Пролог. Поцелуй с незнакомцем

Элис

Суббота, лекция

Старое здание академии душило теснотой, но возвращало в прошлую эпоху. Колонны, балюстрады, мраморные лестницы. На научные подвиги вдохновляли сами стены. Маленькая лекционная аудитория поднималась крутыми ступенями вверх. Исконные деревянные лавки блестели свежим лаком в рыжеватых лучах осеннего солнца. Я косилась на окно и умудрялась одновременно записывать лекцию Руслана Игоревича Натанга, биохимика, доктора химических наук. Ученая степень никак не вязалась с его моложавым видом, но стильный костюм все же придавал некоторой солидности.

В самом нижнем ряду около двери пристроился дурно пахнущий житель улицы. Свалявшиеся волосы прикрывала видавшая виды красная шапка, связанная в рубчик. Остальная одежда и руки казались одного цвета – подсохшей грязи. Но преподаватель мастерски игнорировал присутствие бомжа. Словно не должен был выгнать его взашей, ведь всех аспирантов знал в лицо!

– Ясина, напомните нам первый биологический закон?

– Любое изменение в теле человека является частью Специальной Биологической Программы, – выпалила я, уставившись в его необычные янтарные глаза. Почудилось, будто после понедельничного казуса в лаборатории он обращал на меня повышенное внимание.

– Больше не отвлекайтесь, – ласково попросил Руслан Игоревич. – Третий закон звучит так: каждая ткань организма реагирует на конфликт двумя способами. В активной фазе конфликта она наращивается. Тогда во второй фазе происходит распад опухоли.

Темы кандидатских в нашей группе были очень близки, и Руслан Игоревич по субботам начитывал последние научные изыскания из нашей области и смежных дисциплин. Будто мы не могли изучать материал самостоятельно! Но возмущалась я лишь про себя, и то скорее из вредности. Ведь его манере преподавания стоило отдать должное – он разжигал в каждом аспиранте исследовательский огонь! Не давал утонуть в обилии информации и умело направлял в нужное русло.

– Во время активной фазы конфликта в органе растет колония бактерий прямо пропорционально размеру опухоли, чтобы на фазе восстановления произвести распад лишней ткани. Клетки «кричат», сигнализируют микроорганизмам: «Мы усилили функцию. Идите сюда, ведь, когда защита больше не понадобится, – придется прибраться!» – Руслан Игоревич тщательно вырисовывал мелом на доске опухший нос. – Именно тогда начнется насморк! И никак иначе! Не наоборот!

Преподаватель так восхищался деятельностью микроорганизмов, что я заподозрила в присутствии на лекции бомжа подвох. Единственное, что от меня ускользало: как это относилось к теме моей диссертации «Порфириновые структуры и заменители крови»?

Он явно намекал, что биохимия во всех живых клетках схожа. А взаимодействие между ними происходит слаженно. Две фазы? Новые биологические законы?

– Алиса? Где вы витаете? Ответьте, пожалуйста, на вопрос. – Руслан Игоревич как-то незаметно взобрался на мой ярус и настойчиво постукивал мелом по исписанной маркерами столешнице.

– Это бессмысленно, – высокомерно заявила с первого ряда Лилия – долговязая натуральная блондинка. Она всегда держалась в стороне и считала себя умнее остальных. Жала штангу, но носила каблуки и пышные блузы, без усилий получала высшие баллы, но почему-то всячески старалась демонстрировать свое превосходство. Казалось, чтобы чувствовать себя сносно, ей требовалось быть лучшей во всем.

Я изумленно воззрилась на преподавателя, ведь вопрос пропустила. А он нахмурил густые русые брови, отчего лицо неопределенного возраста сделалось смешным.

Точно, цепляется ко мне после понедельника!

– Микробов побаиваетесь? – со вздохом осведомился он и зачем-то покосился на нелегального слушателя. Тот поджал ноги и прикорнул. Лекция действительно выдалась неоднозначной и скучной. – Выходите к нам сюда.

Преподаватель ловко поддел меня под локоть и поволок вниз.

– Куда-а-а? – на автомате вскрикнула я.

– «За что?» – поправил он. – Впредь будете меньше отвлекаться. Это Саня. – Он указал на тело с терпким запахом свободы.

– Здрасьте, – выдавила я и кивнула.

Саня всхрапнул и подсунул под щеку ладонь. Сверху послышались смешки.

– Обнимете? – предложил Руслан Игоревич. Мне?

– Простите? С чего бы? – опешила я, хотелось отодвинуться подальше, лишь бы не чувствовать сногсшибательный аромат.

– Полагаю, вы уже в красках представили, как по вашим нежным ручкам побегут толпы смертоносных микробов! Спустя пару часов поднимется температура, а в течение нескольких дней вы скончаетесь в страшных муках?

– Не хотелось бы, – промямлила я. – Скончаться.

– Ага! – почему-то обрадовался он. – Вот я и говорю, лекцию вы слушали совершенно невнимательно. А если бы вникали в суть, то поняли бы, что ни один микроб не страшен сам по себе. Только при наличии биологического конфликта невидимые человеческому глазу агенты помогают распаду опухоли.

– У меня прямо сейчас случился биологический конфликт. Я пойду? – блеснула я сообразительностью.

– Ага! – повторил Руслан Игоревич.

Было ли это «ага, иди» или саркастическое «ага, разбежалась» – я так и не поняла. Саня неожиданно вскочил на ноги, пошатнулся и обхватил меня обеими немытыми ручищами. Я отпрянула, но вес учебного пособия не позволил уйти далеко. Мне тут же вспомнились вчерашние неприятные приключения с нетрезвыми байкерами. Лучше бы забыть!

Зато Руслан Игоревич довольно ухмылялся.

– Элис, ко мне теперь неделю не подходи, – заржал с последнего ряда Юрик, мотавший в аспирантуре второй срок. У нас никого не отчисляли, а Руслан Игоревич чуть ли не зубами держался за каждого своего аспиранта. – А лучше две. Объявляю карантин!

– Объявляю перерыв, товарищи аспиранты! – расстроенно вздохнул преподаватель, отер лоб тыльной стороной ладони. – И начнем сначала.

– Да вы чего? – возопила Лилия, обращаясь к группе. – Про новые открытия не поняли? Все же логично.

Саня отправился на выход. Мне хотелось провалиться сквозь старинный наборный паркет. Но я посеменила к сумке за дезинфицирующим гелем.

И не успела протереть все открытые участки кожи, как аудитория опустела.

В дверь тут же вошел незнакомый мужчина, чем-то отдаленно похожий на самого Руслана Игоревича. Преподаватель поменялся в лице.

– И как ты посмел явиться сюда? – прорычал он сквозь зубы.

– У тебя от меня тайны, – с коварной ухмылкой отчеканил нежданный посетитель. – Мы так не договаривались.

Я продолжала обеззараживание. Они тихонько беседовали. Незнакомец косился на меня, будто я мешала их разговору. А когда отвернулась, чтобы подхватить сумочку и бежать на перерыв, за спиной вырос кто-то высокий, с еле уловимым запахом миндаля и кисло-сладкой переспелой вишни. Он дышал мне в затылок. Волосы невесомо шевелились, отправляя за шиворот щекотные мурашки. А неловкость момента сковывала движения.

Неужели опять Руслан Игоревич? Клеится он, что ли?

– Пожалуюсь в ректорат! – пригрозила я и неуклюже повернулась, напоровшись на пронзительный взгляд из-под полуопущенных каштановых ресниц.

Не была готова к подобной неуместной близости. Поэтому приоткрыла рот и молча хлопала глазами. Было в незнакомце что-то притягательное, несмотря на крупный нос и густые брови. Четко очерченный подбородок с русой щетиной, стильная стрижка, обрамляющая чайно-желтые глаза, такие прозрачные, что, казалось, внутри можно разглядеть волшебную страну.

Он медленно протянул ко мне длинные пальцы. Я отшатнулась, но он удержал меня второй рукой за спину и дотронулся до моей шеи. Я нервно сглотнула. Громко так! Но рот захлопнула. А прохладные подушечки прочертили дорожку вдоль ключицы, спустились ниже и поддели затейливый кулон.

– Занятная вещица, – прокомментировал он. – Родовая ценность? От бабушки досталась?

– И ничего не от бабушки, – пробурчала я. Почему-то сделалось обидно. – Это винтаж! И чего бы вы понимали в украшениях.

– Кулон, несомненно, очень красивый. И эти искусные вензеля по краю. – Он заметно расслабился и увлекся изучением ювелирного плетения. – Я лишь удивился, что такое произведение искусства оказалось на шее юной аспирантки, не более.

– Не такое уж и произведение, – для чего-то огрызнулась я.

– Еще какое. – Мужчина завороженно пялился на кулон.

Его лицо приближалось. Рука на моей спине смяла блузу. В стеклянных глазах мужчины проблеснул рубиновый огонек, когда взгляд переместился на мои губы.

Не слишком ли стремительное развитие событий?

Но тут же остальные здравые мысли трепещущими бабочками разлетелись в стороны. В гудящей тишине незнакомец страстно накинулся на мой рот, прикусил губу, лизнул, пробираясь глубже. Прижал меня теснее. По щеке ласково скользнул солнечный луч, добавляя моменту необходимую приправу. Я растерялась и задрожала, забывая дышать. Запах вишни растекался вокруг дурманящим облаком. Чудилось, что стоит протянуть руку, как коснусь шершавой коры фруктового дерева. Незаметно для самой себя я все же дотронулась до манящего миража. По пальцам пробежали колючие искорки.

Никогда не рассматривала незнакомых мужиков и тупые подкаты с романтической точки зрения. И прежде не попадала в подобные ситуации. Но злосчастный понедельник или тот день, когда мне в руки попало старинное украшение, положил начало череде странных происшествий.

Услышав странный звук, я распахнула глаза...

И когда я успела их закрыть? Как умудрилась забыть, что Руслан Игоревич еще в аудитории?

Моя ладошка гладила шершавую щеку незнакомца в присутствии преподавателя!

А этот маньяк даже не почувствовал, что нас прервали, и продолжал настойчиво добиваться ответа на свою необузданную страсть прямо в лекционном зале. Я втянула воздух через ноздри и выдохнула ему в губы. Он же отпрянул, как от чумной! Зажал нос. И будто разом протрезвел.

– Тристан? – позвал Руслан Игоревич и тронул гостя за плечо.

– Ты подарил ей кулон? – прохрипел тот.

Руслан Игоревич дернулся как от пощечины.

– Для чего бы я это сделал? Ясина – моя аспирантка.

– Случайно наевшаяся чеснока. И случайно надевшая кулон, – подметил незнакомец.

Ну да, ела я вчера креветки со сметанно-чесночным соусом! Так сутки почти прошли!

– А зачем вы целоваться полезли? – возмутилась я, ведь меня обсуждали в третьем лице.

Тут они оба синхронно повернулись, словно только теперь заметили, что я не сбежала при первой же возможности. Одинаково сверкнули глазами, как голодные коты. И в какой-то момент показались мне очень похожими: с одинаковыми носами и формой подбородка – но так по-разному напряженным ртом. Руслан Игоревич хищно прищурился. Незнакомец же вскинул одну бровь и перестал дышать.

– Убери его под блузку, Алис-с-са, – прошипел преподаватель. Точно кот. Самый натуральный. Кот-натурал? Тьфу! И что за чушь в голову полезла?

Но кулон я тщательно спрятала и пуговки под горло застегнула. От греха подальше!

– Ты пахнешь помидорными листьями, – невпопад заявил незнакомый мужчина, которого Руслан Игоревич как-то назвал, но я не запомнила. – Слишком привлекательно.

– Так я выращиваю, – протянула я, окончательно смутившись. – Моя кандидатская.

Любитель лапать аспиранток удивленно вытаращился на Руслана Игоревича, потом снова на меня и обратно.

– И как же это взаимосвязано? – наконец вопросил он, будто знал тему работы.

– А это мы с тобой обсудим позже. – Руслан Игоревич обхватил его за плечи и повел вниз. – А вы, Ясина, марш на перерыв!

– Нет уж. Останусь на твоей интереснейшей лекции, – отрезал мужчина, а я было испугалась, что он запретил мне идти на перерыв и желал продолжить начатое. – И возьму проект под свой личный контроль. – Он вдруг сделался серьезным, на лице застыла жесткая маска.

– Так мы тоже не договаривались, – зашипел преподаватель.

А у меня до сих пор горели губы и странно колотилось сердце, будто этот нелепый поцелуй что-то значил.

На меня накинулся незнакомый мужик! Гадость-то какая! Но почему-то не противно. Возможно, сыграл злую шутку опыт объятий с лицом без определенного места жительства, после чего остальные мужчины, какими бы неадекватными нахалами они ни были, казались лапочками?

На перерыв! Срочно на перерыв! Кофе и сладкую булочку с маком – справляться с полученным стрессом.

* * *

Жар опалял щеки, растекался по телу жидкой лавой. В горле поселился клубок репейника, а нос вообще перестал выполнять свою основную функцию.

– Элис, выпей. – Лиза заботливо подсунула мне кружку с горячим чаем. Мед и лимон придавали напитку живописную мутность, но никак не ощущались.

Неохотно пошевелившись, я сделала несколько глотков. Они вымотали, будто я произвела генеральную уборку всей квартиры. Пусть у нас всего лишь однушка, но весенний подвиг по наведению лоска я запомнила!

– Чтоб они все икали! – прокляла я и научного руководителя, и его неожиданного гостя, и бомжа Саню. Ведь обычно по воскресеньям проводила время в своей любимой томатной теплице недалеко от города, где даже в разгар осени поспевали сочные плоды, необходимые мне для лабораторных исследований. Теперь же приходилось изображать пластовый мармелад, неспособный ни к физической, ни к умственной деятельности.

– А может, у тебя вообще на мужиков аллергия? – воодушевилась Лиза.

– На таких – точно. – Я покосилась на ухмыляющуюся подругу. – И ни капельки не смешно! Он накинулся на меня прямо в аудитории! Неслыханная наглость!

– Верю-верю. Но если он хотя бы наполовину такой же красавчик, как Руслан Игоревич, я бы скакала до потолка. А ты изображаешь кисейную барышню. Ну-ну. Уверена, что тебе понравилось!

Я бы хотела ей что-то возразить и швырнуть подушкой, но тело содрогнулось в неожиданном спазме. В позвоночник будто залилось расплавленное олово. Тысячи липких капелек расползлись по спине и добрались до головы.

– Убей меня, – прошептала я пересохшими губами.

Зря я так возмущалась, последние силы отдала на гневную тираду. Еще и перед глазами застыло лицо Тристана. Да, так его звали. И он гораздо симпатичнее Руслана Игоревича! Но вслух я в этом никогда не признаюсь. Еще чего! Нахал!

– Ни-ког-да! – сорвалось с опухшего языка по слогам.

– Ты бредишь уже, что ли?

– Никогда.

– Ну точно.

Через миг или через вечность на лоб плюхнулась влажная тряпица. Глаза защипало, я определила профессиональной чуйкой биохимика уксус и подпрыгнула, словно получила под ребра разряд дефибриллятора.

– И за что ж ты меня так ненавидишь? – напустилась на подругу. – Жжется же!

– Так на форуме пишут, – заспорила Лиза. – На мамском, между прочим. Там плохого не посоветуют! Еще говорят, ноги горчицей намазать. Но у нас был только хрен.

– Чего? – вконец оторопела я. – У меня еще и ноги намазаны?! Хреном?

– Зато ты пришла в себя, – добила она неоспоримым фактом.

– За углом есть аптека, – буркнула я, закрываясь в ванной. – Это так, на будущее.

Вода успокаивала и смывала консерванты и приправы с моего измученного тельца. Я ощущала себя разогретым холодцом, бултыхающимся в кислом бульоне. Руки и ноги болтались, как куриные крылышки в эмалированной кастрюле, – слабость накатила новой волной. Вместе с ней нахлынули будоражащие воспоминания о внезапном поцелуе. Жар пробежался по губам и груди. Как если бы этот нахальный тип оказался со мной в ванне.

Тьфу! Ну что за чушь?

– Вылезай! – завопила Лиза под дверью. – Тут советуют с температурой не распариваться. – Она три раза выразительно стукнула и подергала ручку. – Слышишь? А то все лечение насмарку.

Тело вновь содрогнулось. И я поспешила выбраться, но не потому, что подруга разжилась очередным советом на форуме. Хотелось рухнуть обратно на кровать и забыться. Не припомню, чтобы хоть раз в жизни меня так крутило!

– Может, в больницу? – испугалась Лиза, когда я вывалилась в коридор.

Я помотала головой и облизала пересохшие губы.

– Тебе хотя бы понравилось?

– Хрен или уксус? – прохрипела я, рывком устремившись в комнату к своей кровати.

– Целоваться с этим. Как там его? В смысле он тебя каким-то гриппом заразил, да? Хочу знать, оно того стоило?

– Ага, – хотела буркнуть с сарказмом, но вышел смущенный писк.

Лицо уткнулось в вожделенную подушку, по ребрам пробежала очередная волна кусачих мурашек. Кожа будто бы слезла с тела засохшей шелухой – как у заправской змеюки – и уползла проветриваться. А мне остались оголенные нервы, остро реагирующие на каждое движение или прикосновение. Так что я больше не шевелилась и не разговаривала. И тем более не оправдывалась.

И что пошло не так? Где и когда я провинилась, что мироздание решило наказать меня такими мучениями? Неужели в понедельник? Или в прошлое воскресенье, когда я не расплатилась со старушкой за винтажный кулон?

Глава 1. Книга с секретом

Элис

Воскресенье, ярмарка

– Элис, ты что-нибудь слышала об отдыхе? – буркнула Лиза, ворвавшись в мое любимое царство земли.

– Я обожаю своих малышей! – восторженно продекламировала я заученную фразу, которую выдавала всем скептикам и белоручкам.

– Эти-то «малыши»? – Подруга уставилась на помидорный куст выше себя ростом. – Бросай все. Сегодня будет настоящий выходной! На острове Канта осенняя ярмарка! Хочу выбрать себе что-нибудь рукодельное!

– Ты не потерпишь до декабря?

Я с надеждой подняла на Лизу глаза и похлопала ресничками – не помогло.

– Нет! Дело не терпит отлагательств. Собирайся.

Я нарочито громко вздохнула, отложила записи, сняла удобный садовый фартук и указала подруге на выход.

Запах кудрявой ботвы пленял. Я будто гуляла по зачарованному лесу, а точнее – по джунглям из гибких стволов и опушенных листьев. И обожала проводить воскресенья в компании молчаливых друзей-томатов.

Конечно, мне не требовался огромный урожай для работы с составом плода. Но кусты родили крупные кисти. Каждый неповторимый сорт манил прикоснуться к феерии расцветок и вкусов. И я отправляла глянцевые шарики в рот прямо с ветки. Блаженно щурилась, ловила мельчайшие оттенки в сочетании кислот и сахаров. Заносила органолептические показания в журнал. И отбирала подходящие овощи для дальнейшего химического анализа. Мне было важно растить материал самой. Тогда я могла отследить полный цикл преобразований – от семечка до семечка. Знала, какие вещества использовались для стимуляции роста и защиты от болезней. А точнее, была уверена, что не использовались никакие! Чего нельзя было утверждать про «пластиковые» помидоры из супермаркета.

Но подруга прервала увлекательный процесс.

– Вот поступишь в аспирантуру – поймешь, – укорила я Лизу. – Это ведь дело моей жизни!

– Выковыривать грязь из-под ногтей и ходить чумазой? – хихикнула она и стерла с моей щеки зеленоватый налет от листьев.

Вот еще!

Ногти защищал качественный маникюр. Я вымыла руки и лицо, оделась и очутилась на залитой солнцем улице. Деревья еще хранили летний цвет крон, но сыпали под ноги охристые скрюченные листочки. Будто предупреждали, что настоящая осень вот-вот начнется.

Душный автобус добросил до центра, и мы пешком направились к острову.

– В академии будет бал, ты ведь даже не слышала? – усмехнулась Лиза, наблюдая стайку возбужденных ровесниц, будто все они должны были утопать в тех же мыслях, что и она.

– Я живу ради своего проекта, – пробубнила я невнятно.

Интроверт внутри съежился. Я терялась каждый раз, как подруга заводила разговоры о вечеринках или иных подобных мероприятиях. Пробирки и перегонные системы нравились мне куда больше, чем шумные тусовки.

– Ага, и замуж выйдешь за свой проект, – подколола Лиза, но тут же сжалилась. – Муж не обязателен. Но хотя бы симпатичный парень под боком периодически необходим.

– Не вижу связи, – пожала плечами. – Сейчас для меня важнее исследование. Ты представь, если я смогу применить растительные структуры в животном и даже человеческом организме!

– Бе. – Односложное заключение подруги делало бесполезными дальнейшие доказательства моей искренней любви к делу всей жизни.

Да и требуются ли любви доказательства? Глубокие теплые чувства необязательно испытывать к мужчине. Можно любить детей, кошек, помидоры, свои увлечения, саму жизнь! Хомяков, в конце концов. Один такой поселился у меня в лаборатории. Я назвала его Химичок и не ставила на пушистом колобочке эксперименты.

Широкий мост переправил нас через закованный в бетон канал. В воде отражалось яркое синее небо с редкими шапками облаков. А на мощеной аллее начиналась шумная ярмарка. Музыка заставляла танцевать солнечные лучи и уставшие листья. Красные стены Кафедрального собора живописно выделялись на фоне разлапистых кленов. Разноцветные палатки выстроились вдоль пешеходных дорожек, предлагая товары народного творчества и фермерских хозяйств.

Мед, орехи, бусы из незнакомых мне полосатых семян, покрытых лаком, – все это Лиза проходила не глядя. Я не представляла, что она ищет, но послушно плелась рядом.

Подруга остановилась около копченого сала и шумно втянула воздух. Дымные нотки разбередили фантазию, и я живо представила себе охоту на дикого кабана в смешанном лесу августовским вечером. Раскаленный жарой воздух доносил запах огня и пряной подсохшей травы.

– Возьмем, а? – Лиза умоляюще взглянула на меня и потянулась к деликатесу.

– Кто я такая, чтобы мешать тебе чревоугодничать?

И для чего ей мое разрешение? Но, конечно, я не позволю подруге страдать в одиночестве – обязательно помогу съесть все, что мы сегодня купим.

Пуховые платки с ажурными узорами, носки со снежинками, варежки из некрашеной шерсти – мы снова неслись мимо цветных палаток. Пока не попали в водоворот танцующих пар. Одетые кто в черные плащи и фиолетовые полосатые чулки, кто в красные клетчатые юбки и зеленые жакеты, молодые и не очень люди приставными шагами скакали под тяжелую фольклорную музыку.

На отдельной полянке обособленно скучились открытые лавочки с интересными вещицами. Грубые кованые украшения соседствовали с изящными стеклянными бусинами. Грузные серьги в виде маленьких витражных мозаик заставляли разглядывать цветные детали в тончайшей проволоке, и я невольно замедлила шаг. Лиза же прямиком направилась к плетеным ожерельям в технике фриволите со вставками натуральных камней.

Понятно! Мы шли сюда намеренно. Наверняка хитрюга могла заказать все понравившиеся аксессуары через соцсеть, но явилась поддержать рукодельницу на ярмарке. Вряд ли подруга отличалась чрезмерным альтруизмом. Вероятно, в этом действе скрывалась какая-то выгода на будущее.

Меня же манил прилавок со старыми книгами под кустом бересклета. Я питала слабость к потертым обложкам и желтоватым страницам. К сладковатому запаху хрупкой бумаги и типографской краски. Я до сих пор помнила, как дедушка продавал свои книги. Мне было чуточку жаль, что они не достанутся мне в наследство. Но он говорил, что истории нужны людям, негоже им пылиться без дела.

Я прикоснулась к темно-зеленому корешку, будто к собственным чувствам из детства. В носу защипало, а на губах расцвела шальная улыбка. Пальцы скользнули по стершемуся названию и остались на потрепанном уголке. Книга настолько заворожила, что я очнулась на чтении форзаца. Изданию оказалось чуть больше восьмидесяти лет, хотя одна из цифр так затерлась, что дату я разобрала с трудом. Но внутри меня ждал сюрприз. Часть страниц была вырезана ровно посередине без жалости к тексту. Вероятно, в овальном отверстии хранили ключ или заначку бриллиантов в бархатном мешочке.

– Занятная книжица, – отреагировала на мое замешательство старушка, сидевшая на раскладном стуле по ту сторону прилавка. Рядом с ней неподвижной статуэткой пристроился пес на длинных лапах с вытянутой мордой. Гладкая серая шерсть казалась запорошенной пеплом. Он не моргал и будто не дышал. Я впала в ступор, только и сообразив захлопнуть фолиант. Со мной такое бывало в разговорах с незнакомцами – я могла замереть на несколько минут, как этот красавчик интересной породы. С растениями и пробирками получалось проще.

Я собиралась положить книгу и уйти, когда неприметная старушка снова заговорила.

– Она с секретом, милая, – объяснила мне, точно малому дитя.

– Да, вижу, – закивала я головой. – Жаль. Автор ведь задумал ее целиковой. – Я взмахнула руками, изображая то ли взбивание подушки, то ли сахарную вату, но имела в виду, конечно, книгу.

– Так и есть, – согласилась барахольщица. – А у меня и недостающая часть сохранилась.

Я удивленно вытаращилась на нее. Пес все не шевелился, но, казалось, следил за каждым моим движением. Слова продавщицы зародили новый виток любопытства.

Каким же образом книгу предполагалось читать?

– Переверни страницу, – попросила она и звучно ткнула скрюченным суховатым пальцем твердую обложку.

Я пожала плечами и снова распахнула книгу. На этот раз внутри обнаружилась бледная коробочка, точь-в-точь прилегающая к краю дыры. Тонкий узор извивался, имитируя буквы, но не походил ни на один знакомый мне алфавит.

– И что же там? – поторопила старушка. Будто сама не знала!

– Вы, наверное, ярмарочная фокусница? – догадалась я. – Тут какая-то уловка?

Хрупкая коробочка приятно шуршала в пальцах. Я сдвинула крышку и заглянула внутрь. Ветер взметнул волосы прямо в глаза и приоткрывшийся от удивления рот. Рядом пронеслась густая тень. Я выплюнула пряди, взмахнула головой, чтобы отбросить лишние на спину. И подскочила!

Пес перебрался ко мне и уткнулся носом в бедро. По позвоночнику пробежала неприятная дрожь – прежде мне не доводилось общаться с собаками, родители не держали домашних животных, а в съемной квартире запрещалось заводить четвероногих друзей.

Настойчивый взгляд зубастого создания вводил в оцепенение. Я поспешила отвести глаза и только сейчас заметила кулон, лежащий на мягкой подложке сливового цвета.

– Какой красивый, – произнесла я, старательно игнорируя собаку. – Серебро похоже на настоящее, но так тонко сплетено, будто кружево. А что за камень?

– Всего лишь селенит, – отмахнулась загадочная продавщица. – Но с примесью.

– Отчего продаете? Неприятные воспоминания?

Я не умела четко формулировать мысли, что очень мешало общаться с людьми. Но старушка все поняла, словно чувствовала эмоции.

– Подвеска напоминает мне о лучших годах жизни. – Она дотронулась тем же пальцем до желтоватого с перламутром камня. – Бурная была молодость. А теперь пора на покой. Хватит уже, набегалась. – Она притворно вздохнула и улыбнулась, морщинки на лице затанцевали, перестроились. – Некому передать. Так ведь помру, и выкинут. Сына поздно родила и давно не видела. Он и рос почти сам. Я все в разъездах. А потом – раз, и взрослый. Давно распрощались. Только мой Гарм всегда рядом, но и он уже стар. Вот и вышла на ярмарку. Думаю, кто заметит, того и будет. Ты только вместе с книгой бери. Кулон не снимай. А книгу на видном месте держи у окошка. Нравится ей на луну любоваться.

Мне бы сразу выкупить вещицу и отыскать подругу. Но последняя фраза напрягла. У старушки, похоже, маразм. Может, она вынесла из дома фамильную драгоценность и не понимала, что делала? Хотя...

– Поделочный камень в драгоценной оправе? – произнесла я вслух и покосилась на милого песика. – Необычно. Я люблю старые книги. Сохраню вашу вещь. Но, если кто из ваших родственников объявится, – тут же верну.

– Вот еще! – возмутилась старушка. – Некому!

Выхватила у меня из рук кулон, упаковала обратно, аккуратно вставила коробочку в прорезь, ловко завернула книгу в цветной газетный лист и перевязала бечевкой.

– А звать-то тебя как?

– Элис, – протянула я. – Алиса, точнее.

Мама и папа бурной фантазией не обладали и назвали меня так же, как многих других девчонок в округе. Только в школе со мной в одном классе училось семь Алис, а в академии я и вовсе сбилась со счета. Но еще лет в пятнадцать я начала представляться Элис, так что меня никто ни с кем не путал.

– А я Эдита. – Она впихнула сверток мне в руки, прикрыла ладонью, похлопала, задумавшись на долгое мгновение. – Кулон поможет тебе их распознать.

– Кого? – изумилась я. Хотя после заявления о любви фолианта к ночным пейзажам можно было ничему не удивляться. Но бабулька словно специально толкала меня к расспросам.

– В нашем роду их звали «бледная погань».

– Ага, – для чего-то кивнула я, будто поняла, о чем речь. О моли? – У нас вроде не водится.

– Ну, когда заведется, поздно будет, – рассудила старушка. – А там в книжице предписания есть. На всякий случай.

– Ага, – снова повторила я.

– Ого, – подпела Лиза, выпрыгнув из-за спины, и схватила меня за локоть. – Какой у тебя знакомец! Нечего тут торчать, все пропустишь! Идем!

Гарм рыкнул на нее, но под строгим взглядом тут же перелез обратно к старушке.

– Теперь-то куда?

Подруга тащила меня вглубь толпы. Я еле успевала перебирать ногами, чтобы не упасть, и крепко прижимала к груди обернутую газетой книгу.

– А деньги-то, деньги! – вспомнила я и затормозила. – Я не заплатила. Отпусти, Лизок!

– Ты там что-то купила? И на кой я тебя с собой взяла? Ожерелье выбирать мне не помогала, – принялась она загибать пальцы. – Себе красоту не присмотрела. Зато купила какой-то хлам! Больше глаз с тебя не спущу!

– Ну тебя, – промямлила я и развернулась в обратном направлении.

Палатки, люди, музыка – все смешалось. Казалось, даже столы перемещались и пританцовывали. На поляне все те же дикие пляски – энергичные, с деревянным оружием, с огненными поями ^[1].

– Обойдем? – предложила я, но нас тут же схватили за руки и затащили в круговорот событий.

Лизку в одну сторону, меня в другую! Интроверт внутри жалко скукожился, забился в самый дальний от безудержного веселья уголок и тихо выл в ожидании прекращения безобразия. Почему-то получать удовольствие от скачек аки молодая козочка в компании незнакомых людей я не научилась. Могла терпеть недолго и нечасто. Поэтому сжала зубы и уподобилась парнокопытной милашке. Главное – не потерять сверток.

Композиция закончилась общим громогласным «хэй!», и мне удалось сбежать, пока не зазвучала следующая зажигательная мелодия. Голова кружилась, но куст бересклета я нашла довольно быстро. Вот только ни старушки, ни ее небольшой лавочки, ни грозного Гарма под ним уже не было.

– Как же так?

– Что хоть ты там отхватила? – Лиза снова подскочила со спины.

– Книгу с секретом.

– Книгу?

– С секретом.

Радомир

Где-то в Санкт-Петербурге

Мощные челюсти сомкнулись на моем предплечье, лязгнули по грубой коже байкерской куртки.

– А ну стой, поганец! – завопил хозяин огромной серой собаки.

И не подумаю. Так меня еще никто не называл!

Рванул руку в сторону и побежал, но зверь и не отцеплялся, рычал, истекал слюнями и смешно волочил задние лапы по брусчатке. Мужик в джинсах с кожаными вставками, водолазке до подбородка и объемном жилете, который скрывал под собой оружие, быстро приблизился и одним ловким движением прижал меня к кирпичной стене переулка. Мы оба были внушительной комплекции, но собака неоспоримо перевешивала силы на сторону противника.

– Прощайся с жизнью, – ехидно осклабился он, ловко выхватив из внутреннего кармана изогнутый нож кукри, и приставил его к моему горлу.

А вот это уже слишком! Шаблонно! И зря он так!

Я дернулся в сторону от лезвия и ткнул гада в подмышку, одновременно подныривая под локоть. Шею защипало – задел! Собака отцепилась от руки, но приготовилась ухватить за стратегически важное место! Я отпрыгнул и инстинктивно прикрылся. Мужик завалился на бок, но тут же выпрямился и снова развернулся ко мне.

Разговаривать с маньяками и прочими неадекватными личностями чаще всего бесполезно. Болтовня лишь помогает выиграть время для маневра. Но, раз уж он предупредил меня о скорой кончине, я посчитал нужным все же заметить:

– Убери собаку. Она красотка. Не хочу ей навредить.

– Это жалость? – Мужик удивленно вскинул брови. – Или ты не брезгуешь и употребляешь таких «красоток» на десерт?

Чего? Совсем псих? Но вслух такое говорить нельзя – только злить. Впрочем, диалог – это уже хорошо. Без разговоров он мог бы расправиться со мной в один миг, когда прижал к стене. Застать себя врасплох во второй раз я не позволю.

– Я непривередлив, – бросил я с усмешкой, одновременно оценивая выход из переулка. – Но тебе, кажется, все равно, к кому цепляться?

Если побегу, псина вмиг нагонит, а плотная куртка защищает не все тело целиком. Давно пора заказать себе специальный костюм. Но кто же знал, что именно сегодня я не смогу пройти мимо придурка, угрожающего компании девиц оружием! Надо было вызвать полицию, но требовались немедленные активные действия. И я ввязался в драку, перетекшую в преследование. Девушки с визгом разбежались, одна даже не испугалась и поблагодарила за помощь, передернув не по погоде открытыми плечиками. А мне достался этот сумасшедший.

– Э нет, – вернул в реальность его голос. – Только к таким, как ты и та зубастенькая, которую ты прикрыл.

– Зубастенькая? – Я невольно покосился на собаку и окончательно потерял нить бессмысленного разговора. Осторожно попятился к противоположному выходу из переулка, так, чтобы животное не среагировало на резкие движения.

– Город под надежной защитой, – рыкнул противник, а я заметил у него на лбу и щеке несколько шрамов. – Так и передам твоим приятелям.

Он сделал резкий выпад с подсечкой, но я отпрянул. А в следующую секунду у него в руках появился маленький арбалет размером с ладонь и в меня полетела стрела не больше десяти сантиметров длиной. Наконечник блеснул в лучах заходящего солнца и впился мне под ключицу.

– Твою ж-ж-ж! – рявкнул я и, не задумываясь, выдернул снаряд.

Боль сперва ослепила, но я усиленно заморгал, и картинка прояснилась. Со стороны проспекта послышался вой сирен. Но этот гад не отреагировал, подошел вплотную и выплюнул прямо в лицо:

– Сдохни в муках, поганец! – А потом он что-то рассмотрел в моих глазах, будто сам себе не поверил, скривился и оценил меня еще раз. – Ты! Да ты не из этих, что ли? Или новый морок?

Он ткнул меня краем арбалета, как тычут в несвежий батон. А я размахнулся и вмазал ему в нос со здоровой руки.

А нечего отвлекаться! Решил мочить – мочи до конца!

Пока он ругался и шипел, как ошпаренный гусь, я буквально вывалился на проспект и помчался, не разбирая дороги. В людном месте больше шансов отбиться от собаки. Я бежал без оглядки, но живо представлял, что клыкастая пасть так и норовит вцепиться мне в пятую точку.

И лишь оказавшись на любимой крыше с видом на Исаакиевский собор, я перевел дыхание. Сверху все казалось иным.

Сентябрьский закат окропил треугольные шапки соседних домов, будто свекольный сок разлился по гигантской барной стойке. В родном Петербурге я облазил все открытые крыши. Но на эту приходил чаще всего. Жизнь казалась настолько скучной, что лишь созерцание монументальных построек с необычных ракурсов вносило разнообразие в серую повседневность. Только не сегодня...

Я достал из внутреннего кармана куртки небольшую потертую книгу – единственное, что осталось от матери, – положил на колени и раскрыл на месте плетеной закладки. Сколько бы ни вчитывался в округлый почерк – смысл уловить не получалось. Строчки обрывались будто на середине фраз. Как если бы книжицу распилили пополам. Рецепты казались смешными фантазиями, рисунки – путаными закорючками.

Но эта вещь всегда возвращала в безмятежность. Страницы шелестели на ветру, как если бы кто-то невидимый глазу без всякого ритма задевал хай-хэт ^[2] на барабанной установке вселенной. Думать, что сильный и мудрый разум управляет этим миром, мне нравилось больше, чем полагать, что существование сводится к обеду для земляных червей. Неосязаемые струны постоянно вибрировали в воздухе и соединяли события и судьбы причудливыми узорами. Чьи угодно, но только не мои. Я всегда находился вне системы. Точнее, все складывалось легко и просто, будто у меня на руках лежали все возможные читы. Но такая игра не приносила удовольствия.

Только не сегодня...

Я захлопнул книгу. Вытащил из того же кармана свежий конверт с недавно полученным письмом, вздохнул. Решил ехать по адресу отправителя как можно скорее. Кто бы его ни прислал. Я не нуждался в деньгах или недвижимости, поэтому само наследство меня интересовало мало. Но женщина, бросившая меня еще ребенком, будоражила душу и мысли. Ведь ее лицо давно расплылось в тумане прошедших лет.

Лишь теперь я вспомнил о ране под ключицей. На мне всегда заживало как на собаке. Срочно ехать в больницу? Ну уж нет.

Только не сегодня.

Глава 2. Паб «Алхимия»

Элис

Лаборатория в академии

Любимая лаборатория на кафедре биохимии в понедельник встретила привычной тишиной. Мне выделили для собственных исследований отдельное помещение с двумя рядами столов и современной техникой. Уж не знаю, по какой причине Руслан Игоревич, мой научный руководитель, так ухватился за тему именно моей диссертации. Но некоторые аспиранты трудились по двое и даже по четверо в тесных комнатушках с одним окном. У меня же имелось целых два! Окна.

Ящик с помидорами неохотно пролез в дверь, зацепив по пути косяк. Банки с вываренной дома томатной пастой мелодично звякнули друг о друга. Я недовольно засопела – будь рядом кто-то из группы, помогли бы придержать дверь или подхватили бы тару! – но по сравнению с собственной лабораторией это мелочь. А с ящиком я и сама справлюсь.

– Обязательно! – пообещала румяным плодам, которые ждала экзекуция.

Я изучала биохимические реакции как в растительных клетках, так и в животных. И искала ферменты, чтобы окружить искусственный гемоглобин необходимыми оболочками. Безопасный заменитель крови – прорыв для медицины, ведь над рабочими составами бились многие поколения. А там, глядишь, и Нобелевскую премию выпишут! Карлу Ландштейнеру, разделившему кровь на группы, дали ее аж через тридцать лет после открытия.

Я нацелилась на успех и трудилась над кандидатской сутками напролет. Ведь даже во сне мне виделись новые идеи. И я пока понятия не имела, при чем тут помидоры и красный пигмент, но верила, что осознания посещали мой разум не просто так. В конце прошлого учебного года я засыпала на паре по микробиологии и перед внутренним взором возникло ведро с глянцевыми плодами и пряная бесконечная теплица, закольцованная во времени и пространстве. Неведомый голос сообщил: «Обрати внимание на ликопин. Он обеспечивает защиту ДНК, что предотвращает онкогенез. А в растениях и фотосинтетических бактериях ликопин появляется в виде трансизомера». Глаза открылись сами собой, сбившееся дыхание застряло в горле. Дрожащие пальцы уже вбивали в заметки на телефоне слова, значение которых я разобрала не сразу.

Кто шептал мне? Бог или дьявол? Ангел-хранитель или коллективное бессознательное? Космический разум или поехавшая крыша?

Не важно! В конце концов, даже Дмитрий Иванович Менделеев увидел свою периодическую таблицу во сне. Так кто я такая, чтобы пренебрегать бесценным источником информации?

На следующее утро я ринулась заказывать семена в интернет-магазине популярного агрохолдинга. И каково было мое удивление, когда выяснилось, что миру известны сотни сортов и расцветок такого простого овоща. Прежде я видела лишь красные и желтые плоды. В мировой селекции развлекались куда серьезнее. Мне пришлось познакомиться с огромным количеством коллекционеров сортов томатов редких окрасов, закупиться еще большим количеством пакетиков с посевным материалом и снять теплицу на окраине города.

Так я превратилась из простой аспирантки в увлеченную огородницу. А соотношение пигментов, сахаров и прочих минералов тщательно измеряла и регулярно заносила в таблицы. Кто бы ни нашептал мне направление в работе, он точно знал, что иногда молекулы сворачивались кольцом и подтягивали другие микроэлементы. И с этим стоило разобраться!

Химичок шебаршился в клетке на подоконнике.

– Привет, малыш. – Я просунула между прутьями небольшую помидорку черри. – Скоро надрессирую тебя и навсегда выпущу из клетки, будешь мне помогать.

Звереныш ловко подхватил плод маленькими лапками и с удовольствием прокусил плотную шкурку. А я принялась орудовать ножом, срезая тонкие ломтики, чтобы отправить под микроскоп. Собиралась проверить влияние микроорганизмов на процесс ферментации. Но не успела даже включить экран и отобрать колонии, как в дверь без стука влетел Руслан Игоревич. Его русые волосы лежали небрежно, будто обласканные осенним ветром. А вечная ухмылка придавала доктору химических наук вид заправского хулигана. Мне часто казалось, что ученая степень у него такая же липовая, как и выражение лица, никогда не соответствующее ситуации.

– Уже на месте? – бросил он с порога и, даже не обернувшись в мою сторону, прошел вглубь лаборатории, где в холодильном шкафу с прозрачными дверцами стояли образцы.

– А то. Я тут почти живу, – буркнула я себе под нос. Не то чтобы я была недовольна самим этим фактом, но вламываться как ураган в рабочее пространство чревато. Я могла промахнуться мимо пробирки или обрезаться!

– А где тот, что две недели назад свернулся оболочкой? – уточнил руководитель. – Я как раз думал над вашей работой. Проблема всегда была в том, чтобы не допускать болтаться гемоглобин в свободном виде! Нужны аналоги живых эритроцитов. На субботу готовлю интереснейшую лекцию. Хочу посмотреть ваш образец.

– Ваши мысли сумбурно перескакивают с одного на другое, – нагло заметила я, чего раньше со мной не случалось. – Но я поняла, о чем вы. Повлиял какой-то фермент. Только я не нашла, откуда он взялся, да и закономерность еще не выявила.

Я переместилась к полкам и сняла с одной из них чашку Петри под номером пятнадцать двадцать два. Удачные образцы помнила наизусть. И тщательно отслеживала сроки хранения.

– Вот.

Преподаватель хищно сверкнул медовыми глазами и даже облизнулся.

– Помидорчик, Руслан Игоревич? – для чего-то ляпнула я.

Он не отреагировал, лишь опасно вздохнул и ослабил галстук.

– Вы не завтракали? – предприняла я вторую попытку достучаться. – Говорю, кушать хотите? Сейчас салатик нарублю.

Я метнула взгляд на полку с лабораторной посудой, проворно подставила табурет, чтобы дотянуться до крупного тигля – больше похожего на миску, – который стоял на самом верху, ведь практически не использовался.

– А-а-а, – то ли протянул, то ли простонал Руслан Игоревич и обхватил меня за колени. – Так надежнее, – сбивчиво пояснил он.

– А? – теперь затупила я.

– Напомните, Ясина, что вы там ищете?

Я с победной улыбкой продемонстрировала ему тигель и слезла вниз. Его руки молниеносно спрятались за спину, будто он так и стоял все время и только что не случилось нечто странное.

Для любимого научного руководителя выбрала самые невзрачные помидоры. Точнее, те, что было не жалко, ведь с остальными собиралась сегодня работать. И с шальной ухмылкой принялась рубить их крупными дольками. Руслан Игоревич безмолвно наблюдал за моими действиями. Он сложил руки на груди, отчего халат, без которого вход в лабораторию строго воспрещен, грозил треснуть по швам, натянувшись на крепких бицепсах.

Так, о чем это я?

– Ага, – ляпнула я невпопад, заставив преподавателя наклониться над посудой. – Салатик. Натрий-хлор найду, а вот масла нет. Наверное, стоит принести? А может, нам липидную оболочку для гемоглобина соорудить?

– Прямо сейчас? – скептически поинтересовался Руслан Игоревич, явно не оценивший моей гениальной идеи.

– Сейчас салат! – отрезала я. Он серьезно или шутки такие несмешные? Надо ведь все продумать, расписать формулы и сообразить технологию!

Я вручила ему тигель и полезла в тумбу за одноразовыми вилками, припасенными на случай обеда в лаборатории.

– Кушайте-кушайте, – подбодрила руководителя. – Свеженькие! Собирала накануне.

– А-а-а, – снова проблеял он. – А-а-аппетитно.

Уголок его рта нервно дернулся, ноздри втянули густой аромат вкуснейших томатов, выращенных моими изящными заботливыми ручками. Но голова доктора химических наук повернулась в сторону лабораторного стола, куда он аккуратно пристроил тигель.

– Образец важнее, – придумал он оправдание. – Работайте, Ясина.

И к чему мне эти отмазки? Образец никуда не денется. Так бы и сказал, что стесняется утонуть в органолептическом наслаждении при аспирантке.

– Вот и съем сама. Знаете, сколько в этом сорте ликопина? О-го-го сколько! И вся эта живая польза мне.

И что на меня нашло? Ведь обычно молчала. И ляпнула-то совершенно не то, о чем думала! Но сегодня руководитель окончательно перестал казаться гением науки и сполз до моего уровня, как тот тигель с верхней полки.

Руслан Игоревич устроился с чашкой Петри около микроскопа за соседним столом, буквально спрятался за перегородку и занимался своими изысканиями. Я же вернулась к плану исследований.

* * *

Неделя прошла плодотворно, но очень уж быстро. Для меня дни сливались в одно сплошное пятно, где я разглядывала под электронным микроскопом результат очередного эксперимента и не понимала, что повлияло на результат, столь разительно отличающийся от предыдущих десяти. Оттого моделировала в воображении этапы преобразований снова и снова. Засыпала с мыслью о работе в надежде на новое озарение. А с утра мчалась в лабораторию, чтобы добиться многократного повторения скручивания молекул.

Но вечер пятницы менял ориентиры. И, несмотря на то что по субботам Руслан Игоревич читал нашей группе аспирантов увлекательные лекции, мысли о проекте я откладывала до понедельника. Без качественного отдыха грозило любимое всеми психологами, на которых я подписалась в соцсетях, выгорание!

Так что мы с Лизой в обязательном порядке посещали музей, театр, букинистический магазин или библиотеку, а затем ужинали в любимом пабе «Алхимия» недалеко от биохимического корпуса академии. Иногда гуляли по мощеным улочкам города, когда всюду загорались фонари с матовыми стеклами. А в другой раз подруга тащила меня на тематическую вечеринку в каком-нибудь необычном месте. Такие развлечения я искренне недолюбливала, но за компанию участвовала.

Так и сегодня, только я успела переодеться в платье после насыщенного дня в лаборатории, как подруга надела серьги и ожерелье – комплект, купленный на ярмарке, – сунула ноги в низкие сапожки на плоском ходу и поторопила меня на выход. Вот уже несколько лет мы с ней снимали на двоих однушку рядом с академией. Я подрабатывала по вечерам в медицинской лаборатории аналитиком два раза в неделю. Лиза трудилась в центре метрологии и пока не планировала поступать в аспирантуру. Подруге хотелось путешествий и приключений.

Вечеринки не намечалось, чему я тихо радовалась про себя, но короткие шорты и легкая куртка Лизы свидетельствовали о ее приподнятом настроении. Книжным магазином дело не кончится!

– А ты чего не носишь свой секретный кулон? – вдруг вспомнила она, когда мы бодро вышагивали по набережной, утопающей в оранжевых лучах заката, будто в стакане апельсинового сока.

– Не покидает ощущение, что я чем-то обязана той старушке, – пожала я плечами. – Не заплатила ни копейки. Все равно что украла.

– Ну так и радуйся, – махнула рукой Лиза. – Деньги остались на что-то нужное! А секреты не продаются. – Она подмигнула и потащила меня на знакомую узкую улочку чуть ли не вприпрыжку.

– Нет же, – буркнула я. – Расплата придет. Только неожиданно. Лучше бы деньгами отдала.

– О-о-о, какие жеребчики! – восторженно пропела Лиза, увидев целый ряд разномастных мотоциклов около нашего места для пятничного ужина. Она ошалело захохотала и, хищно оскалившись, проскользнула в дверь – так ей не терпелось рассмотреть обладателей двухколесных монстров.

Радомир

Калининград

Впереди целый мир. Огромный, бескрайний. Только дурак мог всерьез считать, что есть какие-то границы. Я же парил, словно гигантский ястреб, – мчался на любимом железном коне по пустым дорогам ночного города. Прощался с уютными улицами и старыми двориками, вычурными фонтанами и помпезной лепниной на колоннах облупленных зданий.

Только стены и камни на мостовых – они шептались со мной. Понимали с полуслова. С людьми так не получалось. Суетливые, мелочные, нервозные – люди постоянно гнались за временем, которое сгорало, рассыпаясь пеплом. И я не обвинял никого в малодушии, лишь сознавал собственную инаковость во взглядах и чувствах.

Иногда мне чудилось, что сердце замерло, неспособное биться в унисон хоть с чьим-то. Ни дерзкая блудница, ни заумная скромница не трогали в душе ни единой струны. Зато я мог часами отдаваться музыке или быстрой езде – все лучше, чем скучные любовницы.

В наушниках дребезжал гитарными аккордами любимый рок популярных исполнителей прошлого века. Я добавил газа. Двигатель взревел, верный друг дернулся. Я отправил в ночь довольный рык. Предстояла увлекательная дорога из Северной столицы моей родины в Калининград. Я не бывал там прежде, но само название вызывало внутри необъяснимый трепет. Поддавшись порыву, я решил разнообразить скучное существование.

Я не знал, увижу ли мать. Встречу ли по пути кого-то еще? Но тот вечер что-то изменил, будто невидимый крючок в ткацкой машине мироздания наконец зацепил и мою нить. Рана затянулась ожидаемо быстро, мне даже не пришлось ее обрабатывать – заклеил пластырем. А через пару дней содрал зудящую нашлепку и оставил как есть.

Когда въехал в ночной Псков, катался по улицам старинного города, рассматривал крепостные стены. Я никуда не торопился, а с утра устроился в гостинице на «ночлег». Пару раз звонил телефон. Я никогда не отключал звук, всегда оставался на связи. Светлана – личный бухгалтер – требовала некоторых уточнений по моим делам.

А вечером я снова двинулся в путь, пообещав себе мчаться без остановок. И уже ранним утром добрался до Риги. Столица Латвии настолько поразила меня, что я мог бы остаться там дольше. Она дышала. И пахла так по-особому терпко, что я не успел насладиться за столь короткое время! Вот место, где звенела каждая капелька крови в разгоряченном теле. Но я дал себе обещание вернуться в Ригу позже.

Ведь не только то письмо с упоминанием матери и наследства манило вперед, что-то неуловимое, похожее на серебристую паутину, крепилось к груди и требовало ехать дальше, звало из города с мелодичным названием Калининград.

* * *

На одной из узких улочек в центре бывшего Кенигсберга прятался уютный паб с потертой вывеской «Алхимия». Европейская архитектура заставляла выискивать именно такие места – уносящие в другое время. Алхимия как наука давно не существовала, но осталась в названии закусочной, что пришлась мне по нраву. К тому же у входа было припарковано не меньше пяти байков. Я невольно отметил спортивный поджарый Yamaha и яркий вишневый Suzuki Boulevard, наверняка оседланный женщиной. Мой надежный красавец Harley-Davidson пополнил стройные ряды собратьев.

Внутри пахло жареными ребрышками, печеными овощами и зеленым луком. Я устроился за небольшим столиком в углу у окна и заказал ужин. Отделка темным деревом уносила в фантастическую сагу о лесном народе. А компания байкеров создавала шумный, но ненавязчивый фон.

Когда мне принесли сковородку, полную ароматного рагу, обильно посыпанного петрушкой, на улице сгустились сумерки. Осенние ночи начинались все раньше, укрывая своим пологом каждого путника. Ведь все мы путешествовали по маленькой смертной жизни. И если кто-то находил интерес в изучении окружающего мира, изобретательстве или праздном безделье, мне все казалось скучным. Я легко овладевал науками, быстро понял принципы экономики и бизнеса, открыл несколько удачных предприятий, что кормили меня. Но не встречал на своем пути никакого сопротивления. Оттого и люди казались пустыми. Ведь я не разделял их проблем. Не видел сложностей в достижении целей.

И почему они вечно страдали? Что не так с их глазами или желаниями? Неужели они не замечали возможностей? Только протяни руку и возьми!

Но и я не был счастлив.

Как бы легко ни давались мне материальные блага, одиночество и скука прожигали внутри большую дыру. Разговоры казались бессмысленными. О чем говорить, когда все уже сказано? Для чего пересказывать другим то, что можно найти на страницах книг? Для чего вновь и вновь мешать им слушать собственные мысли, если по каждому поводу есть страничка в интернете? И я все чаще молчал и наблюдал со стороны. Только в наблюдении процессов порой проскакивал интерес.

Блюдо вышло очень сытным и вкусным. Но от последней ложки отвлекло появление двух девушек. Они проскользнули в дверь со звенящим смехом. Покосились на компанию байкеров. Темненькая хихикнула и хитро прищурилась, зашептала подруге на ухо. Та округлила глаза цвета весеннего неба, даже из своего угла я видел их оттенок, сморщила хорошенький носик и потащила первую за соседний с моим столик.

– Ты видела их мотоциклы? – восхищалась брюнетка. – А тот черный харлейчик? Как думаешь, чей он?

– Ох, Лизок! – делано возмутилась синеглазая. – Да ну их!

– Смотри, вон тот! – громко прошептала Лизок, у меня не было шансов не услышать. – С волосами и бородой. Широкоплечий и такой накачанный! Наверняка его.

– Накачан он пивом, причем знатно, – оценила та, чье имя еще не прозвучало. – Рядом с ним совсем мальчишка. И «кожа» у него прям под цвет того спортивного. – Она глянула в окно на шеренгу блестящих красавцев.

– Точно-точно. Что сегодня будем? Говяжьи колбаски? – отвлеклась на меню брюнетка.

– С прошлой пятницы хочу креветок! Давай возьмем большое блюдо на двоих, – взмолилась ее подруга. – Со сметанно-чесночным соусом, м-м-м!

– Ты меня пугаешь, – хмыкнула Лизок и многозначительно пошевелила бровями.

– И что у тебя на уме? – прыснула другая. – Я целыми днями торчу в лаборатории. Не до глупостей.

– Ну, креветки так креветки, – хохотнула Лизок и нашла взглядом официанта в клетчатой рубашке, подходящей под интерьер паба. Девушки сделали заказ. – Твой научный руководитель очень даже ничего. А если усадить его на такого зверя, вот это будет «м-м-м»!

Она кивнула на мой мотоцикл, а я усмехнулся в кулак. Девицы даже не догадывались, что ищут его хозяина совсем не в той стороне. Глуповатые, своей непосредственностью они зацепили мое внимание. Но я воспринимал их скорее как младших сестричек. Аж в груди сладко пригрело и отозвалось в каждой косточке приятным гудением.

– Руслан? – Синеглазая округлила рот. – Думаешь, сколько ему лет? Он для меня староват, а для тебя тем более. Да и мутный какой-то. Строит из себя умного, но при этом сыплет идиотскими шуточками на каждой лекции.

– Прикольными шуточками, – возразила Лизок. – Обожаю его лекции. Хоть и раз в неделю. Самый очаровательный препод во всей академии!

Вторая поморщилась. Но вскоре девушки приступили к трапезе. А я заказал перцовый безалкогольный коктейль – не хотелось покидать уютное местечко раньше остальных посетителей. Может, если научусь наблюдать за милой бессмысленной болтовней, спустя годы я найду своей целью сложить часть из них в эпический роман об эльфийских принцессах и храбрых магах замысловатого ордена. Хотя шумная компания все больше начинала походить на разномастных орков. И как они собирались сесть за руль в подвыпившем состоянии?

И тут среди них промелькнули глаза! Глубокие, темные, такие манящие, что я поперхнулся дивным напитком, чем привлек внимание девиц за соседним столом. Глаза исчезли, затерялись между широких спин. А во мне вспыхнула неведомая прежде жажда. Вот что мне хотелось бы разгадать!

Я много слышал про человеческий магнетизм, но никогда не встречался с явлением. Тут же пробрало так, что не оставалось сомнений – вот он! А точнее, она.

– Его харлейчик, – сочно шепнула Лизок, когда я вынырнул из тягучего омута. – Он тако-о-ой!

– Какой?

– Подходящий.

– И он точно слышит, – тихонько хихикнула синеглазая.

А Лизок состроила смешную рожицу, что, вероятно, должна была выглядеть соблазнительной, и кокетливо взмахнула ресницами. Я сделал вид, что закашлялся, чтобы скрыть улыбку. Но не удержался и захохотал в голос. А девчонки ошалело вытаращились на меня. Так что пришлось пояснить:

– Радомир. «Харлей» мой. Без мимимишных суффиксов.

Беседовать с наивными студентками я не планировал и отвернулся к окну. Сердце пропустило удар. Да не один.

В темно-бордовой «коже» она приблизилась к Suzuki Boulevard и ловким движением набросила шлем. Ровный густой срез мшисто-каштановых волос улегся на спину. Стройное тело выгнулось, изящная ножка перекинулась через раму. Я вскочил и, не помня себя, ринулся к выходу.

Уже в дверях меня поймал официант, предлагая расплатиться за ужин. А она повернула голову в мою сторону, пронзила обжигающим взглядом, выбила дыхание из легких, сковала грудь чугунными цепями. Медленно подмигнула и захлопнула забрало. Boulevard взревел и сорвался с места. За долю секунды скрылся за поворотом.

Воздух улицы хранил сладковатые нотки ее парфюма и обдавал разгоряченные щеки осенней прохладой. Я силился глубоко вдохнуть, но получалось скверно. Ноздри застыли в страхе забыть притягательный аромат. Плотно сжатые зубы мешали отлепить язык от нёба и хоть что-то ответить официанту. Но руки сложились замком, напрягая мышцы, чтобы разорвать путы и дать ход стонущей грудине.

– Бывает у нас раз-два в месяц, – неожиданно прокомментировал официант.

Я тут же смекнул, что заведение неплохо заработает на моем ожидании. Ведь я подкараулю, когда она заглянет в уютный паб снова. Девушка, имени которой я не знал и лица которой не видел за балаклавой. Но потерял себя в темных глазах, говорящих больше, чем болтливые барышни за соседним столиком.

Неужели Она?

Я уселся на своего зверя, когда на улице зажглись теплым светом фонари на витиеватых столбиках. Открыл навигатор, чтобы проложить маршрут к месту ночлега. Заметил краем глаза, как студентки-хохотушки тоже выбрались из паба и повернули в другую сторону. Синеглазая куталась в пальто лавандового цвета. Лизок ежилась в черной кожаной курточке не длиннее пупка и остановилась у поредевшей выставки двухколесных машин, мечтательно сложила ладошки и демонстративно хлопала ресничками.

И чего дожидалась?

– Пойдем уже, – шипела синеглазая.

– И на кой я с тобой дружу, Элис? – буркнула Лизок. – Ни капли понимания. Мне ведь тоже нужен мотоцикл! У меня к ним страсть! В крови. Ты только пощупай. – Она протянула подруге худую руку.

Элис цокнула языком, закатила глаза и аккуратно ткнула пальчиком подставленную конечность.

– Кровь у тебя скоро смерзнется окончательно. Я пошла.

Элис скрылась за поворотом, тем же самым, куда укатила воровка моего спокойствия. А из дверей вывалилась весьма нетрезвая компания.

– Покатаемся, крошка? – проревел самый крупный из них и облизал девчонку взглядом.

– Ого! – обрадовалась та. – Ага!

Неужели не видела, что мужик пьян?

Из-за угла выглянула Элис. Рванула к подруге, успевшей забраться на байк к здоровяку, дернула ее за рукав.

– Отстань. Я кататься.

– Обалдела, что ли? До ближайшего столба?

– Обижаешь, крошка, – хищно осклабился здоровяк. – Прыгай тоже. Втроем еще веселее.

Элис опасливо отпрянула, строго посмотрела на подругу.

– Слезай сейчас же! – рявкнула она.

Взревел мотор, мотоцикл дернулся. Синеглазая отскочила, Лизок радостно взвизгнула. На ней не было никакой защиты, только тоненький шматок дерматина! А изрядно выпивший водитель вывел своего зверя на дорогу и рванул в ночь.

– Не отставай, зайка, запрыгивай, – скомандовал высокий поджарый парень, обтянутый защитным костюмом стального цвета с красными полосами, и поймал Элис за локоть.

Она тщетно пыталась высвободиться. А худой обхватил ее за талию и подтянул на седло впереди себя. Ужасно неудобно для управления. Но, похоже, ему ничего не мешало. Ни брыкающаяся девица, ни отсутствие порядочности.

А я больше не мог оставаться в стороне. Отпустил сцепление, крутанул ручку и в следующий миг оказался нос к носу с любителем длинноухих млекопитающих.

– Кажется, девушка против, – вступился я за глупышку, у которой на глаза навернулись слезы.

– Мы с ней сами разберемся, – отрезал оппонент и, нахально осклабившись, газанул.

Я остался в облаке выхлопа. Сцепил зубы, резко развернул мотоцикл и помчался следом. Честно, хотел по-хорошему. Но парни не оставили мне выбора.

Мощность двигателя и абсолютная трезвость давали мне неоспоримое преимущество. И я быстро нагнал засранца и прикидывал, как безопаснее подрезать, чтобы не навредить девчонке. Но он вильнул влево, затем вправо и улетел в кювет. К сожалению, вместе с Элис. Я притормозил на обочине, хотел вызвать скорую, но чуть впереди услышал визг.

Руки и ноги сработали автоматически. И вот я уже на повороте в безлюдный переулок. На аллее рядом с густыми зарослями акации на боку валялся байк того громилы, что увез отчаянную брюнетку.

И дались мне эти малолетки, жаждущие приключений?

Но рассуждать было некогда. Из темноты послышалось:

– Отстань! Отстань, говорю. Я накаталась!

Я ринулся на звук. Девчонка хныкала и отбивалась. Кусала здоровяка за мощную шею. Но он не реагировал, лишь крепче прижимал худышку к дереву и лез ручищами под куртку. Таких я не предупреждал. Ударил под ребра и под колени. Тот завалился на землю, скорее от неожиданности, чем от силы удара. А Лизок вдруг остервенело взвизгнула и добавила ему между ног. Жестоко. Но он сам напросился.

– Поехали. – Мой голос прозвучал обреченно.

– Не хочу, – заартачилась девица. – Хватит с меня.

– Как пожелаешь, оставайся с ним. – Я резко развернулся и направился к своему байку. Пора на ночлег. И с меня хватит авантюр.

Лизок догнала, пока я надевал шлем.

– Радомир, погоди. – Она робко заглянула мне в глаза, будто знала, что на меня такой взгляд действует безотказно.

– Запомнила? – усмехнулся я.

Лизок шмыгнула носом, невесомо кивнула и пристроилась сзади. Легонько обхватила руками и прошептала в самое ухо:

– Никогда не сидела на харлейчике. Невероятно!

– Дурында, – беззлобно отозвался я, будто журил младшую сестренку. И вырулил в обратном направлении к месту аварии.

Элис сидела на обочине спиной к дороге и, не мигая, смотрела между стволов кленов, что в один ряд росли вдоль и прикрывали канаву. Чуть поодаль кряхтел, вытаскивая байк на проезжую часть, тот полудурок, что чудом не покалечился.

– Элис! – Лизок соскользнула с мотоцикла и бросилась к подруге, а я вызвал девчонкам такси.

Стоило вызвать полицию. Так что сфотографировал место ДТП и номерные знаки лихача. Но никто не пострадал, а поэтому я оставил выбор за участниками происшествия.

– Заявлять будете? – осведомился у перепуганных подружек. – Дай телефон.

Лизок безропотно протянула потертый смартфон с отколотым уголком. Я сохранил свой номер и передал ей фото. И, убедившись, что обе уселись в такси и поехали по необходимому адресу, отправился восвояси.

Глава 3. Охотники и другие непонятные слова

Элис

Лаборатория, набережная Преголи

После пятничных злоключений в субботу я обнималась с бомжом Саней и целовалась с Тристаном, ворвавшимся в лекционный зал. Мужчина так приятно пах вишней, что в горячечном бреду мне чудился летний сад, где я сидела в развилке дерева и уплетала ягоды за обе щеки. Этот нахал, которого я видела впервые, нежно гладил меня по голове, а потом целовал. Я задыхалась и горела, пижама липла к спине, простыни сбивались в кучу.

Жар спал к следующему вечеру. Остальные симптомы тоже исчезли без следа. Просто я открыла глаза и обнаружила, что прекрасно себя чувствую. Будто в действительности прошедшие сутки некие высшие силы отрабатывали на мне простудное проклятие.

Вот сидела раньше Элис тихо и не отсвечивала. А тут вдруг сразу и старушке не заплатила, и с научным руководителем обнаглела, и с мотоцикла сверзилась.

Хотя последнее скорее уже было началом возмездия. И, чтобы окончательно привести мысли в порядок, я рассказала Лизе о странном поведении Руслана Игоревича.

– Я же не смогу теперь молчать, как раньше, – пожаловалась я, уронив голову на ладони. – Оно ведь само вырвалось. И снова вырвется. Да к тому же он стал свидетелем поцелуя.

– То есть ты сначала с Русланом обнималась и помидорами его кормила, а потом на его глазах обжималась с его же другом! – напряженно подвела итог Лиза.

– Ик, – внезапно выскочило у меня. – Не уверена, что они друзья.

– Ты попала, Элис, – почему-то рассердилась подруга.

– Ик? – Да что ж такое?

– Отстань от Руслана и оставь его мне! – строго погрозила она пальчиком.

– Ик! – многозначительно выдала я.

– Издеваешься?

– Ик-ще чего! Хватит придумывать глупости. Он мне и даром не нужен. Считаешь, все-таки из-за этого меня вселенная наказала?

– Тьфу на тебя, – ругнулась Лиза. – Единственный вариант: старушка – ведьма. Подсунула тебе заговоренный фолиант с проклятым кулоном. И ты вляпалась! Кто ж чужие украшения носит?

– Так ты же сама советовала его надеть. – Я округлила глаза и несколько раз картинно моргнула.

– А ты и послушалась. Вот и мучайся теперь. Точнее, все же уже прошло. – Она вмиг развеселилась и с заговорщической улыбкой продолжила: – Нам нужно подготовиться к балу. Он уже на следующей неделе. Я приглашу Руслана.

* * *

Новая рабочая неделя сразу намекнула, что радоваться рано. В лабораторию снова нагрянул Руслан Игоревич, да не один. Следом за ним в дверях появился Тристан. В деловом костюме, с кожаной папкой, аккуратно зачесанными набок волосами.

– Знакомьтесь, Ясина, – с порога заявил научный руководитель. – Это Тристан Игоревич. Теперь он финансирует ваш проект.

– А, – все, что мне удалось сказать.

Тристан кивнул и открыл папку.

– Теплица на окраине города, – прочитал он в своих документах о моей сказочной стране с помидорами. – Для начала поставим тепловые пушки. Но до снежного покрова проведем нормальный обогрев. И дополнительное освещение в зимний период не помешает. Выращивать будем круглый год.

– Как? – вырвалось у меня.

– Точно так же, как и летом, – отрезал Тристан.

– Да я запаслась. – Для чего-то стала отказываться от круглогодичных полевых работ и потрусила к высокому шкафу с плотными дверцами. – Вот, глядите. Тут томатная паста, тут сок, тут целиковые, – продемонстрировала стройные ряды консервации и повела экскурсию к холодильнику. – А тут замороженные образцы. Хватит на всю зиму.

Несмотря на теплые чувства к зеленым друзьям, по телу пробежал холодок, когда я представила, что буду беспрерывно огородничать. Чур меня, чур!

– Я найму работников, – будто прочитал мои мысли Тристан.

– Вот еще, – заартачилась я. – Не хватало, чтобы там кто-то хозяйничал! С тем же успехом купим помидоры на рынке, если понадобятся.

– Ты уверен в перспективности ее работы? – обратился Тристан к Руслану Игоревичу, словно я испарилась из лаборатории.

– Абсолютно, – кивнул тот. – Молекулы собрались в невероятные цепочки! Тут есть пара образцов. – И он повел Тристана к чашкам Петри.

А мне захотелось швырнуть в них парочкой подгнивших помидорин. Но я сдержалась. Ведь фактически и сама лаборатория, и мои исследования принадлежали академии. И научный руководитель, и инвесторы имели полное право интересоваться как ходом, так и результатами работы.

– У Лилии Белоусовой тоже наметился прорыв, – вдруг вспомнил Руслан Игоревич и хитренько так покосился на меня. – Взглянем?

– Непременно. – Тристан оторвался от микроскопа, важно выпрямился и поспешил к выходу. – Зайду к вам позже, – сообщил мне в дверях.

А я как стояла с открытым ртом, так и осталась.

И что это такое было? Руслан Игоревич планировал задеть мое самолюбие и подстегнуть таким образом к успехам в исследованиях? Или припугнул, чтобы не выпендривалась? Вот гаденыш! Ну и пускай Лилька первая защищает кандидатскую. А этот Тристан? Кто он вообще такой? Мне показалось или он тоже Игоревич?

– Неужели брат? – вопросила у Химичка, который висел на прутьях клетки и высовывал наружу розовый нос и язык. – Такими темпами ты превратишься в собаку.

Тут же усомнилась в своем заявлении, потрепала питомца пальцем по макушке прямо через прутья и по привычке угостила помидором. Затем поплелась к образцам, рассуждая сама с собой:

– Хотя... Что невозможного? Вот тут молекулы скручиваются в совершенно немыслимые формы. И томатный сок норовит превратиться в заменитель крови. Красный краситель ликопин собирается в оболочку для искусственного гемоглобина. Ты это слышал?

– Мы уже перешли на «ты»? – прошептал мне на ухо Тристан, неожиданно оказавшийся прямо за спиной.

Я вздрогнула и уронила на пол помидоры, которые успела небрежно ухватить из пластиковой корзины. Рванула вперед – так хотелось увеличить расстояние между нами. Но мужчина тенью проследовал за мной, шелохнувшись в такт, будто осенний ветер сдул две пылинки с мостовой.

– Да что вы себе позволяете? – разозлилась я и резко развернулась, раздавив помидор.

Под туфлей хлюпнуло, сок вместе с семечками брызнул в разные стороны, попал на тонкие колготки, заляпал красным полы белого халата. А вот на черных брюках Тристана больше выделялись золотистые бусинки спелых семян.

– Ты вкусно пахнешь, – нагло заявил Тристан, разглядывая расплющенный плод на полу.

– Вы разговариваете с помидором? – вскинула я брови, хотя недавно сама же беседовала с хомяком. – В смысле не смейте больше ко мне подкрадываться! Моя угроза обратиться в ректорат все еще в силе.

Тристан медленно поднял на меня тяжелый взгляд. Его глаза походили на искрящийся на солнце янтарь с побережья. Аж захлестнуло мощной волной, будто мужчина схватил меня за талию одним этим взглядом и потянул на себя.

А в следующий миг я не поняла, кто приблизился – он ко мне или я к нему. Но его громкий выдох защекотал шею, смахнул выбившуюся из хвоста прядь волос, разбежался мурашками вниз по спине. Мужские губы невесомо скользнули по нежной коже, заставляя меня шумно втянуть аромат переспелой вишни.

Точно пожалуюсь! Разве можно так обращаться с беззащитными хрупкими девушками?

– Приложу все усилия, чтобы этого больше не повторилось, – внезапно выпалил он, затаив дыхание, и со скоростью взаимодействия калия с водой выскочил за дверь.

А я только собиралась сдаться!

Тьфу!

Да конечно! Вот еще! В смысле ни за что! Я видела-то его второй раз в жизни! И понятия не имею, кто он такой.

– Вот так, Химичок, – пожаловалась я питомцу. – Так наивные девушки попадают в сети коварных искусителей. Будешь свидетелем. – Я закатила глаза, шлепнула себя по лбу и добавила: – Свидетелем этого безобразия! А не того, что ты там себе напридумывал насчет белых платьев, кружев и торжественной музыки!

Я соскребла с пола раздавленный помидор и хотела отправить его в мусорное ведро, как голову посетила шальная мысль.

– А что, если реакция уже началась? – Похоже, я заинтриговала Химичка – он аж выронил из лапок свой кусок черри.

Плюхнула останки, тьфу, остатки плода в специальный стакан, растормошила стеклянной трубочкой, взвесила, отмерила нужное количество воды для раствора. И сама не заметила, как оказалась у своей любимой химической установки. Несколько стремительных преобразований – и образец капнул на предметное стекло.

– Милые мои! – пропела я со слезами на глазах. – Скукожились! Неужели помогли бактерии? Не разложить, а структурировать? Как так-то?

Но я тут же припомнила кисломолочные продукты и успокоила барабанящее в грудину сердце. Осталось выделить необходимый штамм, чтобы вместо тухлых помидоров получать оболочки для гемоглобина.

* * *

– Ты представляешь? Он хмыкнул мне в лицо! – возмущалась Лиза вечером.

Мы гуляли по набережной в те дни, когда не работали после учебы. Темная река неслась к морю, отражая мутные клубы сизых туч. Мелкие капли прохладной дисперсией витали в воздухе и оседали на открытых участках кожи, путались в волосах и застревали между ресниц. Часто именно у воды меня посещали гениальные идеи. Так что даже прогулка казалась важным процессом в создании заменителя крови.

– Ты меня вообще слушаешь? – взвыла подруга, не получив должного сочувствия. А чего она ждала? Я ведь всегда считала ее восхищение Русланом Игоревичем ребячеством. – «Чтобы я со студенткой?» – изобразила она его гримасу.

– Наконец-то ты увидела его истинное лицо, – хихикнула я.

– И это называется «лучшая подруга»? – продолжала негодовать Лиза. – Да что с того, что я студентка? Закончу весной магистратуру. И тю-тю. Тут всего-то осталось. А он...

Деревья вдоль тротуара зашелестели в порыве ветра, будто соглашались с Лизой и журили меня за то, что не смогла проникнуться ее болью.

– Возможно, он хотел быть вежливым, – ляпнула я и осеклась. Сообщать подруге в таком состоянии, что, скорее всего, Руслан Игоревич не испытывал к ней ни капельки страсти, не стоило.

С уловимым хлопком зажглись фонари, и влажная морось показалась чуть более уютной. Теплое освещение всегда придавало обычной жизни сказочного настроения. Я непроизвольно улыбнулась, а недовольство подруги растаяло в рыжеватых лучах.

– Гад какой! Покусаю! – окончательно разозлилась Лиза.

Ан нет, на самом деле не растаяло. То лишь в моем воображении.

В тот же самый момент неприметная девушка, сидящая на лавке, мимо которой мы шли, завалилась на бок. Сумочка упала на асфальт, звякнув массивным декором.

– Вот приличная же с виду! И для чего так нахрюкалась? – продолжала подруга на своей волне.

Но меня что-то остановило. Аккуратная прическа, стильное пальто, кремовый палантин с модным принтом.

– Может, ей плохо?

Я медленно подошла к лавке и наклонилась. Будучи химиком, знала точно, что нельзя с наслаждением тянуть носом незнакомые запахи, поэтому несколько раз взмахнула ладонью, подгоняя воздух к лицу.

– Не чувствую этанола, – вынесла я вердикт. – Легкие нотки корицы и цитруса, отдаленный цветочный оттенок.

– Девушка, вам помочь? – рявкнула Лиза на ухо, тут же включившись в исследование, и тряхнула ее за плечо.

Голова незнакомки безвольно дернулась, волосы заструились на лавку, а я заметила темное пятно на одежде около плеча.

– Лизок, это кровь?

– Тебе виднее.

– Я подвинусь. Смотри.

– Ты без микроскопа кровь не узнаешь? – с прежним раздражением буркнула подруга. – Ты же возишься с заменителем днями напролет!

Кусты за скамейкой шевельнулись. Послышалось тяжелое дыхание, быстро переросшее в предупреждающий рык. А в следующий миг лавку перемахнул крупный пес.

Где-то я такого уже видела! Длинный нос, мощная челюсть.

– В скорую звони, – пискнула я Лизе.

Решила, что с четвероногим монстром придется разбираться мне. Может, потому что он хищно пялился и рычал все сильнее, сверкая красноватыми глазищами?

– Держи погань! – донеслась из-за деревьев леденящая душу команда.

Стальной женский голос показался знакомым, но воображение нарисовало трехметровую кобру, выползающую из кустов. Вопреки ожиданиям выскочила Белоусова.

– Лилька? – вырвалось у меня.

Пес скалился, демонстрируя ровные белые зубы, способные без труда дробить кости. Однокурсница приближалась, виляя бедрами в обтягивающих кожаных брюках и черном плаще.

– Ясина! – произнесла Лилия так, будто застала меня на месте преступления. – Вот ты и попалась.

– Напротив острова на стороне замка! – вопила Лиза в трубку, а я и пропустила, когда она дозвонилась. – Молодая. Нет, мы незнакомы. Да, подождем. Не знаю.

– Взять, – коротко бросила Белоусова, пока я отвлекалась.

Ее громадный зверь без промедления изловчился и прыжком повалил меня на землю. В глазах потемнело. Лишь потом я почувствовала жгучую боль в затылке, спине, груди и вспомнила о необходимости дышать. Но ребра свело, и воздух натыкался на невидимую преграду. Лишь когда на лоб капнула горячая вязкая слюна монстра, я забарахталась, будто вынырнула из потемневшей реки Преголи. Пес гавкнул и прикусил меня за шею, чтобы не дергалась.

– Вызову, пожалуй, еще несколько служб, – для чего-то сообщила Лиза и сжалась в стороне. Видимо, чтобы не огрести за компанию.

Нет бы и позвонила втихаря, и помогла физически!

У Белоусовой в руке блеснул изогнутый нож, она подскочила сзади. Прохладное лезвие прижалось к моей шее.

– С ума сошла?! – завопила я в отчаянии. – Хватит! Не смешно!

– А я и не шучу, – опасно пропела она. – Я давно заметила, что ты со странностями. Теперь вижу наверняка. Если бы не мы с бухгальером, ты бы убила девчонку прямо посреди улицы.

– Чего?! – Голос сорвался на хрип, пес прикусил сильнее.

Ох ты ж Лешкин кот! Совсем, что ли, у нее крыша поехала?

– Пусти! Ты в лаборатории нанюхалась или напробовалась? Я тоже за тобой замечала! – перевела я стрелки, будто в моем положении это могло как-то помочь. Впрочем, сумасшедшая однокурсница медлила, хотела бы покалечить – сделала бы быстро и пошла домой.

– Заканчивай вопить. Я бы убила тебя на месте, но мне нужна рыбка покрупнее, – озвучила Белоусова.

– Съезди к морю? – пискнула я.

На долгий миг она обалдела и ослабила напор. Милый песик вопросительно покосился на хозяйку. Белоусова тряхнула головой, конец высокого белокурого хвоста хлестнул ее по щеке. На груди звякнул о металлические клепки знакомый кулон на толстой серебряной цепочке. А нож уперся в мою нежную шею с прежней силой.

– Твое украшение, – промямлила я и попыталась дотронуться рукой до желтого перламутрового камня.

Белоусова пресекла мое движение и гаденько усмехнулась.

– Кто тебя обратил? – вкрадчиво поинтересовалась она.

– Ик, – выдала я, отчего кожу одновременно покорябали и сталь и зубы. – Напомни тему своей диссертации? – «Биоактивные консерванты в заменителях крови», – на автомате выдала она, ведь никогда не упускала возможности похвастаться своим блестящим интеллектом.

Краем глаза я заметила промелькнувшую тень, а в следующее мгновение Белоусова подскочила и пошатнулась. Нож зазвенел, ударившись о чугунную ножку лавки, где лежала пострадавшая. О ней-то мы позабыли!

– Элис? – взвизгнула Лиза. – Фу! Фу, хорошая собачка. Отойди, пожалуйста!

Пес не пошевелился. А Белоусова и не подумала отступать надолго. Она вынула из высокого голенища маленький метательный ножик и пригрозила:

– Слюна бухгальера не убьет тебя, но сильно ослабит. Я слежу за тобой, Элис. А ты, – обратилась она к Лизе, – беги, пока не сожрали! А если надеешься стать такой же – не мечтай о романтическом путешествии в бессмертие. Они смертны.

Послышались звуки сирены. Алые с синим сполохи мигалки окрасили серые сумерки. Белоусова снова тряхнула длинным светлым хвостом и подняла оружие.

– Крона, за мной.

Мощные челюсти разжались, и идеально послушный зверь побежал за хозяйкой. Я жадно втянула вечернюю прохладу, будто могла насытиться сладковатым влажным воздухом, и осторожно села.

– А ну стой! – завопила Лиза и помчалась за Белоусовой.

Ко мне подбежала бригада скорой помощи. Раны на шее обработали. Ехать в больницу я отказалась. А вот девушку с лавки забрали раньше, чем появилась полиция.

Лиза бойко рассказала обо всем произошедшем, и нас отпустили домой. Правда, обещали вызвать в отделение специальным оповещением. Как и Белоусову! Да-да, мы нажаловались.

Наша маленькая однушка показалась оплотом спокойствия после недолгих, но малоприятных приключений.

– Это ведь Лилька ранила ту девицу? – догадалась я, сидя на кухне, когда Лиза промывала ссадину у меня на затылке. В скорой предлагали обрить голову для проведения дезинфекции, и я отказалась в письменном виде.

– Есть такие, – задумчиво протянула подруга. – Учатся до посинения, а потом не знают, куда пар девать! Сидят на форумах, рубятся в тематические РПГ. А потом идут в реальный мир истреблять нечисть. Брр! – Она картинно передернула плечами и с энтузиазмом прыснула мне на голову еще перекиси водорода. – Там даже есть специальные награды за такое вот.

– Серьезно? – Рот сам собой приоткрылся. Похоже, я отстала от жизни. – Наверное, весело.

И как я умудрилась перескочить из детства сразу в старушечьи интересы? Вроде совсем недавно училась в школе, а теперь помидорная теплица и домашние заготовки – моя главная отдушина! Хотя... я пыталась быть как все... но сразу после окончания школы поняла, что лучше сосредоточиться на учебе и больше не вспоминать о сомнительном веселье.

– Ну, если мы сейчас веселимся, – развела руками Лиза. – То в прошлую пятницу мы слабовато развлеклись. И что там тот осенний бал? Детский утренник – не иначе.

– Ну вот, а ты из-за Руслана Игоревича расстраивалась. Может, он тоже из этих? Ну, тематических?

– Он просто счастья своего не замечает, – буркнула подруга. – Ему такая красота свалилась, а он отряхивается, вместо того чтобы хватать скорее!

– Говорю я тебе – мутный! – Рука взметнулась к кулону, а взгляд упал на полупрозрачный селенит. – Как этот камень.

– Камень, – задумчиво протянула Лиза, уселась напротив меня и дотронулась до искусной оправы. – Ты ведь заметила у Лильки. Думаешь, совпадение?

– Слишком странное.

– А собака?

– Вот уж собак по улицам толпы ходят. Чего не скажешь о фамильных драгоценностях.

– Возможно, из положения лежа ты плохо видела, но я-то хорошо рассмотрела. Зверь той же масти, что и у старухи!

– Да в темноте...

– Вот для чего ты споришь, Элис? Очевидно, тебя втянули в какую-то игру. Осталось узнать правила.

Радомир

Адвокатская контора, погреб

Что за игру затеяла моя мать? Почему не написала мне лично?

Все важные дела давно решались по электронной почте и видеосвязи. Но в бумажном письме значился только физический обратный адрес. Адвокатская контора, из которой его отправили, приютилась на тихой окраине города.

Низкое небо укуталось зеленоватыми тучами, что умывали покатые крыши мелкими пылинками влаги. Дождь не мешал передвигаться на мотоцикле, «кожа» защищала надежно. Но мой слегка помятый вид обескуражил строго одетого секретаря в маленькой приемной. Он боязливо принял конверт из моих рук и подтвердил, что лично отправил его несколько месяцев назад.

– Дарья Семеновна свободна, – сообщил он. – Подождите здесь. – И удалился в кабинет за белоснежной дверью.

Старое здание пахло по-особому уютно, несмотря на расположенный в нем офис. Разглядывая нарядную лепнину на потолке, я не заметил ожидания.

– Проходите, – пригласил худощавый секретарь.

Дарья Семеновна оказалась моложе, чем я представлял. Стройная, с идеальной укладкой, она смотрелась строго, но немногим старше меня.

Грузные дамы преклонного возраста – отменяются.

Она проверила мои документы и, глянув поверх тоненьких раскосых очков, вынесла вердикт:

– Похож.

– Она ведь еще жива? – без обиняков спросил я, усаживаясь на металлический стул с мягкой обивкой.

– Именно. Но готовится к покою. И оставила для вас определенные инструкции, – сообщила Дарья Семеновна и развязала ленту на картонной папке.

– К чему такие сложности? Она могла написать лично, – удивился я, хотя никогда не общался с матерью.

Всегда думал, что она потеряла наши с отцом контакты. Но, раз уж нашла мой адрес в Петербурге, отыскала бы и смелости! Все-таки женщины – чересчур непоследовательные существа.

– Это было бы неосмотрительно, – пояснила на своей волне симпатичная адвокатша. – Но я целиком в курсе дела. Если вы понимаете, о чем я.

И она медленно подмигнула правым глазом, придерживая очки изящными пальчиками. Я не понимал, но лишь серьезно сдвинул брови, надеясь на более подробные объяснения.

– Эдита Петровна оставила шкатулку и личный дневник. – Дарья Семеновна внимательно проследила за моей реакцией. – А еще ключ от погреба в черте города.

– Погреба?

Вместе с удивлением рос интерес. Но получить в наследство от еще не почившей матери погреб? Я бы посмеялся. Абсурдность владения погребом в нашем веке соревновалась с детскими эмоциями, которые вдруг поднялись в груди.

Эта женщина бросила меня ребенком и никогда ничего не дарила! А теперь хочет, чтобы я читал ее писульки, сидя в холодной яме, давно изжившей свое предназначение?!

– Это все? – попытался придать голосу безразличия, но вышло с хрипом.

– У нее нет собственной жилплощади из-за частых переездов. Но...

– Я не о квартире, – перебил адвокатшу. – Она не хотела встретиться?

Сам не знаю, для чего это спросил. Ведь если бы мать хотела личной встречи, не втянула бы в дело посторонних людей.

Дарья Семеновна снисходительно улыбнулась, громко выдохнула и вытащила из папки документы. На них уже стояла подпись матери – округлая закорючка с витиеватыми хвостиками. И когда с бумагами было покончено, у меня в руках очутилась ключ-карта от банковской ячейки.

– Старушка явно перестаралась, – пошутил я, но адвокатша лишь наморщила лоб.

– Будьте бдительны. Они следят за нашей конторой, – предупредила она на прощанье.

– Они?

– Вы кажетесь умным парнем, Радомир. Несмотря на весь этот эпатаж. – Дарья Семеновна обвела взглядом мою грубую куртку и протянула визитку. – Звоните, если будут вопросы. Мой личный номер на обороте.

Белозубо улыбнувшись, адвокат проводила меня до массивной двери, и я в недоумении обнаружил себя на улице. По блестящим бокам байка бежали ручейки, но я вбил адрес банка в навигатор и, вскочив в седло, сорвался с места.

Теперь у меня есть собственный погреб в Калининграде. Предел мечтаний.

Порывы ветра сдули мой раскатистый смех к реке. Я никогда не обижался на мать. Вот и теперь неприятные чувства схлынули, уступив место привычному спокойствию и превосходству. Мне всегда все доставалось легко. Даже то, чего я не просил.

Может, и та девушка из паба появится на очередном перекрестке и сама прыгнет в объятия? Объеду весь город и обязательно найду ее!

Я поддал газа и поднял Harley на дыбы.

– Да! – выкрикнул свое окончательное решение. Сказанного не воротишь, а значит, я обязан выполнить задуманное.

Туман над потемневшей от дождя Преголей поглотил мой радостный вопль – вызов принят!

* * *

Унылый дворик со старыми облупившимися лесенками и каруселями прятал за раскидистым кустом сирени заросший жухлой травой холм. Низкие двери и вентиляционные решетки указывали на верность адреса.

– Всего три. – Я пожал плечами и примерил ключ к самой первой двери – не подошел. Зато с тихим шуршанием проник во вторую скважину, но проворачиваться не спешил. Только с третьей попытки открылся проход.

Дыхание стен, вопреки моим ожиданиям, оказалось приятным. Как если бы внизу хранились раскаленные на солнце морские камни с кусочками изумрудных водорослей. Я спустился по узким ступенькам на тесную площадку и обнаружил электрощит. Впереди зажглась устаревшая лампа накаливания, и в ее теплом свете подземелье приобрело неповторимый оттенок прошедшей эпохи. Воображение живо нарисовало хрупкую женщину, таскающую мешки с картошкой и ящики с морковью.

Но путь закончился широкой лестничной площадкой с кирпичной аркой и тяжелой дверью. Казалось, стоит толкнуть стену или надавить на секретный выступ, как откроется новый спуск. Иначе для чего столько свободного места рядом с дверным проемом? Старый массив дерева то ли просолился, то ли пропитался чем-то неведомым, но створка выглядела припыленной и очень тяжелой. Она идеально вставлялась в коробку и открывалась крупным флажковым ключом.

Кромешная тьма в комнатушке мешала разглядеть припасы, но я нащупал носик древнего выключателя, и по левой стене засветился целый ряд вытянутых колб. Из груди невольно вырвался воздух, будто невидимый враг саданул под дых.

Каменные стены были покрыты крюками с холодным оружием и полками со склянками, заполненными отнюдь не консервированными огурцами. В правом углу тесная клетка с мощным засовом прятала тяжелые цепи. Прямо из потолка торчала изогнутая труба, напоминающая перископ. На вытянутом столе прямо под лампами аккуратным рядком устроились книги. Удобное кресло манило присесть и заглянуть в один из фолиантов или ящиков тумбы. Но руки полезли в сумку, куда я убрал дневник матери и шкатулку, которые лежали в ячейке вместе с ключами от погреба. Теперь идея вчитаться в ее измышления показалась вполне разумной.

Но тетрадь с записями раскрылась на месте вложенной страницы:

«Радомир, не стану говорить, как раскаиваюсь, что оставила тебя. Я очень скучала, но не жалею, ведь не могла защитить тебя иначе. Жалею лишь, что не удалось совместить жизнь охотницы с материнством. Но твой отец – человек достойный. Уверена, он воспитал тебя сильным и смелым мужчиной.

Я появилась на свет в семье охотников, получила знания и умения от родителей. Но в обход традиций вела свои дела в одиночку. Зато у тебя было достойное детство, сокрытое от погани. Надеялась найти преемника из другого рода или простых людей, но не сложилось.

Теперь я стара, а ты давно взрослый. Сможешь решить, насколько по нраву тебе подобное занятие. Прими мое наследие или забудь о том, что здесь увидишь».

В душе замельтешили пепельные клубы сомнений и догадок. А по телу пробежали мурашки, пощипывая кожу до боли.

Чем же тут занималась эта женщина?

Страницы напряженно шуршали, словно потрескивали электростатическими разрядами, пока я нетерпеливо перелистывал дневник. Надеялся, что глаз зацепится за важные слова, выхватит суть из тонких строчек мелким убористым почерком. Но замечал лишь обрывки фраз, куски рисунков, цифры в граммах.

– Неужели? – прошептали мои губы, а руки полезли за той потертой книжицей, что всегда хранилась у меня и успокаивала всякий раз, когда нужна была материнская поддержка.

Книги оказались разными по величине и толщине, но я повернул их боковым обрезом к середине и одновременно раскрыл на первых страницах. Буквы перетекали с одного переплета на другой. Я подровнял строчки, нашлись даже специальные засечки! Рисунок цельного текста сложился четко! Стали различимы составы отваров и настоек. А книга, что была крупнее первой и попала ко мне в руки только сегодня, выявила самостоятельные надписи на полях. Я разглядывал рисунки и схемы замысловатых реакций, то ли настоящих химических, то ли фантазийных. Ведь в рецепте вытяжки из полыни упоминались фазы Луны. Кончики пальцев отчего-то нестерпимо зудели, задевая желтоватую бумагу с поблекшими линейками. Обе руки сразу переворачивали страницы в разные стороны. Я тихо ликовал и восхищался хитростью этой загадочной женщины.

Косился на полки с пузырьками, нашел в углу около двери перегонный аппарат, горелку, колбу. Но, когда наткнулся на подробные чертежи для конструирования арбалета и стрел, вымоченных в специальном составе, к горлу подступил тугой ком. Под ключицей глухо заныло. Я потер зажившее недавно место и снова обратил взгляд к оружию на стене. Изогнутые кукри, карманные арбалеты, серебристые удавки – ошеломляюще походили на арсенал грозного мужика с огромной собакой...

Меня передернуло. Захотелось выбраться на свежий воздух. Я прихватил дневники и шкатулку и торопливо покинул мрачную комнатушку.

Глава 4. Пожалеешь и разочаруешься

Элис

Бал в академии

Мне плохо помнилось то время, когда подготовка к увеселительным мероприятиям доставляла удовольствие. Теперь же я просто плыла по течению.

Бал? Одеваюсь. Второпях? Подумаешь.

С бо́льшим удовольствием я бы провела вечер с любимой книгой. Или в томатной теплице, где всегда пахло влажной землей, солнцем – несмотря на любую погоду снаружи – и терпкой ботвой. Опушенные листья ласкали оголенные участки кожи, оставляли желтоватые разводы на одежде, но дарили спокойствие. Кажется, только среди растений я чувствовала настоящее умиротворение. Пробирки в лаборатории требовали постоянной борьбы за результат. Окружающие ждали от меня непрерывной пользы. А помидорные кустики просто росли, и мне все сильнее чудилось, что сами, без моей помощи.

После субботней лекции я наскоро влезла в платье из голубого льна и подкрутила концы волос прямо в хвосте. Бал начинался рано, и мы действительно спешили.

– Распустила бы ты эту башню! – запротестовала Лиза, когда я уже куталась на выходе в лавандовое пальто. – И что ты там вечно прячешь? Боишься, что люди заметят твою привлекательность?

– Если ее заметят нелюди – проблем не оберешься, – саркастично фыркнула я.

Мне бы хотелось возразить нечто более остроумное, но где-то глубоко внутри заворочалось прошлое. Я действительно боялась. И даже боялась признаться в этом самой себе. А за сарказмом правда пряталась куда легче. Но я сорвала с волос резинку, потрясла головой, чтобы длинные пряди распределились по спине, и выдохнула, оставив настоящие мысли при себе.

Ну не выяснять же этот вопрос в дверях, в самом-то деле!

– Вот и чудненько, – прокомментировала Лиза и влезла в сапоги на высоченном каблуке.

Кроссовки неуместно выглядывали из-под подола моего платья, но туфли я взяла с собой. Цокать по брусчатке шпильками – излишнее издевательство. Бал в академии, вот там и буду красоткой с ног до головы. А на улице в последнее время со мной случалось всякое. Шишка на затылке болела, мешала спать ночами и одновременно чесалась. А порезы на шее приходилось прятать под пластырями.

– Ты ее видела? – неопределенно спросила Лиза, когда мы натужно вышагивали по бульвару к вузу. Подруга держала меня под локоть и старалась не отставать, но прогулка давалась ей с заметным трудом.

– Лильку? – догадалась я. – В лабораторию к ней не заглядывала. А сегодня на лекции она пыталась шутить про мою шею. Но Руслан Игоревич ее осадил.

– Я же говорила, что он лапочка! – Лиза мечтательно сложила ладошки.

– Он при этом так свирепо на меня посмотрел, – поежилась я от одних воспоминаний о неожиданном гневе преподавателя. – И какое ему дело до моей шеи?

– Вот и правда, – согласилась подруга. – Лучше бы на мою запал.

– Я надела кулон. Под платьем его не спрятать, слишком открытое, – решительно изрекла я. – Пусть Лилька знает, что и у меня такой. Что бы это ни означало.

– Как раз и выясним.

Парадный вход в академию украшали прессованные кубы сена, корзины с яблоками, пышные букеты из кленовых листьев, кабачки и тыквы. Девчонки с первых курсов толпились, складывали губки в пухлые бантики, зажимали в пальцах воображаемые сердечки и радостно верещали на камеру – Фотозона! – возликовала Лиза и тоже вытащила смартфон из маленькой лаковой сумочки в тон наряду, будто покрытому дорогущей краской с частицами Vantablack.

Мое же голубое платье ни капельки не подходило под осеннюю тематику, но чу́дно сочеталось с глазами и пальто. Желтоватый камень украшения почти светился маленьким солнышком на его фоне. Я решила, что похожа на кусочек осеннего неба, и смело сфотографировалась с подругой на фоне урожайного изобилия.

– Твоих помидоров тут не хватает! – весело подметила Лиза и устремилась внутрь.

– Вот и они, – хохотнула я.

В большом вестибюле с высокими колоннами вдоль стен выставили парты. В полупрозрачных салатниках кучками лежали алые плоды: помидоры, яблоки и поздняя вишня. Под высоким потолком сверкали маленькие лампочки, свисали ленты с подсохшими листьями и гроздьями рябины. А балюстраду второго этажа увивали ивовые прутья со светодиодами и муляжами гигантских пауков.

– Они ведь ненастоящие? – Лиза вцепилась в мою руку крепче, но сфотографировала членистоногих монстров.

– Я думала, у нас ежегодное празднование осеннего равноденствия – традиция вуза, – хмыкнула, разглядывая убранство. – А не ужастик-пати.

Из колонок в углах зала лилась современная музыка, но рядом со ступеньками громоздилась барабанная установка и гитарные усилители. Местный коллектив готовился к выступлению. Совсем молодые мальчишки в клетчатых рубашках и узких джинсах настраивали звук сквозь дымку иностранной композиции.

– Засмотрелась на басиста? – толкнула в бок Лиза. – Идем в гардероб.

– А он и правда ничего, – хихикнула я. – Но наверняка первокурсник. Зачем ему аспирантки?

Мы обменяли верхнюю одежду на потертые латунные номерки, окошко было тут же. Удобная обувь, к сожалению, тоже отправилась в гардероб. Лаковые туфли на среднем каблуке сделали меня выше и изящнее, но уж слишком напоминали о времени, когда я считала, что обязана носить только каблук, срочно обзавестись любящим мужем и забыть о науке и прочих интересах, ведь жизнь бы удалась и на этом почти закончилась.

– Ты зациклена на возрасте, – с хитрой ухмылкой возмутилась Лиза. – Руслан староват. Басист слишком юн. Тебе не угодишь! Какой же он, твой идеал?

Как раз в этот момент в вестибюле показался Руслан Игоревич под руку с Белоусовой. Сердце пропустило удар. Два. Три. Я закашлялась, а из глаз брызнула влага. Лиза заботливо шлепнула мне между лопатками, округлила глаза и припечатала:

– Вот коза! Да-да, Элис, ты права, можешь больше не надрываться.

Першение тут же прекратилось, я вдохнула что было сил. Но унять сбивающееся сердце не получалось.

– Да что ж такое-то? – пропищала я, повиснув на подруге. – Это ведь точно Руслан? В смысле Игоревич.

– Приоделся и причесался, но точно Натанг, – уверила Лиза. – Он с Лилькой! Вот что ужасает! Меня отшил и приперся с ней!

Мы таращились на преподавателя и его пару, а он внезапно посмотрел на меня. Яркие чайные глаза прошили сквозь толпу тысячами горячих иголочек, отправляя по телу жаркую волну... смущения.

И я бы очень хотела отвернуться и сделать вид, что увлечена созерцанием пауков с мохнатыми лапами или музыкантов с крутыми гитарами, но неведомая сила мешала. Приковывала внимание к этому мужчине, будто единственному не только в праздничном зале, но и на всей планете.

И что за чушь? Он ведь мне никогда не нравился!

Но голова не двигалась, а так хотелось потрясти ею, чтобы сбросить наваждение. И я тонула. Тонула посреди вестибюля – посреди океана, кажущегося очень знакомым, но в то же время неизведанным. Будто в его глубине ждали открытия, манили леденящим душу голосом и посылали щекотные пушинки блуждать по коже. Те скапливались в груди, подбирались к горлу, требовали зажмуриться, как если бы я падала со скалы без исправного парашюта за спиной.

– А ну прекрати! – взвизгнула Лиза на ухо, наконец прервав безумный полет в пучину. – Не смей на него так пялиться! Ты мне подруга или кто?

– Или подруга, – пролепетала я заплетающимся языком.

Огляделась, но научный руководитель вместе со своей спутницей затерялся в уплотняющейся толпе. Ведь только мгновение назад держал меня на прицеле! И пропал!

Музыка стихла, на ступени вышел ректор, Максим Андреевич, и объявил начало праздника. Его сопровождала супруга, Алла Ильинична, которую мы знали в лицо. Она всегда сновала неподалеку, такая же подтянутая, загорелая, с широкой улыбкой, как и ее муж.

– Такие идеальные, аж тошно, – прокомментировала Лиза. – Но милашки. Но зубы сводит. Просто прелесть.

Я захохотала в голос. Подруга часто меняла мнение или легкомысленно путалась в показаниях. Может, именно поэтому я не придавала значения ее безответной влюбленности в преподавателя. Ведь Руслан Игоревич – всего лишь ненавязчивая тема для милой девчачьей болтовни. Было бы совсем плохо, обсуждай мы днями напролет пробирки, фенолфталеин и трансизомеры ликопина.

Максим Андреевич дал отмашку и, как только зазвучала музыка, закружил жену по глянцевому мрамору зала в традиционном вальсе, который открывал все праздники в нашем учебном заведении. Следующими от расступившейся толпы отделились Руслан Игоревич и Белоусова.

К горлу вновь подкатил ком, зубы заскрипели друг о друга, а Лиза как коршун впилась ногтями в мое предплечье.

Да как же так? Ведь подруга права. Научный руководитель не может мне нравиться. Вот ничуточки! Ведь я хорошая подруга.

А он танцевал с Лилькой, и мои глаза не замечали никого вокруг, следили за ненавистной парой.

– И чем я хуже? – буркнула Лиза, уткнувшись в меня лбом.

– Ты не дочка ректора, – громко шепнул подкравшийся сзади одногруппник Юрик.

– Чего? Лилька? – Лиза вытаращила и без того крупные глаза и заметно оживилась.

– Ага, – подмигнул Юрик.

– Ты так решил, потому что у них одинаковые фамилии? – Я скептически сморщила носик, ведь проучилась вместе с Лилькой столько лет и подобных сплетен не слышала.

– Она не афиширует, но это именно так, – настаивал он. – Танцевать пойдешь? – Он весело протянул руку Лизе и покосился на меня. – Элис на карантине, до нее я даже дотрагиваться боюсь.

– Пойду! – с озорным огоньком выпалила Лиза. – И притворюсь, что не слышала последний комментарий.

– Ух, а у нас есть зубки! Мне нравится.

Парень закружил Лизу в гущу событий. А я прихватила со стола помидор и запихала его в рот целиком, чтобы не обляпать платье. Юрик слыл балагуром и бабником, торчал в аспирантуре непозволительно долго. Но это не мешало подруге повеселиться на балу, тем более что объект ее мечтаний предпочел другую. А у меня разве что слюни на него не капали.

Что за наваждение?

Миска с помидорами стремительно пустела, а первый танец закончился. Зашуршали электрогитары, брызнули тарелки, бахнул барабан – в зал ворвались сочные аккорды рока. Вместе с ними меня кто-то тронул за плечо.

Помидоры потеснились за щеками, я вопросительно приподняла брови и повернулась. Вблизи я точно разглядела, что передо мной вовсе не Руслан Игоревич. Он подошел один, без своей спутницы, и пристально смотрел мне в глаза.

– Ик, – выдала в попытке прожевать и проглотить помидоры. – Вы прэ-крас-мо танцуете.

Язык заплетался между кисло-сладких кусочков, но я не могла просто есть как ни в чем не бывало, когда в лицо уставился столь завораживающий мужчина.

– А вы пахнете помидорами.

Где-то я уже это слышала! Но вместо ответа схватила со стола полупустую миску и протянула преподавателю. Он отчего-то опешил и застыл, видимо гадая, какой из краснопузых шариков вкуснее. А я успела отправить сочную мякоть в желудок и вздохнула с облегчением, что не укрылось от мужчины.

Он встрепенулся, вернул миску на место, печально проводил ее взглядом, слегка наклонился и предложил мне руку. Я молча вложила пальчики в его прохладную ладонь и незаметно для самой себя оказалась в центре движущейся под гитарный рок массы.

Песня казалась заунывной, и преподаватель – точнее, вовсе не он – хитрым образом вертел меня, перехватывал руки, выделывал замысловатые шаги. Я лишь следовала за ним, путалась в каблуках и растворялась в неведомых ранее ощущениях. На тех вечеринках, куда меня таскала Лиза, подобным танцевальным искусством никто не обладал, мы просто дрыгались в такт. Тут же происходила магия.

Момент, когда я перестала слышать музыку, пропустила. Зато нарастал знакомый запах пряной вишни. Тот самый, что уже сводил с ума слабую девичью натуру. А затем его губы коснулись моей шеи, отправив жаркие мурашки вниз по позвоночнику.

– Будь моей, – прошептал он на ухо.

– Чьей? – вырвалось у меня вместо возражений, рассудок затянула ласковая пелена безмятежности.

– Не могу противиться твоему запаху, – признался он и легко задел губами уголок моего рта.

А я вдруг поняла, что могу! Кулон разогрелся и обжег кожу, что на мгновение отрезвило и обескуражило одновременно. Я в тесных объятиях нелюбимого научного руководителя! И он меня почти поцеловал! Гадство!

– Танец давно закончился, Руслан Игоревич. – Я видела, что это не он, но упорно сопротивлялась данному факту и называла знакомым именем, ведь привычные образы успокаивали, а неизвестность пугала. Уперлась ладошками ему в грудь. – Музыка теперь быстрая. На нас косятся.

В его глазах промелькнул хищный блеск, но в следующую секунду преподаватель заливисто рассмеялся.

– Вот как?

– О чем наш разговор? – уточнила я, сбитая с толку его поведением.

Не зря он мне не нравился! Точнее, не нравился препод, а это не он! Тьфу, запуталась!

– Охотишься, Алис-с-са? – прошипел он невпопад.

Мужчина тряхнул головой, будто вынырнул из того же наваждения, в котором побывала и я. И снова поддел пальцем мой кулон. Совсем как тогда в аудитории!

– Тристан? – пропищала я и почувствовала, как округлились глаза, а брови поползли вверх.

– Не шуми. – Он неожиданно сделался серьезным и нахмурился. – Никто не должен знать.

– Что именно? – переспросила я. – Что вы притворяетесь преподавателем? Или что пытаетесь меня соблазнить?

– И не думал, – прорычал он сквозь зубы, будто боялся рядом со мной дышать. – Соблазнять не думал. И я не совсем притворяюсь. Но да, об этом.

– А когда вы явились на лекцию и облапали меня? – возмутилась громко, но не то, о чем собиралась.

И почему мозг без конца барахлил рядом с этим наглым типом?

– А меня никто не видел, – припечатал Тристан.

– Я, – мяукнула и напрочь забыла, что собиралась сказать, так и стояла с приоткрытым ртом, но кулон снова нагрелся, рука сжала его в кулаке, а слова все же вытекли изо рта. – Я видела.

Не замечала раньше за собой подобного идиотизма. Настороженность, некоторую замкнутость – да, но не откровенные чудачества!

– На тебе кулон, вот и видела, – шепнул он, наклонившись к самому уху.

– Ик! – вспомнил мой организм о еще более чудных возможностях тела, которые в последнее время исправно использовал. – Ик-как все это связано?

– Глупая девчонка, – прорычал он, когда я разжала кулак, где прятался горячий камень, и стиснул мои пальцы сильнее, скрывая его обратно.

– Перспективная аспирантка, – обиделась я и хотела выдернуть руку из крепкой хватки, но Тристан не позволил.

– Не знаешь, для чего он? – разозлился инвестор, похожий сегодня на моего преподавателя. – Тогда как он к тебе попал, Алиса?!

Я открыла рот, чтобы ответить, вдохнула пьянящий аромат клятой вишни, но между лопатками врезалась знакомая ладонь, отчего из груди вырвался сиплый кашель.

– Будь здорова, – недобро пожелала Лиза.

– Не жаловалась, – буркнула я, смахивая выступившие от натуги слезы свободной рукой.

– Отцепись от него, о вас уже шепчутся, – прошипела она мне на ухо с натянутой улыбкой и добавила громче: – Пойдем, водички попьем! Жарко тут, в горле першит. А вы, Руслан Игоревич, постеснялись бы! Пришли с одной девушкой, целуетесь с другой. И все это на глазах у ректора и ошарашенных студентов.

Тут же из-за спины Тристана подкралась Лилия и тронула его за плечо.

– Руслан Игоревич, – похлопала она ресницами, – у нас с вами была некоторая договоренность. Будьте добры со своей стороны ее исполнить. Даже несмотря на прекрасное платье Ясиной, которое весьма не вовремя вас очаровало.

– Уже иду, – отрубил он, все так же не дыша, и нехотя отпустил мою руку.

Лилия тут же уцепилась за его локоть и, когда они повернулись спиной, подмигнула мне через плечо со злорадной усмешкой. Но Лиза не дала поразмыслить над значением этого неприятного жеста.

– А я и не замечала раньше, какая ты двуличная лицемерка, – выплюнула подруга. – Сегодня же найду другую квартиру и съеду!

– На стипендию или на зарплату младшего метролога? – попыталась я перевести дело в шутку.

Зря. Лиза серьезно расстроилась, ведь не знала, что перед нами вовсе не Руслан Игоревич. А я запуталась в своих мыслях и ощущениях. Он просил никому не рассказывать. Но лучшей подруге?

– Ты и с бомжом обнималась, и с инвестором целовалась – вагон мужиков за тобой скачет! Так нет, нужно было еще и моего прикарманить! – зверела Лиза. – Единственного и неповторимого, но того, который нравится именно мне!

Расскажу! Все ей выложу прямо сейчас! Дружба важнее чужих непонятных тайн, которые вообще меня не касаются.

Я обняла Лизу крепко-крепко, отчего она растерялась и перестала возмущаться.

– Это и был мой инвестор, – прошептала ей на ухо.

Показалось, что музыка притихла и все посмотрели на нас. Словно узнали нечто страшное. Словно я провинилась не только перед Тристаном, наплевав на его просьбу, но и перед целым миром.

– Ах вот как! – проронила Лиза дрожащим голосом и оттолкнула меня. – То есть ты давно мне врешь. И сказки про то, какой он мутный, городила, чтобы меня отвадить. Присвоила мужика и не сознавалась.

Подруга горько усмехнулась, покивала собственным мыслям и устремилась к гардеробу.

– Да нет же, – выдохнула я и поймала ее за руку. Как же мерзко выяснять отношения прямо на балу, будто больше негде!

– А он с Лилькой ушел, – сверкнула Лиза глазами, полными слез. – Ни тебе ни мне!

Но покинуть праздник она не успела. В толпе послышался напряженный щебет первокурсниц. А в следующий момент музыка оборвалась. Ударник упал лицом на крупную тарелку, свесив по бокам обмякшие руки. Сочный дребезг разлетелся по огромному вестибюлю академии и запутался в искусственной паутине. Палочки покатились в разные стороны.

Вот так фокус! Неужели так задумано?

Все замерли, ожидая продолжения театрального действа. Казалось, что пауки спустятся вниз или из-за колонны лестницы выскочит Максим Андреевич в костюме зомби. Но сверху слышались лишь невнятные стоны.

Басист отреагировал первым, сбросил гитару и ринулся к товарищу. А с противоположной стороны зала раздался пронзительный визг. Плотная толпа, как подпружиненная заводным ключиком, повернулась на звук. Несколько девушек съехали на пол, неестественно заломив руки. Люди вокруг расступились, словно каждый боялся оказаться причастным.

– У них кровь! – заверещала преподавательница философии. – Пропустите!

Им и правда плохо?

Возня на балконе второго этажа отвлекла от мыслей о пострадавших. За балюстрадой, по периметру опоясывающей холл, появилась Лилия Белоусова и точно, выверенным движением метнула маленький ножик. Лезвие просвистело над головами собравшихся, над крупными мохнатыми пауками и мигающими лампочками и угодило во что-то на противоположной стороне.

Ноги понесли к ближайшей лестнице, и я быстро взбежала наверх. Однокурсница заткнула длинную юбку за пояс, приоткрыв обтянутые черными легинсами ноги, и мчалась на меня во весь опор.

– Отойди! В сторону! – завопила Лилия.

Она ловко затормозила, задела меня плечом и ворвалась в учебную аудиторию, дверь которой выходила на балкон рядом со ступенями. Любопытство заставило меня робко заглянуть в щель, но знакомый хлопок по спине протолкнул внутрь. Ярусы лавок уходили вверх и вниз. Лилия выглядывала из-за преподавательской кафедры и целилась из арбалета в неведомого врага.

– У нее арбалет! – шепнула на ухо Лиза, оказывается последовавшая за мной. – Я снимаю. Когда нас вызовут на допрос по тому делу на набережной, будут доказательства невменяемости этой стервы!

– Ты чудо, – похвалила подругу. – А я и не догадалась!

– Для этого и нужны друзья, – с укором заметила она.

А я только было выдохнула, что ее обида сошла на нет и у нас будет возможность выяснить все детали охоты на мутных мужиков, как с потолка обрушилась крупная тень. Лиза упала, но смартфон из рук не выпустила, продолжая записывать на видео нечто за моей спиной. Я резко развернулась.

Девушка в светлых джинсах, обтягивающем топе и свободной куртке пыталась вытащить из руки короткую стрелу, вошедшую в плоть почти целиком. Бордовое пятно расползалось по ткани. Тонкие бледные пальчики бросили тщетные попытки, и девушка наградила Белоусову полным ненависти взглядом.

Я размазалась по стене, будто владела чудесами мимикрии и могла таким образом спрятаться от драки. Снизу сидела Лиза так, что мы полностью перекрывали выход из аудитории.

– Кыш! – прошипела раненая.

– Ты попалась, тварь! – рыкнула Белоусова. – Стой на месте и отвечай. Я не промахнусь с такого расстояния. Ты ее обратила?

Девушка и правда замерла, уставилась мне в центр лба немигающим взором. Отчего у меня дернулись плечи, а по спине поползли капельки холодного пота. Тогда она ужасающе громко втянула затхлый воздух аудитории без окон, повернула голову к Лизе и неожиданным прыжком оказалась рядом. Искусным па прокрутилась на колене, выпрямив вторую ногу в сторону, и впилась зубами в шею подруги.

В шею! Зубами?!

– Пусти, шальная! – взвизгнула Лиза и вцепилась в волосы странной особе с повадками низкопробного вампира.

– Ты перепутала праздник, – сухо проронила Белоусова и выпустила очередную стрелу из своего жуткого оружия. – Нечисть не приглашали.

Красные брызги окропили подол небесно-голубого платья, попали мне на руки. Со стороны казалось, что лопнул перезрелый помидор в любимой теплице на окраине города. В памяти некстати всплыли воспоминания: дыхание Тристана на шее, сочный плод на полу, яркие брызги на лабораторном халате, сердце, готовое выпрыгнуть из груди.

Девица взревела, демонстрируя вполне обычные зубы, и запрокинула голову. Очередной точный выстрел пробил ровное отверстие между глаз.

Радомир

Улицы Калининграда, ювелир

Стол, за который я возвращался каждый вечер в пабе «Алхимия», красовался ровным отверстием в деревянной столешнице. В наше время настоящая огнестрельная перепалка казалась дикостью, но заведение специально украшали некоторыми несовершенствами для антуража: подпаленные балки, будто в гости залетал дракон; отверстия разного диаметра, будто заезжие пираты палили из крупнокалиберных пушек; разноперые стрелы в притолоке бара, будто темные эльфы сражались с выпивающим врагом. Мне нравилось, ведь невидимая пуля пронзила насквозь мою душу и разум как раз за этим столом. Я перепробовал все блюда из меню и ждал, когда яркая незнакомка вернется в гостеприимные стены и подарит мне еще один выстрел медовых глаз.

Переселился в небольшую квартиру неподалеку. И по утрам наслаждался крепким кофе, стоя на маленьком балкончике третьего этажа. Кованые перила оплетал увядающий хмель, а в глиняных горшках буйными шапками благоухал лиловый алиссум.

Пару раз я видел издалека Лизка и Элис. Подруги беззаботно смеялись, подставляя лица осеннему солнцу. От одного вида задорных девчонок внутри разливалось приятное тепло, будто бесплотный выключатель зажигал под ребрами солнечный луч – ласковый и одновременно щекотный. Хотелось поймать улыбку синеглазой Элис в ладони и посадить в банку, как в детстве делал с бабочками-белянками. А щебет неугомонной темноволосой Лизки накрыть шалью, как клетку с голосистым кенарем, и выпускать по утрам для поднятия настроения. Каждую пятницу они ужинали в пабе. Но тех ребяток, что желали их прокатить, больше не попадалось.

Я никогда не торопил жизнь. Терял к ней интерес – да. Привык получать все быстро, потому что видел возможности. Но ситуация с неуловимой байкершей учила чему-то новому. Терпению.

Мосты, площади, музеи, переулки – я везде искал тот пронзительный взгляд. Как помешанный, гонялся за призраком с идеальной фигурой в «коже» оттенка молодого вина на закате. Срывался в несвойственное мне отчаяние – сходил с ума от недосягаемости. Кровь закипала, насыщалась неведомыми раньше элементами. Бегала по венам, как сливовый сидр по трубкам за барной стойкой паба, ставшего родным. А может быть, даже искрилась и переливалась, стоило мыслями вернуться в день приезда в Калининград.

Иногда мне мерещились сладковатые капельки апельсина, порывом которых она обдала меня в тот единственный раз мимолетной встречи. Я долго блуждал по парфюмерным магазинам в попытках отыскать похожий аромат. Но ничего не годилось. Я лишь уверился в главенствующей ноте.

Теперь женщина представлялась загорелой марокканкой. Но я гнал от себя шаблонность образа. И догадывался, что под защитой пряталась идеальная красота, знающая себе цену. А потому продолжал томиться в предвкушении нашей следующей встречи. «Раз-два в месяц», – то и дело всплывали в памяти слова официанта.

Но она появилась неожиданно. Легким дуновением ветра проскользнула за ворот строгой сорочки, приподняла волоски на груди. И когда шея повернулась вслед за трескучим импульсом, краем глаза я уловил, как взметнулись ее волосы. А через долю секунды она прижалась прохладной спиной в невесомом шелковом платье к моей разгоряченной спине и проронила:

– Пожалеешь. И разочаруешься.

В следующий миг прозвенел колокольчик на двери букинистического магазина, в который я забрел случайно. Мне даже показалось, что девушка померещилась. Но желанный флер необыкновенных духов остался на рубашке, а кожу в месте прикосновения кололо тысячами электрических разрядов.

Имя. Я не успел спросить у нее имя.

«Пожалеешь. И разочаруешься». Слова попали в самое сердце. Но я только сильнее очаровался ее загадочностью и неуловимостью. Теперь ее голос зазвучал в гомоне толпы, в шепоте зданий, в шуршании листьев, в плеске Преголи.

Она напрасно подарила мне взгляд, напрасно шептала из толпы, напрасно коснулась точеными лопатками, если не собиралась показаться снова. И я верил, чувствовал да просто знал, что рано или поздно встречу ее в пабе. Это ожидание терзало каждый атом тела болезненно-сладким взрывом. Будто мельчайшие частицы воспламенялись, а затем время поворачивалось вспять, собирая искрящуюся плоть, и все повторялось по кругу.

Внезапно свалившееся на мою голову наследство тоже немало тяготило. И я бы сразу избавился от мрачного погреба и уехал обратно в Петербург, но Калининград держал меня в плену желанных глаз. В выточенной из цельного куска дерева коробочке хранился перстень. Вместо примерки я спрятал его во внутренний карман куртки и поехал в ювелирную мастерскую. Витиеватое плетение вокруг камня повторяло узор из дневника матери. Но я вознамерился узнать ценность вещицы. Вовсе не для того, чтобы продать, – в деньгах я никогда не нуждался, – но украшение казалось очень старым, а я всегда любил вещи с историей.

Уже второй раз мать откупалась от меня тленными страницами, теперь еще и занятной побрякушкой, но не желала видеть рядом. Казалось, что в череде событий и ее поведении пряталась путаная логика, такая же, как ювелирные узоры. И я хотел разгадать головоломку. Ведь все еще верил, что у женщины, бросившей собственного ребенка, было стоящее оправдание.

Не успел я далеко отъехать от дома, в котором снимал квартиру, как ветер приласкал слух звонкими нотами желанного голоса. Не матери. Лишь той девушки, обтянутой бордовым костюмом, что напрасно подарила мне взгляд. И, вместо того чтобы следовать указаниям навигатора, я свернул на узкую улицу со старыми пятиэтажками.

Чудилось, будто коробочка в кармане нагрелась. Старое дерево хранило тепло рук мастера. Я порой верил в подобную чушь, несмотря на огромное рациональное зерно в любых суждениях. И единственное, что не поддавалось пониманию, так это дневники и содержимое погреба. Книга, что была крупнее и попала ко мне в руки по завещанию, заканчивалась самостоятельными историями.

«Я впервые отловила поганца и не убила на месте. Он сутками сидел в клетке, ослабленный слюной бухгальера. Настой бузины, смешанный с толченым чесноком на полной луне, погружал его в глубокий сон...Через месяц он потребовал крови».

Непонятные слова, адреса и рекомендации проверенных людей, описание издевательств над поганцами. Кого она имела в виду? Абсурдная игра в оккультистов, истребляющих вампиров или еще какую-то нечисть? Она велела носить перстень не снимая, а коробку держать на подоконнике в прямом доступе к лунному свету – ересь. Еще послание настаивало, чтобы я завел собаку определенной породы. Координаты питомника прилагались.

Увлекшись размышлениями, я попал в уютный дворик с покосившейся голубятней. На маленькой карусели сидели парень и две девушки. Все трое недовольно уставились на меня, заслышав рев двигателя. Они не скрывали презрения, взглядами пытаясь прожечь во мне дыру.

Я часто зависал в мыслях и неожиданно оказывался в удивительно красивых местах, но полностью доверял себе и железному зверю подо мной. Так в жизни появлялось столь желанное разнообразие. В родном Петербурге подобным способом находились самые интересные закоулки.

Насладиться пейзажем в полной мере не успел. Крутанул правую ручку руля, чтобы скрыться за поворотом и не мешать уединению высокомерной компашки. Но высокий худощавый парень с волосами до плеч – что никак не красило его, придавая тонкой фигуре женственности и угловатости, – кузнечиком спрыгнул с детской вертушки и оскалился мне в лицо.

– Утро, мужик, – напомнил я с усмешкой, отталкивая любителя алкоголя, и снова газанул прочь.

Под колеса бросилась одна из девиц с красными линзами в глазах. Зрачки ее расширились в тот момент, когда мы встретились нос к носу. Опасные мурашки пробрались до костей даже сквозь шлем. Я резко затормозил, чтобы не задавить малахольную, но мотоцикл врезался в ее тонкие ножки в светлых джинсах. Мои собственные налились каменной тяжестью.

– Твою ж рябину! – прорычал в сердцах.

Непростительная ошибка! Но как она успела?

Поразмыслить не получилось. Девица вцепилась мне в плечи, и мы вместе полетели вперед через руль. Шлем звонко стукнул о ее лоб и загадочным образом полетел в сторону. Я рефлекторно зажмурился. Мир все еще крутился. Но, когда я открыл глаза, все трое склонялись надо мной, загораживая ясное осеннее небо. А из-за голубятни или прямо из нее выскочили еще двое.

– Расходимся! – скомандовал я невменяемым ребяткам.

Ехал же себе мимо, никого не трогал! И чего под колеса полезли?

Вспомнил ноги-спички, что наверняка сломались от удара. Но обнаружил красноглазую на своих двоих.

– Сожрем? – меланхолично осведомился худощавый парень.

– Аппетитный, – мурлыкнула только что подоспевшая девица с огненными прядями на висках.

– Мой! – хищно оскалилась красноглазая. – Найдите себе других.

– Не жадничай, Ирис, – хохотнула третья и облизнула пухлые губки.

– Баба-яга против, – вырвалась у меня цитата из очень старого мультфильма, который бабушка показывала мне в детстве много раз.

Но, когда попытался встать, на грудь опустилась нога в лакированном сапожке.

Это уже слишком!

Перехватил нахалку за лодыжку и дернул. Но товарищи ловко поддержали ее за плечи. А худой и лохматый пригвоздил меня к земле локтем, будто весил раза в три больше. Дыхание сперло. Показалось даже, что ребра хрустнули. Но особый дискомфорт доставляла деревянная коробка во внутреннем кармане. Она нагрелась и жгла через два слоя ткани. Уголки впивались в кожу, норовя прогрызть насквозь.

– Шутка затянулась, – натужно выдавил я и вскинул свободную руку вверх.

Сам же дернулся что было мочи в противоположную сторону. Круговая подсечка удалась – второй парень упал, девицы отпрыгнули. А тот, что прижимал меня, уцепился за ворот куртки и повис на спине. Я слышал, как он клацнул над ухом зубами и выдохнул в шею. Тогда мои руки проворно выскользнули из рукавов, стряхнув гада вместе с курткой на землю.

Красноглазая ухмыльнулась и заговорщически подмигнула. Но я даже не успел вдохнуть, как она обвила мою шею тонкими ручками и прильнула к губам. Показалось, что куртка только в это мгновение звякнула заклепками об асфальт. Я повернул голову на звук, подставив жаждущей девице колючую щеку. Она щекотно коснулась пальчиком виска и опустилась ниже. А из кармана куртки прямо под ноги выкатилась деревянная коробка, покрытая светящейся вязью, стукнулась о маленький камешек и раскрылась, явив удивленным взорам собравшихся замысловатый перстень.

Ребятки застыли восковыми фигурами.

Острые зубки красноглазой прочертили по моей шее полоску, но съехали к плечу. На обтягивающей водолазке остались капли ее слюны.

– Хуже бешеной лисы, – полушепотом возмутился я.

Но придурковатая компания не отреагировала. Они смотрели на украшение и практически незаметно приближались к нему, словно перетекали в пространстве. Я же опасливо поднял куртку, шлем и коробку. Протянул руку к перстню с мутным желтым камнем, очертания которого расплывались, словно он дышал. Пальцы прикоснулись к прохладному металлу, но от сердцевины шел ощутимый жар. Я подкинул украшение на ладони и зажал в кулак.

Тут-то обкуренные товарищи оживились!

– А я не голодная! – заявила та, с пухлыми губками, и попятилась к голубятне.

– Он один, – рыкнул волосатый. – Без псов и без оружия!

Я же не желал ни слушать, ни участвовать в их споре. Поднял Harley – показалось, что прошла вечность. Но они занимались рассуждениями и будто не замечали моих передвижений.

– Доложит своим, – вступил в разговор блондин, что появился позже. – Нам не стоит так рисковать.

– Что же, простых людей вам мало? – поддержала его подружка. – Я за то, чтобы посетить вечером клуб или бар. Тихо и без этих.

Тут она стрельнула глазками в меня, и вся компания заметила бесцеремонный побег. Я захлопнул забрало и без прощаний убрался из душного дворика. На этот раз никто не бросился под колеса, отчего рот сам собой растянулся в улыбке.

До письма из адвокатской конторы моя жизнь казалась наискучнейшей. Теперь же я постоянно влипал в странноватые переделки. Мало того, я стал обладателем погреба с пыточной камерой. Подозревал мать в сектантстве, читал абсолютный бред про жаждущих крови поганцев. Кстати, это слово я уже где-то слышал! Так еще и столкнулся с ребятами, желающими меня сожрать.

За кого же они меня приняли? Шутили? И что увидели в клятом перстне?

Машинально надел его на палец во время побега, теперь заметил, что камень остыл. Украшение удобно сидело, будто сделанное специально для меня.

– Заразно это, что ли? – пробурчал себе под нос, но свист ветра от быстрой езды заглушал слова. – Обычно сходят с ума поодиночке.

Но я своими глазами видел выступившие на коробке узоры и свечение вокруг камня. И когда подкатил к ювелирной лавке, засомневался в необходимости показывать наследство специалисту.

Массивная дверь, кричащая о довоенной истории города, пропустила меня внутрь затемненного помещения. В современном мире редко встречались стены, обитые тканью, но здесь время замерло. Шоколадный шелк практически сливался с темным деревом витрин, искажая пространство. А в дальнем углу за большим столом трудился сутулый мужчина с проседью в аккуратно расчесанных на пробор волосах. Гладко выбритое лицо испещряли мелкие морщинки.

Мне захотелось угостить его томлеными ребрышками и горячим яблочным взваром из паба «Алхимия», чтобы залить под кожу хоть немного жизни вместе с необходимой здоровому человеку жировой прослойкой. Он бы сразу сделался моложе. Так казалось.

