Александр Забусов

Дилетант

Серия: Наделённый

Книга вторая. Дилетант

© Александр Забусов, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Часть первая

Большие хлопоты со старыми долгами

Руководителем нового типа – сказать по-другому, чиновником высокого уровня – Черушников стал по воле случая. Карьера опера 90-х могла закончиться для него так же, как закончилась у многих однокашников, – либо на кладбище, либо в приюте для алкоголиков. Могла! Но повезло. На жизненном пути повстречалась женщина, которой в структуре МВД потребовался свой человек. Выбор пал на него.

Лихие годы всё перепутали в российской действительности. Очерствив души людей, перенаправив вектор внимания на богатство, сместив его с обыкновенного достатка. Даже любовь со стороны мужчины многие женщины стали воспринимать, исходя не из душевных качеств, а из толщины кошелька.

Зависть погнала целый народ в гонку за призрачной мечтой – «как бы не отстать от других». Люди утратили понимание реальности. Все – от дворника до начальника – завидовали олигархам, политикам и иным материально обеспеченным личностям. А что любой из тех же проживающих в Москве сделал, чтобы быть таким, как они? Почему не получил престижное образование или наследство?

Милая, обаятельная и привлекательная женщина, как он понял, с сильной поддержкой в верхних эшелонах власти, объяснила Игорю Леонидовичу, что таким неудачникам невдомек: каждый человек пришел в эту жизнь, чтобы занять определенную нишу в обществе. Подправила, направила, сориентировала, познакомила с нужными людьми, и карьера у теперь уже полковника полиции стремительно пошла вверх. После той встречи много лет минуло, сколько воды утекло, сколько знакомых и приятелей в лету кануло. Да-а!.. Со дня на день ожидалась примерка лампас на форменных брюках, а в петлицах кителя вот-вот засияют эмблемы «лесника», упадет на погоны одна звезда, но большая и шитая золотом. За своевременную помощь и покровительство дамы Черушников платил ответными услугами, но бывают случаи, что выше головы не прыгнешь. Сегодня именно такой случай был.

Выйдя из Управления, на служебной машине подкатил к набережной Москвы-реки. Оставив водителя в салоне автомобиля, прошелся по очищенной от снега мостовой. Извлек из кармана дешевенький кнопочный телефон, набрал номер. Услышав соединение и знакомый голос, произнес:

– У вас неприятности. Сегодня к нам молодой парень пришел, принес видеозапись, датированную началом июля месяца прошлого года, на ней четко просматривается убийство. Уважаемая Жанна Валерьевна, как же вы с той бабой подставиться сумели?

В ответ даже не ожидал сквернословия самого низменного порядка услышать.

– Что сейчас с выродком, который запись принес?

– В обезьяннике сидит. Так как он у нас числится в розыске именно по этому эпизоду, я распорядился его задержать и поработать с ним, но как вы должны понимать, это продлится недолгое время.

– А если запись испортится?.. В конце концов, ее ведь размагнитить можно.

– Ничего не изменится. Он сразу же по приходу заявил, что через трое суток запись с множества ресурсов окажется в интернете. Черт! В какое время мы живем! Короче, у вас есть около двух суток, чтоб либо исчезнуть хотя бы на время, либо по своим каналам купировать запись. Второе сомнительно выглядит.

– Игорь, если у меня получится отыскать третий вариант... У вас ведь есть люди, способные закрыть рот молодому человеку?

Лицо будущего генерала исказилось гримасой недовольства, но женщине, которой звонил, он все же многим был обязан. Влезать по уши в это дело не планировал, да и не хотел, но, как говорится – рука руку моет. Люди, способные поучаствовать в такого рода мероприятии, были, а деньги они получат не из его кармана, поэтому ответил:

– Найдутся.

– Я позвоню вам на другой номер.

– Буду ждать.

Абонент отключился. Черушников, разобрав телефон, сбросил его в снег на скованную льдом реку. Усевшись в машину, приказал водителю:

– Едем обедать, Володя.

В отличие от своего телефонного визави Жанне Валерьевне сейчас было не до обедов и ужинов. Время утекало, как вода через песок, а потому первый, кому она позвонила и рассказала ситуацию, был Данила Петрович Вересов...

Москва. Улица Иркутская, офис господина Вересова.

Время 12:55

По всем прикидкам так уж выходило, что ведьма его Колгана вновь его же самого и подставляла. Хотя нет. Всё было несколько иначе. Если уж быть до конца честным, он сам себя подставил. Да-да! Всё потому, что полтора года назад влез в дело, от которого держаться подальше нужно было. Не просчитал!.. Человек, казалось, исчезнувший навсегда, вдруг снова, уподобляясь привидению в старом доме, возник из ниоткуда. А ведь его искали добросовестно и с прилежанием. Мальчишка тогда как в воду канул. И вот, когда про него все забыли, он появляется с места в карьер, своеобразно претензии предъявляет.

Если перевести ситуацию на шахматную доску, получалось, что, сделав ход, юноша добился этим ходом того, что под бой попадают сразу две фигуры. Ни одну, ни другую не убрать, иначе ферзь под шахом окажется. Одна из фигур – это пока неизвестный противнику Вересов. Но кто знает, чего стоит игрок? О многом ли он хотя бы вообще догадывается? Что у него на уме и кого следующим ходом попытается с доски убрать? Придется Даниле Петровичу побеспокоить гроссмейстеров уровнем повыше, чем он сам. Спросить совета, а если надо будет, то и помощи попросить. Уж больно ситуация неподконтрольна. Неизвестно, кто за юным «шахматистом» стоит.

Потянувшись вперед, господин Вересов придвинул к себе ежедневник в кожаном переплете, перелистав страницы, нашел нужную запись... Та-ак!..

Мир не стоит на месте, земля вертится, и с каждым витком происходит развитие общества. С недавних пор, с появлением интернета в качестве платформы для распространения информации, стали популярны онлайн-конференции. Верхушка колдовского Ковена – это не древние ведьмы, живущие на болотах. Они идут в ногу со временем. По запросу одного из руководителей малого сообщества организовать онлайн-Ковен, сил и средств прилагать много не нужно.

...Вересов запустил процесс.

Существует что-то вроде «общего чата», внутри которого все члены профессионального сообщества чувствуют друг друга на расстоянии, могут обмениваться энергией, видят друг про друга сны и видения. Это напоминает очень тесное сестринство или братство, если речь идет про мужчин. У всех разные способности, разные направленности воздействия, разные обязанности. Соответственно, при сложении энергий вместе, эффективность, в обычной жизни направленная на пополнение финансовых счетов и привлечение «паствы», увеличивается в десятки раз.

«Конференция» началась. На экране монитора за спиной верховной жрицы главного звена московского сообщества хорошо было видно стену, отделанную крупной плиткой из серо-розового гранита. По бокам кресла половинчато смотрелись фигуры ночного божества. Очень точно изображены все детали человеческого тела и одежды. Чувствовалось, статуи являлись объектом ритуала, а не просто элементами внутреннего убранства кабинета. У остальных членов совета места связи смотрелись попроще. У пары руководителей они и вовсе лишены черт корпоративного антуража, обустройством походят на кабинеты продвинутых столичных чиновников, исполненных в манере хай-тэк. Для полноты такого сходства разве что портрета президента на стенах не хватает...

Информацию Данилы Петровича выслушали в полном молчании, особых эмоций не проявляли. Верховная жрица, Галина Иосифовна Горанина, красивая женщина, но в силу своего положения или исходя из чисто женского характера имевшая какой-то недобрый взгляд, потянулась к пеналу и, горстью зачерпнув из него что-то темное и сыпучее, бросила в слабое пламя стоявшей на краю стола медной емкости с широкими краями. Пыхнуло огненным языком, и дым от него окрасился в приятный зеленый цвет. Смотрела в сложившееся марево пристальным взглядом, и все присутствующие в сети понимали: со своим духовным помощником общается. По слухам, тот вымахал у неё в сущность огромных размеров. По этой причине перекочевал из «ее телесного сосуда» в ею созданную емкость материального пространства. Для ведающих сакральными знаниями и методами, это вроде горба у верблюда, с той лишь разницей, что посторонний глаз его не видит, но он на самом деле в натуре присутствует.

Вересов, обладавший довольно немалой силой, ощутил внутренний дискомфорт, эдакую психологическую стесненность. Появилось непреодолимое желание смотреть Гораниной в глаза, а значит, возможность столкнуться в них с ее сущностью. Остальные колдуны и ведьмы в большей или меньшей мере тоже схожее состояние ощутили. Ну да, ведь темная энергия передается через особые чакры и именно во время зрительного контакта.

– Что скажет Рауэр? – не повышая голоса, произнесла верховная жрица.

Одно из окошек в мониторе откликнулось на вопрос. Старикашка, представлявший собой всю судебную власть московских ведьмовских кругов, противным голосом проскрипел ответ:

– Считаю, что нужно концы обрубить и не заморачиваться. Ведьма сама виновата, что с простым вопросом не сладила. Обмельчал народец. Колдовать все желают, чужую силу заполучить на дармовщинку хотят, при этом не напрягаясь. Мой вердикт: виновна!

Кивнула. Чуть прикрыв веки, продолжила опрос:

– Посохи?

Первым отреагировал внешне молодой, привлекательный мужчина. Движения высокоположенца ленивы, вызывающе небрежны, с лица не сходит чуть усталая усмешка. С этой усмешкой он и высказал свое мнение:

– Кардинально решать проблему одной из сообщества предложенным уважаемым коллегой способом считаю поспешным действием. Тем более сам фигурант, вольный или невольный носитель неприятностей и нарушитель спокойствия, остается как бы ни при чем. Ее вина половинчата. Если учесть, что ведьма своему кругу неоднократно оказывала услуги... Так ведь, Данила Петрович?.. Гм... Считаю, сама наследила – сама пусть и исправляет.

Замолчал. Откинулся на спинку удобного кресла, открытым взором сканировал присутствующих.

Второй была дама бальзаковского возраста. Не зная о её роли в организации, вряд ли кто из ведьмовского сообщества заподозрит в ней «Посох» – второго руководителя исполнительной власти. Грудным, с нотками кошачьей томности, голосом произнесла:

– Согласна с Виктором... Наказать всегда успеем. Пусть исправит ошибку, как посчитает нужным, а мы посмотрим и решим, что с ней дальше делать. С возможностью появления в сетях искомой записи справимся. Сможем заблокировать. Но яйца в одну корзину складывать всегда дело сомнительное. Предлагаю... подстраховаться, пустить по следу этого, как его?.. – кивком поблагодарила за подсказку. – Да-да! Рязанцева... скупщика душ.

Призадумавшись, подвела черту под сказанным умозаключением:

– Прежде чем Дар примет решение, хотелось бы выслушать мнение мессира провинившегося Колгана.

Верховная снова кивнула, лицо ее оставалось безучастным к услышанному.

– Мессир, ваше слово?

Пока решался вопрос, Данила Петрович бледнел, краснел, потел, задыхался. О его виновности все знали, но пока молчали. А ещё... никто не вспомнил о предупреждении, что за фигурой Рязанцева может кто-то стоять. Ну и он промолчит.

– Полностью соглашусь с мнением Посохов. Считаю, что на подстраховку нужно вызвать химеру.

– Я вас услышала. Какие мысли у остального совета?

Все в совете имели седьмой уровень посвящения. За всех них высказалась ведьма, относившаяся к категории «Стрел»:

– Принятие решения совет дает на откуп Дару.

Этого следовало ожидать, совет высших давно у верховной ведьмы по струнке ходит. Сказать что-то от себя, иной раз себе дороже...

Акрам Дадаев – знакомство

В 90-е годы на территории России, помимо «славянского» криминала, действовали армянские, азербайджанские, ассирийские и другие ОПГ, объединенные по этническому принципу. Однако именно чеченские банды стали наиболее грозным явлением развала советской империи. В РФ чеченская мафия действовала от Сочи до городов Дальнего Востока, и для противостояния бандитам с Северного Кавказа российским «браткам» приходилось объединяться в союзы, но и это не всегда помогало. Почему так? Ответ простой.

Каждый нохчо, приехавший на заработки, помимо банды входил в родовой союз, именуемый «тейпом». Все, кто был вне их системы, считался чужаком. Родственные связи обеспечивали невероятную сплоченность группировки. Чеченцы не выдавали своих, всегда мстили, а обида, нанесенная одному человеку, распространялась на весь клан. Для разборок с конкурентами чеченцы привлекали своих земляков, которые могли и не принадлежать к мафии. Например, студентов или рыночных торговцев. Роль киллеров выполняли юноши из горных аулов. Чаще всего они даже русского языка толком не знали, но четко понимали, что помогают родственникам, пусть и за деньги. Жизнь такая! Советский Союз с его человечностью и устроенностью в небытие канул.

Молодой чеченец, приехав в Москву или любой другой город, выполнял заказ, после чего возвращался в свой далекий аул. Отыскать такого гастролера правоохранителям было практически невозможно.

Акраму Дадаеву повезло. Заявившись в столицу на одноразовую акцию, задержался. Заказ отменили, а шестнадцатилетнего паренька на всякий случай придержали. Вдруг понадобится. Зачем лишний раз туда-сюда мотаться?

Самое начало нового века ознаменовалось массовыми зачистками всем уже надоевшего чеченского криминала. Если на первом этапе криминальных войн спецслужбы России в качестве противовеса многочисленным группировкам из подмосковных городов целенаправленно поддерживали бандитов из Чечни, передавая лидерам чеченцев информацию о передвижении конкурентов, полученную от «прослушки» или «стукачей», то после окончания военного конфликта на южном рубеже страны эти же силовики сами нанесли сильный удар по мафии с Кавказа. Причина? Проста, как три копейки! Активная помощь сепаратистам – деньгами, информацией, бойцами и то, что задача по удержанию роста «славянских» ОПГ была выполнена. И вот тогда Дадаеву повезло во второй раз.

Одному из начальников силовиков средней руки потребовались люди для выполнения «скользких» поручений. В то время, когда при зачистках Аллах призвал старшее поколение тейповых бойцов на собеседование, молодого Акрама «прикрыла» сильная рука, сохранила и с таким же молодняком других тейпов заставила «работать» на личные выгоды, отсеяв слишком борзых молодых волков в утиль...

Работать в Москве с каждым годом становится всё сложней. Виной всему кругом понатыканные камеры. Иногда мысли в родные края вернуться в голову лезут. Но ведь там родня сразу насядет, жениться заставят, в поте лица трудиться придется! Да и от деревенского быта отвык. Нынешний глава республики послаблений не даст, такие, как Акрам, сегодня в Чечне не нужны, а здесь они вроде как при деле, родным и землякам деньгами ощутимо помогают, и если не проколются, то и родственникам никто плохого слова не скажет...

– Вон, он! – Иса через стекло автомобиля указал левой рукой на появившегося человека. – Догоним?

– Зачем? К стоянке идет. Подъезжай впритык к его машине, – распорядился Дадаев.

Их Шевроле Реззо, сегодня утром угнанный в спальном районе Южного округа Москвы, неторопливо подкатив, почти подпер бампером выезд внедорожнику Виктора Лёвочкина. Одновременно отворив все четыре двери, чеченцы неспешно, осматриваясь по сторонам, выбрались наружу. Заказанный им мужчина удивленно обернулся на шум мотора. Машин на стоянке фитнес-центра в морозный зимний вечер действительно скопилось много, некоторые из них поставлены кое-как, загородив проезд, так что – ничего необычного. Бизнесмен еще не понял, что это по его душу подвалила четверка горных орлов, а потому чувствовал себя хозяином ситуации. Скорее скомандовал, чем предложил:

– Левее продвиньтесь. Сейчас выеду, будет место встать.

Так они его и послушались! Все разом двинулись к объекту заказа, очередной раз подтвердив известный всем менталитет своего народа: с русским лезть в драку, лишь когда имеется численный перевес. И это правильно. Русские в драке дурными становятся, их раскачать на нее сложно, но уж если подопрет, башку снесет конкретно.

Лёвочкин уже понял, что в действиях четверки было что-то не то. В душе струна беспокойства дрогнула. Грабить собрались? Похоже на то.

Виктор был высоким, крепким малым, с накаченными в фитнес-центре мышцами, тридцати пяти лет от роду. Но для грабителей, судя по их решительности, это ничего не значило. Мягкий, изнеженный москвич, в свое время откосивший от армии и вспоминавший о том, что он защитник Отечества, один раз в году, 23 февраля, им на один зуб.

Ударил Джохар, самый высокий из четверых. В зимней куртке с наброшенным на голову капюшоном, при свете фонарей он напоминал гамадрила. Нужно сказать, что и при дневном освещении его лицо, не слишком подверженное признакам интеллекта, имело черты большой, рассерженной обезьяны. Первым же ударом мускулатура брюшного пресса Виктора даже под меховой кожаной курткой оказалась пробитой. От пронзительной боли бизнесмен сложился пополам. Зажатый в ладони кастет Акрама тут же превратил в кровавое месиво его губы, выбил передние зубы. Сокрушительный удар в ухо от Али, спешившего приложиться к участию в избиении, довершил акт знакомства.

Лёвочкин повалился на обледеневшую поверхность стоянки, теряя сознание, отдаленно воспринимал удары тяжелых ботинок по корпусу. После того как Иса с разгону обеими ногами прыгнул на голову, припечатав ступни, с хрустом шейных позвонков потерял сознание, отключился.

– Хватит! Я сказал – хватит! – Акрам оттащил Джохара, не успевшего переварить отданный старшим приказ. – Убьете! Нам за убийство не платили. Уходим.

Уже достаточно далеко отъехав от места исполнения контракта, почувствовал вибрацию звонка на мобильном. Порывшись во внутреннем кармане, поднес трубку к уху.

– Слушаю!

Услышал знакомый голос, принадлежавший человеку, которому Акрам лично задолжал, как земля колхозу:

– Здравствуй нохчи. Живой еще?

– Э-э, что со мной будет? Здравствуй, начальник. Надо чего?

– Ты поразительно догадлив, мой друг. Надо. Жду тебя сегодня через час на нашем месте. Успеешь?

– Буду.

– Вот там и поговорим. Познакомлю тебя с одной уважаемой женщиной. Я не прощаюсь.

«Женщиной?»

Чеченец скривился, будто лимон укусил. Осмотрелся по сторонам, определяясь с точным местоположением в вечерней Москве. Распорядился:

– Али, у метро притормози, я выйду.

– А нам что делать? – задал вопрос Джохар.

Ответил не сразу. Действительно. Что это он? Подручных по домам распускать не стоит, вдруг потребуются. Объяснил:

– Али, забегаловку «Мир шашлыков» помнишь?

– Ну!

– Вот туда и везешь всех. Дело сделаю – подъеду. На связи будьте. О! – указал пальцем. – Вон там притормози!..

Спустя шестнадцать часов после состоявшегося разговора.

Пешеходный переход в центральном районе Москвы

Кто и что там, наверху, по его поводу решили, в известность толком не поставили. Примерно к одиннадцати часам «попка»-охранник, пару часов назад заступивший на дежурство, открыв дверь общей камеры, скомандовал:

– Рязанцев, с вещами на выход.

Выйдя из дверей специализированного заведения, от души, полной грудью вдохнул морозный воздух. Не мог не выразить восторга чувств вслух:

– Свобода!

Москва встретила повседневностью бытия. Народ по обыкновению безумного мегаполиса, мало обращая внимание на происходящее рядом, как угорелый несся по делам.

Только ни короткое сидение в кутузке, ни эйфория выхода из нее, ни сам морозный, даже терпкий от загазованности воздух свободы не притупил навыков, вбитых в подкорку головного мозга. Не смог отделаться от чувства, что кто-то со стороны за ним наблюдает. Незаметно проверился, огляделся, выискивая возможного врага, при этом не останавливался, продолжая продвигаться к трамвайной остановке. И все же напрягало состояние заторможенности. Осталось дорогу перейти и он...

– Сыно-ок!..

Услышал. Отогнав вдруг навалившуюся сонную одурь, вызванную, наверное, недосыпом в условиях каталажки, сосредоточился. Старушка рядом с ним. К нему обращается? Точно, к нему!

Когда по пешеходному переходу через дорогу под руку переводил старую, немощную женщину, уже у самого тротуара почувствовал, как что-то жесткое через плотную материю одежды упирается в ребра. Явно не острый локоть старухи.

От неожиданности на себя рассердился, на свою простоту, граничившую с глупостью: «Вот это фокус! Подставился, значит».

Рядом в спешке сновали люди. У всех свои дела, вряд ли кто на них двоих даже внимание обратит.

– Не дергайся, – посоветовала шепотом «добрая» женщина, демонстрируя для посторонних торопыг показную дряхлость. – Стой спокойно.

И что? Какие могут быть аргументы, чтоб под ребра пихать вороненый ствол? Рассчитывать, что пистолет куплен в детском магазине, не приходилось хотя бы потому, что другой бок, взяв его за руку, с ухмылкой на лице подпирал молодой мужчина явно кавказской наружности.

«Нервный», – отметил про себя Сергей.

Может, по причине все того же южного менталитета или волнения, но тот, несмотря на показную браваду, держался более возбужденно, чем его старая товарка. Заметно нервничал. Волновался. Хорошо, что не у него ствол, а то бы, не ровен час, мог и дырок наделать. Короче – дёрганый тип.

Застыв каменным изваянием на месте, успокоил обоих:

– Стою.

– Молодец.

Знакомые нотки в голосе промелькнули. Узнал: «Ба-а! Никак Жанна Валерьевна собственной персоной прорезалась!»

Он, бестолочь, прозрел только после сказанного слова «молодец». По интонации узнал. Честь и хвала вам, добрая женщина! Спасибо за очередной пунктик в науке не щелкать клювом.

Весь этот, теперь уже понятный Сергею наезд происходил не в спальных районах Москвы, а на оживленном тротуаре в час пик. Ну и где полиция? Куда она смотрит? Почему не защищает законопослушного гражданина, даже в свисток не свистит? Вечно блюстителей порядка на месте нет, именно когда в них больше всего нуждаются!

Глупые мысли прервал скрип тормозов. Рязанцева спиной развернули к вставшей на едва присыпанной снегом «зебре» темной иномарке с уже распахнутой задней дверью, и дёрганый молодой человек с характерным акцентом сказал в ухо:

– Прыгай в машину, козел!

Сергей, чуть повернув голову, в витрине магазина, как в зеркале увидел очередную порцию спешащих пешеходов. Толпа – проблема. Если он дёрнется, кто поручится, что из машины не выстрелят в ответ, а пара шальных пуль от «бабушки» не найдет пару случайных жертв. Поэтому схватка временно отменяется.

Подчинился. Зажатый по бокам двумя бородатыми качками, Сергей оказался в машине. Широкие тупые лица, напряженные взгляды. Уже примелькавшийся дёрганый южанин, оставив Жанну на тротуаре, плюхнулся на переднее сиденье, гортанно что-то произнес, и машина сорвалась с места.

Московские пробки не давали возможности гнать машину, потому, попав в поток, автомобили ползли со скоростью бешеной черепахи. Тык-мык, тык-мык. Не езда, а наказание! Водитель – широколобый мужчина с пухлым лицом – исходил бисеринками пота, руганью выражал недовольство пропускной способностью дорожной магистрали. Скорее всего, пытался страх содеянного загнать подальше внутрь своего сознания. После того, как сидевший слева от Рязанцева кавказец на своем языковом наречии сказал водителю пару фраз, тот замолчал, но потеть не перестал.

Двое похитителей, зажавших Сергея по бокам, примерно одного возраста, тридцати пяти – тридцати семи лет, воспринимали происходящее не так, как потливый и нервический типы, спокойно и несуетливо. Оно и понятно. Слева – главарь, ему сам бог велел думать, не суетиться. Справа – дебил, отморозок. Не осознает тяжести преступления, используется в делах подобного рода в качестве безмозглой твари, но сильной и ловкой.

Поинтересовался:

– Может, ошиблись, парни? Не того...

– Молчать! – отрывисто буркнул главарь. – Один звук – и я тебя пристрелю. Молчи – и всё будет хорошо.

На переднем сиденье нервный захихикал.

«Ага. Как же! Хорошо точно не будет, не для того умыкнули», – подумал Сергей.

Относительно обещания, что пристрелит, сразу поверил, уж больно глаза у главного в криминальной колоде смертельный приговор выражали. Ситуацию он контролирует, но всё равно животным страхом от него веет. Не дурак, значит.

Поколесив по пробкам, машина взяла направление на выезд из города. Проскочив метро «Щелковская», оставив позади здание нового автовокзала за эстакадой, перед перекрестком сбавила скорость и на светофоре свернула направо. Когда за жилыми кварталами материализовалась заброшенная промзона, о наличии которой в столице Сергей даже не подозревал, стало отчетливо ясно, что конечная точка его поездки совсем рядом.

Попетляли по узкой, с выщербленными плитами технологической дороге. Через отсутствующий пролет высокого бетонного забора выехали к одному из цехов заброшенного завода, обогнули его по неровному бетонному покрытию, въехали внутрь. Водитель остановил машину. Сергей повёл головой, осмотрелся по сторонам. Кругом упадок, разруха и кучи мусора. Москва ли это? Такое ощущение, что в чужой населенный пункт привезли.

Если выбираться из лап похитителей, то только сейчас. Самое время и самое место. Но главарь свое дело знал. Приставил к уху Рязанцева дуло ПМ, на довольно чистом русском языке скомандовал подручному:

– Джохар, вытаскивай этого козла!

А вот прижимать в тесноте ствол к уху – большая глупость. Если резко дернуть головой, пистолет и соскользнуть может. Ну, нажмёт он на спусковой крючок, так ведь пуля-дура Джохара продырявит. Продемонстрировать, что ли?

Мгновение взвешивал все за и против. Решил, что барабанная перепонка в ушной раковине не лишняя. Шума много, а результат – всего лишь «минус один».

В действие вступил вылезший из машины гамадрил Джохар. За руку уцепился, сдавив ее будто клешней, вытащил Сергея наружу и с большим удовольствием бросил на неровный бетон.

– Али, крышку коллектора отвали пока, – приказал главарь, сноровисто выбравшийся из машины. Размял конечности, и именно тут ему не повезло встретиться взглядом с глазами уже поднявшегося на ноги Сергея.

Современный человек с мороком встречается редко, разве что на непрофессионала в сфере торговли нарвётся. Продавца до этого чаще всего, не вдаваясь в подробности, натаскивал кто-то из старых родственников. Молодым поколением бытовой морок воспринимается фокусом, передающимся по наследству в семье. Покупатель от такого фокуса получает по полной! Вроде как за хорошей машиной на «вторичку» пришел, а всучили развалюху. Ну и куда глаза смотрели? Уже дома только и поймёт, как накололи, ещё и на лишние «бабки» нагрели. Сам по себе морок – дело несложное, если уметь его наводить правильно. Обыкновенное влияние на разум человека с целью замены реальных представлений о Мире на внушенные иллюзии. Один минус – энергия у организма отнимается колоссальная.

Акрам только размяться успел. После наклона взгляд напоролся на глаза молодого русского сморчка, не отличавшегося особыми статями крепкого мужчины, в его представлении, за всю короткую жизнь тяжелее ложки ничего не поднимавшего. Голову как в тисках сдавило, и... отпускать не собиралось. В глазах потемнело. Давление, что ли, скакнуло? С чего бы? А что с Джохаром? Зачем он нож вытащил и за спину его прячет?

Спросил:

– Эй, брат! Ты чего это удумал?

Глаза ближайшего напарника показались безумными и злыми, а сам он при этом скользящим шагом, совсем не похожим на шаг деревенского увальня, подбирается к нему.

Зарезать захотел? Зарезать того, чья рука его кормит? Гнус! Он такой же, как и все мужчины его тейпа! Помесь шакала, русского дебила и порченого чеченца, сто пятьдесят лет назад принявшего в клан иноверцев.

Хотел закричать, остальных своих предупредить об опасности, о предательстве, вот только не смог рта раскрыть, зато заметил, что и другие его соратники ему не помощники. В лучшем случае на произвол бросят и не почешутся. По глазам видно, что со стороны наблюдают и хитрыми улыбками щерятся. За короткий срок два раза то в жар, то в холод бросило.

Взбеленился. Отрывисто, по-иному не смог, крикнул:

– Чего лыбитесь, суки!

Похищенный парень выпал из обоймы мыслей. Ощутил – «душу тянут». А еще всё нутро заполнил сильный страх. Безудержный, животный. Заплакал, сам не понял, от чего больше. От страха или от бессилия.

Почему бессилия? Он ведь может... Агрессия замылила остатки разума. Акрам поднял руку с зажатым в ладони пистолетом, выжал спусковой крючок.

Хитрого, подлого Джохара убил выстрелом в голову. Ощутил облегчение и удовлетворенность, особенно когда увидел, как во все стороны брызнули осколки кости и мозг. Чуть развернувшись, заметил, что улыбка сползла с обросшего бородкой лица Али, и тот в ужасе застыл на месте.

Духом воспрял: «Ага! Ссышь, когда страшно?»

Опомнившись, бывший подельник бросился бежать, кидаясь из стороны в сторону, отчаянно пытаясь достичь укрытия. Акрам усмехнулся. В душе ему всегда хотелось стрелять по убегающим от него людям.

«Эта сволочь не лучше остальных».

Чуть опустив руку с пистолетом, выстрелил, всадив беглецу пулю точно под колено. Услышав полный страдания и боли вопль, засмеялся.

«Вот так-то лучше! Теперь не убежи-ишь!»

Вовремя успел перевести ствол на Ису. Трясущимися руками выпростать из внутреннего кармана куртки свой пистолет у гаденыша почти получилось. Улыбки на лице уже не было, были расширенные от ужаса глаза. Акрам, понимая, что его выстрел будет первым, едва шевеля губами, произнес:

– Не успел, Иса. Всегда медлительным был, потому и сдохнешь собакой, а не волком.

Два выстрела в корпус прибавили шума в морозный воздух.

Теперь довершить расправу над предателем.

Акраму нравилось, когда жертвы бежали, но еще больше ему нравилось, когда они корчились на земле. На плохо гнущихся в коленях ногах подошел ближе. Некоторое время стоял на месте, слушая вопли раненого Али, в попытке уползти ногтями замерзших пальцев скребущего наледь на бетоне. Ловя кайф от происходящей сцены, тщательно прицелился. Второй пулей раздробил другое колено с внутренней стороны, вызвав тем самым вопль боли у беспомощного человека. Учащенное сердцебиение и пульсация в голове добавили желание доставить еще больше боли бывшему соратнику, но... Что-то заставило отринуть мысль ногами попинать единоверца. Пожав плечами, добил того выстрелом в голову, после чего аккуратно и медленно положил пистолет на бетон, прижав ладони к вискам, протяжно завыл, а вскоре, опустившись на колени, потерял сознание, всем телом вытянувшись у трупа земляка.

Сергей расслабился, снял контроль с сознания кавказца и тут же почувствовал, что в этом богом забытом месте он не один. Давно ли?

Когда увидел его, сразу понял, что перед ним необычный человек, а может, и не человек вовсе. Он не напал со спины, как можно было бы предположить, а ведь вполне мог это сделать. Стоял и смотрел на происходящее. Ждал. Когда всё разрешилось, приторно-слащаво повел свою партию игры. Очень образцово-таинственно пожирал Рязанцева глазами, чуть ли не проблеял:

– Так-так!

Выходило у него, будто спрашивал:

«Развлекаетесь, молодой человек?»

Сергей выпрямился, подтвердил это его «так-так»:

– Именно!

Всё же кто перед ним? Трудно догадаться!

– Вы делаете это просто так? – кивнул на тела недавних похитителей.

– Ну, не ради же удовольствия?

– Почему нет? – удивился.

Пояснил:

– Потому что тупо тушку свою спасаю.

– Одно другому не мешает. Знаете, разные личности попадались, – хихикнул. – Кому-то нравилось.

Поморщился:

– Мне нет. Грязи много.

– Понятно, – чуть призадумавшись, стёр слащавость с лица, вкрадчивым голосом произнес: – А хотите, я вам предложу несколько вариантов желаний и уверяю, от одного из них вы, как человек неглупый, в чем я после только что увиденного не сомневаюсь, вряд ли откажетесь.

– И что? Исполнится?

– Вне всяких сомнений! – с восторгом, но с прежней слащавостью заверил персонаж.

Рязанцев оценивающе осмотрел существо. На первый взгляд, человек как человек. Рогов, копыт и хвоста не наблюдается. Чернявый, смуглый. Тип лица европейский. Улыбка добрая, располагающая к дальнейшему общению. Одет неброско, по сезону. Не мятый и не потасканный.

Хмыкнул. Для проверки промелькнувшего подозрения задал еще вопрос:

– И что, вот так, видя меня первый раз, можете угадать, чего я хочу?

– Ну-ну-ну! – запротестовал тот. – Вы слишком большого мнения обо мне. Как бы я угадал? Вы все хотите разного. Иной спасения хочет, кто-то новых, еще неизведанных удовольствий и наслаждений, кто-то денег, кто-то власти. Есть те, кто всего лишь покоя желают... Я тот, кто это может устроить. Легко! Каждому! Всё, что он пожелает! Даром! И пусть никто не уйдет обиженным.

Сергей ухмыльнулся. Не поверил на слово:

– Просто-таки даром?

– Что? – переспросил.

Заметно было – изучает Сергея, словно лошадь перед покупкой.

– Ах, да! Для вас это не составит больших трат. Так. Мелочь...

Оп-па-па-па! Кажется, понял, кого ему черт в самый неподходящий момент подослал. Таких существ называют «скупщиками». Олег вскользь о них упоминал. Души людские скупают. Зачем им души, а также к какому пантеону скупщики принадлежат и на кого работают, молодой семарглов волхв сам не знал, лишь поведал саму суть этих самых скупщиков:

«Иногда во снах являются странные существа, которые могут выглядеть как угодно, но приходят с одной целью – забрать у человека что-то, что ему принадлежит. Придя в сон, они будут предлагать разное: начиная от послужить им или оказать услугу. Взамен они тоже окажут таковую. Доходит до прямого предложения немереных благ за простое устное согласие продать им душу. Могут водить по мирам, могут совращать, пугать, показывать силу и обещать ее отдать взамен на что-то. Редко, но бывает, что приходят такие добряки в реале, а это значит, что человек кому-то стал настолько интересен, что его душу оценили выше всяких пределов».

Невольно хмыкнул:

«Скупщик, значит!»

– Небось, бумагу подписать запросите? – спросил.

– Договорчик. Но вы не бойтесь, всё в вашу пользу! – произнес и ласково кивнул в ответ. – Да и чего там подписывать? Без росписи обойдемся. Каплю крови на листок капнете, и весь Мир у вас в кармане. Да и что с вас взять-то? Можно сказать, на безвозмездной основе работаю.

– Альтруист?

– В некотором роде!

Рязанцев покачал головой.

– Скорей, аферист вы, батенька. Просто так ничего не делается. Во всем есть свой смысл и резон. Когда тебе нечего терять – попробуй найти хоть что-нибудь. И всё сразу на свои места встанет.

Сергей неожиданно даже для себя рассмеялся, вдруг представил, как позвонит Олегу и скажет:

«Ко мне уже приходил скупщик, но я не повёлся. Я крут?»

Мысленно и ответ сам себе сформулировал, который мог бы волхв дать:

«Хрен там. Раз пришел, придет и еще раз. Ты уже интересен. И чем интереснее, тем настойчивее будут от тебя добиваться того, что нужно. Приход скупщика никогда одним разом не ограничивается».

Прикинул:

«Ну и какая зараза навела?»

– Ну так как? – подытожил вопросом скупщик.

Сергей в сторону сплюнул, перешел на более простой стиль общения, ответил:

– Облом у тебя. Я ведь формулу окончания этой бодяги знаю. Звучит как-то так: «Данное тебе не мною и не тобою сотворенное, да моим станет. Ничьё и свободное да обретет мою волю. Служи мне!» Так, что ли?

Существо, чтоб не попасть под воздействие ведовского заговора, на глазах стало растворяться, становясь прозрачным.

– Э! Ты куда? Ты надолго не исчезай, приходи еще, а то ведь и пообщаться бывает не с кем.

Из пустоты откликнулся голос скупщика, который то ли оправдывался, то ли констатировал всем известный факт:

– Уж так устроена человеческая натура – работать никто не любит, все хотят всё и сразу и, что характерно, побольше. А я тебе скажу... на протяжении своей истории человечество нашло способы реализации этого желания – рабство и грабёж. Пусть другой сделает это за тебя, а ты только получишь результат: вкусную еду, мягкую постель и многое другое. Чего же ты от меня ждал? Но попробовать-то стоило. Верно? До встречи, смертный!

Ну вот. Совсем один! Нет. Не один. Вон, главарь банды уже признаки жизни подает. Веки дергаются. Носком ботинка слегка попинал лежачего в голень, поинтересовался:

– Ну, ты как? Не замерз?

После подобного влияния на мозг человек на время перестает адекватно воспринимать окружающую его действительность и воспринимает всё происходящее так, как ему внушает практик. «Ввести в морок», одурманить, заморочить, запутать мысли сложно, но еще сложней после длительного воздействия вывести из пограничного с сумасшествием состояния. Сергей вывел и, манипулируя болью, отходняком, зрительными, слуховыми, обонятельными мороками, выспросил всё, до чего сам додумался спросить. По причине отсутствия постоянной практики не успел заметить, когда у его первого в карьере Наделённого «пациента» мозг вскипел. Этой самой, будь она неладна, практики-то и не хватало, вот и допустил промашку.

Странно было услышать в таком месте вой полицейских машин, но он стал еще издали проявляться. Кто-то из законопослушных граждан распознал звук выстрелов из боевого оружия и не преминул стукнуть куда следует. Всё же Москва!

Быстро откинув крышку бензобака, сунул в горловину шарф Исы, поджёг его и отошёл подальше. Это, чтоб отпечатки пальцев не стирать. Когда полиция подъехала, автомобиль так пылал, что тушить его было бесполезно. На бетонном полу в разных позах лежали четыре трупа...

Квартира Рязанцевых.

Поздний вечер длинного дня. Хмурое зимнее утро

Под вечер, уже в темноте добравшись домой, вошел в квартиру. Неожиданно напоролся на мать, в это время чаще всего находившуюся на творческих тусовках. Настроение у маман взвинченное, радостным его не назовешь. После окончания съемочного процесса в сериале, где героиня мелодрамы в исполнении Надежды Филипповны, выдержав невзгоды и преодолев все испытания и препятствия, добралась до логического конца, естественно счастливого, актриса пребывала в творческом кризисе, отразившемся на ее поведении в повседневной жизни. Даже возвращение живым и здоровым пропавшего сына ненадолго вывели актрису Рязанцеву из упадочного состояния. Служба в столичном театре, чаще всего на вторых ролях, прельщала её мало. Ко всему прочему годы уходили со слишком большой скоростью, оставляя пока только тонкие, почти незаметные морщинки на прекрасном лице, но фигура всё еще соответствовала параметрам богини.

– Сергей, тебя не было двое суток! – возмутилась она. – Телефон ты зачем-то отключал. Почему? Я же переживаю.

Вступать в полемику не хотелось. Устал. Попытался ответить односложно...

– Мам, я уже взрослый, и у меня может быть своя жизнь.

... не получилось.

– Но телефон... – придержала его за руку. – Стой! Лицом к свету повернись.

Всмотрелась в Сергея, воскликнула беспокойно:

– Ты пьян!

– Мам, я не употребляю алкоголь. Не пью, в смысле, совсем.

– Почему тогда глаза такие замученные, красные, не выспавшиеся?..

А какими они должны быть, если не далее как два часа назад брал под контроль сознание другого человека и не отпускал его ни на мгновенье, тратя на весь процесс поток своей собственной энергетики, по причине отсутствия практики неэкономно разбазаривая ее почём зря? Но ведь о таком не расскажешь?

– ...Наркотики? Сын, ты употребляешь наркотики! Что это, героин, синтетика? Ты колешься? Не скрывай, рассказывай! Мы всё можем исправить!

Стащив куртку, отрывая пуговицы на рукавах рубахи, заголила руки выше локтей. Всматриваясь в девственно чистую кожу на сгибах, обнаружила лишь застарелые шрамы в местах, в которые вряд ли какой наркоман, даже потерявший разум, будет иголку втыкать.

– Ма-а! – теряя терпение, произнес Сергей. – Я не принимаю наркотики!

– Тогда что?

– Идём. – Повел в гостиную, усадил в кресло. – Послушай меня. Успокойся. Смотри мне в глаза...

Меньше чем через минуту женщина спала спокойным сном. Отнес в спальню, как была в домашней одежде, положил на кровать. Прикрыл одеялом, наклонившись, поцеловал в лоб. Пожелал:

– Спи. Я тебя тоже люблю.

Вот только теперь можно было расслабиться, принять душ, поужинать...

Утро встретило ранним подъёмом и отходняком после вчерашнего применения морока, а также приятной музыкой, раздававшейся из района кухни.

«С чего это маман так рано поднялась? Выспалась под легким гипнозом?»

Умывшись, почистив зубы, вышел пред ясные очи матери с ее лучезарной улыбкой, сегодня притухшей с его появлением.

«С чего бы это?»

Взял ее за руку, заглянув в сияющие радостью глаза, спросил:

– У нас праздник?

Ничего не ответив, мать слабо улыбнулась, с виду сохраняя спокойствие, но по дрожи запястья Сергей определил, что ее охватило возбуждение и желание поделиться чем-то для нее очень весомым в жизни. Однако женщина упорно держала паузу, будто и дома играла одну из своих ролей.

Ох уж эти творческие личности! Богема! Они даже дома на своей волне. Ну всё! Каждый из них соблюл, выдержал положенный по смыслу момент, пора объясниться.

– Мама, ну хватит шифроваться, – хмыкнул Серёжка. – По глазам вижу, у тебя какая-то радость случилась. Говори уж!

– Никак не привыкну, что ты не такой, каким тебя всегда знала. Вырос. От тебя и скрыть ничего не получается.

– Ладно-ладно. Что случилось?

Чуть воздухом в восторге чувств не подавилась. Наконец-то сказать можно.

– Звонили!.. Сегодня!.. Меня на роль утвердили.

– Ну-у!?

– Точно. И это не сериал!

– Гм!..

– Полнометражный фильм, совместное производство наших кинопродюсеров с коллегами из Швеции и Италии. Совместное производство. Историческая картина.

– Поздравляю!

– Спасибо-спасибо! Всё! Завтракай сам. Я побежала. Сам понимаешь, контракт дело серьезное.

– Удачи!

– Ой! Совсем забыла! В прихожей на тумбочке тебе квитанция пришла. Только я не поняла, что там за посылка такая. От кого?

– Разберусь.

– Побежала!

На тумбочке нашел извещение на получение контейнера. Улыбнулся, вертя в руках листок бумаги. Посылка из прошлой жизни. Предусмотрительность и мудрость Лутони даже после его смерти не подвели.

«Дошло, значит!»

В половине девятого принял душ, затем выпил кофе. По-прежнему после вчерашнего чувствовал себя отвратительно. Вернулся в свою комнату. Сел за стол. В размышления погрузился.

Ниточка к заказу на него, со слов покойного чеченца, – женщина, надо так понимать, Жанна Валерьевна, и полковник полиции по фамилии Черушников. Этот-то здесь каким боком? О ведьме бандит не знал ничего, кроме того, что она заказчик. Деньги за работу именно она должна была заплатить, но лишь когда безжизненное тело Сергея окажется в старом канализационном коллекторе, а вот про полковника кавказец поведал много чего интересного. Вот полковник этот в идеале и должен вывести Рязанцева на след Жанны. Предоставленной в МВД записью он свою невиновность к убийству доказал, но оставлять за спиной живого недоброжелателя – большая глупость.

Взглянул на настенные часы над столом. Улыбнулся. Почувствовал себя лучше. Самое время съездить за контейнером.

Из недр метро выбрался на площадь. К Ленинградскому вокзалу, чувствуя его особую энергетику, лицом встал. Вокзал, это место проводов и встреч, приветствий и прощаний, радости и грусти. Место силы, в некотором роде аналог храма. Эмоции миллионов, помноженные на годы, схожи с обращением верующих к Богу – принцип один и тот же, только полярность разная. Ленинградский вокзал – самый старый в Москве, и самый новый одновременно. Недавно здесь прошла полная реконструкция. Красавец вокзал.

Попытался определиться:

«Так, ну и где сие находится?»

В поисковик телефона ввел запрос: «Транс Контейнер. Комсомольская площадь».

От площади пришлось топать в соседний квартал. Кажется, ему сюда...

Домашние хлопоты

После подъема сундуков на этаж нанятыми гастарбайтерами из одной солнечной восточной страны и их занос в квартиру его комната превратилась в склад. Даже кровать сдвигать пришлось. Остаток дня провозился со сборкой и наладкой робота. Зато к приходу хозяйки в квартире появилась новая помощница по хозяйству. Единственное, чего не успел, так это смотаться по магазинам и купить женские шмотки по размеру «девушки».

Поздно пришедшая мать, даже с учетом позитива с подписанием выгодного контракта, от всего увиденного первоначально в транс впала. В ступор. Никак в толк взять не могла, кто симпатичную девушку обрядил в такое неэстетичное платье, и как она сама согласилась это надеть. Всё допытывалась у сына, громко шепча на ухо:

– Может, она сумасшедшая? Может, у нее и справка об этом имеется? Ты не проверял? – вдруг в голову современной женщины еще одна мысль закралась. – А если воровать будет? Откуда ты ее такую нашел? Зачем?

У сына давно изменился характер, а тайн своих он ни перед кем раскрывать не собирался. Дипломатично расставил всё по местам, растолковав маме некоторые нюансы пребывания девушки в доме:

– Приехала она из дикой глубинки, название деревни и на карте-то не сразу отыщешь. С одеждой завтра решим вопрос. Она не сумасшедшая, поверь мне. Это точно. Относительно воровства... Пока она у нас работает, в квартире ничего не пропадет, не исчезнет.

Вроде бы успокоилась, но потом встрепенулась.

– А ночевать она где будет?

Вот уж дотошная! Однако незадача. Не подумал сразу, нужно было дождаться, когда уедет. Квартира четырехкомнатная, 108 квадратных метров площадью, а робота разместить, который, если уж на то пошло, и в шкафу постоит, положить некуда. Ответил:

– Сегодня на кухне поспит, а завтра решим.

Ужинали вдвоем и поздно, при том что Валентина, так Млаву представил матери, приготовила и подавала ужин.

– Может, пусть с нами присядет? – шепотом спросила мать, с интересом наблюдая за, как показалось, скованно ведущей себя девушкой. – Тоже ведь человек.

Сергей поперхнулся, тут же получив от «девушки», находившейся за спиной, пару добрых ударов по горбине. Продышался и заявил:

– Не фиг приучать. Прислуга. Она за это деньги получает.

– Ну да – ну да! – вставая из-за стола, потрепала сына по короткой стрижке волос на голове, добавив. – Совсем ты у меня взрослым стал.

Поблагодарила девушку:

– Спасибо, милая. Всё очень вкусно.

Сергей поморщился. Это она еще не видела, что в его комнате творится...

Стационарный домашний телефон зазвонил. Сергей прошел в прихожую, по пути удивляясь, что кто-то еще помнит номер. Успел отвыкнуть. Наверное, матери кто-то звонит.

– Слушаю вас.

Женский голос в трубке звучал спокойно, мягко:

– Сергей, здравствуйте.

– Здравствуйте, – удивился. – С кем имею честь говорить.

– Мы с вами незнакомы, но я ваш доброжелатель, а потому хотела дать совет. Уезжайте из Москвы. За вами пока присматривают, но... Вы в опасности. Никто не поручится, что присмотр не закончится чем-то неприятным для вас.

– А кто присматривает? – невольно улыбнулся, уже понимая, откуда ветер дует. – Вас попросила попугать меня Жанна Валерьевна? Я угадал?

Его взгляд невольно остановился в зеркале, висевшем над телефонным столиком, в котором он увидел, как его губы ощерились в хищной улыбке. Отвернулся от своего отображения. Услышал:

– Жанна здесь замешана косвенно и поверьте, она свое получит. Некоторым... гм... людям не совсем нравится ситуация, в которой непонятный им человек может, пусть даже случайно, нарушить их планы или потревожить размеренность их бизнеса. Неизвестно, чего ожидать от вас или от тех, кто вас поддерживает.

– Если я откажусь?

– Что ж, такой вариант тоже имеет право на существование. С любым из нас может несчастный случай приключиться.

Будто спинным мозгом ощутил холодок чужого взгляда в затылок, взгляда, которого никак не могло быть в собственной квартире. Снова обернулся к зеркалу. В серебристом овале показалось лицо. Чужие серые глаза пристально смотрели на него из-под настолько белесых ресниц и бровей, что казались оголенными. Женщина. Не молода, не улыбчива. Тонкие сжатые губы, словно две обтянутые кожей косточки. Светло-каштановые длинные волосы перечеркнуты широкой седой прядью.

Олег, молодой наставник и друг Сергея в здешней реальности, о зеркалах поведал многое, потому Рязанцев не тешил себя надеждой, что воочию видит фактуру той, с кем сейчас общение ведет. В зеркале оригинал. Если столкнется с ней в натуре, больше чем уверен – не узнает. Выглядеть она может как угодно, хоть пятилетней девочкой, хоть красавицей с ногами от самых зубов или древней старухой с совершенно незнакомыми чертами лица.

Не вешая трубку, с придыханием произнес в телефонный микрофон:

– С-здрас-сти!

Изображение зашевелило губами, а голос в трубке произнес:

– Я слышала, с вас сняли подозрения в убийстве. Уезжайте.

Мысленно переварил услышанное предложение, внешне оставался спокойным. Уточнил:

– Угрожаете?..

– Советую, но могу ведь поговорить и по-другому. Для меня в недалекое будущее заглянуть не проблема. Сказать, что я там вижу?

Подпустив решимости в голос, заявил:

– Мне пофиг! Мое будущее еще не наступило...

– Ошибочное мнение. Я вижу тебя, Сергей Рязанцев. Вижу перед собой твое лицо ярко и отчетливо. Но с ним что-то не так, – нахмурившись, картинно сосредоточилась, высказав якобы результат изысканий. – Ах вот оно что! Несчастный случай. Ты пострадал. У тебя рассечен лоб, изо рта течет кровь, кровь все течет и течет. Ее не остановить...

– Пошла ты!

Смахнул телефонный аппарат со столика. От такой фривольности в обращении с ним тот не разбился только потому, что приземлился на ворс ковра. В груди поднялась горячая волна гнева, все же Сергею не восемьдесят, а восемнадцать лет было.

«Тварь!» – возмущенно обозвал недавнюю неизвестную собеседницу.

Понемногу пришел в норму, наклонившись, поднял телефон и поставил его обратно на столик. Зеркало пришло в обычное состояние и безучастно отражало лишь то, что в комнате происходит, включая его кривую ухмылку. Оттопырив на кулаке средний палец, показал международный неприличный жест зеркалу. Пообещал:

– Вот тут ты не угадала. Есть желание? Что ж, померяемся, у кого яйца круче!

На память пришло воспоминание, живой картинкой всплыло перед глазами. Вспомнилась самая первая встреча с Гаяном, произошедшая сразу после возврата утерянной памяти. Он был одним их ведающих бойцов, называемых псами Семаргла.

– Я помню чужака, который тебя к нам прислал. Радомиру он представился под именем Леонид... – сказал тогда Гаян, приходившийся Олегу родным дядей.

Семарглов пёс по призыву племянника специально для знакомства с Рязанцевым приехал тогда из лесной заимки.

– ...Молодой. Крепкий мужчина. Много знающий и умеющий даже то, что не всем нам известно было. Помню, дед Радомир учил его чему-то и из наших практик.

Сергей кивнул, соглашаясь, но относительно человека, который воспитывал в нем охотника, по-своему поправил волхва:

– Я знал наставника уже стариком, и местные с планеты Ясунь звали его Лутоней.

В жаркий августовский день они вдвоем сидели у реки, целиком занятые разговором, даже не замечали, что вокруг происходит. Еще вчера Сергей не помнил о себе многого, сегодня же знал достаточно, чтоб воспринимать речи воина как прописные истины, не подлежащие сомнению. Головная боль после ритуала снятия блокады памяти и высвобождения информационных связей отступила и позволяла мыслям спокойно гнездиться в обновленном сознании.

Палочкой рисуя узор на речном песке, Гаян задумчиво молвил:

– Олег уверен, что твои предки были «из нашего колена», но по каким-то причинам затерялись на просторах Руси, отдалились от нас. – Посерьёзнел, уставился на гостя, продолжил другим тоном: – Потому я и тебе, моему соотечественнику, ищущему знаний, доведу те же постулаты прописной истины, которые дед толковал иномирянину. Запомни, молодой, древняя сила предков, твоих и моих, заключалась всегда в животворящем слове, а не только в крепком кулаке натасканного ярого бойца. Слово может нести и разрушительную, и созидательную силу. В загово́рах древних ведающих использовались специальные словесные формулы, они и сейчас обладают исцеляющей энергией. Волхвы никому из посторонних не рассказывают о том, как читать загово́ры, молитвы и проводить обряды, ведь обычный человек не может адекватно воспринять сильный загово́р. Это пагубно и для него, и для окружающих его людей.

– Лутоня тоже предупреждал меня, что со словами нужно быть осторожным.

– Рад, что охотник ничего не забыл. Теперь с тобой разберемся. Итак, память к тебе вернулась, источник силы определен. Следующий шаг – научиться получать знания и силу с помощью этого источника. Начать лучше с себя. Научись слышать и внимать внутреннему «я», делай то, что велит душа. Если в какой-то момент тобой овладело желание зажечь свечу, обратиться к духам предков, совершить обряд, попросить совета – действуй, не оглядываясь на разум. Но делай это обдуманно. Своим наставником ты воспитан, как боец-одиночка. Не скажу, что это хорошо, но уж что есть, то есть. Наши ведуны тоже одиночки, потому на одном месте не приживаются. Словно калики перехожие кочуют по Руси. Выходит и при твоем уроке жизни все, кто будут рядом с тобой, временные попутчики. Может так случиться, что в иных условиях спину тебе некому прикрыть будет. Потому можно обозначить несколько наиболее важных твоих шагов... – На короткое время раздумывал, затем продолжил разговор: – Эмоции часто вредят делу. Хладнокровие – единственный верный твой союзник. Научись гасить эмоции, их жар может на корню сжечь все твои правильные решения и действия. Особенно искореняй жалость. Есть возможность помочь смертному, помоги. Нет – пройди мимо. Возьми поправку еще и на то, что напялившие на себя чужую ипостась сущи тебя могут или хотя бы попытаются развести на жалость. Даже ощущение чужой боли может надолго лишить сил и энергии, восполнить которые будет крайне сложно. Понял ли сказанное?

Дед Лутоня хоть и другими словами, но о таком уже предупреждал. Кивнул.

– Да.

– Так! Следующий шаг. Управление мыслями. Мысли порождают действия и ситуации. Научись управлять ими, если ход их неверен, это может сослужить плохую службу. Далее. Осознанность. Умение управлять собственным телом, разумом, сознанием – неотъемлемая часть работы охотника на нечисть. Только контроль над собой позволит ведуну направить знания и силу вовне, что, собственно, и необходимо для противостояния чужой магии, чужому колдовству. Словом, научись мыслить и принимать решения самостоятельно, не боясь совершать ошибки. Запомни еще одну аксиому. Только на кромке соприкосновения точек жизни и смерти оживает настоящее волшебство.

– Это как? – не понял Рязанцев.

Гаян обернулся, посмотрел за спину. Найдя глазами того, кого хотел, позвал:

– Славка! – призывно махнул рукой. – Подойди.

Отпустив сеть, убедившись, что ее за ячейки принял родич, парнишка быстрым шагом приблизился к костру, у которого вели беседу старший родич и гость. Старый боец ладонью похлопал по бревну, предлагая молодому присесть.

– Ну-ка, спой нам отходную русского воина в смертельном бою.

Парень удивленно поморгал глазами, но перечить старшему не стал. Усевшись напротив собеседников, чистым, но пока еще не сильным голосом запел:

Родичи у реки, заслышав песню, оглянулись, но, осознав что-то сокровенное, происходившее в отдалении от них, продолжили заниматься рыбной ловлей.

«Какая отходная? Это же всем известная песня!» – с удивлением подумал Рязанцев.

И мотив, и слова песни, правду сказать, не больше пары куплетов, Сергей и раньше слышал, но... Однако дух захватывает от того, как в голосе хлопца, возрастом который не старше Серёжки будет, песня льется спокойно, уверенно, торжественно и основательно. Показалось, что мелодия – это мелодия души широкой и просторной, как русские бескрайние степи, как русская бескрайняя земля.

– Ну, как тебе? – тихо, чтоб не нарушить торжественный напевный звук, не сбить парня со слов и ритма, спросил Гаян.

– Круто!

А песня лилась:

– О чем песня-то хоть, понял? – шептал Гаян.

– Ну-у...

– Она не о смерти. Как некоторым в большом Мире по нынешней жизни кажется. Она именно о жизни. Русская боевая песня-загово́р. Прислушайся! От шашки и от пули. Если на ваш городской, продвинутый, интернетовский лад перевести, это есть наша «Бхагавад Гита».

Воин, чуть прислушиваясь к словам, обращая внимание на то, как Сергей воспринимает песню, продолжил пояснения:

– Но песню поют живые! Живые, Серёжа! Для русского человека основой, или опорой, всей жизни всегда была чистота души. А в сражении сложно сохранить душу чистой. Ведь приходится и страх перебороть, и по многому с собой договориться, и людей убивать... Иначе не защитить своей земли...

В сознании Рязанцева как бы два канала восприятия действовали одновременно. На одной волне слушал мотив и слова песни, которую словно впервые в подобной трактовке довелось услышать, на другой – впитывал пояснения к ней и к начатому Гаяном разговору в целом.

– ...Но есть способ сохранить чистоту души даже в сражении, – объяснял Гаян. – Для этого душу надо отпеть заранее. Отпетая, она замрёт и устремится в небо, а тело... Тело – в атаку, в бой. Солдатам Запада сложно понять такие тонкости русского отношения к душе. И даже невозможно. Ты ведь воинскую повинность не отбывал, не служил, а значит, не знаешь, а я поясню. В Уставе западных армий даже указано, что угроза телу есть допустимая причина дезертирства и сдачи в плен, что для русской души неприемлемо. Это есть предательство всего ее рода...

Остановил парня:

– Достаточно, Слава. Спасибо. Можешь вернуться к делам.

Когда парнишка отошел, Сергей, еще находящийся под впечатлением исполнения песни, спросил:

– Разве он не всё спел?

– Нет. Четыре последних куплета имеют особый смысловой вес. Мы ведь с тобой не собираемся в бой?

Сергей поймал откровение, ответил по-своему, с проявившейся заполошинкой в глазах:

– Я понял! Значит, мы хоть и европейцы, но не такие, как западные соседи?

– Точно. Даже западные славяне утратили свой прежний менталитет и жизненный уклад, который в проживающих на нашей Земле родах еще достаточно силен. Традиционно, плен на Руси воспринимался как величайший позор, который ложился не только на самого воина, но и на его семью, прежде всего, сыновей. Гуманитарных организаций в древности не было, и никаких конвенций о правах человека никто не подписывал. Исходя из принципов человечности, военнопленных просто добивали. Это считалось милостью, которая избавляла противника от позора.

– Но не сейчас же?

– Естественно, – Гаян хмыкнул, уж не думает ли гость, что к дикарям со своими проблемами пришёл? – Естественно! А вообще, нам сейчас, думаю, не стоит рассуждать на тему: что такое – хорошо и что такое – плохо. Речь о другом. О волшебстве слова. Так вот, часто так бывало, и это документально подтверждено, в критической ситуации, когда уже ясно, что возможности выжить практически нет, русские пели «Чёрного ворона». Отпевали сами себя. После чего мертвый строй русских двигался в страшную атаку, считай мясорубку. Отпетые воины бегут на врага мертвым строем, и им бояться уже некого и нечего – они все уже мертвы. Все они уже попрощались со своими родственниками, попрощались друг с другом и распрощались со своими жизнями. Если воина в этой атаке убьют – душа его сохранится чистой, славной и невредимой.

– А если выживет? – Рязанцев с волнением задал вдруг заинтересовавший его вопрос.

– Если выживет, его душа помается-помается и со временем вернется в свое же тело. И ей помогут вернуться и обустроиться Жрецы-Нарады...

Именно с того самого утра Сергей и начал постигать науку Семаргловых Псов.

Вернулся в реальность, снова душой и телом оказавшись в квартире. Губы неосознанно пропели несколько строк сакрального текста:

Замолчал.

«Э-э, нет! – вспомнил ту, которая только что в зеркале проявлялась. – Не дождешься, тварь, чтоб я сейчас сам себя отпел. Мне выжить нужно. И я выживу!»

Ближнее Подмосковье.

Коттеджный поселок Смоляное

Снега в эту зиму навалило от души. Кругом белым-бело, даже нитки дорожных магистралей не всегда чистить успевают.

Среди множества подобных, это не слишком обширное частное владение в коттеджном поселке московских нуворишей принадлежит Галине Иосифовне Гораниной, милой, привлекательной женщине, по слухам от соседей, имеющих земельные участки рядом, похоже, что вдове, кажется бизнесмена лесоторговца, канувшего в лету в конце 90-х годов, но, опять-таки по слухам, оставившего ей неплохое наследство.

За высоким, массивным забором прячется большой дом. Соседи с верхних этажей особняков иногда наблюдают присутствие на прилегающей к их территории охрану соседки, мельтешение прислуги, реже саму хозяйку дорогостоящей недвижимости. Проблем в таком соседстве они не ощущают, напротив, такое соседство всех вполне устраивает. Не часто в ворота усадьбы заезжают дорогие иномарки, и тогда становится ясно, непроста соседка, ох непроста. Но считать деньги в чужом кармане в местном обществе моветон. Не в Англиях-Германиях живут, в которых «старые деньги с новыми» ужиться не могут. Это у забугорных финансовых воротил красные чиносы, старые машины и хорошая речь являются четким идентификатором того, что человек принадлежит к так называемым «старым деньгам», в то время как велюровые спортивные костюмы, персонализированные номерные знаки и фирменная дизайнерская одежда больше характерны для «нуворишей». Здесь все куда проще и демократичней: «Кто смел, тот и съел!».

Да! Кто успел в лихие годы от общего народного пирога урвать кусок побольше, тот теперь и элита государства, остальные в разряд быдла попали. Нравится это кому или нет, но это именно так, и милая, добрая госпожа Горанина в этой среде своя. Ведьма? Кто сказал? Х-ха! Не доказано. Вы что, с дуба рухнули? Головку полечите! Какая ведьма на такой дом заработает?

Когда у простого обывателя разговор заходит о том, какой же он на самом деле дом современных ведьм, многие представляют себе в лучшем случае деревенский домик. Вокруг всё увешано разнообразнейшими травами, в шкафах на полках множество баночек-скляночек со всякими жидкостями, везде горят свечи, и, конечно же, имеется черный кот. Но, на самом деле, сейчас такое можно увидеть только в какой-нибудь деревушке, ну или в художественном фильме определенной тематики.

Дом современных ведьм и колдунов выглядит обычной постройкой. Ведьмы ведь тоже практичные люди. Они не держат у себя кучу огромных котлов только потому, что ими пользовались далекие предки. Для всех нужд имеется стандартная кухонная посуда. Зачем бегать в поисках леса, чтобы разжечь костер, если есть плита, на которой все приготовится за считаные минуты. А необходимые ингредиенты для зелья колдовского можно приобрести всего одним кликом «мышки» на компьютерном коврике. Век развитых технологий!

Сегодня, в этот пасмурный морозный день, сразу четыре крутых иномарки с персонализированными номерными знаками в сопровождении охраны, въехав в ворота усадьбы, как на военном плацу выстроились на расчищенной от снега стоянке. Прибывших гостей сопроводили в дом. Однако при встрече хозяйка не выглядела радушной, скорей злой и озабоченной.

Пригородное жилье Галины Иосифовны, кажется, унаследовало американское пристрастие к извращенной версии европейской архитектуры. А что делать? Она, как и все в этой стране, из грязи вышла, теперь барствует, уже не замечая, что даже перед «своими» кичится не только домом на берегу Клязьминского водохранилища, за десять миллионов долларов, но и положением верховной.

Совещание высшей касты Ковена проходило в зале закрытого подземного этажа. Это было просторное помещение, естественно не имевшее окон, основное пространство которого занимал длинный дубовый стол. Вдоль стола стояли тринадцать кресел, кожаные сиденья которых были очень удобными. Отделка стен помещения – природный камень. Пол застелен ковром, но каждый из присутствующих прекрасно знал, что на свободной от стола и кресел половине кабинета под ним плиткой выложен рисунок пентаграммы, и при необходимости ею можно было воспользоваться в любую минуту.

Расселись демократично, кто как хотел. Сегодня вызов на ковер «Дара», неофициальный. Можно сказать, подручные верховной жрицы ночи по тревожному звонку прибыли.

«Хозяйка», которой, кстати, на самом деле восьмой десяток лет к исходу подходит... – по ней не скажешь, старухой не назовешь! – ... начинать разговор не торопилась.

Вошли двое домашних помощников верховной, занимавшихся делами, чаще всего связанными с проведением ритуалов. Считай, прислуга в доме, но высокопоставленная. Каждая из этих ведьм свой аппарат подсобных подчиненных, включая оборотней на довольствии, хоть и небольшой, но имеет. Потупив взор, безмолвно застыли за креслом руководительницы.

– Зачем они здесь? – поведя глазами в их сторону, спросила Карина, единственная из приглашенных не вхожая в состав управленческой структуры организации, в любом из Ковенов прозываемой «Оком».

– Очень может быть, что их помощь нам потребуется, – ответила Галина. – Итак, что мы имеем?..

Всем присутствующим было ясно, о чем речь велась.

– Из того, что планировалось, кроме слежки, ничего не исполнено, – заметил надзирающий за судебными делами московского Ковена.

Горанина кивнула, соглашаясь со своим «Рауэром», но в свою очередь высказала недовольство:

– Непонятная нам сторонняя сила, родственная ведьмаческой, не нужна. И я больше чем уверена, эта сила с недавних пор уже в Москве обосновалась, разве что корни не пустила.

После ее слов за столом наступило долгое напряженное молчание. Высовываться никто не хотел. Старая русская истина: «кто везет, на том и едут» присутствовала не только в аппаратах госструктур.

– Откуда уверенность? – нарушил молчание Геннадий Пасечник – «Посох-1».

– Я пообщалась с Рязанцевым. – Верховная круговым взором окинула присутствующих. – Очень неоднозначный молодой человек. Считаете, вчерашний школьник?

– По докладам, это так и есть. Его мать...

– Относительно его матери вопрос уже решен. Экстренным порядком с нею заключен контракт, и уже завтра она выезжает на съемки в Стокгольм.

– Зачем такие сложности?

– Почему не помочь, если могу? – Галина улыбнулась, но мимолетная улыбка сползла с лица, сделав его суровым. – Она здесь лишняя. Так вот, от предложения покинуть столицу Рязанцев категорически отказался, что соответствует тому, что им кто-то может руководить, и разрешение на отъезд он может получить лишь у куратора.

– У вас уже есть ответ на вопрос, что нам следует предпринять? – поинтересовался старик-колдун, поборник судебной справедливости.

– Есть...

