрела не выше первого. Запаса маны, думаю, хватит на исполнение четвёртого, скорее даже пятого круга.

– Шестого, не меньше, – поправляет старший. – Потом пробник напечатаем, увидим точнее. – И командует: – Подойди. Остальные свободны.

Лишние ушли, мы остались втроём, и волшебники начали допрос:

– Когда у тебя началось пробуждение Дара?

– Больше полугода назад. Я с температурой лежал, и случилась спонтанная инициация. – Правильные ответы на вопросы мне кто-то заложил в память.

– Понятно. Почему никому не рассказал?

– Так сразу бы в гильдию на проверку потащили, а за неё два дуката берут. Денег в семье лишних нет. Решил испытания подождать, всё едино проходить, а за него корона платит.

Молодому не понравился такой резон, и он сухо продолжил допрос:

– Где заклинания узнал?

– По чуть-чуть вспоминаю. Но пока только начал. Думаю, родовая память. У меня отец из целителей и мать из стихийников.

Экзаменаторы немного успокоились. Раз я из чародейской семьи, значит, свой. В таких семьях родовые умения хоть редко, но пробуждаются.

– Что вспоминаешь?

– Есть магия Жизни, но действует только на людей, и стоит полный запрет на поднятие нежити. Это по отцу, Варину Тихому. Ещё проявляется магия Стихий. Причём стихийные заклинания легко трансформирую в огненные формы. Это, похоже, по матери, урождённой аус Хансал.

Волшебники совсем расслабились. Известный и многочисленный род по матери, а по отцу пусть слабый и почти заглохший, зато весьма древний. По игре мой персонаж знал стандартные трюки, преподаваемые учащимся шинобиевской академии, а из боевых пользовался лишь тремя техниками Катона, то есть Огня. Заряд Пламени – огненный шар, эффективный против одного сильного противника, Испепеление – мощное площадное заклинание и Дыхание Дракона – конус огня против толпы мелочи. Теперь знаю больше, пара высших магических образований всё-таки кое-что даёт.

– Слова активации что значат?

– Ничего. Сам придумал, чтобы на привычные слова не были похожи. – Не могу же я сказать, что в другом мире была древняя игра «Ультима», из неё взял ключи на схожие заклинания.

– Ясно. Что у тебя самое мощное?

– Для лечения есть Лечащие Руки, но не использовал, просто боюсь. Для боя – Испепеление. Облако Огня сжигает органику на расстоянии шагов в пятьдесят-семьдесят.

– Концентрация тоже врождённая?

– Нет. Как инициация случилась, специально тренироваться стал. Подниму заклинанием что-нибудь и хожу босиком по сухому гороху. Держу предмет, стараюсь не уронить, а сам в это время читаю. Потом стал учиться боль терпеть. Свеча – ерунда, про неё знаешь, просто терпишь, и всё. Вот когда неожиданно иголкой ткнут, трудно не уронить.

Меня похвалили, выдали свидетельство с подтверждением открытия родовых линий Тихих и аус Хансалов и отправили на следующий урок.

Разнос

Когда вернулся в класс, узнал, что мой авторитет поднялся на недосягаемую высоту после того, как Август с Деном поспорили, кто дольше руку над свечкой продержит, и оба продержали секунды по три.

Кое-кто из одноклассников хотел узнать, что сказали чародеи. Другие интересовались, как я дошел до жизни такой и не могут ли они тоже в волшебники податься. А Серж даже попросил:

– Колдани что-нибудь, а?

Предлагаю:

– Если найдёте жемчужину, могу чуток Фриду полечить.

– Шрамы от оспы не лечатся, – с тоской отозвалась девчонка.

– Да? Это тебе целитель сказал? Не буду с ним спорить. Уговаривать тебя тоже не стану. Моё дело предложить, твоё – отказаться.

Фрида сразу вытянула заколку из причёски. Серебро и жемчужина. Перочинным ножом отжимаю лапки держателя, вынимаю жемчужину, а оправу возвращаю хозяйке. Потом разминаю кисти и делаю несколько изящных, красивых пассов. На самом деле отвлекаю внимание, чтобы незаметно спрятать жемчужину между пальцев, а затем перекинуть в карман. Она нужна для другого заклинания: денег на реагенты нет, вот и приходится крутиться. Честно говоря, мне не стыдно за обман. Семья Губерласков богата, может позволить себе заплатить за лечение дочери.

На тыльной стороне правой кисти у Фриды большая оспина. Bet Corp! Накладываю Маленькую Смерть на девочку. Жизненные процессы замедляются, несколько минут она не будет ничего чувствовать, мешать лечению – тоже. Моя правая ладонь окутывается зелёной дымкой. Пальцы ложатся на рытвину. Держу заклинание дольше, чем действительно необходимо. Работаю на публику, создаю впечатление, что творю сложные чары. Через несколько секунд привожу в сознание Фриду и заканчиваю выступление, устало откидываясь на спинку парты. Может, стоит в артисты податься?

На месте оспины ровная, гладкая кожа. Правда, белёсая, как брюхо жабы, но даже следа от шрама не осталось. Под восторженное оханье зрителей и радостный вскрик Фриды перебираюсь за свою парту.

На оглашении оценок генерал начал с Августа.

– Это ты на экзамене свободную тему взял?

– Так точно, господин генерал, – сбившись от волнения, признался одноклассник.

Взрослые переглянулись. Это ж надо так в душу плюнуть! Какой-то юнец формы обращения совершенно не блюдёт. Конечно, мы в гимназии наших величаем «господин директор», «господин учитель», но генерал-инспектора просто «господином генералом» назвать... Он бы его ещё «любезным» кликать начал. Ой, сейчас что-то будет!

– Дворянин?

– Никак нет!

– Оно и видно! Маршируешь, как хромой козел! Пишешь как курица лапой. За чистописание с грамматикой получил «посредственно». Зато на казённых листах накорябал: «Как обустроить страну». Вместо того чтобы шагистике поучиться, ты даже сопли не вытер, сразу побежал страну обустраивать. Сами! Мы сами, без сопливых разберёмся, как государством управлять! – Голос генерала грохотал. – Вольнодумец и смутьян! От экзаменов отстраняю! Аттестата не выдавать! Включить в запретительный циркуляр! Волчий билет будет тебе наградой за сочинительство! Инспектор! Этого сопливого обустраивателя отдать под гласный надзор полиции! А вы, господа, – обратил он горящий взор на наших педагогов, – вижу, устроили в гимназии рассадник крамолы и свободомыслия! Мы этого не потерпим и так просто не оставим!

Голос Августа, лепечущий жалкие слова оправданий, перекрыл могучий рык школьного инспектора:

– Вон из класса!

Педагогов жалко. Им не позавидуешь. Из-за одного идиота теперь всю гимназию трясти будут. Мы-то уже закончим, а оставшихся на следующий год проверками замучают.

Схватка

Больше неожиданностей не было. Нам объявили оценки и распустили по домам. У меня «отлично». До конца недели мы должны будем сдать остальные экзамены. Теоретически, с учётом годовых оценок, я претендую на золотую медаль. Что её дадут, не верю. Будет аттестат с отличием, выпущусь первым разрядом – и слава богам.

Собираюсь домой, вдруг подходит Фрида.

– За мной родители должны приехать, давай я тебя им представлю, – предлагает благодарная пациентка.

– Стоит ли? – сомневаюсь я.

Вообще-то кокетничаю и набиваю себе цену. Покровитель мне не помешал бы. Почему предлагает представить, понятно – целитель. Мы многим интересны, а я пока свободен и ни с кем не связан.

– Стоит-стоит! – обещает девочка.

Мечты, мечты, где ваша сладость? Родители действительно ждут дочку в карете. Но едва Фрида попыталась меня представить, мамаша её перебила и истерически высказала:

– Молодой человек, я требую, чтобы вы прекратили любые отношения с моей дочерью!

С чего она так взъярилась, не знаю. Дворяне себя так не ведут. Без повода уж точно. Срываться на случайного человека просто неприлично, пахнет самодурством. Где манеры? Где обхождение? Опять же, я хоть и небогатый, но всё-таки дворянин. Ладно, проехали. Земля круглая, а жизнь долгая, сочтёмся когда-нибудь. Ухожу от семьи Губерласков, бросив на прощанье:

– А вот сейчас очень обидно было! Впрочем, обещаю впредь не иметь никаких дел ни с вашей дочерью, ни с вашей семьёй. Мне придётся извинить себя за напрасно потерянное на Фриду время.

Обидно, досадно, но... ладно! Переживу! Почему ни с того ни с сего на меня всех собак спустили, понять не могу. Размечтался тут, понимаешь... Покровитель, служба, деньги... Губозакаточный механизм не хочешь? Поверил, что девчонка мне покровителя может помочь найти, теперь вот иду как оплёванный.

Хотя... В сухом остатке на сегодня у меня остался генеральский дукат. По закону компенсации в среднем то на то и вышло. Получил золотой и незаслуженный выговор – вместе они компенсировали друг друга.

Я нащупал подаренную монету и отправился кутить. Причём пошёл не обычной, а короткой дорогой, по переулкам, срезав сразу три улицы. Мальчишечье желание купить на наградные деньги подарок родителям вело меня по узкому тротуару, вдоль брусчатой мостовой, к гнезду кулинарного порока и разврата, известной кондитерской «Восточные сладости». Фисташковая халва или абрикосовая нуга? Вот в чём вопрос! Это тебе не сочинение, тут хорошенько подумать надо. А может, махнуть рукой на все условности дворянского быта и гульнуть по полной? Взять и то и другое... И ещё... верх разврата... ванильную пастилу.

Свернул в переулок и стал любоваться идущей впереди, шагов за тридцать от меня, незнакомой девушкой. Одета не в ученическую форму, а в дорогое платье из персикового муслина. Длина юбки консервативная, две ладони от земли. Видны симпатичные полуботики на каблучке высотой в три пальца. Изящная шляпка с бантом из атласной ленты и с вуалеткой. Эх! Где мои двадцать пять лет! Хотя... Не! На фиг! Рано в шестнадцать о девчонках думать, у меня ещё вся жизнь впереди.

Вдруг трое выскочили из тёмной арки. Двое схватили незнакомку за руки и стали тащить во двор, а один затыкал ей рот, чтобы не было слышно девчачьего писка. Я крикнул: «Быстро отпустили!» – и резко ускорился. Из темноты двора выбежал четвёртый с ножом в руке, но я уже рядом. Нож летит сверху. Левым предплечьем блокирую правую руку противника, своей правой захватываю его запястье. Он уже готов, просто пока не знает об этом. Левая держит руку неприятеля чуть ниже локтя. Полшага вперёд, полуприсед и поворот на сто восемьдесят градусов. Его правая разворачивается вверх, локоть лежит на моём плече. Резко поднимаюсь, одновременно дёргая захваченную руку вниз. Дикий вопль и хруст выламываемого сустава. Нож не выбиваю, он сам падает из сломанной руки. Описание приёма дольше читается, чем он проводится.

Отпускаю противника и с разворота бью ногой в висок парня, зажимающего девчонке рот. Из экономии, чтобы меньше снашивались ботинки, на мыске и каблуке набиты металлические подковки. Сейчас они пришлись весьма кстати. Два – ноль в мою пользу. Налётчики уже поняли, что дело идёт не по плану, оттолкнули девчонку и пошли в атаку. У одного дубинка, другой крутит гирьку на цепочке с заточенными звеньями. Девушка сильно напугана, но держится, даже не ревёт. Кричу ей: «Беги, дура!»

Сам дурак, нельзя отвлекаться. Гиря летит в голову девушки. Еле успеваю подставить руку. Цепочка меняет направление. Рукав рвётся, китель на выброс. Пока свободный конец не хлестнул мне по лицу, успеваю подумать: «И в чём завтра на учёбу идти?» Искры из глаз, дикая боль и кровь, заливающая лицо. Оставшаяся парочка пытается сделать ноги. An Por Grav! Синеватое облако накрывает беглецов. Они уже никуда не бегут. In Mani! Лечение на себя. Силы кончились, мешком опускаюсь на землю. Последнее, что чётко вижу, – как крепкий мужчина в партикулярном костюме, с тросточкой прячет за себя спасённую незнакомку. Не! Не трость это, в трости не бывает клинка.

Дальше всё смазано. Свистки полицейских. Меня аккуратно поднимают, куда-то несут, и кто-то обещает:

– Мы тебя сейчас в больничку. Крепись, паря.

– Не надо, – возражаю я, – завтра экзамен. Кинул Лечение, скоро буду в порядке.

– А эти?

– Паралич. – И, предупреждая следующий вопрос, поясняю: – Ещё минут пять будут неподвижны.

Меня куда-то везут, потом раздевают. Кто-то начальственный кого-то распекает. Как из-под ватного полога голоса:

– Раненого приготовить к приезду целителя. Ясно?

– Так точно, ваше превосходительство!

– Смотрите мне тут! Чтобы ни в чём отказу не было! Доклад ежечасно!

Я ещё глубже проваливаюсь в серое небытие. Потом размытое лицо склоняется ко мне: «А здесь у нас раночка. Сейчас мы её...» Резкая боль, и наконец блаженная тьма накрывает меня.

Марги

Если хочешь что-то от кого-то получить, надо ему что-то отдать взамен. Марги давно это усвоила. Дочь богатого торговца понимала цену отношений «ты – мне, я – тебе» лучше многих в классе. И она понимала, что папин капитал не слишком велик на фоне состояний отцов большинства одноклассниц, а добиться уважения можно только чем-то конкретным и полезным. Девочка отвоёвывала себе место в школьной иерархии, обменивая информацию на что-нибудь равноценное. Свежая сплетня, серебряная булавка или приглашение туда, где полезно засветиться, а иногда и просто пара талеров – любой желающий мог найти способ расплатиться с девочкой. Вот и классная надзирательница с удовольствием поменяла сплетню о поцелуйчиках Амалисандры на рассказ о реакции волшебников на новоявленного чародея. А ведь за эту информацию можно много чего получить у одноклассниц, да и не только у них.

Что бы ни думали тщеславные мальчишки, девочками они давно были измерены, оценены и выстроены по ранжиру. Тихий там стоял, может, не на последнем месте, но очень недалеко от него. Отец беден, рода со связями за семьёй нет, да и сам парень слишком скромен. С такими данными карьеру не сделаешь. Единственно, дворянин своим званием может осчастливить тщеславную простолюдинку. Так и то лет через шесть. Состоящим на службе запрещено жениться до 23 лет. В общем, так себе партия.

Однако одарённость заставила девчат из простых задуматься. А когда станет известно, насколько Тихий сильный волшебник, то и дворянки запрыгают зайчиками. Волшебник без связей и, главное, без обязательств. Пользующий заклинания шестого круга! Такого всякий род приютит. Что до шести лет ожидания... В любой семье найдётся какая-нибудь несговоренная дочка или племянница.

Фрида

– Мама, ты что натворила?! Зачем на него так накричала? С чего вообще ополчилась на человека? Стах обиделся, ушёл и больше не будет иметь с нами дел!

– Фрида, ты должна понять, что молодой человек не нашего круга. Он может тебя только скомпрометировать, и тебе он точно не пара.

– Я полностью согласен с мамой. Прости за прямоту, но как бы юноша ни признавался в своих чувствах, мне не верится в искренность его слов.

– Вы вообще про что такое говорите?! Тихий – целитель! Он сегодня вылечил мне оспину! Я хотела, чтобы папа договорился о лечении! Надеялась, что Стах поправит лицо! А вы!.. А вы!..

Девушка заплакала, а родители только теперь разглядели белую кляксу гладкой кожи, расположившуюся на кисти на месте оспины.

– Да? Милая, кажется, я была не права...

Опрос

Ганс уже восемь лет состоял в должности швейцара при гимназии. Унтер-офицер, отслуживший двадцать лет и вышедший в бессрочный отпуск, легко нашёл себе занятие. Работа не слишком тяжёлая, жалованье хорошее, ещё и родители детишек изредка чаевые подкидывают. Однако иной раз на душе так тревожно становится, когда вокруг непонятное творится. Например, сейчас перед воротами какой-то молодчик с тросточкой прогуливается. Вроде что такого? Но не время и не место для прогулок. И ведь ничего не скажешь, за воротами власти швейцару нет. Опять же, карета на другой стороне улицы стоит. Небольшая, окошки занавесками завешены, кучер на облучке дремлет. Чего ему в родной конюшне не спится? Не так тут что-то... Совсем не так.

Вторая карета, близнец первой, завернула на улицу. Кучер первой встрепенулся и звонко щёлкнул кнутом. Молодчик от ворот скользнул на крыльцо к Гансу, серебряный кружок с короной и номером блеснул в его ладони. Охранка! Не зря в душе свербело.

– Стах Тихий. Известен? Кто таков? Какого нраву и поведения?

– Ученик выпускного класса. Сегодня у них был экзамен. Отец – лекарь при городской больнице.

– Хулиган, буян, задира? – спросил второй охранитель, видом куда осанистей первого.

Он успел выскользнуть из второго экипажа и встать рядом с первым молодцом.

– Шутить изволите. Тишайший мальчик, мухи не обидит. Ни в чём таком ни разу замечен не был. Как гимназисты про него говорят, ботаник.

– Точно? – усомнился осанистый и со значением посмотрел на Ганса. – Не выгораживаешь?

– Дело знаем, – оскорбился швейцар. – Восемь лет при месте.

– Тогда, любезный, отведи-ка ты нас к школьному инспектору. Да про вопросы помалкивай. Понятно?

Ходатай

Мэтр Ториан привёз нехорошие вести, и Тогаст Венкранц, богатый купец, сразу после обмена приветствиями потребовал:

– Мэтр, не тяните! Что узнали про Сузика?

– Не хочу говорить банальные фразы «я же предупреждал», «сколько верёвочке ни виться», но дело очень плохо. – Ходатай тяжело вздохнул. – Настолько плохо, что и не знаю, как можно было бы сделать хуже. Пристав под арестом. Всплыли старые делишки Сузиковой компании. Мне не разрешили встретиться с ними, ведь сейчас они в Коронной тюрьме, а туда так просто не пройдёшь. Удалось узнать, за какие грехи их приняли. Друзья здорово накачались в весёлом заведении. Ну, как обычно. Потом их, тоже как обычно, потянуло на подвиги. В переулке они напали на гимназиста, избили его, забрали деньги и какие-то вещи на сувениры. Тут это дело увидели проходящие мимо солдаты...

– И всё?! Ерунда! Я думал, что-то серьёзное случилось, – обрадовался родитель.

– И всё. Ерунда, – согласился мэтр. – Я протокол читал. Там написано: «На дворянина набросились четыре вооружённых грабителя, пробили ему кистенём голову, вытащили кошель с деньгами, сняли перстень-печатку, часы и другие предметы жёлтого металла. Убегая от преследования, отнятое успели выбросить, но на допросе сами же про то следователю рассказали». Небось их допрашивал матёрый скорохват из уголовки, а они, не мудрствуя лукаво, ждали услужливого околоточного с проповедью о недостойном поведении и намёками на подношение. Что побитый дворянином оказался, вы уже поняли? Хорошо хоть из обычных, а не из высшей знати.

Напряжение сгустилось настолько, что его можно было нарезать ломтями.

– Что им грозит?

– Сами сказали – ерунда. Парень в больнице. Если умрёт, то сочтут убийством дворянина группой простолюдинов. Бунт при отягчающих обстоятельствах, а это четвертование. Если жертва оклемается, то их всего-навсего повесят за разбой.

– Как повесят?! За что?! Они же дети! Просто озорничали...

– Как повесят? За шею. Кошель, вещи у жертвы забрали? Голову гирей пробили? Группой? Типичный разбой с отягчающими обстоятельствами, любой судейский подтвердит. У парня несколько золотых вещей отняли, неизвестно ещё, сколько в кошельке денег было. Придёт в себя – расскажет. Тогда может добавиться хищение в крупном масштабе.

Венкранц с надеждой спросил:

– А если кто из Сузиковых приспешников за деньги на себя вину возьмёт?

– По смертной статье? Не получится. Дураков нет, на том свете золото не нужно.

– Может, судейские подношение примут? Готов заплатить сколько скажут.

– Здесь вам не прежние грешки, когда сунули десяток-другой золотых потерпевшему, подмазали околоточного, и дело замялось. Сейчас по закону следствие вести будут. Суд состоится сразу, как получат подписанные показания или свидетельство о смерти. Если гимназист умрёт, никаких шансов нет. Но если выживет, будем пробовать свести случай к драке. Коли парень не станет настаивать на разбое, а согласится принять компенсацию, то дело обернётся нанесением тяжких телесных повреждений вооружённой группой. Виновным, согласно Уложению о наказаниях, дают до десяти лет каторги. Можно пробовать уговорить судью на нижний предел срока – два года каторжных работ. Меньше никак не получится.

– Заплатим гимназисту. Мошна стерпит.

– Может заартачиться и не взять, – предупредил адвокат.

– Чтобы не артачился, – весомо пробасил опытный купец, – надо дать очень много. Столько, чтобы уж точно взял. Лишь бы выжил. Сам поеду в больницу, договорюсь. Мэтр, вы прикиньте, как Сузика с каторги выкупать будем.

Ангел

Как же мне хреново! После вчерашней драки? Открываю глаза и слышу оглушительный вопль толстухи в белом фартуке и монументальном накрахмаленном чепце. Причём на улице едва начало светать. Простая просьба: «Простите, я спать хочу. Пожалуйста, перестаньте кричать», – почему-то привела женщину в неистовство. Она вскочила и убежала.

Когда очнулся вновь, около кровати стояли уже двое – та тётка в чепчике и доктор в халате. Оба смотрели на меня как на именинника. Просыпаться не хотелось, но еле-еле разлепил глаза, приподнялся и спросил: «Где я? Почему не дома?» Эта тирада отняла остаток сил, упал на постель и опять провалился в беспамятство.

В третий раз проснулся от шороха платьев и тихого шёпота: «Он уже дважды приходил в себя». Это сиделка говорила симпатичной девчушке лет шестнадцати, в маленькой шляпке с вуалеткой, в нитяных перчатках и в шёлковом бледно-розовом платье. На втором плане маячила фигура взрослой женщины, тоже в дорогом одеянии.

Решил похулиганить и вслух громко произнёс:

– Значит, я всё-таки умер. Это минус. – Потом смотрю на девицу. – Но попал в рай. Это плюс. – Решительно спросил: – Вы ангел?

Девочка не поняла юмора и стала разубеждать:

– Стах, вы живы. Это больница.

Говорить мне больновато, однако терпимо.

– Но вы ангел? – продолжаю настойчиво вопрошать.

– Нет, я Лаура, пришла вас навестить.

– Жаль. Если ангелы похожи на вас, то не страшно умирать.

Сопровождающая дама устроилась на стуле, а Лаура выложила из корзинки апельсины, коробку конфет и красивую баклажку. Потом сказала, что я скоро-скоро поправлюсь, целитель папе обещал. Надеюсь, её папе: нам целитель не по карману. Девчушка зажурчала, как она мне очень-очень благодарна и как ей очень-очень жаль меня, а может, шрам будет не сильно заметен.

– Шрамы украшают мужчин, – возразил слабым голосом, – а судя по размеру, я непременно стану первым красавцем. – Пока она не переварила моё заявление, переспросил: – Вы точно не ангел? Такая красивая и пахнете флёрдоранжем с нотками сирени.

– Это духи, – мило покраснела она. – Мне их мачеха подарила.

Следующую пару минут Лаура мялась, рассказывала о погоде на улице и наступающем лете. Когда попробовала перейти на обсуждение вчерашнего происшествия, я прервал её:

– Тсс! – приложил палец к губам. – Ангелы не должны вспоминать о низких вещах. Ничего не было, просто вам привиделся дурной сон. А меня вы навестили потому, что ангелы иногда посещают юношей, чтобы те на всю жизнь могли сохранить в своей памяти светлый образ самого красивого в мире создания.

– Я не похожа на ангела, – смутилась девица, – и не очень красивая.

– Да, это ангелы похожи на вас. – Избитый комплимент нашего мира, но ей он явно понравился. – И вы очень красивая. Не надо спорить, а то мне придётся рассказать вам о прелести ваших сияющих лучистых глаз. А такое нельзя говорить девицам, они могут загордиться.

Девочка раскраснелась. Ей явно приятны комплименты, но она ещё не привыкла их слушать. Однако обвинять себя не прекратила. Стала лепетать, как она очень-очень виновата передо мной и очень-очень хочет искупить вину. Мне пришлось вновь прервать тираду.

– Я же сказал, что вам приснилось. Случившееся вчера – только моё решение, и вы тут совсем ни при чём. Скажу по секрету, я никогда не планировал жить вечно, а смерть в бою – достойная смерть.

– Вы несносны! И совсем не хотите слушать меня! Я виновата в том, что хотела сбежать от папы. Если бы не вы!.. Они такие мерзости говорили! Вас из-за меня ранили! А я растерялась и вовремя не убежала. – Тут Лаура всхлипнула, и слезинка соскользнула по её щеке. Не знаю, что она себе надумала, но явно что-то безумно страшное. – Поэтому вы должны попросить меня о чём угодно, и я это выполню! Не смогу сама – брошусь в ноги к дедушке. Он не откажет.

Как-то надо привести девчонку в чувство, а то занесёт её куда-нибудь не туда.

– Ваш отец глупый, злой и мелочный скупердяй? Как в сказке, морит вас голодом, заставляет донашивать старые платья служанок и каждый день бьёт каминными щипцами?

– Что вы такое говорите?! Он самый добрый, благородный и щедрый человек!

– Тогда вы прямо сегодня пойдёте к своему отцу, объясните, какой он добрый. Причём искренне и громко, как мне сейчас. Потом поцелуете и скажете, что сильно его любите.

– Зачем вам это? – Бедная девушка не ожидала такого. Она думала, я попрошу у неё денег? Или поцелуй? Или что-нибудь ещё в этом роде?

– Мне это не нужно. Это нужно вашему папе и очень нужно вам. Не знаю вашей семьи, но уверен, что каждый родитель желает только самого лучшего своему ребёнку. А я буду счастлив, когда мой ангел разрешит маленькое недоразумение со своим самым близким и дорогим человеком.

– Стах, вы так благородны! Однако я настаиваю...

Но на этих словах разговор закончился. Я грубо, вульгарно и цинично отрубился.

Палата

В следующее пробуждение сиделка дала мне выпить кружку крепкого бульона, а я попросил принести зеркало. Толстуха тяжело вздохнула:

– Может, после?

– После чего? Всю жизнь от себя буду прятаться?

В зеркале отразился кто-то незнакомый, с растрёпанными космами стоящих дыбом волос и лицом, похожим на физиономии злодеев в старых ужастиках. Неприятное зрелище. Однако не так плохо, как кажется. Я пару раз видел такое по телику в ток-шоу про пластические операции. Чёрно-жёлтые синяки, вздутия, опухоли – это довольно быстро проходит. Красные белки и набрякшие фиолетовые мешки под глазами – тоже нормально после сотрясения мозга и тоже ненадолго. Со шрамом лучше, чем могло бы быть, но хуже, чем хотелось бы. Заточенная цепь вырвала целые клоки мяса, и рваная борозда пересекает лицо. Идёт от волос по лбу через левую бровь, переносицу и пересекает правую щёку. Рана не смертельна, хотя сильно уродует внешний вид. Швов на шраме нет, но края раны сведены максимально близко и вместо ниток соединены прозрачным клеем. Опытный специалист поработал, и явно с помощью магии. Главное, повреждения не выглядят вчерашними. Это моя регенерация постаралась? Хотя Лаура говорила про целителя.

Женщина поняла мои размышления по-своему и стала успокаивать:

– Заживёт рана скоро. А что шрам, так со шрамами многие. Девки рябые и то замуж идут. Главное в человеке не наружность, а нутро! Найдётся какая красавица, на лицо и не поглядит, за душу драгоценную полюбит. Или бороду можно отрастить и чубом лоб закрыть, начальство в таких случаях разрешает. Тогда и ничего видно не будет... почти.

– Это да. Я теперь такой красавчик, что на меня отворотясь не наглядишься.

Она не стала продолжать тему, а, не обращая внимания на моё смущение, помогла воспользоваться монументальной больничной уткой. Вторая сиделка вынесла использованную посудину и вернула чистой. Потом покормили жидкой молочной кашей. После этого они вдвоём протёрли моё тельце жёсткой тряпицей, смоченной в душистом уксусе, и переодели в свежую ночную рубаху. Процесс омовения самых интимных мест вызвал приступ жуткого дискомфорта, но я был слишком слаб, чтобы отбиться от больничных мегер.

Ловко перестелив постель и накрыв одеялом, меня оставили лежать на свежевзбитой перине, ждать перевязки. Оказывается, вот-вот придёт лечащий доктор, он же придворный лейб-медик, профессор, лучший хирург и самый сильный целитель страны.

Когда светило медицины взошло в палате, первым делом оно поинтересовалось:

– Ну-с, молодой человек, как мы себя чувствуем?

– Как вы, не знаю, а я средне между «паршиво» и «очень паршиво». Сильная головная боль, тошнота, головокружение. Зато промежутки между обмороками увеличиваются. Так что улучшения налицо. Простите за остроту, просто я посмотрел на себя в зеркало.

– И как наши впечатления?

– Жду приглашения в труппу Королевского драматического театра на роль неупокоенного умертвия.

– Не унываем. Это хорошо.

– Чего унывать? Плакать уже поздно.

– Правильная позиция, молодой человек. – Тут его тон сменился на профессионально-сочувственный. – Скоро повреждение заживёт, и мы будем как новенькие. Заклинание Лечение сразу после ранения купировало кровоизлияние в мозг, а потом у нас самопроизвольно включилась регенерация.

Дальше последовала весьма познавательная лекция. Оказалось, мне повезло, что тулья фуражки перенаправила гирьку, а околышек смягчил удар. Именно поэтому трещины в черепе нет, только сотрясение, но тоже хорошего мало.

Затем началась собственно перевязка. Бинты от ран отрывать было не нужно, но снятие клея немногим лучше. Боль терпел с трудом, даже пару раз на миг терял сознание. Целитель сноровисто обработал раны, опять залил шрам клеем и предложил обезболивающую микстуру.

– Опийная настойка? – поинтересовался я. В ответ на утвердительный кивок отказался. – Нет, спасибо. Для полного счастья мне ещё не хватает стать наркоманом.

– За три-четыре приёма не станем. Однако, если обходимся, действительно лучше не начинать.

– Скажите, скоро выйду из больницы? А то у меня начались экзамены, их пропускать нельзя. Могу с аттестатом пролететь.

– Точно сказать сложно. Денька через два-три, если мы будем и дальше так поправляться. Про экзамены не переживаем, справочку получим для гимназии, и дело устроится наилучшим образом.

После такого оптимистического предсказания целитель ушёл, разрешив мне принимать посетителей.

Минут через пять в палату вошёл почтенный господин в партикулярном костюме и с большой корзиной алых, как капли крови, махровых роз. Представился Николом Огинским. Розы. Целая корзина. Сколько же они стоят? За ним другой посетитель внёс небольшой столик, сел за него и поставил чернильницу. Только тут до меня дошло, что лежу в отдельной палате. Обычно палаты в местных больницах рассчитаны человек на двадцать, а то и на сорок. Тут не как у нас, тут хочешь с комфортом – лечись дома.

Никол сел на стул и спросил:

– Ну что, герой, как себя чувствуешь?

– Спасибо, плохо.

Он показывает серебряный жетон с короной и номером. Понял, не дурак, был бы дурак – не понял. Служба охраны короны, местная страшилка. Боятся её не меньше, а скорее даже больше, чем в своё время НКВД. Причём, судя по слухам, эта репутация конторой заслужена честно.

– Хочу записать, как случилось нападение, – начал разговор посетитель. – Давай проверим, всё ли правильно помнишь. После гимназии ты пошёл погулять. В переулке увидел, что какая-то незнакомая девушка отбивается от напавших парней, и вступился за неё. Пока дрался, она вырвалась, а тебя самый мелкий ударил кистенём, и ты потерял сознание. – Вдруг он небрежным тоном предложил: – А может, не упоминать девицу? Зачем ей быть замешанной в скандальной истории? Опять же в интересах короны промолчать... Ты как считаешь?

Девица. Простолюдинок так не величают. На местном сленге слово значит «девушка благородного происхождения». Действительно, зачем нужны лишние разговоры? Сплетни пойдут, а ей ещё замуж выходить. Да и я не идиот с охранкой ссориться. Ясно же, что они Лауру прикрывают.

– Как прикажете!

– Ну а твоё-то мнение какое?

Включаю режим «солдат-дурак», в нашем мире такой стиль общения здорово помогал в разговорах с начальством:

– Интересы короны важнее моего мнения. Достаточно приказа.

– Вот так ты, значит? Ладно. Тогда и разговаривать с тобой буду совсем по-другому, как с серьёзным и ответственным дворянином. Награду тебе в любом случае дадут. Уж больно вовремя ты оказался где нужно и поступил как должно. Но ещё больше будет благодарность, если никаких упоминаний про девиц не будет. Тебе придётся выглядеть немного жалким, слабым и несчастным. Как по-твоему, чего от тебя могли хотеть напавшие?

– Извольте видеть, они, судя по форме, из реального училища. С нами, гимназистами, не в ладах. Иногда случаются нападения и драки.

– Угу, угу... Так и было. Значит, случилось вооружённое нападение на дворянина из-за неприязненного отношения реалистов к гимназистам. Естественно, с целью грабежа. – Сидящий за столиком заскрипел пером. – Ты шёл домой, как вдруг из подворотни выскочили четверо. Выкрикивая оскорбительные слова, они набросились на тебя, оглушили кистенём и стали избивать. У бессознательного вытащили кошелёк с приблизительно шестью дукатами разными монетами и ценные вещи. Кстати, какие? Золотые часы с цепочкой и кольцо?

– Так точно, – соглашаюсь я.

Шесть дукатов! Столько отец не каждый месяц зарабатывает. Часы, даже медные, знаете сколько стоят? Про кольцо ничего не скажу, а вот перстень у меня есть. Серебряная печатка с гербом рода. Вместе с моим кошелём под подушку кто-то положил.

– Виноват, ваше высокоблагородие, – вмешивается писарь. – Перо самописное могли взять. Раз жертва гимназист, мог носить.

Ого! Ваше высокоблагородие, целый штаб-офицер.

– Стах, что же ты сразу не пожаловался? – укоризненно попенял дознаватель. – Про такое надо говорить, не след отмалчиваться. Значит, самописная ручка слоновой кости с золотым пером. Кольцо тоже золотое, с рубином. Да? – Не слушая меня, стал рассуждать о деле: – Получается разбой с отягчающими обстоятельствами. Группой, с членовредительством и хищением ценностей в крупном масштабе. Есть ещё что?

– Может, вещи какие были с собой? Чуток недотягивает до особо крупного, ваше высокоблагородие, – пояснил подчинённый.

– Ах да! Ты же на окончание гимназии подарки родителям покупал. Шёл из ювелирного магазина «Шарт и сын», где купил матери серьги, а отцу заколку на галстук. Золотые, с каменьями. – Он взглянул на писаря.

Тот кивнул:

– Аккурат хватит на особо крупное, ваше высокоблагородие. А как это у них не первое дело, могли заранее следить за лавкой. Особо крупное, группой, с членовредительством и заранее подготовленное. Больше не намотаем.

– Больше и не надо. Продолжим. Когда ты немного пришёл в себя, увидел убегающих разбойников и двоих в солдатских мундирах, их догоняющих. Сейчас твои показания перебелят, и ты их подпишешь. Договорились?

– Сделаю, как прикажете!

Гопникам накручивают на полную катушку, мало никому не покажется. Но мне-то что! Я не идиот ссориться с госбезопасностью. Вслух ничего не говорю, но дознаватель понимает мой настрой.

– Сегодня к тебе могут прийти от обидчиков. Станут просить принять компенсацию за похищенное. Уговаривать будут настойчиво. Не сразу, не на первый раз, а на второй, но пусть уговорят. Если что будет нужно, обращайся к сиделке, она из наших. Выздоравливай. Мы ещё встретимся.

Засим охранители вежливо распрощались и ушли, оставив корзинку дивно пахнущих роз.

Устав от общения, я опять было задремал, но заглянувшая вскоре сиделка почистила душистый апельсин и стала скармливать его мне в рот по одной дольке. От дольки себе категорически отказалась. Затем напоила вкуснейшим морсом из баклажки и спросила, приму ли частного поверенного, у которого какое-то личное дело. Получив согласие, ввела щуплого человечка, и тот сразу, без предисловий, принялся меня улещать:

– Ваше благородие...

– Не льстите. Я не имею чина, а так титуловать гимназиста не положено.

– Э... Виноват. Молодой господин, вы сильно пострадали, и будет справедливо, если получите достойную компенсацию за сколь тяжёлую, столь и случайную травму. Мало того, малолетние драчуны просто обязаны будут понести достойное наказание за то, что они сделали. Случилась драка, и за это, но только за это, они готовы ответить. То, что взяли ваши вещи, было глупой детской шалостью, а удар по голове стал просто трагической неожиданностью...

– Короче можно? Я не в том состоянии, чтобы слушать длинные речи.

– Тысяча дукатов. Пятьсот сейчас и сразу, а пятьсот после суда, если откажетесь от обвинения в разбое и подпишете прощение напавшим.

Ого! Ничего себе! На полный курс университета хватит, да ещё на жизнь прилично останется. Однако охранитель велел не соглашаться сразу, а торговаться я и в прошлой жизни умел.

– Как-то недорого у вас ценятся дворяне. Вы знаете, что я пропущу выпускные экзамены? Что потерял здоровье и красоту? Про украденные вещи и кошелёк даже не вспоминаю. – Перевожу взгляд на сиделку. – Нельзя ли сделать как-нибудь так, чтобы этого господина здесь больше не было?

Прикрываю глаза и слушаю, как санитары выгоняют ходатая.

Опять подремал с полчаса, а затем ко мне пришли родители и тётя Изольда. Дядя Вилдрек, у которого работаю в аптеке, не появился. Он давно с семьёй разругался, только меня терпит. И то не очень. С другой родней лет десять не виделся и не разговаривал. Как из армии комиссовали, совсем мизантропом стал. Зато весь остальной славный род Тихих был в сборе. Мама сразу схватила за руку, разревелась, села на кровать и осторожно обняла. Тётя опустилась на стул. Рядом с ней встал отец, одетый в мундир с накинутым на плечи лекарским халатом. Тётка тоже в мундирном платье – видать, отпросилась со службы. Не считая меня, она единственный приличный волшебник в нашем роду. Пользует третий круг заклинаний и служит где-то при градоначальнике.

Разговор я сразу начал с главного:

– Папа, ты знаешь, мне Марги по дороге в школу проболталась, что Амка целовалась с Деном, Ромом и Сержем! Кажется, с Роби тоже, но точно не уверен.

– Совсем ребёнок ещё! – умилилась тётя. – Только о девчонках думает!

– Ничего не о девчонках! – возразил было я, но был безжалостно зацелован.

Затем меня принялась обцеловывать мама. Папе я достался в сильно помятом виде, но и он не преминул зажать мою бедную тушку в объятиях и чмокнуть в непострадавшую щёку.

Убедившись, что я в относительном порядке, он ласково сказал:

– Выглядишь ты не очень. Но что до шрамов, плюнь и разотри. Ты же не девица на выданье, с лица воду не пить.

– Ага! И с корявым можно жить. Что, совсем дело плохо?

– Да нет! Что ты! Пройдёт со временем! – Врать отец никогда особо не умел. – Главное, сам жив, а остальное наладится.

Мама уже взяла себя в руки и тоже начала успокаивать меня. Обещала найти денег и отвести к целителю, который сделает шрам почти незаметным.

– Мам, ты что! Зачем зря деньги палить? Мужчина должен быть лишь чуть-чуть красивей обезьяны. Руки-ноги целы, а остальное не суть важно. Вот лучше по конфете возьмите. И апельсинчик тоже.

– Кто тебе их принёс? И розы?

– Как очнулся, уже лежали, – соврал я, а чтобы отвлечь родичей, поменял тему: – Дядя Вилдрек хоть в курсе того, что я здесь? Или опять вас видеть не захотел?

– О покойниках плохо не говорят, но он с нами точно бы не пришёл, – выступила мама с неожиданной вестью. – Ой! – тут же спохватилась она.

– О покойниках? – удивился я. – Он вроде помирать не собирался. Я когда в воскресенье из аптеки уходил, дядя был жив-здоров и, как всегда, под градусом.

Родичи переглянулись, и отец рассказал:

– Вчера утром служанка убираться пришла, а Вилдрек сидит мёртвый за столом в лаборатории. И много пузырьков перед ним. Видать, ревизию наводил. Она полицию вызвала. Те пришли, дом осмотрели, ничего подозрительного не нашли. Анатом говорит, апоплексический удар случился. Может, лекарств нанюхался, может, вина лишку выпил, а может, очень грузный был.

Чего-то такого я ожидал. Жизнь за жизнь. Вместо меня тот, кто устроил перенос, для соблюдения баланса другую жизнь взял.

– Похороны когда?

– Одарённых сжигают до темноты, чтобы не поднялись умертвиями. Сами узнали, когда ты на экзамене был. Даже на церемонию не успели, его уже сожгли к нашему приходу. Мы пепел над морем развеяли, как он и хотел.

– У него же после войны от дара ничего не осталось.

– Таков порядок, а труп и так целую ночь пролежал.

– Жалко. Я проститься хотел.

– Тут вот ещё что... У него в столе конверт с завещанием нашли. Подписан и зарегистрирован по всем правилам. Имущество тебе оставил. И дом, и аптеку, и что на счету в банке. Адвокат тебе подробней расскажет, с нами он даже говорить не стал. Аптека пока закрыта, дом полиция опечатала, ждут твоего возвращения.

Мы совсем немного поговорили про дядю и про меня. Родным сказали, что на меня напали грабители. Оказалось, папа не платил за целителя и отдельную палату организовал не он, всё предоставили за счёт казны. Вскоре разговор прекратился – я плохо себя почувствовал, и посещение закончилось.

Отец

Сорокалетний мужчина в мундире статского генерала без орденов и знаков различия долго не мог оторвать взора от закрывшейся двери.

– А это дорогого стоит... – задумчиво произнёс он, ни к кому не обращаясь.

Из-за распахнувшейся боковой панели просочился чиновник. Три сверкающих на груди ордена показывали, что он не последний человек в этом мире, но изящный поклон пояснил, что и не первый в этой комнате.

– Дорогого... – опять промолвил хозяин кабинета и спросил вошедшего: – Ты благодарность мальцу подготовил?

– Так точно, ваша милость. К утру документы на владение затвердили в реестре.

– Ладно. Давай с самого начала. Как там в больнице случилось? А то Лаурка нас прервала.

Советник раскрыл кожаную папку и стал читать написанное высоким штилем:

– Сегодня леди Лауре по пробуждении доложили, что вьюнош ожил. Она потребовала тотчас навестить. Мальчик на сей раз очнулся в ясном сознании. Но, увидев ея, решил, что умер и оказался в раю, а здесь ангел, коий встречает усопших. Она его разуверила в том, а он изящные комплименты говорил, однако же категорически отказался ея вину в случившемся признать. Объяснил, что выбор был токмо его, а ей надобно забыть сей случай, аки дурной сон.

Перелистнув бумагу в папке, докладчик простыми словами вставил своё мнение:

– Очень правильного направления мыслей и большого благонравия молодой человек. Заявлял: «Я не планировал жить вечно», «Смерть в бою – достойная смерть», – а потом охранителю: «Интересы короны важнее моего мнения, мне достаточно приказа».

Вернулся к бумагам и продолжил:

– Леди Лаура категорическим образом потребовала, чтобы юноша сей же час выказал желание, дабы она оное непременно исполнила. Он, прознав о случившейся ссоре, загадал замириться с батюшкой. Когда вновь в обморок упал, леди Лаура изволила покинуть палату, вся в чувствах от его благородства и в расстройстве за окровавившуюся за разговором рану. Кабы не увечье на челе, можно было бы опасаться за направление ейных мыслей. Такой получился романтик.

– Романтик – это ничего. Это можно. Романтик девицам такого возраста даже полезен. А что там за сказка про отца?

– Детская, ваша милость. Жестокий отец – злой колдун. Его дочь спасает храбрый принц и берёт в жены.

– Дай сюда бумаги! – После внимательного прочтения содержимого был отдан приказ: – Представь-ка мальчугана к звёздочке «За храбрость». Думаю, за загаданное желание тоже заслужил. Да чтобы завтра же вручили. Как выпишут из больницы, организуй аудиенцию, но моё инкогнито не раскрывай. Посмотрим, может, парень на что сгодится, если достаточно умён.

Дед

– Ваше величество! Леди Лаура сама пришла мириться к его королевскому высочеству. Поплакала немного, повинилась, расцеловала отца и пообещала больше никогда не делать глупостей.

– Она так желание мальчугана исполнила?

– Точно так, ваше величество. Думаю, и сама того желала, но детское упрямство не позволяло ей сделать первый шаг.

– Нам бы ещё чуток продержаться до приезда жениха. Потом легче будет. Знакомство, балы, обручение, наряды. Так закрутится, что ни о чём другом даже не вспомнит.

– Ваше величество! По поводу её высочества... Виноват. Буду говорить прямо. В силу известных обстоятельств она сейчас несколько расстроена, но скоро может вновь вернуться к предмету увлечения.

– Не бей по больному! Или придумал что?

– Юноша, который за неё вступился, – дворянин, заканчивает гимназию и нуждается в службе. Их легко познакомить. Леди Лаура сейчас им интересуется, считая себя виноватой в ранении. Его комплименты ей весьма понравились. Вполне может отвлечься от своего прежнего предмета. Сейчас парень на лицо вовсе не хорош, но целитель обещает привести к норме. Останется шрам, но так юноша даже пикантней смотрится. Рубец придаст облику определённый шарм. Молодой человек образован, воспитан, выдержан. Говорит остроумно, уместно, в меру.

– Ну, не знаю... Коли Лаурка отвлечётся, будет хорошо, а вдруг он захочет воспользоваться её наивностью... Ты понимаешь?

– Ваше величество, юноше надо сразу поставить задачу. Сказать, чего конкретно от него ждут и какая награда будет по окончании. И что при провале будет, тоже надо объяснить. Намекнуть: если правильно себя поведёт, его карьера состоится самым положительным образом. Умный парень, волевой. При перевязках боль терпит, стонет лишь при потере сознания. Место своё знает. Благонравен. Предан короне. Отличная учёба. Примерное поведение. Семья небогата, связей нет. Он будет рад любому шансу пробиться.

– Как свести придумал?

– Самое простое дело, ваше величество. Положенные приличия соблюдём. Представим их официально друг другу при якобы случайной встрече. Никто в свете ничего возразить не сможет. Потом его при дворце на службу пристроим. Там им поводы увидеться найдутся, а не найдутся, так организуем. До приезда жениха пусть платонические чувства выказывает, за них девицу упрекнуть никто не сможет. И она отвлечётся от предыдущего предмета, и дополнительный надзор будет.

– Да, может получиться. Быстро организовать знакомство сможешь?

– Всенепременно, ваше величество. Сразу по выходе из больницы и начнём.

– Ты пойди, Лагозу скажи. Если он как отец одобрит, то делай. Но мальчишку предупреди: коли какие глупости начнёт творить, за внучку я ему лично башку снесу.

Фрида

– Целитель сказал, что здесь не иллюзия, а действительно залеченный след от пустулы. Чары круга пятого или шестого, повторить их он не может, в библиотеке гильдии такого заклинания нет. А Стах сегодня даже на экзамен не пришёл. Нам сказали, что заболел. Вдруг он вообще в гимназию больше не вернется?

– Милая, ну сколько ещё раз я должна сказать, что была не права? Не сегодня, так завтра твой спаситель появится. Аттестат ему надо же получить. Папа с ним встретится, договорится о лечении и решит вопрос.

– С чего ты вообще на него набросилась?

– Я решила, что ты представляешь нам своего молодого человека. Да, признаю, я без разрешения читала твой дневник и в курсе твоих чувств к некоему С.

– Если хочешь знать, «С.» – это Серж, а не Стах.

Ромул

– Ну что тебе сказать... Понравилось. Да, мне понравилось, как ты круто выступил в гимназии. Молодец. Право слово, молодец. Мало кто может взять и вот так лихо, сразу слить свою жизнь вместе с карьерой в загаженный нужник. В кругах, близких к третьесортным кабакам, о тебе уже начали складывать легенды.

– Отец...

– Не перебивай. Всё, что мог, ты уже в гимназии сказал. Я утром заехал к вашему директору, взял кондуит полюбопытствовать. Редкий, редкий у тебя талант. Буян, кутила и пьяница, и это в неполных семнадцать лет! Кем же ты будешь в двадцать? Наверное, каторжанином. Мать мешала, а так тебя ещё год назад из гимназии выперли бы. Но она моим именем козыряла, вот ты и держался на плаву.

На тебя ругаться не буду. Сам виноват, надо было за сыном следить. Наказывать тоже не стану, поздно уже. Но коли ты среди высшего общества вращаться не будешь... А ты не будешь, кто тебя без аттестата в юнкера возьмёт? Раз так, значит, столько денег в месяц на содержание тебе и не надобно. Думаю, тебе содержания не нужно вовсе. Поесть можно и дома. Вина ты уже напился всласть. Правда, девки в весёлом доме скучать будут. Так ведь недолго, другого такого дурака найдут.

– Я больше никогда...

– Молчи, я не закончил. Мать тоже денег не даст. Я ей содержание урезал и в имение отослал. И последнее... У меня лежит завещание, но тебя там нет, твой младший брат получит всё. Пока не подписал, но если ещё раз услышу про твои подвиги, подпишу. Теперь сам решай, как дальше жить будешь.

Август

– И тут этот сатрап имеет наглость мне заявить...

– Понял, понял уже. Успокойся. Вы в кружке какие книжки изучаете?

– Мы много книг прочитали.

– Времени нет, ты уж мне коротенько скажи, чего нарешали. «Анархия – мать порядка», «Воля рынка диктует общественные отношения» или «В борьбе обретёшь ты право своё»?

– Ты знаешь?..

– Знаю-знаю. Тоже был молодым и всё такое прочее. Так какой ваш лозунг?

– «Свобода – это только то, что ты завоевал сам».

– Так... «Тебе купили ненужное счастье – укради себе нужное сам»?

– Да! Папа, ты тоже...

– «Ни побед, ни поражений»?

– Нет! «Пусть в огне революции сгорит половина мира! Я согласен быть в любой из этих половин!»

– Понятно. А зачем тогда просил пристроить служить в управе министерства? Мечтал о карьере? Словом, скоренько садишься на корабль и отбываешь в Колонии заместителем управляющего.

Ходатай

– Как зашёл в палату, сразу понял, что дело дрянь, – взволнованно докладывал господину Тогасту мэтр Ториан. – На тумбочке апельсины, серебряная фляга с питьём и дорогие конфеты, а на столике – корзина роз. В оранжерее за два золотых хуже продаются. А кто у него был? Никого, один дядюшка двоюродный. Когда на входе в книжку посетителей записывали, подглядел. Тут, думаю, двумя сотнями никак не обойдёмся, сразу тысячу золотом посулил. Малой хоть бы глазом моргнул, только сказал, что жизнь ему сломали, и меня выгнал. Тогда я понял, надо выяснить, что у него утянули. Его показания не давали, но барашек в бумажке поблеял, золотишко звякнуло, и судейский копию на столе забыл. Вот список похищенного. Из богатеньких мальчик. Понятно, почему так взялись.

– Он очень плохо выглядит?

– Весьма дурно. Места на лице живого не осталось, одни только синяки, опухоли да кровавый шрам через всю физиономию.

– М-да... Дела... Тут сколько ни дай, не возьмёт.

– И я про то! Главное, срок подходит. Завтра после полудня суд будет, а мы гимназиста пока не уговорили.

– Если денег не берёт, с другой стороны зайти надо. Хорошо, что я сразу стал готовиться к такому повороту и имею решение вопроса.

– Нет, господин Тогаст. Я на такое пойти никак не могу. Если что с его семьёй случится, нас с вами первых за жабры возьмут. Скрываться мне резону нет, у меня капитал хороший и клиентура сложилась...

– Мэтр, это только вы о преступном думаете, а я привык деньгами затруднения решать. У меня есть то, от чего молодой человек, вступающий во взрослую жизнь, отказаться никак не сможет, – самостоятельность.

Больница

На этот раз я провалялся в полусне довольно долго. Несколько раз его прерывала сиделка, которая отпаивала меня крепким бульоном. Постоянно в палате не сидела, но заглядывала часто. Зуд и боль от раны не утихали, но головокружение уменьшилось, а тошнота вовсе прошла, даже аппетит появился. Однако лицо свербит, мышцы сводит резкими спазмами, по коже бегают болезненные мурашки. Вы хотели регенерацию? У вас она есть! Получите и распишитесь. А что не будет больно, никто вам не обещал. Ещё одна беда – скука. Лежать и ничего не делать – занятие сильно на любителя, а читать я не в состоянии.

Когда в очередной раз заглянула сиделка и сообщила о посетителе, сразу согласился того принять: хоть какое-то развлечение. В палату вошёл коренастый, плотно сбитый купец. Лаковые сапоги гармошкой, аккуратно расчёсанная борода до пояса, намасленные волосы в скобку и расшитый шёлковый пояс шириной в две ладони явно на это указывали. А массивная золотая серьга и перстень с огромным камнем, надетый по самой последней купеческой моде на большой палец, намекали на приличный достаток. Несколько выпадал из образа новый сафьяновый портфель в руках, хотя кто этих торговцев знает, может, они всегда с такими ходят.

Купец покосился на корзину с цветами, достал небольшой кошель и предложил:

– Господин Тихий, здесь ровно сто дукатов полновесными золотыми десятками. Они ваши, если уделите четверть часа времени и выслушаете меня наедине.

За такие деньги почему бы не послушать человека? Кошель, мелодично звякнув, тяжело лёг на тумбочку.

– Я деловой человек и считаю, что за всё надо платить и все долги надо отдавать. Молодые дураки украли у вас перстень с гербом рода, кошелёк с деньгами и несколько других вещиц. Вот печатка с вашим гербом на рубине. Не знаю, какой перстень у вас был, но, думаю, этот лучше. Вот часы с цепочкой, вот самописная ручка, вот серьги и заколка с бриллиантами. С каким камнем у вас подарки были? Всё новое, только сегодня купленное и, надеюсь, стоит значительно дороже утерянных вещей.

При каждом «вот» из портфеля появлялся соответствующий предмет и выкладывался на тумбочку.

– Это кошель с двадцатью дукатами, тридцатью талерами и полустами грошами. Не думаю, что у вас при себе было больше. С украденным всё. Давайте теперь поговорим о вашей ране. На окончание реального училища я приготовил сыну подарок, но ему он долго не пригодится.

Мне демонстрируется тяжёлый перстень, естественно, из золота, с огромным бриллиантом.

– Это чистейший алмаз, в лучшей огранке. Размером в десять каратов, или, чтобы было понятней, весом в тридцать аптекарских гран. Поверьте, он стоит достаточно дорого и привезён из колоний. Это казначейский билет на тысячу дукатов. Вы же после гимназии захотите учиться дальше? Тысячи с избытком хватит на полный курс любого заведения и на прожитие во время учёбы.

Вы беспокоитесь о женитьбе? Думаете, что увечное лицо вам повредит? Не буду врать, отчасти это так. Однако чаще родители девиц на внешность не смотрят, им важен доход жениха. А чтобы завоевать благосклонность девушки, достаточно хороших подарков. В конверте двадцать привилегированных акций Южной Торговой колониальной компании. Каждая из них гарантирует годовую ренту в сто серебряных талеров. Считайте их добавкой к приданому будущей жены.

Затем выложенные вещи возвращаются в портфель, а тот ставится у изголовья койки.

– При любом обороте нашего разговора содержимое портфеля ваше, причём акции переоформлены на вас безо всяких условий и обязательств. Решите сами, стоит ли такой подарок прощения моего сына. Я могу уповать лишь на ваше благородство, милосердие и умение прощать.

Вот повезло так повезло! Может, я теперь и не богач, но точно стал состоятельным человеком. Правильно говорят, что золотая рыбка, положенная на сковородку, резко увеличивает количество желаний. Тем паче охранитель всё едино велел простить напавших. Скрывая радость, после долгой паузы отвечаю.

– Тут скорее не подарок, а вира, но стоит, – соглашаюсь я. – Вы умеете делать предложения, от которых невозможно отказаться.

Купец подсовывает лист с отказом от обвинения в разбое и просьбой о снисхождении. Читаю, подписываю и остаюсь в одиночестве.

Сразу после купца зашла любопытствующая сиделка. Хорошо, что выдержал характер, не копался в портфеле, а засунул его под кровать. Кивнув на тумбочку, сообщил:

– Тут сто дукатов и копия прощения напавших для суда. Как велено, простил не сразу, – проинформировал я сиделку.

– Доложу его высокоблагородию. Сейчас пришло время ужинать, а потом сразу ложитесь баиньки.

После ужина закрыл глаза, но сон не шёл. Света мне не оставили, так и лежал, пока не услышал, как снаружи кто-то подбирается к окну. Затем этот кто-то через стекло попытался рассмотреть, что творится в комнате. Наивный! Захотел увидеть Тень в темноте! Не разглядев ничего подозрительного, злоумышленник стал пытаться поднять задвижку.

При первых же признаках опасности я попробовал встать с кровати. Хоть с трудом, но получилось. Меня пошатывало от слабости. Славно, что немного вижу в темноте. Из оружия под рукой нашлась лишь ночная посудина. С сей гордостью местной гончарной промышленности затаился в углу у окна. Как только запор поддался и в окно стал втискиваться человек, я от всей души врезал ему по затылку. Горшок разбился на куски, хорошо ещё, что туда напрудить не успел, мужик заорал, а у меня в руке осталась ручка с острым черепком. Им машинально добавил по горлу пришельца. Глина глиной, а зазубренный осколок вскрыл артерию не хуже скальпеля.

Когда народ вбежал в палату, он увидел картину: в луже крови валяется разбитый горшок, из окна торчит хмырь с тесаком в руке и развороченной шеей. Над этим возвышаюсь я, с головы до пят забрызганный кровью.

Дежурный врач уважительно посмотрел и выдал:

– Ну ты, парень, даёшь! Еле стоишь, а как приложил! Есть силёнка у ребёнка!

Дальше закрутилось. Меня по-быстрому отмыли и переодели. То, что в это время глазела куча народу, никого не волновало. Кроме меня, конечно. Лужу наскоро затёрли. Хмыря, к этому моменту уже совсем мёртвого, выдернули из окна и унесли в морг.

Пока разбирались, времени прошло прилично. Я стребовал себе поесть. Регенерация, знаете ли, она ресурсов требует. Мне налили кружку бульона и поднесли полную чарку красненького. Все хвалят: молодец, силач и лапочка. Лапочка, потому что не блеванул после боя. Многих после первой крови чистит, а я, красава, ни-ни. Наоборот, на хавчик пробило. Сижу как ни в чём не бывало. Мне самому странно: кровищи как на скотобойне, первый раз в обеих жизнях лично человека убил, а спокоен, как танк.

Дед

– Ваше величество, забавный случай по полицейской части приключился. В госпиталь ночью в окно пролез злоумышленник. Прямо в палату, где лежит раненый гимназист. Ну, тот самый... Мальчишка видит, что убивец с тесаком лезет, а под рукой у него ничего нет. Хватает ночную посудину и разбойнику прямо по голове хрясть! Насмерть! Здоровый такой парень оказался.

– Небось не порожняя посудина-то была? – изволил улыбнуться государь.

– Конечно, ваше величество, полная. Как оно иначе? Для того и стоит.

– Хороший мальчуган, боевой. Пошли ему от меня кинжал за храбрость, чтобы было чем от врагов отмахиваться. А убийца откуда взялся?

– Гимназисту велели поторговаться и простить напавших. Отец главаря ему сто дукатов поднёс за прощение сына. Убивец санитаром при госпитале дежурил. Видать, подслушал про деньги. Через окно полез, чтобы не заподозрили.

Ангел

Утром проснулся бодр и свеж. Чувствую себя значительно лучше вчерашнего. Из-за регенерации ночью съел все продукты, даже конфеты не сберёг. Сам дошёл до умывальни. Сейчас бы в душ, но его не наблюдается. Водопровод – великое изобретение человечества! Вымыться, пусть даже прохладной водой, – это здорово.

На завтрак дали молочную кашу с маслом, огромный ломоть хлеба, кружку душистого травяного чая и изрядный кусок колотого сахара. После еды, хотя уже ополоснулся, последовали обтирание и переодевание. Заодно перестелили постель, взбили подушку с периной и велели отдыхать. Сиделка сменилась, но новая сказала, что тоже помогает охранителям. Мне передала: что простил – сделал правильно, а деньги должен оставить себе. Посоветовала лежать до обеда. Также намекнула на приход посетителей. Я сразу вспомнил вчерашнее утро и явление симпатичного ангела с сияющими глазками.

Правильно говорят, помяни сами знаете кого, а ангел уже тут как тут. Она решительно вошла в палату, внимательно огляделась вокруг и подошла к замытому пятну крови. Окончательно смыть кровь со струганых досок – задача не одного дня. Девушка посмотрела на пятно, потом на меня и, чуть повысив голос, спросила:

– Значит, это правда?

– Мой ангел, я не знаю, про что вы говорите.

– Вас чуть не убили сегодня ночью. Мне всё рассказали, – обвиняюще и глядя прямо в глаза, заявила Лаура.

– Так не убили же, – попытался я успокоить знакомую.

– У вас даже оружия нет! Завтра я добуду вам меч, а пока вот! – И она сунула мне в руку нож в ножнах из светло-охристого самшита.

Достаю чуть изогнутый клинок с односторонней заточкой, длиной в две с половиной ладони и шириной в два пальца. Долы по обеим боковым сторонам. Бритвенно-острое лезвие, рукоять из того же куска дерева, что и ножны. Без гарды, с идеальным балансом. Муфта и головка украшены чеканкой. Потемневшее от времени тусклое серебро. Произведение искусства, а не оружие. Одинаково хорошо режет и колет. Метнуть при нужде тоже сгодится.

– Вы тоже сейчас скажете, что это красивая зубочистка? – обиженно заявила девушка.

– Не скажу. Это прекрасный клинок.

Показал, как его можно спрятать в рукаве и быстро достать. Как держать прямым и обратным хватом. С четверть часа рассказывал о хитростях ножевого боя и закончил стишком в стиле Винни Пуха:

– Нож – это очень полезный предмет. Хорошо, коль он есть, и плохо, коль нет.

– Вы так много знаете про оружие, – восхитилась ангел. – Правильно я его вам подарила.

Её компаньонка промолчала, но по взгляду понял, что несколько переборщил, играя режиком. Теперь мне не поверят, если в качестве источника знаний сошлюсь на книги.

– Спасибо, но я не могу принять такой дорогой подарок.

– Вовсе не дорогой. Я выполнила ваше требование и помирилась с папочкой. Теперь вы должны сказать, что мне сделать для вас.

– Мой ангел! Вы уже выполнили моё желание, а два раза за одну вину не отвечают.

Я не стал обращать внимание на возражения девушки. За время нашей беседы компаньонка выложила новую порцию фруктов. Как-то сама собой наполнилась баклажка и появились жареные пирожки с начинкой из дичи. Когда всё было сервировано, меня начали кормить, но посетительницам скоро пришлось уйти: должен был появиться целитель делать перевязку. Несмотря на возражения, подаренный нож дамы всё-таки мне оставили.

Больница

Вскоре действительно пришёл целитель, порадовался быстрому выздоровлению и снял клей совсем, а сразу после его ухода из коридора донеслись звуки шагов и звон шпор. Дверь распахнулась, появился бравый военный во флигель-адъютантском мундире, за ним лейб-гвардеец со свёртком в руках.

– Гимназист Стах Тихий? – громко спросил флигель-адъютант.

Интересно, кого он здесь думал застать?

– Так точно, ваше высокоблагородие! – рапортую, на всякий случай вытягиваясь в койке по стойке «смирно».

Флигель-адъютант – полковничья должность при государе, и просто так они к больным не ходят.

– Его королевское величество жалует тебе кинжал за храбрость.

Гвардеец подаёт ему тючок, и мне вручается кинжал с жалованной грамотой и полагающимися знаками отличия. Я, обалдев, несвязно благодарю, а офицер разглядывает пятно замытой крови. Притягивает оно людей, что ли?

– Это ты здесь вора горшком приложил?! – интересуется посетитель.

– Так точно, ваше высокоблагородие!

– Сразу насмерть?

– Виноват, ваше высокоблагородие! Испугался!

– Испугался он, – хохотнул флигель-адъютант. – Его величество велел в другой раз кинжал в дело пускать, а не нужной посудиной размахивать.

После ещё нескольких фраз он удалился, а мне нашлось занятие. Под благовидными предлогами в палате перебывал почти весь штат больницы, включая папу. Народ благоговейно разглядывал золотую надпись «За храбрость» на клинке, навершие и небольшую гарду, сделанные из червонного золота, чёрен и ножны, обтянутые шершавой змеиной кожей, шёлковый чёрный темляк с алой кистью. Притом кинжал не смотрится красивой игрушкой. Наоборот, обладает завораживающим изяществом опасного хищника. Кроме жалованной грамоты нашлась коробочка с планкой, которую награждённые золотым оружием носят на груди мундира. Посетители наговорили кучу комплиментов. Отец и вовсе прослезился.

Не успел иссякнуть поток желающих осмотреть кинжал, в палату без стука вошли новые посетители. Ну как посетители... гвардейский премьер-майор с двумя штаб-офицерами. Я вновь напрягся, а премьер-майор объявил:

– Гимназист Стах Тихий, его королевское высочество шеф-полковник его имени Горно-егерского лейб-гвардейского полка принц Лагоз поздравляет тебя звездой «За храбрость».

Дальше следуют мои косноязычные благодарности. Затем офицеры хвалят меня, осматривают пресловутое пятно, вновь хвалят и уходят, оставляя на столе награду и грамоту.

Сам орден красив и прост. Шестиконечная серебряная звезда, укладывающаяся в круг, диаметром в вершок. В центре – алая капля, символизирующая пролитую кровь. По статуту ордена надо не только проявить храбрость, но и быть раненым при том. На верхний луч приварена длинная петелька. В неё продевается алая лента. Орден носится на шее, причём лента прячется под воротник. При получении любого другого ордена на шею носится на груди. Считается высшим среди солдатских знаков отличия, но ниже офицерских.

Убиться веником! Я получил боевую награду! Официально невысокого уровня, но по факту весьма ценимую, так как её дают исключительно нижним чинам и действительно за реальные заслуги. Формально я соответствую статусу. Гимназист – он даже ниже рядового, не зря со мной офицеры подчёркнуто на «ты» разговаривали. Храбрость, наверное, проявил, когда попёр на подонков. Глупость скорее, но как иначе? Невместно дворянину за девушку не вступиться. Ранен при том был. Но неужели я один такой? И наградное оружие дали. Хотя сказали, что государь пожаловал, чтобы было чем вместо горшка отбиваться. Получается, анекдотом в герои вышел.

Паломничество в палату повторилось вновь. Причём даже отец заподозрил, что избившие меня хулиганы – всего лишь предлог, на самом деле я совершил какой-то секретный подвиг. На флигель-адъютанте так многие подумали, но, когда пришла делегация гвардейского полка, подозрение переросло в уверенность. Опять же вспомнили о приказе из Медицинской экспедиции про отдельную палату, целителя за казённый кошт и особое отношение к раненому.

Ага-ага! Мы знаем, так часто случается. Шёл пацан по переулочку, и вдруг ему гопники в морду дали. Добрые дяди его тут же подобрали, пожалели, полечили, наградили... Два раза. И кто-то случайно к нему в окно с тесаком залез. Мальчик, правда, того немножко убил, но это ерунда, дело житейское, с кем не бывает. Теперь давайте мы дружно поверим в самого обычного мальчика и будем делать вид, что так и надо, ничего особого не случилось.

После окончания второго паломничества забежал знакомец из охранки. Поздравил с наградами, порадовал скорой выпиской и перешёл к цели визита.

– Стах, ты проявил себя героем и получил заслуженную награду, – кивнул он на регалии. – Я уверен, что с таким почином и отличными оценками в гимназии тебя не минует хороший старт карьеры. Однако сейчас ты вновь оказался в нужное время в нужном месте. На тебя хотят посмотреть и, может быть, предложить службу. Тут есть три пути. Первый путь – отказаться. В этом случае никто не будет обижен. Ты получишь ещё кое-что приятное и продолжишь жить своей жизнью. Второй путь тяжёл и труден. Ты соглашаешься помочь большому человеку, получаешь место, достойное жалованье и точно следуешь данным приказам. Дело продлится не больше трёх месяцев, максимум до Нового года. Затем будешь свободен, а служба останется за тобой. Наградой станет карьера. Но и к тебе требования велики. Возможно, придётся пойти против мнения света или драться на дуэли. На третьем пути у тебя ничего не будет. Совсем. Третий путь – это предательство интересов того человека. Подумай, пока есть время.

– Согласен.

– Вот прям так сразу?

– Глупо кокетничать. Других предложений не жду, выбирать не из чего. Не хочу терять время на пустые разговоры. Того, с чем не справлюсь, вы явно не предложите.

– Логично. Тогда завтра поедем со мной, завершим твои дела. Получишь награду, а там решат, подходишь ли ты для дела. Кстати, куда поступать собираешься? Небось в юнкера Военно-магического? Кортик у пояса, кокарда на кивере золотом сверкает, сапоги блестят. Любая девчонка твоей будет.

– Нет, по стопам отца пойти думаю, в медицину. Целителем хочу быть. С полгода назад у меня инициация Дара случилась и родовые способности пробудились. Думал про академию или университет.

– Теперь скажи вот что. Если к тебе подойдёт почтенный господин, подарит пару дукатов и попросит рассказать о чьих-нибудь делах, ты что будешь делать?

– Расскажу общеизвестные вещи. Потом обращусь к вам за инструкциями.

– Молодец. Большинство заявило бы, что будут молчать как рыбы. И даже сами верили бы в это. Как у тебя с боевой подготовкой?

– Опыта нет, что было, знаете. В рукопашной голыми руками кое-что могу, но это если по-настоящему буду драться, а не кричать: «Быстро отпустили!» По нужде могу немного клинком помахаться, однако для дуэлей подготовлен откровенно плохо, надо тренироваться. Если заклинания использовать, то выступлю против небольшой толпы, но могут пострадать проходящие.

– Да ладно! Ты голыми руками двоих свалил, а что ранили, так за одного битого двух небитых дают. Да и слегка подучим тебя разным премудростям. Языки знаешь? Раз в гимназии учишься, должен знать.

– Разговариваю и пишу в совершенстве на двух языках. Пишу и читаю на двух мёртвых.

– Ого! Весьма солидно. Надеюсь, не врёшь, однако проверю обязательно. Что кроме драки можешь?

– Два года у дяди в аптеке работал. Как аптекарь часто ходовые лекарства готовил. Алхимические зелья тоже. Как каллиграф неплох и свитки магические пишу.

– Насколько хорошо?

– Да как вам сказать...

– Так и говори. Не время скромничать.

– Могу чуть-чуть... лучше дяди.

– Да ты просто находка. Умён. Знаешь место, не лезешь выше головы, но и своего упустить не хочешь. Если тебя не возьмут, буду к нам звать.

На обед дали тарелку густой похлёбки с волокнами разваренного мяса, гороховое пюре с салом и кружку кисленького взвара. Потом ко мне запустили знаете кого? Нет, неправильно. Портного. Он меня раздел, обмерил и ушёл.

За ним появился... правильно, теперь угадали... парикмахер. Маэстро, увидев меня, восхищённо воскликнул:

– Какой типаж! – И поинтересовался: – Каким ты себя видишь?

Я попытался описать причёски Дольфа Лундгрена в «Рокки–4» и «Универсальном солдате».

– Именно так! Молодой человек, я буду тебя работать! Ты понимаешь тонкости искусства куафе! – в аффектации воскликнул мастер.

Помощник замотал моё тельце в кокон огромной простыни, а чародей ножниц и расчёски по-быстрому, всего минуточек за сто, сделал на голове что-то даже отдалённо не похожее на мой рассказ. Стал выглядеть как тупой болван. Утешает только, что не я платил.

Ещё при парикмахере заявился адвокат. Пока стригли, рассказал о завещании дяди Вилдрека. Оно простое. Всё осталось мне. Дом с аптекой и квартирой на втором этаже, находящиеся в доме вещи и деньги, лежащие в банке. После уплаты налогов, сборов и гонораров там лежит тысяча двести тридцать три талера. Немало, но и не безумные деньги. Древний амулет главы рода Тихих тоже перешёл ко мне. Распоряжаться имуществом могу сам. Совершеннолетие здесь наступает в шестнадцать лет. Раз в армию идти можешь – значит, совершеннолетний. Логично, в принципе.

Тётю Изольду Вилдрек особенно упомянул. Написал, что не доверяет ей с детства, с того самого момента, когда она обещала молчать, но стукнула родителям, что он курил. Потому ей ничего не оставил. Папе не оставил, так как он не волшебник. Юрист стребовал с меня подпись, выдал документы и уехал.

Затем пришла мама с тётей Изольдой. Увидев награды и узнав про ночное происшествие, мамочка сразу начала сильно бояться и стала требовать объяснений с явками, паролями, а также с подробным рассказом обо всём случившемся. Тётя, наоборот, что-то себе придумала, стала меня защищать. Она служит короне и про секретность знает не понаслышке, поэтому орден, кинжал и даже ночной посетитель в её устах стали чем-то почти обыденным среди современной молодёжи.

Для изменения темы разговора показал завещание и спросил, что делать с домом, а главное – с аптекой. Сразу полегчало: на хозяйственные дела женщины переключились мгновенно. Обещали пересмотреть вещи и привести их в порядок. Ненужное выбросить, нужное рассортировать. Что можно, приспособить для меня с папой, остальное продать. Однако долго разговор не продлился, пришёл дежурный доктор и вежливо выпроводил женщин.

Затем доктор сказал, что сейчас мне будут приводить в порядок лицо. Регенерация лечит, но шрамы не правит. Спасибо, папа моего ангела. Не знаю, кто ты, но буду должен.

Войдя в палату, профессор без разговоров усыпил меня лёгким пассом руки. Что было дальше, не ведаю, очнулся уже ночью. На тумбочке кто-то заботливо оставил зеркало. Сразу принялся рассматривать свою физиономию. Целитель сотворил чудо. Синяков нет, отёков нет, белки глаз очистились от крови. Шрам остался, но стал меньше двух линий шириной.

Красоты, конечно, никакой нет, но уже и не выгляжу уродом. Глаза синие, не голубые, а необычного сапфирового оттенка. Волосы стали иссиня-чёрными, как у латиноамериканских мачо из наших модных журналов. Причёска короткая, мне идёт, хотя выгляжу полным отморозком.

Ходатай

– Мэтр, как всё прошло? Какой приговор?

– Самый минимум. Два года. В зале почти никого не было, значит, и огласки никакой не будет.

– Уф! Мне сразу полегчало.

– Господин Тогаст, я сделал максимум возможного. Благодаря моим усилиям судья был снисходителен. Опять же гимназист написал прощение, оно сильно помогло.

– Попробовал бы не простить! Я на него такие деньжищи потратил!

– Передачу с вещами Сузику отдали. Говорят, бодрится и ждёт освобождения. С его товарищами хуже. У одного рука в лубке, у другого голова пробита, третий здорово избит. Видать, их толком не лечили.

– Не наши печали. Вы про дело говорите.

– Побег готов. По пути освобождать будут. Место есть, где привалом встают, когда на каторгу гонят. Там на охрану нападут, Сузика вытащат и перевезут на побережье. Дальше уже ваша забота.

Отец

– Ваша милость, приговор напавшим вынесли. Два года каторжных работ. В газетах ничего нет. Дело простое, никому не интересное.

– Дальше.

– Вечером был суд Тайного трибунала, ваша милость. Без рассмотрения отменили приговор за ничтожностью следствия. Судили заново, за оскорбление действием члена королевской семьи. Приговорены к лишению языка, кастрации и четвертованию. За гнусность преступления казнь с растяжкой во времени.

– Это как?

– Будут отсекать по одной части раз в день, ваша милость. Сегодня язык, завтра кастрация, потом ноги и руки, последней голову. Неделю казнь продлится, раньше не дадут умереть.

– Это хорошо. Это правильно.

– Кроме того, Тогаста Венкранца и Ториана Зенна за подготовку побега коронного преступника приговорено повесить. Они лишаются всех званий и завтра же отправляются на виселицу с конфискацией имущества. В полночь будут проведены аресты и опечатывание собственности.

Больница

Ночью до кучи включилось темновидение. Без света, в полной темноте я стал нормально видеть. В черно-белой гамме, однако не как в приборе ночного видения, где изображение размыто и дрожит, а как смотрится старый фильм в хорошем кинотеатре: картинка чёткая, с прорисовкой деталей при разнице температур. Понятно, придётся привыкать, вид окружающего мира сильно изменился. Ещё хорошо, что могу переключаться между дневным и ночным зрением.

Но темновидение не далось бесплатно. Мучился до утра – в глаза как будто насыпали жгучего перца, даже зажмурившись не мог избавиться от обжигающего сияния.

Утром новое неудобство. На улице в голубом, без единого облачка, небе встаёт солнце. Оно вызывает во мне самые отрицательные эмоции. Его свет слишком слепит глаза. Теперь только в тени, подальше от солнечных лучей, буду чувствовать себя нормально. Вот оборотная сторона способности. Хотя это вполне терпимо. Просто буду вести себя на солнце как меломан на концерте хард-рока.

Посетил сантехнические чертоги, а вернувшись в палату, почувствовал настоятельную потребность сделать зарядку. В прошлой жизни я не был поклонником боевых искусств, но сейчас тело как будто само вспоминает и на рефлексах выполняет комплекс упражнений. Кажется, в нашем мире такие последовательности рукомашеств и ногодрыжеств назывались «ката». Хотя не уверен. За полчаса успел как следует устать и взмокнуть. Пришлось вновь идти в умывальню. Зато понял, что до шиноби мне ещё тренироваться и тренироваться.

Казалось бы, знания записали на подкорочку, организм заточили. Всё! Бей врагов по мордасам и радуйся! Но тут вспоминаешь жалкие слова: тонкая настройка на организм, мышечная память, рефлексы. Даже простой выпускник академии сложил бы те четыре тела не напрягаясь, а мило болтая с девочкой, строя ей глазки и выясняя адресок для связи. Я же отвлёкся на долю секунды и оказался здесь. Понятно, сам руку под кистень подставил, чтобы по Лауре не прилетело, но обязан был уклониться.

Рукопашка ладно. Другой вопрос – клинки. С ними те же проблемы. А сюрикены? Лук, арбалет? Невидимость? Заклинания? Словом, нужен тренировочный зал. Желательно с доступом 24 на 7, крайне желательно без посторонних глаз. Остальное вторично. Деньги есть, тренировочные снаряды я куплю или закажу изготовить.

Пока сиделка не видит, решил разобрать портфель. Вытащил из-под кровати, открыл и наконец рассмотрел полученное возмещение. Казначейский билет на тысячу дукатов. Их используют торговцы для оплаты. Грубо говоря, заменяет четверть пуда золотых монет. Реальные деньги, надо только пойти в казначейство и обналичить. Чтобы столько скопить, отцу четверть века придётся не пить, не есть, а только работать.

Двадцать акций на предъявителя. Раз в год, после праздника Урожая, по каждой из них можно получить рентой сто талеров. Плохо ли, не ударив палец о палец, ежегодно приносить домой две тысячи серебром? А коли сильно прижмёт, бумаги всегда можно продать. Хотя их цена очень плавает, но полторы-две тысячи талеров за штуку получишь.

Вместо своей серебряной печатки буду носить золотую со здоровым рубином, почти необработанным, с одной шлифованной гранью и искусно вырезанной мантикорой на ней. Скопировали один к одному наш родовой герб. Камень не из дорогих. Не очень прозрачный, с прожилками и мелкими вкраплениями, однако даже такой стоит значительно дороже, чем я мог бы себе позволить купить в ближайшие годы.

Серьги и заколка для галстука. Не так дороги, как печатка, но дешёвкой их тоже не назовёшь.

Бриллиантовый перстень не стыдно носить королю. Простая золотая оправа, но камень великолепен! Чистый, прозрачный, прекрасно огранённый, диаметром больше пяти линий! Цены не знаю, но тысчонку дукатов точно стоит.

Часы с музыкой, четвертным репетиром, цепочкой и клипсой. В комплекте ключ для завода. Ценой с хорошую ферму. С мундиром носить разрешено, даже рекомендуется. Они не круглые, как в нашем мире, а квадратные, что удобно – можно на стол перед глазами ставить.

Массивная самописка сделана из слоновой кости с золотым пером. Писать не пробовал, она не заправлена.

Последним осмотрел поясной кошель с деньгами, похожий на подсумок с тремя отделениями и предназначенный для ношения на ремне. Обещанные деньги лежат, я пересчитал, не поленился.

Более-менее понятно, почему так много заплатили. За разбой простолюдинов вешают. В лучшем случае, при смягчающих обстоятельствах, могут выпороть и отправить на каторгу. За членовредительство положена просто каторга. Хотя если признают драку бунтом, то приговор может быть вплоть до четвертования.

Дворянам в этом смысле лучше – за разбой только голову рубят, за увечья сажают в крепость. Если с отягчающими обстоятельствами, то сидишь закованным в железо. Может, наказание и не мягче, но всяко почётней, чем у простолюдинов.

Что приятно, обычно здесь подсудимые долго суда не ждут. Дело ясное? На следующий день или через день выносят приговор. Осуждённый просит о помиловании? Дворцовая канцелярия кладёт бумаги на стол его величеству, тот обычно быстро решает, помиловать или оставить приговор в силе. Однако, коли сочтёт слишком мягким, может и ужесточить наказание.

Нападать на девицу было самой плохой проделкой, которую компания реалистов только могла придумать. Да, она сбежала от охраны, но там не дураки работают. Нашли бы её быстро. Собственно, дядя с клинком в тросточке опоздал совсем чуть-чуть.

Теперь подумаем: у кого есть охрана? У высшей знати? Да. Но казна за знать не платит, а мне палату и целителя за казённый счёт устроили. Про орден молчу. И ещё – государь лично золотой кинжал прислал. Через сколько часов после сшибки? Чай, не в газете же он про схватку прочитал, напечатать не успели бы. Значит, утром доложили. Что, обо всём случившемся ночью его сразу информируют? Только кто-то куда-то залезет – поутру государь уже в курсе, оно ему очень интересно. Нет? Похоже, присматривают за мной по его приказу.

Королевская семья тут замешана. По возрасту Лаура внучка или внучатная племянница, других Лаур в королевском роду нет. Знаю точно, геральдику в гимназии преподают. Конечно, я делаю вид, что не понимаю, какой она крови, но мне интересно: кроме самой девочки в это хоть кто-нибудь верит? Словом, мой ангел – отпрыск королевской фамилии.

Оскорбление члена королевской семьи карается от отсечения языка до повешения или отсечения головы. Оскорбление действием члена королевской семьи карается НАЧИНАЯ от повешения или отсечения головы, дальше предела нет. Конечно, огласка в нашем деле совсем ни к чему, но я готов поверить в ангельскую кротость государя, если четвёрка реалистов отделается каторгой. Да! Есть одна милая особенность в делах об оскорблениях венценосных особ. Обычно считается, что дурную кровь надо выжигать под корень, семьи тоже наказывают.

Вместо профессора меня осмотрел дежурный доктор, признал полностью здоровым и согласился на выписку. Он похвалил мастерство целителя, однако посетовал, что даже в столице всех целителей по пальцам одной руки можно пересчитать. Ангел сегодня меня не навестил, зато прибыл портной с подмастерьем. Опять меня раздели, выдали полностью новую одежду, включая белье, гимназическую форму, фуражку, ремень, чёрные шёлковые носки и ботинки. Однако пришлось почти час сидеть и ждать окончательной подгонки кителя.

Моя новая форма отличается от старой, как породистый рысак от деревенской клячи. Вроде то же самое, но вид совсем другой. Ботинки блистают лаком кожи, идеально сочетаясь с поясным ремнём и козырьком новенькой фуражки. Медные пуговицы, пряжка и кокарда сияют каким-то таинственным светом. На шее – орден с алой лентой под воротником. Плашка за наградное оружие расположилась на груди. С левой стороны на ремне кинжал. На рукаве красуется шеврон.

Да, моё ранение занесено в личное дело как боевое, а значит, на левой руке, чуть выше локтя, положено иметь красно-золотую нашивку за тяжёлое ранение. Видок у меня тот ещё. Шрам на физиономии, солдатская звезда на шее, золотая планка на груди, наградной кинжал у пояса и шеврон на рукаве. Тяну на отставного ветерана.

Портной заставил повесить поясной кошель на ремень и пристегнуть часы. Клипса крепится на полу кителя на уровне третьей пуговицы, а цепь уходит во внутренний карман. Держать на виду больше трёх звеньев цепочки считается моветоном. Червонцы купца кидаю в ранец к ювелирке и ценным бумагам. Старые вещи свернули и вместе с новым портфелем отнесли в коляску. Чувствуя себя ходячим манекеном, следую туда же.

Министр

Через четверть часа мы добрались до управы Министерства призрения. Коляска отъехала во двор, а мне было велено ждать директора гимназии в приёмной. Тот с инспектором подъехал почти сразу, но нас целый час промурыжили, пока допустили до тела.

Аудиенцию давал лично министр, тайный советник, недавний герцог давно не существующего герцогства, разных орденов кавалер и просто очень толстый человек в роскошном мундире, Эльрик де Вимент, герцог Флорианский. Он демократично поздоровался за руку с директором, тот после рукопожатия с достоинством поклонился, затем с инспектором, этот кланялся чуть не до земли, а мне небрежно кивнул.

Секретарь протянул раскрытую папку, вельможа заглянул в неё одним глазом и спросил:

– Что у него со школьными оценками?

– На золотую медаль идёт, ваше превосходительство, – протянул директор уже раскрытые кондуит и журнал.

Его превосходительство с интересом их полистал и вынес вердикт:

– Вижу, хорошо детей учите, но, говорят, дурная овца в стаде завелась. А вот мы у молодого человека сейчас спросим, – прервал ответ директора министр. – Как по-твоему, голубчик, почему твой одноклассник такое сочинение написал?

– Ваше сиятель... виноват, ваше высокопревосходительство...

Ни тайный советник, к которому по правилам надо обращаться просто «ваше превосходительство», ни герцог Флорианский, только из вежливости именуемый сиятельством, не обиделись на недоросля, чуть попутавшего обращения.

– Дворянин?

– Так точно!

– Тогда титулуй по-простому – сиятельством.

– Благодарю, ваше сиятельство! Он по глупости написал. На перемене хвастал, что за такое сочинение его сразу в несколько мест на службу приглашать будут. Многие из класса эти слова слышали.

– Значит, просто дурак? А что же ты, голубчик, свободную тему не взял?

– Ваше сиятельство! Совсем никак не возможно мне про такое писать! По малолетству оно даже как-то неприлично выходит. В мои лета надо наставников слушать, а не вольнодумством заниматься. Тем паче в вопросах, никак меня не касаемых.

– Во-о-от! – выдохнул министр. – Именно так! Никакого вольнодумства допускать нельзя. Дар – это ноль. Знания – ноль. Талант – ноль. Послушание – единица. Без единицы сколько нолей рядом ни ставь – всё ноль выходит. А если во главе единица стоит, то большое число получится, – посмотрел он на директора. – Теперь честно скажи: ты как ученик что думаешь про вашего директора?

– Не могу знать, ваше сиятельство! – чётко рапортую. – Не моего ума дело. Как педагог объясняет на уроках вопросы темы до тонкости, предмет сразу становится понятен. Суров, но справедлив. И очень строг!

На самом деле не знаю, какой он преподаватель, как учит и учил ли когда-нибудь вообще. По дисциплинарным вопросам у нас классные надзиратели есть, отдельно для девочек и для мальчиков. Даже до школьного инспектора мне как до луны, пока с поведением порядок. А уж тем более до самого директора. Но не могу же я так ответить.

– С вами, баловниками, без строгости никак нельзя, – с улыбкой говорит вельможа и опять поворачивается к директору. – Насчёт золотой медали я не против. Считаю, заслужил, коли достойно выдержал курс. Да и одарённым оказался к тому же, а волшебники короне нужны, их везде нехватка. – Потом вновь задаёт мне вопрос: – Вот если я тебя сей же час к себе на службу в министерство поставлю, что потянешь?

Коварный дядя, вопросик с очень большим подвохом.

– Ваше сиятельство, без обучения и стажировки наибольшее – смогу пробоваться помощником писаря или копиистом. Коли форменные требования узнаю, надеюсь, скоро до писаря дотяну. Выше, виноват, ваше сиятельство, сказать не могу. Службы не знаю, гадать боюсь.

– Скромно. Прошлый раз задал такой вопрос одному юнцу, так тот сразу в директора департамента запросился. А ты лишь в помощники писаря. Умён, коли знаешь, что ничего не знаешь. – Министр вновь заговорил с директором: – Ладно, раз такого молодца воспитали, спишем сочинение вольнодумца на его дурость. Вам лично и гимназии наказаний не воспоследует.

Школьный инспектор от облегчения даже громко икнул. На прощанье взрослых вновь удостоили рукопожатия, а меня – довольного кивка.

Уже выйдя, но ещё не захлопнув дверь, я выдохнул своё нелицеприятное мнение о хозяине кабинета:

– Великий человек!

– Да, – был вынужден со мной согласиться директор, – и отличный руководитель.

Только инспектор не успел лизнуть задницу министру.

Брильянт

– Ваша милость! – В голосе вошедшего звучали торжествующие нотки. – Брильянт чистейшей воды!

– Да ну? – недоверчиво, но с предвкушением отозвался собеседник.

– Точно! Тянет на золотую медаль. Уж на что де Риарди солдафон, а хвалил. Говорит, как гвардеец марширует и выправку прекрасную имеет. Велел в характеристику рекомендацию записать о поступлении в гвардию. Отец – слабый одарённый, дворянин из захудавшего рода волшебников. Мать тоже из дворян, тоже из рода волшебников, но не одарена. Живут скромно, однако достойно. На лицо не то что красив, но не без приятственности, а со шрамом так вовсе неотразим для дам. Волшебник. Уже имеет запас маны на шестой круг и пробудил две линии родовых знаний. По отцу – Лечение, по матери – Огонь. Тут тебе он и целитель, тут тебе он и боевой волшебник.

– Так не бывает! Не было ни гроша, да вдруг дукат!

– Сам не поверил, ваша милость. Запросил гильдию. Их экзаменаторы в восторге. Рассказывают, зажёг свечу, поднял восемь перьев разом, заставил их кружиться. А свою ладонь над свечой держит и жжёт, да притом ещё улыбается. Когда велели прекратить, сам себе мажески залечил ожог.

Я, признаться, полюбопытствовал, лично его принял. Умён не по годам. Уникум, ваша милость! Брильянт! И почерк хорош! Экзамен по словесности написал готиком, прямо сейчас ставь перебелять бумаги в высшие инстанции. Другие работы тоже недурны, а скоропись просто чудо как хороша! В сочинении статью цитировал, что ваша милость велели зимой в газету послать. Слово в слово! Сам проверил. Извольте посмотреть, его работу с собой принёс.

– Да, верно. Почерк точно хорош. И действительно слово в слово прописал. Ведь знать не мог, что до меня дойдёт, значит, от души, от чистого сердца старался. Получается, без лести предан. Что приятно, и я не зря старался. Любит меня простой народ, раз мои размышления изучает и в сочинениях цитирует.

– Так точно, ваша милость! Вас народ любит! Гимназист зря не написал бы. Он вообще хорош, шельма. Хитёр как не знаю кто. Льстит, как будто уже двадцать лет провёл на службе! Такой медоуст, что хоть к себе в канцелярию бери. Чинопочитание понимает и со старшими очень уважителен! На чин до девятого класса может рассчитывать. Если он вам не сгодится, я, право слово, под себя возьму, по попечительству целители весьма надобны. Место ему в канцелярии найду.

– Но-но! Ты это! Не тронь! Может, он мне сгодится. Пойду посмотрю сей бриллиант.

Аудиенция

Совсем чуток подождали, и всех, кроме меня, отпустили. Через полчаса какая-то чиновница выглянула из дальнего кабинета и поманила пальцем. Оно вроде не того дворянину по щелчку пальцев с места срываться, но я не гордый, я пошёл.

Дверь распахнулась, едва приблизился. Служитель принял фуражку и кинжал, а чиновница ушла в боковую дверь. Меня повели на следующий этаж. Пока шёл, мозг работал, как компьютер. Привычно отобрали оружие, но не обыскали. Значит, не мне не доверяют, а так положено. А к кому не положено посторонних с оружием пускать? Ой! Мы с тобой, Стахушка, на самый верх взлетели.

Этажом ниже были кабинеты, а здесь один большой зал. Обставлен уютно, просто и очень дорого. Велено ждать. Стою, жду. Минут пятнадцать жду. Из противоположной двери заходят двое. Оба в партикуляре. Пока идут ко мне, вычисляю. Задний открывал дверь, значит, не главный. Переднему лет чуть больше сорока, пышные бакенбарды. Такие разрешены только статским сановникам первых трёх классов, но он слишком молод для такого чина. Усов нет, не военный. Три перстня, два с изумрудами. Зелёный двор?

Главный дошёл и протягивает руку, ласково говоря:

– Ну, здравствуй, герой.

Я не дурак жать её. Ни рылом, ни возрастом не вышел. Упал на одно колено, захватил обеими ладонями, облобызал и, преданно глядя в глаза, ответил:

– Здравия желаю, ваше королевское высочество.

Услышал укоризненное:

– Полно, дружок. Ни к чему это. – Но рука притом не отдёрнулась, а принц повернулся к сопровождающему и с весёлой, слегка наигранной досадой пожаловался: – Вот что делать, а? Ну любит меня народ! Во всяком наряде узнает! Даже инкогнито скрыться от них не получается!

Бинго! Рискнул и угадал.

– Встань, голубчик. Я тут по-простому, без парада. Но, оказывается, даже гимназист мой лик знает. Как твоё здоровьечко?

Встаю. По-простому так по-простому. Но на всякий случай лучше просто постоять в стойке «смирно».

– Премного благодарен за целителя, ваше королевское высочество. Полностью здоров. Готов выполнить любое задание вашего королевского высочества.

– За что меня-то благодарить? Ты дочку из беды выручил, значит, я должен тебя благодарить. Проси, чего желаешь. То, что мне доступно, исполню.

– Премного благодарен, ваше королевское высочество. И так осыпан милостями сверх всякой возможной меры.

– Но должен же я как-то отплатить тебе?

Да не знаю я, что просить! Откуда мне знать, что ему доступно? Глядя с моей колокольни – всё что угодно. Да и гордый я, не желаю клянчить. Захочет – сам чего подарит.

– Ваше королевское высочество! Своей аудиенцией вы и так исполнили мои самые смелые мечтания.

– Нет, я так не могу. – Принц протягивает руку, и его сопровождающий вкладывает в неё папку. – Раз ты ничего не просишь, решу сам. Возьми от меня подарочек. Ты Тихий, вот тебе именьице, называется Тихий Уголок. Небольшое, но прехорошенькое. Пахотной землицы там триста десятин, два виноградничка – двадцать пять и сорок десятин, – луга имеются, речка, маленькое озерцо и лесочек. Домик небольшой есть и управляющий опытный. Будешь ты у нас поместным.

Блин! В долги меня вгоняет! Я за такое не расплачусь. Падаю опять на колено, самовольно хватаю руку, целую.

– Ваше королевское высочество! Отслужу, только прикажите! Жизни не пожалею!

За самоуправство меня снисходительно потрепали по затылку.

– Что, рад, поди? Вижу, рад. Ладно, хватит, вставай. А служить кем желаешь?

– Кем прикажете, ваше королевское высочество! Любую службу за счастье приму.

– Говорят, ты у нас изрядный волшебник?

– Не обучен, ваше королевское высочество. Однако родовые способности есть к Жизни и Огню. Шестой круг заявлен в свидетельстве.

– Недурно. Ты же по первому разряду из гимназии выпускаешься? Даже на золотую медаль вытягиваешь?

– Так точно, ваше королевское высочество.

– Ну, давай тогда вместе подумаем, куда тебя определить. По военному делу моей власти нет. На статскую службу пойдёшь?

– В любое место, куда прикажете, ваше королевское высочество.

– Небось и чин тебе хочется? Сейчас посчитаем. После гимназии по службе ты коллежский юнкер. Однако дворянин, вот тебе и губернский секретарь. Ещё волшебник, вот тебе и коллежский секретарь. Ах да! Вышел из гимназии первым разрядом. Вот ты уже и титулярный советник. За орден год преимущества и за наградное оружие – ещё один. Хватит пока?

– От благодарности нет слов, ваше королевское высочество. Боюсь не справиться по малолетству и скудости ума.

– Справишься. Умников много, плюнь из окна – разом в умника попадёшь. Мне преданные нужны. Поздравляю тебя чином камер-юнкера.

Третий раз падаю на колено, целую руку. Придворный чин вместо статского, причём рангом выше, чем отец выслужил за восемнадцать лет.

– У тебя пока в хозяйстве недостача. Это ничего, всякое в жизни бывает. Трудновато будет экипироваться сообразно придворному чину, но не волнуйся, снаряжение справят за мой кошт. С первого числа заступай на службу, я распоряжусь. Мои люди меня по-простому «вашей милостью» титулуют. Тебе тоже дозволяю. Не благодари. Иди. Там всё скажут.

И я пошёл, чуть живой от счастья.

Принц

– Ну и как этот Тихий, по-твоему?

– Может выйти толк, ваша милость. И ведь совсем ничей! Такого приблизь, прикорми, обласкай – верней собаки будет.

– Да, действительно хорош. Далеко пойдёт, если меня держаться станет. Его семья бедна, так что за мой кошт всю справу ему постройте. И с понедельника берите в работу. Подтяните, обучите. Танцы, манеры и по придворной части. Раз целитель, поставь пока на должность гоф-медика. Пусть привыкает к делам. Ещё присмотри, чтобы поступил на учёбу. К листопаду всё закончится, он уже не нужен будет, а дипломированный волшебник всегда пригодится. Прикинь, к какому делу стоит приставить. Отец служит?

– Точно так, ваша милость. Под вашей милостью числится по Медицинской экспедиции министерства. Чин десятого класса. При городской больнице лекарем. Опытен и старателен...

– Это не столь важно. Главное, чтобы был мне предан, остальное приложится. Распорядись ему про следующий чин и переведи куда-нибудь... ну... к Эльрику, наверное. При Ревизионной комиссии пусть будет. Он из рядовых поднялся, всё должен знать, его не проведут.

– Ваша милость, если отца в контролёры ставите, может, чин через орден дать? «За заслуги перед короной», третья ступень. В самый раз титулярному советнику придётся. Опять же престиж ревизора будет.

– Да, пожалуй, можно. У меня подписанные орденские грамоты есть. Скажи вписать, но потом пусть объяснят, что пока авансом за сына дали, а сам оправдать должен будет. И вели ему короткие бакенбарды отращивать. Для представительства и чтобы вид имел пред другими, не нашими. Длинные пока ему не по чину, а такие ладно, моим людям позволено. Завтра же пусть переводится.

– Слушаюсь, ваша милость.

Министерство

Как вышел, меня проводили в комнату, в которой были только столы и табуреты. Принесли чаю и стопку бутербродов. Вовремя: я голодный как не знаю кто. Через полчаса пришёл знакомый охранитель и объявил:

– Понравился ты. Его милость хотел тебя по гражданской службе пустить, а поговорив, пустил по придворной. Есть две новости, хорошая и плохая. С какой начать?

– С любой.

– Ладно. С Лаурой у тебя нет никаких шансов.

– Угу, понятно. А плохая новость какая?

– Даже так?

– Ей около шестнадцати, мне почти семнадцать. Ей замуж надо. Мне до двадцати трёх лет нельзя жениться. Я никто, девица привыкла к роскоши. Если между нами что-то будет, она через месяц меня возненавидит. Могу только преклоняться перед своим личным ангелом, на большее даже замахиваться не хочу.

– Умён. Я подготовил целую речь, а ты сам всё по полкам разложил. Тогда остаются только хорошие новости. По окончании гимназии ты получишь золотую медаль. Верю, заслуженно. Снаряжение, необходимое для службы, справят за счёт его милости. Числиться будешь гоф-медиком. С нового года поступишь в обучение мажеским делам. С твоим чином и службой невместно оставаться не при гильдии. Твоему отцу его милость жалует орден и следующий чин.

– За это я должен буду отдать только свою душу?

– Смешно. Кому она нужна? Но, понятно, отслужить придётся. Тебя представят леди Лауре. Девочка романтичная и немного взбалмошная. Ты с ней подружишься, будешь держаться рядом и удерживать от всяких дурных глупостей. Если что учудишь по поводу личных отношений, лично тебя кастрирую. Завтра приходи при параде в гимназию, оттуда тебя заберут в канцелярию дворца. Остальное там расскажут.

– Ясно. Что говорить одноклассникам?

– Ничего не говори, отделывайся общими словами. Гимназическое начальство в курсе, что ты был ранен, и лишнего спрашивать не будет. Остальным и знать ничего не обязательно.

– По какому полку орденом был награждён, могу говорить?

– Вполне. За что, обычно не спрашивают. Зачем тебе надо было прощение напавшему написать, понятно? Или думаешь, что тебе охранители решили дать чуток заработать?

– Думаю, что хотели дело сделать максимально похожим на обычные дела, чтобы не было сильной огласки.

– Правильно. Купец многим денег дал, чтобы огласки не случилось. Драка подростков вообще мало кому интересна, а если постараться, то никто и не вспомнит.

– При случайной встрече мне как с ним себя вести?

– При встрече? Это навряд ли. Разве, может, в загробной жизни встретитесь. Ладно, наше время уже подошло, пошли прогуляемся чуток.

Кофейня «Жёлтая роза»

Коляску Никол велел оставить, и мы неспешным шагом пошли к площади у главных ворот королевского замка. Именно там располагалась модная кофейня «Жёлтая роза». Цены соответствуют месту, потому сам бы я туда никогда не зашёл.

Внутри занято три стола из десятка разбросанных по залу. Нас, не спрашивая, повели в уютный уголок с мягкими диванчиками. Расположились и оглядели зал. Недалеко сидит парочка гимназисток, судя по форме, из Второй гимназии, четыре парня, студенты из университета, и мужчина в партикулярном платье с десятилетней дочкой.

Играет небольшой оркестрик из скрипки, гитары и альта. Мелодии просты и незатейливы. Чувствуется, класс музыкантов не слишком высок, но играют искренне и с душою.

Мы заказали кофе и мороженое. Я не отказался бы от чего-нибудь нажористого, но здесь такого не подают.

Гимназистки бросают на меня любопытные взгляды, шушукаются и хихикают. Ну не красит меня шрам! И что? На улицу теперь не выходить? Женский пол ест мороженое, папа девочки пьёт кофе глясе, а у студентов на столе бутылка абсента, но потребляют они его не по правилам, без сахара и не разбавляя.

И гимназистам, и студентам ходить в такие места не возбраняется. Только носи с собой ученический или студенческий билет, не забывай брать разрешительное свидетельство и гуляй когда хочешь, с восьми до двадцати часов, и где хочешь из списка разрешённых мест. Тебе никто ничего запретить не может. Правда, любой полицейский или просто прохожий с офицерским чином может замечание в твоё разрешительное записать. Ну так веди себя правильно.

А получить разрешительное свидетельство легко. Пишешь прошение школьному инспектору. Классный надзиратель его подписывает, если в кондуите нарушений нет. Классный руководитель тоже черканёт, что оценки позволяют ребёнку гулять. И тебе автоматом выдают бумагу. Её даже не каждую неделю надо продлевать, всего раз в месяц. Причём свидетельство только за замечание отнять могут или за запись в кондуите. Понятно, за плохие оценки тоже.

Нам ещё не успели принести заказ, как в кофейню зашла дама в сопровождении девицы. Мой спутник сразу встал, приветствуя её. Вскочил и я. Раскланявшись с женщиной, спутник чуть выдвинул меня вперёд:

– Разрешите представить, мой дальний родственник Стах Тихий. Пока ещё гимназист. – Затем представил мне знакомую: – Баронесса Алиса де Берти.

Я поклонился. Баронесса тоже склонила голову ровно на пядь, потом сказала спутнице:

– Рекомендую, мой давний знакомый барон Никол Огинский, гвардии капитан. – Затем представила девицу: – Леди Лаура. Моя самая беспокойная подопечная.

Моего ангела официально мне представили. Теперь нам будет прилично разговаривать при встрече. А «родственник»-то каков! Барон, чин армейского подполковника, а меня за ручку водит. Горжусь.

Дамы подсели к нам. Конечно, мы с Николом на одном диванчике, они на другом. Сейчас с Лаурой можно поговорить, но аккуратно – здесь слишком много нескромных взглядов.

Передал меню девушке, предложив:

– Мой ангел, не хотите ли заказать чего-нибудь?

Девочка просто вспыхнула румянцем и прошептала:

– Не говорите так. Я не ангел.

– Буду молчать, мой ангел, – согласился я с нею.

– Вы просто смеётесь надо мной!

– Никогда не посмею так поступить. Над ангелами не смеются, ими восхищаются.

Тут как раз в кофейню заглянула цветочница с корзиной пармских фиалок. Махнул ей и взял два букетика для наших сотрапезниц. Каждый стоит как паровоз, которого к тому же здесь и не изобрели. Ну да ладно, мне же купец денег отсыпал.

От стола гимназисток послышалось дружное фырканье. Надо им как-нибудь сказать, что зависть – плохое чувство. Девочка тоже требует у папы цветочек, но опытный родитель переводит разговор на другую тему. Баронесса делает страшные глаза, однако букет берёт. Лаура нюхает цветы и просто зарывается в нежные лепестки. Её щёчки так алы на сиреневом фоне. Очень жаль, что у нас с ней нет будущего.

Потом нам принесли кофе и мороженое. Я рассказывал смешные случаи, происшедшие в гимназии, а ангел осторожно слизывала с ложечки холодную вкусняшку и отвечала забавными анекдотами из жизни двора. Время шло приятно и незаметно, взрослые нам совсем не мешали. Лаура даже сказала:

– Стах, с вами легко разговаривать. Как с давней подружкой. Вы узнали, кто я, но не изменились, как многие, а остались самим собой.

– Лаура, вы всегда для меня будете моим личным ангелом. А раз так, зачем мне меняться?

– Нас могут видеть вместе, как сейчас. Чтобы не пошли слухи, вы должны будете иногда показываться в публичных местах с девушками.

– Если такова цена за дружбу с вами, то я согласен.

Да, в общем, что такого? Погулять с девчонкой никто не запрещает. Прогулка – не свидание, правда? Да и свиданки не запрещены. Хотя я-прежний раньше никого не приглашал на прогулки, но думаю, проблемы не будет, договорюсь с кем-нибудь.

– Вот, возьмите. – Девушка протягивает мне большой конверт. – Посмотрите после, и отказа я не приму.

Затем мы опять принялись болтать и даже чуть-чуть сплетничать о разных разностях.

За время беседы студенты дошли до нужной кондиции, и их начало разбирать после глюкогонного. Они стали шумнее, от стола послышались нескромные шуточки в адрес гимназисток.

Шепчу:

– Баронесса, уходите. Барон, прикройте дам, я отвлеку.

Встаю и направляюсь к студентам. Баронесса громко вспоминает, что им уже давно пора, и мигом утягивает смущённую девушку на улицу. Никол, провожая их, грамотно перекрывает проход. Успели в самое время, ибо именно сейчас разразился скандал.

Двое собираются к гимназисткам, а другая пара пытается выйти за нашими сотрапезницами. Но я стою на пути скандалистов и увещеваю:

– Немедленно прекратите! Вы пьяны!

Студенты переключаются на меня и начинают махать кулаками. Попасть не удаётся, они мне не противники. Пользуясь моментом, барон эвакуирует гимназисток на улицу, а мужчина с дочерью уже там.

Мне в голову летит бутылка, а один из идиотов достал нож. Тут я начинаю работать, пока в мягком варианте, без членовредительства. Парню с режиком прилетает каблуком ботинка в лоб. Не сильно, но ему хватило, тем более что там подковка. Второй получает удар кулаком в солнышко и корчится на полу, выблёвывая выпивку с желчью.

Перепрыгиваю через столик ко второй парочке. Удар по горлу, только двумя пальцами, не ребром ладони, и студент начинает думать не о бое, а о чем-то более актуальном. Например, как правильно дышать, да чтобы не вырвало к тому же. Последний уже обзавёлся шипастым латунным кастетом на руке. Зря он так. Удар мыском по коленной чашечке. На подошве две подковки, да? На мыске и каблуке. И удар я лишь чуть смягчил. Парень начинает клониться и получает локтем по затылку. В силу законов физики падает. Я же прыгаю на кастет. Тому ничего не делается, а вот пальцы сломаны. Раз достал оружие, готовься получить адекватный ответ.

Бой закончен. Двое без сознания, двое стонут. Наших дам не видно. Барон с профессиональным интересом разглядывает меня, а перед входом начинают собираться любопытные. Тут и полицейский наряд подоспел.

Обе гимназистки начинают наперебой рассказывать одному городовому, как я, такой героический, защитил их от пьяных распоясавшихся подонков. Папа с радостной от такого интересного приключения дочкой что-то весомо объясняет унтер-офицеру, старшему наряда. Слышны слова «герцог Ранбранд... графиня Тереза... милый мальчик... распустили студентов... думал, приличное заведение...». Третий заходит ко мне и обозревает зал, в который с опаской начинает заглядывать персонал.

– Дела! – тяжело вздыхает он. – Так вы их без кинжала раскидали?

– Кинжал наградной, мне его величество для боя пожаловал. Не годится такой клинок в пьяной драке марать, – высказываю я своё суждение.

– Это да, – соглашается городовой. – И зачем они порошку наглотались? Теперь будет всем на орехи. И им, и нам достанется.

Оказывается, среди золотой молодёжи пошла мода пить неразбавленный абсент с какой-то дурью. Обычно это кончается скандалом и мордобитием. Но раньше кулуарно, среди своих. На центральной площади первый раз такое вышло.

Подоспевший с подкреплением околоточный составил протокол с именами участников драки и свидетелей. Нож конфисковали, а вот кастет с распухших пальцев придётся спиливать в больнице. Остальных студентов отпустили, но обещали послать копию протокола в университет. Меня спросили про урон, осмотрел себя и кроме оторванной пуговицы других повреждений не обнаружил. Барон похвалил за расторопность и повёл обратно к коляске.

Дед

– Ваше величество, мы, конечно, рассчитывали показать мальчика в хорошем свете, но такого успеха не ожидали! Расклад был продуман, продажа в людном заведении, продавец ушёл, покупатели предсказуемо решили попробовать. Дело шло как по часам. Трое агентов были готовы прийти на помощь. Но не успели! Юноша отправил в безопасное место леди Лауру и один, в мановение ока, разбросал четверых буянов. Она сильно впечатлена.

– Не переборщили?

– Не думаю, ваше величество. Ей тайком передали письмо от прошлого предмета, так она даже конверт не вскрыла. Кинула на бюро и оставила нечитаным.

– Хорошо, коли не читала. А парень не того... не позволит лишнего?

– Ваше величество, когда Тихому сказали, что есть плохая новость и с леди Лаурой ничего не выйдет, он только спросил: «Какая новость плохая?» Его королевское высочество юношу обласкал. Дал поместье, место при себе и велел полную справу построить. Не много ли милостей разом выходит?

– Экий ты скаредный! Завтра ко мне его привези, я ему тоже поместье прирежу. Не жалко. Герцогство, по завещанию матери-покойницы, в приданое к Лаурке отходит. Её мать сама земли в приданое принесла. Короне на ушедших территориях будет полезно иметь своего человека.

– Виноват, ваше величество. Не додумал про политик. Раз земли из-под короны уйдут, так хоть с пользой. Можно прикормить юношу, пока её высочество не против.

– Во-во! Что с организаторами побега?

– В полночь арестовали Тогаста Венкранца с семьёй, Ториана Зенна и семьи остальных виновных. В четвёртый час исполнили наказание, повесили обоих. Семьям объявили о лишении прав и состояния. Пока в тюрьме, но ближайшим кораблём будут отправлены в колонии.

Дом

После кофейни с шиком доехал на коляске до дома, а там уже ожидала родня. Мы сразу сели за стол. Семья потребовала рассказа о моих приключениях со всеми подробностями. Про причину успеха говорить не стал. Сослался на запрет и интересы короны. Про купца с его подарками тоже промолчал: вдруг чего. Предъявил полученные награды, печатку, часы и свидетельство из гильдии, а пока родичи разглядывали, щупали, чуть не нюхали мои регалии, наворачивал горячую кулебяку. Мама успела организовать мою любимую – с капустой, жареным луком и яйцом. Вообще стол был как на день рождения.

Налюбовавшись, меня стали расспрашивать про пробудившийся Дар и выяснять, что знаю. Я сделал лучше. Взял свечу и повторил своё выступление на испытании. Вместо перьев использовал вилки, ложки и ножи. Представление произвело сильное впечатление. Тётя была хорошей волшебницей и смотрела с профессиональным интересом. После похвалила:

– Малыш, да ты у нас скоро магистром станешь!

Изольда явно рада за меня, отец и мать вообще готовы петь осанну.

– Сказали, наследственная память. Магия Жизни с полным табу на поднятие нежити, зато с усилением лечения людей.

– Это наше исконное, родовое. У пращура Остона такое было, – перебил взволнованный отец.

– Пап, ещё не всё. Магия Стихий тоже проявилась. Причём моя основная стихия – Огонь.

Тут заревела мать. Она ведь из семьи волшебников, весьма сильных, но Дар в ней не пробудился. По прогнозам, и её детям ничего не светило. Маму выдали замуж с небольшим приданым и полностью забыли о ней. Во всяком случае, я никого из родственников мамы ни разу не видел. Ей даже не разрешили оставить фамилию, то есть навсегда отрезали от семьи.

Огонь – их фамильная способность, и сейчас, в компенсацию за разрыв связей, сын получил её. Вышел такой могучий плевок в сторону материнской семьи, ведь, отрезав маму, они лишились любых прав на меня.

Разговор временно прервался. Пока не стихли рыдания, папа что-то успокаивающе шептал на ушко маме, Изольда гладила её по плечу. Мама крепко вцепилась в мою руку и не отпускала. А я невпопад бубнил: «Мам, ну ты что... Мам, ну ладно, всё хорошо будет!» – и тому подобное. Наконец она успокоилась, но осталась сидеть, прижавшись к плечу папы, и задумчиво промолвила:

– С дядиным наследством тебе может на университет хватить. На академию-то мы скопили.

– Хватит, мам, обязательно хватит! Мне службу обещали, скоро получу место.

– Какая служба? – стала отговаривать меня тётя. – Отдохни как следует после гимназии, погуляй перед университетом.

– Тётя, ты считаешь, что я чурка безглазая или кукла бездушная? Мать третий сезон платья себе не покупала, отец старается дополнительные смены взять. Всё деньги мне на учёбу собирают. Как будет место, сразу пойду на службу.

Мать опять всхлипнула растроганно: что с ней сегодня? Отец потупил глаза, а тётка его спросила:

– Неужели действительно настолько плохо с деньгами?

– Нет, нормально. Сложновато, но мы тянем.

– У своей сестры помощи попросить нельзя было? Уж племяннику в долг всегда подкинула бы.

Как будто сама ничего не видела! В долг! Скупердяйка!

– Пап, тут такое дело... Тебе завтра парадная форма понадобится. В больницу пакет придёт. Тебя в распоряжение министерства отзывают. Его королевское высочество принц Лагоз передал поздравление с орденом «За заслуги» и чином титулярного советника.

От такой вести семья замерла. Отец схватился за сердце, а мать вновь заплакала.

– Куда меня теперь? – робко поинтересовался отец.

– Точно не знаю, вроде сказали, что в Ревизионное управление, товарищем столоначальника. Тот шесть лет при месте, стремится выше, а преемника ему не находилось. Он за полгода-год тебя натаскает и уйдёт на повышение. Должность подполковничья, так что тебе лет на восемь хватит.

– Сынка, в какие эмпиреи ты залетел? – грустно спросила мать. – Теперь по военной части пойдёшь?

Я заколебался, из суеверия не хотел говорить, но всё равно скоро узнают.

– Нет, мам. Сегодня меня его королевское высочество чином камер-юнкера поздравил.

– Честь-то какая!

Мать обрадовалась и немного успокоилась. Придворная служба на порядок безопаснее военной. Отец улыбнулся:

– Да мы теперь с тобой вровень будем по чинам!

– Пап, не обижайся, мало того что придворная служба выше статской, так у меня за орден и оружие ещё два года преимущества есть.

– Ого! Ты так в штаб-офицерские чины по окончании университета попадёшь.

– Эх, не хотел пока говорить, но раз так оно сложилось, скажу. – Кладу подаренную папку на стол. – Его королевское высочество сегодня изволил пожаловать руку целовать и поместье. Говорит, мол, Тихий Уголок для Тихого, будешь ты у нас поместным. Там есть двухэтажный дом, луга, лес, озеро, речка, деревня. Принц сказал, поместье небольшое и прехорошенькое, а пахотной земли целых триста десятин да два виноградника – в двадцать пять и в сорок. Для нас оно огромное и великолепное.

Вспомнил и про конверт Лауры. Я от неё такого не ожидал. Мой ангел – очень благодарная девочка. Она тоже подарила имение. Называется Дубки. Маленький господский дом, пахоты только сто сорок десятин и виноградник тридцать. Много пастбищ, река и большой дубовый лес. В отличие от Тихого Уголка, в Дубках сельцо маленькое, больше народу живёт по фермам. Это что-то вроде наших хуторов. Местные селяне специализируются на всяком скотстве. В основном держат овец, но и свинства всевозможного хватает. Две трети мясного, остальное – на сало. Коров совсем чуток, причём молочных мало, большинство мясных пород.

А знаете, что самое хорошее? Оба моих имения рядом расположены, у них общая граница по лесу. Главное, землю подарили в собственность, а не в управление.

Такой вестью добил родичей. Перейти в разряд поместных и почётно, и выгодно. Однако земля безумно дорого стоит, да и не укупишь. Причём простолюдинам её просто запрещено продавать, им возможна только аренда, и то на недолгий срок.

Есть второй ограничивающий фактор – годовой доход не более двух процентов от стоимости земли, максимум три, даже в самые урожайные годы. Рабства у нас нет, крепостных нет, только арендаторы, а они тоже хотят заработать.

Имение, то есть земля в собственности, облагается налогом. С арендаторов – понятно, с собственника наособицу платится. За то, что дворяне служат, налоги с них берут значительно меньше, чем с простолюдинов, но берут обязательно. Кстати, приличный расход. А вот если землю дают в управление, доход получаешь поменьше, зато налогов не платишь. Считается почти жалованьем, а с жалованья довольно глупо платить налоги, проще уменьшить выплату.

Знаете, что отлично от нашего мира? Имуществом жена чаще управляет, чем муж. Считается, что мужчина служит, деньги зарабатывает, а жена дома хозяйство ведёт.

Вообще здесь плюс-минус равноправие. Потому и девочки с нами учатся.

Женщинам служить не запрещено, даже мундирное платье положено. На статской службе их порядочно, да и в армии пара женских полков есть. Даже в гвардии имеется личный её светлости великой герцогини Силестрии Женский лейб-гвардейский полк. Он расквартирован рядом с дворцом, и гвардейки... гвардианки... нет, не солдатки, те в армии... служительницы из полка стоят в караулах при дамских покоях. Охраняют женщин и детей правящей династии. По конторам женщин полно, причём нормальных работников. Считается, они аккуратней мужчин в ведении бумаг и счетов, да и почерк лучше.

У служащих женщин, в отличие от мужчин, есть одно, но сильное ограничение – при беременности им приходится оставлять службу для родов и воспитания детей, а вот вернуться на старое место получается не всегда. Бывает, быт затягивает, бывает, место уже занято.

С браком вообще много разных сложностей. Мужчинам на службе запрещено жениться раньше двадцати трёх лет. Исключения редки и касаются лишь династических браков. Шепотком сплетничают – это потому, что корона семьям погибших платить не желает. Ведь в боях чаще погибает молодёжь. А посмотреть с другой стороны, брак один на всю жизнь. Разводов нет, даже после смерти супруга или супруги повторно в брак вступают редко. В храме церемонию проводить не особо согласны: не одобряют боги повторного супружества.

В шестнадцать лет парню разреши – он первую встречную под венец поведёт, а ведь жизни ещё не знает. Может, правильное запрещение? Может, стоит дать человеку время осмотреться?

После тридцати начальство начинает намекать мужчине о женитьбе. К сорока холостяк может забыть о продвижении по службе. Нехорошо в такие лета неженатому быть. Был случай, когда молодой офицер отказался честь холостому старшему офицеру отдать. Сказал: «Что я пред ним тянуться должен, если у него нет никого, кто передо мной тянуться будет?!» Из полка молодого выгнали (не человеку – мундиру честь отдаётся), но осадок остался.

Для девушек, даже служащих, ограничений нет. Хочешь замуж? Иди! Но состоящие на службе и женщины, и мужчины должны получить разрешение начальства, дабы не было умаления достоинства недостойной кандидатурой. Например, в гвардейских полках взять в жены простолюдинку не получится. Офицерское собрание против будет, какой бы богатой та ни была. В армии ничего, можно. На статской службе где как. Однако везде кандидатуру рассмотрят обстоятельно.

Есть послабление. Молодой человек может найти себе конкубину. Оно не зазорно, плоть своего требует, но конкубина не жена, вы легко расстаться можете. Прижитых детей можно признать своими, а можно и нет. Как подойдёт срок, можно жениться на конкубине, а можно и не жениться. А коли женишься на другой и жена не против, можно жить на два дома.

Другой вопрос: зачем такое счастье девушке – идти в конкубины? Ну, с любовью понятно, про неё промолчим. Бедная дворянка иногда только так может устроиться с приличным человеком. Богатая простолюдинка может пожелать поднять свой социальный статус, родив ребёнка-дворянина. Иной раз богатая семья за конкубину огромное приданое даёт, с условием признания детей. И это ещё ничего. Иные простолюдины подкладывают дочерей влиятельным дворянам в любовницы в надежде на льготы, признание ребёнка или какие другие блага.

Наследовать имущество могут рождённые в браке, при их отсутствии – дети конкубины. Бастарды не наследуют ничего, кроме явно записанного на них в завещании.

Марги

Вчера и позавчера Стах в школу не приходил, что само по себе странно, ведь экзамены проводятся каждый день. Хотя прошёл тихий слушок, что Тихий заболел. Некоторые даже думали, что это не болезнь, а обида на родителей Рябы. Многие были свидетелями их разговора, и теперь дворяне раскланиваются с семьёй Губерласков крайне сухо, а те перед парнем даже извиниться не могут.

Марги лишь за подробный пересказ скандальной отповеди получила приглашение на субботний чай к своей однокласснице, причём дворянке. Видать, её родители что-то более подробно выспросить хотят.

Единственное, что не давало девочке покоя, так это воспоминание о разговоре со Стахом по пути в школу. Что-то от неё ускользнуло в глубину памяти. Но сегодня вдруг вспомнилось то, на что раньше она никогда не обращала внимания, – набитые до мозолей на костяшках тяжёлые, сильные кулаки.

Ещё один слух пришёл от классной надзирательницы. Про поцелуйчики Амалисандры с мальчиками. Наверняка кто-нибудь из девчонок взрослым наябедничал, но Марги тут ни при чём! Правда-правда!

Ама оказалось дурой той ещё. На допросе в учительской призналась, почему так получилось. Она от великого ума поспорила с приятельницей, что за неделю перецелуется со всеми мальчишками класса. Победила, между прочим. Никто из ребят не отказался. С кем поспорила, не выдала, на что – тоже.

Неделей раньше наставники вызнали бы все подробности, но при экзаменационной комиссии решили сильно не копать, дабы не выносить сор из избы. В наказание Амку всего-навсего оставили на час после занятий, и только. Правда, что ей в характеристике напишут, одни боги ведают, но стандартного пассажа о скромности и целомудренности ждать точно не стоит.

Август

– Твой отец просит выдать тебе паспорт и разрешение на выезд. Денег принёс для ускорения процесса. Представляешь? Да... Деньги, деньги, дребеденьги... Многих они сгубили. Вот взять ваш кружок... Ты чего дёргаешься? Думали, охранители про вас не знают? Знаем мы, про многих знаем. Хотя не про всех. Так вот. Эвира Хион, твоя одноклассница. Милая девочка, дочка иноземца, привела тебя в кружок... Да ладно! Чего это я?! Ты же за бумагами пришёл. Вот они. Бери без всяких условий и в полночь уезжай.

– Благодарю, ваше благородие. А...

– Ты что-то хотел спросить?

– Эвира... Она...

– Что? Девочка – хороший агитатор, патриотка своей страны... Своей, ты меня понял? Не нашей, своей страны. Вот она и науськивает молодёжь, чтобы устроить беспорядки у соперника её государства.

– Не может быть! Эвира не могла...

– Тихо, тихо. Август, ты чего нервничаешь? Ну, пооткровенничал я с тобой. Может, сказал лишку. Так что с того? Ты же уезжаешь. Надолго. В Колонии. Там люди большие деньги зарабатывают. Вернёшься не скоро, но с состоянием. Если от лихорадки или какой другой болезни не сгинешь. Чего тебе наши здешние дела? Поезжай, молодость пройдёт, зато папин капитал удвоишь. Или не хочется ехать? Пожил бы в столице? А?

– Хочется, не хочется. Какая разница?

– А чего ты добивался, такое сочинение написав? Внимания девочки? Так она тебя забыла. В Колониях ты ей не нужен, а здесь карьеру себе обрубил. Да... Жалко тебя. Право слово, жалко. Видишь, за день документы тебе сделал. Многие за море уезжают, мало кто возвращается.

– Здесь мне ничего, кроме ареста, не светит. Я же под надзором.

– За что тебя арестовывать? За болтовню нет статьи в Уложении о наказаниях, а за измену... Ты совсем чуть-чуть до неё не дошёл. А надзор – что надзор? Ходи раз в неделю, отмечайся, и всё.

– Аттестата нет.

– И? Есть люди повыше генерала. Напиши слёзное прошение в Министерство Призрения, могут разрешить сдать экзамены с заболевшими учениками.

– Откажут.

– Точно знаешь? Пробовал? Я, конечно, могу похлопотать, но и ты меня пойми: начальство спросит – с чего я за неблагонадёжного прошу? И знаешь, что мне придётся ответить?

– Что?

– Что ты запутался, а как узнал про шпионов, решил помочь охранителям.

– Я не...

– Так и я не настаиваю. Давай отложим решение. Сейчас заберёшь документы, дома подумаешь, с отцом посоветуешься. Захочешь в Колонии – отбудешь ночью, захочешь остаться – придёшь ко мне завтра. Только помни: предложение действительно лишь до десяти утра.

Ромул

– Что дурак, говорить не буду. Небось сам уже понял.

– Так точно, ваше высокоблагородие.

– В принципе, рядовым тебя надо бы взять. Вместо аттестата ты мне бумажку принёс, что курс гимназии прослушал. Однако отец у тебя, охламона эдакого, уважаемый. Поставлю младшим унтер-офицером. Но лычку ещё должен будешь оправдать. Сейчас в полковую школу определю на четыре месяца, а дальше посмотрим. Ты сам куда хочешь?

– В бой, ваше высокоблагородие. Дабы оправдаться перед отцом.

– Это дело. Тогда на границу пойдёшь, в самое жаркое место. Попрошу командира приглядывать, а дальше всё от тебя будет зависеть. Проявишь себя – за три-четыре года до штык-юнкера сможешь подняться. Тогда получишь направление в офицерское училище. Будешь труса праздновать – через три года вон из полка. Отец отцом, но на войне как на войне.

Тина

– Папа! Я что, часто тебя о чём-то прошу?!

– Нет, но зачем?!

– Ты бы только посмотрел на него! Гимназист, а уже солдатская звезда и наградной золотой кинжал. Форма идеально подогнана, часы, дворянская печатка на рубине. И этого мало? Вот тебе ещё. При мне его представили некой леди Лауре. Девчонка. По виду так себе, ни кожи ни рожи, и попка с пятачок. Однако с портретом принцессы Лауры один в один, я не зря журналы про светскую жизнь покупаю.

– Тебе оно надо? Постоянно разные интриги строишь. Коли и так, как узнаешь? Вдруг что плохое случится, а будет уже поздно? Ты у меня одна.

– Я на пробу дурёху Ингу пихну. Нет так нет. Пусть сама отдувается. Заодно деньгами её отца расплатимся.

– Ну ладно! Так и быть, узнаю.

Инга

– Ты на молодца не западай. Подумаешь, принцессе представили! Даже если в конкубины пролезешь, толку не будет. Но коли твоя подруга сочтёт его перспективным, знакомство поддержи. Тина хоть на лицо страхолюдная, но умная, и отец у неё со связями. Может, действительно гимназист представит тебя какому-нибудь генералу.

– Папенька, генералы старые!

– Молчи, дурища! Старые, да полезные. Понравишься – мне выхлопочут коммерции советника! И уж я тогда... Тебе тоже будет! Бриллиантовый гарнитур подарю. А коли ребёнка сделает да признает его... Представляешь?! Дворянин в семье! Пусть бастард, зато я ему любую должность куплю. Главное, чтобы отец был со связями.

– А замуж?

– Что замуж? С нашими капиталами будет тебе муж. Хоть купец, хоть дворянин. Дворянин лучше. Есть у меня на примете пара-тройка желающих позолотить свой герб, любую тебя возьмут.

Тереза

– Ой, мамочка! Если бы ты его видела! Он такой... необыкновенный. Не то что Львов, который со слащавой физиономией про подвиги на войне рассказывает, а у самого даже никаких наград нет. У этого на лице шрам от меча, солдатский орден на шее и золотое оружие. Он тому с кинжалом каблуком в лоб заехал. Ногу выше головы задрал! Другому в пузо хрясть! Через стол прыг! Рукой махнул – и третий скрючился! Четвёртому с кастетом по ноге бамс! Тот загнулся, он опять прыг – и локтем по затылку.

– Тебе бы мальчишкой родиться. Только про драки да про лошадей говоришь.

– Мам! Он хороший. Цветы своим дамам подарил, а мне папочка не купил. Поговори с папой, чтобы он меня замуж за него отдал.

– О боги всемогущие! Куда тебе замуж?! Тебе десять еле исполнилось!

– Ну и что? Ему тоже лет шестнадцать или семнадцать, раз гимназист ещё. Как раз через шесть лет мы в возраст войдём и поженимся. Он волшебник и я волшебница, у нас будет четыре ребёнка, тоже все волшебники. А пока мы подрастать будем, пусть папочка ему карьеру устроит.

– Хм... Моё дитя, давай не будем торопиться. Обдумаем хорошенько, наведём справки...

– Ура! Мамочка! Ты у меня самая лучшая! Я знала, что согласишься! Когда мне двенадцать исполнится, мы с ним обручимся и будем целоваться. Скажи папе, пусть его военным сделает. Лучше всего, если в кавалергардском полку. У них самый красивый мундир и золочёные кирасы.

– Дочка! Я прошу тебя прекратить этот разговор.

– Ну ты поговоришь?! Поговоришь?! А я буду всегда-всегда тебя слушаться и стараться на чистописании. Договорились, да?

Родители Терезы

– Замуж? Моя маленькая глупышка! Скажи ей, что в десять лет влюбляться рано. Сегодня в клубе встретил барона Огинского, который тоже в заведении был. Оказывается, он племянник моей троюродной тётки Эльвиры и дальний родственник мальчика. Я, конечно, интересуюсь, как и что. Оказывается, юноша почти магистр по силе и уже к Зелёному двору приписан камер-юнкером. С принцессой случайно встретились, но ведь представили же его.

– Магистр? Странно. Не помню Тихих в свете.

– Захиревший род. Правда, очень древний. По матери он аус Хансал, но мать род отрезал. Она с отцом разругалась и по любви замуж выскочила.

– Без связей, получается? Камер-юнкер в шестнадцать... Не так плохо... Ты в гильдии узнай подробней. Может, пригласим его когда-нибудь на чай. Поблагодарим за вмешательство и вообще...

– Думаешь, стоит? Хотя пожалуй.

Заметка

Одним махом четверых побивахом

(«Столичные сплетни», 28 травеня 443 года)

Вчера в кофейном заведении «Жёлтая роза» приключился безобразный скандал. Студенты 2-го курса Королевского университета барон З. и дворяне К., С., Н. отмечали абсентом покупку партии «Жемчужной пыли». В момент прояснения они решили помериться силами с присутствующим там гимназистом, дворянином Т., которому нанесли ущерб в размере оторванной пуговицы. Когда с помощью нашатыря полицейский фельдшер привёл напавших в сознание, они разглядели на гимназисте ранее не замеченные ими золотое оружие и солдатскую звезду «За храбрость».

С позволения сказать, вояка С. был увезён в больницу для лечения треснувшей коленной чашечки, а также чтобы срезать с разбитых пальцев, противно писать, кастет. Фи! Фи! И ещё не раз фи! У барона З. отпечаток удара на лбу и два, без сомнения, украсивших его бланша под глазами. После пропущенных ударов оба оставшихся нападающих обрыгали (не знаю, как благороднее описать сие действо) пол, тем и прославились в битве.

Из достоверных источников стало известно, что Т. был лишь час как вышедши из госпиталя, где оправлялся после тяжкого ранения, случившегося в бою. Только по сей причине ему пришлось встать из-за стола, чтобы остановить четверых пьяных... (подставьте эпитет сами, нас цензура не пропустит). Иначе он бы набил физиономии, не отрываясь от кофе, до коего оказался большой охотник. Опрошенный полицейский рассказал, что Т. отказался обнажать наградной клинок, ибо не для пьяной драки государь ему оный пожаловал.

Неуважаемые господа К., С., Н. и барон З., как залечите битые морд... (зачеркните, ошибся) лица, нападайте сразу на младенца в колыбели. Оно безопасней.

Ранний завтрак

Традиционно завтрак главы рода аус Хансалов начинался ровно в шесть часов. Его высокородие Симон аус Хансал, армейский волшебник, магистр гильдии волшебников и глава рода, ночами почти не спал, потому вставал ранёхонько и завтракал по расписанию. Родне для аудиенции приходилось подстраиваться и вставать ещё раньше, чтобы вовремя добраться до его городского поместья. Обычно только за кофе начинали обсуждать дела.

Густав, представитель боковой ветви, хоть и был старым полковым волшебником, участником многих битв, кавалером боевого ордена, однако с начала трапезы откровенно нервничал, утирая обширную лысину льняной салфеткой. На него поглядывал Симон, пока наконец не выдержал, приказав:

– Говори, что у тебя случилось? Мнёшься, будто целка перед первым разом.

– Хи-хи! Так, ничего такого. Мелочь, можно сказать.

– Давай к делу! Не тяни! Из-за мелочи не стал бы маяться.

– Сын у Эрны гимназию заканчивает. Вроде даже неплохо, и из гильдии написали – испытание прошёл.

– Одарённый? Ну вот, а ты дочь отрезал.

– Пишут, что ему подтвердили шестой круг. Кажется, родовое у него пробудилось. По нашей и отцовской линии. Огонь и Жизнь. – Густав высказал новость и замолк в ожидании.

– Мелочь, значит? Сколько ему? Семнадцать?

– Вроде ещё нет. Вроде скоро будет.

– «Вроде». «Кажется». «Ничего такого». У самого внук в шестнадцать без пяти минут магистр, а он ни в чём не уверен. Ах да! Не внук он тебе. Ты ж его мать от семьи отлучил. Бездарная и за твоего собутыльника замуж не пошла. «Дети тоже бездарными будут». Ты тут, помню, распинался: «Сухая ветка! Отрезать, чтобы соки не тянула». Молодец! Всё правильно сделал! И что теперь?

– Хочу ему письмо с приглашением в гости послать и сто дукатов в подарок.

– А как не приедет? Ты внука когда последний раз видел? Год назад? Нет? Пять лет? Десять? Может, никогда? На зубок хотя бы талер подарил? Если он хоть сколько в наш род пошёл, в нужник твои дукаты спустит и письмом подотрётся. Кстати, и верно поступит.

Корхилл, срочно в гильдию. Узнай, кто испытывал, и сам с ними поговори. Делай что хочешь, но снимок его ауры посмотри. Густав. Сейчас же поднимаешь связи, ищешь подходы к дочери и её мужу. Узнай всё: как живут, чем дышат, что едят на ужин и сколько раз гадят в сортире. Ната, ты у нас самая молодая мама. Пусть твой сын поищет общих знакомых с... Дьявол! Даже не знаю, как его зовут!

Суд чести

– Итак, господа, объявляю обсуждение законченным и прошу отдать свой голос за одно из предложений. Первое – просить всех участников скандала покинуть стены нашего университета. Второе – просить дворянина Сентоса покинуть университет по причине использования оружия, которое пристало лишь ворам и убийцам, но никак не дворянину. Остальным замешанным рекомендовать защитить свою честь в дуэли с оскорблённым ими гимназистом. Третье и последнее предложение – всем участникам происшествия предложить на дуэли дать удовлетворение юноше. Господа, дело серьёзное, потому голосуем не тайно, а гласно, желательно поясняя остальным членам суда чести свою позицию. Секретарь нашего собрания запишет ваши мнения в протокол. Итак, прошу по очереди высказываться.

– Первое. Всех вон из университета. Мне противно видеть их битые морды.

– Третье. Надо дать ребятам шанс закончить дело с честью. Без сомнения, они поступили дурно. Но пятно на репутации не должно лежать всю жизнь.

– Первое. Четверым студиозам не справиться со всего одним гимназистом... Просто позор! Пьянчуги замарали честь студентов университета! Что теперь люди будут говорить про нас?

– Второе. Сентоса вон. Подлое оружие – подлый человек. Остальным стоит дать шанс. Если смотреть по действиям, против клинка и сам гимназист не возражал. Барона он просто вырубил, а Сентоса покалечил.

– Третье. Думаю, как дворянин, он согласится получить удовлетворение за свою обиду.

– Второе. За клинок любой может схватиться в пылу боя. Я никого не оправдываю, но они были пьяны и всё такое. Однако носить с собой кастет – это что-то запредельно грязное, не для благородных людей.

– Ни одно решение не набрало большинства голосов. По регламенту, как председатель, я в этом случае должен единолично вынести решение. Так как большинство, четверо из шести, согласились дать шанс некоторым провинившимся, первое предложение отклоняю. Так как большинство, тоже четверо из шести, отказали в шансе оправдаться Сентосу, третье предложение я тоже отклоняю. Моё решение – принять второе предложение. Если Сентос захочет оправдаться, пусть ищет секунданта вне наших рядов.

– Да, логично.

– Граф, мы не зря выбрали тебя председателем. Даже я признаю справедливость твоего решения.

– Согласен, но вдруг гимназист не пожелает дать удовлетворения? Поймите меня правильно, я не сказал слово «испугается». Человек он не робкий, раз против четверых пошёл. Опять же золотое оружие, солдатская звезда. Репутация его не пострадает, а вот университет будет дурно выглядеть.

– Господа, давайте не будем решать за юношу. Если он человек чести, значит, к мнению нашего собрания прислушается. И не будем тянуть, сегодня же пошлём письмо.

Дневник

Не успела за Фридой закрыться дверь, как мама налила себе большую чашку крепкого ароматного чая и только было поднесла к губам, но вдруг решила совместить приятное с необходимым. Метнулась в комнату дочери, открыла шкаф, достала красивую резную шкатулку и отомкнула своим ключом. Зачем дочке знать, что записанные мелкие секретики всегда и сразу читает мама? Пусть у девочки будет иллюзия, что её ключ единственный.

Однако на своём обычном месте дневник не обнаружился. Женщина улыбнулась. Дочка его перепрятала? Ах-ах! Какие мы таинственные! Но предсказуемые... Две минуты поисков, и дневник нашёлся лежащим в наволочке кроватной подушечки – думочки.

Тетрадь открылась, но тут же с негодованием была отброшена. Все страницы дневника оказались тщательно замазаны чернилами. Только на самой последней было написано чётким почерком: «Что? Нашла? Тогда знай: я тебя ненавижу!»

Экзамен. Математика

После завтрака оделся в наглаженную форму. Вечером мама долго не ложилась спать, раскочегарила утюг и стала приводить в порядок сначала мою, а потом и папину одежду. Утром накормила, одела, обцеловала, и мы с отцом ушли. Я во всём новом, с орденом на шее и кинжалом у пояса. Самописку с собой не взял, хоть она и удобная. У нас в гимназии пару раз те, кто побогаче, пытались ими писать, но классный надзиратель сразу такое дело прекратил. Сказал, что это барство, вольнодумство и излишество.

Ещё вечером из поясного кошеля вытряхнул золото, оставил серебро и медь. Утром заставил батю взять дукат и двадцать талеров на всякий случай. Подарки родителям отдам с окончанием гимназии. Они столько хорошего для меня сделали. Но про ренту и деньги купца я им потом скажу.

По пути в школу вновь встретил Роби и Марги, мы часто вместе ходим. Сразу ощутил бремя славы. Роби начал просить показать кинжал-часы-орден, рассказать, где взял и как ему можно тоже. Лучше прямо сейчас, а он никому не расскажет. Марги ничего не говорила, только стала использовать меня в качестве мишени для стрельбы глазами. Даже на шрам якобы не обратила внимания. Еле отбился, ну прямо как дети. Хотя они и есть дети. Это я – взрослый в теле юноши.

Сегодня мы сдаём последний выпускной экзамен. На этот раз математику. Только сел за свою парту, подошла Фрида, стала извиняться за родительницу. Пришлось напомнить, что я обещал никаких дел с её семьёй не иметь. Ушла, сильно расстроившись. Вообще моё прибытие вызвало в школе переполох. В дверь постоянно заглядывали младшеклассники, и лишь надзиратель, степенно стоящий у входа, отпугивал любопытных детишек. Со звонком зашла экзаменационная комиссия. Генерал, увидев мои награды, поинтересовался:

– По какому полку представлен к ордену?

Я вскочил, сразу встав в стойку «смирно». Мне не сложно, а уважение выказать надо.

– По Горно-егерскому принца Лагоза лейб-гвардейскому полку, ваше превосходительство.

– А! Горлохваты! То-то ты маршируешь ловко. Садись.

Сел, но чинное течение экзамена сразу было прервано зашедшим школьным инспектором со служителем, одетым в дворцовую ливрею.

– Прошу прощения, – деликатно извинился инспектор. – Просят камер-юнкера Тихого. – И пропустил вперёд ливрейного.

Тот зорко оглядел класс, подошёл ко мне, изящно поклонился и весомо сообщил:

– Ваше благородие, его величество требуют во дворец. Экипаж уже подан.

Такой, понимаешь, тонкий намёк, что срочно. Дескать, нечего рассиживаться, сам государь ждёт.

У всех присутствующих челюсти вновь на полу. Я вскакиваю и вопрошаю у директора:

– Виноват! Служба! Разрешите идти?!

Тут все – директор, инспектор, учителя, генерал – стали уверять, что я здесь совсем-совсем не нужен. Действительно, зачем на письменном экзамене ученик? Я собрался за минуту и порадовался, что глаза не лазеры, иначе во мне прожгли бы дыры. Когда шёл к выходу, ребята из класса отчаянно завидовали, а девочки... девочки так смотрели!

Директор оставил за себя инспектора и проводил меня до самого выхода. Уважаю. Настоящий профессионал. Сразу почувствовал, куда ветер дует. Сказал, на субботнее торжество по случаю выпуска могу прийти «по возможности» и «не в ущерб службе». Из министерства пришло указание – оценки получу такие, как в табеле за год, а раз у меня там «отлично», то так же будет в аттестате.

Аудиенция

По прибытии во дворец с час ждал вызова, сидя на удобной скамеечке в дежурном помещении. Когда позвали наверх, меня проводили не в тронный зал, а в небольшой кабинет.

Прошло не больше минуты-двух, затем вошёл его величество. Низко кланяюсь. Теперь без разрешения руку целовать невместно, я уже не недоросль, а камер-юнкер. За государем шагнул генерал-аншеф граф Орнер фон Лаунгер, разных орденов кавалер и личный друг государя. Про воинские победы генерал-аншефа складывают легенды. Кому-то в коридоре повелительно махнули рукой, и тот остался за захлопнувшейся дверью.

– Здравствуй, малыш, – поздоровался государь.

– Здравия желаю, ваше величество! – Стою как каменный и ем глазами начальство.

– Не тянись уж слишком, вижу, выправка хороша. Что за внучку вступился, ты молодец. Что никому не сказал про то, другой раз молодец. Газетёнкам только дай наше имя потрепать в грязных статейках. Потому за это дело наградить тебя как положено не могу. Однако и должным быть не желаю. У тебя есть какая мечта? Проси, исполню.

Э, нет! Это мы уже вчера проходили. Фигушки я чего попрошу.

– Ваше величество, достиг я всего, о чём мог желать. Получил награды, службу и аудиенцию первейших людей королевства. Крайний предел мечтаний достигнут.

– Может, пойдёшь ко мне служить?

– Виноват, ваше величество. Мой долг – служить вам на любом посту. Однако со всем моим смиренным почтением скажу, что перейти к вашему величеству никак не могу. Только вчера принял службу у его королевского высочества принца Лагоза и не могу отказаться от неё, при всем моём к вашему величеству почитании.

– А коли титулярным камергером поманю? Согласишься?

Ого! Чин восьмого класса! Хочу-хочу-хочу!!!

– Ваше величество, ещё раз прошу вашего высочайшего прощения. Это было бы совсем неправильно – бросать своего господина ради другой службы, пусть куда более великой и почётной. Примите моё самое искреннее раскаяние. Но я не могу отказать своему господину, хотя буду верен вам всегда.

За отказ могу сейчас получить по шее так, что вылечу со службы со страшным свистом. Государь переглянулся с аншефом.

– Ну что сказать... Жаль, раньше сына тебя под свою руку не принял. Зато вижу, умеет он себе людей подбирать. Верность – как беременность. Или она есть, или её нет. Нельзя быть верным наполовину. Ответил ты достойно, служи моему сыну, как мне служил бы.

Уф! Обошлось! Не прогневался на отказ, хотя я сильно струхнул.

– Сын тебе поместье подарил?

– Так точно, ваше величество!

– Значит, и мне надо что-нибудь подарить. Возьми папку на столе.

Беру картонную папку канцелярского образца и с поклоном подаю государю. Тот поясняет:

– Себе возьми. Служи хорошо, и дальше больше будет.

– Премного благодарен, ваше величество!

Интересно, что он мне пожаловал?

– Нанервничался? Пойдём с нами, кофе выпьем.

Такой знак благоволения долго помнится, горжусь. Кроме нас троих за столом были ещё флигель-адъютант и титулярный камергер, а также личный секретарь его величества в чине коллежского советника. Я сидел тихо как мышка, молчал и делал как все. Хоть явных несуразностей не натворю. Лучше тихариться и не отсвечивать, чем показаться невеждой.

Как закончили, меня отпустили. Обратно уезжал в той же карете. Уже было сел, как подошёл служитель и вручил шкатулку красного дерева.

– За преданность велено отдать, – пояснил он.

Министерство двора

Отвезли меня в Министерство двора. В придворную службу, в отличие от военной или статской, записывают только по высочайшему соизволению, и оно уже лежит у обер-гофмейстера.

Он заставил прождать аудиенции всего ничего, каких-нибудь полчаса, только чтобы указать на моё место. Сам приём длился минуту. Я зашёл, поклонился, на меня посмотрел старик в вызолоченном мундире и отправил из кабинета. Визит нужен лишь для соблюдения ритуала.

Дальше за меня взялся камер-фурьер, ведающий персоналом. В отличие от нашего мира, здесь получение чина не даёт права на дворянство. Он не дворянин и не придворный, а лишь «при высочайшем дворе дворцовый служитель», однако 6-й класс – это тебе не пёс чихнул, считай, армейский полковник.

Кадровик проинформировал о жалованье. Как камер-юнкеру мне положено 105 дукатов в год, или столько же талеров в месяц. Кроме того, велено поставить на должность гоф-медика. Это приносит ещё 150 дукатов. Как у нас в армии, платят за звание и за должность. По обычаю, придворным жалованье выдают по третям года. Встаю на службу в травень, то есть в девятый месяц, значит, должен получить за последнюю треть года полностью.

Ещё положены столовые, квартирные, проездные и деньги на прислугу. Тут я сам должен решить, брать их или нет. Если возьму столовые, то меня не будут кормить во дворце. Разве что с первыми лицами за стол сяду, тогда не обнесут во избежание конфуза. Отказываюсь. Брать во дворец булку с колбасой – это что-то из заоблачно скупердяйского.

Квартирные могу потратить на содержание своего дома или вместо них получить малую комнатушку при дворце. Даже не вопрос! Обронить в разговоре «я сегодня у себя ночевал, не смог уехать из дворца» дорогого стоит.

Проездные. Это деньги на содержание выезда. Вот сегодня за мной карету послали, а получив деньги, буду обязан сам добираться. Отказываюсь: лошадей у нас дома нет, пусть коляску посылают.

С прислугой тоже понятно. Или у меня есть слуга, или, пока я во дворце, мне прислуживает дворцовый персонал. Правда, без особого фанатизма. Могут почистить, подстирнуть, подшить, комнату убрать. Слуги у меня нет, и нанимать не собираюсь. Тоже отказываюсь – обойдусь дворцовыми.

Получается, ничего не взял, камер-фурьер остался весьма доволен. Оказывается, эти деньги пойдут на выплаты внештатным служителям, иначе с чего бы им мне помогать. Высокочтимый намекнул, что я был прав, не пожадничав.

Так как я только выпустился, мне положено на обмундирование 35 дукатов единовременного пособия. На первоначальное обзаведение – 50 дукатов. На вступление в должность – 10 дукатов. Раз написано, что был ранен, ещё 7 дукатов на лечение. За мой орден – 20 разово и 3 ежегодно. Коли приписан к Зелёному дворцу, дополнительно полагается ежегодное пособие придворным из личных средств его королевского высочества в размере половины оклада. Не месячного, годового! Правда, только по чину, без должности. Всего к выдаче насчиталось 260 дукатов и 6 талеров.

Опытный финансист увидел, что у меня чуть глаза на лоб не полезли от такой суммы, снисходительно хмыкнул и просветил про расходы. Придворные мундиры строят только из лучших тканей. Пуговицы положены из золочёного серебра. На мундире их двенадцать на груди, по три на рукавах, две сзади на поясе и две на шлицах. Сколько будет стоить? Камер-юнкерское шитье, конечно, дешевле камергерского, но один воротник весит не меньше полуфунта. Про шляпы и шинели пока не говорим, однако установлено семь видов формы одежды: парадная, праздничная, выходная, повседневная, особая, дорожная и летняя. Можно, конечно, исхитриться и комбинировать, но лучше иметь всё. Плюс обувь, ремни, кокарды и прочее, и прочее, и прочее. Опять же, в знак принадлежности к Зелёному двору перстенёк с зелёным камешком надо надеть. Пусть с малюсеньким, но изумрудиком. А другие расходы? Букеты дамам, подарки на праздники, выезды в свет денег стоят.

Увидев, что загрузил меня по полной программе, опытный дворцовый сразу и приободрил. Сказал, здесь иной раз такие наградные получают, что впору сразу в отставку. А коли совсем тяжко придётся, можно проситься хоть в военные, хоть в статские на хорошее место. Или ОНИ сами просят службу принять, когда надёжный человек нужен. Здесь, рядом с источником, да не напиться – это вовсе дураком должно быть.

Дальше пошёл рассказ, что принято и чего не принято делать. Кто обладает реальной властью, а кто только пыжится. Почему нельзя давать служителям чаевые, а вот за вовремя сказанное словечко отблагодарят стократно.

Кроме обязанностей гоф-медика, которых, по малолетству, никто с меня спрашивать не будет, раз в неделю буду дежурить при его королевском высочестве. Эта служба основная. Закончился разговор запиской казначею и рекомендацией не прокутить всё жалованье разом.

И что мне теперь делать? Хорошо, что кучер коляски пожалел и опекать начал.

– Денежную записку получили? – поинтересовался он.

– Получил.

– Тогда скорее едем в казначейство. У вас ещё полно дел.

Аптека

Дукат весит ровно драхму. Восемь дукатов – унцию, девяносто шесть – фунт. Мешочек с моими деньгами весит чуть больше двух с половиной фунтов. Вроде немного, а ведь это заработок отца года за три. С такими деньжищами я сел в коляску и покатил к портному на примерку.

Запас раскроенных мундиров под любой размер есть. Осталось только их вышить и стачать в единое целое. Словом, начать и кончить. Хотя вышивальщицы не на пяльцах иголкой работают, а на швейных машинках, но вышить надо воротники, обшлага и карманные клапаны на всех мундирах. На парадном, праздничном и выходном к этому добавляется вышивка по швам, фалдам и на груди. Сапожник закончит работу завтра, завтра же придут головные уборы и вещи от белошвейки. Ладно носовые платки, оказывается, даже кальсоны без вышитой личной монограммы носить не комильфо. Хоть белье готовое, но метку вышивают на каждом предмете. Сроки жёсткие, однако к первому числу буду снаряжен по всей форме. Во всяком случае, так обещали.

Затем поехал устраиваться на квартиру. Дворец состоит из основных пяти зданий, соединённых переходами и зданиями поменьше. Их называют Королевский, или Белый, дворец и четыре цветных для детей государя. Синий отведён для его королевского высочества принца Торана. Зелёный наш. Жёлтый её светлости Силестрии, жены великого герцога Синедольского и дочери его величества. Здесь она живёт, когда изволит пребывать в столице. Красный свободен: у государя только три отпрыска.

В Зелёном дворце моя комната номер 24, с кроватью, сундуком, шкафом, огромным комодом, бюро, мягким креслом и парой стульев. Мебель старинная, красивая, списанная когда-то из королевских покоев. Ещё получил номерную бляху, по которой будут пускать во дворец и кормить в местной столовой.

Жилой отсек расположен в подвале, поэтому всегда освещён мягким магическим светом. Женщины сюда категорически не допускаются. Удобства общие с соседями. Здесь квартируют мелкие сошки, штаб – и обер-офицеры. Для генеральских чинов во дворце квартир нет, да и наших занято лишь с дюжину. Так что места хватает. Рассказали, что в Синем дворце, вечном сопернике Зелёного, наоборот, всё забито. Принц Торан занимается военными делами, потому к его двору стекаются офицеры со всех провинций, вот и живут по два-три квартиранта в комнате. Кстати, ежегодным пособием, как нас наш принц, Торан своих придворных не балует.

Показали комнатку дежурного рядом с кабинетом его милости. Именно там в восемь утра понедельника начнётся мой первый трудовой день.

На выходе из дворца меня поймал Никол и вручил очередную казённого вида папку. Я уже привык к тому, что в них находится что-нибудь нужное и приятное. К хорошему вообще быстро привыкаешь. В папке лежала выписка из приговора суда. «В возмещение ущерба...», «основываясь на статье 436 Уложения о Наказаниях, пункты 2а и 9...», «выморочное имущество...» и так далее. Словом, в компенсацию ущерба получаю дом. Печать на выписке не уголовного суда, а Тайного трибунала. На минуточку, отменить его решение может только государь именным указом.

В дополнение к папке мне был представлен судейский, Робур Вольф. Чин плёвый, 14-й класс, регистратишка из простолюдинов, и лет ему уже сильно за сорок. Но не дурак, иначе с самого низу не пробился бы, тем паче в столице. Он должен выступить моим ходатаем и помочь вступить во владение.

Я расписался в доверенности, для оплаты издержек отдал всё серебро, которое было с собой, и пообещал до конца рабочего дня появиться в присутствии.

Пока есть время, заехал в дядину аптеку, второй ключ у меня остался. Центр города, угол Дворцовой и Большой Дорожной, самое торговое место. Только многие о том знают. На Дорожной ещё три аптеки стоят и на Дворцовой две. Дядя еле концы с концами сводил, даже наркотой приторговывал, легальной, конечно. Кокаин от зубной боли, героин от кашля, гашиш от нервического расстройства. А что? Действительно помогает, только злоупотреблять не надо.

Сам домик небольшой, в два этажа. На первом – аптека, состоящая из лаборатории и крошечного торгового зальчика. Ну ещё кухня с плитой и титаном. На втором этаже – квартира. Три небольшие, но уютные комнаты – столовая, кабинет и спальня. Туалет и умывальня не в счёт. В подвале жилье для прислуги и кладовка. В свете только присуждённой квартиры надо думать, что делать с домами. Наверное, один дом стоит продать.

Женщины сюда пока не заходили, вещи не разбирали. Я тоже намереваюсь не шкафы трясти. Мне что в голову пришло? Принц – хороший человек, а по причёске заметно, что волосы зачёсывает «из резерва главного командования». Лысеет и, похоже, переживает на сию тему. А я помню зелье для роста волос. В прошлой жизни в одном из комплитников по D&D вычитал и в этой знаю рецепт, даже могу сварить. Потратил полчаса и пару заклинаний, зато получил унцию эликсира. Вторая причина моего прихода – это дядин тайник. Не думаю, что его нашла полиция.

Старая часть столицы застроена давно. Материал домов – известняковые блоки, которые выпиливались в близлежащих каменоломнях. Под всем городом идут километры заброшенных подземных штолен. Каждый подрядчик копал на своём участке, в результате образовался лабиринт со множеством выходов. Город рос, окраины накрыли заброшенные каменоломни, и входы в них были замурованы.

Время от времени под землю лезли отчаянные головы в поисках... трудно сказать чего. Наверное, приключений. Но десятки километров искусственных тоннелей, пересекавшихся с естественными пещерами, всё же довольно безопасны. Слухи о великих некромантах, спрятавших могильники с несметными сокровищами и охраняющими их немёртвыми стражами, конечно, были. Однако обвалы, падения в трещины и подземные колодцы сильнее угрожали авантюристам. Крысы, слизни и пауки встречались в катакомбах, а вот сокровищ туда как-то не завезли.

Погуляв и насладившись красотами подземного мира, грязные и уставшие приключенцы находили себе иное занятие. Однако некоторые возвращались, пристроившись профессиональными гидами, а иногда спасателями застрявших туристов. Они даже оборудовали живописные места вроде «логова людоеда», «стоянки разбойников», «приюта контрабандистов». После двух-трехчасовой экскурсии, со множеством сложностей, безумных опасностей и испытаний характера, гордых покорителей Подземья выводили на берег моря в четверти часа ходьбы от живописного кабачка «Одноглазый пират». Большинству желающих пощекотать нервы этого хватало. Однако хоть раз в год какую-нибудь неорганизованную партию приходилось вытаскивать из каменной ловушки. Некоторые и вовсе пропадали без следа. «Десятки километров тоннелей», – сказано не для красного словца.

Так вот, в дядином доме был никому не известный вход в катакомбы. В лаборатории шкаф маскировал дверь в чулан с люком и сундуком, где Вилдрек хранил свои «сокровища чародея», точнее трофеи, привезённые с фронта.

Огромный сундук был только наполовину полон. Или наполовину пуст? Как со стаканом, это вопрос скорее философский. Я оптимист, значит, наверное, всё же полон. Сверху лежала большая кожаная папка со старыми дядиными документами. Диплом, офицерский патент, свидетельство из гильдии, купчая на дом и прочие бумаги, скопившиеся за долгие годы. В маленькой шкатулке нашёлся орден «Золотая пентаграмма», награда за тот самый бой, погоны секунд-магистра Третьего пехотного полка и несколько знаков отличия. В зашитом в парусину тючке сохранился отрез хорошего сукна на штатский костюм-тройку – видать, купец за что-то отблагодарил. Других дядиных вещей здесь не нашлось.

В дерюгу завёрнуты пожитки бывшего владельца сундука. Старую одежду и прочую рухлядь, видимо, давно утилизировали, осталось только самое ценное. Потёртый кошель хранил 70 гиней. По весу гинея равна двум дукатам. Поменять на наши деньги можно по цене золота, но многие купцы с удовольствием берут иностранные монеты. В другом мешочке лежала пара колец с самоцветами, позеленевший медный кулон с прядью рыжих волос, старые серебряные часы и массивная бронзовая цепь с нагрудником. На нагруднике выбита надпись: «Старший крепостной огнемастер Джой Лысый». Простолюдин, поднявшийся до помощника начальника большой крепости. Так я расшифровал этот титул. У нас магистр, у них мастер. Огнемастер – стихия Огня. Уважаю Вилдрека, простой волшебник выстоял против матёрого магистра-огневика! Понятно, сложили того другие, но дядя держал щит, пока они дошли.

А вот это интересно! Книга заклинаний, заполненная почти на три четверти. Ещё личный дневник с какими-то магометрическими расчётами, институтские магические учебники, несколько тетрадок с конспектами. Будет время, надо почитать, может, найду что-нибудь полезное.

В сундуке остался один неснятый покров. Сдёргиваю тяжёлое покрывало из гобелена, и передо мной открывается сокровище! Спасибо, покровитель! Такого рояля я не ожидал! Полное снаряжение ниндзя, как в лучших американских боевиках.

Перво-наперво ниндзято. Не какая-нибудь японская подделка, а настоящий голливудский оригинал. Затемнённый прямой клинок с характерным скосом обуха, долами и заточкой. Лезвие предназначено не только для колющих, но и для режущих ударов. Широкая массивная цуба может служить ступенькой. Естественно, ножны оплетены тонким чёрным шёлковым шнуром. Рукоять подходит под двуручный хват. Мало того, хвостовик рукояти прищёлкивается к стальному набалдашнику ножен. Так меч лёгким движением руки превращается в короткую нагинату. Ну и, естественно, как положено в Голливуде, в рукояти спрятан вылетающий клинок. Зачем? Во-первых, это красиво... В любом ниндзюковском фильме такое приспособление обязательно.

Ещё из оружия дали полдюжины танто разных размеров с канонической формой лезвия, которую придумали американцы. Нашлось шесть кунаев, точь-в-точь как в нарутовских аниме. Конечно, имеются нунчаки. Без них не обходится ни одна приличная драка в кино. Кошель с парой дюжин метательных звёздочек-сюрикенов завершает вооружение.

Дальше лежит самый тяжёлый саквояж с полным набором «мечта взломщика». Никакого экзотического барахла, исключительно воровской инструмент.

Последний мешок с походным комплектом медика-ирьёнина. Невзирая на лечебные заклинания, аптечка и хирургические инструменты всегда будут кстати.

В лакированном ларце тушь, кисточки, бумага и принадлежности для письма. Ура! Я умею рисовать магические печати! Смогу в маленький листок упаковать всё своё барахло! Но лучше сейчас не экспериментировать.

В холщовой котомке походный костюм. Конечно, здорово... но это ни разу не одеяние средневекового ниндзя, не наряд шиноби из «Наруто». Скорее комбинезон из американского блокбастера или корейской компьютерной игры. Удобный, с множеством карманов, но совсем не японский. Вместо носков с тапочками таби положили мягкие полусапожки с тонкой рельефной подошвой, без традиционного раздельного большого пальца. Вместо маски капюшон с сеткой, закрывающей лицо. Всё окрашено в мышино-серый цвет. Поверх костюма надеваются ремни разгрузочной системы, а на них крепятся ножны и подсумки под любое возможное снаряжение. Пуговиц нет, молний нет, слава богам, липучек тоже нет – они шумные. Крепёж на пряжках и завязочках. Обидно. В «Непомнюкаком Ниндзя» карманы магнитиками закрывались.

А вот жилет тюнина зажали, хотя на последней игре мастер сказал, что нам его дадут. Эх... где сейчас мастер и где я... Не раскисаем! Всё нормально! Жизнь продолжается, пусть в другом мире.

Чем хороша улица Дворянская, так это магазинами. Есть любые, на любой вкус. Хотелось бы сказать «на любой кошелёк», но врать не буду. Обычно цены здесь в диапазоне от «дороговато» до «совсем охренели». Зато найти можно всё и ещё немного. Ближайший магазин с крупной надписью на вывеске «Гимнастические товары» и мелкой припиской «для господ офицеров, атлетов и акробатов» открыл мне свои двери. Продавец, бывший цирковой силач, служил скорее рекламной афишей, но, почувствовав денежного клиента, показал каталоги и послал за хозяином.

Оборудование маленького тренировочного зала не вызвало ни малейшего затруднения. Нашлось всё – от гимнастической одежды до паласов, сплетённых из рисовой соломы. От станка для тренировки ударов клинком до чего-то похожего на макивару. Про различные спортивные снаряды даже спрашивать не стоило. Дороговато, но через неделю заказ доставят.

Жильё

В судейском присутствии меня ожидал Вольф с уже готовыми документами на владение домом. Раньше им владел какой-то Ториан Зенн, ходатай. Осталось только зайти в городскую управу для регистрации бумаг и получения свидетельства на собственность. От выданных денег осталось меньше десяти талеров. Их, вместе с росписью трат, мне вернул ходатай. Чиновникам 14-го класса за чин платят всего 18 талеров в месяц, плюс совсем немного за должность, иногда ещё чуть-чуть наградных. Отец раза в три больше получает, и то нам еле хватает на жизнь. Так что я отказался от сдачи, а наоборот, сунул своему поверенному дополнительный дукат. Тот просто рассыпался в благодарностях, пообещал завтра же решить мои дела в управе и поехал со мной в новый дом.

Он находился почти рядом со зданием суда, десять минут ходьбы неспешным шагом из двери в дверь. Фасад в пять окон двухэтажного каменного здания упирается в Писарский переулок. Особняк больше, чем дядин с аптекой, но лавку в нём не откроешь, потому ценой он пониже. В доме восемь господских комнат, если не считать гардеробной и туалета с ванной. Да! Здесь есть настоящая огромная латунная ванна! И к ней колонка для подогрева воды.

В подвале живёт прислуга, отставной солдат и его жена. Они вдвоём выполняют любые работы по дому: от приготовления еды и штопки носков до уборки двора и стирки одежды. Готовы продолжать свою работу за 20 талеров ещё месяц, с проживанием и своими харчами, но с условием, что я не запрещаю им работать на других хозяев и искать новое место. Спрашиваю о причине ухода.

– Вы, молодой господин, долго домом владеть не будете. Зачем он вам? Это место для судейских. Вам предложат денег, вы продадите дом, а нас с женой сразу погонят. Лучше мы сами себе найдём другое пристанище.

– Может, я его не продам. Сам жить буду.

– И таким разом нам место не шибко интересно. Я больше зарабатывал, бегая по поручениям мэтра. Иной раз к таким душегубцам заносило, что упаси боги. Зато благодарили они знатно. Дело прошлое, вам скажу. Псы... ну... полицейские... тоже иной раз серебришко давали, чтобы узнать, кому и куда я письмо носил. А вы молодой ещё, честный. Никто за вас не заплатит. Кому вы, извиняйте, конечно, нужны?

Позиция кристально ясна и понятна. И слуга на мне заработать не сможет, да и мне самому такой прохиндей не нужен.

Мой многоопытный проводник Вольф, в благодарность за полученное вознаграждение, рассказал совершенно необходимые вещи, которые надо сделать. Первым делом полиция. Городовой следит за порядком на улице, но если его попросить присмотреть за домом, то он не откажет. Особенно если к просьбе добавить маленький кругленький блестящий дукат. Золотой – это не так много, он будет отнесён в околоток и честно поделён между своими. Правда, после этого городовой раз в неделю будет заходить, справляться, не беспокоит ли что в округе. При разговоре полезно давать ещё два-три талера. На большие праздники приходить с поздравлениями будет старший унтер. В ответ его стоит поблагодарить дукатом, тот тоже в общую копилку околотка идёт. Расход не так велик, но воры каким-то образом знают, куда им путь заказан, и обходят стороной такие жилища.

Зачем спрашивать совет, если ему не следовать? Решил не откладывать вопрос безопасности, и мы быстро нашли местного городового. Вольф меня представил как домовладельца и камер-юнкера. Полицейский самым любезным образом согласился присматривать за домом, а при прощании даже встал во фрунт и стал величать меня благородием. Дукат, кстати, взял, не отказался. Заявил, что слесаря сменить замки в доме он сам пригонит. Заодно пообещал турнуть слугу. Не очень надёжный он. Уж больно много с ворьём якшался. Если нужна прислуга, лучше всего обратиться к Русане, которая отыщет надёжных людей. По поводу дров, воды и прочих хозяйственных надобностей есть Тёрн. А вот откушать во всём околотке нет лучше заведения, чем «Молоток судьи». Ну как такому славному гиду не дать дукат? Тогда-то меня и начали кликать «вашим благородием».

Когда возвращался к ожидающей у дома коляске, от соседней кондитерской лавки меня окликнул отставной унтер-офицер в чистом фартуке поверх армейской формы.

– Гимназист! – окликнул он меня. – По какому полку представлен к ордену?

– По Горно-егерскому принца Лагоза лейб-гвардейскому полку, господин унтер-офицер.

Пока в гимназической форме и без документов, по званию я ниже рядового. «Ваше благородие» – только для знающих о моём производстве.

– Надо же, а я из Второго горнострелкового.

Он завёл меня в лавку, свернул огромный бумажный кулёк и по горсти, без веса, накидал в него разных дорогих конфет, сунул в руки и сверху добавил красивую жестянку чая, привезённого из колоний.

– Отдай дома маме, герой. И скажи от меня спасибо за то, что вырастила такого сына.

Приятно было даже не могу сказать как.

Дом

Дома меня уже заждались родители и сразу выплеснули ушат новостей. Парадная форма была очень своевременно отглажена. Отца прямо с работы дёрнули в министерство, где его принял лично министр. Вручил орден «За заслуги перед короной» третьей ступени, поздравил новым чином, должностью товарища столоначальника и отрядил в Ревизионное управление. Там папе начальник департамента сказал пару хороших добрых слов и переправил на место работы.

Столоначальник Стола медицинских, аптекарских и прочих лекарских справ встретил как родного. Уже давно надворный советник, он вынужден сидеть на месте до приискания преемника, а его ждала служба начальником отделения, которого, в свою очередь, ждал департамент коронных шахт...

В общем, приход папы двинул вверх пару-тройку человек, и они, предвкушая скорое повышение, хоть не в чине, так в должности, радостно приняли перспективного сотрудника. Кстати пришёлся дукат. Он был выдан служителю, которого послали за необходимым, чтобы в узком кругу обмыть столь приятное знакомство.

Кабинет отца крошечный, но это пока в дела не войдёт и не примет стол сам. Форму надо будет строить заново полностью. Цвета, подбор, шитье у ревизионных своё, совершенно отличное от Медицинской экспедиции, поэтому был дан отпуск на обустройство до первого числа.

Жалованье вместо 60 дукатов в год стало 75. Понятно, за смены не платят, но за должность положено целых 60 дукатов. На слугу жирно будет, небось не придворный, а столовые, квартирные и проездные в министерстве как раз с товарища столоначальника дают. Общим счётом в месяц 45 талеров довольствия возьми и имей довольный вид. Дают вперёд по третям года, а не как в больнице, помесячно за отработанное. На вступление в должность 10 дукатов тоже дали. На обзаведение не положено, чай, не первый чин получает, но начальники не звери, понимают, сколько расходов при переходе в министерство. Выписали 50 дукатов вспомоществования. Пожизненно за орден положено 6 дукатов в год, да разово наградных дали 30. Получилось к выдаче почти 160 дукатов.

Столько денег за раз отец никогда домой не приносил. Родители стали рассчитывать, как такую кучу деньжищ проживать будем. Решили постоянную прислугу взять. Кухарку, горничную и мужика на хозяйство точно, а вот заводить ли кучера с выездом, надо подумать. Экипаж с парой лошадей недёшев. Конюшня-то при доме есть, но стоит пустая.

Я про свои доходы рассказал, но про подношение купца не упомянул. Пусть на чёрный день лежит. Когда сунул маме на обновление гардероба сорок дукатов, она деньги брать не хотела, однако настоял. Что они меня тискают постоянно?! Отец говорит: «Совсем ты у меня взрослый стал». И, смущаясь, рассказал, как министр, вручая ему орден, произнёс: «За воспитание сына его королевское высочество пожаловал. Следующую ступень сами заслуживать будете».

Кулёк с конфетами и жестянку чая я передал маме и сказал, что велел передать отставной унтер-офицер. Мама прониклась, потом вдруг решила, что ребёнок весь день ходил голодный. Рассказал, где и что кушал. Узнав, как я пил кофе с его величеством, папа опять схватился за сердце, а мама вновь заплакала. Не понимаю, что с ней. За все прошлые годы ни разу не видел её плачущей. Потребовали полного отчёта. Интересовало всё. От того, какие глаза у моих одноклассников были, до оттенка обоев в государевом кабинете. В разговоре вспомнил о пожаловании.

В шкатулке оказался ключ. Небольшой, с ладонь величиной, на узкой зелёной муаровой ленте, завязанной бантом. Сам золотой, увенчан королевской короной, в центре головки изумруд в окружении мелких бриллиантиков. На бородке ещё три прямоугольных бриллианта.

– Камергерский! – ахнул отец.

Камер-юнкерам ключа не положено. Титулярные камергеры носят золотой, но без короны и камней. А вот полные камергеры... Может, и не зря от синицы титулярного камергера отказался, если на журавля полного камергера так сладко намекают.

В картонной папке со стола королевского кабинета нашлись документы на владение с планами ещё одного имения. Юмористы они, наши венценосные особы. Один Тихому Тихий Уголок дарит, другой, наоборот, Гремячий Поток. Малюсенькая такая лощинка в предгорье. Речушка с водопадом, из-за чего владение так и назвали. По реестру 620 десятин пахотной земли, но пшеницу здесь не выращивают. Как, впрочем, и рожь, овёс, гречиху... Какие там ещё зерновые есть? Скотину тоже, почитай, не держат, разве несколько тягловых лошадей имеется. Мне подарили царство садов. Из-за особенностей микроклимата и обилия воды остальное здесь выращивать не по-хозяйски.

С доходом весьма недурно выходит, за прошлый год случилось больше, чем от Тихого Уголка и Дубков, вместе взятых. Господского дома нет, зато есть винокуренный завод. Как понимаю, там гонят самогонку в промышленном масштабе. Основной доход от неё идёт. Вторая статья – сушёные фрукты. Винные сорта винограда у меня не держат, конкуренция большая, зато написано, что изюм слаще колониального.

Дом, полученный от суда, родители захотели осмотреть. Думают, что мне стоит туда переехать. С моим чином прилично одному, без родителей жить.

В разгар разговоров про мои пожалования к дому подъехала коляска. Из неё выскочил слуга в ливрее и постучал в дверь. Мама побледнела. Я её понимаю: на слуге цвета и герб рода аус Хансалов. Вестник довольно небрежно поклонился и протянул шкатулку.

– От деда вашего, Густава аус Хансала, приглашение на воскресный обед и подарок, – провозгласил курьер и значимо выделил: – Сто дукатов!

– Не знаю такого. А от незнакомцев подарков не принимаю, не нищий, чай. Поди прочь, любезный.

Таким афронтом я напрочь порвал шаблон гонца. Как можно отказаться от больших денег?

Практически вытолкнутый на улицу, он постоял у крыльца, затем посидел в коляске и только потом уехал. Мать прижалась ко мне и сказала только одно слово:

– Спасибо!

Отец просто пожал руку. Сегодня они получили компенсацию за прошлые годы обид.

Тина

– У тебя чутье, девочка. Вся в меня. Юноша действительно весьма интересный. Позавчера по личному приказу его величества ему послали наградной кинжал. Вчера дали камер-юнкера. Только сейчас сообщили, что сегодня был принят его величеством и даже, как записано в дежурном журнале, был приглашён на кофе.

– Ого! За что именно так жалуют, пап?

– Неясно. Явно за какое-то дело лично для королевской семьи. Но какое, никому не известно.

– Что про его звезду слышно?

– Пока ничего. К списку солдатских наград доступ затруднён. Учёт в полках ведут и выше подают только общей сводкой вместе с годовым отчётом.

– Раз камер-юнкер, то будет вхож на самый верх. Надо пробовать.

– Можно. Но как ты сможешь привлечь его внимание?

– Папа, поверь! Ты не хочешь знать, как Инга это сделает.

Инга

– Камер-юнкер! Он же вхож к самому государю! Чин девятого класса! Да сразу после гимназии! Да... Такое знакомство полезно. Наверняка его благородие изволит видеть многих генералов. С графьями и баронами знается. Ты дурёха, на тебя надежды нет. Тут пронырливая особа нужна. Скажи Тиночке, если она сведёт тебя с его благородием, ей будет подарок.

– А мне?

– Тебе тоже.

– Золотая булавка?

– Посмотрим. А уж если я сделаюсь коммерции советником, она другой подарок получит.

– При чём здесь она?

– Ты тоже не оплошай, брильянтовый гарнитур, который из заклада не выкупили, тебе отдам. Камер-юнкеру авансом перстень с изумрудом подарю и кое-что, чтобы его начальников умаслить. Чай, сразу к генералу не подкатишь... Кребер двадцать тысяч дукатов на благотворительность потратил, пока получил... Эх! Как же чин получить хочется! Я уж развернусь...

Марги

Стах Тихий приносил всё больше и больше дивидендов. Сегодня на Марги вышла девочка из Второй гимназии, подарила целый дукат всего лишь за рассказ о парне и адрес его жительства. Глупенькая дурочка! То, что она сама рассказала, стоило значительно дороже.

Заведение «Жёлтая роза» для любителей выпить кофе и съесть мороженое, но цены в кафе такие, что их может себе позволить только избранная публика. Разок-другой засветившись там, можно считать себя причисленным к золотой молодёжи. А Тихий не только держался как завсегдатай, но и был представлен самой принцессе!

Это делает недействительными старые расклады. Все простолюдинки идут от Тихого лесом, грустно похрюкивая в пути. Губерласки сильно пожалеют о своём поведении, а вот кое-кто... не будем показывать пальцами на семейство аус Хансалов в лице мелкого Лекра... сможет оценить такую информацию.