Опять странные мысли. Чтение сумасшедших мемуаров, точно, повлияло на мою собственную психику.

– Добрый день, – обратился я к ювелиру, подходя ближе. – Меня зовут Радомир Вронский. Нашел вас в интернете. Николай Яковлевич?

– Он самый. – Мужчина чуть отодвинул яркую лампу, которая нависала над маленькими тисками, прикрепленными к краю стола.

Я вынул коробочку, открыл ее, стянул перстень с пальца и положил в специальное углубление. Поставил на стол перед ювелиром и заметил непривычное сожаление – хотелось срочно вернуть вещицу на место.

– Мне нужна оценка, – коротко пояснил мастеру.

Тот смотрел внимательно, но молчал и почему-то не брал изделие в руки. Наклонялся над столом, вертел лампу, чтобы свет падал под разным углом и золотил вкрапления в камне.

– У вас не получится продать это через мою мастерскую, – наконец произнес он.

– И в мыслях не было, – ответил резче, чем собирался, колкое нежелание расставаться с имуществом взяло верх. – Мне бы хотелось узнать о камне. И примерный возраст изделия. Оно досталось мне по наследству и дорого как память. Жаль, я не знаю, как далеко уходят корни семейной реликвии.

– Кольцо не слишком старое, – дернув уголком рта, поведал Николай Яковлевич. – Его выполнили на заказ. С внутренней стороны есть клеймо мастера.

Я приподнял перстень и разглядел эмблему в виде трех листиков, почти как у клевера, но чуть заостренных.

– Камень – разновидность кристаллического гипса, – продолжал ювелир. – Непрочный, поделочный. Используется в бросовой бижутерии. Но само кольцо выполнено искусно. Серебро. Вставка дешевого камня обусловлена прихотью заказчика.

– На семейную реликвию не тянет? – усмехнулся я.

– Его сделали в ваш год рождения, – заключил Николай Яковлевич и пристально вгляделся в мое лицо. – Для вас.

И с чего вдруг такая уверенность? Или радиоуглеродный анализ у таких людей шел встроенной функцией зрения по умолчанию?

– Вы узнали клеймо и видели такое же плетение узора раньше? – догадался я.

– И сильно рискую, разговаривая с вами, – кивнул он. – Но вы, Радомир, не один из них, раз задаете вопросы. И я не хотел грубить. Но больше сюда не приходите.

– Один из них? – повторил я. – Кто они?

– Охотники, – крякнул он, направляясь к двери. – Спрячьте кольцо и забудьте. Жили же вы столько времени без этих родственников, раз ничего не понимаете. Вот так и продолжайте.

Я подхватил коробочку с перстнем и поспешил за ним.

– Готов поклясться, что видел светящиеся узоры на дереве, – выпалил я перед дверью, ведь чувствовал, что мастер знает больше, чем пожелал рассказать.

– И почудится же такое, – притворно вздохнул Николай Яковлевич, но я заметил, как у него дернулся глаз.

– На кого они охотятся? – Я не сдавался. – Понятно, что не на кабанов, раз вы юлите и выгоняете меня. Но мне нужно разобраться. Просто дайте адрес того, кто это изготовил.

Потряс коробкой и надел перстень на палец, дабы продемонстрировать свою решительность.

– И что ж ты такой настырный? – сменил тон ювелир, опасливо глянул в окно, плотнее сомкнул жалюзи и запер дверь изнутри. – Нет его больше.

– Кого? – рыкнул я, теряя терпение, но тут же сообразил.

– Яков Малинин, мой отец, ушел из жизни раньше, чем мог бы. Он верил, что помогал праведному делу, – наконец признался ювелир. – Но я не считаю охоту на непохожих благородным занятием. Не вмешивайся – целее будешь.

– Секта? – Я озвучил волнующие меня догадки, перстень тут же показался тесным. – Фанатики мучили неугодных? По какому признаку?

– Вампиры, – выдохнул Николай Яковлевич. – Они верили, что охотятся на вампиров.

А я не удивился. После того, что видел в дневниках матери, даже подобное заявление показалось нормальным.

– «Optimi vampiras mortui» ^[3] – так они говорили, – припомнил ювелир. – Но, как по мне, лучше: «Учись слушать, если не умеешь говорить». Ведь «Лучшие советники – мертвые». И я научился слышать и видеть чуть больше. Слушай и ты, Радомир. Слушай внимательно, а когда услышишь, действуй без промедления.

* * *

Вечерело, когда я наконец вышел из ювелирной мастерской. Рассказы Николая – он попросил впредь обращаться менее официально, ведь нас объединил сумасшедший секрет – расставили недостающие акценты в записях.

Мать состояла в клане охотников на вампиров. Перстень обладал магическими свойствами, помогал обнаружить неугодных и временно лишал их воли. Потомственные ювелиры Малинины знали особые хитрости ковки и составы, в которых выдерживался камень. Но после смерти отца Николай зарекся участвовать во всей этой чертовщине.

Магия? Вампиры? Составы? Да какой здравомыслящий человек поверит в подобную чушь?

Мы с Николаем сошлись на том, что организация «Охотники» прикрывала сказками криминальные делишки. Возможно, убирала неугодных на заказ. Записи матери не стоило понимать буквально, скорее всего, они содержали шифр.

Лучший друг мчал меня по улицам навстречу ветру. По телу разливалась легкость, ведь неприятный груз полученного наследства перестал тяготить. Я понял, что та женщина никогда не была матерью. Ее жизнь принадлежала ей и той организации. А ребенка действительно стоило держать подальше от подобного. Не одобрял, но сложившаяся картина сняла напряжение с вопроса.

Зато сердце щемило с новой силой при мыслях о совершенно другой женщине – об идеальной гибкой красотке из паба. Ветер сдувал их, растягивая шлейфом за спиной. И складывал в удивительную мелодию, напоминающую ее голос: «Разочаруешься!» И я гнался за ним, как гонится кот за собственным хвостом.

Яркие листья кружили по широкому проспекту. Лучи заходящего осеннего солнца скользили вдоль крыши старого здания местной академии. Я притормозил сбоку от входа и ждал, когда из-за угла появится вишневый Boulevar, – ребячество.

Но я сходил с ума! Как никогда!

Сирена приближающейся скорой помощи выдернула из мучительного наваждения. Машина подъехала к самому крыльцу. А у меня в груди появилось теплое покалывание, совсем не связанное с девушкой на ярком мотоцикле. Оно преследовало меня с детства. В такие моменты я верил, что мать вспомнила обо мне и отправила сигнал в самый глубокий уголок. Душа жалась поближе к сердцу и трепетала, как если бы нашла недостающий кусочек, родственную половинку, светлую и любящую.

Внезапно тело окатило нешуточным жаром, лоб покрылся испариной. Ссадину на шее пощипывало. Показалось, что пора прилечь.

– Зеленка – всему голова, – припомнил я вслух бабушкины слова и проложил маршрут к аптеке.

Глава 5. Все веселее и веселее

Элис

Лаборатория

Выходной после бала прошел как в тумане. Мы с Лизой побывали в отделении полиции. После того как ударника и двух второкурсниц увезла скорая, нагрянули хранители правопорядка. Но у нас не нашлось ни одного доказательства причастности Белоусовой к происшествиям.

Как только девица с простреленным черепом рухнула на пол, Белоусова подскочила быстрее, чем я осела на ослабевших ногах. К горлу подступила тошнота. А однокурсница выудила из-за пазухи бумажный пакетик с розоватым порошком и осыпала неподвижное тело. Нагнулась, чтобы коснуться поверженного врага кулоном, и тут же отпрянула, уворачиваясь от паров.

Да-да! И одежда, и плоть стремительно таяли, выделяя в воздух густой пар! Неожиданная реакция активировалась украшением?!

Мои знания химии пошатнулись. И хорошо, что я уже сидела на полу, а то бы рухнула плашмя. Неужели камень мог послужить катализатором? Но вещества ведь даже не в растворе!

– А ну дай сюда! – рыкнула Белоусова, выводя меня из заторможенной задумчивости.

– Вот еще! – возопила Лиза, не желая отдавать смартфон, на котором все это время шла запись. – Руки прочь!

– Отдай по-хорошему, – пригрозила Белоусова. – Иначе я заберу силой!

– Ты напала на нас на набережной! И теперь убила эту. – Лиза кивнула на пол, где почти не осталось следов преступления.

– Радуйся, что жива, – отрубила Белоусова и ловким движением выбила устройство из рук подруги.

Я схватила нахалку за ногу и дернула что было силы. Белоусова не ожидала подвоха и рухнула прямо на испаряющуюся кучу, теперь больше похожую на взбитые сливки с ягодным вареньем. Смартфон подруги полетел вперед и ударился о металлическую боковину лавки. По экрану поползла грубая паутина трещин.

– Ви-и-и-и-и! – заверещала Лиза.

– Мать вашу! – взвыла одновременно Белоусова, по уши измазавшись в неприглядной мешанине.

Лиза на коленях обползла жижу и завладела смартфоном прежде, чем Белоусова успела опомниться. Но тщетные попытки пробудить его к жизни окончательно расстроили подругу. Она снова взвизгнула и в прыжке накинулась на виновницу безобразия.

В этот же момент в аудиторию заглянул мужчина в форме с погонами.

– Я – пострадавшая, – не растерялась Лиза, взобравшаяся верхом на Белоусову, и повернулась расцарапанной шеей к полицейскому. – Вот!

Пенные останки закончили испарение, зависнув мутной пеленой под далеким потолком. Пол аудитории не сохранил ни намека на недавнее убийство!

В отделение мы ехали вместе как самые подозрительные во всем здании. Измазанные в крови, раненые, а еще вооруженные до зубов! Но за Белоусовой тут же приехал ректор.

Максим Андреевич показал что-то дежурному, перекинулся парой слов со следователем и без лишних вопросов забрал самую опасную из нас. Лилия высоко вскинула подбородок, презрительно покосилась на меня, на Лизу и с завидным высокомерием выплыла из участка на своих высоченных каблуках. Я же печально вздохнула по оставленным в гардеробе кроссовкам.

Ректор поместил оружие, что изъяли у Лилии при задержании, в кожаный чемоданчик, где под каждый ножичек имелось специальное углубление, и невозмутимо вышел следом за своей протеже.

Неужели они и правда родственники?

Мне вдруг так захотелось вцепиться зубами в холку противной однокурсницы и завыть! Лиза сочувственно тронула меня за руку и пошевелила бровями, видимо, считала намерения по моему лицу. Хорошо, что мы с подругой сидели на соседних стульях, а то бы я действительно бросилась вдогонку.

Подруга у меня все-таки самая лучшая! И никакие мужики не встанут между нами!

Мы отвечали на вопросы. Случай на набережной следователь, конечно, тоже припомнил. Но стоило заикнуться об убитой вампирше – да-да, пришлось называть девушку именно так, ведь она кусалась, хоть и не очень сильно, – как вопросы закончились.

– Вот, у меня есть доказательства! – Лиза опять повернулась шеей к полицейскому. – И прошлую пострадавшую тоже кто-то куснул!

– Да надоели уже ваши косплеи и прочие маскарады, – выплюнул следователь и стукнул кулаком по столу.

Он был мужчиной в возрасте, с блестящими залысинами, и из его уст заимствованные слова казались скользкими, неудобными и неприятными.

– Она вспенилась! Какие уж тут маскарады? – не унималась подруга.

– Как мне надоели химики, – пожаловался он коллеге за соседним столом. – Такая богатая фантазия. Что пили, дамы? – Он посмотрел на нас, пытался придать взгляду жесткости и злости, но правый глаз невольно щурился и выдавал его. – Знаю я, что там делает молодежь между занятиями. Сами сознаетесь?

– Так к нам больше нет вопросов? – похлопала я ресничками, будто не слышала последних слов следователя. – Ни по тому делу, ни по этому? Вообще? Мы домой?

– А мой телефон? – растерялась Лиза. – Там ведь доказательства. Надо только найти хакера. Или кто там этим занимается? Хорошего программиста я имела в виду. Пусть подключит его к другим устройствам и посмотрит.

– Купим новый, – ласково улыбнулась я, будто опять не расслышала, и подтолкнула подругу к выходу.

– Хорошо добраться, – пожелал следователь, он не возражал против нашего ухода и даже кивнул мне головой и подмигнул тем самым глазом, что давно щурился.

– Вампиры же, Элис! Как ты не понимаешь? – пискнула Лиза на полпути к двери.

– Ага-ага, – согласилась я и силой вытолкала ее в коридор. – Приятной работы. До свидания. Надеюсь, больше не увидимся, – улыбнулась я полицейским и закрыла створку.

– Я тут одна догадалась, что происходит? – не унималась Лиза.

– Ш-ш-ш, – выдала я и многозначительно выпучила глаза. – Пойдем, пока на нас дело не повесили.

– Какое еще дело? Элис, ты ли это?

– Дома, – сквозь зубы прошипела я, быстро волоча подругу на улицу. – Обсудим это дома. За чашечкой чая.

* * *

Гулкое оцепенение не отпускало до самой квартиры. Вот перед носом закрылась дверь отделения полиции, а вот – открылась привычная, обшитая современным пластиком.

Кухня встретила немытой с утра сковородой и холодным чайником, но Лиза ловко зажгла конфорку и выставила на стол вазочки с вареньем, вафлями и полезными цельнозерновыми сушками.

– Надо было идти в «Алхимию», – удрученно констатировала я.

– А сегодня не пятница, – подметила Лиза. – Сегодня вообще день особый. И тебе срочно нужен был чай. Так что терпи и рассказывай.

– Для начала обработаем твою шею, – вздохнула я, наконец взяла себя в руки и отыскала в кухонной тумбе антисептик и пластырь. – Так что терпи и соображай. Следователь знает, что происходит. Он заодно с Белоусовой. И, видимо, с ректором. Нас с тобой благородно отпустили и намекали не лезть.

– Да как же это? – Лиза сосредоточенно нахмурилась. – А где справедливость?

– Та девица тебя покусала, – напомнила я и притерла пластырь к обработанной ранке. – И девушка на набережной истекала кровью. Ее тоже кто-то укусил в шею. И, кажется, подозрения с нас пока что сняты.

– Вампиры, – без тени усмешки заявила Лиза и как ни в чем не бывало принялась разливать чай по кружкам.

– Или ролевики, – пожала плечами я. Такой вариант казался более логичным, но что-то не давало мне покоя. – Играют, что они вампиры. А другие, что они... м-м-м... охотники?

– Элис, ты себя слышишь? – возмутилась Лиза. – Лилька человека застрелила! И испарила.

– А может, в цирк сходим? – задумчиво протянула я. – Отстали мы с тобой от жизни, современные фокусы не видывали. Там, поди, и не такое показывают.

– Ты ударилась, да? – пожалела меня подруга.

– Нет же, – с подозрением открестилась я и на всякий случай ощупала себя от коленей вверх.

Пальцы наткнулись на кулон. Взгляд метнулся к груди. А неприятные осознания затопили жаркой волной. Я расстегнула цепочку и положила украшение рядом со сладким.

– Он нагревался, даже обжигал, – призналась я, глядя сквозь столешницу. – А у Лильки точно такой же! И она с его помощью колдовала. – Я глубоко вдохнула и повторила: – Колдовала. А как бы иначе сыпучие вещества между собой прореагировали?

– Вот! – обрадовалась Лиза и подскочила со стула, расплескав свой чай. – И никакого цирка!

– Лучше бы цирк! – прохныкала я и потерла лицо ладонями.

Хорошо хоть, что тема с парнями сама собой отошла на задний план. Все-таки не каждый день на наших глазах разворачивалась стрельба из арбалета, да и дополнительные дыры в черепах дерзких незнакомок появлялись редко. И еще реже в нашей компании избавлялись от трупа при помощи странной магической химии.

– Никогда! – вырвалось у меня тихонько.

– Чего? – удивилась Лиза и прихлебнула из кружки.

– Никогда, – повторила я, зажмурилась и скрылась в ванной.

* * *

Ночью я загнала все тревожные мысли в дальние уголки памяти, но казалось, что они остались сухими колючками в кончиках пальцев и внутри живота. Я старательно не обращала внимания на тянущее напряжение и убеждала себя, что все будет хорошо. Мир обычный. Прежний. Знакомый. Нет никаких вампиров и уж тем более волшебных порошков. Есть только неисследованные области науки. Но я, как ученый, обязательно исследую то, чему еще не нашлось объяснений.

С утра пораньше мы с подругой устремились в академию. Подруга спешила на первую пару, а я в лабораторию. Дождь шлепал по покатым крышам приземистых зданий, мешая разговорам. Капли перешептывались, прятали в гудящем шорохе иные звуки, чем раззадоривали смятение.

– Любой феномен можно объяснить, – заявила я Лизе, когда мы поднимались, теснясь под одним зонтом, по низким ступеням на крыльцо родного вуза.

– Разрешаю взять моей крови, – тяжело выдохнула она. – Вдруг я превращаюсь в вампира? Проследишь за метаморфозами.

У Лизы еще с утра поднялась температура. Но она отказалась сидеть дома, ведь сегодня у ее группы преподавал Руслан Игоревич.

– Забегай в перерыв, – согласилась я в шутку. – Откачаем пару литров.

– Кровожадина, – буркнула Лиза, чмокнула меня в щеку и свернула к гардеробу.

Я же проскользнула через огромный мраморный вестибюль, под потолком которого все еще висели мохнатые паучищи, на узкую лестницу в дальнем углу. Спустилась в подземный переход и через некоторое время оказалась в лабораторном крыле академии. Переоделась в собственном маленьком закутке. Идеально белый халат и специальные очки каждый раз превращали меня из обычной девчонки в настоящего ученого.

Хотя кому я вру? В лаборантку! В лабораторную мышь? В бледную моль?

– Химичок! – позвала я. – Как ты тут, малыш?

Первым делом я направилась к клетке. Питомец стойко переживал каждые выходные в полном одиночестве, поедая свои запасы. Он тоже был белым и пушистым.

– Как ты там сказал? Моль? – переспросила я, будто это хомяк укорил меня в тщеславии.

В груди заворочалось прохладное облачко, и я потерла халат, чтобы унять неприятные ощущения. А наткнулась на собачку от молнии и тут же вспомнила о кулоне, который вечером убрала в коробочку и спрятала в углубление старой книги.

– Моль! Та старушка сказала, что он от моли! – поделилась я с Химичком.

Он задумчиво выпучил смоляные глазки и пошевелил носом – надеялся на угощение. Я по привычке потянулась за помидорами, которые ровными рядочками доспевали на лабораторном подоконнике. Выбрала самый маленький и целиком отдала зверенышу.

– Кушай, – посоветовала и задумчиво постучала пальцем по подбородку, попадая в такт дождевым каплям. – Эдита, кажется, ее звали именно так, говорила, что, если заведется, уже не избавишься. А вот если я буду носить кулон, то никакие поганцы меня не тронут, – вспомнила я и восторженно вскинула руку, будто, осененная светлой мыслью, вызвалась к ответу на сложнейшем семинаре. – Вдруг это было о... – Я сделала паузу, огляделась и продолжила полушепотом: – Вампирах?

Хомяк прекратил жевать, прислушался, медленно моргнул и отвернулся.

– Да, ты прав. Бред. Абсолютный бред. За работу! Приступим к ферментации.

Помидоры споро превращались в пюре. Я делила их по сортам и содержанию ликопина и подселяла различные штаммы микроорганизмов. Некоторые образцы подвергала нагреванию и добавляла дополнительные сахара. Другие излишне закисляла. Чтобы отследить преобразования при разных начальных условиях. Все-таки мои исследования сродни творчеству, их ограничивало только воображение.

– Нет, Химичок. Знания меня не ограничивают. Они расширяют. – Тут я действительно задумалась. – А может, именно мои академические знания и мешают мне допустить что-то? Что-то очень важное. Но невозможное с точки зрения науки.

Я снова перенеслась мыслями в тот вечер на балу, когда тело убиенной истаяло за считаные мгновения. Конечно, я знала некоторые сильные щелочи и кислоты, способные растворять даже камни, но не так быстро и бесследно. Тем более Белоусова вляпалась в субстанцию и сама не пострадала.

– Попробуй угодить лапой в щелочь! – предложила я Химичку. – А мордочкой в кислоту?

Питомец недовольно пискнул и залез в маленький деревянный домик в углу клетки.

– Ты лучший помощник, – похвалила я вдогонку. – Но что же я упускаю?

От двери раздался стук, и в проеме появился Тристан.

Он постучал? Не подкрался без предупреждения, а постучал?

Наверное, изумление отобразилось у меня на лице, потому что вместо приветствия Тристан заявил:

– Вижу, ты рада моему визиту.

– Как комар мухобойке, – буркнула я от неожиданности.

А когда сообразила, что нахамила инвестору, живо отвернулась к пробиркам и сделала вид, будто очень занята и разговаривала вовсе не с ним. Но уже через несколько секунд мне захотелось выяснить, что он делал на балу. Почему в компании Белоусовой? И как он остался незамеченным? Ведь остальные купились на маскарад!

– На тебе нет той занятной подвески, – подметил он, усаживаясь на высокий табурет сбоку от стола, за которым я работала.

– А вы не притворяетесь моим преподавателем, – ляпнула я, тут же зажмурилась и глубоко вдохнула. Сказанного не воротишь, а очень хотелось.

– И что я тут, по-твоему, делаю? – не особо уверенно поинтересовался Тристан.

– И что же? – вернула я вопрос.

Не думал же он в самом деле, что ответ мне известен? Я занималась важным делом: записывала в журнал точное количество веществ в опытных образцах.

– Поужинаем? – продолжил он, изумленно изогнув русую бровь, будто сам удивился подобному предложению.

– Так рановато, – заметила я. – Время к обеду.

– В пятницу, – огорошил Тристан.

Я промахнулась пипеткой мимо пробирки – на стол шлепнулись бархатистые красные капли рыхлой томатной мякоти. А я замерла с глуповато приоткрытым ртом, ведь желание выругаться перепуталось с необходимостью дать внятный ответ. Рассчитывала ввернуть что-нибудь остроумное, но мысли крутились вокруг живописных лужиц на глянцевой белой столешнице.

– Молчание означает «да»? – не выдержал Тристан. – А подвеску все-таки надень. И не снимай. Но держи под одеждой. Так надежнее. – Он говорил прерывисто, будто боялся глубоко дышать. – До встречи.

Тристан окинул меня нетерпеливым взглядом, отчего я окончательно растерялась, и быстро сбежал из лаборатории. Только тогда я расслабилась. Руки и ноги затопило жаром, огонек добрался до макушки, разлился по спине и осел в животе.

Это же надо было при нем так закаменеть! Да как же так? Молчала как... лабораторная мышь.

– Мышь и есть, – пожаловалась шепотом Химичку, а в глазах защипало.

Ну уж нет! Еще чего не хватало!

Надо было сказать ему, что все пятницы в моей жизни уже заняты, но случилось так, как случилось. Лизе придется потерпеть вечерок в одиночестве.

И только я подумала о подруге, как она грузно ввалилась в дверь, расшумевшись, как медведь в сухом валежнике. Глаза ее описали восьмерку и удивленно расширились, заметив в стене вмятину от ручки. Дверь тут же вернулась на место. А подруга в два шага преодолела расстояние до табурета, на котором недавно восседал Тристан, и рухнула, уложив голову рядом с рабочими пробирками.

– Сливай хоть всю, – разрешила она и вытянула вперед обе руки. – А мне залей своей бурды. Лучше из холодильника. Не могу больше – все болит, ломит, горит.

Лиза закрыла глаза и с придыханием засопела. Для больной подруга была чересчур энергичной, несмотря на все ухищрения. Чтобы так подвывать, требовалось приложить много усилий!

Я полезла в холодильник и отыскала баночку с томатным соком, приготовленным из сорта «Лиловый туман» собственными руками. Откупорила крышку и поставила на стол рядом с демонстративно умирающей.

– На. Жертвую тебе ценнейшие запасы живительного эликсира, – провозгласила я.

Но меня мучили вопросы, последние события подогревали исследовательский интерес, и я все-таки отобрала у Лизы целую пробирку кровушки. Что-то с испарившейся девицей было не так. А укушенная подруга последней контактировала с усопшей!

Радомир

Паб, берег Преголи

После разговора с ювелиром интерес к загадочным дневникам испарился. А вот замысловатое украшение я так и носил в деревянной коробочке. И вознамерился отремонтировать погреб, сделать там небольшую студию звукозаписи для молодежных рок-групп. Творчество, подобно живительному эликсиру, способно быстро выправить неладную энергетику угрюмого места. И, что бы там ни творилось раньше, впредь будет только чистый угар.

Возможно, все время, проведенное в Калининграде, я слишком сильно отвлекался на семейные дела. Ведь в день, когда я получил наследство, мир перевернулся, обнажив корявые корни вековых древес и запрятав кудрявые кроны в холодные темницы старинных пугающих сказок. Но я так и не повстречал девушку с пронзительным взглядом.

«Пожалеешь. И разочаруешься». Слова, которые, казалось, звучали отовсюду, проросли губительной опухолью в каждый сосуд моего тела. Но я желал этой боли. Не ведал раньше и жаждал насытиться до предела.

Казалось, она играла со мной. Водила по городу – устраивала своеобразные экскурсии. Наслаждалась моим абсолютным помешательством, которое затмевало любые другие думы.

Ровно через месяц с нашей первой встречи девушка вновь появилась в «Алхимии». И не только она. Синеглазая Элис сидела за дальним от входа столиком, в самом углу, в компании привлекательного мужчины.

Не хотелось делать вид, будто не узнал ее, но кавалер не располагал к ненавязчивому знакомству. Я лишь улыбнулся Элис и отсалютовал, когда синие глаза наткнулись на меня в зале. Девушка смутилась и потупилась. Такая милая в своей очаровательной скромности. В груди затеплился, заворочался знакомый лучик.

Казалось, ей неловко из-за красавчика рядом. Было в нем что-то неявное, отличающее его от других мужчин. Он смотрел на Элис как на драгоценный камень, способный навсегда обеспечить безбедное существование, прокормить и отогреть одновременно. А она настороженно приглядывалась как к опасному зверю. Будто не хотела становиться чьим-то источником богатства.

Элис. Что-то внутри требовало следить краем глаза за этой девчонкой.

Я отвлекся на еду, когда нос защекотал сладковатый цитрусовый аромат. Инстинктивно огляделся в поисках фрукта или хотя бы коктейля с яркой долькой на краешке стакана, пусть это давно вышло из моды. Но гибкая фигурка в бордовой «коже» беззвучно подсела за мой столик и облокотилась на столешницу.

– Настырный, – пропела она, откинув забрало. – Северина.

– Я тебя ждал, – заявил без капли смущения. – Тебе подходит имя.

– Разве ты меня знаешь?

– Чувствую.

– Вижу.

Я скользнул ладонью по деревянной поверхности, где за месяц ожидания выучил каждую вмятинку, каждый сучок, и невесомо сжал ее локоть. Северина легонько вздрогнула, но не поменяла нависающей над столом позы.

– Снимешь? – Не разрывая зрительного контакта, я дотронулся до блестящего шлема, что все еще скрывал ее лицо.

Северина резко отпрянула и ловким движением сорвала с головы защиту. Тонкая переносица, брови, высокий лоб – все в ней подчеркивало красоту необычайно глубоких глаз. Мне вспомнились грациозные гепарды с таким же оттенком радужки. Но балаклава в тон костюму все еще прятала губы и подбородок.

– Падала с байка? – предположил я.

– Вот уж нет, – заявила она таким тоном, что я уверился, будто в родне этой девушки действительно затесались пятнистые хищники. – Но не здесь.

– Я не разочаруюсь, – выпалил то, что вертелось на языке последнюю неделю.

Медовые глаза улыбнулись. А я набрался наглости и дотронулся до ее пальцев, что обнимали шлем. Прохладные, с шелковистой кожей. Северина осторожно протиснула их между моими.

– Едем к реке? – предложила она.

Я кивнул. Поднялся, не отпуская ее руки. Тонул в желании сорвать с ее лица бессмысленную тряпку. Уже давно никто не носил масок в закусочных, мы же за столом!

Но не успели мы даже повернуться к выходу, как тот самый мужчина, что пришел с Элис, оказался рядом и грубо схватил Северину за второй локоть.

– В чем дело? – рявкнул я.

Он сделал вид, что не услышал. И обратился к Северине, хотя я первый начал разговор.

– Только попробуй снова!

– Убери руку, Руслан, – прошипела Северина.

– Прекрати это, – угрожающе повторил он. – Не в этом городе. Тебе давно пора переехать.

– Не твое дело. – Она дернула рукой, но мужчина держал крепко и лишь обхватил ее второй ладонью, резко прижав бедром к столу.

И я вмешался. Толкнул плечом, вложив в удар силу и вес, надеялся, что он отлетит на пол. Вцепился в его запястье и надавил на основание. Но вопреки моим ожиданиям пальцы нахала сжались сильнее, а корпус не шелохнулся. Сколько же он весил? Ведь выглядел не мощнее меня!

– Беги от нее, – посоветовал он мне, наконец обратив внимание на мои жалкие попытки прекратить бессмысленный контакт.

– Разберусь, – холодно отозвался я. Мне не хотелось с ним говорить. Излишняя грубость обычно разжигала в неуравновешенных типах чрезмерную агрессию. Поэтому я лишь многозначительно покосился на его руку, что все еще сжимала локоть Северины.

– Чем ты лучше, Руслан? – вдруг разозлилась Северина и бросила пронзительный взгляд на Элис. – Сам развлекаешься с девчонкой.

Я потерял нить разговора. О каких развлечениях шла речь?

– Она работает над проектом. Чтобы такие, как ты, перестали... – Он осекся, посмотрел на Элис, сжавшуюся в углу.

– Прекрасно, – безразлично оценила Северина. – Вот и занимайся своей игрушкой. Да следи, как бы другие не поживились первыми. А ко мне не лезь!

– Ты в моем городе.

– Да уеду я! – прорычала она, точно дикая кошка.

Мужчина разжал пальцы, удовлетворившись обещанием. Оценил меня сверху донизу, грустно хмыкнул и направился к своему столику.

– Не стоит обижать Элис, – бросил я ему в спину. – Я за ней приглядываю и уже спасал от всяких уродов.

– Тогда в благодарность за заботу об Элис – вот тебе совет: держись подальше от Северины, – проронил он через плечо.

Я тряхнул головой, будто сбрасывая ненужный мусор, которым меня закидали в ходе этой странной беседы. И посмотрел в желанные глаза. Там плескалась грусть. Страсть и отчаяние. Надежда. И я сгорал от необходимости увидеть ее лицо. Схватил сразу за обе ладошки и с шальной улыбкой вытащил на холодный воздух.

Северина рассмеялась, заставив звенеть зябкий туман, застилавший улицу. Будто капли воды по команде заиндевели и пели маленькими колокольчиками для нас двоих. Я удивился, что ей не холодно в тонком облегающем костюме. Приподнял ворот своей толстой куртки из грубой кожи и запрыгнул на сиденье.

– Показывай дорогу. Я столько ждал тебя, чего не делал никогда в жизни. Никуда не убегу.

– Знаю, – прошептала она тихо, но я разобрал.

* * *

Чем дальше от центра мы удалялись, тем сильнее менялась Преголя. Мы проехали множество заброшенных особняков, когда Северина свернула в неприметный проулок, что вывел к густым зарослям ивы. В воду уходил деревянный пирс.

На этот раз девушка оставила шлем на байке, повернулась ко мне спиной, стащила повязку и убежала к воде. Уселась на край помоста, свесила ноги вниз, будто бывала тут тысячу раз прежде. А я любовался ее точеной фигурой в бледном свете выкатившейся на небосклон луны. Он проникал через рваные облака и удивительно золотил ее волосы, деревья и даже воздух, отражая последние лучи заката.

Когда мои ноги коснулись досок, Северина вздрогнула и чуть повернула голову. А я быстро преодолел разделяющее нас расстояние и уселся рядом. Резко очерченные губы, острый подбородок – все в ней было на своих местах, манило прикоснуться, заставляло кровь разгоняться в венах. И я наклонился для поцелуя, не в силах сдержать порыв. Но она прислонила изящный пальчик к моим губам и повернулась другой стороной лица.

Неровный шрам тянулся от уголка рта к уху, криво обрисовывая скулу. Будто она ехала без шлема и зацепилась за ветку на большой скорости. Но не пожелала обратиться к врачу, и края срослись, как им захотелось. Я дотронулся пальцами до рубца, она попыталась отстраниться. Но наши глаза встретились, лишив обоих возможности противиться притяжению.

– Ты прекрасна, – выдохнул я. – Это должно было меня отпугнуть?

– Нет, – прошептала она прямо в губы и обожгла поцелуем.

Я ничего не знал о ней, но казалось, что провел рядом вечность. И целовал ее так, будто она всегда была моей. Страстно, напористо, безумно. Она цеплялась тонкими пальчиками за ворот моей куртки, выгибалась в моих руках, что скользили по хрупкой талии. Но решилась и пробралась ладошками за косую молнию.

Правильно, там теплее. Там пожар, который тлел углями столько времени. Там неведомая прежде жажда. Ведь никогда в жизни я так долго не ждал желаемого.

Куртка звякнула заклепками по деревянному настилу, туда же полетел свитер. Но я больше не мерз. Туман с реки ласкал разгоряченную кожу в унисон с руками Северины. А она с шумным вдохом оторвалась от моего рта и лизнула мочку уха. Прикусила кожу на шее, взъерошила волосы на затылке. И я ответил ей тем же, жадно вдыхая аромат спелого апельсина от ее волос, целовал нежную шею, спускался все ниже. Дернул молнию на комбинезоне, чтобы обнажить плечи. Она застонала и прижалась к моей шее сильнее.

– Я ждал тебя всю свою жизнь, – прохрипел ей в ухо, утопая в наслаждении.

Каждая мышца кричала, что-то внутри пульсировало в такт ее дыханию. Она пила мою страсть, как изможденная путница. А я ловил себя на мысли, что мой путь всегда вел только к ней.

Больше я не мог думать. Только ласкал ее тело, проваливаясь в сладкий туман. Мерз, потел. Дышал, как загнанный зверь. Задыхался.

Но лишь теперь мир обрел смысл и необходимые краски. Теперь я жив по-настоящему!

Сквозь сонный туман я слышал, как она шептала в ухо извинения. Но я не находил в себе сил разлепить веки, сгрести ее в охапку, усадить к себе на колени и гладить по волосам цвета ивовой коры.

И с чего бы я спал? Но голова, слишком тяжелая, чтобы оторвать ее от досок, лениво отказывалась соображать.

Северина накинула мне на плечи свитер, заботливо подоткнула под бока, прикрыла курткой. Тихо склонилась к лицу и проронила, задев мои губы своими:

– Забудь меня, Радомир. Живи.

Я не хотел. Не хотел забывать. Не хотел жить без нее. Но почему-то не мог пошевелиться. Не мог схватить ее за руку. Не мог кричать, что люблю ее запах, ее фигуру, ее глаза. Не мог даже поцеловать на прощанье.

Утреннее солнце растворило ночную дымку вместе с образом Северины. Съело то тепло, что зародилось у меня внутри. Принесло лишь холодный колкий рассвет и разливающуюся по телу горечь. Ужасно хотелось пить. От мерзкого привкуса ваты на языке мутило. Но я поднялся на нетвердые ноги, наплевав на все, скинул штаны и нырнул в ледяную воду Преголи.

Сенсоры сходили с ума. То мне казалось, что я разгребаю руками потоки лавы. То, что выкапываю из снегов Антарктиды собственную душу. То, что варюсь в густом смородиновом киселе. Сердце натужно бухало в ушах, грозя остановиться. Но я греб вперед, пока не понял наконец, что мышцы перестали слушаться.

Я снова задыхался. От собственной глупости и безрассудности. От того, как далеко берег и как мало у меня сил. От каши в воспоминаниях.

Куда ты ушла? И почему я помню так мало подробностей нашей ночи?

Кое-как я выбрался на берег. Натянул брюки на мокрые ноги и замер.

Брюки!

Что-то кольнуло в сердце. Робкая догадка промелькнула в голове и растворилась, как и Северина в холодной осенней мороси.

Ботинки. Свитер. Куртка. Шлем. Я запрыгнул на Harley и помчался в переулок. Глупо надеялся догнать Северину. Звал интуицию, чтобы та нашептала направление. Но приехал к закрытому пабу «Алхимия».

Мне бы кофе, сдобную булочку и не меньше двух литров минералки.

– Для чего ты придумала все эти сложности? – спросил я у безлюдной улочки, обращаясь к Северине. – Мы можем просто быть вместе. С любыми шрамами.

Но я уже знал ответ.

Знал, что моя жизнь была невероятно скучной до появления Северины. Слишком ровной, чтобы научиться чему-то стоящему.

Глава 6. Монстр или невменяемый

Элис

Паб «Алхимия»

В пятницу Тристан поджидал у выхода из академии. Я наивно надеялась избежать ужина с инвестором. Он и пугал меня, и одновременно привлекал. Но основой для серьезных отношений наши обжимания в аудитории даже не пахли. Они пахли переспелой вишней. А страстные интрижки со спонсорами меня интересовали в последнюю очередь. В конце концов, моя научная работа не предполагала невероятных вложений, лишь наблюдения и сообразительность. Это всегда получалось лучше, когда никто не отвлекал на шуры-муры. Поэтому я старательно убеждала себя, что поужинаю с Тристаном только из любопытства, получу ответы на все интересующие вопросы и впредь смогу игнорировать навязчивого мужчину.

Тристан подал мне руку на нижней ступени крыльца. Я сделала вид, что не заметила галантный жест, и, независимо задрав нос повыше, шагнула на тротуар.

А что бы я делала потом, если бы ухватилась за предложенную ладонь? Шествовала с ним за ручку, будто мы влюбленная парочка? Нет уж! Между нами только путающее мысли ягодное притяжение и нагревающийся кулон. Неведомая магия! Все.

Он хмыкнул за спиной, но быстро со мной поравнялся.

– Машина на стоянке за углом, – сообщил Тристан. – Прокатимся к набережной? Я знаю милое местечко на той стороне реки.

– Прогуляемся? – внесла я инициативу, ведь опасалась садиться в машину к человеку, который то притворялся другим, то кидался с неуместными поцелуями. – Я знаю милое местечко неподалеку.

Там все время людно и мы не будем наедине. Это я оставила при себе, но язык так и чесался добавить.

– Так даже лучше, – неожиданно согласился Тристан.

– Прекрасно, – буркнула я.

А он ухмыльнулся, словно уловил в моем голосе сарказм.

В по-особому уютной атмосфере паба сегодня витали яркие ароматы лобио и копченых ребрышек. Теплые тона деревянной отделки и приглушенное освещение напоминали сказочную избушку или нору фантастических тварюшек. Я надеялась, что Тристан почувствует себя хоть немного неловко. Судя по его деловому костюму, мы планировали посетить более презентабельную ресторацию.

Но не все же мне смущаться! Пусть полюбуется, на кого позарился.

Я пробралась к столику у дальней стены, сбросила пальто и зарылась в меню. Поесть я всегда любила. Но аппетит все же зависел от компании. Сегодняшняя потянула лишь на салат. Тристан заказал томленый борщ и попросил принести воды.

Мы только отпустили молоденькую официантку с растрепанной гулькой на голове, как в дверях паба показался недавний знакомец. Радомир махнул рукой и улыбнулся, загадочно покосившись на Тристана. А у меня в районе желудка заворочались щекотные пушинки. Я прижала руку, чтобы унять их теплый трепет, заставивший втягивать воздух маленькими глоточками.

– Голодная? – посочувствовал Тристан и проследил мой взгляд.

Но Радомир спрятался за меню, и мой спутник потерял интерес к происходящему вокруг.

– Я ела в лаборатории, – ответила, гордо задрав подбородок, что никак не оправдывало ладонь на ребрах, поэтому добавила: – Помидоры.

– Наслышан.

О чем это он?

– Вы обещали рассказать мне о кулоне. И о вашем спектакле, – напомнила я.

Никогда не умела ходить вокруг да около и вести светские беседы.

– Разве? – изумился он.

Издевается? Для чего же еще я согласилась на ужин в его компании?

Я вскинула брови и собиралась разразиться недовольной тирадой, но заметила, как к Радомиру подсела стройная девушка в обтягивающем кожаном комбинезоне и мотоциклетном шлеме.

Неужели у парня свидание? Да это же та самая, что укатила от него в прошлый раз!

Пушинки внутри зябко скукожились, превращаясь в колючки. И я громко вздохнула, будто мне было какое-то дело до случайного знакомого. Тристан расценил мое поведение по-своему.

– Я расскажу тебе историю про кулон, если ответишь на один-единственный вопрос: кто тебе его подарил? – Мужчина миролюбиво положил руки на стол и выжидательно уставился мне прямо в глаза.

– Это не секрет, – нехотя призналась я.

Тристан пошевелил бровями и еле заметно наклонил голову, подбадривая к дальнейшему повествованию. Но внезапно резко развернулся – заметил Радомира и его спутницу – и ощутимо напрягся. На переносице образовалась глубокая складка. Показалось, что даже нос хищно заострился и приготовился то ли заклевать парочку, то ли выпускать клубы дыма и пепла.

Бурная фантазия нарисовала в воображении, как изо рта Тристана вырвалось смертоносное пламя и мигом превратило паб вместе со всеми посетителями в раскаленные угли.

– Я на минутку, – вернул в реальность Тристан и грубо отодвинул стул.

В его глазах плескалось алое пламя, словно закатное солнце лизнуло мужчину на входе в заведение. Он в два шага преодолел расстояние до вожделенной особы и бесцеремонно схватил ее за предплечье. Пальцы девушки выскользнули из ладони Радомира, а глаза широко раскрылись от изумления. Часть лица скрывал повязанный вместо одноразовой маски платок с рисунком турецких огурцов.

– В чем дело? – рявкнул Радомир и отчего-то покосился на меня.

– Только попробуй снова! – холодно велел Тристан, не сводя полыхающего взора со стройной красотки.

– Убери руку, Руслан, – прошипела она, тряпица приглушала звук, придавая голосу звериные нотки.

– Прекрати свои делишки, – угрожающе повторил он. – Тебе давно пора уехать из города. Я не позволю нарушать порядок.

Радомир прервал их бессвязную болтовню: дерзко ткнул Тристана плечом. Но не добившись эффекта, вцепился в его руку, пытаясь высвободить свою спутницу.

– Беги от нее, – посоветовал Тристан, не шелохнувшись.

– Разберусь.

Казалось, ответ удовлетворил Тристана. На лице отобразилось пренебрежение, которое никак не сочеталось со страстью и дикостью во взгляде.

– Чем ты лучше, Руслан? – вдруг разозлилась девушка и пронзила меня выстрелом карих глаз, будто наяву метала не только молнии, но и мелкие металлические предметы, что хлестали по мгновенно зардевшимся щекам. – Сам развлекаешься с девчонкой.

Ах, он развлекается! И почему я не удивлена? Наверное, он частенько лапал лабораторных мышек, не избалованных мужским вниманием, и наслаждался их робкими неискушенными реакциями. Биохимическими и физическими! Я ведь почти растаяла под его напором! Тьфу. А девушка наверняка его бывшая подопытная... И он разбесился, что она нашла достойного парня.

– Она работает над проектом. Чтобы такие, как ты, перестали... – начал оправдываться Тристан и осекся.

Посмотрел на меня, отчего захотелось забиться в угол и не отсвечивать.

– Прекрасно, – безразлично оценила бывшая. – Вот и занимайся своей игрушкой. Да следи, как бы она не попала на зуб к не таким ярым блюстителям порядка, как ты. А ко мне не лезь!

– Ты в моем городе.

– Да уеду я! – прорычала она, как волчица в полнолуние – одновременно грозно и жалостливо.

Тристан разжал пальцы и тут же потерял интерес к парочке. Направился к нашему столику, но на полпути его остановил голос Радомира:

– Не стоит обижать Элис. Я за ней приглядываю и уже спасал от всяких уродов.

Сердце пропустило удар, а в груди вновь потеплело. Радомир и вправду казался не таким, как все, словно настоящий принц из девичьих грез выкатил на железном коне на малолюдную полосу моей жизни.

А что? На мотоцикле – современно! Жаль, что красавчик давно занят.

– Я благодарен за заботу об Элис. Поэтому воспользуйся советом: держись подальше от Северины, – лениво проронил Тристан через плечо и уселся на место, растянув губы в широченной улыбке.

Его веселье выглядело опасным. А глаза – голодными. Но официантка принесла наши блюда, и я немного успокоилась: сытый мужчина, как довольный кот, становится покладистым и рассудительным; желание метить тапки затухает, а когти точатся исключительно в отведенном для этого месте.

Салат и мне возвращал рассудительность, которой сложно похвастаться на пустой желудок, освежал и умиротворял. Но, как только сочные ломтики мясистой зелени вместе с пряным сыром устроились в урчащем животе, у меня тут же назрела очередная порция вопросов:

– Та девушка назвала вас Русланом?

– Да. Меня как бы и не существует. Я бледная тень своего брата.

– Он ваш брат? – вскинула я брови и подскочила на стуле, ударившись лодыжкой.

Но далее разговор потек непринужденно, будто недавняя сцена сама собой разумелась в ежедневном расписании.

– А не заметно? – изобразил он такое же удивление.

– А должно быть? – парировала я.

– Шутка неудачная. И она затянулась, – разочарованно хмыкнул Тристан. – А за попытку благодарю. Давно никто не подбадривал меня подобным образом. Но я взрослый мальчик и в жалости не нуждаюсь, – скрипнул он зубами и сжал губы в тонкую полоску.

– Я запуталась, – призналась тихонько и тронула его за запястье.

Он неожиданно вздрогнул и поднял на меня потемневшие глаза. Больше в них не плескался расплавленный янтарь, теперь там царил непроницаемый застывший мрак.

– Твой кулон притягивает таких, как я, – ледяным голосом проговорил он, практически не шевеля губами. – Это ты хотела услышать?

Нить разговора окончательно скрылась в неизвестном направлении. Я растерянно хлопала ресницами, но Тристан делал вид, что странные секреты закончились.

– Таких, как вы?

Нет, кулон и вправду иногда нагревался по непонятным причинам, но логических объяснений этому я не находила. Другие же не удовлетворяли мою пропитанную естественными науками душеньку. И предыдущие вопросы уж точно не становились яснее. Только появлялись новые.

– Да, – коротко подтвердил Тристан опять без подробностей. – Ты наверняка замечала. Но меня тянет к тебе, даже когда ты оставляешь артефакт дома. Не так, как к другим. Вовсе не от голода и жажды.

– Вас тянет к другим женщинам от жажды? – вскинула я брови и кивнула на стакан воды.

Что я несу?

Захотелось шлепнуть себя по лбу и закрыть глаза, чтоб не видели его перекосившееся от недоумения лицо.

– Тебя больше интересуют мои отношения с женщинами, чем свойства артефакта? – поддел Тристан.

– Ложный вывод, – открестилась я, будто находилась в учебной аудитории на высшей математике, и уже привычно икнула.

– Думаю, в тебе есть что-то такое, – сообщил он. – Важное для нашего вида. Именно поэтому ты занимаешься кровью.

– Говорите яснее и по порядку, – разозлилась я.

Сколько можно кидаться завуалированными фразами и добивать меня существующими лишь в его голове фактами? Или фантазиями?

– Такие артефакты принадлежат семьям охотников. Охотников на вампиров. – Тристан сделал паузу и испытующе посмотрел мне в лицо. – Они передаются из поколения в поколение. Женщины носят кулоны, мужчины перстни. Бывает и наоборот. Артефакт подавляет волю вампира, тем самым защищая своего владельца от посягательств на теплую живую кровь. Нас же тянет к замысловатому украшению, и мы сами идем на расправу.

– Так вы – вампир? – буднично поинтересовалась я.

Эмоций и правда не было, словно мне часто сообщали подобную ерунду. Вампиры, артефакты, что еще? Ведьмы и оборотни? Да хоть синий человечек с хвостом! Эх, разбаловали нас фантасты! Ничему не удивляемся.

– Ага, – согласился Тристан то ли с отсутствием у меня испуга, то ли ответил на вопрос. – Ты все знала?

– Вот еще! В смысле нет же! Продолжайте, очень интересно.

– Опять издеваешься, Алис-с-са? – опасно протянул он и наклонился над столом.

– А вы борщ будете? – испугалась я, что он опрокинет тарелку.

Тристан обреченно закатил глаза и всхрапнул, будто хотел зарычать, но сдержался. После чего демонстративно взял ложку, сноровисто запустил в суп, поймал ломтик свеклы и кусок говядины и решительно отправил еду в рот.

– Мне показалось или у вас глаз дернулся? – пискнула я, разглядывая, как он с наигранным аппетитом пережевывал бульон.

– Показалось, – с вызовом заявил Тристан и зачерпнул еще.

– С чесночком и ржаным хлебушком вкуснее будет! – обрадовалась я. – Закажем?

Рука сама взметнулась кверху и поманила официантку. Ведь это не он, а я впадала рядом с ним в неконтролируемый транс. Но, прежде чем я успела открыть рот, Тристан рявкнул так, что зазвенели стаканы на барной стойке:

– Все очень вкусно, рассчитайте нас, пожалуйста! И заберите посуду, мы наелись.

Девушка дернулась. Гулька на ее голове подпрыгнула, шпилька полетела на пол, а волосы рассыпались по клетчатой рубашке. Она нервно отерла ладони о белый передник, кивнула и дрожащими руками забрала и недоеденный борщ и вылизанную дочиста тарелку от салата.

– Теперь будет несварение? – проявила я участие, направляясь к своему пальто. – Простите, я прежде не встречала вампиров.

– Алиса, сколько тебе лет?

– Я аспирантка, посчитайте.

– И все же?

– Двадцать четыре с хвостиком.

– Немало. А все витаешь в облаках и веришь в сказки.

– А вам?

– Тридцать... с хвостиком.

– А еще вампир, называется. Никакой романтики.

– Это болезнь. А я не склонен романтизировать опасные недуги. Опасные для общества, ведь меня периодически тянет впиться зубами кому-нибудь в шею.

– И как часто?

– Обычно раз в месяц. Но при некоторых обстоятельствах бывает чаще.

– На учете состоите?

– Все вампиры города учтены, я глава территории. Точнее, Руслан. Точнее, мы оба, но в одной ипостаси. Это сложно.

– Ну, главное, чтобы доктор все понимал. А я не психолог и не психиатр. Я биохимик.

– Все-таки издеваешься, да? – прорычал он, а в глазах действительно полыхнул красноватый огонек. – Ты биохимик, который работает на вампиров, Алиса.

– Зовите меня Элис, – пискнула я.

– Ты создаешь заменитель крови, чтобы такие, как я, не представляли опасность для человеческого общества. И смогли питаться без ограничений! Именно поэтому мой брат целыми днями торчит в академии и курирует проект. А я занимаюсь другими делами вампирской общины. – Тристан яростно толкнул дверь паба, и мы очутились на прохладном влажном воздухе. – Но Руслан задумал что-то за моей спиной! Тут же появилась ты и смешала все карты. Мне пришлось представиться заинтересованным инвестором, чтобы лично следить за работой! И за братом! И ты снова ничего не поняла, но я рад, что выслушала.

Он незаметно приблизился ко мне в страстном запале длинной речи. И почти касался кончиком носа моей щеки. Прохладное дыхание щекотало раскрасневшуюся кожу, и я медленно отступила на шаг. Хотелось же податься вперед и прижаться к его губам. Но прижалась я спиной. К фонарному столбу.

Что опять за ерунда? Сдались мне эти манящие губы! Я глубоко вдохнула, чтобы предложить Тристану отодвинуться. Но почувствовала пьянящий аромат вишни. Принюхалась и оказалась во власти очередного приступа безумства. Тристан внимательно следил за моей растерянностью, а через долгое мгновение скользнул пальцем по щеке, спустился к шее и перевел взгляд на пульсирующее местечко. Сглотнул.

А у меня разбегались щекотные мурашки от его прикосновений и срывающегося дыхания, что задевало волосы. Тогда моя наглая рука, решившая жить отдельно от разума, робко приподнялась и скользнула по его подбородку к скуле.

– Прости, что пугаю тебя, – шепнул Тристан, резко отстранился и протянул раскрытую ладонь. – Идем, провожу тебя до дома.

Что? Все?

Я захлопнула рот, молча вложила руку и, все еще находясь в звенящем тумане с запахом перезрелых кровавых ягод, последовала за Тристаном.

Радомир

Дорога в Ригу

Звенящий туман снова застилал разум. В ушах натужно билось сердце, будто перегоняло не кровь, а густой ягодный сироп. Но я усмехнулся и пробормотал себе под нос:

– Для чего ты придумала все эти сложности? Мы можем просто быть вместе. С любыми шрамами.

Но Северина, где бы она ни была, будто услышала каждое слово.

– Неужели не помнишь? – донеслось ее голосом еле-еле, как тот самый шепот стен, который я улавливал всегда и всюду.

Я огляделся, словно она действительно оказалась где-то поблизости.

Так и было: Северина замерла на углу улицы. Но, когда заметила мое внимание, отпустила тормоз. Boulevard пронесся мимо двухэтажного домика с покатой крышей, спрятал от меня желанный взгляд. Стер порывом воздуха легкий запах сладких апельсинов.

Неужели почудилось?

И, несмотря на ужасающую слабость, я сцепил зубы и дал газа! Harley взревел, затрясся, срываясь с места, проскользнул по глянцевой корочке льда на утреннем морозце и послушно вылетел на шоссе. Двигатель резонировал с моим собственным мотором, помогал циркулировать остаткам сил в ослабленном теле. Но по коже расползался жар и неведомый прежде трепет, поднимающий волоски на руках.

Она! Северина! Ехала впереди в низких лучах солнца по свободной дороге. Прочь из города. Я силился ее догнать, плевал на ограничения скорости, злился. Но Северина лишь заливисто рассмеялась, то ли прочитав мои мысли, то ли в своем безумстве. Верхушки деревьев шумели, норовя потушить ее радость. А я слышал каждый оттенок приятного, как журчание кристального ручья, голоса. Нежного и одновременно колкого.

Только в Советске она завернула на заправку. Я боялся, что промчится дальше, а у меня закончится топливо. Цифры на табло бензоколонки расплывались перед глазами. Казалось, организм функционировал на чистом упрямстве. Но тем острее впивались в меня ее глаза, тем менее высокомерным становилось их выражение. Балаклава и шлем, к сожалению, снова скрывали большую часть лица моей искусительницы.

Я наконец-то купил воды и осушил целую бутылку. Взял еще несколько с собой, сунул в рот раздобытый в минимаркете бутерброд и с сожалением обнаружил, что Северина исчезла.

Уехала! Не подождала!

Щеки, полные сухого хлеба с ветчиной и сыром, с трудом пролезли в шлем. Я захлопнул забрало и полетел дальше по дороге.

Ветер тормошил деревья, срывая охапки разноцветных листьев. Но я видел лишь черные волглые ветви, которые тянулись с обочины, словно стремились затормозить Harley. Крупные палки лезли под колеса, мелкие прутья хлестали в лицо, цеплялись за спину.

Что за наваждение?! Неужели так сказалась жажда, которую пришлось долго терпеть?

Я встряхнул головой, но природа будто взбесилась наяву. Плотная косуха спасала от прытких лап. А мотоцикл действительно несколько раз спотыкался и норовил заглохнуть. Впору было испугаться осеннего морока, но гораздо сильнее я боялся потерять Северину. Девушку, которую ждал целый месяц в гостеприимном Калининграде, а до этого желал всю свою жизнь. Именно такую: красивую, стройную, не обремененную бытом, на легком байке.

Лишь на границе с Литвой я заметил среди машин ее яркий Suzuki. И, несмотря на возмущение в очереди, поравнялся с его глянцевым носом. Открыл забрало и как ни в чем не бывало осушил еще одну бутылку воды.

– Я уже было решил, что ты пытаешься сбежать, – усмехнулся, заглядывая ей в лицо, но напыление на стекле мешало разглядеть глаза.

– Правильно решил, – жестко отрубила она, будто у нас и не было нежных поцелуев и страстной ночи. – Нам не по пути, Радомир.

А может, и не было? Ведь я не запомнил самого важного. Лишь провалился в сладковатый густой дурман.

– Зря ты так думаешь, – попытался ее переубедить. – Мы созданы друг для друга. Я прежде не встречал таких, как ты.

Северина откинула заслонку и посмотрела так отчаянно, так остро, словно выжигала у меня в душе метку, желая присвоить себе и никому не отдавать. И я желал того же!

– Но Руслан все же прав, – горько проронила она. – Лучше бы ты и не встречал таких, как я. А мне не стоит повторять старые ошибки. Жизнь учит. И если урок пройден и хорошо усвоен, больше не подкидывает подобных ситуаций. И сейчас, – она посмотрела в небо, будто прятала слезы, готовые вот-вот сорваться, – сейчас она проверяет меня. Все ли я поняла в прошлый раз. Понимаешь?

– Далеко не каждое слово, – признался я, хотя философская часть ее размышлений и казалась логичной. – Расскажешь? Был неудачный опыт отношений с привлекательным независимым байкером?

– Ты что, психолог? – опасно хохотнула Северина.

И не важно, с какой интонацией, главное, мне удалось ее развеселить.

– Прежде не увлекался, но с тобой все иначе.

Подошла наша очередь на границе. Документы у меня, как обычно, были с собой в необъятных карманах лучшей в мире куртки. А вот остальные вещи остались в Калининграде. Немного, но я точно понял, что вернусь в уютную квартиру с маленьким балкончиком, увитым плющом. Вернусь вместе с любимой девушкой, которая обязательно станет моей. Открою, как и собирался, музыкальную студию. И удостоверюсь, что с забавной синеглазой студенткой Элис все хорошо.

Досматривать у нас обоих было нечего, поэтому мы быстро ответили на пару дежурных вопросов и продолжили путь. Северина больше не отъезжала далеко.

Согласилась со мной? Или придумывала что-то новое, чтобы незаметно скрыться?

Мелькали города и небольшие деревушки. Красные черепичные крыши чередовались с редеющими кронами. Прежде я бы наслаждался красотой европейской архитектуры, теперь же любовался плавными изгибами девушки и ее мотоцикла. Он казался гармоничным продолжением хрупкой фигурки. И такой идеальный биомеханический организм великолепно вписывался в старинную застройку Литвы – та же гамма, те же линии, тот же особенный лоск. Мы промчали сквозь страну быстро.

– И куда ты несешься? – буркнул я себе под нос, когда мы остановились на очередной заправке перед границей с Латвией.

Но Северина немыслимым образом услышала.

– В Ригу, – без подробностей сообщила она.

– Turistas ^[4], – понимающе кивнул автомобилист у соседней колонки и махнул нам обоим рукой.

«В Ригу», – теплом разлилось в груди, будто Северина прочла мои мысли о дороге из Петербурга в Калининград, когда Рига звала в свои объятия тихим шепотом стен. И я обещал вернуться. Неужели сейчас?

– А ты специально взял такой тихоходный допотопный байк? – поддела Северина, захлопнула забрало и рванула дальше.

Вопрос был риторическим, потому что слушать, что моя последняя облегченная модель объединяла новые разработки с непередаваемой атмосферой давней байкерской среды, она не стала. Мой мотоцикл действительно не создан для долгих путешествий, но я любил его за грубую силу. А он всегда будто чувствовал настроение всадника – мы тоже сливались на дороге в одно целое.

Больше до столицы Латвии Северина не проронила ни слова. На правом берегу реки Даугавы, где площадь Ливов встречалась с улицей Лайпу, она постучала в неприметную боковую дверь. На деревянном полотне сохранилась кованая ручка со специальным кольцом. Старый город оживился, словно от этого раскатистого звука проснулся, встрепенулся и приготовился встречать долгожданных путников.

– Тебе не кажется, что такое преследование чересчур навязчиво? – поинтересовалась Северина, ожидая щелчок замка.

– После того, что между нами было? – усмехнулся я.

– И что же? – подозрительно насупилась она.

Но потертая створка вывалилась наружу. Северина юркнула внутрь, а я замешкался. Меня не то что не приглашали, но прозрачно намекнули, что пора бы и честь знать. Я вздохнул, стиснул зубы, сжал кулаки и развернулся на пятках, когда за локоть ухватили тонкие пальчики.

– Я об этом пожалею, – тихо прошипела Северина и утянула меня за собой.

Узкая темная лестница уводила под самую крышу, где в коридор с низким покатым потолком выходило несколько дверей. Старуха, которая нам открыла, указала на самую дальнюю и предупредила скрипучим голосом на латышском, но я ее понял:

– У нас есть правила. Главное из них: питаться вне этих стен. Как именно, меня не касается. С остальными пунктами ознакомьтесь самостоятельно. Список на тумбе около лампы. Председатель Валдис Вацетис примет вас завтра в восемь утра.

– Буду вовремя, – кивнула Северина и приняла из рук хозяйки крупный флажковый ключ на чугунном кольце.

Номер оказался небольшим, но чистым. В круглое окно заглядывали рыжие закатные лучи, ржавили спинки отдельных односпальных кроватей, золотили массивные деревянные комоды с латунными ручками на ящиках.

– Располагайся, – снисходительно разрешила она.

– Сходим поесть? Видел гриль-бар на углу.

Северина пробежала глазами рекомендованную памятку и избавилась от балаклавы, отшвырнув на кровать.

– Ладно, – кивнула она после долгого раздумья, вздохнула и подобрала надоевшую тряпку обратно.

Ловким движением я перехватил ее руку и помотал головой:

– Чего ты стесняешься?

– Ты не понимаешь.

– Объясни.

– Этот шрам, как клеймо, напоминает и мне и окружающим, какую ошибку я допустила.

– Но мы в незнакомом городе. – Я искренне недоумевал.

Северина рассмеялась.

– И долго мы сюда ехали? Твоих знакомых, может быть, здесь нет. А я вижу знакомые лица на каждом углу.

– А я не вижу повода стесняться. Не все ли равно, что они подумают? – Я нежно дотронулся до ее щеки и спустился к белесому рубцу. – Мне нравится. Ты прекрасна.

Ее губы дрогнули, но не произнесли ни слова. А я больше не мог отвести от них взгляда. Наклонился и жадно поцеловал. Но Северина уперлась ладошками мне в грудь и быстро отстранилась. Повязала идиотский платок и кивнула на дверь:

– Идем. А то кидаешься на все, что движется, и говоришь ерунду.

Я зарычал и вышел следом.

Ну что за невозможная девица?

Внутри ресторации оказалось достаточно светло. На стенах висели шкуры животных. А красные диваны за столиками кричали о том, что нас будут кормить мясом. Живот протяжно напомнил, что не получал еды со вчерашнего вечера.

Северина не сняла повязку, даже когда нам принесли два сочных стейка и овощные салаты. Я же нетерпеливо отпилил кусок ножом и с вожделением отправил в рот.

– М-м-м, – блаженно протянул, прикрыв веки. – Вот оно – счастье!

– Как мало надо голодному, – хмыкнула Северина. – Вот и я люблю посвежее и потеплее. Вся наша жизнь сосредоточена на пропитании. Без пищи и ее достатка невозможно развиваться ни в одном другом направлении.

– Сейчас это не так уж сложно, – поделился я наблюдениями. – Протяни руку и возьми. Но только поиск пропитания и заставлял наших предков изобретать что-то новое.

– Я и беру, – оживилась Северина. – Но есть правила. Правила, ограничения, законы, порядки. Мы всегда питались так, как велел нам инстинкт. Теперь же вынуждены таиться или вовсе довольствоваться суррогатами.

От меня редко ускользал смысл слов, но тут мысли разбежались. Под ребрами появилось неприятное напряжение, я кашлянул в кулак и огляделся.

– Зал пуст. Снимай уже это и ешь с удовольствием, – нравоучительно посоветовал я, будто превратился в ее отца или деда.

– Я утоляю голод иначе. – Северина пожала изящными плечиками и продолжила: – Я не выпила тебя досуха, как часто бывало с другими. Не хотела гневить Руслана, хозяина города, перед самым отъездом. Возможно, я когда-нибудь вернусь в Калининград или буду проездом. Ни к чему оставлять бардак. Я не собиралась покидать город в такой спешке, но неосторожно пообещала. И уехала. А тебе, Радомир, следовало остаться. Ведь теперь ты не захочешь меня знать. Когда вспомнишь. Когда все поймешь. А ты ведь уже понял. Не мог не догадаться, кто я...

– Самая прекрасная на свете девушка! – рявкнул я. – Разве другое важно?

И отчего я злился? Неужели и она замешана в неприятностях, которые я старался забыть последние две недели? Кольцо, дневники матери, жуткий погреб? На это она намекала? Но речь ведь не шла о настоящих вампирах! Это была лишь метафора, шифр!

– Однажды я уже понадеялась на любовь мужчины, – прерывая мои размышления, печально проронила Северина, голос ее сделался скрипучим, как зимняя вьюга, и царапал по сердцу, вонзая острые льдинки. – Верила, что для настоящих чувств нет преград. Тогда же обзавелась уродливым шрамом на половину лица, который невозможно было залечить бесследно.

– Ты не смогла найти хирурга? – удивился я. – Слышал, что теперь шрамы шлифуют при помощи лазера. Мне не приходилось, но...

– Ты не слушал? – перебила она. – Я вампир! Кровопийца! Чудовище! Мы не пара, Радомир.

– Как раз теперь мне стало понятно, почему меня так тянуло именно к тебе, – упирался я, вместо того чтобы бежать от нее подальше, чего железно требовала логика. – С обычными девушками ужасно скучно.

– Со мной будет просто ужасно!

– Вот и посмотрим. – Я равнодушно пожал плечами, словно она рассказывала о рыжем коте своей бабушки, который размотал по комнате клубок и получил тапкой по филейной части. – Я тебе не нравлюсь?

Наверное, за долгую вампирскую жизнь она повидала много мужчин.

Глупости! И какая разница? Она или правда древний монстр, или невменяемая! И в том и в другом случае следует распрощаться и забыть!

– В том-то и дело, – тихонько вздохнула Северина. – Я давно не встречала того, кому удалось бы меня заинтересовать. Злилась и мстила... Никого не жалела. Все, чего я жаждала столько лет бессмысленных скитаний, – хоть на миг почувствовать себя живой. Живой! Настоящей! Особенной! Обычной... С тобой именно так. Ты и пахнешь иначе. И этот запах я не забуду никогда. Мы встречались раньше...

Я вдруг вскочил из-за стола, переместился на ее диван и крепко прижал к своему боку тонкое девичье тело. Северина немного повозилась, устраивая голову на моем плече, и затихла. Пальцы нежно нырнули в ее волосы, пропустили между собой шелковистые струящиеся пряди. И я прошептал:

– Ты невероятная.

Северина приподняла голову и поймала мой взгляд. Стянула балаклаву на шею, робко улыбнулась и, будто юная девчонка, закусила губу. Жар с огромной силой опалил внутренности, и я повиновался инстинкту, подцепил ее подбородок и накинулся на нежный ротик. Куртка сковывала движения, одежда вмиг показалась тесной – не продохнуть!

Гава 7. Жаркие объятия

Элис

Дом, логово

– Они братья! – возмущалась я, в который раз пересказывая Лизе подробности нашего странного свидания с Тристаном.

Свидания ли? Мы просто поужинали и поговорили ни о чем. Точнее, обсудили его сумасшедшие фантазии.

– Братья-вампиры? – нервно хихикнула Лиза. – Ну-ну.

– Не веришь? – вскинула я брови.

– Верю, – энергично кивнула подруга. – Что ты сериалов насмотрелась. А по ночам вообще-то спать надо. В крайнем случае отрываться на вечеринках.

– Приходи почаще ко мне в лабораторию, чтобы застать их обоих! – придумала я. – А лучше я позову их сама! И ты убедишься.

– Не хочу я ни в чем убеждаться, – вредничала Лиза. – Просто отстань от моего будущего парня.

– То есть, по-твоему, и вампиров нет? – вызверилась я. – Ты же еще на прошлой неделе утверждала обратное!

Я схватила с подоконника старую книгу, вытащила коробочку и взвесила на ладони кулон. Неожиданно он оказался горячим и обжег кожу. Я отдернула руку и вскрикнула, но камень словно приклеился и не упал.

– Есть некая магия, от которой нас глючит, – мечтательно протянула Лиза и пожала плечами. – Может, и вампиры есть. Та дура на балу, точно, меня укусила.

Иногда мне казалось, что подруга спорила просто так, лишь бы было. И возражала на любую мою реплику, пусть даже противоположную предыдущей.

– Да что же это? Больно же! – тряхнула я рукой и завыла.

Резкие порывы ветра прямо в стекло вторили моему отчаянию. Но мелькнувшая мимо тень заставила вздрогнуть от неожиданности.

– Ты видела? Что-то упало.

– Мусорный пакет ветром протащило, – отмахнулась Лиза, громко вздохнула и выхватила кулон у меня из рук. – Давай застегну. И чего ты придуриваешься?

– Ты будто забыла, как девица в аудитории растаяла, – возразила я. – Вот и кулон взаправду нагревается. Ты что же, не чувствуешь?

Подруга задумчиво придвинулась носом к моему украшению и погладила пальчиками камень.

– Скорее холодит и немного покалывает, – изрекла она под звук бьющегося стекла.

Все произошло настолько неожиданно, что мы синхронно обернулись к балконной двери, в которой не осталось ни осколочка, и замерли. Холодный воздух с улицы теребил волосы, играл с широкими штанинами домашних шортов, пробирался под футболку.

– И это тоже пакет? – прохрипела я севшим от испуга голосом.

– Птичка какнула? – сглотнув, предположила Лиза, уцепившись покрепче за мой кулон.

– Нет, это кто-то нарывается на полицию! – грозно возопила я, приходя в себя, и метнулась на балкон, чтобы увидеть сверкающие пятки хулиганов.

Распахнула испорченную дверь и отшатнулась. Из сидячего положения прямо на меня напрыгнул черный комок. Его взъерошенные волосы полезли мне в глаза и нос, а шеи коснулось что-то слюнявое и скользкое.

Язык?!

– Пусти, кто бы ты ни был! – исступленно крикнула я и наступила оккупанту на ногу. Жаль, моя пушистая тапочка не могла соревноваться с его потертыми берцами, но я продолжала изо всех сил трепыхаться.

– Гад! Вор! Насильник! – завизжала Лиза и приложила его графином с водой.

Теперь мокрые осколки посыпались под ноги. Вместе с этим на моей шее звучно лопнула кожа. Пульсирующая струйка потекла в рот парню, которого я не успела рассмотреть. Кажется, графин не причинил ему ощутимого вреда.

Вампир?

– Кулон! – в панике вспомнила я, что украшение осталось у Лизы в руках. – Давай сюда!

Лиза поняла просьбу буквально и яростно стукнула поганца кулоном по темечку. Затем раскрутила на цепочке и еще раз приложила, теперь по уху и щеке. Вампир захрипел, оторвался от моей шеи и оскалился на Лизу. Я что было сил пихнула его в бок. Но сама пошатнулась. Зажала рану ладонью и обвела кухню взглядом в поиске пластыря, будто тот ждал на видном месте.

– Отвали! – рявкнула Лиза, когда налетчик схватил ее за запястья.

Он будто бы послушался. Уставился на украшение в руках подруги и замедлился. Я в неведомом прежде трансе подалась туда же. Скорее инстинктивно забрала цепочку непослушными пальцами и накинула на шею. Хотелось прикрыть рваную рану, которую красочно рисовало мое воображение. И я подвинула камень к пульсирующему болью месту. От обжигающей вспышки зажмурились глаза. Из груди с сипом вышел воздух.

А в распахнутую балконную дверь ворвались еще двое: парень с длинными светлыми волосами и девушка с золотистыми кудрями, парой красно-рыжих прядей на висках и сливовой помадой.

– Эб, чего ты возишься? – обратился парень к первому налетчику, который погрузился в оцепенение.

– Мы на четвертом этаже! – взвизгнула Лиза. – Вас тут быть не должно!

Но они, разумеется, не спешили таять в воздухе.

– Которая? – уточнила девушка, попеременно поглядывая на нас.

– Берем обеих, – решил парень.

Девушка кровожадно улыбнулась. На фоне яркой помады зубы выглядели белоснежным пятном. Я отшатнулась к раковине, выставив вперед свободную руку.

– Кто вы?

– И что вам от нас надо? – добавила Лиза.

Но они сделали вид, что не слышали вопросов. Ко мне резво подскочил парень и схватил поперек туловища. Девушка закинула Лизу на плечо, словно подруга вмиг превратилась в пушинку от одуванчика.

– Эб, уходим! – скомандовал мой похититель и двинул приятеля в живот.

Я же отчаянно трепыхалась, но он держал крепко. Ситуация казалась настолько абсурдной, что шокированный мозг отказывался мыслить. Инстинкты велели ухватиться покрепче, чтобы не упасть. Неловко вывернув локоть, я до побелевших костяшек сжимала ворот черной рубашки. Парень тащил меня в сторону окна.

Лиза уцепилась пальцами за раму и закричала срывающимся голосом:

– А ну пусти, овца! Не надо на балкон! У нас есть цивильный выход! Элис! Элис, кулон!

Окаменевшая от страха ладонь разжалась и съехала с шеи, ведь я до сих пор сжимала горячее украшение. Серебро звякнуло о цепочку и мотнулось из стороны в сторону. Я снова дернулась, выдрав вампиру часть волос, и дотянулась освободившейся рукой до сковороды. Но оппонент перехватил мое запястье, и чугунная посуда с грохотом полетела на пол. Кулона поганец попросту не замечал.

– Эб, помоги ее отодрать! – скомандовала девушка, борясь с Лизой. – Ну же! Одна из них убила Ирис!

От последней фразы Эб наконец-то оживился. Лицо его перекосило от гнева, он хищно облизал губы, перепачканные в моей крови, и прыгнул на Лизу. Она завизжала и мигом оказалась на балконе. Меня вынесло следом. По пути я поймала занавеску и намотала вампиру на голову. Он ругнулся и перебросил нелегкую ношу в одну руку. Тогда я вывернулась и с остервенением укусила его за ухо.

– С ума сошла?! – взревел он, как раненый медведь, выпутываясь из ткани.

Воодушевленная небольшой победой, я получила прилив адреналина и прижала кулон к виску противника – единственному месту, куда дотягивалась цепочка. Вампир зарычал и выронил меня, но Эб подхватил под мышки и перекинул через край балкона.

Сердце разогналось, выдох вырвался из горла диким визгом. Тело скукожилось: руки обняли колени, глаза зажмурились. И я больше ничего не видела и не слышала. То падала вниз, то вверх, то крутилась волчком. То вдыхала обжигающий грудь воздух, то не могла заглотить ни капельки.

* * *

Меня била крупная дрожь. Ветер гулял в маленькой комнатушке без окон сквозь прорехи в углах. Домашняя футболка и свободные трикотажные шорты не защищали от осеннего холода. Слышались неясные стоны и мычание, далекие разговоры со встревоженным курлыканьем. Пахло плесенью, пыльными сухарями и острыми специями.

Подруга скукожилась рядом: то ли спала, то ли боялась пошевелиться. Больше внутри никого не было.

– Лиза, – позвала я охрипшим голосом.

Подползла к ней и тронула за плечо окоченевшими пальцами. Лиза вздрогнула и заскулила, привстав на локте.

– Мы в загробном мире? – прошептала она.

– Скорее в вампирском логове.

– Да непохоже. Они же живут в роскошных особняках на опушке леса!

– И раз в пятьдесят лет берут в жены девственниц, – простучала я зубами.

– Эм... – озадаченно изрекла Лиза, видимо, приняла мои слова всерьез.

– Что ж так холодно-то? – возмутилась я, встала на ноги и шагнула к низкой дверце. – Заперто.

– У меня в кармане телефон. Кровопийцы не подумали нас обыскать и обезвредить, – с трудом произнесла подруга непослушными губами. – В полицию звонить не будем, – тут же ошарашила она странной логикой, перелистывая непослушным пальчиком список контактов.

– И что бы я без тебя делала? Как ты умудряешься с ним не расставаться?

– С кем? – На замершем лице подруги отобразилось такое недоумение, будто в уголке темницы восседал мужчина ее мечты, а она до сих пор не заметила. – Ты ведь не о Руслане? Я как раз подумала позвонить ему!

– Кстати, о парнях! – припомнила я. – Нас не так давно выручил один. И я видела его в пабе. Звони Радомиру, он оставлял тебе номер!

– Красавец-байкер? – обрадовалась Лиза, но улыбка больше походила на оскал.

Мои мышцы тоже онемели, и не только на лице. Босые ноги снизу вверх пронзало обжигающей болью. Мрачную тишину помещения нарушили длинные гудки.

– Ну же, – всхлипнула я.

В тот же момент распахнулась дверь. В проеме появился широкоплечий мужчина в темном пальто до колена. У меня не получалось рассмотреть против света его лицо, но недобрая ухмылка читалась с любого ракурса. Следом за ним вошли трое наших похитителей.

Дверь захлопнулась, а под далекой крышей зажглась одинокая лампа накаливания на длинном проводе. Сверху на узких полочках, плотно прижавшись друг к другу, сидели разномастные голуби. Теперь я видела металлический каркас голубятни и тонкую, ненадежную обшивку стен. Древнюю софу на изогнутых ножках у стены слева и три деревянных стула с облупившимся лаком. Компьютерное кресло на колесиках и ряд непонятных приборов от пола до самого верха у стены справа.

– Выспались, красавицы? – нарочито ласково осведомился мужчина в пальто и уселся на софу, вальяжно раскинув руки по спинке и подлокотнику. – Которую из вас укусила Ирис?

– Кто? – пискнула Лиза. Она так и осталась сидеть на холодном бетонном полу.

А меня обдало ледяной волной. Ведь подруга только что выдала себя с потрохами! Теперь понятно, что кусали ее, и не важно кто. Ноги ослабли, захотелось срочно прислониться к чему-нибудь большому и теплому. Но огромным усилием воли я заставила себя стоять на месте.

– А ты, значит, убила? – Мужчина невозмутимо перевел взгляд на меня.

В голове наконец-то начала складываться общая картина.

Так вот по какому поводу все тут собрались! Смерть вампирши, случайными свидетелями которой мы стали на балу. Но как они узнали, что испарившаяся особа успела кого-то покусать?

– Ложный вывод, – с вызовом бросила я. – После бала в больницу попало четыре человека. О смертях речи не было.

– Вот именно! – обрадовался он. – Ваши не пострадали. А мы понесли непоправимые потери.

Чего? Я же только что собиралась действовать решительно, не мямлить, одним словом – спасаться! А теперь снова растерялась.

– И зачем вы нас похитили? – всхлипнула Лиза. – Там было еще человек пятьсот! При чем тут мы?

– Думаю, ты и сама знаешь, малышка, – подмигнул он ей. – Иначе задавала бы совсем другие вопросы.

– Хватит болтать, Ник, обратим ее, – вмешался Эб, стоявший у самой двери со сложенными перед собой руками.

– Меня? В вампира? – обрадовалась Лиза и вскочила на ноги. – Я согласна.

Похитители заливисто рассмеялись. Но Ник скоро прекратил веселье одним взмахом руки.

– Вот вы обе и попались, – без тени прежней радости медленно проговорил Ник. – Вы знали, что Ирис – вампир. И убили намеренно.

У меня сперло дыхание, ноги снова попросили присесть, а лучше прилечь и отключиться. Мы же простые студентки факультета биохимии! У нас даже парней нет! Жили мы максимально скучно и в сообществах ролевиков не состояли.

– Как вы ее заметили? – продолжал расспросы Ник. – Маленькие девочки захотели жить вечно и не стареть? Искали и выслеживали вампиров?

– У той артефакт охотника, – указал на меня длинноволосый блондин, которого я тяпнула за ухо.

– И ты только вспомнил? – разозлился Ник. – Какого демона тут делает охотница?!

Ах так, значит? Чем они тут занимаются? Пугают наивных студенток? Поедают глупых аспиранток? Обращают непослушных школьниц?

Я невольно нащупала на шее цепочку – сам кулон завалился на спину – и передернула непростое украшение вперед. Заледеневшие пальцы не чувствовали жара, но камень слегка светился, будто подогретый лунный туман.

– Она не обучена, – с усмешкой ответил блондин. – Визжала и брыкалась. Бухгальерами в доме и не пахло. Артефакт попал к девчонкам случайно. Они обычные.

И пока вампиры пререкались, я переместилась поближе к Лизе и потянула ее маленькими шажками к выходу.

– Она убила Ирис! – опасно выкрикнул Ник и обратился к Эбу. – Делай, что собирался.

Тогда все посмотрели на нас. А мы подошли практически вплотную к девушке, намереваясь прокрасться за ее спиной. Она-то и ухватила меня за предплечья. Но тут же попала под чары кулона.

– Отвернись, Кис! – посоветовал Эб. – Не разглядывай.

Вот имена-то у них! Вроде бы я в родной стране, а они кидаются непонятными сокращениями. Впрочем, я и сама не лучше: придумала эту «Элис» на иностранный манер. Пора прийти в себя. И когда Тристан тянет: «Алис-с-са», – сердце так и замирает! Так, о чем это я? Побег! Я же планировала побег! А вампиры могли явиться откуда угодно, ведь вокруг маленькие европейские государства.

Тем временем блондин, которого нам до сих пор не представили, схватил Лизу за локти со спины, а Эб медленно приближался к ее шее. Кис пропустила совет мимо ушей, и я по одному отдирала от себя ее цепкие пальчики с лиловыми ноготками. И мне бы это удалось, если бы не Ник!

Вампир одним прыжком снес меня к дальней стенке. Спина прижалась к ледяному металлу. Из горла вырвался жуткий вопль, каких я давно не издавала! Ник старательно отводил глаза от украшения и пялился прямо в лицо.

– Ты не уйдешь, – угрожающе прошипел он, обдав меня запахом хвои и прелой листвы.

Я-то ожидала могильный смрад. Но снова вспомнила Тристана... Тьфу, о чем это я? Злые вампиры похитили нас и хотят...

– А что, кстати, вам от нас надо? – задала следующий вопрос вслух.

Но Ник уже поддел цепочку кулона, обернув руку подолом своего пальто, и рванул на себя. Голова дернулась вперед, и я ударилась лбом о его плечо. Цепочка выдержала. Ник не сдавался.

Лиза закричала. Эб припал к ее шее слева, блондин склонился справа. Подруга крутила головой, чтобы помешать кровопийцам, но они держали крепко. Стало страшно. Кажется, шутки давно закончились, а до меня слишком медленно доходило.

Нас ведь даже не найдут! И кто закончит мой проект?

Ноги подкосились, и я обмякла в тесных объятиях Ника. Он бросил возню с цепочкой, отшвырнул меня на пол и прорычал:

– Свяжи ее, Кис. Там защитные чары. Разберемся с ней позже.

Я ободрала коленки и ладони, тихо всхлипнула, но, пока он говорил, вскочила на одеревеневшие ноги. Обжигая босые ступни о холодный неровный бетон, с разбегу врезалась в блондина. Эб успел заткнуть Лизе рот, и подруга лишь мычала в истерике. По ее щекам катились крупные слезы. И я уже протянула руку с кулоном к щеке кровопийцы, как меня перехватила за талию Кис.

– У-у-у-у!

Полная безнадега!

Металлическая дверь с обшарпанным граффити черного голубя внезапно шарахнула по стене, запуская внутрь промозглые осенние сумерки.

Радомир

Гостевой дом в Риге

Старинная деревянная дверь номера с грохотом захлопнулась. Практически такой же звук произвела моя одежда, звякнувшая металлическими заклепками, когда шлепнулась на лакированный деревянный пол. Бордовый комбинезон сегодня сразу полетел туда же. Северина заливисто рассмеялась и провернула ключ в скважине, которая настоящей дырой пронзала дверь насквозь.

Меня же пронзало непреодолимое желание сделать эту невероятную женщину своей! До конца, наверняка, в ясном сознании. Сгладить все ее шрамы, чтобы она позабыла своих обидчиков и перестала придумывать страшные сказки, дабы отпугивать мужчин.

Хотя нет, пусть придумывает. Пусть другие бегут от нее в разные стороны! Пусть боятся и считают чудаковатой. Ведь я никому ее не отдам.

Ловкие пальчики расстегнули все пуговицы на моей неизменно белой рубашке и уже подбирались к ремню, когда я перехватил их одним движением и трепетно уложил каждый к себе на грудь. Собственные брюки предпочитал снимать самостоятельно. Но боялся спугнуть ее излишней резкостью или грубостью. Ведь она прежде натерпелась от других.

Тонкое белье не скрывало ее прелестей. Давно я не встречал девушек без формованных бронежилетов вместо приятного мужскому глазу прозрачного кружева. Впрочем, у меня вообще давно не было девушек. И, опьяненный этой мыслью, я не спеша провел пальцами по ее хрупким ключицам. Северина вздрогнула, отчего у меня внутри словно лопнул стеклянный сосуд с расплавленной медью. Горячая волна стремглав пронеслась по телу, опалив артерии, заставила клетки гореть призрачным пламенем, требовала выхода. Я мигом подхватил девушку под колени и опустил прямо на грубое льняное покрывало, что царапнуло руки. Она вздохнула, запустив пальцы в мои волосы. А я вклинился ей между коленей и нетерпеливо прижался плотнее.

С губ Северины сорвался короткий стон, от которого на моем теле затвердела каждая мышца, заковав в стальной костюм. Я скользнул рукой по нежному девичьему бедру, нащупал край невесомого кружева и выпил ее следующий стон поцелуем. А затем сместился к шее, слегка прикусил кожу и быстро пробрался к груди. Сдернул треугольнички ткани и приласкал так, что закружилась голова.

Внизу нестерпимо ныло. Северина льнула ко мне, томно дышала и изгибалась под пальцами, словно мягкая глина. Я не посмел больше издеваться над девушкой и одним движением избавил нас обоих от тягостных мучений. Она вскрикнула и приятно впилась ноготками мне в спину. А я не останавливался, ловя с ее губ все новые и новые вздохи. Мы будто поднимались в гору, где воздух становился холоднее и резче, а между нами плавились вековые ледники – влажно, остро, жизненно необходимо. Словно не было в округе другой питьевой воды. И только взобравшись на самую вершину, где звезды рассыпались прямо над головой, удалось утолить жажду непомерно долгого пути.

Мы лежали, держась за руки, переплетя пальцы. Голова Северины нашла удобную впадинку на моем плече. Я невесомо дул на ее волосы, отчего небольшая прядь щекотала идеальный лобик.

– Расскажи мне про него, – выдохнул я и сам подивился неуместности просьбы, провел пальцем по белесому шраму около ее рта. – Про того, кто оставил тебе это.

Станет женщина обсуждать своих бывших, лежа в постели с новым мужчиной после умопомрачительной близости?

– Я влюбилась, – мрачно проронила она, будто окатила из ледяного душа. – И больше такого не случится.

Клятый язык! Сболтнул лишнего быстрее, чем мозг успел подумать. Я ведь уже завяз по уши в неконтролируемых чувствах! А она?

– Я еще слишком хорошо помнила свою человеческую жизнь, людские страсти, нормы и порядки, – продолжила Северина. – И доверилась мужчине. Будто наших чувств было достаточно для простого счастья. Он знал, кто я. И что раз-два в месяц я питаюсь теплой кровью. Он говорил сладкие речи, которые потом оказались ложью. Усыплял мою бдительность, чтобы подкараулить во сне. – Она встрепенулась, перекатилась на живот, уперев локти мне в грудь, и пристально уставилась в глаза. – Сейчас покажу. – Северина резко дернула головой и полоснула зубами себе по запястью, я успел лишь бесполезно вздрогнуть. – У меня быстрая регенерация, Радомир. Не останется и следа.

С ее тонкой руки соскользнула карминовая капля. В тишине комнаты я услышал, как она шлепнулась мне на грудь, и невольно проследил, как расплылись края маленькой лужицы. А когда перевел взгляд обратно, три розоватые царапины спешно бледнели. А еще через секунду я провел по месту, где были ранки, большим пальцем, приподнялся и поцеловал. Даже легонько лизнул, чтобы удостовериться, что кожа цела. И так же быстро без раздумий вытер каплю с груди и оценил на вкус – обмана не было, кровь.

– Не смей! – завопила Северина и попыталась перехватить мою руку около рта, но было уже поздно.

Я вопросительно приподнял брови, но и сам сообразил, как безрассудно поступил. Ведь практически ничего не знал о женщине, с которой делил этой ночью постель, кроме того, что она считала себя вампиром. Мало ли...

– Ты всегда такой?

В бешенстве Северина казалась еще прекраснее. Растрепанные волосы пригревал желтый свет уличных фонарей, проникающий через приоткрытое окно. Глаза же словно горели изнутри. Она, точно, сделалась вампиром от укуса дикого леопарда!

– Молчишь? – неистово прошипела Северина.

И, вместо того чтобы не на шутку перепугаться от своей беспечности, я рассмеялся.

– Дурак! – взревела она. – Ты же можешь обратиться! Я пила твою кровь прошлой ночью! – Ее кулачки ударились о мою грудь. – Не убила! Но выпила много!

– Мне кажется или ты снова выдала все свои секреты, милая? – подмигнул я, растянув рот в широченной улыбке. Даже не знаю, что меня так веселило. Абсурдность ситуации? Ее актерская игра? Или то, что все это походило на правду?

Северина опасно сверкнула глазами и тут же совершенно переменилась. Молниеносно влезла в обтягивающий комбинезон и угрожающе нависла надо мной.

– Ты не причинишь мне вреда! – выдохнула она, будто была призраком, который прошел сквозь стену.

По коже пробежали мурашки. Но я и не думал обижать ее. Поэтому мягко обхватил ладонями напряженное лицо и поцеловал окаменевшие губы.

– Если то, о чем ты кричала, не смертельно, я готов потерпеть, – хрипло проговорил я, когда отстранился.

– Это и не жизнь, – обреченно выдохнула она и обмякла, усаживаясь на кровать.

Я наблюдал за ней. Наконец Северина робко вздохнула, будто и не была недавно резкой ловкой хищницей, и поделилась тем, что не успела договорить из-за моей неожиданной дегустации вампирской кровушки:

– Состав, которым он смочил оружие, препятствовал полному восстановлению. Рана не заживала. Кровоточила, причиняла боль и неудобства. Вызывала нестерпимый голод. Мне требовалось больше сил на заживление. Но оно шло слишком медленно.

В воспоминаниях всплыли рецепты из дневников матери. Бузина, полынь, слюна бухгальера, кто бы это ни был! Неужели все правда и не было в записях никакого шифра и тайного смысла, как мы подумали с Николаем? А может, ювелир знал наверняка, но всеми силами пытался отвадить меня от неприятных дел?

Северина помолчала, встала с кровати, отошла к окну и продолжила:

– Прежде я не пила людей досуха. Кусала бродяг и разбойников, но оставляла им жизнь. После... все мужчины превратились в одно безликое пятно – источник темной энергии для существования, которое поддерживала во мне их кровь. Все как один – мерзкие, но необходимые для пропитания.

Боль, терзавшая долгие годы, лилась через край переполненной чаши ее страданий. Она не смогла оставить их в прошлом и принесла с собой как нечто важное и теперь такое родное. Нам всем нужны смыслы, чтобы держаться за этот мир. Она нашла самый яркий, самый острый.

– С годами я привыкла, края стянулись, – продолжала Северина. – Криво, уродливо. – Она помотала головой. – Все лучше, чем дыра. Рубец постепенно светлел, но навсегда оставил напоминание о беспечности. Даже медицина и современные технологии не смогли избавить меня от незаживающей раны.

– Ты сможешь, – вдруг вырвалось у меня. – Сможешь избавиться от нее сама. Мы вместе. Я помогу тебе забыть старые обиды и стереть шрамы. Буду рядом.

Слова срывались с моих губ сами, без задней мысли или сомнения. Но она так же неожиданно усмехнулась.

– Я вспомнила слова Руслана о научной работе той девчонки, – пояснила Северина. – Ведь подумала тогда: «Вот бы и для меня кто-то изобрел что-то особенное». Неужели эта малолетка знает, на кого трудится? И все равно помогает? Глупая. А теперь ты разбрасываешься невыполнимыми обещаниями.

– Парень, который ужинал с Элис, тоже вампир? – удивленно вскинулся я.

– Руслан такой же, – прошипела Северина в ночь, уставившись в далекое черное небо. – Как и я. Ему тоже нужна кровь. Смертные девчонки видят в подобном шарм, лишь пока не попадутся в сети. А мужчины готовы на любую подлость, когда понимают, что я другая.

Северина открыла окно настежь и подставила лицо ветру. Он хлестал ее, выбивая слезы. Но девушка лишь прикрыла веки.

– Я не осуждаю людей за чувства и эмоции, – уточнил я. – Можешь не отворачиваться и не притворяться рядом со мной.

– Я попрощалась с Калининградом, как когда-то прощалась с гостеприимным Вильнюсом, а до этого с Веной, Загребом, Петербургом. И не сунусь на его улицы в ближайшем столетии, – говорила Северина с закрытыми глазами, будто и не слышала моего замечания. – Но вчера я не отследила, как рассвело, приехала к пабу и наткнулась на тебя. Недопустимая оплошность! – Она спрыгнула с подоконника и мигом приблизилась ко мне. – Ты! Это все ты, Радомир! Я помню вкус твоей крови! Помню так четко, что не удержалась и в этот раз! Что с тобой такое? Чем ты отличаешься от других? Почему я не убила тебя теперь?

От ее ярости воздух в комнате сгущался, несмотря на открытое окно. Я тоже вскочил на ноги и крепко ухватил Северину за предплечья, тряхнул. И многозначительно уставился в завораживающие зрачки.

Так убей! Разве станет от этого легче? Нет! Как не стало за все эти годы. Века? Тысячелетия?

Я вдруг замер, ошарашенный подобными мыслями, и вслух сказал совсем другое:

– Вероятно, так надо.

Ну что за глупости?

Зазвонил телефон, но ответить я не успел. Внезапная слабость в ногах заставила пошатнуться. Обнаженное тело пробрал озноб, и я завалился вперед. Северина легко поддержала меня, будто до этого лишь притворялась хрупкой и беззащитной.

– Радомир, – выдохнула она.

Глава 8. В плену вампиров

Элис

Голубятня, машина Тристана

Промозглые осенние сумерки заползли внутрь вампирского логова. Все присутствующие разом повернулись. На пороге возник...

– Тристан? – выдохнула я.

– По какому праву ты врываешься?.. – начал Ник, развернувшись на пятках, и закрыл мне обзор.

Но договорить не успел. Тристан без слов преодолел расстояние между ними и с размаху въехал кулаком по скуле. Ник зашипел и ударил в ответ, но Тристан ловко отклонился.

– Ты взял чужое, Никита, – осадил его Тристан. – И собираешься провести незаконное обращение?

– Просто куклы для еды, – отмахнулся Ник.

– Сейчас же прекратите пить девчонку! – рявкнул Тристан в сторону Лизы и ее мучителей.

– Эб, Иван, проявите уважение к гостю, – попросил Ник. – Закончите, когда он уйдет.

– Ты совсем потерял сноровку, Ни-ки-та? – по слогам прошипел Тристан в своей излюбленной манере. – Не почуял на ней мою метку?

Теперь речь снова пошла обо мне. Кис ослабила хватку и отшатнулась. Осмотрела меня с ног до головы и отерла руки о черные обтягивающие джинсы.

– Девчонка убила Ирис. Закон не нарушен, – зло прошипел Ник.

– Я был там, – отрезал Тристан.

В промозглой голубятне повисла липкая тишина. Стало душно, несмотря на сумасшедший холод, от которого я совсем не чувствовала ног, а вот пальцы на руках раздирало болью. В легких саднило, казалось, что они покрылись изнутри бархатистым инеем. Стоило мне лишь представить себе подобное безобразие, как диафрагма дернулась от безысходности.

– Ик!

– Девчонки – случайные свидетели, – угрожающе добавил Тристан, у меня аж колени затряслись от страха. Или они тряслись все же от холода? – А вашу группу ждет разбирательство.

Тристан подошел и резко перетянул меня себе за спину. Иван и Эб лишь на полшага отодвинулись от Лизы, уступая гостю. Подруга пошатнулась. Тристан смерил их опасным взглядом и поддержал ее под локоть.

– На выход! – скомандовал он мне.

Потом посмотрел на ноги в коротких трикотажных шортах и голые ступни. Оценил Лизин халатик на завязках с рюшами по горловине. У него аж скула дернулась и губы сжались в тонкую полоску. Тогда он вручил Лизу мне и, как дикий зверь, набросился на Ника.

– Русланчик, – еле слышно умилилась Лиза, медленно шевеля замерзшими сухими губами, и прикрыла веки. Голова подруги завалилась к плечу.

– Идем, – прошептала я ей и протяжно вдохнула, постукивая зубами, которые норовили прикусить язык.

Но у самой двери нас задержала Кис. Она не участвовала в драке, но никуда не делась. Вампирша поставила руку на косяк и смотрела мимо меня, видимо, в страхе попасть под чары кулона. Я толкнула ее плечом, но Кис лишь раздраженно попыхтела и загородила проем грудью завидного размера.

– Отойди! – прорычала я, не разжимая зубы, чтобы и правда не остаться ненароком без языка.

Кис не успела ответить. В голубятне с грохотом разбилась техника непонятного назначения. Хруст осколков заглушил возглас Ивана:

– Вампиры забыли, что охотники им не друзья, Руслан! – Он сплюнул кровь от разбитой губы на пол и вытащил из плеча пластмассовый осколок от корпуса.

– А вы, гаденыши малолетние, забыли, что студенческие вечеринки – не место для обеда! – пророкотал Тристан, которого все называли Русланом, и выдернул стекло от бывшего экрана из запястья. На бесцветный пол упали яркие капли, будто из рукава инвестора выкатились помидоры черри и расшиблись в лепешку. – И как разговаривать со старшими!

– Ты теряешь хватку, Руслан, – прошипел Ник. – Моя группа больше не будет тебе подчиняться.

– Это угроза? – внезапно перешел на абсолютно спокойный тон Тристан.

– Это вызов. Война. Называй как хочешь.

Кис вздрогнула при упоминании войны, дернула головой и плавно прислонилась к косяку, открывая часть прохода.

– Ты лишь кормушка, – выплюнула Кис мне в лицо, когда я поравнялась с ней. – Руслан ведь тоже не хочет питаться травой. А тебя выбрала Ирис, ты последняя соприкасалась с ее духом, – срывающимся шепотом добавила она для Лизы. – Ты будешь нашей.

Мне хотелось выть от боли в замерзших конечностях. Ведь когда мы оказались на улице, ветер пробрал до мозга костей. Колючий и ненасытный, он вытягивал из тела остатки тепла и сил. Рядом тряслась Лиза. Закрывала глаза, то и дело норовя отключиться, но тут же вздрагивала и продолжала медленно переставлять ноги. Бок о бок мы выбрались на узкую улицу в малознакомом районе города.

Всю свою жизнь я провела в Калининградской области, но родилась в городке на побережье Балтийского моря, в центр приехала учиться. Пошел седьмой год как улочки Калининграда добродушно приняли меня в свои объятия, но маршруты, занимавшие большую часть моих пешеходных прогулок, чаще пролегали ближе к учебе и работе. Поэтому куда бежать дальше, не представляла!

Душная волна безысходности парализовала. А мерзлая кровь и без того слишком медленно циркулировала по телу и не доставляла ни капли адреналина или кортизола к одеревеневшим мышцам. Душа маленькой бабочкой металась внутри ледяного кокона.

– Скоро все закончится, – прошептала я Лизе.

– После смерти ведь уже не больно? – с надеждой выдохнула она.

Тристан подхватил нас обеих под мышки: меня под левую, Лизу под правую – и поволок к машине.

Неужели! Уже всех раскидал?

Когда я с трудом забиралась в салон, на лице блуждала довольная улыбка. Внутри оказалось тепло, светло от нежной кремовой обивки и очаровательно пахло той самой вишней, от которой я постоянно теряла голову. Тристан захлопнул за Лизой дверь и быстро очутился на водительском сиденье. Подруга прильнула к моему плечу, прикрыла глаза и простонала:

– Руслан, ты мой герой. Наш герой. Но будь моим.

Тристан протянул нам бутылку воды и сделал вид, что не заметил девчачьего лепета:

– Надо попить, чтобы восстановить объем крови. Отвезу вас одеться, а потом накормлю.

Лиза никак не отреагировала. Тогда я взяла бутылку, кивнула, смахнула невесть откуда взявшуюся слезу и помогла подруге попить. Тристан плавно вырулил на однополосную улочку, и вскоре мы оказались на знакомом шоссе, по которому ездил автобус к любимым теплицам. Привычный пейзаж значительно успокаивал. Руки и ноги начали оттаивать. И я бы обрадовалась, если бы находилась в одиночестве, ведь с носа тоже потекло! Сидя в чужой шикарной машине в домашних шортах и футболке, я старательно шмыгала, чтобы не затопить салон вместе с водителем.

– Они больше не тронут, – по-своему интерпретировал издаваемые мной звуки Тристан. – Поединок уже на третью ночь. Обещаю, в эти дни буду все время рядом. Никита и его прихвостни не полезут на рожон. Он получил, что хотел.

– Поединок? – прохрипела я, голос не слушался.

– Сопляк решил, что прожил достаточно, чтобы встать во главе города и диктовать свои порядки.

– Так ты все-таки вампир? – Я смежила веки, пытаясь собраться с мыслями, припомнить, почему не верила его словам даже после того, что видела на балу. Но теперь...

Теперь не удастся и дальше закрывать глаза на творящееся вокруг меня безобразие. Все, что я не хотела замечать, обнажилось, как мои не по погоде открытые ножки. В мире существовали вещи, над которыми я прежде и не задумывалась. А теперь найду им научное объяснение. Стоит только взглянуть в лицо. И я решительно подняла подбородок.

В зеркале заднего вида отражались темные радужки Тристана. Он пристально следил за мной, а вовсе не за дорогой. Но машина ехала куда положено.

– Теперь поняла, куда попала? – Тристан дернул одним уголком рта, изображая то ли улыбку, то ли нервный тик.

– Не поняла только как? Вроде сидела тихо в своей лаборатории. И дружила с хомяком.

– Я с тобой дружу, – сквозь сон пролепетала Лиза, потянулась, причмокнула и обняла меня покрепче.

– Отнюдь, в научных лабораториях порой опаснее, чем где-либо, – недобро усмехнулся Тристан. – Новые открытия всегда сулят перемены. А новые технологии, попавшие не в те руки... В общем, я вовремя вмешался в ситуацию.

– Я запуталась, – призналась честно. – Разве наше похищение как-то связано с моими исследованиями? И вампиры на балу?

– Полагаю, что именно так.

– А Химичок – вражеский лазутчик, – заплетающимся языком добавила Лиза.

– Кто? – приподнял бровь Тристан.

– У нее, видимо, температура, – спешно наговорила я на подругу и почувствовала, как отогревшиеся щеки залил румянец. Почему-то застеснялась, что держу в лаборатории хомяка с такой странной кличкой. Но зачем-то добавила: – Вы с ним встречались.

Тристан с недоверием покосился на меня и остановил машину. Маленький двор еще лет сто назад не предполагал такого обилия личного транспорта у жителей. Специального места для парковки не было, и Тристан заехал под куст старой сирени. Голые ветви царапнули стекло, и я поежилась, вообразив, как содралась краска с крыши. Словно вместо гибких прутьев с зеленоватыми почками, заготовленными на будущий год, снаружи раскинулись монструозные лапы с острыми когтями.

– Донесу вас обеих, – сообщил Тристан, открывая дверь. – Иди сюда.

Покидать уютный салон не хотелось. Пригревшееся тельце повиноваться отказывалось. И я бы лучше доковыляла до подъезда сама, ноги все равно грязные и ободранные – хуже точно не станет. Но Тристан протянул руку и одарил столь красноречивым взглядом, что я беспрекословно запрыгнула на предложенную конечность, а точнее, мешком повисла на плече. На второе он взвалил Лизу, коленом закрыл машину и прямой наводкой отправился к подъезду, будто много раз бывал у нас в гостях. Безошибочно поднялся на четвертый этаж и мягко прислонил нас обеих к стене.

Тут я сообразила, что ключи остались дома и дверь заперта изнутри.

– Только не ломай, квартира съемная! – испугалась, что Тристан применит силу.

Но он молча отсалютовал рукой, подмигнул без намека на веселье или прочие эмоции и скрылся на лестнице. И не успела я пожаловаться подруге на странное поведение нашего спасителя, как он появился со связкой ключей в руках, ничуть не запыхавшись. Брелок в виде кошачьей морды с широкой улыбкой точно указывал, что Тристан побывал в квартире и снял с крючка в прихожей мой комплект.

Прокряхтел замок, и мы очутились в неуютной атмосфере чрезмерно проветренной однушки.

– Я вызову мастера, но дыру вряд ли заделают прямо сегодня, – прокомментировал Тристан. – В любом случае оставаться здесь небезопасно. Переодевайтесь и собирайте вещи на несколько дней.

Полуобморочная подруга тут же что-то смекнула и неожиданно встрепенулась. Кокетливо стрельнула глазками в Тристана, отчего у меня свело челюсть и слегка перекосило рот, и ринулась выполнять его указания. Я же заметила свое невменяемое состояние и поспешила придать лицу дружелюбное выражение.

– Куда же мы пойдем? – глуповато осведомилась я, хотя мысли посетило сразу несколько вариантов, начиная от хостела, заканчивая круглосуточным пребыванием в лаборатории на кафедре.

– Разберемся, – неопределенно отмахнулся Тристан. – Буду ждать на кухне.

Горячий душ смыл грязь и холодную осеннюю пыль, вода засосала в сливное отверстие следы крови на шее. И я рассмотрела в зеркале рваную подсохшую рану и красочный кровоподтек на небольшом расстоянии от нее. Отнюдь никаких маленьких парных дырочек, как от змеиного укуса. Ни намека на вампирские волшебные клыки, оставляющие аккуратный след романтичнее страстного засоса. Только грубо лопнувшая кожа, поврежденные сосуды и недоумение: как это вообще само стянулось? И не стоит ли повалиться под одеялко и страдать пару дней или пару недель?

– Я жутко замерзла и проголодалась, – заявила Лиза, когда я вышла из ванной. – И чего ты так долго?

Вопрос был риторическим, и вместо ответа я ухватила подругу за плечи и присмотрелась к ее шее. Все то же самое.

– Вот оно что! – Я хлопнула себя по лбу, осененная догадкой. – Когда та девица укусила тебя на балу, сложно было поверить, что мы столкнулись с вампиром, именно поэтому. Нам постоянно внушают с экранов, что укус должен быть особенным. С приметами. Да к тому же красивым. Но что тогда просто царапина, что сейчас жуткая рана, полшеи разворочено.

– Да ну тебя! – почему-то обиделась Лиза и натянула халат до самого уха. – Я прекрасна, как и моя шея, и все, что на ней имеется.

Подруга юркнула в ванную и хлопнула дверью. Я пожала плечами и отправилась собирать сумку. На глаза попалось голубое платье, подол которого усеивали засохшие темные капли еще с осеннего бала. Стирать тонкую ткань я не решилась, а до химчистки пока не добралась. Теперь же руки сами потянулись к бурым пятнышкам, чтобы лучше рассмотреть вампирскую кровь.

Вот бы ее под микроскоп! Раньше я сомневалась, не верила собственным глазам, подозревала фокусы или дела, в которые лучше не лезть тихим скромницам вроде меня. Но они сами влезли в балконную дверь на четвертом этаже.

Тристан прав: ночевать во второй половине осени с выбитым стеклом – не лучшая затея.

– Только если купить спальные мешки, – пробормотала себе под нос, застегивая молнию.

– Ищешь повод остаться тут? – проронил Тристан. Он опирался плечом на косяк и наблюдал за моими метаниями от шкафа к сумке.

– И давно ты следишь? – возмутилась я, ведь он обещал ждать на кухне.

Хорошо хоть одеться успела! И совершенно незаметно для себя перешла с ним на «ты». Вот уж чего делать не собиралась. Но стресс в экстремальных ситуациях способен и не на такое!

– Только подошел, – нагло соврал он и слегка прищурился, точно смеялся надо мной, но тщательно сдерживался.

– Я не уверена, что компания вампира предпочтительнее разбитого окна, – все же ответила на его вопрос.

– Разумно, – согласился он. – Но я обещал присмотреть. И слов на ветер не бросаю.

– Для чего старому вампиру, главе города, возиться со смертными девчонками? – Я посмотрела на него в упор, по радужке сверкнул красноватый огонек.

– Твоя кандидатская работа бесценна для нашего вида, – пришиб Тристан откровением. – Рабочий заменитель крови с необходимыми свойствами. Мы же не чудовища. Правда, не все хотят питаться растительным суррогатом.

Его мечтательная и одновременно яростная улыбка вызвала внутри меня странную щекотку, мешающую нормально дышать. Будто легкие замерли в нерешительности, застыли хрупкой оболочкой, лишенные прежней возможности двигаться. Но разум захватила назойливая мысль: «Ведь меня попросту используют!»

Радомир

Комната под крышей

Назойливый солнечный луч щекотал щеки и кончик носа. Я силился чихнуть, но глубокий вдох застрял на половине пути. Отяжелевшая грудная клетка разрывалась от боли. Словно стальные иглы впивались в каждый сустав, лишая возможности двигаться. При попытке перекатиться на бок, чтобы сесть, я мигом провалился в тягучее беспамятство.

Тяжелые капли колотили по стеклу и откосам, с мелодичным шипением впитывались в старинную кладку. Уши улавливали мелкие шорохи. Казалось даже, что под половицами шебаршилась мышиная семейка. И пока я сосредотачивался только на звуках, мир приятно обволакивал душу, словно и то и то было материальным и резонировало на одной частоте.

Но стоило прислушаться к другим ощущениям, как на тело обрушился адский огонь. Раскаленная лава растекалась по венам, высоковольтные разряды пробегали по оголенным нервам – и, когда эта дикая смесь устремилась к голове, перед глазами все распалось на атомы. Яркие точки заплясали хороводом. Веки медленно переходили из жидкого состояния в газообразное. Но я смело предполагал, что верхний слой давно сделался плазмой.

– Ты должна решить, – разобрал я громкий шепот незнакомого мужчины и отвлекся от нестерпимой боли. – Если не дашь ему еще своей крови, он, скорее всего, умрет.

– Всего лишь капля, Валдис, – прошелестели губы Северины, я их не видел, но ясно слышал, как они задевали друг о друга. – Такого раньше не случалось.

– Ты прежде поила своей кровью простых смертных? – удивился Валдис и ощутимо напрягся. – Допускала спонтанные обращения?

– Ни в коем случае. Но, – она запнулась и провела кончиками пальцев по лицу, – когда-то моя кровь проливалась ручьями. Ее собирали алхимики. И испытывали на себе. У них поднимался жар и держался не более суток. Как у укушенных от слюны. Но позже я встретила Самиру.

При упоминании имени Валдис вздрогнул, воздух в комнате заколыхался, и практически неразличимая волна достигла моих ушей. Но я уловил.

– Ей не требуется разрешение, – констатировал Валдис.

– Как и тебе, – усмехнулась Северина. – Зато Самира втолковала мне, чем опасны подобные эксперименты. И научила создавать себе подобных. Но за прошедшие пять сотен лет мне ни разу не хотелось.

– А теперь?

– Не хочу и теперь, – отрезала Северина. – Но он в таком состоянии уже третьи сутки.

– Ты пила его.

– Прошло время.

– Он хорошо ел, насыщался вином и фруктами? – Валдису надоела эта возня, и в голос прорвалось раздражение. – У тебя есть мое разрешение, Северина. Как хозяин города официально дозволяю обратить смертного. Я не тот монстр, что рубит сплеча. Но впредь не потерплю подобных случайностей.

Они говорили о чем-то еще, но я перестал ухватывать смысл. Провалился в монотонный гул. Будто каждая молекула воздуха звенела колокольчиком, задевая соседок.

В следующий раз я пришел в себя, когда нежные руки отирали грубой влажной тряпицей мой лоб, щеки и рот. Ткань царапала плавящуюся от жара кожу. Но вода немного успокаивала. Я хотел попросить пить, но лишь разомкнул потрескавшиеся губы. Устал, словно таскал каменные глыбы все прошедшие дни.

А сколько их там прошло?

Но Северина верно расценила мои движения, больше похожие на конвульсии выброшенной на берег рыбешки. К губам прижался холодный стакан, и на язык потекла приятная сладковатая жидкость.

– Я бы облегчила твои страдания, Радомир, – печально проронила Северина. – Но Валдис запретил убивать тебя. Он проверит и поймет. Сделать тебя таким, как я, – не решусь без твоего согласия. Я бы никому не желала подобного существования. Болезнь это или проклятие – не важно. Но точно не жизнь.

Мне на грудь снова упала капля, прямо как тогда. Я почувствовал и очутился в воспоминаниях в тот самый миг, когда между волосками расплылось алое пятнышко, когда быстро стянулась кожа у моей ненаглядной на запястье, когда я распробовал на языке пряный вкус ее крови.

Все правда.

Сердце замерло. Натужно стукнуло и опять замерло. Еще толчок, будто резиновый клапан заскорузнул, а жидкость в артериях опять превратилась в ягодный кисель.

– Неужели конец? – прохрипело горло от страха. – Подай куртку.

– Живи! Радомир! – взвизгнула Северина.

Крупные слезы капали на нос и лоб, стекали к смеженным векам, попадали на губы и в приоткрытый рот. Северина прильнула к моему лицу, подарив пылающим щекам прохладу.

Северина! Северина. Се-ве-ри-на. Вот почему у тебя такое имя. Ты можешь тушить пожары своим морозцем. Ты создана для меня.

– Куртку, – выдохнул я в последний раз.

– Да зачем она тебе? Ты весь горишь! Неужели холодно? – всхлипнула Северина, но на этот раз отправилась к двери, где на кованых крючках аккуратно развесила одежду. – Лучше скажи, что хочешь стать вампиром и провести со мной бесцельную вечность...

Ее слезы капали на деревянный пол и тут же впитывались в доски. А я уже ничего не мог ответить.

Все что угодно, только не позволяй мне уйти! И чего ты медлила? Зачем тебе мое согласие?

На меня аккуратно приземлилась любимая кожаная косуха. Где-то в глубоком внутреннем кармане лежал один из дневников матери, ведь я всегда носил его с собой. Теперь, на пороге смерти, как и всегда в минуты слабости, волнения или опасности, мне хотелось прижать книжицу к сердцу и прийти в себя под шелест хрупких страниц. Раньше это помогало. Может, и сейчас случится чудо?

Случилось. Но совсем не то, на что я надеялся.

Словно разрядом дефибриллятора, меня прошило насквозь колючей искрой. Позвоночник выгнулся, руки и ноги свело судорогой; глаза открылись сами собой и чуть не выскочили к потолку – в другом кармане куртки пряталась деревянная коробочка с перстнем.

Сердце буксовало, но дало небольшую фору пальцам, которые тряслись и заплетались, пробираясь за край кармана.

– Что там? – ошарашенно пискнула Северина.

У меня в ладонях открылась крышка с витиеватыми узорами. Теперь я точно видел, что они светились призрачным лунным светом, как светофор перед железнодорожным переездом. Сам же перстень выглядел раскаленным. Но меня тянуло сунуть палец прямо в металлическое жерло.

Я повиновался. Кольцо съехало к основанию пальца и удобно устроилось, чуть подмораживая кожу. Живительная прохлада растекалась по ладони и медленно поднималась вверх по руке. Сердце заработало быстрее, предвкушая приятное облегчение.

– Ты! – уничижительно выкрикнула Северина и отпрянула в угол комнаты около двери.

– Жив, – прохрипел я.

Перевернулся на бок и с удивлением привстал. На перстне вокруг камня висел мерцающий туман. Или у меня плыло в глазах. Но больше отрицать реальность происходящего не имело смысла. Северина настоящий вампир. Мать была настоящей охотницей. Ювелир искусно притворялся.

Северина, не отрываясь, смотрела на кольцо.

– Досталось от матери, – пояснил я.

– Охотник, – ядовито прошипела она.

– До настоящего момента я был уверен, что это лишь сказки.

– Такой же, как и все. Врун!

– Мать бросила меня еще ребенком. Никогда не видел эту женщину и понятия не имел, чем она занималась, – спешно проговорил я, ведь в глазах Северины читалась ненависть и злость.

– Врешь, – уже не так уверенно, но упрямо прорычала она. – Ты все подстроил!

Не колебавшись ни секунды, я сорвал с пальца перстень и отшвырнул в сторону. Он с грохотом поскакал по деревянному полу и укатился в неизвестном направлении. Я не следил. Следил лишь за испуганными глазами Северины, за ее приоткрывшимся ртом, за воздухом, который рывком вышел из ее легких, будто кто-то невидимый ударил под дых...

Очертания комнаты слегка поплыли, в ногах появилась предательская слабость. И я полетел в черную пустоту. Дух захватывало, но я не просыпался, как обычно бывало от ощущения полета. Только продолжал нестись навстречу клубящейся тьме.

* * *

Бездонная яма поглощала каждый мой крик, отбирала каждый вдох. Мир поменял полюса, и теперь я летел кверху, словно притягивался к массивной черной дыре. Долгие мгновения слились с короткими, а затем обернулись вспять. Сознание казалось ясным, но помчалось в разные стороны, перемешиваясь с мутными частицами бесцветного тумана. Душа заныла. Так она не ныла никогда, или я просто не понимал, что это значит. Теперь почувствовал. Плоть не выдержала бы таких мук. Но я бесплотным импульсом был везде и нигде одновременно. Пытался зацепиться хоть за что-нибудь, но не находил ничего.

Слабый свет забрезжил впереди или сбоку. Я оглянулся и резко упал вниз. Подо мной все еще не было твердой почвы. Ноги завязли в густой лакричной патоке – не шелохнуться. А на плечи словно опустилось ватное одеяло из далекого детства у бабушки, которая хранила старинные вещи.

– Вспоминай, – велел бесполый голос, льющийся сразу отовсюду. В нем не слышалось ни интонаций, ни эмоций. Он напутствовал, но не требовал подчиняться против воли. – Вспоминай.

– Нет! – закричала женщина, полная отчаяния, будто сквозь слезы, от которых намокли мои руки.

По груди покатились горячие капли. Чуть липковатые, пряные, точно в жидкий шоколад добавили соль и гвоздику.

И когда у меня появилось тело?

Маленькое, хрупкое, почти неощутимое. Но капли казались крупными и тяжелыми. И тогда я понял, ведь до сих пор ничего не видел в кромешной тьме, что руки намокли от крови. На грудь вытекал теплый уютный поток из разорванной шеи, окутывал меня, баюкал. Хотелось забраться поглубже в бабушкино одеяло прямо с головой, подобрать ноги к груди и забыться приятным сном.

Но рядом мать захлебывалась рыданиями:

– Живи! Ты только живи! Я заберу у тебя боль. Всю эту опасную часть. И уеду сама. Но ты живи. Лучше с половиной души, чем мертвым. – Последнее слово эхом понеслось по гудящей бесконечности, впитывалось во всепоглощающую дымку, липло к поверхности вязкого киселя под босыми ступнями. Кровь стекала и туда, она-то и мешала двигаться. Мать продолжала бормотать, словно проклинала: – Пусть твари обходят тебя стороной, а твой взор стремится мимо. Я все заберу с собой. И только на исходе своих дней разделю силу между тобой и девочкой. А до тех пор спрячу и сохраню, чтобы ни один поганец не добрался ни до одного из вас.

Тут я увидел глаза, ясные, как редкий солнечный день над Финским заливом. Они приближались, как в лучшем современном кинотеатре, увеличиваясь и нависая надо мной. И в конце концов впитались в мое существо, подарив блаженное тепло. Оно разливалось по груди, вызывало улыбку, дарило безмятежность.

Волна озноба прокатилась по телу, смяла простыни на мокрой от пота кровати, взъерошила прилипшие ко лбу волосы. Будто гигантские крылья взметнули вокруг меня столб воздуха.

– Знай и помни, – попросил бесполый голос. – Найди.

Глава 9. С вампиром жить

Элис

Дом Тристана

Все время, что мы добирались в частный дом на противоположном берегу рукава Старой Преголи, я обдумывала слова Тристана. В самом деле, вампиры заинтересовались мной только благодаря моему проекту. Думала ли я, что, исследуя кровь, столкнусь с подобной мистикой? Нет. Всю свою сознательную жизнь я увлекалась только точными науками. Но жажда совершить что-то значимое и помочь людям привела меня в логово вампиров.

Ну в самом деле, кто я такая? Обычная девчонка, каких тысячи. Нет, миллионы. Тристан наверняка повидал за свою долгую жизнь множество умных и красивых женщин. И уж точно, набросившись на меня в аудитории академии, не имел в виду ничего такого особенного. Просто он вампир, иначе мыслящий, иначе видящий, иначе чувствующий. А я расценивала его действия со своей человеческой позиции и приравнивала к маньякам. Позже к сумасшедшим. А он, вероятно, вел себя вполне адекватно для своего вида.

Какого вида? Совсем другого? Или в вампиров все же превращались люди, как в книгах и фильмах? А может, они вообще прилетели с другой планеты?

Единственное я поняла совершенно точно: дружба с одними хомяками до добра не доводит! И, чтобы жить по-человечески, следовало окружать себя людьми. А я получила именно то, чего хотела, пусть и немного в извращенном варианте.

Я уговаривала Тристана отвезти нас в гостиницу, чтобы не ехать к нему домой, но он не согласился. А долго спорить не позволил Лизин локоть, толкнувший меня под ребра. Подруге, наоборот, очень хотелось оказаться в гостях у обожаемого преподавателя, коим она до сих пор считала Тристана.

Любимый паб «Алхимия» доставлял еду на дом в любой день недели. Тристан выяснил это заранее, и курьер прибыл практически сразу, пока мы осматривали светлую гостиную в бежевых тонах и гостевые спальни. Дом возвышался в два этажа, но около хозяйской комнаты вверх уходила башенка с крутой лестницей, что вела в кабинет. Тристан мельком показал нам библиотеку с округлой стеной, застекленной от самого пола так, что свет равномерно падал на плотно заполненные стеллажи. Я бы задержалась там подольше, ведь моя страсть к старым книгам никуда не ушла. Но привезли еду, и гостеприимный вампир принялся хлопотать вокруг двух потрепанных девиц.

Наверное, откармливал. Одну для опытов, вторую про запас. В том смысле, что мне предстояло довести до ума исследование. А с Лизой получилась полнейшая ерунда.

– Что имела в виду Кис? – не удержалась я от вопроса, когда мы уселись на кожаный диван прямо в гостиной, ни кухни, ни столовой в доме не было. – Будто Лизу выбрала Ирис. Поэтому они нас похитили?

Тристан надолго задумался, предложил нам вина для восстановления объема и состава крови. Я наотрез отказалась – предпочла минералку и сок. И только после он ответил:

– Это сложно объяснить простому смертному. Особенно ученому, – добавил он и приподнял ладонь в предупреждающем жесте, ведь я собиралась возразить. – Ты веришь в переселение душ? А ты? – обратился он к Лизе.

– В каком-то роде, – кивнула подруга и накинулась на еду. – В магию – точно.

– Любая магия научно объяснима, – добавила я.

– Над этим ты и работаешь, – согласился Тристан. – В том числе. А вампиры могут пить кровь только из живого человека. Пакеты для переливания очень быстро становятся негодными. Из них пропадает энергия, жизнь, душа – назовите как нравится. Когда Ирис укусила Лизу перед своей кончиной, она передала ей часть своей энергии. Сознательно. Ведь подозревала, что не уйдет от охотницы. Этот огонек и чувствуют члены ее группы. Дар Ирис все еще живет в тебе. – Тристан мягко дотронулся ладонью до ямки между ключицами Лизы. Он сидел напротив нас в удобном мягком кресле на светлых деревянных ножках.

– Ничего не поняла, – восторженно заявила подруга, щеки ее зарделись от внимания мужчины.

А вот мои, полные вкуснейшего рагу, втянулись от противного чувства, царапнувшего в груди. Я чуть не подавилась и закашлялась. Опрокинула в себя разом стакан вишневого сока и только тогда снова смогла дышать.

– То есть когда я стану вампиром... – начала Лиза.

– Не станешь, – перебил ее Тристан. – Для этого нужно разрешение главы города. А я его не давал. И не дам. Неконтролируемые обращения запрещены.

Лиза ошалело хлопала ртом и смешно таращила глаза.

– Но, Руслан, – возразила она. – Что тогда будет с той энергией от Ирис?

– Рассосется, преобразуется, будет всегда с тобой, – перечислил он варианты.

Лиза надулась, переключилась на еду и вытащила телефон.

Метка? Та, о которой он говорил в голубятне. Тоже какой-то энергетический след?

– Именно так, – согласился Тристан, кажется, я задала вопросы вслух.

– Ты разве кусал меня?

– Мы целовались, – будто между делом напомнил Тристан.

– Ик!

И я с хрустом прикусила язык. Не на крутом морозе стучащими зубами, а от упоминания поцелуя?

– С работы звонили... Сегодня смена. Придется выкручиваться, не говорить же, что меня похитили вампиры! – простонала Лиза, прямо во время еды разбирая завал сообщений в телефоне. Но внезапно тон ее голоса поменялся, глаза заблестели, а бровки заиграли. – Хотели воспользоваться моим телом, чтобы сделать этот идеальный сосуд вечным. Но я все еще похищена. Только теперь очаровательный вампир украл мое сердце!

Я ткнула ее локтем в бок и процедила сквозь зубы:

– Слишком банально и пошло. Не переигрывай.

– Да ну тебя, – отмахнулась Лиза и осушила бокал до дна.

– Налить еще? – мило осведомился Тристан, оставив без иных комментариев дилетантские подкаты подруги, та кивнула, и он посмотрел на меня. – Алиса?

– Я не передумаю, больше не спрашивай. Предпочитаю всегда оставаться в ясном сознании. In vino veritas, in aqua sanitas – истина в вине, в воде здоровье. Не все люди знают окончание фразы, выдергивая лишь необходимый смысл из контекста, но не все среди нас люди.

– Замечал, что люди чаще выбирают – спрятаться в бокале, – усмехнулся он, делая акцент на слове «люди». – Вот уж не знаю для чего. Полагал, будто испытывают что-то сродни вампирской жажде.

– Вряд ли, – хмыкнула я. – Мнимое веселье лишь на время прячет их от самих себя. А потом они пугаются того, что случилось в беспамятстве, и прячутся еще сильнее.

– И что же случилось с тобой?

– Ты родился вампиром?

Тристан, конечно, заметил, что я ответила вопросом на вопрос, сощурил глаза, разглядывая мое лицо, прошелся по волосам, мазнул по губам, но отвечать вне очереди не спешил.

– Я все еще здесь, – напомнила о себе Лиза. – И я передумала! – заносчиво выпалила она, прикрыла бокал ладонью и встала с дивана. – Отлучусь в дамскую комнату.

Вот и наступил тот неловкий момент, когда я осталась наедине с Тристаном. Он, конечно, не ел, а только наблюдал. Мне же кусок в горло не лез от столь пристального внимания. Не хватало только, чтобы он набросился, как тогда. Впрочем, ни в лекционной аудитории, ни на балу его не смущали даже зрители. Я отставила тарелку на журнальный столик и напряженно вздохнула.

– Нам надо ей все рассказать, – заявила я полушепотом, ведь мои единоличные рассказы подруга восприняла в шутку.

– Мне не надо, – отрубил Тристан. – И тебе не советую.

– Ей кажется, что вы похожи.

– Ей не кажется. А вот поговорить с братом все же стоит. И лучше сделать это до его возвращения. – Тристан резко подскочил и схватился за телефон.

– Вы живете вместе? – Я тоже растерянно поднялась и почувствовала ужасную слабость во всех конечностях.

Вкупе с головокружением получился сногсшибательный эффект. Я пошатнулась, взмахнула руками, чтобы ухватиться за что-нибудь надежное, и, вопреки ожиданиям, плюхнулась обратно на диван.

– Войди через заднюю дверь и дождись в котельной. У нас гости. Все объясню.

На этом разговор по телефону закончился. А я так и осталась на диване в нелепой позе.

– Я был таким сколько себя помню, Алиса, – прошептал Тристан, чуть наклонившись, и внимательно оглядел меня с ног до головы.

Выражение его лица живо менялось, пришлось собраться с силами и скомпоновать конечности в приличную композицию. Вспомнился старый фильм, где учили, как стать принцессой и складывать ноги по этикету. Вероятно, в компании вампира давно следовало вести себя по некой инструкции. Но фильмов про вампиров я прежде избегала. Зря.

Лиза вернулась в гостиную как раз в тот момент, когда я собиралась уточнить его способ питания, раз уж мы перешли к откровениям. Но подругу больше интересовало другое.

– Знаешь что, Руслан? – решительно выдохнула Лиза, а мы с Тристаном отстранились друг от друга: он с неохотой, я с необъяснимой дрожью – оказалось, что наклонился он уже довольно близко. – Я скажу тебе один раз, но открыто. Надоели эти ужимки и уловки. Я ведь на каждой лекции сажусь на первый ряд и пялюсь на тебя не отрываясь всю пару. Даже на перерыв не выхожу.

– Лиза, – шикнула я и помотала головой из стороны в сторону, губы беззвучно выводили «нет».

– Не перебивай! – рявкнула она, испортив конспирацию, я-то хотела по-тихому избавить ее от пустых признаний не тому парню. – Но ты делаешь вид, что не замечаешь моих чувств. Так вот говорю прямо: ты мне нравишься. Нет! Я без ума от тебя. Я влюблена в тебя с третьего курса. Ты идеальный мужчина: красивый, умный, веселый! – Подруга старательно растопыривала пальцы на руках, подсчитывая достоинства Руслана. – И с тобой сегодня явно что-то не то! – добила она.