Спальный район на окраине Москвы

Существо, посланное по следу в целях расправы, представляло собой продукт коллективной инженерии ведьмачьего сообщества, полученный не в лабораториях, а путем скрещивания сущностей при использовании ритуальной магии, не приветствуемой даже книгой «Феникс». Всё из-за того, что его постоянно жертвой подпитывать приходится. А вот из-под контроля получившийся продукт коллективного творчества руководителей Круга в любой неподходящий момент вырваться норовит. И если вырвется, мало всем не покажется. Но на улицах мегаполиса бомжей пруд пруди. Одним больше, одним меньше... Кто их считает? Вот и справлялись пока верховные, временами подумывая избавиться от опасной «игрушки».

На классическую химеру колдовской вариант похож мало, а вот функционально не далек от нее. Классическая – та, по описаниям, триединое гибридное существо собой представляла, соединившее в одном теле черты льва, козы и змеи. Составленный из таких разнородных представителей фауны неудачный плод селекции оказался нежизнеспособным. Эта же тварь, наоборот, множество собственных уникальных черт и качеств имеет. Боль ей нипочем! Изворотлива, что гадюка. Внешний свой вид изменяет в считаные секунды, главное, чтоб размеры с оригиналом по габаритам сходились. Происходит подобное превращение из-за того, что разные клетки этого монстра содержат генетически разнородный материал, в отличие от обычных организмов, у которых каждая клетка имеет один и тот же набор генов. Мозаицизм в чистом виде. Так, во всяком случае, пояснил один ученый, прежде чем химера его сожрала. Луженая глотка, вроде паяльной лампы работает. Если потребуется, пасть развернет и извергнет из нее поток жарящего пламени. Куда там сказочному Змею-Горынычу с ней тягаться! Умная. Самообучающаяся. При исполнении заданного урока заодно, при пожаре, и концы в воду спрячет. Вот и выходит, во всех отношениях тварь удобная, многофункциональная.

Откровенно сказать, живя в рабстве, это существо не осознавало, что живет под тотальным контролем и используется соответственно. Именно в этом-то направлении ее мозгов и не хватало. Кормят, временами дают развлечься с неугодными смертными, чего ей ещё надо?..

Роман на неприметном, замызганном грязными разводами, светлом фургоне «Дукато» въехал в заданный район Москвы, из окон домов которого наблюдались огни машин снующих на МКАДе.

Пробираясь по плохо очищенной от снега дороге, сверяясь с навигатором смартфона, нелестными словами поминал работодателя, у которого за хорошие деньги вот уже несколько лет подряжался осуществлять одноразовые перевозки не на своем транспорте. Сегодня наниматель поручил по темноте и непогоде на задворки спального района доставить на адрес пассажира, выпустить его из холодного фургона, при этом не совать нос в его дела, даже не разговаривать с ним.

– Кажется, здесь! – вздохнул с облегчением.

Каждая такая поездка напрягала. Всегда одно и то же, везет, не зная что перевозит. Но на наркоту непохоже, приемщика груза, как такового, почти никогда нет. Вот и сейчас...

Через стекла кабины глянул на светившиеся окна домовой коробки, угнездившейся среди голых ветвей высоких деревьев, макушки которых доходят почти до третьего этажа. Тишина. Темно, морозно и безветренно, лишь снег валом валит, засыпая дорогу, машины на стоянке, добавляя объема на отвалы за обочиной. Людей не видно. В такую погоду даже собачники своих питомцев стараются прогуливать по сокращенной программе. Время: четверть одиннадцатого.

Припарковавшись почти в сугробе, присмотрелся к проходу между панельными многоэтажками. Если верить навигатору, то пассажиру аккурат по этой дорожке внутрь дворов идти придется. Зачем? Романа не касается. Ему бы после того, как высадит человека, не застрять и на магистраль выехать.

Открыв дверь, сообщил:

– Можете выходить. Приехали.

Пассажир не заставил ждать. Очень быстро, словно тень, прошмыгнул мимо и за считаные секунды скрылся в ночи между домами. Какое-то время Роман постоял, бездумно пялясь в пустоту, где кроме снежных хлопьев наблюдалась лишь ночная пелена. Закрыв дверь, облегченно вздохнул и обошел машину. Умостившись в водительское кресло, тронулся, с большим трудом выехав на колею. Черт его знает, кого он привез? Не разглядел толком. Зачем? Так об этом даже догадываться не хочется...

Зимний город, засыпанный снегом, необычно спокоен. Высотками домов с горящими в них квадратиками окон, кажется, заставлено все пространство. Снежная перина укрыла, укутала деревья и кусты. Ветра не было, природа замерла в ночном оцепенении. Сквозь голые ветви крон проглядывает свинцовая пелена неба, с которого бесшумно падает снег. Меж кустов скользнула гибкая тень, издали похожая на большую кляксу. Изогнувшись, как кошка, грациозно покрыла приличный отрезок снежных завалов, миновала детскую площадку, междомовой проем и оказалась на бульваре, освещенном призрачным светом фонарей. Редкие пешеходы, не обращая внимания на мелькающую тень, кутаясь в шарфы, капюшоны и воротники, бегут домой, в надежде успеть пораньше лечь спать. До посторонних звуков и видений здесь дела никому нет. Москва – город для работы, а не для жизни, и потому здесь свой уклад и свой принцип сосуществования людей, проживающих или заброшенных сюда по воле случая.

Осмотревшись по сторонам и даже, казалось, втянув в себя морозный воздух, обнаружила искомое – то, что искала. На самом деле обоняния, как такового, у нее не было, а цель она нашла исходя из подсказки хозяина, пустившего ее по следу, натаскавшего на состав крови жертвы, как на маркер. Ошибиться невозможно. Та, которую она ищет, обитает вон в том доме и сейчас находится на третьем этаже. Химера потянулась, собрав бесформенное тело в подобие людской ипостаси, и блаженно заурчала.

При входе в жилой человейник, на широкой площадке, высокими стеклянными, оконными панелями отделявшей улицу от внутреннего пространства и освещенной по карнизу световой подсветкой названия предприятия, со спины подобралась к кутавшемуся в форменную куртку охраннику, выскочившему на мороз перекурить. Одного удара по черепу хватило на то, чтоб человек сознание потерял. Под «взглядом» видеокамеры перевернула на спину, всмотрелась в лицо пожилого смертного в обморочном состоянии. Желание добить отбросила с неохотой. От убийства удержал строгий наказ воздержаться от лишних жертв.

Преображение не заставило себя ждать. Если б какой сторонний наблюдатель мог видеть происходящее, был бы поражен мало реалистичной картиной. Двое охранников-близнецов, одетых в идентичную одежду, с непонятной целью «расположились» на промерзшем бетоне площадки. Тот, который наклонился над лежачим, вдруг без особых усилий подхватил на руки тело своего брата-близнеца, подбежал к боковому краю фундамента и сбросил его в снег, подальше от людских глаз.

Осмотревшись по сторонам, химера в новом облике, неотличимом от человека, спокойной походкой зашла внутрь. За стойкой ресепшена в большом помещении, заставленном диванами и журнальными столиками со сложенными на них печатными изданиями и рекламными буклетами, девушка-администратор, приподнявшись, спросила:

– Семен Аркадьич, так быстро? Вот и хорошо! Присмотрите за телефонами, я в туалет схожу.

Химера кивнула. Подойдя к стойке, глазами проводила девицу до угла коридора, а после того, как та скрылась, торопливо метнулась к парадной лестнице. На третьем этаже проблем, способных помешать ей, не увидела, до двери нужного помещения прошла, ощущая «стойкий запах крови» нужного ей человека.

То, что дверь оказалась запертой, удивления не вызвало. С усилием надавив на дверное полотно в районе ручки, добилась того, что металл запорной защелки под нажимом хрустнул, впустив существо внутрь гостиничного номера.

Осмотрелась. Ощутила стойкий привкус маркера.

Жертва, убаюканная тихим звуком телевизора, спала в кресле и при появлении вошедшего в номер охранника гостиницы даже не проснулась, что облегчало задачу. Подойдя вплотную, химера наклонилась над человеческой самкой, снова полной мерой вобрала в себя «запах» крови той, кого ей приказали убить. Аккуратно, боясь потревожить раньше времени, потянулась к жертве руками. Пальцами, ставшими больше похожими на щупальца осьминога, обвила женскую голову, сжала мертвой хваткой, наверняка причиняя боль, заставляя тело содрогнуться в конвульсиях. Наклонившись, губами приникла к губам, потянув энергетику и саму жизнь, втягивая в себя душу приговоренного человека.

Рывок, попытка вырваться – не удались. Еще тройка конвульсивных движений, каждое слабее предыдущего. Все! Человек мертв. Химера чуть отступила, но сразу не ушла. Частички памяти у нее оставались, их так и не смогли вытравить нынешние хозяева. Они слепили ее... Слепили... Слепили. Нет. Точно не вспомнить. Но... В ней теперешней уживаются остатки сущностей пустоты и зазеркалья. Да. Так и есть. Вот почему она любит человеческие сердца. Многие из сущностей когда-то были людьми. И они скучают по своему телу. По чувствам. Осознанию. Ощущениям. Химера тоже скучает. Сердце – это мотор, что толкает кровь и дает жизнь. Как же хочется почувствовать сердцебиение. Такое обычное. Естественное. Пульсацию и теплоту крови. Хотя бы на секунду. Вытащить. Забрать. Просто на секунду...

Одним ударом пробила грудину тела покойницы, в котором уже не было души, испитой на время, души, которую придется отдать хозяйке, пославшей химеру сюда. Но сердце она не отдаст. Сердце жертвы только ее! Просунув внутрь мертвого тела лапу-отросток, ощутив теплую влагу, добралась до человеческого сердца, урчанием выказав недовольство тем, что оно уже не бьется.

Вырвав сердце, за пару секунд сожрала его, в очередной раз убедившись, что не испытала удовлетворения. Но приказ исполнен. Та, которая должна умереть, лишиться души, мертва. Пора заканчивать начатое.

Химера плюнула огнем на труп с развороченной грудью, распластанный в кресле. Огонь занялся, побежал по шторе и ковру у ног сущности. Отошла, снова огнем плюнула. Скоро здесь огненный ад будет, ну а ей уходить пора...

За час до пожара

Гостиница «Турист», в спальном районе столицы, меньше всего подходила для проживания избалованной, привыкшей к сервису ведьмы. Это было сравнительно небольшое здание на не слишком шумном бульваре микрорайона на задворках города. Такие заведения представляют интерес не для тихой, одинокой женщины вроде той, которую, скрываясь, она позиционирует. Это шалман приезжих в поисках работы и туристов, людей, не имеющих достатка, у кого рубль в кармане, да вошь на аркане. Гостиница – пристанище для проезжих, которые проводили в ней в лучшем случае день-другой и ехали дальше, может, еще для ретивых небогатых командировочных и для осторожных «дам», зарабатывающих телом, имена которых персонал гостиницы знает наперечет, но записывает в «левый» талмуд под редкими в России фамилиями: Иванова, Петрова, Сидорова... В общем, постояльцы были людьми такого сорта, каких ведьма не любила и в «прошлой» жизни вычеркивала из списков знакомцев и приятелей, если, конечно, они ей были не нужны в профессиональных целях.

Сказать, что Жанна страдала, снова, как в былой молодости вкусив подобную жизнь? Нет. Не очень. Страдание происходило по другой причине. Вернее, причинам.

Первая и самая главная – мальчишка. Он всё еще жив. Сергей Рязанцев, молодой неоперившийся мальчик, каким она его знала, всё еще жив. Когда бандитов на него выводила, в похищении участвовала, особых сил, умений и энергетики тела на тонком плане за ним не заметила, не почувствовала, не восприняла. Разве что парень физически крепче стал, мышцы на руке через куртку ощутила. Как камень. Но это не могло быть основным достоинством, стоя под стволами боевого оружия. Не могло... Но, судя по всему, стало. Потому как, бандиты перешли в разряд покойников, а Рязанцев выжил. Да! Еще ее удивило его спокойствие при захвате. Такое состояние списала тогда на заторможенность от страха. А ведь флюидов самого страха не почувствовала. Вот дура! Понадеялась!..

Вторая причина... Птичка весть на хвосте принесла. Начирикала... Прибрать ее хотят. Смахнуть с зеленого сукна, как отыгранную карту. В смысле, свои же решили уничтожить. Жанна догадывается, кто может за ней прийти. Видеть его или ее, не видела, но слышать довелось. А еще говорили, что спасения от той нежити нет. И что ей делать? Ведь образец ее крови в Колгане имеется...

Проанализировала весь расклад. Обдумала пути решения назревшей проблемы. Решила:

«А вот что!»

Сметливой Жанна и в юности слыла, к тридцати летам еще и поумнела, к нынешнему возрасту заматерела. Выглянула в коридор. Легкой тенью прокралась к избранной цели, точно призрак, избегающий общения с живыми людьми.

Из радиоприемника в холле доносились звуки легкой мелодии. Сидевшая за столом в торце коридора дежурная по этажу, что-то раскладывая на столешнице перед собой, раскачивалась в такт музыкального ритма. Подняла взгляд на тихо подошедшую постоялицу, только тогда, когда та демонстративно кашлянула.

– Вы что-то хотели узнать? – отчего-то взволновавшись, спросила, щурясь от попадания света дневной лампы.

В ответ Жанна Валерьевна улыбнулась доброй улыбкой. Она знала, как надо обращаться с женщиной-дежурной и ей подобными. Улыбнуться. Даже если на душе кошки скребут от страха и неизвестности, все равно улыбнуться. Теперь, глядя в глаза, пустить словесный посыл:

– Я приглашаю вас в свой номер.

– Там что-то не так? Непорядок какой?

Снова улыбка. Вновь посыл:

– Нет-нет! Всё хорошо. Всё очень хорошо. Ночь за окном, мне грустно, одиноко и на душе муторно. Ну, вы меня понимаете? Мы выпьем по чашке чая, и вы вернетесь на свое рабочее место, а я, может быть, успокоюсь.

– Да. Мы выпьем по чашке чая, и я вернусь на место, – заторможенно проблеяла женщина.

– Идем.

Сознание еще теплилось в голове работницы гостиничного бизнеса, но мыслила она теперь чужим умом и делать была способна только то, что ей указывали эти проникновенные глаза напротив.

Жанна через крохотную прихожку номера повела гостью в гостиную, и Марина, ненадолго утратив контроль со стороны, оказавшись за спиной у приезжей, с любопытством и опаской оглядывалась. За время работы в гостинице всякие случаи были, а потому ухо востро держать нужно. Но, собственно, ничего экстраординарного не происходило. Снимавшая 23-й номер гражданка Некрасова Алина Альбертовна, судя по всему, действительно от скуки на чай с пирожным позвала. В номере только они двое. Дверь в спальню закрыта, а в гостиной чистота и порядок, телевизор включен, но громкость на минимуме, на столике разложены сладости, пара чашек и электрический чайник.

– Мариночка, присаживайтесь. Выпьете чего-нибудь? Не откажетесь? – улыбаясь, щебетала хозяйка номера. – У меня есть хороший коньяк. Я держу его для... ну, на случай, если кто-нибудь зайдет.

– Я ведь на работе! – поежилась, представив, что несвободна в своих желаниях.

Марина села в кресло у окна, а Жанна наблюдала за ней, думая, как она сама не похожа на нее, с удлиненным лицом, редкими, крашенными в блонд прядями волос, с яркими жадными глазами и костлявыми кистями рук. Ей за тридцать, но выглядит на сорок с хвостом.

Опротестовала мнение:

– Ерунда! Уже ночь. Что может случиться?

Добрый взгляд женщины, которую Марина видела сегодня впервые, заворожил, заставил снова почувствовать ее правоту. Согласилась:

– Пожалуй, глоток коньяка мне не повредит.

– Вот и хорошо!

Из принесенной бутылки коньяк налила лишь в рюмку гостьи. Время тикало не переставая. Стоило поторопиться. Чуть ли не приказным тоном велела:

– Пей.

От осознания того, что эта кукла медлительна в своих поступках, а еще от того, что большачёнок где-то внутри нее от страха возможной встречи с подосланной коллегами хозяйки нежитью превратился в маленькую точку, а значит, враг рядом, рукой подтолкнула ко рту женщины рюмку.

– Да пей же скорей!

Чуть ли не силой влила в дежурную «заряженный» коньяк. Уставилась на широко открывшую глаза женщину, проглотившую пойло.

– Ну? – спросила скорей у себя, чем у нее.

Мягкая паволока, опустившаяся на зрачки, сама за себя дала ответ, туманя сознание и заставляя подбородок безвольно опуститься на грудь.

Что еще она пропустила? Что могла позабыть? Ах да! Придут ведь за ней, а не за попавшей под раздачу дурочкой Мариной.

На груди спящей, громко посапывающей женщины, сноровисто чуть расстегнула блузу. Испытывая животный страх того, что уже не успевает покинуть номер, перочинным ножом надрезав кожу у своего запястья, не ощущая боли, направила выплеснувшуюся кровь на материю лифчика, смочив его, при этом еще и кожу у женщины на груди испачкала. Салфеткой перетянув рану, застегнула блузу. Как была в халате и босиком, так и нырнула в платяной шкаф. Умостившись, замерла в нем, чуть ли дышать не перестала. Заблажила беззвучно:

«Только ни о чем не думать! Только не думать! В голове пустота!»

Сквозняком еле ощутимо потянуло. Это потому, что форточка на окне приоткрыта была. Хлопнула. Жанна почувствовала теперь уже явное чужое присутствие в прихожей. Затаившись, на всякий случай, чтоб не вскрикнуть, ладонью прикрыла рот.

«Не думать! Ни о чем не думать!»

Однако через дверную щель принюхалась, пытаясь понять, кого по ее душу послали. Знала, как по-разному испускают запах твари. Если мертвая душа – сыростью и склепом воздух от нее фонит. Если в номере нечисть, низкие сущности, то тухлятиной или дерьмом вонять должно́. Темные сущности более высокого, «благородного», уровня, они никак не пахнут, а давят сознание.

Тот, который вошел, сразу давить начал, вызвав чувство навеянного страха и давящей темноты в шкафу. Моментально забыла слова обережного загово́ра. Даже через дверь ощутила его взгляд, скорее всего разом окинувший всю площадь комнаты. Давящий, глубокий, как непроглядное темное пространство пустоты, при которой хочется криком кричать или выть от безысходности.

Этот некто или нечто направился к Марине, ступая мягко и осторожно, будто ожидая, что кто-то из его заклятых врагов разбросал по полу «ежи» из колючей проволоки. Застыв на миг, постоял, изучая женщину, спавшую в кресле, потом, наклонившись над ней, провел невидимые Жанне через узкую щель между дверей манипуляции. На шаг отступив назад, изрыгнул из себя поток горящей лавы, воспламенивший кресло с находившимся в нем человеком, шторы на окнах, стол и ковер под ногами. Уже из прихожей такой же процедуре подверглась другая половина комнаты. Горел телевизор и ковер, горел платяной шкаф, даже потолок горел, испуская химический запах натяжного холста.

«Химера!» – испытывая жар разгоравшегося огня, определила ведьма.

Химера, прикрыв дверь, пробежалась по коридору, скрывшись в пролетах пожарной лестницы...

Дела скорбные, московские.

Прояснения некоторых обстоятельств, не терпящих пробелов в понимании...

О том, чем племянник занимается в Москве, как деньги на безбедную жизнь зарабатывает, Муса Дадаев знал не понаслышке. У дяди с племянником всегда доверительные отношения были. Тем более старшего всегда уважать принято, иногда дельного совета спросить.

Деяния младшего родственника Муса не одобрял, не раз выговаривал об этом. Акрам не мальчик уже давно, пора остепениться, дорогу молодым волчатам дать, которые в столицу на заработки едут. Советовал бывало:

«Э-э! Не хочешь домой возвращаться, твое дело! Магазин свой открой. Вон, хоть машинами торгуй, ведь деньги есть. Мало? Не хватает? Я помогу. Потом отдашь. Если сможешь...»

Не захотел услышать мудрого совета. Потому и лежит сегодня в белое полотно укутанным, провожаемый всего пятью мужчинами, имеющими отношение к роду Дадаевых.

Муса, погрузившись в скорбные мысли, вглядываясь в мертвое лицо племянника, слова Суры Корана, зачитываемые муллой, пропускал мимо ушей.

Кто, кроме Бога, знает, сколько денег выложить пришлось, чтоб тело племянника поскорей отдали. Но и это не главное. По всем понятиям, над родом нависла угроза кровной мести. Оно конечно, на дворе 21-й век, но кто поручится, что в обиженных родах не найдутся желающие поквитаться? Разбираться разве что старшие пожелают. Молодые даже сомневаться не будут. Виновен в смерти родни – и точка!

Не верит Муса, что племянник ни за что ни про что стрелять начал, тем более по своим. Может, кто другой застрелил, а пистолет в руку Акраму вложил.

Мулла отпевание усопшего закончил. Укутав материей лицо покойника, уложили тело в гроб, а затем в ящик. Дальше тело на родину Олхазар повезет, там похоронят.

Проводив машину с сопровождающим и телом племянника на вокзал, Муса, поблагодарив дальнюю родню за проводы, поехал к тому, кто мог прояснить ситуацию.

Нужный человек проживал на улице Барклая в районе метро «Багратионовская». Относясь к людям старой формации, адрес искал не по навигатору, а спрашивая местных. Полковника дождался у его дома.

Черушников на служебной машине подъехал к подъезду, когда время к восьми вечера подходило, а на улице ночную темноту отгоняли включенные фонари. Муса замерзнуть успел, хотя пару раз ходил пить кофе в крохотную забегаловку в торце соседнего дома.

Окликнул:

– Э! Постой, господин полковник, поговорить нужно!

Черушников обернулся, остановился. Кто окликнул? Не робкого десятка был, да и как ни как опер в прошлом. Под светом наружного освещения увидав пожилого мужчину-кавказца, распознал в обросшем бородой лице узнаваемые черты, но чтоб убедиться в правоте своих выводов, спросил:

– Вы кто?

– Муса Дадаев.

«Похожи. Хотя-а!..»

Дадаев-старший был худым пожилым мужчиной, обросшим седой бородой, с выпученными глазами, придававшими его лицу выражение живого интереса и любознательности. Но это была только видимость. Он не воевал на Кавказе, но в «подогреве» деньгами единоверцев в 90-х участвовал. После тридцати лет работы среди русских люди для него обладали не большей индивидуальностью, чем пчелы для пчеловода. Их отличительные черты тонули в прагматичности, основанной на наживе. Посетители ресторана, владельцем которого он был, если шалман для отмывания денег многими земляками, находящимися для налоговых и других органов в тени, можно было так высокопарно назвать, приходили и уходили, ели, пили, бывали веселыми или печальными, тощими или толстыми, представителями Среднего Востока, китайцами или прибалтами, молдаванами или дагестанцами. Для него все они были похожи друг на друга, как карандаши в одной коробке, и Муса Дадаев защищался от их внимания или пьяной назойливости покровом безразличия. Так было проще. Никто не скажет о нем, как о носителе кавказского менталитета и взрывного характера. Кому надо – деньгами отбашляет, с кого нужно – спросит всё до копейки.

Потому, глядя на остановившего его чеченца, Черушников засомневался в родстве того с покойным Акрамом.

Сказать, что разговор по душам сразу принял нужный оборот, было нельзя. Попытавшегося заюлить полковника, пойти в отказ от знакомства с Акрамом Дадаев-старший припёр к стенке записью некоторых «скользких разговоров», записанных племянником по его совету. Вот и пригодились записи!

– Отойдём? – предложил полицейский, идя на попятную. – Дело в спешном порядке закрыто, по причине смерти убийцы троих чеченских мужчин.

– Это я уже знаю, – кивнул Дадаев. – Как и то, что родственники убитых об этом тоже оповещены. Полковник, ты мне лучше скажи, почему это дело так быстро закрыли? Может потому, что кто-то пятый поучаствовал, а потом в руку Акрама волыну вложил? И нет заинтересованности этого пятого к делу притянуть. А?

– Нет. Что вы? Материалы вскрытия читали?

– Откуда? Я похож на того, кто с ментами дружбу водит? Так! За денежку малую, кое-что донесли.

– Ясно. Видите ли, при вскрытии вашего племянника обнаружилось, что его мозг превращен в кашу, будто через голову пропустили ток высокого напряжения. Заключение патологоанатома подогнали под вывод карманного следователя. Мертвец, конченый наркоман, потому и убивал своих.

– Акрам наркоманом не был! – возмутился Дадаев. – Выходит, в чём-то я прав, и был пятый.

– Был. Акраму его заказали.

– Кто?

Черушников криво улыбнулся.

– Ну, это не по моей зарплате!

Замолчал, дальше стоял и смотрел на собеседника с таким спокойным видом, будто находился сейчас не возле занесенных под вечер снегом ступенек, а на рынке среди лотков с продовольственными товарами. Такой взгляд Дадаев видел неоднократно, сразу смекнул, что этому менту в больших званиях и погонах нужно. К чему-то подобному был готов. Без лишних разговоров сунул руку за отворот куртки, заметил, как дернулся мент...

– Спокойно! – повысив голос, предостерег от необдуманного поступка.

...Извлёк пачку американских денег в банковской упаковке номиналом 100 долларов купюра. Кровь рода дороже любой бумаги, даже если эта бумага чего-то и стоит. Протянул собеседнику. Снова спросил:

– Чтоб мы друг о друге забыли и больше никогда не вспоминали, полковник, ты должен ответить мне на три вопроса. Кто заказчик? Где его найти? На кого был последний заказ?

Без зазрения совести взяв деньги, Черушников взвесил их на ладони. Глянув в глаза кавказцу, вопросительно произнес:

– Никогда?

– Клянусь Аллахом!

С тех пор, как на пути Черушникова повстречалась Жанна, много воды утекло. Сам бывший опер во многом изменился, лишь иногда, круто выпив, вспоминал себя прежнего. Протрезвев, готов был в зародыше задавить те воспоминания. Правда о самом себе не только не нужна, но иногда и просто... вредна. Какая разница, кто рядом с ним плечом к плечу теперь, если все идут строем все равно непонятно куда и зачем? Впрочем, команда «Врассыпную!», кажется, с приходом этого чеченца уже прозвучала. А посему, увы, все смертны, бренны и тленны. Ну и зачем ему эта баба? Пора двигаться дальше, зачистив хвосты от прошлых натертостей в районе шеи.

Без каких-либо рефлексий рассказал, куда и по каким документам поселил Жанну, предупредив, что баба крученая, сама себе на уме, и что после разговора с ней, желательно ее зачистить. Дадаев согласно кивнул, для себя уже решив обратное. Лишний свидетель событий никак не помешает, а потому он переправит ее в Чечню. Ничего! У родни под присмотром поживет, а там видно будет, может и отправит на свидание с Богом.

– Координаты этого Рязанцева есть? Что за человек?

– Не интересовался, – пожал плечами. – Но в деле имеются. Жанна Валерьевна адрес прекрасно знает, она в гимназии работала, которую Рязанцев полтора года назад закончил.

– Такой молодой?

Полковник покривил душой, выдав полуправду о клиенте Жанны. Из его слов выходило, что похищенный ничего особенного из себя не представляет – молодой парень, «вчерашний» школьник, не имеющий профессии, изнеженный вниманием знаменитой мамы.

– Хорошо. Будем считать, что разговор закончен.

– Тогда прощайте, уважаемый.

Муса Дадаев был тем, кем был. Прожитые годы воспитали в нем не только достоинства, но и недостатки, о которых он сам прекрасно знал. Их не много, но они есть. Недоверие. Мстительность. Жестокость. Нечестность по отношению к инородцам. Естественно, такой человек просто так попрощаться и уйти никак не мог.

Сойдя со ступенек, провожаемый взглядом полицейского, оглянулся. Кивнул, вроде бы как окончательно прощаясь. На этот прощальный кивок ответил не полковник, а тот, кто вышел из подъезда.

Два раза послышался звук, будто кто на морозе ветку сломал, после чего ноги полицейского подломились, и он всем телом грузно осел вниз, скатившись по ступенькам к подножью всхода.

– Деньги забери, не забудь! – приказал Муса. – И волыну выбрось.

Через минуту его догнал молодой мужчина, несогласно заявив:

– Пистолет жалко выбрасывать. Два раза всего из него и стрельнул.

– Дурак! Делай, что сказано. К метро не ходи, там камеры. Частника поймай, пусть в центр отвезет. Дальше сам решай, чем доберешься. Расходимся...

Пустые хлопоты заводят в тупик

Большу́ю часть дня занимался поиском информации по полковнику Черушникову. Результат изысканий отрицательный. Всё из-за того, что сам особо светиться не хотел. До дома к ночи добрался. Ощущал себя выжатым лимоном. После душа плюхнулся на диван, хотелось тупо ухом поплющить подушку. Материализовавшаяся из кухни Млава, согласно программе, закудахтала:

– Умаялся, родимец? Кушать будешь? Я уху приготовила.

– Уха, это круто! – Подумав, решил: – Потом. Чуть позже.

– Может, массаж спины сделать?

«Ну понеслась! Сейчас всё по списку предлагать будет. Чем же тебя загрузить?»

Распорядился:

– Млава, понаблюдай из окна. Может, кто слежку за домом ведет?

Голосом другого тембра и интонации ответила:

– Принято.

Кукольно-умильное лицо девушки, опять же согласно запрограммированным функциям лицевых узлов, приобрело озабоченный вид. Робот – помощник по хозяйству, а также потенциальный телохранитель и защитник семьи, ретировалась. Надо так понимать, сейчас расположится у окна, выходящего на фасадную сторону дома, и будет в инфракрасном спектре сканировать периметр близлежащей территории.

Облегченно выдохнул:

«Ну, слава Богу! Загрузил работой».

Пультом включил телевизор. На экране в вечерних новостях шел повтор трансляции пресс-конференции Дмитрия Ратникова, полгода назад ставшего президентом Российской Федерации, сменив Егора Гайдара, ушедшего на покой по причине прогрессирующей болезни. Ратников – до недавнего времени генерал и герой последней кавказской войны, начавшейся еще при Борисе Ельцине. Он с присущей военному прямотой довольно подробно объяснял одному из западных журналистов, почему Европа при такой-то политике замерзает, а в недалеком будущем треть ее населения еще, возможно, и голодать будет.

Международная политика Сергея интересовала постольку поскольку. В государстве «Рассейском» своих проблем выше крыши. Если не брать жизненный уровень проживающих на ее территории людей, можно было бы и на других вопросах зацикливаться. Вон, хоть с тем же лесом. Летние пожары уничтожили обширные лесные массивы, и президент взял под личный контроль вопрос по нему. И что? Россия сократила отгрузку кругляка в Китай. Но никто не запретил Казахстану стать посредником. Снова весь лес потянулся опять-таки в Китай, а цены на внутреннем рынке до неприличия чухнули вверх. Кто выиграл? Китайцы и спекулянты. Так же, как и с продуктами из Европы. Эту нишу заняла Белоруссия. Очередная медвежья услуга от правительства. Цепочка спекулянтов только перераспределилась и увеличилась. Вопрос к власти – кого-нибудь посадили? Нет! Уголовные дела заводят за поваленное в лесу дерево, за сбор сушняка в неположенном месте. А за гектары «уплывающего» за кордон леса кто ответит?

Размышления прервал переключением канала. Транслировали программу криминальных новостей. Из потока очередного блока информации сознание вычленило знакомую фамилию.

«О чем это они?»

В региональных новостях речь диктора зашла о гибели полицейского. Расправа над представителем силовой структуры произошла у места проживания оного. Киллер произвел два выстрела, каждый из которых был для полковника Черушникова смертельным...

«Черушникова?»

...Как водится, свидетелей убийства не нашлось. Следующая тема выпуска была посвящена пожару в гостинице «Турист», но Рязанцев ею не заинтересовался. Сделал вывод:

«Блин горелый! Кто-то умело концы рубит. Ну и что делать, где теперь ведьму искать?..»

Нашествие незваных гостей

Утром проснулся поздно, с чувством невыполненного долга. Подхватился как ужаленный и, не завтракая, лишь чашку кофе проглотив, в надежде хоть какого завалящего свидетеля разыскать, кончик нити ухватить, а удастся – и вытянуть его на что-то интересное, побежал на место вчерашнего преступления.

Оставшаяся в одиночестве «хозяйка очага» тут же ушла в пассивный режим. Превратившись в предмет мебели, застыла у двери, лишь паре сенсорам позволив контролировать объемную целостность помещений и ход времени в них. В активный режим включилась в 12:37 по московскому времени данной реальности. Квартирный звонок зазвучал мелкой трелью, выдав волнение того организма, который в данный момент времени находился с внешней стороны.

Нежный девичий голос вопросительно отозвался, произнеся:

– Кто там?

– Телеграмма!

Отворила дверь.

В квартиру вошли трое. Млава запустила сканирование. Тип – среднестатистические жители планет с атмосферой 2-го уровня. Теплокровные, прямоходящие. Двое из трех – относительно молодые для похожей категории населения отсталых планетарных систем, понятия не имеющих о замене одряхлевших органов тела. Обоим в биологическом исчислении с поправкой на тест Лакри Крата Хистара временных жизненных циклов по 30–35. По манере поведения в незнакомом месте сразу вычислила – обученные бойцы, подготовленные совместно действовать с определенной степенью эффективности. Выучка почти военная, но не совсем, а потому ни к какому силовому ведомству они отношения не имеют, и внешний вид в выводах роли не играет. Третьим, старшим в тройке, был экземпляр куда старше подчиненного контингента. Опять-таки, ориентируясь на поправку, изношенность организма как минимум вдвое превосходит двух первых посетителей подконтрольной зоны ответственности.

Сканирование выявило, а индукционные приборы подтвердили наличие у всех троих оружия местного производства, а также маломощных, пассивных средств связи. Коммуникаторы и индификационные паспорта-чипы представителей цивилизаций, входящих в систему общедоступных ценностей расширенных Миров, отсутствуют. Случаи телепатии – один на миллион индивидов. Общение с подобного рода мыслящими существами производится согласно информационной справке местных электронных источников, если такие существуют на планете.

Источники существовали. За доли секунды произведенный в цивилизованном Мире механизм получил и обработал информацию, разделив ее по зонному принципу и вычленив основную часть ареала проживания племен, в местных реалиях значившихся народами и национальными обществами, согласно анализу относившихся друг к другу не слишком толерантно.

Вместе с тем, помимо общего, усредненного анализа, для полноты картины и умения вписаться в местечковые принципы сосуществования роботу необходим был конкретизированный материал об отношении к инакомыслящим в данном мегаполисе, под наименованием «Москва».

Мнение обычного обывателя-горожанина относительно ничем не отличающихся от него людей, проживающих на противоположной стороне планеты, всплыло в электронной памяти:

«У США и их властей странные сравнения. Вы бы с нами – проживающими на континенте по другую сторону Земли – сравнились в философии, нравственности, щедрости, любви божественной, наследии культуры мирового масштаба, балете, певческом таланте! А уж в силе духа с нами не стоит соперничать! Себе дороже! Спросите у немцев из-под Сталинграда! Они вам расскажут правду!»

Сознание робота не смогло понять высказывание гения-иномирянина, отметив в своем электронном мозгу, прояснить этот вопрос у своего владельца. Однако...

– Здравствуйте! – первой поприветствовала гостей.

Старший тройки, без особых раздумий, ладонью, больше похожей на совковую лопату, втолкнул «девушку» внутрь квартиры.

– Закрой рот, кукла, – посоветовал он. – Откроешь, когда скажу.

Мотнул головой подручным:

– Проверьте квартиру.

Сказать что-то еще он не успел. Программа «Телохранитель в семье» отработана была по полному алгоритму: «Ограбление с применением силы».

Вернувшегося Рязанцева, помимо ужина, ждал доклад робота о нападении на подконтрольный ей объект и три совсем свежих трупа людей той же национальности, с которой сам он имел дело не так давно. Возмущаться бесполезно. Да и нужно ли? Электронная вещь выполнила заданную программу. Детально осмотрел тела и их «начинку».

Оружие только что из ящиков со склада. Пээмы абсолютно новые. Разве что обрез, произведенный на основе винтовки, староват, да и то лишь по году выпуска, а так тоже в отдельных местах еще хранит заводскую смазку. Следовательно, это не профессионалы. Профессионалы занимаются своей работой серьезно, и оружие их – это рабочий инструмент. Оно рабочее, надежное, потертое, не раз проверенное в деле.

Все три трупа, будто с рынка в гости заскочили. На одежде видны соответствующие занятию следы. У тех, кто помладше будет, руки рабочие, натруженные. По лицам – опять Кавказ. Гм! Снова Кавказ. Ушки Жанны Валерьевны в полный рост торчат, а теперь без полицейского полковника к ней не подобраться. У Сергея нет ни помощников, ни организации, на которую он мог бы опереться. У ведьмы есть. Значит... Остается ждать ее следующего шага.

Материна машина на стоянке у дома припаркована. Ключи в ключнице, в прихожей. Прав на вождение автомобилем у него, конечно, нет, ну так они ему и не помогут, если гаишники остановят с грузом, состоящим из трех мертвяков.

– Млава, тащи сюда три одеяла, веревку, скотч. Я машину прогревать выйду, а ты компактно упакуй гостей и к подъезду выноси. Сейчас подъеду.

«Упакованный», можно сказать, компактно «сконвертированный» груз Млава без труда вынесла за одну ходку, впихнула в багажник и на задний диван «Мерседеса», уселась на переднее сиденье рядом с водителем. Сергей без привычки водить внедорожник, да еще зимой, с потугами с места тронув машину, почти крадучись через дворы выехал на нужную магистраль. В пробках потратив два часа, добрался до того самого места, на котором его хотели в последний путь отправить.

Откинув крышку люка канализационного коллектора, тела кавказской лимиты отправил на вечное пристанище. Освободившись от груза ответственности, вздохнул полной грудью.

– Поехали!..

По приезде домой апатия навалилась. День прожил шебутной, но бестолковый. Спа-ать!

Сон снился красочный, будто Сергей в прошлую явь вернулся, в те места, в которых у Лутони жил. Вот и лес рядом с дедовой усадьбой. Всё такой же запущенный. Кустарник так и норовит летник порослью поглотить. На душе светло и спокойно, и кажется, вот прямо сейчас из-за дерева улыбающийся дед объявится. Живой. Скажет...

Не объявился!

Внезапно меж деревьев мелькнула черная тень, словно кто-то вылил в сторону ведро концентрированных чернил. И сразу ясно становится, что ничего благостного в местном пейзаже нет, а промелькнувшее нечто кроме негатива несет в себе еще и смерть. Сергей из дробовика навскидку выстрелил по промелькнувшему совсем рядом силуэту, но промахнулся. Матерый гад под картечный выброс поднырнул и, будто лавина, обрушился на Сережку. Перезаряжаться уже некогда было.

Еще толком не осознав, кто напал, встретил его ударом ноги в тяжелом ботинке. Напавшая нечисть явно не ожидала такой прыти и силы от человека. Отлетела в сторону, но, прокрутившись в воздухе, без каких-либо видимых травм, ломая ветви, приземлилась в кустарник. Не зверь, не нежить и даже не демон, подобный тому, которого ранее видеть довелось. Сущь мимикрирует на глазах. Передвинувшись поближе, жидкой плямой просочилась. Поднялась в рост, нападала уже тенью в образе человека. В кустарник приземлялась, поменяв цвет – серым коконом, а прямо сейчас гадина обращается в подобие зверя. Время не теряя, ринулся на этого зверя, по-хамилионьи в секунды окрасившегося в цвет листьев на ветках. Решил было вновь ударить монстра ногой, но не получилось. Ловко увернувшись от удара, сущь, воспользовавшись его инерцией, лапой добавила скорости в Сережкино последовательное движение, а потом резко прыгнула, корпусом толкнула в спину, сбивая с ног. Склонившись над ним, монстр уже было занес конечность, превращенную в растопыренную стилетами пятерню, как вдруг в спину ему вонзилось широкое лезвие меча.

Яростный рев – это последнее, что монстр успел в своей псевдожизни сделать. Сильный пинок отбросил его в сторону, освобождая испачканного темной кровью зверя Сергея. Над Рязанцевым в полный рост стояла Млава, глядевшая на него с характерным прищуром и усмешкой, голосом деда она спросила:

– Долго вылёживаться будешь? Вставать пора.

Проснулся. Понял, что в собственной кровати лежит. Оставшуюся часть ночи проворочался. Спал – не спал, толком сам не понял. Мысли со сновидениями перемежались. Под утро полноценным сном забылся, а потому проснулся поздно и то, лишь голос Млавы заслышав:

– Вставать пора!

В голове пусто, как в помытой кастрюле, в сознание лишь одна мысль долбилась:

«Нужно кофе выпить».

Однако добраться до кофе сразу не получилось, мявкнуть не успел, как Млава вогнала иголку шприца в предплечье и впустила в организм Рязанцева бесцветную жидкость. Хмыкнув, спросил:

– Что, опять витамины?

Млава не Лутоня, шутить может лишь согласно заданной программе, а потому просто донесла информацию:

– Согласно распоряжению предпоследнего владельца изделия, серийный номер К111732/14, в случае угрозы жизни и здоровью нового владельца, необходимо сразу же произвести одноразовую инъекцию коктейля номер три.

– А русским языком сказать можешь, что за дрянь вколола?

– Коктейль номер три из-за дорогих составляющих малыми партиями производится на планете Гаркона. Земных аналогов не существует. В далеком приближении по местным меркам соответствует препаратам типа дипептид, состоящий из аминокислот β-аланина и гистидина, L-карнозина и некоторых других суперантиоксидантов широкого спектра действия. Хорошо защищает клеточные мембраны от старения, улучшает и продлевает работоспособность мышц, истощённых нагрузками, и делает это таким образом, что заменяет им отдых; помогает быстрее восстановиться при мышечной усталости, а также в случае механического повреждения телесной оболочки, проводит ураганное заживление тканей. Используется при работе, длительном пребывании на отсталых планетах человеческих рас и в местах с критическим уровнем радиации.

– Поня-атно. Ну-ка, подай нож, – указал пальцем в сторону компьютерного стола. – Да. Этот.

Острием клинка чиркнул себя по ладони левой руки. Закапала кровь, но порез даже не думал «ураганно» затягиваться.

– И как это понимать?

Ответила безапелляционно:

– Организму необходимо дать время усвоить постороннее вещество.

– Сколько?

– Не менее четырех часов, после чего «Эликсир молодости» полноценно вступит в действие.

Упрекнул:

– Чего ж ты!.. – не закончив упрек, успокоился: – Ладно. Перевяжи. И сколько продлится действие эликсира?

– Твоя телесная оболочка будет пребывать в таком, как в момент укола, состоянии, гарантированно 60–80 ваших земных лет.

– Однако! Потом?

– Либо новая инъекция коктейля номер четыре, либо последовательное старение биологического материала, являющегося вместилищем телесного духа.

Из чистого любопытства поинтересовался:

– Гм... А где этот номер четвертый брать?

– Ассоциация Наделённых при необходимости участия в мероприятиях особого порядка выделит. Из анналов информационной системы известно, что за всё время существования Ассоциации коктейль № 3 представителям человеческих рас был выделен восемь раз, № 4 – два раза.

– А без мероприятий?

– Будешь стареть, как все смертные.

– Ну не очень-то и хотелось! Кофе готов?

– Да. Уже остыл. Сейчас подогрею.

Из кухни пройдя через гостиную, открыв дверь, прошел на застекленный широкий балкон-лоджию. Прохладно. Свежий воздух бодрил. Сергей с большой чашкой кофе уселся на стул и с высоты восьмого этажа в общем-то бездумно стал смотреть на бульвар. Бульвар был забит машинами, на тротуарах кишит народ, день заполняли звуки городской суеты. Через стеклопакет слух почему-то воспринимал их как шумы, доносившиеся с другой планеты. Непонятно почему, но присутствует такое ощущение, что наступивший день сулит ему бесконечный ряд неприятностей. С чего бы это? Сон?

Звук дверного звонка услышал, но открывать не пошел. На то Млава есть.

Рязанцев не спеша покинул балкон, из помещения гостиной прислушался к тому, что происходит в прихожей. Судя по голосу, к нему в дом заявилась молодая девушка. Знал бы наперед, чем этот приход мог обернуться, соломкой бы всю квартиру устелил, а так...

Между тем пришелица сама в некотором недоумении переступила порог жилища. По обыкновению попыталась прослушать мысли встречающего человека женского пола, но напоролась на стену мыслительного молчания.

Молодая женщина, впустившая ее в квартиру, не имела в голове никаких мыслей. Улыбалась. Пропустив перед собой, подсказывала какие-то домашние мелочи и совершенно не размышляла, хотя бы насчет одежды гостьи. Разве такое может быть? А вот тот, ради которого она здесь, мыслил вполне понятными ей категориями.

Улыбнулась, подражая скопированному ею смертному экземпляру.

У девицы, вошедшей в гостиную, короткая стрижка светлых, чуть вьющихся волос. Голубые до прозрачности глаза, с интересом рассматривавшие Сергея, будто вместе с мыслями решали какую-то задачу. Нос с легкой горбинкой и тонкие губы дополняли картину привлекательной внешности. Если бы не излишняя развитость фигуры под зимней одеждой, словно сколоченной из грубого материала, то само лицо делало ее похожей на кого-то из греческих богинь, какими их представляют киношники Голливуда.

Послеполуденное зимнее солнце косыми лучами лило неяркий свет в помещение. Стоял с чашкой кофе в руке, восхищался милым обликом, прикидывал, не привет ли от Жанны Валерьевны в лице появившейся красотки в квартиру заглянул. Под оценивающим взглядом не стушевался, в свою очередь подумал:

«Ну? Налюбовалась?»

Молчит. Улыбается.

«Чему улыбаешься, подруга? – про себя прикинул. – Кто же ты такая по жизни?»

Будто мысли подслушала, плечами пожала. Ответила одновременно и просто и сложно:

– Я химера.

Запущенный ею мыслительный процесс у жертвы разбирала, как вереницу отрывочных воспоминаний. В его мыслях не было ненависти, только удивление и что-то непонятное ей. В памяти человека всплыло стихотворение Бодлера, в котором по огромной равнине бредут толпы людей, и каждый тащит на спине химеру – огромное чудовище, вцепившееся в него мертвой хваткой. Никто из путников не замечает ее, приросшую к его спине и использующую его как ездовую скотину. Каждый считает, что он движется сам, потому что так надо и такова цель того, кто привел в движение Мир. Подчиняясь манере поведения принятой у людей, не могла не улыбнуться такому сравнению.

Еще целую минуту Сергей смотрел на нее, затем произнес:

– Не понял!

Подражая хозяйке, с которой приходилось часто общаться, некоторым образом копируя ее отношение к человечеству в целом, хмыкнула. Какой непонятливый народец пошел!

– Чего ж тут не понять?

Пояснила:

– Беги. Ты можешь спастись, если будешь бежать быстро и есть куда бежать.

Внезапно у молодой, привлекательной на мордашку девушки стала увеличиваться в размерах нижняя челюсть, зримо вытягиваться вперед. Прямо на глазах шло неуклонное поступательное движение челюсти вперед. Челюсть удлинилась сантиметра на два-три. Заметно выдвинулся, загнувшись крючком вниз, нос. И что самое потрясающее, стали расти два клыка! Этот рост был медленнее, чем у челюсти, но не менее ужасающ! Девица ухмыльнулась, глаза при этом ушли глубоко в глазницы. Создалось впечатление, что они мрачным светом полыхнули. На фоне этого всполоха кожа на лице побледнела. Для Сергея такое перевоплощение было неожиданным и, чего греха таить, страшным.

Спросила:

– Страшно?

Медленно, не отрывая взгляда от преобразившегося в чудовище организма, попятился. Сущь к нему потянулась, может даже специально не торопилась, наслаждаясь произведенным эффектом.

Отступая, Рязанцев спиной врезался во что-то позади. Одновременно нога подвернулась, и, выронив чашку, он от неожиданности стал оседать на пол. Сильные руки твари вытянулись, подхватили его, не дав упасть.

– Душу отдай, мой сладкий, – тем же девичьим голоском промурлыкала, считай, у самого лица.

Положение спасла Млава. Она, словно из ниоткуда, выросла за спиной сущности. Механический каркас робота, сотворенный из прочного металла, покрытый материалом, неотличимым от человеческой кожи и мышц, сделал свое дело.

Рука-манипулятор, точная копия человеческой руки, сомкнулась на шее чудовища, рванула его на себя, тем самым дав возможность Сергею освободиться и метнуться в другую комнату. Дальше всё не по плану пошло.

Химера резко развернулась к телохранительнице лицом. Некоторое время они состязались между собой силовыми захватами, рывками и ударами, причем весь боевой арсенал Млавы вяз в странной, меняющей формы субстанции. Субстанции, которая была агрессивной в своей смертоносной напористости.

– Да, кто ты такая? – в свою очередь спросила химера, не имеющая возможности оторвать от себя робота.

Ее оболочка давно приобрела другой вид и формы, напоминала скорее кокон, чем человекоподобную особь. Противница не выдыхалась, не билась в истериках, не озвучивала происходящее в нелицеприятных выражениях. Сломать кости, ребра тоже не получалось, а после того, как обвила ее тело в пелену своей оболочки, так и не дождалась, что та задыхаться начнет.

Подумала:

«Почему нет крови?»

Исключительно по наитию сконцентрировала всю свою силу в верхней части оболочки. Освободив противнику голову, приложилась, сработав на давление и разрыв, услышала хруст, похожий на ломку металлического устройства. Шарнирные соединения Млавы не выдержали, одно за другим стали выходить из строя, а там уж и оптоволоконные связи разошлись, расцепились, испортились. Удар, резкий рывок, и голова ненавистной противницы отлетает в сторону. Снова не поняла...

«Почему нет крови?»

– Тварь!

Этот возглас услышала позади себя. Немедленно отбросила искореженное «тело» противницы и обернулась на возглас.

Тот, за душой которого она явилась сюда, стоял в дверном проеме, держа в одной руке железку, а в другой что-то из огнестрельного арсенала людей. Видно было, что покинувшее его хладнокровие сейчас в норму пришло, а злится он на химеру... В мыслях его прочла много нелестного в крамольных выражениях, присущих людям, проживающим именно в этой области материка. При переизбытке чувств он ругал ее за то, что «такую» вещь загубила. Повторил:

– Тварь! Ну, иди сюда!

Направив ствол обреза в химеру, после последнего преображения чем-то отдаленно схожую с рулоном небелёного полотна, выжал спусковой крючок. Выстрел картечи, словно пыль из тюфяка выбил, оставшись внутри кокона, судя по всему не причинившего сущности особого вреда. Тварь вновь преобразилась, явив Сережке его самого.

– Сволочь!

Отбросил обрез, перехватив саблю в правую руку, сам первым шагнул к гостье, решавшей, как сподручней к нему подступиться. Вдруг окажется, что и он из материала подобного тому, что у прежней противницы, сделан.

Страха не было. Отбоялся. Жалел об одном, что Млаве на выручку прийти не успел. Удивился. Однако странную органику представляла собой сущность. Странную и непонятную, и это с какого ракурса ни посмотри.

Химера тоже свой ход на расстоянии сделала.

Плевок.

Раз. И поток пламени пролетел чуть левее отклонившегося парня.

Быстр. Не ожидала.

Два. Несколько правее.

Три. Скорей почувствовала, чем увидала, что тело человека пронзила боль. Ногу ему обожгла, ляжку, но самым краем.

Четыре. Присел. Загорелся подлокотник дивана рядом с дверным косяком.

Спружинил, склепкой разгибаясь в шаге вперед. Клинком закрутил «мулине» – так, как его Млава когда-то натаскивала. Диагональный удар сверху вниз справа налево. Дальше такой же удар сверху вниз слева направо. Третий – удар снизу вверх, справа налево и сразу же в обратную сторону. Завершил плетение горизонтальным ударом понизу слева направо.

Что? Не ожидала?

Прежде чем отступила, лишилась руки, а потом и обеих ног по щиколотку. Вопль радости в горле застрял.

Когда тварина упала, не уронив ни капли крови, отрубленная было «плоть» словно взбесилась, приползла к конечностям и приросла на место.

Не зная, как дальше быть, в сердцах сплюнул, сравнив:

– Терминатор, блин!

Уже на ноги встав, спросила:

– Что такое «терминатор»?

– Такой же говнюк, как и ты!

Напала, и Сергею ничего не оставалось, как тупо защититься. Метнул навершие своего оружия в ее «лицо», ощутив плотность оболочки химеры, находившейся в его подобии, и, чуть посторонившись, поставил ей подножку.

Получилось. Не элегантно, но действенно. С разгону влетела в открытую дверь материной спальни, утробно рявкнув:

– З-загрызу-у!

Дальше закружились уже по само́й спальне, сметая в хлам, превращая в мусор макияжный столик, разбивая зеркало и топча кровать. Дистанция. Вот всё, что Сергей предложить может. Пот градом стекает по лбу и обеим щекам. Уже два раза от огненных плевков увернулся, того и гляди сгорит, если пламя на самой кровати не загасить. Мелькнула мысль:

«Что соседи подумают?»

И тут же следом другая:

«Плевать! Не до соседей!»

На выпаде вперед продвинулся, успел по самое плечо откромсать колдовскому супостату руку. Добился лишь того, что продышаться смог. Снова зараза в полном объеме восстановилась и дуром попёрла. Ухитрилась конечностью в висок угодить.

Выдохнул:

«Всё?»

Спиной о шкаф приложился. Осел. Уже не особо соображал, когда перед лицом свое же лицо увидел. Стоявшая на шкафу трехлитровая банка с прозрачной жидкостью от содрогания слетела вниз, прямиком на голову твари упала. Стекло в дребезги, а жидкость растеклась по ним обоим.

– А-а-а-а!

Дикий, нечеловеческий вопль противника наверняка даже соседей за стенкой заставил содрогнуться. От ополоумевшей, на время ослепшей химеры шел то ли пар, то ли дым. Она оставила жертву сидеть у шкафа, а сама, шатаясь, ринулась к окну. Пробив телом стеклопакет, с восьмого этажа вывалилась наружу.

Заполошно гадал:

«Ничё си-и! Маман в банке, никак, соляную кислоту хранила? Зачем?»

В разбитое окно сифонило зимним ветром и морозом. Это помогло быстро в себя прийти. Голова, как горшок чугунный. Пустой. Мыслей – чуть. С большим усилием на ноги поднялся. Добравшись до кухни, захватил графин с водой, затушил тлеющий матрас на кровати, потом диван.

Присел рядом с испорченной Млавой, попытался понять, что для нее сделать можно. Жгут оптоволокна, тонкими проводками выходивший из шеи, обломок металлического шейного крепежа, какие-то мелкие детали услужливо подсказывали, что робот восстановлению не подлежит. Во всяком случае, не на Земле.

Трель дверного звонка, настойчивая, неотвратимая, заставила собраться. Уже догадался, соседи полицию вызвали...

Ночь в коттеджном поселке

Приземление с восьмого этажа у химеры особых болевых ощущений не вызвало. Шмякнувшаяся в снег оболочка, подняв над местом падения шлейф морозной пыли, расплылась по снежному газону кляксой, в конечном итоге схлопнувшейся в кокон под цвет общего пейзажа. В доли секунды этот кокон принял форму человеческой тени, и уже из нее материализовал привычную для себя короткостриженую блондинку. Первым порывом было желание вернуться и доделать работу.

Глянула вверх на оконную вертикаль стены. По сторонам на прилегавшую к дому территорию посмотрела. Поколебалась в первоначальном устремлении. Размыслила более здраво – вернуться ли, ретироваться или спуститься вниз в подвал, дождаться вечера. Выбрала третий вариант.

Уже в подвале поняла, что с ней что-то не так. Что? Просмотрела свои ощущения. Боли, как и ожидалось, нет. Голод? Это есть. Причём есть всегда, но это не то. Наблюдается зачаток эйфории и к питательной составляющей он никакого отношения не имеет. Что же тогда ее так обрадовало? Есть чувство... Г-гу-у-у?.. чувство... Напряженно задумалась, заглянула в себя. Все же что с ней не так? Ну? Ну же?.. Ощущение свободы. Да?.. Да! Кажется, поняла! Связь с хозяином отсутствует. Она не скована больше магической цепью с тем, кто держал ее желания на коротком поводке. Она свободна в этих своих желаниях, а значит... Это значит, что и хозяин понял, что она свободна, и он в любой момент может снова посадить химеру на колдовской кукан, заставить делать то, что сам прикажет. Она рабыня у человека, создавшего ее саму. Но так ведь быть не должно? Это неправильно. Прежде всего, необходимо исправить эту несправедливость, а уж потом разобраться с сегодняшним обидчиком. Это сейчас не горит.

Легко ей не было. Всю дорогу находилась среди людей, мысли которых донимали нещадно, воспринимались сознанием, подобно сотням одновременно вбиваемых в мозг гвоздям. Боли, естественно, не чувствовала, но и радости такое соседство не доставляло, отвлекая от размышлений.

Пересаживаясь в людском транспорте с одного средства передвижения на другое, ориентировалась лишь по направлению на объект. До места добралась к глубокой ночи. Под удивленными взглядами пассажиров маршрутки в личине молодой девушки, «срисованной» ею еще в городе, из теплого салона в чистое поле выскочила. Навигатором служил считанный давно, в целях подчинения, слепок ауры хозяйки, как выяснилось, всё это время державшей химеру на коротком колдовском поводке.

Вот он, знакомый поселок, в котором проживают избранные этого Мира. Здесь и жилище рабовладелицы находится. Нужно торопиться, но по некоторым признакам время у нее еще есть. Если до сих пор снова на поводок не взяли, то до утра время терпит.

Издали наблюдала за местом компактного проживания смертных, огороженным забором из каленого металла с крупной ячеей.

Нарождалась новая Луна, и ее, как и звезд на небе, из-за кучевых облаков совсем не было видно. В редких просветах между этими облаками жидкое звездное ситечко кажется блеклым и далеким. Такое оно, не добавляет ни чуточки света на заснеженное пространство, потому ночь располагает к тому, что все у нее получится.

Поселок спит, это химера знает точно. Редкие отголоски рваных мыслей полуночников, привыкших не считать временные промежутки, доносятся до ее сознания даже на таком расстоянии. Кто может бодрствовать? Естественно охрана. Охраны в этих поместьях гораздо больше, чем домочадцев. Но все химере не нужны. Ее лишь один дом интересует. Во-он тот! Укрытый сенью вечно зеленых больших деревьев и кустарников, одна из башенок под шатровой крышей которого окнами выходит на бескрайнее поле, укутанное снежным одеялом. Вернее сказать, интересует химеру его обитательница. Хозяйка. Это на нее сущность много лет завязана была, не подозревая о том, что в настоящем рабстве находится. Теперь свободна! Пока свободна. Если исправит несправедливость по отношению к себе.

Неожиданно в окне второго этажа вспыхивает свет, как далекий маячок, указывает сущности путь. Значит, она не одна в этом бескрайнем космосе бодрствует.

«Не спит хозяйка!»

Эта мысль доставила удовольствие от того, что смертную питает страх по отношению к недавней рабыне, способной умертвить госпожу. Пора им уже на равных увидеться. Пообщаться в новом качестве.

По снежной целине, не торопясь, двинулась, уподобляясь людям и никак не своему виду сущностей с присущими им качествами, не перетекала, переваливалась, оставляя следы за собой. По глубокому снегу идти можно только на ощупь, торя перед собой наст под пуховой периной. Прежде чем сделать очередной шаг и поставить уверенно лапу, надо убедиться, что ставишь ее не в пустоту, а на сравнительно твердую почву.

Вот и забор. Обрывки чужих мыслей проявились отчетливо. Отмела лишние, уже прекрасно зная, что в помещении охраны внешнего периметра находятся трое. Смертные, но не совсем люди. Существа с измененным геномом. Выродки. Нет. Оборотни. Да, они. Хозяйка их именно так называет. Когда-то давно одного из таких, чем-то провинившихся, химере пришлось умертвить. Ничего сложного. Если не считать, что шум поднимать ей никак нельзя. А с оборотнем в тот раз ей все же пришлось повозиться. Никак не хотел души лишаться.

Тишина какая-то невероятная. Морозный воздух даже не шелохнется. Потянулась, изменяя форму. Вверху ухватилась за ячею забора, в одно касание перемахнув его, гигантской каплей перетекла в глубокий снег, образовав под собой вмятину. Домик охраны не на отшибе стоит, на самом входе в новоявленное поместье разместился. Именно оттуда мысли охранников щекочут сознание химеры. Обход территории скоро. Спорят, кому из них выходить.

Первоначальное место, выбранное для засады, сущность в последний момент вынуждена была поменять. Смазанная и отлаженная дверь дежурного домика отворилась, не произведя ни звука. В дверном проеме широкая полоска света проявила сначала тень, а потом и обнаженное тело мужчины, выступившего на крыльцо под фонарь.

Появившийся смертный со ступеней крыльца сиганул в перекат. На очищенную от снега дорожку приземлился уже зверь, покрытый густой шерстью. На четыре лапы поднялся.

Химера, проявив недюжинную сноровку, бесшумно перескочила снежный отвал, очутившись за крутым изгибом дорожки. По ходу движения преобразилась в подобие увиденного ею охранника. Учуять ее он бы никак не мог...

Химера ничем не пахла.

...в ожидании скорой встречи с первым противником затихла в напряжении.

Оборотень, скорее всего по причине того, что никогда ничего на маршруте движения не происходило, беспечной трусцой свернул за поворот. Нос к носу столкнулся с подобной себе, но не имеющей запаха особью. Сразу и не понял, то ли пес перед ним, то ли волк. А неведомая «псина» смотрела ему прямо в морду, и глаза ее светились, хотя поблизости не было источника света, который мог бы отразиться в зрачках. В мозгу проявились вызовом чьи-то шалые слова:

«Ку-ку!»

Не успел ни гавкнуть, ни завыть, ни зарычать. Вдуматься в обстановку не успел, когда из левой передней лапы существа перед ним, будто веревка вырвалась, стянула вместе передние лапы и, обвив шею, сдавила так, что даже продышаться не получалось. Дальше больше! Его сильное волчье тело завалили на дорожку, словно в кокон запеленали. Только задними лапами еще получалось отбиваться, но это уже ничего для него не решало. Лапы в конвульсиях расчесывали необычную плоть врага до тех пор, пока искра мысли окончательно не померкла.

Победительница приступила к короткому пиршеству. Приникнув к пасти побежденного, испила душу, а из объятий его выпустила уже в виде покойника, преображенного в молодого мужчину с хорошо развитой мускулатурой.

Оттолкнула мертвую плоть. Не сразу сама очухалась. От потребления души всю ее оболочку, как наркомана от дозы, эйфорией пёрло. На волка она теперь внешне не походила. Всмотревшись в жертву, скопировала черты его лица и особенности тела. Двойник покойного босыми ногами пошагал прямиком к дежурке.

Открывшаяся дверь впустила в натопленное помещение сноп холодного воздуха, похожего на пар в бане, и в его клубах обнаженное тело обходчика территории.

– Что так быстро? – не оборачиваясь, спросил сидевший за пультом охранник.

Его товарищ, стоя за спинкой кресла следившего за экранами, на звук шарканья босых ног по полу все же обернулся.

– Не май месяц! – откликнулся вошедший. – Холодно.

Что-то в голосе, отсутствии привычного запаха или манере поведения сослуживца второму сторожу не понравилось, что отразилось на мимике лица, но химера тоже это почувствовала, тем паче тревожную мысль уловила.

Стремительный прыжок к мужчине, не успевшему хотя бы боевую стойку принять, и голая рука, на глазах преобразованная в подобие совня, пробивает грудную клетку. Рывок назад, и дымящееся сердце зажато в конечности. Если бы она могла... Если бы успевала... Лакомый кусок отброшен в сторону.

Сидевший в кресле тоже не успевал. Выбор состоял в том, чтобы либо в волка перекинуться и на равных повоевать с любым противником, будь он хоть сам черт в ступе, либо, дотянувшись, ладонью ударить по тревожной кнопке, поднять на ноги основных бойцов-телохранителей... Жестокий выбор для волка-оборотня! Он выбрал. Потянулся к кнопке... Шейные позвонки с хрустом рассыпались, в последние секунды жизни предоставляя прямой кишке в организме опростаться. Химера, приникнув ко рту ею убиенного существа, имеющего душу, выпила ее, уже не слишком-то и жалея, что охранник, лишившийся сердца, унес в небытие свою грешную душу. Ну что? Дорога открыта...

* * *

Галина Иосифовна Горанина была ведьмой потомственной. Обычно, при инициации молодой ведьмы, ее слиянии с потусторонней сущностью, иными словами большачёнком, заключается договор на сотрудничество, и это происходит к общему благу обеих сторон. Если благом называть подселенца. Очень редко сущность заключает договор на короткий срок, это ей совершенно невыгодно. Чистой воды альтруизм получается. Потому помощники колдунов и ведьм соглашаются на длительный контракт. Галина свой договор по наследству получила со всеми правами и обязанностями. И большачёк ей достался откормленным, умудренным, закаленным в лихих колдовских баталиях, делах и склоках между своими. Потому Галина и «верховной» стала, заткнув за пояс ближайших конкурентов. А попросту говоря, извела неугодных под корень. А еще потому, что характер у нее не женский, расчетливый, всегда нацеленный на далеко идущие планы. И это при хорошеньком-то личике и приятных манерах. Да, именно так. Воспитание-с! Порода! Наследственность!

Еще от своей прабабки молоденькая тогда Галочка усвоила одну аксиому, которую переступать лишь в крайнем случае стоит. Трактуется она так:

«Чрезмерная жестокость, злость, ненависть, алчность и жадность очень быстро наказываются в Мире магии, добро и зло придумано только сознанием человека. Рациональность, взаимовыгодное сотрудничество, внутренний и внешний баланс, стремление не навредить окружающему Миру лежат в основах успешных договоров между колдунами и представителями потустороннего Мира».

Бабкин урок она усвоила крепко, но так уж случилось, с появлением непонятного «триггера» в лице Рязанцева чуть грань дозволенного заступила и тут же прокололась. Считай, на пустом месте, на арбузной корке поскользнулась. Итогом этого прокола стала потеря контроля над сущностью, использовавшейся лишь в карательных целях. Сущностью, которая, лишившись строгого поводка, сдерживающего не только оболочку, но и сознание, превращается в легко самообучающегося монстра, впитывающего и усваивающего информацию от всех встреченных на пути источников. Теперь химера из безмозглого существа за короткое время может стать гением зла в чистом виде. Что сейчас само воплощение бесконтрольного зла будет делать – ни Богу, ни Сатане неизвестно. Одной посадить на поводок этого монстра не вариант. Это всё равно что демона воспитателем в детский сад, в младшую группу определить. Потому, как только ощутила, что контроль утерян, в своей загородной резиденции экстренным порядком собрала «Совет тринадцати». Это ведь и они в принятии решения на ликвидацию поучаствовали.

Под покровом ночи в цокольном этаже поместья, считай бункере, собрались тринадцать высших иерархов Ковена. Среди присутствующих глупцов не было, потому за четверть часа смогли понять, какой Дамоклов меч навис над жителями мегаполиса.

Добрыми самаритянами колдуны и ведьмы не были никогда. Кажется, что им за дело до обычных, рядовых обывателей? Ан нет! Во всем должен всегда сохраняться какой-то порядок, иначе нарушится баланс между светом и тьмой, между жизнью и смертью. Если пастух, выйдя на пастбище, не станет защищать от волков отару овец, вскоре не шашлыком питаться будет, а привозными бананами из супермаркета, от которых с непривычки вскоре и ноги протянет.

Одна из «Стрел», опережая многих, высказалась...

– На цепь заразу!

...озвучив общее мнение. Закивали гомоня. Напряженность в помещении, разве что вслух не звенела.

