Кэтрин Дайсон

Список Лили Беннет

Глава первая

Лидия Грэй настолько привыкла к неудачным свиданиям, что даже не вздрогнула, неожиданно ощутив во рту тепло чужого языка.

Запах у кавалера, по крайней мере, был вполне ничего – свежий и какой-то очень мужской, – а целовался он с неподдельным пылом. Однако что-то в ритме его движений и в том, как крепко он сжимал рукой плечо Лидии, мешало ей загореться в ответ. Звали его Мэтт – а может, Марк, она была не совсем уверена. Он, конечно, представился, но Лидия в тот момент отвлеклась и толком не расслышала.

Дело в том, что одна бровь у Мэтта-или-Марка была изогнута столь причудливым образом, что Лидия с самого начала не могла отвести от нее глаз.

Волоски словно бы меняли направление роста где-то посередине и в верхней части изгиба росли прямо вверх, а только потом шли вниз, как положено. Это придавало всему лицу занятное выражение – интригующее и даже, пожалуй, чуточку зловещее. К несчастью, только одна-единственная эта непокорная бровь и вызывала у Лидии хоть какой-то интерес, а весь остальной Мэтт-или-Марк – ни малейшего.

Он битый час разглагольствовал почти исключительно о себе, но Лидия через минуту-другую отключилась, не забывая время от времени кивать, когда ей казалось, что ситуация того требует, да изредка бормотать «вот именно», а вместо имени издавала тихое невнятное мурлыканье – не то «Мерп», не то «Март». Неопределенное такое, что-то среднее между Мэттом и Марком. А еще всю дорогу заставляла себя улыбаться и не корчиться, когда он небрежно обнимал ее за плечи.

Наверное, стоило бы сразу переспросить имя, но Лидия не переспросила. Слишком уж отвлеклась на излом брови.

И когда несколько минут назад он полез целоваться, она все так же только про чертову бровь и думала.

С Лидией всегда только так и получалось.

На каждом свидании.

С каждым мужчиной.

Все шло хорошо, пока вдруг не оказывалось, что ничего хорошего. Чуть оттопырив губу, Лидия начинала замечать детали. Обычно – совсем мелкие, незначительные. Подчас – совершенно крохотные. Но, складываясь воедино, они означали один критически важный факт: что Мэтт-или-Марк не тот мужчина, с которым Лидии и вправду хотелось бы целоваться.

Как раз в этот момент он с легкой полуулыбкой отодвинулся от нее и медленно открыл глаза.

– Обалдеть, – проговорил он хрипло. – Что ты со мной делаешь?

Она понятия не имела что. И вовсе не была уверена, что делает хоть что-нибудь.

Однако налепила на лицо улыбку, надеясь, что получилось достаточно искренне, и пожала плечами. Похоже, он принял ее молчание за подтверждение, что ей тоже все нравится, и снова наклонился к ней. Она попробовала было отдаться потоку, усилием воли заставить себя хоть что-то почувствовать, но ответных чувств зародилось так мало, что она не удержалась от тихого вздоха – прямиком в открытый рот Мэтта-или-Марка.

Губы у него сделались тверже, изогнулись в слабой улыбке, свободной рукой он нащупал и сжал бедро Лидии – она была вовсе не уверена, что ей нравится эта крепкая хозяйская хватка. Вообще-то Лидия Грэй однажды уже вручила себя мужчине – вручила пред лицом Бога и двух их семей, а она была не из тех женщин, которые легко берут назад свои обещания.

Ей не нравилось слово «развод», но приходилось признать, что за минувшие месяцы произносить его стало легче.

Первый раз был словно удар ножом, прямо под сердце.

– Ты что, хочешь развода? – выдохнула она, и волна подступающих слез разрезала это слово на две половины, два обрывочных всхлипа.

Одного кивка в ответ хватило, чтобы добить ее окончательно.

Больше половины жизни Адам Грэй был ее первой любовью, родной душой, лучшим другом – и вот одним коротким кивком сжег дотла два десятилетия их совместной истории.

С тех пор прошло полтора года, но, хотя Лидия обещала дочери начать новую жизнь, в глубине души она не питала ни тени сомнения, что до сих пор глубоко и безнадежно любит мужа.

Бывшего мужа.

Ох!

Всего несколько недель тому назад Лидия некрасиво захлебывалась слезами в зале вылета, вытирая зареванные щеки рукавом шерстяного кардигана, а второй рукой цепляясь за дочь.

– Мама, ну это же всего на полгода, – урезонивала ее Олли, опустив на пол огромный рюкзак и обхватив мать тонкими руками. – Опомниться не успеешь, как я уже вернусь.

Лидия стиснула ее еще крепче.

– Я буду по тебе скучать.

– Знаю. – Губы Олли растянулись в улыбке. – Но знаешь, что тебя отвлечет?

– Оливия, нет!

– Ну мам, уже больше года прошло. – Слово «год» Олли произносила, как будто речь шла о бог весть каком долгом сроке. Для Лидии год промелькнул в мгновение ока.

Она резко выдохнула.

– Я люблю его.

– Знаю, – согласилась Олли, высвобождаясь из объятий матери и твердо кладя обе руки ей на плечи. – Но он живет своей жизнью. И тебе пора.

Горе душило Лидию, голос у нее звучал глухо и напряженно.

– Я не готова.

– А ты попытайся, – просто промолвила Олли. – Ради меня.

Лидия кивнула, хотя на самом деле не могла придумать ничего хуже, чем свидание с незнакомым мужчиной – вообще любым мужчиной, кроме Адама.

И все же сейчас она сидела тут – на свидании с мужчиной, который со всей очевидностью был не Адамом.

Мэтт-или-Марк наконец чуть отодвинулся и, поцеловав Лидию еще разок напоследок, провел губами по ее шее и жарко шепнул на ухо:

– Скоро вернусь.

Лидия смотрела, как он шагает по ведущему к туалетам коридорчику – молодцеватой, но чуточку покачивающейся походкой. Он был высок – может, даже чуть выше Адама, – а его рубашка кое-где чуть натягивалась, подчеркивая перекатывающиеся под ней мускулы. Похоже, он очень старался поддерживать себя в форме.

Был бы вполне привлекательным, если б не тот излом брови.

Лидия вытащила из сумочки телефон, надеясь увидеть там сообщение от дочери, и разблокировала экран, хотя прекрасно знала, что в тех краях, где сейчас Олли, стоит глухая ночь.

Может, удрать, пока не поздно? Ей уже случалось сбегать со свидания, хотя она этим и не гордилась. Но она же обещала Олли попытаться – и не отступит. Если подумать, так Мэтт-или-Марк отнюдь не худший экземпляр, с которым она ходила на свидания за последние несколько недель. Строго говоря, даже лучший.

Безусловно лучше первого кавалера, чье имя Лидия вообще не разобрала – так ошарашила ее внезапная вонь чесночных колбасок.

Лучше второго – тот оказался ровесником Олли, если не младше, а любимой темой у него были «хищницы»: взрослые женщины, питающие склонность к юнцам. Его разглагольствования звучали одновременно и по-детски беспомощно, и цинично.

Третий не удосужился даже обручальное кольцо с пальца снять. Он вообще места в рейтинге не заслуживал.

И все трое были невыразимо лучше Джона – того, от которого она удрала и который после этого единственного рекордно короткого свидания шесть дней подряд каждый час слал ей сообщения, одно эмоциональнее другого. Было в нем что-то странное, какие-то флюиды, что ли, от которых по спине у Лидии поползли мурашки – так что она воспользовалась первой же возможностью поскорее слинять.

Собственно-то говоря, думала Лидия, если сравнивать, Мэтт-или-Марк кажется и не таким уж плохим вариантом. Даже маме, может, понравился бы.

Ну, насколько Агате Пирсон вообще может кто-то понравиться.

Лидия любила родителей – но гораздо сильнее, когда не была вынуждена жить с ними под одной крышей. Ведь до сорока ей оставалось буквально чуть-чуть, за спиной уже был один развалившийся брак – и мама ни на секунду не давала ей об этом забыть.

Она вздрогнула, вспомнив прошлый день рождения, когда Ага приналегла на водку и разболтала свой хитроумный план: выдать Лидию за Анджея – совершенно невыносимого сына одной из старых подруг Аги, а к тому же, как с запозданием сообразила Лидия, возможно еще и их дальнего родственника.

– Если к сороковому дню рождения у тебя в жизни так и не появится хотя бы относительно приличного мужика, – прогудела Ага, – Анджей сводит тебя на свидание.

Вот так просто. Как будто у нее в этом вопросе права голоса не имелось. Потому что, даже не беря в расчет возможность кровного родства, Лидия не питала ровным счетом никакого желания ходить на свидания с Анджеем. По сравнению с ним и любитель чесночной колбасы внезапно казался годным вариантом.

И все же над ее личной жизнью нависла угроза, и Лидия остро осознавала: с того разговора прошло несколько месяцев, а ничего так и не изменилось. Она все еще одинокая тридцатидевятилетняя женщина, живущая с родителями.

Не сказать чтобы завидная невеста.

Лидия одним глотком допила вино и вздохнула. Ну кто бы в ее ситуации способен был просто взять и списать со счетов этого не то чтобы совсем отталкивающего кавалера? Уж только не она. У нее имелось всего два доступных варианта: продолжать пить, пока не почувствует влечения к Мэтту-или-Марку, – или возвращаться домой к матери.

Она выбрала первое.

Заказала еще бокал вина и уже наполовину прикончила и его, когда Мэтт-или-Марк скользнул на стул рядом, изгибая половину рта в похотливой ухмылке. Лидия улыбнулась в ответ, изо всех сил стараясь сохранить верность принятому решению.

К тому моменту, как примерно через час Мэтт-или-Марк хрипловато пробормотал: «Пойдем уже отсюда, а?» – Лидия достигла приятной степени опьянения и удовлетворенности происходящим. В ответ на предложение она закивала чуть ли не с энтузиазмом.

– Я заплачý, детка, – пробормотал он. Лидия негромко рыгнула, но если он и услышал, то виду не подал.

Когда он прикладывал кредитку к машинке для считывания, Лидия разглядела имя, выгравированное крупными серебряными буквами: «Мистер Марк Данн».

ДА!

И в самом деле, ну какой же он Мэтт, когда он вылитый Марк!

Окрыленная этой мыслью, она большим глотком допила остаток вина. Теперь в голове у нее мутилось ровно настолько, чтобы при взгляде на мистера Марка Данна испытывать что-то вроде возбуждения. О чем она прежде думала? Очень даже симпатичный мужчина. Приятно пахнет. И заплатил за выпивку. Наверняка у него и еще какие-нибудь достоинства тоже есть, просто она пока не заметила.

Чего мне еще надо-то, спросила она у себя, соскакивая с высокого табурета у барной стойки с куда меньшим достоинством, чем садилась в начале вечера. Завидный кавалер же.

Лидия улыбнулась и вышла вслед за ним в ночь.

Мама будет от него в полном восторге.

Глава вторая

Лидия редко двигалась так осторожно и четко, как сейчас, когда ей предстояло преодолеть с полдюжины шагов, отделявших кровать Марка Данна от двери его спальни. Она проделала весь маневр на едином дыхании, боясь, что самый тихий вздох может его разбудить, и, даже благополучно оказавшись за дверью, все равно старалась дышать медленно и бесшумно – просто на всякий случай.

Вздохнуть полной грудью она осмелилась лишь в четверти мили от дома Марка, торопливо ковыляя прочь на высоких каблуках. Модные черные туфли, казавшиеся такой отличной идеей вчера вечером, сейчас немилосердно врезались в распухшие ступни и натирали в самых неожиданных местах. Кстати, о местах – а еще она понятия не имела, где находится.

К ней вспышками начали возвращаться события минувшей ночи – череда все более и более спутанных образов, сопровождаемых легкой, но болезненной пульсацией в висках: бар, такси, незнакомые пальцы, крепко сжимающие ее бедра, когда они с Марком ввалились в дверь дома, честно продемонстрированное им мастерство в постели, и эта чертова заломленная бровь – первое, что увидела Лидия, когда ее разбудили лучи утреннего солнца.

Насчет брови она, конечно, излишне драматизировала и сама это прекрасно понимала. Честно говоря, в постели с Марком она искренне наслаждалась всем происходящим, пока оно длилось, только вот всю дорогу невольно представляла себе, что это происходит с Адамом. Вплоть до последней секунды представляла, что она с ним.

Но Адам давно ушел, а Лидия осталась одна.

Одна-одинешенька в лабиринте улиц Лидса.

Фыркнув сама на себя, она вытащила телефон и приятно удивилась, обнаружив, что в батарее еще теплится какая-то жизнь. Она открыла карту, подождала, пока приложение определит ее точное местонахождение, и радостно улыбнулась, убедившись, что Марк живет достаточно далеко от обычных ее мест обитания, чтобы не бояться случайной встречи с ним на улице, но и достаточно близко, чтобы добраться домой всего на одном автобусе. Пройдя еще пару сотен ярдов до остановки, она плюхнулась на скамейку и блаженно вздохнула от возможности дать передышку ногам.

Автобусное расписание было украшено самым реалистичным изображением пениса, какое только Лидии доводилось видеть, причем столбец, в который она напряженно вглядывалась, оказался ровно посередине. Осознав это, Лидия громко расхохоталась.

Каждые пятнадцать минут.

Превосходно.

Она снова вытащила телефон и первое, что заметила, – красный сигнал уведомления на иконке приложения для знакомств. Лидия вдруг вспомнила, что видела и проигнорировала это уведомление еще вчера в баре. Ей снова вспомнилось лицо Олли в аэропорту.

Хотя бы попробуй, мам. Ради меня.

Ох.

Она открыла приложение, и оттуда на нее выскочило изображение мужского паха, обтянутого самыми тесными, какие только можно представить, спортивными шортами. Фотографию сопровождало сообщение: «Ответь, если хочешь развлечься без обязательств», подмигивающий смайлик и эмодзи с баклажаном.

Лидия поморщилась. Она обещала Олли, что попытается, и честно пыталась, но каждое новое полученное сообщение с сайта лишь укрепляло в ней отвращение к и без того малопривлекательному миру знакомств по Интернету.

Она протяжно выдохнула и уже собиралась спрятать телефон обратно в сумочку, как тот зазвонил у нее в руке, запустив волну внезапной паники. Лидия дернулась, проклятущий телефон взлетел в воздух, и она лишь каким-то чудом умудрилась перехватить его двумя пальцами за миг до удара о землю. Бормоча под нос нечленораздельные ругательства, она скользнула пальцем по экрану, чтобы ответить.

– Лидка! – жизнерадостно воскликнул голос на другой стороне, начисто игнорируя льющийся из ее уст поток брани. – Где тебя черти носят?

Энтони Зелински родился в том же родильном отделении той же больницы, что и Лидия, только на двадцать три дня позже – факт, который он обожал упоминать при малейшей оказии. Их матери дружили сколько себя помнили – неудивительно, что при таких обстоятельствах жизни Лидии и Энтони тоже оказались тесно переплетены. Для некоторых Тосик, для большинства Тош, он был самым старым и близким другом Лидии, хотя и вечной занозой в заднице.

Вот как, например, сейчас.

– Стою на автобусной остановке в Оквуде, – сообщила Лидия. С похмелья голос у нее звучал довольно сварливо.

Тош фыркнул.

– Я не спрашиваю, где ты конкретно, я спрашиваю, почему ты не тут.

– А ты где?

– У тебя дома.

Лидия недоуменно поморщилась.

– А почему ты у меня дома?

– Скажи лучше, почему тебя здесь нет. – Он неодобрительно поцокал языком – привычка, которую он перенял у матери Лидии. Лидия сделала себе мысленную заметку на будущее – вот чем можно его подкалывать. – Забыла, да?

Выдох Лидии прозвучал чуть ли не смехом.

– Кажется, мы оба уже понимаем, что ответ – да. Вообще не представляю, что такого я успела забыть.

– Юбилей твоего отца?

Черт!

Его семидесятилетие.

Ну разумеется, Лидия отлично знала про дату – и даже где-то в глубине памяти у нее смутно отпечаталось, что вчера, когда она выходила из дома, Ага велела ей вернуться не слишком поздно.

Потому что гости!

Черт!

– Не паникуй, – продолжил Тош по другую сторону телефона, – отмечать начнем только в час, но Агс попросила меня убедиться, что ты не валяешься мертвой где-нибудь в канаве.

Лидия не сдержала смешка. Тош был единственным человеком на планете, которому дозволялось называть Агату Пирсон Агс.

– Словом, – безмятежно продолжал он, – раз уж я тебя нашел, можешь загладить вину перед нами, купив по дороге кое-что по мелочи.

– И перед какими это «нами» мне надо заглаживать вину? – поинтересовалась Лидия, массируя свободной рукой висок в слабой надежде изгнать оттуда пульсирующую боль.

– Это королевское «мы», – хмыкнул он. Лидия явственно представила себе его лицо, расслышала в голосе нотки смеха. – Я говорю о себе и ни о ком другом. Провел отвратительную ночь с малявкой и забыл список покупок. – Теперь тон у него стал извиняющийся. – Пытался импровизировать, но мы же оба знаем, какой из меня импровизатор.

– Так себе он из тебя.

На этот раз смех его вышел совершенно искренним.

– Вообще никак.

– Ну ладно, – выдохнула Лидия. – Пришли мне чертов список.

– Ты ангел! А я тут за тебя умаслю Агс.

– Я взрослая женщина! – В голос Лидии снова прокралось возмущение. – И могу приходить домой после...

Но Тош уже отсоединился.

Лидия с тихим вздохом вытянула натертые до крови ноги перед собой, словно короткая передышка могла волшебным образом исцелить свежие мозоли. Вытащив из сумочки зеркальце, она посмотрела на свое отражение и поморщилась: растрепанные каштановые волосы, размазанная тушь. Лидия всегда старалась выглядеть на все сто, так что при виде себя вот такой вот желудок у нее болезненно сжался от стыда.

Хотелось плакать, но она сумела сдержаться. Как бы тушь еще больше не размазать. Лидия отыскала на дне сумочки салфетку – на счастье, чистую – и, как могла, вытерла лицо. Отлепила мигрировавшие куда-то на лоб накладные ресницы и вздохнула снова, уже более театрально.

Слишком стара она для всего этого, вот что.

Трагически возведя глаза к небу, она вдруг заметила в расписании автобуса остановку рядом с магазином «Сейнсберис» – и тут же вдруг решила зайти за покупками туда, а не в грязноватый и неуютный минимаркет, куда ходила обычно. Конечно, потом придется снова ехать на автобусе, но, в конце концов, сегодня папин день рождения. Не говоря уж о том, что любая минута промедления по дороге – это минута, в которую мама не будет ее пилить.

Когда подъехал автобус, она все еще сидела, вытянув ноги, и стоило подняться и перенести на них вес, как туфли врезались в пальцы так, что Лидии снова захотелось плакать.

Может, на этот раз она бы и заплакала, но на остановке уже успела собраться очередь, а Лидия ни за что на свете не позволила бы себе поддаться эмоциям на глазах у посторонних. Нажав языком на нёбо, как учила Ага, она задавила слезы и рухнула на ближайшее же свободное сиденье, впрочем не удержавшись при этом от тихого стона облегчения.

В супермаркете было удивительно пусто для субботнего утра. Не поднимая головы, Лидия методично продвигалась по присланному ей Тошем списку, втихомолку гадая, купил ли он сам хоть что-нибудь.

При одной только мысли о том, чтобы сейчас что-то праздновать, ее почти физически крючило. Острая пульсирующая боль в висках стала чуть глуше, зато растеклась по всей голове – от макушки до основания шеи. Меньше всего на свете Лидии хотелось провести эту субботу, отвечая на нескромные расспросы ближайших и дражайших.

Однако она упорно шла по списку: купила нарезанной ветчины в отделе деликатесов, а не в дешевом ряду фабричных упаковок, и перерыла гору пакетов с бейглами, чтобы найти папины любимые, с маком.

Папа оценит. Ну, то есть Лидия думала, что оценит. За последние двадцать лет Стив Пирсон едва ли произнес хоть одну законченную фразу – на самом деле неудивительно, с такой-то женой, как Ага.

Лидия уже добралась до отдела с маринадами и соленьями, как вдруг кровь у нее в жилах словно бы вскипела и заморозилась в одно и то же время. Причиной тому был раздавшийся у нее за спиной смех – сперва совсем тихий, но набирающий силу и громкость. Сомнений уже не оставалось.

К ней шел ее муж.

Бывший муж.

Ох!

Лидия нагнула голову, чтобы волосы загораживали лицо, и всеми силами попыталась сосредоточиться на двух банках с огурцами, между которыми выбирала. Обычные маринованные с укропом и маленькие коктейльные огурчики, которые она втайне предпочитала, но ни за что на свете не призналась бы в том матери.

«Новомодные выдумки, – как-то раз заявила Ага по этому поводу, – зачем бы мне такие крохотные ogórki?»

Хотя Ага родилась в Йоркшире, английский не был ее родным языком, и она даже теперь густо пересыпала свою речь польскими словами. Лидия до семи лет не знала, как огурцы называются по-английски. Однако теперь она с лихвой возместила все эти годы, повторяя и повторяя про себя слово «огурцы», пока, застыв на месте, ждала, чтобы Адам прошел мимо.

Он всегда считал, что в любых обстоятельствах надо выглядеть прилично, и она просто не могла показаться ему на глаза в таком виде.

Она остро ощущала, как он подходит все ближе и ближе. Когда он оказался на таком расстоянии, что до нее уже доносился запах его одеколона, она вдохнула полной грудью, вбирая в себя знакомый, привычный аромат. Глаза вдруг защипало, в животе все скрутилось в тугой узел.

А потом словно из ниоткуда раздался женский голос, отвечающий на какую-то его реплику, и сердце у Лидии стремительно оборвалось. Она слышала, что он с кем-то встречается – Олли рассказывала, – слышала, но не хотела этому верить.

Слов Лидия не разбирала, потому что не могла сосредоточиться, но звучал голос бодро и жизнерадостно, и в нем явственно слышался какой-то иностранный акцент: испанский, что ли? Такой теплый, сексуальный – несмотря на прилив ревности, Лидии невольно захотелось увидеть обладательницу этого голоса.

Но только она подумала было чуть-чуть развернуться, чтобы хоть краешком глаза на нее посмотреть, как все тот же голос с акцентом произнес два простых слова, от которых окаменевшее сердце Лидии рухнуло на пол и разбилось на тысячи осколков.

– Ладно, детка.

– Спасибо, детка, – отозвался Адам.

Лидии снова пришлось торопливо нажимать языком на нёбо. Адам никогда не называл ее деткой. Ни разу – за все двадцать лет, что они были вместе. Не то чтобы тогда Лидии этого не хватало, не то чтобы ей хотелось, чтобы он ее так называл, но почему-то, стоило ей услышать от него это обращение в адрес другой женщины, внутри все так и сжалось от ревности.

Любовь всей ее жизни называет деткой другую – а она, Лидия, стоит тут одна-одинешенька среди маринадов и солений и отчаянно пытается не разреветься.

Она так и держала по банке в каждой руке, бездумно уставившись на одну из крышек, как вдруг поняла, что Адам и его таинственная спутница находятся прямо у нее за спиной. Лидия застыла, боясь даже дышать, пока не услышит звук удаляющихся шагов.

Однако шаги и не думали удаляться. Вовсе даже наоборот – взяли и остановились.

А потом его голос раздался снова.

– Лидия?

Она набрала в грудь как можно больше воздуха и повернулась, с нечеловеческой силой впиваясь пальцами в эти несчастные банки, но все же чуть не выронила их, стоило лишь встретиться с ним взглядом.

Волосы у него были подстрижены короче, чем когда они жили вместе, и выглядел он заметно моложе своих лет. Моложе – и красивее. У Лидии перехватило дыхание. Сердце рвалось из груди так, точно хотело перескочить в его грудь.

Однако сам он лишь дружески улыбнулся – словно они были просто хорошими знакомыми. Словно не он полтора года назад разбил это рвущееся к нему сердце.

– Ого, это и правда ты! – Раньше, когда он улыбался, от уголков глаз у него разбегались морщинки, а теперь почему-то нет. – Насилу узнал тебя – на таких каблуках.

Лидия заставила себя засмеяться в ответ, но смех получился таким громким и неловким, что ей захотелось поймать его и запихнуть обратно.

– Ну да. Я вчера вечером ходила в бар... – Она увяла, не в силах закончить фразы, абсолютно убитая мыслями о том, как, должно быть, сейчас выглядит. За два последних года она сотни раз представляла себе, как случайно сталкивается с Адамом, но в этих фантазиях всегда выглядела лучше не придумаешь, а не сплошным позорищем.

Ее начало подташнивать.

– Боже, прости, я что-то невежлив. – Адам снова улыбнулся и приподнял руку. Его пальцы переплетались с тонкими загорелыми пальцами женщины, на которую Лидия так и не заставила себя взглянуть. – Это моя девушка Аврора. Аврора, это Лидия.

Он произнес ее имя так подчеркнуто, словно оно само по себе уже все объясняло.

Моя девушка.

У Лидии перехватило дыхание, как будто от удара кулаком в живот. Она не могла вымолвить ни слова. Молчание растягивалось и растягивалось – целую вечность. Поднять взгляд на Аврору она тоже не могла – во всяком случае, сначала, пока не услышала ее голос. Зато потом уже не могла глаз оторвать.

– Ли-и-и-ди-йя, – протянул бархатный голос. – Я столько о вас слышала. Так рада с вами познакомиться.

Сногсшибательная. Лидия не могла бы подобрать для ее описания другого слова.

Невозможно, абсолютно сногсшибательная.

Совсем молодая, но все же не неприлично юная, блестящие каштановые волосы переброшены через плечо и спадают почти до пояса, умопомрачительно длинные ноги. А самое ужасное – кажется, ни грамма, ни крошки косметики.

– Рада познакомиться, – пробормотала Лидия, изо всех сил пытаясь скрыть неприязнь в голосе, и заставила себя улыбнуться этому воплощению безыскусственной красоты и юности. По сравнению с ней она чувствовала себя уродливой старой каргой.

Если Адам и заметил ее тон, то не подал виду. На Аврору он смотрел с таким неприкрытым обожанием, что сердце у Лидии разорвалось надвое. Он казался совершенно иным, не похожим на того Адама, которого знала она, в лице или, может, во взгляде у него светилось что-то, что она не могла бы выразить словами.

– Мы просто заскочили купить чего-нибудь на перекус для похода на гору. – Он так и сиял. – Аврора завтра ведет меня на гору Скоффел-Пайк.

Лидия не сумела сдержать смешка, но притворилась, будто закашлялась. Ее муж Адам и по лестнице-то подняться лишний раз не хотел.

– Аврора бегает ультрамарафоны, так что для нее это будет легкой прогулкой, – продолжил он, не обратив внимания на реакцию Лидии. – Она так... так... открыта любым приключениям, я за ней иногда просто не могу угнаться.

Он засмеялся, Аврора подхватила его смех. Лидия притворилась, что смеется вместе с ними, но в душе у нее все так и кричало. Кто этот человек? Уж явно не тот, за кого она выходила замуж. Неужели, бросив ее, он поднялся на новый уровень? Два года назад он сказал, что в их браке не осталось ничего волнующего, но она как-то не думала, что он подразумевает именно такой сорт волнений.

Неужели он на самом-то деле имел в виду, что она для него слишком скучна?

– Словом, нам пора бежать. – Он улыбался так искренне, без тени сожалений о прошлом. – Рад был увидеться.

Лидия кивнула, усилием воли подавляя водоворот эмоций в груди.

– Да и мне пора. Ладно, увидимся как-нибудь.

– Было очень приятно познакомиться, Ли-и-и-ди-йя, – ослепительно улыбнулась Аврора. И они удалились все так же рука в руке через отдел консервов к отделу орехов и сухофруктов.

Лидия снова опустила взгляд на банки с огурцами, которые так и держала в руках, и решительно положила в тележку маленькие коктейльные, а вторую банку оставила на произвол судьбы на изрядно прореженной полке. Ей было отчаянно нужно почувствовать себя победителем хоть в чем-то – и, если ради этого придется соврать маме, купив свои любимые огурцы, значит, так тому и быть.

Ее снедала острая неуверенность в себе. Она никогда не считала себя особенно скучной личностью, но, должно быть, просто потому, что не присматривалась к себе беспристрастно. Ну да, она всегда была осторожной, но за годы жизни с Адамом его это совершенно не напрягало. Неужели он всю дорогу об этом думал, просто не высказывал вслух? Какой упор он сделал на словах «открыта любым приключениям»...

Ох!

Лидия знала, что никогда этого не забудет.

Сглотнув подступивший к горлу комок, она продолжила искать продукты по списку, хотя дышала при этом неглубоко, вполсилы, словно боялась, будто сердце у нее снова рассыплется на мелкие кусочки, пока она так буднично сравнивает товары.

Однако больше никаких неожиданностей не приключилось, так что к тому моменту, как Лидия добралась до кассы, болезненная тяжесть в груди уже отлегла, сменилась тихим мерным подрагиванием где-то за ключицей. Всего лишь привычная фоновая тоска, томление, не покидавшее Лидию с того дня, как Адам ушел от нее.

Она все вспоминала о том, как нежно пальцы Адама сжимали руку другой женщины, и начала выкладывать покупки на ленту перед кассой, как вдруг увидела на дне тележки, прямо под бейглами, то, чего не заметила, когда начала покупки.

Это был сложенный вдвое листок сиреневой бумаги – заметно лучшего качества, чем обычные обрывки конвертов или линованные тетрадные листы, которые обычно остаются в тележках. На виду оставалась всего одна строчка в самом верху, но этой строчки хватило, чтобы Лидия подняла листок и аккуратно спрятала в карман сумочки.

Строчка гласила:

«Список желаний и целей Лили Беннет»

Глава третья

– Лидка! – каркнула Ага, лишь стоило Лидии аккуратно защелкнуть за собой замок на двери родительского дома. Она-то думала, что сделала это абсолютно бесшумно, но к тому моменту, как она поставила две тяжелые сумки на столик в прихожей и подняла голову, мама уже возникла в дверях кухни – точно привидение какое-то!

Агата Пирсон, невысокая, даже щуплая, была весьма внушительной женщиной по любым стандартам. Ее лицо неизменно дышало яростью, какие бы эмоции она ни испытывала на самом деле. Она появилась на свет в лагере для польских военных беженцев в пасторальном Йоркшире и готова была во всех подробностях поведать любому желающему о тяготах и лишениях военных лет, хотя на самом-то деле родилась только в 1956 году.

Впрочем, никто и никогда не рискнул вывести ее на чистую воду. Ага как-то не вызывала желания с нею спорить. А уж особенно сейчас, когда, прищурившись, придирчиво осмотрела дочь сверху донизу.

– В каких ты туфлях! – вскричала она, когда взгляд бледно-зеленых глаз спустился наконец до самого низа, и прищелкнула языком, совсем как Тош по телефону. – В таких за покупками не ходят, myszko.

От этого ласкового обращения Лидия чуть не расхохоталась вслух. Мышка! Почему-то она слышала от мамы это слово, только когда та ее отчитывала.

Лидия закатила глаза, но как можно незаметнее.

– Знаешь ли, когда я надевала эти туфли, я за покупками и не собиралась.

– Прости! – завопил в ответ Тош откуда-то из глубины дома.

Ага покосилась на часы на пристенном столике и потянулась за сумками. Когда она заговорила снова, голос ее звучал чуть мягче.

– У нас почти час до того, как твой tata вернется с гольфа. Я разберусь с едой, а ты иди приведи себя в порядок.

Это прозвучало приказом – Ага почти всегда изъяснялась в приказном тоне, но Лидия за много лет научилась разбираться в тонкостях материнских распоряжений, и это было практически настоящим подарком. Она улыбнулась, легонько поцеловала маму в щеку и, наконец сбросив с ног орудия пытки, ощутила под ступнями блаженную прохладу выложенного плитками пола.

Ага кивнула в ответ. Уголок ее рта еле заметно дернулся вверх – самое близкое подобие улыбки, какого только можно было от нее дождаться. Она проводила взглядом поднимающуюся по лестнице Лидию.

– Все остальные уже тут.

– Всем привет! – крикнула Лидия и, услышав недружный хор из пяти голосов в ответ, невольно улыбнулась.

«Все» состояли из Баси, с которой Ага дружила с самого детства, ее сына Тоша, Милы – жены Тоша и их маленькой дочери Клары, Джеффа – дяди Лидии по отцу и пана Митека, старика, живущего в пяти домах дальше по улице. За минувшие годы Ага так часто приглашала его в гости, что он стал практически членом семьи.

Когда-то «всех» насчитывалось около двадцати человек, но с годами их становилось все меньше. Причины были разными: смерть, эмиграция, шестимесячное кругосветное путешествие.

Развод.

И все-таки их оставалось девять человек, целых девять, счастливое число, и, спеша наверх в свою комнату, Лидия улыбалась, думая о них всех.

Она жила у родителей вот уже одиннадцать месяцев – с тех самых пор, как поняла, что ежемесячные взносы за дом с тремя спальнями, в котором они жили с Адамом, ей с ее грошовой зарплатой никак не по карману. Одиннадцать месяцев жизни в детской спальне, которую они прежде делили на двоих с сестрой Еленой. И все эти месяцы, каждый раз, когда Лидия открывала дверь в спальню, отсутствие Елены наваливалось на нее таким же невыразимо тяжким грузом, как и в первую ночь, что она провела там одна.

Елене только-только исполнилось семнадцать, и она сидела на переднем сиденье в машине своего парня, когда тот, опьянев от дешевой водки и мальчишеской бравады, устроил с другом гонки на темной ночной улице и на полной скорости врезался в стену.

И он, и Елена погибли мгновенно.

Это случилось двадцать лет назад, но спальня оставалась ровно такой же, какой была тогда: дешевая деревянная мебель, кричащие обои. Совершенно такой же, как и шесть месяцев спустя, когда девятнадцатилетняя Лидия, внезапно обнаружив, что забеременела, переехала жить к Адаму. Спальня так и стояла все эти годы точно законсервированная – алтарем горя, утраты и неудачных решений.

Лидия вздохнула, плюхнулась на старую односпальную кровать и, зашвырнув туфли в дальний угол комнаты, принялась раздеваться. С каждым предметом одежды она словно бы стаскивала с себя еще немного стыда и неловкости за последние восемнадцать часов своей жизни. И, залезая под душ, чувствовала себя уже превосходно – если не считать тихой остаточной боли в груди, боли, с которой она давно уже свыклась.

Аге потребовалось примерно двадцать пять минут на то, чтобы развеять последние обрывки этого хорошего настроения по ветру.

– Лидка! – пропела она, когда через сорок минут Лидия босиком пришлепала на кухню. – Ты еще не рассказала про вчерашнее свидание. Многообещающий кандидат?

Лидия передернулась.