В глазах Тристана на долю секунды промелькнуло нечто хищное, хотя я ожидала увидеть там страх разоблачения. Но нет. Мужчина усмехнулся, подхватил меня под локоток, встряхнул, как тряпичную куклу, чтобы поставить на ноги, и подал вторую руку Лизе.

– Пожалуй, провожу вас обеих по комнатам, – весело заявил он. – Сегодня был трудный день. Вы обе устали.

– Я призналась тебе в любви! – разозлилась Лиза и не шелохнулась. – А ты смеешься и переводишь тему?! Найди в себе смелость ответить мне хоть что-то! Скажи «нет» или «мне глубоко наплевать на тебя, студентка Рыжова», но глядя мне в глаза!

Тристан ощутимо напрягся и шумно втянул носом воздух, будто готовился к прыжку. Мой локоть обрел свободу, стены и мебель от неожиданности заплясали вокруг.

Неужели тот вампир, Эб, выпил так много моей крови? Лизку вон тянули сразу двое, а она попритворялась немножечко в машине и теперь скачет!

– Поговорим об этом утром, студентка Рыжова, – отчеканил Тристан.

Сцапал меня за талию, дернул Лизу за руку и, как и обещал, поволок обеих наверх.

– Из комнат не выходить, – прорычал он, шествуя по просторному коридору второго этажа, и перехватил меня поудобнее.

– Ик, – выдала я привычно, его пальцы сильно впивались под ребра, но порассуждать о «нормальности» подобных действий не успела.

– Кажется, у меня температура, – сообщила Лиза у двери спальни. – И ужасно щиплет руки и ноги. Пальцы опухли. Глядите, какие сосиски!

Подруга продемонстрировала красные ладони. Тогда я обратила внимание на собственные и ужаснулась. Еще пару часов назад, когда принимала душ, все выглядело вполне прилично. Содранные ступни и ладони обработала зеленкой, шею заклеила пластырем. Но теперь кожа действительно опухла и разрумянилась.

– Я поищу состав от обморожений, – задумчиво изрек Тристан.

– Состав? Какое-то зелье? – обрадовалась Лиза, будто только что не истерила от безответного признания и не жаловалась на температуру. – Я с удовольствием помогу. У меня на лабораторках всегда пятерки, уж химичить умею на славу! А если с магией, то еще лучше! Вампиры владеют магией? Или на то нужна ведьма? Поедем добывать страшненькую старушку?

– Возьмите посимпатичнее, а то не усну, – буркнула я. – Если по дому будут разгуливать страшные старухи.

– Скучная ты, – огрызнулась Лиза. – И заурядная.

– А ты намажься хреном! Сразу все пройдет! – припомнила я и зажмурилась, чтобы не рассмеяться и не расплакаться одновременно.

– Бабье царство, – с ужасом констатировал Тристан и силой затолкал каждую в предназначенную дверь.

Уж не знаю, каких гостей братья привыкли принимать у себя дома, может, периодически селили в этих спальнях любовниц. Но в комнате нашлись и кровать, и туалетный столик с зеркалом, и расписная ширма, и небольшой диван с парой плетеных кресел. Деревянную мебель оттенял текстиль жемчужных тонов, светлые стены притворялись плотным туманом, расширяя пространство до бесконечности.

И я бы хотела потеряться под нежным легким одеялом, провалившись в крепкий сон, но боролась с усталостью и подступающим недомоганием. Пришло время ознакомиться с книгой, которая хранила кулон охотника, внимательнее. В коридоре Лиза невольно напомнила мне о той старушке с ярмарки. А может, подруга специально намекала, что стоит заняться чтением? Но так, чтобы вампир не заподозрил!

– Ай да Лизка! – похвалила я, аж слезы навернулись от умиления. – Настоящий друг! И что бы я без тебя делала? Жаль, что нас поселили в разных комнатах.

Радомир

Улицы Риги, телебашня

Северина сидела в плетеном кресле возле окна. Одна изящная ножка любимой касалась большим пальцем сухих половиц, вторая пряталась под локтем, на котором лежала открытая книга. Резкие от яркого солнца тени делали силуэт граненым. Будто совершенное каменное изваяние олицетворяло единение света и тьмы.

Ноздри ловили приятный запах дождя с привкусом прибитой пыли, совсем как летом. Живот заворчал, намекая, что сгодилась бы даже пыль!

– Проснулся? – Северина оторвалась от чтения. – Занимательно.

Она закрыла книжицу и повертела ее в ладонях, демонстрируя до боли знакомую потертую обложку. Я пошевелил руками – на одном из пальцев чувствовалась тяжесть перстня. Тогда я сжал кулак и пристально вгляделся в камень.

Неужели он избавил меня от последствий укуса и действия вампирской крови?

Вопросительно приподнял бровь и молча уставился на Северину.

– Ты умирал, – пожала она плечами, будто ничего не произошло. – Я отыскала его и вернула на место. Не скажу, что это было просто, он жегся. Но сейчас ты жив. Это главное. Верно?

Живот издал очередную жалобную трель, прерывая разговор. Северина вздохнула и подала мне кружку с травяным чаем.

– Вот, выпей. Я нашла в твоей книге рецепт. И не спрашивай, где достала всю эту гадость.

Опасливо приблизил варево к губам, опрокинул все разом и, не разобрав вкуса, подметил:

– Это лишь половина записей. Рецепты неполные и неточные. Я бы поостерегся. Но, кажется, ты уже поила меня?

Северина хитро прищурилась и улыбнулась. А затем приблизилась и поцеловала в губы. Тело сработало молниеносно: девушка тут же оказалась на кровати, я навис сверху. Но слабость от отсутствия еды заставляла дрожать локти. Живот взревел, перебивая прочие естественные желания.

– Я обедать, – заявил, прикрыв глаза, поднялся на ноги и нашел джинсы аккуратно сложенными на покрывале в изножье кровати. – Или что там по времени суток?

Северина пожала плечами, но осталась лежать.

Я фыркнул, быстро оделся, сунул дневник матери в глубокий карман куртки, где ему было самое место, и отправился на поиски небольшого кафе. Хотелось и сладкого, и мясного одновременно. Улицы расплывались и рябили перед глазами. Но нужная забегаловка нашлась быстро. Четыре столика и маленькая уютная раздача. Биточки, колбаски и пирожное с масляным кремом прекрасно сочетались с литром черного кофе.

Только к середине трапезы шум в голове поутих и мысли потекли размеренно. Перемены в настроении Северины пугали. Нам обязательно надо обсудить произошедшее.

Или она понадеялась, что я забыл ее страх и ненависть? Вампиры. Охотники. Но я не один из них. А вот чего она успела себе придумать за это время? Сколько дней я пролежал в агонии?

Расплатившись за обед, я поспешил обратно в гостевой дом. Но Северина караулила меня напротив выхода из кафе, прислонившись спиной к зеленоватому от лишайника стволу старого вяза.

– Здесь недалеко есть лодочная станция, – непринужденно начала Северина, но что-то в ее поведении неуловимо настораживало. – Поплаваем по каналу, полюбуемся зданием оперы.

– Серьезно? – Я приблизился к ней вплотную и попеременно смотрел то в правый, то в левый глаз, отчего она часто заморгала и отвернулась.

– Валдис не почуял в тебе охотника, – выдохнула Северина, склонив голову. – Либо ты придумал хитрость, либо говорил правду.

– Валдис?

– Валдис Вацетис – председатель, глава города, – пояснила она, хотя я уже догадывался. – Я одиночка, Радомир. Но многие вампиры живут группами. У нас свое сообщество с лидерами и структурой. В каждом городе есть главный, он следит за порядком. Есть законы, которые мы не нарушаем. Или нарушаем. За некоторые проступки наказывают. За другие можно попасться охотникам.

Мы шли по узкой улочке, которая вывела к парку.

– Вот мы и добрались до самого интересного, – подметил я. – Я буду с тобой предельно честен. После чтения дневников матери я полагал, что она все выдумала. Сумасшедшая или графоманка, может, преступница. Оказалось, охотница.

– До последнего надеялась, что ты о той милой лодочной станции за кустами, – пробурчала Северина.

– За какие же проступки ты боишься попасться? – Я остановился и поймал ее за локти. – Выходит, эти охотники вредят не всем вампирам? Я думал, что они ловят кровопийц без разбора.

– Среди нас есть паиньки и моралисты, – прорычала Северина, быстро же к ней вернулось прежнее настроение! – И ты уже слышал, как я питаюсь!

– Кровью, – кивнул я. – И?

– И ты первый за последние четыреста лет, кто остался в живых.

Северина вырвалась и быстрым шагом направилась к воде. А я пытался навесить на нее ярлык «убийца» и не мог.

Все же просто! Она пила людей досуха! Она вампир, монстр!

Но глупое сердце сжималось, а затуманенный разум оправдывал несчастную девушку, которую предал любимый человек. Она не желала зла тем людям, лишь видела в них опасность и источник пищи одновременно.

– Дурак! – сквозь зубы отругал я самого себя и взъерошил короткие волосы на затылке под собранным на макушке маленьким хвостиком более длинных. – Нельзя оправдывать подобное.

В груди заныло. Ребра болезненно сжались, но я стиснул зубы и поспешил за Севериной. Я столько времени провел в поисках идеальной девушки! И вот, казалось бы, нашел...

– Святое железо! – вырвалось у меня незнакомое ругательство. – Казалось!

И откуда хоть в голову пришло?

«Пожалеешь и разочаруешься», – прозвучали в памяти слова. Наконец-то я понял их смысл.

Но от этого не легче!

Разочарование душило. Но я все блуждал взглядом по стройной точеной фигурке впереди и замечал лишь пленительную прелесть.

Мы молча сели в лодку. Северина сама орудовала веслами и остановилась на середине канала, доверившись течению. Солнце клонилось к закату.

– Снова закат на реке, – подметил я.

– Рядом с водой я чувствую себя в безопасности. – Северина пожала плечами и задумалась. – Знаешь, вампиры могут пить воду. И глотать обычную еду тоже. От еды бывает плохо, а вот вода не приносит дискомфорта. Голод не утоляет, но я иногда пью. Так мне кажется, что я не совсем... потеряна, что ли.

– Мы можем попробовать, – вырвалось у меня против логики и здравого смысла. – Ты пообещаешь больше не убивать. А я буду заботиться о тебе. И защищать от других охотников.

Северина вздрогнула, будто я отвесил ей пощечину, и посмотрела в мутную глубину канала.

– Беспросветно, – констатировала она. – Будет сложно. Все те дни, что ты лежал без сознания, я задавалась вопросом: смогу ли остаться с тобой? Мне впервые было так страшно и грустно лишиться кого-то. Я испытала неведомые ощущения рядом с тобой. Забытые, утерянные. – Она снова налегла на весла. – Ты словно оживляешь меня на какие-то мгновения или целые часы!

– Как и ты оживляешь меня, Северина, – прошептал я и подался к ней, прижавшись лбом к ее лбу.

– Я могу только испить и умертвить тебя, – всхлипнула она. – И я сильнее чувствую голод рядом с тобой. Я питалась совсем недавно, но уже хочу снова...

– Помолчи секунду, – потребовал я и приложил указательный палец к ее приоткрытым губам. – Ты не знаешь, как я жил до встречи с тобой! Почему ты ни разу не спросила, что делал я? Может, я... – Придумать гадость не удалось, ведь это была бы неправда. – Я сходил с ума от скуки и бесцельности собственной жизни. Все получалось само собой. Неинтересно! Люди вокруг – не моего поля ягоды. Безликие. Я не понимал, для чего таким родился, пока не наткнулся в толпе на твои глаза.

– Так не бывает. Я не верю в судьбу и в сказки. Ты придумал это. Только что.

– Я хоть раз обманул тебя?

– Откуда мне знать? Как мне доверять тебе по-настоящему? Сейчас ты не охотник, но в твоих руках все инструменты, чтобы стать им.

– Разве это помеха, чтобы просто попробовать? – усмехнулся я и поймал ее губы. Сладковатые, нежные, они тут же сдались в плен.

Ну и чего ты ломалась? Я слышал, что тебе не меньше пятисот лет, а ведешь себя как девчонка. Никакой ты не вампир. Мне почудилось.

* * *

Прошедшие две недели мы жили в небольшой комнатушке на мансардном этаже гостевого дома в центре Риги. Хозяйка держала его для приезжих вампиров и была достаточно осведомлена, но подчинялась воле Валдиса Вацетиса. Он пообещал ей долгую здоровую жизнь и слово свое держал. Правда, не совсем так, как рассчитывала некогда юная особа.

На Валдиса тоже работали алхимики, коими являлось и большинство охотников. А в Калининграде я столкнулся с союзом вампиров и современных биохимиков. Но суть оставалась единой. Каждый создавал эликсир с необходимыми свойствами. Тайный состав Валдиса продлевал людям жизнь, но не обращал в вампиров. Глава города не стремился пополнять ряды кровопийц.

Северина постоянно твердила о равновесии, что бы это ни означало. Но дураку понятно, что если всех обратить вампирами, то попросту станет некем питаться. От подобных размышлений кровь стыла в венах, а артерии покрывались колким инеем.

Кто я для нее? Подручный корм, рядом с которым больше не придется убивать?

Мы свернули с набережной Закюсалас к стоянке около телебашни, чтобы подняться на смотровую площадку. Северина протащила меня по всем крышам Риги – мы совпали в любви созерцания городов с высоты. Отель «Рэдиссон Блю», современное здание библиотеки, «сталинская высотка» Академии наук собирали толпы туристов. Северина же присматривалась к жизни и знакомилась с точками для перекуса.

– Люди не замечают момент, – рассказывала Северина, когда мы только вдвоем поднимались в наклонном лифте с круглыми, немного инопланетными лампами, – когда их кусают.

Вампиры, космические корабли, магия, физика – все смешалось в закипающем от быстрого подъема мозгу. Впрочем, любое событие, наделенное людьми магией, лишь малоизученный феномен, которому всегда впоследствии находилось логичное объяснение.

– Я надеялся, что мы переспали, – вспомнил ту странную ночь на берегу Преголи и не узнал собственный голос, уши закладывало.

– На следующий день поднимается температура, бывает слабость и даже респираторные симптомы, – продолжала на своей волне Северина, будто готовила меня к перерождению.

– Курс молодого бойца, – буркнул я и выдавил улыбку. – В смысле вампира.

Лифт остановился и выпустил нас на смотровую площадку. Ноги ослабли, голова шла кругом, и немного подташнивало.

– Они думают, что болеют из-за микроорганизмов. Но на самом деле лишь после укусов. И нам невыгодно их переубеждать. – Северина подошла к самому стеклу и прижала ладони.

– Ты успела укусить меня в лифте? – пошутил я.

Тогда Северина обернулась и заметила мое состояние.

– Он поднимался по рельсам на большой скорости, это из-за разницы давления, – отмахнулась она. – Скоро придешь в норму.

– Но я не запомню, когда ты меня снова укусишь?

– Скорее всего, у тебя будет иммунитет, – задумалась Северина, а затем опустила глаза на развернувшийся под ногами пейзаж: зеленоватая вода огибала острова, автомобильный мост соединял ряды маленьких домишек. – Когда? Если я захочу, ты не забудешь, – прошептала она и ступила на стеклянную часть пола.

– Хочу помнить все, что со мной происходит.

– Многие люди предпочитают забыть, – усмехнулась она. – И чего только не используют для этого: алкоголь, сигареты, видеоигры, прочие уловки. Но ты и правда не такой. – Северина задорно улыбнулась и юркой мышкой очутилась в моих объятиях, требуя поцелуя. – Похоже, ты лучший.

Телебашня не числилась среди самых посещаемых туристических мест, вероятно, из-за расположения на острове, куда можно было добраться только на личном транспорте. И мы самозабвенно растворялись друг в друге. Теперь голова кружилась от ее мягких губ, ловких требовательных пальчиков, которые пробрались под рубашку. От резкой нехватки воздуха, что искрил между нами. От желания сорвать с нее одежду, что мешала стать еще ближе!

– Приезжие? – раздалось практически над ухом на родном языке с легким латышским акцентом.

Я резко отпрянул от Северины, а она, наоборот, прижалась крепче, отчего наши тела совершили странное змеиное движение и чуть не повалились на прозрачный пол. На нас весело смотрел рыжий кудрявый парень с редкой бородкой.

– В наших краях все строго, – объявил он, будто отчитывал блудную дочь пуританского семейства.

– Не смущайся, парень. – Я не хотел грубить, поэтому улыбнулся и выставил вперед ладонь. – Мы были уверены, что тут одни.

Северина больно ткнула меня в бок длинным ногтем.

– Тебя ищут, – без прежней радости сообщил кудрявый, глядя на Северину. – Но, пока ты ведешь себя примерно, останешься в живых.

– Я не школьница, охотник, – выплюнула она, будто он пообещал спалить ее игрушечный дом и оторвать головы любимым куклам.

– Охотник, – эхом повторил я и лишь тогда заметил на указательном пальце его левой руки перстень, очень похожий на мой собственный, но со своим чудным ювелирным узором.

– Яков Авен, – представился он и перевел пронзительный взгляд на меня. – Ты забыл свое предназначение.

– Ты слишком юн, чтобы меня учить, – дал я понять, что не нуждаюсь в непрошеных советах.

– Не в сединах мудрость. И не по внешности о возрасте судить. Тебе ли не знать, – изрек он, напомнив зеленого ушастого инопланетянина из космической саги.

– Я надолго. И проблемы мне не нужны, – нарочито ласково мурлыкнула Северина. – Благодарю за доверие, охотник.

Он неопределенно хмыкнул и быстро скрылся в лифте. На какой-то миг показалось, что мы провели все время только вдвоем.

– Если не нарушать порядок, то и охотники не страшны? – задумчиво произнес я, глядя вдаль.

– Хотелось бы мне, чтобы это было так, – туманно пожала плечами Северина.

Глава 10. Инстинкты или разум?

Элис

Ночь в доме вампиров

Мелкие буквы перепрыгивали со строчки на строчку и даже через вырезанную в страницах дыру. При внимательном осмотре оказалось, что отверстие под коробочку с кулоном было задумано в переплете изначально и ни одна точечка не потерялась. Почерк имитировал печатное издание, но я уверилась в искусной работе – мастер писал от руки на архаическом наречии.

Книга гораздо старше Эдиты!

Ночевка в чужом доме ужасно напрягала. Я невольно прислушивалась к каждому шороху. В частном секторе в целом было тише, но скрипы и прочие завывания не получалось списать на соседей или их питомцев за стеной.

Ходили то хозяева? Или еще какие поздние гости? Вампиры? Люди? Лиза?

В дверь неожиданно поскреблись.

Я подскочила на кровати, сердце бешено застучало в ушах, лишив на мгновение слуха и ориентации в пространстве. С усилием вдохнув, я на цыпочках подкралась к выходу и медленно повернула ручку. Опасалась, что, как только замок отпустит створку, кто-то большой и сильный дернет на себя и я вывалюсь наружу в раззявленную зубастую пасть. В коридоре висела бархатистая темнота, скрывая дальний конец с хозяйской дверью. Но пол и кусок стены рядом хорошо освещался теплыми лучами из комнаты.

Никого.

Не успела закрыться покрепче, как тыльной стороны руки коснулись бледные пальцы. Я тихонько пискнула, заглатывая как можно больше воздуха, чтобы заорать как следует. Но тут показались и остальные части стройного девичьего тела. Вопить тут же передумала, сердито вздохнула и затащила Лизу в спальню.

– Ты чудовище, – пожурила я подругу. – Я же чуть дух не испустила.

– Чего ты там упустила? – уточнила эта нахалка, еле сдерживая смех. – Душ в конце коридора. Уже проверила.

Ткнула ее в плечо и рассмеялась, старательно сдерживая голос. Получилось сухое блеяние. Лиза без лишних вопросов забралась на кровать и влезла под одеяло.

– Думаешь, они слышат лучше людей?

– Уверена, – прошептала подруга. – Но я тоже кое-что слышала, пока искала уборную.

Я нервно сглотнула. Уж не о нашем ли с Тристаном разговоре речь? И присела на край, ухватившись за книгу.

– Перед тем, как заглянуть к тебе, – уточнила Лиза. – Русланчик куда-то выходил. Точно хлопала дверь. Уж не покушать ли?

– Он же обещал что-то сварить, – напомнила я и потрясла старинным переплетом. – Но вот, вещь поинтереснее. Есть рецепты, как быстро восстановить кровь. И чем намазаться, чтобы вампир тебя не заметил.

– Неужели хреном? – оторопела Лиза. – Чесноком?

– Чеснок им просто не нравится, как некоторым людям кинза. Тут про это тоже есть. И серебро вовсе не обязательно, достаточно освятить железо. А еще есть про охотников и их особенных собак! С ядовитой для вампира слюной. Ты понимаешь, что это значит?

– Что у нас с тобой есть все шансы выбраться отсюда живыми, – как ни в чем не бывало заявила подруга.

– Так ты же сама уговорила меня приехать! – возмутилась очень-очень тихо, но махала руками и морщила лоб так, чтобы было понятно – глубоко внутри я кричала громко-громко.

– Я была в состоянии аффекта, – выкрутилась она, устраиваясь под одеялом поудобнее. – А сейчас у меня жар. Но ты же знаешь, это не помеха для охоты на Руслана.

– Ты сама себе противоречишь и путаешь меня, – возмутилась, хватаясь за лоб, и вернулась к предыдущему вопросу. – Это значит, что Лилька – охотница! И почему-то приняла нас за вампиров. Помнишь ее милого песика?

– Так это давно понятно.

Я запыхтела и нахмурилась, укладываясь на свою подушку, и только теперь почувствовала, как же на самом деле устала. Чтение можно отложить до утра.

– Ты ведь пришла узнать, что в книге, правда? – уточнила я у подруги.

– Пришла сказать, что он там не один. И предостеречь тебя от необдуманных поступков. Я хоть и не вампир пока что, но слышу хорошо. И соображаю быстро.

– Ты решила, что там я? То есть мы с ним. И заглянула сюда проверить?

Лиза насупилась и нехотя кивнула. А затем шлепнула по одеялу обеими ладошками, демонстрируя, что собралась остаться у меня.

– Рассказывай уже, что вычитала, – нетерпеливо вздохнула Лиза, будто делала мне одолжение. Я же недоуменно хлопала ресницами, тогда она добавила: – Вместе безопаснее и веселее.

Очень хотелось узнать, испытывала ли она мое терпение или нашу дружбу? Да поскорее разъяснить ей, что вампиров вообще-то два и нам не из-за чего ссориться. Правда, я уже пробовала. Безрезультатно. Лучше застать их вместе. Поэтому лишь недовольно попыхтела, как ежик в детской книжке, и принялась за пересказ:

– Тут собраны рекомендации по ловле и обезвреживанию вампиров. А кулон – действительно мощный артефакт. С ним нам никто не страшен. Он предупреждает о приближении кровососа. А покуда цепочка на шее – вампир не сможет укусить. При взгляде на камень в ажурной оправе – замрет, путаясь в рисунке и блеске ювелирных дорожек сквозь туманное сияние. Кровь охотника очистится от ядов и микробов, в том числе от слюны и крови вампира, если те попадут в организм.

– Вот ведь гадство, – заключила Лиза. – То есть это все-таки он тебя тогда заразил? Когда вы целовались! А если я с ним сделаю то, чего хочу уже давно...

– Нам нужен такой же артефакт для тебя, – пробормотала я сквозь поволоку, сознание проваливалось в сон. – Там есть инструкция.

Но поспать не удалось. Только мне померещилась мрачная поляна с танцующими людьми в полосатых гольфах, как что-то объемное ударило сбоку. Я дернулась и открыла глаза. Лиза бесцеремонно толкала меня ногой. Молча, но настойчиво. А потом внезапно нависла надо мной и приблизила лицо.

– За дверью, – одними губами произнесла она и показала пальцем.

Глаза привыкли к темноте и хорошо различали движения подруги. Лиза бесшумно спрыгнула на пол и поманила меня рукой. По-прежнему пустой коридор встретил нас абсолютной тишиной. Я пожала плечами и собиралась вернуться в кровать. Но внизу раздался глухой грохот, будто упало грузное тело.

Лиза радостно встрепенулась и поспешила на звук.

– Мало ли что он там делает, – прошептала я и перехватила ее за руку. – Пойдем спать!

– Это я и хочу узнать. Тихо ты.

Я же вспомнила предостережение Тристана, а потом о желании поймать братьев вместе и растерялась. Так и стояла в нерешительности, то дергала правой ногой, чтобы бежать подглядывать за вампирами, то левой, чтобы спрятаться в комнате и не участвовать в очередном безобразии – днем хватило на полжизни вперед. Но не успела и шагу ступить, как со стороны лестницы выскочил взъерошенный... Руслан.

Или в темноте я их перепутала? Нет, точно Руслан.

Научный руководитель ошалело улыбнулся и запустил пальцы в волосы.

– Ясина, давно не виделись, – выдал он, хотя по легенде мы пару часов назад все вместе сидели в гостиной. Верно, не каждую ночь он натыкался в собственном доме на растрепанных со сна студенток-аспиранток. Уже неплохо.

– Я – Рыжова, – заявила Лиза, которая стояла ближе к преподавателю, но он почему-то уставился на меня.

– Рыжова, и ты тут, – растерянно пробормотал Руслан Игоревич, перевел взгляд на Лизу и нервно хихикнул.

– Что это с ним? – прикрыв рот рукой, удивилась Лиза.

– Устал? – пискнула я и добавила смелее: – Спать хочет. Вы ведь спите? В смысле вампиры ведь спят хотя бы иногда? Ты, – под конец обнаглела я.

С Тристаном «выкать» перестала, а Руслан Игоревич – мой преподаватель. Излишнее панибратство нам ни к чему. Но Лиза-то их не различала! И я шлепнула себя по лбу, окончательно запутавшись.

– Спи-им, – протянул Руслан... Игоревич.

– А вы разве там... все дела закончили? – Я глянула вниз, намекая на встречу и разговор с Тристаном. – Ты тут... Мы тут... туалет искали.

– Ага, – неопределенно кивнул Руслан. – Вот оно что. Тогда не смею вас задерживать. И отойду на минутку.

Руслан чинно прошествовал обратно к лестнице, а мы с Лизой направились в сторону санузла. Но красивую деревянную дверь с филенками и патиной, которая отблескивала даже ночью, подруга так и не открыла.

– Давай за ним, – шепнула она мне в самое ухо. – Вел себя странно.

– Их двое, – настырно выдохнула я. – Это секрет. Но я устала от недопонимания.

– Ага! – передразнила Лиза преподавателя. – И оба смотрят на тебя!

Тьфу! Да что ж за дурость?! Сдались они мне! Оба!

– На мне кулон, – безапелляционно заявила я вслух. – Он притягивает вампиров.

Развернулась к лестнице и решительно спустилась до середины. На первом этаже снова что-то упало. Послышались звуки борьбы. Но так, словно длиннохвостый крокодил запутался в неводе и сшибал все вокруг в попытках освободиться. Вампиры голоса не подавали, зато прямо над ухом заголосила Лиза:

– Русланчик, ты там как? Ушибся в темноте?

Подруга оттолкнула меня с прохода и ринулась дальше.

– Вампиры видят в любое время суток, – бросила я вдогонку, хорошо, что успела почитать на ночь. – У них диапазон восприятия электромагнитных волн шире.

– А ну марш обратно! – рявкнул выскочивший из-за поворота лестницы Тристан. – Я же предупреждал, чтобы из спален ни ногой!

Мы с Лизой обе громко вскрикнули, а подруга умудрилась врезаться в широкую грудь вампира. Он подхватил ее под локти, мягко развернул и подтолкнул в спину. Лиза послушно засеменила наверх. А я так и стояла с открытым ртом.

– Тебе особое приглашение, Алис-с-са?

– Ты не предупредил его, что мы тут? – зашептала мужчине в лицо. – А как нам с ним общаться в академии? Лиза же наверняка будет подходить к нему каждый перерыв с расчетом, что он помнит вчерашний день.

– Тсс, – настойчиво прошипел Тристан.

Но молчать я не собиралась. Включили бы свет и поговорили по-человечески, начистоту!

– Знаешь ли, спасение из лап...

Договорить он мне не дал – накрыл рот поцелуем. Сначала грубым и настойчивым, но, когда я передумала сопротивляться, Тристан тоже расслабился и нежно проник языком в приоткрывшийся рот. Кулон жег спину через одежду. Но голова предательски закружилась, и я повисла, обхватив руками крепкую шею вампира. Терпкий запах спелой вишни окружил пьянящим облаком. И я не заметила, когда поцелуй стал настолько глубоким и страстным, что из груди вырвался стон. Пальцы Тристана нырнули под мою спальную футболку и впились в разгоряченную кожу на пояснице, а затем заскользили вверх и вниз. Свои ладони обнаружила в вырезе его рубашки. Отчего слегка опомнилась и отстранилась, собираясь высказать ему все, что думала о сложившейся ситуации.

– Идем наверх, – прохрипел Тристан мне в губы и подхватил одной рукой чуть выше колен, будто я была деревянным солдатиком.

Наивно полагала, что он поставит меня на пол около моей спальни и спровадит ко сну, как несколько часов назад. Но Тристан широкими шагами преодолел коридор, толкнул ногой дверь рядом с башней и тут же прижал меня к ней спиной. Кулон звякнул о дерево и впился под лопатку. Громко защелкнулся замок, вряд ли хоть кто-то в доме не услышал. А Тристан резко наклонился к моему уху, опалив шею срывающимся дыханием.

Вот уж действительно не планировала оказаться в его спальне!

– Я не... – пискнула я, но Тристан перебил:

– Останешься здесь.

– Все это слишком быстро. Мы едва знакомы.

– Вот и познакомимся, – хищно протянул он и будто случайно задел мочку моего уха чуть шершавыми губами.

От места прикосновения за шиворот посыпались щекотные мурашки, тут же сделалось жарко. Впрочем, жар исходил от украшения, которое норовило спалить все вокруг вместе со мной же. Я вдохнула поглубже, но слова вылетели из головы. Тристан задел носом мою щеку и остановился, почти касаясь губ, уставился в широко раскрытые глаза. Смотрел минуту или целую вечность, вжимал меня в створку, облокотившись одной рукой около моего плеча. Наши бедра тесно переплелись, позволяя ощущать каждый изгиб тренированного или просто вампирского тела.

Я шумно выдохнула и замерла. Боялась надышаться вишней и окончательно забыться. Тело требовало сдаться в плен этому необычному мужчине и хорошо провести время. Но разум завывал сиреной, чтобы я остановилась. Моя преданность науке давно сбросила со счетов личную жизнь. И отношения с противоположным полом были осторожные и очень давно.

– Тристан, я не могу, – призналась, пока все не зашло слишком далеко. – Уж не знаю, к какому типу женщин ты привык за свои много лет, но я не такая...

– А какая? – томно прошептал Тристан и мазнул по губам невесомым поцелуем. – Ты всерьез подумала, что я воспользуюсь твоей беззащитностью, наивностью и юностью? И в первую же ночь под моей крышей уложу в свою постель? – Он оскорбленно приподнял одну бровь.

Издевается, что ли?

Рот приоткрылся сам собой, и я неловко сглотнула, когда с усилием его захлопнула.

– Так и поступим, – громко ошарашил Тристан, молниеносно склонился к другой стороне моей шеи и быстро зашептал на ухо: – Брат плетет интриги за моей спиной. Помнишь, я говорил тебе, как оказался на балу? И в лекционном зале. – Я кивнула, задев Тристана скулой, и зачем-то положила руку ему на шею. Он по-хозяйски расправил мои пальчики и продолжил как ни в чем не бывало: – Сегодня Руслан проигнорировал мой звонок. И не будет подыгрывать мне в академии перед двумя студентками. Хотя у нас есть четкое разделение обязанностей и уговор сохранять инкогнито. В вампирском мире мы – одно-единственное существо – Руслан Натанг. Но, так как я неосмотрительно явился в академию, увлекся аспиранткой, представился ей инвестором и собственным именем, он отказывается разыгрывать представление перед Рыжовой. Признаюсь, было сложно уговорить его ввести меня в академию. Брат разумно не желал рисковать. Нам не следует появляться одновременно в одних и тех же местах. Но внезапно он сдался, вопреки здравому смыслу. – Тристан тяжело вздохнул, так же крепко прижимая меня к двери. – Все сложно, Алиса. Но мне удалось узнать кое-что. И ты поможешь разобраться.

– Я? – икнула, исказив вопрос, но он понял и кивнул, все еще находясь около уха. – Почему я-то? Найди ловкую и быструю вампиршу. Или поговори со своей подругой-охотницей. При чем тут я?

– Это связано с твоим проектом. И подруг среди охотников у меня нет, – отрезал Тристан. – Только если ты решила стать настоящей охотницей. – Почувствовала, как его губы разъехались в жесткой улыбке, задели мой висок и ухо. – Семья Белоусовых о чем-то договорилась с Русланом. Насчет управления городом, вампирами и охотниками.

Именно это я и пытался узнать.

– Я решила найти Эдиту, ту старушку, что продавала книги. Пока не представляю, с чего начать, но она не имела права бросать меня наедине с непонятным артефактом, притягивающим вампиров, без объяснений!

– Отлично! – обрадовался Тристан. – Вот и поможем друг другу. Только брат не должен ничего заподозрить. Как и твоя подруга.

– Лиза поддержит, если мы нормально объясним, – не сдавалась я. – К чему множить секреты?

– Поддержит, – согласился Тристан. – Но без объяснений будет лучше. Она нас не выдаст. Зато сыграет на руку.

– И как же?

– Увидишь, – прошипел он и снова поцеловал.

Радомир

Улицы Риги, парфюмерная лавка

Поцелуй становился все глубже и напористее. Мне хотелось поглотить девушку целиком, даже показалось, будто я понял суть ее вампирской жажды. Ведь именно так же безумно я хотел Северину. Так неукротимо колотилось сердце, так жарко разбегался по венам огонь страсти, так ярко блестели для меня ее глаза. Те самые янтарные льдинки, которые привлекли внимание в далеком пабе, но плавились рядом со мной, превращаясь в жидкую лаву. Ей не удалось обмануть меня настороженностью. Я видел Северину насквозь, улавливал настроение, чувствовал вибрации, как самый современный лучевой медицинский аппарат – сразу во всех возможных спектрах.

У нее были секреты от самой себя, но не от меня.

И когда она невесомо провела пальчиками по моей шее, тут же впилась зубами в обласканное место, я не сопротивлялся. Испугался на мгновение, но знал, что она не причинит мне вреда. Не теперь, когда, поборов свой собственный страх, она надела мне на палец кольцо охотника и спасла от смерти. Не превратила в себе подобного, а сохранила мой человеческий облик.

Северина выпила немного. Перстень нагревался в присутствии возлюбленной, приходилось снимать. Но после она оставила меня наедине с собой, чтобы артефакт помог ране затянуться быстрее.

– Все-таки именно охотники созданы в качестве идеальной пары для таких, как ты, – протянул я, когда перстень скользнул по костяшкам.

Северина вытерла большим пальцем нижнюю губу, загадочно передернула плечами и выскользнула за дверь.

Слово «вампир» в ее присутствии казалось мне бранным. Будто ставило на ней позорное клеймо. Кричало о сути, которую я надеялся приспособить к нормальной жизни. Ведь если ей будет достаточно моей крови, все, что она делала раньше, потеряет смысл. Не станет больше испитых досуха мужчин, похожих на ее бывшего приятеля. Да и сама месть растает в нашем счастливом единении.

Кто бы мне сказал пару месяцев назад, что я буду настолько одержим женщиной, поднял бы на смех и двинул бы в челюсть. Но теперь... Осталось ли что-то теперь от меня прежнего?

Меня снова беспокоила история с наследством.

– Николай обманул меня. Его отец погиб от зубов вампира, – поделился я с Севериной, когда мы шли по узкой улочке Риги в сторону маленькой парфюмерной лавки. – Но сейчас я точно знаю правду: и книги, и погреб, и мать – все это часть моей настоящей жизни.

– У тебя еще есть шанс спрятаться от вампиров, как спрятался твой ювелир, – напомнила Северина. – Не это ли сделала и твоя мать? Она защищала свое дитя. Неужели ее жертва окажется напрасной?

– Мать лишь скрыла от меня правду о реальном мире, – отрезал я. – Но не уберегла от самого себя. Я был потерян все предыдущие годы. Чувствовал фальшь, но не понимал, в чем дело.

Здания в историческом центре Риги отличались самобытностью, их хотелось разглядывать и даже трогать. Но тот вход, к которому мы свернули, казался абсолютно неприметным.

– Некоторые находят себя в тесных подвальных комнатушках абсолютно счастливыми, – прокомментировала Северина, подметив мое недоумение. – А я люблю авторские ароматы и индивидуальный подход. Все же восприятие запахов у моего вида немного иное.

– Твоего вида? – уточнил я со скепсисом, ведь в целом видел в ней обычную девушку на необычной диете. – Откуда же взялись вампиры, если не от человека?

– Я когда-то была, – прошептала она одними губами и спустилась по каменным ступеням в полуподвальное помещение. – Потом заболела.

– То есть это не проклятие, не магия? – оживился я. – Болезнь?

– Все сложнее, – вздохнула она и распылила в воздух облачко сладкого парфюма из пробного флакона с крупной резиновой грушей. – Чувствуешь? Спелый инжир перекликается с медовыми нотками, будто дикий шмель собирал нектар с нежных цветков, а затем, спустя лето, плод упал на сырую землю. Есть во всем этом квинтэссенция. Вот и мы все содержим некоторую суть.

– Снова пытаешься меня запутать, чтобы не отвечать прямо?

– Вкус состоит из запахов, Радомир, – снова невпопад ответила она. – И единственный вкус, который приносит мне удовольствие, – вкус теплой человеческой крови. Но самое удивительное, что пахнет она у всех по-разному.

– Как и сами люди. – Я пожал плечами. – К чему все это?

– Я помню тот запах. – Северина отвернулась к стеллажу со множеством отдельных ячеек для каждого пузырька, только тогда я огляделся и заметил в углу у лестницы прилавок и хрупкую девушку за ним. Но голос Северины отвлек от созерцания интерьера. – Он постоянно преследовал меня. Казалось, что я слышала его за каждым углом. Но, когда приближалась к мужчинам, шлейф терялся. Все не то. Я ловила похожие нотки, пила, но не получала удовлетворения. Снова не он. Тогда придумала способ глушить навязчивый аромат. Другими, более приятными.

Она дотронулась до очередного флакона и рассеяла новое облачко. Кисловатый дымный запах раскрывался яблочным послевкусием.

– Возьму этот! – громко объявила Северина и вручила склянку девушке за прилавком.

Та аккуратно завернула необычный искривленный флакон в несколько слоев бумаги и упаковала в коробку. А когда мы выбрались из душного магазинчика, я подивился неразговорчивости продавщицы.

– Лидия – вампир. Она же сама и парфюмер, – поведала Северина. – В прошлом была глуха и нема.

– В прошлом? А сейчас?

– Она не говорит вслух, – пожала плечами Северина. – Но я уверена, что все слышит. Audire disce, si nescis loqui ^[5].

Воздух затрещал, словно стены домов сдвинулись и устремились к нам, сжимая тисками узкой улочки. Артефакт обжег палец. Но, вместо того чтобы вернуть ясность ума, боль превратилась в тянущуюся липучку.

Дальнейшее я запомнил урывками, будто очень глубоко погружался в свои мысли, а тело тем временем продолжало двигаться на автомате. Будто любимое кино засасывало внутрь картины прозрачным воздушным вихрем, сквозь который искривлялось и пространство и время. И я в итоге пропустил то, что происходило с окружающими. Зато высадился после путешествия на сверхсветовой скорости в иной плотности.

Вязкий воздух заплывал в нос, рот и уши. Настоящее обрушилось лавиной, вдавило голову в плечи, подогнуло колени.

Свежая кровь стекала с ладоней к локтям, капала на мостовую. Перстень на пальце горел, светился и впитывал алые капельки, которые на него попали.

– Святое железо! Что за ерунда?

– Да ты растерзал свою подружку, парень, – прозвучало насмешливо над самым ухом.

Я резко вскочил на ноги и пошатнулся, ведь только теперь понял, что до этого сидел на тротуаре, прислонившись боком к каменной кладке старого здания.

– Спокойно, свои. – Рыжий кудрявый охотник поднял обе ладони в мирном жесте. – Яков Авен. Мы знакомы. Я приглядывал за новичками и видел все, что ты натворил.

– Следил.

– Называй как хочешь.

– Северина?

– Пока жива.

– И что же? – разозлился я на самого себя и на Якова, что приходилось вытягивать из него объяснения. – Что натворил?

– А ты не видишь? – усмехнулся рыжий паршивец.

– Говори! – взвился я и прижал его к стене окровавленным локтем.

– Не очень-то вежливо, – подметил Яков, но ссориться явно не собирался, что немало охладило мое нетерпение.

Отпустил его и отступил на шаг, понюхал кровь и убедился, что не ранен.

– И как же я навредил ей голыми руками? – Голос дрогнул.

– Твое? – Охотник продемонстрировал крошечный ножик. На короткой ручке сквозь густую кровь проблескивало треугольное, чуть скругленное перо, не больше трех сантиметров.

– Нет, – неуверенно проронил я.

Но пригляделся к рукояти и заметил выбеленный узор, повторяющий витой орнамент со шкатулки. Ладонь невольно похлопала карман куртки на груди. Я спешно достал деревянную коробку и пошатнулся теперь от неожиданности – не хватало маленького кусочка. Наследство оказалось с секретом.

– Так не бывает. – Я все еще не верил в происходящее. – Как с ней снова могло случиться то же самое?

– Ты приобнял вампиршу, а в следующий момент она извернулась и заломила тебе руку. На мостовую упало оружие и алые капли. Но тебе было мало. Ты толкнул ее и впечатал спиной в стену, гляди. – Он указал на яркие сполохи на сероватой кладке. – Девушка закричала и вцепилась в твою куртку, поддала коленом и отправила тебя на землю. А сама скрылась в переулке. Думаю, мы сможем выследить ее по каплям крови. Нож обработан, рана не затянется слишком быстро.

Вопрос был риторическим, ведь я попросту недоумевал. Но подробности, пересказанные Яковом, оживляли в памяти некоторые картинки. Было. Было на самом деле. Будто не со мной, будто вовсе не я управлял собственным телом, будто мышцы сокращались инстинктивно, бездумно. Просто потому что так надо, так правильно.

– Какая-то чушь! – снова разозлился я. – Точно пьяный угар! Но я не употребляю спиртного!

– Вероятно, вампирша нарушила закон, – протянул Яков и проследил взглядом кровавую дорожку вверх по улице. – И в тебе проснулся инстинкт охотника. Добьем?

Мне самому захотелось вонзиться зубами ему в шею и перегрызть позвонки, после чего бежать за Севериной, заметая следы.

– Что ты со мной сделал? – рявкнул я, вновь теряя самообладание.

Разве я бывал таким прежде? Да неужели настолько изменился из-за девушки? Из-за древней, одержимой местью вампирицы? Или из-за своего собственного тщеславия? Ведь я решил, что смогу укротить в ней дикую кошку. Я всегда получал то, что хотел. Легко и без усилий. Что ж, в конверте с письмом о наследстве в довесок наверняка лежало проклятие. Именно с тех пор все пошло иначе.

– Ты запутался в причинах и следствиях, – заумно протянул Яков.

– Я не верю в магию, лишающую человека воли, – отрубил в яростной попытке собрать происходящее в единую картину. Склонность людей оправдывать собственное бессилие мистикой или наследственностью злила. – Не могут ни гены, ни кровь отвечать за мои поступки! Тут что-то иное.

– Как знаешь, – отмахнулся Яков. – Optimi vampiras mortui ^[6].

И с чего сегодня всем приспичило говорить на латыни? Я не понял ни звука!

Рыжий охотник усмехнулся своим мыслям и широкими шагами скрылся за поворотом улочки.

– Твою ж рябину! – выругался я отсутствию поблизости мотоцикла, отер ладони о рубашку под курткой, чтобы не шокировать возможных прохожих, и поспешил по следу.

Глава 11. Ревность и помидоры

Элис

Утро в доме вампиров, лаборатория

Наутро я проснулась приятно отдохнувшей, сладко потянулась и распахнула глаза. В окно лился яркий солнечный свет. Осень давно не баловала хорошей погодой, а тут такая роскошь! Незнакомый потолок с толстыми деревянными балками прогнал остатки дремоты, привел в себя не хуже ледяного душа.

Я в спальне Тристана!

В груди екнуло при воспоминаниях о вчерашней ночи. Тристан действительно уложил меня в постель, сам же прилег рядом поверх одеяла. Но до этого долго и мучительно дразнил меня около двери, не переступая границ приличного.

А вот и неправда! Переступая, и еще как! Я отправилась спать разрумянившаяся, лохматая, с припухшими губами! Накрылась одеялом и разочарованно пыхтела. Дело, не доведенное до конца, ужасно беспокоило меня, зудело мелким комариком и требовало...

Зато мы вдоволь наговорились. Тристан продолжал шептать мне в ухо, вероятно, чтобы больше никто в доме не разобрал его слов.

– Не все наши собратья с радостью примут новость о заменителе крови, Алис-с-са, – протянул он. – Возможно, охотники придумали, как провернуть революцию среди вампиров максимально безболезненно. Но, учитывая, что заменитель стряпается в лаборатории академии и будет принадлежать Максиму Андреевичу Белоусову, охотнику, как думаешь, не захочет ли он использовать эликсир с выгодой?

– Продавать вампирам? – задумалась я. Честно говоря, прежде не задавалась вопросом, кто будет получать прибыль от моего открытия. О Нобелевской премии мечтала, остальное казалось столь далеким, что размышления об этом наивно откладывала на потом. – Ну, логично. Люди ведь платят за еду. А вампиры до сих пор брали без спроса.

– Я не совсем об этом, – усмехнулся Тристан. – Но допустим, что будет именно так. Вампир, обладающий силой, большей, чем у простого человека, может взять кровь незаметно, как и прежде, а не платить за суррогат.

– Затраты на производство будут всегда. Расчеты входят в заключительную часть моей кандидатской. За порцию искусственной крови все равно придется кому-то платить.

– Боюсь, что дело немного серьезнее, чем простой финансовый интерес. Руслан договорился с семейством Белоусовых о взаимовыгодном сотрудничестве. Но не посвятил в планы меня. А значит, догадывался, что идея мне не понравится.

– Он кажется придурковатым, – выпалила я, для чего-то защищая их братские отношения, – но никак не злостным интриганом.

– Руслан прикрывается поверхностными шутками, но далеко не дурак. Скорее хороший актер. Иначе мы не смогли бы долгие годы изображать одно существо.

– И зачем же это надо?

– Спи уже, то совсем другая история, – отмахнулся Тристан и перекатился на другой бок.

– Ну уж нет! – возопила я и дернула его за плечо.

Вампир не шелохнулся, будто врос в кровать. Раздосадованная неудачной попыткой, собиралась выбраться из-под одеяла и зайти с другой стороны. Но Тристан уловил мой настрой, молниеносно прижал меня рукой, уткнувшись носом мне в шею, и продолжил:

– Сотни лет назад мы защищали эти земли и людей. Нас называли жрецами, а не кровопийцами. Мы занимались алхимией, видели суть вещей, поддерживали огонь. А люди верили, что мы возрождаемся из пламени.

– Как фениксы? – хихикнула я.

– Как фениксы. – Тристан погладил меня по волосам. – Только мы всего лишь жили дольше и не так быстро старели. Но фактам свойственно обрастать украшательствами и преувеличениями. Позже верования людей устарели, пришли другие идолы, родились иные боги, сменилась власть. А нас объявили чудовищами, не вписывающимися в новые каноны, и принялись истреблять.

– Охотники?

– Ты ведь учила в школе историю? – Тристан не требовал ответа, но грустно вздохнул, отчего образовалась пауза. – Не все там правда, но времена, когда алхимию признали бесовской наукой, наверняка представляешь. Охотники перешли на сторону с численным перевесом. Но именно охотники хранили знания о нас и выставляли себя в выгодном свете. Именно охотники занимались алхимией вопреки новым веяниям и предписаниям. Но тщательно подтасовывали факты и оправдывали свои действия борьбой с бледной поганью.

Мне очень хотелось спросить, при чем тут алхимия? Но я не решалась перебить Тристана, ведь казалось, что он впервые открыл кому-то собственные переживания. Вынужденный для чего-то скрывать свою личность, делил жизнь с братом на двоих. И я молча слушала. А с бредовой алхимией разберусь по книге позже.

– И тогда Руслан придумал, что, если одного из нас убьют, второй всегда может сделать вид, что возродился из пламени. О нашей силе и величии пойдут легенды. С нами придется считаться. Точнее, с тем единым целым, с тем образом, который мы себе сотворили. Мы остались на той земле, где жили всегда, хранителями города в одном лице: Руслан Натанг. А с охотниками пришлось договориться, ведь наши с ними сущности ближе, чем они хотели показывать другим. Но они не убивали всех кровопийц подряд, прикрывались благородными порывами. Тем самым признавали наше сродство.

– Вы просто спрятались? – задумчиво произнесла я, когда Тристан замолчал.

– Мир менялся, мы адаптировались, – возразил он.

– Знаешь, я ведь тоже спряталась однажды, – тихонько выдохнула я. – А надо было всего лишь адаптироваться. У меня никогда не было брата, зато друг детства был. Школьные годы провели вместе. Могли разговаривать обо всем на свете: от количества ядер в процессорах до платьев на выпускной. И я думала даже... а не важно. Но на одной вечеринке, летом, перед самым поступлением в вуз, мы развлекались на берегу реки в большой компании. Все уже были навеселе, когда начали играть в «правда или действие». Я всегда выбирала «правду». – Я вдруг замешкалась, стоит ли рассказывать вампиру о личном, но почувствовала, как налились тяжестью руки и ноги, как замерло дыхание, чтобы не позволять голосу дрожать. Тристан не подгонял, он участливо придерживал меня за локоть, невесомо, нежно. И я решилась. – В тот день призналась ему, что... люблю с первого класса. Ребята хохотали, я краснела. А он выбрал «действие». Парни придумали самое веселое: спрыгнуть в реку с моста неподалеку. И мы все поплелись к воде. А он и еще трое смельчаков взобрались на мост. Девчонки орали им снизу, чокались пластиковыми стаканчиками, подбадривая на крутой трюк. Я глупо улыбалась и ждала его, сидя на песке. Мир кружился, и шум воды смешивался с шумом в голове от выпитого. А потом они по очереди с криками лихих чаек полетели в реку. Плюх, плюх, плюх, бултых. Выбрались на берег горячие, ошалелые от счастья и дерзости. Я вскочила на нетвердые ноги, он, пошатываясь, направлялся ко мне. Шаг, второй, третий. Я только успела вытянуть руки, но подхватить не успела. Он упал и больше не шевелился. В больнице боролись за его жизнь, но те три шага были фатальными. Позвоночник сломался от удара о воду. И останься парень лежать... – Я замолчала, не смея произнести вслух то, чего никогда не случится, ведь все унесло темное течение реки. – С тех пор я не брала в рот ничего крепче кофе, да и вечеринки опостылели. Зато очень полюбила старые аниме и музыку двадцатого века. Будто тогда еще не придумали такие злые развлечения, понимаешь?

– Это ведь иллюзия, понимаешь?

* * *

Тристан надеялся, что и Руслан и Лиза подумают, что мы провели вместе жаркую ночку. Правда, я не решила, как к этому относиться. И почему тогда мы не предавались страсти на самом деле, если того требовала конспирация? Впрочем, я ведь дала понять, что не готова к подобной близости.

– Только к бесподобной, – пробурчала себе под нос.

И внезапно подскочила на кровати, тело словно током прошило: давно пора в лабораторию! Телефон показал время – полдень. Я спешно переоделась, схватила зубную щетку и помчалась в уборную. Но в коридоре натолкнулась на разъяренную Лизу.

– Ты меня не разбудила! – возопила она не то, что я ожидала. – Мой телефон сел. Уже так светло, наверняка к первой паре опоздала!

– Ты и ко второй опоздала, – вставила я. – Но, если у тебя до сих пор температура, лучше вернуться в постель.

– Лучше бы ты промолчала! – опасно процедила Лиза. – Я видела, в чью постель ты вернулась ночью!

Я было открыла рот, чтобы возразить, но вспомнила о нашей с Тристаном договоренности и замерла.

Снова врать подруге?! И для чего я ввязалась в вампирские интриги? Да просто ночью Тристан показался откровенным и слегка потерянным, мне действительно захотелось помочь ему вывести брата на чистую воду и восстановить многовековую идиллию. Да и я с ним разоткровенничалась, хотя не вспоминала давнишнюю историю и ни с кем не обсуждала вот уже пять лет. Я тогда выплакала все слезы и запретила себе даже мысленно возвращаться в прошлое. И Тристан открылся мне, но считал опасным открываться Лизе и кому-либо еще. Подруга, влюбленная в Руслана, могла ведь рассказать ему о подозрениях близнеца и запороть все дело.

– Прости меня. – Плечи опустились вниз, а в груди поселилась противная тяжесть, ведь я извинялась за вранье, а Лиза думала, что за ночь с преподом!

Гадство! Не будь она в него влюблена – полбеды. Но так мое жалкое извинение выглядело настоящим издевательством.

– Это все твой кулон! – прошипела она, точно заправская змеюка. – Магический артефакт, притягивающий вампиров. Будь ты без кулона, он бы в твою сторону и не посмотрел!

Рот снова открылся для возражений, но слова подруги попали в самую точку. Ведь я и сама терзалась подобными мыслями.

– Не посмотрел бы, – кивнула я, припоминая лучшего друга – Химичка, он тоже говорил, что лабораторным мышкам стоит знать свое место, но не осуждал.

Лиза же глядела с укором, свирепо, не хватало только пара из ноздрей.

– Вот и у Лильки есть кулон! – распалялась подруга. – А у меня против вас ничего нет! Но я стану вампиршей. – В ее глазах проблеснул азарт. – И он увидит во мне равную! Что там эти смертные людишки с их короткими никчемными жизнями?! Да и я родилась не для однообразных манипуляций с пробирками, не для объятий с микроскопом. Я наконец смогу заниматься тем, чем захочу!

Маниакальный восторг от идеи достиг апогея, и подруга с широко раскрытыми глазами устремилась мимо меня, обратно в спальню. А я пыталась вспомнить, какую роль в абсурдной пьесе по рассекречиванию замыслов Руслана ей отвел Тристан, и не могла. Все же ночью мой разум занимали несколько иные мысли. Вывод напрашивался однозначный: эти два вампира использовали меня по полной программе, каждый в своих личных целях, но в борьбе друг против друга, а точнее, брат против брата.

Лучше бы они нормально поговорили!

Но разговоры только в воображении казались простыми. На деле у нас с Лизой беседа не клеилась с самого начала. Со стороны чужие склоки всегда выглядели абсурдными. В своей же собственной жизни я запуталась, какими шашками играла и на чьей стороне поля. Вот и у братьев-вампиров могло не получаться. Да и для чего мне такие приключения? Что я докажу самой себе, ввязавшись в противостояние древних существ?

Ответ лежал на поверхности: любопытный разум ученого жаждал знаний. Алхимия виделась прежде старой сказкой, созданной людьми от недопонимания химических и физических процессов. Теперь же передо мной приоткрылась дверь к тайнам, которые, возможно, помогли бы закончить кандидатскую. Но все было бы легче, если бы Лиза с самого начала мне поверила. Я ведь уже пыталась объяснить подруге правду, но она не захотела услышать.

Слишком много «бы»! Жизнь потекла по совсем иному руслу, а значит, действовать буду по обстоятельствам. Ни к чему тратить силы на пустые рассуждения о том, что могло бы быть.

Лиза выскочила из комнаты с абсолютно невменяемым лицом, одетая в теплый свитер с горлом и утепленные джинсы. Вязаная повязка на голове отбрасывала темные локоны за спину, а достаточно объемный серебристый рюкзак на азиатский манер топорщился спереди, будто накладной живот.

– Адрес я не знаю, но район запомнила. Пошатаюсь по дворам и найду! – с апломбом заявила Лиза и продефилировала к лестнице.

– Их двое! – рявкнула ей в спину. – Забирай обоих. Надоело.

Подруга притормозила на середине ступеней, повернула ко мне точеный профиль и непреклонно отчеканила:

– Я готова к эволюции. У меня дар Ирис. Стану вампиром, там и поглядим. Может, найду кого получше, чем захудалый преподаватель. Надо же вампиру заниматься наукой! Абсурд! Пил бы себе теплую кровушку у таких дурочек, какой я была еще вчера вечером, да не заморачивался. Нет, он руководит открытиями. Фе. – Она наморщила носик, будто вляпалась в подгнивший помидор. – Сплошное разочарование.

Лиза шумно спустилась на первый этаж, укуталась потеплее в пуховик и шарф, которые прихватила из дома, и нарочито медленно открыла замок на входной двери. Вампиров дома не наблюдалось, так что спектакль был рассчитан на единственного зрителя.

– Такси вызвать? – вздохнула я. – У тебя же телефон сел, а я как раз успею одеться. Поедем вместе в академию.

Образцы срочно требовали замера показателей, каждый рабочий день был распланирован. Да и вечернее платье, заляпанное кровью испарившейся вампирши Ирис, буквально выпрыгивало из сумки и подстегивало мчаться в лабораторию. Но Лиза меня не дождалась. Я ехала в академию одна и надеялась отловить подругу после пары.

* * *

Белый халат и специальные очки прятали меня от всего мира, стирали необходимость размышлять о собственных проблемах, будь то ссора с единственной подругой или неподходящий парень. Зато погружали в проблему общечеловеческого масштаба, дарили ощущение собственной значимости.

– Не поверю, что их никто никогда не изучал, – сообщила я Химичку, вынимая обляпанное платье из бумажного пакета. В нем вчера доставили еду из «Алхимии», других в вампирском логове не нашлось. – Кровопийц, я имею в виду.

Звереныш зашевелился и высунул нос из кучки опилок. Мне давно хотелось надрессировать его, чтобы пушистый комочек сидел на плече или мило спал в кармане халата. Но следовало заводить крысу, хомяки не славились усидчивостью.

– Впрочем, сегодня можно, – заявила я и, пока не передумала, отворила клетку. – Вылезай, покормлю.

Выбрала темно-розовый черри с фиолетовыми плечиками и неожиданно громко чихнула! Химичок испуганно взвизгнул, но помидор сцапал, забился в угол клетки и принялся облизывать глянцевую шкурку.

– Я почти здорова, – предупредила любые пожелания. – Шея слегка расцарапана, и с головой что-то особое, но это издержки специальности. А ты бы так и сказал, что вылезать не хочешь, я бы никогда не запирала.

Утерла нос бумажной салфеткой, замахнулась в сторону мусорной корзины, как эти самые издержки специальности наградили меня великолепной мыслью.

Мы же с Тристаном целовались!

Нет, я и до этого прекрасно помнила прошедшую ночь, но только теперь сообразила собрать образцы собственной слюны и крови. Как утверждала книжечка – вместилище кулона – при контакте со слюной вампира в человеческом организме начинались преобразования. Лизина кровь после укуса Ирис до сих пор стояла в холодильнике. Теперь ее можно сравнить с моей.

Но первым делом я расправила смятую салфетку и сдобрила влагой предметное стекло. Соскоблила с платья засохшую субстанцию для второго анализа.

Время потекло иначе, а я провалилась в загадочный микромир. Очнулась, когда стемнело. Лиза в лабораторию не заходила. Я же пропустила момент окончания занятий у ее курса. Зато результаты исследований приводили сердце в трепет.

Мне удалось выделить фермент, который присутствовал и в моей сегодняшней слюне, и в Лизиной крови из холодильника, и в засохшей вампирской кровушке с платья. Более того, я произвела посев на микроорганизмы. Чашки Петри выстроились рядочком в специальных условиях.

Через неделю я точно узнаю, какая бактерия произвела необходимое вещество!

* * *

Химичок ворочался в кармане любимого пальто. Утром Лиза грозила сбежать к вампирам, а я привыкла, что под боком всегда есть друг. Решила не оставлять звереныша в лаборатории, ведь настал подходящий момент для долгожданной дрессировки.

Тристан появился из-за белой колонны крыльца, как раз когда я рассуждала над необходимостью ехать в частный сектор. Рядом с ним я не просто теряла голову, я теряла всю себя с головы до ног. Подобное состояние виделось мне контрпродуктивным, то есть абсолютно бесполезным. Ведь предстояло обдумать составы биоматериалов, над которыми я трудилась весь сегодняшний день. И я всерьез намеревалась перекусить в пабе и вернуться на ночь в лабораторию... где, как выяснилось, меня ждали.

– Не стоило меня караулить, – выдохнула я вместо приветствия. – Ты сейчас в роли инвестора или в роли преподавателя? Я вас путаю. Точнее, я, похоже, единственная, кто видит различия между тобой и Русланом.

– Говори тише, – предостерег Тристан. – Где твоя подруга?

– У нее отключен телефон. Но я не собираюсь продолжать весь этот спектакль.

«Ты показался мне милым ночью, но с утра я поняла, что вы оба меня используете» оставила при себе.

– Стекло вставили, я проследил. Не осталось и следа от взлома. – Он задумался и добавил: – Домой Рыжова не возвращалась, я все время был там. Из шайки Никиты никто не появлялся. Но они и не полезут до поединка.

– Я вернусь в академию, поищу в здании.

Но не успела даже оглянуться, как за плечи по-хозяйски приобняла мужская рука в классическом черном пальто.

– Не надо, аспирантка Ясина, – уверил Руслан Игоревич. – Рыжовой на занятиях не было. А ты, – он обратился к брату, – снова рискуешь обнаружить нас! На тебе ни капли морока. И условились же не появляться тут вместе! По очереди и по договоренности!

– Вы же представили его мне в лаборатории, – припомнила знакомство с инвестором.

– Считай это личной привилегией, Ясина, – нахмурился Руслан Игоревич. – Кроме тебя, нас вместе никто не видел. И сейчас мы палимся, – процедил он сквозь зубы. – Марш к машине!

– А как же Белоусова? – В моей голове картинка не складывалась.

Но Руслан настойчиво подтолкнул меня за плечи – за время разговора он меня так и не отпустил. Тристан злобно сверкнул глазами и скоро зашагал следом. Братья-вампиры снова привезли меня к своему дому. И все просьбы вернуть простую скромную аспирантку в съемное жилище попросту игнорировали.

– Мне все равно! – вопила я с заднего сиденья автомобиля. – Пусть вламываются. Ты же говорил, что не полезут. Так для чего мне опять ночевать у пугающих несговорчивых кровопийц? Вы оба только врете и наговариваете брат на брата!

– О чем это она? – сухо осведомился Руслан Игоревич.

– Понятия не имею, – так же сухо проронил Тристан.

Лишь теперь мужчины показались похожими между собой. В зеркале дальнего вида отражались сведенные брови, плотно сжатые губы, чуть прищуренные глаза.

Дом встретил оглушающей тишиной. А с утра мы с Лизой шумели как никогда прежде. Ее серебристый рюкзак, надетый задом наперед, намекал, что подруга собиралась вовсе не в академию. На лекции она брала под мышку тетрадный блок и маленькую сумочку, куда влезали только телефон, расческа и помада.

И почему я не придала этому значения раньше?

– Она отправилась в голубятню, – простонала я.

– С чего вдруг? – засомневался Руслан Игоревич.

– Чтобы стать вампиром конечно же! – теряя терпение, пояснила я. – У нее дар Ирис, каким бы он ни был. И безответная любовь!

– Это моя вина, – констатировал Тристан. – Я не учел некоторые обстоятельства и импульсивность юных особ в активном поиске.

– Мы не можем оставить ее там на ночь! – испуганно выдохнула я.

– Если девушка пришла сама, Никита в своем праве, – отрубил Тристан.

– Ты обещал нас защищать.

– Обещал, – холодно согласился он. – От вампиров, а не от собственной глупости!

– Зря ты поссорился с Никитой, – вставил Руслан Игоревич.

– Я сам с этим разберусь. Занимайся наукой, – отмахнулся Тристан, будто драка сулила быть скучной и незначительной.

– Тебе понадобится подкрепиться перед поединком, – многозначительно заметил Руслан Игоревич.

– Твои студенты слишком медленно работают, – выдал Тристан. – Где уже нормальная синтезированная кровь?

– А вопросы не ко мне, – открестился Руслан Игоревич. – Ясина никуда не торопится. У нас есть такие, сидят в аспирантуре годами...

– Так замотивируй их.

– Ты слышала, Ясина? – с ехидцей вопросил научный руководитель. – Теперь ты знаешь, для чего трудишься. Чем раньше наколдуешь кровь, тем быстрее вампиры перестанут пить живых людей. Как тебе такая мотивация?

– Вы доктор наук, Руслан Игоревич, – хмыкнула я. – Решите уже данную задачку. Но, похоже, вы не замотивированы к подобному открытию. Не очень хочется питаться лабудой? Вон мясо уже синтезируют в лаборатории, только не все желают употреблять подобное в пищу. Так ведь?

– Думаешь, что разгадала меня? – прошипел вампир, больше непохожий на преподавателя, который притворялся человеком.

Следовало испугаться, но после прыжков с балкона четвертого этажа неважное настроение одного вампира казалось сущим пустяком. Поэтому я безразлично пожала плечами, развернулась на пятках и заявила:

– Я спасать Лизу!

Радомир

Дорога в Калининград

Теперь только чудо спасет наши отношения. Мне казалось, что я разгадал идеальную формулу нашего союза. Две души, которые чуяли друг друга за километры, понимали потребности, дополняли, теперь с разгона врезались в каменную стену неведомых ранее инстинктов.

Инстинктов ли? Может ли кровь управлять разумом настолько неодолимо?

Как воробей, подбирающий ягоды рябины, я порхал по старинным улочкам Риги. Северина не пошла в гостевой дом на площади Ливов, но добралась до причала на Даугаве.

Осень сделалась промозглой, а ветер с реки трепал волосы и леденил нос и уши. Группа катамаранов сплавлялась вниз по течению. Но я не увидел яркого пятна ее винного костюма. Впрочем, все любители межсезонных заплывов облачились в мрачные серые дождевики и прикрылись капюшонами и очками. Северина могла оказаться там, и я поспешил к пункту проката.

– К Рижскому заливу только вместе с гидом, – отказал мне смотритель по-латышски. – Следующая группа завтра утром.

– Я не поплыву к заливу, – начал изворачиваться на родном, чтобы уговорить его выдать мне хотя бы весельную лодку, как вдруг почувствовал от перстня навязчивое тепло.

– Именно так, – согласился мужчина в таком же дождевике, как у отчаливших туристов.

Голова крутилась по сторонам до боли в шее, взгляд метался между пришвартованных суденышек, которые то и дело подпрыгивали на водной ряби, цеплялся за дощатый сарай невдалеке от будки.

– Там была девушка в красном комбинезоне? Вы видели ее? – выпалил я, продолжая суетливый осмотр местности.

– В чем? – Видимо, языковой барьер мешал ему разобрать все слова.

– In red ^[7]. – Я махнул рукой и направился вдоль берега.

Палец нагрелся сильнее, и теперь расспросы виделись бессмысленной тратой времени. Или Северина осталась на берегу, или за мной наблюдал другой вампир.

– Гуляла тут одна, – крикнул в спину мой недавний собеседник. – Посмотри за дальним пирсом.

Именно в ту сторону я и двигался, поэтому лишь ускорил шаг. Артефакт почти остыл, но между стволами старых ив почудилось движение. На поваленном дереве расположилась компания молодых людей. Один из них легко перебирал гитарные струны, отпуская на волю невесомую мелодию. Она не слышалась издалека, вплетаясь в порывы ветра как нечто естественное. Но, когда я приблизился, музыка напомнила о доме, где я вырос. Бабушка говорила, что Лихо боится чистого звука, будь то журчание ручья, песнь дождя или труд музыканта.

Лихо давно перевелись. Вампиры же воплотились в реальности, пусть и не совсем такими, какими я представлял их прежде. Но любые фольклорные демоны были лишь под стать фантазиям перепуганных людей. Мы сами наделяли их дополнительными качествами и для подтверждения делились информацией друг с другом.

– Ты не страшная, ты просто другая, – процедил я сквозь зубы. – И ты нужна мне.

За спиной раздался хруст сухих листьев, перстень раскалился. В следующую секунду меня окружили ребята и девушки, а я и не уследил, как они слезли с бревна и покинули гитариста. Тот как ни в чем не бывало продолжал вести мелодию.

– Охотник!

– Руки в крови.

– Был с ней.

– Растерзаем и будем правы.

– Средь бела дня?

– Река рядом.

– Не найдут, он неместный.

Музыка бахнула звонким аккордом и затихла. С низкой поросли у воды вспорхнула стайка воробьев. Вампиры медленно двигались вокруг меня, словно стайка стервятников. Артефакт кричал об опасности, буквально впивался в кожу, требуя сорваться с места и бежать, уехать как можно дальше. Но я не двигался.

– Я пришел с миром. Где Северина?

Ответа не последовало. И тогда я крикнул:

– Если ты слышишь меня, Сев, просто знай, что я люблю тебя! Безумно, одержимо – плевать! Я понятия не имею, что случилось в том переулке! Магия, наваждение – бред! Но у меня нет объяснений! Мы могли бы найти их вместе.

– Нет никаких вместе! – снова загудела вокруг меня группа.

– Волк всегда остается волком.

– Яков Авен!

На пирсе возле будки смотрителя появился знакомый силуэт охотника, и вампиры не на шутку переполошились. Разом передумали кидать меня в реку и без лишнего шума заторопились обратно.

– Я буду ждать тебя в номере, – бросил в сторону зарослей ивы. – И стану охотником, если это поможет разобраться в случившемся и предотвратить подобное. Что бы ни проснулось внутри меня, этому есть объяснение. – Я оглядел вампиров, будто они обязаны были меня послушать. – Надеюсь, Яков не найдет Северину. Он хотел добить. – И последнее снова ей: – Будь осторожнее, когда станешь добираться до дома.

* * *

Кровавый Suzuki Boulevar пристроился рядом с моим угольным Harley-Davidson, словно не было этого странного дня. Как если бы я возвращался из соседнего кафе, откуда любил по утрам дистанционно управлять делами, оставленными в Петербурге. Будто, поднявшись по узкой скрипучей лестнице под самую крышу здания, увижу ее сидящей на подоконнике, а из-за приоткрытой закругленной рамы дохнет в лицо ледяной осенний ветер.

– Я больше не смогу тебе доверять, – выдохнула Северина мне в лицо вместо ожидаемого сквозняка. – Но впредь ты не застанешь меня врасплох.

Зато ты застала!

Как бы я ни представлял ее в номере, но не ожидал действительно увидеть! Перстень обжег кисть так сильно, что боль отдавала в плечо. А потеря дара речи ужасно мешала диалогу, и я лишь слушал Северину. Оцепенение сковало по рукам и ногам, будто я снова застрял в чем-то невидимом, как в недавнем предсмертном бреду.

– Чего ты стоишь? Ну, нападай! Тогда закон не будет нарушен! Как там, в переулке, я имела право выпить тебя досуха...

– Так почему сбежала? – прохрипел я отчего-то севшим голосом и дернул плечом.

– Впервые за сотни лет засомневалась, – тихо призналась она.

– Тебе не нужны оправдания перед вашими законами, чтобы убивать. Верно? Сейчас ты оправдываешься перед самой собой, что оставила меня в живых. Ведь рядом со мной все иначе...

– Замолчи! Не смей говорить такое вслух! Ты напал на меня, а я сплоховала... словно ничему не научилась за долгие годы существования. Рядом с тобой опасно. И ты это доказал.

– Я докажу тебе обратное! – прокричал я, чего со мной не случалось прежде. – Все, кто нарушает закон, позорят вашу расу. Подставляют под удар остальных. Я поеду обратно в Калининград, прямо сейчас. Натренируюсь, выучу дневники матери наизусть, овладею техникой составления этих странных отваров – стану настоящим охотником!

И истреблю всех нарушителей!

Последнее оставил при себе, ни к чему так пугать девушку. Но Северина дернула уголком рта, откуда тянулся белесый шрам, и хищно прошептала:

– Будет смертная скука.

– Не ты ли хотела безопасности и спокойствия? – удивился я. – Не нарушай – будешь в безопасности. Больше не надо никому мстить. Его давно нет. Северина!

Я схватил ее за плечи и тряхнул. Довольно грубо, но мне очень хотелось, чтобы она услышала, чтобы смысл засыпался поглубже, разошелся во все уголки ее тела. Отметил, что рана на боку уже затянулась, а вот распоротый костюм безвозвратно испорчен. Бордовая «кожа» не обладала повышенной регенерацией, лишь защищала при падении с мотоцикла. Зачарованный нож расправился с ней, словно с бумагой.

Северина замерла на долгое мгновение, будто решала, как поступить. А затем неожиданно провела языком по моей верхней губе, прикусила нижнюю, впилась в рот жадно, как в последний раз. Словно желала запомнить или насытиться сейчас и забыть навсегда. Смахнула мою тяжелую куртку на пол, будто та ничего не весила, но очень мешала. Вместе с одеждой с руки соскользнул перстень. Северина переместилась к шее и ловко прокусила самое чувствительное место. Я дернулся, но в ту же секунду передумал сопротивляться.

Что же это со мной? Влюбленный дурак!

Она отпрянула так же резко, вырвав предплечья из моих пальцев. Блеснула влажными глазами, полными одновременно и отчаяния, и решительности, и чего-то жутковатого, что я до конца не распознал. Но я всегда видел в ней женщину, девочку, хрупкую и нежную за внешней яркой сексуальностью и гибкостью. А она прятала внутри яд, который я старательно не замечал.

– Из-за чего ты злишься? Все можно решить! – снова сорвался я на крик.

– Из-за того же, из-за чего и ты, – выплюнула она. – Мы оба хотим невозможного.

– Я докажу тебе, что возможны любые наши желания. В моей жизни всегда так было и будет, – отрезал я.

– Мне не нужны доказательства, – дико рассмеялась она. – Ты мальчишка, раз пытаешься что-то кому-то доказать.

– Я вернусь из Калининграда. И ты поймешь, что у тебя тоже может быть все, что пожелаешь.

– Не возвращайся. Я не смогу жить с охотником. Это противоестественно.

– Возможно, именно в этом и кроется весь смысл.

Куртка привычно легла на плечи. «Я в домике», – прогремело в голове, отчего губы растянулись в грустной усмешке. Я в последний раз взглянул на Северину, сунул палец в кольцо охотника и шагнул в коридор, но, перед тем как захлопнуть дверь, по-звериному прорычал:

– Жди.

Шею саднило, я растер пальцами выступившую кровь. Перстень обжег ранку, отчего края тут же подсохли.

* * *

Мотоцикл мчал по темной дороге. Тучи низко нависали над деревьями, норовя расплескать под колеса ледяной осенний дождь. Душа металась в смятении и не соглашалась с происходящим.

Возможно, не стоило оставлять Северину в Латвии. Но что я знаю о вампирской жизни?

Больше всего коробило осознание: я ехал не в Петербург, город, который считал родным, а в Калининград, город, который меня позвал. Ведь именно там что-то изменилось, и бесцветная равнина моей жизни обрела краски. И абсолютно не важно какие. Ведь нельзя ощущать счастье, не испытывая прочих чувств, как нельзя вырвать из радуги на небе только один цвет.

Широкий солнечный луч пробился сквозь маленькую прореху, будто вторил моим мыслям. В груди же тянуло, будто прямо под ребрами висел на помочах крупный кусок гранита. Но я не успел преодолеть и тридцати километров, как сзади услышал знакомый рев мотора. Мимолетный взгляд в зеркало подметил легкий маневренный Suzuki Boulevar, яркой вишенкой перекатывающийся от одного края дороги к другому. Северина, одетая теперь в джинсы и черную косуху, мигнула фарами, предлагая съехать к обочине и остановиться. Сердце выпрыгивало от радости, губы растянулись к ушам, а те, в свою очередь, сдвинулись к затылку.

– Ах вот на что ты намекал, приятель, – подмигнул я солнечному лучу и ударил по тормозам.

Выбрался из шлема и обернулся. Северина спешилась и достала откуда-то картонную коробку, обмотанную пищевой пленкой.

– Я поеду в Италию, – ошарашила она заявлением и протянула мне три алых томата в упаковке. Плоды лежали друг над другом в ряд, словно багровый снеговик. – Помидорный запах пробуждает во мне спокойствие. Уж не знаю, что это за неведомая магия. Меня воротит от запаха человеческой пищи. Но то ли цвет напоминает артериальную кровь, то ли есть в них некая алхимия. Держи, попробуй за меня. И не ищи больше.

Как в гипнозе, я протянул руку, в ладонь легла коробочка.

– Для чего ты меня догнала? – нахмурился я. – Только чтобы сказать эту чушь?

– Я не желала оставаться в Риге ни секунды.

– Потому что тебя отчаянно тянет ко мне! Как и меня к тебе!

– Так и есть, – холодно произнесла Северина. – Ты тоже пахнешь помидорами. Ботвой и листьями, спелыми плодами. И ты такой... вкусный. Глаза наткнулись на пачку в витрине. И я не смогла удержаться. – Ее речь ускорялась, зрачки бегали из стороны в сторону, расчеркивая мое лицо мелкими штрихами. – Купила. И решила ехать туда, где запах томатной пасты льется из каждого распахнутого окна. Где загорелые мужчины не осудят за любовь к еде. Может быть, там меня примут такой. – Она развела руками.

– Я принимаю тебя любой. Ты слышишь? – Пальцы терзали упаковку, стремясь раздобыть мясистый помидор.

При чем тут помидоры? Жалкая попытка оправдать собственную глупость. Сказать, что передумала. Но я готов забыть о нашем нелепом расставании. Сколько можно об одном и том же? Я откровенно устал от выяснения отношений.

– Хорошо, – сдалась она, у меня аж дернулась скула от всего этого мракобесия. – Ты прав. Может быть, там именно я смогу расслабиться и жить иначе. Это лишь мои раны.

Круглый красный плод оказался в пальцах, которые сами собой сжались от очередной порции ее путаных размышлений. Сок капнул на ладонь, солоноватый запах защекотал ноздри.

– Попробуй, – предложил я, где-то в глубине души надеясь на чудо. Вдруг мне попалась особенная травоядная вампирица? – Я всегда пробую то, на что невероятно тянет.

Северина завороженно откусила помидор, закрыла глаза и втянула воздух.

– Так было и со мной? – печально усмехнулась она.

Вот что на уме у женщин?

– Вкусно? – вместо ответа проворковал я и приблизился, удерживая половину помидора.

– Не очень, – призналась Северина. – Или я не распробовала.

– Вот именно, – кивнул я.

И, когда она потянулась за добавкой, засунул остатки себе в рот. Северина не растерялась, вытащила из упаковки второй и жадно впилась в мякоть. Но до третьего так и не добралась, тяжело задышала и отерла губы тыльной стороной ладони.

– Ты все еще надеешься приручить дикого хищника? – выдохнула она.

– Поехали домой, – предложил я неопределенно.

– Забудь. Я просто хотела, чтобы ты не искал меня в Латвии.

– Ты хочешь, чтобы я искал тебя в Италии. Понял. – Попытался заключить ее в объятия, но она увернулась. – Ты вообще не хочешь, чтобы я уезжал. Признай уже это. И едем вместе.

– Мы больше не встретимся, Радомир. Я зря тебя остановила. Живи, твой век короток.

– Жди, – снова бросил я на прощанье, первым спрятал голову в шлем и уехал без оглядки.

Пора заканчивать бесполезную драму! Спектакль с помидорами добавил в образ возлюбленной колючей проволоки вокруг ее сердца. Она не умела любить иначе, видимо, никто не научил ее нежности и теплоте. И только буря, которую она сама и подогревала, дарила ей желанные эмоции. Вампирица получала удовольствие от острой боли. И ее же зубы терзали не только чужую плоть, но и собственную душу.

Мои же плечи сотрясались в странной агонии. Я задыхался от осеннего воздуха, шлем казался тесным, а куртка неподъемной. Рваные движения ноздрями, дрожащие на руле ладони – будто тело подвергалось воздействию направленного пучка электромагнитных микроволн.

А ну, в пропасть такие отношения!

Глава 12. Сквозь огонь

Элис

Поляна на острове Канта

Лиза в доме вампиров так и не появилась. Братья сцапали меня в охапку, заперли все двери и окна и не спускали с меня глаз прошедшие сутки.

Удивительная солидарность!

Мало того что похитили возле академии и удерживали силой, так еще запрещали спасать единственную подругу! Химичок не в счет!

Они и не заметили, что я протащила в вампирское логово звереныша. А я опрометчиво не взяла для него еды. Но меня кормили достойно, даже позволили самой сделать заказ. Так что свежие огурцы и рис без соли достались и пушистому другу.

Ввязывать в историю знакомых из академии побоялась. Чем бы мне помог весельчак Юрик, например? Номер его у меня, конечно, имелся, но максимум, что одногруппник мог сделать, – вызвать полицию. Могла и я. Но, помня последнюю беседу со следователем, предполагала, что вампиры и тут исхитрятся. Хотя то были охотники.

Впрочем, нас учили не решать задачки за других, выполнять свои собственные и уважать эксперименты. Поэтому номер ближайшего отделения я все-таки набрала, пожаловалась, что меня похитили, и сообщила адрес.

– Опять Натанг, ложный, – сообщил диспетчер вообще не мне, но я услышала.

– Ик-как «опять»? – опешила я.

Ожидала чего угодно, но не такого! Ну хотя бы приехали посмотреть, а потом бы решали, ложный или нет. Тьфу!

– Жених завидный, но выпроваживать соперницу за счет наряда полиции – прием устаревший, дамочка, – заявили на том конце провода.

Дамочка? Да я еще... А ну и ладно!

– Сама разберусь, – буркнула в трубку, подтверждая догадки диспетчера, и нажала «отбой».

Братья замолкали всякий раз, как открывалась дверь моей комнаты. И хитро косились, как сплетницы-кумушки, перетирающие даже самые мелкие косточки своей пленницы.

Спелись, поганцы! У-у-у-у!

Пожалуй, при других обстоятельствах это бы меня обрадовало. Дружные родственники на одной территории лучше враждующих, а дружные родственники на разных территориях – вообще идиллия. Но когда уже стемнело, близилась ночь поединка, вампиры шумно обсуждали стратегию боя в гостиной и не заметили моего появления на лестнице.

– ...при свидетелях, – эмоционально закончил Руслан Игоревич.

– Ты совсем забыл, что мы по праву стоим во главе? – возразил Тристан. – Не Никите тягаться с нами.

– С нами – нет! Но в круг войдешь ты один! Просто не позволяй ему, – прорычал сквозь зубы Руслан Игоревич. – Я никогда не желал возвеличиться подобным образом. Вампиры смертны, пусть жизнь наша много дольше. И любое воскрешение породит пересуды. Меня затянут в подземный град и раздерут на куски, дабы докопаться до истины.

– Не преувеличивай, – холодно проронил Тристан. – Ты всегда был склонен к драматизму.

– Зато ты чрезмерно спокоен.

– Остров Канта не увидит сегодня моей смерти, – мрачно пошутил Тристан.

– Если девчонка у него...

– Он не тронет ее до завершения поединка. Ты забываешь о свидетелях. Закон не может быть нарушен.

– Ник гораздо изворотливее, чем ты думаешь.

– Этот дурак не заметил на Алисе кулон охотника и мою печать! – разозлился Тристан.

– Ты выяснил, откуда у нее артефакт? Как в городе оказался неучтенный охотник?

– Да, мы славно поболтали, – заявил Тристан, а у меня подкосились ноги, и я осела на ступеньку. – Эдита скинула балласт на первую попавшуюся девицу.

Вот, значит, как?

– Он бы не отзывался так рьяно, – задумался Руслан Игоревич. – Это же не бросовая безделушка. Такие вещи не попадают в случайные руки, Тристан.

– Старушка спятила? – насмешливо развел руками Тристан, но его тон при этом оставался ледяным, словно укрытым снегами Антарктики.

– Я найду ее.

– Любишь ты охотников в последнее время.

– Они полезны, Тристан. Они могут стать нашими стражами. Защищать наравне с людьми, чей век короток. Служить нашим интересам.

– Мы уже обсуждали.

– Я найду старушку сам, – повторил Руслан Игоревич. – И не заставляю тебя в этом участвовать. Ты ведь возишься с Ясиной. А я первый ее нашел. Не смей сожрать ее раньше, чем она доделает работу.

Руслан Игоревич захохотал. Я медленно отползла обратно в коридор второго этажа и, не поднимаясь на ноги, ввалилась в комнату. Щеки отчего-то горели, сердце колотило в ребра, как отбойный молоток, а изо рта рвались наружу рыдания. Но я прижала к губам вспотевшие ладони, чтобы похитители не услышали ни звука, проглотила колючие слезы и твердо решила послать лесом обоих кровопийц.

Я слишком долго пряталась от настоящей жизни в лаборатории, прикрываясь важностью исследования. Давно стоило вылезти из уютного белого халата, отбросить защитные очки вместе с прошлыми разочарованиями и двигаться вперед. Тогда и первые попавшиеся симпатичные мужчины перестанут так сильно влиять на рассудок, и подруги не будут сбегать туда, где явно веселее.

Лучше жить и ошибаться, чем спрятаться, но так и не узнать, что после десяти поражений последует успех. Сколько можно топтаться в одной точке, горевать по несбывшимся мечтам и жалеть себя? Нет, я не оплакивала столько лет дорогого человека, который слишком рано ушел из жизни. Лишь жалела, что не вышла за него замуж, как хотела в детстве; что не потеряла с ним невинность, как надеялась; что не призналась ему раньше. Сожаления – вот что мешало мне двигаться вперед. А страх, что все опять пойдет прахом, тормозил и мое научное исследование. Но теперь... теперь никто не заставит меня сидеть на берегу!

* * *

Вампиры покинули дом ближе к утру. А у меня уже был готов план побега. Поединок назначили сильно за полночь, чтобы на улицах шаталось как можно меньше народа.

Уверена, что они небескорыстно заботились о простых смертных, ведь если не станет людей, вампирам некого будет пить! А может быть, кровь у несчастных, испуганных особей гуще и кислее, чем у довольных и спокойных? Что же мне тогда делать с помидорами?

Бурное воображение тут же подсунуло фантазию, где на пачке с заменителем крови красовалась надпись: «Довольный помидор – сытый вампир!»

Тьфу! По ночам все же следует спать. Особенно девушкам с бурной фантазией.

Дверь отворилась легко, будто сутки в заложниках мне приснились. А такси за повышенную плату доставило до острова Канта, который очень кстати промелькнул в подслушанном разговоре.

Химичок удобно устроился в кармане пальто, я выдала ему пару ватных дисков. Он сноровисто взбил пушистую подушечку и, вероятно, воображал себя пилотом Евангелиона ^[8] или Грендайзера ^[9], в роли которых, конечно, выступала нерадивая аспирантка. Я же развлекала себя подобными мыслями, чтобы не перетрусить и не повернуть обратно.

И чего я там забыла? Поговорят вампиры по-мужски и разойдутся восвояси.

Но Химичок настаивал на посещении ночного рандеву хотя бы в качестве зрителей, и мы крадучись вышагивали по мощеной аллее мимо массивных скамеек к дальнему краю острова. Хотя вряд ли нас можно было не заметить в свете фонарей. Кафедральный собор остался за спиной, и чем сильнее мы отдалялись, тем темнее делалось кругом. Ожидаемая тишина нарушалась громоподобным хохотом и ревом моторов со стороны Ленинского проспекта.

Неужели вампирские разборки – действительно приятные зрелищные мероприятия и я не зря планировала насладиться спектаклем с галерки? Современные вампиры нравились мне все больше и больше, если не считать потребительского интереса к моей персоне. Вместо дикого мордобоя – цивилизованная встреча веселых и находчивых. Вместо человеческой крови – заменитель, созданный гениальной аспиранткой Алисой Ясиной. Вместо жажды – милые сдержанные беседы. Вместо клыков – обыкновенные зубы. Да и на солнце они при мне ни разу не загорались. Чесноком, конечно, брезговали. И целиком испарялись под воздействием магического порошка, рецепт которого я пока не отыскала. Но то мелочи.

Веселье приближалось, я расслабилась и полностью исключила возможность драки. Будто меня недавно не похищали, а Тристан не разнес вдребезги голубятню. Будто братья не обсуждали в гостиной мое поедание. Эти неприятные подробности нагло спрятались за внезапно обнаруженными положительными качествами кровопийц.

Каково было мое удивление, когда из-за деревьев показались мотоциклы. Память услужливо подкинула вечернее катание с байкерами из паба, когда я чудом осталась цела. Плечи напряглись и дернулись в обратном направлении. Но я встряхнула головой, глубоко вдохнула и заставила ноги идти вперед.

Спрячусь за развесистой магнолией, никто и не заметит. Главное, чтоб не учуяли!

А потом все зашевелилось. Байкеры как по команде газанули вдоль берега. На прогалине впереди заметались тени. И я побежала по жухлой траве, чтобы рассмотреть поближе. Вместо магнолии на пути попался частокол из туй. Я притаилась.

* * *

– Пропустила самое интересное, – меланхолично подметил знакомый голос снизу.

Рука инстинктивно ухватилась за карман, заподозрив Химичка, сердце провалилось в пятки и пробралось в удобную вспененную подошву кроссовок – там надежнее.

– Мать моя, святая женщина! – возопила я.

– Вы мне льстите, Ясина, – открестился Руслан Игоревич, выпрямился в полный рост и демонстративно отряхнул брюки. Прежде он сидел в засаде под туей в три погибели. – Какими судьбами?

– Ик, – выдала я из полюбившегося. – Гуля-а-а... а я хомяка выгуливаю.

– Чудненько, – оценил научный руководитель.

– А вы что-то потеряли? – не осталась я в долгу.

– Слежу за братом, – не стал отпираться он. – Как бы Тристан дел не наворотил. Он явно что-то против меня замышляет.

Как и вы против него! И вы оба против меня! И, скорее всего, против всего человечества!

Но я вовремя опомнилась и вместо возмущенной тирады отпустила очередное:

– Ик!

И кому теперь верить? В смысле кто прав? И при чем здесь я?

– Так какие новости? – вместо этого вопросила я, вглядываясь в темную поляну за кустами.

– Приехала группа Никиты и другие вампиры, готовые идти за новым предводителем. А еще люди. И даже несколько охотников.

Но я перестала слушать, глаза привыкли к темноте и разобрали знакомую худощавую фигуру. Лиза стояла вместе с Эбом, Иваном и Кис в первом ряду на стороне Ника. Одетая в черное платье с кружевной юбкой и откровенным декольте, она походила на фарфоровую куколку, которой нипочем холод и ветер, но стоит неловко задеть, как хрупкие детали рассыплются на острые кусочки.

– Она не озябнет? – пролепетала я, скорее для Химичка, ведь он покинул теплое местечко и взобрался по рукаву на плечо, будто действительно превращался в разумного грызуна с крысиными повадками.

Показалось, будто Лиза услышала – она повернула голову в сторону нашей засады и безошибочно нашла меня взглядом. В темноте, на расстоянии! Она выстрелила морозной сталью, которая дробью вонзилась мне в самую душу. К горлу подступил колючий ком. И в этот момент я вдруг поняла, насколько жалкой казалась рядом с немного взбалмошной, импульсивной подругой. Я боялась бросить вызов судьбе после единственной неудачной попытки.

Хватит уже! Пора отыскать настоящую Алису Ясину, а странноватую тихоню Элис оставить в покое.

Проглотив непрошеные слезы, я решительно подняла подбородок и вернула яростный взгляд подруге. Лиза дернула уголком рта и нарочито медленно прошла в центр поляны, не разрывая зрительный контакт. Лукавое ликование в ее глазах отравляло нашу дружбу, но я вложила в ответный выстрел сожаление. Не о моих поступках или ее выборе, лишь о том, что мы не услышали друг друга вовремя.

– Рыжова пока человек, – подметил Руслан Игоревич. – Никита обратит ее после поединка. Если он выиграет бой, то станет главой города. Он будет решать, кого и когда делать вампиром. И следить за исполнением законов.

– Похоже, сейчас с этим полный бардак, – ввернула я.

– Вы изменились, Алиса. Прежде не замечал подобной язвительности.

– Когда уже драка? – меланхолично отозвалась я, пропуская замечание научного руководителя мимо ушей. – Холодно тут у вас. И скучно.

Одновременно с моими словами по периметру прогалины вспыхнул огонь!

– Костер – способ скрыться от реальности. Пока все не закончится – никто не уйдет, – буднично прокомментировал Руслан Игоревич. – Проигравшего поглотит пламя – выход и откроется. Они уже провели ритуал, пока вы где-то копались, то есть выгуливались с этим...

Он настороженно покосился на хомяка и медленно ткнул его пальцем в пушистый животик. Химичок в долгу не остался, громко пискнул и вцепился в предложенную конечность зубами.

– Мелкий бандит! – во весь голос выругался вампир и ошалело тряхнул рукой.

Его вопль утонул в криках за стеной огня. А хомяк меховым снарядом вылетел из зарослей туи и шлепнулся по ту сторону от рыжих язычков.

– Выдрал кусок, – удивленно пожаловался преподаватель и продемонстрировал приличную неровную рану.

Я хотела было бежать за питомцем, но Руслан Игоревич грубо перехватил меня за локоть:

– Не лезь!

– Вы отправили Химичка на верную гибель, я не могу стоять в стороне!

– Это не хомяк, – отчего-то разозлился преподаватель, – а исчадие ада какое-то! У меня идет кровь. Он либо уже скончался от удара, либо переживет большинство народа в огненном периметре.

Я нервно передернула плечами и наконец разглядела внутри круга две мужские фигуры, обнаженные по пояс. В чем-то Руслан Игоревич прав. Искать хомяка под ногами драчунов – затея безумная. Ник самоуверенно напирал на противника, но тот отклонял каждый выпад или просто ловко уходил от удара. Тристан будто танцевал, вторя своенравному ритму пламени. Ник же торопился победить, вкладывая всю накопленную неприязнь в неистовое нападение.

Насколько выносливы вампиры? Как долго длятся подобные поединки? Все же нецивилизованная потасовка... вместо юмористической баталии.

Лишний раз убедилась, что ничего не знала ни о мужчине, запах которого сводил меня с ума, ни о научном руководителе, под началом которого работала над делом своей жизни, ни о жизни вообще.

Удар в грудь! Тристан отлетел на несколько метров и коснулся рукой огня. Взревел, оскалился и напрыгнул на противника, словно дикий кот. Ник перекатился на спину и двинул локтем ему под дых, освобождаясь от захвата. Но Тристан тяпнул его за ухо. По плечу Ника потекла кровь. Густая, темная, она быстро расчертила мускулистую грудь ломаными дорожками.

Поляну залил практически звериный рык! Ник кинулся вперед, норовя укусить Тристана за живот. Тристан увернулся, но противнику удалось повалить его на редкую пожухлую траву. Остальные вампиры возликовали.

Лиза злорадно подмигнула мне левым глазом и полоснула себя по запястью.

– Что?!

Я столько лет жила с ней под одной крышей и ни разу не замечала склонностей к самоповреждению!

Вампиры будто по команде ощерились. Но Тристан и Ник продолжали по очереди атаковать друг друга. Под золоченной пламенем кожей соперников перекатывались напряженные мышцы. Рядом невнятно ворчал Руслан Игоревич. А вот Эб припал к ране на руке Лизы.

– Скорее бы конец, – с дрожью в голосе протянула я.

Драки никогда меня особо не впечатляли, и, если бы не собачий холод, уснула бы прямо в засаде. Но теперь пугало, что Тристан кинется спасать эту умалишенную и проиграет сам. Зато если не кинется и бой затянется, то подруга или окочурится, или превратится в кровопийцу! И так и эдак выходило скверно.

– Чем ты его кормишь? – прошипел Руслан Игоревич, привалившись к колючим лапам туи в поисках опоры.

– Помидорами! – огрызнулась я, ведь он отвлекал от важных рассуждений. – Надо вмешаться!

– Думаешь, для чего я здесь? – рассердился Руслан Игоревич и резким движением развернул меня к себе лицом. – Когда Тристана сожгут – я восстану из пепла! И не смей портить план.

– Чей план? – опешила я.

– Глупая девчонка! Думала, он ввязался в поединок из-за тебя и твоей подружки?

Руслан Игоревич хотел еще что-то сказать, но его ощутимо повело. Цепкие пальцы соскользнули с моих предплечий, и я инстинктивно подхватила его под локти, чтобы не повалился.

– Да! – взревела толпа за пламенем.

В груди болезненно кольнуло. Живот сжало спазмом. Оглушенная навалившимся страхом, я тут же отпустила преподавателя в свободное падение и без дополнительных раздумий выскочила из хвойных зарослей. На ходу расстегнула любимое пальто, выставила перед собой, спрятав ладони в рукава, и ломанула прямо в огонь!

– Святое железо! – выскочило сквозь сжатые зубы незнакомое ругательство, в экстремальной ситуации мозг подключил дополнительный резерв к фантазии, видимо, чтобы выжить любой ценой.

Концы волос ярко полыхнули, запахло паленым. Пальто обуглилось, пришлось стряхнуть редкие лохмотья. И когда я наконец подняла взгляд, наткнулась на поверженного Тристана с разорванной шеей. Ник стоял посередине и держал под колени Лизу. Голова подруги безжизненно свисала с локтя вампира. Темные локоны стелились по земле, окунались в блестящую лужу темной крови, ловили яркие блики от мистического костра. Будто жидкость впитывалась в кончики и, пульсируя, поднималась к телу.

Радомир

Питомник бухгальеров

В Калининграде я сразу окунулся в стремительный водоворот новой жизни. Темные тайны вампирской крови раскрывались передо мной на совмещенных по засечкам страницах парных дневников матери. Теперь я не воспринимал написанное ни сумасшедшими излияниями, ни тайной шифровкой. Погреб больше не хотелось переделать в студию звукозаписи, я лишь убрал паутину и кое-что отремонтировал. Провел дополнительное освещение и поставил мягкое кресло вместо развалюхи на пластиковых колесиках – так даже страницы шуршали приятнее. Чтобы скорее разобраться в реальностях мира, в котором я родился, но который совсем не знал, я читал взахлеб – удивлялся, восхищался, недоумевал.

Почему я не замечал прежде, как все устроено на самом деле? Видел только то, что считалось нормальным в общепринятом понимании. И закрывал глаза на некоторые несоответствия. Боялся осуждения? Вот уж вряд ли.

Хотя этот страх думать иначе, чем другие, холодил где-то глубоко-глубоко внутри, затрагивая древние инстинкты выживания: мысли, как велят старшие, живи как все, подчиняйся порядку, тогда стая примет тебя; кричишь на каждом углу, что Земля круглая, тогда полезай-ка на костер; девять человек врут, обвиняя десятого в преступлении, ведь его единственный голос ничего не решит, – вот что все мы усвоили с детства. Как же тогда открыть глаза и увидеть правду?

Но теперь мои глаза действительно открылись, и я смотрел на вещи иначе, чем раньше. Все больше проникался к матери, но одновременно все больше злился, что она оставила меня и не показала истину сразу. Мать в своих записях убедительно настаивала, что охотнику нужна собака особой породы и притравки – бухгальер.

Так вот с кем я столкнулся в свой последний день в Петербурге! Еще тогда мою судьбу определила случайная встреча в переулке. Или все же я оказался там неслучайно и во мне говорила кровь охотника? Еще тогда я защищал прекрасных вампириц, но точно не желал им ни смерти, ни прочих мучений. В отличие от того фанатика, который прострелил мне плечо.

Очень кстати в Калининграде находился один из трех питомников страны. Я никогда не планировал заводить собаку. Даже в детстве не мечтал, в отличие от многих своих сверстников. Но теперь ехал по узкой однополосной дороге в частном секторе за пятимесячным щенком.

Кованая ограда с острыми пиками между массивными кирпичными столбами не скрывала роскошный дом из светлого кирпича с небольшими арками и башенками. От основного строения в три этажа углом отходили два более низких крыла. Я сверился с навигатором и нажал на кнопку звонка.

Дверь открыла девушка: высокая, фигуристая, с крупными глазами и длинными белокурыми локонами, собранными в хвост; в сапогах по колено на широком каблуке, кожаных шортах и блузе с воланами – она неуловимо напоминала героиню эпического фэнтези. Я знал, что ее зовут Лилия, ведь сам позвонил по телефону, указанному в дневнике матери, и познакомились мы еще тогда.

– Мы вас ждем, Радомир, – без лишних приветствий заявила она, одарив ослепительной улыбкой с идеально ровными зубами. Это наталкивало на мысль, что и собаки будут идеальные.

Вымощенная плиткой извилистая дорожка привела к отдельному входу в ближайшее к воротам крыло. Над небольшим крыльцом пряталась в арку массивная деревянная дверь с полукруглым верхом. Лилия набрала код на панели слева, и створка мягко скользнула ей в руку.

– Проходите, все собаки живут здесь, – пригласила она. – Для них неприемлемо вольерное содержание.

– И сколько же их у вас?

– Не так много. Да и щенки редко бывают чаще одного раза в год.

– Лилия, вы ведь тоже охотница? – спросил я прямо, в крайнем случае девушка подумает об охоте на кабанов.

– Да, все семьи заводчиков этой породы – охотники, – подтвердила она, ничуть не удивившись вопросу. – А вам повезло, что остался щенок подходящего возраста.

– Это не везение, – усмехнулся я. – Скорее судьба.

– В судьбу не верьте, – посоветовала Лилия. – Верьте в себя.

– Я верю, что все в жизни дано нам с какой-то целью.

– Кем же? – снисходительно поинтересовалась она, будто знала тайны мироздания и убедилась в моем полном невежестве.

– Высшими силами, но, конечно, в ответ на наши желания и запросы.

– Мы здесь сами по себе, – не сдавалась она. – А вот и наши друзья.

Лилия открыла одну из множества дверей, выходящих в широкий светлый коридор. Внутри просторной комнаты с огромным окном до самого пола оказалось уютно. Справа устроились три взрослые собаки в одинаковых серебристо-серых лежанках. Слева нашелся диван такого же цвета, круглый стеклянный столик и пара кресел на деревянных ножках.

Обитатели роскошного жилища не шелохнулись при появлении заводчицы. Гладкие пепельные морды с коротким шерстяным пушком лишь слегка повернулись к двери. Казалось, они повторяли надменный взгляд девушки, но оттого выглядели только прекраснее.

– Мецтли, ко мне. Вылезай, – коротко бросила Лилия в сторону лежанок и прошествовала к дивану. – Смелее, Радомир. Буду вас знакомить.

Я уселся рядом с Лилией. А вместе со мной туда же прискакала достаточно крупная юная собачка, совсем непохожая на щенка. Она выбралась из-за спины взрослой особи и шла на достаточном расстоянии от меня, чтобы безопасно разглядеть и немного принюхаться. И только после особого жеста от заводчицы запрыгнула на диван между нами и уселась, как статуэтка.

– Бухгальеры выведены из смеси адских гончих с аборигенной ацтекской породой ксолоитцкуинтли. Цвет, норов, идеальное послушание. Но главное – необходимые свойства слюны.

Я поднял бровь, ожидая продолжения рассказа. Я читал о бухгальерах в дневниках матери, но не посчитал нужным сообщать об этом.

– Вампиры слабеют после укуса бухгальера. Теряют способность к быстрой регенерации. Тогда их проще убить. Сначала поганцев завораживают камень и ювелирное плетение, но собака способна обезвредить их даже без артефакта. – Лилия обезоруживающе улыбнулась и добавила: – Я не выхожу вечерами без своей Кроны.

– Я поздно узнал о своем наследии, но однажды имел дело с таким зверем, – поделился я. – Обостренное чувство справедливости сыграло со мной злую шутку.

– Скорее вы почувствовали зов крови? – предположила Лилия, словно прочитала мои недавние мысли. – У охотников тоже своя особая генетика, как и у этих прекрасных созданий. – Она отточенным движением погладила Мецтли по холке. – Мы выносливее других людей. От укуса вампира оправляемся куда быстрее – за час-другой. Да и регенерация при ранениях происходит стремительнее. Не так, как у кровопийц, но все же. Должны же у нас быть хоть какие-то преимущества, чтобы потягаться с поганцами.

– Почему «поганцы»? – не удержался я от вопроса, ведь уже слышал этот эпитет раньше.

– А как их еще называть? – удивилась Лилия. – Уж точно не «бессмертные», как во многих фантастических фильмах. Поганцы смертны. И смерть их на концах наших клинков. – Ее белоснежные ровные зубы оскалились в кровожадной улыбке, которой позавидовал бы любой вампир.

Мне оставалось лишь нервно хмыкнуть, на что Мецтли заинтересованно покосилась в мою сторону.

– Будешь со мной дружить? – спросил я у робкой красотки.

Или просто муштра не давала ей пошевелиться в присутствии заводчицы без разрешения? Вообще, я планировал завести друга, то есть пса-парня. Но из единственного недавнего помета осталась только эта юная прелесть. Мецтли. Так звали божество луны и ночи у древних ацтеков.

Я поднес раскрытую ладонь к темно-серой морде. Мецтли с любопытством обнюхала пальцы, подняла вытянутый нос к моему лицу и неопределенно фыркнула.

– Вы ей понравились, – прокомментировала Лилия.

– Ты мне тоже нравишься, – обратился я к собаке. – Хоть я и не собирался заводить питомца в столь молодом возрасте.

Мы с Лилией рассмеялись, а Мецтли завертела мордой и облизнулась. Я подписал договор купли-продажи, получил на руки паспорт и родословную, удостоверился в совпадении номера клейма и удивился наличию чипа с расширенными возможностями. Мою собаку можно было отслеживать через специальное приложение. Там же высвечивались и другие псы охотников.

– Где вы тренируетесь, Радомир? – поинтересовалась Лилия, провожая нас к выходу.

– Пока нигде, – честно признался я.

– Однако, – без каких-либо эмоций произнесла Лилия и чуть наклонила голову набок, – теперь надо будет тренироваться вместе с собакой. Это не диванный песик.

– Притравливать на вампиров? – Показалось, что голос немного дрогнул. Ведь, несмотря на твердые решения, я все еще не представлял, как буду на самом деле охотиться на живых, пусть и не совсем людей...

– В том числе, – кивнула она. – У нас есть свой спортивный клуб. Приходите. Пришлю вам адрес, и перейдем на «ты». Я давно задумывалась о наставничестве. Будешь у меня первым.

Тут задумался и я. Сколько же ей лет? И когда она начала заниматься собаками? Как успевает и тренироваться сама, и воспитывать щенков, и охотиться на вампиров? Теперь еще и меня надумала взять под крыло?

– Договорились, – улыбнулся я, вместо того чтобы задать волнующие вопросы. Успеется.

Мы попрощались. Я остался наедине с Мецтли, наматывая на руку широкий поводок, больше похожий на парашютную стропу. А когда подошел к мотоциклу, припаркованному за углом улицы, понял, что попал. Собака и человек с мотоциклом не то чтобы не созданы друг для друга, но далеки от идеальной пары.

– Приплыли, – озадаченно сообщил я Мецтли и запрыгнул на сиденье. – Иди сюда, подсажу.

Она послушно поставила лапы мне на колени, будто понимала каждое слово. Но, склонив голову то к одному плечу, то к другому, вопросительно гавкнула. Я прикрыл глаза, протяжно выдохнул и подцепил ее под туловище. Усадил перед собой.

– И как ты будешь держаться? Зубами? – У меня вырвался нервный смешок. – Придется купить для тебя огромный рюкзак и шлем.

«Бухгальеры мчатся со скоростью ветра и тенью следуют за хозяином», – пришло на телефон сообщение от Лилии. Неужели девушка откуда-то наблюдала за моими потугами?

– И ты побежишь за мотоциклом? – скептически поинтересовался у Мецтли, но она не ответила, лишь напряженно всхрапнула.

Тогда я спустил собаку на влажный асфальт и осторожно открыл карабин на поводке.

– Теперь я твой хозяин, – внушительно изрек я, глядя ей прямо в глаза цвета крепкого кофе. – За мной!

На время сердцем завладел страх, что собака рванет в противоположную сторону. Но, как только мотоцикл медленно поехал вперед, Мецтли засеменила по обочине дороги. Чем больше газа я поддавал, тем быстрее мчалась моя новая подруга. Так мы добрались до выезда на шоссе, но она не отстала и там – летела, высунув язык, словно совсем не касалась лапами земли. На светофоре собака азартно ждала зеленый свет и подскочила на всех четырех, когда транспорт снова тронулся в путь.

И, лишь оказавшись в маленькой съемной квартире недалеко от полюбившегося паба «Алхимия», я сообразил, что пора подыскивать собственное жилье. Неожиданно город затянул меня в свои объятия.

Я не собирался задерживаться в Калининграде надолго, влюбляться, жениться, заводить собак, покупать квартиры. То ли еще будет? Кажется, я вляпался в самое занимательное приключение в своей жизни.

Глава 13. Невидимый враг

Элис

Огненный круг

– В знак становления новой власти над городом Калининградом, бывшим Кенигсбергом, названным Королевской горой столетия назад, я, Никита Варм, завершу первый при моем правлении ритуал обращения. – Он величественно обвел собравшихся взглядом. – Юная Елизавета Рыжова, хранительница квинтэссенции Ирис Мор...

Но я прорвалась сквозь пламя в круг, и мой вопль сдул напускную важность с его речи.

Какая, к драным котам, квинтэссенция? Все же по ночам лучше спать, а то и не такое послышится и привидится.

– Больно ты прыткая, – справившись с собой, свысока пожурил меня Ник. – Чтобы получить дар, из таких студенточек очередь стоит. Кыш!

– Отпусти ее! – Я вложила в голос всю свою решительность, но он все равно дрогнул.

– И не подумаю. Девушка сделала выбор. Ты опоздала, крошка. Твой покровитель мертв. – Он небрежно кивнул на застывшее тело Тристана. – Елизавета не выживет, если не завершить начатое. И не тебе решать ее судьбу.

Я дернулась, как от удара под дых. Действительно, кто я такая, чтобы решать за других?

Но что-то в общей картине не складывалось и настораживало. Пламя плясало вокруг поляны, подкрашивая лица присутствующих. Я понятия не имела, кто из них на чьей стороне.

Что там говорил Руслан Игоревич? Вампиры, люди и охотники? Никто не вмешается?

Никита аккуратно опустил Лизу на землю, видимо посчитав, что наш разговор окончен. Надкусил себе запястье и прижал к губам бывшей подруги. Я дернулась вперед. В воздухе нарастал гул, будто кто-то растревожил спящий улей. Ледяной ветер, поднявшийся от земли, взметнул волосы вверх, ужалил открытые участки кожи. Показалось, что маленькие льдинки расцарапали до крови. Но я лишь глубже вдохнула, непослушными пальцами стащила горячий кулон с шеи и толкнула Никиту, припечатав украшение к его виску.

Да-да, Тристан просил никогда не снимать артефакт. Но бывший глава вампиров замер в луже собственной крови, а при мне больше не было оружия. К тому же в голове вертелись отрывки из книги-шкатулки – кулон способен вытравить из организма все лишнее, в том числе вампирскую кровь! И я понадеялась использовать его для возвращения блудной, то есть немного заплутавшей подруги. Потом еще спасибо скажет.

Никита зашипел от боли, но отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. Я от такой грубости зацепилась ногой за локоть Тристана, звучно плюхнулась прямо в вязкую кровь, а изо рта со стоном вырвался воздух. Послышались смешки. Но никто не спешил подать руку или еще как-то помочь. Видимо, церемония проходила по плану, и никчемная человеческая девица не могла испортить действо, даже прорвавшись в ритуальный огненный круг.

Огонь...

У меня аж слезы на глаза навернулись от осенившей догадки!

Огонь не погас! Руслан говорил, что огонь поглотит проигравшего и откроет выход!

Я легонько потормошила Тристана за мизинец на руке, о которую так некстати споткнулась. Реакции не последовало. Тогда я потормошила за соседний палец настойчивее. Слезы все-таки покатились по обветренному лицу, кожу защипало.

– Вернись, – прошептала я одними губами. – Лизку надо спасать, а то пропадет совсем... Она ведь не будет ждать, пока я сделаю заменитель. Сожрет кого-нибудь, а потом загнется от страданий.

Кажется, вероятность Лизкиных мучений не мотивировала Тристана вернуться в сознание. Тогда я наклонилась к его уху и собиралась рассказать, что забываю рядом с ним дышать, чего прежде делать не собиралась ни при каких обстоятельствах.

Он использовал меня и собирался сожрать! При таком раскладе не до откровений.

Но тут я заметила рядом шевеление и испуганно вскинулась.

– Химичок! – вырвался хрип из сдавленного слезами горла.

Наверное, со стороны выглядело, будто я закашлялась. Ник прикрыл глаза и вливал в Лизу свою вампирскую кровушку, периодически обновляя рану на запястье. На меня никто не обращал внимания. А хомяк пристроился с краю блестящей густой лужи и лакал, как заправский кот молоко.

Я нервно хихикнула и протерла неверные глаза. Картинка не поменялась. Жаль. Зато я перепачкала лицо в крови. Но вместо солоноватого запаха железа почувствовала умопомрачительный аромат переспелой вишни!

Ну что за наваждение?! Да и пафос Ника, и всего происходящего – чрезмерный. Ага!

Логика все же прорвалась в мою ученую голову. И я сообразила, что происходит.

Это у меня бред после похищения! Не было тех двух дней в доме вампиров. Вообще ничего не было на самом деле! Может, я все еще в старой голубятне, замерзаю от холода и вижу перед смертью откровенную чушь.

Вот оно что! Тогда – играем по моим правилам!

– Ты бы лучше этого тяпнул, – шепнула я Химичку и, подергивая бровями, стрельнула заплаканными глазками в Ника. Сходить с ума, так по полной!

А звереныш словно понял, встрепенулся и резво засеменил в указанном направлении. В следующую секунду Ник взвыл на весь остров! Отдернул руку ото рта подруги, вскочил на ноги и ухватился за седалище.

– Святое железо! – выдохнула я околесицу уже не первый раз за ночь. – Это ж надо так крепко и так реалистично спать!

– Да не сплю я, – раздалось из-под руки. Тристан подмигнул мне правым глазом и снова притворился мертвым.

Я больше не кричала, не охала, да я вообще больше не дышала, во сне можно и не такое. Просто нервно хихикнула, ухватила Лизу под мышки и поволокла к кустам.

Ник все еще голосил. К нему подскочили Кис и симпатичная пухлогубая блондинка. Остальные вампиры ощерились и приняли боевые стойки. С противоположной стороны круга послышался галдеж.

– Укусил за ногу! – взвизгнула Кис. – Адский пес?!

– Все бухгальеры на местах! – жестко заявил знакомый мужской голос, отчего по спине побежали мурашки. Я оглянулась и узнала в рыжих отсветах высокого огня Максима Андреевича.

– И ректор тут! – мяукнула на ухо подруге, а думала, что уже ничему не удивлюсь.

Тащить Лизу по земле оказалось очень тяжело даже во сне. Это только в фильмах герои ловко скрывались с места потасовки, прыгали с обрывов и выбирались из тонущих автомобилей без особых усилий и сопутствующих увечий. В жизни же хотелось улечься рядом и расплакаться. Навзрыд! Чтобы все услышали, ужаснулись и убоялись в следующий раз обижать!

На поляне началось настоящее безумство. Заблестели изогнутые ножи, похожие на тот, что Белоусова прислоняла к моей шее на набережной. Замелькали руки и ноги. Я не видела разницы между дерущимися. Они же бились насмерть.

– Ик! – громко выдала я.

Дернулась всем телом вместе с диафрагмой. По костяшкам пальцев задел кулон, намотанный на ладонь во время проникновения в периметр и так там и забытый.

– Вот же! Никудышная из меня воительница. И спасительница такая же, – пожаловалась я Лизе. Размотала цепочку и накинула подруге на шею. – Совсем забыла, что собиралась сделать. Кулон поможет. Не посмеет не помочь! Он же магический, да? Ты только держись!

Слезы стекали на кончик носа, капали на грудь, на Лизины закрытые глаза, на потрескавшиеся губы в засохшей крови. Руки дрожали, но я справилась с замочком и потянула тело дальше.

Вампиры один за другим оседали на землю, люди с оружием в руках ликовали.

– Чему вы радуетесь?! – рявкнул Максим Андреевич. – Тот, кто протащил в круг бухгальера, нарушил договор и будет наказан!

Народ заозирался, а я, пользуясь всеобщим замешательством, продолжала медленно, но верно приближаться к огненной стене. Вот только второго пальто для ее преодоления у меня не было.

– Собаки нет, – объявил крупный охотник с окровавленным ножом в руках. – Вампиры напали первыми. Мы защищались, договор не нарушен.

В этот момент я почувствовала, как по мне кто-то ползет. Испугалась, но закусила щеку изнутри, чтобы не заорать и не привлекать к себе внимания. Медленно повернулась и узнала Химичка. Звереныш вскарабкался на плечо и прижался пушистым боком к шее.

– Ты крутой, – похвалила его еле слышно. – Ведешь себя почти как собака... Собака? Лешкин кот!

Зажмурила глаза, задержала дыхание, чтобы снова не икнуть, и шлепнула себя по лбу. Измазанная в крови ладонь неспешно сползла на щеку и прикрыла хомяка. Во избежание, так сказать.

Неужели это Химичок навел такой переполох?! И с чего бы он превратился в монстра, грозу вампиров? Обычный был хомяк: белый, пушистый – лабораторный.

– Подставить нас решили, поганцы? – взревел Максим Андреевич и кивнул в сторону огненного ограждения. – Тушите свечи. Мы уходим. Завтра же пересмотрим договор.

– Хочешь войны, охотник? – Ник широко расставил ноги, чтобы устоять, но все равно пошатывался. – А не побоишься выпускать детей и внуков на улицы?

– Не забывайся, Никита Варм, – пророкотал ректор академии, где я училась столько лет, не подозревая о темной стороне мира. – Сейчас вы, поганцы, в нашей власти. Одно мое слово, и ни один не выйдет за пределы круга.

– Внутри бухгальер, – упрямо выплюнул Ник. – Я в своем праве. Вы, охотники, надеялись перебить нас под шумок? Ну так вперед!

– Ник! – жалобно вздохнула Кис.

– Придут другие, – продолжал Ник, будто не слышал недовольства своей свиты. – Мало не покажется, Максим Андреевич Белоусов, – вернул он.

Тащить подругу одной рукой не получалось. Поэтому я стремительно запихала кровожадного хомяка в карман кардигана и поднатужилась для последнего рывка. Пламя ударило в спину, загудело в ушах, перекрыло доступ воздуха к носу. Кожу будто приласкал ледяной бриз, и запах гари я почуяла не сразу. Глаза закрылись, я снова обо что-то споткнулась и упала навзничь, прикрывшись тяжеленной подругой.

– Ненормальные. Глупые девчонки, – проворчал кто-то на ухо. – Испортили такой поединок. И бывает-то подобное раз в двадцать лет.

Глаза пришлось открыть. На фоне звездного неба вырисовывался бледный лик.

– Вы как старый дед, Руслан Игоревич, – прохрипела я. – Поединок в самом разгаре. Вон горит пуще прежнего.

Болезненно кивнула в сторону огненного круга и выбралась из-под Лизы. Научный руководитель стоял на четвереньках, видимо, дополз к границе всего этого безобразия от зарослей туи.

– М-да, ниже падать уже некуда, – процедила сквозь зубы, поминая постепенное разочарование в преподавателе.

– Вы бы себя видели, Ясина. Мы перепачканы одной грязью.

И тогда я почувствовала, как беспощадно печет спину, как дерет в носу и горле, как щиплет глаза. Руки сами потянулись к Лизиной маленькой сумочке, раздобыли телефон и набрали номер практически незнакомого парня. Лучше бы позвонила в такси или скорую, но почему-то казалось, что помощи ждать больше неоткуда.

Радомир

Владения охотников, остров Канта

Перепачканный грязью, я стер со лба пот, стекавший по лицу. Теперь не менее трех часов практически каждый день мы с Мецтли проводили на тренировках.

Частная собачья площадка охотников затерялась между зданиями, за тремя заборами и еловыми насаждениями недалеко от центра города. Даже воздушное пространство над ней закрыли, ведь воспитывали не обычных собак, а бухгальеров. Да и сами охотники, несмотря на позднюю осень и промозглую погоду, всегда упражнялись на улице.

Глава местных охотников, Максим Андреевич Белоусов, лично приветствовал меня в первый день занятий. Провел экскурсию по территории, показал небольшие домики с тренировочным оружием и манекенами, но предупредил, что боевое должно быть своим, все формальности обещал уладить лично. Недалеко от оружейной вырастал холм со входом в бункер, где пряталась алхимическая лаборатория.

– Туда пока рано, – заявила Лилия. – Да и незачем. Составы я тебе передам.

Ну а я и промолчал, что у меня есть собственный погреб аналогичного назначения. И составы я изучу самостоятельно, раз это такой секрет.

Лилия посвящала меня в тонкости ловли вампиров. А сегодня наконец-то снабдила пронумерованными склянками.

– В этой смочишь кукри, – потрясала она мутноватой жидкостью, будто в пузырьке заперли осенний туман. – А это – чтобы не оставлять следов. Если убьешь поганца, тело не должны найти. И я сейчас не о полиции, там все в теме. Важно, чтобы их община не смогла уличить нас в убийстве.

– Я изучил ту папку с соглашением о перемирии и кодекс охотников. Вампиры не убивают ради пропитания, мы не убиваем вампиров. Для чего прятать тело? Пусть видят, к чему приводит нарушение договора.

Припомнил, как на меня покушалась небольшая группа вампиров у старой голубятни, которых я тогда принял за торчков. И подивился про себя, что им плевать было на любые законы.

– В том-то и дело, Радомир. Вампиры убивают ради пропитания, и с этим ничего не поделаешь. Lupus pilum mutat, non mentem ^[10].

Я вздрогнул, услышав латынь. Голова закружилась, и даже повело в сторону. Лилия, высокая и крепкая, придержала меня под локоть и оказалась неожиданно близко. Я почувствовал сладкие нотки ландыша в ее духах, что тут же вернули в реальность.

– Мне теперь придется учить мертвые языки? – ляпнул в шутку, ведь все чаще слышал незнакомые слова, в последний раз от Северины.

Воспоминание о девушке кислотой разъедало сердце. Я невольно поморщился. Старался не думать о ней, ведь помешательство, граничащее с наваждением, выворачивало душу наизнанку.

– Только если захочешь, – улыбнулась Лилия, снова возвращая в настоящий момент.

– Охотники убивают всех подряд?

– Не совсем. – Ее грудной голос обволакивал коконом и застывал вокруг меня непроницаемой пленкой, загораживая от иной точки зрения. – Мы бы их давно перебили, что вызвало бы подозрения. Но тех, кто хоть как-то намекает на нарушение общественного порядка, не только по договору, – истребляем без раздумий. Если начинают бесконтрольно создавать себе подобных – истребляем. Замечен за питанием чаще двух раз в месяц – истребляем. Недавно они заявились целым скопом на студенческую вечеринку и покусали ребят до полусмерти прямо в разгар праздника – таких сразу в расход. Мы поймали не всех, кто там был. Но это лишь дело времени.

– Не вижу причин избавляться от тела, – настаивал я.

– Не хватало еще выслушивать от этих тварей недовольство. А так, нет тела – нет вопросов.

– Возможно, мы не так сильно отличаемся.

– Я сегодня еду в патруль. Ночью будет одно мероприятие, надо проследить за порядком. Давай со мной? Посмотришь, насколько мы разные.

– Идет, – без раздумий выпалил я.

Что угодно, лишь бы чем-то занять разум. Сердце поболит и затихнет.

Мецтли узнавала Лилию, но не теряла контроль, лишь провожала глазами и неуловимо дергала кончиком хвоста. Мы теперь здорово работали в паре. И мне не чудилось, собака улавливала команды, стоило мне только подумать. Будто между нами наладилось соединение по Bluetooth ^[11]. Впрочем, электромагнитные волны, излучаемые живыми телами, вполне могли соединять нас при помощи своей собственной малоизученной технологии.

В полночь мы с Лилией встретились снова. Ярко-желтый малолитражный Smart выделялся даже на темных улицах. Я следовал за машиной черной тенью, сливаясь с мотоциклом. Рядом ветром неслась юная красотка Мецтли.

От воды поднимался туман, забирался под куртку, впитывался в теплый свитер с горлом – Лилия советовала носить именно такие – и превращал одежду в бесполезные волглые тряпки. Морской ветер проникал в город, несмотря на приличное расстояние до побережья, и вгрызался сразу в кости.

Вот уж не думал, что здесь немногим лучше, чем в родных краях! Впрочем, возможно, с погодой не повезло именно мне, а в другие годы тут приятнее.

Лимонный автомобиль свернул с шоссе к острову. Я видел запрет на непосредственный въезд туда на мотоциклах и даже велосипедах, поэтому ни разу не был в расположенной между двумя рукавами Преголи парковой зоне. Но Лилия пренебрегла правилами и проехала к широкой площадке.

– Охотники здесь – особый класс? – поддел я, когда она выбралась из уютного салона вместе с Кроной.

Наши собаки приветственно ткнули друг друга носами и ускакали на разведку по незаметному мановению пальцев Лилии. Мецтли лишь получила мое одобрение в виде легкого кивка головой.

– Удивительные создания, – восхитилась Лилия. – Породе несколько веков, но с тех пор никому не удалось повторить алхимию и наделить хоть толикой необходимых свойств других псов. Поэтому мы тщательно храним древние родословные линии. И да, без охотников город утонет в крови. Нам можно чуточку больше.

Интересно, кто решал, какого размера будет это «чуточку»?

У меня дернулась щека, но вслух я ничего не сказал. Зато чувствовал все больше благодарности к матери, что позволила мне расти вдалеке от подобных людей. И тут-то до меня дошло самое главное: мать жила в Калининграде!

– Все охотники тренируются вместе? – нетерпеливо спросил я, вышагивая рядом с Лилией по мощеной дорожке.

– В основном молодняк, – усмехнулась она. – Максим Андреевич никого не держит. Оберегает, помогает по необходимости. Но если хочешь быть одиночкой, будь.

– Моя мать жила здесь, – признался я, голос предательски дрогнул. – Возможно, он ее знал?

– А я все гадала, откуда ты взялся. Ты ведь не рассказываешь. – Лилия кокетливо пожала плечами, что при ее внушительном росте выглядело угрожающе. – Я спрошу у отца.

Мы подошли к широкой поляне. Кусты и деревья вокруг нее росли неравномерно, будто не являлись парковой посадкой, а укоренились где попало. Лилия обменялась приветствиями с другими охотниками, получила распоряжения от Максима Андреевича и повела меня обратно к шоссе.

– Велел подойти позже, когда все начнется. В круг не попадем. – В ее голосе послышалась сталь и тонкие, словно хрустальные, нотки обиды. – Мы для страховки. Собак лучше держать подальше.

Лилия пустилась в путаные объяснения вампирской иерархии. Предстоящий ритуал с призывом чистой стихии казался фантастической выдумкой. Но девушка на полном серьезе вдавалась в тонкости алхимических преобразований, ловко объясняя сложные процессы. Она воспринимала магию как науку на стыке физики, химии и биологии. И настаивала на их неделимости.

Более опытные охотники остались в круге и участвовали в ритуале в качестве свидетелей. Мы же внимательно обходили квадрат по периметру. Собаки радовались долгой прогулке и не давали замерзнуть. Мы бегали, смеялись, падали, смеялись снова. Я давно не проводил время действительно весело. И никогда не предполагал, что собака так разнообразит не только дни, но и ночи.

– Видишь мотоциклы? – указала Лилия на разномастную колонну. – На каждом из них вампир. В кругу только приближенные к главе группы, остальные здесь, на подхвате, на случай если что-то пойдет не так.

– Как и мы? – Я пожал плечами.

Лилия кивнула. Уж не знаю, что именно она хотела показать мне, когда говорила, будто ночью я пойму отличия между охотниками и вампирами. Пока что я заметил лишь очередное сходство.

– Почему не поделишься своим видением алхимии со всеми? – спросил я у Лилии, когда мы ближе к рассвету вышли к машинам, прислонились спинами к мотоциклу и уставились на восток в ожидании зари. Свое мнение насчет кровопийц решил держать при себе.

Невдалеке огромный костер расплескал теплые капли света на облетевшие деревья, разбавил бархатную синеву ночи уютными красками. Но все же чуточку мешал предвкушению солнечного восхода, будто перебивал детским задорным танцем величественный королевский вальс.

– Не все готовы к правде, – пожала она плечами. – Порой спокойнее в неведении. Для чего нам называть магией или алхимией то, что каждая наука постепенно изучит в отдельности? И когда-то придет к единому знаменателю. Кому надо, тот и сейчас зрит истину. Кто ищет, тот найдет. Знания не скрываются от любознательных.

Во внутреннем кармане куртки завибрировал телефон. Звук я предусмотрительно отключил.

И кто звонит среди ночи? Неужели рабочие вопросы нельзя уладить засветло?

На экране неожиданно высветилось: «Лизок».

– Твоя девушка? – прокомментировала Лилия, мы стояли плечом к плечу, и она видела.

– Привет, снова не спится? – пожурил я в трубку. Отвечать Лилии не стал, пусть думает, что хочет.