Фрида

– Потребовал к себе его величество?! Более чем странно!

– Папа, не забудь про орден и золотой кинжал. Опять же, дворцовый служитель камер-юнкером его величал.

– Просто не знаю, что и думать. Завтра наведу справки.

– Дорогой, я с директором говорила. Вчера этот выскочка де Вимент аудиенцию Тихому давал. Велено оценки за пропущенные экзамены по годовым выставить. Золотую медаль мальчику обещали.

– Что ты говоришь! Рядом со мной такие дела творятся, а я ни сном ни духом!

– А вы на него так...

– Только не начинай снова! Папа решит вопрос. Да, дорогой?

– Он сказал...

– Фрида, мы слышали, что он сказал. Ты нам раз двадцать его слова повторила, сложно было бы не услышать. И завтра оденься понаряднее. Первой не подходи, но так... невзначай... иногда... посматривай. Камер-юнкер в шестнадцать лет может многих заинтересовать.

Август

– Двадцать восемь, двадцать девять, тридцать. – Горка монет на столе росла. – Тридцать серебряных талеров. Получи и распишись.

– Я даже не знаю...

– Положено. Ты думаешь, тебе дали за то, что ты что-то новое нам сообщил? Нет. Всем нужно компенсировать затраченное время. Ты, почитай, весь день трудился, вспоминал, где что когда было, бумаги писал. А всякий труд, он непременно должен быть оплачен.

– Ну, если положено...

– Опять же, можешь гордиться – сам, лично, помимо отца первые деньги заработал. Может, не столь велика сумма, но и не так мала. Достойна для молодого человека. Ты вот к нам пришёл, про дела нехорошие повинился, так и мы к тебе со всей душой. Держи. Я тебе справку от лекаря выхлопотал. Написано: пациент писал сочинение в состоянии сильного нервического расстройства от переутомления при подготовке к экзамену. Приложишь к прошению в министерство и получишь разрешение на пересдачу.

– Премного благодарен, ваше благородие. Я как в кружок пойду, если что новое узнаю...

– А вот этого не надо! Знакомым скажешь, что папа за справку и за прошение заплатил. В кружок ни ногой. Обиделся ты на них. Пусть сами за тобой побегают, поуговаривают вернуться. Дескать, как болтать – все болтали, а как до дела – только ты решился правду в сочинении прописать. И непременно жалуйся, что отец много денег потратил. Ладушки?

– Ладно. А с надзором что?

– Снять никак нельзя. Твои бывшие приятели заподозрят. Походи пока, поотмечайся. Как экзамены сдашь, глядишь, классный чин получишь, вот и девица тобой вновь заинтересуется. Четырнадцатый класс, городской секретарь, а? При администрации порта? Хочется?

– Очень даже!

– Ну, коли будешь стараться, получишь, а пока лети домой, голубь ты наш сизокрылый.

Дверь за юношей закрылась, но охранитель продолжал доброжелательно улыбаться:

– Лети отсюда... крысёныш поганый...

Вошедший в комнату коллега спросил:

– Ну как?

– Сдал всё. Что видел, что слышал, даже что думал. Как серебро зазвенело, глазки заблестели, ладошки запотели, чуть слюна не закапала. И вроде будто не понял, что за предательство заплатили. Отколь такая жадность? Из богатых, чай!

– Ерунда или есть что серьёзное?

– Есть, как не быть. Я его внимание на иностранку перевёл, чтобы не понял, кто нас действительно интересует. Так он сам рассказал: фигурант к ним часто приходил и все разы приводил простолюдинок якобы с учительских курсов. Развратничали. Ну, знаешь: «Любовь должна быть свободна!» Так, небось, он не только к гимназистам этих лялей водил. Теперь имена девок знаем, ниточку потянем, покопаем.

– Про Тихого что сказал?

– То же, что и другие. Ботаник, толстячок, все вечера и выходные проводил в дядюшкиной аптеке. Никогда не дрался. Не то что против Короны, против учителей ни разу слова не сказал. Пытались приманить его в кружок. Как же, дворянин! Лестно охмурить такого. Так Тихий даже не понял, про что разговор. Сказал, на учёбу всё время уходит, заниматься дополнительно возможностей нет.

– Толстячок! Ну ладно торс, рубаху он не снимал, кулаки что ли его не видели? Но драться такому никак нельзя, с его подготовкой убьёт кого ненароком.

– Да... Дядюшка у него был матёрый зверь. Видать, старой закалки. Нам бы такого инструктора найти. Смотри, как племяша натаскал. И ведь никто даже не знал.

– Думаю, среди отставников много таких по своим гнёздам сидит. Вопрос: как их вытащить?

– Не! Болтунов много. Тех, кто что-то умеет, много. А вот наставников, почитай, нет. Вроде пьяница, мизантроп, к тому же еле концы с концами сводил. Аптека доходов не приносила, держал её только для форсу, жил на пенсион. Но вот поди ж ты! Такого парня выдрессировал!

– Да, паренёк неплох. Наши телохранители скинулись, ему корзину роз послали. Сам понимаешь, чуть не успел бы, головы полетели бы. А так ничего, отругали, наградные за месяц сняли, и только. Как говорят, из всякого свинства можно получить кусок ветчины. Вот и тут, может, объект хоть иногда головой думать начнёт. Она сбежала из дамской комнаты, теперь в смену добавили двух женщин на всякий случай, одна дворянка, другая простолюдинка. Никуда больше одну не отпустят.

– Пускай платят телохранителям наградные ежемесячно, но легавым быть куда спокойнее.

Тина и Инга

– Снимай.

– Я боюсь!

– Чего боишься? Никто не увидит. Снимай!

– Тин, а вдруг кто-нибудь узнает?

– Инга! Последний раз говорю! Снимай давай! Или я пошлю свои и буду сама.

– Ладно. Только мы никому не расскажем, да? А то так стыдно...

– Бери карандаш и пиши.

– Что писать? Имя?

– Чем меньше напишешь, тем больше он додумает. И никаких соплей. А остальное сама решай.

– Ты такая решительная...

– А как ты хочешь привлечь его внимание? Нас тут таких, богатых простолюдинок... Чтобы выделиться и заманить на разговор, нужны нестандартные решения! Или выйдешь замуж за купчишку и начнёшь рожать каждый год по младенцу, пока сама не станешь как колода? Адрес точный?

– Да. Я с девчонкой из их гимназии разговаривала. Там только и обсуждают, как его с экзамена во дворец вызвали.

Родители Терезы

– Дорогая, ты знаешь, я в гильдию заезжал. Просто ради любопытства спросил про юношу... Тихого... Мне даже копию ауры показали. Не положено, конечно, но не отказали. Впечатляет. Восьмой круг заклинаний уже может пользовать.

– Да? Сколько ему? Шестнадцать? И это практически без обучения? Перспективный мальчик. Очень!

– Ты знаешь, там с меня денег не берут, а одалживаться я не люблю, для приличия заплатил вроде как за прогноз.

– Какой прогноз?

– Ну... Генеалогический, по родовому древу... С Терезочкой... Только из любопытства... Нам мезальянс не нужен.

– Действительно, он дочке не пара. И что?

– Рождение неодарённых детей практически совсем невозможно. Вероятность же появления волшебников – восемьдесят шесть из ста, причём уровня магистра – сорок девять из ста.

– Забавно. Хорошо, что он нам не интересен в таком плане. Может, мы на завтра его к чаю пригласим?

Ночь

Спать не хочется совсем, наоборот, подъём сил и энергии. Закат в четверть одиннадцатого, завтрашний восход без четверти четыре, специально по календарю смотрел. Ночь совсем короткая. И так бездарно её терять? Ну уж нет! Надо проверить, какие возможности я получил, потренироваться в их использовании.

Переодеваюсь в вещи из дядиного сундука. Вроде нормально. Вооружаюсь. Наверное, в первую очередь стоит попробовать покидать метательные звёздочки – сюрикены. Перетекаю в состояние тени. Я бесплотен, эфемерен, неуловим. Узкая щель между порогом и дверью – достаточное расстояние для того, чтобы просочиться наружу. Пол, стена или потолок – всё едино, мне, двумерному, любые поверхности годятся для передвижения. Однако неудобно и непрактично передвигаться по улице в таком виде. Обзор маленький, зрение автоматом переключается в режим темновидения, и в довершение прочих неудобств кто-нибудь наступить на тебя может. Пусть не больно, казалось бы, какая разница, однако морально противно, когда по тебе ходят.

Возвращаюсь в нормальное состояние, накидываю невидимость – это тоже моя способность – и начинаю неспешную прогулку. Народу мало, меня никто не замечает. Хотя один дворовый собакевич унюхал запах, но не увидел его источника, потому сейчас испытывает полный душевный раздрай.

Нужно ещё кое-что попробовать. Прыжки по теням. Исчезаю из одной тени, появляюсь в другой. Расстояние до ста ярдов. Одно ограничение – должен видеть, куда перемещаюсь. Быстро и очень полезно.

Незаметно оказался в районе Предречья. Небогатый, хотя и не нищий район. Здесь живут простолюдины-чиновники в невысоких чинах, купцы, торгующие мелким оптом, и прочий приличный люд, чуть ниже среднего достатка.

В очередной прыжок оказался рядом с троицей мужиков самого ненадёжного вида. Тихо ругаются – дескать, место пустое. Гусей нет, жира не натопишь. Но вдруг встрепенулись, на улицу свернул припозднившийся чиновник. Оживились уголовнички, обрадовались. Один тесак достал, другой – кистень, третий – обтянутую кожей дубинку.

Я что? Я стою, смотрю. Может, они здесь так гуляют? Уж на что мне кистени не нравятся, но так ведь держать в руках их не запрещено. Вот как разбойнички на прохожего наезжать стали, вступился. Ну не люблю я гоп-стопщиков.

Разобрался с ситуацией и ушёл телепортом к себе в комнату. Раз в день могу, значит, стоит и эту способность опробовать. Коротко подвожу итоги: сюрикены – полная лажа, ими можно убить, только если попадёшь в горло. Сегодня удалось, но лишь потому, что бандюки без доспехов, причём не двигались, а стояли и по сторонам не смотрели.

Как только первый луч восходящего солнца показался над горизонтом, лёг подремать.

Заметка

Срочно в номер!

Кроваво-кошмарная драма! Таинственный незнакомец приходит на подмогу!

(«Столичные сплетни», 29 травеня, 443 года)

Буквально в последний момент удалось вставить сию заметку в газету. Дамам, детям и особам нервического темперамента читать категорически не рекомендуется.

Коллежский регистратор М. из судейских, припозднился в присутствии, готовя бумаги к завтрашнему уголовному процессу. Доведя дело до надлежащего состояния, М., весьма тем довольный, отправился ночевать домой к своей престарелой матушке.

Чиновник уже было дошёл до квартиры в околотке Предречья, причём не встретив ни единого городового. Но тут его остановили трое ужасных вооружённых злодеев. Невзирая на чин, они в самых непристойных выражениях потребовали денег и снять мундирную одежду. Несчастный М. в растерянных чувствах готов был уступить, но тут самый главный разбойник, с ужасающей размерами саблей в руке, приостановил изрыгаемые им ругательства. Изо рта у него потекла струйка алой пены, а из груди на ладонь показался клинок в каплях тёплой, ещё дымящейся крови. М. перевёл взгляд и обнаружил за падающим злодеем укутанную в странные, таинственные, тёмные одеяния фигуру с мечом в руке. Два прочих разбойника также уже оседали на землю, поражённые острыми железами в горло.

Испуганный судейский стал было готовиться к страшной участи. Однако вступившийся весьма вежливым и мягким тоном осведомился о самочувствии несчастной жертвы нападения злодеев и поинтересовался потребной помощью. Удостоверившись в достаточном здравии, фигура обтёрла меч об одежды главного разбойника, затем достала железы из остатних тел. (М. удалось подсмотреть, что оружия были похожи на ножи мясокрутильной машинки его матушки.) Любезно отсалютовав мечом, таинственный незнакомец растаял в ночи. Что пикантно, полиция так и не появилась.

Ранний завтрак

Этим утром завтрак у аус Хансалов прошёл торопливо и скомкано. Посетители ждали кофе, чтобы поговорить о делах, и, как только налили, Симон велел Нате докладывать.

– Неделей раньше познакомиться было бы несложно. Оказалось, мой сын в той же гимназии учится, двумя классами ниже. Вчера как раз переполох случился. Экзамен выпускники должны были писать. Так приехал экипаж из дворца. Срочно затребовали камер-юнкера Тихого к государю. А перед этим сын заглядывал в класс, тот впервые после отсутствия появился в гимназии при ордене, наградном оружии и с сабельным шрамом через лицо. Детишки очень заинтересовались. Сын сам не видел, но болтают о золотых бим-барах. Это молодёжь так сейчас часы с музыкой называет. Сегодня больше постарается вызнать.

– Ясно. Корхилл, что в Гильдии?

– Говорил с испытателями. Юноша произвёл сильное впечатление. Поднял разом восемь предметов. Держал концентрацию, хотя рука над огнём свечи была. Ожог залечил сам. Стихийный участок спектра схож с нашим прадедом Фераном, у которого последним родовое пробуждалось. Однако у Стаха линии значительно чётче и насыщенней. По отцу проверить трудно, у Тихих давно пробуждений не было, спектр не сохранился. Но иначе без обучения не смог бы творить заклинаний. Ему поставили шестой круг, однако, когда внимательно посмотрели, чуть не восьмой тянет. Словом, немного поднатаскать, и на магистра сдаст.

– Если сейчас почти восьмой круг, то лет через десять и девятый будет. Вот вам и самый молодой архимаг. Густав, у тебя что?

– Не взял внук письмо с деньгами. Гордый слишком оказался. Говорит, от незнакомцев подарков не принимаю. А у самих домишко только-только приличный, даже выезда нет. Думаю Фину послать к Эрне на переговоры. Пусть объяснит, от чего отказывается её сын.

– И от чего отказывается?

– Ну...

– Ну?! Давай! Рожай! От чего отказывается храбрец с золотым оружием, в шестнадцать уже произведённый в камер-юнкеры, с двумя годами преимущества в выслуге? На минуточку, звание соответствует армейскому капитану. Вчера во дворце он кофе с его величеством пил. За верность государь ему камергерский ключ пожаловал. Затем как раз семейный обед был. Его величество принцу Лагозу со смехом рассказывал, как парня к себе титулярным камергером манил, а тот не пошёл от Зелёного двора в Белый. Боится гнева его величества до дрожи в коленях, а говорит, что не может своего господина бросить «ради другой службы, пусть великой и почётной». Один день прослужил! Всего! Наша кровь! Лагоз сидел довольный, как обожравшийся маслом кот.

Меня после того его королевское высочество к себе вызывал, рассказал про обед и спросил, как дело, моего рода касаемое, мимо меня прошло? Почему я не представил родственника к Синему двору? Я стоял как обгадившийся рекрут на параде. Ничего сказать не мог. Да и не надо было. Его королевское высочество сам справки навёл. Было два пути – принять вину на себя или спихнуть на другого. И знаешь, что я выбрал, Густав?

– Что?

– Спихнул на тебя. Рассказал, как оно на самом деле было. Его королевское высочество выказал мне глубочайшее неудовольствие. Про тебя сказал, раз даже со своими детьми ладить не хочешь, то к служилым людям тебя на арбалетный выстрел допускать нельзя. От должности в полку ты отставлен. Опять же, его королевское высочество рассудил, коли ты на родной дочери с внуком столько денег наэкономил, то тебе на прожитие больше и не надо. Потому велел отставить без выходных пособий. Сегодня придёт приказ.

– Я столько лет верой и правдой...

– А надо было головой. Теперь давайте думать, как ситуацию выправить. Что мы можем Тихим предложить для воссоединения с нашим родом?

– Зачем нам они?

– Густав, тебе точно отдохнуть надо. Подумай, что мы могли бы получить от другого рода, согласившись на брак магистра с их девицей. Политические расклады какие. Какой силы дети будут.

– Э...

– Что тебе, Корхилл?

– Я так... для примера... в гильдии попросил составить генеалогический прогноз на Вигуленьку. Они по возрасту подходят. Так у неё со Стахом шансов на неодарённых детей вовсе нет, а вот на сильных волшебников – семь из десяти.

Почта

Рано утром, до завтрака, почтальон принёс мне три послания. Пакет с печатью Суда чести Королевского университета, конверт, перевязанную бечёвкой и запечатанную бумажной облаткой бандероль с грозной надписью: «Вскрыть лично! Без посторонних глаз!»

В пакете лежала вырезка из «Столичных сплетен» про вчерашнее происшествие. Мы газеты не выписываем, дороговато для нас такое роскошество, хотя мама любит почитать про придворную жизнь. Надо бы не забыть прикупить несколько газет для памяти. Да и подписаться хорошо бы, пока деньги есть. Кроме заметки в пакете была просьба встретиться с моим доверенным в столичном Дворянском собрании, в субботу, в любое время после полудня. С вопросами Никол разрешил обращаться, черканул ему записочку.

Что забавно, Никол не соврал, мы действительно родственники. Он первым, пока я в больнице лежал, семейное древо посмотрел. Я тоже нашу родословную полистал и нашёл: прабабушка по отцу имела сестру, дочь которой вышла замуж за Огинского. Смех смехом, а мы родня. Хотя и не очень близкая, но и не такая далёкая. Барон обещал своё родословие прислать. Для сведения. С кем они роднились, с кем дружились. Список семейных врагов опять же. А то мало ли... Мне они, понятно, не указ, дружу с кем хочу. Но жизнь по-разному складывается, союзников у Тихих и так не осталось, терять хорошие отношения просто по незнанию не хочется.

А вот по аус Хансалам родословной нет. Мама в камине сожгла, когда её отрезали. Не враги они нам, но и не друзья.

Изящный конверт содержал приглашение на чашку чая от герцога Ранбранда, в пять после полудня сегодня. Где-то я эту фамилию недавно слышал, но совершенно не помню где. Кроме приглашения в письме лежала простая школьная тетрадка. В ней неустойчивым детским почерком записаны упражнения на медитацию и развитие объёма маны одарённого. Причём это не общеизвестные, а даже, на первый взгляд, серьёзные наработки сильного магического рода. Мне бесполезны, я этот этап перерос, хотя никто о том не знает. На обложке надпись тем же почерком: «С благодарностью. Тереза». Что бы это значило? Обратный адрес есть, значит, Письмовник мне в помощь. Пишу ответную записку почерком рондо. Благодарю за приглашение и обещаю быть.

Бандероль привела меня в шок. Там лежали женские трусики. Точнее, тонкие белые батистовые панталончики с кружевами и вышитыми цветочками вроде незабудок. На панталончиках написано химическим карандашом «Инга» и ниже: «„Жёлтая роза“. Суббота. Два часа». И что бы это значило?

Не! Я помню, звёздам эстрады девочки кидали свои номера телефонов, записанные на трусиках. Про «Битлов» и «Глубоко пурпурных» даже не говорим, на нашей российской эстраде такое нередко бывало. Теперь вот я сподобился. Шрам, орден и золотое оружие – секрет моего успеха? Неприлично, конечно... Но приду обязательно. Я же живой человек.

Долго думал, куда спрятать послание. Если мама его найдёт, даже не представляю, какой скандал поднимется. Спрятать в своей комнате? Вдруг найдут при уборке. Носить в ранце? Вдруг случайно выпадут? Заклеил запрещённый предмет в пакет, запечатал своей печаткой, написал: «Не вскрывать». Может, не откроет. А если так? Дописываю: «Лично в руки его королевскому высочеству». Теперь точно мама вскрыть не посмеет. Убрал на дно портфеля, как буду в своей комнате во дворце, уничтожу. Не забыть бы только.

Награждение

Я последний раз в качестве ученика пришёл вместе с родителями в гимназию. Сегодня будут вручать аттестаты выпускникам. И ещё у выпускников появится знак отличия, у многих самый первый в жизни, – жетон на цепочке, дающийся успешно выпущенным из гимназии. Простой бронзовый диск с надписью «1КГ» на двойной цепочке. Вроде чего в нём такого? Но это именно первый (!) лично заслуженный знак.

Носится не с наградами, а прикреплённым одной цепочкой к поле, выше верхней пуговицы, и второй – на расстоянии вершка от первого крепления, на груди. Ношение с мундиром не запрещено, но и не разрешено. Из-за этого статус жетона не определён, отдан на усмотрение начальника, а потому на сию тему ходят разные анекдоты, вроде такого:

«Строй рекрутов. Мимо проходит ефрейтор, замечает висящий жетон, спрашивает:

– Это что такое?

– Знак окончания гимназии, – гордо отвечает новобранец.

– Так! Значок снять! У нас головой думать надо».

Народ собирается на плацу. Дворянские семьи усаживаются на скамейки. Простолюдины стоят. На трибуне школьное начальство и почётные гости. Открыл торжество наш главный экзаменатор, старенький генерал. Он произнёс трогательную речь о птенцах, вылетевших из гнезда, и занялся вручением аттестатов.

Как обычно, начали с двоечников и дальше шли вверх по списку. Всем, не имеющим «плохо» в аттестате, выдавался похвальный лист. Только «хорошо» и «отлично» – похвальная грамота и ценный подарок. Мальчики получили книгу о канцелярском делопроизводстве и перочинный нож с костяной рукоятью. Девочкам досталась книга по домоводству и именной серебряный медальон на цепочке. Эмме Цейдлер, третьей по успеваемости среди выпускников, кроме того, был подарен изящный набор расчёсок из панциря черепахи, а Максиму Лещинскому, второму в классе, расписной пенал с ручкой слоновой кости и набором стальных перьев.

Последним вновь вызвали меня. Минут пять хвалили, потом десять рассказывали, как его превосходительство министр призрения Эльрик де Вимент утвердил прошение гимназии о награждении ученика золотой медалью. Она лежала в красивой деревянной шкатулке. Носится первой за солдатскими наградами, весит шесть золотников, отчеканена из червонного золота. На аверсе изображён раскрытый свиток, а по кругу надпись: «Преуспевшему в учении». На реверсе герб королевского дома – восстающий, смотрящий вперёд коронованный лев с мечом в лапе.

Генерал приколол мне её на грудь, вручил тубус с жалованной грамотой, приглашение на школьные гулянья в честь завершения учёбы и сам аттестат. Было очень приятно, не скрою. Особенно здорово смотреть на моих родителей, принимающих поздравления от родителей одноклассников. Они просто млели от радости. Меня при всех зацеловала мама. Меня мял в объятиях отец. Ему жали руку и говорили комплименты мужчины. Её окружили женщины и тоже что-то такое щебетали. Ребята из всех классов смотрели на меня, как подростки на звезду эстрады, приехавшую в деревенский дом культуры.

Но и это ещё не всё. Оратор вызвал к трибуне моих родичей, из папки достал осьмушку листа бумаги и передал отцу личную (!) записку его королевского высочества принца Лагоза. На ней была написана всего одна фраза: «Благодарю за воспитание сына». Подпись. Личная печать. Вдобавок почти некурящий отец получил чуть пользованный золотой портсигар с вензелем «Л» из мелких изумрудов. Маме пожаловано кольцо с цветочком из изумрудиков вокруг бриллианта.

Зрители были просто в экстазе. Одно из первых лиц королевства жалует свою личную вещь в подарок. Здесь это считается круче любого ордена. Личная благодарственная записка тоже ценится высоко, но всё же статус помельче, сильно помельче. Глядя на рыдающую от счастья мать и отца, который не может сдержать слез, понимаю, что принц купил меня с потрохами, отныне я его навеки.

С трудом мне удалось выскользнуть из окружения и подойти к трибуне. Стоило лишь попросить, сразу дали слово. В короткой, всего минут на десять-пятнадцать, речи поблагодарил по очереди его величество, его королевское высочество принца Лагоза, его превосходительство Эльрика де Вимента... Министра я видел только раз в жизни и уверен, что он обо мне уже не помнит, но почему бы не сделать приятное человеку. Не забыл сказать спасибо его превосходительству Липану де Риарди, это наш генерал-экзаменатор. После этих благодарностей сообщил, что не могу и не смею забыть о вложенных в нас знаниях его высокоблагородием, а для нас, гимназистов, просто Наставником с большой буквы... это я про директора, если кто не понял. Далее также вспомнил школьного инспектора с классными надзирателями и всех учителей поимённо и пофамильно. Закончил словами, что всё золото моей медали собрано с их больших золотых сердец. Педагоги растрогались и по очереди стали жать мне руку. Один парень, классом или двумя ниже, тоже протянул руку и представился:

– Я Лекр аус Хансал. Очень приятно познакомиться.

– Среди аус Хансалов у меня знакомых нет, не было и не нужно, – ответил я, не стал пожимать протянутую руку, а просто ушёл прочь.

Парень остался стоять как оплёванный. Думаю, сплетни пойдут по всей гимназии. Но раньше он со мной знакомиться не стремился.

Когда церемония завершилась, мы вернулись домой, а вскоре после прибытия к нам подъехали директор гимназии со школьным инспектором. Мама пригласила, а школьное начальство не отказалось выпить чашку чаю. Да и закусить: время полудня почти подошло. Ну и принять по бокальчику после трудов праведных. Мне, по малолетству, налили воды с сиропом.

Разговор, естественно, шёл о талантливом мальчике и заботливом сыне. Обо мне, если кто не понял. Тут развернулся наш инспектор. Он в несколько юмористическом виде изобразил прошедшую аудиенцию у министра. Особенно ту часть, где я даю оценку школьной деятельности директора, а также про получение министерского соизволения на золотую медаль. Как-то сама собой речь зашла о приглашении на школьные гулянья.

Дело в том, что пригласительный билет даётся одному человеку, но он действителен для двоих. То есть можно взять друга или подругу. Гуляния проходят ежегодно во второе воскресенье разноцвета для окончивших учебные заведения. В теории для любых учеников. Однако на практике печатают только три дюжины пригласительных билетов на всю страну. Чем эти гулянья замечательны? Почти ничем. В обычный день можно так же прогуляться в Королевском парке. Но! Тогда там не будет королевской семьи. Или будет, однако в парк не пустят посторонних. Для простых подданных это единственный шанс посмотреть вживую принцев и принцесс, а то и поговорить с ними. Сказать «был на школьных гуляньях в Королевском парке» по статусу почти то же самое, что «был на королевском балу».

– Девочку для такого похода выбрать непросто, – втирал родителям директор. – Дворянки не подойдут, у них может возникнуть матримониальный интерес. Это для мальчиков гулянье – возможность отметить успешное окончание школы, девочки сразу жениха начинают искать. Простолюдинки – дело другое. Они в свет не вхожи, уже за то, что попадут на это действо, будут благодарны. У нас учатся несколько подходящих кандидатур, и я лично могу помочь определиться с выбором.

– Да, – поддержала его мать, вспомнив события недельной давности. – Есть такие бесстыдницы! Даром что благородные. Утром с одним целуются, а после занятий – с другим.

Это камешек в огород Амы. На вручении она умудрилась обстреливать меня глазками, напрочь забыв о былом. И ведь действительно у неё куча достоинств. Красива. Из хорошей дворянской семьи. Часто намекала мальчикам на приличное приданое. Хвастала, что они поместные и в их имении больше пяти тысяч десятин пахоты. Но я-прошлый влюбился не за богатство, тем более что мне было бы разрешено жениться не скоро. Просто это первая девчонка, которая улыбнулась как-то по-особенному. Ладно, забыли. А то у меня в душе что-то нехорошее поднимается.

Наверное, нужно действительно взять кого-нибудь на гулянья. Опять же Лаура просила показываться в женской компании.

– Есть ещё один вопрос. Меня просили родители Фриды Губерласк замолвить за них слово. Они признают, что были не правы, и хотят принести извинения.

Родители запросили подробностей, а когда я рассказал, как было дело, отец объяснил директору:

– Боюсь, мы не сможем урегулировать с ними инцидент. Стах пообещал не иметь дел с их семьёй, а дворянин обязан исполнять обещания.

После отъезда начальства гимназии мама долго не могла успокоиться, ещё и ещё раз пересматривала подаренное кольцо. Стоит ли говорить, что она считала все благодеяния заслугой лично принца Лагоза. Если бы слово было каплей воды, то он бы уже раз пять утонул в благодарностях.

Папа молчал. Он устроился в любимом кресле, достал из портсигара ароматную пахитоску, долго рассматривал маисовый лист, в который завернут табак, принюхивался и наконец зажёг её от спички. Мама побежала к буфету и вернулась с рюмкой ликёра. Поставила перед отцом, а он притянул супругу и усадил рядом на подлокотник. Так они и сидели обнявшись. Сюжет для эпического жанрового полотна Перова или Маковского под заглавием «Жизнь удалась». В прошлом мире я никогда не считал себя сентиментальным человеком, но сейчас, стыдно сказать, чуть не расплакался.

Однако наступило время, и мне пришлось собираться. Родители знают, что в два у меня встреча, но думают, это по службе, не могу же я им рассказать про надпись на трусиках.

Кофейня «Жёлтая роза»

До кафе добрался чуть раньше срока. Успел сесть за столик, а ровно в два в зал зашли те самые ученицы из Второй гимназии, которые были здесь в прошлый раз. Улыбаюсь и кланяюсь им как знакомым. Одна девочка расцветает и тащит другую, очень смущённую, к столику. Похоже, я попал на пару порций мороженого. Делать нечего, галантно приглашаю девочек к столу.

Интересно, какая из них мне писала? Нас не представили, но мы одного поля ягоды, гимназисты. Такое допустимо. К тому же они простолюдинки. Подзываю подавальщицу и предлагаю девчонкам заказывать. Те бросают: «Как обычно!» – и официантка уходит. То, что девочки не из бедняков, ежу понятно: за гимназию платить дорого. Но то, что часто в кофейню ходят, показатель богатства.

Одна девушка блондинка, красавица, такого, знаете, спокойного, умиротворяющего, несколько деревенского типа. Нетороплива в разговоре, медлительна в движениях. Голубые томные глаза с поволокой. Высокий полный бюст. Сама не то что излишне полновата, но чувствуется, что ещё пара-тройка лет, и девушка существенно прибавит в весе. Некоторые парни называют таких девушек одним словом – «телка».

Вторая, похоже, взята для контраста. Далеко не красавица, но во внешности чувствуется что-то такое привлекающее взгляд. На полголовы ниже подруги. Очень стройная, скорее даже худенькая, брюнетка с вьющимися локонами. Быстрые чёткие жесты. Живая остроумная речь. На первый взгляд старается, чтобы выгоднее выглядела спутница, но через несколько минут разговора понятно – в этой паре лидер она. Хотя блондинка может искренне считать обратное.

Обе одеты прилично, дорого, но не выходя за рамки дозволенного гимназисткам и простолюдинкам.

– Тина Железняк, – сразу представилась брюнетка, – единственная дочь «стального магната» Руди Железняка. – Затем показала на подругу: – Инга Латер, четвёртая дочь Федула Латера, откупщика.

Про Железняков я читал в газетах. Всё, что можно сделать из стали, выпускают заводы этой семьи. Хотя здесь они значат много меньше, чем заводы Круппа или Тиссена в нашем мире, однако тоже не кооператив «Нужда, Беда и Голод». Про откупщика ничего не слышал, но что они не стеснены в средствах, понятно. Бедный откупщик налогов – из области ненаучной фантастики.

Тина побойчее своей подруги. Она толкнула локтем смущающуюся Ингу, и та начала явно заученную речь:

– Стах, мы очень благодарны тебе за то, что ты пришёл на встречу. Столь экстравагантный способ написать письмо был выбран, чтобы тебя заинтересовать и сразу показать, насколько я современная и неординарная девушка. Мне нужна от тебя услуга. Если ты согласишься, мой отец щедро отблагодарит тебя.

Что ей от меня нужно, стало понятно из дальнейшего монолога. Я как... э... мужчина её не интересовал. Мне такое дико, но Инга хотела познакомиться с покровителем. Причём... ничего себе стеснительная девочка... познатнее, чином не ниже генерала и желательно не очень старым. Её папенька страстно желает получить чин коммерции советника. Увидев меня в прошлый раз, подруги оценили награды, навели справки, узнали о производстве в камер-юнкеры и решили привлечь к поиску интересующего объекта.

Против ожиданий девчонок, я не стал заигрывать, а прямо спросил, зачем мне это надо. Ведь придётся лезть в глаза к большим людям, а те могут отнестись к подобному весьма отрицательно. Девушки продумали вопрос. На столе появился небольшой свёрток.

– Здесь только аванс, – пояснила Инга. – По результату будет ещё. Чем выше чин покровителя, тем больше благодарность.

– Мы говорим о сотнях дукатов, – поспешила заверить Тина, поймав мой скептический взгляд.

Хватать свёрток не стал, но поинтересовался, чем буду прельщать потенциального покровителя. К моему удивлению, и это у них было продумано, даже подготовлено целое резюме. Деловой подход, ничего не скажешь. Мне выдали конверт с листом бумаги, в котором написаны данные о девушке и о её семье, а также серебряную пластинку с дагерротипом. Это такой давний предшественник фотографии. Здесь он заменяет снимки, так как магический, цветной и даже объёмный. На картинке запечатлена Инга в простой школьной форме. Милая, красивая, скромная. Не скажешь, что ищет себе любовника.

Через некоторое время я дал себя уговорить. Взял адрес для связи, пообещал поспособствовать, но никаких гарантий не дал. Пришлось заплатить за них, но, уходя, они не забыли оставить мне дагерротип, резюме и приятно тяжёлый аванс.

После встречи устроился в парке на лавочке у клумбы. Не удержался и развернул свёрток. В иноземном платке чёрного шелка с вышитым золотым драконом, который уже сам по себе нехилый подарок, завёрнута малюсенькая серебряная шкатулка с музыкальным автоматом. Как открываешь крышку, он наигрывает что-то лирическое. Не часы, но тоже стоит прилично. В шкатулке на бархатной подушечке золотой перстень с маленьким, но чистым изумрудом.

Да уж... Расплатились по высшему разряду. Уважают. Ценят мои услуги. Изумруд дали, зная про службу в Зелёном дворце. Платок и шкатулку можно подарить хоть мужчине, хоть женщине. То есть вещи мне выдали для дела, чтобы тоже смог кого-нибудь заинтересовать. Секретаря или кого-то обеспечивающего доступ к высокопоставленному телу. Вряд ли смогу помочь, о чём Инге честно сказал, но вдруг получится.

Чай

Вспомнив о том, что с приглашением была прислана тетрадь от девочки Терезы, я по пути заехал в магазин игрушек «Плюшевый мир». Дорого, но игрушки того стоят. Каждая сшита по-своему, нет одинаковых, и все очень симпатичные. Выбрал большого плюшевого мишку. Любая девчушка лет до двадцати будет рада такому подарку. Куклы у девочки наверняка есть, а такую животинку можно на кресло посадить, даже если не понравится и играть с ним не захочет. В любом случае это хороший подарок.

Времени хватило купить вчерашние газеты и чуток передохнуть перед визитом. Ровно без пяти пять извозчик подвёз меня к железным воротам, закрывающим въезд.

Привратник сноровисто распахнул ворота, и извозчик мог бы подъехать к виднеющемуся дому, однако я предпочёл перейти двор пешком. Где я и где герцог? Пусть он сам меня пригласил, пусть я его не знаю, но элементарная вежливость к хозяевам велит поступить именно так.

Дом выглядит совсем не помпезно, кажется неброским и очень уютным. Три этажа – для герцогского дворца это немного. На карнизах лепнина с растительным орнаментом, да и плющ увивает южную стену. На высоком крыльце с двумя колоннами посетителей встречает вышколенный слуга. За дверью другой принимает фуражку и провожает в гостиную.

В ней всего восемь человек, из которых двоих я видел в кофейне «Жёлтая роза». Папа, он и есть герцог Ранбранд, и его дочь Тереза, пославшая мне свою тетрадку, приветливо со мной здороваются. Медведь с благодарностью принимается, и, пока девочка усаживает его в кресло, меня подводят к её маме, тоже Терезе.

Затем знакомят с ещё одной семейной парой с двумя сыновьями – четырёх и шести лет. Женщина – сестра хозяйки дома. Последней представляют старенькую тётушку герцогини, такой типаж бедной родственницы в стиле «божий одуванчик». Сидит в уголке и разговаривает, не отрываясь от вязания. Они представляются по-родственному, без чинов и званий, наверное, чтобы меня не смущать. Ведь, честно говоря, я действительно удивлён. Ожидал светского раута человек на пятьдесят, а попал на тихое семейное чаепитие.

После представлений Тереза с детской непосредственностью предложила:

– Стах, можно я на вас посмотрю магическим Взором? А вы на меня... Нет! Все друг на друга, ладно?

Без разрешения такое делать немного неприлично. Вроде как подсматривать на улице за поправляющей подвязку женщиной. Но если попросили, то как отказать милому ребёнку? Соглашаюсь и сам включаю Взор.

С ума сойти! Такого я ещё не видел! Здесь только волшебники! Тереза уже владеет кругом вторым, а то и третьим. Малыши пока только первым, но какие их годы? Обе семейные пары точно пользуют шестой, а старушка – божий одуванчик – оказалась архимагом с девятым кругом. Её аура просто пылает от силы.

Ну что делать... Я попал... Меня тоже разглядели вдоль и поперёк. Однако всё было честно. Сам виноват, раз согласился. Моя аура послабее «бедной родственницы», но не больше, чем на круг.

Девочка от удовольствия захлопала в ладоши:

– Я же вам говорила! Говорила!

Бабуся мило улыбнулась, мазнув по мне взглядом. Остальные взрослые тоже с удовольствием рассматривают меня. Только ребята таращатся на кинжал. Он им более интересен.

– Сильный спектр, – прокомментировала тётушка, – с очень редкой составляющей. Тень, тем более такая могучая, почти не встречается в наших краях. Довольно сильны Жизнь и Огонь, хотя они и отстают от Тени, но значительно выраженнее в спектре.

Она замолчала, но её взгляд требовал ответа.

– Вода – ваша преобладающая Стихия. У всех женщин тоже Вода и небольшая склонность к Дивинации, сиречь Прорицанию. У мужчин преобладает Огонь. У его светлости весьма развито Зачарование.

– Найджел, Стах! Просто Найджел! – прервал меня герцог. – Мы сейчас по-семейному, без чинов. Какие могут быть титулы между нами, волшебниками? Пойдёмте в столовую пить чай, уже давно время.

Строгий фарфоровый чайный сервиз. Девочка наливает жирное молоко в чашку, а хозяйка добавляет густой чай. Цвет напитка почти красный. Запах божественный. В довершение композиции серебряными щипчиками достаётся два куска тростникового сахара и отправляется в кипяток. Маленькая Тереза подаёт мне чашку и сама садится рядом, с медведем на коленях. Она взяла меня под своё высокое покровительство и подсказывает, какие вкусности стоит взять. Разговор идёт ни о чём, только уже после застолья хозяйка пригласила:

– Пока мы в столице, летом стараемся принимать раз в две недели. Ничего особенного, у нас бывает небольшой круг друзей. В следующий раз жду вас вместе с родителями. Я знаю, они не часто выезжают, но мы будем рады их увидеть, да и они развеются, – подаёт она конверт с приглашением. – Передайте это вашей маме и сами обязательно приезжайте.

Женщины и дети удалились в салон, а мы втроём переместились в курительную. Герцог со свояком налили себе в хрустальные стаканы на два пальца душистого бренди, а мне предложили рюмку слабого ликёра, типа нашего «Бейлиза». Мне пришлось выпить с ними на брудершафт и перейти на «ты». Домой провожали меня всей семьёй. Дочка, подражая отцу, тоже стала мне «тыкать». А тётушка сообщила:

– Ваш талант дорог, как редкий драгоценный камень. Чтобы он ярче блистал, его надо огранить. Я подумаю, чем вам помочь.

Дом

Когда вернулся, родители рассказали о новостях. Главная – что приезжала сестра мамы, хотела помириться. Родительница ей высказала, что восемнадцать лет от них не было ни слуху ни духу, а стоило сыну один раз кофе с его величеством выпить, сразу нарисовались. В общем, дальше порога не пустила.

У отца завтра будут готовы мундиры, а пока деньги есть, он и новую шинель построить решил. Прочее они с мамой в базарный день купят, то есть завтра. Потом мама стала демонстрировать мне свои покупки, рассказывать и прикладывать к себе. Большую часть гардеробных денег она уже пристроила.

Подарил маме серьги, а папе – заколку на галстук. Те, с бриллиантами, которые купец дал. Остальное пусть полежит, ещё случаи будут. Опять обцеловали всего.

Рассказал о визите к герцогу и передал родителям приглашение на приём. Результат оказался парадоксальным. Мама взъерошила мне волосы и заявила:

– Уже девочки моим сыночком заинтересовались! Уже невесты смотрины ему устраивают!

– Мама, там не было невест, – поправил я родительницу. – Там была только одна девочка, и та маленькая. Ей всего лет десять.

– Когда тебе будет двадцать три, ей будет шестнадцать, – пояснил отец. – Лучший возраст для свадьбы у обоих. Правда, милая?

Они оба заулыбались каким-то своим воспоминаниям. А я задумался. Что-то предки выдумывают. Зачем герцогу нужен нищий зять? Хотя бы и дворянин, хотя бы и волшебник. У них самих род пусть немногочисленный, зато из серьёзных волшебников. Они поприличней партию своей дочке найдут. Хотя она забавная. И симпатичная. Но думать о ней как о невесте не могу.

От Никола уже пришёл ответ. «Тебя просят принять вызов на дуэль», – открыл мне глаза знающий человек и написал ещё много познавательного. Напавшие сильно опозорились. Вчетвером на одного, да уйти битыми, – в глазах света это пятно на всю жизнь. Если бы не заметка, можно было бы замять, а так не отмоешься. Я могу отказаться от дуэли, но с орденом «За храбрость» и золотым оружием это будет смотреться очень не очень, уже моя репутация пострадает.

Завтра около полудня Никол пришлёт за мной коляску. Встретимся в собрании, там всё окончательно и обговорим. Ещё он написал, что драться будем до первой крови, а мне обязательно надо брать оружием наградной кинжал. Это вопрос уважения к его величеству. Волноваться не надо, студенты не юнкера, хороших фехтовальщиков среди них мало. Успокоил типа.

Про дуэль родителям ничего не сказал. Зачем портить такой вечер?

Тереза

– Господин Стах, голым спать неприлично, теперь вы живете не в лесной берлоге. Раз вы спите со мной, извольте надевать рубашку и ночной колпак. Сегодня прощаю, а завтра я вам сошью одежду. Стешенька, не обижайся, дорогая, ты останешься моей любимой дочкой, но теперь я буду спать с мужем. Познакомьтесь и дружите друг с дружкой.

Флегматичный мишка, наверное, сразу бы согласился дружить с разряженной фарфоровой куклой, однако та подавляла его своей красотой и пышностью кружев. Зато ночью в постели девочки он доказал, что плюш, набитый отборной овечьей шерстью, куда приятней жёсткого фарфора. Его можно обнимать и прижиматься к нему во сне. Он не даст своей хозяйке замёрзнуть, а иногда даже согласен служить подушкой. Уже на следующее утро медведь завоевал себе постоянное место в кровати девочки.

Родители

– Ну и как тебе этот мальчик?

– Мил и воспитан. Не спесив. В отличие от Львова, не поленился пройти от ворот до дверей.

– Я про...

– Да, поняла. Не знаю... Право слово, не знаю. Дочке он нравится, но для неё можно найти лучшую партию. Единственно, он сильный чародей.

– А когда ты увидела на балу нищего волшебника гвардейской полусотни, что о нём сказала маме?

– Уже не помню. И тебе не нужно знать про наши женские разговоры.

– А папе? Он вызвал меня в штаб на той же неделе и сразу перевёл к себе.

– Ничего не сказала. Прекрати! Порвёшь рубашку! Я могу спокойно лечь в постель? Прекрати сейчас же! Вдруг горничная ещё не ушла... Не трогай! Не трогай, тебе говорю! Не надо... Ну что ты делаешь... Перестань... Перестань... Любимый...

Фрида

Хорошо, что ночь ясная, не так страшно будет идти. Вещи собраны в саквояж, да и сколько тех вещей! Несколько свежих смен белья, туалетные принадлежности, деньги из копилки, дворянская грамота, аттестат и характеристика из гимназии. Как, в сущности, мало надо для начала новой жизни.

Ой! Чуть не забыла! Девушка вынула серёжки из ушей и положила на письмо родителям. Из драгоценностей осталась только дворянская печатка на мизинце. Окно распахнулось, и стройная фигурка, закутанная в летнюю пелеринку, скользнула во двор. Задняя калитка даже не скрипнула, не зря её три дня подряд смазывали.

Улица тиха и спокойна. У соседнего дома стоит заранее нанятая пролётка. Кучер услужливо откидывает полость, подсаживая щедрую пассажирку.

Поехали! Вперёд, в новую жизнь! Главное, ни в коем случае не оглядываться. Возвращаться глупо, да уже и поздно.

* * *

– Что, девочка, решилась?

– Да, тётя.

– Если «да», то не тётя, а ваше высокоблагородие секунд-майор личного её светлости великой герцогини Силестрии Женского лейб-гвардейского полка. И не «да», а «так точно».

– Так точно, ваше высокоблагородие.

– Давай документы. Так... Дворянское свидетельство есть, простолюдинок в полку не держим. Выпустилась из гимназии вторым разрядом. Проверки на одарённость не прошла. Претендуешь на звание гвардии прапорщика, чин двенадцатого класса. Всё так?

– Так точно, ваше высокоблагородие.

– Взять тебя могу только гвардии фельдфебелем, и то только потому, что родня. Юнкерских училищ для девок нет. Будешь полгода учиться в полку вместе с рядовыми и состоять при командире взвода. Выдержишь экзамен – произведём в гвардии подпрапорщики, чин четырнадцатого класса, других вакансий нет. Провалишь – так и останешься фельдфебелем. Жалованье получишь завтра. На обзаведение не положено, мундир и всё остальное тебе за счёт её светлости построят. Ясно?

– Так точно, ваше высокоблагородие.

– Эх, дуры вы, девки, дуры! Сами не знаете, куда лезете! Подумаешь, мамаша твой дневник читала, зато сыта и ухожена. Жила бы с родителями, как мышка в сыре, а для любви кого на стороне нашла. Ладно, не реви. Не реви, говорю! Успокойся! Из полка не выдадут. Теперь ты под её светлостью ходишь. Но чтобы никаких загулов и самоволок! Здесь, если залетишь, сразу из полка вон! Исключений не бывает ни для кого.

– Да, те... Так точно, ваше высокоблагородие.

– Пойдём, с нашими тебя познакомлю. Сегодня ещё можно без чинов. Посидим, по рюмочке выпьем. Про семейные новости расскажешь, а я – про твоих будущих товарок. Эх, племяшка! Может, и глупо ты поступила, но правильно.

Заметка

Высочайшие указы прошедшей недели за собственным его величества подписанием

(«Воскресные ведомости», 30 травеня 443 года)

Травеня 27-го числа государь наш высочайше повелеть соизволил:

...

За проявленную доблесть и отвагу послать гимназисту Тихому Стаху наградою золотое оружие, согласно его званию, кинжал.

...

Травеня 28-го числа его величество, по представлению г-на министра призрения об отлично-усердной службе и постоянных трудах доктора Медицинской экспедиции, коллежского секретаря Тихого Варина всемилостивейше соизволил наградить орденом третьей ступени «За заслуги перед короной» и произвести в чин титулярного советника.

Того же числа государь высочайше соизволил принять на придворную службу дворянина Тихого Стаха и пожаловать чином камер-юнкера, с местом службы при дворе его королевского высочества принца Лагоза. По былым наградам установить в выслуге два года преимущества от даты принятия.

Дом

Хорошо, что я теперь сплю всего по три-четыре часа, потому что в воскресенье поваляться не удалось. С самого утра пошли визитёры. Многие соседи получали «Воскресные ведомости», и там на первой же странице среди пожалований за неделю они обнаружили наши с отцом имена. Прошлый раз отца поздравляли только при встрече, специально визитов не наносили – чай, не велика птица. А тут чин уже приличный, орден, да я сразу в девятый класс прыгнул. На всякий случай решили отметиться, ну и любопытно им, конечно.

Надо сказать, родители просто купались в непривычном для них внимании соседей. Папа с удовольствием демонстрировал орден, но портсигар лежал на столе закрытым. Оно понятно, его открой – пахитоски сразу расхватают, а они от принца, их отец долго смаковать будет.

Мама надела новые серьги, чтобы быстрее к ним «привыкнуть», и «забыла» их снять. Подаренный перстень теперь она будет носить постоянно «из уважения». Как иначе показать, что ценишь дар его королевского высочества? Ни у кого из визитёров не было возможности похвастать подарком той же значимости, потому почти все согласились. Правда, одна особа вякнула было, что вещь исключительно для праздника, но её только что не заплевали остальные. Представьте, вот идёте вы по улице, а навстречу вам сам принц. А вы без его подарка. А он на вас посмотрел. А что вы делать будете? Со стыда сгореть можно! А что его королевское высочество о вас подумает? Даже представить страшно!

Вчерашние покупки из гостиной мать тоже «не успела» убрать по шкафам. На вопросы соседок небрежно отвечала:

– Варину наградные дали, а сынок с первого жалованья к этим серёжкам с бриллиантиками ещё сорок дукатов на обновление гардероба дал. Мы сегодня опять по магазинам идём, так я, чтобы не забыть, какие вещи надо мне ещё будет докупить, пока ничего не убираю.

Посетительницы истекали желчью от зависти, но через силу улыбались. Бедные, бедные мужья! Что-то их дома ждёт?!

Мои регалии разглядывали со значительно большим интересом. В глазах у гостей стоял вопрос «Как так получилось?», но прямо спросить никто не решился, а намёков мы не понимали. Добивающий удар нанёс папа. Когда народ принимал по рюмочке, он задумчиво предложил:

– Стах, ты бы своему управляющему велел винца с виноградников прислать. Да и с завода наливочек тоже.

Это добило соседей и добавило вопросов. Только экипаж из Дворянского собрания смог избавить меня от назойливого внимания визитёров.

Дворянское собрание

В собрании меня сразу провели в кабинет, где сидел Никол с двумя почтенными господами. Один из них в гражданке, он секундант некого Сентоса, другой в студенческом мундире, доверенное лицо остальных вызывающих, он-то мне и написал письмо. Представляемся друг другу, меня отсаживают в соседнюю комнату и приносят чай в хрустальном стакане с серебряным подстаканником. Уполномоченные будут решать вопросы, а дуэлянты им только мешаются.

Дуэли я не боюсь. Умирать уже умирал, а если ранят, то вылечусь. Зато трусом считать не будут и службу не потеряю. Опять же, когда персонажа генерил, в дополнение к воровским талантам взял кое-какие боевые умения, среди них иайдо, искусство внезапной атаки и контратаки. Самое правильное для вора, ведь у него все плюшки только на первый удар, причём только если ты успел ударить первым, опередив противника. Начинаешь схватку с клинком в ножнах, затем мгновенно его выхватываешь и наносишь единственный удар. Первой же атакой убиваешь. Если не смог... ну... можно попробовать сбежать.

С дуэли сбежать не получится, этот мир не игра, но кое-что показать смогу. В принципе, меня же и в гимназии фехтованию учили. Плоховато, правда. Кинжал для дуэли не слишком хорош, с длинным мечом было бы проще, но оружие даровано его величеством, уважение обязательно надо выказать. Это с одной стороны. С другой, кинжал и для вора, и для ниндзя классовое оружие, а длинным мечом мы машем с большим штрафом.

Минут через десять подошёл мой секундант с вопросом:

– Господин Сентос не может драться по причине гипса на ноге и кисти правой руки. Есть какие-нибудь мысли?

– Я не знаю, как положено, но должны же быть способы. Арбалет, например. Если он волшебник, возможна мажеская дуэль. Или на ядах, если алхимик. На худой конец, можно по жребию, хоть не люблю полагаться на случай.

Никол удивлён, но выглядит довольным.

– И вопрос по срокам. Как назначать? В один день или вразбивку?

– Какая разбивка? Я завтра первый день на службе. Как буду выглядеть, если сразу отпрашиваться стану? В один день, конечно. И лучше сегодня, можно со всеми разом.

– Стах, я тебя услышал. Но все на одного не положено.

Он ушёл и почти сразу вернулся:

– Примешь ли ты письменные извинения от господина Сентоса?

– Приму, наверное.

– Да уж! С паршивой овцы хоть шерсти клок. Прикрылся гипсом и думает отделаться лёгким объяснением? С остальными встречаемся через час.

Через час появились оппоненты. Распорядитель дуэли, генерал от инфантерии, с видимым отвращением, как использованную бумагу из туалета, передал записку с извинениями Сентоса. Затем представил противников. Один из дуэлянтов, оказавшийся бароном, выложил конверт и попросил зачитать содержимое после любого исхода дуэли. Он единственный выйдет на бой с кинжалом. Остальные взяли длинные мечи, а один и кулачный щит. Он как раз выйдет первым. Перед боем снимаю китель, а то перемажусь в крови, жалко вещь портить. Орден оставляю – мне положено.

Мы в длинном узком зале. Барьером отделены два ряда скамеек для зрителей. Кстати, Найджел в их числе. Нас ставят на двадцати шагах и по сигналу велят доставать оружие и сходиться. Первый раунд. По гонгу салютуем клинками и убираем их. По второму – противник достаёт меч и начинает двигаться ко мне. Подход как в учебнике. Рукоять меча чуть выше пояса, острие на уровне глаз. В левой руке баклер с длинным шипом прикрывает сердце. Идёт приставным шагом. Левой ногой шаг вперёд, правая подступает к ней, затем наоборот. Их что здесь, кроме красивостей, совсем ничему не учат?

Я пока стою. Кинжал в ножнах. Парень считает, что уже победил, ведь за мной до стены шагов пять, думает, прижмёт к ней. Когда только он оказался на расстоянии атаки, резко ускоряюсь и обхожу его с правой руки. В то же самое время достаю кинжал, а при проходе провожу секущий удар в шею. Лезвие острое, сам доводил, им не только колоть, но и резать можно. Три быстрых шага для разрыва дистанции и поворот к противнику. Одновременно вкладываю кинжал в ножны, тем же движением стряхивая кровь. К покойнику подбежал лекарь, но уже поздно: сонная артерия перерезана. Мне кровь на рубаху попала, но её хоть застирать можно, хорошо, мундир снял.

Народ нервничает, суетится. Покойника унесли, лужу опилками засыпали. Меня спросили, не хочу ли отдохнуть. От чего? Мы только начали. Вышел второй противник. Салют. Исходное положение. Гонг. Он идёт к середине и крутит мулине. При пятом движении третьего мулине резко сокращаю дистанцию и тут же отскакиваю, оставляя кинжал. Зачем пачкаться? Простой колющий удар в сердце. Но если клинок сразу выходит, тебя окатывает, как из шланга, лучше подождать пару минут.

Опять суета, лекарь, опилки. Чувствую, студенты такие же хреновые фехтовальщики, как и гимназисты. Я за счёт своего персонажа выезжаю, а им и противопоставить нечего.

Генерал подошёл, смотрит так проникновенно и спрашивает:

– Тебя кто драться учил?

Вытягиваюсь во фрунт и рапортую:

– Виноват, ваше высокопревосходительство! Драться не учили. Учили убивать.

– И кем ты должен был стать?

– Лекарем, ваше высокопревосходительство.

– Лекарем? И где такой лекарь больных лечит?

– Диверсионно-разведывательные группы дальнего поиска, ваше высокопревосходительство. Действуют в отрыве от основных сил.

– И много вас таких?

– Один остался, ваше высокопревосходительство. Дядя учил, но пока я лежал в госпитале, он умер. – Дядя Вилдрек ни при чём, но отмазаться надо.

Тут все понимающе закивали, а генерал сочувственно протянул:

– Ясно. – И тут же продолжил опрос: – А ранить противника можешь?

– Куда, ваше высокопревосходительство?

– Куда хочешь.

– Ваше высокопревосходительство, честно говоря, я вообще никуда не хочу. Зачем мне это? Я драться не люблю.

– Так. – Он потёр лоб. – В руку легко попасть можешь?

– Если легко, то только со средней дистанции, ваше высокопревосходительство. Вблизи если кинжалом, то артерия повреждена будет, если безоружным, то локоть сломаю.

Меня окружающие разглядывают как какую диковинку.

– Я приказать не могу, но лично тебя прошу – нанеси сейчас лёгкую рану с любой дистанции.

– Будет сделано, ваше высокопревосходительство.

На этом он отошёл от меня и кого-то спросил:

– Какой идиот волкодава на котят натравил?

Третий раунд. Сразу после гонга рванул вперёд и метнул кинжал в предплечье. Перекатом дошёл до противника, но тот уже уронил свой клинок и зажимал порез. На этом бой закончился. Прочитали письмо барона, там он извиняется. Это очень благородно, ибо после дуэли. Выпили с ним по чарке красненького на мировую. Потом выпил с Найджелом и остальными. Затем уехал.

Зато дома еле выжил. Изругали всего, после обцеловали и вновь изругали. Правда, потом рассказ слушали, затаив дыхание. Отец в молодости разок дрался. За маму. Её кто-то обозвал после того, как от семьи отрезали. Отец не смог промолчать. Ранил своего противника тяжело. А потом ему тишком донесли, что в семью болтуна от аус Хансалов зашли спросить, с чего их родовые дела разбирать начали? Очень интересно? Может, стоит паре-тройке боевых волшебников прийти, на все интересующие вопросы разом ответить? Те сразу на попятную – дескать, ошибочка вышла. Сыночек глуповат, вот язык и распустил. Ему уже пояснили, что чужие семейные дела никого не касаются, а теперь повторят. Тем дело и закончилось.

Мама присланную вырезку и письмо прибрала. Велела, как протокол о дуэли составят, ей его обязательно отдать. Она его тоже спрячет. Внукам для памяти. Тут есть чем гордиться.

Завтра первый день службы. Понятно, волнуюсь. Как она сложится? Буду ли присягать? А если буду, то кому? Королю? Принцу? В принципе, могут попросить присягнуть и Лауре.

Здесь мир совсем другой, для дворян присяга многое значит. Связь между вассалом и сюзереном держится до смерти одного из них. Опять же, нарушение присяги карают боги. Не как у нас, не когда-нибудь потом, после смерти и абстрактно, а сразу и серьёзно, бывает, и до смерти.

Только не жалейте несчастного вассала, который и предать толком не может: сюзерен, нарушивший клятву, наказывается так же, если не сильней. Ведь одним махом он может предать многих и ответит за всех. Словом, клятва – дело серьёзное, дворяне ею налево-направо не разбрасываются. Вот и ко мне пока присматриваться будут, прежде чем взять под крыло.

С простолюдинов обычно клятв не требуют, считается, не по плечу им слово держать. Но в армии или на службе все обязаны присягнуть королю малой присягой, однако это не отношения между сюзереном и вассалом, а скорее закрепление договора.

Что совсем отлично от наших реалий, здесь всегда присягают не государству, а личности. Из-за того случаются разные коллизии. «Вассал моего вассала не мой вассал». Помните? И ведь присягают только одному сюзерену. А представители многих старых родов вообще только раз в жизни могут присягнуть. Казалось бы, тогда пусть все королю присягают. А откаты тоже все на короля будут идти? Ведь это только в теории он любые споры по справедливости может решить. Бывает, кого-то и обидеть или обойти придётся.

Словом, дурдом на выезде. И это ещё мягко сказано.

Эля

– Элеонора, посмотри это.

– Да, дядя.

– Что ты видишь?

– Прогноз на моего ребёнка.

– Я что, должен из тебя каждое слово тянуть?

– Простите, дядя. Это прогноз на ребёнка. Вероятность сорок три процента на сильного волшебника, уровня магистра. Это значит, что кто-то мог бы меня взять замуж, если бы я...

– Говори, говори.

– Если бы я не сбежала с парнем, который через месяц меня бросил беременной...

– Дальше.

– И у меня не было бы выкидыша, после которого я осталась бесплодной.

– Теперь всё правильно. Мать этого парня была изгнана из нашего рода за меньший проступок. Она просто влюбилась. Его отец из рода наследственных лекарей. У юноши пробудилась родовая память по обеим линиям. Он уже волшебник, по силе равный магистру. Наш род он не любит, а мы хотим с ним наладить отношения. Ты получишь скромный, но приличный гардероб, пятьсот талеров на расходы и задачу примирить его семью с нашим родом. Гардероб останется твоим, вне зависимости от результата.

– Если мне удастся устроить примирение, я смогу вернуться в род?

– Круто какать будешь. Ты нас опозорила. Получишь пять тысяч талеров и ничего больше.

– Как я смогу примирить?

– Думай. Я не знаю. Если бы знал, послал бы приличную девицу, а не... Ты поняла. Вот адрес и имена. Могу посоветовать действовать через его мать, всё же наша кровь. Дави на жалость, но ничего не скрывай, включая этот разговор. Если нужна будет помощь, обращайся, но только с конкретными предложениями. Денег на жизнь не проси, своё ты уже украла при побеге. Кстати, и сестрино, и материно тоже. Ты помнишь, как они лишились своих драгоценностей?

Вигуля

– Вигуля, девочка моя, угадай, что я тебе принёс?

– Если пришёл дядя Симон, значит, он принёс своей любимой племяннице что-то очень вкусное. Если папа и мама с утра ходят как не в себе, значит, будет серьёзный разговор. Если будет серьёзный разговор, значит, дядя Симон принёс пирожные. Раз разговор про меня, значит, пирожные – мои любимые безе.

– Логично. Ты всё правильно угадала.

– Не угадала, а вычислила. И пойдём пить чай, не надо разговора, я согласна.

– Хм... Тоже вычислила?

Девочка серьёзно посмотрела на главу рода.

– Нет, дядя. Просто подслушала родителей.

– Быть может, тогда действительно разговор не понадобится. Только скажи, что ты услышала?

– Мужчинам на службе разрешено жениться не раньше двадцати трех лет. Через шесть лет мне будет семнадцать, и меня могут выдать замуж за будущего архимага. Я согласна. Доставай пирожные.

Яна

– Ты мои материалы прочитала?

– Да, прочитала. Как поняла, кроме меня будут ещё две девицы?

– Первая – маленькая Вигуля. В её замужество не верю, просто бросил кусок Корхиллу. Через шесть лет Тихий будет окручен с кем-нибудь посерьёзней, чем милая малышка. Вторая кандидатка уже год как не девица. Элю помнишь?

– Которая ограбила свою семью и сбежала?

– Да. Любовник её бросил сразу, как завладел деньгами и ценностями. Она поняла, что беременна, решила избавиться от ребёнка, в результате осталась нищей, бесплодной и бездомной. Дал ей шанс заработать, если помирит нас с Тихими. Подразумевается, что ляжет под Стаха. Не получится, не надо. Главное, она может сойтись с его матерью, и, так как тоже изгнана из рода, есть вероятность, что девку пожалеют.

– А что с любовником?

– Уже ничего. Его семья должна была понимать, что ссориться с родом боевых волшебников чревато. Похищенное вернули, другие кланы поняли, что мы так же сильны, как и раньше. Одной дворянской семьёй стало меньше.

– Понятно. Я тоже должна стать любовницей?

– Надеюсь, нет. Конкубиной. Твоё приданое – тридцать тысяч талеров, пожизненное содержание от рода и дом в столице. Он получит пятьдесят тысяч и поместье, если признает тебя официально. За каждого ребёнка род заплатит вам дополнительно.

– Свободный брак до его официального супружества?

– Если сама станешь женой, буду только рад.

– Как меня к нему подведут?

– После примирения будешь учить его нашим семейным техникам. В остальном положимся на естественный ход событий. Встречи мальчиков и девочек часто кончаются постелью.

– А он согласится учиться?

– От таких предложений не отказываются. Тем более мы не потребуем никаких обязательств с его стороны.

– Он – придворный, я – незаконнорождённая. Это может стать серьёзным препятствием.

– Не думаю. Судя по собранным слухам, парень совсем не спесив, а ты признанный отцом ребёнок. По внешности немного похожа на его мать, а он родителей любит. Сама к нему в постель не прыгай... Чего я тебе говорю? Ты восемь лет училась таким делам.

– Всё же не совсем таким. Я должна была работать против врагов, а здесь союзник. И меня волнует, что будет со мной, если вы не сможете нас свести.

– Чтобы не было подозрений, дом и сто тысяч тебе даются сейчас. Если дело не сложится по нашей вине, они тебе останутся, а мы подумаем, как их сможешь отработать. Яна, прошу тебя, постарайся. Нам очень нужен ребёнок от Стаха. У тебя по прогнозу больше половины шансов, что родится магистр.

Заметка

Один трус, четверо людей чести

(«Столичные сплетни», 1 разноцвета 443 года)

В дуэлической зале Дворянского собрания вчера в полдень барон З., дворяне К. и Н. защитили свою честь пред дворянином Т., изрядным бойцом, невзирая на его младой возраст. Некий С., напротив, предпочёл уехать в имение, сославшись на недоможение. Извините, каламбурю. Барон З. был поражён в правую руку. К., Н. пали смертию храбрецов. Т. вовсе невредим. Все бои закончились его первым выпадом. Барон З. по благородству натуры принёс извинения после боя.

По отзывам очевидцев, Т. большого холоднокровия человек. Ещё до боя последовательно предложил С. варианты удовлетворения: поединок на арбалетах, магии, алхимии, а в конце даже по жребию. С. от всех вариантов увильнул, предпочтя написать письмо с извинениями и скрыться из города. Искренне надеемся, что здоровье и иные дела не позволят ему вернуться в нашу славную столицу ближайшие лет сто, а благодарные земляки по достоинству оценят его таланты в уклонении от дел чести и вознесут ему положенные почести. Во всяком случае, Суд чести Королевского университета постановил разослать протокол о случившейся дуэли по всем надлежащим адресам.

Пред баталией Т., уверенный в своём превосходстве в фехтовании, предложил противникам напасть на него всем единым разом, но честь и дуэльный кодекс не позволили им такого сделать. Печальным итогом стали похороны К. и Н., однако, дабы почтить их память, Суд чести Королевского университета приговорил поставить на погребальный костёр венок из ста белых роз. Более талантливый и умелый фехтовальщик барон З. отделался лёгкою раною. После боя он и Т. пили мировую чару и расстались совершенными друзьями.

Служба

Утром встал раньше, чем в школу. Разминка, зарядка, медитация. Затем завтрак, облачение в парадную форму для представления начальству. Её вчера вечером от портного доставили. Остальные вещи, включая мундиры, на квартире во дворце. С водителем кобылы сторговались за талер. А что делать? У него коляска лакированная, опять же с такого красавца (это про меня) ему совесть не позволяет меньше взять. Где логика?

Про красавца он, конечно, лихо загнул, но форма действительно хороша. С известным портретом Пушкина и ливреей швейцара у ресторана никакого сходства. Мундир из строгого темно-зелёного сукна с изумрудной выпушкой: я же служу при Зелёном дворе. Признак придворной службы – это очень много золотого шитья в виде дубовых веточек-листочков, сплетающихся в гроздья и венки. Сияющие пуговицы в два ряда почти теряются в шитье на груди. Даже золотая медаль «Преуспевшему в учении» смотрится куда скромнее, чем на гимназическом кителе. И шеврон, и знаки вышиты, а не пришиты. Петлицы с одним просветом без звёзд, с дубовым листом, эмблемой двора. Стоячий воротник богато украшен золотом, но обшлага, карманные клапаны и фалды вышиты значительно скромнее. Швы вообще лишь чуть намечены золотыми стежками. Молодой я. Не дорос до камергерского шитья. Тончайшие белые лайковые перчатки сидят как вторая кожа. Аккуратная кожаная каска, поясной ремень и сапоги идеально подобраны по цвету. Кокарда, правый рукав и пряжка ремня украшены вензелем принца Лагоза.

В сафьяновый портфель переложил вещи из ранца. Взял часы и надел перстни, рубиновую печатку и с изумрудом. Вот шпор не положено, ну не скачем мы на лошадях по коридорам. А форма и впрямь красива.

Не знаю, почему у нас описывали придворную службу как синекуру без реальной работы. Как только я представился дежурному камергеру, сразу услышал лекцию, где и что надо делать камер-юнкеру при дворце. В принципе, на дежурство новичка никто бы месяца два-три не ставил, но его королевское высочество изволил повелеть, и меня обещали к смене натаскать в основных вопросах. Потом рассказали распорядок на ближайшее время.

Раз в неделю, по четвергам, дежурю при его королевском высочестве. Веду журнал, объявляю приход посетителей перед тем, как их пустить в кабинет, и бегаю по поручениям. Пока большего мне никто не доверит. Должность очень почётная, ибо вместе с его королевским высочеством и его личным секретарём пью кофе. А бывает, его королевское высочество милостиво соблаговолит, тогда и обедаю с ним.

Рабочая смена с восьми утра до той поры, пока его королевское высочество не отпустит. Обычно по четвергам он посещает оперу, значит, дежурство заканчивается часов в шесть. С собой меня точно не возьмут, оно только для самых ближних.

Приёмы и балы буду стоять на подхвате у распорядителя. Куда бежать, чего кричать, он скажет. Выполнять без оговорок и умствований. Кроме того, на балу должен танцевать с кем скажут, чтобы девицы или дамы не скучали по углам. И рожи не корчить! Никаких хочу – не хочу! Если её пригласили на королевский бал, значит, уже достойна твоего общества. И никаких походов к ломберным столам! Продуться в картишки другие места есть. Разве кто из королевской фамилии прикажет партию составить, но это едва ли. Но коли вдруг такое случится, выигрывать... оно того не стоит.

Одну ночь в неделю дежурю как гоф-медик в лазарете для служителей. Днём от меня толку нет. Не обучен, без диплома, не дай боги лечить стану, сраму не оберёшься. А ночью всё едино никого нет, буду караулить и при надобности вызывать врачевателей. Не один дежурю, конечно. Фельдшер со мной будет. Если что, он подскажет, поможет, сделает. На мне самое сложное – общее руководство и заполнение журнала. Это крайне важная работа, её никому нельзя передоверить, а с остальной ерундой, типа болезней, ран, переломов, пожаров, потопов... Ничего не забыл? Пусть фельдшер справляется. Если что, то и ответственность на нём будет, пока доктор не придёт. Так что ночь со вторника на среду рабочая. Зато во вторник ухожу со службы в полдень и в среду первую половину дня могу отсыпаться.

В воскресенье выходной. Кто сказал «два выходных»? Скажите спасибо, если в единственный на службу не вызовут.

Всё остальное время, если по службе не буду нужен, учусь у наставников. Распорядок на учебные дни прост. Два часа на дворцовое делопроизводство, два часа на занятия танцами, два часа на деловую переписку, два часа на этикет, совмещённый с кофе и обедом. Потому что про еду и напитки будут говорить наособицу, объясняя, что и как подают, про манеры другие занятия. Уроки ведут дворцовые служители. Их слушать и внимать, да гримасы отнюдь не кривить, опытные люди будут учить, причём в достойных чинах.

Зато всё внеслужебное время полностью моё. Делай что хочешь. После того как домашние задания будут готовы. За них оценок не ставят, но проверять будут каждый день. По итогам сделают соответствующие выводы и непременно доложат его королевскому высочеству. А чтобы уж совсем от безделья в свободное время не мучился, я получил книгу весом в пару здоровенных кирпичей и четыре колоды. Не карт, а цветных литографий. Каждая колода с портретами важнейших придворных на лицевой стороне и их данными на оборотной. Цвет каймы указывает двор и название колоды. Белая, самая толстая – двор его величества. Синяя – его королевского высочества принца Торана. Зелёная – наша. А жёлтая, самая тонкая – её светлости Силестрии. Обещали спрашивать, кто есть ху, и тоже сделать выводы. Наверное, решили, что спать мне особо и не надо. Действительно, зачем молодому спать? Лучше пару параграфов выучить.

Когда сочтут готовым и отменят занятия, служебные часы станут другими, в зависимости от должности, от места и от приказов.

Объяснив диспозицию, велели ждать прихода учителя. Сижу в комнатке недалече от кабинета принца. Выложил содержимое портфеля на стол и пытаюсь понять, как уместить в него выданную книгу. Вдруг дверь распахивается, и заходит его милость. Я вскакиваю, встаю во фрунт и отбарабаниваю приветствие.

– Ну как? Доволен службой? По глазам вижу, доволен! – Не успеваю ответить, как он переводит взгляд на стол и интересуется: – Это что? Мне? Прошение? Не рано ли начал? Даже на службу толком не заступил!

Я в ступоре увидел, как он взял пакет, в который я упаковал трусики и написал, чтобы мама не влезла: «Не вскрывать. Лично в руки его королевскому высочеству». Ой, что сейчас будет... Его милость сломал печать, достал панталончики и удивлённо прочитал вслух:

– «Инга. Жёлтая роза. Суббота. Два часа». – Грозно посмотрел на меня. – Это в каком смысле?!

– Виноват, ваша милость, – начинаю мямлить. – Девушка звала на встречу...

– Гадкий мальчишка! – вскричал принц и зачем-то понюхал панталончики. – Встреча... Да ты сводник! Кто такая?

– Вот, ваша милость! – выложил на стол дагерротип. – Она покровительства ищет...

– Дай сюда! – Он протянул руку за портретом, посмотрел и одобрил: – Хороша! Такой, понимаешь, розанчик! Чьих будет?

Подаю резюме. Его милость внимательно читает и категорически отказывается:

– Нет! В субботу никак не могу. Обед у посла... Опять же место больно публичное. Блондиночка, понимаешь... Аудиенцию ей... Разве в Цветочном павильоне... Не знаю... Хотя ладно. Сегодня в шесть вечера, так и быть, приму. Ты гадкий мальчишка. Так поступать нельзя! Единственное, что тебя оправдывает, своего принца хотел порадовать. Но чтоб в последний раз!

– Слушаюсь, ваша милость. Больше никогда!

– Хорошим ты у нас организатором оказался. Портрет есть. Описание оформил. Не по форме, правда. И вкус твой весьма неплох. Но ты гадкий, очень гадкий. Нельзя таким быть. Но что о своём принце заботишься, это уже хорошо. Хоть и неправильно сделал, но пусть. Другие вообще только себе мечтают хапнуть, а ты меня в честь первого дня службы порадовать решил. Откуда только узнал, что жена мне пока вольную дала?! – Видимо, решив, что перехвалил, опять стал ругаться: – Но больше никогда! А то, понимаешь, многие хотят аудиенции! Чтобы потом подружкам похвастаться знакомством со мной. – Принц ещё раз понюхал штанишки. – Сейчас, дружок, тебе бриллиантик принесут. Передай ей и скажи, что вечером в шесть приму приватным образом.

Принц свернул панталончики, убрал в пакет, портрет с резюме положил туда же, с тем и ушёл.

Принц

– На, посмотри! Тихий-то каков! А! В первый же день такое учудил. Не ожидал от него, не ожидал. Хороший мальчик. Пусть неопытный, но старательный. Меня по своему разумению решил отблагодарить. Ведь что хорошо, старается своему принцу угодить, сразу всю службу понял.

– Синие к нему пытались подобраться, ваша милость, через семью матери. Наш человек слышал. Прислали приглашение на обед и в подарок сто дукатов.

– О как! А он?

– Отказал. Деньги не взял, сказал, не нищий от чужих брать.

– Похвально. Его семья же бедна?

– Небогата, ваша милость.

– Вдвойне похвально. А как это – «от чужих»? Он себя уже Зелёным считает?

– Не могу знать, ваша милость. Но на службу пришёл с изумрудиком на пальце.

– Видел. Хм... Жалованье на него ухнул? Преданность показывает? А синяки что?

– Думают о том, как в род вернуть. Его королевское высочество принц Торан хотел мальчика к себе ко двору. Весьма недоволен был, когда ваша милость опередили.

– Пусть губищи-то закатает, мне такие самому потребны. Конечно, гадкий мальчишка и сводник, но о своём принце думает. И вкус у подлеца хороший. Да! Пошли сейчас розанчику кулончик с бриллиантиком. И записку. В Цветочном павильоне аудиенцию ей дам, пусть готовится. К шести организуй карету за ней.

– Виноват, ваша милость. Тут доложили. У Тихого вчера дуэль была. Им в кофейне с леди Лаурой не дали посидеть, обеспокоили. Так он двоих насмерть, одного ранил. Ещё один прощения просил.

– Один против четверых... Изрядно! Весьма! Её прошлый небось так не ухаживал. Лаурка польщена будет. Ей расскажи про дуэль. Такой, понимаешь, романтик!

– Слушаю, ваша милость.

Визит

Меня кондратий хватит от таких раскладов, никакой дуэли не надо. Не успел толком оклематься, как в комнатёнку заявился статский советник. Разрешил без чинов, представился Владом Куклитом, попросил с девушками его милость больше не знакомить. Сейчас ладно, он не в обиде, ведь я не в курсе был, но вообще это его прерогатива. Выдал конверт и кулон в бархатном чехольчике. Цветок ромашки из золота с белыми лепестками и бриллиантиком по центру. Велел доставить Инге, но предварительно переодеться. Дескать, невелика цаца, чтобы при параде ей записки возили.

Летний мундир отличается от парадного отсутствием вышивки на груди, швах и фалдах. Сшит из светло-серого хлопчатобумажного коверкота с изумрудными выпушками. Вместо золотой плашки за наградное оружие и медали за учёбу вышиты соответствующие планки. Орден на шее остаётся. Кожаная каска меняется на фуражку в цветах мундира, сапоги носятся под брюки. Перчатки не обязательны, но можно серые. Остальные детали аналогичны парадному мундиру.

За мной закрепили пароконную коляску, буду кататься на ней по делам службы. Что ценно, поездки из дома на службу и обратно тоже дела служебные. Кучер лет двадцати, судя по чистым петлицам, заштатный дворцовый служитель, быстро довёз до огромного несуразного особняка. Пред дворцовой каретой мигом распахнулись ворота, и меня подвезли прямо к порогу парадной двери. Слуги распахивают обе створки, что никак не соответствует чину камер-юнкера, и с поклонами отводят в роскошную прихожую. Фуражку принимают, как тончайшую фарфоровую вазу. Затем препровождают в пафосно-богатую гостиную и, вновь униженно кланяясь, просят обождать.

Хозяин появился буквально через десять минут в наспех надетом костюме с огромной серебряной медалью. Памятной. Да, их не запрещено носить, как не запрещено надевать кастрюли вместо шлема и перепоясываться шторой вместо пояса. Не служит? Пусть творит что хочет. Судя по надписи, медаль выдана за пожертвование какому-то благотворительному обществу.

– Федул Латер? – уточнил я.

– Точно так, ваше благородие, – угодливо поклонился хозяин.

Сообщаю о цели своего визита:

– Стах Тихий, по поручению его королевского высочества принца Лагоза к вашей дочери Инге. – На всякий случай добавляю: – Конфиденциально.

– Сейчас будет! Сей момент одевается. – Ошалевший от радости богач покинул комнату.

Сей не сей, но минут через десять девчонка прибежала. Получив письмо и подарок, громко взвизгнула и закричала:

– Папенька! Меня принц зовёт смотреть орхидеи! Смотри, какой миленький кулончик прислал!

Минут на пятнадцать про меня забыли, бросив одного в комнате, пока в другой не знаю сколько народу читали и перечитывали записку. Когда вспомнили, пришлось сказать про ответное письмо, намёка было совершенно недостаточно. С содержанием Инга долго мучилась, пока я не взял дело в свои руки и не продиктовал ей ответ.

В завершение визита Федул завёл меня к себе в кабинет и с поклоном вручил тяжёлый ларец.

– Пятьсот дукатов, по высшей ставке обещанного. Если просьбочку исполните, вдвое будет, – пообещал он.

– Это не от меня зависит, – возразил я.

Торгаш понял мои слова по-своему и засуетился:

– Понимаю! Всё сделаем в самом наилучшем виде! – С этими словами он вылетел из комнаты, но быстро вернулся с изящной перламутровой шкатулкой в виде морской раковины. – Вот! – Жестом фокусника откинул крышку и показал горсть жемчужин, каждая размером с приличную горошину. – И по результату вашему начальству хороший сувенирчик презентую.

Фрида

– Сейчас отдых четверть часа. Можно оправиться и отдохнуть. Затем продолжим оружейные упражнения. Фельдфебель, ко мне.

– Ваше благородие...

– Да ладно тебе! Девки сбежали, не слышат. Ты это... вчера про свою оспину говорила... Как думаешь, шрам он может свести? Небольшой, с ладонь длиной.

– Не знаю. Думаю, сможет.

– У меня браслет с жемчугами есть. Жалованье только выдали. Заплачу ему. Может, согласится? Поговори с ним, а?

– В гимназии он меня даже слушать не стал. Говорит, моей матери обещал.

– Да уж! Подсуропила тебе мамашка. Наши его уже видели. Такой мальчик! Небось, гимназисточки за ним табуном бегали?

– Мы как-то даже внимания не обращали...

– Будет врать-то! Я не твоя маменька. Ещё в газете про него писали – четверых на дуэль вызвал. Двоих убил. Одного пожалел, только ранил. Последний сам сбежал.

– Он и не дрался никогда! По дракам у нас был Ром любитель.

– А чего ему с простолюдинами-то драться? Настучишь им по мордасам – никакой славы, они настучат – умаление достоинства. А вот дуэль!.. Представляешь? Против четверых с одним кинжалом! Да в Дворянском собрании! Некоторые девочки познакомиться хотят! Ты пока ничего не знаешь, подскажу по-родственному – перед балом можно договориться с распорядителем, и тебя с ним на танец запишут.

– Какой бал! Кто меня пригласит?

– Как какой? Розовый, дебютантов. Ты же первый раз в свет выходишь? Бал именно для тебя и... Стой! Вот оно!

– Ты про что?

– Кузинка! Танцуй! И готовь мне подарок! Я придумала! Идём к её светлости, падаем в ноги. Ты пускаешь слезу, что тебе стыдно идти на бал такой рябой, когда есть человек, который лечит...

Ромул

Первое число последней трети года – начало занятий в полковой школе. Лучшее время для учёбы в лучшей учебной роте армии. Те, кто учился в первую и вторую трети, подтвердят первое утверждение. Те, кто не учился в столичной армейской школе, – второе.

Вчера с вечера рекрутов определили по местам в казармах, а с утра началась муштра. Младшие унтер-офицеры получили комнату на шестерых. Царские условия. Остальные триста рядовых живут в одной казарме. Зато унтеров поднимают раньше, к общему подъёму они должны быть уже одеты, умыты и готовы командовать своими десятками, пока из пятидесяти человек. К концу обучения в них останется пятнадцать-двадцать рекрутов. Все знают, что унтер – такой же новобранец, как и рядовые, но наставники гоняют их больше.

Вечером первого дня, сразу после отбоя, когда в казарме рядовые уже легли, унтеров собрали и стали объяснять, что и как они делали неверно. А завтра вновь подниматься раньше других и опять быть первыми среди своих. Подъем, помывка, плац, завтрак, плац, обед, учебные классы, ужин, плац, отбой. И так всю неделю до воскресенья. В воскресенье, для разнообразия, марш с полной выкладкой в полтора пуда. Первый раз всего-то на пятнадцать вёрст. Каждую следующую неделю путь на три версты дальше, пока учебный отряд не научится проходить тридцать вёрст в сутки. Как обратно в полк? Тоже маршем, в понедельник. В любую погоду. Поэтому последнюю треть и считают самой лёгкой: в снег и распутицу ходить труднее.

Завершается учёба двухнедельным походом со стрельбами и парадом. После похода присяга и первая увольнительная. Жалованье начинают платить только после присяги.

Если во время учёбы тебе что-то не понравилось, можно в любое время дня и ночи подойти к дежурному офицеру, и тот сразу, своей властью, велит тебе сдать форму, получить вещи, в которых пришёл в полк, и отправит за ворота.

Благородных в учебке мало. Начальство относится к ним не то что плохо, просто требует больше, раз карьеру делать пришли. Рядовые – те почти все простолюдины. Они действительно к благородным плоховато относятся, но надо учиться командовать и зарабатывать себе авторитет. В гвардии рядовые и те дворяне, потому там вырасти из нижних чинов крайне сложно. А в любом армейском полку дворянину подняться куда легче. Одно уточнение – в бою. Ведь награждают по заслугам, но дворян самыми первыми посылают на опасные дела. Так что Ромул надеялся после учебки быстро подняться.

Как ни удивительно, вчера встретились знакомые реалисты. Раньше они хотя бы раз в неделю дрались, обычно чаще, а сейчас обнялись, как родные братья:

– Ромулёнистый! Ты-то как тут оказался?!

– Меня до экзаменов не допустили. Выперли за поведение. Справку в зубы и под зад коленом. А вы как?

– Та же фигня! В точности! – Физиономии знакомцев расплылись в улыбках. – У нас в классе Сузик учился, помнишь небось? С кистенём ходил. Так он с друганами по пьяни им кому-то башку проломил. Их уголовка приняла и по два года каторги прописала. А училище комиссия шерстить стала. Кто в околотке засветился, всех погнали. Из нашего класса чуть не треть пацанов попёрли, из других тоже сколько-то. Директора, всех классных надзирателей и инспектора сняли. Такая веселуха пошла, что мы сюда сбежали.

– Да уж! Повезло, как утопленникам! А с лычками что?

– Какие лычки без экзаменов! Тебе после гимназии хоть младшего унтера дали, нам сказали – как полковую школу закончим, будут решать. А чего решать? На роту десять унтеров положено, вас шестеро уже есть. Из трёхсот рекрутов только четверо шанс имеют. Думаешь, пробьёмся?

– Сколько вас здесь?

– Трое. Все мы тут.

– Есть идея. Смотрите. Договариваемся, что вы идёте ко мне, каждый берёт под себя человек пятнадцать. Дрессируем их так, чтобы дым из ушей шёл. Слабаков сразу гоним за ворота, остальных подтягиваем до уровня, становимся лучшими. После присяги я выпускаюсь унтером, вас подаю на младших унтеров. Дескать, в учебке показали, какие вы командиры, причём с образовательным цензом.

– Навряд ли прокатит.

– Имеешь лучший план? Излагай, слушаю внимательно.

– Нет других идей. Твою будем пробовать.

Ангел

Вернувшись, доложился и отдал ответное письмо Куклиту. Потом отправился поесть: с утра голодный. Право имею: денег не взял – вот и подают согласно моему второму разряду. Первый – это особы в генеральских чинах. Третий – дворцовые служители-простолюдины.

Обед обычный для двора, шесть блюд в две перемены, десерт и вино. Как сказали, «на манер рыбачьего». Вкусный, но не слишком сытный. Порции больно маленькие. Служитель намекнул, что еду доставили с кухни от первых лиц, в пределах положенных мне столовых, вот оно не сильно густо и выходит. Зато скоро буду знать всё меню. А коли голоден, позже к чаю можно хлеба с ветчиной попросить, авось не откажут.

Служитель рассказал коротко о каждом блюде – из чего готовят, в чём изюминка и где пикантность вкуса. История создания и забавный анекдот про это кушанье. И так про все блюда, включая десерт!

Про вино отдельная лекция. Что с чем и когда пить. Местность, сорт винограда. Вновь исторический анекдот. Тут ещё добавлено, кто из первых лиц какое вино предпочитает.

Как не уважать такого знатока? Разве за большие деньги нанять учителя можно, а мне просто так всё рассказывают. Надо пользоваться, пока возможно.

После еды заглянула женщина в ливрейном платье, поманила за собой, провела по коридорам, втолкнула в неприметную дверь и исчезла. В комнате ждал мой ангел.

– Стах, я знаю, что вы вызвали четверых человек из-за меня, – сразу наехала Лаура. – Это несносно! Убить двоих только за то, что они вам не дали посидеть лишних четверть часа с объектом вашей... – тут она запнулась, – вашего интереса. Так делать нельзя! Я польщена, однако категорически требую больше никогда так не поступать.

– Мой ангел, обещаю больше никогда не вызывать этих четверых на дуэль, – торжественно пообещал я. – Да и затруднительно такое будет сделать.

– Вы всё время смеётесь надо мной!

К тому, что называю ангелом, она уже привыкла.

– Ни в коем случае! Просто, глядя на вас, я полностью теряю разум и сам не знаю, что говорю.

На челе девицы отобразились сомнения, затем Лаура решилась.

– Я вас не люблю, – торжественно призналась она. – Но понимаю ваши чувства и, в благодарность за своё спасение, согласна выйти за вас замуж. Папа и дедушка будут в ярости, но мы уедем в ваш замок. Будем жить тихой провинциальной жизнью, и со временем нас простят.

Та-а-ак! И что мне делать с этой романтичной дурёхой? Откуда у меня замок? Какая провинциальная жизнь? Да мы из дворца выйти не сможем! Падаю на одно колено и начинаю монолог:

– Мой ангел! Я не могу принять вашей жертвы. Тем самым я бы предал и свои, и ваши чувства. Ваша доля – блистать на троне, моя – стоять в его тени и исполнять ваши капризы. Увезя вас от двора, я погашу ярчайшую звезду. Вы просто не имеете права утопить в болоте провинции свои таланты, красоту и блеск прекрасных глаз. Меня покарают боги, если я... – В общем, изливался соловьём с четверть часа, чтобы и не обидеть наивную девчушку, но наверняка отказаться от чести быть её мужем.

– Вы так благородны! Другой бы на вашем месте... – Тут она замолчала, потом опять что-то решила и величественно спросила: – Вы хотите стать моим рыцарем?

Уф! Пронесло! Рыцарем можно. Буду за неё сражаться с огнедышащими драконами, всё безопаснее, чем жениться на принцессе.

– Это моё самое заветное желание!

– Тогда вот вам, мой рыцарь! – Она выдернула откуда-то из наряда ленту и подала её мне. – Носи ленту, и можешь называть меня на «ты».

Логика подсказывает, надо принцессу поцеловать. Обойдусь ручкой, но страстно глядя в прекрасные лучистые глазки. Потом связываю из ленты бант и вешаю его на рукоять кинжала.

– Сними, – просит Лаура, – подожди, пока дедушка не разрешит.

Ещё минут пять разговора, и появляется служительница. Меня выводят в служебный коридор и оставляют одного. Уф! Я даже двинуться не могу, так после объяснения с Лаурой потряхивает. Нервов сжёг больше, чем на вчерашней дуэли. Я утром думал, что край наступил? Признаю, был очень неправ. Это сейчас его еле миновал.

Отец

– Ваша милость, Тихий вернулся. Вы велели...

– Да, помню. Передал?

– Так точно, ваша милость. Семья весьма рада. Отец кучеру дукат на радостях послал. Девушка письмо с благодарностью за приглашение вашей милости передала.

– Дай сюда. М-да... Весьма миленько пишет. Такой, понимаешь, розанчик... Привези в Цветочный павильон, покажу ей орхидеи. Лёгкий ужин распорядись. И какой-нибудь гарнитур с каменьями.

– С изумрудами, ваша милость?

– Нет! Рано пока. Что-нибудь попроще, но золота и камней побольше. Ну, как купчихи любят. Можно просто бриллиант... Сам реши.

– Будет сделано, ваша милость. Леди Лаура велела Тихого в малую гостиную привести. Тайно. Сей момент разговаривают. Если недостойно себя поведут, к ним в комнату тотчас случайно служитель заглянет.

– Как поговорят, запись сразу мне на стол. Не медля ни единой секунды!

– Слушаюсь, ваша милость.

Дед и отец

– Её рыцарь! – хмыкнул старик. – Надо все романы закрыть в сундук и ключа не отдавать, пока замуж не выйдет.

– Да ладно тебе, пап. Нормально вышло. Наоборот, такой романтик. Она сейчас только про парня думать будет. Даже не представлял, что он так вывернется. Надо же, загнул: «Ваша доля – блистать на троне, моя – стоять в его тени», – да с таким пылом. Я поначалу испугался, что не уследили, а оно к лучшему вышло.

– Согласен, мальчик умненький. Поставим их первой парой на бал дебютантов. Это займёт её до Солнцеворота и даже после, а там жених подъедет.

– С рыцарством что?

– Тебе жалко? Дадим ей саламандру, пусть сама вручит. Потешится, отвлечётся. Лучше этот, чем её бывший прощелыга.

– С тем могут быть неприятности.

– Я сам ему устрою неприятность! Пусть только рыпнется!

Служба

Его королевское высочество изволил отбыть из дворца. А раз я свободен, меня нужно учить. На уроке делопроизводства выдали подробное описание типичных суток жизни двора. Ничего реального, просто пример на сорока страницах. К завтрашнему утру велено представить заполненный лист моего журнала дежурства. Больше ничего не сказали, а сразу направили на танцы.

Мне заранее велели приходить в гимнастическом костюме и танцевальных туфлях. Так, собственно, и пришёл. В зале против меня вышли трое. Кроме танцмейстера и тапёра со стоящей в углу зала фисгармонией ко мне подступила тётка возрастом чуть до сорока, в бальном платье. Она и была здесь главной. Бывшая балерина, ныне помогает учить молодёжь.

О всемогущие боги! Как она танцует! Я был просто заворожён её грацией и точностью движений. Пришлось вывернуться наизнанку, чтобы повторить те па, которые она показала. А ведь одновременно танцмейстер мне рассказывал про балы и танцевальные вечера. Что принято, как приглашать партнёршу, о чём говорить во время танца, как возвращать её на место. Как, что и сколько пить, чтобы оставаться бодрым до самого конца бала. Это только малая часть знаний, обрушившихся на меня. Был выжат как лимон, но зато заслужил лёгкое одобрение.

Сбегал переодеться в мундир, на кофе осталось лишь сорок минут. Пил со стареньким кофешенком, который в подробностях рассказал, как это надо делать. Говорил про сорта, вкусы, способы приготовления. Тут я кое в чём смог бы его удивить. В прошлой жизни я тоже любил выпить кофе и умел его варить не только в кофемашине. Скажем, разницу в кофе по-турецки и по-арабски мог не только рассказать, но и отличить на вкус.

Одновременно кофешенк инструктировал про то, о чём «господа, которые самые» изволят обычно говорить за кофе. Оказалось, есть не так много достойных тем. Например, обычно о рабочих делах говорить не стоит. Вспоминая стол его величества, очень порадовался тому, что молчал и делал как все. Хоть явных несуразностей не натворил. Старик тоже советовал больше молчать и слушать.

На деловой переписке занятия более простые и привычные. Два часа писал одно и то же прошение о представлении двух дней отпуска пяти начальникам разных служб от имени шести разных чинов. Домашним заданием велели отказать в этих прошениях от лиц начальников. Похвалили мой почерк, сказали, редкий случай, переучивать не придётся. Новички обычно скорописью норовят бумаги заполнять, а для первых лиц положено готиком документы писать. Кстати, самописку разрешили.

Дом

Домой вернулся никакой. Никогда так не уставал, ни в прошлом мире, ни в этом. Ещё бы! Перепсиховал два раза за день. Мама стала сочувственно хлопотать вокруг меня, а папа рассказал о первом дне работы. Ему поручили разобраться с одним провинциальным госпиталем, вышедшим далеко за пределы нормы расходов. Отец целый день угробил на разные бумаги, ещё и с собой захватил.

Про подаренный портсигар на службе откуда-то знали все. Сослуживцы скинулись и подарили коробку с тысячью пахитосок из колоний, точно того сорта, что предпочитает даритель. Конечно, пришлось показать подарок и предложить закурить. Не всем, понятно. Только своим коллегам. Равным по чину и выше. Хотя сам начальник департамента тоже заглянул полюбопытствовать. Хорошо, что папа дукат положил в карман для случая. Послали сторожа за закуской для разговора, ну и ликёрчика тоже велели прихватить.

Начальник уж на что большой человек, а очень по-доброму отнёсся к новому сотруднику. Оказался в курсе того, что его сын был приглашён государем на кофе. Спросил подробностей, интересовался, как оно там бывает. Другие сослуживцы тоже слушали с неприкрытым интересом. Те, кто при столе подчинённые, в кабинет не заходили, из-за двери слушали.

К ужину мама вывела из гостевой комнаты молодую женщину. Одета в скромное закрытое платье, похожее на те, что носят вдовы.

– Эля, – представила женщину мама, – моя троюродная племянница. Её тоже изгнали из рода. Тоже из-за любви. Только ей попался подлец.

Гордый взгляд на папу был брошен не зря. Уж её-то муж самый благородный дворянин во всём мире. Другого она бы и не полюбила.

– Мне не на что жить после того, как меня изгнали, – объяснила Эля свой визит. – Дядя Симон обещал дать денег, если я помирю вас с родом.

– Симон стал главой рода пять лет назад, – сообщила родительница. – Когда меня отрезали, он был против. Даже сильно разругался с моим отцом.

– Когда ты тяжёлая ходила, – вспомнил отец, – Симон начальнику госпиталя написал, просил, чтобы меня на должность утвердили. Вроде какой-то подарок ему прислал. Я тогда пристроиться не мог, в полковой госпиталь думал пойти служить. Но, понятно, в столице жить всяко лучше. Тем паче дом у нас здесь. Мне тогда вместо четырнадцатого двенадцатый класс дали. Симон – хороший человек, против рода не пошёл, но помог. Так что делать будем? Твоё слово главное.

Мама задумалась.

– Бросаться в объятия не буду, но можно встретиться, поговорить.

Родители замолчали, думая про былое. Тут я им не советчик, но родственница мне не слишком нравилась. Что-то она скрывает.

– Стах, может, поселим Элю в доме дяди? – вдруг предложила мама. – Она там вещи разберёт, сама будет работать в аптеке. Какой-никакой доход будет.

Идея новой родственнице понравилась.

– Я справлюсь. Я только первый круг заклинаний освоила, потому меня помогать алхимикам определили. Я у них уже многому научилась, когда... когда так получилось.

– Можно пожить, – согласился я. – Всё едино дом пустой стоит. Правда, продавать лекарства нельзя – патент на дядю выписан, а новый и получать долго, и медицинский диплом нужен.

– Точно, – подтвердил отец. – Без патента даже готовое лекарство продавать запрещено. Да и Вилдрек в убыток работал, просто при деле хотел сидеть. Нет смысла нам с аптекой морочиться.

На том и порешили. Остаток вечера делал домашние задания. По переписке резолюции на прошения составил за час, но за делопроизводством просидел до глубокой ночи. Ситуация парадоксальная. Вроде жизнь кипит и событий много, но в журнал записать нечего, ибо события касаются кого угодно, только не дежурного камер-юнкерского поста. Ограничился строками «Сдал – принял» и «За время дежурства происшествий не случилось».

Женщины выгнали из гостиной нас, мужиков. Решили выпить чаю и поговорить про дела аус Хансалов. Мама же за годы, прошедшие с ухода из семьи, новостей не слышала. Что странно, для чаепития мама взяла стопочки вместо чашек, а вместо того, чтобы подать конфет, порезала закусочки. Видимо, не хотят пить на ночь много жидкости, потому чай будут пить стопками. И графинчик из буфета просто так возник на столе.

Мы с отцом чуток поговорили о работе. У него там всё хорошо, только одно обстоятельство омрачало радость – бакенбарды. Ему было велено отрастить короткие, чтобы «иметь вид» и отличаться от прочих чиновников, не получивших разрешения на растительность на лице. Однако баки растут не быстро, отрастить же на лице знак отличия хочется как можно скорее, а лучше прямо сейчас. В общем, совпало. В смысле, желание бати отрастить волосы и моя потребность испытать эликсир. Короче говоря, предложил попробовать.

У бати мой авторитет поднялся до запредельного уровня. Выше, наверное, только у принца и, возможно, хотя не факт, у государя. В общем, он согласился попробовать. Я намазал отцу щеки, а для профилактики прошёлся и по проблемным местам причёски. На следующее же утро стал виден результат в виде резко подросших волос.

Ну что, надо ловить момент и подсовывать эликсир его милости. Дальше есть три пути. Ширпотреб – гнать массово и продавать дёшево. Эксклюзив – делать мало и продавать дорого. Раритет – делать штучно и не продавать вовсе, а только дарить. Самый простой – первый способ. Раскрыть рецепт за приличные деньги. Дальше получать процент с продаж, не особо напрягаясь. Второй вариант самый выгодный, но придётся зачаровывать зелье и разливать его по бутылкам самому, чтобы не украли технологию. Последняя модель распространения самая сложная. Надо делать вид, что рецепт безумно сложный, реагенты крайне дороги и редки, процесс очень долог и сложен. Пока мне нравится именно этот вариант.

На пятом круге в школе Трансмутации есть заклинание – Производство. Из исходного сырья делаем готовую продукцию. Пузырьки от духов нашего мира я помню. Намёк понятен, да?

Принц

– Здравия желаю, ваша милость!

– Да, здравствуй, Влад. Представляешь, прелестница вчера была невинна, нежна, молчалива. Так трогательно благодарила за подарок. Потом ещё раз за гарнитур. Юна, совсем неопытна, но так старалась угодить. Велел к завтраку поставить на стол орхидеи. Думаю, подарю ей цветок и домик. Утром предлагаю: «Проси что хочешь». И ты знаешь, что она ответила? «Пожаловать папеньку коммерции советником»!

– Нет! Фу, ваша милость! Фу! Просить что-то после любви! Нет слов, ваша милость. Одно вам скажу: мещанка – она и есть мещанка.

– Я и сам не поверил своим ушам. Понятно, если мужчине подарили капельку нежности, он как порядочный человек обязан отблагодарить. Но просить об услуге в постели...

– И как вы, ваша милость?

– Ну как... пообещал, но... Я думал поселить её где-нибудь в красивом домике. Одеть, чтобы была похожа на модную картинку. Она бы стала моим интимным другом. Понятно, с простушкой мне дружить не по чину, выдал бы замуж за дворянина. Мы бы... Эх! Ладно, даже вспоминать не хочется. Главное, нет бы изящно намекнуть или иносказательно как-нибудь выразиться. Тьфу! Противно вспомнить! Запросы мелкие, как у базарной лоточницы.

– Ваша милость, а как она по женской части?

– Это да. Этого не отнять. Тут хороша! Глупа, нетактична, но очень мила, нежна и красива. У Тихого хороший вкус. Но впредь видеть её не хочу. Пусть получит что просила, и конец.

– Ваша милость, поручим Тихому передать жалованную грамоту, и пусть убедит её не надоедать вам больше.

– Да, именно так и поступим. Сегодня же дай ему документ, и больше слышать о дуре не желаю.

Служба

Новый рабочий день начался с делопроизводства и проверки домашних заданий. Причём работу по переписке наставник затребовал тоже. Я сдал, потом писал прошение об отпуске со службы на половину дня по причине дуэли. Затем добрый учитель заставил меня написать прошение на отпуск из-за тяжёлого ранения, случившегося по тому же случаю, приказ об отставке меня по причине смерти и приличествующий некролог о себе. Это он так воспитывает – говорю же, добрейшей души человек.

Про домашнее задание было сказано «на первый раз пойдёт», я не попал в ловушку новичка и не стал писать в журнал всё подряд. Действительно, по камер-юнкерской части ничего не случилось. Однако по второму заданию пришлось переписать отказы, сократив резолюции до максимума в три-четыре слова. Тут занятия прервались: меня послали с заданием.

Инга достигла цели. Везу её отцу жалованную грамоту коммерции советника. Этот чин исключительно для простолюдинов. В теории на класс выше моего нынешнего и равный коллежскому асессору, но на практике почти пустышка. Жалованья за него не платят, хотя положены налоговые льготы и красивый мундир.

Вновь особняк со слишком большим количеством колонн. Вновь моментально распахнутые ворота. И вновь пафосная гостиная. Латеры, Федул и Инга, в излишне нарядной одежде, появились сразу. Тревожное ожидание в глазах и лёгкий тремор рук хозяина особняка заставили меня успокаивающе подмигнуть и предложить пройти в кабинет.

Инструкции мне были даны однозначные – отдать грамоту и обеспечить отсутствие Инги среди знакомых его милости. Второе важнее первого. Причину такого пассажа мне тоже сообщили. Сейчас будет экзамен на моё умение разруливать ситуации. Не разрулю – страшного ничего не случится, но жирный минус получу. На фоне всех выданных плюсов это весьма нежелательно.

– Ваше благородие, дочка чем-то прогневала его королевское высочество, – заныл Федул. – Уж и не знаю, чем. Говорит, сперва славно было, потом как отрезало. Ушёл, даже не попрощавшись.

– Не по чину награду запросила и без подхода, вот его королевское высочество и обиделся. Тоньше надо было, тоньше. И я под руку мог попасть, и кое-кто повыше меня. Ну и сами понимаете... – Тут я замолк, дав возможность додумать мрачность перспективы самому откупщику. Да, я нагнетаю обстановку, надо же выполнить задание.

– Так что делать-то?! – испуганно вскричал откупщик.

– Ваши вложения не пропали, нашлись люди, которые замолвили за вас словечко, – веско заявил я. – Меня уполномочили решить вопрос. Его королевское высочество – особа высокого полёта, умеет прощать. И он человек слова, жалованная грамота у меня с собой. Но Инга пусть больше не показывается ему на глаза, а то мигом останетесь без чина.

– Слава богам, – согласился обрадованный откупщик, пожирая жадным взглядом показанную грамоту.

– Зовите дочь. Я надиктую ей письмо.

Радостный от столь успешного решения вопроса Латер покинул комнату и мигом вернулся с очередным ларцом.

– Здесь ваша премия, – заявил он. Заметьте, я у него ничего не просил. – Вашему начальству дамской бриллиантовой брошью покланяться хочу. – На ларец в четверть пуда весом лёг свёрнутый лоскут бархата.

Вежливо благодарю. Потом диктую Инге письмо и не знаю, что её больше радует – прекращение романа или выданная отцом наградная шкатулка с драгоценностями. Затем на общем сборе всех домочадцев тешу спесь Федула, торжественно вручая грамоту, и с полной победой возвращаюсь во дворец.

Принц

– Ваша милость, я велел камер-юнкеру Тихому разобраться.

– И?

– Он закончил дело к полному удовлетворению, ваша милость. Передал милое письмо. Не запечатано, я осмелился прочитать. Весьма изящный слог, ваша милость. Извольте посмотреть.

– Хм... Почерк лёгкий. Так... Да... Как тебе? «Луч солнца золотого не скроет пелена расставания...» И тут ещё: «Нам не суждено более свидеться, но запомню до самого последнего мига...» Бойко, очень бойко написано. И не скажешь, что простушка писала.

– Может, надиктовал кто, ваша милость?

– Да, похоже. Не наш ли гонец? Правильно его Эльрик медоустом обозвал. В памятную папку положи. Иной раз бывает приятно полистать, вспомнить былое. Вот что мне нравится в Тихом – как он угодить умеет. Всего второй день служит, но уже понимает тонкие порывы души своего принца и всегда хочет меня порадовать.

Инга и Тина

– Ты знаешь, такого великолепия цветов и оттенков я никогда не видела! Бедняжка, как жаль, что тебе этого никогда не доведётся увидеть!

– Да и ты второй раз в Цветочный дом не попадёшь...

– Павильон! Сколько раз тебе говорить! Ты вечно всё путаешь. То у тебя Весёлый павильон, то Цветочный дом, ничего правильно запомнить не можешь.

– Ну извини. А сам каков из себя?

– Я же тебе раз пять уже рассказывала о нем. Это такой мужчина! Он так... Но это личное. Я понимаю, что мы с тобой близкие подруги, но некоторые самые интимные впечатления я хочу оставить только для себя.

– Это ты в романе прочитала?

– Ага! Правда, здорово? Я теперь так всем буду говорить. Тинка! Напиши мне покрасивее, что я рассказывать о своём романе с принцем буду, а?

Тина

– Это ж надо! Про... какать такой шанс! Какой же дурой надо быть? Главное, считает, что всё идеально устроила! Всего один раз переспала, и ей сразу на блюдечке принесли потребное.

– Да, недалёкая девушка. Что ты думаешь дальше делать?

– Надо встретиться со Стахом...

– Почему так фамильярно? Почему не с Тихим? С его благородием? С камер-юнкером, наконец?

– Пап! Не переживай. Нет у меня к нему личного интереса. Я не такая дура, чтобы строить воздушные замки. Надо с ним встретиться, чтобы договориться про партнёршу на школьные гуляния.

– Думаешь, у него нет своей кандидатуры?

– Точно знаю. Познакомилась с девочкой из его класса, её Паучихой прозвали. Чуть кто на паутинку наступит, она уже в курсе. Не самое плохое увлечение для гимназистки. Так вот, с ней поговорила. На тему выбора претендентки директор гимназии сейчас целую интригу крутит.

– Гимназистка надёжна?

– Какая разница? Рассказывает честно. Ничего не приукрашивает. Чего ещё надо? Тем более информацию она не продаёт, а скорее меняет. Девушка не из нашего круга, но и не нищая. Маленькая золотая заколка для неё просто знак внимания.

– Я так... спросил. Что можешь предложить, чтобы Тихий девушку на прогулку взял?

– Девицу, папа. Из служилых дворян. Отец картишками по клубам пробавляется, мать пытается свести концы с концами. Девица по фигуре почти копия Инги. Но далеко не такая дура, как та. Ищет жениха. Серьёзного приданого нет. Выпустилась со мной и полностью управляема. Понимает, что я могу помочь с хорошей партией. Заранее на всё согласна. Стаха попытаюсь уболтать надеждами на признательность его протеже и намёками на благосклонность принца.

– Не получится. Мальчик не дурак.

Служба

Вернулся от новоявленного коммерции советника – сразу настала пора переодеваться и идти в танцевальный зал. Там вновь пришлось выложиться для получения мимолётной похвалы от наставников. Сказали, до ближайшего бала основные танцы освою на достойном уровне, но не выше. Великим танцором мне не стать никогда. Слишком точен, излишне механистичен, нет творческого порыва и недоступна высокая импровизация.

Потом появился мой добрый ангел, и тут выяснилось, что пришло указание, по которому все остальные уроки временно отменяются. В течение трёх недель два раза в день занимаюсь только танцами и, как раньше, этикетом. Конечно, кроме тех дней, когда я на службе.

По довольной мордашке принцессы легко понять, чья это затея, ведь теперь раз в день я буду её партнёром по танцам. Чего-то она недоговаривает. Хотелось бы знать, чего.

С полудня до восьми вечера у меня перерыв. Затем первое ночное дежурство в лазарете. Грубо говоря, это что-то вроде нашего медпункта для служащих. Для придворных тоже, но те обычно в городе лечатся. Для первых лиц есть лейб-медики, однако их вызывают при необходимости, во дворце они дежурят только при большой нужде.

Кроме еды, совмещённой с этикетом, у меня сегодня и занятий не осталось. Однако в нашем подвальчике есть гимнастический зал. Небольшой. Немного заброшенный. Но есть. Скудное освещение для меня скорее плюс, потому, не мудрствуя лукаво, разоблачившись до гимнастических штанов, босиком, с голым торсом начинаю разминку. Почти сразу провалился в своего рода транс, а когда, весь измочаленный, пришёл в себя, с удивлением понял, что отзанимался полных четыре часа. Мокрый как мышь, и все мышцы гудят.

Еле успел до дежурства ополоснуться, отдохнуть и решить важный вопрос – в каком наряде идти на смену. Вроде надо представиться медицинскому начальству, значит, нужен парадный мундир. Но восемь вечера... Начальство меня дождётся? Скользкая тема.

Хорошо, спросил у местного служителя, тот посоветовал идти в летнем мундире. Всё едино кроме фельдшера и санитара там никого не будет. Да и как бы я самым старшим по званию в лазарете не оказался. Он заверил, что оба сменных доктора не дворцовые служители, а статские титуляшки из прикомандированных от госпиталя. Для служителей, считается, больше и не надо, а придворные редко в лазарет попадают.

Серьёзно озадачил меня служитель. Придётся разбираться, кому я по медицинской части подчиняюсь. Понятно, никому особо не нужен, однако мне самому хоть для порядка надо знать про своё начальство.

Ровно в восемь я захожу в лазарет. Меня встречают стоящие по стойке «смирно» фельдшер и санитар. Не привык я к такому, обычно сам тянусь перед людьми. Принимаю рапорт, велю обращаться без чинов и записываюсь в журнал. Палата на пять коек пуста. Операционная пуста. В небольшой комнатке для отдыха на топчане разобрана походная постель.

– Как устанете, можете изволить отдохнуть, – поясняет санитар.

– На дежурстве не положено, – возражаю я.

– Если что, мы разбудим, – соблазняет фельдшер. – Ночами у нас тихо.

М-да... Отец с ночного дежурства совсем замотанным приходил, а здесь, видать, синекура. Не поддаюсь соблазну, а возвращаюсь в кабинет. Делать действительно нечего. Редкие записи о пациентах приходятся на дневное время. Читаю документы, инструкции, стараюсь войти в курс дела. Подчинённые ещё раз стараются спровадить спать, но я категорически отказываюсь.

И что вы думаете? Часа в четыре, когда мне только принесли стакан чаю с закуской, с шумом врывается компания из трёх работников кухни. Один молодой по дурости себе пальцы отрубил! Положено, когда рубишь мясо, на левую руку кольчужную перчатку надевать. Но он заленился, вот топором себе и отхватил. Большой, средний и указательный пальцы, хорошо, на левой руке. Отрубленное они зачем-то с собой принесли.

Фельдшер начал было говорить про перевязку и вызов доктора. А мне парня жалко. Командую:

– В операционную!

На парня – Bet Corp! Маленькая Смерть, чтобы обезболить и обездвижить. В минуту скинул мундир, снял кольца и рванул в операционную. Чем меньше времени с момента несчастного случая, тем больше шансов приживить отсечённое. А в журнал я успею записать, до сдачи смены ещё вполне достаточно времени.

Оно, конечно, риск. Я никогда таким не занимался, мало ли что в память вложили. Но человека жалко. Опять же, надо когда-то начинать. Под присмотром лекаря лучше, но времени терять нельзя. Пациент лежит на операционном столе. Мои команды никто не оспаривает. Начинаю с большого пальца, он самый важный для кисти.

– Свет? – шёпотом спрашивает санитар.

– Не нужно!

Мне в полутьме лучше видно. Трудно удерживать живую плоть и одновременно творить вязь заклинаний. Но, кажется, получается. Капли пота со лба мешают сосредоточиться, однако фельдшер промакивает их марлей на хирургическом зажиме. Кивком благодарю и продолжаю своё дело.

Не знаю, сколько прошло времени, но от стола отвалился выжатый как лимон. Мокрый, в поту, но все три пальца удалось поставить на место. Последний штрих – прибинтовал их к тонким шинам, чтобы обездвижить.

Только после того огляделся. В операционной кроме пациента остался лишь один посторонний. Он, судя по петлицам, какой-то мелкий руководитель, одиннадцатый класс. Небось начальник смены. Понятно, взгреют его за ЧП на производстве. Успокаиваю человека:

– Нормально приросло. Утром будет понятно точнее, но, думаю, пальцы останутся рабочими. Недели две ими ничего тяжелее бокала не стоит поднимать, но бокальчик за своё здоровье поднять сможет.

Неожиданно руководитель хватает мою руку и целует. Мужик оказался отцом парня. Еле отбился.

Потребовал себе сладкого чаю, силы надо восполнить. Заполняю журнал. «Травматическая ампутация» и всё такое, что положено записать. Тут посыльный возвращается с запиской от доктора. Типа указание – перебинтовать, дать обезболивающее и ждать до утра. Спешить некуда, обратно пальцы не пришьёшь. Ну-ну...

Фельдшер пробормотал что-то похожее на матерное пожелание спокойной ночи. Санитар внимательно посмотрел в палату, куда перенесли пациента. Совсем врачи во дворце мышей не ловят. Может, осколки кости торчат, может... Хотя, наверное, надеются на опытных дежурных. Всё равно не по регламенту. Понятно, заштатный служитель, но совесть у доктора должна быть или нет?

До конца дежурства пил чай с разными вкусностями. С кухни нам много чего притащили. Заставил поесть и подчинённых, они тоже набегались и устали.

Перед концом смены пациент очнулся. Пальцы болят, и слава богам, что болят, – значит, приросли. Двигать ими получается. Чувствительность в подушечках есть. Правда, шрамы останутся. Ну, что мог, я сделал, кто может, пусть сделает лучше меня.

Сдал смену пришедшему доктору. Он не тот, что написал записку. Этот не хирург, а терапевт. Однако больного принял, пальцы осмотрел, подумал и многозначительно поцокал языком.

Разговор

– Никак нет, ваше превосходительство. Трижды предлагали прилечь отдохнуть, отказал. «Не положено», – говорит. Читал журнал дежурств, инструкции и регламенты. Личных дел не вёл, романчиков не листал.

– С людьми как?

– Прост и не чванлив, ваше превосходительство. Обычно мелкопоместные или служилые сразу видны. Важничают, покрикивают на нижние чины. Этот не таков. Совсем как которые знатные – и себя не роняет, и с людьми вежлив.

– Ну, это-то понятно, он из древнего рода. Благородную породу никак не спрячешь. Это тебе не те шавки, которые три поколения предков, много пять, имеют. Этот, знаете ли, из наших, из исконных. По делам что?

– Предложил за него заполнять журнал. Вроде помочь ему хочу. Вновь заявил: «Не положено». Говорит, велено только лично, он и будет лично.

– Раз положено, значит, положено – тут и говорить нечего.

– А вот в работе, ваше превосходительство, зверь лютый. У нас такого несчастья никогда не случалось. Я двадцать восемь лет при службе, эдакого не упомню. Тихий, как увидал раненого, рыкнул: «В операционную!» У меня аж поджилки затряслись. После пояснил: чем меньше времени после отсечения прошло, тем лучше на место прирастёт.

– Ты сам видел? Пальцы точно отсечены были?

– Ваше превосходительство! Чай, я ещё умом не прослаб! Их отдельно в чистой тряпице принесли. Не я один, все видели.

– Ладно. Я только спросил. Дело больно такое...

– Лечение плохо понял. Прикладывал палец к отрубу, ладонь зелёным светом светилась, сам вроде и не смотрел вовсе. Как прирастёт, другой отруб лечить начинает. После третьего прибинтовал пальцы к шинам. Видать, не впервой перевязки делает. Но и устал он шибко. Еле до стула дошёл.

Большой приём

Утром иду к себе, а на входе служитель сообщает: «Сегодня его величество на приём вас потребуют. За дуэль ругать будут». Потом конфиденциально посоветовал взять с собой подарок. Зачем, не сказал, только таинственно улыбнулся. Ладно, музыкальная шкатулка маленькая, карман не утянет. В другой положу бархатный чехол с брошью, что вчера получил. И для мужчины, и для женщины выдам хороший подарок.

К полудню вызвали, велели одеться в парадный мундир и ждать у дежурного. Жду. Иногда заходят придворные. Встаю, вытягиваюсь. Я тут никто и ещё долго буду никем. Правда, чванливых не было, сразу сажали и разрешали без чинов. Последним заглянул дежурный камергер, осмотрел мой внешний вид и посоветовал ждать вызова здесь. Дескать, только по первости интересно, скоро надоест, а стоять придётся не меньше часа, меня последним записали. Я всё же сразу пошёл в тронный зал. Это ему неинтересно, а мне так очень. Да и родители умрут от любопытства, если хоть что-то из описания пропущу.

Зал не такой огромный, как я представлял. Размером не больше танцплощадки в среднем клубе. Напротив входа возвышение, на нём королевский трон, по бокам два больших стула для принцев, чуть в стороне ещё один поменьше, для замужней принцессы.

В зале около двадцати особ генеральских рангов, ещё столько же чинами ниже. Все в парадных, шитых золотом мундирах, блистают орденами и оружием. Женщин меньше, не больше пары дюжин, и тоже в мундирных платьях. Если смотреть по петлицам, как таковых придворных мало, больше значимые лица королевства наличествуют. Четыре министра, верховный магистр и канцлер стоят совсем рядом у возвышения, остальные разместились вдоль стен. Я забился в угол у самого входа, стою по стойке «смирно», наблюдаю перемещения по залу, слушаю негромкие разговоры. На меня особо внимания не обращают, но иногда засекаю недоуменные взгляды.

Герольд трижды ударяет в пол изукрашенным посохом и провозглашает прибытие королевской семьи. Все в зале склоняются в поклоне. Государь первым занимает трон, за ним садятся принцы и принцесса. Между отцом и дедом на банкеточке примостилась Лаура, единственная из внучек, по возрасту допущенная в зал.

Его величество милостиво кивает и начинает приём. Вопросы важные и актуальные. Наверное. Я ничего не понял. Сначала один статский генерал зачитывал какой-то отчёт, который высочайше изволили утвердить. Потом другой военный генерал что-то втирал про границу между герцогствами. На этом я перестал слушать и просто наслаждался действом, как в кино.

После четвёртого докладчика дело пошло веселей. Стали вызывать присутствующих и быстро с ними разбираться. Одного сослали за что-то куда-то, другого определили под арест, двоих повысили в чине, одного наградили орденом «За заслуги».

Последним в очереди был я. Когда вызвали, строевым шагом дошёл до возвышения и склонился в глубоком поклоне. Ангел, как и вся остальная семья, смотрит на меня равнодушно, будто видит в первый раз.

Государь изволил спросить:

– Я тебе камергерский ключ подарил. Ты почему его не носишь?

– Виноват, ваше величество, – рапортую, глядя в глаза. – По форме не положено. Потому не счёл возможным.

– Какое до него дело? – не обращая внимания на мои слова, поинтересовался монарх.

Герольд зачитал обращение к его величеству. Мать убитого на дуэли Ковальского обвиняла меня в его смерти, ведь было заявлено «до первой крови». Просила примерного наказания. Довольно странно. Дуэли разрешены. Мы сражались в присутствии секундантов и свидетелей.

Государь повелел огласить протокол дуэли генералу от инфантерии, который тогда говорил со мной. Тот оказался графом и предводителем столичного Дворянского собрания. В протоколе было подробно описано всё, от момента прибытия участников до выпивки на мировую.

Когда дошло до уехавшего по болезни, государь задумчиво выразил надежду, что никогда не увидит фамилии Сентос в своих бумагах. Народ переглянулся: сейчас из-за одного труса рухнула карьера всех членов семьи. Им не только не подпишут ни награждений, ни повышений, а даже прошений читать не станут.

После прочтения протокола ко мне тоже нашлась претензия.

– Ты почему меч на бой не взял? – изволил спросить его величество. – Сражаться надо равным оружием.

– Ваше величество, вы изволили даровать мне кинжал, потому счёл оный самым достойным из возможных оружий.

– Мальчишка! – горестно вздохнул государь. – И накажу как маленького. Чтобы глупо не форсил, другой раз брал подходящее оружие, велю на неделю оставить без сладкого! По сути жалобы вины не вижу. Бил по разу. Ударил бы дважды, тогда, может, и был бы разговор, а так даже разбирать нечего.

Шумок прошелестел по залу. Жалоба действительно пустая. Стыдно такую государю подавать. Ну, мать ладно, её понять можно. Но суд не кончился, его величество продолжил выносить приговор:

– А коли ты такой задира, с четверыми разом на дуэль выходишь, отныне запрещаю без моего личного соизволения вызывать на поединок и принимать вызовы. А то у меня скоро дворян не останется. Они только и бьются между собой из-за всяких пустяков. Но хоть и дурной ты, однако храбрец. Раз подарил тебе ключ за верность, носи, разрешаю.

В зале вновь зашептались. Наказание смешное, как малыша по попке шлёпнули. Вроде обозначили промашку, но не больно, лишь чуть обидно. А вот повеление камер-юнкеру носить камергерский ключ – это почётно. Такое все сразу заценили. Будто тому же малышу после шлепка здоровенный леденец на палочке вручили.

А суд ещё не кончился: наказание утяжелил его королевское высочество принц Лагоз:

– Как он за мной числится, я тоже в сторону не уйду. За дурость отставляю от двора. – Озвучив самое тяжёлое наказание для придворного, оглядел замерший от такой суровости зал и добавил: – До завтра. За храбрость жалую изумруды на кинжал.

Зал выдохнул. Опала обернулась пшиком. Полдня отставки – это ничто, а изумруды – явный знак благоволения.

Но и это оказалось не всё. Встал мой ангел, поклонился и просит дедушку:

– Ваше величество! Как сей храбрец смел, отважен и, вижу, делом проверен, а также возрастом годящий, прошу его себе, а то на бал мне вовсе нет кавалера.

Зал чуть вслух не ахнул. Такое и сыну герцога за честь посчиталось бы. Кавалер – это молодой рыцарь нижней ступени. И не сказать что их слишком уж много. У нас, знаете ли, не Средневековье. Рыцарские ордены больше для блезиру сохранились.

Государь с сомнением оглядел меня и обратился к дочери, её светлости Силестрии:

– Ты как считаешь?

– У нас на Розовом балу давно не было кавалеров. На вид он недурен, статен и выправку имеет. Если хорошо танцует, была бы прекрасная первая пара. А то принцесса первый раз в свет выходит, но вывести на танец нет равного. Пусть её хотя бы кавалер выводит.

Розовый бал – это возможность для дебютантов, первый раз выезжающих в свет, показать себя. В первой паре самые старшие среди дебютантов по чину, своему или родительскому. Они открывают бал первым танцем. То есть меня, в красивой форме и с наградами, поставят с Лаурой. Это так почётно! Просто не знаю, что думать.

– Я тебе про дело говорю, а вы с внучкой всё о своём бале беспокоитесь. Лагоз, ты как? Не против дочери защитника дать?

Принц заколебался, потом махнул рукой:

– Храбрый и верный. Думаю, отслужит со временем.

Взгляд государя опять переместился на меня:

– Мал возрастом больно. Но храбр, сего не отнять. И для бала подходит. – Задумавшись, пожевал губами. – Сам-то ты как? Согласен принести принцессе оммаж?

Не! Оно конечно! Можно попросить денёк-другой подумать или сразу отказаться. Лучшего способа политического самоубийства в ближайшие сто лет не предвидится. Но я уже стою на одном колене и рассыпаюсь в уверениях и благодарностях.

Его величество зовёт:

– Эй! Кто там? Доставь ларец из моего кабинета, с правой полки.

Несколько минут мы ожидали посланца. Наконец он прибежал с ларцом чёрного дерева и вызвал нарекания государя:

– Ты что мне принёс? Я тебе приказал с правой полки! От меня с правой, а не от двери! Велел рыцарские регалии принести, а ты знаки рыцаря-волшебника притащил. – Опять пожевал губами и вздохнул. – Ладно. Не нести же обратно, примета уж больно нехороша. Он всё едино волшебник. Лаура, вручай. Однако помни: мы в ответе за тех, кого взяли под себя.

Возникший рядом рыцарь в церемониальном облачении мигом снял с меня ремень и головной убор. Неопоясанный, простоволосый, встаю на одно колено у самого возвышения. Зачитываю со свитка клятву и отвечаю на ритуальные вопросы.

Лаура взяла у деда обнажённый меч, сказала положенные орденской Деве слова и нарекла меня рыцарем-волшебником Ордена золотой саламандры. Ударила по голове мечом, поцеловала в лобик, велела встать, потом вручила орденский знак с золотой саламандрой. Из моих рук его тут же взял рыцарь и приколол к мундиру чуть выше печени. Что мне здесь нравится, если золотая животина, то действительно из золота.

Затем из ларца достали пояс, тоже с саламандрой на пряжке, его принял рыцарь и меня опоясал. Последним девица достала массивный золотой браслет в виде свернувшейся ящерки с красными глазами. Он пристроился на моём правом запястье. Браслет совсем непрост, от него фонит сильной магией. Судя по ауре, Защита. Точно от яда, но есть ещё что-то.

Не успел опомниться, как на специальное крепление слева на пояс личным оружием повешен короткий меч, справа – кинжал. Он похож на предыдущий, но сияет блёстками редких вкраплений меленьких изумрудиков на золотых деталях. Темляк сиреневый, в цветах дамы.

Повинуясь еле слышным командам распорядителя, мы с Лаурой сжимаем друг другу руки и по очереди зачитываем со свитка клятвы. Теперь я обязан ей служить, советовать, помогать и защищать. Не сорок дней в году, как у нас, а лунный месяц. Она должна оказывать покровительство, заботиться обо мне и выделить лен, достаточный для пропитания мне и моим детям.

Девочка вспыхивает от смущения, но обряд есть обряд, ей приходится при всех поцеловать меня в губы. Приятно даже мимолётно почувствовать мягкие, тёплые, податливые губы. Поднимаюсь, а мне шепчут, что сейчас я должен подарить сюзерену подарок. Хорошо, служитель утром предупредил – видать, экспромт был заранее заготовлен.

Вытягиваю из кармана парчовый лоскут, развёртываю его и подаю принцессе взорвавшуюся мириадами разноцветных искр брошь. Красотища неописуемая. Лаура довольна. В ответ она мне дарует сиреневую ленту и перстень, понятно, золотой, с большим аметистом.

Тут, наконец, до меня дошло, почему принцесса так радовалась пармским фиалкам в кофейне. Они сиреневые, а это её цвет.

Для кормления получаю небольшое имение с рыцарским замком в собственность.

Половина мужиков в зале смотрит на меня со сдержанным недоумением и завистью. Другая половина – с лёгким сочувствием и интересом. Не слишком высоко я взлетел? Падать будет больно.

Посвящённый

Опять сижу в своей комнатке, запоминаю колоды. Жду документов на рыцарство. На самом деле Орден золотой саламандры не награда. Скорее общественная организация типа октябрят или комсомола, если значок критерием брать. Взносов, слава богам, не берут, но расходы весьма велики.

Как вышел из зала, мне рыцарь-распорядитель много чего объяснил. Надо срочно завести парчовую мантию для церемоний, шёлкового бархата для собраний, плащ, берет и шёлковые перчатки, всё алого цвета с жёлтой окантовкой. Сапоги теперь положено надевать только из кожи ящера, можно крокодила, и такой же ремень с каской. Причём носить повсеместно. А вот пряжка на ремне отныне только с саламандрой. Можно радоваться, что она должна быть не золотой, а всего-навсего золочёного серебра.

Знак ордена положен на любой форме. На простые мундиры можно вышивку сделать, на парадном, праздничном и выходном только золотой, а чтобы не переставлять его, лучше завести копии. Волосы положено отрастить до плеч. Меч обязан носить только на орденские мероприятия, а так достаточно кинжала.

Обязанностей немного. Надо лишь выполнять приказы старших рыцарей. Прав нет. Вопрос «Зачем вступать?» наивен. Помимо понтов, что тоже важно, состоять в организации, где офицерами только члены королевской фамилии, а гранд-мастер Ордена лично его величество, мягко говоря, полезно.

Уже который раз хвалю себя за то, что не пожадничал. Дворцовые служители могут всё. Получив сотню дукатов, они взяли на себя необходимые закупки и остальные хлопоты. Обувь кожи крокодила? Снятые мерки остались, завтра будет. Знаки ордена? У дворцового ювелира есть запас. Орденские одеяния? Не вопрос. Вызовем портного. Вышивка? К утру на одном мундире сделают, через пару дней на всех остальных тоже. Конечно, обойдётся немного дороже, чем в городе. Дворец у нас, знаете ли.

Несчастный... На обед меня обнесли десертом: личный приказ государя. Отставленный... Пусть до завтра, но всё же. Разорённый... Брошь ладно, сам подарил, но сотня дукатов улетела, как в пропасть. Про что я? А! Несчастный, отставленный, разорённый рыцарь приезжает домой. Его встречает плачущая мать и держащийся за сердце отец. Нет, отец пока на службе, Эля дядюшкины вещи в аптеке разбирает, только мама дома. Но мне и её хватило.

Камешки на рукояти кинжала блестят. Золотая ящерка на мундире – вещь приметная. Перстень на правой руке, с приличным таким аметистом, ещё утром не думал палец украшать. А браслета на запястье ни одна женщина не проглядит.

Если думаете, что какая-нибудь матушка тактично не заметит и из деликатности не будет спрашивать своего ребёнка о происхождении такого великолепия, то вы или сирота, или никогда не жили с родителями. До прихода отца мне пришлось рассказывать малейшие подробности сегодняшнего дня. А после его прихода пришлось пересказывать заново всё случившееся. Когда вернулась Эля, меня заставили повторить рассказ в третий раз. Причём мама слушала каждое повторение с одинаковым удовольствием.

И знаете, что самое обидное? Мне сахара к чаю не дали. Сам проболтался про наказание, а для родителей слово государя закон. Принца они просто боготворят. Ордена отца бы хватило, а тут и перевод на новую службу, и я весь такой облагодетельствованный. Вот к Лауре мама отнеслась настороженно: с чего вдруг принцесса забрала себе в рыцари её мальчика? Но документы прочитала вдоль и поперёк.

Новое имение граничит с моими землями. Оно в горах выше Гремячего Потока. Доход не так чтоб уж слишком велик. Зажрался я, да? Основная часть идёт с дорожной пошлины моста. Грош с человека, грош с лошади, грош с тележного колеса. Дворяне бесплатно. По обычаю, их свита тоже. Общим счётом двести талеров в год набегает. Сотню платят «за воду». Какую, кто и почему – не написано, но кто-то же платит. Пахотных земель нет, виноградников нет. Есть пастбища с овцами. Да! Ещё озеро. Видать, из него вода, за которую платят.

С замком тоже не очень. Представьте себе мрачный Тауэр или богатый Лувр... Представили? Так вот, мой замок на них совершенно не похож. У меня простая высокая каменная башня. Зато выставлять отряд на войну не должен, ибо рыцарь-волшебник.

Аптека

Вроде бы и спать пора, но осталось одно незаконченное дело. Мне же велели волосы отрастить до плеч. Поняли, да? Рецепт эликсира для роста волос у меня есть. Мне зелье бесполезно: лысины же нет. Для роста волос сойдёт заклинание Изменение Внешности. Представляю изменение причёски и произношу: Bet In Rel! В зеркале отражаюсь уже с новой стрижкой. Но если кто начнёт интересоваться, можно сослаться на зелье.

Однако дарить эликсир в обычном аптекарском пузырьке не совсем здорово. Нужно что-то эдакое, необычное. Помню, в нашем мире дарил Маринке французские духи в красивом флаконе. Ну эти... Как они называются... Пахнут ещё... Всю стипендию грохнул... Словом, часа два изгалялся, два стакана и четыре пузырька угробил, но три флакона, по унции каждый, сделал. С трудом. Устал как собака, однако сделал.

Так ведь пустой пузырёк любой степени красоты остаётся пустым пузырьком. Значит, надо наполнить ёмкости. Выходит, придётся бежать к дядюшке в аптеку. Опять ночь не спать, вновь лягу на рассвете. Ладно, перетерплю, всё едино сплю мало. Распрощался со своими и пошёл в лабораторию. Дорога привычная, я почти каждый день туда работать ходил.

Вот что меня в женщинах удивляет, так это манера расставлять везде какие-то цветочки, вазочки. Вон тарелочку зачем-то повесила. Для чего? Я не понимаю. Да, стало уютней, и атмосфера как-то изменилась. Только чувствуется, не дядин это дом. Не лучше, не хуже, но здесь уже другой хозяин, точнее, хозяйка. Женская рука, она видна.

В лаборатории среди запасов ингредиентов порядка пока не наводили. Видать, сначала Эля решила уют наладить. Понятно, ей здесь жить.

Параноик я или не очень? Особых ценностей в доме нет, но девушка об этом не знает. Если захочет, будет искать тайник и наверняка найдёт. Дай-ка я ниточку к стене и к стенке шкафа приклею. Если его будут открывать, ниточка точно порвётся. Впрочем, там есть люк в катакомбы. Но я его ни разу не открывал. Сегодня времени нет, но как-нибудь в выходной надо будет туда сходить посмотреть.

Теперь осталось сделать три дозы зелья, и я могу ложиться спать. Полчаса на дозу. Даже не надейтесь, что можно сделать всё сразу. Магию творить – не суп варить, чуть изменишь рецепт эликсира – получишь малоосмысленную бурду. Хорошо, если безопасную. Разлил по пузырькам, запечатал белой смолой, а сверху накапал сургуч и поставил свою печать. Никаких крышечек, в пузырьке одна доза.

Снаряжение

Утром, после прихода в комнату во дворце, пришлось выдержать разговор о купленных вещах. Сапоги, полусапожки, ботинки, бальные и даже гимнастические туфли из крокодиловой кожи стоят напоказ вдоль стены. Три поясных ремня лежат на комоде. Мантия, плащ и прочие прибамбасы спрятаны по местам. Одних алых перчаток три дюжины. На бюро по три копии орденского знака и золотой медали на окончание школы. Служитель из камердинеров, которому давал деньги на закупки, положил список купленного с ценами и известил:

– Не хватило тридцати семи дукатов. Прикажете получить? Или велите обождать жалованья?

Ни хрена себе! За день грохнуть почти двухлетний заработок отца на прошлой работе. Уточняю:

– Всё, что нужно, купили?

– Нет, только самое необходимое. Ещё хоть полста бы дукатов нужно. В запас переодеться по паре сапог и ботинок надо. Несессера нет. Партикулярный костюм нужен. И обязательно...

Охренеть! Даже не стал слушать весь перечень необходимого. Задавил жабу и выдал ещё сотню дукатов. Зарплатный мешочек уже опустел, но ведь есть кошель купца. Про ларцы откупщика я тоже помню.

Обрадованный служитель сразу предложил:

– Ваше благородие, леди Лауре прикажете букет послать? Оно не обязательно, однако после вчерашнего весьма куртуазно будет.

Как деньги дал, сразу «благородием» величает. А букет послать надо – служитель опытнее меня и знает, что делать.

– Пошлите, конечно. Я очень благодарен вам за заботу. Просто не знаю, как отблагодарить.

– Посчитаемся, ваше благородие. Случай поквитаться всегда найдётся. Вы вот нашему пальцы спасли, его отец уж очень благодарен. Сочтёмся. Хорошие люди любого звания поддержат друг друга. Прикажете пармских фиалок, позднюю сирень или другого чего?

– Я полностью полагаюсь на ваш выбор.

Дежурство

Для первого дежурства переоделся в повседневный мундир, саламандра на нём уже вышита. Отличается от летнего цветом ткани. Такое же сукно, как у парадного мундира. Фуражка тоже в цветах этого мундира, а не летнего. Брюки заправлены в сапоги, которые из кожи крокодила. Такой же кожи ремень. Молодцы служители! Слева на поясе кинжал.

Вчера государь велел ходить с пожалованным ключом. Читал, что у нас его носили на заднице. На шлице, что ли? Здесь он носится на банте, пришпиленном справа от верхней правой пуговицы мундира. Наградой не считается, потому носится обычно на дежурстве или с парадно-выходной формой.

Рассовываю по карманам часы, самописку, карандаш и блокнот. Понятно, орденский браслет на мне, положено по уставу. На пальцы надеваю рубиновую печатку с гербом, подаренный Лаурой аметист, потом изумруд. Дабы «иметь вид».

В приёмную пришёл за четверть часа до начала дежурства. Расписался в журнале и стал ждать прихода его милости. Скучновато, но не запрещено заниматься своими делами. Я пересматривал выданные колоды дворов, всё едино их надо учить. Пока не пришло начальство, служители принесли мне поднос, накрытый салфеткой, со стаканом чая и лёгкой закуской. Ровно в девять появился его милость, принял рапорт и пристально оглядел меня.

– Хорош, – вынес он свой вердикт. – За полдня успел форму по уставу построить. Хвалю. Ну что? Готов выполнять из тени трона Лауркины капризы?

– Готов, ваша милость!

Видимо, я не смог сдержать удивления, так как он заулыбался.

– Не думал, что подслушивают? Хе-хе! Молодой ещё! Тут всё сразу докладывают. Дочке только об этом не сболтни, а то обидится. Видел, ты ей брошь из семейной казны подарил? Зря! Обошлась бы и шёлковой лентой. Нечего деньги на неё палить, у тебя их и так недостаток. Хотя, конечно, дочурка была рада. Весь вечер к платьям примеряла и наряжалась. Но больше так не балуй, обойдётся. А что это у тебя с причёской? Вчера короткая стрижка была. Паричок надел, чтобы уставу соответствовать?

– Никак нет, ваша милость! Использовал эликсир для роста волос. Семейный рецепт. Он очень сложный, чуть не год одна основа настаивается и месяц само зелье готовится, но всё же сделал под наблюдением дяди. Я и отцу бакенбарды нарастил. И, виноват, буду откровенен. Чуть-чуть начал волос редеть у него на затылке. Тоже поправил.

– М-да? И как результат? Скоро будет виден?

– Уже, ваша милость! Зелье одну ночь действует.

– И?..

– Полный порядок, ваша милость! Только седина у отца почти пропала. Опять он у нас потемнел.

– Что-то ты совсем необыкновенное рассказываешь. Я даже не слышал про такое зелье. Смотри у меня! Лично проверю! Не боишься?

– Никак нет, ваша милость!

– Ну-ну!

Принц, улыбаясь, прошёл в кабинет. Я понял, насколько был прав, отказываясь от Лауриного предложения жениться. Одно неверное слово, и был бы в глубокой... яме.

Что принц доволен, прекрасно. От него только хорошее вижу, надо и мне соответствовать. До кофе пришлось объявить лишь о двух посетителях. Из других дел – запись о визитёрах в журнал. Затем вместе с принцем и его секретарём пил кофе. Потом его милость изволил отбыть из дворца, и до шести даже видимости работы не было. Изучал учебник дворцового делопроизводства, прервавшись на обед с лекцией.

Его милость вернулся в хорошем настроении, даже насвистывал что-то легкомысленное. Проходя мимо меня, велел переодеваться. Не понял было ситуации, но служитель шепнул, что я буду сопровождающим в театр. Для такого случая положена выходная форма. Тот же парадный мундир, только вместо сапог ботинки, а следовательно, другой фасон брюк и другая фуражка. Похожая на ту, что для повседневной формы, но с богато расшитым золотом околышком.

Получил служебный кошель и футляр с несколькими драгоценными вещицами. Ехал во второй карете, вместе с нарядом охраны. По прибытии прошли не в королевскую ложу, а в личную принца в бенуаре. Его милость вместе с приятелем, каким-то графом не из придворных, прошёл к креслам, а я задержался в аванложе. Это принц отдыхает, у меня работа. Выглянул в фойе и знаком подозвал цветочницу. Вдруг принцу понадобится букет? За розы стребовали целый золотой. Ну и цены здесь!

Оркестр уже играл увертюру, когда я вошёл в ложу и встал у стенки. В принципе, свободные кресла были, два в первом и все четыре во втором ряду, но мне как-то не по чину рассиживаться, я не гость принца, а его придворный. Однако почти сразу его милость приказал сесть. Притулился на краешек крайнего кресла второго ряда.

Красивое зрелище, красивая музыка и красивые актрисы. Дебютировавшая певица произвела фурор. Перед занавесом зал взорвался аплодисментами. С первых рядов кидали букеты, с дальних их несли на сцену капельдинеры. Его милость был в полном восторге, весьма положительно отозвался о внешних данных актрисы, затем хотел приказать букет, но я его уже подал. Благодарностью был довольный кивок, а когда протянул блокнот и самописку, его милость даже изволил потрепать мне затылок. Набросав несколько слов и вложив в букет сложенную записку, принц посмотрел на свои руки, но машинально покачал головой. «Ищет подарок», – понимаю и разворачиваю выданный футляр. Принц выбрал браслет, а я помог просунуть в него стебли роз.

– Ваша милость, извольте бросить букет, – шепнул на ухо.

Принц, нимало не сомневаясь, швырнул букет в сторону сцены. Ort Por Ylem! Подхваченный телекинезом букет мягко опустился в руки певицы.

Зал разразился аплодисментами, все взоры были направлены в нашу ложу. Его милость встал, принял величественную позу и милостиво кивнул зрителям. В это время на сцене актриса разыграла маленькую пантомиму. Прижала букет к сердцу, потом понюхала. Вытащила записку и спрятала её на груди, за глубоким вырезом лифа. Затем сняла браслет, страстно поцеловала его, надела на руку, протянула её к нашей ложе и исполнила подряд несколько изящных па. Новый шквал рукоплесканий и одобрительных возгласов всколыхнул зал, причём вновь всё внимание было направлено на принца.

– Вот любит меня народ, – пояснил он графу. – А что делать? Приходится принимать их восхищение.

– Это да, – согласился собеседник. – Вы, ваша милость, очень популярны.

К антракту в аванложе служители сервировали столик с лёгкой закуской и винами. Меня тоже посадили за стол. Таких вкусняшек я никогда не пробовал. Одна фаршированная раковая шейка чего стоит. Затем начался второй акт.

После окончания спектакля в ложу впорхнула облагодетельствованная певичка. Она хотела поблагодарить принца за прекрасный букет. Он милостиво с ней поговорил и повёз в Цветочный павильон смотреть орхидеи. Перед отъездом отпустил меня с дежурства.

Ночь

Можно было бы поехать домой, но я предпочёл вернуться и расписаться в журнале об окончании дежурства, записать в реестр потраченный на букет золотой и подаренный браслет. Порядок должен быть – вроде мелочь, но положено.

Пошёл переодеваться, однако по пути был перехвачен служительницей. Именно она отводила меня к ангелу прошлый раз. Мой милый сюзерен выглядел как обычная зарёванная девчонка.

– Стах, помоги мне, – попросила она. – Я верну твою брошь и дам немного драгоценностей, продай их. Мне срочно нужны деньги.

– Мой ангел, ты забыла, что у тебя теперь есть защитник? Он поможет тебе. Оставь брошь себе. Я найду деньги. Скажи, сколько, и назови имя того, кто должен их получить. Кстати, за что?

Девочка не сопротивлялась даже для виду, а с облегчением рассказала про свою беду. Некий гвардейский поручик был на месяц приписан в караул к Синему двору. За это время он умудрился познакомиться с Лаурой и вскружить ей голову. Неосторожная глупышка ответила на письмо, где согласилась бежать с ним в его замок. Потом обманула охрану и кинулась к нему домой. По пути мы с ней и встретились. После чего её страсть несколько угасла, а дивный образ героя сильно поблек.

Он ей писал каждый день, передавая письма через свою сестру-фрейлину. В последнем послании вдруг стал просить денег в долг, намекая на несостоявшееся бегство из столицы и траты на него. У Лауры хватило соображения не отвечать, но посыльная сильно испугала принцессу, напомнив о неосторожном письме и пообещав вернуть его за тысячу дукатов, «потраченных» на подготовку побега. Узнав адрес, я пообещал закрыть этот вопрос навсегда.

По позднему времени домой меня отвезли на разгонной карете. Сразу отправился спать, сославшись на усталость. Переоделся в полученный ночной наряд шиноби. Выскользнул из окна и пошёл прогуляться по ночным теням. Летние ночи короткие, надо спешить. Место, где хитромудрый поручик снимает квартиру, недалеко, но с полчаса на поиски пришлось потратить.

Доходный дом, второй этаж, от парадной лестницы налево. Такой адрес моему ангелу дали. Непуганые люди живут, окна совсем не закрывают, я и без шинобиевских навыков смог бы залезть. Понимаю, жарко, а форточники ему не указ? Хотя мне же легче. Подъем, шаг в окно, и я внутри.

Благодаря темновидению вижу нормально. Ничего так живут поручики гвардии! Четыре комнаты! Хотя он же к тому и барон. Видать, с поместья кормится, не с жалованья, как мы, грешные, до сей поры жили. Парадный вход заперт. На дверь чёрного хода тоже опускаю засов: нам слуга не нужен. Здесь никого, тут тоже, а вот и наш красавчик спит... красавчики... двое... Грех это. Да и как-то не принято... Я не гомофоб, главное, ко мне пусть не пристают, но здесь за такое в крепость можно загреметь. An Por Grav! Спите, голубки, я пока письмо поищу.

Четвёртая комната, судя по бюро, как раз кабинет. Что тут у нас? Счета. Неинтересно. Дневник пригодится, надо почитать, может, про ангела что написано. Шкатулка, а в ней серебришко с золотишком. Оставим. Здесь целое отделение с письмами и к ним письмовник «Записки любезные и любовные, писанные для дам и девиц». А вот и письмецо, которое искал. Так... Да, оно. Глупышка ему даже свою заколку послала. Где она? Ещё шкатулка... с десятком блестяшек. Все женские, причём больше всего колец, пара серёжек, дорогая брошь, а вот заколка только одна. Она с аметистом... Скорее всего, Лаурина. На всякий случай беру всю шкатулку. Письма и дневник тоже. Что ещё тут лежит? Ничего интересного.

Основное дело сделано. Внимание, вопрос! Как решим с поручиком? Вдруг проснётся и недовольство пропажей высказывать начнёт. Большой учёный и друг физкультурников, по слухам, завещал: «Нет человека – нет проблемы». Может, прислушаться к мудрости прошлых лет? На бюро видел ножик перочинный...

Кто из голубков наш клиент? Одному чуть больше двадцати, и он гладко выбрит, другому лет сильно за тридцать, и он носит длинные усы. Ставлю на усатого: военные так их носят. Чтобы не перемазаться, подушечкой накроем. Теперь чуть-чуть шейку пораним и ножичек молоденькому в руку вложим. Тихонечко снимаем люстру с потолка, вместо неё привязываем верёвочку... с петелькой. Ort Por Ylem! Телекинез на молодого. Тяжело. Долго не удержим. Впрочем, уже всё закончено. Потом отмыкаем засов чёрного хода, как оно до меня было, и тихохонько уходим через окошко.

Опять улица, опять прячусь от света фонарей, опять прыгаю по теням, опять окошко дома. Всё честно награб... найденное отправляется в портфель. Пишу записку родителям, что срочно вызван во дворец, мундир на плечи и вновь покидаю дом. Площадь, заспанный лихач, дорога, и я у себя во дворцовой комнате. Письмо с заколкой заворачиваю в платок с драконом. Пригодился. Жаль, цветка подходящего нет. Хотя можно договориться со служителями, чтобы они купили и вместе с моим свёртком доставили Лауре в комнату до пробуждения.

Решил не ложиться: спать всего ничего осталось. Я сегодня не на службе, только танцы, найду время подремать. Вместо чая на завтрак спросил кофе и принялся читать дневник с письмами. Записи идут день на лист, книжка фиксирует его жизнь за весь текущий год. Листы, где упоминается мой ангел, аккуратно выдёргиваю. Нечего им здесь делать. Заметки с наиболее смачными записями закладываю полосками бумаги.

Да... Та ещё штучка этот гвардии поручик. Лаура третья, кого он разводит на деньги. Обе прошлые откупались от него своими драгоценностями, даже записано, что, когда и от кого получил. Надо бы вернуть блестючки, да и письма тоже. Пусть живут спокойно. Эти записи помечаю закладками с буквой «Д» – девицы.

Ещё поручик в дневнике фиксировал, сколько раз в день ходил и по какой – большой или малой – нужде. Это-то ему зачем? Не понял совсем. Ну и в довершение картины барон вёл отдельный список, куда записывал, кто, когда и каким образом его... того... Здесь же самым подробным образом рассчитывал, что можно поиметь с любовников в плане карьеры.

Что-то мне этот деятель совсем несимпатичен, правильно я его... Однако надо хорошо подумать, как вернуть компромат. Самому светиться не хочется, да и опасно. Зачем мне лишние вопросы? Спросят, мол, где взял, и что я отвечу? Да даже если и не спросят, подозрения возникнут, разговоры пойдут. Оно мне надо? Нет, мне такая слава не нужна.

А вот если мой принц компромат вернёт, дело будет выглядеть совсем по-другому. Может, охранители расстарались? Может, полиция, осматривая квартиру покойного, бумаги нашла? Небось, его милость дополнительно какие-нибудь политические дивиденды для себя извлечёт. А если решит замять дело, пусть замнёт, мне-то что? Я и знать не знаю тех девиц, даже про их семьи раньше не слышал.

Думаем дальше. Про вчерашний разговор с моим ангелом принцу явно доложат. Та же служительница, та же комната, что и прошлый раз. Верняк опять подслушивали. Значит, Лауру я не подведу, а себе кое-какие очки могу заработать, доложив об инциденте. Навряд ли буду первым, последним бы не оказаться. Значит, надо прямо с утра идти с докладом.

Хорошо быть придворным: легко получить доступ к телу. Раз что решил, надо выполнять. Кстати, спать особо и не хочется. Складываю в портфель добытые письма, дневник и драгоценности, переодеваюсь в повседневный мундир, затем направляюсь в тот же кабинет, где вчера дежурил, буду проситься на приём.

Доклад

– Здравия желаю, ваша милость!

– Здравствуй, Влад. Зря ты со мной не поехал. Хороша актрисочка! Такая прям... Ух! Мороз по коже! Пусть ей ещё какую роль дадут, пела она тоже ничего. Да! Тихий браслет от дежурного набора взял. Не цепочкой, а такой... И букет купил. Проверь, всё ли правильно записал. Если нормально, то пусть в запас у него на дежурстве постоянно будет. Старательный мальчик. Я только подумал о букете, а он уже его организовал.

– Ваша милость, про вчерашнее в «Сплетнице» напечатали, как вас два раза аплодировали. Очень вы популярны в народе.

– Да? Дай сюда. Угу... Хе-хе... Это про то, как я букет в руки актриске кинул... А вот это врут... Не так всё было... Но пусть. Не объяснять же им. Пошли репортёру дуката три, бойко написал.

– Ваша милость, тут такое дело... Тихий опять отличился.

– Что такое? Когда успел? Он же при мне весь день был.

– Вернулся сдать дежурство и был перехвачен для разговора с леди Лаурой. Она плакала, просила продать драгоценности и призналась, что с неё требуют деньги.

– Кто посмел?! Немедленно разобраться!

– Ваша милость, похоже, её рыцарь уже разобрался. Драгоценности не взял, сразу уехал. Вернулся под утро, послал ей ветку поздней сирени и свёрток в шёлковом вышитом платке. Дежурная взяла на себя смелость развернуть. Там лежали письмо от леди Лауры и её заколка с аметистом. Вот список с письма.

– Что?! Дура! О боги! Какая дура! Сей же час...

– Ваша милость, ещё момент, не всё досказал. Дежурная меня разбудила и доложила о письме. Я послал к квартире шантажиста наряд охранителей. А там денщик только-только вызвал полицию. Ночью барон из ревности зарезал любовника и сам повесился.

– Любовницу?

– Любовника, ваша милость. Денщик признался, что хозяин был из этих...

– Фу! Какая мерзость!

– Так точно, ваша милость. Мерзость. При обыске выяснилось, что деньги и ценности на месте, следов взлома и нахождения посторонних нет. За смертию виновного полиция хочет дело закрывать. Спрашивают, что писать в полк. Убиенный был секунд-майором, служил там же, где убийца. В его королевского высочества принца Торана Уланском гвардейском полку. Полиции велено обождать приказа.

– Этого я решить не могу. Пусть Торан сам думает. И отцу надо Лауркино письмо показать.

– Ваша милость, Тихий с восьми часов сидит в приёмной, просится на приём по личному вопросу. Может, что-то доложить хочет?

– Пойдём в кабинет, приму немедля!

Служба

Как ни странно, в приёмной ещё не было дежурного, хотя мои часы уже отбили ровно восемь. Минут через двадцать вальяжно объявился камер-юнкер в слегка помятой форме с белым кантом и вензелем государя. Увидев меня, он подмигнул:

– Обычно принц приходит в девять, раньше тут нечего делать! Будешь дежурить, раньше половины не приходи! – И представился: – Захарий Побединский, здешний староста камер-юнкеров. Я уже восемь лет в чине.

М-да... Сомнительная рекомендация. За столько лет во дворце не выслужить следующий чин надо сильно постараться. Хотя ничего удивительного, если он так относится к своим обязанностям.

При его величестве ежедневно должны дежурить два камер-юнкера, и у каждого из детей государя по одному. Однако у его королевского высочества принца Торана этот пост занимает офицер из дежурного гвардейского полка. При её светлости дежурят придворные мужа.

Мой же принц до меня камер-юнкеров к себе на службу не брал, дежурных ему присылали от Белого двора, видать, по принципу «на тебе, боже, что мне негоже». Этот тип мало того что опоздал и в помятой форме, ещё в ботинках заявился, а не как положено, в сапогах. Доверительно рассказал, что не успел переодеться: всю ночь в дворянском клубе в картишки сражался. Посетовал на скудость жалованья и скупость отца. Тот содержание зажимает, а в столице столько трат! В общем, многое мне рассказал, чуток поучил жизни, а самого журнала дежурств даже не открыл.

До девяти часов не дошло минут двадцать, как вдруг появился его милость со статским советником Куклитом. Принц с отвращением оглядел помятого Захария, принял рапорт и недовольно спросил:

– Почему одет не по форме?

– Виноват, ваше королевское высочество! – Что тут другое можно сказать? Только виниться и хлопать глазами.

Куклит, сразу по приходе открывший журнал, вдогон наябедничал:

– Он, ваша милость, на дежурство ещё не заступал. В журнале записи нет.

– Опять? – Недовольство принца било через край. – Знаешь что? Поди-ка ты прочь. За тебя мой человек отдежурит. – И, уже обращаясь ко мне, спросил: – Ты, дружок, как? Можешь?

– Так точно, ваша милость! Всегда готов!

Был бы я не готов, меня бы точно никто не понял, а в свете ночного приключения оно даже полезно. Правда, отдохнуть толком не придётся, да и ладно.

– Тогда запишись сейчас в журнал и заступай.

Начальство скрылось в дверь кабинета. Расстроенный Побединский отбыл, предварительно посетовав на превратности судьбы, несправедливость бытия и неизбежный выговор.

Вызвали меня сразу, и, судя по взгляду, принцу уже было что-то известно. Мысленно похвалил себя за ранний приход с докладом. Что решили бы, если бы задержался, просто не представляю.

– Ваша милость, вчера после первого дежурства, находясь в несколько нервическом состоянии, долго не мог уснуть. Дабы успокоиться, вышел прогуляться по улице и совершенно случайно нашёл бумажку... бумажки... письма... с дневником... и украшениями. Не сдержавши любопытства, прочёл. Как молод, глуп и неопытен, не знаю, что с ними делать далее. Покорнейше прошу приказа.

– Дай сюда! – Его милость протянул руку.

Выложив перед ним всю ночную добычу, поясняю:

– В вырванных листах записи об одной известной вашей милости особе. Закладками с буквицей «Д» заложены другие жертвы корыстного мерзавца. Закладками без пометок отмечены просто примечательные записи.

Принц сразу схватился за заметки о Лауре, Куклит предпочёл читать из-за его плеча. Даже не дочитав первого листа, его милость побагровел и заревел:

– Это он о моей дочери такое посмел написать?! Да какое имеет право?! Я...

– Ваша милость! – отвлёк принца советник и что-то тихо зашептал на ухо.

– Ты, дружок, иди пока. – Меня милостиво отпустили. – После позову, прикажу, что делать. Хотя главное дело уже сделал. Кто-нибудь ещё что-то знает?

– Никто не в курсе моей бессонницы, ваша милость.

– Родители тоже?

– Ваша милость, не хотел их волновать. Потому им оставил записку, что уехал по службе во дворец.

– Это хорошо, это правильно. Что до таких вопросов, дозволяю с ними обращаться ко мне. Всё лично разберу, прикажу и направлю. Ну иди, иди. Я тобой доволен. Не всё верно делаешь, однако стараешься.

Разнос

– Я зачем вас вызвал? Как полкового командира хочу предупредить: подумываю сменить форму и название вашего полка.

– Премного будем благодарны, ваше величество!

– Предполагаю панталоны вам заменить юбками и украсить коричневым кружком на заднице. И вместо Уланского гвардейского будете Первым мужеложским полком. – Притворная мягкость сменилась стальной яростью. – Устроили у себя рассадник разврата! Поручик вашего полка из ревности сегодня ночью убил своего любовника, вашего же секунд-майора, и повесился! И хорошо, что повесился, сраму меньше! Мне полицейские его дневник прислали. Мерзость и пакость! Хронологию вёл, как задницей чинов добивался! Только чтобы не марать честь всей моей гвардии, я велел молчать о таком позорище. Приказываю полку сегодня же из столицы уйти. Согласуйте с Главным штабом, куда. Хоть на войну, хоть на учения, но чтобы ваша форма здесь месяц не мелькала.

– Слушаюсь, ваше величество!

– Торан! В дневнике перечень мужеложцев есть, пять человек, штаб-офицеры твоих полков. Список вот, всех из него сегодня же в отставку с поражением на одно звание. Три дня им на сборы – и из столицы тоже вон. Без права возвращения! Да смотри, чтобы газетёнки о скандале не пронюхали. Только потому развратников в заключение не определяю. Хотя годика по два в крепости заслужили.

– Отец! Я ни сном ни духом...

– Знаю! Сам предположить не мог. Потому не ругаю. Однако разберись. Следующее. Обер-гофмейстерину сюда не позвал: не след дамам такое слушать. Однако велю ей передать, что сестру убивца от двора отчислить и отправить к родителям. Бант с фрейлинским шифром забрать по причине недостойного поведения. Про неё в дневнике тоже кое-что написано.

Служба

Дворец лихорадило. Это чувствовал даже я, сидя на дежурстве. К его милости вереницей шли посетители, а кофе он пил с его величеством и его королевским высочеством принцем Тораном. Дежурных, против обыкновения, не позвали. Служитель мне шепнул:

– Государь весьма грозны сегодня. Хотели Уланский полк в Мужеложеский переименовать, однако смилостивились и только в поход услали. Их офицер был мужеложцем и из ревности до смерти убил другого. Сам повесился. Полиция приехала, нашла дневник, и оно открылось.

Ко мне вернулись мои трофеи с приказом изъять из дневника листы с упоминанием жертв, приложить к письмам, определить принадлежность драгоценных вещиц. Затем разделить по жертвам и заклеить в пакеты.

После исполнения меня вернули на пост с указанием дать подсмотреть служителям наиболее яркие описания из оставшихся в дневнике. Не поверите! Мне трижды разные кофешенки приносили перекусить.

Камердинер, взявший меня под опеку, зашёл спросить о фасоне заказываемого партикулярного костюма. Раскрытый дневник, забытый на краешке стола, наверняка был тут ни при чём. А его страницы перелистывались сами, видимо, движимые лёгким сквозняком.

Камер-цалмейстер подошёл с малозначащим вопросом и не отказался отведать со мной кофе. Что говорить! Лично гоф-фурьер захотел справиться об удобстве моего рабочего места и тоже не отказался от чашечки. Им я невзначай открыл раздел с описанием встреч с любовниками. Всё-таки мы дворяне, придворные, в одном чине, нам вместе ещё служить и служить. Тем более что эти господа чуть не вдвое старше меня.

Позже прошёл слух, что сестра убивца за неприличное поведение отправлена от двора к родителям. Шифр у неё забрали! В наказание виновных во вскрывшемся романчике чаще всего женили. Виноваты? Пусть теперь мучаются друг с другом всю жизнь! Фрейлина после замужества выходила в отставку, статс-дамами становились немногие.

Шифр... Это такой медальон в виде вензеля, усыпанного драгоценными камнями. Он всю жизнь носился как знак отличия. Так вот, шифр в таких случаях не отбирали. Конечно, непорядок романы крутить, но дело-то житейское. Плоть слаба, да и как иначе новые подданные будут нарождаться? Ну а раз так, то помимо родительского приданое лично от государя бывшим девицам выдавалось. Помимо прочего, одним серебром тридцать тысяч.

Чтобы отобрали фрейлинский шифр, нужно сильно постараться. Раньше при нынешнем государе такого вовсе не случалось. За что сия немилость, многие гадали, но точно никто не ведал. Однако без вины не наказывают. Опять же наказанная могла в ноги её светлости Силестрии броситься, заступничества просить. Не просила? Значит, знает, за что наказали. Репутация отставленной упала до уровня плинтуса.

К обеду обнаружились те, кто краем глаза прочитал пару страниц в дневнике. Они такое рассказали! Ужас-ужас-ужас, что развратник творил! Всё для карьеры старался. А один служитель у двери стоял, «случайно» слышал, как сестру убивца допрашивали. Так она сказала:

– Я виновата только в том, что ни в чём не могла отказать брату.

Представляете, ни в чём! В чём именно, сплетники домысливали сами. Какой разврат! Репутация девицы рухнула с уровня плинтуса до пола подпола. Остатки престижа расклевали бывшие подруги виновной, другие фрейлины, которые вспомнили и в самом интересном ключе интерпретировали прежде виденное. Естественно, в себе держать не стали, поделились с окружающими своими соображениями. В общем, скандал гулял по дворцу, раскручиваясь и набирая обороты. Будет про что вечером поговорить в салонах.

К его милости были вызваны разом два генерала, а после четверти часа приёма звякнул звонок, потребовав меня в кабинет.

– Я сам отец девицы, понимаю крайнюю нежелательность огласки, – заканчивал речь принц и знаком велел раздать посетителям приготовленные пакеты. – Смею заверить, ни полиция, ни охранители дневник и письма не читали, а лишь их опечатали. Кроме его величества и меня бумагами занимался один доверенный дежурный. А у него прекрасная память – он сразу всё забывает. Проговориться может разве только сестра мерзавца. Да она и сама мерзавка. Её удалили от двора, как только открылось, что выискивала наивных жертв для своего брата. Ну и часть выморочных драгоценностей у неё замечена. Государь такой пакости стерпеть никак не смог...

– Ваше королевское высочество, – не выдержав, прервал тираду багровый от волнения генерал-поручик, – коли молодь моего рода прознает про такое дело, очень нехорошо может случиться.

– Так точно, ваше королевское высочество, – поддержал генерал-майор, – мои тоже не сдержатся. Нехорошо будет.

– Решите вопрос сами. Его величество слишком ценит заслуги ваших семей, чтобы допустить их умаление. По-хорошему, шантажистку наказать бы надо. Только чтобы не трепать в газетных статьях доброе имя ваших славных родов, дело не пошло прямиком в суд.

Главы родов рассыпались в уверениях в преданности короне. Политика! Похоже, в скором времени кое-кто исчезнет из реестра Дворянского собрания. Главное, королевская семья будет совсем ни при чём. Принц только намекнул, что даёт мстителям карт-бланш, а дальше командир дивизии и командир корпуса сами смогут решить вопрос с семьёй обидчиков.

Через час меня вновь позвали к его милости, на этот раз в салон. Там уже пребывал мой сюзерен. Какой контраст со вчерашней зарёванной девчонкой! Сегодня передо мной настоящая принцесса. Выдержанная, строгая, красивая. Милые глазки лучатся радостью. На плечи накинут мой плат с драконом, а на груди блестит возвращённая заколка. Она сидит на подлокотнике кресла и прижимается к сидящему отцу. Когда я вошёл, он начал делать мне выговор:

– Ты, братец, поступил дурно. Очень дурно. Убивать нехорошо, неправильно. Конечно, нельзя позволять шантажировать своего сюзерена, но и убивать дурно. Хотя, честно признаться, я, может, тоже не удержался бы, узнав про такое. Государь тебя простил только потому, что понял твою обиду и горячность. Но велел передать, чтобы в следующий раз больше так не делал, а то он рассердится.

– Виноват, ваша милость.

Что я ещё могу сказать? Тем более сказано, что будет следующий раз.

– Знаю, что виноват! Я сразу понял твою затею – так опозорить виновного, чтобы не пошли лишние разговоры. Оно было сделано ловко, хвалю. Если его сестра что и расскажет или раньше он сам кому чего наговорил, веры уже никакой им нет. Ежели бы только его, то, может, кто чего и заподозрил. А двоих, да с таким позором... Ловко, весьма ловко. Но так делать нельзя, вдруг тебя кто-нибудь заметил бы? Тогда, может, больше бы разговоров было. Ладно, иди отдыхай. Ты же со своей прогулкой ночь не спал? Так я тебя с дежурства отпускаю. Там уже знают, я приказал. Сам понимаешь, ночное дело тонкое, отблагодарить за него сейчас тебя не могу. За мной будет.

– Ваша милость! И так уже обласкан и вознаграждён сверх всякой меры...

– А это уж не тебе решать. Свою меру я сам знаю. И ещё... Ты там про причёску отца что-то говорил.

– Так точно, ваша милость!

– Принеси завтра зелье с собой. Полюбопытствовать хочу. Ну иди-иди. Отдыхай. Исчезни с глаз моих.

Исчезнуть? Здесь? В затенённой тяжёлыми шторами комнате? Легко! Включаю невидимость. Принц с дочерью ошарашенно шарят взглядами по комнате.

– Э... Тихий! Ты здесь?

– Так точно, ваша милость! Прикажете показаться?

– Да уж, дружок, покажись, пожалуйста.

Я снимаю невидимость.

– Ваша милость велели исчезнуть с глаз, я счёл долгом исполнить.

– Значит, в доме увидеть тебя никто не мог?

– Ваша милость, меня дядя специально учил проникновению. – Бедный дядюшка, всё на него валю.

– М-да? Хм... Полезно, весьма полезно... Ты во вторник зайдёшь ко мне, вызову. Я до той поры всё хорошенько обдумаю, посоветуюсь. Без моего или Лауркиного позволения больше такого никому не показывай. А пока уходи. Занят я. Мне брату помочь надо, целый бунт у него при дворе гвардейские устроили. Ропщут на попрание чести гвардии.

Отругал меня принц очень мягко, только по обязанности, как положено. Это он про мой прокол не знает, про то, что я людей перепутал. Одно хорошо, что шантажиста я тоже того, а то не знал бы, что сейчас делать. Сказал: «За мной будет». Но лучше не иметь таких людей в должниках. То, что он зелье приказал принести, внушает определённые надежды. Может, удастся ему причёску поправить и кое-какие очки в его глазах заработать. Но это завтра, сейчас еду домой.

До комнаты не дошёл, опять служительница позвала за собой. Вновь салон и ожидающий сюзерен.

– Стах, я тебе безумно благодарна! Ты не думай, я обязательно отблагодарю тебя... Только сейчас у меня ничего нет тебе подарить, достойного твоего подвига. Но как только я выйду замуж, отплачу за всё сполна.

Милая, добрая, неопытная девочка. Кто тебе позволит? Муж? Очень сомневаюсь. К тому времени, когда ты сможешь сама распоряжаться своими землями и деньгами, утечёт много воды.

– Мой добрый сюзерен! Лаура! Прошу и умоляю – не надо. Поверь, мне и так уже всего хватает. Лучше пусть окружающие будут меньше завидовать.

– Нет. Я подвига своего верного рыцаря никогда не забуду! Обещаю!

Много слов пришлось потратить, чтобы убедить девочку отложить награду на далёкое когда-нибудь-потом-при случае. Но в конце концов удалось успокоить сюзерена.

Уже переоделся в летний мундир и готов был отбыть домой, но застрял у служителя – новый слух пришёл. Король, видать, психологию дворянской толпы прекрасно знает, хотел гвардейцев-уланов из-под удара вывести, услал их из столицы. Пару месяцев на маневрах побудут, а за то время случай подзабудется.

Однако вся остальная гвардия встала на дыбы. Понятно, случаи всякие бывают, не ангелы мы, грешим помаленьку. Кто иногда в игре карточку передёрнет. Кто ночью в постель к чужой жене случайно забредёт. Но оно весьма плохо, конечно, однако простительно. Бывает, что и похуже иногда случается, так ведь тишком. А тут пятно на всю гвардию! Это из-за уланов про нас так думать будут? Что скажут дамы? И заграница? Словом, потребовали вывести в отставку всех командиров проштрафившегося полка. Государь в раздумьях.

Дом

Вечером отец рассказал о вчерашнем дне. Я же не слышал, вчера приехал поздно и сразу сбежал спать. Так вот. Сидит он, с отчётом разбирается. Вдруг его в Зелёный кабинет срочно требуют. Там его королевское высочество изволит работать, когда в министерство заезжает. Понятно, побежал сразу. Принц разрешил звать «милостью», расспросил о бакенбардах и причёске, угостился из подаренного портсигара. Как хорошо, что отец его теперь всегда с собой носит. Велел бате тоже закурить, а к пахитоске приказал по рюмочке смородинной настоечки. Словом, отец провёл время с приятственностью.

Когда отпустил, к папе зашли все новые друзья-приятели с начальником департамента во главе. Они в курсе, что про работу разговоров не было, видать, кто-то у дверей слушал. Но хотели вызнать подробности. Папе пришлось вновь всех пахитосками порадовать.

Вечером, по рекомендации директора гимназии, к нам в гости приехал Андриан Цейдлер с женой Софьей и дочерью Эммой. Довольно полный мужчина, с шевелюрой, похожей на одуванчик. Стоящие торчком седые волосы обеспечивали идеальное сходство. Софья помоложе мужа, следила за собой и за дочерью, обе были очень ухоженные, со вкусом одеты и причёсаны. К недостаткам можно было отнести только несколько избыточное для такого визита количество драгоценностей на них.

Эмку я хорошо знаю. Спокойная, тихая девочка. Рыженькая. Довольно симпатичная, но вся в веснушках, из-за чего переживает. Третья в классе по успеваемости. Простолюдинка. Вполне подходящая партия для похода в парк, а также чтобы угоститься чем-нибудь вкусненьким. Мы договорились, что я зайду за ней в полдень воскресенья, тогда можно будет и сильно не спешить, и успеть на школьные гулянья.

Сюзерен

Суббота. Утром, на выходе из дома, меня ловит Тина, та гимназистка, которая с Ингой приходила. Начинает с просьбы помочь некой девице, взять её на завтрашние школьные гулянья и представить его королевскому высочеству принцу Лагозу. Ведь у меня так хорошо получилось в прошлый раз.

Ошарашенно смотрю на девушку. Что она сводница, я понял, что меня хочет сделать сводником – тоже. Но, честное слово, в прошлый раз получилось случайно. Однако объяснять ей ничего не стал. Невзирая на первые смутные намёки на будущие дивиденды от принца и предложение конкретной суммы, от роли свахи я отказался, сослался на начало службы и уехал во дворец, оставив девушку крайне разочарованной.

Секретарь просил больше его милость с девушками не знакомить. Ингой принц остался недоволен, дело могло закончиться значительно хуже. И зачем мне рисковать?

Только прихожу на службу, меня тут же вызывает дежурный камергер и выкатывает новый распорядок дня. Так как я стал вассалом, мне каждый день пристало интересоваться у сюзерена, не нужен ли я ей, а если нужен, то что надо сделать. Ведь теперь она мой главный начальник. С другой стороны, леди Лаура не против того, чтобы я продолжал служить его королевскому высочеству и дальше. В день дежурства могу не приходить к ней за указаниями.

В другие дни, кроме выходного, в полдень я обязан являться за приказами и давать советы, если попросят. И вообще, как первый и пока единственный придворный, должен больше заниматься делами сюзерена. Как минимум знать её финансовые дела, ситуацию в герцогстве, ну и про ход переговоров о супружестве тоже.

По сему поводу, кроме дежурства при его милости и ночного в лазарете, у меня остаются лишь уроки танцев и уроки этикета. Остальное спрашивать не будут, но и учить, правда, тоже. Леди Лаура так распорядилась. Вроде пожалела и сказала: «Он и так всё знает». Следовательно, вне дежурств приходить могу к полудню, уходить, как отпустят.

Камергер смотрел с сочувствием. Учиться полезно, но и без формального обучения можно не пропасть. Однако, привязав к себе, сюзерен фактически оборвала мою карьеру. Она скоро будет подданной страны своего мужа, и служба от нашего государя мне будет доступна, лишь пока не свершится замужество. Что будет дальше, сказать трудно. Захочет ли её муж меня на службу взять? Вопрос. А его величество чужого подданного, наверное, отставит.

М-да... Хорошее дело. Вроде и возвысился, но со службы вылететь могу. Ладно. С поместьем с голода не помру. Уеду к себе в сельский домик, огородик заведу... десятин на сто. Самогонку со своего заводика попивать буду. Проживу как-нибудь.

Но это будет после, а сейчас для меня самое наиглавнейшее дело – Розовый бал.

На уроке танцев это утверждение подтвердили со всей возможной доступностью. Там меня уже ждала мой сюзерен. Про вчерашнее она мне ничего не сказала. Зачем? И так всё ясно. Мы просто репетировали свой первый танец. Шаг за шагом, разучивая и оттачивая каждое движение, подчиняясь звукам музыки и командам учителя, мы готовили выступление для своего первого бала. Танцовщица гоняла Лауру не меньше, скорее больше, чем меня. Хотя более вежливо. Однако завершать урок пришлось в одиночку: мою партнёршу куда-то отозвали. Сразу же перешли на другие танцы.

Меня поставили в известность, что все танцы Розового бала я буду танцевать, причём с разными девицами. С кем именно? Сейчас решают. Тут не просто так, тут политика замешана. Поумнее меня люди расклады подбирают, чтобы для леди Лауры умаления её рыцарю не было.

Ровно в полдень я, одетый в летний мундир, явился к сюзерену. Она сидела в окружении нескольких женщин, одна из которых – её светлость. Вообще перед великой герцогиней у меня должок. Та первой согласилась на моё рыцарство. При возможности надо будет отплатить, а пока лишь склонился в низком поклоне.

– Стах! – радостно воскликнула моя леди. – У меня к тебе дело. Ты же мой вассал, ты же не сможешь отказать в моей просьбе? А я выполню любую твою. Договорились, да?

– Я не смогу отказать в любой просьбе моему сюзерену.

Что-то мне не нравится такой подход. И Силестрия глазки щурит. Точно гадость попросят сделать.

– Я знала! Ты благородный человек! Понимаешь, одна девица, причём фельдфебель тётушкиного полка, тоже должна дебютировать на Розовом балу. Ну ты понял?

– Надо пригласить её на танец?

Девочка даже шлёпнула ладошкой по столу в досаде.

– Стах! Вспомни, кто из твоих знакомых девиц в гвардии?

– Никого не было.

Мой сюзерен тяжело вздохнула:

– Значит, ты ничего не знаешь. Это Фрида Губерласк. Я слышала, что ты дал слово её матери не иметь с ней никаких дел. Но ты и обещал не отказать в моей первой просьбе.

Тут вмешалась её светлость:

– Вина за нарушение слова ляжет на твоего сюзерена, ведь это её воля.

Обложили. Женщины вообще могут делать с нами, мужиками, что хотят. Да и не откажешь таким людям. Ну и ладно, я против Фриды ничего не имею. А в глазах светского общества просто обязан повиноваться. Повторяю ранее озвученный тезис:

– Я не могу ни в чём отказать своему сюзерену.

Лаура горделиво вскинула голову и удовлетворённо улыбнулась:

– Я же говорила, что мой рыцарь сделает для меня что угодно!