Ага продолжала как ни в чем не бывало:

– Ты провела у него ночь, так что, надо думать, он обладает хотя бы какими-то... – Она пару секунд помолчала, подбирая нужное слово. – ...достоинствами.

Лидия наморщила нос.

– Мама!

– Ой, да ладно тебе, – отмахнулась Ага с еще более суровой миной, чем обычно. – Твоя старушка-мать достаточно давно живет на свете, чтобы знать, из чего готовят колбасу.

– Мама! – Лидия в ужасе отшатнулась. – Где ты понабралась таких выражений?

– Американское телевидение, – без запинки отозвалась Ага. – Я ведь правильно его употребила? – Она выложила на тарелку последний кусок ветчины и повернулась к дочери, угрожающе сжимая в одной руке банку с огурчиками. – Myszko, почему ogórki такие мелкие?

– Других не было, – соврала Лидия.

Ага несколько мгновений внимательно смотрела на нее, а потом отвернулась и не глядя сунула ей в руки пакет с бейглами.

– Нарежь давай.

Лидия со вздохом взяла пакет.

– Мам, честно, я даже не знаю толком, что это выражение значит, но теперь так и представляю, как ты готовишь колбасу.

– Пф-ф-ф! Не уходи от темы. – Ага накрыла тарелку и отставила в сторону, лицо ее застыло в неизменной хмурой гримасе. – Я спрашиваю, годится ли этот мужчина на роль моего нового зятя.

– Нет.

– Ты это решила до того, как отправилась с ним в постель, или после?

Лидия на секунду перестала нарезать бейглы, чтобы случайно не отхватить себе палец от ярости.

– Примерно тогда же, когда поняла, что не хочу обсуждать свою интимную жизнь с родной матерью.

Ага пожала плечами, не столько оправдываясь, сколько бросая вызов.

– Просто забочусь, чтобы тебе не пришлось коротать вечность в унылом одиночестве.

– Спасибо, что ты в меня так веришь.

– Ой, не начинай. Ты же знаешь, я за тебя переживаю. – Глаза Аги сверкнули зеленым огнем. – И режь уже побыстрее, а то до следующего отцовского дня рождения провозишься.

Лидия фыркнула и демонстративно замедлилась.

– Можешь за меня не переживать. Мне и одной прекрасно.

– Но ты же не одна! – Ага воздела обе руки к небу, точно призывая на помощь самого Господа. – Ты торчишь тут со мной и твоим tata. Все время!

Лидия как раз прикидывала, насколько недопустимо тыкать в родную мать хлебным ножом, как в кухню небрежно заглянул Тош со спящей малюткой Кларой на руках. Стоило ему окинуть быстрым взглядом их обеих, как его лицо – которое Лидия одновременно и любила, и ненавидела – сморщилось в улыбке. После смерти Елены он заменил ей родного брата, которого у нее никогда не было.

Ага тоже считала Тоша почти что родным чадом. Порой даже – любимым чадом.

Вытерев руки о фартук, она показала на него.

– Вот посмотри на Тосика! Взял и женился на замечательной польской девушке. Давай и тебе скорее найдем.

Лидия закатила глаза.

– Спасибо, не надо мне никаких замечательных польских девушек.

От Аги не укрылся враждебный тон дочери.

– Myszko, ну ради бога. Ты же знаешь, что я имела в виду. Дай нам помочь тебе найти кого-нибудь из общины. – Голос у нее стал чуть мягче. – Знаешь, Джефф и пан Митек даже целую таблицу составили.

Нож Лидии замер, не разрезав очередного бейгла до конца.

– Таблицу?

– Кандидатов, – кивнула Ага. – Специально для тебя.

– Не может быть!

Тош засмеялся – тихо-тихо, чтобы не разбудить спящего младенца.

– Может-может. Мне даже кажется, пан Митек и сам туда записался.

Лицо у Лидии вытянулось.

– Пану Митеку сто двенадцать!

Ага поцокала языком.

– Всего восемьдесят шесть.

– И он подходит по всем параметрам, – пожал плечами Тош.

Лидия возмущенно фыркнула. Она, конечно, надеялась, что Тош шутит, но знала дядю Джеффа и пана Митека достаточно долго, чтобы понимать: это совсем не шутки.

– И какие же это параметры? Ну так, чисто из любопытства.

– Мужчина, неженатый, по возможности живой. – Тош снова пожал плечами, но уже не так демонстративно.

Лидия недоверчиво покачала головой.

– И кто там еще в этом списке?

– По-моему, только Анджей, пан Митек и Якуб из «Польского клуба».

– Мой кузен Якуб?

– Ой, а он твой кузен? – Тош тихо рассмеялся. – Тогда, выходит, только Анджей и пан Митек.

Лидия набрала в грудь побольше воздуха и медленно выдохнула.

– Ниже падать уже некуда.

Однако оказалось, что это еще не дно. Дна она достигла через несколько часов, когда все сидели за пластиковым обеденным столом, сыто вздыхая и распуская пояса.

Они ели, смеялись и пели поздравительные песни по-английски и по-польски Стиву, который так разошелся, что даже пробормотал скороговоркой пару благодарственных слов в ответ, прежде чем снова замкнуться в молчании.

Лидия успела одолеть три куска фирменного басиного рулета с маком, как тут оно и грянуло.

– Лидка! – радостно завопил Джефф. – Мы же тебе не сказали!

Мысленно готовясь к худшему, Лидия обвела взглядом сидевших рядом мужчин. Надо сказать к чести пана Митека, что ему хотя бы хватило совести пристыженно потупиться. Так она и знала, что эти двое что-то замышляют.

– Мы записали тебя на вечер экспресс-свиданий в центре.

– В центре?

Она не была уверена, что хочет услышать ответ на свой вопрос.

– На Бэй-стрит. В пятницу... только уточню, в какую именно. В семь часов.

Кровь у Лидии стремительно отхлынула от щек и с бешеным стуком устремилась в виски и уши.

– Вы записали меня на экспресс-свидания в доме престарелых?

– Это не дом, а дневной центр, – уточнил Джефф, поправляя на носу очки в проволочной оправе. – И это просто проводится в центре, а не для его членов.

– Да не, по-моему, все-таки для членов, – встрял пан Митек. Из-за акцента каждое его слово звучало словно с нажимом. – Но там много отличных мужчин. Некоторым даже семидесяти еще не исполнилось.

Лидия замерла, не донеся до рта щепоть крошек от пирога.

– Мне тридцать девять, – процедила она, из последних сил стараясь не сорваться на крик.

– Считай, все равно что уже сорок, – заметила Ага. – Оглянуться не успеешь, как исполнится. Потом пятьдесят, потом шестьдесят, потом девяносто – а потом поминай как звали.

– Да ты умеешь поднять девушке настроение, – невесело рассмеялась Лидия. – Спасибо, мам.

Ага без тени раскаяния пожала плечами.

– Чистая правда. Никогда не знаешь, сколько тебе осталось жить. И если хочешь что-то изменить, иной раз приходится пробовать новое.

Хотя в словах матери, безусловно, была своя правда, но от постоянного бесцеремонного вмешательства в ее жизнь тупая боль в висках у Лидии достигла такой степени, что казалось, будто голова вот-вот взорвется, поэтому она ухватилась за этот предлог уйти из-за стола.

– Как бы ни хотелось мне остаться и обсудить все мои женские недостатки... – Она улыбалась, но в голосе у нее слышалась злость. – ...но я что-то не очень хорошо себя чувствую. Пойду, пожалуй, полежу.

– Позови, если тебе что-то понадобится, – сказала сидевшая рядом с ней Мила и на миг легонько положила руку на локоть Лидии. Лидия благодарно улыбнулась и встала. Мила и правда была очень доброй и красивой – и, на взгляд Лидии, слишком хороша для Тоша.

В спальне царили благословенные темнота и прохлада, и Лидия щелкнула выключателем маленькой прикроватной лампочки, дававшей совсем немного света. Где-то в сумочке должен был лежать парацетамол, и Лидия попыталась нашарить его, как вдруг ее пальцы наткнулись на сложенный листок сиреневой бумаги.

Лидия аккуратно развернула его и разгладила на ковре, а потом положила на кровать, чтобы разглядеть получше. Список был выведен старательными письменными буквами, ручкой с серовато-металлическими чернилами, над именем «Лили» было нарисовано крохотное сердечко. Лидия поднесла листок к свету и принялась читать:

Лидия была глубоко потрясена. Она дважды перечитала список, а потом бережно сложила листок, спрятала обратно в тот же карман сумочки и, болезненно морщась, проглотила всухую две таблетки парацетамола.

Кто эта Лили Беннет? В груди Лидии разгоралось любопытство.

Должно быть, она, как и сама Лидия, ведет довольно скучную жизнь. Елена, хоть и младшая сестра, с самого раннего детства была отважнее Лидии, а уж когда эта самая отвага ее и погубила, Лидия так старательно избегала любого риска, что, по сути, и не жила вовсе. Взять хоть этот список Лили – она тоже не делала ничего из того, что в него входит. Ни единого пункта.

За свои почти четыре десятка лет она ни разу не ночевала в палатке, ни разу не каталась на американских горках. Неудивительно, что Адам считал ее скучной. Потому что она в самом деле такой и была. Что ее и погубило.

Лили хотя бы список написала.

Лили не такая, как она, нет! Может, у нее тоже до сих пор не было никаких приключений, зато она составила план. Не сидит сиднем, как Лидия. Решительно шагает вперед, сама управляет своей судьбой, стремится воплотить свои желания в жизнь. Сделать жизнь такой, как ей нравится.

От этой мысли Лидия на миг замерла. Может, и ей составить свой список?

Она уже тянулась за бумагой и ручкой – поскорее набросать идей, – но тут на нее вдруг накатила волна паники. Она уже все это проходила: составляла планы на будущее, и ни из одного из них не вышло ровным счетом ничего. В юности и она смела мечтать, совсем как Лили, но из этих мечтаний ничего не вышло.

Она с усилием выдохнула и тяжело рухнула на кровать, глаза защипало от слез. Но тут вдруг ей в голову пришла новая мысль.

Вот же он, отличный список, и уже составленный. Она только что держала его в руках.

Ну да, он составлен вовсе не из ее личных и самых сокровенных желаний. Ну да, на самом-то деле это вообще не ее желания. Так ли это важно? Главное – доказать Адаму, что и она может стать открытой приключениям женщиной, которая ему нужна. А для этого любой список сгодится!

А кроме того, раз это чей-то чужой список, то и в случае провала тоже будет виновата не она, а Лили. Если, проживая чужие мечты, она все испортит, может быть, неудача окажется не так болезненна?

Именно в этот самый миг Лидия Грэй, в свои почти сорок лет свернувшаяся клубочком в детской кровати под родительским кровом, и поклялась себе, что выполнит все до единого пункты из списка Лили Беннет.

Идеи так и хлынули на нее бурным потоком. Она торопливо принялась рыться в сумочке в поисках телефона, чтобы немедленно почитать о серфинге, восхождениях на горы и верховой езде. Сердце скакало и пело в груди, противный ноющий голосочек в мозгу хотя бы на время затих.

Она исполнит все-все из этого списка.

Все-все-все!

Глава четвертая

– Аврора де Люка, – сочувственно сказала Олли. Связь сегодня была так себе, изображение в окошке видеочата подрагивало и расплывалось. – Я же тебе говорила, что у папы новая девушка.

– Ты не говорила, что она испанская супермодель, – пробормотала Лидия. Одного имени этой женщины хватало, чтобы она почувствовала себя полным ничтожеством.

Олли не сумела подавить смех.

– Она итальянка.

– Еще хуже! Они славятся своей романтичностью! – Внезапно вспомнив, каким тоном Аврора произнесла «детка», Лидия скривилась. – Ты сама с ней встречалась?

– Нет. Но папа отметил ее в Инстаграме, так что я слегка порылась в ее записях. – Сегодня Олли забрала потяжелевшие от влажности кудри в свободный узел на макушке. Волосы у нее были ровно того же цвета и фактуры, что и у Лидии (только без отдельных вкраплений седины), но у Олли они вились вольно и естественно и вовсе не напоминали жесткую мочалку, с которой Лидия всю жизнь яростно боролась и которую бескомпромиссно распрямляла. – Наверное, она папу должна очень изматывать – всегда в такой хорошей форме. И я имею в виду чисто физическую форму, а не что-то еще.

Лидия фыркнула.

– У нее вообще с формами все в порядке.

– Да ну, – пожала плечами Олли. – В соцсетях все отлично выглядят, на что еще нужны фильтры.

– Я видела ее в магазинном освещении и без грамма косметики – и она все равно была как с обложки какого-нибудь модного журнала. А я выглядела как гоблин какой-то – тоже, знаешь, делу не помогало.

Олли снова прыснула, но выражение лица у нее смягчилось.

– Мам, ну уж гоблином ты ни при каком раскладе выглядеть не можешь. Наверняка у тебя просто тушь чуть-чуть размазалась, только и всего, да ведь?

– Но у нее-то даже имя такое яркое и красивое, – сетовала Лидия, не обращая внимания на дочь. – Аврора – ну только подумай! А я сплошная серость – в буквальном смысле, по фамилии^[1]. Там яркое – тут тусклое.

– Я, между прочим, тоже по фамилии серость, так что не обзывайся, пожалуйста! – Олли приподняла одну бровь, сделала паузу для убедительности и продолжила: – К тому же ты очень даже яркая и красивая, просто... не знаю, потеряла искру. И тебе нужен кто-то, кто поможет снова ее зажечь.

Она лукаво улыбнулась и так выразительно зашевелила бровями, что Лидия не удержалась от смеха.

– А кстати...

– О боже мой, умоляю, только не говори, что ты уже нашла любовь всей жизни и просто до сих пор забывала упомянуть, – на одном дыхании выпалила Олли.

Лидия закатила глаза.

– Нет! Не говори глупостей! – Она покачала головой, глядя, как дочь чуть не подпрыгивает от нетерпения. – Мужчины ни при чем, все гораздо интереснее. Помолчи минутку, дай я расскажу тебе по порядку.

И рассказала – начиная с того, как нашла в тележке список, и вплоть до того, как под влиянием загадочной авторки списка на нее нахлынуло совершенно несвойственное обычно мужество и желание делать всякие вещи, о которых она раньше даже мечтать бы не посмела.

– И я спросила себя: а как бы на моем месте поступила Лили Беннет?

– И как бы поступила Лили Беннет? – отозвалась Олли, по-собачьи склонив голову набок.

– Отважно отправилась бы навстречу приключениям, попыталась бы воплотить в жизнь все то, чего не делала раньше.

– Отлично, так ты, значит, теперь тоже напишешь свой список?

– На самом деле нет, – призналась Лидия, пожимая плечами. – Я пойду по списку Лили Беннет.

Олли недоуменно наморщила лоб.

– Но ты же половину вещей из списка терпеть не можешь! Я точно помню, как ты говорила, что на американские горки сядешь только под страхом смерти.

Лидия засмеялась.

– Я правда так говорила?

– Правда-правда, – подтвердила Олли, наклоняясь поближе к камере. – Совершенно точно.

– Шутила, наверное.

– И не думала даже.

Лидия нахмурилась. Нет смысла врать Олли: на американские горки ее и вправду не очень тянуло. Но хватит ли ей храбрости рассказать дочери всю правду? Кажется, все-таки нет.

– Ну ладно, может, тогда и не шутила, но с тех пор многое изменилось. Я сама изменилась. – Вот это, по крайней мере, было чистой правдой. – И так ли важно, кто придумал приключения, если приключаться буду я?

Олли открыла было рот, но, так ничего и не сказав, откинулась на спинку стула. Выражение лица у нее стало мягче.

– Список – это всего лишь список, а желания могут и совпадать, – продолжила Лидия. – Думаешь, до тебя никто не совершал кругосветных путешествий?

Олли засмеялась, ничуть не обиженная.

– Ну это вряд ли.

– Так что, может быть, старая я и в самом деле терпеть не могла американских горок. – Лидия пригладила волосы. – Но новая я абсолютно готова к приключениям.

Олли распахнула глаза и широко улыбнулась.

– Слушай, попроси Тоша помочь! Он же сколько лет пытается расширить твои границы.

– О боже, нет! – Лидия передернулась при одной только мысли об этом. Тош не питал к ее границам ни тени уважения. Он чужого списка придерживаться не станет. Чего доброго, заставит ее прыгать с парашютом – да мало ли еще чего выдумает!

У Олли вытянулось лицо.

– Но я же на другом краю света, кто тогда тебе поможет? Babcia и ciocia Бася?

Обе дружно расхохотались, попробовав представить себе Агу верхом на лошади.

– Справлюсь сама по себе, – пожала плечами Лидия. – В конце концов, я взрослая самостоятельная женщина.

Олли кивнула, но без особой уверенности. А потом раздался какой-то тихий звук – Лидия не поняла, что это, но Олли на несколько секунд отвернулась, а потом снова посмотрела в камеру и состроила недовольную гримаску.

– Ну ладно, мое время истекло.

Лидия нахмурилась. Она всегда ненавидела прощания.

– Ты в интернет-кафе?

– В чем-чем?

– Где ты нашла выход в Сеть? – уточнила Лидия, хмурясь еще сильнее.

Олли недоуменно вскинула брови.

– Да просто тут кое-чьим вайфаем воспользовалась.

Лидия пожала плечами.

– Ну практически то же самое.

Правда ли? На самом деле она понятия не имела.

– Совершенно, – кивнула Олли и ласково улыбнулась. – Ну ладно, мне пора. Но я страшно тобой горжусь и надеюсь, что ты там в горах не заблудишься, а это все поможет тебе снова найти себя.

– Не опережай события, я просто...

Но Олли уже разъединялась.

– Пока, мам! Люблю тебя!

– Я тебя тоже люблю, – тихонько произнесла Лидия в опустевший экран. Закрывая крышку лэптопа, она физически ощущала каждую из семи тысяч семисот тридцати двух миль, что лежали между ней и дочерью.

Она обдумывала слова Олли весь остаток утра и снова задумалась над ними под вечер, лежа в постели. Она притворилась, что у нее болит голова, чтобы избежать семейной игры в «Монополию», которую пан Митек и дядя Джефф откопали в чулане под лестницей, пытаясь найти какие-то старые инструменты. Дядя Джефф клялся и божился, что они должны лежать там, но найти так и не смог. В своем нынешнем настроении Лидия просто не вынесла бы никаких семейных игр, тем более что пан Митек всегда жульничал.

Надеюсь, ты там в горах не заблудишься.

Не слишком ли опрометчиво с ее стороны считать, что она способна справиться с такой задачей самостоятельно? Особенно учитывая, что до сих пор самое рискованное, что она делала в жизни, – это поход в магазин европейских продуктов в не самой безопасной части города. Сумеет ли она провернуть хотя бы какое-нибудь из приключений в списке в одиночку, без посторонней помощи?

Лидия была отнюдь не уверена.

Забравшись в кровать, она как раз гуглила свои шансы погибнуть в одиночном восхождении на гору, когда заметила в приложении для свиданий новое сообщение. Сперва она даже открывать не хотела, опасаясь получить очередную фотографию чьего-нибудь паха или дешевый подкат, но потом любопытство все-таки победило, и Лидия, мысленно кляня себя на чем свет стоит, все-таки заглянула туда.

«Спасибо, что обновили информацию о себе».

Лидия нахмурилась. Она ничего не обновляла. Ну конечно, с ее счастьем как раз станется – наверняка ее аккаунт взломали. Лидия посмотрела свой профиль, чтобы оценить размер бедствия.

«Ищете приключений?»

Начало ничем не напоминало тот в высшей степени здравый и разумный текст, который она о себе написала, заводя аккаунт.

«Мне нужен сообщник, который поможет мне выполнить некоторые пункты из моего списка желаний. И, прежде чем вы спросили, НИЧЕГО СЕКСУАЛЬНОГО И НИКАКИХ ИЗВРАЩЕНИЙ. Просто ищу друга и попутчика. Может, им станешь именно ты?»

Лидия несколько секунд недоуменно хмурила брови, но потом ее осенило.

Олли.

Ну разумеется, Олли запомнила пароль, который Лидия случайно сообщила ей несколько месяцев назад, когда они вместе слегка напились и стали писать сообщения незнакомцам на сайте. Она как раз мысленно составляла гневное послание дочери, когда в приложении высветилось очередное сообщение, и она тут же открыла его.

«Привет, Л-стер857. Кстати, клевое имя».

Она улыбнулась. Ни один из мужчин, писавших ей раньше, не считал это имя клевым. Она и сама не считала! Просто анонимный набор символов – чтобы не раскрывать никакой личной информации потенциальным кавалерам, которые вдруг окажутся маньяками.

Безопасность прежде всего.

«Надеюсь, я не покажусь каким-нибудь извращенцем, когда скажу, что моя сестра заставила меня зарегистрироваться в этом приложении совершенно против моей воли, а твой профиль – первый из всех, мной уже виденных, который привлек мое внимание.

Я не ищу любви, зато очень люблю приключения и рад был бы помочь тебе с твоим списком, а заодно (очень надеюсь) заставить мою назойливую сестрицу отвязаться!

Напиши, если тебя это заинтересовало.

Джейк».

Хм.

Вот такого она точно не ожидала!

Он не осыпал ее неуклюжими комплиментами, не подкатывал с сальностями. Кроме того, он подписался настоящим (как она подозревала) именем, а на фотографии в профиле был самый простой снимок: Джейк широко ухмылялся в камеру, видимо, на какой-то вечеринке.

В целом он производил впечатление человека честного и прямого. Из того сорта людей, которые уберегут ее от диких зверей на прогулке по горам и не дадут утонуть в море во время серфинга. Не говоря уж о том, что, если рядом с ней будет такой человек, надо надеяться, ее семейка прекратит попытки свести ее буквально с любым мужчиной, у которого еще есть пульс.

Она нажала кнопку ответа и напечатала сообщение, предложив время и место для встречи, а подпись «Л-стер857» сопроводила улыбающимся смайликом, раз уж он обратил на это имя внимание.

И нажала кнопку «отправить», радуясь своей храбрости и решительности. Готовности к приключениям.

Влияние Лили уже начинало благотворно на ней сказываться!

Глава пятая

У Джейка Джонса был маленький шрам на губе, и поначалу Лидия все время на него отвлекалась.

В тот день Джейк буквально не вошел, а ворвался в бар – комок рвущейся наружу энергии, вибрирующий от полноты жизни. Лидия невольно заулыбалась. Он очень отличался от того образа, что она успела составить себе по фотографии у него в профиле: не такой прилизанный, на небритом подбородке – щетина, светло-каштановые волосы, встопорщенные на макушке, но коротко подстриженные по бокам. Да еще этот шрам почти в дюйм длиной, из-за которого губа у него с одной стороны чуточку изгибалась наверх всякий раз, как он улыбался.

А улыбался он часто. Так часто, что вокруг глаз – удивительного светло-карего оттенка, какого Лидия ни у кого прежде не встречала, – пролегла сеть морщинок, напоминание об этой вечной улыбке.

Однако первым Лидия заметила вовсе не это.

Первым, на что она обратила внимание, когда он подлетел к стойке, где она сидела, был неоново-розовый гипс у него на правом запястье. Она уставилась на этот гипс с таким любопытством и удивлением, что напрочь забыла о лежавшем перед ней фиолетовом листке, который она в очередной раз перечитывала.

– Приятно познакомиться, Лили, – сказал Джейк, неопределенно махнув рукой на список. В голосе у него чуть пробивался певучий северный акцент. – А это, я так понимаю, Тот Самый Список?

Он улыбнулся чему-то своему, и Лидия впервые обратила внимание на шрам на губе.

Казалось бы, самое идеальное время сообщить ему, что она на самом деле никакая не Лили Беннет.

Или через несколько секунд, когда он добавил:

– Прошу прощения за, возможно, скороспелые выводы. Лили же, верно?

И она снова его не поправила.

Он произносил «Лили» как-то невозможно притягательно, Лидия не смогла бы выразить словами, в чем заключалась эта притягательность. Но точно знала: ее настоящее имя никогда так не звучало. Не казалось таким необычным, свежим, волнующим. Можно даже сказать – сулящим приключения.

Куда более похожим на ту женщину, которой она стремилась быть, способную снова влюбить в себя ее бывшего мужа, а не на скучную ветошь вроде нее самой.

Поэтому после почти незаметной паузы Лидия сказала лишь:

– Да, я Лили. Привет. Приятно познакомиться, Джейк. Джейк, да?

– Собственной персоной! – снова улыбнулся он, а потом здоровой рукой пододвинул еще один табурет и уселся рядом с ней.

Она сама не знала, что именно заставило ее соврать. Может, просто отвлеклась на розовый гипс и яркую рубашку Джейка, а может быть, в ту долю секунды осознала: вот он, шанс стать кем-то другим – кем угодно, только не старой скучной Лидией Грэй.

Другой женщиной – волнующей и необычной.

У которой есть приключения.

Такой, как Лили Беннет.

Следующие несколько минут она отважно игнорировала тоненький голосок в голове, напоминающий ей о честности, – и с каждой секундой шансы признаться все убывали и убывали, пока, минут через пять, не выдохлись окончательно, как старая газировка, рассыпались угасшей золой. Никакой надежды более не осталось.

Но это ничего, решительно заявила себе Лидия, совершеннейшие пустяки. Джейк будет для нее всего лишь спутником в приключениях. Так ли важно, что он никогда не узнает ее настоящего имени? Вот уж никакой разницы! Лидия внезапно нашла в этой мысли даже неожиданную свободу, ощутила себя куда более раскрепощенной и легкой, чем обычно.

Будь это настоящим свиданием, она бы больше задумывалась о том, что Джейк Джонс, сам по себе очень даже привлекательный представитель мужского рода, не удовлетворяет ни одному критерию, по которым она оценивала потенциального спутника жизни. А, видит бог, этих критериев у нее было предостаточно!

Будь это настоящим свиданием, она бы куда ярче осознавала, что Джейк Джонс ни разу не Адам.

Но это не было свиданием, так что она ни о чем подобном не думала, и костюм Джейка ее скорее рассмешил, а не раздосадовал. Джинсы у него были вполне приличными, хотя длинноватыми, так что спадали на видавшие виды походные ботинки чуть ниже, чем следовало бы. Зато рубашка! Яркая гавайская – подумать только, гавайская! – рубашка, да еще по крайней мере на размер больше, чем следовало, и слегка помята. Гладил он ее явно не слишком старательно.

Заметив, что Лидия разглядывает его рубашку, он насмешливо изогнул бровь.

Лидия покраснела.

– Стоит, наверное, извиниться за мой вид, – сказал он, вновь улыбаясь своей кривоватой улыбкой. – Обычно я на свидания эту рубашку не надеваю, но, честно говоря, такое через рукав ничего приличного не пропихнешь. – Он выразительно взмахнул одетым в гипс правым запястьем.

Лидия улыбнулась и мысленно приготовилась поставить галочку напротив пункта «хорошо одевается», но тут Джейк сам все испортил, добавив с озорным огоньком в глазах:

– И, честно говоря, это моя любимая рубашка.

– У нас не свидание, – отрезала Лидия, хотя и попыталась искупить резкость улыбкой. – И все-таки – туканы? Серьезно?

– Люблю туканов. – Джейк сел попрямее на стуле, лицо его посерьезнело. – Ни за что не стану извиняться за туканов.

Лидия нахмурилась.

– Да я и не просила.

Но Джейк лишь рассмеялся, на лице у него снова проступила все та же сеть морщинок.

– Шучу, Лил. Я знаю, какая она дурацкая. Наверное, именно поэтому так ее и люблю.

Он так легко и мимолетно не просто назвал ее чужим именем, но на ходу образовал от этого чужого имени ласковую форму, что в груди у Лидии вдруг что-то сжалось. Самую чуточку, но сжалось. Вообще-то она всегда терпеть не могла разные сокращения и прозвища, хотя в ее семье они были очень распространены.

Может, в том-то и дело?

Ну ведь не раскаялась же она в принятом решении, нет?

– Только друзьям можно называть меня Лил, – выговорила она сурово, хотя горло у нее непривычно сжималось. Однако Джейк лишь рассмеялся, и Лидия поняла, что теперь-то он только так и будет ее называть. Она замаскировала свои чувства улыбкой.

– Так что там у тебя с рукой?

– Акула укусила, – не моргнув глазом, отозвался он.

– Ну да, конечно.

Джейк вздернул подбородок и несколько секунд пристально в нее вглядывался.

– Слишком круто звучит, да?

– Ты мне и правда не собираешься ничего рассказывать?

Он улыбнулся шире.

– Сперва заслужи.

– А как?

Он пожал плечами все с тем же лукавым блеском в глазах.

– Как заслужишь, поймешь. – Он ненадолго отвернулся, без малейшего труда привлек внимание хмурой барменши, заказал себе выпить и повернулся обратно к Лидии, улыбающийся и чертовски довольный собой.

Та невольно улыбнулась в ответ.

– Ладно, тогда расскажи хоть что-нибудь еще про себя. Чем ты зарабатываешь на жизнь?

– Я бывший профессиональный игрок в настольный теннис.

Она снова фыркнула, на этот раз уже раздосадованно.

– Ради бога!

– А вот это уже... – Он, широко улыбнувшись, принял из рук барменши свой бокал. – ...чистая правда.

Джейк неторопливо пригубил, а потом приложил свою кредитку к терминалу.

– Спасибо, идеально приготовлено.

Лидия засмеялась.

– Я даже не знала, что есть такая профессия.

Лицо у него расслабилось, как будто он собирался рассказать историю, которую рассказывал уже сотни раз.

– Уверяю, очень даже есть. Не скажу, что зарабатывал как самые знаменитые спортсмены, но вполне себе прилично. – Он на миг умолк, отпил еще, кивнул и поставил бокал на стойку. – Повидал мир, завоевал кое-какие титулы. Мне вполне хватало. Несколько лет провел в Германии, потом в Корее. – Глаза его снова скрылись в сети проторенных морщин на лице. – Жил своей мечтой, понимаешь?

Лидия тоже отпила вина.

– Сплошная экзотика.

Очередная улыбка.

– Я такой, да.

Лидия даже слегка нахмурилась от любопытства.

– Так что заставило тебя остановиться?

Он показал на свой гипс.

– Ах да, повредил руку. В результате?..

– Разбился на «Формуле–1».

– Разумеется.

Она засмеялась – ничего не могла с собой поделать. Кипучая энергия Джейка была так заразительна!

– Ладно, хватит обо мне, – сказал он и, взяв здоровой рукой бокал, церемонно приподнял его. – Теперь я хочу разузнать про твой список, Лили Беннет.

Такая прямота слегка ошеломляла, но Лидия не могла отрицать, что отчасти ей это даже нравилось. Именно такая энергия ей и нужна – подпитываться по ходу намеченных приключений.

– Можно прочесть? – спросил Джейк, когда она ничего не ответила. – Хотелось бы знать, на что я подписываюсь.

Лидии нравился его тон – одновременно и ободряющий, и ненавязчивый. Наверное, из Джейка вышел бы отличный переговорщик, например в ситуациях с заложниками.

– Конечно, – сказала она и подтолкнула к нему листок.

Джейк склонился над ним, разгладил складки – совершенно как Лидия разглаживала их уже много раз – и начал читать вслух.

– «Покататься на лошади». – Он поднял взгляд. – Отличное начало. Верный выбор.

Лидия фыркнула от смеха.

– Спасибо.

Джейк снова опустил глаза на листок.

– Спрыгнуть в воду с десятиметровой вышки. Ого, смело. Мне это нравится.

– А десять метров – это высоко? Не очень же, правда?

Джейк пожал плечами и потер здоровой рукой подбородок.

– Эта комната высотой, наверное, метра два с половиной. – Он осмотрелся по сторонам, словно пытаясь подтвердить свои оценки. – Так что, выходит, примерно четыре таких комнаты, поставленные друг на друга.

На Лидию нахлынула волна паники.

– И правда высоко.

Джейк с жаром кивнул. На лице его снова играла все та же ухмылка.

– Поэтому и смело.

– А вдруг я совсем не смелая?

– Смелая-смелая. – Он неторопливо отхлебнул из бокала. – Ну то есть ты же написала этот список.

Лидии третий раз представилась возможность открыть ему правду – пусть даже на этой стадии признаваться было бы уже слегка неловко.

И все-таки она опять промолчала.

– «Подняться на гору», – продолжил он. – Отличный пункт, одобряю.

Только теперь Лидия сообразила, что гора – это тоже довольно-таки высоко.

Джейк слегка откинулся назад на стуле и внимательно посмотрел на нее.

– Мы говорим о какой-нибудь небольшой горе или... – Он неопределенно повел здоровой рукой. – ...об Эвересте.

– О небольшой, – торопливо заверила Лидия. – Это список того, что я хочу успеть, пока жива, а не того, от чего могу выбыть из числа живых.

Джейк искренне засмеялся – теплым и раскатистым смехом, совсем непохожим на мелкие смешки, которые Лидия от него слышала до сих пор.

– А ты мне нравишься, Лили Беннет.

Ну наконец-то у них отыскалось хоть что-то общее! Лидия тоже уже успела стать фанаткой Лили.

– Ну ладно, – сказал он, снова склоняясь над листком. – «Переночевать в палатке». – Он снова вскинул взгляд и заглянул Лидии в глаза. – Ты никогда не спала в палатке? В голове не укладывается!

Лидия улыбнулась. Ага ни за что в жизни ее бы ни в какие походы не отпустила.

«Слишком похоже на лагерь беженцев», – всегда провозглашала она драматически, хотя Лидия была уверена: в тех лагерях не было ни надувных матрасов, ни антикомариных свечек с апельсиновым ароматом.

– Ни разу в жизни, – подтвердила она, и он медленно покачал головой.

Однако, прочитав следующий пункт, он ахнул и снова откинулся назад.

– И на американских горках никогда не каталась? Лили! – Он провел здоровой рукой по волосам и шумно выдохнул. – Тебе что, никогда не было двенадцать?

Она пожала плечами.

– Я всегда стояла в сторонке, караулила чужие сумки.

– Отныне этому конец! – решительно заявил он. – Никаких больше чужих сумок! Вообще зачем их караулить, кому они нужны?

Он вытащил из кармана джинсов телефон и так быстро сфотографировал сиреневый листок, что Лидия даже возразить не успела. Впрочем, ей и не хотелось возражать. Ей нравился Джейк, нравился его заразительный энтузиазм, от которого она и сама смотрела на список с новым пылом. Обычно Лидия не очень легко сходилась с новыми людьми, но к Джейку ее прямо-таки тянуло, как будто они были давними друзьями.

Она смерила его демонстративно суровым взглядом.

– А вдруг я решу, что такой сумасброд, как ты, мне в товарищи по приключениям не годится?

Он театрально ахнул, хватаясь за грудь.

– Как я уязвлен!

Она приподняла бровь, и он засмеялся.