– Радомир! – испуганно выдохнула в ухо синеглазая Элис. Ее голос. Девчонок не перепутать! – Ты мне нужен. На острове Канта! – И жалобно так добавила: – Пожалуйста.

– На острове?! – Я заподозрил неладное и побежал к кострищу, что виднелся за деревьями.

– Ты куда? – ошалело возопила Лилия, нагнала в два счета и сделала ловкую подсечку.

Я чудом поймал равновесие, выставив вперед ногу, и злобно посмотрел на охотницу. Помотал головой и указал на телефон.

– Мы с Лизой, – затараторила Элис.

– Тут вамп... вам не место для ночных прогулок. Она в отключке...

Показалось, что я услышал ее голос совсем рядом.

– Видишь костер? – прервал я бесполезные объяснения девчонки.

– Да, – явно напряглась Элис.

– Я рядом, – сказали мы одновременно.

Тогда я вырубил связь и побежал в сторону от мощеной дорожки в надежде отыскать Элис по периметру огненной стены. Внутри творилось что-то странное: кровь, тела на земле, обнаженное оружие.

Но девчонки представлялись мне юными студентками-хохотушками! Что они делали рядом с вампирами и охотниками? Неужели в тот вечер, когда бросился спасать их около паба, я сорвал маленьким вампирицам поздний ужин с подвыпившими байкерами на закуску? Как в родном Петербурге, вступился за девушек, но сам схлопотал стрелу в плечо. Тут я увидел около бездыханной Лизы перепачканную в крови Элис. Огонь золотил волосы девушек, почти одинаково темные в ночи.

– Что вы тут делали? – с лету спросил я, опускаясь на землю рядом с ними. В груди неприятно кольнуло, а когда Элис подняла на меня испуганные синие глаза, разлилось обжигающим киселем, обволакивая легкие и сердце, прикрывая саднящие раны.

– Кто ты? – вместо ответа проронила она, схватилась окровавленной ладошкой за блузу у ключиц, смяла ее пальчиками, растерла по груди невидимую субстанцию. Будто точно такую же, как у меня.

– Живая? – кивнул на Лизу, поднимаясь на ноги.

– Вроде бы, – неопределенно повела плечиками Элис.

Тогда я заметил, что блуза на девчонке сохранилась только спереди. Спина обгорела, как и концы волос. Да и одета синеглазая не по погоде.

Точно, вампирица! Мне на них определенно везет. Но поболтать можно позже.

Подхватил полуживую Лизу на руки, кивнул Элис и поспешил к мотоциклу, который остался на съезде с шоссе. Девушка бежала следом, оглядывалась то на кусты, то на огонь. Но молча прижимала ладошку к груди, может, боялась, что остатки одежды упадут.

На мощеной дорожке нас встретила Лилия с Кроной и Мецтли. Собаки прядали носами, ловили запах гари, запекшейся крови, и обе зарычали на Элис. Девушка отшатнулась, в глазах затрепетал огонек страха.

– Ясина! – вдруг обрадовалась Лилия. – И ты здесь! Значит, все-таки Варм. Совсем он оборзел. А Натанг не в состоянии его приструнить.

– Там резня, – коротко бросил я и кивнул в сторону костра за деревьями.

– Давно пора их всех поставить на место, – одобрительно кивнула Лилия. – Отец предполагал, поэтому не позволил присутствовать в круге. А с этой что?

Лилия приблизилась и осмотрела девушку у меня на руках. Шею Лизы украшал кулон. Камень чуть заметно светился, точно как на моем перстне, да и витиеватое переплетение оправы показалось идентичным.

– Охотница? – удивился я.

– Она обращается, – холодно констатировала Лилия. – А кулон мешает процессу, пытается очистить организм, но эта идиотка под завязку накачана вампирской кровью. От артефакта только хуже.

– Помоги довезти ее до дома, там я что-нибудь придумаю, – жалобно попросила Элис и подалась ко мне.

Крона незаметно зашла сзади девушки и предупреждающе зарычала. Мецтли вторила ей спереди.

– У меня есть одна идея, – задумчиво протянул я, мысли занимали дневники матери и уютный погреб.

– Ты пойдешь со мной, – отрезала Лилия и схватила Элис за руку. – Ты нарушила соглашение, и наверняка Натанг не давал разрешения на перерождение этой глупой девицы. Она и дружила-то с тобой, только чтобы стать вампиром. И что у таких в головах? Насколько скучной или отстойной должна быть жизнь, чтобы мечтать превратиться в чудовище?

– Эй! – возмутилась Элис. – А ты, что ли, охотница? Разберись сначала со своим вампирским локатором, он явно барахлит! Я человек.

Она с силой вырвала запястье из захвата. Лилия на секунду опешила, но Крона бдела и сцапала Элис за ногу.

– Фу! – заверещала синеглазая, падая на землю.

– Что ты там делала? – уточнил я, не хватало и мне ошибиться.

– Лизку спасала! – в слезах пролепетала она.

Но тут Крона взвизгнула, заскулила, завертелась, выпустив свою добычу. Будто в нее неожиданно впилось полчище блох. Собака прятала морду в лапы и верещала на весь парк. Мецтли опасливо привалилась теплым боком к моей ноге.

– Химичок! – рявкнула Элис, утирая слезы, и совсем по-детски шмыгнула носом. – Иди сюда, малыш.

Крона тут же перестала шуметь, пулей доскакала до хозяйки и виновато уставилась ей в глаза.

– Что за черт?! – Лилия озиралась по сторонам в поисках невидимого врага.

– Поспешим? – умоляюще предложила Элис.

– Надеюсь, я об этом не пожалею, – тяжело вздохнул я, ведь все еще не понимал, кто она и что здесь происходит. – Разве люди владеют подобной магией?

Элис хитро прищурилась и загадочно улыбнулась сквозь слезы.

– У девчонки нет шансов, – бросила в спину Лилия. – Она станет вампиром или умрет. Я проверю поляну.

– До связи, – кивнул не оборачиваясь.

Станет вампиром или умрет? Где-то я уже это слышал.

Глава 14. Призрак Эдиты

Элис

Погреб

Маленький дворик встретил умиротворяющей предрассветной тишиной. За голыми кустами сирени притаился небольшой холм с низкими металлическими дверцами. После пережитой ночи хотелось, чтобы за ними оказалась сказочная страна, а не плесневелая картошка.

– Ты здесь живешь? – вырвалось у меня, когда Радомир ловко провернул ключ в двери справа. – И она?

Его собака, той же породы, что кровожадная псина Белоусовой, всю дорогу мчалась за нами по пятам и теперь послушно плелась рядом. Я, конечно, смекнула, что он тоже охотник. И рядом не обычное животное, а бухгальер, который часто упоминался в книжице.

– Почти, – пространно отозвался Радомир и первым шагнул в темное нутро.

Но на середине спуска он поковырялся в трансформаторной коробке, и узкую лестницу затопил ровный электрический свет. Кирпичные стены поседели от времени, сводчатые потолки казались подкопченными, будто сверхъестественное пламя, такое же, как на поляне, порой пробивалось и тут.

– Придержи ее, – попросил Радомир, поставил Лизу на ноги и облокотил на стену.

Я проворно подхватила подругу под мышки и навалилась всем весом, чтобы прижать к кладке и не уронить. Ее голова упала мне на плечо. Где-то под волосами у шеи зашевелился Химичок. Радомир возился с очередным замком. Я же заметила на стене, в которую упирался ход, странные иероглифы.

– Что тут написано? – прохрипела севшим голосом.

– Где? – удивился Радомир. Закончил с дверью и приблизился к тупику. – Не обращал внимания. – Он потрогал краску ладонью, поскреб ногтем и задумчиво добавил: – Похоже на алхимические символы.

– На химические точно непохоже, – констатировала я. – А в алхимии я не сильна.

– До недавнего времени и я не воспринимал подобное всерьез.

Радомир взвалил Лизу себе на плечо и пригласил меня в комнату. Внутри оказалось интересно: полки с книгами и оружием, химическая посуда, склянки с непонятными веществами и консервами – почти как в моей лаборатории! С потолка свисал перископ – прямо как в подводной лодке! Старая решетка с живописной коррозией визуально делила пространство на зоны. В дальнем углу пристроился современный диван горчичного цвета, торшер и пара ярких зеленых кресел.

– Тут уютно, – вынесла я вердикт, когда Радомир сгрузил Лизу на диван.

Он неоднозначно фыркнул. Собака шумно лакала воду из большой миски рядом со специальной лежанкой, и я невольно переместилась ближе к мужчине.

– Мецтли не тронет, – успокоил Радомир, от которого не укрылось мое телодвижение. – Пока я не попрошу.

– А Химичок нападает неожиданно, – предупредила я.

Радомир обвел меня изучающим взглядом, будто выискивал неуловимого Химичка, порылся в тумбочке около стола и протянул ослепительно-белую футболку.

– Другого нет. Могу дать рубашку, но...

– Спасибо, это подойдет, – выпалила я и почувствовала, как загорелись щеки.

Совсем забыла, что от одежды почти ничего не осталось!

– Душа нет, но, наверное, пора поставить кабинку в том тупике, – пошутил Радомир. Пошутил ли?

Он уселся за книги, а я переместилась к креслу, чтобы переодеться. Точнее, просто одеться. Хомяк наотрез отказался спускаться с шеи, ухватился цепкими лапками за волосы и не высовывался. Пряди обгорели, и я боялась представить, насколько кошмарно выгляжу. Лиза оставалась неподвижной, а кулон достаточно ярко светился в полумраке подземелья.

– Прости меня, – прошептала я. – Ни один парень не стоит сломанной жизни.

А тем более вампиры-интриганы!

Но последнее оставила при себе. Ни к чему напоминать бессознательной подруге о том, что мужчина ее мечты – вовсе не обычный человек. Ведь именно из-за этого она решила измениться. Что бы там она ни говорила, но для другого парня можно было бы остаться простой девчонкой.

– Будь собой, – снова прошептала я. – Немного взбалмошной, энергичной, истеричной, веселой – любой. Но живой.

– Откуда твои заклинания? – обернулся Радомир, оторвавшись от книг.

– Заклинания? – глуповато переспросила я. – Серьезно?

– У нас есть время на шутки? – Он приподнял одну бровь.

Я вытерла навернувшиеся слезы. Странноватая беседа с подругой растрогала.

– Я ученая. И не владею этой вашей... А чем, кстати? Магией? Алхимией? У меня тоже есть книга, но я не успела ее дочитать.

– Какая-то чертовщина, – разозлился Радомир и захлопнул свои фолианты. – Ты же колдовала на острове, наслала на Крону проклятие. Или что это было? И теперь шепчешь.

– Ик, – объяснила я по-своему.

– Недавно я тоже чуть не обратился, – признался он. – Перстень помог, но во мне была лишь капля вампирской крови. В книгах о разном: тут и магия, но охотники, похоже, зовут ее алхимией. Мать проводила много экспериментов, но описания опытов по трансформации, – он указал на Лизу, – мне не попадалось.

– И как быстро происходит обращение?

– Вряд ли кто-то из вампиров рассказывал нашему брату. Но я лежал не меньше недели, пока организм справился с той каплей. Да и слюна вампиров...

– Бухгальеры! – выпалила я. – Слюна бухгальеров ослабляет вампирскую кровь! Что, если нам попробовать?

Радомир бросился обратно к книгам, спешно перелистал практически до середины и ткнул пальцем в страницу:

– Смотри. Таблица с количеством и последствиями влияния. – Он отер лоб тыльной стороной ладони и добавил: – Только Лизок пока еще не вампир. Мы ослабим кровь внутри нее? Или и так ослабший организм?

Я вгляделась в записи. Подробные схемы преобразований, состав слюны, неизвестные символы элементов. Но после работы над заменителем крови новые закорючки не казались сложными, наоборот, как недостающие кусочки пазлов собирали картину мудреных реакций воедино.

– Разберусь, только посижу немного, – воодушевилась я.

– Скажи это подруге, – занервничал Радомир и подбежал к дивану.

Тело Лизы содрогнулось и выгнулось дугой. Я вспомнила, как корежило меня саму после поцелуя в лекционном зале с незнакомцем, который оказался вампиром.

– То был всего лишь поцелуй! – обреченно выдохнула я, отчего Радомир подозрительно на меня покосился. – А тут он ее сначала пил. А потом заливал свою кровь в бессознательное тело. Мрак! Воды, давай воды!

– Воды, – согласился Радомир. – Северина говорила, что вампиры тоже могут пить воду!

– Разбавим!

Я держала Лизу за плечи, Радомир заливал ей в рот воду прямо из бутылки. На наше счастье, Лиза проворно глотала. И, когда подруга вновь расслабилась, я вернулась к книгам, а Радомир поманил к себе Мецтли.

– Хотя бы лизни ее, – предложил он собаке. – Кусать пока не надо.

Мецтли принюхалась и послушно наслюнявила Лизино лицо, спустилась на шею, добралась до ладоней и тонких бледных пальчиков. Радомир потрепал Мецтли по голове и воодушевленно стянул с руки свой перстень. Медленно надел Лизе на указательный палец, будто совершал таинство, и завороженно наблюдал, как украшение село по размеру, ужавшись на глазах. Камень ровно засветился. Цепочка с кулоном звякнула, словно артефакты притягивались друг к другу. И тогда мягкий искристый туман окутал тело подруги целиком.

Магия? Дожили...

– Святое железо! – то ли выругался, то ли восхитился Радомир.

– Они объединились в сеть! – восторженно протянула я. – И создали оболочку... А когда светятся, то подпитываются энергией вампирской крови. Для оболочки не понадобилась непрерывная цепочка из множества артефактов. Два образовали поле.

В голове вертелся ответ на все мои изыскания! Ликопин перемешивался с бактериальными ферментами, молекулы сворачивались в оболочки и защищали гемоглобин. Остальные фракции крови плясали вокруг ровными хороводами и сияли. Недостающий элемент моей работы крылся в искусном артефакте, который умел так ловко очищать и преобразовывать кровь.

Может, стоит окунуть его в томатный сок?

– Похоже на то, – подтвердил Радомир, вероятно уразумев что-то свое. – Это как поле двух зарядов. Силовые линии замкнулись, энергия циркулирует внутри системы.

У меня аж голова разболелась от близости к постижению тайных знаний, но невозможности в эту же секунду ухватить решение за хвост! Оно ускользало призрачной кометой по темному своду подземелья.

– Она велела держать книгу на подоконнике. Чтобы та питалась лунным светом, – всхлипнула я и прижала ладонь ко лбу, точно в данный момент признала собственную некомпетентность в научных вопросах, которыми занималась в последние годы.

Основывалась на точных фактах, на доказанных теориях. Но за каждой из них стояли люди с собственным видением мира, с личным пониманием процессов. И какие-то из их умозаключений я не могла исследовать самостоятельно, лишь принять факт на веру. Но теперь мои собственные наблюдения выходили за рамки общепринятых теорий.

– Кто? – мягко прервал мои размышления Радомир. – Кто велел?

– Кулон попал ко мне случайно, – проронила я, мне требовалось поделиться хоть с кем-то. – Точнее, теперь думаю, что ничего случайного там не было. Старушка с ярмарки как-то узнала, что я работаю над заменителем крови.

– Так ты все-таки не вампир?

– Очевидно, нет. А ты охотник. Мне бы хотелось спросить у нее... столько всего... Ты ведь наверняка знаешь всех охотников? Эдита.

– Что?

– Эдита. Ее зовут Эдита.

Радомир неожиданно приблизился, взял мои ледяные ладошки в свои крупные и теплые и на долгое мгновение замер, уставившись прямо в глаза. Показалось даже, что наше дыхание выровнялось в унисон. В груди щекотно ворочался знакомый солнечный луч, перемешиваясь с пухом от одуванчиков, будто я очутилась в летнем дне.

– Ты видела ее? – наконец ошарашенно выдохнул он. – Я никогда не искал ее. – Он на мгновение опустил глаза, но поднял вновь с вызовом и решительностью. – Но хотел бы увидеть. Хотя бы раз в своей жизни.

– И чего в ней такого особенного? – удивилась я. – Легендарная неуловимая охотница, завалившая тысячу поганцев? Или вообще главная?

Хотела даже хихикнуть, но Радомир не разделил внезапного веселья, нахмурился и глубоко вдохнул. В груди тут же заныло, будто его боль отразилась во мне, вгрызлась и в мою плоть, разделившись пополам, чтобы стать выносимой.

– Моя мать, – проронил он.

Радомир

Ювелирная мастерская

– Мне срочно надо съездить в лабораторию, – заявила Алиса.

Девушка попросила называть ее именно так, без всяких переиначиваний. Что ж, так действительно звучало мягче. Теперь имя не заставляло волноваться, оно приятно ложилось в мыслях и отчего-то согревало сердце.

– Предлагаешь мне сторожить ее? – кивнул на Лизу, вздохнул, ведь знал ответ.

– Предполагаю, что она никуда не убежит, – пожала плечами Алиса. – Везти в обычную больницу бессмысленно. Можно сдать вампирам на поруки. Но мы сбежали с места поединка раньше, чем погас огонь, и не узнали, кто все-таки победил. Хотя не уверена, что им можно доверять. Никому из них. Но, если Руслан появится в лаборатории, я все выведаю.

Я не стал расспрашивать о ее связи с вампирами. Перед поединком Лилия кратко ввела меня в курс дела.

– А мы теперь заодно? – уточнил я. Уж больно занимательными казались вампирские интриги, в которых погрязли девушки. Но не успел заметить, как и сам оказался по уши втянут в мутную историю.

– Твоя дружба с Лилией немножко напрягает, – призналась Алиса, закусив краешек губы.

– Всего лишь? – усмехнулся. – Я большой мальчик.

Не удержался и щелкнул ее по носу, так захотелось успокоить и защитить девушку, прижать как можно крепче, будто мы прожили бок о бок всю жизнь, но наше недавнее знакомство не позволяло. Алиса фыркнула и насупилась.

– И домой заеду. Не могу же я показаться в академии в мужской футболке. Да и не лето. И спину саднит. – Она поморщилась и расправила плечи, чтобы футболка не касалась обожженной кожи. – Но я постараюсь вернуться как можно скорее.

– Тоже отъеду по делам. Пора навестить кое-кого. Оставлю дверь незапертой. Мецтли не пустит чужаков. Правда? – Я потрепал собаку по серой морде. – Алису пропусти. А остальных гони прочь. Вампиров кусай.

Алиса широко распахнула синие глаза, опасливо протянула руку к Мецтли, а второй принялась чесать шею под волосами.

– Мы оба уйдем без защиты, – подметил я, полагая, что она ищет цепочку от кулона. – Знаешь, еще пару месяцев назад даже не задумывался об этом. А теперь кажется небезопасным выйти на улицу без артефакта и без собаки! И смешно, и... О-о-о!

Такого я не ожидал!

Девушка держала в руке пушистый комочек, бывший некогда белым. Теперь животное, похожее на хомяка, требовало купания. Алиса поднесла ладонь к морде Мецтли. Собака настороженно отпрянула, но ее нос с любопытством ловил воздух.

– Это Химичок, – представила Алиса. – Мой бухгальер. Или ему стоит придумать другое название?

– Ты не говорила, что охотник.

– И не охотник вовсе, – замотала она головой. – Но с тех пор, как ко мне попал кулон, что-то изменилось. Даже Химичок.

– Породу берегут, – вспомнил я слова Лилии. – Никому не удается повторить преобразование. Нет других зверей с необходимыми свойствами.

– Теперь есть. – Алиса улыбнулась и пожала плечами. – Только тсс... – Она смешно приложила пальчик к потрескавшимся губам. – Пусть он будет нашим первым общим секретом.

– Договорились, Синеглазка.

– Алиса, – мягко поправила она.

В прозрачном утреннем воздухе порхали колкие снежинки. Отсутствие в погребе окон полностью отключало восприятие действительности. Под землей казалось, что везде тихая осенняя ночь. В моем неправильном погребе не было ни холодно, ни жарко, будто в самих стенах теплилась неведомая магия. Комфортная температура, приятный солоноватый воздух и обилие новой информации о мире переносили в иную реальность.

И как я дожил до такого? Словно время повернулось вспять и я попал в детские фантазии, где за каждой дверью, будь то дверца кухонной тумбы или потертого комода в бабушкиной кладовке, скрывался проход в сказочную страну. Неужели именно этого мне не хватало прежде? Я давно вырос и забыл, каким бывает интерес к происходящему за какой-либо преградой. Заперся внутри, облачился в толстую «кожу», непробиваемый шлем и не давал ни единого шанса этому миру удивить меня.

Мотоцикл шуршал шинами по заиндевелой мостовой. На телефон пришло сообщение от Лили. Но я открыл всплывающие окна, только когда остановился у крыльца с массивным порталом.

«Никита мертв. Руслан по-прежнему во главе вампиров».

«Девчонке понадобится кровь после оборота, не пускай ее на улицу».

«Пришли адрес, помогу, чем смогу».

Я отправил короткий ответ: «Спасибо». Ведь собирался сначала услышать правду от Николая. Я, конечно, понимал, что мужчина оберегал себя и семейную тайну и не был обязан рассказывать первому встречному незнакомцу все как есть. Но мне требовалось расставить точки над «i». Как бы там ни было, но делать из меня дурака не стоило. Ведь кровь охотника взыграла в самый неподходящий момент, разрушив мимолетные отношения, которые, казалось, предначертаны свыше. Хотя вряд ли я бы смог к такому подготовиться, даже если бы знал заранее правду о вампирах и себе подобных.

Мне просто нужен приятный собеседник, не замешанный во всей творящейся ерунде!

Уверив себя в единственной здравой мысли, я толкнул старинную тяжелую дверь, каких в городе осталось мало. Шоколадный шелк на стенах ювелирной мастерской съедал пространство, он будто лип ко мне со всех сторон. То ли сказывалась бессонная ночь, но сегодня интерьер пугал мрачными тонами. В дальнем углу прямоугольного зала ярко светились настольные лампы. Фигура ювелира терялась в тени и казалась еще более усохшей, чем в прошлый раз.

– Доброе утро, Николай, – поприветствовал я. – Обещал иногда к тебе заезжать. Угостишь чашечкой кофе?

– Доброе утро, как к вам обращаться? – ошарашил мелодичный женский голос.

Сердце заколотилось о ребра – я аж дернулся! Из-за стола вышла молодая девушка, немногим старше Алисы. Белоснежная блуза подчеркивала глубину темных глаз и коричный оттенок волос, убранных в сложную косу. А яркие губы в тон ноготкам растянулись в вежливой улыбке.

– Радомир, – выдавил я. – Думал, застану Николая.

Ну конечно, должны же быть у людей выходные! Это я жил безо всяких графиков и работал в удобное время.

– Юлиана. Вы делали заказ, Радомир? Подскажете фамилию? Готовое изделие выдам даже в отсутствие мастера. – Она снова улыбнулась и достала из ящика журнал учета.

Надо же! Здесь все до сих пор делалось от руки.

– Не утруждайтесь, заказа не было. Я получил у Николая консультацию по семейным драгоценностям. Появились еще вопросы. Когда, говорите, он будет?

– Он в поездке. Точных дат не обозначено. Он передал мне все дела на время своего отсутствия. Возможно, я смогу ответить на ваши вопросы, Радомир. Если сомневаетесь в компетенции, скажу лишь, что мои работы участвуют в международных выставках. Дипломы и сертификаты прилагаются.

– Ничуть не сомневаюсь в вашем мастерстве, но дождусь Николая, – отказался я. – Дело не требует срочности.

– Ars longa, vita brevis est ^[12], – удивила новая мастерица знанием латыни.

Среди людей, постоянно цитирующих древние мудрости на мертвом языке, я невольно чувствовал себя неполноценно. Слишком много в последнее время вокруг меня ученых, деятелей искусств, последователей тайных орденов и прочей нечисти.

Для чего такие сложности? В жизни все гораздо проще.

– Вероятно, так и есть, что бы сие ни означало, – кивнул я, распрощался и отправился к выходу.

Девушка невольно напомнила мне Дарью Семеновну, симпатичную адвокатшу моей матери. И Harley резво повез меня в сторону неприметной конторы. Когда я был там единственный раз, все слова казались вежливой формальностью. Но теперь в воспоминаниях задребезжал крошечный звоночек. Дарья Семеновна не только знала, с кем имела дело, но и кого следовало опасаться.

Перед белоснежной дверью кабинета в старинном здании все так же сидел секретарь. Он узнал меня, будто каждый день поджидал моего возвращения с тех самых пор, как я получил наследство.

– Дарья Семеновна как раз недавно освободилась, – обрадовался он и проводил в приемную.

– Радомир, мы ждали вас немного раньше, – подтвердила она мои подозрения. – Дмитрий, сделайте нам кофе. Не удивляйтесь, Радомир. Я знаю, что вы предпочитаете именно этот напиток.

– Кто следит за конторой? – задал я волнующий вопрос. Хотя ее уверенность в моих предпочтениях немного взволновала, и это тоже хотелось прояснить.

– Вы знаете, – отчеканила Дарья Семеновна, сцепила пальцы и поставила локти на стол перед собой. – Поганцы. Ваша матушка называла их бледной поганью. Люди зовут вампирами. Но вы пришли не за моими подтверждениями, верно?

Я молча кивнул, хотя искренне считал, что искал именно подтверждений. Правду, которую утаили от меня и собственная мать, и адвокатша, и ювелир. А Дарья Семеновна медленно разняла руки и запустила правую в ящик канцелярского комода, достала оттуда снежно-белый конверт и протянула мне.

Снова письма и загадки?

– От матери? – Я приподнял брови в притворном удивлении.

Дарья Семеновна нарисовала на строгом лице скупую улыбку, но промолчала. Только теперь я заметил у нее на шее вытянутый кулон с желтоватым камнем в плетеной серебряной оправе. А конверт клювом оттопырил треугольный незапечатанный клапан. Внутри лежал ровный прямоугольник плотной бумаги точно по размеру. Я невольно вздохнул, но посмотрел на ровный ряд закорючек.

– Такие же на стене в погребе, – устало констатировал я. – Заметил недавно. Дарья Семеновна, признаюсь честно. Мне порядком надоели шифры и недомолвки. Расскажите уже, чего хочет от меня эта неугомонная женщина? Почему именно сейчас? И не могла бы она встретиться со мной лично?

– Переверните карточку, – рекомендовала адвокатша и потрясла пальчиком, словно грозила мальчишке-хулигану.

– Здесь вписано мое имя.

– Это приглашение в Золотой город, – просияла Дарья Семеновна. – Ваша мать ушла туда. Редко кому из юных охотников выпадает такая удача. – Она кивнула на белый прямоугольник в моих руках. – Эдита хотела встретиться с вами именно в городе.

– Я должен знать, где это место? – Во мне поднималась злость.

– Найдете, это несложно, – уверила адвокатша. – У Эдиты были причины... избегать вашего общества.

– Теперь это называется так? – буркнул я, будто Дарья Семеновна влияла на решения матери, но тут же опомнился: – Извините. Вы тоже охотница. И можете говорить со мной открыто.

– Я не могу открыто обсуждать дела своих клиентов, даже по вечерам, когда только охотница. Но поболтать об охоте – легко. Особенно совместив приятное с полезным. – И она обворожительно улыбнулась, совсем иначе, чем пять минут назад.

– Вы знаете, как остановить обращение в вампира? – тут же выпалил я, будто не заметил ее флирта и явного намека на коллективную прогулку вместе с четвероногими друзьями.

– Обращение? – Дарья Семеновна коротко тряхнула головой и посмотрела на меня поверх узеньких раскосых очков. – Остановить обращение очень просто: надо перерезать поганцу глотку и посыпать составом.

* * *

Крупинки снега, похожие на пенопласт, больно хлестали в лицо, когда за спиной захлопнулась дверь адвокатской конторы. Негодование внутри меня грозило прорваться наружу и помериться силами с непогодой. Холодность охотников раздражала, граничила с безрассудством, как раздражала и мелкая пурга.

Вернусь в погреб. Возможно, Лизе нужна очередная порция слюны бухгальера. Раз уж мы с Алисой первооткрыватели и никто раньше не пытался остановить процесс гуманно, буду экспериментировать. Лизу надо спасать.

Я вспомнил, как лежал в агонии на верхнем этаже гостевого дома, как тело утопало в вязком небытии, как мерещились чьи-то слова. Северина все время сидела рядом. Тогда я готов был превратиться в кого угодно, лишь бы не расставаться с ней ни на миг. И теперь я бы выдержал жар и боль, если бы мое помешательство рядом с парфюмерной лавкой оказалось кошмарным сном, а любимая ждала за углом улицы на своем темно-красном Suzuki Boulevar.

Но мои иллюзии разошлись с настоящим на выезде из Латвии. Безлюдное шоссе поставило красную точку с привкусом помидоров в наших с Севериной отношениях. Намерение стать охотником ни на шаг не приблизило меня к цели. Я не мог гарантировать, что снова не слечу с катушек, что не провалюсь в неведомое наваждение.

Но я не желал убивать вампиров, чему бы ни учила меня Лилия! Что бы ни посоветовала симпатичная адвокатша Дарья Семеновна!

И прошлой ночью снова убедился, что мне все равно, кто эти девчонки, Алиса и Лиза: люди, вампиры, охотники. Их хотелось оберегать независимо от ярлыков. Я видел в них хохотушек из паба «Алхимия», а ведь не каждый человек способен искренне смеяться.

Что я вообще о них знал? Больше ничего.

Может быть, юная студентка Лиза с темными волосами до тоненькой талии влюбилась в вампира и планировала провести с ним вечность? Как я предпочел бы вместо смерти вечность с Севериной. Так ведь показывают в фильмах. А девицы пищат от восторга и сами идут на заклание.

Мотоцикл выехал на набережную, словно жил своей жизнью и вез меня в аптеку на углу за лекарствами для Алисы. Я видел ее спину без единого живого места. Но еще больше хотелось прикупить несколько травок. Меня заинтересовал один рецепт из дневников, и я планировал его опробовать.

Только я припарковался, зазвонил телефон.

– Срочно приезжай к академии, адрес скину, – без приветствий заявила Лилия.

Глава 15. Лохматый выпивоха

Элис

Лаборатория в академии

Робкие снежинки щекотали нос и щеки, путались в ресницах. А на окраине города, в обогреваемой теплице, подрастали новые кустики томатов. Красное на снегу должно смотреться необычайно нарядно. Еще пару недель назад Тристан уговорил меня вырастить новую партию рассады, чтобы развернуть бурную деятельность. Тогда он настаивал, что это единственный способ следить за братом. И для Руслана Игоревича все должно выглядеть так, будто Тристан действительно заинтересован моим проектом. Люди давно подчинили себе растения и собирались подчинить жажду крови, да и саму потребность вампиров пить именно кровь.

Как выяснилось прошлой ночью, оба моих знакомых вампира очень заинтересованы, но не тем, о чем наговорили наивной аспирантке Ясиной. Подгоревшая спина отозвалась ноющей болью, словно соглашалась и напоминала, куда я из-за них влипла.

Словно от моей работы в лаборатории действительно зависела дальнейшая жизнь подруги, я разложила записи и углубилась в науку. Что-то важное до сих пор ускользало, как ускользал рецепт от Лизиного недомогания. Но я верила, что справлюсь.

Интуиция? Нарциссизм на грани безумия? Не важно. Братья-вампиры считали, что у меня недостаточно мотивации. И вот она тут как тут! Неужели они все подстроили, чтобы меня раззадорить?

Взгляд выхватывал с исписанных листов формулы и комментарии под ними. Трансизомеры растительного ликопина накладывались на схемы преобразования порфирина в гемоглобин.

«Ликопин обеспечивает защиту ДНК, что предотвращает онкогенез», – нашлась на полях фраза из давнишнего сна, после которой я кинулась сажать помидоры. Тоже абсолютное безумие! Но тогда меня поддержал Руслан Игоревич, увидел перспективу. Возможно, вовсе не привычными людям органами чувств. Вдруг вампир ощутил магию?

И тут перед глазами все поехало: как и в том сне, я оказалась в огромной томатной теплице, закольцованной во времени и пространстве. Нет, мои ноги упирались в кафельный пол лаборатории, но воображение или, может, душа перенеслась в ароматный мир. Солнечный луч заскользил по лицу, а вместе с ним заскользили и мысли: гемоглобин – всего лишь комплекс порфирина с двухвалентным железом; а с магнием получается хлорофилл. Если я заменю железо на магний, цвет поменяется с красного на зеленый. Производные порфирина с кобальтом – витамин В₁₂. Порфиринсодержащие пигменты – краски жизни, необходимые для существования почти всех организмов.

Но цвета – это лишь наше восприятие электромагнитных волн. Наша интерпретация, созданная мозгом. И на свету же, который является не чем иным, как электромагнитной волной, протопорфирин выделяет активный кислород, вызывающий перекисное окисление липидов клеточной мембраны, отчего она разрушается!

Свет! Видимый ли глазу или электромагнитная волна иного спектра. Лунный рассеянный, как советовала Эдита для питания книги? Но именно он требовался для успеха эксперимента!

Окружающее состоит из мельчайших электромагнитных частиц. А биологию живых клеток Руслан Игоревич объяснял на одной из субботних лекций. «Во время активной фазы конфликта в органе растет колония бактерий прямо пропорционально размеру опухоли, чтобы на фазе восстановления произвести распад лишней ткани», – припомнила я третий биологический закон. А это всего лишь означало, что ничего не рождалось из ниоткуда и не уходило в никуда. Каждый процесс вел к преобразованию одной материи в другую. И то, что бактерии делали с клетками, подчинялось электромагнитным импульсам.

– Все появляется из света! – заверила я Химичка.

То, что не поддавалось объяснениям, вдруг четко сложилось в последовательность ярких картинок в моем воображении. Даже зацикленность теплицы из сна обрела символизм – замкнутая система, как и любой организм, поддерживалась в гомеостазе. И никто в ученом мире до сих не понимал, как наше тело осуществляло подобное постоянство.

– Я поняла, – заявила без капли скромности.

Новое озарение лишь дополняло картину, подробно объясняло мне, как именно бактериальный штамм из вампирской крови воздействовал на растительные клетки. А точнее, не только он. Но некоторые лучи в его присутствии творили настоящее волшебство.

Еще раз проверила расположение глицина в ферменте, отвечающем за синтез гема, небелковой части гемоглобина, когда к порфирину уже присоединилось железо. Синтез наладила давно. Позже добавилась новая стадия: построение вокруг него оболочки. И если до недавнего времени молекулы сворачивались через раз, то теперь я выделила из вампирской крови необходимый фермент. Он же содержался в их слюне, у всех похожий, но неидентичный. И пока мне не удалось получить новый, использовала имеющиеся образцы. Ведь намеревалась именно сегодня провернуть всю цепочку преобразований от начала до конца!

Из холодильника на лабораторный стол переместилась банка с томатным соком и пробирка с выделенным в прошлый раз веществом.

Мало!

И только я направилась к чашкам Петри, чтобы разглядеть намеки на будущие колонии производителей, как в дверь постучали.

– Кто? – насторожилась я.

Руслан Игоревич всегда залетал без стука, липовый инвестор вообще любил подкрадываться незаметно. При воспоминании Тристана под ребрами заныло, а по позвоночнику прошла волна дрожи. Выжил ли он в той разборке?

– Да и какое мне дело? – попыталась успокоить себя вслух и поморщилась от боли на месте огромного ожога. Я хоть и намазала его тем, что нашлось, но намного легче не стало.

В этот же момент в дверь протиснулась Белоусова.

– Трудишься? – буднично осведомилась она, хотя никогда прежде не интересовалась моим исследованием и не заглядывала поболтать. – Наука успокаивает. После насыщенных охотой ночей приходят озарения.

Мы ведь не стали подружками оттого, что ее собака покусала меня вот уже второй раз?

– Верно, – согласилась я. – Ты хотела что-то узнать?

– Предупредить, – высокомерно осклабилась она. – Ты влипла.

– Всего лишь?

Но ответить Лилия не успела, на пороге появился Максим Андреевич.

– Самые перспективные аспирантки, и все в одном месте, – вместо приветствий польстил ректор с широкой улыбкой, которая тут же сменилась напряженным оскалом. – Мы все теперь в одном месте! – рявкнул он, что аж пробирки зазвенели.

Лилия дернула плечом и приподняла брови, мол, «я предупреждала».

– Знаете, Ясина, – серьезно начал Максим Андреевич, взяв себя в руки. – Теперь все ваши разработки будут под моим личным контролем. Слышите, все! – Он пригладил коротко стриженный затылок и продолжил, загибая пальцы: – Неучтенные охотники, бесконтрольная алхимия, невидимые бухгальеры. Чем еще нас удивите?

Шеей ощутила, как напрягся под волосами Химичок. От поскребывания тонкими коготками по телу разбежались зяблые мурашки.

– Так я же... – начала было оправдываться, но поняла, что не в чем, да и незачем. – Желаю поскорее закончить заменитель крови. Дружелюбия со стороны охотников я и прежде не замечала: пару раз подвергалась нападениям, угрозам и укусам бухгальеров. – И плевать, что со стороны казалось, будто я жаловалась. – Вот и теперь нападки и претензии, Максим Андреевич. И как работать в такой нервной обстановке, скажите мне на милость?

– Что они тебе обещали? – жестко выплюнул ректор, переходя на «ты».

– Простите?

Нет, я, конечно, догадалась, что речь зашла о вампирах, но серая мышь Элис скончалась пару дней назад. Ничто так не закаляет, как непредвиденные обстоятельства, прогулки осенними вечерами в трикотажных шортиках и прыжки через костер.

– Прикидываешься? – опасно произнес ректор. – Можем эту твою лавочку и прикрыть. Следовало молчать и соглашаться. – Он кивнул головой в сторону моих записей и посмотрел на Лилию. – Разберешься в материале? И доведешь до конца. В том числе заклинания и составы невидимости. Это же надо! Морок?!

– Да, отец. – Лилия шагнула к моему столу и облокотилась, прильнув к черновикам.

Сердце пропустило удар, ладони сжались в кулаки, а вот ноги, наоборот, подкосились. Воздух громко ворвался в грудь через рот, но ответить хоть что-то я не успела.

– Не хватало нам войны с вампирами, – на своей волне продолжал глава академии, которому я в данную минуту желала вцепиться зубами в шею. Пусть я и не вампир, но успела научиться у них некоторым приемам. Как говорится, с кем поведешься, тем и пообедаешь. Тьфу! – Заменитель крови необходим совсем для другого. И как можно скорее! Еще один такой промах, как прошлой ночью...

– И для чего же? – В глазах Натанга, неожиданно появившегося на пороге, клубилась тьма.

Таким я его еще не видела. В лабораторию шагнул один из братьев, одетый, как преподаватель, доктор наук Руслан Игоревич Натанг, со взлохмаченными на его манер волосами. Да только это был не он.

Глупое сердце снова замерло, а колени окончательно подогнулись, и я схватилась за любимый высокий табурет, чтобы не упасть. Задела Лилию, она ткнула локтем банку, которую я достала для опытов, та подвинулась на край, но устояла. Зато сок внутри подпрыгнул, ударился о капроновую крышку и с громким «бульк!» перевесил. На глазах у молчаливых зрителей банка полетела на пол.

В увлекательных фильмах о вампирах кровопийца выпустил бы клыки, разогнался до сверхсветовой скорости и поймал хрупкий сосуд. Наши же вампиры питались кровью, долго жили, размышляли об алхимии и строили козни, в остальном на киношных походили мало. Банка грохнулась об пол!

– Помидорчики! – возопила я. – Бесценный препарат!

Осколки смешались с красной мякотью и желтоватой сывороткой, напоминающей лимфу. Наши с Лилией халаты обрели абстрактный рисунок, брюки ректора блестели мелкой крошкой прилипшего стекла, и только Тристан не пострадал. Он все так же свирепо взирал на Максима Андреевича от двери.

– Я жду ответ, – напомнил Тристан.

– Для вашего непосредственного питания и нашего общего мира, – сообразил ректор. – Лилия практически закончила консервант. Взглянете, Руслан Игоревич?

– Позже.

– Она и кровь доведет до ума. А Ясину накажем – отчислим. И никому неповадно будет нарушать ритуалы...

– Отчислишь Ясину, и сделке конец, – прорычал Тристан. – Кровь она доделает лично. Белоусова, принесите Ясиной образцы консервантов. Пусть проверит на совместимость со своим продуктом.

– Да что она там поймет? Пусть даст свой образец, я сама проверю. Уже рука набита.

– Злить надумали? – Тристан перевел взгляд с ректора на Лилию и обратно. – Вчера мало показалось?

– Не забывайся, вампир, – выплюнул Максим Андреевич. – Мы охотники. И управу на вашего брата имеем.

– Да-да, Максим Андреевич, да-да. Перемирие прямо сейчас отменим?

Ректор покраснел так, что помидоры в теплице позавидовали бы. Казалось, он вот-вот накинется на Натанга.

– Пошумели, и хватит, – пошел он на попятную. – Пар, как говорится, выпустили. Мы вам, вы нам – всё в силе.

– Что-то я начинаю забывать, о чем вы толкуете, – процедил Тристан, разглядывая безобразную лужу на полу.

– Лилия, неси образцы, – холодно потребовал Максим Андреевич. – Пропитания будет достаточно – лучшие представители человечества обретут долгую жизнь. Наш уговор скреплен кровью, а имена первых, кто обратится, давно вписаны. Так что забудем об этом маленьком недоразумении.

– Сходим вместе, заодно расскажете подробнее, – бархатным голосом пропел Тристан, а вот скула у него при этом дергалась. – Ясина, работайте.

Угрюмая процессия удалилась из лаборатории, а вот учиненный погром сам не выметался. Пришлось облачиться в толстенные резиновые перчатки и заняться уборкой. Осколки впивались в тряпку, а в мыслях засели последние слова ректора.

Кто обретет долгую жизнь? И неужели это означает, что глава охотников намеревается плодить вампиров? Чушь, противоречащая логике! А консерванты?

Я никогда не думала, что наши с Белоусовой работы как-то перекликались между собой. И уж тем более не предполагала, что научный руководитель сговорился с ректором, чтобы совместить технологии.

Все ли наши аспиранты трудятся на вампиров? Для вампиров? Но ректор – охотник!

– Пусть консервируют кровь людей, – пожаловалась я Химичку, когда закончила махать тряпкой. – И пьют сколько хотят. Раз без этого она быстро портится и не годится им для питания. Людям для переливания годится, а им не годится! Ты это слышал? А свои помидоры я сама законсервирую!

Тристан ворвался в лабораторию, чеканя шаг. Выглядел еще более устрашающе, чем прежде. Стукнул по столу пластиковым штативом с пробирками, те подскочили, но удержались в своих ячейках.

– Я точно не знаю, что ты там химичишь, – признался он. – Может быть, муть, которую творила Белоусова, вообще не потребуется? Руслан контролировал разработку консерванта как запасной вариант, если у тебя ничего не выйдет. Ведь сохранив кровь, мы вряд ли ее приумножим. Только исключим надобность охоты на людей да будем тянуть ее трубочкой из красивого бокала.

– Без формул и расчетов получится дольше. – Я потрясла грязноватую белесую жижу, которую он принес. – Но я справлюсь. Хотя так и не поняла, почему не подходит кровь из холодильника. Вот новую порцию сока достану именно оттуда.

На столе очутилась очередная банка с отстоявшимся соком: желтоватая помидорная сыворотка снизу, красная бархатистая мякоть сверху.

– Почему помидоры, Алис-с-са? Почему не редька или капуста?

– Не поверишь, приснилось.

– То есть какая-то неведомая сила дала подсказку? И ты наплевала на антинаучность идеи, а теперь все получается так, как надо.

– Вероятно.

– Вот эта сила живет в каждом. А в мертвом пакете с кровью ее нет. Лилия должна была поймать в капкан душу, энергетический отпечаток, зови как хочешь. И занималась она алхимией, используя знания охотников.

Меня передернуло. Почему-то, когда все они говорили о даре Ирис, отпечатке, который она оставила Лизе, мой разум так не бунтовал. Но стоило представить, что кусочек чьей-то души будет заперт в пластиковом пакете, и стало тяжело дышать.

Подумаю об этом позже!

– Как там Руслан Игоревич?

Меня смущало, что мы разговариваем так, будто ничего не произошло.

– Сегодня я за него, – вкрадчиво сообщил Тристан очевидное и приблизился. – Брат болеет. И ему нужна кровь для восстановления.

– Моя подруга тоже пострадала из-за ваших семейных дрязг. Болеет. Спасибо, что спросил.

– Она перерождается по собственной глупости, – настаивал Тристан, ничуть не сомневаясь в состоянии Лизы, и очутился непозволительно близко. – И ей тоже скоро понадобится кровь.

– Я спасу ее, – настырно заявила ему в губы, скорее для собственного успокоения. – До меня тут много чего дошло о преобразованиях. И для этого мне понадобится твоя кровь.

В руках тут же оказался набор для изъятия необходимой биологической жидкости, но Тристан меня опередил. Полоснул по руке ножом для бумаги и сцедил приличное количество в первую попавшуюся мензурку. Рана быстро затянулась. А Тристан так же быстро сцапал меня в охапку. Хорошо, что держал легонько, но оттого еще более волнующе.

– Чуть не добил этого гаденыша! Он отпустил тебя с охотниками в неизвестном направлении. И я понятия не имел, что с тобой, где ты и выжила ли после соприкосновения с Огнем. Любой из нас сгорел бы.

Я вдохнула через рот поглубже, чтобы не учуять запах вишни и не сойти с ума. Но в крови уже что-то пузырилось, шептало телу всякие непристойности и требовало немедленно поцеловать этого вампира, ведь он беспокоился.

Беспокоился! За меня! За меня ли? Или за проект? Может, за поздний ужин?

Заставила себя стряхнуть щекотные мурашки, вместе с ними заерзали его руки по моей обожженной спине. Я застонала от боли, а Тристан вообразил себе известно что! Прижался губами к моей шее.

Умопомрачительно!

Поднялся к уху и прошептал:

– Скучал по тебе...

И я уже забыла, что собиралась возразить, повернулась к нему лицом, но хомяк не собирался мириться с посягательствами на территорию. Словно кукушка на пружине в старинных часах, выпрыгнул из своей засады, тяпнул Тристана за нос и скрылся обратно.

Радомир

Академия

Охотница ничего не объяснила, но я собирался получить ответы по адресу. Старинное здание академии узнал, ведь однажды уже приезжал сюда после разговора с ювелиром. Сидел, словно в засаде, разглядывал крыльцо, ожидая появления Северины. Видимо, здесь учились все три девушки, внезапно оказавшиеся знакомыми.

Лилия встретила в вестибюле и провела прямиком к кабинету ректора на втором этаже. Стены коридоров, обитые красным деревом, переносили в прошлую эпоху. Я-то учился в современном корпусе университета из стекла и пластика, хоть и жил в культурной столице среди дворцов и помпезных парков.

Не сразу сообразил, как в ректорате оказался Максим Андреевич, глава охотников. Но табличка на столе расставила все по своим местам.

Вот оно что! Он контролировал все лично, изнутри. В том числе исследования крови. Почему же тогда Лилия не знала, что Алиса простой человек? Или не такой уж простой, раз ей удалось создать новый вид бухгальеров?

– Радомир, – Максим Андреевич пожал мне руку, – с тобой все в порядке, это уже радует. Ты покинул мероприятие в компании перерождающейся студентки Рыжовой и аспирантки Ясиной, которую полностью контролируют вампиры. Мы волновались за тебя.

– Не думаю, что они опасны. – Я развел руками.

– Вчера группа вампиров из восточного района потеряла лидера. Не сомневаюсь, что они уже выбрали нового. – Он побарабанил пальцами по столу, будто ожидал от меня реакции. – Это значит, Радомир, что они придут за девушкой. Рыжова впитала в себя квинтэссенцию убитой ранее вампирши из этой же группы. Они не оставят ее в покое. И тем более не станут мириться, что Рыжова попала в руки охотников.

– И что же это значит? – притворился я, что не понимал, к чему он клонит.

В дневниках матери встречалось упоминание «квинтэссенции», и я примерно вообразил себе энергетическую флешку, будто душа во время воплощения в теле записывала самые яркие и важные моменты в корневые папки. Не все подряд, а только опорные точки. В других местах слово употреблялось, когда для проведения реакции требовалось вмешательство пятого элемента, одухотворенных высших сил, того, что я пока что не смог представить. Прежде я не верил в подобную чушь, теперь даже не удивился, как эта «флешка» попала к Лизе.

– Отдай им ее сразу, – ответила почему-то Лилия.

– Они ее не найдут, – возразил я.

– Понимаю твой интерес. – Максим Андреевич потер подбородок и встал из-за стола. – Но для любых экспериментов лучше отловить другую вампиршу. Эту ищут.

Меня передернуло от отвращения. Мать писала всякое. Неужели и другие охотники занимались подобными... исследованиями?

– Лиза еще человек, – отрезал я.

– Давно ты стал охотником, Радомир? – задумчиво проронил Максим Андреевич, разглядывая в окно улицу. – Не отвечай, ведь совсем недавно. Много ли ты понимаешь в алхимии? И вообще в смысле существования подобных не совсем людей. Но все же я бы называл их людьми с особыми свойствами. Мы не в сказке, так что давай серьезно.

– Я учусь и...

– Рыжова уже не такой человек, каким была раньше, – перебил он меня, как мальчишку. – И никогда не станет прежней. Система перезагружается, снося предыдущую, ставит обновления с форматированием диска. Так тебе понятнее?

Неужели он читал мои мысли и уловил про «флешку»?

– Более чем, – сухо отозвался я.

– Хорошо. – Максим Андреевич повернулся к нам, смахнул со лба невидимую пылинку и добавил: – Девчонку привезешь по адресу. Лилия, скинь.

– Вряд ли, – вставил я, но он то ли действительно не услышал, то ли притворился.

– Далее. Ясина. Дружите? – продолжал глава охотников.

– Знакомы пару месяцев.

– Выясни, как к ней попал артефакт. Возможно, девушку кто-то обучает, иначе ее познания в алхимии не поддаются объяснению. Если это вампиры, выясни кто. Неужели Натанг? Для чего тогда он согласился на сделку, если способен провернуть все сам? Мне надо знать, что они задумали.

– О какой сделке идет речь? – удивился я.

– Для тебя не имеет значения, – отмахнулся Максим Андреевич.

Тогда и я не знаю, откуда у Алисы кулон. И использовать себя в качестве шпиона не позволю.

– Будь осторожен, – предупредила Лилия. – Натанг точно обладает ментальными способностями, каких нет у других вампиров. Ясина изменилась. Он нашел способ ее контролировать раньше, чем я нашла вещество, способное контролировать их. Не попадайся в ее ложь.

– Ты говорила, что охотник в любой момент может стать одиночкой, – усмехнулся я. – Не желаю ввязываться в ваши междоусобицы. Наивно полагал, что научусь всему и сделаю мир лучше. Может, впечатлю девушку своими подвигами...

– Ты впечатляешь девушек, Радомир. Уж поверь мне, – подмигнула Лилия и обольстительно улыбнулась.

– Вот и сделай, – устрашающе напутствовал Максим Андреевич. – Сделай, что собирался. И покончим с этой сумятицей. Вот где они у нас будут! – Он резко сжал кулак на согнутой в локте руке.

Я не стал отвечать, пусть думают что хотят. Спорить с глухими людьми бесполезно, это я понял достаточно давно. Убедился при прощании с Севериной. И сейчас. Но мне требовалась от охотников одна услуга, поэтому уходить не торопился.

– Как собака? – буднично осведомился главный охотник, он тоже прояснил еще не все вопросы.

– Прекрасная выучка, идеальный компаньон, – осторожно похвалил я, теперь-то стало понятно, что именно его семья занималась породой.

– Она прежде всего охотник, – подметил Максим Андреевич. – Ей нужно ловить вампиров, чтобы не терять сноровку. Пора тебе вылезать из своего подвала и выходить в город. Ты ведь пользуешься приложением?

Лилия что-то говорила, но я не потрудился вникнуть и установить. Пожал плечами, помотал головой.

Стоп. Подвал? Это ведь образно?

– Вы знали мою мать, так ведь? – решил не дожидаться, пока Лилия выполнит обещание и спросит.

– Так, – кивнул Максим Андреевич. – А ты быстро соображаешь. Значит, понял, что приложение давно отследило, где ты прячешь девчонку, и любой бунт – затея бессмысленная.

Мецтли не подпустит к Лизе вампиров, но вряд ли нападет на охотников.

Пальцы на руках и ногах зачесались, так захотелось сорваться с места и скорее ехать к погребу. Ни за что не отдам собаку обратно, но найду этот чип и вырву с корнем!

Нет, не этого я ожидал от охотников.

– Верно, – по-своему расценил мой задумчивый вид Максим Андреевич. – Так что не теряй времени, отвези девчонку вампирам. А я отправлю весточку Эдите. Она жива и к праотцам не собирается.

Упоминание имени матери оглушило наотмашь. Каждый знал о ней больше меня. Казалось, я только оправился от болезненных мыслей об этой женщине, но изнутри поднималась вязкая пустота, будто испорченный воздушный шарик, который в детстве следовало наполнить чем-то важным, чего мне не досталось. Я знал, что у матери просто этого не было. Нет и у меня.

Воздух вокруг гудел, и я не слышал, что еще говорил Максим Андреевич. Требовал, возмущался, крепко сжимал кулаки, словно хотел вытрясти душу из невидимого врага.

– Отец спрашивает, ты видел ее бухгальера? – Лилия осторожно потрепала меня за плечо. – Что за пес? Клеймо, питомник? Неучтенная вязка?

– Нет, – тряхнул головой я, возвращаясь в реальность. – С ней не было собаки.

– Она там всех положила, – неожиданно взревел Максим Андреевич.

Но у меня внутри все еще звенело, испаряя мысли и лишая связной речи. Я протяжно выдохнул и попросил меня извинить. Дверь открылась резче, чем я планировал.

– Прыткость и исполнительность – это хорошо, – бросил в спину Максим Андреевич.

Ага, уже прыгаю!

Я сбежал вниз по старым продавленным ступеням, убеждая себя, что это никакие не прыжки – бег. Точно, бег! И нос к носу столкнулся с Алисой. Девушка волочила на себе огромную тканевую сумку и подвыпившего мужчину, скорее всего, преподавателя. Я всегда презирал пьянство на рабочем месте и одарил типа недовольным взглядом. Стильная лохматость и приятное лицо. Рубашка, застегнутая не на ту пуговицу. Темно-синий деловой костюм, отвратно заляпанный рвотными массами.

– Святое железо! Алиса, куда ты его тащишь? – возмутился я. Бросила бы бедолагу отсыпаться на кафедре. Но обреченно добавил: – Давай помогу. – Будто мне совсем нечем заняться, а Лиза не осталась одна в незапертом погребе.

Подхватил выпивоху под мышки и поволок на улицу.

– Вызвала такси, – поделилась Алиса. – Повезу его к тебе.

От неожиданности я замер в дверях и хорошо приложил ношу о косяк. Красавчик взвыл, но ругаться не стал. Пахло от него на удивление приятно, горьким миндалем, будто он закусывал хорошим шоколадом с орехами.

– Еще чего не хватало, – проворчал я, протискиваясь на свежий воздух. – За Лизой могут прийти в любой момент, ваш ректор разъяснил мне, что к чему.

– Он и ко мне заходил. Радомир, пожалуйста, – взмолилась она, смешно закусила губу и кивнула на мужчину. – Может, он знает, как остановить перерождение. Положим их с Лизкой рядом и будем думать. Приведем его в чувство – выведаем.

Тогда я затолкал несчастного в такси, которое поджидало недалеко от крыльца, и пригляделся внимательнее. Алиса отпихнула меня плечом и плюхнула на сиденье тяжелую сумку. И тут-то у меня сложились воедино некоторые факты. Максим Андреевич упоминал, что она в подчинении у вампиров. А этого мужика я уже видел! Он был с ней в пабе «Алхимия». Это Руслан, с которым повздорила Северина, – глава вампиров Калининграда.

– Не смей тащить поганца в мое тайное логово, – выдал я в спешке, ведь она уже уселась в машину и собиралась захлопнуть дверцу.

– Прости, – пискнула Алиса. – Но я не могу оставить подругу. А он пригодится.

Глава 16. Заменитель крови

Элис

Лаборатория, погреб

Тристан пошатнулся и опрокинул вторую банку сока. Вместо того чтобы поддержать мужчину, я инстинктивно отпрыгнула и прикрылась руками. Он хватался за столешницу и табурет, но мебель выскальзывала из неверных пальцев. Тристан со шлепком приземлился в лужу, сдобренную стеклянной крошкой разного калибра, коротко взвыл и подозрительно притих.

Я вздохнула, ткнула его мыском белых сабо, изукрашенных мерцающим месивом. Тристан никак не отреагировал.

Помнится, Руслан Игоревич долго стенал и еще ползал некоторое время после укуса. Не мог же Тристан так быстро скончаться?

– Снова притворяешься? – укорила его за блестящий актерский талант и тихонечко добавила: – И химия между нами – притворство.

Тут-то он и подскочил! Снес меня к подоконнику, шумно опрокинув табурет. Прижался резко, сильно, горячо. Обжег темным взглядом – в глубине глаз промелькнул красный огонек – и впился в губы, наплевав на перепачканное томатным соком лицо. Целовал грубо, напористо, жадно. Словно хотел выпить не только мое дыхание, а желал присвоить всю целиком. А я не могла сопротивляться, несмотря на подслушанный разговор. Несмотря на необычную природу этого мужчины. Несмотря на голос разума, который замолкал с каждым моим рваным вдохом. Ведь в нос пробирались дурманящие ноты переспелой вишни.

Тристан вжался в меня сильнее. Тело горело и выгибалось навстречу. Руки пробрались под его пиджак и расстегивали рубашку. Ладонь Тристана скользнула под блузку, вторая смяла высокий край джинсов. Я вскрикнула, когда его пальцы провели линию вдоль позвоночника. А он удовлетворенно зарычал, подтянул меня на подоконник и вклинился между коленей. Его губы переместились к ключицам, отправляя волны мурашек вниз. Мои дрожащие пальчики наконец-то уперлись в твердую грудь и спустились к идеальному прессу. Тристан навалился еще сильнее, уронил голову мне на грудь, протяжно выдохнул, тяжело оперся руками о подоконник и замер.

– Тристан? – рвано выдохнула я.

Сбившееся дыхание и раскрасневшиеся щеки мешали соображать. Тело требовало продолжения. А вот Химичок под волосами зашевелился, что порядком отрезвило.

У меня хомяк на шее, а я обжималась с вампиром! Более того, собиралась довести дело до конца!

– Безумие. Ик!

– Из маленьких безумств и состоит наша жизнь, – заплетающимся языком пролепетал Тристан. Его локти задрожали, и он плавно сполз мне под ноги.

Спрыгнула с подоконника, привалила Тристана спиной к ледяной батарее. Наспех застегнула рубашку, отерла лицо. Укус на носу выглядел паршиво.

В глазах защипало. Захотелось вытащить хомяка из укрытия и запереть в клетке. Но я тряхнула головой, смахнула выступившие слезинки, глубоко вдохнула и удержалась от импульсивных действий.

– Ты всего лишь меня защищал, – пробормотала, собирая пробирки в сумку.

Несколько банок с соком и корзинка свежих томатов с подоконника отправились туда же. Записи с формулами и черновики спешно вложила в папку, чтобы никто не позарился в мое отсутствие. План созрел быстрее, чем помидоры на южном солнце.

– Лизу нельзя оставлять надолго, идем. У Радомира есть специальные установки и лабораторная посуда, я видела. И книги полнее, чем моя. Возможно, найдется противоядие.

Вызвала такси и помогла Тристану подняться. Он глухо застонал и, показалось, больше вообще не дышал, стиснул зубы и сосредоточенно переставлял ноги в сторону двери.

Только бы не упал! А то завалюсь вместе с ним, перебью оставшиеся банки и утону... в отчаянии.

Мы натужно преодолели подземный переход из лабораторного корпуса. Грузно вырулили в вестибюль с балюстрадой, где до сих пор болтались гигантские мохнатые пауки, что придавало нашим злоключениям особый флер. А у правой лестницы столкнулись с Радомиром.

Неужели поступил к нам? Или просто навещал Лилию?

От догадок засвербело в носу. С сегодняшнего дня высокомерная одногруппница разонравилась мне окончательно.

Радомир помог усадить Тристана в машину и всю дорогу преследовал по пятам. Ему претила идея приволочь в подземный бункер вампира. Вероятно, то было его тайное логово, куда мы с Лизой попали лишь потому, что парни любят похвастаться подобным перед девчонками. В Тристане он видел опасность.

Я тоже, но только не в моменты, когда Тристан находился близко; не тогда, когда смотрел на меня или самозабвенно целовал; не когда притягательно пах вишневым садом, где я бы хотела затеряться навсегда.

В небольшом дворике с узкими дорожками такси оказалось одновременно с мотоциклом. Радомир демонстративно выхватил у меня из рук гигантскую тканевую сумку с ингредиентами, оставив кровопийцу на хрупкие женские плечи. Но, когда я довела Тристана до входа, Радомир придержал дверь и недовольно заметил:

– Лучше усади его здесь. Протрезвеет.

– Мне нужна его кровь, – безапелляционно заявила я. – А еще твои колбы и перегонные трубки.

– Повезло, что не выкинул, – проронил сквозь зубы Радомир и помог протиснуться в проход.

– Его покусал хомяк, – призналась я, тяжело ступая по крутой лестнице.

– Белоусовы интересовались твоей зверушкой, – бросил Радомир, отворяя дверь в комнатушку, и настороженно покосился на меня. – Я не расскажу. Но мне нужна веская причина доверять тебе. Не это теплое шуршание в груди, а реальные доводы, Алиса.

– Что? – вырвалось у меня прежде, чем я успела обдумать вышесказанное, ведь и в моей груди что-то заворочалось, откликнулось на голос Радомира, подалось навстречу.

Я прижала ладонь к солнечному сплетению и неловко опрокинула Тристана в кресло. Вампир свесил голову со спинки и закрыл глаза.

– Охотники считают, что Натанг контролирует твою волю и сознание, – жестко отрубил Радомир. – А я не хочу в это верить.

– Тристан защищал мой проект от посягательств Белоусовых. – Кивнула на сумку, которую парень поставил около стола. – Я работаю над заменителем крови. Видимо, для вампиров. Под крылом академии и главы охотников. Все это абсурдно, Радомир. Я и сама запуталась.

И да, мое сознание уплывает рядом с вампиром в вишневый сад.

Но говорить об этом Радомиру не стала.

– У них какая-то сделка. И мне показалось... будто охотники задумали подчинить кровопийц. Лилия упомянула свою работу...

– Вот как? – Я задумалась. – Не для этого ли они хотят смешать ее консервант с моим заменителем?

– Белоусовы надумали что-то подмешать в кровь, которой будут питаться вампиры? – протянул Радомир. – И для чего-то сказали об этом мне. Знаешь, наш разговор все больше кажется подстроенным. Происходящее напоминает игру, в которую мы с тобой попали, не зная правил.

– Твои книги более полные, чем моя, – как раз вспомнила я. – Тристана надо избавить от слюны бухгальера. Или кем там стал Химичок? Как, уже не важно...

Томатный сок перекочевал на удобную полку над столом. Пробирки выстроились рядком. Трубки вставлялись в пробки, колбы крепились к штативам – руки споро собирали нужную конструкцию.

Радомир перечитывал самые интересные места своих гримуаров – иначе и не назовешь – вслух. Смеялся, когда замечал то, на что не обращал внимания прежде. Или пытался таким образом скрасить мрачность темы, ведь Эдита подробно описывала издевательства над вампирами.

Та милая старушка?!

– Смотри, она им пела и читала стихи и книги, – засмеялся Радомир, отчего Тристан всхрапнул.

Я-то думала, вампиры не спят и кровати в их доме предназначаются исключительно для... удобного чтения книг, конечно.

– Поганцам? – уточнила я.

– Составам, – хмыкнул Радомир. – Пойду за гитарой.

– Дело приняло серьезный оборот.

Он так же весело перевернул пожелтевшие страницы дневников: одну вправо, другую влево. И ошарашенно замер.

– Так вот для чего этот перископ! – Радомир поманил меня к книгам, ткнул пальцем в чертеж и добавил: – Если повернуть вот эту ручку, – он дотронулся до соответствующего рычага на латунной трубе, торчащей из потолка, – откроется окно для лунного света. Внутри есть кристаллы, которые аккумулируют заряд. А вон та для солнечного!

– Поищи, может, тут есть пробирки для автоматического сбора росы на убывающей Луне? – засмеялась я. – И кнопка для обуздания Меркурия? А если мы еще и споем!

Тогда же из специальной трубки выползла первая капля образца. Широкая улыбка мешала сосредоточиться на серьезной работе. Но я все же отобрала пипеткой необходимую меру и смешала с расчетным количеством бактериального фермента, выделенного из крови Тристана, в отдельной пробирке.

А дальше я сделала все, что могла. Сперва открыла заслонку перископа, чтобы добавить лунного света. Затем быстренько сняла с шеи подруги кулон и опустила в стакан, как Лилия при испарении поверженной вампирши. И приправила сверху верой в успех! Все мои изыскания и логические выводы сводились к надежде, что некая неуловимая квинтэссенция перешла в раствор хоть каким-то из этих способов.

Нервный смешок сдержать не удалось. Кто бы мог подумать, что без пяти минут кандидат наук Алиса Ясина будет всерьез производить над пробирками сомнительные манипуляции? Но если до меня все дошло верно...

Слои жидкости переливались алым перламутровым туманом, будто яркая карамель в процессе варки. Но прямо на глазах цвет стал насыщеннее, вещества соединились в равномерную субстанцию, больше похожую на вишневый кисель.

– Она идеальна, – вырвалось у меня.

В такие моменты я искренне восхищалась химией и свойствами веществ реагировать между собой с образованием нового продукта. Магия? Наука. Красивая, волшебная, приводящая душу в трепет, но наука. Дальше будет время отследить все преобразования более точно.

– Готово? – замер Радомир. – Это поможет Лизе?

– Если она превратится, – протянула я, ведь признавать очевидное до сих пор не хотелось, тем более произносить вслух. Но я ничего не делала, чтобы остановить трансформацию. – Но мы напоим заменителем Тристана. Он очнется и расскажет про обращение и как его остановить. План такой. В лаборатории я кое-что поняла про трансформации, но, боюсь, у нас недостаточно времени...

– Выдаст тебе вампирские секреты? – удивился Радомир.

А я лишь пожала плечами.

И правда, с чего бы? Скорее выведает мои.

Тут-то меня словно током прошибло! Блуза противно прилипла к телу, спину защипало, в ушах загудело. Ведь его секрет я все-таки выдала. Уже несколько раз назвала Тристаном в присутствии Радомира.

– Не говори им, – прохрипела не своим голосом, прикрыла глаза. – Лиза уже пострадала из-за вампирских секретов. Радомир, просто не говори ничего охотникам. Я тебя совсем не знаю...

А он вдруг подошел близко и заглянул в глаза, совсем как с утра:

– Я не доверяю охотникам. Но кажется, что могу доверять тебе. Как бы безрассудно это ни звучало.

– Это странно, – выдохнула я. Звуки получались рваными, будто я запыхалась после быстрого бега, но на самом деле внутри поднималась неведомая прежде буря. Каждое его слово отзывалось в душе звенящим колокольчиком. – Будто я чувствую абсолютно то же самое.

Никогда не думала, что произнесу это в присутствии парня, которого вижу третий раз в жизни. Но только рядом с ним в груди появлялось такое нужное приятное тепло, приносящее уверенность в безопасности. Словно всю жизнь я бежала без остановки в поисках, требуя от себя достижений, а рядом с ним могла остановиться, услышать мир в собственной душе. И больше никогда не смотреть по сторонам, только внутрь этого прекрасного теплого огонька, который никогда не обожжет.

– Будто вижу отражение, – подтвердил Радомир.

– Я дам Тристану заменитель, только проверю. А ты напои Лизку томатным соком. Помнится, ей помогло после бала. Возможно, именно это замедлит обращение, но, чтобы повернуть его вспять, нужны другие бактерии и определенный свет. Быстрее бы проснулся Тристан.

Пластиковый шпатель размазал по предметному стеклу образец из пробирки. Сердце все еще окутывало тепло после нашего необычного разговора, но я сосредоточилась на деле. Микроскоп в самом углу не был таким чувствительным, как в академической лаборатории, но я рассмотрела все необходимые частицы. Каждую молекулу гемоглобина обнимала оболочка. Мерцающие капельки, словно маленькие заряды, блуждали в плазме вокруг, но я уверила себя, что после бессонной ночи привидится и не такое.

Хотя...

Артефакты заметно пульсировали, Лизу покрывало мерное свечение, ее грудная клетка неспешно вздымалась. Мецтли устроилась у подруги в ногах и периодически облизывала ее худощавые щиколотки.

Радомир поил Лизу томатным соком из прозрачной кружки, аккуратно приподнимая ее голову. Подруга снова охотно пила, будто находилась в сознании, но с закрытыми глазами. Я же опрокинула в Тристана пробирку с заменителем, но вампир лишь сонно причмокнул и повернул голову на другую сторону спинки удобного кресла.

– А знаешь, нам с тобой тоже надо! – решила я. – Томатный сок – кладезь витаминов и минералов. А мы больше суток не спали. Кое-кто и не ел...

Нашла еще посуду и налила из початой банки.

– Не до того было.

– И мне не до того, – улыбнулась я и протянула Радомиру кружку и свежий помидор на закуску.

Вспомнила про Химичка, сняла его с шеи, выдала кусочек плода в маленькие лапки и посадила звереныша Лизе на плечо. А Радомир встрепенулся, подозвал собаку и тревожно предупредил:

– Отлучимся с Мецтли ненадолго. Запру на ключ.

Залпом осушил кружку, накинул кожаную куртку с кучей заклепок и молниями на каждом кармане и развернулся к двери, но внезапно замер. Потер щеки, почесал шею. Крутанулся на месте, оказавшись ко мне лицом, и полез руками под свитер.

Я с ужасом проглотила томатный сок – бессонная ночь перетекла в нескончаемое сумеречное безумство.

Радомир

Погреб

День не задался с самого утра. Точнее, из-за бессонной ночи казалось, что темнота перетекла в сумеречное нескончаемое безумство. Низкие тучи подтверждали мои мысли, посыпая волосы гадкими крупинками. Я запрыгнул на Harley, спрятал голову в шлем и резко отпустил сцепление. Мотоцикл затрясся и заревел, но быстро помчался по шоссе.

Обогнать девчонку!

Снова я несся вслед за девичьим безрассудством навстречу ветру. В крови закипал азарт. А впереди мерещились смешливые синие глаза, будто Алиса следила за мной через заднее стекло такси. На одном из поворотов я вырвался вперед, но навигатор провел меня вокруг района, заставил заехать во двор с другой стороны. И я чудом успел опередить ушлого таксиста.

Предложил оставить нетрезвого вампира на улице. Этот Руслан угрожал Северине, именно он советовал мне держаться от нее подальше. Он же, по словам Максима Андреевича, подчинил Алису. Может, он и на меня как-то повлиял своей особой ментальной силой тогда, при стычке в пабе? Оттого я напал на женщину, которую желал сильнее всего на свете? Глупо пускать его в погреб.

Но Алиса настаивала, вдохнула, будто собиралась нырять на глубину, и посмотрела на Руслана по-особенному. До зубовного скрежета захотелось, чтобы она так смотрела на меня. Внутри зашевелилось неприятное пыльное облако.

Когда в петербургском переулке меня покусал бухгальер, мне явно передалась излишняя эмоциональность, коей я прежде не обладал. Пожалуй, именно укус того чудища пробудил то живое, что пряталось глубоко внутри с далекого детства, но лишало красок жизни в сознательный период.

С самой первой встречи с синеглазой девчонкой мне хотелось уберечь ее от любых невзгод. А теперь приспичило, чтобы она увидела во мне это желание. Для чего? Я навру себе в поисках ответа, поэтому лучше отложу вопрос до завтра.

– Кто угодно, только не он.

– Его покусал хомяк, вампир неопасен, – пожала плечами Алиса.

Тогда я решил, что кровопийца нам пригодится. Обязательно выясню, что он со мной сделал! Почему цеплялся именно к Северине, лишал ее возможности жить счастливо даже в другом городе? Кто он ей? Неужели тот, кто оставил белесый шрам и желает добить спустя столько лет?

* * *

Воздух в погребе казался искрящимся. Алиса творила настоящую алхимию – превращала томатный сок в заменитель крови. Еще месяц назад я бы посмеялся, теперь не удивлялся ничему. Девушка искренне верила, что делает проект по биохимии. На самом деле, с тех пор как артефакты образовали замкнутую цепь, в комнате воцарилась магическая атмосфера. Детали мозаики вставали на свои места, и частицы творческого начала заполонили каждый уголок.

Опыт прошел быстро. И скоро Алиса напоила Руслана образцом. Правда, называла вампира другим именем.

Неужели я обознался?

На душе заскребло, словно я упускал важные детали. Воображение подкинуло вариант, где вампир, напоенный заменителем крови, стал в несколько раз сильнее, встрепенулся и загрыз всех присутствующих. Я оценил дремлющее тело, перевел взгляд на Лизу и заметил Мецтли, которая до сих пор пряталась в ногах у девушки и не подавала голоса.

Вот оно! Чип! Я собирался достать из собаки мерзкую штуковину!

Алиса угостила соком и помидорами, которые выращивала сама специально для опытов. Времени нормально поесть не было, и я на ходу выхлебал целую кружку.

– Невероятно вкусно! – похвалил я. По языку разливалась сладость и легкая кислинка. Показалось даже, что ветер зашевелил голые ветви на деревьях вдоль дороги, где мы прощались с Севериной. Мимолетная горечь подпортила солнечный вкус томатов.

Кажется, Алиса испугалась, что останется одна со спящим вампиром и подругой в непонятном состоянии. Но ближайшая ветеринарная клиника высветилась в навигаторе в десяти минутах езды.

– Скоро вернусь. Будет угрожать тебе или Лизе – натрави на него хомяка.

И когда мы с Мецтли уже протискивались в дверь, по лицу пробежал ужасный зуд. Стоило мне дотронуться до щеки пальцами, как мерзкое ощущение перекинулось и на руки. Ладони пошли красными пятнами, будто под кожу кто-то впрыскивал акварельную краску.

– Твою ж рябину! – выругался в сердцах.

Сорвал куртку, стянул свитер с высоким горлом, которое оцарапало ставшую чувствительной кожу. Живот покрылся распухшими разводами. Небольшие пятна сливались в огромные пунцовые озерца. Стоило почесаться, как воспаление тут же разрасталось.

– У тебя аллергия? – пискнула Алиса, теряя равновесие, и осела в кресло возле стола.

– Никогда не было! – рявкнул я. – Как же не вовремя!

– Воды?

– Заеду по пути в аптеку. И если эти двое не соизволят очнуться, сходим поесть, когда вернусь.

Алиса задумчиво поджала губы и молча кивнула. Я неловко приобнял ее за плечи, уткнулся носом в русую макушку, будто это было уместно, досчитал до десяти и решительно вышел на лестничную площадку. Толстая деревянная дверь, точно припорошенная пылью, идеально вошла в коробку, ключ в замке повернулся. Еще некоторое время я в оцепенении рассматривал рисунок волокон на полотне.

Неужели я запер мышку в клетке с удавами? И что найду внутри, когда вернусь?

– Спать! Ночами надо спать, – напутствовал я Мецтли, когда закрывал вторую дверь с улицы.

Снежная крупка больно хлестала в лицо, но любимый шлем решил все проблемы. Собака послушно бежала следом, не подозревая о предстоящей экзекуции.

* * *

Я нес Мецтли на руках, сам едва не падая. Там же, в зоологической клинике, мне сделали укол от крапивницы. Хорошо, что лекарство случайно нашлось у одного из сотрудников. Чесаться стало меньше, но общее состояние требовало немедленно сдаться в плен одеялу и подушке.

Чип без сожаления зашвырнул в Преголю. Пусть Максим Андреевич думает, что мы с собакой осваиваем моржевание. И не важно, чем мне это аукнется. Но пока что стать образцовым охотником не получалось, несмотря на загнанного в погреб вампира, перерождающуюся девчонку и талантливого алхимика, собравшихся вокруг меня как команда супергероев.

Возвращался с надеждой вскоре поесть и хорошенько поспать. На улице стемнело, когда я спустился по ступенькам на скудно освещенную площадку, вставил ключ в замочную скважину, а он отказался проворачиваться. Но не успел я удивиться, как дверь подалась мне навстречу.

Невероятные янтарные глаза, полные тоски и отчаяния, захватили в плен, лишили воли, затмили все вокруг. И я видел только Северину, сидящую на полу около дивана в дальнем углу, привязанную к остаткам решетки грязными веревками, явно смоченными в составе. Северина дернула головой, будто не верила, что встретит меня в неприметном погребе Калининграда. А у меня дернулась скула, ведь любимая обещала уехать в Италию. Так как она оказалась здесь?

Тут я заметил Руслана, закатившегося под диван, но тоже привязанного к остову бывшей клетки за руку и ногу. Заметил, что ни на шее, ни на пальце Лизы больше не светятся артефакты. И лишь после этого ошалело огляделся.

Алиса сидела за столом лицом к двери, растирая по щекам слезы. А справа от меня стояли двое: ювелир Николай и незнакомая женщина преклонного возраста. По спине пробежала ледяная волна ужаса, ударила в голову. Я пошатнулся и опустил Мецтли Алисе на колени, не хотел класть собаку на пол, а пришельцы загородили проход к лежанке. Девушка вздрогнула, будто до этого мыслями находилась далеко отсюда, но крепко обняла Мецтли, чтобы та не упала.

– Как вы сюда попали? – выплюнул первым делом, хотя на языке крутилось много вопросов.

– Это ведь твое. – Незнакомка вовсе не спрашивала.

Она протянула суховатую руку, где на раскрытой ладони лежал мой перстень. И мы встретились с ней взглядами. Ее, строгий и одновременно нежный, никак не вязался с обстановкой. Но в груди закопошились мурашки. Словно ворочались колючие ветви барбариса, ранили и цепляли на себя алые капельки, тут же превращая их в кислые сморщенные ягоды. Сама женщина в удобном, но элегантном сером костюме смотрелась утонченно. Возраст выдавали лишь мелкие складочки на ее лице и полностью седые волосы, собранные в аккуратную прическу.

– Возьми, что стоишь? Я оставила кольцо тебе, – добавила она, отчего сердце глухо бухнуло и застыло.

Где-то глубоко внутри я почувствовал это с самого начала. Понял, кто она, но не позволял мыслям оформиться.

Мать!

– Эдита? – выдохнул я вместо этого.

Когда-то это был ее погреб, и наверняка остался запасной ключ. А я, дурак, не поменял замок.

– Я как раз объясняла Алисе ценность артефакта для охотника, – кивнула женщина. – Ведь ей достался мой кулон. Мне он больше не пригодится. Но вы двое, – она попеременно указала на каждого из нас пальцем, – мои наследники. И, раз уж взялись, не стоит пренебрегать наследственностью и талантами.

Святое железо, какими еще талантами?

Волосы на голове зашевелились даже в маленьком хвостике на затылке. У меня в погребе неожиданные гости и связанные вампиры, а мне предлагается рассуждать о талантах!

– Вы знаете иной способ остановить обращение? – сдержанно отозвался я, надевая перстень на палец.

Стоило выпроводить их восвояси и побеседовать с вновь обретенной матерью за ужином, но слова выбирались наружу сами, а я будто наблюдал со стороны за принужденной беседой.

– Вы слишком затянули ее перерождение. Но девочка станет вампиром или умрет, если не поест вовремя, – пожала плечами Эдита.

– Но я же...

– Им нужна была я, – вдруг прохрипела из угла Северина, перебив меня на полуслове.

Неужели прочла мои мысли и не хотела, чтобы я рассказывал о собственной агонии на мансардном этаже гостевого дома в Риге? И чего там секретного?

– Что тут вообще происходит? – разозлился я.

Глава 17. Родственные души

Элис

Погреб

Химичок снова перебрался ко мне на шею, когда дверь распахнулась, а на пороге возникли неизвестные. Он будто почуял их издалека: пискнул, подскочил и быстрее ветра разметал опаленные волосы.

– Тише, малыш, – в который раз похлопала я пухлый бугорок под русым покрывалом и сглотнула шершавый ком в горле. Мне требовалась хоть какая-то поддержка, а слова сами вылетали изо рта, чтобы успокоить сбивающееся сознание знакомыми звуками. Так казалось, что я попала в этот ужас не одна, будто хомяк делил со мной горечь ситуации.

– Ты и не могла остаться в стороне, – покачала головой женщина, в которой я сразу узнала старушку Эдиту. Но больше она не походила на сгорбленную торговку антиквариатом. Теперь в ней просматривалась стать. Верный Гарм с такой же особой выправкой, как на ярмарке, статуэткой устроился у ее ног.

Я же так хотела встретиться с ней и задать множество вопросов! А она появилась в самом неожиданном месте в самый неподходящий момент. Но желание сбылось, поэтому роптать не на что. Щедрое мироздание всегда помогало нам любыми силами.

Каким образом Эдита разглядела во мне аспирантку, занятую в необходимой области? Почему подсунула кулон? Для чего она притащила с собой смутно знакомую изможденную девушку? Кто этот молчаливый мужчина с карманным арбалетом в руках? И что, в конце концов, происходит?

Считаные секунды, за которые они стряхнули Тристана с кресла и примотали вампира и свою пленницу к декоративной перегородке, я провела в немом оцепенении. Как сидела около стола, так и осталась. Минуты тянулись, словно разогретая полимерная пленка. Мерзко прилипали к коже и отвратительно пахли. Возможно, так казалось из-за той жижи, в которой Эдита и ее сообщник смочили веревки, но теперь в носу мерещилось зловоние.

Старушка поворчала насчет кулона и застегнула его мне на шее, словно на кукле. А дверь снова открылась, явив Радомира с собакой на руках.

Ох, не нравится мне эта тенденция! Все больше и больше в нашей команде бессознательных тел!

Парень не ожидал обнаружить в подвале незваных гостей, напрягся каждым мускулом, но, похоже, узнал их всех. Ведь, затаив дыхание, смотрел на изможденную фигуру, привязанную к решетке, и игнорировал остальных.

Так это она?! Его девушка, с которой он был в «Алхимии»! Мра-а-ак.

В памяти всплыли поцелуи с Тристаном, та непреодолимая тяга, как в лабораторном шкафу, с которой меня засасывало в ураган страсти. Но мы ведь не стали парой. Тристан никогда не говорил со мной об отношениях, только о заговоре против брата. Но что бы подумал Радомир, увидев нас вместе?

Так, может, и вампирша вовсе не его девушка, а такая же интриганка, суетящаяся вокруг новоиспеченного охотника? В том, что девушка – вампир, я больше не сомневалась, ведь Эдита обходилась с ней так же, как с Тристаном.

Так думать стало легче. Саднящее чувство в груди улеглось, уступив место щекотным пушинкам, которые появлялись рядом с Радомиром. Странно, непривычно, но уютно.

– Что тут вообще происходит? – озвучил Радомир невысказанный вопрос и доверил мне Мецтли.

Я искренне побаивалась собаку, но схватила обмякшую тушку, прижала к груди, как не могла прижать ни Лизу, ни Тристана. Но хоть кому-то в этой комнате досталась моя забота. В глазах защипало.

– Мне бы тоже хотелось это знать, – наигранно удивилась Эдита. – Как вам удалось вынести из дневников информацию, что поганцы милы и дружелюбны? А вместо надежной клетки здесь теперь мягкий диван и удобное кресло!

– Как бы там ни было, но погреб официально в моей собственности. – Радомир прилагал видимые усилия, чтобы говорить спокойно. – Могу его хоть продать, хоть отремонтировать по своему вкусу.

– Вы, наверное, знакомы с нашим ректором, – вслух догадалась я, их бессмысленное обсуждение интерьера немного привело меня в чувство. – Это он указал на меня, надоумил подсунуть артефакт? – Дотронулась до камня на шее, он слегка обжег ладонь, подтверждая близость вампиров.

Покосилась на декоративную решетку, которая, похоже, раньше служила тюрьмой, и как ни в чем не бывало оттащила тяжелую Мецтли на диван. Пристроила рядом с Лизой. Присела на краешек, словно жила в подвале не меньше месяца и чувствовала себя как дома.

Перемещения не укрылись от молчаливого мужчины, он дернулся в мою сторону, но Эдита остановила его, коснувшись локтя кончиками пальцев.

– Максим? – Эдита вздернула брови и махнула рукой. – Знакомы, конечно. Но он тут ни при чем. Это я звала. И кровь привела тебя.

За дверью послышалась возня, и толстое деревянное полотно в который раз неожиданно отворилось.

– Quieta non movere ^[13], – медленно произнесла Эдита, оценивая вошедших.

– Сегодня очередная вечеринка? – опасно улыбнулся Радомир и отошел к столу, прикрывая спиной пробирки и аппарат, где самостоятельно смешалась новая порция растительной кровушки. – У нас не прибрано. Мы еще после вчерашнего не отоспались. Перенесем встречу в более комфортное место?

Но Максим Андреевич пропустил вперед Лилию с Кроной, аккуратно прикрыл за собой и своим псом дверь, оценил подвал и заметил:

– Тут стало уютнее.

И этот туда же! Светские беседы после бесцеремонного вторжения?! Ну и пускай болтают. Мне же на руку.

Пока они отвлекались на бесполезные любезности, я сползла на корточки и ковыряла узел веревки на запястье Тристана.

– А ты права, Лилечка, – продолжал Максим Андреевич. – Проверить стоило. Воз и ныне там – Рыжову Восточному клану так и не передали. Да и Мецтли в заливе не плещется. Только у нас тут пленных вампиров гораздо больше, чем мы думали.

Ректор резко повернул голову и уставился мне в глаза. Я так и обомлела. Руки задрожали, а веревка выскользнула из одеревеневших пальцев. Но развязать узел я вроде бы успела. Проверить теперь не могла.

– А вы, Ясина, девочка сообразительная. Не зря Руслан делал ставку именно на вашу работу. Вы его отвязывайте, отвязывайте. Нечего доктору наук там валяться. Человек он с особенностями, но нам еще пригодится.

– Не трогай, – осадила меня Эдита и вернулась взглядом к ректору. – Неужели ты думаешь, Максим, что Натанг не будет мстить за подобное унижение, когда очнется? Вы работали в одной академии много лет, но только чтобы каждый следил друг за другом, за своим видом и за выполнением договора. Бок о бок, но не вместе.

– Ты собиралась на пенсию, Эдита. Мирские дела тебя больше не касаются. Для чего ты выползла из Золотого города?

– Мои дела еще не закончены. Но сегодня я завершу то, что началось двадцать четыре года назад. – Эдита улыбнулась Радомиру, покосилась на меня и вонзила яростный взгляд Максиму Андреевичу в лоб. – Мой выход из города именно здесь. А вот ты ворвался без стука.

А я вдруг почувствовала на своем запястье губы Тристана. По телу побежали мурашки, жаркой волной сбили дыхание, разогнали сердце. Но не успела я удивиться и даже повернуть голову, как Тристан впился зубами в мою плоть. Резко, болезненно. В глазах потемнело, и я зажмурилась. Всеми силами сдерживала крик: грудина дернулась, выталкивая воздух, зубы сжались, подмяв губу, из носа брызнули слезы, по щекам тоже потекло. А кулон жег с такой силой, что казалось, кожа плавилась и проваливалась внутрь обугленной дыры.

– Остановись, – прошептала я окровавленными губами, которые сама же и прокусила.

Тристан услышал или насытился, но тянуть кровь перестал, слизнул побежавшие по руке ручейки. Нежно погладил большим пальцем мою ладонь, отчего перехватило дыхание и закружилась голова.

– Максим и Руслан договорились подчинить вампиров, консервант Лилии вызывает зависимость. Это надо остановить. Твои образцы не должны попасть к ним в руки, – прошептал Тристан и медленно отполз.

– Гаврики твои заигрались, Эдита. – Губы Максима Андреевича растянулись в опасную улыбку. – Похитили сначала Рыжову, обращенную восточной группой. А теперь и Натанга. Как глава охотников я не мог оставаться в стороне.

– Как глава ты обещал помочь поймать убийцу моего сына, – холодно отрубила Эдита, будто рассекла душный воздух хлыстом. – Но пришлось ловить на живца! И единственные, кто мне помогал, – Николай и Яков. Ты же помогал поганцам создать неиссякаемый источник питания! В сговоре с Натангом, я полагаю. – Эдита бросила взгляд в дальний угол, где сидели кровопийцы, тяжело вздохнула, а затем сосредоточилась на мне. – Ты трудилась не во благо и здоровье людей, лишь на прокорм вампирам. Но именно из-за них во время твоего рождения мне пришлось применить все имеющиеся знания алхимии.

Тело мелко задрожало, будто слова Эдиты вызвали скрытые воспоминания, взбудоражили маленьких мотыльков в душе. Тех самых, что приятным теплом согревали в груди рядом с Радомиром, но теперь они бились о резные хрустальные стенки своего вместилища, ломали крылья, стенали, заставляя слезы катиться по щекам.

Да что со мной? Разве можно помнить что-то о собственном рождении? И почему слова чужой, практически незнакомой женщины вызвали столько смятения?

– Откуда вы меня знаете? – пролепетала я.

– Расскажу, как только разберемся с гостями, – ласково пообещала Эдита и повернулась к Максиму Андреевичу. – Что тебе обещал Натанг? Вы работали вместе. Полагаю, кровь на кровь? Еда в обмен на бессмертие. Ты бы и сам ел суррогат. Или нет? Ты договорился о хорошем месте на верхушке? Уверена, что растительный заменитель предназначался массовке.

– Твой сын, очевидно, жив, – невпопад ответил ректор.

– Не так, как мне хотелось бы. И только рядом с девочкой, в унисон. Лучше, чем смерть. Но не оправдывает убийцу.

– Так вот для чего вы собирались подчинить вампиров своей воле, – вмешался в разговор Радомир. – Чтобы низшие слои иерархии не возмущались против растительного заменителя?

– Подчинить? – удивилась Эдита и покосилась на Тристана, который притворялся обессиленным, как тогда в круге. – Неужели я в тебе ошиблась, Максим?

– Хватит! – резко оборвал ректор. – Консервант Лилии действительно сделает искусственную кровь более привлекательной для поганцев. Но свои фантазии, Эдита, оставь при себе.

– Тогда убьем всех троих. Вместе с Русланом, – проворковала женщина.

Я и не знала, что в старушках бывает столько ошеломительного огня.

А ее молчаливый спутник вскинул руку с арбалетом, очень похожим на тот, что был у Лилии на балу, и нацелил его на Тристана.

Радомир

Погреб

– Только не в моем погребе! – возмутился я. Еще чего?!

– Только дернись, охотник, и я сверну ей шею, – одновременно с моим воплем заявил Руслан, предупреждая действия Николая.

Вампир перехватил Алису поперек живота, второй рукой придерживая за голову. Ужас, промелькнувший в ее глазах, затушил синий огонек радужек, оставив мрачную тень. Девушка содрогнулась всем телом и застыла. Будто дальнейшее показалось ей неважным, ведь прежде она смотрела на вампира с исследовательским интересом, с некоторым обожанием. Да что там, со страстью!

И я бы радовался, если бы не его угрозы и крепкий захват, ведь стоял совсем близко и видел, как Алиса отвязала Руслана от решетки и, как тот помог Северине.

И вот как вампир отплатил ей! Неужели и Северина бросится на меня диким зверем?

Я не хотел об этом думать, не хотел верить в подобное, но мысли то и дело сбивались.

– В комнате три бухгальера и пять охотников, – устало проговорила мать, будто собрание ее утомило и она собиралась опуститься в кресло и выпить в тишине чашечку чая. Но я заметил, как сильно напряглась ее шея, как переместился центр тяжести на правую ногу, чтобы старая охотница в любой момент могла прыгнуть вперед. – Отпусти девочку, Руслан.

– Тогда прекрати угрожать мне, Эдита, – опасно прошипел он.

– Забирай новообращенную и уходи, – процедила она. – Ваши с Белоусовым разборки меня действительно не касаются. Но если девочка пострадает, отсюда никто не выйдет живым. Отныне и впредь, – для чего-то добавила мать в конце, будто произносила клятву или заклинание.

Руслан резко оттолкнул Алису и подхватил бессознательную Лизу под коленки.

– Нет! – закричала Алиса. – Оставь ее. Не смей забирать у меня друга! Неужели опять?

Вампир замер на половине пути к двери и стиснул зубы. Я заметил, как трудно дались ему слова, как напряглась каждая мышца на нестареющем теле.

– Я верну ее восточной группе как глава города в знак мирного завершения поединка и всеобщего благополучия, – отчеканил Руслан. – Глава охотников прибыл сюда за тем же. Идемте, Максим Андреевич, поможете доставить Рыжову, закрепим договор и при свидетелях снимем взаимные претензии.

Руслан и Максим Андреевич переглянулись, последний кивнул Лилии на дверь, и девушка медленно развернулась на каблуках. Алиса же сорвалась с места и со слезами вцепилась в локти вампира.

– Не смей так поступать! Не смей! Никогда! Я знаю, как остановить превращение!

Но Руслан лишь передернул плечами, отряхиваясь от девичьей истерики и от недостаточно цепких рук. А я засомневался, стоит ли останавливать незваных гостей, ведь интуитивно давно пришел к выводу, что Лиза переродится. До последнего сопротивлялся, искал в дневниках рецепты, но понимал, что не найду. Так не лучше ли будет девушке у опытных вампиров, которые проконтролируют процесс?

– Ни-ко-гда... – вяло повторила Алиса с пола, на который бессильно опустилась. А затем резко вскочила и неожиданно рявкнула: – Ик-мичок, в бой! Взять его! – Тонкий пальчик ткнул в спины уходящих.

– До чего ж ты глупая, – с надменной улыбкой бросила на прощанье Лилия. – Ни капли достоинства или загадки.

Дверь за охотницей захлопнулась, и в погребе образовалась гнетущая тишина.

– Малыш, где ты? – тихонько простонала Алиса, ощупывая шею под волосами.

– Теперь отпустим Северину, – напряженно выдохнул я и направился к притаившейся вампирице.

Поскорее бы всех разогнать! Тогда успеем вместе с Алисой за Русланом к восточной группе, чтобы проследить за судьбой Лизы. Даже если она станет одной из них, разве это помешает дружбе?

Алиса не спала уже которую ночь, как и я, и излишне драматизировала ситуацию. Мне же хотелось помочь девушке успокоиться, ведь ничего страшного не произошло. Точнее, произошло очень много всего! Но и люди, и вампиры живы – это главное.

Я приподнял Северину за локти. Вампирица мелко подрагивала, будто в ней совсем не осталось сил, чтобы стоять. А поймав ее взгляд, я заметил глубокую обреченность. Губы девушки приоткрылись, будто жаждали поцелуя, но не смели признаться. Северина молчала.

– Правильно, пусть стоит, когда услышит свой приговор, – нарушил тишину голос Эдиты.

– Вы оба судите ее прошлое, – вступился я, хоть и понимал абсурдность подобной защиты. Разве можно оправдать убийцу? – Вы сами убивали, будучи охотниками. Но никто не судит вас. А я не заметил в Северине опасности...

– Не заметил! – перебила Эдита вмиг охрипшим голосом и посмотрела на растерянную Алису. – Но ты-то, ты заметила, что попала в лапы кровопийц неслучайно. Именно из-за нее.

Эдита метнула взгляд на Северину. Алиса покосилась на нас и присела на краешек кресла около стола.

– Эта гадина напала на ребенка. Чуть больше двадцати лет назад. Мучила мальчика. Он кричал, просил тетеньку отпустить его домой, к маме. Но она упивалась его беспомощностью. Ведь мама-охотница выслеживала вампиршу, которая истребляла всех мужчин без разбора, – выплевывала каждое слово мать и продолжала, будто меня не было в комнате. – Северина не просто укусила Радомира в детстве. Сумасшедшая вампирша убивала не ради пропитания. Она позарилась на самое ценное в жизни любого человека. В моей жизни. Чтобы напугать меня, сбить с толку, показать, кто сильнее и изворотливее.

Мать замолчала, переводя дыхание. Воздух с хрипами выходил через ее приоткрытый рот, будто она долго бежала, а теперь наконец настигла цель.

Неужели именно это имела в виду Северина каждый раз, когда говорила, что я разочаруюсь? Моя вампирица заботилась вовсе не о своей природе, лишь об ужасных поступках, связавших нас в прошлом. Могла ли она не узнать меня спустя двадцать лет? Нет же, ведь она помнила запах своего первого возлюбленного и до сих пор пряталась от него за парфюмерными композициями. Так не могла она не узнать и меня. Узнала. Узнала с первого взгляда, с первого вдоха пряной атмосферы паба «Алхимия», где встретились наши глаза.

– Все было не так, – проронила Северина.

Слова стоили ей последних сил, и моя мучительница легким перышком выскользнула из моих рук и упала на каменный пол. Будто в ее теле давно не осталось ни крови, ни другой жидкости, но она не казалась вяленой, скорее стеклянной, тонкой, хрупкой, застывшей. Я боялся услышать звон бьющейся статуэтки. Северина осталась цела. Но жива ли?

– Неужели не помнишь? – донеслось еле-еле, как тот самый шепот стен, который я улавливал всегда и всюду.

Неужели ты шептала мне все эти годы?

Меня сбило с ног неосязаемым порывом. Я упал рядом с Севериной, подсунул ладонь ей под голову, застыл, не в состоянии больше пошевелиться.

Снова все ложь? У кого правда? У матери, что бросила меня? Или у чудовища, способного на убийство ребенка? Но ведь она не довела дело до конца, ведь я здесь!

– Смертельная рана, кровопотеря, – продолжала Эдита, а я уже не видел выражения ее лица, слышал слова сквозь ватную завесу собственных мыслей, пытался вызвать воспоминания. – Но я не могла отдать тебя в лапы смерти. И на помощь пришла алхимия. Не просто старые сказки о магии и больше чем просто химия или физика. Эту же силу используют и вампиры. Первым кровопийцей стал талантливый алхимик. Он жаждал жить дольше и не стариться. И в итоге добился, чего хотел. Мне же требовалось задержать ускользающую жизнь в искалеченном теле, вдохнуть новую искру. – Мать повернулась к Алисе, покрутила головой, будто рисовала носом в воздухе знак бесконечности, и кивнула. – Только чудо рождения обладало необходимой энергией. И лишь кровный родственник подходил для проведения реакции. В ту ночь родилась ты.

Алиса вздрогнула, обратив ко мне глаза, полные слез, глубокие, огромные. Будто искала у меня подтверждения или опровержения, защиты, того тепла, что возникало всякий раз между нами. Я бы и сам хотел прижать ее покрепче и стереть последние сутки из памяти.

– Совпадение? Или злая ирония? Но случилось именно так, как должно. Ваши души связала алхимия. Квинтэссенция Алисиной души, которая помогла Радомиру выжить в ту ночь, навсегда осталась с ним.

– Как та часть, которую Ирис передала Лизе перед смертью? – прошептала Алиса. – Все об этом говорят, но никто толком не объясняет, что это значит. Лиза надеялась, что приобрела нечто ценное, иначе бы не бросилась сломя голову к вампирам только из обиды и ревности.

Я не успел как следует узнать историю Лизы, но припомнил, как в нашу первую встречу девушка восхищалась своим преподавателем. Неужели подруги влюбились в одного вампира?

– Нечто бесценное, – поправила Эдита. – Мой сын живет только благодаря частице твоей души. В ней свет, в ней любовь, в ней творческое начало – зерно всего сущего. Прислушайся к себе в тишине – и услышишь ее тонкую музыку. Тогда поймешь, о чем речь. Слова не годятся для ее понимания. Чувствуй.

Алиса вытерла глаза кончиками пальцев, закусила губу и отвернулась в сторону. Вероятно, не хотела ничего чувствовать. Слишком большая концентрация событий для одного длинного бессонного дня.

– Я скрыла вас обоих. Дала защиту, какую могла. Чтобы до поры до времени поганцы не смогли причинить вреда ни одному из вас. Но не могла остаться рядом. Северина знала вкус крови Радомира. И почуяла бы, что мальчик жив. Узнала бы, что ваши души теперь навсегда связаны. Радомир остался с отцом. Семья Алисы не желала знаться с реальным положением вещей. А я продолжала охоту на ту тварь, что разрушила всю мою жизнь. Северина исчезла. И пряталась так искусно, что долгие годы я не могла выследить ее. И лишь когда вы оба повзрослели и научились самостоятельности, я позвала вас. Знала, что защита рассеется. На то и рассчитывала. – Она покачала головой и причмокнула, будто обдумывала, что сказать дальше. – Северина почуяла знакомую кровь и тут же объявилась рядом с моим мальчиком. Я знала, что Радомир придет к Николаю, получив перстень. Артефакт изготовил его отец Яков в день рождения нового охотника. Ведь я планировала воспитывать сына в семейных традициях.

– Мы приятно пообщались при знакомстве, – заговорил Николай, прежде присутствовавший в погребе безмолвной тенью. – Я тоже вырос в семье охотников, но наша ветвь больше увлекалась артефактами, чем выслеживанием поганцев. Отец создавал узоры и передал мастерство мне. Только в зрелости он вышел на настоящую охоту. Уехал в другую страну, где надеялся продолжить век благодаря алхимии. Ты встречался с ним, Радомир.

– Так он не умер? К чему было врать? Почему не рассказал мне с самого начала?

– А ты бы поверил? – усмехнулся Николай.

– Иначе мы бы не заманили Северину, – отрезала Эдита.

– Отец приглядывал за вами в Риге, – кивнул Николай. – А незаметное внушение при нашей первой встрече легко активировалось кодовой фразой. Ты напал на вампиршу в переулке, но лишь потому, что мы так подстроили. Предполагали, что поганка подберется к тебе слишком близко, будет втираться в доверие и однажды окажется опасной. Твое тело сработало быстрее, чем ты понял. Все получилось правильно. А Северина после того случая начала совершать ошибки. Больше не таилась, следовала за тобой по пятам и не замечала охоты. Тут-то мы ее и взяли.

– Я хотела посадить ее в клетку, – бросила Эдита и так сжала губы, что вокруг них образовалась сеточка мелких морщинок. – Чтобы поганка сама рассказала тебе все. Призналась во всех злодеяниях. А ты, Радомир, стал бы настоящим охотником, впервые испарив вампира. Ты ведь нашел рецепт необходимого состава? Закончим прямо сейчас!

Глаза матери заблестели бесовским огнем. Неоконченное дело, которое мучило ее столько лет, заставляло с нетерпением вожделеть смерти живого существа. Но Максим Андреевич все же называл их людьми. Не такими, как раньше, но точно людьми.

– Состав у меня есть, – согласился я, но в мыслях заворочалась надежда на иной исход.

Что бы ни говорила Эдита – женщина, которая не смогла стать мне матерью и винила в этом Северину или целый мир, где появились вампиры, – но Северина не убила меня ни при первой встрече, ни ночью на берегу Преголи, ни в маленькой комнатушке в Риге. Возможно, она лишь играла со мной. Но вдруг действительно хотела жить иначе, чем прежде? Разве могу я судить так строго в одну минуту?

Я поднялся и направился к химическому аппарату, который собрала Алиса и где накопилась большая порция растительного заменителя крови. Слил через специальный кран в обычный стакан и, пока никто не успел опомниться, подсунул его к губам Северины.

– Всегда же был порошок, – начал Николай, но его перебила Эдита:

– Чего творишь?!

– Вы рассказали нам далеко не все, – прорычал я, соображая, что в Латвии встречал лишь одного Якова, рыжего парня, похожего больше на сына Николая, чем на его отца.

Да и моя мать, по словам Максима Андреевича, умирать не собиралась. Он упомянул Золотой город, как и Дарья Семеновна, вручившая мне приглашение, – я ничего не понял, но обратил внимание. И если каждый из них собрался помолодеть и жить дальше, то не собирались ли они прибегнуть к той же алхимии? Не собирались ли сами стать теми поганцами, на которых охотились, которых презирали?

Северина пришла в себя и жадно глотала напиток. Но Эдита выхватила из-за пояса кукри и одним верным движением выбила стакан из тонких пальчиков вампирши. Осколки посыпались на каменный пол. Алиса взвизгнула, протиснулась к аппарату и налила еще порцию.

– Вы оба не слушали? – закричала Эдита.

Но Северина уже встала на ноги, опираясь на решетку, пошатываясь, и приняла кружку из рук Алисы. Николай выпустил стрелу в шею Северины. Я бросился на него, повалил на диван. Мецтли как-то разом пришла в себя и оглушительно залаяла, заметалась, выпуская изо рта вспененную слюну. И, немного помешкав, тяпнула бывшего ювелира за ногу. Тогда прежде неподвижный Гарм тоже бросился в бой, но не в нашу кучу, а подпрыгнул и мощными челюстями вцепился в руку Северины.

Алиса завизжала и, схватив со стены первый попавшийся кукри, полоснула себя по руке.

Эпилог

Элис

Мои бабушка и дедушка оба были потомственными охотниками на вампиров. Их старшая дочь Эдита, о которой никогда не упоминали родители, приняла наследие и боролась с бледной поганью в родной Калининградской области. А ее младший брат Константин не желал мириться с ненормальными родственниками и прекратил общение с родителями, как только уехал учиться. Встретил обычную девушку и притворялся, что забыл о существовании сумасшедших родственников, пока на пороге его дома не появилась сестра.

Эдита держала на руках окровавленного мальчика, будто растерзанного дикими животными, и умоляла брата провести соединение душ с помощью алхимии. Она откуда-то знала, что жену Константина увезли в роддом, твердила, что это безопасно для его новорожденной дочери. Что у девочки будет выбор, точно такой же, какой когда-то был у него самого.

– Если бы твою дочь растерзали эти монстры? Разве не пришел бы ты ко мне за помощью? – рыдала Эдита над умирающим мальчиком.

Не знаю, как отец, отрицающий существование сверхъестественного, воспитавший во мне веру в твердое научное знание, согласился на предложение. Возможно, я еще долго буду задаваться этим вопросом. Тайна кулона раскрыла передо мной не только семейную историю. Она показала бледных поганцев, которые использовали наивную прежде аспирантку Ясину в своих целях, старых охотников, одержимых местью. А также тех, кто желал вечной жизни и власти над кровопийцами с помощью моего заменителя крови и коварного консерванта.

Часть моей души, за счет которой жил Радомир, отзывалась рядом со мной. Соединяла нас с двоюродным братом невидимыми ниточками. Мы оба чувствовали связь даже на далеком расстоянии. Нити наших судеб переплетались в полотне вселенной так тесно, что и наши мысли, и события, казалось, отражали друг друга.

Я не знала, чего ожидать от братьев-вампиров, чей секрет оказался вверенным в мои руки. Но теперь точно знала, кому доверять как самой себе.

И обязательно выясню, что скрывает Золотой город!

Радомир

Только после неожиданной встречи с матерью я понял свои чувства к Алисе. Вот почему она казалась такой родной и близкой! Вот почему рядом с синеглазой девчонкой было так уютно даже просто молчать!

Все кусочки моего странного существования встали недостающими кирпичиками в картину реального мира. Не того, в который я верил, взрослея у бабушки под присмотром отца. А того настоящего, который еще в моем детстве вырвала зубами Северина.

Но слова Алисы в погребе в тот бесконечный день заставляли сомневаться в убеждениях Эдиты и Николая. Мои собственные вопросы относительно Якова Авена порождали новую череду загадок.

Узоры на наших с Алисой артефактах совпадали. И я научился ощущать от своего перстня небольшое покалывание, когда девушка приближалась к вампирам. Чувствовал на расстоянии, когда к ней подкрадывались кровопийцы. Алиса была уверена, что мы мало знали как об их природе, так и о своей собственной, что и заявила Эдите, когда та вернулась в тот день в погреб.

Ведь когда кровь брызнула на каменный пол, Эдита метнулась к Алисе, выбивая из ее усталых рук нож.

– Беги! – закричала Алиса.

Я не сразу понял, к кому она обращалась, но Северину не требовалось подгонять. Моя вампирица сорвалась с места. Гарм звучно сомкнул челюсти в миллиметре от кармана ее джинсов. Северина поймала на прощанье мой взгляд своим растерянным и выскользнула за массивную дверь.

Эдита была слишком напугана состоянием Алисы и запоздало схватилась за арбалет. Побежала следом, замешкалась, увидев, что салфетка на запястье моей сестры полностью окрасилась алым. Выскочила на лестницу. Через мгновение задребезжала уличная дверь.

Николай перестал сопротивляться, и наша драка сама собой закончилась.

– Для чего ты... – начал было я, подбегая к Алисе, но увидел на ее губах победную улыбку.

– Сработало. – Она пожала плечами. – Хотя бы твоя девушка свободна. Ты живешь, только пока живу я. Вот что я поняла из рассказа Эдиты.

– Северина убивала. Разве не стоило действительно испарить ее? – Я задавал эти вопросы, ведь сам не понимал, почему не испытывал ненависти к подобному чудовищу.

– Ты жив, – просто ответила Алиса. – А наша кровь, вероятно, притягивает вампиров по каким-то иным причинам. Именно это я и собираюсь выяснить. Ведь не зря же столько времени изучала ее.

– Наша кровь? Твоя и моя?

– Три... Руслан и Северина – они что-то чуяли. А я чувствовала наваждение рядом с главой вампиров. Страсть, которая тянула меня к нему, как никогда не тянула к другим мужчинам. Я чуть было не приняла ее за любовь. Но разве бывает любовь без доверия?

И она посмотрела на меня невероятно синими глазами, словно открыла окно к осеннему небу, которого так не хватало в подземном погребе, с искренним теплом и нежностью. Пушинки в груди заворочались, охватывая меня с ног до головы.

– Рядом с тобой именно так, – невпопад ответил я. – Уютно. С любовью. Пусть и братской, но именно ею.

Обычно счастье приходит тогда, когда беспочвенные иллюзии перестают быть главным смыслом жизни. Мои растаяли, как кусок рафинада в кружке чая. Растаяли, но добавили неприятный привкус. Особой радости я пока не ощущал, но ясность определенно была приятной. Груз неведения, который, оказывается, сильно давил на плечи, тоже растворился в янтарном напитке моей жизни. А те щекотные пушинки, которые до сих пор жили в груди, наконец-то выбрались наружу.

Мать доверила Алисе само мое существование более двадцати лет назад. Я доверил ей исследовать под микроскопом свою любовь. А значит, на порог Золотого города мы отправимся вместе.

Глава 1. Первый снег

Алиса

Голубятня восточной группы

Колючие снежинки хлестали по щекам, царапали горло во время глубоких вдохов, не успевая растаять на подлете. Еловые ветви цеплялись за пальто и шапку, путались в волосах. Крючковатые серые лапы вязов норовили выколоть глаза.

И на кой черт я туда полезла? Мне не убежать от поганцев, ведь они быстрее и выносливее! А мой бухгальер работает только на маленьком расстоянии и прицельно.

В день, когда Эдита объявилась в погребе, Тристан унес Лизу к восточной группе и больше не появлялся. Я ездила в выходные к родителям, чтобы узнать правду об особенных родственниках, которая не афишировалась и даже скрывалась. Бабушка и дедушка по папиной линии всю жизнь охотились на вампиров и давно ушли на покой. Но теперь подобное заявление казалось подозрительным. Ведь мать Радомира, моя родная тетка, умирать не планировала, зато осела в Золотом городе. Где находился дом престарелых охотников, она не сообщила, но приглашение в гости оставила. Как и множество других загадок.

Вернувшись в Калининград, я решила навестить Лизу, ведь не могла бросить ее на произвол судьбы. Прихватила с собой порцию заменителя крови, приготовленного в алхимической установке накануне выходных, и поехала в голубятню, где совсем недавно мерзла в качестве пленницы. По ощущениям, события случились в прошлой жизни – в той, где лучшая подруга рядом, а вампиры – всего лишь карикатурные монстры с волшебными клыками из книг и фильмов.

Риск, конечно, был, я не знала, кто возглавил восточную группу после смерти Ника. Но Тристан, глава всего города, ясно дал понять каждому поганцу, что сожрет меня лично. И, так как именно он вместе с охотниками передал Лизу группе, я понадеялась, что меня не тронут.

Зря! Ох как зря я вообще на кого-то понадеялась!

– Зачем явилась, кормуш-ш-шка? – неожиданно прошипела сзади Кис, чем напомнила Тристана.

Я вздрогнула, ведь только успела занести руку, чтобы постучать в металлическую дверь голубятни на окраине города, служившей вампирам штабом.

– У вас моя подруга. – Я придала голосу твердости, но получилось не очень.

– Да неужели? – снисходительно хмыкнула Кис.

– Позови главного, – потребовала я, глубоко вдохнув, будто вместе со стылым декабрьским воздухом в грудь набралось бы наглости. – Кто у вас теперь?

– Как же? – делано удивилась она и высоко подняла брови в цвет рыжих прядей на висках. – Твой покровитель тебе не рассказал?

– Нам было что обсудить помимо подобных пустяков, – нарочито небрежно отмахнулась я и дернула ручку двери.

Тонкие металлические стены дрогнули и загудели, им в унисон выла внутри часть моей души, не привыкшая бросать прямой вызов монстрам, но больше не желающая прятаться. Проход открылся, явив темное нутро с включенными экранами. Память услужливо подкинула момент, когда во время драки осколки впивались в ладони Тристана и плечи Ника. Но теперь техника выглядела нетронутой.

– Эб, Иван, хватайте, – снова из-за спины скомандовала Кис и толкнула меня между лопатками, будто иронично намекала на прошлые действия Лизы.

– Кусь, малыш, – пропищала я своему бухгальеру, внезапно оказавшись в объятиях Ивана.

– Вот так сразу, без прелюдий? – удивился длинноволосый худощавый вампир. – Люблю ласковых девочек! – И, не дожидаясь ответа, он ловко отодвинул белый шарф и прихватил меня за шею, но прокусить не смог.

– Поганец! – взвыла я, отпихивая кровопийцу, но Иван держал крепко.

Кожа под его зубами противно скрипела, но не поддавалась – спасал артефакт, надежно спрятанный под одеждой. Кис довольно мурлыкнула, звучно хлопнула дверью и быстро приблизилась сзади.

– И мне оставьте! – капризно хныкнул кто-то из темного угла.

– Забыли, с кем имеете дело? – неуверенно протянула я. Когда собиралась в гости к кровопийцам и прокручивала возможные варианты встречи в воображении, получалось куда убедительнее. Грозная, юная, уверенная в себе охотница давала жару каждому поганцу, посмевшему косо на нее взглянуть.

Мою блеклую тираду все же подкрепил жуткий вопль Ивана. Его мерзкие губы соскользнули с моей шеи, а сам он отшатнулся. Я резко отпрянула и неловким движением достала из-за пазухи кулон. Мутный камень в серебряной оправе давно жег грудь.

Следовало достать его раньше. Тоже мне охотница! Артефакт предупреждал меня, помогал восстановиться, но не делал невидимой для кровопийц.

– Где Лиза? – гаркнула я, пока вампиры не успели опомниться.

– Ее здесь нет! – поспешно выплюнула Кис и щелкнула выключателем. Тесную комнату озарил свет от свисающей с далекого потолка лампочки.

– Так это был твой бухгальер! – простонал Иван, падая на колени, и одарил меня ненавидящим взглядом. – В огненном круге на острове Канта!

– Где пес? – истерично заверещала незнакомая блондинка в дальнем углу, забираясь с ногами на старомодную кушетку.

– Невидимый Дух, – с нотками восхищения проронила Кис и уставилась мне в глаза, старательно избегая кулона.

Но кружевные узоры оправы уже приковали к себе взоры Эба, Ивана и визгливой фигуристой красотки. Кис держалась изо всех сил, у нее аж веко задергалось, но темные зрачки неизбежно сместились к артефакту. Внимание вампиров запуталось в искусном серебряном плетении.

– Вот и славно, – констатировала я, наконец-то добившись того дерзкого хладнокровия в голосе, которое представляла. – Где Лиза, поганцы?

– Твой Натанг забрал ее, – нехотя выдавила Кис.

Эм-м-м... Как так?

Я опешила, что наверняка отразилось на лице, но компания увлеченно таращилась на артефакт.

– Когда? – спросила я, затолкав удивление поглубже.

– А он не во все тебя посвящает, – ядовито прошипела Кис. – Это ведь ты? – Она силилась оторваться от кулона, морщила носик и страшно дергала скулами, но продолжала свою мысль: – Ты его аспирантка, которая даст пищу всему нашему роду!

– Вкусная аспирантка, – подметил Иван с красноватым блеском в глазах и облизнулся.

Пора уходить! Но Лиза!..

– Отвечай! – рявкнула я прямо в лицо вампирше. – Когда Руслан забрал Лизу?

Но Кис лишь нахально рассмеялась и запустила дрожащие пальцы в карман легкого плаща. Она мастерски сопротивлялась воздействию артефакта, что порядком пугало. Ноги задрожали, требуя немедленно покинуть старую голубятню. Интуиция вопила о том же. Но логика призывала добиться результата.

– Недоучка пришла сама, закон на нашей стороне, – натужно выговорила Кис будто бы и не мне. – Девчонка нужна Руслану? Так выясним, какая из них нужнее. Взять аспирантку! По команде!

– Руслан был здесь вчера, – неожиданно выдал Эб. – Я звал Лизу, звал Ирис, но обращение затянулось.

– Замолчи, Эб, – приказала Кис.

– Нет, пусть знает, что виновата. Если Лиза не очнется, мы потеряем и дар Ирис! Пусть знает, что натворила! Пусть она знает!

Я вылетела из голубятни, толкнув плечом дверь. Мороз ударил по мокрым от слез щекам, будто соглашался с обвинениями вампира. Ведь я влезла в процесс, который не понимала, будто махала волшебной палочкой наугад. Как сумасшедший ученый, пустилась в эксперимент над лучшей подругой, вместо того чтобы сначала как следует изучить матчасть, просчитать риски и побочные эффекты.

– Взять! – послышалось в спину.

Гул в ушах и путаные мысли не давали сосредоточиться на происходящем, ноги сами несли меня к опушке лесопарковой зоны на окраине города. Вампиры преследовали по пятам. И только частые стволы деревьев мешали им разогнаться быстрее и напрыгнуть с расстояния. Под ногами хрустел валежник, руки судорожно сжимались в кулаки, а из груди рвались наружу рваные рыдания.

Ни оружия, ни собаки! Только глупая самоуверенность и лабораторный хомяк!

Лиза

Дом на территории охотников

Я падала, а затем взмывала ввысь. Видела между облаками шпили золотистых башен и округлые купола ротонд. Прекрасный небесный город тонул в молочном тумане, будто в складках пухового платка ажурной вязки. Казалось, что солнце осталось где-то снизу и никогда не проникало между стен. Без резких теней очертания построек делались размытыми.

Глаза открывались и закрывались снова. В груди нестерпимо жгло, будто внутри разверзлась огромная дыра. Она соединялась с головой и пульсировала в висках, стучала в ушах надоедливым бубном – требовала еды!

Осознание зверского голода ударило наотмашь. Зрение сразу прояснилось, вернулось. Парящий надо мной город – лишь разводы, желтые пятна и пузыри на старой побелке. Высокий потолок сохранил следы лепнины в углах комнаты. Тяжелые пыльные портьеры не скрывали беспорядочного мельтешения снега за окном. Густая пелена крупных хлопьев вызвала головокружение и приступ тошноты.

– Элис, принеси попить! – потребовала я сиплым голосом на автомате. И только тогда сообразила, что проснулась в чужой незнакомой квартире. Подруги здесь нет. И вообще мы поссорились. Я ненавижу эту лицемерную дрянь! – Двуличная заучка! – прохрипела я жалостливо, будто связки заржавели.

Воспоминания возвращались постепенно. Сначала мы ругались в доме Натанга, я хлопнула дверью как можно громче, уверенная, что Элис догонит, мы вместе вернемся в съемную квартиру, попьем чаю с противными цельнозерновыми сушками, полезными для фигуры, и договоримся найти нормальных парней.

От мыслей о еде меня ощутимо передернуло, желудок свернулся комом и отправил ужасный болевой импульс к вискам.

Тогда все остальные события молнией пролетели перед глазами: жгучая боль от укуса, расходящаяся от запястья по всему телу; густая кровь вампира с привкусом хвои на моих губах; тяжесть в ногах, заставляющая лететь вниз как на водяной горке.

– Эй! – Я метнулась к высокой двери у дальней стены.

Я вампир? Неужели я вампир? Все получилось?

В попытках представить, как кусаю первого встречного прохожего на улице, я вывалилась в коридор. Желудок премерзко натянулся, будто превратился в толстую струну, и звенел от каждого шага. Утробный звук резонировал в теле и волнами разносил боль к каждой клеточке. Казалось даже, что корешки мельчайших невидимых волосков натянулись и зудели на коже, доставляя невероятный дискомфорт.

– Кис, Эб? – позвала я, добравшись по мрачному коридору с зелеными обоями до лестницы.

Перед поединком группа Ника жила неподалеку от неприметного птичьего домика в шумном веселом общежитии. В голубятне у вампиров был наблюдательный пункт и место сходок. Но теперь я проснулась в огромном частном доме, что наводило на одну-единственную мысль: Ник выиграл поединок, а Руслан мертв.

Ноги подкосились, и я осела на пол, ухватившись за кованую решетку перил. Вот уж не думала, что действительно кто-то умрет, когда ввязалась в авантюру.

Хотела позлить Элис! Быть вечно молодой и красивой тоже хотела. И даже кровь меня не пугала. Подумаешь. Чем не томатный сок? Лишь бы весело! Но весело не получилось. Ведь Руслан мое превращение не оценит. А я могу исчезнуть так же быстро, как и любимый преподаватель. Ведь теперь моя жизнь потечет по совсем другим законам.

Трясущимися руками я подтянулась кверху и на ходу принялась пересчитывать широкие ступени, чтобы отвлечься от мрачных мыслей.

– Дурак он, раз позволил себя победить, – прошипела натужно. К концу спуска силы совсем растаяли.

Светлый холл встречал крупными грубыми вазами, будто вырубленными из скальной породы. Из них вырастали огромные зонтики засушенного борщевика, придавая интерьеру налет инопланетного пейзажа. Мы изучали растение на биохимии экстрактов. Ядовитый сорняк, конечно, произрастал у нас в изобилии. Нормальные люди подходить к нему опасались и в дом бяку не тащили. Но самым страшным было отсутствие дверей.

Ноги снова подвели, и я упала на колени у подножия лестницы. Голова вертелась из стороны в сторону в поисках выхода, но его не находилось. Зарождающаяся в груди истерика отупляла. Я дернулась, заглянула под лестницу, прижалась спиной к стене и проползла таким странным образом по периметру холла – ничего!

Но удариться в панику я не успела – вспомнила, что из комнаты наблюдала в широкие окна головокружительный танец снежинок. Стиснула зубы и кое-как взобралась на второй этаж.

Стены коридора шатались и норовили задавить меня, как бесполезного таракашку. Уподобившись затравленному насекомому, я на четвереньках ползла от плинтуса к плинтусу, лишь бы не зашибло падающим потолком. И к тому моменту, как я добралась до двери, совсем забыла, что собиралась сделать. Рухнула на кровать лицом вниз и провалилась в пустую яму.

* * *

А когда я снова пришла в себя, на прикроватной тумбе поджидал бумажный кофейный стакан с пейзажами Калининграда, накрытый пластиковой крышкой. Рядом лежала запечатанная трубочка и сложенный вдвое лист бумаги. Дрожащие пальцы сорвали бесполезную крышку, в нос ударил умопомрачительный аромат солнца – да-да, будто лучи действительно чем-то пахли, – спелого крыжовника и черного перца. После чего я разобрала более тонкие ноты смородинового листа и сиреневых почек, влажного мха и заветренных яблок, кисловатой малины и смолянистой сосновой коры. Перед внутренним взором возникла лесная тропинка с мужчиной в стильной джинсовке и серой бейсболке.

Профессиональная чуйка сразу подсказала, что в емкости вовсе не кофе и даже не гранатовый сок. Темная жидкость напоминала прореагировавшие между собой роданид калия и хлорид железа. Ведь думать, что я настоящий вампир, а мне принесли настоящей крови, не хотелось совсем. Мне очень нравилось об этом мечтать. И только!

Записка ограничивалась двумя словами в стиле Льюиса Кэрролла ^[14]: «Выпей меня». Реальность грубо толкала меня на гастрономический эксперимент. Я неуловимо пошатнулась вперед и чуть не опрокинула стакан. Яркие капли расплескались, окропили пальцы и колени. Губы жадно обхватили шершавый край, и на язык полилась чуть тепловатая густая жидкость. Рядом с собственными страхами прошелестели будто бы чужие мысли, уверив, что я много раз вкушала подобный вкуснейший напиток. Все правильно, знакомо и безопасно.

– М-м-м, – простонала я, щурясь от удовольствия. – Амброзия!

Желудок благодарно расслабился, в голове прояснилось. Показалось, что даже звуки стали громче, а сдержанные тона интерьера – ярче.

В памяти всплывали четкие знания о вкусах и запахах человеческой крови, о тонких нюансах их значения, будто я покусала множество хрупких шеек и не меньшее количество крепких мускулистых шей. Я помнила, куда кусать и как надавить зубами, чтобы причинить меньше вреда или нанести смертельную рану. И вместе с этим утопала в холодящей нутро несправедливости. Тот, кто когда-то давно сотворил меня, считал себя лучше других, высшим существом. Тогда как я стала обычным вампиром, кровопийцей, которым пугали детей. Поганцем, за которым охотились.

– Ирис? – выдохнула я. – Кем же ты была?

Но еще больше хотелось узнать, где я? Кто меня запер? И с какой целью?

В тот день, когда я разозлилась на Элис и отправилась искать голубятню, вампиры приняли меня радушно. Не стремились сажать под замок, ведь я пришла сама. Эб весь вечер рассказывал о прелестях замедленного старения и быстрой регенерации, печально вздыхал об ушедшей Ирис. Я подумала, что они были парой и Эб втайне надеялся, что во мне проснутся похожие чувства. Он уже казался мне симпатичным: темные волосы до плеч, резко очерченный подбородок, взгляд немного исподлобья. Правда, до идеального мужчины недотягивал, выглядел слишком жилисто. То ли дело мой любимый препод! Но за день знакомства я не успела узнать Эба ближе, ведь он ни разу не шутил, вспоминая бывшую возлюбленную. А я привыкла судить о мужчинах по чувству юмора.

Группа вампиров ждала чуда после моего перерождения. Кис высокопарно нашептывала о даре Ирис, который я получила во время укуса, и заявляла, что видела раньше подобных созданий только издалека. Мол, они всяко лучше обычных вампиров: мудрее, быстрее, сильнее, выносливее – и их укус опаснее для простого смертного. Каждый в общежитии косился на меня с некоторым благоговением. Кто-то с завистью, кто-то потирал руки в надежде усилить группу.

Я была желанным гостем. И не удивилась, когда меня позвали на поединок. Отправилась туда с надеждой высокомерно взглянуть в глаза Руслану. Ведь эти вампиры чуть ли не боготворили меня, тогда как он издевательски посмеялся над моими чувствами.

Гад! Сразу же после моего признания переспал с моей лучшей подругой!

Опустевшая тара полетела на пол, жаль, не разбилась в мелкое крошево. Из груди рвались хрипы и яростное шипение. Совладать с собой удалось, лишь когда из подушки посыпался наполнитель, свалянный мелкими комочками. Сидя на кровати, я раздирала голыми руками постельные принадлежности – бессмысленная трата праведного гнева.

Отдышавшись, я подошла к одному из широких окон. Взглянула на голые ветви берез и густую стену туй, которые закрывали обзор, мешали сориентироваться на местности.

– И для чего вы меня заперли? – обратилась я к тем вампирам, которых запомнила перед поединком. – Ведь у меня дар Ирис. Вы же его так хотели! Так что теперь?!

Вновь зарождающаяся волна истерики сдавила внутренности, подобралась к горлу, вызывая приступ тошноты. Я еле сдержалась, чтобы оставить недавнее лакомство при себе. Дернула ручку на оконной раме, желая впустить в душную комнату морозный воздух. Но она не поддавалась. Я подергала другую, резво переместилась ко второму окну, обследовала все створки – впустую!

– Идиотизм! – возопила я, размазывая по лицу сопли и слюни. И даже если вампиры заперли меня в доме без дверей с благими намерениями, мне абсолютно наплевать! Ведь кто-то заходил в комнату и оставил еду и издевательскую записку! Он мог бы поговорить со мной нормально, а не играть в дурацкие несмешные игры! А значит, любые последствия на его совести!

Убедившись в правоте, я схватила изящный табурет от туалетного столика, замахнулась и с разбегу подпрыгнула к окну. В этот момент дверь с грохотом распахнулась.

– Не стоит так убиваться – так ты никогда не убьешься!

Радомир

Улицы Калининграда

– Ее нигде нет! – кричала разъяренная мать, вернувшись в тот вечер в погреб.

Но у меня не было сил выслушивать очередное безумие. Я не спал двое суток, как и моя вновь обретенная сестра, и мечтал лишь об уютной постели с мягкими подушками.

– Давай встретимся завтра, пообедаем вместе и обсудим все в спокойной обстановке. Без оружия, погонь и обвинений, – предложил я миролюбиво.

Но Эдита не хотела мириться с обстоятельствами. Она всю жизнь истребляла вампиров – и не могла поймать Северину уже более двадцати лет.