Судя по взгляду Силестрии, мою командиршу развели «на слабо» как маленькую.

Дальше дело в свои руки взяла герцогиня. Она очень вежливо попросила... не приказала, именно попросила... убрать до бала оспины хотя бы с лица фельдфебеля. Жемчуг будет в достаточном количестве.

Тут я пояснил:

– Ваша светлость, для лечения стоит сделать мазь. Тогда можно использовать самый дешёвый, мелкий жемчуг, не ювелирного качества. Он же всё равно будет растворен в специальном составе.

– Мы не будем экономить на здоровье. Пусть будет дороже жемчуг, но лучше результат, – гордо заявила герцогиня.

Решили, что гвардии фельдфебель придёт ко мне в понедельник. Дабы соблюсти приличия, встреча произойдёт в присутствии статс-дамы и двух офицеров полка.

Дальше разговор переключился на приданое Лауры. Женщины обсуждали, что уже есть. Четыре шубы, шесть дюжин платьев, золотой кофейный сервиз, серебряный столовый сервиз весом в двенадцать пудов, ткани для платьев, кружева, много другого разного и всего... – всего! – три дюжины украшений! Большей частью с аметистами, бриллиантами и изумрудами. Девочке же хотелось больше, дабы не ударить перед женихом в грязь лицом. Тётя стала её успокаивать – скоро ещё кое-что из герцогства подвезут, наверняка там хоть сколько-нибудь драгоценностей будет.

Оказывается, на снаряжение первого сына своего господина, на приданое первой дочери и на выкуп самого господина из плена подданные должны скидываться. По одному разу на каждое событие, но всё же обязаны. Лаура сейчас и есть властелин, вот ей на приданое сейчас по герцогству и собирают с каждого владельца земли, а с её личных земель наособицу.

Ну я попал! У меня тоже там имения, опять же, я вассал. Пришлось отпроситься на четверть часа.

Я чего подумал? Вот что у меня есть на ритуальный подарок? Почитай, ничего такого, кроме кольца с алмазом и ракушки с жемчугом... Жемчуг хорошо пойдёт невесте на свадебное платье... Немного жаба давит, однако переживу.

Никогда не дарите девушкам подарки! Принёс перламутровую раковину и с приличествующими словами о свадебном даре положил её на стол. Раковина была немедленно вскрыта, а жемчуг пересчитан и оценён. Не поверите! Каждая жемчужина была осмотрена. Без исключения! Лаура и Силестрия сразу начали решать, какому ювелиру отдать жемчуг и что из него стоит сделать. Остальные женщины давали советы, участвовали в обсуждении и хвалили подарок. А мне даже забыли сказать «спасибо». Оно, конечно, полная ерунда, но, знаете ли, неприятно как-то. Правда, когда ажиотаж улёгся, вспомнили, поблагодарили, отпустили отдыхать и даже велели служительнице подготовить соответствующую бумагу. Дескать, подарок на свадьбу получен, причём рыцарь герцогини преподнёс его самым первым из подданных. Кстати, количество, качество и примерную стоимость подаренного принято писать. Но осадочек остался: жемчуг интереснее меня.

Пошёл в комнату переодеваться, докладывают – меня портной на примерку гражданского костюма ожидает. И служитель со значением информирует:

– Граф Иснадор опять в карты изволил проиграться. Долги у него неподъёмные. Даже свой выезд продал. Всю прислугу рассчитал. Как бы на меч не бросился.

– Интересно, конечно. Однако я с ним не знаком.

– Пока его бывший камердинер свободен, можно его успеть вам на службу нанять. Очень удачный и редкий вариант. Человек он опытный, знающий и преданный.

Вообще прислуга мне нужна. Договорились встретиться в моём доме, в котором судейский раньше жил.

Портной явился с практически готовым костюмом. Зачем примерка была нужна, не понимаю. Зачем костюм – тоже. Да, по фасону не мундир, но никакой разницы с аналогичными костюмами нет. Представьте себе фрак в нашем мире, так и здесь торжественный костюм для выходов – тот же мундир. От других таких же ничем не отличается, разве вместо погон и петлиц знаки отличия на обшлагах, а награды вышиты на лацканах. Мне обычный, партикулярный костюм больше нужен, но его куплю себе сам.

Принц

Уже почти ушёл, когда вызвали к его милости.

– Ты, братец, зелье своё принёс? Обещал дать мне посмотреть.

– Так точно, ваша милость!

С поклоном подал флакон, и мой принц с интересом стал его разглядывать. Потом сообщил:

– Видел твоего отца. Причёска точно хороша. Я решил сам попробовать, как оно действует. Скажи там, как и что с ним делать. Мой куафер ждёт тебя. Объясни в подробностях, чтобы не ошибся.

– Слушаюсь, ваша милость!

– Погоди. Ещё вопросы остались. Если кто спрашивать будет, про причёску ты мне объяснял. Как долго отвод глаз держать можешь? Хотя бы минуты три продержишь?

– Если не на солнце, то и пять минут спокойно продержусь, ваша милость. А на солнце вовсе не смогу. В битве или если что делать начну, сразу появляюсь.

В тени продержусь сколько надо, и не отвод это, а невидимость, но зачем все карты сразу раскрывать.

– Это хорошо. Это полезно. А биться тебе вовсе без надобности, бойцов и так достаток на любой вкус. Хоть стрелки, хоть дуэлянты, хоть просто убивцы. А вот людей с отводом глаз у нас недостача. С магией ты как?

– Не обучен, ваша милость! Кое-что могу изобразить, силы прилично, а вот знаний маловато. Дядюшка перегорел, только теории мог учить.

– Подучим. Учителей тебе найдём, всё остальное тебе тоже будет, и деньги, и карьера. Ты ничего такого себе не придумывай, но из дворца я тебя немного подвину. Не совсем: будешь Лауркиным представителем, уже пущен слух о конце твоей карьеры. При себе дежурить оставлю, однако про свои способности молчи. Никому ничего. Куклит пусть тоже будет в неизвестности, а то уж больно много мнит о себе в последнее время, берёт не по чину. А тут повадился к отцу на доклад ходить. И ведь мне не докладывает, о чём государю рассказывает. Думает, я ничего не знаю, однако помимо него люди есть. Причём верные. Они-то и доложили. Так что помни, ему – ничего. Дочурке я тоже велел молчать. Даже государю не хвастай. Будешь только при мне одном. Служба непростая – тишком сходить куда, посмотреть, что там творится. Или попытаться найти письмо какое, а может, что другое. Тут оружием махать не нужно, даже вредно, здесь тонкость и осторожность нужна. Согласен так служить?

– Так точно, ваша милость!

– Подумай. Забоишься – уезжай с Лауркой, препятствовать не буду, только молчания потребую. Останешься – будешь служить при мне до самого конца. Хорошего – моей коронации – или плохого – моей смерти или моего бегства, – но до конца. Служба опасна, не скрою. Но знать, что в письме написано, иной раз важнее, чем армию разбить. Сейчас сразу не соглашайся. Время подумать тебе дам до вторника, там вызову, и тогда скажешь решение.

– Ваша милость, одно меня только волнует: что скажет на это леди Лаура?

– Она будет не против. У неё тоже интерес есть. Причём великий. Ты дневник мерзавца добыл, а хорошо ли его читал?

– Мельком, ваша милость. Времени мало было.

– А вот я подробно листы про Лаурочку читал. С листочком и карандашиком. Натравили подлеца на мою дочурку. Поспешил ты, братец. Живым надо было брать. Он бы смерти как милости просил. Я из изверга душу бы вытряс, но узнал, кто его хозяин. Хотя денщик вспомнил одного странного офицерика, осталась ниточка. А ты, коли согласишься, сходишь по одному адресочку, поищешь, глядишь, вдруг чего и найдёшь.

– Ваша милость, виноват. То нападение, где я вступился, тоже было подстроено?

– То – нет. Сам при допросе налётчиков присутствовал. Винились они, кровью исходили, но уверяли, что по дурости напали. Я им поверил.

– Понял, ваша милость.

– Вот и хорошо, что понял. Иди пока. Про молчание не напоминаю, ты хоть молод, но в меру умён и весьма понятлив.

Я и пошёл. Серьёзное предложение принц сделал, из тех, от которых нельзя отказаться. Не верится мне почему-то, что он с дочкой меня отпустит. Своё настоящее лицо мне показал. Его милость не только жуир, любитель молоденьких красоток и цветов, раз он при пытках может поприсутствовать. И за дочку любого уроет.

Вы можете представить себе дворцового парикмахера, молчаливого и не собирающего слухи? Я тоже нет. Брадобрей принца в общей сложности молчал минуты три, пока слушал мои наставления, остальное время, пока рассматривал корни моих волос и заодно приводил причёску в порядок, рассказывал слухи.

Распущенность нравов в его королевского высочества принца Торана Уланском гвардейском полку поставили в вину полковому командиру. Тот ушёл в отставку. Но полк-то его королевского высочества принца Торана! Кто за своим полком смотреть должен? Полковник, конечно, тоже виноват, но не один он ответчик.

Опять же, в других полках принца тоже развратники нашлись. Их полковым начальникам тоже в отставку подавать? За таким кое-кто повыше надзирать должен. Вслух сего не говорят, однако люди шепчутся.

Совсем на ушко, тихо-тихо, и мне шепнул виртуоз расчёски, что принц Лагоз возит дам в Цветочный павильон цветы смотреть, пока жена разрешила. Оно для здоровья необходимо, да и подданные женского звания чувствуют близость к королевской семье.

А принц Торан всё больше офицерами себя окружает. Жене верность хранит. Оно достойно уважения, однако надо и другим дамам знаки внимания хоть изредка оказывать. Его величество и то велел при Синем дворце количество дежурных офицеров сократить, а по комнатам селить не более одного постояльца, а то, знаете ли, после вчерашнего случая мысли разные возникли... разговоры, опять же... Народ не понимает... Нельзя людей в смущение вводить.

Шестеро придворных синяков, правда, из молодых, запросили перевода в гвардию, но по крайности согласны и в армейские части. Им семьи так велели, опасаются за репутацию сыновей. Очень нехорошо вышло, совсем случай, выходящий из ряда вон...

Девица, бывшая фрейлина, от дворца отставленная, сегодня в несчастный случай попала. Весьма глупо получилось: поехала на карете к порталу, а там армейский пехотный полк на плановые учения отправляют. Тысячи три солдат да обозные повозки, кухни и прочий скарб, пока всё переправят, не один час пройдёт. А к карете, натурально, господа офицеры подошли – ну как не поприветствовать дворянку? Та было вышла, а тут лошади чего-то испугались и понесли. Их тут же остановили. Кучер в порядке, служанка в карете в порядке, а госпожа неловко выпала, шею свернула. Насмерть! Офицеры её на руках до лекаря принесли, ан поздно! Не дышит уже. Имя после узнали, служанка сказала. Так переброску всего полка отменили, открыли путь, тело несчастным родителям привезли с соболезнованиями. Тем-то каково! Разом сына и дочки лишиться!

Жильё

Да уж... Много нового сегодня случилось. Ну, с Рябой ладно. Девчонка не виновата, хотя и интересно, с чего её мать на меня набросилась. Придётся Фриду лечить, а это не так просто. Жемчуг опять же дадут. И что с ним делать? Хотя... Что-то было из алхимических зелий на жемчуге, читал в каком-то комплитнике по D&D, связанном с морем... или морскими эльфами... Вторая редакция... AD&D... Хм... Вспомнил! Наги, а не морские эльфы. Зелье придаёт крепость и блеск чешуе, когтям и зубам. Пользуется спросом у наземных модниц из-за улучшения цвета и состояния кожи, ногтей и тех же зубов. С ума сойти! Так бездарно тратить дорогущий продукт. Однако стоит попробовать. Будут проверять расход жемчуга – вот тебе и отмазка. Одна жемчужинка от Фриды есть, надо пробовать.

Вторая новость, хотя правильней сказать «осознание», про моё настоящее место при сюзерене. Слегка любим, весьма ценим, но ниже по интересу, чем свежеполученный подарок. И ведь я ничего ни разу не сделал против её желания. Холодный душ, хотя очень полезный. Не! Не поеду я с ней. Лучше буду служить сюзерену на расстоянии, а то ведь капризы могут начаться, у беременных они бывают.

Принц хотя бы честен. Обрисовал картину, дал время подумать и предложил выбор. Судя по всему, не всё так ладно в Датском... точнее, в Хаорском королевстве. Наследник не объявлен, у обоих братьев только дочери, а по закону наследует тот из близнецов, у кого первым родится законный сын. Если государь, упаси боги, умрёт, начнётся свара. По-любому отсидеться не получится. Надо решать, пока есть время.

Поехал к своему судейскому дому. Не успел отпереть дверь, как появился городовой. Доложил, что с домом полный порядок, отчитался о выселении прошлой прислуги с проверкой уносимых вещей. Спросил, не угодно ли чего приказать. Я рассказал о возможном найме прислуги, поблагодарил за службу. Три талера растаяли в широкой ладони полицейского, после чего тот отдал честь и удалился по служебным делам.

В отличие от дома дяди, в господских комнатах дубовый паркет. Весьма добротная мебель, пусть старомодная и из классического ореха, а не из дерева экзотических пород, но гарнитур сделан в едином стиле для всех комнат, кроме кабинета. В кабинете письменный стол, кресло и шкафы сделаны из дорогого палисандра. Кстати, есть массивный железный шкаф, даже с сигнальной руной, правда, деактивированной. Ключ тоже есть, аккуратно воткнут в замочную скважину. Единственно, сейф идеально пуст, да и на полках шкафов, и в ящиках стола остались лежать лишь канцелярские принадлежности да несколько судейских кодексов. Похоже, бумаги и ценности вывезли при аресте. В остальных комнатах все вещи, включая одежду в гардеробной и посуду на кухне, остались нетронутыми. Постель в спальне не прибрана, видны следы поспешных сборов.

Чтобы исключить излишние соблазны для прислуги, дверь на господскую половину заперта изнутри.

Для проживания прислуги в подвале предназначены целых три комнаты рядом с кладовыми. Однако видно, что раньше жили лишь в одной. Все кладовки заперты на массивные замки, а вот ключей от них я найти не смог. Впрочем, не сильно искал, всё едино запоры, наверное, придётся менять. В любом случае надо озаботиться магической защитой от проникновения. Хоть отпугнёт воров.

Вскоре подошли трое очень солидно выглядевших людей. Кидор – камердинер и глава прислуги, Мивда – на ней кухня, уборка и стирка, Балег – прислуга за всё (то есть что скажут, то и делает). Кидор и Мивда – супружеская пара, Балег сам по себе. Готовы служить за 60 дукатов в год на всех, с моей кормёжкой и выдачей раз в год поощрения материей, сколько моему благородию будет угодно. Платить по третям года, сразу по выдаче мне жалованья. Понятно, чтобы не успел прогулять, как их бывший хозяин. Взамен снимают все хлопоты по дому. Скользкий момент с кормёжкой решается просто: раз я помещик, мне должны посылать припасы из поместья в достаточном количестве. И это Кидор на себя возьмёт.

Как понимаю, торговаться бесполезно, они ждут ответа – да или нет. Пока жаба отвлеклась, согласился.

Мивда взяла Балега в помощь и пошла осматривать кухню, Кидор – хозяйскую половину. Ключи от кладовок кухарка нашла сразу. Видимо, они по умолчанию у всех в одном месте лежат. Пошёл тоже посмотреть – интересно же. Одна дверь ведёт в погреб. Колбасы, окорока и прочие копчёности висят на крюках, не так много, но сказали, месяца на два хватит. Вторая кладовка – крупы и овощи. В третьей вино. Ничего такого, пара небольших бочонков и бутылки на стеллаже.

Когда поднялись наверх, Кидор выдал диспозицию: сначала разбирается спальня, затем гардеробная, потом столовая, после кабинет. Тут я могу и переезжать. Остальные комнаты после переезда привести в порядок можно. Согласился. Выдал на хозяйство 20 талеров, а жалованье обещал привезти завтра.

Ночую во дворце. Парикмахер просил – вдруг случатся какие вопросы. Но ещё есть время поработать, а значит, аптека ждёт меня. Завтра школьные гулянья, может не быть времени на алхимию, а в понедельник уже надо будет лечить Фриду. Как мне один умный человек советовал? «Не важно, что ты делаешь и сколько сил тратишь. Важно, как это выглядит со стороны». И он прав, много раз в этом убеждался. Следовательно, необходимо придумать красивое зрелище и создать соответствующий антураж.

Для интересности сниму мундир, типа металл мешает чарам, и надену... рыцарскую мантию? Нет. Орден вмешивать не стоит. Докторский халат? Слишком обычен. Ученическая роба? Хм... Я вроде и есть лишь ученик волшебника, даже только готовлюсь им стать. Очень консервативно и никогда не было модно, потому робы не надевают даже те, кому положено. Она не мундир, носить не запрещено. И ещё – у папы осталась пара с ученичества.

Сказано – сделано. Заехал к родителям, взял отцовскую робу. Она вполне ничего. Поношена чуток, но только что чуток, вид вполне приличный. Так даже лучше – видно, не только что принесённая из магазина.

И последний штрих. Боюсь, в трудные времена наши предки Тихие продали бы родовой амулет Тихих, если бы он хоть чего-то стоил. Но он не был золотым или серебряным. Простая пластинка из окаменевшего дерева, покрытая древними мелкими непонятными письменами. Хотя, может, это следы жуков-короедов. Висит на тонкой бечёвке. По семейному преданию, из паучьих нитей, хотя кто его знает... Магии в нём нет, а если её туда направить, поглотится без следа. Даже деревенский колдунишка может смастрячить себе похожий. Однако он наш, родовой, исконный. Тоже надену.

Подготовившись таким образом, отправился в аптеку. Лаборатория ждёт меня.

Заметка

Нам пишут из дворца

(«Дамский досуг», 7 разноцвета 443 года)

Наша постоянная и верная корреспондентка, скрывающаяся под псевдонимом Бархатная Лапка, описывает дворцовые страсти по Розовому балу:

«...И ни одного приличного кандидата! Единственный представитель достойной фамилии почти на голову ниже принцессы! Тут у любой опустились бы руки... Но не у молодой леди, не видящей для себя пары на бал. Со свойственной юности решительностью она на первом же приёме оглядела тронный зал и сразу нашла партнёра. Пусть не сын герцога, но более восемнадцати поколений благородных предков имеет. Если бы не ужасный шрам от ранения мечом, пересекающий лицо, мог бы быть назван симпатичным. Впрочем, весьма ладно скроен, статен, имеет выправку и вид. Принцесса попросила государя дать ей юношу в кавалеры, и тот, не желая отказать внучке...»

...Ознакомившись с тем, как посвящают в рыцари, посмотрим на самого посвящённого глазами заботливой матери. Небогат. Имение чуть больше тысячи десятин пахотной земли. Несколько маленьких виноградников, остальное – пастбища и леса. Однако камер-юнкер в 16 – это уже кое-что! Придворный Зелёного двора, обласканный принцем и самим государем. А если учесть, что он волшебник, правда, пока без обучения, то надо сказать – это уже что-то.

Умная мамаша подрастающей девицы обязана взять его на карандаш. Кем-то он будет через шесть лет? Я вам скажу – чьим-то суженым. И начинать думать об этом придётся сейчас.

Увы! Есть и недостаток: мальчик – бретёр и задира. На прошлой неделе вызвал четверых, из которых убил двоих, вооружившись лишь кинжалом. По счастию, его величество после такого запретил юноше дуэлировать без его личного соизволения...

Утро

Сплю мало, потому часть ночи провёл в аптечной лаборатории. Прибыл во дворец, поспал и около шести был разбужен служителем.

– Его королевское высочество требуют к себе на одевание, – пояснил ливрейный.

Быстро оделся и был отведён в туалетную его милости.

– Что же ты, щучий сын, не сказал, что так чесаться будет?! Почитай, всю ночь не спал! – такими словами меня встретил довольный принц.

Причём приветствия даже не выслушал. Он сидел на банкетке в дорогом парчовом халате перед огромным трюмо, а куафер с одной стороны и лакей с другой держали зеркала и по команде показывали отросшие волосы. Волосы подросли и на лице. И бакенбарды, и усы, и борода выросли сантиметра на три.

– Ты, братец, как считаешь, ещё подрастут? Или стоит повторить лечение?

– Подрастут, ваша милость. Второй раз бесполезно.

– Думаешь? – И уже мастеру приказал: – Ещё раз затылок покажи! Левее! Чуть-чуть ниже. Угу... Расчеши здесь. Густо?

– Ваша милость! Как у вьюноша! Никакой другой раз не нужен.

– Да, оно вроде ничего... Причёску пока подождём, давай сначала бриться.

У военных – усы, у статских – бакенбарды, а вот усов с бакенбардами без бороды я не видел. Потому решил вмешаться:

– Ваша милость, тысяча извинений за мою дерзость. Позвольте сказать.

– Позволяю. Давай, сегодня тебе многое можно.

– Как ваш преданный человек, не могу не спросить, хотя знаю, что слишком молод судить о таком. Как статский начальник вы изволите носить бакенбарды. Однако по слабости ума не могу понять, почему вы обижаете военных под собой, не нося совместно с бакенбардами усы?

– Хм... Чего-то мне невдомёк, про что такое ты говоришь.

Постарался описать растительность на лице у генералов и почтенных лакеев эпохи царизма. И принц, и парикмахер были весьма заинтригованы такой идеей.

– Мне попробуй так... Просто для примера... Только посмотреть, – получил приказ брадобрей.

Пользуясь моими подсказками, честно говоря, чисто номинальными, искусник бритвы и расчёски изобразил нечто пышно-внушительное и горделивое.

– Хм... Недурно... Весьма...

– Единение с военными и статскими совместно показано, ваша милость, – выдал я свои пять грошей.

Парикмахер, почувствовавший новую золотую жилу, рассыпался в комплиментах.

– Нет. Без одобрения государя такое носить никак нельзя, – решил его милость. – И не для всех оно. Разве только первым трём разрядам можно разрешить, которые разные службы совмещают.

Именно в этот момент в туалетную стремительно вошёл его величество. Видимо, ему доложили о происходящем.

– Ну, давай! Показывай! – заговорил было государь, но замолк, увидев усы, оставленные при бакенбардах. – Это что такое?!

– Вот, понимаешь, Тихий придумал. Говорит, статских бакенбардами поддерживаю, а военным обидно. Считает, надо и им поддержку показать.

Минут пятнадцать эта тема обсуждалась, совместно с внимательным разглядыванием отросших на затылке волос. Было решено отложить решение, но пока усы не сбривать. Для показа другим советчикам. Потом государь поинтересовался у меня:

– А что, Тихий, для твоего короля у тебя ещё зелье осталось?

– Так точно, ваше величество! – выложил на стол флакон.

– А для кого ещё есть? – с хитринкой поинтересовался самодержец.

– Не могу знать, ваше величество, осталась одна доза. Следующую партию год делать.

Последний флакон тоже моментально был изъят. Затем меня отправили готовиться к гуляньям, а перед уходом его милость пожаловал перстень с приличным изумрудом. Его при всех надел вместо своего: старый отцу отойдёт.

Гулянья

Дома еле успел переодеться, ведь саламандру на форму гимназиста надо было закрепить. Про сегодняшнее не рассказывал, и так из дому еле вырвался.

Мама и тётя инструктировали, как надо и что не надо делать с девочками. За руку ходить на первом свидании приличная девочка не будет. Если очень нравитесь друг другу, можно держаться мизинчиками, но не раньше третьего свидания. Под ручку берут только после сговора между родителями, но это не мой вариант, потому ни в коем случае. Целоваться ни-ни... Ну разве что разок, когда точно никто не видит.

Где логика?! За руку брать нельзя, а целоваться нельзя, но чуть-чуть можно! И это при том, что я от женщин отбивался и говорил, что не на свидание, а просто гулять иду. Обе соглашались, но улыбались и подмигивали. Хорошо хоть отец не подначивал.

В этой жизни прогулок с девочками у меня не было, но в прошлой, каюсь, был грешен. Даже не только гулял, а иногда оставался у них на ночь, бывало, и к себе приводил. Однако и тогда не понимал, как можно так долго собираться.

Пришёл ровно в полдень. Меня сажают в гостиную, наливают стакан чая, ставят печенье и всё такое. На вопрос об Эмме говорят: «Собирается».

Надуваться водой опасно: куда потом идти изливать душу? Хотя чай духовитый и, наверное, печеньки вкусные. Раньше мы их редко покупали, для нас было дороговато, а сейчас меня государь наказал, на неделю сладкого лишил. Можно было бы и проигнорировать, здесь про него не знают и до двора не дойдёт, но уж совсем по-мелкому нарушать не хочется.

Ждал минут двадцать, пока Эмка вышла. Одета в школьную парадку, девчачью только. Белый атласный фартук, такие же манжеты и бантики в двух косичках. Платье вроде школьное, подол на положенные две ладони от земли, цвет и фасон, но выглядит как-то... ну... даже не знаю, как сказать. В школе она была совсем другой, хотя одета так же. Тогда она была обычной девчонкой, а сейчас... красавица! Мысленно дал себе подзатыльник: что я, девчонок не видел!

Вышли на улицу и пошли самым длинным и самым интересным путём. Сначала по главной улице нашего квартала мимо гимназии и магазинов до небольшого сквера, соединяющего два бульвара. Потом по бульвару к крепости, в ней расположен дворец. У стены Королевский парк с клумбами, экзотическими деревьями и тремя фонтанами каскадом.

Чтобы туда пройти, в начале Дворцовой пришлось показать приглашение наряду полицейских. Перед площадью стояли гвардейцы лейб-гвардии Первого полка инфантерии, в парадной форме, им пришлось предъявить бумагу тоже. А в воротах самого парка стояли спешенные кавалергарды в своих красивых тёмных, блестящих золотом кирасах.

На аллеях стоят лавочки, встречаются киоски. В одном из них торговали ситро и другими прохладительными напитками. Решил купить нам по стакану. Девочка обрадовалась, но долго выбирала между грушевым и смородиновым сиропом, пока я не взял оба, а себе без сиропа, но минеральную. Редкая гадость оказалась, после первого же глотка это понял. Чем платить по талеру за стакан, лучше дома сироп развести. Но я же никогда раньше здесь воду не покупал. Эмка тоже первый раз тут попробовала. Ей, кстати, понравилось.

Между деревьями на газонах разбиты клумбы с разными цветами. Красивые. Особенно эти... шмели их ещё любят... ну... цветные...

Обычно школьники гуляли парами, мальчик с девочкой, реже две девочки. Совсем редко одиночки, но только мальчики. Гимназистов было немного, кадетов больше, небольшой стайкой держались пажи, реалистов мы не встретили вовсе.

Походили, потом посидели на лавочке, и я зачем-то купил у проходящей цветочницы букетик ландышей. Подружка мило покраснела, когда взяла его. А что? Это символ чистоты... кажется. Не надо было их покупать. Зря пять талеров потратил. Девочка на меня как-то так по-другому смотреть стала.

Ровно без четверти два, по башенным часам крепости, в парк зашли члены королевского семейства. К ним рванули почти все школьники, но я подругу придержал. Близко никого не подпустят, а как по аллеям прогуливаться будут, мимо пройдут. И точно, охрана не давала посторонним подходить близко, но сидящих на лавочках совсем не гоняла. Первым мимо нас прошёл его королевское высочество принц Торан, держа за руки двух своих дочек. Одной двенадцать, другой десять лет. В генеральском мундире, с пышными усами и иной причёской, всё же он был очень похож на брата.

С ним следовали статс-дамы в синих мундирных платьях. Пока дошли до нас, я успел рассказать Эмке, кто это. В ответ на мой поклон и реверанс спутницы принц благосклонно кивнул и на мгновение приостановился:

– Э... Тихий, да? Молодец. Стараешься, голубчик. Хорошо служишь.

Синяки ушли, а подруга посмотрела на меня с нескрываемым уважением.

Великую герцогиню с внучкой на руках увидел издалека. Девочка в свои два годика из-за пухленькой мордашки и пышного розовенького кружевного платьица отдалённо напоминала миленького поросёночка из какого-нибудь диснеевского мультфильма. На приветствие нам ответили ласковой улыбкой и грациозным кивком.

Кадет с соседней лавочки, недовольный вниманием к нам и тем, что его с товарищем и двумя девушками не заметили, двинулся было ко мне. Однако, увидев мою приглашающую улыбку, почему-то сел на место. Не думаю, что дело в шраме, ордене, кинжале и саламандре. Наверное, просто решил отдохнуть. Но моя подружка громко спросила:

– Стах, скажи, ты почему на дуэли и третьего студента не убил, а только ранил?

– Да мне и за двоих государь запретил без его соизволения принимать вызовы!

Эмма наслаждалась реакцией соседских девочек.

Мой принц неспешно прогуливался по аллее, купаясь во всеобщем внимании. Новое, невиданное украшение на лице привлекало взгляды и дам, и юных особ.

Эмма прослушала справку, не отрывая взора от его милости. Может, потому что тот без детей? Даже как-то нескромно так смотреть. Но пока собирался сделать замечание, принц подошёл и похлопал по плечу:

– Тихий, да ты эстет! Хе-хе! Такой Огонёк с тобой пришёл. Представь её.

– Эмма Цейдлер, ваше королевское высочество. Из купеческих. Вместе учились. Выпущена первой среди учениц класса.

Вашей милостью титуловать принца при посторонней простолюдинке, по-моему, несколько фамильярно. Эмка вспыхнула. С её веснушками и рыжими волосами это смотрелось весьма мило. Лагоз даже ущипнул девочку за щёчку, а она не растерялась и в ответ протянула ему подаренный мной букетик ландышей. Тот был снисходительно принят.

– Огонёк! Право слово, Огонёк. Гляжу, Тихий, ты разбираешься в красоте. Такая, понимаешь, милашка...

Принц отошёл, но Эмка осталась в трансе.

На соседней лавочке среди девушек царило полное уныние и чернейшая зависть. От немедленной расправы с их стороны мою спутницу спасало только наличие королевских гвардейцев.

Однако для меня гулянья были испорчены. Дальше подруга молчала, только автоматически приветствовала проходящих высоких особ. Лишь остановившаяся Лаура на время вывела её из сомнамбулического состояния.

Но мой ангел вела себя совсем не по-ангельски – Эмму она не замечала. Вообще. Мило поздоровалась со мной, похвалила гимназическую форму, назвала «моим рыцарем» и пошла прогуливаться дальше, ни разу не взглянув на мою спутницу. Но той это было и не надо.

Когда королевская семья закончила прогулку и вернулась в крепость, Эмма отказалась зайти в кафе съесть мороженое, а запросилась к родителям. Не знаю, что тому было причиной, обилие впечатлений или что иное, но пришлось заканчивать гулянье.

Ромул

Раз-два... Три-четыре... Раз-два... Какой же он тяжёлый! Мелкий, но тяжёлый... Раз-два... Три-четыре... Самому бы не свалиться... Три-четыре... Верстовой столб. Дошли. Привал.

– Третий десяток! Стой! Привал четверть часа! Можно оправиться и выпить половину чашки воды из фляги! Третьим номерам передать носилки четвёртым номерам! Всем разуться и проверить ноги! Старшие групп ко мне! Выполнять!

За первую неделю учёбы десяток похудел на девять человек из полусотни. Больше, чем любой другой десяток. Зато сейчас отставших нет. На этом участке троих упавших пришлось нести. Но ребята понимают, что в бою бывают раненые, и своих бросать нельзя. Всего пятнадцать вёрст. На гражданке по городу больше бегали. Но тогда на тебе не было полутора пудов снаряжения. И не было последнего срока, когда надо прийти. И уж точно никто не тащил на себе приятелей.

Леон. Единственный дворянин из рядовых в десятке. Хилый, слабый, мелкий, но неукротимый. На носилки не ляжет ни за что, часть амуниции не отдаст тоже, вот и приходится его тащить почти на себе.

Говорят, первый марш самый сложный, после него уходит половина. У Ромула тоже уйдут, но ребята поклялись завершить маршрут.

– Рекруты! Ребята! Последний рывок. Давайте дойдём. Уговаривайте или гоните пинками, но чтобы хоть на четвереньках дошли все. Что с потёртостями?

– Госпо...

– Брось! Сейчас не до устава...

– Правильно ты сказал про толчёную дубовую кору. Мозоли почти у всех, но идти можно.

– Отец рассказывал, когда походы вспоминал.

– Второй десяток весь отстал, не дойдут они.

– Не до них сейчас. Нам самим бы добраться. Пацаны, продержитесь ещё чуть-чуть, совсем немного осталось.

Вечер

Остаток дня потратил на разные хлопоты. Девушку отвёз на извозчике, сдал на руки родителям. От чая отказался, да и, собственно говоря, предлагали из вежливости, хотели послушать дочь.

Заехал в свой дом, выдал слугам обещанное жалованье. Там дым коромыслом: Кидор разбирает вещи, Мивда моет окна, Балег с блаженным видом натирает паркет. Получили деньги, поблагодарили и вежливо спровадили.

Дома всё семейство собралось и ждало моего рассказа. Отдал свой перстень с изумрудом папе, пусть носит в знак преданности его милости. Рассказал, за что получил новый. Думал, сейчас они все встанут по стойке «смирно» и хором споют осанну.

Гуляние с Эмкой на фоне описания туалетной комнаты принца смотрелось бледно, весьма бледно. Разве только слова принца Торана немного заинтересовали родителей.

У папы вчера был готов к сдаче анализ ревизируемого отчёта. В нём отец перевёл с драконических рун на обычный язык названия закупок и написал, что цена в три талера за полведра «Аква Вульгарис», сиречь «Воды Обыкновенной», несколько завышена. Снадобий «Министрум Идиотус» и «Никтоне Читаетус» нет ни в одном справочнике зелий. Да и списывать хирургический ланцет после одной операции слишком расточительно. Столоначальник, прочитав отцовский документ, резво побежал докладывать начальнику департамента, тот сразу пошёл выше. Через час папу дёрнули к министру.

Его превосходительство несколько расстроился. Особенно обиделся на «Министрум Идиотус». Где-то с четверть часа, невзирая на рядом стоящих подчинённых, крыл последними словами руководителей Медицинской экспедиции, а затем послал в госпиталь ревизионную комиссию, причём сразу с ветеранской полусотней стражей для производства арестов и опечатывания имущества виновных.

Отцу было выражено удовольствие началом его деятельности. Столоначальнику тоже было высказано одобрение, а служащие их стола ходили в предвкушении премии. Оказывается, столу, нашедшему и доказавшему растрату, полагается хороший процент от суммы возмещения. Конечно, размер выдачи зависит от чина, но даже самый мелкий регистратишка и самый последний копиист получат кое-какие наградные.

Эля уже связалась с Симоном аус Хансалом. На неделе родители с ним встретятся на нейтральной территории. Какой-то общий, хотя и далёкий знакомый устраивает большой приём и приглашает на него обе стороны.

Ещё в аптеку пришёл посыльный из магазина, сказал, что привезли мой заказ, и спрашивал: «Когда прикажете расчёт получить?» Намёк понятен, магазину невыгодно держать товар у себя. Дал денег и велел привезти заказ, но рабочих без надзора не оставлять и никуда не пускать.

Мама ни с того ни с сего слезу пустила. Сама сказала:

– Что-то я последнее время реву слишком часто. И чувствую себя плохо. Мы Ганьку в кухарки напостоянно взяли, небось что-то не так готовит.

Я посмотрел на родительницу Взором и хмыкнул:

– Угу! Это Ганька виновата, батя тут ни при чём. Ну вы даёте, родители! Ладно мама всё забыла, отец, ты же врач! Что, не мог понять, что твоя жена ребёнка ждёт?

– Я уже старая! Какой ребёнок?!

– Братик, мне по ауре так кажется. Кстати, уже видно, что одарённый, только склонность пока непонятна. А про возраст – тебе ещё и тридцати пяти нет, ты мне, может, ещё и сестрёнку родишь.

Всё случившееся дальше описать нет возможности. Мама, тётя и Эля выгнали нас из гостиной и, по-моему, хором плакали. Это из-за того, что тётя с Элей бездетные? Отец с идиотской улыбкой ходил взад-вперёд по комнатам. Про меня все забыли, да и ладно, поехал ночевать во дворец.

Только приехал, служитель с поклоном подаёт казённый конверт. В нём предписание. Завтра в десять утра требуется прибыть в приёмную верховного магистра.

Внимание, вопрос! Кто предписание подписал? Какой-то чин из гильдии, да и мне ехать надо туда же. Но я в гильдии волшебников и алхимиков Хаора не состою. Какое право верховный имеет мне что-то предписывать? У меня, знаете ли, своё начальство есть. Мне, извините, в полдень к сюзерену на приём надо. Опять же, не будет ли умаления его величества как гранд-мастера, что подчинённый ему рыцарь-волшебник пойдёт без спроса в другую организацию? Может, и союзную, но другую. И без спроса. Я бы обиделся.

Ссориться с гильдией не хочется от слова «совсем», но вызвать недовольство государя, пусть по мелкому поводу, вовсе недопустимо. Служитель поддержал такое рассуждение. Рассказал, что в прошлый год некий флигель-адъютант уехал по срочному вызову в Военное министерство, в то самое время у его величества случилось к нему какое-то дело, а человека на месте нет. Понятно, обсказали, куда и почему отправился его свитский. Государь не рассердился, а только спросил: «За чьей подписью вызов?» Ему в ответ: «Капитан Дидор, по поручению господина министра». Тут его величество и рассудил: «Раз мой флигель-адъютант по вызову капитана от меня уезжает, значит, Дидор его начальник, а не я. Пусть под ним и служит, мне такой подчинённый не нужен». Погнали из адъютантов, до сих пор полковник под капитаном служит.

Ничего себе. Нормальненько. Это я новенький, такого анекдота из дворцовой жизни не слышал, все остальные наверняка в курсе. Значит, что? Провоцируют? Хотят убрать из двора и привязать к гильдии? Быть может, быть может. Рассуждая логически, молодой, не знающий жизни парень рванёт по вызову в гильдию. Если кому-то повезёт, то камер-юнкер сразу вылетит со службы. Семья небогата, а парнишка уже чуть-чуть вкусил сладкой жизни. Могли рассудить, что если поманить столь же вкусным куском, как и при дворе, человек вполне может переметнуться.

В принципе, думаю, так рассуждая, я прав. Но кому это выгодно? Родичам мамы? Не думаю. Вызов они, может, и могли бы устроить, но предложить им особо нечего. Глава рода сам лишь магистр. Если замиримся, при дворе я им нужнее. Лично верховный? Он откуда про меня знает? Хм... Тётушка маленькой Терезочки рассказала? Возможно. Она архимаг, у неё есть что мне предложить – и обучение, и службу в гильдии, а если мама права, то и невесту. Буду у Ранбрандов кушать с руки и не рыпаться.

Ещё вариант – месть за смерть шантажиста Лауры. Он не волшебник и не из семьи волшебников. Да и зачем вызов? Проще и легче попытаться убить. Причём не верю я в разглашение секрета государем, принцем или Лаурой, а больше никто ничего и не знает.

Других вариантов не вижу. Без личного знакомства никто к себе тянуть не будет. Разве пакость сделать... И то слишком сложно. Не бывает совсем уж дураков при дворе. Обиды здесь долго помнят, а значит, без выгоды такой мелкой шпротине, как я, гадостей делать не будут. Мой принц, понятно, обидится на меня, но на того, кто подстроил такой уход, обидится сильнее.

Предположим, я не явился по вызову. Самое плохое – теперь оскорбится лично верховный магистр. И? Звание не присвоит? А что оно даёт, кроме красивой бляхи? За которую, между прочим, самому платить приходится. Если спросят: «Почему не прибыл?» – у меня железная отмазка: служба. Решено – в гильдию не еду.

Для завтрашнего лечения Фриды готово всё – одежда, амулет, зелье, даже слегка поупражнялся перед зеркалом в «магических» пассах. Зелья из одной жемчужины получилось очень мало, да и испытать было не на ком. Надеюсь, оно работает, но проверять пока не буду. Пришлось из воска, мёда и сухих цветов лаванды вспоминать мазь. Даже удалось туда внедрить простенькое заклинание Гламур. Долго оно не продержится, но на недельку хватит.

Марги

Сегодня все девочки из класса, даже дворянки, вечером приехали к Эмме на чаепитие, чтобы послушать о школьных гуляниях. Восторги, ахи, вздохи и чёрная зависть некоторых одноклассниц витали по всей гостиной. Понятно, Тихого обсудили от и до, но принц Лагоз, потрепавший Эмку за щёчку, да с отрощенными усами с бакенбардами на новый манер, да принявший букет от простолюдинки, затмил Стаха, высоко взлетевшего одноклассника. Из остальных людей разве принцесса Лаура заняла немного времени и чуть-чуть школьники на соседней лавочке.

Дворянки осуждали Эмму. Дескать, не надо было дарить принцу цветы, не по чину. Простолюдинки приводили веский аргумент – ведь принц взял букет. Сама хозяйка млела от воспоминаний и внимания подруг. А Марги... Марги слушала и запоминала, кое-кто уже ждал её рассказа. И эта кое-кто обещала отдариться за информацию ещё одной золотой булавкой. Не то чтобы булавка была очень сильно нужна, но знание, что твой рассказ имеет для кого-то ценность, измеряемую в чём-то реальном, грело душу.

Дома Тина выслушала рассказ и ушла расстроенная. По вырвавшимся словам можно было понять, что была другая кандидатура, но Стах предпочёл Эмму, наплевав на возможность заработать. Судя по всему, за представление его королевскому высочеству хотели прилично заплатить.

Марги иногда сравнивала себя с маленьким слабеньким паучком, сидящим на паутинке. Никто его не видит, никто не слышит, но паучок знает всё, что делается в пределах раскинутых им ниточек. Однажды, ещё года два назад, по наивности проболтавшись подружкам про свою фантазию, заработала прозвище Паучиха. С тех пор про себя и свои дела никогда и никому не рассказывала, но стала подставлять запутавшихся в паутине подружек.

Уже перед сном отец позвал дочку в кабинет. В сидевшей на гостевом месте немолодой женщине чувствовались властность и сила. «Дворянка, причём папа не может ни в чём ей отказать», – решила девочка.

Оказалось, визитёршу тоже интересовали школьные дела. После разговора Марги чувствовала себя выпотрошенной... Какого разговора! Это был настоящий допрос, проведённый профессиональным дознавателем. Дилетантские попытки что-то выяснить самой тонули в мягких словесных кружевах. В конце концов женщина ушла, вызнав всё о гимназии и одноклассниках.

– Кто это был? – спросила девочка.

– Это неприятная сторона получаемых мною казённых контрактов. Мне одобряют поставки, но и я не могу отказать этим людям. Маме не говори, она не любит, когда охранители приходят в наш дом.

Визитёрша сразу воссияла в глазах Марги мистическим светом. Служба охраны короны! Самая романтичная организация во всём королевстве!

Тина

– Папа! Это такой лютый... облом! Идиот! Он за бесплатно девку принцу представил!

– Тина, а чего ты бушуешь? Захотел и представил. Ты думаешь, мир всегда будет жить только согласно твоим желаниям?

– Ну почему?! Папа! Почему он отказался? Эта девка ему же никто!

– Быть может, испугался твоего напора?

– Мы ведь ничего плохого не хотим сделать! Мы хотим сделать мир лучше!

– А мальчик об этом знает? Что он вообще знает о тебе? Дочь нувориша. Подсовываешь девушек для знакомства с принцем. И... всё? Может, тебе стоило хотя бы для пробы рассказать ему, зачем нам нужны связи в верхах? Какие перспективы открывает технический прогресс? Чем технология лучше магии? Что такое локомобиль, наконец?

– Отец, он не поймёт. Наши люди зашоренные. Ты двадцать лет создавал своё дело, а кому сможешь передать?

– Тебе, дочка.

– Без мужа мне заводы не удержать, а где найти сподвижника? Все парни делятся на два типа: одни облизываются на приданое, другие хотят залезть под юбку. Зачем они мне такие?

– Без супружества нельзя. Твоя мама пусть меня не понимает, а всё равно любит. Тебя вот родила. Ты тоже должна найти себе пару. Займись лучше этим, а не поисками покровителя проекта.

– Да ну... Мальчишки все дурные.

– По купеческим балам да молодёжным приёмам походи, может, найдёшь кого симпатичного, умного и интересного. От него малыша родишь и воспитаешь моим преемником. А то давай мы сами принимать будем? Устроим наш собственный салон. По вечерам вторников, например.

– Ну что ты такое говоришь! Не собираюсь я ни от кого рожать. Вот ещё! Пап, а в твоём мире как девочки замуж выходили?

Собрание

Этот небольшой зал при строительстве задумывался музыкальным салоном, но хозяева его обставили как малую столовую. Затем дом ушёл в казну, его заняло одно из многочисленных казённых заведений, и столовую переделали в совещательную комнату.

При очередной реорганизации заведение переселили, и его сменила другая контора. Окна и два дверных проёма совещательной комнаты были заложены кирпичом. Стены и единственная оставшаяся дверь, с целью защиты от лишних ушей, были обиты толстыми листами пробкового дерева. Сотрудники с уважением стали называть комнату тайной.

После следующей пертурбации с выселением конторы из зала вынесли всю старую обстановку. Поверх пробки навесили панели чёрного дерева. Пол покрыли мозаикой дорогого паркета. Дверь усилили мощной щеколдой. Потолок же всего лишь покрасили, предварительно сняв красивую бронзовую люстру с магическими свечами. В таком виде ремонтники сдали помещение заказчику.

После ремонта пришли серьёзные люди, тщательно осмотрели сделанное и закрепили по стенам антимагические артефакты. Теперь никакие заклинания не могли работать в пределах зала. Люстру с магическим светом пришлось заменить масляной лампой и парой больших канделябров. Для освежения воздуха в лампу закладывались ароматические смолы. Длинный стол и ровно восемнадцать удобных кресел поверх роскошного пушистого ковра составили всю остальную обстановку помещения. Зал был готов принять участников самых секретных переговоров.

Следующая за залом комната была покрашена белилами и содержалась пустой. В ней не было ни мебели, ни занавесей, ни иного места, где мог бы незаметно спрятаться даже маленький котёнок. В третьей, уже обычной, комнате стояли скамьи и вешалки. Здесь могли обождать хозяев слуги. Остальные комнаты дома не использовались, разве раз в час в них заходили делавшие обход сторожа.

– Ну кто мог знать, что этот... словом, истерик... зарежет своего полюбовника? Мы даже не знаем, почему девчонка не дошла на встречу, хотя сбежала от охраны!

– Ты на результат смотри – два полка от принца вон. Уланский под себя государь взял, а Лагозу отошёл лейб-гвардии Второй полк инфантерии. Его величество заявил: «Раз не справляешься, поможем. Будет у нас поровну полков».

– Это полбеды. Командир Первого армейского корпуса вместе со своим командиром дивизии замечены на приёме у Лагоза. Потом у армейских было длительное совещание. По результатам учения стали проводить. По переброске войск, между прочим! Ничего вам это не говорит?

– Если свадьбу не расстроить, то к Зелёнке попадут шесть полков герцога, с ним самим, лучшим на сегодня полководцем, во главе. А наш Торан только языком болтать горазд.

Ранний завтрак

Непривычное умиротворение совсем не шло к лицу Симона. Остальные члены семьи уже ждали кофе, а он спокойно и неторопливо ещё только доедал кашу. Отправив последнюю ложку в рот, глава рода жестом велел наливать.

– Ну? Поговорим о делах наших тяжких? Корхилл?

– Поднял в архиве прогноз на Эрну и Варина. Шанс на одарённого меньше десяти процентов, на волшебника даже не смотрели – погрешность больше самого шанса. Эрна знала об этом. Кандидатуры женихов от отца её не заинтересовали, вот Густав и осердился за своеволие.

– Там что с шансами на других кандидатов было?

– Не было у неё ни с кем шансов. С Варином чуть не лучший прогноз. Я спрашиваю, мол, почему так случилось? А мне отвечают, что бывает, дескать, не первый раз, статистическая погрешность. Есть другая странность – дело Стаха Тихого в спецхран переложили. Теперь к нему не подступишься.

– Предсказуемо. Ната? Есть что новое?

– Эля у Тихих в доме появилась...

– Сказал же – новое. Элю я сам послал.

– Тогда только вещи, которые Эрна купила.

– Неинтересно! Дорвалась бабёнка. Сидела на жидком супчике, а тут денег привалило. Любая бы приодеться захотела. Нового ты ничего не выяснила. Густав уехал в поместье, считай, в опалу. На него расчёта нет. Однако деньги на примирение дал. Сам почти голый остался, теперь только доходами с имения жить будет. Эля расстаралась – я увижусь с Тихими. Чтобы ни им, ни нам умаления не было, встретимся у посторонних. Корхилл, ты давно в храме был?

– Ну...

– Зайди, посмотри на статуи молодых богов. Эля подглядела, говорит, Стах по статям такой же.

– И...

– И девочки на него вовсю поглядывают. Принцесса Лаура затребовала себе в кавалеры на бал дебютантов. Государь согласился и в рыцари посвятил.

– Да уж...

– Архимагиню Воды Несту помнишь? Она свою племянницу Стаху в жены решила подсунуть.

– А Вигуля?!

– Вот я и говорю: подумай сам, чем твоя дочка лучше дочки герцога и племянницы архимагини.

– А мы так и утрёмся?

– А мы договорились с Нестой... почти. Гильдия поспособствует нашему примирению. Меня включили в комиссию по присвоению Тихому звания магистра. И, Корхилл...

– Да?

– Без глупостей. Прежде чем пальцем пошевелить, подумай и посоветуйся. Нам война не нужна.

– Понял.

– Точно понял?

– Точно. Понял. Вигулю прибить могут.

– Вижу, понял. На, посмотри. Что это, по-твоему?

– Засвеченный Кристалл Силы. Определился крайне слабый одарённый. Ничего особенного.

– Да уж. Ничего. Совсем ничего. У кого он определился и кто определял, сам догадаешься?

– Почём я знаю!

– Ничего-то ты не знаешь. Я его Эле для случая дал. Думал, может, определит потенциал Стаха. Ночью она ко мне прибежала. Эрна беременна. Сын матери напророчил, что будет мальчик и братик уже одарённый. На кого Кристалл сработал, ты теперь понимаешь?

– Да.

– И скажи, чего стоят все гильдейские прогнозы на детей? Живота ещё не видно! Сама не поняла баба, что беременна! А плод уже одарённый! Подряд второй магистр, а то и архимаг в одной семье родится! Гнать надо ваших прогнозистов! Все планы меняем. Ната! Берёшь Яну и... Кто у нас самый сильный боец из женщин? Сала? И Салу. Делай что хочешь, уговаривай, в ногах валяйся, но познакомьтесь с Эрной. Ей тяжело будет вынашивать одарённого. Помоги ей советом, сведи с лекарем, достань лекарства, если будут нужны.

Гильдия

– И ведь что самое плохое, огромный потенциал в школе Тени, а мы ему ничего по ней толком и дать-то не можем!

– Я нашёл кое-что в запасниках библиотеки. Манипуляции со светом, показ картинок на стене, совсем простенький скрыт в темноте. Представляешь, Неста! Скрыт в темноте! Кому он нужен? И свет, и картинки, и тот же скрыт в школе Иллюзий на два... да что там!.. на три порядка лучше, мощнее и применимее.

– Не посылать же его учиться на Острова?!

– Да уж! Принять его там примут. И точную специализацию установят, и по ней обучат! Оближут всего, золотом засыплют и девок в постель подложат. Да только беда – обратно не выпустят, да он и сам не захочет из золотой клетки уходить.

– Значит, договорились? Про Тень упоминаем совсем вскользь?

– Да. Но если кто заинтересуется именно Тенью, перекрываем доступ к мальчику.

– На что затачиваем? Жизнь или Огонь?

– Неста, сама понимаешь, аус Хансалы уже землю роют, надо и им кусок бросить. Но их усиление в совете никому не нужно. Опять же боевиков у нас пруд пруди, даже магистров. А с целителями совсем грустно.

– Ты доклад читал? Как Тихий на голой силе пальцы приживил?

– Вот и я про то. Сволочь Густав! Представляешь, кем бы был сейчас мальчик, если бы за него взялись лет в пять?!

– Боевиком?

– Твоя правда. Лучше не надо. Кого учителем ставим? Бертиоса? Он его вылечил, авторитет какой-никакой у Тихого должен иметь.

– Ни в коем случае! У него же есть дочь!

– Ты за свою племянницу, маленькую Терезу, хлопочешь?

– Нет!.. Да!.. Терезочка лучше других.

– Ладно. Твоё дело. Мешать тебе не буду, но и помогать тоже. Хватит того, что вызвал мальчика в гильдию. Государь будет весьма недоволен.

– Как обычно, спихнём на секретаря. В крайнем случае, выгоним его со службы. Ведь повод для вызова железный – испытание на звание магистра.

– Кто кроме тебя в комиссии?

– Симон, как родственника его нельзя было проигнорировать. Меор – он по лЕкарству не очень, зато наш человек, подпишет, что скажу. От дворцовых – Бертиос, с ним понятно, и от боевиков Диваза.

– Её нельзя было отодвинуть? Она полностью под короной.

– Зато подруга Симона, валить родича приятеля не будет.

– Ладно. Утверждаю.

– Если всё пойдёт хорошо, должность для мальчика найдём?

– Сама знаешь, как у нас с финансами и сколько желающих получить. Но для целителя одну ставку найду.

– Ставку магистра!

– Ладно, ставку магистра.

Утро

Ночь прошла в гимнастическом зале. Затем пара часов сна и ранняя побудка. Его величество велел мне прибыть на утренний приём.

Белый двор – это не наш спокойный Зелёный. Вызова в совещательный кабинет ждали человек пять. Все при орденах и в полных регалиях. Двое бросали на меня недовольные взгляды. Главное, портреты ожидающих лежали в белой колоде. Через четверть часа двери растворились, и ливрейный позвал нас заходить. Один генерал чуть задержался, и лакей что-то шепнул ему на ухо.

В кабинете его величество уже обсуждал дела со своими сыновьями. Причём все трое были с пышными усами, ухоженными бакенбардами и коками на голове. Однако подстрижены и завиты каждый на свой манер. Вид у них весьма важный и представительный. Придворным никак не удалось скрыть своего восхищения такой новой модой.

После поклонов и почтительных приветствий вошедших государь милостиво поздоровался со всеми и обратился ко мне:

– Тихий, я тобой доволен. Весьма. Поди сюда.

Подошёл, и его величество лично приколол мне орден «За заслуги перед короной», сразу второй ступени, пояснив:

– За службу лично мне и моей семье. Да ты и сам знаешь, за что.

Придворные с пониманием закивали. Но я понял намёк: это и за услугу Лауре тоже.

– Рассмотрев твоё зелье, я пришёл к выводу, что его применение может вызвать нездоровое брожение в умах. Потому предписываю изготовлять его только тебе и не более полудюжины доз в год, из коих одну можешь использовать для испытаний по своему разумению, а остальные обязан сдавать в аптеку дворца. Взамен можешь получать в придворной алхимической лаборатории раз в год любые потребные ингредиенты, хотя бы и самые дорогие, общим весом до трёх унций. А за сданное зелье тебе будут платить сообразно стоимости.

На три унции особо не разгуляешься, зато можно взять что-то крайне редкое и дорогое. Но вот «платить сообразно стоимости» – непонятно. Это сколько? Хотя бы приблизительно? Не даю выхода своим сомнениям, а благодарю самым почтительным образом. Заодно, пользуясь случаем, показываю вызов в гильдию. Самодержец даже в лице переменился:

– А ты не спросил у верховного, на каком основании он моим придворным предписывает? – Вопрос явно риторический, потому молчу и почтительно внимаю. – Может, он ещё и страной командовать собирается? Забылся?! Надо поправить! Эй, кто там?! Разберись!

Один из придворных выхватил бумагу и моментально скрылся за дверями.

– Ладно, Тихий. Не твоя вина. Тут к тебе другой вопрос имеется. На совете принято начинать обсуждение с молодых, потому к тебе вопрос. Ты вот на последнем приёме был, слышал доклад по границе. Как придворный моей внучки скажи своё мнение – стоит отодвигать границу или лучше оставить как есть?

Вот я попал! Откуда мне это знать?! Да и не слушал я доклад. Но что-то сказать надо. Вилять не буду, скажу как есть. Отругает... Пусть... Откуда я знал, что меня спрашивать будут?

– Ваше величество, покорнейше прошу прощения! По молодости и слабоумию никак не помогу решить такой вопрос. Виноват. Приму любое наказание, но обязан признаться, что не слушал докладов. Ещё раз винюсь в том и прошу вашего милостивейшего снисхождения.

– Ругать тебя не за что. Оно действительно не твоего ума дело. Иди к себе и не волнуйся, я тобой вполне доволен.

Совет

После закрытия дверей за камер-юнкером государь желчно промолвил:

– Ну что, Карлуша? Решил узнать, правильные мысли у мальца в голове или совсем даже неверные? А? Никаких мыслей у него нет! Чего ты хочешь от мальчишки? Чтобы, как первый раз на приём попал, сразу про политику стал думать? Нет! Он просто стоял и глазел. Скажи спасибо, что хоть рот не разевал! Ты тут мне теории строишь про его советы Лаурке! Он ей самое вредное насоветует – юбку укоротить до половины лодыжки да декольте увеличить до пупа... И привилегию себе вытребует – титьки фрейлинам перед дежурством мять, для проверки соответствия. На большее у него ума не хватит! Молодой ещё! Хоть и умный, а всё дурак.

Канцлер покаялся:

– Ваше величество, я ради дела сомневался. Вдруг чего. Нам чужое влияние вредно.

– Значит, его назначение подписываю? Или у кого другие соображения есть? Торан, ты как?

– Да какая разница? Любой сгодится, если инициативы нет. Главное, чтобы не вмешивался в дела, по команде открывал рот и вещал «да» или «нет», как ему будет велено. Этот хоть правду говорит, не виляет, подобно многим.

– Лагоз?

– Исполнитель он прекрасный, а вот с инициативой у него действительно туго. Тихий даже зелье мне не сообразил предложить. Я сам заметил и поинтересовался, почему так быстро отросли волосы. Лаурка парня ценит, пусть будет.

– Как у него по службе?

Вперёд выступил дежурный титулярный камергер.

– Ваше величество, по гоф-маршальской и камер-фурьерской росписям замечаний нет. Дисциплинирован. Ходит по предписанной форме. Обязанностями не манкирует. Отличился как гоф-медик, прирастив отрубленные пальцы. В обращении со старшими почтителен, со служителями ровен. Из недостатков можно отметить только излишнее увлечение гимнастикой.

– Не понял! Это как?

– Ваше величество, ночами занимается в гимнастическом зале. По четыре часа изнуряет себя.

– Девку ему нужно, ваше величество, – авторитетно посоветовал один генерал. – Тогда и изнурять себя не станет. Я по молодости тоже, бывало... Лучше так, чем рукоблудством грешить.

– Возможно, ты и прав. Значит, по службе к нему замечаний нет?

– Пока хорош, ваше величество, – согласился титулярный камергер.

– Карл, у тебя сомнений не осталось?

– Нет, ваше величество.

– Тогда готовь указ, Лаурка подпишет. Подбери ему в помощь секретаря поопытней, пару чиновников и контору, комнаты в три-четыре. Да! За парикмахерские заслуги надо наградить чем-нибудь посущественней блестящей цацки. Подумайте и предложите. Лучше разово, можно с годовым доходом дукатов до полуста. Пока ему хватит. Теперь о гильдии.

– С ней ссориться нельзя – без волшебников останемся.

– Торан, ты точно знаешь? Куда они все разом провалятся? Или по соседям разбегутся? Мы им так же важны, как и они нам. Только в последнее время наш верховный магистр пробует то тут, то там нас на крепость проверить. Тихому предписание прислал. Гильдии выскажут моё недовольство, а они на секретаря сошлются – ошибся тот, дескать. А подчинись Тихий, мне гневаться на парня надо было бы, а волшебники его утешать бы стали. Раз, другой, третий. Старались бы на свою сторону перетянуть.

– Что нам делать? Терпеть?

– Зачем терпеть, Лагоз? Мы магистров на свою сторону тянем. Треть совета уже наши. Ещё лет десять-двадцать – глядишь, и главу гильдии из верных выберут. Однако без ответа наезд оставлять нельзя. Приторможу им поставки из колоний.

Служба

Орден – это хорошо, это приятно, но опять надо копии для парадно-выходных мундиров делать и вышивки на остальные. Сегодня можно так походить, вроде как хвастаюсь – государь лично к мундиру орден прикрепил, – а завтра уже надо думать. Служитель в ответ на просьбу коротко кивнул: «Будет сделано». И ведь действительно сделает. И быстро. Но дорого. Хотя мои деньги у него остались.

В полдень зашёл к сюзерену, а там с Лаурой разговаривает представленная мне в кафе баронесса де Берти.

Мимоходом девушка ей насплетничала:

– Стах такую дурнушку с собой на гулянья привёл! Просто ужас! Простолюдинка. Рыжая, вульгарная. Кожа будто мухами засижена, вся в веснушках, вся!

– Лаура, будьте снисходительны к юноше. Наверное, у девушки есть другие достоинства помимо красоты.

– Она первая по успеваемости среди девочек класса, – не стал я защищать Эмму.

– Вот видите!

– Конечно! С такой кожей ей только и остаётся, что учиться!

– Быть может, вашему рыцарю была неинтересна красота другой девушки? Быть может, у него на сердце лежит образ той, кому он не может открыться? И все остальные женщины ему кажутся на одно лицо?

Лаура гордо задрала нос, а я благодарно посмотрел на баронессу. В ответ та дружелюбно мне улыбнулась.

Позлословив на тему моего выбора ещё несколько минут, сюзерен величественно объявила мои задания на сегодня: в час урок танцев, в два лечение Фриды, а в пять ещё один урок.

Однако жизнь внесла суровые коррективы в расписание. Лауру вызвали на совещание к её светлости по поводу покроя платья для официального знакомства с женихом, и урок отменился. Меня же вызвал к себе его милость.

Принц, против обыкновения, выглядел немного смущённым. Нас было двое в кабинете, но он не сразу приступил к делу, недолго помялся, потом попросил:

– Тихий... Э... Тут вот что... – Его милость решился. – Девочка твоя... Вчерашняя... Огонёк... Уступи мне её, а? Ты молодой, ещё себе найдёшь, а мне не по чину бывать там, где такие милашки водятся. Как мужчина мужчину прошу – уступи. Я же сразу почувствовал, что ей небезразличен.

– Ваша милость, буду честен. После вашего ухода девушка была под таким впечатлением, что со мной почти не разговаривала. Я не в обиде – кто смотрит на свечу, когда сияет полуденное солнце? Потому никак не могу мешать вашим чувствам.

Принц оживился:

– Да? Под впечатлением? И букет подарила... Хе-хе! Я тебе этого не забуду! Хороший у тебя, поросёнка эдакого, вкус!

Принц

– Вот чем мне Тихий нравится, что он хорошо своё место понимает. Как там сказал? «Кто смотрит на свечу, когда сияет полуденное солнце?» И ведь верно! Как тонко и правильно подмечено!

– Хорош, ваша милость.

– Ты про милашку что-то выяснил?

– Так точно, ваша милость. У охранителей осведомительница появилась в его бывшем классе. Так её вчера вечером опросили. Я копию затребовал.

– Дай сюда.

– Вот. Очеркнул про вашу милость, а здесь про Тихого.

– Угу. Так... Хе-хе! Как она про меня, а?! Что здесь... Даже от денег отказался? Изрядно! Без сладкого... Это правильно! Знаешь что? Поезжай-ка к Огонёчку, спроси, не захочет ли со мной орхидеи посмотреть?

– Сейчас поеду, ваша милость.

– Ей кулончик возьми. Привези в шесть в Цветочный павильон. А Тихого вечером направь в заведение Розы.

Испытание

Сразу после выхода от принца сообщили, что меня ждут в канцелярии двора. Метнулся, а там уже собралась целая делегация. Оказывается, сегодня лечением Фриды экзамен на магистра буду сдавать, по школе Жизни. Один из приехавших, Меор, представившийся магистром и секретарём гильдии, недовольно намекнул, что рассказывать государю о предписании верховного не следовало. Но лишь намекнул, никаких правил я не нарушил, наоборот, действовал согласно духу устава. Человек держался важно и надменно, всем своим видом показывая «чего мы тут забыли?» и «бывал я в разных дворцах».

Второй член комиссии представился Симоном аус Хансалом. Родственничек. Глава рода. Хотя родители о нём неплохо отзывались. Держались мы по отношению друг к другу подчёркнуто нейтрально. Вежливо поздоровались, и больше никаких других разговоров.

От дворца присутствовали Бертиос, придворный лейб-медик, который меня в больнице лечил, и Диваза. Будете смеяться, но она боевой маг, отвечающий за магическую оборону дворцовой крепости. Оба, понятно, тоже магистры.

Диваза, как и другие экзаменаторы, напялила на себя гильдейскую мантию, но выглядела она в ней несколько забавно. Особенно с учётом пояса и перевязи с арсеналом оружия. Меч, кинжал, два боевых жезла, два – только видимых – амулета и бандольер со множеством кармашков через плечо. И это при нескольких коротких огненно-рыжих косичках. Про отрешённый взгляд жёлтых глаз, розовенькую татушку бутона непонятного цветочка на щеке и накрашенные, каждый в свой цвет, короткие ногти на руках я просто молчу. Впечатление сногсшибательное. Особенно когда она стала кокетничать с Симоном, а тот сделал вид, что хочет ущипнуть её за попку. Явно они старые друзья, а может, имели и более близкие отношения.

А во главе комиссии – тётушка Терезы, Неста. Я угадал, она архимагиня. Сейчас она натянула личину не «бедной родственницы», а вполне себе «заботливой бабушки». Приветствовала меня почти как родного. Даже слова про предписание не сказала.

Местом проверки назначили тот самый медпункт, в котором я дежурил. Только выгнали всех посторонних. Я отпросился переодеться и взять реагенты. Хоть не готовился к проверке, но получилось правильно: ученическая роба в самый раз пришлась.

Пока переоделся, пока дошёл, в относительно небольшом помещении народу набилось битком. Комиссия пять человек, я шестой. С волшебниками всё. Фрида подопытная. Куда без неё? Семь. Два офицера Женского лейб-гвардейского полка, секунд-майор и поручик. Подопытная называла их, против устава, «тётя» и «кузина». Девять. Статс-дама её светлости, женщина лет пятидесяти, в мундирном платье. Десять человек.

В операционную экзаменаторы увели Фриду. Как пояснили, её разденут, опишут состояние и расположение оспин. Затем запустят меня. Наблюдать за мной никто не имеет права – свои наработки и секреты никакой волшебник никому не обязан показывать. После лечения пациентку вновь осмотрят и опишут замеченные изменения, а потом вынесут решение о моём уровне умения.

Раздеть благородную девицу – дело небыстрое, особенно если она стесняется. В комиссии же трое мужчин. Статс-дама пошла разбираться со скандалом, разразившимся в операционной, а со мной остались родственницы Фриды. Говорить я с ними не хотел, сюзерен с меня обещание не общаться с девушкой сняла, а вот про семью речи не было. Однако женщины оказались хоть и родственницами, но из другого рода, следовательно, разговаривать мне с ними вполне допустимо. Да и не только разговаривать, никаких ограничений нет.

Поручик стала интересоваться, могу ли я убрать небольшой шрам. Я, понятно, сказал, что надо посмотреть. Молодая женщина попросила у своего секунд-майора разрешения, пошла в пустую палату, нимало не сомневаясь, там скинула мундир и спокойно опустила с плеч нижнюю сорочку. Угу! Шрам! Это она перед старшей родственницей секретилась. Не шрам у неё, а тату. Причём какое! Между грудей монограмма из сплетённых букв «А» и «Р», а вокруг мелким шрифтом по кругу идут слова «Собственность» и «Принадлежит».

– Дура была, влюбилась, как кошка, вот и наколола, – пояснила женщина надпись.

И ведь меня совсем не стесняется, видать, привыкла к докторам. Ну, извлечь частички туши из-под кожи труд невелик, справился минуты за две. Чтобы сгладить пятно обесцветившейся кожи, выдал немного мази и велел ей втирать в излеченное место.

Да... Не подумал... Поручик, даже не прикрыв голые груди, позвала к себе секунд-майора. О чём говорили, не знаю, я ушёл в приёмную, но когда офицерки вышли, их взгляды мне не понравились. Старшая тоже стала проситься на приём. Единственно, тут завершилась эпопея с Фридой, и меня попросили приступить к лечению.

Статс-дама выдала мешочек с дюжиной жемчужин, причём весьма плохого качества. Довольно крупные, но тусклые и блеклые. Может, их вытащили из старых изделий? Для моих целей годятся, и ладно.

Пошёл к пациентке. Bet Corp! Маленькая Смерть. Включаю Лечащие Руки и начинаю убирать оспины. Семь на лице, одну на шее и четыре в районе декольте. За ширмами кто-то сидит, но не подглядывает. Закончил процедуру, вышел в приёмную и рухнул на стул. Не изображаю, действительно сильно устал.

Комиссия пошла вновь обследовать пациентку. Офицерки и статс-дама глядят на меня, но не решаются заговорить. Я медитирую на дверь. Сейчас бы стакан сладчайшего чаю, да с мёдом... можно с халвой. Но нельзя, меня сладкого лишили. Может, сала спросить? Его не запрещали, а мне энергию надо восстанавливать. Только было собрался кликнуть служителя, как дверь с треском распахнулась, запыхавшись, влетела фрейлина и требует:

– Немедленно прекратите лечение!

– Я давно уже закончил, – сообщаю девице.

– Ещё принцессе срочно нужен лейб-медик.

Это дело серьёзное. Бертиос ушёл с фрейлиной, а оставшиеся члены комиссии стали составлять протокол. Испытание на магистра Жизни я прошёл. Слишком легко. Или мне звание по блату дадут?

Опять дверь распахнулась. На сей раз вбежал служитель и увёл Дивазу. Похоже, случилось что-то чрезвычайное, раз дворцовых волшебников забрали.

Писать протокол – дело непростое, и посторонние при том присутствовать не должны. Потому экзаменаторы захватили операционную, заодно продолжая осматривать бессознательную пациентку. Время наркоза тоже в зачёт мастерства идёт.

Я немного пришёл в себя и обнаружил лежащий около руки набитый приятными круглыми предметами бархатный мешочек.

– Две дюжины дукатов. От её светлости, в благодарность за лечение, – пояснила статс-дама в ответ на мой заинтересованный взгляд.

– Вы уж не побрезгуйте, – вклинилась в разговор поручик и положила что-то тяжело брякнувшее, завязанное в носовой платок.

– У меня такая неприятная бородавка у уха. Не могли бы вы посмотреть, – вступила в разговор секунд-майор. – Я понимаю, не сегодня. Быть может, завтра?

– А мне бы хоть немного вашей чудесной мази, – попросила статс-дама. – Она только для грудей или для кожи лица тоже годится?

Я несколько растерялся от такого напора. Согласился послезавтра осмотреть секунд-майора. Безуспешно попытался отказаться от шести золотых поручика. Зелье без осмотра применять не посоветовал, но объяснил, что оно на основе горной лаванды с самой чуточкой магии, помимо сглаживания подсушивает, питает, а также смягчает кожу и убирает неприятные высыпания в известные женские периоды. Банку у меня чуть не вырвали из кармана. Пришлось отдать самому. Предложенных денег не взял, сказал, что даю на пробу.

Спасти смогла только зашедшая Диваза. Она утянула меня в пустую комнату и потребовала точной формулировки обещания Фридиной маме.

– Дословно не помню. Вроде: «Обещаю впредь не иметь никаких дел ни с вашей дочерью, ни с вашей семьёй».

– Тогда всё не так плохо. Никаких «разрази меня гром» или «чтоб я сдох». Уберётся без лишних последствий.

– А что случилось?

Оказалось, что нарушение моего обещания дало откат по сюзерену, приказавшему пренебречь им. Точно в тех местах, где я убрал оспины у Фриды, у Лауры появились огромные чирьи. Не оспины, но тоже крайне неприятно. Разглашать это не следует. Тем более проклятие слабенькое, жрец его уже снял, а Бертиос залечил гнойники. Лаура сегодня не выйдет, лежит и плачет. А Дивазу послали ко мне с приказом больше даже не смотреть на Губерласков.

Я сильно напрягся, но женщина меня стала успокаивать, дескать, может, оно и хорошо, что так вышло. Девочка поняла на себе, что приходится отвечать за отданные приказы и каково оно, бремя власти.

По-любому, Лауру жалко. Послал сюзерену зелье из жемчужины, его мало, но на раз убрать последствия проклятия моему несчастному ангелу должно хватить.

Вскоре вернулся Бертиос, протокол подписали. Завтра в два будет проверка на Огонь, тогда и примут окончательное решение.

Еле успел переодеться к уроку танцев. Сюзерена не было, но привели двух девиц. Обе дочери графов. Разных, правда. С обеими буду танцевать на Розовом балу. Что могу сказать? Обе танцуют гораздо хуже Лауры, хотя тоже давно занимаются. Заиса, которая пухленькая, не обращая внимания на замечания учителя, всё время пыталась со мной болтать, а танец – дело серьёзное и ответственное. Авина, которая смущалась во время танца, вообще мне на ногу дважды наступила.

В восемь вечера мне было велено переодеться в партикулярный костюм и сопровождать Влада, секретаря принца. Представляете? Он отвёз меня в заведение мадам Розы, бордель для высшей знати! Представил случившимся посетителям и перепоручил заботам самой мадам и её девочек.

Дед и тётя

– Крайне неприятно, но весьма и весьма полезно для понимания. Думала, всё ей игрушки! Главное, предупредил, что она в ответе за своего вассала. Нет! Решила в куклы поиграть! Силестрия, а ты о чём думала, когда просила за свою девчонку?

– Папа, я и предположить не могла, что клятва так серьёзна, а мальчик умеет лечить.

– Сейчас веришь?

– Конечно! Пап, он такой чудесный крем придумал! Кожа становится такая гладенькая-гладенькая! А Лаурке вообще чудо прислал. Только там очень мало было, и она мне попробовать не дала. У неё даже ногти и зубы как жемчужные стали! Кожа вообще как шёлк!

– Я тебе про дело, а ты всё про свою косметику.

– Папа! Ты ничего не понимаешь! С Лауркой полный порядок. А мне нужны для бала оба зелья мальчугана. И побольше.

Принц

– Здравия желаю, ваша милость!

– Здравствуй, Влад. Ты моему Огоньку какой-нибудь домик подбери. Подарить хочу. Представляешь?! Укусила меня и оцарапала своими милыми ноготками. Страстная, просто ужас! И это она ещё невинна была. Что будет, когда поопытней станет, представить себе боюсь.

– Хороша, ваша милость?!

– Очень! Я утром спросил: «Что тебе подарить?» Знаешь, что запросила? «Ещё одну ночь любви!» Такая, понимаешь, проказница.

– Видать, вы, ваша милость, как мужчина ей понравились.

– Ну не без этого. Я ей натурально домик посулил и брошку на память о нашей ночи к платью приколол. Вот хороший вкус у Тихого, умеет девчонок выбирать. Найди ему от меня что-нибудь... Какой-нибудь хороший портсигар или... Ну... Сам реши что. Ты вчера его к Розочке отвёз?

– Так точно, ваша милость! Утром такое рассказали!

– Хм?

Секретарь склонился к сановному уху и начал тихий рассказ.

– Да ты что! Прямо так и сказала, что это сделает?! – воскликнул поражённый мужчина.

– Именно так, ваша милость. Но парень не ударил в грязь лицом. Утром Зизи рассказывала Розе и Мими о прошедшей ночи. Хвалила. Сказала, что ей дукат оставил, сложен, как статуй, ещё заявила: «Уж на что я люблю рогалики, так мне к кофе на завтрак подают мельче, чем у него!» И потом...

Продолжение доклада заставило принца масляно зажмуриться и промолвить:

– Гадкий мальчишка! И шалун! Ах, какой он шалун! Но, с другой стороны, Влад, а когда пошалить-то, как не в молодости? Вот я в его годы, бывало... Хе-хе!

– Дозвольте сказать, ваша милость. Если по-честному рассудить, вы и сейчас тот ещё проказник.

Заведение мадам Розы

Не то что меня шокировала ночь в весёлом заведении. Нет, хотя было весьма познавательно. Я первый раз в обоих мирах побывал в таком месте. Что могу сказать? Понравилось. Такой, понимаете, закрытый клуб для своих. С улицы, без рекомендаций, сюда не войдёшь, имея любые деньги. Дорого. Как меня просветил по дороге Куклит, при входе надо дать хозяйке два дуката, а уходя, положено оставлять дукат девушке. Больше ни за что платить не принято.

Действительно, на входе нас встретила сама хозяйка, мадам Роза. Толстая добродушная женщина в красивом жёлтом бархатном платье с отделкой из атласа того же цвета. Расцеловалась с Владом, весело мне подмигнула: «Первый раз у нас, малыш? Тебе понравится!» Взяла с нас деньги, хотя мой спутник не имел намерения подниматься с девушкой в верхние комнаты.

Мы прошли в небольшой зал, где за столиками чинно сидели с полдюжины мужчин. Все в партикулярном платье, все называли друг друга на «ты» и исключительно по именам. Меня представили, мужчины приняли весьма хорошо и сразу стали называть Стахом.

Девушки здесь тоже были. Одеты в одинаковые дорогие, но скромного покроя платья. Стиль – воспитанница закрытого женского пансиона. Кстати, возраст тоже от шестнадцати до двадцати.

Меня взяла под опеку Зизи. По моей просьбе принесла чашечку прекрасно сваренного кофе с рюмочкой горькой настойки. Посидела рядом со мной, пока я разговаривал с Михаэлем, плотным мужчиной лет за тридцать, судя по знакам на обшлагах, военным. О чём говорили? Так... сплетничали. Про то, что уланы перешли под командование государя. Про моего знакомца Побединского, которого отец нудит в отставку за непригодность к карьере.

Вдруг девушка совершенно неожиданно встала и потянула меня к лестнице. Наверху у каждой пансионерки была личная небольшая комнатка. Зизи завела меня в свою и честно стала отрабатывать будущий гонорар. Как она ни старалась, ничего нового я не узнал: в прошлой жизни не был монахом. Утром, провожая, она меня поцеловала и почему-то назвала «сладким рогаликом».

Внизу, на выходе, мадам Роза познакомила с благообразным старичком, председателем клуба. Он предложил мне стать постоянным членом. Понятно, я согласился. Клуб называется «Изумрудные братья», и его члены могут называть друг друга на «ты» и «братом». Однако под страхом исключения запрещено разглашать титулы, звания и фамилии клубных знакомых. Ещё обещали сообщать день, обязательный для посещения, – общее собрание всех членов.

Я сказал, что здесь бывают только особы, приближенные к Зелёному дому?

Служба

После завтрака последовал вызов к его милости. Тот продолжил разговор о службе.

– Ну что, Тихий, решил? Будешь служить со мной или уедешь с дочкой?

– Ваша милость, если мой сюзерен позволит, я бы остался служить вам.

– Позволит. Достаточно сказать, что жених к тебе ревновать будет, и дочка тебя сама оставит. Значит, смотри, по ордену возьму под себя, в свою ложу. Принесёшь мне клятву как главе ложи, а отец как гранд-мастер ордена её утвердит. Посвящённых у меня совсем немного, однако клятвами мы между собой связаны накрепко. По дворцовой службе становишься представителем Зеленоземья, дочкиного герцогства, и хранителем её герцогской печати. Для чего так сделано, понял?

– Виноват, ваша милость. Глуп. Никак не могу догадаться.

– Я скажу, но только тебе. Даже Лауре молчи. Как представитель герцогства при нашем дворе ты жить обязан в столице. Печать должна находиться при тебе. Тоже при нашем дворе, понятней говоря. Бумага с указом по герцогству без печати силы не имеет. Если сама Лаурка или её муж что не так выдумают, ты печать поставишь не сразу, дашь государю время отговорить внучку. Отвечать за то тебе не придётся, ты сюзерену даже обязан советы давать. Теперь понял?

– Так точно, ваша милость.

– Без личного приказа государя или моего даже не думай ничего заверять. И даже не намекай на то, что тебе объяснил.

– Не буду, ваша милость.

– И последнее по герцогству скажу. Советов девчонке не давай. Ты и государю пришёлся по душе, потому что в чужие дела не лезешь. Вот никогда и не лезь во взрослые игры. Может, лет через двадцать дорастёшь, а сейчас не надо.

– Слушаюсь, ваша милость.

– Теперь к нашим делам вернёмся. Влад по делам отъехал, домик Огонёчку ищет. Искать будет до вечера. Вход в его кабинет либо через эту панель в моём кабинете, либо через дверь в его комнату, а там две комнаты анфиладой. В них до дюжины чиновников может сидеть. Я, как уйду на обед, к себе в кабинет не вернусь. Дежурного отпущу. Первая твоя задача – поискать среди бумаг Куклита, нет ли чего подозрительного. Самому бывать в его кабинете мне не по чину, но пока панель была открыта, замечал – в столе у него тайник. Хотя бы его найди. Сдюжишь?

– Не извольте беспокоиться, ваша милость.

– Главное, чтобы никто не увидел. Да! Мы с тобой сейчас говорили о твоём Огоньке. Вот, возьми портсигар. Это моя благодарность за рыженькую.

Хороший золотой портсигар, украшенный приличным бриллиантом, но, в отличие от подаренного папе, без личного вензеля принца. Хоть я и не курю, но теперь придётся его таскать с собой, к тому же набитым любимыми пахитосками его милости.

Сегодня я дежурю в ночь и не обязан приходить за распоряжениями к сюзерену. Уроков тоже нет. Но после вчерашнего не спросить о здоровье пострадавшей от своей доброты никак нельзя. Так что в полдень явился проведать Лауру.

Мой сюзерен, увидев меня, обрадовалась и сразу стала жаловаться на вчерашнее. Однако выглядела она прекрасно, что отнесла на счёт присланного мною зелья. Действительно, кожа свежая и чистая, ногти стали чуть перламутровыми. Ещё принцесса показала мне свои зубки. В буквальном, не в переносном смысле. Они очень белы и даже более перламутровые, чем ногти.

– Тётя тоже хотела попробовать зелье. У тебя ещё есть?

– Нет. Я из того, что наскрёб, смог сделать только одну дозу.

– Для меня, да? Спасибо. А крем из горной лаванды у тебя остался?

– Тоже закончился, но его проще сделать.

– Сделай для меня. Ладно? И с этими противными Губерласками больше даже не разговаривай. Я вчера из-за них чуть с ума от расстройства не сошла. Если бы твоё зелье не помогло, я и тебя была готова убить.

– Сделаю, но завтра. Мне сегодня на дежурство.

Сюзерен заулыбалась:

– Завтра ты тоже будешь занят. Дедушка велел мне указ подписать. Ты будешь хранителем моей печати и моим представителем при дворе. Завтра мы пойдём принимать дом, где расположено представительство, и покажемся твоим чиновникам.

– Что мне придётся делать?

– Ничего. Ставь печать на мою подпись, и всё. Оклад тебе будет положен. Вроде неплохой, должность полковничья.

Камер-юнкер – чин 9-го класса, полковник – 6-го. У меня преимущество в два года за награды. Хотя нет! Уже три! Я полковник лет через десять?! Нехило! Три года выслуги – минимальный положенный срок пребывания служащего в обер-офицерском чине, то есть с 14-го по 9-й класс, для получения следующего повышения. Понятно, должность тоже должна быть соответствующей. За награды даются преимущества в выслуге, потому они и ценятся. Начиная с 8-го и по 6-й классные чины считаются штаб-офицерскими. Пребывать в каждом из них до повышения положено по четыре года. Дав полковничью должность, мне откроют покатую карьерную лестницу, да ещё и с перилами.

– И, раз у тебя теперь есть собственный замок, будешь его шеф-комендантом.

Ничё так! Гламурненько! Собственные солдаты в подчинении. Но тут важны нюансы.

Внимание, вопрос! Это чьи войска будут по вертикали командования? Лауры лично? Или её мужа? Пусть даже по минимуму там полурота. Кто их поить-кормить будет? На какие шиши? Небось пара сотен едоков, не меньше, если вместе с семьями считать. А одеть-обуть? В баньку сводить? Оружие? Боеприпасы? Не! Оно понятно, честь и всё такое, однако один командир полуроты, поручик, не менее 60 дукатов в год только жалованья получает. За чей счёт гулеванить будем?

Тут меня сюзерен окончательно добила:

– Сейчас крепость кормится от проездных доходов с моста, и от дедушки что-то приплачивают. Он посоветовал с твоих земель налогов не брать, а дать тебе привилегию – вместо налогов содержать гарнизон.

Мне от таких привилегий, может, с голой задницей по миру ходить придётся. Спросил герцогиню, сколько доходов с моих земель собирается и сколько стоит содержание гарнизона. Задумалась девочка и достала папку с росписью вооружённых сил герцогства. На ангельском челе складочка появилась. Не подумала. Оказывается, у неё те же заботы. От Зеленоземья выставляется горно-пехотный полк с двумя эскадронами горно-егерской кавалерии и при двух конных горных батареях о восьми метателях каждая. Это помимо гарнизонов трёх крепостей и эскадрона дорожной стражи.

А вот при моей крепости числится рота крепостного гарнизона с двадцатью метателями, разведывательный полуэскадрон и полурота горных егерей. То есть гарнизон человек 200–250, полуэскадрон всадников до 60–70, егерей тоже человек за сто. Во сколько мне их содержание обойдётся? Лаура обещала прояснить этот вопрос с дедушкой.

Испытание

В два часа у меня продолжение испытания на магистра, теперь по школе Огня. Я вновь переоделся в ученическую робу и пошёл в хозяйство Дивазы, на площадку перед северной стеной.

Комиссия в сборе. Симон тут основной оценщик. Задача простая – направить огонь на площадку, по которой расставлены чучела в разных доспехах. Не то что их надо уничтожить, но по степени обгорелости можно судить о силе заклинания. На самом деле площадок две, и у меня есть две попытки.

Что я могу? Испепеление на площадь или Заряд Пламени? Огненного элементаля вызывать не буду, сохраню пару секретов. Заряд мощнее, но разово. Испепеление проще. Начну с него. Сказано – сделано. Колданул и держу заклинание. Сам думаю: «Дурак, надо было спросить критерии оценки». Подержал минуту и сразу долбанул Зарядом Пламени по второй площадке.

Первая площадка пустая, там всё расплавилось. На второй по центру выжженный круг и вокруг куски чучел.

– Предупреждать надо, – недовольно заявила Диваза. – Чай, в королевской крепости находишься.

– Да откуда я знал, что так жахнет, – возразил я. – Сам офигел. Первый же раз пробую.

– Больше здесь и не пробуй. Полигоны на то имеются. А то вам лишь бы посильнее шандарахнуть, а мне учебные пособия списывать замучаешься.

– Надо узнать, на сколько заклинаний его хватает, – попытался было предложить Меор.

– Тебе хватит и одного раза, – веско заявил Симон. – Густав, гнида! Убить гада мало!

Кто такой Густав, не знаю, зачем убить – тоже, но повторять упражнение мне не хочется, сильно устал. Комиссия разделилась на две части: Меор и Бертиос заявляли о более сильной предрасположенности к Жизни, Диваза и Симон – о склонности к Огню.

Неста попыталась было выступить арбитром, но её дружно заткнули обе стороны. Типа ты вообще Вода, что можешь понимать в наших делах? Старушка постояла, подумала, потом рявкнула, и жизнюки с огневиками сразу заткнулись. Видать, архимаг – это серьёзно. Заявила, дескать, вы тут посоветовались, и я решила, что по результатам испытания на первом месте будет Жизнь, а на втором – Огонь. Все, кто не согласен, могут написать особое мнение, свернуть его в трубочку и засунуть его себе в... куда-нибудь. Возражения есть? Возражений нет! Пишем протокол о втором испытании и решение комиссии. Выполнять!

Вы знаете? Никто не стал спорить, хотя Неста вновь превратилась в добрую старушку.

Пока писали бумаги, она меня просвещала. Магистр – это совсем даже не камер-юнкер. Если перевести на армейские чины, то магистр – минимум полковой волшебник. А полковой волшебник – второе лицо в полку после полковника, премьер-магистр, по чину 7-й класс. По статской службе не всегда понятно с чинами волшебников, а вот если перейти на магическую службу в гильдию, то сразу смогу в 7-м классе оказаться. Она меня никуда не зовёт, однако сообщает просто для сведения.

Угу. Я почти верю, что она просто так говорит. Даже верю, что 7-й класс как магистру дадут. Только Неста одно забыла сказать – выше вакансий нет и скоро не предвидится, просто потому что в штате гильдии должностей мало. Так что я лучше в камер-юнкерах при дворце посижу. Как сказал один кот из мультика, «нас и здесь неплохо кормят». Но архимагине своих соображений доверять не стал, просто поблагодарил и пообещал подумать о сказанном.

Затем ко мне подошёл Бертиос и в своём стиле предложил ученичество:

– Пока мы ещё молодые и не понимаем, что карьера всего лишь дым. Однако я могу предложить поучиться целительству у, смею заявить, лучшего хирурга королевства, а то и всех окружающих его стран тоже. С нашими задатками лет через пять мы можем сравняться с учителем. Согласие государя я беру на себя.

Не понял, почему Неста бросила на лучшего целителя страны бешеный взгляд, но предложение высказано. Если какой-то другой целитель меня будет учить, то точно не хирургии, или ей, но точно хуже Бертиоса. Да и получение соизволения его величества дорогого стоит.

– Сочту за честь ваше предложение и не имею возможности от него отказаться. Буду рад назвать вас своим учителем, если будет на то высочайшее соизволение.

Только закончил разговор, меня схватила за локоток Диваза и потащила на площадку к разбитым чучелам. Явно от лишних ушей подальше.

– Ты ещё малыш, и тебе трудно понять аргументы взрослых, – совсем недипломатично высказалась она. – Симон не виноват, что твоя мать разругалась с твоим дедом. К тому же Торан отправил деда в отставку. Словом, не ерепенься. Наладь отношения с родственниками, только они тебя никогда не подставят.

– Это дело моих родителей.

– Вот и я про то говорю – пусть они разбираются. Симон тебе девицу выделил, она тебя основам боёвки учить будет. Я сама её готовила, умная девочка. Может, хотя бы азам научит, а то силы много, но что делать с ней, ты не знаешь. Завтра его величество своё решение вынесет. Если спросит, пожалуйста, не отказывайся от помощи аус Хансалов.

– Я подумаю.

– Думай, башка, шапку куплю, – пошутила волшебница.

– Ну, это вы сами обещали! Я вас за язык не тянул! – отвечаю женщине.

Она захохотала:

– Да ты парень не промах! От халявы не отказываешься! Ладно, давай серьёзно. Что ты видишь здесь, на площадке?

– Части расплавленных доспехов.

– Наблюдательный ты наш, скажи, зачем их было плавить? Нагрев до температуры закипания воды – и самые стойкие сами отбрасывают оружие и сноровисто выбираются из доспехов. Нагрев до температуры кипения масла – и большинство клинков надо перековывать. Зачем тратить лишнюю силу, чтобы поплыл металл? Только честно: повторить сможешь? А два раза?

– Не знаю...

– Хорошо! Три? Вот! Это и называется тактика – знать, когда, что и сколько нужно применить в реальном бою. Тренированный слабосилок тебя переиграет, затянув бой. Двое победят с гарантией. Учиться тебе надо. Понял?

Тень

Что мне нравится в коридорах дворца, так это тяжёлые шторы на окнах. Затенённые помещения даже при ярком солнце на улице. После испытания с крайне усталым видом миную служителя на входе в наш подвал, захожу в свою комнату, запираю дверь, переодеваюсь и перекидываюсь в тень. Щели под дверью мне достаточно для выхода. Никто не скажет, что я выходил. За поворотом возвращаюсь в человека, включаю невидимость и начинаю прыгать по теням. Я говорил, что люблю наши коридоры?

В приёмной моего принца действительно никого нет, но при внимательном осмотре вижу ниточку, прикреплённую на ладонь от пола. Интересно, это меня проверяют? В случайности я не верю. Опять тень, опять щель, и я в кабинете. На стенной панели, которая одновременно дверь, секреток нет. Каморка Куклита пуста и совершенно темна.

Много чего можно сказать о человеке, разглядывая вещи в ящиках его рабочего стола. У Влада ничего лишнего, голый функционал, карандаши, перья, ручки, промокашки, блокноты и так далее. Ни початой заветной бутылочки, ни затёртого романчика, валяющегося на случай безделья. Что говорить! Нет даже уютной домашней чашки для чая. Скучный человек. А вот и потайное отделение.

Вы знаете главного врага секретности? Нет, не шпионы и не болтуны. Рутина. Если изо дня в день, из года в год выполнять открытие секретки, то взгляд замыливается, на потускневший лак около открывающей кнопки не обращаешь внимания. На потёртость следа движения дверцы тоже. Ведь кроме тебя здесь никого не бывает. Итак, тайник найден. Его даже можно открыть. Но... зачем? Не думаю, что умный человек держит там что-то, чего нельзя показать принцу.

Делать всё равно нечего, и я ползаю по стенам двумерной тенью. Два подозрительных места нашёл, но лезть в них пока рано. Третье место на полу под паркетиной. А вот на потолке целый смотровой глазок, замаскированный в цветке лепнины. Лезть туда долго, но я проверю. Ошибочка вышла, не глазок это, а выход ствола метателя. Кто-то откроет тайник, а в него прилетит тяжёлый стальной болт. Неплохо придумано.

Часа два я лазил по комнатке, однако дождался: пришёл хозяин кабинетика. Мне приходится прятаться в тени кресла, так как другой тени от включённой магической лампы нет. Зато мне показали, как открывается тайник: кроме кнопки надо сначала наполовину выдвинуть один из ящиков стола. Деньги, драгоценные вещицы, пара канцелярских книг и пара папок – вот и всё содержимое тайника. Потом с полчаса человек писал разные бумаги.

И только после этого я был вознаграждён за долготерпение. Куклит привычно запер обе двери в кабинет, взял стержень, похожий на указку, и воткнул его между двумя паркетинами. Что-то клацнуло, и замеченная мною дощечка отщёлкнулась. В маленьком ящичке лежала одинокая папка. Чтобы прочитать её содержимое, мне пришлось рискнуть и перелезть из тени кресла на стену.

Влад просматривал копии рапортов, поданных его величеству. Да, на нашего принца. Наверное, это не измена – стучать отцу на сына, сюзерену на вассала, начальнику на подчинённого. Но выглядит это довольно мерзко. Его милость столько лет держит Куклита при себе.

Свою задачу я выполнил и медленно выполз знакомой дорогой в приёмную. Дальше проторенным путём вернулся к себе в комнату. Вышел из неё в столовую, поел, а там меня и его милость вызвал.

– Ну? Выведал чего?

– Так точно, ваша милость. – Сам смотрю на панель.

– Не бойся, никто не услышит. Услал я Влада. Твоя милашка кстати пришлась.

– Дозвольте доложить! Первое, что заметил: на двери из приёмной на ладонь от пола волосок был закреплён. Магия не ощущалась.

– Так. Уже интересно. Это кто у нас такой наглый? На моей двери проверки ставит. Ну да разберёмся... Есть кому кроме тебя. Дальше?

– Тайник в столе точно имеется. Деревянная кнопка под столешницей справа, но, если её нажать, сработает метатель в потолке. Надо вначале до половины выдвинуть средний левый ящик.

– Ещё не лучше! Это что, против меня Куклит ловушку поставил?

– Не могу знать, ваша милость.

– Откуда тебе это ведать? Молодой, глупый, наивный. В клятвы веришь. А их ведь и обойти можно. Запрещено моей особе вред наносить, а коли я попадусь в ловушку против вора, человек тут вроде как и ни при чём – не злоумышлял, не на меня ловушка стояла.

Или сестра моя... только молчи об этом... дочку за свою служительницу попросила. Она что, не знала о последствиях? Или девчонку поучить хотела? Если поучить, то почему у меня разрешения не спросила? А? Вот то-то! Я вроде спустил, но не забуду. Если бы не твоё снадобье, думаешь, Лаурка тебя простила бы? Ой, едва ли! Хоть сама приказала, в её мыслях виноват в чирьях был бы ты. Но ты мелочь, не про тебя интрига. Свадьбу хотят осложнить, а лучше расстроить. Торан понятно почему – армия у меня своя будет. А вот Силестрия почему ввязалась? Вопрос... Ладно... Не твоего ума дело. Что ещё у тебя?

– В тайнике ничего такого. Денег немного, драгоценностей чуток. Расходные ведомости да две папки текущих дел. Только-только чтобы тайник оправдать. В паркете, в правом углу от двери в анфиладу, настоящий тайник имеется. Открывается сильным нажатием кнопки между паркетинами у левого края кресла. Там подглядел копии рапортов государю о делах вашей милости. Может, и ещё есть что, но, виноват, не досмотрел, времени мало было.

– Копии рапортов государю... Оно понятно, но зачем Влад их так хранит? Может, кто заходит и их читает? Вроде опять мне клятва не нарушена, а кто-то про дела мои знает. Проверю. Это опять не к тебе. Ещё что есть?

– Только два подозрительных места в стенах и метатель в лепнине потолка. Больше ничего, ваша милость.

– И того вдоволь накопал. Премного тобой доволен. Иди.

Тина

– Папа! Папочка! Я договорилась! Эмма такая милая девочка! Она согласилась привезти принца к нам на завод!

– Да? И что ты ей пообещала?

– Пять процентов от чистой прибыли.

– Хм... Милая? Скорее глупая! Видать, она не спросила, а ты не сказала, когда прибыль начнёт поступать.

– До этого у нас как-то не дошёл разговор.

– Я бы назвал это так – ложь умолчанием. Дочка, фактически ты обманула человека.

– Пап, она получит свои пять процентов, никакого обмана тут нет. Есть отложенный платёж, причём довольно крупный.

– Спорить с тобой не буду, но так делать нельзя.

– Давай с ней решим после визита принца. Сегодня она опять ночует у него. Значит, надо ждать завтра или послезавтра.

– Не думаю, что завтра. В среду утром большой приём у государя.

– Я вся в нетерпении. Скорей бы! Скорей!

Родители Терезы

– Найджел, нам надо серьёзно поговорить.

– Дорогая, что такое?

– Тереза в панике. Тихий может её бросить.

– Да? Она сказала, почему?

– Увы, сказала. «Тётя Неста его сильно испугала».

– Понятно. Опять вмешалась? Сколько раз её можно просить не лезть в нашу жизнь? В прошлом году из-за неё мы недосчитались трети дохода от герцогства.

– Найджел, милый. Она всё возместила.

– В позапрошлом ею был спровоцирован пограничный конфликт, и мы потеряли почти тридцать человек только убитыми.

– Неста же извинилась. И тоже возместила...

– Два года назад...

– Милый, любимый, хороший! Я всё помню. Обязательно поговорю с тётей, но она очень хочет выдать Терезочку за Тихого.

– Так сильно хочет, что рушит все мои планы? Ей-то это зачем?

– Честно? Тихому при посвящении в рыцари дали замок с Местом Силы. Причём озером. Понимаешь?

Служба

В восемь я в лазарете, от дежурства никто не освобождал. Принимаю рапорт у стоящих по стойке «смирно» служителей. Дежурят те же, что в прошлый раз. Возвращаю им приветствие, командую «вольно» и приказываю «без чинов». В отличие от прошлого дежурства, мне подают накрахмаленный халат и информируют о пациентах.

Первым пришёл парень с отцом. Тот, который себе пальцы отрубил. Пальцы приросли правильно. Гнутся нормально. Чувствительность восстановилась полностью. Шрамы остались, но оно даже хорошо: помнить будет про технику безопасности.

Парень несвязно благодарил, пытался руку целовать. Отец узелок с деньгами старался сунуть. Пришлось объяснить, что брать деньги за служебные обязанности по отношению к служащим, исполненные в служебное время, в служебном помещении, целиком и полностью неуместно, а если хоть немного подумать, то и безнравственно. Мужик проникся и спрятал узелок.

Вторым пришёл служитель с женой, тоже служительницей, и дочкой. Вы уже догадались, да? Рябой. Маленькая, всего лет пять девочке. Принёс три мелкие дешёвенькие жемчужины, а как раздели малышку, оспин штук пятнадцать нашлось. Ну что делать? Девчонку жалко. Это она сейчас ничего не понимает, а чуть подрастёт... Жемчужины не взял, сказал, что пока у меня остались. Вроде все повреждения загладил, но вышел из операционной никакущий.

Санитар побежал мне за чаем и салом. Фельдшер накапал для папаши полную мензурку чего-то подозрительно прозрачного. Мамаша оглаживала места бывших оспин и торжественно благословляла меня. Только дочка тихонько хихикала, считая, что мама с ней играет и специально щекочет за разные места.

Хлопнувший мензурку служитель заявил:

– Вы меня не знаете, но вы узнаете, каким благодарным может быть Кирилас. Да, я мелкий человечек, можно сказать, пыль под ногами, но могу о-го-го! У меня семья восемнадцать лбов, только которые при дворе служители! Мы уж для вас расстараемся!

Прервать поток сознания помогла лишь вторая мензурка. Опрокинув её и залихватски крякнув, благодарный человек чересчур уверенным шагом пошёл в операционную помогать жене одевать дочку. Ну да, два по пятьдесят вроде немного, но если на нервах и без закуски, то может хватить расслабиться.

С кухни доставили большой чайник чаю, кроме сала была и мясная, и сырная нарезка, а хлеба аж пять видов. Сахар был, мёд. Печенья всякие. Я было возразил, но мне объяснил кофешенк, что в двенадцать ночи, по камер-фурьерской росписи, моё наказание закончилось, и по желанию сладкое можно.

Дирионгил, кофешенк и отец моего пациента, начал рассказывать о том, что знает всё про все горячие напитки. Но тут я его срезал. Сказал, что моих кофейных коктейлей он и не пробовал. Заспорили. Слово за слово, занялся я прогрессорством.

Высоких прозрачных стаканов под рукой не случилось, но мы же медики! Нашлись цилиндрические ёмкости. Чем они хуже? Принесли с кухни потребное для творения. Вниз горячий шоколад, на треть по высоте. На него аккуратно льём кофе, тоже треть. Остаток заполняем взбитыми сливками. Для украшательства чуток шоколадной крошки и дроблёных орехов. Коктейль готов! Показал, как пить с помощью толстой трубочки.

Человек даже слов сказать не мог от удивления. Моим служителям коктейль понравился. До конца дежурства пробовали и болтали. Кстати, донесли, что не приехавшего хирурга выперли со службы без пенсии, а пациента аж три раза тягали в разные места на осмотр пальцев.

Большой приём

В полдень обязан быть на большом приёме. Меня объявят представителем Зеленоземья и хранителем печати герцогства. Помимо прочих дел теперь у меня будет обязанность присутствовать на еженедельных приёмах.

Вновь одетый в парадный мундир, но с новеньким орденом, ожидаю приёма. Вдруг слышу: «Ба! Брат Стах! И ты тут?» Михаэль, член клуба. Пару минут разговариваем, потом он меня представляет брату Адриану, его превосходительству, действительному статскому советнику Людне, директору Департамента казённых припасов, кавалеру орденов и прочее, и прочее, и прочее.

По-моему, брат Адриан по возрасту мог претендовать в заведении мадам Розы разве что на поцелуй в лобик, однако кто его знает. Некоторые старички вполне ничего.

Меня советник сразу стал называть на «ты» и Стахом, но тут же предупредил:

– Ты, брат Стах, обращайся ко мне на «вы» и по положенному чину. Молодой ещё тыкать.

Михаэль, правда, его тоже превосходительством величал.

Передвижения по залу стали вполне осмысленны. Меня представили ещё нескольким людям и паре братьев среди них. Я услышал обрывки разговоров, несколько непонятых слухов; сам рассказал, как государь спрашивал моего мнения о границе, а я опозорился. Только большое количество народу вокруг и серьёзность самого тронного зала заставили ограничиться моих собеседников улыбками, а не захохотать во весь голос.

– Хорош бы ты был, если бы самому государю советовать стал, – пояснили мне. – Его величество пошутить изволил. Видать, в настроении был.

Да... Наивный я не в меру. Шутку самодержца за чистую монету принял. По-моему, анекдот о глуповатом камер-юнкере пошёл гулять по залу, на меня с улыбкой стали поглядывать разные придворные. Однако значительно более доброжелательно, чем раньше.

Наконец герольд трижды ударил в пол посохом, провозгласил прибытие королевской семьи, и мы все, находящиеся в зале, склонились в поклоне. Государь вновь сел первым, за ним – принцы и принцесса. Лаурина банкеточка сейчас стояла совсем близко к трону. Его величество милостиво поприветствовал собравшихся и начал приём. На сегодня вопрос номер один – это упорядочение дел с герцогством Лауры. Слова «свадьба», «приданое», «жених» не произносятся, но витают по залу.

После двух докладов на эту тему Иностранных дел коллегии и Министерства налогов и сборов, зачитанных статскими генералами, государь кивком дал отмашку внучке, и та стала зачитывать указ. Я вновь не очень понимал смысл многих статей. Но любо-дорого было смотреть на моего сюзерена. Она гордо и старательно провозглашала свой первый в жизни указ, теперь по уже полностью её герцогству.

Про меня там тоже было, однако как-то мельком. Это я так было подумал, но, увидев округлившиеся глаза Михаэля, понял свою неправоту. Указ был прочитан, Лаура присела на банкеточку.

Государь что-то сказал герольду, и тот вызвал Тихого. Как положено, строевым шагом подошёл к возвышению. Самодержец с крайне недовольным видом посмотрел и спросил:

– Ну и что мне с тобой делать? Служишь без году неделя, а уже три года преимущества. Два за ордена и год за оружие.

– Ваше величество, он и на магистра сдал, – наябедничала моя принцесса.

– Вот я и спрашиваю: что мне с ним делать? Молодой да ранний. Туповат, правда. Однако смел и отважен, я сам его награждал. Опять же, верен. Да и должность требует, делать нечего. Ладно! Отслужишь! Поздравляю тебя титулярным камергером.

Уже привычно падаю на одно колено и многословно благодарю. Искренне, между прочим. Я ведь, почитай, и не служил.

Государь рассуждает дальше:

– Вот какой из него Хранитель печати? Молод больно. Хотя, может, и справится. – Потом вновь обратился ко мне: – От Зелёного дворца отставлять не буду, пока тебя вроде хвалят. Как гоф-медику нечего штаны на дежурствах протирать, вместо того учиться будешь. По хирургической части пойдёшь. В коллегии представителем будешь числиться по причине указа. Как боевой волшебник обучение получишь. А то просто стыдоба! Вчера чуть стену крепости мне не развалил! Ещё назначаю шеф-комендантом твоей же крепости. Да чтоб служил как положено! Иди на место!

Возвращаюсь туда, где до того стоял. Встретившиеся по пути братья со значением покивали – дескать, поздравляем. Рядом стоящий Михаэль шепнул:

– Силен, братуха!

А действо продолжается. Её светлость докладывает об «обзаведении» принцессы. Такой изящный эвфемизм слова «приданое». В числе прочих пунктов меня вновь помянули, озвучив просьбу приписать к шкатулке бриллиантовую брошь, подаренную камер-юнкером Тихим при принятии вассальной присяги, и выделить средства на изготовление колье из жемчужин, подаренных им же в качестве дара вассала по случаю известного торжества. Соседи с уважением покосились на меня с выражением в глазах «теперь понятно, за что такие милости».

После завершения приёма не успел выйти из тронного зала, как ливрейный остановил:

– Ваше высокоблагородие, извольте пройти к себе в комнату.

Иду, раз сказали. В комнате аж три служителя. Один из них мой ночной знакомец Кирилас. Не успел войти, как стали обряжать в другой парадный мундир: оказывается, за ночь перешили из моего праздничного. Всей работы только воротник сменить и вышивки добавить. Летний и повседневный к вечеру приготовят. Там работы кроме воротника только обшлага и карманные клапаны расшить. А на праздничном, выходном и парадном, который сейчас на мне, ещё грудь, фалды и швы доделки требуют. Остальные наряды завтра доведут.

Это я ничего не знал, а служители о моём производстве уже вечером прослышали. Говорить им не положено, но от хорошего отношения платья к портному отнесли. Не бесплатно, понятно, но за ночь расшили. Сразу после производства выйти в правильном мундире дорогого стоит. Но не дороже денег. Вновь пришлось служителям дукаты отдавать. Зато всё положенное по форме нашлось. Вместо каски теперь шляпа, вместо одних фуражек другие, богаче расшитые.

И когда к его милости пришёл представиться, как положено, в новом звании, получил похвалу, что за час форму построил.

Служба

После принца вызвали к сюзерену. Тоже получил похвалу. Вместе с Лаурой и десятком чиновников поехали в здание представительства Зеленоземья.

Ехали всего минут десять. В переулке Дворцовой улицы, меж двух казённых зданий, стоит крошечный одноэтажный домик. Кроме хозяйственных помещений, вестибюля и маленькой совещательной залы здесь есть мой кабинет с отдельной комнатой отдыха и, пардон, личным нужником, комната для архива и архивиста, приёмная с двумя столами для чиновников и маленькая конура для моего секретаря.

Лауре и мне были представлены сотрудники, переведены из Иностранных дел коллегии. Кабинетный секретарь, чин 11-го класса, мой секретарь. Кстати, дворянин. В возрасте, и видно, что опытный чиновник, будет тянуть дело вместо меня. Провинциальный секретарь, 13-й класс, архивист, простолюдин средних лет. И два коллежских регистратишки, чиновники низшего, 14-го класса. Оба простолюдины.

Жалованье чиновникам будут платить из средств Коллегии. Мне тоже положено помесячно сто талеров. Как начальник для оплаты «расходов разных, срочных, сверхштатных и заштатных работ» имею ежемесячный фонд сто талеров. Судя по тому, как блеснули глаза у чиновников при упоминании фонда, они надеются этот пирог регулярно покусывать. На представительские и другие разные необходимые расходы, а также для вспомоществования попавшим в беду жителям Зеленоземья имею ещё 60 дукатов в год.

Вроде приличные деньги, но и расходы велики. Простой вопрос: кто убирать помещения будет? А? Зимою, знаете ли, прохладно, топить приходится, а дровишки нынче почём? Про кофе чиновникам не поминаем, с ними может случиться страшная болезнь РэТэ (сиречь рожа треснет), но чаю им надо выпить на службе? Лучше с сахарком. Хорошо хоть бумагу, чернила, сургуч и прочую канцелярщину ежемесячно выдавать будут.

Обстановка по конторе так себе, только в моём кабинете стоит дорогая мебель, удобное кожаное кресло, огромный стол, сейф. В комнате отдыха – мягкий диван, столик, стулья. Но что самое интересное, из моих апартаментов три выхода. Через приёмную, вестибюль и парадное выход в переулок, ведущий на Дворцовую улицу. Второй выход из кабинета ведёт в коридорчик к архиву и зале, а дальше через чёрный ход во дворы ряда соседних зданий. А из комнаты отдыха дверь ведёт в закуток, где совсем маленькая дверца открывается в арку, ведущую к большому магазину на самой Дворцовой. Причём дверку в арке вообще только мне показал главный из сопровождающих нас чиновников.

А ещё от имени его величества мне этот дом и подарили. Коллегия ежегодно за его аренду ровно сорок девять дукатов будет платить.

Обед

По возвращении во дворец Лаура пригласила меня вместе с одной женщиной на обед. Женщина оказалась статс-дамой, занимающейся подготовкой к приезду жениха, натаскиванием девочки по хозяйственным вопросам, но, пожалуй, самое главное, после согласования с женихом она планировалась на роль обер-гофмейстерины.

В столовой уже сидели мой принц и молодая женщина на последнем этапе путешествия за ребёнком. Меня представили ей. Как и ожидал, женщина оказалась женой принца. Чисто из любопытства кинул быстрый Взгляд. Двойняшки.

Мой сюзерен усадила меня рядом с собой и, не обращая внимания на отца с мачехой, стала рассказывать разные разности. Я старался неопределённо поддакивать, однако случайно сорвалось, когда принцесса сообщила:

– Скоро у меня будет братик или сестричка.

– «И», – машинально поправил я.

– Что? – не поняла Лаура.

– И братик, и сестричка, – объясняю. – У её королевского высочества будут двойняшки. Мальчик и девочка.

Кто-то уронил ложечку, и наступила мёртвая тишина. Все люди в зале смотрели на меня. Не понял! Я что-то не то сказал? Или о детях нельзя говорить вслух? Может, примета плохая? Принц встал с места и быстрыми шагами подошёл ко мне.

– Пустое болтаешь? Или знаешь чего? – грозно вопрошает его милость.

– Виноват! – вскакиваю со стула и встаю во фрунт. – Не знал, что нельзя говорить!

– Что говорить?! Ты про мальчика с девочкой почему сказал?

– Ваша милость... Вам не доложили? По ауре же видно... Я хоть не обученный, но всё же целитель. При осмотре больше узнать можно, но и так видно. Тройная аура: мама и двое детей.

– Каким образом такое можно увидеть? – спросила сильно побледневшая леди.

– Ну... Не могу сказать... Просто вижу. Как художнику рассказать слепому о красках рассвета? Как музыканту объяснить глухому звуки музыки? Как орёл может научить черепаху таинству полёта? Я думал, все волшебники могут ауры видеть.

Тут мне парой фраз объяснили, что ауры далеко не все заклинатели видят, а уж в таких подробностях и вовсе никто.

Его милость был весьма обрадован, но боялся поверить в такое известие.

– Коли не соврал, – веско пообещал он, – после рождения сына быть тебе бароном. Если обманул – сгною.

Вы знаете? Я поверил. Он может. И барона, и сгноить. Про недоеденный обед все забыли. Забегали слуги, сообщая новость его величеству и вызывая лейб-акушера.

Мне было велено тотчас по прибытии доктора осмотреть её королевское высочество. Единственно, разрешили переодеться, после того как я пояснил про мешающие заклинаниям металлы и камни.

Мариана

В комнате на кушетке, в одном неглиже ждала начала осмотра леди Мариана. Она пока не привыкла к мысли о том, что носит двойняшек. Однако поверила в это сразу, как только услышала слова молодого целителя.

Политические последствия известия будут огромны. По старому закону, тот из братьев-близнецов, у кого первым появится законнорождённый сын, становится наследником. Её Лагоз станет наследником и со временем королём, а она будет королевой. Юноша не ошибся: женщина давно чувствовала, что носит двойню, но только сейчас отчётливо поняла это.

Прошло меньше часа после разговора, но за ней уже стали серьёзно присматривать. Прибыл наряд Женского лейб-гвардейского полка. Теперь её не оставят одну, без охраны, даже в туалетной комнате. Ещё бы! Первый мальчик в королевской семье за столько лет. Долгожданный и заранее любимый внук его величества.

Государь тоже сразу поверил известию и навестил её. Шкатулка с роскошным ожерельем покойной королевы была лишь вторым подарком. Первый сделал муж. Растрёпанный, растерянный, страшно довольный и не верящий в своё счастье Лагоз принёс ей самый крупный изумруд в королевстве всего через несколько минут после слов милого юного камергера.

Муж будет воспитывать сына, а ей достанется дочь. Надо хорошенько подумать, как их назвать.

Отец будет рад, надо послать ему весточку про столь важное известие.

Лейб-акушер был со скандалом отставлен, когда статс-дама Силестрии, вырастившая шестерых детей, потрогала живот и с уверенностью подтвердила двойню. Новый лейб-акушер вот-вот прибудет и тогда вместе с мальчиком осмотрит её, жену будущего наследника... будущего короля... будущую королеву...

Силестрия – прекрасная женщина, но как только родятся малыши, надо потихоньку перенимать у неё дела. Кто она такая, чтобы представлять дворянок королевства? Если разобраться, она вообще подданная другого государства. Неприлично ей хлопотать за нас.

Надо подарить что-нибудь мальчугану. Как он был неловок и растерян, когда узнал о своей уникальности. Глупышка Лаура гордится полученным рыцарем, не понимая его потенциала. Зато муж при первой же встрече разглядел потенциал мальчика и приблизил его к себе. Сейчас её заботливый Лагоз сидит за ширмами и ждёт начала осмотра.

Как все мужчины, он погуливает. Когда врач запретил ей отношения, она дала мужу вольную до родов. Так мудрее, чем переживать и думать, с кем он ей тайно изменяет. Мужчины ищут скорее разнообразия, чем любви... Его молодые дурочки ей не конкурентки. Но Куклит никогда не заслужит её прощения! Она отомстит поставщику девок.

Осмотр

Над женщиной склонился юноша в простой мантии ученика волшебника. Глаза закрыты, но от них вершка на три парит зелёная дымка. Чуть меньшая дымка у кистей. Манера разговора неуловимо изменилась, теперь не скажешь, что это речь молодого человека, – скорее, опытного лекаря. Осмотр начался не с живота, а с головы.

– Здесь в общем порядок, но зубки придётся лечить. Верхний правый четвёртый и нижний левый второй с дырочками. Кто там? Запишите. После родов починим. Пока надо яичную скорлупу в крошку молоть и с творожком её кушать, косточки укреплять. – Рука переместилась на шею. – Здесь порядок... – Ладонь пошла ниже. – А вот это мне не нравится. – Движение остановилось. – Верхняя внешняя доля левой груди, на три пальца от соска... Такой неприятный узелок... После родов обязательно проверить, а то и до мастопатии недалеко. Тут хорошо... Здесь нормально... Вот и до малышей добрались. Кто у нас здесь? Мальчик! У девочек такой штучки не бывает. Гроза девиц вырастет. Не хулигань! Не надо толкать маму. Тут твоя сестрёнка спит. Она покрупнее тебя, но в пределах нормы. Спокойная малышка. Угу... Так... А здесь... Да, понятно. – Свечение исчезло, и целитель обратился к другому лекарю: – Ваше превосходительство, извольте послушать сердцебиение в этой и этой точках. Тоны разные, не синхронны с сердцем матери и между собой.

Значительно более опытный доктор вытащил из кармана заслуженный деревянный стетоскоп, долго и внимательно слушал разные части живота и очень аккуратно ощупывал их.

– Да, ваше королевское высочество, – согласился он, – без всякого сомнения, двойня.

– И я только сейчас об этом услышал! – набычился принц Лагоз и, не слушая оправданий, махнул рукой. – Самому придётся разобраться, почему...

– Ваша милость, извольте приложить ладонь к этому месту. Чувствуете? Это мальчик, ваш наследник. Вторую сюда пожалуйте. Дочка.

– Он толкнул меня! Папку узнал маленький!

От непривычной сладости, появившейся в голосе будущего отца, некоторым бездетным мужчинам сразу могло бы свести скулы. Тем более что жена положила ладони поверх рук мужа, но дальнейшее действо осталось тайной для посторонних наблюдателей. Юный целитель увлёк за собой на выход старого нетактичного лекаря, и в комнате осталась лишь счастливая семья.

Его королевское высочество принц Лагоз вышел не сразу, даже очень не сразу. Да и выйдя, он пребывал в состоянии умиротворённой задумчивости. Лишь когда один придворный не ко времени закашлялся, его милость стряхнул благородную мечтательность и промолвил:

– Тихий, тебя ждут в Синем дворе. Иди туда, братец. Я тобой доволен. Жена тоже.

Принц

– Э... Влад... Тут такое дело... Словом, сейчас поезжай к рыженькой. Скажи, что сегодня вечером с ней встретиться никак не смогу. Государственные дела и всё такое. Спроси, чего она хочет. Обеспечь.

– Ваша милость, она будет спрашивать про завтра или другие дни.

– Сказал же – не до неё. Ты сам не понимаешь, что ли? Сын у меня скоро родится! Сын! Не до девок тут. Обеспечь, что захочет, и пусть пока не пристаёт.

– Ваша милость, вы просили напомнить, она интересовалась посещением завода. Что-то там такое железное посмотреть хотела.

– Свози. Разрешаю.

– Ваша милость, она с вами хотела.

– Экий ты, Влад, непонятливый стал! Ну ты сам посуди – девочка хорошая, но времени нет.

– Просила очень, ваша милость!

– По слогам тебе повторю: Я! ЗА-НЯТ! ДЕ-ЛА! Услышал?! Хочешь – сам вези.

Служба

К Синему двору представляться в ученической робе просто неприлично. Там офицеры, там блеск золотых галунов и аксельбантов. Но и у нас тоже есть чем блеснуть. Парадный мундир служители мне приготовили. У пояса золотое оружие, да ещё с изумрудами. Солдатский орден на шее, саламандра над печенью, на груди орден «За заслуги», причём второй ступени, ну и школьная медалька. Титулярным камергерам положен золотой ключ, но без камней и короны. Однако мне его не выдали, ведь государь пожаловал ключ полного камергера, к тому же разрешил его носить, вот кто-то ушлый на мне и сэкономил.

По поводу экономии: деньги текут из рук просто не представляю куда! Хотя есть тетрадочка, где служитель аккуратно записывает все траты. Тут уж решай – или задорого тебе служители обновы строят, или носись по городу сам, ищи место поэкономней.

Кстати, на столе незнакомая шкатулка образовалась, а в ней... Ого! На быстрый взгляд, сто дукатов свежеотчеканенными червонцами и массивная золотая цепь с приличного размера аквамарином в качестве медальона.

– Её королевское высочество изволили вам прислать, – пояснил служитель на выходе. – За весть о наследнике и в благодарность за возвращение мужа.

Просто даже неудобно за такое награду брать, но не возвращать же. Не поймут и обидятся. А служитель продолжает:

– От её светлости придворные дамы интересовались кремом из горной лаванды. Сулили по золотому за склянку. Однако леди Лаура будет весьма не рада, если оно мимо её рук пройдёт. Она хотела сама попробовать, а потом решать, кому и сколько давать. – Сильно понизив голос, добавил: – Очень на её светлость в обиде за проклятие.

– Спасибо. Буду иметь в виду.

– Ваше высокоблагородие! Понимаем, что теперь оно вам не по чину, да и его величество вас от дежурства отставил. Однако просьбочка есть у нашего. Очень хочет обеспокоить, потому что в крайности, а идти больше не к кому.

– Оспа?

– Точно так, ваше высокоблагородие. Там девка на выданье, а сами понимаете...

– Как будет время, лучше ночью, посмотрю, что можно сделать.

– Слыхали, жемчуг можно брать, который нехорош?

– Да. Дорогой не нужен, всё едино растворять придётся.

– Премного благодарны, ваше высокоблагородие. За лечение пять дукатов очень мало будет?

– Со служителей денег не беру, потом сочтёмся. Пусть жемчуг принесёт, и хватит. Можно ещё кувшин сухого красного вина. Да не для питья, для растворения жемчуга. На вкус любым может быть. Не уксус, и ладно.

– Слушаю, ваше высокоблагородие. Всё будет.

В Синем дворе куда многолюднее, чем в нашем. Одних офицерских постов миновал четыре, при входе, у лестницы, на этаже и при двери на женскую половину. Меня ждали шесть женщин, однако никому не представили.

Включил Взор, посмотрел – две на разных сроках семейного путешествия. У её королевского высочества родится девочка, у второй, волшебницы средней силы, будет мальчик. Понятно, жена принца Торана немного расстроилась, вторая обрадовалась. При всех сняла подвеску с чёрной жемчужиной, сунула мне в руку и заинтересованно спросила:

– Здоровенький?

– Без осмотра сказать боюсь. Кажется, всё в порядке. Видна небольшая склонность к школе Земли.

– Уже? В батю пошёл! Уж тот рад будет!

Не понял, кто её муж и стоит ли брать подарок, но для заклинаний чёрная жемчужина, да столь приличного размера, очень, знаете ли, способствует.

Например, есть такая сильная штука, как Пожелание Смерти. Действует лишь на одно существо, зато почти без возможности спастись, если ты не дракон, конечно. Жемчужина, к сожалению, расходуется, но иметь её в запасе весьма полезно.

По-моему, лучше только Символ Смерти. Его можно нанести на любую поверхность и активировать по условию, а по паролю защититься от срабатывания. Тоже дорогое заклинание, помимо прочего требует алмазного порошка и измельчённого опала. Другие компоненты чернил – ртуть и фосфор. Зато после активации зона в двадцать ярдов становится смертельно опасной для пребывания. Могучим персонажам заклинание не вредит, но остальных вполне убивает. Символ ни разу не боевой, его рисовать минут десять, а если с условиями, то и дольше. Но представляете, заходит толпа в зал, видит символ – и всё, нет больше толпы. Прелесть, просто прелесть!

А вот в списке заклинаний «Секретного колледжа некромантов» есть пара чудесных, право слово, чудесных проклятий... Э... Про что бишь я?.. Увлёкся...

После Синего двора меня вместе с лейб-акушером, дежурным камергером и парой придворных помельче отвезли в Родительный дом для малоимущих рожениц. Он состоит под Министерством призрения, потому комиссию от государя и принца Лагоза приняли без малейших вопросов. Хотя поди спроси с таких – все в золотом шитье и орденах, двое с камергерскими ключами, а лейб-акушер здесь вообще почти божество. Словом, все находящиеся в доме, кроме рожениц, стояли по стойке «смирно». Роженицы по стойке «смирно» лежали. Ладно, старались так лежать, но подсматривали – любопытно им, понимаешь.

Я прошёл вдоль кроватей, называя пол будущего ребёнка, лейб-акушер заносил мои слова в реестр, местный фельдшер рисовал ляписным карандашом «М» или «Ж» на животе женщины. Когда я предсказал двойняшек, он, нимало не сомневаясь, намалевал «2–М-М». Шедший последним придворный выдавал от имени леди Марианы, жены принца Лагоза, каждой роженице монету в один дукат, чем вызвал шквал благодарностей и благословений и принцу, и его жене. Однако та, которой была предсказана двойня, на этом основании затребовала и вторую монету. Растерявшийся вельможа выдал, и тут, видимо от радости, у облагодетельствованной начались схватки.

Камергер счёл необходимым обождать результата для доклада государю, и нас проводили в бедно обставленную комнату приёмного отделения. Чем заняться, народ не знал, а чтобы придворные не так скучали, я поймал фельдшера и велел организовать чай для посетителей. Пришлось выдать два дуката на сахар и бублики для гостей, рожениц, ну и для местного персонала тоже.

Роженица быстро подтвердила мой прогноз. Я подозреваю, спешила, чтобы товарки под шумок не стрескали и её бублик с куском сахара. Камергер лично составил протокол. Оставил одного придворного дежурным, затребовал у местных курьера для донесения во дворец следующего результата, велел лейб-акушеру тоже остаться и лично контролировать процесс. Зачем такие сложности, не сказал, но спорить никто не осмелился. После ещё нескольких указующих слов велел возвращаться во дворец.

Там нас ожидали. В салоне Зелёного дворца сидел государь, оба принца с жёнами, её светлость с тремя несколько беременными женщинами. Судя по дорогим, но не форменным платьям, раньше не бывавшими при дворе. Протокол был торжественно зачитан и так коротенько, минуточек на сорок, обсуждён первыми лицами. Тут в сопровождении дежурного наряда служитель ввёл гонца, знакомого фельдшера, со следующим протоколом.

Я опять оказался прав, но вновь прибыл ещё один гонец, мобилизованный в вестовые городовой, с новым подтверждением.

И фельдшер, и городовой с благоговением оглядывали помещение, обстановку, людей. Фельдшер, узнав государя, бухнулся на колени, сноровисто подполз к его креслу и самовольно облобызал руку самодержца. Городовой стоял во фрунт, ел глазами начальство и на все вопросы таращил глаза. Государь велел их отправить обратно, выдать наградные и записать его личную благодарность в их личные дела. Вот так плодятся фанатики-монархисты. Не знаю, как фельдшер, он по комплекции щуплый, но городовой теперь точно при малейшем умалении достоинства его величества сразу будет бить в бубен.

Думаю, начальники не дураки, уже завтра городовой станет ефрейтором и старшим наряда. Фельдшеру тоже что-нибудь обломится. Вот что животворящая благодарность государя с людьми делает!

Когда гонцов увели, было велено больше не допускать «этих... не пускать, в общем» и организовать доставку протоколов до государя силами служителей.

Про сопровождающих её светлость женщин мне велено было доложить. Две девочки и мальчик. Причём одна, узнав прогноз, с чувством заявила:

– Слава богам! Я так боялась, что опять мальчишка!

Все трое, вне зависимости от прогноза, сочли необходимым что-нибудь сунуть мне в руку. Мне было так неудобно! Но не пререкаться же в присутствии высоких особ?

Его милость всё время обсуждения сидел рядом с супругой, не отпуская её руки. Иногда она что-то шептала ему на ухо, а иногда он подносил её запястье к своим губам или двумя пальцами гладил ладошку жены. Государь взирал на них крайне благосклонно, чего никак не скажешь о других членах семьи.

После окончания совещания его величество меня отпустил со словами:

– Экий ты неуёмный! Ещё на орденок напрашиваешься? Или на большее метишь?

На выходе служительница чуть не бегом потащила к сюзерену. Бедная несчастная девочка вся извелась от любопытства. Невинных девиц на совещание по столь щекотливому поводу никто не позовёт. Но они же тоже люди! Им тоже интересно! Пришлось давать подробнейший отчёт и отвечать на важные вопросы. «А она что сказала?», «А он как посмотрел?» и даже «А младенчик хорошенький уродился?», причём мысли о том, что я мог не заметить, не обратить внимания или не заинтересоваться, даже не возникало.

За время разговора дважды заглядывали служительницы и информировали о новых протоколах с подтверждениями моих слов.

Ночевать ушёл поздно. Пришлось писать записку родителям с рассказом, почему никак не доеду домой.

Собрание

Все восемнадцать кресел заняты. Двери закрыты и заперты. Вельможи уже долго держат совет, но до окончательного решения вопроса далеко. Да и есть ли оно, решение?

– Господа! Мы не можем бросить все свои планы и согласиться с провозглашением Зелёнки наследником! В чрезвычайное время действенны только чрезвычайные меры. Я предлагаю поднять на ноги всю гвардию и хотя бы часть армии, дабы они выразили поддержку Торану.

– Демагогия. Подняли на ноги, выразили поддержку. Дальше что? Закон суров, но он закон. Лагоз неотвратимо будет наследником.

– Целитель не мог ошибиться?

– Позиция маленького ребёнка – спрятаться под одеяло, может, ничего не случится. Так вот, при проверке ошибок не было.

– Мы не можем...

– Да! Мы не можем в четвёртый раз выслушивать ваши завиральные идеи. Надо не болтать, а что-то решать и делать.

– Я вижу только два пути – либо отсутствие альтернативы выбора наследника, либо отсутствие формальной причины назначения.

– Экий вы словоблуд! Отсутствие альтернативы, отсутствие формальной причины! Скажите прямо: надо убить Лагоза или его жену.

– Есть и третий путь – отсутствие выборщика.

– А вот это уже измена...

– Хуже – гражданская война с неясными шансами.

– Давайте остановимся на первых двух вариантах.

– Как? Нападение во дворце? Будьте реалистами.

– Есть один вьюнош. С сердцем горячим. Хе-хе! Можно ввести во дворец, но на второй вариант его не нацелишь.

– Да уж! Чтобы на беременную женщину напасть, надо быть редким убивцем.

– Или женщиной с ядом.

– Яд есть, но кто его даст?

– Если есть дурачок, то я за третий путь. Заодно откроем дорогу к трону. Первый вариант проще всех отработать, но третий самый выигрышный.

– А это измена...

Братья

– Ты уверен?

– Да. Тихий нашёл.

– Он видел?

– Едва ли. Даже если читал, то совсем мельком.

– А что с Владом?

– Мне будет очень жаль его потерять. Честно! Но ты понимаешь сам...

– Да, брат. Раз он копать начал, терпеть это нельзя. Нам уже сорок два, ждать ещё лет пять до следующего раза нет желания ни у тебя, ни у меня.

– Твои как? Землю жрут от расстройства?

– Планы строят, как поднять против тебя гвардию, а коли получится, то и армию. Твои, небось, наоборот ликуют?

– Не! У них всё хуже – должности делят. Твои объединились, мои, наоборот, поедать друг друга начали. Как же! Кабинет наследника! Дублёры действующих главноуправляющих! Тьфу! Четыре доноса за первый день! Три партии образовалось помимо мелких коалиций.

– Ладно! Ждём Солнцестояния, и да помогут нам все боги разом.

Дежурство

В четверг в восемь утра начинается моё дежурство. Повседневный мундир уже поправлен. Молодцы служители! Своё дело знают на все сто процентов. Пришёл в приёмную за четверть часа до восьми, расписался в журнале, слегка перекусил лёгкими закусками с подноса, доставленного служителями. Ровно в девять появился его милость с Куклитом, принял доклад и зашёл в кабинет. До кофе посетителей не было.

Мой принц позвал пить кофе меня и Влада в покои жены, а там к нам присоединилась Лаура, которая хотела поговорить с отцом о неких деталях «обзаведения». Всем принесли кофе, причём мне подали последнему. Кофешенк Дирионгил принёс красивый резной хрустальный цилиндр с тремя чётко видимыми зонами, с украшенной шоколадом, орехами и жжёным сахаром шапкой сливок наверху. Естественно, подано с серебряной трубочкой и ложечкой с длинной ручкой.

– Кофе «Камер-юнкер», – объявил он. – Его высокоблагородие просили приготовить.

Врёт. Ничего я не просил, но человек решил продвинуть показанное ему изобретение в массы.

Совершенно бессовестно сюзерен злоупотребила своей властью и без разговоров схватила мою порцию.

– Экий ты придумщик, – изволил усмехнуться его милость. – Любезный, подай и нам с женой попробовать.

Оказывается, у старого интригана было заготовлено на всех. Напиток опробовали и одобрили. Предсказуемо, больше всего напиток понравился женщинам.

Лаура несколько непоследовательно одновременно заявила, что такой густой шоколад ей не нравится, и затребовала вторую порцию напитка.

Принц спросил, что ещё такого могу придумать. Я рассказал о слоистых ликёрных коктейлях. Понятно, он решил попробовать. Мужчины перешли в курительную, прибыл мундшенк и лично открыл серебряный погребец. Там нашлась пара дюжин графинчиков с разными напитками. Я посетовал на отсутствие соломинок, им тут же нашлась замена из тонких серебряных трубочек. Маленькие стеклянные стаканчики вроде наших стопок, но чуть больше, тоже нашлись.

Что можно сделать без особой подготовки, но с максимальным эффектом? «Радугу»? Надо знать точную плотность семи ингредиентов, а то сразу опозоришься. «Кровавую Мэри»? Слишком просто. Я остановился на аналоге нашего Б–52. Вниз на треть налил густого кофейного ликёра, вторую треть медленно и аккуратно, по лезвию ножа заполнил кремовым, а последнюю треть каким-то лёгким цитрусовым ликёром. Делал сразу на всех, включая мундшенка: ему по службе знать положено. Заклинание нулевого круга, чтобы охладить напиток. Трубочки опускаю в стопочки. От свечи зажигаю кедровую палочку, запас оснастки для розжига трубок здесь имеется. От щепочки зажигаю коктейль, народ дружно через трубочку выпивает.

– Что-то в этом есть, – снисходительно согласился принц, – но толком не понял, давай повторим ещё раз.

Себе второй коктейль я делать не стал, мундшенку тоже, но принц велел кликнуть ещё пару знатоков. С первого раза они тоже не поняли. Словом, когда закончилась дегустация по причине исчерпания ингредиентов, народ был багровым на лицо, но с настроением на подъёме. Его королевское высочество несколько утомился и изволил долго рассказывать, как он любит и ценит свою жену. Влад, против всех правил, умудрился задремать в кресле. Но его милость велел оставить «этого слабака», отпустил нас, а сам направился поработать в свои покои.

Мундшенк сразу после выхода из курительной рассыпался в комплиментах. Спросил, какие ещё ингредиенты стоит приготовить для следующего раза и обязательно ли охлаждать коктейль перед розжигом. Моя репутация в глазах специалиста выросла до небес.

Зато Лаура пришла в приёмную злая. Долго, хотя безадресно ругалась на пьяниц-мужчин и одного изобретателя-алхимика, из-за которого у неё сорвался важный разговор. Правда, чуть позже сменила гнев на милость – типа что с вами поделаешь, мужики все такие безответственные. Завтра велела на службу не приходить, а сегодня сказать, что мне нужно получить и сделать хотя бы лавандовый крем, а лучше и жемчужный тоже.

Грех не воспользоваться случаем – пояснил, что кроме жемчуга мне потребен алмазный порошок, а помимо сушёных лепестков горной лаванды измельчённый опал. Дескать, немного опала у меня ещё осталось, но чуть-чуть. С алмазным порошком дело совсем плохо, в смысле его просто нет. Сюзерен с уважением на меня посмотрела, решила ограничиться зельем из горной лаванды и что-нибудь придумать с реагентами.

Девушка ушла, а я задумался. Надо как-то ограничивать алхимические новаторства, а то ни на что другое времени не останется.

Вскоре меня вызвали к государю в кабинет. Кроме его величества там сидели её светлость и мой сюзерен. Стояли обер-цалмейстер и два камер-цалмейстера, проще говоря, главный казначей и учётчики имущества, существа сильно материально ответственные. Когда я вошёл, разговор вёлся на несколько повышенных тонах.

– А у меня нет, – с постной миной заявлял старый казначей, – и взять неоткуда. Лимиты на текущий год исчерпались ещё в снежень. Чрезвычайные траты на обзаведение молодой леди выскребли все возможности досуха. Раньше праздника Урожая поступлений точно не будет.

– Можно же что-то придумать? – настойчиво продолжала интересоваться великая герцогиня.

– А у меня ничего нет, – видимо, не в первый раз повторил скуповатый обер-цалмейстер.

– Тихий! Ты ко времени зашёл, – обрадовался его величество. – Доложи, сколько камней тебе для крема потребно. Женщины требуют, но сколько точно нужно, сказать не могут.

– Ваше величество! Унции порошка опала хватит на две дюжины доз крема горной лаванды, – быстро сориентировался я. – Одной драхмы алмазного порошка и полдюжины жемчужин хватит на три дозы жемчужной эссенции.

– Сколько?! – взревел казначей. – Шестьдесят гран алмазов?!

Сразу возражаю:

– Никак нет, ваше превосходительство. Не алмазов, а алмазного порошка. Отходы ювелирного ремесла, мелкие осколки некачественных камней, треснувшие камни – годится всё.

Старик чуть успокоился и был готов продолжить спор, но тут вмешался его помощник:

– Годятся ли камни, треснувшие после пожара? У нас таких есть целый ларец.

– Вполне, но их надо будет раздробить.

Взгляд, брошенный казначеем на слишком болтливого подчинённого, мог дробить алмазы сам по себе. Во всяком случае, человек сразу пожалел о своём высказывании. Государь приказал:

– Принеси. Посмотрим и решим.

– Там жемчуга нет, – заявил скупердяй.

– Изыщи что-нибудь из старых гарнитуров.

Судя по скорости доставки, ларец лежал где-то совсем рядом, и именно им изначально обер-цалмейстер хотел откупиться. Сразу нашёлся некогда роскошный набор – алмазные перстень, серьги и колье с потускневшими и частично треснувшими бриллиантами.

– Тут должно хватить. Оправы возьми себе за работу. Опалы здесь есть?

– Никак нет, ваше величество. Но унцию мы найдём.

– И полдюжины жемчужин.

– Слушаюсь, ваше величество. Полдюжины жемчужин тоже найдём, – полностью сдал позиции казначей.

– Тихий, что ещё можешь сделать из разбитых камней?

Вот прямо сейчас всем расскажу о Символах Боли, Смерти, Безумия, про Слова Власти да даже про Каменную Кожу... Только, боюсь, потом мне обеспечат уютную камеру в подземелье крепости. Или тихие похороны, хотя, может, и пышные, но мне будет всё равно.

– Боюсь, ничего такого... С порошком рубинов заклинанием делается Постоянный Свет, ваше величество. Магический источник света, несколько зеленоватый, и его выключить нельзя.

– И зачем такой нужен?

– Подзаряжать нет необходимости, ваше величество. Опять же наносится на любую поверхность.

– Хм... Интересно. Сделай как-нибудь посмотреть. Тебе изыщут негодный рубин.

– Слушаюсь, ваше величество.

– И когда кремы будут готовы?

– Ваше величество, если сегодня получу ингредиенты и не буду занят по службе, то к утру понедельника.

– Три жемчужных и две дюжины лавандовых кремов? – уточнила её светлость.

После подтверждения женщины явно хотели начать делёжку, но мы этого уже не слышали, государь отпустил лишних. А сразу по выходе из кабинета обер-цалмейстер отправил подчинённых работать.

Меня он повёл к себе в помещение за обещанным. Видать, всё было готово заранее, но казначей не оправдал бы ничьих ожиданий, если бы вот так взял да и выдал запрошенное сразу.

По пути человек несколько в пространство заявил:

– У меня жена есть. Весьма хороша собой. Хотя возраст... Да... Возраст...

Намёки я понимаю.

– Никак не могу – леди Лаура рассердится. Разве из горной лаванды скляночку.

– Дюжинку, и мы не будем об этом никому говорить. А жемчужного зелья совсем никак нельзя?

– Её светлость тоже разгневается, если узнает.

– Канцлер недавно взял себе подругу на тридцать пять лет моложе себя. Дозу мне, дозу ему, и вам доза останется. Запрета не было. Вам же надо испытать состав.

Если кто не понял, при канцлере Иностранных дел коллегия. А я при коллегии числюсь на полковничьей должности. И чиновники мои там же состоят. Словом, канцлер – моё прямое начальство.

– У меня пока нет жены, я могу обойтись без кремов.

– Вы очень, очень любезный молодой человек. Генерал-аншеф весьма любит и балует свою внучку. Она лишь прошлый год стала выезжать. Граф будет рад.

Генерал-аншеф у нас один – граф фон Лаунгер. Личный друг государя, главнокомандующий всеми вооружёнными силами, прекрасный стратег и реально герой. А я – шеф-комендант крепости. Причём, может, ненадолго, но пока, где-то в заоблачной вышине вертикали командования, генерал-аншеф – мой самый старший командир.

Проходя приёмную перед своим кабинетом, казначей распорядился камер-цалмейстеру, добравшемуся туда раньше нас:

– Принеси мне унцию алмазной пыли, что для придворных ювелиров привезли, пару дюжин жемчужин поплоше, из тех, которые заменили в воротнике от свадебного наряда, и три опала, те самые... мы говорили... – И уже мне: – Хватит?

– С лихвой, – ответил я.

– Лихва тоже пригодится, – очень тонко намекнул казначей.

Вы заметили, что про оплату услуг или товаров никто ничего не говорил? Чай, не на базаре! Про алмазную пыль, оказывается, казначею было хорошо ведомо, но набор, перенёсший пожар, он мне тоже отдал. Жемчужины оказались под стать тем, которые были выданы для лечения Фриды. Опалы были бы неплохи, если бы не многочисленные сколы.

На дежурство вернулся затаренным и весьма озадаченным. И отказать таким людям нельзя, и сюзерен с великой герцогиней, если узнают, обидятся. Однако запрета нет, действительно скажу – испытать надо было.

Принц отпустил меня в шесть, но перед тем милостиво изволил сообщить, что все роженицы разрешились от бремени согласно моим прогнозам.

Дом

Дом, милый дом! Вам надо объяснять, почему я приехал туда в выходной форме? Эля при виде меня даже запрыгала от восторга. Отец, похихикивая, называл «вашим высокоблагородием» и гордо обнимал. Мама расцеловала и, по уже заведённому обычаю, чуть-чуть поплакала. Самая главная новость – о наследнике принца. Она обсуждалась дольше всего. Остальное тоже было интересно, но наследник!

Мои встретились с Симоном. Главное, он мне ничего не сказал! Поговорили. Деда из-за меня Торан выгнал в имение, в отставку. Из-за мамы – без всяких пособий, оставив только пенсион. Правда, у него есть ещё доходы с имения. Словом, родители помирились с маминым родом.

Мама нашла себе двух новых подружек – Нату и Салу. Сын Наты учится в той же самой гимназии, что и я учился. Сала, магистр, служит полковым волшебником... Как вы думаете, где? Та-дам! В личном её светлости великой герцогини Силестрии Женском лейб-гвардейском полку! Как тесен мир!

Ещё родителям представили милую, скромную девочку Яну. Девица моих лет, на мамин взгляд, довольно симпатичная. Эля дополнила, что бастард погибшего на войне волшебника. Однако признана и отцом, и родом. Получила в наследство маленький домик и довольно приличные деньги, на приданое хватит вполне. По силе – хорошо обученный твёрдый середнячок. Так как только-только прошла курс боевой подготовки, предполагается мне в напарницы. Учителя будут показывать приёмы, а она станет помогать мне их отрабатывать.

Эля получила обещанные от рода деньги. У нас оставаться отказалась. Хочет уехать в провинцию, поступить в компаньонки, начать жизнь заново. В провинции жизнь значительно дешевле, а компаньонка-волшебница, пусть и слабая, к тому же дворянка, всегда ценится среди знати. Помните, три женщины мне в руки что-то совали? Когда протоколы обсуждали? Кольцо, заколка и цепочка. Я их Эле передарил. А то ведь не совсем правильно – дворянка, а ни единого украшения нет. Даже немного неприлично. Ещё от лица нашей семьи пообещал сто дукатов на обзаведение. Легко пришло – легко ушло, а она какая-никакая родня.

У меня завтра дел выше крыши, попросил её походить по аптекам и купить сухих цветов горной лаванды, хорошего белого воска и мёда диких пчёл, а если по пути в магазине встретится, то и цветного сургуча для магических печатей. Понятно, Эля согласилась заняться закупками и обещала оставить их в аптеке.

Кстати, зал уже переделали из торгового в гимнастический, говорит, красиво получилось. Завтра зайду в аптеку, обязательно погляжу.

Родителям пришло приглашение, скорее напоминание, от герцогини Терезы о том, что в воскресенье нас ждут на небольшом приёме. Мама, рассказывая об этом, оживилась, стала предвкушать знакомство с маленькой Терезочкой и заговорщицки подмигивать мне. Не хочется, но, наверное, придётся ехать. Неудобно и недальновидно обижать герцогов.

Немного грустно, но от родителей пора переезжать. С таким чином прослыть маменькиным сынком никак нельзя, общество не поймёт. Нужно проведать свой дом и переселяться туда по готовности.

Поработать тоже придётся – ведь и отпустили со службы меня, только чтобы сделал косметику. По распоряжению его величества – три дозы жемчужного зелья и две дюжины лавандового крема. Столько же попросил казначей, однако выдал всего с изрядным запасом. Как сказал, не будет против «лихвы». Да! Я ни за что не расписывался, соответственно, обвинить меня в нецелевом использовании ингредиентов будет невозможно, а получатели защитят от нападок. И никаких продаж! Только и исключительно подарки. Ответная благодарность принимается, но именно благодарность, а не плата.

И ещё пузырьки, точнее баночки для крема. Зелье для роста волос получило свою баночку, пусть у остальных зелий будет тоже своя. Скажем, ракушка-жемчужница и цветочный бутон. Ну что, опять заклинание Производство?

Конфисковал на кухне несколько старых бутылок зелёного стекла, у мамы выпросил разбитый синий графин, у папы – коричневых аптечных пузырьков. Заклинанием их расколол и понял, что с кустарщиной пора завязывать. В следующий раз для нормальной работы необходимо организовать нормальное рабочее место.

Из синего стекла получилось три дюжины ракушек, из остального что-то с пятью лепестками, отдалённо похожее на раскрывшийся и приплюснутый цветочный бутон. На лаванду не похоже совсем, но вышло красиво и много – около сотни штук.

Тут на меня снизошло озарение – удобно для использования, пальцем легко и непринуждённо вымазывается весь крем до капли, но крышки-то нет! Я зелья до дворца не донесу. Стеклянные делать? Стекло к стеклу подгонять можно, но долго. Металл к стеклу легче.

Мысль, конечно, хороша, но жаба стала давить. Показал ей хабар, полученный от казначея, пообещал хомяку будущие поступления. В результате сделал то, чего даже представить себе не мог всего две недели назад. Страдая и мучаясь... Мучаясь и страдая, сделал из дукатов тонюсенькие крышечки, тоже в виде ракушек, а из талеров просто полукруглые колпачки. Почти весь кошель грохнул. Подогнать крышки несложно, да, может, и не нужно – проще залить место соединения сургучом. Ведь я на каждую склянку решил ставить личную печать.

Дела домашние

Нас утро встречает... запахом оладушек. Со сметанкой. И вареньем. Малиновым. Я вскочил с кровати. Точно! Оладушки! Быстро оделся-умылся – и в столовку. Ганька, наша кухарка, тут же принесла мне тарелочку. Шесть штучек. Кругленькие, пышненькие, в палец толщиной... Ноздреватые... Не подгоревшие, но с румяной, чуть похрустывающей корочкой. И сметанка! Густая, жирная. Варений три вида: малиновое, черничное и яблочное. Яблочное – оно такое жиденькое, но тягучее и с тонкими полупрозрачными янтарными кусочками. Главное, не успеваешь съесть, как Ганька новые подносит, и ведь остановиться невозможно! А к тому говорит:

– Двор – и что двор? При дворе, небось, шикарно кормят, а у нас вкусно. Пусть по-простому, без всяких украшательств, зато малышу нравится.

Это она про меня так. Раньше тоже служила у нас прислугой, но приходящей. Меня с младенчества знает.

Поел, точнее, волевым усилием еле отвалился от стола, поблагодарил кухарку, поцеловал маму, переоделся в мундир и убежал по делам. Правда, пришлось брать извозчика: со сделанными ночью баночками особо не походишь.

Первая остановка – аптека. Выгрузил привезённое стекло, осмотрелся. Гимнастический зал получился небольшим, но правильным. Пол застелен матами из рисовой соломки. В одном углу стоит макивара, в другом – станок для отработки рубящих ударов. По стенам висят мишени для метания ножей. Даже не забыли про маленький стеллажик с тренировочным оружием и тремя комплектами гимнастической одежды. Я так предположил – в одном занимаешься, другой в стирке, третий на смену.

Весь дом прибран, дядины вещи разобраны и сложены в спальне. Надо их к маме переправить, пусть решит, что с ними делать. Лаборатория чистая. Всё разобрано, всё стоит по местам. А вот шкаф... Где моя ниточка? Тайника Эля не нашла. Хорошо, что не искала. Помню, говорила, алхимикам помогала. Написал ей записку: пусть подготовит лабораторию и начинает делать основу. Всё мне меньше работы.

Второй пункт – новая служба. Без четверти восемь подъехал, два чиновника уже пришли. Ключ у архивариуса, он первый приходит, а Евлампий просто пораньше прибежал. Самовар у них есть, а вот чаю – увы! Направил молодого в лавку за четвёрткой чая, фунтом сахара и баранками на сдачу. Сплошные расходы!

Без пяти минут секретарь подошёл. Прошли ко мне, хорошо поговорили об организации дел, тут нам и чаю принесли в тонких стаканах с латунными подстаканниками, сахар и баранки на фаянсовых блюдечках. Последний регистратишка прибежал с опозданием в полчаса. Стал оправдываться, но я уклонился от объяснений: пусть мой заместитель персоналом занимается.

У меня ключи от всех дверей имеются, прошёл на пробу через чёрный ход, по дворам вышел на Дворцовую и навестил магазин с вывеской «Драгоценности на любой вкус», ниже и мельче – «Всемирно известные поставщики», ещё ниже и крупнее – «И на любой кошелёк». Товаров действительно много. Нашёл я здесь сравнительно недорогую нитку меленьких, с зёрнышко чёрного перца, жемчужинок. Есть полированные полудрагоценные камешки. Даже рубин увидел за пристойную цену, не удержался и купил. Те, кто понимает, – это не ювелирные камни, а негодящие для поделок, каких в природе большинство. Для моих целей их придётся раздробить и очистить от посторонних вкраплений и примесей. Продавец понял, что меня интересует, и выложил пригоршню мелких, похожих на гречишную крупу, грязно-коричневых алмазов. Кроме того, у него нашлись мелкие жемчужины россыпью. Не удержался, купил.

На службу возвращаться не стал, опять на извозчике поехал в свой дом. Кидор торжественно встретил и провозгласил, что дом к заселению готов. Мивда вклинилась в разговор, заявив, что обед будет готов ровно в два часа пополудни. Она же намекнула про своё желание знать мой распорядок дня. Балег сразу после приветствия побежал на задний двор, в сарай за дровами.

Первым делом меня ввели в кабинет. На столе лежала шнурованная амбарная книга. Было настойчиво предложено опечатать шнуры сургучом с личной печатью. Оказалось, это книга хозяйственных расходов. Выданные мною деньги были внесены в неё первой строкой в статью «Приход». Дальше было занесено найденное при разборке вещей. Ни много ни мало, а обнаружилось более двух тысяч трёхсот талеров, найденных в разных местах, большей частью в жестяной коробке, меньшей – по карманам одежды и ящикам шкафов. Мой слуга, не дождавшись моего приезда, пустил их в дело обеспечения дома.

Расходы тоже велики. Закуплены дрова, пока дёшевы, целый сарай. «Надеюсь, вы предпочитаете берёзу». Оплачены приход часовщика и слесаря, визит волшебника-артефактора, работа трубочиста и еженедельная выдача городовому. Тот, чтобы меня не утруждать, рассказал Кидору о моей милости. В целом оплата охраны была одобрена, но домоуправ посетовал на мою щедрость: «Ему бы и двух талеров вполне хватило». Трубочист понятно, артефактор подпитал источники света, водяной насос и восстановил защиту на сейфе. Я получил ключ, только им одним можно открыть замок сейфа, не вызвав трубного рёва охранной системы. Слесарь поменял все замки в доме, включая тот же сейф. Вот часовщику пришлось приходить дважды: кроме двух домашних часов оказалось семнадцать карманных.

Похоже, прежний хозяин дома помимо адвокатства ещё чуть-чуть барыжил. Хотя, может, принимал плату за услуги натурой. Кроме талеров на полке по разным коробкам много чего лежало. Совсем уж ценного мало, разве трое золотых часов, остальные серебряные, но мелкие золотые украшения нашлись в изрядном количестве. Вот управитель и вызвал часовщика. Тот забрал работу домой, заполировал корпуса, почистил и отрегулировал механизмы, вернул в наилучшем виде.

Теперь мне был задан вопрос:

– Прикажете продать лишнее?

От часов в благодарность слуга категорически отказался:

– Недостойно принимать благодарность за то, что ты и без того обязан делать.

Словом, решили продать серебро полностью, оставив «для случая» золото.

Последней строкой отчёта трат стояла покупка по три дюжины нижнего и постельного белья. Меньше «господа которые» не берут. Мивда потихоньку вышивает на нём мои монограммы.

Показом найденных коробок мы занимались до обеда, во время которого меня кормили в столовой, а подавал блюда лично Кидор, одетый по столь торжественному случаю в золочёную ливрею и белоснежные перчатки.

Стол был сервирован по всем правилам. Тарелки, понятно, фарфоровые. Приборы, конечно, серебряные. Еда вроде простая, но как приготовлена! Язык проглотишь и не заметишь! Бульон с морковью и листьями щавеля. Жирок не стынет на губах, а удивительно легко куда-то проходит. Чуть заметная желтизна от моркови, удивительная прозрачность, легчайшая кислинка, а поверху, знаете ли, такие жиринки плавают навроде кувшинок в заросшем пруду.

К бульону положен пирожок с начинкой из телячьего ливера. Я как его увидел, чуть не расплакался от аппетита. Эдакий светло-коричневый цилиндрик, а в нем... ну... даже не знаю, с чем сравнить... и в начинке полупрозрачные кусочки лука. А запах! Томление и нега!

Дальше – жаркое из телятины с белым соусом и салатом. Телятина молодая, белая, нежная. Ножичком кусочек отрежешь и в рот, а потом сразу салатиком захрустишь.

На десерт – воздушный пирог из земляники. Вот представьте себе, девица, блондиночка, лет... ну... пусть моих. Подходит к вам, садится на коленочки и целует вас прямо в губы. Представили? Так вот, пирог слаще.

Я скоро в мундир не влезу, если дома питаться буду! Мивда зашла спросить якобы про ужин, довольно выслушала моё мнение и удалилась.

Вы знаете, сразу после обеда я сослался на неотложные придворные дела и сбежал. Мне же хотели продолжить показ. Просто испугался такой устрашающей добросовестности. Вдруг к понедельнику косметику сделать не успею, если буду перетряхивать все найденные в доме вещи.

Добрался до аптеки, заказанное куплено, разложено на столе. Но Эли нет. Написала записку, просит прощения, однако помочь не может, у неё срочное дело образовалось. Нет так нет, ничего не поделаешь. Принялся сам за работу. Хорошо, что от ужина отказался, и так просидел почти до утра. И то сделал лишь зелье из горной лаванды. Разлил по склянкам, поспал пару часиков, затем продолжил.

К вечеру субботы у меня стояла дюжина доз жемчужного зелья и шесть дюжин лавандового. На золотые крышки для красоты и удобства открывания прикрепил меленькие жемчужинки, а на серебряные – кусочки опала. Тот грубый рубин, который купил в магазине, заклинанием размолол в пыль. Пылью слегка припушил снаружи донышки стекляшек для жемчужного зелья и наложил чары Постоянного Света. Получился такой зеленоватый свет, таинственно подсвечивающий крем. Кстати, красиво.

Беседа

– А сам такой красивый, мундир весь вызолоченный, и молоденький-молоденький... Просто куколка, а не офицерик! Правда, на лицо изранетый.

– Орден на шее солдатский!

– Не влезай! Дай самой рассказать! Шеврон за ранение на рукаве. Золотой кинжал. И на шее орден солдатский, который за храбрость дают. Милен с войны вернулся, у его унтера такой был. Другой орден на груди, ещё медалька и животная чуть выше живота.

– Сама животная! Саламандер! Королевские рыцари такие носят! Его к нам лично государь послал.

– С чего бы?

– Дык сноха у него на сносях. Скоро родит. Спросила, дескать, узнайте, как там в народе рожают? Ну и его величество лучшего волшебника и послал. Говорит: «Посмотри и доложи, как там бабоньки с детьми в Родительном доме обихожены!» Даром что молодой волшебник, а сильный. Один раз посмотрит – сразу знает, кого родишь. И от кого грешна, тоже.

– И не говори! Взгляд – огонь! Но до-о-обрый! Из кармана золота не глядя сыпанул, сказал: «Угостите бабонек. Хошь чаем, хошь ещё чем!» Но местные, понятно, большую часть себе зажали.

– Не! Не скажи! Нам тоже перепало. Чай господский, духовитый, скусный, сахар, большой кусок, и по бублику поднесли. Бублик ещё тёплый, сахарный, весь в маке. Сразу видать – в хорошей лавке брали.

– Но местные всё равно себе больше зажали. От снохи государя каждой на ребёнка по дукату для обзаведения перепало, кому двойня пришла – пара. Вельможа выдавал. А от её мужа, сказывали, платки каждой роженице должны были раздать, но начальники себе захапали.

– Оно понятно! Государь ночи не спит, о народе радеет, а начальство до людей не доносит. Только себе гребут.

Разговор

– Боюсь, его королевское высочество не осознает всей опасности этого известия.

– Нет, почему же! Вполне понимает...

– Некоторые уже решили действовать. Наш человек сообщил о возможности использования яда.

– Леди Мариану охраняют. Караул меняется ежечасно. С ней постоянно находится доверенная статс-дама и дежурная от охранителей.

– Чем больше людей, тем легче найти брешь. Леди здорова? Она перенесёт роды?

– Конечно! Она молода, сильна, недалеко от неё постоянно дежурят акушеры.

– А дети?

– С ними тоже всё нормально. Я не понял, в чём вопрос?

– Как с вашей профессиональной точки зрения, если завтра случатся роды, какой прогноз?

– Слегка преждевременно, дети родятся несколько недоношенными, но при достаточном уходе всё будет нормально и для них, и для матери.

– Я это и хотел узнать. Будет лучше всем, включая их королевских высочеств... Вы меня поняли?

Дед и внучка

– Дедушка, миленький, очень тебя прошу, ну сделай для меня, прикажи кому-нибудь, а?

– Лаурочка, вот зачем тебе столько украшений? Ладно, твой рыцарь хороший жемчуг подарил, я не против потратиться и сделать из него тебе свадебное колье. Но ещё зачем? И ведь ты просишь-то не мелкие вещички, а что-нибудь серьёзное.

– По росписи, в шкатулке тридцать три украшения, ещё Стах мне брошь подарил и жемчуг на колье – тридцать пять. От герцогства диадему и пряжку для накидки пришлют – тридцать семь. Мне всего трёх вещей до сорока не хватает.

– Ты из меня верёвки вьёшь. А про награды в честь обручения и свадьбы думала? Тоже от меня идёт. Знаешь какие расходы? И папа твой Тихому баронство обещал. А кто земли будет выделять? И тут я. Давай, помоги мне хоть чуть-чуть сэкономить. В твоём герцогстве у Тихого земли уже есть, чтобы мне ему баронство не изыскивать, в честь свадьбы награди его малым городком. Есть такой с ним рядом, Сухояр называется. И ему до баронии хватит, и ты себя щедрой покажешь, и я смогу вместо баронства Тихому тебе бабушкин пояс отдать, тот, золотого плетения, с розовыми шпинелями, серёжки старинные с бериллами и нашейную гривну с гранатами.

– Дедушка! Ты самый добрый и хороший! Я каждый день буду перед женихом в новом украшении ходить! Правда, буду самая-самая красивая?

– Ты и так хороша. Без всяких своих штучек.

– Но с ними лучше! Да?

– Лучше, лучше. Завтра указ пришлю, подпиши. И Тихому твою печать отдадут, пусть затвердит и своему новому владению порадуется.

– Дедушка, а что я жениху подарю при знакомстве?

Дед и отец

– Тихий стал задавать внучке правильные вопросы. Как дело кармана касаемо, сразу понял свой интерес. Надо его успокоить. При объявлении о помолвке от Лауры ему будет городок, а от нас – баронская корона. Все решат, что за предсказание наследника. Дворянский совет утвердит. А после свадьбы, если будут неправильные поползновения от мужа, он баронству наш протекторат запросит. Нам же нужна гарантия добрых отношений. Лагоз, ты ведь не откажешь своему придворному?

– Ещё как не откажу! Я правильно понимаю – в городке портал есть?

– Есть, за то и жалуем Тихому.

– Тогда уж точно отказа не будет. А вот пара полков...

– Одного хватит. На Зеленоземье через нас порталы ведут. Одна крепость к нам дорогу закрывает. А из двух оставшихся одна в новоиспечённом баронстве. Много ли через оставшееся игольное ушко сил подтянешь?

– И Лаурины интересы учтены, и такая жемчужина в короне останется. Тихому тоже удача. Всем будет хорошо.

– Кроме жениха.

– Пап! При чём тут жених? Доходы дочки мы трогать не будем. С ним я договорюсь. Он сегодня инкогнито приезжает.

– Полно тебе горячиться. Внучка сама должна понимать, что под дедушкой и папой ей лучше. Вот смотри, как дело с Тихим хорошо обернулось, аж самому приятно. Да! Вот ещё что! Он на нашей подданной обязательно должен жениться, а то вдруг чего.

– У графа Заозёрского дочка-красавица подрастает. Её старшая сестра – Лауркина подруга. Лучше Заозёрская, чем дочка Ранбрандов.

– Не скажи! У тех дочка с графством куда аппетитней выглядит. Ещё герцогство им светит в наследство. Сладок кус. Заозёрские такого не предложат. Герцог – наш подданный, его голос в гильдии может пригодиться.

Принц

– Эдмунд... Ты позволишь мне тебя так называть? Ведь мы уже почти родня?

– А мне вас как называть? Папочкой?

– На «ты» и просто Лагозом. Между нами нет даже десяти лет разницы. Так вот, Эдмунд, ты прав, я прошу многое, но многое и даю.

– Я не могу согласиться, меня просто не поймут.

– Смотри, ты принимаешь протекторат, но оставляешь полную автономию во всех внутренних вопросах. Взамен получаешь остров Ворсен, будет у тебя собственная колония. Мы же заберём лишь внешние сношения. Всего две страны граничат с тобой. С одной вы воюете уже шесть лет, мы – другая. Что ты теряешь? Без свадьбы с моей дочерью тебе не на что держать оборону, про наступление можешь даже не мечтать. У тебя в казне не осталось ломаного гроша, всё ушло на содержание армии. Твои кредиторы ждут приданого. Зимой по герцогству пройдут голодные бунты. А я предлагаю зерно, мясо и вино.

– Лагоз, а тебе зачем брать на себя такую обузу?

– Хм... Словам про счастье моей дочурки ты не поверишь? Тогда другой аргумент: шесть преданных полков на моей стороне. Обученных, закалённых в реальных битвах. И лучший на сегодня полководец, ими командующий.

– Осенью мне будет нужна конная дивизия.

– Получишь Первый армейский корпус и три моих гвардейских полка на всю кампанию. И тебе не придётся их кормить. Твои долги заплачу я... Молчи! Их почти полностью скупили за шестую часть стоимости, вот как низко они котируются. Ты будешь при мне тем же, кем фон Лаунгер при моём отце. И...

– Я согласен.

– Ещё... Эдмунд... люби и береги мою дочку. Она настоящее сокровище.

– Лагоз! Никто не посмеет бросить косого взгляда на мою жену!

– Я не про то. Но ты меня понял. На обручении или перед свадьбой просишь моего... именно моего... протектората для своего великого герцогства и герцогства своей жены. После свадьбы в течение месяца обещанные войска перейдут под твоё начало на... Сколько тебе надо времени?

– Месяц, не меньше.

– Месяц мало, можешь не справиться. На три месяца. После возвращения войск закрываешь свои долги, передав мне право на получение контрибуции. И до конца моей или твоей жизни шесть полков твоего герцогства приходят мне на помощь по первому зову.

– Боишься брата?

– Не только, зятёк. И не столько. Больше тех, кто им прикрыться пытается. И последнее, не обижайся только. В сундучке три тысячи золотых. Истрать их на сватовство, а то выглядишь оборванцем.

Дела домашние

В воскресенье проснулся ровно в семь от покашливания. Кидор, увидев, что я открыл глаза, заявил:

– Велели разбудить. Уже время.

И вышел из спальни. Изверг! Мало ли что я вчера сболтнул! Однако надо вставать, залёживаться неудобно перед слугой. Он специально ради меня встал, умылся, оделся...

Чувство неудобства несколько уменьшилось, когда увидел, что слуга меня ждёт у ванной с огромным махровым полотенцем в руках. Ванна уже была наполнена.

После водных процедур, укутанный в тяжёлый халат и в расшитых тапочках на босу ногу, я под конвоем проследовал обратно в опочивальню, где уже был оборудован трюмо и банкеточкой небольшой уголок для причёсывания. И мне слегка подровняли и причесали волосы. Как понимаю, было бы чего, ещё бы и побрили. Затем был вчерне одет и усажен завтракать.

Камердинер нарядился отнюдь не в ливрею, а всего лишь в тёмную тройку, да и перчаток у него не было. Это, наверное, потому что я одет в брюки и рубаху, без мундира. Подали омлет с луком-пореем под грибным соусом, сыр из творога с померанцевой коркой и пряную сдобу к чаю, на манер простонародной.

Я даже было подумал, что, может, я ещё сплю и мне снятся райские кущи. Вкус, цвет, обоняние, осязание... пожалуй, только слух не подвергся комплексной атаке амброзии, изготовленной моей служанкой. Но когда сразу после завтрака был препровождён в кабинет для разбора дел, понял, что такой кошмар мне и не снился.

Вчера я привёз домой заполненные склянки. Выгружая, проговорился, что это и есть задание государя. Внешний вид был одобрен, однако было заявлено, что необходимо дополнить упаковку. Сейчас Балег этим и занимается. Он уже сбегал в магазин и купил дорогую обёрточную бумагу, по толщине папиросную, но прочную и матовую. Причём двух цветов. Сейчас аккуратно и красиво заворачивает баночки. Затем жемчужное зелье складывает по три склянки в тоже купленные синенькие картонные коробочки с рыбками, а лавандовое по дюжине в розовенькие с цветочками, большего размера. В обоих случаях промежутки заполняются подкрашенной мягкой соломкой из того же магазина. Заполненная тара перевязывается шёлковой ленточкой соответствующего цвета с пышным бантом.

И вот это я должен буду нести во дворец. Позорище! Но вы попробуйте поспорьте с Кидором. Он заткнёт вас вежливо и не повышая голоса. Одной интонации будет достаточно для осознания своей полной некомпетентности в данном вопросе. Да и в любом другом, наверное, тоже. Сложно мне с ним.

Пока один слуга занимался упаковкой, другой выложил из ящика на стол несколько писем, заставил прочитать каждое и попросил подписать. Письма были управляющим моими поместьями и требовали подробного отчёта о доходах с докладом на тему, чем именно они могут быть полезны своему господину, дабы он их не сместил. Оказывается, сведения о моих, да и вообще обо всех, поместьях государства с адресами, размерами пахотных земель, виноградников и прочих доходных статей за небольшие деньги можно спокойно получить в любом Дворянском собрании, а уж в столичном-то точно.

Следующим делом стало вскрытие сейфа и показ найденных ценностей. На этом с делами в кабинете было покончено. Но только в кабинете, а мы переместились в гардеробную.

Тюки вещей прошлого хозяина были приговорены к утилизации. У меня просили санкции на продажу в лавку старьёвщика. Предложение взять что-то себе разбилось о вежливый отказ, хотя Балег был бы рад кое-каким галстукам, ремням и ещё кое-чему. Утвердил. Заодно спросил о наличии у человека часов, с упором на удобство службы. С неохотой мне было разрешено по случаю наградить серебряными.

Затем мы переместились в столовую. С посудой было не очень. Жить можно, но гостей толком и не пригласишь. Фарфора, хрусталя и столового серебра всего на дюжину кувертов. Да оно и простовато, но замена – дело будущего, подумаем ближе к женитьбе.

Со скатертями, салфетками и прочим столовым оформлением неплохо. Провал лишь с золотом: вдруг кто-то из первых лиц государства заглянет, а традиционного золотого кубка для вина и нет. Впрочем, это мечтания про далёкое будущее, пока статус у меня не настолько высок.

Перемещаясь из комнаты в комнату, мы обошли всю хозяйскую половину. Резюме Кидора, хотя он этого не говорил: кое-как жить можно, но обстановку ещё менять и менять.

Я же заметил одну странную особенность: коридор второго этажа длиннее коридора первого шага на два. Не! Я понимаю, может, на нижнем этаже стены дома толще, может, лестница визуально укорачивает вид, но не на два же шага?! Однако придётся проверить, когда слуги спать уйдут.

В два часа случился торжественный обед с ливреей и белыми перчатками. Вновь кухарка была на высоте. Затем меня переодели в выходной мундир и отправили на приём к герцогской чете Ранбрандов. По-моему, Кидор не особо верил в серьёзность знакомства, всё же разница в статусах велика, но выдал для маленькой графини Терезы красивую жестяную коробку дорогущих конфет.

Приём

Вновь прибыл в герцогский дом. Вновь прошёл через двор от ворот к парадной двери. Вновь был препровождён в гостиную. В отличие от первого визита, народу было больше, человек до двадцати. Родители уже приехали, и мама разговаривала с хозяйкой дома. Меня встретил Найджел и после положенных приветствий познакомил с гостями.

В отличие от прошлого раза, сейчас основная масса гостей была из его герцогства. Любой временно прибывший или постоянно проживающий в столице дворянин из Ранбранда мог прийти сюда. Хотя поправлюсь – просто обязан был прийти сюда. Такой, понимаешь, клуб для земляков, где можно было узнать новости с родных полей, найти единомышленников, а то и компаньонов для общих дел.

Меня встретили несколько настороженно, так оно и понятно – придворный чин, волшебник. Молод, но при наградах. Чего от него надо ждать?

Мы почти обошли зал, когда появилась маленькая Тереза с моим отцом. Оказывается, она показывала ему своего личного пони. Конфеты ею были приняты с благодарностью, однако послужили папе поводом рассказать о тяжком наказании, наложенном на меня государем за дуэль. Девочка посмотрела с искренним сочувствием. Ещё бы! Пережить такие лишения! Целая неделя! Полных семь дней без десертов и сладкого! Только настоящий стоик мог вынести такое без ропота.

Между тем, внимательно разглядев мою форму, девочка заявила своему отцу:

– Папа, ты помнишь, что я тебя просила по поводу кавалергардов? Так больше не надо этим заниматься. Придворная форма мне нравится больше.

Что она имела в виду, я не понял. Хозяева должны были уделить внимание и другим гостям, потому они скоро нас оставили, но маленькая Терезочка предпочла остаться поболтать с моей мамой.

Вскоре всех пригласили к столу. Родители сидели недалеко от хозяев, меня девочка посадила рядом с собой. В общем, места были достаточно почётными.

За едой я выслушивал о перипетиях личной жизни подаренного мною плюшевого мишки. Оказывается, у него конфликт с дочкой Терезы, фарфоровой куклой Стешей. Эти милые девчачьи глупости, рассказываемые серьёзным тоном, были даже забавны. Но вдруг девочка спросила:

– Стах, а ты возьмёшь меня в Башню Четырёх Стихий?

Я не понял, про что она спрашивает. Тут мне снисходительно разъяснили, что это моя башня. Крепость, подаренная мне сюзереном.

Оказалось, что постройка весьма известна в узких кругах архитекторов и волшебников. Такая башенка обычной формы. Необычно, что в ней сорок этажей, стоит она посреди огромного озера, в жерле потухшего вулкана, и через неё проходит мост от берега к берегу.

Найджел, услышав наш разговор, добавил, что башня построена около восьмисот лет назад. Из-за места расположения названа Башней Четырёх Стихий. Вулкан, хоть и потухший, – Огонь. Гора – понятно, Земля. Озеро из талых вод, стекающих с ледников окрестных гор, – Вода. А здание высотой в сорок этажей – Воздух. Неудивительно, что башня – Место Силы всех этих стихий. Однако жить там не слишком комфортно: холодно, ветрено, влажно, постоянные туманы и поднимающийся каждую весну на 12–15 ярдов уровень озера. Кстати, потому на первых двадцати этажах совсем нет ни окон, ни даже бойниц.

Его жена Тереза меня успокоила. Сказала, что мост проходит через башню на уровне двадцать первого этажа и вода до него ни разу не доходила. Стены сложены из валунов и скреплены между собой без зазора. Волшебники школы Земли расстарались.

Мост неширокий – большая карета или телега проедет, а вот две не разминутся. Это почти единственный путь в соседнее баронство. Там даже портала нет. То есть раньше он, конечно, был, но лет двести назад владелец земель решил, что нечего баловать волшебников платой за проход, она ему и самому потребна, и взял портал под свою руку. Волшебники отдавать свою постройку не захотели, барон обложил их осадой. Смешно звучит, да? Портал в осаде. Осаждающие это скоро поняли и пошли на штурм. Но защитники воевать не стали, ушли, прихватив портальные камни. В результате у барона появилась красивая каменная постройка, но не стало портала. Пришлось предложить мировую. Мириться волшебники не захотели, доход с этого направления не так чтобы очень велик, а пример для других хороший. Так оно и осталось.

Везут в баронство в основном зерно, овощи и вино. Немного тканей, скобяного и прочего товара, как в любое другое место. Вывозят медь, иногда мрамор, гранит, декоративные и поделочные камни. Камней хороших и разных много, но уж очень далеко и дорого их вывозить. Изредка баронские войска пытаются взять мост под свой контроль, но пока ни разу им этого не удавалось.

Такое вот у меня владение. Экзотическое и романтическое. Для житья плохо годное, но для стихийной магии полезное.

Домой уехал с подарком: Тереза нарисовала совместный портрет медведя и куклы. Кстати, очень неплохо.

При прощании папа шепнул:

– Хорошая девочка. Одобряю.

Мама ничего не сказала, только подмигнула. Кидор отнёсся к рисунку крайне серьёзно. Пообещал повесить в кабинете и узнать подробности о приданом и родственных связях. Даже результат визита признал достойным.

Служба

Утром был поднят, вымыт, причёсан и вместе с косметикой отправлен на службу. По приезде служители мне рассказали, что мои напитки в стиле «Камер-юнкер» опробовали во всех дворах. Кофешенк и мундшенк везде были нарасхват и даже заработали наградные.

Мне также припомнили бакенбарды, носимые совместно с усами. Государь объявил меня «вострым малым» и «любителем всё объединять в один стакан», ещё даже милостиво спрогнозировал:

– Вот увидите, всего лет через десять из парня будет толк.

Переодевшись из выходного в повседневный мундир, записался на приём к его величеству. Отправил записку обер-цалмейстеру, что известная ему поделка изготовлена и принесена во дворец. Затем пошёл отметиться в приёмную его милости и обнаружил караул дворцовой полиции, стоящий перед дверью кабинета принца. Что и как, они не говорят, но, согласно внутреннему распорядку двора, стоять полное право имеют.

Дежурный камер-юнкер по секрету сообщил, что вчера вечером, хотя, может быть, и сегодня ночью, случился несчастный случай. Куклит пришёл в свой кабинет, открыл потайной ящик, но что-то пошло не так – сработала ловушка, метатель выстрелил, а по времени суток никого не случилось поблизости. И болт оказался с нехорошим ядом. Словом, только утром уборщики нашли тело.

Дворцовые следователи и охранители установили, что верёвочка перетёрлась и оборвалась. Куклиту хоть в полгода раз надо было бы мастера вызывать, проверять механизм, но всё дела, дела... Какая трагическая случайность! Как можно быть таким безответственным? Кто дела передавать будет? Бедный принц! Как он станет справляться без доверенного секретаря? Как такую потерю переживёт? Кого в секретари назначит? Есть слух, что барона Огинского, но это не точно.

Да уж... Надо же, как совпало. Только недавно я нашёл ловушку, а она сразу и сработала. Бывает! Повязал на рукав чёрную повязку в знак скорби, вернулся к себе, но был вызван к его величеству.