– Не тревожься, Лил. Я сумасброден в хорошем смысле слова. Со мной любое приключение станет на триста процентов увлекательнее и интереснее.

Лидия была склонна согласиться. По крайней мере, сейчас с ним ей было куда веселее, чем с любым из унылых кавалеров, с которыми она встречалась до сих пор. Впрочем, ему она это не сказала. Лишь улыбнулась и заправила за ухо прядку идеально распрямленных волос.

– Хотелось бы мне знать почему, – сказала она.

Он недоуменно наклонил голову набок.

– Почему что?

– Почему тебе охота заполнять галочки в чьем-то чужом списке.

Конечно, уж кто бы говорил, только не она!

Джейк одним глотком допил свой коктейль и отсалютовал Лидии пустым бокалом.

– О, тут все проще простого. – Когда он опустил бокал на стойку, улыбка его казалась мягче, чем прежде, проще и искреннее. – Я вернулся на родину семь недель назад, почти все мои друзья остались в Корее. Живу я один в крохотной квартирке, а общаюсь в основном только с сестрой и ее семьей, что вполне даже мило неделю-другую, но теперь кажется почти трагедией, не говоря уж о том, что я ей до смерти надоел. – Он тихо рассмеялся. – Ей отчаянно хочется меня с кем-то свести, но, честно говоря, вот уж это мне сейчас нужно в самую последнюю очередь. – Он улыбнулся почти виновато, отчего сразу стал выглядеть младше, чем был по прикидкам Лидии. – А вот от друга бы я не отказался. Приключения – еще лучше. Так что, наткнувшись на твой профиль, я решил: это судьба. – Губы его снова сложились в привычную полуулыбку. – Даже покруче любой судьбы.

Лидия несколько долгих секунд разглядывала его – до чего же любопытный экземпляр, совершенно не похожий ни на кого из ее знакомых, не человек, а живой электрический провод. А ведь, если подумать, она и сама проводила почти все время либо с родителями, либо вообще сама по себе – особенно теперь, когда Олли уехала за тысячи миль, а Тош с Милой были совершенно поглощены Кларой. На миг на нее снизошло понимание: они с Джейком находятся в одной лодке. Он одинок. Она одинока. Во всяком случае, звучал его рассказ очень искренне.

В том ли она положении, чтобы отвергать предложенную помощь?

Как бы поступила Лили Беннет?

– Ну ладно.

Джейк уставился на нее, словно язык проглотил.

– Ладно?

Она засмеялась.

– Я же сказала – ладно.

– И даже не станешь мне объяснять, что дружбы между мужчиной и женщиной не бывает?

– Мой лучший друг – мужчина.

– И вопрос секса между вами никогда не возникал?

При одной мысли об этом Лидия не удержалась от смеха.

– Вообще никогда.

– Ну тогда я тут зря трачу цветы своего красноречия. – Он улыбнулся еще шире. – Ну что, теперь, раз уж мы преодолели этот неловкий момент, как насчет выпить еще по стаканчику и обсудить, как именно ты станешь лихо брать все эти барьеры?

Лидия улыбнулась в ответ и кивнула.

– Вы угощаете, мистер Пинг-Понг.

К чести Джейка надо отметить – он и глазом не моргнул. Даже когда Лидия допила третий бокал белого вина и заказала один из дорогущих коктейлей чуть ли не за десятку. И она заметила не только, что сам Джейк после второй порции рома с колой перешел на воду, но и то, что за ее выпивку он платил без возражений.

А вот Адам всегда останавливал ее после третьего бокала.

Так что к тому времени, как они вместе вышли в приятную прохладу весеннего вечера, у Лидии чуть-чуть кружилась голова – как от выпитого, так и от построенных совместно планов.

Да, сперва вмешательство Олли ее раздосадовало, но нельзя было отрицать, что все вышло к лучшему. Если совсем начистоту, перспектива воплощать список в жизнь в одиночку изрядно пугала. Лидия ничегошеньки не понимала в походной жизни, татуировках и серфинге, однако теперь у нее появился партнер и сообщник. Причем такой, который во всем этом разбирался не в пример лучше ее самой.

Она с нетерпением ждала начала приключений!

Глава шестая

Как бы ни роптала в душе Лидия на нынешнее свое место жительства, однако пребывание под родительским кровом неизменно радовало хотя бы одним.

Девичники по четвергам.

Теперь уже никто не помнил, как эта традиция завелась – произошло это задолго до появления Лидии на свет, – но в какой-то момент вечер четверга стал временем святым и сокровенным, и женская часть семейства неизменно приберегала его для важной задачи: есть в свое удовольствие и решать судьбы мира.

Состав участниц за годы менялся, но ядро оставалось все тем же. Ага и Бася, единственные сохранившиеся из изначального состава, обладали решающим словом в вопросе, кто будет допущен в эту святая святых. Кому-то пропуск предоставлялся по праву рождения, кто-то попадал сюда по замужеству.

Одно было совершенно ясно: как и в мафии – если уж если ты сюда попала, то попала.

В последний четверг каждого месяца они не готовили сами, а заказывали что-нибудь из ресторанов. В этот конкретный четверг остановились на индийской кухне. Каждый раз, когда заказывали что-нибудь жирное или острое, Ага после еды произносила коротенькую молитву – в виде извинения перед своей покойной матушкой, которая не выносила острого и жирного. Ага клялась и божилась, что, стоит ей забыть о молитве, ночью с ней непременно приключается изжога, и до того скверная, что иначе как проклятием с того света не объяснить.

Впервые услышав моление о карри, Лидия чуть не рассмеялась вслух, но теперь обычно склоняла голову в молчаливом согласии. Хотя она, в отличие от матери, не была ревностной католичкой, но и сама иной раз безмолвно молилась о том, чтобы небеса в изобилии ниспослали Аге лекарственных средств.

В конце концов, как сама Лидия обнаружила за минувшие годы, изжога – это вовсе не смешно.

Нынче вечером Ага, впрочем, была в прекрасной форме и после двух-трех бокальчиков белого вина занимала собравшихся увлекательной повестью о своей ссоре с новой парикмахершей в салоне за углом.

– И теперь у меня волосы вообще не укладываются! – провозгласила она, сурово сводя брови. – Вы только посмотрите.

Она драматически показала на короткие волосы, подстриженные все в том же стиле, какой она носила с середины восьмидесятых, – некогда темные, теперь они стали цвета перца с солью, причем с заметным преобладанием соли.

– После ухода Мэнди там все пошло кувырком, – фыркнула она.

Лидия встретилась глазами с сидевшей на другом конце стола Милой и с трудом сдержала смешок. Прическа у Аги выглядела совершенно такой же, как и всегда.

– Áга! – кротко укорила подругу Бася. – Ты слишком строга к бедной девочке. Отлично выглядишь.

– Совершенно как всегда, – одними губами выговорила Мила, прикрывая рот рукой, и Лидия все-таки засмеялась, но тут же притворилась, что просто чихнула.

Ага с подозрением покосилась в их сторону.

– Прости, – невинно прощебетала Лидия. – Сенная лихорадка.

Вообще-то сенной лихорадки с ней в жизни не приключалось, что не мешало Лидии год за годом использовать ее как отличную маскировку для внезапных приступов неуместного веселья.

Ага снова подняла руку, словно поправляя прическу, и все еще раздраженно скомандовала:

– Бася, передай-ка мне лепешки.

Но подруга лишь улыбнулась, протягивая Аге тарелку, и легонько покачала головой, словно говоря: «Ну что ты за человек такой».

Бася была полной противоположностью Аге – настолько же вся светлая и мягкая, насколько Ага темная и резкая. Они идеально дополняли друг друга, как инь и ян, и нередко казались куда более подходящей парой, чем любая из них со своим мужем. А уж тем более после того, как одним непрекрасным летом супруг Баси сбежал со своей любовницей в Гданьск да так и не вернулся в семью, оставив Басю с разбитым сердцем и сыном-подростком.

Это случилось более двадцати лет назад, и, хотя сама Бася давно уже смирилась со своей участью, Ага по сей день не позволяла произносить в своем присутствии имя коварного негодяя. Даже если Бася не может долго держать зло на отца своего ребенка, не раз говорила она, в ней, Аге, ярости хватит на двоих.

По части ярости Агате Пирсон и правда не было равных.

От природы в ней не было ничего холодного – совсем напротив. Ага пылко любила своих родных и друзей, но пыл этот порой обжигал. Лидия, Елена и Тош росли практически при двух матерях и отлично знали, к которой из двух лучше идти в той или иной ситуации. Бася была матерью, у которой можно выплакаться на плече после неудачного романа. Ага же принадлежала скорее к типу матерей, которые разрежут твоему обидчику шины.

Ага откусила кусок лепешки, густо намазанной манговым чатни, и, кажется, мигом подобрела от удовольствия. Тем более что Мила с улыбкой повернулась к ней.

– Ciocia Ага, волосы у вас сегодня очень красивые.

– Спасибо, – процедила Ага сквозь зубы и выразительно покосилась на дочь. Та пожала плечами.

– По-моему, мама, волосы у тебя сегодня и правда чудесно лежат, – невинно поддержала она, но Ага лишь сильнее поджала губы.

– Подлиз, myszko, никто не любит.

На этот раз Лидии не удалось утаить улыбки.

Разговор отошел на задний план – все наполняли тарелки индийскими блюдами из стопки ароматных контейнеров, украшавших середину обеденного стола Баси: пасанда, допиаза и бхуна с тремя разными сортами риса и двумя огромными лепешками наан. Все ели жадно и почти в полном молчании, если не считать периодических довольных вздохов и тихих восклицаний. Когда все доели, Ага, как обычно, откинулась на спинку стула, сжав руки на груди и негромко бормоча что-то по-польски.

– Итак, – резко сказала она, закончив молиться, и наклонилась к Миле, упираясь локтями в стол, – как продвигается подготовка к Клариным крестинам?

– Спасибо, все хорошо. Мы уже назначили дату, и теперь Тош пытается забронировать клуб для приема после крещения. Пятнадцатого сентября. – Мила с улыбкой обвела всех присутствующих взглядом. – Отметьте у себя в календарях.

– Через неделю после твоего дня рождения, – сказала Ага Лидии, не поворачивая головы в ее сторону. – Может, как раз будет твое первое свидание с Анджеем.

Бр-р!

– Ну, во-первых, – начала Лидия, передав управление рту, пока мозг судорожно подыскивал любой, совершенно какой угодно повод отвертеться от этаких перспектив, – крестины не самое подходящее место для первого свидания.

Да ладно, должно же найтись что-то получше! Думай!

– А во-вторых... – Рот по-прежнему лидировал над не поспевавшим за ним мозгом. – ...я уже кое с кем встречаюсь. Его зовут Джейк, и если меня кто-то и поведет на Кларины крестины – не то чтобы меня должен непременно кто-то вести, я, как мы тут уже говорили, взрослая женщина, – так это он.

Лицо Баси расплылось в радостной улыбке.

Мила округлила глаза в немом вопросе.

Ага чуть не упала со стула.

– Лидка, как я за тебя рада! – выпалила Бася с восторгом. – Ты этого заслуживаешь!

– Я тоже страшно рада, – согласилась Мила, хотя на лице у нее было написано: «Потом поговорим».

А вот на лице Аги особенного счастья не отражалось. Впрочем, может, и отражалось. С таким лицом, как у нее, трудно судить.

– Myszko, какой еще Джейк? – пробормотала она, нахмурившись. Использование ласкового прозвища яснее ясного свидетельствовало, что она отнюдь не рада заявлению Лидии. – Откуда он взялся? Он вообще настоящий?

Лидия засмеялась.

– Ну конечно, настоящий. Мы с ним пока всего один раз встречались, но очень здорово поладили. С тех пор переписываемся, а в субботу он меня на целый день забирает гулять.

В защиту Лидии надо сказать, что все это было чистой правдой.

Ну ладно, может, она не упомянула, что вообще-то все общение носило чисто дружеский характер, а Джейк даже не знал ее настоящего имени, но все-таки она ни словом не соврала матери и крайне гордилась собой. Чего-чего, а врать Аге она никогда не умела. Мама была ходячим полиграфом.

Лицо Аги вдруг просветлело, выражение смягчилось – Лидия давно не видела маму такой.

– О боже! – вскричала она, вскидывая в воздух обе руки. – Я уже не надеялась дожить до этого дня!

– Я, между прочим, была замужем большую часть своей взрослой жизни, – со вздохом напомнила Лидия.

Ага кивнула.

– И мы еще выдадим тебя замуж снова!

– Ита-а-а-ак, – протянула Мила через пару часов. – Кто такой этот Джейк и что между вами происходит на самом деле? – Она хихикнула. – Я же знаю, что это не вся правда.

Лидия везла ее домой под предлогом, что Миле нельзя садиться за руль после кесарева. Сперва ей и правда было нельзя, но Кларе исполнилось уже почти пять месяцев, и больше половины этого времени Мила отлично водила.

Однако Ага с Басей не разбирались в современных методах родовспоможения, так что младшее поколение решило, что такие поездки дают отличную возможность поговорить по душам без помех.

Если Тош был лучшим другом Лидии, то Мила уверенно держала второе место. Они сразу же понравились друг другу, как только Тош впервые их познакомил, и теперь, четырнадцать лет спустя, Лидия считала Милу не только практически сестрой, но и важным союзником во всех внутрисемейных сложностях.

Она набрала в грудь побольше воздуха.

– Все, что я сказала, чистая правда.

– Но...

Лидия улыбнулась. Мила читала ее как открытую книгу.

– Но мы просто друзья.

Боковым зрением она заметила, как Мила вздернула бровь, но ничего не сказала.

– Он совершенно не мой тип, но очень славный. – Лидия была так рада возможности наконец излить душу, что, начав рассказывать, уже не могла остановиться. – Недавно вернулся из Кореи, а друзей тут у него нет. А я тоже по-настоящему толком ни с кем никуда не выбиралась с тех пор... ну, с тех самых пор. Вот и решила, что неплохо было бы просто по старинке немного развлечься без всей этой, ну знаешь, романтической дребедени.

Мила медленно кивнула.

– А вдобавок ты теперь можешь перед семьей делать вид, что вы вместе, чтобы они бросили попытки свести тебя буквально с любым мужчиной, кто еще хоть как-то шевелится?

Лидия ухмыльнулась.

– Именно!

– Гениально.

– Я так и подумала.

Мила тихонько рассмеялась.

– Он кореец?

Лидия покачала головой.

– Он был профессиональным игроком в настольный теннис. Видимо, там это популярно.

– Кто бы мог подумать.

Они дружно рассмеялись и остаток короткой дороги провели в дружеском молчании, думая каждая о своем. Лидия не рассказала ни Тошу, ни Миле про список. Собственно говоря, она вообще никому о нем не рассказывала. Ну, то есть никому, кроме Олли. Она сама толком не знала почему.

А, ну конечно же, и кроме Джейка. Только Джейк до сих пор считал, что это ее собственный список. Потому что Джейк до сих пор думал, что она и есть Лили Беннет.

И вот про это обстоятельство она вообще ни единой живой душе не рассказала.

Через несколько минут они остановились около дома Милы, и Лидия впервые за это время повернулась толком посмотреть на подругу.

– Ты ведь не станешь мне говорить, что это ужас какая идея?

Мила покачала головой и очень искренне улыбнулась.

– По-моему, идея просто замечательная.

– Честно?

– Честно! – Мила рассмеялась, глядя на растерянное лицо Лидии. – Ты была замужем долго, очень долго. А теперь уже нет. Мне кажется, тебе сейчас сперва нужно выяснить, кто ты сама по себе, без Адама, а только потом уже задумываться о том, чтобы заводить отношения с кем-то еще. – Она легонько пожала запястье подруги. – Не то чтобы ты нуждалась в моем благословении, но я его тебе даю.

Лидия улыбнулась в ответ. От тепла дружеской руки на запястье у нее вдруг стеснилось сердце. Весь прошлый год Мила неизменно поддерживала и ободряла ее, несмотря на все собственные перемены в жизни. Лидия никакими словами не могла бы выразить, как много Мила для нее значит. Поэтому она выразила это на свой лад.

– Я тебе уже говорила, что ты слишком хороша для Тоша?

– Почти каждую неделю говоришь, – сквозь смех ответила Мила и наклонилась поцеловать Лидию в щеку. – Спокойной ночи, Лидка. Спасибо, что подвезла.

Лидия улыбнулась в ответ.

– Всегда пожалуйста.

Мила вылезла из машины и осторожно зашла в безмолвный дом, где тускло светилась одинокая лампочка в коридоре перед спальней. Лидия провожала ее взглядом, вспоминая, как, когда Олли была маленькой, они с Адамом вот так же передвигались по дому на цыпочках, почти не дыша. Грудь ей пронзила острая и внезапная тоска.

Тогда им никто не был нужен. Они были счастливы втроем – она, Адам и Олли.

Да, они были молоды – очень, слишком молоды, – но Адам всегда был таким заботливым отцом. Таким гордым отцом. Лидия не понимала, как и когда это могло случиться – как тот Адам превратился в человека, который, глядя ей прямо в глаза, объявил, что уходит. Она и не подозревала, что жизнь ее дала трещину.

Сегодня они были счастливой семьей, а назавтра он ушел.

Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула, завела свою пожилую машину и пустилась в семиминутное путешествие обратно к родительскому дому. И все семь минут в голове у нее звучали слова Милы.

«Тебе нужно выяснить, кто ты сама по себе».

Но как, как, скажите на милость?

Глава седьмая

Если подумать, наверное, не лучшей идеей было пускаться в далекую, на двести миль, поездку в обществе практически совершенно незнакомого человека. Однако эта разумная мысль даже не пришла Лидии в голову, пока они не проехали добрую половину пути по трассе А1, а к тому моменту было уже немножечко поздно.

Да и вообще Джейк уже не казался Лидии совершенно незнакомым человеком.

После первой встречи она его погуглила, что казалось весьма здравой идеей. И сразу же нашла статью о нем, хотя информации там было негусто: место рождения (Бишоп-Окленд), несколько завоеванных титулов и крошечная старая фотография юного Джейка, улыбающегося широкой, совсем еще не кривоватой улыбкой и поднимающего огромный, размером почти с его голову, приз. И все равно, прочитав эту страницу и убедившись, что все им рассказанное было чистой правдой, Лидия очень обрадовалась. Правда, в статье ни словом не упоминался несчастный случай, положивший конец его карьере. Тот самый несчастный случай, по поводу которого сам Джейк проявлял такую уклончивость.

Главное, она удостоверилась, что он, судя по всему, не серийный маньяк, и, стоило ему усесться рядом с ней на пассажирское сиденье, на Лидию снова нахлынуло то же ощущение, что и в первую их встречу в баре, – расслабленность, почти что уют. С ним было очень легко.

Во всяком случае, большую часть времени. Иногда он ее все-таки утомлял. Как будто был постоянно подключен к какой-то сети и выдавал по сто историй в минуту, а выключателя при этом в комплект не входило.

Когда настало время и правда браться за пункты из списка, на Лидию накатила волна паники. Но Джейк сумел ее уговорить – в своей непринужденно-спокойной манере. Рядом с ним Лидии тоже хотелось стать непринужденной и спокойной. Он сказал, что точно знает, с какого именно пункта Лидии следует начать, и хотя она втайне надеялась, что он имеет в виду любование звездами, единственное не страшное занятие из всего чертового перечня, но все же смирилась с тем, что границы допустимого придется раздвинуть. Идти по списку по порядку, от начала до конца, не выйдет, сказал Джейк, потому что сломанная рука налагает свои ограничения, и некоторые пункты придется отложить.

Первое приключение, которое он ей предложил, стояло в списке на пятом месте: американские горки.

Лидия изрядно струхнула – хотя, конечно, ни за что не призналась бы в этом Джейку – и даже написала Олли отчаянную эсэмэску, надеясь, что у дочери там, где она обретается, сейчас какое-нибудь приличное время суток.

«Знаешь, тебе нужно куда-нибудь выкладывать фото, – отозвалась Олли, напрочь игнорируя неминуемый нервный срыв матери. – Откуда мир узнает, как весело ты проводишь время, если это не задокументировано в социальных сетях?»

«Чертовы зумеры!» – начала было печатать Лидия, хотя потом порадовалась, что не успела отправить, потому что через пару секунд в голову ей пришла новая мысль.

Откуда Адам узнает, как весело она проводит время, если она не задокументирует это в социальных сетях? Вообще-то Лидия всегда считала, что жизнь у нее совершенно заурядная и хвастаться ей нечем, но теперь, судя по всему, выбора не было.

– Ладно, – отозвалась она и засмеялась вслух, увидев вереницу ликующих смайликов, которыми дочка отреагировала на ее сообщение. И вправду взяла и завела аккаунт, хотя пока что у него было ноль подписчиков, а Лидия понятия не имела, откуда их брать.

– Следующий перекресток, – сообщил Джейк, прерывая ее сожаления о своей технической безграмотности. Вообще-то Лидия собиралась просто-напросто вбить адрес названного Джейком развлекательного парка в карту дорожного приложения, но Джейк настоял, что будет штурманом. Когда они свернули с большого шоссе на дороги поменьше, он направлял ее шаг за шагом, легко и непринужденно, как будто точно знал, где именно они находятся. Это напомнило о прочитанном в статье.

– Ты ведь откуда-то из этих краев родом, да?

Он ничего не ответил, но она ощутила, как он замер на пассажирском сиденье рядом с ней, и приняла это за подтверждение своих слов. По лицу у нее растеклась неторопливая улыбка. Приятно хоть в чем-то его удивить.

– Не только ты всякое разное про все знаешь.

– Ты меня выслеживаешь?

В тихом голосе звучало больше любопытства, чем негодования.

Лидия неопределенно пожала плечами – насколько это возможно с обеими руками на руле. Она всегда водила очень осторожно.

– Выслеживать – слишком сильное слово. Я... – Она чуть наклонила голову набок, подыскивая дипломатичный способ сказать, что да, именно этим она и занималась. – Я просто проверяла твои слова.

– И?

– И все сходится.

Он засмеялся.

– Я родился в Бишоп-Окленде, что, не сомневаюсь, ты и так уже знаешь из статьи.

Лидия тихонько усмехнулась и увидела краем глаза, что он тоже улыбается.

– Но мы там жили недолго. – В его голос снова вернулись интонации бывалого рассказчика. – Папа работал продавцом в крупной фирме, так что мы переезжали каждые два-три года, в зависимости от того, где требовалось чуть подтолкнуть продажи. Где только не жили. Преимущественно на северо-востоке страны, немножко в Йоркшире. Два жутких года в Ковентри.

– А почему теперь в Лидсе?

– Там мои родители, – просто ответил он. – Мама родом из Лидса, и сестра там обосновалась, так что, выйдя на пенсию, они туда и вернулись.

– Ты с ними живешь?

– Нет, – ответил он чуть насмешливо. – Мне тридцать восемь лет.

Лидия тоже засмеялась – пожалуй, чересчур поспешно.

– Представь себе, я в курсе.

– А ты, Лил, как? – спросил он, потягиваясь на сиденье и вытягивая ноги перед собой. – Что я бы узнал, вздумай тебя погуглить?

Проклюнувшаяся при звуке этого имени у нее в груди волна паники разрослась и окрепла от мысли, что Джейк попробует навести о ней какие-то справки. Что же ему сказать? Что может сойти ей с рук?

Не отводя глаз от дороги, она улыбнулась. Пожалуй, лучше всего поставить на правду. По крайней мере частичную.

– Практически ничего не найдешь, потому что я веду совершенно неинтересную жизнь.

– Ну ладно. – Он снова засмеялся, но совсем тихонько. – Тогда сама мне обрисуй в паре слов.

Она пожала плечами.

– Я забеременела и вышла замуж совсем молодой, мне и двадцати не было, потом устроилась на скучную работу в банке, где и работаю до сих пор. – На этот раз она и сама засмеялась, хотя прозвучал этот смех как-то не слишком весело. – Теперь я развелась и общаюсь главным образом с семьей, пока мой ребенок развлекается в кругосветном путешествии. Я никогда не делала ничего настолько интересного, чтобы выкладывать это в Интернете хоть в каком качестве, и на сегодняшний день у меня есть всего один аккаунт в социальных сетях, да и там ноль подписчиков, хотя мне иногда случалось пользоваться дочкиными аккаунтами, чтобы за кем-нибудь подсматривать. – Губы ее сложились в усмешку. – Ты, может, сказал бы «выслеживать».

На этот раз его смех был громче – почти как у того Джейка, с которым она познакомилась в баре.

– Поэтому-то ты и написала свой список.

Наверное, это был вопрос, однако прозвучал он без вопросительной нотки.

– Вроде того, – отозвалась она с куда менее искренней улыбкой, чем ей хотелось бы. Хорошо, что остаток пути разговор шел на менее личные темы.

Парк аттракционов оказался куда менее фешенебельным местом, чем Лидия ожидала: выцветшие на солнце объявления, облупившаяся краска, да и в целом атмосфера пришлась ей не очень-то по душе.

Зато Джейк был совершенно в своей стихии и без умолку болтал, ведя свою спутницу по хитросплетению дорожек такой легкой походкой, что подчас казалось, будто он не идет, а скользит по воздуху.

Сегодня он был одет слегка поприличнее, чем в первую встречу, и выглядел респектабельнее, хотя до хорошо подобранных костюмов Адама ему все равно было как до небес. Он умудрился просунуть свой безумно-розовый гипс в рукав футболки с логотипом какого-то незнакомого Лидии бренда, которая очень даже неплохо смотрелась с сидящими по фигуре темно-серыми джинсами. Поношенные темно-бордовые «конверсы» придавали походке особую упругость.

Он резко остановился перед деревянной аркой, за которой дорожка уходила куда-то вниз, под землю, и, улыбаясь во весь рот, так что шрам на губе становился особенно заметен, повернулся к Лидии.

– Ну вот и пришли. Готова к первому приключению?

– Да, – сказала Лидия, хотя на самом-то деле имела в виду: «Нет-нет-нет!»

Американские горки не очень соответствовали ее представлениям о том, с чего начинать. Она-то думала, что они начнут потихоньку, с малого, а там уже постепенно будут продвигаться к более сложному, но Джейк в очередной раз указал на то, что гипс на руке его очень во многом ограничивает. А уж когда ему, сказал он, попался скидочный купон на парк аттракционов как раз на эти выходные, трудно было не усмотреть в том перст судьбы. Если бы, конечно, он верил в такие глупости, во что он, разумеется, совершенно не верил, даром что упоминал судьбу на каждом шагу.

И вот они стояли тут, в парке, готовые начать. Самый-самый первый раз. Первое приключение.

Джейк двинулся вниз по дорожке, и Лидия припустила вдогонку. Где-то рядом слышался механический скрежет, перемежаемый периодическими воплями и визгом. У Лидии сжималось и холодело в груди. Джейк словно бы что-то почувствовал – он оглянулся на нее, и под взглядом этих светло-карих глаз ей снова стало чуть легче дышать.

– Не переживай. – Голос у него был теплым и уверенным. – Я не собираюсь сразу бросать тебя на глубину. Это просто подземная железная дорога. Не уверен, можно ли ее вообще за американские горки считать, но на первый раз самое оно.

Эти слова чуть-чуть утешили и приободрили Лидию, но лишь самую капельку. Трасса все равно производила впечатление очень скоростной и извилистой, а Лидия не была фанатом ни огромных скоростей, ни крутых поворотов. Тем более что строители аттракциона словно нарочно постарались проложить дорожку, на которой теперь Лидия с Джейком стояли в очереди, так, чтобы заранее напугать клиентов по максимуму.

Сперва были только звуки – крики, скрежет, лязг металла, пока еще смутные, – так что Лидия совершенно не могла предугадать, в какой момент и с какой стороны раздастся новый взрыв шума. Но через несколько минут они с Джейком продвинулись дальше и могли уже видеть и отдельные зловещие участки поцарапанных и погнутых рельсов. По этим участкам то и дело проносились громыхающие кабинки, лица пассажиров сливались в одно расплывчатое пятно.

Ничуточки и не страшно, твердо заявила себе Лидия, хотя так же твердо понимала, что это несусветная ложь.

Она все еще пыталась убедить себя, что ей ничуточки не страшно, как очередь вдруг кончилась. Полуобморочно улыбнувшись Джейку, Лидия шагнула в кабинку. Джейк аккуратно запихнул их сумки в угол под сиденье и сел, здоровой рукой опустив им на колени страховочный поручень.

– Готова? – ухмыльнулся он, когда пол у них под ногами дрогнул и дернулся с места в карьер.

Именно в эту секунду Лидия и осознала, до чего же глубоко и безнадежно она не готова.

Желудок у нее сперва провалился куда-то в пятки и жалобно бултыхался там, пока вагончики, лязгая и поскрипывая, ползли наверх по небольшому холму, а потом подскочил к горлу, когда они перевалили через гребень и устремились вниз практически в свободном падении вдоль извивающихся рельсов. Сердце в груди то замирало, то мчалось вскачь – и совсем не от восторга. Кабинки, набирая скорость, громыхали по горкам и ухабам железной дороги, подпрыгивая и трясясь так, что Лидия чувствовала каждую кочку костями.

Буквально костями – в самом прямом смысле слова. В какой-то момент на особенно резком повороте ее швырнуло вбок на стенку кабинки, и она пребольно ударилась обо что-то бедром. А в следующий миг ее так же стремительно мотнуло в другую сторону и рикошетом отбросило на неожиданно очень жесткого Джейка. Он засмеялся и лихо ухнул, а она крепче вцепилась в поручень.

А потом поезд начал замедляться, обогнул последний угол, и – Лидия облегченно выдохнула – впереди показалась станция, на которой они садились. Однако за блаженным вздохом последовало возмущенное фырканье: почти у самой платформы вагончики вдруг снова ускорились и с грохотом пронеслись мимо ждущей толпы.

И чертова штука пошла на второй круг – по тем же крутым поворотам и неожиданным ухабам. Лидия ушиблась тем же бедром и в том же месте, а потом снова врезалась в Джейка – этаким чуть травмирующим дежавю. К тому моменту, как они снова подкатили к станции, Лидия почти всерьез верила, что поезд пойдет на третий круг. Она была готова заплакать.

Но нет, поезд снова замедлился, на этот раз сильнее и резче, а потом неуклюже остановился ровно на том же месте, где они садились. Поручень со щелчком приподнялся, Джейк в мгновение ока вскочил на ноги, сгреб их сумки и повернулся к Лидии, обмякшей в ожидании, пока внутренности у нее вернутся на место.

Она заставила себя улыбнуться, встала и болезненно поморщилась, задев ушибленным бедром поручень. Она прямо чувствовала, как на этом месте наливается здоровенный синяк.

– Ну как? Ничего? – спросил Джейк так небрежно, что ответить честно Лидия просто не могла.

– Ничего. – Голос у нее звучал на удивление твердо, а вот внутри все превратилось в кашу. Джейк расплылся в радостной улыбке.

– Отлично! Теперь, покончив с детскими горками, пойдем на настоящую, да?

В глазах у него прыгали чертики.

Детская горка?

Лидию замутило.

Отчаянно хотелось завопить: «Нет-нет-нет!»

Однако, когда она уже открыла рот, перед мысленным взором возникла вдруг Аврора, прекрасная и улыбающаяся, а в ушах зазвучал до отвращения приторный голос Адама.

Она так открыта любым приключениям...

Аврору бы не тошнило в полотенце после безобидной детской горки. Аврора бы радостно визжала на переднем сиденье, а ее прекрасные блестящие локоны красиво развевались бы по ветру. Аврора бы сразу согласилась на новый аттракцион. И если Лидия надеялась занять прежнее место в жизни Адама – ну хотя бы шанс получить, – ей тоже следовало ответить твердое «да».

Так что она согласилась – к огромному и нескрываемому восторгу Джейка, – и он чуть ли не вприпрыжку повел ее к открытой части парка, где в глазах рябило от красок и людей, в ушах звенело от криков и музыки, а над землей возвышалась горка таких размеров, каких Лидия в жизни не видела.

Конечно, она уже не раз бывала в парках аттракционов – и когда водила туда маленькую Олли, и в свои подростковые годы. Но прежде она как-то не обращала особого внимания на размеры горок. Когда она выступала в роли почетной хранительницы чужих сумок, все эти конструкции не казались ей такими уж громадными. Однако теперь, когда катиться предстояло ей самой, она пришла в ужас. Горка вздымалась над землей, точно ревущее механическое чудовище – высокое, зловещее, неописуемо огромное.

Содрогнувшись, Лидия покрепче обхватила себя руками, хотя майский день выдался на удивление теплым и безоблачным. Она оделась в поездку крайне осмотрительно и теперь, когда ее бросило в холодный пот, очень радовалась своему (идеально отглаженному) худи.

На этот раз очередь была организована без выдумки и налета таинственности – плотная змейка асфальтовой дорожки подводила Лидию все ближе и ближе к источнику воплей и визгов, пока она не оказалась прямо под навесными рельсами. Дышать становилось все сложнее, но Лидия на пределе сил старалась контролировать себя.

В последнюю минуту Джейк снова обернулся к ней. В глазах его читался вопрос, хотя вслух он ничего не спросил. Да и не важно, спрашивал он или нет. Она твердо решилась.

Она скатится с чертовой горки, пусть это даже будет последним поступком в ее жизни!

Глава восьмая

Повиснув над склоном, точнее даже сказать – обрывом, дна которого из кабинки видно не было, – Лидия уже всерьез опасалась, не станет ли это катание и в самом деле последним событием ее жизни.

Она кое-как пережила очередь, хотя с каждым шагом, подводящим ее все ближе к началу, горло у нее сжималось все сильнее. Пережила неуклюжую возню с навороченными ремнями безопасности, которые натянула слишком туго, боясь, что иначе выпадет и разобьется насмерть. Пережила медленный первый подъем, когда с каждым механическим щелчком подъемника сердце стучало все быстрее и громче.

И лишь потом, в последнюю долю секунды перед тем, как кабинка устремилась вниз, в неизвестность, Лидия отчетливо поняла: это конец. Пульс бешено ревел в ушах, а ремни так впивались в тело, что у нее не осталось никакого выбора, кроме как поддаться волне сжавшей грудь слепой беспримесной паники.

Это конец.

Так вот как оно происходит.

А в следующий миг она уже падала, падала, и желудок, превратившийся в тугой клубок огня, рвался к горлу, и голову так сжимало и давило, что Лидии казалось – она вот-вот потеряет сознание. А падение все ускорялось и ускорялось, и каждая секунда казалась часом, словно время замедлилось, превратилось в пытку, почти застыло.

Вниз.

Вниз.

Вниз – и в ту самую секунду, когда Лидии казалось уже, что они вот-вот разобьются, кабинка снова взметнулась вверх, грохоча на головокружительной череде поворотов, петель и падений, по сравнению с которыми Джейкова «детская горка» казалась спокойной прогулкой по сельской местности.

Как ему это может нравиться?