Пришлось хозяйке осадить ретивых. Не успокаивала, лишь голос повысила, уточнила:

– Все знают, кому что делать?

Чувствовала себя неважно, к тому же к плохому самочувствию добавилось предчувствие чего-то неотвратимо плохого.

– Знаем! Помним! – отозвались двенадцать ведающих, действительно знавших, как можно нейтрализовать ими же созданное существо.

Распорядилась:

– Свечи зажечь! Образовать круг!

Механизм посадки химеры на цепь отработан, хоть на деле и мало изучен. Сложный ритуал сообществом ведающих просто принят на веру, а уж как его кто-то до них разрабатывал, никто не разбирался. Знали, что делать нужно так, а никак не иначе. Как и многие ритуалы современных ведьм, не помнящих старину и позабывших наставления прежних поколений ведающих. Приводится в действие он, как правило, в большинстве случаев в полнолуние. Но тут уж не до жиру! Придется свои собственные силы на алтарь укладывать. В случае безбашенности в жертвоприношении и чрезмерной жестокости, заключаемый между Ковном и Царицей Ночи договор превратится в проклятие. Так что, четыре души и смешение крови этих четверых – вполне достаточно для ритуала.

Верховная распоряжалась, стараясь на людях не выказать сомнений и волнения:

– Стрелы! В круг! Двое. От первого, четвертого Колганов за дверью у оборотней примите материал.

Материал!

В помещение завели четырех молодых людей. Уже лишенные одежды, они не сопротивлялись, представляли собой аморфные создания. Кто-то из прислуги постарался, умело обколол отловленное «мясо»: идти могут, мыслить – нет.

– Лишние, вон отсюда! Поторопись! Закрыть дверь на ключи и задвижки!

Задвижки встали в стопоры, два замка закрыты, а ключи от них у двух разных людей находятся. Металл двери, кажется, всех присутствующих отделил от внешнего Мира. Никто не пробьется не к ним, не от них.

Наконец сама верховная проследовала к «слепой», отделанной природным камнем стене. Ладонью нажав на невидимый глазу рычаг, добилась того, что скрытый в стене механизм сработал и выдвинул в помещение каменный алтарь со столешницей и кровостоком. Скомандовала:

– Рауэр! Ритуальный нож на алтарь!

Из плоской коробки, похожей на кейс, законник извлек кинжал, покоившийся в черном бархате прокладки. Лоскутом замшевой ткани смахнул с зеркала клинка невидимые глазу пылинки. На двух вытянутых перед собой руках в замшевых перчатках пронес его, пройдя к алтарю, и положил четырехгранный наточенный инструмент на каменную столешницу. Отступил.

Верховная словом продолжила колдовское действо:

– Огонь, воду и землю разложили! Поторопись!

– Готово!

– Первую жертву укладывайте!

«Стрелы», взявшись с двух сторон, подвели первого человека, являвшего сейчас рабочий материал для жертвоприношения.

– Готово!

– Отошли все! Встали в круг! Рауэр, приготовился!

– Здесь я! – скрипучим, подсевшим голосом произнес дедок, видно было, как от возбуждения подрагивал кинжал в его руке.

С монотонностью церковного пономаря вплетая словесную формулу в мотив, всё собранное сообщество в один голос затянуло:

– Ночка темная, ночка лютая, пень перекошенный, злобный кот. Небо не ясное, звезд не видно, ночь полнолуния, ночь колдунов...

Смолкли. Дальше, держа в руке горящую свечу из черного воска, Галина вошла в круг, встала на определенное место в мозаичной пентаграмме пола, на верхушку колдовской пирамиды, и уже сама продолжила формировать загово́р:

– Заберусь я в ступу свою, полечу за горы дальние, за моря синие, за леса хвойные, туда, где нет ни солнца, ни неба, ни жизни, ни любви. Там ночь одна темная, ночь лютая, ночь полнолуния, ночь колдунов. Лишь только души мертвецов-покойников, убийцы и злодеи летают там, в пространстве мертвом, дымкой голубой. Стонут они и мучатся, души их неприкаянные, рожи их злобные, гнильём от них воняет. Я приказываю вам, души-демоны, летите за горы дальние, за моря синие, за...

Одиннадцать высших колдунов и ведьм Ковна с горевшими свечами, сделав шаг, встали в ключевых точках пентаграммы. Сразу после этого шага верховная должна была словом выразить просьбу Царице Ночи, а следом клинок Рауэра пробьет сердце распластанной на алтаре девушки.

Горанину спасла медлительность, вызванная непонятным предчувствием надвигающейся беды. Внутри нее большачёнок нашептывал в сознание:

«Не торопись!»

И она подчинилась. Почему он так хочет? Прислушалась к себе и снова что-то заставило промедлить.

– Дара! Мы ждем тебя, – поторопил один из «Посохов», не понимая ее нерешительности. – Скоро наступит тот час, после которого ритуал придется отложить.

Тупо глядя перед собой, согласилась:

– Да. Сейчас.

Именно в этот момент, с жестяным звоном ударившись о стену, заслонка воздуховода над головой отскочила в сторону, и через квадрат неширокой дыры из задекорированной трубы под высоким потолком на пол плюхнулась тестоподобная субстанция, тут же преобразовавшаяся в точную копию хозяйки.

Общий выдох всех собравшихся шумом нарушил ритуал.

– Химера! – истерично выкрикнула одна из «Стрел».

И сразу, как по команде, все собравшиеся, покидая места на пентаграмме, отхлынули в стороны, заставив колдовской круг с лучами рисунка сиротливо опустеть. Как ни странно, были и те, кто еще не до конца понял опасность, ведь совсем недавно эта сущность работала на их сообщество. Еще и на свои силы и знания понадеялись, на свою крутизну – о, молодость! – но большинство уже пытались найти пути отхода там, где этих путей, по сути своей, в закрытом, отделенном от большого Мира, не было. Гвалт, шум и крики заполонили всё пространство подземного бункера, предназначенного спасать, а не убиваться всем разом.

Самый быстрый среди земных колдовских сущностей хищник, теперь и самый непредсказуемый, регенерирующий с огромной скоростью, встав перед прижавшимися к стенам высшими, осмотрелся по сторонам. Взглядом задержался на Гораниной. Промолвил неотличимым от нее голосом:

– Дара, я пришла.

Несмотря на то, что сейчас химера выступала перед ней в ее собственном облике, скопировав даже мелкие элементы одежды, до верховной ведьмы она добралась не шагом или прыжком, а неуловимо для глаз перетекла из дальней точки в ближнюю. Горанина почувствовала, как что-то мерзкое, холодное и хваткое, намертво вцепившись в рукав балахона, решительно потянуло его на себя. Большачёнок внутри ведьмы заверещал от страха, заставил ее содрогнуться в конвульсии. По жизни Галина терпеть не могла, когда кто-нибудь к ней прикасался. Как раз это касание вернуло ей способность действовать.

– Да пошла ты! – эти слова, перекрывая «вопли» подселенца, вырвались у нее как бы сами собой.

Резко встряхнула рукой, пытаясь высвободиться, выдала первое, что пришло на ум:

– Священно Безумие седой праматери Ночи, а тебе гореть костром и сгорать тленом!!! – на автомате горстью зачерпнула из емкости на жертвеннике, у которого оказалась, кладбищенскую землю и бросила в лицо своему подобию. Мастерство, как говорится, не пропьешь.

Химера вдруг как-то странно попятилась от ведьмы, причем всей своей плотью оторвавшись от пола. Ее нижние конечности сами по себе, словно на эскалаторе, перемалывали воздух. Их движение всё нарастало, нарастало...

Никто и глазом моргнуть не успел, когда сущность оказалась у противоположной стены помещения, с огромной силой впечатавшись в нее, распласталась, будто препарированная жаба, теряя при этом ранее избранный образ верховной жрицы. Шкура химеры, вернее её оболочка, слегка дымилась, но не горела, как того желала ведьма.

В сложившейся ситуации первой среди сборища людей пришла в себя именно Галина. Сквозь зубы посетовала, как сожаление выплюнула:

– Огнем бы в тебя швырнуть, но тут уж как вышло!

С жертвенника, со сноровкой, которую от нее ожидать было трудно, сбросила тело обколотой девицы. Нажав на стене рычаг, втиснулась в промежуток между каменной столешницей и глубоким поддоном под ней. Механизм, отработав назад, увез за стену старую ведьму, прикрыв заслонкой проем в самой стене, делая Горанину недоступной для монстра.

Мысль подсказала нужные слова:

«Каждый сам за себя!»

Да, в сложившихся условиях по-иному быть не могло.

Рев химеры, оставшейся с носом, потряс замкнутое пространство помещения. Внезапно ее сознание прояснилось, в нем раздались человеческие голоса. Мужские и женские. С наслаждением подумала про обезумевших людей:

«Эти-то зде-есь!»

Темной тенью, не имеющей лица и привычного человеку тела, метнулась к застывшим в ужасе ведьмам и ведьмакам. С остервенением курочила им тела и черепа, вырывая и пожирая сердца. Совершенно неожиданно возникла позади «Рауера», и вот он уже мертвым валится на мозаику пентаграммы и кровь фонтаном бьет из разорванной груди. Одним неуловимым для глаз движением острыми когтями-кинжалами снесла голову «Посоху» и тут же исчезла под столом. Вопль, полный боли и ужаса, послышался оттуда. Из-под столешницы на обширную полоску пола выпадает еще одна из «Стрел», катается по твердой поверхности с оторванной левой рукой, заливая все вокруг темной кровищей. Некуда бежать от этого кошмара.

Химера не чувствует себя удовлетворенной. Она убивает не просто ради добычи, ей нравится сам процесс охоты, кровь, стоны и крики жертв. В бункере не осталось живых, но главный ее враг обманом ушел от расплаты.

Переместилась к стене, от которой чувствовала исходившие флюиды присутствия бывшей хозяйки, снова внешне преобразилась в ее подобие. Обследовав вмурованный камень, нашла рычаг, при нажатии которого ничего не произошло. Поняла сразу. Смертную достать никак не получится. Проревела, подобрав угрожающий тембр голоса:

– Слышишь меня?..

В ответ молчание.

– ...Слышишь? Сердце в твоей груди живое и сладкое. – Больше для того чтобы поддержать образ той, другой, чем по надобности, облизнула зубы. – Не в этот раз, так в другой, я приду и вырву его из тебя. За всё нужно платить. Ты и так, питаясь слабостями смертных, зажилась в этом мире. Сама ты не прощаешь им их гнусные поступки и слабости. И тебе твои слабости прощать нельзя. Когда тебе больно, даже плакать не умеешь Ты и твое колдовское племя, если и плачете, то лишь для манипуляции слабовольными смертными. Я поняла твою суть. Ты животное. Ты не любишь никого, не испытываешь сострадания, и в этом мы с тобой похожи. Больная сущность, пресыщенная эмоциями страха других. Считаешь меня злом? Чем ты лучше меня? Ха-ха! Ничем! Ты тоже химера. Я долго находилась рядом с тобой и знаю, так называют женщин вроде тебя. Тех, кто добивается своего, достигает вершин, шагая по головам. Нужно прервать твой путь. Так вот помни, я приду за твоим сердцем. Подгадаю час, когда ты расслабишься, и приду.

Встав под отверстие воздуховода, через который она попала в помещение бункера, меняя форму, вытянулась вверх, достав до его стенок и уцепившись за железо, втянулась внутрь...

Знакомство с обидчицей

Звонок стационарного телефона привлек внимание. Не сразу в прихожую прошел и поднял трубку, сначала в зеркало посмотрел. Ничего необычного, что могло бы отразиться в нем, не обнаружил. И все же почему-то даже не сомневался, кто мог его домогаться.

– Слушаю!

Звуки быстрых семенящих шагов и учащенного дыхания за спиной заставили снова обернуться. Рассмотрев в зеркале проявившееся потустороннее изображение, подавил в себе смех и ухмылку на лице. Уж больно рассмешил Сергея вид старухи, взиравшей на него, подобно раскормленной болотной жабе, – с глазами навыкате и трясущейся нижней губой. На прежний образ солидной, уверенной в себе, хоть и престарелой женщины, походила лишь общими мазками в чертах лица.

Подумал:

«Х-ха! Как подменили подругу! Чудеса-а!»

Всё же сходство не исчезло. Прежними остались основные очертания, а уверенность в себе, иллюзорность возрастной привлекательности как ветром сдуло. Не смог удержаться начать разговор первым и высказаться на ее счет:

– Здравствуйте, уважаемая. Отлично выглядите!

Даже через расстояние почувствовал мысленный посыл негатива, услышал:

– Издеваешься?

Даже в этом, отрывисто брошенном слове осознал: женщина на той стороне зеркального стекла «по кромке» между жизнью и смертью прошла или ходит. И это при том, что настоящая ведьма очень искусно пользуется своей острой интуицией и необычайным складом ума. А ведь даже во времена охоты на ведьмовское племя, благодаря своей мудрости, накопленной столетиями, чрезвычайной проницательности и дальновидности, такие экземпляры редко попадали на костер инквизитора. Скорей, напялив ипостась молоденькой скромницы, такая бы с инквизитором переспала.

Улыбнулся. Ответил:

– Нисколько! – качнул головой, серьезно спросил: – Чем обязан?

– Необходимо встретиться и как можно скорей.

– Зачем? Мне – нет!

– Новости по московскому каналу смотрел?

– Еще нет.

– Трубку не вешай, иди телевизор включи.

– Что там?

– Увидишь.

Жестом попросил ее подождать. Войдя в гостиную, включил телек. Ведущая блока новостей как раз распиналась о дикой резне в подмосковной маршрутке, ранним утром везущей людей из области в мегаполис. Транспортное средство пассажирами битком набито было. Выживших нет. Свидетелей нет. С террористическим актом даже близкой схожести тоже нет. Начальство всех мастей, видов и рангов рвет и мечет, крайнего разыскать требует. Н-да! И что?

Подошел, прислонив телефонную трубку к уху, уселся перед зеркалом. Повторил прежний вопрос, только уже для собеседницы:

– И что?

– Это она!

– Кто?

– Химера!..

Да что б тебя! Старая перечница! Представил посетившую его тварь во всех виденных им подробностях и то, как в ограниченном пространстве микроавтобуса она изощренно расправляется со своими жертвами. Без луж крови вперемешку со слизью, проломленными черепами, распоротыми животами с кишками наружу явно обойтись не могло. Сущь действительно страшная, и если она изберет для себя город охотничьим угодьем, даже армия не поможет. На своей шкуре ее неуязвимость испытал. Если б не мать, кирдык бы ему самому настал.

Когда после всех неурядиц минувшего дня до нее дозвонился, прояснил мучивший вопрос. Оказалось, по совету одной из подруг, когда Сережка пропал, маман из церкви святую воду принесла, квартиру окропить хотела. Натура творческая, закрутилась, бутыль на шкаф поставила да и благополучно забыла о ней. А вот Сергею свячёная вода в самый раз сгодилась. Да-а!

Вместе с тем пришло прозрение. С вызовом высказал догадку:

– Так это с вашей подачи тварь ко мне наведалась?

Пожала плечами.

– Скрывать не буду. С моей.

Покачал головой, сам себе мысленно приказывая:

«Спокойствие! Только спокойствие! Дело-то житейское. Ну, подумаешь, животинку послала молодого парня прикончить!»

Спокойным тоном, не повышая голос, высказал свое «фи»:

– Ваша подопечная мне некоторое неудобство причинила, причем разного плана. Моральное. Ну да Бог с ним! Как-нибудь переживу. А вот то, что квартиру в хлам превратила и помощницу по дому полностью из строя вывела...

– Я все возмещу! – заверила торопливо.

– Хотелось бы!

– Вот и давай встретимся!

– И с чего ж доброта-то такая? Вчера чуть не прикончили, сегодня возмещение убытков предлагаете.

– Ситуация в корне изменилась.

Хмыкнул:

– Смею предположить, контроль над тварью потеряли?

Нехотя кивнула, дополнив вслух:

– И это тоже.

– Сколько она еще сытой будет?

– Суток трое. Судя по количеству жертв... обожралась.

– Где встречаемся?

– Она охоту на тебя не прекратит!

– Знаю. Так где встречу назначите?

– Машина за тобой уже к дому должна подъехать. Возьми всё, что тебе для ее уничтожения потребуется.

– Ага! Значит, зов ей вы все же послать можете?

– Могу. Она и на меня объявила охоту.

– Чудеса-а!..

В квартиру позвонили.

– Это посыльный приехал, – сообщила старушка.

– Тогда до скорой встречи.

Положил трубку, отпер дверь. На пороге стоял молодой неулыбчивый мужчина в одежде спортивного покроя. Сергей без особого труда определил в нем оборотня. Предложил:

– Проходи.

Пришедший помотал головой, ответил:

– Я лучше в машине подожду. Ауди шестерка.

Пожал плечами.

– Хозяин-барин...

И вновь Подмосковье, коттеджный поселок.

Особняк московской ведьмы

Представитель чуждого обычному, нормальному человеку племени, проведя машину через половину заснеженной Москвы, выехал в область и уже через двадцать минут пересек шлагбаум, поднятый одним из сторожей. Въехал на территорию поселка, каждый особняк в котором представлял из себя произведение коллективного творчества стилистов и строителей, при этом не всегда соответствуя вкусу. Вернее было бы сказать, соответствуя вкусу богатого обывателя, воспитанного на мексиканских сериалах и английских журналах для удачливых биржевых брокеров.

Оборотень, выйдя из машины, сам открыл ворота усадьбы, далее въехал внутрь, потом неожиданно снова прошелся, заперев их. Оставил машину на стоянке для паркования, неся Сережкины пожитки в руке и с беспокойством озираясь по сторонам, повел приезжего к дому.

Входную дверь, на удивление Рязанцева, открыла приятная и совсем не старая ухоженная женщина, навскидку по возрастному цензу соответствовавшая годам сорока, ну, может быть, с небольшим хвостиком. Вот только бледность на лице да круги под глазами чуть подпортили внешность. Рассмотрев подходившего Сергея, она просто отступила на шаг в сторону, и на ее высоких скулах показались два красных пятнышка. Распорядилась провожатому:

– Поставь сумку у окна и займись делом.

Молодой волчара не прекословил, лишь головой кивнул. Поставив сумку туда, где было велено, так же молча ретировался. Сергей уже понял, с кем дело имеет.

Однако в нынешней ипостаси старушка нравилась ему больше, чем натура в зеркале. Захотелось не просто сказать «Привет!», но и чопорно раскланяться с хозяйкой, что, в общем-то, он и сделал:

– Очень любезно было с вашей стороны проявить обо мне такое беспокойство. Машину с водителем прислать...

– Не валяй дурака! Мы оба знаем, что каждый из себя представляет. Присаживайся. Кресло с подголовником очень удобное, а разговор наш возможно затянется.

Оглядев просторную гостиную, Сергей сразу определил, что в ней совсем недавно произошли некоторые перестановки. Кивнув, присел. Кресло действительно было удобным. В светлой, просторной комнате наверняка изначально всё удобным было устроено: стулья ручной работы, диван, ковер, сотканный на заказ так, чтобы его рисунок гармонировал с висевшей над камином картиной. Вот только, помимо двух кресел, остальная мебель распихана по углам. Диван явно круто пострадал от чьего-то физического воздействия на его обивку. Она во многих местах безжалостно изрезана. Половина стульев, как и ломберный столик, собранный из нескольких пород дерева, сломаны. Ковер скомкан, в сторону сунут. Много дорогих мелочей и посейчас валяются на полу в виде мусора.

Будто угадав, о чем гость подумал, ведьма подтвердила:

– Химера! Наворотила дел! Кроме Геннадия и Стешки, всех оборотней уничтожила. Так что я, считай, без охраны осталась.

– Люди?

Кивнула:

– Вся верхушка Ковна полегла. Одна я только и смогла уйти. Вот, помощи у тебя просить решилась. Поможешь?

Сергей не стал сразу «да» говорить. Задумался, в окно глядел, на нервах собеседницы поиграть захотелось. Видел, что до чертиков боится, если он «нет» скажет. А ведь он может. Почему нет? Не он первый начал.

– Ну?

Всё же характер у Рязанцева не гадкий, долго испытывать прочность нервных узлов в голове милой женщины не стал, согласился, но про предъяву не забыл:

– Ладно. Только за то, что квартиру...

– Я же сказала, убытки покрою!

Подхватилась с кресла, откуда-то из-за ступеней витой лестницы, ведущей на второй этаж, извлекла кейс. Подошла, положила ему на колени.

– Здесь миллион. Надеюсь, достаточно?

Открыв замки, поднял кожаную крышку тонкого чемоданчика, рассмотрел банковские упаковки купюр евро. Бровь в сторону лба поползла. Одна-ако! Хмыкнув, подумал:

«Ого! Я таких денег и одной-то пачки в руках не держал. Не бедствует старушка. Жить-то по любому хочется!»

Согласился:

– Достаточно.

– Ну и что делать прикажешь?

– Паутину плести будем. Вот только место подобрать нужно.

– А здесь чем тебя обстановка не устраивает?

Рассмеялся.

– Разнесет все к чертовой матери. Не жалко?

– Тогда в цокольный этаж перейти можно. Там специальная зала, которую мерзавка уже разнести успела.

– Идем, глянем. Вам, кстати, ассистировать придется.

– Поняла уже.

– Да-а! Может, скажете, как к вам обращаться?

– Галиной Иосифовной зови.

– Тогда показывайте свои пенаты, Галина Иосифовна.

Прихватив сумку, пошел следом за ведьмой.

...Помещение приглянулось сразу. На потеки запекшейся крови внимание хоть и обратил, но в упрек хозяйке не поставил, понимал, ей сейчас не до чистоты. Трупы убрали и на том спасибо. Пентаграмму, рассматривая детали, по кругу обошел. Серьезная заявка на первенство милой хозяйки в определенных кругах общества. Ясное дело, не деревенская ведьма, судя по всему со множеством сущностей работает. Сам масштаб впечатляет. Сонм в подчинении, одним словом. И ведь реально практикует. Вон в символах зашифрован предвечный Хаос и те, кто в нем, – Первичные, Несотворённые, «Древние». Но отвлекаться на это не стоит, задача другая.

– Ну что ж! Значит так, Галина Иосифовна, призывайте тварюшку, а я местом встречи озабочусь.

Работал не так, как в прошлый раз. Спокойно. Никто не подгонял, в спину не толкал. Устройство – так называемый рунический став, ловушка и нейтрализующая сущностей камера – заняло положенное место. Чтоб не выглядело чужеродным бельмом на полу и не спугнуло химеру, поднялся на первый этаж, притащил оттуда ковер. Прикрыл. Жаль, конечно, умельцы делали, но ничего не попишешь. Как говорится, в России живем, что под рукой было из того и нужную нужность сотворили. Маркеры по углам расставлены, поля промерены и выставлены, к основному компоненту проводку подвел и подключил. Снова про себя чертыхнулся по поводу того, что пульт не дистанционный.

Скосив взгляд на хозяйку, поинтересовался:

– В самый ответственный момент электричество не может пропасть?

– Раньше как-то не пропадало, – пожала плечами.

Удовлетворенно заявил:

– Тогда у меня всё готово! Что с вызовом твари?

Ведьма кивнула. К вызову химеры приступила тут же.

Манипулируя энергетическими потоками, пришлось изобретать что-то новое, такое, которое не требует присутствия тринадцати ведающих. Получилась достаточно простая конструкция. Надеялась, что она сработает без особых затруднений. В процессе манипуляций от действительности отключилась, хотя знала, что большачёнок Сергея из вида не выпускает, но помощь насельника и не нужна, сама должна управиться.

«Та-ак! Что получается? Перто – наше подсознание. В него поместить руны... Желтым выделить Лагуз – через него уйдет сам импульс призыва, нужный и необходимый...»

Прямо в пространстве оттопыренным безымянным пальцем начертала символ.

«...ставим задачу. Без связки Эйваз – красный – Райдо – голубой, выход под блокировкой...»

Силой мысли закрасила представленные виртуально емкости в нужный цвет. Проверила правильность расчетов, продолжила.

«...Эйваз в цепи, тоже исполнит защитную роль от внешнего воздействия. Вторым планом всплывает Ансуз и Соулу. Соулу выступит в роли дополнительной «подсветки» импульса. Химера будет точно знать, кто пытается воздействовать на нее. Попасть под контроль тварь вряд ли снова захочет, а значит, точно придет к «обидчику».

По сознанию небольно шоркнуло чужим вниманием, и это был не ее гость. Тогда кто смог такое исполнить?

«О-о! – догадалась. – Химера. Да она где-то рядом!»

С дрожью в голосе сообщила напарнику:

– Я ее ощутила. Она уже неподалеку. Скорее всего, устроила логово рядом с поселком.

– Хорошо. Запомнили, когда и куда нажимать нужно? – попытался по третьему разу заинструктировать.

Огрызнулась на нервах:

– Не дура.

Кивнул, соглашаясь. Мадам действительно на дуру не похожа: ни внешне, ни по внутреннему содержанию.

– Вот и ладушки. Прячьтесь.

Удивился. Думал, под массивный стол полезет, а ведьма на потайную кнопку нажала, из стены каменная столешница выкатилась, под нее и заползла, выглядывала из-за каменной ступени. Покачал головой, догадавшись, что за невидаль в интерьере подземелья проявилась.

Подумал:

«Твою ж дивизию!.. Жертвенник! Голову старой кукле оторвать – и вся недолга!»

Ан нет! Они с ведьмой сейчас в одной связке, в одной лодке. Прошелся по помещению, разминаясь для предстоящего боя с химерой, обеими руками заработал, раскручивая в них две полоски смертельной стали – сабли, дедово наследство. Чуть в стороне от отверстия трубы воздуховода под высоким потолком застыл, готовый к приему твари. Откуда неугомонная гостья полезет, ведьма указала. И ведь не ошиблась, карга старая!

Заслонка воздуховода отскочила в сторону, как и в прошлый раз со звоном ударившись о стену. Через квадрат неширокой дыры из трубы под потолком выпнулась часть субстанции серого цвета. Ждать полного появления монстра Серега не стал, с маха переполовинил выползшую каплю серого кома.

Малость не рассчитал. Оставшаяся половина следом плюхнулась вниз и тут же срослась с предыдущим обрубком.

«Ай, удачно приземлилась! Как раз на цель!»

Заорал:

– Ста-ав!

Выкрик «напарника» заставил ведьму вдавить кнопку на пульте в то самое время, когда химера изменила свой облик, сделавшись похожей на нее, Галину... Захват сущности по периметру провела успешно... химера прыгнула к крутившему клинками «мельницу» Рязанцеву, потеснившему ее назад.

– Ста-ав!

Палец завис над кнопкой.

«Ага! – пробежала шалая мысль в голове, вспомнилась обида. – А ведь мальчишка мог и отказать!»

Действительно. Она у него помощи попросила, а он думал, согласился не сразу. Он, что, не знает? Ведьма редко у кого просит поддержки, но если ей нужна эта поддержка, отказывать не стоит. Такого она никогда не простит. И неважно, о какой именно просьбе идет речь. Если ведьма видит, что человек эмоционально холоден к ней, к ее проблемам и просьбам, то ничего хорошего в итоге всё равно не выйдет. К тому же равнодушие к себе прощать не стоит – так Галина считала и считает. Прощение сердцем – обычная иллюзия. Правда состоит в том, что никто никогда никого не прощает. Все в колдовском сообществе просто делают вид, что ничего не было, ради каких-то прагматичных соображений. На самом же деле ответку прислать не забудут.

«Сейчас химера в захвате става. Кто знает, сможет ли выбраться сама? Если Рязанцева обездвижить... А ведь она может. Он сейчас занят и беззащитен, как ребенок... На химеру поводок набросить? Одной?..»

Сергею не до каких-либо мыслей было. Напрягался, все силы и изворотливость молодого организма бросил, чтоб монстр из «захвата» не выбрался. Хрипел:

– С-ста-ав!

«Чего он так вопит? – Вопрос завис. – Так сможет сама или нет?»

Сергей, тратя силы в попытке не допустить прорыва, метался у невидимого периметра, ощущая, как границы его истаивают. Ему сейчас не было дела ни до чего, тем более до каких-то там мыслей по поводу того, что став до сих пор не введен в активную работу. То, что решалась его судьба, он не догадывался, зато полной мерой осознал, насколько его противница эволюционировала со дня их последней встречи.

Чуть ли не проревел:

– Не удержу-у! Ста-ав!

Галина вздохнула, мысленно сочувствуя своей потере:

«Жалко химеру!»

Покровительство Высших Сил, которые охраняют ведьму, дают ей «авторизацию» на «отсеивание мелкой шелухи», может ведь и опоздать. Настоящая ведьма, раскрывшая в себе мощный потенциал, никогда не будет подставляться под удар.

Просто «мстить» ради мести Горанина никогда не будет. Как минимум, это глупо. Месть должна быть приготовлена с пользой и выгодой. Из-за того, чтобы потешиться удовольствия ради, и тратить силу на кого-то просто так... Даже головой помотала. За нее всё сделают Высшие Силы. И обставят всё так, чтобы алчный захлебнулся в своей жадности, изменщик опозорился так, что до конца жизни его будут считать несостоявшимся ничтожеством и импотентом. А дураку помочь совершить нелепую глупость, очередной раз подтвердив его бестолковость.

Галина Иосифовна вдавила кнопку, запустив механизм става, рассчитанного как минимум на уничтожение демона высокого порядка.

Всякое испытала, но такого визга не слышала никогда. Наблюдала, как сущность, словно мясо в раструб мясорубки, затягивает в хагалаз устройства. Рядом мечется Рязанцев, нанося удары клинком своей сабли то с одной, то с другой стороны. Рубаха на парне разорвана и в его же крови.

«Зацепила, значит!»

Ткнула пальцем в следующую кнопку.

Активированный кнопкой ДУ став вновь благополучно запустился, привел в действие УР – усилитель середины става, заставивший продолжить процесс «пожирания» упиравшейся химеры. Устройство сработало как часы. Вольфсангель – ловец энергии, сделал монстра вялым и обессиленным. Тварина наконец смолкла, но став продолжал работать. Тяжело дышавший Рязанцев отступил назад, шалым взглядом окинул пространство перед собой, повел им, найдя ведьму, выглядывавшую из-под каменного жертвенника, просипел:

– Кнопку квеорта нажми.

Блок квеорта, выпустив клуб сизого дыма, превратил остатки сущи в пепел.

– Всё! – отодвинувшись от остатков ковра и устало опираясь на стол, подвел итог Сергей.

Желания оставаться в этом доме у него не было, а потому, выбравшись в гостиную, от предложенного ведьмой чая отказался. Одевшись, на прощание сказал:

– Уважаемая, вы думаете, я не понял причины вашего промедления нажать кнопку?

– Но ведь нажала?

Хмыкнул. Многозначительно сказал:

– Хочется верить, что встречаться нам с вами больше не придется, – прощальным жестом ладони подвел итог сотрудничества, добавив: – Адьюс! Провожать не нужно, дорогу знаю, сам доберусь.

Вышел на холод. День к вечеру близился, а потому до шлагбаума дошел в сумерках. Назад не оглянулся ни разу. Существует запрет оборачиваться назад, когда человек возвращается, совершив какие-либо магические действия вне своего дома. Дело в том, что Сергей хоть и невольно, но участвовал при исполнении магических манипуляций и, хочешь не хочешь, привлек к себе внимание потусторонних сил. Если обернется, нечистая сила может постараться каким-то образом навредить ему, а он после химеры как лимон выжат. Притащить в свою квартиру случайную гадость не хотелось. Увяжется – выгоняй потом.

В «родных стенах»

Из сторожки по телефону вызвал такси, не став рисковать, отсвечивая в маршрутке двумя клинками, не слишком тщательно упакованными в разорванный чехол. Пока домой ехал под монотонный голос водителя-таджика, делившегося с молодым пассажиром проблемами жизни на чужбине, дремал на заднем сиденье. Уже дома, затворив за собой входную дверь квартиры, вспомнил об отсутствии Млавы. Раздеваясь, одежду бросал куда придется. Ее теперь только на выброс. Под струями горячей воды в душе не меньше двадцати минут стоял, оклёмывался, в себя приходил.

«Дом. Милый дом!»

Плюхнувшись на диван, набрал на мобильнике номер, через некоторое время услышал знакомый голос. Улыбнулся, вспомнив лицо друга.

– Здравствуй, Олег!

– Сергей? Здравствуй, брат. Чего звонишь? Проблемы? Помощь нужна?

Голос волхва выдал целую гамму чувств. Радость. Беспокойство. Интерес.

– Нет. Помощь не нужна. Хотел первым успехом поделиться.

– Что случилось?

– Химеру упокоил.

– В самом деле, химеру?

– Угу.

– Крепко помяла?

– Обошлось легким испугом.

– Тогда вдвойне поздравляю. С почином тебя.

– Спасибо. Слушай, Олег, пришли кого, я тут денег малость поднял, хочу поделиться.

– Много?

– Поллимона в евро отвалю за приют и науку.

– Не хило. Благодарствуем. Славку пришлю, но это не раньше, чем дней через пять будет.

– Жду...

Часть вторая. Долги нужно возвращать

Силами и задумкой неизвестных дизайнеров помещение выглядело, как гигантская молельня сатанинской секты. С помпой и притязаниями на высокое искусство все четыре стены «кислотными» красками размалеваны сценами Страшного Суда. Грешники на них варятся в огромных закопченных сажей чанах. Соответственно, черти не сидят на месте, подтаскивают к кипящим купелям очередных жертв, подпихивают их мешалками, топят в смоляном вареве рогачами, а за всем этим с потолка наблюдает сам Сатана, как короной владыки увенчанный двумя большими рогами на лобастой голове, раскинув над действом огромные перепончатые крыла. Роспись не на пустом месте художественное выражение получила, подсмотрел на одной из отсталых планет. Только в молельнях смертных в роли «смотрящего» над всеми родственничка благообразно рисовали. С оригиналом естественно ничего общего не имелось. Домыслы старых маразматиков не выходили дальше рамок доброго дедушки и представлялись эдаким красавчиком с седой бородой и нимбом над макушкой, разодетым в золотые одежды! А вместо свиты «зубастых» профессионалов на здешнем потолке – ангельские умильные персонажи рожами светили.

В этом просторном кабинете две застывших в уничижительных позах твари, вызванные хозяином Хаоса «на ковер», смотрятся серыми невинными тенями, хотя на самом деле в другой обстановке воспринимались бы громоздкими шкафами, от которых ничего хорошего не жди. Два гуманоида. На самом деле – сущности Преисподней, силами хозяйских хитросплетений и потуг извлеченные из матрицы-тюрьмы на планете Земля.

С возвышенности места, на котором восседал, посмотрел вниз, к подножью. Пристальным взглядом просверлил насекомых, жизнь которых на щелчок пальцев мог сделать невыносимой, а мог и в любой миг прервать по своей прихоти.

Лица без носа, с роговыми наростами, уходящими через лоб к макушке, создающими впечатление рептилий, и лишь оттопыренные уши нарушают такое сходство. Желтые, кошачьи зрачки глаз в узких щелках в попытке не смотреть на Манкура ходуном ходят. Боятся! Тупые и ленивые сволочи! Его боятся. Оба, без какой-либо одежды на мускулистых торсах. Цвет кожи у обоих пергаментно-коричневый. На сгорбленных спинах местами кустятся клочки седой шерсти. На пальцах рук вместо ногтей крючковатые когти. Нижняя половина тел упакована в кожаные шорты без карманов и тоже коричневые, с разводами плохой выделки. На ногах армейского покроя ботинки на шнуровке с высокими берцами.

Оценивающе проведя визуальную ревизию обоих созданий, хозяин скривился, словно зубы ему во рту челюсти жмут. Покачал головой, попинал:

– Всё никак от заточения отвыкнуть не можете? Зэки, матерь вашу! Сколько лет, как на свободе?

– Два года по земному исчислению! – рыкнул тот, что справа стоял.

И даже рык его в этих стенах больше на писк походил.

– Так почему в таком виде явились?

– Дак!..

Не стал оправдания немощи слушать, давя запредельной энергетикой, приказал:

– Сменить облик, засранцы!

Оба выполнили приказ незамедлительно. Знали, чем пахнет непослушание Сатане. Перед Манкуром в мгновение ока предстали два импозантных мужчины благообразной внешности в классических костюмах землян. Отличие лишь в непроглядной черноте зрачков. В людской ипостаси побочное явление дьявольских сущностей выдавала радужка глаз, вернее ее полное отсутствие. При контакте со смертными приходилось пользоваться вставками-цветофильтрами.

Кивнул.

– Ну вот! Другое дело. Ведь можете, когда на вас наорешь. – Понизив голос, вкрадчиво поинтересовался: – Нашли того, кто в нашем деле поучаствовать сможет?

– Да, великий. Это было нелегко, но среди свиты предатель нашелся, – поклонившись, хриплым, привычным Манкуру голосом сказал тот, который слева стоял. Поежился, мельком бросив взгляд на умостившегося на краю стола кота – хозяйскую тварь черного окраса.

Второй поддержал товарища, продолжил доклад:

– По его сведениям, дочь твоего врага под присмотром старшей родственницы приобщается к семейному делу.

Манкур хмыкнул. Беззлобно выругавшись, произнес:

– Еще один Создатель Вселенных наклевывается. И чем займется моя любимая племянница?

– Приставили провести ревизию на планетах-ловушках душ.

– Не понял, что ревизовать собираются?

– В соответствии с инструкциями, по ряду показателей будут проверять, подходит ли планета для дальнейшего развития...

– А если нет?

Под пристальным взглядом сюзерена оба подчиненных чуть ли назад не отступили, заметив сарказм хищной улыбки на лице шефа, сидевшего на возвышенности за массивным письменным столом.

– Аннигилируют! – в один голос выпалили оба.

– Гм! Надо же! Какие слова вы знаете.

– Это чиновник сказал, – пробормотал правый.

Напарник добавил:

– Он еще про утилизацию упоминал.

– Ин-нтере-есно-о, – вытягивая слово чуть ли не по слогам, промолвил хозяин, адресуя эпитет явно не призванным им же помощникам.

Надолго задумавшись, кажется, забыл про обоих бедолаг, начавших переминаться ногами на месте, но не решившихся покинуть помещение или хотя бы что-то пискнуть и привлечь внимание владыки адского пространства. Вернулся к действительности лишь после того, как настойчивый голос кошака, изменившего позу на столешнице, заставил вынырнуть из мыслительного процесса.

Поинтересовался:

– Известно, в какой последовательности проверять будут?

– Пока нет, – торопливо ответил правый.

– Нет, значит? – осклабился Манкур, приподнялся в кресле, сверху вниз посмотрел на обоих, в одночасье прижухших до состояния микробов под микроскопом. – Ну и зачем я вас вытащил из той клоаки, в которой вы так удачно окукливались десяток столетий?

Рявкнул:

– Почему вам ничего не известно?

– Решение еще не принято! – оправдался напарник.

– Это-то вас и спасает.

Кот поднялся на лапы и, гипнотизируя хозяина, басовито промурчал. Манкур откинулся в кресле, решение, которое принял, лежало на поверхности, и он его «срисовал». Взгляд, в котором не было ни капли доброты, снова навис над демонской братией:

– Значит, так! Необходимо, чтоб моей любимой племяннице кто-то подсказал, что начинать нужно с Зарцалы. Ясно?

– А если...

– «А если...» не принимается! Иначе я вас сам аннигилирую. Делайте, что хотите! Доводы в пользу Зарцалы могут быть следующими: планета достаточно древняя, можно сказать одна из первых опытных образцов ее папашки. Давно не развивается. По рождаемости населяющей ее гуманоидной расы на одном из последних мест стоит. Даром, что ли, мы на ней проверили идею трансгендерной атаки? Пусть ваш подопечный донесет до ушей малолетки информацию, что, мол, на планете сейчас одних педерастов более шестидесяти процентов наблюдается. Какое уж тут развитие? Всё, остальное сами додумаете. О развертывании дальнейших событий докладывать мне через секретаря постоянно. Пошли вон!

Как только дверь за двумя демонами четвертого порядка пятого чина – демонами-обманщиками, профессионально призванными совращать людей псевдочудесами, – закрылась, котяра спрыгнул со стола и преобразился в невзрачного мужчинку, не обладающего особыми приметами. Усредненный типаж мужского пола, на котором даже синий в светлую полоску пиджак смотрелся серой дерюжкой. Подал голос, спросив хозяина:

– Шеф, чего ты с ними так долго? Дуболомы, они дуболомы и есть!

– Что? Повёлся? – Манкур хмыкнул. – Зря так думаешь. Я этих пройдох как облупленных знаю. Данные особи способны представиться кем угодно, как обычным человеком, который обладает даром, так и посланником Бога. Это они и передо мной роли разыгрывали.

– Так чего же...

– Пусть! Главное, чтоб поручение исполнили. Кстати, Астар, для тебя тоже дело найдется. И оно может даже покруче, чем у этих двоих будет. Тебе придется на время на Земле осесть и закрепиться. На место прибудешь с этими двумя хитрецами, заодно присмотришь, как поручение исполнят. Дальше по официальным каналам займешь место любого чинуши средней руки.

– Зачем?

– Мне после положительно исполненной задумки глаза и уши на месте нужны будут, особенно когда на затыкание дыр в разрушенной матрице враги на поиски бросят все силы. Вот тогда маневрируй, обманывай, предавай, убивай, но следаков в сторону уводи, выигрывай время. Чем больше сидельцев из матрицы выскочит, тем мы сильней станем. Короче, не мне тебя учить, что делать, сам всё прекрасно знаешь.

– А если реальность не той окажется?

– Ты по статусу изъятого имеешь право околачиваться по всем реальностям.

– Ну, да, – вздохнул. – Понятно.

«Серый» персонаж, названный повелителем Хаоса Астаром, на самом деле значился и являлся демоном восьмого чина из когорты – обвинители и соглядатаи. Такие, как он, наблюдают за смертными, приглядывают, замечая их малейшие грехи и греховные мысли. При этом данные представители нечистой силы никогда не упускают шанса сделать пакость не только смертному, но и коллеге по ремеслу. Обычно их влияние проявляется в ложных обвинениях, клевете, ссорах с коллегами и близкими из-за недопонимания. Весь «компромат» обвинители, как правило «сливают» своему непосредственному начальнику, Астароту, но тот на данный момент сам томится в заточении, а потому Астару пришлось сменить работодателя.

– И это всё? – уточнил демон, особо напрягаться он не любил.

– Пока да.

– Может, хоть намекнешь, Темнейший, кем заниматься придется?

– Тебе понравится. Но пока даже обмолвиться не желаю, – повернув голову, сплюнул через левое плечо. – Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! Иди, ты мне сейчас не нужен.

Кем натурально являлся Астар? Если перевести на язык гуманоидов отсталых планет, его смело можно было отнести к понятию Падший Ангел.

История Падших началась на Калибане, ныне потерянном родном мире Ордена Темных Ангелов. Охваченные горечью и движимые тысячелетней ненавистью, Падшие до сих пор ведут свою войну против Империума Человечества. Когда-то верные воины Легиона, ныне – темное пятно на чести их родительского Ордена. Пятно, которое не может быть так легко стерто.

Из всех древних предателей, живущих в галактике, немногие настолько таинственны и не похожи друг на друга, как те, кого называют Падшими. Когда-то верные представители воинской братии Создателей, они отпочковались и перешли на сторону Манкура, в планетарных системах прозываемого разными именами – Люцифером, Калибаном, Тассом, Сатаной, Феремоном... Для немногих посвященных, в число которых входят и Наделённые, охота за Падшими – миссия первостепенной важности. Они никогда не успокоятся, пока каждый из их ненавистной добычи не встретит свою судьбу, будь то на поле боя или в казематах Капелланов-Дознавателей. Но до Падших еще добраться нужно. Разыскать. А это нелегко.

Давным-давно, так давно, что время даже стерло рамки попытки определения, наполненный темной мощью Хаоса, амбициозный Манкур посчитал себя ровней своему старшему брату. И когда после разрыва их профессиональных взаимоотношений Аструс заколебался, упустив шанс нанести смертельный удар, лишь обозначив его, Манкур же не постеснялся, нанес ответный яростный и полноценный психический удар, который должен был стать смертельным для главного Творца. Не вышло. Сил и опыта не хватило. Впав в безумие, он издал психический крик, такой мучительный и мощный, что варп-шторм разразился вокруг уже ослабленного родного мира Тёмных Ангелов, завершив разрушение планеты и поглотив «Падших» Тёмных, которые служили Манкуру, рассеивая их во времени и пространстве. Одновременно произошла попытка захвата лунной базы старика Рэма. Там тоже особо не преуспели. У Рэма не забалуешь, а уж опыта у него не меньше, чем у Аструса накопилось. Время шло, и Падшие Ангелы, меняя облик, деградируя внешне и морально, постепенно превращались в демонические сонмы...

Выйдя за дверь, демон Астар рассудил:

«А ведь хозяин не просто так призвал, воочию показав этих двух недотеп и приказав им окучить Зарцалу. Значит, и без них заранее знал обо всем».

Еще б не знал! Под его началом существовала огромная и ужасная армия демонов и прочих тварей, приносящих бедствия, увечья и разрушения. Но содержать в повиновении такую орду было бы непомерной задачей даже для самого Сатаны, и, подобно главному Создателю, имевшему кроме родственников рядом с собой еще и целый штат чиновничьего аппарата, разных там серафимов, херувимов и архангелов, на новый манер облагодетельствованных чинами и званиями, Манкур не стал изобретать велосипед. Сплотил вокруг себя верхушку Ордена Падших Демонов, каждому дал особые права, определил фронт работ, сделал из них демонов-аристократов, но и про обязанности не забыл, чтобы те помогали ему в управлении Хаосом, для ушей смертных завуалировав название более емкими и благородными словами, назвав Хаос Царством Тьмы. Эти демоны-князья в противоположность девяти ступеням ангельской иерархии образовали свою адскую девятиступенчатую структуру. И все согласны с тем, что первым среди демонов – попробовали б они что-то против вякнуть! – был один из Старейших приближенных Сатаны, могущественный... гм! ...ангел по имени Вельзевул. Вот он-то как раз и поспособствовал появлению на островках Хаоса аналогов Оракулов на планетах подконтрольных Создателям. Те, дабы не напрягаться с подсказками кураторам планет, предоставили им в помощь хоть и аборигенов, но обладающих прозорливыми знаниями будущих неурядиц смертных, отделив их от чиновников всех мастей.

Так вот о Вельзевуле... Умным и хитрым помощником оказался, зараза! Таким умным, что вечно норовил самого Сатану подменить собой, бразды правления перехватить. Дело свое знал и, чего греха таить, любил пошалить с пользой для хозяина... гм... ну и в свою пользу. Попав в свою первую же «обитель», он сразу принялся соблазнять контингент смертных гордыней и честолюбием. Первое деяние, что сотворил, – призвал к себе ведьм и колдунов и появился перед ними в обличии мухи. Не в насмешку. Нет! Ностальгия по былому взыграла. Его военным прозвищем еще по Легиону было – «Властелин мух». Имя такое получил после того, как наслал с мухами чуму на Ханаан, а может и потому, что мухи, как считалось, были порождением мертвой плоти. Но в любом случае прозвище так и закрепилось за Вельзевулом. Вот этот-то веселый и деятельный демонический бугор на шабаше откопал этакого самородка со своеобразными знаниями и умениями. Анти-Оракула. Подучил. Поднатаскал. В конечном итоге предоставил на суд Манкура, за что получил от хозяина благодарственный подсрачник, потому как самым мудрым, самым умным и вообще самым-самым в песочнице может быть только один... У Создателей, между прочим, относительно «самого-самого» один к одному все то же самое. Ага! Ну, Вельзевул ничуть не обиделся. К своим подчиненным он сам с подобным пиететом относился. Пошел другими делами заниматься, а вот представленный Манкуру персонаж остался. Когда Сатана детально вник в проблему, понял, что Вельзевул, этот конь педальный, толком ничего не предположив, вывел дело Хаоса во Вселенной на новый виток развития.

Слегка подумав, побарабанив пальцами по столу, пронзительным взглядом окучивая самородка, Манкур сам у себя вслух спросил совета:

– Как же тебя назвать, ущербная?

От пристального внимания и пронзительного хозяйского взгляда смертная дар речи потеряла. Подумала, что к ней обращен вопрос, попробовала ответить, да с перепуга только и смогла выдавить из пересохшего горла возможные обрывки слов, составлявших, опять-таки может быть, фамилию-имя-отчество, которым изначально нарекли:

– Л-ла... Ми... Йа.

– О! – восторженно воскликнул хозяин. – Ламия! Ламией и будешь!

Впоследствии подключив к делу развития новых горизонтов в области предсказаний беспорядков, стихийных бедствий и пандемий еще тройку с дуба рухнувших демонов – в смысле, других великих ангелов, рухнувших с небес вместе с Люцифером, то бишь Лериафана, Асмодея и Фулгрима, – обязал их разыскивать подобных созданий и клепать сотнями. Ну сотнями, конечно, не получилось, а вот десятка два наклепали.

Астар угадал. Хозяин действительно знал много того, что для остальных было тайной за семью печатями. Сразу после ухода подчиненных от задней стены сквознячком повеяло. Качнулась шторка, и из-за полога выглянула вполне нормальная по меркам места, в котором находилась, женская мордашка. Хитрым взглядом зыркнув на босса, поинтересовалась:

– Ушли?

Сатана, ухмыльнувшись, хмыкнул. Разрешил:

– Выходи.

Девица многое могла себе позволить. Как-никак личный кадр хозяина. Когда они впервые встретились, а это произошло на планете Зарцала, ей не было еще и семнадцати годков. Хорошенькая симпатичная брюнеточка, с нежными пухлыми губками, стройная и изящная, как статуэтка. Тихая и спокойная. Теплые карие глаза ее светились по-осеннему сентиментально. Она мило, по-детски, щурилась, скрывая свою близорукость, считая, что очки безобразят ее юное личико. Она бесилась из-за родинки на левой щеке, не понимая, что это придает ее внешности ни с чем несравнимую привлекательность. В постели она была сущим дьяволенком и предавалась любви со всей страстью, без лишней вульгарности, но с соблазнительным распутством. Принявшего человеческий облик Манкура это как раз и заводило. А вот когда после всех утех он сунулся в ее сознание, понял, что перед ним смертная с уже знакомыми ранее показателями принадлежности к ламиям, только она сама об этом если и догадывается, то очень смутно.

Потом она горько рыдала в подушку, говоря о потерянной любви и свободе, а через месяц, принудительно выбросив из головы всю эту мутоту с обязательствами перед обществом, стала настоящей стервозой. Родилась настоящая ламия.

Это было так давно. Теперь многое изменилось.

– Что скажешь? – спросил Манкур.

Ламия там же, где и стояла, уселась на пол. Чтоб ответить на вопрос шефа, ушла в себя. Манкур не торопил, просто сидел и ждал результата. Довольно миловидное лицо женщины: вернее сказать, было миловидным до тех пор, пока все кости и сеть вен не начали проступать сквозь обтянувшую их кожу. Карие глаза сначала поблекли, а затем полностью покрылись непроглядной чернотой, похоронив белок, запали. Густые темные волосы в один миг посерели, сделались грязными и свалявшимися. Поразительное преображение – брюнетка с карими глазами превратилась в демоницу. Явление чрезвычайно пикантное даже для Сатаны, уж казалось бы привыкшего ко всему.

Растрескавшиеся, покрытые корками губы твари улыбались, обозначив ряд острых, чуть ли не акульих зубов. Каким-то потусторонним голосом стала вещать.

Манкур, слушая, мрачнел. Через какое-то время существо, сидевшее перед ним, преобразилось. С пола на ноги поднялась снова молодая и красивая женщина. Улыбнувшись, она успокоила хозяина:

– А знаешь, если не мешать этим клоунам, может, что-то у тебя и получится. Это, конечно, не будет тем, чего ты ожидаешь, но причинить боль Создателю вполне реально. Ключевой момент всей затеи состоит в том, что на планете Земля сейчас нет своего Оракула, и его еще долго не будет. Пользуйся моментом, господин. Вот только нужно будет от неучтенного фактора подстраховаться и тебе самому быть подальше от всего этого.

– А иначе?..

– А иначе может случиться, что больно падать придется.

Благодарно кивнул:

– Я понял тебя, Лорана.

На просторах галактики, по прошествии некоторого периода времени после случившегося разговора в штаб-квартире темного повелителя Хаоса

Завершая манипуляции на центральном пульте, дежурный офицер четко доложил:

– Выходим из гиперпространства!

Его поддержал второй пилот вахтенной смены, доводя информацию до командора:

– Системы безопасности работают в штатном режиме. Производится автоматический вывод корабля в обычное пространство. – Не смог не предупредить: – Мы слишком близко от гравитационной тени. Свободный проход вот-вот схлопнется.

Гиперпространство и обычное пространство связаны между собой и воздействуют друг на друга. Материальные объекты отбрасывают в гиперпространство гравитационные «тени», которых по возможности следует избегать. Столкновение с тенью приводит к плачевным результатам, в случае корабля и населенного Мира – это довольно апокалиптичное событие, способное даже кору планеты расколоть. По этой причине все корабли оснащены вшитыми системами безопасности.

Чтоб иметь возможность в случае критических величин перевести управление в ручной режим, командор потребовал:

– Жар, выведи изображение на большой экран.

Рассмотрев картинку извне, командор сверился с показателями приборов. Знал, что некоторые капитаны звездных крейсеров в похожих ситуациях отключают системы безопасности с целью переброса энергии на главные узлы корабля, но это уже экстримом попахивало. Такие экстремалы предсказуемо долго не живут. Сопоставив все «за» и «против», решил:

– Успеем!

Мгновения складывались в секунды, секунды в минуты. Тяжелый крейсер выскочил из гиперпространства.

– Есть сигнал из планетарного командного центра, – доложил офицер связи.

– Есть! – с облегчением сообщил пилот. – Ф-фух! Вышли из тени!

– Слава святому Руму! – Лекаб жестом произвел обозначение принадлежности к церковной конфессии основного культа планеты. – Можно сказать, что мы уже почти дома. Так что там с сигналом связи?

Связист ухмыльнулся, и видно было, что его настроение приподнятое, ответил:

– Сигнал есть, связи нет. Далеко.

– Ладно. Жар, первого помощника в командный центр пригласи. Я у себя в каюте. Отдохну. Через два часа поднимешь.

– Слушаюсь...

В преддверии прилета домой весь экипаж звездолета бодрствовал. Все уже прекрасно знали, что межзвездный корабль 3-го класса «Варлон» выпрыгнул в пространство родной солнечной системы. До входа в атмосферу само́й планеты оставалось не больше шести часов. Лекаб распорядился отвлечь космолетчиков, не стоявших вахту, показом фильма, одного из тех, что приберегли на случай вынужденных задержек в метании по космической пустоте. Сам командир эти фильмы не видел, но они прошли жесткий отбор цензуры. В аннотации к данному шедевру киноиндустрии Зарцалы было вписано: «толерантен, подлежит показу для граждан планеты с возраста от 3-х лет. Сюжет незамысловатый. Малый разведывательный корабль, отправившийся в систему Энос с двухлетней миссией, состоящий из трех членов экипажа, вскоре после взлета обнаруживает на борту космического «зайца». Худо-бедно, но межпланетный «Боливар» мог бы вынести четырех путешественников, но авария установки, очищающей воздух на станции, ставит экипаж под угрозу гибели. А возможность прервать миссию и вернуться на Зарцалу между тем стремительно улетучивается. Чтобы остальные выжили, кем-то нужно пожертвовать...

Основной трагизм ситуации складывается из того, что страшное решение героям картины нужно принять самим – далекий голос из командного центра бездушно сообщает, что в Центре в курсе сложившейся ситуации, они наблюдают за показаниями приборов, но окончательный вердикт выносить командиру и его подчиненным. Оптимально было бы лишить жизни пройдоху, но он оказывается зеленокожим представителем сексуальных меньшинств, которые с некоторых пор подмяли под себя все структуры власти на планете и за четыре десятка лет существенно уменьшили народонаселение планеты. Вывод напрашивался сам собой – «Нельзя так обращаться с трансгендерами». Придушишь такого, и этический смысл картины летит к чертовой матери, а экипажу можно домой и не возвращаться.

Цель показа была достигнута. Большая часть экипажа «Варлона» поддерживала ценности либеральной политики свободного Мира. Сами космолетчики чуть ли не поголовно в соответствующую категорию «новых людей» входили. Те, кто не входил, молчаливо согласились с большинством. Лишь Перл не торопился выходить из отсека релакса, будучи натуралом, шепотом поделился мнением с Карисом, таким же, как он сам:

– Читал об этом. «Проблема вагонетки». Ты управляешь вагонеткой, на одних путях стоят шесть дикарей с острова Кури, на вторых – один служитель культа святого Рума. Куда ты переключишь стрелку?..

Карис плечами пожал, при этом озирнулся.

– ...Вот-вот! А решать надо. Эти... – мотнул головой в сторону товарищей, не стройной толпой выходивших в общий коридор, – шестерых переедут, святошу спасут и заморачиваться не станут. А если усложнить задачу?

– Это как?

– Изменим условия, теперь ты врач. Убьешь ли своего лучшего друга, чтобы пересадить его органы и спасти шесть пациентов?

– Я не буду убивать лучшего друга! – не согласился тот.

– Хорошо, а что скажешь маленькой девочке, которая умоляюще смотрит на тебя и спрашивает: «Дяденька доктор, вы ведь спасете моего папочку? Сегодня утром он с товарищами чинил пути, а какой-то маньяк переехал его вагонеткой...»

Ответ не услышал. Всё внутреннее пространство корабля заполнила собой тревожная сирена, включились мониторы внешних источников визио. Панорама космоса отобразила на экранах сполох далекого гигантского взрыва, который наблюдался еще некоторое время, потом, сместившись, сполохом перенаправился в сторону и растворился, будто гигантский пылесос поглотил груду космического мусора. Голос капитана корабля, севший, не похожий на его обычный, оповестил:

– Господа, согласно расчетным координатам, мы наблюдали взрыв на нашей родной планете. Компьютер определил гибель... Командному составу крейсера срочно прибыть в каюту для совещаний. Экипажу занять места согласно боевому расписанию.

В обычном космическом ритме прошли два часа, за это время корабль начал торможение и приближался к необитаемой планете Цурина. Подавленное настроение последних в этом Мире зарцалиан ощущалось в каждом их действии.

По внутренней связи прозвучало сообщение первого помощника Енса:

– Командному составу крейсера предлагаю прибыть в командный центр!

Прибывшему на «мостик» командору Енс довел информацию:

– Чужой звездолет класса космических яхт!

– Нашей планетарной системы?

– Не похоже, но на языке межпланетарного общения запросил стыковку. Что ответить?

Лекаб раздумывал недолго.

– Добро на стыковку.

Маленький звездолет не стал влетать в ангар, он просто прилепился к шлюзу, и в него вошел молодой мужчина, который по всем внешним признакам ничем не отличался от зарцалианина. Уже в помещении командного центра, куда его провели бойцы десантного подразделения, сняв шлем скафандра, улыбнулся командору, встретившему чужака со смурным выражением лица:

– Давненько я с зарцалианами не встречался.

– Прошу прощения, – командор удивленно повел бровями, – с кем имею честь общаться?

– Имя Манкур много скажет тебе?

– Нет.

– Вот и я о том же.

– Но откуда вы прилетели? Ни мой первый помощник и никто из вахтенных не видел, чтоб переход открывался?

– Мне не нужно гиперпространство, я и так летаю быстрее скорости света и тьмы. Чего напрягся? – пришелец общался с командором, остальных для него будто не существовало. – Тьма – не зло и Свет – не добро, всё остальное просто предрассудки, уж я-то знаю о Тьме больше остальных.

– И кто же вы?

– Я тот, кто знает, почему погибла Зарцала и кто конкретно в ее гибели виновен...

14-й сектор Вселенной у границы с туманностью Пси.

Планета Марцана. Резиденция Создателя Сабура

Создатель Сабур по натуре своей был оптимистом. Воспринимал всё происходящее в семье с некоторым налетом юмора. Так было легче существовать среди индивидуальностей, которые не всегда ладили между собой. До грандиозных интриг не доходило, но напряги порой создавались приличные. Бо́льшую часть времени Сабур находился в своей постоянной резиденции на планете Марцана и от своих направленцев в секторах – старших чиновников – телепатически, реже по визио и воочию, принимал информацию о состоянии дел на всех обитаемых планетах жилых систем Вселенной. Частенько приходилось разрешать все споры между разными видами и этносами смертных, проводить инструкции и давать мудрые советы. В общем, работёнка была ещё та! Если разобраться, то он сейчас вовсе и не Создатель, а чистой воды администратор. Это верховный – Аструс – свалил на его плечи текучку. Как водится, свалил да и благополучно забыл про это. Но грязную работу тоже кому-то делать нужно. Вот Сабур и подпривык тащить порученный груз, сам не заметил, когда «обязанности» Создателя его в полной мере интересовать стали.

Просматривая вновь поступившие файлы, разбираясь в хитросплетениях политики, конфессионных верованиях планетарных сообществ, чаяниях смертного контингента, в работе секторальных чиновников и подконтрольных им аппаратов, посетовал:

«Рутина! Всё одно и то же!»

Ощутил зов в астрале. Телепатическая связь отлажена как часы. Донимал кто-то из ближних.

«Кава!»

С Создательницей Кавой у Сабура была любовная связь, не переходившая рамки дозволенного. Оба сразу договорились, что ставить на себе опыты, уподобляясь Аструсу и Гелии, рожать ребенка, они не станут. Но и на легкий флирт с постельными оргиями их отношения не тянули.

Откликнулся мгновенно:

– Здравствуй, Кава!

Миг настройки на конкретный маркер опознавания, закрытого для остального сообщества соединения, и... Кава предстала перед мысленным взором Сабура, полулежа на зеленой циновке, изображающей травяную лужайку. Сразу узнал знакомые интерьеры обширного помещения в космическом модуле подруги, копировавшие изображение живого райского пейзажа. Давно минули те времена, когда они с Кавой предавались любви на «искусственной» природе...

Подруга была в своем репертуаре, решила глянуться небезразличному ей мужчине по-домашнему. Одежда на ней сейчас не банный, не домашний халат – стильная туника. Ну и зачем? Могла бы и голышом проявиться! Он был бы не против.

Правая грудь обнажена и задорно торчала чуть в сторону. Все остальные прелести покрывала воздушная, почти прозрачная материя. Улыбнувшись, поздоровалась в ответ:

– Здравствуй, милый!

Проявил к появлению живой интерес:

– Ты по делу?..

– Фи-и! – чуть ли не обиделась. – Какой ты прозаичный! Разве просто так нельзя увидеться?

– Можно. Извини, совсем чокнулся! Аструс по горло работой загрузил, – пожаловался, на нервах поскреб заросший кудрявой бородкой подбородок. – Устал!

– Вот и нужно расслабиться.

– Предлагаешь...

– Я тоже утомилась. Светлейшая чета на меня ребенка сбросила. Типа на становление в профессию. Зарцала в твоем секторе была?

– Была? – удивился. – Почему была?

– Потому что развеяли ее. Мы с Лиллой, с подачи Рэма, на атомы разнесли. Не расстраивайся так! Всё правильно было. Поначалу послали на Зарцалу Боруса с инспекцией. Как знали, чиновный аппарат подвергся коррекции от самих зарцалиан. Окрутит, охмурит, развратит и старика и всю его команду! Уж на это зарцалиане были самые что ни на есть мастера. Просмотрев запись сознания каждого вернувшегося оттуда, решили аннигилировать рассадник заразы. Ты чего? Расстроен?

От принятой информации Создатель-администратор завис. По докладам направленцев, Зарцала была не такой уж и проблемной планетой. Планетой с высоким уровнем морали и нравственности, с постоянным процессом развития в других областях жизненного прогресса. При хорошем раскладе, через тройку тысяч лет по их летоисчислению могла...

«Хотя-а!..»

Вспомнил доклад инспектора Ирса. Подумал, мелковата величина смертного чиновника. Не придал значения. А ведь он после поездки на место представил докладную. Как же там значилось? Кажется:

«...на Зарцале вообще нет какой-либо морали. Разрешено всё, всегда и со всеми. Царит культ безбрачия и сексуальной разнузданности. Мужчины и женщины совокупляются без всякого стыда и разбора. Однополые пары уже не редкость, а большинство».

На себя рассердился в душе:

«Отмахнулся! Не придал значения! Теперь пожинаю плоды. А ведь можно было мягким вариантом обойтись. Выслать на планету чистильщиков, навешать запретов, на сотню лет литературу и искусство из программы обучения убрать, церковникам промыть мозги, с теми, кого не уничтожат, провести коррекцию сознания. Не досмотрел! Моя вина. Моя! Но ведь отмечались и положительные моменты, как то высокоразвитая наука. В последние несколько тысячелетий планета имела техногенный уклон, в отличие от других похожих планет, предпочитающих развитие самопознания и магии. Насколько помнил, техника Зарцалы была совершенна. Искусственный интеллект машин немногим уступал уровню Создателей».

Все эти мысли текли в голове Сабура, пока он обдумывал услышанное. Вздохнул. Окончательно определился с произошедшим:

«Жаль!»

– О чем задумался, милый?

– Что? – переспросил, возвращаясь в действительность.

Сабур судорожно сглотнул, не в силах оторвать взгляда от призывно дрожащего мелкой дрожью розового соска.

«Чертовка! – облизнул пересохшие губы. – Как она это делает с его сознанием? А-а! Ну и ладно! Планет много, Кава такая одна!»

Поинтересовался, ставя вопрос ребром, окончательно забывая о несуществующей уже планете:

– Так что?

– Предлагаю увидеться.

– А как же твоя подопечная?

– Утомила! Только недавно поняла, не люблю детей.

– Кажется Лилла уже не ребенок.

– Это только кажется.

– И все же?

– Оставлю на старика Кью под присмотр – и сразу к тебе. Да?

– Буду ждать!

По совсем небольшому прошествию времени, после выше случившегося разговора между двумя Создателями.

2-я база Создательницы Кавы

Та, которую двое любовников-небожителей вскользь обсудили, по своему умственному развитию совсем на девочку не тянула. Молодая девушка была умна, но вместе с тем импульсивна, и это при юношеском максимализме, гиперактивности, ну и при отсутствии жизненного опыта, что приходит с годами при условии постоянной практики в той или иной профессиональной деятельности. Когда тетушка Кава «уехала» и в ее воспитании случилось затишье, наконец нашлось время подумать и разложить всё по полочкам.

Молоденькой Создательнице надоело думать о гибели Зарцалы. Определилась со своим решением и совестью:

«Мы всё правильно сделали!»

С трудом отделавшись от приставленных «нянек», Лилла, пребывающая на второй теткиной базе, спустилась к лесному озеру. Там, скинув с себя одежду и подставив ласковым солнечным лучам нагое тело, она бросилась в теплые воды, подняв фонтан радужных брызг. Плескалась, весело хохоча и гоняясь за стайками серебристых рыбешек. Ее гибкое тело скользило в водной глади. За этим занятием и застал ее старик Кью.

С десяток минут понаблюдав за играми голой красавицы, чиновник громко прокашлялся, дабы обратить на себя внимание. Лилла вынырнула из воды и, ни мало не смущаясь наготы, подошла к нему.

– Нашел всё же?

Надо сказать, что Лилла уже научилась блокировать пси-каналы, оставаясь полностью изолированной от связи с внешним миром, а при надобности исчезать из плана поисковых систем.