Пришёл с коробками, три стекляшки жемчужного крема и две дюжины горной лаванды. У государя сидела Лаура, стреляла глазками на коробки, но старалась не показать своего интереса. Там был канцлер с помощниками и какой-то волшебник в чине статского советника. Помощник канцлера торжественно передал печать герцогства, а волшебник перевёл её на меня. Непростое оказалось дело, пришлось даже мне и сюзерену пожертвовать по капле крови.

Затем герцогиней был зачитан указ: по случаю предстоящего бракосочетания даровались разные награды. Мне достался городок Сухояр. После оглашения я приложил печать к документу. Оттиск слегка засветился. Магия, однако.

Тут дошло дело и до косметики. Государь лично развязал на коробках ленты, достал по склянке, развернул, поощрительно хмыкнул и одобрил:

– Сразу видно годящее зелье. Вот мне принесли недавно... Чуть не в ночном горшке! Понятно, такое только в облегчении кошеля поможет. А здесь сразу видно – волшебство. Хвалю, Тихий. Какое от морщин?

– Оба, ваше величество. С жемчужиной на золотой крышке сильнее и действует на весь организм в комплексе. С опалом на серебряной слабее, воздействует только на кожу и слизистые оболочки.

– Ладно. Испытаю лично. Если понравится, будь готов сделать ещё. Которое светится, сильнее... Правильно, не перепутаешь.

Под крайне несчастным взором округлившихся от обиды глазок принцессы самодержец отделил по банке жемчужного крема и по три лавандового для Лауры и её светлости. Остальное было велено отнести к нему в покои.

По выходе меня остановил камер-цалмейстер, ему было поручено принять у меня принесённое. Выдал и получил вызов от его милости. Понятно, взял по коробке кремов. Преданность надо же выказать.

– О! Принёс! А я-то было решил, что ты совсем забыл про своего принца. Даже ругаться на тебя хотел, – такими словами встретил меня его милость.

– Ваша милость! Да как бы я смог! Я бы никогда!..

– Вижу и хвалю. Давай, показывай, рассказывай. Потом жене отнесу подарком.

После презентации я удостоился похвалы. Дальше последовал приказ:

– С Владом, чай, слышал, как получилось?

– Так точно, ваша милость.

– Да... Помнишь, ты с Огоньком гулять ходил? Как освободишься, поезжай к ней, поговори. Влад должен был, да вот нет его с нами. Объясни, что я крайне занят государственными делами. Не до неё сейчас.

– Слушаюсь, ваша милость.

– Что попросит, запиши. Там у неё какая-то блажь с заводом, свози, пусть посмотрит. Я ей дом обещал, документы тебе принесут. Влад успел купить. Может, её отцу что-то надо. Контракт на поставку какой. Или орден... Я велю, тебе принесут парочку для простолюдинов. Награждай, не жалко. Словом, делай что хочешь, но чтобы она не обиделась, однако и на глаза больше не попадалась. А то, понимаешь, воспользовалась случаем и вцепилась. А у меня сын родится скоро. Не могу отвлекаться. Да и жене неприятно будет узнать о другой. Ей сейчас не надо, для здоровья плохо. На детишках может отразиться. Так что договаривайся. Справишься?

– Так точно, ваша милость.

– Давай, братец. Я на тебя очень рассчитываю. Да! Как закончишь разговор, сразу поезжай в заведение Розы.

В полдень явился в кабинет сюзерена и увидел двух расстроенных женщин. Тётя с племянницей помирились на фоне общего разочарования. Моё появление было встречено радостными улыбками. Или не моё?.. Может, они так встретили последнюю привезённую коробку с дюжиной стекляшек лавандового крема? Или всё же моё? Увы! Про меня сразу забыли, в две пары рук распаковывая коробку. Потом, понятно, похвалили... но я уже всё понял с первого раза, когда приносил жемчуг.

После крема напомнили про обещание «посмотреть» статс-даму и секунд-майора. Я даже слова не успел промолвить, как мне их уже привели. Для приёма организовали комнату рядом с покоями Лауры. У секунд-майора обычная папиллома. На мой неискушённый взгляд, ничего особенного. Висит – и пусть висит, хлеба не просит. Однако женщине не нравится. Отсек Скальпелем Маны саму папиллому, Лечащей Рукой разгладил. Дел на две минуты. Но так просто нельзя, надо время потянуть. Нашёл желвак на шее, обычный жировик, тоже убрал. Родинку с волосками внутри – туда же, до кучи. Минут двадцать протянул.

У статс-дамы ничего такого. Её заботит морщинистая кожа на груди. «Кожа черепахи» – у нас её так звали. Она вообще ничему не мешает, а тётка переживает. Ну, чуток помочь могу. Разгладил кожу на груди, привёл в порядок шею. У женщин она часто выдаёт возраст. А для завершения сделал лёгкую подтяжку подвисшим щекам. Мышцы немного в тонус привёл, кожу опять же. Ничего такого, только косметика. Когда закончил, дама на себя в зеркало посмотрела и рванула на выход другим себя показывать. Даже сиськи не прикрыла, прямо так с голыми и выбежала.

Я сразу заподозрил, что дело нечисто. Выхожу, её светлость на меня, как удав на кролика, смотрит. Улыбается, главное, ещё. И статс-дама до сих пор груди не прикрыла, свои телеса в зеркале разглядывает. И другие женщины тоже глазеют, а секунд-майор на шею таращится.

– Стах, – решительно заявляет сюзерен, – у меня такая некрасивая родинка. Там... сзади...

– Погоди, Лаура, со своей попкой. Это надо ещё согласовать, – прервала её тётка. – Стах... Вы позволите себя так называть?

Понятно, не запретил. А её сиятельство попросила пройти с ней в Жёлтый дворец кое-что обсудить. Еле перенёс на завтра. Сослался на отсутствие магических сил и израсходование ингредиентов. Лаура на неё волком смотрела и опять на родинку намекала. Как она вообще её у себя на попке увидела? Зачем убирать, даже не спрашиваю.

Перед тем как принять пациенток, я переоделся в ученическую робу, теперь необходимо вновь оказаться в мундире. Начинаю откланиваться, сразу в руке оказывается узелок от секунд-майора, потом оказалось, с шестью дукатами, а статс-дама шепчет:

– Я вам так благодарна! Так благодарна! Пока возьмите вот этот пустячок в знак внимания.

И сует мне чётки. Такой пустяковый пустячок на три дюжины розовых жемчужин, причём каждая дюжина отделена от другой крупной чёрной жемчужиной. Охренеть! Ну не смог я отказаться. Это она за... э... говоря по-научному, разглаживание зоны декольте столько отвалила?

Не успел мундир надеть – вновь вызов. В маленьком здании, переходном между Зелёным и Белым дворцами, мне выделили кабинет. Небольшой, ярда четыре на четыре, но личный. Вы думаете, у многих здесь есть хоть постоянный стул? А у меня теперь шкаф, стол и кресло. Обер-цалмейстер его лично выхлопотал и показал. По пути спросил:

– Значит, лавандовое зелье против геморроя тоже? Мы с женой ещё вчера предположили, я сегодня попробовал. Такой прекрасный эффект! Очень, очень вам благодарен! В вашем возрасте всей полезности сего зелья понять нельзя, но не зря подобный рецепт по наследству передаётся. – Вельможа стрельнул взглядом по сторонам и совсем тихо шепнул: – Государь лично оценил. Говорит, давно его так мягко не прослабляло. Жемчужный только для внешнего лоска хорош, а вот лавандовый!.. Ждите нового назначения. Но вы понимаете? Наши будут крайне благодарны...

Не! Я про такое применение как-то не думал. Но если помогает... Опять же, помимо облегчения трона... стула, морщинок на заднице не будет. Кожа мягче и глаже, чем на лице. Сплошная польза.

В новый кабинет принесли документы на «домик», купленный Куклитом. Скромная такая трёхэтажная городская усадебка с фруктовым садиком, розарием, конюшней, каретным сараем и дворовыми постройками. Всё есть для нормального житья, маленький танцевальный зал, обеденная зала и остальное в таком роде. Для обслуживания необходимо не больше дюжины человек прислуги. Я очень не уверен, что Андриану Цейдлеру, отцу Эммы, хватит денег содержать такую маленькую хибарку.

Принесли два ордена «Почётный гражданин» с заполненными жалованными грамотами, осталось лишь вписать фамилию и имя награждённого. Награда только для простолюдинов. Чуть выше по уровню, чем простой значок. Разрешена к ношению с мундиром. Никаких выплат, льгот и послаблений не даёт, кроме преимущества при прочих равных с другими простолюдинами и титулования в документах «почётный гражданин». Даётся в случаях вроде благотворительности или помощи в каком-либо начинании.

Уехал после урока танцев. Как понял, лавандовый крем Лаура сразу опробовала, и он ей понравился.

В доме Цейдлеров меня приняли мгновенно. Кроме Эммы в разговоре приняли участие Андриан, её отец, и Софья, её матерь. Я пояснил, что его королевское высочество занят важными государственными делами и никак не может встретиться с девушкой. Конфиденциально рассказал о двойне, намекнул на недовольство его величества и закончил предложением осмотреть подаренный домик.

На это глава семейства заявил: «Хоть что-то!» И стал внимательно разглядывать документы на покупку. Тут его настроение резко улучшилось. Он предложил жене отказаться от сделки. Дескать, знает он контору, через которую продали, поговорит с ними, они ему деньги вернут. Понятно, процента три-четыре от суммы придётся потерять, зато остальное можно будет вложить в оборот. На том и порешили.

Не то что Эмме такое решение понравилось, но мама ей очень аристократично заметила:

– А ты на что надеялась, дурында? Сразу, как дала, просить надо было! Пока мужик в запале... А ты с ним на завод проситься стала.

– Мама, мне пять процентов обещали!

Не вынесла душа поэта, и в разговор вступил отец:

– Какие пять процентов? От чего? Одна дура пообещала другой процент от головной боли!

Минут через десять стороны перестали пререкаться. Оказывается, и тут без Тины не обошлось. Чтобы окончательно успокоить девушку, сказал, что меня уполномочили посетить железное производство. Пусть договаривается. Понятно, я не принц, но хоть что-то. Последняя надежда на большие деньги.

Уехал, выполнив задание. Не пообещав ничего сверх выделенного. Наоборот, даже орден сэкономил. На завод поеду, правда. Ну, потеряю пару-тройку часов. Нормальный результат встречи.

Король

– Мне всё отдал, как обговаривали. Потом его королевскому высочеству три и дюжину принёс. Леди Лауре ещё дюжину. Больше не было.

– Ну им-то, понятно, никак не мог не дать. Больше точно никому?

– Ни единой крохи, ваше величество!

– На благодарность не намекал?

– Никак нет, ваше величество! Знает своё место. Что дадут, тому и рад. Не по чину не хапает.

– Это он молодец. Понимает, где находится и из чьих рук кушает. Ещё, что ли, приказать пару дюжин горной лаванды?

– Ваше величество, и приближенным бы хоть по дюжинке, а?

– Хватит и по половине! Хотя...

– Ваше величество, ведь и дамам надо бы уделить. У меня жена очень ждёт.

– Расходы большие. Одни крышки почём! Хотя, конечно, такое облегчение сегодня случилось. Лекарь осмотрел, даже не поверил, что один раз мазали.

Разговор

– Крем хорош! Но дорог...

– Так потому и дорог, что хорош! Слышала, фрейлина её светлости кислотой на крышку капнула, проверить хотела, настоящее золото или медяшка.

– Да ты что? И как?

– Настоящее, вестимо. Её светлость так ругалась, так ругалась! Говорит: «Видать, ты дворянка липовая, коли не веришь тому, у кого больше восемнадцати поколений благородных предков в роду! Небось сама кого обманывала!» Так разгневалась, что не приведи боги.

– Конечно, самая настоящая дура! Крышка ей золотая! Подумаешь! В зелье толчёные бриллианты с жемчугами насыпают. Ракушечка сияет мажеским светом. А она кислотой поливает. Могла и жемчужинку на крышечке повредить. Такая баночка красивенькая!

– С лавандовым кремом попроще, но тоже очень симпатичная. Наши хотят у Лауры по одному цветочку выпросить.

– А может, с самим Тихим поговорить?

– Ты что?! Она тогда разгневается.

Мариана

– Баронесса, вы знаете, после того как мальчик положил руки мужа мне на живот, Лагоз приходит ко мне, гладит малышей и разговаривает с ними. Мужчины такие смешные! Правда?

– Да, ваша милость. Мой муж точно так себя вёл перед рождением нашего сына.

– Я так благодарна Тихому за то, что показал Лагозу, где надо трогать малыша, а где малышку! Он вернул мне мужа.

– Это очень мудрый поступок, ваша милость.

– Очень! Лагозу нравится, когда он разговаривает с детьми, а малыши его чувствуют. Он просто тает от удовольствия, когда они толкаются!

– Ваша милость, отцу и должно это нравиться. В скором времени он будет иметь удовольствие держать малышей на руках.

– Они и сейчас толкаются.

– Ваша милость, немного потерпите...

– Они сильно толкаются!

– Я позову лейб-акушера!..

– Они очень сильно толкаются! А-а-а-а!

Братья

– Это твои плохо сработали? Или мои перестарались?

– Честно, не знаю. Как жена, дети?

– Жена пока слаба. Детишки, сказали, в норме. На руки подержать их не дали, но показали. Забавные такие. Я Лаурку маленькой уже не помню. Сволочи! Точно найду, откуда ниточка тянется.

– На адресочек. Там собираются все мои главные. Подумай над этим. Перепиши, проследи, куда ходят.

– Верных и умелых мало. Некому поручить.

– Отец манифест уже подписал. Теперь ты наследник, тебе и разбираться. Но с моими надо кончать: много на себя взяли, меня только флагом видят. А я обещал делить с соратниками все тягости.

– Зря ты с ними так мягко. Если у нас не получится, ты куда? В колонии?

– Угу. Вице-королём. А ты в изгнание?

– Да. Я ещё побултыхаюсь, приготовил пару-тройку путей отхода.

Заведение мадам Розы

В заведение мадам следовало прибывать в партикулярном платье, ни в коем случае не в мундире. Потому пришлось заезжать во дворец переодеваться. Приехал, вместо мадам Розы встретил старичок – председатель клуба. В зале мест практически не было, девушек, кстати говоря, тоже не наблюдалось. Кофе и рюмку ликёра принёс лакей в ливрее и с гвардейской выправкой. Буквально через четверть часа вошёл придворный, чей портрет я видел в зелёной колоде.

– Господа, – громко объявил он, – причина нашего сбора отпала сама собой. Однако хочу вас проинформировать, что леди Мариана разрешилась от бремени двойней. Мальчик и девочка. Его величество подписал Манифест о назначении его королевского высочества принца Лагоза наследником престола королевства Хаор. Его королевское высочество принц Лагоз благодарит всех собравшихся за преданность. После некоторых принятых решений он соберёт сие собрание вновь.

Народ зашумел. Из разговоров стало понятно, что роды прошли немного раньше ожидаемого срока. Необходимо срочно, вот прямо сейчас, нет... всё же завтра подготовить списки с указанием должностей, чтобы срочно их утвердить у принца и представить государю дублёров главноуправляющих лиц. Единственное, что касается меня непосредственно, в честь рождения сына необходимо завтра же сделать принцу хороший подарок. Народ кипел, бурлил, спорил. Я же точно понял – мне здесь места нет. Слишком я мелок и молод. А раз никому не нужен, спокойно могу ехать домой.

Хотя, наверное, мудрее переночевать во дворце. Заодно стоит узнать, в каком мундире положено поздравлять с рождением, в парадном или особом. А если в особом, то что к нему положено надевать. Так что, незаметно выскользнув из зала и объяснив председателю свой уход, я отправился во дворец.

Тень

По дороге во дворец я прикидывал, что мог бы подарить своему принцу. Мелкие золотые вещи прежнего хозяина дома? Даже не смешно. Часы? Причём не новые? Вы меня поняли. Деньги? Получается, у меня есть только одна достойная вещь – перстень с бриллиантом, который купец в больницу принёс. Всё же 10 каратов, такой и государю не стыдно подарить. Лучше, конечно, было бы подарить изумруд, но чего нет, того нет. Точнее, ничего вообще больше нет.

На будущее надо озаботиться вопросом – передаривать можно? Вот чётки, например. Три дюжины розовых жемчужин, чёрные себе оставлю, вещь заметная, что скажут, если передарю? Золотой портсигар, наверное, не отдашь, его милость обидится. И вообще, что дарить-то положено?.. Понял. Надо было спросить Кидора, он точно знает, но не возвращаться же. Да и перстень во дворце.

По прибытии вопрос, куда идти – спать или в гимнастический зал, – был решён за меня. Принц велел прибыть к нему, если приеду до полуночи. Ночью точно не до церемоний, так что просто надел парадный мундир, и меня отвели в салон. Его милость явно ещё и не думал ложиться, занимался делами и был совсем не похож на себя.

– Пойдём, – приказал он и завёл в комнату со стенами из пробки. – Здесь не подслушают. К тебе задание. Сходи по этому адресу, прикинь, как можно отследить туда приходящих. Только чтобы тебя никто не видел и со мной не связал. Там верхушка синяков, которые помимо Торана дела крутить стали. Надо точно узнать их имена. Отомстить хочу. Что жена разродилась, знаешь?

– Так точно, ваша милость.

– Зелье ей дали, чтобы раньше срока родила.

– Могу спросить, ваша милость? Как леди Мариана и дети?

– Жена слаба. Но доктора говорят, что день-два – и придёт в себя. С детьми беды не будет. – Лицо принца исказилось злой гримасой. – Не прощу, ни за что не прощу. Найди и определи, кто в дом ходит. Они приказ отдали. Когда у жены схватки начались, во дворце чудом сразу двое целителей случились, дежурные менялись. Сам Бертиос сказал, что в одиночку он или жену, или детей только вытянул бы. Сволочи! Ненавижу!

Решил переключить принца на другие мысли.

– Ваша милость! Разрешите поздравить вас с рождением двойни и объявлением вас наследником престола. От малых возможностей моих прошу принять подарок.

Протянул перстень. Принц взял, недоверчиво посмотрел на кольцо, на меня, потом опять на кольцо и шёпотом спросил:

– Совсем сдурел? Это измена! – Потом обнял меня и продолжил: – Верный ты, собаки верней. По себе людей судишь. А люди разные, хорошие и плохие, но верных мало. Вдруг кто увидит? Потом возьмёт и отцу донесёт? Тебя хорошо, если только в опалу отправят. Обещаю, на своей коронации буду в твоём перстне. Но пока терпи и молчи, молчи и терпи. Совсем недолго осталось, а там или-или. Первый ты мне королевский перстень даришь. Не забуду. Но ни слова, ни взгляда, что меня королём считаешь. Есть ближники, тебя с ними числить буду. В первые чины выйдешь. Может, верховным магистром удастся тебя протолкнуть.

Ещё долго мой принц шептал несколько несвязные слова. В общем, понял – такой бриллиант его милости не по чину, но очень я им ему польстил. Теперь от него мне никуда не деться.

Отпустил меня принц, и я стал разбираться с лоскутом бумаги, где адрес записан. Кроме адреса там план нарисован, комната для совещаний обозначена. Сказано, что в ней заклинания не работают. Даже свет идёт от свечей и масляной лампы. Раз в час по дому проходит стража, а так он пустой.

Снаряжение шиноби я к дяде в сундук вернул, ведь Эля тайник не нашла. Съезжу, оденусь, посмотрю, что там по означенному адресу.

Приехал, переоделся, на всякий случай взял с собой инструменты для взлома и пошёл, благо рядом та же Дворцовая улица. Через пятнадцать минут нашёл место, ещё через пять вошёл в дом. Стража на улице, дом пустой, красота да и только. Нашёл совещательный зал. Заклинания в нём точно не работают. Только возможности теней – не заклинания, а сверхъестественные способности.

В зале стол, кресла и люстра масляной лампы. На столе канделябры со свечами. Лампа ароматические смолы греет, это меня на мысль навело. Взял одну свечу и вернулся в аптеку.

Набор для взлома не пригодился, но вот в аптечке ирьянина есть набор ядов, а в нём три дозы лучшего яда D&D, Чёрного Лотоса. Это самый дорогой и самый летальный яд. Его можно подсыпать жертве в еду, можно уколоть и внести в рану, можно... Много способов применения, но самый эффективный – поджечь измельчённые сухие лепестки, тогда умрёт любой вдохнувший дым.

Захваченную свечу я аккуратно разрезал и вдоль фитиля сделал канавку. Со всеми возможными предосторожностями высыпал в канавку дозу порошка и вернул свечу в исходное состояние. Пошёл вновь в зал. Три четверти часа, и в канделябре стоит моя свеча.

Опять аптека и возвращение во дворец. Служитель ну очень прозрачно намекнул, и мне пришлось осмотреть девочку. Лет четырнадцать. Уже смирилась с рытвинами на коже, но смотрит на меня, как на заместителя бога на земле. Рытвин очень много. Фриду и ту малышку даже сравнивать нельзя с ней. Еле смог выгладить лицо и шею, на большее не хватило сил. Хотя, надо признать, с каждым пациентом мне всё легче и проще заниматься лечением. Велел приходить в следующий раз.

Девчонка смотрит на себя в зеркало и вместе с мамой восхищается, её папаша пытается целовать руки, а у меня еле хватило сил сбежать. Кстати, жемчуг принесли мелкий и какой-то грязный. В принципе, мне и такой годен. Мог бы с них и не брать вовсе ничего, однако необходимо поддерживать легенду.

Служба

Утром принц вызвал меня в свой кабинет и спросил:

– Ты с Огонёчком говорил? Доложи о результате.

Судя по его выразительному взгляду, брошенному на стенную панель, лишнего говорить не следовало.

– Ваша милость, девушка была огорчена, но уже совсем готова к разрыву. Семья очень благодарна вам за дом. Они собираются от него отказаться и сразу взять деньгами.

– Да? – Принц был разочарован, и сильно. – Прямо так? Деньгами? Хм... Как это... вульгарно. И пошло. За любовь брать деньги? Я был о ней лучшего мнения.

– Простолюдины, ваша милость. К тому же купцы.

– Да, понятно. Однако я весьма разочарован. Что ещё говорили?

– Про завод, ваша милость. Я поеду туда что-то смотреть.

– С чего такая любовь к железу?

– Простите за откровенность, но боюсь вас расстроить. Девушке обещали процент от прибыли, если она привезёт вашу милость.

Принц грустно поинтересовался:

– Какой хоть процент? Хочется знать, во сколько меня ценят.

– Пять, ваша милость.

– Всего? Хм... Недорого. Я рассчитывал на половину или хотя бы на треть. А тут мною торгуют за гроши. Даже несколько обидно. Поезжай посмотри, потом доложишь. Любопытно, ради чего затеяли интригу.

– Слушаюсь, ваша милость. Однако Эмме вы действительно сразу понравились.

– Да знаю я. Сначала нравлюсь как мужчина. Потом начинают думать, чего бы такого с меня получить. Сама не догадается, так родня подскажет. Ты, Тихий, не думай, тебя то же самое ждёт. Женихом завидным стал, после бала ловить станут. У меня уже Заозёрские тобой интересовались. Ранбранды давно сеть заводят. Девочки из заведения Розы лучше... Честнее, во всяком случае. Сразу тебе про деньги говорят.

Очень принц расстроился.

В моём кабинете ждал меморандум из Иностранных дел коллегии. Пробившись через витиеватые обороты, можно понять: рассмотрев порученный объем работ, мне выделяют заштатные единицы – копииста, курьера и сторожа. Также увеличивают подотчётный фонд со ста до ста пятидесяти талеров. Солидно, очень солидно. Надеюсь, работа моим подчинённым найдётся? Надо будет туда заскочить, проверить.

Не успел осмыслить эту бумагу, приносят другую. Мне надлежит оплатить 16 талеров вступительный взнос в гильдию волшебников и алхимиков Хаора, 4 талера регистрационный взнос, 10 дукатов за два протокола о результатах испытаний на магистра, 20 дукатов за изготовление именного идентификационного знака магистра гильдии, а вот годовой налог могу заплатить, когда и сколько мне будет угодно. Главное, до конца года и не менее десяти процентов от суммы проданных через гильдию услуг. С жалованья процент не платится.

А оно мне надо? В смысле в гильдию.

Забежал адъютант от генерал-аншефа. Капитан, между прочим. Занёс стопу подписанных бумаг. Оказывается, гарнизон всё время что-то клянчил, сейчас подписали все их запросы за последние три года.

Отдельно порученец показал требование на вещевое довольствие – моё довольствие. Там много разного положено, в первую очередь парадный и повседневный армейские мундиры шеф-коменданта второго ранга при Зеленоземском горно-пехотном полку. Звание соответствует и 8-му классному чину, и моей крепости. Она далеко не фортик с полуротой солдат, но, конечно, и не огромная крепость, занятая усиленным гарнизонным полком.

Словом, требование он отправит на склад, и оттуда всё положенное привезут мне на квартиру. Однако мундиры придётся подгонять у портного, они полуготовыми выдаются. Жалованье будут платить помесячно 90 талеров, да столовых 60, квартирных 45 и фуражных 15. Столовых так много, потому что шеф-коменданту принято хоть раз в месяц устраивать общий обед для офицеров части. Расходы на принятие должности ещё 100 талеров.

Расчёт в полк послали, но не обязательно скакать за жалованьем каждый месяц. Тем более что мне положены вестовой и денщик. Если пожелаю, их из гарнизона в столицу пришлют. Вестовой будет по поручениям бегать, в том числе может и за деньгами или бумагами в гарнизон смотаться. Денщик станет за вещами присматривать. Жить и питаться они, правда, должны будут при моём доме, но паек им вообще-то положен.

Число мест службы у меня резко увеличивается. Как справляться буду? Хотя вестовой был бы полезен. Да и про денщика надо у домоправителя спросить. Вдруг он зачем-нибудь ему пригодится?

Уже привычно в полдень я в кабинете сюзерена, а там, тоже уже привычно, сидит её светлость. Вчерашняя пациентка, статс-дама, подарившая чётки, тоже здесь. Женщин интересует косметика, точнее – пластика. Главный и основной вопрос: сколько продлится эффект? Отвечаю про подтяжку щёк: с год мышцы точно будут в тонусе. А кожа на груди... Тут сказать не могу, мыслей нет. Если не запускать, то, может, такого больше и не должно случиться.

Как ни странно, год женщину порадовал. Герцогиню – тоже. Только сюзерен была несколько задумчивой. Судя по её поведению, с тётей она вновь помирилась, но что-то её гнетёт. Я был прав: девочка расстроилась из-за того, что эффект жемчужного зелья пропал. И ведь скоро предстоит знакомство с женихом, потом бал и свадьба. А значит, что? Нужны зелья! Ожидаемый вывод, да?

Великая герцогиня решила со мной поговорить и, с разрешения сюзерена, утащила в Жёлтый дворец.

Что ни говори, женский вкус – это уют, тепло и что-то такое непонятное нам, мужчинам. Шторки на окнах чуть по-другому присборены, кисти на портьерах, банты вместо узлов на шнурах, и совершенно другой вид из окна. Домашний такой и умиротворённый. Вазочки стоят в нише шкафчика в чётко продуманном асимметричном беспорядке, чем-то таким приятным, семейным веет от обстановки.

Про Белый дворец, если охарактеризовать его в двух словах, можно сказать – роскошь и величие. Синий – блеск и суматоха. Зелёный – порядок и рационализм. А вот Жёлтый – это спокойствие и уют. Хотя, будем честны, иногда видны следы того, что денег в великом герцогстве поменьше, чем у нас в королевстве. Порой приходится экономить.

Опять меня заводят в комнату с пробковыми стенами. Правда, в отличие от комнаты принца, они разрисованы красивыми орнаментами.

– Стах, – возвестила её сиятельство, – мне нужна от тебя услуга, и я надеюсь на твоё молчание.

Дело понятное – герцогиня намекнула на юношу, который оказывает ей знаки внимания. Женщина была бы готова ответить взаимностью, но боится разочаровать свой предмет, ведь она значительно его старше...

Тут я прервал женщину:

– Ваша светлость, категорически с вами не согласен! Женщине столько лет, на сколько она выглядит, и ни часом больше!

Если так со мной стали разговаривать, значит, причислили к докторам. Помните анекдот: сколько в жизни женщины должно быть мужчин? Пять. Муж – ему ничего не показывают и ничего не рассказывают. Друг семьи – ему всё рассказывают, но ничего не показывают. Любовник – ему ничего не рассказывают, но всё показывают. Врач – ему всё рассказывают и всё показывают. Пятый мужчина – начальник. На неизбежный вопрос: «А ему как?» – отвечают: «Это как начальник прикажет».

Раз я доктор, значит, и психотерапевт. Уверил в сохранении тайны. Убедил, что она весьма привлекательная женщина. Долго отнекивалась, но с удовольствием согласилась. Затем перешли в салон, и за ширмой, в присутствии статс-дамы, она скинула лишние одеяния.

Нормальная дама с очень ухоженным телом. Она, как у нас неправильно называют, «бальзаковского возраста». У Бальзака нашего Оноре де это тридцатилетняя женщина, но в данном случае это скорее баба-ягодковый возраст. Никаких значимых дефектов. Сделал лёгкую подтяжку щёк, сгладил складки на шее, убрал лёгкие морщинки в уголках глаз, совершил минимальные воздействия на... э... выпуклости – о! – изгибы фигуры, и работа сделана. Судя по всему, пациентка довольна.

Платить мне неприлично, чай, не вызванный лекарь, а просто хороший мальчик, зашедший оказать мелкую услугу. Так и не заплатили, но подарили симпатичный сафьяновый кошелёчек. Скорее даже женский. Пустой кошелёк не дарят, чисто для проформы бросили туда золотую монетку... иностранную... в полста гиней. Такая тяжёленькая, весом около фунта. Щедро. Сил потратил немного, но контроль нужен ювелирный, иначе такое на коже намастрячишь... Любая женщина, если сразу не убьёт, на всю жизнь возненавидит. Хотя скорее всё же убьёт.

Остаток дня пролетел быстро. Мне сообщили, что сегодня вновь ждут у Розы, потому после урока танцев пришлось бежать переодеваться и ехать. Ни на что времени не хватает! А я ещё стенал, дескать, в гимназии много уроков задают, да ещё у дяди работаю, времени погулять не остаётся. Тут жить времени нет.

Вместо мадам вновь встречает председатель клуба. Женщин по-прежнему нет. Народ бурлит. Я понял, насколько мелок и ничтожен, – со мной поздоровались, но ни один кружок к себе не подозвал. Я тоже не стал никуда вливаться, сел несколько наособицу, получил кофе с рюмкой черносмородиновой наливки и стал ждать. Вскоре появился его милость, дабы приватно, среди своих, без посторонних ушей обсудить кадровые вопросы.

Опять на меня внимания никто не обращал, принц начал было читать представленный список, как в зал ворвался один из охранников принца с криком:

– Нападение! Дом окружён! Стараемся вызвать подмогу!

Надо отдать должное – паники не было. Те, у кого случилось при себе, достали оружие, другие бросились закрывать ставни.

Кричу:

– Продержитесь три минуты! Затем уводите принца! Я открываю портал, продержу его сколько смогу!

Vas Rel Por!

Собрание

– Господа, заприте двери и зажгите же наконец свечи. Темно. Как председатель сегодняшнего собрания хочу спросить: кто из нас провёл столь неуклюжую попытку отравления?

– Точно не я! Моя фрейлина даже не в курсе была.

– В курсе, не в курсе! Какая разница! Результат провальный. Зелёнка наследник. Хуже того, его сына, в случае смерти отца, могут признать следующим наследником.

– Господа, вы заметили, как приятно пахнет? Что-то такое острое, пикантное, экзотическое...

– Вот мне это совсем не нравится... Голова кружится...

– А зачем сюда позвали зелёного кита? Лично я против!

– У вас сегодня нос как хобот!

– Как же хорошо мы проводим время, господа! А где дамы? Позовите дам!

– Смешно! У вас прямо из глаз идёт кровь!

– Куда вы ползёте? Нам и здесь хорошо! Мы такие лёгкие, гибкие и прозрачные...

Портал

После слов молодого волшебника в сердцах людей затеплилась надежда выбраться из ловушки, а не просто дорого продать свои жизни. Ледяные слова заклинания хлестали по чувствам собравшихся. Люди знали, что прерывать чародейство нельзя, и защитили мальчика живой стеной.

Через несколько минут вспыхнул изумрудный проем размером в дверь. Первым туда втолкнули принца, затем собравшиеся по очереди вбегали в портал. Уйти успели все, даже телохранители. Мальчик прикрыл их отступление стеной огня и вошёл в изумрудный свет последним.

Крупные капли пота текли по его лицу, взгляд расфокусировался. Небрежным жестом волшебник закрыл за собой портал и, ни к кому не обращаясь, пожаловался:

– Сдохну я когда-нибудь на этой службе!

Потом рухнул было на пол, но его подхватили. Кто-то констатировал:

– Магическое истощение!

Люди огляделись по сторонам. Они оказались в доме средней руки чиновника или кого-нибудь в этом роде. Кабинет, куда привёл портал, был пуст. Коридор вёл в жилые комнаты. Но на шум прибежал слуга в приличной тройке. Он сразу узнал его королевское высочество, бросился на колени и начал приветствовать принца. Из расспросов стало понятно – Тихий открыл проход к себе домой.

Появились ещё слуги, в скоротечной суматохе, пока принц писал гонцу записку, второй слуга с телохранителем относили хозяина дома в спальню, первый вместе со служанкой моментально накрыл стол с закусками и недурным вином. Однако при том многословно сетовал на отсутствие положенного члену королевской фамилии золотого кубка, да и на недостойный такого блестящего собрания сервиз. Выбравшиеся из смертельной западни люди добродушно смеялись над преданным слугой. Отсутствие статусного бокала для вина было наименьшим из сегодняшних расстройств.

Телохранители окружили дом. Гонец убежал за помощью. Уже через четверть часа стали подбегать городовые, а через половину часа прибыли верные принцу горные егеря.

Во дворец его королевское высочество вернулся, лишь узнав от лекаря, что Тихому ничто не угрожает и утром он будет в полном порядке. Хотя творить волшбу лучше бы с недельку погодить. За принцем по домам разъехались и остальные. Лишь на улице остался наряд полиции, да в доме слуги наводили идеальный порядок.

Во дворце охранители доложили, что заведение сожжено дотла, налётчики сбежали и их ищут. Причём найдут, и скоро. Возможно, уже к утру. Больно шумно и непрофессионально было организовано нападение. Нападавшие – не более чем тупое мясо, посланное на убой. Даже не понявшие, на кого замахнулись. Есть много шансов через них выйти на заказчика нападения.

Доклад

– Ваше величество, так как господа более трёх часов не открывали дверь и ничего не требовали, слуги нарушили запрет и попытались подслушать у дверей. Тишину списали на пробковую обивку. Однако среди сопровождающих начались брожения. Ещё через полчаса некоторые решили запросить инструкций у своих старших.

Так о происшествии узнал наш агент. По счастию, раздумывать не стал, а сразу послал рапорт по инстанциям. Срочно прибыл наш наряд. Некоторые слуги уже уехали, остальных задержали и опросили. За уехавшими послали стражу, доставили и тоже опросили. Дежурный по городу своей властью принял решение выставить оцепление, поднять резерв охранителей и вызвать сводную группу экспертов. Те приехали и сразу приступили к вскрытию дверей. После открытия обнаружили в зале восемнадцать трупов. Все были отравлены пока неизвестным ядом из прогоревшей свечи.

– Они что, без амулетов были?

– Ваше величество, в зале была устроена зона безмагии, ни амулеты определения, ни защиты не работают в таких условиях, они-то как раз магические.

– Да... За что боролись, на то и напоролись. Опасались, что их подслушают, так их просто убили. Кто отравил, выяснили?

– Никаких следов. Охрана дома велась жёстко и круглосуточно. Ежечасный обход. Уборщики из стражи дома. Никого не видели, ничего не слышали. Мы от яда пытались зайти. Что-то с юго-востока. Крайне редкое и дорогое. Было упоминание в одном трактате, эксперт вспомнил. Редкое растение. В наших местах про него даже и не слышали.

– Ищете отравителя?

– Ваше величество, начнём проверять купцов, моряков и просто приехавших из тех мест, но не думаю, что найдём. Действовал опытный ассасин. Явно по заказу. Честно скажу, такого найти шансов почти нет.

– Кто мог его нанять?

– Тоже трудно сказать, ваше величество. Разве заказчик сам кому проговорится.

– Отравленные кто?

– Вот список. Четырнадцать придворных Синего дома, один Зелёного. Прошу прощения, ваше величество, двое из Белого. Все умершие состояли в генеральских чинах. И с ними оказался посол Ловиаса.

– Всё интересней и интересней. Зачем собирались, уже понятно? Крамола?

– Хуже, ваше величество. Много хуже. На столе нашли материалы... На вас предполагалось покушение. Смертник со скрытым метателем и алхимическим взрывчатым зельем. Вчера вечером состоялось нападение на принца Лагоза, отсюда приказ пришёл. Ну и ещё нашлась записка некой фрейлины, согласившейся дать яд леди Мариане.

– Торан?

– Не похоже, ваше величество. Есть некое Послание дворянству, составленное от его имени, добровольно такого не подписывают.

– Понятно. Аресты произведены?

– Ваше величество, всё готово, ждём вашего приказа. Без него не смеем, такие люди замешаны... Без вашей высочайшей санкции многих никак нельзя трогать, а мелочь брать – крупную рыбу упустим.

– Правильно. Хвалю. Списки составлены?

– Так точно, ваше величество.

– Отзови всех охранителей из отпусков. Мои полки в готовность. Никаких выходов в город, казарменное положение.

– Уже, ваше величество.

– Объявите своим – никаких выходных. Пусть ночуют в казарме, пока не найдут виноватых.

– Слушаюсь, ваше величество.

– Всем отличившимся обещаю чины и награды. Про отравление пока молчок. До полудня слухи сдержите?

– Сдержим, ваше величество.

– Что с нападением на сына?

– Нашли напавших, но поздно. Их всех вырезали. Сброд. Наёмники из порта, почти бандиты. Теперь ищем их убийц.

– При случае проговоритесь, что отравление Марианы, нападение на Лагоза и отравленные вельможи связаны с посольством Ловиаса. Мариану с детьми защитить от любых напастей. Лагоз своих горлохватов поднял, помогите им организовать дежурство. Покушение на меня должно состояться. Понятно, чтобы я не пострадал, но для драматического эффекта убийцу стоит задержать во дворце. Арестные списки через час мне на стол. Будьте готовы по сигналу начать аресты подозреваемых.

– Слушаюсь, ваше величество.

– Пока не забыл, скажи: Тихий что в заведении делал? С кем в союзе? С кем в контрах?

– Ваше величество, все агенты разом доложили, что никуда не лез, в разговоры не вступал, вёл себя тихо. С первой встречи уехал сразу после известия о родах. Его и не планировали никуда. Молодой он.

– Я так и думал. Очень хороший мальчик. Никуда не лезет, ведёт себя правильно. Если будет в состоянии, пусть прибудет на приём. И Лагоз ему обещал, и мне надо его наградить. Заслужил.

Анекдот

В казённом заведении штатный остроумец и шутник объявил сослуживцам:

– Господа, мне тут такой милый придворный анекдотец рассказали. Значит, идёт его величество по парку и замечает на скамейке крайне расстроенного молоденького титулярного камергера. Натурально спрашивает:

– Что с тобой, юноша?

Тот отвечает:

– Ваше величество, на позапозапрошлой неделе вы изволили наградить меня золотым оружием, солдатским орденом и поздравили чином камер-юнкера.

– Помню. За дело.

– На позапрошлой, ваше величество, вы посвятили меня в рыцари и подарили крепость.

– Было, было.

– На прошлой вы, ваше величество, наградили орденом и произвели в титулярные камергеры.

– Да, помню. Всё помню. Но почему ты сегодня такой расстроенный?

– Ваше величество, на этой неделе я ещё ничего не получил!

– Так погоди хоть немного! Пока только вторник! До конца недели есть время!

Некоторые слушатели улыбнулись, большинство же сделали вид, что не слышали столь скользкой истории про государя, а через несколько времени рассказчика вызвали на ковёр в кабинет к самому.

Высокий чин крайне редко снисходил к разговорам со столь мелким чиновничьим людом, потому была верная примета – вызов к перемещению по служебной лестнице. Вверх или вниз? Как повезёт.

– Вы тут историйки про придворного рассказываете, а в курсе, что государь запретил ему дуэли? После двух смертей в один день? Так если камер-юнкер вас вызывать не будет, а просто уши отрежет, тогда его величество шалуна пожурит и вновь дня на три сладкого лишит. Вас же определит подумать годок-другой в крепости – стоит про государя шутить или надо воздержаться. Вы были тяжко ранены и за бой получили, ладно, не орден, так хоть нашивку?

– Нет, ваше превосходительство, – покаянно вздохнул рассказчик.

– Может, вы волшебник силы магистра и оказываете услуги лично королевской семье? А! Не догадался! Вы сам королевской фамилии?

– Нет, ваше превосходительство, – опять покаялся человек, предчувствуя не просто выволочку.

– Тогда, наверное, знаете, что не далее как вчера вечером юноша вывел из огня две дюжины человек? В их числе первейшие люди королевства. Сам ушёл последним, едва не погибнув. И знаете, что все они будут просить государя наградить юношу?

– Нет, ваше превосходительство.

– И что я был в числе тех двух дюжин, вы тоже в курсе?

– Ваше превосходительство, виноват! Не знал!

– Тогда сделайте милость – засуньте свой поганый язык в свою же задницу и немедленно покиньте наше заведение. Здесь не рады тем, кто высмеивает решения государя. В отставку! Вашему отцу я сам напишу про ваши рассказки.

Разговор

– Да! Большой оригинал этот слуга! Как он квохтал про посуду не по рангу. Его господин первых людей королевства вытащил – нормально, а положенного кубка нет – трагедия. У меня, признаться, был золотой кофейный сервиз, когда-то за одно дело подарили, так я Тихому утром послал.

– Хе-хе! А я как раз кубок для вина с каменьями. Не жалко, мне жизнь Тихий спас. Однако надо его тоже бы в список заместителей внести. После вчерашнего не записать очень неудобно. Опять же ни принц, ни государь нас не поймут. А какую должность давать? Вновь споры начнутся?

– Его милость сам придумал, кем назначить. Сказал: «Раз волшебник, то пусть будет на связи с гильдией».

– О как! Ловко и изящно! А главное, никаких споров – должность новая, да и волшебников среди нас нет.

Вызов

Семья только заканчивала завтрак, когда у крыльца остановилась красная фельдкурьерская коляска, из которой степенно вышел унтер при тесаке и с серебряным рожком у пояса. Первое, что спросил у мамы, когда его пустили в дом:

– Ваше высокоблагородие Эрна Тихая, коллежская асессорша?

– Да, это я. Но, унтер-офицер, вы ошиблись, я титулярная советница.

– Милостивая государыня, я на фельдкурьерской службе уже шестнадцать лет и ни разу не ошибался. Вот третьего дня рядовому пакет привозил. Так он тоже говорил, что ошибка, что он, дескать, коллежский советник. Ан нет! Оказалось, я прав. В рядовые его разжаловали и в полк сослали. – Унтер подсунул солидного вида шнурованную книгу. – Извольте расписаться, здесь и здесь. За конверт и почтовый мешок. После полудня приеду, сделайте милость, извольте сумочку к тому часу освободить.

Пока мама расписывалась, находясь в сомнамбулическом состоянии, папа достал две монеты по талеру, фельдкурьер – это тебе не канцелярист, пятак грошей ему давать просто стыдно, и предложил:

– Не хотите освежиться с дороги? Чаю, кофе или, конечно, чего покрепче?

– Не положено, – отказался унтер-офицер, но, углядев два талера, сменил гнев на милость, – впрочем, чаю можно. Покрепче. Чуток согреюсь.

Он выложил брезентовый мешок с сургучной печатью и изящный зелёный конверт, а на столе появилось несколько графинов из буфета, стопки, тарелки и прочие закуски. Большая чашка чая тоже, но к ней суровый воин не притронулся. Крякнув и изящно зажевав выпитое, начал делиться мудростью:

– Конверт в департамент отвёз. Оттудова оне вам сами о повышении скажут. Их королевское высочество приказал. – Ещё раз крякнул и закусил. – Но вашему высокоблагородию лучше к открытию присутствия быть и подождать, пока скажут. Оне это любят. Как орден вручат и об новом чине скажут, лучше сразу смените мундир. Оне деловитых ценят. Я по пути к Евграфию заеду и его к вам пошлю. Он, подлец, дорого берёт, но к утру парадный мундир построит, а к вечеру и виц-мундир сделает. У него всё готовое есть, только подогнать по фигуре. Наши, которые господа, все у него одеваются. Башмаки и остальное тоже сделает, коли надо. Что ещё? – Крякает, но не закусывает. – Упаси боги голубые камешки вашей жене надеть. Другой двор это. Оне не любят синее, только зелёные и брильянты должно носить. Ну, родовую печатку можно, конечно.

Обалдевший больше жены муж лишь и смог спросить у уходящего знатока:

– Куда жену?

– Во дворец. Жена его королевского высочества, сама королевская высочества маму спасителя мужа осмотреть хочет. Всё пишуть в письме. Ликёр больно у вас хорош. Сейчас портного Евграфия пригоню, он и платье доведёт. Потому что вы хорошие люди, ваши высокоблагородия, нижних чинов цените, как сказывают, и сыночек ваш тоже.

– Ко двору представят, – не курьеру, а куда-то в воздух сказала женщина.

Но тот принял эти слова на свой счёт:

– Слыхал от наших, оне в статс-дамы про вас сильно думают. Дитёнки народились, а защитить верные нужны, а где их взять-то? Токмо из тех, кто верного воспитал. – На сей высокой ноте дверь захлопнулась.

Супруги с опаской смотрели на доставленное, но жена решительно взялась за нож и срезала печать с сумки. В свёртке, который она достала, лежало женское парадное мундирное платье дорогого темно-зелёного сукна, с пышной юбкой и изумрудным подбором. Украшало мундир золотное шитье по низу юбки, воротнику и обшлагам.

В конверте лежало напечатанное чернилами цвета морской волны приглашение на завтра в Зелёный дворец. Скромное такое, почти семейное мероприятие – завтрак с её королевским высочеством принцессой Марианой. И в конце стояла размашистая личная подпись. Ничего особенного, что, завтраков народ не едал? Только у женщины текли слезы, и она непрерывно твердила:

– Честь-то какая!

Уже почти коллежский асессор налил себе рюмку горькой настойки, хлопнул не хуже уехавшего фельдкурьера, две минуты посидел, осознавая происшедшие перемены, потом вскочил и помчался на службу.

Супруга целеустремлённо начала ревизию одежды, осмотрела обувь и украшения, готовилась к завтрашнему дню до приезда портного. Потом не без удовольствия вытерпела примерку мундирного платья и согласилась ждать подгонки.

Служба

Утром проснулся и подумал: «Почему я не умер маленьким?» Потом вспомнил, что всё же умер, сейчас живу в другом мире и мучаюсь не от похмелья, а от магического истощения. От похмелья мучиться легче – хоть понятно, чем лечиться. Еле встал и был отловлен Кидором.

– Его королевское высочество, пока вы почивали, изволил отбыть со свитою. Выказал вам своё удовольствие. По возможности ждёт на службе. Лекарь обещал, что ваше недомогание уйдёт без последствий. Однако советовал не творить чародейства с неделю.

Дальше дело пошло по накатанным рельсам: мытье, завтрак, одевание. Перед отъездом выстроил слуг и, в честь посещения дома его королевским высочеством, наградил их серебряными часами, дав выбрать из тех, что остались от прежнего хозяина дома. Даже Кидор не смог отказаться, а остальные и так были очень не против.

Сразу по приезде на службу был затребован в покои его милости. Тот потащил в пробковую переговорную комнату:

– Я тебе адрес давал, там все отравлены оказались. Твоя работа?

Я принял покаянный вид и возразил:

– Ваша милость, нижайше прошу прощения, но хочу спросить: оно вам надо, забивать голову столь ничтожным вопросом? Сейчас вы можете дать любую клятву: что не давали приказа уничтожить заговорщиков, что ничего не знаете про случившееся. Если и подозреваете, так вины вашей в том нет, любой подозревать имеет право, запрета нет. Если вдруг найдут виноватого, он тоже при любом допросе подтвердит, что действовал без приказа, по собственному разумению, в известность своих начальников не ставил и виноват только сам.

Принц дёрнул меня за ухо:

– Словоблуд! Молчи уже! Мало ли на кого я в горячке наругаюсь? Ты всех под корень уничтожать будешь? Всё! Без моего прямого приказа никого больше не трогай! Понял?

– Так точно, ваша милость. Однако хочу заметить, я вам не говорил, что отравление моих рук дело.

– А то я не понял сразу! К Лауркиному обидчику пришёл, всех порешил. Сюда заглянул, тоже живых не оставил. Тебя на улицу выпускать страшно. Ты на дуэли что-то говорил про диверсионную подготовку?

– Так точно, ваша милость. Дядя готовил. Хотя в открытом бою слабоват.

– Бойцов без тебя достаток. Ты, знаю, алхимик. Теперь выходит, и с ядами знаком?

– Признаться, знаком, ваша милость.

– Цикута, мышьяк, болиголов?

– Обижаете, ваша милость. Кто их сейчас пользует? Разве в глухой деревне... Оно конечно, дёшево, но таким травить, знаете ли, ни себя, ни жертву не уважать.

– Как скажешь, дружок, как скажешь.

Принц походил по комнате, подумал, затем продолжил:

– А с магией ты как?

– Не обучен, ваша милость! Кое-что могу, силы прилично, а вот знаний маловато. Дядюшка перегорел, только теории мог учить.

– Хм... А вот такой вопрос: рубин для какого заклинания может пригодиться?

– Как велик, ваша милость?

– С голубиное яйцо.

– Ваша милость, боюсь предположить. Больно мысли нехорошие у меня.

– Говори. Всё, что в голову придёт, говори. Ругать не стану.

– Крупный камень для заклинаний высокого круга потребен. На восьмом круге есть Ловушка Души, сохранение души в большом драгоценном камне, причём лучше рубине. Нельзя ни возродить человека, ни допросить его дух, ничего такого. На девятом круге есть Обмен Душ. Две души меняются телами. Тут только рубин потребен, как временное, промежуточное вместилище. Однако после увода из него души рассыпается в пыль. Для обратного обмена нужен ещё один такой камень.

Рука принца до боли сжала моё плечо.

– Похоже... Очень похоже... Сам сотворить такое сможешь?

– Девятый круг просто не потяну, ваша милость. Мой предел – восьмой. Да и заклинанию не обучен, только слышал о нем.

– А коли свиток увидишь, не сотворить, так хоть разобраться сможешь?

– Не решусь обещать твердо, ваша милость, однако попробовать можно.

– Что для того тебе потребно?

– Ваша милость, сухое красное вино без всяких сторонних добавок, совиное перо и жемчужина нужны для Идентификации. Если хочется чего посильнее, надо взять довольно большое количество фимиама и четыре полоски слоновой кости, получится сотворить Знание Легенд. Оно расскажет об истории или сказаниях о предмете или месте. Была бы линза из сапфира или рубина, можно было бы провести Анализ Двеомера.

– Так. Понятно. Жемчужина, вино, совиное перо, четыре пластинки слоновой кости, лупа... Всё будет. Но молчи. Никому ни слова, ни единой душе. А то и ты, и мы с братом пропадём ни за грош. Знай, награда за вчерашнее на приёме тебе будет. Отцу твоему за тебя орден дал и внеочередной чин. Твою мать жена на завтрак пригласила. Коли понравится, в статс-дамы возьмёт. Нам верные сейчас очень потребны будут. Здесь с тобой говорили про вчерашний случай. Я тебе обещал хорошую награду и своё покровительство. Иди.

Я, понятно, пошёл. Что-то странное во дворце творится. Перемещение душ – это, знаете ли, некромантия, причём ни разу не добрая. Оба брата связаны с... чем? Интересно, конечно... Но знать лично мне конкретику не хочется. Правильно говорят, что многие знания – многие печали.

Большой приём

Перед приёмом в тронном зале народу меньше обычного, но ко мне многие подошли, поприветствовали. Ко мне. Генералы. Сами подошли. Первые (!) поприветствовали. Причём без иронии, искренне. Ладно те, кого вчера вытащил, такие здесь тоже были. Едва знакомые люди здоровались. К канцлеру меня подвели, представили теперь официально. Генерал-аншеф по плечу похлопал, говорит:

– Молодец! Уже оклемался после вчерашнего.

Тут объявили выход королевской семьи, и мы склонились в поклоне.

Сегодня королевская речь была посвящена проискам некой иностранной державы. Вчера она нанесла три удара. Был дан яд леди Мариане, причём её и детей еле спасли. Было совершено нападение на наследника. И... о чём пока не сообщалось... на тайном собрании были отравлены семнадцать человек в генеральских чинах. Двенадцать войсковых генералов и пятеро статских. Вина отравителя неопровержимо доказана. Это посол королевства Ловиас, который, заметая следы заговора, уничтожил сообщников, а сам успел скрыться. Его проследили до портала, через который он ушёл под чужим именем. Однако охранители успели захватить бумаги с планами крамольных замыслов. Канцлеру их надлежит изучить и составить ноту протеста.

Затем вызвали меня. Рассказали, как вчера спас наследника и его свиту.

– Долго думал, – задумчиво промолвил его величество, – чем наградить Тихого. Запросил справку в Геральдическом комитете. Почитал. Много поколений Тихие служат короне. В разные времена они были воинами, волшебниками, лекарями, чиновниками. Но никогда, ни разу не предавали сюзеренов и не переходили на сторону их соперников. На таких дворянах, как Тихие, собственно, и держится власть короны.

За заслуги нарекаю его бароном, сиречь верным. И разрешаю потомкам, вышедшим из его чресел, носить баронское достоинство. В знак сего дарую барону Тихому золотую корону в виде незамкнутого обруча с семью зубцами в форме листов ивы, украшенными, в честь спасения наследника престола, изумрудами размером с ноготь мизинца. А на родовом гербе – мантикоре – разрешаю дорисовать три видимых когтя, на каждой из верхних лап, но притом велю заменить родовой камень с рубина на изумруд.

Это честь. Причём в представлении таких весомых регалий – Великая Честь. Я преклонил колено. Государь возложил на голову подаренную корону. Сюзерен надела на палец печатку с изменённым гербом на изумруде, а церемониймейстер накинул изумрудный бархатный плащ, подбитый по воротнику и подолу тёмными соболями. Мои земли образовали баронство, крепость – майорат, а гарнизон стал моей дружиной, но в рамках войск герцогства. Мне разрешено взять под себя до четырёх рыцарей, если смогу выделить им земли для прокорма.

Самая большая честь в изменении герба. Даже его величество не смог бы разрешить такое без согласования с Геральдическим комитетом, а значит, мой случай будет занесён в анналы и сохранится в жизнеописании рода на века.

Баронство почётно и приятно. Корона, по большому счету, игрушка, а вот герб... У отца остался старый, и моя рубиновая печатка отойдёт ему. Одно из поместий тоже, как рыцарю. Пусть мой пока ещё не рождённый братик начнёт путь в жизни со звания оруженосца.

Тем временем слово взял верховный магистр. Его заявление таково: так как я совершил подвиг, сотворив заклинание, и никак иначе, то он от лица гильдии ходатайствовал о награждении меня орденом «Золотой пентаграммы», которую с большим удовольствием прямо сейчас и вручит. Я поднял глаза на его величество – тот согласно кивнул.

Хорош бы я был, приняв награду без одобрения самодержца. Но коли разрешено, то позволил приколоть пентаграмму на грудь. Она такая же, как и дядина, только блестит ярче: новая же.

Тут неожиданно выступил Торан:

– За спасение брата и прочие заслуги, а также для улучшения знаний жалую барону Тихому доставшуюся нам трофеем в прошлой войне после взятия замка Львиный Грот мажескую лабораторию вместе с сундуками, в которых она сейчас хранится. – И несколько менее торжественно добавил: – Всё равно никто не знает, что с ней делать.

По завистливому взору верховного магистра было понятно, что уж он-то чётко представляет, что с такими вещами надо делать, да только ему их почему-то никто не дарит. Государь на минуту задумался, затем одобрительно кивнул и добавил:

– От дворцовых средств выдать потребное для создания шести дюжин лавандового крема, серебра на крышечки и сотню дукатов за уже сделанные зелья, – потом пояснил: – Заодно пусть лабораторию твою опробует.

– И жемчужного! – пискнула Лаура при полном одобрении великой герцогини.

– Ладно, и для жемчужного дайте... На дюжину. Хватит с вас. Больно дорого оно выходит. Впрочем... Пусть на две дюжины будет. И золото на крышечки. Да! Что тебе для зелья, которое год настаивать надо, тоже возьми, как велено, да поставь настаиваться поскорее. А то лишний месяц люди ждать будут.

– Отец, – вступила в разговор Силестрия, – дай ему всего разного, может, ещё чего полезного придумает. А жемчужный крем для бала нам просто необходим, он уже в воскресенье будет.

– И то верно. Малыш, расстарайся до бала. Лагоз, отпустишь его с дежурства?

– Ладно, отпущу. Пусть делает.

После приёма меня все поздравляли. Приятно было очень. Спустился к себе, служители расстарались – на обшлагах мундира уже появилась баронская корона.

Оставшись один в комнате, задумался о достигнутом в новой жизни. Семья. Мама и папа. Они меня любят и мною гордятся. Честно говоря, не без оснований – гимназию я окончил с золотой медалью, пристроился на придворную службу, получил в дар хорошее поместье, оказался довольно сильным волшебником, даже его королевское высочество наградил моих родителей «за воспитание сына».

Быть может, это немного странно и смешно, но маленькую графиню Терезочку прочат мне в невесты, и эта мысль не вызывает у меня отторжения. Особенно теперь, когда я стал бароном.

По службе получил несколько должностей, хорошее жалованье, почёт и уважение. У меня появились неплохие земли, дом для проживания, слуги. Однако расходы у меня тоже хорошие. Если бы не подношения, не знаю, как бы выкручивался.

Я сильный волшебник, сдал экзамен на магистра Жизни и Огня. Однако тренировки никакой, творю заклинания на голой силе. Учиться мне надо. И учителя есть, и желание, времени ни на что не хватает.

Опять же чувствую, что-то при дворе затевается, какая-то интрига плетётся. Но что затевается, что за интрига, понять не могу. Однако делать нечего, буду жить дальше. Альтернативы-то нет.

Заслуги

Подвальная комната Зелёного дворца тесно заставлена мебелью. Удобная кровать. Шкаф, комод и сундук забиты одеждой. Семь комплектов одной только формы: парадная, праздничная, выходная, повседневная, особая, дорожная и летняя. К ней ещё рыцарские мантии, плащи, перчатки, береты и прочее, прочее, прочее.

Пара стульев стоит у бюро. В нём не так много документов, зато хранятся все мои деньги и ценные бумаги. Лежали там и драгоценности, но из них осталась лишь серебряная музыкальная шкатулка, остальное ушло на подарки великим мира сего. В мягком кресле сижу я, Стах Тихий, титулярный камергер, Хранитель Печати Зеленоземья, шеф-комендант Башни Четырёх Стихий, новоиспечённый барон... Кстати, а как моё баронство-то называется? Надо будет в жалованной грамоте посмотреть. Кроме крепости в баронство входят деревни Тихий Уголок, Дубки, Гремячий Поток и городок Сухояр.

Главное, добился всего сам. Я появился в этом мире недавно, в конце травня. Прошлый хозяин тела увидел, как девчонка, в которую он был влюблён, целуется с другим, и от обиды отравился.

Не знаю, почему, но в его тело подселили меня, ведь в нашем мире я умер. Ничего такого героического, стоял с ребятами из клуба, с которыми проходил модуль ДнД, у сигаретного киоска около автобусной остановки. Вдруг из-за поворота на бешеной скорости вывернула иномарка и, не тормозя, врезалась в павильон. Правда, сначала протаранила меня. Произошло столкновение слишком быстро, я даже испугаться не успел. Последнее, что помню, – неторопливо, как в замедленной съёмке, на меня надвигается блестящий серебром радиатор, затем удар, боль и темнота.

Единственно, удачно сложилось, что со мной был Лист Персонажа. В посмертии он мне пригодился.

Тот, кого титуловали Вашим Всемогуществом, счёл его заявкой на следующую жизнь, утвердил, поправив характеристики по своему вкусу. Он же велел сделать меня тем, кто я теперь есть. От прошлого владельца тела получил любящих родителей и почти законченное образование в лучшей гимназии. От сгенерированного персонажа достались способности Тени, это моя раса по игре, умения ниндзя и волшебника, два магических образования – военно-магической академии и факультета целителей. Из прошлой жизни остался диплом технического вуза. Теперь я ниндзя уровня тюнина и довольно сильный волшебник, знающий теорию, но почти без практических навыков. Немного каллиграф, немного алхимик. Если придётся, смогу выступить с голыми руками или помахать шинобиевским оружием. При случае постреляю или метну острые железяки. Как чародей склонен к трём направлениям магии: Тень, Жизнь, Огонь. Неплохой набор для нового существования.

В первый же день новой жизни совершенно случайно спас принцессу, но был ранен и попал в больницу. Заработал шрам через всё лицо, зато в компенсацию много чего получил. Принц Лагоз, отец девицы, пожаловал солдатским орденом «За храбрость», придворным чином камер-юнкера и поместьем. Государь одарил золотым оружием, соответственно званию гимназиста, кинжалом, поместьем и ключом полного камергера. Принцесса Лаура тоже презентовала поместье. Ко мне в палату наведался купец, отец главаря налётчиков. За прощение сына поклонился подарками и выделил толику финансов. После выхода из больницы в честь окончания гимназии, за отличные знания и примерное поведение я был награждён золотой медалью. А в день моего появления умер дядя и оставил мне в наследство дом с аптекой.

Казалось бы, чего ещё можно желать молодому человеку, вступающему в жизнь? Ничего! Так нет! Его королевское высочество облагодетельствовал моего отца орденом «За заслуги перед Короной» 3-й ступени, следующим чином и тёплым местечком в Министерстве Призрения. А на выпускном собрании, после того как наградили меня, родителям передали золотой портсигар принца с личной монограммой и благодарственной запиской, а маме – кольцо с бриллиантом, окаймлённым изумрудиками. Знаете, как им завидовали остальные взрослые?

Для дебютирующих в свете её светлость великая герцогиня Силестрия, дочь его величества, ежегодно устраивает Розовый бал. Чтобы принцессе Лауре на нём была достойная пара, меня произвели в рыцари и дали ей в вассалы. Оно почётно, однако пришлось соответствовать. Шантаж прекратил, например. Но двоих пришлось немного того... Шуму было! Хорошо, личность устроившего мало кто знает. Раньше, на дуэли, я двоих сложил. Меня тогда на неделю сладкого лишили. И в больнице одного пришлось ночным горшком уконтрапупить, за то меня даже наградили.

Как целитель я неплохо себя проявил. Сглаживаю дефекты кожи, вплоть до рубцов от оспенных пустул. Как алхимик неплох. Вспомнил рецепт зелья для роста волос и два косметических эликсира. Даже сдал экзамен на магистра по школе Жизни. По школе Огня тоже, но там скорее из-за силы заклинаний дали. Сам понимаю, прошёл по блату. Неста, глава комиссии, принимавшей экзамен, свою племянницу, маленькую графиню Терезочку прочит в невесты.

У леди Марианы, жены моего принца, распознал пол ещё не рождённых близняшек. Один из них мальчик, потому его милость объявлен наследником престола. Сразу на дом, где с принцем совещались соратники, напали. Мне удалось вывести людей, вот и стал бароном.

Словом, жизнь бьёт ключом... И в основном по голове.

Дела житейские

Долго сидеть и предаваться воспоминаниям не дали. Дела, понимаешь. Служитель подошёл, намекнул, что баронскую корону надо бы везде на платье вышить. Понятно, дал ему денег на переделку.

По приказу его величества камер-цалмейстер принёс ларец с компонентами для крема и кошель с монетами для крышек. На первый взгляд, вновь выдали раза в два больше, чем положено. Что как бы намекает на просьбу обер-цалмейстера сделать и на его долю. Опять же посыльный спросил, что надо для эликсира ращения волос. Велено отпустить три унции любого реагента, а я сам не знаю, что мне будет нужно. Алмазной пыли, жемчуга и опалов уже избыток. Поинтересовался, есть ли у них действительно редкие вещи вроде Пера Ангела, Дыхания Дракона, Праха Лича или хотя бы Слезы Сида. Человек с уважением посмотрел и признался, что ни о чем таком он даже не слышал. Выясняю, что же у них имеется. Оказывается, ничего особенного, кроме флогистона, могильной пыли из склепа пятисотлетней давности, а если поискать, то и чёрного воска.

Пыль добывают из неразграбленных древних захоронений. Чёрный воск привозят то ли откуда-то из колоний, то ли вообще выменивают у потусторонних сил. Оба реагента из крайне дорогих и редких. Одна беда: они нужны для занятий чернейшей некромантией. Не то что я сам безгрешен, но брать такие вещи – означает вызывать к себе пристальное внимание и волшебников, и жрецов. Отказался, озвучив половину правды. Объяснил, что мой род силен в школе Жизни и не может поднимать мёртвых, вместо того мы эффективнее лечим живых, причём только людей. Умолчал про многочисленные прочие направления некромантии, что школа Жизни и школа Смерти практически одно и то же, только с разными знаками, одна «плюс», другая «минус». Проглотил я и свои вопросы «Кому при королевском дворе понадобились такие реагенты? У нас кто-то некромантией шалит?».

С флогистоном дело другое. Это некий флюид, сверхтонкая огненная субстанция, противоположная эссенции Огня. Добыть его не слишком сложно, однако довольно затратно. Всего-то надо собрать продукты магического горения и очистить их от всего лишнего. Так что флогистон – штука дорогая, но не редкая. Главное, мне совсем ненужная. Я не экспериментирую ни с магической взрывчаткой, ни с превращением элементов. Про философский камень слышали? В одной из теорий для его получения требуются первоосновы различных Стихий, флогистон в том числе. Остановились на том, что мне пришлют опись хранения алхимической лаборатории.

Вскоре после ухода камер-цалмейстера прибежал гвардии поручик, помощник дежурного Синего дворца, спросил адрес, куда отвезти подаренные его королевским высочеством принцем Тораном сундуки с мажеской лабораторией. Как её захватили в замке Львиный Грот, так она и стоит, занимает целую кладовую. Такой вот чемодан без ручки – и использовать непонятно как, и отдать кому ни попадя не отдашь: жалко.

Подумал и решил – распаковывать буду в аптеке. Во-первых, там уже есть лаборатория. Может, не слишком хорошая... Много ли для аптеки надо? Зато я там всё знаю. Где что лежит, чего избыток, чего не хватает. Переночевать при необходимости могу. Соседи знают меня, а я знаю их. Много плюсов, потому договорились встретиться там где-нибудь через час. Пока приказ отдаст, пока погрузят, пока доедут, столько времени и выйдет.

Для порядка поставил в известность служителя, что отправился получать дар его королевского высочества. Вдруг главные начальники вызовут, а меня не найдут. Могут подумать, что зазнался и на радостях сбежал со службы. Но получение подарка от принца никто в укор никак не поставит.

Поехал в аптеку, а там Эля сидит, расстроенная донельзя. Оказалось, она мне в прошлый раз помогать не стала, потому что на смотрины ездила. Дуэньей надеялась пристроиться. Однако её не взяли. Крутить не стали, сразу сообщили, что навели справки. Есть в столице частные сыщики. Так они самые отвратительные подробности бегства из отчего дома раскопали. Похоже, в компаньонки с такой предысторией девушку никто не возьмёт. И успокоить её нет слов: сама понимает – кругом виновата. Чтобы отвлечь, послал по магазинам за ингредиентами для крема. Она знает, уже покупала.

Через час прибыл подарок на четырёх повозках в сопровождении десятка солдат для разгрузки. Сундуки нумерованные, для каждого есть опись вложения. Временно их в тренировочный зал поместили, весь заставили. Ещё дали конверт с сургучной печатью. А в нём приказ без подписи: «Быть дома в 10 вечера одному. Сундуки не вскрывать». Ладно, вскрывать не буду, хотя интересно.

До вечера далеко, поехал домой. Там Кидор от удовольствия только что не светится. Он уже в курсе про моё возвышение. Докладывает, дескать, с утра подарки везут. Все те, кого вчера домой привёл. Чаще всего дарят посуду. Большой золотой кубок с каменьями для вина прислали. Три малых стакана для ликёров, тоже золотые. Кофейный, золотой же, сервиз. Хороший серебряный сервиз, но обеденный. Правда, всего на две дюжины кувертов, зато со всеми положенными предметами и весом в три пуда. Теперь не стыдно и гостей в доме принимать. Надо бы только баронскую корону и монограмму на посуду поставить. Ну да было бы куда, поставить быстро поставим, есть хороший ювелир.

Уже письма от управляющих пришли, обещают прислать образцы производимого и отчёты на следующей неделе. Спрашивают, сколько, чего и куда из продуктов прислать. Мой управляющий для нас и для родителей приказал доставить.

Перед обедом слуги в нарядных ливреях, при серебряных часах, построились и поздравили с баронством. Чувствуется, искренне рады. Но про ливреи прозрачно намекнули: надо менять. У них сейчас просто серебро нашито, а положено, чтобы герб был, баронская корона и моя монограмма. Ну что поделаешь?! Пришлось приказать обзавестись.

Покормили меня. Опять же, теперь мне как барону положено на одно блюдо больше подавать.

Раз мама ко двору будет представлена, а папа в штаб-офицеры вышел, надо их поздравить. Золотые часы им отобрал, оставшиеся жемчужные зелья тоже. Это мужчинам всё равно, а женщины прихорашиваться любят, да и для здоровья полезно. Ещё снял с чёток чёрные жемчужины – мне они пригодятся, – а в коробке прежнего хозяина дома мы с Кидором золотую цепочку нашли в нить толщиной. Перенизали: были чётки – стал браслет на руку. Повезло мне со слугой, в любом деле выручит.

Кстати, оказалось, передаривать подарки можно. Многие так делают, иначе денег не напасёшься. Понятно, только те вещи, которые без гербов и монограмм. Их, когда даришь, положено убирать. Хотя своей невесте, понятно, можно оставить. А если как мы сделали, то вообще прекрасно – совсем другая вещь получилась, бывшая хозяйка и то не узнает.

Заехал домой к родителям. Отец ещё на службе. Мама светится от счастья и гордости. Подробно рассказала о приезде фельдкурьера, о приглашении в Зелёный дворец, о платье, о сотне мелочей, которые важны для счастливой женщины.

Сунул маме часы. Женские – ей, мужские – папе. С браслетом розового жемчуга пусть она сама решит: хочет – на руку наденет, хочет – леди Мариане на рождение детей подарит. Мама сразу решила подарить. Свою старую печатку с рубином перепасовал папе. Я же теперь изумруд обязан носить. Отдал три жемчужных крема с рассказом об их действии. Перетерпел поток благодарностей. Оставил кошель с сотней дукатов для Эли: обещал же. Ну и родителям тоже сотню. У них сейчас будут большие расходы. Тот же мундир под новое звание поправить. Маме чего из гардероба освежить. Да и вообще...

Инга

– Высокочтимый Федул! Прикажете подавать ужин?

– Да, любезный. Подавай!

– Слушаюсь.

– Ты не представляешь, как хлопотно быть коммерции советником. Один мундир столько денег стоит! Я взял камердинера, тот раньше у графа служил. Так что ты думаешь? Он просто в ужас пришёл. Почитай, весь гардероб менять придётся. Опять же учитель манер. Дукат за урок дерёт! Но зато и знаток – у иностранного герцога в семье детей учил. Ещё надо мажордома приличного найти. Вон наш лакей-дурак говорит про ужин, а я сам чую – не так надо! Почтительней! Чай, не у кого-нибудь, у коммерции советника команду спрашивает. И орден хочется... Половину... четверть состояния за орден отдал бы!

– Папенька, а мне гардероб поменять? Я тоже теперь не из простых стала.

– Двоих женихов из дворян показал. Как они тебе?

– Ой, папенька, даже и не знаю. Иснадор, конечно, граф. И усы у него... Любуешься и млеешь. Однако из гвардии его за карты погнали, да и всем известно – он проигрался до нитки. Оплатим ему долги, он что, играть перестанет? Ни в жизнь. От графства у него только майорат остался, и от того весь доход заложен. Всю жизнь с меня деньги тянуть будет. Зачем мне такой муж нужен?

– Правильно мыслишь, дочка. Связей нет. Должен везде, даже в булочной. Бывшие друзья от него шарахаются. Прислугу и то рассчитал.

– Лекок скользкий какой-то. Ни слова прямо не скажет. И смотрит на меня как на дурочку полоумную. Особенно когда я не вижу. Деньги ему мои нужны, а не я.

– Как скажешь, тебе с ним жить. Есть ещё кандидаты, покажу. Может, ты сама кого приглядела, а? Хи-хи! А? Может, припал кто к сердечку-то? Ну? Повинись отцу, кто тебе ещё поможет?

– Папенька, что вы такое говорите! Во-первых, я никогда про такое даже не думала! Во-вторых, вы на меня ругаться начнёте. И в-третьих, он совсем не дворянин.

– Поругаюсь, конечно. Как без этого? Но прощу. Наверное... Кто он?

– Вы его знаете, папенька.

– Ну? Не тяни! Говори!

– Евросий...

– Не хнычь! Что у вашего женского пола за привычка – чуть что, сразу слёзы лить. Евросий, значит. Вот ведь пригрел змею на собственной груди. Секретарём взял, а он дочку мою... Не реви! Не реви, говорю! У вас уже было?

– Папенька! Как можно!

– Ты уже знаешь, как можно. Принц научил. Хм... Евросий... Ну... зови его сюда, разбираться будем.

Через пять минут пара молодых людей, крепко держащихся за руки, не разжимая их, синхронно бухнулись на колени перед креслом высокочтимого Федула и одновременно заговорили:

– Папенька! Прости нас. Мы любим друг друга!

– Высокочтимый! Не ради похоти, а только из любви к вашей дочери я осмелился...

– Молчать! Вот от кого, от кого, а от тебя, Евросий, я не ожидал. Моя дочь богата, изнеженна. В холе и неге росла. А ты на какие такие средства её содержать станешь?

– Папенька, мы надеемся, что вы нам будете помогать! Сильно помогать... Да? И приданое...

– Молчи! Не тебя спрашиваю. Ну? Что скажешь?

– У меня есть капиталы... Я копил...

– Тьфу у тебя, а не капиталы! Копил он... Из моих же выдач и собирал... Встаньте. Одно-единственное у тебя достоинство, Евросий: приданое дочки не промотаешь.

Ромул

– Раз-два! Три-четыре! Стой, раз-два! Третий десяток, на выдачу винной порции... Становись!

Как же хорошо и как приятно быть первыми. Винная порция перед ужином – раз. Час свободного времени после обеда – два. Зависть остальных – три.

В первый поход оставили всех, кто дошёл до части. Хотя и ставился крайний срок. Уложившихся в него премировали винной порцией. Недошедших по любой причине отчислили. Кое-кто из дошедших ушёл сам.

В комнате унтер-офицеров освободились две койки. Второй десяток не дошёл почти полностью. Его командир добрался, но на утреннем построении с позором был разжалован в рядовые и отправлен в общую казарму. Тебе дали власть над полусотней человек. Ты в бою их тоже бросишь? Командир пятого десятка дошёл сам и привёл своих, но ему хватило армии с головой, сразу после прибытия ушёл из учебки.

Единственный десяток, дошедший полностью, третий, получил привилегии до следующего марша. Винная порция каждый день, час личного времени – вроде не так много? Может, да, а может, и нет, но из десятка ушли всего двое. В других подразделениях больше не дошло.

Лекари выдали всем вонючую мазь для ног, и к утру рекруты были готовы к обратному походу. Путь домой всегда легче, к тому же у ребят появился какой-никакой опыт. В часть дошли все, хотя кое-кто расслабился. Помня вчерашнее, некоторые не спешили. Однако на этот раз не успевшие в срок были отчислены. В учебной роте из трёхсот осталось сто шестьдесят два рекрута. Причём в третьем десятке – тридцать девять человек.

Ромул перед строем получил благодарность ротного, а среди своих прозвище – Дуб.

Фрида

– Фельдфебель! Чего надулась как мышь на крупу? А? Физиономия теперь у тебя чистая, сиськи любому парню предъявить не стыдно. Что сейчас не так?

– Ваше высокоблагородие, на разводе меня опять оставили при дежурном офицере.

– Правильно! На пост тебе нельзя – вдруг леди Лаура мимо пройдёт, а она сейчас с тобой в контрах.

– Тётя! Меня из полка выгонят?!

– Реветь перестала! Дурочка! Сама подумай: за что тебя гнать? На твоём примере её светлость поняла, как Тихий лечит. Считай, звание подпрапорщика у тебя в кармане. А что пока при штабе прячут, так оно ненадолго – к леди Лауре скоро жених приедет, ей не до тебя будет. Потом она к мужу отправится, тут ты во дворец и вернёшься. Успокойся, племяшка. Подожди. Всё будет хорошо.

– А если леди Лаура...

– Не она твоё начальство!

Гильдия

– Ты надеешься уговорить мальчика поделиться заклинанием портала? Старый дурак! Не подумал об одной очень простой вещи.

– Это какой? Государь разрешит...

– При чём здесь его величество? Смотри, ты композитор, идёшь по деревенской дороге и слышишь свирель пастушка. Мелодия великолепна. Ты даёшь пастушку талер, нотную тетрадь и просишь записать музыку. А он не может! Нотной грамоте не обучен! Так и Стах. Он не учился, знания родовые, их другой чародей не воспроизведёт. Его надо сначала обучить, затем снабдить лабораторией и создать условия, чтобы он спокойно разбирался во всплывших знаниях и записывал получающиеся формулы.

– В таком ключе я как-то не подумал.

– Вот! Зачем пентаграмму подсунул?

– Орден же! Пусть будет благодарен гильдии...

– За что?! Идиот! За одну вину два раза не наказывают, за одно дело два раза не награждают. Если бы не ты, государь дал бы ему «Заслуги» первой ступени, что куда как почётнее. Почему ты ему знак магистра до сих пор не вручил? Денег пожалел? Я за него заплачу! Ты пойми, не нужна ему гильдия! Он и без нас проживёт! Три новейших зелья, минимум два неизвестных заклинания! Мы на одном креме...

– Понял я. Не скандаль. Я тоже поорать люблю. Не всё так плохо. По твоему делу я говорил с государем. Он не против твоей племяшки в жёнах у Тихого.

– Спасибо. Когда успел?

– Ходил, чтобы по одному ритуалу проконсультировать. Так вот, есть мысль после замужества леди Лауры начать обучение мальчика.

– Слишком долго болтаем про учёбу. Пора приступать.

– Со знаком магистра ты права. Пошлём утром. С тебя будут деньги за Тихого.

– Жадный ты! Ой, жадный!

Определение заклинания

Вернулся в аптеку, нужное куплено, лаборатория приготовлена, Эля готова ассистировать. Но сегодня не судьба, отправил девушку домой.

Ровно в восемь стук в дверь. Открываю. Пять человек в партикуляре, и все с тросточками. Помню, когда с Лаурой первый раз встретился, видел такую. С клинком внутри. Они весь дом обошли, в каждый угол ткнулись. Все шкафы открыли, даже под кровать заглянули. Потом старший мне велел ждать, телохранители вышли из дома и пропали.

Прошло ещё немного времени, дверь уже без стука открылась, и из остановившейся в шаге от входа кареты в дом скользнули двое. Братья. Их королевские высочества. Как они похожи! Говорят, мол, твоё в сундуке с номером шесть, доставай и готовься. Сами не разделись, только присели. Нашёл запрошенное для заклинаний полностью, есть даже курительница для благовоний.

Начать решил со Знания Легенд. Приготовился. Тут мне не обычный свиток, а каменную табличку дают. На таких самые сильные заклинания пишут, которые ни на бумаге, ни на пергаменте не держатся.

Зажёг фимиам, сложил квадратом тонкие пластинки из слоновой кости, читаю заклинание. Больше четверти часа потратил, пока в квадрате слова проявились:

Мне ничего не понятно. Впрочем, со Знанием Легенд всегда так – даются какие-то намёки, обрывки историй и больше ничего. Однако оба брата вполне что-то поняли. Одновременно мне на затылке волосы взъерошили. Их руки встретились, они переглянулись.

– Часовня?

– Конечно!

Лупа из сапфира в золотой оправе нашлась в коробочке из красного дерева. Сами боги велели сделать Анализ Двеомера. Это дело пары минут. Докладываю:

– Здесь не заклинание, а запись ритуала. Некромантического, переписанного из «Книги Теней» Небта Бакау. Называется Обмен Жизненными Силами. Могу сказать, что изначальный девятый уровень понижен за счёт ограничений. Их несколько, но могу разобрать два. Первое – строго фиксировано время ритуала, самая короткая ночь года, но не всякого, а когда обе луны на убыли. Случается раз в пять-шесть лет. Второе – работает только на кровных родственников, причём не дальше второго-третьего поколения.

– Да, так.

– Правильно сказал.

– Ваши королевские высочества, хочу предупредить: я читал, Небт Бакау не просто некромант, он один из тех, кто заключил пакт с существом из Нижнего Плана. Все его заклинания, ритуалы, артефакты не одобряются богами. Конечно, есть чары, например Пелена, защищающие от божественного взора. Но если они всё же увидят такое в своём святилище, то последствия для богохульника я даже боюсь представить.

– Отлично!

– Нам же проще будет!

Жемчужин они принесли три, и такие крупные да хорошие, что рука не поднимается их растворять. Но у меня есть уже раздробленный жемчуг. Дешёвка, понятно. Зато много. Растворяю в красном вине, размешиваю совиным пером. Как растворилось, пью. Гадость, между прочим. Будешь определять много и часто магические вещи, такой кислятиной желудок себе испортишь.

Целый час заняла Идентификация. Говорю:

– Нужна чёрная жемчужина со сливу размером, рубин с голубиное яйцо, тогда как-то можно заправить каменную свечу родной кровью. Больше, ваши королевские высочества, сказать не могу, сотворить ритуал тоже. Знаний не хватает.

– Творить не надо.

– Как свечу погасить?

– Не могу знать, ваши королевские высочества. По-моему, не самый простой, но самый действенный способ – антимагические амулеты.

Принцы переглянулись и синхронно заявили:

– Мы идиоты!

– А мы мучились...

– Значит, часовня...

– Не знали, что свеча...

– Давно могли...

– Кого третьим возьмём? Лауру?

– Лучше Силестрию.

– Ненадёжна, отцу может доложить.

– Не успеет. Мы её не отпустим от себя.

– Стах, ещё что можешь сказать?

– Ваши королевские высочества, есть совсем простой способ ненадолго снять некромантический скрыт – обычная поваренная соль. Насыпать её вокруг подозрительного места. Она быстро истает, но пока держится, можно найти и идентифицировать артефакт.

– Отлично!

– Одно другому не помешает. Что делаем после?

– Ты – король, я – вице-король всех колоний.

– Может, всё же великий герцог?

– Да ну! Зачем мне лишние хлопоты? Вице-король интереснее.

– Смотри сам, тебе решать.

Тут они оба повернулись ко мне. Лагоз приказал:

– Завтра целый день покрутись на людях. В контору свою сходи. В гильдии покажись, пусть тебе там бляху магистра отдадут. По заводу погуляй, что ли... Я же велел тебе туда съездить. Хочешь, поезжай в гости или к родителям. Во дворец, однако, не показывайся – дескать, ты занят. Вернёшься к себе домой, туда будут присланы подорожные документы, возьмёшь их и к ночи поедешь к себе в баронство. Минимум неделю носу из крепости не высовываешь. Сидишь посреди озера, разбираешься с текущими делами. Посреди озера! Неделю! В столицу ни ногой, пока сам не призову. Верить только моей подписи с печатью.

– Виноват, ваша милость. Бал в воскресенье.

– При любом финале в субботу бал отменят. Зелья у себя сделаешь, сдашь по возвращении. Дарёные сундуки и прочие потребные вещи тебе перевезут.

Торан добавил:

– В ящике номер десять лежит тысяча дукатов. Твоя награда. Заслужил.

На этом они, не прощаясь, покинули мой дом.

И что тут было? Братья в чем-то разобрались и решили что-то делать. Меня зачем-то выгоняют из столицы, причём срочно. Явно высокая политика.

На каждой улице есть лавчонка, а при ней несколько мальчишек, которых за пару грошей можно послать с записками. Быстро, дёшево и надёжно. Написал, дал лавочнику талер, а он уж сам придумает, как организовать доставку. Письмо, понятно, Эмме, про посещение завода.

Приехал домой, сообщил Кидору про скорый отъезд, тот сразу начал собирать вещи. Ехать ли со мной – вопрос не стоит. Велел организовать доставку вещей из комнаты во дворце. Вдруг чего, а у меня там ларцы с деньгами. Слуга поддержал – дескать, нечего имуществом разбрасываться. К тому же завтра с утра портной придёт, мундиры подгонять будем. Довольствие привезли, не отказываться же от него.

Побежал организатор, может, всю ночь спать не будет. А у меня перед отъездом дело осталось – очень хочется узнать, почему коридор на нижнем этаже на два шага короче верхнего. Слуги на своей половине, можно полюбопытствовать.

Думаете, я стал простукивать стены и нажимать на подозрительные места? Зачем? Я же не на службе, мне скрывать свои способности не надо. Простенькое заклинание первого круга, Определение Секретных Дверей. Область действия – то, на что смотрю, время действия – пока концентрируюсь. Прелесть да и только.

Сотворил заклинание и просто прошёлся по всем помещениям. Результат – потайная ниша в кабинете и узкая откидная панель в сортире первого этажа. Ловушек нет.

В кабинетной нише спрятаны хрустальный графинчик и такой, знаете, симпатичный пузатенький стаканчик. Причём графин не пустой, в нём мягкий, ароматный, чуть горьковатый... э... напиток.

Панель в туалете скрывала проход в крошечный чуланчик. В нём по стенам были навешаны полки, а на них папки. Много папок. Зелёные подписаны просто – «Воры». Синие – «Чинуши», жёлтые – «Купчишки». Красных было меньше всех, они именовались «Дворяне». Папки толстые, тонкие или вовсе содержат один-два листа. На каждой ниже заголовка стоит имя, фамилия или прозвище. Читать их не перечитать.

Отдельно на полке потёртый саквояж. В нём кошель с сотней талеров и двадцатью дукатами. Всё. Денег больше нет. Есть незаполненный паспорт, но с проставленной печатью, и толстая папка с ценными бумагами на предъявителя от соседних государств. Много или мало, точно разбираться не стал – видимо, достаточно, чтобы начать новую жизнь после бегства. Похоже, чуял хозяин дома за собой грешки, раз бежать готовился. Оставил как есть, потом разберусь.

Утро

Утром за завтраком слуга рассказал, что узнал ночью, когда ездил за вещами. В Белом дворце поймали злоумышленника! Тот хотел напасть на самого государя! Убивец был обвешан зельями с Алхимическим Огнём, но взорвать их не успел – чай, не зря телохранители свой хлеб жуют. Кто и как провёл заговорщика, охранители ищут. Ну да после допроса всё расскажет.

Вещи перевезены. Шкатулки с деньгами надо бы в сейф прибрать. Эту истину Кидор провозгласил с нескрываемым удовлетворением. Оказывается, он и деньги пересчитал, и акции, полученные от купца, просмотрел. Ещё вчера завёл особый реестр ценностей, куда дорогую посуду вписал, ну а деньги и ценные бумаги сами боги велели учитывать. Судя по всему, слугу немного отпустило, он поверил в мою финансовую состоятельность.

Ещё попросил принять на работу недолеченную девочку. Будет помогать Мивде, платить ей не надо, но просьба долечить. Она его дальняя родня, ведь и сам он из рода дворцовых служителей. Однако во дворце на всех мест не хватает, приходится идти служить в приличные дома. Вот Кидор и пошёл к отцу его прошлого хозяина, графу Иснадору. Хороший был господин, строгий, требовательный, при нём не забалуешь, он и сына держал в строгости. Однако время берёт своё. Старый хозяин умер, а новый в два года промотался полностью. В карты ночами сражался с такими же оболтусами. Со службы вылетел за непочтительность к начальнику. Орхидеи ценой по золотому за бутончик дарил дюжинами. Да кому?! Не какой-нибудь любезной девице с хорошим приданым. Нет! Актрискам! Ну вот зачем девкам цветы? Им золото потребно! Драгоценности таким положено дарить. Умеренно, конечно. Без излишеств.

Про то, что слугам граф Иснадор не заплатил, сказано не было. Это неприлично, слишком личное дело. Зато Кидор очень прозрачно намекнул, что графиня Тереза лично его как хозяйка устраивает более чем. Хотя есть и другие приличные партии, некоторые даже, на первый взгляд, весомей по приданому. Но графство сразу после свадьбы весьма привлекательно, а уж герцогство в наследство совсем хорошо выглядит. Пусть у некоторых, не будем вспоминать младшую дочку графа Заозерского, в приданом две серебряные шахты и очень недурной портовый городок со стабильным доходом, перекрывающим чуть не вдвое доходы от некоего графства. Так ведь деньги не главное в жизни, хотя, пожалуй, самое важнейшее из второстепенных.

Почему именно Тереза его привлекла, я так и не понял. Графство? Не думаю, что только оно. Надо будет выведать резоны Кидора.

После завтрака разборка почты, совмещённая с примеркой парадного и обычного мундиров Зеленоземского горно-пехотного полка. У простых армейцев лишь два мундира, а не семь форм одежды, как при дворе. Ничему не противоречит, если я прибуду в придворном одеянии, но тогда для гарнизона останусь совсем чужим.

Тина написала, что ждёт с отцом на заводе после полудня. Эмма не написала ничего. Обидно. Довольно раболепное письмо от коммерции советника Латера. Он просит о встрече во время посещения завода, есть ко мне важное личное дело. Хм... Кроме полутора тысяч дукатов и отошедших сюзерену подарков я не видел от него ничего плохого. Ведь деньги – это зло? А зло – это плохо, со злом надо бороться. Вот у меня ни на что зла не хватает, улетает оно, как в пропасть. Стоит поговорить.

Уже почти закончили с примеркой – пришёл посыльный из гильдии. Принёс приятное письмо от Несты, тётушки Терезы. Точнее, она тётка мамы Терезы, но девочка её тоже зовёт тётей. К письму была приложена шкатулка с золотым знаком магистра на массивной золотой же цепи. Сам знак разделён на две половины. На левой раскрытая длань – символ целителей, на правой стилизованное изображение языка пламени – символ огневиков. Сзади выгравировано имя – Стах. По фамилиям у магов называть не принято, а прозвища пока не заслужил.

Кроме того, в шкатулке лежит костяной жетон для голосования, тоже с моим именем. Для выбора его опускают в урну. Не возбраняется передавать его своему доверенному лицу.

Все взносы оплатила сама Неста. Деньги ей верну, не хочу одалживаться по мелочам. Впрочем, и жетон ей пошлю. Пусть голосует, не жалко.

Найджел

– Найджел! Ты посмотри, какой у тебя заботливый зятёк! Очень, очень хороший мальчик. Терезочка правильного женишка себе нашла.

– Да? Что такое?

– Вот, смотри! Ещё один голос наш!

– Хм... На каких условиях? Чего он хочет?

– Немного. Ни-че-го! Вернул деньги, которые я за него заплатила в гильдии, и без всяких условий прислал жетон. Всё в семью, всё для дома.

– Не ожидал. Честно скажу, удивлён. Мы так становимся третьей по силе фракцией в Совете.

– Третьей? Точно? Не второй? Аус Хансалы теперь тоже с нами.

– Всё же третьей, но отстаём от второй лишь на один голос. Надо как-то отблагодарить Стаха. Вот так сразу, решительно, я бы даже сказал демонстративно, обозначить свою позицию...

– Пусть малышка напишет ему благодарное письмо и подпишется со словом «твоя».

– Прямо как невеста?

Завод

В моей конторе народу прибавилось. На входе сидит сторож, до славного звания швейцара он явно не дотягивает ни формой, ни статью, но всё же есть кому пол подмести, чайку организовать, ну и прочие мелочи поручить.

Курьер готов бежать по первому знаку, а перед юным копиистом лежит стопа дел, он водит пёрышком по бумаге, повторяя движение испачканной чернилами руки чуть высунутым языком. Евлампий при виде меня встал во фрунт, а вот опоздун уже не с нами, его заменили на более опытного чиновника.

Призвал секретаря и архивиста к себе в кабинет на совещание. Главный вопрос не мой отъезд, а расходование ежемесячного фонда. Пристроить деньги легко, а вот отчитаться надо правильно. Если до первого числа следующего месяца его не потратить, наверняка фонд срежут. Дескать, раз экономите – молодцы, экономьте дальше.

Своей властью создал внутриведомственную комиссию. Я – председатель, секретарь-распорядитель, архивист-казначей. Понятно, с небольшой дополнительной доплатой из того же фонда. Думаете, я зря учебник по дворцовому делопроизводству читал?

Евлампию за бравый вид и старание от меня лично приказал выдать 20 талеров, 10 – копиисту на приведение формы в порядок, причём ему деньгами не давать, а закупить потребное. Велел держать чай, сахар и баранки в умеренных количествах. Остальным фондом пусть рулят сами.

Как меня уважать подчинённые стали! Вы просто не поверите! Я, впрочем, тоже не слишком поверил. Но что делать? Боги велели делиться. Опять же и заботу, и ответственность с себя снимаю. Евлампий так просто светится от счастья. Люди, рассчитывая на премию, готовы совершать трудовые подвиги. Да и репутация хорошего начальника складывается из таких вещей.

Уже уехав, вспомнил, что так и не спросил, чем, собственно, занимается моя контора. Делами Зеленоземья, понятно, но чем конкретно? Вроде все работают, все при деле, никто не сачкует. Ладно, в следующий раз спрошу.

На заводе меня ждали. Руди Железняк, владелец завода и создатель новейшей, прогрессивнейшей, наиполезнейшей техники, как мне представила его дочь, моя знакомая Тина. Федул Латер, в мундире с иголочки. И не представленные мне их сопровождающие лица.

Руди – невысокий человек с висячими усами до груди и бородой, заплетённой в три косички. Раньше не встречал такой моды.

Показали паровой метатель. В отличие от обычного, не нуждается в магических кристаллах и одарённых для обслуги. Дрова, вода и пара кочегаров.

Стал задавать вопросы, вышло неудобно. Вес – втрое тяжелее, чем прототип. Причём топливо и вода сюда не входят. Запуск из походного положения – около получаса: надо же разогреть котёл. Скорострельность выше, пока есть пар. Последний гвоздь в крышку гроба проекта я забил, спросив про воду. Да, нужна дистиллированная вода. Можно брать любую, но тогда накипь сильно съедает срок жизни трубок и чуть меньше – котла. После вопроса о дистилляции воды в полевых условиях изобретатель посмотрел на меня с уважением и показал специальный бак для этих целей.

По большому счету преимущество одно – отсутствие магии. Ремонтопригодность приличная, но нужен обученный персонал. Цена? Не будем о грустном, хорошая сталь стоит хороших денег. Прокладки делаются из колониального сырья.

– С серой? – спросил я.

Изобретатель тоскливо покивал.

– Гуттаперча или каучук? – Мой следующий вопрос поверг его в полное уныние.

Тина непонимающе смотрит на отца. Похоже, она не в курсе технологии.

Второй экспонат – локомобиль. Универсальный паровой котёл на колёсах. Может служить повозкой, пахать, боронить, молотить, качать воду, распускать бревна на доски и ещё десятка два полезных применений в сельском хозяйстве. Мощность ниже, чем у метателя, вес выше. Качество хуже, зато требований к воде мало. Цена? Крестьянин не купит, а помещику оно зачем?

С обслуживанием понятно – надо обучать людей. Но что они будут делать, пока нет работы? Единственный вариант – кому-то купить десяток локомобилей и к ним прикрепить группу обслуживания из трёх-пяти человек техников при паре десятков кочегаров.

Показали самое интересное применение – железную дорогу. Уложенные на насыпь два параллельных рельса, по форме сложных в сечении. Локомобиль тянет площадку с дровами, тележку, забитую мешками с песком, кабину на трёх человек – машиниста, кочегара и смазчика. Тут я в меру впечатлился. Узнав про цену постройки версты дороги, впечатлился ещё больше. И это без стоимости земли!

Получил на руки красивые буклеты с великолепными картинками. Менее красивые, но тоже солидные описания возможностей применения. И стыдливо напечатанные на обёрточной бумаге цены на создание партий из 10, 50 и 100 штук каждого типа продукции. Про создание железной дороги на сто вёрст вовсе было написано от руки.

Дальнейшая экскурсия по заводу потрясала воображение. Машины гудели, пыхали огнём, дымом и паром, бухали молотами, вырубая детали из железных листов или вдавливая их в формы. Я спросил про продажи станков. У других, оказывается, есть то же самое, но на магическом приводе. Они дороже при покупке, но дешевле в обслуживании, если у тебя не целый завод человек на триста рабочих, производящий всю потребную инфраструктуру.

За последовавшей после экскурсии закуской прямо спросил, чем таким я должен заинтересовать его королевское высочество. Только независимостью от магов? Оказалось, да. Именно это почти единственный аргумент. Второй – удешевление производства после промышленной революции – труднодоказуемый.

Руди рассказал о возможном мире, где нет магии, но паровые машины везде. Где железные дороги опоясывают континенты, где даже ручные метатели на паровой основе.

Тут я спросил об электричестве, чем привёл Железняка в крайнее возбуждение. Оказывается, электричество и приборы на нём противны богам, их делают только еретики и сумасшедшие. Даже магия лучше, чем электричество, хотя и она отвратительна. Человек понял, что сболтнул лишнего, и пояснил, что говорил про другой мир. Ведь именно там пар и электричество сражаются между собой. Интересно! Похоже, он тоже попаданец? Хм... А Тина? По разговорам, она местная.

После того как Железняк смущённо умолк, в разговор вступил Федул. Оказывается, он пристально следил за моей карьерой, сильно впечатлился и хочет помочь в моих начинаниях. Каких? Это не столь важно, поддержит любые. Но ему очень хочется получить «на грудь». Лучше орден, но он согласен и на медаль.

Тут я поинтересовался возможностью оплачивать гарнизон крепости доходами с моих имений. Вы знаете, человек ожил, расправил плечи и прочитал лекцию о том, как откупщики зарабатывают. Оказывается, налоги исчисляют в деньгах, а сдавать их норовят натурой. Воинские части получают деньги, но едят, как все, мясо, овощи и хлеб. Одеваются солдаты в ткани, а не прикрывают срам монетами. Так что самый сладкий наш клиент – военный. Собираем налоги натурой, продаём, пусть через посредника, армейским, платим положенное в казну, а остаток кладём в карман.

У Латера есть младший сын. Хороший мальчик, уже четыре года помогает отцу в конторе. Если я возьму его на службу, то за пять процентов от разницы между моим текущим и будущим доходами он выстроит связи, оптимизирует расходы и наладит сбор податей. Памятуя о том, что с такими людьми надо торговаться, я заявил:

– Хватит и трёх процентов.

– Слушаюсь, – неожиданно согласился Федул.

Так нежданно-негаданно я нанял управляющего.

А ростовщик прямо сказал, что намерен заняться благотворительностью и потратить пять тысяч дукатов. Деньги – тлен, а вот орден... Думаю, вдруг принц будет не против?

Интересуюсь, как связана благотворительность и орден «Почётный гражданин». Оказывается, прекрасно связана, даже подарки для моего начальства будут. И тысяча для меня лично, помимо благотворительности, которую может одобрить самое главное начальство. Нет! Каков соблазн, а?!

Подтверждаю, что деньги – тлен, но вот хорошие бриллианты в качестве творения блага...

– Его величество!.. – задохнулся в благоговейной догадке откупщик.

– Я этого не говорил, – весомо опроверг я предположение.

– Так точно! – подтвердил Федул. – Будет! Лучшее отдам! Для самого важного случая берег! Ваша милость, вы только скажите государю, что так, мол, и так, есть, дескать, такой его вернейший подданный Федул Латер. Пусть про меня его величество узнает. Только скажите, и всё. А уж я вам расстараюсь!

– Попробую, но обещать не имею права.

Обещания откупщик требовать не стал, не по чину низко кланяясь, распрощался и сбежал со встречи.

Тина была крайне разочарована итогом. Она мечтала о развитии паровых машин, но о мелких вопросах, типа кто и как будет ими пользоваться, не подумала. Её отец, похоже, был готов к такому финалу.

После завода заехал к родителям. Пообедал и послушал новости. Мама подарила браслет из розовых жемчужин леди Мариане, та отдарилась перстнем с изумрудом и... шифром статс-дамы. Роженица пока толком не оправилась, и после завтрака они с мамой часа два болтали о том, как и что надо делать после родов с собою и детьми. Теперь родительница будет приезжать к ней каждый день.

Кстати, зельем из горной лаванды мажут и женщину, и малышей. Оно оказалось сильным ранозаживляющим для слизистых оболочек. Кожным тоже. Как сказала глава нянек: «Для младенчиков лучше и придумать нельзя».

Те жемчужные зелья, что принц принёс жене в подарок, уже истратили. Мариане досталось одно и детишкам по одному для укрепления косточек. Мама пообещала отдать принцессе свои три, которые я ей принёс. Ведь ещё же сделаю своей родительнице, правда?

Отца с товарищей столоначальника сняли. Дали вторую ступень «Заслуг», поздравили коллежским асессором, заявили, что он для больших дел потребен, мелочами есть кому заниматься. Пока поставили секретарём при Зелёном кабинете министерства. Будет докладывать его королевскому высочеству о ходе дел, потому обязали присутствовать на министерских совещаниях. Без права голоса, понятно. Но включили в рассылку протокола. С жалованьем тоже лучше стало. Ну и почёт, конечно. Особо доверенное лицо. Доступ без доклада. Это, знаете ли, далеко не у всех генералов имеется.

Разговор закончился, когда прибыл гонец от Кидора. Документы прибыли, велено срочно отправляться и до полуночи быть в замке. Что делать? Приказ есть приказ. Не прошло получаса, как я со слугами и повозками, одетый в простой мундир Зеленоземского Горно-Пехотного полка, но при регалиях, оказался около портала.

Уголёк

Вчера ночью переправился порталом в баронство. Что странно, сразу после меня со слугами начал переправляться Второй лейб-гвардейский полк инфантерии.

Инфантеры – тяжёлая доспешная пехота, весьма сильны при штурме укреплений. А в обороне они вообще непобедимы. Гвардейская инфантерия в зачарованных доспехах, увешанная амулетами, с боевым волшебником при каждой полусотне – это такая мощь, что даже приблизительно не могу представить, зачем их перебрасывают в моё баронство.

С другой стороны портала нас встречала делегация из трёх офицеров гарнизона крепости и взвода конных егерей. Отдельно от них стоял бургомистр городка с помощниками и молодкой, которая держала в руках поднос с графином вина и кубком.

Пока переправлялись мои спутники с повозками, я поговорил со встречающими, глотнул из кубка недурного винца, отказался от ужина и ночлега, чем весьма сильно разочаровал горожан.

Офицерам моё решение, наоборот, понравилось. Мне предложили на выбор смирную верховую кобылку или довольно побитую полковую карету. Однако я отказался. Престиж волшебника, знаете ли, надо блюсти. Магистр я, как-никак.

Призываю скакуна. Понятно, не простого, а квазиреального, соответствующего моему рангу. Kal Xen! И красавец появляется рядом со мной. Пышные серые струящиеся хвост и грива с угольно-чёрной матовой шкурой при ярком магическом освещении смотрятся весьма и весьма выигрышно. Копыта, будто сотканные из дыма, а в довершение эдакой красоты – яркие светящиеся глаза. Не алые, не похожие на огонь. Так... Багровые, цвета остывающего расплава железа. Седло, поводья и остальная сбруя в том же цвете и тоже чуть светятся.

Не понимаю, чего народ напрягся? Животные, знамо дело, боятся. Они чуют силу. А людям-то чего бледнеть и дёргаться?

– Ваша милость, – спросил большеусый капитан, старший среди встречающих, – что же это за зверь такой?

– Какой зверь? – слегка обиделся я. – Это жеребчик, Уголёк. Правда, у нас таких не водится.

Жеребец, которому я сейчас дал имя, что-то благодарно проскрежетал и фыркнул меленькими искорками пламени.

– Хороший жеребчик, хороший! – потрепал я животинку по холке. – Я вас ждать не буду. Уголёк медленно двигаться не любит, да и лошади от него шарахаются. Мы поскачем вперёд, укажите нам, куда. А вы амулетом сообщите о прибытии в крепость и сопроводите обоз.

Направление указали. Я вскочил в седло и помчался по ночной дороге. Хорошо! Темно, лишь изредка звезды просвечивают в разрыве туч. Мой скакун, как и я, прекрасно видит путь. Скачет беззвучно, не касаясь копытами земли, лишь иногда выдыхая фонтанчики искр из ноздрей.

Рассказ

Встречающие проводили взглядами быстро растаявшего в темноте барона. Жеребец, больше похожий на демона из преисподней, перемещался на пару ладоней выше грунта, не касаясь копытами земли, потому двигался со скоростью выше галопа обычной резвой лошади.

– Паркетный шаркун, значит? – Капитан вперил злой взгляд в молодого прапорщика. – За какие такие штабные подвиги солдатскую «Храбрость» дают?

– Я не знал. Видать, отец не всё выяснил. Времени было очень мало, – стал оправдываться обвиняемый.

– Времени... Барон и волшебник, видать, не из последних.

– Кхм-кхм, – кашлянул подошедший слуга, крайне важного вида. – Его милость господин барон изволит быть дважды магистром гильдии, по Жизни и по Огню. В баронское достоинство его возвели за то, что он вывел из осаждённого дома наследника со свитой в две дюжины человек. Сдерживал врага, пока горящее здание не покинули телохранители его королевского высочества. Тоже ушли все, даже раненых смогли унести. Дом, правда, сгорел.

– А «За храбрость» по какому делу получил? – почтительно поинтересовался капитан у лакея.

– Не могу знать. Про личные дела королевской фамилии его милость не имеет привычки болтать. Представили по Горно-Егерскому имени принца Лагоза лейб-гвардейскому полку.

– Горлохваты! – восхищённо выдохнул прапорщик, по молодости не сдержавший чувств.

– Золотой кинжал государь пожаловал, дабы тот всегда был под рукой, – продолжил рассказ слуга. – Когда его милость в госпитале рану залечивал, в окно убивец залез. Господину барону пришлось убить его голыми руками. После того случая его величество золотой кинжал и прислал.

Изумруды на кинжал были пожалованы его королевским высочеством принцем Лагозом за храбрость, когда его милость вышел с государевым подарком разом против четверых с длинными мечами на дуэль. Двоих убил, одного ранил, один сбежал из столицы. Правда, государь изволил очень ругаться. Говорил, надо с равным оружием выходить биться. Даже приказал нашего господина на неделю сладкого лишить, дабы тот не форсил.

Все офицеры, конечно и безусловно, были согласны с государем. Но выйти с одним кинжалом против четырёх мечей... Оно весьма достойно. Государь всегда прав, однако и удаль заслуживает уважения. Вот так лихо выступить далеко не всякий решится. Да коли и решится, выйдет ли победителем? То-то! Тут на неделю не то что без сладкого, на хлеб и воду сесть согласишься. А уж за изумруды на золотой кинжал вообще горы своротить можно.

– Что за повод был для дуэли? Серьёзный, надеюсь? – спросил прежде молчавший поручик.

– Не могу знать. Его милость перед тем этих четверых сильно побил. Они были немного выпивши и начали приставать к двоим гимназисткам из простолюдинок. Как наш господин им замечание изволил сделать, они в драку и полезли...

– Да-да-да! – воскликнул прапорщик. – В «Сплетнице» было! Они ему только пуговицу оторвали, а он их... И, главное, кинжал не доставал, говорит: «Не для пьяной драки мне клинок государь пожаловал». И про дуэль было. Как какой-то С. сбежал. Трус!

– Под таким командиром и служить-то лестно, – сделал вывод капитан.

А поручик живо поинтересовался:

– Гимназисточки, они что? Благодарили?

– Не могу знать. Одна записочки пишет, к другой по делам ездил.

– Хе-хе! – франтовски подкрутил ус поручик. – Дамский пол весьма благодарный к спасителям бывает.

– Точно так, – подтвердил прапорщик. – Я вот как-то...

– Молчи уж! Герой! Еле от мужа сбежал тогда. Ты, любезный, дальше сказывай.

– Да вроде больше нет ничего. Разве когда его милость за дуэль ругали, её светлость герцогиня Лаура попросила себе его в кавалеры. Его величество не отказал, посвятил в рыцари-волшебники...

– Нашей герцогине?! – перебил незаметно подошедший к компании бургомистр.

– А какой ещё? Её светлость – герцогиня Зеленоземья. Господин барон – хранитель печати Зеленоземья и шеф-комендант своей крепости. При дворе поставлен на должность гоф-медика. Числится при Зелёном дворце, раз в неделю дежурит как личный секретарь наследника. – Рассказчик конфиденциально шепнул: – В театр иногда сопровождает. Чем по службе занимается, не знаю, но «За заслуги» уже вторую ступень заслужил. За последнее дело «Золотой пентаграммы» удостоился.

После такой характеристики слышавшие разговор прониклись гордостью за такого юного, но героического начальника.

Военные начали сбивать обоз для сопровождения, горожане разбежались по домам, дабы обсудить услышанное.

Силестрия

– Ваша милость, как вы изволили почивать?

– Чудесно, просто чудесно. Малыш был неутомим. Только болтать бы не начал. Если дойдёт до мужа, будет неудобно. Мы, конечно, дали друг другу свободу, но всё же.

– Вы мальчику поместье пожаловали?

– Нет, жирно будет! Ему и перстенька с топазом за глаза хватит.

– Ваша милость, вы помните Исвира? Вчера за картами в салоне он очень вами интересовался. Отпускал такие славословия в ваш адрес! Даже соблазнял меня брошкой, чтобы я устроила разговор.

– Исвир? Это красавчик-брюнет с такими пронзительными голубыми глазами?

– Да, ваша милость.

– Наследник богатого папаши, который ему содержание больше герцогского даёт?

– Точно, ваша милость.

– Который своей любовнице золотой ночной горшок подарил?

– Он, ваша милость.

– Я его даже почти и не помню. Так... Что-то слышала... И чего он хотел?

– Ваша милость, просит разговора тет-а-тет. Мечтает узнать ваше мнение по поводу какой-то вещицы.

– Он что, купить меня вздумал?!

– Как можно, ваша милость! Просто старается привлечь ваше благосклонное внимание. Ну и... хи-хи!.. Записать себе на счёт знатную добычу.

– Подлец! Как он посмел обо мне так думать?!

– Откажете в свидании, ваша милость?

– Не откажу. Однако он нахал и подлец. Но хотя бы красив и галантен.

– И щедр, ваша милость.

– Посмотрим. Победу себе решил записать...

– А что? Вы, ваша милость, женщина красивая и знатная. Такую любому мужчине лестно... А что про записать на счёт – так надо посмотреть, кто кого пишет.

– Как Тихий немного привёл тело в порядок, у меня будто крылья выросли. Не хожу, летаю. Такая уверенность в себе. И от мужчин отбоя нет.

Король

– Ваше величество, в связи с покушением произведены аресты. Около сорока человек. В основном мелкая сошка, но и из главных зачинщиков никто не скрылся.

– Что говорят по салонам, в Дворянском собрании? Не ропщут?

– Никак нет, ваше величество! Ведь не ряженого во дворце поймали, а реального бомбиста. Мы специально привлекли сторонних секретарей к допросам заговорщиков, чтобы записывали показания. Тех, что не из охранителей, верных короне, но болтливых. Вроде как сами не справляемся. И эти писарчуки такое нашёптывают по своим знакомым, что первейшим сплетникам сто очков вперёд дадут. Что можно и чего нельзя рассказали, а втрое больше придумали. Так что ропота нет. Однако после арестов, а особенно после отравления до смерти семнадцати генеральских чинов, идут разговоры о предбудущих изменениях в должностях и рангах.

– Пожалуй, так оно даже хорошо.

– Ваше величество! Прекрасно! Виновник известен. Патриотические настроения всколыхнули столицу. Народ ждёт объявления войны Ловиасу.

– Что между нами две страны, никого не смущает?

– Никак нет, ваше величество. Скорее добавляет остроты разговорам.

– Что мои дети?

– Его королевское высочество Лагоз много времени проводит с женой и детьми. Однако совещается по поводу списка заместителей и по поводу свадьбы дочери. Услал барона Тихого на день показаться в крепости и ободрить сторонников короны. В свете скорой передачи герцогства хочет оставить максимальным влияние короны.

Его королевское высочество Торан старается загладить последствия известного события. Встречается с генералитетом. Её светлость Силестрия, виноват, ваше величество, буду говорить как есть. Увлечена неким юношей. Сегодняшнюю ночь он провёл в её опочивальне.

– Хм... Ну... Даже не знаю... Поговорите с ним, коли не дурак, пообещайте следующий чин или орден.

Братья

– Донесли мне тут, что Тихому дорогие реагенты для некромантических заклинаний пытались подсунуть. Так он их не взял. Сказал, что умения его рода отсекают чары для нежити. Я у Дивазы уточнил. Подтвердила. Говорит: «Никто не силен во всём сразу, а если где-то получаешь, то что-то теряешь. Некроманты, например, полностью неспособны к школам Иллюзии и Очарования. А у Тихого Жизнь и Огонь сильны. За Жизнь порезана некромантия, а за Огонь ещё что-нибудь, пока не совсем ясно, что».

– Да это и так понятно было. Нам оно безразлично.

– Не скажи! Сейчас безразлично, а потом могло бы пригодиться... Давай про дело. Я амулеты взял, а Дивазу на всякий случай услал на ревизию арсенала. Вроде она и в столице, да не во дворце.

– Правильно. Я потребовал соли. Бертиос принёс. Самородной. Сказал, она для мажеских дел куда как сильнее против выпаренной морской. Мои ближники ждут полудня. Что будет, не знают, но при неудаче дадут нам время добраться до портала. За ним приготовлена карета и каждые десять вёрст подменные лошади. Мигом долетим до крепости Тихого. Там запрёмся и отсидимся. Погоню отсечёт Второй лейб-гвардейский полк инфантерии. Инфантеры от тебя ко мне отошли, нам обоим верность хранят. Прикроют портал. Придётся отцу переговоры вести, а у нас есть чем поторговаться. Потрепыхаемся ещё.

– Я тут всё думаю: может, всё же не он? А?

– Тихий подсказал нам, где артефакт. Вот мы его разрушим и посмотрим, кто среагирует и что случится. Тогда будем знать точно, кто. Ну что, пошли за Силестрией – и в часовню?

– Лагоз, может, давай твою Лауру возьмём, а?

Замок

Уже ранним утром я стоял на плоской крыше башни. Рядом, этажом-двумя ниже мягкой белой пуховой периной лежали облака. Как сказал старожил, здесь так почти каждое утро. Испарения от озера, однако.

Ночью прискакал к подножию горы, там меня уже ожидал почётный караул. Понятно, отпустил Уголька, принял рапорт и проследовал в здание штаба.

Оказывается, дорогу к крепости прикрывает небольшой форт, а рядом с ним рядами стоят казармы, отдельные домики и хозяйственные постройки. Гарнизон живёт здесь. Здесь же проживают и семьи всех чинов, здесь находятся архиважнейшие гражданские заведения: кабак с двумя входами, для офицеров и нижних чинов, и универсальный магазин.

В крепости в мирное время дежурят посуточно и повзводно. Сборщики дорожной пошлины поднимаются с рассветом и возвращаются к закату. Ночью движение перекрывается тяжёлым шлагбаумом, охраняемым караулом.

От выделенной для ночлега комнаты не отказался. Подремал до подхода обоза. Посмотрел, как разместили моих спутников, а затем отправился в крепость.

Уже на половине подъёма меня охватило чувство теплоты и защищённости. Такое бывает, когда после долгого отсутствия возвращаешься домой. Чем выше, тем большая эйфория охватывала меня. Источник Силы. Настолько могучий, что не всякий волшебник сможет справиться с наплывом чувств. Хотя... Чем чародей слабее, тем меньше он чувствует магию Источника.

Наверху меня уже ждали солдаты, провели краткую экскурсию по этажу, примыкающему к мосту, затем спустился гарнизонный волшебник. После положенных приветствий поинтересовался:

– Ваша милость, я вижу, вы почувствовали Источник?

– Конечно, трудно было бы не почувствовать.

– Я вот тоже первый раз как на крыльях в башню летел. Двенадцать лет назад. С тех пор ни разу отсюда не уходил. Не отпускает меня озеро. Я же водник.

– Как же вы тут живете?

– Хорошо живу. Книги магические читаю. Заклинания творю. Иногда ловлю рыбку. А с меня денег не берут, кормят, поят, одевают, обувают, даже жалованье платят. Где ещё я такую службу найду?

– Другие волшебники здесь есть?

– Есть, как не быть. У меня три помощника. Даже если штат чародеев втрое увеличить, всё едино весь заполнен будет. Слабосилки, что поумнее, взятки дают, лишь бы сюда попасть. Где они ещё столько халявной маны для тренировок и отработок заклинаний найдут? Года два, много три, отслужат, своего предела достигнут и переводятся. Их Источник не держит, наоборот, гонит.

– А вы?

– А я здесь до самой смерти, ваша милость. Вы меня даже в отставку отсюда не выгоните. Пропащий я человек. Меня на такие хорошие должности звали, в такие славные места, и то не смог бросить.

– Как же семья?

– Холостой я. Какая дура согласится сидеть со мной в башне безвылазно? Да и где здесь познакомиться? Как жених я не очень. Денег только что из жалованья скопил. Выше пятого круга заклинаний не поднялся. Признаться, и детей навряд ли заведу. Кому такой нужен? Я давно смирился.

За разговором мы и оказались на крыше. Умели строить старые волшебники, восемьсот лет прошло, а камень как новый. Даже ступени не истёрлись. Есть лифт. На стене циферблат с делениями от единицы до сорока. Ставишь нужную тебе цифру. Ждёшь, когда дверь сама откроется. Заходишь, встаёшь на каменную плиту, размером три на три сажени, и медленно, не торопясь скользишь по каменному колодцу, ждёшь нужного этажа. Одно плохо: без волшебника и дверь не откроется, и плита не поедет. Простецам надо по узкой спиральной лестнице снаружи башни подниматься.

Каждые пять этажей балкон, с него можно внутрь войти. Перила конструкцией не предусмотрены. Ступени влажные, озеро внизу. Навернуться – нечего делать. Аттракцион «Почувствуй себя птицей». Один раз. Или кирпичом: страховки-то нет. Так что без чародея по башне не погуляешь. Хотя внутри башни лестницы бывают. Не на всех этажах, но с двадцатого по двадцать пятый они точно есть, сам видел.

Как оказалось, Башня Четырёх Стихий строилась не как крепость, а как... школа! Ладно, как институт или академия. Учили здесь чему или не очень, а также почему башня была заброшена волшебниками, информации нигде не сохранилось.

С двадцать первого по тридцать шестой этаж – это общежития, учебные классы, кабинеты и тому подобное. На каждом этаже обязательно имеются не сильно отличающиеся от современных туалеты, а вот ванн, бассейнов и душей не предусмотрено.

Под крепость башню переоборудовали сильно позже. На круговой галерее двадцать пятого этажа стоят древние метатели. Нацелены по десять штук на каждую сторону моста. Снаряды хранятся в аудиториях на двадцать четвёртом и двадцать третьем этажах. Кристаллов нет, хватает энергии Источника. Выгодно, но перенести или хотя бы перенацелить метатели нельзя. Двадцать второй этаж – казарма, двадцать первый – кухня, столовка и контора. Двадцатый – понятно, мост.

С тридцать седьмого по сороковой этаж – жилые покои. Наверное, для преподавателей и прислуги.

Этажи ниже двадцатого оказались складами. Понятно, смотреть не было времени, тем более сказали, что большая часть этажей идеально пуста. Лестниц там нет, ни наружных, ни внутренних. Окон нет, бойниц нет. Есть только лифт. Вот такое у меня хозяйство.

Наследник

– Ваше преосвященство, хоть что-то сделать можно?

– Да, сын мой. Молитесь. Великого божественного проклятия ещё никто и никогда не снимал. Пытались... Да, попытки были. Но то, что оставалось от смельчаков, разубеждало других охотников вмешиваться в Божий Суд.

– Но Верховный Магистр умер почти сразу, а отец ещё жив.

– Повезло. В смысле Верховному. Сгнил заживо, зато быстро. Куда его душа пошла, знают лишь оскорблённые боги. Видать, батюшка ваш больше волшебника виноват был. Да уж! Поставить такую богопротивную мерзость в Часовне всех богов! Жизнь себе продлил, но теперь должен понять, что оно того не стоило.

– Сколько ему осталось?

– Кто знает? Обычно от трёх до девяти дней. Бывает, и сороковину мучаются. Надеюсь, не больше. И ведь главное, в полном сознании, но совсем без телесных сил.

– Что посоветуете, ваше преосвященство?

– Надо бы объявить народу о недуге вашего отца. Причиной назвать болезнь, яд или покушение. Будет не мудро объявлять истинную подоплёку. Тогда брожения начнутся. Смущения. Вера в богов и верность короне равно пошатнутся. Предложу причиной объявить заговор. Смерть семнадцати заговорщиков ведь тоже своего рода проявление божественного суда. Завтра по всем храмам проведём молебен во здравие, там и объявят о покушении. Вы простите, но вашего батюшку государем и величеством называть права не имею. Боги не позволяют.

– Да, я понимаю.

– Ваше королевское высочество, у меня есть просьбочка по частному делу. После вашей коронации я могу надеяться, что титул покойного графа Иснадора вернётся в семью? Есть четвероюродный племянник, юноша самых лучших достоинств. Хотелось бы затвердить его право на титул и майорат.

– Нет ни малейших сомнений в том. Хотя я не слышал, что граф Иснадор уже умер.

– С его поведением и манерами это такие мелочи. Сегодня жив, завтра... как придётся. Так я могу надеяться?

– Безусловно. За счёт казны майорат будет освобождён от долговых обязательств.

– Премного благодарен, ваше королевское высочество. Вашего брата не надо ли увещевать в тщетности надежд на престол?

– Нет. Он вполне доволен ролью вице-короля колоний.

– Как отрадно видеть братскую любовь! Так я велю готовить коронацию?

– Не рано ли?

– Положено через сорок дней после смерти прошлого корононосителя. Но во избежание соблазнов священники начнут наставлять паству уже сейчас.

– Нет ли ещё каких просьб?

– Никаких, ваше королевское высочество. Вот разве... право, не знаю, как сказать... Среди заговорщиков есть два человечка. Виновны и заслуживают сурового наказания. Однако раскаиваются, опять же родня. Нельзя ли их простить?

* * *

– Ваше королевское высочество, король Ловиаса приносит свои извинения и заверяет в том, что это была личная инициатива посла...

– Карл, давайте коротко. Вы канцлер, ваше дело – витиеватые формулировки. Мне же приходится брать на себя нелёгкий груз управления страной, к чему я не готов. Полностью полагаюсь на ваши умения, скажите коротко и просто.

– У них восстания в трёх провинциях. Им сейчас не до нас. Общих границ нет, интересы пересекаются только в колониях. Да и какое это государство? Осколки бывшей империи с остатками былого величия. Сделать гадость хотели, но перестарались. Покушение на короля выходит за любые рамки. Убийство корононосителя не забудут никогда. Ловиас отдаёт два острова в колониях. Взамен мы кладём дело под сукно. Какое вы примете решение, ваше королевское высочество?

– Не так! Какое решение примете ВЫ?

* * *

– Дорогой граф, я никак не могу принять вашей отставки. Как только враги услышат, что генерал-аншеф граф Орнер фон Лаунгер ушёл с поста, нас начнут пробовать на прочность. Вы мне нужны. И для объединения дворян нам очень нужна маленькая, быстрая победоносная война.

– Ваше коро...

– Лагоз. Наедине для вас я всегда просто Лагоз. Помню, как вы рассказывали мне, тогда ещё мальчишке, о своих победах.

– Лагоз, мой мальчик, я с тобой не больше года, а затем уйду в отставку. Тебе нужна маленькая войнушка с гарантированной победой? Папки 24Е, 56А и 87И в шкафу Военного министерства. Освобождение Левобережья от захватчиков. Правда, захватили его лет триста тому назад, но кому какое дело. Помощь твоему будущему зятю. И вольное баронство, угрожающее герцогству твоей дочери. Всё устроится за одну кампанию. У нас заговорщики счастливо освободили генеральские места, заодно заполним отличившимися вакантные должности. Плохо так говорить, но государь умрёт не зря. У него улучшений нет?

– Увы! Даже его преосвященство даёт отцу не больше сороковины.

– Всех поймали?

– Охранители доложили о троих скрывшихся, но обещают достать и их. Я могу рассчитывать на ваше участие в разработке церемонии погребения? И командование траурными мероприятиями в столице? Вы же были его самым близким другом.

– Конечно! Не смогу отказать в такой просьбе. Да и кому, как не мне?! Этим павлинам из министерства?! Хлыщи паркетные!

– Мой брат после коронации хочет уехать в колонии. Быть может, хлыщей отправите с ним? Пусть поучатся воевать.

– Ты знаешь, мой мальчик, я и сам про то подумывал.

– С вашим умом, опытом и авторитетом вы и не могли планировать иначе.

* * *

– Ваше королевское высочество, со всем моим величайшим почтением...

– Полно вам, Медор. Мы не на людях, да я ещё и не король. Давайте пропустим неизбежную прелюдию: я говорю «нужны деньги», вы отвечаете «денег нет», мы час ходим кругами, потом деньги находятся, но в значительно меньшем количестве.

– Ваше королевское высочество, право...

– Вы значительно старше меня, зовите по имени, когда наедине. Ещё чуть-чуть сэкономим время. Деньги нужны на предстоящие похороны и траурные мероприятия... Сразу скажу, его преосвященство не обнадёжил. Сорок дней, не больше. Через сорок дней после похорон новые траты – коронация. И три одновременные военные кампании. Бюджет по ним определит граф фон Лаунгер. Обязательно надо предусмотреть сбор и вывоз трофейного имущества. Генерал-аншеф – великий полководец, но нельзя быть гением во всем. Финансы – не его сильная сторона.

– Хм... Лагоз. Честно говоря, изыскать средства сложно, но возможно. Особенно в свете получения будущих трофеев. Мои люди заранее прикинут, что можно было бы вывезти с освобождённых территорий. Но...

– Мелкие вопросы прошу согласовать с армейскими и без меня. Медор, в свете трагической гибели высших чинов государства вы бы не могли предложить кандидатуру...

– Ваше королевское высочество, у меня есть родственник. Давно готов к серьёзной ответственности. Если соблаговолите...

– Медор, по имени. Мы же договорились. Я полностью уверен в вашей рекомендации. Готовьте человека к должности. Думаю, сразу после коронации быть ему генералом. Его представление подпишу первым. Пусть начнёт новую службу с участия в комитете по траурным мероприятиям, затем – в комитете по коронации. Вас, понятно, желаю видеть в числе руководителей комитетов.

– Премного благодарен, ваше королевское высочество. Мы обязательно изыщем потребные суммы.

* * *

– Ваше королевское высочество, все волшебники гильдии негодуют вместе с вами. Никто не мог представить, что наш Верховный Магистр занялся чёрной некромантией. По магии его склонность – школа Земли. В защиту могу сказать одно: рукопись попалась ему случайно, и начал читать её он меньше десяти лет назад.

– Э... «Книга Теней» за авторством Небта Бакау?

– Ваше королевское высочество, но откуда?! Я сама увидела том только после смерти Верховного...

– У короны есть свои методы узнавать потребное. Так что вы собираетесь делать?

– Гильдия полностью признает вину своего руководителя. Готовы загладить нанесённый ущерб всеми возможными способами после выбора нового главы гильдии. Книгу уничтожим в присутствии жрецов...

– Нет. Не так. Книгу запечатываете в ларец и передаёте лично мне. Я сам позабочусь об её ликвидации. Если о столь мерзостном трактате прознают жрецы, все ваши библиотеки и хранилища неминуемо подвергнутся очищению от сомнительных книг и артефактов. Вы готовы к такому?

– Нет, ваше королевское высочество. Вы мудры и прозорливы. И книга завтра же...

– Сегодня, Неста. Сегодня.

– И книга сегодня же будет запечатана и передана вашему королевскому высочеству. Есть ещё вопрос – выборы нового Верховного Магистра. Наша фракция третья по численности в Совете, но...

– Я не уверен, что делаю правильно. Однако после получения трактата буду готов рассмотреть документ с вашими предложениями. Если он меня удовлетворит, корона может призвать верноподданных волшебников голосовать за определённого кандидата.

Хм... Ещё... Меня просили за дочку графа Заозерского, но я слышал и про вашу племянницу. Понимаю резоны и преимущества для вашей семьи. Могу даже согласиться для Тихого на значимую должность в гильдии. Но мне нужны гарантии.

* * *

– Как же повезло, что артефакт поставили в Часовне. Боги отомстили. И на нас греха нет, и я чувствую себя в безопасности.

– Да мы и сами могли бы огрызнуться. А вот камешки-то я приберегу. Тихий как-то про обмен тел говорил. Пусть лежат для случая.

– Не боишься?

– Чего? Я никого не подставлю, просто уйду.

– Как ты вообще? С придворными разобрался?

– С беляками договорился. Они же не хотят терять тёплые места. На этом и сыграл. Генерал-аншеф сдержит армию. Канцлер успокоит заграницу. Охранители присмотрят внутри страны. Даже с финансами решил вопрос.

– Подлый заговор с убийством государя. Под такую бирку всех недовольных можно прижать к ногтю.

– Точно. Может, отец его сам и организовал? Всё было бы то же самое, если бы заговорщики не его, а нас убили.

Замок

К полудню в башню добрались мои домочадцы. Не все. Неожиданно нанятый управляющий, Феофил, моим именем затребовал дорожную карету и отправился с ревизией по имениям. Мивда с мобилизованными помощниками из гарнизона осталась готовить вечерний банкет в честь моего знакомства с господами офицерами. Балег остался надзирать за сбором, упаковкой и перевозкой мебели для того же банкета и для моих нужд. Знамо дело, свои потребности слуги считают моими. Они же мне служат. Так что до башни доехали Кидор и, как ни удивительно, Эля. Она самостоятельно приняла решение сопровождать сундуки, вывезенные из аптеки. Судя по всему, показывает полезность, деваться-то ей некуда.

Кидор кроме моего багажа и подаренных сундуков привёз десятка два солдат для такелажных работ. На башню он взирал с нескрываемым самодовольством собственника. Похоже, ему понравился размер.

Главный местный волшебник-старожил Гедор направил в помощь такелажникам подчинённого, а сам мелким бесом вился вокруг Эли, обещая её научить управлению всеми башенными артефактами, рассказать о местных достопримечательностях и провести подробную экскурсию по всем этажам от подвала до крыши. Девушка смотрела на него сурово, но соглашалась учиться, слушать и смотреть, однако только после доставки на место взятых под её опеку сундуков.

Как сообщил мой камердинер, сегодня в четыре пополудни я... именно я... запланировал совещание с офицерами частей под моим командованием, с банкетом после докладов командиров. Положено, дескать, так знакомиться с личным составом. Завтра в полдень доклад управляющего, а после него – знакомство с управляющими имениями... Если они захотят остаться при должности, конечно. После чего мой камердинер затребовал у Гедора осмотра возможных мест для назначения моей резиденцией.

Однако распорядок дня сбился сразу после сбора офицеров гарнизона. Прискакал фельдкурьер с личным письмом его милости ко мне. В письме сказано, что на государя совершено покушение, он тяжело ранен. Об этом будет официально объявлено завтра, но я могу сообщить гарнизону раньше. Тон письма весьма деловой, ничего кроме написанного там не было. К чему вообще мне было писать, не понял. Ну не политик я!

Во вложенном приказе, подписанном генерал-аншефом фон Лаунгером, мне предписывается подготовить боеприпасы, продовольствие и фураж для гвардейского пехотного, армейского пехотного и кавалерийского полков. Снабжение по нормам боевых кампаний. Срок – два месяца. Разрешено использовать неприкосновенные запасы крепости с последующим пополнением их до штатных норм. Денежная записка на расходы поступит в течение трёх дней, после исчисления интендантством потребных затрат на основе установленных норм.

В результате совещание сразу приобрело деловой настрой. «Война», – единогласно решили присутствующие. Оказывается, мы с баронством воюем последние лет двадцать. Как при герцогине-покойнице начали, всё закончить не можем. Боевых действий не ведём, купцов туда-сюда пропускаем, но официально воюем. Не! Перемирия нет, ничего такого. Такая вот у нас странная война.

Видимо, на самом верху решили обезопасить границы королевства. Боеприпасов хватит, на складах есть даже с избытком, продовольствия мало, фуража нет вовсе. Но при наличии денег всё докупается, разве цены могут подпрыгнуть. Проезд через мост в баронство решили перекрыть, но выезжающим не препятствовать.

Данные разведки нашлись, причём довольно свежие. Пара наших купцов за освобождение от пошлины подробно рассказывала, как и что творится на той стороне. С волшебниками у соседей было не очень, разругались они с ними, когда портал пытались захватить, однако амулетов там было полно. Дорогу вниз контролировала батарея, причём даже не метателей, а пороховых бомбард. Заряжались дробом, били на сотни шагов, вот их-то и прикрывали амулетами. В батарее аж шесть орудий. Это основная причина, по которой война замерла, не начавшись. Они не могли дойти до нас, мы не могли дойти до них без катастрофических потерь. В шахматах такая позиция называется патом.

Была разработана тактика – под мажескими щитами подвести метатели и обстрелять бомбарды бомбами с алхимическим огнём. С учётом амулетов шансы победить в артиллерийской дуэли были невелики, однако были. Другой, более реалистичный, вариант – обрушить склон горы на позиции защитников. Тут другой минус: дорогу вниз придётся строить заново. Офицеры прикидывали, что придумали в Генеральном штабе. Основная часть склонялась к рейду диверсантов.

Банкет прошёл скомкано. Пили за здравие его величества, за победу, за знакомство. Однако быстро закончили: у всех в связи с предстоящими боевыми действиями образовались дела. У меня, понятно, тоже. Снабжение на кого возложили?

И у меня появилась некая идея. Бомбарда – это не только огромная поражающая мощь, это ещё и несколько сот пудов прекрасного металла. А вы знаете, почём нынче бронза? Если самому прибрать к рукам орудия, то можно не только заслужить благодарность за освобождение прохода, но и немного заработать.

Судя по карте, казарма была несколько в стороне от батареи. Спуск контролировался двумя постами, наверху и в середине дороги. Любой из них мог поднять тревогу. Ещё одно соображение: у нас хорошо работает разведка, а у них одни дураки сидят? Завтра точно про прибывающие полки не узнают?

Вечером мне доставили письма из столицы. Первой прочитал записку от сюзерена. Лаура написала: «Стах, возвращайся, как папа разрешит. Бал отменили. Мне страшно без тебя».

Было письмо от маленькой Терезочки с милыми глупостями из жизни плюшевого мишки и фарфоровой куклы. Они помирились, и теперь Стешенька стала и его дочкой. Всё бы хорошо, но подпись «твоя Тереза» очень обязывающая. Просто «твоя» – подписываются невесты, и то лишь после сговора родителей. Понятно, жена или конкубина так может подписаться. В крайнем случае, сестра. Остальные варианты очень компрометируют девицу. Хотя десятилетней крохе можно отговориться незнанием основ переписки, но я-то понимаю, что малышку учат отличные учителя. Получается, это не описка, а родители ей велели так подписаться. И что это значит? Намёк? При просьбе руки Терезы отказа не будет? А почему сейчас?

Немного понятнее стало после прочтения письма Найджела, отца девочки. Он благодарил за оказанную поддержку и вступление в его фракцию Совета. Уведомлял, что после присоединения аус Хансалов и Тихого она стала третьей по численности. Из-за освобождения места Верховного Магистра, в связи со смертью предыдущего главы гильдии, Совет собирается завтра в полдень. Человек вежливо намекнул: при желании я могу там присутствовать. Однако если дела службы препятствуют, вообще-то меня там особо и не ждут, свой голос я уже отдал кому надо.

Бросать крепость ради гильдии, конечно, не буду, Совет без меня прекрасно обойдётся. А вот с жетоном для голосования, похоже, я крупно промахнулся. Оказывается, это не просто кругляш для исполнения формальности, за него можно было бы вытребовать чего-нибудь. Хотя Ранбранды мне нравятся. Пусть им будет.

Вылазка

В полночь ко мне подошли силы, которые я своей властью затребовал у коменданта гарнизона. На мосту за башней построились егеря, за ними – разведывательный полуэскадрон, дальше – шесть крепких упряжек по дюжине лошадей, заложенных цугом, с полуротой солдат. Остальной гарнизон занял позиции в крепости. Я рискнул и мобилизовал все возможные силы.

Как там в песне поётся? Доверяю, мол, только седой ночи, пел Юра Шатунов. Это про нас, про теней. Ночь совсем короткая, и что, вот так взять и бездарно её потерять? Ну уж нет! Завтра на той стороне люди будут знать о предстоящей войне, надо действовать сегодня. Заодно проверю свои силы. Уже переоделся в вещи из дядиного сундука. Спать не хочется совсем, наоборот, подъем сил и энергии.

Во главе егерей подхожу к краю моста и ещё раз объясняю диспозицию. Молодой егерь тревожится:

– Ваше высокоблагородие, вы не сможете незаметно подойти к посту, там свет и сигналки...

– Не учи учёного, поешь дерьма печёного, – прерывает тираду седоусый унтер. – Его милость сам знает, что делать. Матёрый!

Под такой комплимент накидываю маску и иду вперёд, за ближайшим поворотом перетекая в состояние тени. Темнота ласково принимает меня в свои нежные объятья. Я бесплотен, эфемерен, неуловим.

На середине моста на выставленных треногах горят магические светильники. Уверен, там и сигналки есть, и амулеты против невидимок. Но расстояние тридцать, много пятьдесят шагов легко перепрыгну по теням, есть у Теней такая способность – исчезать из одной тени, появляясь в другой. Расстояние до ста ярдов. Одно ограничение – человек должен видеть, куда перемещается. Быстро, эффектно и эффективно.

Возвращаюсь в нормальное состояние, тут же накидываю невидимость – это другая моя способность, – прыгаю за рогатки поста и оказываюсь рядом с троицей солдатиков самого затрапезного вида. Тихо ругаются на какого-то Штымпа. Дескать, послал их на пост, а сам в караулке завис.

Ниндзято хорош и для колющих, и для рубящих ударов, однако три противника – это три противника. И ведь каждый из них может закричать. А следующий пост специально так стоит, чтобы услышать и поднять тревогу.

Шепчу: «An Por Grav». Синеватое облако окутывает дозорных. Не совсем честно резать парализованных, а что делать? Как иначе с ними справиться?

Второй пост пройти было легче. Шесть человек во главе с унтером кидают кости. Надеются на первый пост. Видать, не про них Устав караульно-постовой службы писан. Мне же лучше...

Вернулся к егерям, приказал снимать с дороги рогатки и торить путь конному отряду. Дозорных уже нет, можно работать – тихо и осторожно, конечно.

Спускаюсь с ними вниз, тут молодой, который меня предупреждал, увидел снятых часовых.

– Матёрый, – шепчет. И вдруг его начало чистить. Он что, покойников не видел?

Пока суд да дело, стало светать. Я стою, решаю, чем лучше отработать казарму. Диваза спрашивала, сколько раз могу шандарахнуть. Дай, думаю, проверю.

– Kal Des Flam Ylem! Kal Des Flam Ylem! Kal Des Flam Ylem!

Меня хватило лишь на три раза. Потом сел на камушек, сил совсем не осталось. А мимо меня рысью, с посвистом и гиканьем, помахивая сабельками, проскакал, разворачиваясь в лаву, отряд конных егерей. Собственно говоря, работы им почти и не осталось. Из пепелища казармы никто не вышел.

Вслед за всадниками загрохотали повозки, затопали сапоги солдат. Я больше команд не отдавал: офицеры явно лучше меня знают, что делать.

Появился Кидор с моим мундиром, переодел, завернул шинобиевский костюм в полотно и отправился обратно. Более самодовольной физиономии, чем была у него, я никогда не видел.

Комендант был изысканно вежлив, когда подошёл и спросил приказа, но получил ответ в смысле: ваш гарнизон, вы им и командуйте, а я тут просто на камушке сижу. Солдатики на меня поглядывают скорее со страхом, чем с уважением. А вот егеря – те да! Уважают.

В первую очередь вывезли бомбарды, затем лошади вернулись перезапряжёнными парами в повозки. Тут много чего полезного осталось, не бросать же, правда? Тем более что треть трофеев отходит гарнизону. Так и мотались до башни и обратно, пока не вывезли всё полезное.

Похоронная команда собрала покойников для погребения в одном костре. Так получилось, что из казармы трупов не достали. Там вообще ничего не осталось. Три Заряда Пламени на максимальной силе, да в бревенчатое строение, всё же перебор.

Уже совсем утром подошли первые подразделения инфантерии и сразу стали оборудовать позицию. Защищать собираются дорогу только до подхода остальных полков. В свете удачной вылазки кавалерийский полк перебросят уже сегодня, а пехотный пойдёт за ним следом.

Мой управляющий ко мне спустился. Он уже в курсе требований. Фураж начнут подвозить к вечеру, продовольствие выдадут из запасов крепости. Их будет полезно обновить. Просит дать указание Кидору, чтобы тот выдал денег. Хорошо бы с тысячу дукатов. За наличные и цены лучше, и выбор больше. Делать нечего, дал добро, хотя жаба сильно душила.

Просидел на камушке почти до полудня, ушёл с последней гарнизонной повозкой. Впрочем, вместе с комендантом и другими офицерами, оформляющими передачу позиций Второму лейб-гвардейскому полку инфантерии.

По пути узнал, что командир так и должен поступать – уходить с позиции последним. Я вроде шеф-комендант, комендант командующий, но разработал операцию я, провёл её я, отвечать в случае неудачи было бы мне, потому досидеть до передачи позиции было правильным жестом. Опять же уважение проявил.

В честь победы офицеры гарнизона позвали на праздничный ужин. Понятно, согласился. С опасного направления нас защищает целый полк, можно было бы расслабиться, но проверки столичных начальников весьма вероятны. Потому велел всё, что можно, покрасить, что нельзя, начистить. Посыпать дорожки песком. Про внешний вид рядового состава даже не напоминал. Офицеры меня поняли и полностью поддержали.

Разговоры

– Я вам сочувствую. Но что вы хотите от принца? Прощения заговорщиков? Его не поймут даже всепрощающие боги. Народ не поймёт точно.

– Но родня! Родня, понимаете?

– Но и вы нас поймите: затевать смуту из-за праведного, полностью законного суда? Такого мы себе позволить не можем. Лагоз оказался очень умным человеком. Лично поговорил со всеми значимыми лицами Белого двора, и мы решили его поддержать. Что вы предлагаете взамен? Крамолу? Гражданскую войну? А что случится после бунта? Что будет со страной, наконец?

– Торан...

– Торан узнал своё настоящее место в планах заговорщиков и вот-вот сбежит в колонии.

– Я не отступлюсь. Дело касается близких.

– Увы! Мы не можем себе позволить разгореться смуте. Простите, но из всех оставшихся заговорщиков вы самый авторитетный и непримиримый. Потому сейчас вам придётся умереть.

* * *

– Это самое серьёзное преступление! И пусть проклинал он не самолично, но несомненное, подтверждённое участие в заговоре имеется.

– Вы поймите. Поймёте – простите. Да, человек ошибся и оступился. Однако не со зла! Он считал, что таким образом укрепится могущество государства.

– А корона? Вы думаете, убив корононосителя...

– Весь наш род готов искупить. Мы согласны на опалу, штрафы, конфискации и изъятия земель из управления, но...

– То есть вы согласны на то, что и так неминуемо приговорит Верховный суд. Что может заставить суд смягчить приговор со смертной казни до, скажем, заключения в крепость?

– Устройте мне личную встречу с наследником, и я уверен, что найду необходимые аргументы.

– Думаете, вы первый надеетесь встретиться с его королевским высочеством? Сегодня принца уже дважды пытались соблазнить красоткой и трижды откупиться деньгами. Что предложите вы?

– Тайну...

* * *

– У-хм-хм-хм... Тра-та-та-та-та! Готово!

– Хочешь, занесу аншефу на подпись?

– Ишь чего захотел! Ты ему своё направление неси, а я – своё. Думаешь, что мне в следующий чин произвестись не хочется? Старик НАШЕГО вверх толкнёт – кто на его местечко сядет? Почему бы не я?

– Я в часть попрошусь. В штаб дивизии. Там производство вернее будет. И орденок на грудь упадёт. За участие в кампании.

– Половина наших в действующую армию попросятся. Дуболомы. Тоже надеются на орденок. Больно много вас. Нашивку дадут, и радуйся. А здесь планируются операции и куётся победа.

– Ты нарукавнички сними, хоть слегка на боевого офицера походить будешь!

– Ой-ой! Боевой! Сам-то! В штабе дивизии, за полста вёрст от битвы воевать собираешься. С линейкой наперевес будешь бегать в атаку.

* * *

– Господа, я тут услышал от двоюродного дяди, нам всем скоро в бой.

– Слава богам! Наконец-то! Засиделись! Ни тебе наград, ни тебе чинов. Право слово, давно пора.

– Подробности, капитан. Извольте рассказать подробности.

– Да! Очень просим, очень.

– На государя сегодня покушение было. Удачное. Пока жив, но весьма плох. Наследник хочет ответить внешним врагам. С внутренними охранители разберутся.

– И правильно! Я всегда говорил: Лагоз – голова! Он понимает, что надо разом, по-молодецки навалиться и...

– Господа, да что ж мы, за его величество ответить не сможем?!

– Да ни в жизнь!..

– Любезный! Всем по три бокала! Господа, пьём стоя. Первую – за здоровье его королевского величества! Вторую – за его королевское высочество наследного принца Лагоза! Третью – за победу в кампании! После каждой – первые два раза отрывисто, третий раскатисто... – Ура! Ура! Ура-а-а-а-а-а-а!

Разговоры

– ...А я как увидел, что головы так аккуратно, рядком, на бруствере стоят, меня и того... Вырвало...

– Я же сразу сказал «матёрый». Головы отрезают, чтоб покойники умертвиями не встали. Видать, привычка у человека такая, сразу всё правильно делать, на потом не оставлять.

– У человека! Он – зверь! В одиночку два поста ножом вырезал, а к нам вернулся спокойный, будто отлить сходил.

– Это вы, молодые, с закрытыми глазами на врага бежите, храбрость показываете. Настоящий храбрец сначала всё обдумает, взвесит, лишь потом в бой идёт. Он нам что сказал? «Ребятушки! Главное, пока не вернусь, никуда не лезьте. Услышите тревогу – сразу уходите. До утра не вернусь – тоже уходите. Я один вывернусь, а вы просто так поляжете». Правильно сказал. Мы бы все там прилегли. Вот он сам службу и исполнил.

– А мы-то ему зачем нужны были?

– Эх! Молодой ты, жизни не знаешь. Господин – человек обстоятельный. Трофеями интересуется. Дело лично закончил, а нас взял подмогнуть, чтобы повозки побыстрее проехали. Инфантеры пришли – ан поздно! У нас всё имущество уже собрано. Треть короне отойдёт, треть – гарнизону, а треть – его милости. А коли чужие войска трофеи приберут, гарнизон получает фигу с маслом, а с господином бароном поделятся или нет, и чем поделятся, одни боги ведают.

– Так мы что-то получим?

– А то! Каждый в соответствии со своим рангом, сколь положено ему по званию, долю получит. Продадут интенданты имущество – и в жалованье трофейные выдадут. Я так смекаю, нам двойная доля положена.

– Это ж приличные деньги выйдут!

– Говорю же, его милость – человек обстоятельный, ни себя, ни своих людей не забывает.

* * *

– ...И вы знаете, господа, что мне понравилось? Подхожу к нему, спрашиваю приказа, а он: «Ваш гарнизон – вы и командуйте. Я здесь так... на камушке сижу».

– Да, с шефом нам повезло. И из интендантских выбил всё, что последние года просили, и как узнал о войне, сразу в бой рванул.

– Прапорщик! Ну нельзя же быть таким наивным! «Как узнал!» А гвардейский полк с ним случайно пришёл, да? Инфантеры, тяжёлая пехота. Которые сразу позицию заняли? Знал он! Знал! Специально послали.

– Просто монстр, понимаешь. Для особых дел, небось, такого берегут. Признаюсь, как награды увидел, несколько засомневался. Теперь понимаю, за что в такие года столько понавешали.

– Меня тоже сомнения глодали. Я егерям шепнул: «Если что, уходите. Наше дело оборона». А оно вон как вышло... Один ножом чуть не взвод вырезал!

– А ведь правильно сказал, что сразу действовать надо. Как узнали бы на той стороне про подошедший полк, наверняка щиты подняли бы и держали их постоянно. А не как обычно, заряд экономили – поднимали лишь по тревоге.

– Ну да ладно! Всё хорошо, что хорошо кончается. Опять же трофеи. В карман, знаете ли, всем неплохо упадёт. Бронза нынче в цене. А мы и порох, и прочее снаряжение вывезли.

– Награды будут? Или хоть ленточку за кампанию дадут?

– Прапорщик! Ну вы, право, как ребёнок! Победную реляцию я отправил сразу, только телеги вниз поехали. Товар надо показывать лицом, а не ждать – вдруг заметят. Подвиги шеф-коменданта, понятно, описал, но и про нас не забыл. Кстати, на приведение территории в порядок всех выгнали? Барон не зря посоветовал. Раз говорит, значит, знает, что приедут.

* * *

– Ваше королевское высочество! Первая победа! Без потерь, захвачено шесть бомбард с припасами. Титулярный камергер Тихий лично возглавил вылазку.

– Всех убил?

– Ваше королевское высочество, вам уже доложили?

– Нет, ничего не докладывали. Просто я знаю Тихого. Шельмец, понимаешь! Говорю же – его хоть на улицу не выпускай, всех уничтожит! В этот раз скольких?

– Больше взвода с егерями взял в ножи. Казарму огнём спалил. Там больше роты было.

– Я так и знал! Вернётся – задам ему... Но в газетах пусть про подвиг напишут. В армейских частях прокламации с описанием боя раздайте. Бомбарды для поднятия боевого духа поставьте в парке, пусть публика смотрит.

– Тихого наградить?

– Наградить непременно надо. Его и отличившихся бойцов его гарнизона. Как и чем – пусть решает Торан со своими генералами. Он военными делами ведает, а не я.

* * *

– И что ты теперь прикажешь делать? А? Ну, говори, не молчи! Как там вещал? «Они побоятся и ни за что не полезут в огневой мешок!» Точно, не полезли. Себе забрали. Ты все годы меня отговаривал мириться, теперь какой совет дашь?

– Надо просить перемирия, ваша милость. Тем временем морем послать эмиссаров и нанять полк...

– Угу. Я тебя услышал. Сколько у вас денег в казне? На неделю найма хватит?

– Я думал про ваши средства...

– Ты не путай личный кошель с общим. Бюджетом вы командовали, мне лишь отчёт показывали. А свою долю я сам приумножал. По Укладу чётко прописано – это разные деньги.

– Ваша милость! В сей тяжкий для Отчизны час я и весь Комитет призываем вас пойти на жертвы...

– А вы сами как? Тоже раскошелитесь? Или только я?

– Мы готовы внести свою лепту...

– Отлично! Именно это я и хотел услышать! Господа члены Комитета, вы готовы вместе со мной пожертвовать самым дорогим?.. Отлично! Просто замечательно! Мишо?

– Всё готово, ваша милость.

– Благодарю, Мишо. Господа! Я жертвую самым дорогим, точнее, самым дорогостоящим, что у меня есть. Вами! Мишо, приступайте.

– Это невозможно! Заграница вас осудит!

– А мне плевать. По Укладу вы отвечаете за всё. Вот и отвечайте. Вашими головами я откуплюсь от Хаора. Неприятно, конечно, зато будет основание Уклад отменить. Я больше двадцати лет ждал этого момента и, слава богам, дождался. Вы думали, я глупый скупердяй? Нет. Я умный и терпеливый. Зачем свои деньги в заводы и шахты вкладывать? Особенно когда их нет. Нашлись жадные простолюдины, раскошелились, подняли доходы моего баронства. Однако настала пора себе власть возвращать.

* * *

– Так и пиши: шеф-комендант, титулярный камергер, разных орденов кавалер, а в особенности солдатской звезды «За храбрость», барон Тихий с мечом в руке возглавил вылазку взвода егерей, во время которой уничтожено и рассеяно до роты наступающего противника.

– Рота в казарме была...

– Правильно! Пиши дальше: огнём крепостной артиллерии совместно с магическими атаками волшебников был разрушен неприятельский форт с гарнизоном численностью до полка.

– Вроде меньше было...

– Экий ты придира! Взвод меньше роты?

– Да.

– Рота меньше полка?

– Да.

– Ну! Мы именно так и написали – до роты и до полка. Кто их вообще считал? Может, врагов и больше было. Продолжаем: шесть осадных орудий, типа бомбарда, были захвачены в качестве трофеев и в ближайшие дни будут доставлены в столицу. С нашей стороны потери незначительны. Писать «потерь нет» нельзя – никто не поверит.

Башня

Не успел вернуться в башню, как Мивда меня кормить стала. Золотая женщина! Знает, что мужчине после боя надо вкусно пожрать.

Я получил резиденцию на тридцать девятом этаже, слуги заняли тридцать восьмой, на сороковом расположилась Эля с сундуками. Тридцать седьмой этаж сделали чем-то средним между приёмной, парадной столовой и совещательным залом.

Эти этажи соединены лестницами, а если что, Эля поработает для слуг лифтёром. Мебель сюда набрали с бору по сосенке, но обещают со временем заменить на мебельный гарнитур.

Запас маны уже почти полностью восстановился. Позвал девчонку, пока есть время, дай, думаю, полечу. Для порядка Мивду присмотреть посадил. Девка простолюдинка, но вдруг разговоры пойдут, оно ни ей, ни мне не надо. Хоть залечил лицо и шею, рытвин осталось очень много. Заголил девчонку до пояса. Она стесняется, но старается виду не показать. Усыпил, начинаю выглаживать, чувствую – силы трачу чуть не вполовину меньше, чем когда в столице её же лечил. Выгладил до пояса, пока не устал.

И контроль возрос, и что делать – будто кто подсказывает. А на груди чуть-чуть припекает. Да так приятно, так ласково. Глянул – родовой амулет пробудился. По бороздкам зеленоватые всполохи мельтешат. Сам он уже не куском окаменевшей деревяшки смотрится, а скорее обломком свежей ветки, утонувшей в янтаре или цветном стекле. Видать, заряжается. Осмотрел Взором – точно! Амулет ману в себя закачивает. Что аура у него ярче моей, ладно. Яркость ауры архимага превзойдена. Правда, очень узкий спектр, только школа Жизни. Ещё одно понял: снять его с себя не смогу, бечева вроде чуть-чуть укоротилась, а голова уже не пролезает. Думаю, и магия не позволит.

Тут и отдохнуть бы не грех, да дел полно. Например, надо сундуки осмотреть. Понять, что мне подарили. Опять же, его королевское высочество принц Торан упоминал что-то про тысячу дукатов в сундуке под номером десять. Взял Кидора, поднялся наверх и начал смотреть описи. Кошеля не было в списке, однако в сундуке он сразу нашёлся. Камердинер заботливо и нежно, как малое дитя, принял его, бормоча под нос «свой глазок – смотрок» и «денежки, они счёт любят», расстелил на плоской крышке ближайшего сундука огромный клетчатый носовой платок, затем пальцы замелькали в быстром танце ритма чечётки, отсчитывая и раскладывая столбиками монеты.

– Пятюнчики. Двести штук, ваша милость, – доложил казначей. – Прикажете прибрать?

– Конечно, Кидор. Прибери.

– Слушаюсь. – И изрёк, кажется, уже себе: – Подальше положишь – поближе возьмёшь.

На сей высокой ноте слуга величественно покинул этаж.

Дал команду Эле спросить хоть какую мебель, если она ещё осталась, и подготовить к работе алхимическую лабораторию. Девушка слегка покраснела и поинтересовалась:

– Стах, а можно Гедора привлечь?

– Можно, наверное. А это кто?

– Старший по мажеской части в крепости. Он мне ещё обещал рассказать, как с магическими устройствами башни управляться.

– Тогда точно можно. Я уже успел забыть, как его зовут, хотя да, он мне действительно представлялся. Солдат тоже попроси – не самой же тяжести ворочать.

Главное достоинство руководителя – можно самому ничего не делать. Вот и я задания раздал – можно заняться чем-нибудь для души.

Спросил гимнастический костюм, переоделся, вышел на крышу. Лепота! Душа поёт, купаясь в мощи Источника. Начал с разминки, потом выполнил малый комплекс: на большой нет лишних четырёх часов. Как закончил, зрителей увидел.

Вестовой из гвардейцев инфантеров отрапортовал и подал конверт. В нём письмо. Барон Загорский предлагает перемирие и просит встречи. Ждёт ответа завтра в полдень. Что делать, не знаю совсем. Главное, ни комендант гарнизона, ни кто другой из рядом находящихся должностных лиц ничего посоветовать не смогут. Не наш это уровень.

Отпускаю вестового и срочно пишу письма. Первое – каллиграфически, готиком – лично для его милости. Второе и третье тоже готиком, но попроще, генерал-аншефу и канцлеру. Не лично, в канцелярию, однако с грифом «Крайне срочно». Четвёртое письмо – почерком в стиле рондо – сюзерену. Она должна знать, что в её герцогстве творится. Другие записки мог бы и не писать, всех своих непосредственных начальников оповестил, но как не известить о возможных трофеях хорошего человека обер-цалмейстера? Он мне кабинет во дворце выхлопотал. Вдруг информация ему пригодится? Найджел, возможный тесть. Герцог, волшебник, прекрасный собеседник. Раз он писал в письме о фракции, значит, какая-то шишка в гильдии. Может, ему тоже будет интересно.

Последнее письмо начертал скорописью, в свою контору секретарю. Почему я сам всё делаю, если у меня в подчинении чиновники есть? Пусть берёт Евлампия и срочно едет сюда. Форма одежды парадная. Командировочные расходы отнести на ежемесячный фонд. Подумал, прикинул и приписал: «При нужде, для срочности, разрешаю поправить парадную форму из средств представительского фонда».

Сам знаю, жирно им будет. Ну да ладно. Евлампий точно парадного мундира не имеет, а для переговоров надо иметь вид не только первым лицам, но и даже рядовым.

Спустился, тут как раз комендант подходит. Отправили гонцов в столицу. Шестерых. Много? Нет! Дабы соблюсти приличия.

Дальше – больше. От нас хоть десяток бойцов в свиту выделить надо? Чай, не гвардейская инфантерия позицию взяла, а наш гарнизон от славного Горно-Пехотного Зеленоземского полка. Им мундир поправить надо? Решили убить сразу двух зайцев – взять отличившихся, ходивших со мной на дело егерей. И им награда – новые мундиры, и коли спросят, сразу героев предъявить сможем.

Ещё забота – начальники понаедут. Хоть стакан вина им налить надо будет? И хлеба кусок, закусить? Я выдал денег, комендант отправил в городок повозку за припасами. Команда с Мивдой во главе начала готовиться к организации пафосных перекусов.

За разговорами прошлись по мосту до спуска в форт. Дела кипят. Солдат работает раза в два-три больше, чем вчера ходило за трофеями. Оказывается, комендант попросил в полку помощи, дали две роты, чтобы всю дорогу от портала до части облагородить. Понятно, сказали «будешь должен». Намёк на то, что и они хотят поучаствовать в распределении трофеев.

Обочина от форта до моста отсыпана песочком. Каменная скала с другой стороны дороги огорожена столбиками, они покрашены извёсткой, однако рядом с началом подъёма площадка, обычно на ней телеги ждут своей очереди проехать. Там нехорошо – рытвины, колдобины. Непорядок, одним словом. Разровнять и засыпать песком? Долго, да и весь доступный песок по обочинам разбросали. Посоветовал где-нибудь в стороне от взглядов начальства нарезать дёрну и укрыть им площадку. Чтобы дёрн хорошо смотрелся, его стоит обильно полить, а лучше слегка подкрасить зелёной краской.

Вы знаете, комендант посмотрел на меня с большим уважением. Сказал, уж на что столько лет офицером служит, а до такого сам не додумался бы.

Принц

– Вы что мне принесли? Сами-то читали? А? Я вот читаю и смеюсь, смеюсь и читаю. Титулярный камергер возглавил атаку взвода егерей! Вам самим не смешно? Исправить! Восьмой класс? Из осаждённой цитадели была сделана вылазка полу... нет, мало... роты егерей, возглавляемой лично секунд-майором Тихим. Были прорваны укреплённые позиции противника, что заставило отступить до батал... нет, много... двух рот противника.

– Ваше королевское высочество, извольте заметить, что чин не...

– Молчать! С Лагозом я сам договорюсь. За вылазку секунд-майору была пожалована солдатская медаль «За штурм» и сделан строгий выговор. Ибо по должности он должен не ходить в атаку, но обязан находиться при штабе. Однако из-за младости юноши начальство простило ему горячность. И медаль, и выговор я ему лично обеспечу! Забыл, шельма, зачем посылали!

Военный совет

На обеде, скорее ужине, куда меня пригласили офицеры полка, молоденький, только после училища, прапорщик пытался выяснить, как я заработал солдатскую «Храбрость». Что я ему мог ответить? Объяснил, что случайно оказался в нужном месте и сделал, что был должен, больше по службе сказать ничего не могу. Тогда он поинтересовался золотым оружием. Сказал честно – анекдотом. Ко мне влез убийца с тесаком, а у меня оружия под рукой не было, так я его ночным горшком убил. Вот государь и прислал, чтобы всегда под рукой было.

Тут парень загрустил.

– Эх, – говорит, – а у меня самый героический случай произошёл, когда от мужа одной любезной особы через окно выпрыгнул!

– Это когда тебя крапивой высекли? – ехидно поинтересовался поручик постарше.

– Нет! И не высекли, только хотели. Я сбежал. Разве мог бы позволить служанкам себя сечь?! Я просто окно перепутал и не туда залез. Хотел к горничной, а попал к прачкам. Скучно у нас в гарнизоне, никаких развлечений нет. Только пьём.

– На «тигров» охотитесь? Или устраиваете забег на дистанцию?

Офицеры переглянулись, начальник гарнизона спросил:

– Тигры – это как?

– Ну... Игра такая... Старая, офицерская. Все офицеры объявляются охотниками и садятся за стол. Во главе – командир. Всем наливают. Обычно красное сладкое, но это не принципиально, можно договориться. Командир командует «Тигры идут!», тогда все офицеры выпивают и сразу прячутся под стол. При команде «Тигры ушли!» вылезают и садятся по местам. Дальше наливают и повторяют. Тот, кто не может вылезти из-под стола, считается убитым и в охоте больше не участвует. Если убит командир, командует следующий старший по званию. Побеждает последний «оставшийся в живых», самый стойкий охотник. Можно сильно усложнить задачу – каждый должен проползти под столом его полную длину. Но тогда скатерть должна доставать до пола.

– Да-а-а-а! – потрясённо выдохнул прапорщик.

– Гвардия! – завистливо отметил капитан. – А на дистанцию как?

– Тут покрепче напитки требуются. Берутся одинаковые ёмкости, по соглашению или какие есть. Стопки, рюмки, бокалы – не суть важно, главное, одинаковые. Ставятся в линию на стол или скамейку. Количество линий по числу участвующих в забеге. По команде «Стройся!» участники занимают места. Затем одновременно, по команде, выпивают первую. Дальше пьют без команды, по своему усмотрению. Побеждает первый, дошедший до финиша. Некоторые вначале сразу идут на скорость, но такие обычно скоро выдыхаются и сходят с дистанции. Другие предпочитают под барабанный бой – скажем, пьют на каждый шестой удар. Много есть стратегий и тактик. Люди же все разные, каждый под себя систему ищет. Опять же дистанцию можно делать с гандикапом, у сильного участника первую большей ёмкости поставить. Или бежать с препятствиями – каждую десятую делать двойной. Здесь, знаете ли, широкий простор для воображения организаторов.

Офицеры потрясённо молчали.

– Вот живут же люди! – высказал общее мнение поручик помоложе. – Ещё как-то можно?

– Почему нет? Вы в шашки играете? Прекрасная игра! Для уравнения шансов можно вместо фишек ставить стопки двух цветов. Съел шашку противника – выпил стопку. Выигравшие играют между собой тур за туром, пока не определится победитель. Тут тоже крепкие напитки используют, но не возбраняется закуска – турнир всё-таки.

– А с дамами как-то играют? – слегка зардевшись, уточнил подпоручик, подкручивая тонкий чёрный ус.

– Конечно нет! С актрисочками разве бывает. В бутылочку.

Все офицеры гарнизона напряжённо, затаив дыхание, ждут продолжения.

– Компания садится за круглый стол. Тут лучше брать игристое. Бабахают пробкой в потолок. Женщины, как положено, слегка ахают и легонько взвизгивают. Вино разливают по бокалам. Выпивают. Пустую бутылку раскручивают по очереди, после каждого тоста. Кто первым будет крутить, решают заранее. Бутылка крутится, крутится... Когда остановится, выясняют, на кого указывает. На кого глядит донышко – загадывает желание, на кого смотрит горлышко – исполняет. Женщинам перед этим положено целовать ручку. Ну и рассаживаться надо понятно как.

– Ну вы и затейник, барон! Сразу видно – столичное воспитание, дворцовый лоск!

– А главное, так галантно, так изысканно!

– И не говорите! После завершения кампании непременно надо будет попробовать! Непременно!

– Актрисочек выпишем?

– Зачем? Местных найдём! Мы Горно-Пехотный Зеленоземский полк! При виде нашего мундира все бегут: противник – от нас, красотки – к нам!

– Не хочу хвастать, но у меня в имении есть заводик. Настоечки, наливочки и ликёрчики курят...

– Слышали, слышали, господин барон. Только нам редко перепадает, их вывозят вниз по реке.

– Так я распоряжусь своему управляющему прислать попробовать?

– Будем рады, господин барон. И уж точно не откажемся. Правда, господа?

– Я тут ещё думаю, среди гарнизона много семейных, а есть и офицеры в поиске невесты. Быть может, мне по поводу возведения, после выздоровления государя, конечно, стоит устроить бал? Достойных людей пригласить. Можно с дочками.

– Среди нас благородных не так много...

– Я для всех гарнизонных предлагаю, а не только для дворян. Полковые балы раз или два в год устраивают, а мы чем хуже?

Идея офицерам очень понравилась. Список приглашённых представят мне на утверждение. Заодно познакомлюсь со своими подданными из значимых.

Снабжение

Поздно вечером долечил девчонку. Рытвин от язв совсем не стало. Мелкая, немного тощая, но, извините, задницей сразу крутить начала. Когда была рябой – стеснялась, вылечил – мигом себя красавицей почувствовала. Гнать её надо. Домой. Тут у меня гарнизон, мужиков полно, женщин мало. Она мигом проблемы на свою... э... шею найдёт. А гонять гарнизонных бесполезно. Как классик сказал про военных: «Солдаты – те же дети, только хрен больше и меч настоящий». Им про девок ничего не объяснишь.

Ночь прошла спокойно. Сидел, делал баночки для кремов: велено же. Заклинания творятся не как целительство, улучшений нет. Но оно и понятно – амулет только школу Жизни усиливает. Да грех жаловаться, и так здорово. Я не успеваю опустошить свой запас, мана быстро восстанавливается.

Эля с Гедором на том же этаже разобрали лабораторию. Мебель реквизировали на время где-то в гарнизоне. Сундуки с алхимической посудой, приборами и реагентами выложили в первую очередь. Понятно, что подборка значительно лучше и качественней, чем у меня в аптеке. Кое-чем я даже пользоваться не представляю как. Специализированные установки, надо выяснять, для чего их применяли.

Башенный отшельник, чувствуется, грамотный волшебник, но дальше трёх шагов от молодой женщины не отходил. Мёдом ему там, что ли, намазано? Эля тоже «не замечала», когда он, помогая, то чуть её ладонь в своей руке задержит, то, принимая груз, слегка приобнимет. Мне что, и их гонять? Надо будет маме написать или сразу Симону. Отрезана от рода, конечно, она отрезана, но стучит аус Хансалам, как не всякий дятел умеет, даром что всю жизнь проводит на дереве в поисках жучков под корой.

Часа в три ночи прискакал загнанный фельдкурьер. Думаете, распоряжение по соседнему баронству привёз? Нет! Сообщение от её светлости великой герцогини Силестрии об отмене Розового бала. «В столь тяжкий час, когда его величество борется с недугом...» и так далее. Я, собственно, раньше понял, что бала не будет.

К письму приложена крайне лестная записочка с просьбой выслушать и, по возможности, помочь одной знакомой. Но ни в коем случае не интересоваться её именем и происхождением. Я бы и так не отказался, но к письму была приложена женская заколка с огромным чистым, насыщенным, чуть не светящимся, жёлтым цитрином. Делать нечего, надо соглашаться. Тем более что аванс уже выдали. Именем пациентки велели не интересоваться, а у кого из высшей знати родовой камень цитрин, узнать я точно никак не сумею.

Написал ответную записку, в крайне почтительном стиле согласился принять её знакомую. Естественно, инкогнито будет сохранено, и, понятно, жду в любое удобное для пациентки время.

Герцогиня, конечно, писала весьма ласково, но отвечать ей лучше формально. Во-первых, непонятно, кто кроме неё будет читать письмо. Во-вторых, женщины переменчивы, высшие особы сильно переменчивы, но особенно переменчивы женщины в определённом возрасте. Сегодня я ей хорош, а завтра обидится за дерзость. Лучше держать безопасную дистанцию.

Пока писал письмо, фельдкурьер поел, отдохнул и на свежих лошадях ринулся в обратный путь.

Однако сразу приехал обоз, подняли солдат, и те посреди ночи начали разгружать повозки. Утра было подождать нельзя? Оказалось, нельзя. Кавалерийский полк уже начали перебрасывать через портал. Утром он будет здесь, а все запасы крепости по приказу уже отдали гвардейцам-инфантерам.

Я несколько удивился – куда им сразу двухмесячный запас? Пояснили, что умные люди сразу берут всё, до чего дотянутся: вдруг потом не дадут? Однако меня успокоили, документы на приём подписали, иначе кто бы им чего дал? Среди нас дураков нет.

Провианта привезли много, но и грузят его больше нестроевые, пригнанные из того же кавалерийского полка. Сейчас самые стойкие офицеры поят интендантов, чтобы те не слишком придирались. Есть надежда, что к утру они дозреют и подпишут приёмные документы. Тем более что им устроили «охоту на тигров» по моему рецепту.

Как-то я по-другому представлял снабжение прибывающих полков. Однако здесь люди опытнее меня. Хорошо, что не лез к ним с приказами, кое-кто славно бы посмеялся. Каков был бы результат команд, даже не представляю. Похоже, в гимназии нам преподавали несколько искажённую картину жизни армии.

Внизу, в форте, склады не очень велики и уже забиты, но больше фуражом. Его в крепость везти смысла нет, лошадей не держим. Мой вопрос – почему нельзя сразу отправить обоз в полк? – не был понят. Приказано же отдать со складов крепости. Опять же наши сами проверить доставленное должны, купцы вечно объегорить норовят. Вот мы проверим, нам подпишут – тогда и отдадим припасы... Понятно, чуток себе оставим. На усушку и утруску нормы же есть. Не только кавалеристам, нам тоже жить надо.

Заметив моё удивление, вновь пояснили наивному юноше: ведь нам наверх, командирам придётся часть отдать. Боги велели делиться, а мы живём по божьим заветам. А кто не делится, тот и сам ничего не получает. Жизнь дорогая, столько расходов, а офицерское жалованье невелико.

Вот с трофеями хорошо вышло. Пришёл приказ увезти бомбарды в столицу. Значит, и ломать голову, куда их продать, не надо, Интендантство оплатит. На всякий случай они и порох взяли, мало ли какие будут распоряжения. Вдруг велят стрельнуть, ан нечем будет. Порох – вещь редкая, вредная и ненужная. Где его искать снабженцы будут?

По сему случаю разгруженные повозки временно оставляем на мосту. Освободившихся битюгов перепрягаем цугом, загружаем пушки и сразу отправляем к порталу. Пороховой запас уедет последним. Надо срочно, пока приказ не отменили. Вдруг решат, что и пары хватит, кому мы остальные всучить сможем?

Ещё чуток сэкономить получилось – за битюгов платили один раз, за подвоз припасов, а обратно мы их тоже с грузом отправляем. Но по отчёту это разные поездки, ещё немного денег в казну крепости придёт.

Ровно в шесть часов по амулету связи доложили, что из столицы через портал прошла делегация. Трое статских, чином до полковника, и два армейских генерала, которые наш гарнизон ежегодно проверяют. Едут к нам в своих каретах. Чуть позже сообщили, что кавалеристы собираются уходить: приехавшие им передали приказ возвращаться в расположение части.

Кавалерийские интенданты настоящие звери. Встали помятые, в мешках под глазами вся вчерашняя скорбь по выпитому, но работают! И ведь действительно работают, не делают вид. Пожалел болезных, кинул Лёгкое Излечение на них и на моих бойцов. Те ещё хуже кавалеристов выглядят. Опыт-то ведь не такой. Офицеры повеселели, горячо поблагодарили и продолжили. Бумаги подписали, повозки вновь загрузили, ждут подхода лошадей. Понятно, и офицеров, и рядовых покормили, создали условия чуток передохнуть. Организовали всё, как положено. Горжусь своими молодцами.

Парк

В воскресенье без малого вся столица побывала в Королевском парке. Экстренный выпуск «Сплетницы» поведал, что туда с ночи перевозят трофейные бомбарды. Это те же метатели, но заряжаются крайне опасным алхимическим зельем и выбрасывают ужасающих размеров снаряд. Целая батарея в полдюжины орудий была захвачена лихой вылазкой егерей из осаждённой крепости. Командовал молоденький секунд-майор. Судя по портрету в газете, симпатичный, хотя и со шрамом через всё лицо.

Многие не поверили в огромность этих... как их... Но пошли посмотреть. Другие поверили и тоже пришли убедиться лично. И те, и те были приятно поражены. Бомбарды действительно были велики. Причём последние из них ещё только везли по городским улицам огромные запряжённые цугом битюги лейб-гвардейской артиллерии. Суровые гвардейцы охраняли упряжки от пронырливых мальчишек. Тем только дай волю – сразу под колёса попадут. Взрослым положительным людям любого сословия не препятствовалось разглядывать отлитые в бронзе узоры на боках огромных пушек. Лишь бы не мешали проезду.

Подвезённые к парку орудия ставились прямо на клумбы с цветами. Это так символично – нежная милая садовая фиалка, раздавленная колесом чужеземного орудийного лафета!

Народ негодовал. Любой мог представить, что будет, когда это выплюнет из себя снаряд такой величины. В дуло можно засунуть голову! Но обыватели начали немного роптать и на начальство. Герою дали лишь солдатскую медальку! Да, почётную. Но за подвиг наградить лишь ею? На портрете на шее героя ясно видна солдатская «Храбрость». Небось, и тогда зажали награду?

Знатоки, послужившие в армии, поясняли:

– Дело обычное: на передовой медальку ткнут, и хватит тебе, а в штабах друг на друга золотые ордена вешают. Вот увидите, кто постарше званием, звезду получит.

Добавил пыла купчишка из портовых, спросив:

– Ежели, к примеру, на гроши энти громадины перелить, эта скока в монетах выйдет?

Закрыв глаза и представив себе шесть груд монет... да хотя бы и медных грошей... люди осознали грандиозность трофея.

Опять же, мальчик сильно рисковал, а ведь «Сплетница» писала, что он даже не обручён, у него вовсе нет невесты. Погибнет, ребятёнка после себя не оставит! Многие девочки, особенно из простых, заранее жалели красавчика... А что шрам? Он на службе получен, подумаешь, чуточку лицо перечёркнуто. Девушки знали, что шансов увидеть героя немного, но сердечку-то не прикажешь... Оно сильнее бьётся, коли представишь... Нет! Не замужество, а просто совсем случайную встречу. Хм... Вот интересно, а какие глаза ему больше нравятся? Кузинины или, конечно, как у меня?

То, что юноша бретёр, публика приняла. Храбрец, этим всё сказано. К тому же в заметке между строк можно прочитать, что дуэль случилась из-за женщины, а найдётся ли достойнее повод? Хотя некоторые, пусть и замужние, молодые дамы, забывая про стоящих рядом мужей, мечтали доказать милому мальчику, что глупые битвы – не метод решения вопросов, есть любовь, которая сильнее стали...

Дворянские, да и купеческие дочки вздыхали и строили почти реальные планы познакомиться с героем. Их мамы чисто машинально просчитывали варианты, и многим был не противен такой жених.

Один совсем старенький генерал подъехал ко входу. Кряхтя вылез из коляски и подошёл к бомбарде.

– Хорошо-то хорошо, но ты не видел, как Тихий марширует! – громко заявил он своему спутнику. – Эх! Как марширует! Я сразу сказал, что он далеко пойдёт.

– Ваше превосходительство, но без приказа что-то оно...

– Тихий молодой, горячий! Кровь играет! Когда и рисковать-то, как не в младости? Опять же, звание уже штаб-офицерское. Не по должности ему вперёд солдат с мечиком в руке в атаку бросаться. Но чины за пересчитывание подштанников подчинённых не дают. Вот тебе за тридцать пять, а всё ждёшь производства в капитаны.

– Ваше превосходительство, я честно служу...