Как это хоть кому-нибудь может нравиться?

До боли сжимая зубы и цепляясь за плечевые ремни, точно только это и могло ее спасти, она буквально физически ощущала, как ее бедный мозг мотается по черепной коробке, колотясь о стенки. Повсюду вокруг раздавались вопли, точно в аду, порывы бьющего в лицо ветра уносили крики и завывания, не давая им отзвучать до конца. Но Лидия не кричала. Она всецело сосредоточилась на одном: выжить.

И когда вагончик с лязгом остановился, она в первый момент совершенно твердо верила, что выжить не удалось. Она словно бы сделалась невесомой, верхняя половина туловища окоченела в тисках смерти, а мир вокруг подернулся тьмой.

А потом сквозь эту тьму прорезался голос Джейка:

– Лил?

Пауза.

– Все закончилось, вылезай.

Потом тихий смешок и новый оклик, громче прежнего:

– Лили!

Звук этого имени словно бы расколол сковавший ее лед, и она услышала свой собственный голос:

– Я умерла.

Он засмеялся.

– Ничего подобного. Ты просто сидишь с закрытыми глазами.

Ну ой.

Она осторожно приоткрыла один глаз на крохотную щелочку. Потом приоткрыла второй.

Какой-то негодяй закричал над ухом:

– Шевелись давай, дорогуша!

Джейк был прав. Она и в самом деле не умерла, хотя заранее предчувствовала, как у нее все будет болеть в самом недалеком будущем. Шея и пальцы уже начинали ныть.

Джейк, стоявший на платформе слева от Лидии, протянул ей здоровую руку, и она благодарно ухватилась за нее, вытягивая себя с сиденья, а потом и наружу, в безопасность. Все тело у нее словно превратилось в желе и неконтролируемо тряслось, но даже упряжка диких лошадей не помешала бы ей сейчас рвануть к чертовой матери от этой горки со всей скоростью, на какую еще способны ее подкашивающиеся ноги.

А вот Джейк шагал рядом легко и пружинисто.

– Ух ты! – Он откинул с лица пряди растрепавшихся волос. – Скажи, ощущаешь себя живой на всю катушку?

Лидия не могла унять дрожь в голове.

– Я ощущаю себя травмированной на всю катушку. Это одно и то же?

Джейк чуть обогнал ее и вдруг резко остановился, заступая ей дорогу. Лидия не успела затормозить, врезалась прямо в него и инстинктивно рванулась прочь на нетвердых ногах. Он легонько перехватил ее за руку повыше локтя.

Брови его нахмурились.

– Тебе ужасно не понравилось.

– Это сильное выражение, – отозвалась Лидия все так же с дрожью в голосе. – Но в этом случае, по-моему, в самую точку. – Она поднесла руку к виску. – У меня теперь суп вместо мозга.

Одного этого замечания хватило, чтобы Джейк перестал хмуриться. Губы его сложились в привычную, чуть косую улыбку. Он легонько стиснул руку Лидии.

– Ну ладно, не понравилось. Бывает. – Он улыбнулся еще шире. – Пойдем добудем что-нибудь поесть, дадим тебе время прийти в себя.

Она благодарно кивнула, хотя желудок у нее все еще сводило судорогой. Зато можно будет сесть и посидеть. Тихо посидеть – какая замечательная идея!

Он отпустил ее руку, и, хотя Лидию тотчас же слегка повело в сторону, она сумела восстановить равновесие и зашагала за Джейком.

– А потом, – сказал он через несколько минут, – попробуем найти такую горку, которая тебе понравится.

Лидия выдавила из себя улыбку, изо всех сил пытаясь не застонать вслух.

– Итак, – спросил Джейк, откусив от своего хот-дога, – что именно тебе не понравилось на той горке?

Они отыскали небольшую лужайку на пригорке, и Джейк, орудуя здоровой рукой, разложил купленную еду, как на пикнике. Отсюда была видна значительная часть парка – на сколько хватало глаз во все стороны. Лидия чуть поморщилась, обводя взглядом сплошной лабиринт рельсов, канатов, петель и дорожек.

Она медленно отпила газировки.

– Наверное, главным образом скорость.

– Отлично. – Он сунул в рот кусочек жареной картошки и прожевал его, чуть морща нос. – Тогда что-нибудь помедленнее?

– И чтобы не так трясло, – кивнула Лидия.

– Отлично. – Он в один укус покончил со своей сосиской. Ел он так же быстро, как и ходил, Лидия к своей порции и приступить-то толком не успела.

Она обмакнула кусочек картошки в плошечку с кетчупом.

– И чтобы никаких головокружительных петель.

– Ясно. – Он обшаривал парк глазами. Лидия так и видела, как вращаются шестеренки у него в голове.

– И внезапных падений.

Она краем глаза заметила, как он покачал головой.

– Ты меня убиваешь.

Она засмеялась и откусила здоровенный кусок от своего чизбургера. Джейк тоже засмеялся, откидывая с лица упавшие пряди волос, и смех этот звучал так легко и беззаботно, что Лидия почувствовала, как и ее начинает потихоньку отпускать.

– Что ж, зато теперь ты смело можешь вычеркивать американские горки из своего списка, да?

Она хотела ответить, но рот у нее был так забит, что она только и смогла, что согласно замычать, однако и в самом деле принялась нашаривать в сумке список. Джейк засмеялся. Осторожно расстелив листок на коленях, она запустила руку в сумочку во второй раз – в поисках ручки, – и только тогда заметила, что Джейк с ухмылкой протягивает ей красный фломастер.

Лидия не сдержала смех.

– Ты весь набор захватил или только этот?

– Люблю быть во всеоружии, – улыбнулся он еще шире. – Подозревал, что сегодня может дойти до вычеркивания пунктов.

Лидия с улыбкой взяла у него фломастер, зачеркнула пункт номер пять («Прокатиться на американских горках») жирной красной чертой и размашистым жестом водрузила колпачок фломастера на место.

– Один закрыт, – сказал Джейк, комически поигрывая бровями. – Восемь осталось.

– Восемь осталось, – торжественно согласилась она, возвращая фломастер Джейку, и снова откусила от чизбургера.

Джейк несколько мгновений очень серьезно ее рассматривал, а потом снова обвел взглядом парк, задумчиво щуря глаза.

– Ты ведь знаешь, что самое замечательное в списке желаний – это то, что ты сама выбираешь, что туда занести?

Лидия машинально кивнула и отпила большой глоток газировки. Ну разумеется, она это знала! Но в том-то ведь и была вся проблема. Она уже отпугнула от себя мужа своими выборами. Ее мнению доверять нельзя!

Оставалось лишь положиться на чужое.

– Хочу расширить горизонты, – пожала плечами она, сунула последний кусочек жареной картошки в рот и смяла замасленный бумажный пакетик.

– Отлично! – мгновенно повеселел голос Джейка. – Потому что на следующее твое приключение у меня большие планы.

– Разумеется! – улыбнулась она, от души надеясь, что улыбка выглядит куда естественнее, чем ощущается изнутри, а потом достала из сумочки карманное зеркальце и принялась приводить себя в порядок.

К тому времени, как она поправила растрепавшиеся волосы и убедилась, что на зубах не осталось прилипших крошек, она снова начала ощущать себя человеком, да и сил после еды заметно прибавилось. Лидия почти вприпрыжку поспешила за Джейком, который со скоростью молнии понесся куда-то по дорожке, на ходу без малейшего усилия зашвырнув смятые обертки в урну, стоявшую футах в шести от него.

Шаги его были так легки, что Лидия не удивилась бы, если бы он вдруг лихо щелкнул пятками в воздухе.

– Но сперва, – объявил он и выдержал драматическую паузу, – надо закончить сегодняшнее приключение.

– О боже!

Глаза его снова скрылись в паутине смешливых морщинок.

– На этот раз тебе понравится.

Лидия ничего не сказала, но, видимо, на лице у нее отразилась такая тревога, что Джейк тихонько рассмеялся и, наклонив голову набок, посмотрел на нее сверху вниз.

– Ты мне доверяешь? Знаешь, что можешь на меня положиться?

– Доверяю ли я тебе? – Она отрывисто рассмеялась. – Нет! Нисколечки! Мы и знакомы-то какие-то пять минут.

Она думала, что слегка задела его самолюбие, но, судя по его смеху, не задела. Лидия начинала уже всерьез сомневаться, что это вообще возможно.

– Ну ладно, дай переформулирую. – Он резко остановился и, чуть разведя руки в стороны, качнулся на пятках. – Положись на меня!

В голосе его было что-то такое, что Лидии показалось – ему и правда можно довериться.

Он зашагал дальше по усыпанной гравием тропинке и так неожиданно свернул направо, что, торопясь вдогонку, Лидия не разглядела вывеску, под которой они прошли. Очередь к очередному аттракциону, что же еще. В груди снова зашевелилась тревога.

Как бы поступила на моем месте Лили Беннет?

Она тихонько фыркнула себе под нос. Кто знает как. Эта женщина – просто маньячка какая-то!

И все же Лидия покорно следовала за Джейком по изгибающейся дорожке, все ближе и ближе к новому источнику шума, природу которого пока определить не могла. Такое же механическое пощелкивание, как на других горках, но его заглушали другие звуки, до странности знакомые.

– А как ты относишься к воде? – спросил Джейк, не сбавляя шага, и Лидия вдруг поняла, где они. Наверняка это «быстрая река» – спуск на лодочках, который они видели, летя вниз с американской горки. Джейк тогда показал на него, но Лидия от ужаса совершенно ничего не воспринимала. Сейчас ей смутно помнилось, что, на мгновение приоткрыв глаза, она и в самом деле увидела полоску воды.

Джейк резко остановился в хвосте очереди и повернулся к Лидии с улыбкой, почти целиком состоявшей из неприкрытого самодовольства.

– Медленнее, не так трясет, никаких петель и внезапных падений. Все как заказывали.

И, выставив вперед загипсованную руку, отвесил Лидии такой уморительный поклон, что она не удержалась от смеха.

– Это уже лучше.

И правда – оказалось гораздо лучше!

На этом аттракционе Лидия ни единого разу не испугалась за свою жизнь, а в отдельные моменты ей даже было по-настоящему весело – и это несмотря на шальную волну, которая захлестнула их сиденье сзади, промочив Лидию до костей, хотя она предусмотрительно купила перед входом на аттракцион пластиковый плащик и честно в него облачилась.

Джейк тоже купил себе плащ, но обмотал его в несколько слоев вокруг гипса.

– Нельзя мочить, – объяснил он, легонько пожимая плечами. Теперь с него так и текло.

Он посмотрел на Лидию, улыбаясь обычной кривоватой улыбкой, и она расхохоталась.

– Хорошо, что я хоть это прикрыл, а? – сказал он, приподнимая обмотанную плащиком руку как раз в тот момент, когда очередная волна ударилась о другой бок лодочки и окатила Джейка россыпью брызг, совершенно не задев Лидию. Вот теперь на нем точно сухого места не осталось. Лидия восторженно взвизгнула.

– Ну да, нельзя же ставить под угрозу твою рану, полученную...

– На рыцарском турнире, – ухмыльнулся он.

– Балбес, – пробормотала она со смехом, но голос ее потонул в шуме ветра и грохоте, когда лодочка ударилась о бортик желоба, закружилась и окатила водой суровую пожилую пару, сидевшую напротив них. Лидия засмеялась и завопила от чистого восторга.

Как правильно она доверилась Джейку! Она и правда искренне развлекалась.

Видел бы ее сейчас Адам!

Глава девятая

– Явчера выложила фотографию, – сообщила Лидия через пару дней, щурясь в мутноватый экран лэптопа. – А как узнать, видел ее уже твой отец или нет?

Чуть расплывчатое изображение дочери так и рванулось вперед.

– Постой, чего-чего? Ты и правда завела аккаунт? – Олли взяла себя в руки и придвинулась еще ближе к камере. – Скажи свой ник, я на тебя сразу же подпишусь!

– Лс_Приключения–82.

– Ну и имечко! – фыркнула Олли. – Что, другие все порасхватали?

Лидия свела брови.

– Я думала, хорошо для анонимности. Ну знаешь, чтобы всякие извращенцы меня не вычислили.

И разумеется, чтобы и дальше можно было притворяться не собой.

Но Олли лишь отмахнулась в типичной своей небрежной манере.

– Шучу. Отличное имя. Такое винтажное.

Лидия закатила глаза.

– Так вот я и спрашиваю: как мне теперь узнать, когда твой папа увидит? Мне уведомление придет или что-то в этом роде?

За все свои почти сорок лет Лидия никогда не заводила аккаунта ни в одной социальной сети, но добрую половину жизни проработала в центральном офисе банка и льстила себя мыслью, что довольно продвинута по части достижений виртуального мира.

– Это же не электронная почта, – сказала Олли, поправляя поднятые на макушку темные очки. – Ты должна сообщить людям, что ты там есть. Нельзя ждать, что они тебя сами найдут волшебным образом.

Лидия нахмурилась.

– Но я же положила туда фотографию. Разве он не увидит?

– Увидит, если заглянет. Но у него должны быть причины к тебе заглянуть.

– Ох. Так кому там показывают мои фотографии?

– Главным образом твоим подписчикам. – Олли улыбнулась. – Сколько у тебя подписчиков?

Лидия нахмурилась еще сильнее.

– Ни одного.

– Ну тогда, значит, никому и не показывает, – хихикнула Олли. – А хештеги ты какие-нибудь проставила?

Хештеги. От самого слова у Лидии все так и сжалось внутри от растерянности. В целом-то она всегда была на дружеской ноге с современными технологиями. Делала покупки онлайн, смотрела в Сети телесериалы, да теми же приложениями для свиданий пользовалась, в конце-то концов! Почему же такая мелочь, как какие-то там хештеги, настолько выбивает ее из колеи?

– Не понимаю я эти ваши хештеги, – надулась она. – Может, я просто слишком стара для этого вот всего?

Лицо Олли внезапно обрело фокус.

– Не говори глупостей – просто надо научиться. – Она заправила за ухо выгоревшую на солнце прядку волос. – Соцсети даже у ciocia Баси есть.

Лидия чуть не засмеялась.

– Да нет же!

– А вот и есть! – Олли широко ухмыльнулась. – Правда, сама она там никогда ничего не постит, только оставляет смайлики и сердечки на всех моих постах.

Лидии бы тоже весьма пригодилась такая поддержка.

– Прямо сейчас на нее и подпишусь.

– Подпишись-подпишись, – кивнула Олли, улыбка ее поблекла. – Эх, жаль я сейчас не с тобой. В два счета все бы наладила. – Она наморщила лоб, осененная новой мыслью. – Попробую найти пособие для начинающих и прислать тебе ссылку.

Лидия улыбнулась, хотя горло у нее болезненно сжалось.

– Спасибо, Ол, ты самая лучшая, – сказала она и тихонько добавила: – Я по тебе соскучилась.

Дочь улыбнулась, рассеянно поглаживая пальцами висевшую у нее на шее крохотную золотую подвеску в виде восьмиугольника.

«Это святой Кристофер, – сказала Ага, даря внучке эту подвеску накануне ее отъезда в кругосветное путешествие. – Святой покровитель путников. И страдающих зубной болью».

Лидия едва сдержала смех, но ее дочь с благодарностью приняла маленькую бархатную коробочку и, насколько Лидии было известно, с тех пор ни на миг не снимала кулончик.

– Я тоже по тебе соскучилась, – сказала Олли чуть тише обычного. – Но только подумай, сколько у тебя уже будет приключений к тому времени, как я вернусь. Поверить не могу, что ты теперь и в самом деле завела соцсети. – Она восторженно пискнула и лукаво улыбнулась. – Буду теперь следить, как ты там развлекаешься.

Лидия улыбнулась в ответ. Если не вспоминать об ужасах американской горки, она ведь и в самом деле отлично развлеклась в парке аттракционов. После лодочек Джейк сводил ее еще на несколько горок. Первые были совершенно в ее зоне комфорта, а потом начали потихоньку раздвигать границы, но лишь ровно настолько, чтобы это щекотало нервы, но не пугало насмерть.

А потом они съели по горе сахарной ваты и всю дорогу домой хихикали как подростки.

– Кстати, о твоих приключениях. – Олли приподняла одну бровь. – На днях я получила длиннющий мейл от ciocia Баси с вопросом, какого я мнения о твоем новом кавалере Джейке.

– Как странно, – отозвалась Лидия, стараясь принять самый невинный вид, хотя наперед знала, что с Олли этот номер не сработает. Девчонка унаследовала бабушкины таланты и могла бы служить живым детектором лжи.

Вторая бровь Олли немедленно взлетела вдогонку за первой.

– Неужели ты и правда?..

– У меня не было выбора, – пожала плечами Лидия, хотя щеки у нее запылали виноватым румянцем. – Надо было как-то отвязаться от них от всех. Разве что ты не против получить в отчимы Анджея.

Олли в ужасе отшатнулась.

– Только не это!

– Так что это лучший вариант. Кроме того, я им не врала, просто опустила некоторые подробности.

Олли поджала губы.

– Совершенно никакой разницы.

Вообще-то Лидия была с ней согласна, но вслух этого не сказала. Просто всеми силами старалась не думать о том, как много и разнообразно врет практически всем окружающим.

– Как бы там ни было, но насчет неполной информации, – продолжила Олли, – я тут думала про Лили Беннет.

Лидия промолчала. Она ожидала совсем не этого.

– Мне кажется... – Олли сделала паузу для вящей выразительности. – ...надо ее найти.

– Ладно? – От неуверенности голос Лидии прозвучал вопросительно.

Олли подперла подбородок неплотно сжатым кулаком.

– Только не говори, что тебя вся эта история совсем не интригует.

– Ну разумеется, интригует, как иначе-то.

– Тогда давай ее найдем.

Лидия засмеялась.

– Ты так говоришь, как будто это проще простого.

– Потому что так оно и есть.

– Я даже не представляю, с чего начинать.

Олли многозначительно улыбнулась.

– Предоставь это мне. – Она покосилась на часы и снова потрогала кулончик. – Ладно, мне пора бежать, не то на автобус опоздаю. Люблю тебя очень-преочень.

– Я тебя тоже лю...

Но экран погас, не успела Лидия докончить фразы.

Не то чтобы ей совсем не было интересно, кто такая Лили, – очень даже было. Она просто и правда понятия не имела, как ее искать. Не говоря уж о том, что она до сих пор не призналась Джейку, что сама вовсе не Лили Беннет. Так что появление настоящей Лили было чревато необходимостью слишком много объяснять.

А уж к этому Лидия пока была совершенно не готова.

После американских горок она побаивалась, что продолжение приключений грозит ей некоторыми неприятными минутами. С другой стороны, нельзя отрицать – ей нравилось, какой она становится в образе Лили. Тогда она чувствовала себя совершенно другим человеком, другой личностью.

Причем, надо надеяться, как раз такой, которая соответствует нынешним предпочтениям Адама. Вернуть его – это ее самая главная, самая заветная цель, и нельзя упускать эту цель из вида. Если это удастся, все было не напрасно. Каждая ее слеза. Каждый миг нерешительности. Даже та жуткая американская горка.

Если ей удастся снова обрести свою прежнюю жизнь, значит, она не потратила первую половину жизни на любовь к человеку, который ее потом бросил.

Если вернуть старую жизнь, значит, не придется почти в сорок лет начинать новую.

Она все еще размышляла об этом и через четыре дня, сидя рядом с Тошем на сером плисовом диване и баюкая крепко уснувшую у нее на груди малютку Клару. Вообще-то она пришла к друзьям на ужин, но открывшая ей дверь Мила была того же оттенка, что и диван, и с такими огромными синячищами под глазами, как будто ее кто-то побил.

– Вид у тебя совсем измотанный, – тихо сказала Лидия, и на миг ей показалось, что Мила вот-вот заплачет.

– Плохая ночь, – криво улыбнулась она. – Я до того устала, что даже не знаю, как...

Она умолкла, не докончив фразы, не в состоянии от недосыпа даже подобрать нужные слова.

Лидия отчетливо помнила этот период своей жизни, хотя с тех пор прошло уже почти двадцать лет. Она аккуратно вынула Клару из рук матери.

– Иди поспи, – сказала она. – А я разберусь с ужином.

– Я помогу, – вызвался Тош с дивана, но так и не встал, и к тому моменту, как Лидия засунула малышку в слинг и сделала несколько кругов по гостиной, чтобы укачать ее, Тош тоже крепко спал.

Лидия улыбнулась про себя и отправилась на кухню преувеличенно медленными, пружинистыми шагами, бережно придерживая одной рукой за спинку Клару, как когда-то придерживала маленькую Олли. «Космонавт на луне» – так она называла эту походку много лет назад, и один раз описалась со смеху, глядя, как Адам пытается таким образом пройти через коридор.

В буквальном смысле описалась – всего через шесть коротких недель после того, как три с лишним килограмма маленькой Олли вступили в жестокую схватку с ее тазовым дном.

Внутри у нее вдруг все сжалось в болезненный тугой комок.

Последнее время такое случалось с ней реже – эти острые приступы тоски и чувства утраты, – но уж зато когда случались, она с трудом могла устоять на ногах. К глазам тут же подступили горячие слезы. Лидия попыталась продышать приступ, прижав ладони с растопыренными пальцами к холодному граниту кухонной стойки, заземлиться об нее и взять себя в руки.

Да, Адам ушел, но теперь у нее есть план.

Сделав глубокий вдох, она посмотрела на Клару – и чуть не расплакалась снова при виде зевающего младенческого ротика и ямочки на подбородке.

– Ладно, маленькая, – по старой привычке она комментировала каждое свое действие. – Давай-ка приготовим ужин твоим родителям.

Однако это оказалось проще сказать, чем сделать, поскольку в холодильнике Лидия обнаружила только половинку луковицы, почти пустую банку пикулей и три бутылочки сцеженного грудного молока. Она сделала себе мысленную заметку по возможности купить им каких-нибудь продуктов.

Ее поиски наконец увенчались успехом: в шкафчике сбоку от плиты Лидия наткнулась на огромные запасы макарон и несколько банок с соусами.

Ура!

Кулинарным шедевром это назвать было нельзя, но, баюкая притихшую Клару, дыхание которой стало тихим и сонным, Лидия приготовила здоровенную макаронную запеканку, а потом осторожно съела поверх младенческой головки свою долю, а остаток разложила порциями про запас. Потом аккуратно вынула Клару из слинга, присела в уголок дивана и улыбнулась, глядя на крохотное человеческое существо, прикорнувшее у нее на груди.

Как она любила эти моменты с Олли!

Материнство, обрушившееся на Лидию в нежном возрасте двадцати лет, стало для нее огромным потрясением – взрывом, разнесшим на куски всю ткань привычного ей мира. Страхом, разочарованием, ощущением своей никчемности, такими острыми, что в иные дни ей казалось, она не справится. Тем более что она лишь год назад потеряла сестру.

Однако случались и другие, тихие мгновения. Мгновения, пронзавшие ее насквозь. Ритм теплого дыхания на груди. Цепкая хватка крохотных пальчиков. Мгновения, которые хотелось остановить, поймать, сберечь навсегда. Мгновения, в которые она понимала, что, несмотря на все сложности, все-таки справляется.

То есть не она – они. Они справлялись, несмотря на все сложности. Реальная жизнь обрушилась на Лидию с Адамом куда раньше, чем любой из них ожидал, но вместе они как-то сумели все преодолеть.

А значит, сумеют снова, еще раз.

Лидия вздохнула и провела пальцем по нежному пушку на щеке спящей Клары. Розовые губки малышки чуть причмокивали, крохотная спинка приподнималась и опускалась.

– Очень плохо, что я больше всего люблю ее, когда она спит? – спросил хрипловатый голос с дивана рядом, и Лидия улыбнулась, не отрывая глаз от малышки.

– По-моему, это довольно частое родительское ощущение, – ответила она тихо, чтобы не разбудить Клару.

Тош несколько секунд помолчал, а потом с усилием принял сидячее положение и предупредил:

– Только не рассказывай Миле.

Ему не требовалось больше ничего говорить – Лидия и так знала, о чем он думает. Все эти годы и он, и Мила, каждый по отдельности, изливали ей душу сперва в напрасных попытках зачать ребенка, потом – переживая все муки первого, второго, третьего выкидыша. Каждый брал с нее слово ничего не рассказывать второму, но оба испытывали одни и те же страхи и сомнения.

И когда после четырех изматывающих попыток ЭКО Мила наконец забеременела, Лидия вместе с ними затаила дыхание на всю беременность, завершившуюся такими же тяжелыми родами, и тугой узел у нее в груди разжался, лишь когда измотанный, но абсолютно счастливый Тош гордо продемонстрировал ей новорожденную дочь, награду за десять долгих лет ожидания.

– Она всего этого стоила! – сказал он тогда срывающимся от чувств голосом. – Стоила каждой минуты.

И вот через каких-то пять месяцев вместо восторга на лице у него осталось лишь изнеможение, но он не позволял себе жаловаться.

– Нам повезло, что она у нас есть, – всегда повторял он.

Лидия лишь улыбалась в ответ.

– Вы можете отлично сознавать, как вам с ней повезло, но при этом уставать до чертиков.

На это Тош ничего не отвечал – так, как умел не отвечать только он, – и Лидия прекрасно понимала, что означает его молчание.

– Я приготовила вам ужин, – сообщила она сейчас, по-прежнему не отрывая глаз от Клары. – Там, на плите. Может, даже еще не совсем остыл.

Краем глаза она видела, как Тош заулыбался.

– Лидка, ты эпична и несравненна, – сказал он еще не до конца отошедшим от сна голосом и на слегка заплетающихся ногах отправился на кухню. Оттуда донесся негромкий радостный возглас, потом звук открывающегося и закрывающегося ящика, и Тош ввалился обратно в комнату, на ходу поедая запеканку прямо из пластикового лоточка.

– Вкуснотища, – проговорил он с набитым ртом, плюхнувшись на диван рядом с Лидией и показывая вилкой на макароны.

Лидия негромко засмеялась. Затрясшаяся у нее на груди Клара потянулась и заерзала во сне.

– Это просто соус столетней давности, который я откопала в глубине ваших шкафов.

– Что ж, надеюсь, я не умру в страшных муках, – без запинки отозвался Тош.

– Скрести пальцы, – в тон откликнулась Лидия.

На это Тош уже ничего не ответил, зарывшись в запеканку. Через минуту он отставил пустой контейнер на кофейный столик и с довольным вздохом откинулся на разномастные подушки.

– А что там сейчас у тебя, Лидс? – поинтересовался он, разглядывая спящую дочь. – Какие планы на выходные? Что-нибудь хорошее? – Губы его сложились в ехидную ухмылку. – Экспресс-свидания с пенсионерами?

Она закатила глаза.

– Если хочешь знать, завтра у меня восхождение на гору.

У Тоша чуть глаза из орбит не повыпадали.

– Что-что у тебя завтра?

– Восхождение на гору, – повторила она, метнув в его сторону убийственный взгляд. Она бы и что потяжелее метнула, будь у нее руки свободны.

– Зачем?

Лидия чуть помолчала, вспоминая, что именно соврала Аге, когда просила одолжить ей кое-что из туристических вещей, но тут сообразила, что Тош с Милой в курсе, что на самом деле у них с Джейком никакого романа нет.

– Ладно, скажу, только обещай не рассказывать Аге.

Тош навострил уши.

– Вот те крест!

Так что Лидия со вздохом поведала ему всю историю со списком: как она нашла листок в магазинной тележке и решила исполнить все девять пунктов, пусть даже это ее убьет. Тош слушал внимательно, с непроницаемым выражением лица, а когда она закончила, посмотрел на нее как-то очень странно.

– Это все ради твоего чертового Адама? – спросил он через несколько секунд.

Тош с Адамом с самого начала не ладили. Адам невзлюбил Тоша с первого взгляда, а Тош, хотя реже выражал это вслух, отвечал ему полной взаимностью.

– Нет-нет, – соврала Лидия. – Исключительно ради меня самой.

Она поудобнее перехватила Клару, которая за время рассказа успела проснуться и теперь моргала, разглядывая Лидию большущими синими глазами.

Тош приподнял бровь.

– Тогда чего бы тебе свой собственный список не написать?

– Потому что мнению этой незнакомки я доверяю больше, чем своему, – пояснила Лидия с сухим невеселым смешком. И хотя она все еще улыбалась тихонько воркующей Кларе, в голос ее закралась грусть, а та же неуверенность, в которой она уже сотни раз признавалась Тошу, придала словам отрывистость. – Потому что когда я что-то планирую... – Она не знала, как объяснить, не наговорив лишнего, того, в чем была не готова признаваться. – Когда я что-то планирую, никогда и ничего не выходит так, как я задумала.

Лицо Тоша смягчилось, пусть и самую малость. Эти два года он был для Лидии настоящей опорой, скалой. И он, и Мила. Хотя, признаться начистоту, Мила была куда менее раздражающей скалой.

– Так что ты теперь выполняешь желания из чужого списка?

Лидия кивнула, сгребла заскучавшую Клару и протянула ее отцу.

– Ага.

Он широко улыбнулся малышке и принялся целовать по очереди в обе щеки, так что она залилась радостным смехом, а потом произнес тем же нежно-певучим голосом, каким разговаривал с Кларой, хотя Лидия знала, что слова предназначены ей:

– По-моему, это чистой воды безумие.

Лидия пожала плечами.

– Ну и что. Может, моей жизни капелька безумия не повредит.

– Если ты это всерьез, – говорил Тош все тем же сюсюкающим тоном, – надо было разрешить Аге устроить тебе свидание с Анджеем.

Лидия возмущенно фыркнула.

– Ты хуже всех!

Тош лишь засмеялся, отчего Клара тоже залилась смехом, а тогда уже и Лидия не удержалась. Может быть, жизнь ее летела под откос, но хотя бы по части лучшего друга она вытянула счастливый билет.

Пусть даже ей регулярно хотелось влепить ему по морде.

Глава десятая

Обычно по субботам Лидия любила с утра поваляться часиков до девяти-десяти, а потом тихо и неторопливо позавтракать, пока Ага ходит по магазинам, а Стив играет в гольф.

Но сегодня была совсем не обычная суббота.

Всего двадцать шесть минут девятого на часах – а Лидия уже стояла по щиколотку в густой и мокрой от росы траве и, стараясь подавить зевок, смотрела, как Джейк навьючивает на себя какой-то непомерно большой рюкзак.

Будильник у нее прозвенел в пять тридцать – время, которое ей редко приходилось наблюдать с тех пор, как Олли вышла из младенчества, – и она ругательски ругала Джейка все полтора часа, которые ушли на сборы. Конечно, можно было просто вылезти из кровати, быстренько умыться, почистить зубы и выйти из дома через десять минут, но сама мысль о том, чтобы показаться на людях, не уложив волосы и не накрасившись, вызывала у Лидии мучительный спазм.

Так что она проделала обычную рутину – тут протереть, там подбрить, тут разгладить, там выпрямить, – пока у нее не осталось ни единого неприлизанного волоска. Адам всегда любил, чтобы она постаралась как следует.

– Выглядишь на миллион фунтов, – говорил он, а потом неизменно пускался в объяснения, что по курсу обмена это больше миллиона долларов. Лидия всегда исполнялась гордости, и даже сейчас от одного воспоминания сердце у нее забилось чуть чаще. Она почти перестала злиться на до нелепости ранний подъем.

Почти.

Но, как бы там ни было, сейчас они стояли тут, и скоро она сможет вычеркнуть из списка еще один пункт.

3. Подняться на гору.

До разговора с Джейком в начале недели Лидия и не осознавала, что в Великобритании тоже есть горы. Она почти всерьез ожидала, что этот пункт они отложат на самый конец и полетят на самолете в какой-нибудь живописный уголок Европы, а то и куда подальше, где, облачась в сверкающие зимние комбинезоны и отороченные мехом сапоги, взойдут по заснеженной извилистой тропе к вершине. Сердце у нее так и ускоряло бег при мысли о том, какие фотографии потом можно будет выложить в своем неоперившемся инстаграме.

Однако вместо всего этого Лидия стояла на поле где-то в окрестностях Хортона-в-Рибблсдейле и усиленно старалась привести свою старую флисовую куртку и позаимствованные у Аги ботинки в пригодный для социальных сетей вид.

– Может, ты начнешь меня лучше понимать, – сказала Ага несколько дней назад, с заметной неохотой протягивая эти ботинки дочери, – когда прошагаешь пару миль в моих башмаках.

Лидия чуть не рассмеялась, но сумела взять себя в руки и лишь благодарно улыбнулась матери и ласково поцеловала в щеку.

– Я сделаю из них знаменитостей.

Впрочем, это казалось не слишком вероятным, учитывая, что на настоящий момент подписчиков у нее насчитывалось четыре штуки: Олли, Мила, Бася и маленькая немецкая фирма, оставлявшая под каждой выложенной ей фотографией ссылку на свой сайт с ассортиментом ортопедических сандалий.

Адама в их числе пока не наблюдалось, но Олли обещала при первой же возможности ненавязчиво скинуть ему ссылку на профиль Лидии. А можно ли лучше подготовиться к этому моменту, чем сделать свою страничку как можно завлекательнее?

Так что она сфотографировала поле, средь которого они стояли, и майское небо, яркую синеву которого нарушали лишь крохотные клочковатые облачка.

«Чудесный день для приключения», – напечатала она подпись. Сейчас ровно так оно и было. Когда они выдвинулись в сторону Дейлса, как раз взошло солнце, окрасив небо нежнейшими переливами розового и алого и почти оправдав несусветно ранний подъем.

– Так почему мы стоим тут на рассвете? – спросила она, нажав кнопку «отправить» под черновиком поста и убрав телефон в застегивающийся на молнию карман флисовой курточки. – Сколько времени подниматься на этот холм?

– На гору, – поправил Джейк, прищурив один глаз, даже скорее почти подмигивая. – И не так уж долго, как ты думаешь. Часа три-четыре. – Он застегнул нагрудную лямку от рюкзака. – Но я проверил прогноз погоды, и, хотя сейчас-то ясно, к вечеру может собраться гроза, а потом весь остаток выходных – сплошной потоп. Вот и подумал, что лучше нам обернуться до того.

Лидия кивнула, хотя про себя подумала, что предпочла бы поспать лишний часок-другой, даже рискуя попасть под дождик. На дне рюкзака у нее лежал благоразумно захваченный дождевик – никак нельзя сказать, что она не готова к ненастью.

Так что, когда они двинулись вперед по нахоженной тропе, Лидия даже гордилась и собой, и всей затеей в целом. Ей уже не терпелось выложить у себя селфи с вершины. Джейк был весел и бодр, как всегда, но Лидия заметила, что шагает он чуть медленнее обычного, так что ей не составляло труда поддерживать заданный им темп.

Однако вскоре поле, поначалу такое ровное, пошло в гору, и к тому времени, как тропинка сделала первый поворот, Лидия вся вспотела и начала задыхаться.