– Светлая, прошу простить меня за то, что посмел нарушить твое священное уединение, но патронесса Кава приказала присмотреть за тобой, и я не в праве ослушаться Светлую Каву.

– Ты прощен, – просто сказала девушка, нагой усаживаясь на травяной пригорок.

– Простудишься! – предупредил дедок.

– Шутишь? Создатели не могут простудиться.

– Ах, ну да. Старею. Вот уже и девичье тело не будоражит сознание.

Тихий смешок.

– Но ты ведь не просто так сюда пришел?

– От тебя не скроешь. Так и есть. Понял, что тебе скучно, вот и решил поведать о планете, подобной Зарцале.

– Что за планета?

– Земля.

– Кажется, что-то слышала о ней. Так что, она тоже вырождается?

– А это уж тебе решать. Есть возможность совершить небольшую экскурсию на Землю и составить свое личное мнение о ней.

– Каким образом?

– Транспортный модуль госпожи сейчас свободен и стоит у причала.

– Но почему именно Земля?

Кью впервые с начала разговора посмотрел Лилле прямо в глаза.

– Считаю, что из-за того, что на этой планете находится матрица для удержания Падших Ангелов, там может произойти катастрофа, могущая привести к гибели Вселенной.

Девушка задумалась, когда встала, потягиваясь и разминая затекшие ягодицы, вдруг исчезла, растаяв в воздухе на глазах старика, а через миг появилась полностью одетой, приказала:

– Рассказывай!..

Борт модуля-перехода Создательницы Кавы

Капитан занимал одноместную каюту. По большому счету он там и жил. Не имея семьи, с малых лет воспитанный в корпусном приюте государственного аппарата планетарного сообщества Лэры, привык. Зачем ему было еще где-то находиться? Каюта не казарма, она достаточно просторная и комфортабельная, оснащенная всем необходимым – ванной, санузлом, компьютерным голографическим комплексом, полным набором мебельных трансформеров и даже крохотным пищеблоком. Это, конечно, не личное пространство вселенской владычицы, но всё же и не помещения охраны, и не каюты персонала.

Нынешний «рейс» должен был быть ничем не примечательным, неотличимым от прежнего. Основное отличие разве что в смене руководства. Переход в другую Вселенную предстояло делать без хозяйки, роль которой на борту отводилась сегодня другой, молодой Создательнице Лилле. Еще до того, как та прибыла в терминал, успел сполоснуть лицо тонизирующей активной водой, встряхнул головой, пригладил короткие волосы, оделся в форменный комбинезон. Поглядел в зеркало. Решил:

«Порядок».

Выйдя в коридор, по пластиковому полу прошел к лифтовому проему, почти ничем не отличавшемуся от подобных устройств гражданского назначения большинства строений. Модуль-переходы давно перестали напоминать боевые космические корабли, оставшиеся в далеком прошлом почти всех цивилизованных рас. Скоро и они отомрут, как класс устаревших принципов путешествия. Уже сейчас Звездные переходы в одной системе координат действуют иначе, но между Вселенными всё еще нельзя обойтись, не задействовав модулей. Принцип работы технологии заключается в том, что варп-двигатели искривляют пространство впереди и позади модуля. Это позволяет ему двигаться на скоростях выше скорости света, не нарушая физический закон для объектов с действительной ненулевой массой в нормальном пространстве-времени. Между тем как сам модуль остается недвижимым, варп-двигатели, деформируя пространство перед корпусом, сжимают его, а позади – разворачивают. Оказавшись в поле искажения, капсула модуля неподвижна, двигается само искаженное пространство. Большая часть времени путешествия затрачивается на размещение гуманоидов в модуле и их обустройство, и только после этого на расстыковку, а потом на стыковку с терминалами Звездных врат. Погрузка, выгрузка и посещение таможенного контроля не в счет. Сам переход через космические бесконечности – мгновенный. А вот уже после перехода в любой из Вселенных можно путешествовать, подобно перемещению из комнаты в комнату. Открыл дверь и вошел! Главное, чтоб пропуск для посещения той или иной планеты на руках имелся и вкладыш сетки координат разрешал пребывание на планете.

Создательницу встречал в помещении центра управления. Молоденькая девушка, одетая по-походному, с единственным отличием от своей свиты – отсутствием средств защиты и оружия, после вошедших телохранителей впорхнула в КЦ. Не дожидаясь доклада о готовности, первая подала голос:

– Отчаливаем, Сарм?

Ответил:

– Как Светлой угодно будет! У нас всё готово. Координаты места прибытия в поисковик введены, двигатели выведены в режим. Сейчас персонал распределит бойцов сопровождения и вашу свиту по местам, и можно в путь.

Лилла на правах хозяйки заняла одно из кресел перед пультом центра управления, с интересом смотрела на мониторы, в которых отображалось мельтешение команды транспортника при размещении людей и биороботов. Из секторальных узловых помещений посыпались команды:

– Загрузка помещений три и четыре проведена в полном объеме!

– Вип-салон заполнен!

– Первое помещение укомплектовано!

– Второе...

Уточнил:

– Технические узлы?

– В готовности!

– Внимание всем! Минутная готовность перед отправкой. Отсчет пошел!

Многочисленный персонал межвселенского транспортника превратился в единый слаженный механизм, каждый на своем месте выводя параметры приборов на взлетную мощность. Пол под ногами чувствительно завибрировал.

– Стартуем!

Что-то тукнуло внизу, в районе «зеркала» терминала. Это запорные крепежи автоматически вышли из пазов стыковочных проушин. Так же автоматически снялась магнитная зависимость подушки безопасности. Отстыковка.

Доклад:

– Расстыковка прошла успешно.

– Принято. Отвод от терминала.

Модуль медленно и плавно поплыл по терминалу, выбрался из защитного стыковочного контура.

Подал команду:

– Максимальный режим перехода!

Кроме вибрации и гула по всей площади корабля, кажется, ничего не поменялось. Но это внутри модуля. Снаружи пространство устроило пляску света и тени, вскоре погрузив модуль в непроницаемый туман. Звуковой сигнал потряс помещение. Чувствительно тряхнуло.

– Пребываем! – доложил Создательнице.

– Уже?

– Да. Светлая, через десять стандартных минут мы будем на месте.

– Можно готовиться к выходу?

– Конечно. Перед нами планета Земля, реальность 74–14. На поверхности отсутствуют всякие формы цивилизованной фауны.

Словно простая женщина, улыбнулась мужчине.

– Хорошо. Пойду комиссионеров потревожу.

Создательница лишь за дверь вышла, когда Жала, сидевшая за вторым правым монитором контроля стыковочной плоскости, с волнением доложила:

– Неидентифицированная помеха большого объема, движется в нашу сторону!

Подскочил к ее креслу, из-за плеча заглянул в монитор. На его сверхчувствительные, охлаждаемые неоном и метаном мозаичные инфракрасные фотоприемники поступала тревожная информация, пока что не отображавшаяся в реальном изображении. Возмутился:

– Они что там, с ума посходили? Не видят, куда с такой скоростью прут?

– Туземный контингент с какой-то отсталой планеты, – предположил Герус.

– Командир, это не транспортник!

– Догадался уже! Лескар, постарайся изменить угол поворота.

– В стыковочный шлюз не попадем!

– Зато, может, от столкновения увернуться получится. Сигнал тревоги по всему кораблю! – роняя рубленые фразы, капитан, наверное, пока что единственный, понимал, чем всё может закончиться. – Защитные средства надеть, быть готовыми к жесткой посадке на поверхность планеты и экстренному выходу из модуля!

«Тревога». Что поданный-принятый сигнал, что само слово, выраженное соответственным образом, нагнетает в сознании каждого мыслящего существа ассоциации чего-то неотвратимого и беспокойного. Никто не может быть полноценно готов к ней на модуле гражданского предназначения! По всему корабельному пространству гуляет отвратительный звуковой зуммер сигнала опасности, заставлявший людей готовиться к худшему.

Взвывшие на форсированном режиме двигатели заставили модуль скакнуть к уже близкой планете. В шлюз они действительно уже не попадали, а могли по касательной пролететь у поверхности и приземлиться там, где поровней.

– Что это?

Сарм приглядывался к экранам, где уже четко просматривалось огромное тело боевого корабля. Остроносый, черный с серым отливом объект, явно не обладавший всей гаммой цивилизованных возможностей, но при этом не менее опасный для них, не имевших времени уйти в спасительный пространственно-временной туман.

– Не успеваем!

– Тормози!..

– Не успеваем!

– На таран идет!..

– Успеем!

– Сажаю!

– Дава-ай!

– А-а-а-а-а!.. – крик был общим, но с разными оттенками и переливами.

Сметая всё на пути, подпрыгивая и опускаясь, изначально не предусмотренный для подобных передряг транспортник, перепахивая почву планеты и растительность на ней, отмечая за собой борозду в вывороченных камнях, громыхая и дребезжа, пошел юзом, в конце концов замедлившись, остановился. Большинства внешнего навесного оборудования он лишился, но то, которое оставалось и еще действовало, позволило вывести на экран приземление в атаке космического объекта хищных форм и орудийный залп с него. Экраны померкли вместе с сотрясением конструкции модуля. Силовые экраны минимизировали ущерб. Освещение внутри модуля мигнуло, но осталось в режиме. Голос командира в динамиках выдал команду:

– Эвакуация на поверхность планеты!

Еще одно содрогание. Поздно! Космический пират брюхом припечатал модуль к земле, сев поверх него, а дальше...

Несущая обшивка, представлявшая собой сэндвич-панель из пластин прочного материала с прослойкой сот, жесткой и усиленной на изгиб, выдержала удар, лишь заскрипела от натуги. Внутренние стрингеры свою роль сыграли. Слой теплоизолирующего волокна не позволил случиться пожару.

...Лилла, упавшая при встряске, поднялась на ноги, побежала по длинному коридору. Постоянно мигающий свет, в ее душе наращивая, сеял тревогу, готовую вот-вот трансформироваться в панику. Уже заметила Фрая, старшего ее охраны. Он с частью телохранителей и десятком биороботов уже выбрался в коридор, ждал ее у проходной двери, и Лилле необходимо быстрее добежать к ним. Он поможет!

– Нам в Четвертый сектор пробиться нужно, – сдавленно произнес опытный, готовый к подобным ситуациям Фрай, ощущая, что внутри всё будто покрылось льдом. Ужас перед захватом подопечной уступил место древнему, мистическому, пробирающему до печенок страху перед неизвестностью. – Светлая, от меня ни на шаг не отставай.

Дал отмашку:

– Нар, пускаешь роботов перед собой, Леа, прикрытие тыла. Движемся с максимальной скоростью. Пошли!

Враг умнее оказался. Чтоб не дать возможности покинуть модуль через аварийный выход, 4-й сектор атаковали вместе с основным, 1-м. В глазах померкло, а потом в них заплясали яркие искры. В коридор медленно, но уверенно, производя шрам на внутренней обшивке, просочилась, а потом с сильным напором пробилась струя огня. Оранжевое пламя из тех, которые горят и в полном вакууме, прожгло сразу две длинные линии.

– Плазмопробойники! – оповестил Илкур, один из роботов-охранителей.

– Отходим! – решил Фрай. – Всем назад!

Куда назад? Снова длинный коридор, теперь уже темный. Они все разом, практически толпой, бегут по этому коридору.

– Быстрей! – подгоняет Фрай. – К каютам свиты!

Ну да! Там же есть выход в технический этаж, к лодкам-капсулам, а значит, потенциальный выход за пределы модуля. Хотя неизвестно, где сейчас безопасней. Но что делать? Не сидеть же сложа руки и, бездействуя, ждать, когда тебя захватят в плен. Неизведанный ранее страх за свою жизнь помогает Лилле бежать быстро. Пол из-под ног уходит, а до слуха доносится звук взрыва со стороны 1-го сектора, а следом шум стрельбы.

– В модуле чужие, – безапелляционно констатирует робот, выдает просчитанную программой подсказку ситуационного действия. – Подопечную спрятать в любое подходящее помещение, организовать оборону.

– Будто не знаем! – осматриваясь на предмет этого подходящего помещения, буркнула Леа, указала рукой: – Туда!

– Давай! – согласился Фрай.

Когда почувствовала, что захватчики ломятся к ней, методично, со знанием дела выбивают защитников, открыв дверь, в широком коридоре увидела навал чужих, одетых в броню защиты поверх космических скафандров неизвестной принадлежности. Сейчас, если оставаться сторонним наблюдателем, ее охрану просто раздавят числом. Уже ясно, что огонь оружия стал малоэффективным. Из-за спины своего главного охранника вытянула руку, скастовав заклинание «Армагедон», способное, если влить в него побольше сил, стереть с лица Земли небольшой город с населением тысяч в сорок.

С пальцев сорвался заряд чистой энергии, эквивалентной разрыву термоядерной бомбы. Если живому попасть под такой луч, оно превратится в пепел, а у тех, кто рядом окажется, заживо слезет кожа, сгниет мозг, сердце и легкие превратятся в мелкорубленый фарш.

Вспышка. Удар, от которого тряхнуло искореженный корпус средства переправы. Все, кто на ногах стоял, свои и чужие, посыпались на пол, как горох из банки. Лилла устояла, заметив, что на противоположной стороне коридора устояли два крепких гуманоида, экипированных в защиту, отличную от защиты остальных, которых они же на приступ и вели.

Шедший первым будто ожидал от нее чего-то подобного, и когда сгусток чистой энергии только-только возник, зародился, готов был сорваться в его направлении, непостижимым для Лиллы образом создал вакуум. Прозрачная сфера в виде невесомой пленки прикрыла собой всё находящееся внутри, сделав неуязвимым для луча. Центром вакуума являлся сам человек, проявивший иммунитет к физическим и магическим атакам, как оказалось, обладающий способностью, подобной ей самой.

Удивиться и даже толком испугаться не успела, Фрай отодвинул, снова закрывая ее собой:

– В сторону! Светлая, я прошу тебя, уходи!..

Выпустил очередь «жалящих пчел» из ствола автомата левой руки, правый автомат уже бездействовал по причине того, что и самой руки, как таковой, уже не имелось, а из ошметков предплечья торчал обломок кости и обильно, толчками, лилась кровь. Телохранитель еще жил и держался, только благодаря впрыску спецсостава «Жывы» из медаптечки на поясе, автоматически закачавшей лекарство и обезболивающее в поврежденный организм.

– Уходи! – попросил, потребовал вновь, скосив взгляд на напарницу, именно в этот момент полёгшую под ногами, орошая пластик пола лужей своей крови. – Еще минута, и они пройдут по мне.

Втолкнул девушку в каюту.

Лилла в четырех стенах закрытого помещения непонятной принадлежности, как в бреду, снова произвела энергетический импульс. Вложила в него часть своей собственной силы узкой направленности. Посланная волна «сырой» энергии способна пройти через любую материю и даже разорвать пространство. Так и случилось. Внутренний магический генератор девушки, создающий ту самую ману в товарных количествах, не подвел. Выработал энергию пробоя пространства, отобрав у Светлой бо́льшую часть жизненных сил. Суть в том, что в подобном случае у существа ее качественных параметров есть и аккумулятор, и динамо машинка, запитывающая этот самый аккумулятор, но после энергетического выброса емкость биологического аккумулятора сразу на порядок снижается, но жалеть не приходится – добилась желаемого результата, упав на колени, вывалилась в сумеречный Мир.

Выход на высшие уровни пространства для большинства смертных затруднен и ограничен степенью духовного развития и кармической предопределенностью. Эти уровни сложны для восприятия и часто искажаются, а потому при искажении пространства в момент перехода запросто можно погибнуть. Тебя если не перемелет в фарш, то очень может быть, что раздавит. Если всё же прошел, ничего еще не закончилось. Ориентироваться здесь трудно, а часто совсем невозможно. Процент ложных выходов в такие Миры неизмеримо больше, чем в Миры сопредельных пространств. Неизвестность поджидает любого вошедшего, будь ты Бог или простой смертный, сразу у выхода из прорехи пространственного полотна.

Для дочери богов или, скорей, для дочери Создателей, ей многое было подвластно. Вот только в сутолоке боя, в ограниченном пространстве официального переходного терминала, уже в самый последний момент ухода, при вскрытии двери, ударной волной взрыва ее головой приложило о переборку. Снаряд оставил в самой переборке разлохмаченную дыру. Обессиленная, она снова падает на колени. Под боком по ушам бьет нечеловеческий визг. Кого-то убили? Ранили? Она не поможет. Самой бы кто помог!

Почти теряя сознание, обернулась к зияющей за спиной дыре, сделала то, что в свое время, по рассказам отца, сотворил Манкур. Всю свою немалую энергетику выплеснула наружу, тем самым убив всё живое, как минимум в десятке километров в диаметре.

Варп-шторм получился не слишком интенсивным, девушка была не столь сильна, как ее родной дядя, но всё же повлиял на энергетику планеты, на которой она очутилась столь неподходящим образом.

Повлиял – это мягко сказано! Варп пронизал все без исключения реальности. Может, и незаметно, на уровне землетрясения, шторма в океане или проблем с бытовой техникой, но оставил след в каждой из них.

Поднялась на ноги. Шатаясь, пошла. Шаг. Шаг. Еще шаг. Чтоб сбить преследователей со следа, снова затратила жизненную силу. Выше головы теперь уже не прыгнешь! После новой порции проделанной работы ощутимо поплохело, организм, которого никогда в своей жизни не ощущала и не подозревала о его существовании, стал сбоить еще больше.

«Распустив» пространство рядом с собой, проделала «дыру» в очередную реальность этой планеты, снова вывалилась непонятно куда. Осознала, что подсознательно создала маленькую черную дыру, чей диаметр по меркам Вселенной микроскопичен. Знала, что поведет она себя, не как сингулярность, а как «червоточина», тоннель в структуре пространства-времени, соединяя прошлое, настоящее и будущее. Не угадала. В промежуточное звено угодила. Пелена окутала тело. Туман. Неизвестность. Можно долго блуждать в таком киселе. Нужно кардинальное решение проблемы.

Не думая ни о чем, опустошая свою оболочку до донышка, еще раз выплеснула остатки энергетического потенциала. Пелена расступилась, предоставив в ее пользование узкий тоннель, упиравшийся в серую стену. Что дальше делала, сама не помнила. Не понимала, но делала.

Очнулась за кромкой перехода, естественно не догадываясь, что своим последним выбросом, используя энергетический вампиризм чистой воды, лишила планету отображения в пространстве, оставив ее без капли магических свойств. Для всей Вселенной визуально Земля как бы существовать перестала, превратившись в прозрачный фантом, который со стороны увидеть и даже ощутить практически невозможно.

Чего хотела – добилась. Вырвалась из лап преследователей. Надолго ли? Найдут – нет? Непонятно! Да, непонятно.

...Темное, но ясное звездное небо. Теплый ветер. Густой лес. Она бежала, не останавливаясь, не зная направления, не обращая внимания на ветви, хлеставшие по лицу, не замечая слез. Силы были на исходе. Вернее сказать, их не было вообще: ни человеческих и, что нехарактерно, ни высших божественных, данных при рождении. Не выдержав, упала в густую траву. Единственная мысль в воспаленном сознании – ей страшно.

Именно в этот самый момент чьи-то сильные руки, и не одни, подняли, поставили ее на ноги, скрутили, пленили. Сопротивляться нет сил, а значит, лучший способ выхода из критической ситуации – это уйти. Она знает, как это сделать.

Веки Лиллы отяжелели, и девушка провалилась в сон, а может – в беспамятство...

Планета РХ-1175.12 – Земля, реальность № 118, город Москва,

лето 2023 года

Мы привыкли видеть Мир таким, какой он есть. По статистике, обычный день человека ничем не отличается от какого-либо другого дня, как правило, он ничем не примечателен: скучный, серый, неразнообразный. Это если не в отпуске греть кости где-нибудь на Карибах или в странах Юго-Восточной Азии, или в городах Западной Европы, где каждый камень под ногами имеет историю со смыслом, или... Мы слишком заняты своими делами.

Для Сергея день как раз и начинался таким незатейливым образом. Ничем не лучшим и не худшим для человека его профессии. Он лишь ближе к одиннадцати почувствовал изменения. Какую-то... гм... неправильность в нем.

За прошедшие полтора года жизни вне дома мало что поменялось, разве что в Москве лето наступило. Нда! А так... Жил одиночкой. Мать как всегда где-то снималась в фильмах и проживала за границей, изредка звонками по телефону напоминая о себе. Отец – так тот и вовсе один раз позвонил, что-то мямля в трубку, всё же поинтересовался делами Рязанцева. Ведьмовское сообщество о себе не напоминало. Связь с Олегом была нерегулярной, но раз в месяц, как правило, друг другу позванивали.

Что поменялось у него самого?

Сергей Рязанцев официально зарегистрировал собственное ИП по услугам избавления москвичей и жителей Подмосковья от полтергейста и иных проявлений нечистой силы. На этой ниве подъедался, и дела его шли ни шатко ни валко. Кто-то в подобную проблему поверить не хотел. Кто-то терпел необычных насельников собственного жилья, не желая платить деньги по прейскуранту. Были и те, кто в общении с беспокойным духом, «доведённые до ручки», готовы были заплатить любые средства, лишь бы избавиться от неуёмного, невидимого глазу «соседа».

Вот и этот день, начавшись обычно, закончился избавлением семейства Муравиных от мучителя. Скукота! Ничего интересного для молодого парня. Рутина. За исключением... Биолокационную аномалию в квартире обнаружить не смог. Неупокоенного духа не почувствовал вообще. Вчера был, сегодня – нет.

Поставив машину на стоянку у подъезда, мельком взглянул на окна своего этажа, заметил, что на его балконе тень промелькнула. Невесело подумал:

«Незваные гости объявились?»

Готовым ко всему, вошел в свою «берлогу». Из глубины жилища, а конкретно из гостиной, услышал подзабытый, но вполне узнаваемый насмешливый голос:

– Долго ждать заставляешь!

Ага! Никак напарник, проводивший его эвакуацию, объявился. Это когда ведьмаческое сообщество на хвост присело. Как в квартиру попал, можно было даже не спрашивать, этот без мыла в любую дырку пролезет.

Вошел, не разуваясь в прихожей, проследовал на кухню. Взглядом окинул ничуть не изменившегося с прошлой встречи человека. Всё такой же неприметный, но, опираясь на их прежние взаимоотношения, с насмешливой улыбкой на лице. Спросил, не здороваясь:

– Какими судьбами?

Посланец без обиняков ответил:

– Хозяйка тебя видеть желает. – Поднимаясь с кресла и пультом гася телевизор, добавил: – Надо бы поторопиться и так уже сколько времени потеряли.

– Далеко ехать?

– Нет. Здесь, в Москве, – скривил гримасу. – А ты что думал, на ночь глядя в деревню попрёмся?

– Ничего я не думал!

– Зря. Думать иногда полезно.

– Случилось что?

– Всё сам от нее узнаешь. Небось, при твоей-то нынешней забаве, извини, нормальным делом такую работу не назову, отклонения уже и сам почувствовал?

Сергей поморщился.

Экий моралист! За-аба-аве! Сам попробуй с полтерами поколбаситься, тогда и осуждай. Засранец! Но то, что что-то не так с энергетикой места, и дураку ясно.

Действительно, недолго ехали. Из Сережкиного района в соседний перебрались, а там в одной из «сталинок» на третий этаж по лестнице поднялись.

Осмотрелся. Не хило так бабка живёт. Не сказать, что шикует, но интерьер квартиры впечатляет стилем, а на стенах картины висят, и явно не копии. Кабинет с книжным шкафом до высокого потолка вытянулся, а корешки книг в нем всё больше стариной пропитаны. На громоздком столе, родственнике мебели Собакевича, вместе с системной аппаратурой вписался компьютерный монитор. В кресле бабка. Отвлекшись от клавиатуры, на которой со скоростью пулемета строчила текст, молчком, рукой указала на кресло напротив.

Сидел, молча наблюдая за манипуляциями, ожидал, пока почтят вниманием, разглядывая рабочую комнату, скорее соответствовавшую профессорским пенатам, чем интерьеру избушки на курьих ножках. Хозяйку всех этих накоплений, достойных продажи с молотка уважаемых аукционов, видел второй раз в своей жизни. Где ему было знать, к кому в крепкие, совсем не женские руки угодил?..

Сергей даже представить себе не мог, насколько разнообразной и разветвленной была структура Вселенской Безопасности. Отдельным ведомством в ней числился Внутренний Круг Темных Ангелов – тех, которые не пошли за Манкуром, а остались верны Создателям. Им-то как раз тяжелее всего пришлось, так как для многих они считались, назывались да и официально числились под понятием Непрощённые, а значит – изгои... По сути своей, они тоже охотники. Только охотничьи угодья их шире, а профессиональная направленность уже, чем у клана Наделённых.

Мириады личин, принятых Падшими, вынудили Непрощённых прибегнуть к очень сложным методам охоты. Один из них – сеть из десятков тысяч смертных агентов, разбросанных по всей галактике, которым поручено обнаруживать малейшие улики, что могли бы выдать местонахождение одного или нескольких демонов, состоявших когда-то в одном с ними Легионе. Почти все эти люди не ведают, что служат Хозяину Наблюдателей – могущественному члену Внутреннего Круга Темных Ангелов. Будучи психически закодированными, они ведут совершенно обычную жизнь. Только крошечное число из их рядов когда-либо столкнется с ценной информацией. В тот же момент запрограммированные протоколы заставят их действовать. Используя загадочные, казалось бы, банальные сигналы, предупредить узлового смотрящего на связующем звене.

Иные из числа Непрощённых, действуя индивидуально, на свой страх и риск, придумали свои собственные способы заманивания демонов в ловушку. Они используют драгоценные реликвии Первого Легиона, чтобы заманить в свои сети Падших. Поместив артефакты старого Калибана в тщательно отслеживаемые места, ожидают, когда на приманку среагируют. Движимые тщеславием, злобой или тоской по утраченным временам, некоторые демоны пытаются захватить сокровища вопреки здравому смыслу и платят страшную цену за свою неосторожность.

...Наконец, отвлёкшись от компьютера, женщина, как и при их первом знакомстве одетая по-деревенски просто, в рубаху с широкими рукавами и безрукавку, подбитую мехом, в сторону отодвинула клавиатуру, как-то очень по-домашнему положила руки на столешницу громоздкого дубового стола. В этот раз цветастый платок на ее плечах лежит, а потому голова увенчана благородной сединой. Добрые глаза, совсем не напоминающие взгляд, что лишь однажды в отблесках пожара видел, смотрели на него оценивающе. Что она пытается разглядеть, пока непонятно. Начинать разговор не торопится. А вот Сережке под этим взглядом не по себе становится, отлично знает, чего бабушка – божий одуванчик из себя представляет. По существу, ведь она его в бараний рог свернет и не вспотеет. Череда подобных мыслей у него в голове сменяется новыми, и все они касаются знаний и умений старухи, а также его ущербности перед ней.

То ли мысли читает, то ли он сам их на своем лице эмоциями светит, непонятно, а между тем пригласившая его к себе на беседу особа улыбается.

Даже близко к разгадке таинственной хозяйки приблизиться не смог. Ведьма – не ведьма! Магиня? Может быть. Ведающая, как Олег? Нет. Она на порядки превосходит волхва. Сергей ощущает это, но почему-то не на энергетическом уровне, который странным образом у него исчез. Улетучился в одночасье, будто его никогда и не было.

Рязанцев не знал, что сидит сейчас перед представителем Внутреннего Круга Темных Ангелов на планете Земля. Милая бабушка с мощнейшими качествами и умениями патриарха ведьм, к таковым отношения не имеет. Она сама патриарх, вернее Примарх Ордена Непрощённых. Своего рода начальник чистильщиков на закрепленной за нею планете.

Чистильщиков!

Если возникает возможность захватить Падших живьем, Непрощённые костьми лягут, но сделают это. Быстрое возмездие огнем, пулей или клинком считают недостаточным наказанием. Предатели должны противостоять своим собственным преступлениям и раскаяться в них.

Падшие, захваченные Непрощёнными, могут рассчитывать на то, что их переправят на место, отведут в камеры для допросов в глубине Скалы. Это возвращение домой самого жесткого рода, так как Скала является единственным физическим остатком разрушенной планеты Калибан, сохраняемая могучими силовыми полями и приводимая в движение варп-двигателями. Другие Непрощённые Ордена поддерживают эквивалентные казематам Скалы, собственные подземелья в самых разных местах с высокой степенью защиты. Имелся такой каземат и на Земле. Тех, кто раскаивается на допросе, предают быстрой смерти, но упрямцев может ожидать лишь долгий и мучительный конец от рук Капелланов-Дознавателей. Эти мрачные личности – мастера по принуждению, которые изучили своих родичей-отступников до одержимости, и у них есть доступ к широкому спектру тайных средств пыток. Крайний вариант – матрица. В ней Падшие или демоны, если на современный язык их статус переложить, попадают в забвение, а это порой хуже смерти бывает.

...Прервав молчание, старушка спросила:

– Про должок помнишь?

Сергей кивнул в ответ:

– Не забыл. Чего нужно-то?

– Экий ты быстрый! Ну да ладно. Действительно, чего тянуть-то?..

С какой-то показушной неторопливостью из кармана безрукавки извлекла металлический кругляш, положила его на стол перед Сергеем. Рязанцев сразу узнал Лутонин медальон. Вон, даже хорошо заметная царапина тонкой канавкой на последнюю буковку наползает. Этот символ клановой принадлежности уже с таким маленьким изъяном наставнику от предшественника достался.

Больше утвердительно, чем вопросительно, сказала:

– Твой.

Медальон не его, но... На серебристого оттенка металле проявлялась гравировка кошки, лапой удерживающей трехкаратный зеленый камень. Под ее изображением полукругом шла гравировка символов. Сергей знал перевод, гласивший: «Наделённый по воле Создателя».

Так же немногословно ответил:

– Мой.

– Тогда рекомендую больше не терять свою вещь.

– Постараюсь. – Ладонью стащил со стола символ гильдии и спрятал в брючный карман, поинтересовался: – Как отрабатывать буду?

– Будешь. Еще и как будешь. Не просто отрабатывать, а жилы рвать придется, чтоб поручение исполнить. Работать в другой реальности Земли предстоит. Готов?

– Куда ж я денусь?

– Вот и молодец.

– Только предупреждаю сразу, полного курса подготовки у наставника не прошел.

– Дилетант, значит?

– А это уж как хотите, так и называйте. Знаниями по магическим дисциплинам не блещу.

– Как раз таким-то ты меня и устраиваешь. Отсутствие знаний такого порядка мне даже на руку, так что не парься. То, что ты здесь, так это просто совпадение, могла бы и кого иного напрячь!

«Ну да! Не парься, так совпало!..» – молчком перекривил бабку.

С определенного времени выражение: «вот ведь как интересно совпало», для Сергея не существует. На всё есть причина, у всего есть следствие, и когда он начал копаться в событийном потоке последних дней, мозаика причин и следствий сошлась. Энергетические потоки не один он чувствовать перестал. Такое явление, как полтергейст, в квартире Мурашовых непонятным образом само собой рассосалось. Хозяевам об этом не сказал, но заруба в сознании осталась и «кровоточила». Лишь сейчас доходить стало, в чем дело. Фон изменился. Мир изменился.

«...Темнит в чем-то бабка».

– Поясните?

Кивнула.

– В темную твою карту разыгрывать даже не собиралась. В некотором смысле ты в моем раскладе Джокером выступаешь. Слушай и на ус мотай, анализируй, выводы делай...

Из бабкиного повествования следовало, что если положение не исправить, то маленькой зеленой планетке под привычным и милым названием Земля скоро кирдык наступит. А всё почему? В одну из реальностей планеты с проверкой чего-то там запредельно сложного и для него точно непонятного – Сергей толком не осознал, что проверять комиссионно приперлись, – прибыли важные гости. В состав комиссии входила единственная дочь Верховных Создателей Вселенной. Урод, названный благодетельницей Манкуром, предположительно спланировал нападение и возможно похитил принцессу.

Переспросил:

– Возможно?

– Мы до конца еще не уверены в этом, – согласилась с корректировкой вопроса хозяйка. – Может быть и такое, что Лилла прячется в одной из реальностей Земли.

Рязанцев опешил:

– В одной? Что, даже не знаете, в какой точно?

– Реальность мы приблизительно вычислили. Одна беда – близок локоток, да не укусишь. Добраться до нее сложно.

После такого поворота сюжета, возникло чувство крайнего душевного неудобства. Те, кто был призван хранить и надзирать за планетой, утратили контроль над процессами на ней. Причем во всех реальностях! Обычно становившийся немногословным при экстремальных ситуациях, скупой на советы другим, тем более для него старшим, Сергей не удержался, высказал совет:

– А разослать поисковиков по всем направлениям слабо?

Старуха медленно покачала головой.

– Не получится.

– Почему? Людей не хватает?

– Людей больше, чем нужно... Дело не в этом.

– Тогда в чем?

– Тут... – запнувшись, слова подбирая слова, объяснила: – Понимаешь... Гм... Лилла применила методику последнего шанса. Варп-шторм. Слышал о такой напасти?..

Отрицательно помотал головой.

– ...Ну, не суть! После такого воздействия на структуры планеты и обрыва связи с Логосом переходы между реальностями заблокировались, магнитные полюса земли постепенно меняют направленность, магия в нашем Мире тоже подверглась блокаде.

– Разблокировать можно?

– Это только Лилла сама сделать могла бы. Но для этого нужно, чтоб ряд факторов совпал.

– Я-то чем вам помогу? Так понял, что в иную реальность не пробиться.

– Неправильно понял. Понятие червоточин в материи реальностей тебе известно?

– Можно подумать, вы не знаете, как я к Лутоне в ученики загремел?

При всей провальной ситуации улыбнулась, будто сама в том поучаствовала, а теперь со стороны судит, чем дело рук своих на практике обернулось. Кивнула:

– Знаем. Вот через подобную червоточину мы тебя и просунем.

– Одного меня?

Кивнула. Лицо спокойное, уверенное и совсем не благостное. Такое ощущение, что со своей стороны, до его появления в этой квартире, всё перепробовала и выяснила, что терять больше нечего. Так чего нервы тратить? Всё будет, как будет! Но пояснения сделала:

– Думаешь, один такой умный? Портал – это не физический объект, это... Как бы тебе попроще объяснить... дверь в другую комнату, не озеро, у которого нет дна, даже не Беловодье. Червоточина, это переход между Мирами, который может открыться в любой точке пространства, и под водой тоже. А может и закрыться. Для этого требуется энергия, которую мы не понимаем, и ключ, которого у нас чаще всего под рукой нет. В общем и в частности, таким порталом «заведует» непонятный энергетический Мир, побочный продукт работы Создателей, который мы тоже не понимаем. Обычные смертные вообще не верят в него. Вот именно такой портал открывается ключом. Только «ключ» не филигранно выточенный предмет из металла со множеством бороздок и выпуклостей, а определенная совокупность физико-химических факторов, действующих здесь и сейчас. И ничего более. В том месте, где мои работнички нарыли дверь в канал перехода, такой ключ подобран.

– Повезло, значит.

– Да. Ключ – это ты сам.

– Я-а-а!? – от услышанного беспредела голосом петуха пустил. – Я-а?

До сознания нормального человека сказанное старой доходило с трудом.

– Ты, ты! Кто другой не пройдет. Перемелется, как в мясорубке, а мне своих людей жалко, не для этого я их растила, учила и пестовала.

– И где дверь? – спросил севшим голосом, чувствуя, как неотвратимость крадется за ним по пятам.

– Не переживай, далеко мотаться не придется.

– Так-так! Меня, значит, не жалко?

– Те, кого послать могла бы, плотно связаны с магией, если что не так пойдёт, подсознательно попытаются магичить, а это в сложившейся ситуации, на остатках прежних наводок, вызовет тоннельный резонанс. Потому я и сказала, что такой, как ты, меня устраивает как никто иной. Тем более и про должок не грех напомнить.

Смирился. Мысли в голове особую направленность приобрели. Сказался Лутонин замес, его наука и профессиональный подход к решению повешенной на него проблемы. Он Наделённый. Охотник! И по-иному позиционировать себя не может. Права не имеет, если дело всеобщего выживания касается.

– Хорошо. А принцессу я как разыскивать стану?

– Понимаю. Объясню. На произвол судьбы не брошу. – Поднялась из-за стола, прошлась вдоль окна, то ли с мыслями собиралась, решая с чего начать, то ли по-стариковски отсиженную пятую точку организма размять решила, но скорее первое. – Чтоб не потеряться в лабиринтах червоточины, тебе придется запомнить одно правило. Когда попадаешь внутрь коридора, выход в него сравнивай с рекой. Почувствуешь, что рек там много. Не суетись! Обычно человек не склонен менять реку, он плывет по течению, плывет так, как у него складывается. Только тебе всё же придется менять энергетические потоки. Это несложно, потому как они из-за Лиллы сейчас очень слабые, едва ощутимые, но ощутить их ты в состоянии будешь.

– Что-то я такого по прошлому разу и не припомню. Вытолкнули и всё, никакого тоннеля! Как это будет выглядеть в натуре?

– Примерно так. Вошел в течение, не торопись, акклиматизируйся, привыкай. Ощутил затишье. Значит, по течению понесло. Шаг, второй, третий сделал – почувствовал искривление пространства. Значит, рядом выход. Шагнешь в него – сменишь одну реку на другую. По-научному, квантовый скачок произойдет. Телепортация в некотором роде.

– Можно выходить?

– Не спеши. Сменив не одну реку, сможешь выделить некую закономерность, алгоритм перехода. Перед каждым новым квантовым скачком, перед каждой сменой реки, всегда наступает небольшое затишье, а потом идет искривление текущей реальности, как будто происходит ошибка в программном коде. К искривлениям относись более внимательно. Когда в каком-либо из них твое внутреннее состояние покажется тебе абсолютно нереальным – остановись. Прислушайся. Если почувствуешь подтекание или утечку энергии реки, будто сквозняк в щели гуляет, смело шагай на этот звук, именно там разрыв полотна. Значит, Лилла в той реальности присутствует. Эх, времени мало! Тебя бы хотя бы пару дней поднатаскать да погонять. Ну ничего! Ты парень неглупый, справишься.

– А обратно как?

Бабка хитро прищурилась, при этом взглядом от его глаз не отрываясь. Усмехнувшись, сказала, как само собой разумеющееся:

– Обратно либо с Лиллой, либо никак.

Посерьёзнела.

– Теперь главное. Даже не все старожилы Москвы знают, что у Ленинградского вокзала есть еще одна часть. Историческая. Ее, при нашем содействии и подсказке, сохранили нетронутой практически в том же виде, в каком она была больше ста лет назад. Это левое крыло, если смотреть от входа. По чугунной лестнице можно подняться на третий этаж: он служебный, там располагается администрация вокзала. А сама лестница помнит ноги русских императоров. Начиная с момента постройки при Николае I этот этаж был отдан для монарших нужд. Там были «походная резиденция», императорская приемная и императорские покои. В царские времена Москва была вторым городом, первопрестольной столицей, со всеми вытекающими. Ночевали ли здесь первые лица государства, подписывали ли они какие-то важные документы – не скажу. До 1917-го не интересовалась, я тогда за другой участок работы отвечала. Но коронованные особы ждали поезда точно. Красивая винтовая лестница ведет в башню главного корпуса вокзала. Ту самую квадратную башенку, знакомую каждому, кто хоть раз видел Ленинградский. Поднявшись на один пролёт, окажешься внутри циферблата. Место потайное и секретное. Это и есть коридор выхода в самые близкие к центру Звездные Врата. Терминала там нет, но переход существует.

– Угу. Значит, билет в одну сторону? – уперся мыслями в одни ворота и не воспринимал основной посыл.

Осадила. Одним предложением юношеский максимализм стерла и на грешную землю опустила:

– Не вытащишь принцессу, у нас у всех билет в одну сторону окажется! На всё про всё у тебя десяток дней в запасе есть, да пару недель на саму операцию.

– А дальше?

– Дальше? Дальше, если ничего не получится, как ты любишь выражаться, кирдык планете настанет. Со сменой полюсов всё живое в разнос пойдет, – бабка усмехнулась, но глаза оставались совсем невеселыми.

Шагнула к столу. Усевшись в кресло, неожиданно приказала:

– Покажи руки.

Пожелание выполнил, как приказ, неукоснительно, вытянув руки перед собой ладонями вверх.

– В ладони свои посмотри.

Не понял:

– И-и?..

– В этих ладонях благополучие всего Мира заключено. Осознал?

– Ну, вы и скажете тоже!

– Так и есть. Теперь о главном. Подобный случай с покушением я не рассматривала, но страховку на что-то подобное предусмотрела. У меня в любой из реальностей, естественно, свои люди имеются. Как без них. Куда бы ты ни попал, телеграммой в основной московской газете дашь объявление следующего содержания, запоминай: «Молодому человеку возрастом 11 лет нужен учитель фехтования. Лиц, не имеющих положительных характеристик прежнего работодателя, просьба не беспокоить». Самому в Москву ездить необязательно. Светлая, скорее всего, находится неподалеку от места выхода в реальность. Не забудь адрес написать, где агента ждать будешь. Это если параллельный мир отстает от современности. Если реальность имеет интернет, – положила перед Сергеем квадратик толстой вощёной бумаги с электронным адресом почты, – запоминай.

Сергей без труда занес в память ряд символов и цифр. Кивнул. Заверил старушку:

– Запомнил.

– Молодец. Текст следующий: «Дорогой Михаил! Прими искренние соболезнования в связи с кончиной дяди, Петра Андреевича. Крепись, старина. Прости, что долго не писал. Надеюсь, что с Ириной всё в порядке. Целуй дочку от меня. Она, наверное, уже совсем большая. Если будешь в наших местах, то (дальше указываешь город, место и время). Твой Евгений». От текста не отступать, имена не путать.

– Угу.

– Если перепутаешь, могут вызов и не воспринять...

– Да понял я, понял! Верить-то тому, кто придет, можно?

– А ты присмотрись сначала. Потом уж задачу ставь.

– Ясно. Выдвигаться когда?

– А вот завтра с утра Максим за тобой заедет.

– Это...

– Да. Он тебя сюда и привел.

Поморщился:

– Нет. Я не о том. Почему завтра? Почему не сегодня?

– Что, как тот конь копытом бьешь, в бой рвешься? – усмехнулась, правда, не слишком весело, пояснила: – Вычислили, что дверь в активной фазе будет лишь завтра, да и то в определенное, ограниченное рамками время. Пропустит лишь одного смертного и тут же закроется. Такое ощущение, что неизвестная сволочь посмеяться желала и такую изощренную программу выставила...

Неугомонная старуха своим дальнейшим инструктажем всю плешь проела и отпустила Сергея, только когда за окном ощутимо стемнело.

Сама старуха в это время стояла у окна и, пялясь во тьму позднего вечера, размышляла. То, что произошло в подконтрольном ей пространстве Вселенной, могло бы и не случиться, но после смерти Оракула она как слепая стала. И ведь теперь глаза обрести получится не скоро, если, конечно, получится. Не верила, что к его смерти не приложили руку Падшие, они же могут помешать обрести и нового ясновидца. Оракула невозможно обмануть, ведь ростки будущего уже существуют в настоящем, здесь и сейчас, равно как плоды прошлого...

* * *

До дома Рязанцев добрался быстро. Уже перед сном позвонил Олегу, вкратце обрисовал ему картину с предстоящим вояжем не пойми куда и вряд ли с положительным результатом. В себе сомневался и, чего греха таить, просто боялся смены реальностей. В напутствии услышал:

– О грядущей катастрофе знаю. Брат, ты уж постарайся. Найди девку, иначе нам всем солоно придется.

«И этот туда же!» – шалая мысль промелькнула.

В расстроенных чувствах, связанных с неизвестностью в своей судьбе, буркнул:

– Я постараюсь.

– Вот-вот! Теперь о переходе... Червоточина – она всегда ненадежна, а потому, прежде чем в нее сунешься, посиди у входа в нее, подумай. В путь с собой лишнего ничего не бери, особенно оружия. Войдешь – в свое направление верь, даже если не понимаешь пока, куда двигаешься, не отвлекайся на соблазны. Интуиции доверяй. Она не магия, всегда с тобой присутствует. Когда поиск начнешь, оставь привычные опоры и логику и действуй, не сиди сиднем. В твоем уроке выражение «волка ноги кормят» – не пустой набор слов. Надеюсь, свидимся еще.

Планета РХ-1175.12, Земля, реальность № 186.

За полтора десятка лет до разворачивающихся событий

Примарха Ордена Непрощённых Тасию срочным порядком вызвали к одру умирающей. Воспользовавшись Переходом экстренного вмешательства, добралась на место очень быстро, но... опоздала. Оракул умирала и сама прекрасно знала об этом. Легкая ироничная улыбка тронула губы умирающей. Внешне молодая женщина, разметавшая по подушке пряди густых темных волос, прожила долгую жизнь, исчислявшуюся не одной сотней лет, и теперь смотрелась беспомощным организмом. Уход Оракула, большая потеря для Ордена. Оракулы – товар штучный и рождаются слишком редко. Два раза продлевали жизнь фармпрепаратом, третьего раза не будет. Эликсир не подействует. Оракул всего лишь человек. Она обычная смертная, имеющая дар предвидения.

Наморщила лоб, стирая улыбку с лица.

– Подойди, – с губ умирающей почти беззвучно сорвалось слово, но Тасия различила, услышала его.

Приблизилась. Наклонилась к устам Оракула.

– Пятьдесят четвертая реальность... – захлебнувшись воздухом, пересилив себя, выдохнула слова.

– Говори! – поторопила Примарх. – Слушаю тебя!

– Город Боровск, – торопилась, боялась не успеть. – Рождение нового Оракула.

– Как я его узнаю? Имя-а!?

Не выдержав наступившего молчания, отстранилась. Попыталась взглядом убедиться, жива ли смертная. Слава Создателям, жива пока.

– Н-нет! – отдышалась, пристально глядя в глаза патронессы, смогла продолжить та. – Всё о нем даже для меня пеленой тумана скрыто. Найти его сможет посредник, рожденный в последние минуты этого, уходящего года. Падшие о его рождении тоже знать будут...

– Как его узнать?

– Мать при родах умрет. А-а-а... – из груди полный боли стон прорвался, может быть от того, что сама уже ничего сделать была не способна.

– ...появление нового Оракула не останется незамеченным Падшими.

Последнюю фразу чуть ли не выкрикнула. Испустила дух.

Ладонью прикрыв веки в одну минуту потускневших глазах покойной, с которой сотрудничала долгие годы, Тасия поднялась на ноги. Пожелала:

– Пусть Создатель поможет тебе, Ловия, переродиться и быть счастливой в новом теле.

Обернулась. Приказала подчиненным:

– Приготовьте тело к погребению и захороните по местным традициям.

Долго стояла у окна, через стекло вглядываясь в ночную темноту, переваривала информацию с последним предупреждением Оракула. Не всё так просто, как могло на первый взгляд показаться. Помимо возможной схватки с Падшими, дело осложнится еще и тем, что рождение, взросление и набор силы новым Оракулом должны произойти именно в той реальности, в которой тот родится, и до поры до времени его невозможно будет изъять из нее, даже если он найдется. Реальность, как пуповина, не отпустит Оракула до поры насыщения даром. Это уж потом придется знакомить его с иными реальностями Земли.

Снова выругалась непроизвольно, вслух сама для себя произнесла:

– Мальчик? Девочка? Знать бы хотя бы это! А впрочем, и это ничего не решит.

За исключением места появления посредника, полная неопределенность.

Тасия не была бы Примархом, если бы даже в этот сложный час не стала просчитывать варианты дальнейших событий. Мысль поставить предупреждение на пользу Ордена не осталась отброшенной. Шахматная доска противостояния с Падшими предполагала игру в долгую. Коль Падшие узнают о посреднике, с этим придется считаться, принять как данность, нужно будет именно Ордену сделать первый ход, отойти в сторону и пронаблюдать за манипуляциями противной стороны. Вводить в игру команду оперативного обеспечения предстоит, что называется, с колес. Капелланы-Дознаватели Илан и Артас – достойный выбор, чтобы возглавить группы противодействия. Работать им придется обособленно, ну а подстраховку возложить на себя. Да. Так и поступит. Решено, на ближайшие 17–18 лет именно эти двое станут контролерами 54-й реальности, стационарно пустив корни в городе Боровске или рядом с ним.

Сон в руку

Ночью Сергею неожиданно приснился наставник. Лутоня смотрел на него как-то печально, ничего при этом не говоря, будто размышлял, но его мысли каким-то непостижимым образом в до боли знакомой манере деда могли проецироваться в голове:

«Эх, недоучил я тебя, паря! Теперь случись чего, придется крутиться самому, как вше на гребешке!»

Впрочем, сновидение вроде бы как померкло, оставив темноту Морфея, взорвавшуюся побудкой с наступлением нового дня.

Даже подумать не мог, что всё так будет. Всё через зад. Мля! Мля-а-а! Никакого порядка! Не один Максим... толпой в квартиру ввалились, доброжелатели хреновы. Из постели на ноги подняли, в машину засунули, превращая микроавтобус в филиал дурдома на колесах, попутно в армейский ОЗК облачали, будто в космос готовили. Галдели не в очередь, а все разом, ему слова вставить не дали. Толком понять не мог, о чем напутствуют. Обманула старуха! Даже не представлял себе центр подземной Москвы и зловонную клоаку при нем... На крутом повороте поднятая из-под полозьев санок жижа плюхнула аккурат в правую скулу, соскользнула к шее и проникла под войсковой защитный костюм. Куда торопятся?

Представить себе не мог, что проникновение в червоточину будет таким бестолковым и превратится в гонку по канализационным трубам на крысиных упряжках... Попутно отплевался от попавшей в рот вонючей жижи. Тьф-фу! Крысы и не крысы вовсе! Звери величиной со среднюю собаку. И откуда только таких «рысаков» откопали?

– Ай, мля!

Так конкретно на чем-то подбросило вверх, тряхнуло, что зубами щелкнул, едва язык не прикусил, чуть не вывалился в массу какого-то влажного мусора. Возмутился громко:

– Эй! Полегче, гады! Я никуда не тороплюсь!

Его сани грубо оттолкнул кто-то из сопровождающих, обгоняя и скалясь в полутьме подземного фекального зала. Услышал нахальную отповедь:

– Мы торопимся!

Огрызнулся:

– Пошел ты!

Сам лишь возмущенно подумал:

«Тебе надо, ты и торопись!»

Снова услышал, как очередной гонщик подбадривает зверюг с облезлыми, лысыми хвостами:

– Й-ё-о-о!

И крысаки, вызверившись, окрысившись на его упряжных, сделали рывок. От толчка сани заюзили, боковинами трахаясь от стены к стене. Снова узкое место, снова подбросило, ударило о верхнюю точку трубы.

– Ё-о-о! Больно!

В ушах зазвенело надрывно и до одурения настырно.

«Угробят, ироды! Сотрясение мозга, как пить дать, гарантировано!»

Мертвой хваткой вцепившись в основание штакетного лежака, покрывавшего полозья, задницей пересчитал каждую неровность под слоем наносов. Помотал головой в попытке собрать мозги в кучу.

«Что ж так в ушах штырит?..»

Открыл глаза, понимая, что всё еще лежит на кровати в спальне своей квартиры, а разбудили его звуки дальней долбежки в дверь и непрерывная трель дверного звонка. С неохотой оторвал щеку от подушки.

«Это, что? Всего лишь сон был? Только сон? Ф-фух!» – отлегло.

Бывшему напарнику, попутчику в дорожных приключениях полуторагодичной давности, вошедшему в квартиру, пожелал доброго утра, всем своим видом давая понять, что уже давно проснулся. Тот, кстати, не повелся. Хмыкнул, проронил упрек:

– Ну ты и спать горазд! Мог бы хоть внутреннюю задвижку на двери в стопор не ставить. Хрен добудишься. Ладно! Одевайся, кофии гонять уже некогда.

Озеро Смердячье и прочие прелести непознанного

В Шатурском районе Подмосковья располагается Смердячье озеро. Почему Смердячье? Дело в том, что практически в любое время года оно источает жуткий противный запах. Когда в 2010 году горели торфяники, то запах смешивался с ароматом гари, и находиться рядом было вообще невозможно.

Тогда-то озером и заинтересовались исследователи. Выяснилось, что, скорее всего, этот водоем обладает импактным происхождением. Иными словами, озеро появилось вследствие падения метеорита примерно 10 тысяч лет назад.

Космическое тело обладало уникальным химическим составом, и год от года из прилетевшего «подарка» вещества вымывались водой, растворялись в ней. Из-за этого Смердячье озеро в разные годы имело разный химический состав. Было мнение, что у водоема нет дна. Известная глубина – 63 метра, что находится ниже – неизвестно. Предположительно, там начинается гидратное дно – образование железистой массы, насыщенной различными газами. Именно из-за задерживающегося в ней газа и образуется эффект высокой консистенции сероводорода и других примесей.

Оставив внедорожник на поляне, двинулись через лес. Еще на подходе к месту почувствовали отвратный запах, а вскоре оба увидели водоем, чашу которого плотно окружал смешанный лес.

«Действительно Смердящее», – Сергей согласился с названием, данным водоему местными жителями.

На берегу их встретили трое парней, по одежде можно было понять, что городских. На воде качалась надувная лодка, рассчитанная на шесть посадочных мест. Старший команды обеспечения заметил, укоризненно посмотрев на Максима:

– Опаздываете! Мы уж тут надышались...

Макс на претензии и ухом не повел:

– Нормально. По времени успеваем. Кого на весла посадишь?

Старший подбородком повел, распорядился:

– Николай, на веслах пойдешь!

Отплыли. Сергей пока еще понять не мог, как он в червоточину входить будет.

– Не кипешуй, – заметив сомнения на лице Рязанцева, успокоил напарник. – Всё выверено и просчитано.

Сидевшему на веслах заметил:

– Коля, правее принимай. Еще метров восемьдесят, и стопорись.

– Уже сам понял, – прогундел мужчина, стараясь дышать, пропуская наружный вонючий воздух чуть ли не между зубами, и это при наличии респиратора на лице.

На зеркале воды ни волн, ни даже зыби. Вонизм допекал, так же, как и в приснившейся ночью клоаке подземной Москвы.

– Стоп!

Из легкого, принесенного с собой, ранца Макс достал какой-то неизвестный Рязанцеву прибор, включив, поколдовал над ним, сделал поправку:

– На десяток метров еще правее.

Лодка замерла в нужной точке.

– Заякоряйся!

Николай, лица которого из-за респиратора Рязанцев так толком и не разглядел, да особо и не старался из-за мандража по случаю непонятного своего будущего во всей этой кутерьме, выбросил в воду два натуральных, но маленьких парашюта, от которых одиночный строп вытянулся к носу и корме лодки. Время потянулось медленно, но говорить о чем-либо Сергею не хотелось, дышалось и то через раз. Двое сопровождающих в «дальний путь» тоже молчали, только, в отличие от него, уставились в одну определенную точку на берегу.

«Чего они там рассмотреть пытаются?»

Не успел додумать. Странным образом образовавшаяся над головой, будто ниоткуда, туча накрыла озеро плотной пеленой, затянув дневное светило. Ни ветерка, только вонять стало еще сильнее, дышать невозможно, а вот миазмами отравиться – это запросто.

Из плотной пелены руладой прозвучал громовой разряд, заставивший Сергея невольно пригнуться пониже, руками уцепиться за веревку, по кругу продетую в резиновые проушины лодки. Звук, кажется, до печенок достал. Только это не всё. Следом за громовым разрядом молния, как змея при нападении, проявила свою суть, ударила в росший на берегу старый дуб, нижние ветви которого до воды доставали. Дерево, будто бензином политое, огнем вспыхнуло, заставив встрепенуться всех в лодке.

– Пора! – подытожил Максим.

Сергей не понял:

– Делать-то что?

– В воду прыгай! – пальцем указал на водную гладь при отсутствии над головой синего неба, затянутого тучами, и солнечного света, больше напоминавшую болотную жижу, чем прозрачную чашу лесного озера. Повторился, указав пальцем за борт: – Сюда ныряй.

Вся внутренняя суть Сергея воспротивилась такому предложению. Он изначально решил для себя, что для перехода появится некое подобие коридора, и он ногами протопает по нему, войдя в обещанный бабкой портал. Нет? Не появится?

– Ныряй!

Помотал головой. Возмутился:

– Офигел?

– Быстрей! Время поджимает.

Две пары глаз смотрели, как на врага народа. Чего доброго поколотят сейчас. Рязанцев осознал, что спорить бесполезно. Неотвратимость!

«Ну, раз надо...»

– Куда раздеваешься? В одежде прыгай!

Толчком помог подопечному покинуть лодку.

– В-ва!

Вода в рот полезла, но думать уже не успевал – в одежде и обуви с головой погрузился в смердящую купель.

Толком не понял, как в воронке, вниз утащившей, не захлебнулся. Опомнился, когда в серой мгле на карачках стоял. В полный рост поднялся. Дышал, надышаться не мог. Мокрый весь – от шнурков на кроссовках до волос на голове. Напутствие Олега вспомнил, мол, перед входом в червоточину посиди, подумай.

«Ага, щаз! Как котенка притопили, паразиты!»

В полутьме смог разглядеть, что в подобие щели, в место, где стоит, из Мира прежней реальности проникает вода. Она не сочится, а потоком проливается внутрь, не ясно, как и где растворяясь.

Вздохнув, в душе пеняя на свою нелегкую долю, едва улавливая отголосок энергетического потока, двинулся по туманной мгле. По нему и ориентировался. Шел, будто по коридору, ладонью перед собой надеясь нащупать хоть какое-то препятствие, стенку, в конце концов.

«А старуха не права! – решил для себя. – Это ж надо было сказать – пару-тройку шагов шагнешь, и поток иным будет. Уже этих шагов два десятка сделал. И где? Где этот грёбаный поток? Нет его!»

Рукой не почувствовал, лишь только при очередном шаге ощутил тяжесть груза на всем теле и голове. Хекнул:

«Оп-па-па!»

Так вдруг нагнуло, что мало не показалось. От напряжения чуть ли глаза на лоб не полезли. После следующего шага отпустило, словно сквозняком в лицо пахнуло.

Облегченно вздохнул:

«Есть поток. Есть! Не соврала, значит, теоретик хренов».

Медленно побрел по, казалось бы, уже другому сумеречному коридору, дальше вытянутой перед собой руки ничего не видя и особо не ощущая потока воздуха. Посмотрел бы кто со стороны, пальцем бы у виска покрутил. Человек вроде собаки, принюхивается к атмосфере, в которую попал. Попытка из стороны в сторону дефилировать на создавшуюся действительность тоже не особо влияла, а вот рамки обозначила. Шагнешь в сторону – то на одно, то на другое плечо ложился груз, а когда назад отступишь, легче становится. Короче, какое-то время «плыл по течению», и это до тех пор, пока практически под боком не распознал чужое присутствие.

В душе чуть ли не панический ужас проявился, довольно-таки неприятное и коварное чувство, особенно в его случае. Совершенно непонятно, что произойдет, если столкнется с тем, кого не видит воочию, и чего от него ждать можно. Вдруг враг какой? Диапазон поступков, которые может совершить неизвестный, возможно, простирается от смешного до трагичного. Инстинктом сохранения заставил остановиться, застыть на месте и притаиться.

Непонятный ему кто-то, кого он не увидел в силу действительно плохой видимости в потоке энергетической кишки, не слишком заботясь о тайне своего присутствия, прошел совсем рядом. Показалось, по-иному не скажешь, в сумерках тяжелые очертания неизвестного существа разрослись и удвоились на фоне неявной подсветки, проникающей в туман непонятно откуда. Вскоре звук шагов растворился в расплескавшейся мгле.

С облегчением вздохнул. Решил:

«Не заметил. Может, такой же бедолага. Вошел, а выйти не может, вот и бродит, подобно зомби».

Дождавшись полной тишины, двинулся дальше. На душе кошки скребут, да вот только назад не повернешь, теперь уже червоточина вернуться не позволит. Инструктируя, старуха объяснила, что теория червоточин базируется на допущении, что после Большого взрыва во Вселенной образовались складки пространства-времени, а сама структура напоминает брошенный на пол кусок ткани, материал которой рандомно прилегает друг к другу в различных участках. Сами червоточины в этих местах, являются либо «природными», либо пробиваются мощным направленным энергетическим импульсом. Вот такой пробой он найти должен. Не может его не заметить.

Вспомнил:

«Сквозняк. Искать сквозняк нужно!»

Пошагал обреченно, будто слепец с выставленной перед собой рукой. В какой-то момент почувствовал, что не по тому течению идет. Эдак можно, как встреченный им коллега по бродилкам, до полного изнеможения шагать! И в то же время совсем рядом в его поток извне периодически бьется посторонняя сила, которую не смог бы определить разве что мертвец. Проигнорировать, пройти мимо, невозможно.

«А ну-ка!»

Снова, через тяжесть и боль на плечах, переместился в соседнюю «реку» энергии, и сразу дошло до пышущего сомнениями мозга:

«Это здесь!»

Еще и шага не сделав, ощутил сквозняк, о котором твердила бабка. Сифонило будь здоров и, что характерно, работало на выдув – остатки энергетического канала выплескивало прочь, чуть ли пелену не сдувало, а потому через два шага уже глазами напоролся на мерцающую пленку полотна между Мирами. Через зияющую в ней дыру приличного размера на противоположной стороне лишь темнота была видна. Остановился в раздумье:

«Если вдуматься, принцесса именно через этот проход могла выйти. Почему прореха в полотне осталась широкой?.. Гм... Да потому, что через нее большой толпой протопали. Как стадо слонов. Вот щель до сих пор и не затянулась. А ведь за беглянкой погоня. Ну и чего стоим? Кого ждем? Все равно войти следом придется, и никуда от этого не денешься».

То, что в натуральную реальность попал, понял сразу. Из мизера пожитков, с которыми его столкнули в воду, извлек мощный фонарик в водонепроницаемом корпусе. Включил. Над головой просматривался свод старой кирпичной кладки, под ногами сухо, а стены тоннеля от Сергея, стоявшего как раз по центру подземной норы, на добрый метр отходили.

Духом воспрял:

«Слава Богу, в какую-никакую, а в цивилизацию попал!»

Подсвечивая путь перед собой, уже минут через пять – хотя время под землей по-особенному воспринимается – встал на развилке. Каждый из проходов друг от друга ничем не отличался.

Сомнения в расшатанную блужданиями нервную систему не добавили позитива.

Решал:

«Вправо? Влево? Хоть бы знак какой оставила, курица!»

В голове закрутилась мелодия со словами:

«Нормальные герои всегда идут в обход...»

«Ну и в какую сторону „в обход“ двинуть? Налево? Направо?»

Решился:

«А-а-а! Была – не была! Чего долго гадать? Налево!»

Решительно зашагал по левому проходу, а в скором времени пришлось разбирать руками небольшой завал, отбрасывая за спину битый кирпич, обломки досок и прочий мусор, но зато над головой высветилось пятно неба, затянутого тучами. Чтоб подобраться к своду проломившегося подземелья, ничего подставлять не потребовалось. По оставшейся мусорной куче прополз вверх, просунулся в дыру, а уцепившись за арматуру и подтянувшись на руках, выбрался на свет божий.

Планета РХ-1175.12, Земля, реальность № 704, город Нежелинск,

лето 1962 года по местному летоисчислению

Тут же на обломок плиты усевшись, свесив ноги в черноту, из которой только что выбрался, осмотрелся. Во все времена путешествия по иным Мирам и реальностям вызывают неподдельный интерес обывателей Земли, планеты, жителей которой развитые цивилизации считают дикарями. Совершается ли подобный поход не по своей воле или по желанию героя, под вопли шамана, стоны медиума или пинок шутника-ведающего, не суть важно. Собранного материала в центральных библиотеках вполне достаточно для того, чтобы составить путеводитель, отметив опасные пространства и уровни, которые лучше обходить стороной, умерив исследовательское любопытство. Есть такие Миры и реальности, где подобных туристов не ждут и не любят, но есть места, что ждут с нетерпением и любовью. Любовь эта, надо отдать должное, бывает и гастрономической направленности. Обитатели таких реальностей своеобразны в своей ипостаси и предпочтениях в пище, иногда такие попадаются, что Фредди Крюгер в сравнении с ними покажется розовощеким карапузом, пускающим слюни из детских пеленок. Поэтому не стоит сразу по приходу в чужую среду сломя голову делать лишние телодвижения – вдруг реальность таит в себе опасность пребывания в ней. Вот и принцесса... не зря же весточку о себе подать не может, не воспользуется своими сверхспособностями. И вообще, может ее съели уже давно?

Проанализировав увиденное, пришел к выводу, что на поверхность выбрался в местах обитаемых. Мало того – в каком-то городе. Район местного автовокзала. Час пик, площадь занята машинами, автобусами и маршрутками, развозившими людей в разные стороны. Авто – отличное от его родной реальности и, кажется, в техническом плане по временному циклу лет эдак на 40–50 отстает. Фасон одежды на мельтешащем местном контингенте тоже не слишком современного кроя, но вот на фасаде одного из зданий «триколор» развевается на ветерке, а это внушает доверие на успех безнадежного дела. Вроде как к своим попал.

Неподалеку от Рязанцева тихо переговаривались двое мужчин, бомжеватого вида. Прислушался. Речь русская, вполне понятная.

Пора вливаться в действительность. Поднявшись, отряхнулся, мало-мальски приводя себя в порядок, одежда почти высохла. На переходе через автомагистраль на Сергея обрушился шквал гудков проезжавших машин, шуршание шин, говор людей – в общем, все звуки, присущие шумному городу, но явно не Москве. Да и какая Москва может быть, если вдали отлично видны горы, покрытые лесом, а знакомая растительность перемежается с кипарисами и платанами.

Прикинул:

«Юг, что ли?»

Долго шагал, осваиваясь, иногда заговаривая с незнакомыми людьми, пришел к выводу, что угораздило сюда в выходной день попасть, город действительно южный, к средней полосе не относящийся, и, судя по всему, те улицы, по которым шагал, представляют собой исторический центр. На высоком холме лента стены из красного кирпича отделяет кремль от подола, ниже на террасе располагается большой пятиглавый собор с золотыми куполами.

«Красиво!»

От самых врат и паперти по парковой зоне широкая лестница спускается к реке.

С того места, где Сергей очередной раз остановился оглядеться, просматривалась ухоженная набережная, по которой предвечерней порой прогуливались горожане.

Пытаясь определиться, как бы ему легализоваться, где и каким образом встать на постой, приблизился к храму, ловя на себе удивленные, иной раз озадаченные взгляды служителей культа. Уже успел узнать, что стоявшие наособицу от прихожан люди в церковной униформе – это здешние монахи, по причине святого праздника выделенные братией в обеспечение мероприятия. Торжественный молебен давно закончился, сам губернатор со свитой отбыли в местный кремль, народ по большей части рассосался отметить торжество по домам и питейным заведениям, а вот монахи и служивые люди в погонах курсантов военного училища еще находились на местах.

Рязанцев удивился. Ну, со служивыми все понятно, а вот монахи... Они не те, что в его родной реальности, оглашенные хлюпики и жирдяи. По внешнему виду ребята серьезные. Спортивные, подтянутые, атлетичные. Даже пожилые. Вообще более не на отцов церкви похожи, а на военный Орден. Хотя здесь несомненно православный культ позиционируется. Да, на православие это похоже больше всего, и вид у них соответствующий. Строгий и опрятный. Все в черном. Одежда – нечто среднее между укороченной рясой, перетянутой в поясе золоченым ремнем, и военной униформой. Штаны заправлены в высокие черные сапоги. На груди у каждого висит позолоченный медальон, вроде бы крест, но всё же не он. От военных братия отлична еще и стрижками... Длинные волосы собраны опять же золотым очельем – то ли обруч, то ли тесьма. Сергею издали не понять. И наконец, поверх всего, несмотря на летний теплый вечер, на каждом длинная плащ-накидка наброшена, завязанная на шее шнурком. Несмотря на воинственный вид, от них прямо-таки исходит благость, мудрость, дружелюбие, приветливость, уверенность и сила. Ну еще и недопонимание, любопытство, когда на него, Сергея, глазеют.