– Мне нечего здесь делать, – жестко отрубила мать. – Ты вырос слишком мягким для охотника. Придется учиться теперь. Ведь вокруг твоей сестры так и вьются поганцы – хуже стаи голодных комаров! Ты обязан беречь ее как самого себя. – Она поджала губы и, неловко положив суховатую руку мне на плечо, придвинулась ближе. – Твое сердце бьется в унисон с ее сердцем, а квинтэссенция ее души держит твою душу в этом мире. Ты услышишь девочку на расстоянии, если прислушаешься. И учуешь опасность как свою собственную. А коль скоро ты принял мое наследие, так принимай и мой рок. Теперь поимка Северины на твоей совести. И ты и Алиса – вы оба запутались, на чьей стороне правда. Разберись, сын. И тогда приходи. Вместе приходите. А я пока подготовлю почву, подстелю соломку. Все виноватые получат по заслугам!

Мать отстранилась и рефлекторно потрепала по холке верного Гарма. Пес сидел неподвижно, будто давно превратился в каменное изваяние и не гнался совсем недавно за вампирицей.

И как Северине удалось улизнуть от бухгальера? Впрочем, она проделывала этот фокус последние двадцать лет. Вероятно, знала секрет.

– Оставишь номер телефона? – фыркнул я, ведь прежде Эдита не связывалась со мной лично и не желала встреч.

– У тебя есть конверт. Там все указано, – отмахнулась мать. – Если охотник не нашел двери в Золотой город, он и не охотник вовсе!

– Разве это не дом престарелых? – Я изогнул одну бровь, припоминая чудные иероглифы на карточке, раздобытой в конторе на краю города. Прежде мы с матерью общались исключительно через Дарью Семеновну, симпатичную адвокатшу.

Эдита снисходительно наморщила лоб и задрала носик, будто на нем висели невидимые очки, а она пыталась заглянуть под нижний край оправы.

– Тайный бар с нейтральной территорией, где вампиры и охотники притворяются друзьями, берут перерыв и не грызут друг другу глотки? – предположил в шутку, но лицо матери так перекосилось, что я понял ошибку. – Закрытый охотничий клуб?

– Можно и так сказать, – осторожно вымолвила она. – Ты ведь уже понял, что ген охотника делает тебя немного иным. Ты бежишь быстрее, слышишь лучше и видишь ярче. Ты ощущаешь зерно всего сущего и можешь научиться алхимии. Как и твоя сестра, которая, я смотрю, преуспела.

– Алиса аспирантка, ученая. Она добилась результатов благодаря ежедневному труду и стараниям. И отчего-то я уверен, что ты знала о ее работе, перед тем как передать артефакт.

– Не перебивай, – строго отрезала мать. – Речь не о том, что знала я. А о том, по какому пути пойдешь ты. В Золотом городе собираются те, кто уверен, что теплая человеческая кровь – слишком высокая цена за молодость и долгожительство. Но каждый охотник – алхимик или артефактор – приносит бесценные знания и опыт. Есть и другие способы поддержать существование в этом мире дольше средних человеческих мерок.

– Это я уже понял. Но ты не расскажешь?

– Излови Северину. И приходи, – повторила она. – Покончим с недостойными.

– Меня должно мотивировать желание узнать секрет вечной молодости? Ты шутишь? – удивился я. – Предпочту скончаться от старости или молодым, сидя на байке с любимой девушкой, а не скакать пешкой в вашей мудреной фантастической игре!

Мецтли зарычала, учуяв недовольство в моей тираде. Эдита вскочила из кресла, сверкая глазами. Ее ноздри гневно трепетали. И я бы не удивился, если бы из них на самом деле повалил дым, как у огнедышащего чудища. Я уже ничему не удивлялся! Но мать только щелкнула пальцами, поманив верного Гарма, и скрылась за дверью.

Я не успел осознать, как быстро она исчезла. Как глупо закончился наш разговор. Точнее, просто прервался на середине из-за моего несдержанного ехидства. Все-таки я рос слишком далеко от этой женщины. Мы мыслили по-разному и оказались настолько чужими, что сложно было предсказать ее реакции. Я не хотел отпускать мать так скоро, не успев узнать и понять по-настоящему. Бросился к двери погреба, седой от мелких кристалликов соли. Точь-в-точь как серебристые волоски в прическе Эдиты. Но она и ее четвероногий спутник будто растаяли. Я не слышал ни звучных шагов по каменным ступеням, ни скрипа внешней металлической двери. Взбежал по лестнице вверх, выглянул в сгущающиеся ледяные сумерки – никого.

Она снова оставила меня наедине с миром. Только теперь я готов опереться на самого себя. Тогда же не был.

* * *

Мецтли семенила впереди по укрытому свежим снегом тротуару. А я ехал следом за ней на мотоцикле, прислушиваясь к шепоту стен, что сопровождал меня всюду. Перстень охотника обжигал холодом. Я же сгорал от нетерпения в ожидании, когда мутноватый камень нагреется и укажет на близость возлюбленной.

Северина могла бы вновь покинуть страну, отправиться в Италию, как собиралась, когда мы прощались на выездной дороге в Риге, скрыться от одержимой местью охотницы Эдиты. Но Алиса предполагала, что кровь нашей семьи притягивала вампиров особенно сильно. А значит, Северина поддалась этой неведомой магии и осталась неподалеку.

Именно так мне хотелось думать, именно в это верить. И я вел Harley по мощеным улочкам Калининграда в надежде, что Мецтли выследит девушку на вишневом Suzuki Boulevar. Николай выстрелил в Северину из арбалета. Стрела, обработанная слюной бухгальера, попала ей в плечо, а после побега вампирицы заляпанное кровью древко осталось валяться на полу погреба.

Не думаю, что опытный Гарм не чуял след, скорее всего, Северина мастерски его путала. Поэтому я ехал за Мецтли почти в отчаянии. Алиса обещала придумать поисковый эликсир, когда вернется из родного пригорода. Сестра вдохновилась успехами с заменителем крови, увидела тот самый алхимический свет и полагала, что теперь ей по плечу любая шалость. Пускай попробует, вообразит себя всемогущей Алисией Клаус ^[15] и поиграет с силой, которую я совсем не понимал.

Мне же оставалось действовать по старинке – гонять по улицам Калининграда на любимом мотоцикле, восхищаясь обледенелыми пейзажами, и ждать, когда тропинка бытия сама приведет меня к девушке, что занозой застряла в сердце. И я невольно приехал на то место на берегу Преголи, где Северина впервые показала свое лицо и выпила много моей крови.

Тут особенно чувствовалось дыхание приближающейся зимы. Серые доски пирса покрылись морозным инеем, который блестел маленькими искорками, несмотря на рассеянный свет. Ледяная пыль таяла под подошвами, отчего на ровном полотне появлялись бурые пятна.

Мецтли возбужденно прядала ушами, оглядывалась по сторонам и обнюхивала доски. Но вдруг подпрыгнула, будто собиралась толкнуть передними лапами невидимку, и гавкнула, выпустив в воздух облачко пара.

– И где же она? – ласково спросил я у собаки. – Неужто действительно кто-то изобрел состав невидимости?

Мецтли забавно выкрутила морду и посмотрела мне в глаза. Проскулила тихонько на своем что-то неразборчивое, будто удивлялась, почему я медлю.

– И все-таки это ты привела меня сюда? – поддержал я диалог с собакой. – Или я приехал, потому что само место связывает меня с Севериной?

Четвероногая красотка снова подпрыгнула и визгливо тявкнула.

– Ты права, Мецтли, – согласился, присаживаясь на корточки, и потрепал ее по серой морде. – Я ведь попрощался с Севериной еще в Риге. Но и не предполагал, что все так обернется. Понимаешь? И когда увидел ее в погребе, связанную, изголодавшуюся, слабую... понял, что она без меня пропадет. А еще Северина тогда сказала, что все было не так. Слышишь? Не так, как говорила мать? А как тогда? – Собака грустно вздохнула, словно действительно понимала каждое слово, и положила голову мне на плечо. А я продолжал: – Мне нужно разобраться окончательно. Чтобы потом не сожалеть об упущенных возможностях. Здесь что-то не так: с моей кровью или с моим разумом. Чувства, точно, барахлят.

Увлекшись рассуждениями, я не заметил, когда нагрелось кольцо. Вскочил на ноги и нервно огляделся. Начался снег, и белесая взвесь в воздухе мешала обзору. Берег казался пустынным. И если бы не Мецтли с ее выразительным ворчанием, то окрестности утонули бы в тишине. Но артефакт не давал осечек – поблизости точно находился вампир.

А потом знакомые пушинки зашевелились в груди, как если бы Алиса очутилась рядом и посмотрела на меня синими глазами. Тогда я прикрыл веки и прислушался к себе, проследил за щекоткой, что поднималась к самым вискам. От внезапной догадки по телу пробежал болезненный разряд. Я поспешно ткнул пальцем в иконку с ее именем на экране смартфона и поманил Мецтли к мотоциклу.

Вампиры вовсе не рядом со мной, они рядом с сестрой! А часть ее души, что поддерживала во мне жизнь, откликалась и трепетала в унисон. Надеюсь, Алису не придется спасать...

Лиза

Дом на территории охотников

Я падала, а затем взмывала ввысь. Видела между облаками шпили золотистых башен и округлые купола ротонд. Прекрасный небесный город тонул в молочном тумане, будто в складках пухового платка ажурной вязки. Казалось, что солнце осталось где-то снизу и никогда не проникало между стен. Без резких теней очертания построек делались размытыми.

Глаза открывались и закрывались снова. В груди нестерпимо жгло, будто внутри разверзлась огромная дыра. Она соединялась с головой и пульсировала в висках, стучала в ушах надоедливым бубном – требовала еды!

Осознание зверского голода ударило наотмашь. Зрение сразу прояснилось, вернулось. Парящий надо мной город – лишь разводы, желтые пятна и пузыри на старой побелке. Высокий потолок сохранил следы лепнины в углах комнаты. Тяжелые пыльные портьеры не скрывали беспорядочного мельтешения снега за окном. Густая пелена крупных хлопьев вызвала головокружение и приступ тошноты.

– Элис, принеси попить! – потребовала я сиплым голосом на автомате. И только тогда сообразила, что проснулась в чужой незнакомой квартире. Подруги здесь нет. И вообще мы поссорились. Я ненавижу эту лицемерную дрянь! – Двуличная заучка! – прохрипела я жалостливо, будто связки заржавели.

Воспоминания возвращались постепенно. Сначала мы ругались в доме Натанга, я хлопнула дверью как можно громче, уверенная, что Элис догонит, мы вместе вернемся в съемную квартиру, попьем чаю с противными цельнозерновыми сушками, полезными для фигуры, и договоримся найти нормальных парней.

От мыслей о еде меня ощутимо передернуло, желудок свернулся комом и отправил ужасный болевой импульс к вискам.

Тогда все остальные события молнией пролетели перед глазами: жгучая боль от укуса, расходящаяся от запястья по всему телу; густая кровь вампира с привкусом хвои на моих губах; тяжесть в ногах, заставляющая лететь вниз как на водяной горке.

– Эй! – Я метнулась к высокой двери у дальней стены.

Я вампир? Неужели я вампир? Все получилось?

В попытках представить, как кусаю первого встречного прохожего на улице, я вывалилась в коридор. Желудок премерзко натянулся, будто превратился в толстую струну, и звенел от каждого шага. Утробный звук резонировал в теле и волнами разносил боль к каждой клеточке. Казалось даже, что корешки мельчайших невидимых волосков натянулись и зудели на коже, доставляя невероятный дискомфорт.

– Кис, Эб? – позвала я, добравшись по мрачному коридору с зелеными обоями до лестницы.

Перед поединком группа Ника жила неподалеку от неприметного птичьего домика в шумном веселом общежитии. В голубятне у вампиров был наблюдательный пункт и место сходок. Но теперь я проснулась в огромном частном доме, что наводило на одну-единственную мысль: Ник выиграл поединок, а Руслан мертв.

Ноги подкосились, и я осела на пол, ухватившись за кованую решетку перил. Вот уж не думала, что действительно кто-то умрет, когда ввязалась в авантюру.

Хотела позлить Элис! Быть вечно молодой и красивой тоже хотела. И даже кровь меня не пугала. Подумаешь. Чем не томатный сок? Лишь бы весело! Но весело не получилось. Ведь Руслан мое превращение не оценит. А я могу исчезнуть так же быстро, как и любимый преподаватель. Ведь теперь моя жизнь потечет по совсем другим законам.

Трясущимися руками я подтянулась кверху и на ходу принялась пересчитывать широкие ступени, чтобы отвлечься от мрачных мыслей.

– Дурак он, раз позволил себя победить, – прошипела натужно. К концу спуска силы совсем растаяли.

Светлый холл встречал крупными грубыми вазами, будто вырубленными из скальной породы. Из них вырастали огромные зонтики засушенного борщевика, придавая интерьеру налет инопланетного пейзажа. Мы изучали растение на биохимии экстрактов. Ядовитый сорняк, конечно, произрастал у нас в изобилии. Нормальные люди подходить к нему опасались и в дом бяку не тащили. Но самым страшным было отсутствие дверей.

Ноги снова подвели, и я упала на колени у подножия лестницы. Голова вертелась из стороны в сторону в поисках выхода, но его не находилось. Зарождающаяся в груди истерика отупляла. Я дернулась, заглянула под лестницу, прижалась спиной к стене и проползла таким странным образом по периметру холла – ничего!

Но удариться в панику я не успела – вспомнила, что из комнаты наблюдала в широкие окна головокружительный танец снежинок. Стиснула зубы и кое-как взобралась на второй этаж.

Стены коридора шатались и норовили задавить меня, как бесполезного таракашку. Уподобившись затравленному насекомому, я на четвереньках ползла от плинтуса к плинтусу, лишь бы не зашибло падающим потолком. И к тому моменту, как я добралась до двери, совсем забыла, что собиралась сделать. Рухнула на кровать лицом вниз и провалилась в пустую яму.

* * *

А когда я снова пришла в себя, на прикроватной тумбе поджидал бумажный кофейный стакан с пейзажами Калининграда, накрытый пластиковой крышкой. Рядом лежала запечатанная трубочка и сложенный вдвое лист бумаги. Дрожащие пальцы сорвали бесполезную крышку, в нос ударил умопомрачительный аромат солнца – да-да, будто лучи действительно чем-то пахли, – спелого крыжовника и черного перца. После чего я разобрала более тонкие ноты смородинового листа и сиреневых почек, влажного мха и заветренных яблок, кисловатой малины и смолянистой сосновой коры. Перед внутренним взором возникла лесная тропинка с мужчиной в стильной джинсовке и серой бейсболке.

Профессиональная чуйка сразу подсказала, что в емкости вовсе не кофе и даже не гранатовый сок. Темная жидкость напоминала прореагировавшие между собой роданид калия и хлорид железа. Ведь думать, что я настоящий вампир, а мне принесли настоящей крови, не хотелось совсем. Мне очень нравилось об этом мечтать. И только!

Записка ограничивалась двумя словами в стиле Льюиса Кэрролла ^[14]: «Выпей меня». Реальность грубо толкала меня на гастрономический эксперимент. Я неуловимо пошатнулась вперед и чуть не опрокинула стакан. Яркие капли расплескались, окропили пальцы и колени. Губы жадно обхватили шершавый край, и на язык полилась чуть тепловатая густая жидкость. Рядом с собственными страхами прошелестели будто бы чужие мысли, уверив, что я много раз вкушала подобный вкуснейший напиток. Все правильно, знакомо и безопасно.

– М-м-м, – простонала я, щурясь от удовольствия. – Амброзия!

Желудок благодарно расслабился, в голове прояснилось. Показалось, что даже звуки стали громче, а сдержанные тона интерьера – ярче.

В памяти всплывали четкие знания о вкусах и запахах человеческой крови, о тонких нюансах их значения, будто я покусала множество хрупких шеек и не меньшее количество крепких мускулистых шей. Я помнила, куда кусать и как надавить зубами, чтобы причинить меньше вреда или нанести смертельную рану. И вместе с этим утопала в холодящей нутро несправедливости. Тот, кто когда-то давно сотворил меня, считал себя лучше других, высшим существом. Тогда как я стала обычным вампиром, кровопийцей, которым пугали детей. Поганцем, за которым охотились.

– Ирис? – выдохнула я. – Кем же ты была?

Но еще больше хотелось узнать, где я? Кто меня запер? И с какой целью?

В тот день, когда я разозлилась на Элис и отправилась искать голубятню, вампиры приняли меня радушно. Не стремились сажать под замок, ведь я пришла сама. Эб весь вечер рассказывал о прелестях замедленного старения и быстрой регенерации, печально вздыхал об ушедшей Ирис. Я подумала, что они были парой и Эб втайне надеялся, что во мне проснутся похожие чувства. Он уже казался мне симпатичным: темные волосы до плеч, резко очерченный подбородок, взгляд немного исподлобья. Правда, до идеального мужчины недотягивал, выглядел слишком жилисто. То ли дело мой любимый препод! Но за день знакомства я не успела узнать Эба ближе, ведь он ни разу не шутил, вспоминая бывшую возлюбленную. А я привыкла судить о мужчинах по чувству юмора.

Группа вампиров ждала чуда после моего перерождения. Кис высокопарно нашептывала о даре Ирис, который я получила во время укуса, и заявляла, что видела раньше подобных созданий только издалека. Мол, они всяко лучше обычных вампиров: мудрее, быстрее, сильнее, выносливее – и их укус опаснее для простого смертного. Каждый в общежитии косился на меня с некоторым благоговением. Кто-то с завистью, кто-то потирал руки в надежде усилить группу.

Я была желанным гостем. И не удивилась, когда меня позвали на поединок. Отправилась туда с надеждой высокомерно взглянуть в глаза Руслану. Ведь эти вампиры чуть ли не боготворили меня, тогда как он издевательски посмеялся над моими чувствами.

Гад! Сразу же после моего признания переспал с моей лучшей подругой!

Опустевшая тара полетела на пол, жаль, не разбилась в мелкое крошево. Из груди рвались хрипы и яростное шипение. Совладать с собой удалось, лишь когда из подушки посыпался наполнитель, свалянный мелкими комочками. Сидя на кровати, я раздирала голыми руками постельные принадлежности – бессмысленная трата праведного гнева.

Отдышавшись, я подошла к одному из широких окон. Взглянула на голые ветви берез и густую стену туй, которые закрывали обзор, мешали сориентироваться на местности.

– И для чего вы меня заперли? – обратилась я к тем вампирам, которых запомнила перед поединком. – Ведь у меня дар Ирис. Вы же его так хотели! Так что теперь?!

Вновь зарождающаяся волна истерики сдавила внутренности, подобралась к горлу, вызывая приступ тошноты. Я еле сдержалась, чтобы оставить недавнее лакомство при себе. Дернула ручку на оконной раме, желая впустить в душную комнату морозный воздух. Но она не поддавалась. Я подергала другую, резво переместилась ко второму окну, обследовала все створки – впустую!

– Идиотизм! – возопила я, размазывая по лицу сопли и слюни. И даже если вампиры заперли меня в доме без дверей с благими намерениями, мне абсолютно наплевать! Ведь кто-то заходил в комнату и оставил еду и издевательскую записку! Он мог бы поговорить со мной нормально, а не играть в дурацкие несмешные игры! А значит, любые последствия на его совести!

Убедившись в правоте, я схватила изящный табурет от туалетного столика, замахнулась и с разбегу подпрыгнула к окну. В этот момент дверь с грохотом распахнулась.

– Не стоит так убиваться – так ты никогда не убьешься!

Радомир

Улицы Калининграда

– Ее нигде нет! – кричала разъяренная мать, вернувшись в тот вечер в погреб.

Но у меня не было сил выслушивать очередное безумие. Я не спал двое суток, как и моя вновь обретенная сестра, и мечтал лишь об уютной постели с мягкими подушками.

– Давай встретимся завтра, пообедаем вместе и обсудим все в спокойной обстановке. Без оружия, погонь и обвинений, – предложил я миролюбиво.

Но Эдита не хотела мириться с обстоятельствами. Она всю жизнь истребляла вампиров – и не могла поймать Северину уже более двадцати лет.

– Мне нечего здесь делать, – жестко отрубила мать. – Ты вырос слишком мягким для охотника. Придется учиться теперь. Ведь вокруг твоей сестры так и вьются поганцы – хуже стаи голодных комаров! Ты обязан беречь ее как самого себя. – Она поджала губы и, неловко положив суховатую руку мне на плечо, придвинулась ближе. – Твое сердце бьется в унисон с ее сердцем, а квинтэссенция ее души держит твою душу в этом мире. Ты услышишь девочку на расстоянии, если прислушаешься. И учуешь опасность как свою собственную. А коль скоро ты принял мое наследие, так принимай и мой рок. Теперь поимка Северины на твоей совести. И ты и Алиса – вы оба запутались, на чьей стороне правда. Разберись, сын. И тогда приходи. Вместе приходите. А я пока подготовлю почву, подстелю соломку. Все виноватые получат по заслугам!

Мать отстранилась и рефлекторно потрепала по холке верного Гарма. Пес сидел неподвижно, будто давно превратился в каменное изваяние и не гнался совсем недавно за вампирицей.

И как Северине удалось улизнуть от бухгальера? Впрочем, она проделывала этот фокус последние двадцать лет. Вероятно, знала секрет.

– Оставишь номер телефона? – фыркнул я, ведь прежде Эдита не связывалась со мной лично и не желала встреч.

– У тебя есть конверт. Там все указано, – отмахнулась мать. – Если охотник не нашел двери в Золотой город, он и не охотник вовсе!

– Разве это не дом престарелых? – Я изогнул одну бровь, припоминая чудные иероглифы на карточке, раздобытой в конторе на краю города. Прежде мы с матерью общались исключительно через Дарью Семеновну, симпатичную адвокатшу.

Эдита снисходительно наморщила лоб и задрала носик, будто на нем висели невидимые очки, а она пыталась заглянуть под нижний край оправы.

– Тайный бар с нейтральной территорией, где вампиры и охотники притворяются друзьями, берут перерыв и не грызут друг другу глотки? – предположил в шутку, но лицо матери так перекосилось, что я понял ошибку. – Закрытый охотничий клуб?

– Можно и так сказать, – осторожно вымолвила она. – Ты ведь уже понял, что ген охотника делает тебя немного иным. Ты бежишь быстрее, слышишь лучше и видишь ярче. Ты ощущаешь зерно всего сущего и можешь научиться алхимии. Как и твоя сестра, которая, я смотрю, преуспела.

– Алиса аспирантка, ученая. Она добилась результатов благодаря ежедневному труду и стараниям. И отчего-то я уверен, что ты знала о ее работе, перед тем как передать артефакт.

– Не перебивай, – строго отрезала мать. – Речь не о том, что знала я. А о том, по какому пути пойдешь ты. В Золотом городе собираются те, кто уверен, что теплая человеческая кровь – слишком высокая цена за молодость и долгожительство. Но каждый охотник – алхимик или артефактор – приносит бесценные знания и опыт. Есть и другие способы поддержать существование в этом мире дольше средних человеческих мерок.

– Это я уже понял. Но ты не расскажешь?

– Излови Северину. И приходи, – повторила она. – Покончим с недостойными.

– Меня должно мотивировать желание узнать секрет вечной молодости? Ты шутишь? – удивился я. – Предпочту скончаться от старости или молодым, сидя на байке с любимой девушкой, а не скакать пешкой в вашей мудреной фантастической игре!

Мецтли зарычала, учуяв недовольство в моей тираде. Эдита вскочила из кресла, сверкая глазами. Ее ноздри гневно трепетали. И я бы не удивился, если бы из них на самом деле повалил дым, как у огнедышащего чудища. Я уже ничему не удивлялся! Но мать только щелкнула пальцами, поманив верного Гарма, и скрылась за дверью.

Я не успел осознать, как быстро она исчезла. Как глупо закончился наш разговор. Точнее, просто прервался на середине из-за моего несдержанного ехидства. Все-таки я рос слишком далеко от этой женщины. Мы мыслили по-разному и оказались настолько чужими, что сложно было предсказать ее реакции. Я не хотел отпускать мать так скоро, не успев узнать и понять по-настоящему. Бросился к двери погреба, седой от мелких кристалликов соли. Точь-в-точь как серебристые волоски в прическе Эдиты. Но она и ее четвероногий спутник будто растаяли. Я не слышал ни звучных шагов по каменным ступеням, ни скрипа внешней металлической двери. Взбежал по лестнице вверх, выглянул в сгущающиеся ледяные сумерки – никого.

Она снова оставила меня наедине с миром. Только теперь я готов опереться на самого себя. Тогда же не был.

* * *

Мецтли семенила впереди по укрытому свежим снегом тротуару. А я ехал следом за ней на мотоцикле, прислушиваясь к шепоту стен, что сопровождал меня всюду. Перстень охотника обжигал холодом. Я же сгорал от нетерпения в ожидании, когда мутноватый камень нагреется и укажет на близость возлюбленной.

Северина могла бы вновь покинуть страну, отправиться в Италию, как собиралась, когда мы прощались на выездной дороге в Риге, скрыться от одержимой местью охотницы Эдиты. Но Алиса предполагала, что кровь нашей семьи притягивала вампиров особенно сильно. А значит, Северина поддалась этой неведомой магии и осталась неподалеку.

Именно так мне хотелось думать, именно в это верить. И я вел Harley по мощеным улочкам Калининграда в надежде, что Мецтли выследит девушку на вишневом Suzuki Boulevar. Николай выстрелил в Северину из арбалета. Стрела, обработанная слюной бухгальера, попала ей в плечо, а после побега вампирицы заляпанное кровью древко осталось валяться на полу погреба.

Не думаю, что опытный Гарм не чуял след, скорее всего, Северина мастерски его путала. Поэтому я ехал за Мецтли почти в отчаянии. Алиса обещала придумать поисковый эликсир, когда вернется из родного пригорода. Сестра вдохновилась успехами с заменителем крови, увидела тот самый алхимический свет и полагала, что теперь ей по плечу любая шалость. Пускай попробует, вообразит себя всемогущей Алисией Клаус ^[15] и поиграет с силой, которую я совсем не понимал.

Мне же оставалось действовать по старинке – гонять по улицам Калининграда на любимом мотоцикле, восхищаясь обледенелыми пейзажами, и ждать, когда тропинка бытия сама приведет меня к девушке, что занозой застряла в сердце. И я невольно приехал на то место на берегу Преголи, где Северина впервые показала свое лицо и выпила много моей крови.

Тут особенно чувствовалось дыхание приближающейся зимы. Серые доски пирса покрылись морозным инеем, который блестел маленькими искорками, несмотря на рассеянный свет. Ледяная пыль таяла под подошвами, отчего на ровном полотне появлялись бурые пятна.

Мецтли возбужденно прядала ушами, оглядывалась по сторонам и обнюхивала доски. Но вдруг подпрыгнула, будто собиралась толкнуть передними лапами невидимку, и гавкнула, выпустив в воздух облачко пара.

– И где же она? – ласково спросил я у собаки. – Неужто действительно кто-то изобрел состав невидимости?

Мецтли забавно выкрутила морду и посмотрела мне в глаза. Проскулила тихонько на своем что-то неразборчивое, будто удивлялась, почему я медлю.

– И все-таки это ты привела меня сюда? – поддержал я диалог с собакой. – Или я приехал, потому что само место связывает меня с Севериной?

Четвероногая красотка снова подпрыгнула и визгливо тявкнула.

– Ты права, Мецтли, – согласился, присаживаясь на корточки, и потрепал ее по серой морде. – Я ведь попрощался с Севериной еще в Риге. Но и не предполагал, что все так обернется. Понимаешь? И когда увидел ее в погребе, связанную, изголодавшуюся, слабую... понял, что она без меня пропадет. А еще Северина тогда сказала, что все было не так. Слышишь? Не так, как говорила мать? А как тогда? – Собака грустно вздохнула, словно действительно понимала каждое слово, и положила голову мне на плечо. А я продолжал: – Мне нужно разобраться окончательно. Чтобы потом не сожалеть об упущенных возможностях. Здесь что-то не так: с моей кровью или с моим разумом. Чувства, точно, барахлят.

Увлекшись рассуждениями, я не заметил, когда нагрелось кольцо. Вскочил на ноги и нервно огляделся. Начался снег, и белесая взвесь в воздухе мешала обзору. Берег казался пустынным. И если бы не Мецтли с ее выразительным ворчанием, то окрестности утонули бы в тишине. Но артефакт не давал осечек – поблизости точно находился вампир.

А потом знакомые пушинки зашевелились в груди, как если бы Алиса очутилась рядом и посмотрела на меня синими глазами. Тогда я прикрыл веки и прислушался к себе, проследил за щекоткой, что поднималась к самым вискам. От внезапной догадки по телу пробежал болезненный разряд. Я поспешно ткнул пальцем в иконку с ее именем на экране смартфона и поманил Мецтли к мотоциклу.

Вампиры вовсе не рядом со мной, они рядом с сестрой! А часть ее души, что поддерживала во мне жизнь, откликалась и трепетала в унисон. Надеюсь, Алису не придется спасать...

Глава 2. Вампиры, охотники и прочая нечисть

Алиса

Берег Преголи

Преследователи гнали меня через лес, как пушную лисицу. А я разве что язык набок не вываливала, уподобляясь рыжей милашке. Зато ногами перебирала так споро, что носки ботинок почти не касались припорошенной снегом земли. Ветер насвистывал в уши бодрый битбокс ^[16]. Хомяк держался цепкими лапками за волосы на шее, а его пушистая тушка подскакивала от каждого шага и ритмично тюкала меня по загривку.

Бег мне никогда не нравился. Но вампиры не спрашивали, а сдаваться я не планировала, хотя и понимала всю бессмысленность происходящего. Моя отсутствующая физическая подготовка явно уступала выносливости поганцев. Внезапно зазвонил телефон, отчего я споткнулась и полетела вперед. Чудом успела отклонить голову, как шершавый ствол чиркнул по щеке. Кожу засаднило. Рука нырнула в карман, на ходу доставая гаджет. Я вложила последние силы в ускорение, чтобы заминка не позволила поганцам приблизиться, и скользнула пальцем по экрану.

– Где ты? – послышался обеспокоенный голос Радомира. – Почему рядом вампиры? И что это за звук? Ты дышишь, будто... Ты... э-э... с Тристаном?

– Бегу по лесу! – рявкнула я, пока Радомир не нафантазировал себе неизвестно что. – На востоке. – Сунула телефон в карман, даже не потрудившись нажать «отбой».

Мы не виделись с Тристаном с тех пор, как он предал мое доверие и утащил лучшую – да вообще единственную! – подругу к вампирам. Он не появлялся внезапно, хотя знал мой адрес. У меня же появлялось желание одолжить у Радомира парочку арбалетов и заявиться в дом Тристана с необузданной местью, но я тщательно отгоняла злость. Боялась, что действительно ненароком умертвлю поганца, ведь новые знания составов и бухгальер за пазухой увеличивали шансы в схватке. В прошлом я уже теряла друга, и только последняя сволочь поступила бы так, как поступил Тристан.

– Ах ты гад! – прокричала я, выпустив облачко пара в морозный воздух.

Деревья расступились, явив взору широкий берег Преголи. Мужская фигура у кромки воды издалека очень походила на Тристана, и я помчалась пуще прежнего.

Научного руководителя, Руслана Игоревича, я тоже не видела давно. С тех самых пор, как он ползал на карачках около костра и жаловался на укушенный палец. Теперь же точно различила, что впереди именно он, а не Тристан наслаждался прогулкой неподалеку от восточного штаба кровопийц. И хотелось бы мне знать наверняка, кто из Натангов забрал Лизу у одержимой компании!

Наверное, все же стоило заглянуть к братьям-вампирам домой. Неужели в погребе Тристан просто сыграл роль, которую от него требовали обстоятельства, и вызволил подругу, как только представилась возможность? А я-то надумала себе всякого! И, вместо того чтобы нормально поговорить, опять влипла в историю.

Неловко оглянувшись, чтобы проверить расстояние до шайки преследователей, я все-таки поскользнулась на свежевыпавшем снегу и раскисшем грунте. Резким толчком из груди вышел воздух, и над стылой рекой пролетело протяжное:

– А-а-а-а!

– Ага! – подхватил Руслан Игоревич, обернувшись на звук, и очень быстро оказался рядом. – Ясина.

– Сама не ожидала, – буркнула я.

Тут-то из-за деревьев показались Эб, Иван и белокурая вампирша, имени которой я, к счастью, не знала.

– И правда неожиданно, – протянул Руслан Игоревич, в наигранном дружелюбии распахнул руки в стороны и осклабился.

Вампиры подходить ближе не торопились, скучились у самой опушки и поглядывали назад.

– Гуляем? – прикрикнул научный руководитель. – Я, конечно, ждал нашего брата, но совсем не вас. Опять нарушаете закон?

Это он решил, что они хотели меня сожрать? А они ведь в своем праве, я сама явилась в логово.

Я опасливо поднялась. Колени промокли насквозь и не отряхивались. Ладони саднило, как и щеку, а значит, все присутствующие почуяли кровь. Но прятаться за широкую спину Руслана Игоревича я не стала.

Научный руководитель еще не видел последний удачный эксперимент над заменителем крови. Но если говорил с Тристаном, то узнал, что растительный аналог готов. Ректор нашей академии, по совместительству глава охотников, хотел с помощью консерванта подчинить вампиров своей воле. Руслан Игоревич в сговоре с ним воплощал идею в жизнь руками наивных аспирантов.

Какая ему была с того выгода? И как мне вести себя с ним теперь? Ведь Максиму Андреевичу я разработку не отдам! Я узнала правду! Кровь нужна не для людей, а на пропитание поганцам. Так что алгоритм преобразований томатного сока останется при мне.

Тем временем трое преследователей приблизились к реке. Химичок поскреб лапкой под волосами, отчего по напряженному телу разлилась волна уверенности – я не одна, со мной бухгальер. Маленький, да удаленький!

– Ни в коем случае, – ответил на какой-то из вопросов худощавый блондин Иван, его длинные волосы разметались от быстрого бега и прикрывали половину лица, как в эпичных аниме. Так, о чем это я? Злой кровопийца хитро прищурился и притворился, будто меня не видел. – Мимо бежали. Снег пошел. Кис требует патрулировать, – вывалил он бессвязно.

– Ага, – повторил Руслан Игоревич.

– Ик, – нарушила я образовавшуюся тишину.

Все четверо одновременно повернулись в мою сторону.

– Ты еще здесь? – прошипел научный руководитель сквозь зубы.

– А-а-а, – многозначительно протянула я, на самом деле плохо соображая, что отвечают в таких случаях. – А ко мне лучше не лезть. Уже забыли свои страдания?

Похоже, во второй раз угроза не сработала.

– Ну было и было, – холодно констатировал Иван. – И больше не повторится.

– Еще слово, Ясина, и я сам тебя загрызу, – свирепо пообещал Руслан Игоревич сквозь стиснутые зубы и с нажимом повторил: – Ты еще здесь?

– Нет. – Крутанулась на пятках и спортивной ходьбой потрусила вдоль берега. – Испаряюсь. – Сообразила, как это прозвучало для вампиров, и тут же добавила: – Ой! Меня тут вообще не пробегало.

Казалось, что все четверо зло сверлили мне спину горящими глазами и пускали дым из ноздрей. Кожа под свитером ныла, ожог еще не зажил. А я уже влезла в новые неприятности. И угрожала поганцам, напоминая о поединке в огненном круге. Что ж, от укусов моего хомяка-бухгальера они оправились быстрее, чем я от поцелуя ритуального Огня. Правда, Тристан упоминал, что вампиры не смогли бы пройти сквозь пламя и сгорели бы. Я же выбралась живой.

Но убежать под шумок не получилось. Блондинка оказалась впереди меня и сделала ловкую подсечку. Я мешком завалилась в грязь и только чудом удержала голову на весу. Вампирша подтянула меня за ногу и прижала коленом, чтобы не трепыхалась. Выкрутила руку и все-таки ткнула здоровой щекой в землю.

Руслан Игоревич бросился наперерез, но Эб с разбегу ударил его в грудь, и они оба повалились на припорошенную снежинками жухлую траву. Научный руководитель не был бы главой вампиров Калининграда, если бы уступал подобным выскочкам. Он ожидаемо пнул налетчика, немыслимым образом перекатился и зажал ему сразу обе руки и шею.

– Совсем страх потеряли?! – взревел Руслан Игоревич. – После поединка должны бы на цыпочках по струнке ходить!

– Не дергайся, Натанг! – холодно проронила блондинка. – А то девчонка останется без руки.

И она демонстративно дернула меня за конечность. Рукав пальто треснул, сустав неприятно хрустнул. Но боли я, кажется, не чувствовала. То ли от страха, то ли от бурлящего в крови адреналина, то ли кожу на спине пекло сильнее.

– А теперь слушай, – заявил Иван, про которого я на время забыла. – Ты вернешь нам Елизавету Рыжову, а мы отпустим эту. – Он пренебрежительно тряхнул головой в мою сторону.

Лицо Руслана Игоревича сделалось скучающим, а голос прозвучал будто из забытой консервной банки, холодно и безжизненно:

– И для чего она мне?

– Отрывай, Лада, – коротко бросил Иван.

– Давай, малыш! – завопила я с надрывом, ведь блондинка сильнее уперлась коленом и потянула.

– Надоели вы мне, – отмахнулся Руслан Игоревич, развернулся спиной к происходящему безобразию и зашагал прочь.

Чего?! Ах так?!

– Я знаю ваш секрет, Руслан! И расскажу его тому, кто оставит меня в живых! – выпалила я быстрее, чем успела сообразить, что подставлю не только подлого преподавателя, но и Тристана, насчет которого я еще не определилась.

Одновременно с этим Химичок тяпнул вампиршу Ладу за ногу, которой та упиралась мне в позвоночник. Поганка заверещала и отскочила в сторону. Руслан Игоревич продолжал свою игру и удалился на достаточно большое расстояние. А Иван и Эб внимательно разглядывали моего питомца. Хомяк же юркнул на свое излюбленное место под волосами, как только я поднялась с земли.

– Кис удивится, – наконец произнес Эб.

– Кис разозлится, – возразил Иван и подхватил пошатнувшуюся Ладу под локоть. – Еще увидимся, охотница.

Не проронив больше ни слова, вампиры скоро скрылись за деревьями. На секреты всем было наплевать. А я, вместо того чтобы выбраться на цивилизованную дорогу и вернуться в город, добралась до ивняка и шмыгнула за шершавый ствол. Уж очень хотелось узнать, с кем планировал встречу Руслан Игоревич, пока из озябших зарослей не вывалилась нерадивая аспирантка Ясина.

А он, гад такой, оставил меня на растерзание этим поганцам! У-у-у-у! Точно, не отдам ему заменитель крови!

Прижалась к дереву всем телом, мастерски сливаясь с местностью, ведь перепачкалась практически целиком. И наблюдала, как Руслан Игоревич замер и прислушался. Вероятно, проверял, все ли ушли. Он так и стоял. А я корила себя за глупость, ведь содранные ладони ныли, на щеках подсыхали противные корочки, спина будто заново горела первородным Огнем.

Нормальные люди не обнимаются с деревьями в таком состоянии. Они мчатся отмокать в теплой ванне и мазаться пахучими кремами.

Я же чего-то выжидала. И не зря.

На противоположной стороне грунтовой дороги показалась девушка в неприметной одежде: простых голубых джинсах и короткой коричневой дубленке. Когда она поравнялась с деревом, я залюбовалась текучей грацией, неуловимо знакомой. Даже одетая в неброские вещи, прохожая выглядела притягательно.

Вот бы и мне так научиться!

Руслан Игоревич развернулся и лениво двинулся ей навстречу. Я подалась вперед, чтобы ничего не пропустить. Расслабилась, как в кинотеатре. И все же знакомство с вампирами меня порядком испортило. Прежде я не подглядывала и не подслушивала!

– Ни-ког-да, – просипела я в тон ветру.

– Вот ты где! – раздалось над самым ухом.

Но вопль ужаса так и застрял в глотке. Ведь чуть шершавая ладонь зажала мне рот. Сердце ухнуло вниз. Мелькнула мысль, что оно могло укатиться в Преголю. Я не рассмотрела – так потемнело в глазах от страха.

Радомир

Берег Преголи

Как сестра оказалась на окраине города в компании вампиров? И когда вернулась из поездки? Неужели не могла позвонить мне и не бегать в одиночестве по закоулкам? Ее все время приходится спасать!

Мы в который раз будто случайно выбрали одно место для прогулки. В случайности я не верил, а потому даже не удивился, лишь бросил печальный взгляд на темную ленту Преголи. Уперся костяшками в обледенелые доски пирса, словно говоря, что еще вернусь на то место, где мы с Севериной впервые целовались. И поспешил вдоль берега к роще, которая виднелась за крышами домиков.

Спустился ближе к воде, едва заприметил вдалеке одинокую мужскую фигуру. Сухие стебли камыша с длинными охристыми листьями подпевали разыгравшемуся ветру, что дул со стороны устья. И я ступал почти неслышно, вторя их голосам. Мецтли почуяла забавную игру и, как настоящая охотница, кралась чуть впереди, прилежно шевелила носом и периодически искоса поглядывала на меня. Мол, все ли правильно? Я прикрывал веки в знак одобрения и легонько кивал головой. Собака понимала меня лучше, чем большинство людей.

Стволы некоторых разлапистых ив вырастали прямо из воды, кривили корни, окунали тонкие ветви. Будто постоянно изнемогали от жажды, но питье было слишком студеным и терпким – отпрянуть бы, да сил нет. Воображение разыгралось настолько, что одно дерево зашевелилось, взгорбилось, любуясь собственным отражением в осеннем прибрежном омуте. А через мгновение часть коры отделилась.

Святое железо!

Душа сжалась острой иглой и кольнула в центре груди. Холод пронзил все тело, сковал движения. Я упал коленями на жухлую траву и пригнул голову, чтобы не торчала над камышовыми макушками.

Вампиры, охотники, бухгальеры – ладно, допустим. Но это еще кто?! Лесная нимфа, ивовая дриада или настоящий энт ^[17]?

Пока я сидел недвижно и удивлялся очередным открытиям, справа на кромке дороги промелькнула тень. Я узнал ее, узнал еще в тот момент, как уловил движение краешком глаза. Северина хоть и была одета в обычные джинсы и куртку, но всегда оставалась собой – грациозной рысью, завораживающим видением. Она приближалась к мужчине, словно спешила на свидание. А мои руки и ноги налились тяжестью, пальцы сжались в кулаки, загребая пучки коричневатой травы и скрюченные сероватые листья.

Дурак! Какой же я дурак!

Мир закрутился вокруг, будто планета вмиг ускорилась. Но взгляд вновь зацепился за кривоватую фигуру дриады. Она подалась вперед, и я наконец разглядел в ней Алису! Подкрался сзади, чтобы парочка не заметила нас с дороги. Догадывался, что сестра испугается внезапности, и прикрыл ей чумазый рот ладонью.

– И почему ты вся в грязи? – прошептал на ухо. – Ты похожа на орка.

Всего лишь немного сгустил краски, а она ошарашенно округлила глаза. Мецтли ткнулась носом в девичью руку. Алиса шумно выдохнула и оставила ладошку на собачьей морде.

– Радомир! Я же могла скончаться от ужаса! – возмутилась она. – Больше так не делай, если хочешь жить.

Я невольно поморщился. Несмотря на все очевидные факты существования алхимии, вампиров и прочей ерунды, слабо верилось, что наши души действительно так тесно связаны. Неужели моя собственная душа настолько слаба и не способна держаться в теле без частички сестриного духа?

– Северина, – произнес я одними губами и ткнул в сторону парочки.

– Руслан, – выдохнула Алиса и указала туда же.

Мы замерли, стараясь расслышать разговор.

Когда мы впервые повстречали Руслана в пабе «Алхимия», он велел Северине уехать из Калининграда и больше не возвращаться. От его злости почти дымились деревянные балки под потолком зала, а холодность по отношению к девушке убеждала лучше слов. Так для чего же она пришла к нему теперь?

Чем сильнее я прислушивался к разговору, тем больше раскалялся перстень, тем гуще становился ветер. И тогда до нашего укрытия долетели обрывки фраз.

– ...сможешь остаться...

– Я пробовала... отлично утоляет голод... зачем?

– Посмотрим, что будет при длительном использовании и полном переходе на заменитель.

– А меня вроде и не жалко, да? – грустно усмехнулась Северина.

– Я предлагаю тебе укрытие от охотницы. А польза, которую ты принесешь нашему сообществу, пожалуй, сойдет за отработку прежних нарушений. Сможешь спокойно жить.

– На помидорах, – обреченно выдохнула она. – Никакого веселья.

– О, поверь мне, весело будет точно, – недобро осклабился Руслан.

Неужели она не замечала ехидства в его тоне? Неужели не видела неестественной гримасы на лице?

Но Северина смотрела мимо, будто на горизонте надеялась разглядеть подсказки. В ее голосе ясно чувствовалось сомнение, но она не находила причин, чтобы отказаться от предложения Руслана.

– Куда он ее зовет? – уточнил я у Алисы, полагая, что та в курсе дел своего воздыхателя. Ведь он говорил о ее заменителе крови. О чем же еще?

– Хотела бы я знать. – Сестра помотала головой и нахмурилась. – Не представляю, откуда у него образцы заменителя. Я все забрала из лаборатории в тот день. Кроме чашек Петри с колониями. Но он не мог... – запнулась Алиса и сокрушенно потерла лицо перепачканными ладонями. – Или мог, он же доктор наук! Он притворялся недалеким преподом с дурацкими шутками, чтобы усыпить мою бдительность. А сам давно догадался, что к чему. Наверняка!

– И Максим Андреевич, преследуя свои цели, сговорился с ним?

– Ректор хотел контролировать вампиров с помощью консерванта. Радомир, мне надо вынести штаммы. Да и так придется идти в академию. Я все еще аспирантка, и кандидатскую никто не отменял.

– Там будут они? – послышался новый вопрос от Северины, но я отвлекся на шушуканья и потерял нить разговора.

– Прятаться лучше на самом видном месте, – заверил Руслан.

– Я не доверяю охотникам, – отрубила Северина и сильно сжала зубы, мне даже почудилось, будто я услышал скрип.

– Белоусов станет одним из нас, – убедительно произнес Руслан. – Мы войдем в Золотой город.

Плечи Северины содрогнулись, словно ей претила подобная мысль.

– Хотят напасть на охотников в их пансионате? – удивилась Алиса.

– Вероятно, Максим Андреевич знает место изнутри, – пожал я плечами и приложил палец к губам, чтобы сестра не отвлекалась. Обсудим позже.

– Я ему не верю, – наконец отозвалась Северина. – И штурмовать Золотой город не желаю, мне нет до него дела. Но сейчас спрятаться действительно нужно.

– Вот мы и подошли к решающему моменту, – победно улыбнулся Руслан, хитро прищурился и щелкнул пальцами. – Есть еще одно условие. Ты будешь присматривать за новообращенными.

Северина вскинула брови, но ничего не возразила. Наверное, чувствовала отчаяние и была готова на все. Я же искал возлюбленную не для того, чтобы отдать на опыты доктору наук, который вообще-то не совсем человек. Дернулся в сторону дороги, но Алиса ухватила под локоть.

– Лучше проследим, куда они пойдут, – прошептала она. – Руслан собрался плодить вампиров!

– Нет. – Помотав головой, я осторожно отцепил ее пальчики. – Не прощу себе, если снова упущу Северину. Жди здесь, если не хочешь попадаться на глаза своему воздыхателю. Знаешь, он мне совсем не нравится. И что ты в нем нашла?

Алиса открыла рот, чтобы ответить, но передумала, шумно выдохнула и потупилась. Я ободряюще пригладил ее взъерошенную макушку и поспешил к дороге. Мецтли потрусила рядом. С каждым моим шагом перстень раскалялся сильнее, что неведомым образом придавало сил и решимости.

Оба вампира заметили меня сразу, повернулись навстречу и напряженно замерли, чуть согнув колени.

– Прыгать надумали? – осведомился вместо приветствий. – Я пришел с миром.

– Радомир, – выдохнула Северина.

– Охотник! – рявкнул одновременно с ней Руслан, но, услышав из ее уст мое имя, быстро переменился в лице и добавил: – Ага.

– Не ходи с ним, – прямо заявил я. – Пойдем со мной, Сев. Мне важно услышать твою версию событий. – Протянул руку раскрытой ладонью кверху, ожидая, что она тут же вложит тонкие прохладные пальчики и мы уйдем от неприятного собеседника.

Но Северина не торопилась, покосилась на Мецтли, снова посмотрела вдаль.

– Услышишь, и что тогда? – Лишь замолчав, она перевела пронзительный взгляд на меня.

– Тогда и узнаем, – постарался ответить как можно мягче, хотя внутри закипала злость. Что за глупые вопросы? Ты пятисотлетняя вампирица или девочка-подросток?

Руслан демонстративно прокашлялся, привлекая внимание, и заявил:

– Ваши личные счеты не имеют отношения к нашей сделке. Я предлагаю тебе покровительство, Северина. – Как и тогда в пабе «Алхимия», он разговаривал только с ней, словно я не стоял рядом. – Решай сейчас. Уйдешь с ним, и мое предложение аннулируется. Молодой, горячий охотник – это, конечно, аппетитно. Но абсолютно ненадежно.

– Ты не знаешь, что он задумал заодно с Белоусовым. – Я принял правила игры и тоже высказался о Руслане, будто его не было.

– Знаю, – обреченно выдохнула она и словно сдулась, опуская плечи. – Мне все равно.

– Мне нет! Я не позволю тебе участвовать в мракобесии, – выпалил я быстрее, чем сообразил, что обычно взрослые девочки самостоятельно распоряжаются своей жизнью.

Схватил Северину за запястье и потянул на себя. Она вздрогнула, будто прохладной кожи коснулись раскаленные, вовсе не человеческие пальцы. Выгнулась мне навстречу, а я не отследил момент, когда накрыл ее губы жадным поцелуем. Сумасшедшим, сладким, с привкусом запеченных яблок и меда. Северина прильнула ко мне всем телом, таким хрупким и одновременно гибким, упругим, что я терялся в ощущениях и желании сжать ее в объятиях крепче или ласкать невесомо и нежно. Оттого подхватил одной рукой ниже спины и собирался утащить подальше. Голова кружилась от пьянящего поцелуя, что не заканчивался. Мир с его неурядицами расплывался цветными пятнами, словно пленка бензина по луже.

– Пусти! – Северина напряглась и уперлась ладонями мне в грудь. В вампирице вдруг проснулась яростная решимость. – Я уйду с Русланом. Может, хотя бы тогда я перестану так сильно хотеть тебя! Твоей крови! И потом смогу уехать на другой конец света, где меня не достанет Эдита. Где нет ни Натанга, ни Золотого города, ни особенных охотников с необычной кровью. Начну все заново, как давно мечтала, но не находила сил сопротивляться притяжению.

– Ты боишься быть счастливой? – Я не удивился, был уверен и добавил вопросительную интонацию, лишь чтобы не прозвучало жестко. – Ищешь любые отговорки и поводы, чтобы сбежать. Вместо того чтобы решить иначе, чтобы научиться чему-то новому. Пускай простому человеческому счастью.

– Слишком сложно, Радомир. И я вовсе не человек.

– Ты человек, Северина, но позабыла об этом, спрятавшись за местью и образом чудовища, который сама же себе придумала, – не сдавался я. – Посмотри на себя, ты уже сняла бордовую «кожу». Осталось примерить новую. Идем, у меня тоже будет чем тебя накормить. И не придется выполнять условия, которые тебе не нравятся.

– Ясина с тобой? – вдруг выдал Руслан, чем сбил меня с мысли и абсолютно ошеломил. – В последние дни не могу застать ее в лаборатории. Ты ведь не запер ее в своем логове для личной выгоды?

Чего? Я окончательно потерял логику. Как Руслан вообще мог предположить подобное? Не с ним ли была Алиса каких-то полчаса назад? И от каких вампиров убегала?

– Стоп, – влезла Северина. – Мы все были в одном подвале. Заменитель крови один и тот же. И сделала его эта ваша девочка. Она работает с Русланом. И мне точно не показалось, что между ними взаимное влечение. Так и какая разница, с кем из вас я пойду? – Она подняла ладонь, предупреждая ненужные ответы, ведь дала их сама. – Разница есть. Руслан вампир, так же как и я. И он защитит меня от твоей матери, Радомир. Ведь старушка помешалась на мести.

– Я предлагаю тебе вовсе не томатный сок, – выпалил я, растеряв другие аргументы. Сердце бухало в ушах, интуиция кричала, что ни в коем случае нельзя отпускать Северину с Русланом.

Но она сжала губы, развернулась ко мне спиной и бросила через плечо:

– Мы слишком разные, охотник.

Руслан ухмыльнулся и торопливо зашагал прочь по ровной тропинке, застеленной свежим снегом. Северина не отставала, покачивала бедрами, будто плыла над землей. А я практически не дышал, хватая ртом воздух в такт ее движениям и тут же выпуская обратно. Такой необходимый, он выскальзывал из трахеи, не достигнув бронхов, как Северина ускользала от меня в который раз. Зубы скрипели, кулаки сжимались, мышцы каменели и покрывались мерзкими болезненными мурашками – хотелось бежать вслед, крушить все на своем пути, кричать, лишь бы остановить ее. Но я заставлял себя неподвижно смотреть ей в спину. Ведь она выбрала. И я не имел права выбирать за нее.

– Ты права, Сев. Мы слишком разные...

Глава 3. Укус с непредсказуемыми последствиями

Алиса

Вуз

Ноги подрагивали, когда я поднималась по кособоким ступеням на крыльцо родной академии. Низкие тучи будто пытались укрыть меня.

«Не могу застать ее в лаборатории». Что имел в виду Руслан Игоревич на берегу Преголи? Для чего поджидал в лаборатории? Жаждал наладить производство заменителя?

Я же хотела забрать образцы и добиться объяснений от Тристана. Гаденыш напился моей крови и утащил Лизу! Меня невероятно злило, что он не потрудился объясниться, а я влипла в историю с восточной группой. Но еще больше меня разозлило то, что у вампиров подруги не оказалось. Руслан прогуливался рядом и на что-то намекал. А я моталась из угла в угол, как пешка по лакированной доске. И самое ужасное: Тристан до сих пор казался мне не таким противным, как Руслан Игоревич. Глупое сердце замирало от воспоминаний жарких поцелуев и запаха переспелой вишни и заливало логику сладким соком. Ведь наверняка у Тристана есть благородный план. Он ведь хотел вывести брата на чистую воду. И мы с ним вроде как сговорились. Только обычно сообщники делятся друг с другом информацией и планом действий, я же просто была не у дел. Нервничала сама с собой, творила глупости, расстраивалась. Ведь Тристан не собирался мне ничего рассказывать. И не стремился встретиться со мной просто так.

Несмотря на учебу в аспирантуре и двадцать четыре года по паспорту, я, точно, застряла в подростковом возрасте. В отношениях с мужчинами вела себя наивно и глупо. Да и нормальных отношений у меня не было. После случая с первым возлюбленным сразу после окончания школы я замкнулась и зациклилась на учебе. И теперь в результате шестилетней диеты бросалась на чудаковатого древнего вампира, который даже не помнил себя обычным человеком.

Вопреки всем ожиданиям, ни ректор, ни его дочурка Лилия не сторожили меня в холле академии. Только унылые гигантские пауки, украшавшие вестибюль еще с осеннего праздника, медленно шевелили мохнатыми лапами вслед за потоками воздуха.

А я-то уже возомнила о себе! Тьфу! У нас десяток аспирантов, и все работы так или иначе связаны с кровью и порфиринами. Нахимичат все, что нужно, без меня.

В лаборатории картина прояснилась окончательно. Может быть, я лично была никому и не нужна, но мои разработки являлись собственностью академии. И она не постеснялась их изъять.

– Ты это видел?! – пожаловалась я Химичку.

Как же хорошо, что я забрала важные записи и вампирскую кровь из холодильника еще на прошлой неделе! У Радомира в погребе точно сохраннее. А вот чашки Петри со штаммами необходимых для ферментации микроорганизмов остались в лаборатории в специальных условиях!

Мигом оказавшись у стеклянного шкафа с инфракрасными лампами, я досадливо обнаружила несколько пустующих мест. Образцы вытащили не все, вероятно, рассудили, что еще рано и процесс незавершен. Но по две штуки с каждой полки исчезло.

От досады ребра сжались, заныли, будто прихваченные железным обручем. В глазах защипало, и я импульсивно принялась вытаскивать оставшиеся чашки. Стеклянная посуда была негерметичной, поэтому я сложила партии с разных полок стопками, обернула каждую полиэтиленовой пленкой и спешно распихала по внутренним карманам пальто. Если меня остановят на выходе с сумкой, полной чашек Петри, возникнут вопросы. Это к банкам с соком и ящикам с помидорами охранник давно привык.

– А знаешь, малыш? – Я нащупала звереныша под волосами и почесала по твердой бархатистой макушке. – А гори оно все синим пламенем! Как пары фосфина! И для чего мне эта кандидатская? И докторская не нужна. Ухожу из аспирантуры. Не быть мне никогда доктором наук. За Нобелевской премией собиралась? Ага.

Шмыгнув носом, я растерла выступившие на глазах слезы. Все бы ничего, но внутри появилась опустошенность. По голове будто огрели чугунной сковородой – мир вокруг зазвенел и затрясся. Словно из-за моего сиюминутного решения в физической реальности перестраивалась вся событийная ветвь. С хрустом отваливались ненужные осколки, с искристым шипением рассыпались пеплом мечты, которым больше не суждено сбыться.

– Я не отдам им больше ни кусочка, слышишь! Ни одного микроорганизма. И если Руслан Игоревич действительно может повторить результат сам, то он уже выкрал все, что нужно. И у него есть неиссякаемый источник – собственная кровь и слюна. – Осмотрела лабораторию, ставшую родной, и с горьким всхлипом выдохнула: – Я им не нужна. Я изначально была не нужна.

Ведь именно Руслан Игоревич натолкнул меня на мысль о помощи бактерий. Он знал с самого начала. Он догадался раньше и вел меня по пути открытия буквально за ручку. И много ли в итоге моей заслуги?

Отчаяние раздирало на бахрому и бисер. Я хлопнула дверью так, как частенько делала Лиза. Подруга не замечала, как трескалась казенная штукатурка. Лиза была яркой, громкой и не стеснялась сообщать о своем присутствии. А я умудрилась потерять и ее.

Нервно подмигнула вытянутая лампа и погасла, часть подземного перехода между корпусами погрузилась в полумрак. Содержимое карманов оттягивало полы пальто. Ноги подрагивали, и каждый шаг казался тяжелым, будто тугая резина держала стопу. Я старательно отгоняла панику и глотала слезы. Ведь решение далось нелегко.

Двери с толстыми стеклами летели навстречу, а я неверными пальцами потирала экран смартфона, на ходу набирая сообщение Радомиру, чтобы заводил мотор. Лучше убраться от академии подальше как можно скорее и не разгуливать с образцами микроорганизмов под мышкой.

И не успела я обрадоваться, что выход совсем близко, как больно напоролась грудью на преграду. Палец съехал с кнопки «отправить».

– Ва-а-а-а, – протяжно вырвался воздух. Клацнули зубы, прихватив губу. Я невольно облизнулась. От металлического привкуса закружилась голова.

Безучастный охранник, который всегда сидел за небольшим столом около дверей, увлеченно читал толстенный том. Я ошалело хлопала глазами, будто это он преградил мне путь. Ведь не сразу заметила руку поперек живота, протянутую ко мне с противоположной стороны.

– Максим Андреевич тебя ждет, – торжествующе пропела Лилия с мерзкой ухмылкой на холеном лице и потащила к боковой лестнице в углу холла.

Сердце протяжно бухнуло и замерло, провалившись к желудку.

Да почему со мной так постоянно? Разве не могла Белоусова смирно сидеть у себя в лаборатории, пока я тихонько покидала вуз навсегда?

– Ни-ког-да, – пробурчала я по слогам, переставляя ватные ноги по искривленным временем ступеням.

– Шепчешься с бухгальером? – снисходительно подметила Лилия, грубо волоча меня наверх. Ее пальцы намертво впивались мне в предплечье, словно норовили выдернуть кость. – Они не нападают на охотников. Мы свои, Ясина. Хоть ты и запуталась слегка. Но отец напомнит.

Она втолкнула меня в дверь ректорского кабинета и подперла ее спиной, отрезав путь к отступлению.

– Ну наконец-то! – театрально обрадовался Максим Андреевич и даже всплеснул руками. – Теперь все в сборе.

Я опасливо огляделась. Всех, кроме меня, Лилии и ректора, в кабинете не обнаружилось. В горле мигом пересохло, глотательное движение отправило в нутро вязкую слюну. Расшалившееся на нервной почве воображение нарисовало страшную картину заскорузлого мышечного мотора, сжавшегося за перегибом желудка и мечтающего о живительной влаге. Но единственная тягучая капля истаяла на подлете, заставив сердце содрогнуться. За ним по всему телу прокатилась неконтролируемая зябкая волна.

– Ик!

– Выкладывай! – вмиг переменившись в лице, рявкнул ректор.

Пальцы резко сжались и распрямились в ту же секунду, потянулись к внутреннему карману пальто. Но усилием воли я себя остановила, одернула. Выпрямилась, сложив руки по швам, и задрала нос к потолку.

И не обязана я его слушаться! А тем более отдавать разработку. А и нет никакой крови, есть томатный сок и чудаковатая бывшая аспирантка.

– Быв-ша-я, – проговорила я медленно, будто сама до конца не верила в то, что решилась вот так бросить учебу и дело всей жизни.

На лицах присутствующих застыло изумление.

– Я бывшая аспирантка, – повторила громче и увереннее. – Забираю документы и ухожу. Так что, – подражая ректору, я развела руками, – не тратьте свое ценное время. До свидания.

Уже развернувшись к двери, я заметила на Лилькином лице гаденькую усмешку.

– Не торопись, – нарочито ласково произнесла одногруппница и оттеснила пышной грудью вглубь кабинета.

Драться я не собиралась, поэтому плюхнулась на подсунутый ректором стул, а точнее, ловко приткнутый мне под колени. Теперь казалось, что я уменьшилась в размерах, а представители семьи Белоусовых – и без того крупной породы – увеличились и нависли надо мной как две парящих скалы из фантастического фильма.

– Мы не можем терять столь ценные кадры, – пропел Максим Андреевич, пронзая меня тяжелым взглядом. – Отчислять лучших аспиранток – где это видано? А пустить по ветру талантливого алхимика из сильной родовой ветви охотников? Нет уж, Ясина.

– Лилия все доделает, – как можно меланхоличнее припомнила я, что ректор угрожал отнять у меня научную работу на прошлой неделе. – Точнее, сделает лучше, качественнее, по науке. Я же наконец признаюсь, что занималась ерундой. Ну какая кровь из томатного сока? – Глуповато хихикнула в надежде сбить их с толку. – А мне интереснее выращивать помидоры, копаться в земле. Ну, понимаете, жучки-червячки всякие.

– Прекращай ваньку валять! – рявкнул Максим Андреевич, отчего я невольно втянула голову в плечи. Но тут же снова себя одернула и приосанилась. А он продолжал: – Натанг утверждает, что у тебя готов рабочий образец.

– Так пусть он сам его и химичит, образец этот! – огрызнулась я, ведь пришла к выводу, что научный руководитель мог бы и не такое, но зачем-то использовал молодых амбициозных аспирантов, слегка наивных и готовых на все ради науки.

– Ясно, – протянул ректор. – Продолжаешь придуриваться.

– Наконец-то говорю то, что думаю, – парировала я.

Раньше пугливая лабораторная мышка себе такой наглости не позволяла. Но пора учиться отстаивать свои интересы, ведь терять мне больше нечего.

– Я тоже не желаю остаться в дураках, – после долгой паузы проникновенно проговорил Максим Андреевич. В его взгляде зарождалась темная дымка нетерпения и чего-то пока неясного. – Натанг контролирует тебя с целью собственной выгоды. Но мы и так обещали ему чистую кровь без консерванта, в случае если он будет на нашей стороне и выполнит все условия сделки. Так что же он задумал, Ясина? Это он велел тебе притворяться? Он приказал сделать вид, что все бросишь и уйдешь? Он оборудовал собственную лабораторию, неподконтрольную охотникам? Так?

– Понятия не имею, – выдавила я, ошарашенная количеством вопросов. Похоже, Белоусовы сами себя переиграли. Максим Андреевич договорился с древним вампиром, но не доверял монстру, даже боялся. А Руслан Игоревич убедил участвовать в каком-то эксперименте возлюбленную Радомира, Северину. Известно ли об этом ректору?

Вероятно, на моем лице отобразился ужас от воспоминаний недавней стычки с поганцами и научным руководителем. Он делал неоднозначные намеки при разговоре с Радомиром, притворялся, что мы не встретились десятью минутами ранее. «Не могу застать ее в лаборатории», – сказал он тогда брату. Не была ли фраза для меня советом не показываться в академии? Максим Андреевич расценил замешательство по-своему.

– Боишься? – вкрадчиво начал он. – Правильно делаешь. Только бояться надо Натанга. А мы – свои, Ясина. И я лично пойду на жертву, чтобы покончить с поганым отродьем навсегда. – Максим Андреевич медленно отодвинулся от меня и чинно уселся за письменный стол. – А теперь расскажи нам про своего бухгальера и состав, делающий его невидимым. Как официальный владелец одного из питомников я обязан знать, где ты достала собаку. Надеюсь, ты понимаешь, что подобные звери не могут просто так продаваться на черном рынке. Пиратство необходимо пресечь. А если бухгальер попадет к вампирам? Кто знает, к каким последствиям приведет иное воспитание и нечеловеческие эксперименты?

Когда монолог закончился, я все ждала продолжения. И тут эксперименты.

– Зачем вам штурмовать Золотой город? – выпалила я на одном дыхании. Сердце колотилось так, что заглушало голос, и я засомневалась, что произнесла слова вслух.

Но лицо ректора побагровело, а кисти рук покрылись неровными пятнами.

– То есть Натанг обсуждает с тобой подробности? – прохрипел он. – Но ты почему-то не сотрудничаешь с нами!

– И ты в курсе? – Я оглянулась на Лилию, проигнорировав замешательство ректора. – Для чего это охотникам?

Конечно, я не понимала все до конца, но делала вид, будто знаю, где находится дом престарелых охотников и что там нужно моему вампиру-покровителю. Наверное, всех сожрать, он же страшный кровопийца.

– Иногда мне кажется, будто ты притворяешься. Но в такие моменты понимаю, что ты действительно дура, – выплюнула Лилия. – Давно пора извести их ветвь, очистить мир от поганцев.

– Ты рассказала Эдите? – Максим Андреевич держался за голову обеими руками, опершись локтями на столешницу. – Ясина! Я тебя спрашиваю! Ты рассказала ей?

Степень его отчаяния перешла все мыслимые границы. Максим Андреевич брызгал слюной и с каждым мгновением багровел еще сильнее. Его крупные пальцы выдирали прежде аккуратно уложенные седоватые волосы целыми пучками.

Я лишь легонько покачала головой, ведь окончательно запуталась.

Эдита – охотница. Белоусовы – охотники. В Золотом городе – охотники. Как нападение на пансионат поможет извести вампиров? Почему Белоусовы просто не сходят в это невероятно популярное заведение? И почему об этом нельзя знать моей новообретенной тетушке? Как я могу быть одновременно союзницей Эдиты и Руслана?

– А если знает? – неуверенно закинула удочку, но подсечка не удалась.

– Надо ее запереть и прекратить бессмысленный разговор, – предложила Лилия будто бы об Эдите, но дальше стало очевидно – обо мне. – Даже если Ясина что-то знает, она никому не расскажет из заточения. Зато припомнит рецепт заменителя крови и обнаружит своего бухгальера. Пара месяцев, пара лет или пара десятилетий – для нас не имеет значения. Пусть сидит.

Однокурсница хотела меня запугать, но угроза прозвучала неубедительно. Может быть, потому что собаки у меня действительно не было. Зато я обнаружила в себе наглость и встала с жесткого металлического стула, пускай и в обивке, но жутко неудобного, и в тон Лильке пафосно заявила:

– Со мной Невидимый Дух, и я дам пищу всему вампирскому роду. А вы – недостойные интриганы, которые хотят поработить вампиров ради власти и захватить собственных собратьев охотников, – прочь с моего пути! – Вот это я загнула, аж сама подивилась! И в запале добавила: – Живой не дамся!

Лилия оторопела и приоткрыла рот для ответной тирады, но не нашлась. Я воспользовалась заминкой и прошмыгнула к двери, больно влетев в однокурсницу плечом. Да еще приложилась ногой о тумбочку с ящиками около двери.

– А ну стой! – завопила Лилия, опомнившись, и дернула меня за волосы.

С трудом удерживая равновесие, я отшатнулась назад. Чашки Петри в кармане звякнули друг о друга, угрожая расселить бактериальные колонии по подкладке. Потревоженный Химичок недовольно пискнул. А я выкрутилась и неожиданно для самой себя тяпнула обидчицу за запястье. Зубами! С хищным выражением лица!

Опытная охотница завыла так, что на ректорском столе опрокинулась фотографическая рамка. Или это оттого, что Максим Андреевич вскочил на ноги и выхватил из-под пиджака знакомый миниатюрный арбалет?

– Волосы не тронь, – опасно прошипела я, когда разжала челюсти. Они и так пострадали от первородного Огня и теперь еле прикрывали плечи. Но оружие в руках ректора заставило отступить прежде, чем я откусила нахалке конечность.

– Что ты за тварь? – выплюнула Лилия, отирая кровь. – Говорила же, что она не человек!

– Эдита не могла ошибаться, – опроверг Максим Андреевич. – Перстень не греется. И алхимия не подчиняется поганцам.

Я медленно отступала и наконец уперлась спиной в дверь. В любимом старом аниме в такие моменты появлялся Такседо Маск ^[18], бросался алыми розами, как в песне прошлого столетия, и спасал нерадивых воинов в полосатых купальниках.

Тьфу, в юбках! В купальниках с юбками и полосатыми воротниками! Но ни то ни другое сейчас не поможет!

– Нет, отец, она не обычная поганка, а монстр – алхимический эксперимент Эдиты. Вот для чего старушка выползла из Золотого города и вмешалась в заурядные разборки на прошлой неделе. Вот как Ясина прошла через Огонь. Вот почему с ней возится Натанг. Так что не тяни, стреляй!

В напряженной атмосфере кабинета оглушительно щелкнул спусковой крючок...

Радомир

Квартира Алисы и Лизы, вестибюль вуза

Бледные звезды мерцали сквозь прорехи в облаках, будто соблюдали определенный программный ритм. Кружевные оборки на тюле трепетали им в такт. Невидимое дыхание вселенной объединяло каждое событие. Вот и все то, что произошло со мной в последние пару месяцев, подчинялось этому колебанию. Мне осталось лишь разглядеть суть.

Съемную квартиру освободил тремя днями ранее. Но Алиса не отпустила меня ночевать в погреб, нам надо было очень многое обсудить. И мы ютились на маленькой кухне в однушке, которую сестра делила с Лизой. Мецтли устроила морду у меня на коленях, а серое тело как раз влезло под небольшой стеклянный стол на металлических ножках.

– Прости, с едой дома плоховато. У меня только помидоры, – пожаловалась Алиса и принялась кромсать алые глянцевые плоды крупными кусками, словно заправский холостяк, редко бывающий на кухне. – Но у тебя аллергия, так?

– Раньше не было, – припомнил я. – А тогда в погребе – первый раз.

– Лучше не рисковать.

– Знаешь, я тогда вспомнил, как мы расстались с Севериной. Она кормила меня помидорами на выездной дороге из Риги и ела сама. Вампирица ела помидоры!

– Думаешь, это связано? – Алиса прищурилась и обшарила кухню цепким взглядом. – Тогда тебе цельнозерновые сушки. Лизкины любимые...

– Уверен, что связано.

– А я теперь не смогу оплачивать жилье самостоятельно... Придется съезжать в общагу, – призналась Алиса невпопад и еще раз печально осмотрела светлые стены, будто прощалась прямо в эту минуту.

– Думаешь, Лиза не вернется?

Сестра пожала плечами, хлюпнула носом и выложила о своих сегодняшних злоключениях, ошарашив откровением: вампиров, оказывается, двое! Тристан, в которого она была влюблена. И его брат-близнец Руслан – ее научный руководитель.

– Теперь я окончательно сбит с толку, – подытожил, пытаясь разложить в памяти моменты, когда мне встречался Тристан, а когда Руслан. – С кем из них ушла Северина?

– С Русланом! – с нотками начинающейся истерики повторила Алиса.

– А тогда, в пабе?

– В «Алхимии» мы были с Тристаном! Мне бы и в голову не пришло ужинать с научным руководителем. – Ее брови поползли вверх. – Они совсем разные, Радомир. И почему никто не замечает? – Грустно вздохнув, она добавила: – А я-то думала, что в этом и заключается наша с тобой особенность – различать двух древних вампиров.

– Мы встречались-то пару раз. Но Северина, она не знает?! – Я вскочил на ноги, собираясь бежать. Кровь закипала, требуя срочно спасать мою вампирицу.

– Это же секрет, – подметила сестра. – Надо найти Тристана и потребовать объяснений. Но сначала я заберу из лаборатории колонии бактерий, выделенных из вампирской крови. Без них нельзя синтезировать заменитель. Но Руслана это не остановит. У него есть доступ ко всем материалам моего исследования. Он действительно обойдется без моего участия.

– Ты же притащила в погреб целый баул.

– Я не могла забрать малышей тогда. Только теперь они достаточно подросли. И придется организовать в погребе условия для новых посевов. – Она замешкалась, но тихонько добавила: – Когда мы найдем Лизу, ей понадобится еда.

Теплые пушинки – что шебаршились в груди всякий раз, когда сестра оказывалась рядом, – зябко съежились, готовые колоть сердце и царапать нутро. Тогда я просто протянул руки и привлек Алису за плечи. Стул скрипнул по плитке на полу, а моя синеглазая девочка прерывисто вдохнула и устроилась в объятиях удобнее.

– Знаешь, Радомир, это странно, что Руслан ошивался на востоке города. Почему они встретились с Севериной именно там?

– Я тоже ждал ее там, – заметил невпопад. – А вообще, многие в Калининграде пропадают и появляются, когда им заблагорассудится. Причем в совершенно неожиданных местах. – Припомнил, как испарилась Эдита в нашу последнюю встречу. – Не удивлюсь, если алхимия способна открывать порталы.

– Да ну тебя, я же серьезно. – Алиса шутливо ткнула меня кулачком в грудь и отстранилась.

– Ты делаешь кровь из томатного сока. Куда уж серьезнее?

Она наморщила носик и принялась хлопотать с чайником.

– Мать велела поймать Северину, – вымолвил я вмиг охрипшим голосом. Как только речь зашла о том, что больше всего волновало меня, кухня показалась еще более тесной. – И тогда явиться в Золотой город вместе с тобой.

– Для чего? – Она пожала плечами. – И у тебя ведь есть приглашение, с теми забавными закорючками. Алхимическими символами, наверное.

– Откроет нам тайну долгожительства, – бросил пренебрежительно, ведь наш с матерью разговор закончился неприятно. – А может быть, она проводила над нами еще какие-то эксперименты. Расскажет уйму занимательных моментов.

Алиса содрогнулась. Мне и самому подобное казалось омерзительным, но факт оставался фактом. И даже то, что мы с сестрой были детьми, не остановило мать от проведения ритуала, связавшего наши души. Позже Эдита использовала погреб для издевательств над вампирами. Когда я получил его в наследство, увидел клетку, цепи и прочие прибамбасы, к горлу подступила тошнота. Потом сделал ремонт и стер неприятные ощущения пыточной камеры. Теперь погреб больше походил на тайную лабораторию в стиле стимпанк. Но явилась Эдита и развеяла образовавшуюся идиллию.

– Она исчезла так быстро, что ничего толком не объяснила, – пожаловался, словно превратился в мальчишку. – И выставила невыполнимое условие. Кто бросает разговор на середине и убегает?

– Эдита убежала?

– Скорее вышла за дверь и исчезла. Говорю же, мы слишком мало знаем об алхимии.

Мецтли фыркнула, словно соглашалась.

– Тут ты прав, – нехотя кивнула Алиса. – Розовый порошок превратил тело вампирши Ирис в пар за считаные секунды. – Она задумалась, забавно подперла рукой подбородок и постучала пальчиком по губе. – Приглашение в Золотой город у тебя с собой?

Выудив из бездонного кармана самой лучшей на свете куртки прямоугольный кусочек картона, я протянул его сестре.

– Начнем с символов. Сравним их с теми, что на стене.

* * *

Низкие тучи наполняли ожидание щемящей тоской. И вроде я отпустил сестру ненадолго, но душа металась в сомнениях. Стоило все-таки пойти в академию с ней, и не важно, что она отговаривала.

Привлекли бы внимание? Ну и ладно. Охрана не пропустила бы с собакой? Не беда, Мецтли могла бы подождать. А я был бы рядом.

После мы договорились поехать в погреб. Осмотреть надпись на стене и порыться в книгах, чтобы расшифровать символы. Но главное – Алиса просила сопроводить ее к дому Тристана.

– Если я вдруг снова потеряю голову от одуряющего запаха вишни, – сказала она вчера перед сном, – разреши Мецтли тяпнуть его за ж... жилистую ногу!

– Если он посмеет соблазнять тебя при мне, я сам тяпну его за ногу.

Вспоминая милый разговор, я рассмеялся в голос. Прежде мне не с кем было непринужденно болтать о ерунде и уж тем более обсуждать вампирские филеи. Бабушка, вырастившая меня вместо матери, чаще наставляла, чем слушала о переживаниях. Сильные мужчины, по ее мнению, имели право многозначительно приподнимать бровь, лучше только одну, или смотреть исподлобья в некоторых случаях. В остальное время должны тщательно перемалывать любые эмоции и переживания подобно кофемолке – внутри, превращая в пыль – и ни в коем случае не уподобляться мясорубке, что вываливает фарш наружу. Уж не знаю, где она понабралась такой мудрости, но сама жизнь учила меня другому. И я смеялся даже в одиночестве, если на то находились причины.

Сидя на мотоцикле за углом здания, я слышал, как колотится Алисино сердце, как трепещет в сомнениях душа. Будто мои собственные, дрожали ее руки, снимая с хрупких полочек важные склянки. Ветер трепал резной скрюченный лист по сырой брусчатке, вторя движениям сестры. Словно воздух колыхался не в ее лаборатории, а здесь, на улице, перед моим взором.

Мецтли вдруг всхрапнула, прервав созерцание сюрреалистичной картины. Дернула носом, будто учуяла кого-то знакомого.

– Идет? – переспросил я, но собака лишь возбужденно пошевелила ушами, дернула хвостом и гавкнула. Неожиданно! Мецтли ни разу не шумела зря. Я так и сидел, представляя, как из-за угла вот-то покажется Алиса. Но ни через минуту, ни через десять она не появилась. – И что же ты учуяла?

Зубастая серая подруга суетливо переступила с лапы на лапу. У меня же по всему телу прокатилась неконтролируемая зябкая волна. В груди поселился обжигающий холод, будто внутренности хлестал лютый ветер с Калининградского залива. Тогда я молниеносно скатился с байка и помчался ко входу в академию.

Пора прекращать обманываться! Сестра в опасности. И, как бы ни работала странная связующая нас нить, впредь не стоит так долго игнорировать сигнал тревоги.

Мы с Мецтли ворвались в двери подобно зимнему шторму. Не потому, что принесли за собой снег, ведь он сегодня не выпал. А потому, что казалось, будто лед изнутри меня вылетал наружу и развевался за спиной белесым шлейфом.

– Стой! – только и успел крикнуть в спину охранник.

Я уже поднимался по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, ведь хорошо запомнил путь к кабинету ректора. Уверен, что сестра застряла именно там. И когда я схватился пальцами за ручку двери, с той стороны в нее врезалось нечто тяжелое. Резко отпрянул и сглотнул. Мецтли злобно зарычала, предупреждая, что в следующую секунду готова броситься на врага.

Стены академии задрожали, дверь дернулась и отворилась. Прямо мне в руки вывалилась Алиса. Окровавленные пальцы скользнули по грубой коже куртки, оставляя липкие дорожки.

– Не дай ей уйти! – послышался из кабинета голос Максима Андреевича.

Следом выскочила Лилия и занесла в воздух руку с небольшим метательным ножом, но увидела меня и замешкалась.

– Радомир. Отлично, тащи Ясину сюда, – быстро совладав с собой, приказала Лилия, будто я давал клятву верности ее семье.

Со стороны лестницы показался напуганный охранник и пролепетал:

– Пройдемте на выход. Не положено.

– Спасибо, Григорий Семенович, – холодно улыбнулась Лилия. – Максим Андреевич ждет этого гражданина. Отправляйтесь на пост.

– Да что вы в дверях-то возитесь? – выглянул сам ректор в коридор и нарочито ласково поманил нас внутрь. – Мы вас заждались.

Окружили, гады!

Лилия незаметно двигалась к лестнице, чтобы окончательно перекрыть путь к отступлению. Бежать бесполезно, сразу перехватит.

– Мецтли, – тихо позвал я. – Гулять.

И так же осторожно подтолкнул сестру к лестничной клетке. Без резких движений, чтобы не спровоцировать чудаковатую семейку Белоусовых. И, конечно, заметил, как Лилия ловко присела в подсечке.

– Прыгай, – прошептал я Алисе на ухо и подхватил ее за талию.

Сестра не ожидала и неуклюже приземлилась на одно колено, но Лилия осталась позади. В тот же миг воздух у виска засвистел и нагрелся, пропустив через себя темный предмет.

– Ик! – громко выдала Алиса вместе с обиженным всхлипом, но тут же затихла, будто боялась вдохнуть. Я дернул ее за руку и поволок вниз по лестнице.

– Попал. Держи, далеко не уйдет, – велел Максим Андреевич.

На ступеньки выбежала всклокоченная Лилия, перемахнула через перила и мгновенно оказалась рядом с нами. Все вместе мы ворвались в гулкий вестибюль, пустующий во время долгих лекций.

– Укуш-шу! – прорычала Алиса сквозь зубы и страшно оскалилась. Каменные стены эхом отразили протяжное «ш».

– Ты не позавтракала? – ласково уточнил я, еле сдерживая дрожь в голосе. Меня словно током дернуло, так правдоподобно прозвучала угроза.

Вот до чего учеба людей доводит!

И я поспешил оттеснить сестру к выходу, пока Лилия не опомнилась. Но та не была бы дочерью главы охотников, если бы позволила нам так просто уйти. Лилия издала боевой клич и кинулась вперед. Алиса поднырнула под локоть противницы и молча оттолкнула ее от себя.

Тогда я заметил, что из груди сестры торчит маленький арбалетный болт, такой однажды словил и я. Второй вонзался под лопатку, неудобно прибив пальто к телу. Не успел я договориться с честью и совестью, чтобы вмешаться в женскую драку, как Мецтли сноровисто тяпнула Лилию за ту самую часть, которую мы с сестрой обсуждали накануне.

– Нельзя! – гаркнула Лилия гортанным басом.

Но Мецтли с азартным рыком помотала мордой из стороны в сторону, словно хотела оторвать от добычи кусок. Алиса успела выскочить на улицу. А в руке Лилии снова сверкнул нож.

– Мецтли, пусти, – жестко отрубил я, борясь со страхом потерять четвероногую красотку, к которой успел прикипеть, перехватил руку Лилии и заглянул ей прямо в глаза. – Не смей угрожать тем, кого я люблю.

Перо звякнуло о мраморную плитку на полу. Я сдерживал ярость, которая клокотала внутри, и оттолкнул руку бывшей наставницы сильнее, чем собирался. Лилия отшатнулась и удержалась за стекло в массивной деревянной двери. Мы с Мецтли выскользнули наружу через соседнюю.

Алиса прислонялась здоровым плечом к стене здания рядом с мотоциклом. Сцепив зубы, она взобралась на сиденье одновременно со мной. Я лишь подивился упрямству и стойкости. Любая другая девица на ее месте принялась бы капризничать и терять сознание.

Верный Harley с ревом сорвался с места. Мецтли вторила ему каким-то особенным «вав!», не похожим ни на какие другие звуки, что она издавала прежде. Будто, когда укусила Лилию, освободилась от невидимых оков, что сдерживали ее настоящий норов.

– Красотка! – похвалил собаку прямо на ходу и добавил газа.

– К дому Тристана! – выкрикнула Алиса неверным голосом так, чтобы я услышал. – Скинула точку в мессенджере. В погреб потом.

Она крепко держалась, обхватив меня обеими руками, и я замечал каждый рваный вдох и болезненный выдох, каждый всхлип и проглоченные слезы.

И чем же тебе поможет вампир? Только не говори, что второй из братьев – умелый врач, бывший до нашей эры деревенским травником.

Лиза

Дом на территории охотников

– Не стоит так убиваться – ты так никогда не убьешься! – прошипел с порога до мурашек знакомый голос. Его обладатель не только снился мне в весьма откровенных снах, но и наяву два раза в неделю веселил трехчасовыми лекциями по биохимии.

В дверях моей тюрьмы нарисовался Русланчик. Как всегда, в черной футболке и идеальном темно-сером костюме поверх, с небрежно взъерошенными волосами, которые придавали ему хулиганской привлекательности. Он вытянул губы в своей излюбленной манере, как делал, когда внимательно оглядывал аудиторию после заумных объяснений. Будто искал изъян и немного злился. Но оттого выглядел невероятно сексапильно.

– Так я все еще сплю? – догадалась я, продолжая держать перед собой табурет с изящными ножками. – Вот и чудненько.

Я плотоядно облизнулась и медленно направилась к бывшему преподавателю.

Вот это у меня фантазия! Мы заперты в доме без дверей! Почти как на необитаемом острове. Так что мужчина просто обязан воспользоваться моей юностью и наивностью.

Наверное, развратные мыслишки отразились у меня на лице. Русланчик нервно дернулся, прищурился и ловко поддел табурет, который тут же выскользнул у меня из рук. А преподаватель вальяжно оседлал раздобытую мебель и указал мне на кровать.

А я что? Мне-то того и надо!

Понятливо кивнула, заговорщически хихикнула и запрыгнула на атласное покрывало с нарисованными, будто акварельными розами. Только теперь заметила, что меня переодели в трикотажные узкие штаны и удобную тунику с крупными воланами, больше похожую на платье. Ворот удачно стягивался шнуром, который свисал на грудь заманчивым бантом. Я игриво потянула за кончики и обнажила одно плечо.

– Достаточно, я понял, – чересчур громко для томного момента рявкнул Руслан... Игоревич. – Тебе тут скучно и совсем нечем заняться. Но меня подобные выкрутасы не интересуют.

– Совсем? – обалдела я. Разве так бывает? Ах да, Элис! Интересует его почему-то только моя бывшая подруга. – Ее здесь нет.

– Кого? – удивился Русланчик.

Притворяется, паршивец!

– Ненавижу вас обоих! – заявила, сложив руки на груди, и обиженно надула губки. Разве могут оставить мужчину равнодушным надутые губки?!

Но Русланчик лишь демонстративно повторил мой жест и тряхнул челкой.

– А теперь давай проясним, для чего ты здесь, – вкрадчиво произнес он и в опровержение всех им же сказанных слов обольстительно улыбнулся.

Ну что за издевательство? У меня защемило в груди. Хотя сердце, казалось, билось совсем иначе: более плавно, редко. Словно сначала оно прислушивалось к ритмам окружающего мира, считывало партитуру, а затем выдыхало гармоничную кровавую песню. Я недовольно ойкнула и губы-то закатала. То есть закусила. Сразу обе.

Уж не знаю, что насчет моих междометий подумал Русланчик, потому что пояснил:

– Да не для этого ты здесь! – Ага, так понятнее. – Покуда ты по своей воле явилась к восточной группе вампиров, – издалека начал он подбираться к сути, – и была обращена во время поединка, кстати, без моего на то разрешения... Теперь ты обязана изучить законы и послужить нашему обществу.

– Служить законником из дома без дверей? – глуповато переспросила я.

– Дверей в доме предостаточно, – отрезал Русланчик. – Но выходить тебе пока нельзя для твоей же безопасности. И для соблюдения наших договоров с охотниками, конечно же. А ерничать можешь сколько угодно. Но я не позволю необученному молодняку мотаться по городу с неконтролируемой жаждой и кусать всех подряд.

– Ага, – кивнула, наконец-то соображая, что к чему. – И надолго?

– Посмотрим, – пространно отмахнулся Русланчик. – Я буду оставлять тебе еду. А ты отмечай в той тетради свои ощущения. – Он махнул в сторону прикроватной тумбы, где действительно поджидали неприметный блокнот в твердой обложке и простой карандаш. – Вкусно или не очень? Тошнота, рвота, еще какие-то позывы тела? Как быстро снова наступает жажда?

– И такое бывает? – напряглась я.

– Пей сразу, – продолжал он, проигнорировав вопрос. – Вампиры не могут питаться слитой кровью. Но мои аспиранты работают над этим.

– Так вот оно что! Я здесь в качестве подопытной крысы!

– Ты очень вовремя переродилась, Рыжова, – подметил Руслан... Игоревич. – А мы очень привыкли питаться человеческой кровью. Но в наших же силах воспитать новое поколение вампиров, не зависящих от жажды и желания каждый месяц пить досуха случайных прохожих. Или заранее выбранных жертв? – Он хищно осклабился и подмигнул. – Ведь за такое любой охотник вправе лишить нашего брата головы. Вот только кто дал им такое право?

Вопрос был риторическим, но Русланчик почему-то пристально смотрел мне в глаза, будто ждал правильного ответа, совсем как на лекции. А я молча хлопала ресницами, потому что мудреные формулы не вязались в единую реакцию, а коэффициенты вообще не уравнивались.

– Правильно, Рыжова. – Он покивал головой, словно сумасшедший дедок, разговаривающий сам с собой. – Еще на заре вампиризма некоторые алхимики решили, что они лучше других. Что бессмертие, достигнутое таким образом, противоречит их новым верованиям. И тогда они принялись охотиться на нас. А потом посчитали, что могут диктовать свои условия. Знаешь, в современном мире так или иначе необходим контроль. Что бы я ни думал насчет действий охотников, но оставлять вампиров совсем без границ и правил – плохо. Поэтому нужны такие питательные смеси, при которых будут достигнуты сразу все цели. – И он принялся загибать пальцы. – Утоление жажды. Отсутствие побочных эффектов. Контроль группы. Как главе города мне важно контролировать массу. Понимаешь?

Понимала ли я? Часть его бредовых мыслей я, конечно, сразу откинула за абсолютной бессвязностью. На лекциях он себе такого не позволял. А вот из остального я кое-что вынесла: Руслан Игоревич отлетел кукушечкой.

– Чирик-чирик, – выдала я в тон, позабыв, что он снова ждал ответа на бессмысленный вопрос.

Тут-то он рассвирепел окончательно. Наконец-то бросился ко мне на кровать и вдавил в матрас за плечи.

– Отнюдь вампиры не бессмертны, – прошипел он мне в лицо. – Так что не беси меня, Рыжова. Будь умничкой.

– Как скажешь, дорогой, – прокурлыкала я и, стремительно приподняв голову, игриво прикусила его нижнюю губу.

– Дура! – взревел он и в неистовой панике стер густую капельку крови с места укуса.

В темной глубине его глаз загорелся огонь, будто отражение злосчастной алой точки. Тогда я по-настоящему испугалась и инстинктивно отпрянула, соскользнув с кровати, пока он разглядывал перепачканный палец. А в облике любимого преподавателя не осталось ничего человеческого. Черты лица заострились и походили на точеный мрамор. Волосы торчали демоническими шипами. И я, спотыкаясь о собственные ноги, помчалась в коридор.

Уже за дверью остановилась на секунду. Вдруг страх только почудился? Мне же всегда нравились отрицательные персонажи в книгах. Я обожала всяких чудовищ и кровожадных монстров! Мне бы восхититься его ужасающей красотой! Его сексапильным гневом!

Но стоило его свирепой физиономии показаться в дверном проеме, как стало понятно – не почудился! Страх пронзил тело тысячами ледяных иголок. Я с трудом сдержала крик и, отталкиваясь руками от стен, в считаные мгновения добралась до лестницы. Воздух непривычно обжигал легкие, ведь сердце все так же медленно качало кровь, а дышала я часто-часто, как перепуганная лань. Слетела вниз, перепрыгивая через ступеньку. А на последней меня схватили за щиколотку его цепкие пальцы.

Подбородок вписался в глянцевую плитку на полу первого этажа. Я даже не почувствовала боли, только услышала противное влажное: «Хлюп!» А когда чудовище, в которое превратился Руслан Игоревич, потащило меня к себе, я увидела мерзкий кровавый след. И отчаянно завизжала, забрыкалась, как мелкая уклейка, которую мы с папой ловили в детстве в старице Преголи.

На глаза навернулись жгучие слезы. Если бы только папа знал, куда я угодила! Но он никогда не узнает, потому что ушел из жизни, как только мне исполнилось девятнадцать.

Мысли об отце придали сил, и я угодила пяткой поганцу в лицо. Вскочила и побежала к окну.

– Была не была! – заорала во всю глотку, чтобы не передумать, и сиганула прямиком в стекло.

В фильмах герои ловко преодолевали хрупкое препятствие и уходили от погони, почти не поцарапавшись. На деле то ли мое тело настолько изменилось, то бишь овампирилось, то ли стекла в доме оказались особенными... но я отскочила мячиком и угодила прямиком в объятия бывшего препода!

– Не была, – опасно произнес поганец мне на ухо. – И не будешь, пока я не разрешу.

– Нет! Не стану тут сидеть! Выпусти меня! – вырвалось у меня вместе с горячими слезами.

– Не стоит тратить жидкость понапрасну. Следующая кормежка только через две недели. Но ты можешь попробовать простую воду, если начнешь усыхать. И запиши все в тетрадь. – Он выровнял тон, и теперь казалось, что ничего не произошло. Будто я в санатории на полном пансионе, а симпатичный санитар проводит инструктаж. Но все же последняя фраза вновь прозвучала на демоническом: – А теперь марш наверх! И не смей больше кусать меня – сверну шею на месте.

И он услужливо подтолкнул меня к лестнице.

– Нет, – снова повторила я. Нет! Нет! Нет! Со мной не могло случиться ничего подобного. Не могло! Я всего лишь хотела взбесить Элис, остаться навсегда молодой и красивой, восхищаться вкусом крови и отвязным общением с парнями, которых тоже можно кусать во время страсти. Но вместо этого я заперта в клятом доме! – Ненавижу!

Я снова завизжала так, что сорвала горло. Мутная пелена слез размывала очертания стен, серых ваз с сушеным борщевиком, кованых перил. Нащупав ядовитое растение, я швырнула его в сторону окна. Туда же полетела и массивная ваза. В надежде, что стекло хотя бы треснуло, я с силой потерла глаза. Вновь подступающие слезы мешали, тогда я провела дрожащими пальцами по прозрачной преграде, постучала ладонями, уперлась лбом.

– Ненавижу! – завопила с прежней громкостью, ведь голос успел восстановиться – я действительно стала вампиром. Вот только вовсе не таким, как мечтала. – Ненавижу!

Глава 4. Во власти алхимии

Алиса

Дом братьев-вампиров

– И чем же тебе поможет вампир? – удивился Радомир, остановив мотоцикл в частном секторе около дома, где я провела несколько дней перед поединком. – Только не говори, что второй из братьев – умелый врач, бывший до нашей эры деревенским травником.

– Не скажу, – прохрипела я, сдерживая стон.

– А что ты вообще о нем знаешь?

Досадливо выдохнув, я промолчала. Радомир, конечно, прав, я мало знала Тристана. Он и сам не все о себе помнил. И разве кто-то рассказал бы о нем больше?

Единственное, что я четко уяснила, когда выбралась из любимого вуза, – Лизе может быть гораздо хуже. Мы таскали ее туда-сюда в бессознательном состоянии, а значит, против ее воли. Как и меня Белоусовы силой заставляли отдать рецепт заменителя крови, угрожали, ранили, и если бы Радомир не пришел мне на выручку, растерзали бы, как неведомую науке зверюшку. Так и подруга...

– Надо срочно выяснить, где Лиза, – выдала я на одном дыхании. – Важно только это.

– Нет, глупышка, – пожурил Радомир. – Важно заботиться о себе. В таком состоянии ты вряд ли поможешь другим.

– В таком состоянии вампир не выпроводит нас вон. Поведется на запах свежей кровушки и ответит на все вопросы.

– Ой ли?

Вопреки моим ожиданиям, ворота оказались открыты, а на стене около двери красовалась плоская ультрасовременная кнопка звонка. От прикосновения она загорелась голубым светом. А в прошитом плече будто пульсировало красным пламенем. Я медленно вдохнула, чтобы одежда не елозила и не теребила раны, и задержала дыхание – так почти не больно.

Вампиры не торопились встречать нас в кружевном переднике, уподобившись радушной хозяюшке. Тогда Радомир саданул кулаком по резному деревянному полотну двери, и та с мягким щелчком неожиданно отворилась, явив взору пустую прихожую.

– Дерни за веревочку? – мрачно пошутил Радомир. – Дом с привидениями какой-то. Может, все-таки в погреб?

– Зайдем, – упрямо настаивала я.

И не успел Радомир снова возразить, перешагнула через порог и здоровой рукой потянула брата за собой. Следом образовалась кровавая дорожка, будто поздние ягоды малины упали на выцветшую пожухлую траву. На плитке пола и кожаном диване светлых бежевых оттенков расцвел яркий узор. Я упала на скрипучую обивку, которая до нашего прихода сияла чистотой. – Задела стрелу, когда слезала с байка? – забеспокоился Радомир, проследив за россыпью красных капель. – Помогу снять пальто.

Скорее всего, когда потянула тебя за руку...

Но вслух я ничего не ответила, сцепила зубы и старалась не думать о повреждениях. Воображение рисовало висящие куски растерзанной плоти, отчего порядком мутило. Постоянная работа с кровью и ее заменителями не подготовила меня к последствиям ранения. Больно, противно, головокружительно.

Мецтли сидела у порога, вертела мордой и настороженно рычала, но Радомир не приглашал ее в чужой дом. А когда снял с меня верхнюю одежду, я содрогнулась от стылого воздуха и сквозняка, что тянул с улицы.

– И для чего я тебя послушал? – проворчал брат. – Нам нужны бинты. Сейчас я вытащу стрелу, и придется зажать рану чем попало. Ладно, зеленка – всему голова, бабушка всегда так говорила. А у меня недавно была такая царапина под ключицей – затянулась очень быстро.

– Успокаиваешь?

– Нам повезло, что стрела совсем маленькая. Арбалетный болт с крошечным гладким наконечником. Главный смысл оружия – заразить вампира слюной бухгальера, – будто между прочим подметил Радомир и дернул древко, которое торчало спереди чуть ниже выпирающей косточки. – Почему Белоусовы вообще в тебя стреляли?

Он сорвал с моей шеи тонкий шелковый шарфик и плотно прижал к ране. Одновременно с этим с моих губ сорвался запоздалый вопль. В гостиной на долгое мгновение потемнело.

– Да уж, поведай нам, Алис-с-са, – яростно прошипел голос Тристана, словно мы оба оказались в разреженной атмосфере высоко в горах и звук с трудом достигал цели. Я знала, что в критических ситуациях или перед смертью люди слышали голоса родных и любимых. Но почему в моей голове просьба показалась такой агрессивной?

Сердце разогналось, будто я стартовала на ракете. Представить лицо Тристана никак не выходило. Но внезапно оно само очутилось перед глазами, в которых постепенно прояснилось. Жесткое, со сдвинутыми к переносице бровями, с трепещущими ноздрями и хищным красноватым блеском в чайных глазах. Таким я его не помнила, но подсознание отчего-то нарисовало Тристана в гневе. Не потому ли, что в нашу последнюю встречу он угрожал убить меня, чтобы выбраться из погреба?

– Да почему ж ты мне мерещишься? – простонала я. – Зачем мучаешь?

– Сколь же крови она потеряла, пока ты ее сюда вез? – прорычал Тристан. – Несет бред. Пульс зашкаливает.

– Болевой шок? – удивленно предположил Радомир.

– Еще и собаку приволок! – злился Тристан. – Вели ей войти и закрой дверь!

И тут воображаемый мужчина рванул меня к себе. Да так, что нос уперся ему в шею, руки пристроились на его крепкой спине, а изо рта вырвался протяжный стон. В районе лопатки прострелило болью, вероятно, Тристан достал вторую стрелу. После чего мир пошатнулся. Стены переместились на место потолка, очертания гостиной смазались, и я зажмурилась, чтобы не расстаться с нехитрым завтраком.

И привидится же такое! Будто вампир заботливо поднял меня на второй этаж и уложил на бархатистое покрывало. Впрочем, открывать глаза я не решалась. Вдруг спугну наваждение?

Но, когда почудилось, будто в нос заполз аромат переспелой вишни, а нежные пальцы аккуратно расстегнули испорченную блузку, я все же чуть подсмотрела сквозь маленькую щелочку между ресницами. В голове резко прояснилось, а сердце снова рвануло вскачь!

– Тристан? – ошалело удивилась я. Я у него дома! Так почему же решила, что мужчина – всего лишь моя фантазия?

Отпрянула и уселась на кровати в той же самой комнате, в которой ночевала прежде, дернула за край покрывала, чтобы спрятать наготу. Несмотря на прикрывающее телеса нижнее белье, чувствовала я себя совершенно голой!

Где же ты, Радомир? Обещал загрызть поганца! Но кусалась сегодня только я, за что и поплатилась.

Тем временем Тристан мягко сдвинул ткань, плавно наклонил голову, искривил уголок рта и облизнулся. Блеск в его глазах напоминал о первородном Огне, будто то загоралась неуемной жаждой душа вампира. Тристан медленно приблизился, словно опасался меня спугнуть, и нежно поцеловал выступающую ключицу. Я боялась, но не смела пошевелиться, завороженно наблюдая за его действиями. Таким же невесомым поцелуем он коснулся кожи у основания шеи, отправляя сладкие мурашки по всему телу. Затем поднялся выше и проложил дорожку к уголку рта. Я затаила дыхание и приоткрыла губы. Но Тристан резко отшатнулся.

– Сними кулон, – потребовал он. А я и не чувствовала, что камень давно разогрелся и жег спину, потому что цепочка перекрутилась. Ведь полагала, что все неприятные ощущения доставляли раны. – И хомяка-бухгальера.

– Допьешь? – будничным тоном поинтересовалась я, перетягивая кулон на грудь и пряча его в кулаке. Тристан лишь изумленно приподнял бровь. – В смысле прикончишь меня, чтоб не мучилась.

– Залижу маленькую безобидную ранку, как заботливая волчица, – парировал Тристан. – Заживет быстрее.

– Не придумал ничего оригинальнее, чтобы сорвать с меня блузку?

– Ты разве не замечала, как скоро затягиваются следы от вампирских укусов? Если бы наша слюна не обладала заживляющими свойствами, жертвы умирали бы на месте.

В словах Тристана определенно присутствовала логика, но мне вдруг показалось подобное не проявлением заботы, а вынужденным одолжением. Или...

– Чего такого особенного в моей крови?

Тристан отпрянул, как от пощечины.

В точку! Гадство. Все-таки его интерес ко мне был связан только с особыми свойствами моей крови, которую теперь придется изучать на допотопном оборудовании, ведь из академии с современной лабораторией я сбежала с боем.

– Не ответишь? – напомнила я, что все еще жду. – В любом случае сейчас моя кровь отравлена слюной бухгальера. И претендовать на нее – неосмотрительная оплошность.

– Думай, как хочешь, Алис-с-са, – снова разозлился Тристан. – Неужели ты совсем не допускаешь мысли, что кто-то умеет проявлять искреннее сострадание и помогать бескорыстно?

– Ты не помог, когда я просила вызволить Лизу.

– Накануне я вытащил вас обеих из голубятни.

– Ты использовал меня в своей игре против Руслана. Да еще и Лиза под руку подвернулась. Ты и не думал нам помогать, ты помогал себе в борьбе против брата, – выдала я, забыв, что вовсе не собиралась выяснять отношения, которых между нами никогда и не было. Были лишь мои фантазии и его интерес к моей особенной крови.

– Тогда даже не представляю, охотница, для чего ты явилась в дом вампира? – опасно выплюнул он на пределе слышимости и смерил испепеляющим взглядом.

– Куда ты ее дел?

– Кого?

– Лизу! Конечно, Лизу!

– Вернул Кис, как и обещал, – опешил Тристан или мастерски притворился. – Теперь Кис лидер группы. Ребята хоть и взбалмошные, но под стать твоей подружке. У нее дар Ирис, о ней точно позаботятся.

– Оближут с ног до головы, как довольные заправские волчицы? – нервно усмехнулась я. Зря. Ох зря! Казалось, Тристан готов разорвать меня на куски. Он навис надо мной скалой, будто вот-вот набросится, несмотря на кулон и бухгальера под волосами.

– И кстати, как ты умудрился выпить моей крови в погребе? Кулон чуть не прожег мне дыру на груди!

– Ты хотела помочь мне и отдавала кровь добровольно, – рыкнул он сквозь зубы.

– Мецтли, взять, – послышалась ровная команда от порога комнаты. Собака прыгнула с места и прихватила вампира за щиколотку. Но Радомир сделал еле заметный жест двумя пальцами, и Мецтли не успела прокусить плоть. – А теперь говори, Тристан, куда спрятал Лизу?

Брат нарочито подчеркнул имя, чтобы вампир понял – я сдала его с потрохами.

– Вы в моем доме, охотники. Как смеете угрожать?

– Лизы нет у Кис, – начала я.

– Хватит придуриваться, куда ты утащил девочку? – перебил Радомир. – Или это сделал Руслан? Мецтли! – Он снова неуловимо взмахнул кистью, и собака отпустила вампирскую конечность. – Мы не намерены драться, приехали поговорить. Но лучше не вынуждай. Когда мне кажется, что сестре грозит опасность, я зверею и бью без разбора.

– Излишняя бравада, – неопределенно подметил Тристан и затих, подозрительно сдвинув брови. Вампир поочередно переводил взгляд с меня на Радомира и Мецтли, а затем без объяснений ринулся к двери.

– Что задумал? – Радомир преградил ему путь, выставив вперед плечо. Тристан наверняка мог просто сбить преграду с ног и бежать, куда собирался, но замер и пояснил, с горечью выплевывая каждое слово: – Выясню, что еще натворил мой брат.

– Стой, – вырвалось у меня. – Так это не ты забрал Лизу?

Тристан повернулся в профиль, резко очерченная скула выдавала его нечеловеческое напряжение. Губы сжались в тонкую полоску и прерывисто двигались, будто он думал что-то объяснить, но сдерживался. Он так и пошатнулся вперед, ничего не сказав, вывалился в коридор, словно падал с обрыва, и исчез из поля видимости. Радомир догнал его на лестнице.

– Поеду с тобой, – заявил он.

– Нет, – просто ответил Тристан, под его ногами глухо застонали деревянные ступени.

– Руслан заманил Северину, чтобы ставить на ней опыты и присматривать за молодняком. И отчего-то мне кажется, что дело куда серьезнее, чем я думал.

– Молодняком? – выдохнул Тристан с первого этажа. Я не видела его лица, поэтому с трудом догадывалась, что именно означала его страшная интонация: злость или удивление?

И чего я жду? Сейчас же они оба уйдут без меня!

Подскочила с кровати, накинула окровавленную дырявую блузку и вынырнула в коридор, позабыв о недавних ранениях. Преодолела лестницу на одном дыхании. И напоролась на изумленные взгляды мужчин.

– Еду с вами, – пояснила для туго соображающих.

– Нет, – отрезали оба в один голос.

– Оставите меня здесь одну? А если явится Руслан? У меня уже ничего не болит.

Радомир

Лаборатория вуза. Южный вокзал

Harley летел по хмурым улицам Калининграда вслед за графитовым Tesla. Я отметил про себя, что если бы любил автомобили, то купил бы себе именно такой – цвета Midnight Silver. На мостах его бока сливались с темными тучами, будто Tesla растворялся в пространстве или проникал за границы времени. В книгах вампиры часто застревали в былых эпохах, любили конные прогулки и сражались на шпагах. На деле Тристан оседлал самый современный электромобиль и вообще не взял с собой оружия.

Когда он остановился у здания химической академии, у меня дернулся глаз. Только ведь выбрались оттуда с Алисой! И снова лезть в гадючник? Впрочем, меня вообще никто не приглашал – сам навязался. Мецтли проскулила тот же вопрос на собачьем, я задержал дыхание и кивнул.

– Почему ищешь его тут? – бросил, догоняя Тристана у крыльца.

– Он здесь работает, – хмуро подметил вампир очевидное. – Заодно загляну к главе охотников.

– Ты не спросил, кто ранил Алису.

– Я видел арбалетные болты с ядом бухгальера. – Тристан покосился на меня из-за плеча и, прежде чем войти внутрь, растрепал себе волосы и нацепил хулиганскую ухмылку. – Вряд ли вы поссорились с кем-то другим. Белоусов еще в прошлую встречу жаждал заполучить Алисину разработку. Не надо быть детективом, чтобы догадаться.

Охранник на посту точно узнал и меня и Мецтли, но Тристан весело проронил:

– Со мной.

– Останься тут, – бросил я собаке.

Мецтли послушно уселась около поста охраны и уставилась вдаль. На самом деле она прислушивалась к моим шагам и дыханию, готовая в любой момент сорваться с места и броситься на выручку. Вампир уверенной походкой шагал в противоположную от ректорского кабинета сторону, отчего я наконец-то выдохнул и немного расслабился.

– Что с кровью моей сестры?

– Для чего тебе Северина?

Мы задали вопросы одновременно, занырнув в темный коридор с устаревшими овальными лампами в металлической оплетке. И оба молчали, чеканя шаг, пока не выбрались на лестницу с пыльным окном.

– Я люблю ее, – выдохнул первым, ведь хотел получить ответ на свой вопрос.

– А я чувствую рядом с Алисой жажду, которую обычно ощущаю лишь раз в месяц.

– Не постоянно? А как же жуткие мучения и бесконечный голод?

Тристан искал Руслана в лабораториях. Оказалось, что в одной из комнатушек раньше трудилась и моя сестра. Не все аспиранты были на местах. Но самую усердную мы застали в полной экипировке – белоснежном халате, защитных очках и перчатках – за работой. Блондинистый пучок на макушке у Лилии придавал ее немалому росту лишние сантиметры. И как только скрипнула дверь, широкие плечи девушки рефлекторно развернулись в нашу сторону.

– Снова ты? – удивилась Лилия, окинув меня недружелюбным взглядом, а потом уставилась на Тристана. – Руслан Игоревич, с какой целью в лаборатории посторонние? Вы разве сегодня не заняты в другом месте?

Мне показалось или она сделала упор на словах «в другом месте»?

– Уже освободился, – нахально заявил Тристан, выдающий себя за близнеца. – В это место надо проводить Радомира.

Лилия приоткрыла рот и часто заморгала – явно что-то заподозрила, но приняла какое-то решение и, высокомерно вскинув брови, притворно удивилась:

– А ко мне его зачем притащили? Я работаю.

– Будешь свидетельницей, – озорно заявил вампир, молниеносно ухватил меня за запястье и выкрутил руку за спину.

Слух уловил шипение, с каким обычно выбегало на плиту молоко в деревне у бабушки. Одновременно с пальца соскользнул перстень. После чего столь же быстро и неожиданно Тристан вцепился зубами мне в шею. Звучно лопнула кожа, кровь знакомыми толчками полилась вампиру в рот.

Только тогда я сообразил, что влип по полной! А Тристан, похоже, специально заманил меня в западню.

– Я несъедобный! – возопил я, двинув вампиру локтем в живот.

Но он лишь теснее прижался ко мне. Мерзость-то какая! Когда меня кусала Северина, действо казалось романтичным. А вот мужские губы в том же месте вызвали волну негодования. Да нет же – бешенства! Я изогнулся и добавил ему ногой, пытаясь повалить, но Тристан будто врос в некогда белую напольную плитку. Тогда я дернул головой в надежде хотя бы расквасить ему нос. Но вампир резко отстранился, затем лизнул место укуса, будто сытый котище благодарил щедрого хозяина за лучшие сливочки, и еле слышно выплюнул мне в ухо, наслюнявив мочку:

– Подыграй мне.

Ага, а еще чего тебе выдать?!

Но сказать вслух я ничего не успел, развернулся на пятках и с размаху полетел на пол. Хотел-то с размаху оставить поганца без зубов, но по металлическому привкусу во рту понял, что недосчитаюсь собственных. Щека уперлась в потертый кафель, шею засаднило, а сверху полилась надменная речь Тристана:

– Теперь Радомир в моей власти. Он больше не ослушается ни главы вампиров, ни главы охотников. И лично принесет нам рецепт заменителя бывшей аспирантки Ясиной. А ты полностью введи его в курс дела. Ты же взяла над ним шефство, так доведи до ума.

У меня аж горло спазмом свело! В чьей это я теперь власти?

Сухой кашель нарушил образовавшуюся в лаборатории тишину. Я все еще взирал на присутствующих из лежачей позиции и удивлялся странной слабости: либо Тристан выпил слишком много, либо произошла какая-то другая реакция с его слюной, отличная от реакции на укусы Северины. Надо отдать Лилии должное, она лишь на миг не совладала с изумлением, но тут же нацепила высокомерную маску с оттенком полного безразличия к происходящему.

– Я бы тоже его лизнула, – отстраненно призналась она. – Если для этого придется стать вампиром... хотя нет. Без алхимии мне будет ужасно скучно даже рядом с таким красавчиком.

– Для этого не надо становиться вампиром, – со знанием дела напутствовал Тристан. – Обычно людям достаточно завладеть чьим-то сердцем.

– Звучит чудовищно, – восхитилась Лилия.

Пока они обменивались любезностями, мне удалось подняться на колени. Я нашарил на полу перстень и спешно вернул его на палец. Камень нагрелся, и тепло устремилось к ране на шее, возвращая силы и проясняя голову. В тот же момент в лабораторию ворвалась Мецтли, готовая разорвать поганца на мелкие кусочки. Из оскаленной пасти прямо на пол капала вязкая слюна.

– Оставляю его тебе, – заговорщически улыбнулся Тристан и подмигнул охотнице, будто не заметил бухгальера. Театрально развернулся, смахивая с плеча несуществующую пылинку, и скрылся за дверью.

Собака так и не получила от меня команды к нападению и проводила потенциальную добычу недоуменным взглядом. Я лишь пожал плечами и с таким же недовольством посмотрел вампиру вслед.

– Ты серьезно решил помогать? – скептически прищурилась Лилия. – Зачем тебе?

– Одна вампирица... – начал я, но осекся, ведь только что Лилия претендовала на мое внимание. Или мне показалось после удара о плитку?

– Ясно, – закончила она. – Но знаешь, Радомир, в мире есть и живые девушки. А поганцы скоро будут лишь оружием в руках охотников. Руслан думает, что останется у власти, но отец ему не позволит.

– Одного не могу понять. Зачем Максиму Андреевичу брать штурмом Золотой город? Разве он не может и так войти туда в любой момент?

– Может, – осторожно ответила Лилия и наконец отодвинула на лоб крупные пластиковые очки. – Предположительно в городе больше тысячи алхимиков. Не много, но и не мало. Вряд ли они согласятся с новым порядком. К тому же билет в сердце Золотого города только в один конец. Эдита все еще гость, раз выходит на поверхность. А с тех пор, как она узнала о наших планах, у скрытных стариков есть время подготовиться. – Она приблизилась, сняла перчатки и положила крупные ладони мне на плечи. – Нам действительно нужен заменитель крови. Выкачивать ее из живых людей – негуманно. Ведь приходится держать их рядом с подопытными вампирами. Мой консервант продлевает ее срок годности, но пока недостаточно. Пара часов превратилась в пару дней. Нам же требуется хотя бы пара месяцев хранения, а еще лучше пара лет, чтобы вампиры могли полностью перейти на пакетированное питание.

– Я добуду, – зачем-то пообещал я и стиснул зубы, чтобы не выплеснуть негодование прямо в лаборатории.

Ведь вампир не просто так провернул этот спектакль? Он надеялся, что Лилия покажет мне место, где держат подопытных. И куда Руслан увел Северину.

– Вперед, – скомандовала Лилия, будто собаке, наклонившись почти к самому носу, и мягко развернула меня к выходу. У меня аж челюсть свело оттого, как неестественно выглядели ее жесты, как кололись ядовитыми шипами ее обманчиво ласковые пальцы, что скользнули по моим плечам.

Только на влажной серой улице, глотнув холодного воздуха, я немного пришел в себя.

– Святое железо! Я снова во что-то влип! – пожаловался я Мецтли, всегда готовой выслушать. – С тех пор как пришло письмо от адвокатши матери, это становится привычкой. Мне бы радоваться, да? Жизнь больше не кажется скучной. Знаешь, она ведь действительно прервалась еще в детстве, когда меня растерзала... вампирица. С тех самых пор я существовал вне системы, пока не надел на палец клятый перстень.

* * *

Tesla Тристана выехал на мост через Преголю, и я убедил себя, что мы возвращаемся к его дому. Но вампир свернул на другую улицу, которая вскоре вывела к Южному вокзалу. Здание выделялось алой крышей на фоне угрюмой непогоды. Как ящик с помидорами, который сестра притащила в погреб.

– Здесь они не могут совсем оцепить лазы, – пространно пояснил Тристан, выбираясь из машины. – Железнодорожный узел – место общественное. Что бы охотники о себе ни мнили, у них нет абсолютной власти.

Он быстро зашагал ко входу с огромным стрельчатым окном, посередине которого к рейкам крепился стрелочный циферблат. Добравшись до дверей, смерил Мецтли взглядом исподлобья.

– Вели ей сидеть снаружи, – отчеканил Тристан, кивком головы позвал за собой и проскользнул за дверь, даже не дотронувшись до ручки, будто осенний сквозняк.

– Я скоро, жди здесь, – попросил Мецтли. Четвероногая подруга понимала меня без слов и с удовольствием выполняла просьбы еще до того, как они оформлялись в строгие команды.

Мрачный свет улицы, проникающий через решетки окна, спорил с вычурной люстрой, свисающей с потолка фойе. Она разбавляла минималистичный интерьер вокзала хаотичным блеском деталей. Я догнал вампира в зале ожидания, где он покупал билеты в пригородной кассе.

Неужели Тристан собирается сесть в поезд без собаки? Я не брошу ее на улице!

– Куда едем? Догоню тебя на мотоцикле.

– Не торопись, Радомир. Сейчас увидишь.

– Уже насмотрелся, если снова оставишь засос...

– Мне тоже не особо понравилось.

Он еще и издевается?

– Мецтли... – прорычал я сквозь зубы, но Тристан не дал мне закончить.

– Бухгальеры не замерзают за пять минут на свежем воздухе. К сожалению.

Очередная неуместная интрига вызывала противное напряжение во всем теле. На лбу морщилась тугая складка. Пальцы сжимались в кулаки, хотелось заехать вампиру по скуле и по-быстрому покончить с экскурсией. Я сам напросился в его компанию, но даже не предполагал, что бывают настолько нудные товарищи.

Тристан же направился к путям по подземному переходу. А я и не заметил, когда коридор спустился вниз. Вроде мы только что миновали стеклянную стену с такими же дверями, как тут же очутились около лестницы, ведущей наверх к первой платформе. Вампир уверенно шагал дальше мимо металлических стульев и сувенирных лавок, пролетел мимо следующей платформы. И, когда впереди замаячила выложенная бежевой плиткой стена, мы остановились около неприметной деревянной дверцы. Обычно за такими прятались служебные помещения, кладовки и туалеты.

– Что видишь, охотник?

Хотелось иронизировать, но я взял себя в руки и присмотрелся к проему. Вряд ли вампир привез меня просто полюбоваться архитектурой или вломиться в подсобку. Шея все еще ныла, и я потер ее рукой, заодно состроив сосредоточенную гримасу.

– А ты? – все-таки вернул вопрос, ведь ничего особенного не замечал.

– Ты точно сын Эдиты? Охотники чувствуют алхимические знаки на предметах, – теперь иронизировал Тристан, я зря упустил свой шанс. – Знаешь, что-то изменилось. И в тебе, и во мне. Раньше я не мог разглядеть этих надписей, символы расплывались перед глазами. Теперь же прямо на глазах обретают четкость, – ошарашенно поделился он и провел пальцами по кирпичному откосу.

Под свежей краской действительно проступали контуры. Я не запомнил значения всех алхимических знаков, но заприметил те, что были начертаны на карточке. Адвокатша Дарья Семеновна отказалась объяснять, мать убежала, будто подробный рассказ без утайки вставал ей поперек горла. И я остался с новыми загадками. Впереди ждал изнурительный квест по городу. Похоже, остальные считали его увлекательным.

– Лучше расскажи мне все сразу, Тристан, – пробурчал я, начиная злиться теперь на мать и ее адвокатшу. Если еще и вампир продолжит в том же духе, клянусь, заберу сестру и уеду в Петербург! Шли бы все наши доброжелатели гулять со своими играми.

– Если бы я не знал о существовании этих указателей, прежде никогда бы не заметил, – все же ответил Тристан. – Мне нужно было сильно концентрироваться, что все равно не давало гарантии результата.

– И что же они означают?

– Смотри. – Вампир легко поддел дверь и пригласил меня внутрь.

Фонарик на телефоне выхватывал серые облупленные стены. Тристан молча пробирался вперед, хотя коридор сделался достаточно узким, а через время попался еще один спуск. Новые разветвления уровнем ниже вывели к очередной лестнице. Ступени упирались в кирпичную стену с уже знакомыми алхимическими символами.

– Тупик? – Я искренне недоумевал. Для чего Тристан таскал меня по темным подвалам вокзала? Моей крови он уже отведал. Разве среднестатистическим вампирам надо что-то еще?

– Город объединен системой подземных тоннелей, – медленно произнес Тристан, а в его глазах забегали озорные искорки, заметные даже в полутьме. – Не припоминаешь подобных символов в стане охотников? Ты же тренировался с Лилией? Сдается мне, что Руслан спрятал и Северину, и Лизу под алхимическими знаками. Так, чтобы я не отыскал. И даже не посмотрел в нужную сторону.

– В бункере на территории охотников была лаборатория, – смутно припомнил я. – Но туда не пускали новичков. Лилия выдавала мне готовые составы. Настаивать на экскурсии не имело смысла.

– То есть академия и биохимия – лишь малая часть того, что мы знаем. Лишь то, что подтверждала официальная наука и над чем помогали трудиться простые люди. Алиса случайно оказалась охотницей. И благодаря врожденным способностям к алхимии влезла не в свое дело.

– Все охотники – алхимики? Или все алхимики – охотники?

– Все алхимики. – В голос Тристана прокрались тоскливые нотки. – Где-то жрецы или друиды, ведуны – зови как хочешь. Кто-то превратился в вампиров, другие стали охотниками. Но вампиры потеряли способность видеть истину и чувствовать энергию, оттого мы не замечаем алхимические знаки. Потому-то Руслан не может самостоятельно изобрести рецепт заменителя крови.

– Он стал ученым, доктором биохимии, чтобы сделать все научно? Но не учел, что алхимия – та же наука на стыке химии, физики и биологии.

– Точно. То, что люди называют творчеством и вдохновением, вампирам неведомо. Забыто, стерто, неподвластно. Без этой искры невозможны новые открытия.

– Как же он защитил диссертацию?

– Не все ли равно? Он не дурак. Объяснил точным языком то, что открыли другие. Не может творить сам, но быстро учится и виртуозно повторяет.

– Но тогда он объяснит и открытие моей сестры.

– Именно так...

– Он ее использовал.

– А ты не помогаешь. Тебе придется вернуться к охотникам. Втереться в доверие и выяснить, где они держат испытуемых.

– Всего лишь? А чем займешься ты?

– Займусь заменителем крови лично, – прорычал Тристан. – Соберу вампирские группы и расскажу, что Руслан задумал подсадить всех на заменитель крови с адовым консервантом. Нет, для начала мне нужны чистые образцы. Но... я не могу предупредить остальных вампиров, не раскрыв свою тайну.

– Возможно, не время таиться, – подметил я. – Руслан не очень-то дорожит вашим общим секретом, раз собирает армию без твоего ведома. Либо ты мастерски притворяешься.

– И для чего бы?

– Тебе нравится моя сестра. Не хочешь падать до уровня Руслана в ее глазах.

Глава 5. Под знаком омелы

Алиса

Дом братьев-вампиров

Оставшись в одиночестве в большом доме вампиров, я испытала полный спектр эмоций, погрузившись в неприятные воспоминания. Именно здесь я окончательно проворонила дружбу с Лизой. И тут же откровенничала с Тристаном, ворочаясь в его кровати. Правда, между нами тогда так ничего особенного и не произошло, ведь вампир играл в благородство и только дразнил меня жаркими поцелуями.

Ноги сами принесли меня в его спальню. В башенку, где располагался его кабинет, вела узкая винтовая лестница. Любопытство взяло свое, и я на цыпочках поднялась наверх. В прошлом скромная аспирантка лежала бы бревнышком там, где велели. Но нынешняя Алиса Ясина нагло обследовала чужую недвижимость.

А вот нечего оставлять меня без присмотра!

Деревянные ступени привели в уютную комнату, пронизанную светом. Окна по периметру кабинета открывали хороший обзор на соседние дома и темную ленту реки вдалеке.

И почему вампиры не выбрали район посимпатичнее и подороже? Где-нибудь в историческом пригороде, например, Амалиенау? Впрочем, может, они не так баснословно богаты, как показывают в фантастических фильмах.

Если бы я хоть сколько-то разбиралась в машинах, то смогла бы оценить ту, на которой Тристан подвозил нас с Лизой. Но разбиралась я в химических реакциях и микробиологии, на дорогах же не отличала дорогой автомобиль от эконом-варианта. Выделяла разве что угловатые детища автопрома прошлого века – они просто бросались в глаза среди современных лошадок с плавными изгибами.

Вместо подоконников башню опоясывала широкая столешница, под которой прятались тумбы с ящиками. Узкое пространство между широкими окнами заполняли книжные полки. А посередине комнаты одиноко скучало бежевое кресло с металлической ногой на колесиках.

Ответы на промелькнувшие в голове вопросы я нашла тут же. Карта города лежала под стеклом прямо напротив входа. Красная линия выделяла районы и адреса проживания вампиров, их групп и старост. Элитные районы занимали охотники. Все же я удивилась, ведь Тристан рассказывал, что жил на этой земле сколько себя помнил. Кислотно-зеленые линии – таким же цветом были закрашены районы охотников – соединяли некоторые здания, превращая карту в ядовитую паутину.

– Похоже, они сражаются еще и за территорию, – поделилась я с Химичком, который привычно сидел под волосами. – Первобытная дикость.

– Ты права, Ясина.

– Ик!!! – Я подскочила на месте и сама себе отдавила пальцы.

Развернулась к дырке в полу, огороженной точеными перильцами, и встретилась с хищным взглядом... Руслана Игоревича.

Как в воду глядела! Вот и он! Неужели Тристан и Радомир с ним разминулись?

– А я тут, – заявила с вызовом, но окончание фразы не придумала, и получилось слишком дерзко. К тому же сразу заныло простреленное с обеих сторон плечо. И мне почудился кисловатый запах собственной необычной кровушки. В нем даже присутствовали пряные помидорные нотки и сладковатый яблочный шлейф, будто по венам бежал настоящий томатный сок из сорта с сердцевидными плодами «Мечта Алисы».

– Ты тут, – подтвердил бывший научный руководитель и медленно приблизился. – В последнее время тут ты бываешь чаще, чем в вузе.

– Вы многое пропустили, Руслан Игоревич, пока оправлялись от укуса бухгальера, – заявила, пытаясь унять частые удары сердца в груди. – Или пока прятали мою подругу. Я больше не ваша аспирантка.

От неожиданного страха клокотало в районе горла. В нашу прошлую встречу на берегу Преголи Руслан Игоревич защитил меня от преследователей. Но тогда мы оба притворялись людьми, знакомыми исключительно по учебе.

– Жаль, – будто между делом заметил он. – Хотя тогда и я больше не твой преподаватель. Так даже веселее.

– Ик, – снова выдала я невпопад и поправила кулон на груди. Если это Руслан забрал Лизу у восточной группы, то веселье намечалось весьма сомнительное. И я сморозила первое, что пришло в голову, лишь бы отвлечь его от коварных планов – Намного. Больше не буду добавлять к вашему имени «Игоревич». Сэкономлю кучу времени на веселье.

– Думаешь, тебя защитит побрякушка? – Руслан заставлял себя смотреть в окно, чтобы не попасть под чары кулона. – Я ел не так давно. Но с тех пор, как на твоей шее появился кулон охотника, рядом просыпается жуткий голод. Артефакт явно играет против тебя.

– Вы же знакомы с Химичком? – напомнила я о пушистом оружии за пазухой. – Так и ползли с острова Канта на карачках?

– То-то ты неслась от этих восточных балбесов, сверкая пятками, – съехидничал Руслан. – Почувствовала себя непобедимой? Или бесстрашной? Или ты у нас в бессмертные записалась? – С каждым словом вампир заметно свирепел, будто я приходилась ему кровной родственницей и ослушалась дядюшку, великодушно растившего меня с пеленок и дававшего пищу и кров.

Скорее всего, Руслан чего-то от меня хотел. Я зажала кулон в кулаке, чтобы нормально поговорить, и спросила прямо:

– И какие же у вас на меня были планы? Которым теперь не суждено сбыться.