– Вот про то и толк! Ты честно, а он и честно, и храбро, и солдатиков своих не положил в атаке. Отругает его королевское высочество мальчишку за мальчишество, и правильно отругает. А как на должность надо будет человека поставить, он кого вспомнит? Тебя, мышь серую, или его, орла среди воробьёв? А? То-то!

Генерал, наставляя спутника, отбыл. А невольные слушатели остались стоять.

– Господа, – неожиданно заявил почтенного вида купец, – быть может, нам от народа наградить героя? Как считаете? Соберём по подписке некую сумму и на неё подарим барону Тихому подарок. Например, его бюст. И чтобы надпись была «от благодарных соотечественников», а?

Это серьёзно, когда такое предлагает широко известный в купеческих кругах благотворитель и меценат, а заодно владелец десятка морских судов, пары кварталов складов, сдаваемых внаём, а также другого имущества, не помещающегося списком на одном листе бумаги, пусть написанным самым мелким почерком. Здоровый купчина, борода лопатой, шёлковый пояс в две ладони и чуть не на аршин выдающийся живот, крякнул:

– Дело! Я пять тысяч талеров первым даю!

– Что вы влезли поперёд всех? Вот всегда, Иона, вы так неблагородно поступаете! Я семь дам... Нет, десять. И запишите меня вторым.

Мелкий, тощий, с крупными передними зубами, похожий на пережившего долгую голодную зиму кролика, купец обиженно насупился.

Скоро у входа в парк, прямо в пролётке, выкупленной у кучера, организовалась запись желающих поучаствовать в подарке. Для сбора мелких наличных появился большой ящик с прорезью. Его опечатали, и не против воров, а лишь ради почёта попросили поставить полицейский пост. Первых организаторов пропечатают в завтрашней же газете, а вот в список будут записывать только пожертвовавших не менее тысячи серебром. Потом перепишут, расставив жертвователей по размеру вклада, красиво напечатают и в сафьяновой папочке приложат к подарку. Денег, однако, собрали уже больше, чем потребно даже на серебряный бюст.

Неожиданно тот купчина, который самым первым записался, вновь подошёл и требует:

– Пиши! Пять тысяч даю, по второму разу! – И гордо всех оглядывает.

Ловкие разносчики сновали по толпе, предлагая сладости, бублики, пироги и прохладительные напитки. А если кто подливал в стакан горячительного из фляжки, то пусть. Главное, безобразиев не устраивать и другим давать смотреть.

Вдруг подъехала казённая карета, гвардейцы построили двойную цепь от неё до ворот. Вышла супружеская пара. Он в приличном, но не шибко великом чине, со второй «Заслугой» на груди. Она опирается на руку мужа и прикладывает к уголкам глаз платочек.

– Родители! – откуда-то донеслась весть.

Тёплое чувство охватило зрителей. Они такие же, как и мы. Не заоблачные небожители. Простая семья чиновников весьма средних достатков. Даже собственного выезда не завели.

– Вон, глядите! Как она к мужу льнёт! Хорошие люди! Правильно сына растили! По заслугам и почёт! – выражала толпа полное сопереживание радости супругов до самого их отъезда.

Так ведь дождались! Скорым шагом подошли гвардейцы Горно-Егерского и двойной цепью окружили участок с бомбардами. А вскоре в парк вошёл его королевское высочество принц-наследник, легко узнаваемый по новомодным усам с бакенбардами. С ним дочь и гвардейские начальники.

– Нет, нет и нет, – сердито выговаривала принцесса. – Он офицер моего полка, и я не собираюсь отдавать его в гвардию!

– Но посудите сами, ваша светлость, – логично пытался увещевать гвардейский полковник, – Тихий – птенец нашего гнезда. Первый орден «За храбрость» получил по представлению именно нашего полка. Он остаётся шеф-комендантом крепости, а в гвардии так и так продолжает числиться.

– А вот я его не отдам, и всё тут!

Если честно, то симпатии большинства зевак-мужчин были на стороне принцессы, но все женщины считали гвардейский мундир много красивей и привлекательней.

Вечером по салонам разговоры были только о посещении парка. Признаться, многим не понравилось, что пришло больно много черни, но пусть их... Не прогонишь же. Женщины вспомнили заметку в «Дамском досуге», где многоопытная Бархатная Лапка советовала записать юношу в список женихов. Пронырливые мамаши нажали на мужей, отцов, братьев и получили полный расклад по барону.

Не обручён! Конечно, кое-кто уже начал подбивать клинья, ну так и другие могут заинтересовать славного юношу. Конкубины нет. Это скорее минус. Если бы она была, её можно было бы заинтересовать и сделать союзницей, а ночная кукушка, уверенная в своём будущем, многое может накуковать. Еле слышно шептали на ушко про заведение некой мадам Розы. Вы понимаете? Не будем говорить об этом клубе громко, но там собираются такие приличные люди... Из ближайшего окружения наследника!

Среди семей попроще за вечерним самоваром тоже обсуждали дневное происшествие. Солидные главы семейств больше прикидывали, сколько в монетах весят орудия. Если их расплавить, куда столько бронзы можно использовать. И ругали ворогов, отливших из доброго металла такую мерзостную пакость.

Женщины больше сплетничали о родителях.

– Вот совсем негордые! Фасон держат, но люди такие простые и, видать, добрые!

Юноши кусали губы и думали: «А я чем хуже? Что, я не пойду первым на прорыв вражеских позиций?» Некоторые, хорошенько подумав и тяжко вздохнув, понимали свою слабость характера. Большинство решало узнать про поступление на воинскую службу.

Девушки ни о чем таком не мечтали. Они больше болтали и хихикали на тему внешнего вида героя. В целом мнение было положительным. Однако частности – цвет глаз, причёска и всё такое – требовали самого тщательного анализа.

В Офицерских собраниях за барона Тихого пили стоя. Даже у старых офицеров блестели глаза, а что говорить про молодь? Лихой атакой захватил бомбарды! Пусть без приказа! Но орёл! Солдатский «Штурм» к «Храбрости» – это как «Да» любезной красотки после поцелуя. Это как стопка «старки» к жареным бекасам... Это как вновь найти карточку на следующем абцуге в штоссе... Это... это почётно. Штабные ордена никуда не уйдут, а лишь по молодости можно вот так лихо, по-молодецки, с мечом в руке вскочить на бруствер и крикнуть во весь голос: «Ребятушки! В атаку! За мной!» Добежать единым духом до вражьей линии, чувствуя за собой своих молодцов и первым врубаясь в строй врага, отдаться упоению битвы... Такое можно испытать лишь раз, много два раза, в жизни. И то только храбрецам!

В отдельной зале Дворянского собрания значительные вельможи тоже обсуждали Тихого.

– Господа, если бы вылазки барона не было, её необходимо было бы придумать. Признаться, привоз этих пушек на всеобщее обозрение был крайне умным ходом.

– Согласен! Но как красиво подчеркнула сей случай солдатская медаль! Это привлекло внимание и вызвало обсуждение более сильное, чем любой орден. Такого подъёма патриотизма просто нельзя было ожидать.

– Можно. Но действительно крайне удачно легли карты. Даже состояние его величества ушло на второй план.

– А есть какие-нибудь новости про государя?

– Не сочтите меня крамольником, господа... Я слышал из достоверных источников... Только между нами... Церковь готовит атрибутику к коронации. А это значит...

– Безнадёжен. Государь скоро покинет нас и уйдёт в юдоль скорби.

– Его королевское высочество наследный принц уже перенимает дела. Белый двор его поддерживает.

Дела хозяйские

В ожидании столичной делегации я не стал бегать взад-вперед, проверяя готовность. Офицерам тоже не дал беспокоиться. Перед смертью, что называется, не надышишься. Что сделано, то сделано, а остальное пусть будет как будет. Мы сделали, что могли, а сделать всё сразу не могут даже всемогущие боги. Под давлением таких рассуждений люди успокоились.

Чужие грузят повозки, наши им помогают. Обычная деловая суета. Феофил, мой управляющий, вычистил все амбары, лабазы, погреба и прочие склады, как мои, так и крестьянские, и даже вымел до зёрнышка всё из городка.

Арендаторы и купчишки готовы молиться на него всем богам сразу. Ещё бы! Разом продать нераспроданные прошлогодние припасы не часто удаётся. Кое-кто из крестьян взял за товар деньгами, другие отдали в счёт моей доли с будущего урожая. Словом, везли, пока берут. Боялись: вдруг потом брать перестанут? Скоро новый урожай, цены на старые припасы тогда сильно упадут.

Управляющие имениями еле успевали организовать приём. А Феофил посулил: «Ваша милость, сам-три с поставок выгадаем». Кто-то был бы против, но не я точно. Пока не приехало начальство из столицы, эконом меня просвещал, на чем помещики зарабатывают. Настоятельно посоветовал призвать управляющих и спросить их предложений. Раньше земли герцогскими числились, до начальников было достучаться – как молитвы донести до богов. Сейчас дело иное, я сам могу решить, что делать, а люди кроме жалованья процент от дохода получают, им прямая выгода есть прибыль получать. А уж если денег на улучшения дам, они мне в ножки поклонятся. Проехаться по имениям тоже было бы полезно. С арендаторами поговорить, своим глазом земли осмотреть.

Опять же новый урожай соберут, надо вдругорядь закупаться будет. Двадцать этажей пустых складов. Да не простых! Мажеских! Грызуны там не живут, жучки-червячки дохнут. Сухо, круглый год прохладно. Чего лучшего желать? Возьми зерно в хороший урожай, сложи и жди недорода. Какая цена в тучные года и сколь выгадаешь, продав в тощие? Да и другое – какая цена сразу после жатвы, а какая в конце зимы? А? То-то!

Городишко малый, но торговый. Портал есть, пристаней полно, баржи по реке ходят. Сами боги велели торговлишкой заняться. Так ведь и расходов почти никаких! Найми артель портовых амбалов, десяток ломовых извозчиков, вот и всё! А если шире смотреть, надо и артель, и ломовых под себя брать. Купить лошадей, повозки, чего ещё надо. Нанять управителя и людей. Все дела!

Управляющий говорит, как песни поёт, все у него перспективы до конца описать не получается. Дескать, не хлебом единым жив человек, мясо ему тоже пользительно. И вино. А у меня в Дубках скотину на солонину выращивают, хоть пол армии корми. А лес? Дубовый? Жёлуди свиньям на прокорм, стволы – на бочки. Санитарные порубки каждый год делают, а дерево нет приказа куда девать. Герцогиня-покойница как велела бревна на складе сушить, так с тех пор они и закладываются. Ведь дуб кроме бочек и на мебель годится. Может, ещё на что, спросить у людей надо. Из городка на баржи просили, однако хорошей цены не давали. А как в столицу, в порт отвезти? Небось, совсем цена другая нарисуется.

До приезда делегации слушал Феофила. Причём Кидор чуть в стороне кивал одобрительно.

Лекцию прервали прибывшие из столицы. Не делегация, не генералы, а мои чиновники. Спешили изо всех сил. Понятно, им досталась самая плохая пролётка. Похоже, солдатики для них мобилизовали извозчика в городке. Выехали в хвосте колонны, прибыли первыми. Начальство же ведь остановилось у форта. Решило с дороги отдохнуть и позавтракать. Я моих тоже велел покормить и выделить комнаты, сразу обозначив служащих как обер-офицеров. Не в казарму же с рядовыми таких селить? Пусть не военные, но чины у них имеются, да и прибыли они по делам службы. Велел завтракать и отдыхать, но быть в готовности.

Дальше прибежал вестовой. Сообщил, что начальники у коменданта изволят вкушать закуску под белое мускатное. Затем генералы будут ревизовать гарнизон, а шпаки ко мне поднимутся. Рассказал, как на свеженастеленный дёрн вышел старший из статских. Землю обильно полили, а затем один из младших гарнизонных волшебников, видать он по школе Растений специализируется, сотворил чары Роста. К приезду столичных травка подросла чуть не на ладонь, и попёрли дурные одуванчики. Так тот, который коллежский советник, очень был доволен сельским видом. Сорвал одуванчик, понюхал, заявил остальным приезжим: «Какие здесь милые ромашки!»

Один егерь хотел было поправить, но унтер успел показать кулак. И потом, когда начальники ушли, лично вынес аграрию строгое предупреждение по зубам, чтоб не больно-то умничал. Начальство сказало «ромашки», значит, они и есть. А иначе самые умные из взвода пойдут чистить сортиры и будут там нюхать розы, пока проверка не завершится. Мне пришлось послать унтеру два талера за скорость реакции и великолепное знание ботаники. Хорошо заранее отложил новенькие, блестящие, нестёртые монеты.

Пришествие

Переговорщики поднялись в крепость довольные и слегка разомлевшие. Они от Иностранных дел коллегии, будут готовить мирный договор. Встретил их в летнем придворном мундире. Невелики птицы, нечего таких при параде встречать. Я самому канцлеру был представлен, а тут старший лишь коллежский советник. Конечно, был вежлив, пригласил на обед и всё такое, но дистанцию старался удержать. Впрочем, они и не претендовали. Обещали докладывать о ходе переговоров. Предоставил им в распоряжение своих чиновников: одно же ведомство. Мои люди были приняты весьма благосклонно. Рядовые сотрудники всегда нужны, есть на кого писанину сбагрить. Чиновникам тоже неплохо – помимо командировочных в большом деле засветятся. Для личного дела оно не лишнее.

Пояснили: хоть вылазку сделал без приказа, я был в своём праве. На месте, где стояли бомбарды, должен был быть наш второй форт. Из-за того мирный договор и не подписывали. Сейчас подпишут, если не захотят принять к себе в гости несколько полков. Тогда земельки больше отрежем и репарации возьмём. Мне вести переписку и сидеть на переговорах не по чину – он барон, я барон, встретимся, когда подчинённые договорятся.

Мирный договор подпишем между нашими баронствами. Денежных и земельных претензий выдвигать не будем. Разве кусочек под форт попросим для безопасности крепости. С той стороны требуют подтвердить, что мы не вводим пошлину на товары, грузы не досматриваем, берём только дорожный сбор. Я и не против, мне не надо, тем более что пошлина вся в герцогство должна была бы уходить, а той стороне лишние накрутки – нож острый. И так дорога цены поднимает, а с пошлинами от них вообще ничего не повезут.

К полудню дипломаты отбыли для передачи ответа, а до меня добрались генералы. Понятно, их встретил в парадном мундире Горно-Пехотного Зеленоземского полка. Они тоже не самые значимые фигуры, однако генералы, опять же с инспекцией. Мне надеть парадку совсем не затруднительно, а им сразу будет видно уважение.

Как приехали, позвал закусить с дороги. Они вначале в отказ пошли, дескать, только позавтракали. Я им в ответ:

– Настоящему солдату два раза пообедать – как делать нечего, а у вас всего завтрак был.

Убедил. Продемонстрировал им своё вино. Дегустировали от каждого виноградника наособицу. Затем попробовали настоечки-наливочки-ликёрчики, присланные с завода. Неплохо так посидели. За столом мне рассказали, что их королевские высочества мною были сильно недовольны, лишь солдатскую медаль посулили. Я, понятно, раскаялся, сказал: молод, глуп и всё такое.

После застолья сообщили, что завтра и гвардейцы уходят. Раз переговоры начались, наступления не будет. А коли они получили припасов на два месяца, их с кавалеристами вместе перебрасывают в другое место. Даже шепнули куда – к жениху принцессы. В группировке только гвардии будет три полка, плюс армейская дивизия. Тут у меня возник вопрос: затребовали припасов на три полка, однако получили только два. Что с остатком делать? Припасы же начинают вновь подвозить.

Проще всего было бы остановить подвоз. Причина железная – хлопот на треть меньше. Однако, знаете ли, прибыль тоже меньше на треть. Как-то не хочется деньги терять, их Феофил уже сосчитал, распределил и забюджетировал. Опять же Кидор очень сильно огорчится. У него тоже планов громадьё. Словом, для лучшего осмысления мы ещё посидели, кофе выпили. Мне слуги наливали лишь для виду, а начальники уже прилично назавтракались мускатом. В общем, генералы после кофе немного разомлели. Видать, зря я последнюю бутылку ликёра велел принести. Приказал слугам разнести людей по комнатам, им надо поработать с бумагами.

Правда, Феофил успел подмахнуть у генералов акт приёмки припасов. Авансом, так сказать. Однако обещал передать припасы их сопровождающим в наилучшем виде. Ну и вина от меня в подарок организовал. Ликёрчиков там... и прочего. А Кидор, когда комнаты готовил, по кошелю с сотней дукатов у каждого забыл. Вечером, как начальство с бумагами разобралось и пошло кушать, золото куда-то делось. Оно понятно, просыпаешься, кошель видишь – машинально прячешь. Я из деликатности не стал спрашивать. Парой сотен меньше – парой тысяч больше. Здесь камердинер потерял, там управитель найдёт. То на то и выйдет.

Только солдатики унесли проверяющих, Балег меню на вечерний банкет принёс. Положено, понимаешь. Генералы с сопровождающими лицами, дипломаты, офицеры гвардейского полка, интенданты кавалеристов, мои чиновники, наконец. Не угостить нельзя, скажут – зажал пирушку, а у меня здоровья столько пить нет. Хорошо слуги понимают, вместо вина подливают мне сиропную воду. Утвердил меню не глядя. Не мне столовым делам Мивду учить.

С банкетом разобрался, Кидор приказания спрашивает. Привёл слугу пациента, за которого её светлость просила, тот хочет посмотреть отведённые покои. Я в этом хоть что-то понимаю? Командую:

– Кидор, проследи, чтобы всё нормально было.

У того, видать, от души отлегло. Поклонился и отвечает:

– Не извольте беспокоиться, ваша милость. Пока заняты, я распоряжения дам, а вы потом меня поправите.

Угу! Поправишь такого. Но раз так, величественно соглашаюсь:

– Ты уж постарайся.

Главное, тот слуга по манерам один к одному мой камердинер, сразу видать – они одного поля ягоды. Пока до двери задом наперёд шёл, три раза мне успел поклониться. Причём не раболепно, а с таким достоинством! Надо будет всё же выяснить, кто у него хозяин.

Переговорщики вернулись. Предварительный проект мирного договора с той стороны получили, наш туда отдали. Завтра в полдень будет новый раунд переговоров. Оказывается, сосед-барон много лет лишь утверждал указы Комитета управления. Не то ему лень было, не то ещё что, но сам делами не занимался. Как мы вывезли бомбарды, он обиделся за разор, приказал повесить комитетчиков и их имущество в возмещение забрал в казну. Сказал, что в налёте побили наёмников, потому претензий вообще никаких нет. Наёмным отрядам для того и платят, чтобы умирали.

Пригласил статских на вечерний банкет. Дипломаты приняли приглашение как должное, а мои чиновники были сильно польщены, не ожидали такого. Но пусть их, государевы люди, при мне служат, чем они хуже гарнизонных офицеров?

Вопрос с Элей. Можно было бы её тоже на банкет позвать, но единственная женщина на толпу мужиков... очень неправильно. Звать жён офицеров? Опять же плохо – не бал организовываю, но женщины подготовиться должны, хоть за неделю их оповестить надо было. Дружескую попойку... если правду говорить, то она и будет... без женщин лучше проводить. Однако Элю обижать не хочется. Решил нагрузить её работой. Причём правду сказал – по поручению его величества зелья сделать должен. Велел лабораторию подготовить и начинать готовить основу, а я сразу после банкета подойду. Обрадовалась женщина, хочет быть полезной. Побежала на сороковой этаж.

Балег пришёл, доложил: Феофил просит команды на отбытие в столицу. Торопится акты передать в Военное министерство для расчёта. Правильно говорят: «Куй железо, пока не передумали». Вина он запросил с собою и прочих продуктов с имений. Новый урожай скоро, пусть попробуют наших припасов, может, заключат договор на поставку. Однако не меньше пяти процентов, да не от прибыли, от оборота, придётся обещать. Говорит, так принято. Ну, принято, значит, принято. Не мне традиции менять. Молодой ещё, не поймут.

Потом камердинер вернулся, сказал, что два этажа пациенту выделил. Но мебелей для обстановки нет. И от солдатиков не отнимешь, гостям такое не поставишь, им поприличней чего надо. Однако договорились, решили вопрос – завтра они мебеля с собой захватят. Опять гарнизонные будут нужны на погрузку-разгрузку-перетаскивание. Мивде в помощники тоже людишки потребны.

Банкет

На банкет народ собрался по-армейски чётко. Всех рассадили по чинам, потому народ перемешался. Оно и правильно – для знакомства и наведения контактов полезно. От нашего полка нежданно офицеры подвалили, зато привезли полковой оркестр. Так себе оркестрик, если правду говорить, но лучше, чем ничего.

Обслуживали солдаты, как оно обычно бывает в армейских офицерских клубах. Я долго думал и прикидывал, однако пришёл в армейском мундире. В придворном и достойнее, и наряднее, но... неправильно. Вроде выделиться хочу, подчеркнуть свою значимость. А так вполне свой.

Первые три тоста – за здоровье его величества, за его королевское высочество наследного принца и за её сиятельство герцогиню Зеленоземскую – я провозгласил под торжественную музыку оркестра. За моим столом два генерала сидели, дальше они парадом командовать стали. Пили за меня, за победу, за знакомство.

Через час все перезнакомились. Начали разговоры «а у нас, а у вас». Оркестр марши играет, под тосты туш выдаёт. Веселье, одним словом. Потом решили соревнование устроить между офицерами, выделили по двое от каждого полка и два от гарнизона. Евлампий и один из переговорщиков от статских выставились. Этажом ниже столы уже стоят, на них ровнёхонько, вроде гвардейцев на плацу, стопки как по линейке вытянулись. Трубач выдал «Слушайте все!», народ собрался посмотреть и поболеть, а избранники вышли на старт дистанции. Командир гарнизона, он сейчас главный организатор, дал команду «Товсь!», затем грозно нахмурил брови и зажатыми в руку лайковыми перчатками сделал отмашку, выкрикнув: «Марш!»

Резко начал гвардии поручик. Левой – правой, левой – правой. Взял одной рукой – опрокинул в рот, повторил другой рукой. На такой скорости прошёл лишь треть дистанции, но... дальше не смог. Статский сошёл с марша вторым, непонятно, зачем и начинал. Остальные до половины соревнования шли почти вровень, кто чуть впереди, кто чуть отставал. Евлампий держался молодцом, но было видно, что он не победит. Последним на дистанции оказался кавалерийский интендант, но с ним случилось недоразумение: один из офицеров перешёл на его линию, потеряв свою. Того сняли с пробега, но бедный интендант, потеряв темп, невзирая на полученную фору, сломался. Евлампий после очередной дозы просто упал, не выпустив ёмкости. К финишу подошли только двое – гвардеец-капитан и поручик моего гарнизона. Закончили почти одновременно, но гвардеец не допил, расплескал, а мой допил и «умер». Его и признали победителем.

Зрители вернулись к столу, сели, начали спорить и комментировать соревнование. Я же, сославшись на дела, покинул компанию.

В лаборатории работа кипела. Вместе с женщиной здесь был гарнизонный волшебник Гедор. Излишне суетился, старался помочь, и, хотя про крем знает только со слов Эли, его явно интересует рецепт. А вот мне надо кого учить? Оставим в стороне то, что моя магия здесь неизвестна и её повторить он не сможет. Ладно, пусть смотрит... что покажу. А показал я дробление опала, взвешивание алмазной пыли и отсчёт жемчужин. Поразив ценой реагентов и выложив ещё кое-что лишнее, отправил помощников спать. Обойдёмся без любопытных. А чтобы добавить загадочности, потушил свет в лаборатории. Я и без света хорошо вижу.

Работал почти до рассвета. Всё же профессиональная лаборатория – это не аптека, одновременно делал четыре процесса и не сильно напрягался при том. Заполнил все банки, но остался совсем без сырья.

В остатки основы добавил чуть-чуть экстракта из медузы. Есть такая, физалия. В подаренных сундуках лежала. Чуть пыли опала, чуть концентрированного отвара болиголова и по капле из трёх случайных пузырьков. Если кому-то надо – пусть изучает, я не буду против. Не до того мне, крышечки надо срочно делать. К завтраку даже запечатать баночки успел. Работать на Источнике Силы – просто праздник какой-то. Не успел ману истратить, вновь запас полный.

Ушёл привести себя в порядок, чтобы на завтрак свежим прийти. Но чисто из любопытства накинул невидимость и вернулся. В лаборатории Гедор уже выливает подготовленный мной микс в пузырёк. Ну-ну... Пусть разбирается, а я погляжу, что у него получится. Одно хорошо, Эли с ним нет. Хотя... Её проверить тоже будет совсем не лишним. Параноик я, да?

Пресса

После завтрака велел Балегу запаковать баночки с кремами. Затем вышел на мост. Принял доклад дежурного. Участники банкета из форта ещё не подходили. Присланный на хозработы взвод прибыл, но не знает, что делать. Припасы уже полностью перегрузили, а новых пока нет. Велел взять тряпки и мыть перила моста. Пользы от такой работы немного, но и вреда никакого нет, а солдаты при деле, заодно и деловитость изображают.

Вернулся к себе – там шум, гам, ор и ругань. Мивда с хворостиной за своей помощницей бегает. Один из солдатиков, отряженных на кухню, умудрился... ну... почти уговорил бывшую дурнушку, что она красавица. Но тут в кладовку неожиданно зашла повариха... Не знаю, как, но солдатик сбежал, а его несостоявшуюся... э... подругу настигла кара в виде розги справедливой Мивды. Велел прекратить наказание. Виновную отправить к семье с диагнозом «здорова, но стала излишне резва».

И кухарка, и камердинер полностью поддержали мой приговор. Однако Кидор тут же заявил про необходимость нанять дополнительных слуг. Дал ему карт-бланш, сказал «нанимай, раз нужны», но чувствую, зря. Уж больно хищно блеснули глаза домоправителя. Я было спросил про расходы, а он: «не извольте беспокоиться, ваша милость, в бюджет уложимся». Мне и Феофил что-то про бюджет втирал, надо бы затребовать его на изучение.

После завтрака были поданы доставленные ночью воскресные газеты. Главная новость – я, доблестный и красивый. Оказывается, крепость неожиданно была осаждена коварным соседом, а очень храбрый я, почему-то секунд-майор, во главе роты (!) егерей сделал вылазку и заставил отступить до двух рот противника и захватил шесть бомбард, орудий ужасающей силы.

Каждая газета по-своему рассказывала об этом. Экстренный выпуск «Столичных сплетен» делал акцент на то, что бомбарды везут в столицу, рассказывался маршрут и пункт назначения – Королевский парк. Намекалось на предыдущие сообщения газеты, о дуэли некоего «Т». Мой портрет там был. Где его взяли, непонятно, художнику я точно не позировал. И уж точно не в армейском мундире со всеми регалиями. Почти прямо говорилось, что атаковал я в нарушение приказа и командование мною сильно недовольно. Однако совсем не наградить вроде как нехорошо, потому, говорят, собираются дать солдатскую медаль «За штурм». Обычно её дают рядовым за доблесть в атаке – первому вступившему на стену при штурме вражеской крепости, первому прорвавшему каре врага, ну и всё в таком духе. Медаль не столь редкая, как орден «За храбрость», но тоже почётная.

«Воскресные ведомости» подробно разбирали именно аспект нарушения приказа, но в результате доказали, что нарушения не было. Я – барон, на мою крепость напали злые соседи, участвовал в вылазке только мой собственный гарнизон. Так что имел полное право самостоятельно принимать решение о вылазке. Другое дело, что был очень не прав, так как надо было подождать, запросить помощи, дождаться составления плана контрнаступления и лишь затем лезть в бой. Хорошо ещё, что вылазка удалась, причём даже без особых потерь в личном составе, а если бы нет? Резюме: молодой, горячий, молодец, конечно, но никогда не берите с него пример, правильно его начальство отругало. И вообще, как только станете баронами, не лезьте в драку, не заделав хоть парочки детишек, а то майорат наследовать некому будет. Вот помер бы Тихий, кому бы земли отошли?

«Дамский досуг» подробно разбирал именно эту грань сражения. Полное отсутствие невесты – суженой, возлюбленной и ещё штук пять синонимов в одной статье – сильно волновало редакцию. Отсутствие конкубины было отмечено скорее с осуждением. Понятно, ещё молод, но раз уже барон, значит, обязан. Не как в прошлой статье – мельком, а подробно, со знанием дела, описывались достоинства моих имений, взрывоподобная карьера, близость к наследнику и его дочери. Не забыли про личный вассалитет у последней. Портрет при статье, понятно, был. Под ним напечатан перечень наград. В моей внешности снисходительно похвалили осанку, но тут же описали шрам, уродующий лицо. Хотя сразу и упомянули, что на миловидность детишек шрамы мужей никак не влияют. Завершением статьи шло перечисление моих источников доходов и их приблизительный размер. Что-то уже не хочется в столицу возвращаться.

«Хаорский ветеран» – газета ветеранов военных кампаний. В ней не печатаются статьи прослуживших в армии или гвардии менее четверти века. Типа чего вы вообще понимаете в этой жизни? Сначала послужите с наше, тогда и рот разевайте. Так вот, в «Ветеране» разбирали применение бомбард, их преимущества, в основном ненужность волшебников, и недостатки – вес, порох, долгая перезарядка. Как ни странно, по мнению автора статьи, цена не входит в число отрицательных качеств любого оружия, если оно даёт серьёзное преимущество в бою. Про меня было написано мельком. Что-то вроде: мальчишка, молоко на губах не обсохло, а так ничего, хорошая смена растёт.

В отличие от всех других изданий, здесь про вылазку молчали. Зато подробно, с эскизами местности, было рассказано, какие потери были бы при штурме позиций, какие – при артиллерийской дуэли. Вывод был таков: позиция берётся либо ценой неприемлемых потерь, либо атакой с тыла, либо неожиданным ударом диверсантов. Обрушение склона было признано дуростью: зачем разрушать единственную дорогу, закрывая проход собственным войскам?

Дальше было сказано, что при нормальном охранении диверсанты пролетают тоже. Однако слишком длительный срок без боестолкновений расслабил комитет, реально управляющий баронством. Тот с каждым годом всё меньше и меньше выделял средств на содержание укрепления и солдат в нём. Вместо запланированного изначально каменного блокгауза и орудийных позиций были оставлены построенные временно, до возведения основного укрепрайона, насыпные капониры и бревенчатые укрытия. Вместо баронской армии был нанят отряд наёмников. Причём дешёвых наёмников – боев же нет. Зачем платить лишнее? Учений личного состава с реальными стрельбами не было вовсе. Закончилась статья призывом: не экономьте на армии, может себе дороже выйти.

В завершение обзора следует упомянуть прокламацию для раздачи в воинских частях. Это что-то вроде большой листовки или маленькой афиши. На ней мой портрет. С маньячным взором, чётким шрамом через всё лицо и несколько озверелым выражением на физиономии. Он украсил бы в нашем мире любой стенд с заголовком «Разыскивается особо опасный преступник». А если принять во внимание мундир и награды, то и щит в воинской части «Отличники боевой и политической подготовки». Словом, художник очень постарался, рисуя портрет. Текст простым языком рассказывал, что секунд-майор Тихий возглавил атаку на превосходящие силы противника, практически без потерь рассеял их и захватил шесть крупнокалиберных алхимических метателей, за что был удостоен солдатской медали «За штурм» и двухнедельного отпуска по месту жительства. Тут я совсем завис: отпуск-то здесь при чём?

Пациентка

К полудню началось движение по мосту. Первыми подъехали генералы с сопровождающими их лицами. Попрощаться. Наговорили кучу хороших слов и откланялись, оставив двух интендантов для приёма припасов. Ночью начала поступать последняя партия, надо же их было проверить и перенаправить.

Затем приехал обоз с мебелью и дружной пятёркой служанок. Если вы думаете про молоденьких и смазливеньких хихикалок, то обломитесь. Прибыли суровые тётки Мивдиного типа: слона на скаку остановит и хобот ему оторвёт. Солдатики, приданные им в помощь, были моментально зашуганы, приставлены к выгрузке, дышали по команде и боялись мегер в стойке «смирно».

Переговорщики проехали, задержавшись на минуту, только чтобы меня поприветствовать. А мои чиновники, приданные им в помощь, просто показались под мои ясны очи, дабы прогнуться и поблагодарить за вчерашний банкет. Прогиб был принят и засчитан.

Уже сильно после полудня Кидор вывел на мост встретить карету. Так как гость, точнее гостья, прибывала инкогнито, совершенно... ну, совсем неофициально... никакой мундир для знакомства не подходил. Партикулярный костюм... тот, который вроде фрака... надевать было уж слишком фамильярно. Мордой и возрастом не вышел. Рангом, понятно, тоже. Совсем без знаков различия встречать гостью непристойно. Ещё бы в подштанниках вышел к таким (!) людям. Вопрос «К каким именно?» камердинер тактично замял. Инкогнито же! А нарядил он меня в совсем простенькую рыцарскую мантию. Не ту парадную, из парчи, а шёлкового бархата. Алую с жёлтой отделкой. Такие же берет и перчатки. На груди не нашивки, а оригиналы всех регалий, включая камергерский ключ. Рыцарский пояс, которым меня опоясали при посвящении в рыцари, с подвешенными коротким форменным мечом и кинжалом. Скромненько так. Естественно, обувь кожи крокодила, но теперь я её всегда ношу.

Кидор засомневался насчёт пера на берете, однако решил оставить страусиное. Единственно, посетовал на маленькую золотую заколочку. Можно было бы её и чуть побольше, да с изумрудиком... Но увы! Нет в моём хозяйстве такой. Я чуть было не ляпнул в унисон: «Нужда проклятая!» – однако постеснялся. Кто его знает? Вдруг всё бросит и побежит покупать? Навесил мне на шею золотую гильдейскую цепь со знаком магистра. Убедился, что часы в кармане, а на пальцах блестят все три перстня – изумрудная родовая печатка, нынче одновременно исполняющая роль знака баронского достоинства, пожалованный Лагозом перстень с изумрудом и Лаурин аметистовый. Только после этого слуга последний раз оглядел меня и лишь потом, в таком скромном и полностью неофициальном наряде, вывел на встречу.

Сигнальщики уже давно сообщали о продвижении кареты без гербов. Понимаете, есть простые кареты, бывают с гербами, а вот эта БЕЗ ГЕРБОВ. Едет такая по провинциальному тракту, селяне шапки ломают, кланяются, не понимают дурни, что человек инкогнито едет, совсем по-простому. Главное, как узнают, что шапки ломать надо? Не то по тому, что все кони серые в яблоках. И восьмёрка першеронов, запряжённая цугом в карету, и десяток аргамаков охраны подобраны масть в масть. А может, сама карета немного, раза в два по длине и в полтора по другим измерениям, больше других карет. Хотя, может, внешняя обивка их навела на мысль насчёт поклониться. Такая, понимаете, весёленькая замша, ярко-жёлтого цвета. С набитыми бляшками амулетов от грязи, воды и холода. А может, ещё от чего, глупые крестьяне не знают.

Ещё при первых сообщениях о приезжих мойщики перил были отозваны, а егеря, что со мной ходили, в выправленных новых мундирах встали навытяжку, едят глазами начальство. Это не почётный караул, а так... просто оказались тут.

Охранники спешились. Они тоже инкогнито, без наград и знаков различия, но все в мышиного цвета форме. Росточком любой выше меня, не самого мелкого, на полголовы минимум. Выправка гвардейская, у каждого закручены усы. И все без исключения блондины. Если бы не дворянские печатки на пальцах, то от охранников купеческого обоза таких не отличишь. Вёрст с пяти... через лес... пьяным... и глядя в другую сторону. Лошадей у них мои приняли, а охрана окружила карету.

С запяток соскочили два дюжих лакея, приставили лесенку к дверце, и встреча нас, скромных и незаметных, началась.

Из кареты вышла женщина под вуалью. Кружевное летнее платье неброского серого цвета. Тончайшие перчатки, изящная миниатюрная шляпка, густая вуаль, лайковые туфельки – всё было серым, но не однотонным, а тщательно подобрано по оттенкам. Потому наряд не казался блеклым, а даже мне, не искушённому в женской моде, представал в виде композиции художника. Руки к ней тянуть не стал, без меня было кому помочь выйти. Лакеи страховали с двух сторон. Я поклонился и продолжил стоять по стойке «смирно». Меня удостоили лёгкого кивка. Служанки, прибывшие раньше и вышедшие из кареты, окружили даму и повели к лифту. Причём на должность лифтёра Кидор назначил Элю.

Последней вышла женщина, которую почему-то про себя я назвал «статс-дамой». Она сразу подошла ко мне, обаятельно улыбнулась и заявила:

– Барон, благодарю вас за гостеприимство.

Положенные ответные слова были произнесены, необходимые речи сказаны, после чего, отказавшись от отдыха, завтрака и всего остального, меня попросили осмотреть пациентку. Понятно, я переоделся. Увы! В ученическую мантию отца. Ничего другого подходящего не было. Всего через полчаса меня позвали в покои, отведённые гостье.

Комната преобразилась. Стены оказались увешаны тяжёлыми гобеленами, несколько красивых ширм делили помещение на части, за одной стояла широкая кушетка. Сопровождающие вышли, кроме статс-дамы. Она отодвинула ширму, за которой стояла очень красивая молодая женщина, укутанная в тончайшую материю. Ткань была сдернута, пациентка осталась совершенно нагой, и дуэнья сказала:

– Моя госпожа родила ребёнка. Роды были долгими и тяжёлыми, однако врач уже разрешил входить мужу к ней в спальню. Но как я смогу показать ему бывшую первую красавицу королевства такой?!

Ну... Не так всё страшно, однако действительно некрасиво. Обвисший живот, множественные растяжки, состояние кожи – наибольшие проблемы. Понятно любой женщине, такое неприятно. Будем честны, мужчине видеть этого точно не стоит. Что ни говори, разочарование будет сильным.

Маленькая Смерть на пациентку. Дальше уборка лишнего жирка, подтяжка мышц живота и выглаживание кожи. Устал, замучился, однако приобрёл опыт изрядный. Статс-дама не мешала, но всё время стояла рядом. Когда закончил, она свернула очередную ширму. Там стояло трюмо с ростовыми зеркалами. Временно велел его завесить тканью. Разбудил пациентку и пояснил:

– Я подтянул, сшил разорванные мышцы живота и просто привёл их в тонус. Сгладил кожу и убрал отложения с некоторых мест на теле. Тысяча извинений за столь интимные подробности, но, убрав лишнее с талии, боков, спины и частично с бёдер, ягодиц я трогать не стал. Некоторым мужчинам нравятся такие... пышные...

Недослушав, женщина вскочила, подбежала к зеркалу и сдёрнула занавес. Совершенно не стесняясь меня, долго, со всех сторон, разглядывала своё отражение. Потом плюхнулась на кушетку и заревела. Сквозь всхлипы слышалось:

– Я не верила... Он смог...

Дуэнья накинула на неё ткань и деликатно выперла меня из комнаты.

За организованной для гостьи, меня и статс-дамы закуской я был захвален, орошён слезами и пожалован целовать руку. Был подарен кулон с большим необработанным алмазом. Ещё позвали в гости, когда буду в своём поместье, документы на которое мне скоро придут. На прощанье я ей подарил по баночке каждого крема с наказом использовать перед свиданием с мужем. Кидор доложил, что ему на расходы был оставлен кошель. Глаза слуги плотоядно щурились. Уехала пациентка с наступлением лёгких сумерек.

Две точки зрения

(Иностранные газеты от 23 разноцвета 443 года)

«Деловой вестник Кандарии»

Вся прогрессивная общественность негодует по поводу бесчинств и произвола, учинённых бароном Загорским.

Предыстория проста: два баронства не поделили болотце с жирными пиявками и сладкоголосыми лягушками у речки Переплюйки. С тех пор уже несколько десятков лет между ними ведётся непрерывная война. В этот год баронство Тихое бросило в бой всё своё воинство, всех трёх солдат. Назавтра они вернулись из набега со славной победой и поживой в пяток курей. Проигравший сию грандиозную баталию безумный барон Загорский от досады приказал повесить своих советников, составляющих Управляющий комитет баронства. Мало того, он конфисковал их имущество в свою пользу, а семьи и служащих бросил в тёмное узилище.

Вина шести почтенных советников была лишь в том, что они вложили личные средства в развитие промышленности Загорских земель, открыли четыре шахты, три завода и множество мануфактур. Невозможно сказать, во сколько раз они подняли доходы баронства, ведь ноль – странное число, по сравнению с ним любая величина огромна. Так вот, личные доходы барона возросли от нуля или сравнимой с ним суммы до гарантированных, подписанных Укладом ежегодных шести тысяч талеров и одного процента от дохода с предприятий.

Жалкий безумец сорвал свою злость на наичестнейших, мечтающих о благе всего населения негоциантах и промышленниках. Он не подумал, что, ограбив вдов и сирот несчастных жертв собственного произвола, разорвав наипрогрессивнейший Уклад, дающий простолюдинам свободы, и нарушив любые возможные традиции, вновь вверг баронство в нищету, убожество и забвение. Давайте вместе со всей мировой общественностью осудим преступный произвол барона Загорского, потребуем его примерного наказания, освобождения незаконно арестованных и возврата имущества репрессированных жертв законным наследникам.

«Лебенская ежедневная дворянская газета»

Наконец-то барон Загорский понял, что его заигрывание с простолюдинами-купчишками и подписание их Уклада не стоит чернил, которые ушли на подпись сей мерзкой бумажонки.

Суровый урок, приведший к просветлению, преподал юный барон Тихий, лихо, по-молодецки, во главе своей стражи напавший на приграничную заставу, тем самым убрав причину двадцатилетнего противостояния сторон. Проявив себя столь же изрядным политиком, сколь и умелым военачальником, молодой барон не стал развивать успех, а сразу сел за стол переговоров. Его требования весьма умеренны: небольшой участок земли для возведения укрепления, охраняющего границу.

Барон же Загорский, отдавший любые военные и политические рычаги управления недостойным советникам, стряхнул с себя многолетнюю негу и затребовал к рассмотрению документы по ведению дел в его землях. Дела оказались ужасны – из экономии армия оказалась распущенной. Её роль исполнял нанятый на медные гроши мизерный наёмный отряд. Лишь умеренность не дала соседу в один день захватить страну и осадить баронский замок. Налоги собирались с нарушениями. Суд большей частью был неправедным. И прочее, и прочее, и прочее.

Последний Совет завершился отменой нелепого Уклада и скорым судом корыстных негодяев, много лет морочивших голову законному правителю. Коий, посыпая... не будем говорить лысину... главу пеплом, собрал дворян баронства и торжественно пообещал Дворянскому собранию больше никогда не отлынивать от обязанностей управления землями, рачительно вести бюджет и не давать излишней воли простолюдинам.

Как завершающий штрих, хочется напомнить благородным читателям, что ни единого разу за всю мировую историю, ни в едином государстве дача хоть толики власти простецам не приводила ни к чему доброму или сколь-нибудь полезному.

Разговоры

– Прочитал афишку про нашего. Всё-то начальники переврали.

– Однако же лестно.

– А то! Вестимо лестно под таким героем ходить. Опять же, его милость добёр. Мне два талера послал, не побрезговал простым унтером. Я их приговорил к пропиванию за здоровье господина барона. Он не то что... Кхм-кхм...

– Ты про прапорщика? Тот только и умеет щёлкать солдат по зубам кулаком в лайковой перчатке.

– Молчи, дурак! Его благородие лучше знает, как рядовых воспитывать. А мы тоже... не первую пару казённых сапог истоптали... сами смогём кого поучить. Ежели за дело – накажи! Положено! А от настроения по мордасам получать – оно нам вовсе не любо!

– Чур, я! Я ловкий, аж страшно как! Доску в нужнике подпилить – мне на раз. Провалится – извольте в отставку, таковые, из дерьма, в офицерах не потребны, авторитету нетути.

* * *

– Я, знаете ли, каждый год в крепости с инспекцией бываю, а такую благодать только сейчас застал. Вот чувствуется в бароне армейская косточка. Деловитый! Никакой придворный так порядок не наведёт. Шик-блеск-красота – это да, это они могут. Вызолотить какую-нибудь ерунду – тоже к ним. А настоящий армейский порядок лишь офицер навести сможет.

– А мне понравились сроки – пара дней, и всё блестит. Я на мосту спрашиваю солдатика, который перила мыл: «Каков приказ?» А он чётко отвечает: «Личное указание шеф-коменданта – мыть отсюда и до обеда».

– Кстати, да. Кормит барон знатно. И его вино, особенно красное, весьма недурно. Мне бочоночек презентовали.

– Вот вы меня простите, конечно, но именно в данном вопросе я с вами не соглашусь. Наливочки с местного завода значительно приятственней. Они просто чудо! Барон велел управителю по дюжинке каждой мне прислать.

– Управитель у него больно молодой, такой разве может имением управлять? Я, когда бумаги подписывал, сразу о том подумал. Но у ваших по продовольствию и фуражу нареканий же не было?

– Хм... Я как-то не спросил...

– Что так? Надо было уточнить. Для порядка хотя бы.

– Так я, как вашу подпись увидел, подумал, уже всё проверили.

– А я думал, вы своим поручите.

– Вроде ничего такого... Лично проверю. Я приказал три повозки продовольствия мне домой отправить.

– Прикажите на мой адрес тоже прислать. И фуража пару возов. У меня же дома три выезда.

– Непременно! Сразу, как доберёмся, прикажу. Единственно, не знаю, что делать с излишками. Переброску отменили, но приёмный билет подписан, по нему деньги сейчас начисляют...

– Так решаем, как в прошлый раз?

* * *

– Милая, милая, милая!

– Изголодался, проказник, по своей маленькой жёнушке? Всю ночь мне спать не давал!

– Ты чудо! И малыша мне подарила, и сама ещё краше стала!

– Я тебе правда нравлюсь?

– Красивее тебя я никого не видел!

– Ну вот! Оказывается, пока я тебе ребёнка вынашивала, ты на других смотрел и меня с ними сравнивал?! Ой! Какой ты смешной! Не оправдывайся! Я пошутила!

– Ты у меня единственная!

– А у меня теперь вас двое. Два мущинки: один – большой и сильный, а другой – маленький и крикливый! Но вас обоих я очень люблю! Да... Пока вспомнила! Я же к целителю ездила. Барон, магистр школы Жизни, очень молод, но с ужасным шрамом на лице. Он мне сильно помог. Зайчик, награди его как-нибудь достойно. Честное слово, заслужил. Так старался, так старался...

* * *

– Мамочка! Я твердо решила: выйду замуж за Тихого. Барон, герой и симпатяшка. Да! Ещё волшебник. А шрам... Подумаешь! С ним он даже мужественней.

– Ты решила? Хорошо! Дело наполовину сделано. Осталось лишь жениха уговорить. Голова у тебя есть на плечах? Какое замужество? Лет пять, а то и шесть ему жениться нельзя. А через пять лет ты перестарком уже будешь. Да и неизвестно, как дела сложатся. Я же тебе говорила – Ранбранды его приманивают.

– Я уже всё продумала. Ранбранды после женитьбы его графом лишь «из вежливости» сделать могут, по жене. Прав на титул не будет, только у совместных детей. А наш папочка может его просто графом сделать. И тогда он на мне сразу жениться сможет, если объявить брак династическим. Дворянское собрание не откажет – наследник графству действительно нужен.

* * *

– Маменька, папенька! Я согласна!

– На что согласна?! Горюшко моё луковое!

– В конкубины согласна, к Тихому. Я подслушивала у замочной скважины кабинета.

– Вот я тебе поподслушиваю! Розги достану, в солёной воде вымочу да и выпорю тебя по голой заднице!

– Ну, папенька! Меня ваши разговоры тоже касаются. А так говорить – не по-благородному.

– А я и есть купец неблагородный. Мне можно. И высечь тебя можно, никто ничего не скажет... Согласна она... А он согласен? Вопрос! Подвести тебя к нему уже знаю как. Вот дальше чего делать, не придумал. Опять же любовь. Будет ли он тебя любить? Другой вопрос...

– Мне не надо любви сразу. Пусть пока меня уважает. А как нашего ребёнка на руки возьмёт, точно полюбит.

– Доченька, отец за тобой такое приданое даст, любой уважать станет.

* * *

– Лаурка! Не будь собакой на сене – сама не ам и другим не дам. Уступи мальчика сестрёнке лучшей подруги.

– Ну ты и наглая!

– Что наглая? Ты замуж выходишь, за тобой сто глаз смотрит. И это кроме шпионов жениха! А если Тихий обручится, то и твой ревновать не будет, и другие чего было – не было додумывать перестанут. Мы же с тобой подружки! Что тебе, жалко? Ты сама мою сеструху куколкой звала.

– Не знаю... Дочка герцога Ранбранда тоже его заметила.

– Да какое у них герцогство? Батя сестрёнке в приданое портовый городок даст и факторию в колониях. Всяко доходней графства Терезы. Лаурочка, миленькая! Ну что тебе стоит свести их? Просто пригласи нас в гости, когда барон вернётся. А его позови вроде как для доклада. И всё! Прошу тебя, подруженька.

Марги

– Итак, девочки, на сегодня занятия завершены. К следующему разу каждая должна составить психологический и словесный портреты заданного ей объекта, а также прикинуть, как возможно «случайно» познакомиться с ним. Завтра практические занятия, пойдём гулять по городу, оденьтесь соответственно. Особое внимание на обувь – ходить придётся много.

Шесть девушек, учениц курсов «Делопроизводство и секретарские работы для помощниц руководителей», встали, поклонились и направились к выходу из классной комнаты. На самом деле под этой вывеской скрывалось женское учебное заведение Службы охраны короны, потому среди курсисток поддерживалась армейская дисциплина – не зря же им приличную стипендию платят!

– Марги, милочка, – одну из девушек у самой двери догнал голос преподавательницы, – задержись на одну минуточку.

После возвращения к столу Марги получила картонную папку самого что ни на есть канцелярского вида.

– Ты интересовалась потенциальным женихом?

– Да, достопочтенная.

– Я задала старшему классу собрать досье на твоего ухажёра. Посмотри и реши сама, нужен ли тебе типчик, постоянный посетитель весёлого дома в порту, причём уже дважды переболевший дурной болезнью.

– Премного благодарна, достопочтенная.

– Не благодари – мы за нашими девочками приглядываем. Бережём от разных напастей. Тем более ты у нас лучшая ученица, найдём тебе партию поприличней, чем сынок второразрядного купчишки. И ещё... Помнишь Августа? Твоего одноклассника?

– Так точно, достопочтенная. Его сняли с экзаменов.

– Да, про него речь веду. Парень сейчас сотрудничает с нами, даёт кое-какую мелкую информацию о своих дружках – ниспровергателях основ. С ним не поддерживай никаких контактов. При расспросах отзывайся о парне только правдиво, но интересующихся бери на карандаш.

– Достопочтенная, ему нужна помощь?

– Ты что! Даже не думай! Мелкий, разовый человек, его скоро спишут.

Дела хозяйские

До конца недели жизнь кипела. Вроде и сделать толком ничего не сделал, а занят был с утра до глубокой ночи.

Генералы уехали довольные. Результаты проверки оказались весьма положительны. Подписание авансом документов на приёмку припасов ни разу и нигде не вспоминалось. Но и припасы были выданы по-честному, в срок. Осталось восполнить крепостной запас, и приказ будет выполнен полностью. Отчего не выполнить, коли такие деньги платят?

Мой управляющий, дабы не путать его с управляющими имений, был официально переименован в эконома. Эконом сразу завёл массивную серебряную цепь на шею и прицепил к ней бляху с моим гербом. Пускай, заслужил. На радостях представил на рассмотрение три стратегии получения денег с имений. Вариант «оставить, как было» не рассматривался вовсе, ибо рассматривать там нечего, а потому лишь моё время потратится.

Все варианты связаны с армейскими поставками и различаются лишь деталями. Первый, самый простой способ: продавать всё, что произвели имения, понятно, оставив для домашних нужд. Кстати, в мой дом и дом родителей припасы уже отправлены. Ни особых плюсов, ни особых минусов в таком варианте нет. Второй более сложен. Продавать по заключённому контракту ежегодный гарантированный объем, меньше общего производства земель. Излишки отправлять на нижние этажи башни для хранения. Минусы – меньшая прибыль в обычный год и необходимость заводить кладовщика с работниками на погрузку-разгрузку. Плюс – сверхприбыль в неурожайный год. Третий вариант похож на второй. Тоже контракт, тоже на гарантированный объем, но значительно больший, чем моё производство. Недостачу легко закупить и перепродать с выгодой. Плюс – приличная прибыль, минус – грандиозные убытки в неурожайные года. Я подумал и принял второй вариант.

Самолично имения я посетить не могу, мне было велено сидеть в башне. Ладно, к соседу забежал, до него от башни два шага, а на каждое имение не меньше дня пришлось бы тратить. Потому по очереди в замок приехали и были представлены управляющие земель.

Тихий Уголок и Гремячий Поток обошлись без сложностей. Человек зашёл, представился, доложил обстановку, дальше они вместе с экономом намечали изменения. Я внимательно слушал, иногда важно кивал, совсем редко выдавал что-то вроде «ну, возможно...» или более глубокомысленное «хм-м... это, пожалуй, стоит обсудить». Как ни странно, такого общения хватило, чтобы меня стали считать рачительным и разбирающимся в делах хозяином. Но если подумать, что я, семнадцатилетний пацан, вообще мог сказать людям, не один десяток лет занимающимся сельским хозяйством? Вон в той низинке обязательно посадите гречневую кашу и непременно с молоком.

Из Дубков с управляющим приехали двое. Один – типичный богатый крестьянин, в расшитой бисером красной жилетке, в серо-коричневых портах из домотканой холстины, в воняющих дёгтем сапогах гармошкой, с мятой соломенной шляпой под мышкой и прошением в руках. Второй – тоже типичный персонаж – унтер в отставке. Потёртый, но идеально чистый мундир, блестящие как зеркало сапоги, форменная фуражка, носимая чуть набекрень. Мундир нашего Горно-Пехотного полка.

Случился конфликт двух общин, крестьян и бывших солдат, после отставки осевших на землю. Покойная герцогиня выдала отставникам привилегию – разрешила собирать жёлуди в дубовом лесу. Простым крестьянам такое было обидно. Жёлуди – хороший корм, те же свиньи их жрут как не в себя. Узнав, что сменился владетель земель, селяне написали бумагу – по названию «Прошение», а по форме ультиматум. Крестьяне требовали дать им разрешение тоже собирать в лесу жёлуди. Или снизить на четверть арендную плату. Иначе грозились уйти с земли. Дескать, новый год скоро, как раз рассчитаемся и уйдём.

Тут пустыми словами не отделаешься, надо что-то решать, причём самому и срочно. Беру бумагу, читаю, с минуту думаю и выдаю своё решение:

– Раз покойница-герцогиня, – тяжкий вздох и поднятие глаз к потолку, – святая женщина! Раз она так решила, то не мне её решение менять. Молодой я ещё для этого.

Все присутствующие дружно закивали. Действительно, фигня какая-то. Как может новоиспечённый барон отменять старые законы? Беру перо, зачёркиваю абзац и продолжаю:

– Снизить аренду на четверть никак не могу. Если вам снижу – сразу и другие потребуют. Чем они хуже вас? А мне «за просто так» терять четверть доходов совсем не с руки.

Крестьянский староста готовится торговаться, но я вычёркиваю и этот абзац.

– Иначе все подписавшиеся, тридцать два двора, уйдут с моих земель. – Вновь мой тяжкий вздох. – Вся наша страна держится на законе. Слава богам, рабства у нас нет. Любой арендатор имеет право уйти. И ни один владетель не имеет права их задержать.

Обвожу данный абзац и на полях пишу: «Принял к сведению. Управляющему обеспечить окончание всех взаиморасчётов до нового года и убедиться в освобождении домов с участками к сей дате. Барон Тихий». Растапливаю сургуч, накапываю, прикладываю печатку и отдаю бумагу управляющему.

– Обеспечьте выполнение. Какие силы потребны, просите эконома.

Селянин не готов к такому повороту. Видать, они только попугать меня хотели – где мне за месяц-другой взять три десятка семей? А пустая земля дохода не даёт. Но мне такой расход не критичен.

– На освободившиеся участки новых арендаторов из крестьян не искать. Им тоже обидно будет. Селить только отставников из нашего полка, как покойница-герцогиня велела. – Вздох, взгляд в потолок. – Святая женщина! А кандидатуры согласовывать со старостой... Представьтесь, унтер-офицер!

– Яронин Хромой, ваше высокоблагородие!

– Со старостой Яронином Хромым. В первый год с новых арендаторов арендной платы не брать вовсе. Второй и третий годы – половину положенного. С четвёртого брать, как со всех.

Условия для новых арендаторов очень хорошие, но и мне ветераны полезны. После принятия решения разговариваю с Яронином. Тот горд новым званием старосты. Моё решение считает полностью справедливым: офицер родного полка – я же хожу в простом офицерском мундире Горно-Пехотного Зеленоземского – разве пойдёт против своих же солдат? Да ни в жизнь! Опять же мы кровь проливали, нам облегчение после службы положено. А эти сиволапые не служили, а солдатских привилегий требуют. В морду им надо дать, а не желудей. Дукат от меня принимает с достоинством, и, чувствую, золотой ему совсем не противен.

Бывший староста мнётся, но я на него внимания не обращаю. Он с товарищами уже отрезанный ломоть. Слышу, кто-то из присутствующих бормочет: «Крутёхонек!» Но, думаю, я поступил правильно – из предложенных трёх вариантов выбрал один. Не ругался, не угрожал, не торговался. Другое дело, что тридцать семей должны будут поискать себе хозяев. Участки освобождаются редко. Условия у каждого хозяина свои, а времени найти подходящие земли не так много. Уход одинаково плох и хозяину, и арендатору. Но я могу переждать, а вот они едва ли.

Воскресенье

В воскресенье первый раз за неделю удалось выспаться без забот. Уехали все столичные, включая дипломатов. Они согласовали текст мирного договора и повезли его на утверждение канцлеру. Компромисс был достигнут, хотя был несколько странен. Вроде всё прекрасно выглядит – моему баронству удалось прирасти кусочком сопредельной землицы. Такой, понимаешь, сектор, прижатый к скале с одной стороны, ограниченный речкой Чистой с другой и длиной от спуска по дороге ровно в одну версту. Места для постройки укреплений хватает, причём с избытком. Хорошо? Великолепно! Дальше – больше: соседи не против постройки форта, охраняющего дорогу. То есть разрешили то, из-за чего двадцать лет назад началась война. И тут выдвигается главное и обязательное условие подписания мира со стороны барона Загорского: камень и все материалы для строительства покупать только в его баронстве!

Нормально так, да?! Продавать основному и почти единственному сопернику материалы для постройки укреплений против себя. Я понимаю, прибыль... Но не в ущерб же собственной безопасности! Причём цены барон выставил весьма привлекательные. И работников обещал дать. Им, естественно, платить надо будет, так бесплатно и наши работать не будут. Но наших ещё надо найти, уговорить приехать. Построить им хоть временные бараки, развернуть кухни, бани, магазинчики и всё такое прочее. А тут наши только инженеры и заклинатели школы Земли. Уж больно хорошо всё складывается, как бы подвоха не было.

Хотя меня убеждали, что подвоха не будет. Барон повесил своих советников и конфисковал в свою пользу их шахты и заводы. Заграничные партнёры повешенных отказались покупать продукцию. Теперь загорцам или надо нам всучить свои камни, или обратно в землю их закапывать.

Урожаи там скудные. Мои угодья от холодных ветров с моря хребет прикрывает, ледяные ливни он тоже задерживает, а вот Загорью достаётся. Климат так себе, земли совсем неплодородные, без привозного продовольствия голодновато. Рыбаки, правда, в море ходят, но они одни население не прокормят. Словом, без торговли камнем, медью и продукцией заводов дела придут в расстройство.

Впрочем, не моя беда. Пусть сами разбираются. Тем более что у меня на укрепление границы денег нет, да оно мне и не нужно. Почему-то кажется, что форт вообще не нужен, но пусть в столице решают. Если есть лишние деньги – построят. Нет – перепишут договор.

По случаю окончания военной кампании и замирения с соседом надо бы устроить банкет для офицеров крепости и полка. Но пока мировую не подписали, не буду – примета больно нехорошая.

Один начал было праздновать. Прапорщик, которого прачки крапивой выпороли. Начал пить за победу, офицеры постарше притормозили – дескать, не ко времени, погоди немного. Тот не послушался, накачался наливкою до изумления и пошёл, пардон, до ветру. Нужники при форте простые, системы «очко». Чай, не столица и не крепость, чтобы канализацию проводить. В общем, провалился он... Чуть не утоп. Главное, ему бы самому тишком выбраться, так нет, шум поднял, «Караул!» закричал. Солдатики быстро прибежали, багром вытащили бедолагу. Да... Прапорщик сразу протрезвел, одежду скинул. Из пожарной кишки его полили, обмыли... Но офицеры собрались и написали неудачнику письмо. Попросили подать в отставку по любой причине. Солдаты же его видели в столь непотребном виде, члены семей пришли посмотреть. Какая теперь репутация будет? Да и остальным офицерам противно служить вместе с замаравшим мундир.

Рано утром с оформленными документами отставной прапорщик уехал. А ведь он один из немногих дворян в полку был. Отец на приличной должности по интендантству служит. И вот как вышло. Хотя когда мне доложили про происшествие, сказали, мол, по службе нехорош был.

Вчера капитан уполномоченным от солдат приходил, спрашивал про аренду наделов в Дубках, старослужащие интересовались. Им самим меня беспокоить не по чину, обратились по команде. Оказывается, разговор с управляющим и делегатами арендаторов стал дословно известен народу. Офицеры моё решение поддерживают, а выслужившие обязательный срок интересуются. Из гарнизонных солдат шестеро уйти ко мне хотят, полковые тоже просили узнать подробности.

Что я мог сказать? Подтвердил. Тут капитан высказал идею: создать команду из добровольцев, чтобы уходящие людишки беды какой не натворили. Опять же солдатики себе участки присмотрят, выберут, промеж себя решат и со старостой согласуют. Полковник не против, старослужащие просятся, моё решение осталось – если не возражаю, то с понедельника ветеранский отряд в два-три десятка мечей на маневры в Дубки отправят. Оно, конечно, не совсем по Уставу, но свои ж молодцы, можно посодействовать. Есть ещё резон – бывшие наши сыновей рекрутами в полк писать будут. Сплошная польза получится.

И ещё уточнение требуется: в Гремячем Потоке свободный надел есть, а в Тихом Уголке даже два. Их на тех же условиях взять можно будет? А то несколько дослуживших ждут приговора, посвататься к местным девкам хотят.

Что тут можно сказать? Откуда я про незанятые участки мог знать? Мне управляющие в таких подробностях не докладывали. Для простоты и единообразия подтвердил условия для наших солдат во всех моих землях.

Комитет

В малом зале Народного собрания собрались шесть человек. Не только купцов, иначе заседали бы в Купеческом. Был промышленник и откупщик. Понятно, раз собрались в Народном – все простолюдины.

Откупщик взял слово первым:

– Потому как его высокоблагородие, мой благодетель, выхлопотал мне звание коммерции советника, а сейчас хлопочет за орден «Почётный гражданин», я на себя беру председательство нашего комитета.

Мелкий и тощий купчишка, похожий на голодающего кролика, сразу вскинулся:

– Чем ты, Федул, лучше нас? Сразу в председатели захотел! У нас тоже дочери есть!

– Я, слава богам, всех своих четырёх дурищ пристроил. Последнюю, Ингу, за Евросия, стервеца-секретаря, отдал. Закрутил он девке голову, оба на коленях стояли, просили моего решения. Разрешил. Уже и поженились. Евросий хоть приданое не прогуляет. И первого сына обещал назвать в мою честь Федулом.

Аргумент был признан весомым. Все возражения снялись разом, и председатель был избран единогласно. Толстый купчина из модников быстро начал разговор:

– Совет да любовь молодым. Поздравляю, что всех девок выпихнул. Закон природы исполнен, про приданое забот нет, теперь для себя пожить можно будет. А у меня-то какая краля растёт! Дебела, черноброва, красива и ещё не сговорена...

– В вашей крале пудов шесть живого веса, – возмутился кролик. – Иона, вот вы всегда поперёд всех лезете!

– Какие шесть пудов? Пока и пяти не наберётся! А полнота для здоровья полезна! Детишки как поросятки здоровенькие уродятся! А ваша тощая больно.

– Не тощая, а стройная, как былиночка!

– И что? Граблями в постели былиночку муж искать будет?

– Зато ваша сиськами его в первую же ночь удушит!

– А у твоей доски вовсе сисек нет!

Федул, как председатель, еле угомонил скандалистов. Своё веское слово вставил Измол, арбитражёр, успешно торгующий колониальным товаром:

– Что вы заладили – толстая-тонкая? Воспитание главнее. Вот, к примеру, моя дочь умна, свободно владеет тремя языками, читает все выходящие книги, знает тенденции современной моды и разбирается в старинной живописи.

– Моя тоже на лицо так себе, – влез Руди, – зато с Тихим знакома. Ко мне на завод его разок вытащила.

– Это ваша так себе, моя симпатичная!

Новый очаг скандала потушил в зародыше последний, доселе авторитетно молчавший, человек:

– Не об том спорите. Надо план вручения наметить. Как стоять будем. Кто какие речи говорить должен. Как бюст вручать собираемся. Нас шестеро – и пять девок для украшения. Их стоит нарядить одинаково. Как? Вот над чем думать надо, а не мериться размерами дочкиных бюстгальтеров.

Часа три, не меньше, шло обсуждение разных вопросов. Комитетчики по несколько раз переругались и вновь помирились, но в конце концов утвердили план. Бюст пока ещё не готов, но как его вручать, стало почти совсем ясно. Понятно, что каждая из девушек постарается обратить на себя внимание барона, однако мешать друг другу не будут. А коли вдруг какая из них приглянется, между отцами вражды не будет. Однако и посторонних девок подпускать близко к герою нельзя. С этим пунктом договора были согласны все без исключений.

Распределили задачи. Федул взялся привезти на действо самого барона. Руди через своих агентов при дворе обещал отслеживать реакцию придворных на вручение бюста. Иона обязался сочинить достойное меню для банкета, обеспечить продукты и поваров. Измол собрался достойно украсить зал приёма. Остальные просто добавят денег.

Тина

Очередной взгляд в зеркало не добавил новых подробностей. Чёрные волосы вьются кудряшками. Пожалуй, это самое выигрышное, что есть во внешности. Нос чуть-чуть великоват и... Нет! Глаза тоже красивые. Карие и самую капельку с поволокой. Губы слишком узкие. Зубы вообще никуда не годятся. Папа сказал про них «как миндаль». И был прав: ровные, красивой формы, но жёлтые! Ладно, желтоватые. Скулы высокие и какие-то костистые. А всё вместе смотрится... совсем никак не смотрится. Грудь вообще почти мальчишечья. Чем прикажете Стаха прельщать?

После посещения завода отец только о Тихом и говорил. «Умный, знающий, разбирается в технике». Слышать такие слова от человека, считающего большинство окружающих тупицами, было даже как-то странно. «Родишь двоих сыновей, – вдруг потребовал отец. – Одного сделаю наследником завода, другой будет вести в поместье образцовое хозяйство на паровых машинах. И по всему баронству проведём железную дорогу. Для начала индустриализации достаточно».

Раньше девушка согласилась бы с папой. Но сейчас в голову стали приходить разные вопросы. Кому вообще нужна эта индустриализация? Почему именно она должна рожать детей совсем незнакомому, постороннему мужчине, причём обязательно двоих сыновей? Вдруг этот мужчина имеет свои планы на её мальчиков? А если будут девочки? И вообще...

Тина не хотела замуж за дворянина. Впрочем, за простолюдина тоже. Тем более не хотелось в конкубины. Мечталось о высоких и чистых отношениях, без грязных постельных подробностей. Например, чтобы каждое утро на тумбочке около кровати обнаруживались цветы. Лилии. Можно простые васильки. Или сидеть, крепко сжав поручень, в лодке, а он напротив. Гребёт и так на неё смотрит... Не пойдёт она за Тихого!

Анита

Ванна белого мрамора, из-за плавающих лепестков фиалок на поверхности голубой воды похожая больше на крошечный прудик, выпустила из нежного плена юную девушку. Огромное зеркало, состоящее из многих других, более мелких, и занимающее всю стену, отразило нагую красавицу, прикрытую лишь избытком волос. Мокрые пряди с затылка достигали уровня коленей. Девушка не без удовольствия посмотрела на своё отражение, однако чуть нахмурилась, обнаружив совершенно неуместный на столь идеальной ягодице вульгарный прыщик, от которых временами страдают все представительницы прекрасного пола. «Если бы любой мужчина увидел меня, то точно был бы мой», – самоуверенно решила Анита и позвала служанку.

Красота и богатство – наилучшее основание для крепкого брака. Даже дворянин не смог бы устоять перед таким сочетанием. Тем более что ходили смутные слухи о миллионе талеров в приданом. Миллион! Такое число заставит влюбиться лишь за одно это слово! Но если в придачу идут глаза цвета летнего неба, осиная талия и длинная русая коса в руку толщиной, то кто сможет устоять?

Многие догадывались, что идеала не бывает. Однако считали недостатком девушки её низкое происхождение. Но желаемый миллион реально сводился всего к пятидесяти тысячам. И не это было главным. Красота тела сочеталась с полнейшим и совершеннейшим себялюбием и пренебрежением интересами других людей, включая ближайших родственников и родителей. Оттенялось это лёгким садизмом. Про привычку за малейшую провинность колоть горничную булавкой знали все слуги. А родители с некоторых пор перестали дарить девочке котяток, щеночков и певчих птичек.

Анита пока не решила, что лучше – идти в конкубины к процветающему барону или в жёны к разорившемуся графу? Второй вариант выглядел значительно перспективней.

Микаэла

Мимика, как прозвали Микаэлу братья, влюбилась окончательно и бесповоротно, увидев в газете портрет барона. Конечно, становиться конкубиной, как планировали родители, она не очень хотела. Мика предпочла бы переодеться мальчиком и пойти служить ему оруженосцем, как в «Рыцаре трёх дорог». Они бы вместе сражались, а когда она была бы ранена, барон раздел бы её, чтобы перевязать раны, и обнаружил, что она девушка... Что было бы потом, представлялось слабо. Книга этим эпизодом закончилась. Там, правда, было написано «влюблённый рыцарь облобызал тело своего прекрасного оруженосца и на руках понёс её к стоянке», но хотелось больших подробностей. Самой Мике представлялись очень завлекательные, хотя не совсем пристойные сцены.

Девушка в пятнадцать лет понимала, что далеко не красавица, но у неё будет приличное приданое. Вместе с одарённостью, пусть довольно слабой, знанием шести языков, из которых четыре древних, и способностью молниеносно делать в уме сложнейшие вычисления она была в первом, в крайнем случае втором десятке списка невест-простолюдинок. Хотя Микаэла была маленькой и худенькой, зато прекрасно фехтовала кинжалом, великолепно стреляла из арбалета и сама вела бухгалтерские расчёты определённого ей в приданое магазина.

Если была бы реальная возможность пристроиться к барону в оруженосцы, она точно сбежала бы из дома. Однако умом понимала: способ, придуманный папочкой, безупречен. Ларец с иноземной книгой лучше бюста, который будет вручаться вместе с другими соперницами. Сто восемь пластинок слоновой кости, связанные в одну стопку. На одной стороне пластины написаны симптомы, на другой – рецепт лекарства и способ лечения. Золотые буквы на экзотическом языке – неужели они не заинтересуют воина и целителя? А Мика будет переводчиком.

Ханна

Ханна с детства была бунтаркой. Её душа рвалась ввысь. Она хотела счастья для всех и каждого. В последних классах гимназии даже нашла было единомышленников. Но жизнь слишком жестока – единомышленники уязвили девочку, прозвав Свинкой. Да, во всей Второй гимназии не было девушки с более пышными формами. Да, Ханна любила поесть, и в её ранце с утра всегда лежала большая сладкая плюшка. Разве это причина обзывать так девушку? Возможно, другая замкнулась бы в своей обиде, но лёгкий, незлобивый нрав и поддержка друга помогли выстоять и перенести обиду.

Эйван не был образцом успеваемости. Разговоры о благе для всех вызывали у него снисходительную улыбку. Зато он искренне ценил подругу и умел радоваться жизни. Ханна делилась с ним принесённой плюшкой, а Эйван угощал её вкуснейшей полукопчёной колбасой, ведь его папа владел самой крупной скотобойней в столице, колбасным заводом и тремя магазинами.

Одноклассники их дразнили: «Сладкая парочка – гусь да цесарочка!» Но девушка помнила первый разговор с мальчиком. Тогда ещё новенький, только поступивший в их класс ученик поймал её после уроков, схватил, приподнял и ласково промолвил:

– В тебе приблизительно два пуда и десять фунтов живого веса... И каждый фунт краше другого! Давай дружить!

Ханна сразу растаяла от таких слов. С тех пор они дружили. А недавно стали целоваться.

Узнав о планах папаши в отношении какого-то худосочного барончика, девушка решила сбежать из дома. Ей не нужно приданое, возлюбленный женится и без него.

Когда она рассказала Эйвану свой план, тот скептически хмыкнул:

– Куда твой батя денется? Внуков захочет увидеть – будет приданое! Завтра утром идём в храм.

Илга

Среди газет и журналов на письменном столе валялась книжка по этикету. Девушка, сидящая в кресле, думала. Между похоронами и коронацией ровно сорок дней. До похорон никаких празднеств не будет. Значит, есть лишь сорок с небольшим дней, чтобы завоевать барона и с блеском ворваться в свет на коронационных торжествах. Туалет для первого выхода был продуман, ещё когда были надежды на брак с графом Иснадором.

Но граф... Фи! Надо же было так испортить себе репутацию, чтобы ему отказали от всех домов? Кроме игральных, конечно. Быть графиней и не быть принятой в свете? Нет! Ищите дуру в другом месте!

Барон Тихий гляделся значительно выигрышней. Но молод, придётся идти в конкубины. Зато пусть не высший свет, а лишь полусвет откроет ей свои двери. А дальше можно будет оглядеться.

В той книжке... с картинками... неприличными... сказано, как женщине завоевать мужчину и управлять им. Придётся один раз родить, но потом всё, фигуру портить не будем, а железный предлог для перевода отношений в замужество появится. Салон баронессы Илги... Звучит! Приёмный день лучше всего установить на вторник. Пока для дам полусвета и сопровождающих их кавалеров, а после официального признания ребёнка и замужества принимать и в четверг, но только придворных. Говорят, модно заводить лёгкие романчики и проворачивать интрижки. Посмотрим. Главное, чтобы муж не замечал.

Муж-муж-муж... Увлеклась... Как хоть в конкубины-то попасть? Кто ему нравится – утончённые интеллектуалки, роковые красотки или глупенькие милашки? Папка мечтает о новых контрактах, а того не поймёт, что просто представить меня мало. Тинка, Ханка и Мимика мне не соперницы. Как исключить Анитку?

Иснадор

– Наливайте, граф! Не стесняйтесь. Хорошее винцо, его из колоний привезли. Итак, денег нет?

– Вы понимаете, виконт...

– Да. Понимаю. Денег нет. Все сроки прошли, и мы обязаны исключить вас из клуба за неуплату карточного долга – долга чести.

– Виконт! У меня тогда не останется шансов...

– Вам трижды продлевали сроки, но вы ничего не смогли сделать, кроме новых долгов.

– Я надеялся на приданое, но...

– Но такой жених не впечатлил даже простолюдинок. Чем вам не понравилась, например, Анита? Красотка, причём богата и глупа.

– Говорили, что за ней дают миллион талеров, а оказалось – всего пятьдесят тысяч!

– И дом для проживания. И всякие ложки-тарелки с платьями-салопами. И оплата ваших долгов. И вам лично тысячу талеров годового дохода. Миллиона не дают никому. Даже наша принцесса Лаура получит значительно меньше. А у неё своё герцогство, которое шестнадцать лет ежегодно отчисляло доходы на сей случай. Да и приданое жены никогда не идёт в карман мужу. Им распоряжается она сама или, что чаще, назначенный отцом управляющий. У вас будут предложения? Я имею в виду реальные предложения.

– Если я брошусь на меч, никто ничего не получит!

– Почему же? Про моральное удовлетворение вы забыли? Опять же пример другим должникам. Нет, в такой ситуации мёртвый вы стоите дороже живого. Ладно. Кое-кто хочет дать вам последний шанс.

– Я весь внимание.

– Сегодня сразу по выходе из клуба вы едете к красотке Аните. Делайте что хотите, но завтра она должна проснуться недевственной графиней Иснадор. Ваш новый наряд, карета с парой лошадей и кучером, дом для консумации брака уже готовы. Даже в храме вас будут ждать до полуночи. Рекомендую не спрашивать про приданое, не торговаться, а взять девку увозом. Приданое получите, её семья будет рада породниться с дворянином. Кроме того, сразу после брачной церемонии вы получите вексель на пять тысяч талеров.

– Наличные...

– Вексель, граф, вексель. Ночью вы с ним никуда не денетесь, а с наличными можете бросить молодую жену и побежать в первый попавшийся притон, чтобы вновь проиграться.

– Я не...

– Я не торгуюсь, а излагаю ваш единственный шанс. И молите богов, что кто-то вам его дал. Итак, после церемонии с векселем вы едете в дом и делаете брак валидным. Утром, после предъявления доказательств консумации, вам вручат второй вексель на пять тысяч, и вы вернётесь в дом молодой жены. Далее устраиваете трогательную сцену с родителями невесты и получаете приданое.

Эйван

Здоровый, крепкий и сильный молодой человек, то краснея, то бледнея, стоял у стола, за которым сидел мужчина чуть менее могучий, чем цирковой борец-тяжеловес. Видать, непросто было юноше начать разговор, но результат стоил того.

– Ханка – бесприданница? Хе-хе! Не пойдёт её отец на такое умаление себя. Поорёт, конечно, но всё до грошика отдаст. А коли не отдаст, то и не надо! Что мы с тобой, бабу не прокормим? А чтобы ей чего плохого не думалось, как вы утром выйдете, да простыню покажете, мы с матерью за то, что для тебя целку сберегла, ей магазин подарим. Тот, на Дворянской.

– Бать, право, не...

– Молчи, сын! Мне что, не лестно? Ведь моего парня барону предпочли! Ты ещё внукам хвастать будешь, какая у них бабка резвая была, от отца с женихом-бароном к тебе сбежала. Приврёшь, понятно. Красиво не соврать – рассказа не рассказать.

– Мы только...

– Ладно-ладно! Не будешь врать, преувеличишь чуток. До завтра ждать смысла нет – вдруг девка по глупости проболтается. Её запрут, а ты на бобах останешься. Езжай сейчас к ней, хватай и привози в храм. Мы с матерью вас там ждать будем. Жить будете у нас. Тебе на пропитание завод дам, станешь там главным, а заодно и жене товар поставлять будешь. Я как-то смекал, не открыть ли при магазине ресторацию. Ну да теперь это ваше дело, сами решите.

– А...

– Завтра. Завтра виниться поедете. После храма записочку пошлёте, чтобы к утру остыли её домочадцы. Хорошая девка Ханка! И детишек отличных нарожает... Будет нам с матерью забава на старости лет.

Великий

Душный, но пряный аромат идёт по залу из драгоценных курительниц. За лёгким занавесом, дабы не утомлять взор господина, спрятались музыканты. Цитра, лютня, две флейты, тамбурин и ещё двое с цимбалами услаждают слух и помогают совершенно нагой, если не считать множества украшений, танцовщице двигаться в плавном танце. Мраморный пол устлан драгоценными коврами и шкурами животных самых разных земель. На небольшом, всего локоть в высоту, возвышении разбросаны мягчайшие шёлковые подушки.

Сидящий на них человек в расшитом парчовом халате не шах, не султан, а всего-навсего купец. Во всём городе их шесть таких. Они владеют сотнями кораблей и командуют многими тысячами людей. У них нет войск, но одним движением пальца призываются армии наёмников. Их никто не возводил в дворянское достоинство, но каждого из шести величают «торговый принц».

Купец, по виду из иноземных, склонившись в низком поклоне, докладывал:

– Дошло до меня, о великий, что некий целитель из Хаора наложением рук излечивает следы от оспенных язв. Вчера я купил у родственников излеченную девку и привёз её, дабы вы, о великий, смогли лично узреть такое чудо. Ваш лекарь совместно с вашим волшебником осмотрели, пометили следы былых язв.

Повинуясь лёгкому движению руки, оркестр замолк, танцовщица выбежала из зала, а на её место вытолкнули раздетую догола иноземную деву. Во многих местах необычно белая кожа была отмечена охристыми кругами. Дева пыталась прикрыться ладонями, но евнух, выведший рабыню, схватил и удержал руки над головой, дабы они не мешали взору господина, который лично снизошёл к недостойной его милости иноземке.

Осмотрев кожу и даже потрогав пальцами некоторые отмеченные охрой места, великий ласково, на языке иноземки, расспросил обо всех подробностях лечения. Дева отвечала полно и правдиво, хотя и продолжила неуместные попытки прикрыть разные места ладонями.

После беседы встал вопрос, как быть с иноземкой дальше. В прислужницы она не годилась – нет ни должной выучки, ни знания этикета. Отдать кому в подарок? Передаривать дарёное не пристало высокому дому. Необычно светлая кожа весьма заинтересовала господина. Он единым жестом выгнал всех, кроме евнуха и доверенного телохранителя, а потом прямо на подушках познал деву. Та хоть и крикнула криком, который неизбежен, но затем старательно, хотя неумело, но нежно, с подобающим чувством доказала свою полезность. Удовлетворённый господин велел евнуху увести иноземку в гарем, выделить место и денежное содержание, подобающее наложнице, а также подарить ей сундук с разными одеждами и шкатулку с украшениями.

Найджел

– Ты знаешь, дорогая, мне это не нравится.

– Терезочка тоже была против, но поплакала и смирилась.

– Мне это очень не нравится.

– Милый, зато гильдия наконец выбрала главу, и этой главой стала Неста.

– Но всё равно мне это совсем не нравится.

– Давай рассмотрим ситуацию. Согласна, Тихий – мальчик перспективный и нравится дочке. Но! С ним ни слова об обручении сказано не было. А наследник герцогства – партия не в пример лучше, чем новоиспечённый барон. К тому же голоса магистров герцогства Смагд были отданы нашему кандидату, потому Неста и выиграла.

– Зато когда аус Хансалы узнали про помолвку, сочли себя обманутыми и вышли из коалиции. Тихий узнает – тоже будет не в восторге.

– После того как Неста стала Верховным Магистром, это уже не имеет никакого значения.

– Однако запомни – я был против.

Разрыв

Понедельник, 29 разноцвета. Знаете, чем отличается этот день от других таких же? Нет? У меня сегодня день рождения. Целых семнадцать лет. В отличие от нашего мира, днюха здесь – праздник интимный, новорождённого поздравляют только самые близкие люди, а в подарок преподносят лишь еду или питье. Своими руками выпеченный хлеб, бутылка вина со своего виноградника, яблоко с растущей у дома яблони – это типичные подарки. Я дарил родительнице испечённое вместе с папой печенье. Отцу – мамин пирог, для которого я лично просеивал муку, мыл фрукты, помогал, в общем. Мне доставалась моя любимая кулебяка с капустой, яйцами и луком. Потом мы семьёй сидели за праздничным столом, пили чай и разговаривали. Посторонние на посиделки не допускались – они тут при чём? Даже тётка не стремилась присоединиться, не так она нам и близка.

После завтрака Кидор выложил несколько посланий, доставленных ночью. Первым было поздравление от родителей и... любимая кулебяка. Хоть я и сыт, но отказаться от неё не смог и съел большой кусок.

Второе письмо было от маленькой Терезы. Причём не поздравление. Я думаю, она и не знает, когда у меня праздник. В письме было написано лишь несколько слов: «Стах! Я буду помнить вас всегда. Уже не ваша Тереза». Так... И что случилось?

Объяснение нашлось в письме её отца. Изысканно вежливо он поставил меня в известность о помолвке его дочери с наследником герцогства Смагд. К тому же вернул жетон для голосования и сообщил об избрании Несты Верховным Магистром. Мне показалось, Найджел был против разрыва, но герцог «из вежливости», только по жене, без особых прав, что он мог сделать?

Честно скажу – мне стало обидно. Дал почитать письма камердинеру, захотел посоветоваться с опытным человеком. Лицо Кидора окаменело, было видно, что слуга обиделся сильнее меня. Однако сдержался и пояснил: Ранбранды в своём праве, они по рангу выше, да и между семьями официальных разговоров о помолвке не велось. Но так дела не делаются. Оно, может, и не обязательно, но положено сначала лично переговорить с отвергнутым кандидатом в женихи, а лишь потом объявлять помолвку с другим.

Из сего следует: отныне герцогства Ранбранд и Смагд нам не друзья. Не враги, возможно общение по деловым вопросам, но доверять после такого плевка никак нельзя. Кидор обещал написать знакомым и выяснить причину столь резкого разрыва, однако ответ придёт только завтра. Сейчас же мне собственноручно требуется написать вежливый ответ, который есть в Письмовнике. Есть там письма на любой случай, вот и «Ответ на неприятное известие от бывшего приятеля» тоже нашёлся.

Третье письмо – от придворных волшебников, принимавших у меня экзамен на магистра. Сообщали об избрании Верховного Магистра, намекали на серьёзные уступки гильдии двору. Отдельно, целым листом следовало увещевание придворного целителя, лучшего хирурга страны, а по совместительству моего будущего учителя Бертиоса. Он узнал от её светлости великой герцогини Силестрии о моих заслугах на ниве пластической хирургии. Ругал меня за напрасную трату сил и времени. Отвисшие телеса с оспинами на здоровье не влияют, потому делать с ними ничего не надо, а надо заниматься ранами и переломами. На полях этого листа Диваза сделала приписку: «Не слушай старого пердуна. Приедешь – сведи мне татушку, надоела. Потом мы с тобой поговорим об исправлении линии груди».

Дальше в почте остались лишь воскресные газеты с новостями. Великий герцог Эдмунд запросил помощи, а государь ещё зимой её обещал, и вот третьего дня через портал непрерывным потоком пошли войска. Шесть лет лучший полководец нынешнего поколения оборонял свои владения, иногда огрызаясь мелкими ударами на территории врага, но наконец наступила расплата. Первый армейский корпус ещё не полностью передислоцировался, но уже с ходу захватил несколько ключевых приграничных укреплений с военными складами, ломящимися от запасов для предстоящей кампании. Найденные документы неопровержимо доказали, что вероломный противник готовил окончательный удар по нашему верному другу, надёжному союзнику, а если говорить совсем тихо, то и жениху нашей принцессы.

Мельком писалось про отрицательную реакцию некоторых государей. Однако кто их будет слушать? Уж точно не его королевское высочество принц Торан, подготовивший эту военную операцию.

Про его величество упоминалось глухо. Положенные ежедневные бюллетени о здоровье были написаны как под копирку. Если отжать лишние словеса, то останется безнадёжное «пока ещё жив». Про моего принца писалось мало. В основном о «неустанных трудах и заботах». Как я понял, он взял под себя Казначейство и Министерство двора. Если и Служба охраны короны ему подчинится, то тогда его милости останется только надеть корону, чтобы стать полным властителем королевства.

Его брат для обывателей представлялся умелым воителем, строящим планы блестящих военных кампаний.

Про меня в газетах не писали – отработанный пар, я уже сделал тиражи, больше ничего сенсационного не напишешь.

Почти ничего не сообщалось о ходе судебного процесса по заговору. Хотя обычно достаточно было пары-тройки дней для выноса приговора. Похоже, ждали решения государя... или его скорой смерти.

О выборах в гильдию тоже упоминалось мельком. На момент издания газеты новость про Несту ещё не дошла до редакции, да и не так интересовала она подписчиков.

После чтения ко мне подошла Эля. Мялась, краснела, но в конце концов призналась – грех с ней случился. Виноват, как я сразу догадался, Гедор. Сей коварный ловелас соблазнил наивную молодую женщину... или она его, как было на самом деле, точно не уверен. Но жениться на ней он пока не готов, предложил просто жить вместе – дескать, пока присмотримся друг к другу, а там решим. Не понравился такой подход Эле – чай, она дворянка, а не девка гулящая. По сему случаю просит у меня службы с проживанием в башне, со столом и окладом жалованья талеров тридцать в месяц. Обещает быть полезной и верной. Сомневаюсь я. Однако тридцать талеров не расход, согласился принять лаборанткой для присмотра за алхимическим складом. А в дополнение пусть управляет лифтом для слуг.

Сразу после решения служащая огорошила новостью. Доложила, что её бывший возлюбленный не без корысти – не то что скрыл, но не упомянул про комнату управления башней, мостом и тремя сливами из озера. Третьего дня хвост распушил, показал женщине, а когда одним одеялом укрывались, та все мельчайшие подробности вызнала. Выше сорокового этажа, но ниже крыши есть зальчик, в котором находятся руны управления. Ещё имеются три амулета, носители которых получают доступ в зал. Мало того, есть гримуар, в котором описываются команды управления башней. Но чтобы активировать руны, надо уметь творить заклинания не ниже шестого круга. Гедор до таких высот не поднимался, его предел – четвёртый круг. В столице, в Управлении крепостей Военного министерства есть копия гримуара и четвёртый амулет. Владелец крепости, я то есть, может их затребовать для ознакомления.

Ничего себе информация, да? Эля тоже хороша – женился бы на ней мужик или не принял бы я её на службу, разве узнал бы про такие дела? Пообещал премию, однако теперь веры ей совсем нет. Пусть приглядывает за башней, но посвящать в свои личные дела не буду: сдаст любому желающему по сходной цене. Я понимаю, ей хочется пристроиться, но мы её приняли. Мало того что на нашем примирении с аус Хансалами она денег заработала, так и я ей ещё по-родственному кое-что подбросил. Могла бы не искать выгоды, а сразу рассказать про дела Гедора. Но он-то хоть чужой, не так обидно.

Даже после такого разговора, вместо того чтобы сразу заняться разборками с гарнизонным волшебником, мне пришлось присутствовать при отправлении сводной ветеранской команды. Двадцать три солдата решили помочь управителю разобраться с арендаторами из Дубков. Вновь назначенный староста Яронин Хромой присутствовал здесь же с двумя арендаторами, причём опять один из них крестьянин, другой из отставных. Селянин лишь увидел меня, не сказав даже «здрасте», сразу стал причитать:

– Ваша милость, мы по глупости бумагу подписали. Бывшего старосту всем миром посекли, чтобы народу голову не морочил. Сейчас хотим вернуть, как раньше было. И вам убытку не будет, и нам новое место искать не придётся.

Вот как дело повернулось! Но идти на попятную плохо – сегодня так решат, завтра эдак, а на меня команда собравшихся молодцов смотрит, не хочу их обижать. Если сейчас прокачу с участками, потом веры мне никогда больше не будет. Отвечаю:

– Постоянные колебания приличествуют только маятнику. Вы мне варианты представили, я выбрал один из ваших. От себя ничего не добавил, не убавил. Вы решили, я принял ваше решение. Давайте так и оставим.

Солдатики, чувствую, расслабились и повеселели. Второй приехавший, который из солдат, отдал честь и спросил:

– Ваше высокоблагородие, как прикажете быть с пойманными в лесу браконьерами? Ладно жёлуди воруют, тут даже за порубкой двоих поймали.

Вопрос понятен и прост, в любом учебнике по ведению хозяйства его разбирают.

– Поступайте по закону. Штраф вдвое от нанесённых убытков, конфискация добычи или потравы и орудий браконьерства. Если использовался верховой, гужевой или вьючный транспорт, то он конфискуется тоже. Треть штрафа положено отдать в казну, треть – владельцу поместья, треть – поймавшему вора.

Глазки у солдатика загорелись, он даже непроизвольно облизнулся.

– Треть штрафа задержавшему, получается? Мне то бишь? Уж мы тогда с сынами расстараемся! А повозку с лошадью и топоры с пилами куда девать? В казну?

– Казне топоры ни к чему, сами разбирайтесь. А лошадь продавать надо, наверное... Не знаю...

– А батюшке приблудному можно одно хозяйство выделить?

– Оказывается, у вас есть храм?

– Есть, как не быть! Что мы, богохульники какие? Часовенка стоит, а при ней батюшка обитает. Прошлый год прибился. Подкармливаем его. Он пока без матушки, по дворам кормится.

– Тогда решим так: батюшке, если мир не против, участок даём. Моя доля от штрафов и потрав пусть будет на украшение часовни направляться. Коли батюшка жены не имеет, необходимо срочно подыскать ему пару, а то соблазны всякие. Духовному лицу ходить по домам собирать куски неправильно. От меня ему будет жалованье – десять талеров в месяц и по одному дополнительно за каждую службу. И материи на приличную рясу прикажу выдать.

– Благое дело, ваше высокоблагородие, – подтвердил Яронин. – Батюшка молодой, худенький, но страсть какой душевный. Молитвы баском читает, аж заслушаешься. Мы от нашей общины ему тоже поможем. Коровёнку выделим. Женим. Вот хоть бы и на моей Проське. Выросла девка, замуж пора. Для батюшки не пожалею, отдам. Опять же они друг на дружку поглядывают. И ложки-плошки она принесёт в приданое, будет им на обзаведение.

Решение по штрафам староста хорошо принял. Пообещал всех нарушителей под корень вывести. Затем сводный отряд построился и пошёл вниз, к лошадям. Селяне отправились за ними к своим повозкам. Я же задумался о тяжёлой доле помещика.

Как ни удивительно, но ко мне подошёл Гедор с помощниками. Судя по бледному виду и потёртой книге в руках, он прознал о доносе Эли и пришёл сдаваться. А раз Эля смотрела на него злорадно-торжествующе, значит, она ему сама и проболталась. Не слишком умный поступок, зато дал ей возможность сказать своему бывшему – скорее, несостоявшемуся – много всего и разного. Показала близость к главному в баронстве, объяснила, что волшебник потерял, отвергнув такую великолепную её. Зря она так. Правильней было бы оставить его в неведении. Но раз так, то так, теперь ничего не изменишь.

Гедор сказал, что ждал, когда все посторонние уедут, и только потом хотел доложить об управлении башней. Я забрал книгу и все три амулета, а затем с небольшими перерывами на еду слушал лекцию о возможностях крепости. Они действительно впечатляют. Закрыв шлюзы, я могу засушить свои земли или земли Загорья. Третий шлюз резервный, и через него можно направить поток в безлюдную долину. Дорог туда почти нет, земля там очень так себе, кроме горных козлов ничего полезного не водится, потому и место никого особо не интересует.

Каждый пролёт моста от башни до берега можно сделать непроходимым, просто активировав нужную руну. По команде плиты поворачиваются торчком, и скакать по ним то ещё удовольствие.

Одной командой башенный лифт выключается, а другой переводится в режим, когда без волшебника с амулетом он не двигается. На специальной полированной плите в стене можно посмотреть план любого этажа, а огоньки показывают находящихся там людей. Ещё много чего можно сделать с помощью рун, но только достаточно сильному волшебнику. Мне, например.

Наследник

– Ваше королевское высочество, Верховный Магистр избран. Но аус Хансалы и, возможно, барон Тихий покинут коалицию.

– Тихий-то почему?

– Ваше королевское высочество, последние голоса Неста получила, заручившись поддержкой магистров герцогства Смагд. За них она пообещала руку своей внучатой племянницы Терезы. А Тихий...

– Я понял... Как же славно всё сложилось! Ведь специально никогда такого не устроишь! Правда?

– Виноват, ваше королевское высочество...

– Тихий на неё обидится. И справедливо. Я его обещал поставить на связь с гильдией. Неста получит прекрасного недоброжелателя в моём окружении. Во всяком случае, Стах не будет ей помогать устраивать дела. Почему аус Хансалы покинули Несту? Только из-за родственника? Или?

– Ваше королевское высочество, из-за родственника в основном. Но к тому же Неста ничем не смогла отблагодарить их за поддержку. Они рассчитывали на какую-нибудь должность при гильдии. Пусть не секретаря и не библиотекаря, но хотя бы кого-то. Но Несте не хватало слишком многих голосов, и всё ушло колеблющимся.

– Ясно. Главу клана ко мне на приём. Подготовьте две новые должности придворных волшебников. Одна в помощь Стаху... А вторая... вторая... вторая – надзор за использованием гильдейских порталов. Просто учёт и статистика. Пока учёт и статистика. А там посмотрим. Обе должности, скажем... полковничьи. У Стаха кроме помощника в штате трое. У портальщика – двое. Что по бюджету? Потянем?

– Вполне, ваше королевское высочество. После заговора много должностей освободилось.

– Отлично. Намекните Торану, что я не против (!), если кто-то из аус Хансалов получит должность при Генеральном штабе. Понятно? Я не прошу, не рекомендую, но буду не против. Аус Хансалы мелкие, голодные, и их много.

Илга

Как глупо получилось! Уговариваешь отца, тратишь его деньги, а оказывается всё совсем не так, как планировалось. Дурочка Анита сбежала с графом, а в Храме их отказались венчать! Видите ли, нет искренности в словах жениха! Как такое вообще возможно? Когда и кому отказывали на таком основании? Главное, ведь и не поспоришь. Чтобы граф искренне на простолюдинке хотел жениться, такое только в сказках бывает.

Священнослужитель лично вернул Анитку домой и часа три увещевал её и родителей. До слёз всех довёл. Слава богам, удалось заметочку в «Сплетницу» протолкнуть, теперь Анита не конкурентка.

Свинка тоже дура! Выступила, называется, сбежала со своим парнем. Ей-то какой смысл бегать? Кто на такую жирдяйку позарится? На её фоне любая покажется стройняшкой. Переждала бы приём и шла в храм со своим кабаном.

Ханна и Эйван

– Тебе больно, миленький?

– Да нет! Подумаешь, разок ремнём по спине хлестнули! Вот меня раз бык боднул, хорошо безрогий, тогда да! Больно было! А ремнём – ерунда!

– Но синяк на спине большой. Ты так смешно от папки по двору бегал! Пока он не запыхался и не сел.

– Ага! А ты ему такая – сразу платочек подаёшь: «Утрись, папочка. Тебе нельзя быстро двигаться. У тебя одышка с испариной. Лекаря придётся звать».

– Он у меня ругачий, но хороший. Как узнал, что твои родители мне магазин подарили, отдал тебе пакгауз в порту.

– У тебя приданое ничего так. Приличное. Я меньше ожидал.

– Это ты в мои сундуки не заглядывал. Там одних платьев три дюжины, материи ещё больше. Первого сынишку мы в честь твоего папы назовём, а второго – в честь моего. Ладно?

Анита

– Не реви! Поздно реветь, теперь самая пора с обидчиками разобраться. Я справки навёл. Графинчику твоему обещали после свадьбы пять тысяч талеров, помимо приданого от нас, а ещё пять наутро, коли тебя огуляет.

– Он говорил, что любит! Обещал бросить старую жизнь, на приданое выкупить из заклада имения! Сказал, на все балы меня возить будет! Позавидовал кто-то, не дал замуж выйти.

– Не! Служка из храма письмо принёс. Тебя его высокопреосвященство лично пожалел. У графа долгов больше приданого раза в два. Имения проданы с концами. Доход с майората и тот заложен. Деньги наутро ему обещали, чтобы от тебя ночью в игорный дом не сбежал. Знаешь, кто вас свести расстарался?

– Он сказал, что я красивая...

– А ты слушай мужиков больше, вообще до свадьбы ребёнка в подоле принесёшь. Илгуша, подруженька твоя закадычная, деньги заплатила, чтобы заметка в «Сплетнице» появилась.

– Вот тварь! Я ей отомщу! За что она меня так?

– Тебе-то мстить зачем? Сиди и рыдай в платочек. А за что тебя – понятно. В высший свет захотела, а ты ей главная конкурентка. Как бюст вручать будем, на кого барон посмотрит? Тинку уже видел, не приглянулась она ему. Мика наивна, да и невидная совсем. Ханка – толстая колода. Тебя Илга списала, думает, одна она и осталась. Но на этот счёт есть очень большие сомнения. Я ведь такой, со мной по правилам, и я по правилам. Со мной по-плохому – мне тоже есть чем ответить. А уж коли мою семью задели...

– Я кислотой в её зенки бесстыжие...

– Молчи, дура. Есть кому за тебя поквитаться.

Ранний завтрак

После воскресного скандала в гильдии стоило ожидать, что Симон, глава клана аус Хансалов, будет зол. Однако ничего такого не было. Он истово работал ложкой, уничтожая кашу, и как будто не замечал любопытных взоров родственников. Между прочим, коих было чуть не вдвое против обычного. Они ожидали программного заявления и получили его за кофе.

– Ната, кто там у нас с Эрной в подругах ходит? Сала?

– Да, точно.

– Она в полку при Жёлтом дворце служит. Эрна каждый день в Зелёном бывает. Неплохо. Стахушку, нашего чудо-мальчика, Неста с невестой прокатила, да и нам за всё хорошее выдала фигу с маслом. Мы утёрлись, но не забыли.

– Война?

– Какая война? Ты о чем, Корхилл? Не время сейчас воевать. Вчера меня к себе вызвал его королевское высочество, наследный принц Лагоз...

Все переглянулись и стали ожидать продолжения, но именно сейчас Симон тянул драматическую паузу, намазывая варенье на кусочек мягкой булки.

– Так дальше-то, дальше что было? – не выдержал кто-то.

– А? Что? – Кусочек был прожёван и запит изрядным глотком из чашки. – Наследник вызвал зачем? Тихого хочет на связь двора с гильдией поставить. Однако боится, что тот по малолетству не справится, велит приискать ему помощника. Натурально, должность придворная, ранга полковника. На них двоих будет трое подчинённых в штате. Надо бы их тоже приискать.

Родня поражённо замолчала. Придворных в роду ещё не было. Кроме Тихих, понятно. Но те не совсем свои. Ясно, что подчинённых приищут из рода или из ближайших... нет, только из рода. К чему другим столь сладкий кус отдавать?

– Да... Неста нас с местом обошла. Его королевское высочество считает, не совсем справедливо. Да... Велит ещё одну должность принять, статистику по порталам вести. Кто, куда, сколько и зачем – сосчитать, описать и доложить. Может, где новый портал потребен, может, где старый прикрыть. Да... Не всё одной Несте докладывать, может, аус Хансалы тоже чего сумеют. Должность опять придворная, опять полковничья, и требуется двоих подчинённых приискать.

Это же весь род так поднимется, что и представить сразу нельзя. Два полковника при дворе, пятеро под ними. Силища!

– В Генштабе по мажеским делам тоже человек потребен. Вот его королевское высочество, наследный принц Лагоз, про наш клан и вспомнил. Да... Долго аус Хансалы своего часу ждали, но вот он настал. Всем нашим передайте: стоять за наследника крепко. Коли коронация будет, всем родом присягнём. Теперь решим, кого куда ставить будем.

Мирный договор

Во вторник рано утром вернулись дипломаты с утверждённым договором. Получилось странно. Королевство с баронством не воевало, мирный договор им подписывать не с чего. Герцогство воевало, но оно вот-вот выйдет из королевства, а герцогиня – юная незамужняя девица. Не пристало ей подписывать ни объявление войны, ни заключение мира, на то мужчины есть. Но мужа пока нет, а подпишет отец, наследник короны – опять королевство не в своё дело вмешается: герцогство в приданое идёт. Решили, что война между баронствами – дело обыденное и естественное, а значит, пусть бароны между собой мир и заключают.

Вроде дело понятное и правильное. Ан нет! Раз я подписываю международный (!) договор, значит, я барон свободного баронства. Пусть присягнул герцогине, но земли-то мои. Рано или поздно герцогиня и я уйдём из жизни. Вдруг мой наследник не присягнёт её наследнику? Чьё баронство будет? То-то! Часть земель уйдёт из герцогства.

Сюзерен поставила визу на договоре. Мой принц прислал записку: велит подписать. Я, конечно, подпишу, но оно весьма странно. Одно есть объяснение: если что с герцогиней случится, мне можно попроситься обратно в королевство, тогда оно землями прирастёт, а муж моей принцессы их потеряет. Голова идёт кругом от политических раскладов.

В полдень прибыл гонец с той стороны. Сказал, что встреча в три пополудни на старых позициях пушек. Сразу после подписания будет обед в честь знакомства.

Кидор отнёсся к одеванию серьёзно. В данном случае армейский мундир не годится категорически – неприлично подчёркивать, что его победил какой-то шеф-комендант. Придворный мундир дело другое: подписать мирный договор с камергером, пусть и титулярным, – достойное дело.

Барон Загорский оказался полным улыбчивым человеком, жуиром, гастрономом и изрядным весельчаком. Подписание пергаментов и прикладывание печатей заняло не более четверти часа, затем часа три мы сидели за столом, болтали, как старые знакомые. Подвыпив, барон делал предложения вроде: «Дочку мою видел? Надоела мне, страсть! Хочешь – женись. Но не советую. Приданое приличное, но такая дура! Всё о балах мечтает. Мужа на одних тряпках разорит». Или как вам такой пассаж: «Я почему тебя люблю? Из-за тебя смог весь Совет повесить и Уклад отменить. Правда-правда! Вон хоть у Мишо спроси. Их семьи в тюрьме сидят, жрут в три горла. Один убыток от них. Я бы и их повесил, да вроде не за что. И освободить нельзя – получится, на поводу у заграницы пойду. Хочешь, тебе их всех отдам?»

Я вроде ничего такого не говорил, но как-то само собой оказалось, что баронскую дочку обещал своей принцессе представить. И семьи повешенных в честь подписания мирного договора из тюрьмы к себе забираю. Даже взялся прислать эконома на предмет приискать покупателя на баронскую медь. И это всё в непрерывном потоке слов и самых разных забавных анекдотов из жизни. Да уж... С таким переговорщиком мне встречаться ещё не приходилось.

Баронская дочка, девочка лет двенадцати, села между нами, когда подали десерт. Дочь стоила отца, болтала без передыху. Пока ела торт, рассказала о мечтах попасть фрейлиной в любой приличный двор, выйти замуж за блондина, хотя можно за ярко-рыжего, но тогда обязательно с бородой. Объявила, что её брат бука и бяка, хотя очень хороший, а я совсем страшненький, но симпатичный.

Слава богам, хоть баронский сын оказался нормальным. Поймал мой затравленный взгляд и утащил меня от болтушки под предлогом что-то показать. Показывать ничего не стал, только сказал, когда мы вышли из шатра:

– А у меня так каждый день!

Постояли, помолчали, обратно в шатёр вернулись. Тут я подумал, что ничего у меня соседи, особенно наследник барона, с ними можно дружить.

Вернувшись в башню, доложил камердинеру и эконому о ходе переговоров. Меня просветили: баронская дочка, представленная сюзерену, скорее всего, будет сочтена моей дипломатической победой. Медь? Почему не помочь за процент от оборота. А вот с семьями повешенных не всё так просто. Ладно те, у кого деньги в заграничных банках остались, а остальных куда? Кормить-поить за свой счёт? Разве что в столице их удастся куда пристроить.

Неста

– Найджел, скажи честно, почему наша фракция развалилась? Я понимаю, аус Хансалы, Тихому нельзя было не вернуть голос. Но остальные-то почему ушли?

– Неста, ты встала во главе гильдии. Что от этого получили Луковичи, Шранты, Сейтар и другие? Ничего! Зато сторонние нейтралы и перебежчики заняли должности, получили выгодные заказы, дефицитные реагенты... деньги, наконец. У всех сложилось мнение, что быть верным нашей фракции невыгодно и даже глупо.

– Гильдия бедна...

– Гильдия богата на столько, на сколько богаты её члены. Чиновники от магии, которым не хватает жалованья, могут бросить бумаги и заняться делом. Неста, я скажу страшные слова, но нам повезло, что так вышло. Если бы фракция не распалась, мы не смогли бы выиграть ни одного голосования. За неделю выборов слишком многие привыкли получать за свой голос хоть что-то. Они из принципа будут голосовать против любого твоего проекта, пока не получат оплату. Единственный выход – ничего не выдвигать самой, а стать арбитром. Сейчас ты можешь воспарить над Советом и равнодушно взирать, как грызут друг друга бывшие союзники. Нам придётся отложить семейные амбиции и не вступать в драку. Год, два, а то и три. Только когда люди забудут о твоей готовности платить за голоса, можно будет вновь собирать союзников.

– Возможно, ты и прав... Но как быть с нашими планами?

– Я сказал – отложить, как будто их и не было. Не выдвигать никаких вопросов в повестку дня. Пусть теперь желающие протолкнуть резолюцию сами покупают наши голоса. Твой сейчас особенно дорого стоит.

– Возможно, я действительно увлеклась и слишком многим пожертвовала. Но и другие коалиции тоже потеряли голоса, лишь двор усилил свои позиции. И как изящно Лагоз обошёл договорённости не усиливать дворцовый гарнизон боевыми магами? Два магистра-боевика стали придворными, а пять опытнейших армейских волшебников-огневиков превратились в прикомандированных чиновников. Статистику по порталам они будут собирать, понимаешь. На обгорелую рожу Фины посмотришь – сразу поймёшь: ей только покойников на личном кладбище учитывать!

– Всё ещё хуже, чем ты думаешь. Гильдейцы поняли, что двор может что-то дать, и кто-то это «что-то» уже получил. Аус Хансалы всем кланом перешли на сторону Лагоза. А если бы ты им дала хоть чуточку влияния в гильдии, наследник даже не думал бы их переманивать.

– Считаешь, будут ещё перебежчики?

– Конечно! После раскрытия заговора сколько земель освободилось? Сколько имущества конфисковано? Какие должности вакантны? Понятно, что хоть кто-то не удержится.

– Смагды хорошее приобретение, да?

– Зачем спрашиваешь? Ты сама знаешь, что нет. Всего три голоса. Причём нужные, только когда они определяют исход голосования. У аус Хансалов их тоже три, четвёртый у Тихого. И те были настроены к нам куда лояльней.

– Зато у Терезочки перспективный жених.

– Отрицать не буду, пока да. Но скоро Смагды начнут у тебя выпрашивать подачки.

– Если мы не будем выносить свои вопросы, то, наоборот, требовать от Смагдов буду я. И поверь, они заплатят. У них нет хорошей партии для сына, а на мезальянс они не пойдут.

– Точно нет вариантов?

– Точно. Они и вышли на меня, когда последнюю из их списка просватали за границу. Невеста жениху нравится. Она же волшебница, это так романтично. Два влюблённых сердца и две провинции соединятся в одно целое.

Тереза

Очаровательнейшая кисонька котячьего возраста повалила плюшевого мишку и возлежала на нём, как на троне. Её гладенькая шёрстка была идеально белого цвета. Пусть, что называется, средней пушистости, зато искрится при поглаживании ладошкой. Миленький розовенький носик так и требует потрогать его нежным пальчиком. Но глаза! Глаза затмевали даже остальные достоинства. Разные – один синий, другой зелёный. Оба сладко щурятся, когда видят в руках хозяйки блюдечко со свежайшими сливками. Оба внимательно вглядываются в замеченные непонятности. И оба светятся в темноте синим и зелёным огоньками.

Возможный жених прислал котёнка будущей невесте в подарок. Царапка, так была названа киска, стоила безумных денег, однако достать её было очень и очень непросто. Ведь светящиеся в темноте глаза и искры при поглаживании однозначно выдавали магическую породу и, при желании хозяйки, готовность стать фамильяром.

– Стах, вы ведёте себя неподобающе. Рыцарь не должен позволять котятам дрыхнуть на себе. Как Царапка станет моей помощницей, тогда и можно будет ей разрешать лежать на вашем пузике.

Мишка выглядел несколько обиженным. За что его ругают? Наглая киса не спрашивает разрешения, а сразу ложится, да ещё и роняет его, приспосабливая под лежанку. Вообще у медведика были и другие претензии. Мало того что его любимую дочку, куклу Стешу, заставляют одеваться в траурные одеяния, так и его разжаловали из мужей в простые рыцари. Правда, хозяйка обещала, что ненадолго, только до следующего месяца, пока новый жених не утонет, причём в ванной. Девочка не рассказала взрослым о видении, этот вариант замужества ей не понравился. Она не знала, вернётся ли Стах в женихи, но фамильяр-котёнок компенсировал любые неприятности.

Жарник

Быстро пролетела неделя нового месяца – жарника. Сделал важное дело. Алмазной пыли у меня прилично скопилось, опалов тоже выдали в количестве, ртуть и фосфор нашлись среди реагентов в подаренной лаборатории, тут и свободное время случилось. В общем, решил сделать магические чернила для крайне полезного заклинания. Символ Смерти ни разу не боевые чары, его даже с минимальным функционалом рисовать минут десять. Я же хочу защитить комнату с рунами управления, значит, придётся рисовать часа три-четыре. Функционал – срабатывание через две минуты после прохода в дверной проём без предварительно сказанного контрольного слова. Для меня, понятно, проход безопасен. Найти ловушку возможно, только для этого надо войти в комнату, тем самым активировав сигил. Двухминутную задержку включил, чтобы в комнату зашли все желающие. После срабатывания те, кто находится в пределах пары дюжин шагов от Символа Смерти, дружно вымирают. Хотя очень мощные существа или архимаги, может, и выживут.

Просто, надёжно, очень дорого и необходимо уметь творить заклинания восьмого круга. Понятно, чары школы Смерти. Я магистр школы Жизни, что одно и то же, если не обращать внимания на знак – плюс или минус. Ещё один, помимо цены, минус чернил – их довольно долго делать, у меня они настаивались четыре дня. Зато ни один трактат не возбраняет приготовить побольше чернил, в запас. Словом, я приготовил их по максимуму, истратив всю алмазную пыль и почти все опалы. Пригодятся. Мне ещё в столичном доме сейф защищать. Может, и другие места. Кстати, чернила универсальные, можно и попроще сигилы нарисовать – Символы Боли, Безумия, Сна, Страха, Убеждения... На них и чернил тратится меньше, более экономно.

Я почему комнату хочу защитить? Книгу и все найденные амулеты по праву хозяина крепости я забрал себе, но вдруг ещё где-нибудь амулеты завалялись? А книга оказалась не оригиналом, а рукописной копией. Значит, ещё копии имеются. Не будет моя защита лишней, точно не будет. Даже если вдруг зря перестраховался, то потеряю только время и дорогие реагенты. Но коли кто-то попробует перехватить управление, я как минимум буду предупреждён. Как максимум успею вернуться и написать новый сигил для следующих посетителей.

Вторая линия защиты – возможность телепортироваться прямо в зал управления. Не слишком просто настроить телепорт, причём только на себя, любимого, но я смог. Прямо в рунной комнате нарисовал пентаграмму, окружил её цепочкой рун. Телепорт, да и портал, в это место можно открыть за секунду, активировав простенький свиток.

С хозяйственными хлопотами больше не разбирался. Только раз пришлось принять делегацию селян – ко мне приехал показаться батюшка из Дубков. Я же буду платить жалованье, и ему положено хотя бы представиться. Понятно, заодно получить обещанную материю на рясу, пожертвование на украшение часовни, завести разговор о преобразовании часовни в полноценный храм и тому подобное. Что делать? Пришлось соответствовать. И материей отдариться, и пожертвование сделать, и присутствующему здесь старосте дать указание, чтобы десятину с моих доходов откладывал на церковные расходы.

Батюшка совсем молодой, только окончил семинарию, но прихода ему не нашлось, а идти в помощники к священнику в отдалённый городок не захотел. Попросил наставников благословить его на странствие – может, боги направят его путь. Так ведь направили же! Он получил свою паству, теперь будет окормлять, остальное от него зависит.

Соседушка-барон выполнил свою угрозу, прислал арестованных членов семей советников и их ближайших сподвижников. Всё оказалось не так плохо, у большинства нашлись деньги в заграничных банках или родственники, готовые забрать бедолаг. После рыданий, попыток обслюнявить мою руку, а также невнятных благодарностей отбыли почти все освобождённые. Остался лишь бывший главный рудознатец с женой и двумя помощниками. В благодарность за освобождение «из узилища ненавистного тирана» они мне бесплатно составят геологическую карту владений. Ну как бесплатно... Им обещал заплатить кто-то из ближних родичей повешенных. И, как мне кажется, с надеждой возобновить добычу с производством, если найдутся богатые залежи. Хребет же один. Может, не только в Загорье, может, и на другом склоне горы тоже найдётся что полезное. Пусть ищут, хотя бы нанесут на карту границы моих владений.

Про разрыв отношений с Ранбрандами подробно написал знакомый Кидора. Терезой расплатились с магистрами герцогства Смагд за последние, недостающие для избрания голоса. Однако сейчас, когда страсти остыли, обе стороны считают, что продешевили. Ранбрандам после избрания Несты ничего в Совете не нужно, а дочка, с графством в приданом и герцогством в перспективе, весьма значимый актив. Смагды же надеялись на постоянную подпитку герцогства ресурсами гильдии, но были не готовы платить по запрошенным Верховным Магистром ценам.

Ещё «из интересного» автор рассказал, что излеченную от оспин деваху наняли «в заграницу» на три года горничной. Однако она так понравилась хозяину, что тот взял её в конкубины. Правда, не как у нас, там может быть одновременно до сорока конкубин. Что пикантно, любая из них, родив ребёнка, сразу становится женой, коих тоже немало.

Причём её муж, узнав о моём лечении, просит осмотреть женщину из его гарема. Об этом же ходатайствует и автор письма, ибо иностранец у себя в государстве большой человек, один из шести глав города-республики. Таких богачей, как он, прозвали «торговыми принцами».

Свой веский голос за приём подал и Кидор. Я его даже спросил:

– Скажи, а не берёшь ли ты денег с пациентов за запись на лечение?

– Что вы, ваша милость! Как такое возможно? Конечно нет!

– Хм-м... А, между прочим, зря. На мой заработок это не повлияет, ты сам того не допустишь. Но вот твоё благосостояние немного улучшится. Давай, требуй своего с тех, кто не обеднеет.

Первый раз вижу такой растерянной физиономию моего камердинера.

– Слушаюсь, ваша милость. Но как-то оно вроде не того...

– Всё того!

Слуга у меня умный, а принцип материальной заинтересованности очень способствует творческому подходу в зарабатывании денег. Или не денег, быть может, услуг, информации или ещё чего полезного. Кидор и так хорошо ведёт дела, а с ручейком в свой карман будет просто землю рыть. Раз сразу не отказался, похоже, мыслишки-то были! Может, им ходу не давал, но со временем от таких соблазнов может и железный человек сломаться. А коли я даже не разрешил, а велел брать подношения, внутреннего конфликта у моего слуги не будет. Будет стимул подыскать пациентов повыгодней. Ну и просто про отношения не надо забывать. Как там интенданты говорили? «Живи сам и давай жить другим».

Камердинер ушёл задумчивый, однако довольный. Мивда, его жена и моя кухарка, на ужин особенно расстаралась – испекла мою любимую кулебяку.

И уже через три дня к нам приехал посредник. Смуглый, черноволосый, в ярко-голубом бурнусе поверх длинного, до колен, белого пиджака. Под ним пышные синие шаровары. На ногах полусапожки, изукрашенные золотным шитьём. Говорит почти без акцента, но чувствуется иностранец – вычурные, слишком длинные обороты речи. Сразу после длинного приветствия посредник назвался Иктнаром и выложил семь неогранённых драгоценных камней, размером с ноготь большого пальца. Пояснил, что это не аванс, а знак глубокого уважения. Договорились, что я приму пациентку завтра. Получил ларец смеси разного жемчуга. Объяснили – годовая добыча одного маленького острова.

На следующий день с раннего утра стали прибывать повозки и кареты. Из них выходили закутанные в белое фигуры и сразу ныряли в лифт. Причём все люди, оставшиеся с лошадьми и повозками, были полными, рыхлыми, но вооружёнными евнухами.

Когда меня позвали к пациентке, я не думал, что окажусь в царстве ковров с подушками. Иктнар хлопнул в ладоши, и в комнату ввели маленькую девочку, целиком закутанную в платок. Ещё хлопок, и малышка четырёх-пяти лет стоит перед нами голышом. Страшное зрелище. На девочке совсем не осталось гладкой кожи. Изъедено оспенными шрамами всё. Руки, ноги, туловище, голова. Редкие пряди волос пробивались через рытвины на голове. Не повреждены были лишь веки доверчивых, ждущих чуда детских глаз.

– Красная оспа, магическая и самая быстротекущая форма болезни. Её матери, дочери халифа и любимой жене господина, подкинули заражённый платок, но девочка нашла и подняла его первой. Виновницы умирали долго. Целитель смог сохранить девочке жизнь, но не смог вернуть красоту. Вылечите её, и благодарность моего господина превзойдёт самые смелые ваши ожидания.

Я взялся лечить малышку не ради награды. Ни одна девочка не должна расти такой. Само лечение стало уже привычным делом, даже место мне помогало, но провозился я без перерыва до глубокой ночи. Буркнув «завтра закончу», ушёл к себе. Вымотался страшно, хотя уже в середине процедуры творил чары почти автоматом.

Количество перешло в качество. Каждая излеченная оспина давала капельку опыта, теперь его стало достаточно для инстинктивного понимания, что надо делать. Источник подпитывал меня, потому кожу малышки удалось привести в порядок за один сеанс. Остались мелочи – отрастить волосы на голове и поправить ногти на пальцах. Первого надеюсь добиться простым заклинанием Рост Волос. Второе сложнее. Планирую выправить форму ногтей и выгладить их Лечащими Руками, а затем для укрепления эффекта использовать жемчужный крем. Хотя это будет уже завтра.

Черныш

Следующий день начался завтраком с Иктнаром. Человек был восхищён моим искусством и удивлён, что я могу ещё что-то улучшить. Слово за слово, и он раскололся – скорее всего, маленькая пациентка станет его женой. Это слишком большая честь для его уровня, но он же видел девочку нагой! После такого просто обязан жениться. Не сейчас, лет через десять, не раньше, когда малышка станет девушкой, но это такой почёт, что и сказать нельзя. Её могли бы и мне отдать в жёны, но в наших странах такие глупые законы – только одна жена и одна наложница! Курам на смех! У них так только бедняки живут. Кто поможет вашей жене лучше, чем другая ваша жена? Что ей делать, если её не может подменить подруга, почти сестра? Да и мужчине лучше...

Вернувшись с излеченной девочкой, он получит новое место, ранга на два выше текущего. Он мне так благодарен, так благодарен, что хочет подарить подарок. Деньги – мелочь, их всегда можно раздобыть. Рабов легко купить. Землю могут отобрать захватчики. Потому он пришлёт самое лучшее, о чем только может мечтать любой мужчина, – жеребца антагонской породы. Его достоинства он расписывать не будет, их я и сам увижу. Понятно, я сделал блаженное лицо, рассыпался в благодарностях, но так и не понял точно, почему все мужчины мечтают о жеребцах именно этой породы.

После завтрака мне доложили, что вечером от гостей ускакал гонец, а под утро к ним приехал фургон под охраной десятка евнухов. Из фургона достали несколько сундуков, ещё оттуда вышел мужчина в богатом наряде, как и остальные, укутанный с головы до ног.

На втором приёме маленькой пациентки присутствовал тонкоголосый евнух в расшитом золотом парчовом халате. Довольно надменный по отношению к своим людям, ко мне он обращался исключительно с улыбкой на устах и длительными славословиями. Переводил Иктнар, который сразу как будто съёжился, стал говорить крайне вежливо и часто кланяться нам обоим. Но переводил он своеобразно, что-то вроде «этот обрезанный ишак, помесь шакала со змеёй, изволил сказать вашей мудрости», причём по виду и не догадаешься, что он говорит гадости.

Девочку больше не раздевали, наложить заклинание Рост Волос и чуть поправить изуродованные болезнью ноготки на руках и ногах я смог и без того. Волосы сразу подросли. Я боялся, что на повреждённых местах волосяные луковицы тоже повреждены и мне придётся варить зелье Роста Волос, но нет, волосы у малышки растут нормально.

После того как я выдал жемчужный крем и рассказал, как им пользоваться, в комнату притащили большие весы. Здоровые евнухи с мечами внесли корзины. На одну чашу весов посадили девочку, на другую стали ставить посуду из тончайшего фарфора, он и был упакован в принесённые корзины. Когда посуда перевесила, девочку сняли и увели. Впрочем, оставшийся в корзинах фарфор оставили.

Главный евнух масляно заулыбался, игриво мне подмигнул и разразился длинной тирадой. Иктнар перевёл:

– Вашей мудрости и силе этот мерзкий кастрат привёз красивый цветок – служанку для вашего гарема. Куплена, когда ей было три года, и с тех пор воспитывалась для исполнения своей должности. Она красива, стройна, ведьма низшего разряда, знает этикет, танцует и играет на цитре. Умеет готовить еду, шить и варить кофе. Хорошо управляется с кинжалом и разговаривает на разных языках. Девственна, но никогда не забеременеет. Может быть старшей служанкой и вести хозяйство всего гарема. Вашей мудрости невольницу необходимо познать, ибо она будет до самой смерти считать хозяином мужчину, лишившего её девственности. По обычаю, после того ей надо будет подарить золотую вещь. Имени у неё нет, а дать его может только хозяин.

После перевода тирады главный важно кивнул, а один из евнухов выхватил кинжал и молниеносно воткнул в грудь переводчика.

– Осень плоха он пелеводила. Клупый, завсем клупый дулак, – пояснил начальник и перевёл разговор: – Скусный тевоська. Слаткий, как халва. Спать её нада.

Девушку ввели в комнату, и по знаку евнуха она скинула длинную рубаху. Стройная, красивая, но совершенно чёрная негритянка. Я таких в нашем мире видел только в кино. Евнух вновь подмигнул и ушёл.

Покойника вытащили из комнаты рядовые евнухи. Негритянка осталась стоять голышом, с нескрываемым интересом разглядывая меня. У неё выделялись только белки глаз и зубы при улыбке, остальное сливалось в один чёрный цвет.

– Господин разрешит мне одеться? Или он хочет рассмотреть меня более подробно? – с лукавой улыбкой спросила девушка. – Я не против, только у вас холоднее, чем у нас, и мне немного зябко.

Конечно, я велел ей одеться, притащил к Мивде и рассказал о подарке, который из всей одежды имеет только рубашку. Кухарка заквохтала, утянула девушку в свою комнату и вернулась с Кидором. Не сильно интересуясь моим мнением, велела послать гонца в Сухояр в дамский магазин.

Тут меня отвлекли – пациентка отбывала к родным пенатам. Главный евнух поулыбался, поподмигивал, косноязычно поблагодарил, дал команду, и кавалькада уехала к порталу.

Кидор, Балег и Мивда на цыпочках, стараясь дышать через раз и в сторону, расставляли на столе подаренный драгоценный тончайший фарфор. Негритянка, одетая в парадное Мивдино платье, рассказывала нам про назначение каждого предмета. В последней нераспакованной корзине обнаружились кошели с большими семиугольными золотыми монетами. Вес корзины фунтов около двадцати. Неплохо за два сеанса.

К вечеру вернулся гонец из магазина. С сундуком. На мой невинный вопрос «Что там?» Мивда возмущённо ответила: «Надо же одеть девочку! Не голой же ей ходить среди мужиков!» Оказалось, что куплено типовое приданое девицы. Именно девицы – девушки-дворянки, пусть и небогатой провинциалки. Сколько стоит, спросить не решился, чтобы не спровоцировать новое возмущение.

Сундук вместе с женщинами скрылся в комнате, а Кидор виновато отвёл взгляд, но пояснил:

– Очень экзотическая девушка. Её надо красиво одевать.

Ночью ко мне в комнату пробралось моё новое приобретение. Не знаю, как можно прилично рассказать, что тебя изнасиловала девственница, причём твоя же служанка. Единственно, чем можно оправдаться, – она негритянка, но, слава богам, не людоедка, хотя ночью я было засомневался. Практики у девочки не было совсем, но теорию она знала на отлично, да к тому же призналась, что подглядывала, когда господин посещал наложниц. Ночью я назвал девушку Черныш, ей это прозвище понравилось, потому она решила так и зваться.

Утром я попросил Кидора принести ларец с мелкими золотыми вещицами, доставшимися нам от хозяина дома. Камердинер принёс. Широким жестом, но несколько неосторожно предложил Чернышу:

– Возьми себе всё, что хочешь!

Та оказалась настоящей женщиной и взяла всё. Взрыв восторга с поцелуями и прочими выражениями благодарности я пережил, однако задумался.

Позже, когда мы с камердинером остались вдвоём, он намекнул, что иметь такую... э... личную служанку престижно. Даже простая негритянка, привезённая из колоний, ценится господами, как... э... прислуга. А уж воспитанная при гареме, умеющая себя вести и к тому же волшебница произведёт среди господ сенсацию. Дамы, правда, могут делать вид, что эпатированы, но тоже будут крайне заинтересованы.

Потом меня отловила Мивда и сказала, что несчастной девочке сильно досталось в жизни, её продали родители, она не видела ничего хорошего в гадком гареме и никогда не сможет родить. На этом основании я должен платить Чернушке не менее двадцати талеров в месяц, выделить две комнаты в доме – одну среди помещений прислуги, другую недалеко от моей спальни, ещё нужно купить кое-какие мелочи, необходимые девушке, и зимнюю одежду из меха.

Вот тут я не понял – кого кому подарили? Но, с другой стороны, кофе на завтрак Черныш сварила отличный, да и ночью... кхм... Не жадный я. А в чёрном шёлковом платье, в белом кружевном передничке и белой газовой наколочке на кудрявых жёстких волосах она так мило выглядит. Может, ей ещё кипенно-белую ночную рубаху купить? Атласную. Интересно, как будет просвечивать?.. Кхм...

Словом, дожала меня Мивда, махнул рукой и согласился на все затребованные траты. За что получил от неё «добрый господин» и обещание совместно с Чернушкой приготовить «кое-что вкусненькое». Ужас какой-то! Крутят нами женщины, как хотят! И ведь лишь служанка! Не жена и даже не конкубина!

К обеду примчался фельдкурьер на взмыленных лошадях, привёз записку от его милости: «Бросай всё. Срочно ко мне!»

Наследник

– Ваше королевское высочество! Трое волшебников и два жреца погибли, но им удалось развоплотить умертвие.

– Такие потери? Во что же обратился ваш бывший Верховный? Вампир?

– Хуже, ваше королевское высочество. Много хуже...

– Ну? Не тяните, я слушаю.

– Ваше королевское высочество, это лич. Пока не будет найдена его филактерия, он будет воплощаться вновь и вновь. После каждой смерти ему нужно будет лишь несколько дней для восстановления. Если повезёт, то несколько недель или месяцев.

– А мы будем терять каждый раз по полудюжине людей?

– Ваше королевское высочество, боюсь, много больше. Мы не знаем, где его логово. Это сегодня он пришёл сразу после возвращения, чтобы сотворить мерзкий ритуал, пока государь ещё жив. В следующий раз он может затаиться, подготовить значительно большие силы и начать призыв союзников из Нижних Планов.

– Про ритуал доложите подробнее. В кого должен будет превратиться государь после смерти? В какую нежить?

– Достоверно сказать трудно, ваше королевское высочество... Предположительно в высшее воплощение Костяного Рыцаря, в Костяного Короля.

– Чем нам это грозит?

– Ваше королевское высочество, я боюсь сказать...

– Неста! Мне наплевать, чего вы боитесь. Говорите, как есть.

– Ваше королевское высочество, все клятвы, данные живому государю, останутся в силе. Он может управлять всеми, присягавшими ему. Члены ордена Золотой Саламандры, признавшие его гранд-мастером, после своей смерти восстанут высшей нежитью. Но и при жизни они не смогут поднять руку на своего господина.

– Сколько у нас есть времени и что можно сделать?

– У нас осталось лишь несколько дней, ваше королевское высочество. Мы не можем пробиться через Призматическую Сферу, которую воздвиг лич. Она защитила ложе со всех сторон. Лучшие учёные гильдии перерывают наши архивы и библиотеки в поисках информации, как преодолеть такую преграду. И пока мы не пробьём проход, сделать ничего невозможно. Даже просто смотреть на сферу опасно, она ослепляет неподготовленных людей на несколько десятков минут.

– То есть вы ничего не делаете, кроме чтения книжек и размышлений на тему «всё плохо»?

– Ваше королевское высочество, если бы вы мне вернули ту книгу...

– Её нет. Она уже уничтожена. И все подобные книги будут уничтожаться под моим личным контролем. Если, конечно, мы переживём этот кризис. Ваш лич... Кто главней из этой пары нежити?

– Наверняка лич. Обычно Костяной Король полностью под контролем волшебника, ваше королевское высочество.

– А как же клятвы, данные при жизни?

– Тогда не знаю, ваше королевское высочество.

– Неста, вы вообще хоть что-то знаете?

Совещание

В кабинет, деликатно постучавшись, заглянул дежурный:

– Ваше королевское высочество, барон Тихий просится на приём.

– Уже прибыл? Скорёхонек! Зови его в переговорную. И срочно за Тораном и Лаурой, жду их там же.

Всего через несколько минут в обитом пробкой маленьком зале собралось совещание первых лиц королевской фамилии с титулярным камергером Тихим. После положенного приветствия принц Лагоз изволил его поругать:

– Прибыл, герой? У-у! Так бы и дал тебе по шее! Вот пропал бы ни за грош в ночной атаке, что мне твоим родителям пришлось бы говорить? А ты же ещё себе даже сына не завёл!

– От вас, ваша милость, мне получить по шее ценнее, чем из чужих рук орден. Это значило бы, что вы следите за мной, хотя я временно и не при вашей милости.

– Молчи уже, медоуст. По крайне важному и сверхсрочному делу позвал. Что так быстро прибыл – хвалю. Что-нибудь про призматическую преграду слышал?

– Виноват, ваша милость. Призматическая Стена или Призматическая Сфера? Первое заклинание восьмого круга, второе – девятого.

Торан и Лагоз переглянулись. Лаура перестала мять кружевной носовой платочек и с надеждой начала смотреть на своего рыцаря.

– Сфера. Как снять, знаешь?

– Ваша милость, селяне говорят: «Ежели что один построил, другой завсегда сломать сможет». Чтобы поставить, архимаг нужен, а развеять и магистр сможет. Если свитки есть, то и просто волшебник.

– Шутник! Неста всю гильдию на уши поставила, ищут способ развеять, а ты «завсегда сломать». Сколько времени тебе надо? И какие нужны свитки или другие ресурсы? Будет всё, но нужно сделать быстро.

– Ваша милость, могу спросить о проблеме в целом?

После того как юноша услышал рассказ о случившейся беде, он заявил:

– Ваша милость, возможно, не стоит знать гильдии о секрете преодоления призматических преград. Вдруг придётся прятаться за ними? Я всё сделаю сам. И сферу сниму, и постараюсь решить вопрос с её обитателем.

– Умный ты, Стах, но наивный и глупый. Что, никого не нашлось решить вопрос? Ты верный, тебе скажем, но один раз и без передачи. Торан, Лаура? Не против?

– Нет, папа.

– Да чего уж там. Говори.

– Семья должна решать свои вопросы внутри себя. Если кто-то нашей крови ведёт себя неподобающе, то трое ближайших родственников должны собраться, решить, что с ним делать, и сами... Слышишь? Сами! Никому не перепоручая, привести семейные дела в порядок. На том стоим. Боги тогда за нас будут, и проклятия не случится.

– Ты, Стах, пойми, я сама очень боюсь, но больше, почитай, и некому.

– Власть, братец, это не только большие права, но и тяжкие обязанности. Думаешь, я хочу любимую дочурку в бой против нежити кидать? Мне в тысячу раз легче было бы дать приказ, двинуть полки гвардии и трупами завалить беду. Но нельзя. Боги за нас, когда мы следуем единожды установленным правилам, потому и государство крепко. Вот если из нас троих никто не вернётся, тогда давай, делай, что можешь, с мёртвых спроса не будет. Тогда и гильдию подключат, и гвардия в бой пойдёт.

– Ваши королевские высочества, я могу вас усилить, чтобы повысить шансы в бою? Или это тоже запрещено?

– Усиление не возбраняется. У тебя магическое оружие есть? Или ещё что, для боя полезное? Быть может, защита?

– От моего дядюшки осталось, ваша милость. Чисто для коллекции. Яд Некробой. На живых почти не действует, лишь шрам остаётся незаживающий и нежитью после смерти никак нельзя подняться. А вот для умертвий даже царапина фатальна. Зомби сразу дохнет, вампиру часы нужны или несколько ударов. У меня есть три дозы пасты на клинки.

– Дело! Хоть раз, но мы его достанем.

– Ещё не всё, ваша милость. Алмазный порошок нужен. По крайности, хотя бы гранитный. Я весь свой на зелья извёл, но у ювелиров, может, осталось. Или старые дешёвые алмазы можно раздробить. Заклинание Каменная Кожа. Поглощает любые удары, включая магическое оружие. На моём уровне, с алмазной пылью – от трёх до семи, с гранитной – от одного до четырёх.

– Это сильно меняет дело. Почему в гильдии нам такого не предложили?

– Не могу знать, ваша милость. Заклинание старое. Быть может, забыли. Оно дорогое, но полезно, только когда о нём никто ничего не слышал. Удар алебарды и удар шилом одинаково идут в расчёт. А если бросить горсть щебёнки, то защита может сняться сразу. Для магии такое обычно, она не разбирает серьёзность угрозы.

– На троих твоих сил хватит?

– Так точно, ваша милость. Три Каменные Кожи четвёртого круга... Чтобы снять сферу, нужно семь разных заклинаний, с первого по шестой круги. Справлюсь! При плохом раскладе ещё будет чем монстра встретить.

– Тогда бегом за этим твоим... Некробоем, а я прикажу из гильдии все возможные свитки доставить. С личем потом тебе же придётся разбираться. Неизвестно, где он прячется.

– Наверняка в катакомбах под столицей, ваша милость. Самое удобное место. Поищем. Сейчас главное – снять преграду.

Подготовка

Я, когда порталом отбывал из башни, взял с собой всех слуг, кроме Балега. Он организует вывоз моих вещей в столицу. Но наиболее ценное Кидор не мог оставить. Ладно золото! Фарфор сразу после отъезда пациентки чуть не со слезами блаженства на глазах слуг был уложен по зачарованным на сохранность корзинам. Корзины были упакованы в сундуки с рунами на крепость, невскрываемость и облегчение веса. Собственно, так посуду сюда и привезли. При безумной редкости настоящего фарфора цена упаковки кажется ничтожной по сравнению с шансом довезти груду черепков.

В общем, в портал пришлось вталкивать багаж и самим входить навьюченными, как караван верблюдов. Причём мне заявили, что взяли минимум потребного, и как дожить до приезда Балега с вещами, совсем непонятно. Хотя есть надежда на его прибытие сегодня вечером.

Эля осталась единственной носительницей амулета для управления башней и в первую очередь лифтом. Я перевёл систему в более параноидальный режим – лифт стал управляться только носителем амулета. Ещё запретил не то что открывать – приближаться к рунному залу. Крепостной волшебник с помощниками может продолжать жить в башне, но ходить – пусть ходит по лестницам.

Пока слуги устраивались, я в придворном мундире метнулся во дворец. Меня сразу после доклада провели в комнату с обитыми пробкой стенами. Оба принца, мой сюзерен и я – вот все допущенные на совещание. Вызов последовал по новой проблеме: бывший Верховный Магистр возродился личем, пробрался во дворец, в зал, где умирает государь, провёл неизвестный ритуал, поставил преграду в виде Призматической Сферы и попытался сбежать, но его, правда с потерями, развоплотили жрецы и маги, находящиеся на дежурстве.

Внимание, вопрос! Где они были раньше? Почему не помешали провести ритуал? Новая Верховный Магистр не знает, как преодолеть преграду. Серьёзно? Что-то меня совсем не радует местная магическая гильдия. Словом, предложил снять преграду и разобраться с тем, что внутри.

Вы знаете? Я зауважал и принцев, и сюзерена. Мне было сказано, что это их семейное дело и разбираться они будут сами. Я могу вмешаться, только когда они все сложатся. Охренеть, да? По Лауре видно, что сильно боится, но тоже идёт, ибо «надо». Такое, понимаешь, спокойное мужество. С ними в любую схватку соглашусь пойти, помогу, чем смогу.

Предложил принцам яд против умертвий и для защиты Каменную Кожу. На это согласились с радостью. Яда у меня лишь три дозы, но таким людям и для такого случая отдам, не жалко.

У скелетных воинов есть пренеприятнейшее свойство – почти полный иммунитет к магии. Зато от ядов для нежити они не защищены. Паста густая, наносится на лезвие оружия, желательно похуже, ведь дня через три на металле появится плёнка окислов, а через неделю останется изъеденный ржавчиной остов. Разве что зачарованное оружие продержится чуть дольше, но больше месяца не устоит и оно.

Когда вернулся с Некробоем, от гильдии были присланы около пяти десятков разных свитков боевых заклинаний. Однако просьбу Несты поприсутствовать при снятии преграды мой принц отклонил сразу.

Не знаю, ограбили ли дворцовых ювелиров, раздробили ли коронные алмазы или сняли со всех дам их бриллиантовые гарнитуры, но алмазной пыли было не меньше, чем на две дюжины заклинаний. Я наложил Каменную Кожу, и тут неожиданно мой сюзерен ткнула себя стилетом в руку. Проверила, понимаешь. Стилет острый, тонкий – кончик погнулся. Вы пробовали в камень шилом ткнуть? Тут такой же результат. Отец Лауру немного поругал, но все трое сильно приободрились.

Его королевское высочество принц Торан из оружия выбрал широкий и тяжёлый абордажный клинок, больше похожий на кортик, чем на саблю. Мой принц предпочёл что-то вроде карликового протазана, а принцесса взяла короткую шпагу. Похоже, они договорились между собой и выработали общую тактику боя.

С час я смазывал ядом лезвия. Это дело не такое простое, как кажется. У непривычного человека шанс отравиться не сильно отличен от нуля. Да и использовать оружие в бою надо с осторожностью. Я настоял, чтобы все надели плотные фехтовальные перчатки. В случае касания лезвия перчатку можно быстро скинуть с руки. Принцы надели кольчуги, Лаура предпочла кожаный доспех.

Мы спустились в подвал и потайным ходом прошли в Белый дворец. Спальня государя находилась на втором этаже. Призматическая Сфера ослепила многих слуг на десятки минут, потому я предложил войти в зал одному, пообещав позвать остальных, когда сниму преграду. Однако мой принц уже видел сферу и не ослеп, потому решил пойти со мной.

Дальше диспозиция предполагалась такой: я снимаю преграду и больше не вмешиваюсь, в бой бросаются члены семьи. Если они не справятся и умрут, только тогда вступаю в бой я. За дверьми стоит его преосвященство с двумя монахами в полной броне, с зачарованными молотами. Это третий барьер обороны, они будут держаться, сколько смогут, а в это время ещё один доверенный слуга поднимет по тревоге гарнизон крепости. Так себе план, отступления не предусмотрено, зато секретность соблюдена.

Бой

Открыв дверь спальни, можно сразу увидеть огромный шар защитного заклинания. Верхний край достаёт потолок, нижний уходит в пол. Призматическая Сфера, семь слоёв защиты, каждый по-своему противостоит нападению и наказывает вторгнувшегося. Сильнейшее заклинание, снимающееся легко и просто. Сравнительно легко и сравнительно просто.

Каждый – красный. Барьер от немагических атак метательным оружием. Бьёт огнём. Читаю со свитка Конус Холода, пятый круг. Не моё, совсем не моё, я всё же огневик.

Охотник – оранжевый. Останавливает магические дистантные атаки. Поражает кислотой. Порыв Ветра, второй круг. Сдувает птичек, уносит туман и... убирает второй слой преграды.

Желает – жёлтый. Не пропускает газы, яды и препятствует окаменению. Наносит удары электричеством. Сильный слой. Наверное, самый опасный из стихийных. Против него помогает Дезинтеграция, шестой круг.

Знать – зелёный. Защищает от любого дыхательного оружия. Яд. Мгновенное, летальное действие. Проход Сквозь Стену, пятый круг. Прекрасное воровское заклинание.

Где – голубой. Останавливает ментальные атаки и ворожбу защищаемого места. Превращает в камень. Снятие смеху подобно – Магическая Стрела, простейшее заклинание первого круга. Только крайне ленивый волшебник его не знает.

Сидит – синий. Не пропускает любые заклинания. Вызывает безумие. Опять со свитка, читаю Дневной Свет. Я – Тень, любой свет – не ко мне.

Фазан – фиолетовый. Самый сильный и коварный слой. Обладает защитными свойствами всех предыдущих оболочек, разрушает все объекты, снимает все эффекты, существ переносит на другой, случайный план. Рассеивание Магии, третий круг.

Всё! Сфера убрана, королевская троица бросается в бой. А я, чуть не рассмеявшись от облегчения, наблюдаю за схваткой. Какой Костяной Король?! Где Костяной Рыцарь? Всего-навсего Могильный Гуль! Сильный, опасный, но далеко не высшая нежить, обычный безмозглый монстр.

Безмозглый он, может, и безмозглый, но сразу бросился на слабейшую в партии – на Лауру. Та приняла его на шпагу, но он успел ударить девушку огромной когтистой лапой. В это время с одной стороны в него вонзился широкий наконечник протазана, а с другой рубанул короткий, однако тяжёлый клинок. Гуль протяжно взвыл, раз успел отмахнуться, а затем упал на пол. Края ран, задетые отравленными клинками, прямо на глазах оплывали слизью, очень похожей на гной.

Лаура, ничего не замечая, по-моему, даже крепко зажмурившись, тыкала шпагой в поверженного врага, причитая: «На! На! На!» Её доспех рассечён ударом когтей. Три параллельные прорехи, причём в средней виднеется сосок очаровательной девичьей груди. Лагоз обнял дочь и гладил, как маленькую, по голове, пока девчонка ревела в полный голос, иногда даже немного подвывая.

Нагрудник кольчуги принца Торана пробит точно напротив сердца. И он пальцем машинально трогал рваные края дыры. Его клинок ещё немного шипел и пенился там, где яд смешался с ихором монстра.

– Стах! Позови... – приказал принц, продолжая прижимать дочку к груди.

Я выглянул за дверь и приглашающе махнул рукой. В дверь вбежали оба монаха с молотами наперевес, за ними влетел его преосвященство с аспергиллиумом^[1] в руке.

Его преосвященство сразу понял ситуацию, аспергиллиум в руке сменился огромным клетчатым платком, который был вручён Лауре. Та громко и совсем не аристократично высморкалась, откуда-то достала зеркальце, критически осмотрела себя. Ойкнула, заметив прореху на груди, прикрыла её ладонью, отвернулась от мужчин и стала быстро приводить себя в порядок.

– Боги закончили путь грешника, – вздохнул священник. – Не скажу, что к себе прибрали, но мучения закончили. Ваши королевские высочества, идите в покои, а к утру я извещу народ о кончине вашего отца. Примите сию весть с должной печалью и смирением.

Оба брата синхронно хлопнули меня по разным плечам и удалились вместе с принцессой. А молотобоец спросил:

– Что это было?

Нежить почти совсем растеклась в зловонную лужу, в которой опознать что-либо было проблематично.

– Могильный Гуль, – пояснил я. – Уже обернувшийся, но ещё не отожравшийся. И так бы забили. Знал бы, Некробой не тратил бы.

– Не дали боги беде свершиться, – загнусавил монах.

Второй его перебил профессиональным вопросом:

– Доспехи на двоих порваны, но крови нет. Заражения не будет?

– Нет. Заклинание защитило.

– Барон Тихий? – спросил его преосвященство, как будто только узнав меня. – Как же! Наслышан о богоугодных делах ваших. Священнослужителя приютили, новый приход у себя в баронстве организовали. Благое дело, благое. Сорок ваших грехов лично отмолю за то и за сегодняшнее дело. А вот для братии нашей, коя молитвами и слабыми силами своими защищает прихожан от нечисти всякой, нельзя ли испросить средство, кое столь нежити прискорбно?

– А особливо ту чару, что так ладно от ударов когтей защищает, – вмешался первый слабосильный монах с двуручным молотом и в зачарованном полном стальном доспехе.

Второй слабосилок, с кулаками в голову ребёнка, закивал, поддерживая просьбу. Обложили. И отказать не могу – первосвященник лично на бой пришёл и, видать, лучших бойцов привёл. Грех отказывать тем, кто был готов стоять с тобой рядом до самой смерти.

– У меня не осталось Некробоя. Но если достанете ингредиенты, попробую сварить. А Каменная Кожа – заклинание не столько сложное, сколько дорогое. Можно и про него поговорить, открою рецепт церкви, если имеются волшебники.

– Столь радостно на душе потеплело от слов ваших праведных! Есть добрые прихожане, найдут потребные вещества, найдут. Ой, – вдруг спохватился священник, – чего это я! Мы и у себя в храме имеем много всякого разного. Нам бывает оно не потребно, а храним – вдруг кому на что сгодится. Книги разные. Вещи всякие, не божьи, но мажеские.

Государь

Дверь маленького зала, в котором собрались на совещание самые высшие сановники королевства, неожиданно распахнулась. Медленно, торжественно, сопровождая каждый свой шаг стуком посоха, вошёл одетый в чёрное одеяние с обильным серебряным шитьём герольд, семь раз ударил посохом о пол и провозгласил:

– Волею всемогущих богов его величество король Хаора умер! Согласно завещанию государя, по обычаям предков и законам королевства, его королевское высочество наследный принц Лагоз получает в наследство корону! Да здравствует король!

Присутствующие давно были готовы к такому исходу, потому здравицы в честь нового государя прозвучали искренне и сразу. Его величество смиренно склонил голову и принял на себя тяжкий груз управления страной. Его королевское высочество принц Торан выразил поддержку брату, достал заранее подготовленную бумагу и предложил организовать Комиссию по траурным торжествам. Новый государь первым своим Указом поставил во главе Комиссии генерал-аншефа графа фон Лаунгера. Тот поблагодарил за великую честь, вытащил из кармана мундира список и зачитал просьбу включить в комиссию всех названных вельмож. Его величество милостиво соблаговолил утвердить состав.

Следующим указом он обязал всех сидящих за столом стать членами его Государственного совета. Никто из присутствующих не взял самоотвода, но каждый встал и в короткой речи поблагодарил его величество за доверие, а его преосвященство напомнил о необходимости коронации ровно через сорок дней. Как главе главного храма страны и первосвященнику королевства ему пришлось взять на себя главенство Коронационной комиссии. Список её членов, кстати оказавшийся под рукой, также был утверждён.

Прямо сразу, не выходя из зала, его величество изволил написать две-три записки и приказал их срочно доставить адресатам. Новое правление началось успешно.

Братья

Бой закончился глубокой ночью. Комнату во дворце за мной оставили, после разговора со священнослужителями можно было бы и поспать, однако не дали. Призвали в переговорную комнату Зелёного дворца. Там собрались оба принца и принцесса.

– Ну как святые отцы?

– Разбираются, наверное, ваша милость. Меня отправили восвояси почти сразу, как монахиня пришла.

– Святая Мать?

– Не могу знать, ваша милость. Лицо полностью закрыто капюшоном. Да и не видел я таких раньше.

– Она. Слепая, но слышит малейший шорох. Ходит одна, без поводыря, не хуже любого зрячего. Лучше неё никто не очистит место от эманаций зла.

– Ваша милость, монахи у меня просили рецепты Каменной Кожи и Некробоя.

– Дай, коли не жалко. Не в обиду тебе будет сказано, гильдия плохо проявила себя, а отец на неё очень полагался. Даже Церковь Всех Богов перестал ценить. А в государстве всё должно быть сбалансировано и стабильно. Нельзя отказываться от одного в пользу другого. Сейчас придётся заново настраивать тяги и противовесы... Ладно, с этим позже разберёмся... Ты, братец, будешь на связи между двором и гильдией.

– Ваша милость, не справлюсь. Честно говорю, не скромничаю. Меня начальником канцелярии представительства поставили. Стыдно сказать, ваша милость! До сих пор не знаю, чем там занимаются!

– Да? А тебя хвалили. Ты думаешь, что сам по себе, а за тобой сто пар глаз доброжелателей смотрят, ждут, когда хоть чуть оступишься. Однако докладывают, ты прекрасно дело поставил. У подчинённых в авторитете, строг, но справедлив.

Тут вмешался принц Торан:

– Ты считаешь, я знаю, как ротой командовать? Или даже полком? Лагоз, он что, сумеет рассчитать бюджет сельской больницы? На то другие люди есть. Задача руководителя не подменять подчинённого, а дать ему посильную задачу и следить за исполнением. Ты молодой, думаешь, должен знать дела каждого письмоводителя? Ан нет! Словом, дело решённое. У тебя два пути. Первый – встать во фрунт и сказать: «Так точно!» Но можешь, наоборот, встать по стойке «смирно» и заявить: «Будет сделано!» Нас любой вариант устроит.

– Слушаюсь, ваши королевские высочества!

– То-то! А то «не справлюсь»... Мы тебе помощником родственника поставим, Симона аус Хансала. Он бригадирского чину, для него это, с одной стороны, понижение, но старое место мы ему оставили. Пусть выслуга идёт, справится с гильдейскими делами – генералом будет, обещаю. Так и передай.

– Премного благодарен, ваши королевские высочества.

– Не тянись. Меня тоже разрешаю «милостью» звать. Мы с тобой вместе в лицо смерти глядели. После такого можешь попроще быть. Что целыми благодаря тебе остались, помним. Сразу отблагодарить не сможем, но должными быть не любим.

– Стах, мне страшно. Я боюсь, не усну. Мысли всякие. Почему дедушка в монстра обратился?

– Божественное проклятие не усиливает, а принижает. Костяного Короля, который веками может править своим государством, можно как угодно называть, но не проклятым. Если по рангу смотреть, он выше магистра, ближе по силе к архимагу. Недобрые боги могут даровать за большие заслуги такую мощь. А вот гуль, у которого отняли душу и разум, он точно проклят. Даже если могильный, один из самых сильных гулей.

– Спасибо, братец, растолковал. То есть, получается, боги дали нам испытание по силам. Тяжёлое, но справиться мы могли. Без тебя дочка и брат, скорее всего, погибли бы, но в результате мы бы победили. А с личем что делать будем?

– Ваша милость, найдём. Да и не так он страшен в ближайшей перспективе. Пока возродится, пока в силу войдёт. Высшая нежить живёт долго, если не развоплотят. У них ход мыслей совсем идёт по-другому, чем у живых. Был описан случай, когда могучий боец с нежитью объявил охоту на вампира, тот посмеялся и уснул на полста лет. Когда проснулся, боец уже умер. Вампира, правда, его потомок упокоил, но ход мысли нежити понятен.

– Так нам что, полста лет ждать?

– Никак нет, ваша милость. Думаю, надо искать место, где лич пребывать собирался. Это не вампир, которому только гроб и нужен. Лич обычно старается свою силу нарастить, исследования проводит, старые могильники ищет. Ему пристанище нужно. И не абы какое. Что при жизни любил, то и после смерти будет хотеть вокруг себя видеть. Сподвижники ему интересны. У нас обычай своих мёртвых сжигать, причём одарённых особенно, значит, слуг набрать ему тяжко, армии нежити вовсе не будет. Выход – или призыв существ с иных планов, или пока живые сторонники. Ну и маленький источник тел – река и море, утопленники. Нежить из них слабая, хотя сильнее зомби. Однако нападают только вблизи воды, да и поднимать их, особенно в солёной воде, задача крайне сложная. Можно, конечно, ещё что придумать, но высшую нежить ожидать не приходится, а низшую даже крестьяне дубьём забивают. Да, с потерями, однако забивают.

– Спасибо, просветил. Ты думаешь, в катакомбах прячется?

– Ваша милость, в городе про все дома полицейские могут рассказать, а в катакомбах места полно. Однако шансов много. Тут другие вопросы имеются. Первый вопрос – почему дали ритуал провести? Ведь два жреца и трое волшебников погибло, но нежить-то победили. Значит, до боя ритуал был проведён. Как так случилось? Другой вопрос – когда дела пошли плохо, почему лич не сбежал в сферу? Тот, кто поставил, проходит сквозь преграду свободно. Третий – почему решили, что именно лич был? Его видел кто-то из оставшихся в живых? Кто? По каким признакам определил?

– Хорошие вопросы задаёшь, дружок. Вот тебе и первое дело к гильдии. Завтра озадачь помощника, пусть спросит. Сам будешь для другого дела потребен. Рассчитывай так, что до коронации из дворца без приказа ни шагу. Что нужно, решай здесь. Что потребно, тебе выдадут. Пока дела не наладятся, будешь нашим последним рубежом обороны. Про секретность молчу, ты сам всё понимаешь.

Совещание

Лёг уже перед рассветом. Причём помещение мне выделили другое. Была комната 24, последняя в списке, дали покои с номером «один». Никого из них не выселили, они в резерве были. Четыре комнаты. Одна, правда, совсем маленькая, для личного слуги. Собственный, извините, сортир, совмещённый с ванной. Стены с резными дубовыми панелями. Кровать с балдахином. В кабинете стол с креслом, книжные шкафы и кожаный диван. Вся мебель списана из королевских покоев, но очень достойного вида. Обалдеть, в общем. Тут сразу понятно, что мой статус при дворе резко поменялся. Единственно, служитель вежливо намекнул, что женщины сюда тоже категорически не допускаются.

Все мои мундиры уже здесь, необходимые вещи тоже. Покои, скорее квартира, номер «один» очень понравились Кидору, и он, пользуясь своим статусом личного камердинера, уже обживает маленькую комнатушку.

Утром не пришлось бежать в общий буфет: камердинер подал завтрак в моих покоях. Понятно, меню то же самое, что и у всех, но, знаете ли, статусно. С одной стороны, мне это не нужно, с другой – завистники быстро найдутся, а с третьей – приятно. Как там? Огонь, вода и медные трубы? Хм... Огонь, наверное, был, когда я принца из заведения мадам Розы вытаскивал. Честно говоря, я дом и сжёг Огненной Стеной, но никого это не колышет. Вода точно была. Где моя крепость стоит? Вот! Теперь пошли медные трубы, самое сложное испытание. Надо и его пережить.

Слуга доставил из дома коробки с кремами. Сразу после завтрака я отложил государеву долю, от казны же ингредиенты выдали, долю обер-цалмейстера, подарки Лауре, маме, Силестрии и несколько в запас, на всякий случай.

Затем меня вызвали на совещание. В зале собрались высшие сановники королевства, оба принца и... я. Понятно, я оказался на последних ролях, сидел на дальнем краю стола. Мой статус был обозначен: «Сядь посиди. Может, по магии чего пояснить сможешь». Угу. Сел, сижу. Ловлю несколько обалдевших взглядов. Вы знаете? Я их понимаю. Тут не просто все, кроме меня, генералы, здесь главные руководители страны собрались. Приглашённых отвечать на вопросы по любой теме не сажают за стол. Чай, не рассыплются, они и постоять могут. А тут я, титулярный камергер, за краешком стола примостился. Очень оно удивительно людям.

Сижу, приготовился внимательно слушать. Не так, как на первом приёме, когда стоял глазел, а потом спросили по делу, даже вспомнить ничего толкового не смог. Впрочем, почти сразу после начала совещания вошёл герольд.

Судя по реакции, кое-кто был уже в курсе смерти государя, а остальные давно этого ждали. После торжественного объявления о кончине и провозглашения моего принца королём его милость принял королевство под свою руку. Его брат, принц Торан, высказал полную и безоговорочную поддержку новому государю, достал заранее заготовленную бумагу и предложил создать Комиссию по траурным торжествам. Новый король поддержал это предложение и попросил генерал-аншефа, как старого друга и давнего соратника покойного, возглавить комиссию.

Фон Лаунгер не отказался. Совершенно случайно у него с собой оказался список членов этой самой комиссии. Неожиданно, да? Ещё более неожиданным оказалось то, что последним среди комиссионеров оказался я, как ответственный за ведение протокола заседаний, а заодно и открывающий траурное шествие выносом штандарта Хаора. Обычно для сего брали кого-нибудь из молодых офицеров гвардии, но кто-то слышал, что я хорошо марширую.

Что касается протокола, я его не должен вести, я обязан устроить так, чтобы он вёлся. Затем читать написанное, убедиться в достаточно полном и правильном изложении, но убрать лишнюю воду. После этого окончательный вариант подписывается мною и рассылается по положенному списку.

Если говорить совсем грубо, я не могу запретить выступать на заседании по любому вопросу, но в протоколе отсечь лишнее, не относящееся к делу, просто обязан. Могу или вычеркнуть, или отметить «ничего не было сказано по существу рассматриваемой темы», даже список участников, в части тех, чьи выступления не вошли в протокол, могу корректировать. И лишь после рассылки, прочитав, мне можно предъявить претензию, написать дополнения, прогнать с должности ответственного, но в анналах останется именно мой вариант протокола.

После формирования комиссии его величество милостиво соблаговолил из всех сидящих за столом сформировать Государственный совет. Из всех! Сидящих! Я тоже сижу! Каждый вставал, получал назначение, благодарил за великую честь, обещал справиться.

Его преосвященство, когда до него дошла очередь, витиевато напомнил, что ровно через сорок дней необходимо провести коронацию. Тут же получил назначение председателем Коронационной комиссии. Тоже совершенно случайно у него нашлась бумажка с титулами, фамилиями и именами участников комиссии. И вновь там оказался я. Как верный прихожанин и самый молодой из достойных, должен буду держать подушку с регалиями. Не корону, понятно, нет! Её священнослужитель держит. Мне досталось держать дворянские регалии – королевский перстень, цепь Первого Дворянина королевства и Скипетр Власти. Эти символы вручаются самыми последними и считаются такими... домашними, что ли. Их от дворянства всего королевства в знак верности дарят. Все присутствующие какую-нибудь роль на предстоящей коронации получили.

Затем продолжили наделять должностями следующих сановников. Когда до меня дело дошло, государь изволил сказать:

– Хм... Ну, ладно... Всех так всех, слово сказано... Будешь... э... по магии. В общем, найдётся и тебе что-нибудь. А чтобы зря не зевал на совещаниях и не манкировал приходом, тоже протоколами займись. Может, научишься чему-нибудь. Когда в возраст войдёшь, настоящее дело получишь.

Обалдеть! Я – член Госсовета! Ведь сказать кому, не поверит. Но коли поверит, с дерьмом сожрёт от зависти. Родители, конечно, с ума сойдут от беспокойства. Такая карьера, если случается лет за тридцать, считается чрезвычайно успешной. Что говорю! Член Госсовета – высший пик любой карьеры.

Когда всё закончилось, государь сказал:

– Тихий, ты на приём просился? Зайди, дружок.

Оно конечно, зайти обязательно зайду, только я не просился на приём, однако сразу отзываюсь:

– Ваше величество, я по поводу кремов приказа просить хотел. Что с ними делать?

– А! Да! Помню. Жена как раз вчера спрашивала. Малышам нужно. Приноси через четверть часа, решу, что с ними делать.

С этими словами государь удалился. Я тоже, сделав общий поклон, вышел. Быстрый спринт к себе в комнату за коробками, и вновь оказываюсь в знакомой приёмной, его милость не сменил кабинет. Возможно, завтра или послезавтра, скорее после коронации, он переселится в Белый дворец, но сейчас мы встретимся в знакомой комнате.

В приёмной было непривычно много народу. Двое дежурных, наряд из троих гвардейцев и больше полудюжины посетителей. Стоило мне войти, как дежурный расплылся в улыбке:

– С возвращением, барон. Государь вас ожидает.

Ранбранды

– Чёрт-чёрт-чёрт...

– Я смысл понял, Неста, однако, думаю, жене захочется больших подробностей. Да, милая?

– Да, дорогой. Тётя, если нет цензурных слов, то скажи какими можешь: что случилось?

– Вернулся Тихий, поговорил с принцами. Через пару часов снял сферу. Не спрашивайте, как, не знаю. Мне не позволили присутствовать при этом. Утром две новости: смерть государя и назначение Тихого на связь гильдии с дворцом.

– Что снял сферу... Неожиданно, но даже неплохо. Обе другие новости были ожидаемы, мы давно знали о них. Тётя, ты про что?

– Про Тихого. Ответственный за протокол в Комиссии по траурным мероприятиям. Мало? Ещё – держатель дворянских регалий на коронации. Хотите больше? Извольте – член Государственного совета!

– Как это так?

– А вот так! Просто сидел за столом, когда новый государь объявил всех присутствующих членами Госсовета и не захотел взять своё слово назад. Случайность. Все дружно, хором в это верят.

– Ошеломляющая новость. Но старичье из бывшего Белого дворца, конечно, против?

– Старичье он купил с потрохами своим кремом от геморроя им и для красоты их любовницам, жёнам, дочерям. Канцлер, обер-цалмейстер и генерал-аншеф за него. Его преосвященство лично... Сам! Вписал в число участников коронации. У него тоже геморрой, что ли? Мнения принца Торана попытались спросить – рявкнул: «Пусть будет в Совете хоть один честный человек, кроме меня! Хоть молод и глуп, зато верен». Кого-то Тихий вместе с Лагозом из огня вывел, тем неудобно возражать. Остальные, знаете ли, спорить не стали. Боязно перечить государю. Подставить при случае подставят, а просто так отношения портить – зачем?

– Тётя, а ведь из-за тебя сорвалась помолвка!

Мнение

– Мальчишку в Государственный совет! Как такое вообще возможно! Молоко на губах... Это что такое?

– От барона Тихого, ваше высокопревосходительство. Крема.

– Какие ещё крема? А... понял... А здесь что? Крема! Скажет тоже... крема... Мне не нужно, у меня геморроя нет! Но ладно, не выбрасывать же... Вот я и говорю: молодой ещё Тихий. Коли не будет лезть в политику, пускай посидит на заседаниях, послушает, как умные люди вопросы решают... Это тот самый жемчужный? Сразу видать хорошую работу! Тут тебе не дундуки из гильдии, этот наш, из исконных дворян. Коли что делает, так о-го-го! Не слышали, зелье от облысения поставил настаиваться?

– Ваше высокопревосходительство, служитель... краем уха... при докладе...

– Ну-ну?

– Ускоренную формулу Тихий вывел. Чуть не зимой будет.

– Дело! Это жемчужный, а это горная лаванда...

Тереза

Во время вечернего чая хмурая Тереза, сидящая с котёнком на руках, вдруг спросила:

– Я так и умру старой девой, да?

– Что ты такое говоришь?! – взвилась мама.

– Мне Стах нравился – вы его прогнали, решили, что наследник герцогства лучше. Теперь он вдруг утонул.

– И что?!

– Мама, он в ванной утонул. А наша семейная стихия – Вода. И кому из вас мой новый жених не понравился? – Предупреждая следующую реплику, девочка заявила: – Я знаю, что это не ты, папа. Твоя стихия – Огонь.

Заявление девочки ошеломило семью. Мама неуверенно возразила:

– Малышка, это никому из нас не нужно. Говорят, он был сильно выпивши...

– Малый элементаль? – вслух подумал папа. – Минимум четвёртый круг, но он глуп как пробка. Марид? Тот утопит любого простеца, однако бесплатно работать не будет. И ванна мелковата для него.

– Милый! Неста не могла! Даже не думай! Зачем ей это надо?

– Зачем? Я могу назвать минимум три причины, но действительно было бы проще сделать иначе. Хотя... Сфера Удержания создаётся щелчком пальцев, проще некуда. Терезочка, у тебя не было видения?

– Нет. Я просто так спросила. Женихов среди наследников герцогств больше не осталось. В гильдии все сильно ниже рангом. Значит, придётся оставаться старой девой. Когда я умру бездетной, – тут девочка горестно всхлипнула, – герцогство достанется кому-то из моих двоюродных братишек. Я буду играть с их детишками и сама выберу наследника.

Слезы набухли в уголках глаз, но Тереза стойко держалась. Лишь вернувшись в детскую, она смахнула влагу и сказала мишке:

– Мама заставит тётю ответить за разрыв со Стахом. А кто по-настоящему виноват, я им никогда не скажу.

Разговоры

– Тихий всем членам Государственного совета послал по три лавандового и по баночке жемчужного. А мне дополнительно передал, на что ещё при покойном государе я ему реагенты давал. Правильный мальчик, слово держит, с ним можно иметь дело.

– Да! Малыш боевой. Мне тут служители нашептали... Его камердинер им похвастал. Барон оказался таким проказником! Служанку себе выписал из гарема. Негритяночку! Нетронутую. Сама чёрная, только зубы да белки глаз и видно. Ой, шалун! Правильно его милость говорил – гадкий мальчишка. Он ведь принцу двух простолюдиночек из молоденьких гимназисточек смог представить. Такие были, понимаешь, невинные красотулечки!

– Ходок! Хорошо хоть за девками о делах не забывает. Пока какая-нибудь не окрутила, самое время погулять. Вот я помню в бытность мою... Хи-хи! До сих пор жена не знает!

– Эх, молодость-молодость!

* * *

– Представляете? Так рада была, так рада, даже когда благодарила, до крови укусила! Я одну лаванду жене, другую – ей.

– А жемчуг с третьей лавандой кому? Небось, той, из оперетки?

– Жирно такое актриске будет! Золотой брошью с каменьями обойдётся! Я в запас припрятал. Пригодится. А вы как?

– Как-как! У меня дома жена да внучка на выданье. Тут посторонних не задаришь, домашние женщины не поймут. Я вот думаю, надо бы на заседании... при случае, конечно... к слову... ещё попросить. Я ему послал чего, отдарился.

– И я о том же думал. Барон молодой, но деликатный. Не откажет. Обер-цалмейстер ещё при прежнем государе подсуетился – дал, что для зелья потребно. Так Тихий ему, канцлеру и аншефу по несколько коробок наварил. Думаю, нам тоже никак не откажет.

– Конечно, не откажет!

* * *

– Ну вот какой из титулярного камергера член Госсовета? Это он всё своими кремами да лысиноубирателями добился! И этими... коктейлями камер-юнкера... Гадость! Такая гадость!

– Тут ты не прав! Знаешь ли, я в клубе пробовал. Свежо и оригинально. Даже при дворе ими не брезгуют, про салоны и не говорю. Очень ничего!

– Да! Ничего! Ничего такого, чтобы в Государственный совет вводить! Идиотизм! Полный идиотизм!

– Ты того! Говори, да не заговаривайся! Ты кого идиотом называешь, а? Кто Тихого на должность поставил? Государь! Значит, по-твоему, его величество кто?..

– Ты меня не понял! Я в положительном смысле этого слова... Совсем не то, что ты подумал вначале.

– Смотри у меня! Сам знаешь, двое виноватых в разговоре. Один болтает, другой слушает. А прав из них тот, кто самым первым охранителям доложит.

* * *

– Лаурочка, душечка! Так мы приедем к тебе завтра? Ну давай приедем! Не жмись! Сестрёнка вся извелась, хочет героя увидеть.

– Даже не знаю...

– Подруженька, давай! А я тебе сплетню про твоего рыцаря расскажу!

– Какую?

– Он послал иноземному шаху зелье, а тот ему отдарился чернокожей принцессой! В полон из дикого племени людоедов взяли и в гареме воспитывали для случая. Вот Тихому её и подарили. Наложниц-то у нас нет – обозвали личной служанкой.

– Врёшь, поди?!

– Врать-то мне зачем? Все служители только про это говорят. Тихий только её... только с ней ночь провёл, подарил шкатулку золотых вещиц и сундук с приданым.

– Это он мог... Он – да, щедрый. Как вообще можно с такой! С чернокожей людоедкой! Не понимаю я этих мужчин! Не понимаю!

– А чего их понимать? Кобели!

* * *

– Мамочка! Ты говорила с папулечкой про Тихого? Ранбранды свою дочь за голоса продали, мой герой стал совсем свободен.

– Мы с отцом обсуждали твои слова. Ты точно всё решила? Не передумаешь? А то дело сложное, придётся многим в глаза лезть. К его величеству надо обращаться, Дворянскому собранию ранний брак династическими соображениями обосновывать. Дорого это и весьма непросто.

– Зато Стах уже член Государственного совета. Представляешь, как он папочке помочь в его делах сможет?

– Не только, малышка. Не только. Но отдавать ему графство в нашем герцогстве стоит только под конкретные и очень серьёзные обязательства, даже скорее обеты с его стороны. Давай мы сначала тебя с ним познакомим, а только потом продолжим разговор.

– Мамулечка! Давай! Когда?!

– Надо так, чтобы вы не только случайно встретились, но ещё и успели поговорить.

* * *

– Тихий вернулся и опять на гимнастике будет в одних штанах скакать.

– И что? Ты опять за ним станешь подсматривать? Узнает Лаурка, что ты за её рыцарем подглядываешь, она тебе задаст!

– Не узнает! Кто ей скажет?

– Кто-кто... Кто-нибудь из тех же служителей, что тебя смотреть водит.

– Побоятся! Я прогневаюсь!

– Подумаешь! Тебе всего двенадцать лет! Кто тебя серьёзно воспринимает?

– Воспримут! Куда денутся? Лаурка замуж выйдет и уедет, а я здесь останусь. Тогда они у меня попляшут! Или лучше сделаю...

– Как?

– Мала ещё такими вещами интересоваться!

– Ну скажи! Интересно же! Мне ведь целых десять лет!

– Я к тете Мариане ходила маленьких смотреть. К ней каждый день мама Тихого приезжает, чтобы с малышами сидеть. Я подслушала: завтра они барона позовут. И тут я такая... невзначай приду.

– Ты хитренькая!

* * *

– Между прочим, мальчик уж слишком независим. И это плохо – нет на него рычагов давления, кроме отца с матерью. Да и через них не так чтобы очень – уж совсем сильно не надавишь, кровником магистру я точно становиться не хочу.

– Земли у него тоже захватывать бесполезно: чтобы отбить, ему и полк, и два дадут. А вот башню атаковать вполне возможно.

– Там только волшебники нормально жить могут. Да и то... Сыро, холодно, ветрено. Зачем ему башня?

– Не скажите! Освободить майорат – дело принципа. Сначала захватим, потом поможем с освобождением. Если правильно разыграть, то будем с ним лучшими друзьями. А он останется должен.

– Гарнизон дорогу к башне перекрывает. Обойти не получится. Если штурмовать, сигнал успеют подать, по мосту не пройдёшь, он весь простреливается метателями.

– В баронство наёмники пройдут через городской портал, дойдут почти до форта, откроют временный портал и через него сразу рванут на мост, поближе к башне. Пока часовые очухаются, наши уже подойдут к лестницам. Дальше дело за воинами. Надо захватить этаж с метателями – сразу проще будет: любую подмогу отстрелят.

– Волшебники нужны. Портал открыть, по этажам ездить, с метателями разбираться. Бойцов надо человек с полста, чтобы продержались, пока будем делать вид, что атакуем. Дороговато выходит!

– Да. Дороговато. Но из армейских брать нельзя. Как ни приказывай, рано или поздно хоть кто-нибудь да проболтается. А наёмники на то и наёмники, чтобы лишних вопросов не задавать.

– Лагоз если узнает, озвереет. Головы нам точно не сносить.

– Так мы же для общего блага стараемся. Сбить спесь с мальчишки дорогого стоит.

– Я волшебников пришлю. С тебя наёмники.

– Ладно, договорились.

* * *

– Тут кое-кто на меня вышел. Хотят башню у Тихого захватить. Денег дают, просят пару волшебников, портал открыть, чтобы форт обойти. Ну и дальше чего помочь.

– А ковену оно надо? Наш глава возродится или нет, непонятно. Без него нас всего двенадцать волшебников – нет полной силы.

– И что? Там дел-то на одну ночь. И в самой крепости у меня человечек имеется. Знакомец хороший. Попрошу помочь – не откажет.

– Разве что знакомец... Не откажет, точно?

– С чего ему отказывать? Золотишко-то он любит. И довольно безопасно – после дела помалкивать будет, дескать, он тут ни при чём, всё наёмники виноваты.

– Завтра поезжай к нему. Договорись, чтобы помог нашим. Заказчикам про него молчи. Не обязательно им про нашу кухню знать, ну и лишний козырь в рукаве не помешает.

Служба

События неслись стремительно. После объявления воли покойного государя его милость в новом статусе принял меня первым. Кстати, список посетителей сразу после принятия его величеством короны на следующий день пропечатали во всех газетах. Государь милостиво расспросил про зелья, похвалил. Его брат пристроил мне на грудь медаль «За штурм», подарил знаки отличия секунд-майора и чуть-чуть поругал за дурную лихость. Затем меня оставили в кабинете и по очереди принимали следующих посетителей, большую часть из них тоже оставляли.

Когда кабинет забился так, что негде было яблоку упасть, всех присутствующих пригласили на кофе. Там, под разговор, государь вдруг попросил канцлера:

– Карл, как у самого старшего из присутствующих здесь, для показа того, что верные люди моего покойного отца и мне не чужды, прошу вашего разрешения носить алмаз, не дожидаясь коронации.

Конечно, разрешение было получено, а присутствующие придворные прошлого Белого двора расплылись в горделивых улыбках. Его величество достал из кармашка перстень:

– Сей алмаз мне подарил барон Тихий на рождение первого сына и провозглашение меня наследником. Тогда носить перстень мне было не по чину, но сейчас он пригодился.

Все присутствующие очень внимательно посмотрели на меня, а государь снял свой изумруд, надел на палец алмаз и продолжил:

– Хм... Неплохо смотрится! Ведь правда?! А я Тихому так и не отдарился за перстень... Что бы такого ему... Да вот, почему бы и не старое кольцо?

И тут же подозвал меня к себе и отдал снятый изумруд! Такая честь! Я, понятно, тут же старый перстень заменил на новый. Ладно размер камня! Ведь тот мне принц дарил, а этот – государь!

Чуть позже, после кофе, состоялся разговор с братьями в пробковой комнате. Они оба по очереди чуть поднатаскали меня в отношениях с членами совета, рассказали, кто что любит и, наоборот, ненавидит. Каждому из них мне было велено послать по одному жемчужному и по три лавандовых зелья.

Ещё братья мне поставили задачу завести ребёнка, лучше мальчика, лучше от конкубины. Для поддержания репутации крайне желательно от простолюдинки. Богатой, понятно. Про Черныша они уже слышали, но бастард от служанки ими даже не рассматривался. Пришлось рассказать о бесплодности девушки. Реакция была положительной, типа тогда ничего, можно. Играй, мальчик, в свою игрушечку, оно полезно.