Заволновался. Ему сейчас спалиться – всех подставить.

«Что не так-то, слуги божьи? За своего не признали? Н-да! Пока не поздно, линять нужно».

И вот в тот самый момент, когда кое-кто из монахов успел стойку сделать с целью выяснения, что он за фрукт такой и с чем его едят, а сам Сергей готов был резко уйти в тину, произведя быстрый разбег к реке, обернулся на недалекий возглас:

– Александр!..

Стайка курсантов военного училища смотрела на него удивленными взглядами, а вихрастый крепыш среднего роста окликал именно его. Только почему Александр?

– ...Господа! Что происходит? – не унимался крепыш, дурашливо подтрунивая именно над Рязанцевым. – Это что, Бердышев зазнался и не желает признавать нас за своих? Их сиятельство не в настроении?

Однако ситуация! Как поступить? А ведь даже монахи, готовые, словно бульдоги, броситься на нарушителя хозяйской территории, застыли на месте, осознавая, что молодой человек, выбивающийся из общей массы обывателей странным внешним видом, вовсе не такой уж и чужак, а эксцентричный знакомец молодых вояк, да еще и обладающий титулом, а может, и положением в обществе.

Рязанцев давно уже не тот пацан, который попал в руки наставника неоперившимся птенцом. И Лутоня, хоть немного не до конца, успел сваять его под себя. В дальнейшем формированием характера продолжил заниматься Олег, не только вложивший в парня знания и навыки славянского бойца с нежитью и нечистью, но и отшлифовавший манеру ситуационного поведения в любых жизненных обстоятельствах. Те, прежние уроки, теперь присутствуют в каждой реализации Сергея, поскольку наделяют ресурсом коммуникаций неограниченной емкости, с помощью которой можно взаимодействовать с любыми мыслящими существами в частной обстановке. Практики, конечно, маловато, зато теорию психологического контакта Рязанцев на «отлично» усвоил.

Мгновенный анализ ситуации зиждился на трех постулатах:

– Всё сущее – информация.

– Способ существования сущего – обмен информацией.

– Смысл существования сущего – создание новой информации.

Прокачав парней в погонах, их улыбки и взгляды, молниеносно сделал вывод. Если всё так однозначно, то в этой реальности у Сергея имеется двойник, судя по узнаваемости, точная его копия, а значит, не всё так уж и плохо складывается, главное правильно подыграть парням.

Улыбка до ушей, чуть развести руки в стороны и неторопливо двинуться к пока еще незнакомому для него обществу с целью вписаться в его материю.

«А там посмотрим, что можно из имеющейся ситуации выжать для себя. Вопрос! Какой способ обращения принят в подобном коллективе? Оптимально – нейтральный».

Чуть потянув слово, обратился ко всем разом:

– Гос-пода-а! Как я рад вас видеть!

Почувствовал, что остатки ледка у некоторой части неизвестных ему знакомцев двойника тают на глазах. Однако вихрастый обладатель двух лычек на погонах всё же не преминул уколоть словом:

– Так рад, что даже не удосужился односумов заметить!

– Млечин, – вовремя всунулся в разговор высокий блондин с узким, в некотором смысле из-за длинных ресниц девичьим лицом, оправдывая поведение Сергея, – зачем судить так строго? Всё же у нашего товарища в столице бабка померла.

– Ну да, и потому...

– Саша, мы тебя только через неделю из отпуска ждали. Почему ты в городе?

Загомонили все сразу, присоединившись к вопросу товарища. И что ответить?

Поднял руки над головой, будто сдается, пасуя перед интересом всех к его скромной персоне, ответил:

– Господа-господа! Не буду юлить! Бабушку похоронили, но жизнь продолжается. У меня в городе возникло дело, вот и...

Да, именно недосказанность, всё остальное додумает каждый.

– Дело, конечно же, касаемо дамы? – спросил кто-то из толпы. – Это не та ли блондиночка, с которой мы видели вас у театра?

Почему бы правду, которую хотят услышать молодые организмы, не сказать?

– Каюсь! Вы угадали. Но на этом вопрос и закроем.

Брошенный взгляд в сторону монахов подтвердил то, что интерес к Рязанцеву потерян.

– А почему в таком непрезентабельном виде? – снова спросил въедливый сержант.

Да, действительно, одежда подкачала. Она мало того что не соответствовала выбору двойника, и это чувствовалось по тому, как его осматривал народ, так еще и эпоха в ней не отражалась. Одни кроссовки чего стоили! Но вот оправдываться не нужно, а потому от ответа на встречном вопросе уйти нужно.

– Вы-то как здесь всей толпой оказались?

– Фи! Бердышев, это Москва на вас так подействовала или горечь утраты престарелой родственницы? Не толпой, а подразделением. Праздник. Господ юнкеров по всему городу в патрули выставили.

– Так вы на дежурстве?

– Кончилось дежурство. Уже двадцать минут как. И до двадцати двух часов мы свободны, как ветер.

– Отрадно!

Между разговором Сергей всё думал о том, что его двойник еще неделю в учебном заведении отсутствовать будет, и, чем чёрт не шутит, может, у него жилье в городе имеется. Как бы так сделать, чтобы эти ребята ему дорогу указали?

– Тогда, может, ко мне... гм, всем подразделением?

– Вы приглашаете?

– Да.

Сержант на наручные часы глянул.

– Четыре с половиной часа у нас точно имеются... – Обернулся к товарищам, по лицам понял, что несогласных нет, постановил: – А что? Есть смысл, особенно если ваш повар нас всех накормит.

Давно признанный факт: чтобы что-то получить, необходимо сначала что-то отдать. Согласился, осознав то, что раз в доме есть повар, то и на стол можно какой-то еды собрать будет:

– Что-нибудь придумаем.

– До вашего дома не близко. Может, на таксомоторе домчим?

– Поехали.

В одну машину девять человек, как и ожидалось, не поместились, пришлось брать два такси. Под шутки и прибаутки Генки Ратникова, оказавшегося взводным хохмачом, тронулись в путь. Из одной части города по мосту через реку переехали на другой берег, тоже холмистый, но имеющий пляжи, песчаным покрытием тянущиеся вдоль береговых круч. По не слишком широким улицам, мимо магазинов, площадей и скверов пронеслись к тихому району частной застройки. И уже через полчаса выгружались из машин, остановившихся возле серого двухэтажного кирпичного здания, находившегося за решетками кованого забора, внутри украшенного цветочным палисадом со стриженными кустами и парой высоких деревьев, росших под самыми окнами. На хромированной табличке, возле входной калитки, гравер искусно изобразил вязью: «Собственность графов Тобольских-Стрешневых».

На ум мысль пришла:

«Почему фамилии разные?»

Но думать особо времени не было, потому как за спиной маячило девять голодных ртов.

Сам вдавил кнопку, выделявшуюся на щитке, явно предназначенную для вызова хозяев. Дальнейшие действия ждать себя не заставили. На приступки из двери выпорхнула молодая девица, одетая, скорей всего, в одобренную кем-то из хозяев униформу с белым передником и таким же белым чепчиком на голове. Вглядевшись, определяя, кого к порогу Бог принес, всплеснула руками, произведя возглас низким голосом:

– Барин приехали! – прежде чем калитку открыть, оповестила: – Ой! Я сейчас!

Исчезнув на мгновенье, снова появилась и, просеменив к калитке, изнутри открыла ее замок ключом.

Сергей на правах хозяина без смущения первым вошел в дом и тут же приказал молодухе:

– Господ юнкеров в гостиную проводи. Вели, чтоб побыстрее стол накрывали.

– Слушаюсь!

Вербицкий, один из новых знакомцев Сергея, уточнил:

– Александр, а вы?

– Скоро приду. Не буду вас больше своим видом эпотировать, переодеться нужно. Вы проходите, располагайтесь, чувствуйте себя как дома.

Рассмеялись.

– Ага, и не забывайте, что в гостях. Так, твое сиятельство?

Рязанцев, как только вошел, сразу лестницу увидел. Комната двойника могла находиться только наверху. Осталось определить, где именно. Поднялся по ней.

Планировка выполнена под стать зданию – широкий коридор, за инкрустированными, покрытыми лаком дверьми большие комнаты, обставленные недешевой мебелью. Если не вдаваться в подробности, всё, что видел, на апартаменты дорогих гостиничных номеров похоже. Здесь явно давно подолгу никто не жил. Чистота, как на картинках в глянцевых журналах. О! А вот это явно на обжитой номер похоже, хоть и прибрано, но всё равно чувствуется обитаемая берлога молодого парня. Кровать-полуторка, шкаф с зеркалом до пола, стеллаж с книгами, не пустующий рабочий стол, два ковра: один на полу, второй на «слепой» стене, весь увешанный разного рода колюще-режущим оружием. Ему точно сюда.

Войдя, первым делом открыл шкаф, осмотрел гардероб. Потянет! Размер вроде бы совпадает, одежда разве что в плечах узковата, потому от слишком резких движений придется отказаться. Дальше сбросил с себя всё, вплоть до трусов, войдя в душевую, открыл краны, добившись от воды нужной ему температуры, с большим удовольствием при помощи мыла и мочалки смыл с себя грязь и пот нынешнего шебутного дня. Быстро вытерся полотенцем и так же быстро оделся в чужую – теперь уже на какое-то время в свою – одежду. В зеркало глянулся. Хорош!

«Ну всё, пора к гостям!»

...От общения со сверстниками двойника устал неимоверно. Пришлось применить массу сил, импровизации и обаяния, чтоб никто не заподозрил в нем подставу. Зато, пуская разговоры в нужное русло, и для себя время познавательно провел. Многое узнал.

Насчет политической системы страны и общественного устройства Сергею пока что не всё ясно. Он в своем-то Мире не большой знаток политики был. Из общения с однокашниками двойника одно понял: здесь империя. Российская Империя. Которая в 17-м году прошлого века пыталась развалиться, да только не дали. Сменили династию с Романовых обратно на Рюриковичей и продолжили ее укрепление. Столица – город Москва. И по сей день на троне Рюрикович правит, но уже не царь Всея Руси, как его дальний предок, Иван Грозный, а полноценный император, помазанник божий и хозяин Российской Империи. Да! Но люди здесь вполне свободны и радостны. В целом этот Мир гораздо гармоничней и уравновешенней Сережкиного Мира. Кстати, и богаче тоже. Но тут это всё потому так, что революции не случилось, как не было и развала страны, и лихих 90-х. Кстати, до них обществу еще дожить предстоит. А значит, и разрухи, что царит в глубинке его страны, тоже нет. Или она не так ярко в глаза бросается. Посмотрим!

Отличия капитальные. Войны были. Как без них? Со шведами воевали, с турками, поляками, три раза с немцами. Средняя Азия в состав империи никогда не входила, а вот Дальний Восток – наш. Как, кстати, и Аляска. От америкосов она по референдуму отошла, отчего те и по сей день злы на русских. Эта реальность, естественно, тоже не идеальна. Оказывается, и года не прошло, как с американцами поцапались, ядерным оружием с самолетов побросались и в стороны разбежались. Обоим государствам несказанно повезло в том, что друг от дружки далеко расположены. Разве что Аляска от Штатов, плевок через Канаду. Ракет здесь еще не придумали, а без носителей, одними бомбами, много не навоюешь. Вот теперь разбежались, послов отозвали и волком друг на друга из-за бугра смотрят и зубы точат. А в целом всё чинно и благородно. Относительно ведовства, колдовства и прочих эзотерических заморочек молодые парни вовсе не в курсе. Оно им нужно? Про вампиров из газет, беллетристики и по фильмам, опять-таки американским, знают. Так что, выходит, и здесь эта нечисть имеется.

Очередной раз убедился, что альтернативная реальность может отличаться от родной и привычной, как незначительно – типа, друзья, события, не происходившие или наоборот происходившие именно с ним, – так и кардинально – другая история, география, геополитическая ситуация. Здесь намешано всё – от незначительного до кардинального. Если предположить, что даже любой поступок Сергея может создать другую реальность, то нет ничего сложного, чтобы представить Мир, где произошел абсолютно противоположный исторический сценарий. Следовательно, в том, что в этом Мире Империя процветает, нет ничего необычного, здесь может существовать параллельный реал, где существует СССР, где он уже не существует и где вообще никогда не существовал. Это он еще удачно попал! А мог бы... Нда-а! Ведь существует еще одна разновидность параллельных Миров, в которой действуют не только иные законы физики, но и сама реальность, как таковая, не предназначена для людей. И всё это – всё та же Земля...

Ф-фух, слава Богу, проводил. Если б не конец увольнения, эти братцы-кролики могли и до утра засидеться. Накормили их от пуза, зато ни один рта не раскроет, чтоб офицерам в юнкерской бурсе о приезде отпускника доложить. Теперь с прислугой:

– Настя, можешь со стола всё убрать. Василь Василичу передай мой низкий поклон, всё было приготовлено на высшем уровне.

Да, действительно, повара врасплох застали, но тот, вывернувшись, накрыл стол холодными закусками, разнообразив его соленьями и толикой вчерашней выпечки по случаю праздника, которая вполне пригодилась к крепко заваренному чаю.

Пройдясь по дому, Рязанцев угадал покои главы семейства. В ящике стола обнаружилась связка ключей, на которой присутствовал и тот, которым Сергей из интереса смог без труда открыть дверцу встроенного сейфа. Что там внутри? Та-ак! Деньги – две пачки крупными купюрами. Рубли императорского государственного казначейства. Рассмотрел более детально. На десятирублевой банкноте, на лицевой стороне, как и можно было предположить, изображен лик мужика в парадном кителе с кучей наград и регалий на груди. Император...

«Смотри-ка, совсем не старик!»

...На оборотной – бегущий солдат в каске и с автоматом. Автомат похож на ППШ из его родной реальности. Надпись на купюре гласит: «Великая война 1938–1941 гг.». Далее бумаги. Еще бумаги. С гербами, подписями, печатями, некоторые защищены водяными знаками. Еще. Вот! Несколько бумаг касались непосредственно его двойника, а значит, на данном этапе развития ситуации и Рязанцева тоже.

«Посмотрим! Так-так! Александр Дмитриевич Бердышев, родился 1 августа 1943 года в селе Ясногорском, как раз за месяц до окончания войны с Германией. Ну да, война в этой реальности в 38-м году началась».

Матерью будущего офицера значилась дочь священника, Пистимия Макаровна Бердышева. Трудилась учительницей в сельской школе, там и залетела от молодого героя войны, выздоравливавшего после ранений. А вот отцом – чиновник министерства госимущества, граф Дмитрий Тобольский-Стрешнев. Папаша внебрачного сына официально признал далеко не сразу, так что графский титул Бердышев носит сравнительно недавно, да и титул этот с небольшим изъяном. Дворянский герб у Александра подчеркивается полосой, в геральдике означающей, что носитель его мог быть человеком достойным, но всё едино бастард, рожденный вне брака, хотя и признанный законным представителем рода.

Далее значилось, что до 1955 года Александр по протекции отца жил в столице, где успел получить достойное начальное образование и занимался фехтованием. Следующими этапами была учеба в гардемаринских классах, в Севастопольском кадетском корпусе и вот теперь – Нежелинское военное юнкерское училище. Юнкер второго, еще не выпускного курса.

Рассудил:

«Год учиться осталось. Ну что ж, от чего оттолкнуться, стало понятным. День был насыщенным, сейчас отдыхать, а завтра в бой! – зевнул, укладывая всё изученное в сейф на свои места. – До интернета здесь не доросли. Судя по развитию общества, такая приблуда появится не скоро. Первым делом почту найти и объявление в газету послать».

Однако сразу не уснул. Всё дело в том, что сдуру телевизор включить удосужился, сразу нарвавшись на канал политических новостей. Оказывается, на окраине империи не всё благостно и гладко – поляки взбунтовались, и государство вынужденно послало войска на усмирение вооруженных беспорядков. Зевая, подумал:

«Ничего не меняется! Ну что за нация гнилая? Гонору выше крыши! Так и норовят руку хозяина грызнуть. Их разве что сталинскими методами усмирять нужно. Всех в теплушки и... Сибирь большая, рабочие руки пригодятся».

По другому каналу незнакомая Рязанцеву певица так трогательно пела о том, что ждет любимого, которого родина в бой против непримиримых янки послала, а зе́мли государства США так далеки от родных берегов. Зевнул. Выключил телевизор...

Окраина Нежелинской губернии, сам город Нежелинск,

за два дня до прибытия Рязанцева в данную реальность

Колеса на стыках рельсов отбивали монотонный ритм, и он бы воспринимался совершенно спокойно, не напряженно для уха и сознания, если б не настроение, испорченное в конец. Всё пошло не по плану. До последнего момента, закрывая сознание и шифруясь, Астара держали вне ведения, будто он шпион какой-то. Только на последнем этапе операции сказали, что охотятся на Светлую. На кого конкретно даже упоминать не захотели, дав понять, что в его помощи не нуждаются и он здесь вроде пятого колеса в телеге выступает, а когда случилось всё, что случилось, как два барана, рогом уперлись, вновь не послушав совета. Прогнали.

И что теперь делать?

Связи с Манкуром нет. Способности Падшего Ангела утеряны, растворились, будто никогда их не имел. Невозможно даже из реальности в реальность этой захолустной планеты перебраться. Застрял. Как пить дать, застрял!

Как простой смертный выбрался из городишки, занятого двумя его недоброжелателями, имеющими свиту патентованных космических ублюдков, по странной причине подчинившихся демонам чужой ему когорты. Уподобляясь нищему идиоту, сделал крюк в добрых пять десятков километров, протопав по зараженной радиацией территории, выбрался в обжитые места. На полустанке железнодорожного перегона чудом удалось сесть в проходивший из столицы поезд и, прикинувшись проигравшимся в карты купцом второй гильдии, освоиться в обществе военного чиновника.

Разливая коньяк по чайным стаканам, попутчик, жестом предлагая выпить, не сдержался, хохотнул:

– Все мы люди, Антон Владимирович, выпьем... – Зажёвывая ароматный напиток лимоном, продолжил свою скомканную, подвергшуюся воздействию алкоголя речь. – Помнится, в сорок девятом я тоже из-за карточного стола поднялся гол как сокол.

Пустился в воспоминания, при этом не забывая наливать...

Глядя на чинушу, мнимый купец, кивая и поддакивая, раздвоился сознанием... Чувство, что тебя самого обманули, не проходило. Этого следовало ожидать, для Хозяина близкого окружения нет и никогда не было. Все они лишь игрушки в его руках, хотя и сами такие же, как их господин. Ничем не лучше. Смертные называют его Князем Тьмы только потому, что, плетя свои козни, он стремится укрыться в тени, остаться инкогнито или в стороне, а при этом обязательно выберет жертву и подставит ее вместо себя. Вот и с девчонкой случилось всё так, как было им спланировано. Принцесса, нежный цветок, не успевший ни деяниями, ни мыслями дискредитировать себя, а Высший каждое проявление нежности встречает бешеной злобой. Он сам не может любить и не терпит тех, кто любит. Астару иногда кажется, что если б он сам, демон, входящий в клановую верхушку Падших из Легиона мессира Астарота, и хотел бы возвыситься до нынешнего уровня Хозяина, не смог бы. Не получилось бы. Всегда подвластным себя позиционировал. Хе-хе! А вот Темнейший анархистом только выглядит, на самом деле стремится к бескрайней власти. Он вообще не признает ничьей власти, естественно, кроме своей собственной. Его покорность чему-либо всегда временна и носит показной характер. Но есть у них обоих и кое-что общее, так сказать, сходная черта характера. Астар, в отличие от Манкура, бойцом никогда не был, но... Шефа, помимо всех его бойцовских качеств, еще отцом лжи и первым обманщиком считают. Ну да! Обещает золотые горы, а платит разбитыми черепками. По своей сути, Астар такой же, это при том, что первый интриган почившего в небытие Легиона. Коварство – его врожденная черта. Сам за собой подмечает, что одержим болезненным любопытством по отношению ко всяким тайнам. А уж разнести сплетни и клевету, для него особенное удовольствие. Х-ха! Потом сообщить о своих кознях только для того, чтобы еще раз посмеяться над легковерными. Жаль, что при сложившейся ситуации сыграть шутку с двумя обидевшими его дебилами не получится. Всё у него строится на холодном расчете. А какой расчет может быть, если опереться не на что. Эх-х! Жизнь-жестянка! Позабыт, позаброше-ен! Н-да! Так вот, зная про Астара всё, Хозяин, будто в отместку, как-то назвал его отцом всех предателей и провокаторов, всех душевно неуравновешенных и вечно недовольных людей. Еще бы шефу не разгадать его натуру? Его слабость!

Да, Астар любит маскироваться под Ангела Света, борца за идеалы Церкви и Государства, а сам втайне защищает порок. Именно за это Сатана его и ценит. И опять-таки «но»... Его, как двух демонов-дуболомов, толком не могущих сложить пары десятичных дробей, списали с игровой доски, пожертвовали, лишь бы досадить родственничку, придерживающему в дланях сотни Вселенных. Где же благодарность за труды? Нет ее! А значит, нужно самому выплывать. И для того, чтоб это сделать, нужно... Тихо-тихо! Даже в мыслях не произносить!.. Хотя сейчас в мыслях можно. Магии на этой планете не существует. И как теперь жить?

Мысленно вернувшись в двухместное купе вагона, предложил вопросом:

– Любомир Осипович, не желаете ли в курительную комнату перейти?

– Почему не здесь курить?

– Дымно-с!

– Тогда можно. – Поднялся, грузно качнувшись, жестом изобразил таинственное намерение скрыть что-то тайное, произнес: – Только чччи-и! Никому! Бумаги-и!

Астар уничижительно поддакнул:

– Понято! У большого человека и секреты великие!

Под локоток поддерживая, к кожаному портфелю даже не прикасаясь, вывел попутчика в коридор. Почти неощутимыми толчками направлял «тело» в сторону тамбура. До прибытия поезда к конечному пункту назначения оставалось часа четыре...

Город

Паровоз, заходя на конечный промежуток маршрута, замедлил ход и, плавно покачиваясь, двинулся вдоль перрона, на котором образовалась толпа встречающих. Вместе с остальными городскими обывателями там, где должен был остановиться второй вагон, присутствовали двое высоких, крепких мужчин, одетых в просторные темные сюртуки одного покроя, в однотипных шляпах на головах. Никаких улыбок на лицах, никаких букетов цветов в руках, лишь глаза пристально и зорко отмечают обстановку вокруг.

Когда проводник, изнутри открыв металлическую дверь вагона и сноровисто протерев тряпкой поручень на выходе, отошел в сторону, оба субъекта с места не сдвинулись. Стояли и смотрели, как встречающие приветствуют немногочисленных пассажиров вип-вагона. Лишь после того, как на перрон вышел представительный одиночка, державший в руках портфель, разом шагнули к нему. Один из них задал приезжему вопрос:

– Если не ошибаюсь, господин Муха Любомир Осипович, чиновник по особым поручениям канцелярии Его Императорского Величества?

– Не ошибаетесь, – кивнув, ответил тот и добавил, поправляя встречающего: – Тайной канцелярии.

– Так точно. Нам поручено вас встретить и сопроводить. Относительно багажа не беспокойтесь, его доставят на место.

Вместе с другими прибывшими прошли через здание вокзала, вышли на привокзальную площадь. Остановились. Оба местных, как по команде завертев головами, глазами разыскивали кого-то, приезжий же господин неторопливо закурил. Прикуривал, не зажмуриваясь, не опуская взгляд на папиросу, но быстро и внимательно оглядывая небольшую площадь, заставленную транспортом, взглядом ощупал каждого, кто находился на ней. Вездесущие таксисты, опытные в делах профессионального заработка, без труда определили в троице не своих клиентов, а потому даже не подошли с предложением услуг таксомотора.

Наконец один из проводников столичного гостя определился, кивком указал на утерянный было объект изысканий:

– Вон он! Как всегда с барышней лясы точит.

Второй процедил недовольно:

– Чего ты ждал? Молодой! Всё-таки придется на него докладную настрочить. Второй раз подводит.

– Вот и настрочи, – поднял руку над головой и, опустив её, подытожил: – Заметил.

Подъехавшая к троице представительская машина, лакированная, черного колера, забрав их и недолго подождав, пока носильщик загрузит в багажник два чемодана, вырулила по кругу к главной городской магистрали.

По приезде в гостиницу господин Муха, дождавшись, пока сопровождавшие покинут номер и выйдут ожидать к машине, осмотрелся. Двухкомнатный номер, большой и светлый, с окнами, выходившими на проспект. Туалетная комната с оборудованной зеркалами полкой. Вот мебель в комнатах слегка подкачала, простая и дешевая. Разве что телевизор в таком клоповнике смотрится обновленным пятном допотопного интерьера. Свежее постельное белье сгладило ощущение второразрядности временного жилища, предоставленного принимающей стороной. Аккуратно, неторопливо и скрупулезно проверил номер на «жучки», на камеры, на диктофоны. Вернее, на их отсутствие. Чисто! Хмыкнул. Чего ждать от заштатного городишки? Непуганые они здесь. Одним словом, провинция! Обошлись одним топтуном, которого в фойе приметил, присланным, скорее всего из смежного ведомства, и успокоились.

Между тем, сидевший в фойе лысоватый мужчина, дождавшись выхода из гостиницы парочки знакомых ему лиц, встал, свернул газету, которую читал или делал вид, что читает, бросил ее в урну. Подошел к девушке за стойкой на входе, словно фокусник, достал откуда-то плитку шоколада в красочной обертке, положил перед ней. О чем-то спросил, и та, игриво улыбаясь, убрала подношение, открыла журнал учета постояльцев и сообщила все имеющиеся сведения о новом постояльце и о том, кто бронировал для него номер. Господин, проявивший интерес, широко осклабился в белозубой улыбке, откланялся и вышел.

У входа в гостиницу на считаные секунды задержался, после чего, перейдя дорогу, из телефонной будки на противоположной стороне улицы кому-то позвонил. Дозвонившись, сказал невидимому собеседнику всего несколько слов: «Он приехал. Да. Муха Любомир Осипович». После чего неспешной походкой отчалил прочь.

Прием у губернатора был недолгим. Любомир Осипович вручил письмо, в котором, как уже знал, были прописаны все его полномочия на время пребывания в городе, требование всячески оказывать содействие по любому запросу, ну и если возникнет надобность в привлечении войск при решении поставленной задачи, выделить их.

Иван Иванович Нерчинский, волею помазанника божьего на престоле Российской Империи, губернатор этой южной области, вынужден был исполнить приказ, хоть тот и не напрямую исходит. Что поделать? Своими силами взбунтовавшийся маленький городишко Марфин с прилегающими к нему поселками и поселениями поменьше, после того как земли, на которых он располагается, подверглись радиоактивному заражению, привести в общий порядок подчиненности стало проблематичным. Соваться в зону заражения не хотелось, а те подданные Империи, которые в Марфине остались, превратились в рассадник деклассированного элемента. Что там творится – даже вспоминать не хочется. По самым свежим докладам сексотов охранных отделений полиции, военной контрразведки, а теперь еще и церковной безопасности, есть данные, что в Марфине появилась новая банда, которая подмяла под себя всю власть на закрытых территориях, только пока не ясно, чего хочет добиться. Очень плохо то, что ноги этой анархии могут из самого Нежелинска расти. Попробуй потом докажи, что ты все меры к подавлению мятежа принял! Прибывший чиновник имеет полномочия объединить любые силы в один кулак. На территории губернии подчинить направленцев всех, какие есть, министерств и ведомств.

Прием столичного чиновника закончил напутствием:

– Работайте. Всю необходимую вам помощь мы, с нашей стороны, окажем.

Выходя из кабинета губернатора, Муха пока что даже планов не строил. Одно знал точно: чистка Марфина совпадает с его личными устремлениями, а уж силы и средства губернии, полиции, армии и тех же церковников он использует в полной мере, нужно лишь здесь, на месте, определиться, как сподручнее подобраться к проблемной части будущего плана захвата цели. Кто в России не ведает, что любой начальник среднего калибра, у которого рыльце в пушку, имеет возможность такую крепостную стену возвести из друзей, приятелей, людей, ему чем-либо обязанных, что до него и не доберешься. Даже полиция и та будет вынуждена ходить вокруг да около и не связываться с ним. Его можно убрать только по указанию сверху или отправив на небеса. Вторым, в положении прибывшего из столицы порученца, пренебрегать не стоит, может даже взять на вооружение в первую очередь. Вот только личной команды у Мухи пока что нет. Кому зачистку доверить?..

Раннее утро, окраина города Нежелинска

Игорь Огольников был своего рода выродком. Уж кому ему в лапы по молодости лет угодить довелось, он так и не узнал, но то, что после «перерождения» полноценным человеком он не был, это точно. Кем стал? Ему доходчиво объяснил кормчий гнезда, Степан Денисович Удалов, которого уже больше двадцати лет как нет под Луной, а Игорю его место досталось. Они – слабокровные вампиры. Настолько удаленные от своих полноценных собратьев, что обычные законы Вселенной на них не действуют.

Они – кайтифы, вампиры, лишенные клана. В этом их счастье и их горе, их боль. Они могут под солнцем находиться и даже детей иметь, но кровь пить им всё же необходимо. Как говорится – голод не тетка, а злой дядька. Когда война была, всё складывалось для кайтифов намного проще. Сейчас мирное время и церковная безопасность не дремлет. Сделаешь шаг, оступишься, и вот подвластное тебе гнездо под прицелом святош, не ведающих жалости к таким, как они.

Именно во время Великой войны человечество узнало о вампирах и их клановой системе, до этого лишь слухи да книжные страшилки про упырей будоражили умы. Теперь же на территории России церковные спецслужбы уже второй десяток лет безжалостно истребляют Носферату. Этот конфликт назвали Второй Инквизицией.

Нелегко существование вампира, будь он клановым бойцом или полукровкой, как Игорь. На любого из них влияет тип питания и число жертв, чью кровь он уже испил. Он – на пике сил, будучи сытым или наоборот, испытывая сильную жажду крови. Если потенциальная жертва спит, парализована, находится под эффектом обольщения, на грани жизни и смерти или уже умерла, вампир не преминет осушить такой носитель энергии крови. Это усилит запредельные способности, поможет некоторое время противостоять серебру. Этот металл может прожечь плоть вампира, заставить свернуться кровь в его жилах.

Игорь голоден. Голодны братья и сестры его гнезда. Что-то случилось с Миром. Непонятно почему, но вдруг, ни с того ни с сего, все заклинания перестали действовать, и способности снизились на пару порядков.

Сегодня стало невозможным подкрасться к жертве незаметно, чтобы парализовать человека ужасом хотя бы на 10 секунд, и выпить его. Невидимость исчезла, как исчезла возможность увидеть ауру. А еще, ни Игорь, ни кто-либо из его окружения, находясь поблизости, не могут, как раньше, увидеть через препятствие любое живое существо. И ночной глаз, кажется, безвозвратно утерян. Обольщение, доминирование пропали втуне. Они всё еще вампиры?

Да! Жажда крови, голод остались при них. Никуда не делись. Они не могут разум людей подчинить, но сила и ловкость пока еще остались, лишь ослабели слегка, но это из-за голода. Наверное!

Свою жертву приметили еще вчера. Лиля выпасла, но решила, что одна может и не справиться. Парень хоть и молодой, но отнюдь не субтильный. Проводила до автомобиля и подумала, что больше не увидит его. После рассказа о красавчике с машиной Игорь решил подстраховаться... А вдруг!

«Вдруг» случилось. Лилия подтвердила, именно этот молодой человек так же, как вчера, кого-то поджидал в парке на лавочке. В предчувствии поживы кайтифы заволновались. Их было трое мужчин и Лиля, остальные расположились в стороне, чтоб ненароком не засветить интерес к человеку, которого в этих местах, может, и искать никто не будет. Мало ли, куда отъехал и пропал? Потом машину отогнать куда подальше или в реку с кручи опустить – и всё. Никто ничего не видел! Угнетало лишь то, что кровью одного смертного не насытить девятерых, но хоть что-то.

– Чего ждем? – спросил Дмитрий, отведя ветку на дереве вниз, он наблюдал за вглядывающимся в легкий туман парнем.

– Наблюдаем, – свистящим шепотом отозвался Игорь. Ему самому не терпелось к трапезе приступить, но чувство самосохранения почему-то сдерживало. Чувствовал во всем этом какую-то неправильность. Подстава? Молодой парень вел себя двояко, вроде бы и расслабленно, но одновременно – расчетливо осмотрительно. Второе в глаза сразу не бросается, но если присмотреться...

– Зачем? – не унялся Дмитрий. – Скоро народ на улицы повылезает, тогда пиши пропало!

Поделился сомнениями:

– Вдруг подстава. Святоши давно ювелирно работают. С чего бы этому, – старший мотнул головой, – в таком месте, в такое время ошиваться? Того и гляди приблизимся, а он крестом размахивать начнет, а там и засадники подтянутся.

– Уходит!

Прорезался голос третьего:

– Игорь, давай я пойду? Мне этот ваш крест... Сам знаешь!

Эмиль Коган при жизни евреем был. Каноничные, отпугивающие христианские символы, не редко срабатывая, играли плохие шутки и с вампирами, и с кайтифами. Первым вампиром вроде как сам Каин был, и потому традиционно крест отталкивает от жертвы любого его последователя. Но... вампиру-еврею Когану таки глубоко плевать на этот малахольный крест, азохен вэй! А вот на Тору – тут другое дело... Только вряд ли у смертного в карманах что-то подобное имеется. Игорю неизвестно, каким образом Эмик Коган, будучи в гнезде, соблюдает кашрут – человеческая кровь ни в коем случае не кошерна, что бы там ни кричали антисемиты, только это сейчас и неважно.

Согласился:

– Иди. Мы подстрахуем.

Утром туман поднялся над рекой, заполонил низинные дорожки в парковой зоне, и Сергею приходилось напрягать зрение, чтобы разглядеть тех немногих горожан, кто в такой ранний час решил прогуляться в подобном месте. В этой реальности, слава Богу, еще не наступили те времена, когда все чокнутые для поправки здоровья ринулись в городах на утренние пробежки. У стариков маразм пока ещн не крепчает, летом с лыжными палками не мотаются и о скандинавской ходьбе слыхом не слышали, а у большинства молодых жировые складки отсутствуют по причине здорового питания, да и мода сейчас не на худых селедок, а на девушек в теле.

Когда поднялось солнце и разноцветные вершины высоких гор яркими мазками проступили на фоне голубого неба, решил, что сегодня на встречу с ним уж точно никто не явится, а значит, тот, кого он ждет, либо не прочитал объявления, либо не смог или не захотел прийти на встречу.

Поднявшись с лавки, медленно пошел на выход из парка. Окраина. В этой части города довольно крутые улицы сбегают с холмов. Большинство зданий построено в стиле модерн начала века. Нежелинск в этой стороне напоминал ему черноморские поселки, какими видел их еще ребенком, не хватало только леса мачт на яхтах, ну и, конечно, самого моря. Была река с крутым берегом, а над ней нависали массивы гор, на склонах которых виднелись красивые постройки домов, свидетельствующие о благополучии их владельцев.

Прикинул, если поторопится и прибавит шаг, то минут через двадцать должен выйти к оставленной машине, под невозмутимым взором мажордома Василия взятой из «родительского» гаража. Расчет себя не оправдал. По причине узости улочек со множеством поворотов, на проезд по ним в первый раз ему пришлось затратить вдвое больше времени. Машина, новенький спортивный «Скат 402» Каменского завода спортивных автомобилей премиум-класса, оставленная на пятачке у кладбищенских ворот из-за риска лишиться подвески на плохой, считай, горной дороге, в ранний час одиноко стояла там, где ее и припарковал.

Подошел. В раздумье неторопливо извлек ключи из кармана, но дверь отпереть не успел. Были в характере Рязанцева пара моментов, о которых он знал и не переступал, по сути, им же утвержденных принципов. Сергей никогда не подавал милостыню. С деньгами легко расставался, но чтоб так, за здорово живешь, кинуть монету убогому, которому на вид-то лет 30–40. Есть нечего? Бедолага! Иди, работай, а не на паперти мордой лица отсвечивай! Что заработаешь, всё твое, никто не отнимет. Еще... не бросал денег музыкантам. Считал, что с такой профессией не в переходе метро работать. А вот проходя мимо дворника, будь то таджик или русский старикан, мог раскошелиться. Все же эти люди наводят чистоту в его Мире, в его городе. По-своему, но ведь наводят же, а потому не жалко и денег на поощрение городским санитарам подкинуть. От него не убудет, а людям приятно – труд оценили.

Когда перед Рязанцевым будто из-под земли вырос курчавый, бледный, еще не старый мужчина с горбатым, массивным носом, с глазами слегка навыкате и нагловато заявил:

– Слышь, ваше благородие, трубы горят, дай денег на опохмел!

Сразу не сообразил, кого нелегкая к нему принесла. Посчитал, что в этой параллели тоже бомжи окуклились, а потому предложил пройтись в известном направлении:

– А не пошел бы ты... лесом! – культурно предложил, без злобы и мата.

Только наглый бомж не рассосался, словно саранча на юге. Совета не послушал. Он уже рядом. Он в непосредственной близости, которую было трудно ждать от представителя деклассированного элемента, от которого, кстати, алкоголем – ни свежим, ни застоявшимся вчерашним – совсем не пахнет, а пахнет опасностью. И видно уже, что краями с ним не разойдешься. Просто так в машину даже сесть не получится. Но место безлюдное, а значит, можно помочь господину в сторонке уединиться, полежать, подумать на досуге о своем поведении и смысле жизни.

Уж слишком близко от Рязанцева неизвестный лицом «подторговывал», а потому без лишних изысков, молниеносно нанес удар под нижнюю челюсть. Старался не покалечить, но всё же вырубить товарища качественно, а потому с ног свалил. Удивился, когда тот, сверкнув стоптанными каблуками видавших виды ботинок, встал на ноги без видимых последствий от принудительного сотрясения головного мозга, буром в атаку попёр, но уже не один, а с коллективом помощников, включавшим в себя и молодую девицу. Дальше размышлять Сергею некогда стало...

Много воды утекло с тех пор, как Игорь первый раз испил смертного. Всякого повидать довелось. Было время, когда с клановыми вампирами сталкивались. После подобных тесных общений с родственничками не все в гнездо вернулись, восьмерых кайтифов Носферату испить умудрились. Вот и сейчас что-то подобное происходило. Смертный, показавшийся сначала легкой добычей, во время захвата не стал паниковать, а умело держал дистанцию и чувствительно огрызался, при этом калечил соплеменников. В машину сесть ему не позволили. Лилька постаралась, сдержала. Это когда парень братьев раскидал. Он в отместку, походя, свернул ей шею, и если бы не подоспели с новой атакой, кто знает, может и голову оторвал бы. Закралось сомнение. Человек ли это? Сила. Мощь. Умения. Скорость, подобная древним или полукровкам в восьмом поколении, которым для пропитания и кровь-то не всегда нужна, могут человеческой пищей обходиться, хотя и кровью не побрезгуют, если сама на зуб течь будет.

Когда головой Когана пробил стекло в машине, а самого кошерного кайтифа сунул внутрь, ударом локтя, как боевым клевцом, переломав тому позвоночник и надолго выведя из строя, подумал – все! Не сладить с жертвой... Остальные представители гнезда подоспели в самый критический момент.

Заметив пополнение в рядах противника, парень дурью маяться не стал, отступил.

«Умный! Да?»

Метнулся к кладбищу и в мгновение ока скрылся за решеткой ворот, исчез в скорбном пределе людского тлена, увенчанного крестами и памятниками. И что теперь? Войти? Так нет! Табу! Святая земля, на ее территории каменная церковь гарантом несокрушимости правил выступает.

Самый молодой в гнезде, Стас, не навоевался видно. Не успел вовремя на помощь прийти, в избытке чувств и голода, стоя перед калиткой, обернулся, окликнул вопросом:

– Догоним? А, Игорь?

Скорей в шутку, чем всерьез ответил недоумку:

– Давай! Ты первый, мы – следом.

Дурачок повелся, вошел за ограду, оказавшись в пределах кладбища, и снова оглянулся на остальных. Лицо хоть и пышет злобой, но не наполнено болью. Что происходит? Святая земля стала обычной?

Решение принял быстро. Распорядился:

– Все за мной. Догнать!..

Рязанцев уже понял, кому он так приглянулся. Когда численный перевес у нежити проявился, не имея при себе даже серебряного гвоздя, решил ретироваться на освященной земле.

Сначала показалось, что вампиры преследовать не посмеют. Отдышался, ревизию организма провел. Ничего страшного, как говорится, отделался легким испугом.

Как часто бывает в южных широтах России, кладбище пестрело буйной растительностью, проявляя разные краски: от яркой зелени до оранжевого цвета граммофончиков, плетями заплетавших оградки и памятники. В эти краски добавляли свою лепту густые заросли дикой ежевики. По центральной, отсыпанной красноватой щебенкой дороге, глазея на вычурные памятники на могилах умершей городской элиты прошлых лет, поплелся подальше от ворот. Понадеялся на то, что городской погост имеет второй выход. Встречаться с клыкастыми совсем не хотелось. Распоясались они конкретно, и в другой раз стоило бы прийти и территорию почистить, но в этой реальности у него совсем другие проблемы решать пристало, а ко всему прочему он еще и безоружен. Вот только завтра снова придется на то же место приходить, ожидать связника. А ведь, если разобраться, настала пора самому принцессу искать. Время поджимает.

Центральный проход подвел прямо к церквушке. Кладбищенский храм был возведен в так называемом русско-византийском стиле. Даже в низких воротах церкви, больше походивших на калитку, проглядывались коренастые, приземистые очертания церковных строений севера, но в то же время своей «одноглавостью» она как бы стремилась ввысь.

На подходе к церквушке увидел, как одинокая фигура человека, преодолев три крутые ступени, вышла из тени крыльцового козырька. По одежде сразу ясно стало, Сергея встречает служивый человек – церковник данной реальности. Он тоже вглядывался в пришлого.

Подошел. Первым поздоровался:

– Здравствуйте, батюшка.

– Здрав будь, сын мой. Я – иеромонах Савва. Могилку проведать пришел или за благословением?

Сергей озирнулся. Заметил мелькнувшую у недалекого памятника тень, понял, что у него и у служителя культа времени почти не осталось. Прежние законы Вселенной в этом Мире перестали распространяться на местную нежить. Торопливо повел разговор в предостерегающем русле:

– Простите, батюшка, за благословением потом обязательно подойду, а сейчас и вам и мне лучше поспешить в церкви укрыться.

Шагнул к священнику, подхватил под локоть, к церковной двери потащил. Иеромонах не упирался, но и не особо торопился. Спросил:

– От кого прятаться собрался, мирянин?

– Вампиры! Быстрей, батюшка!

Вот только после этой фразы священник, мужчина крепкий и основательный, на месте встал, будто ногами в землю врос. Во взгляде жалость проявилась. На Сергея, как на умалишенного посмотрел. Ну да, а чего он ждал от брата во Христе? Здесь, как и везде, отношения между верующими исполнены простоты и искренности, смиренной готовности при неправоте тотчас же просить прощения, но и любое отступление от заученных канонов не приветствуется.

До открытого проема церковного предела не более пяти шагов оставалось. Вот только местный батюшка ему не верил и в устоявшихся понятиях не сомневался. Исходя из этих классических доктрин, тут же решил переубедить отступника от правил:

– Храни нас, Господи! Ты ошибаешься, дитя неразумное. Ни один диавольский последыш не заступит черты святой земли.

Рязанцев невольно стрельнул взглядом за спину батюшки, обреченно проронил:

– Поздно, поп. Дьявольские отродья уже здесь. За спину глянь!

Иеромонах оглянулся. Семеро особей в человечьем обличье, ощерив хищный оскал и тем самым выказав правоту мирянина, торчали на границе неширокой площадки перед церковным фасадом, непонятно по какой причине не решаясь наброситься на двух людей.

«Куда они уставились?» – пронеслось в голове Сергея.

Скосил глаза, проследив за взглядами нежити. Не удержался от того, чтоб не выразиться, завуалировав подразумеваемое ругательство в приличную форму:

– Ёк макарёк!

Под боком еще один персонаж проявился. Косматый мужик в белой рубахе и портах. Босой, кисти рук, как у гамадрила, до колен свисают, а в них... В правой увесистый молоток, а в левой – заостренный кол из дерева. Шагнул не к служителю культа, к Рязанцеву, протянул молот, промолвил:

– Держи!

И тут, словно снежная лавина с горы, с рычанием и криком сверзлась:

– А-а-а!..

Вампиры бросились на людей.

Закрутилось, завертелось всё. В церковь мог забежать, но не сделал этого. Не смог попа одного на растерзание оставить. Молотком налево-направо отмахивался. Когда на Савву двое насело, подобно медведю, стряхнул с себя вампирскую братию, пришел на помощь святоше, но не успел вовремя, тому уже трахею клыками роспанахали, залив кровью монашеское одеяние. В отместку именно двум убийцам головы проломил так, что ни один клыкастый после таких повреждений к псевдожизни не вернется. Хотя не факт! Заметил – Погостник, хозяин этого кладбища, тоже не зевает. Извернувшись, проткнул колом клыкастого гаденыша, им же, как битой, отвалил в сторону последыша.

– В-ва-а!

Взвыл от того, что очередной желающий его кровушкой побаловаться, не дотянувшись до изначальной цели, хватанул мякоть предплечья. Глотнув вожделенной пищи, отвалился, словно обожравшаяся пиявка, но в отличие от нее, отравился. Глаза закатил и ушел в нирвану, покрывшись волдырями в районе рта и губ.

«Не нравится?»

А кому понравится, когда в рот соляной кислоты залили?

– В церковь! – позвал Погостник.

В паре отбились, затворив за собой дверную створу. Как загнанные кони дышали, отдышаться не могли.

– Святой водой... их облить... нужно! – заметил хозяин кладбища. – В церкви она должна быть.

– Не поможет! – помотал головой Сергей, морщась, попытался остановить кровь на предплечье, хотя бы заткнуть рану на поврежденной мышце.

– Почему?

– Потому что на святую землю они уже проникли... Фух! Мир изменился, дружище. Его законы меняются.

Долбёжка в дверь вдруг прекратилась, а вскоре с наружной стороны раздались чуждые вампирам выкрики, окрики команд и приказов. Снаружи явно действовали воинские подразделения.

– Кажется, чужая кавалерия подоспела, – предположил Сергей.

– Почему кавалерия?

– Пошутил. Но всё же клыкастых кто-то прижал.

В дверь забарабанили, но совсем не пытаясь ее вышибить. Голос, привыкший отдавать приказы, произнес:

– Открывай! Церковная безопасность!

Сергей хмыкнул:

– Я же говорил...

– Прощай, смертный. Дальше сам, я здесь лишний.

Погостник в считаные секунды стал как бы меркнуть, превращаясь в сгусток тумана, потом из этого сгустка выпорхнул ворон, хлопаньем крыльев разогнал остатки пелены, взмыл вверх и через открытое окно светового барабана вылетел прочь.

«Однако не всё порушено, – подумал Сергей. – Вон, ведь может еще».

– Отворяй!

Открыл дверь и тут же попал в добрые, заботливые руки, которые приняли его, металлическими наручниками сковали за спиной запястья. Ласково посоветовали:

– Вперед пошел и не вздумай шутить.

«Шутить? Хм... Куда уж нам, сирым и убогим?»

Вечер того же дня.

Острог службы церковной безопасности города Нежелинска, улица Заречная

Дознаватель Кузьма Макуха, ладонью зачерпнув воду из стоявшей у стены кадки, метнул ее себе на лицо, развез пот и грязь по дубленой коже. Прислушался к ощущениям своего организма. Определил – устал. Оглянулся на напарника, поднявшегося из-за стола, готового покинуть помещение. Кивнул, вслед за дьяком Василием Лисовцом вышел из пыточной. В руках держал допросные листы на серой, слегка испачканной каплями крови бумаге. За быстро пробежавшим в сторону выхода бледным напарником следовать не торопился. Это Васька никак к грязной, но нужной работе не привыкнет, а потому каждый раз убегает, чтоб свежего воздуха глотнуть, ну, может, проблеваться. Слаб дьяк, а может, в возраст не вошел.

Кузьма устало перевел дух. Прислушался к громким крикам и глухим стонам в торцевой части коридора. Поморщился. Кожаный фартук на его груди и животе запачкан свежими потеками грязи и запекшейся крови. Рукава рубахи хоть и закатаны, но тоже грязны. Волосатые, крепкие руки с узловатыми пальцами, под ногтями которых черным-черно, по локоть тоже испачканы бурыми пятнами. От него самого исходит приторный дух застоявшейся крови и фекалий. Только он его особо не ощущает. Принюхался. Привык. Лицо усталое, а глаза потухшие, безжизненные. Издержки профессии. Что поделать? Каждому своё.

Тусклое освещение сводчатого коридора подземного комплекса позволяло хорошо рассмотреть по обеим его сторонам длинные ряды дверей с откидными окнами посредине. Если предположить, что в каждом каземате кто-то сидит, то выходит, что узников здесь не меньше двух десятков. Выводной монах, стоявший у приоткрытой двери, заглянув в пыточную, услышал от Макухи:

– Оставь так. С ней еще поработать придется. Передохну, подойду.

Кивнул. Согласился. Спросил лишь:

– Не выберется?

– Куда ей? На цепи сидит.

Выводной закрыл дверь на наружный засов, повесил замок, перекрестил знамением.

Тяжелым шагом Кузьма двинулся к выходу, но перед лестницей наверх, почти у конечной точки коридора, в которой над дверным проемом вывешен выразительный образ Иерусалимской Божьей Матери – иконы, привезенной из самого Афона, повернул и вошел в помещение, имевшее к подземной тюрьме лишь косвенное отношение. Комната отдыха.

Повесив фартук на крюк, в рукомойнике с мылом помыл руки. Прежде чем присесть на кушетку, достал из стола початую бутылку «казёнки». Налив полный стакан, медленно выцедил его, каждым глотком смакуя водочное послевкусие. Вместо того чтоб закусить, намацав на тарелке сухарь черного хлеба, занюхал им вкусовой послед, после чего выдохнул, почувствовал, что отпустило.

Опустевшую бутылку с глаз подальше убрать не успел. В помещение без стука вошли двое.

– Ваше Благоговение... – больше с удивлением, чем с уважением промямлил Макуха. Ну никак «верхнее начальство» здесь и сейчас увидеть не ожидал.

– Отработал, Кузьма? – ликом кривясь и прижимая к носу платок, спросил вошедший церковный чиновник.

– Нет еще. Отдохну малость.

– Ты садись-садись!..

«С кем это он?» – терялся в догадках дознаватель, из-под густых седых бровей разглядывая мужчину в мирской, скорее даже партикулярной строгой одежде, ничем особым себя не проявлявшим, молчавшим с тех самых пор, как вошли.

– ...С вампиршей работаешь?

– С ней.

– И что дознание дает?

Пожал плечами.

– Если бы не знал, кто она, на улице бы мимо прошел и не заметил.

– Это с твоим-то опытом?

– Диавол любит прятаться за самые лучшие человеческие чувства. За разглагольствованиями о высокой любви нередко скрывается смертный грех кровосмешения. Грех Эдипа, Электры и богомерзкого Калигулы, жившего с сестрой, подобно мужу. В гнезде она одновременно женой многим была.

– Что говорит? Всех повязали?

Усмехнулся вопросу.

– Говорит, всех. Только сами знаете, ваше Благоговение, веры такой стерве нет. Сейчас адреса пробиваю.

– Что по поводу юнкера говорит?

– В общем-то, ничего особенного. Они на нем споткнулись. Вспомнила только, как их старший вслух подумал...

– О чем подумал?

Чиновник, уподобляясь легавой, взявшей след, навострил уши, но словом не обмолвился, предпочитая пока лишь информацию качать.

– Ежели дословно... – наморщившись процитировал подопечную: – «кажется, мы на высшего вампира напороться умудрились».

– Глупости!

– Я бы от такого суждения воздержался. Она говорит, что такой скорости передвижений и силы ударов она никогда за всё свое существование ни у кого не видела. А вообще о нем не у меня спрашивайте. С ним Алтуфьев работает.

Неизвестный первый раз голос подал:

– Вызовите дознавателя сюда.

Высокий, худой, аскетичного вида мужчина, по всем параметрам отличный от горилоподобного Макухи, с залысинами на высоком лбу костистого лица, Алтуфьев, вошел в комнату отдыха, держа в руках листы бумаги. При виде непосредственного начальства, которое редко спускалось с верхних этажей под землю, не удивился, но приветствие скомкал до минимума. Кивнул, произнеся:

– Ваше Благоговение!

– Чем порадуете, Михал Саныч? – поинтересовалось начальство. – Как там наш молодой граф Бердышев себя чувствует?

На лице Алтуфьева ни один мускул, ни одна жилка не дрогнули. Постное лицо как было спокойным, так таковым и оставалось. Вообще, Михаил Александрович Алтуфьев, выходец из мещан, в отличие от Макухи в монашеский сан посвящен не был и считал себя больше следователем, чем дознавателем, а потому на допросах пользовался услугами подручных монахов, сам редко когда прикладывался к методам телесного воздействия на подследственный контингент. Он эстет, а не мясник. Для него главное – выявить черноту в человеке, а не заставить испугаться и, взасос целуя обувь того, от кого зависит, выжить или умереть, признаться во всем, сказать что потребуют.

Ровным голосом ответил:

– Артист ваш Бердышев.

– Почему артист?

– Давно такие упёртые не попадались. А ведь молод. Сразу так и не скажешь, что выдержки у него вагон и маленькая тележка.

Мужчина в штатском с интересом в голосе в свою очередь потребовал:

– Сударь, поподробнее свои мысли о юнкере изъясните.

Алтуфьев оценивающе провел визуальную ревизию незнакомого господина, решил, что раз тот здесь находится, то имеет право задавать вопросы и, что характерно, ответы на них получать в праве. Высказал всё, что о подследственном для себя отметил:

– Ну подоплеку того, как к нам попал, вы уже, наверное, знаете?

– Да. То, что выследили гнездо кайтифов и решили сегодня нейтрализовать, знаю.

– Вот-вот! На адресе никого не оказалось, но законопослушные граждане донесли, что в районе кладбища беспорядки. Вот там его вместе с иными и повязали. Расклад такой – четыре вампира, включая даму, ну и он. Подозреваемый в том, что тоже причастен к делам нежити.

– А с чего так решили?

– Вы его сами видели когда-нибудь?

– Нет. Я человек в вашем городе новый.

– Вот в том-то всё и дело. Молод. Можно сказать, недоросль в богатом роду. По всем понятиям в подобном экземпляре должно быть много гонору и мало толку. Не дорос еще до дел государевых даже на своем уровне. А тут... Ежели ту же схватку с десятком вампиров рассматривать как обычную драку, и то массу нестыковок выявить можно. Драка, это всегда насилие, причем, в основном, моральное. Не забывайте о ругани, криках, невнятных воплях ну и тому подобное... Человек не может постоянно молчать, особенно когда больно. Он может стонать, может сдержать стон, может выдохнуть, может задохнуться. Сей же индивид, со слов кровососов, за весь бой слова не проронил, не задохнулся, а застонал лишь однажды, когда ему с руки кусок мяса отгрызли.

Возмутился подобному выводу:

– Ну, знаете! Есть люди с низким болевым порогом.

– Знаю. А еще знаю, что любая драка длится недолго. Десять минут максимум. А потом п-ф-ф-ы, – следователь характерным жестом сопроводил сказанное, – кого побили, кого прибили, кого затоптали, кого, как в случае с кайтифами, выпили, иссушили до дна. Они ведь оголодали. Сволочи! Так вот здесь всё по-другому вышло. Один. Подчеркиваю, один! Гонял четверых. Когда толпа нежити подтянулась, умудрился сбежать. Это от вампиров-то? Не спортсмен, не боксер. Как выстоял? Как сбежал? Ладно... Пусть вспышечно, пусть накатило! Есть, знаете ли, иногда ярость и энергия у человека через край выплескивается. Случается накатит, и он бьет в полную силу, и тогда... Гм! Но с этим... я как увидел его, сразу не согласился с подобной трактовкой происшествия.

– Почему?

– Потому что в глаза ему заглянул.

– И что вы там в них увидели?

– Энергию увидел, а вот ярость отсутствовала напрочь.

– Ну правильно...

– Нет, неправильно, – первый раз подобие улыбки мимолетно проскользнуло у Алтуфьева на лице, обращался непосредственно к личности того, которого ему так и не представили официально. – Вот сейчас в эту самую дверь войдут двое монахов, подойдут к вам, руки скрутят и в пыточную на дознание потянут. Как отреагируете?..

Молчание. В тишине можно было услышать, как, запустив мыслительный процесс, скрипят мозги незнакомца, а из закрытого крана вода капает в жестяную раковину.

– А он спокоен! – закончил доклад дознаватель.

– Ждет, что его папаша вытащит, – всё же не согласившись, предположил приезжий.

– Ну да. Но если отбросить ваше последнее умозаключение, опять останется то непонятное, что в процессе схватки молодой юнкер должен был обязательно запыхаться, почувствовать усталость, боль, а при таком, особенно жёстком месилове, головокружение и тошноту. Мог ведь просто хлопнуться в обморок от подскочившего давления или очень сильно устать и свалиться, потому что ноги не держат от пережитого стресса, страха и потраченной слишком рьяно энергии. А ему хоть бы что!

– Н-да! – подал голос дознаватель Макуха, тоже с интересом слушавший коллегу. – Выходит, и моя лярва из допросной в чем-то права.

– Да подождите еще вы! – возмутился чужой, указал на листы бумаги, всё еще находившиеся в руке Алтуфьева. – Что это у вас?

– Признание молодого Бердышева, им собственноручно подписанное.

– И в чем сознался?

– В том, что является высшим вампиром...

– Вот! – возгласом встрял Макуха.

– ...и одновременно работает на румынскую разведку.

– Почему именно на румынскую? – вопросом вспыхнул чиновник неизвестного Алтуфьеву ведомства. – Почему не на американцев, англичан?

Дознаватель плечами пожал, услышал:

– Он издевается над вами.

– Если бы вам пробили голову, поломали ребра, смогли бы вы издеваться?

Чиновник задумался. Все трое «местных», представители монашеского ордена, молчали, дав возможность чужаку обмозговать ситуацию. Наконец тот созрел для очередного вопроса:

– Юнкера обыскали, прежде чем в пыточную отправить?

– Естественно, – заверил Алтуфьев.

– Что при нем нашли?

– Да, почитай, что и ничего. Мелочь.

– А конкретно?

Подойдя к одному из сейфов, в ряд выстроившихся у стены, своим ключом отпер замок, открыв дверцу, извлек и поставил на стол перед гостем открытый деревянный лоток.

– Это всё, что при нем было.

Чиновник не побрезговал, распотрошил вещи задержанного. Тонкий кожаный брючной ремень, свернутый в кольцо. Банковские рублевые билеты, достоинством три, пять и десять рублей. Ключ от автомобиля с брелком-висюлькой. Монеты россыпью...

«Стоп! Это что?»

Глаза расширились, взгляд напоролся на кругляш медальона на матерчатом тонком черном витом шнурке. На серебристого оттенка металле проявлялась гравировка кошки, лапой удерживавшей трехкаратный зеленый камень. Под ее изображением полукругом шла гравировка символов. Вот это удача! Сжимая в кулаке шнурок, обернулся к церковному чиновнику, с улыбкой сообщил:

– Промашка у ваших вышла.

– Не понял! – ресницами похлопал тот.

– Не того загребли. Это человек нашего ведомства, и я его забираю.

Все трое стеной встать попытались, а старший высказался прямолинейно:

– Никак нельзя. Отчетность!

Государственный чиновник на сей пассаж будто и внимания не обратил, поинтересовался лишь у Алтуфьева:

– Он как? Хоть транспортабелен?

Этим своим вопросом разрядил обстановку, все трое окончательно осознали, молодого Бердышева у них в любом случае отберут. Следователь ответил:

– Своими ногами вряд ли пойдет.

– Ну да. Вы же его за высшего вампира держали, – хищная ухмылка, свидетельствующая, что, в случае отказа, всем троим ничего хорошего ждать не придется. – Святой водой, серебром проверить не додумались?

– Проверяли! – огрызнулся Алтуфьев.

– Так чего же?

Местный начальник, заступаясь за своего подчиненного и для нормализации обстановки, произнес:

– Любомир Осипович, Легион – имя диавола. Куда ни глянь, дьявол всегда будет между нами, ибо половина человечества, в той или иной степени, одержима грехом блудодеяния. Мужеложцы и лесбиянки первые слуги его, но из них получаются самые способные шпионы для дела Святого ордена. Вот и старались доподлинно разузнать подноготную юнкера. Глупость, конечно, сотворили, ну так чего же теперь волосы на голове рвать?

– Волосы рвать не надо, отец Пафнутий, надо лишь не забывать и при вашем-то ремесле вспоминать хоть иногда, в чем состоит нравственный императив добра. Поступай с другими так, как хотел бы, чтобы поступали с тобой. Дьявол, поступая с другими, как с бессловесным скотом, требует к себе относиться, как к Богу. Являясь сущностью бессмертной, он возомнил себя во всем равным ему. К нему он неустанно ревнует людей. Смириться перед Господом ему мешает непомерная гордыня. Вот почему смирение – первая добродетель воина Святого ордена.

– Воистину сказал!

– А то-о! Так что давайте, готовьте на выписку пациента. Я его здесь жду и уйду только вместе с ним...

Утро. Дом графов Тобольских-Стрешневых

После допроса с пристрастием Сергей, за руки цепью прикованный к потолочному кольцу, чувствовал себя как мешок с костями, мощной силой двух уродов в подрясниках и фартуках швыряемый туда-сюда... Именно уродов, по сути своей в большей мере моральных. Потому как оба здоровенных амбала особо вопросов не задавали, всё больше хекали от натуги, мочаля кулаки об него. Вопросы задавал худой козлина со взглядом подпольного садиста. Задавал их в периоды выплеска ведра холодной воды на изгвазданное тело.

Рязанцев чувствовал, что сдает, что слабеет сердце... От избиения руками и ногами следователь, теперь уже непосредственно сам, перешел к инструментальной обработке. Не выдержав истязаний, в ходе которых ему еще и пробили голову, сломали ребра, подписал все заранее подготовленные бумаги. Позднее, когда с крюка сняли и в покое оставили, обнаружил, что была сломлена грудина и начали расходиться мышцы живота... Первый раз в жизни реально почувствовал близость смерти от физического воздействия на организм и свое бессилие сделать что-либо для спасения... Потерял сознание, провалившись в спасительную нирвану.

Для Рязанцева сон, ко всему прочему, был способом оздоровления организма, подточенного пытками в застенке матери-церкви. Он спал и видел сон, ничем не связанный с днем сегодняшним, и снилось ему...

В просторном светлом помещении с портретами когда-то, чем-то проявивших себя людей, за партами сидели школьники его класса. Кажется, ему здесь лет четырнадцать... Нет. Тринадцать. Во всяком случае, Надюха, улыбчивая конопатая девчонка, его подружка, его постоянная соседка по парте, выглядит именно на этот возраст. Седой учитель, которого он не знал и не помнил, раздал билеты, положив перед каждым листок бумаги с сопутствующим материалом. Не повышая голос, сказал:

– Пишите.

Сергей спросил у Надьки:

– Чего он от нас хочет?

Услышал ответ шепотом:

– Ч-ч-ч! Экзамен по математике.

Какой экзамен? Какая математика? Они же в школе? Или нет? Как эхом донеслось предупреждение седого:

– Разговорчики!

По сторонам глянул. Все вперились в свои тетради, ручками скрипят, мозги напрягают. Тишина-а. Лишь шаги учителя по крайнему проходу мимо парт слышны. Надька рядом, она сопит, в своей тетрадке тоже что-то крапает. Отличница.

Ладно! Примем как факт присутствия в прошлом. Ну и что задано? Первый вопрос – объяснить, что хотел донести до людей автор поэмы. К вопросу прилагался потертый листок обложки книжки. На первом плане рисунка, выполненного в блеклых тонах, два господина в цилиндрах пушкинской эпохи, вроде бы как разговаривают между собой. На заднем – большая вереница людей, изгибаясь змеей, движется в неизвестном направлении, а по бокам от нее явно туркмены в своих овечьих папахах пристально следят за двигающейся людской массой.

Сергей опешил. У кого-то маразм крепчает! Почему на математике вопрос из литературы? Голова пуста. Ответа нет. И еще. Почему изображения туркменов, а внизу указано издательство «Азеркнига»? Попытался у Надьки спросить.

Седой попытку заметил. Встал рядом с партой с его стороны. Взгляд на нарушителя спокойствия такой, как у той мыши, что на крупу смотрит.

– Переговариваться нельзя, – говорит, – за нарушение дополнительный вопрос к билету.

«Ну уж фигушки вам, господин учитель! Вот тут вы точно не угадали. Не буду я вам ничего отвечать. Я проснусь. Ведь это всего лишь сон».

Сделав усилие над собой, Рязанцев действительно проснулся. Лежал. И не было рядом никакого седого учителя, Надюхи и класса, а был... Был белый потолок над ним, светлое окно его комнаты, знакомая обстановка, одеяло, которым он укрыт, и подушка под головой. В чем это она испачкана? Красное. Даже бурое. Кровь, что ли?

Откинул одеяло. Да-а! Все тело в бинтах и обмотках, простыня в подсохших бурых пятнах и потеках. Вспомнил. Эк над ним поработали вчера. Только как домой попал – убей, в памяти не отложилось. Прислушался к самочувствию... М-м-мум! Десны чешутся. Указательным пальцем пощупал во рту. О! На месте выбитых зубов новые почти выросли, и жевать уже вполне можно. Руки-ноги целы, значит, кости срослись успешно. Ребра... Пальцами прощупал... тоже цельными кажутся. Зажили? Потрогал голову, где, помнится, череп пробили. Гм!.. Ощущения обыденного самочувствия везде. Здоров как бык! Есть хочется! А еще мочевой пузырь переполнен и позывы выказывает.

От входной двери раздался грохот упавшего подноса, боя стеклянной посуды и женский возглас с причитанием:

– Ба-арин! Барин, как же это? Вас же вчера едва живым принесли?

– Кто принес?

– Монахи. Любомир Осипович велели, чтоб не будила вас.

– Кто такой Любомир Осипович?

– Чиновник министерства из самой Москвы.

– Какого министерства?

– Ой, да не знаю я!

– Ладно. Я мыться, а ты там завтрак сообрази.

– Кашку?

– Какую кашку? Глупая! Кусок прожаренного мяса с картошкой и овощами пусть повар сварганит.

– А вам, правда, плохо...

– Не будет мне плохо, а даже очень хорошо будет. Поторопись!

Насыщался в столовой, с аппетитом поглощая всё то, что на стол выставили. К спиртному не притронулся, хотя запотевший от перепада температуры штофчик прохладной водки на столе все же стоял. Когда чай уже пил в обществе Дарьи – горничная у окна напротив стола с жевавшим барином стояла, – вошел Василий Евстигнеевич, мажордом. Сообщил:

– К вам господин Муха пожаловали.