Я знала, что ему нужен заменитель крови, и хотела заранее пресечь попытки выманить рецепт. Но Руслан ошарашил:

– Ничто не помешает мне на тебе жениться.

– Э-э-э-э, – протянула нечленораздельно, забыв как икать.

– Притворюсь Тристаном, а ты сделаешь вид, что я тебе нравлюсь.

Руслан подошел вплотную. Я отступила и уперлась спиной в столешницу. А он растянул рот в своей излюбленной манере и навис надо мной темной тучей.

Все-таки не зря он казался мне придурковатым. Что за чушь?

– Ну почему же? – с издевкой ответил Руслан. Кажется, я задала вопрос вслух. – Ты развлекалась с моим братом, чтобы обманом завладеть его кровью.

– Не нужна мне его кровь, – возразила я заплетающимся языком.

В корысти меня еще никто не обвинял. Да и моя работа была ведь на общее благо, а не для моей личной выгоды! Стоп! А почему я вообще повелась на обвинения?

– Тристан не умеет общаться с девушками, да и вообще общаться с простыми людьми ему очень сложно, – продолжал Руслан хулить близнеца. – Обычно он безэмоционален и немногословен. Среди вампиров выглядит холодным чудовищем, что прекрасно. Но люди его откровенно побаиваются. Согласись, они ведь тянутся к весельчакам, таким, как твой любимый научный руководитель. – Он театрально ткнул себя растопыренными пальцами в грудь. – И к энергичным зажигалочкам, какой была твоя подруга.

Из центра груди будто извергся горячий поток вязкой карамели и растекся по рукам, шее и голове, а затем опустился в живот застывшим комом. Следом на спине выступил пот, защипав обожженную кожу.

Лиза! Как он посмел говорить о ней?

– Где она? – услышала я свой голос будто со стороны.

– О, я расскажу тебе, – покладисто заверил Руслан, присел на столешницу рядом и заговорщически приобнял меня за плечи. – Супруги ведь доверяют друг другу все секреты. Лови первый. – Он сделал вид, будто свободной рукой поймал в воздухе невидимое перышко и протянул его мне. – Сам я не собираюсь питаться растительным заменителем, ты права. Как у главы города у меня ведь должны быть хоть какие-то привилегии. – Руслан подмигнул мне исподлобья и продолжил так, словно мы планировали медовый месяц и смотрели каталог с отелями: – И я выбрал! Буду пить только твою кровь. Никогда прежде не встречал такого привлекательного запаха. А вот остальные вампиры будут употреблять только твою томатную бурду. Благодаря работе Белоусовой, конечно же. Наивные охотники полагают, что станут контролировать весь наш род. Но кто ж им это позволит, правда? – Он щелкнул меня пальцем по носу, явно не нуждаясь в ответе. – Все давно решено и рассчитано. В цепочке не хватает только тебя, бесценная моя.

Наконец-то в кабинете воцарилась тишина. Но она не принесла спокойствия, лишь опустошение. У меня не выходило сильнее испугаться или удивиться, а рассуждения Руслана не укладывались в голове. Воздух висел вязким полупрозрачным клейстером. И я теряла связь с реальностью, медленно уплывая вслед за грязной ватой осенних туч, что окружали башню со всех сторон.

Он ведь не спрашивал моего согласия, а все давно решил?

– Нет.

– Ты не веришь своему счастью? – наигранно удивился он.

– Вампир и охотник? Вы не боитесь, что мой бухгальер растерзает вас во время сна?

– Этот-то? – нервно хохотнул Руслан и приподнял прядь моих волос, чтобы с насмешкой взглянуть на Химичка. После чего резко вскочил на ноги, ухватил меня за талию и тесно прижал к крепкому торсу, готовый в любой момент увернуться от нападения. Холодно посмотрел мне в глаза и медленно произнес: – Ты хотя бы раз видела спящего вампира?

Что? Мы же с Тристаном спали на одной кровати! То есть я спала, а... он? Неужели всю ночь слушал, как я сопела, и смотрел, как ворочалась, пуская слюни на хозяйскую подушку? Ужас-то какой! И почему предложение Руслана перестало казаться таким устрашающим?

– Так я и думал, – тем временем продолжал Руслан. – Идем.

А затем комната пошатнулась, будто башню оторвало от земли и закружило волшебным ураганом. И я уже приготовилась давить домиком неприятелей, как в известной сказке. Но плюхнулась аккурат в кресло на колесиках и отъехала к лестнице, врезавшись в точеные балясины.

Окровавленный кулак Тристана промахнулся мимо скулы Руслана. Но из его разбитого носа уже падали алые капли, впитываясь в серые лацканы пиджака.

И когда в кабинете появился второй вампир?

Братья крепко сцепились. Над ухом Тристана клацнули зубы, но он увернулся и повалил Руслана на стол.

С бешеной скоростью неслись по небу переполненные тучи, будто спешили поглазеть на драчунов, заслонить их от остального мира, вобрать в себя их гневную бурю. А противники ускорялись, вторя ветру за широкими окнами, крутились, сбивали с полок книги. Они действовали молча, слышалось лишь шумное дыхание и противное чваканье, когда кулаки достигали цели. От противного хруста сводило скулы. Оставалось надеяться, что под спины братьев попадали карандаши.

– Спускайся, – прошелестело над ухом, будто вместе с тучами в дом пробрались жуткие создания и хотели забрать меня...

Я вздрогнула и чуть не завопила. Черный силуэт на лестнице тянул ко мне крупные руки, норовя вытащить из кресла. Блеснули сразу несколько пар глаз и длинная прорезь рта с мелкими острыми зубками. Тело обмякло, ватные ноги налились жаром. А стул медленно поехал мимо перил к краю дыры.

– Не надо, – жалобно пискнула я. Онемевший от ужаса язык ворочался плохо. Вампиры, алхимия, хомяки-мутанты – это еще куда ни шло. Но зубастые демоны? – Так не бывает! – прохныкала я и зажмурилась, нащупав под волосами шелковистого бухгальера. – Кусь! – скомандовала, вслепую швырнув питомца на глазастую кляксу в проеме.

Послышался такой грохот, будто разрушилась часть стены. Вот только не со стороны лестницы, куда полетел пушистый снаряд. А от дерущихся вампиров, про которых я на время забыла, увлекшись собственными проблемами. Боязливо приоткрыв один глаз, я обнаружила поверженного Тристана под двумя половинами столешницы. Сверху обеими ногами стоял Руслан и торжествующе улыбался.

– Ну что, Ясина, скрепим наш союз страстным кровавым поцелуем? – осклабился Руслан и в жутком прыжке преодолел расстояние между нами.

Взобравшись на кресло с ногами, я приготовилась сигануть вниз через перила, в неясные клубы тьмы. На секунду замешкалась, прикидывая, что сломается первым: мои ноги или мелкие зубки черного чудовища? За спиной надвигающегося поганца вскочил Тристан и развеял мои сомнения злобным взглядом и диким воплем:

– Вон отсюда!

Слова попали в самое сердце и рассыпались тысячами отравленных игл. Путаясь в конечностях, я перелезла через подлокотник, перевалилась через перила и мешком рухнула в крепкие заботливые объятия.

– Радомир! Это ты, – выдохнула с облегчением. – Ты убил демона?

Тут же рассмотрела блестящие заклепки на его черной кожаной куртке, металлические зубчики крупной косой молнии и уткнулась брату в грудь, пряча набежавшие слезинки. Мы спустились в гостиную – подальше от драки. Радомир бережно поставил меня на ноги.

– Я ошиблась, зря мы сюда пришли, – заявила я, направляясь к двери. – Он нам не поможет.

– Надеюсь, они там договорятся. – Радомир кивнул наверх. – И мы узнаем, где Лиза.

– Ты ранен? – притормозила я, обернувшись.

На воротнике белой рубашки подсыхало алое пятно.

– Пустяки, уже затянулось, – отмахнулся Радомир и передал мне хомяка, который в полете угодил в надежные руки.

– Тристан укусил тебя?

– Думаю, он притворялся Русланом перед Лилией.

– Ты отвечаешь невпопад, – укорила я и покосилась на Мецтли, которая смирно ждала у порога. – Как это вышло? Собака не оторвала ему голову? А твой перстень? Неужели артефакты и вправду больше притягивают вампиров, нежели защищают от них?

– Твой Тристан оказался проворнее.

– Мой? – Снова почувствовала раны, только теперь показалось, что тонкие стрелы все еще торчали из плеча, углубились в плоть и острыми концами корябали сердце, которое маленькой бабочкой затрепыхалось при упоминании вампира. Я потупилась и добавила: – Никогда таковым не был. Хотел моей крови. Как и Руслан. Знаешь, Руслан подкрался и...

– Больше не тронет, – прорычал Тристан. – Я его обезвредил на время.

Он ввалился в гостиную, будто его пинком отправили в полет со второго этажа. Свирепый, помятый, перепачканный кровью.

Вот умеет же он неожиданно появляться и вклиниваться в разговор! Так же сделал и Руслан – выскочил с лестницы в кабинет и напугал меня!

– Ты выяснил, где девушка? – напрягся Радомир.

– Брат очнется, и у нас будет длинный серьезный разговор. Сообщу тебе, – кивнул Тристан, будто они с Радомиром давние приятели. Но когда снова повернулся ко мне, в его глазах полыхнуло красное пламя. То мне мерещилось или он и вправду вытворял огненные фокусы? А когда Тристан заговорил, захотелось провалиться сквозь глянцевый мраморный пол. – Никогда не приходи сюда.

Звенящая тишина, последовавшая за резко брошенной фразой, оглушила. Ноги сделались ватными и предательски задрожали. Почему-то только теперь я испугалась по-настоящему, до темноты в глазах. Ни придурковатый Руслан, ни зубастый монстр не напугали так сильно. Сжав зубы, я проглотила слезы и собиралась молча кивнуть, но слова вырвались, несмотря на мои ухищрения.

– Зачем тогда впустил? – уцепилась за последнюю ниточку, хотя давно все поняла. Просто не желала признавать, что слишком быстро влюбилась в малознакомого мужчину-вампира. – Почему не выгнал сразу?

– Не мог же я оставить на улице девушку, истекающую кровью. Вкусной, теплой, особенной кровью. К тому же и ты, и твоя подруга действительно сыграли мне на руку, как я и задумывал. Лишь средства для достижения цели, прости. Больше мне не требуется помощь обычных смертных девчонок.

Мне хотелось обиженно крикнуть: «Я – охотник!»

Но вновь набежавшие слезы помешали вдохнуть. И хорошо! А то бы унижалась оправданиями, как маленькая капризная глупышка.

– Не переживай, Тристан. Больше не приду. Даже если позовешь, – выдавила, совладав с дыханием.

– Не позову. Даже не надейся.

Предательская сырость скатилась по виску крупной каплей. Я развернулась, взметнув волосы.

Поганец!

– Тебе нельзя доверить секрет, поэтому ты и сама боишься кому-нибудь довериться, – добил он в спину, намекая на осведомленность Радомира. – И твоей крови я больше не хочу. Не тянет. Вообще.

Радомир

Подземные коридоры

Облетевший куст сирени спрятал под тонкие ветви с вечно зеленоватой корой мой Harley. И пока я выбирался из-под кустарника, потирая разбитые костяшки на правой руке, мне по темечку шмякнула белая горошинка, откатилась под ноги и лопнула под толстой подошвой ботинок.

– Кидаешься? – хмуро уточнил я у старой липы, задрав голову кверху. – Защищаешь кровопийцу, который посмел наговорить гадостей моей сестре?

– Это омела, – тихонько пробормотала Алиса, уткнувшись носом в бумажный стакан с остывшим кофе. – Видишь клубок на ветвях? Тоже своего рода кровопийца, паразитирует на других деревьях. На тебя упала ягода. Загадай желание, теперь точно исполнится.

Мецтли мигом слизнула размятый плод с припорошенного снегом асфальта и без лишней суеты подбежала к двери, ведущей в погреб.

– Плюнь! – рявкнул я, но тут же махнул рукой. Теперь уже бесполезно. Прежде не замечал за собакой склонности к «поджирательству» всякой гадости.

Я не заходил в подземные владения, где со многих новых знакомых окончательно слетели маски. Присматривался к тихому безлюдному двору с облупившейся полукруглой лестницей для детей, к малоэтажным домам со старомодными шторами в горящих окнах. И все гадал, как мать так быстро скрылась за углом? Я ведь сразу же выбежал следом. Неужели и тут спрятались потайные ходы?

Алиса сжимала в руках полупустой стакан и не подгоняла меня. К тому же их разговор с Тристаном, который сестра старательно запивала горьковатым напитком с тремя пакетиками сахара, и меня вывел из равновесия. До сегодняшнего дня вампир не казался мне таким уж поганцем. Он выглядел скрытным и недолюбливал Северину, будто бы имел на то веские основания. Я быстро простил ему укус, спектакль перед охотницей! Тристан, вероятно, полагал, что я прочитал его мысли или сам мыслил в том же направлении. Будучи старым вампиром, он общался с другими на равных и мерил всех по себе.

Но как он посмел нагрубить Алисе?

И я ударил, не сдержался. Сразу стало легче. А поганец не ответил – знал, что заслужил.

Подобным образом с девушками поступали только последние говнюки. Впрочем, так же часто поступали друг с другом люди независимо от пола и возраста. Но мне отчего-то очень хотелось верить, что древние создания мудрее и благороднее простых смертных. Я вообще склонен доверять миру. А вот Алиса, наоборот, до сих пор выглядела чересчур осторожной, но все равно влюбилась не в того парня.

А я сам? Влюбился в девушку, будто бы созданную специально для меня...

– Ладно, идем, – позвал Мецтли, отпирая замок, и кивнул сестре. – Я поменял личинку, пока ты навещала родных. Больше сюда никто не проберется без приглашения. А это тебе, вот. – Протянул ей запасной комплект с брелоком в виде лисенка из натурального янтаря.

– Звучит неубедительно. – Она спрятала ключи в карман и поморщилась, вылив в рот последние тягучие капли напитка, смяла стакан и отправила его в урну.

– Вампиры не сунутся в логово охотника. Так что выращивай свои бактерии.

– Зато твои бывшие наставники Белоусовы везде суют нос. И Эдита...

– Больше не придет. Она бросила меня. Снова. И уверена, что теперь я ей чего-то должен. Искать ее, играть в странные игры. Парадокс в том, что дети должны своим родителям лишь благодарность за появление на свет. И я благодарен. Остальное – иллюзия.

– Иллюзия... вот и мне показалось насчет Тристана.

Мы спустились к щитку, где я врубил электричество. Теплые лучи заструились на кирпичную кладку, рыжие отсветы окрасили хмурое лицо Алисы.

– Кстати, я бы тоже не прочь познакомиться с новыми родственниками. Ведь всю жизнь думал, что кроме папы и бабушки у меня никого нет.

– Прости, стоило взять тебя с собой. Но я с трудом представляла разговор. Твоя мать и мой отец провернули жуткий ритуал... Знаешь, именно папа взращивал во мне рациональное зерно и тягу к науке. Наверное, он всю жизнь чувствовал себя виноватым, что пошел на поводу у сестры.

– Или наоборот? Радовался, что спас племянника?

– Ой! – Алиса округлила глаза и замерла около тяжелой двери в конце спуска. – Ик!

– Не пугайся ты так, я не обижаюсь. Думаю, они были уверены, что не причинят тебе вреда.

– Да, – обреченно согласилась она, но все равно смотрела мимо меня, продолжала чувствовать вину за собственные слова. – Эффект от ритуала заметен только теперь – мы с тобой неразрывно связаны. Меня использовали в своих целях и древние вампиры, и охотники. А я всего лишь хотела помогать своими открытиями людям.

Вместо того чтобы пройти в отворенную дверь первой, Алиса протиснулась мне за спину.

– И поможешь, – продолжал я на своей волне, подхватив ее за локоть, чтобы перестала сокрушаться без причины. – Тристан обещал заняться внедрением продукта лично. Минуя Руслана и Максима Андреевича. И разыграл спектакль перед Лилией. Я теперь вроде как за них, против тебя.

– Это теперь ваши с Тристаном дела, – отрезала она, оторвавшись от созерцания закопченной стены, и все же посмотрела мне прямо в лицо. – И меня они не касаются. Я даже не уверена, что все еще действительно хочу заниматься заменителем. – Сестра прерывисто вздохнула и поковыряла пальчиком клинкерный кирпич. – А вот чего особенного в нашей с тобой крови, выясню в первую очередь. Может быть, в моей и не было ничего такого до ритуала. И весь секрет в тебе. – Она уткнулась лбом мне в грудь. – Тристан так вообще больше моей крови не хочет. А вот твоей хлебнул, гаденыш.

– Ты делишься со мной жизнью, я поделюсь с тобой секретами, – усмехнулся я и решил не комментировать ее милую ревностную тираду.

– Начнем с этого? – Алиса мягко высвободила локоть и снова поднесла руку к кирпичу у себя над головой, прошлась пальчиками по незамысловатым иероглифам, в которых тем не менее чувствовалась некая сила. Будто каждая линия слегка пульсировала, привлекая внимание, и оживала именно рядом с сестрой. Я ведь не замечал надпись прежде, чем ее нашла Алиса.

– Как и в том подземном переходе, который показал твой вамп... Тристан, – исправился я, напоровшись на гневный взгляд сестры. – Даже подвалы старых домов в городе связаны сетью подземных тоннелей.

– Знак омелы, я запомнила его из книги. Очень уж приметное растение в наших краях. И на твоем приглашении тоже алхимические знаки. Все же очевидно – в Золотой город ведет подземная дорога! – воодушевилась Алиса. – Причем сокрытая от глаз. А что, если в пансионате для престарелых охотников нет обычного входа? Только тоннель! Спускаешься в подвал старого трехэтажного дома, а оказываешься в дорогой немецкой вилле с вычурными спальнями, общей столовой, полным пансионом и дискотекой по вечерам.

– Звучит пугающе.

– Смирись, в этом смысл жизни охотника.

– Давай скорее посеем твои бактерии, пускай растут. Чует мое сердце, что заменитель крови нам еще пригодится. – И осторожно добавил: – Тристан просил чистый образец. Без примесей и консервантов, которые добавляет Руслан.

– А у меня ведь есть несколько пробирок с консервантом! Тристан заставил Лильку выдать мне для анализа. – Она сглотнула слезы, старательно скрывая эмоции за суетой. – Еще тогда.

– Странные они, эти вампиры, – подбодрил я ее или самого себя. – Будто разучились чувствовать по-человечески. И думают даже не о пропитании, а о чем-то совсем непонятном. Потерянные они, вот.

– Защищаешь его?

– Нет, анализирую их сходство с Севериной. Всякий раз она отталкивает меня. Но следует за мной на расстоянии.

– Она красивая, – задумчиво протянула Алиса, водя пальцами по загогулинам на стене. Говорила она про Северину или затейливую надпись, уточнять не стал. – В кабинете Трис... вампиров я нашла карту. Дома действительно соединены линиями.

И тут Мецтли ткнулась носом в неприметный низкий лаз в кладке и оглушительно взвизгнула, защемив усы. Алиса подпрыгнула, оттоптав мне ноги, отдернула руку от стены и схватилась за кулон на шее. Мой перстень тоже разогрелся и потянул ладонь, словно магнитом, к бороздкам знаков, припудренных солевым конденсатом. А собака, вместо того чтобы вылезти наружу, протиснула уши и шею. Следом проскочило все тело.

– Я ведь не сошел с ума? – пролепетал, хватаясь за хрупкое сестрино плечико.

– Только если мы вместе что-то не то съели, – буркнула Алиса, примеряясь к низкому ходу, которого прежде не было.

– «Не то» слопала Мецтли.

Дыра в стене выглядела как подвальное окошко или бойница, обрамленная кирпичной аркой. Я пытался найти объяснения, почему не замечал проем раньше, и пропустил, как пропала Алиса.

– Знаешь, когда и Белоусовы болтали о невидимом бухгальере, мне хотелось покрутить пальцем у виска, – послышался ее голос из темноты. – Антинаучный бред из уст ректора и ведущей аспирантки. Ха!

– Думаешь, это и есть вход в те самые тоннели под городом?

– Ик! – выдала сестра, вытащила из лаза в стене руку и схватила меня за край штанины. – Алхимия не противоречит науке, хоть со стороны и кажется волшебной. Теперь же мы увидели то, что было сокрыто. Этому наверняка есть объяснение. Окно всегда было тут, Радомир, пролезай уже!

Пригнув голову, я осторожно просунул ее, но острые уголки закаленного кирпича все равно царапнули ухо.

– Фонарик на телефоне слабоват, – оценил я, когда кое-как протолкнул широкие плечи. За стеной прятался широкий коридор, где удалось выпрямиться в полный рост.

– Доберемся до Эдиты прямо сейчас и потребуем обстоятельных объяснений. Руслан пригрозил на мне жениться... Не хотелось бы. Ик!

– Северина, Лиза... Тебя я ему не отдам, идем.

– Ему нужна моя кровь, Радомир. Почему именно моя?

– Думаю, моя тоже сгодится.

Тристан ведь не удержался! Ах нет, он не хотел крови, он лишь играл спектакль для Лилии. Как бы не так!

Но вслух я больше ничего не сказал.

И мы припустили вперед так быстро, будто от скорости напрямую зависели жизни и здоровье Северины и Лизы, сохранность нашей с сестрой крови. Словно Руслан умел иссушать жертву на расстоянии. А мы пытались перегнать вампира, вступившего в ту же гонку с противоположного конца трассы.

Тоннель петлял, фонарик на телефоне гробил заряд. А под землей гаджет больше ни на что и не годился, разве что делать фото развилок, чтобы не заблудиться. Алиса вцепилась в рукав моей куртки. Мецтли тихонько ворчала на собачьем и ступала рядом, то и дело задевая мое колено.

Наши собственные тени бегали по сводчатым потолкам. Звук шагов отскакивал от кирпичной кладки и улетал далеко вперед. На полу не оставалось ни следа, как не водилось ни единой пылинки, будто в тоннеле кто-то ежедневно тщательно убирался.

– Смотри, еще знаки! Там! – Алиса указала на угол. – Только непонятно, куда идти.

Справа возник новый узкий коридор.

– Постой, – задумчиво изрек я и достал из кармана карточку с приглашением. – Если это действительно указатели... Смотри, на приглашении последовательность символов. Знак омелы, затем тот, что был раньше, а теперь этот. Значит, идем в коридор. Прямо стоят совсем другие закорючки. Знаешь, любой дурак сориентируется. Никудышная конспирация.

– Ты боишься, что мы явимся с пустыми руками? Эдита ведь выставила условие.

– Нет, я не собирался тащить к охотникам-пенсионерам Северину, как велела Эдита. – Язык не повернулся назвать ее матерью, ведь она желала смерти моей возлюбленной.

– Мы ничего не знаем об охотниках, – констатировала Алиса. – Об их традициях и нравах. Не знаем, влюблялись ли они прежде в вампиров. В этих же самых или в других?

– Мы даже не знаем, сколько их. Ты права, мы выросли в шорах, спрятанные от важной части реальности. Теперь такое ощущение, будто я провел половину жизни в деревне без интернета и телевидения.

– Похоже, – хихикнула сестра. – А вообще семейные тайны – это самое паршивое, что есть на свете. Вовсе не чудовища-кровопийцы. Одно дело, когда друг другу врут чужие люди. Но когда скрытничают родные! В семье важно доверие, чтобы положиться на близких. И в паре... это ведь самое главное.

– Обычно девчонки верещат о любви, которая затмевает любое предательство.

– Разве можно любить кого-то и не доверять?

– Ты поэтому до сих пор одна? И он прав? – Я не решился снова произнести имя вампира. Видимо, слова Тристана действительно задели ее за живое. И синеглазая глупышка, сама того не замечая, снова возвращалась к болезненной теме.

Алиса потупилась и задумалась. А может, посчитала, что я проявляю мужскую солидарность и защищаю Тристана, поэтому дальше шла молча и тщательно разглядывала ровный бетонный пол. А потом вдруг резко потащила меня за окованную металлом дверь. Та легко поддалась, как только ее коснулся кулон. Я бы не увидел знаков, но они вспыхнули на деревянной поверхности створки вокруг неприметной вмятины и точно совпали со следующей группой на карточке.

Винтовая лестница за дверью буравчиком впивалась в темное нутро подземелья. Снизу веяло прохладой и морем, будто воды Калининградского залива просачивались с далекого берега прямо под город.

– Что-то не так, – насторожилась Алиса. – Чувствуешь соль и водоросли?

– Скорее всего, дальше затопление, – согласился я.

– Если все старые дома соединены тоннелями и мы ищем выход в один из них, для чего вообще спускаться глубже?

– Вернемся и попробуем расшифровать знаки? Скорее всего, мы чего-то не поняли, – предложил я и легонько потянул сестру за руку. Мецтли согласно чихнула и помотала вытянутой мордой, смешно пошевелив мелкими черными усиками. – Рядом река и море. В городе мягкий торфяной грунт. Вряд ли можно двигаться по нижним проходам. Да и нужно ли? Впрочем, я не специалист. Построили же как-то эти своды и тоннель под Ла-Маншем. А в последнее время мы сталкивались и не с такими чудесами...

– Вернемся. И кушать хочется, – пожаловалась Алиса. В подтверждение ее живот заливисто загудел, мой вторил многосложным урчанием. – А что, если...

Я хотел пошутить, но сестра внезапно пошатнулась, прильнула ко мне и прижала палец к губам. А затем буквально затолкала на узкую лестницу и поманила Мецтли:

– Скорее, милая собачка! Я, кажется, знаю!

Показалось, что мы спустились всего лишь метров на десять и уперлись в кирпичную кладку.

– Куда теперь? На вокзале, куда меня водил Тристан, тоже были замурованные проходы. – Алиса указала наверх. И я понадеялся, что мы наконец пойдем обедать.

– Почему ты говоришь одно, а делаешь другое? – для порядка возмутился я и шутливо закатил глаза к потолку. – Так поступают все девушки?..

Вопрос перешел в удивление, и я с приоткрытым ртом поднялся на носочки. Под самым сводом, над нашими головами, пульсировал крупный одиночный символ.

– И как же ты узнала? – Я все еще пытался понять женскую логику.

– Почудилось.

– Чего? – Развернул сестру за плечи и вгляделся в растерянное лицо. – Эй, это не ответ.

– Из плеча будто бы потекла кровь, а потом ногу прожгло. И я подумала... Ну знаешь, у нас тут пол, а этажом ниже на том же месте потолок. Если подсказка на потолке, а я наступила на это место ногой...

– Показывай, – прервал я поток глупостей и рванул полы ее пальто в стороны. Блуза действительно пропиталась свежей кровью. – Ничего не показалось, дурашка. Тебе надо сегодня отлежаться, а не разгуливать по подземельям. Сорвала корочку! Марш на выход!

– Да постой же, Радомир! – Алиса уперлась руками мне в плечи, ногами в ступеньку и приготовилась к активному сопротивлению. – Это же не случайность! Надо выяснить, куда ведут нас символы. Прямо сейчас! А отдохнула я достаточно... в доме вампира.

Оступившись больше от неожиданности, чем от приложенной силы, я прижался плечом к кирпичной кладке. Холод кольнул даже через толстую кожаную куртку. А спина ухнула в чернеющий провал. Алиса полетела следом за мной. Мецтли залаяла, отправила блуждать по тоннелям тягучее эхо, которое быстро превратилось в жутковатый гул.

Глава 6. Власть, молодость или страсть

Тристан

Дом братьев-вампиров

– Совсем охренел? – ерзая на кровати, прорычал Руслан сквозь зубы.

Я перенес брата в спальню, побоялся, что кабинет не выдержит его пробуждения и лишится окон. А мне бы хотелось сохранить карты и остатки аппаратуры. Каждая группа в моем подчинении поставляла на сервер данные видеонаблюдений по своим районам.

– Допустим, – холодно признал я.

Сердце в груди неожиданно ударило два раза подряд, и я пропустил мимо ушей поток нецензурной брани на нескольких языках, прислушиваясь к собственному организму.

– Показалось, – облегченно выдохнул я вслух.

– Нет, мне не показалось, Тристан. Ты давно собираешься прикарманить вкусную девчонку себе! Она снова была в нашем доме и заляпала полы и мебель кровью. Здесь же теперь невозможно находиться! Нужно срочно убрать все, иначе захочется на охоту раньше срока. Развяжи меня! Дери тебя бухгальер, Тристан! Ты меня слышишь?!

Тучи Калининграда, отражавшие землю с ее многочисленными красками, никогда не бывали серыми. Они клубились и танцевали в небе за окном, то уплотняясь, то истончаясь до легкой дымки. Но чаще всего они пропускали лучи зеленого спектра, отчего лица людей делались угрюмыми, мертвенно-бледными. Сегодня же на лицо Руслана падал лиловый свет, придавая брату нежности, которой ему так не хватало. А несколько минут назад спящим, без лишних ужимок и нарочитого веселья, он гораздо больше обычного походил на меня. Теперь он хищно скалился, подобно разъяренному бухгальеру, ожидая ответа, но оставался приятным, родным, близким. А я больше не чувствовал ничего особенного в крови Алисы. Аромат, конечно, аппетитный, но не более чем у остальных. Я принюхивался маленькими порциями, чтобы Руслан не заметил моего смятения. Отвлекался на хмурый пейзаж, лишь бы не признаваться ни себе, ни брату в очевидном.

– Не знаю, что ты в ней нашел.

Притворяться глупо, мы ведь обсуждали запах ее крови прежде. Но со мной что-то не так.

При этой мысли сердце стукнуло аж три раза подряд и заныло, как не ныла ни одна мышца в моем теле с тех самых пор, когда мать совершила надо мной алхимический ритуал. Я уже и забыл, каково это.

– То же, что и ты! – рыкнул Руслан.

– С чего бы вдруг сейчас? – разозлился я на собственное тело, но брат воспринял на свой счет.

– Ты отравился слюной бухгальера, пока обвязывал меня вымоченными веревками? Кстати, где ты раздобыл состав?

– Не только ты «дружишь» с охотниками, – прохрипел я, потирая грудь. – Отравился? Наверняка. Оттого и соображаю плохо.

– Тогда просто развяжи меня, Тристан.

– Да, – ляпнул я и потянулся голыми руками к веревкам, ошарашенный, взбудораженный, растерянный. Обжег палец, только коснувшись узла, и будто разом протрезвел. – Э-э нет. Хватит водить меня за нос, Руслан. Что ты задумал и куда утащил бывшую студентку Рыжову?

У брата вырвался сдавленный смешок, он перестал брыкаться, притих и хитро уставился в потолок, словно ждал, что там откроется благодатный источник. Я досадливо вздохнул и уселся в удобное круглое кресло с изумрудно-зеленой обивкой в тон покрывалу на кровати.

– Собираешь вампирский молодняк, плодишь новых вампиров, позвал кровожадную отступницу Северину Кос, чтобы наставлять их, – перечислил я, загибая пальцы.

– То есть эти двое прибежали жаловаться «добренькому» братцу на брата-злодея. А они знают, что именно их добряк первым облизал конфетку – вкусную студентку Ясину, – чтобы другие вампиры не смели претендовать на ее кровь? Тогда как я специально сдерживался, чтобы не испортить рабочие отношения и довести заменитель крови до конца.

– Ты учил ее несколько лет подряд и не чуял ничего необычного. Я же при первой встрече потерял самообладание!

– Как только Ясина надела кулон охотника – развеялся морок.

– И что теперь? Завидуешь?

– Чему же? – бросил он с небрежной усмешкой. – Мы столетиями скрываемся под одной личиной, а значит, и конфетка общая. Я женюсь на Ясиной и буду пить ее столько и когда захочу.

Момент, когда сорвался с места и вцепился Руслану в шею, я пропустил. Придавил гаденыша к кровати, обжегся локтем о веревки, дернул их в сторону, чтобы не мешали разорвать соперника в клочья! В глазах побелело то ли от ярости, то ли от контакта с отравой. Я рычал и пытался дотянуться до брата зубами.

– Не отдам!

Никому не отдам чудаковатую девочку с яркими синими глазами! Она вроде и мне теперь не особо нужна. Ее кровь по какой-то причине перестала сводить меня с ума, но загрызу любого, кто посмотрит в ее сторону. Я нагрубил ей, чтобы держалась подальше. Руслан не просто так плодит армию. А я не хочу, чтобы Алису затоптали, не желаю, чтобы она лезла в Огонь, как тогда на поединке. Она выбралась живой только благодаря необычному бухгальеру за пазухой. Повезет ли так же во второй раз? И она не охотница, лишь девчонка, к которой совсем недавно попал охотничий артефакт. Племянница Эдиты, но необученная, никакая, слабая, хрупкая, беззащитная даже с кулоном. Хорошо, что у нее появился брат.

– Ты как младенец, у которого отняли пустышку! – разозлился Руслан, уступая моему напору. Слюна бухгальера хоть и не попала напрямую в кровь, но порядком обессилила его.

У меня дрогнули руки, будто его слова ударили в важный нервный центр. Хватка ослабла, и брат ловко перекатился по кровати, оказавшись сверху. А мое тело, не сыскав опоры, ухнуло вниз, грохнуло о деревянный пол. На затылке появилась неприятная липкость. Тут-то я пришел в себя, резко поджал колени, ткнув Руслана в спину. От неожиданности он завалился набок, я перекинул его себе за голову, вскочил и прижал брата подбородком к ворсистому коврику.

– Язык прикусил? – издевательски посочувствовал я, когда Руслан сплюнул кровью. – А мог бы держать меня в курсе дел и не трогать Алис-с-су!

И почему ее имя всегда выходило длинным и шипящим, будто я не хотел его отпускать?

Перед внутренним взором пронеслись воспоминания о ее ночевке в моей спальне. Горячая соблазнительная кровь, румянящая щеки, поцелуи, которыми я пытался уговорить девчонку не выдавать наш с братом секрет. В груди заныло так, будто со спины подкрался охотник и воткнул между ребрами святое железо.

Хватит врать самому себе! Я пытался заглушить голод, который возникал всякий раз рядом с Алисой. Мне хотелось наброситься на нее, как не хотелось бросаться ни на кого и никогда! А теперь меня тянуло к ней что-то еще. Забытое. Неведомое?

– Я никогда не скрывал от тебя своих намерений, Тристан, – вернул в реальность голос брата. – Рыжова очень кстати переродилась именно сейчас. Тогда я подумал, что испробую на ней и заменитель крови, и консервант. А собрать в том же месте всех неугодных бунтарей и подсадить на консервант, вызывающий зависимость, – согласись, лучшее решение для нашего правления. Охотники тоже хотят послушных вампиров. Так почему бы мне не работать вместе с ними?

– Мы это обсуждали. Ты хочешь, чтобы и тебя посадили на короткий поводок? В руки охотников скоро попадет сильный состав, способный подавлять нашу волю, контролировать, использовать в своих целях. Что случится тогда? Неужели ты думаешь, что они оставят нас в покое? Они не дадут тебе питаться как захочешь.

– Нет. Но я не отдам им ни заменитель, ни консервант.

– Мне всегда казалось, что ты не дурак, а лишь мастерски прикидываешься...

– Охотники думают, что все просчитали и обхитрили меня. Но неужели ты считаешь, что им достаточно стать нашими пастырями?

– Ты нашел у них слабость?

– Максим жаждет власти – распространенный порок. Ректорат ему слишком тесен, а главенство над калининградскими охотниками набило оскомину. А еще не хочет стареть и умирать – трусит, как и большинство людей.

– Ты не боишься?

– Боится смерти лишь тот, кто всю жизнь делал не то, что хотел. Не добился того, чего желал, пока обслуживал чужие мечты, стремился к навязанным идеалам. Умирать боится тот, кто боялся жить. И я боюсь, Тристан. Боюсь, пока не доиграю эту веселую партию. Все наши действия или бездействия ведут к какому-то результату. Так вот я хочу ее увидеть.

– Ее?

– Белоусов уже много лет бьется о ворота Золотого города. Но не желает покидать Калининград навсегда, чтобы узнать его секреты. Ты же слышал о помолодевших охотниках? А о составах, продлевающих жизнь простым людям? Они не пьют кровь. Алхимия дала им иные эликсиры.

– Это сказки. А ты наивно веришь в любые сплетни?

– Максимка тоже так решил, поэтому мы с ним договорились. – Брат замолчал и игриво подмигнул мне.

А я припомнил все, что удалось выяснить о его заговоре: обрывки фраз, которые бросал Максим, намеки Лилии, которая постоянно со мной кокетничала.

– Ты обратишь его? – догадался я и с новой силой притер Руслана к ковру. – Может, и место во главе города ему уступишь?

Бессмыслица!

– Мы войдем в Золотой город, Тристан! Я, он, послушная армия из новеньких и отступников.

– Да тебе-то туда зачем?! Ну сидят там престарелые охотники, дышат алхимическими парами, перегоняют вытяжки из полыни, дистиллируют настойки! Забились в уголок, словно крысы!

– Ты мыслишь узко, – шепеляво выдавил он. Я увлекся и давил слишком сильно. – Когда они там наколдуют волшебный порошок – ну там плесень какую-нибудь, или бактерию, или святую ржавчину, что будет растворять нас в воздухе на расстоянии, – будет поздно. Надо проверить для профилактики.

– Что за чушь?! Когда ты прекратишь увиливать от ответа?! – Я окончательно рассвирепел, тряхнул его и перевернул лицом к себе, чтобы заглянуть в бесстыжие смеющиеся глаза. – Не ври мне, Руслан!

Его забавляла моя злость, мое бессилие. Он знал, что я никогда серьезно не наврежу ему, ведь он единственный родной человек, с которым я столетия провел рядом. Сросся. Разделил одну жизнь на двоих. Притворялся им. И всегда прощал. Мы научились приходить к единому знаменателю, даже если ссорились в процессе переговоров.

А он вдруг что-то уловил в моем лице, уставился глаза в глаза с небывалой серьезностью и заявил:

– Мне нужно попасть к матери.

Руки снова подвели меня, мелко задрожали, и я, обмякнув всем телом, повалился на пол рядом с Русланом. Его влажный лоб уперся мне в висок.

Лиза

Дом на территории охотников

Не знаю, сколько времени слезы текли по щекам и падали на подоконник. Казалось, влажный лоб сросся с непробиваемым стеклом, будто молекулы кварца перетекли в клетки кожи. Несколько раз перед внутренним взором всплывала картинка с моделью кристаллической решетки, абзац в учебнике про точку концентрации напряжения и про бронированные стекла. Потом про резонанс и возможность разбить любое.

Хорошо, что я училась на инженера-химика, а не на повара! Готовить мне больше никогда не придется, а знания по сопротивлению материалов пригодятся!

А вот момент, когда бывший препод нагло улизнул, я пропустила. Боялась, что он стоял у лестницы и с бесстыдной физиономией наблюдал за девичьей истерикой. Оттого так долго не шевелилась. Ждала, что ему надоест играть настолько гадкую роль и он сдастся моему обаянию, прижмет к своей широкой груди и скажет, что пошутил. Он ведь сыпал остротами каждую лекцию! Тут просто увлекся, перестарался! А на самом деле не имел в виду ничего плохого.

Но, когда я повернулась, устав от собственной злости, в холле никого не было.

– Хитрый червяк! – попыталась крикнуть, но слишком устала. – Мерзкая пиявка. А притворялся прекрасным созданием, лучшим на свете мужчиной.

План побега созрел в голове очень быстро, словно мысли тоже обрели отличную от человеческой скорость. Если сердце билось куда медленнее, то нейроны торопливо искрили. И, несмотря на общую опустошенность и усталость, сознание прояснилось.

Оставалось подкараулить поганца, спрятавшись за уродской вазой, и проследить, откуда он вылезет. Мне по душе всякие волшебные фокусы и существование кровопийц, но слепая вера в мгновенную телепортацию попахивала нездоровым воображением. И я не верила! Потому стоило увидеть все своими глазами. Тайную дверь за выступающим кирпичом – простое механическое детище. Или мерцающее облако плазмы – порождение магии, или, как говорила Кис, алхимии.

Все же я надеялась на первый вариант. Чтобы потом потянуть за рычаг, открыть проход и выбраться из заточения. Ведь химичить межпространственные порталы на факультете биотехнологии в простом техническом вузе не учили.

– Я здесь не останусь, – прорычала я сквозь сжатые зубы сама себе, чтобы не скатиться в новую истерику.

Нашла уборную, напилась ледяной воды прямо из-под крана. Она показалась противной на вкус, слишком жесткой, обдирающей горло, но при этом живой. Я стерла засохшую кровь с разбитого подбородка и не обнаружила ни царапины, ни синяка. И даже след от прыща на щеке, который красовался там на прошлой неделе, пропал. Кожа сделалась идеальной: чистой и бархатистой – как в рекламе косметики.

Тогда я обследовала первый этаж, где располагалась огромная гостиная, больше похожая на бальную залу. Фортепиано у дальней стены, настоящий камин в углу и изящные кресла вокруг. Остальное пространство оставалось свободным, будто ожидало гостей на отвязную вечеринку в дворцовом стиле.

Самым тщательным образом я проверила камин. Чугунная дверца поддалась легко, но не явила тайного лаза. Тогда я вернулась в холл с лестницей, забилась между уцелевшей серой вазой и стеной и приготовилась ждать.

– Впереди вечность, ведь так? – обреченно усмехнулась я. По щекам снова потекли гадкие слезы. Все произошло не со мной. Я же попала к самым крутым и веселым вампирам города. У меня дар Ирис. Дар!

– Ничего не чувствую и не помню, – прошептала, глядя на скелет борщевика. – Чего же в тебе было особенного, Ирис? И где твой бесячий дар?! Это ведь ты попала в плен к красавчику-преподавателю. Ты. Не я. Но он обязательно явится...

* * *

– Показатели упали по какой-то другой причине, – высокомерно заявил смутно знакомый женский голос.

– Вот и разберешься в лаборатории, – строго отрезал Русланчик. По застарелой привычке в разуме всплыла уменьшительно-ласкательная форма его имени. Ведь про себя я никогда не звала любимого препода по отчеству.

– Разберусь, – прорычала женщина. – Только не забывайте и про мои интересы. Делать чужую работу с нуля я буду только после защиты кандидатской диссертации. А заменитель крови как раз станет моей докторской.

– Не забывай, с кем разговариваешь.

– Не забывайте, что алхимия вампирам неподвластна. Без меня вы вообще не получите желаемого. – Она то ли щелкнула пальцами, то ли притопнула ножкой.

На веках будто бы удобно устроились крупные гири из осмия, самого тяжелого металла в таблице Менделеева, и мешали разлепить ресницы. А его ядовитые пары не давали дышать и ясно мыслить.

Я все еще жила человеческими знаниями о физиологии. Хотела заглатывать воздух большими порциями, чувствовать вкус воды и ветра. Бежать навстречу приключениям и смеяться над шутками любимого мужчины, глядя в его хитрющее лицо с озорными глазами. А вместо этого лежала под пристальными взглядами сумасшедших ученых и не могла пошевелиться.

– Именно ты спугнула Ясину. И сейчас я начинаю подозревать, что сделала это нарочно, – предъявил Русланчик. Хорошо, что не мне... а может, до этого момента мне вообще все приснилось? Он ведь хороший. Мой Русланчик – лапусечка. – Так хотела заполучить авторство заменителя крови себе?

– Ошибаетесь. Хотела сделать лучше Ясиной. – В голос стервы прорвались нотки ярости, и я узнала в ней Белоусову. Именно с такими интонациями она всегда общалась с Элис. Именно с такой яростью под дождем на набережной она прижимала нож к горлу моей бывшей подруги.

– Это все не имеет значения по сравнению с нашей глобальной целью, – прорычал Русланчик. – Ты слишком мелочна и зациклена на своих страхах перед папочкой. Или для кого ты там стараешься быть выше и первее всех?

– А я не спрашивала ваших советов. И для кого же стараетесь вы?

Возникла липкая пауза. Мне показалось, что частички воды, всегда присутствовавшие в воздухе, мигом осели на кожу раздражающей пленкой. Эти двое бесили друг друга похлеще престарелых супругов, но терпели во имя общего проекта.

– Моя мать сделала меня таким. А потом сбежала, осознав ужас содеянного, и переметнулась на сторону охотников, – выплюнул Русланчик, а я уж думала, не ответит, ведь спросил первым. – Подружилась с ними, насочиняла законов и соглашений. А потом спряталась, бросив Калининград на мои плечи!

– Ох, бедненький, – притворно посочувствовала Белоусова. – Так вы же пошли по ее стопам!

– Почти. Я пойду дальше.

– Не без охотников. А точнее, их лучших представителей, – высокомерно заявила гадина. И тут я ощутила ее ледяные пальцы на своем запястье. Они впивались точеными ноготками в плоть и будто бы тянули вены наружу. – Возможно, только благодаря мерзким поступкам жестоких родителей мы с вами добьемся успеха?

– Обязательно добьемся, моя кровожадная аспирантка, – льстиво проворковал Русланчик.

Меня аж затошнило от слащавости. Живот подпрыгнул к горлу. Позвоночник выгнулся навстречу спевшимся интриганам. А затем меня сложило пополам, из горла вырвалась кисловатая водица и сдавленные хрипы. Глазные яблоки приготовились выскочить под ноги мучителям. Но зато теперь я видела, что меня выцарапали из укрытия за безвкусной вазой и перенесли обратно в вычурную спальню. Белоусова наглым образом сливала мою кровушку в пробирку.

– А я не давала разрешения на издевательства! – проревела я не своим голосом и выдернула из руки пластиковые трубки.

– Оно и не требуется, – будто между делом заметил Русланчик. Ткнул пальцем в маленькую лужицу у себя на коленях. Видимо, меня вывернуло прямо на него. И рявкнул на Белоусову: – Так не должно быть!

– Нам попалась истеричка, – равнодушно пожала плечами та. – С остальными ведь все в порядке. – Ты голодна?

Стерва участливо – но уж слишком наигранно – воззрилась на меня. Скептически поморщилась и с очень умным видом пометила что-то в небольшом блокноте.

– Тебя точно жрать не хочется, – заявила я неожиданно даже для самой себя. – От вас обоих воротит. Привели бы мне, что ли, симпатичного музыканта или крутого байкера. Я бы гоняла их по дому и упивалась вкусной теплой кровушкой. В ваших же венах чистый яд, которым вы брызжете друг на друга. Но засыхает-то все вокруг.

– Ах ты!.. – прошипела Белоусова и вцепилась мне в волосы.

Правда, и что это со мной? Интересно, насколько быстро отрастут волосы, если она выдерет клок?

Ощерившись похлеще миловидной росомахи, я попыталась дотянуться до шеи нахалки. Но только расцарапала ей предплечье неожиданно острыми ногтями. От вида алых царапин в голове зазвенело. Очертания комнаты поплыли и словно отдалились. А нос защекотал аппетитный аромат свежих помидоров, приправленных мятой и тыквенным маслом, южного солнца и морской соли, молодого можжевельника и густого устричного соуса. Язык невольно скользнул по губам. Сердце и кровоток замерли, мышцы сжались тугой пружиной – тело готовилось к смертоносному прыжку.

Слюна в большом количестве стекала по подбородку и капала на грудь. Да-да, прямо в декольте туники с оборочками, в которую меня тут нарядили. Я, точно, погорячилась, когда заявила, что Белоусова не привлекает меня в качестве еды. Запах свежей крови поменял полюса. Личность охотницы померкла, а вот алые бороздки на ее предплечье манили слизнуть выступившие капельки самого вкусного на свете лакомства.

– Неужели все мое предприятие действительно зависит от девчонок? – сокрушенно шлепнул себя по лбу Русланчик. – А ну разошлись по углам!

Он лениво подошел к нашей раскоряченной связке, будто вообще не чувствовал упоительного аромата, исходящего от царапин. Обхватил меня за талию одной рукой, второй приобнял Белоусову. Вклинился между нами, отчего ее мощная ладонь, которую иначе как граблей не назовешь, выпуталась из моей шикарной темной шевелюры и легла Русланчику на плечо.

Моему Русланчику! На плечо!

Внутри все вскипело в разы сильнее, но я так и осталась в оцепенении. Теперь от неожиданной близости гадкого маньяка. Даже притягательный запах кровушки, остро свербевший в носу, слегка померк. Совсем недавно мне хотелось убить бывшего преподавателя, я выла от жалости к себе и ужаса ситуации, в которой оказалась. Но в данное мгновение млела от грубоватого прикосновения. Тут же вспомнила, как полетела с лестницы, когда Русланчик схватил меня за ногу, и как расквасила подбородок. Сердце наконец-то сделало мощный толчок, вместе с которым я дернулась что было силы и снова тяпнула мужчину, по которому сохла столько времени, за ухо! Ага, банально. Но он в прошлый раз разозлился. Вот бы понять, из-за чего именно? Потому что мне нельзя пить вампирскую кровь? Или только ему нельзя поить кого-либо своей?

Да и кусаться хотелось до зубовного скрежета. Ведь вкусняшка, которая одурительно пахла, теперь мерещилась на языке.

А вот дальше произошло непредсказуемое.

Вместо того чтобы беситься, похититель моего сердца – а вообще-то всего тела целиком – сильнее сжал меня в объятиях, аж ребра хрустнули. Прислонил лоб к моему виску и буквально прожужжал, как пушистенький шмелик:

– Я ж предупреждал тебя, Рыжова! – Ну, каков милашка! – А ведь мы могли бы мирно сотрудничать. Но ты выбрала иначе. – Он отвернулся, подтянул Белоусову поближе, отчего у нее вырвался вздох, и доверительно мурлыкнул, глядя ей прямо в глаза: – Ты ведь закончила? Подожди меня за дверью.

Меня ужасно взбесила эта любезность! Вспомнился осенний бал в вузе, куда гаденыш отказался идти со мной, ведь я его студентка. Но явился с блондинистой каланчой! И его ни капельки не смущало наставничество в аспирантуре. А теперь он еще и разговаривал с ней по-кошачьи! Прямо при мне. И я вдруг представила себе, как он нежно шлепнет ее по округлостям, чтобы придать ускорения, – в глазах моментально побелело, словно они раскалились, готовые метать молнии.

Но не успела я испепелить Белоусову, как заправский супермен ^[19], Русланчик толкнул пяткой дверь, и та захлопнулась с жутким грохотом. А мне оставалось лишь воображать, как створка приложила аспирантку по тому самому месту, к которому я так некстати приревновала любимого вампира.

– А-а-а, – вырвался из груди протяжный стон, который оборвался вибрирующим: – Г-га!

Русланчик неожиданно впечатал меня в стену между окнами. Занавески взметнулись, уронив рюши нам на плечи.

– Больше моей крови ты не прольешь, – прошипел он где-то около моей шеи, отчего по телу разбежались щекотные мурашки. – Ты вообще больше не выйдешь из этой комнаты.

– Но почему? – обиженно пискнула я и дернулась, чтобы игриво лизнуть его щеку.

Русланчик увернулся и грубо схватил меня за подбородок:

– Я не корм для новорожденной!

– Всего-то? Бу. Скучища.

– То во-первых, – осклабился любимый вампирчик. – А во-вторых, ты не замечала, что стоит чьей-то крови попасть не туда, как возникает странная алхимия?

– Между нами не хватает алхимии, Русланчик, – промурлыкала как можно обольстительнее. – Биохимии и всякой прочей химии.

Мои пальчики шаловливо пробежались по его плечам, поднялись по шее и поскребли шершавый подбородок с чуть заметными пенечками щетины.

– Твой создатель погиб на поединке, ты не успела прочувствовать с ним связь. А вот твоя подруга Ясина после поцелуя моего бр... после моего поцелуя попала... крупно попала.

– И-и-и-и-и! – заверещала я что было мочи и кинулась на гаденыша, который посмел рядом со мной говорить о близости с другой. Да не с кем-нибудь, а с моей бывшей подругой – теперь главной врагиней!

Русланчик ловко увернулся, перехватил меня за запястья и крутанул вокруг своей оси. Руки взлетели над головой, а щека уперлась в стену. Крепкий торс мерзкого и одновременно очаровательного вампирчика вжался мне в спину.

– Тебя спасло только «бр»! – прошипела, задевая губами шершавую краску, будто бы я приперла его к стенке, а не наоборот.

– Даже нашей вампирской слюны хватает, чтобы запустить в человеческом организме реакции, – продолжал Русланчик ровным тоном. – Ясина наверняка болела. Температурила?

Ответа не дождешься! Не стану обсуждать предательницу, которая даже в свое отсутствие норовит увести у меня мужика!

– Ага, – довольно хмыкнул он и притеснил меня сильнее, наклоняясь к самому уху. – Но даже благодаря простому слюнообмену каждый вампир в городе чуял, что кормушка занята. – Он втянул воздух около моей шеи так, что нежную кожу сначала укололо холодком, а затем опалило жаром. – После укуса рана быстро затягивается тоже благодаря свойствам нашей слюны. Я могу питаться одним и тем же человеком каждый месяц без вреда для его здоровья.

– Вы отклонились от темы, Руслан Игоревич, – фыркнула я и попыталась вывернуться лицом к нудному лектору. Где ваши шуточки? А лучше твои, твои шуточки и жаркие поцелуи! Этот преподавательский тон снова сбил меня на старый лад. – И вообще, ты наклонился слишком близко для вампира, который не хочет покусательства... покушения... чтобы его укусили!

Хитрющий поганец принял мои условия игры и резко развернул к себе лицом.

– Шутки закончились, Рыжова, – отрубил он, будто бы прочитав мои мысли. – Тронешь хоть каплю моей крови – убью на месте. Сверну шею и отдам тело на эксперименты Белоусовой. Мне ни к чему алхимия, которая будет кричать о связи с другими вампирами. Поняла?! – Он дернул мои запястья и сильно стукнул ими о стену, сдирая кожу. – Любого человека я могу попросить забыть о кровопролитии. Люди охотно поддаются внушениям, для этого не требуется магия. Ты наверняка замечала, что стоит им услышать по черному ящику, чем надо заболеть да какие симптомы выдать, чтобы отнести свои кровные в аптечный пункт, как их тут же начинает лихорадить. У тебя ведь тоже частенько болела голова, и ты знала названия пилюль, которыми закинуться.

– Предпочитала вкусно поесть и смотаться на вечеринку, – выплюнула, глядя ему прямо в глаза. Тыльную сторону ладони щипало, и мне хотелось разорвать бывшему преподу глотку за то, что посмел снова меня поранить. У игривой грубости должен быть предел! – Если предел стремится к бесконечности, то может возникнуть неопределенность. Давай определимся на берегу – не смей меня калечить! Иначе покусаю, несмотря на все твои аргументы! Математическим языком понятнее, Руслан Игоревич?!

Тьфу, я ведь больше не его студентка! И преподавал-то он биохимию, не матан вовсе. А так хочется говорить с ним на одном языке! Только лучше на языке любви. И я нагло лизнула его в кончик носа.

Русланчик взревел, как раненый зверь, и чуть не сорвал пышные шторы, когда швырнул меня на кровать. Сам же переместился к туалетному столику и буквально рухнул на мягкий пуф.

– И как с тобой уживалась Ясина?! Ты хуже одичавшего бухгальера!

– Опять она?! Сейчас же отпусти меня, я сожру эту занозу, и нам больше никто не помешает.

Но, вместо того чтобы обрадоваться и указать мне на дверь, поганец замер и изменился в лице. Остекленевший взгляд прожигал дыру в покрывале около моих изящных ножек, будто мужчину моей мечты заменила восковая кукла.

– Тебя покусала перед смертью Ирис Мор. Но ваша алхимия вышла куда занимательнее простой связи. Пока не разберешься с ее даром, вообще не лезь к другим вампирам, – вдруг выдал он. – Ирис принадлежала Эбу, а он ей. Не смей путать энергию сильнее и не смешивай пробирки с неизвестными веществами, пока не будешь точно уверена в реакции! Химическим языком понятнее, бывшая студентка Рыжова?

– Поняла! Ты боишься, что главу вампиров Калининграда заподозрят в связи с мелким вампиришкой Эбом!

В глазах Руслана вспыхнул красноватый огонек, и я испугалась, что он испепелит меня на месте, а Лильке не достанется даже тела. Но красавчик что-то смекнул и, осклабившись, промурлыкал:

– Обещаю тебе поцелуй, Лизонька. Будь умницей, участвуй в экспериментике и записывай все в блокнотик. И тогда мы обязательно придумаем, как вернуть дар Ирисочки Эбику, наши губки сольются в...

– Издеваешься? – рявкнула я неожиданно громко. Русланчик, вместо того чтобы швырнуть в меня пуфиком, шарахнулся назад и неуклюже ткнулся локтем в зеркало. – Я хочу тебя целиком!

Он действительно издевался! Шлепнул себя по лбу и закатил глаза. Зеркало звонко лопнуло и расползлось мелкой паутинкой.

– А я хочу, чтобы ты перестала выпендриваться и делала что велят! – прорычал Русланчик, медленно поворачивая голову в сторону, чтобы рассмотреть испорченное имущество.

А, нет. Он завороженно наблюдал, как с острого локтя сорвалась аппетитная капля цвета спелого граната. Раньше я любила неоднозначный фрукт, который в салатах смотрелся как кровоточащие десны с зародышами зубов. Но в том и была прелесть кисло-сладких сочных зернышек. При их поедании я чувствовала себя если не вампиром, то очень привлекательным зомби – все лучше, чем обычной прилежной студенткой.

– Ням, – слетело с моих губ.

Ноги напружинились и оттолкнулись от края кровати. Быстрее, чем успела сообразить, я очутилась около Русланчика. На коленях. Задрала кверху подбородок и, хлопнув ресничками, открыла рот. Бывший преподаватель, как и следовало ожидать, газанул к двери, но очередная капелька его крови шмякнулась прямиком мне на нижнюю губу.

Он ехидно усмехнулся, что не попал в объятия любвеобильной бывшей студентки, но запоздало заметил, к чему на самом деле был мой выпад. Тогда Русланчик замер на долгое мгновение, а я состроила хитрую рожицу, игриво подмигнула и провела по губам кончиком языка. Сначала по верхней, чтобы как следует раздразнить строптивца, а затем... Он преодолел расстояние от двери до туалетного столика быстрее, чем я почувствовала пряный вкус его крови, совсем не похожий на то непотребство, что мне подавали прежде. Я прикрыла глаза от удовольствия, а Русланчик яростно содрал с себя рубашку – пуговицы разлетелись по углам – и грубо отер мне губы.

– Наша кровь не годится для еды! Питает только человеческая. Вампирская – для ритуалов. Ты не слушала?

– Русланчик, я тебя всегда слушаю с упоением, – промурлыкала я, отмахиваясь от слюнявой тряпки. – Но упиваться твоей кровушкой куда приятнее.

Распахнув ресницы, я наткнулась на бешенство, граничащее с безумием. Под кожей на его скулах словно перекатывались болты, в глазах проступила алая сеточка капилляров, волосы встали дыбом и будто бы даже шевелились.

– Не хочешь по-хорошему? Можно и по-плохому. – Его голос больше не походил на голос любимого шутника-лектора, разрывался между шипением и рыком, балансировал на краю слышимости и в то же время оглушал, пробирался в нутро, оседал в кончиках пальцев, заставляя тело мелко трястись.

– Можно, – покладисто согласилась я, возобладав над животным страхом. Теперь я тоже вампир – кровожадный монстр. Меня не напугать сумасшедшей рожей. Обожаю плохих мальчиков. – Только без перебора. Помнишь про пределы? Математика – наука точная.

В руках Русланчика промелькнула полиэтиленовая пробирка. Он ловко откупорил ее большим пальцем, внезапно швырнул испорченную рубашку мне на глаза и за долю секунды опрокинул мутную жижу мне в рот. Приоткрытые губы обожгло, словно каленой кочергой. В горло заползло расплавленное железо, превращая внутренности в месиво.

Глава 7. Химия всему голова

Алиса

Подземелье, погреб

Воздух со свистом вырвался из легких, громкое «о-а-а-э!» отскочило от стены, запрыгало по воде, словно плоский камушек, и растворилось в яростном плеске. Радомир барахтался, пытаясь нащупать ногами дно, а руками крепко держал меня. В носу засвербело от соленых капелек, смешанных с ароматом свежих помидоров и лежалых яблок. – Святое железо! Ледяная! – выругался брат.

Пронзительным писком ему вторил Химичок, который обычно хранил молчание. Сверху надсадно лаяла Мецтли. Услышав голос Радомира, она замерла и тоненько заскулила. А я наконец уперлась ладонями в осклизлый грунт. Все произошедшее заняло не больше пары секунд. И лишь теперь, в образовавшейся тишине с навязчивой ноткой безнадеги в почти неразличимом собачьем голосе, до меня дошли другие сигналы тела.

Спину нещадно щипало, рана на плече горела огнем. Одновременно до костей пробирало холодом, сводило пальцы на ногах – отчего белело в глазах. Телефон шлепнулся в воду, и в кромешной тьме высота, с которой мы сверзились, чудилась несовместимой с жизнью.

– Можешь встать? – забеспокоился Радомир, подтягивая меня под мышки.

– Сейчас, отдышусь немного и встану.

Эх, зря я не послушалась его раньше. Как же хочется лежать! Зарыться в одеяла и подушки, чтобы не чувствовать холода и боли. А с жаром как-нибудь смирюсь.

– Так не пойдет, поднимайся. – Он порылся в нагрудном кармане и достал свой смартфон, сухой и невредимый. Вот и жизненный урок: незачем постоянно держать гаджет в руках, а для прогулок по темноте фонарики крепят на лоб! – Я тебя подсажу, тут невысоко. Мецтли, хватай Алису за шиворот и тащи.

– Ик, что?!

Брат ловко подтолкнул меня плечом под филейную часть, и я ткнулась грудью в обломанный край лестницы. Нужно было хвататься руками и подтягиваться, но простреленное плечо будто током ударило. Боль расползлась по всему телу, расплавила нервы, испепелила мышцы, оглушила. Я заметила, что ору как ненормальная, только когда в горле запершило и разобрал сухой кашель. Раны снова пришли в движение.

– Понял, понял, прости! – увещевал Радомир и, кажется, гладил меня по голове. – Стой ровно. Вот, прислоняйся к стене. Я залезу первый и подтяну тебя. Ты только стой, не падай. Слышишь?

Я прикрыла веки в знак согласия, но потом сообразила, что в темноте мимика бесполезна, и сдавленно прохрипела:

– Да.

Неожиданно мой ответ подхватило эхо и понесло по каменным коридорам:

– Да-да-да-да-а-а-а-а...

И не успел Радомир поднять вторую ногу на ступеньку, как за спиной громко прозвучало:

– Вот это да!

Мецтли предупреждающе зарычала и тут же сорвалась с края в стремительном прыжке. Радомир метнул луч света в сторону чужого голоса и приготовился слезть обратно. Собака вцепилась в руку женщины, чью голову покрывал капюшон, но тонкие запястья и точеная фигура не оставляли сомнений.

– Тише, – будто пропела она.

Мецтли послушно разжала челюсти и отступила на шаг. Брюхо ее волочилось по воде, а морда клонилась набок. В умных глазах зверя почудилось удивление.

– Тут нельзя гулять, ребят, небезопасно. Затопления и обрушения. Заблудитесь – никто не найдет, – проговорила женщина невнятно, словно на иностранном языке. То ли я туго соображала от боли.

– Кто вы? – не растерялся Радомир и встал между мной и незнакомкой.

– Вода смывает любой запах, стирает след, – невпопад ответила она. – Значит, не знаете, жаль. Случайных прохожих не жалею.

Или не жалую? Ничего не поняла!

– Вы заблудились, вам помочь? – продолжал любезничать Радомир.

Внутреннее чутье подсказывало мне, что пора убираться восвояси, и я легонько тронула брата за рукав. Он ласково накрыл мои ледяные пальцы ладонью, и мне стало чуточку спокойнее.

А вообще, возможно ли встретить в катакомбах случайного прохожего?

– Вы из Золотого города? – спросил Химичок. – Ик! – А-а-а, нет, это я пропищала, готовая вот-вот отключиться.

– А вы попались, – заключила она и неожиданно облизала мокрые пальцы.

– Мецтли, ко мне. – Радомир медленно потянул меня назад, подальше от диковатой собеседницы.

– Ты с ним? – удивленно проронила она. В бледном свете смартфона хищно блеснули ее глаза. – Та-которая-даст-пищу...

– С кем? – Я оглянулась на Радомира.

А женщина вытянула тонкую шею и повела носом, демонстрируя звериные повадки, присмотрелась к Радомиру. Затем она неестественно выгнулась, открыла рот и глубоко вдохнула. Несмотря на боль, я проворно шарахнулась брату за спину.

– И ты, Запирающий-двери.

– Мы уже уходим, – миролюбиво заверил Радомир. Кажется, он тоже решил, что женщина явно без определенного места жительства, к тому же – любительница выпить. И нам с ней точно в разные стороны.

– Он пил вас обоих. – Незнакомка засуетилась, подобрала длинные полы своего плаща, с которых звучно потекла вода. – Это вы! Но Эдита уверяла, что дети мертвы.

Радомир посмотрел на меня и сдавленно выдохнул. А я почувствовала, как на затылке приподнялись волосы.

– Приплыли, – булькнула я, пытаясь замаскировать голос под журчание воды, и отгребла к выступу, с которого недавно свалилась.

Умирать не хотелось, что бы там Эдита ни наговаривала. А с охотниками у нас в последнее время дружбы не получалось. Неизвестно откуда появились новые силы бежать. Нога продемонстрировала небывалую растяжку и взлетела к краю, Радомир снова подтолкнул меня наверх обеими руками.

– Твою ж рябину! – прорычал он, отирая лицо. – Чтоб я еще раз тебя послушал! Спасемся отважным быстрым бегством! ^[20]

Брат ловко подтянулся, проигнорировав протянутую мной руку, которая дрожала, как сухая травинка в зимний шторм. Мецтли почти беззвучно выпрыгнула из воды и приземлилась рядом с нами.

– Эдита хотела выторговать вам обоим неприкосновенность. Теперь я поняла, для чего она отправила Якова в Ригу.

После этих слов Радомир замер.

– Ты передумал? – пролепетала я, растратив запал на гимнастические трюки.

Брат склонил голову набок и не ответил, а когда мы синхронно повернулись к незнакомке, в залитом водой зале воцарилась звенящая тишина. Словно в кромешной тьме никогда не появлялась женская фигура в плаще с широким капюшоном. Словно я в бреду от холода и кровоточащей раны нафантазировала себе безумный разговор.

– Идем, – ударил по ушам голос Радомира. – Вернемся сюда, когда подлечишься.

* * *

Лежа в погребе на той самой кушетке, где Лиза провела несколько часов на грани трансформации, я послушно не двигалась. Оттого делалось жутко, будто я возвращалась в ночь поединка между Тристаном и Ником, в ту бесконечную ночь, когда окончательно потеряла подругу, несмотря на все усилия.

Сцепив зубы, я отчаянно пыхтела, пыталась наладить дыхание, чтобы унять боль в плече, но выходило скверно. После того как заряд адреналина в теле иссяк, рана заявила о себе так, будто вместо царапин от арбалетных болтов там зияли дыры от крупнокалиберных пуль.

– Знаешь, Лиза тоже мазала меня хреном! – прорычала я, вспоминая чудеса народной медицины. – Бросай эти чудачества, я поеду в больницу. Ну ведь дура! И почему сразу не поехала? Помчалась к этому... симпатичному поганцу... в смысле безнравственному мужлану. На что надеялась?

– Что пожалеет и поможет найти подругу.

– Я бы не призналась в этом вслух.

Радомир понимающе улыбнулся и добавил в крупный тигель порошок из пузатой баночки. Брат уверил, что в дневниках Эдиты достаточно рецептов с ранозаживляющими эликсирами на разные случаи охотничьей жизни. Рецепты испаряющих составов и даже взрывчатых смесей перемежались рецептами тонизирующих настоек и калорийных пирожков на случай осады. Да-да. Брат зачитывал вслух, чтобы отвлечь меня от мучений.

– У меня тоже плечо ноет, будто и меня подстрелили, – поделился он. – Гады! Но мне придется вернуться к Белоусовым.

– Зачем?

Радомир ждал, пока я спрошу, не решаясь продолжать неприятный разговор без моего согласия.

– Лиза у них. И Северина.

– Я поняла одно, Радомир. У вампиров нет человеческих чувств и привязанностей. Их организм работает иначе на уровне биохимии. Я ведь биохимик, а сразу и не подумала. Не могут они нас любить... Хотят сожрать – да.

– И что с тобой не так? – неожиданно взорвался он и грохнул тиглем о столешницу. – Не все в мире подчиняется химии!

– Разве?

– Ты не умеешь доверять, но можешь научиться...

– Я хотела! Но Тристан наговорил мне гадостей, ты же слышал! И твоя девушка послала тебя, Радомир, далеким лесом. Но ты не хочешь замечать очевидного!

– Ну спасибо за правду!

– Обращайся. Все по науке. Зря я, что ли, столько лет училась?

Теперь мы оба прерывисто сопели каждый в своем углу. Химичок выбрался ко мне на грудь и устроился рядом с кулоном. Малыш то спал, то шевелил носом и тихонько лизал кровавые корочки на подсохших краях драной блузки. У меня не находилось сил препятствовать.

Он теперь бухгальер, наверное, им можно. Ведь хомяк как-то преобразился. Точно, лизал вампирскую кровь, я чихала на помидоры, которыми кормила зверя, ему попадала слюна, лунный свет на подоконнике... Вероятно, каждое действие совпадало с ретроградным Меркурием и Марсом в знаке Стрельца. А может, я просто хотела, чтобы он стал особенным, не таким, как все хомяки, а настоящим другом, готовым поддержать в трудную минуту. Жизнь распорядилась по-своему и поняла меня буквально. В любом процессе не стоило недооценивать силу творческой мысли.

Мецтли положила голову на колени Радомиру и периодически переводила печальный взгляд с него на меня и обратно. А он со злостью и раздражением вернулся к рецепту и продолжал вымешивать целебную кашицу.

Боль отупляла. Я уже жалела, что наговорила брату правды, то есть гадостей. Но уверилась, что вампиры не способны ощущать мир так же, как люди, и повторила бы это снова. Возможно, Тристан и Северина не понимали наших чувств не оттого, что не хотели, – они не могли. Не могли даже вообразить, ведь давно забыли, какова человеческая жизнь.

Радомир

Погреб, улицы Калининграда, дом на территории охотников

Лилия велела раздобыть образец растительной крови, и я ломал голову, стоит ли говорить об этом сестре. Она получила сегодня достаточно ран, как физических, так и сердечных.

Кому, как не мне, понимать ее чувства? Во мне ее искра, частичка ее души. И она ноет, рвется на мелкие кусочки.

Алиса не хотела отдавать разработку, а я обещал подыграть Тристану и пробраться в то место, где охотники держат Лизу, других вампиров и, как оказалось, людей им на прокорм.

Меня передернуло от омерзения.

Туда надо идти целым отрядом, брать гадов штурмом!

Я попытался завести разговор, но он закончился ссорой. А ведь я не успел спросить главного. Вот и хорошо. Не буду ворошить улей.

Что вырвалось наружу, сестрина боль или мои собственные чувства?

Раньше я мало общался с людьми просто так. Только по делу. Мне представлялись бессмысленными их страдания, а нытье – убогим и малодушным. Я наблюдал со стороны за эмоциями, которые казались слабостью. А они были проявлением живого в человеке.

Может, оттого слова сестры разозлили меня? Мне всегда было скучно рядом с людьми, и только рядом с вампирами жизнь заиграла новыми красками. Ведь я давно умер, застыл, выпал из простой реальности и существовал лишь за счет Алисы, с помощью алхимии.

И все же химия правила балом. Потому я и разозлился, услышав правду. Правда ранила и меня – того, кто уже давно растерзан.

– Мне тоже можно, – прошептал, склонившись над Мецтли. – Мне тоже можно быть живым. И тогда не страшно смотреть правде в глаза.

Алиса отозвалась невнятным стоном. Я подхватил миску, где приготовилось снадобье, и перебрался на краешек нового дивана. Мы успели изгваздать его томатным соком, заменителем и настоящей кровью. Горчичная обивка теперь больше походила на гигантскую коробку от пиццы «Маргарита».

– Снимай.

– Отвернешься?

– Я сейчас в роли лекаря, которому можно смотреть на нижнее белье болезных родственников, – закатил глаза и шлепнул себя по лбу.

Алисина рваная рубашка и так ничего не прикрывала. Но, вместо того чтобы последовать собственным словам, опустил на веки ладонь, которая медленно сползла со лба на нос.

– Мне нужна перекись и чистые бинты, а не толченый подорожник, – продолжала пререкаться сестра.

– Тогда надевай пальто, отвезу тебя в больницу. Зашьют, и дело с концом.

– Готова.

Рука оторвалась от лица и потянулась к косухе. Я вложил в печальный вздох как можно больше неодобрения, но вдруг понял, что Алиса разделась и зажмурилась в ожидании лечебной процедуры. Хомяк на ее груди шевелил тонюсенькими, почти невидимыми усами и перебирал лапками, причиняя ей боль. Она морщилась.

– Прости меня, – проговорил я тихо, нежно, чтобы успокоить сестру. Вывалил целебную кашицу ей на плечо, аккуратно размазал, постарался не касаться подушечками пальцев покрасневших краев. – Я тебя понял. Для того чтобы жить, тоже нужна смелость. И ты тоже в конце концов поймешь, почему я так поступил. А сейчас просто прости меня. – Я решительно встал и, пока она не разомкнула веки, схватил со стола чашку Петри и пару образцов заменителя. – Я вернусь с перекисью и бинтами, но, надеюсь, к тому времени тебе станет лучше. И мы поедем ночевать в квартиру, как нормальные люди. Я готов платить за половину, пока не вернется Лиза.

Чмокнул ее в лоб, потрепал Химичка по миниатюрному загривку.

– Спасибо, – промямлила Алиса в полудреме. – Нашими жизнями управляют гормоны и инстинкты.

– Мы сами управляем свой биохимией, отдыхай.

– Мы сами. Неосознанно. Мозг подает сигнал в гипоталамус...

– Вот так. И больше не сомневайся.

Снова поцеловал ее и с широченной улыбкой выбрался на лестницу. Велел Мецтли охранять Алису и присматривать за хомяком. Лабораторный грызун с повадками верного пса пугал похлеще логова заговорщиков. Он ловко выводил вампиров из строя, и неизвестно, чего ждать от звереныша дальше.

Вдруг алхимия приготовила для него очередную трансформацию?

* * *

Проливной дождь словно огибал крупный силуэт охотницы. Светоотражающий серебристый дождевик оставался сухим и скрывал Лилию не только от капель. Она терялась на фоне серых деревьев и намокшего снега, часть головы и бедро проваливались в другое измерение. Искаженная фигура выглядела обкусанной, неестественной, словно вырезанной из восьмибитной ^[21] игры.

– Ты долго, – проронила Лилия вместо приветствия.

– Вез аккуратно, чтобы не расплескалось, – отбил претензию и похлопал себя по груди. Необъятные карманы любимой косухи прятали тайную разработку.

Я все еще сомневался в верности принятого решения. Но за свою жизнь успел убедиться точно, что в этой игре нет неправильных ходов. Мы все так или иначе приходим к необходимому результату. Вот только мы не всегда знаем, чего на самом деле хотим.

– Я бы могла сделать сама, но время... – Теперь Лилия похлопала себя по бедру, вероятно, в кармане лежал смартфон.

– Да, некогда распинаться, поехали.

– Сперва покажи.

– Не доверяешь?

Лилия передернула плечами, отчего пиксели на плаще зарябили, меняясь местами. Завораживающая игра света сбила меня с толку, и я со скрипом расстегнул молнию. Ладонь скользнула по потеплевшему стеклу, будто растительную кровь только что откачали у живого человека. В мрачных серых глазах охотницы зажегся огонек искреннего любопытства и нетерпения. Она протянула руку, чтобы завладеть пробиркой. Наши пальцы встретились.

– Не отдашь? – Лилия нервозно облизала губы.

– У меня есть кое-что еще. – Я не торопился отпускать. – Алиса вырастила необходимые микробы. Склянка с порцией таких у меня с собой.

– Вот как. Бактерии, выделяющие особый фермент. – Лилия уставилась на меня то ли с благодарностью, то ли с восхищением. – Мой консервант тоже содержит ферменты. Осталось сделать так, чтобы они не подрались. Я думала, что в ее чашках Петри мои образцы... и стащила всего два.

Ее лицо приблизилось на неприличное расстояние, и губы шевелились недалеко от моих.

– Что ты хочешь там увидеть?

– Как новые технологии освобождают людей.

– Каждый в нашем исследовательском центре – добровольно.

– Тем не менее.

– А ты? – Лилия невесомо скользнула липкой помадой по моей щеке. – Добровольно? Ты здесь только ради той вампирши. Так ведь, Радомир?

– Эдита хочет затащить ее в Золотой город. Вампирица – мой пропуск.

– Мы даем вампирам пищу. А в Золотом городе алхимики растащат Северину на куски.

– Пусть так, – собрался с силами, чтобы произнести твердо, но голос предательски охрип. Я закашлялся.

– Почему? – Лилия спросила так, что я понял: речь не о моем желании передать поганку на опыты старикам.

«Почему не я?», «Почему она?», «Почему ты влюбился в убийцу?», «Почему тебе не нравится вся из себя умная охотница?» – столько смысла в одном слове. Столько оттенков в интонации. Столько правды в напряженных руках и дрогнувших губах. Но как ответить на вопрос, который всегда ставит в тупик? Ведь он не имеет четкого ответа...

– Биохимия, – ляпнул глупость, с которой внутренне не соглашался. – Интересная наука. Но алхимия куда занимательнее, согласна? Думаю, причина в алхимии. Ведь инстинкты вампиров подчинены именно ей. Как и моя жизнь. Я здесь только благодаря алхимии.

– Как и вампиры, – кивнула Лилия, но, вместо того чтобы отпрянуть, накрыла мой рот поцелуем. Я застыл, позволяя ей понять, что не откликнусь. Не смел оттолкнуть, чтобы не разозлить. Ее ресницы защекотали щеку, когда она наконец отодвинулась и без капли смущения заявила: – Подумала, вдруг почувствуешь разницу. Не понравилось, и ладно.

– Едем, – поманил ее к мотоциклу.

Harley фыркнул, принимая вес двух пассажиров. Крупные руки охотницы обвились вокруг моей талии и сжались до побелевших костяшек. Полная грудь прижалась к спине, даже через толстую кожу куртки и теплый свитер я ощущал, как часто она вздымалась.

– На перекрестке прямо, на следующем направо, – выдохнула Лилия. Слова едким туманом забрались под шлем.

И все-таки ей не было все равно. Она тщательно сдерживала настоящие эмоции, чтобы казаться высокомерной и безразличной ко всему человеческому. Ей лишь хотелось выглядеть лучше и выше других, особенно поганцев. Но внутри скукожилась обычная девчонка. Та, которую заперли за высоким бетонным забором.

Мы подъехали к полигону, на котором прежде часто тренировали Мецтли. Его скрывал такой же забор.

– И почему сразу не встретились тут?

– Тут я не имею права на личную жизнь.

Тренировочные площадки и ангары с оружием остались позади, как и вход в подземный бункер с алхимической лабораторией. За рядом теплолюбивых туй прятались однотипные двухэтажные виллы.

– Все дома и лаборатория соединены между собой тоннелями. И вход в Золотой город тоже тут, – так просто рассказала Лилия. – Для семьи Белоусовых, разумеется. У тебя вон свой погреб. И думаю, ты замечал по городу метки. Около старых фортов и ворот. Под каждой башней есть проход в подземелье. Знак омелы надежно скрывает любые двери от простых людей и вампиров.

– Запирающий-двери, – задумчиво пробормотал я. – Мне не сразу открылись тайные лазы. Только после того, как собака слопала ягоду.

– Бухгальеры умнее, чем обычные псы. И у нас с ними ментальная связь. Призову Крону мысленно, и она явится сюда с любого конца города. Вот и Мецтли чувствовала, как помочь.

Парадное крыльцо довоенной виллы украшала небольшая балюстрада. Дождевые капли цеплялись за алхимический символ над аркой двери, обволакивали мерцающей пленкой.

– Вампирам кажется, что это простая латынь, – кивнула Лилия. – А вместо двери они видят сплошную стену. – Она вынула из-за пазухи кулон и прижала к углублению в замке на уровне груди. – Проходи. Сейчас тут пусто. Производство внизу. А до вузовской лаборатории по подземному коридору рукой подать – без пробок и светофоров.

– И до моего погреба можно дойти?

– Можно. Только лучше по карте.

Ага. Неужели у Руслана есть доступ к охотничьему подземелью? Вряд ли его приветствуют у парадных ворот и показывают полигон.

Старый дом неуютно кутал тишиной. Шаги эхом отскакивали от глянцевого пола. За вазой с гигантским засушенным борщевиком, украшавшим холл, прямо под лестницей пряталась дверь. Крутые ступени уводили вниз. А Золотой город больше не казался веселым санаторием для стариков.

Вот же он! Реальный город с настоящими улицами-переходами, лабораториями, уютными алхимическими погребами и прочими комнатами. Сколько еще охотничьих семей я найду в подземелье?

– Максим Андреевич опрометчиво пустил Руслана. Глава вампиров на территории охотников – как козел в огороде, – подметил я вслух. – Золотой город в большей опасности, чем я думал. А мать, как обычно, говорила излишне загадочно. На самом же деле все просто.

– Отец хочет попасть в сердце города, – пожала плечами Лилия. Мы выбрались в мрачный коридор с запертыми на засовы металлическими дверями. – Вампиры не будут слоняться здесь бесконтрольно. Мы готовим армию дрессированных мышек. И ты либо с нами, либо останешься здесь.

– Святое железо!

– Именно оно. Ни один поганец не дотронется до створки.

Доверие к словам Лилии тут же испарилось, как вампир от алхимического порошка. Из-за двустворчатой двери со стеклом в конце коридора показался Руслан. Я сразу узнал всклокоченного поганца, а когда он гаденько улыбнулся, чуть не сорвался с места. Сдержался, стиснул зубы.

Какого тухлого помидора он тут забыл? Его же взял на себя Тристан!

Глава 8. Непривычный обед

Тристан

Паб «Алхимия»

Отпустил брата. Отшил Алису. Мать. Столько лет не думал о матери, вычеркнул из воспоминаний, спрятал в дальний угол, где она скукожилась размытым багровым пятном.

Разбрасываюсь всем, что мне дорого. Не ценю?

Нет, я долгие годы плыл по темному, как воды Преголи, течению жизни. Стремился к новому, следил за развитием технологий, учился, исследовал, познавал. Подмечал силу и слабости людей, перенимал себе то, что казалось наиболее ценным, отбрасывал ненужный мусор. Обманывался, думая, будто постоянное стремление к совершенству возвышало меня над другими. Нет, не развитие как таковое – смысл почти бессмертной жизни. Я научился понимать других лучше их самих, но до сих пор не понял себя.

Отчего-то ноги сами понесли меня к лучшему изобретению этого века – комфортабельному электромобилю. Хотя я до сих пор считал, что отказ от паровых машин – глобальная манипуляция нефтедобывающих компаний. Вместо дешевого топлива и воды людям подсунули двигатели внутреннего сгорания и идею о единственном перспективном ресурсе. Черное золото полилось рекой в карманы тех, кто оказался хитрее и умнее. Те же, кто привык верить всему на слово, остались обобранными до нитки.

Мое тело не нуждалось в человеческой пище, а потому любое затеянное мной предприятие приносило доход, который не тратился на удовлетворение базовых потребностей.

Удивительно, но люди давно привыкли употреблять искусственную еду. Даже странно, что идея накормить подобным вампиров столь запоздало пришла Руслану в голову. Ведь управленцы давно манипулировали сознанием масс, взывая к инстинктам, обещая достаток, пищу и кров. А мы все пренебрегали этими инструментами, ложно считали, что слишком сильно отличаемся от людей.

Но ведь не настолько!

Мы бы пили досуха, не будь законов. И в какую бы длинную ленту ни превратилось наше существование, нам все еще требовалась пища, чтобы выжить. Натуральная – постоянно маячила перед нами. Но некоторые запреты, которые мы сами и придумали, ограничивали потребление. Именно наше морализаторство инстинктов привело к возникновению потребности в синтетическом питании.

Мы возжелали обхитрить природу, горделиво вздернули подбородки, кичась собственной силой и возможностями разума. Будто мы справимся даже с теми трудностями, которые не предполагались мирозданием. Оно предоставило нам все блага. Но мы придумали новые преграды, новые испытания для собственных организмов. Ведь, несмотря на кажущийся прогресс и эволюцию разума, все еще пытались доказать кому-то важному и сильному, что мы «о-го-го»!

И кто это «мы»? Я – глава высшей расы города, Русл... Тристан Натанг. Тьфу! Червяк, который отказался от собственного имени ради фокусов и манипуляций.

Автомобиль подъехал к небольшой парковке недалеко от приснопамятной академии. Я выбрался из уютного салона под проливной дождь. Всегда любил низкие тучи и любые осадки, ведь так мир казался живым и разговорчивым. Капли бормотали затейливую мелодию, ласкали кожу, и даже мокрая одежда наливалась приятной тяжестью.

Свернув в переулок, я очутился около покосившейся вывески паба «Алхимия». Сюда любили заглядывать местные байкеры, ролевики, игровики, студенты и симпатичные аспирантки. Не могу сказать, что пришел в восторг от предыдущего посещения заведения. Состаренный интерьер с намеком то ли на эльфийский дворец, то ли на гоблинскую берлогу радовал разве что обожателей фэнтезийных вселенных... и некоторых аспиранток.

– Нет, я не надеюсь застать ее в этой дыре, – снова оправдывался перед высшими силами, но теперь вслух. Бубнеж смешивался с пением непогоды. – Я надеюсь, что она обиделась и больше не посмотрит в мою сторону.

Дверь паба с такой силой шарахнула о металлический штырек стопора, что гости заведения синхронно обернулись. А я проигнорировал приветствие испуганной официантки и пробрался к тому столику, где однажды довелось ужинать в компании Алисы. Тогда я признался ей, что вампир. А она смотрела огромными синими глазищами так, будто общалась с придурочными ежедневно и ничему не удивлялась.

– Меню, – отвлекла молоденькая девочка, вчерашняя школьница, в клетчатой рубашке и льняном переднике.

– Томатный сок и чесночные гренки, – обронил я, находясь в своих мыслях, лишь бы официантка поскорее отстала.

Если Алиса будет держаться подальше от меня, то окажется вдалеке от заговора. Искусственной кровью пусть занимается Лилия. А Лизу отыщет Радомир. Хорошо, что у моей неопытной охотницы есть надежный защитник.

Драный бухгальер! Я ведь скрутил его в два счета! А Алиса вечно лезет, куда не звали!

Стукнул кулаками по столу, отчего зазвенели приборы в деревянной подставке. Официантка быстро принесла заказ, опасливо пристроила ребристый стакан между моими локтями, обожженную промасленную доску с закуской в центр. А ко мне бесшумно подсел человек и, уставившись в картонное меню с фотографиями блюд, будто между делом проронил:

– Птичка напела, что в пабе «Алхимия» завелись поганцы. Люди уходят с красоткой или двумя и больше не возвращаются. – Он прищелкнул языком. – Неужели я вижу самого Натанга?

– Может, бармен чересчур разбавляет выпивку? – Я ткнул пальцами запотевшее стекло. – Вот они и не возвращаются. Даже томатный сок залил в кучу ледяной крошки. Красиво, будто кровь на подтаявшем кенигсбергском снегу.

– Рядом с тобой барахлит артефакт.

– Стареешь, Николай Яковлевич. Ты же лучший артефактор в Калининграде. Забываешь плетения? Прячься в Золотой город или беги в Ригу, как твой отец. Угощайся. – Я пригубил талую водицу, засосав через трубочку со дна стакана, и кивнул на ноздреватые чесночные гренки, которые рассматривал вместо собеседника, но так и не решался вдохнуть острый запах. Не ядовитый и не смертельный для нас, поганцев, зато до омерзения противный, раздражающий, клейкий. – Эдита отправила его к Валдису в качестве шпиона.

– Валдис Вацетис не дурак, он каждого видит насквозь и презирает фальшь.

– Идем со мной. В Золотой город.

– Неужто шутишь?

– Эдита заигралась и запуталась. Ей нужны секреты Валдиса. А я хочу вернуть отца домой.

– Хочет ли этого сам Яков?

– Нам не понадобятся чужие секреты, когда в Золотом городе увидят тебя. Ведь все сработало так, как предсказывала Самира.

При упоминании имени сердце дернулось в груди, натянуло мышечные канаты, что удерживали его на месте, и болезненно сжалось три раза подряд, выталкивая густую кровь.

Лиза

Подвал дома на территории охотников

Стальные сети тянули на дно Преголи. Темные воды реки, так похожие на густую кровь, мешали разглядеть песок и не пропускали ни единого блика с поверхности. Течение волокло, закручиваясь воронкой, словно водопроводный слив. Я размахивала руками, пыталась ухватиться за скользкие водоросли, но только сильнее застревала в тяжелых путах. И хотя мне теперь не требовалось дышать так часто, как обычным людям, старые инстинкты кричали, вызывая дикую панику.

Мне нужно на воздух! Даже вампиры не живут под водой! Я знаю слишком мало о способностях вампирского организма. Может, я русалка? Напилась воды из-под крана и случилось новое алхимическое преображение? Где мой переливающийся перламутром хвостик?

– Пить, – выдохнула последние запасы кислорода из легких. А по руке вдруг скользнул обжигающе холодный металл.

Заскорузлый якорь зацепился за ячейку моей ловушки. Невдалеке заскрежетало, будто сработал подъемный механизм. Внутренности сжались в комок, им невольно вторило измученное течением тело. Но сеть до костей впивалась в плоть, стесняя движения. И тогда я сделала глоток, несмелый, но крупный, жадный, будто всей Преголи было мало, чтобы утолить мою жажду.

Второй, третий. Один за другим. В ушах хрупало, отчего сильнее кружилась голова. Речная жижа ни капельки не удовлетворяла желание, лишь разжигала в груди пожар неведомой силы, как если бы вместо воды в горло лилось тягучее зеленоватое масло...

Глаза открылись сами собой, словно я получила удар по затылку.

И какой дряни ты залил мне в рот, гаденыш?!

Внезапно я все вспомнила. Как подхватила на лету вкусную кровушку любимого вампирчика, как он ошалел и плеснул мне в глотку мерзости, как внутренности вскипели и сварились в ком, словно состояли из полиэтилена.

Оглядевшись, я обнаружила себя связанной по рукам и ногам на узкой деревянной кровати без матраса. Тело плотно обнимала цветастая простыня, будто меня спеленали старомодным поплином из бабушкиного сундука. Даже пахло слежавшимся какао, луковой шелухой и сушеным розмарином. Несмотря на изменения в теле, я не могла самостоятельно разорвать путы, сколько ни пыжилась.

– После охотничьих составов всегда жуткая жажда, – вкрадчиво произнес незнакомый женский голос. – Держи.

Она сидела за моей спиной и протягивала тонкой рукой прозрачный пластиковый стаканчик. Свет из полукруглого окошка под самым потолком комнаты падал лишь на половину ее лица, вторая тонула в полумраке.

– Вода, – пояснила она; ее густые прямые волосы с ровным срезом скользнули по груди, повторяя движение худых плеч. – Руслан велел приглядеть за тобой. И не разрешил давать тебе кровь, чтобы...

Она сжала пухлые губы и замолчала, приподняла мою голову за затылок и напоила прохладной водой. Горло драло, как и в прошлый раз, будто в стакане плавали мелкие частички накипи.

– Северина.

– Лиза. – Язык не слушался, прилипал к нёбу, поэтому удалось выдавить лишь два слога. Хотелось узнать, кто она и почему помогает вампиру меня истязать.

А в желудке словно поселился воздушный шарик и надувался, надувался, надувался, пока больно не уперся в ребра.

Папа точно пришел бы в ужас, узнай он, что со мной творят мерзкие нелюди! Но будь он жив, я бы не искала подобных приключений. Он владел ткацкой фабрикой и наверняка сосватал бы мне сына заведующего мануфактурой. Я бы беззаботно вручила контроль над своей судьбой умному и красивому мужчине. Пускай бы он совсем не умел веселиться или чудил по выходным и навещал престарелых родственников. Но красавчик не стал бы меня обижать, опасаясь гнева наших отцов. Только папуля сдерживал мои экспрессивные идеи и темперамент. Он любил и понимал меня. Казалось, что и Руслан полюбит и поймет, ведь у нас полностью совпадало чувство юмора. А это ведь самое главное при самостоятельном поиске достойного мужика.

– С юмором и экспрессией он явно перегнул, – прохрипела вслух в надежде разработать связки и унять бурю в животе. Тело потихоньку восстанавливалось.

– Руслан? Он никогда не шутит, – серьезно заявила Северина. – А ты новенькая? Недавно обратилась, да? Совсем девчонка.

– А сама-то? – огрызнулась я, хотя собеседница все подметила верно.

– Да, я тут тоже по глупости, – то ли согласилась, то ли съехидничала она. – Когда стала такой – совершила много ошибок. Мне не рады в Калининграде. Но не могу оставить одного человека... после двадцати лет тишины его кровь снова пахнет слаще любой другой. Я пыталась убежать, гнала байк прочь, но дорога вновь возвращала меня к нему. Глупо.

– Ты о Руслане? Меня тоже к нему тянет из-за особенной крови?

– А? Руслане? Ну уж нет. Руслан – глава города, он согласился терпеть меня на своей земле только в обмен на услугу.

– Сторожишь его пленниц?

– Молодняк. Буду учить молодняк. Скоро Руслан приведет еще троих.

– Мучить?

– Похоже на то...

* * *

Зря я променяла удобную кровать в помпезной комнате с высокими окнами на деревянную койку в темном подвале. Но все познается в сравнении. Не попади я в эту яму, считала бы, что хуже и быть не может. Кружевные занавески и хрустальные люстры всегда вызывали во мне отвращение и содрогание. Но теперь выяснилось, что абсолютная аскеза куда противнее.

Особенно мерзко стало, когда в комнате появились двое коренастых парней и всклокоченная девчонка с кудрявой челкой. Я притворялась спящей, но подглядывала сквозь ресницы. Кис рассказывала, что вампиры не спят. В моей недолгой вампирской жизни случались моменты забытья, но они не походили на привычный человеческий сон, сознание отключалось по иным причинам.

– Лавки, книги. – Северина знакомила новичков со скудной обстановкой. – Можно прилечь, можно читать сидя.

Посередине нашелся массивный деревянный стол со стульями, современные светодиодные лампы с тонкими шеями и небольшими светящимися головками. Северина выдала моим сокамерникам блокноты и ручки и тоже велела записывать ощущения после приема пищи.

– Не так уж плохо, – оценил один из парней, тут же плюхнулся на стул и отправил длинную русую челку за ухо.

– Мне не нравится, – пропищала девчонка. – А с этой что?

А я уже обрадовалась, что мы с ней найдем общий язык, как короткий пальчик с обкусанным ногтем ткнул в мою сторону.

– Нам всем важно сотрудничать, – пожала плечами Северина. – В подвале есть еще несколько уровней. Не хотелось бы там оказаться. Мы на территории охотников.

– Нас милостиво оставили в живых! – разозлилась девчонка. – И заперли в подвале.

– Кажется, эта тоже бунтовала, – кивнул второй парень и двинулся в мою сторону.

– Руслан, наш глава, позаботится о нас и вытащит из подвала. Мы здесь для того, чтобы усыпить бдительность охотников, – почти беззвучно прошипела Северина. – Делайте, что говорят, и будете жить долго и счастливо.

Новенький уселся на край моей койки и по-хозяйски похлопал меня по запеленатому боку. Напряженное лицо обрамляли густые темные волосы, чуть раскосые глаза, превратившись в щелочки, рассматривали мою не менее лохматую голову – единственное, что торчало из-под ткани.

– Кажется, будет весело! Ты тоже не любишь читать, детка?

Ответить я не успела. Хотела молча тяпнуть его за шаловливую конечность, но припомнила урок от некогда любимого препода и стиснула зубы, буквально прикусив язык.

– Веселиться начнем прямо сейчас, – послышалось от двери.

В комнату влетел только что помянутый Русланчик. Он нес в руках ящик, где в ячейках удобно устроились бумажные кофейные стаканы с черно-белым изображением Кафедрального собора, из крышек торчали пластиковые трубочки.

– Есть будете небольшими порциями каждые три дня. Затем количество пищи увеличим, как и перерыв между приемами. Нам нужно выяснить оптимальное соотношение... составляющих компонентов.

– Почему не в штабе? Почему в логове охотников? – нетерпеливо вопросил русый.

– Ну что за вопросы, Борис? – хищно улыбнулся Русланчик. – Тут у вас больше мотивации. А у охотников возрастает чувство собственной важности. В штабе есть риск пропустить время приема. И много любопытных носов. Еды хватит на всех, но всему свое время.

– Развяжи! – завопила я, будто имела право приказывать главе вампиров, и пообещала вдогонку: – Буду паинькой.

– Конечно, будешь, – строго отрезал Русланчик и бросил Северине: – Размотай.

Новенькие опасливо косились в мою сторону, пока надзирательница снимала тряпки. Одновременно Борис прокручивал пальцем стаканы прямо в подставке.

– «Паиньки» нет, – хохотнул он и нахально подмигнул мне.

– Любой, кто нарушит дисциплину или договоренность, останется без еды, пока я не решу, накормить его или оставить подыхать. Всем ясно? – опасно пропел Русланчик. – Следующая порция через три дня. Приятного аппетита.

Русланчик выхватил из рук Северины полотно, угрожающе потряс им перед моим лицом и скрылся за дверью, не проронив больше ни звука. В подвале воцарилось тяжелое молчание. Под любопытными взглядами сокамерников я слезла с койки и потянулась. Есть хотелось до белых мушек перед глазами, и даже со своего места я чуяла обалденный запах моченых яблок, квашеной капусты и прохладного аниса от густой кровушки из стаканчиков.

– Лиза, – представилась в приступе помутнения, иначе ни за что на свете не назвала бы нахалам свое имя. – Где там мой?

– Феликс, – высокомерно проронил темненький и подвинул всю еду к себе. – Тебе же сказали, паинька, твоей порции нет и не будет.

Все трое, включая кудрявую девчонку, загоготали.

Ах так! И имена-то какие дурацкие, из рекламы кошачьего корма! Буду звать вас блохастыми! И тебя, драная выдра! Плевать, как тебя зовут.

Но разделить еду между собой дворняги не успели. Северина подскочила быстрее, чем они опомнились. Подставка со стаканами перекочевала к ней. Аппетитное содержимое звучно булькнуло, норовя расплескаться по кафельному полу, но пластиковые крышки спасли вампирский обед.

– Рита, – безэмоционально зачитала Северина и протянула еду кудрявой коротышке. – Борис и Феликс...

– «Китикет» ^[22]! – пропела я, не удержавшись, и чуть было не ляпнула: «Корм энергичных кошек».

Северина застыла с растопыренными руками, крепко сжав стаканы. Парни замерли с раскрытыми ладонями. Борис отбросил челку назад и приоткрыл рот, Феликс склонил голову набок и прищурил и без того узкие глаза.

– Стоять! – рявкнула Северина, вскакивая со стула, и с силой плюхнула стаканы на стол. – Иначе голодными останутся все! И надолго!

Она смерила меня ледяным взглядом. Борис и Феликс медленно забрали у нее стаканы будто бы с кофе.

– Северина, – прочитала вампирша на последнем. – Это мне. Руслан никогда не шутит, котятки.

– Он умеет, – припомнила я веселые лекции и от досады сжала кулаки. – Еще как...

– Говорит на полном серьезе, – перебила Северина, увеличив громкость. – И не повторяет дважды. Надеюсь, все поняли.

Я надула щеки, чтобы промолчать. А раздутый от воды живот нарушил образовавшуюся тишину протяжным пением на скорбной высокой ноте. Рита шумно пригубила напиток, добавив ярких акцентов в композицию.

– Недурно. Остыла, но не протухла.

– Умеешь ты испортить аппетит, Рит, – скривился Феликс.

И они отчего-то снова расхохотались.

Разве смешно? Или они веселятся специально, чтобы разозлить меня? Чтобы я полнее ощутила отчаяние, безысходность, слабость, зависимость от воли тюремщика.

Внутренности свело спазмом, и недавно выпитая вода вышла наружу так же, как и вошла – словно наждачкой по горлу.

– Эй! Алхимики хреновы! – завопила Северина, подхватывая меня под мышки.

Глава 9. Неожиданные встречи

Алиса

Погреб, съемная квартира

Время давно перевалило за полночь, а Радомир так и не вернулся. Я проснулась в погребе без окон, Мецтли сопела в ногах, Химичок уютно окопался под уголком пледа на груди. А телефон показывал одни тройки, так что я не сразу сообразила, что происходит.

– Неужели уснула на зачете? – пробурчала, протирая глаза. – Тьфу, я давно не студентка. И больше не аспирантка.

Кожу на плече немного стянуло, но боль отступила. Рана выглядела маленьким недоразумением – снадобье хорошо справилось с задачей. А я бросила хищный взгляд на баночку с его остатками, притулившуюся на столе.

– Биохимия всему голова! – пропела я, усаживая Химичка на плечо.

Сонная нега вмиг испарилась. Драная блузка полетела в мусорную корзину, я обмоталась пледом и, потирая руки, окунулась в мир атомов и молекул.

Гены охотника и волшебная мазь точно не умели творить чудеса. Материя в любых реакциях преобразовывалась, строго следуя закону сохранения энергии – единственному физическому закону, который никогда не нарушался и не вызывал сомнений. А значит, и дыра в моем плече затянулась без волшебства, с помощью объяснимых механизмов.

– Безумно увлекательно!

И я с головой погрузилась в интереснейшую головоломку. К шести утра погреб напоминал минное поле. Только теперь я поняла, почему в академии мне выделили большую одиночную лабораторию с двумя окнами – научный руководитель всегда подмечал масштаб бедствия при моей работе. Я заняла все имеющиеся склянки, заставила ими поверхности и пол и вознамерилась опробовать некоторые препараты на живых тканях.

– Ты и так странненький, – отмахнулась я от Химичка, который сполз по руке на стол и царапал лапкой пузатую колбу. Задумчиво уставилась на Мецтли. – А ты, подруга, спи спокойно. Возьму помидоры. Снятые с куста плоды обходятся без подпитки корней, в клетках продолжаются биохимические реакции. Более того, внутри созревает новая жизнь. К весне семена прорастут прямо в семенных камерах.

Не знаю, что поняла собака, но резво спрыгнула с дивана и ткнулась под него носом. Именно туда брат затолкал ящики с томатами. Мецтли поскребла лапой и ухватила зубами румяный бок. Во все стороны брызнул алый сок, морду собаки украсили зеленоватые бусинки недоспелых семечек.

– Пчхи! – совсем по-человечески заявила Мецтли, но добычу не выпустила, пока не ткнула помидор прямо мне в руки.

– Будь здорова. – Я слегка опешила и заторможенно потрепала собаку по голове. – Ты умничка. И как поняла-то?

Мецтли снова чихнула, фыркнула и принялась облизываться. А я разрезала помидор, вдохнула маслянистый аромат кисло-сладкой мякоти и провалилась в очередную яму забвения – научные поиски сродни творческому запою.

Очнулась, только когда решила добыть немного собственной крови, чтобы понаблюдать действие препарата на ней. Вспомнила про кровь Тристана в холодильнике, про кровь Лизы, которую прихватила из вузовской лаборатории. Расстроилась, что еще не набрала крови Радомира, да и занялась совсем не тем, чем собиралась.

Ведь необходимо найти компонент, который так привлекает вампиров ко мне и брату!

– Радомир! Десять утра! – спохватилась я, суетливо закупорила пробирки и выскочила на лестницу, чтобы поймать сигнал мобильной связи. Трубку он не брал, а я в отчаянии кусала губы и набирала номер снова и снова. А в итоге плюнула и отправила сообщение в мессенджере.

Куда же ты подевался? Неужели обиделся на мои слова? Нет же, ты не злился перед уходом. Просил прощения и обещал вернуться с перекисью! Мы же планировали ночевать дома. Что-то случилось!

Легкая пушинка, которая всякий раз в присутствии Радомира щекотала в груди и приятно грела, ощерилась жесткими щетинками, царапнула ребра. Ноги налились тяжестью, во рту пересохло. Но, прежде чем бежать на поиски брата, стоило хотя бы переодеться.

Такси приехало достаточно быстро. Я заперла погреб и позвала Мецтли с собой.

– Пора привести себя в порядок и поесть, согласна?

Собака согласно фыркнула, будто разобрала каждое слово, и проворно забралась в машину. За провоз пришлось доплатить. А я и не знала, что четвероногие друзья – камень преткновения между таксистами и владельцами собак, даже карманных. Но спорить не стала, очень уж хотелось поскорее добраться до съемной квартиры, которую мы теперь делили с Радомиром.

У подъезда я подождала, пока Мецтли сбегает по своим делам. Отсутствие блузки под пальто слегка нервировало, зато, когда кулон начал нагреваться, по коже сразу разбежались жгучие искорки.

Такое не пропустишь!

И пока я озиралась по сторонам, пальцы снова набирали номер Радомира. Балконные окна на нашем этаже выглядели целыми, кусты во дворе почти облетели и не спрятали бы за тонкими ножками даже исхудалого поганца. А потому мне мерещились тени за потертыми углами домов, на соседних крышах и под днищами припаркованных автомобилей.

– Домой! – скомандовала я собаке, зажмурилась и поскорее заскочила в подъезд. А попала в чьи-то жилистые пальцы. – Святое железо! Пусти!

Дверь захлопнулась, но темнота точно скрывала вампира. Кулон раскалился сильнее, готовый прожечь новую дыру рядом с арбалетной раной. Мецтли не ждала приказов, серым призраком проскользнула за спину нападавшему, только клацнули ее зубы, перед тем как ухватить его за ногу.

– Это Эб! Я с миром! – завопил он.

– Ага, нашел дурочку! – прорычала я, выпутываясь из захвата, и с размаху ткнула гада здоровым плечом. Субтильный вампир устоял, но проход к лестнице освободился, и я поспешила наверх.

Запрусь и наемся чеснока! Чтобы им всем противно стало!

Несмотря на повисшую на голени собаку, Эб был проворнее меня и догнал около окна между первым и вторым этажом, ухватил за локоть и потянул на себя. Я нащупала в кармане ключи и с размаху заехала острым краем ему по щеке. Попутно задела керамический горшок с фиолетовой традесканцией. Он грузно стукнул меня по коленке, а затем с характерным дребезгом разлетелся на мелкие осколки. Влажные комья земли присыпали носки ботинок и терракот напольной плитки. Ветвистые побеги подъездной растительности расползлись по куче, словно вены по натруженным рукам.

Чтобы не завопить, я поджала губы и наморщила лоб. Эб осторожно отпустил меня, растирая щеку, которая ни капельки не пострадала.

– Больше всех досталось традесканции, – для чего-то прокомментировала я.

А Эб вдруг пошатнулся и будто только сейчас заметил Мецтли, не ослабляющую хватку.

– Бухгальер. Настоящий. Невидимый дух принимает любой облик?

– Ага. Ага. Нет.

– Лиза на территории охотников. Я кое-что узнал.

– Ик!

Да что ж такое? Теперь и при упоминании подруги будет случаться приступ икоты?

– Ты отличная собеседница, – похвалил вампир. – Но...

Он пошатнулся и чуть было не свалил очередной горшок с подоконника, ухватился за стену, но рухнул на колени и пополз вверх по лестнице. Как раз в этот момент одна из дверей на втором этаже открылась. Соседка, вооруженная розовой пластиковой лейкой, разъяренно уставилась на кучку земли, жутковатое растение у меня под ногами и приготовилась проучить хулиганов.

Эб как раз дополз до площадки, как заправский котик, жаль, что не мяукнул, и попытался протиснуться мимо озверевшей женщины. Она тюкнула его лейкой по загривку.

– И-и-и, – жалостливо протянул поганец и приготовился протянуть ноги.

Но воинственная садовница не позволила ему так легко отделаться. Лейка наклонилась, и из тонкого носика потекла вода прямо за шиворот черной кожаной куртки с потертой меховой оторочкой.

– А-а-а-у-у-у! – уже ближе к кошачьему завыл Эб.

Мецтли проводила его скорбным взглядом. То ли она жалела Эба, наблюдая его мучения, то ли жалела, что не добила. Промокший вампир подволакивал покусанную конечность и настойчиво карабкался на следующий этаж. А соседка заметила меня в самом центре безобразия и ринулась навстречу.

– Да что же это делается?! – ожидаемо завопила она с истеричными нотками. – Милую девочку-соседку прогнала. Небритого мужика приволокла. С огромной псиной! На дорогущих «теслах» каталась с другим. Теперь притащила третьего – вандала и пьяницу! Дальше-то что?

– Ик! – опешила я.

– Небось и учебу бросила? – добила местная сплетница.

А я на автомате кивнула, еще раз икнула, перешагнула через монструозное растение и выдала:

– Осталось спасти мир. Пойду, а то котик голодный.

Тьфу, Эб! Пора вытурить Эба из подъезда, пока он не свалился без чувств. А то придет в себя и подкрепится оскорбившей его достоинство теткой.

– Я подмету! – бросила я, перегибаясь через перила уже с четвертого этажа.

Поганец дополз до моей двери и плюхнулся на коврик. Я ткнула его мыском ботинка, огляделась по сторонам и попыталась оттащить в сторону. Несмотря на внешнюю худобу, он оказался очень тяжелым. Я в отчаянии покосилась на лестницу и, сцепив зубы, кое-как перевалила бесчувственного вампира через порог квартиры.

Со мной два бухгальера и кулон. Уж с одним монстром точно справлюсь!

Пока он не очнулся, я срезала с балкона бельевую веревку и сунула под нос Мецтли.

– Слюнявь. Или как там это делается? Охотница-самоучка – это еще хуже, чем советы с мамского форума.

Времена, когда мы делили жилплощадь с Лизой, постоянно всплывали в голове. Все-таки мне не хватало ее безбашенности и некоторой беспечности. Даже ее нарочитой вредности порой недоставало. Мой новый круг общения теперь действительно состоял из мужчин. Их внимание не заменяло женскую дружбу.

Мецтли охотно пожевала веревку и сложила к моим ногам. Я замотала Эбу руки и ноги, понадеявшись, что слюна бухгальера сдержит его лучше, чем незамысловатые узлы. Специальных и особо крепких я не знала. Оставила собаку сторожить пленника, а сама спустилась с веником в подъезд к разбитому горшку.

Моя помощь не понадобилась. Кровавая традесканция исчезла, пол блестел, словно вылизанный, и больше ничто не напоминало о недавней потасовке.

– Ну и ладно, – известила я Химичка. – У нас есть дела поважнее.

И, пока вампир не очнулся, отправилась в душ. А вместо строгой блузки выискала в недрах гардероба корсажный топ. Кулон опустился в ложбинку на груди и покалывал кожу – больше ему ничего не мешало даже после одевания.

Вот и хорошо, что последняя вещь из академического прошлого пришла в негодность. Я – охотница! Не совсем на вампиров, скорее на беспредел и на загадки собственного прошлого. Но это не мешало мне сменить образ. Давно пора. Кто бы что ни говорил, будто внешний вид не имел значения, но он напрямую отражал внутренний. Сегодня я прочувствовала это на себе. Больше никаких сорочек и безликих маек!

– Лилька никогда не пряталась за строгими рубашками, – пожаловалась питомцам. Хомяк сидел на спине у собаки, оба внимательно разглядывали мое глубокое декольте и обтянутые черными джинсами ноги. – А казалось, что и поучиться у нее нечему. Есть, еще как есть.

– Каждый человек, встреченный нами на жизненном пути, послан нам для чего-то, – нравоучительно прокряхтел из прихожей Эб. – Лиза неслучайно унаследовала дар Ирис. Он был ей необходим. Именно ей.

– Невиданная щедрость, – огрызнулась я. – Моя лучшая подруга – больше не человек.

– А кто же? Ты тоже не совсем обычная девушка.

– Я...

– Алхимик. Ты талантливый алхимик.

– С чего вдруг ты сменил пластинку? Еще пару дней назад ваша шайка собиралась выменять меня на Лизу. Думаешь, что польстишь мне и я сама сдамся в плен?

– Ирис охотилась на студенческой вечеринке не потому, что собиралась наткнуться на арбалетный болт, – увернулся Эб от ответа. – Ее тянуло туда на грани между безумием и наваждением. Кровь того парня раззадорила группу. Твоя кровь привела нас в здание академии.

– Жажда. Голод. Развлекаетесь вы так. – Я пожала плечами. – Это не оправдание.

– Я и не собираюсь оправдываться за то, что ем, чтобы жить, за тело, которому годится только определенный вид пищи. Я о другом. Твоя кровь пахнет слаще, но Ирис укусила именно Лизу. У каждого свой путь.

– То есть в нападении на студентов замешана моя кровь?

– Ты, вообще, слушала?

– Зачем ты меня караулил, Эб?

– Развяжи, – бросил он и замолчал. Я привалилась плечом к двери между прихожей и комнатой и приподняла брови. – Мне нужна твоя помощь, охотница, – признался вампир. – Если тебе небезразлична судьба Лиз.

– Лиз?

Эб молча закатил светлые холодные глаза, которые совершенно не сочетались с темно-каштановыми волосами. Он весь выглядел несуразно. Ладони, как и ступни, казались слишком крупными для его худобы.

– Я уже говорила, что ищу ее.

– Я ее нашел. Она у охотников. Мне не пройти. Но тебя ведь пропустят свои.

Не думала, что дождусь информации от восточной группы быстрее, чем от Тристана или Радомира.

– Не мои, – процедила сквозь зубы.

– Они торжественно передали Лизу группе, разыграли перед нами спектакль, а через несколько дней забрали. Натанг отнес ее им. Думаю, они хотят отделить дар Ирис. Изучить, разлить по пробиркам, законсервировать в формалине.

Ох, если бы ты знал, Эб, чего они хотят на самом деле.

– Им плевать на дар. У меня в лаборатории кипит заменитель крови, – приоткрыла я часть правды, ведь сама боялась признать очевидное. – Лизу забрали на опыты.

– Так и я про то. – Он запыхтел и повернулся на бок, протягивая ко мне руки. – Вытащим ее оттуда.

Радомир

Подвал дома на территории охотников

Вампир вальяжно прогуливался по территории охотников с кофейными стаканами из местной пекарни.

Издевался над охотниками или перекусывал сладкой кондитершей и случайно прихватил?

– И ты тут? Идиллия, – прокомментировал поганец. – Vita sine litteris mors est ^[23].

– Радомир принес образцы, – отозвалась Лилия. – Как вы и просили, Руслан Игоревич, сам он тоже тут.

Руслан пошевелил носом, будто пробовал мой запах, но ничем не выдал удивления. Гад наверняка догадался, что пустить меня в логово Белоусовых велел Тристан.

– Тащи на производство, раздели на пробы. Часть забери в академию. Сейчас покормлю наших птенчиков и подойду.

Он усмехнулся себе под нос и принялся отпирать засов в противоположном конце коридора. Лилия утянула меня в зал с блестящими чанами и стеклянными колбами, соединенными между собой пластиковыми шлангами. Хотя мне больше хотелось узнать, кого решил навестить Руслан.

– Давай бактерии. – Лилия приняла выжидательную позу и подставила раскрытую ладонь. – И пробирку с заменителем.

Я швырнул ей плоскую баночку, обмотанную скотчем, как можно небрежнее и нагло подметил:

– У вас не хватает основного компонента.

Белокурая охотница притворилась, что не услышала сарказма, и внимательно всмотрелась в пушистый налет на стенках склянки. Кинулась к микроскопу, который пристроился на блестящем столе, похожие показывали в фильмах о патологоанатомах. А я оглядел кирпичные стены, точно такие же, как в моем погребе, ряды громоздких стеллажей с опечатанными бутылками из темного матового стекла и вздрогнул от неожиданности, когда Лилия все-таки ответила:

– Сейчас в супермаркетах все полки завалены помидорами, – будто звуковая волна долетела до ее уха только сейчас.

– Да-да, и железо святое, ни один вампир не прикоснется, – припомнил я, запахивая куртку.

Тут-то он и вернулся. Самодовольный, с безумным блеском в кофейных глазах.

– Ну, посмотрим. – Руслан хлопнул в ладоши и присоединился к Лилии у микроскопа. – Угу. Штамм отнеси в академию и сделай посевы. Тут необходимо оборудовать специальные камеры.

А потом Руслан резко, неестественно вывернул голову, впился взглядом в мою шею и быстро преодолел разделяющее нас расстояние. Крылья его носа затрепетали, вампир облизнулся. Перстень разогрелся до неприятной температуры. Я выставил руку вперед и отступил к дверям.

– Ты заманила меня? Вы оба! Точнее, все трое! – Наконец я сообразил, что попал. – Четверо!

Им всем нужна была моя кровь для исследований и бесчеловечных экспериментов! Сумасшедшие увлеченные алхимики и древние чокнутые вампиры! Святое железо!

Стрелой вылетев в коридор, я помчался к лестнице, но внезапно затормозил. Из-за ближайшей двери послышался до боли знакомый голос. Я чуть не заорал в ответ, но вовремя осекся. На пятки наступали Руслан и Лилия.

– Дери вас бухгальеры! Руслан! Какого хрена?! – Железо заглушало голос Северины, но за стеной точно находилась моя возлюбленная.

В дверь с той стороны врезалось что-то тяжелое. Я инстинктивно отпрянул. Лилия выругалась под стать портовому грузчику и растерянно потянулась к засову.

– Я говорила, что надо держать их отдельно?

– Девчонку полезно поставить на место, – прорычал Руслан. – Не открывай. Пускай разбираются сами. Я их предупредил.

– Нам нужны добровольцы. А воспитание юнцов в график испытаний не вписывается, – раздраженно фыркнула Лилия, но открывать комнату передумала.

– Эй! Быстрее!!! – истошно завопила Северина. – Ты не говорил, что так будет! Руслан! Если она сдохнет от твоей отравы!..

Дальше пошли непереводимые ругательства то ли на латыни, то ли на другом незнакомом мне языке. А я голыми руками откручивал гайку, удерживающую засов. Лилия колупала защелку с другого края. И уже через мгновение Руслан пнул створку ногой и первым влетел в темницу.

На полу валялись щепки от стула, там же корчилась Лиза. Ее голова лежала на коленях у Северины. В комнате были и другие вампиры, но только открылась дверь, как они расползлись по углам, как тараканы. Перстень с небывалой силой обжег палец, и я сдвинул его на среднюю фалангу.

Святое железо! Да понял уже, что рядом вампиры, хватит!

– Я велел не давать ей ничего, кроме воды, – опасно прошипел Руслан на пределе слышимости.

И тут Северина подняла голову, открыла рот, – собиралась возразить – но так и замерла. Наши глаза встретились. Клятый артефакт соскочил с пальца, звякнул о плитку и покатился под стол.

Вампиры встрепенулись, будто с каждого слетел тугой намордник. Даже Лиза внезапно села, пошатнулась, дернулась ко мне.

– Радомир. – Она удивленно похлопала ресницами. – А я тебя узнала. Ты теперь так вкусно пахнешь! Радомирчик, нямка, иди ко мне.

Лиза глуповато хихикнула и вмиг очутилась рядом, повисла на шее.

– А ну в сторону! – пробрал морозом грозный возглас Северины. Моя вампирица ловко отпихнула соперницу. Но сзади уже налетели два парня. Сбоку напрыгнула невысокая девица с вихрами и сразу вцепилась зубами мне в запястье.

– Да повесь ты уже кольцо на цепочку и носи на шее! – истерично завопила Лилия.

Столько живых эмоций я прежде от нее не видел. Охотница вынула из сапога изогнутый нож кукри и полоснула одного из нападавших. Тот взвыл, но, вместо того чтобы забиться обратно в угол, вгрызся мне в шею. Я двинул ему в живот, но челюсти сжались сильнее.

– Руслан Игоревич, и чего вы стоите столбом? – вызверилась Лилия и продолжила колоть поганцев.

Они толкались, пытались отпихнуть друг друга, но каждый держал крепко. Третий впился в ногу, прокусил джинсы под коленом. Я завалился навзничь, придавил его всем весом. Но поганец лишь перехватил поудобнее.

Сквозь пульсирующую боль я видел, как Северина дралась с Лизой. Как девчонка яростно воевала за возможность испить моей крови, как ожесточенно моя возлюбленная оттаскивала ее прочь. Как наливались красным пламенем ее глаза, видя, что остальные поганцы уцепились мертвой хваткой.

Огонь. Кровь. Северина. Боль.

– Руслан!

Руслан.

Взор заволакивает тягучим вишневым туманом.

... – Руслан. У их крови будет достаточно сходства. В прошлый раз я допустила ошибку, мне больше не подчинялась алхимия. Став вампиром, я потеряла дар созидания. – Женщина медлит. Ее голос кажется смутно знакомым. Я силюсь разобрать его, но красная пелена давит, мешает сосредоточиться.

– Я не отдам тебе сына, – надломленно произносит другая. – И не смогу смотреть ему в глаза, зная, что он предназначен тебе. Уходи!

Отчаяние. Страх. Неверие.

– Это должна сделать ты. В тебе горит творческая искра. Если проведешь ритуал правильно, он будет жить.

– Нет.

– Тогда я найду способ «уговорить» тебя иначе.

Рядом потрескивает огонь. Рука в руке, щека к щеке. Мама шепчет на ухо:

– Люблю тебя и всегда буду любить. И сделаю как лучше. Она тебя не получит. Только ты делай, как велю, Радик.

Радик. Радио. Долгий миг звучит мелодия из старинного кинофильма «Семнадцать мгновений весны». Она переносит в черно-белую ночь. Выцветшую, стертую.

Весна, на улице прохладно, несмотря на высокий костер. Мама обливает меня водой. Мы закаляемся и зовем силы природы. Ведь я чувствую землю босыми ногами. А мокрыми волосами играет ветер. Я люблю ее, но отчего-то щемит сердце. Она смотрит на меня как на беспомощного младенца, а мне уже скоро девять, девятнадцать, двадцать девять...

И я точно знаю, что очень сильный, такой же, как моя мама – охотница на монстров. И умный, такой же, как мой папа – простой человек.

Вдруг земля и ветер меняются местами, а огонь пляшет по коже, срывая с губ крик.

– Всегда доверяй, – напоследок шепчет мама.

Доверяй. Доверяй. Доверяй.

Вампирица. Я узнаю ее по хитрому блеску в глазах, по шальной улыбке, по тонким прохладным пальцам. Она кусает. Появляются другие, впиваются в руку и ногу, тянут соки.

Рык. Истошный вопль. Отчаяние. Все мелькает. Вишневое платье, ровный срез каштановых волос, глаза. Ее глаза – совсем другие, не такие, как у той злюки – как граненые стаканы с чаем в поездах дальнего следования. Прозрачные, теплые, уютные. Вокруг нет больше монстров. Только тепло. Губы на запястье. Под коленкой. У щиколотки.

– Так быстрее заживут раны, – шепчет она, и грубый шрам на ее щеке смешно шевелится, как гусеница бабочки-белянки, посаженная на ладонь. – Живи, Радомир.

Доверяй. Доверяй. Доверяй.

И я верю. Верю, что надо жить.

Глава 10. Музыка времени

Тристан

Паб «Алхимия»

Кровь побежала по артериям и венам быстрее, отчего сделалось необычайно жарко. Непривычно. Пришлось вдохнуть против воли. В нос заползли запахи, которых я не ждал, ведь не собирался сейчас охотиться. Теплая корица и прохладный бадьян – от Николая. Сочная малина и зеленый базилик – от юной официантки. Разогретый кориандр в жаркий летний полдень и сгоревший лес после проливного дождя – от гренок. Рот наполнился слюной.

Ноги ослабли, хорошо, что я сидел.

– Невозможно, – вымолвил я, борясь с искушением отгрызть кусочек подсохшего хлеба. – Она не желала меня видеть столетиями. А теперь сидит в Золотом городе на правах королевы. И ты милостиво предлагаешь сопроводить меня туда?

– Самира желает исправить свои ошибки. Мы все хотим того же, чего и она. А потому каждый охотник спускается в подземелье, когда приходит его срок.

– Я не охотник.

– Но, похоже, твой век подходит к концу. – Слова Николая обрушились, как молот на наковальню, накрыли низким гулом, прижали к жесткому стулу орочьего паба.

– Или ты плохой мастер, – выдавил я, сам не веря в дурацкое оправдание, ведь действительно заметил некоторые странности в своем самочувствии. – И при чем тут Яков?

– Отец ищет в Латвии рецепт одного средства. Похоже, алхимики за границей преуспели. Они продлевают свое существование без кровопролития. Не думаю, что наши старики в Золотом городе живут дольше отведенного срока. Они не возвращаются, не становятся вампирами, лишь помогают Самире до самой смерти. Золотой город – не Агарта ^[24] для праведных охотников, а просто склеп. Нас пускают лишь на верхние этажи, показывают несколько залов и сулят отрадную старость. Мы спускаемся ниже, чтобы провести остаток дней в алхимических лабораториях. Самира ищет рецепт, чтобы положить конец тому, что начала очень давно.

– Два брата, – пробормотал я одними губами. Когда я видел эту женщину в последний раз, она говорила, что лишь два брата, делящие одну жизнь, смогут остановить поганое проклятие. Руслан часто вспоминал ее слова. По большей части мы придумали уловку с единой личностью, именно чтобы угодить Самире. Оправдание, будто нам когда-то понадобится возродиться из пепла, чтобы одурачить людей и других вампиров, появилось позже. Нам самим хотелось верить, что глупая выходка нужна для удержания власти и устрашения подчиненных. Что ревность утихнет сама собой... Мы оба веселились оттого, как легко удался обман. И ждали. Ждали. Ждали, когда Самира вернется к нам... к одному – Руслану Натангу.

– А вампиры? Ты давно виделся с Валдисом? – продолжал Николай, принимая мою задумчивость за согласие с его доводами. – Отец держит со мной связь, хоть это и запрещено. Валдис Вацетис принимает в свою «семью» с некоторыми условиями. Он никого не заставляет. И не прогоняет, присматривается к каждому. Тот мальчик, Радомир, просто погостил в Риге. Но если бы обратился, никогда бы не вернулся ни в Калининград, ни в Петербург. – Николай помолчал, а я попытался вновь сосредоточиться на беседе и уловить суть. К чему мне такие подробности? Ведь ни одно слово не слетает с губ случайно, каждое важно услышать или пропустить мимо ушей в ту самую минуту, когда его произносят. – Умелый артефактор всегда найдет способ. Иначе мы бы не изловили Северину Кос. А вот Валдис больше не боится ни медальонов, ни перстней, его не завораживают плетения. Смотри.

Николай, прежде державший одну ладонь поверх другой, обнажил массивное серебряное украшение с мутным желтоватым камнем. Тот слегка светился, застилая взор туманной пеленой. Металл искрился даже в тусклом свете люстр мрачного паба. И каждый блик разжигал во мне пожар, влечение, интерес. Будто вот она – истина мироздания, смысл существования таких измененных, как я. Словно необъятные просторы вселенной, яркое око артефакта манило загадочными далями, приоткрывало дверь в иное измерение, куда вела глянцевая петляющая дорожка. Казалось, что, если я пройду по ней взором, меня засосет внутрь, в объятия ласковой, любящей матери.

На краткий миг туман, что уже шептал приятные слова, пел песнь безвременья, ворожил и требовал раствориться в артефакте навсегда, – померк. Сердце дернулось в такт. Перед глазами прояснилось, и я наконец посмотрел на Николая. Тот снова накрыл перстень ладонью.

– Заметил? И даже меньше жжет.

– Я смогу возродиться, – прошипел я сквозь зубы. Вот и понадобится наша с братом уловка. Если только... Руслана не постигла та же участь. – Ты уже видел такое?

– Ты первый.

– Всегда полагал, что наше тело будет медленно стареть, прежде чем умрет. Такое не пропустишь.

– Поганцев не пристало судить по человеческим меркам. Ваше племя появилось не столь давно и гибнет от наших стрел, собак и составов. Возможно, наше поколение охотников впервые наблюдает естественную кончину.

– Жизнь измененных просто растянута во времени, – заспорил я, избегая охотничьих оскорбительных терминов. – Для чего тогда мне спускаться в Золотой город?

– Ты доказательство, что поганое проклятие конечно, как и жизнь кровопийц. Поиски Самиры отныне бессмысленны. Старикам в подземелье нужна новая цель.

– Ты запутался, Николай. До этого ты говорил, что хочешь вернуть Якова в Калининград. А Самира предсказывала подобный исход.

Охотник вздрогнул, но быстро возобладал над собственными реакциями.

– А причин может быть несколько, Натанг.

– Тебе меня не обхитрить, охотник. Ты следил за мной. Вовсе не за пабом «Алхимия». Ты знал, что со мной случится...

Радомир

Дом на территории охотников

Голова гудела, словно затихающий орган после большого концерта. Я медленно повернулся на бок и приоткрыл один глаз. Нежная прохладная ладонь легла мне на лоб и взъерошила волосы. А я снова зажмурился – боялся спугнуть наваждение, узнать в девушке, что пристроилась на краешке кровати, кого-то другого. Реальность всегда была ко мне благосклонна, но я слышал, как люди жаловались на ее жестокость.

– Руслан рассадил их по отдельным клеткам, – мягко поведала Северина последние новости сумасшедшего дома, в который меня заманили братья-вампиры.