Для того чтобы свить семейное гнёздышко, мне подарили городскую усадебку. Ту самую, от которой отказались родители Эммы. Судя по обрывкам фраз, много денег им не дали из принципа. Не оценили подарок? Не надо! А за пару ночей и того довольно, девкам в весёлом доме меньше платят. Судя по всему, его милость до крайности обидела доля в пять процентов, в которую оценили благосклонность наследника. Семьям Цейдлеров и Железняка, видать, это аукнется ещё не раз.

Про лича мне велели временно забыть. Не до него пока. Появится – позовут, а сейчас те, кому положено, следы ищут. Кстати, откуда пришло мнение, что во дворец проник именно лич, не выяснили. Как проник? Откуда? Почему не задержали? Ответы на эти и ещё множество других вопросов сейчас задают охранители. Пока официальная позиция – нападение волшебника. Или магистра, или волшебника с доступом к артефактам и свиткам. И выпуклая деталь – проникший, возможно, был знаком с охраняющими, потому те и не подняли тревогу. Ничего так версия?

После инструктажа от братьев, но до заседания Госсовета успел отправить его членам зелья. Обер-цалмейстеру я отнёс положенное сам. Был ласково принят, напоен чаем, расспрошен о делах домашних. Тут на огонёк забежали двое, знакомые по колоде старого Белого дворца. Очень душевно с ними поговорили.

Вечером на первом заседании я выступил и попросил, чтобы моим голосом на заседаниях распоряжался председательствующий. Обосновал тем, что молод, глуп и недостоин что-либо говорить в столь представительном собрании. Заявление было принято крайне благосклонно. Совет постановил, что я буду сидеть и слушать, при необходимости скажут, что делать, а пока буду контролировать ситуацию с протоколами, повесткой дня и прочими оргвопросами. Впрочем, кабинет в здании Госсовета мне выделили. Точнее, дали оставшийся нераспределённым после других: те долго ругались между собой по поводу помещений.

Моё место будет не в конце общего стола, а рядом с председателем Государственного совета, его королевским высочеством принцем Тораном, и около дополнительного столика. Во-первых, туда приносят документы, я их буду брать и разносить по членам Госсовета. Во-вторых, если у председателя будет задание, он, не повышая голоса, сможет отдать приказ. А третье, и главное, их милости сказали раньше, в пробковой комнате, что в случае любых эксцессов я обязан буду увести принца в безопасное место. Что-то мне кажется, что это основной аргумент моего назначения.

Здание Госсовета не в крепости, охраняется значительно хуже, шансы достать первых лиц там значительно выше. Так что туда и оттуда я еду или в одной карете с принцем, или в следующей. А в здании нахожусь или рядом, или в пределах видимости.

По-моему, перемудрили их милости. Зачем меня было включать в Госсовет? Это высшая точка любой карьеры, теперь всякое, даже самое почётное, назначение для меня будет понижением. Число завистников сразу зашкалило, и самое главное, что завидовать будут просто так, от чистого сердца, ведь подсидеть никак не смогут.

После заседания вернулся в свою квартиру во дворце. Кидор немедленно обрадовал накопившимися делами – сразу два посетителя просят моей аудиенции.

Первый ожидающий вызова – Федул. Униженно просит принять обещанный, ещё до моего отъезда в башню, ларец. Ну да, был разговор. Он мне даёт алмазы для государя, а я обещал орден и упоминание о нём самом его величеству. Однако старый король умер, а... Понял! Федул хочет попасть на коронацию в делегации от простолюдинов. Орден ему в этом поможет, а мне, пожалуй, придётся его милости рассказать о верноподданном.

Из дальнейшего разговора оказалось, я всё правильно оценил – и про орден, и про присутствие на коронации. Договорились, что орден «Почётный гражданин» откупщик получит завтра, а про место в делегации я подумаю. Федул рассыпался в благодарностях и помимо ларца, предназначенного для государя, оставил шкатулку для меня. Там лежат скромный подарок и казначейские бумаги на обещанные пять тысяч за покровительство.

Вторым был посыльный от Народного собрания. Простолюдины скинулись и в честь славной победы мне хотят подарить мой же бюст. Смиренно просят посетить торжество по поводу вручения подарка. Причём с дворцовой канцелярией вопрос согласован, приём назначен на воскресенье. Его величество передал, что не против. Раз он не против, значит, и мне не пристало капризничать и нужно соглашаться. Посыльный поблагодарил за согласие и ушёл, оставив на столе три папки.

Я в них заглянул, но не понял – там оказались досье с портретами трёх девушек. Одну, Тину Железняк, я знаю. Кто остальные, неведомо. Зачем принесли досье – тоже. Хорошо, камердинер просветил – одобренные кандидатки в подруги. Нет! Никто меня не принуждает. Однако государь лично ознакомился, одобрил этих простолюдинок и выразил надежду, что одна из них, быть может, мне понравится.

Ещё мама прислала ответную записку на мою с вестью о приезде. Женщинам сюда нельзя, даже родительницам, отец ко двору не представлен, а меня в город не отпускают, приходится общаться письмами. В записке мама предупредила, что завтра будет вызов к... хм... почти королеве Мариане. Почти – потому что принц стал королём, пусть без коронации, но его родственники изменят статус лишь после обряда.

Затем докладывал Кидор. Завтра он должен отлучиться – принять новый дом и к нему набрать прислугу. Для моей новой должности прилично будет обойтись полутора дюжинами людей. Он предполагает, если случится на то моя воля, стать домоправителем, а с камердинерством справится Балег. Ему пора, обучен неплохо, единственно женить парня надо, на таком месте пристойней быть женатому, ведь и я тоже вскорости хоть конкубину, но заведу.

Я поинтересовался, хватит ли денег. Слуга успокоил: члену Госсовета положено и на слуг, и на два экипажа четвернёю, и на содержание дома. Тут экономить никак нельзя – умаление достоинства будет. Люди не поймут. А деньги что? Деньги – пыль. Их и заработать можно. На самый худой конец, со всеми новыми тратами, с новой прислугой и вовсе без поступлений, даже без доходов баронства, года два продержимся.

Понятно, если кое-кто мотать не будет. Некоторые, что не чета мне, за два года графство по клубам прокутили. Моего баронства и на три месяца может не хватить, особенно если сразу со штосса начинать знакомство с господами. А вот актрисочку завести можно, возможно даже парочку потянем. Хотя, конечно, лучше Чернышкой обойтись. Экономней, да и гигиеничнее. С театральными никогда не знаешь, скольким и каким до того они внимание оказывали.

Пришлось поверить мнению специалиста. Получив добро на приём новых людей, Кидор намекнул, что жалованье старым, проверенным слугам обязательно должно подняться, ибо и должности их теперь станут выше, и младшие слуги появятся в подчинении. У тех весомый резон перед глазами будет, пример – за что они уважать служащих больше обязаны, да и просто положено. Согласился и на это.

Последним, но весьма приятным делом была инспекция ларца. Расстарался Федул, ничего не скажешь – полный парный комплект бальных украшений из бриллиантов для господина и его дамы. Для него украшений немного, лишь кольцо, браслет и подвеска, соответственно камней мало, но они крупные. Для неё кроме кольца, браслета и подвески вложены серьги, брошь и огромное переливающееся колье. Бриллианты на женских вещах мельче, но их очень много. Однако то кольцо, которое я подарил его милости, может, и проще, но бриллиант в нём крупнее.

В шкатулке лежал просто гарнитур: колье, серьги и кольцо. Капризничать не буду, вещи великолепные, но классом пониже, даже на мой неискушённый взгляд это понятно. Хотя бумаги казначейства ценой в пять тысяч дукатов примиряют меня с таким положением вещей. Слуга завтра же обещал их обналичить.

Хлопоты

Утром легко удалось получить аудиенцию государя: члены Госсовета имеют привилегию просить приёма помимо других ожидающих. Его величество, узнав о причине, крайне заинтересовался, лично открыл ларец, внимательно осмотрел каждую драгоценность и спросил:

– А что, голубчик, тебе тоже что-то перепало?

– Так точно, ваше величество!

– Тогда покажи, похвастай, какой у тебя случился прибыток на государе.

Тотчас ко мне был отправлен служитель, ларец доставлен и содержимое проверено. Правда, казначейские бумаги уже были перепрятаны. Осмотр удовлетворил его милость. Мои драгоценности несколько проще, дешевле, да и числом сильно меньше.

– Молодец! Стараешься! Себе берёшь умеренно, сколь положено, не зазнаешься. Эй! Кто там? Спросите у барона и пошлите «Почётного гражданина» кому скажет. Орденочек пусть вручит служитель, и то жирно будет. На похороны и коронацию от простолюдинов место дайте и... хватит пока.

Мой намёк на более конфиденциальный разговор его величество понял, но продолжил тему торжеств:

– К нам многие союзники прибудут. Отдать дань уважения на похоронах, подтвердить прежние договорённости и другое разное. Приедет Эдмунд, мой будущий зятёк. Он хоть и великий герцог, но Лаурка его побаивается. У них сразу после похорон официальное представление должно быть, потом сватовство. Поддержи дочку морально. Ты же её рыцарь? Вот и защити от глупых мыслей! Девчонку себе выбери из простушек. Ребёнок от неё само собой, но представишь принцессе, та ей на своём опыте расскажет, как и что. Коли не понравятся те девки, что тебе подарок вручать будут, другую возьми. Достойную, понятно. Чтобы показать Лаурке не стыдно было. Не понравится – потом себе другую конкубину найдёшь. Лично прошу – помоги своей герцогине.

– Будет сделано, ваше величество.

– Ну раз понял, погоди чуток в приёмной. Ещё одно дело разберу, и пойдём к Марианочке твои алмазы дарить. Хе-хе! Любят женщины подарки! Ой, любят!

Минут сорок просидел в приёмной. Свою шкатулку отправил к себе, а ларец невзначай открыл перед секретарём и другими придворными. Увидел уважительные взгляды. Продиктовал данные Федула, сегодня же ему будет счастье. Заслужил, по-моему. Когда государь вышел из кабинета и махнул мне, пойдём, мол, присутствующие вновь оценивающе посмотрели на меня.

Скорыми шагами его величество ворвался в комнату.

– Мой утёночек! Смотри, какую прелесть мне для тебя Тихий организовал!

Я открыл перед её милостью ларец. Далее последовала семейная сцена, вообще-то не предназначенная для посторонних глаз. Муж был обцелован, драгоценности водружены им на жену. Новые поцелуи. Она украсила супруга его частью комплекта. В ответ уже он её поцеловал. А я в это время стоял и в нужные моменты протягивал ларец ближе к их рукам. Дурацкая роль на самом деле. Неудобно страшно, а эти... влюблённые... обращают на тебя внимания не больше, чем на кушетку, и уж точно много меньше, чем на зеркало. Закончилось всё пожалованием целовать ручку Мариане и приказом идти по своим делам, дескать, остальные распоряжения будут потом.

Судя не по моему чину подобострастным улыбкам придворных, мои акции при дворе ещё немного подросли. Но ведь скоро полдень, мне бы стоило возобновить обычай приходить к сюзерену и спрашивать приказаний. Ведь и пустым не придёшь, официально после моего возвращения мы не виделись. Кремы ей в подарок уложены. Может... Наступаю на горло своему хомяку и давлю собственную жабу – беру подаренную шкатулку.

Лаура меня явно ждала. Очень обрадовалась кремам, но когда открыла шкатулку с бриллиантовым гарнитуром, просто захлопала в ладоши от радости.

– Это мне на смотрины, да? На смотрины? Какие красивенькие! Спасибо! Я тебя отблагодарю, подожди немножко.

Затем из комнаты была изгнана служительница, и девушка стала выспрашивать меня про наболевшее.

– Стах, ты слышал, что скоро приедет мой жених? Я не знаю, что делать. Говорят, он красивый, но я не верю – он же старый...

– Некий поэт, правда, живший далеко отсюда, писал, что в седине и морщинах красота мужчины гораздо виднее. Юношеская красота ненадолго, а вот красота мужской зрелости сохраняется до самой старости.

– Думаешь?

– Уверен! Вот, к примеру, твой отец красив? Он нравится своей жене?

– Да! Конечно! Мариана сама говорила...

– А сколько ему лет?

– Ну...

– Вот! То-то и оно!

Уболтать неопытную девочку удалось легко и просто. Тем более что она не особо и сопротивлялась, ей просто было необходимо, чтобы кто-нибудь её слушал и раз за разом успокаивал. Она больше искала сочувствия, чем реального подтверждения своих страхов. Ещё её очень вдохновляло то, что скоро, вот уже в это воскресенье, мне нужно будет выбирать себе подругу. Не знаю почему, все женщины очень любят поговорить на эту тему. Вот и сюзерен обрушила мне на голову груду полезных советов и рассуждений.

Тут слуги доложили о визите. Прибыла давняя подруга с маленькой сестрёнкой. Девицы сразу сцепились языками на тему знакомства с женихом, а на меня навесили развлечение малышки. Ей лет десять, такая ухоженная, с трогательными бантиками в волосах. Очень любопытная, всё расспрашивала о моих предполагаемых подвигах. Болтушка страшная. Спас меня лишь вызов к Мариане.

Там увидел маму, удалось немного пообщаться с ней и расспросить про домашние дела. Призвали меня осмотреть малышей, а заодно и саму Мариану. Рядом крутилась девочка, старшая дочка принца Торана. Пришла поглазеть на маленьких племянников. Всё-таки материнские чувства в женщинах пробуждаются с самого дня рождения.

Затем меня позвали на совещание Траурной комиссии, и до воскресенья я закрутился в водовороте дел и заседаний. По каким-то сложным то ли религиозным, то ли политическим причинам похороны отложили на полночь субботы. Я при полном параде со штандартом открыл шествие. Затем в составе почётного караула стоял у урны с прахом, пока главы сопредельных и союзных государств отдавали дань уважения. Впрочем, чисто формально. Закончились похороны развеиванием праха над морем. Многие иностранцы остались до большого приёма.

Тина

Девушка покусывала кончик ручки. Всё же написать такое письмо не очень-то и просто. Даже начало непонятно какое: «Стах», «Привет» или «Ваше превосходительство»? Хорошо, когда есть «Письмовник» на все случаи жизни, но, оказывается, и в нём нет текстов для таких неприятных моментов. «Я надеюсь на Ваше понимание и...» И что? Как написать парню, чтобы его не обидеть, но притом известить про своё нежелание стать объектом похоти? И чтобы парень не проболтался об этом письме её отцу. И...

Тина портила уже не первый лист, однако никак не могла связно сформулировать, чего она хочет. Чего не хочет – понятно: замуж, быть экспонатом на выставке невест и даже думать о том, что делают мужчины с девчатами. Быть может, когда она сама найдёт интересного мальчика, появится желание...

Илга

Девушка крутилась перед большим зеркалом, примеряя бельё и прикидывая. Книга «Как очаровать мужчину на первом свидании» учит, что даже в одинаковом наряде утончённые интеллектуалки, роковые красотки и глупенькие милашки носят разное бельё. И для соблазнения мужчины важно выбрать правильное. Что надеть? Строгие тёмно-лиловые панталончики с таким же лифом, чёрную шёлковую нижнюю юбку и синие чулки с чёрными подвязками? Или кроваво-алый кружевной комбидресс, апельсиновые чулки с резинками и всё, под платьем больше ничего не будет? Или же обычное девчоночье бельё, белое в какой-нибудь мелкий синенький цветочек и с отделкой кружавчиками? Училка, женщина-вамп или подружка из соседнего дома? Какой выбрать стиль? Нельзя ошибиться, будет только одна попытка.

Рассуждая логически, он недавно учился в гимназии, девчонок видел много, подружка его удивить не сможет. Тем более что Тина и Мимика наверняка оденутся в таком стиле. Что у них будет под юбкой, непонятно, однако как сверкнуть исподним, они не знают, но этот вариант отпадает.

Роковая красотка? Страсть, капризы и ежеминутно меняющееся настроение. В книге сказано, что женщин-вамп любят мужчины решительные и энергичные или, наоборот, мягкотелые тюфяки. Но! Созревшие! Тихий же ещё слишком молод. Тоже мимо.

Остаётся училка. Многие гимназистки мечтают о романчике с преподавателем. Интересно, мальчишки тоже думают такое про своих учительниц? Хотя все училки – тридцатилетние старухи... Кто на них обратит внимание? Но стиль хороший и выигрышный. Я буду смотреться главной в нашей троице, вроде как привела девчонок на показ. Платья одинаковые, однако у меня будет строгая и дорогая ювелирка. Ещё пенсне! Жаль, простолюдинкам платья с кружевами не положены.

Анита

– Анита, я кое-что узнал, кое-что придумал. С Тихим у тебя теперь едва ли получится, но и Илга сильно пожалеет о своих кознях.

– А граф? Ничего вернуть нельзя? От позора хоть из дому не выходи!

– Граф? Хм... Ничего плохого о нём не скажу... Не принято о покойниках плохо говорить.

– Папа!

– Что папа? Живой граф... Пока... Но к утру оденься поскромнее. В знак скорби.

– Папа! Нельзя же так сразу...

– А приданое у девки взять и в церковь не прийти можно? Бедняжка его весь день ждала, а он ещё ночью её деньги в карты проиграл! И того... Грех у них до свадьбы был. После такого отец невесты жалобу в консисторию подал. Ещё зимой по всем епархиям нашей митрополии разослан запрет на его брак с любой другой женщиной. И он об этом знал! Мерзавец!

– Точно так было? Может, оболгали? Не верю я. Граф неплохой человек, просто слишком азартный.

– Маленькая ты ещё. Жизни не знаешь. Я с обиженной девчонкой и её отцом говорил. Главное, ведь не так и богаты они. Семья всё имущество в приданое готова была отдать. Отец лишь управителем на жалованье соглашался при нём быть. А этот... как наличные получил, в тот же час с ними в игорный дом сбежал. И деньги пропали, и девку опозорил. Ты думаешь, я послал людей к графу? Нет! Я только по-дружески адресочком поделился. Дальше они сами, всё сами... Не прощу твою Илгу за такое! Не проси, не прощу! Злейших врагов так не подставляют, как она тебя! Пусть в ответку хорошенько повоняет при вручении бюста.

– Только повоняет? И всё?

– Да, но и этого будет достаточно. Если на кожу или на одежду попадёт хотя бы одна капля, вонь будет хуже, чем из нужника при портовом кабаке. Самое малое, ей придётся ехать переодеваться, а коли будет контакт с кожей, то дня три не отмоется.

– Кто должен будет прыснуть?

– Тут прыскать не надо. Есть мальчонка, он из рогатки стрельнёт. Меткий стрелок, из правильной семьи, точно не проболтается. И возьмёт недорого, всего золотой.

– А покрепче ничего нельзя? Не вонь, лучше что-нибудь такое... Я как-то думала – может, ей в морду бесстыжую кислотой плеснуть?

– Э-э! Давай-ка притормози. Она тебе репутацию испортила – мы её вонючкой на всю жизнь ославим. Вот и поквитаетесь, а кислота тут уже лишняя. Ты, Анита, умеряй свои порывы!

Микаэла

– Заинька ты моя! Маленькая! Поди сюда, посмотри, что тебе папочка приготовил! Мика, ты любишь маму с папой? Поцелуй тогда нас. И ещё по разику.

– Пап, спасибо... Но что это?

– Это список приданого, вдруг разговор у тебя с будущим мужем зайдёт. Тут помимо дома и всякой рухляди магазин прописал, капитал на твоё имя в банке, а отдельным листом то, что мужу в подарок пойдёт. Там и деньгами прилично, и другое, чего дворянину принять совсем не стыдно.

– Спасибо. Но вдруг я ему не понравлюсь?

– Почему не понравишься? Ты же ему книгу поднесёшь в подарок. Скажешь, что мёртвые языки знаешь, попросишься помогать. Садись, завтракать будем. В чем нам, купцам, можно позавидовать, так это в том, что у нас всегда дома уютно. Мы не дворяне, нам спесь тешить не надо. Сидим молчком, едим кашку с молочком. Вот у тебя, – кивнул на дочку, – панталончики и те с заморскими кружавчиками.

– Ну, папа! Что ты такое говоришь! – зарделась девушка.

Завтрак на столе и впрямь был вкусным, обильным и сытным. Каша действительно на молоке, да ещё с орехами и вареньем. Кружевное бельё отец сам из магазина принёс. Да только молчать он категорически не желал. Хоть и прав был во многом, хоть и знал обо всем на свете, но о женских панталонах мужчины вслух упоминать не должны. Неприлично! Даже если ты глава процветающего купеческого дома с весьма редким и крайне оригинальным названием «Разные товары».

– То и говорю. Когда в высшее общество попадёшь, дворян не бойся. Настоящих благородных с солидными капиталами раз-два и обчёлся. Всё больше голь перекатная у нас в королевстве. Коли будут девицы перед тобой нос задирать, ты к ним не лезь. Лучше приглядывай за мужем, чтобы полюбовницу себе не высматривал.

– Ну какого такого мужа! Может, ничего и не сложится! – начала злиться Мика, но её прервала мать:

– Слушай, что отец говорит. Он тебя дурному не научит. Нам зять благородный нужен, без дурного гонору, чтобы нас, родителей твоих, уважал. А приданого ему столько будет, что и внукам вашим хватит, а ещё правнукам останется.

– Во-во! Мама права! И поместье вам куплю. Мы-то простолюдины, нам землицу не продают, так хоть тебе с мужем будет, – продолжил речь глава семейства. – Если в чем потребность... подарок там какой... или одеться в наряд новый, ты только мигни. Я сам справки навёл. Тихий не мот и не кутила, а на правильном пути стоит. Такому не жалко, мошна выдержит!

– Что шрам на лице, так то от геройства случилось. Ты на красавцев не смотри. Они все избалованные женским полом. Им от девиц только одно нужно, – опять вклинилась мать. – С высокими титулами нам жениха предлагали, но такие не потребны. Женится, приданое возьмёт, а тебя его родня презирать будет. Лучше взять такого, как барон. Он дворянин из малого рода, они своих деточек очень любят и жалеют.

– Мама! Ну что ты про детей начинаешь? Никого у меня нет, а может, и не будет! – Раскрасневшаяся от таких речей девочка чуть не плакала от смущения.

– Сейчас нет, а потом боги пошлют благодать. Деторождение – дело такое. Про него заранее надо думать. Хорошо бы ты мне внука, а матери внучку поскорее завела, – мечтательно щуря глаза, вновь начал наставлять дочь папаша. – Я за то подарками вам с мужем отдарюсь. А ещё лучше бы поболее детишек завести. Первый внук пусть по стопам отца идёт, а второго я своим преемником здесь сделал бы. Братья-то твои всё в колонию просятся. Некоторые благородные первейшими торговыми домами командуют. А Розенкранца даже орденом пожаловали за торговлю с колониями и займы в казну. Эх, если бы не беда та проклятущая, – помрачнел он, – мы бы с матерью дюжину детишек завели. Но-но! Хватит! – цыкнул на жену, которая залилась слезами. – Нечего богов гневить! Хоть одна у нас дочурка, да мальчишек пара. А ты, дочка, как вдвоём с бароном останетесь, будь поласковей. А коли он целоваться полезет... Тогда... Мама научит... Только сразу проси, чтобы ребёночка признал.

Мика не знала, как закончить завтрак с такими разговорами. А если честно, то она ужасно трусила. Больше всего на свете ей хотелось сбежать куда-нибудь подальше, а не ехать вручать бюст. Одно дело – мечтать, что будешь оруженосцем героя и ходить неузнанной в мужском наряде, другое дело – подойти к нему с подружками. Вдруг ты не понравишься? Или ещё хуже – он окажется совсем не таким, каким ты его себе представляла. Вдруг он скажет тебе какую-нибудь гадкую сальность? А ты даже не сможешь ответить... Или...

Мама поняла состояние дочки и взяла дело в свои руки. Мандраж сменился примеркой платья, затем совещанием о причёске, после того дискуссией о ресничках. Между прочим, важный вопрос – подкрашивать их или нет? Подкрашенные дают вид, но вдруг тушь потечёт? Что тогда прикажете делать?

Священнослужители

– Только два наших брата могут эти свитки писать. Я благословил их заготовить каждому по две дюжины Гранитной Кожи. На Алмазную у них не хватает силы. Духом они сильны, но как волшебники, хоть и самые сильные из наших, слабоваты. И пишут с благословением, постом и молитвой, но их заклинания отражают лишь один удар.

– И то! Оно, может, и не так хорошо, как желалось бы, однако защита! Очень братья наши на неё надеются. А что только гранитная пыль тратится, оно даже лучше – дешевле. Алмазную мы Тихому отдадим и попросим его написать. Долго ли выходит один свиток создать?

– Не так чтобы очень – свиток в день выходит. После благословения на работу я велел писцам строить день как простым трудникам, не стоять все положенные службы. Сразу после литургии они идут снедать со всеми, но блюдут пост. А после трапезы начинают писание, не отрываясь на иные службы, обед и прочие потребности. Как свиток будет готов, разрешено делать личные дела до вечернего молебна. После молебна и ужина им сразу положено идти в келью почивать. Чтобы восстановиться, писцам приходится спать без перерыва не меньше трети суток, иначе мажеская сила не появляется в достаточном для работы размере. Встают они со всей братией, дальше распорядок повторяется.

– Может, послабление в питании сделать?

– Не получается. Без строгого поста им боги достаточно сил не дают. Братья не ропщут, наоборот, гордятся подвигом своим.

– Ладно. Напишут – откормим, дадим отдохнуть и вновь на свитки благословим. А яд для нежити так и не получилось сварить?

– Нет. Братья-алхимики говорят, что рецепт не по их разумению. А со стороны никого брать не хочу.

– Не надо посторонних. Тихий только нам открыл секрет, и не мудро будет его помимо нашей братии разглашать. Барон юн, но благочестив. Обещал в гильдию рецепта не давать.

– Ой, много там грешников недостойных! Ой, много! Ведь не просто так их бывший глава в чернейшую магию ударился! Где знания раздобыл? Чую, ещё осталась там гниль. Надо с молитвой и благим словом к вьюношу подойти. Он и яду нам наварит, и свитков отпишет, а со временем и гильдию от скверны почистить поможет.

– Я из запасников велел найти что по школе Жизни. Она никак богами не порицается. Три книги барону отослал и три артефакта. Нам бесполезны, а он пусть разберётся, может, зачем и сгодятся. И Тьмы в подаренном вовсе нет, сам проверял.

Эдмунд

– Что, так прямо и сказал: «В морщинах виднее»?

– Именно так, ваша светлость!

– Хорошо загнул! Ему бы не боевым волшебником, ему бы бардом быть! – Представительный мужчина взглянул на себя в зеркало, машинально поправил причёску и подтвердил: – И меня с её отцом сравнил правильно. Пусть Лаура видит во мне надежду и опору, а не пустозвона какого. У неё с ним точно ничего?

– Нет, ваша светлость, её осмотрела наша дама. Девица не тронута. Правда, сильно обиделась за осмотр, но ей объяснили, что так положено перед свадьбой, дабы подданные были уверены в чистоте крови ребёнка. Ей полностью доверяют, однако по свадебному протоколу оно положено.

– Вы поделикатнее с девочкой... Мала она ещё. Мне от неё только ребёнок нужен. Но хорошие отношения, а то и... чем бесы не шутят, пока боги спят... любовь тоже бы хотелось получить. Да и перед Лагозом неудобно. Он свои обязательства выполнил полностью, армейский корпус дал и три полка гвардии. Мы уже большинства целей кампании смогли добиться. Минимальные и основные достигнуты, теперь дополнительные закрываем.

– Хорошо-то как, ваша светлость! Я бы их голыми руками... Шесть лет из последних сил держались, и вот сподобили боги победы дождаться! Жалко только, что её плодами другие пользоваться будут.

– Не ворчи, старый приятель. Зато начнём вновь жить нормально и без долгов. Отчасти даже жаль, что Лаура не тронута. Можно было бы под это дело у её отца ещё что вытребовать.

– Ваша светлость, он о вас знает?

– Нет. Только после помолвки скажу, когда ему отступать будет некуда. Не захочет перед другими государями ославиться.

Найджел

– Хочу клятвенно уверить вас, что наша семья никоим образом не причастна к смерти вашего сына и наследника герцогства.

– Полно вам! Не буду врать, мысли были, но мы сразу поняли, что Ранбранды не виноваты. Или вам граф Иснадор тоже чем-то мешал?

– Не понял! При чём здесь граф Иснадор?

– Что он умер, вы, конечно, слышали?

– Признаться, мельком. Что-то в клубе говорили, но меня граф никогда не интересовал – в карты по-крупному я не играю, а в других вопросах он пустышка. Что у него общего с вашим сыном?

– Синяки на щиколотках.

– Э... простите?..

– Вы, волшебники, всё магией стараетесь решать, а ведь есть и другие способы. Меня просветили, что у некоего купчишки жена умерла, оставив ему приличное приданое. Как мой сын, как граф и как ещё несколько человек перед ними, утонула в ванной. И у всех были синяки на щиколотках. Кто-то резко дёргал их за ноги, потом держал и ждал, пока человек не захлебнётся. Купчишку давно повесили, а изобретённый им способ убиения вполне сохранился.

– Кто? И зачем?

– Кто заплатил за графа Иснадора? Не знаю и даже неинтересно. Очередная обманутая девка или её родня; игрок, поймавший графа за передёргиванием карт; кредитор, решивший дать урок, дабы другим неповадно было. А вот на самого исполнителя мои люди вышли.

– И?

– След оборвался, сыщики, видать, поспешили, их вычислили и убийцу зачистили, следов заказчика нет. Кто виноват? Ищите, кому выгодно охлаждение между нашими герцогствами. Кто не хочет их объединения? А оно бы случилось после нашей кончины в случае рождения мальчика. Назовёте бенефициара? Подскажу: это не корона.

Банкет

Подарить бюст герою не так просто, как кажется. Первый вопрос – где? Пригласить его в Народное собрание нельзя – он дворянин, а туда дворянам доступа нет, это вопрос принципа. Опять же вместо комитета из шести человек и их дочек там набьются все, кто имеет право, а таких много, и все, кто наглый, таких вообще тысяча человек. Пришлось довериться Измолу, тот закрыл на выходные один из своих магазинов и украсил залу в нём. Иона, как главный знаток деликатесов, составил меню, закупил продукты, прислал поваров и лично контролировал процесс готовки.

Его дочка Ханна не дождалась приёма и выскочила замуж за одноклассника. Кстати, красавицы Аниты тоже не будет. А вот не надо сбегать с дворянчиком под венец! Нечего сказать, выбрала себе графинчика, которому в храме венчаться нельзя по причине безнравственности.

Так что вручать бюст будут три девушки, а не пять, как планировалось вначале. Впрочем, сегодня случилась нежданная беда – от одной из девушек, от Илги, вдруг запахло. Не сказать, что чуть-чуть... Смердело страшно. Девчонка разревелась, помчалась к карете, чтобы дома быстро принять душистую ванну, переодеться и успеть вернуться. Её отец, однако, остался, дочку жалко, но нельзя же торжество срывать. Это хорошо, что барон ещё не прибыл, иначе от сраму не знали бы куда деваться.

За бароном Тихим поехал Федул. После получения чина коммерции советника он загордился, а когда днями ему вручили от государя орден «Почётный гражданин», так вовсе стал несносен. Намекает всем и каждому, что будет от простолюдинов на коронации. И, небось, ведь будет – на похоронах-то он был, даже ленточку за участие разрешили носить.

Вскоре после бегства Илги приехал виновник торжества. Пусть со шрамом, но весьма красивый в придворном мундире. Церемония началась с того, что Тина и Мика, мило улыбаясь, сдёрнули накидку с подарка. Все шесть главных вдохновителей по очереди выступили и произнесли благодарственные речи. Барон Тихий в ответном слове поблагодарил за подарок и принял папку со списком внёсших лепту. Затем начался банкет, причём девочки сели по обеим сторонам барона. Тина представила Микаэлу и крайне лестно её аттестовала.

Меню оценили. Еда была прекрасно приготовлена и красиво разложена, вина наливались только самого тонкого букета. Где-то через час барон в ещё одной речи поблагодарил за прекрасный праздник, сослался на дела и покинул приятное собрание. Оставшиеся почувствовали себя свободнее, расслабились, заговорили громче. Но скоро заметили, что уже давно не видно Мики.

Конкубина

Когда Мимика первый раз вживую увидела героя, её сердечко забилось часто-часто. Барон был ещё привлекательней, чем в её мечтах. Красивый, шрам ему даже шёл. Говорил остроумно и приятно. Добрая Тина наговорила о подруге кучу хорошего, и мужчина с улыбкой, как-то оценивающе, смотрел на соседку. Вдруг в разгар банкета еле слышно спросил:

– Микаэла, а вы любите рисковать?

Как девушка должна была ответить, если мечтала стать оруженосцем любимого рыцаря?

– Да. Но... Не часто...

– А вот давайте сейчас мы оба рискнём? По-крупному. Убежим от всех в храм, и там вы станете моей конкубиной.

Мика не смогла признаться, что так сильно рисковать она не готова. Но идти на попятную... Нет! Ей нужно быть смелой! Сразу после его ухода девушка выскользнула на выход через другую дверь.

Тихий подсадил её в карету, запряжённую четвёркой цугом, и они помчались в храм. По пути барон напомнил, что в конце церемонии им придётся поцеловаться. Мика призналась в своём неумении, и тогда молодому человеку пришлось быстро начать её учить. Новые знания ударили девушке в голову, потому в храме она только и могла согласием отвечать на все вопросы. По дороге домой... к нему домой... учёба продолжилась и стала ещё интенсивней. А когда приехали, конкубину отдали совершенно чёрной негритянке.

Та раздела девушку, вымыла в ванной, подкрасила и причесала. Всё это с ужасно бесстыдными наставлениями, что именно надо делать с мужчиной, который вот-вот станет её мужем. Оказалось, мама прислала ей из дома саквояж с вещами. Среди прочего необходимого там была и тончайшая кружевная ночная рубашка с батистовым пеньюаром.

Негритянка отвела девушку в спальню, уложила на широкую кровать и вышла. Новобрачная только было начала оценивать, куда завели её слова про любовь к риску, как вошёл муж. Мика на себе прочувствовала, зачем и каким образом рыцарь из книги облобызал тело своей прекрасной оруженосицы и что ещё делал с ней, после того как отнёс на стоянку.

После всего новобрачная лежала, положив растрёпанную голову на плечо любимого, а тот обнимал её и укачивал, просто напрягая и расслабляя свои могучие мышцы. Возлюбленный оказался очень сильным и сложенным как атлет. Мика хотела найти и надеть снятую с неё Стахом рубашку, но тот не позволил ей этого. Пришлось так и уснуть в его объятиях – нагой, будто она совсем бесстыдница... Но что делать, если муж не выпускает её из своих объятий?

Микаэла не представляла, какой переполох вызвало её бегство. Как переживал отец, хотя слуги ему и шепнули, куда сбежали молодые, как дома квохтала мать. Однако когда прибыл слуга барона за одеждой, чтобы было во что переодеться молодой после храма, она мигом собрала ночной и утренний наряды. Бесчувственные, как все мужчины, братья отпускали сальные шуточки и говорили про собственную сестру «ловко она захомутала парня».

Потом прибыл доверенный, посланный в храм за информацией, и сообщил, что молодые обменялись малыми обетами, причём он лично читал запись в храмовой книге. Тут домашние выпили вина за конкубину и её супруга. По дому летал неуловимый аромат счастья.

Папа вновь начал волноваться, теперь про приданое. Дочку взяли мало того что без торговли, но даже не поинтересовавшись размером положенного подарка мужу и тем, что дадут жене на прожитие. Все намеченные хитрые стратегии переговоров, все заготовленные уловки оказались совершенно не нужны.

Мама насела на отца, начитывая ему, что нынче жадничать никак нельзя. Барон оказался очень благородным человеком, причём с прекрасным вкусом – увёз именно их девочку. Так что надо наглядно показать мужу дочери, насколько высоко они оценили его поступок.

Купец и сам знал, когда надо экономить, а когда лучше от всей души тряхнуть мошной. Да и готовился он к такому случаю. На противоположной стороне Гремячей реки, по соседству с Тихим баронством, но уже в другом герцогстве, можно прикупить хороший кус пахотной земли. Понятно, на имя зятя, простолюдинам землю не продавали, но с условием, что это поместье будет отдано первому сыну и внуку. Даже предварительная цена известна, осталось получить одобрение самого барона.

Ещё Мика не знала, что в «Сплетнице» им отвели чуть не целую страницу. Напечатали о банкете в честь вручения бюста герою. Привели список жертвователей. Не всех, но главных. Рисунок бюста разместили в центре страницы. А ниже была другая заметочка, далёкая от официоза первой. Там обсуждали простолюдинку И., которая от волнения... Вот прямо так и написали: «обделалась при всём честном народе, и её пришлось отправлять домой». А после убытия ещё и окурить душистыми смолками залу, дабы убрать... э... «аромат сортира». Честно! Вот именно так и написали!

Про похищение Мики говорилось с некой иронией, но добродушно. Ведь красиво – любовь с первого взгляда, душещипательная история с хорошим концом, со свадьбой. Классика жанра, хоть повесть пиши. Все читательницы из молодого поколения были на стороне сбежавших – теория о любви с первого взгляда получила очередное подтверждение. А если примерить ситуацию на себя... Нет! Только какая-нибудь бесчувственная колода смогла бы отказать такому юноше! Эх... вот если бы я случайно его встретила...

Мамы, конечно, осуждали парочку, но так... без души. Оно понятно – не куда-либо, а в храм сбежали молодые. Как их ругать? Долг исполнили, обеты принесли, можно и семейную жизнь начинать.

В заметке несколько юмористически прошлись по юноше: мол, настоящий вояка, лихим наскоком берёт любое укрепление и утаскивает трофеи к себе. Бомбарды помните? Теперь девчонка. Мужчины-читатели, особенно военные и дворяне, поддерживали парня. Девки, они такие – щёлкнешь перстами, подмигнёшь, сами к тебе в постель прыгают. А что приданое не получил, так никуда не денется старый хрыч, отец то бишь, всё до грошика выдаст. Чай, дворянин дочку забрал.

Утром конкубина проснулась в великолепном настроении, душа пела, и хотелось танцевать. Она завоевала себе рыцаря! Правда, получилось немного нехорошо. Муж подарил ей кольцо с изумрудом, которое ему пожаловал государь, тогда ещё принц Лагоз. А Мике, к её стыду, было нечем отдариться мужу. Потом, приехав домой, она найдёт подарок. Но! Это будет уже вечером, сейчас же Стах остался без традиционного дара.

Негритянка (оказывается, её зовут Черныш, или Чернушка) вновь привела свою госпожу в порядок. Затем они завтракали вместе с мужем. Их обслуживал лощёный слуга. А Чернушка в конце подала им вкуснейший, собственноручно сваренный кофе в безумно дорогих чашечках из настоящего фарфора. Тонких, чуть просвечивающих и очень красивых.

Сразу после еды доложили про полученное письмо. Барону Тихому его сюзерен, герцогиня Зеленоземская, предписывала сегодня же представить ей конкубину.

Мика побледнела – не в утреннем же платьице представляться ко двору? Но оказалось, письмо пришло ещё вчера вечером, и домоправитель послал весточку ей домой, где написал, что требуется приличное платье для выхода. Мама прислала целый сундук с вещами, благо приданое было собрано.

Женщина-служанка, которая приготовила прекрасные блюда для вкуснейшего завтрака, подобрала ей один наряд из привезённых. Но это было не так просто – Микаэла уже не девчонка, а замужняя дама. Замужем за дворянином, но сама всё же простолюдинка. Едет представляться к члену королевской семьи, однако не приглашена официально. Результатом таких условий стало шёлковое фисташковое платье, достаточно толстого материала, но не выглядящее тяжеловесно. Конечно, никаких кружев, а вот тонкая вышивка тем же цветом по низу подола, на манжетах рукавчиков и по лифу оказалась не совсем лишней. Того же цвета туфельки, нитяные перчатки и тонкий капор с атласными лентами завершили наряд.

Самый сложный вопрос с украшениями. По большому счету простолюдинки не могут их носить во дворце. Но есть исключения – пара, максимум тройка вещиц, подаренных мужем или высокой особой, допускаются, если женщина не на службе, а пришла с визитом. Заботливый муж подарил ей кольцо, однако оно на толстый, мужской палец. И что делать? Бежать к ювелиру нет времени. Быть может, сжать щипцами? Но всё оказалась просто. Опытная служанка намотала несколько витков тонкой шерстяной тесьмы, и теперь кольцо можно носить, не боясь потерять. В конце женщина дала понять, что сегодняшнее утро исключение – у хозяйки должна быть своя служанка. И причём не Чернушка, та личная служанка господина барона. Если нет никого приличного на примете, ей могут помочь.

Сборы продлились недолго, и вот испереживавшаяся Мика прибыла с мужем во дворец. Быстро, толком не осмотревшись, прошла несколько коридоров и оказалась в богато убранной комнате, перед девицей, может, на год старше неё. Стах представил свою конкубину и... был отослан исполнять свои дела. Принцесса заговорила с Микаэлой, и оказалось, что эта важная персона, высокопоставленная красавица, дочка государя и прочее, и прочее, и прочее, до ужаса боится предстоящего замужества. Прямо это сказано не было, но девушка всегда поймёт другую, если днём раньше сама была в таком положении.

Уже через четверть часа они сидели рядышком на диване и шептались. Её светлость разрешила звать её Лаурой, а Мика подробно, чуть не поминутно рассказывала о событиях вчерашнего дня. И ночи! Та интриговала собеседницу даже больше. Хотя совсем не прилично таким интересоваться.

Только часа через два, когда были рассказаны самые основные подробности, девушки прервались на чашку чая. Если подвести итог, конкубина убедила будущую невесту, что требования мужчин весьма грубы и несносны для девушек, однако не так уж сильно страшны и противны. А если внимательно присмотреться, то, в общем, даже милы и приятны. В свадьбе нет ничего такого ужасного, если муж любит жену, а она его. За столь полезную информацию Лаура подарила кулончик с аметистом на золотой цепочке и пообещала попросить отца отпускать Стаха со службы домой на ночёвку.

Весь следующий час был посвящён разработке стратегии поведения при первой встрече с женихом. Мика, как проверенный специалист, с первого взгляда влюбившая в себя желанного мужчину, высказывала полезные советы, одобряла или отметала детали плана завоевания. Только возвращение барона прекратило совещание.

Муж

Вот чего совсем не понимаю, так это зачем я вдруг взял себе конкубину. Да, хорошая девочка. Симпатичная. По словам Тины, одарённая, знает много языков и быстро считает в уме. Однако это не повод сразу же жениться на ней. Но глазки у Микулечки просто горели, как два маленьких огонька, а нежные алые губки так и хотелось попробовать на вкус.

Какой-то бес мне подсказал предложить ей рискнуть, дескать, всё равно трусишка откажется. Но Зайка не отказалась, а вышла вслед за мной. Так не изменять же своему слову? Не говорить же «я пошутил»? Смелость и риск должны быть вознаграждены. Тем более что девчонка на нервах, нельзя ей возвращаться к родителям. Посадил малышку в свою новую карету, которую кто-то подарил вместе с упряжкой, и тут оно закрутилось.

Очнулся утром – как вынырнул из омута. На плече лежит милая головка, а сама девочка наползла на меня. Жена... ну... конкубина – это та же жена, но рангом чуть ниже и называется по-другому. Словом, жена спит, а мне точно не до сна. Ночевал не во дворце. Его величество вроде и разрешил отлучиться, когда на банкет отправлял, вроде и срока, когда возвращаться, не называл, но как-то я слишком сильно задержался. Надо на приём проситься. Виниться и просить прощения.

Другое дело – девчонку увозом себе взял. Это не страшно, бывает. Однако для приличия надо бы с ней вместе сегодня же к её родителям приехать, тоже виниться и тоже просить прощения. А раз невеста девочкой оказалась, надо бы подарок ей подарить, а родителям – другой. Дескать, хорошо дочь воспитали.

Малышке вручу изумруд, который его милость мне первым подарил. Только надо не забыть оправу поправить. А родителям? Думается, они богаче меня и всё у них есть. Придётся у Кидора совет спросить.

Когда Зая проснулась, пришлось её успокаивать поцелуями и торжественно заверять, что за ночь я свою конкубиночку ещё не успел разлюбить.

Одевал и причёсывал меня уже Балег, Кидор занялся домоправлением. Это мы сейчас в моём доме, пока городская усадьба приводится в порядок, а так положено было бы там жить. Черныш пошла одевать Мику, но до того, совсем не смущаясь, заявила, что со своей ролью мужа я справился лучше, чем её прежний господин, когда навещал наложниц. Хотя, может, тому женщины давно приелись, а я ещё молодой. Типичная ситуация – молодость и задор против опыта и мастерства.

Она подглядывала! На моё возмущение ответила, что не подглядывала, а наблюдала – между прочим, хозяина защищала. Девка новая, непроверенная. Ладно, если просто захочет спереть из вещей чего, но вдруг убить меня решит? Евнухов-телохранителей-то в доме нет. Кстати, надо бы завести хоть пяток. А раз нет телохранителя в спальне, ей самой приходится отдуваться, до утра дежурить. Если разобраться, поспать ночью она не меньше других любит! Только пока весь дом дрыхнет, кто угодно приходи в спальню, убивай хозяина, утром разберёмся, что случилось. Вот нормальным людям и приходится до рассвета мучиться, со сном бороться. И вместо «спасибо» выговор получать. Вышло так, что я же и виноват – обидел верную прислужницу. Правда, она меня сразу снисходительно простила. Даже кофе на завтрак нам с малышкой сварила. Вот умеет она его готовить!

Лаура прислала записку с требованием представить ей моё солнышко. Та заахала и сбежала с Мивдой одеваться. А я решил воспользоваться тем, что все домочадцы заняты, и пошёл в туалетную комнату на первом этаже, ту, где находится потайная дверь в чуланчик с папками. Ну, те, разбитые по категориям «воры» – «чинуши» – «купчишки» – «дворяне». Здесь их читать некогда и негде. Слуги могут войти, что-то увидеть. Жена опять же появилась, надо с ней время проводить. Во дворце проходной двор, даже в мои апартаменты без меня служители заходят. В конторе герцогства мало того что почти не бываю, так ещё второй ключ от сейфа секретарю дал. В Госсовете тоже есть кабинет, но не знаю, кто туда заходит. Вроде мест много, а оказалось, что кроме дядиной аптеки приткнуться-то и негде.

Вначале я планировал отнести папки его милости, но подумал – ведь неинтересны они ему. Может, похвалит, но отдаст их другому, кто по чину должен такими делами заниматься. Был и другой кандидат на получение, единственный мой знакомый охранитель, дальний родственник Никол Огинский. Между прочим, считался верным кандидатом в секретари принца. Однако после дуэли я его, почитай, и не видел. А в свете того, что секретарём он так и не стал, эти папки ему были бы весьма полезны. Но я уже не незнающий жизни наивный гимназист, при дворе совсем немного пообтёрся, здесь чего услышал, там вопрос задал. Охранители драку со студентами организовали, значит, и дуэль тоже они. Зачем? Есть мысль, что хотели меня подранить, тогда бы и принцесса была при деле – меня навещала, и я для Лауры безопасен был бы.

Решил сам разобраться, что в папках написано. Сразу много брать не стал, отыскал с надписью «Федул Латер», на тестя ничего не нашёл, на Железняка тоже, а остальные меня не особо и интересуют. Взял ещё пару папок из красной, «дворянской» серии. Сложил в свой портфель: хоть почитаю на досуге. Переоделся, а там и конкубиночка моя собралась.

Во дворце робела, но по сторонам поглядывала, любопытная такая. Впрочем, я и сам таким был, когда первый раз меня сюда привезли. Лаура нас приняла сразу. И сразу же меня отослала под благовидным предлогом. Что ей от Мики нужно? Та ещё маленькая, неискушённая девочка. Её легко можно развести на что угодно. Надеюсь, мой сюзерен против неё ничего плохого не замыслила.

Дел у меня невпроворот, побежал просить государевой аудиенции.

– А! Тихий! Опять отличился! – такими словами встретил меня государь. – Вот не может он нормально мои слова исполнить! Я ему третьего дня посоветовал наследника завести, так барон воспринял это как приказ и без раскачки девчонку себе уволок! Обошёлся без ухаживаний, без сговора с родителями. Сразу раз – и в дамки! Решил не затягивать с наследником. Вот скажите, как такому человеку можно что-то говорить? А? Э-э! Дуболомушка пустоголовый! Ладно, дело сделано. Мне уже доложили, что ты конкубину себе хорошую подобрал, хоть тут чуть-чуть подумал.

Его величество принимал людей в своём кабинете. Когда я зашёл, там было уже человек семь. После такой тирады я остался в недоумении – меня отругали или похвалили? Или его милость похвастал, что у него такие исполнительные люди служат? Тут он продолжил:

– Для прокорма будущего ребёнка даю тебе разрешение на рейс корабля раз в треть года в колонии. Твой тесть объяснит тебе, что к чему. Он и организует. Неделю даю на девчонку. Знаю, медовый месяц положен, но сам понимаешь, коронация скоро, больше недели не выходит. И то – заседаниями Коронационной комиссии и Госсовета не манкируй, приходи, слушай, учись. Как у отца заведено было, так и я оставлю – по средам большой приём. Там тоже надлежит быть обязательно. Кое-кто кое-что тебе сказать хочет. А конкубинке твоей... вот... заколка, от меня передашь. И скажи, чтобы мальчишку родила! Я велю! Ей разрешаю до трёх балов ежегодно устраивать. Хватит тебе пока милостей. И так, может, лишку отсыпал.

Я начал долго и не очень связно благодарить, но государь, не слушая, приказал звать следующего.

Яна

– Яна, ты сама понимаешь, твоя карта бита, хотя её ещё даже не выложили на стол. Стах заполучил себе конкубину. Теперь у них медовый месяц, не думаю, что у кого-то есть шансы привлечь внимание парня.

– У меня забирают дом и деньги? Хотя они никогда не были моими. Мне даже не показали обещанные талеры.

– Зато платят жирное ежемесячное содержание. Дом пока остаётся за тобой, живи спокойно, а деньги – да, их придётся забрать. Такие вложения со столь малой вероятностью успеха – слишком большой расход для рода.

– Есть шанс заработать хоть часть из этой суммы?

– Место конкубины занято. Хочешь попробовать стать любовницей?

– А почему бы и нет? Когда женщина беременеет, её мужчина часто смотрит на сторону.

– Попробуй. Я не против. Но любовница – не конкубина, больше тридцати тысяч ты не получишь.

Наём

– Вы серьёзно? Поставить портал, пропустить через него полсотни человек, а затем пойти с ними на завоевание крепости? Вы сказок перечитали? А, понял! Вы решили, что я – архимаг. Польщён! Но вынужден вас расстроить: архимагом не являюсь и, увы, едва ли им стану.

– Вы же портальщик!

– И? Вам нужен портал? Пожалуйста! Шесть кристаллов для фокусировки, около двадцати свитков различных заклинаний, ещё стройматериалы, рабочие-строители, ну и кое-что по мелочи. Приложите к этому шесть лет моего ученичества, мой опыт работы – и через два месяца получите работающий портал.

– Нам нужен свиток на разовый портал, и только.

– Свиток? Расстояние до тысячи шагов, открытие максимум на пятнадцать биений сердца. Без гарантии, что вы прибудете на место одним куском, а не кровавой кашицей. Цена – сто восемьдесят золотых. Вас устроит?

* * *

– Зато деньги сэкономили. Действуем по обычному плану: пластуны снимают караул у шлагбаума, поднимают его, затем основной отряд на рысях проскакивает к башне. Дальше всё получится, как заказчик спланировал.

– Но хоть в башне-то поддержка будет?

– Да, конечно. Мой знакомый сильно обрадовался кошельку... И ещё! Продал основу для жемчужного зелья! Лично слил остатки из котла. Пятьдесят дукатов потребовал. Правда, после торга сошлись на тридцати.

– Крем – это прекрасно, но что с нашим делом?

– Я же сказал, что всё нормально. Он перехватит управление на закате. С наступлением темноты отряд выдвигается на исходную. Ровно в полночь даём сигнал к началу. От получаса до часа займёт вылазка. Ещё час-два на обыск башни – и утром мы уже в столице.

– Меня смущает, что наёмники останутся в башне без надзора и пригляда.

* * *

– Мутное дело! Ой, мутное! Капитан, ты меня знаешь, моё сердце – вещун. Не берись за этот заказ, гнилой он.

– Есть другие мнения?

– Времени мало было, но я справки навёл. Новоявленный барон с солдатскими бляхами за храбрость и штурм. Один человечек с солдатиками выпивал и слушал разговоры. Этот «придворный барчук» два караула лично одним ножом вырезал, те и не пикнули. Егеря молодые блевали, как увидели, что от стражников осталось. Потом магией блокпост напрочь снёс. А нам заказчик втирает про паркетного шаркуна? Этот зверь из принципа договариваться не будет. На смерть нас гонят! Под молотки! Я против заказа!

– А я у столичных знакомцев спросил. Барон – магистр, и мать его из рода огневиков. Про аус Хансалов кто слышал?

– Ясно. Пусть заказ берёт другой отряд. Те, у кого головы нет.

* * *

– Немного не наш профиль.

– Это, конечно, не охрана каравана и не налёт на поместье, но отряду пора переходить на следующий уровень, вот вам и предложили задание такого класса.

– С оплатой понятно. Больно всё просто выходит. За что платят? И двух волшебников на усиление дают? Давайте повторим: ночью снимаем часовых, скачем к башне, пока не поднялась тревога, захватываем её и удерживаем три дня?

– Да, так оно и есть.

– В башне не больше взвода охраны?

– Я же говорил.

– Волшебникам и за проход через порталы не мы платим?

– Да! Сколько можно переспрашивать?

– Угу... Хорошо... Авансом сколько дают – треть или половину?

– Половину! И за расходы по перемещению платит один из волшебников.

– Всё ушам своим поверить не могу. Условия больно хороши. Даже отказываться жалко.

– Почему отказываться?

– Дык пожить ещё хочется!

* * *

– Да не! Оно понятно! Нам такую башню взять – что двумя перстами сморкануться. Даже волшебник при отряде собственный имеется. Вы мне другое скажите – дело сделаем, и?..

– Что «и»?

– И как уходить будем? Или есть мнение, что весь отряд при башне навсегда останется? В братской могилке... Не! Там озеро... Рыбок кормить будем?

– Что вы такое говорите!

– А то и скажу! Портал в тех краях один. Ты нам после налёта к нему предлагаешь пробиваться? А нас так сразу и выпустят! Или по дорогам от погони уходить, к другим порталам, где никого вроде и не ждут? На смерть гонишь, гнида!

– Успокойтесь! Я только посредник!

– Посредник... Дурак ты, а не посредник. Наёмник – это не тот, кто на дело за деньги идёт, а кто живым возвращается. Нет среди нас дураков! Вымерли!

* * *

– Нам нашли один отряд, но это будет очень грязный вариант. Хотя они обойдутся дешевле, чем обычные наёмники, но...

– Сомневаешься в них?

– Нет. Тут другое. Может, не зря наёмники от денег отказываются? Может, стоит подумать о другом ходе развития событий?

– Чего думать? Деньги уже выданы, и мы в храме поклялись исполнить договор. Мне золото возвращать не хочется.

– Так ведь возвращать и не придётся. Я прикинул, что и как делать. План таков. Всё произойдёт днём. Наш человек в башне перехватывает управление на себя. В это время мы под видом путешествующих в Загорье проезжаем мост. Нанятый отряд в открытую едет за нами. Он и отвлечёт внимание, и выгадает время, необходимое для уничтожения караульных. Что мы, своими заклинаниями пяток солдат не сложим?

– А потом?

– Пока отряд подтягивается к башне и закрепляется, мы быстро уходим в Загорье. Скачем до ближайшего порта, там нас будет ждать заранее нанятая фелука.

– А оставшиеся?

– Что оставшиеся? Пусть выкручиваются, как умеют. Перед заказчиками мы чисты – отряд наняли, башню захватить пытались, а что захватим, никто не обещал.

– Ковен не подставим?

– Хочешь честно? Зачем лично тебе ковен, возглавляемый нежитью? Желаешь повоевать с церковниками?

– Решил сбежать?

– Возможно. Есть договор, что отряд получает небольшой аванс – только чтобы добраться до места, – но в башне расчёт будет произведён полностью. А я вдруг подумал: на двоих деньги легче делить, чем на пятьдесят человек, и затеряться двоим проще... Что ты дела...

– Прости, мой уже покойный приятель, я решил, что и без тебя справлюсь. План хорош, но ты глуп – когда человек один, ему ни с кем делиться не нужно.

Дела житейские

Тяжесть женского тела приятна, но я аккуратно освобождаюсь из сладкого плена объятий. Мне больше двух часов в сутки не спится, а малышке надо минимум шесть, а лучше восемь. Пусть высыпается. Смешная! Из всего, что мы вытворяли в кровати, самым безнравственным сочла сон голышом, без рубашки. Во всяком случае, этому больше всего противилась. Накидываю халат, тихонько выхожу за дверь и направляюсь в кабинет. Света не зажигаю.

День был долгим и сложным. Представил малышку Лауре. Та меня сразу выгнала и стала секретничать с моей конкубинкой. Государь не ругался на ночное отсутствие при дворе. Он решил, что так я исполнил его наказ завести наследника. Дал неделю на медовый месяц, однако велел присутствовать на заседаниях комиссий. Для Мики передал заколку с меленькими изумрудиками и приказал ей родить сына.

В приёмной послушал свежие сплетни. Про меня, понятно, болтают много, но народу я интересен только в плане «поболтать и забыть», мои семейные дела ни на что не влияют. Главные сплетни – про освобождение дворцов и первый при новом правлении большой приём в среду.

После коронации отпрыски прежнего государя покинут дворец. Понятно, съедут не в гостиницу. У её светлости в предместье столицы имеется Клубничный павильон. Действительно милое местечко – трёхэтажный домик из белого и розового мрамора, спрятавшийся в саду из фруктовых деревьев. Грядки с клубникой там тоже есть. Его королевское высочество до отбытия в колонии будет жить в Гостевом дворце. Туда переедет не сейчас, а когда высокие гости, съехавшиеся на коронацию, освободят его. Но слуги потихоньку начинают собирать вещи и решать, кто поедет с господами, а кто останется.

И тут возникает вопрос: кому из детей государя какой дворец отдадут. Старшей дочери отойдёт, похоже, Красный. Во всяком случае, туда поселили будущего мужа принцессы со свитой. На приёме молодые должны будут познакомиться. Считается, что первый раз увидят друг друга, но мы-то знаем, кто подсматривал за девушкой, когда она гуляла в садике внутреннего двора. О том, кто прятался за шторкой, пока мужчина слушал доклад генералов о ходе войны, мы опять же скромно умолчим. Это ничего не значит, но обоим результат наблюдений показался положительным. Одна заявила: «Он такой храбрый! И усы смешные... вот прямо как у жука...» Другой в кругу доверенных вельмож, дегустируя новомодный «камер-юнкерский» коктейль, заметил: «Принцесса такая милашка! Прямо породистая кобылка для скачек! Жду не дождусь момента, когда проскачу на ней другую-третью версту».

Государь, по обычаю, сразу после коронации переселится в Белый дворец. А здесь главная интрига – за кем из малышей закрепят Зелёный дворец? Самый почётный, ведь из него выехал государь. За мальчиком? Но он наследник, то есть должен командовать армией и флотом, а в Синем есть и библиотека с подборкой книг специально для военных, от мемуаров великих полководцев до собрания карт различных земель. Есть коллекция солдатиков в формах всех полков королевства. Про собственный арсенал и манеж даже не вспоминаем. За девочкой? Но им обычно отдают Жёлтый. Там же разбит розарий с лучшей коллекцией роз на много королевств. Да и уютный он очень.

Вопрос многих волнует. Помимо прочего, ещё будучи принцем, государь завёл обычай платить придворным Зелёного двора раз в год половину годового оклада за чин. Плохо ли? Свои приказы он отменять не любит, значит, зеленюкам прибыток останется, пока хозяин дворца не сменится. А потом? Из средств на содержание младенца много не выкроишь! Получается, надо в Белый дворец проситься. Он главнее, и там к государю ближе, но менять цвета... Не почётно оно.

Служителям тоже размышление. Уйти со старыми хозяевами? Так не всех и возьмут. Раньше казна платила, теперь же господам самим тратиться придётся. Дороговато оно выходит. А тех, кто остаётся, многовато для пустого дворца. Младенец когда ещё вырастет и когда его ещё туда переселят. А в Министерстве двора лишних расходов ой как не любят. Значит, кого отправят на пенсион, кого попросят перейти в дворцы подальше. Загородный есть, Охотничий, Путевых три штуки. Но и там тоже штаты полны. Разве в Красном дворце вакансии будут.

Про первый приём разговоров ещё больше. Все дружественные государи на нём будут. Дела предварительно обговорить, чтобы, разъехавшись по домам, хорошенько их обдумать, а встретившись на коронации, затвердить окончательно. Принцессу официально с женихом познакомят. Потом он попросит её что-нибудь показать – наверное, дворцовую крепость, город или ещё что. Надо же молодым поговорить, мнение друг о друге составить. Потом он ей в благодарность что-нибудь подарит. В ответ она отдарится. Там и до разговора с отцом недалеко, на нём официально выяснится, что в приданое отдаётся. Затем важная беседа с девицей. Вновь разговор с отцом с просьбой руки и сердца. Потом помолвка.

Если на первом приёме, а особенно на коронации, лишь близким к трону, но непременно награды будут, то в честь свадебки невеста всем своим придворным подарок сделает. Однако не так много ближних у неё. От жениха подарков ждать не стоит – гол как сокол, всю казну на войну потратил. Должен столько, что кредиторы плачут от расстройства. Но какой-то доброхот дал капелюшечку золотишка, чтобы хоть чуть-чуть свиту приодеть. Впрочем, сейчас дела наладятся. Войне скоро конец, а там контрибуции и конфискации дела поправят.

За такими разговорами незаметно прошло время, и государь позвал меня выпить с ним кофе. Оно почётно, ведь я сегодня даже не дежурный, значит, своим ближником меня перед прочими выставляет. После кофе пошли другие дела.

Мне... Мне! Уже не меня, а мне представили «моих» чиновников, помогающих осуществлять контакты с гильдией. А заодно при этом подразделении организовали ещё одно – статистики, считающее, кто-откуда-куда-зачем перемещается порталами. По странной случайности все чиновники – аус Хансалы, все боевые маги. Ладно мой заместитель Симон, глава статистиков, Фина тоже магистр Огня. Все чиновники переведены из боевых частей, служили там по мажеской части. Все с наградами, все с опытом боев и не менее чем десятилетним стажем службы. Почти все со специфическими боевыми ранениями, в первую очередь ожогами. Я вначале даже подумал, что меня позвали их лечить. Сидят в соседних комнатах, есть супружеская пара. Жена – единственная неурожденная аус Хансал. Её ожоги на лице лишь чуть уступают ожогам Фины.

Так как бумага из гильдии может прийти в любой момент, а порталы вообще работают без перерыва, магистры организовали круглосуточное дежурство. Государь проникся таким трудолюбием и пообещал изыскать ещё пару ставок для прикомандированных. Придворные же чины только у Симона и Фины, остальные лишь временно служат при дворе.

Вообще, по древнему соглашению с гильдией, при дворцовом гарнизоне служат не больше оговорённого числа боевых волшебников, но мои-то просто чиновники, письмоводители и статистики. А что из боевых частей, так оно случайно получилось, ведь все прикомандированные израненные, усталые, к войне вовсе негодящие... Правда-правда! Вот их и перевели на лёгкий труд, на чисто канцелярскую работу. Как там говорится? «Кровью умоется тот, кто усомнится в нашем пацифизме!» Это точно про моих родственников.

Симон в подарок преподнёс листок бумаги, прогноз из гильдии. Моя Мимика же одарённая. В общем, шанс на нашего ребёнка-волшебника больше восьмидесяти процентов, а на сильного волшебника – больше сорока пяти. Есть над чем стараться.

Как наша семья с аус Хансалами замирилась, тех всё больше и больше вокруг становится. Даже у мамы появилось много подружек из рода.

Кстати, поступил вызов от супруги государя, желает увидеть меня с конкубиной. Пришёл к Лауре, а моя сидит с ней и секретничает. Еле назад получил малышку.

Леди Мариана сидела с моей мамой. По результату визита Мимика была осмотрена, оценена и потрёпана за щёчку. Я получил выговор, что плохо поступил, ни своих, ни её родителей не спросил и вообще. Однако был прощён. Мы по очереди удостоились целовать ручку будущей государыне, а моя мама, пока я осматривал малышей и их родительницу, допрашивала крайне смущённую Заю.

Малыши окрепли, леди Мариане стоило поправить несколько косметических дефектов, но делать это лучше через недельку-другую, дабы потом не возвращаться вновь. Зайка получила от мамы мою старую серебряную печатку. Золотая простолюдинке уж точно не положена, а серебряная значит, что семья мужа её приняла.

Затем нас чуть не взашей погнали к родителям малышки виниться. Подарком маме послужит отрез парчи, а отцу государь разрешил отдать орден «Почётный гражданин» – у меня два лежало. Приняли нас хорошо, не ругали даже формально. Усадили за стол, накормили. Два её старших брата чуть не в голос хихикали, глядя на нас. Подмигивали сестре, мне тайком показывали большой палец. Папа печально смотрел на меня, а мать вздыхала, обнимая дочку. Однако не забыли спросить, откуда взялись новые украшения, прониклись высотой полёта новой семьи, восхитились подарком его величества будущему ребёнку и обещали без меня организовывать рейсы. Дальше плавно перешли к приданому.

Помимо тряпок, украшений и домашнего скарба дочке давали каменный дом в два этажа с мансардой. На прожитие выделили магазин модных товаров на Дворянской, сто акций Юго-Западной колониальной компании и деньгами пятьдесят тысяч талеров в банке. Мне подарили странную медицинскую книжку из пластинок слоновой кости, участок земли около границы моего баронства и сто тысяч талеров в банке. Раз я не стал торговаться, родители добавили ещё склад в порту и ларец драгоценных вещиц. Однако, по-моему, были несколько разочарованы – видать, настроились на торговлю.

Мой подарок был принят с удовольствием, особенно орден. Тесть стал прикидывать, как на него отреагируют друзья-приятели, особенно задравший нос Федул. Потом мужчины пошли в библиотеку выпить по рюмочке ликёрчику, а мама с дочкой убежали поболтать о женском. Как ни странно, библиотека была не только с набором горячительных напитков, но и с прекрасной подборкой книг.

Когда мы возвращались домой, Зайка мне заявила:

– Стахушка, ты у меня лучший! Даже папа это сказал!

Черныш

Мика выскочила из кабинета Стаха, пылая от смущения и пряча довольную улыбку. В руке она держала скомканные кружевные панталончики, бесславно павшие в битве с мужем. Он её наказал за то, что она отвлекала его от важных государственных забот. Конкубина честно сопротивлялась, но была повержена... прямо на письменный стол. И там же подвергнута экзекуции, после которой необходимо привести себя в порядок. Но неожиданно возникшая рядом Чернушка крепко схватила счастливую женщину за ухо.

– Ты почему мешаешь господину? Он важными делами занимается, а ты перед ним попкой крутишь? Тебе ночи мало? Первый и последний раз предупреждаю: ещё раз начнёшь отвлекать господина в неурочное время, я тебя высеку.

– Ты не имеешь права! Я... Я мужу пожалуюсь!

– Раз я старшая служанка, то и буду за порядком в гареме смотреть! Господин меня поддержит! А когда купит евнухов, то прикажет им тебя сечь! Чтобы не болталась на мужской половине, бесстыдница! Наш господин и так весь в хлопотах, а ты его ещё своей ерундой грузить собираешься? Точно высеку! А будешь продолжать себя плохо вести, тебя и заменить недолго.

– Чернушечка, миленькая, ну зачем ты так говоришь? Мне сам государь велел ему сыночка родить, вот я и стараюсь.

– Ночь для таких стараний есть. Я расскажу, как надо делать, тогда сразу зачать сможешь. Ты глупая, в гареме не жила, ничего не знаешь. Если с мужем часто и кое-как, не будет хорошего дитенка, сможешь только похоть потешить. А надо, чтобы муж созрел, чтобы жена в свой срок с ним легла. Тогда сразу сильный плод понесёшь. Пойдём, послушаешь про женское...

Налёт

Большая часть жизни солдата – тягомотина и рутина. День за днём он в одно и то же время делает одни и те же действия. От подъёма до отбоя распорядок дня известен и выверен до совершенства. Даже внеплановая тревога и то имеет своё чёткое расписание действий, а что говорить про набившее оскомину дежурство при шлагбауме?

Сегодня дорога была пуста, не было возможности хоть подмигнуть симпатичной селяночке. Только ближе к середине стражи прибежал вестовой с сообщением: «Едут!» Из портала выехала карета, путешественник предъявил бляху волшебника и спросил дорогу в Загорье. Подъедет к заставе около полудня. Не прошло и получаса, как пришла новая весть: едет отряд наёмников, морд около полста. Опять из портала, понятно. На лошадях, должны обогнать карету. Кряхтя и поругиваясь, на стену вышло подкрепление. Все знают, что не пригодятся, однако положено по Уставу караульной службы.

Главный вопрос – не наградит ли волшебник талером за усердие и бравый вид? Оно было бы неплохо – жарковато сегодня, после дежурства надо бы чем холодненьким в кабачке охладиться.

Карета подъехала в полдень, верховые её не опередили. Небось, нашли по пути заведение с прохладительным. Наверняка в «Мятой кастрюле» задержались, там сидр уж больно душист. Хотя пивка холодного тоже можно бы, его многие даже больше уважают. Впрочем, очень неплохо и домашнего винца глотнуть.

Пропустив карету, караульные обсуждали преимущества разных напитков применительно к жаркой погоде. У каждого было своё мнение, но все сошлись лишь в одном: «Жлоб этот волшебник! Служивым талера пожалел!» Действительно, путешественник даже не выглянул. Только кучер спросил про дорожную пошлину и сразу поехал к башне её платить.

Как показался отряд, старший наряда вышел вперёд, подкрутил усы и приготовился к скандалу. Наёмники не регуляры, едут без подорожной, потому придётся их пропускать не всех скопом, а по десяткам. Задержка никому не нравится, а значит, обязательно будет ругань. Но ничего, не таких укрощали. Подождут сколь необходимо. Не только у нас, везде принято оборуженных частями пропускать. Положено! Для безопасности!

Однако дело плохо обернулось: отряд вдруг пошёл рысью, засверкали вытащенные клинки. «Бум!» – успел ударить в тревожный колокол часовой. Колоколу тут же ответил рожок из форта: «Торопись, торопись, по тревоге становись!» Почти сразу раскрутился ревун, раз за разом выдавая семь коротких «Уи!», а затем одно длинное «У-у-у-у!», которые трудно было не услышать, даже находясь в чаще густого леса. А бой уже был в полном разгаре.

Вроде караульным и нечего было противопоставить кавалерии, однако нападавшие армейских порядков не знали. Развернувшись в лаву, кавалеристы столкнулись с земляными ямами, накопанными квадратами по обочинам дороги. Заросшие травой и не сразу замеченные, они и предназначались для таких случаев. Тут даже пешком пришлось бы передвигаться медленно и с осторожностью, а на рысях кони проваливались, ломали ноги и скидывали всадников. Так что до шлагбаума добрались лишь те, кто скакал по дороге. И то двоих подранили караульные, разрядив арбалеты. Налётчики успели зарубить троих, прежде чем солдаты смогли отойти к форту. На этом успехи атакующих закончились. Хотя проход они открыли. Оставшиеся в седле помчались к крепости, но спешенные и раненые не стали прорываться под арбалетным обстрелом со стен форта. Они предпочли доблестно сбежать, оставив на поле боя покалеченных лошадей.

Тем временем в башне тоже шёл бой. Даже не бой... убийство. Когда карета въехала в башню, её остановили сборщики дорожной подати. Путешественник вышел, не торопясь достал жезл и активировал его. Заклинание Конус Огня превратило в факелы часового и обоих фискалов. Кучер бросился к решетчатой двери на внутреннюю лестницу, но не было никакой возможности снаружи открыть запертый согласно Уставу запор, а кованые прутья решётки в три пальца толщиной пресекали надежду их сломать. Послышался сигнал ревуна.

– Уходим! Быстрее! – крикнул волшебник.

Арбалетный болт из бойницы догнал кучера, однако путешественник уже сидел на козлах.

Метатели никогда не были уж очень точным оружием, но они давно пристреляны, а снаряды с алхимическим огнём поражают приличную площадь. Для кареты хватило одного выстрела, на прорвавшихся всадников потребовалось три. Слишком они растянулись по мосту.

Обсуждение

Гонец с традиционным красным флажком поскакал дальше, мужики сразу ушли, но отставники и ветераны из отряда остались.

– Я так думаю, – сказал староста, – по дорогам их другие достанут. Там и гарнизонные, там и стражники...

Люди значительно помолчали.

– Ну так мы в лес с сынкой пошли? А, Яронин? – поинтересовался ездивший со старостой отставник.

– Не! Лучшей пятёрками собраться, – поправил торопыгу многоопытный ветеран из отряда. – Оружие-то ещё не пропили?

Присутствующие заулыбались шутке. Это кем же надобно быть, чтобы личное оружие прогулеванить?

– Тогда давайте собираться, – подвёл итог староста, – и пойдём с богами. Его милость велел передать, что награда за голову – золотой. За живую или дохлую – едино. Так нам живых не надоть. Те, кто разбежался, мелкие сошки, для допроса неинтересные. Значится, мы с ними сами за погибших братушек посчитаемся.

Дела житейские

Ночью, в полутьме, мне работается много лучше, чем при солнечном свете. Днём даже не удалось посмотреть взятые с собой папки с компроматом, но сейчас плотно, с вычерчиванием графиков связей, составлением списков имён и схемами движения денег, занимаюсь этим.

Федул Латер оказался одним из десятка богатейших людей королевства. Схема заработка проста: собирает налоги натурой, продаёт их через купцов, своевременно вносит положенное в казну, а остаток оседает у него в кармане. Единственное, что ему можно поставить в вину, – то, что все купцы, продающие собранное, его сватья. Старший сын наследует откуп отца, но женат на дочке купца первой гильдии, и две дочери Федула вышли замуж, тоже за наследников купцов и тоже первой гильдии. На последней странице папки есть мысли, как можно прижать и подоить толстосума.

С дворянскими папками дело другое. В одной лежит фальшивый вексель, выданный от имени дядюшки. Молодой повеса проигрался в картишки, а карточный долг – долг чести, вот он и того... решил немного поправить свои дела. Это было восемь лет назад, но сейчас человек остепенился, встал на ноги, появление свидетельства грешков его молодости крайне неприятно отразится на карьере и репутации в свете.

Второй дворянин шалун. В смысле по женской части. Оно бы ничего, но он навещает одну особу, которая ему дарит ценные подарки и старше друга на двадцать лет. Оно тоже ничего, да только женщина замужем, а муж мало того что герцог, так ещё и министр. Я его даже знаю – Эльрик де Вимент, герцог Флорианский. За неразглашение связи жены, боясь оказаться в глупом положении, он много чего сделает.

Не поленился, сходил ещё за папками, взял дворянскую стопку, она самая маленькая. До завтрака смог отработать четыре штуки. Один содомит, два шулера и осведомитель дружественного нам великого герцогства. Написано – где, с кем и по каким дням встречается. Причём информатор состоит на постоянном жалованье, хотя монеты ему в карман не суют, проигрывают в клубе в вист. Лично посол и проигрывает. Как-то нехорошо оно получается, ведь он сам член Государственного совета. Я только не понял, охранители его трогать боятся? Или как?

Теперь вопрос: мне-то что делать? На первую тройку можно наплевать и забыть, но шпионаж – это дело другое. Правда, он работает на союзника... Отложу решение, тут нельзя ошибиться. Даже если просто рассказать его милости, можно огрести от остальных придворных. Ладно, не от всех. От большинства.

За завтраком малышка была немного недовольна тем, что я ушёл, а не проспал с ней всю ночь. Вместо Кидора прислуживал Балег, чувствую, он напрягся. В следующую подачу блюд вышла Мивда и, сладко улыбаясь, сообщила Мике, что та может почивать в своей комнате, а как будет готово городское поместье, ей и там отведут покои. Стоит отделать комнату по своему вкусу, тогда господину барону будет интересней навещать её.

Когда после завтрака переодевался, Балег прояснил: не по обычаю милая претензию выказала. Сейчас ладно, мы только начали жить вместе, но чаще принято конкубине из спальни мужа к себе в опочивальню уходить. Хотя обычно она ждёт визита в своих покоях, а коли нездоровится или вдруг врач запретил, может запереть дверь, а если есть возможность, уехать на ночь в собственный дом.

Мика пришла в кабинет и продолжила расспросы на тему «Почему ты так рано ушёл?». Еле успел спрятать очередную папку в ящик. За разговором не очень умело, но с огромным энтузиазмом Зайка стала соблазнять меня. Конечно, я не смог устоять и, преодолев деланое сопротивление, соблазнился ею на письменном столе. После того малышка убежала, по-детски восхищенная своим бесстыдством и распущенностью.

Хочу поработать дома, ведь государь отпустил меня на неделю. Хотя как отпустил? Сегодня в семь после полудня заседание Коронационной комиссии, завтра в полдень приём, а вечером совещание Госсовета, везде мне велено быть обязательно. Кстати, родителей надо бы навестить, кое-какой алхимией заняться, в свою конторку зайти бы. Времени совсем нет.

И чувствую, ещё меньше будет. Я оставлял Символ Смерти с уведомлением о срабатывании. Так вот, он сработал! А раз так, то мне туда надо. Однако не срочно – те, кто активировал ловушку, скорее всего, могут подождать. Быстро написал записку его величеству с просьбой простить за недолгое, как я надеюсь, отсутствие. Другую – его преосвященству. Вдруг я не успею вернуться к заседанию Коронационной комиссии, а он там председатель. Отношение ко мне хорошее, да и причина отсутствия веская, однако приличия требуют предупредить.

Приказал подать простой мундир Зеленоземского Горно-Пехотного полка, он уже со знаками различия секунд-майора, хотя нашивки шеф-коменданта остались. После небольшого колебания решил меч не брать. Если и будет схватка, то мне смысла нет самому идти врукопашную. Обойдусь магией. Способность раз в сутки телепортироваться оставил на крайний случай, свитки телепорта и портала – тоже. Kal Ort Por! И я перемещаюсь в комнату управления башней.

Дверь комнаты распахнута, от Символа Смерти остался лишь истлевший лист пергамента. На пороге лежит иссохшее тело. Увы! Гедора, гарнизонного волшебника. Но, что хорошо, одного, без учеников. Амулет у него наличествует, значит, отобрал у Эли. В руке покойник сжимает кинжал, похожий на старый добрый пугио. Здесь такой делается только из самородной меди, по специальной методике. Думаете, он хуже стального? Если бы! Это специальное оружие против волшебников, оно плоховато пробивает доспехи, зато легко обходит магические защиты.

Спускаюсь вниз, там бой уже практически закончился. Через немного времени картина прояснилась – к башне подъехала карета, из неё вышел волшебник, когда к нему подошли сборщики податей, он одним огненным заклинанием сжёг обоих налоговиков и прихватил дежурившего внизу часового. Затем попытался открыть дверь, но та была заперта на засов.

После моих подвигов в соседнем баронстве командир гарнизона торжественно поклялся повесить любого задремавшего на посту и сгноить каждого нарушившего Наставление караульной службы Крепости Четырёх Стихий. Мало того, он лично несколько раз в день проверял караулы. Вы знаете? Солдаты прониклись, и ни одного нарушителя не было поймано.

Потери самые серьёзные со времени существования гарнизона. В форте трое убитых и двое раненых караульных. В башне убит один караульный, двое сборщиков и... Эля. Я нашёл её в лифте. Она лежала на полу. Умерла не сразу, успела нарисовать своей кровью, прямо пальцем на полу, грубое подобие геральдического знака. Похоже на Меч и Змею. Меч, разрубающий Змея, – символ какого-то магического рода. Сразу и не вспомню какого, но узнаю обязательно. Женщина погибла с честью, видимо, пытаясь защитить амулет. Я, конечно, против замшелых пережитков прошлого, но за своего человека обязательно отомщу... Кстати, надо аус Хансалов пригласить на похороны. Эле было бы приятно хоть после смерти получить прощение рода, ведь она его заслужила.

На мост прорвались двадцать три всадника. Их всех вместе с волшебником, пытавшимся уйти на карете, накрыли алхимическим огнём. Не самая приятная смерть, однако налётчики её честно заслужили. Кучера кареты застрелил через бойницу караульный, ещё двоих достали стрелки из форта. Остальные сбежали, причём практически все пешие.

Трудно сказать, кто больше из солдат отличился, потому велел наградить всех сегодня принявших бой золотым дукатом. Посулил за голову каждого сбежавшего налётчика ещё по золотому, а будет она отдельно от тела или на временно живом организме – не так важно. Как не столь важно, кто её принесёт, – заплачу любому, главное, чтобы голова была правильная.

Павших сегодня сожгут. Надо бы кремировать и Элю, но без аус Хансалов, мне так кажется, это делать неправильно. Гонца в столицу я уже послал, а раз опасность миновала, я сам тоже туда перейду, у меня же заседание комиссии, но к похоронам вернусь.

К счастью, из всех погибших только один был женат. На построении в стайке штатских стояли жена и двое детей, мальчик двенадцати лет и пятилетняя девочка. Мальчик крепился, а женщины наревелись и еле держались, чтобы вновь не заплакать. Я подумал: почему бы не поднять моральный дух женатых солдат? Ведь вдове сейчас придётся устраиваться, а ведь каждый вольно или невольно на себя ситуацию примеряет. Разразился речью. Смысл – как в песне. Сказал, что, мол, при отце-герое и сыну героем быть. Велел мальчугану встать в солдатский строй, приказал принять на место отца с полным солдатским жалованьем. Велел сшить мундир, выдать необходимое, обучить всему положенному солдату и оставить семье жилье при форте. До тех пор, пока войдёт в возраст, будет числиться нестроевым, а там займёт должность отца.

Паренёк за меня хоть сейчас пойдёт в огонь и в воду. Вдова не сдержалась, заплакала, дочка и другие женщины её утешали. Солдаты были сильно удивлены, но, похоже, поддерживали такое решение. Понятно, мне это лишние расходы, от пацана совсем мало проку, и ещё долго ничего толкового ожидать не придётся. Однако семья погибшего пристроена, а у женатиков появилось ощущение, что на крайний случай и об их детях позаботятся. В общем, и сделал доброе дело, и поднял мотивацию своих гарнизонных. Хотя денег вдове и раненым тоже пришлось выдать.

Вернулся домой, а там родители, только что заехали проведать своего загулявшего сына. Его конкубиночку тоже. Та смущается, мама её за щёчку треплет и обычные женские разговоры ведёт. Про нападение упомянул мельком: «Напали – отбили». Про смерть Эли не вспомнил. Мама в интересном положении, расстроится, зачем ей это. Когда остались вдвоём с папой, ему рассказал, пусть маму подготовит и тогда донесёт скорбную весть. Отец согласился, действительно маме тяжеловато приходится, к тому же она всякий день во дворце проводит.

Черныш меня удивила: мою маму считает самой главной, первой, сразу после богов, начальницей. Непрерывно кланяется, разговаривает очень уважительно, а раз, когда та протянула ей зачем-то руку, бухнулась на колени и приложилась к запястью губами. Причём с отцом ничего такого, обращается с ним как со всеми. Почему-то мне думается, что она маму в семейной иерархии главной числит. Не папе, не мне, а именно родительнице стала жаловаться на Мику. Дескать, мешает господину вершить важные государственные дела.

Маме, чувствуется сразу, такое отношение непривычно, но приятно. Слушает, в нужных местах одобрительно кивает, а глаза смеются. Как будто она в игру «дочки-матери» с маленькой девочкой играет. Когда про отвлечение от государственных дел речь зашла, родительница нахмурила брови и погрозила пальчиком Мике. Негритянка победно улыбнулась. Но только мама попыталась подарить ей какую-то безделушку, замотала головой, бухнулась в ноги и стала просить прощения. Говорит, подарки она может принять только из рук господина, иначе никак, ибо измена. Даже для доброй валиде не может сделать исключения. Тут мама увела конкубину и служанку, чтобы поговорить с ними «о делах».

Даже поесть с родителями не смог – пришло время ехать во дворец. Там Симон с родней ждал рассказа о смерти Эли. Рассказал. Мы договорились, что после заседания я приеду к себе домой, а они меня там подождут, оттуда порталом я перетащу их в башню.

Корхилл, самый дотошный человек рода, обещал провести расследование и доложить. Симон, не сдержавшись, буркнул: «Мы за меньшее роды под корень выжигали!» – а потом предложил на вакантное место послать нескольких слабосилок. И тем хорошо (силы до предела своих возможностей поднимут), и мне неплохо (верные люди приглядят за крепостью).

Книгу и амулет управления башней было решено изъять из архива. Дело непростое, но Корхилл знает там ходы. За малую мзду брался их вытащить в самое ближайшее время. Поговорили и разошлись до вечера.

Черныш

Девушка развалилась на тюфяке и мечтательно смотрела вдаль. Всё-таки как же ей повезло! Из бесправной служанки низшего разряда, минуя ранг калфы, прыгнуть сразу в уста... Причём где-то в глубине души теплилась надежда, что статус хазнедар, управляющей делами гарема, тоже от неё не уйдёт. Две комнаты, на господской половине и среди слуг, стали её прибежищем. А в городском поместье, более приличествующем господину, кроме комнат ей выделят большую кладовку.

Господин очень добр. По обычаю, её отдали только в накидке, а он сразу послал в город и купил ей целый сундук вещей. И потом не стал мучить неизвестностью, в первую же ночь познал верную служанку. Утром дал имя и подарил много золотых вещей. Причём никто, даже из старых слуг, не потребовал себе подарок. Ещё ей положили жалованье серебром. Счастливый она человек! А ведь как боялась ехать! Как её пугали холодные, страшные земли. Но она лишь покорно поклонилась, услышав приказ, не стала вымаливать иную долю, как дурочка Зульфия, и не прогадала.

Пока гарем мал, только одна глупая наложница, надеющаяся лишь на деньги своего отца. Наивная! В гареме её сразу запинали бы в одалыки, и она никогда не смогла бы вторично взойти на ложе мужа. Впрочем, открылась и доверилась служанке мужа, теперь Черныш ей поможет.

От Хюреки-хазнедар пришло письмо. Сама Айше-Ханум заинтересовалась мазью, присланной с дочерью. Теперь старая наставница выясняла возможность получить ещё мази. В больших количествах, во-первых. И с просьбой не присылать мазь другим жёнам и наложницам, ибо те недостойны столь весомой заботы со стороны их великого мужа.

Разговоры

– Нет, надо же с таким треском провалить дело! Ну, не можешь организовать – откажись! Тебя не осудят. А так... И дело даже не в деньгах! Хотя и в деньгах тоже...

– На нас не выйдут?

– Как? Посредниками к наёмникам были волшебники. Они мертвы.

– Точно?

– Точно. Того, который с моим человеком говорил, похоже, зачистил второй, вообще ничего не знавший, кроме задачи. Он-то и был убит на мосту.

– Хоть что-то обнадёживающее. С бароном повторять не будем. Иначе многие копать начнут. Ну ничего! Никому! Поручить серьёзного нельзя!

– На самом деле мы всех деталей ещё не знаем. Только рапорт о нападении пришёл. Завтра новые подробности будут.

– Дознавателем кого из наших можно послать?

– Под каким соусом? Там совсем другое ведомство. Доклад сразу после получения, а человека посылать слишком подозрительно.

* * *

– Ковен слабеет. Ещё двое погибли. Сейчас нас осталось десять, и что с мессиром, пока неизвестно.

– Зачем они взялись за это дело?! Зачем?!

– Золото. Очень хотели хорошо заработать. На благо ковену или для своего кармана – сейчас уже не узнать.

– Расследование на нас не выйдет?

– Шансы есть. Про ковен, конечно, не разнюхают, но кое-что накопать могут. С кем умершие дела вели, куда ходили, чем в гильдии занимались. Нароют что-нибудь обязательно.

– И что делать?

– Ускорять воплощение мессира. Неофитов среди нас нет, зато адепты принесли обет послушания. Можно провести ритуал, подпитать господина.

– Опасно. И жертва нужна. Как выбирать будем? Жребий?

– Быть может, простецов возьмём? Девственницу или младенца?

– Маловато. Нужен волшебник. Хотя если взять ребёнка с уже открывшимся даром. Лучше девочку...

– Я против. Восстановим против себя гильдию.

Башня

И его милость принц Торан, и его преосвященство были удивлены, увидев меня на заседании, ведь защита своего гнезда дело необходимое. Торан даже предложил откомандировать мне в баронство на недельку-другую полк лёгкой кавалерии. Однако, услышав, что налёт отбит, похвалили за службу и отпустили заканчивать дело. Хотя наказали завтра в полдень прибыть на приём.

Дома меня ждали аус Хансалы, серьёзные и мрачные. Открываю портал со свитка, и мы перемещаемся в башню. Комната управления пока без защиты, да и не нужна она, пока идёт следствие. Во дворце меня сильно задержали. Вроде и отпустили с заседания, но пока доложил, пока вернулся домой, пока открыли портал, прошло довольно много времени. Уже поздно, луна взошла, и давно стемнело, потому решили с местом преступления разобраться позже. Сейчас главное – похоронить Элю.

Комната, куда положили тело, по обычаю, освещена лишь лампадой. Родня встала над телом, чтобы сказать последнее «прости». Симон начал было речь, но Эля открыла глаза:

– Месть! Убить! Всех! Потом спать! Месть! Идти! Убить!

Хриплый, каркающий голос покойницы заставил вздрогнуть всех присутствующих, а взор её горящих багрянцем глаз смог выдержать только я. Или мы прибыли слишком поздно, или магический фон башни слишком силен, а может, и то и другое вместе, но перед нами стоит серьёзная нежить. Ревенант, дух мщения, вселившийся в тело Эли. Весьма сложно убиваем. Быстр, силен, беспощаден. Разумен, но говорит только о мести. На компромиссы не идёт. Серьёзно защищён от магии. Бьётся лишь зачарованным оружием. Иммунен к святой воде, серебру, молитвам, намоленному оружию и прочим способам упокоить его. Однако храмов старается избегать. Идёт туда, только если чует цель. В бою оружием не пользуется, предпочитает душить жертву, глядя ей в глаза. Причём взгляд жертву парализует. Из-за мощной регенерации уничтожить захваченное тело удаётся только сильными огненными заклинаниями, что, однако, почти бесполезно. Дело в том, что дух мщения покидает повреждённое тело и захватывает любое другое, попавшееся под руку. Что хорошо, предпочитает мёртвые тела. Что плохо, использует любые, не обязательно человеческие. В звериных может пустить в ход когти или зубы. Иногда, если в бою не справляется с противником, может призвать себе на помощь несколько привидений. Умеет хорошо прятаться, карауля жертву. Однако его присутствие в доме выдаёт быстро портящаяся пища и протухшая вода. И в качестве вишенки на тортик: ревенант чует свою цель на любом расстоянии. Говорят, океан блокирует это чувство. Озеро, болото, река, даже обычно защищающая от нежити текучая вода – нет.

Поднимается крайне редко и исключительно только в случае несправедливой, насильственной смерти. Все его жертвы априори считаются виноватыми. В храмах отпевать таких и молиться за спокойное послесмертие убиенных считается неприличным. Не запрещено, но... Вроде как рассказывать в приличном обществе, причём при дамах, о способах излечения своей стыдной болезни.

Уходит сам в срок от трёх до шести месяцев. Или, что скорее, убив всех виноватых в его гибели. Всех! Не только исполнителей, но и всю цепочку, вплоть до отдавших приказ и обсуждавших действие, следствием которого явилась смерть мстителя. С непричастными воюет, но только если те мешают ревенанту исполнить задачу.

Всё это мне пришлось выложить аус Хансалам, когда Эля сбежала. Пока родня приходила в себя, нежить перепрыгнула через головы собравшихся, легко, одним ударом разбила массивный засов, распахнула дверь, выбежала на внешнюю лестницу и побежала вниз.

Симон и Корхилл, посовещавшись, подтвердили мои слова и решили, что мстить род не будет. При таких раскладах месть считается незаконной, жертва сама отвечает за обиду.

Мы спустились на мост. Часовые нежити не видели. Это понятно, мост почти не освещён, а монстр слишком быстр. Вскоре примчался вестовой, доложил, что неизвестная тварь запрыгнула в закрытое ставнями окно второго этажа к одному из подчинённых умершего мага и открутила ему голову. Затем выпрыгнула обратно наружу и убежала в лес. Напавшая имела вид женщины с горящими глазами, в платье, залитом кровью жертвы. Пострадал караульный, пытавшийся задержать прыгунью. Та оттолкнула его с дороги, сломав при том пострадавшему руку. Я велел передать, что тварь больше не вернётся.

Ромул

– Дуб, тебя через полчаса вызывают к Старику. Велено быстро привести себя в порядок и выглядеть прилично.

– Что случилось, не в курсе? Может, кто из наших накосячил?

– Нет. Вроде ничего такого. Давай бегом, к Старику просто так не вызывают... К нему вообще ни разу никого не вызывали... Ты первый...

Младший унтер-офицер, рекрут по прозвищу Дуб, побежал в казарму, судорожно гадая о причине нежданного вызова. К начальнику учебной команды никого из ста сорока шести рекрутов, оставшихся в роте, не вызывали. Залётов в его десятке вроде не было. Из бывших под ним тридцати шести человек, кажется, никто не собирался уходить. Что случилось? Половины часа еле хватило, чтобы щёткой почистить мундир, быстро полирнуть бархоточкой сапоги, ремень и металлические детали, а потом добежать по плацу до дверей штаба.

После вызова в кабинет и рапорта о прибытии Ромул замер в стойке «смирно». Начальник курсов, ветеран многих сражений, с грудью, сплошь завешанной орденами, сидел за столом и листал папку.

– Недурно. Весьма недурно. Сохранил самый большой состав десятка. Постоянно первые в роте. Лучшие результаты за последние пять лет. Вот и говори тут, что наследственность ничего не значит. Весь в отца. Служил я в молодости под его началом. Поручиком. Крутёхонек он был... Да... Впрочем, не за этим тебя вызвал. Если тебя не будет, кто в десятке заменить сможет?

– Рядовой Леон Терских, ваше высокоблагородие!

– Пожалуй. Он же дворянин?

– Так точно, ваше высокоблагородие!

– Получит младшего унтер-офицера. А эти твои... подпевалы из простолюдинов?

– Тоже смогут, ваше высокоблагородие! Но хуже.

– Тогда пока пусть побудут капралами. Ты в Первой гимназии учился?

– Так точно, ваше высокоблагородие!

– Выгнал лично генерал-инспектор де Риарди?

– Так точно, ваше высокоблагородие!

– За дело?

– Так точно, ваше высокоблагородие! Я тогда дураком был.

– Слышал. Я под его превосходительством служил капитаном. Тогда наша молодь прозвала его Липаном-Шаганом, уж больно он шагистику любил. Строгий, немного самодур... Не тебе это слушать! Но справедливый и умный командир. Написал я ему. За тебя, дуболома, поручился. Дескать, не по-хозяйски такого молодца мимо гвардии пропускать. Цени! И не подведи! После вечернего построения командируешься домой. Твой отец в курсе. Дома готовишься к экзаменам в юнкерское училище. Звание младшего унтер-офицера тебе остаётся. После окончания выпустишься в Первый лейб-гвардейский полк инфантерии, как твой отец. Завалишь – вернёшься сюда, тогда я тебя сгною!

– Ваше высокоблагородие! Но...

– Никаких «но»! Ты в армии, сынок.

Август

– Что же ты, голубок наш сизокрылый, так меня опозорил? Я бегаю за тебя, хлопочу, бумаги собираю, начальству в глаза лезу, а ты...

– Придирались очень! Я учил...

– Не знаю... Придирались... Мне твои экзаменационные листы посмотреть дали – жалкое зрелище, если говорить честно. И ладно бы по одному или двум предметам... По всем смотреть, глазам больно. Одни красные замечания. И это после такой гимназии!

– Я старался...

– Небось, расслабился, думал, что как в гимназии всё будет, а тут независимые лица экзамены принимают, спрашивают по полной программе. Хотя твой однокашник... Как его?

– Ромул.

– Да! Ромул. Хоть на третий разряд, но надеется сдать. С учителями, правда, собирается заниматься. Тебе бы тоже надо было отца о репетиторах попросить.

– Так что же мне делать?

– Что? Хм... Не положено, конечно. Но я злоупотребил положением...

– Как?

– Изъял твои бумаги. Вроде ты ничего не и сдавал. В следующий раз чистым пойдёшь. Подучись только! Не позорь меня больше. Местечко городского секретаря в администрации порта тебя пока ждёт, однако ж вечно ждать не будет. Но и ты уж постарайся, помоги мне. Тебя обратно в кружок затянули? Держи нас в курсе тех дел. Поможешь по-крупному – может, другой раз экзамены автоматом поставят. Сейчас иди домой и думай, чем сумеешь быть полезным Короне.

По устоявшемуся обычаю, в закрытую за юношей дверь охранитель выказал истинные чувства:

– Ну, ты тупой!..

Коллега, слушавший разговор из-за перегородки, вышел и подтвердил:

– Амбиций выше крыши, на хлебную должность в порту нацелился, а сам два и два сложить не может. Третьим разрядом почти любого из гимназии выпустят, да только не замаранного в политике.

Фрида

– Кузинка, ты со своей мамашкой помирилась?

– Ну... так... Поговорили. Секунд-майор приказала пойти с ней, а сама отвела в канцелярию. Там родители ждали.

– И как?

– Сначала предки на меня кричать стали, потом тётя рявкнула на них. Оказалось, отец не знал о том, что мать мой дневник читает, на неё поругался. Потом долго выясняли, кто больше виноват в моём побеге. В конце концов постановили, что виновата я одна, но тут же простили. Без тётушки они меня, конечно, заклевали бы, а так ничего, поорали и успокоились.

– А с главным-то как? Домой обратно примут? Если что, приданое обеспечат? Содержание выделят? Это я на одном жалованье сижу, твоя семейка доходами не обижена.

– Тётя тоже приданое и содержание требовать стала... Не зря она секунд-майор.

– И что решили? Рассказывай, рассказывай, интересно же!

– Десять дукатов в месяц обещали...

– Десять?! Десять грёбаных золотых кружочков каждый месяц?! Кузинка! Мы живём! Ты ведёшь меня в ресторацию! И подарок! Подарок подаришь! Я же тебе лечение устроила! Десять дукатов в месяц помимо жалованья! Фридка! Как я тебе завидую! Небось, и для твоего замужества кое-что выделили?

– Имение пятьсот десятин и сорок тысяч серебром в банке.

– Шикарно! Так! Сразу начинаем искать тебе мужа.

– Зачем? Не...

– Молчи, дурёха! Где, как не при Дворе жениха искать? Гвардейцы нам не нужны... Ну их... Они все беспутные гуляки и повесы. Ищем среди придворных. На больших чинов не заглядываемся – там одни старики. Найдём помоложе, а в чинах со временем поднимется. И ты ему поможешь... Кузинка, тебе блондины или брюнеты больше нравятся?

– Я не думала.

– Ничего, присмотрим подходящего! Наши девчонки помогут...

Приём

Тронный зал слабо сказать, что полон. Он забит людьми. Понятно, наши придворные, пришли все без исключений, дураков пропустить первый большой приём не нашлось. Однако здесь и свитские государей соседних стран, которые остались после похорон.

На возвышении рядом по одну сторону трона стоит стул, по другую – банкеточка. Все знают, что стул для супруги, а банкеточка для взрослой дочери. Ещё стоят четыре роскошных кресла с приставленными к ним тремя стульями. Для государей с супругами. Стула три, потому что один из государей холост. Пока холост. Ведь совершенно случайно его кресло первое от банкеточки. Как-то оно само так случилось.

Для брата нашего короля места больше нет. Увы! Не положено. Сестра сядет рядом со своим мужем. Привилегию на личный стул у трона Силестрия и Торан потеряли со смертью отца.

Я при полном параде пришёл пораньше и встал по чину недалеко от двери. Однако появившийся вскоре канцлер подхватил меня под локоток и подвёл почти к самому возвышению. Так что стоял я, по должности члена Госсовета, между канцлером и генерал-аншефом.

Кстати, подошёл его преосвященство и осенил меня благословением. Тут я доложил о вчерашнем поднятии ревенанта. Верховный Жрец чуть нахмурился, кивком поблагодарил за информацию и пообещал донести информацию до приходов, дабы священнослужители не вмешивались. Вообще при необходимости Церковь упокоит любую нежить, но тут полная иммунность, напрасные хлопоты и, главное, вмешательство в дела божеские. Раз боги допустили поднятие монстра, не подвластного жрецам, значит, одобрили месть. А коли одобрили, не дело смертных лезть в исполнение их решения.

Впрочем, был случай, когда жертва спаслась – замуровалась вместе с запасами еды в башне с колодцем. Но, посовещавшись со священниками, правитель тех земель мудро решил, что размуровывать вход снаружи невместно, а изнутри вскрыть не смогли. Наверное, из-за зачарования, наложенного на камни прохода. Продукты тоже туда запретили подвозить. Боги сами решат, достоин грешник прощения или нет. В тот раз вышло – не достоин, от голода помер. А вот нечего богам перечить! Умер бы быстро.

Наша Церковь Всех Богов вообще очень прагматичная. Например, в старом мире как было? Завоеватели уничтожали храмы и насаждали своих богов. Целые народы друг друга резали из-за того, на каком языке молитвы читать. Здесь всё по-другому: завоевали страну, в их храмы статуи своих богов подставили и, что крайне важно, в свои добавили статуи богов покорённых земель. Верующие молятся, дают энергию своим богам, но и пришельцам крохи перепадают. Лет через несколько, в крайнем случае через поколение, начинают молиться всем, редко выделяя бога по имени, энергия идёт единым потоком, а как боги её делят, не дело простых смертных. Мелким божкам, которым поклонялось лишь какое-нибудь мелкое племя, вообще одна выгода – пусть капельку из общего потока получают, зато постоянно. Не надо бояться, что все верующие разом в войне, от голода или после эпидемии сгинут.

Я тут тоже подумываю – может, договориться и статую Его Всемогущества каким-нибудь образом в храм всех богов втиснуть? Останавливает лишь одно – не знаю его имени и внешнего вида. Надо же сделать такой внешний вид, чтобы он не обиделся. Задумки есть, скажем, с мелким подчинённым, Его Верховенством, сидящим у ног Всемогущего, изобразить можно было бы. Как думаете?

Впрочем, отвлёкся. Пока разговаривали о ревенанте, раскланивался со всеми своими знакомыми, их значительно больше стало по сравнению с первым приёмом. С представителем иностранной делегации тоже пришлось поздороваться. Помню его смутно, он в башню женщину в сером наряде привозил. Однако раз сам специально поприветствовать подошёл, надо ответить. К полудню зал заполнился. Неста, Верховный Магистр, к нам подошла только поздороваться, место ей нашлось почти в середине зала.

Ровно в полдень герольд начал провозглашать имена входящих государей. Мы одинаково кланялись каждому. Их делегации же в зале, смотрят на присутствующих крайне внимательно, если будет малейшее умаление достоинства объявляемых лиц, сразу доложат своим. Те, естественно, не сделать выводов не смогут. Придворные, которые не могут понять, как себя вести при дворе, как разговаривать, что правильно делать, надолго здесь никогда не задерживаются.

После входа нашего государя и рассаживания по местам начались приветственные речи гостей. Лаура была неотразима. Судя по жемчужным ноготкам, употребила мой крем. Тонкое шёлковое платье нежного кремового оттенка. Украшений немного, но подаренная мною брильянтовая брошь присутствует. Сложная причёска из многих сплетённых прядей струится по плечам. Великий герцог Эдмунд, сосед принцессы, не может отвести от девицы взгляда.

Когда дошла очередь до него, Эдмунд несколько косноязычно поблагодарил за военную помощь, а потом, как в омут головою, попросил у его величества протектората над его великим герцогством. Просьба произвела эффект разорвавшейся бомбы. Такого никто не ожидал.

Хотя нет, наш король был в курсе. Встал, поблагодарил присутствующих гостей за тёплые слова, а затем пообещал протекцию, обещал не вмешиваться во внутренние дела герцогства, подарил гостю большой остров в колониях и попросил свою дочь показать «любезному Эдмунду» достопримечательности столицы.

Если не смотреть на витиеватые слова, то наше королевство приобрело большой кусок землицы, отдав взамен лишь руку принцессы. Остров? Так он же теперь великого герцогства, но... под протекторатом короны. Зеленоземье? Приданое принцессы? Протекторат! Не! В теории от протекции можно когда-нибудь отказаться, но это куда сложнее, чем её попросить. Видать, в великом герцогстве дела крайне плохи. Однако с потерей независимости в разорённую страну придут деньги. В нищей северной стране почти ничего нет на продажу. Однако есть много голодных мужчин. Часть из них поедет искать фортуну на подаренный остров. Ворсен его название, кстати. Часть пойдёт в армию королевства. Шесть закалённых боями полков получат новую амуницию и... Кто-то верит, что они удовольствуются новыми мундирами? Есть очень вежливое слово «экспансия».

Судя по реакции других государей, чего-то в этом роде они и ожидали. В их речах приветствовалось столь любезное сближение соседних стран и поддерживались «естественные территориальные устремления» великих государств. Хотя можно было сказать яснее, проще и короче: «Делиться надо». Почти побеждённого врага, шестилетнюю головную боль Эдмунда, начали дербанить соседи. Главному стратегу, не допустившему врага в свои родные земли, достался самый ценный приз – моральное удовлетворение от победы над захватчиком. Фига с маслом, как сказали бы в моём прошлом мире.

Кусочек землицы, столицу, порт и две крепости, вместе с титулом великого герцога, стали предлагать прямому наследнику престола, ближайшему родственнику давно покойного государя тех земель, нашему принцу Торану. Оказывается, шестьдесят с гаком лет назад на престол взошёл узурпатор, а не истинный наследник. Собравшиеся государи хотят восстановить историческую справедливость.

Наш принц, конечно, категорически отказался от такой чести. Он хочет уехать вице-королём в колонии, но чувствуется, что если найдутся веские аргументы, решение может и поменяться.

Оставшиеся земли, три крепости и другие мелочи поделят две соседние союзные державы. Резоны на то весьма весомы и благородны, однако я, по неопытности в политических делах, их не понял. Сегодня союзные войска вступили в бой со злобными ордами наглого захватчика трона. Вообще-то он внук узурпатора, но мог бы и сам догадаться, что трон должно уступить.

Единственно, было видно явное недовольство некоторых людей из свиты жениха Лауры, ну так на всех не угодишь. Впрочем, когда его величество закрывал своей речью тему, героям войны, шесть лет сдерживавшим негодяев, были обещаны награды, а самым отличившимся даже поместья в освобождённых от захватчиков землях.

Таким образом, государи остались исключительно затем, чтобы договориться, против кого они будут дружить. Похоже, Эдмунду сильно повезло с невестой, или, может, его противник неправильно стал себя вести, вот его и скушали. Принц Торан при желании тоже может запросить протектората у своего брата-близнеца, тогда королевство прирастёт и его землями. А мы сможем радостно заявить, что наше государство раскинулось «от моря до моря».

Зачем нам выход к северным морям? Геостратегия! Это я так важно говорю из-за того, что сам не понимаю. Наша страна, конечно, житница и кормит треть континента, прокормим новые земли тоже, но что получим взамен? Кроме руды и, может быть, рыбы, в голову ничего не приходит. Излишки населения туда сплавлять? На то колонии есть, оттуда люди с приличными деньгами возвращаются. Не знаю...

После решения вопроса с делёжкой земель соседа пошли более мелкие вопросы. Король Довиза вдруг попросил у нашего государя разрешения наградить его подданного. Очевидно, они уже договорились, но для соблюдения порядка так положено. Его величество согласился, и тут вызвали меня. За укрепление дружбы и сотрудничества между нашими народами я был награждён Яхонтовым Кречетом кавалерского ранга. Понятно, до командорского, а тем более гранд-командорского, не дорос, но приятно.

Орден не боевой, скорее дипломатический. Разрешён к ношению с парадными мундирами. По виду – птичка из золота с красными глазами. К нему пожаловали небольшое поместье в двести десятин. Вручала королева Довиза, та самая женщина в сером, которая приезжала ко мне инкогнито. Раз мне пациентку не представляли, значит, я её «не узнал», хотя, когда благодарил, она милостиво свою ручку целовать пожаловала.

Видимо, про меня все женщины на возвышении были в курсе. Смотрели так... оценивающе.

В скором времени приём закончился. Его преосвященство попросил меня посмотреть одного божьего человека, целители его лечат, но помочь не могут. Отказываться я не стал, тем более что служители уже организовали помещение. Прошли в знакомый мне лазарет. Там сидит божий человек, рука у него толщиной чуть не с мою ногу, а я немаленьким вымахал. И глаза такие добрые и пронзительные. Не дай боги он тебя злым сочтёт – сразу увещевать станет, хорошо коли просто кулаком. Он оказался главой тех самых слабосилков, что нам со старым государем разбираться помогали. Жалуется на плечо, говорит: «Боги послали мне боль!» Ранен стрелою, рана до сих пор не заживает, хотя три целителя, включая придворного лейб-медика Бертиоса, пытались его лечить. Открывается рана опять и опять. Недели не пройдёт после лечения, как вновь свищ гноем сочится.

Переоделся в лекарское, стал осматривать. Вроде что-то нашёл, но пациент спать отказывается, просит так лечить – обет у него всегда в полном сознании и боевой готовности быть. Он только ночью позволяет себе спать, и то с оружием под рукою. Скатал из салфетки мягкий рулон, подал монаху, чтобы прикусил. Так боль легче терпеть будет. Думается, этому миру не хватает изобретения великого немца Рентгена, очень оно помогло бы местной медицине, а то мне искать причину приходится. Скальпелем Маны пришлось вскрывать свищ. Кровь и гной ладно, но в кости спрятался мелкий, с виноградную косточку, осколок ярко-синего металла. Хирургическими инструментами доставать – надо кость долбить, но заклинанием вытащил сразу. Дальше проще, фельдшер помог промыть вскрытую полость, затем я Лечащей Рукой залечил рану.

Только закончил, пациент изжёванную салфетку выплюнул и маленький мешочек достал. Сам бледный, потный от боли, но держится. Из мешочка вытряхнул наконечник стрелы из того же металла. В щербинку на наконечнике извлечённый осколок лёг как влитой.

– Исполать тебе, добрый человек, – густым басом поблагодарил меня болящий. – Вся наша братия неделю за тебя молиться будет.

Когда осматривал пациента, нашёл штук восемь больших рваных шрамов, на костях минимум четыре следа от серьёзных переломов. Это не считая только что залеченного нагноения от Проклятой Бронзы. Лишь в рассказах слышал о таком металле, но вот сподобился и увидеть его.

Кроме молитвы монах пообещал при нужде прислать мне в помощь отряд братьев-монахов, над которыми он старший. Вы знаете, я не отказался.

Не отказался и написать несколько свитков Каменной Кожи, сварить яду для неупокоенной нежити, даже пообещал лечить его подчинённых, с которыми другие целители не справятся. Зачем мне оно надо? Странный вопрос. Во-первых, люди реально каждый день рискуют жизнью в борьбе с нежитью, а иногда и с призванными демонопоклонниками монстрами из Нижних Планов. Грех монахам не помочь. Во-вторых, я сам волшебник не из последних по силе, пусть не обучен, но от помощи церковных воинов не откажусь. Злоупотреблять, звать по пустякам не буду, однако такой козырь в рукаве для крайнего случая иметь всегда полезно. В-третьих, многие недоброжелатели, имея в виду мою дружбу с церковниками, поостерегутся лишний раз на меня хулу наводить. Я же теряю только время, ведь реагенты и материалы для зелий со свитками обещают дать.

Прогулка

Следующий день прошёл странно. Так как я рыцарь Лауры, стало быть, должен был сопровождать её на прогулке с Эдмундом. Не один, конечно. Впереди идёт парочка, старательно делая вид, что просто гуляет, осматривая достопримечательности столицы. Я и баронесса Алиса де Берти, представленная мне в «Жёлтой розе», сопровождаем её в трёх шагах сзади. Не знаю роли баронессы. Дуэнья или телохранитель? Скорее всего, и то и другое. В трёх шагах за нами держатся ещё две женщины из служительниц. А вот уже за ними идут трое офицеров из свиты жениха. Хотя пока его так не называют.

Парочка держится друг от друга на расстоянии полушага. Ближе не совсем прилично, опять же люди смотрят. Говорят тихо, о чём – не слышно, но посматривают друг на друга часто. И их взгляды вполне доброжелательны.

После часовой прогулки по программе встречи гуляющим следовало зайти куда-нибудь, выпить прохладительного и немного отдохнуть. «Куда-нибудь» – это не так просто. Та же кофейня «Жёлтая роза» не годится: вдруг зайдёт кто-то из неподобающих особ? Не пускать нельзя, так как любой дворянин может обидеться, а это неправильно. Ещё есть нюанс – там дороговато, а у свиты гостя не так чтобы густо было с деньгами. Что говорить! Очень плохо у них с деньгами. Мундиры еле-еле приличные, что до другого, то только оружие у них хорошее, хотя и устрашающих размеров. Зайти в гости? Любой герцог и граф был бы рад, но демонстрировать чрезмерную приязнь одному – обидеть всех других. Почему его выбрали? Чем они хуже? Пришлось организовывать пикник в парке, в беседке. Да и охране там будет легче отсечь посторонних.

Лаура с Эдмундом сидят в беседке посреди розария, пьют охлаждённые напитки, слегка закусывают. Мы с Алисой стоим, воркуем о цветочках, заодно контролируем подход к беседке. Остальная свита расположилась на лавочках чуть поодаль. По аллее чинно прохаживаются гуляющие, тщательно показывая, что они здесь случайно, сидящие в беседке их вовсе не интересуют, а смотрят они исключительно на розочки. И вечером, по салонам, никто не будет в подробностях разбирать молодых.

Вдруг вижу компанию человек пять. Все офицеры, мундиры не наши. Судя по реакции свиты, из сопровождающих великого герцога. Опять же судя по реакции, могут быть неприятности. И точно, проходя поворот к беседке, один нарочито громко заявляет:

– Вот разве стоило менять наше славное герцогство на такую тощую задницу?!

Компания дружно заржала, явно провоцируя окружающих. Но я быстр. Уже стою около провокатора, кинжал в моей правой руке, а лезвие у него во рту. Двумя пальцами левой я крепко держу его за нос.

– Ой, вы что-то остроумное сказали, да? Повторите, пожалуйста, я тоже хочу посмеяться! Мне покойный государь без разрешения запретил на дуэль вызывать, так я вам просто язык отрежу. Ладно? Повторите, пожалуйста, очень прошу!

Мой собеседник что-то мычит, острое лезвие во рту не способствует красноречию. Алиса невозмутимо просит:

– Барон, не убивайте его. Вас вновь на неделю оставят без сладкого. – Затем переводит взор на растерявшихся скандалистов: – Господа, вы-то о чём думали? Разве так можно? Это же сам барон Тихий! При нём надо быть вежливым и тактичным, он летально обидчив.

Компания невразумительно ропщет. Из беседки Лаура мне командует:

– Стах, отпусти его! Не надо убивать. Он просто глупенький.

Затем что-то энергично объясняет жениху. Тот ошалело смотрит на нас.

Обидно, да? Она бы мне ещё крикнула «Брось каку!». Что я ей, собачка, что ли? Но раз велит... Отпускаю нос и с видимой неохотой убираю кинжал в ножны. Остроумец откашливается и сплёвывает кровь. Что-то во рту я ему порезал.

– Я вас вызываю! – начинает было кричать он, но даёт изрядного петуха.

– Вы сначала у государя разрешения спросите. Я очень не против подраться, однако ослушаться воли его величества не могу. У нас, знаете ли, против приказа короля не идут, у нас корононосителя уважают.

Стайка подоспевших гвардейцев-кавалергардов внимательно рассматривает наглецов, один даже спрашивает:

– Барон, это личное? Или нам тоже можно присоединиться к дуэли? Господа, вы же нам не откажете?

Конец прогулки оказался скомкан. Я согласился взять кавалергардов в долю, и они остались договариваться со скандалистами. Как меня просветила баронесса, по странному стечению обстоятельств, к нам подошли лучшие мечи лейб-гвардейского Кавалергардского полка. И не только. Например, заговоривший со мной капитан три последних года признавался лучшим клинком всей гвардии. А самый молодой, подпоручик, в своё время завоевал первое место в соревнованьях среди юнкерских училищ.

Уверен, кавалергарды просто так гуляли по парку. Небось, у них весь полк по цветочкам фанатеет. Ботаники они, понимаешь. А на скандал из интереса посмотреть подошли, без всякой задней мысли. И услышав про дуэль, сами решили подраться. Ведь всё же гвардейцы, упустить такой удобный случай никак не могли. Подраться с иностранцами и покрасоваться перед дамами – это прекрасно! А тут не надо искать повод.

Во дворце к нам вышел государь, уже осведомленный о ссоре. Немного посетовал на меня Эдмунду:

– Верный человек. Хороший исполнитель. Но туповат... Да, туповат. У него в голове только две извилины – пробор в волосах и след от фуражки. Я, конечно, разрешаю дуэль, но очень прошу передать своим людям, чтобы больше не связывались с Тихим. Он шуток совсем не понимает.

Драться решили любым оружием, но кинжал мне запретили, велели взять меч или другое нормальное оружие. Лаура сделала вид, что не слышала слов скандалиста, но очень на него обиделась. Надулась и велела:

– Стах, победи этого хама! Я хочу его голову!

Я ничего не ответил, лишь склонился в поклоне.

Драться решили здесь же, в крепости. В Синем дворце есть подходящий фехтовальный зал для подобных случаев. Противников и кавалергардов привели.

Бои решили проводить без щитов и любой защиты, дуэлянты дерутся в рубахах, оружие любое клинковое. Мой оппонент разорялся:

– Мы бьёмся насмерть!

Похоже, остальные пары решили так же.

Мне брать кинжал запретили, а с мечами я не силен – не профильные они для меня. Кроме! Есть одно исключение – ниндзято. Им и колоть, и рубить можно... Хотя не столько рубить, сколько резать. Есть ещё одно преимущество. Мой противник против меня с двуручем заявился. У ниндзято лезвие не слишком длинное, зато одним поворотом ножны к рукояти пристёгиваются, получается своего рода нагината. Всё-таки молодцы сценаристы в Голливуде, прекрасное оружие придумывают, я такой трюк в ниндзюковском фильме с Дудиковым видел, или ещё с кем. Для гарантии победы накладываю на себя Верный Удар: моя первая атака почти наверняка попадёт в цель.

Дуэль

Государи сидят на смотровом балкончике, с жёнами, на первом ряду. Лаура между папой и женихом. За ними высшие чины и первые члены делегаций. Дуэлянты внизу, в разных концах зала. Секунданты с ними.

Первый бой – мой. Стою весь такой красивый, на мне белейшая шёлковая рубаха с кружевным воротником и манжетами. В одной руке меч, в другой – ножны. Противник одет победнее. Рубаха из простого полотна, без ворота и... ну, хорошо поношенная. Двуручный меч на плече.

Формально нам предлагают решить дело миром. Миром... Перед пятью государями! Так опозориться никто не захочет, проще будет сразу умереть. Хотя можно помириться, от сраму сразу попросить отставку и сбежать в поместье, если оно есть.

Сигнал. Салютую клинком. Противник, против всех правил, показывает мне неприличный жест. Ну-ну... Разозлить меня хочет покойничек.

Второй сигнал. Ускоряюсь. В перекате пристёгиваю ножны и перехватываю оружие. Выхожу из переката слева и чуть сзади противника. Верный Удар помогает попасть точно в намеченную цель. Лезвие разрезает хребет вместе с шеей. Фонтан крови отбрасывает голову. Уклониться не удалось, меня тоже окатило. Меч уже отделён и убран в ножны.

Лаура же требовала его голову? Вот она! Но не за волосы же её нести? Грязно и некрасиво. Эх! Была не была! Скидываю рубаху, заворачиваю в неё отрезанную голову. С голым торсом не то что прилично ходить, но особого запрета нет. Кланяюсь сюзерену и показываю получившийся узел. Девица бледная, вцепилась в руку жениха.

– Стах! Я же в фигуральном смысле сказала, что хочу его голову! – заявляет она мне.

– Виноват! Глуп! Не понял! – отзываюсь я.

– И вот так всегда! – жалуется соседям его величество. – Что ни прикажи – исполнит, но покойников оставит... Его некоторые за спиной уже зовут не Стах Тихий, а Страх Тихий. Или даже Тихий Ужас.

Женщины смотрят на меня как на диковину. Одна непроизвольно облизывается. Слышу шепотки:

– Полный отморозок! Монстр! Красавчик! Какие мышцы! Я его уже хочу!

Кровь засыпали песком, я отошёл в угол к кавалергардам. Один показал большой палец, другой тихонько шепнул:

– Так этих гадов и надо давить!

Служители подали полотенце – вытереться от крови – и чистую рубаху.

Вторая пара вышла на исходные позиции. Капитан трижды выбивал меч из руки партнёра и давал его поднять. Причём на третий раз кольнул наклонившегося в ягодицу. В принципе по правилам первая кровь есть, можно было бы сдаться и просить прекращения боя, но от обиды противник бросился в атаку и наткнулся на острие. Второй покойник.

Поручик убил своего первым же выпадом. Подпоручик поразил врага в кадык. Пятого можно было брать голыми руками, но государь посоветовался с Эдмундом и прекратил дуэль. Сказал:

– Хватит! Мне дворяне живыми нужны!

Не думаю, что наши противники были полными неумехами. Они боевые офицеры, однако фехтовать в бою редко приходится. У кавалергардов боевой опыт, может, и поменьше, но в фехтовальном зале они завсегдатаи.

В общем, урок преподали, теперь едва ли про нашу принцессу кто-то что неуместное захочет сказать. Ещё резон: раз урок был наглядно-показательным, то и оппозиция к великому герцогу притихнет. А то решили, что раз они обстрелянные фронтовики, то мы почти штафирки и управы на них не найдём. Найдём! Дадут приказ, я опять головы буду резать.

Эдмунд

В парадном кабинете Красного дворца стояли понурые свитские. Великий герцог мерно прохаживался перед ними.

– Так вы думаете, барон голову отсек, потому надо его считать несдержанным? Зря! Он магистр магии по школе Огня. Был бы несдержанным, всю компашку ещё в парке спалил бы к свиньям собачьим. Одним заклинанием. Редкого хладнокровия парень. Я, если был бы боевым волшебником, точно не сдержался бы. И, чувствую, сейчас не сдержусь.

Скорым шагом Эдмунд скользнул к понурому офицеру, одиноко державшемуся у стены.

– Кто тебе сказал, что вы можете невозбранно оскорблять мою невесту? Или сочли, что я размяк и спущу обиду?

– Ваша светлость! Виноват!

– Думаешь, сказал «виноват» и отделался?! Моя будущая жена вам не приглянулась, и вы дали волю языкам? Так, да? А что за вашей болтовнёй последует, не подумали? Расскажу. Главный вывод, который сделал Лагоз, – мои подданные оскорбили мою женщину, значит, я ими не управляю. Если я ими не управляю, значит, для защиты принцессы нужно дать своих верных людей. Кроме рыцаря-защитника нужно выделить хоть роту гвардейцев для охраны. Это помимо слуг. Мне нужно иметь чужих солдат при своём дворе? И отказать в такой ситуации ой как непросто! Лаура в честь свадьбы хотела к будущим подданным подольститься, несколько имений в своём герцогстве раздарить. Обычное дело. И ведь там не наши худые камни, там плодородный чернозём. Палку воткни – прорастёт и плоды даст. Однако теперь решила – зачем врагов селить на своей земле? Тихому баронство округлит да другим заступникам чего подарит. А вам – шиш. Невоздержанным на язык болтунам и того хватит.

– Мы же ничего такого, ваша светлость! Мы...

– Я знаю, откуда ноги растут. Не по нраву протекцию принимать? А жрать зимой что собираетесь? Будущие доходы от острова в колониях в кармане почуяли? Так откажитесь от них! Жалеете о неполученных трофеях с войны? А на что воевали бы в осеннюю кампанию! Да вы всё сами понимаете! Однако дурного гонору много, решили норов показать. Показали... Обделались перед всем светом. Идиоты сдохли, а мне оставили дерьмо, с которым придётся разбираться. Ладно, посоветуйте теперь, как мне перед девчонкой за оскорбление оправдаться? А?

– Ваша светлость, девицы – они отходчивые и на ласковые слова падкие. Ей подарок посулишь, она и растает.

– Подарок? Пожалуй. Только что подарить? Деньги растрачены, драгоценности проданы. Разве... как барон? Голову последнего живого виновника преподнести? Как считаете? Заодно вам покажу, что всё ещё силён и крепок.

Герцог подошёл к единственному оставшемуся в живых из парковой компании. Посмотрел на того тяжёлым взглядом. Вдруг выхваченный из ножен боевой меч молнией описал дугу приёмом, известным под названием «Удар Палача», по пути снеся голову. Фонтан крови и откатившаяся голова не ожидавшего столь скорой казни виновника заставили присутствующих содрогнуться и задержать дыхание.

– Вот как знал, что не сдержусь! – успокоившись, констатировал Эдмунд. – Велел старый мундир подать одеваться. Поди, его теперь только магией в порядок привести можно. Ну? Кто ещё недоволен протекторатом?

– Ваша светлость! Мы полностью поддерживаем ваше мудрое решение!

– Да? Точно? А то скажите, не стесняйтесь... Мы этот вопрос заново обсудим. Я даже велю на чистку мундира пока не тратиться, вдруг кого-то из вас ещё убедить не сумел. Мне в ожидании женитьбы всё одно делать нечего.

Пресса

Все последующие дни газеты печатали статьи о нашумевшей дуэли. Присутствие пяти государей, отрубленная голова, четыре покойника и, главное, причина – как пресса могла упустить такое! Некоторые зарубежные источники писали о зверском убийстве иностранных гостей всего лишь из-за пары неосторожных слов. Наши отвечали в смысле «а вот не фиг!» и славили дуэлянтов. Пресса присутствовавших на дуэли союзников занимала нейтральную позицию, не давая оценок и делая упор на пикантные подробности схваток.

Что не удивительно, барон Тихий стал основным героем статей. Диапазон высказываний был весьма широк. От «цепного пса Лагоза» до «личности с тонкой душевной организацией, не могущей допустить намёков, умаляющих достоинства благороднейшей девицы», от «кровавого мясника» до «знатока юго-восточного стиля оружейного боя», от «бесстыдного малого, желающего показать свои телеса» до «весьма изрядно сложенного античного атлета».

Недавно начавшая выпускаться газетёнка из самых жёлтых «3С – слухи, сплетни, скандалы», считающая себя главным конкурентом «Столичных сплетен», в противовес остальным столичным изданиям, нарисовала случившееся смесью крови и дерьма. Все самые нелестные эпитеты почерпнуты оттуда. Досталось не только Тихому, но и кавалергардам. «Руки по локоть в крови», «глаза, налитые пополам ненавистью и похотью» и многое другое в таком же стиле. Оно понятно, бульварная пресса, желание пробиться на жареных фактах. Однако не всем такое понравилось.

В тот же день, когда вышла статья, чуть после полудня редакцию навестила делегация дворян в штатском, но с гвардейской выправкой. Не особо разбираясь в тонкостях журналистских дел, пришедшие выпороли всю редакцию. Каждого раскладывали прямо на рабочем месте, на столе либо на конторке, заголяли ягодицы и, невзирая на протесты, секли форменными поясными ремнями.

Автора статьи, репортёра, пишущего под псевдонимом О. Перо, в смысле Острое Перо, высекли с особой тщательностью, затем обильно полили чернилами и вставили собранные по редакции перья ему... э... ну... в афедрон, одним словом. Когда отпустили, ловкач, даже не надев штаны, выскочил в окно и с криками побежал к городовому. Тот его задержал и препроводил в участок – за особо циничное нарушение правил поведения. Высекли тебя? Так надень портки и иди куда потребно! Незачем залитым чернилами задом сверкать! Про болтающийся срам вообще говорить нечего. Дамы по улицам ходят! И женщины!

Однако в редакцию полицейский наряд всё же пришёл. Там ещё не разошлись, последних досекали. Постояли, посмотрели. Буйства нет. Всё чинно, благородно. Дворянин отечески сечёт простолюдина. Лично! Другие благодарили бы за науку, а эти не ценят... Даже держат их дворяне!

Едва экзекуция закончилась, понятно, спросили о причине. Кто главный в делегации был, рассказал о статейке и выдал на штраф, если таковой присудят, три дуката. А за бравый вид и молодцеватость наградил каждого прибывшего по вызову золотым, похвалил выучку городовых, и делегация удалилась. По мелкости дела протокола составлять не стали. Хотя, может, не из-за мелкости, а по причине серии критических заметок в прошлых выпусках «3С» про действия полиции. Одной кляузой больше, одной меньше – всё едино похвалы не дождаться.

На следующий день судья разобрал дело. Неизвестных решил не штрафовать – буйства же не было. Что высекли... так они же объяснили, за что. Газете выписали штраф в сто дукатов за неблагонамеренные выражения и закрыли на месяц по той же причине, предупредив о полном закрытии в случае выказывания неблагонадёжности.

К высеченному репортёру судья был суров, бегающих в непотребном виде по улицам, да ещё с голым удом, никто не хвалит. Штрафовать, правда, не стал. Присудил десять горячих и две недели отсидки в холодной. На первый раз хватит, сказал.

Коллеги из «Сплетницы» не поддержали пострадавшего, наоборот, переделали его псевдоним из «О. Перо» в «Ж. Перов» и не называли никак иначе. Они-то как раз хвалили дуэлянтов, а барона особенно. Привели мнение фельдшера, городового и двух родивших во время посещения придворными Родительного дома женщин. Льстили бабоньки безмерно. Про «тонкую душевную организацию» юного волшебника в той заметке и написали. Ещё про щедрость вместе с хорошим отношением к простолюдинкам. Привели слова полицейского: «Да я, если бы про нашу принцеску такое услышал, сразу дал бы в морду... если болтун не дворянин, конечно».

Бархатная Лапка из «Дамского досуга» описала дуэль во всех подробностях. У неё тоже были брызги крови на мускулистом теле, голова, завёрнутая в окровавленную кружевную рубаху, блеск клинков и звон мечей, однако она описала и многое другое, не затронутое другими корреспондентами. Например, что в качестве извинения за своих людей великий герцог попросил руки обиженной девицы. И что он её получил! В следующем номере было обещано подробнейшим образом рассказать о приданом принцессы.

Дальше шёл подробный разбор нарядов присутствующих. Анализ и краткий обзор драгоценностей. Приблизительный ценник наиболее выдающихся вещей. Потом вновь упоминался Тихий. Коротко вспоминалась история похищения конкубины и настоятельное предупреждение мамашам не оставлять дочерей без присмотра рядом с ним. Такой порывистый и непредсказуемый человек может наплевать на все авторитеты и увезти неопытную девицу прямиком в храм.

Надо признать, это предостережение мало кого испугало. В храм же увезёт, не в какой-нибудь вертеп. Глазки невинных девиц загорались огоньками в сладостных, мечтательных томлениях. Более знающие жизнь представляли грандиознейшую выволочку от родителей в случае отказа от предложения сбежать с бароном. Ещё бы! В храм, не спросив про приданое!

А некоторые замужние дамы вновь и вновь перечитывали романтическое описание дуэли, представляли кровь на железных мускулах, отрубленную голову в кружевах и себя, получившую на балу крайне нескромное предложение от такого молоденького, но уже такого кровожадного юноши. Они заранее были готовы ему уступить, но только ради того, чтобы нежностью смягчить его храброе сердце и любовью растопить суровый нрав. Тут кстати вспоминались слухи про щедрость барона... На таком фоне законные супруги многих дам смотрелись бледновато. Просто никак не смотрелись.

Разрыв

После дуэли и последовавшей за ней, будем называть вещи своими именами, попойки в Офицерском собрании лейб-гвардейского Кавалергардского конного полка я узнал, что стал популярен в гвардии. Мне припомнили банкет, откуда офицеры Второго лейб-гвардейского полка инфантерии привезли в столицу правила соревнований по бутылболу. Теперь при встречах военные не просто пьют, а пьют осмысленно – охотятся на тигров или проходят питейную дистанцию.

Нас вместе с другими дуэлянтами усадили во главе стола, рядом с полковым командиром, чествовали как героев. Пили за самую прелестную жемчужину короны – за принцессу Лауру. За нас, понятно, тоже. За государя как короля. Наособицу – за него же, но уже как за отца красавицы. Опять за принцессу... Что было потом, помню смутно. Однако до кареты дошёл на своих ногах, я же магистр Жизни.

Приехал домой поздно, но не лёг спать, пока не рассказал о случившемся Мике. Она охала и ахала, однако всячески поддерживала Лауру. Та была к ней крайне добра, подарила милый кулончик, а какие-то иностранцы про принцессу посмели гадости говорить! Так им и надо!

Кстати, принимала конкубина меня в своей комнате. Она уже начала раскладывать приданое по шкафам, а заодно и украшать комнату привезёнными вещами. Прислуживала нам служанка из её родительского дома. Ещё сказала, что в городской усадьбе для конкубины выделили три комнаты и сейчас доверенные люди отца отделывают их. Мило покраснев, попросила прощения, что до сих пор не подарила подарок, положенный после первой ночи. Затем протянула весьма необычные чётки из двух дюжин бусин – крупных, природных, лишь чуть-чуть огранённых октаэдров, то есть правильных восьмигранников, благородной розовой шпинели.

На следующий день, когда я, по обыкновению, пришёл к сюзерену, был крайне удивлён её волнением.

– Стах, вы, мужчины, всё понимаете неправильно. Главное, сразу начинаете пытаться что-то доказать. Прошу, не надо ничего такого. Ладно? Герцог сегодня попросит у папы моей руки. Только не обижайся... Я освобожу тебя от обета, ты останешься моим самым лучшим другом и преданным вассалом. Но я больше не буду твой дамой, а ты не будешь моим рыцарем. Эдмунд обещает лично оберегать меня, но при том хочет быть единственным защитником. В доказательство он принёс мне это. Вот, посмотри... Только открой без меня... Я чуть в обморок не упала...

Лаура вышла, а я откинул крышку ящика из простой сосны. Там стояла большая банка, а в ней плавала заспиртованная голова пятого обидчика.

Тихо подошедшая сзади Алиса рассказала о происшедшей сцене. Как герцог, стоя на коленях перед девицей, просил стать его женой, простить её будущих подданных, а в знак прощения подарить ему один поцелуй. Девушка не устояла перед великим полководцем и капитулировала на его условиях. Одним из них было моё удаление из приближенных Лауры. Должность Хранителя Печати герцогства остаётся за мной. За беспорочную службу и в честь свадьбы мне будет награждение – прирежут пару поместий к баронству. Но жених не хочет видеть никакого мужчины подле своей невесты. В момент помолвки я должен буду передать ему защиту принцессы. Затем баронесса намекнула, что в землях великого герцога будут не рады моему визиту, если вдруг таковой случится.

Уже давно, тотчас после того, как подарил жемчуг, я осознал свою цену для Лауры. Сразу после свежих обновок, хотя выше многих других придворных. Верный вассал, которому из прихоти можно приказать нарушить его обещание. Придворный, способностями которого можно похвастаться перед приятельницами, а то и за какие-нибудь блага сдать им его в аренду. Её отец ценит меня значительно выше. Правда, он зрелый муж, опытный политик, а она – не знающая жизни молоденькая девчонка, решившая влюбиться в будущего мужа. К чему, кстати, я сам руку приложил. Что не буду её придворным, досадно, но так и так государь хотел меня оставить при себе, а быть при его дворе не только почётно, но и мне самому нравится.

Ладно, позанимался самоедством, и хватит, пора закруглять разговор. Сказал Алисе, что не собираюсь мешать семейному счастью принцессы и, безусловно, сделаю, как Лаура просит. В ответ услышал глубокий вздох облегчения.

Наверное, Эдмунд ревнует, а Лаура боится, что я устрою ему неприятную сцену. Она же считает меня влюблённым. Да, девушка мне нравится, но и только. Я с самого начала знал, что мы не пара, и, что бы она себе ни придумала, влюбляться не собирался. Слишком велика между нами разница положений, а я слишком умён, чтобы надеяться её преодолеть. Да и не нужно это никому, а в первую очередь самой принцессе.

Когда меня вызвали в кабинет его величества, государь оказался уже в курсе нашего с Алисой разговора. Похвалил меня за сговорчивость и пообещал награду в честь коронации. Затем отправил служить дальше.

Больше в полдень за приказаниями я к сюзерену не заходил, а на последовавшей через неделю помолвке передал счастливому жениху обязанности защитника и вернул Лауре подаренную ленту.

Если помолвка прошла в присутствии семьи, государей с супругами, придворных и членов свиты гостей, то на передачу обязанностей защитника собрался лишь узкий круг посвящённых.

Церемония была величественной. Я присутствовал в парчовой мантии рыцаря-волшебника. В берете и шёлковых перчатках. Все алого цвета с золотой отделкой. Сапоги крокодиловой кожи. Слева на рыцарском поясе с золотой саламандрой на пряжке висит короткий меч, справа – мой наградной кинжал с сиреневым темляком. Сиреневый – цвет моей принцессы. Ящерка с рубиновыми глазками золотым браслетом свернулась на левом запястье. На пальцах изумрудная печатка, изумруд, подаренный его величеством, и аметист, подаренный принцессой при назначении меня рыцарем-защитником. Про золотую саламандру в районе печени даже не упоминаю.

Государь в мантии Командора, Гранд-Мастером Ордена он станет только после коронации, пока он лишь Мастер Ложи.

Лаура в платье и с регалиями Девы Ордена. В принципе после замужества она могла бы стать кавалерствующей дамой, но... Муж будет против. Он из другого ордена, пусть мелкого, но гордого. У них, в Стальном Мече, всего десяток рыцарей-мужчин. Дамы в их орден допускаются исключительно в качестве терциариев, ведь основная обязанность женщин – рожать наследников.

Кстати, Эдмунд присутствовал тоже. Одет в простой плащ из небелёной холстины поверх стального доспеха, без всяких украшений. Его двуручный меч держал стоящий рядом оруженосец в кольчужном доспехе без плаща.

Государь открыл церемонию. Он освободил Орденскую Деву от её обязанностей и отпустил из нашего ордена Золотой Саламандры. Лаура поблагодарила его, а затем сняла обеты со своего рыцаря-защитника, то есть с меня.

Я произнёс короткую речь. Честно говоря, не сам её писал, она была разработана для подобного случая лет около шестисот назад, с тех пор в ней меняются только имена и прочие реалии. Затем снял с пояса короткий меч и вручил его новому защитнику, чтобы было чем защищать. Эдмунд принял оружие, поцеловал клинок и разразился не менее формальной и напыщенной речью. Следующим шагом я вернул Лауре вручённую при посвящении шёлковую ленту. Её перстень и темляк с кинжала я снял и демонстративно передал вслед за мечом. Полученная для кормления крепость осталась мне. Впрочем, бриллиантовая брошь тоже не покинула хозяйку. В благодарность девица подарила ещё земель и разрешила включить их в баронство. На этом торжественная церемония закончилась.

Формально теперь я не связан обетами с герцогиней. Да, моё баронство входит в её герцогство. Я обязан ей налогами, но уже не службой.

Тереза

Сильно повзрослевшая за один день девочка, ведь сегодня ей стукнуло уже целых одиннадцать лет, держала совет со своими самыми доверенными друзьями. Плюшевый мишка Стах и фарфоровая кукла Стеша сидели рядышком на кровати, а котёна Царапка лежала на коленях хозяйки.

– Если мы со Стахом поженимся, то у нас будут детишки. Это хорошо. С ними можно разговаривать, сколько хочешь, и они никогда не скажут «отстань, дочка, я сейчас занята». А тебе, Стеша, будет с кем играть, когда я вырасту и у меня будут взрослые дела. Но Стах может не захотеть жениться на мне. Вдруг он обиделся на тётю Несту? Это плохо. Ещё я могу совсем не выходить замуж и стать важной дамой, как тётя. Не знаю, хорошо это или плохо, но тогда у меня совсем не будет детишек, и мне придётся отдать графство, а потом и герцогство кузенам. А я не хочу! Они задаваки и жадины! Оба! Ещё такие маленькие, а уже такие вредные! Одно слово – мальчишки! Стах! Ты тоже мальчик, но хороший.

Медведь был полностью согласен с хозяйкой. Как добросовестная игрушка, он каждую ночь ложился в постель к девочке, никогда не роптал, если его путали с подушкой, даже терпел наглую Царапку, любящую лежать на нём. Но вот что делать, он посоветовать не мог. Конечно, его голова не была такой пустой, как у фарфоровой Стеши, однако овечья шерсть – не самый лучший материал для размышлений, её мягкость скорее расслабляет и тянет ко сну. Но Тереза немного незаслуженно его похвалила:

– Стахушка, ты молодец, хорошо придумал, я тоже считаю, что ему надо написать письмо.

Илга и Анита

Две старые подружки и соперницы встретились, поругались чуть не до драки, вместе поревели над провалившимися надеждами, помирились, расцеловались, стали обсуждать былое и составлять новые планы.

– Из начальной полудюжины девчонок Инга сразу за отцовского помощника замуж выскочила. Свинка сразу вслед за ней к своему бычку сбежала. Мы с тобой друг друга из игры вывели. И кто остался? Самые страшненькие – Тинка да Мимика. Обе нам не соперницы.

– Да... Дуры мы с тобой... Обе. Могли бы договориться. Одну из нас взял бы барон, она нашла бы ход в высший свет и помогла бы подруге хоть в щёлочку туда протиснуться.

– Представляешь, Мике разрешили три бала в год проводить. Она и одного-то не сможет! Куда ей, кулёме...

– Повезло дурочке. Я никогда не думала, что у барона такой плохой вкус.

– Может, батя её что-то из южных стран привёз?

– Думаешь, артефакт?

– Может, и зелье. Вполне могли подкупить слугу. Тот барону в вино чего-нибудь подлил или подсыпал, вот и взыграло ретивое.

– Взыграть, может, и взыграло, но Микаэла не смогла бы воспользоваться этим. Не умеет она с парнями.

– Тогда почему её выбрал? Он про приданое даже не спросил.

– Откуда ты знаешь? Может, шли тишком переговоры. Через того же Латера. Он барона за благодетеля считает, мог расстараться.

– Почему тогда к нашим отцам не пришёл?

– У нас приданое меньше.

– Да ты что?!

– Что-что! За Микой пятьдесят тысяч талеров дали, понятно, скарб и дом, но к тому ещё магазин на Дворянской и сто акций. А в подарок мужу – сто тысяч серебром и прилично земли, рядом с баронством.

– За мной только пятьдесят тысяч, дом и вещи. Если жених поторгуется, может, на прожитие тысчонку-другую годового дохода добавят. Но это край. Сколько дадут мужу, даже и не знаю.

– Вот! За мной приблизительно столько же. И ведь нас с тобой в десятку самых богатых невест-простолюдинок зачислили. Ты «Дамский досуг» читала?

– Читала, конечно. Эх... Не хотела тебе говорить... Да ладно! Граф Иснадор свободен.

– Он же умер!

– Умер. А титул по наследству племяннику перешёл. Его величество уже утвердил прошение. И за счёт казны приказал заложенный доход майората выкупить. Новый граф не совсем нищим будет.

– Но приданое жены ему пригодится... Ну спасибо! Не забуду! Вместе охотимся?

– Вместе. Знай мою доброту.

– Тогда и я тебе кандидатурочку подскажу. Правда, он немного в возрасте, но весьма богат и ищет молоденькую супругу...

Август

– Взяли на горячем?

– Не мы – полиция. Про революцию ни слова. Устроили налёт, накрыли маленький молодёжный бордельерчик. Случившийся рядом уголовный хроникёр утром тиснет заметочку про падение нравов. Главное, ведь только правду напишет. Протокол околоточный составил лично. Желтобилетных девок отпустили, к ним претензий предъявить нельзя, они свою работу справляли. Двух других оставили в полиции на предмет регистрации и оформления жёлтого билета. Парней оштрафуют, каждого талера по три. В учебные заведения направят протокол. Потребуют разобраться с поведением и допустить на занятия только после справки от лекаря об отсутствии дурной болезни.

– Жестоко. Да им лучше в тюрьму пойти, чем получить штраф за посещение нелегального борделя с требованием справки от доктора. Такое дело в обществе долго будут поминать, репутацию «революционеры» заработают соответствующую. И родители своё слово добавят. В кружки детей больше не пустят.

– Да уж... Главное, никто их жалеть не будет. Что вместе, что поврозь они ничего возразить не смогут. Причём здесь революция? В приёме на королевскую службу после такого случая им легко отказать можно. Безнравственное поведение Корона не поощряет.

– А с теми двумя девками что?

– Истерят. Богатенькие же. Не хотят числиться продажными. Одно дело – считаться прогрессивной и современной девушкой, сторонницей свободных отношений между людьми, другое – жёлтобилетной проституткой, обязанной еженедельно отмечаться у полицейского врача. Понятно, что ни в каком учебном заведении таких держать не станут. Про службу в коронных учреждениях даже и говорить нечего. Замужество... И тут всё понятно. До конца жизни пятно останется.

– Даже немного жалко мне их стало. Хотя сами полезли в такую грязь. Чего простолюдинам в политике делать? Мы с дворянской крамолой еле разбираемся, а тут толстосумы стали под ногами крутиться. Кстати, как понимаю, на место наш голубок навёл?

– Он, родимый. Мы ему завтра приличное вознаграждение выпишем. Заодно и на суде выступит. Повинится, что только ради девок на собрания ходил. А книжки – так... предлог, чтобы девчонок потискать да про свободную любовь им порассказывать. Дескать, в светлом будущем не будет тирании семьи, а люди будут любить друг друга без оков брака и разрешения храмов. Желтобилетные подтвердят – точно слышали и соглашались, потому как за деньги. Главное, без всяких яких, главного фигуранта, как сутенёра, к каторге, приговорят. Там мы за него возьмёмся по-настоящему.

– Церковники после суда взбесятся.

– Пусть. Зато юнцы в кружки ходить перестанут.

– На суде голубок точно выступит с покаянием? Не забоится?

– Куда он денется? Скажет, что велят.

Марги

Ландо остановилось возле небольшого, но очень уютного городского поместья. Седовласый отец напутствовал дочь:

– Маргарита, я тебе ничего не приказываю и ничего не советую. Рассказывать, зачем ты здесь, тоже не буду – узнаешь сама. Одно тебе скажу: такой шанс даётся раз в жизни. Иди, милая.

Девушка выскользнула из экипажа, привратник отворил калитку, и через несколько минут она оказалась в кабинете. За столом сидел представительный мужчина лет немного за тридцать. Дворянин. Судя по гербу над столом, с короной о пяти ивовых листьях, перевитой нитью жемчуга, из старого рода. Холодным, цепким взглядом окинув посетительницу, даже не кивнув на реверанс, спросил:

– Сколько ступенек на крыльце?

– Пять, ваша милость.

– Не титулуй, ты не знаешь, кто я. Сколько портретов в коридоре?

– Кажется, шесть.

– Восемь, но два в нише ты не видела. Неплохо. Как тебя прозвали? Паучиха? Всю гимназию опутала, чуть кто дёрнется, ты уже в курсе. Хорошие задатки в шестнадцать лет. Девственна?

Девушка беспомощно кивнула:

– Да.

– Обещаю, что твоему девичеству ничего не угрожает. Войди вон в ту дверь. Разденься совсем полностью, накинь неглиже и босиком выйди сюда. Почему глаза на мокром месте? Не хочешь – возвращайся к отцу!

– Я... сейчас.

Не ждавшая такого требования девушка скрылась за указанной дверью и через некоторое время вернулась. Роскошный, кремового цвета кружевной наряд имел только один недостаток – он был почти полностью прозрачен, что не добавляло уверенности недавно выпущенной гимназистке. Но она держалась из последних сил. Мужчина встал из-за стола и обошёл вокруг девушки.

– Совсем неплохо. Я бы даже сказал – очень хорошо.

Его рука расстегнула пуговицу и по-хозяйски ощупала девичью грудь.

– Если не хочешь, чтобы я нарушил своё обещание об отсутствии угрозы для твоего девичества, бегом обратно, одеваться!

Визитёрша скрылась за дверью, и оттуда донеслись еле сдерживаемые всхлипы. Однако обратно девушка вышла аккуратно одетая, волосок к волоску причёсанная и спокойная на вид.

– Держалась достойно, заслужила уважение. Ну что же, пожалуй, ты мне подходишь. Для чего? Расскажу. Итак мне уже тридцать два, и мне нужна помощница, а лучше жена. Я для тебя отличная партия, ты для меня слишком низка по происхождению. Но я согласен на такой мезальянс. Твой отец не слишком богат, думать про то, что я продался, не будут. Ты достаточна умна для понимания своего места и для помощи в моих делах. Со мной будешь вхожа в дворянские дома. Обещаю, тебя там хорошо примут. И мне нужен наследник. Подходящую дворянку найти не смог, потому решил жениться на тебе. После свадьбы получишь пятьдесят тысяч талеров и будешь жить вместе со мной в этом доме.

Девушка возразила:

– Моё приданое только тридцать тысяч и положенные невесте вещи.

– Скажи своему отцу, что он скупердяй, и требуй больше. Пятьдесят тысяч – мой свадебный подарок. Драгоценности и платья, понятно, тоже будут. Итак, ты согласна?

– Я могу спросить о вашем имени?

Мужчина в голос засмеялся.

– Да! Самого главного ты и не поняла. А гербы в гимназии, конечно, не учила.

Он подошёл, зажал в ладонях её лицо, заглянул в глаза и поцеловал в губы.

– Только Паучиха годится Пауку, сыну Паука из рода Пауков. Я – Радор Марер. Моя семья шесть поколений служит в Службе Охраны Короны. Глупая девчонка, ты уже согласна. В воскресенье наша свадьба.

Бумажки

– Нет, вот есть же люди, до чужого добра жадные!

Праведное негодование откупщика Федула Латера вызвала папка, обнаруженная в опечатанном сургучными печатями пакете.

– Пап, что там такое? – спросил отца старший сын и главный помощник.

– Его высокоблагородие барон Тихий прислал. Видать, как члену Госсовета ему доложили, а он, наш благодетель, мне переправил. Копают под нас, копают. И я знаю, кто из приказчиков расклад сдал. Посмотри сам, подумай хорошенько, а потом мне назови виноватого. Тебе тоже надо учиться ворогов находить. Ничего! Я так дело поверну, не подкопаешься! Милостивец наш вовремя предупредил.

– Заплатить бы ему надо, пап.

– Не заплатить! Отблагодарить! Разницу понимаешь?! Такое высокое лицо никак обижать нельзя! Взятки чинушам совать будешь. – Голос откупщика наполнился искренним почтением и приобрёл несколько елейные тона: – А такого человека только благодарить возможно!

* * *

В клубе два давно знакомых почтенных господина беседовали в маленьком кабинете.

– Эльрик, я всё понимаю, но всё-таки так-то оно слишком...

– Мой друг, я под постоянным прицелом. Мне никак нельзя оказаться смешным и близоруким рогоносцем. Тем более до коронации, пока не решился вопрос с утверждением министров.

– Сведения точные?

– Увы! Я проверил. Не сам, и людей не посылал следить. Расспросил её слуг.

– Ты их сильно прижал?

– Нет. Немного заплатил за рассказ.

– Хорошо. Я возьмусь за организацию дела, но должен знать твой источник.

– Барон Тихий. Причём ничего не попросил взамен. Благодарный мальчик, помнит, кто дал принцу первый отзыв о нём. Опять же его отец подо мной служит. Я тоже добра не забываю... Как, впрочем, и зла.

– Государь в курсе?

– Нет. Барон не обременил его мелкими сплетнями.

* * *

– Граф, вы сегодня чрезвычайно рассеянны.

– Всплыли кое-какие грешки моей бурной молодости.

– Надеюсь, удалось решить дело деньгами?

– Решилось даже без денег. Некий крайне любезный молодой человек вернул мне случайно попавшие ему в руки бумаги.

– Просто так вернул?

– Вы удивитесь! Да! И даже не захотел обсудить форму моей благодарности. Сказал: «Какие могут быть счёты между дворянами?»

– Он богат?

– Уж точно не беден. Мог бы попросить о какой-нибудь услуге, и, конечно, я не смог бы ему отказать, но...

– Разрешено будет спросить его имя?

– Хм... Пожалуй. Барон Тихий.

– Наш герой? Не ожидал. Вот действительно не ожидал. И что мы теперь с ним делать будем?

– Что делать? Мы теперь его уважать будем. Мы будем его сильно уважать. Всей нашей славной компанией. Право слово, невзирая на молодость, он настоящий дворянин.

* * *

– Ваше величество...

– Стах, разрешил же «милостью» величать.

– Виноват, ваша милость.

– Ты зачем доклад тет-а-тет попросил?

– Ваша милость, вчера после отставки из придворных Лауры, находясь в несколько нервическом состоянии, долго не мог...

– Уснуть. Дабы успокоиться, вышел погулять. Как же! Помню! Много покойников?

– Ваша милость, все живы! Просто я, прогуливаясь...

– Совершенно случайно нашёл бумажку. Сказал же – помню.

– Как вы разрешили...

– Давай, что у тебя?

– Вот, ваша милость.

– Угу... Так... А это... Вон оно как выходит! А я-то всё не понимал... И тут, значит... Больше этим пока не занимайся. За ночную прогулку хвалю и, поверь, не забуду. Не ты, а охранители должны были это принести. Ладно, разберусь. Что ещё нагуляешь, докладывай. И не записывайся, заходи, если у меня никого нет. Прикажу, тебя будут пускать сразу.

Братья

– Никому из прежних верить нельзя! Никому! Всех менять надо! Срочно ближников ставить. И главу охранителей первым гнать. Я спрашиваю: «Почему не доложили?» – а он мне на чистом глазу втирает: «Не хотел беспокоить ваше величество из-за крайней мелочности вопроса». А?! Я сам должен решать, какой вопрос мелок, какой – велик! Если б Тихий не принёс документы, я же согласился бы!

– А он откуда узнал?

– Какая разница? Узнал и узнал. Он сейчас весьма популярен в народе, вот кто-нибудь ему и подсунул донос. Если бы только одно это! Куда ни кинь, всюду клин. Ни охранители, ни гильдия так и не разобрались, откуда пошло, что лич во дворец приходил. Святая Мать по следам ходила, не нашла прохода в катакомбы, откуда этот самый лич, по словам очевидцев, появился. А откуда он пришёл?! Вдруг в следующий раз вновь тем же путём воспользуется?

– Может, портал?

– Какой портал? Прошлый Верховный в порталах не был силён. Да и сейчас таких портальщиков, кроме Стаха, всего два-три человека! И те не в нашем королевстве. Тут всё проще и хуже. Неупокоенный был, причём сильный. Святая Мать не ошибается в таких вопросах. Но кто убил волшебников и священников? Нежить? Ой, вряд ли! Святые отцы её сразу почуяли бы и не подпустили к себе, драться бы начали. А ведь и волшебники были. Значит, их убил кто-то из тех знакомых, кому доверяли.

– Кроме охранителей кто-то этим занимается?

– Церковники. Их же люди пострадали. Да и считают своей прямой обязанностью нежить упокоить. Раньше или позже найдут. Кто-нибудь из верующих проболтается.

– Разве что проболтается... Может, Тихого выяснить пошлёшь?

– Тихого... Тихий хорош, но во все дела его пихать не надо. Нельзя всё на одного навешивать. Надо, чтобы те, кому положено, работали. По-хорошему, его ещё обучить надо. Я приказал, его уже начали тренировать. С Эдмундом поговорил, похоже, Стаху и там дело найдётся.

– Что такое? Стах уже помог герцогу, тот смог оппозицию к ногтю прижать. Или ещё кто против протектората козни строит?

– Там немного другое. А мой зятёк демонстративно Стаха не любит, потому сам просить ни о чём не может. Мне придётся приказать. Эх! Отец-отец! Кабы не ты, я бы ещё лет десять спокойной жизнью жил!

– Ладно тебе. За полгода-год выстроишь под себя систему, потом будешь сидеть спокойно, как паук в паутине, изредка высовываясь жирных мух пососать.

Разговоры

– Я с мамочкой хочу поговорить.

– О Стахе?

– Ага. Я так жалею, что не видела, как он голову отрубил!

– Я тоже. А Лаура – дура. Зачем она такого рыцаря от себя отставила? Он для неё всё делал, драгоценности дарил, на дуэлях сражался, а она только землями откупается. Надо было его поцеловать в губы! Как во взрослых книжках дамы своих кавалеров целуют. Я у мамы подглядела. И на рисунке мужчина женщину к себе прижимал.

– Молчи уже! Маленькая ещё про поцелуи рассуждать. В губы целоваться неприлично. А в щёчку неинтересно – как будто с родственником целуешься. Но Лаурка точно глупая. Вышла бы себе замуж за Эдмунда, а Стаха оставила своим придворным. Раз он свободен, если попросить в защитники, как думаешь, дадут?

– Давай на двоих попросим? Поноем, может, и дадут.

* * *

– ...Одно только плохо – Эдмунд очень ревнив. По его настоянию пришлось Стаха от себя удалить. Знаешь, как мне жалко? Он всегда был такой деликатный и щедрый.

– Понятно, жалко. Он теперь тебе больше ничего подарить не сможет, а то твой совсем взбесится. Эдмунд сам-то тебе что подарил?

– Так... колечко... не очень дорогое, но миленькое. Может быть, когда в герцогстве дела поправятся, будет щедрее.

– Возможно. Слушай, я тут придумала, как ты сможешь с бароном спокойно видеться.

– Как?

– Смотри, прошлый раз он с моей сестрёнкой толком и не поговорил, а про то, что ему невесту показывают, даже не понял. Ты придумай какой-нибудь повод для встречи. Своему честно скажешь – сестру подруги пристраиваешь. Она на тебя рассчитывает. Герцог, может, сам помогать нам в сватовстве будет.

– Разве через Мариану попробовать?

* * *

– Дочка, хоть и не хочется у тебя отнимать мечту, но скажу: нет, с бароном Тихим наша семья родниться не будет.

– Папулечка, но почему? Стах же совсем свободен! Он даже от принцессы отставлен!

– Приказано барона Тихого пускать к государю в любое время, когда тот не занят с другими людьми. От Лауры барона отставили, а он хоть бы для приличия обиду показал. Отставили, и славно, дел меньше. Ближник Лагоза он! Не будет нам в делах помогать, а тогда зачем такой зять в семье нужен? Чтобы про наши дела сразу королю докладывал? Да ещё графство ему за это жаловать! Нет! Даже не думай!

– Папуль, я против твоей воли не пойду, но подумай ещё раз, а?

– Малышка, у тебя детская влюблённость, но для величия герцогства нам придётся поискать другого.

* * *

– Судно почти готово к отплытию. Ты уверен, что это хорошая идея? Быть может, всё же подождём до коронации?

– Ты как хочешь, а я рисковать не буду. Велел составить доклад про этих... мстителей. Даже если развоплотить тело, дух переносится в другое тело. Очень, знаешь ли, красочно описано, как дохлая крыса прокусила человеку артерию на шее. Не! Мне этого не хочется. Собственно, нужно уехать в колонии максимум на полгода. Предлог шикарный – подготовка приезда вице-короля. Уж точно орденок, а то и чин воспоследует. Дело важное, видное, реальное.

– Тут соглашусь. Кроме того, можно и для собственного кармана расстараться. Подряды на строительство дворца, казарм и прочего через нас пойдут. Местные благодарность нам сами заносить будут.

– Вот-вот. Можно ещё поставки через купцов организовать. За процент.

– Я в деле.

* * *

– Для возрождения нашему мессиру необходима энергия. Я рассчитал: жертвы одного простеца не хватит, двух-трёх десятков тоже, а гекатомбу мы организовать не можем. Малое дитя или девственница нам совсем не помогут, в данном случае невинные жертвы скорее навредят. Но есть одна возможность – распутница. Желательно несколько. Чем они распущенней, старее и страшнее, тем больше энергии сможем из них выкачать.

– Так это же великолепно! Что может быть легче, чем найти дюжину старых портовых шлюх?

– Есть нюансы. Мы не умеем мертвить жертву по всем правилам – она должна страдать очень долго!

– Хм... Если дело только в этом, то справимся. Трое из нас ассистировали, когда надо было проводить ритуалы создания филактерии. Справимся.

– Ещё одно. Лучше бы приносить жертвы недалеко от хранилища, чтобы энергия полнее его напитывала и не рассеивалась по пути.

* * *

– Ваше величество! Как ваша верная подданная молю о помощи и снисхождении, снисхождении и помощи.

– Неста, в гильдии опять что-то случилось? Проблемы со сторонниками прежнего Верховного?

– Ваше величество, оппозиция есть, мешает и строит коварные планы, но речь не о ней.

– Так о чём же?

– Барон Тихий, ваше величество. Я смиренно признаю, что поступила нехорошо. Увлёкшись сиюминутной политической выгодой, я пожертвовала счастьем своей маленькой племянницы...

– Да, я в курсе. Стах пришёл в некое недоумение, прознав о таком абцуге. Мне говорили, он был обнадежен вашей семьёй? Но, впрочем, не сильно расстроился. Ему показали младшую Заозерскую. Милое дитя. Такая резвушка и умница. Приданое у неё достойное. Две серебряные шахты и портовый городок, перевалочный пункт колониальных грузов – это весьма хороший аргумент для сватовства.

– Ваше величество, вы сыплете мне соль на рану!

Ланина

Ланину в детстве звали по-всякому: ублюдкой, шавкой, курвиной дочкой. Приют – не слишком доброе место. Однажды, когда ей стукнуло тринадцать лет, на работном дворе, где от приюта они шили грубые рогожные мешки, девочке хотел задрать юбку местный сторож. Вся её злость выплеснулась в одном порыве. Обожжённый любитель молоденьких девочек сдох в страшных муках, сарай быстро потушили, а девочку отвели в полицию. Оттуда её, зарёванную и дрожащую от страха, забрала строгая женщина в форменном платье. А со следующего дня началась дрессировка в армейской школе магии.

Четыре дальнейших года прошли в непрерывных физических упражнениях, медитациях, изучении уставов, наставлений и инструкций. Хорошо хоть секли лишь за реальные провинности, кормили от пуза и одевали в красивую форму. Затем был выпуск, бал с выпускниками военно-магического юнкерского училища и слишком много сладкого красного вина.

Утром она проснулась в объятиях парня, причём даже не помня его имени. Ночью только что произведённый офицер сделал с ней то, чего не смог добиться тот сторож. Главное, кроме себя самой, винить ей было некого. Пока она прикидывала, как быть и что говорить, когда парень проснётся, в комнату ворвалась его злющая тётка. Грандиозный скандал закончился в храме, где Ланина, еле сдерживая слезы, стояла, держась за руку с совершенно незнакомым ей человеком. Впрочем, однокурсницы завидовали – стать конкубиной парня из пусть мелкого и провинциального ответвления, но большого дворянского рода волшебников для простолюдинки редкое везение. К тому же она из приютских, не знающих родства. Хотя родня мужа сразу оценила магический потенциал и решила, что девочка – бастард какого-нибудь великосветского шалопая и ведьмы-простолюдинки.

Чтобы служить вместе, надо быть супругами, потому ей пришлось согласиться. Хорошо это или плохо, она не поняла сразу, всё произошло очень быстро. Однако Ланине пообещали начальный карьерный пинок за как минимум год исполнения супружеских обязанностей. Молодожёны уехали в дальний гарнизон, и уже через квартал она почувствовала себя непорожней. Супруг был доволен первенцем и в положенный срок сделал её женой. Начальство было не против.

Годами текла совместная служба по разным гарнизонам, с редкими повышениями в чинах. Муж поднимался по карьерной лестнице быстрее, он же был дворянином и не вынашивал двоих детей. Она стала опытной волшебницей. Ей подкинули в стажёрки выпускницу её же магической школы, юную и наивную, не знающую жизни, симпатичную смазливую дурочку. Потом случился бой, в котором Ланина попала под Огненную Плеть. Затем госпиталь, причём столичный.

У армейских волшебников не слишком много денег в запасе, однако семья мужа помогла. Та самая скандальная тётка, которая заставила их сойтись, привела целителя. После его визита плечо перестало болеть, а рука стала нормально двигаться. Шрамы остались... А что шрамы? Дети скоро привыкли и перестали пугаться правой половины лица мамы. Муж заявил, что ему плевать – за пятнадцать лет он видел жену ещё и не в таком виде, особенно после того банкета... Ну, по поводу награждения... когда она пила на спор с подругами. Однако Ланина в душе, не показывая никому, переживала своё уродство. Любой обративший внимание на ожог всё равно, с брезгливостью или сочувствием, получал отповедь на затверженном с детства матерно-приютском языке. После ранения служба продолжилась, а несколько времени назад их с мужем отозвали в столицу.

Трудно представить, но её прикомандировали письмоводителем в группу статистики, а мужа – в канцелярию при ответственном за связь между гильдией и двором, причём со стороны двора. Пять огненных волшебников, все ветераны, все награждённые боевыми наградами, все с опытом реальных схваток, одним росчерком пера стали чиновниками под началом двух придворных, тоже боевиков, причём магистров Огня.

Все прикомандированные, кроме неё, были дворянами. Все, кроме неё, урождённые аус Хансалы из разных ветвей рода. Желания не спрашивали, отказ не предусматривался. Сам глава рода, один из магистров, занял должность с понижением и стал лишь товарищем главы канцелярии. Однако любая должность при дворе давала столько преимуществ для рода, что разом окупала любые личные неудобства. Хотя про какие неудобства могут говорить гарнизонные волшебники? Жалованье стало выше, дом для проживания род дал. Радоваться надо!

Их начальник, по слухам, был тот ещё типус. Молодой, но неоднократно награждённый и тяжело раненный в бою. Необученный, однако уже магистр. Про его выходку, когда во главе егерей он захватил позиции вражеских пороховых метателей, разрушил укрепления и, на сладкое, увёз сами бомбарды, писали газеты.

Когда прикомандированные построились для представления, зашёл мальчик в придворном мундире, с боевыми наградами, даже солдатская «Храбрость» висела на шее. Лицо перечёркивал шрам, а глаза были такие... В общем, парень из настоящих. Такой в бою отсиживаться за спинами рядовых не будет.

Сопровождала начальника Диваза, главная по магической обороне дворцовой крепости. Весьма известная среди боевых волшебников штучка. Экстравагантная, безбашенная и к тому же близкая подруга главы рода аус Хансалов. Он вдовец, она потеряла мужа на войне. Оба магистры Огня. Могли бы стать хорошей семейной парой, да, видать, не судьба. Жизнь вообще крайне сложная штука, а тут ещё храмовые заморочки со вторым браком... Так они и не решились хотя бы попытаться узаконить свои отношения. Наверное, встречались, но без огласки.

Первой, как младшую по чину из присутствующих, представили её:

– Ланина аус Хансал, гарнизонная волшебница второго ранга.

Она вытянулась во фрунт и тут с ужасом увидела, как парень с каким-то непонятным интересом разглядывает её шрам.

– Нравится? – не сдержавшись, спросила Ланина, но тут же замолчала, увидев тяжёлый кулак Симона.

– А? Да... наверное... В принципе попробовать можно, но не уверен, что мне удастся восстановить хрящевые ткани уха... – несколько загадочно ответил мальчик.

– Стах, это не пациентка, – заговорил было Симон.

– Да какая разница! Для своих сделаю, что смогу. У остальных что? Тоже шрамы?

Оказалось, начальник – магистр не только по школе Огня, но и Жизни. Хоть молодой, но уже заработавший крепкую репутацию среди дворцовых. Рассказывали про приращённые после ампутации пальцы, про бесследное убирание шрамов, оставшихся после оспенных язв, про пациенток из первых лиц.

Если кто-то считает, что есть женщины, которым наплевать на свой внешний вид, то он весьма плохо знает жизнь. Ланина хоть и старалась казаться равнодушной, но каждый день ловила слухи, когда начнётся лечение. Фина, её начальница, глава статистиков и ещё сильнее обожжённая женщина, рассказывала новости. Барон был постоянно занят: то выкрадывал себе простолюдинку в конкубины, то на его башню нападали, то вылетал из придворных принцессы. Однако, наконец, дождались дня, когда начальник взял первого пациента, с самыми слабыми ожогами. Причём не на лице, а лишь на туловище.

Может, кто-то скажет, что оно неприлично, но боевые волшебники столько всего видели, что голым торсом их не испугаешь. На следующий день телеса Стейсбера разглядывала вся семья. На месте огромного шрама была ровная кожа без малейших следов былых повреждений. Единственно, она была белёсая, однако барон обещал, что после недолгого пребывания на солнце цвет выровняется. Ещё один шрам, уже не от огненного заклинания, а от арбалетного болта, был также убран.

На следующий день настала очередь Ланины. Самого лечения она не помнила. Целитель усыпил её раньше, чем пациентка успела задать вопрос. Проснувшись утром в палате, женщина услышала разговор фельдшера и санитара.

– Как барон себя тратит! И на что? Руки-ноги работают? Довольно! Зачем ещё шрамы сводить?

– Женщины – они такие бабы! У них красота на первом месте.

– Не знаю... Его высокоблагородию так тяжко лечение даётся... Стоять не мог, час лежал, пока оклемался. Не стоит оно того! Раны лечить – нужно, а красота – дело пустое.

Влезать в разговор Ланина не стала, но запомнила. Не только с лица, со всего тела были убраны шрамы. Вторые роды прошли непросто, и после них на животе образовались некрасивые растяжки. Так вот, их не стало тоже. И живот, и груди были как будто подтянуты. Глядя на себя в зеркало, бывшая приютская шавка, прошедшая огонь и воду боевая волшебница, битая-перебитая жизнью циничная стерва шмыгала носом и еле сдерживала слёзы. А придя домой, увидев восторженные взгляды родных и услышав слова младшенького: «Мамочка, ты у нас такая красавица!» – не выдержала и первый раз за всю семейную жизнь разрыдалась на груди мужа.

Дела житейские

После того как принцесса отставила меня от себя, многие придворные выразили сочувствие. Причём не столь важно то, что они говорили при дворе, но по салонам пошли шепотки. Принцессу критиковали. Понятно, жених. Понятно, ревнует. А ты обязана своих людей защищать! Кинула кусок, как подачку верному псу, а потом прогнала от себя. И ведь того не подумала – кто ей служить после такого будет? Барон всю свою карьеру на неё поставил. Он – ладно. Его государь за верность под себя взял, но другие сильно задумались. Что они, должны теперь перед герцогом выслуживаться, чтобы их не прогнали? Так у него своих придворных хватает. Не будем показывать пальцами, но три молоденькие девицы из тех, кого прочили во фрейлины Лауры, как-то перестали проситься в её свиту. Выяснилось, что здоровье у них хрупкое, родители вдруг испугались отпускать чадушек в холодную северную страну. Между прочим, из лучших фамилий они, потому даже недовольства государя не забоялись.

В мамашу пошла принцесса, не в его величество. Тот в бытность принцем своих придворных и деньгами баловал, и чинами не задерживал, и всегда защищал. Те, понятно, за него на любое дело пойдут. А за Лауру кто вступится? Если по первому слову даже не мужа – жениха! – рыцаря от себя прогнала. Помните, как он её защищать бросился? То-то! Она лишь слово сказала, и барон сразу голову обидчика представил. Свою преданность сюзерену показал, а всем пришлым остроумцам роток заткнул. Понятно, Эдмунду крыть нечем, вот он и окрысился.

Весь высший свет, и не только он, но и полусвет совместно осудили молодых. А у них редко совпадают мнения.

С вновь подаренной землёй тоже так себе оказалось. Прирезали вроде и много, но всё больше неудобье, пахоты, почитай, и нет. Дали безлюдную долину, куда третий сток от моего озера идёт. Дорога туда всего одна, и та заросшая. Люди не живут, почва там сплошные корни. В основном заросшие кустами склоны с горными козлами на них. Козлы и есть основное богатство долины. Надо будет с крестьянами поговорить, может, они посоветуют что-нибудь про использование новой территории. Мне же за долину со следующего года налог платить. Пусть не так много, как с пахотных земель, однако для кармана ощутимо.

Второй кус прирезали в продолжение моего дубового леса. На этом участке рос вырубленный лет тридцать назад, а затем вновь засаженный лес. Посадили саженцы, привезённые из колоний. Надо выяснить, какие конкретно.

С другой стороны реки тесть на моё имя прикупил приличное владение. Хозяйского дома там нет, виноградников нет, однако с пахотой славно – больше шестисот десятин пшеничных полей. Арендаторы в двух деревеньках были не слишком довольны сменой землевладельца, наслышаны про моё решение на просьбу селян, однако кто ж их спрашивать будет. Прежнему владельцу, между прочим герцогу, понадобились деньги, потому он и продал поместье. На что? Неприличный вопрос. Однако продавец изрядно дорожился и продавал несколько лет, пока наконец сговорился с отцом моей маленькой Зайки. Честно сказать, участок весьма доходен. Пшеница всегда в цене, а если вести правильное четырёхполье, то и урожаи будут хорошими. Мой эконом уже предложил брать налоги только натурой и скупать у крестьян урожай сразу после молотьбы. Местного управляющего хвалил, тот прославился как великолепный селекционер пшеницы.

Про подаренное заграничное поместье эконом говорил осторожно. Земля там суглинок, а климат холоднее, чем у нас. Арендаторы растят корнеплоды – в основном свёклу, репу и брюкву. Есть посадки сахарной свёклы, но сахар из неё скорее экзотика. Тростниковый дешевле, однако есть любители кленового, пальмового и единственного не из колоний – свекольного. По доходности поместье не сравнится с любым моим, включая Дубки, но для тех мест получаемая прибыль считается приличной.

Выращенные овощи охотно покупают на месте. Чаще местные перекупщики, реже импортёры. Управляющий опытен. Наверное, можно немного оптимизировать продажи, но радикального увеличения доходов ждать не приходится. При поместье есть дом с шестью господскими комнатами, но они крайне скудно обставлены по причине редкого приезда хозяев. До ближайшего портала половина дня пешего хода. Предложение единственное – ничего не менять, но брать доход натурой.

Вывоз порталами брюквы или репы, да даже сахарной свёклы, невыгоден от слова «совсем», однако река Гремячая судоходна и протекает недалече от Зримако, так называется моё новое поместье. Можно раз в год после урожая загрузить барку собственным товаром, хоть тем же мясом или пшеницей, и дня через три или четыре судно прибудет в те края. Обратно та же барка вернётся, груженная овощами, сданными арендаторами в налог.

Налор, мой тесть, приехал в гости вместе с женой и двумя сыновьями, братьями моей маленькой, привёз бумаги на свои свадебные подарки – деньги в банке, купчую на землю, дарственную на склад в порту. Он-то как раз и разбогател на водных перевозках, не на речных, правда, а на морских, однако помочь согласился. Купец меня очень зауважал после подаренного ордена и присланного приглашения в делегацию простолюдинов на коронацию государя.

Тестя крайне заинтересовало разрешение его величества на три рейса за год в колонии. Пояснил мне, что вообще-то никто туда ходить не запрещает. Но полностью на свой страх и риск. Вольным торговцем быть вроде прибыльно, но сильно хлопотно и рискованно. Не во все порты пускают. Или пустят, а товар там весь уже скупили, и на обратный путь взять с собой нечего. Перед местными чинушами шапку ломаешь. Им чуть что не по нраву, сразу тиранить начинают. Раз ты купец, то любой власть имущий норовит слупить с тебя деньгу, как лыко с липки дерёт крестьянин себе на обувку.

А вот с официальным караваном дело другое – идёшь под защитой, тебя пускают в самые сладкие порты, по прибытии туда налоги собирают смешные, товар выбираешь первым. Одно слово, благодать. У торгового дома судно есть, и не одно, для такого дела можно самое большое взять. И что туда везти – ясно, и что оттуда – понятно. Есть только один вопрос: кто этим заниматься будет?

Тут я поясняю:

– Государь сказал, что тесть для меня всё организует.

Налор аж со стула вскочил, разволновался весь, спрашивает:

– Сам самодержец так сказал? Честь-то какая! Его величество обо мне слышал?! Ну спасибо! Я уж обязательно расстараюсь!

Человека я придержал, объяснил, что «за так» дела погано делаются. Прибыль предложил делить исполу. Тогда братья вмешались в разговор. Мика тоже словечко вставила: неспроста она купеческая дочка. В общем, принял я родню в компаньоны. Договорились, что мою долю из положенных в банк свадебных выдам, и разрешение учитывается в общем размере доли. Тесть корабль выделит, лучший. Деньгами, ясное дело, тоже вкладывается. Братья садятся на подаренный склад и по очереди будут в рейс ходить. Моя конкубиночка финансово немного поучаствует. Вклад и долю каждого обговорили и на бумагу для памяти прописали. Такая у нас семейная идиллия случилась, что тёща не удержалась и на радостях меня расцеловала. Хотя раньше робела очень.

Со всех сторон сплошная выгода: сам ничего не делаю, а с каждого рейса мне причитается. Тесть лишнюю денежку заработает. Малышке немного перепадёт. Оба шурина пристроены. Можно было бы и больше себе заграбастать, а то и всё, тесть же предложил организовать процесс. Однако так нечестно, да и сколько раз он захочет за меня впрягаться? А когда свою выгоду чуешь, то за прибыль радеть не в пример душевней.