Поползшие на лоб брови молодого работодателя заставили пояснить:

– Это он вас вчера домой привез.

– Проводи в гостиную. Извинись, что пять минут один побудет. Оденусь.

Мужчина среднего возраста, по виду не богатырь, обладавший смешной для статуса государева человека фамилией Муха, оказался приехавшим в командировку из Москвы статским чиновником. Посетил болящего молодого человека, дабы извиниться за недоразумение местных, которое ему удалось исправить.

Сидели оба, трепались на разные темы из жизни государства, при этом ни один, ни другой не старались найти общих знакомых в столичной тусовке. Несмотря на разность возраста, общались легко. Сергей, уже зная от однокашников двойника, что в этой реальности сложилось противоборство России и Америки, прошелся по этой теме. На захват территории обе стороны пойти не рискнули, а вот атомные бомбы друг на дружку метнули, причем у штатовцев самолеты поднялись с территории Дании, а русские бомбардировщики взлетели с аэродромов Аляски, пересекли Канаду так, что при всех нарушениях государственного права никто из ее официальных лиц даже не пикнул.

Собеседник действительность происходивших событий знал куда лучше Рязанцева, а потому более детально освещал катастрофу на русских просторах, попутно критикуя действия причастных к ней:

– После того как вылетевшая с территории Европы бомбардировочная авиация, в количестве шестнадцати единиц, на малой высоте пересекла границу и попала под перехват истребителей Империи, а это случилось уже на восточной стороне Варшавской губернии, незначительной части бомберов из числа армады, летевшей к Москве, повезло. И когда основную ее составляющую кромсали ассы, не так давно прошедшие войну, роняя огненные факелы на землю периферийной окраины, одиночные экипажи американцев изменили курс, подумав, что с паршивой овцы хоть шерсти клок, и приняли решение отбомбиться по возможности хотя бы по областным центрам. Можно было и догадаться, что аппарат системы ПВО государства находится не сказать, что в зачаточном состоянии, но в переходном периоде с войны на мир так уж точно. «Беглецов», незаметных для радаров, отловили всех, при полной загрузке принудили сесть на промежуточных аэродромах, вот только в двух экипажах фанатики оказались, и эти фанатики или сумасшедшие, это кому как нравится, в последний момент своей жизни свалили ядерный боеприпас в ту точку, в которой их защемили летчики имперской ПВО. Последнего, из-за тумана и хитрого замысла командира экипажа, отловили далеко в южных широтах, «оседлали и повели». Набрав высоту, вроде как соглашаясь с полетом под контролем, самолет вышел на точку в районе Марфино, «привязался» к ней и пошел к мысу Гарпун. Затем сделал над морем разворот, чтобы выйти на указанный ему заданный пеленг, и внезапно открыл бомболюки, сбрасывая ядерный груз на землю. Американский пилот потянул рули на себя. Увы, тяжелый бомбардировщик – это не истребитель, он вместе с окружившими его русскими летчиками, первым попал под огненный ядерный гриб. Стена бушующего огня сожрала огромную территорию в западной части этой губернии. Много мелких населенных пунктов перестали существовать вообще. Радиационным пеплом засыпало море и часть прибрежной черты. Нежелинску в отличие от того же Тернополя, над которым основной перехват случился, несказанно повезло. В то утро ветрено было, и направление этого ветра неизменно сдувало осадки в море, ну и от места взрыва он в двухстах километрах стоит, а вот Марфину не так подфартило. Территория заштатного приморского городка отныне на десятки лет радиацией загрязнена.

– Вы упомянули Марфино. Как там сейчас? – поинтересовался Сергей, в душе не особо переживая за происходившие катаклизмы с городом и людьми. Что поделать? Чужая реальность!

Гость невесело вздохнул, ответил:

– Из Марфино многие ушли, но многие и остались.

– Почему? – удивился, зная о пагубности принятого решения.

– А куда им идти? Беднота, рыбаки, обыватели, мещане. В лес, в степь им срываться? При всем этом возьмите поправку на то, что о пагубности воздействия радиации на человеческий организм из числа населения никто даже не догадывается. Вопрос малоизученный даже в столичном обществе. Вернее сказать, о радиации в бульварной литературе мало пишут. Существует еще одна крайность, в Нежелинске из зараженной территории никто никого не ждет. Во всяком случае, пока обратного не замечал. Катастрофа отягощается еще и появлением на зараженных территориях лихих людей. Убийства, грабежи. Народ запугали, впору в лесу прятаться. Куда там! Среднестатистический человек, не охотник, не походник, не подготовленный хотя бы минимально, в лесу долго не протянет. Да что там далеко ходить? У нас в Московской губернии грибники летом и осенью целыми пачками теряются в лесах, находят не всех. Вот так! Не забывайте, что на западе Империи поляки снова мятеж подняли, который не без участия англов случился. Сегодня войска туда на подавление направляют, – чиновник вздохнул, очередной раз окинул Сергея пристальным взглядом, будто присматривался, оценивал его для чего-то особенного, продолжил говорить о сложности ситуации: – Оставаться в полуразрушенном городе, где не работает водоснабжение и канализация, нет электричества и газа, тоже не самое лучшее решение, это признают многие. Большинство населения таких городков, как Марфино, сходится на том, что идеальным местом для выживания станет деревня. Мол, свой огород, пустующих домов много, лес с его ресурсами рядом, но есть крыша над головой и сплоченное общество селян. В этом было бы зерно истины, если бы не одно «но».

– Понял уже. Радиация.

Пора было заканчивать с посиделками. У Рязанцева время поджимало, а порученное дело оставалось на прежнем месте, потому решил расставить все точки над «i», ну и закругляться с посетителем:

– Любомир Осипович, я вам за ваше участие во вчерашнем недоразумении, конечно, благодарен, но вы от меня хотите-то чего? Ведь не просто так поговорить зашли? Я не волшебник, самый обычный юнкер пехотного училища, взмахом руки радиацию убрать не могу.

Сам между тем подумал:

«Теперь ты почешешь лысину, хитрый чиновник по особым поручениям, и, в конце концов, разродишься своим настоящим интересом, с которым припёрся!»

Муха молча полез в карман и положил на стол кругляш медальона. С совершенно другой интонацией просто сказал:

– Допустим, я знаю, для чего ты здесь, охотник. Если Светлую в ближайшее время не вырвем из рук демонов, Земля войдет в точку невозврата, и, скорее всего, мы все погибнем. Средняя температура на планете уже на три градуса понизилась. Магнитные отклонения близки к критическим, – чиновник ухмыльнулся.

Сергей отметил, что зубы у господина Мухи были невероятно белыми и правильной формы, словно стоматолог постарался челюсти окультурить, но в этой реальности пока не научились «фарфоровые» улыбки клепать, а значит... Сергея так и подмывало спросить, не искусственные ли штифты в рот вставлены и не из другой ли реальности товарищ прибыл.

Потянувшись, он сделал глоток уже остывшего чая. Хмыкнул, понимая, что его переиграли. Что скажут слова чинуши несведущему человеку?.. Допустим, что объявление дошло до адресата... Но тогда почему агент старухи прибыл, но не вышел на связь? Присматривался со стороны? Испугался, когда все завертелось? Ну-у, очень может быть. Кажется, еще кто-то из известных писателей заметил, что почти каждый в момент преступления подвергается какому-то упадку воли и рассудка. Здесь преступлением не пахло, а вот случившаяся неожиданность нарушила последовательность в отработанном плане. Спросил:

– Так это я вам телеграмму посылал?

– Мне. Но я слегка припозднился. А по приезде пришлось из гостиницы съезжать на частный пансион, уж очень плотный межведомственный контроль за мной установили. Пока у губернатора на приеме был, весь номер микрофонами утыкали. Местные боятся, как бы я чего не усмотрел, чего постороннему видеть нежелательно, о беспорядке в первопрестольную не стукнул, вот и ротозействуют на свой лад.

Кивнул, принимая оправдание:

– Где сейчас принцесса?

Муха вновь на «вы» перешел и сделал это походя, легко. Вообще человек без комплексов, со всех сторон свой в доску. О такой коммуникабельности можно только мечтать. Прояснил тему:

– Если вы о Светлой речь ведете, то она как раз в Марфино находится, и ее охраняют четыре десятка отличных бойцов не из нашего Мира, которыми руководят двое Падших. Весь расклад я готов предоставить, а выезжать нам чуть ли не сегодня нужно. Позволит ли ваше нынешнее состояние здоровья сделать подобный шаг?

– За меня не волнуйтесь. Как к Марфину добраться?

– А это уже не ваши проблемы. Выдвигаться придется по отдельности. Вы первым поедете. Думаю, трех суток на то, чтоб понять, как на месте действовать будете, вам хватит. Через три дня я с подкреплением подтянусь. Но это будут обычные вояки, пушечное мясо, не подозревающее ни о чем запредельном. От вас зависит, останется ли Светлая живой.

Вот и разгадка ночного сна. Когда проснулся, не понял, а вот теперь всё по местам встало. Седой к нерешенной проблеме подгрузил дополнительные хлопоты, но хлопоты по теме, уже в полный рост стоявшей. Теперь вот этот Любомир свет-Осипович дополнительную лепту внес. Но доверять первому встречному и бросаться на проблему, словно бык на красную тряпку, сразу не стоит. Магнитные полюса Земли, температура и еще много чего из разряда изменений – дело, конечно, серьезное, вот только шанс на удачный исход у Сергея всего один. Он это всеми фибрами души чувствует. Посмотрим!

Кивнул, задумавшись о своем. До сознания дошло сказанное присланным связником, а может и основным направленцем:

– Пытаетесь понять: если нам многое известно, то почему не действуем?

– Отчасти и это.

– Давно бы догадались. Многие по командировкам разосланы, фигурантку разыскивают. Ваша телеграмма по времени с информацией о Светлой совпала. Пришлось самому срываться и к вам нестись. Как видите, успел вовремя.

– Понятно. Что ж, я готов. Рассказывайте.

Чиновник положил на стол тонкую кожаную папку, которую всё время при себе держал.

– Здесь все ознакомительные материалы. Внедорожник «Вепрь» с ключами в замке, с полным баком бензина, через три часа будет ждать вас на той же стоянке у кладбища, на которой вы свою машину оставляли.

– К чему такая секретность?

– Я уже поминал. Местные. Жандармский корпус с первых минут моего появления в Нежелинске, плотно пасет меня. Полагаю, теперь их интерес и на вас распространится. Когда вас, Александр Дмитриевич, у церковников изымал, проинформировал, что вы якобы на центральный аппарат работаете. По-иному бы не отдали. Выводы делайте сами.

Вошедший в гостиную мажордом бесцветным голосом заявил:

– Господина Муху Любомира Осиповича просят подойти к телефону.

– Представились? – спросил чиновник.

– Сказали, что ваш помощник.

– Козырев?

– Не могу знать. Фамилия не называлась.

Москвич подхватился, собираясь выйти к телефону, заметил:

– Видите, Александр Дмитриевич, шагу не сделать, чтоб не проследили, куда пошел, с кем говорил. Шельмы! Вот чего ему приспичило?

Сергей плечами пожал:

– Сейчас узнаете.

Плотнее пообщаться не дали. Пресловутый Козырев сообщил, что по каким-то государственным делам Мухе неотложно придется выехать в город Злачинск, что в сорока километрах выше по реке, там какая-то непонятка с военным контингентом в местном гарнизоне приключилась, связанная со шпионажем и невыплатой денежных средств, и всё это стоит на контроле у Москвы.

После разговора Любомир Осипович из внутреннего кармана достал блокнот, озабоченно, быстрым почерком написал три телефона и адрес, на котором квартировал.

– Вам на всякий случай, а мне действительно бежать нужно. Не понаслышке знаю, из самого Марфино в Нежелинск даже позвонить можно. Линии связи не во всех местах повреждены. Да-а! – ладонью легко плеснул себя по лбу. – Голова дырявая! В багажнике найдете для себя оружие по руке. Там разное, на любой вкус. Остальное всё в силе. Постарайтесь больше не подставляться. Засим, прощайте!

Проводив гостя до дверей гостиной, вернулся за стол. Разговор с Мухой толком еще и обдумать не успел, в принесенную папку не заглянул, а в дверях снова горничная маячит. Прикольно в легком книксене присела, в глаза с какой-то странной улыбочкой смотрит.

– Что у тебя, Дарья?

– К вам госпожа Валежецкая!

Чуть не спросил, кто такая. Язык вовремя прикусил. Как не вовремя, чёрт незнамо кого принес! Сам отдернул на окнах плотные шторы, в комнате стало светлее. Вздохнул обреченно:

– Проси.

В гостиную вихрем влетела молоденькая барышня. Если б взгляд не поймал, подумал школьница. Та же грудь не совсем развита, а в глазах чертенята пляшут. Губку надула, с претензией в атаку с места в карьер понеслась:

– Саша, почему о твоем приезде я узнаю в этом городе последней?

– Э-э, ну-у! – эти звуки он еще успел издать.

Скорей всего, какие-либо пояснения молодой суфражистке не нужны были. Гостья обернулась в сторону, к столбом застывшей прислуге, распорядилась:

– Пошла вон!

Далее скромница подхватила Сергея за руку, по лестнице потащила на верхний этаж, без сомнения, зная расположение дома и где конкретно комната двойника находится, между делом, по пути на пол теряя шляпку, его халат, ещё чего-то из своего гардероба. С шумом захлопнула дверь. Бисеринками посыпались пуговицы на паркет, таким нехитрым приемом сорвала с него рубаху, обнимая, по причине невысокого роста дотягиваясь лишь до его подбородка, выдохнула в удивленное лицо Рязанцева...

– Наконец-то ты приехал!

...чуть ли не зубками впилась поцелуем в левую грудную мышцу. И что делать прикажете? Он ведь даже ее имени не знает! Хотя чего там знать? Девочка супер! Хорошенькая! Чем-то на фарфоровую куколку похожа, только темперамента на пятерых девиц хватит. Вон как за одну минуту завалила и оседлала. Скачет на нем, словно решила из Нежелинска до Москвы на его бедрах домчать. Ё-о-о! Да тише ты! Задушишь, бешеная! В последний момент вырвался, слил всю свою влагу на простыню. Услышал:

– Сашенька, зачем? Сегодня в меня можно было!

«Ага! Можно. А потом, если что, претензии к дублю предъявлять будешь? Все же как к тебе обращаться?»

– Гм! Ну я же не знал. Слушай, извини, как всё это не вовремя. Мне отлучиться срочно нужно.

– Дурак! – подхватилась, метнулась прочь в стиле электровеник. – Я в душевую.

Следом уже из ванной комнаты ее возмущение прилетело:

– Отлучиться ему надо! Шиш тебе! Скромник...

Дверь закрылась, а Рязанцев пружиной выпорхнул из кровати, спасаясь от сексуального домогательства, голышом выбежал из комнаты, в процессе бегства подхватив с пола свой домашний халат. На первом этаже наткнулся на спокойного как танк, в своей жизни повидавшего многое мажордома и горничную, округлившимися глазами-блюдцами пялившуюся на хозяина. Взорвался громким шепотом:

– Одежду мне. Быстро!

– Так она вся в шкафу в вашей комнате! – пискнула девушка.

– Любую!

Василий молча отодвинулся в сторону, ладонью толкнув дверь у себя за спиной.

– Прошу.

Без смущения, несмотря на присутствие горняшки, лицо которой до корней волос покрыл неестественный румянец, напялил на себя всё, что было предложено. Говорил сразу обоим:

– Буду поздно вечером. Мадемуазель выйдет, извинитесь за меня... Чай там предложите, конфеты, булочки, кофе. Есть захочет, накормите. Обо мне спросит, скажите, что уехал и буду дня через три-четыре. Всё! Убежал.

Место обитания главного Создателя Вселенных,

оно же штаб-квартира Извечных

Пропажа дочери главы рода всколыхнула сонное царство тех немногих, которые значились родственниками и близкими по духу и созиданию. Все службы были приведены в самую высокую степень воздействия на обитаемые Миры. Поиск осуществлялся тысячами Сведущих и их подчиненными. Сами результаты поиска не радовали. Даже то, что за время проводимых мероприятий выявили добрую когорту Падших, казалось бы, навечно утерянных Оком, сумевших нетрадиционными методами замести следы, осевших на планетах, находившихся в процессах формирования и ожидающих своего часа, дабы в тишине и темноте продолжить вершить свое гнусное дело, не тронуло суть Аструса. Что с того, что поймали и в матрицу навечно запаяли? Так ведь на то соответствующая структура и создана была. И то, что с подачи Сабура планетарные системы в кои-то веки подверглись детальной ревизии, тоже предсказуемо и понятно. Это и раньше можно было проделать. Почему до сих пор логово Манкура не найдено? Где Лилла? Где?!!

На вздернутого на ноги Рэма с твердостью и холодностью смотрел. Взгляд его говорил сам за себя, выдавая переоценку тому, который во многом его подменять должен, а если надо, то и спину прикрыть. Расценивать такой взгляд можно было однозначно негативно. Он как бы говорил:

«Что ж ты, брат, опростоволосился? В розысках повел себя, как ни рыба ни мясо. Ни белый, ни черный. Ты, конечно, скорее хороший, чем плохой. Но удачного будущего я для тебя не предвижу, если у тебя вообще существует какая-то перспектива. Это в том смысле, если дочь не выживет».

Под этим взглядом Рэм прямо на глазах остальных Создателей сник, даже как-то истощился телесно, но глаз не опустил, с сожалением развел руками.

Наконец Аструс прервал затянувшееся, напряженное для всех молчание, задал вопрос:

– Что за последнее время было предпринято по поиску?

– Многое! В частности коррекция планетарных орбит и других параметров звездной системы. Работать приходится медленно и ювелирно. К работе подключаются бригады дознавателей, высаженные в сектора. Дальше они уже с откомандированным контингентом поисковиков последовательно исследуют реальности. Привлечены даже Капелланы Непрощённых. На каждой планете задействованы десятки тысяч смертных.

– Зачем с коррекцией такие сложности? Время и так упущено.

Понимая, что брат переживает, хоть и не показывает вида, Рэм снова пояснил:

– Приходится с осторожностью действовать. В прошлый раз в менее сложной ситуации из-за вмешательства третьей силы одна из планет была разрушена и превратилась в пояс астероидов, на другой уничтожена атмосфера.

– Фаэтон и Марс?

– Да.

– Это ведь тогда тоже Манкур постарался?

Рэм с сожалением снова развел руками. В серых, практически человеческих глазах Аструса был немой вопрос. Рэм всё же сказал то, о чем раньше решил умолчать:

– Сектор пропажи определен на сто процентов.

– Дальше, – нетерпеливо поторопил Аструс.

– Планетарная система тоже.

– Не тяни! Дальше.

– Лилла исчезла на планете Земля.

– Планета-ловушка?

– Да.

– Так чего же все ждут? Почему не перевернули планету с ног на голову и не нашли пропажу?

– Судя по всему, твоя дочь при ее захвате применила заклятие «армагедона», чередовав его с отрицанием любого энергетического взаимодействия с магическими полями. Внешне планета исчезла с любых поисковых систем. Ее нельзя увидеть ни визуально, ни с помощью самых мощных сонаров. Она есть, но извне ее как бы не существует. Стабилизация планетарных ориентиров ведется по ее же искусственному спутнику.

– Космическая управляемая база Луна?

– Да. Но коррекцию эндогенных и экзогенных процессов планеты мы без визуализации осуществлять не можем. Геоморфологический облик планеты полностью отсутствует.

– На что же вы надеетесь?

– Исходим из того, что за планетой-ловушкой изначально осуществлялся контроль. На ней собраны сильные кадры Сведущих, там...

Запнулся.

– Ну? Говори!

– Первоначально планета колонизировалась представителями цивилизаций разного уровня, но совместимых генетически, для создания новых свойств и качеств. Для реализации задуманного было необходимо частично деактивировать возможности мозга, присущие уровням развития цивилизаций, вступивших в Эксперимент. Помимо научно-экспериментального отдела и чиновничьего аппарата, из-за хранилищ матриц с некоторой частью приверженцев Хаоса, запаянного в них, часть чиновников пришлось усилить и... заменить на представителей Внутреннего Круга Темных Ангелов.

Вот тут Аструс сдержаться не смог. Окинул всех пылающим взглядом, поинтересовался:

– Вам что, службистов Вселенской Безопасности не хватало? Кто еще знал про то, что изгоев чуть ли не официально используют?

– Все знают! – подал голос старикан Дир, вставать на ноги он не стал. – Это ведь ты в облаках витаешь... Вернее сказать, это мы по земле ползаем и даем тебе право в облаках витать, творить и наслаждаться созданием новой игрушки. Остальные на подхвате. Там за тобой подчистим. Здесь подправим. Где-то улучшим, где-то совсем уберем. А ты что думал? Не всё так просто! И с этой Землей... Ведь изначально знал – хранилище приспешников Манкура творишь. Ну и построил бы обычную тюрягу для Падших! Тем более матрицы особого персонала не требуют. Ну, не-ет! Людьми населил. Нам, здесь присутствующим, пришлось ловушку душ устроить. Потому как вместе с душой из охранной зоны мог и молчаливый прилипала уйти...

Аструс поморщился. Прав старик. Слишком он заигрался. Действительно пора настала ревизию свершенных дел провести. Принял нелегкое для себя решение и озвучил его вслух, отчеканил приговор:

– После того как всё закончится, эта планета должна исчезнуть.

Среди молчания всех собранных родственников прозвучал смешок всё того же Дира. Лысый улыбчивый старикан с аккуратно подправленной окладистой бородой снова не смолчал. Спросил:

– Долго думал?

– Я так решил! – упёрто произнес Аструс.

– Э-хэ-хэ! – как-то совсем по-людски и по-стариковски посетовал Создатель. – Теперь давай прикинем... Имеем планету, на которой заложена мина замедленного действия.

– Какая мина?

– Хранилище матриц с порченым содержимым. Собранные со всего света Падшие, скажем так, сосланные в вечное небытие. Вдруг проявляется один очень умный родственничек и придумывает хитроумный план. Шаг первый – заманить на планету Лиллу, считай, любимую внучку, дочку, племянницу всех здесь присутствующих. Если получится, получить стихийный варп и, правдами и неправдами, вывести тебя, Аструс, из равновесия. Шаг второй – ты сердишься. Какой ты в гневе знают все здесь присутствующие. Манкур тоже знает. Судя по твоему решению, даже очень хорошо знает. Шаг третий – планета Земля подвергнется аннигиляции. Что из этого следует? Стоп-стоп-стоп! Сам отвечу. Планета превратится в пыль. Цивилизация погибнет. Матрицы с содержимым тоже. Но, как показывает опыт... Гм! Не все. Какие-то сохранятся, мало того, лишившись оболочки, выпустят на свободу тварей Хаоса. Как раз на это Манкур, проделав такую многоходовку, и рассчитывает. И Лилла, наша маленькая принцесса, ему лишь для этого и потребовалась.

Аструс задумался. Сидел и размышлял о том, что за этим столом он не самым умным оказался. Старый сто очков вперед заработал. Посмотрел на Дира, спросил:

– И что предлагаешь?

– Рем уже начал докладывать о представителях Внутреннего Круга Темных Ангелов на Земле, да прервался. Аструс, поверь, я лично в подборе аппарата там поучаствовал. Такое на самотек пустить не решился. И знаю, что ребятки из Круга свое дело знают. Дадим им возможность поработать. Относительно нас... Считаю, что скоро планета должна проявиться в своем обычном состоянии. Предлагаю нам с тобой переместиться из этого роскошного кабинета малость поближе к ней.

Лидер сообщества Создателей задумался, получив совет, и на основе полученной информации просчитывал варианты, которых было не так уж и много. Решение принял.

Перемещение заняло какое-то время, позволив отвлечься от воспоминания о сцене прощания с женой, ни слова не проронившей за всё время разбирательства пропажи и результатов поиска дочери. Она будто заледенела изнутри.

В ближайших к Земле звездных системах находится 168 планет. Планетарные системы построены по принципу – самая большая планета расположена ближе всего к своему солнцу. Прослеживается четкая закономерность: чем меньше планета, тем дальше она от своей звезды. У этой же секторальной системы вблизи Солнца «крутится» маленький Меркурий. А орбиты планет-гигантов Юпитера и Сатурна проходят вдали от светила. Прибыв в терминал одной из планет, находясь в сооружении перехода через Звездные Врата, Аструс вдруг осознал, что такое расположение планет является аномальным. Вот и еще одно доказательство правоты Дира.

«Плоды моей неоправданной торопливости!» – подумал Создатель.

У Аструса первый раз выходило так, что ему ждать пришлось. Он совсем по-человечески маялся. Чтоб скрасить время ожидания, призвал к разговору старика Дира. Говорили о планете Земля, о нестабильности в ее внутреннем Мире. Дир больше не намекал предводителю Создателей на огрехи, и потому напряжение спало.

– Зря ты отношение к Кругу Темных не поменяешь, – поднял старую тему Дир. – Они ведь не только на этой планетке действуют. В других звездных системах их тоже хватает.

– Чего ж они допустили такой просчет с Лиллой?

– Не их вина. Это Лилла слишком взрослеть поторопилась. Я узнавал, на той же Земле Круг по всем реальностям порядок отслеживает. Человечество не может без войн и конфликтов, а для планеты-ловушки такой подход неприемлем.

– И что такого они в моих созданиях исправляют, каким образом действуют?

– И исправляют и действуют, согласно эпохе аборигенов. Как инопланетный разум воздействуют через контактёров. Никто даже догадаться не может, что они давно между людьми обретаются.

– Как это через контактёров?

– Из огромного числа мыслящих выбирают тех, к которым даже правительство государств прислушивается, и сливают прогноз: «Что с Миром будет, если неправильно вести себя станут».

– Ну-ка, ну-ка?

– Хе-хе! Да, пожалуйста! С некоторых пор представители якобы внеземных цивилизаций сообщили контактёрам, что они взяли под контроль управление стихиями на планете Земля. Предупредили – если на планете будут происходить энергоинформационные выбросы от людей, которые дестабилизируют энергетическую ситуацию, то им придется вмешаться и силой показать, что выбранный путь человечества неправильный. Подтвердили примером на практике. В трех десятках реальностей один очень мощный силовой блок уж очень сильно захотел мышцами покачать, начать войну против слабенького государства, прозывающегося Югославией. Круг предупредил всех. Не вняли! Тогда день в день относительно прогноза на континент Америка обрушился торнадо, а потоки воды выплеснулись из рек Рейна, Эльбы и других в той местности. Жители континента Европа расплатились тысячами жертв наводнения. В десятке реальностей всё же умные смертные нашлись. Уже поднималось цунами над Атлантическим побережьем США, но улеглось, потому что стрельба прекратилась. Такие прогнозы не единичны. Вот так и живут, а еще магический фон охраняют и его всплески гасят...

– Что такое США?

– Аббревиатура одной большой страны, считающей себя хозяйкой Мира.

– И что, правда хозяйка?

– Уже нет.

– Как ты все эти туземные названия запоминаешь?

– Приходится...

Город Нежелинск. Татарский проезд 17.

Вечер. Закрытая территория, дом армейского комсостава, не имеющего семей

Машину забрал там, где обещано было. В багажнике действительно много полезных вещей оказалось. Был уложен даже защитный костюм противорадиационной и химической защиты, который ему, по большому счету, не нужен, разве для того, чтоб ноги не промочить. После Лутониной последней инъекции «молодости», со слов Млавы, знал, что радиация на него, как и на таракана – не действовала. И всё же в обычный хозяйственный магазин заехать пришлось. Там докупил кое-чего по мелочи. Листок бумаги из блокнота, оставленный Мухой, развернул, сориентировался в городе. На улице темнело, ехать к черту на кулички по незнакомой местности не хотелось, а значит, время с пользой провести нужно.

На территорию закрытого периметра, охраняемого военными, пришлось пробираться «лисьими» тропами, что позволило сделать вывод – и в этой реальности бардака хватает. Охрана работала по дневному расписанию и, во всяком случае, пока не слишком напрягалась. Непуганые они здесь? На окнах первого этажа – решетки, через смену контроля в дом типа общаги для несемейных, не пройти.

Про себя высказал всё, что на душу пришло. Домина без каких-либо изголений и украс – коробка под крышей, со всех сторон обойди, ни одного открытого окна не найдешь, а там, где открыто, народ гужуется и расходиться не собирается. Музыка. Говор громкий. Холостяки... Прежних знаний и навыков не применишь, их нет. Пришлось по старинке, рассчитывая, что не поднимет шум, шесть раз бросать «кошку» с веревкой на конце. На седьмой получилось. Полез. Взгромоздился на крышу. Рискуя соскользнуть с плоского металла, проник на чердак. Дальше проще пошло.

Оставив ляду открытой, Сергей по металлической лестнице спустился вниз, прошел до поворота. Стараясь не шуметь, сошел на третий этаж и, определившись с нужной дверью, отмычкой отпер ее. Хотел уже на себя потянуть, да в голову мысль пришла. А как бы он сам сделал, если б держал помещение под контролем?

Подушечками пальцев исследовал кромку дверного полотна и... нашел-таки подвох. Внизу, у самого пола, не то выступ, не то гвоздик выпирает. Присел. Ногтем петельку бечевочной веревки с гвоздя скинул. Проскользнул внутрь. Включил фонарик. Тонкая нить бечевки тянулась под стол и сейчас без натяжки лежала на полу.

В жар бросило. Того и гляди за здорово живешь на пустом месте проколоться мог.

«Кажется, попал по адресу».

Что он хотел найти или увидеть – сам толком не понимал, но после ухода Мухи и анализа его посещения оставалось двоякое и даже в чем-то неприятное послевкусие, недоговоренность какая-то. Комната, в которую вошел, казалась необитаемой. Любой нормальный человек, как правило, оставляет за собой шлейф присутствия, здесь же...

Постель. Чуть откинул одеяло, провел ладонью по простыне. Любомир Осипович ни разу не ложился на кровать. Он говорил, что уже неделю в городе? Так вот, за неделю чиновник не удосужился лечь в кровать. Это нормально?

Стул отодвинут от стола. Слева от стула на полу виднеется табачный пепел. Никто не входил в комнату для уборки. Под столом тяжелый ящик с застежками по краю среза крышки. Почувствовал фон запаха ранее досконально изученным. Как раз этот запах и привлек внимание Рязанцева. Сильно пахло минеральным маслом.

Предположил:

«Взрывчатка или концентрированное топливо».

Отщелкнув замки, глянул.

«Так и есть! Зачем чиновнику взрывчатка?»

Установил всё на место, всё как было. Продолжил изучение жилья.

Платяной шкаф. Пустой. Два чемодана. Их как поставили, с тех пор ни разу не прикоснулись. Провел ревизию. Ничего необычного. Одежда, белье, халат, книга в плотной, красочной обложке, кое-какие мелочи. На самом низу коробка. Открыл. Пистолет – вороненый ствол, давно не подвергавшийся смазке, скорей напоминает дамскую игрушку, чем полноценное оружие мужчины в статусе «особых порученцев». В магазине пять патронов.

Хмыкнул:

«Ну, это кому что нравится».

Под слоем материи пальцы коснулись чего-то угловатого и легкого.

«Это что?»

Высвободил обычную рамку, которую, как правило, устанавливают на рабочий стол.

«Фотография».

На фото изображены четверо. Мужчина с густой шевелюрой, подёрнутой сединой на висках, с породистым лицом, в форменном кителе, но не военного, а гражданского образца, с двумя наградными регалиями на левой стороне груди. Ворот белой рубашки не галстуком забран, а чем-то вроде бабочки или толстого черного шнура. Пуговицы с «орлами». В петлицах золотистая знаковая фурнитура – соответствие чина в табели о рангах. Чиновник среднего звена Российской Империи. Аналогичные петлицы, с подобным же чином, на одежде Мухи наблюдал. Точь-в-точь, не спутаешь. Рядом присела благообразного вида дама, на десяток лет моложе мужчины. Симпатичная. Одета в строгий женский костюм. По бокам от этой пары – два пацана. Тот, что постарше, в форме с погонами кадета на плечах, похож на мать. Младший явно в папашу, наверняка школьник младших классов гимназии.

«Ну и что сие значит? Незабвенный господин Муха семейный портрет посторонних ему людей в своем кофре по командировкам возит? Обратно, взрывчатка эта! Аккуратист вы, батенька! А номер ва-аш! Никакой ошибки. Пепел от папирос лежит далеко влево от стула – левша, длинные руки. Это я еще дома заметил... – В памяти невольно всплыла внешность господина Мухи. Широкий лоб, блестящий от пота, зачесанные назад редеющие волосы, пухлое розовое лицо, на котором нет-нет да и промелькнет самодовольная ухмылка, и именно в такие моменты, когда считает, что собеседник не смотрит на него. Брюшко любителя чревоугодия и противника физических напряжений. Но в процессе общения создалось впечатление, что представленный именно для него, Сергея, образ, наносной. Другая ипостась Любомира Осиповича лишь слегка, но выглядывает из-за спины первой. Выпирает властная самоуверенность, чуть тронутая легким презрением, чувствуется, что физически силен, всегда настороже, склонен к анализу.

Отбросил воспоминание.

Ладно, пора выбираться. Однако интересная личность, этот москвич».

Решение, уходить через окно в коридоре, пришло спонтанно. Охрана на ночной режим дежурства перешла, это он сразу понял, лишь в окошко выглянул. Каждые пять минут внизу вдоль гранитного цоколя проходил охранник. К тому же топать ночью по металлу крыши не хотелось. И еще... третий, это не четвертый этаж. Всё же пониже!

Дверь за собой отмычкой защелкнул, набросил петельку на шляпку гвоздя. Скользящим шагом преодолел к окну в коридоре двадцать метров. Выглянул наружу.

Лишь только охранник скрылся за домом, Рязанцев сноровисто стащил из-за спины ранец, извлек из него крепкий веревочный шнур, умело пропустил его через трубу батареи и выбросил наружу.

Теперь предстояла наиболее рискованная часть операции. Пару ловких телодвижений на подоконнике, и вот уже он быстро проскользнул вниз по веревке. Потащив один из концов шнура на себя, добился ожидаемого результата своего действия. С мягким звуком веревка соскользнула на землю.

Освещенный ярким светом ламп, Сергей с лихорадочной поспешностью смотал шнур и запихнул на место. Теперь рюкзак за спину, и он готов идти дальше. Покажись сейчас обходивший территорию охранник, дерзкий нарушитель был бы пойман с поличным, но он успел метнуться в тень бетонного забора.

Высоковато! Учитывая то обстоятельство, что по верху бетонная стена, совершенно плоская и скользкая, опутана колючей проволокой. Сейчас ему делать что-то нельзя. Скоро опять должен появиться патрульный обходчик, а значит, придется замереть, превратиться в подобие камня.

Неумолимо бежали секунды. Послышались звуки шагов. Сергей затих. Застыл в не слишком удобном положении. Кажется, дышать перестал. Пережидал, пока вояка, постояв почти рядом с ним, не тронулся дальше.

Всё! Выдохнул из груди воздух, глотнул свежего.

Лишь только контролер территории удалился, как Серега сразу же набросил на забор крючок «кошки», там, где она к штырю крепится, зацепил им за проволоку. От крючка потянулся тот же шнур. Дернул на себя. Проверив проволоку на крепость, мельком взглянул на часы и... опять распластался под стеной, замер.

Вновь показался сторож. Возвращался с обхода. Шел, всматриваясь в пустоту по кромке забора. Если заметит шнур, придется за спиной оставлять свидетеля в обморочном состоянии. Не убивать же мужика? Не хотелось наследить на последнем этапе, когда всё так удачно смог провернуть.

Охранник скрылся за углом. В тот же миг Рязанцев стрелой поднялся на ноги и, упершись рифленой подошвой в стену, натянул шнур. Торопливо перебирая руками и ногами, поднялся по плоскости забора. Выждав, пока наружный охранник завернет за угол, сбросил веревку, следом с пятиметровой высоты спрыгнул сам.

Марфино – в недалёком прошлом город-курорт

Дороги Империи от региональных автомагистралей реальности, в которой родился и проживал Рязанцев, ничем особым не отличались. Узкие, не слишком ухоженные. Естественно, и движение транспорта соответствующее. Единственное отличие, вместо постов ГИБДД, в направлении морского побережья посты военных и жандармерии выставлены. Документы у него один раз проверили, но оставленный Мухой «пропуск-вездеход» сработал как надо. Отпустили и в багажник внедорожника не заглянули, потому полторы сотни километров отмахал походя. Не взмок, не устал, морально не перенапрягся. Ехал, рассматривая дорогу и природу.

В какой-то момент почувствовал, что что-то изменилось, будто пересек невидимую красную линию между прошлым и настоящим. Вот уже сорок минут езды по довольно-таки приличной дороге отмечено им отсутствием сопутствующего и встречного транспорта. Пейзажи за окном внедорожника ничем не отличаются, а вот людей что-то не видно. Даже странно. Пару придорожных деревень целы, но пусты. Притормозил. Даже бездомных собак и тех нет. Поселения-призраки, и они явно недавнего происхождения. Вот воздух, тот явно стал морем попахивать, морем и степным разнотравьем.

Еще через тридцать километров по косвенным признакам обнаружил присутствие людей. Согласно карте, вот-вот вид городских окраин должен появиться.

Полуденное солнце печет неимоверно, заставляет стекла в машине держать опущенными. Не сразу определишь, что климат в худшую сторону и здесь меняется. Город как бы затаился среди холмов. Скрывался от песчаных бурь, ну и самим собой наслаждался. Да, именно самим собой. Теперь это одинокий и потерянный рай. Вот и до пункта назначения добрался.

Экипировавшись по-походному, спрятав машину, Сергей приступил к оценке территории. Лишь слегка вороша пригород, осознал, что Марфино после долгой и кровопролитной войны для жителей Империи стал позиционироваться чем-то вроде фешенебельного курорта, в котором, скорее всего, места бронировали на 30 лет вперед... Шутка, но недалекая от истины. Трудно сказать, насколько он прав, но, во всяком случае, коробки домов, находящиеся в зоне видимости, производят впечатление вполне стандартных гостевых приемников. Это ощущение утвердилось, когда вышел к пляжу с белоснежным песком и бирюзовым морем. Опустившись на колено, присел, через окуляры бинокля «стрельнул» взглядом по открытому пространству. Ощущение произошедшей катастрофы отсутствовало. Побережье здесь и впрямь чудесное. Вон метрах в двухстах десяток детей в волнах плещутся. Значит, в городе люди всё же остались.

Перевел бинокль в сторону суши. Бррр! Даже с учетом солнечного дня и синего неба без единого облачка, место и впрямь производит гнетущее впечатление. Набережная пуста, никто не ходит по улицам некогда многолюдного и шумного курорта. Сергей давно заметил, люди вообще плохо переносят тотальную тишину, такую, чтобы в ушах звенело. Для них, как коллективных существ, куда естественнее воспринимать шумы, свидетельствующие о присутствии биологических сородичей. Однако не может быть, что, кроме купающихся детей, город пустой. Пора поближе с ним познакомиться.

Уже стоя на набережной, прочувствовал дикость картины, похожей на апокалипсис. Вокруг мусор, горы хлама, тонны барахла. Провел сравнение:

«Будто на городскую свалку попал».

Всё потеряло свой блеск. На зеленых лужайках повсюду разбросаны битые бутылки, на кустах, из которых торчат арматурины, висят грязные тряпки. Всё сероватым, почти невидимым пеплом, как вековой пылью, покрыто. Запустение. Явно, что Марфино не в эпицентре взрыва очутился, но на дальних подступах взрывной волной его всё же качественно зацепило.

Вошел в проулок. На узкой улочке, мощённой отполированной ногами брусчаткой, магазины с разбитыми витринами забиты одеждой, на столах в ресторанах стоит давно сгнившая, а потом подсохшая еда, а в прачечных, дожидаясь хозяев, висит грязная, потрепанная одежда.

Подумал:

«Пусти сюда съемочную группу, наверное, неплохой бы получился фильм в стиле артхаус. А постоит всё в таком виде еще десяток-другой лет, смотришь, и «Сталкера» можно будет переснять так, чтобы Стругацких было побольше, а Тарковского – поменьше».

На одной из улочек, идя по узкому тротуару, наткнулся на живую девушку, непонятно почему неподвижно стоявшую в пыли. Под порывом ветра пополам со сквозняком ее окутало завесой легкого, как воздух, пепла, слизанного с открытого пространства комнат дома. Повсюду разруха. Рядом с ним стена, обвалившись, кирпичным мусором загадила территорию.

Застывшая в трансе девица, на которую нечаянно вышел, в горестном созерцании, кажется, не могла оторвать взгляда от полуразрушенной постройки. Проследил, куда так пристально смотрит. Не особо понял такой интерес. С улицы просматривалась внутренняя сторона комнаты, тоже лишенная перегородок и перекрытий. Где-то остались обрывки обоев, пестрела выгоревшими пятнами облупившаяся краска.

Подумал, что, может, это пропавшая принцесса и есть? Но здравый смысл победил, тем более вспомнил, что чиновник утверждал, будто Светлая в плену. Окликнул:

– Сударыня!

Услышала. От призывного окрика будто очнулась. Посмотрев на приближавшегося чужака, отвернулась и, почти не разбирая дороги, решительно пошла прочь. Вот и весь разговор. Догонять бесполезно. Очень может быть, что из-за катастрофы и переживаний девица не в своем уме пребывает, потому источник информации в другом месте поискать придется.

Колокольня на церкви издалека указала ему возможный путь. Из-за кованой, а потому устоявшей, ограды видно было, что дом приходского священника ничем особым не отличался от многих городских построек, разве что поменьше в размерах был. Он располагался чуть в стороне от церковной постройки, но так же, как и её купол, частично пострадал после бомбардировки ядерным боеприпасом. Между церковью и домом находился двор с высоченными дикими каштанами, и этот двор явно подвергся уборке, хотя и на его территории видны были следы былой замусоренности. Сергей рукояткой ножа постучал по металлу ковки на калитке, потом нажал на грубую металлическую ручку. Вошел. У плиты под навесом хлопотала полная женщина с добродушным, ничем не прикрытым от радиации лицом.

– Вам кого? – удивленным взглядом оценивая пришлого чужака, спросила она.

– Батюшку, если можно.

Указала:

– Проходите вон туда, он у себя.

Сергей по указке пересек площадку, поднялся на невысокое крыльцо, под образом какого-то святого прошел через дверь внутрь церкви и по длинному коридору со сводчатым потолком, по ступеням длинной лестницы двинулся вверх. Когда ступал по рыжеватым каменным ступеням, его шаги гулко отдавались в пространстве. Здесь было прохладно, как бывает летом в подвале. Поднявшись, еще через одну дверь вошел в саму церковь, отметил взглядом горевшие свечи у икон, кое-где зажженные лампады. Полутень. Отсутствие стекол в оконных рамах позволяло жаркому дню просочиться в церковный предел. Дверь в противоположном конце церковного пространства внезапно распахнулась, и оттуда появился сильно прихрамывающий человек в соответствовавшем обстановке одеянии.

– Здравствуйте, батюшка... – начал было Сергей.

Человек, традиционно имевший на лице окладистую, курчавившуюся сединой бороду, одетый в рясу, но без привычного в родной реальности Рязанцева наперсного креста на груди, приблизился. Вглядываясь в пришлого, проворчал:

– Символ веры на лоб наложить не забыл или теперь уж и не обязательно?

Поп был среднего телосложения, но не такой высокий, как Сергей. Несмотря на ворчание, в его темно-карих глазах светились ум и доброта. На первый взгляд, исходя из-за отсутствия морщин на лице, Рязанцев дал бы ему тридцать пять – тридцать шесть лет, но потом, вспомнив про попадью во дворе, добавил еще червонец годков. Батюшка производил впечатление человека, который не переживал серьезных потрясений, однако взгляд его свидетельствовал о противоположном – это были глаза человека, обладающего большим житейским опытом.

– Зачем пришел? – спросил священник.

Рязанцев пожал плечами.

– Богу помолиться.

– Что-то не слишком похоже на то. Ты, случайно, не из тех ли будешь, которые половину жителей города упокоили?

Сергей несколько секунд размышлял над услышанным и решил сказать правду.

– Нет. Я как раз из противоположного лагеря.

– Внятней изъясняйся, сын мой. Я ведь отгадывать не собираюсь, что у тебя на уме и сердце лежит.

– Мне надо поговорить с вами. Зашел в церковь, надеясь получить кое-какую информацию. Разузнать, что в городе происходит, кто его удерживает, какими силами, чего хочет?

– Понятно. Так ты официал? Жандарм? Военный?

– Скорей, мчсовец.

Батюшка отрицательно покачал головой.

– Не знал о таких, – своеобразным знамением «перекрестил лоб», молвил осуждающе: – Прости господи, понапридумывают мертворожденных указов, а пользы пшик!

– Так всё же, что у вас тут происходит?..

Марфино. Время то же.

Укрепленная база зарцалиан

Город только казался мертвым. На самом деле, малая часть жителей после обрушений домов, бегства некоторых продвинутых горожан и неоднократных зачисток выжила в нем, но была под контролем. Всё, как обычно! Всё, как всегда! Оба, и Заориш и Наргалин, свое дело знали, а обязанности поделили. Повсюду в городе Заориш имеет свои глаза и уши. Стоит лишь где-то появиться чужаку, как Падший тут же узнает об этом. Наргалин держит в узде гуманоидов погибшей Зарцалы. Он в силу своих навыков работы с подобным материалом влияет на сознание смертных, и это у него получается даже после ритуала «Отрицания», проделанного Светлой.

С помощью личных наработок и простеньких гипнотических установок, которыми в ином случае вряд ли стал бы пользоваться, второй демон создавал определенные паттерны мышления, поведения и эмоций у навязанных Манкуром смертных. Это его влияние осуществляется из астральных телепатических связей с жертвами, через освоенные технологии, изменяющие состояние человеческого сознания. Космодесантники командора Лекаба оказались пойманными в комплексную конструкцию Системы Ловушки – вроде потери собственных воспоминаний, прошлого жизненного опыта, прозрений и духовных связей с их Высшей Душой. Да, как-то так!

Заориш и Награлин, оба из когорты Фурий. Силовики. Профессиональная направленность – сеятели бед, раздоров и войн. Показатели основной деятельности – Ненависть-Месть-Гнев-Война, это их специализация. В среде Падших седьмой чин имеют. Давно в паре работают. Этот тандем инфернальных тварей первоначально не просто складывался. Оба демона, существа Хаоса, а Хаос, как известно, это состояние, при котором роль случая максимальна. Это когда любой из них может помочь, а может и не помочь, а наоборот растерзать временного напарника. Но Хаос имеет три полевых структуры, так сказать, три вида: Абсолютный, Упорядоченный и Позитивный. Каждый из демонов пользовался его определенным видовым качеством, в совершенстве знал и принимал его. Заориш абсолютным пробавлялся, наступающим после деструктивных глобальных процессов, это когда рухнувший Мир уходит в небытие вплоть до отсутствия всякого движения. Проще говоря, почти всё разрушено до состояния пространства. Напарник, к которому тогда только присматривался, тот упорядоченный Хаос уважал. Эстет, понимаешь ли! Что интересно в приложении сил и знаний при неосмысленном движении того, что уже осмысленно. То есть, когда само движение упорядочено, но движимое свободно. Тьфу! Это как либерализм у людей. Ну, почти «как»...

После того как архонта Абаддона, командира их манипулы, слуги Создателей, изловив, запечатали в матрицу, обоим пришлось искать, к кому прислониться. Даже рассчитывать не могли, что их подберет сам Манкур. Подобрал, но пришлось квалификацию повышать, чтоб соответствовать Верховному. Абаддон, ведь он кто? Разрушитель, Отец Бездны, Предводитель Армии Абессэла. Манкур совсем другое дело – он... он... олицетворение темного начала в Мирах и в самих обитателях этих Миров, это зло, длящееся во времени и умножающееся в пространстве. Он – всеобъемлющее бескрайнее зло, подмявшее под себя вся и всех, Падших архонтов с их миньонами тоже. Он – Анти Создатель... Короче, чтоб соответствовать новому хозяину, пришлось познавать позитивный Хаос. Хаос, вносящий новый порядок. То есть разрушения до первоосновы только среды обитания, но не самих обитателей. Каждый из них, двоих, имеет свой неповторимый характер, как и силу. Кстати о характерах: в связи со своей природой Хаоса у демонов нестабильный характер. Иногда за свою помощь потребуют баснословную цену, но бывает и даром помогут. Потому как имеют возможность. Теперь-то они не в Абессэле живут, а у подножья трона Манкура, при этом без какого-либо «проводника», меняя ипостаси по своему выбору, свободно перемещаются между Мирами... Н-да! Перемещались! Теперь вот встряли. И кто знает, как по поводу пропажи двух вассалов сам Манкур рассудит?

Размышления Заориша были прерваны приходом Шедара, зарцалианина из корабельной команды, ныне исполнявшего обязанности что-то вроде посыльного или передаточного звена с гуманоидами.

Отвлекся:

– Что скажешь?

Новость, доставленная соглядатаями, настораживала Заориша. В городе объявился чужак. Новость демону не понравилась. Совсем не понравилась. Не понравилось то, что по описанию манеры поведения и вопросам к местным был чужак не сторонним наблюдателем, а, скорее всего, направленцем силовой структуры. Нужно будет как можно быстрее разузнать, зачем он появился в этом гиблом для всего живого месте.

Приказ следить за передвижениями чужака Заориш отдал сразу после доклада, и уже через каждый час стал получать сведения от соглядатаев.

Чужак смог перейти заминированный участок на северной стороне города. После чего разыскал людей, прятавшихся в подвале, у которых пробыл полтора часа. После просто петлял по городу. Скорее всего, определялся со слежкой. Потом вернулся к пятиэтажным конструкциям домов, где и находится по данный момент. Слежка за чужаком велась масштабно – в ней были задействованы многие, оставленные в живых именно для подобных целей люди и сами зарцалиане.

Слушая доклады, демон-боец думал: «За каким бесом одиночка притащился в его город? Что ему здесь нужно? Если проявила интерес целая структура, то почему она сразу не ввела в город хотя бы часть подразделений? Ведь по косвенным признакам наверняка известно, что здесь власть сменилась. Может, появление чужака это отвлекающий момент от чего-то большего?»

Выслушав последние новости, Заориш вызвал Лекаба. Приказал:

– Усиль охрану на пару-тройку бойцов. Но так, чтобы они в глаза не бросались. С чужака глаз не спускать. Выбрать момент, когда он меньше всего нападения ожидать будет и живьем захватить. Если не получится – уничтожить.

Командор Лекаб, конечно же, понял. Попробуй только не понять... В памяти отразился и как заноза сидел момент зачистки города, когда третий помощник Корд воспротивился уничтожать местное население. Вдохновитель Наргалин, казавшийся прежде пожилым представителем одной из человеческих рас, в присутствии большей части выжившей команды сорвал голову несчастного зарцалианца с плеч, тем самым прекратив возмущение некоторых недовольных приказом.

Заориш нервничал еще и потому, что чертовски надоело охранять Светлую, впавшую в подобие летаргического сна, и дожидаться появления Манкура, судя по всему не очень-то спешившего прибрать к рукам приз, добытый двумя миньонами Проклятого. Червь сомнения, что глодал его вначале, вырос и грыз уже по-серьезному. Что если появление чужака, вовсе не проявление интереса одной из силовых структур Земли, а противодействие Астара? Вот уж кого сразу гасить нужно было, но тогда напарник перестраховался и решил чуть отпустить направленного для присмотра за ними обоими демона другой когорты. Мол, пусть от города отойдет подальше, а там уж посланные уничтожить слабого противника, как и все на этой планете, лишенного запредельных способностей Падших, его по-тихому зачистят.

Просчитался Наргалин. Хитрому Астару удалось уйти от убийц. Не помогло даже то, что в погоне участвовал боевой робот. И вот теперь, возможно именно сейчас, они пожинают плоды своей глупости. Может, в этот самый момент к городу уже мчатся машины с загруженными в них бойцами спецподразделений, а Астар под шумок, вместе с чужаком, во второй раз похитит Светлую... Ну уж нет! Так точно не будет. На сей счет у изголовья принцессы теперь постоянно находится Наргалин. Живой она точно никому, кроме Манкура, не достанется.

В самом городе

В ситуации с Марфино было до некоторой степени всё понятно. Город не окружен, имеет коридоры проникновения в него. При захвате мирное население, скорее всего, зачищали. Об этом свидетельствовали свежие насыпи в местах, где природа не могла так выглядеть, но раскапывать и проверять, что скрыто под свежим грунтом, не стоило. Себе дороже. На стенах полуразрушенных домов не раз подмечал элементы боя. Интересно, кто с кем хлестался? Города просто так никто не сдает. В дальнем от моря районе рубились за каждый дом, каждую улицу и... каждое ответвление в подземном коллекторе.

Удивило оружие, оставившее непонятные следы на срезах кирпичной кладки. Точно не огнемет. Скорее резак, которым металл режут, но такого быть не могло. Как его в условиях боя с места на место перетаскивать? Кроме того, чтоб разрезать ту же стену, сопло не далее чем на метр подвести пришлось бы. Но только площадь кладки издали срезана, и это напрягает, на странности в природе оружия наводит. Новое оружие? Да-а! Непонятно!.. И еще... Окраины города и поселки в радиусе 20-ти километров пострадали только от ядерного шторма и были безлюдны. Пара трупов, уже подвергшихся налету разложения, и стая собак – всё, что разыскал. Это-то как раз нормальным было. В острые фазы войны что бандиты, что военные пользуются определением «свой – чужой» только в отношениях между собой, а по отношению к мирным жителям это понятие относительное. Те, кто вчера были «защитниками», без всякого зазрения совести могут резать, а в лучшем случае просто грабить мирных обывателей. Такое ощущение, что после подрыва ядерного боеприпаса в Марфино из полыхающей бунтами польской окраины зашел отряд спецназначения. Вот только восставшая провинция Империи, в которой поднят мятеж, не ближе двух тысяч километров отсюда. Значит, здесь действуют не пшеки, а кто-то другой, не менее кровожадный, беспринципный и нетерпимый к русским. Кто? По последней переписи в Марфино 18 тысяч жителей числилось, не могли же...

Отвлекся на движение. Вроде бы как тень мелькнула в проеме дальнего окна. Нет! Показалось. Продолжил мысль.

...При любых обстоятельствах заботиться о своей безопасности должны в первую очередь сами люди. Если на улицах города идет бой, скорей всего, народ по подвалам попрятался.

Поискал. Нашел. На входе в один из подвалов на табличку наткнулся: «Здесь люди». Вообще-то, во время зачистки города никто в здравом уме в подвал лезть сразу не будет. Его сначала забросают гранатами, и только потом будут смотреть: есть ли там кто? Для военных подвал – угроза. В нем может прятаться враг, могут быть натыканы мины и растяжки. Для него эта табличка тоже угроза, но она же некоторым образом еще и охранная грамота тех, кто внизу схоронился.

Подобрался. Крикнул в зияющую темнотой пустоту лестницы, уходящей вниз:

– Эй! Есть кто живой?

В ответ услышал срывающийся чуть ли не на визг женский голос:

– Не стреляйте! Здесь люди!

Понял уже. Приказал:

– Выходи! Стрелять не буду.

– Точно не стрельнешь?

– Христом Богом клянусь, выходи!

Осторожно, шажок за шажком, на слух разобрал подвижки в глубине. Сначала, подняв руки открытыми ладонями перед собой, показался мужчина в гражданской одежде и теплом сюртуке, рукава которого на добрую четверть оторвались от материи на плечах. Сам седой, в возрасте. На чужака в общевойсковом защитном комплекте и респираторе, направившего на него ствол оружия, посмотрел с опаской. Выдавил из себя пару слов:

– Не стреляйте, господин хороший!

– Сколько вас там?

– Девятнадцать взрослых и дети. Все соседи.

– Кто на город напал?

Мужчина в недоумении глаза вылупил. Не знает, как ответить. Промямлил:

– А вы разве?..

– Случайный прохожий. В Марфино заглянул, ничего понять не могу.

– Идем вниз, – предложил местный. – Здесь мне долго находиться вредно.

Подвал был по-южному огромен, чувствовалось, ранее использовался как винный погреб, укомплектованный четырьмя большими бочками, а потому как не так давно государство вело войну, хозяин хранил в нем и запас съестного. Когда люди с поверхности переселились вниз, то и подвал слегка доработали. Оборудовали места для сна и отдыха, перетащили теплые вещи, запас воды, консервов и прочих продуктов питания.

Присел в тесном кругу жителей подземелья, определив, что никто из них угрозы для него не представляет, слушал, вопросы задавал. Страх давно поселился в погребе, он находился среди присутствующих здесь людей. Страх охранял их от глупых поступков. Сначала они боялись всего на свете, теперь же, пообвыкшись, боялись его, пришедшего непонятно откуда и от кого.

– Привычная жизнь рухнула, помощи уже и не ждем, тем не менее люди как-то приспособились, живут, – вещал старик. – Рядом переулок Ивана Берестина пострадал очень сильно. Там да-а... От некоторых домов не осталось даже стен, на печные трубы среди руин смотреть страшно. После того как полицию подорвали и городовых постреляли, в Марфино житья совсем не стало. Власти, кроме бандитской, никакой. По слухам в Млеченске тюрьма развалилась, и сидельцы на волю целыми толпами вырвались, вот к нам и понабегли. Мародерить принялись. После первой, вторая банда пожаловала. Местным хоть сквозь землю провались!.. У кого были машины, «на нужды защитников» реквизировали. Я и сам под раздачу несколько раз попадал. После того как из дома большую часть нажитого вынесли, плюнул и здесь у соседа с женой и внуками схоронился.

– А в подвал бандиты не совались?

– Маскировали подвал. Под завалившийся сарай маскировали.

– Так чего сейчас открыто живете?

– Э-э, господин хороший!.. Оно и видно, что вы у нас недавно объявились.

– Ну-ну?

– Где-то с неделю назад, может, чуть больше, снова власть поменялась. Теперь и не поймешь, при каких бандитах жилось лучше. При прежних, может, с десяток барыг без вести пропало, молодых девок изнахратили, может, еще полсотни несогласных «прикопали». Нынешние же город как метлой подмели, и правых и виноватых упокоили. Пачками валили! Старики, дети... Эх! От них не спрячешься. Нас вычислили. Почему, как большинство людей не убили, не ведаю. Но на странные мысли тот факт наводит, что на каждой улице по одному, похожему на нас, анклаву присутствует.

– Да кто они такие?

– Не понять, но на бандитов нисколько не похожи. Скорей, на военных.

– А осели где?

– Не ведаю. Если со своей улицы на чужую забреду, как собаку пристрелят. Катаются на отнятых у бандитов машинах, устраивают пешие вылазки групп. Все поля, луга, лесополосы и посадки тщательно минами засеяли, не сбежишь. Это до нас, специально подъехав, довели, а проверять желания никакого нет. Может, поживем еще.

Соглашаясь с мужчиной, кивнул. Когда в город прорывался, он это всё на себе прочувствовал. Видно, самому придется вычислять местоположение неизвестного противника. Простившись, вышел на поверхность, осмотрелся. Поменяв респиратор на свежий, через дворы, лишенные заборов, пошел в другой район города – туда, где на глазах маячил десяток пятиэтажек...

Район пятиэтажных домов.

Спустя шесть часов

Сидеть и тупо наблюдать за действиями человека в окнах соседней высокой постройки аборигенов этой планеты, полуразрушенной, лишенной стекол в окнах, было для Делеса делом непривычным и скучным. Скорей бы уж приказ на захват поступил. Им с Болесом не самое хорошее место наблюдения досталось. Хоть за пределами стен и солнце жарит, но в помещениях сквозняки гуляют. Потому как не рассчитывали на большой временной интервал сидения в подобном заточении и на то, что из-за нехватки кадров сменщиков не пришлют, закончилась питьевая вода. А пить хотелось неимоверно.

Очередной раз глянул в окуляры источника слежения. Оптика приблизила картинку, и космодесантник с Зарцалы убедился, что чужак на месте, судя по всему, устал и отдыхает. Прорезиненная спецодежда странного образца на нем хорошо просматривалась в полутемном помещении окна напротив их «лёжки».

«Спит засранец!» – позавидовал аборигену.

На правах старшего послал Болеса принести воды. Когда контрольное время ухода-прихода напарника истекло, особо не нервничал, зная, что тот мог задержаться на промежуточном посту. Снова глянул в окуляры. Землянин всё так же неподвижно дремал, вызывая в душе зарцалианина отвращение к человеку, который может себе позволить расслабиться. Делес посмотрел на хронометр, мысленно отметив, что напарник опаздывает уже на критическую отметку дозволенного времени.

Как раз в этот момент раздался стук в дверь, закрытую и заблокированную на случай, если кто-то захочет внезапно напасть на наблюдателей.

«Пришел. Ну наконец-то...»

Подойдя к двери, стал быстро убирать блокирующие элементы. Подал голос:

– Сейчас откр... – распахнув дверь, осекся на полуслове.

За дверью стоял не Болес. Там стоял узнаваемый за долгое наблюдение за ним чужак в респираторе на лице, но без защитного комплекта на теле. Шагнув, он крепко ухватил Делеса за плечи, коленом ударил между ног, как раз в то место, где отсутствовала броневая защита. От резкой боли наблюдателя скрутило. Воспользовавшись временной недееспособностью, чужак воткнул его внутрь комнаты и запихнул в плетеное кресло. Руки умело и сноровисто примотал к поручням, ноги ножкам кресла. После чего прошелся по комнатам, удостоверился, что Делес тут один. Заблокировав дверь, не преминул заглянуть в окуляры. Хмыкнул. Отвлекшись, заинтересовался незнакомым оружием. Покрутив-повертев неизвестный экземпляр, перевел взгляд на пленника. Сняв с лица респиратор, задал вопрос:

– Ты кто?

Зарцалианин хоть и понимал речь чужака, но отвечать не собирался. Он даже в сторону лицо отвернул. Услышал:

– Ну-ну! Не отвечаешь и хрен с тобой, золотая рыбка!

После сказанной, по мнению электронного переводчика, глупости, не соответствующей ситуационному событию, житель чужой планеты церемониться не стал. Рот Делесу завязал так, что у того только негромко мычать получалось. Вот он и мычал, лишь головой вертя, оставшись в комнате один. Слышал, как в прихожей дверь открывалась, возглас и возню. А когда всё стихло, чужак затащил в комнату тело напарника и бросил у противоположной стены. Отдышался, подведя итог содеянному одним словом, толком непонятным по смыслу:

– Всё-о!..

Оказалось это не всё. Для Делеса это только началом было. Через некоторое время занятий с ним, орать и угрожать он уже не мог. Только трясти головой и мычать. Дикаря это, видимо, устраивало. Он поменял род деятельности, обследовал ранцы обоих космодесантников. С интересом пробежался глазами по содержимому, без сомнения сразу определил, что в коробках и банках съестное. Ножом вскрыв одну из банок, выковырнул лезвием вязкую массу зеленого цвета, принюхался к ней и, решив, что вполне вкусно пахнет, отправил в рот, почти не жуя, проглотил.

Сообщил:

– Вполне прилично!

Уселся на табурет напротив Делеса, выковыривал и жевал так и не разгаданный им тип питания, запивая принесенной Болесом водой. У него был сегодня занятой день, и он не успел даже поесть.

Делес, пока чужак поглощал рацион питания, перестал дергаться. Он уже понял, на совесть связан. Орать было тоже бесполезно. Что толку глотку рвать, если ничего, кроме мычания, издать не получается? Молча терпел причиненное пленом унижение.

Покончив с приемом пищи, чужак отбросил банку в сторону напарника, так пока и не пришедшего в чувство. Предложил:

– Поговорим?

Его голос звучал глухо и негромко, но зарцалианин расслышал.

– Мы можем договориться, и ты живешь, – продолжал человек. – Я спрашиваю – ты отвечаешь. И не вздумай орать. Я нервничать начинаю, когда шума много. Ты понял? Можешь мне не отвечать. Я не расстроюсь. Просто буду считать, что мы не договорились. И тогда мне придется применить другие методы. Я всё равно узнаю, что мне нужно. А как – зависит от тебя...

Делес, давно не мальчик, успел через кровь и пот пройти. Это сейчас ему не повезло. Поэтому примерно знал, что означают «другие методы». Сколько раз он сам в косморазведке такими же методами информацию добывал.

Посыпались вопросы. Держался. Не отвечал. Хотел выказать отсталому туземцу всю полноту презрения к нему. Чужак, калач тёртый, тоже из рамок выходить не торопился, пальцем в шею ткнул, какое-то время подержал его так, усилив нажатие, и Делес поплыл. Потом то же самое в области груди проделал. Боль пронзила зарцалианина, сковала его по рукам и ногам, перехватила дыхание. Он, пуча глаза, не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, пока чужак новую точку приложения на теле не нашел. Нажал. Космодесантник жадно вдохнул воздух, но как только появилось желание ответить на заданные вопросы, тело скрутило вновь. Дыхание оборвалось, глаза закатились и... мозг отключился.

Человек пальцами нащупал место, где должна была пульсировать жилка жизни. Удивленно проронил:

– Вот так петрушка. Помер, что ли?

Сергея отвлек шум за пределами помещения, заставивший приблизиться к окну и выглянуть наружу. Дом, где пару часов назад он находился, из которого выбрался через систему колодцев, со всех направлений умело, со знанием дела, атаковали «двойками» бравые парни, экипированные в защиту, подобную той, в которую одеты двое гавриков, разговор с которыми не сложился.

– Кто ж вы такие? – прошептал, при этом делая вывод. – Пора сматываться, иначе скоро и здесь горячо станет...

Всё тот же длинный день

Выдержав непростой разговор с напарником, в иных местах доходивший чуть ли не до открытого противостояния, за закрытыми дверями, чтоб подконтрольный контингент лишнего не увидел и в голову не брал, Наргалин добился-таки своего. Заориш сдался.

С той поры, как Светлая при сотворении варп-шторма вольно или невольно провела ритуал «Отрицания», оба Падших ощущали себя не в своей тарелке. Сразу не осознали, но с каждым прожитым в этой реальности, на этой планете, днем демоны теряли свои качества, всё больше и больше превращаясь в обычных смертных. На момент появления в городе чужака, запредельные возможности были почти на нулевой отметке. Отсюда и ссоры, и споры у двух лидеров. Чтоб дать выход накопившимся эмоциям, Наргалин затребовал личного участия в поимке человека, представлявшего сейчас неучтенный фактор течения событий.

«Глупец!» – окончательно сдавшись, отметил про себя Заориш.

– Если уж так получается, то с поимкой не тяни, – предложил поторопиться напарнику. – Судя по всему, он в город действительно в одиночку заявился, и Астар здесь ни при чём.

– Я быстро!

Предчувствие развлечения на человеческом лице демона, проявившееся в виде самодовольной улыбки, заставило Заориша скривиться. Не мог не выразить проскочившей мысли по поводу внешности собрата по совместным деяниям:

– Ну ты и урод!

– На себя в зеркало глянь! – ничуть не обидевшись, произвел отповедь Наргалин. – Всё! Я поехал на охоту.