– Дурацкая ситуация, – тихо отозвался я. – Видел же, как Руслан хитрил и обманывал тебя у реки. А сам попался на ту же удочку.

Нашел мужество разлепить веки и тут же утонул в глубоких темных глазах. Северина склонилась надо мной, продолжая теребить пальчиками выбившиеся из хвоста на затылке пряди. Оставалось лишь немножко податься вперед, чтобы коснуться ее губ. Но я лежал неподвижно, парализованный ее близостью.

– Ты мне снилась. – Я наконец решился и оттолкнулся локтем, но тот утонул в мягком матрасе. Тело отозвалось дрожью, намекая на сильную слабость. – Когда мы встретились впервые, в ту ночь, когда... А расскажи мне, что случилось в ту ночь.

Северина резко отстранилась, будто мои слова или ее собственные воспоминания ужалили раскаленными угольками страшной правды.

– Для меня время течет иначе, Радомир, – ответила она невпопад. – Мы не виделись так долго, будто целую вечность.

– Несколько дней.

– Я про то и говорю. И все же решение расстаться – единственно верное. Вот к чему привело твое стремление очутиться рядом со мной. Ты снова испит до полусмерти, как в ту ночь, когда мы впервые встретились...

Последние слова дались ей особенно тяжело. Она встала и, чтобы отвлечься, наполнила высокий стакан из граненого кувшина. Поднесла питье к моим губам и заботливо придержала затылок.

– Ну уж нет, я сяду, и ты мне все объяснишь, – воспротивился я. – Как есть, без утайки. На меня напала другая вампирица, вовсе не ты.

– Зачем спрашиваешь, если все вспомнил? – Северина отвернулась, склонила голову.

– И почему с тобой всегда так сложно?

– Так не ищи меня! Зачем искал?

– Я искал не тебя, – ляпнул в сердцах и сам испугался, как жестоко прозвучали мои слова. Перед глазами всплыло хищное личико Лизы, ее тонкие руки, обвивающие мою шею.

– Значит, это правда. Ты пришел вместе с охотницей, Лилией Белоусовой.

– С ней.

Облегчение, что Северина не выдумала ерунды из-за Лизы, длилось недолго.

– На твоих губах застыл ее запах, – еле слышно произнесла моя вампирица. – А я наивно убеждала себя, что мне показалось.

Святое железо! А я уже забыл. Незначительный, глупый инцидент!

Отношения на пару недель гораздо удобнее, чем регулярные капризы постоянной пассии. Но короткие интрижки – насквозь фальшивые. Наша с Севериной страсть – искренняя, текучая, глупая, сумасшедшая – одновременно самая главная нота в мелодии моей жизни. Словно вселенная добавила к барабанной установке симфонический оркестр, наполнила пустой зал объемной композицией. А я, будучи неумелым дирижером, только-только учился управляться с музыкантами. То растворялся в гармонии, то тонул в диссонансной какофонии. Но оба варианта выходили более приятными, чем прежнее существование в стороне, в вакууме, в алхимических чарах.

– Мои губы предназначены лишь для тебя, – бросил я и поморщился от того, как неестественно прозвучали эти слова. Совсем как у киношных любовников.

Тогда я стиснул зубы и рывком сел, свесил ноги с кровати. Комната поплыла перед глазами, готовая рассыпаться на цветные кусочки, чтобы вернуть меня в объятия весенней ночи, где потрескивал первородный Огонь. Северина обернулась. Она все еще держала в руках стакан с густой вишневой жидкостью и отправила его на прикроватную тумбу, расплескав содержимое. Капли полетели на ворсистый ковер, я вместе с ними. Но лоб уперся в прохладную ладонь, губы расползлись в еле заметной улыбке. Поблагодарить вампирицу я уже не мог. Слабость одолела окончательно.

– Пей! – скомандовала Северина и силой влила в меня ягодный морс. – Твоя Лилия обещала принести капельницы, но не торопится.

Алиса!

Тут я вспомнил про сестру, которая осталась в погребе на попечении Мецтли и Химичка. Я обещал принести перекись и бинты, но тоже особо не торопился.

– Я не имею права говорить о той ночи, Радомир, – тихо произнесла Северина. – Как не имею права обижаться, что ты выбрал другую. Все правильно. Только ты влез в самую гущу событий.

Прикрыв веки, я натужно засопел, усилием воли выталкивая воздух из груди и затягивая обратно. Возможно, Северина решила, что я заснул, ведь продолжала медленно нашептывать, вопреки собственным словам:

– Эдита – твоя мать, как бы там ни было. В ту ночь я нашла тебя растерзанным. Их было трое. Женщина и двое мужчин, которые попрали собственные законы. Они выпили слишком много. Вампиры не нападают на детей. Veto ^[25]. Но ведь testis unus – testis nullus ^[26].

– Снова латынь! И почему латынь? – пробормотал я, не разлепляя век, да, кажется, и губами особо не шевелил.

– Любой дух понимает древний язык, даже если его не понимает разум, – пояснила Северина. – Его используют алхимики и медики. Но ты спи, спи, Радомир. Так быстрее поправишься.

И я послушно промолчал, снова притворившись спящим. Если моей вампирице легче вспоминать прошлое в иллюзии одиночества, чем глядя мне в глаза, – пусть так!

– Мне никто не поверил. Ни вампиры, ни тем более охотники, – продолжала она. – Натанг обвинял меня в сотнях убийств, но сам участвовал в том, чему нет ни прощения, ни объяснения. Он отрицал, уверял, что ту ночь провел на побережье при свидетелях, а позже объявил на меня двойную охоту. – Северина вздохнула и прикрыла мои плечи невесомым одеялом. По телу расползалось мягкое тепло, только в груди кололо, будто сестре на другом конце Калининграда угрожала опасность. – Я разглядела не всех участников, но огонь, точно, разожгла Самира.

Имя показалось смутно знакомым. Северина как-то упоминала его, но никогда прежде не жаловалась на своих соплеменников. Обвиняла себя в жестокости и несдержанности, злилась, пугалась, будто одна на всем белом свете недостойна любви и внимания. А главарям поганцев противостояла безропотно.

– Старая вампирша научила меня всему, что знала о жизни таких, как мы. После долгих лет мучений, когда рана на лице еще кровоточила, Самира помогла мне восстановиться. И я ей благодарна. Только вот у нее в душе всегда теплилось желание избавить весь наш род от страданий. – Северина встала и отошла к окну. Край матраса неприятно опустел, и под собственным весом я провалился в поролон и пружины глубже. – Самира придумала ритуал, ведь прежде была алхимиком. Но исполнить его сама не могла. Она утратила искру, когда стала вампиром, и обратилась к алхимику – охотнику.

И все-таки то был не сон. Воспоминание. Меня снова пили вампиры, рядом боролась Северина. Далекие картинки из прошлого выплыли на поверхность. Прежде мое детство вместе с образом матери скрывала мрачная пелена. Я отмахивался, ведь многие люди рассказывали о том же. Это после двенадцати самосознание окрепло и яркие сцены из бабушкиного дома, школы и университета четко разместились в галерее памяти.

– Мать спасла тебя от смерти, Радомир. Но не я тот монстр, который разорвал твое тело. Эдита решила, что Самира подослала меня, чтобы вынудить на ритуал. Или знала все с самого начала, но удобнее оказалось обвинить меня в очередном нарушении договора, чем идти против Самиры. Я и так была вне кровавого закона. Северина Кос – чудовище, которого сторонились вампиры и за которым гонялись охотники.

Она замолчала и вернулась к кровати. Я ждал нежную прохладу ее невесомых пальцев на лбу, надеялся почувствовать шелковые губы на щеке. Но вместо этого почти беззвучно отворилась дверь. Я понял по движению воздуха, по изменившейся атмосфере. Даже стены будто зазвенели от напряжения. Твердой поступью ко мне подошла Лилия.

– Пришел в себя? – бросила она, приспосабливая мешки и трубки для капельниц рядом с изголовьем.

– В себе, – выдавил я с усилием, подглядывая за происходящим сквозь ресницы.

– Вот и чудно, – констатировала Лилия и продезинфицировала сгиб моего локтя.

А когда покончила с подключением физраствора и глюкозы, дернула кружевную блузку на груди и достала из-за пазухи цепочку с якорным плетением. Она резко стянула перстень с моего пальца – рядом с Севериной я даже не замечал его жжения, – собственнически обвила мою шею, застегнула замочек и велела:

– Не снимай! Вообще никогда, даже в ванной. – Лилия налила еще питья и подсунула мне под спину пухлую подушку. – Ты специально спровоцировал вампиров? Ты знал, что они набросятся, и поэтому скинул кольцо?

– Нет, – выдохнул прямо в стакан, отчего по раздражающе яркой, карминовой поверхности пробежала легкая рябь.

– Но они что-то учуяли. И нарушили чистоту эксперимента. Насосались на месяц вперед! У Руслана нет столько времени.

– Почему Белоусовы не знают? – обратился я к Северине, которая отступила к окну и отстраненно наблюдала за действиями Лилии. Рядом с крупной охотницей моя возлюбленная казалась еще более хрупкой и невесомой. Будто стоило мне как следует вдохнуть, и ее бы притянуло в мои объятия неощутимым ветерком.

– Пусть она и ответит. – Северина кивнула в сторону соперницы.

– Если бы я знала ответ, то не спрашивала бы!

– Теперь никто не скажет, было ли в твоей крови что-то особенное с самого начала или появилось после алхимического ритуала, – выдала Северина, пристраиваясь на краешек кровати, будто передумала уступать меня Лилии. – Ты точно унаследовал от матери алхимию. Но я спасала тебя от Самиры и не собиралась убивать. Мне стоило молчать о случившемся, а я поначалу пыталась объясниться с Эдитой. Но связалась не с тем вампирским родом.

– Алиса, – проронил я. – Она обязательно найдет причину.

– Вот Алисы я здесь не потерплю! – разозлилась Лилия. – Думаешь, я хуже разбираюсь в биохимии крови?!

– Мы уйдем, – поспешно заверил я.

– Не думаю. – Лилия алчно сверкнула глазами.

Она схватила иглу и пробирку, чтобы нацедить у меня кровушки на анализ, но Северина встрепенулась и страшно зашипела.

Лиза

Дом на территории охотников, окрестности

Вновь оказавшись в комнате с дурацкими обоями, густыми занавесками и бронированными окнами, я почувствовала себя прямо-таки королевой. Не зря говорят, что все познается в сравнении. Ценность некоторых вещей можно понять, только лишившись их. Мне же вернули широкую кровать, солнечный свет и собственную уборную. Я наелась чистой кровушки.

Русланчик лично отпаивал меня из кофейного стакана и хвалил, что не притронулась к Радомиру. Ему необязательно знать, что до вкусняшки я не добралась только благодаря Северине. Пусть думает, что я послушная и вообще лапочка.

Боль способна сожрать не только тело, но и душу. Она же превращала меня одновременно и в никчемное создание, и в ненасытное чудовище. Но после еды тело восстанавливалось куда быстрее, а настроение стремилось ввысь.

– Вот только дико скучно, – пожаловалась я отражению в зеркале. – Даже книг не дали.

Тогда вспомнила про фортепиано в бальной зале – иначе огромную комнату на первом этаже и не назовешь – и проверила замок.

– Не заперли! Русланчик, ты чудо!

Не помня себя от радости, я вприпрыжку преодолела коридор и выскочила на лестницу. Там-то и столкнулась с Лилией Белоусовой. Каланча волокла стойку с прозрачными пакетиками и тонкими трубочками.

Для Радомира? Лучше бы им отвезти его в больницу!

– Посторонись, – грубо скомандовала Белоусова. – И не забывай, что на мне всегда кулон. Я ловко с ним управляюсь и без раздумья испаряю поганцев.

– Нужна ты мне. Ты жесткая и противная. – И, надув губки, добавила: – Меня Русланчик кормит.

– Ага, конечно.

Высокомерно хмыкнув, она скрылась за одной из дверей. Ступени привели меня в неуютный холл без дверей, но со скелетами борщевиков. А знакомый зал с камином встретил гулким эхом от цоканья домашних туфель по лаковому паркету, что всколыхнуло воспоминания из далекого детства.

Тогда ко мне два раза в неделю приходил учитель музыки, чопорный старикашка. Он заставлял держать спину ровно и смешно крючить пальцы, словно сапсан на охоте. И всякий раз, стоило мне засмеяться, шлепал специальным прутиком по лопаткам. Иногда, вместо того чтобы смотреть в ноты, я разглядывала белые клавиши инструмента. Казалось, что нудный наставник вот-вот рассыплется прахом, и мне не хотелось упустить момент. Тогда он снова применял свой хлыстик, чем грозил угробить мой интерес к музыке. Но я нажаловалась отцу и больше не видела противного учителя.

Зато по выходным папа лично брался за мое музыкальное образование. Мы соревновались в ловкости пальцев, играли мелодии на скорость и даже сочиняли маленькие веселые песенки. Надо отдать должное предыдущему мучителю, он вдолбил мне основы нотной грамоты. И время с отцом казалось легким и приятным.

Старое фортепиано слегка потрескивало, приветствуя меня, что никогда бы не уловило простое человеческое ухо. Мой слух ныне не заглушался током крови и прочими процессами.

Инструмент дышал, только когда на нем играли. Оставленный без присмотра ради интерьера, он грустил и рассыхался. Но, как только пальцы пробежали по глянцевым клавишам, послышалась чистая мелодия. Четкая, выровненная, будто синтетическая. Только одна басовая струна чуточку фальшивила, но мне понравилось ее несовершенство. Мелкие изъяны одушевляли музыку, наполняли энергией, силой, смыслами. Никакие вылизанные студийные записи не могли сравниться с живым концертом.

Менуэт Баха, «Вальс дождя» Шопена, марш из новомодного балета «Щелкунчик» – все получалось просто, технично, но оттого слишком неестественно, до зубовного скрежета правильно. Невыносимо. И я со злостью захлопнула крышку, не в силах добавить в свою игру шероховатости.

– Мне надо в Кафедральный собор! Слышите?! – завопила, подскакивая к окну. – Хочу попробовать сыграть на органе! Он не позволит мне совершенства...

Однажды мне довелось побывать у шпильтиша ^[27] и прикоснуться к мудреным клавишам и рычагам. Я замолотила кулаками по стеклу, вызывая глухой гул в стенах дома. Дождь снова превратился в крупные хлопья снега, чтобы обелить привычную серость города. Даже темный красный кирпич не раскрашивал древние тайны в яркие цвета, лишь редкими каплями в облике Калининграда напоминал о кровавых хозяевах территории.

В пелене непогоды шевелили зелеными лапами туи. Между ними просвечивало поле, где мельтешили охотники и их верные бухгальеры.

– И чего так орешь? – напугала Белоусова с порога. – Завтра Руслан приведет новую партию испытуемых. Поможешь им освоиться. Все просто – чем хуже поведение, тем теснее клетка и ниже этаж. Ты уже испытала на себе щедрость главы и донесешь из первых уст. Чем быстрее вы подружитесь, тем быстрее попадешь в собор. Ясно?

– Ясно! – с сарказмом повторила я.

– К собору ведут тоннели. А под ним то, что нужно моему отцу, – главные ворота в Золотой город.

– И для чего ты мне рассказываешь?

– Чтобы ты знала, кому служишь на самом деле.

Мне вдруг захотелось наброситься на нее, несмотря на наличие кулона, действие которого мне еще не довелось испытать, и куснуть как следует. Но на улице появились двое!

Элис и Эб выбрались из-за деревьев и устремились прямо к нашей тюрьме. Их ноги тонули в свежих сугробах, и вампир даже несколько раз ловил мою бывшую подругу под локоть, когда та поскальзывалась на схоронившейся наледи.

– И когда спелись? – удивилась я вслух, будто только что встала из-за фортепиано и сидела на подоконнике в полном одиночестве.

– Тревога! – взревела Белоусова, напоминая о себе, вытащила из кармана брюк смартфон и тут же затараторила в трубку: – Посторонние на территории. Поганец и одиночка. Вампира – на опыты, девчонку – припугнуть и выгнать, ее сожрут без нашей помощи. – И Белоусова гаденько рассмеялась.

Мне почудилось, что стены дома вновь завибрировали, а земля под ним впитала яд, с каким охотница оставляла Элис на растерзание...

А кому, кстати? Уж не Русланчику ли?

И тут я прониклась ее агрессией и присоединилась к общему настроению. Ведь вся такая умная и правильная Элис не упускала ни одного мужика! Прикарманила инвестора, главу вампиров и теперь Эба, который совсем недавно потерял любимую. С такими вертихвостками иначе нельзя – припугнуть и выгнать! И пускай сожрут!

Из холла разнесся басовитый гул, а затем скрежет, выворачивающий душу наизнанку. Белоусова ринулась на звук. Я замешкалась и прижалась лицом к стеклу.

– Там крыльцо?! – пропищала я, не веря своим глазам. – Без дверей, но с крыльцом?

Почему-то данный факт потряс меня больше, чем завязавшаяся драка. Мелькали арбалеты и стрелы, Алиса, которую больше не хотелось называть «Элис», верещала противным голоском, другие охотники галдели, бухгальеры лаяли и покусывали Эба за конечности. Но тот на удивление стойко переносил сражение. А вот когда появился Русланчик, действо замедлилось.

На глаза навернулись непрошеные слезы.

– До чего ж обидно! Снова ты, как супермен, что спасал репортершу, спасаешь эту лабораторную мышь! – процедила я и побежала в холл, намереваясь в приступе ярости проломить стену. А там уже зияла распахнутая пасть двери. – Чего-о-о?! Вашу ж алхимию за ногу! Дери меня бухгальер!

Или как там положено ругаться приличным вампиршам?

Вывалившись на стылый воздух, я налетела на перила с балясинами, кувырнулась вперед и рухнула в сугроб.

Глава 11. Символ биохимика

Алиса

Территория охотников, дом

Долгое мгновение я сомневалась, стоит ли верить Эбу и развязывать веревки. Но вспомнила раздражающие слова Радомира о доверии и тяжело вздохнула.

Где ты сейчас со своим доверием? Острые иголочки в груди подсказывают мне, что не в объятиях любимой, а скорее в лапах чудовищ. Вот только каких именно, не разберу!

– Ты с ними заодно? – опасно прошипел Эб, приняв мою задумчивость за отказ.

– Мы пойдем туда вдвоем? – наконец решилась я. – Позови Ивана и Кис. Всю свою шайку позови.

– И ты приведешь целую группу вампиров в логово охотников? А потом всех накормишь?

– Сомневаешься? Зачем тогда явился?

– Стоило попытаться.

Мокрые узлы не поддавались, пришлось перерезать путы кухонным ножом. Эб презрительно фыркнул, размял запястья и, натянув носочки, как артист балета, силился вспорхнуть прямо из лежачего положения.

– Слюна бухгальера, – прокомментировала я неудачное па. – Раньше не сталкивался? Придется подождать, пока закончится действие.

– Кстати, об этом. – Эб помолчал, ожидая от меня пристального внимания. – Раз ты такой крутой алхимик...

– Я биохимик.

– Я так и сказал. Могла бы сварить бульон, чтобы развеять действие яда. И какую-нибудь защитную сыворотку. Мы вдвоем полезем в логово охотников, не хотелось бы сразу свалиться под забор.

– Ты считаешь, что, кроме пищи, я дам вампирам оружие, чтобы противостоять охотникам? Так запросто?

– Хочешь денег? – не растерялся он. Хотя, судя по мрачной голубятне, где нас с подругой держали в плену, восточная группа жила бедно.

– Ничего мне от вас не надо, – прищурила глаза и прицокнула языком. – А ты хочешь выслужиться? Перед Кис или перед Русланом?

– Хочу вытащить Лизу. Я уже говорил.

Махнув рукой, я оставила его валяться в прихожей, закрылась на кухне и принялась за приготовление нехитрого завтрака из остатков докторской колбасы, вкуснейшего лечо, которое мы с Лизой собственноручно крутили в конце лета, и яиц. А пока еда шкварчала на сковородке, снова и снова набирала номер Радомира. Прокручивала в воображении, как он входит в подъезд, поднимается по ступеням, открывает дверь. Слышала в ушах щелчок замка, тихие шаги. Перед глазами почему-то мелькали рыжие язычки первородного Огня, пластиковые трубочки и стаканы, полные крови. А в кухне так никто и не появлялся.

Запах подгорающей яичницы вернул меня в реальность, а огонь оказался обыкновенным и лизал решетку газовой плиты, подбираясь к пластиковой ручке сковороды.

– Тьфу. Вечно все из рук валится! – привычно пожаловалась я Химичку и Мецтли.

Собака глотала слюни и без конца облизывалась, ожидая свою порцию. Я вынула из морозильной камеры заранее заготовленный контейнер с натуральным питанием, отправила его в микроволновку. И тут-то меня осенило!

Бактерии и их ферменты, бухгальеры и их слюни, вампиры и их слабые места, микроволны и алхимия – все выстроилось в голове парами, сцепилось атомными связями и закрутилось цветной воронкой.

А я ведь действительно могла бы защитить вампиров от слюны бухгальера! Только что это даст? Труды предков-охотников насмарку. Уж не знаю, что они понимали в преобразованиях веществ, но я четко осознала механизм биохимического взаимодействия. После искусственной крови из томатного сока остальные эффекты приравнивались к детским ребусам.

– Мне надо в лабораторию! – оповестила я присутствующих, чтобы не позволили мне передумать. Нет, чтобы отговорили. – В погреб.

Химичок молчал, Мецтли с громким чавканьем поглощала оттаявший завтрак. Эб за дверью кряхтел и возился. Яичница плюхнулась мимо тарелки. Я икнула, поджала губы и, подцепив ее вилкой, подпихнула на место и одновременно откусила. Еда быстро испарилась, как вампир в розовом порошке, я даже не заметила вкуса.

– Чтобы быстрее перебороть слюну, тебе нужно выпить крови. Своей не дам, но у меня заменитель на потоке, – приукрасила я, стоя на пороге, надела зимний пуховик и ботинки поудобнее. – Лежи смирно, Эб. Скоро буду. Мецтли, сторожи, а если дернется или надумает сбежать – кусай, не стесняйся, потом разберусь.

* * *

Владения охотников в центре города окружал высокий бетонный забор, больше подходящий для промзоны. Я бы никогда не сунулась на территорию самостоятельно. Но Эб уверял, что место выяснил точно. А крупные хлопья снега превращали нас в ходячие сугробы и хорошо маскировали.

Мною одновременно владели и страх, и любопытство. Ведь хотелось протестировать новый эликсир, который я наварила на скорую руку и самонадеянно угостила им Эба.

С одной стороны, если состав не сработает, поганца не жалко. С другой – я буду совсем одна среди подчиненных Максима Андреевича. Многие из них наверняка дежурили на поединке между Тристаном и Ником и запомнили ошалелую девицу, смешавшую карты. Меня в лучшем случае отправят восвояси, а в худшем... даже и думать не хочу! Я уже надумала про Радомира всяких гадостей. И неизвестно, что предпочтительнее: брат попал в аварию и лежит в больнице или брат попал в лапы Лилии и просто лежит неизвестно в каком подвале. Ведь они с Тристаном что-то задумали. Радомир хотел поделиться, а я отказалась слушать. Так и Лизу не услышала вовремя, упиваясь собственными переживаниями.

– Стучи уже, прогулки вдоль забора Лизу не спасут, – поторопил Эб.

Хотелось бы отыскать алхимические символы или хотя бы кнопку домофона, но ни того ни другого не было. Тогда я ударила по воротам костяшками пальцев, в глубине души надеясь, что никто не услышит, и заметила подозрительное углубление на месте замочной скважины. Туда идеально ложился кулон, отпирая ворота вместо ключа.

– Надо раздобыть себе такую штуку, – завороженно пропел Эб.

– И пялиться сутками напролет, – поддержала я идею, намекая на свойства охотничьего артефакта, и торопливо спрятала его под одежду. – Засосет так, что сдохнешь от голода. И почему охотники до сих пор не догадались истребить вампиров подобным образом?

– Тебя с ними не было, – огрызнулся Эб.

Мы прокрались мимо розовых кустов. Под снегом зеленели темные листья, доказывая мирозданию, что зиму в наших краях не ждали. Мецтли радостно виляла хвостом, почуяв знакомую площадку. Несмотря на непогоду, вдалеке тренировались мужчины и женщины с бухгальерами. Наверное, мы походили на своих. Ведь не сработали сигнализации, никто не поднял тревогу. Справа виднелись густые туи, и Эб поманил меня к зарослям.

– Ты прав, в кустах спокойнее. – Я припомнила, как наблюдала из засады поединок, и невольно содрогнулась. Спина зажила, но неприятные ощущения остались.

– Лиза там, – уверил Эб, когда мы устроились между стволами.

За зеленой стеной ровным рядочком выстроились старые двухэтажные дома с покатыми крышами. Красную черепицу укрывал снег, будто поспешно прятал все, что творилось в стане охотников.

– И как же ты узнал, Эб?

– Почувствовал дар Ирис.

Я тоже чувствовала рядом с Радомиром нашу алхимическую связь, которую еще не объяснила биохимией. Так что в словах Эба сомневалась недолго.

– И сейчас чувствуешь? Ну так веди.

Эб почему-то медлил.

– Ты должна знать, охотница. Вампиры регулярно приходят в этот дом, но еще никто не выходил наружу. Их приводят Руслан и белобрысая. Лиза точно там. Но мы вытащим всех, кого сможем. Пообещай!

– Вот оно что! Все-таки используешь меня, чтобы вызволить кровопийц. Лиза лишь удобный крючок, на который ты подцепил наивную... Стоп, я больше не та Алиса, какой была прежде. Я ухожу. Пляши тут сам как хочешь. – Меня обуяли злость на саму себя и страх скатиться к прежнему состоянию лабораторной мыши. – Вернусь за Лизой с подкреплением, а твои соплеменники меня не касаются. Я не могу запретить охотникам исполнять свой долг по договору. Все честно. Только моя подруга попала в переделку по глупости.

– Не только она. И уверен, что они здесь обманом.

– Это тебе тоже дар Ирис подсказал? Мецтли, за мной, идем отсюда.

– Ладно, хрен с тобой...

– Вот уж не надо, оставь себе. Было дело, меня Лиза хреном намазывала. И где она теперь?

– Ты же помнишь приборы и экраны в серверной?

– В голубятне?

– Ага, там. У нас повсюду глаза. Охотники скрываются за алхимическими знаками, прячут тоннели и Золотой город – наше общее наследие, которое они присвоили без каких-либо соглашений, – нехотя выдал Эб. – Современная техника позволяет следить за каждым закоулком. Нам остается наблюдать и анализировать. Тут есть вход в подземелье. И Лиза тоже тут.

– Святое железо, – прошептала я, отряхиваясь от снега. – Теперь напомни, почему мы явились сюда вдвоем?

Кажется, в кабинете Тристана тоже громоздились какие-то приборы. Но я больше разбиралась в химической посуде и микроскопах, а потому не придала значения малопонятной технике. А ведь на той злополучной ночевке, когда Лиза окончательно во мне разочаровалась, Тристан рассказал о происхождении вампиров и их общих корнях с охотниками. Охотники и вампиры – братья, которых разделила алхимия.

– Чтобы забрать наших друзей незаметно, – прервал мои размышления Эб. – Нам не нужна очередная бойня.

– Знаешь, Эб, Лиза была на меня слегка обижена. Будет здорово, если ты расскажешь, кто ее вытащил, когда все закончится. – Я прикрыла глаза, ободряюще похлопала себя по щекам и решительно выбралась из зарослей.

Всех спасу! Так что разбегайтесь, пока есть время!

Но времени как раз не оказалось. На крыльце ближайшего дома появилась Лилия и завопила дурниной:

– Караул! Посторонние! Держи поганцев!

Мецтли издала боевой клич, бросилась на врага, но запуталась, в какой он стороне, и закрутилась на месте. Ей вторили бухгальеры с тренировочного поля, что уже неслись к нам во всю прыть наперегонки с хозяевами. Я же помчалась прямиком к Лилии.

Вот уж не бывает таких случайностей! Противная однокурсница вышла из дома, где пропадали соплеменники Эба, потому что замешана в деле в первую очередь. Она стряпала консервант. А вампиров согнали в охотничье логово на опыты!

– Где она? – рявкнула я, решив, что было бы странно просто молча оттолкнуть Лилию и пробраться в чужой дом. – Где Лиза?

Заприметив на двери такое же углубление, как и на воротах, я вовсе не ждала ответа, а вытащила кулон и с разбегу прижалась к створке. Но Лилия выставила массивное плечо вперед и оттолкнула.

– Ты как спора плесени, – одарила она откровением. – Вечно появляешься там, где не ждали, и портишь стерильные посевы. Если уйдешь прямо сейчас, сделаю вид, что тебя тут не было. Иначе – останешься в подвале навсегда. Превратить тебя в вампира несложно. Будет хоть какая-то польза.

За спиной слышались звуки драки. Но я не смотрела, надеялась, что сыворотка сработала и Эб еще держится. Глупо было идти вдвоем, ведь теперь все нападали на одного. А я схватила Лилию за предплечья и дернула в сторону. Хоть она и превосходила меня комплекцией, но погода способствовала, ее ноги поехали на корочке льда, припорошенного снежным пухом. Дверь раскрылась нараспашку порывом стылого ветра. Но только я возликовала, как Лилия вцепилась в полы моего пуховика и утянула за собой. Мы скатились со ступеней, собирая на волосы липкие комья. Я рванула ее за ворот белого халата, тот с треском съехал с плеча, оголяя декольте, подчеркнутое кожаным корсетом.

Глубоко внутри меня глодала зависть. Дочка ректора в сговоре с вампиром закончит аспирантуру и получит ученую степень. А я, несмотря на свое открытие, прозябну в безвестности и буду до пенсии просиживать штаны в аналитической лаборатории на окраине Калининграда.

А как же Нобелевская премия? Неужели моих трудов не достаточно, чтобы я тоже получила за них вознаграждение? Неужели в жизни все достается лишь по знакомству и через родственников? Я искренне верила, что опровергну это общественное убеждение.

Драка с Лилией мне быстро надоела. В рот набился снег, который за воротом сразу таял. А я забилась в сугроб, завистливо не выпуская из рук халат – символ настоящего биохимика, которого Лилию лишила. Пускай ненадолго, но в груди потеплело. Я даже глаза зажмурила.

А потом галдеж поднялся с новой силой. Будто Эб бегал по кругу и пугал приставучих чаек.

– Не уйдешь, поганец! – возопила Лилия, решив, что я повержена окончательно; переключила внимание на Эба и отстегнула с пояса арбалет.

И мне бы собраться с силами и незаметно ползти к крыльцу – спасать пленников, но от голоса нового участника потасовки по спине пробежали мурашки, а ноги ослабли окончательно.

– Какого хрена?! – пророкотал Тристан.

Упоминание пресловутого корня из его уст прозвучало пугающе. Охотники замерли, и даже собаки притихли и присели как по команде.

– Ты на нашей территории, Натанг. Сбавь тон, – ответил главный по площадке, немолодой тренер.

– Отпустите парня, Дмитрий.

– Он пришел сам, без приглашения. Это правило работает в обе стороны.

– Спроси, что ему надо, – с сарказмом посоветовал Тристан.

– Меня затащила ваша охотница! – тут же отговорился Эб. – А я жить хочу. Восточная группа соблюдает договор.

– Только когда захочет или решит выслужиться, – выплюнул Дмитрий. – Лиля, чего ж он, передумал?

– Так не... – начала возражать Лилия.

– Передумал, так вышвырните за ворота, и все, – настаивал Тристан. По обыкновению, его принимали за Руслана. – Мы не держим поганцев силой. Здесь все добровольно. Шагай, Эб. Расходимся.

Ага, вот все и улажено.

Ползать по-пластунски в снегу – сомнительное удовольствие. Поэтому, пока все отвлекались на моего сообщника, я встала на карачки – вампиры постоянно подавали пример – и засеменила к ступенькам. Колени противно тюкали о лед около крыльца, трофей мешался, но я вскарабкалась и мышкой шнырнула за открытую настежь дверь.

Хотя я себя постоянно подбадривала и убеждала, что серой мышью быть перестала, но от себя не убежишь, особенно на четвереньках.

Из-под лестницы корявыми лапами ко мне тянулись зонтики гигантских сухоцветов. Я накинула Лилькин халат на плечи и притворилась местной лаборанткой, если тут такие звери вообще водились. Нутро подсказывало – нет. С улицы доносился рьяный спор.

– С ним что-то не так, – не сдавался Дмитрий. – Его нельзя отпускать. Лиля, он по твоей части. Его искусали бухгальеры, но поганец до сих пор стоит!

– Никуда он не денется, – отмахивался Тристан. – Из-под земли достану. В любой момент. Лилия, идемте внутрь, нам надо кое-что обсудить. Особенно про подземелье.

Заметавшись по просторному холлу в поисках укрытия, я поплотнее завернулась в халат и ринулась за вазу. Может, пройдут мимо вверх по лестнице и не заметят! В тот же момент дрожащие пальцы нащупали в чужом кармане закупоренную пробирку. Любопытство взяло свое и, вместо того чтобы замереть и не дышать, я поднесла находку к глазам, чтобы прочитать надпись: «Радомир».

Сердце оглушительно ударило и болезненно сжалось.

– Вот ты где, Алис-с-са!

Тристан

Территория охотников

Подземные коридоры вывели прямо в стан охотников. Я хорошо запомнил карты, ведь изучал их десятилетиями, но не находил ни одного лаза! Расстраивался, уверялся, что подземный город – лишь красивый миф, придуманный врагами, но не бросал наблюдений.

Приближающаяся смерть приоткрыла завесу. А союз с Николаем позволил выиграть время и не дожидаться ответа от Радомира.

Отправил ему сообщение:

«С Белоусовой разберусь сам. Принеси чистый образец растительной крови».

Следовало поспешить и собрать всех вампиров Калининграда на непростой разговор. Теперь замыслы Руслана обрели новые краски. Не хотелось бы покинуть этот мир, не взглянув в глаза Самире, не коснувшись ее нежной кожи в последний раз. Но неколебимая уверенность, что соплеменники пойдут за мной по доброй воле, толкала меня на решительные действия.

Если отдам Алисе ее подругу, девчонки будут выяснять отношения и останутся в стороне от наших разборок. Для достижения цели Руслан использовал своих аспирантов, которых не получалось назвать глупыми. Ведь их подхлестывали мечты об ученых степенях, любознательность, желание разгадать все тайны мира. Я лишь восхищался юными умами. Но мне почему-то очень хотелось уберечь смешную, симпатичную, хрупкую Алису Ясину от чужих междоусобиц. Ее разработка – бесценный эликсир для нашего вида. Но самой ей не место рядом с измененными, поганцами. Она слишком юна и еще не видела настоящей жизни, прячась в стенах лаборатории от самой себя. Надо успеть выкупить у нее права на формулу и отпустить как можно дальше.

И кого я обманываю?

Мне бы хотелось провести с ней хоть немного времени перед кончиной. Послушать истории из ее детства, рассказанные с придыханием и милой икотой в особо волнительных моментах. Вместе помечтать о новых открытиях. Поделиться с ней идеями, которые в последние дни заполонили мою голову. С каждым ударом сердца во мне будто распускался цветок с тысячей лепестков.

И почему только на пороге смерти, когда оставшееся время ограничено, появилось столько желаний? Столько страха что-то не успеть, упустить, потерять?

Алхимия растянула мое существование на неопределенный срок, но я не замечал смысла, пока не очутился в конце пути.

– Тут не один выход, – напомнил о себе Николай. – Но нам нужны старые виллы. Это здесь.

Я молча кивнул и, когда мы ввалились в подвал, надолго впал в оцепенение. Железные клетки, покрытые ржавчиной от контакта со святой водой, соединялись между собой трубопроводами. Охотники всегда исследовали наши тела и жидкости. Но из таких казематов никто не выбирался живым. И я будто наяву услышал стенания бывших пленников. Стены впитали квинтэссенцию замученных здесь вампиров. Они не смогли передать свой дар тюремщикам, и печать безысходности гранитной плитой лежала на помещении, вызывала перед глазами гнетущий туман.

На следующем уровне горел свет, за железными дверями слышались голоса. Металл мешал мне различать личности, но кирпичные стены не скрывали от слуха редкие вдохи – только чтобы говорить – и еще более редкое сердцебиение.

– Вампиры. Много.

– Уверен, что Алиса присмотрит за новообращенной девчонкой? Опасно выпускать ее в мир, – засомневался Николай.

Но мне было наплевать на весь мир. Лишь бы они обе держались подальше. Эдита хладнокровно втянула в игру собственного сына и племянницу. Максим собирался прибрать власть руками собственной дочери. Я искренне недоумевал от их бесчеловечности. Как недоумевал над поступком собственной матери. Ведь именно она превратила нас с Русланом в кровопийц.

Боялась остаться одна? Не желала нам естественной смерти в отведенный срок? Нет, пыталась исправить собственные ошибки. И делала это до сих пор с помощью следующих поколений алхимиков.

– Ты хочешь вернуть отца и не отдавать в Золотой город отпрысков Эдиты. Вы с ней придумали прекрасный план. Уверен, что вы же подсыпали мне что-то при встрече в подвале Радомира. И подкараулили, когда я начал медленно умирать. Все получилось по-вашему. В чем ты теперь сомневаешься, Николай?

– Не хочу лишних жертв.

– Так отойди от дел, как и обещал. Делай простые побрякушки, держи простой ювелирный магазин. Нет, ты же снова лезешь на рожон!

Николай выругался под нос, но не нашелся с возражениями, принялся отвинчивать болты на засовах темниц.

– Руслан, – негромко позвал я.

Больше не было смысла скрывать. Я погибну в чертогах Золотого города. Эдита и Николай наверняка четко рассчитали отведенное мне время, потому он и торопился, не соглашался вызволять Лизу. А мне слишком сильно хотелось нормально попрощаться с Алисой, чтобы ее последними воспоминаниями обо мне не стали те обидные слова.

Хотел отпугнуть ее! Думал, буду жить вечно и отбиваться от девичьего внимания! Дурак!

– Руслан, дери тебя бухгальер! – рявкнул я, утопая в злости на самого себя.

И как я так глупо попался? Меня укусил хомяк, потому что я не мог устоять от соблазнительного запаха и манящих губ молодой девчонки! А старые охотники будто того и ждали, подловили меня и воспользовались случаем!

– Странный побочный эффект, – пробормотал Николай и опасливо на меня покосился. – А лошадку звать будем?

Тут уже я забеспокоился. Николай не очень молод. А охотничьи артефакты, вероятно, сводили с ума не только вампиров.

В конце коридора скрипнула двустворчатая дверь с толстыми стеклами.

– Оставь засов в покое, Николай, – потребовал Руслан.

Его лицо скрывали специальные полиэтиленовые очки и маска. Так что охотник сразу не признал в нем моего близнеца, но от двери предусмотрительно отскочил.

– Мы заберем Лизу, – в лоб заявил я. – И поможем тебе во всем остальном. Но девчонка для этого не нужна.

– Неужели ты думаешь, что я держу ее здесь? – усмехнулся Руслан. – Если честно, она мне уже надоела. Взбалмошная и вредная – настоящая заноза в ж-ж-жизни любого приличного мужчины. – Он сдвинул маску на подбородок, но остался в очках. – Забирай. Только она привередлива в еде. Ясина зря утащила ее с поляны и ставила над ней опыты. Что-то явно пошло иначе. Здесь бывшая студентка Рыжова под присмотром. И под контролем. Ты ведь понимаешь, о чем я? – И он манерно склонил голову набок.

– Пора покончить с этим, Руслан. Мне осталось недолго.

– Смотрю, ты решил посвятить в наш маленький секретик всех охотников? Ты помнишь, что пришлось сделать в прошлый раз?

Брат, конечно, вспомнил ту маленькую резню, которую мы устроили, когда стали одним целым. Ни один свидетель не остался в живых. Но мир помнил и не такие кровавые жертвы. А люди зачастую тратили свои жизни на бессмысленные занятия. Мы не имели права решать за других. И я долгие годы мучился виной. И именно поэтому Руслан всякий раз напоминал мне о цене нашего секрета.

– Я уже назначил встречу вампирам. Тебе ведь приходило от меня сообщение?

– Кафедральный собор, полночь пятницы? Что-то мелькало, – отмахнулся Руслан. – Мне все равно, что ты задумал. Сейчас есть дела важнее. По части общественных собраний ты у нас мастак. Хочешь поболтать с подданными – вперед. Я подгадаю под это дело свое вторжение. – Он состроил наигранно испуганную гримасу и добавил, продолжая паясничать: – А-а-а, Николай все еще здесь? Он ведь слышал? Ну так и ладно, ты подписал ему приговор, когда раскрылся.

– Ты меня не слышишь, Руслан? Я умираю! У меня все чаще бьется сердце.

– Ты сам себе противоречишь. Наличие пульса – признак, что пациент еще жив. Если что, Рыжова наверху.

– Останешься один! – прорычал я, теряя самообладание. – Меня отравили. Я не шучу! Потому нет больше смысла таиться!

– За мной! – вмиг посерьезнев, скомандовал Руслан и провел нас в лабораторию, совмещенную с производственным цехом.

Брат усадил меня в неудобное кресло и в гробовом молчании взял образец крови. Оттого прозвучавшие слова показались молотом, дробящим кости:

– Погуляй пока, осмотрись, поболтай с Рыжовой. Дверь наверху не закрывай, иначе потеряешь ее и не войдешь обратно. А ты, Николай, посиди да расскажи, чем поливал беззащитное тело главы вампиров Калининграда. И как посмел?

* * *

Лизу я так и не обнаружил. Зато стоило выбраться в студеный холл дома, как в нос пробрался головокружительный запах томатной ботвы, осеннего ветра и беленого хлопка.

– Алис-с-са, – прошептал я.

Мне действительно не хотелось пить ее кровь. Но тянуть необычный аромат ее кожи до жжения в легких, не привыкших к частому дыханию; касаться ее тонкой талии до дрожи в кончиках пальцев; прислоняться к ее губам своими до гулкого стука сердца в ушах. Все это хотелось делать бесконечно долго. Вот только у меня больше не было этой бесконечности.

А потому я быстро выскочил на крыльцо. В лицо ударил снежный вихрь, заколол кожу морозец, я задохнулся от неожиданных ощущений, которые прежде не воспринимались так ярко, и завопил:

– Какого хрена?!

Видимо, мироздание даровало мне под конец чувственный фейерверк, чтобы было о чем вспомнить на том свете. Охотники перепугались, восприняв мое негодование на свой счет, притихли. А запах Алисы постепенно ускользнул в сторону и затерялся в недрах мрачного дома с подвалом, полным ужасов.

Я столетиями питался человеческой кровью, но никогда не находил в себе беспричинной жестокости. На что бы ни намекал Руслан, кровопролитие во имя защиты чести, территории, собственной жизни веками считалось нормой. В нынешнем времени люди прикрывались моральными принципами, в большинстве своем внутри оставаясь все теми же варварами, готовыми перебить себе подобных, получив на то дозволение господ.

И пока грозные истребители нежити гоняли по поляне перед крыльцом Эба, я наконец учуял Лизу. Она кралась вдоль забора, цепляясь пальцами за ребра на металлических листах, оглядывалась на потасовку, сомневалась.

Или ждала своего освободителя? Эб ведь явился за Лизой, в которой предвкушал пробуждение дара погибшей Ирис.

Мастерски переключившись на наглый тон Руслана, я сделал все, чтобы охотники потеряли интерес к парню, и заманил Лилию обратно в дом. Она пригодится настоящему Руслану в лаборатории, а у меня появится возможность попрощаться с Алисой. Но не успела захлопнуться дверь за нашими спинами, как Алиса преградила путь в подвал.

– Что ты тут делаешь? – вырвалось у меня, хоть я и догадывался.

– Ж-ж-жду? Ик! – ошалело выдала она.

– Халат верни! – рявкнула Лилия и отобрала имущество.

– Все вниз! Разберемся в лаборатории, – велел я, вспомнив, что играю роль наглого сумасбродного доктора наук.

Лилия высокомерно хмыкнула, открыла дверь под лестницей, которую я умудрился захлопнуть, несмотря на наставления брата, и пошла вперед. Алиса заметно занервничала, глубоко вдохнула, чтобы высказаться, но передумала и молча последовала за Лилией. Тогда я наклонился к ее уху, неудобно изогнувшись на узкой винтовой лестнице, и прямо на ходу прошептал:

– Она выбралась.

Алиса споткнулась от неожиданности, взвизгнула и полетела вниз. Лилия обернулась и выставила локоть вовсе не для того, чтобы поддержать бывшую однокурсницу, а не упасть самой. Я же перехватил Алису за талию, чтобы она не напоролась. В горле заклокотало сердце: «Тук-тук-тук». Целых три раза!

– Стою. Можете отпускать, Руслан Игоревич, – странно поблагодарила Алиса, выделив интонацией вовсе не мое имя.

– Обращайся.

– На днях пыталась. Прецедент исчерпывающий, – сухо напомнила она, продолжив спуск.

Лилия повернулась через плечо, свела брови на переносице и бросила на нас обоих недобрый взгляд. Угрюмый коридор с железными засовами будто согласился с ней, подмигнув потолочным светильником.

– Я передумал. Поговорим, – нагнал Алису и подстроился под ее шаг.

Вот спровадим Лилию – и все обсудим! Жаль, что ты не читаешь мысли, моя синеглазая охотница.

– Ой, не надо мне вашей благотворительности. Просто я попалась, все ясно.

– Кажется, я тоже попалась, – удивила и слегка напугала Лилия. Не припомню, чтобы они с Алисой хоть в чем-то были столь единодушны. – Вы с братом провели меня, чтобы запороть испытания.

– Мы с братом провели не только тебя, моя злобная ассистентка, – промурлыкал Руслан, раскрыв нам навстречу двери лаборатории. – И еще бы долго водили всех за нос, если бы непредвиденные изменения в его организме не смешали карты.

Лилия дернулась в сторону, выхватила из сапога охотничий нож и призвала:

– Святое железо! Какого демона вас двое? Я про ее брата вообще-то!

– Кстати, насчет карты! – вспомнил я о схеме подземелья, которую долго считал подделкой, а Руслан давно пользовался тоннелями с подачки Белоусовых и молчал!

– Не сейчас! – оборвал он. – Тебе надо срочно разыскать Самиру. Николай пойдет с тобой. А Лилия поможет мне с заменителем крови. Ой, Ясина, и ты тут?

– Ик!

– Не стану я никому помогать! – заартачилась Лилия. – Кто из вас мой препод?!

– В основном я, – признался Руслан. – Но сейчас это не особо важно. Помидоры, бактерии и ферменты ждут нас. Нужно принести на пятничную встречу в соборе рабочие образцы, идеально совмещенные с твоим консервантом, Лилия. Так что у нас много работы.

– Вот уж нет! – рявкнул так, что на столе затряслись пробирки. – Я принесу туда чистые образцы.

– Ты забыл о своей маленькой проблемке? – прошипел Руслан. – И не все ли равно? Когда ты уйдешь... насовсем, править Калининградом буду я.

– Да идите вы все! – не выдержала Лилия. – Город наш! Глава – Максим Андреевич Белоусов! И вампиры будут пить то, что он решит. Я готова к работе. Куда вы дели образец? Или Радомир все-таки обхитрил меня?

Руслан усмехнулся и, воркуя, повел Лилию к алхимическим установкам.

– Мой заменитель? – всхлипнула Алиса и сглотнула, сдерживая эмоции. – Тут?

Глава 12. Прошлое не исчезает

Радомир

Дом на территории охотников

– Не допущу, чтобы из-за меня подрались девушки! – взревел я, втискиваясь между Лилией и Севериной. – Я вам что, плюшевый зайчик? Или пара розовых туфель с блестящим бантом? А ну разошлись в стороны!

Северина недоверчиво замерла. Лилия потянулась к моему локтю, не собираясь уступать.

– Да нацеди ты сколько хочешь! – Я ткнул рукой ей под нос и отвернулся.

Уставился в любимые карие глаза. Северина смотрела не моргая, но мелкие мышцы на ее лице еле заметно подрагивали от бешенства. Вампирица еле сдерживалась. А я не нашел момента лучше, прошелестел одними губами, чтобы слова остались между нами:

– Люблю тебя. И больше никуда не отпущу.

– Глупости, – выдохнула она вслух, сразу растеряв гнев. – Мальчишество. Юность толкает людей на безрассудства. Поначалу они кажутся яркими. И не важно, сладкими или горькими. – Северина отвернулась к окну. – Но лишь спустя время понимаешь, что ни один человек не способен сделать тебя счастливым. Счастье зависит только от твоего собственного ощущения мира. А какие условности ты для него придумал, по большому счету все равно.

– Тебе меня не обхитрить, моя любительница болтать. Пускай я все себе нафантазировал, пускай. Но я верю именно в такую сказку. А значит, для моего счастья нужна именно ты.

– Готово, – отвлекла Лилия от дальнейших признаний. – А ты бы ее послушал. В природе не бывает ошибок, Радомир. Биохимия, гормоны – все ради продолжения рода. Поганцы дают продолжение своему роду, только обращая людей в таких же монстров. А семьям охотников важно хранить свою кровь и передавать по наследству алхимию. Мое предложение союза все еще в силе. Вряд ли ты найдешь более достойную кандидатуру.

– Что сейчас чувствуешь? – обратился к Северине, будто Лилия исчезла из комнаты, хотя ее слова, несомненно, оставили тяжелый отпечаток. Я не задумывался о продолжении рода прямо сейчас. Но когда-нибудь в далеком времени видел себя в кресле-качалке с парой-тройкой внуков на коленях.

– Желание вцепиться в глотку белобрысой!

– Я вообще-то еще здесь.

– Вот видишь. – Я ласково взял Северину за руки. – Ты тоже не хочешь меня никуда отпускать и никому уступать. Так что оставим громкие слова и заумные фразы. Просто уйдем отсюда.

– Ну-ну. – Лилия истерично расхохоталась и добавила: – Разбежались. Ладно, оставлю вас. Лучше разберусь с кровью.

Она помотала перед носом пробиркой, сунула ее в карман и скрылась в коридоре. Я заметил старомодные зеленые обои на стенах и услышал стройную фортепианную мелодию. Та продолжалась, обволакивая в тишине комнаты тягучей тоской. И мы с Севериной оба прислушивались, не решаясь продолжить разговор.

– Белобрысая права, Радомир, – вдруг тихонько подпела Северина, будто боялась нарушить гармонию. – Руслан никуда меня не отпустит. Мы с ним договорились. Я часть эксперимента.

– Дверь не заперта. Уверен, что мы можем уйти в любой момент. Руслан у меня в долгу, я только что помогал спасать Лизу и чуть не лишился жизни.

– Мне нужно его прощение и покровительство. Я останусь с ним.

– С ним, значит? – Во мне закипала буря невиданной прежде силы. Даже тело вмиг подобралось и будто бы за секунды восстановилось.

Нет, у нее не было ни любви, ни страсти к другому мужчине. Я видел, что так безумно она смотрела только на меня, потому не сомневался. Слова могли обманывать и ранить, жесты, мимика, реакции тела – никогда не врали. Но святое железо! Я все равно ревновал до белых пятен перед глазами, до черной пропасти в душе, до хруста в сжатых кулаках!

– И я и Руслан – вампиры. Мы похожи. А ты другой, – добила она.

– Ты его не знаешь! – рявкнул я громче, чем собирался. – В крови, которой он вас кормит, – отрава, вызывающая зависимость. Сколько ты уже съела за эти дни?

Северина засомневалась, посмотрела недоверчиво, даже растерянно, съежилась, превратившись в беззащитного воробушка. А потом переменилась в лице, снова нацепила маску безразличия и принялась гнуть свою линию:

– Белобрысая во всем права! Иди на все четыре стороны, рожай с ней детей, а в мои дела не лезь! Отрава или нет – без разницы. У меня есть еда и кров! Руслан обо мне заботится, покуда я слушаюсь! Мне больше ничего не надо! Сколько ты будешь мучить меня, Радомир?! Отстань от меня!

– Нет, мы пойдем в Золотой город, – твердо заявил я. Северина вздрогнула и замотала головой. – Ты расскажешь правду моей матери. И я потребую у Самиры ответа за гнусные поступки.

– И какой в этом смысл?

– Вот и я хотел бы знать, какой смысл? Почему мать настаивала на твоем присутствии? Мы с Алисой почти отыскали проход. Но сестра ранена, забегу проверить, как она, и пусть отдыхает. А я пойду в Золотой город один, если ты окончательно сдалась. Справлюсь.

– А Лиза? – Северина пыталась меня отвлечь, сбить с толку.

Внезапные воспоминания словно поменяли направление ветра, и я быстро решил судьбу взбалмошной девчонки, которую когда-то спас от подвыпившего байкера:

– Лизе лучше оставаться под присмотром, вернемся за ней, когда все закончится. А ты решай сама. Отпустишь меня одного?

– Отпущу. Справишься, – пробурчала она и рывком развернулась ко мне лицом.

Ровные бархатистые волосы разметались по щекам, из глаз к подбородку потянулись мокрые дорожки.

– Ты недавно упал лицом в ковер, – напомнила она. – Подождешь хоть немного или убежишь сразу?

– Мне намного лучше, – прохрипел я, доказывая обратное.

И больше не смог противиться желанию: прижал Северину к себе, погладил по голове и плечам, вобрал губами ее тихий вздох. После чего придержал стойку с капельницами, отбросил трубочки в сторону, обхватил лицо Северины ладонями и стер большими пальцами редкие вампирские слезы. Ее губы чуть приоткрылись навстречу, и я смял их голодным поцелуем. Она слизнула капельку ягодного морса с уголка моего рта, разбавив вкус нашей близости. А я так соскучился, что ее простая ласка запустила в крови цепную реакцию. Мышцы налились приятной истомой, я глухо зарычал. Показалось, что снаружи вторили собаки. Тогда Северина выпуталась из моих рук и непреклонно скомандовала:

– Ложись сейчас же.

– Боюсь, что теперь это невозможно, – воспротивился я и попытался снова обхватить ее тонкую талию.

Северина дернулась в сторону окна, потрясла головой, будто прогоняла непрошеные мысли, неожиданно скинула мягкие сапожки и запрыгнула с ногами на кровать. Стянула серое в рубчик платье, каких не носила прежде, и медленно провела кончиками пальцев по краю тонкого кружевного бюстгальтера.

– Понял, не дурак, – прохрипел я и тут же улегся к ее ногам.

Из груди со свистом вырвался воздух, плоть затвердела сильнее. А Северина игриво лизнула мне шею и медленно спустилась ниже, избавила от лишней одежды. И я утонул в ее нежных ласках.

Она дразнила меня и никуда не торопилась. Ее соски проглядывали через узор на тонкой ткани, раззадоривая мой аппетит. Северина нарочно не снимала белье. А я принял правила игры и лежал смирно, боролся с желанием перекинуть ее на спину и вжать всем своим весом в мягкий матрас.

А Северина будто почувствовала момент, когда я готов был сорваться, и скользнула вверх, прикусив мне плечо около ключицы. Горячие бедра накрыли напряженный пах и взяли ритм, уносящий вихрем к снежным тучам, где гулял порывистый ветер и выбивал слезу; где перехватывало дыхание и звуки, слетающие с губ, терялись в свистящих потоках стихии; где жесткие снежинки впивались в кожу, как ноготки любимой; где ни мысли, ни слова не имели значения. Именно там рождалась квинтэссенция наших душ. В единении тел, в общем стоне, в одном на двоих биении сердца. В темных клубах туч, которые все сгущались, накапливалась необъятная масса. А затем что-то лопнуло, обрушив на землю головокружительный танец снежинок. По телу растеклась удивительная легкость, будто все сложности разрешились в одну секунду.

– И ни капельки она не права, – выдохнул я, когда любимая застыла в изнеможении, распластавшись на моей груди. – Нет никакой ошибки. Меня бы не влекло к тебе с такой силой, а ты и не посмотрела бы в мою сторону, будь мы совсем несовместимы.

– Т-ш-ш... – Северина прижала тонкий пальчик к моим губам. – Давай просто насладимся моментом.

– Ты неслучайно спасла меня в ту ночь. Рядом со мной ты перестаешь быть кровожадным монстром, вампирицей Севериной Кос. Ты становишься нежной и любящей девушкой.

– Но прошлое никуда не исчезает.

– И не надо. Только такое прошлое привело тебя ко мне в ту ночь. Только оно спасло меня.

Алиса

Подземные коридоры

Все присутствующие делали вид, будто очень заняты, а я и вовсе превратилась в Невидимого Духа, ведь мой вопрос остался без ответа. Николай, молча наблюдавший перепалку из темного угла зала, неспешно размялся и кивнул Тристану на выход. Вампир крепко сжал зубы, бросил на меня мимолетный взгляд и поплелся в коридор. А я так и стояла где оставили.

И что дальше? У меня не было союзников в поганом логове, где вампиры и охотники превратились в единое чудовище, желающее поглотить всех, кто встанет на его пути. Или Тристан все-таки помогал? Он ведь освободил Лизу. Или я что-то не так поняла.

Ноги сорвались с места быстрее, чем я успела сообразить, что творила.

– Я пойду с тобой! Разыщу Радомира, пока ты ищешь свою Самиру.

Понятия не имела, кто эта женщина, но почему-то при упоминании ее имени я переставала дышать. Тогда подскочившее к горлу сердце опускалось на место, но продолжало неприятно ныть.

Тристан остановился в противоположном конце длинного коридора, замешкался.

– Радомир встречался с Белоусовой, чтобы сюда пробраться, – бросил он через плечо. – Можешь вернуться и расспросить ее.

– Ты подговорил его, – тихо выплюнула в спину Тристану. – Он передал Лильке образец заменителя. А убеждал меня, что надо доверять миру, людям, ему самому...

Жалобный всхлип получился сам собой. Химичок выбрался из-под волос и принялся слизывать непрошеную влагу.

– Я не плачу, еще чего! – выдавила, сцепив зубы, задрала нос повыше и ринулась за мужчинами.

Нет-нет, с ними не пойду! Ни за что на свете! Я пойду одна. По пятам. И в случае чего натравлю на них хомяка-бухгальера. А потому что нечего воровать чужие открытия!

А вообще, мне стоило вернуться в лабораторию знакомой дорогой, по улице. Ведь пробирка с кровью Радомира перекочевала ко мне в карман джинсов. Все элементы для исследования собраны. И гонять престарелых мужчин по подземельям – дело не первой важности. К тому же Мецтли осталась одна в стане охотников.

И своих сородичей! Не пропадет.

Мне вдруг вспомнились те слова, что и Тристан говорил мне про доверие. Тогда они ранили, причиняли боль, но лишь оттого, что содержали правду, которую я старательно не замечала. Я действительно не доверяла миру. Не доверяла людям вокруг. Не доверяла никому и ничему. Да и как я могла довериться, если научилась настороженно следить за всеми? А еще логически рассуждала над любым действием.

Ведь меня предал собственный отец.

Новорожденную дочь.

Только что явившуюся на свет в жестокую реальность.

И какими бы благими ни были его намерения, но тот маленький комочек явно нуждался в защите и покровительстве, а не в алхимическом ритуале. И пусть отец спасал своего племянника, никогда не рассказывал о содеянном, но точно чувствовал вину. Вместе с ним чувствовала и я. И боялась где-то в далеких дебрях подсознания, что нечто подобное может повториться. А значит, мне надо быть начеку!

Ну а теперь меня обманул и недавно обретенный брат.

Но не только у меня глубоко внутри сидели страхи, повелевающие инстинктами, эмоциями и чувствами без моего ведома. Острые шипы торчали из раненой души Тристана.

– Ты боишься, что тебя кто-то по-настоящему полюбит! Потому что не веришь, что тебя действительно можно любить, – прошелестела с надрывом, сглотнув болезненный ком в горле. – Даже не представляешь, как это возможно! Ведь не любишь себя сам. До конца. Искренне. И убегаешь, отталкиваешь, чтобы тоже не напороться снова...

Глаза привыкли к темноте, и я не использовала для подсветки смартфон. Двигалась по подземелью, утопая в своих мыслях, и не заметила, как Тристан подкараулил за поворотом. Не выскочил из-за угла, а мягко притянул к себе сбоку, когда я шагала мимо.

Аромат вишни, по которому я соскучилась, принял в свои объятия, обволакивая, дурманя. И я замерла, затаив дыхание, а Тристан прижался сухими губами к моей щеке и медленно передвинулся к уголку рта. Тогда я в помутнении рассудка повернула голову, чтобы хотя бы на мгновение поймать мимолетный поцелуй, почувствовать вкус переспелых кровавых ягод, – хотелось сдаться в плен и целоваться до изнеможения, до дрожи в коленках, до распухших губ, но хомяк под волосами заскреб когтистой лапкой. Я отшатнулась в сторону и уперлась руками в крепкую грудь вампира.

– Твоя магия больше не действует, – соврала я. – Отпусти!

– Ты права, – с хрипотцой в голосе проговорил Тристан. – Ненавижу того монстра, который сидит во мне. Несмотря на то что я давно обуздал его.

Я подавилась воздухом и неожиданно для самой себя выдала:

– Думаю, ты нравишься мне весь целиком.

Ведь только что злилась на него! Но признаться прямо побоялась.

Да, снова боялась! Снова не доверяла!

– Нравлюсь? – Он удивленно приподнял одну бровь, затем к ней присоединилась вторая. – Называй вещи своими именами, Алис-с-са, – попросил он, в своей излюбленной манере протянув мое имя, и я решилась, а он продолжал бормотать: – Тебя просто влечет ко мне чисто физически.

– Люблю тебя... – пискнула я одновременно с его приземленными догадками.

Ой, дура! Совсем с катушек слетела.

Образовалась странная тишина. Брови Тристана сдвинулись к середине, заложив симпатичную складочку на переносице, до которой тут же захотелось дотронуться. А несносный вампир тяжело вздохнул и продолжил, глядя в пространство перед собой, будто не услышал моих слов:

– Но в последнее время со мной что-то не так. Знаешь, мне кажется, я умираю. Вампиры отнюдь не бессмертны. Мы живем хоть и не так, как обычные люди, наше существование растянуто на века, но сердце все же бьется раз в пять – десять минут. А вот мысль бежит куда быстрее, заряженная кровавой алхимией.

– Ну теперь-то томатной, – буркнула я, чтобы скрыть неловкость. – Томатной алхимией.

Руслан и Лилия поставят растительный заменитель на поток и подчинят вампиров томатной алхимии и своей воле.

– Я начал забывать некоторые вещи, – поделился Тристан с замиранием, словно случилось нечто ужасное и непоправимое.

– Так уж устроены люди. Забывают или самое ненужное, или самое важное для кого-то, но абсолютно бесполезное для себя, или самое противное, что ранит... – заумно ввернула я, желая провалиться сквозь бетонный пол тоннеля. – Разум стирает ластиком все лишнее. А душа и тело помнят и ноют, но мы уже не знаем отчего. Скорее бы забыть, что я ляпнула... И будет попроще. Снова смогу смотреть тебе в глаза. И злиться на те гадости, которые ты вытворяешь...

И тут он уставился мне в лицо так пристально, будто хотел именно сейчас проверить, насколько быстро ко мне придет забвение. Резко схватил за руку и прижал мою вспотевшую ладошку к своей груди.

– Прислушайся. Просто послушай. Тук, – вторил он мощному толчку сердца под ребрами. – И снова тук! А когда ты так близко, еще и разгоняется... Слышишь?

Сглотнула, пытаясь хоть как-то смочить вмиг пересохшее горло, и нервно облизала губы. Я слышала. Ощущала подушечками пальцев. Ловила лихорадочный блеск в его зрачках. И молчала. Что еще я могла сказать вампиру, у которого так гулко билось сердце? Особенно рядом со мной...

– Нам надо попрощаться... – ошарашил Тристан.

И мое собственное сердце подскочило к горлу и будто рухнуло с обрыва.

Прощаться? Уже?

– Тогда зачем? Зачем ты меня подкараулил? – перебила я, злясь на саму себя, на желания, с которыми приходилось бороться в присутствии Тристана.

– Чтобы ты запомнила обо мне что-то хорошее. – Его голос сорвался.

– А не все ли равно? – расходилась я. – Хватит издеваться надо мной, Тристан! Рядом с тобой путаются мысли, вкусы, запахи, приоритеты, будто на тебе надет артефакт намного мощнее моего. Я врала подруге ради тебя – и потеряла ее! А ты просто развлекался с наивной девчонкой, хотел сожрать, но сдерживался. Проверял силу воли? Проиграл спор брату, потому что тот тоже использовал меня? А потом ты меня прогнал. Велел держаться подальше. И снова явился дразнить меня. Ты поганец, каких поискать!

Стало так обидно и противно, что руки сжались в кулаки, зубы заскрипели друг о друга.

– Винишь меня во всех своих неприятностях? – осуждающе вздохнул Тристан.

– Да!

Мне захотелось сорваться с места и ехать к родителям на побережье.

Двух выходных слишком мало, чтобы оправиться от потрясения и изменений в жизни, карьере, окружении. Вернусь, когда все закончится. Или не вернусь никогда.

– Решила сбежать? – Тристан будто прочитал мои мысли.

– Судишь по себе?

– Ты права, порой я забываюсь, – грустно вымолвил он. – Сначала ты разбудила во мне жажду, какой я не испытывал прежде. Потом искру, которая жгла изнутри и толкала на безрассудства. Теперь нам надо попрощаться навсегда, и мои действия расходятся со словами. Я не знаю, что в таких случаях говорят люди.

– Отпусти и забудь? – сморозила я.

– Не забывай, – возразил он. – Помни, что жизнь никого не ждет, даже таких созданий, как я. Твое открытие так или иначе будет спасать людей. А потому никогда ни о чем не жалей. И всегда делай только то, что любишь. Остальное не имеет значения. – Тристан помолчал и вздохнул совсем по-человечески. – Кажется, теперь правильно.

– Где Николай? – спросила я невпопад.

Слова Тристана отзывались внутри глухой болью и непонятной тревогой. Будто на этот раз он действительно прощался и мы никогда больше не пересечемся случайно, как получилось сейчас. Он не сорвет с моих губ глупый мимолетный поцелуй. А я не буду больше утихомиривать разбушевавшееся сердце доводами разума.

– Он предупредит Эдиту, пока я с тобой, – нехотя выдал Тристан. – К логову твоего брата – сюда.

Мы шли в гробовом молчании, вдалеке капала вода. Я, конечно, смекнула, что он снова ловко заговаривал мне зубы. Мужчины не хотели показывать дорогу к Золотому городу, ведь сразу заметили, что я за ними увязалась. Тристан пустил в ход свое очарование и спровадил меня... в погреб. Я протиснулась в лаз, больше похожий на бойницу, а вампир просто растворился в темноте.

Хотелось разрыдаться, но я одернула себя и занялась исследованиями.

– Разве не этого я хотела в первую очередь? – обратилась к хомяку, ссаживая его на стол рядом с дневниками Эдиты. – Лучше бы я не слышала, как бьется его сердце! Было бы легче забыть поганца!

Лиза

Улицы Калининграда

Вьюжило.

Эб подобрал меня на углу улицы, когда я, не разбирая дороги, ковыляла прочь от территории охотников. Так и не поняла, было то место тюрьмой или милым приютом для потерянных кровопийц и стоило ли убегать. Вспоминала, как рыдала, прижимаясь к бронированному стеклу, как ерзала в подвале на жесткой койке, а потом милого Русланчика, переселившего меня обратно в уютную комнату.

– Хочу сыграть на органе, – ошарашила Эба вместо приветствия, когда он налетел сзади и чуть не сшиб меня. Ноги в трикотажных лосинах медленно, но верно превращались в сосульки-ходульки и держали плохо. – А потом вернусь.

– Проверим камеры, выйдет ли твоя подружка. А точнее, проследим, где она выйдет, – кивнул Эб, будто согласился с моим решением, и приобнял за плечи.

Мы переночевали в голубятне, которая служила наблюдательным пунктом. Когда я впервые попала сюда в своей человеческой жизни, думала, что вампиры хуже сорок тащили в свое гнездо всякий хлам. Но Эб объяснил назначение экранов и компьютеров. Все они ловили сигналы: со спутников, запуск которых контролировал сам Руслан; и с незаметных камер, которые крепились в кронах деревьев и в щелях зданий. А ближе к следующему полудню Эб выволок меня на прогулку, накинув на плечи цветастый павловопосадский платок, случайно обнаружившийся в серверной. Мы сидели в пустом заснеженном парке на скамейке. В животе периодически урчало, отчего хотелось перекусить. А точнее, перекусать всех прохожих. Но их, как назло, не было.

– Нет у меня никакого дара. – Меня потряхивало то ли от холода, то ли от разочарования. – Ты ошибся, Эб. Все вы ошиблись.

– Нет, Лиз, – немного печально произнес Эб. Он протянул последнюю букву, заглушая, словно звал свою бывшую подружку, а я вдруг превратилась в рыжую хищницу. – Ты запуталась. Не отличаешь свои чувства от ее. Воспоминания Ирис перемешались с твоими. Ты уже не та, что раньше.

– С этим не поспоришь. Я постоянно хочу крови, и вовсе не раз в месяц, как положено вампиру. Это особенность Ирис?

– Нет. Это косяк Натанга или его кормушки, за которой таскается Невидимый Дух.

– У меня есть личность, и она никуда не делась. И не превратилась в другую личность, несмотря на приобретенные особенности организма. Изменилась моя жизнь, я учусь, вырабатываю новые привычки. Но я – это я! Лиза Рыжова! Ясно?

– Да. Тело твое. Но душа, искра внутри него, – поменялась, – настаивал Эб.

– Нет же! – взвизгнула я в бешенстве. Ну почему он меня не слышит?! Неужели все мужчины глухие? Сначала Русланчик, теперь этот... А бывшая подруга? Та вообще надо мной поиздевалась и бросила! Все вокруг глухие! – Я не чувствую в себе пришельца, подселенца – зови как хочешь! Я не одержима чужим духом, у меня нет провалов в памяти.

– Нет, все чуточку иначе. Никакой одержимости. – Он замолчал, подбирая более доходчивые объяснения.

– Тебе кажется, что проще убедить меня в невозможном, чем признать, что восточная группа вместе с тобой ошиблась?

– Вампиров не существует, а охотники – детские сказки? – парировал Эб.

– Вампиры – точно не такие кровожадные милашки, какими я их себе представляла. А охотники – мерзкие зазнайки и выскочки, тут все сходится. Алиса – самая противная из них, пусть и самоучка.

– Идем, я тебе покажу. – Эб дернул меня за руки и подскочил, как заправский танцор акробатического рок-н-ролла. Я отпружинила следом, тут же оказавшись на ногах, словно моим телом полностью завладел партнер, а не дохлая вампирша Ирис.

Мы мчались по заснеженному парку Победы, утопали в сугробах на горбатом мостике через безымянное озеро, срывались с обледенелых ступеней, что вели к Вечному огню. Снег крупными хлопьями летел в лицо, путался в ресницах, щекотал ноздри на редких вдохах. Настоящая зима случалась в Калининграде нечасто и обычно в январе. В этом году все происходило иначе, будто вместе с моим телом действительно изменился весь мир.

Но я внутри все еще прежняя, так ведь?

Улицы мелькали грязноватой кашицей между трамвайными путями, пока не вывели нас к Литовскому валу. Усталость в ногах практически не замечалась, только легкое покалывание на прохладной коже, словно снежинки давно пробрались под одежду, чтобы согреться и превратиться в кристальные капли. Но замедленный ритм сердца остудил ткани, сравнял температуру с окружающей средой. Я и раньше не особо боялась холода, но не оттого, что не чувствовала, а потому что научилась не обращать внимания.

Папа всегда говорил, что закаляться – полезно. Он возил меня зимой к побережью – купаться. Сначала тело обжигало прибоем, казалось, что кровь внутри закипала и одновременно застывала колючими кристалликами, разрывая живые клетки. А затем появлялась невероятная легкость, будто сила северных волн впитывалась в меня вместе со слабосоленой водой Балтийского моря. Похожее ощущение появлялось после очередной порции крови, той, что приносил Русланчик.

Взобравшись на вершину земляного вала, Эб галантно подал мне руку. Не ожидая подвоха, я вложила пальчики в его ладонь. А он вдруг крутанул меня юлой и крепко обхватил за талию, прижавшись к спине, положил острый подбородок на мое плечо и промурлыкал в самое ухо:

– Смотри внимательно.

– Ты был чемпионом в спортивных танцах? – невпопад буркнула я и уставилась на крышу круглой оборонительной башни Дона из красного кирпича, где теперь располагался музей янтаря. И на что там смотреть? Неужто в толстые стены замурованы древние вампиры?

– Был, в пятидесятых. Думала, в нашей группе совсем дегенераты?

– Вообще об этом не думала, – выдала как на духу, пораженная то ли шуткой, то ли серьезным признанием. – Расскажешь, как обратился, чемпион?

– Не отвлекайся. Здесь хорошо видно людей. Активный перекресток. За день проходит куча народу. Обязательно попадется кто-то укушенный.

– И для чего они нам?

– Ты слишком долго просидела взаперти. Стоило научиться добывать себе пищу.

– Меня не спросили!

– Прости. Я виноват, что позволил Натангу забрать тебя из штаб-квартиры. Но я исправлюсь теперь. – Его руки неожиданно переместились чуть выше и чуть ниже, будто несмело гладили мой живот. А прохладная щека привалилась к моей. И не успела я возразить против неуместной ласки, как Эб встрепенулся. – Вон там, на дорожке вдоль пруда! Женщина, за которой плетется пес.

Ничего необычного!

Я раздраженно стряхнула с талии руки Эба и натужно вгляделась в даль, за музейный комплекс. Потянула носом стылый воздух и распознала молочные сосиски в пакете-майке, подвявшую брокколи и тепличную клубнику в пластиковом контейнере. Рыжая собачья морда явно рассчитывала на мясной деликатес, ведь втайне захлебывалась слюной, что старалась никак не демонстрировать. Поэтому она периодически нализывала себе бока, чтобы избавиться от излишков. Пахло мокрой шерстью и гвоздикой. А от женщины ветер приносил аромат ванили и теплого молока, мятных пряников и порошка какао.

– Она работает в кондитерской за углом. Эка невидаль, – проворчала, окончательно выходя из себя. – При чем тут Ирис? Она тоже была пекухой?

– Смотри внутрь нее, Лиз. Будто можешь разглядеть сквозь одежду и плоть каждую вену, каждую артерию, каждый капилляр. И увидишь силу ее жизни. Искру, которая тлеет внутри каждого. Этот особый ток мы вытягиваем вместе с кровью. Он питает нас.

– И откуда он брался в стакане?

– Алхимия, – просто пояснил Эб. Ага, теперь я все поняла.

Хотелось топнуть ножкой и завизжать, ведь я ужасно злилась. Но, испустив недовольный вздох, я только передернула плечами и послушалась своего нового наставника.

От старания глаза норовили выскочить из орбит. В ушах гудел порывистый ветер. Прохожие одурительно пахли – каждый по-своему, – но не желали становиться прозрачными и являть мне огни, искры, потоки и прочую ерунду.

– Вампиры и другая магия всегда казались мне невероятно привлекательными, но я биохимик. Чту точные науки.

– Ты вампир.

– Да, но до конца я никогда не верила... Даже когда Ирис испарилась на моих глазах. А сама я надеялась на вечную молодость и веселье, но попала в плен к сумасшедшему преподу. Ладно. – Я хлопнула в ладоши и поманила бывшего чемпиона по спортивным танцам за собой. – Разглядим тетку поближе. Папа учил не сдаваться!

– Ты выросла без отца, Лиз, – прилетел в спину голос Эба, воткнулся под ребра, словно раскаленный кинжал, там, где изредка билось сердце.

Ноги подкосились уже на склоне, и я чуть было кубарем не покатилась на проезжую часть. Эб не позволил, уцепился за мое запястье, помог мягко опуститься на землю. И плевать, что люди оглядывались на странного вида парочку, решившую отдохнуть прямо на снегу.

– И с чего же ты взял такую глупость? – вопросила я севшим голосом. Пыталась добавить в тон насмешку, но она затерялась среди горечи, подступившей к горлу.

– Все о тебе разузнал после смерти Ирис. Это ее отец, Лиз. В твоих воспоминаниях. Ее опыт в твоем опыте.

– Нет. Я помню его глаза. Такие же, как мои. Карие, с янтарной желтизной.

– У тебя серые, стальные, с ободком. То глаза Ирис.

– Нельзя! – заорала я, окончательно срывая глотку. – Нельзя забрать у человека все в один миг! Стереть личность, семью, настоящие воспоминания! Нельзя!!!

Глава 13. Тайна крови

Радомир

Паб «Алхимия»

Наступило очередное утро. Я запутался в днях, обнаружил разряженный смартфон, разозлился, что так долго не вспоминал о нем и о работе, оставленной в Петербурге.

– Больше не задержусь здесь ни на минуту! – прорычал в сердцах. Сгреб Северину в охапку и вытащил на улицу, не принимая возражений. Сама она бы не пошла, снова бы развела бессмысленный спор, трепала бы мне нервы. – Нетушки.

И, не поблагодарив хозяев за радушный прием, мы уселись на Harley и умчались в знакомый переулок с аутентичной вывеской из обожженной древесины, колбами, подвешенными к ней цепями, и медной кованой надписью «Алхимия». Паб придумали простые люди, но мне он сразу понравился. Кто бы мог подумать, что именно его название определит мою судьбу в Калининграде?

Я заказал плотный завтрак из глазуньи в сковородке, большого стакана кофе, сырников с брусничным вареньем и зарядное устройство, Северина – стакан воды. Стоило загореться плоскому экрану, как дела закрутили меня, словно на центрифуге, и отпустили только к обеду. Даже до пропущенных вызовов от сестры я добрался лишь после странного сообщения: «Нашла ключ к нашей крови. Всех накормлю. Гениально!» А перед ним шло другое: «Знаю, что ты в сговоре с Натангами. Бесишь. Забудь, что мы родственники».

– Ты так странно улыбаешься, – приревновала Северина. – Будто смотришь фотографии котиков в сети.

Я фыркнул и засобирался, на ходу вызывая Алису.

– Это не котик, а синеглазая лисичка, – добавил для ясности. Гудки прервались. А новая попытка завершилась милым: «Аппарат абонента выключен...» – Неужели угроза про родственников была всерьез?

– Забрала свой байк, пока ты просиживал штаны. – Северина отвлекла от мрачных мыслей, дернула плечиком и задорно запрыгнула на вишневый Suzuki Boulevar.

– Думал, ты сбежала к Руслану, – пошутил я, хотя даже не заметил ее отсутствия. Северина фыркнула и спрятала голову в защитный шлем – единственное, что напоминало о ее прежнем образе. – А еще я должен тебе новый костюм. Прежний на моей совести.

– Я уже заказала. Ты меняешь меня. И цвет «кожи» тоже пора поменять.

– Заинтригован.

– Куда теперь?

Мы мчались навстречу ветру и солнечным лучам, скользящим по тонкой наледи. Перепрыгивали трамвайные пути и обгоняли неуклюжие автомобили. А когда юркнули в маленький дворик, спрятались от шума города за невысокими домами, очутились будто бы в другом мире. Тот внешний сиял, бурлил на крупных улицах Калининграда, кичился правильностью. Этот в закоулках, теневой, туманный, скрывал тайные лазы и трепетные души...

Чудовищ? Не уверен, что с изнанки их больше, чем снаружи.

Harley привычно отправился под сирень, а я прислонился плечом к старой липе и поджидал, пока Северина пристроит свой мотоцикл. И когда любимая вампирица подобралась поближе и вопросительно уставилась в упор, я притянул ее за тонкую талию и заявил:

– Всегда хотел попробовать поцелуй под омелой.

– Ты? – расхохоталась Северина. – Когда такое заявляют девчонки, и то глаз дергается.

– Ты многого не знаешь о мужчинах, – парировал я с самодовольной усмешкой и жадно впился в ее губы. Она не сопротивлялась, обхватила тонкими пальчиками мой заросший подбородок и вжалась всем телом, отчего у меня вмиг напряглась каждая мышца.

Северина нехотя отстранилась, но я держал крепко и, не разжимая объятий, оттеснил ее к входу в погреб. Опьяненный поцелуем, который под мистическим растением получился ярче, жаждал продолжения.

– Хорошо, что я поставил в логове диван, – хохотнул, спотыкаясь в темноте о ступеньки.

– Хорошо бы там не было твоей...

– Сестра! Точно, она ведь наверняка там. Химичит. Мы для того и приехали. – Я разочарованно шлепнул себя по лбу.

– Я имела в виду собаку.

Впрочем, ни Алисы, ни Мецтли в погребе не оказалось. От алхимической установки исходило слабое свечение. Наполовину опустевший ящик с помидорами стоял на полу посреди колб и тиглей.

– Алиса была здесь недавно. И, судя по сообщению, у нее получилось что-то грандиозное. А потом она... наружу не выходила, аппарат абонента вне зоны действия сети.

Я испугался, что сестра полезла в темное нутро подземелий одна.

И для чего я оставил ее так надолго?

Под ключицами заворочались цепкие колючки, словно комья репейника, они липли к грудине и мешали дышать. Без лишних слов я схватил Северину за руку и вытащил в коридор. Полукруглое окошко, обнаруженное совсем недавно, никуда не пропало.

– Мецтли! – выкрикнул я что было мочи, просунув голову и плечи. Собака осталась с Алисой и наверняка подаст сигнал, когда услышит мой голос.

– Радомир? – Северина робко ткнула меня в поясницу, что еще торчала со стороны погреба.

– Полезай за мной.

Вопреки ожиданиям, Мецтли не ответила. Слух ловил тишину. Осторожные шаги будто тонули в мягком ворсистом ковре. И только мое собственное дыхание и барабанящее сердце разбавляли почти космическую пустоту.

– Они вели меня здесь, – прошептала Северина. – Эдита и Николай. Я узнаю запах соли, озона и разогретого металла.

– Тут скорее прохладно и жутко.

– Радомир, – несмело начала она и замолчала.

– Ты поняла все правильно, мы идем в Золотой город.

– Алиса была там, у дома охотников, где нас держали, – еле слышно прошелестела Северина. – Дралась с белобрысой и... Я не хотела, чтобы ты вмешивался, тебе надо было восстановить силы и кровь.

– Я не поверну назад, если ты об этом. И тебе нечего делать в том доме. Даже если появилась зависимость... Она пройдет, потому что я рядом. А ты больше не станешь наказывать себя и не выберешь одиночество. Мы можем не становиться единым целым, Сев. Не умирать в один день. Мы можем просто шагать в ногу, держась за руки.

– Как сейчас?

– Как сейчас.

– И ты не злишься, что я не рассказала тебе сразу?

– И какой же в том смысл? Чтобы ругаться и доказывать друг другу собственное превосходство и остроумие?

– Тогда у меня есть безумная идея. Тут слишком тихо, не находишь?

* * *

Только в компании Северины очередное безумие казалось нормальным, даже важным, жизненно необходимым. Harley летел по подземным тоннелям, будто не касаясь шинами гладкого бетонного пола. Suzuki Boulevar то вырывался вперед, то чуть отставал, вторя ему мягким мурлыканьем мотора.

– Охотники – абсолютные зануды, – заявила Северина с тихим смешком. – Тут давно стоило пустить транспорт. Электросамокаты придумали еще в девятнадцатом веке.

После чего мы снесли лишнюю стену вместе с заковыристыми алхимическими знаками при помощи порошка. Северина различала охотничьи склянки и указала нужную. Мне попадались рецепты взрывчатых смесей, способных разорвать поганца в клочья без возможности восстановления, но я не думал, что те же вещества разнесут кладку из клинкерного кирпича, не причинив вреда несущим конструкциям.

Темнота мягко расступалась, являя взору повороты и арки, бетонные ступени и гулкие шахты с поржавевшими лестницами. Я на удивление хорошо запомнил дорогу. Во время спусков приходилось заглушать мотор и аккуратно толкать мотоциклы вниз. Те забавно вздрагивали от каждого шага и дребезжали подвеской.

– За последним пролетом вода, – предупредил я Северину.

– Встретимся на том берегу! – Она взмахнула рукой, завела двигатель и оттолкнулась ногой от ступеньки, будто управляла велосипедом.

Я захохотал ей в спину и помчался следом. Только в Калининграде я столько искренне смеялся. В Петербурге постоянно притворялся серьезным, а в новом месте, где никто не знал меня, разрешил себе по-настоящему расслабиться.

А вот когда колеса Suzuki Boulevar оторвались от поверхности, напряглась каждая мышца на теле, нервы натянулись, как струны на электрогитаре, сердце забуксовало, захрипело в ушах с надрывным дисторшном. Но мотоцикл, описав дугу в воздухе, с визгом приземлился на противоположной стороне обрыва. И я тоже поднял Harley на дыбы, чтобы преодолеть воду, сиденье ушло вниз, спина подскочила кверху, плотный завтрак подобрался к горлу. Визг не прекращался. С жестким толчком седло снова встретилось с нижней половиной моего тела. Я мягко нажал на тормоз и только тогда понял, что звук вовсе не от него.

На узком парапете, зажмурив глаза, вжималась в стену Алиса. Именно она протяжно выла на одной ноте.

– Ни слуха, ни голоса, – возмутилась Северина. Она сняла шлем и потирала уши.

– Ик! – вдруг выдала сестра и съехала вниз по стене, завалившись на бок.

Мотоцикл будто бы сам выставил подножку – на самом деле отточенные автоматические движения просто не замечались, – и я ринулся к Алисе, пока та не упала в воду.

Вот чей страх я ощутил как свой собственный! Я испугался не за Северину, ведь вампирица мастерски владела управлением. Это Алиса испугалась Северины, услышала рев моторов, ослепла от вынырнувших с лестницы фар и закричала, надрывая горло.

– Это я, – прошептал ей на ухо, убирая от лица волосы. Хомяк сверкнул смоляными глазками, пошевелил усами и кусаться не стал. – Признал, молодец.

– Я с тобой не разговариваю, – пролепетала Алиса, приоткрыв один глаз.

– И не расскажешь, что выяснила?

– Нет, – отрезала она, но тут же оживилась, будто еле сдерживалась и больше всего на свете желала с кем-то поделиться своим открытием. – Ты передашь вампирам. И Лильке.

– Я иду в Золотой город.

– Там и встретимся.

Алиса демонстративно отряхнула пуховик. Только теперь я заметил, что она стояла босыми ногами в вымокших джинсах и сжимала в руках плотно завязанный пакет. Сестра достала оттуда кроссовки и сухие носки, забавно засопела одеваясь. А завершив возню, молча направилась в чернеющий проход.

– Я видел Лизу, – бросил в удаляющуюся спину.

– Я дралась с вампиром, но победила жуткий цветок, пререкалась с соседкой по подъезду и отобрала у Лильки халат. А еще призналась Тристану в собственной глупости, – вывалила она, скрываясь в темноте. И уже издалека донеслось колкое: – Спасибо, что спросил.

– Прости, – выдохнула Северина. – Стоило сразу тебе сказать. А я отвлекала тебя любовными утехами.

– Я был бы не против отвлечься на пару... мм...

– Дней? – искренне удивилась она.

– Лет. Десятков лет?

– Вы, мужчины, слишком самонадеянны.

– Больше не ревнуй к сестре. – Голос дрогнул при переходе с игривого тона на серьезный. Я медленно повел мотоцикл по широкому темному коридору.

– Мне тяжело перестроиться на новый лад, – призналась Северина. – Я никогда ни о ком не заботилась с тех пор, как меня предал близкий человек. И то, что Алиса вечно рядом с тобой...

– Я живу только благодаря ее дару, Сев. Случись что с сестрой, меня тоже не станет.

– Злишься на меня?

– Нет. Ты ведь теперь все поняла.

– Ты странный. Не скандалишь и не бесишься.

– Я давно повзрослел. Возможно, в тот день, когда меня оставила мать. – Я повернулся к Северине и пристально всмотрелся в ее лицо. Глаза блестели в отсветах фар. – Истерика не поможет решить ни один вопрос. Так к чему тратить силы?

– Раньше мне не попадались такие люди, – прошептала Северина и завела мотор.

Мы быстро нагнали Алису. Я без уговоров протянул ей защитный шлем. Она насупилась и нахлобучила его на голову, запрыгнула на мотоцикл и обняла меня за талию. Внутри будто ослабла тугая пружина. Уже привычные пушинки разлетелись в разные уголки, приободренные уютным теплом. В моем собственном маленьком мирке наступило солнечное лето, все встало на свои места.

Кирпичная кладка закончилась. Стены сделались волокнистыми. Темные прослойки чередовались со светлыми и рыжеватыми. На ходу в стороны разбегались полосы разной ширины. Вряд ли мы попали в ствол гигантского дерева, скорее в скальную породу. Я видел похожие рисунки на побережье, когда участвовал в мотопробеге на юге страны.

– Срезы торфа как в музее, – пискнула Алиса, приподняв забрало. – Жуть.

На самом деле жутко стало, только когда тоннель закончился широкой площадкой с большущим круглым порталом, как в «Звездных вратах», но перекрытым сегментами, напоминающими диафрагму фотоаппарата.

– Чувствую себя муравьем перед макрообъективом, – выдохнул я, заглушая Harley. – Я ожидал увидеть подземную парковку и стеклянный лифт, ведущий в пресловутый пансионат с нижнего уровня. На худой конец, храм, врезанный в скалу, колонны, увитые орнаментами...

– Святое железо! – проскулила Алиса.

– Технология, – важно вставила Северина.

– Внеземная? – нервно засмеялся я.

– Обыкновенная, – отмахнулась Северина. – Жрецы, друиды, алхимики – наши прародители – всегда хранили знания и технологии ушедших цивилизаций. Поддерживали огонь и давали людям свет. Эта штука была здесь всегда. Хоть мне и не доводилось видеть, что внутри. В прошлый раз меня недолго держали в одной из комнат лабиринта. Входы сокрыты от вампиров.

– Знаком омелы, – блеснул я новыми познаниями.

– В народе ходят легенды о немецких сокровищах, будто в подземельях под Калининградом горы золота и предметов искусства, – вставила Алиса. – Но мы привыкли думать, что легенды – это просто сказки. Постучим? – Она кивнула на круглую дверь. – Хотя...

Алиса выудила из-за пазухи кулон и уверенно направилась вперед. На массивном ободе нашлась выемка, куда лег светящийся артефакт. Матовая диафрагма дрогнула и разошлась в стороны. В лицо хлынули яркие лучи, и я инстинктивно зажмурился. Сквозь закрытые веки казалось, что навстречу лился густой томатный сок.

Пальцев правой руки коснулась теплая ладонь сестры, тут же по левому запястью пробежался приятный холодок от крепкого хвата Северины. И я с улыбкой, которой позавидует Чеширский Кот, потащил своих девчонок в проем.

– Примерно так я себе представляла свет в конце тоннеля, – мрачно подметила Северина.

– Святое железо! – взревел я. – Оставайтесь снаружи, я пойду один.

– Еще чего?! – возмутилась Алиса и вцепилась в меня второй рукой. – Я не остановлюсь на середине пути, куда бы он ни вел. Хоть в первородное пекло! Но я не узнаю, если не дойду до конца.

– Вы оба с прибабахом, – выдохнула Северина.

Вдалеке гудели двигатели, и мощным потоком текла вода. А свет вскоре стал мягче, зрение прояснилось, и небольшой мраморный холл вывел нас на широкий балкон с перилами из янтаря и стекла. Внизу, в центре круглого зала, плясали струи фонтана. Резная чаша, путаный орнамент, разлетающийся от нее по полу во все стороны, мозаичные стены, выпирающие лифтовые шахты – тоже играли всеми оттенками желтого и оранжевого, отчего пространство напоминало мятый золотистый фантик.

– Вот теперь больше похоже на ожидания, – фыркнул я.

На широкую лестницу в центре зала выскочила Эдита в сопровождении верного Гарма. Я узнал ее издалека. Но в золотистом свете она выглядела маленькой, съежившейся, будто янтарь съедал ее, вытягивал силы из стареющего тела. Мать улыбнулась одной половиной рта, отчего сделалось очень тревожно.

– Молодец, сынок, – донесся издалека будто призрачный голос. – Теперь все в сборе.

Тристан

Золотой город

Прощание с Алисой вышло скомканным, сумбурным, точило душу и тело, будто ковыряло внутренности тупым ножом. Я думал, что мне станет проще принять грядущую кончину. Не стало. Полагал, будет легче стереть из памяти синие глаза, запах хлопка на раскаленном солнце в букете с помидорными листьями. Но не было!

Николай ждал в условленном месте. Главные ворота больше не скрывались от меня за алхимическими символами. Напротив, являли письмена с прежней, забытой мною ясностью. А ведь совсем мальчишкой я спускался в подземелье в корнях старого дуба, около которого было наше святилище. Я не помнил детства, сомневался, что вообще когда-либо был ребенком, несмотря на феноменальную память после обращения. Вампирские будни хранились тщательно, не теряя красок, но пряча смысл. Теперь же смутные образы прорвались сквозь столетия и кровавую завесу.

– Здесь память наших предков, – говорит мать. – И усыпальница.

– Ты уйдешь за врата и больше не вернешься? – удивляется Руслан.

– Старикам положено сгорать в золотом огне, который сияет внутри. Когда-нибудь, – неопределенно отмахивается она, отчего мне становится еще страшнее. – Но я не хочу становиться старухой. И не брошу вас одних.

Ох, если бы это оказалось правдой!

Округлые створки будто треснули посередине и с мягким «п-ф-ф-ш», больше похожим на звук, с которым открывалась дверь моего Tesla, сегментами втянулись в стены. Яркий свет брызнул в глаза, вылился расплавленным золотом в коридор. Сердце встрепенулось, как мотылек в первых лучах зари. И я ввалился внутрь, ослепленный после темноты коридора. Первый из вампиров, ступивший на землю предков, после Самиры.

Нас никто не встречал, а я почти ничему не удивлялся. Лишь уверился, что технологии Золотого города сильно отличались от тех, какими пользовались на поверхности. Тут не требовались охранники у каждой двери, система сама отслеживала пришельцев. И если в приключенческих фильмах археологи в древних гробницах обычно сталкивались с хитрыми механическими ловушками, мы столкнулись с реальными технологиями прошлого, сокрытыми от посторонних глаз.

Так вот какой огонь хранили жрецы нашего племени! Хранили, но не могли объяснить, не могли передать знания разрозненным горсткам людей, что выжили после очередного катаклизма планетарного масштаба. Или просто не желали? Следили за новым витком развития человечества, не давали погибнуть, делились крохами, чтобы поддержать естественный ход событий. Но я всегда был наблюдателем, даже когда не был вампиром.

– Эдита ждет нас, – поторопил Николай.

И мы спустились по широкой лестнице к вычурному фонтану. Я никогда не любил обилия деталей, так что современный мир нравился мне куда больше устаревших аляповатых убранств. Руслан, конечно же, считал иначе.

Эдита появилась из бокового коридора и поманила нас за собой. Вскоре она юркнула в нишу, и мы попали в зал с колоннами и низким потолком, мягким светом и множеством приземистых столиков и узких диванчиков.

– Скоро я уйду навсегда, – без вступлений заявила Эдита, усаживаясь. – Самира передо мной в неоплатном долгу, только поэтому терпит вольности. Ты был вместе с ней, когда она вынудила Северину на убийство.

– Я не видел Самиру несколько столетий, с тех самых пор, как она обратила меня. А твой сын жив, Эдита, что ты хорошо скрывала больше двадцати лет.

– Ты не участвовал, но знал о ритуале?

– Два брата, делящие одну жизнь. Только в нашем случае мы оба стали вампирами. Потом придумали уловку, но она не сработала.

– Там был и второй. Вы оба приходили посмотреть, чем закончится ритуал! – рявкнула Эдита. Наличие у меня брата ее не удивило.

– Ты ошиблась, охотница. Мы приходили, но опоздали. Застали только Северину Кос. Она и передала слова Самиры: ищите Ту-которая-даст-пищу всему нашему роду, у нее будет ключ и Невидимый Дух. И мы начали поиски заменителя крови. Наука как раз подобралась к необходимым ключам, открыла суть взаимодействия на уровне молекул и атомов, невидимых невооруженным глазом. В двадцать первом веке техника позволила точные эксперименты, все, что не удавалось ранее, вышло на новый качественный уровень. Инструкции Самиры казались очевидными, мы приняли их за метафоры.

– Радомир ищет ответы. Он приведет Северину в Золотой город. Вы все понесете наказание за то, что сделали. Есть договор. В нем же прописано, что делать с нарушителями.

– Все эти годы я так же, как и ты, стремился наказать Северину за смерть мальчика. Пока вновь не почуял его кровь. Я встретил его в пабе «Алхимия», их обоих. И отпустил, уже тогда подозревая неладное. – Не знаю, поняла ли Эдита, что я имел в виду. Ведь раз мальчик выжил и вырос в крепкого мужчину – нарушения договора не было. – А несколькими неделями ранее в Калининграде появилась девушка с невероятно аппетитной кровью. Брат и сестра, делящие одну жизнь.

– Твое племя растерзало бы их. Я укрыла детей до поры. Алиса работала над заменителем крови, открытие пришлось подтолкнуть, к девочке вернулась алхимия.

– Значит, Самира вовсе не имела в виду науку.

– Как раз наука спасет моих потомков. Даст пищу таким, как ты. И вы постепенно вымрете. Ты тому доказательство. А Радомир и Алиса останутся целы. Ты убедишь Самиру, что ее ритуал никому не нужен. Радомир и Алиса – не станут пищей.

– Пищей? – Я потерял логику ее мыслей.

– Я много лет искала способ снять ваше проклятие иначе. Отправила Якова в Ригу, ведь алхимики Валдиса славятся по всему миру. Но никто не желает делиться секретами, хотя и рождены от одной проклятой крови.

– Валдис все еще вампир, – небрежно бросила с порога женщина, чей образ стерся временем. Низкая, худенькая, темноволосая, с бездонными провалами кофейных глаз. На ее тонких запястьях сияли золотые обручи браслетов. Под черной мантией скрывалось длинное кроваво-алое платье, расшитое золотой нитью. Она напоминала восточную принцессу. – А ты все время хочешь обхитрить меня, Эдита, потому и не знаешь всех подробностей. Ты бы ехала в Ригу сама, а не посылала других. Но нет, ты осталась сторожить своих детей. А они давно взрослые, сами решат, что им делать.

– Они идут сюда. – Эдита не дрогнула. – Если бы я хотела и дальше скрывать их, отправила бы на другой конец света и следила бы, чтобы ни один артефакт не попал к ним в руки.

Но я отправил Алису в погреб. Это знание приятно согревало, от него же по позвоночнику разливалась металлическая тяжесть. Мне очень хотелось, чтобы девушка осталась в стороне. Ее втянули в свои игры охотники и вампиры. Нет, она всегда была частью нашего мира, и никакой погреб не убережет ее от внимания Самиры.

– Ты ловила Северину, потому и раскрыла их. Но ведь хотела отомстить мне. – Самира смотрела только на Эдиту и старательно избегала меня.

– О, так и будет. Скоро все мои действия сойдутся в едином танце. Никогда не стоит брать чужое без разрешения.

– Ты угрожаешь и пытаешься меня воспитывать? – Самира расхохоталась.

– Лишь хочу, чтобы мой сын и племянница больше не пострадали.

– Я хочу того же. Люди не должны расплачиваться за мои ошибки, – улыбнулась Самира. Но в каждом звуке ощущалась опасность, даже у меня пробегала дрожь по телу от ее вкрадчивого бархатистого голоса.

Сердце трепетало, непривычно разгоняя кровь. А я запутался в собственных чувствах. Любил я Самиру или ненавидел? Хотел бы утонуть в ее объятиях или заключить обманчиво хрупкую фигурку в собственные?

– Как и мои потомки. Мы нашли иное решение твоей проблемы.

– Я видела их, – бросила Самира, будто ей наскучил бессмысленный разговор и она наконец готова говорить серьезно. – И ты пил их обоих, Тристан.

Самира манерно выгнула шею и пронзила меня пристальным жгучим взглядом, от которого вмиг пересохло в горле. Мое имя в ее устах казалось чужим. А она больше не шевелилась, наконец удостоив меня вниманием. Будто для нее наш контакт был столь же болезненным, столь же желанным и невыносимым одновременно.

– Святое железо! – тихо выругался Николай.

Эдита тенью выскользнула из зала.

Глава 14. Мосты и реки

Алиса

Золотой город

В моем воображении Золотой город был сложен из сияющих слитков желтого металла, стоящего в таблице Менделеева под номером семьдесят девять. На деле стекло и янтарь разной степени прозрачности создавали причудливую игру света и тени, отчего лицо Эдиты казалось хищным.

– Скорее! – поторопила она. – Самира знает, что вы здесь. И она не против гостей. Главное, чтобы не утащила вас в сердце города. Оттуда не возвращаются.

– И с чего бы ей? – возразил Радомир. – Неужто боится правды? Я привел Северину, как ты и просила.

– Сейчас не до мести, – отмахнулась Эдита и затолкала нас в прозрачный лифт. Он загудел и мягко поехал вниз. – Натанг умудрился укусить вас обоих! Как такое возможно? Я ведь велела не снимать артефакты!

– Я пришла сама и не собираюсь умирать, – вставила Северина.

– Перстень постоянно слетал, – с усмешкой пожаловался Радомир, он не разделял тревогу матери.

– Я отдала свою кровь добровольно, – промямлила я себе под нос, ведь не поняла, ждала старушка ответа или вопрос был риторическим.

– Святое железо, – процедила Эдита сквозь зубы. – Я оставила вам инструкции и была уверена, что вы им последуете.

Мы вышли на этаже, который тонул в буйной растительности. Воздух пах озоном, влажной землей, горьковатым листом алоэ и кисло-сладким гранатом. Потолок светился весь целиком, заставляя забыть, что мы глубоко под землей.

– Где же лаборатории? – Я растерянно озиралась по сторонам.

– Какая алхимия без хорошей оранжереи? – отмахнулась Эдита. – Самира придет сюда в последнюю очередь. Запахи сбивают ее с толку. В ее покоях воздух лишен примесей. Зато после сенсорной голодовки она чует людей на огромных расстояниях.

– Кто она? И для чего нам от нее прятаться? – уточнила я, ведь собиралась похвастаться старикам-охотникам своим открытием. И найти Тристана. Теперь-то я поняла, почему он прощался и от чего собирался умирать. Жаль, что не от взаимных чувств ко мне. Пробирки с опытными образцами оттягивали плечи, позвякивая в небольшом рюкзаке за спиной. – Главная охотница?

– Вообще главная, – ошарашила Эдита.

– Ну и зачем тогда мы явились? – не выдержал Радомир. – Она вампирица. И именно она напала на меня в детстве. Я все вспомнил и не собираюсь прятаться. Пусть расскажет, как было. И ты прекратишь преследовать мою любимую.

Лицо Эдиты перекосило.

– Я покажу кое-что, прямо сейчас, – вмешалась я, желая отсрочить бурю.

Спешно стянув рюкзак, приоткрыла молнию и достала скрепленные между собой канцелярскими резинками пробирки. Одна с красной крышкой, другая с синей, но обе с кровью.

– Это мастер-модели, первичные образцы. Тут моя кровь. А в этой кровь Радомира. – Я снова полезла в рюкзак и достала вторую пару. – А здесь растительный аналог. В красной – с квинтэссенцией моего духа. В синей – ключ – квинтэссенция духа, который пребывает на другой стороне бытия. Он держится за счет другого и все еще здесь. Он сродни вампирам. Он не созидает сам по себе, только когда обращается к брату. Точнее, к сестре. – Все трое хлопали округлившимися глазами и молчали. Я вздохнула и продолжила: – Поэтому Радомир не замечал алхимических знаков, пока мы не нашли друг друга. Только в нашем единении он возвращается к жизни. И именно его дар так важен для вампиров. Ведь его дух научился, как вернуться с той стороны. Именно он поможет и другим. Но только когда наша кровь встретится. Понимаете?

– Нет, – признался Радомир.

Северина уже пила его кровь, а потому я дрожащими пальцами отцепила пробирку с красной крышкой и протянула ей. В лаборатории все казалось логичным. Теперь же мне требовалось убедиться воочию.

– Аналог моей крови, – объявила я. – Прими.

– И что тогда? – Северина недоверчиво покосилась на Радомира, ища у него поддержки.

– Получишь защиту от охотников, – завуалированно прорекламировала я, побоялась, что, если скажу прямо, она откажется. С другой стороны, я не имела права ее обманывать. Но я же все объяснила...

Она отвинтила крышку, принюхалась и вынесла вердикт:

– Аппетитно. Так и не скажешь, что помидорная бурда. Пахнет тобой: солнце, солоноватый ветер, припыленная полынь и чистый хлопок.

– Стой. – Радомир перехватил руку Северины. – Руслан тоже пел сладкие песни, а сам замешивал в кровь консервант. Это был урок на будущее. На такой случай, как сейчас.

– Я в Золотом городе. Твоя сестра дает мне своей крови для защиты. Ты ей доверяешь.

– Она хитрит и недоговаривает, – пробурчал Радомир. – И мы уходим.

– Выпьешь, когда решишь стать обычным человеком! – раскрыла я карты, раз никто не понял мою путаную речь.

– Это меняет дело! – подскочила Эдита. – Тогда они вас не растерзают. Но если дать монстрам выбор... – Она будто между делом щелкнула пальцами, но верный Гарм уловил команду и прихватил Северину за лодыжку. – Пей, так даже интереснее.

– Погодите! – Радомир сглотнул и шумно втянул воздух. – Так вот для чего Самира провернула ритуал! Это она сотворила из нас лекарство для вампиров!

– Именно поэтому я спрятала вас обоих! – подтвердила Эдита. – Ваша кровь стала для поганцев более привлекательной. Кто бы из них захотел расстаться с молодостью, силой и абсолютным здоровьем добровольно? Но Самира продумала и это.

– Так я нашла тебя, – прошептала Северина. – Поэтому не могу уйти далеко и сейчас.

– Мне пришлось завершить ритуал, использовать новорожденную племянницу. В тот же момент и кровь Алисы стала манить чудовищ. Я спрятала вас и сказала Самире, что вы оба погибли. А она принялась рьяно искать другой способ исправить свою ошибку.

– Тогда зачем? – Я искренне не понимала действий старушки.

– Зачем отдала тебе кулон? Зачем отправила Радомиру перстень? – уточнила Эдита, а я кивнула. – В погребе я сказала правду – хотела отомстить Северине. Была уверена, что Яков и Николай добудут к тому времени рецепты для Самиры и она передумает отдавать вас на растерзание поганому племени. Но ответ всегда был у меня под носом. Случайностей не бывает, верно?

– Наука и заменитель крови, – догадалась я. – Думаете, я всю жизнь занималась биохимией, потому что в глубине души ощущала, что мне понадобится спасать собственную кровь от посягательств вампиров?

– Собственную жизнь, – отрубила Эдита. – И нам нужно убедиться, что все работает, прежде чем вы встретитесь с Самирой. Пей! – кивнула она Северине и подала знак Гарму.

Пес глухо рыкнул и без видимых усилий вонзил клыки в ногу Северины.

– А ну фу! – заорал Радомир, таким взбешенным я его еще не видела.

Гарм попятился к своей хозяйке. Эдита ловко подхватила пробирку, готовую ускользнуть из ослабших пальцев Северины. Радомир приобнял возлюбленную и уложил ее голову к себе на плечо. А я открыла было рот, чтобы успокоить его и рассказать про антидот, который придумала для Эба – ни капли скрытности во мне не водилось, – как в оранжерее появился Тристан.

– Ты, – вырвалось у меня.

– Возьми! – Тем временем Эдита сунула пробирку Радомиру в руки. – Сделай это сам!

– Мать хочет видеть вас, – рявкнул Тристан и недовольно свел брови на переносице. – Я просил тебя не лезть сюда. Но ты же не можешь сидеть спокойно!

Он тоже злился. И сейчас они с Радомиром оба напоминали гомункулов из «Стального алхимика» ^[28], неуязвимых в бою, но вдруг обнаруживших слабость рядом с прототипом. А я бесила Тристана настолько, что он не мог сдержаться.

Неужели из-за моего неловкого признания?

– Идем! – рявкнула Эдита, заразившись раздражением, и ободряюще добавила: – Самира не убьет вас.

– Вот для чего ты меня сюда заманила? – зарычал Радомир. – Чтобы удружить древней свихнувшейся вампирице? И почему вы ее до сих пор не испарили?

Радомир легко приподнял Северину и вслед за Тристаном выбрался в коридор.

– Она самая старая и еще помнит, откуда мы пришли, – пространно ответила Эдита.

– Вы убиваете поганцев, но ради одной из них делаете исключение? – продолжал спорить Радомир.

– Охотники лишь наказывают нарушителей договора. – В проеме отъехавшей в сторону двери показалась женщина небольшого роста с волнистыми волосами и пронзительными темными глазами. – Мы – одно племя. Но я против кровавого беспредела. Сюда не войдет ни один вампир, который планирует выйти прежним. – Она посмотрела на Северину и взглядом велела Радомиру заносить ее в комнату со множеством низких скамеек и столиков. Мне она преградила путь взмахом изящной кисти. – А ты подожди здесь.

Застыв в нелепой позе с приподнятыми плечами, словно металлический хомлин ^[29] дедушка Карл на Медовом мосту, я послушалась. Но тут же внутренний голос возопил, что я больше не пугливая аспирантка.

Как же так?! Опять мой эксперимент уплывает прямо из-под носа!

– Нет! – решительно вскрикнула я и двинулась напролом. Внутри поднялась буря. – Только в моем присутствии!

Заныло плечо, напоминая о схватке с Белоусовыми.

– Вот как? – Темноволосая красавица впилась в меня взглядом и обнажила ровную улыбку. – В тебе чувствуется семейный дух. Эдита тоже любит со мной поспорить. Остальные не решаются.

– И чего же мне бояться? – Я пожала плечами, уставилась на нее в ответ и уверенно двинулась за Радомиром. – Все самое ужасное уже случилось. Моя жизнь не принадлежит мне, кажется, с самого рождения. Мое открытие попало не в те руки. Убьете меня? Замучаете? Да без разницы.

Она усмехнулась и отодвинулась.

– Люди боятся даже друг друга, если кто-то рядом надевает халат, очки или маску. Но еще больше они боятся тех, кто их не носит. Правда пугает настолько сильно, что ее бывает сложно выдержать. Ты не боишься, – бросила она мне в спину.

Восхитилась?

– Больше нет, – буркнула я.

Радомир уложил Северину на стол, лавки выглядели слишком узкими. Темноволосая женщина больше не пыталась никого удержать, и остальные расселись вокруг стола. Странно было, что в подземном городе мы встретили лишь одну жительницу. Только, как сказала Самира – а это именно она, я заметила, с какой невыносимой тоской и обожанием на нее смотрел Тристан, – даже такие странности меня не пугали.

– Компания прелюбопытная, – констатировала Самира. – Но приступим. Алиса, ты хотела лично совершить трансформацию?

– Ни в коем случае! – На миг мне почудилось, что я начну икать по старой привычке, но новое умение говорить прямо вместе с капелькой дерзости возобладало. – Я приведу Северину в чувство, и она решит.

– Радомир? – предложила Самира. – Тогда сделай ты. Лекарство. В твоих руках лекарство. Оно необходимо нам всем. Я тоже приму.

Из рюкзака появилась небольшая склянка с антидотом, и я отвинтила крышку, пока Радомир не успел насильно напоить Северину. В ее глазах застыло мерзкое, липкое ощущение беспомощности, у меня по позвоночнику пробежал холодок. Я помнила. Не так, как недавние события, но где-то глубоко в подсознании застыли жуткие образы кровавого ритуала. Тогда малышке требовалась забота, тогда она не умела говорить «нет», тогда все решали за нее. Сейчас я плеснула Северине в рот сыворотку и поспешно спрятала ее обратно в рюкзак.

Колонны так часто подпирали потолок, будто он норовил обрушиться нам на головы. Или мне так показалось из-за оглушающей тишины, которая образовалась в неуютном помещении.

– А девочка полна сюрпризов, – развеселилась Самира и задорно подмигнула Тристану.

Северина неуверенно приподнялась на локтях и размяла шею. Антидот действовал стремительно, несмотря на медленный ток крови в вампирских телах. Ведь алхимия подчинялась другим законам. Как и совсем недавно Эб, Северина выглядела посвежевшей, будто организм очистился не только от яда. Осталось выяснить один вопрос: сколько продлится эффект?

– Слюна бухгальера парализует меня очень надолго, – тихо поделилась она. – Я не так часто попадалась... но каждый раз после мне нужно было немедленно выйти на охоту.

– Мы как раз ждем, когда ты выпьешь крови, – нетерпеливо заявила Самира.

Тогда все посмотрели на Радомира, он протянул Северине руку, сцепил их ладони замком – пробирка исчезла, – рванул вампиршу на себя, завалил на плечо и в несколько широких шагов очутился у выхода. Я растерялась, вскочила с места, подалась следом.

Неужели он бросит меня одну? Точнее, среди этих... жертв алхимии.

Но не посмела его окликнуть. Увидела лишь, как промелькнул его силуэт около стеклянного лифта, как тот поплыл вверх.

– Просто отпустишь ее? – взвилась Эдита. Вопреки ожиданиям, она не схватилась за арбалет и не послала Гарма в погоню.

– Я отпустила его, – парировала Самира. – Как ты и хотела. А Северина уже не станет прежней. Но ты не видишь квинтэссенции их душ, охотница. Потому не уверена, что Северина Кос выпьет кровавый состав. Я же вижу дар даже в этих пробирках. – Она указала на мой рюкзак, где прятались еще несколько пар томатных образцов. – А девочка тут. И ее алхимия с ней. Значит, все так, как должно быть.

– Допустим, – раздраженно согласилась Эдита. Чувства матери боролись в ней с желаниями охотника.

Но ведь... Северина не нападала на Радомира. А значит, Эдита до сих пор вела какую-то игру. Притворялась, что расстроена побегом парочки.

– Иди за мной, Алис-с-са, – проворковала Самира, а я вздрогнула от того, как она протянула мое имя. Совсем как Тристан...

Лиза

Каналы Калининграда, река Преголя

Очнулась я, лишь когда ноги вынесли на середину замерзшего Верхнего пруда. Слабый лед чудом держал вампирское тело, не обремененное человеческой пищей. В полыньях мельтешили утки, и так же сноровисто мелькали мысли в гудящей голове. Будто бы сами по себе, будто бы действительно не мои.

По щекам ползли слезы, но не обжигали, не холодили, лишь щекотали нежную бархатистую кожу и напоминали, что придется пить жесткую воду или научиться охотиться, чтобы пополнить запасы влаги.

Не потому ли я ринулась к пруду? Нет. Мне хотелось убежать от слов Эба туда, где он меня не достанет! Я не Ирис! И никогда ею не стану.

Образ отца стоял перед внутренним взором как кость в горле. Но стоило признаться самой себе – я не помнила его рядом с матерью. Сколько ни хватала за хвост моменты прошлого, подставляя мокрые щеки ветру, не находила общих семейных праздников. Зато видела грустное, будто постоянно извиняющееся лицо матери. Она и хотела бы дать мне все сразу: внимание, заботу, любовь, достаток – но ее одной не хватало. Я всегда получала на дни рождения те подарки, которые ждала, и всегда знала им цену. Ведь мама часто плакала вечерами на кухне после тяжелой смены на консервном заводе.

Где в это время находился папа?

«А его и не было никогда», – послышался словно наяву голос мамы. А затем другой раз: «Сердечный приступ». И новая версия чуть позже, когда я уезжала учиться в Калининград из родного городишка: «Он любил выпить. И за талией следил, чтобы на должность подходить. Презентабельность, улыбка. Нас с тобой как раз из роддома выписали. Праздновал. И средства для похудения запивал из того же стакана. Скончался в реанимации. Химическая реакция».

– Химическая реакция, – повторила я одними губами, но отчего-то птицы встрепенулись, оглушительно захлопали крыльями и взмыли к ярко-синему небу, которое виднелось в прорехе между серых туч. – Химическая реакция в крови. Какая ирония.

– Лиз, – позвал Эб с берега. Он сидел на кованой оградке, смешно растопырив ноги, но мне не хотелось смеяться.

И что Ирис нашла в худощавых икрах, острых локтях и тонких чертах его лица? Мне достался далеко не весь ее опыт. Лишь тот кусочек, которого так не хватало! Я жаждала обнаружить в себе суперспособность, но получила нечто более ценное. Кирпичик личности, вмещающий отцовское тепло и заботу. В последнее время по-настоящему заботился обо мне лишь один нелюдь. Эб же пытался разбудить во мне Ирис, старался вернуть свою возлюбленную, не готовый отпустить на покой. Он вовсе не собирался узнавать меня настоящую, а постоянно сравнивал, чтобы уловить несоответствие между моими воспоминаниями и тем, что он каким-то образом прознал о Елизавете Рыжовой.

Эб широко расставил руки, намекая, что поймает меня в объятия, и хищно улыбнулся, проверив языком остроту зубов.

– Разбежался, – пробубнила я и со злостью показала ему язык.

Точнее, это мне никак не разбежаться по неверному льду, но эгоистичному поганцу знать подробности необязательно. Пусть сам догадается, что я поняла его мотивы! И ни за что не вернусь с ним в восточный штаб.

– Ни за что, Эб. Я не Ирис. Спасибо, что показал мне ее дар. – По щеке скатилась слеза, сверкнула в луче солнца, которое прорвалось в ту небольшую дыру на небе. – Теперь я знаю, что потеряла. Знаю, как бывает иначе. И точно знаю, чего не хочу! Не хочу тебя больше видеть! Спасибо и прощай.

Шаг назад совпал с громким треском, будто лопнуло капроновое полотно под свеженаточенными ноготками. Ноги ухнули в пустоту, и, лишь когда рот, нос и уши наполнились водой, я сообразила, что провалилась под лед. То ли недавний сон прибавил уверенности, то ли дар Ирис сводил с ума и повергал в отчаяние настолько, что я не испугалась. Побрела по дну в сторону Литовского ручья, ведь как раз стояла к нему лицом перед тем, как утонула.

Сердце не билось. Слишком неуютно кутала стихия. Столь низкая температура мешала двигаться быстро, отнимала пластичность, норовила превратить в прекрасную ледяную статую. Но я загребала мысками полусапожек ил и песок и брела, не разбирая дороги. Постепенно добралась до Старой Преголи, в которую впадал ручей из Ялтинского пруда. Я тоже впала, хотя давно успела выбраться на берег. Рукава реки, ручьи, пруды и рвы пронизывали город, как артерии пронизывали человеческую плоть, и если не вели кратчайшим путем, то оптимальным маршрутом рассказывали историю города, такого одушевленного, живого, с неповторимой индивидуальностью.

В реке ощущалось течение. Резкими толчками оно несло меня к острову Канта, где ясной осенней ночью закончилось мое человеческое существование. Осталось раскинуть конечности в стороны и держаться на поверхности, чтобы не пропустить нужный район.

Нет, я больше не такая, как раньше, – не та Лиза Рыжова. Та, прежняя, не полезла бы в стылую зеленую воду. Она бы села на трамвай и прокатилась в современном уютном вагончике. Она бы поправила глянцевую помаду на губах перед выходом из автоматических дверей и вместо охотничьего логова поспешила на маникюр. Она бы строила глазки любимому преподавателю, который никогда не ответит взаимностью. Но оба наслаждались бы этой игрой до самого выпуска. А я...

– Я добилась всего, чего хотела. И реальности плевать на мои ожидания!

Внезапная речь спугнула пару белых лебедей, что спешила рассмотреть необычную плавучую корягу в моем лице. Оба зашипели и выгнули шеи.

– А вот и не удивили. Никому не нравится Лиза Рыжова. Никому.

На последнем слове ко мне на живот с душераздирающим визгом спикировала чайка, будто опровергала сказанное. Она покрутила головой и склюнула бусинку с завязок на вороте, подавилась, выгнулась, но яростно щелкнула клювом и отодрала находку с «мясом».

– Глупое пернатое! – Я встрепенулась и взмахнула руками, перевернулась на живот, прогоняя птицу, и заторопилась к берегу.

Но, очутившись в портовом канале, перенеслась в недавний сон. Сети, цепи, якоря замелькали, загремели с каждого пришвартованного судна. Дико захотелось есть.

Пить! Крови! Скорее!

Еще ни разу в своей новой ипостаси я не испытывала такого зверского голода.

Зря прогнала чаечку!

И так мне захотелось отомстить нахалке за порчу одежды – к слову, купание в реке не столь тяжкое преступление против тряпок, – что я ринулась в сторону ближайшего скопления птиц около причала. Подобралась тихо, но они заметили, заверещали, а потому с громогласным рыком я ухватила ближайшую замешкавшуюся крикунью. Ловко выдернула перья на тонюсенькой шейке и припала губами к полупрозрачной кожице.

Липкий хруст. Долгожданная тишина. Ошеломляющий глоток.

– Копать-хоронить! ^[30] – выплюнула я фразу из любимого мультфильма вместе с густой кровью. – Какая гадость эта ваша заливная рыба! ^[31] Ты бы лучше по помойкам шарилась и корочки от пиццы хрумкала.

Обмякшая тушка не ответила. Я отшвырнула бесполезную дичь с мерзким привкусом кильки в томате и, взвыв от голода, отыскала взглядом маляров на рыболовецком траулере «Мун Кай», который стоял в порту на косметическом обслуживании. Я знала – любила все, что связано с морем, в своей человеческой жизни. И, потягивая носом воздух, взобралась на борт.

Пряные ароматы рабочих манко щекотали ноздри. Резкая вонь краски не портила впечатления, лишь подчеркивала контраст между искусственной субстанцией и живой плотью с тысячей оттенков запаха. Я не кралась, вышла на середину палубы и выбрала самого аппетитного парнишку.

Наверное, я походила на облезлую выдру, ведь он выронил валик и цветисто выругался.

– Чего тебе? – проронил он.

– Тепла и ласки, – промурлыкала я, облизала губы и широко улыбнулась.

– Витек, твоя, что ль? – догадалась немолодая малярша и отерла лицо рукавом.

– Ага, – зачем-то согласился он. – Не особо. В смысле вроде похожа. Точнее, будет.

– Ну ясно.

Да неужели?

Никакой ясности Витек на наши несуществующие отношения не пролил, а вот серая краска с валика, который воткнулся ручкой аккурат в откупоренную банку, капала на рыжие лакированные доски. От смачных шлепков аппетит подпрыгивал до угрюмых туч, вновь заслонивших небо толстым одеялом. И я пружинящей походкой направилась к пареньку, теперь хотелось, чтобы он заметил во мне нечто особенное.

– Обед? – прошептала ему в губы, обвивая шею руками.

– Перекур! – рявкнул Витек коллегам, шалея от моей наглости, по-хозяйски ухватил за талию и утянул к сходням.

Оказавшись на твердой земле, он достал из кармана пачку папирос и протянул мне, предлагая угоститься.

– Все-таки обед, – настаивала я и, мягко отстранив отраву, аккуратно подвинула воротник его куртки. Приласкала совсем гладкую щеку и прикусила чувствительное место чуть ниже уха.

– Так неудобно же прямо тут, – рвано выдохнул Витек. На шее напряглись сосуды, быстрее забился пульс.

– А мне все нравится, – заверила наивного паренька и нетерпеливо вгрызлась в плоть. – Тише, тише, милый. – Он глубоко вдохнул, чтобы закричать, но я прижала пальчик к его губам и, чтобы выговорить слова, оторвалась от сладкого местечка.

Витек застонал, прикрыл глаза и обреченно уложил голову мне на плечо. Еще совсем недавно так делал Эб. А я снова обхватила губами рану с ароматом базилика, соевого соуса и жгучего перца, потянула живительный сок. Кровь приятно журчала, затекая мне в рот, шелковистым нектаром обволакивала язык, волнующе струилась по нёбу. Страстно причмокнув, я прижалась теснее к юному корабельщику и зарылась пальчиками в его волосы. Шапка упала в сугроб, но Витек не заметил.

Голод не утихал, напротив, становился острее, крутил кости, заливал в мышцы тяжелый висмут и ядовитый мышьяк. Удовольствие смешивалось с нарастающим безумием.

– Больно, – захныкал мой обед.

– Очень, – согласилась я, судорожно отодвигая от себя жилистые плечи. Лизнула его шею, чтобы остановить кровь, уставилась в глаза и проворковала: – Ты у меня первый. Было вкусно, но я очень устала. Пойду. Ты только никому не говори, а то засмеют. И курить бросай – быстрее восстановишься.

– Ладно, – промямлил он, опьяненный необычными объятиями.

Ноги его подвели, и Витек осел прямо на утоптанный снег. А на меня нахлынуло желание выпить его досуха, чтобы заглушить пустоту, пожирающую изнутри. Тело дернулось к ослабевшей жертве, живот свело спазмом, изо рта вырвалась сытая отрыжка.

– Некрасиво, – пожурила я саму себя и продекламировала статью с женского форума: – «Обжорство – признак расстройства пищевого поведения». – И милостиво разрешила: – Живи.

Ноги и плечи ужасно ныли, пока я плелась по заснеженным улицам в заледенелой одежде, чувствовала себя побитой черепашкой-ниндзя после схватки со Шреддером ^[32] и выискивала краем глаза новую жертву.

Все-таки мне мало! Нет, просто как-то не так... Иначе чем из стакана. Лучше и хуже одновременно.

Внутри словно разверзлась бездна, заполненная болью. Тело сработало быстрее, чем я успела сообразить, что на том же форуме советовали делать перерывы между приемами пищи не менее двух часов. Неказистая девица, увлеченная поиском лучшего ракурса, пристраивала на раскоряченную в сугробе треногу смартфон и не заметила опасности. Я напрыгнула сбоку, опрокинула ее на узкую тропку нечищеного тротуара, заранее зажала блогерше рот и занырнула лицом в ее широкий капюшон.

Сладкие духи, совсем не подходящие к морозной погоде, ударили наотмашь, защекотали ноздри, перебили желание пробовать кровь. Я отпрянула, врезалась спиной в кирпичный столбик заборчика, окружающего старую немецкую виллу. За шиворот посыпались снежинки, а показалось, что из глаз полетели искры.

– Поскользнулась, – простучала я зубами в свое оправдание, будто как прежде ощутила холод. – Извини.

– Кого косплеишь ^[33]? – озадаченно промямлила девица, все еще сидя на земле, и потрясла взъерошенной копной коротких темных волос.

– Вампиршу Ирис, – разозлилась я, сдерживая желание разорвать случайную собеседницу на куски.

– Ты не похожа на космонавта, – брякнула она невпопад. Впрочем, мой ответ тоже был понятен только мне и узкому кругу лиц. – Хотя очень похожа. Идеальная Ирина Руминэсуку из «Луна, Лайка и Носферату» ^[34].

– Чего?

– Ну, аниме. Смотрела?

– Нет, – прорычала я, тут же вспомнив Алису.

Бывшая подруга периодически уговаривала меня таращиться в старые японские мультики, где я половину не понимала. Особенно бесили сопливые девчонки в матросках, которые вечно ждали помощи от высокого брюнета. А единственный персонаж, который мне нравился – Зойсайт – скончался в первом же сезоне. Я терпела Алису, потому что с ней было удобно: она умела выслушать, исправно вносила свою долю за аренду квартиры, не лезла, когда не просили, давала свои старые лекции, когда я пропускала занятия, и помогала с сопроматом на втором курсе. Она тоже наверняка видела для себя какую-то выгоду в нашем общении. Всем людям друг от друга что-то нужно, даже лучшим друзьям. Меня же воротило от слащавой правильности подруги, даже приходилось с аппетитом трескать ненавистные цельнозерновые сушки, полезные для фигуры, чтобы выглядеть на ее фоне хоть сколько-то достойно. Дружба – это лишь гнусное притворство, прикрытие для истинных мотивов общения. Руслан не вставал между нами, он помог разобраться, раскрыть правду. Больше можно ни под кого не подстраиваться, не притворяться, не смотреть скучные аниме, не верить в сопливую чушь!

– Жаль, – вернула в реальность лохматая девица.

– Смени духи, эти ужасно воняют, – выдала я бесплатный совет, больше не притворяясь учтивой и правильной. – А лучше вышвырни их все и будь собой, настоящей, со своим неповторимым запахом. Хреново притворяться кем-то всю жизнь, ведь рано или поздно из белой скорлупы может вылупиться монстр.

Поймав на лице собеседницы недоумение и капельку обиды, я припустила со всех ног по занесенной улице. Осенняя грязь пряталась под толстым пушистым покрывалом, которое тоже притворялось уютным, но на самом деле кололо, жалило холодом, норовило промочить одежду, застывало на пешеходных переходах коварной корочкой льда. Чистый искристый снег ждал в свои объятия наивных зевак, чтобы научить правде – вокруг сплошное притворство.

Нет ничего абсолютно прекрасного, хорошего и идеального. Но меня больше не обманешь!

Невысокие дома проносились на гигантской скорости, смазывались в единое серое пятно. Но я остановилась, только упершись в широкие металлические ворота. За толстым забором начиналась вотчина охотников. Но неприметную калитку открыл вампир. Он, конечно, почуял мое приближение и вышел навстречу.

– Ну здравствуй, Рыжова. Нагулялась или проголодалась?

– Соскучилась, – огрызнулась я и облизала пересохшие, потрескавшиеся губы.

Русланчик проследил мое движение, сглотнул и медленно склонил голову набок. А мне дважды намекать не надо, я хищно рыкнула и прильнула к вожделенному мужчине, стерев с его лица самодовольную ухмылку.