Кидор мне почти приготовил городскую усадьбу, нанял персонал и, для скорости благоустройства, временных работников. Журнал с расходами подсовывал чуть не через день, но я смотрел мельком. Надо или нанимать специального счетовода для контроля домоправителя, или делать закупки самому, или верить на слово. Я выбрал третий вариант.

Однажды Кидор, слегка запинаясь, попросил:

– Ваша милость, как вы мне разрешили... тогда... в башне... Словом, одна купчиха просится на лечение.

– Оспа?

– Нет. Молодой поклонник. Очень она хочет ему нравиться. Грозилась хорошо отблагодарить. Просит хоть немного убрать второй подбородок, уменьшить талию и чуть-чуть поднять грудь. Прослышала, что ходят слухи про некую герцогиню, которая похожим образом лечилась у вас. После того лечения до самого приезда мужа в герцогской спальне всякую ночь караулил новый офицер. – Машинально оглянувшись, шёпотом добавил: – И простолюдины из рядовых служителей бывали. Ей главное, чтобы мужчина был молод, телом гладок, мягок и дебел, а волосом чёрен.

– А что муж? Не знает?

– Некоторые сказывали, что они друг другу свободу дали. Муж всё больше по пастушкам шалит. Завёл у себя хозяйство, кудрявых овечек, зелёненький лужок, сена стожок. Ему приискивают совсем молоденьких простолюдинок. С косами, в веночках... Сорочки вышитые... ну, лапти там... Она овечек пасёт, а герцог в креслах на краю луга сидит. Смакует вино и за пастушкой наблюдает. Как распалится, её в стогу валяет. Когда одна надоедает, другую заводит. Отставленной на приданое золота даёт, а родителям – ферму в аренду за талер в год. Причём требует, чтобы непременно овцы в хозяйстве были. Проказник он, хоть уже и в немалых летах.

– Ладно. Раз обещал, устраивай встречу.

– Благодарствую. Ещё одна... актрисочка... прима... тоже желает подмолодиться. Её граф Исвир содержит. Даже золотой урыльник подарил, а уж драгоценностей у неё не счесть. Боится надоесть покровителю, ведь тогда потеряет главные роли, а подарки непонятно, будет ли кто дарить. Граф её за большую известность полюбил, потому и от прежнего милого друга отбил... Думает, что отбил. Уж очень актриска просит. Сулит шкатулку с цацками и шубу. А шуба больно хороша! Из северной лисы – мех густой, почти весь белый, только к кончикам волосков сереет. Одета лишь дважды. В самый раз была бы Чернышечке. Ей ношеное брать не зазорно, и Микаэле не обидно. А как негритяночка шубку наденет да в город выйдет, сразу разговоры пойдут. Вам по статусу положено кого-нибудь иметь, а такая краля любой актриске фору даст.

Пришлось принимать этих пациенток на дому. Кидор сообщил, что желающих много, но надо держать марку и других пока не брать. Тогда ценить будут выше и благодарить щедрее.

Во дворце у меня тоже желающих полечиться много. Всех своих подчинённых из аус Хансалов привёл в порядок. Симон специально, что ли, взял двух женщин с сильно обожжёнными лицами? Причём раны боевые. И им хорошо – сразу симпатичными стали, – и мне практика.

Монахов, из боевых братьев, троих принял. С ними ничего такого, Бертиос лучше бы справился, но попросили именно меня. Кстати, лейб-медик выговорил мне, что понапрасну трачу силы. С его точки зрения, выглаживание шрамов и прочие подобные кунштюки «с дамочками» полезны лишь для развития контроля, а раз у меня с ним хорошо, то и нечего ерундой заниматься, телеса править.

Ему хорошо говорить, а меня Силестрия сразу после ухода от Лауры к себе призвала, с мужем познакомила. Тот старше жены лет на десять-пятнадцать, но держится бодрячком. При мне за разговором зашедшую фрейлину герцогини вскользь по бедру погладил. Та ничего, лишь отстранилась. Видать, дело обычное. Ему убрал морщины вокруг глаз и вообще на лице. За то получил в подарок красивый берилл размером чуть не в куриное яйцо.

На другой день её светлость представила меня супруге одного из государей. Просила, что обычно: поправить лицо, шею и грудь. В подарок получил добрую щепоть Пыльцы Фей в пузырьке из цельного сапфира. Весьма редкий и дорогой компонент, особенно полезен для творения заклинаний Трансмутации. Эффект – вплоть до удвоения эффекта сотворённых чар. Незаменим для многих зелий, особенно связанных со школой Растений.

Потом пришёл черед особ попроще. В день одну, иногда двух принимал, не больше. Ссылался на ограниченность сил. Лукавил, силы оставались, да и амулет помогал, но полностью раскрывать свои возможности не хочется.

В покоях Жёлтого дворца уже почти не осталось вещей герцогини, её двор полностью переехал в Клубничный павильон, а после коронации этот дворец надолго опустеет. Влияние Силестрии уменьшается, так она знакомством со мною козырнула. Да я не против, связи – это наше всё, а при дворе особенно.

На очередном большом приёме государь спросил меня:

– Стах, что-то ты почти один из моих придворных не подал прошения о переводе от Зелёного дворца к Белому. Не желаешь, что ли?

– Ваше величество, – отвечаю ему, – служить короне – мой долг на любом месте. Однако я не хочу менять цвета, дозвольте оставаться «зелёным».

Среди придворных прошёл лёгкий, как шелест листьев, ропот – я отказался от почти прямого предложения государя перейти к королевскому двору. Менять цвета не слишком почётно, однако быть поближе к трону захотели почти все наши.

– Ну что ж... Была бы честь предложена. Дозволяю остаться при Зелёном дворце с сохранением всех выплат и привилегий. А как ты самый старший по чину из троих оставшихся, к тому же камергер, сиречь ключник, хоть пока и титулярный, то по самой должности тебе положено ведать состоянием покоев. Будешь надзирать за состоянием Зелёного дворца и оставшихся служителей при нём. Назначаю тебя смотрителем.

И после такого решения перешёл к рассмотрению кадров Белого дворца. Все прошения о переводе разом удовлетворил. Всех попросившихся в отставку от любого дворца отставил. Дальше взял да и выгнал придворного прежнего дворца. Причём сам сказал о нём:

– Из вовсе мне негожих, а скорее даже вредных для службы, отставляю без предоставления иного места службы камер-юнкера Захария Побединского. Сам видел, что служит он дурно, ни разу не пришёл вовремя на свой пост в моей приёмной, манкировал делами, даже позволял себе носить мундир не по форме. За почти девять лет службы не выслужил следующего чина, не получил награды, не женился, в конце концов. Пустой человек, мне такой не надобен.

Эта пощёчина всему роду Побединских не может остаться без последствий для другой его родни. Ладно бы тихо, кулуарно, а то так, перед всеми... Пятно надолго останется. Тем более что самого отставляемого на приём не пригласили, государь не счёл нужным лично своё решение ему высказать. Не достоин, пусть служители ему доведут.

Захарий не враг, он не злой, не корыстный, не вредный, просто «пустой человек», никчемушник. Про него все знают: он любит сразиться в картишки, поволочиться за замужней красоткой, выпить в компании приятелей и актрисочек, но таких много. Однако любой офицер после вчерашней попойки не опоздает на построение, а придёт чистый, наглаженный и прилизанный. Любой чиновник не пропустит присутственных часов. Так что тогда говорить про придворного? Ему всякое лыко в строку, про всякий чих в два журнала пишут – в гоф-маршальский и в камер-фурьерский. Прежний государь за заслуги отца сына держал, а нынешний припомнил все свои прежние обиды, теперь нашёл время посчитаться.

Много неугодных отставили, но намекнули самим попроситься, дабы соблюсти приличия и сохранить лицо. Побединский не понял намёков или решил, мол, обойдётся, однако вот не обошлось.

Мне досталась новая должность, но где взять столько времени? Канцелярия представительства Зеленоземья осталась, связь с гильдией за мной, Коронационная комиссия никуда не делась. И это только официальные места! У государя, почитай, каждый день приём имею, хоть четверть часа да уходит, а с ожиданием и осмыслением не меньше часа. Диваза меня по часу в день по полигону с девицей гоняет. Партнёршу Симон и Диваза вместе привели, она тоже из аус Хансалов. Это ещё хорошо, что знанием теории я блеснул, а то на час больше занимался бы.

Что ещё? Про лечение говорил... Зелья для церковников и кремы для придворных, свитки, найденный компромат, разговоры с управителем моего имущества, гарнизон в башне... На семью тоже время нужно! Мать, отец скоро забудут, как я выгляжу. Конкубиночка моя тоже времени требует!

А неожиданные вызовы? Сижу дома, работаю, никого не трогаю, архив разбираю. Вдруг срочный вызов во дворец. Что такое?! Что случилось?! Приводят в курительную Белого дворца, там все государи собрались, с коктейлем «камер-юнкера» экспериментируют. Его милость тут мне и поручает:

– Стахушка, ну-ка изобрази нашим гостям что-нибудь эдакое... с напитками...

И что мне делать? Не хряпаться же с размаху мордой в грязь? Вспоминаю, как тут неправильно абсент пьют. Приказываю мундшенку, и тот приносит потребное. Я провожу мастер-класс на тему «Как правильно употреблять абсент».

Высокий стакан, понятно, совершенно прозрачный. Наверх кладу плоское серебряное ситечко. Вообще оно предназначено для того, чтобы зёрнышки в чарку не попадали, когда фруктовый пунш разливаешь, но для моих целей тоже сгодится. На ситечко кладу кусок сахара. Правильного, коричневого, ноздреватого, тростникового. Через сахар наливаю в стакан крепчайший зелёный абсент. Здесь его пока не испортили, здесь он настаивается на настоящей горькой полыни. Сахар пропитывается алкоголем, и я его поджигаю с помощью длинной кедровой щепки. Спирт горит, сахар плавится и капает в абсент, дело не очень быстрое, но завораживающее. Запах плывёт... такой... особый... специфический. Как сахар прогорел, убираю ситечко и быстро вливаю в сосуд ледяную воду, в три раза больше, чем было налито абсента. Апофеоз. При контакте двух жидкостей в стакане происходит взрыв цвета. Прозрачный изумрудный абсент разлетается по всему стакану и меняет свой оттенок с изумрудного через белёсо-седой зелёный в травянисто-мутноватый цвет полыни. Красота и гармония хаоса. Это нельзя описать, это надо самому посмотреть, а затем сразу, залпом, выпить. Что государи и сделали. Потом потребовали повторить. И ещё раз. И ещё...

Одним словом, домой я вернулся с орденом, снятым Эдмундом с собственной груди, притом он ещё похвастался:

– Бывший рыцарь моей невесты! Славный молодец! Правильно я его от Лаурочки убрал!

Его милость сунул мне свой портсигар, почти такой же, как передал моему отцу. Муж серой незнакомки отдарился перстнем с цитрином, тоже стянул с пальца. Супруг Силестрии, по всем признакам, давно потерял тему разговора, только сидел и милостиво улыбался, но, повинуясь стадному чувству, отдал свои золотые часы с цепочкой. Ещё один гость был в сильной задумчивости и уже ни на что не реагировал. Мундшенк смотрит на меня, как студент первокурсник технического вуза на встреченных в коридоре Томаса Эдисона, Николу Теслу и Ивана Кулибина в одном лице. Вот как понравился напиток людям!

Яна

– Яна, ты как оцениваешь успехи Тихого?

– Даже не знаю, что тут сказать. Силы много, контроль ювелирный, обучаемость выше всяких похвал. Покажешь что-нибудь, после двух-трёх повторений он уже делает правильно. Такое впечатление, что не учится, а вспоминает. Я на его фоне себя полной дурой чувствую. Помню же, сколько сил и времени потратила на изучение основ.

– А с другим делом что?

– Пока не очень. Пару раз удалось сделать так, чтобы он заглянул за вырез сорочки. Тот вид Стаху точно понравился, взгляд отвёл не сразу, очень не сразу. Разок удалось показать кружевные панталончики. Тоже наблюдал с удовольствием, но сам ничего такого. По-моему, он так и не понял, что я не прочь прилечь с ним. Хотя, может, не хочет брать на себя лишних обязательств.

– Да... Он ответственный человек.

Разговоры

– Что-то ты, братец, упустил ветер. Всё тянул, ждал неведомо чего, вот паруса твоего корабля и повисли. Штиль! Государь утвердил штаты, а тебя среди «беляков» нет, остался в «зелёнке». Хе-хе! Будешь сидеть в пустом дворце, вместе с бароном Тихим караулить, чтобы мыши мебель не погрызли.

– Ваше высокоблагородие, вы же знаете, моё поместье всего сорок десятин, не хватает на прожитие, а у меня дочь на выданье. Каждый грошик откладываю, а ведь в Зелёном дворце половину годового оклада по чину выдают. Не могу позволить себе от такого отказаться.

– Хм... Думаешь, вам оставят выплату?

– Так государь сказал: «С сохранением всех выплат и привилегий». Кроме того, выслуга у меня подходит, надеюсь на новый чин.

– Чин-то откуда? Его без места не дают!

– Так вы, ваше высокоблагородие, уходите, а здесь из придворных только трое остаются: я – по камер-цалмейстерской части, Листрович – по гоф-фурьерской, над служителями командовать, и над нами барон Тихий. Получается, я на вашем месте буду. И жалованье по должности выше, и на повышение чина могу надеяться. А у меня дочь на выданье, каждый грошик откладываю на приданое.

– Это что же получается... Я-то с понижением в должности иду...

– Зато, ваше высокоблагородие, к Белому дворцу приписаны, там места на ранг выше занимают, чем наши. Государя лицезреть будете. Над вами сам обер-цалмейстер стоять будет.

– Это да, только ради того... Постой! Так если Тихий смотреть над дворцом поставлен, то должность у него генеральская, что ли?!

– По всему, не ниже бригадирской, ваше высокоблагородие. Коли дворец отдадут наследнику, то полного камергера.

– А я-то...

* * *

– Нет, вот Тихий молод, но востёр! Лишь несколько заседаний с нами просидел, а уже догадался до такой ловкой штуки! Не стал локтями за должность толкаться, вроде всех пропустил, а сам такую интригу провёл! Смотрителем Зелёного дворца стал! Каков, а?!

– Зачем ему в толпе толкаться? Он свободный доступ к королевскому уху имеет. К примеру, на этой неделе чуть не три раза с его величеством беседовал, даже кофе пил.

– А как государям наливал, слышали?

– Глухой и то слышал. Орденок от жениха своей бывшей госпожи получил. Вроде как извинение за отставку.

– И личный государев портсигар. Меня аж завидки берут! И часы с перстеньком... Только один из самодержцев не отдарился, в задумчивости был.

– Отдарился. Не слышали разве? Утром другого дня барону шкатулку со своей парсуной послал. Золотую с эмалью.

– Ох! Честь-то какая! Теперь Тихому самое правильное – по дипломатической части идти. Пятью государями обласкан!

– Да уж! Но отдам Стаху должное, другим дорогу не перебегает, куски из чужих ртов не вырывает, со старшими уважителен, нам всем уже по второму разу крема прислал. И не хапает не по чину – чем пожалуют, тому и рад.

– Главное, в политику не лезет. Молчит на заседаниях. Смотрит в рот докладчику, а со своим мнением не выступает. Даже когда принц Торан его спросил, барон ответил: «Виноват! По младости ничего не понимаю. Глуп и туп».

– Да! Такой дурак, что уж дальше ехать некуда, дурнее не бывает. Если для наследника выберут Зелёный дворец, то сразу удачу оседлает. А коли предпочтут Синий, то подождёт следующего королевского дитятю. Мариана, может, ещё и не одного родит. Словом, дурак Тихий, тихой сапой в полные камергеры непременно выйдет. Пусть остальные за крошки бьются, он себе тёплое местечко уже организовал.

– Умён, ибо всем показывает, что глуп! Умника давно бы съели, а Тихий толком и врагов не смог себе завести. Скоро от такой глупости может графом стать.

– Это вы про герцога Ранбранда намекаете? Что их дочь вновь свободна?

– Не только, не только... Из свиты иностранного государя его приметили. Сами понимаете, своих дочек всем надо пристраивать, на меня кое-кто уже выходил, интересовался подробностями.

– А что? Не слишком богат, но бедным не назовёшь. Да и какие его годы? И ведь уже государев ближник. Магистр Огня и Жизни. Целитель, наконец. Правда, шрам на лице.

– Шрам – ерунда. Многим женщинам даже нравится, вроде даже непременно положено такое герою.

* * *

– От его милости шестнадцать дукатов за головы прислали...

– А вот ежели бы ты, Яронин, меня бы послушал и дозор у пристани утвердил, мы бы все двадцать, а то и двадцать два взяли!

– Да ладно тебе! И так неплохо вышло.

– Неплохо! А было бы совсем хорошо! Стыдно сказать – дорожным стражникам золото, считай, подарили!

– Не ворчи. И денег получили, и никто из ворогов не ушёл. Сказывали, барон доволен был. Говорил: «Расстарались отставнички!»

– Барон – да! Барон – голова! Он всё дело до тонкостей знает. И к солдатикам добёр. А всё почему? Потому что сам с бойцами кровь проливал. Сам в атаку ходил, сам ранен был. За то его и государь жалует. Слыхали? Лесок к баронству приписали!

– И долинку.

– И долинку... А там земелька совсем свободна, хоть сейчас деревню ставь.

– Деревня нам без надобности, а вот мельничку я бы поставил. Прошлый год мы в поиск ходили, в тех местах был. У стока из озера место есть как раз под мельницу.

– Зерно возить далеко.

– Это если по дороге. А коли по бережку, то совсем близко. Всех делов-то только спуск-подъём телег организовать.

– Пробить дорогу самое дорогое будет. У тебя денег не хватит, может, его милость захочет. Но ему зачем? Разве людишки поднимать землю найдутся. Семей двадцать бы найти.

– Сиволапых? Можно, конечно. Однако сомневаюсь я. Зачем нам они?

– А если по полкам клич кинуть, отставников собрать? Нам барон до четвёртого года послабление дал. Но тут земли освоенные. Я думаю, коли первые два года налог совсем брать не будет, а потом ещё три половину, ведь поднимем неудобье.

Задание

Боевые действия против недругов Эдмунда закончились полной победой союзных сил. Государи, сыто рыгнув, стали оглядываться по сторонам, искать новых ворогов. Что интересно, нашли. Левобережье, местность, триста лет назад захваченная пришельцами с Запада и с тех пор стенающая под гнётом захватчиков. Честно говоря, не особо стенающая, да и захватчиков уже захватили следующие. Нам узенькая полоска земли между горами и морем все эти годы была не нужна от слова «совсем», но кое у кого разыгрался аппетит. Если основную тяжесть закончившейся кампании несли наши войска, то сейчас освободителями захотели быть те армии, которые подключились на последнем этапе.

Левобережье на полноценное государство не тянет, там свободные земли, которые находятся под контролем четырёх вольных городов, перемежающиеся мелкими баронствами. Слава богам, с нами не граничит, а вот со свежезавоёванными землями вполне.

Кстати, принц Торан получил знак свыше. Боги намекнули, что в колониях ему делать нечего. Сильно заранее туда должны были отправиться корабли со всем необходимым для обустройства вице-королевского двора. Собственно, корабль с гордым именем «Морской змей» даже отплыл. Двое вельмож из старого Белого дворца возглавили экспедицию, но почти сразу что-то пошло не так.

Три дня «Змей» летел под всеми парусами и уже был готов нырнуть в жаркие объятия муссона, как вдруг обнаружилось, что вся вода на корабле протухла. И это было только начало – в бочках с солониной кишели черви, а сухари покрылись густой зелёной плесенью. Общее мнение моряков было одно – надо срочно идти в ближайший порт. Капитан объяснил высокопоставленным пассажирам, что нет никаких шансов добраться до места назначения. Без срочного пополнения запасов все умрут от жажды, ведь даже вино превратилось в затхлый уксус.

В сумерках, сразу после смены курса, крышку люка грузового трюма одним ударом выбило чудовище. Вахтенные описывают его как человеческую фигуру в отрепьях, когда-то бывших женским платьем. Не то очень храбрый, скорее очень глупый, вахтенный офицер выхватил кортик и преградил дорогу монстру, однако был отброшен одним небрежным ударом. Сила удара оказалась такой, что человек не удержался на палубе и вылетел за борт. Чудовище же сноровисто пробежало к кормовой надстройке, где разместились пассажиры. Не затруднив себя взломом дубовой двери, страшилище разбило окно каюты и запрыгнуло внутрь.

Пока разбуженные члены команды, сопровождающие пассажиров, солдаты и слуги кое-как вооружались, занимая оборону, командир конвоя с мечом наизготовку заглянул в надстройку. Оба вельможи были уже растерзаны, их головы монстр просто оторвал от тел. Молодой коллежский секретарь лежал без памяти, вырубленный сильным ударом, а двое слуг дрожали, прячась друг за друга. Твари не было. По рассказу слуг, насытившись убийствами, тварь осыпалась чёрным пеплом. От неё не осталось даже лоскута одежды. Неизвестно, смог ли бы корабль добраться до гавани, но ему встретилось купеческое судно. Получив свежую воду и провизию, «Морской змей» вернулся с ужасной вестью в столицу.

После такого явственного знака придворные начали уговаривать принца не искушать богов, смириться с их волей и принять титул великого герцога вместе с завоёванными землями. Торан не испугался, нет! Но он, в свою очередь, тоже увидел предзнаменование в случившемся и спросил совета в храме. Его преосвященство не благословил основание вице-королевства ни в этом, ни в следующем году. Рекомендовал дождаться лучшей поры.

Словами первосвященника принц решил не пренебрегать, тем более что в последнее время они приобрели солидный вес, особенно после разгрома вампирского гнезда. Хоть это не афишировалось, но в деле есть и моя заслуга – братья-монахи вошли в подземелье в полдень со свитками Каменной Кожи и Некробоем. Наконечники арбалетных болтов и копий были обмазаны им. Схватка закончилась полной победой. Позже мне показали разорванные кольчуги, пробитые латы и сплющенные шлемы. Церковникам битва обошлась дорого по деньгам, однако без потерь бойцов. За это мне обещали прощение богами всех совершенных вольно или невольно грехов до момента уничтожения старшего вампира. Не то что я уж очень был грешен, но на душе стало спокойнее. Опять же могу обратиться с просьбой в любой храм или монастырь не только нашей епархии, но и других, заграничных.

А грешить-то придётся. Что там говорить! Сразу пришлось начать грешить. По-крупному. Смертоубийством. Государь меня вызвал к себе в кабинет. Он уже в Белый дворец почти полностью перебрался. Так там кабинетов было несколько, и почти все надёжно защищены от подслушивания. Показывает мне портрет из белой колоды. Командует:

– Такой тебе известен? Известен! Ликвидировать!

– Слушаюсь, ваша милость!

– Не спросишь, за что?

– Ваша милость, надеюсь, у вас нет привычки объяснять наконечникам стрел причину охоты на уток? Или рогатине – зачем нужно убивать медведя? Я – кинжал, мне достаточно знать цель, причина пусть вас волнует.

– Погоди, торопыга, – остановил меня крайне довольный Лагоз. – Вот тебе папка, прочти её здесь. Там есть план дома, где живёт цель. Расписание и маршруты патрулей, посты часовых и прочее. Ему сегодня пришло два миллиона талеров ценными бумагами на организацию бунта во время коронации. Быть может, там есть списки заговорщиков или письма от заграничных корреспондентов. Словом, если сможешь раздобыть что-нибудь, буду тебе благодарен. Прощу тебе всё, что можешь сделать, кроме неудачи. Понял?

– Так точно, ваша милость! Понял!

– Главное – смерть главаря заговорщиков, потом – ценные бумаги, потом – списки и письма. Важность именно в таком порядке. И чтобы ни одна душа тебя не видела. Умри, но не давай подозрений. На меня не должны подумать ни в коем разе. Срок – чем быстрее, тем лучше, но дня три у тебя точно есть, дальше деньги уйдут исполнителям – сложнее будет ликвидировать крамолу.

Видать, что-то важное случилось, первый раз мне такое дело поручают. Причём без Торана, один на один. Проштудировал папку – записывать было запрещено, пришлось запомнить потребное.

Этой же ночью решил действовать. Дом, скорее дворец, мятежного герцога стоял посреди парка, за каменной оградой. С наступлением темноты туда спускали сторожевых псов, а по коридорам ежечасно начинали делать обход дома патрули. Пять стационарных постов охраны, один из них перед дверью в спальню. Солидная охрана... для неопытного воришки. Я же ещё днём в своей аптеке переоделся в костюм полувоенного покроя и на извозчике проехал мимо нужного городского поместья. У питейного заведения высадился, там выпил стакан недурного муската, спокойным шагом вышел на улицу и на другом извозчике вернулся. Переоделся в наряд шиноби. Ниндзято брать не стал (уж больно многие его видели), зато прихватил воровские инструменты. Сумерек ждать не стал. Рискну! Kal Ort Por! И я в парке, накладываю Невидимость на себя и бегу к чёрному ходу.

Дверь открыта! Понятно, ещё день, а не вечер, но распахнутая настежь дверь – оно как-то не очень правильно, хотя для проветривания в жару полезно. Сразу за дверью пост, на нём вальяжный часовой любезничает с пробегавшей мимо молоденькой служанкой. «Ой! Зачем вы мне это говорите! Я не такая! У меня жених есть!» Под аккомпанемент любезных разговоров просачиваюсь в общий коридор. У лестницы второй пост, но часового пока нет, ещё день. И у спальни часового нет, говорю же – день ещё! В комнате большой шкаф, трюмо, столик, банкетки. Массивные драпировки на огромной кровати с балдахином. Забираюсь на балдахин. Пыльно, можно только лежать – потолок близко, но довольно удобно.

Лежу. Отдыхаю. Жду. Как стало темнеть, пришла служанка, раскрыла постель, проверила ночную посудину, ушла. Хорошо, что не спрятался под кроватью: увидеть меня не смогла бы, я в невидимости, но соседство с горшком... Когда совсем стемнело, заходят двое – камердинер и мой клиент. Первый переодевает второго ко сну и ворчит:

– Когда ж оно прекратится? Ворьё, кругом одно ворьё в стражниках. Только пить, жрать и служанок щупать могут! Ваша светлость, доколе такое терпеть нам?

– Погоди, уже скоро.

– Скоро? А коли прознают? Нам что, в опалу уезжать?

Под такие разговоры человека разоблачили полностью, включая исподнее. Утопили в объёмной ночной рубахе. Перстни с пальцев, цепь с шеи и браслет с руки положили в шкатулку. Слуга запер её и отдал ключ хозяину.

– Ваша светлость, желаю вам спокойно почивать.

– Иди, старый, иди отсюда.

Дверь за камердинером была заперта на тяжёлый засов. Плотно задёрнутые шторы на окнах проверены на предмет стоящих за ними.

– Опала! Скажет тоже... Тут думаешь, как голову не потерять, а он – «опала».

Под такое ворчание клиент вытащил из ящичка трюмо ключ, сел на банкетку, снял подушку с другой, сунул туда ключ, повернул, что-то щёлкнуло, и банкетка раскрылась. А вот и тайник.

Что бы ни предполагал мой король, обыскивать весь дом я не собирался. Спальню – да. Кабинет – возможно. Но если нашёлся тайник, то надо спешить, пока его не закрыли. Оно мне надо – разбираться с сигнализацией?

Вы видели, как шиноби метают сюрикены? Так вот я их метать не буду. Одним попаданием человека не убить. Яд дорог и опасен, можно самому порезаться, а главное, цель шум поднять успеет. Я уж лучше по-простому, ножом. Может, не так зрелищно, однако куда как надёжней. И попасть, куда надо, значительно легче.

Пока герцог доставал бумаги, я соскользнул с балдахина, левой рукой заткнул рот, а правой ударил стилетом в ухо. Действительно, значительно надёжней и проще. Из невидимости, правда, меня вышибло. Не страшно, ведь меня никто не видит. В тайнике две большие книги из сшитых облигаций на предъявителя. Сто листов по десять тысяч талеров в книге, а книжек две. Нормально! Второе задание выполнил. Других бумаг в тайнике нет, а есть кожаный мешочек вроде кисета. Там у нас... камешки! Драгоценные, разные. Дорогие, наверное. Писем и списков нет, и искать их не буду. Хватит испытывать удачу.

Ухожу в тень. Я такой плоский, двумерный, что чуть приоткрытая форточка для меня как распахнутые настежь ворота. По стене спускаюсь на землю. Дальше по дорожке к забору. Встреченная собака недоуменно принюхивается, однако молчит. А вот и улица. Kal Ort Por! Я в аптеке. Вот почему в доме не творил чары? Вдруг сигнализация сработает. Невидимость и Уход в Тень – не заклинания, а способности Теней, их не засекают, а чары используешь на свой страх и риск. Переодеваюсь, беру лихача и еду во дворец.

И раньше в подвале жильцов было немного, а нынче вовсе я один. Если моего камердинера не считать. Балег укладывает меня спать. А я лежу и думаю: говорить про камешки или нет? В принципе можно и про два серебряных лимона промолчать, но столько денег точно искать будут. По-моему, честно: Лагозу – деньги, мне – камни. С этой мыслью засыпаю. А просыпаюсь утром, слуга меня будит:

– Ваша милость, его величество вас к себе изволят требовать. Велено «скоренько» и «пусть не прихорашивается».

У Балега уже всё готово. Пять, может, десять минут на туалет, брызганье воды в лицо, причёску и одевание. Обе найденные книги положил в портфель, портфель взял с собой. Я на доклад почти всегда с ним хожу. Дальше чуть не бегом, служитель отвёл меня в приёмную, однако там пришлось с четверть часа обождать. Зато дежурный успел рассказать: государю впервые после родов лекарь разрешил почивать в покоях жены. Его величество утром вышел в отличном расположении духа и потребовал меня к себе. Прямо не было сказано, но общее мнение выразили такое: сегодня мне из дворца без награды никак уйти не удастся, ведь я же лечил Мариану после рождения двойняшек. Придворные гадают, чем именно наградят целителя. Большинство считает, что случатся «Заслуги» на шею. Однако некоторые голосуют за поместье.

Никому ничего не говорил, а весь двор знает про результат целительства до мельчайших подробностей. Вплоть до того, на сколько дырочек туже стал застёгиваться ремешок, держащий нижние юбки. Служительницы разболтали? Или сама Мариана подругам похвасталась? Не знаю...

Когда его величество зашёл в приёмную, мы склонились в поклоне, и я услышал милостивые слова:

– А! Тихий! Уже здесь! Ну-ка пойдём пошепчемся! Мариана просила тебе кое-что приказать.

Отмахнувшись от доклада дежурного, государь завёл меня в кабинет.

– Здесь не подслушают, – пояснил он, – мне уже доложили о герцоге. – И спросил: – Ты что? Опять ночью уснуть не мог?

– Так точно, ваша милость! Совершенно случайно нашёл бумажку... две. Прикажете подать для ознакомления?

– Что с тобой поделаешь? Давай. «За заслуги перед Короной», первую ступень, уже нагулял, посмотрим, что ещё за бумажки заслужишь.

Две книги с переплетёнными десятитысячными казначейскими билетами привели короля в восторг.

– Эх! Вот на таком соблазне истинная цена людей сразу и выясняется! Тут не все мои старые ближники выдержали бы такое искушение, себе оставили бы... Верный ты! Верный... Должен буду! Сильно должен. Из-за похорон, коронации и прочего в казне полное расстройство, и откуда деньги брать – не ясно. А тут два миллиона! Ты, Стахушка, даже не представляешь, какое облегчение мне сейчас устроил... Деньги только после нового года должны прийти, ан у меня уже есть! Без главного зачинщика мятежники переругаются, каждый первым стать захочет. А без аванса наёмники воевать не пойдут, бунта не будет. И что лишек денег у меня появился, мы с тобой никому не скажем. Пусть до поры лежат в моём личном шкафчике. Ясно?

– Так точно, ваша милость!

– Мятежников сейчас трогать не следует, ещё с предыдущими не разобрались, однако для памяти список составим. Они сейчас в Казначействе будут справки наводить, но ничего не узнают и переругаются между собой. До коронации выхода не придумают. Других бумаг не видел?

– Испугался, ваша милость, много стражи в доме было. Кроме спальни больше нигде не искал.

– И того, что принёс, довольно. Не надо, чтобы на нас с тобой подозрения падали. Пусть друг друга и слуг подозревают. Да! Мариана тебя хвалила, наградить просила. Орден тебе повешу, считай, за неё тоже. Деньгами наградить не могу: многие предполагают недостаток в казне – задумаются, откуда лишнее взялось. На коронацию награды раздавать буду, тогда тебе хороший кус к баронству прирежу. Не из Лауркиного герцогства, а с другой стороны реки дам.

– Премного благодарен, ваша милость! Но, может, не надо... мне хватает.

– Я сам знаю, что надо, а от чего отказаться следует. Ты у меня, может, ещё графом будешь. А то и герцогом. Неста приходила, просила вас помирить. Девчонка без жениха осталась, так Верховная вновь на тебя глаз положила. Я намекнул, что графство в приданое хорошо, но меньше, чем на полного графа, для тебя не соглашусь. Титул «из вежливости» пусть Ранбранды кому другому сулят. Когда ты у Лаурки был, тебе малявку Заозерских показали. Тебе она как?

– Виноват, ваша милость! Не обратил внимания.

– Вот во всем ты хорош, а свою выгоду не отслеживаешь. Хоть поинтересоваться должен был. Ещё один из придворных мужа Силестрии про тебя справки наводит. В Синедолье я тебя точно не отдам, однако помни для случая.

– Ваша милость!..

– Молчи, коли ничего не понимаешь. Я тебе про конкубину только сказал, ты, толком не разобрав, сразу нашёл себе. Считай, случайно нормальная попалась, но нельзя же так! Приказ приказом, однако себя забывать не след. С женой так делать запрещаю, от неё после свадьбы уже не откажешься. В благодарность за службу сам тебе невесту найду. Не бойся, твоё слово решающим будет. Неволить не стану, но обещаю построить самую приличную партию. Подбор кандидаток Марианочке поручу. Женщинам сватовство одно из самых интересных занятий. Потом прикину и из её списка покажу лучших. Ты выберешь, которая понравится. Небось, её родители не откажут, я сам у тебя сватом буду!

И что можно сказать на такое? Поблагодарить, и только. Надеюсь лишь на то, что на службе до двадцати трёх лет жениться нельзя.

Вышел из кабинета с орденом. Вместо солдатской «Храбрости» государь повесил мне на шею первую, высшую ступень «За заслуги перед Короной». Это главнейший придворный орден, и он всегда носится на шее, все остальные ордена ниже него и носятся на бантах, на груди. Есть, конечно, ещё иностранные ордена на шею, но их вместо нашего тоже не надевают – умаление будет.

Сам орден красив: шесть тупых лучей, а в центре круг с короной. Понятно, сделан из золота. Корона прорисована алмазной пылью, по краям лучей идёт кайма из мелких бриллиантиков, на острие каждого луча камешек более крупный. От верхнего луча отходит петелька под ленту, для ношения на шее. Копии этого ордена делать запрещено, с любой формой носится только оригинал.

Орден не слишком редкий, почти все высшие сановники такой имеют. Однако есть нюанс: они сановники, в генеральских чинах, класса четвёртого и выше, а я всего-навсего титуляшка-камергер. Тут волей-неволей задумаешься – может, избыток королевских милостей специально напоказ мне даётся? Может, от других придворных меня оттолкнуть хотят? Ведь тогда я буду держаться при дворе лишь волей государя, других зацепок у меня не будет. Понятно, жену Лагоз мне подберёт тоже из своих союзников, тогда я ещё сильнее буду к нему привязан. Но что могу сделать, чтобы с людьми нормальные отношения поддержать?

Самое главное: я – целитель. С точки зрения Бертиоса – так себе, кое-что получается, и только, трачу силы на баловство, украшательство и потакание женским капризам. Однако я занял нишу пластических хирургов, которых здесь нет. А с ростом практики, буквально с каждым новым пациентом, у меня растёт контроль и нарабатывается опыт. То, что я вначале делал с огромным напряжением и растратой сил, теперь творится небрежным жестом.

Второй важный фактор – Церковь. Её боевое ответвление уж точно. Монахи в доспехах, да и сам первосвященник, при встрече осеняют меня благословением. Знаете, похоже, оно работает! Многие дела идут проще и легче. Те же свитки для церковных нужд пишу на треть быстрее, чем аналогичные для других целей. Зелья требуют меньше внимания и работают сильнее. Яд для нежити сварил почти на одном дыхании. Хотя помощники из священнослужителей повторяли за мной все действия, но у них получилась никчёмная бурда.

У придворных отношение ко мне, может, и настороженное, зато придворные служители, даже высокопоставленные, ценят. А надо было всего-то не скупердяйничать при закупках, да не брать «благодарность» за лечение.

В гвардии и в армии я популярен – награды, лихость в женитьбе на Мике, соревнования по бутылболу, коктейли и большое количество статей в газетах сделали меня довольно известным. Среди влиятельных простолюдинов имею хорошие завязки. Федул, откупщик, считает меня своим благодетелем. Налор, отец моей маленькой конкубиночки, уважает. А они в десятке богатейших простецов страны.

С гильдией отношения хуже. Неста меня кинула, и такое невместно прощать. Однако в случае примирения и женитьбы на маленькой Терезочке отношение будет совершенно противоположным. Но и сейчас, раз я на связи между гильдией и двором, пакости делать не будут, забоятся. Так что пока основное слабое место – Белый дворец, а других людей, почитай, и не осталось. Однако и там явно гадить побоятся. Ближнику государя оно может весьма череповато выйти. На крайний случай, есть баронство.

Разговор

– Господа, это катастрофа! Все средства, которые мы смогли собрать на борьбу за правое дело, пропали! Деньги, камни – всё!

– Как всё?! Я вытащил из ожерелья моей жены бриллианты, я заложил поместье, а вы говорите «всё пропало»?!

– Не только вы! Я тоже вложил все свои деньги, я тоже отдал все камни из родовой казны. И нас таких не двое, не трое и даже не десяток. И все мы хотим знать – кто нам вернёт вложенные средства? Кто ответит за пропажу? Как дальше будет действовать наш союз? Причём слов «не знаю» мы не примем.

– Господа, я прошу не горячиться. Наши люди сейчас отслеживают ситуацию. Любой обратившийся в Казначейство с десятитысячной бумагой будет остановлен и допрошен.

– Не считайте нас идиотами! До коронации осталось меньше двух недель. Вы сможете вернуть похищенное и заплатить аванс наёмникам в этот срок?

– Нет.

– Спасибо за честность. Вы сможете без денег поднять восстание?

– Нет.

– Ещё раз благодарю за правду. Тогда, быть может, у вас есть подозреваемые?

– Да, подозреваемые имеются, и главный из них – герцог Смагд.

– Неужели? Ему не понравилось, что убили его наследника, и он совершенно неожиданно решил отомстить? Я говорил, что есть дела, а есть делишки. Зачем было размениваться на мелочи и надеяться, что никто не узнает заказчика убийства?

– Тактически было правильно помешать слиянию двух герцогств...

– А стратегически – полностью провалить главное дело! Вы хоть разобрались, как смогли осуществить убийство в закрытой комнате?

– Магия. У Смагдов на службе три магистра.

– Постойте, господа! Я прошу вернуться к обсуждению главных вопросов. Что делать с восстанием? И кто вернёт деньги?

– И что в своём герцогстве сможет сделать Смагд, получив такую сумму?

– А вот я совсем не уверен в его вине. Я имею своего человека в том окружении...

– Господа, давайте поговорим о возврате...

– Мы именно этим и занимаемся. Кто, кроме Смагдов, мог устроить акцию? Ранбранды?

– Нет. Ранбрандам не за что мстить, их девчонка даже не успела обручиться. Именно для того, чтобы серьёзно с ними не ссориться, так поспешили со смертью наследника.

– Король?

– Он всегда на виду, любое его трепыхание сразу становится известным. Подозревать мог, а что-то сделать... Охранители будут ему подчиняться только после коронации.

– Тогда поправьте меня, господа, если я буду не прав. В день, когда пришли деньги, герцога убили, а средства пропали. Вина Смагдов притянута за уши – наверное, убить бы они могли, но почему именно тогда? В спальню проникли волшебники, но герцога зарезали на манер воров, да сигнализация смолчала. А вот если охотились не за герцогом, а за деньгами...

– О получении облигаций мало кто знал. Только банкиры, у которых выкупили бумаги, посольские, передавшие их герцогу, и доверенные люди.

– Вот я про то и говорю! Не там ищете! Я тоже кое-что выяснил. Вы нам вещаете про магию, про убийство в запертой изнутри комнате? А я слышал, что в спальне была приоткрыта форточка!

– В неё смог бы влезть только ребёнок...

– Или карлик. Но я не верю в убийцу-лилипута. Зато один человек показал мне, как через открытую форточку проволочной петлёй можно открыть шпингалет на раме. И, что интереснее, закрыть его! Не нужна никакая магия, любой ловкий человек может сделать это. Второй этаж, окно заранее открыто, и визитёр ждёт в комнате. Вы почему-то нам забыли сказать про следы в пыли на крыше навеса балдахина, а ведь убийца там прятался...

– Вы, право...

– Не прерывайте! Мы хотим послушать столь замечательный рассказ.

– Очень хотим! Эта версия интересней и правдоподобней вашей.

– Продолжайте, мы вас очень просим!

– Да, собственно, всё! Герцог пришёл и стал готовиться почивать. Когда слуга оставил помещение, убийца спрыгнул с навеса и сделал своё дело. Затем подал знак сообщнику, чтобы тот подставил лесенку... Хотя можно и самому, просто спрыгнуть. Встав на наличник, убийца проволокой запер шпингалет, но форточку смог лишь прихлопнуть. Спустился в парк и скрылся. Почему его никто не видел? Тут я скорее поверю в подкупленных слуг, чем в заклинания волшебников.

– И в вину некоторых из доверенных... Не Смагдов.

Ритуал

– Ваше преосвященство, слава богам и, конечно, благодаря свиткам с Каменной Кожей, потерь нет.

– Совсем нет?

– Совсем, ваше преосвященство. Барона нам сами боги послали. Сейчас не ко времени, но хочу напомнить, что и иностранные епархии интересуются этими рецептами.

– Сам говоришь, не ко времени этот разговор, решим на Совете. Про дело говори.

– Как нам стало известно, к главе портовых проституток Шёлковой Беадит пришёл заказ на вечеринку с дюжиной её подопечных. Причём просили самых старых, можно больных и желательно увечных. Цену давали тройную от приличных публичных домов. Беадит, конечно, сразу нашла желающих заработать, но потребовала всю сумму авансом. Им заплатили. Она заподозрила нечистое дело и, как верная прихожанка, пришла в храм доложить о странном заказе своему духовнику. Тот благословил её отправить среди старух Сладкую Сиси, та раньше немного подрабатывала убийствами, но была ранена, завязала и пошла в шлюхи. Тоже верная прихожанка и не раз помогала Церкви в разных делах.

– Помню её. Сам грехи отпускал. Опытная женщина и крепкая в вере. Не за деньги на нас работала. Точнее, не только за деньги.

– Именно она. Мы, конечно, ничего такого не предполагали, но на всякий случай попросили боевых братьев приготовиться. Когда шлюх собрали и отвезли в некий особняк, всего через полчаса пришёл сигнал от Сиси. Я не стал звать полицию, дал приказ братьям войти. Особняк был пуст, но мы нашли проход в катакомбы. К тому времени брат-дознаватель почувствовал начало чернейшего ритуала. Братья-воины запросили подмогу, и, как она подошла, начали штурм.

– Еретики или чернокнижники?

– Ваше преосвященство, чернокнижники. Шестерых удалось обезвредить, живых среди них нет, и все из гильдии. Трое, быть может, четверо сбежали. Братья даже не ранены. Три шлюхи... Ну... Во имя богов и для гарантии... Добили их, словом. Всё едино после такого они долго бы не прожили, а рисковать мы не решились. Их пытали в гептагонах.

– Правильно. Непонятно, кто в них вселиться мог или как они себя вести начали бы.

– Да, ваше преосвященство, и внешним видом страшны стали, добрых прихожан смущали бы. Я приказал по ним панихиду с водосвятием отслужить.

– И вели вечером ещё за упокой отчитать.

– Слушаюсь. Сладкая и прочие были связаны, испуганы и побиты, но живы.

– Хм... Они ритуал видели?

– Нет. Ждали своей очереди в другом проходе.

– Как наши жертв добили, могли видеть?

– Тоже нет.

– Тогда отпускай их. Сиси выдай дукатов десять. Хватит ей.

Найджел

– Найджел, у меня серьёзнейшая проблема.

– Да, я слышал. Ритуал?

– Он самый. Его величество негодует. Церковь требует найти чернокнижников. На эту тему завтра собирается Совет. Боюсь, мне там придётся солоно.

– Всё обойдётся. Магистры пошумят-пошумят и успокоятся. Личности погибших установлены?

– Да. Все гильдейские, не из магистров, конечно. Однако и по силе, и по опыту достойные волшебники.

– Под кем ходят?

– Ходили... Из свиты старого Верховного.

– Сбежавшие от облавы тоже?

– Похоже. Думаю, если не дураки, то их уже нет в королевстве.

– Скорее всего. Церковники взбесятся. Зато у Тихого с храмом сейчас настоящая идиллия. Вот кто мог бы сгладить многие шероховатости. Только захочет ли?

– Хватит, а? Знаю, зря тебя не послушалась, но сейчас всё, что можно, уже сделала.

– Значит, делай, что нельзя. Тереза пока не козырь. Через аус Хансалов ты тоже подход зарубила. Думай, что предложить.

– Графство?

– Не уверен. Очень не уверен. Зачем оно ему?

– Как зачем? Хотя... Тогда что? Деньги?

– Неста, ещё несколько месяцев назад мальчик был никем и звали его никак. Сейчас у него есть всё: титул, земли, служба, деньги. Но реально Стаху ничего этого не нужно. До такого масштаба ему ещё расти и расти. Я узнавал – он почти не занимается хозяйством. Делами службы рулят его заместители. Он даже управителей деньгами нашёл. Тихий по-умному предпочёл передать бразды правления специалистам, а сам занимается тем, что у него получается. Деньги, земли, даже титул пока для него абстрактные величины. Жена через шесть лет – тоже. Подумай, что сейчас, в настоящий момент, может заинтересовать... не барона Тихого, не придворного камергера, а молодого парня и волшебника.

Август

– Что? Твой голубок вчера в Колонии упорхнул?

– Да. После суда испугался оставаться. Девка же на него с кинжалом кинулась.

– Видел. Её оттаскивают, а она всё орёт: «Предатель! Доносчик!»

– Такую горячность понять можно – от неё семья со скандалом отказалась. Дескать, мы ни сном ни духом... опозорила нас перед соседями... пусть домой не заявляется, к своим дружкам по свободной любви идёт... Ну и всё такое прочее.

– Купцы! Для них, что скажут соседи, важнее интересов Короны. Девке, конечно, несладко придётся.

– Ничего страшного. Когда у неё кинжал отняли, да дали в камере прореветься, она сама попросила, чтобы к ней охранительница зашла.

– Да? Тогда дополнительная благодарность твоему. Из таких хорошие агентки получаются. Как понял, другая до суда не дошла?

– Не дошла. Родители нашли ей министерского заступника. Дурь, понятно, тоже выбили.

Служба

Почти сразу после моего торжественного выхода со звездой на шее мне пришлось озаботиться перевешиванием наград на парадном мундире. Орден «За храбрость» перешёл с ленты на бант и устроился первым среди солдатских наград, сразу за «Золотой пентаграммой». «Заслуги» второй ступени снялись. Орден носится лишь один, высшей степени. Третьей наградой висит солдатская медаль «За штурм», четвёртой – школьная «Преуспевшему в учении». Над этими наградами расположилась плашка, носимая за золотое оружие. Чуть выше печени прикреплён знак ордена «Золотой саламандры»: я же рыцарь-волшебник. Камергерский ключ – справа от верхней пуговицы мундира, ещё старый государь велел носить, новый не отменил приказа. Два иностранных ордена. Яхонтовый Кречет пристроен почти около правого плеча. «Защитник» Эдмунда ниже ряда с нашими наградами. Это единственный орден, сделанный из железа, а не из драгоценных материалов.

Поверх всего этого великолепия как магистру мне положено носить золотую бляху на массивной, золотой же, цепи. Словом, мой парадный мундир по блеску наград сравним с формой среднего генерала. Хотя у тех больше орденов за отличие в боевых кампаниях. К сожалению, на сей раз такая награда меня миновала. Есть жёсткое правило: «Одно дело – одна награда», «За одну вину два раза не наказывают». За вылазку я получил медаль «За штурм»? Получил! Всё, теперь о кампании мне будет напоминать только ленточка на рукаве. Кстати, она будет второй. Первая – за участие в похоронах.

На простых, не парадных мундирах наградные планки вышиты, а иностранные ордена не носятся. Однако в свете награждения придётся при параде походить, пока планки в соответствие не приведут. Хотя Балег со служителями быстро такое дело организует.

В полдень знакомый поделился слухами. Например, что церковники предотвратили в катакомбах крайне злой ритуал. Причём проводили его члены гильдии! Срочно вызванная Верховная Магистр пообещала его величеству «найти и прекратить».

Кстати, Симон прислал записку, подтвердил вызов Несты к его величеству и слухи о ритуале. Завтра мы с ним будем присутствовать на Совете Магистров, мне надо не забыть взять жетон для голосования. В принципе можно начинать сколачивать свою фракцию, но зачем? Всё, что нам надо, мы можем получить не из гильдии, а из дворца. Например, вчера из Управления Крепостей доставили резервный амулет и гримуар с командами управления крепостью. Причём подлинник, не рукописный список. Для Военного министерства я ничего не значу, но и там не захотели противиться приказу члена Государственного совета.

Ещё опытный человек советует, с целью укрепления политических позиций в гильдии, мне с парой боевиков из прикомандированных ко двору «письмоводителей» сходить на место проведения ритуала, осмотреться. Найти что-нибудь новое, может, и не найду, но свою деловитость гильдейским, да и дворцовым, покажу. А если вдруг что-то накопаю, то сразу пририсую себе большой плюс к репутации.

Вы знаете, кто из волшебников самый бесполезный для боя в подземье? Аус Хансалы и прочие адепты школы Огня. Что бы ни писали в литературе, но под землёй надо дышать, а огненные заклинания выжигают кислород, да и взрывы крайне неполезны в смысле обвалов. Для вылазки значительно больше пригодился бы волшебник, владеющий школой Земли. Однако среди моих подчинённых таких нет. Брать аус Хансалов с собой в качестве обузы не хочется, а ведь придётся, иначе меня просто не поймут. Ладно, что-нибудь придумаю, куда-нибудь их определю, а сам обернусь тенью и прогуляюсь по окрестным катакомбам. В темноте я вижу прекрасно, заклинания поиска у меня есть, найти следы деятельности чернокнижников шансы есть, и неплохие.

Доложили и о крупной победе охранителей. Оказывается, к ним пришёл кто-то обиженный из заговорщиков. Рассказал об убийстве герцога и краже огромной суммы денег ближайшими сподвижниками покойного. И о случившемся по такому случаю расколе в движении. А главное, о намечающемся выступлении.

Непримиримые решили лично нанести удар: денег же на оплату наёмников не осталось. Охранители запросили поддержки, дождались момента и разом арестовали виновных. Ну... тех, кто не погиб при захвате.

Доносчик получил прощение, а для прокорма и в награду ему дали имение размером в двести десятин. Пусть не в собственность, а в управление, но это тоже весьма недурно. И вот именно сейчас государь будет принимать доклад охранителей о предпринятых мерах. Говорят, что завтра собирается решить судьбу заговорщиков, арестованных ещё при прошлом государе. Его высокопоставленные гости собираются поучаствовать своими советами в выработке решения. Многие из глав первейших семейств просятся на приём, чтобы просить за родных. Хотя второй заговор сильно осложнил позиции просителей, они всё же надеются на лучшее.

Последняя новость – её светлость великая герцогиня Силестрия сейчас поговорила с его величеством и после беседы решила передать шефство над Женским лейб-гвардейским полком супруге его величества Мариане. Решила, что невместно ей при новой государыне иметь собственный полк. Правда, есть некоторые основания предполагать получение герцогиней определённой суммы, которая и подвигла шеф-полковницу на такое, безусловно, правильное и крайне своевременное решение.

Да... Много событий при дворе происходит без моего участия. Мне не следует переоценивать свою роль в местных политических раскладах. Я награждён, обласкан и ценим. Неоднократно оказывал услуги королевской фамилии и лично государю. Как пластический хирург уже заработал кое-какую репутацию. За моими алхимическими наработками женщины просто охотятся. Если бы продавал кремы, то озолотился бы. Но я их предпочитаю дарить и получаю значительно больше, чем просто деньги.

Впрочем, с финансами у меня полный порядок. Как говорят? «Курочка по зёрнышку клюёт, тем и сыта бывает». Так и я... по зёрнышку наклевал: крепость, баронство, заграничное поместье. Это помимо городской усадьбы и двух домов в столице. Денег хватает, хотя траты на обустройство башни и усадьбы весьма велики. Не страшно – скоро новый урожай, будут ещё поступления. Опять же жалованье получу...

Однако переоценивать себя не стоит. Например, моё влияние на государя чуть выше, чем никакое. Он не спрашивает моих советов, а если быть откровенным, то я и посоветовать ему ничего не могу. Нет опыта политической, внутридворцовой борьбы. Да и просто молодой я. Придворные это знают и потому не пытаются привлечь в различные коалиции и альянсы. Что хорошо, кстати. Слишком много дел я переложил на исполнителей. От канцелярии Зеленоземья и связи двора с гильдией до управления поместьями и организации рейса корабля в колонии – всё отдано на откуп. Я стараюсь по-всякому, материально в первую очередь, заинтересовать своих людей, но результаты моей деятельности слишком сильно зависят от посторонних.

Впрочем, я ещё молод, у меня всё впереди. Постепенно разберусь и выучусь всему необходимому. Главное, с семьёй всё в порядке.

Эпилог

Ранним утром стою на крыше своей башни и любуюсь белёсой дымкой, которая подушкой укрывает озеро от нескромных взглядов. За последние несколько недель было много волнений и произошло много событий: попытка бунта, коронация наследника престола и его жены. Но снова и снова перед моими глазами возникает лишь один, однако яркий эпизод, случившийся в день свадьбы моего сюзерена. Опять и опять приходят видения, которые нет сил забыть. Вновь и вновь вспоминается вкус нежных, тёплых девичьих губ. В памяти прокручивается былое...

В мою комнату во дворце, против всех правил, заходит незнакомая женщина, дворянка в придворном мундирном платье. Она несколько в возрасте, но всё ещё хороша собой. В её голосе чувствуются властность и привычка распоряжаться. Мне предъявляется кольцо Лауры.

– Барон! Вот, смотрите. Её светлость ждёт вас. Прошу сей же час пройти со мной.

Сюзерен зовёт меня? Сразу после свадьбы? Странно... Хотя... Нет, не знаю. Наверное, есть срочное дело от её мужа. Какое? Зачем я ему мог понадобиться? Эти мысли я додумываю на ходу.

Женщина ведёт меня узкими, низкими, тёмными подвальными переходами. Нам никто не встречается. Не слышно иных звуков, кроме наших шагов. Затем следует подъем по крутой лестнице. Стук в деревянную переборку. Та распахивается, и я оказываюсь в полутёмной комнате. Проводница, не заходя, закрывает за мной панель. Спальня. Одетая лишь в кружевную ночную рубашку Лаура.

– Стах! Ни о чём не спрашивай. Я очень уважаю и ценю своего мужа, он хороший, но несчастный человек. Завтра утром ты уедешь к себе в крепость. А сейчас я прошу – люби меня... – Рубашка соскальзывает к нежным ступням. – Люби!

Восход

Вот люблю такие моменты: стоишь на плоской крыше своей башни, солнце ещё не взошло, но его первые лучи уже пробили брешь в ночном небе. Обе луны снисходительно поглядывают с высоты. Они всю ночь следили за происходящим внизу, а теперь им можно уйти отдохнуть до следующего заката. Звезды хитро подмигивают, намекают, что скоро над озером поднимется утренний туман, который по обыкновению скроет стены и тайком от нескромных людских взоров омоет кладку и напитает её магией.

Я – барон Стах Тихий. Титулярный камергер, секунд-майор, магистр Жизни и Огня, член Госсовета, Хранитель Печати Зеленоземья, смотритель Зелёного дворца. Имею очаровательную конкубину Микаэлу. Заняться выбором настоящей жены для меня взялся король лично. Точнее, обещал выбрать из кандидатур, представленных королевой. Причём всего это я достиг сам, хотя мне всего семнадцать лет.

Как такого добился? Уже рассказывал, и ничего особо интересного в том нет. Если совсем коротко, в другом мире, играя модуль, умер, имея при себе Лист Персонажа. В посмертии кто-то очень могущественный утвердил его, сочтя Лист заявкой, и даже усилил на свой вкус. Теперь я обладаю всеми способностями Тени, имею два высших магических образования, военное и медицинское, обучен профессии ниндзя на уровне тюнина.

Грешно не воспользоваться таким начальным потенциалом, вот я и воспользовался. В первый же день вступился за очаровательную девушку, правда, не слишком удачно для себя – заработал шрам через всё лицо и попал в больницу. Лаура оказалась принцессой, внучкой короля. Покалечился, зато привлёк благосклонное внимание первых особ королевства. Со мной поговорил отец девушки, чем-то я ему понравился, вот тут-то всё и завертелось...

Сегодня, ещё до восхода солнца, принцесса... нет, уже великая герцогиня, прогнала меня сюда, в мою башню. Зачем? Наверное, не захотела взглянуть в глаза при свете дня отставленному ею же рыцарю-защитнику, который помогал сюзерену всем, чем мог, всегда старался оказаться полезным.

Любил ли я Лауру? Честно сказать, нет. Слишком велика между нами сословная пропасть. Она мне нравилась, я перед ней преклонялся, но плотские желания сразу пропадали, лишь стоило вспомнить её титул. Любила ли она меня? Пожалуй. Не как мужчину, а как приятную и полезную вещицу, которой можно похвастаться перед приятельницами. Я быстро понял: занимаемое мною место в её рейтинге выше многих других, но ниже красивой обновки.

Обижался ли я? Конечно, такое отношение немного неприятно, но как можно обижаться на наивную, совершенно не знающую реальной жизни девчонку?

Так сложилось, что я всегда оказывался рядом с Лаурой, когда ей требовалась помощь. Впрочем, закономерно, что скоро появился другой защитник, жених, великий герцог соседнего государства. Брак, как и положено, задумывался политическим, но молодые понравились друг другу. Будущий муж оказался ревнив, и принцесса отказалась от прежнего защитника.

О! Солнце поднялось над горизонтом, а озеро, как хорошо взбитой подушкой, укрылось туманом.

Лаура... Как мне забыть нежность твоих сладких губ? Вчера состоялась её свадьба. Меня не пригласили, думаю, жених не захотел. Судя по разговорам дворцовых служителей, обряд прошёл торжественно. Молодые светились радостью и счастьем. Король, отец невесты, казался довольным и милостивым. По службе мне пришлось ночевать в своей квартире во дворце, а ночью, в нарушение всех правил, ко мне в комнату зашла незнакомая придворная дама, немного в возрасте.

Предъявив кольцо принцессы, посланница провела потайными переходами в спальню новобрачной. Там меня встретила Лаура, одетая лишь в прозрачную кружевную ночную рубашку. Девушка сразу попросила:

– Стах! Ни о чём не спрашивай. Я очень уважаю и ценю своего мужа, он хороший, но несчастный человек. Завтра утром ты уедешь к себе в крепость, а сейчас я прошу: люби меня...

Её рубашка скользнула вниз по нежной коже и упала на пол, полностью открыв девичью наготу. Чуть прищуренные глаза Лауры источали негу, а ждущие поцелуев губы молили:

– Люби!

Задолго до рассвета мне пришлось уйти. Теми же переходами дама вернула меня обратно. От ночи любви осталось кольцо, которое не стоит показывать посторонним, приказ срочно отбыть к себе в крепость и воспоминания... Кольцо я спрятал, приказ исполнил, но что делать с воспоминаниями?

Башня

– Кхм-кхм, – сзади раздаётся покашливание.

Это мой камердинер Балег, заменивший Кидора, который пошёл на повышение, назначив себя моим главным домоправителем.

– Да, Балег?

– Ваша милость, извольте завтракать. Иначе опять закрутитесь и весь день голодным проходите.

– Пожалуй! Пойдём.

Как я ненавижу авторов разных исторических романов! В какую фигню я верил мальчишкой! Придворная жизнь, сплошные балы, пиры да ухаживания за дамами? Бедные, несчастные, забитые крестьяне? Угу! Как же! Эти селяне пашут себе, обрабатывают землю, отдают положенное за аренду, а там хоть трава не расти. А придворный? Жалованья едва на жизнь хватает. Раз при дворе, обязан иметь вид, а это не только одежда, но и выезд, и круг общения... Да даже магазины, в которых твои слуги тебе покупают потребное. Дорого? Лопни, но держи фасон!

Мне, конечно, жаловаться грешно, я не на одно жалованье живу. По чину титулярный камергер. Гоф-медик и смотритель Зелёного дворца при дворе – главные места службы. Третья придворная должность – глава канцелярии по связям с Гильдией волшебников и алхимиков Хаора. Государем назначен членом Госсовета. Представитель герцогства Зеленоземского, глава другой канцелярии, при Иностранных дел коллегии. По Военному министерству числюсь секунд-майором и шеф-комендантом своей же крепости. Два чина восьмого класса разом и шесть, возможно, уже пять должностей. После свадьбы герцогини шеф-комендантство снимут. Казалось бы, жить можно... Но! Вы о расходах подумали? Члену Госсовета меньше чем четверней запрягать карету не пристало. Шеф-коменданту положено хоть раз в месяц банкет офицерам устраивать, а барону – давать бал для подданных. И так везде. Куда ни ткни, одни расходы!

Другой вопрос – где взять время для исполнения обязанностей? Приходится перепоручать заместителям. В Зелёном дворце подо мной двое придворных, гоф-фурьер и камер-цалмейстер. Удалось выбить шестерых служителей, хотя хотели оставить лишь четверых. С Госсоветом отношения сложные, вроде занимаюсь протоколами, а вроде там своя протокольная служба. Канцелярию Зеленоземья держит мой заместитель, секретарь Энием. По связям с гильдией рулит глава рода аус Хансалов, Симон. В моей крепости командует комендант. Не на кого переложить только медицинские и алхимические дела.

Но заместители заместителями, а на каждой должности что-то делать приходится. Плюс учёба целительству у Бертиоса и боёвка с Дивазой. Плюс постоянный спрос на сделанные мной зелья. Маленькая Мимика, моя конкубиночка, тоже внимания требует. Лица родителей скоро забуду. Где время на всё найти? Это я ещё про поместья молчу.

Сглазил! Только, закончив завтрак, положил на стол салфетку, как Балег докладывает:

– Старший унтер-офицер из егерской полуроты вашей милости крепостного гарнизона Осневал Полуухий просится на приём. Местные сказали, что последнюю неделю он каждый день приходит. Суть дела никому не докладывает.

– Ладно, зови. Надо выслушать, коли такой настойчивый.

Заходит унтер. На груди три медали, на рукаве с десяток нашивок. Половины правого уха нет, судя по шраму через щёку до челюсти, сабельное ранение.

– Ваше высокоблагородие, разрешите доложить? – вытягивается во фрунт боец.

– Разрешаю. Только не тянись так, мы не на плацу.

– Ваше высокоблагородие, как я хочу проситься в отставку, а вы разрешили с хорошей привилегией брать участки на своих землях, стал присматриваться, где и что имеется. Раз гляжу – рудознатец с помощником на поляне разговаривают. Причём от взглядов хоронятся.

– Уже интересно.

– Я ж двадцать лет в егерях, решил подобраться и послушать. Думаю, может, про участки что полезное узнаю. Подобрался, а они про изыскания говорят. Дескать, карту составили, копию для своего заказчика, барона Загорского, сделали, но ничего полезного не нашли. В одном месте вроде должна лежать медь, но арендатор на своей земле шурф бить им не дал. Хотят поискать в долине, что последней вашему высокоблагородию приписана. Только не найдут там ничего.

– Благодарю за внимательность. А почему ничего не найдут в долине?

– Так ведь уже искали, ещё при покойной герцогине. Когда только служить начал, наш взвод экспедицию туда сопровождал. Подробный отчёт должен где-то сохраниться.

– А на словах что тогда обсуждали, не слышал?

– Как не слышать, ваше высокоблагородие! Секрета не делали.

– Интересно. Я тебя слушаю.

– Раз в пять-семь лет, когда скапливается слишком много снега в горах, озеро переполняется талыми водами, тогда они селевым потоком сливаются в ту долину. Главный ещё объяснял ассистентам, что строители специально такой аварийный сброс устроили. Из-за того плодородная почва смывается. Крестьянам там, на скудных склонах, можно лишь коз пасти. Дома ставить нельзя, да и жить опасно. Про пользу от долины сказал – есть там строительный камень, не хуже и не лучше, чем в соседнем баронстве. Есть медь, но её мало и, виноват, запамятовал, ещё что-то в неинтересных количествах.

– Благодарю, очень полезная информация.

– Ваше высокоблагородие, так какой приказ по шпионам будет? Я так смекаю, что они могут в долину войти и не выйти.

– Ты заметил, что я тебя по воинскому званию не называю?

– Так точно, ваше высокоблагородие.

– Это потому, что разговор частный, казённого не касаемый. Ты когда службу оставляешь?

– На праздник Урожая, ваше высокоблагородие.

– Вот! Отставным будешь, а про убийство думаешь. Кроме того, если они не выйдут, их искать станут. Да и вообще, меня его величество всегда, когда я порученные дела смертоубийством решаю, ругает. Наверное, слышал? Один раз неделю без сладкого просидел. Но просто так спускать барону Загорскому тоже не след. Раз простишь обиду, другой, потом привыкнут и все тебя обижать начнут. Давай по-другому сделаем. Ты золото когда-нибудь мыл?

– Э... Нет, ваше высокоблагородие. Нет в наших краях золота.

– Это пока. Научиться сможешь? Хоть вид сделать, что моешь?

– Чему там учиться, ваше высокоблагородие? Смогу!

– За двадцать лет службы ты, небось, всю местность изучил?

– Обижаете, ваше высокоблагородие! Знаю всю округу до травинки.

– Мне тут по случаю пара фунтов золотого песка перепала. Как со службы уйдёшь, иди-ка ты, голубчик, в долинку. Найди малый ручей, который не из озера, а с горы стекает. По отмелям разбросай песочек. Чуток себе оставь. Как рудознатец появится, пусть увидит, что ты моешь золотишко. Дальше действуй по обстановке. Или сбеги, или покажи шпионам, сколько золота намыл. Пусть сами песочка добудут, убедятся. Потом своему хозяину расскажут. А мы посмотрим, что барон Загорский делать будет.

– Хитро, ваше высокоблагородие! Тут любой клюнет. А вы мне, значится, два фунта золота доверите?

– А кому верить-то, как не старым солдатам? Коли сбежишь, я потеряю только деньги. Поморщусь и забуду. Урок мне будет. Исполнишь службу – получу надёжного, проверенного человека. Верность много дороже денег ценится.

– Не сбегу, ваше высокоблагородие! Клянусь!

– Слушай дальше. За твой рассказ сразу дам золотой и скажу «спасибо». На обзаведение получишь полста талеров. А по результату обещаю премию, дом для проживания семьи, пора тебе уже сынов завести, и место старшего лесничего. По жалованью, думаю, сговоримся.

– Отслужу, ваше высокоблагородие!

– Мне нужен человек, чтобы от меня, а не со стороны за порядком в землях присматривал. Подумай, может, ещё кого из опытных к себе в команду возьмёшь.

– Найдутся такие, ваше высокоблагородие. Из егерей. Не одну сотню вёрст вместе по лесам бродили. Кое-кто рад бы в отставку, да от земли отвык или никогда на ней и не сидел, не знает, как и что делать.

– Сам смотри, твои люди – тебе и отвечать за них.

– А дома им могу обещать?

– Обещай и дома, и жалованье, и пособие.

Отпустил своего нового работничка. И денег дал, и золото. Два фунта золотого песка – это много или очень много? В фунте девяносто шесть золотых дукатов высокой пробы. Грубо говоря, из двух фунтов песка получится фунт золота соответствующей чистоты. Минус треть, которое накидывает любое государство за чеканку. Получается, я рискнул шестьюдесятью четырьмя дукатами. С одной стороны, прилично, с ними унтер может сбежать и где-нибудь открыть своё дело. Не в нашем герцогстве, конечно, но в каком-нибудь дальнем месте. А с другой стороны, если не сбежит, я получу бывалого человека, который сам предложил «исчезнуть» нескольким людям только за то, что они соглядатаи. В принципе, я и так понимал, что их кто-то нанял. Правда, думал, что владельцы конфискованных шахт, а вышло, что заказчик мой сосед, барон, жуир и весельчак. Запомним!

Второй плюс Полуухого в том, что он старший унтер-офицер, а значит, главный из нижних чинов приписанной к крепости полуроты егерей. Из этого следует, что Осневал – хороший командир, воспитатель молодёжи, переговорщик с офицерами, знаток армейской канцелярии, ну и обладатель ещё многих других армейских талантов. Такими людьми грешно разбрасываться. А деньги всего лишь деньги. Как говорил мой знакомый в другом мире, пропиваем больше.

Только ушёл Полуухий, тут же на приём просится следующий посетитель. Из Гремячего Потока. Руководитель завода. Винокуренного. Принёс показать бутылки, наклейки и рекламное восклицание. Когда в прошлый раз с ним встречался, дал задание: придумать рецепты наливок-ликёрчиков и сделать партию напитков в фирменных бутылках, с фирменными наклейками и фирменными пробками. Так как в хозяйственные дела других поместий я не вмешивался, специалист напрягся и стал бояться.

Но когда понял, чего я хочу, расслабился и заявил: «Слишком дорогой станет цена, никто покупать не будет!» Я заявил, что продажа не его дело. Он обязан разработать рецептуру семи крепких напитков разной плотности и всех цветов радуги. Красный – самый тяжёлый, фиолетовый – самый лёгкий. К ним придумать дизайн бутылки, оригинальной, но удобной формы, и единую этикетку, отличающуюся цветом и рисунком фрукта, травы или ягоды. Последнее, что от него требуется, – рекламное восклицание по каждому напитку. Там должно употребить выражения: «Вода с ледников горных вершин, стекающая в магическое озеро», «Только натуральное сырье из уединённой горной долины, собранное в надлежащее время», «Серебряные крышечки для закупорки». Все! Его работа будет на этом закончена. Даже серебро для крышек я обеспечу. Главное, ни в коем случае не воровать и жёстко соблюдать технологию.

Человек безнадёжно повторил, что напитки не окупятся. Я отметил, что продавать и не собираюсь. Сам всё выпью. С его величеством. Руководитель оживился. Я добавил, что первые бутыли подарю членам Госсовета. Винокур просветлел лицом, заулыбался и заявил: «Сделаем, ваша милость!»

Специалист уже выполнил задание и принёс на утверждение комплект из семи бутылок. Прозрачные штофы, квадратные в сечении. Запечатаны пробками из бальсы, а понизу дерева серебряный кружок с моим гербом. Сверху горлышко залито сургучом цвета продукта. Этикетки строгие, отличаются лишь названием продукта и цветом, например, «Мята» на зелёном фоне или «Абрикос» на оранжевом. Пару комплектов решил взять с собой. А из семи поданных графинов аккуратно, по слоям налил напитки в стакан. Коктейль «Радуга»! Впервые в этом мире! Кстати, по вкусу очень неплохо. Утвердил и велел отослать в столицу.

Посоветовал наклеить рекламное восклицание на обратной стороне бутыли так, чтобы текст при желании легко читался. Мне нужна тысяча комплектов ликёров, но для удобства упаковки в ящик стоит ввести ещё одну бутылку с бесцветным содержимым. Для контраста горькую настойку. Винокур и сам об этом думал, потому спорить не стал. Я рекомендовал комплекты в продажу пока не пускать. Сначала мне их нужно подарить. Его величеству – с полста штук. Четырём государям, которые мне подарки дарили, хоть по дюжине надо. Его королевское высочество принц Торан, её светлость великая герцогиня Силестрия, двенадцать членов Госсовета, Изумрудные братья попробуют. Коли придётся по нраву, тогда можно продавать.

Тут нас прервали. Примчался фельдкурьер из столицы с запиской от государя: «Не слушай глупую девчонку. Сейчас же возвращайся во дворец». Что делать? Пришлось открывать портал.

Коктейль

Хорошо волшебникам-портальщикам – поставил телепорт в известное тебе место и перешёл со слугой и вещами. Во избежание непоняток, в пределы Дворцовой крепости я никогда не телепортировался и не ставил меток. Пусть люди считают, что есть крайне ограниченное количество мест, куда я могу портануться. Переоделся, для оправдания отсутствия взял с собой один из принесённых комплектов бутылок и отправился к его величеству.

Он принял меня в салоне вместе с другими придворными и несколько недовольно спросил:

– Тихий, куда ты девался? Утром тебя спросил, мне сказали, дескать, барон ещё вечером уехал.

– Ваше величество, пришлось навестить своё поместье. Скоро праздник Урожая, в его преддверии всякие ликёрчики для нового коктейля пробовал. Не изволите оценить? Своих садов урожай.

– Да? Что за коктейль?

– В семь слоёв, семь разных ликёров, ваше величество.

– Заинтриговал, шельмец. Давайте, господа, попробуем.

Мундшенк раскупорил бутылки, организовал высокие стопки и трубочки. В прошлом мире имелось много разных рецептов под названием «Радуга», я выбрал простой, но требующий напитков с подобранной плотностью. Первым на донышко лёг самый тяжёлый, темно-красный вишнёвый ликёр, далее – остальные. Последним налил лёгкий фиолетовый, черничный. Слои чуть проникли друг в друга, границы цветов размылись, получилось красиво. Пока делал первую порцию государю, служитель, руководствуясь моими действиями, готовил остальным.

Коктейль понравился. Его величество лично осмотрел бутылки, повертел в пальцах серебряный кружок на пробке и спросил:

– У себя на заводе делал?

– Так точно, ваше величество.

– Хороши твои ликёрчики, да видать, будут дороги.

– Ваше величество! Как можно! Они не для продажи! Маленькая партия для себя, для друзей и для подарков.

– Подарки? Тогда совсем другое дело!

В целом, дегустаторы одобрили новый рецепт, но, распробовав, решили, что из-за сладости он скорее подходит для дам. Впрочем, оно даже хорошо, но необходимо уточнить, понравится ли им коктейль. Его величество послал гонца к своей супруге, затем мы – я, государь, мундшенк и бутылки – плавно переместились в покои её величества. Мариана приказала подать фруктов, а вместе с ними как-то неожиданно возникли дамы. Чуть позже подошли её светлость великая герцогиня Силестрия и её светлость великая герцогиня Лаура.

Проба – дело ответственное, а больше одной порции пить неприлично, поэтому дамы затребовали высокие стаканы. Особо не спрашивая автора, женщины единогласно окрестили коктейль «Дамский каприз». Тем более слово «Радуга» я не успел произнести. Они высоко оценили новый напиток, меня похвалили и отпустили.

А ночь я вновь провёл в постели Лауры.

– Хорошо, что ты вернулся! Мы всего несколько ночей сможем любить друг друга, – ворковала она между благодарными поцелуями, – потом я уеду с мужем в его герцогство. Обязательно сделай мне ребёнка, лучше мальчика. Никаким моим письмам не верь, исполняй только те приказы, которые отдам тебе лично. Доходы от Зеленоземья передавать тоже придётся тебе и только мне в руки. Делай что хочешь, но четверть доходов, а лучше треть утаивай и храни у себя для меня и нашего малыша. Я не знаю, как получится жить у мужа в герцогстве, может, скоро сбегу обратно, ведь папочка обещал оставить за мной Красный дворец.

– Лаурочка, милая, ты понимаешь, что наш ребёнок может родиться волшебником?

– Подумаешь! Эдмунд сам тебя предложил, а для остальных у меня мама одарённая. Слабая совсем, ну и пусть!

– Я не знаю, что люди о ребёнке могут подумать.

– Не обращай внимания. Люди всегда что-то не то думают! Лучше скажи, ты для меня «Дамский каприз» придумал? Для меня, да?

– Э-э-э...

– Я так и знала, что для меня! Красный цвет – это ясно, наше знакомство, твоя рана. Дальше тоже понятно, а вот последний, фиолетовый – ревность, да? Скажи правду! Ревность? Не ревнуй, глупый! Муж меня даже голенькой не видел, а ты делаешь всё, что хочешь! Я ведь знаю, чего ты сейчас хочешь! Фу! Ты такой развратник! Пользуешься тем, что я тебе ни в чём отказать не могу. Ладно, сейчас тоже не откажу, но такое делать очень неприлично. Вы, мужчины, совсем бесстыжие!

После этого заявления ласки продолжилась. Честное слово, я не думал о таком! Когда мы закончили, шепнул:

– Лаура, хочу подарить тебе на память о нашей ночи... – И надел на шею принцессы золотую цепочку с кулоном из большого необработанного алмаза.

Девчонка прямо так, голышом, подбежала к зеркалу и, забыв всякую стыдливость, зажгла яркую лампу.

– Ты с ума сошёл! Вдруг муж увидит! Такого алмаза в росписи приданого не указано.

Честно говоря, кулон подарила королева Довиза, когда инкогнито приезжала ко мне в башню на лечение. Однако что прикажете делать? Необходимость дарить дорогие подарки – одна из граней жизни придворного. Каждый раз покупать что-то новое безумно дорого, вот я и передариваю дарёное. Официальные подарки государей и их жён, конечно, оставляю себе, а отданное в руки без посторонних глаз или от людей попроще передавать можно. Вот ювелир, знакомый Кидора, чуток изделия и подшаманивает, а потом вещи не отличить от новых.

– Главное, чтобы тебе понравилось, а муж... Ты говорила, он знает?

– Да. Сам тебя выбрал.

– Скажи правду, что я кулон подарил. И от себя ему подари что-нибудь.

– Думаешь? А что?

– Вот смотри – кошелёчек. Немного женский, так ты же ему даришь. Пустой кошель не дарят, и там для проформы лежит одна монетка.

– Тяжёлая!

– Пятьдесят гиней.

– Сто дукатов... Он не обидится?

– На что? Ты же ему не деньги, а кошелёчек даришь. Монетка просто лежит, так положено.

Кошелёк с монетой тоже мне подарили. Великая герцогиня Силестрия.

– Ты такой заботливый! И хороший. Эдмунд уже спрашивал, когда придут деньги из моего герцогства. Ведь меня нужно короновать, устраивать в его герцогстве праздник для народа, а это расходы. Потому и прошу: не передавай мне собранные налоги целиком, муж может все деньги вытянуть.

– Не буду.

– Понимаешь, ему надо показать людям, что подданные сразу станут жить лучше. Праздник – это только первый шаг. Папа обещал прислать много дешёвых продуктов, но только на одну зиму. Говорит, дальше пусть зарабатывают сами. Эдмунд предложил деньги из моего приданого вложить в промышленность, через пять лет они вернутся и будут давать чистый доход в виде налогов.

– Звучит вроде неплохо.

– Ничего, что мои деньги будут приносить ему налоги? А ведь придётся согласиться, чтобы меня народ хорошо принял.

– Если примут плохо, только дай знать. Я сразу приду и заберу тебя. Возможно, ты не сможешь написать правду. Тогда или пришли моей конкубине в подарок платок с драконом, который я тебе подарил, или просто напиши о нем.

– Ты такой предусмотрительный! Теперь успокой меня. Сделай это ласково и нежно-нежно.

Гарнизон

Вновь ушёл до рассвета, даже успел пару часов поспать, а больше мне и не надо.

Совсем скоро новый год, сюзерен вышла замуж, герцогство ушло приданым в другое государство, а потому утром пришёл указ по Зеленоземью, освобождающий с начала года меня от всех платежей, налогов и сборов, передаваемых герцогству. Хорошо? Особенно с учётом того, что королевству после замужества герцогини ничего не платится. Вроде неплохо, но крепость ушла в другое государство вместе с землями. А значит, отныне содержать гарнизон вместо Хаора придётся Зеленоземью. Так вот, взамен отменённых выплат на меня возложено командование гарнизоном моей крепости и оплата его потребностей. Причём тот выделяется из Зеленоземского горно-стрелкового полка в Отдельный крепости Четырёх Стихий баронства Тихого гарнизон. То есть гарнизон покидает полк герцогства и уходит полностью под мою руку.

Первое, что надо понимать, теперь я не шеф-комендант, а командующий гарнизоном, рангом выше коменданта крепости и независимый от приказов любых других воинских начальников. Отныне те могут только рекомендовать, а вот мои приказы по гарнизону обязательны для исполнения. Второе – гарнизон, по сути, стал баронской дружиной. В моей власти её сократить или увеличить. Третье – кадры. Солдаты и офицеры гарнизона не обязаны служить подо мною. Кто-то может остаться в Зеленоземском полку, хотя не знаю, что у тех со штатами. Другие, кого не возьмут обратно в полк, смогут свободно выйти в отставку. Оставшиеся обязаны принести присягу мне. Последнее по списку, но не по важности – снабжение. По счастью, лишь меньше месяца назад обновлены запасы крепости. Это прекрасно, но их лучше оставить как запас, а на текущее снабжение составить смету.

Жалованье, еда, фураж – это относительно понятно. Однако есть принципиальный вопрос: как поступить с мундиром гарнизона? Самый дешёвый вариант – оставить мундиры и амуницию Зеленоземского горно-стрелкового полка с добавлением моего вензеля. Сменить мундиры всему гарнизону лучше по многим причинам, однако это дорого. Дорого, зато у солдат появится чувство братства с носящими такой же мундир, продемонстрируется единение с баронством... Кому и что я объясняю? Все сами знают, что значит мундир! Но дорого... Что выбрать? Дорого, но мило или дёшево, да гнило? И где взять столько ткани сразу? Хотя... есть же брат Адриан, член клуба «Изумрудное братство», статский советник Людне, директор Департамента казённых припасов. Я же на неделе видел его в обновлённом заведении мадам Розы. Дом другой, но всё остальное осталось без изменений – члены клуба, разговоры, даже девочки.

Людне очень вежливо и доступно пояснил, что съестные припасы, предложенные моим экономом для военных, великолепны. Однако... их некуда девать. Рынок закупок полностью поделён. Новый продавец на нем точно не нужен, а скорее вреден. Если возникнут чрезвычайные потребности, как в текущей кампании, про меня непременно вспомнят, а так – увы!

Я сразу всё понял, принял и пообещал разъяснить ситуацию эконому. Сейчас припомнил, что брат Адриан в разговоре рассказывал о переполненных складах и обещал большую скидку с закупочной цены, если я вдруг захочу приобрести комплект амуниции на батальон, а лучше на полк. Там будет всё, от подмёток для сапог рядовых до офицерского золотого канта, от ложек и котелков до обозных пароконных повозок, от исподних пар до раскроенных, но не сшитых мундиров. Может, прицениться, а потом решить, стоит ли брать?

Причём решать не самому; что знаю про интендантство, я чётко осознал, когда крепость передавала припасы в полки. Конечно, коменданта надо предупредить о полученном указании, затребовать приблизительный штат и численность остающегося при крепости гарнизона, но спрашивать о потребностях глупо. Сам знаю, что любой командир ответит: «Всего! И побольше, побольше!» Стоит посоветоваться со знающими людьми, но лично никак в нем не заинтересованными. И такие люди есть – «тихие мамочки».

Я вылечил двух женщин из рода аус Хансалов, боевых волшебниц с обожжёнными лицами, которые прибыли служить при дворе. Денег, понятно, не взял – ожоги получены в бою, женщины мои подчинённые, да и родственницы. Так эти благодарные тётки начали меня опекать с пылом, достойным лучшего применения. Остальные аус Хансалы стали тихонько похихикивать и прозвали их «мамочки Тихого» или «тихими мамочками».

Кстати, моя мама с ними спелась и хвалила женщин за заботу. Так вот, «мамочки» – армейские волшебницы. Ланина даже по званию гарнизонная волшебница, а Фина – премьер-магистр, по старшинству второе лицо в полку. Не надо думать, что волшебники в бою огнём жгут сердца людей, а в мирное время бездельничают. Командуют рядовыми обычные офицеры, но по сложившейся практике в отсутствие боевых действий волшебники помогают командиру с внутренней канцелярщиной – с расписаниями, отчётами, реестрами. Думаю, долго прослужившие «мамочки» смогут дать мне дельный совет.

Теперь последний вопрос – по званию. Когда Зеленоземье принадлежало Хаору, я числился шеф-комендантом и секунд-майором, а как сейчас? Как Военное ведомство поступит со мной? Отправит в запас? Шеф-комендантство, конечно, снимут. Записал для памяти: «На заседании Госсовета выяснить у генерал-аншефа мой статус по армейской части».

– Ваше высокоблагородие, – служитель прерывает мои размышления, – от её светлости великой герцогини Силестрии приглашение завтра посетить Клубничный павильон.

– Обязательно буду. Зачем зовут, не ясно?

– Её светлость «Дамским капризом» хочет подругу угостить. И... виноват, сплетня ходит, что у той дочь на лицо нехороша. Весьма. Родимое пятно от лба на всю щёку.

– Понял. Благодарю.

– Ваше высокоблагородие, – замялся человек, – к балу служителей из всех дворцов собирают. Из Охотничьего человек приедет.

– Дочь?

– Молодая жена. Паром сильно обварилась. Вместо магического паровой двигатель на водяной насос поставили, а он возьми и взорвись. Двое насмерть. Женщина мимо шла, её струя краем задела, лекари выходили. Но...

– Понятно. Сделаю, что смогу, но ничего не обещаю.

– Э-э-э...

– Молчи, дипломат! Сказал уже, со служителей ничего не беру. Каждый раз повторять должен?

– Премного благодарны, ваше высокоблагородие. Очень обязаны.

Немного поработал, переоделся и пошёл на урок танцев. К балу молодых придворных натаскивали каждый день, дабы добавить лоску. Балу добавить, а нам как получится. Мне даже временно отменили уроки целительства и боёвку. После танцев настало время обеда, а затем пришёл вызов к его величеству.

На столе расстелены карты Зеленоземья и Сланто, соседнего герцогства, где за рекой расположены мои земли.

– Стах, получил гарнизон под командование?

– Так точно, ваша милость.

– Земли у тебя богатые, прокормишь. Смотри сюда: река, за ней пашня, которую тебе тесть прикупил. Вот здесь поместье Ровенка, которое я тебе на свою коронацию подарил. На большом приёме герцог Сланто подарит тебе два имения между ними и городок. Выделит из своего герцогства эти земли, заодно разрешит присоединить их к баронству.

– Премного благодарен, ваша милость! Но как?

– Как? Рыльце у него в пушку. Разговоры пошли, что он толику денег заговорщикам пожертвовал. Просто на всякий случай, вдруг у них получится. Вот поместьями да согласием на отделение он мои уши и затыкает, чтобы я эту сплетню не услышал. С раскрытыми заговорами под королевскую руку много земель вернулось. Но не о том сейчас речь ведём. В двух городках у тебя уже есть порталы, третий начнут строить с первого хмуреня в твоей крепости. В каждый городок помимо обычной стражи поставь по десятку гарнизонных с переговорными амулетами для охраны. Случись что, они долго не продержатся, но хоть сигнал дадут.

– Война, ваша милость?

– Не думаю. Но горячие головы из окружения зятя могут попытаться Лауркино герцогство под свой контроль взять. Тут-то ты и сможешь сразу дать им в подбрюшье.

– Понял, ваша милость.

– Ничего ты не понял. Мал ещё. Наши заклятые друзья считают, что Хаор больно большим и сильным стал. У нас два заговора провалилось, желающих крамолу чинить не осталось, так теперь Эдмунда они на прочность захотят проверить. Ты не думай, есть желающие и Лаурке голову задурить. Я ей подсказал, а она приняла, чтобы герцогская казна в твоей башне хранилась. Через тебя доходы ей теперь отсылаться начнут. Как про то указ получишь, сразу печать ставь. Велю!

– Так точно, ваша милость.

– Ты две ночи с ней миловался. Зять вам этого никогда не простит. Как узнает, что Лаурка беременна, начнёт думать, как тебя убрать. Есть у него пара людишек для таких дел.

– Ваша милость, он же сам...

– И что? Думаешь, ему не обидно? Заодно и тайну скроет.

– Ясно, ваша милость.

– На защиту дочки особо не надейся. Жених попросил – она сразу тебя от своей особы удалила, о последствиях не подумала. О чём её муж попросит, ты знаешь? То-то! Разве лет через пять или десять она сама жизнь поймёт и думать станет. А может, и не поймёт... Готовься, в общем. Лёгкой службы не жди.

– Ваша милость, указ пришёл про гарнизон...

– Ставь печать. Я распорядился – тебе из полка ещё одну конную батарею метателей передадут. В башню свезут казённые припасы, которые на случай войны хранятся. Их мы закладывали, а не герцогство. Если сразу не прибрать, Эдмунд своим полкам моментом утащит.

– Ваша милость, по причине молодости и глупости не могу решить – новые мундиры гарнизону строить?

– Молодец! Ловко придумал! Строй. Цвет зелёный. Выпушки в честь озера синие.

– Понял, ваша милость.

– Погоди! Понял он! Мундир – дело серьёзное, тут все детали обдумать надо. Басон, галун, шеврон – чёрные, для офицеров можно часть заменить жёлтым цветом. Золото или серебро баронскому воинству не пристало. Что ещё? Впрочем... Да, так будет лучше. Перепоручу этот вопрос Военному министерству, у них есть прописанный мундирный регламент. И с постройкой тебе помогут.

– Премного благодарен, ваша милость.

– Но смотри мне! Будет нападение, обязан продержаться до подхода моих полков.

– Так точно, ваша милость.

– И с Лауркой... Береги её. Она молодая, глупая, но не злая. Привыкла от тебя подарки получать, думает, что любит.

– Ваша милость...

– Молчи. Просто береги её и моего внука. Я вот прямо чувствую, что внук первым родится. А ты, поросёнок, тогда графом станешь. Обещаю. Молчи. Иди к себе. С тобой военные свяжутся.

Архив

– Ваше преосвященство, никогда бы не обеспокоил вас, но появилось дело малое, однако хочется правильно его разрешить.

– Барон Тихий может в любое время просить у любого церковного иерарха любой поддержки. Я вас слушаю, Стах.

– Ваше преосвященство, наверное, вы в курсе, что мне дом судейского отписали. Так вот, случайно я малый чулан нашёл. А там папки, папки, папки... По молодости любопытно стало, прочитал бумаги. Знаете, про разные мерзости и непотребства в них написано. Ладно бы про воров и взяточников, так есть про шулеров, развратников всех мастей, знаете, даже, стыдно сказать... про мужеложцев.

– Что вы говорите! Ах! Есть же грешники на свете!

– Про мелких пакостников его величеству неудобно докладывать. Не пристало ему на мелочи распыляться, да и всё едино государь кому другому разобраться прикажет.

– Верно замечено!

– А вот если в полицию отдать, так толку не будет, разве разразится скандал. Доказательств нет, только что на бумаге написано. Правда ли, нет – кто знает? Да и... Про некоторых полицейских там тоже есть.

– Соблазны! Соблазны людей караулят! Слаб человек, достойных мало.

– Охранителей просить? Они люди занятые, некогда им про мелкую сошку думать.

– Да! Там государственные дела делают, не до развратников им.

– Самому мне разбираться не по чину, не судья я. Да и других дел по службе избыток. Вдруг подумалось, что Церковь грехами людскими занимается, кому отпускает, кого наказывает. Возможно ли ей передать такое бремя? Примет ли она на себя сию обузу? Найдётся ли время ей заняться делами равно мелкими, противными и грязными? Посоветуйте, ваше преосвященство, в какой храм с таким вопросом стоит обратиться!

– Сколь приятно слышать столь правильные размышления от вьюноша ваших лет! Церковь несёт на себе тяжкое бремя окормления паствы и никак не сможет отказаться от любой нагрузки, связанной с грехами людскими. Скажите, куда приехать, и сегодня же брат-дознаватель навестит вас.

– Ваше преосвященство, я как знал, что Церковь согласится помочь с грешниками. Всё сложил в сундук, а он стоит у меня в карете. Прикажите, куда его отнести?

– Братья сами подойдут. Ждите час, не долее. Барон, только для понимания... Хочу спросить: кто ещё о столь мерзостном собрании бумаг знает? Кто-то из слуг? Или по службе?

– Ваше преосвященство, по службе не знал, кому сказать, а вводить слуг в сомнения тоже не захотел. Нашёл лично, осмотрел лично, даже в сундук папки сам сложил. Никто другой не в курсе.

* * *

– Осиротел я. В трауре хожу и печали. Жена моя покинула сей грешный мир. Грибков у подруги поела. Та клистиром да рвотным обошлась, а моя скоропостижно...

– Сочувствую, Эльрик. Дорого похороны встали?

– Не дороже денег. Спасибо. Вот тут обещанное.

– Благодарю. Её любовника надо как-нибудь изысканно? Или...

– Думаю, в данном случае стоит обойтись простой дуэлью.

– Даже не вопрос! Молодой человек, когда в картишки сражается, бывает, карточку передёрнуть норовит. Тут его кто-то за руку поймать может. Чем не повод?

– Лучшего и придумать нельзя. Причём такой случай с моей покойной женой никак не свяжут.

– Только об одном, Эльрик, прошу – сжечь бумаги, которые получены от Тихого.

– Меня можно принять за идиота? Бумаги уничтожены сразу после похорон жены.

– Барон не...

– Нет, конечно! Мы днями случайно виделись, он лишь соболезнование высказал.

* * *

– Папа, как ты велел, я уволил приказчика без всякого разъяснения причин.

– А я сделал так, что его в мелочную лавку полы мести не возьмут. Пусть знает, как продавать секреты почётного гражданина, коммерции советника, высокочтимого Федула Латера!

– Всё же надо бы нанять людей, чтоб ему бока намяли.

– Нет, не надо. Тогда его, может, кто и пожалеет. А так пусть помыкается, работу поищет. Ты остальным нашим конторским скажи, за что поганца прогнали. Пусть посмотрят на его примере, как у нас предателей и доносчиков люди ценят.

– Его высокоблагородие когда благодарить будем?

– Твой братишка Феофил изрядно поднял доходы баронства. Но есть, сказывает, и кое-какие сложности, которые деньгами не решить. При встрече поговорю с его высокоблагородием, предложу способ решения его затруднений. Это будет ему значительно полезней наличных или векселей.

* * *

– Ничего уж совсем особенного, но всё же судейский накопал кое-что интересное. Есть над чем поработать братьям-дознавателям. Из остального много просто грязных историй, много уголовных делишек. Там краешек скандальчика виден, здесь тема для серьёзного разговора духовника с грешником появилась. Очень, очень полезная коллекция.

– Только судейский собирал материалы?

– Во всех папках один и тот же почерк. По самой информации вычислили нескольких доносчиков. Пару из них отечески опросили. Ториан Зенн. Повешен вместе с Тогастом Венкранцем за подготовку побега с каторги сына Венкранца. Сын с сообщниками напал на барона Тихого, но его остановили проходящие мимо солдаты. Осуждён на два года каторжных работ. Дом присудили барону в компенсацию.

– Барон не злоупотреблял знаниями?

– Барон? Точно нет. Слухи о шантаже всегда до нас доходят. Да и дела мелковаты для придворного.

– А для разработки у него нет ни структуры, ни людей. Предпочёл не связываться с охранкой, а отдать папки нам. Хороший юноша и прекрасный прихожанин.

– Прекрасный! Я его досье полистал. Он приказал управляющим своих поместий десятину с доходов отдавать на нужды Церкви.

– Один храм сам организовал. От себя платит священнику жалованье. Свои доходы от браконьерства и потравы тоже велел направлять на украшение церкви.

– Боевые братья ежедневно упоминают о нем в молитвах за яд против нежити, а особенно за свитки с защитой. Достойный человек!

– Я тут подумал... Граф дю Гоуи одинок, бездетен и весьма стар. А графство Гоуи слишком хорошо, чтобы достаться какому-нибудь расточительному прощелыге.

– А тем более недостойному грешнику! Барон вполне может выделить десятину от доходов графства на поддержание веры.

– Свяжитесь с духовником графа.

Государь

Следующая ночь с Лаурой получилась самой сладкой. Великая герцогиня прощалась надолго, требовала нежности, ласки и проявления чувств. Впрочем, от подаренного золотого браслетика с яркими камешками не отказалась. Её очень обижало, что не может отдариться, но распоряжаться землями герцогства, доходами и даже приданым она теперь может только уведомив мужа.

На другой день чета со свитой отправилась в земли Эдмунда. Деньги на коронацию дал её отец. Правда, в долг под доходы Зеленоземья.

Еженедельный большой приём для меня ознаменовался расширением баронства чуть не на четверть, а если смотреть по пахотным землям, то и больше. Тут нюанс: земли за рекой – моё баронство, но они не входят в Зеленоземское герцогство. Ещё один шаг к вольному баронству. Многие это заметили, но обдумывание отложили, более важная новость затмила все.

Чрезвычайная комиссия при Тайном трибунале закончила работу, ибо судьи вынесли приговор всем участникам двух несостоявшихся мятежей. Государь произнёс речь, что он, дескать, только взял в собственные руки бразды правления и никак не может оспорить мудрость решения соратников своего отца, прежнего государя, а потому утверждает вердикт без прочтения.

Этим он сделал сильный ход. Оказалось, за все непопулярные решения, конфискации и казни нынешний государь не несёт ответственности – всё присудил трибунал, а король не слишком-то и в курсе. Так, слышал... Правда-правда! И вины в тридцати семи отсечённых головах на нем нет.

Наоборот, случилось бы больше казней, если бы его величество не утвердил список с просьбой о помиловании или смягчении наказания виновным, представленный первосвященником Церкви, причём тоже без прочтения. Можете представить, как поднялась её значимость в глазах присутствующих на приёме?

Сразу после церемонии государь призвал меня к себе.

– Что, доволен новыми землями? По глазам вижу – доволен! Теперь тебе хватит на содержание баронской дружины, да и на прожитье довольно останется.

– Премного благодарен, ваша милость! Отслужу такую щедрую награду!

– Отслужишь, конечно. Дела сейчас более-менее мы привели в порядок, со всем срочным закончили, пора уже и отложенным заняться. Лича помнишь? Ничего с ним пока не ясно. Как пришёл во дворец, как ушёл... Ведь никто разобраться не смог. Видать, придётся тебе этим делом заняться. Готов?

– Так точно, ваша милость!

– Другого ответа не ждал. Первое, что приказываю – никому ничего не говори. Ни брату, ни церковникам. Если что-то для поисков потребуется, спросишь у меня. Второе дело о защите. Вдруг нежить опять к нам наведается? Надо заранее от неё защититься.

– Так точно, ваша милость! Надо!

– Вот ты глаза отвести можешь. От твоего отвода защита есть?

– Есть, ваша милость. Свет. Извольте видеть, я только в затенённых комнатах или ночью, когда темновато, могу быть невидим. При ярком, а тем более солнечном свете скрываться не получится, сразу проявляюсь.

Говорю правду, но умалчиваю, что у меня не отвод глаз, а невидимость. Что искусственный свет я и притушить до приемлемого могу. Его величество, конечно, не враг, однако мало ли кому про мои слабости расскажет. И вообще, что-то меня такой оборот напрягает.

– Так что, если коридор ярко освещён, ты его пройти не сможешь?

– Виноват, ваша милость. Не смогу.

– Это ничего, голубчик. Слабости у всех бывают. Значит, днём и на свету ты безопасен.

– Так точно, ваша милость!

Государь облегчённо вздохнул.

– Прикажу страже перед дверью спальни светильник зажигать. Не от тебя! Вдруг лич так тоже сможет пройти?

Не от меня? Ну-ну... Наверное, всё же от меня Лагоз страхуется, хотя и считает своим ближником. Пусть.

– Другой вопрос есть. Мой отец занялся некромантией, чтобы продлить себе жизнь. В потаённом месте его бумаги нашёл. В них пишет, что по договору простой человек может волшебником стать. Это так?

– Совсем не уверен. Хотя... Он ритуал из «Книги Теней» использовал? А её автор Небт Бакау заключил сделку с существом из Нижнего Плана. Хм... Тёмный пакт – да, он резко усиливает магическую силу заключившего такое соглашение. Наверное, даже обычного человека можно превратить в волшебника.

– Да? Так почему тогда отец не стал им?

– Цена. Ничего не даётся бесплатно. Сразу после пакта на заключившего ставится отчётливая метка.

– Какая?

– Каждый раз разная, ваша милость. Опять же, зависит от цены просимого. Внешнее уродство, телесная или душевная болезнь, дурная привычка или просто знак.

– Знак? Какой?

– Разный. Бывает, отрастают маленькие рожки. Случается сильный запах разложения. Один раз, слышал, наградили ярко-красными глазами тень подписавшего. Тут главное показать окружающим, что человек заключил договор. Он, конечно, будет маскировать метку, но шанс его раскрыть обязательно должен быть. Особенность Тёмного пакта такая.

– Раскрыть? А как же... Хм... И какая может быть дурная привычка?

– Например, обязанность есть минимум раз в день сырое мясо.

– Ну...

– Сырое человеческое мясо, ваша милость.

– Ой! – Мой собеседник непроизвольно сглотнул и брезгливо сморщился. – Какие ты тут страсти рассказываешь! Как такого можно разоблачить?

– Подписавшие пакт ни в один храм зайти не могут. Говорят, даже входа не видят.

– Ужас какой!

Танцы

В танцевальном зале Белого дворца оставалось несколько ударов сердца до отмашки церемониймейстера и начала первого танца придворного бала. Ровно сто пар выстроилось в две линии. Первая пара – государь с супругой, вторая – его брат, далее по старшинству. Я со своей партнёршей умудрился стоять всего в тридцать пятой паре.

Церемониймейстер в шитом золотом мундире махнул рукой, на оркестровом балконе дирижёр поднял палочку, и в зале полились торжественно-плавные звуки полонеза. Мой поклон, реверанс девушки, я подаю ей свою руку, она на неё опирается, моя вторая рука за спиной, её изящно отведена в сторону. Начинается танец-шествие с поклонами, поворотами, приседаниями и перестроениями. Зрители смотрят и комментируют. Не нашу пару, нет. В основном, интересны их величества, значительно меньше их светлости, а мы так... простые статисты, оттеняющие великих.

Впрочем, тридцать пятое место – показатель очень-очень неплохого статуса. Я в мантии рыцаря-волшебника ордена Золотой Саламандры, партнёрша в блёкло-салатовом шёлковом платье. Мы ни в коем случае не опускаем глаза вниз, это не полагается. Одинаково неприлично молчать и постоянно болтать во время танца, поэтому спрашиваю:

– Авина, вы помните наш первый танец?

– Да, Стах. Вы тогда были так галантны, что даже не охали, когда я, заменяя леди Лауру, трижды наступала вам на ногу.

– Что вы! Всего дважды!

– Вы мне льстите. Тогда я совсем не умела танцевать.

– Зато сейчас вы танцуете великолепно.

– Я приму ваш комплимент и сделаю вид, что забыла о наших репетициях этого полонеза. Сколько их было? Двадцать?

– По-моему, не больше девятнадцати.

– Всего? Плюс три месяца ежедневных уроков. Я гениальна!

Тут наступил очередной раунд поклонов, и наш разговор прервался. Авина – третья дочь графа Краснохолмского, приятеля его величества. Розовый бал не состоялся, поэтому сейчас её первый выход в свет. Возможный жених иностранец, не допущен к первому танцу и сейчас стоит в толпе наблюдателей. А мы с ней действительно репетировали этот танец раз двадцать за последние несколько дней.

Последний проход и танец закончен. Мой поклон, её реверанс, и я веду её к стоящим почти у самого тронного возвышения родителям. Последний штрих:

– Благодарю за доставленное удовольствие танцевать с вами.

– Поверьте, оно было взаимным.

Поклон, реверанс и отход. Уф! Первый пошёл. Как говорится, между первой и второй промежуток небольшой. Я пересекаю зал, останавливаюсь перед супружеской парой.

– Ваша светлость, прошу вас оказать мне честь, разрешив пригласить вашу супругу на танец.

На меня смотрят с лёгким интересом, как будто не в курсе, что в бальной книжке его жены я записан на второй танец.

– Стах, приглашай, я не против.

Кланяюсь и спрашиваю женщину:

– Ваша светлость, вы подарите мне радость станцевать с вами лансье?

– Пожалуй.

Лансье, она же уланская или придворная кадриль, танцуется в четыре пары. Церемониймейстер нас ставит в первую партию. Поклон, реверанс, затем мы повторяем приветствие для каждой пары нашей партии, сначала для визави, затем для контрвизави. Под музыку танцуется пять разных частей. Из-за постоянных перемещений и обмена партнёршами еле успеваю сделать комплимент по поводу нефритовых бус, надетых поверх бриллиантового колье из бального гарнитура. После танца отвожу герцогиню к мужу.

– Ваша светлость, спасибо. Радость от танца с вами долго будет со мной.

Поклон, реверанс, отход.

Танец с великой герцогиней, женой государя, пусть и не нашего, соседского – это, знаете ли, почётно. С другой стороны, ей тоже хочется потанцевать. Женщина она далеко не старая, блеснуть на балу вполне может, но вот с партнёрами тяжеловато, крайне скудный выбор. Одних отсеяли по малой известности при дворе, других – по причине неподходящей стати или возраста, третьих – за неблагонамеренные высказывания в адрес её великого герцогства. Выбранных кандидатов лично утвердил муж. После прохождения столь частого сита остаётся не так много кандидатур.

Наша государыня вообще решила протанцевать только обязательный полонез. Государь обещал на этом балу танцевать лишь с женою, поэтому они сидят рядышком на возвышении и смотрят на развлекающихся гостей. Иногда выслушивают просьбы кого-то из почётных гостей, быстро решают вопросы, затем вновь воркуют друг с другом, не забывая улыбаться окружающим.

Третьим танцем в программе стоял быстрый и озорной галоп. Наверное, устроители его поставили специально, чтобы встряхнуть публику и угодить молодёжи. Его я танцую с пухленькой резвушкой Заисой. Она вместе с Авиной замещала Лауру на том уроке. После коронации королева Мариана взяла её к себе фрейлиной.

Для девушки галоп – самый подходящий по характеру танец: быстрый, резкий, с часто меняющимися фигурами. Дополнительный плюс – танцуя галоп, девушка бережёт дыхание и значительно меньше щебечет обо всем вокруг, чем в более спокойных танцах.

Лёгкий скачущий шаг, затейливые ручейки и зигзаги, резкие переходы и повороты прекрасно удаются такой с виду неуклюжей, полненькой девице. И надо сказать, она произвела впечатление. Как только подвожу её к родителям, туда сразу направляются двое желающих записаться на один из следующих танцев. А мне приходится спешить дальше.

Как только смолкает оркестр, в зале не становится тихо, постоянно слышатся отзвуки многих голосов. Они не утихают и во время танцев, но тогда их заглушает музыка. Если пройтись между группками бального сообщества, можно услышать много интересного. Откроется масса скрытых надежд, потаённых желаний, необоснованных амбиций, приглушённых страстей и сладострастных мечтаний. Слышите?..

* * *

– Милый, её величество очень милостиво нам улыбнулась, когда проходила мимо.

– Да, я тоже это заметил.

– Мне кажется, что она нас запомнила ещё с прошлогоднего бала.

* * *

– Вот не могу понять, что такие блеклые девицы делают на королевском балу?

– Родители им мужей приискивают. Если ты говоришь о той в жёлтом платьице, то у неё поместье в четыреста пахотных десятин при двухэтажном домике и десять тысяч талеров лежит в банке.

– Приданое?

– Ну да. Что ещё?

– Ты заметил, какие у неё лучистые глаза? Просто на редкость! Пойду найду распорядителя, пусть представит. Надеюсь, у красотки в бальной книжке ещё осталось местечко для танца со мной.

* * *

– Бернарда с супругой поставили лишь семьдесят второй парой в полонезе. Как он скатился по сравнению с балами прошлого государя! Раньше ведь никогда ниже шестьдесят пятого нумера не опускался.

– Новые времена – новые люди. Государь своих ближников двигает.

– Но всё-таки показательно. Думаю, недолго ему осталось при месте служить.

– Тут не соглашусь.

* * *

– Мамочка, когда мы танцевали, граф спросил про второй танец. Я ему ответила, что, кажется, у меня ещё есть вакантное место в книжке, но два танца за один вечер – это немного неприлично, и без вашего разрешения я согласиться никак не могу.

– Ты умница! Я всегда знала, что на тебя можно положиться. Если граф решится пригласить на второй танец, пусть подойдёт и попросит разрешения у нас, у твоих родителей. А то подумаешь – он граф, но мы бароны!

* * *

– Дорогой, у твоей дочери в книжке записаны только три танца. И те от распорядителей. Пойди, сделай что-нибудь.

– Что я могу сделать, дорогая?

– Делай что хочешь, но найди хоть кого-нибудь. Ты должен обеспечить приличного танцора для своей дочери! Ты видишь, как наша бедняжка расстроена?

– Э... Дорогая...

– Изверг! Ты ещё здесь?!

* * *

– Как она хороша!

– Твоя дочка? Да, весьма недурно танцует. Ты заметил? Вон тот армейский капитан на неё посматривает и ус подкручивает. Наверняка подойдёт представиться.

– Хм, армеец? Не уверен... Небось голь перекатная. Охотник за приданым. Ты случаем не в курсе, чьих он будет?

– Сын фон Штрауха.

– Не нужно нам такого знакомства!

* * *

– Вы заметили, как она бесстыдно кокетничает с виконтом?

– А ведь к тому же он иностранец! Приличные девушки не должны позволять себе такое.

– К ней липнут исключительно только из-за приданого. Посмотрите, какие у неё безвкусные кружева на платье!

– Тише. Они сейчас пройдут мимо нас.

– Милочка, в этом платье вы неотразимы для мужчин!

– И так прекрасно танцуете, дорогая!..

– Прошла.

– И лишь кивнула.

– Ужас! Вот из-за таких достойные, но скромные девицы остаются на балу без партнёров.

* * *

– Ты что-то шептала ему!

– Да, шептала: раз, два, три, раз, два, три... Он совсем не умеет танцевать.

– Да? Тогда ладно.

– Не ладно! Он скоро подойдёт, будет просить ещё один танец. Седьмой номер! Чтобы потом отвести к столу и немного поговорить.

– О, боги! Прямо вот так сразу? Откуда такой шустрый только мог появиться, из какой глухой провинции?

– Говорит, его светлость великий герцог Торан может рекомендовать его.

– Придворный Торана? Из новых земель? Надо срочно навести справки...

* * *

– Сколько папа кулёмы сунул в карман?

– Пять дукатов.

– Всего? Я меньше десяти не беру.

– Так ты у нас титулованный, настоящий барон, гвардеец, признанный танцор! Кстати, без невесты. Вот тебе за танец меньше десятки и не смеют сулить. А я простой гвардии холостяк, за что мне давать больше пятёрки?

– Ладно жалиться, ты уже четвёртый подход делаешь, а я только один раз смог заработать. На меня уже распорядители коситься стали.

– Так пригласи кого.

– Бесплатно только птички порхают!

* * *

– Тут я натурально беру вдовушку на абордаж и прямо сразу ей заявляю: «Готов безоговорочно капитулировать, сдать все позиции и пасть бездыханным у ваших прелестных ножек!»

– А она что?

– Первый штурм не прошёл. Конечно, как все женщины, красотка не может согласиться сразу. Однако уверен, что через недельку планомерной осады крепость падёт.

* * *

– Милая! Любовь свободна! Давай сожжём все мосты!

– Нет. Нет. И нет. Если я послушаюсь вас, что станет с моей репутацией?

– Жестокая! Почему тебя беспокоит мнение света? Мы же будем вместе!

– Недолго. Потом вы растаете в ночи, а я останусь с младенцем на руках.

– Сначала можно пожениться.

– Тогда зачем сбегать?

* * *

– Как тебе она?

– Танцует неплохо, но не в моем вкусе. Слишком скромная девица.

– Скромная в смысле приданого?

– Ты меня правильно понял.

– А точнее можно узнать?

– Триста десятин пахоты и двадцать виноградников.

– Герб не позолотишь, но приданое достойное. С моим имением нам бы хватило.

– Мне мало.

– Тогда согласишься меня ей представить?

* * *

– Вон тот...

– Я уже понял. Серьёзный случай. Танцует неплохо, однако без души, как будто выполняет гимнастические упражнения на плацу. Танцовщицу или актриску ему подставлять бесполезно.

– У него конкубина из богатых простолюдинок, так что только дворянка.

– Пожалуй.

– И ни в коем случае не невеста. Девицы вокруг него постоянно крутятся. Чтобы не вызывала опасений – вдова. И обязательно с титулом.

– С титулом сложнее.

– Дороже, а не сложнее.

– Хорошо – дороже. Но и сложнее. Какого склада женщины ему нравятся?

– Если судить по конкубине, чернокожей служанке и по заведению мадам Розы, он предпочитает невысоких, крепеньких, но не толстых и обязательно умненьких женщин. Замечено, с дурочками не якшается.

– Хм... Вот тут, пожалуй, нам повезло. Есть на примете молоденькая вдова, именно такого телосложения, как требуется. А уж умна! По мне даже слишком.

* * *

– Я стар, ваше величество. Мне скоро уходить за порог, и настало время подумать о наследнике. К несчастью, с любимой женой я оказался бездетен в браке. Когда она закончила свой жизненный путь, заводить новую супругу было поздно.

– Я вам глубоко сочувствую, граф. Могу чем-нибудь помочь?

– Да. Я наводил справки. Мой троюродный племянник – мот, кутила и пьяница. Более двадцати лет его никто не видел в храме. Ему хорошо за тридцать, но он ещё холостяк. Я не могу оставить такому своё славное графство.

– В этом я вас поддержу. У нас всех перед глазами пример покойного графа Иснадора. Он всего за два года растранжирил веками собираемые предками земли. Умер в долгах. Казне пришлось выкупить заложенные им доходы с майората, чтобы наследник мог вступить во владение.

– Именно! Именно этого я и боюсь! Разбазарить легко, приумножить сложно. Я решил выбрать из родни самого достойного. Смотрю на семейное древо, и что вы думаете? Сразу вижу, что мой прадед всего в третьем поколении выдал свою младшую сестру за волшебника Имриса Тихого, предка того героического мальчугана, о котором не так давно читал в столичной газете!

– Весьма достойный юноша.

– Да! Главное, он добился своими подвигами баронской короны. Я решил, что такой наследник уж точно не промотает земли графства, а приумножит их своим баронством.

– Я вас услышал и понял. После недолгого обдумывания непременно сообщу своё решение.

– Ваше величество, у меня есть два условия. Первое, дабы его род не прервался, как мой, он должен приискать себе невесту, жениться не позднее двадцати трёх лет и сразу начать заботиться о появлении наследника.

– Думаю, тут любой разумный человек согласится с вами. Я обещаю лично помочь в поиске достойной девицы.

– Ваше величество, здоровой и плодовитой!

– Конечно! Здоровой и плодовитой.

– Второе условие, ваше величество, связано с моей могилой.

– А именно?

– Мой духовник обещал захоронить пепел, оставшийся после сожжения моего тела, в приделе храма Гоуи. Я хочу, чтобы наследник выделял десятину из доходов графства на содержание храма и моей могилы.

– Стах – добрый прихожанин, не думаю, что он будет против такого условия.

– Я учитывал это, ваше величество. Когда наводил справки, мой духовник крайне лестно отзывался о весомой помощи барона Тихого боевым братьям нашей Церкви.

– Прекрасно. Я завтра же обсужу ваш вопрос с представителем Геральдического комитета. И вместе с супругой обещаю подумать, какая девица будет наилучшим образом подходить на роль графини дю Гоуи.

* * *

Из последующих танцев запомнились седьмой, падеспань, и восьмой, мазурка. Как придворного, причём молодого, меня обязали танцевать все танцы на балу, да ещё месяц перед тем заставляли почти ежедневно приходить на уроки. Как любимчика его величества, оградили от неправильных партнёрш. Под руководством её величества распорядители заранее наметили для меня достойные пары. С тремя партнёршами, в числе других приглашённых придворных, я репетировал намеченные танцы.

Так вот, падеспань я танцевал с очаровательной иностранкой, графиней, правда, старше меня чуть не вдвое и притом вдовой. Видимо, Мариана, наша королева, заранее решила пресечь нежелательные слухи, ведь после седьмого танца мне нужно будет вести партнёршу на ужин и развлекать её. Немолодая вдова, с точки зрения сплетников, самый неинтересный вариант. А если вспомнить, что графиня ангажирована по личной просьбе её величества...

Женщина прекрасно танцевала, а затем за ужином рассказывала о придворных балах, на которых бывала ранее. Ела она ловко и изящно, что не слишком легко в перчатках.

Всего на бал было напечатано приглашений на семьсот пятьдесят человек только дворян. Ужин для такого количества народу накрыли сразу в трёх залах. Нам отвели место недалеко от стола королевской четы. Белейшие камчатные скатерти и салфетки. Фарфор, конечно, не из колоний, не такой тонкий, но тоже роскошный, позолоченный. Для напитков стоят хрустальные бокалы, рюмки, стопки. Приборы из серебра с королевским гербом. За стулом стоит лакей в золотистой ливрее и обслуживает гостя. Наливает вино и прохладительные напитки, подкладывает куски хлеба взамен съеденных, меняет тарелки, когда подают новую перемену блюд. За мной встал Кирилас, служитель, у которого вылечил дочку.

Сначала нам подали лёгкие закуски. Кусочек форели, фаршированная раковая шейка, омар и волован с зелёным маслом и икрой. Следующей переменой – окорок с горчицей, сушёная ветчина с дыней, заливные вёртки с хреном, паштет из дичи. Далее суп-крем грибной с сырными гренками в пряных травах. Затем три основные перемены – судак под белым соусом, жаркое на охотничий манер и овощи, запечённые на огне. Десерт простой – мороженое, кофе и шоколадный кекс. Из прохладительных напитков лимонад, крюшон и тминная вода. Вино к каждой перемене своё, но можно спросить что-то особенное. Некоторые, чаще из военных, приказывают подать вместо вина крепкие напитки. Хлеб по желанию. На особой тарелочке у каждого прибора лежит четыре сорта, съеденные куски добавляются. В общем, вот и все. Особо объедаться не стоит, ведь дальше придётся танцевать мазурку.

После выхода из обеденного зала я пошёл к следующей партнёрше, но тут случилась нежданное осложнение. Около девушки стоял граф Исвир. Точнее, сын графа и наследник, поэтому тоже граф – если быть вежливым. Его отец – наместник острова в колониях и считается одним из богатейших людей нашего королевства. Граф просит меня:

– Барон, моя признательность не будет иметь границ, если вы уступите мне право на мазурку.

С одной стороны, просить такое – нарушение всех правил. С другой, я могу оскорбиться вплоть до дуэли. Но с третьей, девица мне никто, а устраивать скандал на королевском балу...

– Граф, я полностью положусь на решение нашего прекрасного яблока раздора.

И вопросительно смотрю на девицу. Её мать тоже смотрит и молчит. Исвир куда более выгодный жених, да и по возрасту уже имеет право жениться.

– Я, право, не знаю, что сказать, – лепечет растерявшаяся девица.

К нам подходит распорядитель и интересуется причиной заминки. Узнав, спрашивает у предмета разногласий:

– Вам какой цвет больше нравится? Белый или зелёный?

– Пожалуй, белый...

Тогда опытный человек подводит девушку к графу и отправляет парочку танцевать. Логика распорядителя понятна: мой герб на изумруде, зелёном камне, а герб графа на белом опале.

– Барон, теперь я ваш должник, – перед уходом сообщает Исвир.

– Благодарю за проявленную сдержанность, барон. – Распорядитель вежливо кланяется и отходит.

Ему уж точно не нужен скандал. Мамаша нервно улыбается и пытается оправдать дочь. Мне всё равно, но девушку я больше никогда не приглашу ни на один танец. Не отвечая, кланяюсь и отхожу. Заодно отмечаю, что королева со своего возвышения всё видела и знаком подозвала старшего распорядителя для доклада.

Старший распорядитель выслушивает королеву и подзывает подчинённого, решившего конфликт, тот коротко что-то рассказывает. Государь и государыня недовольно морщатся, синхронно пожимают плечами и отпускают докладчиков. Что они могут сделать, если выбор королевы не подошёл девице? Только посетовать. Впрочем, позже могут вспомнить этот случай и больше никогда ничего не предлагать этой семье. Коли те не нуждаются в покровительстве, пусть так и будет. Думаю, на следующий королевский бал никого из этой семьи не пригласят. Хотя кто знает? Возможно, им удастся оправдаться. Однако я бы на такой исход много не поставил.

Никто меня не сможет укорить, что я пропустил мазурку, но и почётного права заявить, что на королевском балу ни одного танца не стоял, увы, лишился. А ведь в некоторых салонах такое заявление сродни почётной награде.

Впрочем, в салоны я не вхож. Не то что не приглашают, при минимальном желании мог бы хоть каждый вечер ходить по балам и приёмам, но светская жизнь накладывает много обязанностей и ограничений. Придя в одно семейство, можно навсегда обидеть другое. Да и дороговато блистать в свете, тем более члену Государственного совета.

Воспользовавшись неожиданно возникшей паузой в танцах, я ринулся в соседний зал, где обитали люди постарше и чинами повыше. Танцевать отсюда ходили мало, по периметру кое-кто сидел за ломберными столиками, играл по маленькой в карты. Как по маленькой... Обычная ставка – золотой, но из уважения к месту сражались в долгие коммерческие, не слишком азартные игры, поэтому проигрыш не мог принять разорительных масштабов. Другие гости стояли вдоль стен с прохладительными напитками в руках и увлечённо беседовали.

Подавляющее большинство ходило по залу, стараясь перекинуться хоть парой слов со всеми, кто хоть сколько-нибудь что-либо значил в этом мире. Моих родителей пригласила лично государыня, поэтому здесь их приняли с уважением. Предки предприняли пару-тройку ознакомительных походов в соседний зал, а танцевать им не довелось по причине тягости мамы. Короткое свидание, и я вновь возвращаюсь к службе.

После последнего танца, менуэта, как и полонеза, на сто пар, бал закончился. На выходе каждой приглашённой женщине дарили небольшую серебряную бонбоньерку с конфетами, а мужчине того же размера серебряную табакерку с душистым табаком из колоний.

Знакомый служитель поделился со мной интересным сведением: трое военных и две дамы были на выходе задержаны и осмотрены на предмет серебряных ложечек со стола. Провинциалы! Не знали, что те магией помечены. В завтрашней газете их имена опубликуют. Такое умаление чести!

Да и были бы приборы не мечены... Служители на ежегодный бал собраны со всех королевских резиденций. Им надо пользоваться шансом показать себя перед старшими, а не получать выговор за недостающие предметы.

Некий офицер из Флотского экипажа перебрал за ужином и не смог встать из-за стола. Его без подарка отправили домой отсыпаться. Другой офицер, из улан, устроил безобразный скандал, порвал мундир своему противнику, распорядителя толкнул в грудь. Его успокоили охранители, мажески. Государь был крайне недоволен, приказал посадить буяна в крепость, чтобы проспался. И не велел о нем докладывать. Дескать, как сам про дебошира вспомню, тогда и решу, что делать.

И ещё скандальчик замяли. Некая фрейлина умудрилась на балконе, у окна, за шторами... Вы понимаете? А мужчина-то о чем думал? Завтра государыне придётся разбирать это происшествие.

Хотя может и так быть, что девушка пошла ва-банк в надежде на замужество. А что? Когда её величество провинившуюся пару к ответу призовёт, кавалеру почти невозможно будет отказаться от женитьбы. Опять же, наверняка приданое от короны дадут. Конечно, в салонах языками почешут, но и только. Некоторые даже сочтут скандальчик подстроенным и позавидуют такому ловкому ходу.

Как бывает? Заранее дадут несколько дукатов будущему разоблачителю, приманят подвыпившего избранника за штору, а там... четверть часа стыда, и на всю жизнь у тебя тобой же выбранный муж. Ещё и до самой кончины ему можно будет пенять: дескать, я фрейлиной была, а из-за любви к тебе голову вместе с дворцовой службой потеряла.

Не будем говорить громко, но некоторые, вроде графини Извольской, в девичестве Свиногоровой, так и пристроились.

Уже перед самым выходом ко мне подошёл объясниться граф Исвир.

– Барон, – начал он, – приношу свои извинения за то, что отбил у вас партнёршу. Дело в том, что вчера в салоне графини Мазетты мы играли в фанты. Мне выпало сегодня станцевать мазурку с некой девицей. Поверьте, я даже не мог представить, что у неё уже заранее этот танец расписан. Однако думаю, кое-кто об этом знал и решил стравить нас между собой. Благодарю вас за выдержку и заявляю: в моем лице вы приобрели надёжного друга.

– Граф, я крайне признателен вам за объяснение этого недоразумения и столь лестное предложение вашей дружбы. Наверное, наш общий недоброжелатель никак не ожидал такого развития событий.

– Поверьте, я в ближайшее же время точно выясню всех участников интриги и отплачу им.

Этикет

Придворный бал. Как много о них писали в русской литературе! Как красиво они смотрелись в зарубежных фильмах! В наших тоже, но, пожалуй, кроме фильма «Война и мир», показывались урывками. А вот в западных фильмах про старую Францию, про германские государства и, безусловно, про Австро-Венгрию приёмы с танцами были представлены во всём блеске. Помните «Майерлинг»? Весёлая Вена, Омар Шариф, Катрин Денёв, красивые одежды, величественные интерьеры, великосветские интриги, душещипательный финал. Вспомнили? Так вот, главного нам никогда в кино не показывают.

Это я о чём... Врут нам писатели, режиссёры, сценаристы! В крайнем случае, сильно заблуждаются. Придворный бал – это в первую очередь обязательная повинность, а развлечение случается, если тебе сильно повезёт. Почему я так считаю? Увы! Исходя из собственного, пусть и не слишком большого, опыта.

Смотрите сами: четырнадцать танцев. Особый шик для девушки или женщины, чтобы в бальной книжечке с расписанием все графы были заполнены. Это повышает самооценку танцующей особы и негласный рейтинг в глазах светских людей. Но ведь четырнадцать танцев – это минимум два с половиной часа чистого времени интенсивного движения. Конечно, к ним добавляется антракт на еду и перерывы между танцами, во время которых можно присесть и выпить бокал вина или стакан прохладительного напитка. Но физически всё равно тяжело.

Ещё тяжелее, если вдруг не нашлось пары на танец. Если никто не пригласил. Если распорядители нашли партнёров на пару-тройку номеров, а больше тебя никто не хочет замечать. Ну как никто... Никто, кроме подружек, соперниц и многих других женщин, которые, разъехавшись по домам, будут долго и со злорадным интересом смаковать твой провал.

Соответственно, любой приглашённый мужчина, чтобы не допустить разочарования дам, просто обязан танцевать все танцы. С точки зрения женщин и распорядителей бала, у него нет никаких оправданий для пропуска. А во время перерыва ты должен успеть проводить партнёршу на её место, затем добежать в другой конец зала, разыскать и пригласить следующую. Естественно, с вежливыми словами и улыбкой на лице. И не дай тебе боги задержаться по дороге, на секунду опоздав с приглашением дамы на танец. Жестокий отказ и презрение женщины тебе обеспечены.

Хочешь провести время с любимой? Даже с официальной невестой не более трёх танцев за вечер и никогда два танца подряд. Два танца с одной особой на одном балу? Если незамужняя, будь готов к тому, что тебя объявят имеющим виды. Замужняя? Готовься к дуэли.

Новые приятные знакомства? Три раза ха! И ещё раз ха-ха! Болтать во время танцев – дурной тон. Молчать, впрочем, тоже. Нескольких любезных слов и пары комплиментов достаточно. Но возможно ли оценить размер достаточного? Как узнать отношение партнёрши к тебе? А веер у неё в руке на что? Его закрыли? «Вы мне безразличны». Открыт на один лепесток? «Мы можем дружить». Раскрыт полностью? «Я без ума от вас!» Развернут полностью и дама им обмахивается? «Я занята и флирт мне не интересен». Тебе подают веер ручкой вперёд? «Уходи сейчас же, тебя презирают. В лучшем случае, просто ненавидят». Верхним концом вперёд? «Задержись, ты симпатичен». Медленное обмахивание веером, раскрытым на три четверти, – поощрительное ожидание твоих дальнейших действий. Но если вдруг тебе предлагают раскрытый веер – берегись! От тебя требуют любви! Это только самые простые знаки, а женщины знают их сотни.

На какой танец приглашать или быть приглашённой, тоже много значит. Первый – парадный выход. Только с женой или невестой, если таковые имеются. Если нет, тогда следует положиться на решение церемониймейстера.

После седьмого танца на придворном балу, шестого на дворянском или пятого на всех прочих следует обед. Это значит, что партнёр отводит свою даму за стол и садится рядом с ней. Как вы сами понимаете, этот танец самый наиважнейший. Естественно, жены и невесты должны сидеть со своими мужчинами, а вот остальным парочкам есть кое-какой простор для манёвра. Раньше некоторые пытались ставить на это место мазурку... Но помилуйте! Танцевать мазурку со своей супругой? Как вообще такое можно себе представить! Столь нелепая мода не смогла прижиться в обществе.

При дворе, конечно, нет, но на некоторых балах, особенно если у хозяев есть девица на выданье или юноша, созревший для брака, последний танец затягивают – для молодёжи объявляют котильон. Дирижирующий котильоном может искусно затянуть его и на два, и на три часа. Но тогда никому не возбраняется покинуть дом, обязательная программа считается уже завершённой.

Мужчинам одеваться на бал просто: выходной или парадный мундир, как прописано по форме. Полный комплект наград. Если пожалованы, конечно. Вот и все. Никогда не служившие – а если бал без чинов, то и остальные – приходят в партикулярных костюмах. Я про такой уже рассказывал – вроде нашего фрака. Шьётся по единой форме, со знаками различия на обшлагах и вышитыми значками наград на лацканах. Обязательны танцевальные туфли, разве что по возрасту или ранению нет возможности танцевать.

Женщинам приходится много сложнее. Девицы, как правило, в лёгких платьях, обычно пастельных тонов. Минимум украшений – печатка, мелкая подвеска, тонкий браслетик. И обязательное сопровождение матери или взрослой родственницы. Замужним дамам цвет и фасон платья регламентируется только модой и собственным вкусом. В качестве украшений приветствуются бриллианты в невозбранном количестве, хотя и к другим камням противопоказаний никаких нет. Уже говорил, ограничение – только мода и собственный вкус. Вдовы отличаются от замужних лишь тканями чуть более тёмных оттенков.

У всех без исключения женщин должны быть веера. Обычно из страусовых перьев, но бывают костяные, бумажные и даже металлические. Материалы для вееров привозятся из колоний.

Бальное платье обычно шьётся одно на весь сезон, но и такой расход для многих обременителен, потому ношеные вещи подновляются, перешиваются и переходят от одной женщины к другой.

Понятно, это не афишируется, вслух не обсуждается, разве только между родственницами и ближайшими подругами, но все знают о такой практике. И наоборот, новое платье к каждому балу считается мотовством и желанием показать своё богатство, свойственное купчихам, но никак не дворянкам.

И для мужчин, и для женщин обязательны белые перчатки. Только лайка или, если разрешено по форме, тончайшая замша. Хотя для дам возможно дополнительное послабление – натуральный шёлк. Треснувшая по шву, дырявая или запачканная перчатка – основание для отказа в танце, верное замечание от старших по возрасту или чину, а то и причина удаления с бала. У тебя обязана быть запасная пара. Нет? Найди где хочешь или тихонько исчезни, так будет значительно приличней, чем ославиться.

И вот теперь скажите мне, в каком фильме показаны все эти бальные сложности?

А сколько судеб сделали резкий поворот из-за выбора не того партнёра? Обычная история: у неё был верный жених, но она ему отказала в танце, предпочла ловкого малого. Тот гол как сокол, да и жениться не собирался, так глупышка осталась на бобах. Или того хуже – после мазурки верная жена сбежала от мужа, а в завершение ночи, полной пылающей страсти и кипения бурных чувств, ухажёр бросил бедняжку.

Хотя есть и другие примеры. Мои родители, например, познакомились на балу. Один танец, конечно, это почти ничего, но потом можно найти место, где парочке удастся чуть-чуть поговорить. Ну и вообще... Где ещё познакомиться приличной девице с молодым человеком? Разве ещё на прогулке, но кто их там друг другу представит?

Словом, бал – это сложное действо, которое невозможно показать в фильме полностью.

Разъезд

Только после окончания королевского бала можно точно понять и определить цену каждого приглашённого. Королевская крепость – не каретный сарай, экипажи всех приехавших забьют её под завязку. Опять же кучера, форейторы, лакеи на запятках, каретные слуги – все, кого для пущего блеска заставила взять с собой дворянская спесь. Их куда девать? И кто за ними смотреть будет? Нет уж! Увольте охранителей от такой заботы! Поэтому не во дворце, а на площади перед воротами крепости силами полиции организовывалась стоянка.

Внутрь, забрать хозяев, пускали только отдельные кареты. В глазах общества их владельцы считались первым сортом и отслеживались зеваками со всем вниманием. Согласно очерёдности разъезда строились прогнозы будущих политических событий, определялось, кто больше в милости. Кстати говоря, при всей глупости и бессмысленности таких гаданий, доморощенные эксперты ошибались довольно редко. Парадокс!

На следующей ступеньке стояли придворные, которым положено иметь служебный дворцовый выезд. По ним прогнозы не строили, но одобрительно констатировали: «такой-то проехал».

Третий сорт дворянской скотинки ютился на площади. Куда поставят твою карету, зависит от многих нюансов, но тут различия мелки и почти не видны. Генеральский чин значит меньше пары талеров, сунутых в руку знакомому городовому. Вот и стоит у парковой ограды золочёная карета рядом с потёртой пролёткой.

В самом низу иерархии находятся те, кто за всю жизнь может лишь раз, и то небесным провидением, попасть на королевский бал. Такие супружеские пары выходят из ворот, на ходу разглядывая подарки, громко обсуждая моменты, случившиеся во время танцев, а выйдя на площадь, подзывают лихача и с шиком покидают бал. Одиночки, обычно из офицеров, могут отбыть даже пешедралом.

Разговоров хватит на несколько недель, но сегодня вернувшиеся домой лишь заполночь прекратят обсуждение. А утром к ним прибудут родственники и знакомые с вопросом «Ну и как там оно было?», и тут пересуды вспыхнут вновь. Будьте уверены, что ни одна, даже самая мелкая и незначительная деталь не будет пропущена.

Дотошные мамаши не по-вчерашнему наспех, а как следует, подробно допросят дочек о кавалерах по танцам, присовокупят собственные наблюдения и сделают соответствующие выводы. Вроде ничего такого особенного не придумают, но поверьте, кое-кто из молодых мужчин, неосмотрительно пригласивших девушек потанцевать, вскоре забьётся в брачных силках. Причём и сам не поймёт, как он там оказался. Вроде ни сном ни духом, а тут – раз!.. Впрочем, не так уж плохо похвастаться своим детям: «Мы познакомились на королевском балу».

Лаура

Не только в Хаоре проходил королевский бал, во многих странах торжествами отмечали праздник Урожая. Вот и у побережья северного моря, в насквозь продуваемом сквозняками старинном каменном замке тоже завершался бал. Народу на него пригласили не так много, обстановка казалась довольно простой, но настрой был радостнее, чем на любом празднике в иных местах. Первое торжество после шести лет войны – этим всё сказано.

Лаура сидела на троне рядом с мужем. Гости бросали на них любопытные взгляды и умилялись славной парочке. Ещё бы! Сидят близко-близко, о чём-то воркуют между собой, и сразу видно, что любят друг друга. Молодая государыня не в курсе, но Эдмунд ради неё оставил свою давнюю любовь. От двора её, правда, не удалил, но её комнату больше не посещает. Ни разу! Ни минуточки не был!

Недавно коронованная великая герцогиня испытывала самые счастливые минуты в своей жизни. Правду говорил милый Стахушка: её доля – блистать на троне. А он будет стоять в тени и ждать приказов. Как ей повезло с рыцарем! И с мужем... Она их обоих любит. Когда Эдмунд предложил использовать её защитника для... ну, чтобы ребёночек родился, ей пришлось переспросить:

– Эдмунд! Как такое возможно? Ты же не любишь Тихого! И вообще такое как-то не принято...

– Моя девочка! Наследник является государственной необходимостью, первейшим долгом правителей. Ты обязана его родить. А люблю твоего рыцаря или не люблю... Потерявший ногу носит деревяшку. Он может её ненавидеть, но всё равно ею пользуется. Тихий – мой протез. Проверенный, не болтливый, пусть мне противный, зато достаточно удобный и надёжный. Лагоз ручается за его верность и молчание.

– Да! Стах, он такой... проверенный.

– Чем он вашей семье угодил, коли вы его так жалуете?

– Милый, прости! Не могу рассказать, я дала обет.

– Хоть намекни. Без подробностей, конечно.

– Понимаешь... Что он отца из засады вытащил, ты знаешь?

– Да, слышал.

– Это не первый раз. Ещё скажу: после одного случая я и дядя Торан только благодаря ему живыми остались. Больше ничего говорить не стану, это семейная тайна. Я в храме поклялась молчать.

– Хм... То есть Тихий действительно цепной пёс при вашей семье?

– Ну зачем ты про него так грубо? Он мой защитник. И папин. И дядин немножко.

– Цепной пёс, значит. Грубо, но по сути верно... Делает только то, что ему велят, и ест лишь из хозяйских рук. К тому же волшебник не из последних. Хм, понятно...

После этого разговора про Стаха муж не вспоминал. Только наутро после свадьбы, криво улыбнувшись, спросил:

– Так что, будет у меня наследник?

Зардевшаяся жена смогла лишь застенчиво кивнуть, но этого мужу хватило, других подробностей он не выспрашивал.

После возвращения домой и коронации Лауры каждый вечер Эдмунд на час заходил в спальню супруги, там рассказывал ей о своих придворных, дворе и герцогстве, о людях и случаях из жизни. Для посторонних они занимались тем, чем должны заниматься обычные молодожёны, но муж не позволял себе никаких глупостей. Даже целовал её он только при людях, а такое всё же неправильно.

«Ах! – думала молодая женщина. – Если бы к Эдмунду можно было бы добавить Стаха... Или лучше жить с ними вместе, втроём. Днём с любимым мужем, а ночью с возлюбленным...»

Лауру посещали мысли, что, быть может, после рождения сына удастся как-нибудь устроиться.

Если бы кто-нибудь её спросил, кого она любит больше, ответ был бы дан сразу. Стах влюбился в неё с первого взгляда, как только после ранения открыл глаза и решил, что она ангел. Он всегда стоял на страже её интересов, делал все, о чём она просила, дарил подарки. Наверное, подарил ребёнка. Её рыцарь надёжен, силен, пожалуй, красив, если не смотреть на шрам. Но Тихий лишь барон. Что хорошо, он знает своё место и никогда ничего не просит. Она любит своего личного защитника, всегда будет к нему добра, но если придётся, расстанется с возлюбленным ради мужа. В конце концов, один раз в минуту слабости она же предлагала вместе сбежать! Стах тогда сам отказался.

Эдмунд – дело другое. Он её муж, великий герцог, государь достаточно большой страны. И это на неё как на государыню накладывает серьёзные обязательства. Самое главное из них – родить сына. Ещё быть примером для дворянок страны, их защитницей и просительницей перед мужем. Её уже уважают – зовут государыней, матушкой, самодержицей. На мужа можно посетовать только из-за несчастливого стечения обстоятельств, приведших к такой отвратительной ране. Хотя ещё... скуповат он. Понятно, страна разорена войной, но хоть один разочек, хоть на свадьбу можно было бы подарить что-то запоминающееся. Стахушка не такой, он щедрый. А муж, наоборот, спрашивает о доходах от Зеленоземья и мечтает их сразу пристроить. Его придворные тоже ждут подачек. Нет уж! Деньги, которые обещала мужу, выдам, а поместья раздавать не буду. Разве потом, когда кто-нибудь заслужит.

В стране во время войны выбило много мужчин, осталось много вдов, сирот и девушек, которым не за кого идти замуж. Кому как не государыне решать эти вопросы? Ещё до её знакомства с женихом тайная специальная комиссия при Иностранных дел коллегии наметила план действий. В плане много пунктов. Одним из них ей настоятельно советовали открыть и содержать на собственный кошт небольшой приют для благородных девиц, отцы которых погибли в боях. И другой, побольше, для сироток-простолюдинок павших ветеранов. Так лучше, чем от себя пенсии и вспомоществования раздавать, да и не столь дорого выйдет. И народ оценит, и недовольных будет меньше. А выросшим сироткам можно будет дать приданое и пристроить в жёны нужным людям. Или до поры поставить на должность. И девочкам польза, и великой герцогине опора.

В плане присутствовали и другие пункты, но большинство ей не показали за ненадобностью. Лаура точно знала, к кому из свиты ей нужно обратиться, если возникнет непонятный вопрос. Она даже подозревала, что у папы нашлись верные люди среди придворных мужа, которые по мере сил и возможностей распускали о новой правительнице лестные слухи и собирали дворцовые сплетни.

Местные девицы прислали кучу прошений о принятии на службу в свиту. Наверняка основываясь на выводах этих лазутчиков, статс-дама дала свои комментарии. Да и самой любопытно знать подноготную окружающих людей.

Раньше её с личными делами придворных редко знакомили, разве иногда выписки и рефераты давали почитать. Даже про Стахушку почти ничего не показали. Хотя с ним-то понятно, он молодой, про него пока ничего такого нет. Обычная жизнь в обычной семье.

Из задумчивости Лауру вывел голос мужа.

– Дорогая, последний танец. Ты пройдёшь его со мной?

– Конечно, милый!

К сожалению, первый выход в свет оказался слишком официальным – всего три танца с мужем и ещё два с незнакомыми местными кавалерами. Да и те могли только отпускать дежурные комплименты с приклеенными улыбками. Как жаль, что не состоялся Розовый бал! Как бы она там блеснула! Первый танец со своим рыцарем. Стах танцует хорошо, но не слишком. Как раз, чтобы не затмевать достоинства партнёрши.

– Эдмунд! Что ты говоришь, бал прекрасен! Особенно когда я танцую с тобой. Клянусь, это лучший выход в свет из всех, где я была!

Молодая женщина про себя усмехнулась. «И ведь совсем не соврала. Это действительно мой лучший бал, к тому же первый и единственный».

Микаэла

Микаэла за столом что-то высчитывала на бумажке. Вообще-то она в уме без ошибок складывает, вычитает, делит и умножает числа из любой ведомости, у неё ещё куча забот, ей пора встречать мужа с королевского бала, но она не может оторваться от маленького календарика, снова и снова пытаясь проверить очевидное. Чёрная рука подаёт стакан, и служанка снисходительно советует:

– Глупая, глупая женщина! Выпей это, успокойся и перестань заниматься глупостями! Ты – икбал, счастливая. Ты носишь ребёнка, а я буду следить, чтобы выносила его сильным, здоровым и родила в положенное время.

– Я... правда? А муж знает?

– Наш господин великой мудрости волшебник. Что он знает, не нам, ничтожным, судить. Но если ты хочешь обрадовать господина, когда увидишь, расскажи ему о своём положении.

– Это точно? Не может быть ошибки?

– Если я ошиблась, меня покарают. Высекут, наверное. Наш господин добр и не накажет сильнее свою верную служанку. Но если я не ошиблась, ты должна сделать мне подарок.

– Все, что захочешь!

– Молчи, глупая икбал! Не давай обещаний, которые слишком опасны! Я – нет, но мало ли что захотят получить другие? Колдуньи, особенно злые, могут потребовать твоего ребёнка. Ведь ты обещаешь всё, что захочешь! Помнишь, как хвасталась, что прекрасно владеешь кинжалом?

– Угу. И ты из десяти схваток победила во всех. Помню.

– Ты уже тогда обещала мне не болтать попусту, ведь кто-то может воспользоваться твоими словами.

– Я помню.

– Вот и молчи. Ты нежная, доверчивая, глупая. Тебя любили и баловали родители. В гареме такие не выживают и не поднимаются выше ранга одалыки. Я помогу, но учиться жизни тебе придётся самой.

Тереза

Доверенные советники девочки, плюшевый мишка Стах и фарфоровая кукла Стеша сидели рядышком на столике. Главная помощница, а после проведённого ритуала привязки и фамильяр Терезы, снежно-белая с разноцветными глазами Царапка лежала на коленях. Из-за котёнкового возраста до звания «её котейшество» она пока немного недотягивала, но и вульгарное «кошка» к ней неприменимо. Как компромисс домашние величали её уважительным титулом «котёна».

– Царапка! Письмо я написала. Ты должна отнести его в папин кабинет и бросить в почтовую корзинку.

– Муррр...

– Никаких «потом». Я уже писала Стаху одно письмо, а папа его не отправил. Даже прочитал без разрешения. А письма девочек к их мальчикам читать нельзя! И не важно, что Стах пока не знает, что я его выбрала.

– Муррр?

– Да, ты прячешься, а когда все отвернутся, подкладываешь письмо.

– Муррр?!

– Никакой не огромный! А отнесёшь в зубах.

– Муррр!

– Причём здесь собака? Не только собаки поноску носят, но и хорошие кисоньки, когда их просит хозяйка.

– Муррр!

– Вот так, значит? Все! Я на тебя обиделась! Отнесу записку сама, Стеша мне поможет.

Приготовленный конверт, действительно небольшой, был спрятан в интимном месте – у куклы под пышной кружевной юбкой. Тереза взяла Стешу на руки и под пристальным зелено-голубым взглядом котёнкиных глаз направилась к двери.

– Муррр.

– Поздно. Я сама всё сделаю. Кстати, пока не прощу, о блюдечке со сливками к завтраку можешь забыть. Обойдёшься молочком. И не я его тебе буду давать, а служанка.

– Мяууу!

Вопль обиженной до глубины души и потрясённой суровостью наказания котейки, наверное, услышали на улице. Но юная хозяйка не обратила на него внимания и ушла.

Дела домашние

Проснулся утром от сопения заползшей на меня Мимики. Вчера не успел приехать, как она потащила в свои комнаты, послушать рассказ о бале. Однако при первых же словах разревелась и призналась, что у неё после ночи, последовавшей за церемонией в храме, ничего не приходило. Наверное, скоро станет толстой, как колода, и с большим животом, а я её разлюблю. Кошмар!

Посмотрел Взглядом, аура чуть-чуть начала двоиться, толком не понятно, кто будет, мальчик или девочка. Долго успокаивал свою глупышку. Обещал не переставать любить и всё такое.

Для подтверждения того, что она мне ещё нравится, пришлось на руках отнести конкубинку в постель. Как иначе убедить женщину? Ведь подарки дарить на зачатие нельзя, примета больно нехорошая. Вроде успокоил и приободрил. Сейчас дрыхнет без задних ног, а мне на службу.

Кстати, сегодня первое число нового года, стоит рассказать о календаре этого мира. Год, как и у нас, длится двенадцать месяцев, или триста шестьдесят пять дней. В каждом месяце тридцать дней, в каждой неделе – семь. Если умножить тридцать на двенадцать, то сколько будет? Где ещё пять дней? Куда они делись? Так вот, осенью, перед Новым годом проводится праздник Урожая – два дня. Весной, между зимобором и первоцветом, два дня гуляют праздник Весны. А зимой, в студень, в самый короткий день года, объявляется праздник Всех Богов, обычно один день, иногда два. Эти праздники не входят в календарь, стоят особняком от дней недели, не имеют числа и месяца, просто праздник и все.

В праздники никто не работает, люди отдыхают и веселятся. Устраиваются балы, развлечения, гуляния, танцы. Праздник Урожая особенно хлебосолен: поля убраны, плоды в садах собраны, самое время развлечься, ведь после него идёт хмурень, первый месяц нового года, время, когда завершаются расчёты владельца земли с арендаторами, когда и помещики, и арендаторы платят налоги, когда заключаются договоры на наступивший год.

Его величество, надавив на герцога Сланто и заставив его подарить мне поместья с городком перед праздником Урожая, оказал дополнительную услугу: я должен полностью получить годовые налоги, сборы, арендные и прочие доходы с подаренных земель.

Почему-то сложилось мнение, что Тихий – хороший хозяин, но крутёхонек. Кто пустил такой слух, не знаю, однако управители подаренных поместий сразу представились и огласили черновые цифры положенного мне дохода, если соглашусь брать платежи частью урожая.

Деньгами сейчас посчитать трудно, пока ещё покупщики не установили цену. Впрочем, мы с экономом решили, что берём поступления натурой. Оно хлопотнее, однако значительно выгоднее. Поставки королевскому военному ведомству нам зарубили, но гарнизон крепости нужно кормить. Зеленоземский полк остался в герцогстве, может, ему тоже продукты понадобятся. Есть мысль, что и шесть полков мужа нашей герцогини голодать не захотят, на них тоже удастся заработать. А что останется, сложим в башню, там двадцать этажей пустых складов.

Селяне из Дубков, подписавшие прошение с угрозой бросить свои наделы, уже сняли урожай, расплатились и ушли под пристальным приглядом ветеранской команды, которая сразу заняла освободившиеся дворы. Я думал, что с десяток участков останутся свободными, ан нет – бывшие солдаты заняли все. Единственно, кроме выходцев из нашего Зеленоземского полка в арендаторы попросились отставники других полков.

По смотрительству Зелёного дворца пришла разнарядка. Моя должность оказалась даже не полковничьей, а бригадирской, пятого класса, дослужусь, стану «вашим высокородием». Что приятно, придворным Зелёного двора его величество сохранил ежегодное пособие из собственных средств, в половину годового оклада, пусть только по чину, не по должности. Перешедшим в Белый двор такого не светит, уж больно много там народу числится. Что ещё приятно, оба моих подчинённых заняли освободившиеся должности на ранг выше. Шестерых дворцовых служителей оставили в штате Зелёного дворца, что довольно много для опустевших помещений. Место главы канцелярии по связям двора с Гильдией волшебников за мной, должность гоф-медика – тоже, с припиской: «До завершения обучения на лейб-целителя». Словом, расклад по Дворцовому министерству прекрасен, лучшего и желать нельзя.

С армейскими делами сложнее. Поговорил с гарнизонными офицерами про уход из Зеленоземского полка в баронский гарнизон. Оказалось, при списочном составе почти в четыреста человек после ухода со службы отставников и отказавшихся служить баронству мне согласны присягнуть чуть больше шестисот солдат и офицеров. Это не считая передаваемой конной горной батареи из восьми метателей.

Вот тут я серьёзно завис. Ладно солдаты, у меня офицерам продвижения в чинах не светит, а остаются все, да ещё и другие просятся. Правда, им положены денежные надбавки за выслугу лет на одном месте службы. Ещё всему без исключения личному составу, и рядовым и командирам, понравилась идея нового мундира. Солдатики из крестьян через начальство интересуются участками после отставки. Мальчишку, поставленного в строй взамен убитого отца, тоже припомнили. Приятно... Но где взять столько денег?

Эконом обещал представить окончательную смету, но в первом приближении уже понятно: даже в мирное время на войско будет уходить львиная доля доходов баронства. А я ещё в порыве чувств приказал десятину доходов с поместий направлять на поддержку Церкви. Погорячился! Если вспомнить про долю эконома и жалованье разным людям, то от доходов баронства останется мизер. А ведь в столице уйма расходов: городская усадьба, два дома... Родителям помимо продуктов надо хоть немного наличных подкинуть.

Хотя, конечно, в баронстве будет порядок. Офицеры план мероприятий представили. Патрулирование дорог разведывательным полуэскадроном, егерские заставы и секреты, сменные караулы при порталах в обоих городках. Стрельбы и учения личного состава в течение всего года. Впечатляет. Мне прямо сказали: «Если солдату нечего делать – солдата надо занять». А когда рядовой при деле, оно всем полезно.

С баронством понятно, с герцогством не очень. Лаура просила часть доходов, от четверти до трети, тайно оставлять ей. А как это сделать? Налоги я не собираю, на то в герцогстве фискалы есть. Расходами тоже занимается иное ведомство. У меня в крепости предполагается только хранение казны, и то не всей, а личной доли герцогини. И на чём тут можно сэкономить? Учёт никто не отменял, меня регулярно будут проверять. У эконома есть пара идей, однако выстрелят они или нет, знают лишь боги.

С представительством Зеленоземья в столице порядок. Как говорится дела идут, контора пишет. Перед праздником выдал служащим премию сообразно занимаемой должности. Ездившим ко мне в крепость дал вдвое против остальных. Думаете, слишком щедро? Остаток представительских все едино пришлось бы списывать, так пусть моим людям радость будет.

Раньше я двум парадную форму построил, чтоб на переговорах имели достойный вид. И одному молодому обычную поправил. Чай, сахар, баранки в умеренных количествах разрешил покупать. Не себе же в карман класть, с моими должностями оно не совсем правильно, приличнее с подчинёнными делиться. Тем более дел в конторе никаких не веду, они, стараниями персонала, помимо меня движутся.

А что касается прибытков, днями получу жалованье за все должности разом, доходы с баронства почти собрали, вот-вот корабль из колоний вернётся. Первый из обещанных королём обоз с воинскими припасами уже пришёл в крепость. Что привезли, пока не выяснял – не нашлось времени, собирался на королевский бал. Выкручусь! Даже свои алхимические зелья продавать не буду, те двери, которые распахнулись передо мной благодаря косметике, даже помыслить нельзя открыть золотыми монетами.

Раз не спится, вывернулся из-под малышки и тихонько двинулся по утренним потребностям. До завтрака дела шли в обычном утреннем режиме, но только сел за стол, сразу началось...

Первой пришла записка от тестя – на рассвете в порт вошёл караван из колоний. Наше судно тоже. Пока швартовка, пока таможня, раньше вечера никого на берег не выпустят, но уж тогда хорошо бы собраться семьёй, узнать, какой товар привезли.

Затем курьер от Несты доставил приглашение на чрезвычайное заседание Совета магистров. Я, честно говоря, так и не добрался до гильдии, ни разу там не был. Что творится на заседаниях совета, регулярно рассказывает Симон или Фина, они же тоже магистры, а присутствовать хоть иногда им положено по службе. Мне, в принципе, тоже, но никак времени не находится.

После Черныш доложила о присланном послании от торгового принца, отца излеченной от последствий красной оспы девочки. Оказывается, она предназначалась в дар правителю соседнего государства, и малышку уже пора было предъявлять, иначе государь мог бы обидеться. После лечения родители отвезли девочку ко двору на показ. Накрасили, причесали, использовали переданные с ней кремы и пустили плавать голышом в мраморный бассейн с огромными золотыми рыбками. Шах, увидев малютку, умилился, дал ей имя Юлдуз, что значит «звёздочка», и оставил при гареме до подрастания. Шесть служанок выделил, только чтобы ходили за девочкой и учили её. Отца с матерью наградил дарами разными и достойными. Очень доволен остался! Те меня поблагодарили шкатулкой с драгоценностями и попросили ещё толику зелий прислать. Обещали любые ингредиенты найти.

Последним прибыл курьер со срочным вызовом к государю.

Разговоры

– Ты думаешь, отчего его высокоблагородие в такие лета уже стал секунд-майором? Насквозь человека видит! Во! Два фунта золотого песка дал, и расписки не спросил. Верность, говорит, дороже любых денег. Ежели егерь двадцать лет отслужил, то должно ему верить! Во! Дукатом за доклад наградил и кошель серебра пожаловал на обзаведение.

– Значит, дом обещает? Так и сказал?

– Даже больше! Говорит, сынов тебе растить пора!

– Оно верно сказано – пора. Я бы сразу к Даилве посватался. Девка – огонь!

– Я к Идле под бочок залягу. Пусть вдова, зато наши дела понимает. А ты, старшой, небось, Златку сватать будешь?

– Её. Так мы втроём идём?

– Я с тобой.

– Я тоже с вами.

– Тогда давайте сегодня и выйдем. Коли те спрашивать будут, скажем, золото давно нашли, а как отставились, решили заработать.

* * *

– Увы! Не получилось.

– Жаль-жаль. Какая изящная комбинация почти сложилась! Одним махом могли две фишки со стола смахнуть.

– Ну, барон Тихий на фишку не тянет. Так, мелкий грошик.

– Не скажите, не скажите! Приятно было бы и его подставить. Плохо вы просчитали. Буян! Бретёр! Задира! А я вам рассказывал, как он на дуэли в Дворянском собрании заявил: «Я драться не люблю!»

– Это да! Просчитались. Но согласитесь, идея красивая – убрать наследника графа с тем, чтобы отец отомстил за сына и тем самым прогневал его величество. А? Ведь славно придумано?

– Придумка точно славная... Реализация плохая. Сил и средств потратили много, а вышел громкий пшик. Как бы нам младший Исвир не припомнил этот конфуз.

– Да кто он такой? Золотой мальчик! Небось и не понял, что в глаза смерти заглянул.

* * *

– Ну, Тихий! Ну, удружил, подлец! Мне жена опять всю плешь из-за него проела!

– Что? Тоже про новую дворцовую моду прослышала? «Дамский каприз» требует?

– Точно! По салонам только про коктейль и говорят! Сами пытались сделать, но в стакане всё так безобразно перемешивается. Кляксы какие-то или вроде кто сморкнулся в стакан. Никакого изящества.

– А я пробовал! Государь меня первым призвал для дегустации. Семь чётких слоёв в стопке, и по границе между собой плавный переход образуют. Как есть цветовая гамма для художественной картины.

– Повезло! Сам государь угостил! А на вкус как?

– С одной стороны, для мужеска пола сладковато, а с другой, за таким бокальчиком дамочку можно на что угодно уговорить, хе-хе!

– Где бы достать, а?

– Что если, минуя барона, на его заводик человечка послать?

* * *

– Его высокоблагородие согласился принять женщину днями после бала. Привозите, в крепости пристроим. Время на лечение служителей обычно находится ночью.

– По деньгам оно сколько может потянуть?

– Его высокоблагородие материальной благодарности от служителей не приемлет.

– Какой благородный человек!

– Его высокоблагородие раз сказал одному из наших: «Брать деньги за исполнение служебных обязанностей по отношению к служащим, исполненных в служебное время в служебном помещении – целиком и полностью неуместно, а если хоть немного подумать, то и безнравственно!»

– Говорю же – благородный человек!

– Его высокоблагородие от служебных обязанностей по поводу лечения служащих отставлен. Вместо того занят важнейшими государственными делами. Служителей лечит вместо сна. Но благодарностей не берет. Знает, что наше жалованье не очень. От господ принимает умеренно, только чтобы те должными себя не считали. А первые особы его по своему разумению благодарят.

Задача

По прибытии во дворец меня сразу принял государь и повёл показывать новейшую систему защиты покоев. Пока для жены, но следующей очередью сделают его спальню.

На входе и выходе из прохода стоит караул Женского имени её величества лейб-гвардейского полка. Каждые пять ярдов на потолке прохода горит лампа магического света. Любой проходящий производит громкий скрип, шагая по специально устроенному «соловьиному паркету». Двери на входе и выходе не могут распахиваться одновременно, да и открывают их караульные с противоположных постов. В случае тревоги коридор перекрывается коваными решётками.

– Ну что, Тихий? Как тебе? Смог бы миновать такой рубеж обороны?

– Никак нет, ваша милость!

– О! И это ты ещё не всё видел! Мог бы больше тебе показать, но не буду. Доверяю, однако всё тебе знать не положено, охранители начнут волноваться.

– Конечно. Мне оно и по службе не пригодится, ваша милость.

– Сюда мышь не проскользнёт незамеченной! В буквальном смысле этого слова. Ладно. Теперь пойдём пошепчемся о деле...

За проходом, помимо спален, гардеробных, детских, что ещё в женских покоях бывает? Салоны-буфеты-гостиные? Словом, нашёлся малюсенький зал для совещаний с обитыми пробкой стенами. Там мы и обосновались. На столе раскрылся широкий альбом с планами.

– Как к Лаурке миловаться бегал, помнишь? Здесь нарисованы потайные проходы крепости и лабиринты каменоломни. Знать про них тебе бы не стоило, но ты, поросёнок эдакий, мне почти родной. Отцом внука скоро станешь. Опять же не одну проверку прошёл. Причём по наивности даже не понимал, что тебя проверяют. Молодой ты, глупый. Как думаешь, когда я тебе полностью доверять стал?

– Не могу знать, ваша милость.

– Когда ты мне два миллиона живых денег принёс. Мог бы утаить, я премного был бы рад и одной смерти ворога. А что серебро потерялось, так тебе неизвестно, где его прятали. Прошёл бы годик-другой, и ты через своего тестя показал бы прибыток от дел.

– Ваша милость, я и в мыслях...

– Про то речь и веду. Лучше тебя люди есть. Умнее, заслуженнее и опытнее. Я своему ближайшему другу ситуацию подстроил. Ста тысяч талеров не пожалел! Он не раз жизнью за меня рисковал! А вот сто тысяч серебром не осилил... Что обидно, не бедняк он. Не перебивался, как твоя семья, с хлеба на жидкий супчик. Ладно, пусть утаённое ему наградой будет... вместо землицы. Хотел ведь освобождающееся графство пожаловать, но он сам себе свою цену обозначил.

Его величество замолчал, насупил брови и о чём-то задумался. Впрочем, скоро тряхнул головой и продолжал.

– Думаешь, я пустое про графство для тебя болтал? Молчи! Всё, что сказать можешь, я сам знаю. Так вот, граф дю Гоуи стар и бездетен, а тут ему в уши церковники про тебя напели, на балу попросил утвердить тебя наследником. Ты же его какой-то дальний родственник... Впрочем, с таким количеством предков тебя с половиной семей королевства и трети окрестных стран связать можно. Ладно, не о том речь. Просит тебя женить сразу, как в возраст войдёшь, а Церковь десятину доходов клянчит. Без моего разрешения Геральдический комитет никого наследником не утвердит, но для тебя его, конечно, дам. Впрочем, есть другой вариант, не хуже.

– Премного благодарен, ваша милость! Но...

– Потом. Об этом потом. Я тебя для важного дела призвал, да вот отвлёкся. Возьми планы и проштудируй их внимательно. К ним приложены кроки подземелья, где боевые братья чёрный ритуал прервали. И место в самой крепости, где Святая Мать ощутила остатки эманаций зла. Начни с этих точек, дальше действуй по собственному разумению, но отыщи нежить, проникшую во дворец. Допускать повторения визита я не желаю.

– Понял, ваша милость!

– Ничего ты ещё не понял. Найди неупокоенного, тогда остальное скажу. Уничтожить его должен сам. Лучше всего один, но уж точно храмовников не привлекай. О каждом, даже малейшем продвижении в поисках докладывай мне лично и только наедине. Коли найдёшь логово лича, ничего там не трогай, я лично хочу посмотреть, как оно устроено. Знай и помни: справишься, за наградой не постою.

– Так точно, ваша милость!

– Магические вещи, артефакты, книги – сам решу, что с ними делать. Церковь всё это сожжёт и пепел над морем развеет. Волшебники, наоборот, изучать бросятся. Надо баланс между ними соблюсти. Может, что полезное у лича есть, может, доверенным людям стоит изучить чего для применения на благо короны. Словом, решу.

– Так точно, ваша милость!

– Теперь давай подумаем, о чём таком мы могли с тобой говорить. Чтобы у других вопросов не возникало.

– Ваша милость, меня зовут на Совет в гильдию.

– В гильдию не ходи, пусть Неста вокруг тебя как следует попрыгает, поуговаривает. Она вновь хочет свою родственницу тебе в невесты вернуть, а моя жена с твоей мамой пусть хорошенько подумают над сим вопросом. Ты и сейчас хороший жених, а с графством станешь совсем завидной партией.

Совет гильдии

Сразу после выборов заседания совета превратились во что-то очень похожее на мышиную возню. Ни один вопрос не мог решиться окончательно. Неста, выбранная Верховным Магистром, против всех ожиданий, не гнула свою линию, а потому поводов требовать от неё себе преференций не находилось. Ни одна фракция не обладала достаточным количеством голосов, чтобы продавить своё решение, но любая имела достаточно недоброжелателей, чтобы его провалить.

На первом же собрании нового года выступила Верховная:

– Я поздравляю всех собравшихся здесь магистров. В новый, четыреста сорок четвёртый год наша гильдия вступила с потрясающим результатом – при этой правящей династии репутация гильдии так низко никогда ещё не падала.

– Ну вы сказали!

– Молчите! Я не закончила. Прежний Верховный проклят богами за занятия чернейшими ритуалами. Нынешний, то есть я, даже не входит в Государственный совет...

– А почему, кстати?

– Его величество вас забыл спросить! Например, потому, что после выборов не принято ни одного решения. Над нами потешаются, а мы болтаем и спорим. Всё! Сегодня мы обязательно хоть что-то решим. Иначе я на ежегодном общем собрании членов гильдии объявлю полный роспуск Совета магистров, предложу создать орган вместо него и сниму с себя главенство над гильдией. Посмотрите вокруг, сколько в зале свободных мест! У нас чрезвычайное собрание, а члены совета манкируют своими обязанностями! Надо уходить от практики «все магистры – члены Совета гильдии» и исключать отсутствующих более трёх заседаний подряд.

– Это как-то...

– Да, согласна – жёстко. Но если им не нужен совет, то совету не нужны они. Это первое.

– Будет и второе?

– И третье, и пятое. Некоторые члены гильдии ни разу даже не заходили сюда.

– Это она про Тихого.

– Да. Я про него.

– Исключить – и точка!

– Согласен!

– И я!

– А я подпишу любое решение, если вы его всё-таки примете. Действительно, зачем гильдии нужен придворный магистр, занимающийся связью двора с нами, а заодно один из утверждающих смету средств, выделяемых нам из казны? Любой волшебник, магистр особенно, легко и просто заработает такие деньги сам. А поставки реагентов из колоний нам организует пронырливый купец.

– Если посмотреть под таким углом...

– Мы немного погорячились...

– Нет! Вы всё правильно сказали. Ему не нужна гильдия, и он ничего для неё не делает. Все слышали про его зелья? Сколько он их продал через гильдию? Ноль! Дохода от них нам не положено.

– Потребовать!..

– Чего? Тихий эликсиры не продаёт. Дарит! Коронованным особам! Про его заклинание Каменная Кожа тоже наслышаны?

– Конечно!

– Этой формулы нет в нашей библиотеке, зато её имеют церковники. Почему гильдия в стороне от разработок Тихого?

– Верно! Почему?

– А что мы ему предложили, чтобы увлечь делами гильдии? Зачем Тихому вообще нужна гильдия? Как, впрочем, и некоторым другим родам. Подумайте над этим и на одном из следующих заседаний обсудим этот вопрос, а пока вернёмся к нашим баранам. То есть к совету.

– Сравнение какое-то...

– Согласна. У баранов хотя бы есть пастух, который их собирает в стадо. На ежегодное общее собрание гильдии необходимо вынести хоть что-то согласованное или, как я сказала, распустить совет. У меня есть предложение по регламенту: если при голосовании какая-либо резолюция не набирает достаточного количества голосов ни для принятия, ни для отклонения, то Верховный Магистр лично решает её судьбу.

– Это неприемлемо!..

Церковный совет

– Братья и сестры мои, прошедший год был труден, но и обилен. Церковные доходы изрядно подросли, хотя расходы, увы, тоже сильно поднялись. Наше влияние в королевстве усилилось, но каких жертв нам это стоило, можно вспоминать лишь с грустью. В новом году необходимо закрепиться на завоёванных позициях и захватить другие.

– Нужно придумать что-то принципиально новое, ваше преосвященство. Всё, что могли, мы уже взяли под себя, даже волшебников сильно подвинули. Без чего-то свежего дополнительного куска пирога себе не отрежем. Так, разве несколько лишних крошек в бюджет Церкви принесём.

– Вот именно на эту тему есть мысль. А не провести ли нам братья... и сестры... Не надо на меня смотреть с укором, я не умаляю вашей роли, мать настоятельница.

– А почему тогда Святую Мать на совет не пригласили?

– Она практик, а не политик. Боевых братьев вы тоже за нашим столом не видите. Мы сейчас вновь будем обсуждать состав совета или всё же выслушаем перспективное предложение?

– Я только хотела сказать... Хотя бы из уважения к моему возрасту...

– Тогда соберёмся чуть позже в более узком кругу и решим вопрос.

– Продолжайте, я слушаю.

– Итак, братья и сестры мои, а не провести ли нам на праздник Всех Богов вместо набившего оскомину на зубах торжественного молебна с водосвятием что-нибудь совсем свеженькое? Более торжественное? А если результат окажется хорош по доходам, можно сделать это традицией.

– Ваше преосвященство, что конкретно вы имеете в виду?

– Ритуал Очищения Светом с призывом ангела!

– О как!

– Что-то вы сильно загнули!

– А потянем?

– Почему раньше такого не проводили?

– Какие предполагаются поступления от ритуала?

– В столичном храме, если количество священнослужителей свести к самому минимуму, может поместиться до тысячи прихожан. Расходы на проведение что молебна, что ритуала одинаковы. За проход на место действа с рядовых прихожан можно просить, скажем... десять дукатов.

– Ого!

– А ведь заплатят, если представить как эксклюзивную акцию с полным отпущением грехов.

– Кое-кто и больше пожертвует. Надо только не разочаровать.

– Какая доля отдастся на...

– Мать настоятельница! Ну давайте не будем делить шкуру неубитого медведя!

– С финансами решим позже. А почему не делали раньше – хороший вопрос. Не наш ритуал. Мажеский. Нужно наколдовать призыв существа с иного Плана. Чернокнижники демонов призывают, а мы ангела позовём и попросим помочь.

– Как-то оно не того... скользковато выходит. Раз Церкви можно...

– Понятно, почему боевых братьев и Святую Мать не позвали.

– Но мы же ангела!

– Ангела, конечно, можно. Но ещё раз задам вопрос: почему раньше мы его не призывали? Раз могли. Ведь есть при церкви волшебники.

– Таких среди наших нет. Заклинание восьмого круга. Однако нашёлся добрый прихожанин. Магистр. Можно упросить его написать свиток, а брат-волшебник во время совершения ритуала его прочтёт.

– Какого именно ангела будем призывать?

– Направленность – Добро и Законопослушность. Имя переводится как Очиститель Светом от Зла и Скверны. Кому конкретно подчиняется, в книге не сказано.

– Что может потребовать за помощь? Построить большой храм?

– Наверное. Хотя написано, что творит добро и очищение бескорыстно.

– Построим. Если окажется выгодным, будем ежегодно ритуал проводить.

– Для паломников можно чаще.

– Не слишком. Раз в треть года будет в самый раз.

– Странноприимную обитель надо будет поставить.

– И кельи для благородных дам. Монахини...

– Всё будет.

– А что чародеишка за работу попросит? Не будет слишком дорожиться?

– Да нет! Хороший мальчик, не балованный. Мы его пытаемся чуть-чуть прикормить. Конкретно по свитку есть что Тихому предложить. Он имени своего святого покровителя не знает, просил в честь него в храм статую – не статую... хоть колонну поставить. Я ему разрешу.

– Если мраморную или иную приличного вида, то даже можно табличку повесить: «Поставлена иждивением такого-то». Нам всё равно, а прихожанину приятно будет.

– А коли действо верующим понравится, чтобы дальше свитки писал, придумаем какое-нибудь почётное звание... Светоч Веры, например...

– Потом! Всё потом. Давайте ближайший ритуал обсудим.

– Надо бы, чтобы не спорить хоть по первому разу, во время праздника удалить тех из наших, что с чернокнижниками и демонопоклонниками борются. Позже они сами поймут, что ангел – дело другое.

Ромул

– Как ты думаешь, почему тебе оставили лычку младшего унтер-офицера на юнкерском мундире?

– Не могу знать, ваше превосходительство!

– Сейчас ты числишься по кавалергардии. Из уважения к твоему отцу тебя зачислили в его родной полк. Однако лычку при переходе должен был потерять, чай гвардеец выше чином, чем армеец. Но ты произвёл сильное впечатление – как ткнули тебя мордой в твои собственные художества да выкинули на обочину жизни, смог собраться и двинуться вперёд по правильной дороге. В армейской учебке себя показал, авторитет среди рекрутов-простолюдинов смог заработать, а это весьма тяжело. Или просто?

– Сложно, ваше превосходительство!

– Верю, сложно. Потом смог сдать выпускные экзамены за гимназический курс. Хоть и репетиторов тебе отец нанимал, сдал так себе, на «удовлетворительно». Оно понятно, столько лет учёбой манкировал, за месяц весь курс не пройдёшь.

– Виноват, ваше превосходительство!

– Точно, виноват. Но третьим разрядом тебя всё же выпустили, поэтому смог зачислиться в гвардейское юнкерское училище. И тут мы подошли к унтер-офицерской лычке. Как в учебке рекрутов дрессировал, помнишь?

– Так точно, ваше превосходительство!

– Если подзабыл, то придётся сразу же начать вспоминать. Назначаю старшим над первым отделением курса. Под тобой, в числе прочих, будет сын герцога. И два графских сынка. Знатные, богатые, балованные. Вроде как ты этой весною. Гонять их начнёшь в хвост и в гриву! Они должны или стать образцовыми курсантами, или сами уйти из училища. Других вариантов я не приму. У тебя полгода, делай что хочешь, но результат обеспечь. Преподаватели, конечно, помогут. Армейского опыта чуток наработал, должен справиться.

– Постараюсь, ваше превосходительство!

– Не надо стараться. Надо делать.

– Будет сделано, ваше превосходительство!

– И чтобы до конца всю ситуацию с тобой прояснить, скажу последнее: у тебя лимит залётов исчерпан полностью. Кому другому преподаватели могут простить, не заметить или спустить на тормозах, но не тебе. Не надейся, всякое лыко будет в строку. Это для тебя самого нужно, чтобы не свернул на старую стёжку да вновь в грязь лицом не шлёпнулся. Соблазнов в увольнительных много, перед друзьями-приятелями лихо показать себя захочется. Кутежи, вино, картишки... Да и дамочки молоденьких юнкерочков в своих постельках иной раз привечают. Так вот, лично тебе обещаю: не сможешь с собой совладать – вылетишь за ворота училища впереди собственного визга «виноват!», справишься – на выходе поздравлю тебя гвардейским поручиком. Есть у меня такое право, одного с курса девятым классом выпускать. Редко пользуюсь, достойных мало, но в полку обговорено.

Охранители

В темноватом накуренном зале уже не первый час идёт обсуждение. Все значимые личности Службы охраны короны собрались здесь.

– Теперь следующий, близкий к трону человек – барон Стах Тихий. Никол, ваше слово.

– Коротко – предлагаю вычеркнуть барона из рассмотрения. Подробно объяснить?

– Пожалуй.

– Не представляет для нас ни малейшего интереса. Прекрасный исполнитель, но не стратег, не тактик, а безынициативный тюфяк, полностью управляемый ведущим. В его случае – государем. Нужны примеры?

– Давайте, чтобы потом не возвращаться.

– Извольте. Про приказ «я хочу его голову» все помнят? И такой он во всем – бездумно выполняет приказы. В гимназии не выделялся, держался за спинами одноклассников. И они, и преподаватели, и надзиратели отмечают его тогдашнюю инертность и безынициативность. Находился под ежедневным контролем своего ментора.

– Это который дядюшка?

– Да. Первый раз Тихого я увидел в больнице...

– По какому случаю?

– Гриф секретности «Золотая корона».

– Понял, не спрашиваю.

– Он случайно попал в дело, однако прекрасно себя проявил и заслужил благодарность государя. При разговоре сразу заявил: «Мне достаточно приказа!» – и до сих пор ни разу не дал повода усомниться в этом заявлении. Исполнял приказы, тогда принца Лагоза, с абсолютной верностью. Даже отказался от предложения государя о повышении в звании, что уже показывает отсутствие навыков стратегического планирования. Пришёл на школьные гуляния с подружкой, принцу она понравилась, и он лично попросил Тихого её уступить. А тот без единого слова повиновался.

– Ну, тут многие...

– Повиновался, ничего не попросив!

– Как? Даже на орденок не намекнул? Или на поместье? Что-то он слишком...

– Вот-вот! А конкубина? Его величество велел ему завести ребёнка – Тихий уже через день украл девчонку.

– Быть может, он её знал...

– Нет! Мы дали три папки с данными на девушек, которые собирались присутствовать на банкете. Одна не пришла, одну он знал раньше, увёз в храм незнакомую ему.

– Да! Просто на редкость! А что с Госсоветом?

– Тут я вместо Огинского объясню. По личной просьбе принца Торана Тихого посадили почти рядом за боковой столик. Понятно? Тогда в столице плелись заговоры, его королевское высочество хотел иметь при себе верного человека, который сумеет поставить портал и вытащить его.

– Это понятно и логично. Думаю, обсуждение можно завершить. Мы знаем, что в дела он не лезет, доверяет заместителям, на совещаниях молчит. Его величеству советов не даёт. Помните? Ещё прежний государь спросил его мнения, и тут выяснилось, что Тихий даже не слушает докладов. Словом, Тихий нам не интересен.

Крита Вулфстейн

Молодая женщина смотрелась в зеркало. Графиня Крита Вулфстейн, урождённая Хейк, вдова, восемнадцать лет. Не первая красавица, но довольно симпатичная, во всяком случае, мужчины, предпочитающие свободные отношения, уже начали виться вокруг, хотя траур ещё не кончился. С первого дня нового года можно начинать новую жизнь – отношения с родом мужа урегулированы, вдовья доля выделена и документы подписаны. На приданое они не претендуют.

Зеркало отразило горькую усмешку. Приданое! Какое приданое могла дать третьей дочери семья провинциального дворянина, губернского секретаря, служащего Управы по надзору над казёнными постройками? Сундучок с шестью дешёвенькими платьями, простеньким бельишком и ещё кое-какими незатейливыми женскими мелочами.