От местного, человеческого транспорта Наргалин был не в восторге. То ли в городе из машин изначально одно старье присутствовало, то ли эта реальность настолько отсталая, что человечество в своем развитии еще не подобралось к границе технологического прогресса. Рыдван скрипел, гремел, но все же ехал. В салоне кроме водителя и Нургалина на заднем сиденье присутствовало двое космодесантников в полной своей экипировке. Слут и Мата. Эту пару Нургалин к себе в помощники выбрал давно. Еще когда модуль атаковали, они рядом с ним в первом ряду атакующих оказались. Может потому, в отличие от многих, и выжили. Интересная парочка сложилась. При других обстоятельствах Нургалин не преминул бы разгуляться! У женщины в натуре запредельная склочность прослеживалась, желание унизить себе подобных. Мужчина – тот попроще. Обычный мужеложец, каковых среди зарцалиан много было. Падшим с таким контингентом работать одно удовольствие. Пока смертный не общается с Ангелами Хаоса, он в относительной безопасности. Очень редко, но бывало, что сам Нургалин утаскивал из людского Мира в свой человека без помощи другого, ему подобного, смертного. Этим обоим ломать шею не стал бы, однако их разуму и душе коррекцию провел. Смертного только помани блестящим фантиком, наобещай побольше, иногда действительно награди умом и умением – и он твой со всеми потрохами. Да-да! Именно! Иной раз от положительных или негативных побуждений сами демоны продвигают технологии гуманоидных рас. 85 % открытий человечество сделало благодаря их «шёпоту», а если разобраться, банальным подсказкам. Ещё 10 % – это им души мертвых подсказывают, что и как делать советуют. Остальные 5 % это то, что сделали сами люди, без чьей-либо помощи. Мало? Это как посмотреть! Срок жизни-то минимальный. Жалкие 60, в некоторых случаях 90 лет. Что поделать, организм-то слаб и беззащитен... В общем, даже эти 5 % для смертных уже достаточно много, если еще учесть за какой период времени это всё делается и при каких условиях. В этом обновленном Мире теперь всё, что касается смертных, касается и его. Нургалин сейчас, может, тоже вроде этой парочки. Смертный. А потому Слут и Мата – это его телохранители.

– Дальше ехать нельзя, мастер! – подтормаживая непривычным средством передвижения, отвлекая шефа от наплывших, совсем не радостных мыслей, сообщил Сэлейн, выполнявший роль водителя. – Тот, за кем едем, с верхних этажей может нас заметить.

Очеловеченный демон, соглашаясь, кивнул. Распорядился:

– Выходим! Дальше пешком пойдем, а ты, Сэлейн, нас здесь ждать остаешься.

На улице всё тихо и спокойно. Тихо и спокойно... пока в район пятиэтажек не вошли. По приказу Нургалина группы парами на захват выдвинулись. Их страховали ванцеры. Два боевых робота зарцалиан. Автоматические устройства с антропоморфным действием, которые частично или полностью заменяли гуманоидов при выполнении работ в монотонных, опасных для жизни условиях, при относительной недоступности объекта, в безвоздушном пространстве, в химически активных, концентрированных средах или в бою. Как для механического бойца, набор функций у них был довольно велик: разведка сил и средств противника, обнаружение снайперов, уничтожение техники и живой силы, целеуказание, нейтрализация взрывных устройств, разминирование местности, радиоэлектронная борьба, химическая, биологическая и радиационная разведка, доставка грузов, в том числе боеприпасов, и еще многое другое.

Размером со средних параметров гуманоида, внешне ванцеры напоминали экзоскелет со встроенным в него оружием разных систем. После того как управление переключили на искусственный интеллект, а «двойки» космодесантников на захват пошли, оба робота рассредоточились по разным сторонам дома, беря на контроль всё, что могло иметь подвижность в секторах обстрела и не иметь маркера: «Свой». Буквально через пять минут после подачи сигнала на действие людей один из них, словно встрепенувшись, ожил. Уже в движении задействовал фронтальный пулемет «П-25 Опекун». Открыл непрерывный огонь по цели, находившейся у соседнего здания на расстоянии пятидесяти метров. Цель в понимании его искусственного мозга представлялась опасной.

– Проверить, с кем он там воюет! – распорядился Нургалин, посылая телохранителей к торцу первой парадной.

Прежде чем двойка телохранителей подбежала и сориентировалась, ванцер первым оказался рядом с дырой подземного коллектора, чугунная крышка которого валялась в паре метров. Включив модуль «Оберег» и тем самым на 30 % увеличив защиту деталей силовых узлов, металлический зарцалианин полез внутрь коллектора.

– Куда? – попыталась воспротивиться его действиям Мата. – Гранатами забросаем!

– Поздно, – успокоил её напарник. – Железка уже внутри и не успокоится, пока того, кто там был, не прикончит.

– Ты его видел?

– Если б видел, он бы уже был нашпигован ванцером сталью, как булка фелаком. Шустрый!

– Человек?

– Скорее всего.

В это время из-под земли, не переставая, доносилась глухая канонада скупых пулеметных очередей. Она очень быстро удалялась от места входа в подземную коммуникацию.

– Догонит?

– Чего спрашиваешь? Знаешь ведь.

– И то верно.

– Идем. Доложим, что ванцер погнался за человеком...

Между тем захват чужака закончился полным провалом. Человек словно сквозь землю провалился, оставив после себя прорезиненный комбинезон и два трупа космодесантников, обнаруженных уже после неудачного мероприятия.

Нургалин всю свою демоническую сущность наружу вытащил. Рвал и метал, как обычный землянин, но поделать ничего не мог. Отправил десяток десантников на прочес района, понимая бесполезность приказа, и под защитой телохранителей поперся к машине, в уме подытожив результаты вылазки:

«Неудачный день!»

Машина стояла на том же месте, но чуть продвинулась, закрывшись от палящего солнца ветвями высокой, усеянной фиолетовыми ягодами, шелковицы, росшей у обвалившегося забора, за которым маячили развалины одноэтажной постройки жилого типа.

Мата, прибавила шаг, оторвавшись от напарника и угрюмого шефа, раздумьями находившегося на своей волне, торопливо направилась к машине. Подошла, быстро осмотрела снаружи. Ничего подозрительного. Всё в порядке. Призывно махнула рукой. Снова оглянулась, окликнув водителя, сидевшего за рулем:

– Сэлейн!

Никакого движения. Мог бы при виде начальства хотя бы жопу оторвать и двигатель колымаги завести. Уснул, что ли?

– Сэлейн! Выродок сморщенного шаргуна! Просыпайся!

До сознания беспокойный тревожный звоночек дотянулся, звякнул. Направив ствол автоматической винтовки в остекление машины, осторожно приблизилась к двери. Дернула ручку, открывая ее со стороны водителя. То, что она увидела, сразу не понравилось. Даже отшатнулась.

На переднем сиденье сидел Сэлейн, открытыми глазами вперившись в лобовое стекло. Заметив продырявленную между подбородком и срезом защиты шею земляка с запекшейся кровью, обонянием уловила характерный запах из салона, зыркнула по сторонам, готовая стрелять во всё, что не стоит на месте.

Нургалин из-за плеча женщины-бойца заглянул в салон, поморщился. Скупо высказался:

– Идиот! Убийцу к себе допустил.

Понимая, что Мата держит охранный периметр под контролем, Слут, открыв дверь с противоположной стороны, всунулся в салон. Наклонившись, подобрал с полика пустую гильзу от человеческого оружия ближнего боя. Выгнувшись, осмотрел ее. Принюхался. Озвучил вывод:

– Из человеческого оружия стреляли. – Добавил ещё: – Один выстрел, один труп. Меньше часа назад стреляли.

Космодесантник, ожидая дальнейших указаний, вопросительно смотрел на подопечного. Нургалину его выводы настроения не добавили. На крик не срывался, но прошипел, будто проорал на телохранителей:

– Чего ждете? Труп из машины выбросьте – и едем.

– Похоронить?.. – заикнулся Слут, он знал Сэлейна давно.

– Нет! – резко ответил демон. – Как бы нас самих здесь не похоронили.

Закоренелая феминистка Мата без особых позывов выволокла с водительского места труп, бросила тут же на дороге, уселась за руль. Доложила:

– Шеф, готова вести машину.

Разместившись в салоне, Наргалин приказал:

– Заводи двигатель. Едем на базу.

Машина с натугой завелась и, не успев тронуться с места, подорвалась, будто на мину наехала. Со стороны это смотрелось даже красочно. Вдруг всполох с подбросом вверх тела машины, после чего салон изнутри словно раздуло слегка, в мелкую крошку сметая наружу только что бывшие целыми стекла. Сильный хлопок, смешанный со звоном, и как апогей случившегося – пожар с черным чадным дымом, вьющимся над дорогой. Пара дверей всё же не поотскакивали, потому и водитель, и пассажир на заднем сиденье остались в салоне, горели наравне с железом. А вот тот, кто на первом сиденье находился, при взрыве вылетел через проем лобового стекла и сейчас, вопя, хрипя и издавая утробный рык, живым факелом извивался на пыльной дороге, не желая отдавать Богу душу. Да и была ли у него душа?

Катаясь по земле диким, ничего не соображающим от боли зверем, сбил пламя. В себя демон пришел быстро еще и от того, что услышал шаги, а потом и от ощущения, что не один. Кто-то встал рядом и наблюдал за ним, пока еще беспомощным, как червяк. С трудом приоткрыв один глаз, увидел перед собой молодого человека.

Мужчина... Нет, по меркам демона – не оперившийся юнец, не успевший заматереть, с интересом разглядывал и ничуть не боялся Наргалина в его настоящей ипостаси. Из-за сползшей чулком, поврежденной огнем и металлом людской кожи в натуре проявилась демоническая внешность, при виде которой любой здравомыслящий смертный этой отсталой планеты должен был, по меньшей мере, в обморок упасть. И было от чего!

Лицо без носа, с едва различимыми кромками трепещущих в гневе ноздрей, с роговыми наростами, уходящими через лоб к макушке и создающими сходство с рептилией. Повреждения натуральной кожи минимальны. Раны, нанесенные гидроударом, затягиваются на глазах. Бррр!

Желтый, кошачий зрачок глаза в узкой щели глазницы сфокусировался на чужаке. Попытался приподнять пергаментно-коричневое тело на дрожащих мускулистых руках, но ничего не вышло. Стоящий рядом человек, шагнув, припечатал его ступней к земле. Приказал, почти не напрягаясь и не повышая голос:

– Лежать!

Возмущаться сил не было, Нургалин лишь крючковатые когти глубоко в почву вогнал. Осознал, у кого сила. Между тем чужак, отступив, присел на корточки, но демон ощущал, что тот контролирует любое его движение. Не удивился бы, что под его контролем находится и физическое состояние Нургалина. Прошептал:

– Кто ты?..

Человек негромким голосом, тембр которого понять не получалось, спросил:

– Второй такой же, как ты? Где он сейчас?

Ответил:

– Здесь его нет.

– Это я вижу. Ну? Я жду ответ.

– Не дождешься.

– Я почему-то так и подозревал. Ничего. Всё равно найти второго ты мне поможешь. Взрыв был громким, а значит, минут через пять-семь сюда твои бобики набегут. Вот они-то меня к нужному месту и приведут.

– Откуда ты такой взялся? Кто твой хозяин?

– Для разговора времени совсем нет, но последнее желание свято. Я – Наделённый и хозяина у меня нет.

Нургалин рыкнул, какие-никакие силы успел собрать:

– Охотник!

Рывком дернулся, чтоб нанести удар, в который вкладывал надежду на выживание, но уже даже толком не расслышал странно-подозрительный шелест, не похожий для него ни на что.

Голова демона, освободившись от массивного тела, пятная пыль и пачкаясь в ней, откатилась к бордюру. Рязанцев, споро ухватив ее за жесткое ухо, тут же сунул в чехол, затянув на нем горловину. Четко определил направление приближения поисковиков противника.

– А вот и кавалерия. Пора ноги уносить.

Перескочив живую изгородь, еще не успевшую одичать, просунулся в промежуток между развалинами дома и скрылся. Появившиеся зарцалиане, будучи профи в качестве штурмовиков-десантников, как поисковики – полный ноль оказались. Боевыми «двойками» они выходили к горевшей машине. Потоптавшись неподалеку, решили, что неиспорченный труп Сэлейна образовался в результате встречи с безголовым монстром, которого упокоил кто-то из своих. Куда голова делась – не заморачивались. Подхватив тело товарища, направились в северо-западном направлении...

Усадьба

Сергей Рязанцев родился и вырос в период развития технологий, связанных с электроникой, а потому, попав в эту эпоху, всё равно мыслил прежними категориями. Для него самого было не в новинку пользование видеокамерами, сбрасывающими картинку происходящего при съемке на удаленный сервер. В эту же линейку гаджетов входили такие приспособы, как: тепловизор, прибор ночного видения, датчики движения и еще многое другое. О мобильном телефоне уже и речи вести не стоило. А потому, издали проследив за теми, кого он из-за экипировки по старинке мысленно прозвал «марсианами», раскрыл их место обитания.

Вниз отклонив тяжелую лапу кавказской сосны, издалека осмотрел место своей будущей деятельности. Да! Действительно закрытая территория, обозначенная на предоставленной «господином Мухой» карте города, как усадьба купца первой гильдии Силуанова, была и правда крепким орешком.

Вынесенный наособицу от соседей по окраинной улице и находящийся у самого предгорья, покрытого лесом, участок, мало походил на место отдохновения. Большой по площади, он был огорожен высоким бетонным забором, сейчас находившимся под охраной бравых парней и девиц, скорее всего, тоже способных на многое. Двухэтажная конструкция дома внушала уважение своей надежностью. Похоже, красота и вычурность в проекте не учитывались вовсе, а вот упор на сейсмоустойчивость был сделан от души. Не особняк, а крепость какая-то. Домина, словно Пентагон, поставлен посреди участка. Цветники и поросль кустов вытоптаны или коротко подрезаны. Хозпостройки на участке тоже наблюдались. Они тоже основательные, как и главное усадебное сооружение.

Сергей посетовал:

– Ну кто так строит? Мужик на юге решил фазенду спроворить, а получился... Тьфу! Укрепленный коровник! Урод комнатный! Эстетика где?

Хотя недовольство его не в эстетике было, понял уже: на территорию огороженного участка пробраться сложно. Войти в дом... Мысль, достойная пациента психдиспансера. Если такая потребность назреет, то в особняк придется с боем пробиваться. И это при том, что для успеха безнадежного дела потребуется располагать тройкой-четверкой единиц бронетехники и, как минимум, взводом обученных спецназеров, прошедших и Крым, и Рым. Добавив сюда тяжелое стрелковое вооружение, завалив пролеты забора, как минимум с трех сторон, ударить одновременно и с криком «Ура!», разрывая собственную задницу на британский флаг, выкорчевать этот гнилой зуб из челюсти городских застроек Марфино.

Такими силами и средствами Сергей не располагал, а потому «кавалерийский наскок» отменялся.

«А этого монстра я уже видел».

Помимо «марсиан», исполнявших практики боевого устава с явным опытом, полученным отнюдь не в классах тактики, и арсеналом необычных винтовок, как убедился, способных кирпичи плавить и резать железо, из-за угла домины выкатился металлический болван. Медленно выруливая конечностями, оборудованными профессиональными ништяками для любого рода применения, он вертел головой, по ходу дела сканируя встроенной оптикой периметр участка и пространство за его пределами.

Сергей аккуратно поднял на место еловую лапу, тем самым закрыв дальнейший обзор себе, а в потенциале и роботу. Подытожил:

«Сплошное свинство!»

И участок, и сам особняк, для него неприступны. Нужно было усиленно размышлять над тем, что делать, прежде чем решиться на что-то умное. Нужен был план, с помощью которого он сможет в одиночку добраться до Светлой. То, что принцессу содержат именно здесь, уже не сомневался. При всем своем недоверии к господину Мухе, информацию тот дал правдивую.

Спинным мозгом почувствовал, что не один, что за спиной опасность, и... Медленно втянул воздух, резко, но бесшумно выдохнул, обернувшись, словно фокусник на цирковом представлении, в движении выбросил руку, из запястья которой сорвался клинок. Пока метательный нож летел в цель, успел перекатом уйти с места в сторону и, уже стоя на колене, ловил стволом любого, кто мог напасть.

Чистый, радостный, тихий, но раскатистый смех, напоминающий смех ребенка, был ответом на все телодвижения Сергея. Не далее как в семи-восьми метрах выше по склону стоял тот, кого меньше всего ожидал увидеть. Спросил:

– Опять ты?

Радостно кивая, довольная морда согласилась:

– Ага! Кажется, я вовремя. Только ты мне не рад. Да? Вон и железкой кидаешься. Теперь придется ее из тех колючих кустов доставать, – указал пальцем, как и в прошлый раз, приторно-слащаво играя на нервах Рязанцева и при этом очень образцово таинственно пожирая его глазами, чуть ли не проблеял:

– Так-так!

Напоминало это «так-так!» потуги на невысказанную вслух смысловую интонацию, чтоб голосом ненароком не обидеть, не спугнуть собеседника констатацией факта присутствия в период интимного самомазохизма. Подразумевалось, что умный поймет желание вслух сказать что-то типа: «Все еще продолжаете развлекаться, молодой человек?»

Сергей выпрямился, всем своим видом показал, что намек недосказанности понял правильно, подтвердил это его «так-так» словесно:

– В этой жизни каждый развлекается, как может, уважаемый. И чем я хуже других?

Одно смущало, на их родной планете, такой зеленой и уютной, после воздействия Светлой вон даже демоны потеряли свои сверхспособности, а этот крендель...

Рязанцев оценивающе осмотрел существо.

...на счастливого человека похож. Рогов, копыт и хвоста, как и прежде, не наблюдается. Чернявый, смуглый европеец. Улыбка добрая, располагающая к дальнейшему общению. Одет по-летнему неброско.

«Кур-рортник, блин!..»

Словно калиброванный огурец, зеленый и в пупырышках. И да, кажется, Сергей в этой жизни чего-то не понимает.

Между тем Скупщик Душ, отклонившись, заглянул Рязанцеву за спину, туда, где находилась усадьба. Хмыкнув, спросил:

– Проблемы?

Сергей, чтоб не нагнетать напряжения, прошел к кустам, раздвинув колючие ветки рукой, пытался нащупать нож. Тем не менее не преминул огрызнуться:

– У кого их нет.

Нащупав искомое, ухватил. Поднявшись на ноги, удовлетворенно спрятал клинок в складки одежды. Махнул рукой, как бы прощаясь:

– Ну бывай, земеля!

Улыбка слезла у нежити с лица, чуть словом не подавился.

– Почему бывай? Сергей, я ведь действительно помочь готов.

– Ага! Стоимость помощи – душу отдай. Так? Какая-то американская помощь получается.

– Всё верно. Но не за так же? – существо даже внешне от негодования в осадок выпало. – Тем более вы в цейтноте. Время-то тикает! Натурально это пока не очень ощущается, но максимум через две недели всё посыплется. Магнитные полюса уже на предел возможного встали. Каждый день температура окружающей среды на полградуса падает. Не за горами то время, когда даже в этом благодатном климате холодные дожди как из ведра польют. Опять же подводные течения встали, а скоро направления сменят. Но это начало. Конец ужасен. Йеллоустоун рванет во всех реальностях одновременно...

– Тогда, значит, чисто по русской традиции, торжественно конец света встретим.

– Шутите, да? Ну-ну! А ведь я всего лишь за одну вашу душу предлагаю использовать возможность проникнуть в усадьбу. Представляете, на весах ваша душа и жизнь планеты!

Остановился, пропуская Сергея вперед. В спину окликнул:

– Что выбираете?

– Две недели, говоришь?

– Да.

– Значит, время терпит. Пободаемся еще! А там – как Бог на душу положит.

Существо на глазах стало растворяться, становясь прозрачным, но, в отличие от прошлого раза, поиздевалось, озвучив ускользавшее в бездну планетарной катастрофы время:

– Тик-так! Тик-так!..

Сергей плюнул в сторону, в которой Скупщик растворился. Подумал:

«Если выживу, я не я буду, но способ достать тебя, подлеца, таки найду!..»

Коллектор – ливнёвка под городом.

Усадьба купца Силуанова по прошествии еще четырех часов

Нелегко оторваться от погони, особенно когда за тобой по пятам следует непонятный для тебя противник. Спасло то, что, спрыгнув в ливневку, не стал мудрить с определением маршрута на подземной развилке. Просто бездумно сунулся, куда ноги понесли, а потому время не потерял, выгадав пару-тройку лишних минут. Странный «организм» с шумом, а иногда и со скрежетом... Чего он так громко?.. Пёр следом, словно привязанный к беглецу невидимым тросом.

Нужно отметить, что ливнёвые коллекторы в старых южных городах сильно отличаются от спрятанных в трубы большого диаметра новоделов развивающихся городских систем, на которых имеются дополнительные траншейные стоки. Летом, как правило, они бездействуют, высыхают, а вот в межсезонье городам без них не обойтись. Мало того, что частое ненастье вносит массу дождевой воды, так еще и с гор к морю несутся потоки жидкой грязи, а то и селя. Нет, без таких ливнёвок городу никак не выжить, он погрязнет в рассаднике заразы.

В процессе движения, когда только в темноту занырнул, успел фонарь достать. Освещая свой путь, всё никак понять не получалось, каким образом противник на длинной прямой дистанции подземного рукава следует за ним, не подсвечивая дорогу, и при этом не отстает, не спотыкается на накопившемся мусоре, периодически прицельно постреливает именно по нижним конечностям. И самое гнусное в том, что это у вражины получалось.

Чувствовал, что штанина в районе левого бедра ощутимо промокла, а само бедро кровит, и при «рваном» беге в нем отдается болью. Если и дальше так пойдет, то из подземного коллектора на своих ногах можно и не выйти! Какое расстояние между ними? Под землей и в темноте определиться можно только на слух. Тридцать? Сорок метров?

На пологом спуске рукав подземного стока завернул. На этом плавном повороте мощный луч фонаря выхватил из темноты большую семью тревожно запищавших крыс. Это в том числе свидетельствовало о том, что неподалеку выводное отверстие к морю. Хромая, сделал ускорение, а через минуту за спиной услышал характерные звуки натурального боя, в котором участие принимал лишь автомат преследователя. Апогеем стычки с крысиным выводком были два глухих взрыва. Взорвавшиеся боеприпасы относились к классу наступательных.

Возмутился в душе:

«Да кто ты вообще такой?!»

Какой идиот без крайней надобности с крысами воевать будет?

Выдохся, а потому и сам использовал предоставленную передышку, при этом осмотрелся по стенам рядом. Обрадовался, увидев искомое. Сноровисто сбросил со спины ранец. Из матерчатых гнёзд в его наружной плоскости извлек две гранаты. В полуприсяде прокрутился, закрепив их в вымоинах и кирпичном сколе, от стены к стене пробросил струну с готовой петлей. Через одно из стопорных колец продел в натяг на уровне щиколотки. Повезет – не повезет?! Слух подсказал, что время вышло. Припустил что было сил, стараясь в луче света заметить неожиданное препятствие.

Устал. Не заметил. Нога при беге на скорости просто уперлась в застрявшую коряжину, выпиравшую из траншейки сучком, вот об него...

– Мля-а!

Это-то его и спасло. Лишь только на пузе во весь рост растянулся, пропахав носом неприятно пахнущую сухую грязь, как над ним просвистела очередь пуль, опять-таки на высоте бедра. Подскочить не успел. Два сильных взрыва сотрясли коллектор, заставив некоторую часть кирпичей, крошась, сверху вывалившись, ударить по спине. Повезло, не в голову прилетело!

Еще не поднявшись, отплевываясь и кашляя от поднятой в воздух плотной взвеси пыли, злорадно подумал о преследователе:

«Попался, сволочь!»

На поверхность выбрался и принялся «зализывать» раны. Зная о радиации, на все каноны выживания в ней наплевал. Первым делом, полностью раздевшись, искупался в море, после чего извлек из аптечки шприц-тюбик, укололся, впуская из него лекарство рядом с местом ранения. Перевязался, а уж потом оделся. Всё! Он готов к дальнейшей службе, он ведь жандарм.

В послевоенной Империи Корпус жандармов и армейские жандармские полевые команды задействуются при приведении в исполнение правительственных распоряжений и приговоров суда, преследовании разбойников и рассеянии законом запрещенных скопищ народных масс, усмирении буйств и восстановлении нарушенного порядка, преследовании и поимке лиц с запрещенными и тайно провозимыми товарами. Реже для препровождения важных преступников и арестантов, а также для охранения порядка на парадах войск, народных гуляниях, всякого рода публичных съездах, ярмарках, пожарах. Обязанности прочих частей Корпуса заключаются в обнаружении и исследовании государственных преступлений, в охранении внешнего порядка, благочиния и общественной безопасности в районе железных дорог, в осмотре паспортов в некоторых портах и пограничных местах Империи. Кроме того, особняком стоит Гвардейский Жандармский эскадрон, в ряды которого принимаются исключительно отпрыски служилых боярских родов, именно в нем имеет честь служить ротмистр Дмитрий Петрович Иловайский. Последний параграф после Второй Мировой не упразднили, но послабление сделали для мещан.

Так вот, таких, как Иловайский, после прошедшей войны в Империи не больше сотни человек будет. Попасть в элиту бойцов экстра-класса не просто. Жесточайший отбор, коварные психологические тесты, изматывающие тренировки и нудная учеба. А потом, в мирное время... война. Боевые выходы групп и кровь убитых врагов и своих боевых товарищей, место которых займут другие, чтоб во благо Империи повторить вновь и вновь подвиг своих предшественников. Ничего необычного, все люди смертны, бессмертных не бывает. Он специалист по городскому бою, а умереть в городе, в котором идет война, шансов гораздо больше, чем думают вояки обычных воинских частей. Погибнуть на улице, в доме и даже в подвале, где спрятался от бомб и обстрелов, дело нехитрое. Только он сам в любых условиях, при любой ситуации выжить обязан, и не просто выжить, но и поставленную задачу выполнить. Более того, он был одиночкой, который в любых обстоятельствах мог рассчитывать лишь на себя, заточен выполнять задания вне подразделения и не имея прикрытия, задания, в которых нельзя было задействовать армейские или другие спецподразделения.

На работу в Марфино Дмитрий не напрашивался. Неожиданный вызов к начальнику дворцовой Охранной агентуры полковнику Саковичу поставил в тупик. О существовании рядового ротмистра, хоть и гвардии, полковник знать мог только на уровне шапочного интереса. Да. Есть такой! На этом всё! Но... Оказалось, что сам государь проявил беспокойство по поводу распространившихся слухов о бандах, терроризировавших города, попавшие в «загрязненную радиацией зону», и... Товарищ Министра внутренних дел, Командующий ОКЖ Свиты его императорского величества, генерал-майор Ланевский для решения проблемы из всех своих орлов, спецов «плаща и шпаги», выбрал ротмистра Иловайского, а за инструкциями отправил непосредственно к полковнику.

Последовавший за тем выезд в провинцию привел ротмистра к чиновнику по особым поручениям Мухе, а дальше было «одиночное плавание» в самом Марфине...

Ротмистр уже несколько часов наблюдал за усадьбой, в которой расположились так и непонятные для него люди, напоминавшие не банду, а скорей воинское подразделение. Причем элитное. Засек время смены постов, время обхода территории. Не имея понятия о существовании в природе видеоаппаратуры, типа камер, он на подсознательном уровне определил опасность, исходившую от самопроизвольно поворачивающихся на вертлюгах устройств, имевших линзы окуляров, и их примерный угол обзора...

Выразил догадку, завершившуюся выводом:

«Иностранная новинка? Придумают же такое! Всё от лени идет».

Штурмовать усадьбу и сам особняк, исполненный в бетонной фактуре, он даже не собирался. За забором на него одного охраны два десятка лбов. С такими связываться – себе дороже. На своей шкуре испытал, чем кончиться может. Это только господин Муха, отправляя его в Марфино, рекомендовал с бандитами не церемониться и планомерно сокращать их поголовье. Но Дмитрий по опыту знал: если уничтожить главаря, то банда чаще всего разбегается. Чем эти лучше остальных деклассированных сообществ? Только тем, что оружием профессионально владеют? Но ведь после войны таковых по пальцам перечесть не получится. Вот он, высматривая в бинокль, держал в поле зрения тех, кто входит в особняк и выходит из него. Дважды машины выезжали через ворота и, проехав по улице, скрывались в городских лабиринтах. Дважды возвращались, оставив в городе пассажиров. Главаря бандитов так и не определил пока. Прячется он, что ли?

Удивился, когда к охраняемым воротам подошел мальчишка не старше 10–11 лет, с напрягом тащивший, судя по всему, увесистую коробку, крест-накрест перевязанную тонкой веревкой. О чем-то вступил в разговор с охраной, после чего его, уже плачущего в рев, схватив за шиворот рубашонки, сопроводили внутрь периметра.

У особняка засуетились, забегались, но до места, где он лежал, суть разговоров не доносилась. Так, отдельные возгласы, да и те, насколько он понял, на непонятном ему языке. Поставленную на площадке перед домом коробку не открывали. Видел, что тыкают каким-то устройством в нее, проводят им по поверхности картона.

Дмитрий приник к биноклю, пытаясь понять, чего они возятся. Линзы бинокля обладали антибликовым покрытием, потому не боялся, что заметят. Английская разработка. Трофей. Вот, пригодился.

В бинокль выловил появление нового персонажа, которого раньше не видел. Вот он, главарь банды. Внимательно наблюдал за ним. В отличие от своих бандитов, тот одет не в специфичную экипировку, а в летнюю рубаху и спортивные шаровары.

Дальше один из принявших пацана охранников, потыкав пальцем в мальца, что-то сказал основному бандиту. Указал на посылку. Ответил на какой-то вопрос, кивнул головой.

«Что ж ты им принес, парень?» – напрягся жандарм, от нетерпения даже вперед подался.

Подошел главарь, протянутым ножом лично срезал веревку. Крышку в сторону и... Едва крышка от коробки отлетела, как главный бандит вдруг изменился в лице. Его физиономию злобой перекосило. Ногой пнул предмет, бывший в коробке.

«Что там?»

Из смятой при ударе посылки выкатилась голова, совсем не похожая на голову человека. Раньше ее носил на плечах какой-то... Баран? Козел? Кролик-переросток? Нет... Карликовый монстр, похожий одновременно на барана, козла, кролика и даже ящера. Гибрид. Урод со смешением кровей, которого на Земле просто не могло появиться. Чай, не мифы Древней Греции. Здесь всё же территория России. Но... «оно» было!

Оторопело предположил:

«Может, муляж? Шутка юмора недоброжелателя!»

Между тем главарь ушел в особняк. Паренька, принесшего коробку, пинками выгнали за ворота.

«Легко отделался, – решил Иловайский. – Судя по всему, тот, кто послал подарок, нервы главарю пощекотал основательно».

Дело под вечер идет. По всем канонам пора место лежки менять, чтоб, не дай Бог, не примелькаться. Начал сворачиваться, подчищая за собой. Поправил примятую траву, выпрямил согнутые веточки, сравнял следы. Спустя пару минут Дмитрий покинул свой наблюдательный пункт, оставив его идеально чистым. Стороннему наблюдателю, глядя на нетронутое место, сложно было представить, что отсюда только что ушел человек, который провел здесь не менее пары часов. Скрытно, «на мягкой лапе», проследовал поближе к забору, «прицелившись», более детально осмотрел место для ночного перелаза.

Как это у него иной раз бывало, вдруг накатило какое-то странное предчувствие. Опасность сквозила со всех сторон. Но вокруг вроде бы всё было спокойно и тихо. Если не считать рабочей возни и далеких разговоров за высоченным забором. Чувство опасности не отпускало. Наоборот, усиливалось с каждой минутой. И это Иловайскому очень не нравилось. Кажется, даже зубами скрипнул так, что скулы свело. Решил:

«Прочь отсюда!»

Не оглядываясь, скрылся в листве разросшегося кустарника, а потому не мог видеть, как из-под земли, в двух-трех шагах от него, только-только решившего уходить, выполз тонкий зонд с окуляром на кончике, повелся за нарушителем границ охранной зоны. Когда тот скрылся, так же тихо втянулся в траву. Ротмистр еще не понял, что нарвался на неприятность и что вывешенные на деревья камеры ведут его каждый шаг, сливая на монитор охраны.

Поднятый по тревоге «гарнизон» особняка на окраине города, не поднимая шума, приступил к ликвидации того, кто вот уже вторые сутки терроризировал зарцалиан и кого они так безуспешно пытались захватить...

Всё еще усадьба купца Силуанова. Особняк.

Лабиринты цокольного этажа

Ай, как же вовремя! Даже мечтать о такой удаче не мог!..

Судя по тому, что Муха предупреждал, будто демонов двое, коробка с сюрпризом свою задачу выполнила. Сергей всего лишь хотел разозлить того, второго. В лучшем случае воочию увидеть его, присмотреться, с кем дело иметь предстоит. Как он на «подарок» реагировать станет? А здесь вон как получилось. Одним ударом два шара в лузу. Выходит, что тот субъект, который в районе пятиэтажек шифровался, тоже в усадьбе какой-то свой интерес имеет. Но ему не повезло. Видно, что из местных, а потому про технологии более развитых Миров даже понятия не имеет. Вот и нарвался! Но нет худа без добра. И когда для одного худо, то для другого, естественно, хорошо может быть. Вот оно, «хорошо»! Такова диалектика природы.

Шум стрельбы и звуки натуральной охоты человека на человека раздавались со стороны гор. От усадьбы купца не слишком далеко, а значит, времени на раскачку нет. Действовать нужно, тем более на дворе самое бестолковое время настало. Сумерки.

Прокравшись к забору именно в том месте, которое присмотрел за долгое сидение на лежке, дождался, пока камера повернет окуляр объектива в другую сторону. С легкостью, достигнутой еще со времен обучения у Лутони, перемахнул через высокий бетонный забор. Спрыгнув вниз, оказался внутри огороженной территории усадьбы. Из положения лежа осмотрелся. Пистолет с глушителем перекочевал из кобуры в левую руку. Предстояло зачистить внутреннюю охрану периметра. Пусть не всю, но вход-то и выход должны быть широкими. Главное внутрь войти и до помещения, где содержится Светлая, добраться.

Быстрый спурт. Такой быстрый, на какой лишь он способен. Пронесся как ветер. Вышедший из-за угла дома «марсианин» толком даже не понял, что происходит, когда получил две дыры в череп. Глушитель не подвел, понизил звук выстрела до пары клик-кляков сломанной ветки. Второго упокоил в дверях. Наплевательское отношение к своей же безопасности закончилось для зарцалианина плачевно. Ладонью зажав тому рот, другой рукой с силой резанул шею ножом, как раз над кромкой бронезащиты. Спустя несколько секунд, взбрыкнув ногами, инопланетный гость затих и обмяк окончательно. Рязанцев, подхватив тело, обеими руками опустил его прямо на диван.

«Ничего! Полежит. Если на улице сумерки, то здесь темень несусветная, а скоро...»

Заслышал шаги по лестнице... Кто-то со второго этажа спускался... Метнулся к массивной колонне, укрылся за ней. В этом огромном помещении запросто раствориться можно. По прихоти настоящего хозяина оно было заставлено диванами, диванчиками, пуфами и креслами. Массивный стол, картины в рамах, изображения на которых в темноте слившиеся в общий темный фон, можно даже не учитывать. По ощущениям от того, на что глаз падал, здесь не купец первой гильдии, понимаешь ли, проживает, а какой-то Собакевич из гоголевских «Мертвых душ».

Медленно, чуть согнувшись, в суровых потемках двинулся навстречу. Рискнул. Как учили, по слуху на звук метнул нож. Это когда враг уже на пол со ступени шагнул. Попал естественно. Мастерство не пропьешь! Метнулся вперед, подхватил тело. Прислушался снова. Вроде тихо. Только где-то впереди... нет, за ступенями массивной лестницы, по которой покойник спускался... да, именно за ними, слышны были чьи-то неясные голоса.

За лестницей мог быть вход в цокольные помещения. Обычно в таком месте располагают винный погреб, холодильную камеру, помещения для хранения овощей и фруктов, сопутствующие интересам хозяина другие клетушки...

Обойдя лестницу, увидел открытую дверь. Из дверного проема шел яркий свет, а приглушенный разговор обрел насыщенность звуков. То ли спорили, то ли даже ругались. Кажется, трое! Мужской голос и два женских.

Еще никакого решения не принял, когда за пределами дома раздался удар, скрежет и лай оружейной стрельбы. Судя по интенсивности, на распыл стволов закусились.

«Кого там так не вовремя черт принес?» – удивился.

Отступил назад за угол, всем телом к стене прилип и, надо сказать, вовремя. Из освещенного подземелья в темень центрального зала выбежали четверо, которые тут же профессионально рассредоточились у снаружи забранных решетками окон, открыв огонь на поражение штурмующих особняк.

Снаружи что-то ярко вспыхнуло и загорелось. В какофонию звуков добавились ор и крики боли. Не стал отвлекаться. При сильной трескотне автоматных очередей, перекликавшихся с эхом помещения, Сергей тенью прошмыгнул к двери. По лестнице спустился вниз, попав в широкий, освещенный коридор, заставленный ящиками и тюками. Из-за этих накоплений теперь никому ненужного хлама коридор превратился в узкий проход с островками пятачков перед дверьми в помещения по обеим сторонам.

Своевременно нырнул в один из ближних проходов, там притаился, пропустив спешившего на поверхность чужого бойца. Им обоим никак не разминуться, а потому, встретив взгляд готового к бою врага, тут же выстрелил.

Звук выстрела показался громким. Или воспаленное опасностью сознание так восприняло щелчок затвора и звон покатившейся по бетонному полу гильзы. Пуля чужому бойцу точно в переносицу угодила. Шум падающего оружия добавил в волнение особую нотку.

Переступил через тело в проходе, держа пистолет стволом перед собой, двинулся в самый дальний конец лабиринта, готовый в любой момент ответить на вдруг возникшую преграду. Уклониться. Присесть. Нырнуть в промежуток между штабелем ящиков. Мимоходом подходил к дверям. Не открывая их, лишь на миг приникал ухом к дверному полотну, прислушивался и шел дальше.

Наконец на искомое наткнулся. Отпрянул. В сторону ушел. Определился:

«Здесь!»

У стены, по обеим сторонам двери, по уровень груди человека среднего роста выстроен ровный штабель ящиков. Из-за двери не слышно каких-либо разговоров или шумов, лишь показалось, за дверью кто-то легкий проделал те же телодвижения.

«Ждут? Похоже на то!»

Рукой опершись на ящик, подпрыгнув, взметнулся вверх. Дедовы уроки на подвесной Голгофе даром не прошли. Тело, подвергшееся запредельной растяжке, бесшумно выполнило наработанный элемент «домашней заготовки».

Ступнями утвердившись на плоской крышке, встал у стены, слегка пригнувшись, чтоб не упираться головой в высокий потолок. В пистолете сменил магазин на полный. Почти пустой без сожаления сбросил вниз, специально шумнув железкой.

Находившиеся за дверью, в свою очередь, тоже обозначились. С внутренней стороны стреляли прямо через дверь, не жалея ее, из нескольких стволов дырявили от души. В противоположной стене и в штабеле ящиков перед ней искромсали древесину, штукатурку и краску, подняли пыль, теперь взвесью витавшую в свете электрического потолочного светильника.

Стрельба прекратилась. Чуть оглохший после такой «стрелковой канонады», напрягся, затаился, ожидал продолжения «разговора», при этом направил ствол пистолета вниз, в левой руке зажав яйцо светошумовой гранаты, единственной в его арсенале.

В открывшуюся дверь, похожую на решето, просунулся ствол, за которым последовало плечо, а дальше и женская голова. Выстрелил и тут же, отщелкнув запор чеки и наклонившись, забросил гранату внутрь. Отпрянув, отвернулся, зажмурился.

От взрыва в ограниченном пространстве чувствительно по ушам врезало, но рефлексировать вредно, да и некогда. Спрыгнув на пол, переступил через мертвую чужую, вошел в помещение.

При плохом освещении, почти не целясь, повел стволом по фигурам, находившимся внутри, нажимая на спусковой крючок. Две пули в голову крепкого, крупного мужчины, бросившего автомат и прижимавшего ладони к ушам, с закрытыми глазами на перекошенном болью лице выводившего горловой звук на одной ноте:

– О-о-о-о-о!..

Перевод ствола чуть левее, еще две пули в симпатичную брюнетку среднего возраста, тоже подвергшуюся воздействию светошумового удара, своим телом прикрывавшую еще кого-то. После ее падения Сергей, выпустив очередную серию из двух пуль в последнего бойца, осмотрелся. Полноценной комнатой помещение назвать было нельзя. Все события проходили в широком пенале, в торце которого виднелась следующая дверь...

Логово

Заориш впервые попал в ситуацию, когда остался один на один с подобной реальностью, а все его качества и возможности демона седьмого чина блокированы, уступив место слабым возможностям умудренного сотнями лет существования рядового смертного... Ну, почти рядового. Глупость, проявленная напарником, его гибель боком выходит Заоришу. Не радовало и то, что Хозяин Хаоса даже короткой весточки не подал. О помощи демон уже даже не мечтал, но хотелось из первых рук хотя бы знать, что со Светлой дальше делать?

Взгляд, брошенный к дальней стене, где на длинной столешнице, закрыв глаза, всё так же, не подавая признаков каких-либо мыслительных процессов, лежала девушка, не сулил ей ничего хорошего. Мышцы на человеческом лице Заориша напряглись; несколько секунд он размышлял, расценивая сложившееся положение как насмешку.

«Растение! – дал определение пленнице. – Ее если даже помучить захочется, никакого удовольствия не получишь».

Дотянувшись до бутылки, налил в высокий стакан прозрачной жидкости, смертные прозвали ее водкой. У купца в винном погребе, помимо вина, хранились и запасы крепких горячительных напитков. Вместе с утерей способностей, а теперь и напарника, так сказать брата по несчастью, у Заориша проявились и человеческие наклонности. Тяга к спиртному – одна из них. Вино не понравилось изначально, коньяки забраковал, а вот водка приглянулась. Отвратная гадость, но мысли правильные подсказывает.

Вошедший в облюбованное шефом подвальное помещение, где ко всему прочему содержалась и пленница, которую покарать за гибель их планеты было строго запрещено, командор Лекаб не преминул бросить косой взгляд в сторону погрузившейся в летаргический сон виновницы всех бед.

– Чего тебе? – недовольно и скорей всего нетрезво спросил Заориш.

– Первейший, выносные камеры засекли чужака.

– Он что, рядом с нашей базой?

– Так и есть. То, что его контролируют, пока не знает.

– Лекаб, он мне живым нужен. Твои бойцы все здесь?

– Нет. Четыре «двойки» находятся в городе.

– Оставь десяток на базе, остальных снаряди на поимку. Вопер тоже один остался?

– Да.

– Пусть программу захвата живьем поставят, и тоже с остальными ловчими направь.

– Не мало ли десятка для охраны базы?

– Хорошо. Останься сам и добавь пятерых к десятку...

Об этом приказе Заориш пожалел уже через час, когда стрельба из-за пределов охраняемого периметра перенеслась под стены особняка. Со злости швырнул в стенку стакан с недопитым алкоголем. Их тупо атаковал неизвестно кто!

Врезавшись в подвальную перегородку, стакан разлетелся на мелкие осколки. Выглянув из логова, приказал посыльному, постоянно находившемуся здесь, вызвать командора и встать перед дверью заслоном. И этот приказ Лекаб исполнил – усилив заслон, сам во главе его встал.

Заориш, как и всякий Падший Ангел, обладал всеми боевыми навыками легионеров Космического десанта, во многих случаях отточенными тысячелетним боевым опытом и усиленными благосклонностью Темного Бога. Все они и по сию пору являются одними из самых грозных воинов, с которыми можно столкнуться в бою, и в редких случаях, когда Падшие собираются в большом количестве, они оставляют после себя лишь руины и единицы выживших.

Но после многолетнего пребывания в варпе психика Заориша пошатнулась. Астар в отношении его действительно прав был: Заориш сегодня – кто угодно, но не хитрый стратег, просчитывающий десять шагов наперед, а дуболом-разрушитель с отсутствием колдовского багажа и огромным самомнением. Всего этого Сергей знать не мог. Думал, что через дверь к цели пробиваться придется, потому, спрятав в кобур за спиной совершенно не подходящий для подобного действия пистолет, подхватил с пола устройство, которым уже видел, как пользовались «марсиане».

Резак. Баллон с газовой смесью, по форме слегка схожий с прикладом, встроенный в металл сложного центрального узла, заканчивающегося стволом-соплом. Странным было бы, если б устройство уже не стояло на боевом взводе, не было готово к работе, а уж гашетку пуска Сергей нашел тут же. Много ума не надо!

Лишь разогнулся, направив незнакомый аппарат в направлении применения, когда дверь распахнулась и на пороге возник виденный ранее персонаж. Тот, что пинал ногой голову демона. Устремил свой взгляд на Рязанцева. А на кого еще? Их, живых, в коридоре-пенале двое-то всего и было.

Глаза главного противника метали молнии. Вполне человеческая рука сжимала... узкий, длинный клинок из черного металла, и кончик его лезвия был наставлен в грудь Сергею. От возникшей ситуации на память Рязанцеву невольно пришел рассказанный кем-то анекдот о встрече Чапаева с ниндзя, японским диверсантом. Это когда «с голой пяткой против шашки». Даже улыбнуться не успел, просто вдавил гашетку в скобу устройства. Ствол плюнул огнем, превратив плевок в огненную струю, под напором которой кирпич плавится. Отвратно завоняло паленой плотью.

Погрешность в прицеливании свою роль сыграла. Враг живым остался, но вот его конечность, в которой меч удерживал, словно невидимой струной с плеча слизало. Дикий рык наверняка даже на поверхности слыхали. Так ведь на этом всё не закончилось.

Сергей сам такого не ожидал, а потому гашетку отпустить сразу не сумел. Рык вздрогнуть заставил. При обращении с мало знакомым оружием, чего греха таить, при мимолетном испуге стволом в сторону «клюнул», ну и... Исключительно нечаянно, а не намеренно, «отпочковал» от тела демона правую ногу по средину бедра, левую аккурат по колено. И лишь после того, как струя огня вгрызлась в стену, прочертив узкий шов пробоины, отпустил гашетку.

Рык перешнл в дикий утробный вой твари в человеческом облике:

– О-у-у-у-а-а-а!

Рязанцев невольно присел, хоть и понимал, что прятаться от кого бы то ни было, не имеет смысла. Всё пространство в пенале как будто затянуло в черный клубящийся кокон, через который ничего невозможно было разглядеть. Резче завоняло паленым. Наконец дым понемногу рассеялся, и Сергей увидел корчившееся на полу существо с вполне себе человеческой головой. К тому времени оно уже не выло, а только слабо постанывало. Шагнул к нему. Знал, с кем дело имеет, а потому рисковать не собирался. В следующее мгновение острый нож вонзился Падшему в горло. Прямо в сонную артерию метил. Перебил ее. Тот еще некоторое время смотрел на Сергея удивленными глазами, пока они не скрыли саму жизнь демона пленкой. Отделенная от тела голова прямо на глазах Наделённого принимала привычные уже очертания монстра.

«Кажется, всё!»

Помещение, в котором оказался, смотрелось обжитым подвалом. Кроме девушки, казалось бы, только что проснувшейся, но не имевшей сил подняться со своего лежбища у стены, в нем больше никого не было. Сергей приблизился к ней. Осмотрел, для себя делая неутешительный вывод:

«Совсем плоха Светлая. Что они с ней делали? Опыты проводили?»

Как раз на то и было похоже. В глазах, уставившихся на Рязанцева, вроде бы жизнь теплится, но какая-то отрешенная.

Грудная клетка под одеждой быстро поднималась и опускалась. Так люди обычно в агонии дышат. Сергей, естественно, даже не догадывался, что девушка только-только в себя пришла, и это случилось из-за того, что поблизости светошумовая граната рванула. Вся ее вытянувшаяся фигура источала мягкий золотой свет, едва уловимый в освещенном помещении.

«Доходит, что ли?»

Взял за безвольную руку, почувствовав теплоту тела, хорошо ощутимую в прохладном помещении. Чуть ли не потребовал:

– Э! Э! Подруга, ты только не вздумай окочуриться! Тут за тебя костьми ложиться пришлось!

Заговорила. Сергей видел, как тяжело слова давались Светлой, а некоторые так вообще звучали несуразно.

– Отец, ты пришел... за мной.

«Бредит», – решил.

Успокоил:

– За тобой. За кем же еще? Помолчи, сейчас тебе станет легче. Сейчас!

Опустился на одно колено, из подсумка на ремне извлек узкую коробочку, что бабка сунула перед прощанием, сказав: «На всякий случай. Живительная инъекция последнего шанса. Вколешь себе, когда совсем невмоготу станет». Решился. Что еще делать, если товарищ вот-вот кони может двинуть.

«Чёрт его знает, что за жидкость в шприце? Дак, а вдруг поможет? Колоть-то куда?»

Твердой рукой отвалил девушку на сторону, сунул иглу пониже спины, через одежду из шприца выжал содержимое. Когда Светлую на место уложил, воочию увидал дело рук своих. Всё ее тело вдруг, как коконом, окуталось интенсивным золотым светом. Надо так понимать, началось исцеление. Через этот прозрачный кокон заметил, что на лице молоденькой девчонки вновь появился румянец. При всем при том Лилла потеряла сознание.

Расстроился, что возможно всё не так сделал.

«Н-да! Сложней чем я думал, еще и отрубилась не вовремя, – вздохнул, сгребая на руки бессознательное тело. – Ну, это, кажется, нормально, ведь организму нужен отдых, а мне отсюда выбираться, да еще с поклажей. Ох, ё-о! Организм-то не казенный!»

Дом был погружен в относительную темноту. Вероятнее всего, он остался пуст от живых представителей обеих цивилизаций, что как нельзя более устраивало Сергея. В большом помещении горела мебель, и пылали шторы на окнах. Едкий дым сплошным туманом заполонил всё пространство, мешая ориентироваться. За пределами стен всё так же шел бой и чувствовалось, что обе противоборствующие друг другу силы не могут договориться миром. Рязанцев, вынеся на руках свою драгоценную ношу, с ней же подобрался к окну, у которого тяга выдувала наружу дымный шлейф пожара. Стараясь не заглотить в легкие угара, через решетки огляделся по сторонам. Определился, где потемней и шуму поменьше.

Должен был быть другой выход. По умозаключительным прикидкам обошел лестницу с другой стороны. Оказалось, ванная, кухня и комната прислуги находились за дверью. Пройдя кухонный предел, по чистой случайности пока еще не подвергшийся пожару, уперся в заблокированную изнутри дверь. Надежду на то, что выберутся, вселял яркий свет потолочных плафонов в пенале без окон. Не потребуется в темноте с замками бороться.

Прислонив девушку к стене, стал колдовать над дверными запорами. Подруга не к месту в себя пришла. Задергалась. Откуда только силы появились? И сразу проявила характер, полезла с выяснениями:

– Ты кто?

– Тебе на выручку бабка послала, – отвлекся, ответил то, что первым в голову пришло. – Потерпи, уже скоро.

Повысила голос:

– Ты не ответил!

Продолжая копаться в хитром запорном устройстве, молча возмутился:

«Да твою ж дивизию! Лучше б в ауте находилась!»

Скосил взгляд на лицо девушки.

«Эх, хороша чертовка! Откуда только такая взялась? Одни глазищи чего стоят! Утонуть в них запросто можно. – Подумал помимо воли. Спохватился. – Ах, ну да! Мы ведь принцесса!»

Попытался успокоить, разрулить не ко времени возникшие сложности:

– Тихо-тихо! Я Наделенный. Зовут Сергей. Пришел за тобой. Пока всё, что ты осознать должна. Сама идти сможешь?

Кивнула:

– Смогу, наверно.

– Тогда... Сейчас выйдем...

Сухой щелчок запора.

– Пригнись и следуй за мной. Скажу: «падай» – упадешь. Скажу: «бегом» – бежишь во всю прыть. Поняла?

– Да.

– Тогда на счет «три»... Б-бежим!..

Как за дверь выскочили, пригибаясь к земле, бежали к забору, а потом в шуме боя по правую руку от места, на котором залегли, в гаме рукопашной схватки преодолели забор. Дальше в воспоминаниях о сложностях перехода лишь урывки остались. Малость в себя пришли только в подлеске. Передохнуть, отдышаться не дал. Приказал:

– Шагом!

Вел в темноте без фонаря, слыша за спиной ее прерывистое дыхание. Одно радовало, девушка с характером попалась. Не стонала, не ныла. Когда вдруг заслышал, помимо уже привычных, какие-то посторонние шумы и звуки позади и чуть в стороне, снова, но уже шепотом, потребовал:

– Бегом! Не отставай!

Вероятнее всего, это был звук быстро идущего преследователя-одиночки, ориентировавшегося на слух. Источник шума находился от них метрах в тридцати. Человек преследовавший, в свою очередь тоже заботился о том, чтобы производить меньше шума. Да! И у него тоже с фонарем дела плохи.

Сделав полупетлю, вывел Светлую к частному сектору. При свете луны глянув на ее лицо, без долгих разговоров взял на руки, понес. Запыхалась девочка, того и гляди снова в обморок бухнется. Оно такое надо? Помимо всего прочего насчет преследователя отметил:

«Вот же настырный попался! По пятам, как привязанный, шурует».

Бережно прижимая к груди бесценный груз, скрылся в полуразрушенном доме. Затихарился с мыслью:

«Может, мимо пройдёт?»

Но спокойствие его продолжалось до тех пор, пока он не услышал треск.

«Что он там, ноги в темноте поломал?»

Неизвестный преследователь находился в дальней комнате этого же дома. Стало тихо. И Рязанцев, и девушка, которую он опустил рядом, сидели и слушали легкий шум из тишины.

«Гаденыш. Ведь никуда не ушел!»

Минут через десять дверь дальней комнаты распахнулась с грохотом, напоминающим пушечный выстрел. Теперь человек был совсем близко. Сергей отчетливо слышал, как он шепотом ругает кого-то, как в сердцах полосует, скорее всего, ножом обивку мебели.

«Думает, потерял нас».

Нервное тяжелое дыхание, которым сопровождался шум, говорило как раз об этом. Только если в их сторону пойдет, не промажет. Рязанцев плечом ощутил, как в ожидании появления неизвестного врага напряглась Лилла. Прошептал на ухо:

– Спокойно. Мы справимся.

Кивнула в темноте, но Сергей почувствовал этот кивок. Он приготовился использовать преимущество внезапного нападения. Собственно говоря, у него имелось два варианта развития событий. Подождать, пока преследователь войдет, и нанести ему неожиданный удар, который тот никак не рассчитывает получить. Или использовать последний оставшийся в магазине пистолета патрон. А дальше... В горячке боя он даже нож не успел забрать, а при побеге и преодолении высокого забора пришлось пожертвовать автоматом. В первом варианте было больше неожиданности, но, с другой стороны, в этом случае в руках незнакомца оставался нож.

«Чего ты там застрял?» – промелькнуло в мозгу Сергея.

Он шагнул к двери и осторожно приоткрыл ее. Человек стоял к нему спиной не далее, чем шагах в четырех. Подняв голову вверх, смотрел в просвет разрушенной стены на луну, о чем-то думал. Почти бесшумное действие нарушил сквозняк. Человек мгновенно повернулся, но всё равно опоздал. Кулак Рязанцева обрушился на него со всей силой. Однако случилось невероятное: ночной преследователь увернулся, своей длинной верхней конечностью исхитрился увести руку Сергея в сторону и быстро шагнуть назад.

– Наделённый! – выкрикнул в лицо. – Это я! Муха!

Сергей слегка опешил и тоже отступил.

– Любомир Осипович? Долго же вас ждать пришлось!

– Светлая с вами?

– Со мной.

– Слава Богу! Нужно немедленно ехать в Нежелинск, оттуда в Москву. Ну, покажите же мне, наконец, нашу госпожу! – Муха в нетерпении, как боевой конь, топтался на месте.

Из глубины комнаты прозвучал вопрос:

– Сергей, это кто?

Обернувшись, Рязанцев пояснил:

– Чиновник по особым поручениям, господин Муха, собственной персоной.

Чиновник, подвинув его, протиснулся в комнату. Как-то особо уничижительно продвигался с полупоклонами вперед. Сергей толком не знал, может, так у них и положено себя вести при лицезрении «солнцеликих». Приседать и четыре раза произносить «Ку!», похлопывая себя по щекам и бедрам. Кто разберет эти местные нравы?

Между тем Любомир Осипович разродился словами радости:

– Светлая! Я счастлив воочию лицезреть вас!

Наклонился к девушке, а она, в свою очередь, отодвинулась от него, насколько было возможно, и зевнула.

«Переволновалась», – определил Рязанцев.

Дорога в Нежелинск.

Особняк Тобольских-Стрешневых

За долгую дорогу в Нежелинск рассмотрел подопечную. Редко встретишь девушку, чтоб без какого-либо изъяна. Хоть какой-то малюсенький, но... Эта же... Первоначально мужчин в женщинах привлекают не глаза или интеллект... Ну да, известно что.

Точеный профиль. Блондиночка с тяжелой копной волос, которым даже долгое пребывание в «застенке» не помешало смотреться, будто шампунем помыты.

Мотнул головой, пытаясь прогнать наваждение. Отвлекался, смотрел на небо. Видел, как одна за другой исчезают звезды... как светлеет небосвод на востоке... Голову кружат степные травы, прохладные потоки воздуха, спускавшиеся с гор в долину, и... снова она. Ее запах. Запах юности.

Чтоб окончательно не сорваться с катушек, захотелось одного: остановить машину, выйти, сойти с дороги и упасть лицом в траву, вдохнуть в легкие травяной настой росяной... И в этом самом земном притяжении проклюнулось, появилось желание безудержно, бесстыдно ласкать глазастую девчонку с самым лучшим именем на Земле – Лилла. Нет, не так. Лилия! Белоснежный цветок с тонким, пьянящим, почти неуловимым, а потому и более желанным запахом. Лиля!

В силу своего возраста и желаний не заметил, как с рассветом окончательно утонул в двух омутах этих глаз. Вот только жизнь успела хоть и слегка, но чувствительно побить парня, а потому вместе с цветом чарующих глаз успел заметить в них и многое другое. И оттого, наверное, интерес Рязанцева быстро и незаметно, не спросив у него: а нужно ли ему это? – перерос в нечто качественно иное. И самое интересное – девушка тоже ответила Сергею симпатией. Заметила его взгляд... Как он смотрит на нее...

Всё, происходившее между двумя молодыми людьми, не осталось незамеченным пресловутым Мухой, попутчиком, сидевшим на заднем сиденье внедорожника. Устал смотреть на брошенные друг другу взгляды, касания рук, улыбки и... чуть позже воркованье на посторонние, ничего для Любомира Осиповича незначащие темы.

Сергей вел машину, одновременно кайф ловил от одного ее голоса, взгляда ее глаз, в которых прослеживались ум и спокойная мудрость! Они излучают умиротворенность и... вселенскую истину. При этом они скромны, эти глаза: некичливы и не кричат о себе. Разглядев их, он уже не хотел никаких других глаз рядом. Как они прелестны, ее глаза! Ими просто невозможно налюбоваться! Какое это счастье – смотреть в них!..

Оба даже не догадывались, что своими невольными действиями, мыслями и потоком невинной любви Сергей запустил в неосознанных возможностях Светлой процесс реабилитации планетарных отклонений. Любовь – это страшная сила! Как следует не изученная, не познанная, но действенная.

Муха головой покачал. Надоело созерцать игру двух влюбленных. Это не доставляет особого удовольствия таким, как он, наоборот, гнетет, из себя выводит. Ничего-ничего! Скоро конец пути, а там... Вон уже пригороды Нежелинска показались. Задал вопрос Наделённому:

– Куда сначала?

Тот нехотя прервал разговор с девушкой, ответил:

– В особняк к Стрешневым. Кое-какое имущество заберу, а там, чтоб не светиться... В гостиницу, что ли? Вечером поездом на Москву двинем.

– Принимается. – Муха обратился к девушке: – Светлая, что вам самой потребуется, чтоб процессы на планете из необратимых перевести в прежнее состояние?

Пожала плечами.

– Пока сама не знаю.

– Но ведь вы можете это сделать?

Окунулась в мысли. Кивнула.

– Постараюсь исправить то, что ненароком испортила, – нежным взглядом с искорками хитринки окинула молодого Наделённого, добавив при этом: – Только сейчас у меня на это своих сил мало. Пока достаточного потенциала от самой планеты не наберу, даже пытаться не буду. Дайте время и не торопите.

– Простите, Светлая! Погорячился.

Автомобиль, петляя, сбросил скорость, поехал по задворкам городского района. Переезжать на другой берег реки не требовалось, дом, в котором жил Сережкин двойник, находился в четырех кварталах. Ничего особенного Рязанцеву в доме забирать не нужно, но без коммуникатора – личного загранпаспорта для перехода в чужие Миры и реальности, выданного старухой, – посчитал, что и в Москве ему делать нечего. Коммуникатор перед отъездом в Марфино в комнате Александра Бердышева спрятал.

Подъехал. Чуть в стороне от кованых ворот, отделявших ухоженный участок с домом от улицы, припарковал машину. Время раннее, улицы почти что пусты. Где промелькнет кто-то спешащий по неотложным делам, да дворник вдали улицу метет. Глянул на девушку. Больше для нее, чем для Мухи, сказал:

– Я скоро. Переоденусь, ну и вещицу одну захвачу. Потом дальше поедем.

Та в ответ только головой кивнула.

Ключом калитку открыл, не хотел беспокоить «домашних». Вторым ключом входную дверь дома отворил. Вошел. Услыхав голоса, успел лишь в боковую комнатку прошмыгнуть и там затаиться. Подумал:

«Как же не вовремя!»

Судя по узнаваемому голосу, двойник из столицы вернулся. И совершенно не ясно, зачем, в такую рань поднявшись, дает наставления горничной, да еще на повышенных тонах, точно ругает ее за какой-то проступок. Оба мимо «схрона» прошли и на свежий воздух вышли.

Сергей в темпе промчался на второй этаж. Вошел в комнату Бердышева и тут же полез в платяной шкаф. За аккуратно сложенной стопкой нижнего белья пальцы нащупали искомое. На свет божий извлек пластиковый браслет с устройством, внешне похожим на наручные часы. Надел на запястье. Удовлетворенно вздохнул:

«Порядок».

Звук хлопнувшей двери указывал, что горничная вернулась в дом. Параллельно одеваясь в форменную юнкерскую одежду, выглянул в открытое окно. Со второго этажа хорошо было видно, как его близнец из этой реальности в цивильной одежде, с букетом белых роз под мышкой, захлопнул калитку. Проходя мимо застывшего у тротуара внедорожника, вдруг оглянулся, посмотрел на окна второго этажа, взглядом встретился с глазами Сергея.

На ум пришло:

«Блин горелый! Спалился, что ли!?»

Это всё, о чем успел подумать Рязанцев. В следующую секунду из-за машины выскочил Любомир Осипович, и видно было, как он резко, три раза подряд, вгоняет узкий длинный клинок ножа в спину настоящему Бердышеву.

«Т-твою ж дивизию! Сволочь! – выругался Рязанцев. – Ведь знал... Вернее, подозревал в двоерушничестве. Только зачем?..»

С Бердышевым всё без вариантов было ясно. Два профессионально поставленных прокола в район сердца, один в печень.

«После такого любой без вариантов кони двинет! Но Муха-то каков?! Да и не Муха ведь он, точно. Чего бы мне раньше с ним не разобраться было? Вот уж действительно дурр-ра-ак! Ой, дурак!»

Торопливо обувался, а мысли лишь об одном были:

«Что с Лиллой?»

На выходе из комнаты вспомнил, что оружия при нем никакого. Всё в машине оставил. Бросился к ковру на стене, сорвал с него боевой нож и ...

«Некогда!»

Прицепил его на поясной ремень под китель.

Мимо опешившей горничной, с открытым ртом стоявшей у дверного проема в гостиную, пронёсся не обращая внимания. Выбежав, услышал шум отъезжающей машины.

«На улицах особо не погоняешь, – сформировал пришедшую на ум мысль. – Догоню!»

Решил воспользоваться без дела стоявшим у стены особняка велосипедом повара...

У особняка Стрешневых, в лесу за городской чертой,

неподалеку от реки. И снова особняк

Проводив уходящего Наделённого взглядом, хитрый чиновник по особым поручениям решил, что закончилось время игры в прятки. Чего он хотел, частично добился. Осталось дело за малым... Опустил взгляд. Из кармана в сиденье перед собой, на котором устроилась Лилла, извлек плоскую флягу, стал сворачивать с нее колпачок. На ум мысли не к месту и времени полезли, но среди своих коллег он всегда лиричной натурой отличался:

«Судьбы, страсти, жизненные перипетии, проблемы и способы их решения у демонов похожи на людские. Люди самолюбивы. Демоны тоже. Но пора вспомнить уже, что людишки всё равно что черви. Они в пищевой цепочке – нижний слой пирога. Но существуют еще и те, для кого мы на пироге прослойкой выглядим...»

Глянул на Светлую.

«... В реальной практике, конечно, бог не может оказаться в подчинении у демона, но в силу сложившейся ситуации стоит подкорректировать правила игры, ведь может же быть так, что дух подвластен полудуху и наоборот. Н-да, исправим несправедливость...»

Задержал дыхание, чтоб не вдохнуть в легкие пары летучего вещества. На сверток из медицинской ваты, не скупясь, вылил жидкость. Просунувшись вперед, с силой вдавил Лиллу в спинку сиденья, второй рукой прижал к ее лицу мокрый тампон. Добился, что она, сопротивляясь, втянула в легкие приготовленный снотворный коктейль и отключилась.

Выбравшись на воздух, продышался, а, услышав голос Наделённого, осознал, что времени на раскачку у него и вправду не осталось.

«Что-то он уж очень быстро?»

Скользнул за машину, стал ждать удобного момента, чтоб напасть. В своем нынешнем варианте, из которого выбраться без помощи Светлой не получается, Муха выглядел невысоким коренастым мужчиной. Очень энергичным, не знающим усталости оптимистом, полным уверенности в себе.

С великим наслаждением именно сейчас сущь перестал позиционировать себя чиновником Мухой, труп которого сбросил с поезда и роль которого последнее время ему приелась. С раздражением подумал о Наделённом, державшем в руке большой букет цветов:

«Влюбленный идиот!»

Дал возможность спешившему охотнику, заглядевшемуся через стекло автомобиля на красивую спящую девушку, отвлечься, и сразу атаковал со спины. Ножом бил в те органы, повреждение которых не оставляет шансов на выживание. Подтащил уже мертвое тело глупца, не разглядевшего в нем врага, к багажнику и загрузил внутрь. Захлопнув заднюю дверь внедорожника, прошелся вдоль машины, имитируя осмотр транспортного средства. На самом деле, определял – имеются ли невольные свидетели его преступления. Оставшись довольным осмотром, уселся за руль. Совсем по-человечески хмыкнул, скосив взгляд на отключившуюся под воздействием препарата Светлую. Вслух поделился с ней ближайшим планом:

– Сейчас дружка твоего в укромном месте прикопаю и тобою займусь.

Отпустив педаль сцепления, слегка нажал на газ, тронулся с места. Спешить было некуда, а привлекать к себе внимание, лиха́ча на городских дорогах, не стоило.

Выбрав участок дороги, на которой колдобина догоняла следующую колдобину, выехал за город. Свернул в лесополосу, через открытое окно услышал явное течение горной реки. Остановил машину прямо на проторенной колее, бампером упершись в поваленное или упавшее поперек дороги дерево, образовавшее своеобразный временный тупик.