– Можно идти помедленнее, – бросил через плечо Джейк, не оборачиваясь. – Постарайся не переутомиться с самого начала, Лил. Нам еще шагать и шагать.

– Я в порядке, – соврала она, отчаянно пыхтя, но шаг и вправду слегка сбавила. Ровно настолько, чтобы не совсем уж задыхаться. Отчаянно не хотелось признаваться, какая же она дохлая и физически неподготовленная. – Мне просто утренним ветром слегка грудь просквозило.

Джейк кивнул, но Лидия была готова поклясться, что, когда он мимолетно оглянулся, на лице у него промелькнула усмешка. Он обвел взглядом расстилавшийся перед ними пейзаж: резко уходящий вверх склон холма и петляющая по нему тропинка.

– Подъем немного крутоват, – сказал он, показывая на грозно нависающую махину поросших травой скал. – Впрочем, не слишком долог, и карабкаться совсем немного. Ты вполне одолеешь.

Лидия улыбнулась в ответ, хотя про себя была относительно уверена лишь в одном: если она что сейчас и одолеет, так только завтрак.

Они снова зашагали вперед. Лидия не помнила, чтобы Джейк когда-нибудь прежде ходил так медленно: угнаться за ним было почти совсем нетрудно, даже когда они обогнули деревянный указатель и их глазам внезапно открылся вид на холм – ну то есть гору – целиком. Она темнела впереди, огромная и угрожающая. Лидия невольно остановилась и сдавленно охнула, глядя на тропинку, что шла вверх, вверх и вверх, пока не терялась из виду вдали.

Джейк тоже остановился и усмехнулся, взглянув на лицо своей спутницы.

– Лили Беннет, – начал он, картинно простирая руку к вершине, – это гора Пен-и-Гент.

Глаза у Лидии становились все шире и шире.

– Ого! Куда больше, чем я думала!

Джейк отрывисто засмеялся.

– О да, мне все так говорят.

Лидия повернулась к нему, вопросительно изогнув бровь.

– Прости, не удержался, – сказал он, улыбаясь еще шире, если это только было возможно, и смахнул упавшие на лицо пряди волос. – На самом деле это самая маленькая из трех знаменитых местных гор – всего-то навсего шестьсот девяносто четыре метра. Впрочем, это вполне зубодробительные метры. Ну то есть, надеюсь, не буквально. Вообще-то моя цель – провести тебя туда и обратно без травм.

Лидия невольно улыбнулась и легонько хлопнула его по руке, а потом снова двинулась по тропинке.

– Ловлю на слове.

Он засмеялся, отворачиваясь вслед за ней, и хотя Лидия сама не знала, чему именно он смеется, но засмеялась и сама. С Джейком всегда как-то так выходило. Уж слишком заразительна была его кипучая энергия, его жизнерадостное отношение ко всему вокруг, его постоянная полуулыбка. Ей нравилось быть рядом с ним.

Разумеется, вслух она ему в том ни за что бы не призналась!

– Какой ты всегда веселый, – сказала она ему чуть запыхавшимся голосом.

Он улыбнулся, но даже не повернулся к ней.

– Стараюсь.

– Как будто тебя вообще ничто не задевает.

Вот тут он остановился и посмотрел на нее с нескрываемым любопытством.

– А ты бы хотела меня задеть?

Лидия покачала головой. Она ведь и не думала его критиковать. Саму-то ее даже неудачно нарезанный бутерброд подчас способен был вогнать на несколько недель в бездны отчаянной неуверенности в себе.

– Я просто имела в виду, что после окончания спортивной карьеры и твоего... – Она неловко показала одной рукой на его гипс.

– Столкновения с пушечным ядром?

Она закатила глаза.

– Я просто спрашиваю, неужели ты никогда не падаешь духом?

– Ну разумеется, бывает. – Теперь он улыбался почти незаметно, даже не криво. – Просто я в этом упадке не задерживаюсь.

Лидия засмеялась.

– Послушать тебя, это так легко.

– И да и нет, – пожал плечами он. – Ну то есть посмотри, какой вид! Разве одного его недостаточно, чтобы забыть все печали?

Голос его звучал чуть иначе, чем всегда, но Лидии не хватало энергии допытываться, в чем дело, а уж тем более после того, как, посмотрев на череду холмов, куда указывал Джейк, она наконец впервые увидела гору всю целиком, до самой вершины.

Тропа, ниткой прорезавшая суровый ландшафт, поднималась все круче и круче, мимо плодородных полей и острых скалистых выступов. Вообще-то Лидия никогда не считала себя особой любительницей природы, но Джейк сказал чистую правду: вид был головокружительно прекрасен. У нее даже дыхание перехватило. Как она умудрилась прожить всю жизнь и ни разу не видеть такой красоты?

Ноги у Лидии горели, легкие жгло огнем, но в груди тихонько зарождалось и крепло новое ощущение – тихий барабанный рокот, певший о чем-то большем. Она и в самом деле здесь! В самом деле осуществляет задуманное. Отправилась в приключение!

На следующем повороте она снова вытащила телефон и наскоро щелкнула селфи с вершиной на заднем плане, растянув губы в старательной улыбке, которой обучил ее Адам: улыбке, не затрагивающей глаз. Потом она попыталась загрузить снимок себе на страничку, но индикатор загрузки замер на последних двадцати процентах.

– Не ловит, – сказала она Джейку, и тот понимающе кивнул.

Они двинулись дальше. Каждые несколько сотен метров подъем становился все круче и круче, пока они не остановились у подножия почти отвесной скалы. Лидия повернулась к Джейку, изо всех сил стараясь скрыть, с каким хрипом вырывается дыхание у нее из груди.

– С какой стороны будем обходить? – спросила она срывающимся от напряжения голосом. Но Джейк лишь усмехнулся, приподняв одну бровь, и выразительно обвел скалу взглядом до самого верха.

– Обходить мы не будем, – сообщил он спокойно, как будто речь шла о чем-то совершенно обыденном. – Будем подниматься.

Лидия засмеялась.

– Хорошая шутка.

Однако Джейк – впервые за все время их знакомства – не рассмеялся.

– Никаких шуток. – Он снова пожал плечами. – Трудно поверить, я понимаю.

Лидию окатила волна паники.

– Я не смогу!

– Сможешь-сможешь, – заверил Джейк в обычной своей легкой манере. – Ты мне доверяешь?

– Нет, Джейк, не доверяю! – Она вихрем развернулась к нему, уперев руки в боки. – Мы это уже проходили.

Он заулыбался шире, обычной своей косоватой – из-за шрама – улыбкой.

– Ну ладно, это я только сформулировал как вопрос, а на самом деле я сейчас требую, чтобы ты мне доверилась.

Она качнулась назад на пятках, брови у нее взлетели куда-то к небесам.

– Требуешь?

Он пожал плечами почти без тени раскаяния.

– Ну, настаиваю.

– В прошлый раз, когда я тебе доверилась... – Она пронзила его суровым взором. – ...ты затащил меня на смертельный аттракцион, после которого меня неделями укачивало.

На лицо его снова прокралась улыбка.

– Это было неделю назад. Всего одну.

Лидия фыркнула.

– Твоей логике в этом разговоре не место.

Тут уж он совсем расхохотался и, в два легких шага подлетев к массивному валуну у самого подножия подъема, легонько похлопал по нему рукой.

– Вперед, мисс Беннет! Вы же мечтали о приключениях! Именно так они и выглядят.

Вот уже во второй раз с тех пор, как Лидия нашла список, она мысленно прокляла Лили Беннет со всеми ее приключениями – такими заманчивыми на первый взгляд, но чреватыми всевозможными травмами разной степени тяжести. На долю секунды она даже всерьез задумалась, не бросить ли всю затею, спуститься с этого чертового холма – или горы, или как там еще это называть – и сжечь проклятущий листок.

Однако другая мысль остановила ее. Одно имя, безраздельно царящее у нее в голове.

Адам.

Мужественно игнорируя инстинктивный порыв бежать, Лидия поправила на спине рюкзак, сделала глубокий вдох для успокоения, прошла разделявшие их с Джейком два шага и смерила его решительным взором.

– Тогда вперед!

Лидия редко чувствовала себя настолько неуклюжей нескладехой, как в те пятнадцать-двадцать минут, когда отчаянно карабкалась вверх по скале. Строго говоря, даже слово «карабкаться» тут и то слишком мягко. Особенно когда Джейк сперва пытался затащить ее на один выступ, подтягивая сверху здоровой рукой, а когда это не удалось, стал подпихивать снизу, Лидия казалась себе мультяшной слонихой, которую затаскивает на гору мышонок.

Несколько раз она уже думала, что добралась до конца подъема, но тут же обнаруживала, что за ним открывается новый участок. Возмущенно пыхтя, она сжимала зубы и лезла дальше. Но вдруг, подтянувшись на очередной уступ, увидела перед собой лишь плавно поднимающуюся к самой вершине мощеную дорожку.

Все!

Победа!

Лидия ожидала прилива адреналина, но вместо него пришло лишь облегчение, а вслед за ним острое головокружение, когда, повернувшись назад, она увидела, как Джейк лихо скачет по последнему участку каменного откоса этаким горным козликом. Правда, трехногим козликом – руку в ярко-розовом гипсе он небрежно отставлял в сторону.

Выбравшись на край рядом с Лидией, он улыбнулся. Светло-карие глаза сияли от радости.

– Почти у цели, Лил. Еще чуть-чуть – и сможешь вычеркнуть это страшилище из списка.

Чужое имя, как всегда, застало ее врасплох, пронзило легким уколом досады и сожаления где-то глубоко-глубоко внутри. Но она, как всегда, проигнорировала это ощущение. Пути назад уже не было.

Последний отрезок – до геодезического пункта на верхней точке горы – Джейк держался на пару шагов сзади. Коснувшись пальцами обветренных борозд в металле, Лидия обернулась к нему с широченной улыбкой.

– Я здесь, – почти шепотом сказала она. – Я это сделала!

И хотя Джейк ее и слышать-то толком не мог за резким свистом свирепствующего здесь наверху ветра, лицо его озарилось.

– Ты это сделала, – повторил он.

Он уже вытащил телефон, чтобы сфотографировать ее на вершине – и она улыбнулась привычной заученной улыбкой, особенно старательно следя, чтобы не морщить глаза. А потом ухватила Джейка за здоровую руку, притянула к себе и показала на телефон.

– Сними нас вместе.

Улыбаясь своей кривоватой улыбкой, Джейк легонько сжал пальцами ее плечо и вытянул руку с телефоном как можно дальше.

– Лил, скажи «сы-ы-ы-ыр».

Она честно сказала «сы-ы-ыр», а он сказал «брынза», и она захохотала, и ровно в этот момент он их и щелкнул. Лидия сделала себе мысленную пометку потом попросить его стереть фотографию.

В стенку за геодезическим пунктом была вделана скамья, и Джейк провел Лидию туда, на ходу убрав телефон в один карман флиски и расстегнув другой карман. Когда они уселись, он вытащил тот же красный фломастер, что и в парке аттракционов, и картинным жестом протянул Лидии. Она улыбнулась, в груди у нее клокотало и бурлило самое настоящее счастье.

Последнее время бережно сложенный список Лили жил в кошельке Лидии между банковских карт и старых чеков. Она аккуратно извлекла его, расправила на коленях и решительно перечеркнула пункт номер три «Подняться на гору».

– Два закрыто, – сказал Джейк, сверкая глазами. Лидия кивнула.

– Семь осталось.

Некоторое время они сидели молча, бок о бок, глядя, как приходят и уходят другие туристы. Разрозненные белые завитки на небе разрослись до огромных клубящихся облаков, особенно драматичных на фоне глубокой синевы вокруг, и Лидии захотелось сфотографировать и их. Она обернулась к Джейку, вдруг пораженная мыслью, что за все время их знакомства он впервые так долго молчит.

Джейк глядел вдаль, и в глазах его застыло какое-то далекое, отрешенное выражение, на губах витала слабая улыбка, чуть заметно оттянутая вниз шрамом. Впрочем, заметив, что Лидия на него смотрит, он улыбнулся шире.

– Как я по всему этому скучал, – сказал он с какой-то новой интонацией, которую Лидия не слышала от него раньше. – Мне нравилось в Корее, и в Германии тоже очень здорово, но есть в здешней природе что-то такое, что я просто...

Он не докончил фразы, и Лидия не могла удержаться, чтобы не заполнить образовавшуюся пустоту сама.

– Здесь дом.

Он посмотрел на нее, обдумывая ее слова. На переносице у него прорезалась еле заметная морщинка.

– Да, – ответил он наконец. – Именно.

– Ты останешься здесь? – спросила она. Непривычно мягкое выражение его лица пробудило в ней любопытство. Она еще не слышала от Джейка никаких планов на будущее, за исключением, конечно, наиважнейшей задачи – выполнить все пункты списка.

Губы Джейка изогнулись в улыбке.

– Не знаю. Наверное, мне довольно скоро все же захочется вниз.

Лидия со смехом легонько стукнула Джейка по здоровой руке. Она уже не раз замечала, что он терпеть не может прямо отвечать на личные вопросы, но это лишь подогревало ее решимость все-таки разузнать о нем побольше.

– Я про твои планы. На будущее.

– У меня нет никаких планов. – Он снова смотрел на гряду холмов впереди. – У меня были планы, но потом...

Он умолк и лишь приподнял руку с гипсом вместо ответа.

Лидия тихо хмыкнула, внезапно начиная понимать.

– Они все пошли прахом.

Он кивнул, по-прежнему не глядя на нее.

– Из-за твоего...

– Неудачного выхода в открытый космос, – перебил он, снова улыбаясь. Хотя Лидия не могла не заметить, что на этот раз улыбка вышла заметно тусклее обычного.

– Уму непостижимо.

Он тихонько усмехнулся, еще немного помолчал и добавил.

– Наверное, я просто не спешу. Просто не хочу, ну, понимаешь...

И эту фразу он тоже оборвал на полуслове, а через несколько секунд пружинисто вскочил на ноги, протягивая здоровую руку Лидии. На лицо его вернулось привычное выражение.

– Как бы там ни было, пойдем. Надо спешить. Лучше нам убраться с горы, пока эти прекрасные собой облака не вымочили нас до костей.

Лидия дала ему руку, и он рывком поставил ее на ноги.

Спуск оказался заметно легче подъема, каменистая круча скоро сменилась куда более пологой тропинкой. И хотя каждый шаг уже начинал отдаваться каким-то неприятным ощущением в левом колене, Лидия все равно улыбалась, а грудь распирало от чего-то, подозрительно похожего на гордость.

Однако улыбаться ей было суждено не очень-то долго.

Все произошло, когда, вырулив на очередной гребень, тропинка сузилась и шагать бок о бок стало нельзя, так что Джейк пропустил Лидию вперед. Сперва она услышала какой-то странный звук – басовитое гудение, не то стон, не то рычание. По загривку у Лидии побежали мурашки, пульс бешено скакнул вверх. Она начала оборачиваться к Джейку.

– Что за?..

Не успела она договорить, как краем глаза уловила совсем рядом стремительное движение: всплеск чего-то грязно-белого, надвигающегося прямо на нее. Невольно заорав от ужаса, Лидия зажмурилась и замерла на месте. Несколько секунд все было тихо, а потом сзади раздался знакомый гортанный смешок Джейка.

Ну до чего ж в его духе – смеяться в такой момент!

Лидия очень осторожно приоткрыла один глаз – на самую узкую щелочку – и встретилась с взглядом самых ледяных серо-зеленых глаз, какие когда-либо видела. Снова взвизгнув, она попятилась, оступилась и с размаху уселась на поросшую высокой травой кочку.

Джейк расхохотался, и, когда он протянул руку Лидии, та почти было решила отвергнуть его помощь, однако способность двигаться настолько стремительно покидала ее, что выбора не оставалось. Схватившись за предложенную руку, она с громким пыхтеньем подтянулась, встала и осторожно поглядела на причину своего испуга.

– Это же овца, – сказал Джейк таким тоном, точно сообщал очевидное. Лидия лишь повела бровью.

– Сама вижу, что это чертова овца.

Он снова засмеялся. Лидия злобно понадеялась, что овца сожрет его первым.

– Почему она так на меня уставилась?

– Наверное, гадает, чего ты расселась среди травы.

Лидия поджала губы.

– Она так смотрит, как будто сожрать меня хочет.

– Они вообще-то травоядные.

– Ух ты, – процедила она. – Вот уж не знала, что ты у нас специалист по овцам.

– Ну почему сразу специалист. Это один из самых известных фактов об овцах.

Не глядя на Джейка, Лидия пристально разглядывала овцу. Та в ответ таращилась на нее.

– Мне она не нравится.

– Это ничего, – бодро заверил Джейк. – Уверен, она не станет принимать это близко к сердцу.

Лидия фыркнула и смахнула с джинсов грязь. Сквозь ткань начинала просачиваться противная влажность.

В этот миг на лицо ей упали первые капли дождя.

Дождь начался медленно – мелкими капельками на щеках и ресницах. Но все же Лидия по примеру Джейка вытащила из рюкзака плащ, надела и застегнула до самого подбородка. Они двинулись дальше сквозь легкую морось, и, когда тропинка снова сделалась шире и позволила идти рядом, Лидия заметила, что Джейк ускоряет шаг. Она тоже прибавила ходу.

– Скажи, если надо будет идти чуть медленнее, – предупредил он, все еще улыбаясь, но сдержаннее обычного. – Хочу вернуться в деревню до того, как накроет по-настоящему. Тут всего мили полторы.

Лидия совершенно не представляла, сколько это – полторы мили пешком, далеко или не очень, но кивнула, стараясь продышаться. В боку начало колоть. Противное тянущее ощущение в левом колене тоже усилилось, переросло в резкую боль при каждом шаге, а позаимствованные у Аги кроссовки натирали одновременно и в носке, и в пятке. Наверняка там уже успели образоваться пузыри.

Дождь прекратился. Лидия тоже остановилась и стянула капюшон. Прохладный ветер приятно холодил вспотевшую голову. Повернувшись к Джейку, она собиралась уже съязвить насчет его способностей предсказывать погоду, как внезапный раскат грома вдали заставил ее прикусить язык.

На миг оба замерли. Ни тот ни другая не успели ни пошевелиться, ни слова молвить, как небеса разверзлись, словно кто-то там наверху включил душ. Пока Лидия торопливо натягивала капюшон обратно, волосы у нее промокли насквозь.

У Джейка вырвался не то торжествующий вопль, не то смех, у Лидии – скорее сдавленный рык. Оба со всех ног припустили к деревне. Безжалостный дождь жег и жалил даже сквозь прищуренные глаза. Гордости Лидии за то, что она вообще сообразила захватить дождевик, хватило минуты на три – ровно столько потребовалось, чтобы он протек по всем швам. А вот ботинки Аги держали воду очень даже неплохо – вплоть до того момента, как Лидия случайно наступила в слишком глубокую лужу и поток грязной воды хлынул в левый ботинок и промочил носок.

Наконец впереди, у самого подножия холма, показалась деревня. И хотя Лидия страшно замерзла и промокла до костей, ее все равно охватила гордость.

Она только что покорила эту чертову гору!

– Отсюда с полмили, не больше, Лил! – прокричал Джейк, стараясь перекрыть рев дождя. – Будем там через десять минут.

Она кивнула в ответ, хотя, наверное, по такой грозе это было совершенно незаметно, и приготовилась к последнему броску. Дождь хлестал в лицо, мокрые джинсы немилосердно терли внутреннюю поверхность бедер, а при каждом шаге колени и ступни пронзала боль, но Лидия неслась вниз по тропе, все быстрее и быстрее, пока, случайно зацепившись ногой обо что-то невидимое, не полетела прямиком в размокшее месиво земли и камней. От удара у нее перехватило горло.

Черт!

Глава одиннадцатая

– Лили! – закричал Джейк, услышав, как она упала, и на этот раз Лидия со всей отчетливостью прочувствовала, как болезненно сжимается у нее что-то под ребрами при звуке чужого имени на его устах. – Ты как? Дай помогу!

Он протянул ей здоровую руку. С его помощью Лидия кое-как поднялась, но тут же снова завопила от острой боли, пронзившей ее при первой же попытке наступить на правую ногу.

– Ты себе что-то повредила, – сказал Джейк. Точнее, прокричал сквозь неумолчный стук дождя.

Лидия поморщилась.

– Что-то с щиколоткой.

– Идти можешь?

Она осторожно попробовала сделать еще шаг и вздрогнула, как только коснулась пяткой земли.

– Вроде как могу, но ужасно больно.

Он кивнул, отчего у него с капюшона хлынул поток воды, а потом придвинулся к ней и обхватил одной рукой за талию.

– Обопрись на меня.

Лидия качнулась к нему и обвила его рукой за пояс. Они вместе сделали несколько пробных шагов.

– Ну как? – спросил он, вглядываясь ей в лицо. Лидия невольно подивилась, до чего же иначе он выглядит, когда озабоченно сводит брови. Таким она его еще не видела.

Она прошла – скорее проскакала – еще несколько шагов. Боль слегка унялась, но еще не настолько, чтобы она могла наступить на больную ногу всем весом.

– Все в порядке. – Она попыталась улыбнуться и демонстративно сделала пару шагов. Вода с нее так и текла.

Но Джейк остановился, покачал головой и отлепил прилипший к ее спине рукав. Стянув рюкзак, он перевесил его на грудь, а потом повернулся и сделал приглашающий жест рукой.

– Запрыгивай, Лил. Я тебя подвезу.

– Шутишь? – фыркнула она. – Да я тебя раздавлю.

Он покачал головой.

– Ничего-ничего. – На лице у него снова проступила улыбка. – Не заставляй меня пожалеть о моем предложении.

Встряхнув головой, Лидия ухватилась за плечи Джейка и, кряхтя, тяжело взгромоздилась ему на спину. Если она и на вершину карабкалась без тени изящества, то этот прыжок вышел просто позорным. И хотя Джейк легко подхватил ее, но она чуть не сгорела со стыда от смачного хлопка своих обтянутых мокрыми джинсами ног по ткани его ветровки.

Самого Джейка, кажется, ничего не смущало. Хотя он поддерживал ее под ногу только одной рукой, но так приладился под ее вес, что она совершенно не боялась свалиться, а шагал он так легко и быстро, как будто она вообще ничего не весила. Обхватив обеими руками его за плечи, она вцепилась для надежности в рюкзак у него на груди. Нет, ну до чего же легко у него это получается! Она невольно улыбнулась.

– Какой ты сильный.

– Не без того. – Он тоже коротко рассмеялся, и Лидия всем телом ощутила вибрацию этого смеха. – Еще пару месяцев назад я был спортсменом мирового класса.

– По настольному теннису.

Он резко втянул в себя воздух.

– Смотри, сброшу.

– Ладно-ладно, прости. – Она украдкой улыбнулась. – Шагай давай.

И он зашагал, не ропща и не жалуясь, вниз по тропе, которой они пришли, а потом по улицам лежавшей под холмом деревушки. Остановился он только у самого кафе на главной улице и бережно спустил Лидию со спины на тротуар.

– Приют и кров, миледи, – ухмыльнулся он, открывая дверь и жестом пропуская Лидию вперед. Они отыскали столик в глубине кафе, стряхнули рюкзаки и вылезли из ветровок, чувствуя, как липнет к коже мокрая одежда.

По крайней мере, это у Лидии она липла к телу. Походная же одежда Джейка выдержала испытание. С лица и рук у него ручьями стекала вода, корни волос тоже промокли – но все остальное осталось совершенно сухим. Лидия выразительно закатила глаза.

Он лишь улыбнулся.

– Если хочешь пойти и посидеть под сушилкой для рук в туалете, я пока куплю тебе какого-нибудь горячего питья.

Лидия смерила его суровым взглядом, но потом решила, что идея и впрямь неплоха.

– Горячего шоколаду, пожалуйста, – бросила она через плечо, захромав в сторону туалетов. – И как можно больше посыпки.

Туалет в кафе оказался крошечным, зато сушилка для рук в нем работала, и Лидия целых две или три минуты пыталась под нее подныривать, пока не решила сперва снять самое мокрое из одежды. С промокшего носка буквально текло, и Лидия выжала из него больше воды, чем, по ее представлениям, вообще могло в одном носке поместиться. Подержав его под сушилкой, Лидия повторила процедуру со своими трусами и футболкой, но с джинсами даже и пытаться не стала, решив, что все равно не поможет. К тому моменту, как она закончила возиться с одеждой, она чувствовала себя менее мокрой (хотя все равно отсыревшей), да и в целом ей заметно полегчало.

То есть пока она не посмотрелась в зеркало.

Зеркало было не более фута в ширину, да еще и потрескалось вокруг болтов, которыми крепилось к стене, но Лидии хватило и этого, чтобы оценить, каким же страшилищем она выглядит. Мокрые волосы висели вокруг лица слипшимися прядями. Тушь на обоих глазах мало того что размазалась, но и стекала по щекам водянистыми черными струйками, заполняя и подчеркивая даже самые крошечные морщинки. Обветрившиеся ярко-красные щеки алели еще ярче на фоне бледно-синих губ. Все это великолепие складывалось в единый образ, куда более уместный на Хеллоуин, чем в неожиданно дождливую весеннюю субботу.

Лидия набрала полную грудь воздуха, на несколько секунд задержала дыхание, а потом медленно выдохнула и, оторвав полную горсть дешевой царапучей туалетной бумаги, по мере сил оттерла тушь с лица, взбила пальцами волосы, кивнула своему отражению и вернулась в зал.

Джейк сидел, откинувшись на спинку стула, но при виде Лидии тут же выпрямился и радостно показал на две кружки перед собой. От обоих исходил легкий пар. Лидия улыбнулась, дохромала до стола и с облегчением плюхнулась на стул напротив Джейка.

– Лучше? – поинтересовался он, подвигая к ней кружку. – У них были только сливки, зато свежевзбитые.

– Гораздо лучше, спасибо, – улыбнулась Лидия, обхватывая чашку замерзшими пальцами и с наслаждением ощущая, как от тепла ладони начинает покалывать крохотными иголочками. А уж поднеся чашку к губам и сделав первый глоток, она практически запищала от удовольствия.

– Ну что, – сказал Джейк чуть тише, чем прежде, – как тебе твое первое восхождение? Понравилось?

Лидия бережно отпила еще немного, стерла большим пальцем с верхней губы полоску взбитых сливок и лишь потом ответила:

– Если не считать дождя, и той овцы, и падения, и последнего подъема, то все ничего.

Губы Джейка изогнулись в улыбке.

– То есть получается... – Он неопределенно повел рукой. – ...остаются виды и компания, да?

– Ой да, виды потрясающие, – с непроницаемым лицом заверила она. Джейк театральным жестом схватился за грудь. Лидия не выдержала и прыснула.

Он подвинул к ней маленькое заламинированное меню, и Лидия жадно его ухватила.

– Выбирай, Хромоножка, я схожу закажу, – предложил Джейк с чуть ехидной улыбкой. – За мой счет.

Лидия прикинула, не заказать ли самое дорогое, что есть в меню, чисто чтобы проучить Джейка, но потом решила, что на самом деле хочет самый обычный тост с сыром. Джейк коротко кивнул и отправился к стойке, а она осталась сидеть, стараясь не обращать внимания на то, как натирает кожу не до конца просохшая одежда.

Чтобы отвлечься, она принялась рассматривать висевшие на стенах кафе фотографии – снимки туристов, позирующих на вершине рядом с геодезическим знаком или выстроившихся группками перед самим кафе. Некоторые из снимков успели выцвести и обтрепаться по краям – прически давних времен соседствовали с написанными от руки записками, а те, в свою очередь, были пришпилены рядом с аккуратными и четкими фотографиями совсем недавних приключений. Давно ли, интересно, стоит здесь это кафе? Сколько туристов давали отдохнуть усталым ногам, сидя на этих же самых стульях?

Сколько людей сушило трусы под этой самой старой и шумной сушилкой?

При этой мысли Лидия поморщилась. Вернувшийся Джейк скользнул на прежнее место и задумчиво отпил из своей чашки.

– Лили, можно у тебя кое-что спросить?

Она кивнула, слегка настороженная отсутствием привычной шутливой нотки у него в голосе. Так на него непохоже.

– Только по-честному, начистоту, да?

Она откинулась на спинку стула и приподняла одну бровь.

– Само собой.

Джейк крепче стиснул пальцами чашку, но не поднял ее со стола.

– Ты ведь написала этот список, да?

Она снова кивнула.

– Список желаний – это, ну, по определению список того, что ты хочешь сделать, так? Список всего того, что тебе абсолютно необходимо успеть сделать в жизни.

– Ну да. – В голосе у нее зазвучали нотки растерянности.

– Что-то непохоже, чтобы тебе по-настоящему хотелось делать хоть что-то из этого списка.

Он заглянул ей в глаза, недоуменно сводя брови.

Внутри у Лидии все сжалось. Наверное, она должна была заранее догадаться, что Джейка удивит ее отсутствие энтузиазма в совместных приключениях. Она даже особо этого и не скрывала. Но не бросать же список – особенно теперь, когда она, мужественно претерпевая, уже на двадцать процентов его вычеркнула! На миг Лидия подумала, не признаться ли, что она вовсе не Лили Беннет, а просто случайно нашла список и ухватилась за эту возможность стать кем-то поинтереснее, чем настоящая она.

Но подобное объяснение звучало полнейшим бредом – даже для нее.

Поэтому Лидия выпрямилась на стуле и посмотрела Джейку прямо в глаза, решительно игнорируя то, как болезненно сжимается у нее горло.

– Начистоту, да?

Он медленно кивнул.

– Да.

– Ну тогда... – Она остановилась, чтобы отпить шоколада, лихорадочно пытаясь собраться с мыслями. – Ты же знаешь, что я много лет была замужем.

Джейк снова кивнул, и Лидия, набравшись духу, продолжала:

– Он бросил меня чуть меньше двух лет назад. Я вернулась домой с работы, а он стоял на кухне с чемоданом. Сказал, что из нашего брака пропала вся радость и чувства у него переменились. И ушел. – Голос у нее дрогнул, стал тише. – Просто взял и ушел, – почти шепотом закончила она.

Джейк ничего не ответил. В улыбке его сквозил намек на сочувствие, однако до глаз оно не доходило.

Лидия судорожно вдохнула.

– И знаешь, это застало меня совершенно врасплох. Я ничего подобного не ожидала. Ничего не замечала. Мы даже не ссорились. Все было хорошо, а потом в один прекрасный день оказалось, что все плохо, – и все. – Она нажала языком на свод нёба. – Он ушел.

Джейк наклонился вперед, подперев подбородок неплотно сжатым кулаком здоровой руки, и несколько секунд всматривался в лицо Лидии.

– Ты все еще любишь его?

– Ну конечно! Он был любовью всей моей жизни. – Она попыталась улыбнуться, но тоска превратила улыбку в печальную гримасу, и Лидия тяжело вздохнула. – Словом, несколько недель назад я случайно столкнулась с ним в магазине, и он был со своей девушкой. – Голос у нее дрогнул. – Само собой, она молодая, красивая, да еще и итальянка впридачу.

– И как только посмела, – тихо заметил Джейк.

Ответная улыбка Лидии вышла слабой и блеклой, еле заметным движением губ.

– Но он так о ней говорил, что я кое-что осознала. Он говорил, сколько в ней духа приключений, как она бегает ультрамарафоны, покоряет горные вершины, ну вот я и подумала... – Заметив краешком глаза выбившуюся из прически прядку волос, она потянулась разгладить ее пальцами. – Подумала, может, именно этого ему во мне и не хватало. Ну то есть вдруг ему во мне не хватало только этого. – Она рассмеялась, тихо и невесело. – Мы были вместе почти двадцать лет. У нас есть дочь. Должно же это что-то значить.

Джейк, нехарактерно тихий, лишь кивал, слушая эту сбивчивую речь.

– И я подумала, если вдруг мне удастся найти эту частицу себя... – Голос Лидии постепенно окреп. – ...если я стану такой же легкой и активной, как она, может, он снова меня полюбит.

Теперь, когда она произнесла это вслух, в этом словно бы даже какой-то здравый смысл прорезался.

Джейк не отрывал от нее взгляда светло-карих глаз.

– И поэтому ты написала список. – Это был не вопрос.

Она кивнула. Солгать напрямую она бы сейчас не смогла.

– Потому что я, понятное дело, в жизни не делала ничего мало-мальски тянущего на приключение.

– До сих пор, – поправил Джейк, и у Лидии сразу стало чуть легче на сердце, а в груди потеплело от искренней гордости.

Она улыбнулась.

– До сих пор.

Джейк еще несколько мгновений смотрел на нее, а потом снова отпил из чашки. В выражении его лица появилось что-то новое и непривычное, даже скорбное. Лидия не понимала, в чем дело. Несмотря на все попытки выудить из него что-то о его собственном прошлом, он практически не рассказывал о себе. Думает ли он о прошлом сейчас?

В любой другой день она бы дважды подумала, прежде чем подступаться к нему с таким прямым вопросом, но сейчас, промокшая до костей, растерявшая все чувство собственного достоинства где-то под скалой, на которую они сегодня карабкались, она даже не колебалась.

– А ты когда-нибудь был женат?

Он бросил быстрый взгляд на руки и чуть крепче сжал чашку.

– Нет, – ответил он через несколько секунд. – Нет, не был.

Лидия была готова ручаться жизнью, что тут крылось нечто большее.

– И никогда не хотел?

Он вскинул на нее взгляд.

– Ну конечно, хотел. – Голос его звучал почти буднично, однако через эту будничность прорывалась нотка сожаления. – Один раз даже почти женился, но... – Карие глаза его потускнели, он отвернулся. Лидия никогда не видела его таким потухшим. – Ничего хорошего из этого не вышло.

От Лидии не укрылось, как он страдальчески поморщился. Все это так не вязалось с бодрым и неунывающим весельчаком, к которому она привыкла.

– Как и из моих приключений, – негромко сказала она, и сразу же привычный ей образ вернулся, на лице Джейка вновь заиграла знакомая чуть кривоватая усмешка. А при виде седовласой официантки, несущей к их столику две тарелки, он заулыбался еще шире.

И хотя Лидию кольнуло разочарование, что Джейк больше ничего не рассказал, но она еще никогда не испытывала такую радость при виде еды. Она жадно набросилась на свою порцию и даже не поднимала глаз, пока не запихнула в рот последний кусочек. Наконец оторвавшись от тарелки, она обнаружила, что Джейк задумчиво и чуть насмешливо наблюдает на ней, а вокруг глаз у него разбегаются веселые морщинки.

– Что такого? – спросила она сквозь полный рот хлеба, масла и сыра. Губы Джейка снова искривились в усмешке.

– Ничего, – покачал головой он. – Просто никогда еще не видел, чтобы так наслаждались обычным тостом.

Она сдавленно фыркнула.