Кого могла заинтересовать почти нищая девица, похожая на весеннего грача, черноволосая, невысокая, худенькая, хотя мама предпочитала употреблять слово стройненькая? С почти мальчишеской фигуркой и острым, холодным взором.

В гимназии девушка, хоть и дворянка, не пользовалась успехом даже среди простолюдинов. Тоща больно, – вынесли свой вердикт сыновья местных купчин. И горда слишком, – добавляли мальчишки из дворян. Какая судьба ждала девицу? Парни согласились бы поцеловать и потискать любую девчонку из класса, но брать замуж... Желающие поступить на службу ранее двадцати трёх лет даже думать о женитьбе не могли. Составить партию с простолюдином, и то небогатым? Крита такого категорически не желала и просила отца пристроить её в канцелярию, пускай на внештатную должность. Там через несколько лет появится шанс, как окончившей гимназию, получить первый чин. Опять же, среди чиновников обязательно найдутся холостяки. Так себе жизнь, но есть хоть какой-то шанс вырваться из жалкого окружения. Всё лучше, чем идти в компаньонки или учительницы музыки.

Однако случилось чудо. Девочку заметили. В одно из летних воскресений, когда семья Хейков среди другой чистой публики прогуливалась по саду у губернского Дворянского собрания, Крита заметила пристальный взгляд офицера, а затем услышала его вопрос, обращённый к спутнику:

– Кто этот очаровательный мальчуган в гимназическом платье?

Её щеки вспыхнули, но девица не должна реагировать на столь сомнительные и даже обидные комплименты. «Мальчуган»! Правда, «очаровательный». И кто это сказал? Известный всем мамашам с заневестившимися дочерьми, приехавший в отпуск ротмистр кирасирского полка. Граф. В собственности земель немного, но кое-что есть. Может, не из богачей, однако далеко не бедняк. Храбр. Два ордена на груди, на рукаве – шеврон за ранение. Но человек со странной репутацией. Не картёжник, не кутила. Однако в возрасте тридцати шести лет, при стольких достоинствах, ещё холостяк? Непонятно!

Вечером к ним домой посыльный принёс большую коробку дорогих шоколадных конфет с приложенной карточкой: «Крита, примите мои искренние извинения за несдержанные слова. Граф Вулфстейн». Девушка растерялась, хотела было отослать изящную бонбоньерку обратно, но посыльный уже вышел, а идти за ним на улицу или искать другого гонца поздновато, вечер. Да и сладости такие она никогда не пробовала... Если это извинения, то, возможно, пусть его? Опять же, мама резво выхватила записку и вслух прочла её отцу. Затем внимательно осмотрела подношение. За ужином родительница выдала к чаю по одной конфете каждому члену семьи, остальное убрала в буфет «на праздник». Дочка была подробно допрошена, ведь по случайности никто из членов семьи не обратил внимания на высказывание ротмистра. Родители отправили своих девиц спать, а сами ещё долго шептались в гостиной.

Уже в следующее воскресенье на прогулке графа представил семье общий знакомый. Крите пришлось идти рядом с мужчиной и вежливо болтать о разных пустяках. Девушка сразу поняла, что офицер имеет к ней интерес. Причём интересуется не только и не столько девичьими прелестями, а выясняет её отношение к людям и окружающему миру. Затем последовал визит ротмистра к ним домой и разговор мужчины с отцом, после которого родители их благословили. Отказа семья бы не приняла.

На свадьбу жених подарил роскошный наряд и толику драгоценностей к нему. Немного денег досталось семье. Свадьба прошла хорошо – достойно и прилично.

В первую же брачную ночь молодая жена узнала секрет мужа. Тот был прост и противен – графу нравились мальчики. Женился он потому, что уже давно пора, а тут она ему приглянулась. Как мальчик. Почти.

Поставив жену перед зеркалом и опустив с плеч бретельки ночной рубашки, муж встал сзади, закрыл ладонями маленькие девичьи груди и заявил:

– Смотри, каким красивым юношей ты могла бы родиться!

Утром, когда граф ушёл из спальни, оставив тяжёлый кошель и золотую цепь в подарок, Крита перестала сдерживаться и разрыдалась. Что она ещё могла сделать? Уйти от мужа, раскрыть всем его секрет и жить соломенной вдовой? На какие шиши? Семья рада-радёшенька, что её сбагрила, обратно точно не примет. Из намёков матери при следующей встрече стало понятно, что пристрастия графа давно секрет Полишинеля. Добрых чувств к родителям такое известие не добавило. К тому же отпуск мужа закончился, и пришлось ехать с ним в полк.

Как положено хорошей жене, Крита вела дом, командовала слугами, следила за провизией, делала покупки.

Муж ценил её вклад в семью, отдавал на хозяйство всё полковое жалованье, на остальное ему хватало доходов от графства. Иногда супруга дополнительно получала щедрые подарки. Зачать ребёнка никак не получалось.

Хотя это ей совсем не нравилось, даже хотелось сбежать из дома, но изредка муж заставлял жену ложиться с ним и своей истинной любовью, корнетом его эскадрона. Тому Крита нравилась как женщина, а муж любил их обоих, хотя предпочитал юношу.

В последней военной кампании, когда полк бросили на помощь союзнику, муж во главе тяжёлых кавалеристов под шквальным арбалетным обстрелом домчался до пехотного каре и прорвал его. Впрочем, ценой своей жизни и жизни почти половины эскадрона кирасиров. Весть о гибели мужа привёз раненый поручик, произведённый на поле боя из корнетов. Да, бывший любовник её мужа.

Кроме личных вещей, наград и документов вестник отдал письмо, шкатулку с подарками, полученными им от графа, и толику денег. Исполнив долг перед вдовой, юноша тем же вечером бросился на меч. Драгоценности из шкатулки оказались существенно дороже подаренных ей, да и принадлежали самому поручику. В предсмертной записке муж написал: «Если ты читаешь это письмо, значит, я умер. Надеюсь, на пепелище наших семейных отношений ты найдёшь немного золотых монет. Прости за все. Как жаль, что ты не мальчик. Твой покойный муж».

Полк оформил положенный пенсион и выдал щедрое вспомоществование вдове героя. Однако жена полкового командира попросила её побыстрее покинуть казённую квартиру, да и сам город. На чужой роток не накинешь платок, вот и витают среди местных гадкие домыслы о самоубийстве поручика. Впрочем, вдове самой хотелось отсюда уехать.

Крайне своевременно объявились родственники мужа и увезли бывшую родственницу в родовую усадьбу для выяснения отношений. Главный вопрос – не в тягости ли она? Крита не стала врать, ответила, что нет. Родня знала о наклонностях покойного и не удивилась. Вдове деликатно объяснили, что без ребёнка она не имеет прав на графство, однако оценили правдивость и предложили довольно щедрую вдовью долю – пожизненные доходы с поместья в сто десятин и маленький домик при нем.

Домик, пенсия, доход с поместья, скопленные за время замужества сбережения и шкатулка драгоценностей – что ещё вдове нужно, чтобы безбедно дожить жизнь в провинциальной глуши? Но ей всего восемнадцать лет! Два года замужества – разве это всё, что предназначено судьбой? Она не согласна до смерти тихо гнить в поместье! Как, впрочем, и возвращаться в семью, которая задёшево продала её.

Мать, узнав о случившемся, прислала письмо, прозрачно намекая на необходимость помочь сёстрам. Вдове много не требуется, а им пригодилось бы всё, что осталось от мужа. В ответ дочь написала записку с просьбой прислать немного денег на приезд к родителям. Обещала вернуть с пенсиона, выплачиваемого по третям года. Рассказала, что пенсион невелик, всего лишь треть жалованья ротмистра. Что родственники мужа забрали графство под себя, и она осталась графиней лишь по титулу.

Сообразно полученному ответу Крита решила относиться к семье. Родительница не ответила, написала старшая сестра. Сухое, жёсткое письмо. Смысл: денег в семье нет, а ты уже получила всё, что тебе смогли выделить. Приезжать не стоит, жизнь в губернском городе дороже, чем в твоём захолустье. Пристройся куда-нибудь, если не транжирить, трети жалованья ротмистра достаточно для прожития.

Днём позже пришла весточка от средней сестры. Пишет, что жива-здорова, нашла место компаньонки. Есть знакомый, с которым у неё «чувства», но тому ещё около года нельзя жениться. Возвращаться в семью категорически не советовала, однако прислала двадцать три талера и велела отдать, когда сможешь. Дескать, живёт на всём готовом, со славной старушкой, поэтому сейчас деньги ей особо и не нужны.

Вдовам положено носить тёмные платья, яркие надевать не пристало. Крита собрала своё старое приданое, добавила одёжки, сшитые в замужестве, и ещё кое-какие приятные мелочи, а к ним приложила кошель с полусотней дукатов. Затем отослала доброй душе собранный сундучок, приложив письмо. В послании пояснила про вдовьи цвета и рассказала про отступные мужниной родни. Предложила пожить вместе, если сестре вдруг надоест ежевечерне читать газету славной старушке.

Оставшиеся деньги были пересчитаны, а будущие расходы продуманы. Вдове графине не пристало иметь меньше трёх слуг. Челядь есть, от мужа осталась, причём на умеренном жалованье. Графскому жилищу приличествует не менее четырёх господских комнат. С питанием можно не шиковать, да и на одежде удастся слегка сэкономить. Пенсия и доходы от имения останутся до самой смерти, драгоценности пусть лежат на крайний случай, а наличных денег хватит на пять лет светской жизни в большом городе или на три года в столице. Мало? Смотря для чего. Замуж второй раз не выйдешь, но покровителя найти можно. И нужно! Чай не только ради развлечений собралась ехать в большой город, а чтобы хоть немного пожить.

Удачно от жены полкового командира пришло письмо с просьбой принять её знакомого и выслушать предложение о службе.

Вечер

Всё-таки странные обычаи у высшего общества – подружкам-простолюдинкам и родне моей конкубины не пристало часто появляться в моем доме. Зачем барону якшаться с купчишками? С другой стороны, члену Госсовета показываться в доме торговца, пусть и тестя, тоже не комильфо, разве по важному поводу. Скажем, когда приезжал просить прощения, что умыкнул дочку с банкета – нормально и правильно, а вот по другим поводам слишком много чести. Торговые дела должно обсуждать в конторе, а семейные посиделки устраивать на нейтральной территории. И ведь такая есть – дом конкубины. Мимика получила его в приданое, ей не зазорно там принимать и мужа, и родню, и подруг, и родителей мужа. Да! Мои тоже приехали. Хоть маме и тяжеловато сейчас, но ей интересно узнать, что через несколько месяцев станет бабушкой.

Наши родители сидели вместе и в десятый раз выспрашивали подробности у виновницы собрания. В другом углу гостиной остальные разговаривали о привезённом из колоний товаре. Весть о беременности сестры братья приняли спокойно. Ну, залетела... Ну, родит... Что тут такого? Она ведь замужем. Тина, как лучшая подруга, пыталась объяснить толстокожим всю торжественность события, но ей это плохо удавалось. Честно говоря, девушке тоже было интересно послушать о поездке. Особенно в свете того, что второй из братьев очень скоро отправлялся в те же места, и девушка волновалась за него. Почему волновалась? Ну, так...

Зато первый ходил гоголем. Он обрил голову и потому блистал загоревшим дочерна черепом. Носил куртку из кожи огромной птицы, снятой вместе с пухом. Сапоги, трофей с убитой лично им змеи, отличались фактурой и голенищами выше колена.

Парень скромно признавался в торговых успехах. Например, кроме обычных колониальных товаров он привёз аж сто бочек тамошнего проса, которое не выращивают у нас. От обычного отличается лёгким привкусом и способностью быстро развариваться. На вкус крупа так себе, но некоторые, побывавшие в колониях, иногда ностальгируют и едят кашицу с острым соусом. Куры клюют его. Свиньи так вообще не отличают от другого варева. Стоит этот злак не дороже нашего. Почему его стоило привозить? Ну, экзотика...

Опять же, пшеницу туда везли в дубовых бочках. Отборную, ядрёную. Чтобы не портилась. Просо оттуда шурин привёз тоже в бочках, чтобы зерно сохранней было. Только не в дубовых, а из гренадила. Такое чёрное дерево с красноватым отливом. Везти его в стволах или чурбаках – пошлины весьма высоки, а в виде тары – ничего, можно. Правда, проса из-за очень толстых стенок помещается в бочке маловато, мешка не насыплешь. Зато потом пустую тару легко продать.

Ещё почти перед самым отплытием он выменял сыну торгового партнёра свой парадный наряд, сшитый по последней столичной моде. Взамен взял куртку, которая на нем, браслет из неогранённых сапфиров и два огромных слоновых бивня. Такие случаи там подворачиваются часто.

Всем родным привёз необычные подарки. Кому отрез шелка, кому попугая, кому экзотический кувшин с тамошним крепчайшим пряным вином. Мне – ларец с местными травами и глыбу красивейшего гранита. Она ещё в трюме, её на самое дно вместо балласта положили.

Словом, рейс получился удачным. Теперь очередь брата отправляться за море, а он с отцом распродаваться будет. Как пристроят товары, тогда точный размер прибыли выяснится. Пока видится сам-пят.

Подвал

Утром первого понедельника года я попросился на приём к государю. Точнее, пришёл в приёмную, а дежурный без доклада провёл в кабинет. Его величество милостиво выслушал приветствие и поинтересовался, зачем пришёл. Отвечаю:

– Ваша милость, вчера в порт вернулось судно, которое мне было разрешено отправить в колонии. Изволите посмотреть, какие диковинки привёз суперкарго?

– Ну-ка, ну-ка, – оживился король. – Открывай, показывай.

Впрочем, едва открытый короб, плетённый из необычной соломки, пришлось закрыть и переместиться в покои государыни.

– Марианочка, солнышко! Посмотри, что Тихому привезли из колоний! Я сам ещё не видел, сразу к тебе побежал. Только крышку открыл, дальше без жёнушки разбирать не стал. Ведь знает, шельмец, как ты наряжаться любишь! Видать, через меня хотел тебе угодить.

На самом верху, сразу под крышкой, лежали пышные перья для веера. Какая-то экзотическая птица, а может, и не одна, отдала пушистые, невиданной расцветки перья – густо-шоколадные, с ярко-зелёными пятнами, окаймлёнными красноватой полоской.

– Ваша милость, тут немного больше, чем необходимо для комплекта, но я забрал все, чтобы ни у кого в столице похожего не было. А в свёртке тонкий шёлк, тоном под перья. Быть может, сшить чего прикажете.

Государыня была очень занята – складывала опахало и прикидывала пух на отделку, однако милостиво кивнула и сразу развернула указанный свёрток.

Через три четверти часа короб опустел, а его содержимое было аккуратно разложено по всем плоским поверхностям будуара. Только браслет из неогранённых сапфиров перекочевал женщине на руку, странный трехлезвийный кинжал с отделкой из крупных самоцветов – на пояс государю, а братину, вырезанную из цельного куска малахита, велели отнести в кабинет.

– Ну что, Тихий... Хвалю! Славный рейс, видать, случился, есть на что поглядеть. Эй! Кто там? Сообщите в порт, в таможню, чтобы пошлину с судна не брали. Барон мне её лично в руки принёс.

Рассыпаюсь в благодарностях. На снятие пошлин мы с тестем не рассчитывали. Была, конечно, мыслишка, что его величество может обидеться, если без подарка останется, шурина на поиск даров изначально затачивали. Ориентировали не столько на ценность вещей, сколько на уникальность для наших земель, яркость и возможность похвастать диковинкой. Попугаи, например, в королевском зверинце были, но любой человек, даже с не очень тяжёлым кошелём, может их купить. Мартышек часто привозят. Однако дарить их государевой чете не слишком правильно – маленькие дети ко всему тянутся, а вдруг глупая обезьянка кого из королевских малышей ущипнёт или укусит?

Облагодетельствованный государем и обласканный его супругой (она пожаловала мне целовать ручку) пошёл к себе в кабинет. Оно, конечно, не срочно, сегодня платить пошлину никто не собирался, да ещё и не установлен её размер, однако записочку про приказ его величества тестю черканул и послал с гонцом.

Затем переоделся в повседневный мундир и придвинул к себе выданные вчера планы. Задание дано, когда про него спросят, не ясно, но спросят обязательно. Первым делом осмотрю потайные проходы дворца. Скорее всего, ничего там не найду – до меня уже смотрели, но те, кому положено, поймут, что исполняю поручение, не манкирую. Заодно прикину на месте, чего в подвалах можно ожидать. Второй раз вернусь туда тайком, ночью, в форме Тени, тогда можно поискать как следует, с поисковой магией и заглядыванием в подозрительные щели.

Мне наиболее удобно заходить в подземелье из своих покоев, там один из трёх выходов Зелёного дворца. Видать, недаром этой квартире присвоен первый номер. Похоже, она для самых доверенных лиц или подобных мне адамантов.

В первое же посещение нашёл нишу, а в ней древнюю шкатулку с гербом прошлой династии. Жрецы имеют заклинание Обнаружение Ловушек, которым подсвечиваются подозрительные места с возможными проблемами. Волшебники тоже придумали себе аналог. Правда, и те и другие редко умеют их разряжать. Любой вор обязан уметь определять и снимать немагические западни, иначе быстро меняет свой статус на «покойник» или, в лучшем случае, «каторжанин». Я не вор, но вполне себе ниндзя и волшебник, а потому находить и разряжать ловушки умею. И вообще они, как и замки, защищают только от неумех и честных людей.

Древняя шкатулка с лишь чуть поржавевшими за четырёхвековой срок уголками и совсем не рассохшимися деревянными стенками стоит на плите, слегка дышащей при слабом нажатии пальца. Если снять шкатулку, плита приведёт в действие какой-то механизм. Грубая западня, причём, судя по свежим царапинам на камне, совсем недавно подновлённая. Хоть бы пылью присыпали, что ли! Игроку, потратившему изрядную часть своей жизни на прохождение модулей, такая простенькая подстава кажется обидной. Совсем не уважают нашедшего. Интересно, это специально для меня устроено? Или для кого-то другого? Тогда для кого? Понятно, во избежание брать или открывать крышку не стал. Зачем плодить лишние разговоры? Просто пошёл дальше.

Провозился целый день, но успел обследовать только ходы Зелёного дворца, место, где Святая Мать заметила эманации зла, и путь от него до покоев старого государя. Результат? Нет там ничего, и это понятно – охранители не зря свой хлеб едят, нашли бы секретную дверь, не один я заклинаниями поиска владею. Однако несколько подозрительных щелей приметил. Ночью переоделся в свой голливудский костюм для ночных прогулок и в форме Тени пошёл их смотреть.

Первая щель завела в глухой каменный мешок. Здесь всё как положено – тесная каморка, кандалы из почерневшего серебра, белеющие кости скелета, закованного в них. Судя по остаткам одежды, женщина, а по обилию дорогих украшений, очень непростая. Герб на печатке совершенно незнакомый. Из обстановки здесь только ветхий, изъеденный древоточцами топчан и такой же низенький столик. На столе подсвечник на одну свечу, кубок и тарелка. Золотые, украшенные каменьями. Похоже, я вижу финал какой-то древней дворцовой истории. Вот тут время действия точно не нынешняя династия.

Брать, понятно, ничего не стал. Что говорить, ничего даже не тронул. Осквернять покой так мерзко умерших мне не хочется, а уж нарваться на посмертное проклятие тем более. В принципе, останки стоило бы похоронить, но боюсь с ними связываться.

Вторая, третья и шестая щели вели в никуда. Наверное, где-то просел грунт, камни кладки чуть сместились, вот и образовалась прорехи. Пятая привела в заброшенный проход, который не обозначен на карте. Надо будет его исследовать. А четвёртый, самый близкий к пометке Святой Матери, оказался и самым длинным, и самым интересным.

Он привёл в высокую и довольно большую комнату. По периметру горели светильники. Нет, не мажеские. Масляные лампады. Дверной проем защищала решётка с толстыми серебряными, против нежити, прутьями. В центре стоял пюпитр с огромным фолиантом, окружённый концентрическими кругами.

Первый от книги – круг защиты от Зла, следующий – круг защиты от Хаоса. Затем круг защиты от Обнаружения, простенький Сигнальный круг и, последним, круг защиты от Магии. Так-так... Кто это у нас балуется чёрной магией? Я даже не обращался в свой истинный вид, больно много тут всего понавешено.

Зло и Хаос – чтобы что-то не вырвалось из тёмного гримуара. Магия, Обнаружение и сигналка – защита от посторонних. Почему светильники обычные, понятно – не определяются поиском магии, они же за кругами. Заодно в них жгут ароматические вещества, и они могли бы защитить от Тени. Могли бы. Если бы я не мог притушить любой искусственный немагический свет. И ведь кто-то лампады заправляет. Может, не часто, но после смерти предыдущего государя сюда заходят регулярно. Тайком от Лагоза? Не верю!

Призрак

Вернулся к себе под утро, никого не потревожив, понятно, в форме Тени. И хорошо, что в форме Тени – обнаружил на двери тонкую нить, приклеенную так, чтобы порвалась при открывании двери. Бдит кто-то.

Разделся и лёг в постель, чтобы Балег, мой камердинер, смог меня утром поднять. Задремал и в полусне увидел женщину. По канону она должна была бы оказаться прекрасной, но нет, довольно обычная женщина лет пятидесяти. Дорогое платье, избыток украшений, царственная осанка. Она меня поманила за собой. «Почему бы не пойти, – подумал я, – всё едино сейчас сплю». Тут кадр сменился, и я оказался в маленькой комнатушке, где на топчане лежала та же женщина. Осунувшаяся, исхудавшая, мёртвая. Да, это явно та самая каморка, где сегодня я нашёл скелет. На столе кроме подсвечника, кубка и тарелки лежит горка драгоценных вещиц, кандалы и отдельно перстень с чёрным камнем. Новый кадр. Погребальный костёр. Около него стою я один, а сквозь языки пламени видно умиротворённую улыбку женщины. В следующем кадре я развеиваю прах в цветнике из багрово-красных роз. Последний кадр запечатлел поцелуй женщины. Целовала она меня в лоб.

Понятно. Женщина обернулась нежитью и просит её тайно упокоить. Кто она сейчас? Призрак? Привидение? Спектр? В принципе, это не важно. Законная просьба. Сколько столетий она тут обитает? Наверное, не может покинуть склеп или уйти далеко от своих останков. Обещает награду – драгоценности, перстень, не зря он отдельно лежит, и поцелуй. В лобик. Хм... Это тоже что-то значит? Украшения она отдаёт сразу, на расходы, а поцелуй – окончательная расплата. Что он олицетворяет? Не любовь, плоти уже нет... Благодарность?

Дело, конечно, не очень простое, но не сказать, что очень сложное. Главное, вынести останки. Когда я оборачиваюсь Тенью, могу носить на себе груз фунтов в пятьдесят, не больше, а старые высохшие кости столько и не весят. Можно, конечно, покидать их в мешок, но это как-то не уважительно. Для мощей лучше взять ларец, так значительно приличней будет. Хоронить останки принято в храме, однако в походе покойников сжигают и на простых кострах. Справлюсь, в крайнем случае, магическим огнём добавлю жару. Остаётся цветник. Где у нас есть розарий с багровыми розами? Жёлтый дворец? Нет, это как-то уж чересчур. Хм, и у меня в городском имении розарий есть, но жить рядом с кладбищем... Разве у озера приказать? Заодно и место упокоения для своих усопших будет. Наверное...

Как поступить с остальным? О чем докладывать? О шкатулке – понятно, нужно. Что с гримуаром? Первый вопрос – как я до него добрался? Раскрывать свою самую сильную способность не хочется, а на плане прохода к комнате нет. Но как-то туда ходят, заправляют светильники. Опять же круги надо подновлять. Сигналка простенькая, Защиты от Зла и Хаоса – третий круг, а вот Защиты от Магии и Наблюдения – восьмой. Значит, их ставил кто-то уровня хорошего магистра. Не верю в обычного волшебника, имеющего доступ к бесконечному количеству свитков.

Много ли магистров часто бывают во дворце, причём без ведома короля? Неста? Приезжает по вызову или на большой приём. Диваза? Аус Хансалы? Симон, Фина, Сала? Огневики с некромантией редко дружат, совсем разные направления. Бертиос? Придворный целитель, хирург... Хирург? Анатом? Возможно, вполне возможно.

Некроманты-анатомы – лучшие хирурги. Вскрывают покойников, лечат людей. Мировоззрение часто бывает не злое, а нейтральное. Как бы выяснить, не увлекается ли Бертиос созданием големов из плоти? Конечно, как у Франкенштейна, его творения едва ли сбегали, но он мог показать кому-то забавную зверушку, птичку или что-то в таком роде.

Ещё стоило бы выяснить, что за книжку охраняют. На переплёте названия нет, да и незачем, такие гримуары пишутся в единичных экземплярах. Но уж больно защита сильна. Может, кроме неё в кругах заперли ещё кого-то? Или в книге живёт чья-то сущность? Стоило бы сходить, посмотреть внимательней, но опасно, слишком опасно. Стоп! Совсем же недавно ритуал определял! Из «Книги Теней» Небта Бакау! Она?! Он перед смертью надиктовал эту книгу слугам-Теням, призванным с Плана Теней.

Они потом её переписывали любому желающему. В порядке одолжения, понятно. И не бесплатно. Тени – постоянные обитатели Плана, в отличие от нас, беженцев. Мы доброго мировоззрения редко придерживаемся, например, я – чистый нейтрал, но они почти все хаотично-злые. Однако не демоны, чужие души им не нужны. Совращают людей постепенно, за несколько капель крови раскрывают мелкие, широко известные в узких кругах некромантские секреты. Потом за более солидную плату переписывают фолиант. Обычно, изучая гримуар, человек сам проваливается в бездну и добровольно заключает Тёмный пакт. Без договора далеко не продвинешься, а Тени тут вроде ни при чём – они только томик дали почитать.

Похоже, наш предыдущий государь с прошлым Верховным Магистром именно эту книжку почитывали. Кстати, и дочитались... Но теперь-то кому из королевской семьи их пример впрок не пошёл?

Лагозу? Он про Тёмный пакт недавно спрашивал. Уж больно хорошо факты в общую картину складываются. Пожалуй, погожу рассказывать его величеству об этой находке. Говоря простым языком, дерьмецом она сильно пованивает.

А что пока результатов нет, так и времени всего два дня прошло. Может, в катакомбах встретится что-то представляющее интерес. И заодно под посещение городских подземелий выбью себе хоть чуть-чуть личного времени. Ведь дел накопилось выше крыши. Новые наваливаются, а старые никуда не деваются.

Например, надо получить ренту с акций. Ладно те, что купец дал мне за прощение сына, ими мой эконом займётся, а другие? Акции иностранных компаний, что прошлый хозяин дома в тайнике спрятал. Как с них доход получить? Не проедешь же в карете, запряжённой четверней, по иностранным представительствам торговых домов. Тестя просить?

С деньгами надо подвести итоги. Не абстрактные цифры в бумагах, а понять, на что могу рассчитывать в самом крайнем случае. Бюджет свёрстан, экономом сведён по всем поместьям и расходам, Кидором – по домашнему хозяйству и мой собственный. Там мне на личные расходы сколько-то дукатов ежемесячно предусмотрено, есть на помощь родителям. Однако если вдруг понадобится больше, что делать буду, а?

В башне осталась корзина со странными семиугольными монетами, полученными за лечение малышки. Фунтов двадцать чистого золота. Шкатулка с тысячей дукатов от Торана. Мы с Кидором решили их оставить как последний резерв. В доме дяди я припрятал две сотни золотых и шкатулку с драгоценными камнями, взятую в спальне герцога. Об этой заначке никто не знает. И не узнает. Вдруг чего случится? Вдруг понадобятся никем не учтённые деньги?

Разговоры

– Я твердо решила – больше Стаха не люблю.

– Почему?

– Слышала, как мама с папой про Лаурку говорили и называли его Лаурин любодей.

– Ух ты! А это что такое?

– Точно не знаю, но наверняка что-то с любовью связано.

– А! Давай тогда я в него влюблюсь! Мне уже почти одиннадцать, уже пора по кому-нибудь вздыхать.

– Нет, рано ещё тебе. И вообще, охота после Лаурки в Стаха влюбляться?

– Ты же влюблялась!

– Я тогда маленькая была, всего двенадцать лет, многого не понимала. Теперь мне стукнуло тринадцать, и я всё поняла. Давай лучше обе в Ластрыгина влюбимся!

– Почему?

– Во-первых, он на приёмах у мамы такие нежные арии поёт. Во-вторых, у него усы почти ниточкой, ни у кого таких нет.

– Мне он не нравится, без орденов совсем.

* * *

– Я решил зайти сразу с козырей и поговорил с его величеством. Только слухи о его присутствии на призыве могут обеспечить полный храм прихожан.

– И как государь?

– В целом идея о полном отпущении грехов ему понравилась. Поинтересовался о действенности такого вида богослужения. Я его ободрил и рассказал о записи в архиве.

– То есть он согласился приехать?

– Пока согласился только подумать.

– Уже что-то.

– Зато обещал вызвать барона Тихого, чтобы я в его присутствии попросил свиток. При государе барон не сможет отказать.

– Это да, ход хороший. Ваше преосвященство, а не стоит ли в таком случае попросить дополнительных преференций? Мы же очистим от грехов целую тысячу прихожан!

– Сейчас не время. После молебна и очищения его величество будет в умилении, вот тогда никак не сможет отказать в просьбе.

* * *

– Дорогая, надо что-то делать, причём срочно! Я перехватываю уже третье письмо нашей дочери к барону Тихому.

– Да, это нехорошо... Что она пишет?

– Просит не сердиться на тётю Несту и приехать к нам. Ей нужно встретиться и рассказать что-то важное.

– Что именно, не рассказывает?

– Мне – нет.

– Как она письма отправляет?

– Последний раз принесла под юбкой куклы и бросила в почтовую корзинку. Хорошо, что у меня есть привычка перебирать конверты перед отправкой на почту.

– Я поговорю с Терезочкой. Скажу, что девочкам...

– Брось! Ты сама знаешь, что говорить нужно с Нестой.

– Но мы же решили...

– Нет. Решили вы с Нестой. План налаживания отношений составили тоже вы. Не приплетай меня к вашим провальным решениям. Сейчас речь идёт не о политике, а о нашем ребёнке. Единственном ребёнке.

Совещание

Утром меня уведомили, что в десять утра государь ждёт меня на совещании по вопросу, который касается церкви. Несколько странно. Почему я? Но там скажут. Точно! Сказали! Такое, что волосы дыбом встали. Его преосвященство попросил:

– Барон, вас как верного прихожанина и сильного волшебника хочу попросить написать для нужд храма свиток вызова существа с иного Плана. Сразу скажу – ангела. Круг заклинания – восьмой.

– Ваше преосвященство! Не по силам мне такое!

– Почему же? – удивился первосвященник. – Вы магистр, пользуете заклинания восьмого круга.

– Не обучен. Вся магия, что знаю, из школ Жизни и Огня, из родовой памяти. Школой Вызовов и Призывов ни по отцу, ни по матери предки не увлекались. Быть может, если хороший учитель покажет, месяца через три, а то и полгода, мелкого Огненного элементаля призову или мышь какую, не больше.

– Да, Тихий! Все на тебя смотрят как на взрослого, а ты у нас ещё в начале пути. Ваше преосвященство, действительно не стоило ждать, что Стах сможет всё и сразу. Его уже начали учить, наставники даже хвалят, но семнадцать лет – это всего лишь семнадцать лет. Впрочем, он не единственный при дворе магистр. Эй! Кто там? Позовите Дивазу, а если уже прибыли, то и всех магистров из аус Хансалов. И пошлите за Бертиосом, пусть тоже едет.

Пока ждали магистров, государь с первосвященником обсуждали план молебна, а я тихо сидел в полнейшем обалдении. Призыв существ с иных Планов, мягко говоря, не слишком поощряется. Эта отрасль магической науки называется демонологией. Хотя призывают не только демонов. Общие правила призыва, по большому счету, одинаковы и для Нижних, и для Верхних Планов.

Если церковь призывает законопослушного доброго ангела – кстати, он от какого бога придёт? – то можно призывать и нейтрально-добрых, и хаотично-добрых слуг других богов. Чем они в принципе хуже? А если кто поклоняется законопослушному злому Богу? Ему тоже можно? А тогда и хаотично-злым приспешникам в наш мир ход разрешён? То есть дьяволам и демонам, Танарри и Баатезу, проход открыт? Чем тогда занимается боевое крыло церкви? Зачем демонопоклонников в расход пускают? Где толерантность? Где одинаковое отношение ко всем прихожанам, независимо от патрона?

Могу я свиток написать. Материалы дадут, неделю времени потрачу и напишу, не сложно. Но вот какие будут последствия? Ведь призванные и вызванные... Только не надо их путать, это разные существа и разные заклинания... Так вот, они редко приходят радостными, счастливыми и благожелательными. Почему? Прикиньте на себя. Вы – сантехник Вася Пупкин. В свой законный выходной, после нудной трудовой недели, сидите с мужиками в гаражах. На столе колбаска, рыбец, огурчики, ещё какая немудрящая закусь. На каждого полторашка пивасика и по соточке беленькой уже налито. Ленка сидит рядом, тёплой поп... своим бедром к тебе кокетливо прижимается. Только берёшься за пластиковый стаканчик, только подносишь его... Тут молодой влетает и орёт: «Васька! Бросай все! В дежурку позвонили – в седьмом доме в двадцать шестой квартире кран капает! Петровна велела бегом!» Тьфу! Всё настроение испортили! И Ленка... Дождётся или нет? А не дождётся, куда пойдёт? Домой или к Саньку? Поминая проникновенными словами всех, от клиента до диспетчерши Петровны, приходишь в квартиру, а там... Старушка-пенсионерка кран до конца закрыть не смогла – сил не хватило. Нет! Она тебя отблагодарит... наверное. Даст на мерзавчик беленькой в ценах советской эпохи. Кому это надо?

Понятно? Теперь сделайте поправку на уровень вызываемого. И свой уровень учесть не забудьте. Директора станкостроительного завода, обеспечивающего работой весь город, вызывает к себе повесткой участковый лейтенантик по поводу сигнала о ночном лае собаки. Хочет выяснить, чья собака лаяла и зачем. И это представили? А при призыве разница в уровнях ещё больше бывает. Может прилететь не только призывателю, но и всем причастным. Уж тому, кто повестку... свиток вызова писал, точно мало не покажется.

Первой прибежала Диваза. Услышав вопрос, призналась, что если сильно напряжётся, может, ифрита и вызовет, но из мелких и ненадолго, минуты на полторы, максимум на две. А вот ангела... Даже не знает, что предложить. Может, в гильдии спросить? Ей самой поздно такому учиться, чай, она давно уже не девочка.

Аус Хансалы-магистры пришли в полном составе. Узнав про поставленную задачу, они посоветовались, подумали и предложили свиток из родового загашника – Огненный Шторм девятого уровня. Он снесёт крепость лучше гигантского Огненного элементаля. Ангелов призывать не пробовали, да и смысла в бою их нет призывать. А без боя зачем они нужны? Элементалей, правда, тоже не призывали, но, по слухам, они ничего, могут на ограниченном пространстве порезвиться. Однако всё едино Огненный Шторм лучше. Давайте его применим. Нет? В смысле? А! Тогда надо идти в гильдейскую библиотеку, там наверняка такой свиток есть.

Бертиос явился последним, его выдернули из больницы, чуть не из операционной. В отличие от остальных магистров, голых практиков, он, как человек науки, обещал решить вопрос.

Каким образом? Очень просто! В гильдейской магической библиотеке есть описание ритуала Призыва и соответствующие заклинания. С его магической силой и опытом исследований, если будет на то воля его величества, он может скопировать потребное на свиток, вставив имя призываемого в соответствующий абзац. Работа займёт не менее трёх недель, необходимые ингредиенты у него имеются, а в благодарность он бы взял разными книгами по магии, которые всё равно без дела в храме лежат. На том и договорились. Хотя чувствовалось, его преосвященство на что-то другое рассчитывал.

Совещание закончилось, все, кроме меня, покинули кабинет. Его милость поинтересовался:

– Ну, Тихий, что скажешь про вызов ангела?

– Не могу знать, ваша милость. Однако любой призыв – дело рискованное. Вызванный часто прибывает в плохом настроении.

– Вот для того и существуют круги защиты. Я и то слышал.

– Виноват, ваша милость. Глуп и туп.

– Просто не обучен. Как подтянут тебя, многое будешь знать. Однако ты молодец, что пыжиться не стал, сразу признался в своём неумении. Есть другие люди, уже призывавшие... не ангелов, правда, но сильных существ. Они мне всё подробно растолковали. Давай потихоньку начинай экзамены по университетскому курсу сдавать. Твои наставники говорят, уже пора.

– Так точно, ваша милость.

– По моему делу подвижки есть?

– Мало, ваша милость. Пока обследовал проходы от указанного Святой Матерью места до спальни старого государя. Ничего не нашёл. А вот в проходе от Зелёного дворца к Белому углядел нишу и в ней шкатулку с гербом прошлой династии. Не трогал. Подумал, что, быть может, вы лично решите её открыть.

– Я и так про неё знаю. Пятьсот дукатов старой чеканки там лежат.

– Э-э-э...

– Что удивился? Тебя проверяли. Говорю, чтобы понимал – всё, что найдёшь, могли специально подсунуть. Для контроля. Я тебе верю больше, чем другим, но проверять буду, иначе расслабишься, и мысли нехорошие могут в голову приходить. Не обижайся. За честность велю ту шкатулку тебе в комнату отнести. Владей.

– Премного благодарен, ваша милость.

– Так в подземельях ты зла не почуял?

– Виноват, ваша милость. Волшебники Зло-Добро-Закон-Хаос определять не могут, только защищаться умеют. Почуять – это к жрецам.

– Знаю. Я так спросил, вдруг заметил чего.

– Ваша милость, я бы в катакомбах поискал, но обязан быть на службе.

– В среду на большом приёме будь обязательно. В Госсовете на совещаниях тоже. Раз в неделю в Зеленоземскую контору заходи. Про гильдию будь в курсе. Остальное время позволяю использовать, как решишь.

От государя вышел сам не свой. Слишком много нового узнал. Что церковникам ритуал вызова провести захотелось, не столь важно. От написания свитка я технично отмазался, пусть новых плюсиков не заработал, зато минус получился маленький и вполне логичный. А вот если бы взялся, то после одобрительной похвалы последовал бы пристальный разбор – откуда он это узнал? Где и когда применял или будет применять? Надзор от Церкви обеспечен до конца жизни. Чуть где найдут следы ритуала, первое, что будут смотреть, а не наш ли хороший мальчик в нем замаран? Оно логично, но мне совершенно не улыбается.

Диваза красиво отказалась, а заодно похвастала силой в школе Огня. Такой призыв разумных, обычно называемых гениями, с Материальных Планов специфичен. Существа приходят, только если вызыватель близко сроднился со своей родственной стихией.

То есть даже самый могучий архимаг-универсал таким заклинанием не призовёт ни ифрита, ни джинна, ни марида, ни даже джанни. А вот некоторые необученные детишки могут сделать это щелчком пальцев. Правда, в родне у них должен был затесаться предок – уроженец тех мест.

Заодно я узнал и основную слабость главы нашей магической обороны – она крайне сильна в Огне, но явно не сможет воспользоваться другими стихиями – Водой, Землёй, Воздухом и производными от Огня, вроде Лавы или Пара.

Аус Хансалы, по-моему, просто тонко поиздевались. Я сам люблю стиль общения солдат-дурак, но таких высот пока не достигал. Предложить вместо вызова существа снести к гребеням весь храм с половиной города, это надо уметь. Особенно не сговариваясь и с серьёзным видом. Огненный Шторм – это, знаете ли, штука серьёзная.

Бертиос один не испугался последствий, понадеялся на заступничество его величества и взялся переписать свиток из гильдейской библиотеки. Мы, я и Диваза с аус Хансалами, считали, что свиток там должен быть, а он знал, что точно есть. Наводил справки? Ещё сказал, что необходимые ингредиенты у него имеются, а откуда он помнит потребности? Тем более у вызова с Верхних Планов есть своя специфика. Что-то тут не то!

Однако свиток уже дело десятое, считай пройденное. Меня другое сильно взволновало и обидело – шкатулка, стоящая в подземелье, оказалась подставой. Причём многоплановой и приготовленной специально для меня. Первый слой на виду: доложит – не доложит. Следующим идёт проверка любопытства. Шкатулка наверняка заперта. Открою я её или нет? И сразу ещё одна проверка: как открою? Заклинанием? Отмычкой? Или просто взломаю каким-нибудь ломиком? Ещё дальше: замечу ли ловушку? И как её обезврежу? В принципе, не так сложно. Например, довольно простой способ – чтобы не двигалось, заклинить маленькими клинышками подвижное основание ловушки, на которой стоит шкатулка. После моего ухода нишу бы проверили. По способу обезвреживания много чего можно понять о посетителе. Те же клинышки: были с собой? Готовился к посещению! Клинышки стальные? Профессионально работает! Клинышки из мягкого дерева? Хороший профессионал, не хочет оставлять царапины на камне. Да и сам факт нахождения западни кое о чём скажет.

В прошлом мире я отыграл много модулей. Некоторые прошёл вором, в других просто смотрел за развитием событий. Был бы простым неопытным семнадцатилетним мальчиком, точно вляпался бы с размаха, а так ничего трогать не стал и обломал проверяльщиков. Пусть лучше считают меня не слишком наблюдательным.

Однако главное другое – отношение государя ко мне. Мой домоправитель Кидор и главный управляющий, эконом Феофил, самостоятельно ведут мои хозяйственные дела. Не скажу, что контроля над ними нет, они заполняют гроссбухи, те всегда можно взять на проверку, да и друг за другом приглядывают. Но главное, я им верю, и они это знают. Плачу достаточно хорошо. Украсть? Наверное, могут. Но если вдруг случится ревизия и вскроются махинации, всем причастным мало не покажется, до смерти не отмоют репутацию.

Я думал, что и Лагоз относится ко мне схожим образом. Но теперь выяснилось, что сильно ошибаюсь. Делать нечего, позицию государя понял и принял. Шкатулка отдана мне в счёт прошлых и будущих заслуг, но монеты там старые, чеканки прошлой династии, их легко отследить, если вдруг решу потратить. Ещё один тревожный звоночек.

Такие монеты остались лишь в родовых схронах старых семей, их собирают и хранят в доказательство древности происхождения. Но стоит таким появиться на свет, как народ шепчется и прикидывает, у кого дела пошли так плохо, что пришлось последнюю заначку доставать. Так что ларец уйдёт в мою башню. Этих денег считай что и нет.

В свете последнего разговора надо вообще всё полезное, но сейчас не нужное, отправить в башню. Кидор докладывал, там сейчас работают обойщики, обшивают дубовыми панелями стены моих покоев. Мебельщики делают мебель для жилых этажей, всех, кроме господских. Готовые гарнитуры для них закупили в столице. Для остальных домоправитель пожадничал. А что? Запас дуба есть, некоторые стволы больше двадцати лет сохнут. Для служащих так даже излишне роскошно. Кстати, надо не забыть распорядиться о шкафах и сундуках для будущего хранилища.

Бертиос

Прихожу в свой кабинет с надеждой заняться делами – но нет, пользуясь привилегией наставника, заходит Бертиос. Объясняет, что у него, мол, своего уголка во дворце нет, а ему необходимо со мной поговорить. Как можно отказать учителю? Тем более в свете недавнего совещания. В руках у него приличных размеров фолиант, завёрнутый в тонкую бархатистую замшу. Без приглашения он усаживается и начинает разговор. Причём без своих обычных «мы».

– Стах, не надо расстраиваться из-за того, что на глазах у государя пришлось признаться в каком-то неумении. Какие ваши годы! Не став юлить, вы поступили честно и достойно. Впрочем, ещё вчера вечером в разговоре с его величеством я предрекал такой исход и заранее подготовился к просьбе церковников. Если бы вы взялись за дело, то отменились бы кое-какие решения.

– Я, право, даже не предполагал...

– Вот и хорошо! Потому всё так славно и естественно прошло. Вам – в силу возраста, другим – из-за иной специализации Вызовы и Призывы не под силу, а я когда-то немного разбирался в заклинаниях этой школы. Впрочем, наверное, вас больше интересует, зачем я пришёл. В силу некоторых обстоятельств у меня нет возможности рыться в храмовой библиотеке. Потому прошу вас заняться поиском книг из этого списка. Государь в курсе и не против, хотя оставил решение за вами.

На стол лёг лоскут бумаги со списком из полудюжины пунктов.

– Конечно, я съезжу...

– Вот и хорошо. Тогда я сегодня же напишу записку его преосвященству. К вам есть и второе дело, первого мало касаемое. Вот! Взгляните на сей труд, которому я отдал большую часть своей жизни.

Руками в тонких лайковых перчатках принесённая книга разворачивается. Замша, в которую завернут том, аккуратно складывается. Отстёгивается массивная застёжка, скрепляющая не столько переплёт, сколько серебряный оклад книги. На показавшемся титульном листе из пергамента написано заглавие: «От ученика до магистра. Книга заклинаний, отобранных, проверенных и растолкованных Бертиосом из Хаора». Затем приписано другими чернилами: «магистром магии Жизни».

– Несколько месяцев назад я получил возможность ознакомиться с неким уникальным гримуаром. Я вполне осознавал опасность, но скрытые в нём знания стоят любого риска. На сегодняшний день могу с гордостью похвастать, что победил и теперь могу спокойно черпать мудрость древнего волшебника. Однако ничто не даётся даром... – Бертиос тяжело вздохнул. – За всё приходится платить. Стах, я не прошу клятв, просто надеюсь на вашу скромность и порядочность. Думаю, вы не разгласите мой секрет.

Перчатка стягивается с руки, затем Бертиос запястьем касается оклада. Быть может, вы видели, как хозяйка случайно касается раскалённого противня? Красное пятно моментально вспыхнуло на коже. Совсем по-детски лизнув ожог, волшебник сказал:

– Непереносимость серебра. И ещё кое-какие неудобства. Впрочем, если не найду нужного заклинания, мне недолго осталось с ними мириться – с первым снегопадом умру. Стах! Что вы так смотрите? Смерть – естественное проявление жизни. Конечно, я мог бы прожить ещё десятка два лет, однако в прошлом году попал под проклятье. Причём знал, что артефакт проклят, но он выглядел таким интересным. Соблазн оказался столь велик, что устоять я не смог.

– Но можно же что-то сделать!

– Нет! Вы думаете, я не пытался? Все коллеги, занимающиеся проклятьями, отступились, и мне пришлось смириться с мыслью о смерти.

– А семья?

– Что семья! Денег жене оставляю достаточно. Приданое дочери собрано, оно весьма и весьма достойно. Материальные дела уладил, а в остальном у меня с ними нет никаких общих интересов. Когда-то я видел в невесте огонь подвижничества, но он угас сразу после того, как мы с ней взошли на брачное ложе. Кроме вас мне некому завещать труд моей жизни. Помню себя в ваши годы – такой же талантливый, яростный, берущийся за все дела разом. На первые заработанные деньги купил этот том и лишь через четыре года смог записать туда что-то достойное. Владейте. Боюсь, иначе труду суждено валяться забытым на дальней полке семейной библиотеки.

– Благодарю вас.

– Скорее это мне надо благодарить. В завещании я упомяну барона Тихого. Вам отойдут мои записи и лекарская библиотека.

Тень

Дела! Бертиос открылся с совершенно незнакомой стороны. И ведь как держится! Хотя скоро должен умереть... Судя по всему, он говорил о вчерашнем гримуаре.

Аргентофобия, то есть уязвимость от серебра, возникает у оборотней, нежити и некоторых обитателей Нижних Планов... Он заключил пакт? Тогда почему не попросил снятия проклятия? Хотя мог не согласиться на запрошенную цену. Кстати, становится понятно, почему не едет в храм. Кошмар... Однако не похоже, чтобы Бертиос погрузился во тьму. Наверное, маленький срок общения с книгой. И если поверить – а обманывать Бертиосу нет смысла, проще было бы промолчать, – то жить ему осталось буквально пару месяцев. После смерти его обязательно надо упокоить, иначе не понятно, кем он восстанет.

Лагоз явно в курсе. «Книгу Теней» он мог найти в вещах отца. И что мне делать?

Всё это я обдумываю по пути из дворца в дом, где пытались провести ритуал. Первый раз туда надо появиться официально, а потом можно будет просачиваться Тенью. Одет в костюм, похожий на мундир. В таких часто ходят отставные военные из дворян. Вперёд я послал посыльного с предписанием, поэтому в околотке меня ждут. Городовой довёл до места, снял печать, отпер дверь и показал подвальный лаз в катакомбы. С собой полицейского брать не стал, только мешаться будет. Приказал охранять выход снаружи и, если сам не выйду, после полуночи послать гонца к боевым братьям.

Короткий спуск, и я в узком проходе. Судя по положенным на пол чистым деревянным щитам, не похоже, что им часто пользовались. Думаю, чернокнижники знали, что место ритуала будут искать, поэтому выбрали зал, отдалённый от основной базы.

Проход вёл в пару комнат, соединённых коридорами с подземным зальчиком, где и проходило действо. Определение магии показало разлитый по залу слабенький магический фон, обрывающийся в проходе, куда сбежали четверо чернокнижников. Больше никаких следов, церковники вычистили всё до щепки, не оставив никаких зацепок для расследования. И как тут заниматься поисками? Впрочем, магическую ауру они не приняли во внимание, а может, сочли последствием ритуала. Но через столько времени она уже точно должна была бы рассеяться.

Знаете, на что нацелены боевые монахи-демоноборцы? На борьбу с демонами и призванными созданиями. Неплохи и против тупой нежити, а вот с прочими – как повезёт. Все слышали про состав стандартной партии в ДнД? Файтер, Клирик, Маг и Вор. Они закрывают все ситуации, которые встречаются в модуле. У братьев только два первых класса. Потому они ауру и пропустили. Для таких дел необходим Маг.

Есть заклинания – Обнаружение Секретных Дверей, Видеть Невидимое и Истинное Зрение. Они мне сейчас будут нужны. Первое заклятие ничего не дало, нет здесь секретных проходов и тайников. Второе – аналогично. А вот для Истинного Зрения в подаренной Тораном лаборатории я нашёл монокль, зачарованный именно этим заклинанием. Смотришь через линзу и видишь мир без прикрас и искажений, как он есть. Слетают все иллюзии, все последствия полиморфа, видны истинные формы оборотней, доппельгеймеров и прочие подправленные детали.

Так вот, на фоне тёмной стены вдруг возникла маленькая выбоина. Снял монокль – ровная стена, потрогал – камень. Вновь посмотрел через линзу – ниша, и рука чувствует пустоту. Материальная иллюзия приличного уровня. За покровом спрятана крошечная пирамидка. Она и поддерживает иллюзию. Больше ничего там нет.

Хватать найденную вещь, понятно, не стал. Череповато оно без подготовки, но посмотреть посмотрел. Светильник у меня не горит, с моим темновиденьем он и не нужен. Так вот, при свете, может, я ничего бы и не заметил, а тут вижу – ко мне из пирамидки осторожно подбирается тень большой когтистой лапы. На Плане Теней тварюшек с такими царапками много. Они не слишком сильные, бьют холодом и замедляют жертву. Оно мне надо? Не был бы сам Тенью, долбанул бы Обжигающим Светом, он против них самый эффективный, но чего нет, того нет. Не стал ждать, пока до меня доползут, рукой Тени схватил лапу и выдернул существо из пирамидки. Тень. Наша. Родная. Исконная. Я не просто её выдернул, моя рука её давит. Тень взвизгнула, заныла и запричитала, причём на местном языке.

– Сахиб! Я не хотело ничего плохого вам причинить! Простите! Извините! Отпустите!

– Что ты тут делаешь?

– Мне велели собирать силу для моего господина. Дали совсем немного, а потом ушли и не вернулись. Отпустите, сахиб. Я много сил потратило на маскировку.

Отпускаю. Такой вид Теней мне известен. Не слишком умные, довольно слабые, злые, лживые, но абсолютно верные своему хозяину.

– И где твой господин?

– Настоящий далеко, очень далеко. Помогите ему, и он вас щедро вознаградит. А маленький господин почти совсем развоплотился. Он слабый, вы сильный. Давайте я буду вам служить, а вы окончательно добьёте слабака.

– Так где он обитает?

– В подземном замке, где раньше жил могучий кто-то.

– Много вас там находится?

– Я, ещё одно, почти как я, и большое, сильное я. Но то унесли с книгой.

– Как добраться в замок?

– Я маленькое, я много потратило сил. Без помощи само не доберусь.

– Тогда зачем мне ты нужно?

– Сахиб! Дайте лишь три капли вашей драгоценной крови, и я отведу вас, куда захотите.

– Ну уж нет. Крови я тебе точно не дам.

– Само возьму! – вдруг взревела Тень и ударила подобравшейся лапой.

Понятно, я не идиот, поэтому давно набросил на себя Покров Теней. Самое милое дело против атак таких существ. Лапа не нанесла мне никакого вреда, зато запуталась в Покрове. Теперь я в полном праве ответить на атаку. Глупой Тени не показалось странным, что я схватил её теневой же рукой. Не захотела миром? Пусть расплачивается! Каскад простейших Магических Стрел – и под визги «Простите! Извините!» тварюшка истончилась и сгинула. А вот не фиг на меня бросаться!

Значит, подземный замок? Там жил могучий кто-то? Интересно! Похоже, слухи о великих некромантах имеют какое-то основание.

Поиск в проходе, куда сбежали чернокнижники, ничего не дал. Он привёл к недавно взломанному и вновь заложенному выходу наверх, а его продолжение уходило далее в паутину проходов. Вернулся в дом, расспросил городового – действительно проход в катакомбы взломали в день проведения ритуала. Беглецов искала полиция, ими интересовались охранители. Две могучие структуры с полномочиями, следователями, дознавателями и тайными агентами не нашли, а я даже пытаться искать не собираюсь. Манией величия не страдаю, стараться утереть нос профессионалам не буду.

Вдвоём с городовым спустились к нише, запечатали остатки пирамидки в ящичек для улик и составили протокол. Просьбу государя о секретности я не нарушил, многие знали, что должен был осмотреть место ритуала.

Вернулись в околоток, а там нас ждёт местное начальство в полном составе. Была у них надежда, что вернусь не солоно хлебавши, ан нет! Принёс что-то! Получилось по анекдоту: посмотришь – дурак-дураком, а приглядишься к погонам – цельный прапорщик! Думали, любопытствующий из молодых приехал, нервы пощекотать, а он оказался волшебником и секунд-майором. Заюлил народ, стал оправдываться, дескать, на Церковь понадеялись, а у околотка в штате волшебников нет, вызывать дорого, а бюджет не резиновый и весь давно расписан...

Прекратил причитания. Приказал вызвать команду экспертов, откуда обычно вызывают, копии рапорта и всех прочих бумаг по делу посылать во дворец на моё имя. К завтрашнему дню подготовить все, какие есть, материалы по катакомбам. Вернусь после доклада государю, лично буду разбираться, почему чернокнижников до сей поры ещё не нашли.

Ободрил, в общем. И простимулировал. Выдал улику и на служебной карете отбыл домой. Почему пирамидку оставил? Не эксперт я. Даже не представляю, какую информацию из неё можно получить. Пусть профессионалы занимаются своей работой, а мне хоть изредка надо отдыхать. Хотя... есть ещё дело. Надо бы в гильдию о находке написать. Предупредить.

Несте не послал записку, ведь я на неё официально обижен. Неофициально тоже, но меньше – Тереза слишком мала, чтобы я мог представить её своей невестой. Послал «в пустоту», в канцелярию. Коли дежурные знают, кто такой магистр Стах Тихий, что он сидит на связи дворца с гильдией, сразу прочтут, к утру, может, подготовятся. Не знают? Я тут ни при чём, от широты души, презрев обиду, прислал весточку с предупреждением, а если прошляпили, то не ко мне претензии.

Полиция

– Ну, что делать будем, господарики мои?

– Ваше благородие, а что мы можем? Будем стоять на том, что волшебника в штате нет.

– Так тебя слушать и стали! Высокого полёта птица к нам залетела. В газетах про него писали. К государю, бают, вхож. Много бед натворить может. Чернокнижники ладно, их не жалко, их калёным железом жечь надо. А коли он в поиске по пути контрабасов зацепит?

– Может, им приказать, чтобы затаились на время?

– А кормить не они тебя, а ты их будешь? Контрабанда – дело такое, ждать не любит. Как судно в порт пришло, сразу лишнее норовит скинуть, пока таможня на борт не взошла.

– Мне тут видится, ваше благородие, раз дворцовому только колдуны нужны, а контрабасы его не интересуют, так пусть они покланяются и хорошую благодарность организуют.

– Не возьмёт! Мало – умаление достоинства будет, а много у них просто нет. Даже если по золотому с носу скинутся, приличную благодарность не наберут. У нас всё больше мелочь пузатая.

– Я не про ту благодарность, ваше благородие. Пусть проводника по катакомбам дадут. Тот к схронам не поведёт, а подозрительные места покажет.

– Дело! Пусть проводят на маршруты, которыми зевак водят. Расскажут про плохие места.

– Парнишка есть один, Афронька. С тех пор, как мать родами померла, по катакомбам с отцом мотается. Оставить-то его не на кого было. Все ходы и переходы знает. С лампадкой гуляет. От порта на тот берег реки часа за три выйдет. Ловкий – страсть! Уже несколько раз, помимо бати, людей водил. Долю не просит, картуз табака или чаю дай, ему и хватает по малолетству.

Служба

Утром прибыл на службу и сразу был затребован к его величеству.

– Что, Тихий? Всех на уши поставил?

– Не могу знать, ваша милость. Вчера, осматривая место проведения ритуала, нашёл мелкую пирамидку и подвергся нападению бестелесной твари, там обитающей. Тварь пришлось уничтожить, найденное через полицию передал экспертам.

– Во-во! Про то и говорю. Только встал, меня срочный отчёт ждёт. Охранители пишут, что такую пакость можно незаметно пронести в покои, а ночью, когда все спят, тварь нанесёт удар. Есть гадости на свете, а эта дрянь всем гадостям гадость. Видать, ритуалом её для меня заряжали. Сегодня во дворце будут искать подобное, вдруг уже успели пронести. Молодец! Хвалю!

– Рад стараться, ваша милость. Сегодня после службы намереваюсь поискать следы чернокнижников в катакомбах. – Понизив голос, добавляю: – И известное вам тоже.

– Действуй! Разрешаю.

Мы с государем прошли в его кабинет, и я при всей ожидающей свите попросил:

– Ваша милость! По молодости, глупости и неопытности прошу наставления.

– Да, что такое?

– От военного ведомства по вашему приказу вчера пришли готовые три варианта мундира для гарнизона. Прошу...

– Это ты правильно! Сейчас выбрал бы чего не то. Вот что мне в тебе нравится, Тихий – ты не скрываешь, где не понимаешь. Сейчас совещание соберём, решим, какой мундир нужно строить. Вели позвать Торана, генерал-аншефа и... Нет! Их дежурный позовёт. Иди за мундирами, да прикажи выделить солдат, которые в них оденутся. Живьём посмотрим, тогда и решим.

Я, понятно, побежал к себе в Зелёный дворец, а дежурный стал собирать военных на совещание. По мне, любой мундир подходит, но лучше спросить.

На совещании из восьми присутствующих только я промолчал и не вывалил сразу кучу замечаний. Остальные были менее сдержанны. Первый мундир забраковали напрочь. Уже лет десять как двубортные полукафтанья признали негодными для военной формы, а до сих пор некоторые пытаются к ним вернуться! Классика, говорят. Небось завалящие запасы раскопали и вместо колоний хотят неопытному юнцу впарить. Третий мундир отклонили без обсуждения, в нем нашли четыре несоответствия мундирному регламенту. Второй ничего, прошёл. Написали всего восемнадцать замечаний, велели переделать и представить в пехотном, егерском и кавалерийском вариантах. Секретарь набросал четыре странички протокола и пообещал разослать беловой вариант.

Генералы снисходительно смотрят на меня, но по-доброму.

– Пусть не умеет, зато хоть старается сделать правильно, – выразил общее мнение генерал-аншеф. – Ну, ничего, подрастёт, обтешется среди знающих людей, глядишь, и научится.

Его милость принц Торан после обсуждения подробно разъяснил мне недочёты в мундире и снисходительно похвалил за просьбу о помощи. Вот интересно, что бы сказали, если бы я самостоятельно решил вопрос с формой для своего гарнизона? Думаю, хороших отзывов не услышал. А сейчас хоть и подтвердил статус «молодого», зато получил дополнительные очки к репутации в военном ведомстве.

Заодно на совещании решили не отправлять меня в запас, а оставить секунд-майором при моем же гарнизоне. По предложению принца. Дескать, раз мундиры будут хаорского образца, да и командует людьми истинный хаорец, то гарнизон можно считать вспомогательными вооружёнными силами королевства. Хорошо бы только барону подписать секретный меморандум о таком факте и соглашение о сотрудничестве с военным ведомством. Я сразу согласился затвердить оба документа, как только они будут готовы.

Тут генералы вовсе прониклись ко мне благожелательностью. Раз такое дело, то и мундиры гарнизону построятся за счёт интендантства. Кормить-поить, одевать-обувать солдат буду за свои, а вот форт на захваченной земле, ладно, можно построить от казны. Но тогда людишек на офицерские должности тоже они ставить будут. После моего утверждения, конечно. И, главное, от великого герцога Эдмунда мне ни единого человека в штат брать нельзя, даже если за них герцогиня просить будет. А то в Зеленоземский полк уже три офицера приходят, причём один заместителем по строевой подготовке, а другой интендантом намеревается. Как будто наши уставы хуже...

Совершенно случайно меморандум и соглашение оказались уже подготовленными. Прямо на месте я их подписал. Потом государь визу наложил. Между прочим, межправительственное соглашение с баронством Тихим. Похоже, что не последнее.

А ведь за счёт Хаора уже строится портал. Не в башне, а рядом, около форта. Думаю, в листогной он будет готов. Перед началом строительства мне начали было втирать, что башня – идеальное место для него, но я нашёл железный аргумент против: кто тогда будет оплачивать проезд через мост? На что мне прикажете крепостной гарнизон содержать? А то за проход через портал деньги идут не мне, а вовсе даже в гильдию. Помялся предлагающий, но принял возражение.

На самом деле вопрос в другом: оно мне надо? Зачем нужен лишний проход в мою цитадель, если не я им управляю? Удобно? Кому? Не мне точно. Как представлю вечно забитое крестьянскими телегами пространство на двадцать первом уровне, амбре от навоза, оставленного лошадьми, и споры за право быстрого прохода, как мне страшно становится.

Вообще ещё кое-кто на башню зубы точит. Хасил аус Хансал, который заменил недоброй памяти Гедора, пытается уговорить меня принять на должности помощников волшебника других аус Хансалов, а ещё лучше пристроить побольше слабосилков из рода. Зачем? Не столько, чтобы мне помочь. Сильный магический источник – вот основная причина. За два-три года интенсивных тренировок на дармовой, легко получаемой и усваиваемой мане слабосилок сможет достичь максимума своих возможностей.

Выдвинул он и второе предложение: при башне устроить школу. Пусть детишки лет с семи годков до шестнадцати-семнадцати учатся по курсу магической академии. За десять лет они не только достигнут пика магических способностей, но и до автоматизма выучат положенные заклинания. Даровая мана, помните?

Место для школы есть, башня почти пустая. Полигон для тренировок найдётся. Осталось понять: мне оно зачем? Дело даже не в расходах. Учителей и воспитателей даст род. Жалованье им будет платить он же, многие родители захотят скинуться. Мою крепость и так сложно захватить, а школьники-огневики с учителями-огневиками на Месте Силы и без помощи метателей раскатают обычных налётчиков в горящую лужицу. Даже против магистров смогут продержаться до подхода помощи.

Роду хорошо – у него будут сильные бойцы, королевству неплохо – боевые волшебники всегда нужны, а что, кроме потери нескольких этажей, присутствия беспокойной и шумной толпы детей, получу я? Защиту? Без них справляюсь. Да пока я никому и не нужен. Лояльность аус Хансалов? Ненадолго. Скоро привыкнут. Первый же выпуск станет считать башню своей вотчиной, а решение ограничить доступ приведёт к появлению большого числа недовольных боевых волшебников, отлично знающих слабости и секреты моего личного убежища.

Сделаем следующий шаг в предположениях. Род аус Хансалов получает шестнадцати-семнадцатилетних волшебников с полностью прокачанными навыками и максимально возможным резервом. А другие магические семьи? Они ничего не поймут? Сомневаюсь! Значит, вскоре придут просить пристроить и их детишек в школу. Просто отказать? Испортить отношения со всей магической братией и... сестрией? Как женщин назвать в этом контексте? Женщины, которые сочли, что их детишек ущемили, могут обидеться сильнее любых мужчин. К тому же они и значительно мстительней. Согласиться? И получить ещё большую толпу детей? В которой, между прочим, могут встретиться представители враждебных родов. Они между собой начнут устраивать разборки, а кто окажется виноват? Или того хуже – станут дружить. Лет в четырнадцать. Мальчики-девочки учатся вместе, живут рядом, пусть на разных этажах, гормоны играют, а в голове гуляет ветер.

Ладно, смотрим дальше. Для кого идеальна такая школа? Для безродных слабосилков, не имеющих доступа к секретам старых магических семей. Где такие? Правильно, в королевских магических школах для простолюдинов. Туда берут кого угодно. Даже из приютов, даже малолетних преступников. Считается, что в армии они проявят себя. Наверное, проявят. Но смешайте трущобных зверёнышей с домашними детьми влиятельных родов, затем сидите и ждите, когда эта гремучая смесь рванёт. А она рано или поздно рванёт.

Отказаться принимать простолюдинов тяжелее всего. Какого-нибудь старпера (сиречь старого пердуна) из Генштаба посетит идея усиления кадров армейских волшебников. Он пойдёт к самому генерал-аншефу. Тот со мной в хороших отношениях, но государю доложит. Его величество лично попросит меня, даже пожалует чем-нибудь. Я ему отказать не смогу, и башня быстро станет проходным двором.

За это мне навесят какую-нибудь очередную регалию, подкинут толику благ, дадут красивое звание – например, ректора. Звучит же! Король под такое дело со временем протолкнёт меня на должность Верховного Магистра. Хорошо, но... зачем? Я в доме дяди нашёл записи и разработки вражеского огнемастера, так ещё даже не открывал их. Мне по приказу его величества срочно нужно лезть в катакомбы, чтобы искать логово лича, а я никак не могу из дворца выйти, дела не отпускают. Да что говорить! Даже побыть с семьёй времени нет. Чуть найдётся лишняя минута, бегу в лабораторию зелья варить. От торгового принца через Черныша пришла просьба прислать кремы. Не откажешь, тот мне избыток всего надарил. Хочу сварить гросс, двенадцать дюжин горной лаванды, дюжину жемчужного и тайком от наших зелье для роста волос.

* * *

В кабинете, в ящичке для входящей почты появилась целая стопка писем. Никогда во дворце столько не получал. От Несты официальный пакет, запечатанный печатью гильдейской канцелярии, и конверт с личной запиской. Письмо от Никола Огинского, ещё одно – от герцога Ранбранда, следующее – из Геральдического комитета, с него и начал.

Геральдисты уведомляют о моем возможном вхождении в линию наследников графа дю Гоуи. По сему поводу мне надлежит прибыть на проверку соответствия, которая состоится сразу, как его величество соизволит выбрать день для присутствия на оной.

Никол просит оказать ему услугу – принять некую вдовствующую графиню, которая просит моей аудиенции. Зачем? Не написано. Но предложено встретиться до приёма, обсудить, почему это нужно. Огинский – охранитель, с разбегу бросаться в его объятия точно не стоит. Однако он хоть дальний, но родственник, отказать неприлично.

Найджел предложил встретиться в неофициальной обстановке. Точнее, в кофейне «Жёлтая роза», где мы первый раз встретились. Причина? Его дочь хочет мне рассказать что-то очень важное. Он уже перехватил три письма Терезы ко мне и, чтобы приличным образом завершить почтовую эпопею, просит выслушать девочку в любое удобное для меня время. Герцог мне скорее симпатичен. Причём, судя по дошедшим через Симона слухам, он был против разрыва со мной. Место встречи выбрано удачно. Кто удивится случайной встрече юноши, заглянувшего выпить чашечку кофе, и отца, угощающего дочь мороженым? Внешние приличия будут соблюдены, случайность она и есть случайность, тем более мы не ругались, ничего такого. Но! Встаёт вопрос: надо ли вообще идти на сближение с Ранбрандами? Стоит посоветоваться с признанным экспертом в вопросах этикета и политеса. Это, понятно, Кидор.

В записке Неста благодарила за своевременное предупреждение и предлагала помощь гильдии в поисках. Заодно сообщала, что посылает проект нового регламента работы Совета магистров. Просит прочитать и высказать свои соображения. А вот фиг! Прочитать-то я прочитал, даже понял, какие изменения предлагаются, но замечаний от меня совет не получит, на то Симон есть. Я молодой, в дела не лезу. Глуп-с, знаете ли.

До Симона проект пока не дошёл, поэтому кому-то в канцелярии гильдии сильно икалось, мой заместитель в словах не сдерживался. По его мнению, Неста лично придержала рассылку. Небось захотела посмотреть, буду ли я советоваться с родственником или от себя ответ пришлю. Любой новый регламент всегда принимается со скандалами, причём подписанное мною можно выдать за мнение двора, а то и лично его величества. А можно и не выдать... Как захочется или как будет выгодней. Потому совет – на официальные бумаги отправлять только официальные ответы.

Такой моя канцелярия подготовит, растолкует мне, где и в чём могут быть засады. Затем я должен спросить мнение государя. Интересно оно ему или он отмахнётся – решайте сами! – не в том дело. Мы для того и поставлены, чтобы не самим вещать, а слово его величества до гильдии доносить.

Неста, видать, хочет мнение магистра Тихого за позицию двора выдать. Не здорово оно, за меньшие проколы от места отставляли. А если первым доложить, да ещё правильно акценты расставить, могут полностью канцелярию разогнать. Словом, спешить с ответом не будем, тут хорошо надо продумать все последствия. Симон не сказал, но я и так понял – не игрок барон Тихий в политические игрища.

Совещание

Во вчерашний околоток поехал в форме. В обычном повседневном мундире, с вышитыми ленточками наград и единственной «Заслугой» на шее. При парадной форме носятся ордена и медали, но полицейские невелики птицы, им сойдёт и повседневная. Хотя карета запряжена четвёркой лошадей, как положено члену Госсовета. Для поддержания статуса хватит.

По приезде оказалось, что и так про меня уже наслышаны – столбики побелены извёсткой, дорожки отсыпаны песком, перила на крыльце чисто вымыты. Встречает караул из рослых городовых в парадной форме. Командует ими бравый вахмистр, чуть лысоватый, но с нафабренными, от седины, усами. Отдавая рапорт, он именовал меня «вашим высокоблагородием, членом Государственного совета, магистром волшебства». За ночь всё выяснили. Впрочем, полиция. Кому, как не им, быстро узнавать потребное?

В совещательной комнате помимо местных служак сидел эксперт из Городской управы. Оказывается, там есть специальный чиновник, который занимается катакомбами и входами в них из черты города. На совещание он прибыл с рулоном карт. Чин маленький – всего тринадцатый класс. Мундирчик чистенький, но потёртый. Однако в глазах горит огонь энтузиаста, знатока и любителя своего дела. Ещё пригласили пару городовых, немного в возрасте. Если чинуша из управы занимается больше теорией, то есть рисованием планов, то эти скорохваты скорее практики – ловят по подземельям несунов с товаром, к которому таможня, будем говорить мягко, не смогла приложить гербовую печать с короной и надписью «пошлина оплачена». Ещё трое оказались просто начальниками, они знают обстановку в окрестностях и настроения здешних обитателей. Лишних людей, сидящих просто для парада, не было. И это очень подняло моё мнение о начальстве околотка, да и вообще обо всей полиции в целом.

Заявил, что точки вноса контрабанды в катакомбы, места схронов и пути проноса товаров меня интересуют исключительно только с одной стороны – с ними рядом не может находиться логово чернокнижников. Те боятся огласки и всячески будут избегать лишних встреч. Если вычеркнуть эти проходы и другие, по которым за деньги водят желающих, то резко сократится район поисков. Полицейские со мной согласились, и следующий час на плане отмечались известные полиции места. Зелёным – пути контрабандистов, жёлтым – маршруты экскурсий. Синими крестами – точки, где происходили несчастные случаи. Красным – проходы в некоторые дурные зоны с повышенной опасностью.

Кстати, карта чиновника содержала ходы, не отмеченные на выданных мне планах. Но и на ней были пробелы, которые заполнены у меня. Придётся самому, своими руками объединять оба варианта в один общий. Перепоручить никому нельзя – секретность, понимаешь. Хорошо поработали.

Один из начальников пытался встретиться с представителями контрабасов. У тех есть свои карты, да и знатоки подземелий найдутся. Например, ходит такой парнишка, Афронька. Пацану всего лет десять, но он один из лучших знатоков катакомб. С раннего детства его отец с собой водил, а затем малыш сам стал лазить по проходам. Его бы стоило спросить, он в стороне от основных переходов гуляет, интересно ему. Одна беда – контрабасы капризные, они отказались сотрудничать. Им сообщили, что дело касается не их доходов, а подготовки покушения на государя, но им с полицией говорить западло, вот они и отказались.

Я ставлю вопрос ребром: не хотят по-хорошему – говорите по-плохому. Мальчонка нам не нужен, а вот со взрослых необходимо получить всё потребное. Как? Не знаю, но придумайте что-нибудь.

Тут достаю кошель и начинаю выдавать людям на оперативные расходы. Десять дукатов картографу для отрисовки дополнительного набора карт. Двум городовым-скорохватам на амуницию и прочее ещё по десятке, а остаток, семьдесят дукатов, всем присутствующим начальникам разом для сбора информации и оплаты осведомителей. Объяснил: деньги из секретного фонда, болтать посторонним о них запрещено, отчёта по тратам представлять не нужно, однако результат обязан быть и быстро.

Как люди прониклись! Заулыбались, заёрзали на стульях. Один скорохват пообещал кому-то небо с овчинку, другой стал просто кулаки разминать. Начальники хором заверили: всё будет. Только картограф начал было вякать: и половины-то слишком много, но тотчас сдулся под неприязненными взглядами местных. Действительно, чего это он? Дают – бери, бьют – бери и беги. Тем более сказано: фонд секретный, отчёта представлять не надо.

Договорились продолжить завтра. Но больше встречать меня не будут, да и я отныне стану заходить без мундира. Один комплект карт взял с собой, картограф успел на него перенести пометки, сделанные на совещании.

На выход меня провожали все участники разговора. У кареты главный спросил:

– Ваше высокоблагородие, какого вы мнения о нашем участке?

Вокруг много посторонних греет уши, потому я своё решение скрывать не стал, сразу ответил:

– Очень доволен. Дорожки аккуратные, столбики красивые, перила чистые. Но главное – паркет у вас прекрасно натёрт! Доложу государю о полном порядке в вашем околотке.

С этими словами сел в карету и укатил к себе домой. Сделал, что мог. Узнал много нового и интересного. Дальше пусть полицейские работают. Судя по всему, они справятся. Настоящие профессионалы, честно говоря, я так много узнать не ожидал.

Полиция

Люди неторопливо, в некоторой задумчивости рассаживались за столом. Теперь не по чинам, а кто где хотел. Опять же чаю запросили на всех. Старший задумчиво промолвил:

– Значит, паркет у нас хорошо натёрт? И столбики покрашены?.. Нет – красивые? Да уж... Я вчера на него посмотрел, сразу подумал – волчонок! Да видать, ошибся – волкодав он, как есть волкодав.

– Ваше благородие, из Лагозовских горлохватов он, выходец из его личного егерского полка. «Храбрость» и «Штурм» имеет.

– Сам на планке видел. Повезло нам, господарики мои, что мы волокитить не стали, сразу в работу включились.

– За такие монетки не грех и выложиться! Я, ваше благородие, знаю, кому по физиономии настучу сегодня. Всё расскажет, шельма.

– А я...

– Тихо! Поднимаем по тревоге весь состав. Будет мало, у соседей подмоги запросим и в Городской управе.

– Облава? Кое-кто обидеться может... Да и плевать на них с высокой колокольни! Член Государственного совета приезжал! Накося выкуси-ка! Утритесь и заткнитесь! У нас приказ!

– Не распаляйся. Правильно сказано – не захотели по-хорошему государеву делу помочь, сделаем плохо. Всех шустриков разом хватаем и запираем в холодную. Нашей не хватит, в городскую тюрьму отвезём. Перекроем входы и выходы, которые знаем. На тайники наложим арест.

– Можно и того... с конфискацией. Ну, я так... вслух подумал.

– Я поддерживаю! Уважать больше будут! Ваше благородие...

– Посмотрим. Может, и того... А может, кое-кому придётся и приплатить. Не зря на расходы денег дали. Да! Про них никому! Понятно?

– Знамо дело!

– Разве мы без понятия?

– Как детишки говорят – чок-чок, язык на крючок. Кто заговорит, с того пятачок!

– Пятачком не отделаешься!

Дела домашние

Вообще-то сегодня среда, а потому по расписанию должен состояться еженедельный большой приём в тронном зале. Но так как он первый в новом году, государь решил созвать на него всех важных людей королевства, причём не только дворян. Тронный зал для таких собраний маловат, поэтому действо намечено провести в бальном и, по ряду причин, в четверг.

Благодаря моим хлопотам оба моих протеже, купец Налор, папа Мимики, и коммерции советник Федул, получили место от делегации простолюдинов. Тесть был очень рад и горд. Федул прислал очередную шкатулку с комплектом изящных женских украшений, на этот раз полностью выточенных из яшмы. Стоимость материалов довольно умеренна, особенно по сравнению с прошлыми его подарками, однако не пара грошей. Зато искусность работы мастера и тонкость подбора камней выше всяких похвал.

Вернувшись домой, сразу позвал Кидора. Подробный разбор ситуации с приглашением в кофейню занял приличное время. Понятно, что Найджел желает примирения со мной. Неста, пожалуй, тоже, но скорее для укрепления влияния при дворе и особенно в гильдии. Причём второе ей значительно важнее первого. Это следует из подставы с просьбой прислать мои соображения по поводу регламента.

Однако понятно и многое другое. Возможно, действительно у Терезы случилось пророческое видение. Возможно, оно касается нас обоих, ведь я девочке нравлюсь. Но пророчества касаются возможного (!) будущего. Они всегда смутны и неточны, поэтому только ради выслушивания прогноза встречаться не стоит. Наладить отношения можно, Тереза остаётся одной из лучших невест в моем списке, но её родня слишком непредсказуема. Совет эксперта – послать вежливый ответ. Не отказываясь совсем, отложить встречу, сославшись на занятость. Ведь девочка далеко не единственная кандидатура, есть и другие. Одна из которых стала выглядеть значительно лучше.

Тут слуга рассказал про грандиозный, только что случившийся скандал. У графа Заозёрского сын женился! Ладно без родительского благословления! Ладно без разрешения начальства полка! Такое иногда бывает. Главное – на ком? На актриске! Любовь у них, понимаешь! Причём тут это? Влюбился и люби себе, сколько хочешь. Возьми на содержание и любись. Жениться-то зачем? Тем паче полным браком. Даже не конкубиной, а женой брать! Позавчера женился, вчера всем уведомления разослал, сегодня уже общество бурлит.

Даже не будем говорить о том, что женился без разрешения начальства и одобрения Офицерского собрания. Из гвардейского полка человека сразу отставили за безнравственность. Актрисочка же до него и другим офицерам оказывала знаки внимания. Это ещё мелочи!

В столичный храм пара побоялась идти, там брак едва ли затвердили бы. Через портал ушли в какой-то городок и сочетались в местной церквушке. Дворянина бы священнослужитель не принял, потому жених сказался простолюдином. Фамилию себе взял главного героя из водевильчика, в котором актриска субретку играет. Прямо так и назвался – Ухомашкиным. Представляете?!

Геральдический комитет услышал, сразу в Дворянское собрание запрос послал: сын графа Заозёрского действительно из реестра выписался и простолюдином Ухомашкиным стал? Оттуда ответили, что прошения нет, но раз официально сказался простолюдином, значит, так оно и есть. Послали гонца стребовать объяснений. Того молодожёны не приняли, сказали, решайте сами, нам всё равно. Для отца это стало последней каплей. Он отказался от сына. А тому хоть бы что! Говорит, и так проживём. Главное, мы любим друг друга.

Когда дела плохо складываются и основной наследник выбывает из семьи, доля оставшихся детей всегда вырастает. Раньше за младшей дочкой Заозёрских, которую не против просватать за меня, давали две серебряные шахты и портовый городок. Что к ним добавят сейчас? Не то чтобы девочка стала более предпочтительной кандидатурой, но в табеле невест произошла некая подвижка. Родители маленькой Терезы будут вынуждены с этим считаться.

Впрочем, я тоже в списке женихов стою не на последнем месте, многие семьи были бы рады породниться с родом Тихих. Кидор сделал многозначительную паузу и признался, что слуги благородных семей часто в курсе намерений хозяев. Кое-кто, не будем называть вслух знатные фамилии, наводил справки обо мне, об образе жизни и управлении землями баронии. Так вот, вывод был сделан самый положительный из возможных.

По поводу прошлых приказов домоправитель тоже всё сделал. Некий почтенный господин сильно продулся в картишки. По сему поводу испытывает срочную нужду в наличных. Всего за сто дукатов готов расстаться с розарием. Тот ему «надоел», а мне вдруг «захотелось». Перенос приблизительно двухсот кустов в моё поместье обойдётся ещё в полста золотых, но занимающийся такими делами волшебник обещает, что всего через три дня кусты приживутся. Причём оплата перевоза, грунт, посадка и всё прочее входит в объявленную сумму.

Дорого. Очень дорого. Однако мой ментор счёл такую блажь полностью оправданной. Личный розарий иметь престижно и модно. Все, господа которые, заводят цветники для жён и дочерей. У меня при городской усадьбе и то есть с дюжину розовых кустов, как без них? Так что в числе башенных слуг скоро появится садовник.

Ещё на мой суд представлены два прекрасных ларца заказанного мною размера. Один розового дерева, другой из сандала. Оба красивы, на обоих тонкая резьба в виде листочков-цветочков. На сандаловом много переплетённых виноградных лоз с дубовыми листьями – этим резчик задумывал показать единение мужского и женского начал. Почему так? Взгляд художника, понимаешь! Второй украшен абстрактным растительным орнаментом, его и выбрал.

На дрова куплена сажень колотой синелистной осины. Она специально на предмет кремации привозится из колоний. Из-за сильного жара и красивого пламени считается самым подходящим деревом для последнего костра богатых особ.

Чувствуется, Кидору очень любопытно, для кого такое куплено, но ни словом, ни взглядом слуга старается не выдать своего интереса. Просвещать не стал, ему не обязательно знать лишнее. Утром запечатаю покупки в свиток и унесу с собой.

Ритуал Бертиоса

Моя конкубинка уехала из усадьбы в свой дом, выделенный ей в приданом. Решила проверить лавку, тоже из приданого, и заняться примеркой платья. Получается, я зря спешил домой. Хотя у меня тоже личных дел невпроворот. Решил потратить вечер на книгу Бертиоса. Полистать, посмотреть, какие там заклинания.

Полистал. Проникся. Такая самоотверженность достойна уважения. Из так себе волшебника, отпрыска семьи рядовых чародеев, без особых задатков и дарований, имея пределом четвёртый круг заклинаний, развиться до сильного магистра школы – формально Жизни, но реально Некромантии, это надо сильно постараться. И ведь в качестве начального бонуса кроме сильного желания и упорства, хотя правильней назвать такое упрямством или упёртостью... Так вот, в качестве начального бонуса выступил найденный в семейном архиве свиток с заклинанием Ограниченное Желание. Не слишком великий трамплин для начала пути. Почему не слишком великий? Давайте подумаем.

Желание – заклинание девятого круга, Ограниченное Желание – седьмого. Пусть первое для архимагов, но второе по силам любому магистру. Любому! Нет ограничений на школу, заклинание универсальное. Почему же магистры, а тем паче архимаги, не бросаются ими налево-направо? Почему не торгуют свитками, пусть задорого? Почему Кольцо Трёх Желаний относится к легендарным артефактам, а не блестит на пальце, не скажу любого богача – любой коронованной особы? Ведь желания имеют все, и многие готовы заплатить огромные деньги за осуществление того самого, заветного... Они готовы и в силах достать любые потребные компоненты, обеспечить необходимые условия, но волшебники не горят желанием обеспечивать рыночный спрос. Возможно, их что-то останавливает? Что? Что вообще может остановить всемогущего архимага, умеющего двигать горы и осушать моря?

Ответ вульгарен: чародеев останавливает стоимость. То, чего нельзя купить за золото, получить от щедрого короля или благодарной красавицы. Обычная простая и всем понятная цена – десять лет жизни заклинателя. Это помимо материальных затрат. Архимагами часто становятся в пожилом возрасте. Жертвовать солидным куском оставшейся жизни желающих маловато. Они скорее хотели бы её продлить, но тут вступают в силу ограничения. Их тоже хватает.

Например, простая формулировка даст лишь десять лет жизни. Всего. То есть едва вернёт затраченное. А сложные формулировки, позволяющие обойти ограничения, весьма ненадёжны, трактатами на тему, как правильно формулировать свои желания, можно забить не одну магическую библиотеку.

Первое, что нужно помнить – «и» разбивает желание на части, и какая из них исполнится, решать совсем не вам. Кому? Об этом до сих пор у учёных нет единого мнения. Выскажите «Хочу жить долго и счастливо» и посмотрите, что получится – долгая жизнь в тюрьме вивисектора-экспериментатора или смерть от инфаркта в тот же вечер в постели жаркой красотки.

Второе полезное знание – желание выполняется наиболее простым и доступным способом. «Хочу получить кучу золота!» – извольте. Вы оказываетесь на куче злата в сокровищнице самого богатого местного дракона. Хозяин несколько подозрительно, но с неподдельным гастрономическим интересом разглядывает вас. «Хочу, чтобы передо мной лежал лучший артефактный меч, которым я могу пользоваться без вреда для себя». Вот он, красавец! Выйдя на улицу, узнаете, что у короля из сокровищницы украли его любимый клинок, сейчас все маги, полицейские, армия – вообще все ищут вора. Меч тебе не повредит, про остальных речи не было. «Хочу жить вечно» – живи, в собственном гробу, на ином Плане бытия.

Это я рассказал про самые очевидные ограничения, а их значительно больше, и далеко не обо всех я слышал. Впрочем, не всё так плохо, некоторые смогли правильно сформулировать желание и так не хило поднялись во мнении волшебников. О них даже книжки писали.

Обычно люди пользуются простыми формулировками и получают простые результаты. Нелегендарный артефакт. Снятие простого проклятия или излечение немагической болезни. Возвращение жизни покойнику, но он должен быть рядом. Если его нет, для получения тела нужно отдельное желание. Немагический предмет ценой до двадцати пяти тысяч золотом. И всё в таком роде. Волшебник может попросить сотворить любое, даже неизвестное ему заклинание. Неизвестное, но доступное – до восьмого круга. Запрещённой школы – до седьмого. Немажеское – до шестого. Немажеское запретное – до пятого. Неплохо, но платить за такое десятью годами жизни...

У Ограниченного Желания возможностей ещё меньше, а ограничений ещё больше. Однако Бертиос смог чётко сформулировать, чего он хочет. Причём формулировку своего желания записал первым параграфом книги. Ограниченное Желание даёт любое, возможно запрещённое для просителя, возможно даже немажеское заклинание до четвёртого круга. Это и было пределом пылкого юноши, который в ответ получил знание подходящего и доступного ему ритуала. С точным соблюдением всех поставленных при формулировании желания ограничений.

Парень не хотел становиться злым, совершать человеческие жертвоприношения и использовать то, чего у него нет. Хотел – достичь магической силы уровня магистра в любой из школ магии, признания его достижений окружающими и получение ограничений, не мешающих жить в человеческом обществе. Сам ритуал и необходимые к нему компоненты (кстати, недорогие и довольно распространённые) были записаны вторым параграфом книги.

Логично, третьим параграфом шло описание последствий и конечный результат. В процессе проситель имел возможность решающего выбора – принять или отвергнуть предложенные дары. Однако вместе с этим ему кристально ясно показывались его посредственность и потолок того, чего он сможет достигнуть, отказавшись от предложенного. Редко кто сможет устоять после такого. Юноша не устоял.

Получил много – стал, как я правильно угадал, Анатомом, или, как таких ещё называют, Белым Некромантом. Кроме стандартных заклинаний Тёмного Искусства обрёл знания, изложенные в некромантской книге по анатомии «Строение человеческого тела» вместе с навыками хирурга, правда, скорее химеролога. Научился в совершенстве сражаться ножом, больше похожим на ланцет. Мог «вспомнить» и дословно воспроизвести книгу доктора Элландры Толберт, может, и не самой известной белой некромантки, но вполне готовой служить примером юноше, только вступившему на этот извилистый путь.

В качестве морковки узнал о существовании книги бывшей владычицы королевства мёртвых Казерабет. «Искусство некромантии» – фолиант с полезными заклинаниями белой и серой некромантии, со способами создания и перезарядки некромагических артефактов, описанием видов нежити и многими, многими другими полезными знаниями.

Ничего не даётся бесплатно – к дарам приложились ограничения. Стандартные для любого некроманта: запрет на школы Иллюзии и Очарования. Как Анатом, причём не выучившийся, а принявший дар, получил требование ежедневно практиковаться не менее часа с мёртвым телом или двух часов с живым. Хирургические операции, вскрытие тел или создание химер – всё едино, главное ежедневно и не менее указанного времени. Как следовало из приписки, один раз, по болезни, Бертиос пропустил день. Последствия случились такие, что решил этого не повторять – магическая сила откатилась, и почти год пришлось ждать её возвращения на прежний уровень.

Впрочем, жаловаться не стоило – регулярная практика повышала мастерство хирурга, и из-за неё росла магическая сила – на круг каждые пять-семь лет. К сожалению, росли и требования. После достижения шестого круга минимум один пациент в неделю должен был умирать. При большем количестве настроение улучшалось. Для эксперимента в одну неделю, под благовидными предлогами, он умертвил пятерых и вошёл в состояние близкое к эйфории. После чего ограничивал себя лишь двумя покойниками.

По достижении седьмого круга добавилось безразличие к собственной смерти и смерти даже самых близких людей. На восьмом пришло настоятельное желание обучить помощника и начать собирать материалы для собственной филактерии. Да-да! Возвышение до девятого круга требовало смерти с последующим обращением себя в немёртвого лича. Собственно, для помощи в этом сложном и затратном ритуале и требовался помощник.

Так ведь он нашёлся. На почти последних, заполненных в прошлом году листах намекалось на некоего сановника, не волшебника, но с большим желанием продлить жизнь лет на двести, а лучше на триста. Впрочем, можно и больше. Пришлось обнадёжить неофита, правда не раскрывая всех тонкостей. Тем более человека испугал некий недоучка, вообразивший, что должность в гильдии, наспех прочитанная книга и пара небрежно затверженных заклинаний сделали из него настоящего повелителя упырей. Наглый дилетант сгинул сам, погубил своего покровителя, оставил родной ковен без главы, а самое главное – вновь замарал репутацию Тёмного Искусства.

Последние страницы подводили итог жизни Бертиоса: обратиться в лича он не успевает – проклятие убьёт его быстрее. Даже в Великой книге, доступ к которой удалось получить, нет рецепта спасения. Осталась последняя надежда на гримуар «Проклятья разные. Снятие и ослабление».

Книга по рассматриваемым методам скорее серая, но позволяющая читателю легко провалиться в темноту. По этой причине церковники не спешили отдавать её в работу. Снятие порчи – дело благое, но чародей получал доступ и к самым изысканным проклятиям. Только для того, чтобы создать гипотетическую возможность получения доступа к фолианту, пришлось задействовать всех знакомых, подёргать за все ниточки, расстаться с «древним» свитком, им самим же написанным. Зато удалось вбросить в головы церковников идею вызова существа из сонма ангелов. Сами священники магический свиток с заклинанием призыва написать не могли, с гильдией у них отношения плохие, так что выторговать том в обмен на услугу шансы довольно велики.

Ничего себе! Вот начало эпопеи со свитком. Буду знать.

Подробное описание ритуала и честный рассказ о последствиях напоминает приглашение последовать тем же путём. Я не вникал в подробности, пролистывал описание применяемых Бертиосом заклинаний, однако уверен, что смогу повторить любое. Но буду ли их подробно разбирать, а тем более применять – вопрос. Некромантия, как и демонология, быстро затягивает и меняет мировоззрение адептов. Если юноша категорически не желал иметь дело с человеческими жертвоприношениями, то зрелый некромант умертвил пятерых пациентов, просто чтобы узнать – как оно. Да и потом, кроме одной обязательной жертвы приносил вторую «для настроения». Наверное, он до сих пор считает себя не пошедшим злым путём. Надеюсь, в жертву приносит безнадёжных пациентов. Возможно, он много делает для излечения больных. Но я таким становиться категорически не желаю.

Пожалуй, стоит серьёзно обдумать своё дальнейшее поведение с Бертиосом. И кто его покровитель? Какое имя у сановника, желающего долго жить? Мысли есть, но самые мрачные.

Поиски

В четверг, сразу после большого приёма, заглянул в полицейский участок. Чувствовалось, что сегодня там не до парада. Ночью в околотке провели большую облаву с привлечением сил из других участков и городского резерва, задержано больше сорока человек. Мало того, летучие группы зашли в катакомбы и смогли накрыть шесть складов с контрабандой.

Такой грандиозный успех уже вызвал одобрение Департамента налогов и сборов, оттуда прислали гонца с обещанием наград отличившимся в деле и неофициальной устной просьбой немного притормозить.

А представители купечества, стенающего от конкурентов, не платящих пошлины, а потому сбивающих цены, занесли солидную благодарность и попросили «полегче» на основании, что там тоже живые люди, тоже кушать хотят. Только таможенники порта начали было качать права: дескать, почему без их представителей товары с найденных схронов вывезли? Полицейские во всех случаях сослались на меня.

Я приказал составить для Департамента список отличившихся, не забыв третьим номером внести прикомандированного картографа. Деньги от купечества принимать нельзя – как их оформлять прикажете? Возвращать тоже плохо – обижать людей, выразивших весомую материальную поддержку, неправильно. Потому велел всё принесённое без оформления отнести на неотложные оперативные расходы и срочно потратить. Таможенников с их претензиями посоветовал гнать в шею. Они спасибо должны говорить, что за них их же работу делают.

Далее последовали доклады исполнителей. Первый – прикомандированного чиновника с красными от недосыпа глазами. Он дома чертил всю ночь, задействовав в помощь жену и старшего сына-гимназиста, чтобы сейчас представить карту с нумерованными пометками и приложенным списком, что значит каждый номер. К завтрашнему дню обещал сводку всех известных входов в катакомбы с указанием состояния – замурован/заперт/открыт, используется для таких-то целей.

Выразил благодарность и отправил на извозчике домой с приказом проспать не менее восьми часов. Основание – иначе неизбежны ошибки в документах. Когда чиновник вышел, сказал полицейским:

– Хороший работник. Старательный. Вы уж его тоже не оставьте благодарностями.

– Как можно, ваше высокоблагородие! С хорошим человеком мы всегда поделимся...

Тут отвечающий немного сбился, но я уточнять подробности не стал. Делиться можно радостным настроением, приятными новостями, да мало ли чем ещё.

Далее отчитались скорохваты. Один выложил коряво нарисованный план с крестом в том месте, где в начале лета какой-то его знакомец видел неизвестных в мантиях. Второй признался, что немножко дал в рыло барыге. Тот сразу захотел быть полезным и рассказал про место, где его клиенты несколько раз видели прилично одетых чужих. После доклада городовые собираются осмотреть выявленные места.

Полицейское начальство представило три разные карты с проходами и несколько протоколов допросов. Мальчишка Афронька по малолетству в картах не разбирается, но обещал сводить и показать доселе неизвестный проход. Говорит, из него дурно пахнет и иногда там кто-то топает. Идти дальше пацан побоялся. Ещё доложили, как контрабасы полностью осознали свою неправоту и как они рассказывают дознавателям обо всём, что видели-слышали. Полицейские спросили моего приказа, что делать дальше, отпускать или...

Велел отпускать, но не всех сразу, а только тех, кто сотрудничал. Среди остальных найти, или пусть сами задержанные назначат, виновных в организации схронов. Нельзя дело на половине пути бросать. Никто не поймёт, если преступники от приговора увильнут. Заулыбались полицейские, выразили полнейшее одобрение такому решению, обещали представить судье шестерых признавшихся вместе с неопровержимыми уликами и вещественными доказательствами.

В итоге мы решили, что полиция пошлёт людей и те осмотрят подозрительные места. Тут я напугал народ, рассказал про бестелесных тварюшек, которые бьются только магией, велел поисковикам быть осторожнее. В те проходы, которые им покажутся опасными, не лезть, подождать меня. Если найдут что-то интересное или просто необычное, пусть сразу шлют гонца и опять-таки сами осматривать не пытаются.

Для вразумления контрабандистов в комнату для допросов мне привели одного из главарей. Никогда бы на него не подумал! Посмотришь анфас – одухотворённое лицо спившегося интеллигента, взглянешь в профиль – наглый ярыжка из третьеразрядной конторы. Главное, глаза потупил, когда дребезжащим тенорком стал просить:

– Начальник, отзови псов! Лошадь о четырёх ногах, и то спотыкается. Неправы были, осознаем.

– Псов легче спустить, чем отозвать обратно, когда они уже добычу почуяли.

– Господин! Мы к государю со всем почтением! Думали, псам откажем, к нам начальники просить придут.

– Покуражиться, значит, хотели? Чтобы я, член Государственного совета, в ваш притон о милости умолять пришёл? Не много ли чести будет? У меня «Храбрость» и «Штурм» на груди висят. Меня егеря, с которыми на дело ходил, уважать перестанут, коли всякой швали кланяться стану. Ты думаешь, на вас полиция сильно насела? Нет! Это они только чуток пуганули вас. Вот когда мои молодцы ваш гадюшник оцепят, чтобы выйти никто не смог, да когда я лично к вам приду разбираться, вот тогда поймёте, что такое настоящий страх!

Проникся мужик. Полицейские и те забоялись. Это я тишком Des Mani шепнул. Слабенькое заклинание, но Дыхание Смерти на своём лице присутствующие ощутили. Поняли, что опасно шутки шутить. Главарь так вовсе под себя чуток подпустил, на него же заклинание направлено было. Стал обещать послать проводниками лучших несунов. Те доведут, покажут, расскажут... На том и расстались, о подробностях велел договариваться с полицейскими.

Когда вечером вернулся домой, с удивлением выслушал доклад домоправителя. Сегодня весь день в усадьбу косяком шли курьеры с подарками. Первым, ещё утром, прибыл городовой, привёз тюк с дюжиной отрезов весьма недурного шелка. Каждый размером как раз на платье. Микаэле без приказа показывать не стали, но Черныш присутствовала при распаковке. Ей уж очень понравилась одна пёстренькая расцветка, хочет умолить подарить. Ближе к вечеру гонцы походили скорее на купеческих приказчиков. Доставили табаку разного, сахару, кофею и чаю хороших сортов, да ещё с десяток штук шелка. Кроме городового все просили поблагодарить «за душевную кротость».

Доклад о результатах получил уже на следующий день. По большей части «плохие места» оказались пустышками. Хотя в одном отнорке обнаружили склад и хазу воров-мешочников. Это те, которые с торговых повозок мешки с товаром наловчились сдёргивать. Преступников, понятно, арестовали. Из непроверенных остались два прохода. К одному привёл Афронька. Тот туннель шёл резко вниз. Второй, более опытный проводник понюхал воздух, заподозрил неладное и опустил туда клетку с птахой. Птичка минуты не продержалась – сдохла. Решили, что запах от какого-то подземного газа. Инициативных дураков, слава богам, не нашлось, дальше не пошли. Все живы.

Последний проход, судя по следам в глине, оказался изрядно хоженным, но перекрытым грудой недавно обрушившихся камней. Разбирать их опасно, больно свод неустойчив и опирается на завал. Чуть пошевелишь, может новый обвал случиться.

Приглашённый полицейский волшебник предположил рукотворность обрушения, а свалившиеся камни объявил результатом заклинания из школы Земли. Правда, сам он не особо силен, да и склонностей ни к одной школе не имеет. Ну что, теперь моя очередь поработать пришла?

Прибыл по указанному адресу. Там меня уже ждали. С большой помпой, через лаз в подвале неухоженного дома, через длинные, вырубленные в известняке ходы дошли до места. В делегации провожающих присутствовали все участвующие в первом совещании, пара проводников, явно из несунов, и неизвестный мне человек, как шепнули, от канцелярии градоначальника.

У завала кинул Определение Магии. Оползень точно рукотворный. И действительно, разобрать его крайне тяжело – свод еле держится на верхних булыжниках груды. Однако для волшебника с заклинаниями школы Земли работы не так уж много, да и довольно простая она.

В принципе, мне тоже противопоказаний к земляным заклинаниям нет, но представьте – укреплю свод, разберу завал, так ведь туда сразу ломанётся толпа любопытных. На городовых надежды мало – начальству они не смогут отказать, а другие их попробуют подкупить парой талеров. Мне что, самому оставаться здесь дежурить и палкой всех от прохода отгонять? Ведь я же обещал его милости соблюсти секретность. Так что придётся пойти другим, более сложным путём.

Под предлогом опасности отогнал посторонних в боковой проход, а сам сотворил Глаз Тени. Он очень похож на Волшебный Глаз, но может не только летать, но и просачиваться через щели. С четверть часа Глаз бродил между камнями, но завал свежий, земля не утрамбовалась, он смог выйти с другой стороны и показать зал разрушенного подземного храма со знакомой пирамидкой на алтаре.

Разговоры

– Зверь, как есть зверь лютый! Правильно его Тихим Ужасом прозвали. Всё тишком да тишком. Вежливо да ласково. А тут вдруг взглянул на Кручёного... Не поверите, братцы, у меня шерсть на загривке дыбом встала! Будто сама безносая лично своей косой мне душу пощекотала. И глаза, такие глаза... Сразу понятно: ему что комара, что тебя пришибить одинаково просто. Видал я разных начальников, были грозные, были которые любили просто поорать, здесь другое. Здесь не за место боишься, а живым остаться мечтаешь.

– Кручёный вообще того, подштанники менял. Обгадился со страху. Сразу на попятную пошёл, все расклады сдал.

– Контрабасы – дураки. Их вежливо попросили государеву делу подмогнуть. Если уважили бы, может, и чуток золотишка им перепало. Так нет! Ерепениться стали. Цену себе набивать. Набили... Фингал во всю морду... Для памяти.

– Зато наш-то каков! Сейчас гоголем ходит. И дворцовому угодил, и с контрабасами позиции упрочил. И государю доложат, и в кармане звенеть будет. Могёт!

– Это да... Наш с одного взгляда понял, куда ветер дует, нам расстараться велел. А как барон золота сыпанул, я сразу догадался – сладится дело.

– А чего ему не сладиться? Дворцовому дела контрабасов по барабану. Про наши мелкие грешки, небось, знает. Мог бы сразу начать с кнута, но начал с пряника. Наш за улаживание, ещё и подношения богатые получил.

– И с нами поделился.

– Так всё по божьим заветам. Они велят делиться. Вон, картографу и то кусочек перепал.

– И барону.

– Барону – нет. Так только, послал чуток лучшего шёлку из конфискованного. Барону и того не надо, но уважение положено выказать.

– Может, нас ещё и по службе наградят? Обещали.

* * *

– Итак, Стах прислал вежливый отказ от встречи. Сослался на то, что у него слишком много дел. Образец из Письмовника. Там он озаглавлен «Вежливый отказ, с возможным продолжением отношений».

– Папа, ты написал, что я хочу ему сообщить что-то очень важное для нас обоих?

– Конечно, малышка. Но то, что ты считаешь важным, он может счесть мелким. Или не поверить в важность твоей новости.

– Терезочка, девочка! Если бы ты рассказала тете или хотя бы маме...

– Тётя Неста, пусть вы на меня обижаетесь, но я ничего не скажу! Это очень личное.

– Девочки и тем более юные девушки обязательно должны рассказывать своим мамам...

– Тереза, Неста, давайте не будем начинать по новой выяснения, что должна делать дочка. Мы тут собрались не для обсуждения возрастных закидонов упрямых девчонок.

– Ты прав, милый, но Терезочка должна больше доверять...

– Папа, надо маме Стаха сказать, чтобы она велела ему со мной встретиться. За это, когда она родит Стаху братика, я его научу медитировать.

– Не всё так просто, малышка, но идея хороша. Эрна часто бывает у Марианы. Старый герцог, отец Марианы, союзник нашего герцогства...

– Мариана по просьбе мужа составляет список невест, подходящих барону. Надо отвезти Терезочку во дворец, представить королеве. Сказать, например, что мечтает стать фрейлиной...

– Во фрейлины я не пойду!

– Отчего? Это так почётно! Впрочем, тебя и не возьмут. Мариана и Эрна потолкуют с дочкой и почти наверняка призовут барона. Тут можно будет о многом договориться. Дорогой, ты с нами не пойдёшь. Одно дело – королева пригласила к себе женщин, другое – семью. Неста, устроишь приглашение?

– Пожалуй, смогу.

* * *

– Запрошенные книги не сказать злые, скорее серые, но на самой грани черноты.

– Ваше преосвященство! Отдавать их волшебникам! Ведь неизвестно, как применять будут!

– Известно. На Бертиосе лежит сильное проклятие. В гильдии его убрать не смогли, там специалистов по снятию всего два, и ни один из них не взялся. Для себя ему книги нужны, хочет там поискать, как избавиться.

– Так давайте предложим помолиться за него.

– А он предложит не проводить ритуал Призыва. Нет, книги придётся отдать. Но запишем Бертиоса в список серых и будем приглядывать. Поторгуемся ещё. Я затребовал с него два одинаковых свитка. И отдадим плату только после получения просимого.

– Ваше преосвященство, вы как хотите, но я подстрахуюсь. На самом толстом фолианте, на первой странице, чтоб не пропустили, глиф против чёрных поставлю.

– На это благословляю.

* * *

– Ребятушки, мы же с вами по-деловому говорить хотим.

– Кому дело, кому безделица. Вы тут шарите, нам мыться мешаете.

– Два золотых, если покажете, сколько уже намыли, и расскажете, откуда место знаете.

– Во! Это уже действительно деловой разговор! Покажем, братцы?

– Ты старшой, ты и решай. Но мне кажется, лучше как вначале думал – моемся до заморозков и барону про место расскажем. Он и песок купит, и без награды не оставит.

– Так и мы без награды не оставим. Денег в экспедицию много не берут, а как вернёмся, так сразу...

– Ага! Сразу, как рак на горе свистнет!

– Вот два дуката! Выкладывай!

– Мы как отставились, сразу сюда рванули. Я в егерях служил ещё при покойной герцогине. Молодой тогда был, безусый. Девки меня страсть как любили! А уж я их...

– Кхм...

– А, ну да... В первый или второй год службы послали нас геологическую экспедицию сопровождать. Там не такая мелочь, как вы – там настоящие геологи были. Из этого юни... из столицы приехали, в общем. Они всё разузнали, записали на бумагу и уехали. А мы вдвоём с тем, который помощником у главного был, это место нашли. Не знаю, сказал он начальству про этот ручей или для себя сберечь хотел, но больше сюда никто не наведывался. Старая герцогиня вскоре померла, а я всё служил. Однако за местом приглядывал. Иногда и того... когда денег нехватка случалась. Двадцать лет отслужил и отставился. Дружки-корешки мои тоже. Раз свободные люди, решили чуток золотишка намыть. Барон не заметит расходу, а нам на обзаведение хозяйством.

– Тут у вас с четверть фунта!

– Мы не взвешивали пока, примета плохая. Первые дни много лучше шло золотишко, но и сейчас грех жаловаться. Чуток выше по ручью, наверно, двинемся, там больше будет.

– Вы промывку неправильно ведёте. Считай, половину золота обратно в ручей бросаете.

– Оно, наверное, так. Мы люди военные, горному делу неучёные. Однако нам хватает. Мы гору срывать не будем, нам урвать кусочек, чтобы на дом хватило, и ладно. Сразу уйдём, барона дразнить не будем.

– А сколько вам надо, чтобы уйти? Если мы в нескольких местах пробы возьмём и сочтём место достойным.

– Ну, даже не знаю... Дукатов по двадцать на нос?

– Ты чо, старшой! По двадцать пять!

– По десять каждому дадим. И вы сразу уходите.

– Маловато будет.

– Нормально. Я гонца за деньгами пошлю, но вы намытый песок мне отдадите.

– Деньги вперёд!

Доклад

Завал в проходе к залу разбирать не стал. Мне государь приказал докладывать ему лично о малейшем продвижении в поисках, только наедине, причём самому ничего не трогать. Вот и доложу, что ощутил присутствие бестелесной твари, подобной той, которую сложил на месте ритуала. Вскрою проход при данном его величеством контролёре, а дальше как получится. Тень, наверное, сразу развоплощать придётся, чтобы чего лишнего про книгу не наболтала. Я вроде ничего не знаю, вот и пусть так остаётся.

Ошибся... Доклад его милость принял с удовольствием, а вот вскрывать проход не велел, сказал:

– Ты, братец, не обижайся, но огневики под землёй слабоваты. Лучше я земляного волшебника пошлю, а с ним экспертов из охранителей.

– Как прикажете, ваша милость.

– Не споришь? Молодец! Я свои резоны имею, тебе их пока не скажу.

– Так точно, ваша милость.

– Самому-то туда хочется?

– Любопытно, ваша милость. Но так... в меру.

– В другой раз, молодец. Любопытствовать и надо в меру. Иначе можешь такое узнать, что сам рад не будешь. Как эксперты закончат дело, разрешу сходить, тогда посмотришь. Ты знаешь, я ведь очень рад, что ошибся. Думал, несколько недель под землёй лазить будешь, а ты вон как всё организовал. Поди и список отличившихся приготовил?

– Признаться, да, ваша милость. Налоговики его себе потребовали, так я приказал мне тоже копию сделать.

– И третий раз молодец! Помнишь разговор, когда мы тебя с Тораном на должность ставили? Ты ещё отнекивался, говорил, мол, не справлюсь.

– Так точно, ваша милость, помню.

– И кто прав был? То-то! Ты почему полицейских на поиск поставил?

– Ваша милость, они местные дела лучше знают...

– И дела лучше знают, и осведомители есть, и просто больше их. А что им там про секретный фонд говорил? Соврал? Сотню золотом из своих дал, а?

– Соврал, но только частично, ваша милость. Вы изволили шкатулку с монетами подарить, так я решил часть пустить на ускорение поисков.

– Не пожадничал, значит.

– Ваша милость, у меня перед глазами наглядный пример щедрости...

– Молчи уж, медоуст! Что я могу себе позволить, тебе разорением будет. Возместят расход. Раз дело сделал да быстро, возместят. Вдвое прикажу выдать.

– Премного благодарен, ваша милость. Если позволите, не подо мною они, но старались очень...

– Это ты про список? Показывай.

– Извольте, ваша милость.

– Кто особо отличился?

– Третий номер. Картограф из Городской управы. Не полицейский, сложения субтильного, однако сам в катакомбы во внеслужебное время ходит, карты составляет.

– Дело! По чину кто?

– Кабинетный регистратор, ваша милость. Ему бы повышение в чине да пару подчинённых для обследования подземелий. А то вдвоём с сыном-гимназистом ходит.

– Оно можно и даже полезно. Эй! Кто там! Всех в списке наградить сообразно исполняемой службе. Третьему нумеру добавить следующий чин, произвести в столоначальники с двумя подчинёнными. И сыну его, гимназисту, придумайте что-нибудь. Тихого впишите главным. Ему за разработку и проведение операции «Бронзовый щит» дайте.

«Бронзовый щит» – самый первый орден штаб-офицеров. Даётся только за штабную работу. Командующие людьми в бою не награждаются, на то имеются другие ордена, зато есть у любого паркетного шаркуна-генштабиста. Типа и я из штаба. Не сказать чтобы сильно почётный, в нашем мире стоял бы чуть выше знака общества Анонимных алкоголиков «Уже месяц как сухой». Однако всё же орден, засчитывается за год выслуги. Опять же, без него «Серебряный щит» не получишь, а без того не наградят генеральским «Золотым щитом».

– Ваша милость, так благодарен, что нет слов. Не заслужил!

– Сам знаю, чего заслужил, чего нет. Ты же в воскресенье баронский бал даёшь?

– Так точно, ваша милость.

– Вот им и займись. До понедельника тебя отпускаю. Отложи дворцовые дела и поезжай к себе в крепость.

Приказ надо исполнять. Понятно, меня убирают для гарантии, чтобы на вскрытие завала не напрашивался. Немного странно, чуть-чуть обидно, но ладно. Его величеству виднее.

Единственное, задержался черкнуть две записочки. Околоточному про одобрение государя и награждение указанных в списке, а также картографу с поздравлением новым чином. Они мелкий люд, но внимание любому приятно. Да и для будущего полезно первым о награде сообщить.

Баронский бал

Воскресный день прошёл суматошно. Я же давал бал у себя в баронстве. Не королевский на семьсот пятьдесят персон, но больше сотни человек собралось. Офицеры моего гарнизона и полка нашего герцогства. Дворян, правда, не более десяти семей. Два бургомистра городков с жёнами и взрослыми детьми. Остальные – семьи чиновников и купцов из имеющих вес в баронстве.

Раз бал не дворянский, а гости в основном простолюдины, хозяйкой на нем стала Микаэла, моя маленькая конкубиночка, ведь государь разрешил ей давать три бала в год. Она пригласила на праздник своих родных и лучшую подругу. Причём на эту должность назначила Тину как познакомившую нас и давшую крайне лестный отзыв о подруге. Теперь для Мимики стало делом чести пристроить приятельницу в жены хорошему человеку, а где, как не на балу, можно найти такого.

В моем старом мире был поэт, который со знанием дела писал про отца юноши, вступающего в жизнь: «Давал три бала ежегодно и промотался наконец». Бал – это дорого. Даже для богатых людей. Три бала в год – верный путь к разорению, если у тебя нет соответствующих доходов. У моей конкубинки их нет. У меня, пожалуй, тоже. Но вот у тестя деньги есть. Кроме того, я предложил первый бал устроить в баронстве. Убьём сразу несколько зайцев – покажем, что ценим моих подданных, сэкономим изрядную, против столичного торжества, толику денег, а ещё набьём все положенные новичкам шишки, наступив на мягкие домашние грабли.

Сказано – сделано. Наняли специального человека, во множестве устраивающего провинциальные балы для простолюдинов. Тут важны слова «провинциальные» и «для простолюдинов». В столице и для дворян этот устроитель не годен.

Каким же правильным оказалось решение! Человек взял дорого, но проверил все детали действа, вплоть до наличия достаточного количества отхожих мест. Обеспечил всё – от официантов до достаточного для развоза приглашённых числа пролёток. Как компромисс для съезжающихся из разных поместий гостей местом проведения бала выбрал Сухояр. Для дворян подошла бы городская усадьба или зал в крепости, но простолюдинам такое жирновато, поэтому организовали танцевальный настил, огромный тент для трапезы и несколько беседок. Обслуживающий персонал, оркестр, официантов и прочих набрали из подданных баронства. Пусть не столь шикарная выучка, зато свои. На приглашённую из столицы обслугу народ сначала бы дивился, но после торжества пошли бы разговоры, что я – столичная штучка, брезгую своими людьми и прочие обидки в таком роде. А так, может, и менее роскошно, зато патриархально, только знакомые лица.

Приятно, что организация бала не стоила мне ни гроша. Все расходы взяла на себя гордая хозяюшка бала, а если говорить совсем честно, то её папа. Притом платье сшито новое, специально для этого бального сезона и специально под цвет подаренных мужем, королём и принцессой украшений. Изумрудный перстень, изумрудная заколка и аметистовый кулон. Ещё серебряная печатка в знак признания конкубины семьёй мужа. Не так просто придумать одеяние под такие драгоценности, но женщины преодолеют любые преграды. Платье сшито из глянцевой тонкой, но плотной изумрудной тафты с фиолетовой вышивкой и узенькой серебряной окантовкой по вороту и манжетам.

Добавлять украшений не стали, это принизит статус подарков. Многие из гостей наденут драгоценности значительно более ценные и массивные, но вещей от государя и от нашей герцогини не будет ни у кого.

Мои родители отказались посетить бал. Мама ждёт маленького, и ей тяжеловато приходится. Она часто бывает во дворце, королева Мариана советуется с ней по поводу воспитания двойняшек. Обе мамы уже договорились, что мой братик, когда родится, станет воспитываться вместе с принцем.

К тому же папа с мамой отношения к баронству не имеют. По крайне настоятельному совету государя я подарил отцу заграничное имение Зримако. Вообще-то хотел отдать поместье в своём баронстве, думал, пусть сами родители любое выберут. Но его величество порекомендовал сделать иначе, напомнил о заграничном подарке и пообещал получить дозволение короля Диваза. Делать нечего, пришлось последовать королевскому совету.

На балу мне представили всех дворян баронства, причём оказалось, что никто из них не владеет землями, все служат. Два управляющих имениями, три статских чиновника, остальные армейские офицеры.

Встречали гостей вдвоём. Для поддержания образа я надел, пока не утверждён другой, парадный мундир Зеленоземского полка, конкубина красовалась в новом платье. Оно было ей очень к лицу. Каждому гостю старался оказать внимание, хоть улыбнуться и кивнуть, а лучше сказать пару слов. Людей мы приветствовали ровно час, как положено по регламенту. Потом протанцевали первый танец, по обычаю полонез, затем сели на возвышение за баронский стол. Бал для простолюдинов, потому десять танцев. После пятого буфет а-ля фуршет. Нам и сидящим за нашим столом принесли еду, остальные рванули под тент.

Как же там жрали! Вроде собрались приличные люди, а толкались, хватали с подносов обеими руками, не брезговали запихнуть яства в карман, а один поручик, слава богам не из моего гарнизона, набил закусками полную фуражку. Кто бы сказал раньше, не поверил.

Брат Микаэлы просветил, что и в столице такое бывает, особенно если собираются в Народном собрании, поэтому приглашения на такие праздники стараются давать только родным и близким. Хотя тоже всякое случается. У них в семье есть родственник, который на обеде серебряные приборы со стола по карманам прячет, считает, мол, они богатые, с них не убудет. А не пригласишь в следующий раз, обижается. Некоторым дашь работу – воруют так, как чужие себе не позволяют. За руку поймаешь, отпираются до последнего. Выгонишь, считают себя несправедливо наказанными.

Тина, которая сидела рядом, подтвердила, что и у них такие есть. Сколько подарки ни дари, родичам всё мало, а работать желают только кладовщиками или начальниками. У дворян что хорошо – благородных клятва держит, они обязаны своё слово держать, иначе их боги наказывают.

Тесть увидел моё лицо и сразу стал успокаивать. Дескать, в любой семье есть паршивая овца, в дворянских родах тоже встречаются. А что приглашённые за еду бьются, так хотят гостинец домой отнести, соседям похвастаться, просто лишний сладкий кус в рот положить. В столичном Купеческом собрании, чтобы давки не было, специальные люди по одному подносу в руки раздают. Кое-кто, конечно, чаще из третьей гильдии, пытается во второй и третий раз за едой встать, но и на таких ухарей нашлась управа – вместе с пригласительным билетом жетон прикладывают, его на поднос менять надо. Однако тогда те, кто без приглашения на праздник протиснулся, скандалы начали закатывать, кричать «несправедливо», безобразия учинять, до драк дело доходить стало. Вот и думай, что лучше – жадные рты кормить или благолепие собраний нарушать...

У меня на балу драк не было, за порядком следили городские стражники, буянов сразу отправляли в холодную. Но знаете, я такого не ожидал. Хотя мог бы. Сам в девяностых молодым был и имел разных знакомых. Попадались среди них тусовщики, шастающие по презентациям и банкетам. Они там тоже со столов всё себе тащили. Спиртное старались бутылками, но могли и в прихваченную фляжку из бокалов сливать. Жратву в пакетики складывали. Не продавали, позже своей компанией вечеринку устраивали.

Из исторических аналогов припомнил, как читал о балах при австрийском дворе. Те, что для своих, проходили нормально, а на балах для тех, кто попроще, творилась такая же фигня, что и здесь. Хотя у меня народу поменьше. Впрочем, как говорится, жизнь такова, какова она есть и больше ни какова. Делать нечего, привыкну со временем.

Однако кое-что полезное на балу узнал. Кроме дворян мне представили закупщиков из тех, кто каждый год скупал и перепродавал урожай. В этот раз они остались не при делах, мой эконом у селян скупил зерно ещё на корню, урожай садов Гремячего Потока полностью забрал винзавод, животных на мясо забивать ещё рано, но и там давно всё схвачено. Купцы просили прощения за Дубки. Ловкачи не думали, что я настолько обижусь за петицию, что соглашусь с отъездом селян и лишу закупщиков куска хлеба. У них контракты на поставку, авансы взяты, а покупать-то нечего. Просят милостиво простить и продать им потребное. Обещают справедливую цену.

Вон оно как вышло! Оказывается, вот откуда уши торчат! Я сослался на незнание и велел договариваться с экономом. Зёрнышка они от меня не получат!

Совещание

Конец баронского бала оказался скомкан – его величество прислал гонца с запиской: «Ко мне. Не медля ни минуты». Срочно прощаюсь с гостями и порталом ухожу к себе в дом. Переодеваюсь в придворный мундир, мчусь во дворец и сразу попадаю на совещание. Причина? Тяжёлые потери.

Вызванный из гильдии волшебник школы Земли быстро укрепил свод и сделал в завале невысокий арочный коридор. Заходить ему туда не велели, на разведку направились три профессиональных поисковика из тех, кто занимается сбором редкостей в заброшенных замках, старых склепах и тому подобных местах. У нас такого мало, это чаще в колониях ищут. Опытная группа, волшебник и два боевика. Сначала всё было тихо и спокойно, но когда они подошли к пьедесталу с пирамидкой и начали её рассматривать, появилась тварь, о которой я предупреждал.

Волшебник её, конечно, сжёг, но она успела первым же ударом снести голову одному боевику. На оставшихся неожиданно напрыгнули два гуля из замаскированной ниши. Мелкие, тощие, гадостно смердящие. С ними быстро разобрались, но волшебника серьёзно порвали, ведь второго боевика убил вбежавший в зал землянюк. Случайно. Он не хотел. Он вообще ни разу не боевик, опыта никакого, вот и проткнул Каменным Копьём гуля... вместе с человеком. Помог, называется.

Охранители, ждавшие у входа, вызвали подмогу и вытащили на поверхность пострадавших. Земляного тоже, он сильно переживал и работать больше не мог. Да в принципе, уже и не был нужен. С подмогой пришли эксперты и Бертиос. На текущий момент они предварительно отчитались, но ещё не все найденные вещи и документы отработаны. Наверное, окончательный доклад будет готов лишь через несколько дней.

Однако срочно вызвали из-за другого прохода, до которого я ещё не дошёл и от которого пованивало. Туда вошли два охранителя и волшебник школы Воздуха. Воздушник кинул на каждого Воздушный Пузырь, который позволяет дышать даже под водой, продул туннель Порывом Ветра, и разведчики спустились в проход.

Вроде всё было тихо и спокойно. Часа два, может, три. Потом ожидающие беспокоиться начали. Один решил быстро сходить посмотреть, что там у людей творится, и сразу вернуться обратно. Вошёл, но не вернулся. Второй бросился ему на помощь, хотел вытащить, вдруг что случилось. Тоже пропал. Тогда третий обвязался верёвкой, закрыл рот и нос мокрой тряпицей, взял сильный магический фонарь и тоже спустился в проход. Даже успел крикнуть – там скелет лежит! – а затем упал. Его начали обратно тащить, да верёвка лопнула. Крепкая, основательная, пеньковая верёвка толщиной в большой палец лопнула, как гнилая сеть, провалявшаяся с десяток лет на улице.

Никто вниз больше не стремился, тем паче в свете ламп сверху разглядели, как распадается сначала одежда, а затем и плоть последнего смельчака. Когда подошла помощь, от него остался лишь медленно тающий в зелёной дымке костяк.

– Похоже на действие сильнейшей кислоты, – заявил один из пришедших.

– Нет! Совсем не похоже, – возразил другой. – Все металлические предметы, от оружия до пуговиц, остались целы. А вот деревянные ножны растворились полностью.

Точку в споре поставил волшебник.

– Заклинание. Слышал о подобном. Растворение Плоти, кажется. Растворяет любую органику. Но оно проявляется водяной струёй, а тут что-то похожее на газ. Главное, запах противный. Он явно предупреждает об опасности, как яркая расцветка ядовитых насекомых.

На совещании обсуждались два извечных вопроса: кто виноват и что делать. Видать, они популярны не только у российской интеллигенции. По первому пункту переругивались охранители и гильдейцы. Незнакомый генерал сетовал на выучку и знания присланных волшебников. Неста отругивалась, приводя железные аргументы, говорила, что кого просили, того и получили. Что охранители у входа в зал делали? Зачем против приказа постороннего пустили? Пререкания обещали быть долгими и обоюдно успешными, ведь они откладывали принятие решения по второму вопросу.

Государь внимательно выслушал спорщиков, а затем на час прервал совещание. Притом заявил присутствующим, что если после перерыва эти двое, Верховный Магистр и главный охранитель, не представят вменяемого плана действий, причём совместного, то уже через два часа они вдвоём уйдут в отставку и поедут в свои имения без права возвращения в столицу.

После того Лагоз увёл меня в кабинет и рассказал кое-что дополнительно. Бертиос нашёл в зале филактерию и сразу, на месте, её уничтожил. С одной стороны, это хорошо, лич больше не опасен. С другой, возникают вопросы, как нежить добралась до дворца, как смогла провести ритуал и остальные в том же роде. Они остались без ответа. Зато появились новые вопросы: а филактерия ли уничтожена и был ли лич. Ведь приходится верить словам Бертиоса. Остальные видели шкатулку, но не обладали достаточной квалификацией для опознания. Поэтому возникает вопрос ко мне: смогу ли что-нибудь узнать, имея лишь обломки филактерии?

Предложил, как и в прошлый раз, использовать Знание Легенд. Любая филактерия – вещь неординарная, должно сработать. Анализ Двеомера откроет скрытые магические аспекты вещи и прояснит явные. Есть ещё Видение, но оно сложное. Сначала надо сформулировать вопрос о персоне или объекте, затем сотворить заклинание и получить видение с ответом. Полнота ответа зависит от многих факторов, таких как знакомство с персоной, расстояние до объекта и многое, многое другое.

Тут его милость спросил:

– Кто должен формулировать вопрос и получать видение? Сам волшебник?

– Заклинатель, ваша милость, в данном случае просто проводник. Лучше написать вопрос и получить ответ тому, кто наиболее хорошо представляет предмет интереса.

– Ну-ка, ну-ка! Значит, я сам могу получить ответ?

– Получить видение, ваша милость. Но тогда я не смогу вам помочь его истолковать.

– Почему?

– Так вы же его получите, не я.

– А ты что, разве не будешь знать, что мне привиделось?

– Только если вы сами расскажете.

– О как! Полезно, чрезвычайно полезно... С ответом ясно. Что с вопросом?

– Виноват, ваша милость. Не понял.

– Вопрос ты должен знать?

– Э-э-э... Если вы его сами напишете и мне не покажете, то, наверное, во время произнесения заклинания догадаюсь, о чём или о ком он, но, боюсь, смутно и в самых общих чертах. Особенно если я плохо знаком с персоной или видел объект лишь мельком.

– Даже так... А если ты совсем не знаком или не видел?

– Ваша милость, надо пробовать. В таком случае, думаю, вовсе ничего не пойму.

– Что нужно для сотворения? И как часто можешь его вершить?

– Заклинание седьмого круга, ваша милость. Школа Ворожбы. Творить смогу раз в два-три месяца, а скорее, ещё реже, не предсказатель я. Требуется большой, чистый и хорошо огранённый сапфир. Хочу предупредить, что будет только видение, а толковать его можно по-разному.

– Растолкую. Ума хватит. А почему в гильдии об этом заклинании не слышали?

– Так берегут такое друг от друга. Кому охота, чтобы за тобой твоим же заклинанием шпионили?

– Это да. Ты тоже о нём никому! Даже Лаурке!

– Конечно, ваша милость.

– Я тебе приказал в катакомбы не лезть, теперь вновь повторяю этот приказ. Соблюдать его строго-настрого! Найдётся кому задницей рисковать, а ты у меня один такой... В проход, растворяющий плоть, вообще без приказа полезли, удаль показать решили! Интересно им, понимаешь. А казне пенсии плати за потерю дурных голов! Ладно, это не столь важно. Готовься днями творить своё Видение. Когда на совещании начнут обсуждать план, молчи и делай умное лицо. Если о чём спрошу, поддержи Несту. Совсем глупость она не предложит, а повод для вашего примирения будет.

После перерыва Неста и главный охранитель выступили единым фронтом. Предложили обвешать эксперта с ног до головы защитами и отправить на разведку. В библиотеке гильдии только-только нашли упоминание о подобном месте, а затем и описание самого заклинания. Знаете, как такое называется? Прожорливый Желудок! Оно самоподдерживающееся, подпитывается попавшей в область действия органикой. Цель создания... Готовы? Очистка сточных вод канализации перед их сбросом в море! Заодно всякие мыши-крысы стараются не находиться рядом. Уничтожается всё – плоть, растения, пищевые отходы. Мясо и листья быстрее, кости и стволы деревьев медленнее. В потоке медленно текущей воды заклинание усиливается, в стремнине или на воздухе ослабляется. Не действует на металл и камень. Скорее всего, в центре коридора обнаружится гранитная плита с вырезанными рунами, а за сифоном – выход к морю или реке.

В качестве вишенки на торте Неста рассказала собранию, что известно три древних, но действующих очистных коллектора в столице. И ещё один под Королевской крепостью. Собственно, из-за них у нас по реке не плавает всякая гадость вроде гниющего мусора и трупов собак, заодно об эпидемиях давно не слышали. Правда, люди напрочь забыли, на чём основана очистка. Типа, работает и ладно, пусть дальше работает, главное, не трогать, чтобы случайно не сломать. Предложение было одно, но из трёх пунктов: проверить; подумать, как изъять; и решить, куда перенести плиту. Таких сейчас не делают – дорого и метод творения забыт. Но вещь-то просто необходимая в хозяйстве любого большого города!

На вопрос государя, почему сразу не догадались, Верховная ответила, что у неё все, хоть что-то понимающие, с утра библиотеку шерстили. Генерал из охранителей добавил, что первыми в их архивах подсказку нашли, только тогда волшебники смогли отыскать нужную книгу. Затем подключились другие присутствующие и с полчаса перетягивали канат, выясняя у кого больше заслуг в нахождении данной информации. Впрочем, его величество быстро пресёк пререкания. Видать, опыт совещаний у Лагоза был ого-го какой, поэтому всего через час приняли решение сначала осмотреть сифон и только потом думать, что с ним делать.

Моего мнения государь не спрашивал, ведь никто никаких конкретных предложений не сделал. Впрочем, он оставил меня, Несту и Симона, как моего заместителя, чтобы поставить задачу:

– Мне надоела некомпетентность гильдейских волшебников. Оказывается, есть вся информация, только никто не знает, где она находится. Хочу в ближайшее время получить копию Книги заклинаний и алхимических рецептов Гильдии волшебников и алхимиков Хаора.

– Ваше величество! Так не принято! Это же главное достояние гильдии!

– Да уж, не принято! А ничего, что три века назад подобную книгу вам показала корона, и ваши предшественники переписали заклинания и рецепты оттуда? Хочу выяснить, какими полезностями волшебники её пополнили. И что забыли – тоже.

– Так Золотая книга всё же сохранилась? Я завтра же приготовлю полный список заклинаний и рецептов, а затем лично готова заняться сверкой...

– Список передавайте. Но, как сказал, мне нужна полная копия вашей гильдейской книги. И кто будет сравнивать содержимое, я очень хорошо подумаю. Магистр Тихий точно будет в их числе. Я уверен, что он разберётся. Про остальных решу сразу, когда получу книгу. Симон, завтра получите список и набросайте свои соображения, чего в нем не хватает и где можно было бы найти недостающее.

Выражение лица Несты не поддавалось описанию. Требование выложить все карты на стол было законным, ведь гильдия существует на средства короны. Побочные заработки, плата за проход через порталы, доля за продажи через гильдейские каналы, добровольные пожертвования, они хоть и довольно велики, но как-то куда-то почему-то быстро расходятся. Реагенты, привозимые из колоний, официально предназначаются для разработки новых зелий.

Так длилось долго, а значит, всегда. И вдруг король потребовал отчёта. Не давать? Его величество спокойно может разогнать гильдию. Да, ему придётся организовывать что-то другое вместо неё. Да, будут временные неудобства. Хотя какие? Армейским волшебникам на гильдейских начальников всегда было наплевать. Портальщики и прочие чиновники от магии числятся на королевской службе, и им всё равно, кто платит жалованье. А остальные быстро кинутся искать покровителей.

Волшебников везде нехватка, но бросать нажитое и сбегать с насиженного места готовы немногие. Да и куда бежать? К соседям? Возьмут с радостью! Первых пришедших. На низовую должность, почти чернорабочим. И платить будут медные гроши. А о перспективах роста даже не думайте, это на низовые должности волшебников не хватает, начальников всегда избыток.

Так что придётся задавить собственную гордость и отдавать требуемое. Причём имея в виду, что любой шустрый магистр с книгой, полной гильдейской мудрости, может взять да и организовать что-то своё – школу магии, лабораторию алхимии или новую гильдию. Приходится рассчитывать, что государю плодить конкурентов уже прикормленным волшебникам не захочется.

Правда, есть и сладкая морковка для приманки. За шанс заглянуть одним глазком в легендарную Золотую книгу многие волшебники отдали бы другой глаз. А тут возможность не просто заглянуть, но и поработать с гримуаром. Заманчиво!

Закончился разговор уже ночью. Неста как ошпаренная понеслась в гильдию, а Симон предложил встретиться завтра утром и договориться, как будем решать поставленные задачи. Согласился, конечно. Однако когда разговор зашёл о том, что если к полной книге гильдейских заклинаний приложить мою башню с Источником Силы, да вспомнить про пустующие этажи, то можно организовать такую магическую академию, что... На этом месте я быстро-быстро распрощался и позорно бежал, сославшись на дела.

Впрочем, они действительно у меня были. У меня около башни, на живописном берегу у озера уже разбили розарий. Волшебник не зря получил свои деньги, все кусты прижились, а многие продолжают радовать глаз пышными цветами. Однако начало года, середина осени, да и зима не за горами. Если хочется красоты, то стоит сейчас развеять прах над розами.

Призрак

Ночь – лучшее время для Тени: люди спят, а кто не спит, вероятнее всего, мечтает о том, чтобы скорее наступило утро. Я двумерный, лёгкий и бестелесный, щели под потайной дверью мне достаточно для прохода. Истинный облик принял, лишь когда оказался в тесной камере, где замуровали несчастную женщину. Кто она? Не знаю. Но явно не простая дворянка. Возможно, представительница одной из прошлых династий.

Достаю запечатанный в свитке резной ларец розового дерева. Размером, чтобы спокойно улеглись самые длинные у человека бедренные кости, а череп не мешал закрываться крышке. Нет, я не буду собирать ломкие останки. Есть шанс что-то не заметить и пропустить, ослабив привязку призрака к месту, но не убрав её полностью. К тому же я не гробокопатель, шарящий в поисках добычи, хочу соблюсти приличия.

Два простых заклинания первого круга не оскорбят покойную. Творю Сбор Праха, и останки полностью, до мельчайшей пылинки, переносятся в ларец. Да, некромантия. Да, не слишком поощряемое волшебство. Однако по мне так значительно достойнее, чем брезгливо подбирать кости и кисточкой, вперемешку с пылью, сметать в шкатулку прах.

Невидимый Слуга не запрещён, хотя немного глуповат, зато дотошен в исполнении приказов. Он аккуратно собрал драгоценности и разложил их на столе. Серебряные кандалы и цепи остались лежать на топчане.

Кинул Определение Магии. Ого, как всё сияет! Ауры на уровне серьёзных артефактов. Даже кандалы, даже цепи. Сияние печатки с тёмным камнем много ярче других, уровень легендарного изделия. Надо заняться определением украшений. С оковами всё и так ясно, обычный тюремный набор – крепость, невскрываемость и блокировка магии. Похоже, узница была волшебницей.

Вновь запечатываю в свиток скорбный ларец, украшения – в другой, оковы – в третий. Быстро прохожу обратный путь и ложусь спать, до утра ещё есть время. А снится мне мой розарий, как я осматриваю в нем цветущие кусты, как оцениваю вид на озеро и башню, как прикидываю, где стоит развеять пепел. Такое чувство, что понравилось место с нежными чайными розами, не с красными, а именно с чайными. Принял к сведению.

Затем сюжет сменился. Каменный мешок, вид изнутри. Как только заложили последний камень, женщина вытащила из-под подола нижнюю юбку, свернула в жгут и забила щель, оставленную для притока воздуха. Затем начала отрывать от платья ленты, заранее пропитанные ароматическими маслами. Они фитилём легли в тарелку и загорелись лёгким, чадящим огоньком. Свеча скоро прогорит, а материи хватит до конца.

Узница легла на топчан и приготовилась. Смерть от удушья не легче смерти от голода и жажды, зато быстрее. Лучше умереть, пока ещё есть силы сопротивляться, чем терпеть телесные муки и бороться с искушением вымолить пощаду у убийц. Если повезёт, удастся спать, пока огонь фитиля сделает воздух непригодным для дыхания. Тогда она умрёт, а посмертное проклятие развернётся во всю ширь, и оставшиеся в живых победители позавидуют своим уже мёртвым собратьям.

Чёрный камень печатки нагрелся. Стало тяжело дышать. Мало воздуха. Возможно, угарный газ... Тогда повезло, смерть придёт чуть быстрее, и значит, скорее наступит вечный покой. Отчасти жаль, хотелось бы не сразу уходить в небытие, а чуточку задержаться и полюбоваться на муки проклятых. За это она бы отдала то немногое, что у неё осталось.

Фамильные обереги защищают от яда, от стихийных атак, от ударов оружием, да и от любых других видов урона тоже. Снять их нельзя, поэтому её не стали показательно казнить на площади, а замуровали в подземелье. Ведь человеку нужны вода и пища, без них он умирает, сколь ни были бы сильны на нём защиты. Бунтовщики не догадываются, что перстень не только защита, не только Символ Власти и не только ключ к сокровищнице. Защитных артефактов много разных. Символ Власти найдётся у следующей династии. Уже несколько ключей от сокровищниц мятежники захватили. Им кажется, ещё шаг – и они сравняются с ней в могуществе. Глупцы! Главные сокровища хранятся в самом перстне. Это не золото, не драгоценности и даже не могучие артефакты. Самая главная ценность для волшебника – магическая сила и знание заклинаний.

От таких снов утром у меня шла голова кругом. Что это было? Заклинание Сновидение? Я так тоже могу, пятый круг, школа Иллюзий. Иллюзий?.. Значит, при жизни волшебница не была некроманткой, тем иллюзии совсем не подвластны. Уже хорошо. Но просмотреть мои воспоминания о розарии... Это какой же силой обладает призрак! Печатка с чёрным камнем однозначно могучий артефакт, но если он ещё и фамильный, то в моих жилах должна быть хоть капелька крови этого рода. Иначе не стоит примерять себе его на палец.

Герб я знаю, но какой род – нет. Надо срочно попробовать выяснить. Хотя бы чтобы знать, кому я оказываю услугу. Впрочем, не оказать я её не смогу. Дело не в драгоценностях, отданных в уплату, освободить дух от якоря, удерживающего душу в этом мире, – благое деяние.

Наследник

На сегодняшний день оказался запланирован опрос. Четверо членов Геральдического комитета в присутствии государя беседовали со мной. Его величество уведомил их, что моя мама тяжела вторым ребёнком, и тем очень обрадовал посетителей. Весь мой род и по Тихим, и по аус Хансалам в обозримом количестве предков менее двух детей не имел, а чаще случалось трое и больше. Известие о беременности моей конкубины тоже приняли во внимание. Первая галочка в вердикте поставлена – ждать от меня потомков можно. Вторая галочка – бумага из храма о моем благонравии и полном отсутствии любых грехов по причине их отпущения за дела достойные и богоугодные. Третья – данное мною слово об отсутствии на сей момент денежных долгов и обязательств. Последним параграфом в вердикте (пожалуй, самым весомым) стало личное поручительство государя за моё поведение.

О чём вердикт? О соответствии нравственных качеств барона Тихого положенным наследнику графства Гоуи. По линии родства я точно подхожу. Однако при отсутствии прямых наследников Геральдический комитет рассматривает все аспекты кандидата на наследование земель такого ранга. Тем более у всех на памяти случай (правда, с прямым наследником графства Иснадор), когда недостойный отпрыск фамилии распродал все земли и заложил трёхлетние доходы майората, который – слава богам – запрещён к передаче. Умерев, граф оставил только учтённых векселей на сумму около миллиона серебром. Двум барониям пришлось отделиться от графства и перейти напрямую под руку короля. Чтобы не случилось повторения подобного непотребства, для утверждения наследником Геральдический комитет и проводит подобную проверку.

Для сведения мне сказали, что в течение месяца любой дворянин может оспорить этот вердикт. Если такового не случится, меня утвердят наследником.

Мой робкий вопрос «А меня спросить?» отмели как несущественный. Даже граф дю Гоуи будет знакомиться со мной только после утверждения комитетом. Раньше он смысла не видит. Граф стар, зачем ему зря время терять? Вдруг я недостоин?

Честь, конечно, великая... Только она мне нужна? Тем более главным условием идёт обязательная женитьба сразу по достижении брачного возраста. Слава богам, кандидатка не прописана. И отказаться нельзя – общество не поймёт. Не говоря уже об отдельных личностях, включая государя.

Мне объяснили, что бывают графства формальные, состоящие из одного поместья-майората. Только титул и почти никаких доходов. Графство Иснадор таким стало. А Гоуи ничего, приличное. Графский замок в городе-крепости, там же известный храм с небольшой прецепторией боевых братьев. В вассалах три барона. Доходов с тех самая малость, однако почётно.

Графство подчиняется лично королю, минуя герцога. Тоже почётно. Ежегодно платит короне фиксированный налог, что в среднем чуть выгоднее. В своих землях граф имеет право суда, кроме дел о государственных преступлениях. Что ещё... Пять малых городков, кроме главного, портового. Порт, конечно, не такой большой, как столичный, но в колонии суда отправляет. При нем небольшая верфь. Во всех городах есть порталы, но они соединены между собой также и дорогами. Зерна селяне снимают немного, однако графство кормят, из других земель продуктов почти не ввозят. Местная треска продаётся по всему Хаору. Соляная шахта. Даже скобяное производство имеется.

В графской дружине до трёх сотен человек. Есть и обычные служащие, таможенники, фискалы, полицейские и прочие чины, но те на королевском жалованье. Словом, достойное место. Не должно такое уйти в плохие руки.

Вторым вопросом комитетчики просили королевского утверждения их вердикта об исключении из Бархатной книги наследника графа Заозёрского. Основание одно: при женитьбе он записал себя простолюдином. При опросе от своего слова не отказался. Ознакомившись с проектом решения, предъявил ценные бумаги с общим годовым доходом около шести тысяч талеров. Заявил, что выиграл их в карты. На графские земли не претендует, но на основании дохода просит записать его самым нижним дворянским званием – сквайром «из учтивости», с тем, чтобы его ребёнок остался дворянином, а если дед соблаговолит, был возвращён в род Заозёрских.

Геральдический комитет в полном составе решил отказать в просьбе и исключить рассматриваемую особу из дворянского реестра. Старый граф Заозёрский полностью согласился с этим вердиктом. Его величество не стал сомневаться в верности суждений столь компетентных людей и утвердил решение.

Когда мы вышли из кабинета, я спросил главного комитетчика о гербе. Меня с удовольствием просветили, что глаз с тремя белыми зрачками треугольником в центре чёрного круга являлся гербом рода волшебников Мхотепов, правивших нашими землями при третьей династии. А земли тогда являлись провинцией огромной империи. В результате ряда войн и восстаний империя распалась, соответственно ряд провинций отделился от метрополии. Случилось это чуть больше девятисот лет назад. Из-за потрясений письменных источников о том времени сохранилось мало. Честно говоря, тогда наши земли были самым что ни на есть захолустьем. Однако город, порт и крепость уже стояли на этом месте годков не менее трёхсот.

Поблагодарил знатока за консультацию, а тот заметил, что история – интереснейшая штука, и раз я интересуюсь, он мне пришлёт прелюбопытнейшую книжицу про эту династию.

Дальше пошла обычная дворцовая текучка. Лишь после обеда доложили, что сифон обследован. Из него вынесли несколько пудов металлических предметов разной степени давности. И это действительно заброшенный коллектор, который действительно выведен в море. Во время прилива и отлива у входа иногда слышится шум волн. Мальчик оказался прав – за счёт искажения акустики похоже, что внутри прохода кто-то топает.

С логовом чернокнижников разобрались, когда церковники прознали о найденном зале, попросились внутрь и их пустили. Они сразу провели обряд и вычистили всю скверну. Поздно правда, надо их было раньше туда пустить. Оказалось, что все эксперты во главе с Бертиосом попали под неприятное проклятие. Какое, пока не понятно, как и то, что с ними случится дальше. Может, и ничего такого, но белки глаз у людей уже стали чёрными.

Дела разные

В свою башню мне удалось попасть только в воскресенье. Вся неделя была суматошная. Не то что навалилось много дел, их всегда много, случилось огромное количество разных событий.

Во вторник стало известно, что все эксперты, побывавшие в зале и получившие проклятие, утром не проснулись. Умерли во сне. А вот Бертиос ничего – и проснулся нормально, и белки глаз очистились. Что странно, волшебник, первым подошедший к пирамидке, сильно ранен, однако не проклят. Охранители, караулившие проход, вытаскивавшие пострадавших и изъятые улики, тоже нормально себя чувствуют. А вот эксперты все скончались. В чём дело? Что они такое сделали или увидели? Почему проклятье на магистра не подействовало, понятно. У него и собственная защита посильнее, чем у простецов, наверное, и дополнительно наложил на себя что-то. Однако у охранителей сомнения появились.

Ко мне пришёл Никол Огинский и стал выспрашивать, какое проклятие могло так проявиться. Сознался, что не в курсе, ничего о таком не слышал. Главное, не понятно, зачем помечать проклятых чернотой глаз. Никол вздохнул и заметил, что никто про такое не слышал, и никто не понимает смысл чёрной метки. А охранители говорили с опытными людьми, не чета мне.

Ещё он не то предложил, не то попросил поговорить с вдовой графиней Критой Вулфстейн. А если она мне понравится, то и принять её на службу. Кем? Личным секретарём. Будет у меня такая парадно-представительная дама. Понятно, зачем ей всё это. Жалованье, покровитель, жизнь в столице, возможность войти в некоторые престижные салоны. Если подумать, можно и много других резонов найти. Но Огинский по-родственному попытался растолковать, почему это нужно мне.

С точки зрения света, покровительство молодой, симпатичной, небогатой вдове графине будет прилично с моей стороны, особенно до появления жены. Желательно не слишком афишировать бастарда, если таковой случится, но хорошее поместье ему и его матери выделить будет достойным делом. Графиня может принимать раз в неделю или в две, а также сама получать приглашения в салоны. Во время светского разговора дамы могут делиться своими заботами. Просто так, как женщина с женщиной, как подруга с подругой. Ведь нужды есть у многих, но далеко не все вхожи к её величеству или к её светлости. Обратиться напрямую ко мне тоже мало кто решится. Действовать через мужа? Рассказать ему о своих... э-э-э... Словом, не на всех своих недостатках стоит заострять внимание мужа. А знать ему о появившемся друге стоит ещё меньше.

А вот если женщина попросит приятельницу поговорить с её начальником, у которого та служит секретарём, это нормально и прилично. Опять же, заехать в гости к подруге, например, обсудить фасон платья всегда можно. Что там, конечно, случайно, окажусь я, никого не удивит. Затем дама, решив свои проблемы, уедет домой, оставив какую-нибудь благодарность. Не мне! Просто оставит. И не за лечение, а так – в знак внимания. С точки зрения света, все приличия будут соблюдены полностью. Крите хорошо, она при деле, общается в обществе, заводит связи. А я кроме благодарности получаю практику и обязанных мне пациентов.

Интерес у охранителей тоже имеется, его скрывать не стоит. Дамы между собой много болтают о делах мужей, а кто-то (например, служанка Криты) может слушать и докладывать куда положено.

Я подумал, что, скорее всего, докладывать охранителям будет сама графиня. Обо мне, понятно, тоже. Но общая идея ясна. Никол увидел, что мысль закинута, но бурного одобрения не получено, тогда сразу прошёлся по шероховатостям. Спать с секретарём совсем не обязательно, но хотя бы из вежливости иногда стоило бы. Крита, общаясь в свете, может найти себе другого покровителя. В таком случае, отпустив её, получу сразу двух благодарных должников.

Появившись в обществе, я упрощу себе жизнь и получу пользу для других своих служебных дел. Многие вопросы легче решаются в салонах. Для меня несколько дукатов в месяц – расход небольшой, приличный домик для проживания стоит пустой в судейском квартале, а с благодарностей расходы на содержание салона отобьются быстро. Человек приводил кучу других аргументов, пока я не согласился увидеть Криту.

Кстати, Кидор, мой главный советчик по светской жизни, горячо одобрил это предложение. Брать на содержание актрисок – дело обычное и нормальное, но в приличный дом с такой никогда не придёшь. Опять же, как узнать, сколько и кого она до тебя принимала? Сталкиваться с её бывшими бывает неприятно. Ладно, коли светский человек, а вдруг какой купчина? Как-то оно очень не очень... Извините, послевкусие дурное.

А вот покровительствовать вдове с титулом весьма респектабельно. Если кто и был до тебя, то люди приличные, достойные. И в свет с ней можно выйти, а не только в театр, в ресторацию или в салон какой-нибудь дамочки полусвета. Конечно, не к родителям возможной невесты, хотя как сказать... Иные сами захотят посоветоваться с опытной женщиной, спросить о привычках кандидата в женихи.

По деньгам потянем. Раз графиня, значит, положено три слуги, жилье минимум с четырьмя комнатами, ей каждый месяц на булавки и новое платье в начале сезона. Продукты и вино нам из поместий присылают, разве какие заедки и роскошества докупать придётся. Жить будет в доме в Писарском переулке. Судейский квартал, конечно, но ничего, сгодится. Удобно, что она секретарь – мне придётся туда в кабинет приезжать работать, ведь графине в городской усадьбе появляться немного неприлично. Здесь конкубина живёт, опять же мои родители вдруг заедут. Рано или поздно невеста появится, так что нехорошо секретарю в семейном гнезде бывать. А вот жить при кабинете нормально и прилично, да и я с бумагами до утра заработаться могу, никто слова против сказать не сможет. Хорошее дело, достойное и по рангу члену Госсовета.

Ничего так, да? И то, что мне любовница не нужна, никого не волнует. Хотя идея с практикой, признаться, хороша. Королева меня редко к себе призывает, Силестрия с мужем в своё государство отбыли. После обожжённой паром женщины, считай, никого не лечил. Оказывается, просто так ко мне подойти стесняются.

Ладно, разобрался с графиней – его милость к себе позвал. Умнейший человек! Не стал сразу писать о том, что узнать хочет, у меня стал спрашивать про правила формулирования вопросов при творении заклинаний. Однако предмет интереса не раскрыл. После разговора приколол к груди «Бронзовый щит» и велел съездить в полицейский участок, чтобы лично поздравить остальных. В Городскую управу тоже.

Съездил, перед строем наградил отличившихся. Те просто сияли от гордости, ведь сам государь лично узнал о них и собственной рукой подписал приказ о награждении!

После околоточный меня поблагодарил и со значением просил обращаться в любое время, с любым вопросом. Можно и не совсем по полицейской части. Связи есть всякие, а такому человеку помочь святое дело. Отказываться не стал, мало ли что в жизни может случиться.

В управу поехал не сразу. Кроме ордена и грамоты решил привезти чиновнику петлицы и новый мундир. Судя по потёртости старого, человек получает не так много жалованья, и форма ему нужна. Попросил дворцовых служителей, те быстро организовали баул со сшитыми, но неподогнанными вещами. Правда, чуток перестарались – кроме мундира, доложили зимнюю шинель из хорошего драпа и хромовые сапоги под брюки. Ладно. Пусть их. Расход небольшой, а чиновнику радость будет. Я же помню, как совсем недавно отец о форменных обновках мечтал. А тут чин ещё ниже.

Для того, чтобы подчеркнуть важность момента, взял с собой двух дворцовых служителей из Зелёного дворца и направился в Городскую управу. Служители, понятно, тут особо не нужны, однако в дворцовых ливреях смотрятся и мне придают вид. Зашёл, меня вроде и прогнать боятся, и что делать, не знают. Рявкнул – мигом построились, но выправка не та... Штафирки! Городовые много лучше смотрелись. Начальник департамента мне рапорт подаёт, но нет... тоже не орёл.

Вызвал из строя картографа, зачитал приказ о награждении. Не забыл сказать, что его величество лично (!) подписал приказ. Приколол к груди третью «Заслугу», от имени государя поздравил новым чином и столоначальством с двумя подчинёнными. Выдал ошалевшему от счастья чиновнику новые петлицы, а служитель поставил рядом баул с формой. От себя для его сына передал серебряные часы с боем. Добавил, что от Министерства призрения гимназисту ещё что-то будет, государь за старание велел, а часы от меня для памяти. Теперь картограф весь мой, думаю, вместе с семейством.

Чтобы усугубить, велел показать рабочее место. Оказывается, ему шкафом отгородили закуток в тупике коридора. Я так задумчиво взял за пуговицу первого попавшегося начальника, видом поважнее, и спросил:

– Если государь на карту взглянуть пожелает и изволит приехать, вы его что, тоже в коридоре принимать будете?

Чуть дёрнул, пуговичку оторвал, в пальцах покрутил и в карман начальнику сунул. Только сказал:

– Даже с мундиром у вас неладно.

Чинуша уже стоял бледный и потный, а после моих слов чуть в обморок не грохнулся. Я его успокоил. Сказал, что завтра ещё заеду перед заседанием Госсовета, посмотрю, как у них тут дела делаются.

Заехал, кстати. Картографу успели целый кабинет выделить, даже медную табличку на дверь повесили. Я так и заявил вчерашнему начальнику, не знаю, кто он по должности. Говорю, ведь можете, когда захотите! Ещё приказал откомандировать в моё распоряжение свежеиспечённого губернского секретаря с принадлежностями для перерисовки карт. Тот для его величества должен будет сделать работу. Из-за секретности материалы из моего кабинета выносить запрещено, там он работать и будет. А вы пока ему подчинённых подберите, которые под землёй лазать согласятся. И чтобы справились, лучше с опытом. Совсем молодых здесь не надо, разве когда сынок гимназию окончит, пусть под начало к отцу идёт. Он уже вовсю по катакомбам лазает. Не то что некоторые, которые мечтают бумажки на столе с края на край перекладывать. Как найдёте, пришлите мне на утверждение.

Карту действительно нужно перерисовать – свести воедино все источники, что государь дал, что в управе было, что полицейские нашли, чем контрабандисты поделились. В мыслях было позже, когда пыль уляжется, самому на сомнительные места взглянуть. Дело действительно секретное, особенно в свете дворцовых подземелий, так что рисовать посажу в кабинете городской усадьбы. Заодно его там и обедами кормить будут, чтобы в середине дня надолго от дел не отрывался.

Такой план действий вызвал у исполнителя, который уже щеголял в подаренном мундире, полное одобрение и согласие. А ещё, слегка покраснев, он отдал тетрадку. В ней бисерным чётким почерком были написаны краткие характеристики местных начальников с указанием, от кого и сколько берет, чего боится, что любит, покровители и союзники, враги и недоброжелатели. Ещё автор обещал информировать о значимых событиях в управе.

Поблагодарил, конечно. Оно мне не нужно, но вдруг. Опять же, я не просил, человек сам инициативу проявил. Надо будет ему к празднику денег прислать... Или лучше помесячно талеров десять-пятнадцать выдавать? Не за доклады, а за... потом придумаю, за что.

Тут новое дело – позвали в Зеленоземскую контору. Я туда раза два в неделю заезжаю. Сегодня объявился полковой командир герцогского Горно-пехотного Зеленоземского полка с новым премьер-майором из воинства мужа нашей герцогини. Вопрос один, но очень тонкий и даже скандальный – денежное и продовольственное содержание полка. В армии Эдмунда, против Хаорского устава, принято чуть не вдвое поднимать жалованье за дни, когда подразделение участвовало в боях. Дни! У нас выплачиваются боевые за всё время военных действий, однако лишь на треть от жалованья и всем в полку.

Что лучше? Тыловикам явно второе, а первой линии – как сказать. Если каждый день в бой бросаться, то получается выгодно, но, знаете ли, и без головы легче остаться.

Другой вопрос касается снетков. Мелкая сухая такая рыбёшка. У них в полку ею заменяют до трети мясного рациона. Снетки и для здоровья солдат полезней мяса, и хранятся лучше, и стоят меньше солонины при большем весе в котловой закладке. Или возьмём галуны. Что серебряные, что золотые только при выжиге можно отличить от предлагаемых новых сплавов, по виду почти один в один, а по цене большая экономия получается, и вес офицерских мундиров немного легче станет. Опять людям польза. И так во многом: для дела лучше, для бюджета выгоднее, для солдат полезней. Однако почему-то Горно-пехотный Зеленоземский полк против таких полезных нововведений. Зовут меня арбитром.

Что могу сказать? За время шестилетней войны Эдмунд научился экономить на армии. Если мне в гарнизоне употребить его новшества, то четверть расходов на одном питании в кармане останется. А солдат... Что солдат? Пусть костлявой рыбкой давится, оказывается, она полезней жирной солонины. Задумываюсь и выдаю своё суждение:

– Один мудрый человек, закончивший жизнь статским советником, сказал: «Многие вещи нам непонятны не потому, что наши понятия слабы; но потому, что сии вещи не входят в круг наших понятий». Как я, семнадцатилетний секунд-майор, могу решать вопросы, касаемые дел седовласых генералов? Рано мне ещё даже думать про такое. Я человек косный и простой. Считаю – как было заведено раньше умными людьми, так пусть и идёт дальше. Не мне, юнцу, сомневаться в мудрости уложений покойной герцогини. Святая женщина!

Как обычно при упоминании «святой женщины» поднимаю взор к потолку и тяжко вздыхаю. Эдмундовский клеврет в некотором обалдении пытается осмыслить пассаж Козьмы Пруткова и не находит возможности давить на меня далее. Действительно, я молод и глуп, менять ничего не собираюсь не из-за каких-либо веских причин, а потому как следую старым заветам. Заявить мне, что они плохи? Тогда вопрос: а чем новые хороши?

Если я бы сослался на конкретные причины, наверняка был бы погребён под грудой подготовленных заранее логичных и правильных аргументов, а так мне и возразить нечего. Разве покойная герцогиня настолько святая женщина, что с того света уставы изменить сможет.

Зеленоземский полковник смотрит тоже немного обалдев, но полностью поддерживает меня. Воинских генералов в нашем герцогстве нет, а Эдмунд командовать полком не вправе.

На следующий день на заседании Госсовета мне Торан сказал:

– Стах! Как хорошо ты вчера заявил эдмундовцу, что наши уставы менять нельзя. Он-то думал, что нашёл дурачка – ниспровергателя основ, а ты ему прямо в лоб так сразу и заявил, дескать, пусть седовласые генералы о таком думают. Оно ведь верно, изменения не по твоему возрасту, да и не по твоему чину.

– Так точно, ваше королевское... Ваша светлость.

– Зови, как привык. Я тебе и «милостью» меня называть разрешил. Премного тобой доволен. Место своё знаешь. Уверен, десятка два лет пройдёт, ты и сам уложения составлять сможешь. Всему своё время и всякому чину свои дела.

– Так точно, ваша милость.

Присутствующие поддержали принца. Дело даже не в снетках, а в принципе. У нас всё лучше, и не чужакам наше менять.

Башня

Утро. Туман накрыл озеро. Розарий на берегу тоже. На площадке распечатал свиток с поленьями, сам сложил костёр, сам его зажёг. Синелистная осина не подвела, горела жарко, ярко и красиво. Однако костёр не смог разогнать магический туман, хотя я заклинанием добавил огня. Когда костёр прогорел, мелким вихрем собрал пепел и развеял над избранным кустом. Почти сразу в том месте туман сгустился в непроницаемое белое облако. Сотворил Невидимого Слугу и приказал уничтожить следы кремации.

Вернулся в башню к завтраку, и сразу начались хозяйственные хлопоты. Первым зашёл Балег и торжественно попросил разрешения жениться. Вроде мне-то что? Пусть женится, но обламывать слугу не стал, поинтересовался серьёзностью решения, толкнул речь о важном шаге в жизни и разрешил. Правда, добавив: если твои родители не против и родители девушки согласны.

Да... Что-то я всегда пропускаю. И его родители не против, и родители девушки согласны, и сама она так очень «за»... Только невзначай узнаю – у Балега отец-то Кидор! Мать, понятно, Мивда. Тупой я. Почему сам до сих пор не врубился? Хорошо виду не подал, а то прислуга считала, что я знаю про их семейные отношения.

Невесту на кухню, под своё крылышко, берёт Мивда, будет передавать поварское искусство. Если я ничего не имею против и изволю разрешить. Изволил. Что мне ещё оставалось делать? Ещё раскрыли родословную девушки. Она тоже из семьи дворцовых служителей, и ей тоже во дворце не нашлось места.

Камердинер горячо поблагодарил и попросил отпуск на неделю. Прислуживать мне в его отсутствие вновь будет Кидор. Тоже разрешил, пусть гуляет, пока самому не надоест.

Я что-то запутался: сколько он у меня сейчас получает жалованья? Надо как-нибудь выбрать время и посмотреть домовую роспись, там все траты записаны. Талеров двадцать в месяц? Или больше? А, ладно! Небось не разорюсь! Выдал в честь бракосочетания кошель с полста дукатов на обзаведение. Ещё приказал выбрать для платья невесты отрез шелка из принесённых на той неделе. Черныш у меня сразу выпросила один, самый пёстренький кусок ткани, расцветки пожар в джунглях на закате. Чем Балег хуже? Пусть подарит своей. Судя по всему, камердинер ожидал подарка, но не такого щедрого. Опять многословно благодарил.

Позже, за ужином, и Мивда отблагодарила меня. Испекла нежнейший пирог из осенних фруктов. Заодно доложила, что девушке взяли отрез серый с голубенькими всполохами по всему полю. Даже не представляю себе такой расцветки.

Затем зашёл эконом, довольный и радостный. Он свёл бюджет года и принёс на утверждение. Отдельной строкой прописал свои три процента с разницы между доходами с поместий от этого и прошлого года. Тут делать нечего, я ему их обещал, а он за эти проценты и старался. Затем последовал доклад о хозяйстве.

В Дубках управитель под забой скота открывает заводик. Из живности, собранной по поместьям, собираются делать припасы длительного хранения. Не только обычную солонину, но и сыровяленое мясо, выдержанные до года окорока свиней, копчёные вырезки и твёрдые колбасы. Эти продукты дороги, но их закупают для флота. В колониях такое ценят, да и господа не брезгуют.

В Гремячий Поток повадились ездить гонцы. За сумасшедшие деньги скупают наши радужные ликёры. Заводоуправитель отпускает их только малыми бочонками, тайно и поштучно. Покупщикам говорит, что против моего приказу идёт, бутылками продавать вообще не может, те все считаны. Чуть не втрое цены задрал. Сырье приходится из других хозяйств докупать, своего не хватает. Про обычный ассортимент и не вспоминает.

Один университетский профессор лично посмотреть приехал. Из столицы, понятно. Рабочим денег дал, чтобы ему образцы принесли. Подтвердил, что вода действительно с ледников и точно из магического озера. Впечатлился. Уехал, но оставил список болезней, от которых эта вода помогает. Теперь ему большую бочку каждую неделю в столицу возят. Больных нашей водою лечит от сухоты, ломоты, гастрита, колита и ещё чего-то. Хочет договориться, чтобы лечебницу с купальнями на озере ему разрешили поставить. Возможно, шарлатан, но после его визита гонцов чуть не вдвое больше стало приезжать. А некоторые, кроме крепкого, и бидончик воды прихватывают.

Из герцогства стали поступать на ответственное хранение личные средства герцогини Лауры. Так как к фискалам для контроля и пригляда прислали кригскомиссара, те озлились от такого недоверия со стороны герцога Эдмунда и согласились со всеми нашими предложениями. Личная доля теперь идёт с налоговых округов сразу к нам, минуя центральную герцогскую казну. Из этого следует, что кригскомиссар не сможет наложить на эти финансы лапу. Он даже толком понять не может, куда ушло сколько денег.

А вот не надо в день приезда грозить честным людям виселицей за растрату! Фискалы скинули на него и приехавших с ним людей «бумажный дождь», то есть выдали все до единой бумаги за этот год, предложили разобраться самим и разбежались по разным округам.

Казначейские денег на содержание прибывших не дали, сказали, что не забюджетировано. Тем есть-пить надо, да квартировать где-то хочется. Они было захотели получать довольствие из полковой казны, их и там прокатили. Кстати, правильно. Какое отношение финансисты к полку имеют? Только давать должны, а никак не получать. Кригскомиссар как ни стращает, но пока сделать ничего не может. А фискалы на него герцогине рапорты пишут, жалуются, что и сам не работает, и им не даёт. Ему всю отчётность до бумажки выдали, а он только ругается и денег на личные нужды требует. А с каких давать, не говорит! У нас в бюджете расходов на посторонних не предусмотрено, можем из предназначенных его светлости отдать, но на то команда нужна.

В местные бюджеты переводят деньги от окружных сборов, личную долю герцогини тоже, а вот доля самого герцога как-то подвисла.

С нашим хранилищем дело другое. Мы принимаем деньги в запечатанных мешочках, чтобы не снимать пломбы и печати, не пересчитывая, а по весу. Понимаете? По весу! Когда с нас деньги будут просить, можем подумать – монетой возвращать или металлом. Словом, неизвестно, как будет в следующий раз, но в этот год доля её светлости собрана, отчёт по закладке на хранение подготовлен. И фискалы дали чуть не вполовину больше ожидаемого. Пусть нашей герцогинюшке будет, чем её мужу лишнее отдавать. При этом гроссбух хранилища в полном порядке, да только читать его мы не всякому разрешим.

Нормально? Я в свару кригскомиссара с местными финансистами и мытарями лезть не хочу и не буду. Сам поругался, сам пусть разбирается. Людям надо верить, у нас они честные, себе больше положенного не своруют.

Кстати, оказывается, на меня смотрят как на защитника прав людей, ведь я отстоял мясо в солдатском котелке и шитьё на мундирах. Снетки хороши иногда с пивом, хотя острые колбаски да с кислой капусткой всяко лучше. Но каждый день в похлёбке вместо мяса... такое только в кошмаре может привидеться. А как иметь вид с оловянным галуном на мундире вместо серебряного? С медяшкой вместо золота? Они же темнеют через месяц! А «золотой» галун ещё и прозеленью покрывается! Его светлость, может, и хороший полководец, но нашим солдатикам такой не люб, пускай своими голодранцами командует.

Мнение жителей было единодушным: бедная, бедная герцогинюшка! Несчастная! За какого сквалыгу её замуж выдали! Таким образом, посланцам Эдмунда потребовалось меньше месяца, чтобы настроить против него всё население. Зато Хаор поминают исключительно в положительном смысле.

За экономом пришёл отставной старший унтер-офицер, которого посылал золото отмывать. Тот доложил, что у него и двух его друзей забрали золотой песок за десяток дукатов на нос. Стребовали обещание молчать о ручье. При проверке рудознатцы ходили вверх-вниз по течению, намыли ещё сколько-то и постановили, что основное золото в породе, надо бы начать бить шурфы и закладывать шахту. Однако такие работы могут заметить, тогда про золото прознают и его добывать станет сам хозяин долины. Так что, пока не засекли, надо уходить. Словом, задание выполнено.

Ещё человек попытался сдать полученные деньги, хотя было видно, что делает это через силу. Приказал отставить, а деньги разделить среди участников дела и потратить сообразно собственным потребностям. Ещё и серебра от себя добавил. Расцвёл отставник, пообещал, что отслужат.

Вот и появились первые мои личные специалисты по решению деликатных проблем, решил назвать их лесниками. Пока пусть потихоньку обживаются на гражданке и начинают присматривать за посторонними. В арендаторы по разным поместьям пришло много бывших солдат, а у тех взгляд острый, если что, сразу весточку бывшим сослуживцам пошлют. А лесники заодно и за лесами присмотрят. У меня же их два приличных – дубовый и привезённый саженцами из колоний. Старая графиня приказала.

Саженцы, как ни странно, прижились, и теперь непонятно, что делать с выросшими эвкалиптами. Начальная идея была вырастить строевой лес для постройки судов. Специально призванный специалист очень советовал именно эту породу. Прошло лет тридцать. Специалист давно помер, деревья выросли. Дальше чего с ними делать? Уже пора пилить или ещё не очень? А спилишь, куда девать столько брёвен?

Тут, как будто подслушав мои мысли о лесе, пришёл степенный мебельщик. Его бригада уже закончила с мебелью для нижних этажей, шкафами и сундуками для хранилища, теперь он интересуется, не прикажу ли я напилить досок для продажи, ведь выдержанных стволов ещё много осталось. Он и сам мог бы прикупить, если управитель сильно дорожиться не будет. Отказал. Знаю я таких! Лучшие бревна выберет, а что поплоше оставит. Дерево перепродаст, да с меня ещё за распил возьмёт. Обойдусь без такого дохода. Лежат дубы и пусть лежат, со временем они только дорожают.

По правде говоря, мебель для казармы, караулки, складов и прочего его бригада сделала хорошо. Аккуратно и добротно, без лишнего украшательства. Резьба подняла бы цену в разы, а срок изготовления затянулся бы на много месяцев. Солдатам и так сойдёт.

В мои покои и на два гостевых этажа мебель купили в столице. Дуб для барона сойдёт, но для члена Государственного совета слишком простоват. Тут положено экзотическое дерево из колоний, резные орнаменты и узоры, замки, накладки и фурнитура от дорогого мастера. Иначе не по чину, умаление достоинства будет, слухи пойдут, мол, скуповат Тихий, даже на обстановке экономит. Вот и пришлось бешеные деньги выкладывать.

Мои этажи отделаны больше в зелёном цвете. Знак принадлежности к Зелёному двору, намёк на родовой камень, изумруд. Дерево кумару, подобраны и обыграны несколько оттенков янтаря. Смотрится дорого, стильно и гармонично. Один гостевой этаж тёмный – мебель из палисандра, цвета горького шоколада с тёмно-лиловым оттенком. Другой светлый – бледно-бурый анегри с розоватым отливом. Во сколько мне эта прелесть обошлась, без слез и рыданий рассказать не получится. Однако Кидор настоял. Иначе приличных господ стыдновато будет принимать. Ладно летом, тогда только во владение вступил, все понимали, что господин первый раз приехал осмотреться и планы составить. Теперь времени много прошло, оправдаться никак не получится. Спорить с ним себе дороже, расход большой, но разовый, да и деньги на него нашлись.

После посетителей подошёл человек из местного Казначейства. Он меня караулил, чтобы акт о передаче доли герцогини подписать. Часа два потерял, пока сверил мешочки с записями в гроссбухе и лично переправил их в хранилище.

При внимательном осмотре башни оказалось, что на этажах ниже уровня поверхности озера кроме идеально пустых помещений, которые мы запланировали под склады, в самом низу один этаж с планировкой типичного узилища – десяток тесных одиночных камер, пара побольше, у входа место для караулки тюремщиков.

Даже допросная есть, если иметь в виду установленное раз и навсегда железное кресло с цепями. Камеры закрываются крепкими дверьми с массивными засовами и замками. Внутри них ничего нет, даже светильников.

В одной такой клетушке я устроил хранилище казны Лауры, в другой – своё. Почему здесь? Добраться сложнее. Лестниц нет, только лифт, а он без волшебника с амулетом сюда не едет, а из рунной комнаты этот этаж можно вообще заблокировать для остановки. Даже если не считать магической защиты стен, снаружи, из-под толщи воды, далеко не всякий магистр Земли проход в простом камне сделает, и коли сделает, то весь этаж сразу затопит. А даже для временного снятия магической защиты должен архимаг серьёзно поработать. Всё же проще сверху на этаж пытаться пройти. Или попытаться лифт остановить на этаже. Но тут я постарался – закрыл на замки все двери. Не только те, за которыми деньги хранятся, вообще все, включая коридорные и входные в отсеки. Пусть воры, если сюда доберутся, постараются, поищут хранилища. И для того, чтобы им жизнь совсем мёдом не казалась, за каждым запором повесил глиф «Огненная Ловушка». Двойная польза при срабатывании: огнём стоящих перед дверью приголубит и сигнал наверх даст. Символ Смерти ставить не стал, он у меня для самых значительных объектов предназначен. Деньги важны, но всё же второстепенны. Тем более не все мои здесь лежат, а только официально полученные доходы от баронства. Так сказать, на булавки. Опять же, полезно иметь официальный, известный некоторым тайник с казной. Ведь слухи пойдут, даже верные служащие про казну проболтаться могут. Пусть лихие люди её первой вскрывают.

После обеда пришёл доложиться садовник с очумелыми глазами. Заявил, дескать, непонятно как один из розовых кустов переродился – сбросил листья, цветы завяли, кремово-жёлтые лепестки высохли и осыпаются на землю. Ветки тоже выглядят давно засохшими и отрастили множество острейших шипов самого зловещего вида. При всем при том они очень крепки. А посреди такого увядания распустилась единственная роза больше кулака величиной. Красивейшая! Необычного чёрного цвета.

Сходил, посмотрел. Тот куст, над которым я развеял пепел, точно переродился, а роза действительно великолепна. Магическое растение. Многие почему-то его называют «Роза некроманта». Растёт только в местах с сильным магическим фоном, часто некромагическим. В местах крупных сражений, где погибли сотни, если не тысячи человек. На курганах древних захоронений. Высшая нежить из бывших друидов, бывают и такие, часто культивирует эти цветы. Впрочем, на Местах Силы тоже, бывает, заводится. Уход такому кусту скорее вреден. Землю рыхлить и поливать бесполезно – моментально высыхает. Ветви подрезать опасно – шипы наносят плохо заживающие кровоточащие царапины.

Если срезать цветок, следующий распустится не скоро, разве что вылить под куст с полведра свежей крови или бросить на шипы несколько мелких животных, а лучше птиц. Тогда на следующую ночь можно ожидать цветения.

Что ещё... Срезанная роза сворачивается в бутон, но может не сохнуть очень долго. Некоторые волшебницы, чаще некромантки, их носят на груди. Стоит это магической силы, приблизительно равной двум заклинаниям третьего круга в день. Но женщины идут на это ради необычности и красоты цветка. Простецы тоже могут носить розу, но, в отличие от волшебников, стебель непременно должен контактировать с живой плотью. Обычно шип прокалывает кожу.

Понятно, у простых людей магической силы нет, поэтому роза тянет с них жизненную энергию и стакан крови в день. Некоторые ботаники пробовали ставить веточку в вазу со свежей кровью или прививать черенок к животным, но нет, цветок быстро увядает. Ему нужна не кровь, а именно жизненная сила человека. Хотя магия всяко лучше, любой сильный волшебник может не вырезать шип из плоти прошлого владельца, а просто вытащить цветок. Правда, бывший носитель всё едино скоро умрёт. Редко кто больше недели после удаления выживает.

Черенок можно попытаться укоренить, естественно, на Месте Силы. Приживается плохо, вырастает в куст долго, но если источник сильный, то шансы есть.

Рассказал всё это садовнику. Тот разрывается между желаниями сразу свалить из поместья или броситься к кусту, полюбоваться такой диковинкой. Чувствуется фанатизм, такой останется.

Наследство

Если с утра я сомневался, уйти вечером в городское поместье или переночевать в башне, а в столицу переместиться с утра пораньше, то после новости о расцветшей розе решил – ночую здесь. Перед сном распечатал из свитка взятые в каморке драгоценности и разложил их на прикроватном столике. Быть может, их бывшая владелица захочет что-то о своих вещах рассказать или дать приказ, как быть с ними дальше. Лёг спать и действительно увидел ожидаемый сон.

Та же женщина, что и в прошлых видениях, только очень помолодевшая, склонилась надо мною и поцеловала в лоб. Я услышал шёпот: «Как я устала! Наконец-то смогу отдохнуть! А ты, мой правнучек, живи, пока не надоело». Затем она улыбнулась, прощально махнула рукой и без следа растаяла.

Я крепко спал и еле смог встать, когда Кидор меня разбудил. Всё осталось по-прежнему, только на среднем пальце правой руки надёжно пристроился перстень. Тот, с печатью из чёрного камня. Причём он не снимался. Из зачарованных предметов не снимаются лишь проклятые вещи и артефакты, которые закляты от утери и передачи посторонним. Очень надеюсь, что у меня на пальце второй случай.

После умывания слуга спросил:

– Ваша милость, драгоценности на столике... Прикажете прибрать?

– Нет, я сам. – И пояснил: – Семейные вещи. Мажеские. Из старого хранилища достал. Хочу посмотреть, что они могут. Не членам семьи их трогать может быть опасно.

– Понял. Что старинные, я так сразу и подумал. Они не прошлой династии и не позапрошлой тоже. Те я несколько раз видел. Наверное, ещё древнее?