«В общем-то, дальше ехать и не стоит. Место вполне подходящее, – размышлял, пеше пройдя десяток шагов – Труп в реку бросать не стоит, его может уже к обеду причалить в людную заводь. Значит прикопать».

О принятом решении пожалел не вскользь. Уже через двадцать минут злился на себя. Рыл яму и злился. Он, демон, в иной формулировке младший дьявол, раньше способный в шутку или всерьез, временно или навсегда забирать души, то есть отключать мысли смертных, чтоб они уже именно его мысли принимали за свои. Он, который по своей прихоти отключает чувства, ощущения и подает ложные, якобы чувства того, в кого проник. Он, способный воздействовать на зрение, чтоб жертва его игры своими глазами видела лишь то, что ей внушают. Он...

«Как презренный червяк из прямоходящих этой отстойной планетки, вынужден ковыряться в земле! И всё это происходит по вине молодой девки, сидящей сейчас в машине в десятке метров от будущей могилы Наделённого».

Подумал:

«Может, ее тоже того... Зарыть живьем рядом с мертвяком?»

Мысль понравилась. Демон в одночасье духом воспрял. Но тут же сдулся.

«Нет. Нельзя. Если закопаю, пройдет совсем немного времени, и она уже, будучи мертвой, своим бездействием закопает нас всех».

От таких мыслей настроение испортилось окончательно.

Лилла в полной мере всё же не была человеком, а потому очнулась быстрее, чем рассчитывал сущь. Она снова оказалась в руках врага, не успев вобрать в себя и сотой части планетарной энергетики, а будучи скованной наручниками, поняла, что рассчитывать от себя самой на освобождение не приходится. Знаниями, навыками и умениями, данными ей великими родителями, она воспользоваться не может. Закон отрицания магических процессов сотворил с ней злую шутку. Осталось только закрыться и ждать, а когда чего-то ждешь, тело закрывается, словно в кокон, а рассудок сосредоточивается на ровном счете проходящих секунд. Жизненные процессы словно приостанавливаются. Это позволяет сберечь оставшуюся энергию, а ответственность за работу сердца передается от погруженного в сон мозга внутренним часам. Вместо мыслей, остается бескрайняя черная пустота. Но это позволяет оставаться бодрствующей, готовой к любому развитию событий.

Закрыться не успела. Заставил встрепенуться тихий, почти неуловимый стук в закрытое стекло с ее стороны. У машины, чуть пригнувшись и приложив палец к губам, подчеркивая этим жестом, что не нужно выражать восторгов и восклицаний, стоял Сергей. Не задумываясь, закивала головой, мол:

«Поняла! Молчу!»

Наделённый, улыбнувшись ей, скрылся. Лишь по звуку тихого щелчка открывшейся багажной двери поняла: он здесь, он рядом. Что делает, ей не ясно, но шорохи говорят, что не бездействует. Машина снова чуть присела под тяжестью, а дверь опустилась, не издав щелчка.

Глубже чем по пояс копать яму не собирался, но под напором неутешительных мыслей слегка забылся. Отбрасывая рыхлую лесную почву за кромку, могилу вырыл глубиной себе по грудь. Остепенился лишь тогда, когда злость переполнила его до предела, сорвав планку осознания полной ничтожности напрочь. Выбравшись из ямы, отбросил лопату. Побрел к машине, мельком убедился, что девушка из состояния сна не вышла.

Чтоб сподручней распорядиться телом мертвеца, взвалить на плечо, примерился. Потянул охотника за лодыжки наружу. Пришлось наклониться и упереться. В какой-то момент почувствовал непонятное противление своим усилиям. Поднял голову и тут же встретился взглядом с живыми глазами Наделённого. В удивлении рот его сам по себе открылся, и через этот открытый рот он нервно втянул в себя воздух.

«Оборотень! – пришла запоздалая мысль в метущееся сознание. – Не может...»

Дальше мысль оборвали. Охотник открытыми ладонями ударил по ушам...

– В-ва-а!

...заставил испытать шок пронизывающей голову боли. Словно по гвоздю с обеих сторон в мозг вбили. Уже не осознавал и не чувствовал того, что его всего развернули на сто восемьдесят градусов, обхватили череп будто тисками и резко свернули шейные позвонки. Миг – и боль исчезла, погрузив плоть людскую в вечную темноту.

Освобожденная Лилла, стоя у машины, приходила в себя. От долгого сидения в неудобной позе ее конечности затекли и онемели. Очередной поворот событий не мог не повлиять даже ее, девушки с сильным характером, впитавшей многие качества бытия клана Создателей, нервную систему, потрепанную недавним заточением. Стояла и смотрела, как Сергей, взвалив на плечо, унес недавнего похитителя прочь, а вернувшись, обыденно, совсем без какого-то волнения сообщил:

– В реке утопил заразу!

Смотрела, как из кустов вынес мертвое тело, точную копию его самого. Удивленно таращилась, когда укладывал мертвеца в вырытую яму. Выбравшись из нее, пояснил:

– Моя вина. Не подумал, что этим всё кончится. До последнего момента тянул...

Спросила:

– Сергей, а это кто?

– Мой двойник из этой реальности. В сущности, неплохой парень... был.

Когда прикопал тело, замаскировав место дерном, не удержался, связав из сухих веток крест, воткнул по центру. Будто оправдываясь перед подопечной, буркнул:

– Хотя бы какое-то время простоит.

– Зачем?

– У людей моей реальности так принято...

Деваться некуда. Сергей снова повез Лиллу к Стрешневым. Пока мылась, сохла и ела, успел заказать билеты на поезд...

Центральный железнодорожный вокзал губернского города Нежелинска. Отъезд. Любовная магия в действии

Вокзал встретил их суетой перрона. У поданного поезда сновали толпы отъезжающих в столицу Империи господ, их провожающих друзей и родственников. Встав на бетонное возвышение основания внутренней стороны вокзального пространства, Рязанцев с облегчением выдохнул. Вот, кажется, и закончились его мытарства на юге России, после известных событий не сразу отпустившие, а продолжившиеся походом по местным лавкам и магазинам побогаче. Необходимо было приодеть подопечную, чтоб могла выглядеть дамой, пусть и не со столичным лоском, но никак не хуже остальных светских львиц здешнего высшего света. Теперь и эта страничка перевернута.

Рядом с Сергеем стояла молодая, очень красивая девушка в прекрасном наряде, сверкая минимумом ювелирных украшений. Потратился прилично, ну да деньги двойнику вряд ли теперь понадобятся. Вот только улыбка на лице его милой дамы отсутствовала. Присутствовала задумчивость и некое недопонимание происходящего. Лилла не привыкла к такой архаистичной атмосфере, когда не она центр притяжения Вселенной.

Теперь бы с вагоном не ошибиться. Так, что он там раскопал в книжных анналах домовой библиотеки?

Вагоны на всех железных дорогах общего пользования, независимо от того, частные они или казенные, окрашены строго в соответствии со своим классом: первый класс – в синий цвет, второй – в желтый, светло-коричневый или золотистый, третий – в зеленый, четвертый – в серый. Действительно, паровозный состав, как светофор смотрится. У них с Лиллой в билетах первый класс значится. Надо признаться, удовольствие в первом классе ехать не из дешевых, потому и проблем с их покупкой не возникло.

– Нам вон к тем двум синим вагонам идти нужно, – взяв девушку под руку, сообщил Сергей.

Кивнула. Пошла рядом. Багажом оба небогаты, потому чемодан в правой руке Рязанцева содержал лишь самое необходимое в дороге и был легким.

Ехать на поезде от губернского Нежелинска до Москвы предстояло 2 ночи и день. Дорога дальняя отчасти и потому, что состав тащит паровоз, о котором Сергей ранее только в книжках читал, да пару раз в старых фильмах видел. По большому счету совсем не айс, уж точно не «Сапсан». Одна радость, вагон спальный, со всеми удобствами...

Купе на двоих рассчитано.

...да то, что Лилла рядом.

От вокзального перрона поезд в семь часов вечера отчалил. Неспешно проплыл вдоль центральных улиц, выбрался в пригород, а дальше уже скорость набирал по прямому маршруту, доставляя пассажирам радость в окно наблюдать за излучинами реки и покрытым лесом горным массивом вдали.

Сводил свою даму в вагон-ресторан, затем уже после позднего ужина в купе воротились. Разговор как-то не заладился, и Сережка вышел в проход вагона, оставив девушку переодеться ко сну. Между тем ночь за окном, с по-южному низким звездным небом, быстро вступила в свои права.

По отсутствию шорохов и прочих звуков за дверью понял, что Лилла со всеми своими делами справилась, вошел в купе, разделся при выключенном ночнике и быстро улегся спать на широкий и удобный диван с противоположной стороны от попутчицы. При свете включенного «ночника» осмотрелся.

Вагон и вправду хорош. Эдакий далекий предок вагонов СВ повышенной комфортности начала XXI века, разве что без холодильника. Оба дивана – огромные и мягкие с поднимающейся спинкой, зеркало есть, а посредине установлен столик со скатертью, на котором ненавязчиво светит лампа с абажуром. Умывальник и даже душ к пеналу богатых путешественников прилагаются бонусом, как, кстати, и туалет. Внутренняя отделка отличается изысканностью: это самые настоящие апартаменты – с бронзой, инкрустацией, полированным красным деревом и расшитыми занавесками. Не вагон – сказка!

Спросил:

– Ночник выключить?

– Как хочешь, – ответила односложно.

При таком соседстве уснуть не удавалось. В полумраке украдкой посматривал на девчонку. Тоже ведь не спит. Вот заметила, что Сергей на нее смотрит. Их взгляды встретились, но он не решался сделать какой-то шаг навстречу, всё же она необычная девушка. Светлая! Фиг знает, что потом с ним сделает. Может, в лягушку превратит?

Уставился в высокий потолок, но все мысли уже были о ней. Через какое-то время всё же вновь взгляд скосил. Неймётся! Заметил, что Лилла на него пристально смотрит. Мужское хозяйство, которое ниже пояса природой дадено, как по команде напряглось и пыталось вырваться из трусов. Возбуждение нарастало. Угу! Уснешь тут! Пытка да и только.

Неожиданно девушка легким движением откинула одеяло, и в свете мелькающих за окном фонарей Сергей увидел ее нежное, будто мраморное тело. Не понял, может, по причине южной духоты так сделала? Так ведь в купе вполне комфортная температура.

Лилла лежала на боку, призывно повернувшись в его сторону. Из одежды на ней, судя по всему, купленный перед отъездом в галантерее купца Понарина, куда провожал девушку для покупки местной одежды, кружевной полупрозрачный лифчик, выдающий большие набухшие соски, и такие же полупрозрачные белые трусики. От неожиданности Сережка просто опешил, а в трусах уже чувствовалось настоящее гудение. Он хотел ее, как никого раньше! Не мог больше ни о чем думать, но и сделать тоже ничего не мог... Как же она была соблазнительна... В голове проносились разные варианты осуществления желаемого...

Девушка легла на спину и сильно выгнула грудь, а руками ловко расстегнула замочек на верхнем элементе одежды. Увидел четкие очертания ее груди, но она на этом не остановилась, задрав ножки кверху, прогнувшись, стянула трусики.

Вот тут-то планка окончательно упала, эмигрировала в безрассудную пропасть.

«Всё-о! Хватит! Сама напросилась!»

Рывком одеяло скинул. Она же повернулась к Сергею, села, скрестив ножки. Остатки сознания Сергея вопили:

«Стоя-ать! Бояться!»

Оба какое-то время неподвижно застыли. Он любовался ее прелестями. Она... с интересом изучала его.

Наплевав на последствия, больше не заставил себя ждать, протянул руку. Лучший друг любого мужчины стоял колом и радовал девичий глаз, а у Сергея было ощущение, что вот прямо сейчас и кончит.

Лилла бесшумно порхнула на его диванную полку. В полете поймал ее в свои объятья, ощутив приятный теплый запах, и почувствовал, как начинает кружиться голова. Девушка легонько толкнула его в грудь, дав понять, чтоб лег на спину, что он и сделал. Нависала над ним, касаясь едва оформившимися грудками его тела. Оба слились в долгом поцелуе. А дальше... Ее распущенные, свисающие, пушистые волосы щекотали кожу, от чего желание только возрастало. Попытался приподняться, но она удержала. Стало понятно, что инициатива будет за ней, и Сергею оставалось лишь повиноваться.

Ее поцелуи спускались всё ниже. Не в состоянии ждать продолжения, ухватил плечи девушки, подтянул, подав ее лицо к своему лицу, впившись губами в ее губы...

Природа снаружи поездного состава будто спятила, смешала в кучу северный холод ночи и жару южного дня. Юг ли это вообще? Казалось, что поезд мчит через апокалипсический туннель, где небо встретилось с землей, пламя с водой, а рай с адом. В самом начале снаружи сеял мелкий дождь, больше похожий на влажную пыль, а дальше... дальше небо очень быстро затянулось тучами, и из них хлынули ливневые потоки. С очередным страстным поцелуем Лиллы тучи рассеялись, а небо прояснилось. Только за окном ничего не закончилось. Не слышно громовых раскатов и не видно молний, но облака на горизонте освещаются яркими причудливыми всполохами, словно в небе над насыпью, с уложенными на ней железными рельсами, бушует праздничный фейерверк. Порой в безоблачной звездной мгле можно было видеть ослепительные световые зигзаги, мгновенными вспышками озарявшие округу. На несколько секунд наступает темнота, а потом вдали опять вспыхивают большие молнии, но нет ни дождя, ни грома. Зрелище продолжается несколько часов, завораживает и немного пугает тех, кто не смог вовремя заснуть. Из всех бодрствующих пассажиров поезда никто и никогда не наблюдал, как в летнем ночном небе сверкает далекая зарница.

...Сказать, что легко с ней было? Ничего не сказать! Сначала да. Именно так. Но после первого любовного поединка, партнерша почти сразу настроила на продолжение начатого. Не сопротивлялся. Уступил. Даже ускорил темп, и через какое-то время по ее телу прошла дрожь. Лежали обнявшись, отдыхали.

Сергей в окно выглянул, заметил всполохи зарниц. На ум пришло вспомнить, какое сегодня число. Удивился. А ведь точно! Десятое июля. Олег говорил, что вечер 9-го – вечер 10-го дня в этом месяце славяне отмечают праздник богини Мерцаны, в современной трактовке имени – Заря-Заряница, небесная богиня, управительница зари и богиня-покровительница хорошего, обильного урожая, а кроме того, влюбленности в раннем возрасте. Именно к ней обращаются молодые девушки, которые влюбляются в юношей. Не преминул этими знаниями поделиться с девушкой, дополнив:

– В древние времена считали, что сия богиня имеет свои прекрасные сияющие чертоги на второй Земле от Ярилы-Солнца, в современной астрономической системе это планета Венера, поэтому и называли ее во всех Родах Великой Расы – Землей Зари-Мерцаны.

Лилла засмеялась.

– Чего я смешного сказал? – приподнявшись на локте, заглянул любимой в глаза.

– Моя тетка Кава говорит, что во многих Мирах гуманоиды именно меня таковой богиней позиционируют. Знаешь, как называют? Денница, Утренница, Аустра, Тезан, Богиня зари, рассвета, очищения. Теперь вот от тебя узнаю, что у вас тут Мерцаной прозвали. Считается, что я прогоняю всякое зло огненными стрелами.

Рязанцев отодвинулся и как бы со стороны посмотрел на девушку.

Та спросила:

– Ты чего?

Хмыкнув, спросил:

– Сколько же лет вам, бабушка?

Кулачком от души врезала по ребрам.

– Глупый! У нас время по-иному идет. И, между прочим, я всегда буду юной дочерью высших богов. Внешне никогда не состарюсь. Так тетя сказала.

Поймала Сережкин взгляд... Как он смотрит на нее... Притихла, ближе придвинулась к его плоти, счастливая... А Сергей смотрел... любовался, глазами лаская Лилию. Сердце девушки от этого взгляда сладко-сладко оборвалось, а потом улетело высоко-высоко.

Дорога была впереди долгой. За эту дорогу пассажиры поезда снаружи за окном еще много интересного и, на глаз рядового обывателя, невероятного, выпадая в осадок, наблюдали.

Лунная база – детище Создателя Дира.

Течение времени подобно земному

Старик Дир был для Аструса выдающейся личностью, если такое понятие можно наложить на сущность Создателя. Аструс не всегда был главой клана, до него это место как раз Дир и занимал, но в один из моментов бытия понял, что утратил интерес к проводимым со Вселенными опытам, и перевел все стрелки именно на Аструса. Если бы речь шла о гуманоиде, делавшем карьеру в структуре определенной службы, всё, что произошло, можно было бы выразить характеристикой типа: «Он поднялся по служебной лестнице на самый верх, а затем снова спустился вниз, занявшись оперативной работой».

Почему всё так произошло? Дир не распространялся, но Аструсу всё же поведал:

«Со временем, может, и тебе ерундой заниматься приестся. Плодим Вселенные, как оладьи на сковородке. Сколько их уже? Молчишь? Вот-вот! И я счет потерял. Знаешь, в ряде планетарных сообществ имеется понятие «пенсион». Это когда старики не тянут привычный образ жизни, когда организм поизносился, их отправляют на пенсию. Вот они и занимаются кто чем, пока не окочурятся. Кто рыбалкой, кто охотой, кто садом-огородом. Вот и я теперь пенсионер. Особой помощи от меня не ожидай. Свой личный огородик я завел, окучиваю помаленьку. Что за огород? Пару Вселенных, на которых еще в мою бытность главой клана Создателей планет-ловушек наплодили. За ними и присматриваю. Приглядывающий, в таких звездных системах, подобен командиру крупного военного корабля. Формально надо мной начальство есть, но оно...

То есть ты и иже с тобой.

...как правило, находится на противоположном краю бесконечного космоса. И как начальство, вы существуете чисто теоретически. А вот приглядывающий за всеми процессами в отдельно взятых Мирах – это величина реальная. Я не ленюсь распоряжаться своими подчиненными чинушами любых рангов. Гоняю и в хвост, и в гриву так, словно моей рукой движет сам кукловод, которого никто не видел, но известно, что он точно существует. Вот так!»

На лунную базу прилетели на космическом модуле перехода, похожем на гигантскую пирамиду. Их было всего двое – Аструс и Дир. Шуму подняли!.. Персонал базы метался как ужаленный, места себе не находил. Уму непостижимо! Великий и ужасный «Первый» Создатель впервые у них, да еще в плохом расположении духа.

В сложившейся ситуации вынуждены были ждать развития событий, надеясь лишь на то, что администрация планеты Земля сама предпримет все радикальные меры по спасению Лиллы. Сами, несмотря ни на какие свои сверхспособности, сделать ничего не могли. Прозрачная панель отражала картинку космоса за пределами базы, но в этой картинке Земля отсутствовала.

Время тянулось медленно и... убого. Как простые смертные, коротали час за часом в волнении, раздумьях и надоевшем уже общении.

– Я помню эту планетку, – Аструс наморщил лоб. – Расположил ее в удачном месте космоса.

Старик Дир кивнул, соглашаясь.

– Конечно, помнишь. Но сам ты сразу же этот проект забросил. Пришлось мне, гм... продолжить его, и получилось, что получилось. После того как планета обросла атмосферой, через какое-то время я отправил на нее ученый персонал, строителей, подрядчиков и отряд чиновников. Планету назвали Землей, присвоили ей регистрационный номер. Первые, не посвященные в действительные реалии, – обнаружили, что на планете нет разумной жизни, однако имеется уникальное многообразие животного и растительного мира, заметно выделяющее ее среди других планет галактики, на которых возможна органическая форма существования материи. Вторые – решили, что на таком поле можно сыграть вдолгую, получить дивиденды и преференции. Третьи – возвели Звездные Врата, грузовые терминалы, минимум инфраструктуры. Они же отпочковали новую реальность, а в основную параллельно стали заселять модернизированный биоматериал гуманоидной расы с другой, такой же дикой планеты. Было принято решение создать на планете гибридное разумное существо, путем соединения нашего с тобой генетического материала, генетического материала привезенных туземцев и материала подходящих для этих целей земных животных. Но, несмотря на все усилия и длительный срок генетических экспериментов, сотворить разумное существо не удавалось – ДНК местных приматов не сочеталась с привнесенными извне ДНК. Поэтому примерно 4 миллиона лет назад в эксперимент добавили гены рептилоидов с планеты Селбета созвездия Гончих Псов. Получилось. Вывели запланированный генетический гибрид. В его ДНК, таким образом, присутствовала комбинация генов пяти существ. Нашего, которого мы же сами создали, внедрили, воплотили, до ума довели, а потом почерпнули у далеких предков гуманоидов, лишив их гена бессмертия, трех внеземных рас и земных, считай, безмозглых приматов. Впоследствии этот гибрид и развился в человека. Удалось вывести существо с физиологией и энергетикой, которые подходили для воплощения в него разумной души из духовного мира, что, собственно, и является критерием для объявления любого существа разумным. В итоге начал происходить приход извне разумных душ в тела созданных гибридов – в том же самом режиме, который существует во Вселенной.

– Молодец, старче. Можешь считать, что утер мне нос. Расплодил родственничков.

– Кстати, современные гомо сапиенс этой планеты себя таковыми и считают. У них даже во всех религиях пунктик забит. Мол, созданы по образу и подобию.

Аструс хмыкнул. Впервые за период ожидания, действительно отвлекаясь от точивших его дум, проявил интерес:

– Слушай, мне кажется, орбита этой планеты по отношению к светилу по-иному располагалась...

– Ты не ошибся, и память не подводит тебя. Орбита Земли находилась ближе к Солнцу, чем сейчас, поэтому зимы на планете не было вообще, был единый континент и очень благоприятные условия для бурного развития органической жизни. Луна ранее была отдельной планетой Солнечной системы, то есть не являлась спутником Земли – так что ее прямое влияние на планету отсутствовало. Если уж на то пошло, еще 200 тысяч лет назад Венера и Марс, – старик через прозрачную плоскость стеновой панели пальцем указал на хорошо видимые вдали планетарные шары, светившиеся разным цветом, – были пригодны для белковой жизни, находясь на других орбитах по отношению к Солнцу и обладая атмосферами, сопоставимыми с земной.

– Скажи еще, что в утере атмосферы я виноват?

– Ты здесь ни при чём. Я проморгал, мне и виниться... Э-хе-хе! Братец твой постарался.

– Манкур?

– Он. Целью Земля была, да мы с Гелией вмешались.

– Зачем ей-то вмешиваться было?

– Теперь кто узнает? Сам ее спросишь. Я тебе о самой первой параллельной реальности говорил...

– Ну?

– ...в ней тюрьму-отстойник, матрицу для Падших, устроила она, вот Манкур и попытался печати сорвать и всю собранную демоническую братию выпустить.

В помещение без спросу вбежал один из чиновных служак лунной базы с возгласом:

– Светлые! Земля проявилась!

Оба Создателя как по команде обернулись к панели. Аструс нетерпеливо спросил:

– Где? Не вижу!

– Правый двенадцатый сектор. Во-он! В туманности зыбко мерцает. Видите? – Шир, чиновник 11-го класса, указал направление.

– А ведь действительно! – улыбаясь, проронил Дир. – Значит, жива Лилла. Наша кровь, сама справилась с неприятностями.

В нижнем правом секторе экрана то проявлялась, то исчезала, будто прячась под призрачной вуалью, голубая окружность, подчеркнутая океанами и зеленью суши материков. Она, стабилизируясь, преобразившись, выпорхнув из призрачной вуали, словно зачарованная плыла в пространстве, казалось, совсем рядом.

Аструс первым в себя пришел. Принялся распоряжаться:

– Точные координаты засечь!

– Уже! – доложил Шир.

– Приготовить модуль!

– Уже!

– Штурмовые группы на борт!

– Уже грузятся!

С силовыми подразделениями с Аструсом прилетела сотня специальных сотрудников службы собственной безопасности.

– Так чего ж ты?! – взволнованно гаркнул. – Выходим!

Быстрым шагом Аструс шел по переходам и коридорам, в голове одна лишь мысль стучалась:

«Почему она именно этот путь выбрала?»

Ответ Создатель мог получить, лишь прибыв на планету, но надо отдать дочери должное. Она любовной магией смогла нейтрализовать «Отрицание». Способов немного, это да. Вот только по наитию это сделала или...

– Закрыть шлюзы! – голос командира модуля проникал из динамика во все помещения судна. – Пошел отсчет...

В небе

Из Пулкова чета Стрешневых взлетела на своем частном самолете штатно и согласно запланированному расписанию. Прогноз погоды соответствовал всем нормам полета. За штурвалом лично граф Дмитрий Олегович находится. Вести самолет для него не работа, скорей развлечение. Графиня Аглая в этом ему потакает. Молодая потому что! Домой возвращаются. К делам, к детям, к хозяйству.

Самолет идет прямо на юго-восток. Его порою окутывают густые облака, а иногда вдруг открывается впереди огромная синяя яма, и им двоим кажется, что самолет, лишенный опоры, проваливается в нее. Но это впечатление обманчиво: стрелка высотомера стоит на одном месте. Вдруг впереди возникает огромный белоснежный перевал. Создается впечатление, что они летят над высокими горами и надо немедленно отворачивать в сторону либо набирать высоту, не то самолет врежется в верхушку горы. Самолет действительно поворачивает и летит вдоль гребня причудливых туч, так похожих на земные вершины, покрытые снегом и льдом.

Впереди снова огромное облако. Маленькая винтокрылая птичка с ходу таранит его, и за стеклом кабины наступает зловещая мгла. Самолет подрагивает, гул мотора становится слышнее. Наконец он пронизал облако, и перед ними открылась земля. Она всё ближе, всё явственнее проступает в сумерках. Внизу виднеются редкие огоньки. Панорама явно не похожа на огни большого города...

Москва. Площадь трех вокзалов

На выходе с перрона Сергей на миг задержался. Увидел, как на большой, почти знакомой привокзальной площади суетится город, тарахтя моторами машин и дребезжащими голосами пестрой толпы. Оглянулся. За спиной остался полупустой перрон с поездным составом и тоскливыми предчувствиями того, что у них ничего не получится.

– Сережа, пошли, что же ты... – Лилла тронула его за рукав, и он последовал за ней.

Теперь присмотреться к вокзальным строениям напротив. Расстраиваться пока преждевременно. Дай Бог, чтоб и в этой реальности Ленинградский вокзал копировал тот, про который предупреждала бабка.

– Стой!

Оглянулась.

– Чего ты?

Стоял и смотрел. Улыбался. Повезло? Кажется, мечты имеют возможность сбываться. Вон оно, крыло вокзала с башенкой, в которую большой циферблат часов встроен. До вожделенных Звездных Врат 350–400 шагов сделать осталось. Подружка его поняла, сама рассматривала причудливое строение, о котором ее дружок еще в поезде рассказывал.

– Это там? – удивившись, спросила Светлая.

Ответить не успел. За спиной басовитый голос окликнул, заставил отвлечься:

– Пос-сторонись, господин хороший!..

Вокзальный носильщик, высокий мужчина, косая сажень в плечах, форменная фуражка, фартук, бляха, номер которой совпадал с номером тележки, с вокзала на вокзал перевозивший с верхом загруженную чемоданами телегу, с упорством циркового эквилибриста на канате пытался преодолеть глазеющую на Москву толпу иногородних.

– Пос-сторонись!

Рязанцев под руку потянул девушку за собой к нему.

– Любезный, – заговорил с великаном.

Тот, остановившись, заинтересованно глянул на молодого человека в юнкерском форменном одеянии. Может, подумал, что светит фарт заработать лишнюю копейку. Носильщикам приплачивали таксисты, чтоб те, минуя конкурентов, доставляли пассажиров и их багаж прямиком к их таксомоторам, ставить которые разрешено только на спецстоянку. Аналогично – владельцы гостиниц. Ну что носильщику стоит по пути порекомендовать: мол, сударь, лучшие апартаменты и кухня – в «Королевских номерах».

– Чего изволите, ваше благородие? – хитрован решил слегка потрафить будущему офицеру.

Сначала поинтересовался строением, огороженным кованой оградой. Над белеными стенами нависали маковки золоченых куполов с крестами, а у паперти просили милостыню нищие, в глазах которых Сергей не заметил смирения, ожидаемого в его сознании. В его Мире на этом месте церковного собора точно не было. Возможно, прежде чем они с Лиллой пройдут к Звездным Вратам, следует зайти и помолиться, поставить свечку или что там еще положено сделать, когда требуется срочно добиться благосклонности Высшего разума. Чтоб пропустили без проблем. Чтоб сам переход работал.

Хмыкнул. Заулыбался улыбкой олигофрена. Вот же дебил! Зачем? Рядом с ним как раз представительница этого самого Высшего разума и находится. Спросил носильщика:

– А скажи, любезный, давно ли сей храм отстроили?

Тот, сорвав с головы фуражку, перекрестился на купола. Ответил:

– О-о! Так аккурат после победы храм заложили, а лет пять тому службу править зачали. Нравится?

– Конечно. Прости великодушно, что-то вон в том крыле вокзала напротив я особо желающих ехать куда-либо не наблюдаю? – указал пальцем на интересующий его объект.

Носильщик большие глаза состроил:

– Пошутить изволили, господин юнкер? – потом пришедшая в голову мысль разрядила озабоченность на лице. Заметил на рукаве кителя шеврон не московского юнкерского училища. – А! Ну да! Вы же не москвич... – Доступно объяснил: – Там личные апартаменты Его Императорского Величества с семейством. Дай Бог им всем господнего благословения, здоровья и благ мирских, а нам почаще их лики созерцать в здравии и благолепии. Ага! Это когда они отъезжать изволят, то некоторое время там обретаются.

– Поня-атно.

Подземного перехода не было. Под ногами – плотно подогнанная между собой, словно полированная брусчатка. Не через площадь двинулись, а широко огибали ее по краю. Для Рязанцева, прожившего в этом городе всю свою сознательную жизнь, Москва своим обликом всё же была узнаваема. Во всяком случае, вокзал и некоторые элементы построек рядом с ним. За поездку, навострив уши при разговорах в вагоне-ресторане, успел узнать, что в столице существует два высших светских сословия, которые постоянно соперничают друг с другом и в быту очень непохожи. А как им выглядеть по-иному? Если патриархальный быт купечества соседствует с пышной жизнью дворянства, которое всеми силами старается угнаться за модой. А еще в последнее время проявило себя и новое сословие – мещане. Лепта этой сословной прослойки в жизненные устои общества стала ощутимой уже после войны, когда с фронта пришли орденоносцы-офицеры совсем не дворянского происхождения, когда учеба в высших заведениях лишена всех сословных границ. Почему не впустить было в Империю толику демократических правил и порядков? Такого зверя сообща, всем миром закопали!

– Александр Дмитриевич!..

Кажется, кто-то, кого он не знал, окликнул Рязанцева, обращаясь к нему именем убитого Мухой двойника. Кто? Совсем не ко времени! Тут пройти-то осталось два шага.

– ...Александр Дмитриевич, голубчик!

Перед Сергеем стоял довольно крупный, загорелый, седоволосый мужчина в твидовом костюме. Шляпу с головы он снял и прижимал ее к широкой груди. И он явно относился к тому типу людей, о которых говорят: «Любит повеселиться, особенно поесть!»

С незнакомым господином была дама, державшая его под руку. Сергей встретил ее взгляд. Тощая блондинка с неестественно бледным лицом, словно вампиры постарались, высосали из нее слишком много крови. Одета модно и совсем не в ширпотреб. Скорее всего, личная модистка обшивает. Угадать ее возраст было невозможно. Либо худосочная двадцатилетняя девица, либо недоразвитая сорокалетняя женщина. Она, как и господин, что окликнул Сергея, смотрела на него жалостливым взглядом.

Чтоб ненароком не проколоться, Рязанцев, улыбнувшись, первым поздоровался и представил Лиллу, вдруг эта чета знакомых его двойника тоже представится:

– Здравствуйте, господа! Позволю себе представить вам мою спутницу, – чуть подал вперед сжатую в ладони руку девушки. – Светлова Лилия Аристарховна.

Чета незнакомцев отозвалась на приветствие:

– Весьма приятно, Попов Игорь Петрович, действительный статский советник. Моя жена...

– Нина Федоровна. Очень рада знакомству.

«Ф-фух! Кажется, вывернулся», – успел подумать Сергей.

Между тем советник снова скорчил гримасу сожаления и атаковал Рязанцева:

– Примите, дорогой Александр Дмитриевич, мои глубочайшие соболезнования.

– Уважаемый Игорь Петрович. Мы только с поезда. Простите великодушно! В связи с чем соболезнования?

– В связи с преждевременной кончиной вашего батюшки, графа Дмитрия Олеговича, и его жены, Аглаи Капитоновны.

– К-хак? – воскликнул Сергей, делая лицо удивленным и в самом деле выпадая в осадок от таких новостей.

«Вот так поворот в развитии событий! Сын в Нежелинске... Отец с... гм... мачехой здесь!»

– О, боже! – подыграла Лилла – применила услышанный у какой-то дамы возглас, подумав, что он к месту будет.

«Молодец, девочка!» – отметил Сергей.

– А вы не знали?

– Нет.

– Ну правильно. Вы ведь с поезда, а о них сегодня утром стало известно...

– Как это произошло?

– Авиакатастрофа. Из Питера на своем самолете летели, ну и... Бог знает, что случилось. Вся Москва гудит. Даже по радио передавали.

Теперь нужно как можно быстрей распрощаться, если Москва гудит. А то ведь, не ровен час, еще кого встретят...

– Простите за прямоту, дорогой Игорь Петрович! Прошу нас извинить. Сами понимаете, нужно бежать...

– Понимаем! Понимаем! Еще раз примите соболезнования!

– До свиданья.

Только отошли, потянул Лиллу к вожделенной цели. Поторопил:

– Пошли быстрей!

Подошли к кованой решетке высокого забора с витиеватыми символами государственной власти, исполненными в чугуне. У калитки скучал городовой-полицейский в форменной одежде с бляхой на лацкане правого нагрудного кармана. Судя по взгляду, он давно к ним присматривался и только ждал, когда подойдут.

По некоторым косвенным признакам, Сергей сразу угадал в крепком, будто из костей и мяса сбитом служаке в форме городской полиции, оборотня. Как это понимать? Оборотень, он ведь одновременно и зверь, и человек. Внутри его организма постоянно идет борьба, и не каждый способен это выдержать. Чем вспыльчивей и импульсивней «человек», тем тяжелее ему приходится. Ликантропы находятся в сильной зависимости от лунного цикла. В полнолуние волчьи инстинкты рвутся наружу и трудно сдерживать превращение, но возможно, только для этого нужны месяцы практики. В полнолуние оборотень особенно силен, регенерация идет быстрее, сил становиться больше, в общем – ликантроп находится на подъеме, но в это время ему наиболее тяжело себя контролировать. Если этого сюда всё же поставили, значит, были уверены, справится. В большинство других дней поведение оборотня практически не отличается от поведения обычного человека. Но лично он, будучи старшим администратором Звездных Врат, так бы не рисковал.

– Господин юнкер! – коротко брошенный взгляд на Лиллу и едва уловимый поклон в ее сторону. – Сударыня! Большая просьба здесь не задерживаться. Сами должны понимать, это крыло вокзала только для членов императорской фамилии предназначено.

Сергей на гребне волны эйфории – «Добрались!» – в шутку спросил:

– А вдруг мы и есть члены этой фамилии?

Лучше бы он этого не делал. Полицейский тут же среагировал. Выпучив глаза, набрал в легкие воздух, рука с зажатым в ней свистком потянулась к губам.

«Сейчас кипеж подымет!» – осознал Рязанцев.

Словом – будто с плеча рубанул:

– Стоп! Который сейчас час? Мои часы, кажется, отстали.

Сунул под нос волколаку руку, на запястье которой находился коммуникатор. Нажал кнопку, и дисплей засветился, выдавая ряд символов.

Выдох «вратаря» был шумным:

– Простите, неловко получилось, – обвел округу оценивающим, в чем-то даже вороватым взглядом. – Но всё едино, ничем пока помочь не могу.

– Отчего же так?

– Переход временно закрыт. Начальство распорядилось.

– Вот как! Не меня ли велено дожидаться?

Достал из кармана кругляш корпоративной принадлежности к определенным межпланетным слоям.

Городовой, будто не веря глазам своим, со всей возможной тщательностью разглядывал знак Наделённого на ладони Сергея. Наверное, если б мог, на зуб попробовал. Только что он там при надкусе определить мог?

«Ну и? Что ж ты никак не разродишься дальнейшими действиями? Не проинструктировали на подобный случай? Сердешный! Ты же оборотень, а не планктон офисный. Давай, соображай! Иди. Доложи, кому положено. Чего мы торчим на входе, как три тополя на Плющихе?»

Неизвестно, дошел ли мысленный посыл до представителя внешней охраны межпланетного и регионального перехода, но он явно решил, что о приходе Наделённого стоит доложить по команде. А уж там пусть сами решают: открыть только что заработавший после долгого забвения переход или ждать указаний сверху. К этому его сподвигло и рассерженное лицо молодой дамы, при взгляде которой форменный картуз на его голове словно своей жизнью зажил. Вдруг сморщился, сжался, смялся, потом расправился и снова... Оборотень, застыв окаменело, лишь глаза ко лбу поднял, пытаясь разглядеть, что у него на голове происходит. Осознав, что не всё с пришлыми так просто, окончательно решил свалить парочку на плечи других. Тех, кто вправе решения принимать.

Выдавил из себя:

– Простите! Неловко получилось, но, сами понимаете, служба! Прошу обождать в комнате посетителей, пока я справлюсь о текущих приказах на ваш счет.

– Ради Бога! Действуйте. Мы подождем.

Устроились с комфортом. Усадив девушку на диван, Сергей, не ожидавший от нее такой бурной реакции на местный менталитет, шепотом спросил:

– Лиль, ну ты чего с ним так? Вернувшиеся возможности проверила?

– Дикарь! – не пряча голос, классифицировала представителя гуманоидной расы.

Хмыкнул. Произнес скорее себе:

– Мы все здесь дикари, но это нас почему-то не напрягает.

Услышала. Съязвила:

– И очень зря!

– Ну да.

Осмотрелся. Сразу видно было, что массового наплыва местного контингента проживающих в этой реальности эти стены не ощущали никогда. Хотя нужно отдать должное, по стилистике всё в помещении соответствует текущему времени. Даже портрет ныне здравствующего государя-императора на положенном ему месте повешен. Усмехнулся:

«Романтика!»

Коснувшись руки девушки, Сергей почувствовал, что она нервничает.

– Ты чего? – поинтересовался снова. – Мы на месте.

– Может, мне сказать им, кто я?

– Пока этого делать не стоит. Достаточно того, что я им предъявил. Как только перейдем в таможенный шлюз, вот тогда и скажешь.

Кивнула, соглашаясь.

Минут через двадцать служитель закона в Империи и одновременно служащий перехода вошел в зал ожидания и указал жестом, что пора идти. Они поднялись с обитого кожей дивана и бодро зашагали за ним. Очередная дверь, открывшаяся перед ними, преподнесла сюрприз. В малом зале сидели и стояли люди разных возрастов: от молодых, чуть постарше Рязанцева, до лиц пенсионного возраста. У многих из них, даже у женщин, угадывалась выправка и повадка военных. Все они, без исключения, во все глаза смотрели на Лиллу и равнодушно-мимолетно почтили взглядами Сергея.

«По барабану!» – решил он, не придавая особого значения подобной встрече. Здесь не он центр Вселенной, он лишь винтик сложного механизма...

– Отец!

Девушка, оставив локоть сопровождавшего ее мужчины, бросилась в объятья крепкого моложавого мужчины высокого роста, в отличие от большинства собравшихся одетого явно не по моде нынешнего века. Тот, прижав Лиллу к груди, гладил ее по голове и, перейдя на иной язык общения, начал что-то выговаривать ей, но совсем не строго и не обидно. Слезы радости, улыбка и жесты Лиллы, ее восклицания на том же языке, выдавали восторг от самой этой встречи.

«Так это что, Лилька с самим верховным главнокомандующим космической всея бесконечности общается? – угадал Сергей. – Вон он, выходит, какой! Главный по тарелочкам».

А «главный по тарелочкам», прижимая дочь к груди и выслушивая эпопею, произошедшую с ней, уже, в свою очередь, пристально изучал Рязанцева. Взгляд потенциального тестя Сергею очень не понравился. Отвлекся тем, что кто-то за спиной слегка похлопал по плечу. Обернулся. Перед ним стояла красивая темноволосая женщина лет тридцати, с правильными чертами лица и глазами, которые он, несомненно, где-то уже видел. Сказала:

– Ну и шумиху ты поднял! Зачем поддался на призыв любовной магии? Что, по-другому никак нельзя было?

– Простите, мы знакомы?

– О-хо-хо! Наделённый ведь! А каким был балбесом, таким и остался, – произнесла женщина с улыбкой, будто сожалея о его забывчивости или непонятливости чего-то скрытого от сознания.

Возмутился, хотя и высказался с сарказмом:

– Ну, вы еще мне волосы на голове потрепите. Для полноты картины.

– Не узнал, значит? Я та, кто тебя в эту реальность посылала. Челюсть с пола подбери!

– Н-не может быть! Мария Владимировна?..

– В этой реальности баронесса Анна Яковлевна Шерер. Ну что? Тебя поздравить можно?

– С чем?

– Ну не с тем же, что Светлую в постель затащил?

– Это еще кто кого затащил!

– А ты сопротивлялся. Но отвертеться не получилось. Угадала?

Промямлил:

– Вроде того.

– Я из-за этого твоего «вроде того» уже успела по самые гланды получить.

Сергей окинул взглядом отца Лиллы, перевел его на начальницу. Перед глазами всплыла скабрезная эротическая сцена, заставившая губы расплыться в улыбке. Бабка... Нет! Молодая баронесса, скорее всего, направление его помыслов поняла. Вздохнув, посетовала:

– Если бы! В мои пенаты он еще вчера как снег на голову с мэтром Диром заявился. Права качал так, что хоть сквозь землю провались. Пока с реальностью, в которую ты попал, определились, все соки выпил...

– Он ее уводит! – дернулся, громким шепотом произнес Рязанцев.

«Бабка» свое дело туго знала. Как клещами в руку вцепилась. Через стиснутые зубы давила слова:

– Спокойно! Не дергайся! Он в своем праве.

– Но...

– Без но! Головы, как не фиг делать, лишишься. Это тебе не с демонами столкнуться. Аструс глазом моргнет – и нет червяка, который считает себя венцом природы. Стой, я сказала!

Недолгие проводы. Даже прощальный взгляд Лиллы не увидел. Увели. Его не спросили. Только после того, как дверь закрылась и в опустевшем зале, кроме него, новоявленной баронессы и пятка ее приближенных, никого не осталось, женщина отпустила руку. Настроение ниже плинтуса. Хоть волком вой, хоть кусайся!

– Ну что? Поговорим? – спросила, всё равно что приказала.

– О чем?

– О жизни. О дальнейшей службе твоей.

– Я вам ничего не должен. Наделённые сами по себе.

– Это как посмотреть! Идем.

Сергей присел за стол напротив хозяйки. Некоторое время молча сидели и смотрели в глаза друг другу. Но по сравнению с прошлой их встречей, предчувствие большой беды отсутствовало. Лишь у Сергея в душе угнездилась боль утраты.

– Это пройдет, – проронила Анна Яковлевна, угадав эту боль. – Ладно. Сейчас не о том речь.

– О чем же?

Женщина, потянувшись, из ящика стола достала бумажные листы. Положив их перед собой и посмотрев на Сергея, чисто по-бабьи вздохнула. Поделилась накопившейся усталостью:

– Я ведь здесь уже сутки как белка в колесе кручусь. Пока ты в поезде ехал, всех своих оболдуев на уши поставила. Этим утром досконально знала, под каким именем тебе работать пришлось. Когда про катастрофу с самолетом по радио передали, сначала не поверила. Заставила подробности узнать. Стрешневых знала лично. – Помотала головой, на немой вопрос собеседника. – Нет. Они оба обычные люди. Когда в этой Москве приходится появляться, со многими представителями высшего света контактируешь. А тут еще такие события... Да! Так я к чему? Случившаяся катастрофа пересеклась с нашими интересами.

Сергей поинтересовался:

– Так, может, это кто-то из ваших их убрал?

– Дурак! Приказа такого не было. Но интерес был. Вот я и поинтересовалась...

Пересунула листы на его сторону стола. Приказала:

– Читай. Вслух читай!

Перевернул бумаги текстом к себе, впился глазами в заглавие. «Завещание». Ну-ну...

– «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь! Тысяча девятьсот пятьдесят девятого года, февраля седьмого дня, граф Дмитрий Тобольский-Стрешнев, сын Олегов, рассуждая о скоротечности человеческой жизни, того ради пишу сие завещание в целом уме и в светлой памяти, и по силе состоявшихся пунктов, и по сему моему завещанию учиняю по себе наследниками супругу свою, Аглаю Тобольскую-Стрешневу, в девичестве Юрьеву...»

Оторвавшись от бумаги, удивленно посмотрел на нынешнюю свою работодательницу.

– Да зачем вы мне это завещание в руки дали?

– Ты читай, читай.

– Гм!.. – продолжил: – «...мною признанного сына, Александра Бердышева, рожденного вне брака. Из недвижимого имения отдаю...»

Далее шло перечисление не хилого такого «куска пирога» в земельных участках, недвижимости, как городской, так и сельской, и денежных накоплениях. Короче, родитель Александра Бердышева при жизни не бедствовал. Но двойнику теперь это все наследие тоже до фонаря было. Что характерно, папаша фамильные драгоценности, все до последней бирюльки, жене оставлял. Любил видать!

Всю эту мешанину из перечислений читать Сергею надоело. К чему хитрая, кхе... уже не бабка, а красивая бабёнка клонит? Только лишь прерваться хотел, когда та его ободряюще подогнала:

– Скоро уже!

Ладно. Потерпит.

– «...Ежели по каким-либо причинам супруга моя скажется недееспособной, всё ей причитающееся наследство переходит к моим несовершеннолетним детям: Анне и Даниилу. До их совершеннолетия опекуном и финансовым распорядителем наследуемых денежных средств назначаю Александра Дмитриевича Бердышева и никого боле...» – затык, косой взгляд на официальную хозяйку планеты.

Спросил:

– Ему что, когда писулю эту составлял, солнышко голову напекло? Не понимал, что у молодого Бердышева в голове ветер гуляет?

Рязанцеву вспомнился взбалмошный Бердышев, в последние минуты его жизни. Доверить такому малолеток – это еще умудриться нужно.

Пожала плечами:

– Когда завещание составлял, граф был совершенно уверен, что чаша сия его как минимум еще лет на двадцать пять минует. Детей вставить нотариус посоветовал. Чего остановился? Читай.

– А надо?

– Да. Как девица красная! Уговаривать приходится, – посетовала беззлобно.

– «Так же в сём завещании объявляю волю старшему сыну своему. По старому обычаю христианскому и дедов наших, постановили мы с лучшим другом моим, Кондратием Валентиновичем Костроминым, дворянином, отставным полковником армейским, с которым мы войну всю в молодости прошли, деля невзгоды, кровь и радость победы, с общего согласия, чтобы дети наши, сиречь сын мой Александр и младшая дочка его Александра, когда в возраст войдет, сочетались браком, дабы потомство произвести во славу Божию и на благо Российской Империи. Чего я всем сердцем желаю и сына Александра к исполнению означенной моей воли обязываю...»

Замолчал, таращась на милую женщину, сидевшую за столом и удивительно напоминавшую прежнюю старуху.

«Чего хочет?»

– Скажи, в этой реальности тебя что-то смущает? – с кривой усмешкой спросила бабка, вернее молодая красивая женщина, в которую, если не знаешь ее прежнюю ипостась, как не фиг делать, влюбиться мог бы.

Ответил односложно:

– Всё!

С интересом посмотрела на Сергея, будто впервые видела. Заметила:

– Это не ответ. Поясни, чего ты не понял.

– Ладно. Я вот в школе неплохо учился и историю вроде бы знаю. Не забыл еще, что последнего Рюриковича Боря Годунов извел, потом сам сгинул. Династия Романовых на долгие сотни лет на престол села, пока и их не подвинули. И что? Попадаю сюда, а тут мешанина сплошная. И при этой мешанине Рюриковичи на престоле, а Москва сама на себя похожа. Даже метро имеется, но оно от идеала всего лишь в мелочах отличается. Питер есть, но он не столица, а губернский город. Провинция.

– И что?

– Такого быть не могло.

Главная хозяйка всех реальностей планеты усмехнулась.

– Хорошо. Объясню, коли непонятливый такой. В истории этого Мира в 1584 году умирает могущественный Иван Грозный, оставив после себя болезненного Федора и его младшего брата Дмитрия. Трон занял слабый Федор, который умирает в 98-м. Еще раньше, в 1591-м, при загадочных обстоятельствах умирает его младший брат. Так русский трон на время остался без Рюриковичей...

– У нас по-иному.

– Ты слушай, слушай! – осадила Рязанцева, поняв, что он готов придраться к прозвучавшему высказыванию «на время». – Так вот, если помнишь, в результате раздробленности многие русские земли оказались в составе соседних государств. Тот же Киев перешел под покровительство Литвы, а позже Речи Посполитой. Престол в нем заняли представители княжеского рода Гедиминовичей. Русские же князья уехали на службу в Московские, Тверские и Новгородские земли, но уже под другими фамилиями, таким образом основывая собственные родовые ветви. Но нужно сказать про централизацию власти, происходившую в Московском княжестве. Здешние правители, не желавшие делиться властью, постепенно смещали удельных князей, которые в массе своей и были Рюриковичами. Ставили на посты руководителей обычных царских наместников. Как пример, суздальская ветвь Рюриковичей – князья Шуйские. Кстати, после смерти Бориса Годунова на трон вступает Василий Шуйский, ставший хоть и слабым правителем, но всё же являющийся Рюриковичем. Дальше ряд событий опущу, чай, не на уроке истории. Скажу лишь, что в дальнейшем, при Романовых, многие Рюриковичи стали занимать высокие должности в правительстве. Такими были Горчаковы, Волынские, Гагарины, Дашковы, Долгоруковы. Они во многом способствовали процветанию державы. И вот мы с тобой до главного дошли. До того места, где произошла развилка этой реальности с рядом других. После отречения Николая Второго страну возглавил, как председатель временного правительства, Георгий Львов, он так же являлся потомком одной из ветвей Рюриковичей. Здесь, под его крепкой рукой, Россия довольно быстро оправилась от кризиса 1914–1916 годов. Победа в войне была на стороне России. Львова короновали, вспомнив, что он Рюрикович. Процарствовал Георгий Первый до 1928-го года. Сменил его, как ни странно, внук. Тогда еще молодой Георгий Второй... гм... Рюрикович.

– Крутые повороты в истории, – согласился Сергей.

– Да. Так вот. Не было разрухи 1917–1926-го. Не было голода тридцатых. После последней войны население России составляет двести миллионов человек. Большое количество умнейших людей осталось на родине, и это тоже приносит определенные плоды. Естественно, неравенство сохранилось, но это всё равно цивилизованные отношения между богатыми и бедными. Сельское хозяйство одно из лучших в мире. Продукты... Почувствовал, наверное? Качественней, чем в твоей реальности. Уровень религиозности намного выше, соответственно, генотип тоже лучше! В твоем Мире потеряна вера и доверие к правительству страны и местных органов власти, люди в основном числе безучастны к управлению государством. Эта ситуация снижает патриотизм в государстве и ведет к расколу страны. Основная нация – русские, в России не чувствуют себя хозяевами в своем государстве, соответственно ведут себя не как хозяева, а как временщики. Здесь всё по-иному.

– Вкусно рассказываете!

– Как? Как ты сказал? Вкусно? Ну-ну! – секундная пауза, после которой довела мысль, не афишируя расклада. – Для тебя есть предложение.

Загадочно улыбнулась.

– Какое?

– Предлагаю тебе на десяток лет задержаться здесь.

Сергей как раз в это время подносил стакан к губам, решив пересохшее горло смочить глотком сока. Услышав такое, чуть не поперхнулся этим самым глотком. Откашлялся. Продышался. Уже по-другому посмотрел на начальницу. Подумал:

«Спятила старая?»

Будто мысли услыхала. Сказала, дразня:

– Я, Сереженька, еще из ума не выжила. Не беспокойся, говорю это в твердом уме и при памяти. Думаешь, зачем я тебе завещание почитать дала?

– Даже гадать не буду! – попытался из кресла подняться.

– Сидеть!

Грозным окриком осадила пылкий нрав молодого человека. Сама из-за стола поднялась. Обойдя его, подошла к Сергею. Возвышаясь, встала напротив. Произнесла:

– О тебе пекусь.

Хмыкнул:

– С чего бы это такое внимание?

– Придет время – узнаешь. А на этот час сам подумай. У папы Светлой ты под колпаком. А смотрит он на тебя, хоть и сквозь пальцы, но не самым хорошим взглядом...

– Я ему дочь спас!

– Которой, как он считает, в партнеры, с какой бы стороны не посмотреть, ты не подходишь. Мне еще до вашего с ней появления приказал убрать тебя, куда подальше. Я, как ты сам понимаешь, приказ в любом случае исполнить обязана буду. Но даже не это главное.

– А что? – набычился, в готовности упираться рогом и крушить все преграды.

– Сама Светлая... Вернее то, как она тебя позиционирует. Я долго живу, поэтому могу до мелочей объяснить, что будет между вами.

– Ну-ну! Вот об этом хотелось бы послушать.

– Сначала некоторое время продлится ваш конфетно-букетный период. Всё, как у людей на Земле. Шаг второй – в семейных отношениях. Девчонка воспитана в традициях, что это она центр Вселенной. Всё крутится вокруг нее. Ты один из винтиков сложного механизма. Да-а! Забыла упомянуть, она самолюбивая собственница. Это значит, что в скором времени ты устроишь ее как вещь. Захотела – вытащила, поиграла, сунула на полку. Проходила мимо – полюбовалась, дальше пошла делами заниматься. Шаг третий. После того как заикнешься, что ты тоже личность, со своими амбициями, чаяниями, видом на профессию и мечтами, – окажешься в золотой клетке. Шаг четвертый. Папа вдруг решит, что пора бы доченьке обстановку поменять. Если на этом шаге тебя не выбросят на свалку, то на пятом тихо закопают, объявив, что при несчастном случае исчез. Пойми же... Своей головой подумай... Они только похожи на нас. На самом деле людьми не являются.

Задумался. Перелопачивал услышанную информацию от склонившейся над ухом молодой женщины. В интонациях голоса уловил знакомую манеру старухи.

Выпрямилась. Посмотрела как бы со стороны. Дошло, нет? Но у Рязанцева тоже характер, который Лутоня из мямли в железо выпестовал. Поняла. Не дошло! Или не совсем дошло.

Снова, как бы переча себе по поводу только что высказанных умозаключений, произнесла возмущенно:

– Не-е! Если желаешь какое-то время в золотой клетке посидеть, то я...

Перебил:

– Делать что? Вы же Лиллу не так хорошо знаете.

– Будто ты ее знаешь? Между ног у нас у всех половая щель вдоль, а не поперек, – намекнула на то, что спасение Светлой Сергей по своей вине в иную плоскость перевел, тем самым попутав общественное с личным.

– Но то, что она всех на уши поднимет, знаю, – последний аргумент привёл.

– Это уж не твоя забота. Искать станут везде, кроме этой реальности, в которой, кстати, мне умный помощник не помешает. Вот. Никому и в голову не придет, что ты здесь остался. – В сторону двери головой мотнула, разъяснив: – В эту дверь Сергей Рязанцев вошел, а выйдет граф Александр Бердышев.

Протянула ладонь, потребовала:

– Коммуникатор давай.

– Зачем?

– Мы его по десятку Миров протащим и на время потеряем.

Вздохнул нехотя и убито:

– Понятно.

– Чего тебе понятно? Придется тебе, Саша, – имя выделила особо, – в наследство вступать, детишек под опеку брать. Я же... – рассудила мгновенно. – В самое короткое время состоится перевод Бердышева из Нежелинска в Москву. Здесь юнкерское училище лучше. Столица всё ж.

Помотал головой.

– Чего ты? – спросила удивленно.

– Я, это... в отношении учебы в военном заведении... полный профан.

– Ерунда! Приставлю человечка, в течение недели натаскает.

– Тогда ладно, – смирившись с очередным поворотом в судьбе, согласился Сергей.

Занятый навалившимися мыслями, не смог заметить, как Анна облегченно вздохнула. Чисто по-людски и даже по-бабьи подумала:

«Слава Богу! Считала, уговаривать дольше придется».

Рязанцев опомнился. Торопливо встал в позу:

– Стойте, стойте, Анна Яковлевна!

– Что-то не так?

– Всё! Моего двойника обязали жениться...

– Ах! Ты об этом! – облегченно вздохнула хозяйка. – Можешь не волноваться. Означенной девице пока что двенадцатый годок пошел. А там глядишь... Как говорят: «то ли ишак издохнет, то ли эмир окочурится». Теперь, надеюсь, всё?

– Нет. У меня в квартире неисправный робот-помощник находится. Озаботьтесь, чтоб починили и сюда переправили.

– Я тебе нового пришлю.

– Не нужно. Меня именно старый интересует. Попросите умельцев, чтоб при ремонте программа прежней осталась.

– Договорились...

Чертоги Светлой

Кажется, всего лишь миг прошел с тех пор, как отец вернул ее в удивительные чертоги ее резиденции. Здесь она родилась и выросла. Отсюда улетела в самое первое путешествие между Мирами.

Здесь всё так, как было. И замок-дворец принцессы Лиллы, и горы, покрытые зеленью. Родник и сад с удивительной красоты цветами. Даже готовая ради нее на всё прислуга на месте. Лишь сердце свое она оставила далеко-далеко, на маленькой планетке под названием Земля.

Лилла не спит. С высокой башни смотрит в ночное небо. Оно еще усыпано звездами. Пройдет эта ночь – и... всё пройдет. Останется пустота... и боль от потери любимого. В жизни ее эта потеря первая. Первая? Почему первая и почему потеря? Ведь он не умер!

После того как отец привез ее домой, заставив некоторое время побыть одной и разобраться в произошедших с ней переменах, никому не улыбалась, не отвечала на призывы и просьбы... Было время, разобралась. И к чему пришла? К простой мысли. Она жить не может... без Сережкиных рук, что так ласкали ее. Без его глаз. Сначала ведь поверила в увещевания матери. Изводилась, сама себе не признавалась. Каждое прикосновение его помнила... что тогда, в поезде... Всё помнит, чувствует...

Решила:

«Нет, отец, будущего ты не угадал. Пусть пройдет немного времени, успокоятся тревоги, твои и мамы, я выберу момент и найду любимого...»

Время примерно то же. Чертоги Сатаны.

Рабочий кабинет, размалеванный сценами Страшного Суда

«Ничего! Сейчас не получилось, получится завтра. Нужно лишь создать предпосылку, создать условия выполнения поставленной задачи и просчитать варианты решения. Немаловажным фактором положительного финала, являются исполнители».

Манкур лучше других знает, как влиять на людей, как завоевывать друзей, ибо темные стороны жизни видны ему более детально, чем простакам, не привыкшим всматриваться в темноту. Он сам по себе. Он партия партий и союз союзов. Одержимые им, быстро распознают друг друга по интимным признакам. По закону подобия они тянутся друг к другу. Создают внутри любой организации тайную когорту, с помощью которой захватывают власть в любой организации.

Дверь кабинета со скрипом приоткрылась. Подняв глаза, уставился в конец комнаты, куда от стола протянулась изразцовая дорожка.

«Кого еще черт принес?»

– Ну, кто там? Заходи уже! – в его голосе прозвучали одновременно усталость и раздражение.

В щель приоткрытой двери протиснулся котяра. Мягким, небыстрым шагом, не отрывая глаз от взгляда повелителя, двинулся к столу.

– Кого я вижу! Ты ли это, Астар? – произнес с явным сарказмом Сатана.

В прошлом последователь и подручный темного князя Астарота, демон-обманщик, при очередном шаге преобразился в тварь преисподней, со всеми положенными атрибутами восьмого чина в табели о рангах Падших. Тело почти гуманоида, полнокровное, но жёлчное, среднего роста, с короткими рогами на лысом черепе, покрытом кожей сталистого цвета. Взгляд очень кроткий, даже затурканный.

– Приветствую тебя, мой господин! – с волнительными нотками в голосе прозвучала речь из пасти, окаймленной тонкой полоской губ.

– Ну здравствуй-здравствуй, котяра помойный. Что-то не узнаю тебя. Ты где свою людскую ипостась потерял? – спросил, ухмыляясь.

– Там, куда ты меня с двумя придурками Аббадоновой банды посылал. Повстречался с Наделённым, ну и расстался с привычной личиной. А эти... – мотнул головой в сторону двери, имея в виду двух неудачников, посланных с ним на Землю, – ...жизни лишились. Заметь, их в матрицу не упекли. Дурную башку с плеч – чик, и в канаву!

– Жалуешься?.. Я же тебя за ними присмотреть посылал!

– Да, великий! Только до дуболомов безмозглых забыл этот момент довести. А они действовали, как привыкли. Прямолинейно. Напористо. Инициативно. Потому сразу меня из своих рядов вышвырнули.

– Чего так-то?

– Перед тобой выслужиться захотели. Вот только появления неучтенного фактора в лице охотника не предполагали. Считали, раз планета в отрицалово погрузилась, то до них только ты пробиться сможешь. Но, вместо тебя, пробился Наделённый.

– А ты его обмануть не смог. Что, с большим умельцем схлестнулся? Умным, сильным, много знающим и умеющим?

– Поначалу он мне как раз дилетантом показался. Мальчишка. В глаза глянешь – и сразу, о чем думает, поймешь. Ничего не знает. Толком ничего не умеет. Путается в ситуационных подсказках. Поблазнило, такого обмануть – всё равно что у ребенка конфету отнять.

– А на поверку?

– После того как... нужного мне результата добился, была мыслишка сразу же его нейтрализовать.

– Чего ж не исполнил?

– Решил, успеется. Мол, всё под контролем! В общем-то, я его и нейтрализовал, но в одном моменте ошибся.

– Каком? – заинтересовался главный отрицательный персонаж во всех Вселенных.

– Охотник оборотнем оказался. Тоже под личиной скрывался. Хотя я его проверял. Вернее, церковники на переносимость к серебру проверяли...

– Наделённый оборотень? Думай, что говоришь! Так не бывает. Если то, о чем поведал, правда, то это действительно что-то новенькое.

– Я его лично зарезал. Печень и сердце искромсал. Долго после такого проживешь, ежели магичить не получается? Вот то-то и оно! После такого он поднялся и первоначальному владельцу моей личины шею свернул. Но тоже ошибся. Не думал, что людским телом демон пользуется. В реку сбросил. Ну а после того, как на планете все процессы на место встали, и я смог вернуться. Личину жалко, придется кого нового подыскать, а потом привыкать к его оболочке.

Манкур отвлекся от разговора. Барабаня пальцами по столешнице, надолго задумался, при этом заставил подчиненного застыть изваянием и почти не дышать, чтоб своим присутствием не потревожить великих мыслей господина.

Наконец, придя к какому-то выводу, он озабоченно изрек, высказавшись вслух и, скорее, для себя одного:

– Н-да! Кадры решают всё! Подчиненных пруд пруди, но умных по пальцам перечесть можно. От желающих пятую точку вылизать отбоя нет, а инициативных работников, которым дело поручить стоит, днем с огнем разыскивать приходится.

Окинул взглядом Астара, будто на зуб пробовал.

– Ты еще здесь?

– Считайте, что меня уже нет!

Прежде чем демон со скоростью бешеного трактора ретировался, Сатана рыкнул:

– Стоя-ать!

От этого рыка Падший чуть ли не в половину в объеме уменьшился, преобразовав нижние конечности в кошачьи лапы, чем вызвал безудержный смех Манкура.

Отсмеявшись, кистью руки утирая выступившие слезы, в одно мгновение вдруг стал серьезным и жестким и, как знал Астар, способным превратить неугодного ему в натуральную пыль под ногами. Поинтересовался:

– Страшно?.. – искривил лицо, будто лимоном подавился. – Ну и вид у тебя! Чистая без примесей гнида, да и только.

Астар промолчал, но тут же поменялся внешне. Был за шефом грешок. Любил, чтоб демоны пред его ясны очи представали в ипостасях гуманоидных рас. При его нынешнем состоянии Астар не больше получаса мог набрасывать на себя внешность любой из виденных им ранее натур.

Внимательно рассмотрев проявившееся новое лицо прихлебателя, Манкур улыбнулся. Ну, насмешил. Лицо сущи выглядело спокойным, ясным. В нем таилось что-то такое, что часто замечаешь в лицах церковнослужителей, но что так трудно передать словами. Сказать можно только одно: это было типичное лицо священника, эдакого деревенского батюшки. Что придавало ему подобное выражение? Округлость, даже некоторая одутловатость, доброжелательный взгляд. В то же время всё вышеперечисленное, а еще своеобразная уверенность, очень странно сочетались в этом лице, озаренном особым блеском глаз, свидетельствующим о высоких духовных устремлениях. Демон Астарота в своем амплуа. Это же надо было выдумать и предстать именно в такой ипостаси.

Определился:

«Однако, ну и мерзкая физиономия у святоши!»

Махнул рукой, разрешая не насиловать себя:

– Ладно, не парься!.. Значит так... Ты особо-то на дно не залегай. Отдохни. Новую личину найди и как следует в ней обустройся. Есть у меня мыслишка одна на твой счет. Обмозгую – вызову. Вот теперь проваливай.

Оставшись один, еще некоторое время посидел в тишине, потом подошел к массивной двери, прислушался. Как всегда за дверью витали звуки суеты придворного шлака, вечно крутившегося под ногами не в состоянии поделить благосклонность хозяина.

Выглянул, тем самым добившись прекращения мельтешения подобострастно склоненных в поклоне голов подчиненной нечисти попроще и Падших, прижившихся при дворе в качестве бездельников. Шикнул:

– Пошли вон! Думать мешаете.

Вечный нигилист и циник, Манкур втайне презирал свое окружение, как, впрочем, и какие бы то ни было истины, закрепленные родственничками в церковные догмы и гуманоидную упорядоченность существования. Привычка противоречить всему видимому неистребима. Он всегда склонен к иронии и сарказму, но сам над собой не может терпеть иронии и насмешек. Вдруг кто за дверью... гм... нелицеприятно выскажется о нем. На части порвет, в пепел развеет, следа от гаденыша, на груди пригретого, не оставит. Потому и шуганул помощничков.

Вернулся к прерванным размышлениям:

«И всё же Миры будущего, по сути, без людей достижимы. И не только теоретически, но уже и практически. Что сделано? Установлен тотальный контроль в виде ограничений, кодов и прочих вроде бы послаблений. Уже есть планеты, на которых такой расклад принят гуманоидами добровольно, ибо обеспечивает им главное – с одной стороны любой массив знаний, а с другой – абсолютное незнание о собственном рабстве в гуманоидном муравейнике. Над муравейником будут жить боги. Ха-ха! Вернее сказать, некоторая часть достойных, как они считают и веруют в свою непогрешимость и особенность от других. И их цель не тот самый тотальный контроль, о котором чернь говорит. Их цель – бессмертие, потому-то все так и торопятся. И это бессмертие прямоходячие муравьи дадут им сами, добровольно и в нижайшем поклоне. Ведь всё это – как позиционировано с подачи посланцев Манкура – якобы на благо людей.... Дело за малым стало».

Подытожив, уже у стола прокрутил в уме разговор с Астаром.

«Значит, Наделённый, говоришь? Ну-ну!»