– Потому что еще никто и никогда так тостом и не наслаждался.

Он снова улыбнулся, а у Лидии стало легче и теплее на душе. Она вдруг поняла, что зрелище того, как она варварски сожрала всю порцию, ничуть не оскорбило его чувств. Вот Аге нашлось бы что сказать о ее застольных манерах. Адаму, конечно, тоже.

– Знаешь, – заявила она, вытирая масляную полоску с нижней губы бледно-голубой салфеткой из-под столовых приборов, – мне это было решительно необходимо, чтобы прийти в себя после самого серьезного разговора, какой у нас с тобой только был.

Джейк важно кивнул.

– А ведь и правда. По-моему, мне теперь просто необходимо пошутить как минимум три лишних раза, чтобы хоть как-то искупить эту серьезность.

– Ой, не надо.

– Какой месяц самый короткий? – продолжал он, демонстративно игнорируя ее мольбу.

Лидия ничего не ответила.

– Май, потому что в нем всего три буквы, – без запинки ответил он сам и расплылся в такой широкой улыбке, что Лидия на долю секунды почти всерьез испугалась, что он превысил свои физические возможности и теперь лицо у него провалится внутрь себя, точно умирающая звезда.

А Джейк не переставал улыбаться. Ни за столом, ни через час, когда они ехали обратно по петляющим дорогам Йоркшира, а дворники на ветровом стекле работали на полную мощность, но все равно еле-еле справлялись с потоками дождя.

Лидия не замечала этого, пока, притормозив перед светофором, не повернулась к Джейку с какой-то репликой то ли о погоде, то ли о поездке, то ли о том, как натерла ноги в мокрых носках, но, увидев выражение у него на лице, немедленно забыла, что собиралась сказать.

– Чего такое?

Он улыбнулся шире, но сперва ничего не ответил. Лишь когда зажегся зеленый свет и Лидия взялась за рычаг переключения скоростей, он негромко сказал:

– А ты ведь от природы кудрявая, да?

И снова в голосе у него прозвучало что-то, чему Лидия не могла подобрать определения. Она задумчиво коснулась волос, пытаясь пригладить начавшие завиваться прядки, хотя и понимала, что сейчас это уже заранее проигранная битва.

– Ну-у-у, да. – Щеки у нее заполыхали от смущения. Она терпеть не могла, когда кто-то видел ее такой. – Ужасно непослушные волосы.

Джейк ничего не ответил, а когда они остановились на следующем светофоре, Лидия снова увидела у него на лице все то же выражение.

– А сейчас-то что? – нахмурилась она.

Однако он лишь покачал головой. Кривоватая улыбка была опасно близка к тому, чтобы перерасти в широкую ухмылку.

– Ничего.

Снова направляя машину сквозь толщу проливного дождя, ни на миг не переставая ощущать легкую боль в левой ноге, Лидия отчаянно хотела стереть с его лица эту нахальную улыбку.

Глава двенадцатая

Левый походный ботинок из позаимствованной у Аги пары окончательно просох только к девичнику в следующий четверг. Примерно столько же времени потребовалось и самой Лидии, чтобы перестать переваливаться при ходьбе, точно хромая утка, от боли в подвернутой щиколотке и натертых ступнях. А вот Ага никак не унималась.

– Что-то, по-моему, этот твой Джейк на тебя плохо влияет, Лидка. Меня это беспокоит, – заявила она, наливая себе полный половник Басиного куриного вермишелевого супчика. – В каком виде он тебя вернул в субботу! В жизни ничего подобного не видела! Хромая, мокрая до нитки, а волосы как воронье гнездо. O Boże!

От возмущения Лидия чуть не подавилась супом.

– Это не он меня вернул! За рулем сидела я. – Она заправила выбившуюся из прически прядь за ухо, предварительно нервно проведя по ней пальцем, чтобы убедиться, что она достаточно прямая. – А насчет остального ты просто драматизируешь. Я поскользнулась из-за дождя и упала. А волосы начали завиваться просто потому, что намокли. Пустяки.

Вообще, когда она сидела там в кафе с размазанным макияжем, а волосы у нее с каждой минутой закручивались все сильнее, ни то ни другое вовсе не казалось ей пустяком, но в этом она бы никому не призналась.

– А мне твои кудри нравятся, Лидка, – ласково улыбнулась Бася. – У твоей babcia были точно такие же.

Лидия подарила ей благодарную улыбку.

Однако Ага не сменила гнев на милость.

– По-моему, пора нам самим на него посмотреть.

– Ни за что! – Лидия фыркнула, но спину ей сковала паника. – Мне он нравится. А вы его просто спугнете.

– А давайте мы с Тошем с ним встретимся, – предложила из дверей Мила, держа на бедре только что переодетую Клару. – А мы потом отчитаемся о его, э-э-э... – Она замялась, подыскивая слово. – ...пригодности.

Лидия возмущенно уставилась на нее, но Мила сделала большие глаза и чуть заметно повела бровью. До Лидии вдруг дошло: Мила же пытается ее спасти! Она кивнула.

– Отличный план.

Но Ага не сдавалась.

– А он у тебя не слишком стеснительный? Много раз тебе говорила, myszko, стеснительным мужчинам доверять нельзя!

Лидия засмеялась.

– Да что ты вообще имеешь в виду? – Но Мила снова перехватила ее взгляд и выразительно приподняла брови. Лидия притворилась, что кашляет, чтобы замаскировать смех. – Ну нет, особо стеснительным его не назовешь, но все наше семейство разом – это все-таки немножко чересчур.

Ага сжала губы в тонкую суровую линию. С ложки, зависшей на полдороге ко рту, капал суп.

– Ладно. Все лучше так, чем позволять тебе и дальше пускаться в эти безумные авантюры без малейшего присмотра.

Лидия улыбнулась и коротко стрельнула глазами в сторону Милы.

– Отлично.

После этого все замолчали и налегли на суп и свежий хлеб, который Бася испекла утром. Лидия намазала его таким слоем масла, что Ага неодобрительно зацокала языком. А второй раз она зацокала, когда на телефоне Лидии пропищало какое-то оповещение. Ага и в лучшие времена смотрела на телефоны за столом довольно косо, а уж на девичнике это граничило как минимум со святотатством.

Однако матушкино неодобрение мгновенно вылетело из головы Лидии. Переключая телефон в немой режим, она украдкой бросила взгляд на оповещение, и сердце едва не выскочило у нее из груди.

На экране телефона высвечивалось одно-единственное уведомление, простое и короткое. Но при виде его желудок у Лидии сжался с такой силой, что промасленный ломоть хлеба внутри едва не попросился обратно. Вот что гласило это простое уведомление:

«АдамГрэй80 подписался на вас».

Она чуть не умерла от восторга.

Вообще-то Лидия знала, что Олли сегодня будет разговаривать с отцом: она ему звонила каждый четверг. Поэтому ее не должно было удивлять, что уведомление пришло именно сейчас, – но все равно удивило. Удивило, поразило, восхитило, преисполнило такого волнения, что у Лидии затряслись руки, и она с трудом смогла унять эту дрожь.

Ага, конечно, все равно заметила. Она всегда замечала.

– Myszko, да что с тобой, ради всего святого? – Она смерила дочь суровым взглядом и с грохотом опустила ложку на тарелку. – Соберись, а не то весь суп попадет не в тебя, а на тебя.

Бася тоже нахмурилась, но у нее вокруг глаз и рта появились морщины не гнева, а озабоченности.

– Лидка, с тобой все в порядке? Ты вся дрожишь.

– В полном порядке, ciocia, – отозвалась Лидия с абсолютно неподдельной улыбкой. – Просто что-то мурашки бегают. Сама не знаю почему.

– Может, от смены погоды, – понимающе кивнула Бася. Она свято верила, что на людей могут глубоко влиять самые что ни на есть обычнейшие и незначительные вещи: неожиданно теплый воздушный фронт, слишком много встреченных в пути черных кошек, один лишний пирожок с вареньем.

– Да-да, точно, – кивнула в ответ Лидия. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы не покоситься при этом в сторону Милы.

Она выдохнула, стараясь успокоиться. Она так долго надеялась привлечь внимание Адама, так усиленно над этим работала, что теперь, достигнув цели, сама не могла разобраться в своих чувствах. Все казалось каким-то нереальным.

Неужели ее план и вправду сработал? По всей вероятности, да. По крайней мере, теперь Адам на нее смотрит. Теперь ей только и надо, что подналечь на приключения и получать от них столько радости – ну или хотя бы убедительно притворяться, что получает, – что он волей-неволей снова к ней прибежит.

Она улыбнулась, украдкой поглаживая пальцем сквозь ткань спрятанный в карман телефон. Скорее бы рассказать Джейку!

Остаток ужина прошел тихо и гладко, и Лидия постепенно восстановила двигательные функции, но сознательно избегала даже смотреть на телефон до конца вечера, чтобы ее ничто больше не вывело из душевного равновесия. А потому послание Джейка увидела только уже на улице, шагая вместе с Милой к своей машине.

Теперь-то она сразу открыла его – и на экране вспыхнула фотография Джейка, судя по всему, в кабинете врача. Он чуть неуклюже выставлял вверх два больших пальца.

Лидии потребовалась пара секунд, чтобы осознать, что ярко-розового гипса больше нет. И как раз в эти секунды пришло новое сообщение, уже текстом.

ДЖЕЙК: Наконец свобода!

ДЖЕЙК: Надеюсь, ты готова к новым приключениям!

Строго говоря, ни к каким новым приключениям Лидия готова не была. Она еще от прошлого не отошла толком. Но, окрыленная мыслью, что Адам подписался на нее и что ее хитроумный план наконец начал приносить плоды, она отозвалась как настоящая Лили (а совсем не как обычная скучная Лидия).

ЛИДИЯ: Всегда готова!

Глава тринадцатая

Лидия выросла на окраинах Лидса и никогда не ощущала себя как дома на природе. Слишком уж много всего она там не понимала, слишком уж много кругом было неписаных правил. Не говоря уже о вечно маячившей поблизости угрозе в виде стада коров на поле.

– А ты в курсе, что коровы способны затоптать человека насмерть? – поинтересовалась она, глядя на пасущихся на лугу опасных тварей. Прохладное утро превращало ее слова в облачка пара. – Я как-то видела одну передачу. Они официально считаются самыми опасными крупными животными Британии.

Джейк тихонько фыркнул.

– Что ж, звучит обнадеживающе, учитывая, что это не те крупные животные, с которыми нам сегодня предстоит иметь дело.

Она ничего не ответила, продолжая разглядывать испещрявшие луг черно-белые глыбы: сплошные массивные головы и тяжеловесные туши. И как тут успокоиться при мыслях, что скоро окажешься рядом с теми крупными животными, которых имеет в виду Джейк?

– Идем, – позвал он с обычной своей жизнерадостностью и легонько толкнул ее плечом в плечо, а потом развернулся и зашагал прочь от машины. Лидия глубоко вдохнула, на несколько секунд задержала воздух внутри, выдохнула и двинулась вслед за Джейком по узкой тропинке.

Они миновали амбар, под самые стропила забитый соломой и сеном, и оказались на широком дворе. Под подошвами проступили жесткие бетонные грани, Лидия закашлялась от внезапного едкого запаха навоза.

– Это вот... – Джейк по привычке жестикулировал только левой рукой. – ...ферма «Поппифилдс». – Губы его сложились в привычную ухмылку. – Она принадлежит моему старому другу.

В тот же миг, словно по указке режиссера, где-то совсем рядом радостно завопили «Дже-е-ейк!» – а над дверцей одного из стойл показалась женщина с ярко-алыми волосами.

Джейк с радостным возгласом бросился к ней. Она боком просочилась сквозь дверь и тут же закрыла ее за собой на верхний засов, а ногой ловко подпихнула защелку внизу. Встретившись с Джейком на полдороге, она сжала его в крепких объятиях, легонько покачиваясь с ноги на ногу. Оба тихонько посмеивались.

Лидия наблюдала за ними, стоя чуть в отдалении. Их нескрываемая взаимная радость от встречи переполнила и ее счастливым теплом. Что до некоторой степени помогло чуть-чуть умерить снедавшую ее тревогу перед перспективой в самом скором времени оказаться на спине у второго или третьего по опасности крупного животного Великобритании.

– Лили! – наконец окликнул ее Джейк, ухмыляясь так широко, что она почти всерьез испугалась, что у него губа лопнет прямо по старому шраму. – Иди сюда, познакомься с Джо!

Сглотнув неприятный комок, всякий раз поднимавшийся к горлу, когда Джейк называл ее Лили, Лидия шагнула вперед, налепила на лицо вежливую улыбку и неловко протянула руку. Однако у Джо явно имелись собственные представления о том, как надо здороваться. Схватив протянутую ей руку, она подтянула Лидию к себе и тоже стиснула в объятиях, слегка покачиваясь с ноги на ногу, как c Джейком. Вежливая дежурная улыбка Лидии превратилась в абсолютно искреннюю и неподдельную уже к тому моменту, как ее щека расплющилась об обтянутое мягким флисом крепкое тело Джо.

– Приятно познакомиться, – кое-как сумела выговорить она, хотя лицо ее так сильно прижималось к пышной груди Джо, что вышло скорее «диядно оаомицца».

Джо засмеялась.

– Простите. Я на радостях могу иной раз слегка переусердствовать. – Она снова перевела взгляд на Джейка. – Поверить не могу, что он вернулся. Наконец-то! – Она улыбнулась и сдула с лица шальную прядку ярко-алых волос. – Столько лет прошло!

– И вправду немало, – согласился Джейк и кивнул на Джо. – Красивый цвет.

Джо рассеянно провела рукой по голове.

– А, спасибо. Седину закрашивает!

Лидия на миг задумалась, сколько Джо лет. Наверное, побольше, чем ей, хотя с таким лицом сложно сказать. Джо – вся, с пяток до щек – была крепенькой и коренастой. Как сказала бы Ага, крепко сбита. Лицом она напоминала какого-нибудь персонажа из мультфильма – сплошные веснушки и зубы. Лидия дала бы ей от тридцати пяти до шестидесяти.

– Сам-то сегодня ездить будешь? – спросила Джо Джейка, озабоченно морща лоб. – Как рука?

Джейк пожал плечами.

– Заживает потихоньку. Физиотерапевт меня бы, наверное, убил, но да, буду, только без экстрима.

– Значит, Виски, – заявила Джо, показывая на красивую рыжеватую лошадку, сонно покачивавшую головой над дверцей стойла с другой стороны двора. – Она за тобой присмотрит. Упряжь где всегда! – Джо повернулась к Лидии. – Отлично. Теперь давайте подыщем лошадку для вас!

Лидия улыбнулась, нервы у нее были туго натянуты. В устах Джо это все звучало так легко и здорово, как будто нет ничего проще, чем подчинить своей воле зверюгу весом в полтонны.

Вслед за Джо она прошла через открытую дверь в маленькое полутемное помещение, битком набитое шлемами для верховой езды и какими-то кожаными штуками. Джо взяла седло и уздечку, повернулась к Лидии и, сузив глаза, смерила ее сосредоточенным взглядом, а потом почти не глядя выудила из груды шлемов один и нахлобучила Лидии на голову. Подошло идеально.

Они снова вышли во двор, прошли через него, завернули за угол – и там-то, привязанный к изгороди, стоял довольно неказистый конек, состоявший, казалось, сплошь из хвоста и гривы, с густыми зарослями волос над копытами. Расцветки он был ровно той же, что и коровы на лугу.

Лидия чуть не расхохоталась вслух.

– Это Майор, – с широкой улыбкой представила Джо. – Настоящее сокровище. Поступь у него ровная, а уж спокойный – ничем не прошибешь. – Она потянулась вперед и уверенной рукой потрепала Майора по шее. – Правда, иногда может и тяпнуть, так что ты там не зевай.

Лидия уставилась на коня. Конь уставился на нее в ответ, слегка отвел назад здоровенные косматые уши и фыркнул. Негромко, но Лидия чуть из кожи не выпрыгнула. Так что, пока Джо надевала на него уздечку, она старалась держаться на благоразумном расстоянии, а когда на спину ему легло седло и он чуть прянул в сторону, прижимая уши к голове, отступила еще на пару шагов.

Совершенно не обращая внимания на все это представление, Джо снова похлопала коня по шее, отстегнула от привязи, перекинула поводья ему через голову и повела через двор к огороженной заборчиком арене, усыпанной светлым песком, который резко контрастировал с буйными высокими травами по трем сторонам от нее. Джо открыла воротца, провела Майора внутрь и придержала ворота для Джейка, который шагал сзади с Виски в поводу. Закрыв и заперев ворота за ними, Джо вывела Майора на середину и с широкой улыбкой повернулась к Лидии.

Она рассказала Лидии, что надо делать перед тем, как садиться в седло, – начиная с проверки, достаточно ли туго затянута подпруга, до подгонки стремян и подтягивания путлища. И наконец произнесла слова, от которых сердце Лидии пронзил ужас:

– Теперь остается только усадить тебя туда.

Лидия заставила себя улыбнуться, но сердце у нее в груди так и зашлось, бешено заколотилось о стенки грудной клетки. Стараясь не обращать на это внимания, она слушала дальнейшие объяснения Джо, теперь уже про сам процесс: держа левой рукой поводья, ухватиться за седло спереди, правой рукой всунуть левую ногу в стремя, а потом оттолкнуться от земли, подскочить и перекинуть правую ногу через спину коня, после чего уже плавно усесться в седло.

Оттолкнуться от земли и подскочить. Не так уж сложно звучит.

– Посмотри на Джейка, – сказала Джо. Подчиняясь ее жесту, Лидия обошла вокруг Майора как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джейк делает все ровно по описанию: легко подскакивает, перекидывает ногу через коня и плавно опускается в седло. Усевшись, он обернулся на Лидию и ободряюще улыбнулся ей.

Охваченная внезапным приливом (возможно, преждевременной) уверенности в себе, она кивнула Джо, снова подошла к Майору, собрала поводья, как держал их Джейк, и подняла левую ногу, чтобы просунуть в стремя. Джейк проделал это без малейшего усилия, однако диапазон движений у Лидии, видимо, был заметно ограниченнее – и это еще мягко сказано. При попытке подтянуть левую ногу повыше, буквально самую малость, только чтобы продеть носок в стремя, мышцы у нее буквально взвыли от боли. Как будто в нее ножи втыкали.

– Получилось! – невольно выдохнула она, наконец пропихнув ногу в стремя, но от радости случайно упустила поводья из пальцев, что предоставило Майору достаточно свободы маневра, чтобы повернуть голову, вытянуть шею и ущипнуть свою неопытную наездницу за обтянутый легинсами филей. Лидия взвизгнула.

К чести Джо надо отметить, что она и не думала смеяться. Просто уверенно шагнула назад к Майору и тихо ему что-то сказала, перехватывая повод и натягивая у него под самой мордой.

Лидия, левая нога у которой теперь была прочно вбита в стремя, тем временем прыгала на правой ноге, стараясь обрести равновесие и не обращать внимания на острую боль в левой ягодице. Внезапно, словно бы из ниоткуда, на нее нахлынул прилив энергии – и она взвилась вверх, вверх, вверх... но, самую малость не дотянув до возможности все-таки перебросить ногу через коня, снова с грохотом обрушилась на землю.

На этот раз Джо рассмеялась, но по-доброму. По-прежнему придерживая поводья так, чтобы Майор никого не тяпнул, она подошла к Лидии и сочувственно улыбнулась.

– Не так-то оно просто, да? Давай-ка вынь ногу из стремени, я тебе помогу.

Это оказалось легче сказать, чем сделать. Лидии пришлось изрядно попрыгать на одной ноге прежде, чем она сумела-таки высвободить вторую. Но наконец ей это удалось, и она несколько раз медленно вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться, а потом поставила ногу на сдвинутые ладони Джо.

И снова запрыгала. Раз, два, три... На третий Джо каким-то образом умудрилась подкинуть ее достаточно высоко, чтобы Лидия успела быстро перенести ногу и усесться в седло.

Получилось!

Она покосилась на Джейка. Он непринужденно восседал на спине Виски, расслабив поводья, так что кобылка смогла опустить голову. Лицо у него было все сморщено от смеха.

Лидия смерила его возмущенным взглядом, подобрала поводья и стала слушать дальнейшие наставления Джо.

Сидеть прямо.

Опустить пятки.

Поддерживать контакт с конем через повод.

Держаться ногами.

И они тронулись.

Майор шагал еле-еле, но его движения казались Лидии странными и резкими, ее так и мотало с боку на бок, а обрести равновесие никак не получалось. Джо повторила основные правила езды и продемонстрировала, как натягивать поводья, если хочешь, чтобы конь замедлился, и как сжимать ногами бока, если хочешь ускориться. Они несколько раз потренировались останавливаться и снова трогаться с места, и хотя Лидии казалось, что она все делает неумело и неуклюже, но Майор и правда останавливался, когда она просила его остановиться, и шагал вперед, когда просила его пойти.

– Отлично справляешься! – с улыбкой похвалила ее Джо. – А теперь слегка расслабься. И тяни пятки.

Лидия улыбнулась в ответ, хотя понятия не имела, что значит «тянуть пятки». А вот расслабиться честно попыталась, и по мере того, как начала привыкать к движениям коня, уверенности в ней поприбавилось, пусть и самую капельку. Она и сидела все прямее и прямее, и вжатую в плечи голову начала осторожно вытягивать обратно, а Джо тем временем потихоньку отступала все дальше и дальше, пока не превратилась в яркое пятно алых волос на середине арены, которую Лидия с Майором медленно обходили по наружному кругу.

– Получается! – прокричала Джо, и вроде бы даже – с неподдельной радостью.

– У меня получается, – тихонько повторила Лидия сама себе и не могла сдержать улыбки.

– Отлично, Джейк. – Джо была так далеко от них, что ей приходилось повышать голос. – Вы готовы. Давайте, вы с Виски теперь поводите Лили с Майором. Посмотрим, удастся ли поднять ее на рысь.

Лидия почти даже не успела толком попереживать, что Джо зовет ее Лили, потому что сразу же начала паниковать из-за рыси. Ехать шагом – это оказалось вполне ничего, против шага она не возражала. И вообще в списке не уточнялось, быстро ли надо ехать на лошади. Но вслух, конечно, она ничего не сказала. Лишь с тайным страхом смотрела, как Джейк собирает поводья и сжимает коленями бока Виски.

Та мгновенно откликнулась и гордо зашагала вперед – куда энергичнее, чем удавалось добиться от Майора Лидии. Джейк подтолкнул ее снова, и она перешла на легкую рысь. Джейк приподнимался и опускался в седле так легко и естественно, как будто ездил верхом каждый день. Проезжая прямо перед Майором, он бросил Лидии быструю задорную улыбку, а потом развернулся и снова направился по большому кругу.

Ну разумеется, Джейк не мог не оказаться хорош и в этом! Он ведь даже не упоминал, что умеет ездить верхом, как будто тут и говорить было не о чем. Как будто все кругом умеют. Лидия закатила глаза.

Они некоторое время поездили шагом – два всадника на двух лошадях. Вокруг манежа, потом небольшой кружок на дальнем конце, потом по диагонали из угла в угол. Они ездили шагом так долго, что Лидия начала замечать, как привыкает тело к движению, как покачивается ее спина в такт шагу Майора, как она сидит прямее, горделивее, как раз от разу все увереннее направляет Майора пятками.

Потом Джо велела Джейку проехать еще круг рысью, так что в результате он оказался сзади, а первым шагал уже Майор. Лидия даже почти совсем не боялась, что и ей неизбежно предстоит попробовать рысь. Может быть, ее это даже чуточку приятно волновало.

И, когда ее очередь и правда настала и ей кое-как удалось поднять Майора в тряскую рысцу, от которой она чуть не вылетала из седла при каждом ударе его копыт о землю, ей трудно было испытывать что-то, кроме гордости. Ну да, она, скорее всего, болтается в седле, как мешок картошки – если, конечно, мешок картошки способен отбить себе всю нижнюю часть. Зато это приключение!

Лидия надеялась, что Джо сделает несколько удачных фотографий. Она доверила ей свой телефон, небрежно упомянув, что хотела бы иметь пару-другую снимков на память. Ей не терпелось поделиться ими с миром – особенно теперь, когда их точно увидит Адам.

Эта мысль настолько окрылила ее, что, когда Джо спросила, не хочет ли она попробовать и галоп, Лидия с жаром согласилась. В исполнении Джейка с Виски это казалось таким легким делом, что она даже не представляла, какие вообще могут возникнуть проблемы.

И да, даже учитывая, что для нее это оказалось не так просто, как для Джейка, она все же сумела поднять Майора в рысь, а потом, как наставляла Джо, отвести внешнюю ногу чуть назад. Беспорядочная тряска рыси перешла в плавное скольжение галопа. Быстрое – поначалу даже, пожалуй, чересчур быстрое на ее вкус, – но она скоро привыкла к ритму езды, предсказуемости ударов копыт. Раз-два-три, раз-два-три.

Да, было все еще слегка страшновато, но восторг пересиливал страх. За недолгое путешествие вокруг арены Лидия успела в красках вообразить свои грядущие успехи на поприще верховой езды. Они находились на дальней стороне манежа, позади Виски, и Лидия натянула поводья, снова переходя на тряскую рысь.

Именно в этот момент Майор внезапно отвлекся на пышный пучок травы возле изгороди, резко остановился и опустил голову, чтобы ухватить кусок. Подчиняясь инерции, Лидия вылетела из седла и заскользила вниз по шее коня. Она пронзительно завизжала, поскольку более ничего поделать в этих обстоятельствах не могла, но визг лишь напугал Майора, и так уже ошарашенного внезапно съехавшим ему на уши весом взрослой женщины. Он встряхнул головой, сперва запрокинув ее высоко в воздух, а потом резко опуская к земле, еще резче, чем в первый раз.

Вот тут-то Лидия и слетела у него с шеи и громко и неграциозно шмякнулась на песок арены.

Глава четырнадцатая

Не успела она толком осознать произошедшее, как Джейк соскочил с лошади и, ведя ее в поводу, заспешил к месту аварии. Джо тем временем бросилась на перехват Майору, который, углядев торчащий из-за изгороди чуть дальше аппетитный пучок травы, устремился прямым ходом туда.

– Черт, ты как? – В голосе Джейка звучала тревога. Однако при виде того, как Лидия с усилием садится, кривя рот от досады, он расхохотался.

Расхохотался!

– Прости, Лил. – Улыбка у него, впрочем, была искренней и доброй, пусть он еще и не отсмеялся толком. – Я так испугался, что ты сильно расшиблась. Это я от облегчения смеюсь.

Она мрачно посмотрела на него.

– Я тебе это припомню.

Но он лишь сильнее расхохотался.

Тем временем подоспела и Джо. Сунув поводья Майора Джейку, который потешался уже без малейшего признака вины на лице, она протянула Лидии руку и сочувственно улыбнулась.

– Надо тебя хорошенько осмотреть, прежде чем снова сажать в седло.

Лидия чуть язык не проглотила.

– Что-что? – Она осторожно ощупала себя, чтобы удостовериться, что не пострадало ничего, кроме ее самолюбия, и, убедившись, что нигде ничего не болит слишком сильно, ухватилась за руку Джо и взгромоздилась на ноги. – Но с меня хватит. – Она повернулась к Джейку. – В списке говорилось – покататься на лошади. И я покаталась!

– И вправду, – согласился он с легким кивком. – Но после падения тебе просто необходимо сесть обратно в седло.

Лидия поморщилась.

– Я думала, это просто такая поговорка.

– Ну отчасти так и есть. – Он пожал плечами. Проклятущая улыбка так ни на миг не покидала его лица. – Но эта поговорка пошла именно от таких ситуаций. После падения непременно надо забраться обратно в седло и доказать себе, что ты можешь, чтобы в следующий раз не бояться.

Если бы Лидия в тот момент задумалась о его словах чуть серьезнее, то наверняка бы поняла, что это метафора всей ей жизни. Но она не задумалась. Слишком злилась на Джейка и его неиссякаемый оптимизм.

– Знаешь, а он прав, – кивнула Джо, ощупывая стратегически важные места на теле Лидии, а потом легонько похлопала по обтянутому бархатом шлему для верховой езды, который Лидия взяла в седельной комнате. – Головой не ударилась?

Лидия помотала головой и посмотрела куда-то вверх между Джо и Джейком.

– Очень смело с вашей стороны предполагать, что следующий раз вообще состоится.

Но Джейк лишь рассмеялся.

– Никогда не говори «никогда».

И Лидия, несмотря на все свои протесты, снова оказалась в седле.

Сам процесс залезания туда в этот раз прошел гораздо легче, поскольку они сразу начали с подсаживания, и Джо стратегически расположилась так, чтобы закрыть грозящую покусанием сторону своим внушительным тылом. Лидия, правда, не могла не заметить, что на нее Майор даже и не покушался.

Трогая его с места, она испытывала некоторую нервозность, а проезжая мимо проштрафившегося пучка травы в изгороди – тем паче. Майор, конечно, начал было косить в ту сторону, но благодаря резкому окрику Джо («Нет! Работай ногой, не пускай его туда!») и собственной стальной решимости больше с чертового коня не падать, Лидии удалось проехать мимо Того Самого Места раз, другой, третий, а там Майор уже и сам перестал.

Она рискнула снова перейти на рысь, на этот раз следуя за Джейком и Виски, и все прошло гладко, и, когда Джо предложила снова попробовать галоп, Лидия согласилась не раздумывая. Ритм езды казался уже почти привычным. Раз-два-три, раз-два-три. Приближаясь к памятному пучку травы, Майор попытался замедлить шаг, и Лидию кольнул страх, но она ударила коня пяткой в бок, и он снова ускорился. Они проскакали круг, потом второй... Сердце у Лидии трепыхалось где-то в горле, ноги превратились в желе, но губы расползались в неудержимой улыбке.

Она так и не перестала улыбаться, даже когда, собрав вымокшие под шлемом волосы в хвост, чтобы не безобразничали, когда высохнут, шагала рядом с Джейком обратно к машине. Порывшись в кармане, Джейк вытащил красный фломастер. Это теперь стало неотъемлемой частью всего процесса.

– Такое торжественное ощущение, – заметила она, принимая у него фломастер и подходя к ограде, возле которой припарковалась – как раз у зловещего коровьего поля.

Бережно вытащив список, она решительно вычеркнула пункт номер один («Покататься на лошади») и размашистым жестом вернула фломастер Джейку.

– Три закрыто, – сказала она, совсем как Джейк после спуска с горы. Он ухмыльнулся.

– И шесть осталось.

Однако его улыбка тут же поблекла, пусть и не исчезла совсем. Он перевел взгляд на пасущееся стадо и несколько секунд помолчал.

– Он того стоит? – внезапно спросил он потом.

Лидия недоуменно наморщила лоб.

– Э-э-э?

Джейк коротко выдохнул – почти засмеялся, но без обычного теплого веселья.

– Это всего третье наше приключение, а ты уже чуть не умерла от разрыва сердца на горках, еле спаслась от овцы, подвернула ногу и упала с лошади.

– И еще была укушена за задницу.

– И была укушена за задницу, – кивнул он, слегка повеселев. – Вот я и спрашиваю. Твой бывший. Он этого стоит?

Лидия без колебаний закивала.

– Еще как!

– Ну ладно тогда, – отозвался Джейк после еле заметной паузы. – Тогда я тебе помогу.

– Поможешь? – Она растерянно подняла брови. – Но ты и так помогаешь.

Он улыбнулся еще шире.

– Я помогаю тебе закрыть весь список. – Он заговорщически понизил голос. – Но весь смысл списка в том, чтобы вернуть твоего бывшего, так?

Лидия кивнула.

Теперь у него улыбались уже и глаза.

– Вот я и говорю, что помогу.

Она нахмурилась.

– Как именно?

Вопрос, должно быть, прозвучал суровее, чем она хотела. Джейк расхохотался и театрально схватился за грудь.

В глазах его плясали привычные веселые чертики, и Лидия даже засомневалась, исчезало ли это веселье минуту назад или ей просто почудилось.

– Лили Беннет, вы меня недооцениваете, – мелодраматически провозгласил он. – Не могу назвать себя гуру в отношениях или кем-нибудь в таком роде, но уж в мужской ревности я худо-бедно разбираюсь.

– Думаешь, надо заставить его ревновать?

Он кивнул.

Лидия неуверенно скривила губы.

– По-твоему, это сработает?

– Должно, – снова кивнул он. – Он должен поверить, что ты готова к новым отношениям, иначе никогда не поймет, что потерял.

Лидии такого никогда и в голову не приходило, но почему бы не попробовать. В виде дополнения к уже существующему плану, уж верно, не повредит.

– И что надо сделать? Сказать ему, что с кем-то встречаюсь?

Джейк фыркнул.

– Лили, ты выскочила замуж практически подростком. Почему же ты в таких вещах ровным счетом ничего не смыслишь?

– Незапланированная беременность.

Она пожала плечами, и он засмеялся.

– И то верно.

Лидия толкнула его.

Джейк покачал головой, все еще продолжая смеяться.

– Я думал о более тонком подходе. Более психологичном. Он ведь теперь подписан на тебя в Инстаграме?

Она кивнула.

– Отлично. – Он смахнул волосы с лица. – С этого и начни. Измени манеру писать. Говори «мы» вместо «я». Вывеси фотографию, на которой будут две тени. Покажи кусочек мужской руки. В таком вот роде. – Он самодовольно улыбнулся. – Ручаюсь, он в два счета начнет с ума сходить.

Лидия задумчиво рассматривала своего спутника – не человек, а неиссякаемый источник энергии. Ей вдруг вспомнилось, как потемнело его лицо во время разговора в кафе, когда он мельком упомянул о тяжелом разрыве. Должно быть, нынешние идеи он именно из того опыта и почерпнул.

Интересно, а кого именно ревновал Джейк? Такой на первый взгляд легкий и простой человек – и не заподозришь, что он способен на ревность. Но, если подумать, их отношения с самого начала были чисто платоническими, а Лидия прекрасно знала, как легко может измениться ситуация, как только на сцену выходят чувства.

Бог весть куда бы увели ее эти мысли, если бы Джейк не вернул ее к действительности. Но он потянулся через стол и легонько ударил пальцем по потемневшему экрану ее телефона. Лидия мгновенно отвлеклась и сбилась с мысли.

– Хочешь прямо сейчас и начать? – спросил Джейк, показывая на телефон. – Давай посмотрим твои сегодняшние фотографии.

Лидия разблокировала телефон, протянула его Джейку и стала смотреть, как он пролистывает фотографии – начиная с селфи, которое она сняла, примеряя выданный ей шлем, до тех, которые сделала уже Джо, пока Лидия ездила. Как будто точно зная, что именно он ищет, Джейк листал все быстрее, пока наконец не остановился и не протянул телефон Лидии.

– Вот, – победоносно улыбнулся он. – Идеально.