Больше я не стану притворяться прелестной дурочкой! Я вообще больше не стану притворяться.

Глава 15. Философский камень и камень преткновения

Радомир

Северный обход Калининграда

Мотоциклы мчались наперегонки по темным коридорам подземелья. В груди ворочались привычные пушинки, щекотали сердце, заставляли его трепетать и вздрагивать на каждом повороте. Ведь Harley уносил меня все дальше от сестры. Я оставил ее в лапах чудовищ, поверив Тристану. Этот парень странно влиял на меня. Я видел, как он смотрит на Алису, готовый защищать ее от любых напастей. И ему постоянно удавалось убедить меня, будто он знает, что делает.

Пока все отвлекались на Алису, Тристан сжал мой локоть, дождался, пока я медленно склоню голову набок, и прошелестел одними губами:

– Присмотрю за Алис-с-сой. Забирай Северину и беги.

Мысли путались, и я незаметно сунул пробирку в бездонный карман куртки. Убеждение, что с сестрой будет все в порядке, стало последней каплей. Я решил вытащить Северину из Золотого города.

И что я хотел доказать матери? Что я послушный мальчик, достойный ее любви? Думал, что она перестанет убегать от меня, когда получит свое? Но, что бы я ни делал, мне не удастся изменить мать. Для этого нужно всего лишь желание. Но не мое, а ее собственное. Я могу лишь простить.

Мы ехали совсем другим путем, выбрались наружу из недр пятого форта и пронеслись по заледенелому мостику мимо рва. Я притормозил перед тем, как вырулить на Северный обход Калининграда, и выдал как на духу:

– Поедем в Петербург? Я слишком задержался в Калининграде.

– Я не хочу больше убегать. Всю жизнь то гналась за призраком, то убегала, – вздохнула Северина. – Страдания – это не подвиг. Подвиг – жизнь без страданий. Этому я училась веками и поняла наверняка только рядом с тобой. Ты перестанешь меня любить, если я успокоюсь?

– Выпьешь? – вернул вопрос, похлопав себя по карману с «лекарством».

Северина пожала плечами, уголок ее рта дернулся, и она широко распахнула ресницы. Мир закружился и померк, а я снова растворился в ее глазах, хранящих отблески и тоску закатного солнца.

– В Петербурге ты будешь в постоянной опасности, – сказала она так, будто оправдывалась. – Вампиры почуют твою кровь и придут за ней. Если я стану человеком – не смогу тебя защитить.

Я вспомнил свой последний вечер в родном городе, как оказался на крыше Исаакиевского собора с арбалетным болтом в плече. Тогда со мной заигрывали две красотки, обе, как позже выяснилось, были вампирицами.

– Вроде бы Алиса решила этот вопрос, – не особо уверенно ответил я.

– Ты действительно думаешь, что, если калининградская кучка кровопийц превратится в обычных людей, мир избавится от вампиров? – захлебнулась негодованием Северина. – Самира лично научила меня всему, что я знаю. И никогда у вампиров не было запрета на обращение себе подобных. Это сейчас нужно разрешение от главы города, на территории которого находишься. Всего лишь разрешение, понимаешь?

– Вероятно, у Самиры есть план.

– Невероятно, – пробурчала Северина. – Ты надеешься на других. Или на чудо? Самира точно задумала что-то гадкое. Вряд ли она так просто расстанется практически с бессмертием.

– Тогда тем более. Будем как можно дальше. Просто сами по себе.

– Как же твоя сестра? Неужели не опасно оставлять ее одну в Золотом городе?

– Она с Тристаном.

– Ты доверяешь ему свою жизнь?

– Я доверяю каждому. А когда вижу лжецов – доверяю себе, – произнес я медленно и сам подивился, как глупо и наивно это прозвучало. Но так было всегда. – Доверяй. Твой голос шептал мне? Или голос матери? Но я пользовался такой простой инструкцией, сколько себя помню. – Я придвинулся к Северине, обхватил тонкую талию ладонями, будто в тесном контакте любые слова становились понятнее. Не становились. Путались. Но мне требовалось договорить: – Кого-то пугает непоколебимая вера в хорошее. Кому-то кажется верхом глупости. А кто-то начинает верить только после пережитого ужаса.

– Все про тебя, – произнесла Северина одними губами и мимолетно прижалась к уголку моего рта. – Тогда поспешим. У нас совсем мало времени.

– Для чего?

– Руслан запланировал собрание, где представит разработки твоей сестры. Самира его не пропустит. Это наш шанс выпутать и тебя и Алису из вампирских дрязг окончательно.

– Алиса влюблена в Тристана по уши, уже не выпутаться, – вздохнул я, признавая правду: в Петербург мне не попасть.

– Каждый раз вздрагиваю, когда ты называешь Натанга другим именем. – Северина действительно передернула плечами и тихонько добавила: – Тристан не вампир.

Она настороженно всмотрелась в мое лицо, будто боялась, что я тут же брошусь обратно в подземелья.

– Уверен, что это не важно, – повторил я. – Ты переоцениваешь силу... измененных.

Я все еще не хотел называть любимую этим словом. Уже представлял ее простым человеком. Надеялся, что она легко расстанется с броней, защищавшей ее долгие годы. Но она до сих пор боялась слабости. Даже рядом со мной. Мои откровенность и доверчивость пугали ее не меньше, чем привлекали. Северина мнила, что мне нужна ее защита.

Придется доказать, что справлюсь без помощи и без алхимии! Люди способны на многое, если верят.

– И куда же мы поедем? – Напускная бодрость в моем голосе не произвела должного эффекта.

Северина нахмурилась, напряженно втянула щеки и изящно вспорхнула на мотоцикл, привлекательно изогнувшись в пояснице. А затем проронила, глядя на обходное шоссе:

– К другу.

Тристан

Золотой город

Лаборатория поражала чистотой глянцевых поверхностей. Восприятие запахов притупилось, и я так сразу не отличил, были столы металлическими или пластиковыми, выточены колбы из хрусталя или вылиты из обычного стекла. Все казалось неправильным, непривычным, ненастоящим.

– Мое царство. – Самира знакомила Алису с приборами, спрятанными в нишах, с экранами, загорающимися прямо в столах и стенах.

Эдита и Николай следовали поодаль. За полупрозрачными стенами виднелись люди в соседних лабораторных помещениях, отчего становилось чуточку спокойнее, чем в пустынном бункере. Вспоминались забавные детские игрушки – кубы и цилиндры с лабиринтами, где требовалось загнать нержавеющий шарик на следующий этаж.

В конце прошлого века головоломка была очень популярна. Даже меня на бессчетные часы увлекал сложный путь шарика. Следовать за идеальной формой – не означало пройти идеальный путь. Игрушка тренировала не только моторные навыки. Будучи вампиром, я хорошо чувствовал равновесие и быстро реагировал, но, ослепленный высокомерием, периодически попадал в ловушку, спрятанную в центре конструкции. Неудача помогала сосредоточиться и, учитывая опыт, обойти препятствия.

А потом об игрушке подзабыли. Дети и взрослые увлеклись гаджетами, все развлечения и обучения перенеслись на экраны смартфонов.

Теперь же мы будто по-настоящему уменьшились и попали внутрь такого куба. Самира катилась вперед тяжелым шариком, а мы тянулись за ней намагниченными пылинками.

– Мы обязаны внести рецепт в базу, – ворковала Самира, выдвигая ящички, которые прежде никак себя не выдавали, сливаясь с тумбами. – Эдита и Николай тебе помогут, принесут спелые плоды. В оранжерее растет несколько томатных кустов.

– Эдита старовата для пробежек, – попыталась воспротивиться та. Хотя я прекрасно видел, с какой ловкостью и азартом она преследовала Северину и ловила других нарушителей все эти годы и до сих пор.

– Все, кто не может трудиться в лабораториях, спускаются на нижние этажи, – с издевкой пригрозила Самира. А Эдита перестала дышать и бодро посеменила куда велели. – Тристан, дорогой, ты не голоден?

– Нет, – отрубил я, ведь всегда придерживался графика питания и точно знал, что еще рано пить кровь. Лишь потом прислушался к сигналам организма, и перед внутренним взором очень некстати всплыл борщ с чесночными гренками из паба «Алхимия».

– Тогда помоги Алисе, посмотрим, вернулась ли к тебе алхимия. Это очень важно, – нарочито ласково велела Самира. Она раздавала указания таким тоном, что ее никто не смел ослушаться, полагая, будто самостоятельно принял решение. Я тоже так умел, у нее и научился. И оттого рядом с ней чувствовал неприязнь.

Но лишь коротко кивнул в ответ, ведь больше всего желал остаться с Алисой наедине. Ведь наговорил ей столько лишнего! Запутал, ввел в заблуждение. Прощался...

– Просто приготовь. Последовательность останется в памяти компьютера, – дала Самира последние наставления Алисе. – А я пока отлучусь по своим делам. Ах да, Тристан, мы договорились, дорогой.

Она игриво подмигнула мне одним глазом и затерялась среди стеклянных стен, словно растворилась в ломаных лучах света и отражениях.

Меня бесила ее манера делать вид, будто между нами ничего не произошло, будто она не бросала меня на невыносимо долгий срок. Вместо того чтобы проговорить все, что накопилось за это время, мы притворялись идеальной семьей! Даже с Русланом мы столько не играли. Мы врали другим, но друг другу...

Драный бухгальер! Да мы постоянно врали! И считали, будто все нормально. Мы тоже притворялись... притворялись... притворялись.

– Ты любишь ее, – произнесла Алиса отстраненно, но голос задрожал. Она разместила пробирки в специальных выемках и замешивала голубоватый раствор в стакане с насечками.

– Люблю... ненавижу. Не могу понять, сколько бы ни старался, – признался я немедля, выныривая из душной задумчивости. А сердце загрохотало в ушах и горле, словно действительно выпрыгнуло из-за грудины.

– Ты ведь взрослый, – она запнулась и, по обыкновению, икнула, – древний мужчина. Сделаешь вид, что ничего не слышал? Ну тогда... – Похоже, она имела в виду свои слова о любви ко мне. – Я же говорила, что у меня нет опыта, а молодость прошла среди колб и спиртовок.

Мне не удалось подавить смешок. Я перехватил Алисины пальцы, в которых она сжимала пробирку, заглянул ей в лицо и твердо ответил:

– Нет.

– Неужели так сложно? Ну и ладно. Живи теперь с этим знанием.

– Твоя молодость только начинается. – Я приобнял ее второй рукой за талию, прекрасно осознавая, что мешаю работать. Ее кровь больше меня не привлекала, но сама девушка, кажется, сводила с ума.

Пора уже признаться хотя бы самому себе!

– У тебя открылось второе дыхание, так? – Алиса неожиданно отпихнула мою ладонь. Раньше ей нравилось мое внимание, и я слегка опешил. – Или решил, что теперь древняя, главная вампирша тебе не по зубам? – Она щелкнула челюстями, изображая то ли грозного аллигатора, то ли анатомическое пособие по стоматологии.

– Кто?

Алиса невинно похлопала ресницами и заявила:

– Потеря памяти – возможное последствие преобразования. Твой примитивный человеческий мозг не может выдержать груз веков и кровавых убийств. Точнее, психика, базирующаяся на примитивном челове...

– Достаточно. Понял. Но вывод неверный, – перебил я и предпринял новую атаку, извернулся и накрыл ее рот поцелуем. Хомяк больше меня не страшил.

Алиса мило запыхтела, упершись кулачками мне в грудь, но, вместо того чтобы отпрянуть, прижалась бедрами и приоткрыла губы.

Вот, значит, как!

Руками скользнул по краю топа на тонкой талии и углубил поцелуй. Голова непривычно закружилась.

Когда мы целовались в прошлый раз, мне все нравилось: я пробовал ее на вкус, наслаждался теплотой ее кожи, впитывал прикосновения. Тело подстраивалось под мои решения. Теперь же кровь бурлила, а мышцы напрягались быстрее, чем я успевал осознать. И только ее пальчики пробрались за ворот моей рубашки, я совсем потерялся. Блики Золотого города померкли, прозрачные стены смазались и поплыли вокруг нас, а сердце гулко отстукивало аккомпанемент, заглушая рваные вдохи.

Глазами вампира мир казался более упорядоченным, четким, понятным. Я лучше видел, быстрее бегал, дальше прыгал и в целом был выносливее простого человека. Но даже не подозревал, что шаткое равновесие живого организма – в смысле гораздо более обыкновенного, чем алхимический монстр, которым я был прежде, – доставляет столько удовольствия. Невозможность сосредоточиться на всех процессах сразу позволяла забыться, провалиться в иную реальность, существовавшую в тот момент только для нас двоих. Я был лишен такой возможности столетиями и теперь слишком ярко чувствовал контраст.

Рубашка незаметно очутилась на полу. Алиса обнимала меня ногами за талию, сидя на лабораторном столе. Она выгибалась и льнула, тогда я рванул молнию на спинке ее топа. А над ухом очень некстати раздалось скрипучее:

– Кхе-кхе.

Под лопатки уперся острый кончик кукри.

– Ты забыла, охотница, слюна бухгальера больше на меня не действует, – снисходительно напомнил я, все еще ощущая себя главой вампиров Калининграда. Но руки от Алисы убрал, демонстративно приподняв их над головой.

– Хорошо, что острое лезвие одинаково действует на всех, – парировала Эдита.

Николай водрузил прозрачный контейнер с помидорами рядом с Алисой. Она так и сидела с приоткрытым ртом, припухшими губами и в расстегнутом топе.

– Я зверею, когда вижу тебя рядом с племянницей! – прорычала старая охотница. Стальное перо крепче прижалось к обнаженной коже. – Даже не думай к ней прикасаться!

– Тетушка? – процедила Алиса. – Пожалуй, вы достаточно решали за меня. Напомнить, кто втянул меня в кровавый ритуал?

– Самира, – отмахнулась Эдита. – Она рассчитала схему. И опробовала ее на собственных детях. А когда свои закончились, принялась за чужих!

– Самира – твоя мать! – выдохнула Алиса, округлив глаза, зажмурилась на несколько долгих мгновений, легко соскочила со столешницы, повернулась ко мне спиной и указала на застежку. – Наконец-то у меня сложилась полная картина! Убери клинок от Тристана, тетушка, и разбирайся с Самирой сама. Теперь-то я все поняла. – Молния с оглушительным «вж-ж-жик!» стянула края ткани. Алиса тряхнула волосами и встретилась взглядом с Эдитой. – Мы оба – жертвы ваших манипуляций.

Рука охотницы дрогнула, кукри со свистом вонзился в алый плод на столе.

– Мать обратила меня и бросила как неудачный эксперимент, – произнес я, натягивая рубашку. – Сначала скиталась по свету, плодила вампиров. А потом пряталась, ужасаясь содеянному.

– Это не дает тебе права лапать мою племянницу, – рявкнула Эдита, превращая помидоры в салат.

Я пожал плечами. Алиса хихикнула и отобрала у нее контейнер.

– Святое железо! – притворно разозлилась Алиса. – И слюна бухгальера для преобразования тоже не нужна! Убирай свой кривой нож.

– Ты не понимаешь, что делаешь, – зашипела Эдита. – Этот компьютер... адская машина. Древний артефакт. Нет там ничего на нижних уровнях! Он поглощает нас целиком. И тело, и дух.

Алиса замерла на мгновение, поджала губы и сдержанно уточнила:

– Я запуталась. Для чего, говорите, вы нас сюда заманили? – Она еще недавно «тыкала» тетке, но сбилась на вежливое «вы», вероятно, от волнения.

– Философский камень, – протянул я. – Все-таки метафора. Камень, который мы не могли объяснить столетия назад. Там, внизу! Все, кто к нему прикасался, получали дар. Созидание и алхимия, которые передавались в роду. Теперь он больше похож на совершенный компьютер.

Как же все-таки знания влияют на восприятие мира. Мы можем судить о других и об окружающем только исходя из собственных понятий, которыми нас наградили родители, учителя, наставники, друзья, правители. Крылов наглядно прописал в своей басне «Мартышка и очки» такую простую истину, но мы забываем обращаться к текстам, не хотим верить их мудрости, пока не споткнемся о собственный опыт.

То, что веками считалось камнем, таковым никогда не являлось. То, что я мыслил семьей, никогда таковой не было. То, что я принимал за любовь, не имело к ней никакого отношения. А своего отца я ни разу не видел, будто его не существовало вовсе. Иллюзии окружали меня с рождения.

– Я начну все заново, – заявил я, несмотря на воцарившуюся в лаборатории панику. Алиса спорила с Эдитой, но я потерял нить. – Научусь смотреть на мир иначе. Ты ведь поможешь мне?

В пальцах появился зуд, который распространился по рукам и по всему телу, требуя немедленных действий.

Алиса

Золотой город

Лаборатория Золотого города будоражила. По телу бегали ошалелые мурашки. Такой восторг накрывал меня рядом с произведениями искусства, в театре или рядом с дельфинами. Здесь же каждый предмет интерьера кричал о своей индивидуальности будто живой. Каждая латунная трубка красовалась резными насечками, вензелями, коваными узорами. В стенах, покрытых натуральным светлым камнем, мерцали золотистые жилки, которые мягко освещали помещение, притворяясь закатным солнцем. Перламутровые ручки на ящиках стола переливались розовым, голубым и зеленым. А современные экраны гармонично вписывались в керамические и медные поверхности. Мы словно очутились во дворце, оборудованном для страстного алхимика.

Мне было неловко находиться во владениях Самиры, пользоваться ее богатой лабораторией, сгорать от стыда в присутствии Тристана. Я уверилась, что отношения между ними в какой-то момент стали очень сложными. И, чтобы окончательно выкинуть мужчину из головы, уточнила о его чувствах к ней.

Глупо. Но я устала терзаться догадками. Устала думать за других. Пускай отвечает.

А он, вместо того чтобы опровергнуть их связь, принялся меня целовать. Я пыталась сопротивляться, звала мысленно Химичка, но звереныш потерял к Тристану интерес. А потом в лабораторию вернулись Эдита и Николай. И тогда-то в памяти всплыли ее слова о Самире и его упоминания матери, оброненные вскользь.

– Самира – твоя мать!

Вот почему Тристан так смотрел на нее. Вот почему любил и ненавидел! А я приревновала его. И тут же сдалась, плененная смелыми ласками. И совсем-то ничему меня жизнь не научила. Я уже попадалась на его очарование и кисло-сладкий аромат вишни, который по мере перестройки тела никуда не исчезал.

Он бормотал какую-то чушь насчет философского камня. А у меня никак не получалось сосредоточиться на претензиях Эдиты.

– Самира хотела заманить тебя и Радомира, только поэтому терпела мои блуждания. Она подозревала, что вы живы. Почуяла обоих, как только я передала вам артефакты. Только поэтому сразу не пустила меня в утиль, – тараторила тетка.

– Хватит! – рявкнула я. – Если вы все знали с самого начала, зачем пошли у нее на поводу? Для чего я здесь?

– Самира станет человеком. И не заставит меня слиться с артефактом, – проговорила Эдита тихо, сникнув, будто сама не верила в благоприятный исход. – Никого больше не заставит.

Что же это за штука на нижних уровнях? Хранилище знаний, вместилище душ, собиратель даров, искусственный интеллект или высший разум?

– Библиотека знаний или колыбель цивилизации, – решила я вслух. – И чем же плохо, если я внесу туда свой рецепт? Оно восстанет из торфа и камня и сожрет меня?

Клацнула зубами и хищно растопырила пальцы, изображая древнее чудовище, которым «компьютер» точно не являлся. Почему-то мне не было страшно, только любопытно. И я продолжила работу: поместила в питательную среду бактериальные штаммы и принялась добывать сок из спелых помидоров. В моей теплице на окраине Калининграда подрастали обновленные кусты экзотических сортов. В Золотом городе поспели красные мясистые плоды, похожие на «Алтайский богатырь» и классическое «Бычье сердце».

– Оглянись вокруг, – полушепотом посоветовала Эдита. – Кто все эти люди за стенами?

– Охотники-алхимики. – Я пожала плечами. Только теперь заметила, что светящиеся жилы пронизывали стены насквозь. По ту сторону мелькали едва различимые тени.

– Их нет, – ошарашила Эдита. – Здесь пусто, мы в подземном городе одни.

– Я научусь смотреть на мир иначе. Ты ведь поможешь мне? – ввинтил Тристан. Он часто витал в своих мыслях. Вот и сейчас, видимо, посчитал, что мы сами догадаемся, что он имел в виду.

– Иногда мне кажется, что и шелковые обои с вензелями, и гипсовая лепнина на потолке – тоже обман, – призналась Эдита. – Как бы они сохранились веками? И откуда взялись здесь, если Золотой город существовал... всегда?

– Обои? – удивился Тристан.

Меня подобное не удивляло, старики часто бормотали ерунду на своей волне, как и сам Тристан. Время откладывало отпечаток, каждый застревал в своих образах, понятиях и представлениях. Только близкие люди понимали некоторые намеки, фразы и даже мимолетные жесты.

– Лаборатория отделана деревом, – поделился обычно молчаливый Николай. – А в стеклянных витринах серебро, золото, медь и пиалы с драгоценными камнями. Я бы остался тут на несколько лет или до конца жизни. Старики не зря стремятся в Золотой город.

– Я вижу стекло и пластик, – напряженно произнес Тристан. – Бесконечную череду комнат и отражений, золотистый свет, идеальную чистоту и геометрию.

Он придвинулся ко мне, приобнял за плечи, будто желал закрыть от всего мира, и опасливо огляделся по сторонам.

– Философский камень, – констатировала Эдита и кивнула сама себе, – показывает нам то, что мы хотим увидеть. Считывает образы из нашего подсознания и формирует реальность. Каждому из нас в лаборатории уютно и привольно.

Повисла неприятная тишина, которую нарушало мерное журчание жидкостей в алхимической установке.

– Но как такое возможно? – Я протерла глаза, но лишь убедилась, что вокруг камень и узорчатые трубы, стеклянные колбы и лучшее оборудование, какое только можно представить. – Хотя возможно и не такое. Если он настраивается на мозговые волны и передает картинку для восприятия электромагнитными импульсами... У каждого своя реальность в соответствии с запросами.

– И как же тут появится то, чего нет? – засомневался Николай.

– Здесь все это есть. – Я пожала плечами и провела ладонью по столешнице, чтобы убедиться в ее материальности. После алхимических и биохимических преобразований томатного сока не оставалось сомнений в возможных трансформациях. И я, точно, понимала гораздо больше, чем могла объяснить словами.

Все так просто и сложно одновременно!

– Конечно! – рявкнула Эдита. – Он пожирает наши тела! У него есть все, чтобы воспроизвести любой материал. Есть! И он хочет есть еще!

– Прекратите панику, тетушка! – снова призвала я к спокойствию. – В данный момент нам ничто не угрожает. Я готовлю, вы помогаете, Самира пользуется – все счастливы.

– Идиллия, – проворчала Эдита, но взяла себя в руки. – Командуй – подсоблю. Только забери меня с собой, когда надумаешь выбираться.

* * *

– Мы с Самирой договорились, – заговорщически начал Тристан, когда процесс был полностью отлажен, а Эдита и Николай отправились на поиски съестного. – Я назначил встречу предводителям групп, где хотел показать твой образец заменителя крови без примесей консерванта. Планировал разоблачить Руслана и Белоусовых. А потом решил, что умираю.

– Всего лишь перерождаешься, – вставила я.

– Николай заметил мое состояние, но сбил меня с толку ради собственной выгоды. Руслан испугался или обрадовался и отправил меня в Золотой город. Ему только на руку. Он презентует свой образец. Но я успею, поднимусь на поверхность. И тебе придется пойти со мной. Я обещал Радомиру, что не оставлю тебя без присмотра.

– А-а, чувство долга.

– Я вел вампиров за собой столетиями и не могу бросить их, спрятавшись под землю, как это сделала мать, – запальчиво протараторил Тристан. – Мы стали ей не нужны, как только превратились в чудовищ. Хотел бы вспомнить, каково быть нужным. Или вытеснить воспоминания о Самире навсегда. – Тристан прислонился ко мне лбом. И я смотрела на его губы, такие близкие, что мне снова захотелось целовать их и ни о чем не думать.

– Ты нужен мне, – призналась в очередной раз. А ведь не собиралась. Я для него лишь способ прикрыть больное место, ощутить собственную важность. Он запутал меня, чтобы получить то, чего ему так не хватало. В горле скопился колючий ком. – Самира дала тебе жизнь и продлила ее так, что мы встретились. Не стоит ее забывать.

– Я желал уберечь тебя. Веришь? Потому наговорил гадостей.

Мне так не хотелось слушать оправдания, что я прижала палец к его губам и выдохнула, задевая шершавую щеку, где пробивалась русая щетина:

– Верю. В следующий раз скажи правду.

– Прости, Алис-с-са. И я не смогу защитить тебя, если вампиры почуют, что я человек. А они почуют...

– Никто не защищал меня прежде, и теперь необязательно, – отрубила я, но тут же смутилась. Радомир и правда часто приходил на выручку, а Тристан вытащил из голубятни. Это после встречи с Эбом я поняла, что справлюсь самостоятельно.

– Разве? – добавил Тристан. – Я поцеловал тебя сразу, как увидел, как только почувствовал особенную кровь – защитил. И сдерживал Руслана всякий раз, когда тот облизывался, глядя на тебя... А кто отваживал Белоусова от посягательств на твою работу?

– И правда... Только заменитель у них.

– Самира обещала помочь. Она не вмешивалась слишком долго. Но теперь у нее есть шанс все наладить.

– Каждый пытается извлечь выгоду для себя. Только я до сих пор не решила, что с того мне... Злые древние вампиры милостиво оставят Алису Ясину в живых?

– Ты права, паршиво. Но теперь у тебя есть я.

– Мм... то есть считаешь, я получила по заслугам?

Тристан

Золотой город

Мать накормила гостей в общем зале с колоннами и приземистыми столиками, а затем расселила по комнатам.

– Людям требуется сон, – напомнила она. – Завтра у нас важная встреча.

Мне же сон не шел. Все-таки обращение протекало медленно, постепенно, захватывало тело и душу, как смена сезонов. Вроде бы еще вчера была зима, а теперь совершенно точно наступила весна, даже проклюнулись свежие клейкие листочки, набухли шелковистые бутоны в цветочных почках. Но солнце печет еще недостаточно, чтобы я мог сорвать с себя толстые одежды и ощутить настоящую легкость. И я вертелся в кровати, подставляя бока воображаемым лучам, но мое лето еще не набрало силы.

А может, философский камень будоражил мысли. И я гадал, воздействовал древний артефакт на всех нас только в лаборатории, или целый Золотой город был лишь миражом? Найду ли я с утра Алису, или ее никогда не было в подземных чертогах?

Самира ворвалась в мою спальню, как только завибрировали часы на запястье. Будильник делил сутки на четыре равные части и помогал не потеряться во времени. С тех пор как кукушка в настенных хронометрах изжила себя, мне требовались хоть какие-то засечки для ориентира.

– Ты должен пообещать мне, Тристан, – с порога начала мать, – что вернешься в Золотой город. Камню нужен хранитель.

– Ты прекрасно справляешься.

– Я облажалась. Хотела жить вечно и прервать замкнутый круг. Нарушила естественный ход вещей, породила множество преобразований. А должна была всего лишь приглядывать за камнем и передавать знания по наследству. В результате мир изменился, жрецы возложили на себя иные обязанности и забыли, что должны делать.

– В этом веке люди отвергли долг. Но ведь и ты забыла свои обещания. Ты обещала, что не бросишь нас с братом.

– Ты прав, я это начала, – признала она, пропуская последнюю претензию мимо ушей. – Мной двигали страхи. Их не осталось. Поэтому сегодня я все закончу. Дар всегда должен возвращаться в камень. И мне пора вернуть то, что я присвоила себе из страха на века.

– Если ты о способности к алхимии – она множится вместе с охотниками. Думаю, в камень давно вернулось больше, чем он выдал изначально.

– Не вернулось, ведь появились такие, как я, – вампиры. Поганцы, которых следовало уравновесить. Люди ведь открыли закон сохранения энергии. Он действует как в привычном мире, так и на уровне структуры вещества.

– И что же случится, если камень не получит жертву?

– Перерождение, – пожала плечами мать. – Начнется новый цикл. Мы выйдем на поверхность и вновь зажжем огонь. Найдем укрытие под ветвями старого дуба. И проследим, чтобы на этот раз все сложилось иначе.

– Чтобы шарик не угодил в ловушку?

– Да, дорогой.

– «Иначе» не всегда значит «лучше».

– В том-то и прелесть, что лучше и не требуется. Все в мире просто существует и не нуждается в твоей оценке. Просто такое, какое есть. Жизнь складывается неповторимым узором, априори прекрасным в масштабах Вселенной. А энергия всегда находится в равновесии, никогда не появляется из ниоткуда и не исчезает в никуда. Наша система самодостаточна, Тристан. И она сама возьмет свое, если мы не готовы отдать.

– Тебе понадобились века, чтобы понять истины и примириться с ними. Я здесь чуть дольше суток...

– Ты прошел свой путь.

– Он не закончен. Человеческая жизнь только началась. Я...

– Влюбился?

Мать расхохоталась, разбередив старую рану. Мне редко перепадали от нее похвала и одобрение. Будто любовь осталась ей неведома. И она отгораживалась смехом и презрением от непознанного чувства, как от дикой глупости.

– Возможно, меня разбудило именно это, а вовсе не ее кровь, – парировал я.

– Тогда ты научишься любить не только самого себя, дом, который не покидал годами, или женщину. Ты полюбишь весь мир. Так что пообещай мне, Тристан.

– Нет. Я научился не давать обещаний, которые не выполню. – Мне не хотелось признавать, что мы стали чужими, ведь мать полагала, что я соглашусь беспрекословно. – Нет. Но я смогу приглядывать за Золотым городом и камнем. Приглядывать, обучать новых жрецов, а не сидеть под землей безвылазно.

– Хорошо, – с надрывом выдохнула мать. – Но знай, он не отпустит.

* * *

Уже к вечеру мы без проблем покинули Золотой город. Алиса отдала мне пару пробирок с имитацией своей крови и крови Радомира, но отказалась отсиживаться в лаборатории. Ведь и томатный заменитель, и дар, запертый в склянках, – все принадлежало ей, и она сама хотела бороться за свою правду. Я надеялся, что, увидев меня, вампиры не почуют человека. Температура тела все еще была ниже нормы, но я напился воды, сколько не позволял себе ни разу за прошедшие века.

Мать двигалась по тоннелям уверенно, тенью скользила по винтовой лестнице и мигом вывела нас к древним дубовым корням, что укрепляли почву под Кафедральным собором на острове Канта.

– Нам не стоит появляться вместе, – пропела она. – Вам лучше войти с парадного входа. Там наверняка нет ни вампиров, ни охотников. А я проберусь с подветренной стороны. Да, Тристан, когда придет время – просто подай мне руку.

Я не понял ход мыслей матери, но спорить не стал. Накрыл небольшую ладонь Алисы своей широкой, сжал покрепче и, пока она не успела опомниться, потянул по слабоосвещенному коридору. В груди приятно заныло. Я бы испугался, что ранен и в кровь попал яд бухгальера. Но теперь точно знал, что саднящее чувство – хороший признак.

– Мы все получаем то, чего заслуживаем. И я охрененно потрудился за долгие века, раз мне призналась сама Алиса Ясина! – Я изобразил самую невинную улыбку, на которую был способен, и чмокнул ее в кончик носа.

Внутри все каменело от мысли, что придется снова прощаться. И я не придумал, как лучше завести разговор.

Что, если Самира права и Золотой город не отпустит меня?

– Святое железо, Тристан! – Алиса отодвинулась подальше, отчего в небольшом рюкзаке за ее спиной загремели пробирки. – До сих пор сгораю от стыда. Ты бы казался джентльменом, если бы прекратил мусолить эту тему. Иногда в людях и правда бушуют гормоны. Когда ты хочешь крови, тебе нужно получить ее во что бы то ни стало. Считай, я проявляю слабость рядом с тобой и наверстываю упущенные моменты.

Ее слова неприятно оцарапали сердце, проскребли грубой наждачкой по живому.

– Больше не хочу крови. Ужасно хочется борща. И тебя, – признался, как получилось, увидел ее округлившиеся глаза и добавил для ясности: – Если бы мы не опаздывали.

Сердце разогналось до непривычного ритма. Казалось, даже к щекам прилила кровь и колола, словно проводила маленькие электрические разряды. Тогда я не выдержал, сгреб Алису в охапку, зарылся лицом в ее волосы. И, опьяненный любимым запахом, провел языком по нежной шее и выпил с губ ее неловкий вздох. Стукнул кулаком по кирпичной стене – это прочистило мысли.

– Не хочу морочить тебе голову. Больше всего на свете мне бы хотелось, чтобы ты стала только моей. Но я не буду обещать, пока к Самире не вернется человеческий облик.

– Ставишь мне условия? Думаешь, моя сыворотка не сработает? Тогда Самира выпьет меня, да?

– Идем.

– Тристан, ответь!

– Не сомневаюсь, что сработает. И тогда мне придется уйти.

Узкая каменная лестница выплюнула нас в холл около Музея Иммануила Канта.

Глава 16. Битва в Кафедральном соборе

Лиза

Машина Руслана, Кафедральный собор

Этот гад меня вовсе не ждал! И не собирался встречать! Он вышел, чтобы открыть ворота, усесться в крутую черную тачку и умчаться по своим делам!

Со словами: «А-а-а, некогда!» Русланчик махнул рукой и закинул меня в машину, как щетку, которой счищал снег и поленился убрать в багажник.

Ни тебе «Как же я соскучился!», ни «Ты отвязно целуешься!», ни «Продолжим на заднем сиденье!» И даже не похвалил за то, что я его не укусила.

Живот свело спазмом от воспоминаний о самостоятельном перекусе. На весь салон автомобиля послышалось урчание, будто внутрь забрался дворовый кот, давненько не видавший ласки.

– На встрече будут образцы, – бросил Русланчик через плечо. – Как раз на тебе и продемонстрируем.

– Я не голодная, сказала же! – огрызнулась, на самом деле больше всего на свете желая отхлебнуть кровушки из кофейного стакана.

Ошарашив своим появлением, Русланчик отвлек меня от неприятных ощущений. Но теперь они возвращались с новой чудовищной силой: давили, сжимали голову тисками, выкручивали суставы, распирали внутренности.

– Ты неодетая. А точнее, похожа на драную кошку и урчишь так же, – будто прочитал он мои мысли. – Придется написать Даш-ш-ше.

И чего это он шипит? Будто поминает нечистого на иностранный манер. Тоже мне полиглот-самоучка!

Русланчик ловко набрал сообщение в мессенджере, осмотрел меня в зеркало заднего вида и снова что-то прошипел.

Лучше бы следил за дорогой! Каким бы он ни был ловким и древним вампирчиком, но на дороге не все такие опытные, да к тому же на летней резине по снегу.

– А у тебя уже другая? – Я решила разрядить обстановку непринужденной беседой на любимую мужскую тему и похлопала ладонями по темному кожаному сиденью. Только тогда заметила, что пальцы слегка, да что там – сильно перепачканы кровью чаечки, ведь из вкусного милого мальчика не пролилось ни капли мимо. А святая святых, шикарная тачка, обычно неприкосновенна. Потому я спрятала руки в складки мокрой туники. В тепле одежда быстро оттаяла, лужа скапливалась под сиденьем около ног. Хорошо, что этого Русланчик не видел.

Но я видела, как побелели костяшки пальцев, вцепившихся в руль, как встали дыбом и без того всклокоченные волосы, как в глазах зажегся бесовский огонь. В салоне ощутимо наэлектризовался воздух.

– Уже вытираю! – заверила я и повозюкала по скрипучей обивке сырым подолом. Водица в Преголе не отличалась кристальной чистотой, но Русланчику необязательно знать о моем купании. Ведь промокнуть можно и под снегом, особенно во влажном климате недалеко от моря.

– И не вздумай при ней на меня наброситься, – процедил он, почти не разжимая губы.

– Она тебя ревнует к симпатичным пассажиркам? – сморозила я, оживляя в воображении жаркую фантазию о близости на заднем сиденье. – А к той серебристой четырехколесной красотке с бежевым салоном нет? Или ты держишь их в разных гаражах и они не подозревают о существовании друг друга?

Русланчик вытаращился на меня и долго не мигал, а когда вновь перевел взгляд на дорогу, резко затормозил на светофоре. Держась обеими руками за спинки передних сидений, я кокетливо просунула носик между ними и от подобного маневра ткнулась подбородком Русланчику в плечо.

– Рыжова, ты всегда была такой, но я не замечал, что настолько? Или на тебя так действует препарат?

– Мурк? – выдала, демонстрируя, что окончательно запуталась.

– Ясно. Всегда.

– Каков пастырь, таковы и овцы, – проблеяла, желая задеть бывшего препода. Тьфу! – Я говорю, дурак дурака... – Опять не то. – А ты прав, мой сладкий вампирчик, я бесподобна. Даже слов подходящих нет, чтобы описать, как мы друг другу подходим.

Машина свернула на Медовый мост около синагоги.

Почти как медовый месяц! Я сладко потянулась и опять уплыла в воображении в горячие объятия на скрипучей обивке заднего сиденья.

Дальше из брусчатки торчали металлические штыри и перегораживали дорогу, оставляя остров для пеших прогулок. Но Русланчик снова потыкал кнопки на смартфоне, и штыри автоматически уползли вниз. Мы проехали к самому Кафедральному собору, остановились недалеко от надгробия Эммануила Канта и вылезли на стылый воздух, отчего моя туника быстро впитала жгучий мороз.

Но не успела я заледенеть, как нам открылся неприметный боковой вход, обмотанный полосатыми лентами, чтобы не лезли любопытные туристы. Руслан нервно содрал их и буркнул:

– Не отставай. – Он заторопился по слабоосвещенному узкому коридору со стрельчатым сводом. – Когда-то на месте собора рос огромный дуб. А позже его древесина пошла на сваи при строительстве. Корни же до сих пор держат фундамент и грунт над стенами тоннелей. Я помню эти края со времен своего жречества. Подземные сооружения были уже тогда. Мы не первые на этой планете, Рыжова.

– Ой, только давай без зеленых человечков. Я люблю вампирчиков, охотники и серые собачки прилагаются. Оборотней, наверное, нет? А космические байки оставь для младшекурсниц, коей я давно не являюсь.

– Я веками изучал природу нашей магии, – для чего-то продолжал Русланчик. – И только теперь близок к пониманию, что все, что мы создаем или открываем, придумано вовсе не нами. И Золотой город построен не охотниками, и не вампирами, и не нашими общими предками. Он существовал всегда по нашим меркам. Как и законы, по которым течет жизнь, понимаешь?

– Химия, физика и биология? Допустим. Я же почти окончила академию, неглупая. Вернешь меня в вуз? Получу диплом, папа обрадовался бы...

Тут вспомнился гадкий Эб, который развернул меня лицом к правде. Мною гордился бы отец Ирис. А что с моим собственным? Его бы расстроило превращение отпрыска в вампира?

Но не успела я вдоволь помечтать, как Русланчик втолкнул меня в маленькую комнатку с белеными стенами, обставленную темной деревянной мебелью.

– Ну наконец-то, – нервно выдохнула женщина в кружевной блузе и обтягивающих черных брюках. Ее красная помада съедала внимание, мешая запомнить черты лица. – Я еле улизнула! Вот, нашлась только майка и джинсы.

– Сойдет, – отмахнулся Русланчик и швырнул мне пакет, который передала незнакомка. – Переодевайся, Рыжова. В углу раковина. Прежде чем хватать...

– Большая девочка, справлюсь! – огрызнулась я, на ходу избавляясь от грязной одежды.

Русланчик и его странная подружка любезно отвернулись, привалившись плечом к плечу, лицом к двери.

– Ты обратишь его сегодня? – еле слышно произнесла она.

– Ты подготовила бумаги? – уточнил Русланчик.

– Обижаешь, дорогой, – проворковала она. – Если уж у меня нашлась даже запасная футболка...

– Я понял.

– Дочь?

– Встанет на нашу сторону.

– Уверен?

– Узнаем. Поломанное звено всегда можно устранить.

– Я за справедливость, Руслан.

– Alea jacta est ^[35].

Красногубая женщина с бумагами, которая посмела назвать моего Русланчика «дорогим», причмокнула губками возле его уха, но не коснулась кожи, чтобы не обляпать помадой, и выскользнула наружу. Джинсы на мне слегка болтались, объемными бедрами я не обладала, а вот майка красиво обтянула пышную грудь. Русланчик убедился, что на мне не осталось грязи, с таким видом, будто моя фигура его вообще не волновала.

Узкими коридорами он вывел меня к маленькой темной каморке около сцены со старинным органом. Я бывала прежде в органном зале Кафедрального собора, и это был вовсе не он. В комнатенке же, что сельди в пластиковом ведре, терлись боками молодые вампиры. Я признала их по отсутствующему дыханию, по редкому сердцебиению и растерянным взглядам.

– Выпустишь их по моей команде, – велел Русланчик Лилии.

Тут я заметила бывших сокамерников. Борис и Феликс очень обрадовались, завидев меня, и притянули ближе.

– Паинька! – промурлыкал темненький Феликс. – Снова у тебя привилегии. Нехорошо.

– Заткнулись все! – рявкнула Лилия. – Чтобы ни звука, пока не спросят.

– Ты, курочка, здесь вообще одна среди двух десятков вампиров, – огрызнулся Борис. – Не боишься?

– Только облизнись в мою сторону – испарю на месте, – делано равнодушно оскалилась она. – Но ты же помнишь про соглашение? Вы подписали бумаги собственной кровью. У нас сотрудничество.

– После того парня я жратвы не видел, – огрызнулся Борис, но спеси поубавил.

– Не заслужил. Но сегодня, так и быть, выдам, если будешь тихим и послушным.

Русланчик вдруг появился на сцене с ее противоположного конца вместе с Максимом Андреевичем Белоусовым. По периметру помещения будто сами собой вспыхнули настоящие свечи в настенных канделябрах. Потайной зал Кафедрального собора утонул в пляшущих тенях и дрожащих бликах.

– Да озарит нашу встречу первородный Огонь! – провозгласил Русланчик. – С благими намерениями.

– С благими намерениями и святым железом, – ответил Максим Андреевич и пожал ему руку.

И тогда Русланчик пустился в рассказы о крови, которая будет храниться годами в стеклянных бутылках. Что вампирам больше не придется пить напрямую из человека. Давил на цивилизованность нашего вида, утверждал, что на дворе двадцать первый век – с ним никто и не спорил, но он так рьяно размахивал руками, будто факт требовал доказательств – и лакать прямо из немытой шеи попросту негигиенично. Вампиры, конечно, не страдали людскими недугами, но Русланчик привел данные из последних исследований и утверждал, будто бактерии жили с определенными целями и в наших организмах. И припугнул, что смешивать их с чужими чревато, да и вообще – пережитки прошлого. Он пообещал главам вампирских групп, что все хорошо проверил и опробовал на добровольцах. Тут-то Лилия шикнула и выпихнула нас на сцену.

– Мы нашли решение, – увещевал Русланчик. – Больше ни один человек не подвергнется неоправданному риску. А охотникам не придется вылавливать нарушителей. Ведь наш продукт намного привлекательнее как с эстетической, так и с питательной стороны.

– Да неужели? – хохотнул незнакомый вампир, другие расступились перед ним, чтобы его заметили со сцены.

– Рыжова, поделитесь мнением из первых уст, – неожиданно велел Русланчик. – Вам нравится?

– Очень, – честно призналась я, невольно вспоминая мерзкий вкус чаечки. Небо и земля!

Русланчик подмигнул сомневающимся и удовлетворенно развел руками, мол, вот, полюбуйтесь. А на меня зыркнул гневно, мол, могла бы расписать в красках.

Два десятка подопытных кроликов, таких же, как я, или менее ценных, получили из рук Лилии по кофейному стакану. Аппетитные нотки вяленых томатов и кислой антоновки, обласканной осенним ветром, сводили с ума. После вкусного, но абсолютно бестолкового перекуса корабельным маляром у меня болела каждая клеточка тела, а в желудке будто разверзлась бездна. И я не смогла дождаться команды Русланчика, в голове помутилось, дрожащие пальцы неловко сорвали пластиковую крышку.

В следующий момент, который я запомнила, в рот полилась тягучая жидкость. Холодная, но одновременно согревающая, как если бы я пила из разодранной шеи.

– М-м-м, – будто со стороны я услышала свой стон. – В разы лучше, чем тот мальчишка!

А потом я заметила среди собравшихся Кис. Она пробралась вперед, к самой сцене, и внимательно следила за моим лицом.

– Ты не притворяешься. – Кис не спрашивала. – Не играешь.

– Елизавета Рыжова была обращена Никитой Вармом во время поединка за главенство в городе, – представил меня Русланчик. – Процесс обращения был нарушен охотниками. Ее организм не принимает воду и другие жидкости. Только кровь. И наша «Новая кровь» отвечает всем необходимым параметрам. Ваше здоровье! – Он отсалютовал толпе таким же стаканчиком и опрокинул в себя содержимое.

Рядом со мной стояли знакомые Феликс и Борис. Они по цепочке опустошали стаканы, но Рита и остальные не успели поднести питье к губам. Феликс сощурил и без того узкие глаза и завопил. Его колени подломились, и он грузным мешком завалился на бок к моим ногам. Борис отпрыгнул и вцепился всей пятерней в русую челку. В его глазах пылал ужас. Обезумев от боли, он свалился с края сцены в толпу. И будто от удара о мраморную плитку пола разбился вдребезги. Ошметки плоти разлетелись в стороны, кровавые капли окропили одежду и лица собравшихся.

– Ах ты тварь! – взвыл Феликс и прямо с пола нацелился на Русланчика, но тут же застонал громче и рухнул лбом, будто осмысленная речь отняла последние силы.

– Драный бухгальер! – выругалась Кис. Ей досталось больше всех, с волос стекали алые струйки. Голос зазвенел эхом под высоким потолком, отскочил от красочных витражей, искусственно подсвеченных по периметру, и обрушился вниз.

Тело Феликса вздрогнуло, изогнулось дугой и разлетелось в разные стороны. Я инстинктивно прикрыла глаза и отшатнулась, споткнулась о ногу Риты, упала. И тогда в зале началось страшное.

Еще более страшное, чем до того!

– Хватайте Белоусовых! – взревел Русланчик. – Нападение на нейтральной территории во время мирных переговоров карается немедленной расправой! Dura lex, sed lex ^[36].

– Вздумал меня подставить, самовлюбленный мальчишка?! – не остался в долгу Максим Андреевич. И почему мерзкий старикашка назвал Русланчика, который старше него в несколько раз, «мальчишкой»? – Пожертвовал пешками, чтобы выставить меня дураком!

Но их никто не слушал. Вампиры кидались на охотников, находящихся вместе с ними среди зрителей кровавого спектакля. Вот только кролики, тьфу, актеры не играли, они действительно скончались в муках.

Меня никогда не привлекали драки, чтобы в них участвовать, и я поползла к кулисам, чтобы спрятаться и переждать. Но наткнулась ребрами на острый мысок ботинка, а потом еще и еще. В животе разлилась жгучая боль, и, хотя дышать часто мне не требовалось, в глазах потемнело.

– Ты с ними заодно! – Рита обрушивала удар за ударом и в запале трясла мелкими кудряшками, с которых то и дело срывались влажные кусочки плоти и противно падали мне за шиворот. – Открой рот, змея, и выпей из моего стакана!

Она опрокинула меня на спину и вмазала пяткой в нос.

Хорошо, что каблук оказался низким и плоским! Иначе!..

Я схватила ее за ногу и, истошно взвизгнув, дернула. Но Рита сгруппировалась, мастерски подбросила в воздух свой стаканчик и, перекувырнувшись через плечо, поймала его.

– Ты гимнастка, что ли? – пискнула я сдуру. В рот тут же полилась густая бордовая струйка.

Мне бы давно научиться почаще молчать, памятуя неприятные последствия словоблудия. Ведь вечно несу что-то не в тему.

Кровушка попала не в то горло, и я закашлялась, скорчившись в углу сцены. Настырная вампирша не желала оставить меня в покое, а уселась сверху, прижала мой лоб локтем и вылила остатки вкусняшки мне в глотку. Я мысленно прощалась с мамой, вспоминала глаза отца с хитрыми морщинками в уголках и желала Алисе провалиться сквозь землю вместе со всеми остальными охотниками. Задышала чаще, пытаясь справиться с паникой, но дискомфорта в животе не чувствовала.

– Ты до сих пор не лопнула? – нервно осведомилась Рита и нетерпеливо постучала меня пальцем по лбу.

– А ну слезь с меня, патлатая швабра!

– Но как?

– Естественный отбор! – прорычала я, отталкивая ее в сторону. – Видимо, ты и твои приятели совсем дурные.

– Отец!!! – пролетел по залу душераздирающий крик Лилии. Она упала на колени рядом с телом Максима Андреевича.

Русланчик сжимал окровавленную руку в кулак. Я ожидала увидеть там трепещущее сердце главы охотников и, когда вампир расслабил пальцы, сильно разочаровалась. В зале повисла тишина, липкая, противная, тяжелая.

– Максим Андреевич Белоусов больше не глава охотников, – провозгласил Русланчик. – Он давно хотел переродиться вампиром и подчинить нашего брата своей воле.

– Будь ты проклят, Руслан Игоревич! – выплюнула Лилия. – Отец не предавал тебя!

– Ты не дослушала, моя злобная аспирантка, – осклабился Русланчик. Проклятие его ничуть не тронуло. – Как только он очнется, выдашь ему своей бурды. Тогда и узнаем.

Алиса

Кафедральный собор

– Звери на входе в Кафедральный собор сохранились с довоенных времен – это изображения бухгальеров, всегда обитавших в этих краях, охраняющих город от кровопийц. – Тристан попытался отвлечь меня.

– Они не похожи на собак, – заметила я. Тревога по поводу предстоящего собрания нарастала.

– Как и твой хомяк, – улыбнулся Тристан. Он только что нес абсолютную чушь, отказывался отвечать прямо на вопросы и всячески игнорировал начинающуюся у меня истерику. А теперь просто улыбался? – Монстры – собирательный образ в назидание вампирам. Их старались сделать как можно более устрашающими, чтобы боялись даже такие поганцы.

Охрана на входе в собор не обратила на нас внимания. Только билетер потребовал предъявить документ на посещение музея. Тристан показал что-то на экране смартфона, будто у него всегда был заготовлен пропуск в любое здание.

– Собор – наша общая территория, – объяснил он. – Вампиры часто встречаются здесь с охотниками.

И после раздевалки мы незаметно прошмыгнули в главный зал – экспозиция располагалась в другой стороне – с большим органом и рядами темных деревянных скамеек. Тристан уверенно вел меня к сцене с роялем и малым органом.

– Руслан пунктуален, и мы наверняка опоздали.

– Тристан, – позвала я, не собираясь в очередной раз признаваться в чувствах к нему, но очень раздосадованная его словами в тоннеле. – Мне будет проще, если ты расскажешь, куда собрался уйти на этот раз. Ты не умрешь. Я тоже простой человек. И не собираюсь умирать за этой дверью.

– Знаю. – Он обнял меня за плечи и поцеловал в макушку. – Только ни ты, ни я никогда не были простыми.

И что бы это значило?! Как же бесят недомолвки и непонятные намеки!

Но не успела я возмутиться вслух, как Тристан толкнул неприметную дверь, скрытую бархатной шторой. Она легко поддалась, будто ждала его прикосновения. И мы оба прислушались к происходящему с той стороны.

В просторном зале свистели арбалетные болты, отчего я невольно вжала голову в плечи и пригнулась. Прямо из сцены вырастали медные трубы органа, совсем не такого, как в основном зале. Поговаривали, что орган, изначально установленный в соборе, пропал. А на его место установили современный. На самом деле средневековый инструмент прятался тут, под носом горожан, сокрытый от глаз. Омела ловко оплетала город и прятала секреты в очевидных местах. Огромное здание собора будто было открыто для посещения, на самом деле людей пускали лишь в пару тесных комнатушек. И мне никогда не приходило в голову соотнести внешние размеры с внутренним наполнением.

Прямо у подножия старинного органа возились две девицы: катались около клавишного модуля, периодически задевали нижние рычаги. Нескладные гудки наполняли воздух низкими колебаниями, от которых все внутри дрожало. Лилия пыталась достать Руслана Игоревича изогнутым ножом, одновременно стреляла из арбалета, но он ловко уклонялся.

– Драный бухгальер! – шепотом выругался Тристан.

Как раз бухгальеров среди драчунов я не заметила. Достала Химичка из-под волос, ссадила на пол и прошептала:

– Ты знаешь, что делать.

– Не смей лезть туда! – рассердился Тристан и крепко схватил меня за предплечья. – Кто-то догадался выдать Руслана раньше нас.

Стоило мне отвлечься, как органную какофонию разрезал вопль Лилии:

– Отец!!!

Она упала и больше не попадала в поле зрения – приоткрытая дверь давала плохой обзор. Тишина сковала пространство будто тонким льдом. Казалось, что шевельнусь, и посыплются острые осколки.

– Глава охотников повержен, – объявил Руслан. – Он нарушил соглашение и напал на вампиров во время собрания. – Он злобно рассмеялся. – Как только Максим очнется, выдашь ему своей бурды. Тогда и узнаем.

– Сиди здесь, – прошептал Тристан, задев дыханием чувствительную кожу за ухом. Мурашки спустились по шее и разбежались по всему телу.

Он толкнул дверь, та грохнула о стену. А я очутилась за бархатной занавеской.

– У меня есть кое-что получше. – Голос Тристана разнесся по залу, отскочил от каменных стен, отчего вздрогнул первородный Огонь, сорвался со свечных фитилей и перетек на желоб в стене. Витражи заиграли новыми красками, узор словно сделался живым и манил к себе пламя, желая жаркой ласки.

Тристан не спеша шествовал сквозь толпу, высокомерно вздернув подбородок. Он, не отрываясь, смотрел в глаза Руслану. Вампиры и охотники обомлели, закончив схватку, и расступались перед ним, не веря своим глазам. Тристан ловко забрался на сцену около старинного органа и убедительно добавил:

– После этого лакомства вам больше никогда не захочется крови.

Казалось, воздух искрил от скопившегося в зале напряжения и после громкого заявления взорвался недоверчивым гомоном. Руслан нарочито громко расхохотался и, натужно улыбаясь, уточнил:

– Что же мы станем есть, брат?

– Все, что пожелаете. – Тристан вытащил из внутреннего кармана пиджака две пробирки, скрепленные между собой канцелярской резинкой.

Тем временем я бочком пробралась к ступеням, прикрываясь бархатным занавесом.

Сидеть в углу мышью? Нет уж, насиделась! Больше я на такое не куплюсь!

Ректора я недолюбливала, но смерти никому не желала. И если понадобится моя помощь – немедленно окажу ее.

– Никакого доверия, – выкрикнула Кис. – Мы даже не знаем, кто из вас настоящий глава Калининграда. – Она смотрела то на Руслана, то на Тристана и с каждой секундой хмурилась все сильнее. Ее ноздри трепетали, будто готовились выпустить струю первородного Огня. – Кругом подделка! Нас уже пытались напоить томатным соком. Все видели, чем это закончилось.

Оставшиеся на ногах после драки вампиры согласно загудели.

– Ты привел аппетитную девчонку, Натанг, – подметила Кис и безошибочно нашла меня взглядом. На лице Тристана не дрогнул ни один мускул. – Мы лучше съедим ее, чем согласимся пробовать очередную дрянь.

– Ясина ничем не лучше, она с Натангами заодно! – заорала Лилия.

– Загрызи хоть сейчас, – отмахнулся Тристан, не оборачиваясь. – Рецепт «Новой крови» уже у нас, девчонка больше не нужна.

У меня подогнулись колени, ведь он так натурально прикидывался безразличным. Мне очень-очень хотелось доверять его сердцу, которое колотилось рядом со мной как бешеное. Слова предназначались для вампиров, чтобы они не решили, что мы «заодно».

Так ведь?!

На полу в центре зала загремел потайной люк. Вампиры и охотники растерянно оглянулись. Но со сцены открывался поистине завораживающий вид. Огонь со стен спустился по желобам и перетек по выемкам между плитами к середине, прямо на округлый фрагмент, заплясал лепестками лилейников, вторя рисунку. Из пола вокруг выдвинулись незаметные ранее металлические трубки, завертелись медные пластины на тонких ножках-спицах. Напряглись невидимые глазу пружины и со скрипом вытолкнули мраморную половицу кверху.

– Я выпью первой. – Властный голос зазвенел будто под самым потолком и обрушился на собрание острыми шипами, вводящими в оцепенение. Из люка в полу появилась Самира.

Ощутимо зазвенели яркие стекла витражей. Резонанс нарастал, грозя раскрошить искусные картины. Вампиры протяжно выдохнули, ведь каждый узнал ее. Охотники, наоборот, вдохнули, напряглись и застыли, уподобившись статуям бухгальеров на входе в собор.

Самира дернула завязки на черном плаще, вышедшем из моды несколько веков назад, и он с тихим шелестом съехал к ее ногам. Огонь заглотил его, вздымая рыжие языки к ее плечам, лаская темные кудри, но не смея обглодать их, как когда-то мои.

И к чему излишняя театральность?

Но кровопийцы следили за действиями своей прародительницы, словно перед ними очутилось сошедшее с небес божество. Самира на то и рассчитывала.

Всплеснув руками, она приблизилась к сцене. Руслан и Тристан подхватили ее под локти и легко подняли наверх. Руслан цеплялся взглядом за тонкую фигурку и улыбался так широко, что зубы походили на оскал. Самира забрала пробирки у Тристана и медленно отвинтила обе крышки.

– Красная – Та-которая-даст-пищу. А в синей – Запирающий-двери. – Самира залпом опрокинула в себя обе жидкости.

Неужели боялась передумать?

А я ведь и правда до конца не верила, что она решится. Вампирше надоела вечность, ей наскучили подземелья. Она наконец-то отважилась пойти дальше. Мне всегда думалось, что, если бы люди жили дольше, они становились бы умнее и мудрее, а опыт помогал бы строить идеальное общество. Но мудрость заключалась в способности пройти собственный путь без сожалений, получить важные уроки и двигаться вперед навстречу неизведанному. Те, кто задерживались на этой земле дольше, по каким-то причинам просто не желали взрослеть, тормозили собственное развитие, растягивали его на века, но выполняли ровно те задачи, которые были необходимы их душе. Вампиры никогда не обладали преимуществом перед простыми смертными, они лишь утопали в иллюзии оного. И сейчас Самира приняла правила игры, приняла собственную суть и смертность материи. Но все алхимики знали о невидимой части существа, которая продолжала творить, даже помещенная в пробирку с растительной кровью, которая отправлялась в дальнейшее путешествие к новым горизонтам мира.

– Я жива. Ритуал завершен, – констатировала Самира.

Ну вот все и закончилось. Тристан выдал пробирки девицам, переставшим бороться. Они стояли задом ко мне, но я видела, как кудрявая опасливо принюхалась и осторожно выпила из первой.

– Вкусно, – робко произнесла она. – Почти как тот парень, но с нотками чистого хлопка в морозный день. Ну, знаете, как в прошлом веке пахло белье на морозе?

Другая девушка, в мешковатых джинсах и белой майке, подозрительно напоминала Лизу. Те же резковатые движения, темные волосы. Она не пила, но крышку отвинтила и профессионально взмахнула ладонью, подгребая к лицу воздух с ароматическими молекулами.

– Не знаю, как белье на морозе, но так пахла моя бывшая подруга – предательством, – заявила она Лизиным голосом.

Лиза! Все точно налаживается! Ты тут! У Белоусова не будет армии вампиров, все они снова станут простыми людьми, никто не разгромит Золотой город... Не повредит философский... компьютер?

Мне так захотелось обнять подругу, что я со слезами на глазах выпрыгнула из мнимого укрытия за пультом органа. Но не успела сделать и шага, как кудрявая вампирша обалдело крякнула и разлетелась дождем, будто внутри нее лопнул воздушный шар. Пробирка с синей крышкой звякнула об пол и разлетелась мелким крошевом. Я прикрылась руками, но кровавый ливень окропил и одежду, и открытые участки кожи.

– Что за шутки?! – не выдержал Руслан. – Это ты подстроил? – Он яростно посмотрел на Тристана, мельком скользнул взглядом по Самире, будто не верил в ее причастность к диверсии, и выплюнул: – Ты с самого начала мешался под ногами, лез куда не просят, выступал против. Это ты подсыпал отраву? Не Максим? Ты же предупредил меня, что придешь со своим образцом, а я не придал значения. Отпустил тебя в Золотой город...

– Алхимия, – перебила его Самира и нервно ощупала руки, плечи и живот.

Руслан вдруг метнулся в сторону и вмиг очутился рядом со мной, схватил поперек живота и вытащил на середину сцены.

– Тогда, может, это Ясина нахимичила? – прошипел он, задевая мое ухо дыханием.

– Ты сам видел образец моей крови, – прорычал Тристан. – При чем тут Алис-с-са?

– Их двое, – тихонько бормотала Лиза на заднем плане. – Драный бухгальер, их действительно двое!

– Она – Та-которая-даст-пищу! – возопила Кис, вспрыгнула на сцену и громко втянула воздух, наклоняя голову то вправо, то влево. – Ее предначертано сожрать! Вы пытались обмануть нас, накормить искусственной бурдой, чтобы спасти девчонку! Ты влюбился! – Она безошибочно ткнула пальцем в Тристана.

Он выдержал пристальный взгляд и недовольный ропот толпы. Я же серьезно запаниковала. Ведь действительно могла просчитаться. И если искусственная кровь по каким-то причинам годилась не всем вампирам – вся затея не стоила свеч.

Они выпьют меня досуха!

Наверное, Тристан пришел к тем же выводам, потому что бросился ко мне, но его отшвырнула Кис, врезавшись с разбегу в бок. Тогда на сцену полезли главы других групп и их приближенные. Я в ужасе дернулась, но Руслан держал крепко. Ноги подскочили кверху, задели стойку с клавишами и рычагами. Орган обрушил на вампиров грозный рык.

– Глотнешь первым? – подначила Самира Руслана.

Она поверила ему. Подумала, что я решила всех обхитрить. Но зачем мне просто так убивать кровопийц? Понятия не имею, почему взорвалась кудрявая вампирша.

– Мы так не договаривались, – прошипела я, глядя в ее темные, почти черные глаза. Лягнула Руслана что было силы, но он не шелохнулся.

Лишь прижался прохладными губами к моей шее и без слов и прелюдий прокусил тонкую кожу. Боль на мгновение ослепила. Рану защипала липкая влага, болезненно стянула края, отчего у меня вырвался жалкий стон, переросший в звериный рев, вот только вовсе не мой. Только потом я поняла, что, ухватившись за космы Руслана, на затылке у него повисла Лиза. Он запрокинул голову, оторвавшись от моей шеи, и она пыталась напоить его из пробирки. Моей или Лилькиной – разобрать не успела. Руслан отшвырнул ее, а я все же улизнула и вцепилась в волосы Кис. Мысленно воззвала к Химичку, обегая зал взглядом, но не уловила, покусал ли он хоть кого-то.

– Это не наш предводитель! – победно взревела Кис, мотнув головой. У меня в кулаке остались светлые пряди. Она же приподняла Тристана над сценой за грудки, у того носом шла кровь. – Жалкий двойник! Человек! К тому же ужасно невкусный! Наш никогда бы не влюбился в эту. – Она смерила меня презрительным взглядом. – В еду!

И тут она хищно оскалилась, резко притянула меня за запястье и прокусила вену на сгибе локтя. Я дернулась и потеряла равновесие, съехала ей под ноги и наконец-то увидела Химичка, которого напрасно отпустила в свободное плавание по залу. Хомяк тяпнул вампиршу за ухо. Но Кис лишь злобно фыркнула и продолжила жадно пить кровь.

– Убьешь девчонку сейчас – и все ваши группы останутся ни с чем! – рявкнула Самира, выдергивая меня из хватки Кис. Она почему-то до сих пор не разлетелась клочьями. – Ясина никуда не денется и накормит всех своей кровью, как я и задумывала изначально! Лучше тащи ее к плите!

Кис ошалело таращилась перед собой, не выказывая повиновения, тогда Самира вздернула меня кверху и сама поволокла в центр зала, где бушевал первородный Огонь. Мимо нас просвистела арбалетная стрела. Я проследила, как охотника скрутили два вампира, и бой на этом прекратился. Без бухгальеров силы перевесили на сторону кровопийц.

– Что ты подмешала в пробирки? Почему не хочешь сотрудничать? – прошелестели губы Самиры около моего лица.

– Ты жива.

– Отвечай прямо.

– Я не знаю!

– Ответ неверный!

Глава 17. Соглашение и первородный Огонь

Тристан

Кафедральный собор

Самира медленно повернула голову и насмешливо посмотрела на меня.

– Кис, что с мальчиком?

– Отпусти ее, – прохрипел я, поднимаясь с пола.

Кис осоловело покрутила головой и приложилась виском об органный пульт. Ее, точно, куснул хомяк – мал, да удал.

– Без обид, дорогой, – проворковала Самира, толкнула Алису в руки незнакомых вампиров и молниеносно очутилась возле меня. – Девочку надо замотивировать.

Двое поганцев из северной группы крепко держали Алису, хомяк успел тяпнуть только одного, второй же заломил ей руку за спину и хлопнул по пушистому комочку ладонью. От удара словно сломалась кость. Алиса завизжала, питомец пискнул и свалился под ноги. А меня будто опалило жаром.

Сжав зубы, я издал утробный рык и, памятуя былую силу и ловкость, рванул к Алисе. Самира ухватила меня за плечи и притворно мягко обняла.

– Куда же ты торопишься, дорогой? Идем вместе.

– Тебе больше не нужно мое обещание? – выплюнул ей в лицо, пока мы спускались со сцены, как идеальные родственники, даром что кости так и хрустели от ее объятий.

– Мне нужно, чтобы все вкусили эликсир, – процедила мать сквозь зубы. – Хранителем Золотого города могу назначить кого угодно. – Не стоило обманывать меня. Как думаешь, девочка отдаст за тебя жизнь?

– Вряд ли.

– Тогда я возьму силой все, что мне нужно. Раз договориться никто не желает.

И она пнула меня под колени, заставив распластаться на холодном мраморном полу. И мне бы выхватить кукри из-за пояса ближайшего бездыханного охотника. Но разве мог я направить его против матери? От собственной ничтожности и бессилия хотелось выть. Всю сознательную жизнь я играл роль главы вампиров. Каждый в городе боялся одного моего взгляда. У меня были власть, сила и умение ее применять. Сейчас мне осталось слабое человеческое тело.

– Итак, Алис-с-са, – нараспев произнесла мать. – Мы ведь не можем рисковать. После зрелищной демонстрации мое племя не хочет добровольно пить томатный аналог. Что ж, душечка, твоя кровь тоже подойдет. Вот только Тристан рвется тебя защищать. – Она поцокала языком. – Он тоже погибнет. Или ты можешь отдать кровь добровольно. Решай.

– Вот так вот просто? – грустно усмехнулась Алиса. – Только без синей пробирки ты не добьешься ничего, Самира! А жизнь моего брата оборвется вместе с моей. Так уж ты задумала, правда?

– Так в какой из них яд? В синей? – В глазах матери вспыхнуло алое пламя. Или то отразился первородный Огонь.

– В них обеих томатная алхимия, – прошелестела Алиса одними губами и посмотрела прямо на меня, отчего грудь словно пронзила стальная игла, смоченная слюной бухгальера. Я отрицательно покачал головой, намекая, чтобы Алиса ни на что не соглашалась. В конце концов, с приближающейся кончиной я смирился ранее. Последние сутки дали ложную надежду.

– Стойте, я не взорвалась! – возопила Лиза. Они так и стояли с Русланом в обнимку, закончив борьбу, чтобы понаблюдать за происходящим, но не расцепившись. – Моя алхимия давала сбой. Потому что обращение затянулось, охотники пытались обнулить процесс. Те, кто взорвался, – тоже были «битыми» файлами в вашей гребаной системе, только испорченными как-то иначе. Они вообще не слушались и бросались на все, что движется! Может, им тот байкер Радомир не в то горло пошел?

– «Новая кровь» чиста, – подала голос Лилия, про которую уже все забыли.

Она откинула крышку с кофейного стакана и вылила содержимое в рот Максима Андреевича. Он еще не пришел в себя, но порция крови часто ускоряла процесс трансформации. Видимо, Лилия знала и хотела быстрее обрести союзника в лице отца.

– Радомир! Они напали на Радомира, когда тот... навещал подружку в лаборатории, – засуетился Руслан и наконец оттолкнул от себя Лизу. – Гаденыши нарушили чистоту эксперимента и поплатились! Для остальных «Новая кровь» безопасна.

– Руслан, дорогой, «Новая кровь» не понадобится, – пропела мать таким тоном, словно журила несмышленыша, и перехватила Алису в свои руки. – Перед вами Та-которая-даст-пищу – священный сосуд! Каждый, кто сделает глоток ее крови, – перестанет жаждать, если найдет Запирающего-двери. Мы не будем пить ее до дна. Мы отведем ее в Золотой город. Отныне он открыт для всех вампиров, которые пожелают отведать спасительной крови. И тогда Запирающий явится сам.

Глаза матери горели безумием, и она толкнула Алису в центр зала, где пылал первородным Огнем алхимический символ. Я начинал вспоминать значения древних рун. Эта являлась оком для философского камня, чье тело пряталось глубоко под землей. Каждый раз, вспыхивая пламенем во время собраний, она передавала сведения в артефакт.

Алисе следовало сбежать вместе с Радомиром. Я так и не понял, почему мать отпустила его. Видимо, знала, что он не уйдет далеко, ведь кровавая алхимия навсегда связала его душу с душой сестры. А я обещал ему, что присмотрю...

Не позволю ей стать пленницей!

Несмотря на слабость человеческого тела, я вдруг почувствовал в себе силы. Все-таки выхватил кукри из-за пояса охотника, лежащего рядом, другой рукой высвободил арбалет из его обмякших пальцев и вскочил на ноги.

– Заменишь главу охотников, дорогой? – заливисто расхохоталась мать. – Прежний внезапно отошел от дел. – Она бросила мимолетный взгляд на Белоусовых.

Лилия поддерживала голову отца, тот все еще не очнулся. Рядом с ней примостилась Дарья, она всегда присутствовала на встречах в качестве блюстителя закона и никогда не вмешивалась в потасовки. Интересно, что она думала насчет соблюдения договора в сегодняшнем мракобесии?

Вместо ответа я полоснул себя охотничьим ножом поперек ладони.

Святое железо, как больно! Я ведь позабыл, что такое боль. Даже слюна бухгальера, которая оживляла болевые рецепторы в вампирской плоти, не давала почувствовать физическую боль сполна. Даже голод по истечении месяца не давал настоящей боли, он тянул душу, сводил с ума, но не пробуждал по-настоящему.

– Вот что случится с каждым, кто прикоснется к девушке! – выплюнул я. Кровь алой струйкой бежала в рукав и, промочив его насквозь, звучно капала с локтя на серый мрамор пола. Под ногами растекалось тягучее пятно, будто рядом опрокинулся стакан с вишневым соком. – Рана не затягивается. А я действительно больше не хочу рвать глотки. И Кис права, у меня бьется сердце. И адски болит то одно, то другое. Но я не двойник Руслана Натанга. Я Тристан Натанг – глава вампиров Калининграда. Именно со мной вы вели дела веками, встречались на собраниях и поединках, пока мой брат Руслан занимался наукой. Когда-то мы оба...

– Хватит! – рявкнула мать. – Вы все подчиняетесь соглашению между охотниками, вампирами и их прародителем, да не даст мне соврать первородный Огонь. Дарья Семеновна, напомни нам некоторые пункты.

Алиса

Кафедральный собор

Первородный Огонь обступал со всех сторон, не давая сделать ни шага. Перед Самирой он расползался мелкими струйками, не причиняя ей никакого вреда. И она пристегнула меня цепью к медной арматуре, торчащей из пола. Но ожог между лопатками все еще напоминал о себе. Так что перестраховалась она напрасно, я бы не рискнула сунуться в пламя с голыми руками. Тристан стоял ко мне спиной и грозил маленьким охотничьим арбалетом толпе вампиров.

Вряд ли их удержит один болт, вставленный в оружие. Но я хранила догадки при себе, ведь пока поганцы не поняли и настороженно выжидали. А у меня имелся хомячок за пазухой, точнее, в штанине. Из охотников в сознании были только Лилия и Дарья, рассчитывать на их помощь не приходилось, казалось, что девушки заодно с Самирой.

– Главы сторон лично назначают преемников, – зачитала Дарья. Я не запомнила ее отчество. Она выглядела достаточно молодо, несмотря на яркий макияж. Уж не знаю, почему Самира обратилась к ней с особым пиететом. – Обратившись вампиром, Максим Андреевич Белоусов лишается главенства над охотниками. В документе, заверенном его подписью и кровью, преемником назначен Яков Федорович Малинин, так и не ступивший в чертоги Золотого города.

– Я спросила совсем не об этом, дорогая, – прервала ее Самира.

– Самира, как прародительница всех вампиров и единственная хранительница дара алхимии, наделяется властью и над охотниками, и над вампирами, – нехотя продекламировала Дарья.

– Именно. А потому сейчас совершенно не важно, кто превратился в вампира, а кто в человека. Можете поменяться властью над сторонами, если хотите, Тристан, Максим. – Она заливисто рассмеялась, как делала уже много раз.

Видимо, предложение показалось ей остроумным. Я же заметила, как напряглись плечи Тристана, как он перенес вес на одну ногу, приготовившись то ли к защите, то ли к нападению.

– Ну что, ребятки, перекусим?

– Променяете долголетие на слабость и боль?

– Всего-то надо держаться подальше от аппетитного парня, – бросил незнакомый мне вампир и решительно двинулся в мою сторону.

– Да это невозможно! – завопила Лиза. – Радомир вкусняшка! В смысле я еще не пробовала, но пахнет вкусненько!

Словно в замедленной съемке, с хищным свистом со стороны Лилии пролетел арбалетный болт и вонзился Лизе в плечо. Я вскрикнула от неожиданности, дернулась вперед, снова опалив волосы и кончик носа. Подруга вскинула на Лилию удивленный взгляд и осела на пол.

– Покончим с этим, – устало объявила Лилия, аккуратно пристроила голову отца на пол и спрыгнула со сцены.

Одновременно с ней, безумно сверкая глазами, вампиры бросились ко мне. Тристан подстрелил ближайшего из арбалета и, отбросив его за дальнейшей бесполезностью, принялся ловко орудовать изогнутым ножом. Он будто всегда был охотником и учился управляться с оружием.

Огонь расступился, чтобы пропустить Лилию внутрь, но тут же сомкнулся, стоило мне рвануть наружу. Да и цепь, обмотанная вокруг ноги, не отпускала. Лилия легко расстегнула замочек у меня на шее и спрятала мой кулон себе в карман. Только тогда я заметила, как жгло в груди, не то артефактом, не то страхом.

– Не такая уж большая жертва, согласна? – прошипела Лилия, оправдывая свои действия. – Ты – в обмен на тысячи жизней. Кровопийцы превратятся в людей и больше никого не покусают. Отличный план.

Ответить я не успела, Самира выпустила Лилию наружу. Огонь слушался ее. Он разгорелся пуще прежнего, когда Самира появилась в зале.

– Тристан, Самира! – завопила я в отчаянии. Он обернулся, отвлекаясь от драки. В янтарных глазах плясали отблески пламени, внутри пряталось отчаяние и боль. Тогда я прошептала, не прерывая контакта: – Огонь погаснет вместе с ней...

– Она моя мать, – с горечью произнес он пересохшими губами.

А в мое запястье впились чьи-то зубы. От боли пришлось зажмуриться, под ресницами выступили слезы. Сквозь влажную пелену зал завертелся мутным калейдоскопом. Безликие тени стеной наступали со всех сторон. Пламя подчинялось предводительнице и не жгло вампиров.

Из штанины выполз Химичок, он забрался внутрь после падения и оказался запертым вместе со мной в огненном круге. Звереныш тяпнул за нос одного вампира, ринулся к следующему. Я подметила, как он завертел пушистой головкой, как задергался маленький носик.

– Ты прав, малыш, их слишком много, – прохрипела я и отыскала в толпе Тристана.

С оторванным рукавом, в окровавленной рубашке, он ранил очередного противника. Но сзади напрыгнул другой, заломил ему руку, нож со звоном ударился о глянцевый мрамор. Тристан уперся щекой в пол, зарычал, словно пойманный зверь.

Возможно, Химичок вообразил себя единственным оставшимся в строю защитником. Я только заметила краем глаза движение, стремительный прыжок. Маленькое тельце встретилось с первородным Огнем.

Вспыхнул ярким факелом мех. Взвился под высокий потолок протяжный писк. К подбородку скатилась горячая слеза. Я бы хотела закричать, но ошалелое сердце застряло поперек горла, перекрывая воздух. Тело онемело, будто враз лопнули все сосуды, внутренности смешались в густой кисель и пульсировали мутным клейстером.

Огонь заворчал, затараторил, закрутился, вбирая чуждый дух. А потом вдруг гулко зашумел, принимая жертву. Пламя сгустило краски, разрослось в объеме и выткало мощный силуэт опасного зверя – бухгальера – один в один как на входе в собор.

– Химичок! – наконец всхлипнула я.

Будто размяв шею, огненный монстр обернулся и отправил грозный рык гулять по залу. В глухих окнах задрожали подсвеченные электричеством витражи. А Химичок раззявил широкую пасть и выпрыгнул вперед, словно на гигантской пружине, слизал с ошалевших лиц вампиров кожу. Шипя и потрескивая, вскинулся в поисках желающих полакомиться моей кровью.

Пострадавшие не вопили – лишь со страшно выпученными глазами рухнули на глянцевый мрамор и замерли с приоткрытыми ртами. Руслан же до сих пор недвижимо возвышался над сценой, будто происходящее вообще его не касалось. Вампиры и охотники сбились в кучу и отступали, не отрывая испуганных взглядов от Химичка, пока не столпились у ног Руслана. А огненный зверь разрастался, готовый проглотить всех без разбору. И я запаниковала. К горлу подкатил ком тошноты.

Вдруг бухгальер вырвется за пределы собора? Перепрыгнет по Медовому мосту на Октябрьский остров, займется горожанами и жилыми домами.

Он уже опалил бархатные занавесы по углам сцены и хищно скалился, подбираясь к невозмутимому Руслану. По виску вампира скатилась капелька пота. Но внезапно, с громким хлопком огонь стремительно всосался в алхимические символы на полу. От нового потрясения вслед за стихией я обмякла и упала на колени. Вместе с ослепляющей тьмой, окутавшей зал, в мой мир ворвалась боль. Вампиры среагировали молниеносно и терзали тело, но я чувствовала только, как внутри все разбилось вдребезги.

Снова.

Я снова потеряла друга.

Падала в пустоту.

Умирала...

Радомир

Рига, Кафедральный собор

В груди постоянно ныло, тянуло, будто нервы сплетались с невидимыми ниточками и канатами тянули меня обратно. Потому путешествие было спешным, во многом благодаря Северине. Она, конечно, рассказывала, что у нее много знакомых чуть ли не в каждом городе, но я полагал, что немного утрировала. Но нас встречали на границе с Литвой двое байкеров. Пришлось засунуть ревность куда подальше и выжать газ на полную, чтобы угнаться за лихачами.

В Латвии нас застал проливной дождь. Ветер хлестал по шлему, пробирался за шиворот вместе с ледяными каплями и вгрызался в плоть, словно зубы кровопийц. Северина оставила меня в той самой комнате на углу улицы Лайпу, где я чуть не превратился в вампира, лизнув капельку крови любимой. В круглое окошко бились нетерпеливые струйки, заставляя меня нервничать сильнее.

Ведь Северина сразу побежала на встречу с Валдисом Вацетисом – главой вампиров Риги. Он всегда лично приветствовал новеньких на своей территории, но на этот раз дело не вытерпело бы даже до следующего утра. Нам требовалось вернуться в Калининград с ответом прямо ко времени собрания.

Только под вечер, когда и без того темное небо впитало в себя мрачность и тяжесть моих мыслей, надулось пуще прежнего, но прекратило лить слезы, Северина в бешенстве ворвалась в мансардную комнатушку.

– Валдис смеялся! – выплюнула она с порога. – Он долго смеялся, Радомир! Он тут живет в своем маленьком идеальном королевстве и не желает считаться хоть с кем-то.

– Возможно, он все же испугался, что Самира явится и в Европу. За улыбкой всегда можно скрыть настоящие чувства, в том числе и страх. Ты уверена, что Валдис искренне веселился? Мне следовало пойти с тобой...

– Нет. Он не боится Самиру. – Северина отшвырнула балаклаву на кровать, рывком сняла куртку, но пристроила ее на спинку стула аккуратно. – Он уверен в созданном им порядке. Он не желает ввязываться в чужую войну.

– Тогда просто останемся здесь. – Я приобнял ее за талию, уткнулся в макушку, зарылся носом в волосы. – Валдис действительно уверен, что даст отпор Самире?

– Не верю, что ты такое предлагаешь. – Северина уперлась ладошками мне в грудь и заглянула в лицо, чтобы убедиться. – Как же твоя сестра?

– В надежных руках.

– Поэтому ты так боишься? И оттого же у тебя так сжимается сердце. – Казалось, что прохладная ладонь любимой прожжет дыру на белой рубашке. Именно там и правда клокотало, билось, готовое расшибиться вдребезги, не только мое сердце, но и моя честь и совесть. А Северина лишь подливала в огонь топлива: – Натанг больше не вампир.

– Он не потащит ее на собрание.

– Он и на поединок ее не приглашал.

– Убедила, – прорычал я. – Но у нас нет козыря, мы ничего не добились. Поездка в Ригу лишь отняла время.

– Я надеюсь, что посеяла сомнения.

– Надеешься?

– Верю. Назад поедем с утра. Тебе надо поспать.

* * *

К вечеру туристическая зона Рыбной деревни загоралась теплыми огнями, словно сказочная улочка из приключенческого фэнтези. Волглая брусчатка, клочковатый туман с Преголи и приглушенный смех из уютных кафе с набережной окутывали безмятежностью, звали раствориться в вечно праздничной атмосфере и забыться, любуясь отражениями в водном зеркале. Но стоило мне отвлечься, Мецтли недовольно заворчала, призывая поторопиться и пересечь Медовый мост.

Собака встретила нас еще на границе с Литвой. Мы с сестрой не успели обсудить, куда та пристроила мою питомицу перед походом в Золотой город. Но, где бы ни провела это время Мецтли, она услышала мой зов – то ли еще в подземелье, то ли почуяла тревогу в мыслях и сердце. И я уверен, что сразу же последовала за мной, как только выбралась на волю. При встрече Мецтли радостно поскуливала, лизала мне руки и норовила добраться до лица. Я обнимал ее, как давнего друга, как младшую сестру. А она семенила рядом, затаив тоску, и ни на секунду не упускала меня из виду, будто винила себя в нашем недавнем расставании.

Только это был я.

Я бросил и собаку и сестру, потому что слепо доверял случаю. Конечно, снова убедился, что моя уверенность в идеальном исходе сработала – Мецтли в порядке.

Так стоит ли мне сомневаться в силах Тристана? А в собственной сестре? Она как-то жила без меня почти двадцать пять лет и не нуждалась в опеке. Вот только грусть из блестящих шоколадных глаз не вытеснялась даже радостью встречи. А от мыслей, что такая же печаль омрачает синие глаза сестры, пушинки в груди заиндевели. Алиса прекрасно могла бы обойтись без меня, я верил.

Но одно понял точно: мы идем бок о бок с кем-то вовсе не от слабости или силы, а потому что хотим чувствовать кого-то рядом. Сильного или слабого – не важно. Но живого.

Вот только дышать отчего-то становилось все труднее. Волоски на руках вставали дыбом, а в животе внутренности завязывались узлом. И я уже знал, что Алиса пробралась на вампирское собрание, что не позволила Руслану и Лилии обдурить кровопийц, что защитила свое изобретение и не позволила использовать его в дурных целях.

Органная композиция резала морозный воздух, крошила его мелкими льдинками. Даже на улице возле Кафедрального собора гремели басовые ноты вечернего концерта. Пришлось купить билеты, чтобы нас пропустили внутрь. Северина цеплялась за мой локоть, чтобы скрыть свою сущность. Но, кажется, охранник заметил у меня перстень, который теперь болтался на цепи и постоянно вылезал из-под косухи на видное место.

– Так ваши уже разошлись, – бросил он нам в спины, но я поздно разобрал его слова и ничего не ответил. Зато Мецтли что-то проворчала на своем и снисходительно фыркнула.

Мы ворвались в заполненный зал во время отрывка из балета «Щелкунчик» и проскользнули вдоль стены с жутковатыми витражами к противоположной стороне. Там, в неприметном закутке, пряталась низкая дверца.

– Сюда, – поманила Северина.

Зал-близнец действительно оказался пуст. Старинный орган под его сводами протяжно завывал на одной-единственной ноте, будто ветер, застрявший в лифтовой шахте высотки. На одну из педалей давила ножка стула. Бледно светились витражи, раскрашивая пол разноцветными пятнами. Красные притворялись кровавыми разводами, от синих веяло тоской.

– Тут была бойня, – констатировала Северина. – Смотри! – Она пробежала в центр зала, присела на корточки и поманила меня. – Надо прислонить.

На крупной напольной плите были выдавлены алхимические знаки, а специальное углубление приняло мой перстень в качестве ключа. Камень засиял лунным светом, будто почуял рядом вампиров. А перед нами открылся темный проход.

– Алиса... я чую ее кровь, – протянула Северина шепотом и начала крутой спуск.

– Объясни, чем бы нам помог Валдис?

– Вампиры нужны. Их не надо истреблять ни с помощью вашей крови, ни с помощью алхимической сыворотки по рецепту твоей сестры, – сдавленно прорычала Северина.

Красные стены подземелья поросли сизым мхом, что в холодных лучах телефонного фонарика смотрелось пугающе. Мецтли прядала носом, прижимала уши к голове и жалобно поскуливала, будто чуяла нечто недоступное для человеческого восприятия. А потом вдруг подпрыгнула на всех четырех лапах и понеслась вперед с громким лаем.

Ворота Золотого города появились неожиданно скоро. Крупные ступени и небольшие переходы быстро вывели на глубину. На острове всегда прятался короткий путь. Но не успел я вставить перстень в углубление одной из секций, как ноги ослабли. Колени подкосились, вдох застрял в горле, и я кулем свалился под лапы Мецтли.

* * *

– Радомир! – Мое имя нескончаемой цепочкой звенело в ушах. Словно я прилип к холодному выпуклому дну пустой бутылки, а Северина звала, пытаясь кричать в узкое горлышко, задевала его острыми металлическими зубами. Будто подземелье изменило ее, превратило в механического монстра.

Глаза пришлось разлепить, приложив немало усилий. Любимая из плоти и крови сама открыла ворота и затащила меня в янтарный вестибюль Золотого города. Рядом с ней широко улыбался Яков Авен – охотник из Риги, и хмурился крупный широкоплечий блондин с гладко выбритым лицом неопределенного возраста.

– Валдис Вацетис, – представился он негромко, но воздух задрожал от невидимой глазу силы. – А с Яковом вы знакомы. И мне вовсе не показалось, что именно его вы жаждали видеть в Калининграде в моей компании.

Я не жаждал. Но в ответ лишь громко сглотнул.

Ближайший прозрачный лифт беззвучно взмыл из недр, доставив для нашей встречи Николая и Эдиту – неразлучных интриганов.

– Они нас не заметили, – протараторила мать и поманила за собой. – Здороваться будем после. Скорее-скорее! Алиса и Самира у философского камня.

– Любопытно, – отметил Валдис и первым запрыгнул в лифт.

– Поразительно, – выдавил Николай, не отрывая взгляда от Якова.

– Два талантливых артефактора под одной крышей – и правда поразительно, – нетерпеливо поддела Эдита. – Но поражаться тоже станем позже! Ваши умения нужны около камня! Святое железо! Камень – лишь артефакт!

– Почему? – с претензией выплюнула Северина, когда мы набились в лифт.

– Сюрприз, – ответил ей Валдис. – Я не мог упустить возможность снова спуститься в Золотой город, хоть сначала твоя истерика и показалась мне бредом. А теперь еще и философский камень. Калининград стоило посетить раньше.

– Разрушим его. И он больше никого не проглотит. – Мать хищно сверкнула глазами, будто прямо в лифте превращалась в вампира.

– Люди, – покачал головой Валдис. – Только бы разрушить, не понимая, что к чему. Тронете камень, и мир, который вы знаете, исчезнет навсегда.

– Как высокопарно, – фыркнула мать. – Сразу появилась оскомина. – И она подергала себя за подбородок, будто вставляла челюсть на место.

– Не лезь в то, чего не понимаешь, охотница! – разозлился Валдис.

– Снова? – выдохнула Северина. Одновременно отъехала в сторону дверь кабины.

– Конечно, я бывал здесь, – рассмеялся Валдис, гнев осыпался с него, словно сухие песчинки с барханов балтийского берега. – Стоял у истоков и не позволю случиться глупостям.

Театрально вздернув подбородок, Валдис вышел. И тогда я увидел ее.

Алиса сияла ярче солнца над заливом, на ее истончившейся коже подсыхали следы зубов, а на руках алыми ветвями пульсировали вены и артерии. В том же ритме пульсировал гигантский куб у нее за спиной. Тристан стоял рядом с ней на коленях, уронив голову на грудь. Я ожидал, что из-за угла выпрыгнет Самира или Руслан. Их не было. Но чуть поодаль молчаливой статуей замер Максим Андреевич Белоусов и наблюдал за Алисой.

Абсолютная тишина электризовала воздух, превращалась в трескучий гул.

И я побежал к сестре, но не слышал собственных шагов. Почуяв нарастающую у меня панику, Мецтли рявкнула так, что сомнений не осталось – откусит голову любому, кто преградит мне дорогу. И мне полегчало, словно выправился глюк в системе и происходящее стало больше походить на привычную норму.

«Сгинешь вместе с девчонкой», – раздалось будто бы от стен, я невольно огляделся в поисках динамиков. Или то прозвучало лишь в моей голове?

Нет, тут ненормальное все, начиная с поведения Тристана.

Тристан! И чего же он ждал? Неужели не видел лучей, пронизывающих Алису? Они тянулись от странного куба. Компьютера? Камня!

– Прости меня, я опоздал! – отчего-то выкрикнул я, сам удивился, как жалко прозвучали слова.

– Стой! – Тристан вдруг вскочил и перехватил меня за плечи, не подпуская к Алисе. – Она вошла в камень.

– Нет же, она еще тут, ты не видишь?

– Она соприкоснулась с камнем первая. Потом ломанулись вампиры. Он затягивал их быстрее. А Алиса... ее оболочка еще тут, но она уже не с нами. – Его голос сорвался.

– Ты трус! – Я высвободился из объятий Тристана, оттолкнул его руки. Не хотел обижать парня, но эмоции лились через край помимо воли. Это я сбежал. Это я взвалил на него ответственность за жизнь сестры и свою собственную. Это я трус.

Нас с Алисой разделяла половина шага, когда Мецтли снова гавкнула так сильно, что заложило уши, и вцепилась зубами в мое запястье.

– Радик! – Истошный вопль матери застыл в густом воздухе подземелья.

Снова зазвучала мелодия из кинофильма «Семнадцать мгновений весны», стирая краски, смазывая лица. Теперь будто наяву. Северина мягко обвила меня тонкими руками за талию и прошептала на ухо, задевая мочку нежными, шелковистыми губами:

– Не пущу.

«Погибнуть страшно, если ты один. С кем-то вместе – пустяки, даже бывает весело», – прозвучал все тот же бестелесный голос от самих стен или от куба.

Мне сделалось прохладно, несмотря на тесные объятия любимой и горячий бок Мецтли. Собака так и придерживала меня зубами, придавив тушкой ноги.

Мама обливает меня водой. Мы закаляемся и зовем силы природы.

– Вот почему так холодно, – пробормотал я, оправдываясь. Не хотел признаваться, как мне страшно. Заунывная мелодия нарастала, казалось, ее наконец услышали все.

– Люблю тебя и всегда буду любить. И сделаю как лучше, – повторил я слова матери из далекого прошлого. Она тоже оказалась рядом и робко цеплялась за краешек самой лучшей в мире куртки. А я осторожно отодрал суховатые пальцы и неловко сжал их своими непослушными, ледяными. – Все уже закончилось.

Маленький шаг, глупая попытка вытащить сестру из адской машины. Отчаяние вперемешку с осознанием, что без нее мне все равно не выжить.

– И как ты сюда угодила? – спросил Алису, в очередной раз протягивая к ней руки. Уже не слышал паники в стонах Северины, не замечал горечи в причитаниях матери, которая всю жизнь гонялась за призраком мести.

– Она провалилась в люк, когда погас первородный Огонь, – пробормотал Тристан. – Философский камень притянул ее, словно открыл форточку в космический вакуум. Вампиры, что испили ее, и те, кто не успел, – ринулись следом, ведомые запахом ее особой сладкой крови. И камень принял всех. Забрал свой дар. И Самира вошла следом. А я обещал ей, что приму наследие, стану хранителем философского камня. И я стану. Теперь точно стану! Я не оставлю Алису, как тебе и обещал.

– Выпей пробирку, когда выберешься на поверхность, – попросил я, наконец решившись взглянуть в заплаканное лицо Северины. – Я буду знать, что ты в порядке.

– К драному бухгальеру! – взревела она, вытирая лицо рукавом, и отвердевшим голосом заявила: – Пойду с тобой.

– Тебя ждет новая «кожа». И Тристана нельзя оставлять одного в таком состоянии. Он, кажется, немного тронулся.

– Ты шутишь?

«...пустяки, даже пошутить можно».

– Я люблю тебя, – выдохнул с надрывом, мысленно отмахиваясь от навязчивого голоса камня. – И желаю тебе почувствовать вкус человеческой жизни. А сюда спустишься, как только решишь, что она ужасно невыносима.

Напоследок перед глазами за долю секунды промелькнули: Валдис, стальными тисками сжавший Белоусова в объятиях; Белоусов, больше не владеющий собой, стремящийся утолить жажду крови, пока Алиса окончательно не сгинула в камне; Яков и Николай, перебрасывающиеся взглядами и им одним понятными знаками; Мецтли, во взгляде которой решительность смешивалась с необъятной тоской, будто отражение моих собственных чувств.

Тогда я просто пошатнулся, наклонился вперед, смахивая множество рук. Осознание, что я им всем нужен и важен, согрело сердце напоследок. И я коснулся Алисы с широкой улыбкой на лице, с теплой искрой в груди, с легкими пушинками, щекочущими ребра изнутри.

«Идем со мной», – позвал я сестру мысленно, кажется, губы больше меня не слушались. Алиса встрепенулась, белесые безжизненные глаза наполнились узнаванием. В реальности, в моем воображении или в философском камне.

«Мы внутри? – почему-то спросила Алиса, будто не была до конца уверена. – Ты мне чудишься».

«Помнишь, ты сказала, что мой дух научился, как вернуться с той стороны? – Я вдруг ухватился за важную мысль, которая поразила меня, словно разряд молнии. – Мой дух все время пребывает на другой стороне бытия. Только в нашем единении он возвращается к жизни».

«Именно он поможет и другим».

«Так что обними меня покрепче».

Алиса недоверчиво потрясла головой, а потом робко улыбнулась и прильнула к моей груди, уложила голову на плечо и прошептала:

«Когда погас первородный Огонь и Химичок пропал, я поняла, что его забрал философский камень. И я подумала, что было бы неплохо, забирай он к себе не только охотников, но и вампиров. Ведь, по сути, и те и другие одарены и преобразованы алхимией. А когда потянулась к нему мысленно, провалилась вниз. Помню только, как открылась стеклянная дверца лифта. И манящее свечение камня. И что у меня совсем не оставалось сил ни думать, ни шевелиться. И он окружил меня, принял в свои объятия, как ты сейчас. Все-таки ты мне чудишься, Радомир».

«Нет же».

«Я думала, что сольюсь со вселенским сознанием, стану частью высшего разума. А тут только свет и ты».

«Тристан тоже рядом. – Я погладил ее по голове и поцеловал в растрепанную макушку. – Он в отчаянии. Ждет тебя».

Сестра встрепенулась и напряглась, будто боялась, что разогнавшееся сердце выскочит наружу сквозь истончившуюся плоть. Ее кожа вновь обрела краски, и я буквально почувствовал в ней осязаемое в этом странном белесом пространстве желание жить, узнавать новое, искать, исследовать. Она засуетилась, заерзала.

«И почему же я не вижу?»

«Ты на другой стороне. Но мы выйдем». Во мне росла уверенность, ведь именно меня Самира звала Запирающим-двери. И пока алхимия работала именно так, как говорила старая вампирица и рассчитывала Алиса. А значит, все верно. Если моя кровь способна возвращать монстров к нормальной жизни, то и сестру из древней машины вытянет.

«Камень исцелил мои раны. И точно изменит нашу кровь. Мы не вернемся прежними, Радомир». Она читала мои мысли, как и я ее. Оттого все путалось.

«Нам и не надо. Самое страшное в жизни – оставаться прежними и никогда не меняться. Перемены делают нас мудрее, сильнее, взрослее. Приспосабливают к новым условиям жизни. Ведь мир меняется. И я готов меняться. А ты?»

«И я. Вместе не страшно».

«...людей губит отсутствие дерзости в решениях и действиях», – прошелестел камень. Точно, он. Я дернулся в сторону, стремясь отобрать сестру у до боли яркого света, чтобы вернуть в привычную тьму.

Глава 18. Кровавая алхимия

Лиза

Кафедральный собор

Когда в зале погас огонь, а вместе с ним и свет, я ликовала! А вот остальные вампиры почему-то негодовали.

Они взвыли хором, как дикие волки на полную луну, и поскакали напролом к дыре. Первым летел наш ректор – Максим Андреевич Белоусов, расталкивая собратьев широкими плечами. Смотрелось комично, ведь строгий пиджак треснул на закорках и при каждом движении будто щелкал пастью, показывая в прореху сорочку. Мои овампиренные глаза быстро привыкли к темноте, и я различала даже мелкий розовый горошек на белой ткани.

Похоже, никто из обезумевших от запаха Алисиной крови не заметил, как я подкралась к Самире и вгрызлась в тонкую шею предводительницы. Кожа лопнула с приятным скрипом, как кожура спелой антоновки. Кровь хлынула в рот кисло-сладким соком, прохладным, освежающим. Ведь она еще не успела согреться и преобразиться достаточно и не утоляла вампирскую жажду. Но я недавно наелась из кофейного стакана. А с каждым глотком из древней тетки ловила запахи разопревшего сада и представляла осенний ветер на щеках. И чувствовала, как тонкие невидимые нити прошивали тело, придавая ему силы и крепости. Алхимия, в которую я вторглась, чтобы спасти подругу, толчками перетекала ко мне в горло. Мощная, способная рушить города или создавать новые.

Разберусь позже. Я ведь химик, пусть совершенно обычный, без крутых родственников. Но у меня есть дар Ирис. А теперь и проклятие Самиры, отобранное силой. Пускай. Пригодится. Справлюсь. Смирюсь.

Каково было мое удивление, когда она встала, оправила красное платье и, выкрикивая ругательства на латыни, полезла в люк следом за вампирской шайкой. Одного я не поняла:

– Куда делась Алиса?

– Ее поглотил первородный Огонь! – рявкнул Русланчик. Он вдруг оттаял, хотя до этого притворялся восковой фигурой и внушал ужас одной своей неподвижностью и озверевшими глазами. – Ее хомяк-бухгальер переродился и забрал ее, когда ты погасила пламя! Ты не совсем глупая, Рыжова! Но какого хрена влезла и опять укусила вампира?!

– Спасала подругу! – выплюнула я, горделиво задрав носик. – Но тебе меня не понять. Ты ведь родного брата предал. Что ты знаешь о дружбе?!

Русланчик рухнул на пол, уселся на край сцены.

– А не пойти бы тебе... следом, Рыжова? Мы с братом были заодно много веков, что бы ты там ни думала. Он не умрет так скоро, он теперь человек. И он выманил мать. Я видел мать, представляешь?! А ты посмела укусить ее. И она тебя не убила на месте...

– Догонять будем? – вклинилась в разговор Лилия. – Похоже, тут прямой проход в Золотой город. Его штурмуют без вас, Руслан Игоревич.

На миг мне почудилось, что светильники на стенах вспыхнули от ее ядовитой усмешки, но то зашевелились оставшиеся охотники. Догонять толпу чудовищ Лилия явно не собиралась, а Русланчика поддела.

– Я хотел увидеть мать, – повторил он сквозь зубы и одним прыжком оказался около своей гадкой аспирантки. – Больше мне не нужно в Золотой город.

Инстинктивно отшатнувшись, Лилия отряхнула кружевные рюши на белой блузе и подметила:

– Тогда стоит тут прибраться. Вампиров я испарю. А раненых и убитых охотников поможешь отвезти в штаб.

– Так кто теперь главный? – забеспокоился бородатый старикашка из вражеского лагеря.

– Я! – рявкнул Русланчик. – С остальными формальностями разберемся завтра. Дарья Семеновна? – Он обольстительно улыбнулся красногубой девице, которая поделилась со мной одеждой.

Она у нас глас закона?

– Я спущусь в Золотой город, – кивнула она. – Самиру не стоит списывать со счетов раньше времени. Назначу заседание на завтра, всех оповещу сообщением.

– Присоединюсь, когда закончу, – сдержанно проронил Русланчик, который только что в Золотой город не собирался.

У меня аж челюсть свело.

Еще одна охотница, вьющаяся около моего Русланчика! Загрызу!

А больше ничего и не осталось. Мне, единственной из всех вампиров, не хотелось крови подруги. Я наконец-то поняла, что Алиса пыталась мне сказать. Да, только в таких обстоятельствах. А еще она исчезла, тоже из-за меня.

Так куда теперь податься? Не оставаться же одной!

– Ты от меня не отделаешься! – заявила я решительно и ткнула Русланчика пальцем в спину. Он в тот момент раздавал указания и ко мне обернулся с перекошенной миной.

Тела начали выносить через боковой выход. Лилия посыпала поверженных на сцене вампиров порошком и с противным скрежетом цепочки о петельку шмякала кулоном. Тогда я вспомнила, как тварь ограбила мою единственную подругу, и, не дождавшись от Русланчика ответа, сбила ее с ног. Волшебного порошка я откровенно побаивалась, потому под руку все же не лезла, но пальчики в ее карман запустила. Трогать откормленные бока белобрысой стервы было противно, но Алисин артефакт, будто по давней дружбе, быстро выскользнул из тугих джинсов и до боли вгрызся мне в ладонь.

– Сучья и палки! – взвыла я, пошатываясь, и ухватилась за спинку стула, предназначенного для музыканта-органиста. Инструмент вторил низким гулом.

– Отдай, – безэмоционально приказала Лилия.

А я, не придумав ничего лучше, показала ей язык и спрыгнула вниз, к Русланчику.

– Ты возьмешь меня с собой? – Я мило похлопала ресничками и уложила сцепленные замком ладошки ему на плечо.

– Если уберешь от меня эту штуку, – разрешил Русланчик.

Разрешил? Мне!

На самом деле я приготовилась к долгой борьбе: спорам и взаимным подначкам.

– Верну его Алисе, – согласилась, пока Русланчик не передумал.

– Ясина мертва.

– Тогда сами будем любоваться побрякушкой на закате около моря.

– Почему там?

– Камень ужасно жжется. Напоминает мне о моржевании с отцом. Вода тоже обжигала, казалось, до самых костей.

– Оберни любой тряпкой, пока не накликала на себя первородный Огонь.

Алиса

Нижний уровень Золотого города

После того как пропал Химичок, мне хотелось лишь одного – разделить его участь. Вот только он не для того переродился в Огне, чтобы я сдалась так просто. Мне вспомнились Эдита и Николай, оставшиеся в подземелье. Тетушка надеялась, что, раз Самира покинула Золотой город, они успеют пробраться к философскому камню и артефактор Николай перенастроит его. Эдита не желала «кормить» артефакт собственной плотью ради возможности будущих поколений пользоваться даром алхимии. И как Натанги собирались перевести вампиров на искусственную кровь, так Эдита и Николай вознамерились перевести на иную диету и камень. А мне вдруг показалось, что ему бы приглянулись мои обидчики.

Тогда все померкло.

Первым, что я почувствовала после долгого забвения, был кисло-сладкий аромат переспелой вишни с терпкой ноткой косточки миндаля и хрустящего лавра. Такой знакомый, чарующий, он будто преобразился, зазвучал глубже и шире.

– Я соскучился. Я так долго ждал тебя, – произнес Тристан словно во сне. – Только ради нашей встречи стоило вытерпеть вечность вампиром.

И я уткнулась в ответ в твердое плечо или бедро – с закрытыми глазами было не видно – и блаженно проскулила:

– Оказывается, по ту сторону не так страшно.

Любимый запах вишни путал мысли, заполнял собою каждую клеточку тела, усиливался с каждым ударом сердца.

– Я не уберег тебя. Но я научусь, если ты поможешь.

– Перемены – это хорошо. Я запомнила, – прошептала, не разлепляя веки. Наверное, в этом мире грез у меня не было настоящих глаз, но я еще не привыкла. А потому боялась спугнуть приятное наваждение лишними движениями и мыслями. – Просто иди сюда.

Тристан протяжно вздохнул, будто вознамерился сопротивляться, но быстро сдался и прижался горячим телом к моему боку, ощутимо продавив мягкую кровать. И я тут же нащупала чуть шершавую щеку, провела кончиками пальцев по напряженным губам, отчего в памяти всплыл туманный вечер около паба «Алхимия», когда вампир водил меня на ужин. По коже пробежала дрожь, будто прохлада пробралась под легкую простыню, прикрывающую наготу. Но Тристан, похоже, вспомнил другой момент – в его спальне – и дело, которое мы не довели до конца. Накрыл меня уютным теплом, приятной тяжестью. И поймал мой вынужденный выдох, вплетая его в поцелуй.

Чем ближе становились наши тела, тем отчетливее благоухали спелые ягоды, невидимые затуманенному взору. Воображаемые вишневые шкурки лопались, отчего внутри разливалось сладкое томление, требующее сплести воедино наши жизни. И мы поддавались притяжению, будто наши души были знакомы вечность.

– Я умерла девственницей, но тут ведь уже все равно?

И для чего я спросила такое? Да потому что умирать, не познав плотских утех, никогда не хотелось.

А Тристан вдруг отстранился, резко соскочил с кровати и, судя по звуку, с которым по мраморному полу разлетелись осколки, сбил с тумбочки стакан с водой.

– Почему? – ошалело вернул он вопрос.

Глаза раскрылись сами собой, я уселась на кровати и уставилась в его перекошенное лицо. Впрочем, взгляд быстро сполз ниже: на его крепкие плечи и рельефный торс – и споткнулся о бесполезные в сложившейся ситуации брюки.

– Так я рассказывала, – робко выдавила, потупившись, и нетерпеливо закусила нижнюю губу. – Сначала страдала по первой любви, потом химичила сутками напролет...

У него дернулся кадык, а голова склонилась к плечу. Рука потянулась к футболке, валявшейся на полу.

– Это важно, – прокомментировал он невпопад, натягивая лишнюю одежду.

– И что же тебя напугало? – услышала я свой голос, полный отчаяния, словно со стороны. Мне одновременно хотелось броситься к двери, чтобы перекрыть Тристану путь к отступлению, и забиться в уголок, чтобы разрыдаться.

Неужели даже в фантазиях в потустороннем мире меня не желает любимый мужчина?

– Ты спросонья, – вывернулся он. – С тех пор как я стал человеком, после сна сам не свой. Первый раз должно быть не так.

– И как же? – вызверилась я и вскочила на ноги. Прямо на кровати. На полу мерцали стеклянные осколки. Простыня съехала к ногам.

Тристан шумно сглотнул и забыл оправить футболку, так и остался с задранным углом, демонстрирующим тугие косые мышцы.

– Подашь водички? – Я облизала пересохшие губы. В конце концов, это мой сон, так что просто обязан идти по моему сценарию.

Медленно пробравшись к прикроватной тумбе, Тристан схватил пузатый кувшин обеими руками и поднес его мне. Тристан смотрел в глаза. А я не собиралась пить, но припала к стеклянному носику, сделала маленький глоток. По подбородку потекла прохладная капля, спустилась на шею, обогнула ключицу и скатилась к груди. А Тристан, не прерывая зрительного контакта, сделал несколько больших глотков через край, одной рукой плюхнул кувшин обратно на тумбу, а второй притянул меня к себе. Слизал влагу с уголка моего рта и стер мокрую дорожку спешными колючими поцелуями. Задел горячим дыханием бусинки сосков, обхватил губами, заставив выгнуться ему навстречу.

Рваный вдох провалился вниз, разбежался по телу жаркими мурашками. И я скользнула ладонями по обнаженной коже Тристана, запуталась в дурацкой футболке, зарычала. А он перехватил мои губы своими, направляя страсть в мирное русло, подцепил меня под бедра и опрокинул на кровать. Волосы рассыпались по плечам, защекотали шею. Тристан быстро избавился от одежды, смахнул пряди с моего лица и уточнил:

– Ты жива. Мы в Золотом городе. И...

– Нет, – отрезала я, а он снова огляделся в поисках брюк. – Не передумаю. Так даже лучше.

Тристан больше не сомневался. Поцелуй стал глубже и настойчивее. Кончики пальцев невесомо прочертили дорожку от моей коленки вверх по внутренней поверхности бедра. Я захлебнулась незнакомыми ощущениями, вскрикнула и неумело прикусила его за мочку уха. Тристану понравилась грубоватая ласка. И он ответил мне тем же – резковатым толчком. Я всхлипнула и подалась навстречу, а он не спешил, продолжал меня целовать, давая привыкнуть к чувству наполненности.

Растворившись в объятиях, я не замечала, как он двигался. Просто тонула в сбивчивом дыхании Тристана, в приятной тяжести его тела, в безумном аромате пряной вишни, будто гуляла босиком по мшистым дорожкам в бесконечном саду под осенним дождем. Спелые ягоды яркими вспышками мелькали на фоне сероватых шершавых стволов. Наши приглушенные голоса разрывали влажный воздух осязаемыми клочьями. Они обволакивали млечным туманом, то тут, то там касались разгоряченной кожи, добавляя контрастов. Волна удовольствия от нашего единения разливалась далеко за пределы наших тел, множилась, нарастала. Захватывала сад, срывая с деревьев остатки листьев, заставляя дрожать каждую веточку с хрустальными каплями тумана на тонких кончиках. А потом они в один миг обрушились упругим дождем, подарив острое наслаждение.

Раньше я придумывала оправдания и причины, чтобы не замечать правду: бывают взаимные чувства, бывает любовь с первого взгляда, бывают души с идеальным совпадением граней, частиц, цвета, способные узнать друг друга в любом обличье. Бывает, что людям, и не всегда самым обычным, просто необходимо встретиться, чтобы пройти вместе несколько шагов или всю жизнь. Только во взаимодействии рождается смысл. Только во время реакции раскрывается потенциал вещества, красота его природы, так и наш смысл существования проявляется лишь рядом с кем-то... В одинокой лаборатории были другие смыслы. Но только теперь я наконец нашла свой, недостающий кусочек мозаики бытия встал на место.

Рядом с Тристаном можно было не произносить ничего вслух, наши души сами договаривались на своем алхимическом языке.

Открыв глаза, я еще какое-то время пыталась отыскать вокруг вишни, но разглядела лишь блеклые кремовые стены и такого же цвета кровать. Потолок будто целиком излучал рассеянный свет, мягко заливая комнату. Тристан тяжело дышал и аккуратно заправлял липнущие к щекам волосы мне за ухо. Тогда я повернулась на бок, устроила голову у него на плече и прошептала:

– Мы точно живы. Я слышу, как бьется твое сердце. Но...

– Жалеешь?

– С чего бы? – Я приподнялась на локте и заглянула в его глаза. Там в чайных глубинах плескался отголосок недавней бури.

– «Но»... – подсказал Тристан.

– Но я помню, как меня кусали, а тебя ранили. А на теле ни следа. И у тебя тоже.

– Философский камень исцелил тебя. А мне твой брат намазал какой-то бурды на спину. – Тристан ловко перевернулся и продемонстрировал несколько белесых рубцов, больше похожих на старые шрамы, чем на свежие болячки. – Он вытащил тебя с той стороны, потому что знал дорогу. А Николай и Яков усмирили артефакт, наложили особое плетение.

– Сколько я тут?

– Третьи сутки.

– Ты сидел рядом трое суток?

– Я задремал перед тем, как ты очнулась, прости. Нет. Меня сменяли Радомир и Эдита.

– Самира?

– Вошла в камень. Ты не помнишь?

– Как закончилась бойня в Кафедральном соборе – нет.

– Я принесу еды, а после поговорим. – Тристан вмиг сделался серьезным.

– Лучше принеси мою одежду. И я поем в столовой, в смысле в том странном зале, который мы использовали в качестве столовой.

– Твоя, к сожалению, не сохранилась. Но Северина привезла новую. И ты права, зал переоборудуем.

– Северина и Радомир тут? – Только теперь я вспомнила, что брат бежал из Золотого города вместе с возлюбленной. Но раз Самиру поглотил камень... – И кто теперь главный?

Тристан улыбнулся и выскользнул за дверь.

* * *

Пока я ела, в зале со множеством колонн становилось людно. Радомир и Северина пришли первыми. Брат затискал меня в объятиях, Эдита поворчала, завидев нас еще из коридора. А потом Тристан привел Николая в обществе незнакомых мне мужчин и симпатичной девушки в узких очках на тонкой переносице. Последним в зале появился Руслан Игоревич в компании Максима Андреевича Белоусова. Вот уж кого мне совсем не хотелось видеть во время обеда! Но я уже расправилась с пресноватым тыквенным супом и слегка заморенным салатом. Вероятно, доставка не работала под землей и провизией запасались сильно заранее.

Как же я соскучилась по пятничным вечерам, когда мы с Лизой вкусно ужинали в пабе «Алхимия» запеченными ребрышками или говяжьими колбасками!

– Теперь все в сборе, – объявил Тристан. – Начнем. И, так как лучшие артефакторы Калининграда, Николай и его отец Яков, заблокировали некоторые свойства философского камня, спрятанного в подвалах Золотого города, мы можем перенести место официальных встреч в исторические чертоги.

Рыжий парень с кудрями, закрывающими уши, улыбнулся уголком рта и похлопал Николая по плечу.

Его отец Яков? Скорее сын.

Но я не рискнула исправлять Тристана. Он тут, похоже, главный, ему виднее.

– Именно здесь зародились не только алхимики, но и наша цивилизация как таковая. Перед тем как войти в камень, Самира передала мне полномочия. Теперь я, Тристан Натанг, – хранитель Золотого города и философского камня. Отныне вампиры и охотники – единый народ, как и было ранее. Все мы – алхимики. – Тристан замолчал и обвел присутствующих напряженным взглядом. Ожидал возражений?

– Тристан, так и записываю? – уточнила девушка в очках. – Натангов двое: Руслан и Тристан.

– Именно так, – кивнул Тристан. – Оба – алхимики. Руслан – в состоянии вампира.

– Руслан не в состоянии, – хихикнул тот о себе в третьем лице. Но остальные веселья не разделили.

– Камень – источник нашего дара. Но, пока мы держим алхимию под контролем, опасности нет, – проигнорировал близнеца и Тристан. – Мы заключим новое соглашение. Дарья Семеновна, это тоже запишите: каждый пользователь дара обязуется возвращать его в философский камень для поддержания равновесия и порядка.

– Ты не станешь настаивать на истреблении вампиров? – с ехидцей удивился Руслан.

Максим Андреевич вздрогнул, побоявшись, что его немедленно истребят. Я чувствовала, что он окончательно переродился и уже вкусил крови.

– Вампиры – порождения алхимии, как и охотники и бухгальеры. Они не мешают естественному ходу вещей. Наш гость из Латвии – Валдис Вацетис – объяснит лучше. У него в Риге своя исследовательская лаборатория. Валдис специально приехал, чтобы поделиться с нами наблюдениями. До сих пор мы очень мало знали о собственной природе.

Высокий мужчина со светлыми волосами, конечно же, оказался вампиром, от него веяло спокойствием и уверенностью. Ни капли агрессии или злобы.

– На примере Той-которая-накормит и Запирающего-двери мы все наблюдали, как работает кровавая алхимия, – начал Валдис. – Я поясню. Душа вампира застыла, и с телом произошел разлад. Тело вампира слишком быстрое. Сердце бьется вовсе не редко, как считалось раньше. Мы просто не замечаем его скорости. Это иллюзия восприятия. Как с колесами автомобиля на видеосъемке.

– И как же я до сих пор не рассыпался пеплом? – хрипло рассмеялся Максим Андреевич.

Действительно, если бы все процессы в теле ускорились во много раз, вампиры рассыпались бы на глазах. Но я сразу приметила ниточки алхимии, скрепляющие речь Валдиса. Отдаленно, на периферии сознания, зазвучали новые биологические законы, которые преподавал Руслан Игоревич на субботних лекциях, чтобы натолкнуть аспирантов на открытия. Возможно, и мы, простые люди, тоже функционировали вовсе не так, как считалось раньше. Современная наука нашла новые ответы, к которым прежде я не пожелала прислушаться.

– Но тело вампира не стареет, – продолжал Валдис. – Ведь им управляет разум, который убежден в недвижимости души. Именно поэтому вампиров отравляет слюна бухгальера. Яд замедляет тело, синхронизируя с духом. Каждый, кто ощущал на себе ее действие, даже погружался в подобие сна.

Вампиры согласно закивали. Северина зябко поежилась.

– Алхимики Риги поняли, как использовать слюну бухгальера вместе со слюной вампира, чтобы продлевать жизнь и поддерживать молодость, не обращаясь в кровопийцу. – Валдис указал на Якова. Кудрявый артефактор тряхнул головой и расплылся в довольной улыбке. – Мы хранили свои открытия в секрете. Но пришла пора поделиться друг с другом нашими разработками. Меня заинтересовал ваш заменитель крови. – Он безошибочно нашел меня взглядом. – Вы поистине выдающийся алхимик, Алиса. Жаль, мне не довелось увидеть вашего бухгальера. Вампиры нужны, – мягко подытожил Валдис и взглянул на Эдиту и Николая, самых опытных представителей охотников в зале. – Не стоит нас истреблять целиком.

– Много веков назад мы с Русланом были жрецами у корней Вечного Дуба, – напомнил Тристан. – Жрецы хранили врата Золотого города и философский камень. Мы вернем все на круги своя. Охотники станут обучаться тому же. Вампиры полностью перейдут на заменитель крови. Недовольные смогут испить эликсир, созданный Алисой Ясиной, и вернутся к человеческой биохимии. Дарья Семеновна, составьте новый документ, утверждающий правила. Валдис, а нам пора собрать международный совет. Впереди много работы.

– И много перемен, – согласился Валдис и пожал Тристану руку.

Эпилог

Радомир

Улицы Петербурга

Suzuki Boulevar мчался по мощеному проспекту навстречу холодному зимнему закату. Розоватые лучи скользили по глянцевым бокам, но будто пронзали насквозь наездника. Северина в новой серебристой «коже», напоминающей легкий космический скафандр из старого советского фильма «Отроки во Вселенной», таком же шлеме и дубленке, не подходящей для езды на мотоцикле, казалась настолько уязвимой, что я следил за каждым ее маневром, задержав дыхание. Человек или вампир?

С легкой душой я оставил Алису в Калининграде вместе с Тристаном, главой алхимиков. Он планировал изменить порядок не только в нашей стране, но и во всем мире. Его артефакторы обуздали философский камень. А сам Тристан заложил основу новому режиму, собственным примером показав алхимический путь преобразований. И они все пошли за ним, и вампиры, и охотники, – каждый увидел в нем близкого по духу.

А потому мы с Севериной оказались в Петербурге. Мы вели переговоры и планировали большое путешествие по России на мотоциклах, но решили начать с города, который я когда-то называл домом. Хотя я и не чувствовал себя в нем на своем месте, но вырос в культурной столице под опекой отца и бабушки, невидимые ниточки так или иначе связывали меня с мостовыми и памятниками, соборами и потертыми крышами.

Северина встречалась с главой вампиров, я разыскал охотников. А сегодня мы мчали на общий слет. Пробирка с квинтэссенцией Алисиного духа хранилась у Северины. Любимая обещала выпить ее, когда будет готова. Я, конечно, понимал, что для успешной миссии мне необходима напарница-вампирица, но каждый раз ожидал уловить в Северине перемены. Подметить ритмичное дыхание или услышать беспрерывное биение сердца.

А может, то будут какие-то иные непредсказуемые мелочи? Но я хочу знать первым!

Первой учуяла Мецтли. Собака залаяла и протяжно взвыла, приветствуя своих сородичей. Они ловко окружили Северину, заставив Boulevar натужно заскрипеть при резком торможении. Я предупредил охотников, что вампиры придут с миром, но пройдет время, прежде чем каждый смирится с нашим сродством. Прежде чем каждый из нас будет с гордостью звать себя алхимиком.

– Дальше на метро, – пригласила невысокая коренастая охотница, предупредительно взмахнув карманным арбалетом.

Я несколько лет не пользовался подземкой, передвигаясь исключительно на мотоцикле, и даже обрадовался. Северина усмехнулась и подметила:

– И тут охотники засели в бункере.

– В Петербурге везде дворцы, даже под землей, – отбила наша новая знакомая. – Я Нина.

– Северина Кос. И я не пью кровь людей, и слюна бухгальера мне не опасна. Так что можешь опустить свою игрушку.

А мы познакомились чуть раньше. Но такие сюрпризы я оставил на потом, чтобы понаблюдать растерянное выражение на лице Нины, а затем и на лицах ее товарищей. Ведь одно дело – услышать сказки из уст незнакомца. И совсем другое – наблюдать воочию, на что способна кровавая алхимия и эликсиры, вышедшие из-под руки моей сестры.

Алиса

Дом братьев-алхимиков

Руслан не захотел больше заниматься наукой. Хотя после речи Валдиса стало понятно, что перед нами огромная область исследований. После разоблачения их уловки с единой личностью Руслан охладел и к власти. А Максим Андреевич отказался пить эликсир и, как пошутила Самира, действительно принял на себя руководство оставшимися вампирами. Лилию Тристан пропустил в Золотой город, не желая разбрасываться алхимиками и биохимиками. Руслан же решил сбежать от прежней жизни и засобирался в путешествие.

– Раньше ты прятался в тени, пора и мне попробовать, – объяснил он Тристану, пакуя вещи.

Поселившись в их общем доме, я немало смущала обоих, но в съемную квартиру Тристан меня не отпустил. Забрал оттуда мои пожитки одним вечером и нагромоздил в гостиной. А еще поспешно оборудовал человеческую кухню. Руслан негодовал, но понимал, что его близнец изменился и быт менялся вместе с ним независимо от моего присутствия.

– Можем поехать вместе, – вдруг предложил брату Руслан. – За камнем присмотрит Эдита. А Ясину оставим с Рыжовой. Посмотрим, кто кого загрызет.

Лиза не захотела возвращаться к восточной группе, а встречи со мной старательно избегала. Хотя во время поединка я видела ее желание помочь, да и Тристана с Русланом она явно разглядела лучше, чем прежде. Нам некого было делить. И я несколько раз звала ее в паб «Алхимия», но подруга не приходила.

– Amor non est medicabilis herbis ^[37], – завуалированно отказался Тристан на латыни, но я отчего-то поняла.

Руслан фыркнул ему прямо в лицо, засунул какие-то бумаги в кожаный портфель и пожал плечами:

– Называй как хочешь. Во мне кипит страсть и жажда. Любовь? Что это вообще? Ты знаешь?

– Я учусь. Так же как учусь снова быть человеком.

– Не помню, чтобы ощущал любовь, даже когда был человеком. И так ли она необходима для существования?

– Если ты планируешь жить, а не просто существовать в вечности, – поддел Тристан.

– Расчет и логика помогают мне выжить. Любовь тебя погубила.

– Я жив как никогда.

– А я буду жить, когда в этом мире не останется даже упоминаний о тебе, брат, – ухмыльнулся Руслан и щелкнул Тристана по носу, будто, перестав быть вампиром, тот сразу сделался младше.

– И для чего же? – Тристан перехватил его ладонь, и теперь казалось, что они мерились силами прямо в воздухе.

Руслан вопросительно нахмурил брови.

– Какой смысл? – повторил Тристан.

Руслан расхохотался, похлопал его по плечу свободной рукой и с видом умудренного опытом человека заявил:

– Мне казалось, что поиски смысла жизни давно остались в прошлом занудных философов. Нет его, смысла. Все просто такое, какое есть. И я есть. Мне здесь весело, Тристан.

– Тогда смысл в веселье, – парировал Тристан. – Приходи, когда наскучит.

– Приходи, когда избавишься от девчонки... от зависимости и от глупости. Научу тебя веселиться по-настоящему.

С каменными лицами они пожали друг другу руки, будто действительно договорились о чем-то важном. Руслан подхватил рюкзак, портфель, чемодан и направился к выходу. Сквозь широкие окна я наблюдала, как он грузил багаж в черный автомобиль. Тристан следил за ним с крыльца. Но, перед тем как усесться за руль, Руслан поманил меня рукой, требуя выйти.

Обнимет на прощанье?

Морозный воздух пробирался сквозь тонкие легинсы и ажурную вязку широкого кардигана. Домашние тапочки скользили на влажных ступенях. А Руслан прокричал, придерживая водительскую дверцу, и не выпустил при этом даже маленького облачка пара:

– Заеду за Рыжовой. Ее не стоит оставлять с Лилией, согласна? – Он игриво подмигнул и запрыгнул на сиденье, лихо развернул машину, приоткрыл окно и серьезно добавил: – Ей жаль твоего хомяка, хотя, как по мне, адскому чудовищу еще повезло. Я постараюсь, чтобы Рыжова не забыла, что виновата в его кончине. Тогда, возможно, через год-другой она созреет до разговоров по душам.

Руслан ударил по газам и скрылся за воротами быстрее, чем я успела открыть рот.

– Лиза ведь ни при чем, – пробормотала я самой себе. – Химичок сам бросился в Огонь. Для чего он собрался говорить ей гадости?

– В этом весь Руслан. – Тристан приобнял меня за плечи. – Идем в дом.

Лиза

Аэропорт Храброво

Мы с Русланчиком ждали посадку на рейс. Хорошо подкрепившись – он привез мне порцию крови, – я надеялась благополучно пережить дальний перелет с пересадками. Но в зале ожидания собралось столько народу, что я начинала медленно сходить с ума от аппетитных запахов. Меня сдерживало только одно: от простой человеческой крови обязательно заболит живот. А потому я отвлекалась болтовней.

– Они не спросили, куда ты поедешь?

– И какое им дело? У них любовь, – отмахнулся Русланчик.

– Алиса написала мне очередное сообщение. Простыня текста! И знаешь, кажется, она искренне беспокоилась, пока ты держал меня взаперти.

– Так встретилась бы с ней, – уколол он, прищурив глаза. – Глядишь, святая Ясина все бы тебе простила. Она же любит вампиров. Одного так точно.

Ну нет. Выяснять отношения, рыдать друг у дружки на плече, жаловаться на Русланчика или на гадкого Эба – этого мне вовсе не хотелось. Я не находила больше общих тем. Знала, что подруга могла бы исследовать мои особенности, но не представляла, как признаться ей, что попалась на крючок придурковатого вампира-ученого и питалась только особой смесью. Одна из всего вампирского рода. Но это только мое дело! Я выбираю страдать рядом с обожаемым Русланчиком. А Алиса пусть упивается любовью к Тристану.

– Она искала меня все это время, – выплюнула я и растерла плечи, будто любовь подруги придавила меня неподъемной плитой.

Не надо меня любить! И искать меня не надо! Я не хочу видеть жалость в твоих синих глазах!

– Вряд ли нас будут искать во Владивостоке, – успокоил Русланчик. – И перемены еще долго туда не докатятся. Представляешь себе Радомира и Северину на мотоциклах, колесящих через всю нашу необъятную родину?

Громкий ехидный смешок вырвался сам собой, на меня даже тявкнула пушистая собачонка из переноски на соседнем кресле.

– Но там наверняка есть свой лидер. – Меня беспокоило, как нас встретят местные вампиры.

– Вот и познакомимся, – хищно осклабился мой пушистенький шмелик Русланчик. – А еще там отличные исследовательские центры. Близость к Китаю, Корее и Японии, к техническому прогрессу и, в конце концов, к океану.

– Будем исследовать акул?

– Разберемся с твоими особенностями и придумаем, как их выгодно использовать.

– Ты чудо-о-овищно сообразителен! – восхитилась я и облизала губы, накрашенные красной помадой на манер той Даши, оказавшейся охотницей-адвокатшей. Русланчик смотрел на нее с неподдельным интересом, что вызывало во мне жгучую ревность. Аппетит, с которым он смотрел прежде на Алису, был иным, гастрономическим. Но уезжал-то он со мной. Поэтому я гнала от себя неприятные мысли и широко улыбалась алым ртом. – Обожаю.

– Ты обожаешь консервант, который я подливаю в твою еду. А я обожаю интересные задачки. И ты теперь – одна из них.

– Мне достаточно, что ты обожаешь меня по цепочке.

– Объявили посадку.

– Так чего же мы ждем?