Фотография на экране была сделана из седла, с левой стороны виднелись уши и грива Виски, а в нижнюю часть попал фрагмент руки самого Джейка, из-за чего основное изображение вышло чуть-чуть размытым – Лидия, скачущая прямо на фотографа, вся раскрасневшаяся, перемазанная после падения, но с широкой, прямо-таки сияющей улыбкой на лице.

Лидия поднесла телефон чуть ближе к глазам и сощурилась, стараясь рассмотреть фотографию получше, несмотря на яркое солнце.

– Не помню, чтобы ты меня фотографировал.

Джейк улыбнулся еще шире.

– Это уже в самом конце. Джо дала мне подержать твой телефон, чтобы освободить руки, вдруг Майор попробует еще что-нибудь вытворить. Нельзя же было не снять такую улыбку.

Лидия заколебалась. В плане Джейка была несомненная логика, но ее коробила сама мысль о том, чтобы выложить себя в таком растрепанном виде.

– Положись на меня, – сказал Джейк тем же уверенным тоном, каким всегда уговаривал ее сделать что-нибудь дурацкое. И каждый раз срабатывало.

– Ты что, специалист по социальным сетям? – спросила она, стараясь подавить улыбку.

Он пожал плечами.

– Когда я играл, на некоторых платформах у меня было двадцать тысяч подписчиков.

– Серьезно?

– Ну да. – Он улыбнулся и показал на свою правую руку. – Впрочем, я снес все аккаунты. Теперь вообще в соцсети не выхожу.

Лидия недоуменно наморщила лоб, но потом вспомнила про его таинственный несчастный случай.

– Ах да, в результате?..

Он ухмыльнулся.

– Случайного промаха на дрессировке диких львов, ага.

Лидия ничего не ответила, но пронзила его суровым взглядом. Открыв Инстаграм, она создала новый пост, украдкой поставила фотофильтр, чтобы хотя бы частично замаскировать свой позор, и обернулась на Джейка за рекомендациями, как подписать.

– «Новый мужчина в моей жизни – настоящий жеребец»? – предложил он все с той же ухмылкой.

– Ни за что!

Он разразился хохотом.

– Шучу, конечно. Напиши что-нибудь простое. Например: «Идеальная прогулка верхом».

Она кивнула и набила название.

– Хештег «список желаний», хештег «отличная компания», – продолжил Джейк. Она снова посмотрела на него, подняв брови, и он снова расхохотался. – А вот это уже на полном серьезе.

Что ж, по крайней мере, Олли будет счастлива, подумала Лидия, мысленно пожимая плечами. Проставив хештеги, она сунула телефон обратно в карман и тут вдруг вспомнила.

– На самом деле, если уж ты сегодня такой щедрый, можешь мне и еще кое в чем помочь, – начала она с гораздо более сладкой, чем обычно, улыбкой.

Джейк с подозрением приподнял одну бровь.

– Продолжай.

Лидия нервно рассмеялась, набрала полную грудь воздуха и выпалила:

– Моя нелепая семейка невесть с чего решила, что мы с тобой встречаемся, и теперь хочет с тобой познакомиться.

Он медленно кивнул.

– А решили они так потому, что это ты им сказала, да?

– Нет? – пискнула она неуверенно, но тут же поняла, что деваться некуда. – Ну ладно, да, сказала. Но только чтобы они от меня отстали, потому что они всю дорогу пытаются сбыть меня с рук, словно старую деву.

Он улыбнулся, отбрасывая ладонью волосы с лица.

– Знаешь, о таком и мне известно не понаслышке.

– Сестра? – спросила Лидия, вспоминая его первое сообщение ей на сайте знакомств.

Он кивнул.

– Как будто я не взрослый самостоятельный мужчина, способный сам за себя решать.

Лидия всей душой ему сочувствовала.

– Хуже и не придумаешь, да?

– Куда уж хуже. – Улыбка его переросла в поддразнивающую ухмылку. – Словом, ты хочешь познакомить меня с семьей?

– О боже, нет, – рассмеялась она. – Но боюсь, что если не познакомить с тобой хотя бы кого-нибудь из моих родственничков, мама возьмет дело в свои руки и в один прекрасный день выскочит на нас из засады, когда мы отправимся на серфинг или что у нас там будет по списку. А ты этого не хочешь. – Она виновато пожала плечами. – Поверь, мать у меня не подарок.

– То есть ты хочешь, чтобы мы встретились с кем-нибудь из твоей родни и притворились парой?

– Нет, чтобы мы встретились с моим лучшим другом и его женой, которые отлично знают, что мы никакая не пара.

Джейк свел брови. Ей редко приходилось видеть его таким растерянным.

– Постой, я совсем запутался.

– Сейчас объясню. – От волнения она неловко сжала руки. – Мое семейство выразило желание с тобой познакомиться, но Мила вызвалась сперва встретиться с тобой вместе с Тошем и убедиться, что ты мне подходишь, чтобы не подвергать тебя слишком большим испытаниям раньше времени. Понимаешь, на самом деле это прикрытие, они отлично знают, что мы просто друзья и ты помогаешь мне со списком.

Он улыбнулся своей легкой полуулыбкой, от которой у Лидии всякий раз становилось капельку спокойнее на душе.

– По мне, отличный план.

Она распахнула глаза.

– Серьезно?

– Ну да. – Он пожал плечами. – Ты же знаешь, сейчас вся моя социальная жизнь – это ты и моя семья. Не так уж плохо было бы слегка расширить круг.

Лидия совершенно не ожидала, что все пройдет так легко.

– И когда тебе будет удобно встретиться с моими родственничками? – засмеялась она.

– А я так понял, они тебе не родственники?

– Ну на самом деле нет, но при этом практически как брат и сестра. – Она неопределенно повела рукой в воздухе. – Все очень сложно.

Он широко улыбнулся.

– В хороших семьях всегда так.

Лидия сперва успела ощутить вибрацию, а только потом уже услышала знакомый звонок – тот, который узнавала мгновенно, потому что сама установила его на этого абонента, чтобы сразу же отличать от всех других.

– Кстати, о моей семье, – застенчиво улыбнулась она, чувствуя, как где-то в груди поднимается знакомое горделивое тепло. – Хочешь познакомиться с моей дочерью?

Глава пятнадцатая

Телефонный звонок Лидия услышала, выходя из душа, и так торопливо и неуклюже бросилась по коридору к себе в спальню в одном полотенце, что даже не взглянула, кто звонит, а сразу нажала «ответить».

Мила, скорее всего. Или даже еще скорее – Джейк. Хотя Джейк чаще не звонил, а писал сообщения.

Так что, когда в трубке раздался знакомый чуть хрипловатый голос, у нее чуть не остановилось сердце в груди.

– Адам! – выдохнула она невольно. В легких совершенно не осталось воздуха, точно он весь вышел из нее с этим коротким именем.

Он то ли тихонько хмыкнул, то ли засмеялся.

– Как ты там?

– Отлично, – автоматически отозвалась она. Не рассказывать же, как с ней чуть не случился разрыв сердца на горках, как она чудом спаслась от овцы, подвернула ногу, упала с лошади и была укушена за задницу. А что сказала бы в такой ситуации Лили? – Собственно говоря, я тут последнее время довольно занята...

– Прости, я на пару минут, не больше, – перебил Адам учтиво, но твердо. – Хотел только узнать, не найдется ли на неделе у тебя времени немного поговорить?

Лидия не успела даже толком задуматься.

– Ну-у-у, да.

– Вот и отлично, – отозвался он. Лидия услышала стук пальцев по клавишам. – Тогда шлю тебе варианты, когда я свободен.

– Ладно, без проблем.

– Пока, Лидди.

И разъединился, не успела она толком попрощаться. Во всем разговоре только и было личного, что ласковое уменьшительное имя. А так – как будто деловую встречу назначил.

Где-то в груди заворочалось разочарование – слишком хорошо знакомое Лидии ощущение. Однако за ним робко шевельнулось какое-то другое чувство, гораздо теплее и совсем не такое знакомое.

Неужели надежда?

Простое ли совпадение, что он вдруг захотел поговорить с ней всего через несколько часов после того, как она выложила фотографии, которые, по словам Джейка, не могли не привлечь его внимания и не заставить задергаться? Изначально Лидия отнеслась к заверениям Джейка скептически, но вот ведь как идеально получилось по времени. Тем более что Адам сам позвонил, а мог бы ограничиться простым сообщением. Так приятно было услышать его голос, пусть даже совсем мимолетно.

Ну да, он ее перебил. Но это же Адам – он человек занятой. А собирается выкроить в своем загруженном расписании время, чтобы с ней повидаться!

Как была, в одном полотенце, она хлопнулась на кровать и попыталась отдышаться и успокоиться. Учитывая, как прошли последние два года, не хотелось слишком уж цепляться за надежду, но и отрицать, что в душе начал разгораться маленький огонек новых возможностей, Лидия не могла.

Осознание нахлынуло на нее тяжелой волной, утаскивая все глубже и глубже. Снова стало трудно дышать. Крохотный огонек угас так же быстро, как разгорелся, превратился в ничто.

Два года.

Именно столько им полагалось прожить врозь до того, как можно будет начать официальную процедуру развода, если никто не станет брать вину на себя. Адам с самого начала говорил, что хочет выбрать именно этот вариант, чтобы ни он, ни она не были заклеймлены в этой истории как злодеи. И с тех пор этот срок накрепко отпечатался у Лидии в мозгу.

До конца срока оставалось четыре дня.

Черт!

Лидия уже не могла сдержать слезы, да и не пыталась. Она сидела тут, на кровати, в которой спала в детстве, в родительском доме, обмотанная розовым банным полотенцем, а в груди вздымался легион накопившихся за всю жизнь сожалений о несбывшемся. Ставки в этой игре внезапно оказались непомерно высоки, а шансы вернуть себе прежнюю жизнь проскальзывали сквозь пальцы, точно последние песчинки.

Ее план непременно должен сработать.

Непременно!

– А твой Джейк ничего себе так, – заметила Олли через два дня, старательно пытаясь сохранить нейтральный тон.

Лидия подозрительно посмотрела на дочь, надеясь, что видеосвязь полностью передаст выражение ее лица.

– Только не бери в голову лишних идей. Мы просто друзья.

– Да я так. – Олли с невинным видом пожала плечами. – Просто ты мне не говорила, что он такой знойный красавец, прямо первого класса. – Она попыталась воспроизвести подозрительный вид Лидии. – А уж казалось бы, должна была упомянуть.

Лидия закатила глаза. Ну да, она, конечно, осознавала, что Джейк довольно-таки привлекательный мужчина, но знойным красавцем первого класса уж никак бы не назвала. Ну, может, второго.

Ну ладно, второго с плюсом.

И в любом случае ничто не могло изменить тот простой факт, что он не Адам.

Кстати, об Адаме...

– Послушай, я говорила, что мне позвонил твой папа?

Олли нахмурилась.

– Правда?

– Хочет встретиться, – продолжала Лидия, решительно игнорируя дочкино выражение лица. – Наверное, просто обсудить что-нибудь связанное с документами...

– Вы все-таки разводитесь?

От одного слова «развод» грудь Лидии пронзило старой, знакомой болью, точно кинжалом.

– Насколько я знаю, – с трудом сумела ответить она и постаралась улыбнуться как можно увереннее, хотя сердце медленно рассыпалось холодной золой.

– Ты там береги себя, мам, – негромко сказала Олли, снова теребя золотой кулончик на шее. – Я же знаю, ты все надеешься, что он передумает. – Она несколько секунд помялась, но закончила: – Просто не хочу, чтобы тебе снова было больно.

Слишком поздно. Однако вслух Лидия этого не сказала.

– Со мной все в полном порядке. Честное слово.

И когда дочка улыбнулась ей через разделявшие их восемь тысяч миль, Лидия сама почти поверила в сказанное.

* * *

На обед с Адамом Лидия отправилась в четверг на той же неделе. Она взяла на работе отгул, потому что боялась, что не сможет сосредоточиться, когда во рту прочно поселился совершенно особый привкус – наполовину тоскливое желание, наполовину страх. Этот привкус не давал ей спать последние пару ночей.

Она тщательно подготовилась к встрече – куда тщательнее, чем обычно. Подготовилась во всех мелочах: свежий маникюр и педикюр у Милиной соседки, восковая эпиляция зоны бикини, новое белье.

Не то чтобы она предполагала, что у Адама будет возможность узнать об этих подробностях. Ей просто была ненавистна сама мысль хоть в чем-то не соответствовать идеалу на первой встрече с Адамом после того злополучного утра в супермаркете. От воспоминаний о том, как она тогда выглядела, ее до сих пор потряхивало, так что Лидия решительно постаралась выкинуть их из головы.

Стоял теплый день, образцовая июньская погода. Легкий ветерок смягчал летнюю жару, в синем небе висели белые барашки крохотных облачков. Лидия без труда находила дорогу в городе, где прожила всю жизнь. Ее свежевымытые и распрямленные волосы покачивались в такт легким шагам, кожаные подошвы босоножек отбивали ритм на мостовой.

Сегодняшний маршрут провел ее по Бриггейт-стрит к Хедроу, где надо было лавировать среди скопления народа, а потом мимо собора и Миллениум-сквер.

Одно маленькое кафе на противоположной стороне площади со дня своего открытия стало их с Адамом любимым уголком. В теплый день столики на улице заполнялись так быстро, что посетителям приходилось усаживаться на низеньких каменных заборчиках поблизости и, вгрызаясь в знаменитые местные горячие сэндвичи, осторожно ставить стаканы себе под ноги. Но Эвелина, хозяйка кафе, всегда питала к Адаму слабость и неизменно умудрялась найти им столик, какая бы давка ни царила вокруг.

Вот и сегодня нашла.

Когда Лидия вышла из-за угла, Адам уже сидел за одним из уличных столиков и, слегка морщась, прихлебывал что-то из чашки. Он смотрел в другую сторону, на площадь, так что Лидия воспользовалась возможностью как следует его разглядеть. И, как всегда, когда она его видела, сердце у нее забилось часто и неровно.

Все тот же четкий, решительный подбородок, что и тогда, когда он последний раз целовал ее. Все те же темные, почти черные волосы, тщательно зачесанные назад и намазанные гелем, чтобы не падали на красивое лицо. Пронзительные синие глаза были скрыты за темными стеклами дорогих дизайнерских очков, но Лидия столько часов в жизни провела, глядя в эти глаза, что легко могла описать их и по памяти.

Когда она подошла поближе, он заметил ее и повернулся. Идеально очерченные губы изогнулись в улыбке, от которой у Лидии едва не остановилось сердце. На долю секунды ей вдруг вспомнился Джейк – у него такая улыбка вышла бы кривоватой из-за шрама. Однако эта мысль исчезла так же быстро, как появилась, потерялась среди куда более важных мыслей о том, кто уже приподнимался ей навстречу.

– Спасибо, что пришла, – сказал он, и голос его проник ей куда-то до самых глубин.

Лидия улыбнулась, чувствуя, как по щекам разливается густой румянец.

– Конечно.

Он жестом предложил ей садиться, и она опустилась на стул напротив него.

– Я взял на себя смелость заказать нам как обычно. – Он сдвинул очки на лоб. – Надеюсь, ты не против.

Лидия покачала головой. Мало нашлось бы того, на что она не согласилась бы под чарами этих ясных синих глаз.

– Спросил бы, как ты поживаешь, – заметил Адам с легчайшим намеком на улыбку, – но, судя по фотографиям, у тебя там сплошные приключения.

Последнее слово он произнес немного иным тоном, словно бы чуть-чуть растягивая каждый слог. Совсем не так, как когда рассказывал про Аврору, – теперь это слово прозвучало как-то сомнительнее. Было от чего напрячься, однако Лидия не дала себе на этом зацикливаться, лишь улыбнулась и, решительно игнорируя бешеный стук сердца, посмотрела Адаму прямо в глаза.

– Ну да. – Она старалась, чтобы голос не дрогнул. – Это просто из списка желаний. Ну, то есть приключений.

Он слегка приподнял одну бровь.

– И ты вычеркиваешь их из списка... – Голос у него тоже пополз вверх. – ...в одиночку?

Лидия улыбнулась – ничего не могла с собой поделать. Она не очень-то понимала, что означает странная нотка в его голосе, но звучало подозрительно похоже на ревность. И как она только могла усомниться в Джейке? Ему самому она, конечно, ни за что не скажет, что это была гениальная идея.

Но и правда же – гениальная!

Она покачала головой, но Адам, не дав ей и слова сказать, уже задавал следующий вопрос.

– Тош?

Он всегда безумно ревновал к Тошу и, сколько бы Лидия ни протестовала и ни твердила, что они как брат и сестра, отказывался верить, что они в жизни не питали друг к другу романтического интереса. Честно говоря, Тош, балда этакая, вечно подливал масла в огонь, посылая ей воздушные поцелуи на прощание или небрежно приобнимая за плечи при каждой возможности.

Она покачала головой и собиралась было ответить, как услышала в голове голос Джейка.

Он должен поверить, что ты готова к новым отношениям, иначе никогда не поймет, что потерял.

Лидия улыбнулась, с удивлением ощущая, как сдвигается в их отношениях баланс сил, и, глядя Адаму прямо в глаза, ответила:

– Вообще-то я тут познакомилась кое с кем.

В глубине мозга зазвучали напоминания Джейка, что тонкость и недомолвки разят сильнее всего, но в правом глазу Адама сверкнула какая-то искорка, и Лидии неодолимо захотелось добить его. С каждым словом она представляла, как в ткани Адамова счастья без нее образуется еще одна крохотная дырочка.

– Знаешь, он бывший спортсмен. В потрясающей физической форме! В этом году ушел из международного спорта, и мы очень здорово проводим время.

Твой ход.

В глазах Адама снова сверкнула искорка, кадык на шее дернулся, словно он что-то проглатывал. Помолчав пару секунд, он ответил:

– Мне было трудновато представить себе Тоша верхом на лошади.

Ха!

Она его зацепила! Он в самом деле снова обратил на нее внимание, как и предсказывал Джейк!

Лидии не терпелось обо всем ему рассказать.

– А ты там как? – беззаботно осведомилась она, заправляя за ухо выбившуюся из прически прядку волос. – Как Аврора?

Адам улыбнулся, и, не знай она его так хорошо, от нее, скорее всего, ускользнуло бы, как он чуть сощурил глаза перед тем, как ответить:

– Спасибо, все замечательно. Она держит меня в форме.

Оба засмеялись. Лидия не знала, у кого смех звучал менее искренне.

Она уже собиралась нанести финальный удар, как к их столику подплыла Эвелин, сверкая обилием золотых украшений и крашеными ярко-рыжими волосами. Она поставила перед обоими тарелки, но смотрела при этом только на Адама.

Когда-то она сказала, что, мол, Адам – вылитая копия ее старшего сына, который живет во Франции, и от этого Лидии стало еще более неловко наблюдать, с каким бесстыдным и алчным выражением она вокруг него вьется.

– Это тебе, Адам, – проворковала пожилая владелица кофе, придвигая к нему сэндвич с жареным мясом. Лидия обратила внимание, что к сэндвичу прилагался салат, увенчанный умело вырезанной из редиски розочкой. – Надеюсь, тебе понравится.

В сторону Лидии она вообще не смотрела. Сунула ей тарелку с сырным панини и ушла прочь, даже не глянув на нее.

Лидия усмехнулась.

– А я-то думала, она ко мне потеплеет теперь-то, когда мы уже не вместе.

– Ты о чем? – удивился Адам, не донеся сэндвич до рта.

– О розе в салате!

Он шумно выдохнул, откусил от сэндвича, тщательно прожевал и проглотил, и только потом ответил.

– Да она просто входит в гарнир.

Лидия показала на свою тарелку.

– Мне, как видишь, гарнир вообще не полагается.

Но он лишь смерил ее непонимающим взглядом и продолжал есть.

Лидия пощипывала свой сэндвич, хотя глотать было трудно – в горле засел странный тяжелый комок. Думая про Адама, она всегда вспоминала только хорошее. Ни разу за два проведенных без него года она не вспомнила, как он подчас умел заставить ее казаться себе жалкой и мелочной.

Джейк бы посмеялся над этой розой.

Они бы вместе посмеялись.

Лидия стряхнула это чувство и продолжала есть, однако, с грехом пополам одолев половину порции, отодвинула от себя тарелку. Она вообще не любила много есть при Адаме, ей нравилось, когда он говорил, что она ест как птичка.

И совсем не хотела бы, чтобы он узнал, например, что за вчерашний вечер она слопала пять шариков мороженого.

Адам покончил со своим сэндвичем, с удовлетворенным вздохом откинулся на спинку стула и, напоследок сунув в рот розочку из редиски, положил поперек тарелки вилку с ножом, которыми так и не воспользовался.

– В общем, – начал он, глядя на Лидию с выражением, которое ей совсем не понравилось, – я хотел поговорить насчет нас.

Во рту у Лидии появился привкус золы.

– Нас?

Он медленно кивнул. Под его взглядом по спине у нее пробежал холодок.

– Прошло два года. Как раз вчера.

Лидия, разумеется, тоже об этом помнила. Отсюда и пять шариков мороженого.

Испытывать потрясение было ровным счетом не с чего.

Но почему-то, когда с губ Адама слетела следующая фраза, Лидия почувствовала, как внутри у нее что-то надломилось. Сперва совсем немножко, почти незаметно, но образовавшаяся тонкая трещинка стремительно расширялась, и вот уже вся грудная клетка оказалась вспорота, выпотрошена, и все таящиеся там надежды безвозвратно улетучились, утекли в атмосферу.

– Я собираюсь подать на развод.

Она не могла отвечать.

А он продолжал, чуть наклонив голову, чтобы заглянуть ей в глаза:

– Время пришло. Очень надеюсь, ты со мной согласна.

Лидия кивнула, не в силах произнести ни слова.

– Мой адвокат говорит, никаких проблем возникнуть не должно. – Адам не сдвинулся с места, все так же не сводя с нее глаз. – Поскольку все имущество мы уже оценили, а маленьких детей у нас нет.

С деньгами они разобрались еще в прошлом году, когда Лидии пришлось продавать дом. Это был самый разумный вариант. Адам повел себя щедрее и великодушнее, чем мог бы, и Лидия безропотно приняла его предложение.

В конце концов, что-что, а деньги ее никогда особо не интересовали.

– Что скажешь? – спросил Адам. Губы у него изогнулись в чуть несимметричной улыбке, ради которой Лидия всегда была готова на все. – Начнем этим заниматься?

Вот уж чем Лидии хотелось заниматься меньше всего на свете, так «этим». Но разве у нее был выбор? Однако у них с Джейком теперь был план, и этот план как раз начал работать, а заупрямившись из-за развода, она бы этому плану никоим образом не помогла бы. Оставалось лишь довериться естественному ходу событий.

Откинувшись на спинку стула, она посмотрела Адаму в глаза и улыбнулась.

– Начнем.

И, к своей чести, сумела сохранить безмятежное выражение лица на протяжении очередного раунда светской болтовни ни о чем, пары не очень-то удачных шуток Адама и самого неловкого прощального полуобъятия за все время их знакомства.

Она не позволила себе перестать улыбаться, пока не зашагала обратно к Хедроу. Ноги сами несли ее практически без участия мозга, а пальцы уже нашаривали в кармане телефон. Вытащив его, Лидия лихорадочно набила сообщение и только теперь позволила себе почувствовать в горле болезненный тяжелый комок.

ЛИДИЯ: СОС!

ЛИДИЯ: СРОЧНО НУЖНО ПРИКЛЮЧЕНИЕ!

Глава шестнадцатая

Вообще-то обычно они в будние дни не ездили за приключениями, но, когда Джейк почти сразу же прислал ответное сообщение и предложил, что именно можно вычеркнуть из списка прямо сегодня, Лидия ухватилась за эту идею обеими руками. Ей было решительно необходимо отвлечься от сегодняшнего разговора с Адамом – и еще более жизненно необходимо оттянуть возвращение домой и неизбежный допрос со стороны матери, которой она случайно проболталась, что сегодня встречается с бывшим мужем.

– Прихвати все для плавания, – написал Джейк, отсылая ей адрес спортивно-развлекательного комплекса. – Встречаемся там через час.

Она, конечно, сразу поняла, какое приключение им сегодня предстоит. Только два пункта списка были как-то связаны с водой, и одно из них, насколько Лидия себе представляла, требовало настоящего моря.

И хотя в любой другой день мысль о том, чтобы спрыгнуть с большой высоты, напугала бы ее до чертиков, сегодня ей почти всерьез хотелось откуда-нибудь сброситься.

Когда она запарковалась рядом со спорткомплексом, Джейк уже был там – стоял, прислонившись к красной кирпичной стене в своей обычной непринужденной манере. У Лидии всегда становилось чуть-чуть полегче на душе просто при одном виде, как он вот так стоит.

– Готова макнуться? – спросил он, и Лидия, несмотря на все свои мрачные мысли, не сдержала улыбки.

– И да и нет.

В улыбке Джейка появилось сочувствие.

– Хочешь об этом поговорить?

– Пока нет.

Джейк, как всегда, не стал на нее давить, не стал ничего выпытывать. Просто, не переставая улыбаться, отбросил с глаз непокорные пряди волос и вскинул рюкзак на плечо.

– Идем, Лил. Приключение ждет.

Лидия была так рада возможности отвлечься от грустных мыслей, что даже не вздрогнула, услышав из его уст чужое имя.

Джейк провел ее через двойные двери спортцентра в пропитанный едким запахом хлора вестибюль, но потом свернул сразу влево, к раздевалкам, а не вправо к кассам. Лидия удивленно посмотрела на него.

– А тут не надо платить?

Джейк обернулся к ней.

– Бассейн с вышкой сегодня закрыт для публики. Нам сделали одолжение.

– Одолжение?

– Мы с главным менеджером старые друзья.

Лидия фыркнула.

– Еще один старый друг? Ты что, в Лидсе всех-всех знаешь, без исключения?

Джейк улыбнулся так широко, что глаза у него превратились в совсем узкие щелочки.

– Кажется, надо тебе напомнить – в очередной раз! – что я был спортсменом международного уровня. – Он бросил взгляд на ведущую наверх лестницу. – Я тут много лет тренировался. Хочешь не хочешь, а со всеми перезнакомишься.

Словно по реплике режиссера, на лестнице появилась женщина в спортивном костюме. При виде Джейка ее лицо озарилось искренней радостью.

Она была заметно старше его, лет пятьдесят пять, не меньше, но выглядела очень хорошо. Спортивные шорты на ней сидели уж точно лучше, чем на Лидии в любом возрасте. На пару мгновений Лидия остро осознала, как неспортивно выглядит она сама. Но стоило новоприбывшей заговорить, как все опасения мгновенно улетучились, столько тепла и дружелюбия звучало в этом голосе.

– Вы, верно, Лили, – сказала она, улыбаясь почти так же широко, как Джейк.

Лидия улыбнулась в ответ. Она даже кивнуть себя не могла заставить.

– Меня зовут Джем. Я тут работаю с тех пор, как он вот еще ходил в гольфиках и со скобкой на зубах. – Она показала на Джейка.

Джейк пожал плечами, без тени смущения улыбаясь ей в ответ.

– Выглядело куда круче, чем кажется по описанию.

Джем рассмеялась и заговорщически подмигнула Лидии.

– В бассейне сегодня никого, так что можете не торопиться, – обратилась она уже к ним обоим. – А гидротерапевтический свободен до вечера – имейте в виду, если захотите потом расслабиться. – Она улыбнулась и снова посмотрела на Лидию. – Джейк мне рассказал про ваш список. По-моему, замечательная идея.

С этим она легонько похлопала каждого из них по плечу и ускакала обратно вверх по лестнице с проворством девушки вдвое младше себя.

Лидия выждала, пока Джем не скроется из поля слышимости, а потом повернулась к Джейку, вопросительно приподняв бровь.

– Все твои старые друзья – женщины?

Он отрывисто рассмеялся.

– Да, я такой. По девушке в каждом порту.

– Охотно верю, – поддразнила она, хотя на самом-то деле как раз так не считала. Она почти не слышала, чтобы Джейк разговаривал о женщинах, если не считать того короткого упоминания о его бывшей. А все эти «старые друзья» смотрели на него ровно так же, как и он на них, – с самой теплой нежностью, но без малейшего вожделения.

Интересно, невольно задумалась она, а что его по-настоящему заводит?

Но он лишь помотал головой, улыбаясь своей кривоватой из-за шрама улыбочкой.

– Джем мне в матери годится. А Джо со мной сидела, когда я был маленьким. – Он склонил голову набок, так что волосы снова упали ему на лицо. – Люди меня любят просто потому, что я такой милый. – Он двинулся с места и обернулся проверить, идет ли она за ним. – Я милый, вежливый и стараюсь помогать людям. – Он резко остановился перед дверью раздевалки. – Люди такие вещи запоминают.

Он толкнул двери и снова остановился уже внутри: там, где выложенный плитками коридор разделялся на два – мужчинам налево, женщинам направо.

– Увидимся уже там, – сказал он и неопределенно кивнул в сторону бассейна с той легкой улыбкой, которую Лидия уже привыкла ассоциировать с предвкушением чего-то нового. Сердце у нее так и подскочило.

В раздевалке было многолюдно, но Лидия отыскала уголок, где торопливо стянула с себя одежду, радуясь, что додумалась заранее поддеть купальник под одежду. Она немножко стеснялась ходить полуголой перед посторонними, а особенно перед Джейком, но слитного купальника у нее не водилось с восьмого класса, так что и особого выбора сейчас не было. Оставалось радоваться хотя бы тому, что старенький голубой бикини не распадался на нитки. Завернувшись в полотенце, она торопливо засунула вещи в шкафчик и надела браслетик с ключом на запястье.

Джейк ждал, прислонившись к стене рядом с бассейном, как всегда непринужденный и расслабленный, весь такой крутой, как заядлый серфингист, в купальных шортах тропической раскраски. Полотенце он небрежно повесил на шею. Почему-то при виде этой ослепительной улыбки и этих широченных плеч внутри у Лидии вдруг что-то затрепетало. Хотя, подумала она, скорее от тревоги, чем от чего-либо еще.

Тот еще денек у нее выдался!

– Готова? – спросил он, когда она подошла. Внутри у нее снова затрепетало.

Она заставила себя улыбнуться.

– Ну так, условно.

Он улыбнулся в ответ и повел Лидию мимо большого плавательного бассейна, а потом вверх по нескольким ступенькам к гораздо более спокойному и глубокому голубому бассейну, вдоль одной стороны которого стоял ряд трамплинов для ныряния. Самые низенькие возвышались над водой всего на метр, не больше, а вот ступеньки большой вышки уводили куда-то на высоту примерно третьего этажа.

– Нам туда, – сказал Джейк, проследив ее взгляд. – Вон там, площадка на самом верху, как раз десять метров.

Лидия попыталась сглотнуть, но только судорожно охнула. Джейк обернулся и очень внимательно на нее посмотрел.

– У тебя все получится, – сказал он, кладя руку на ее голое плечо. Почему-то ей сразу стало спокойнее. Хотя бы немножко. Самую малость. Ровно настолько, чтобы не так сильно грохотало сердце.

– Так вот, – продолжил он. Чертов шрам все так же оттягивал его улыбку чуть вкось. – Как ты хочешь? Начать с низеньких уровней и постепенно подниматься? Или сразу прыгать с самого верха?

Лидия втянула в себя воздух. Сердце в груди неслось яростным галопом. Запрокинув голову, она посмотрела на верхнюю планку.

– Знаешь, с меня хватит одного раза. Так что, пожалуй, сразу с самого верха.

– Класс! – Джейк чуть не заверещал от восторга. – Ты потрясающая!

Она бы улыбнулась, если бы толком его слушала. Но сейчас не могла сосредоточиться ни на чем, кроме подступающей к горлу тошноты и бешеного рева пульса в ушах.

– Давай уже покончим с этим, – сказала она сама себе и даже не поняла, что произнесла это вслух, пока не услышала совсем рядом голос Джейка – чуть тише обычного.

– А ты уже когда-нибудь делала что-нибудь в этом роде?

Лидия даже засмеялась, хотя тут же подавилась смехом.

– Нет, конечно. Я же не совсем ненормальная.

Хотя, видимо, совсем, раз сейчас всерьез обдумывает именно это безумие.

Джейк тоже засмеялся, но гораздо мягче. Однако улыбка у него на лице поползла выше.

– Плавать-то ты хотя бы умеешь, я полагаю?

Она пронзила его возмущенным взглядом, но он лишь снова расхохотался.

– И хорошо плаваешь, да?

– Не хочу хвастаться. – От нервов она уже начала стучать зубами. – Но я заработала значок по плаванию на восемьсот метров году так в девяносто первом.

Джейк просиял.

– Тогда и беспокоиться не о чем.

Он очень подробно описал ей, что надо делать, шаг за шагом. Спину держать прямо, ноги вместе, руки по швам и не забыть вдохнуть перед прыжком – как будто про дыхание можно забыть!

Хотя, честно говоря, конкретно в эту минуту с Лидии сталось бы и забыть. Ей почти всерьез казалось, что если она перестанет концентрироваться на том, чтобы очень старательно вдыхать и выдыхать, то больше уже никогда не вдохнет.

Надо просто взять и прыгнуть. Представить, как здорово будет снова оказаться в объятиях Адама, – и прыгнуть.

Другого способа нет.

Во внезапном порыве решимости она выпуталась из полотенца и отложила его на одну из вделанных в стены вокруг бассейна скамеек, от страха даже совершенно не переживая, как она выглядит.

И начала подниматься, очень осторожно, ступенька за ступенькой, глядя только на следующую перекладину и никуда больше, чтобы случайно не увидеть, как высоко она уже забралась. Казалось, лестница продолжается бесконечно. Через некоторое время у Лидии заболели бедра, но она даже обрадовалась этой боли, отвлекавшей от вцепившегося в хребет ужаса.

А потом вдруг ступеньки закончились – осталось лишь пустое пространство под балками потолка и площадка. У Лидии словно бы выбило весь воздух из груди. Она осторожно подобралась к краю площадки и посмотрела вниз, выискивая глазами глубокую синеву бассейна. Голова у нее закружилась, в висках застучало. Она судорожно вцепилась в поручень.

Как же высоко!

По-настоящему высоко.

Так высоко, что Лидии казалось – тут даже дышать нечем.

Все еще цепляясь за поручень, она чуть отступила от края и посмотрела вниз на Джейка – точнее, на сильно уменьшенную его версию.

Он улыбался ей. Так уверенно и спокойно, точно совершенно не сомневался, что с ней все в порядке. Что прыжок ее не убьет.

А вот сама Лидия была с ним не очень согласна. А что будет делать Ага, если потеряет еще одного ребенка? Горе внезапно ударило Лидию тяжелым кулаком – как всегда при воспоминаниях о сестре. Слезы в глазах затуманили синеву бассейна внизу.

– Я не могу! – прокричала она Джейку, не в силах обуздать дрожь в голосе. – Не могу!

Но он лишь уверенно кивнул.

– Можешь! Ты просто боишься.

Ясное дело.

– Н-н-ну да...

Он засмеялся, и этот звук, странно подхваченный и искаженный эхом, носился меж плиток пола и стен, даже когда сам Джейк уже перестал смеяться.

– Я в тебя верю, Лили Беннет!

Ирония ситуации, как отметила про себя Лидия, состояла ровно в том, что Джейку не стоило верить ни единому слову из того, что она рассказала ему про Лили Беннет.

Вздохнув, она снова подобралась к краю, все еще не успев морально приготовиться, но снова и снова мысленно повторяя наставления Джейка.

Он там внизу ухмылялся уже почти издевательски.

– Хочешь я первым спрыгну?

– Нет!

– Точно?

– Точно! – Она попыталась отцепиться от поручня, но пальцы словно приклеились. – А можешь подняться сюда и меня столкнуть?

Он засмеялся.

– Нет. Но подняться поднимусь.

– Хорошо.

Он исчез из поля зрения, но шлепанье босых ног по плиткам пола перекрывало даже биение крови в ушах. Потом стихло и оно, так что Лидия закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание.

Всего один прыжок, сказала она себе.

Одна секунда – и все.

Но никакие самоубеждения не помогали разжать пальцы, намертво вцепившиеся в металлический поручень.

И единственное, что помогло ослабить хватку, – это появление Джейка. Стоя за Лидией, он начал уговаривать ее в своей до нелепого спокойной манере, голосом, которым, казалось ей, он может уговорить ее на что угодно.

– Я не буду тебя толкать, – пообещал он, медленно отцепляя ее пальцы от поручня и подставляя вместо него свою руку. – Мне не придется, потому что ты, Лили Беннет, способна прыгнуть совершенно самостоятельно.

Он подвел ее к самому краю, так медленно, что она ничего и не заметила, пока не оказалась уже почти там.

– Положись на меня.

Она чуть не засмеялась. Почти засмеялась, но волнение сжало горло, не дало вырваться звуку. Стоя в молчании, Лидия концентрировалась лишь на голосе Джейка, в очередной раз сотворявшего какую-то невиданную магию вуду. Медленно-медленно она продвигалась вперед, пока пальцы ног не коснулись самого края.

– А теперь я досчитаю до трех, – продолжал голос Джейка, – и, когда скажу «три», ты сделаешь глубокий вдох и прыгнешь.

Раз.

Два.

Три.

Но Лидия прыгнула на счет «два».

Глава семнадцатая

Лететь до воды оказалось гораздо дольше, чем она ожидала.

Стоило оторваться от доски, как сердце скакнуло куда-то в самое горло, а ребра сковало паникой. Лидия из последних сил старалась, как было велено, не махать руками, а прижимать их к бокам до самого столкновения с водой. И когда она вошла в воду, это и правда ощущалось настоящим столкновением. Как будто она врезалась во что-то куда более плотное, чем вода. Лидия беспомощно погружалась все глубже и глубже.

Однако через миг в ней включился инстинкт самосохранения, и она задергала ногами, стремясь наверх. Сердце колотилось так часто, что грозило вот-вот вырваться из груди. Наконец она оказалась на поверхности и лихорадочно замолотила по ней руками, жадно глотая воздух, и услышала, как Джейк радостно вопит и улюлюкает с десятиметровой вышки.

Вытерев глаза – ну насколько это было вообще возможно, – Лидия подплыла к бортику и благодарно ухватилась за него. Живот сводило от прилива адреналина. Лидия высвободила забившийся между ягодицами низ от купальника и повернулась к Джейку, стоявшему ровно на том месте, где она была минуту назад, – на самом краю доски.

Она одобрительно выставила вверх большие пальцы на обеих руках, он широко ухмыльнулся в ответ и повернулся – так, что теперь стоял на краю доски только пальцами. А потом, не успела Лидия даже задуматься, что он такое делает, прыгнул спиной вперед, на середине падения сложился напополам, а потом снова распрямился и вошел в бассейн, рассекая воду перед собой выпрямленными руками.

Вот выпендрежник!

Когда его голова показалась над водой, он все еще ухмылялся, энергично стряхивая воду с шевелюры. Однако эту ухмылку почти тотчас же сменило любопытство. Проплыв пару метров, он подобрал что-то из воды и, вопросительно приподняв одну бровь, обернулся к Лидии.

Она сощурилась, пытаясь разглядеть, что он там такого нашел, но тут он поднял руку, зажимая двумя пальцами полоску мокрой ткани. Такой нахальной улыбки Лидия у него еще не видела.

Только теперь она осознала, что верх от купальника у нее слетел и выше талии она совершенно обнажена.

Жаль, что земля не разверзлась и не поглотила ее в этот самый миг и на этом самом месте!

Покатываясь со смеху, Джейк кинул ей купальник, и Лидия на миг разрывалась между желанием скорее натянуть его и неодолимой жаждой задушить им Джейка. Но благоразумно выбрала все же первый вариант и, повернувшись к нахалу спиной, надела купальник через голову и застегнула покрепче.

Все еще не отсмеявшись, Джейк подплыл к ней, и она плеснула ему в лицо водой. Он лишь встряхнулся, точно здоровый пес, и ухмыльнулся.

– Ну и как тебе?

Она фыркнула.

– Ужас!

На самом деле, она слегка кривила душой. Теперь, когда страх и тревога начали потихоньку отпускать, Лидия испытывала что-то вроде восторга. Да, падать ей не понравилось, ни капельки не понравилось, да и, разумеется, сеанс незапланированного стриптиза тоже был лишним, но она все-таки прыгнула! Смогла! Самое серьезное испытание на данный момент. А она смогла и не струсила! Даже когда ужасно хотелось отступить. Как ей не терпелось написать об этом в Инстаграме! Пусть Адам полюбуется!

Ой, нет.

– Я забыла сфотографироваться! – Она старалась скрыть разочарование в голосе, но, посмотрев на Джейка, увидела, что он улыбается.

– Я же тебе говорил – положись на меня!

Почти подмигнув ей, он подтянулся на руках и вылез из бассейна.

Только теперь Лидия заметила у него на спине татуировку – и как только ухитрилась проглядеть раньше? Что-то вроде дерева, всего в три-четыре дюйма шириной, составленного из отдельных кусочков, поставленных один на другой, как позвонки в позвоночнике, почти по всей спине. Когда он двигался, дерево изгибалось и чуть подергивалось в такт его шагам. Было совершенно ясно: у этой татуировки есть своя история, которую Лидии очень хотелось бы услышать.

Он легко поднялся на самый верх вышки, перепрыгивая за раз по две ступеньки, наклонился что-то подобрать сбоку и вернулся обратно, победоносно помахивая телефоном.

Лидия не сдержала улыбки.

Положив телефон на скамейку рядом с полотенцем, Джейк жестом позвал Лидию вылезать из бассейна.

– С других планок попрыгать хочешь? – поинтересовался он, уморительно подергивая бровями.

– Ну уж нет! Я уже прыгала. Хватит с меня!

– Да я не про высокие, – покачал головой он. – Я про такие вот.

Без дальнейших объяснений сорвавшись с места в типичном своем темпе – еще не бег, уже не ходьба, – он обогнул бассейн и взбежал на одну из низких пружинистых подкидных досок. Ни на секунду не замедлившись, подскочил на месте и тут же прыгнул вперед, растопырив руки и ноги, точно морская звезда.

Он рухнул в воду, подняв тучу брызг, а Лидия покатывалась со смеху у стеночки. В следующий миг, практически независимо от своей воли, как будто тело приняло решение за нее, она тоже зашагала вдоль бассейна вслед за Джейком и, обойдя вышку, поднялась на точно такую же подкидную доску с другой стороны. И пусть двигалась она не так плавно, как Джейк, зато не менее решительно. Тоже подпрыгнув один раз на доске для разгона, она свернулась в воздухе в клубок и пушечным ядром рухнула в воду. И вдруг ощутила в груди давно забытое, но знакомое чувство.

Ей стало весело.

Она уже и не помнила, когда последний раз испытывала это ощущение до встречи с Джейком. Наверное, когда Олли была маленькой и они вместе дурачились – да и тогда Лидия всегда помнила о своей роли разумного и здравомыслящего родителя. Внезапно забеременев в девятнадцать лет, всего через несколько месяцев после гибели сестры, она оказалась мишенью всеобщего если не осуждения, то очень строгого суда. Ну конечно, говорили вокруг, подростковый бунт. Сорвалась с катушек. Чего еще и ждать в ее-то обстоятельствах.

На самом деле – ничего подобного! Они с Адамом предохранялись всеми возможными способами, но младенец Олли просто слишком твердо решила явиться на свет именно тогда. И, отойдя от первого шока, Лидия с Адамом только порадовались, что так вышло.

Но окружающие все равно верили только в свою картину мира. Лидия видела, сколько народа вокруг только и ждет, что она не справится. Друзья, коллеги, иногда даже члены семьи, хотя они, конечно, лучше это скрывали. Она так твердо решила доказать всем, как они ошибаются, что ни на минуту не позволяла себе расслабиться полностью, потерять бдительность.

Но сейчас, прыгая растопыренной звездой в пустой бассейн в компании с человеком, не имеющим по ее поводу ровным счетом никаких ожиданий (как и она по его поводу), она ощущала практически незамутненное блаженство.

Они так и прыгали, причем раз от разу все более и более дурацким образом, пока Лидия совсем не вымоталась. Тогда Джейк собрал их вещи и потащил ее куда-то за угол по безлюдному коридорчику. Коридор вывел их к другому бассейну, гораздо меньше и мельче. У стен вокруг стояло множество каких-то приборов и приспособлений.

– Это бассейн для гидротерапии, – пояснил Джейк с улыбкой. – Тут на шесть градусов теплее, чем в нырятельном, так что можешь считать его просто очень большой и малобюджетной ванной.

Лидия улыбнулась.

– Прямо как в отеле.

В ответ по лицу Джейка снова разлилась та кривоватая улыбка, к которой она уже так привыкла.

Сев на край бассейна, Лидия свесила ноги в восхитительно теплую воду, а потом опустилась в нее всем телом, чувствуя, как последние крохи вечно томящей ее тревоги скользят прочь по легкой ряби на поверхности бассейна. Она посмотрела на Джейка, усевшегося на другой стороне на некотором расстоянии от нее, и вдруг заметила еще одну вещь, которую умудрилась начисто проглядеть раньше. И теперь, как и с татуировкой, только диву давалась – как это она проглядела.

– Какой ты накачанный, – протянула она вслух, не в силах скрыть удивления.

Он пронзил ее суровым взглядом и опустился всем своим потрясающе скульптурным телом в воду.

– Спортсмен высшего класса, Лили, – напомнил он, склонив голову набок. – Ты всегда забываешь.

Она чуть виновато пожала плечами.

– Я помню, но это ведь такой спорт, для пабов же, да? Я думала...

– Ты думала про дротики.

А ведь и правда.

– Ой! Прости.

Но если Джейк и обиделся, то ничем этого не выказал. Глубоко вздохнул и лег на спину, раскинув в стороны руки и ноги. На лице его снова играла улыбка, как будто не было в мире ничего безмятежнее и приятнее, чем лежать в бассейне, оставив на поверхности только лицо и маленький кусочек груди. Лидии, конечно, тоже захотелось попробовать.

В воде было так спокойно, так мирно. Крохотные теплые волны лизали щеки. Мысли Лидии, как с ней обычно и случалось, мало-помалу снова вернулись к Адаму. Перед глазами вставал его сегодняшний образ, такой знакомый и вместе с тем такой непривычный. Она даже не могла толком сформулировать, что изменилось. Скорее всего, он просто стал на два года старше.

Но потом мысли ее унеслись дальше, к мимолетному замечанию, которое отпустил Адам напоследок, во время их неловкого прощального объятия. Замечанию, которое ранило ее до глубины души.

– Аврора знает отличного спортивного тренера, – сказал он, чуть сжимая такими знакомыми пальцами ее бока через тонкую ткань блузки. – Хочешь, оставлю тебе контакты? Если ты с кем-то встречаешься, то, наверное, захочешь же слегка похудеть.

Он говорил совершенно дружелюбным тоном, вовсе не пытаясь сказать ей гадость. Скорее хотел оказать дружескую услугу, но от этого Лидии становилось еще паршивее на душе.

Все годы с Адамом она, благодаря тому, что «клевала как птичка», оставалась очень худой. Но за последние два года, то ли в силу приближения к сорокалетнему рубежу, то ли благодаря бесконечным пирогам и плюшкам Аги и Баси, набрала несколько фунтов. Она не утратила стройности – и сама это видела. Просто кое-где эту стройность приходилось слегка уминать в одежду.

Ага, конечно, была вне себя от радости. Она уже столько лет пыталась хоть чуть-чуть откормить дочь.

Даже Олли одобрила.

– Знаешь, мам, последнее время ты как-то особенно хорошо выглядишь, – не раз повторяла она.

Адам оказался первым, кто отозвался о ее новой фигуре критически, и это Лидию подкосило. Конечно, в моменте она лишь засмеялась, не желая устраивать сцену. Адаму бы это не понравилось. Однако подавленное огорчение вдруг вернулось именно сейчас, накатило с внезапной силой, так сдавило легкие, что Лидия даже испугалась и вскочила на ноги, судорожно пытаясь отдышаться и заземлиться об ощущение твердых плиток пола под босыми ступнями.

По-прежнему лежа на спине, Джейк скосил на нее глаза и вопросительно повел бровью.

– Ты в порядке?

Лидия только и могла, что кивнуть в ответ. Так-то она же и в самом деле была в порядке. Ничего страшного не случилось. И вообще Адам прав, ей и в самом деле стоило бы скинуть несколько фунтов.

Особенно если она хочет его вернуть.

Лидия вздохнула, снова опустилась в воду и прислонилась спиной к шероховатой стенке бассейна, глядя на Джейка и стараясь не думать ни о чем другом.

Нирваны Джейка хватило минуты на четыре. После чего все остальное время он то стоял на руках, то крутил сальто, то выделывал еще что-нибудь акробатическое. Лидия даже наблюдать за ним и то устала. Лично она предпочитала лениво покачиваться в воде, чувствуя, как все тело расслабляется от живительного тепла.

К тому времени, как они вылезли, она уже почти начисто выбросила из головы бестактное замечание Адама, сосредоточившись на другом: на том факте, что они уже одолели почти половину пунктов из списка. Из них всех прыжок с трамплина пока был страшнее всего, но она, черт возьми, спрыгнула! Справилась! Пытаясь хоть как-то поприличнее уложить копну на голове при помощи неудобного местного фена, Лидия мысленно перебирала оставшиеся пункты списка. Только от одного из них по спине у нее начинал ползти холодок.

9. Сделать самое страшное, что только можно придумать.

Но что именно?

Безусловно, имелось в виду не в буквальном смысле слова самое страшное, что она только могла придумать. Потеряв сестру, а потом еще и мужа, Лидия умела в два счета вообразить себе самое худшее развитие любой ситуации. Но все-таки она пережила обе потери – так что самое худшее могла придумать теперь?

Наверное, маньяка с топором, но в контексте списка этот вариант был абсолютно бессмысленен. Надо мыслить не так глобально.

Прыжок с высоты на резинке?

Побрить голову?

Она передернулась. Надо еще хорошенько подумать.

Джейк ждал около автоматов с чипсами и газировкой. Увидев, как Лидия выходит из раздевалки, он улыбнулся и вытащил из кармана красный фломастер.

Лидия с широкой улыбкой взяла фломастер у него из рук, вытащила из бумажника список и перечеркнула жирной линией пункт номер два: «Спрыгнуть в воду с десятиметровой вышки».

– Четыре закрыто, – сказал Джейк. Лидия кивнула, и он улыбнулся еще шире.

– Пять осталось.

Когда Лидия в тот день вернулась домой, Ага стояла на кухне над огромной кастрюлей, в которой что-то побулькивало. В кухне витал характерный чуть затхловатый запах.

– Голубцы? – с надеждой спросила Лидия. Она обожала рулетики из капустных листьев с завернутым в них фаршем. Ага, не оглядываясь, кивнула и затолкала в кастрюлю еще один капустный лист. – Это хорошо, – продолжила Лидия, – а то вонища тут та еще.

Ага вскинула голову, помахивая ножом, и пронзила дочь строгим взглядом.

– Не опускайся до вульгарщины, myszko.

Но Лидия лишь хихикнула и заскакала вверх по лестнице к себе в комнату.

Когда она через час спустилась обратно, Мила и Бася уже приехали, и Мила украдкой сочувственно улыбнулась ей через стол. После встречи с Адамом Лидия послала всем коротенькое сообщение с новостями, а потом еще написала отдельно Миле, закончив послание целым рядом плачущих смайликов. Но теперь ей уже полегчало. Тем более что она собиралась до отвала наесться самой утешительной едой на земле.

Ага тоже улыбнулась ей, когда ставила перед ней тарелку с исходящими аппетитным паром горячими голубцами. Лидия не знала, как это понимать. Ага Пирсон была не из тех, кто часто улыбается.

Бася тоже смотрела на нее как-то мягче обычного.

– Лидка, будешь соус?

Лидия благодарно улыбнулась и взяла у нее баночку. Если сочувствие выражается в виде чего-то вкусного – она согласна. Она намазала свежую ржаную булочку толстым-толстым слоем масла. Ага даже бровью не повела. Душераздирающе, просто душераздирающе.

– Ты же знаешь, Адам мне никогда не нравился, – наконец выпалила Ага. Бася и Мила потрясенно на нее уставились.

Лидия не сдержала непочтительного смешка.

– Ну разумеется. Ты ему и в лицо это всегда говорила.

Ага фыркнула.

– Скрывать правду – все равно что врать.

Ребра Лидии пронзил тонкий кинжал вины.

– Впрочем, теперь это уже совершенно не важно, – вмешалась Бася, расплываясь в ласковой улыбке. – Теперь у тебя есть Джейк.

Ну да. Эта мысль мгновенно уняла зашевелившуюся было в груди совесть. У нее же и вправду есть Джейк, пусть и совсем в ином качестве, чем думает вся семья.

– А мы сегодня вычеркнули еще один пункт из моего списка, – похвасталась она с совершенно искренней гордостью в голосе. – Я спрыгнула в воду с десятиметровой вышки.

Три пары глаз округлились.

– Потрясающе, Лидка, – хором сказали два голоса, а третий в то же время произнес:

– Myszko, это же опасно!

Лидия расхохоталась, а ее мать нахмурилась и очень серьезно спросила:

– Когда наконец мы с ним познакомимся? Я уже и правда волнуюсь. Все эти сумасбродства, на которые он тебя подбивает.

– Повторяю еще раз. Он ни на что меня не подбивает. Мы с ним просто выполняем то, что уже есть в списке. А к его составлению он никакого отношения не имел.

Лидия, само собой, тоже никакого отношения к составлению списка не имела, но не стала этого уточнять.

– В следующую пятницу, – вдруг заявила Мила и, перехватив взгляд Лидии, сделала большие глаза. – Лидка приводит его к нам с Тошем на ужин в следующую пятницу.

– Да-да, – торопливо согласилась Лидия. – В следующую пятницу.

Ага подозрительно поджала губы, но все же кивнула.

Теперь Лидии оставалось лишь и вправду организовать встречу.

Глава восемнадцатая

Лидии не терпелось рассказать Олли о своих нырятельных достижениях. Со временем они становились у нее в голове все значительнее и значительнее, так что она уже всерьез верила, что сперва подпрыгнула высоко в воздух, а потом падала, падала и падала долгих десять секунд, не меньше, как каскадерша в каком-нибудь фильме. Как Олли будет гордиться ее отвагой!

Однако Олли уже пару дней не отвечала на ее сообщения. И даже не откомментировала выложенное Лидией видео, как Джейк считает до трех, а Лидия падает в бассейн.

К тому времени, как Олли наконец позвонила – почти неделю спустя, – Лидия уже места себе не находила. Она так бросилась к лэптопу, боясь упустить звонок, что чуть не убилась.

– Я уже думала, ты валяешься мертвой в какой-нибудь канаве! – вскричала она срывающимся от облегчения голосом, когда на экране замигало изображение дочери.

Олли поморщилась. Она прекрасно знала, какая у нее тревожная мать, и обычно старалась не волновать ее без необходимости.

– Прости, мам. Я была на далеком пляже в Индонезии. Связь не ловилась. – Она пожала плечами, и на лицо ей упала волна выгоревших на солнце волос. – Только сегодня вернулась в город и получила сразу все двадцать шесть твоих сообщений. – Она снова поморщилась. – Я не хотела тебя волновать.

Лидия не могла долго злиться на это личико.

– Ничего страшного. Я просто хотела с тобой поговорить – и никак не могла тебя застать. Ты же знаешь, у меня в голове сразу возникают все самые худшие сценарии.

– Знаю, – слабо улыбнулась Олли. – Прости. Зато ты можешь со мной поговорить сейчас.

И Лидия со вздохом облегчения все ей рассказала: и про неловкий ланч с Адамом, и про странный проблеск ревности, за которым последовало обсуждение развода. И разумеется, не забыла упомянуть еще один страшно важный факт – что по результатам совместного посещения бассейна Джейк таки дорос до звания знойного красавца.

Олли это сообщение порадовало.

– Так, значит, все-таки развод, да? – Ей не удалось изобразить на лице удивление.

– Ты знала?

Олли кивнула.

– Папа мне говорил. Но ты же знала, что он с самого начала так и собирался.

– Ну да, – вздохнула Лидия. – Наверное, просто надеялась, что он передумает. – Она даже умудрилась улыбнуться, но печаль упрямо оттягивала уголки губ вниз. – Честно говоря, до сих пор надеюсь.

Олли кивнула.

– Ты же знаешь, для тебя любой вариант к лучшему.

– Возможно. – В тоне Лидии сквозило сомнение. – А может, и нет.

Олли приподняла бровь.

– Давай посмотрим. Со времени моего отъезда ты успела покататься на американских горках, подняться на гору, поездить на лошади, а теперь еще и прыгнуть с высокой вышки. – Ее лицо заполнило весь экран. – Да ты развлекаешься – в прямом, буквальном смысле – во много раз больше, чем когда-либо на моей памяти. Когда-либо! – На загорелых щеках проступили ямочки, Олли заулыбалась во весь рот. – Если не считать головокружительных эпизодов, когда ты покупаешь маленькие огурчики вместо больших и потом пытаешься убедить babcia, что других в магазине не было.

Лидия не могла скрыть улыбки.

– Заметь, мне это всегда сходит с рук.

– Каждый раз, когда ты думаешь, что тебе сошло это с рук, на самом деле вовсе не сошло. – Олли смахнула с лица кудрявый локон.

– Наверное, ты права, – вздохнула Лидия. – Она прямо какая-то Мистическая Мэг, не обманешь.

– Кто-кто? – наморщила лоб Олли.

Лидия поторопилась сменить тему, пока не почувствовала себя еще более древним ископаемым по сравнению с дочерью.

– А через пару дней иду серфить.

У Олли чуть глаза из орбит не вылезли.

– Это ваше следующее приключение? Кстати, отличное у тебя видео с прыжком, мне понравилось.

– Ага. И это последний страшный пункт, если не считать по-настоящему страшного.

– А ты уже придумала, что будешь делать для него?

Лидия покачала головой. Дочка пожала плечами в ответ.

– Значит, серфинг, – протянула Олли и вдруг округлила глаза. – Очень даже могу представить себе Джейка в качестве серфингиста.

Лидия согласно кивнула.

– Он говорит, что никогда раньше не пробовал, но он так всегда говорит, а потом оказывается, что у него к этому природный талант.

На лице Олли вдруг появилось странное, чуть отрешенное выражение. Лидия не могла понять, что значит подобная перемена.

– Чего это ты?

Но Олли лишь покачала головой.

– Мне нравится, какая ты становишься с Джейком.

Лидия фыркнула.

– И вовсе я не с Джейком.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. – Дочь улыбалась все шире. – Ты про него говоришь точно так же, как про Тоша или babcia.

Лидия недоуменно свела брови.

– И что это значит?

– А то, что с ним ты бываешь сама собой.

Лидия не очень понимала, к чему это Олли клонит. Она лихорадочно сравнивала мысленно Агу и Джейка. Ну как можно говорить о них одинаково? Ну с Тошем – еще допустим. Тут она была готова согласиться.

– Ты меня совсем не слушаешь? – прорезался сквозь все эти мысли голос Олли.

– Что? – Она резко вернулась к настоящему. – Слушаю-слушаю!

Олли приподняла бровь.

– И что я сейчас говорила?

Лидия понимала, что проверки ей не пройти.

– Не знаю.

– Ага! – Олли обвиняюще ткнула пальцем в экран. – Тогда никогда и не узнаешь!

Лидия послала ей воздушный поцелуй, а Олли на секунду высунула язык и с хихиканьем отсоединилась.

Лидия не могла, никак не могла не улыбнуться.

Она все еще обдумывала, чем Джейк и Ага похожи друг на друга, когда стояла вместе с Джейком на следующий вечер перед дверью Тоша с Милой. Город снова накрыла волна неожиданной жары, и на верхней губе у Лидии проступали бусинки пота.

Хотя, если уж совсем не врать себе, даже она сама призналась бы, что причиной тому была не только жара.

– Тош может показаться слегка неприветливым, – предупредила она Джейка, лихорадочно перебирая в голове список возможных проблем, как будто и в самом деле представляла семье настоящего кавалера. – Адама он всю жизнь терпеть не мог. Подозреваю, это просто такое типичное поведение для старших братьев: чуть что – вставать в защитную стойку.

Джейк наморщил лоб.

– Так Тош – твой брат?

– Нет! – выпалила она. – Но вроде как и да.

– Логично, – согласился Джейк, улыбаясь так, что улыбка добралась до шрама. – Но старше тебя?

– Тоже нет. На три недели младше. И, скорее всего, не упустит случая об этом упомянуть.

Джейк засмеялся.

– Что-то я совершенно запутался.

– Ничего страшного, – улыбнулась она, безнадежно обмахиваясь одной рукой. – Они знают, что между нами на самом деле ничего нет, так что тебе даже притворяться не надо. Просто будь собой.

– Понял, – отозвался он в ту самую секунду, как дверь отворилась и Мила пригласила их заходить. Она великолепно выглядела – в ярком платье до пола, которого Лидия у нее еще не видела, со свежевымытыми белокурыми волосами.

– Вы, полагаю, Джейк. – Она легонько поцеловала его в обе щеки.

– Простите, – вмешался Тош, тоже появляясь у дверей. – Мы поляки. Вечно целуемся. – Он перехватил Клару одной рукой, а вторую протянул Джейку. – Я Тош.

– Джейк, – отозвался тот, пожимая протянутую руку, но тут же разразился смехом, когда Тош притянул его за эту самую руку к себе и смачно поцеловал в щеку.

Мила густо покраснела. Но Тош и Лидия покатывались со смеху вместе с Джейком, который так и не выпустил руки Тоша и теперь энергично тряс ее, похлопывая его по плечу.

– А я тебя предупреждала, – прохихикала Лидия.

– Чистая правда, – с улыбкой подтвердил Тош. Джейк явно выдержал испытание.

Если Джейка и обескураживали выходки Тоша, то он отлично это скрывал. Улыбнулся в ответ и показал на малышку, наблюдавшую за всем цирком с отцовского бедра:

– И как зовут эту маленькую даму?

– Клара, – гордо сообщила Мила, наклоняясь к дочери. Та залилась радостным смехом, залопотала и попыталась ухватить маму за волосы пухлыми пальчиками.

– Привет, Клара. – Джейк согнутым пальцем пощекотал ее щечку. Клара сперва уставилась на него с опаской, но тут же заулыбалась во весь беззубый рот.

Это испытание Джейк, судя по всему, тоже выдержал.

– Ну до чего же хорошенькая, – сказал Джейк, любуясь малышкой. – А сколько ей?

Тош так и раздулся от гордости.

– Завтра будет шесть месяцев.

Джейк восторженно охнул.

– С первой полудатой, кроха! – Он повернулся к Тошу. – У меня племянник почти такого же возраста.

Иных поощрений Тошу не требовалось. Он тут же утащил Джейка, чтобы показать ему дом, что заняло куда больше времени, чем, казалось бы, предполагал дом, в котором насчитывалось всего шесть комнат.

– Ты была права, – заметила Мила, слушая, как они смеются над чем-то на втором этаже. – Он мне нравится.

– Похоже, и Тошу тоже, – со смешком согласилась Лидия. – Даже жаль, что на самом деле он вовсе не мой кавалер. Тош всегда терпеть не мог Адама.

Мила кивнула.

– И так и не сказал мне почему. – Она облокотилась на кухонную стойку и одернула платье. – Сказал только, что они с Адамом не выносили оставаться с глазу на глаз. Без уточнений.

– Наверное, не сошлись характерами, – заметила Лидия, хотя, зная Тоша, понимала, что причины гораздо глубже. Но ведь Тош и ей никогда не объяснял. Может, уже никогда и не объяснит. Она давно бросила попытки понять, как работает у него голова.

– Кстати, о другом. – Мила понизила голос, так что Лидии пришлось придвинуться к ней поближе. – Меня страшно интригует твое утреннее сообщение.

Лидия поморщилась.

«Джейк не знает, что меня зовут Лидией, – говорилось в сообщении. – Думает, что я Лили. Подыграйте, пожалуйста. Долгая история. Потом объясню!»

– Как там «потом», еще не настало? – Мила вопросительно приподняла одну бровь.

Лидия покачала головой.

– Честное слово, я все объясню. Просто не сейчас.

Мила кивнула медленно и с видимой неохотой и открыла было рот, но ее прервал топот двух пар ног на лестнице.

– Отличный дом, – донесся до них голос Джейка, а следом ответ Тоша, так и сочившийся гордостью.

– Спасибо, старик. Нам пришлось над ним здорово поработать, зато теперь все труды наконец окупаются.

– Безусловно, – отозвался Джейк, завернув за угол и снова заходя на кухню. – Мне очень понравилось.

Потом они все вчетвером вышли в сад. Предвечернее солнце с неожиданной силой припекало Лидии щеки. Она даже думать боялась, сколько веснушек появится у нее к завтрашнему утру.

Садик у Тоша с Милой был совсем небольшим, но они не пожалели стараний, чтобы навести в нем уют, и преуспели. К дому примыкала небольшая веранда, где можно было посидеть в хорошую погоду, потом шла маленькая лужайка, в дальнем конце которой стоял голубой сарайчик, а за ним – маленький, но, как правило, очень плодоносный огородик. В этом году появление на свет маленькой Клары изрядно подкосило огороднический размах Тоша, но на грядках все же торчала ботва посаженных Басей морковки, свеклы и редиски, а заодно два ряда картошки.

Завидев грядки, Джейк, к некоторому удивлению Лидии, проявил внезапный интерес к огородничеству, и скоро они с Тошем уже увлеченно обсуждали, какие овощи сложнее всего выращивать.

К тому моменту, как появилась еда, – то есть примерно через час – они успели по-настоящему подружиться.

Сегодня было решено заказать еду из тайского ресторана. Лидия ее обожала. Она сама так и предложила – чтобы Тошу с Милой не пришлось убиваться на кухне, учитывая, что оба и так спят не больше четырех часов за ночь. Однако она покривила бы душой, если бы стала утверждать, что это была ее единственная мотивация.

Пока Мила ходила наверх уложить задремавшую Клару, Лидия с мужчинами накрыли на стол, и, когда Мила поразительно быстро вернулась, все вместе уселись ужинать. Джейк ничего не имел против принятого у них обычая делить всю еду на всех – поставить много всего на середину стола и брать себе понемножечку разного. Лидию это особенно порадовало: Адам-то всегда настаивал на том, чтобы получить отдельную порцию.

Они съели суп том-ям, пад-тай и карри с двумя разными сортами мяса и горой риса, а потом остались сидеть, лениво потягивая пиво в теплой вечерней дымке.

– А все-таки, – сказал Джейк, откидываясь на спинку стула, – почему мне не разрешается встретиться со всей семьей?

Лидия засмеялась.

– Скорее вопрос в том, зачем бы ты захотел с ними встречаться.

– Я им твои слова передам, – пообещал Тош, которому ударили в голову первые две бутылки пива за последние месяцы. – Агс будет вне себя.

– Агс? – Джейк вопросительно покосился на Лидию.

– Моя мама Агата, – пояснила Лидия, легонько пожимая плечами. – Áга, если ты ей понравишься. Тош – единственный на земном шаре, кому позволено называть ее Агс. Я бы не советовала.

Тош со смехом встряхнул головой.

– Да она просто кисонька.

– Она и есть кисонька, – согласилась Лидия, отпив из стакана. – Острейшие когти и привычка на всех шипеть.

Мила засмеялась, но Тош покачал головой и перегнулся к Джейку через подлокотник своего кресла.

– Не слушай ее, старик. Агс бы накормила тебя пирогами и допросила бы, сколько ты получаешь. Бояться решительно нечего.

Джейк улыбнулся новому другу и снова повернулся к Лидии. Она сидела напротив него, небрежно закинув босые ноги на низенькую оградку рядом с его креслом.

– Знаешь, Лил, я очень удивился, услышав, что ты полячка. Беннет – такая английская фамилия.

Тош чуть не подавился пивом. Лидия заметила, как Мила пронзила его суровым взглядом.

– Я полячка только наполовину, – отозвалась Лидия, стараясь улыбаться как можно непринужденнее. – Папа у меня англичанин, отсюда и английская фамилия.

К чести ее надо сказать, и то и другое было чистой правдой.

К ее несказанному облегчению, Джейк не стал задавать больше никаких вопросов. На лице у него появилась задумчивая, чуть мечтательная улыбка.

– Когда я жил в Германии, то несколько раз бывал и в Польше. Там потрясающе кормят.

– Вот! – Тош улыбнулся и стер пивную пену с подбородка. – Скажи это в гостях у Агс – и сразу поладишь со всем семейством.

– Он прав, – согласилась Мила. – Они обожают кормить гостей.

– Это точно, – кивнула Лидия, отлепляя юбку от вспотевших ног. – Надеюсь, ты любишь копченое мясо и газообразующие овощи.

– Мой любимый тип овощей! – заверил Джейк и сощурил один глаз – почти подмигнул, и уже не в первый раз.

Тош засмеялся куда громче, чем стоили шутки такого рода.

Из радионяни раздалось слабенькое похныкивание. Тош взвился первым, но Мила вытянула руку, останавливая его.

– Все в порядке, я сама схожу. – Она улыбнулась. – Все равно ее, скорее всего, придется кормить.

– Я тоже схожу, если вы двое не возражаете? – Лидия посмотрела на Джейка с Тошем. Оба с энтузиазмом закивали.

Внутри было хотя бы не так жарко. Лидия подождала, пока Мила вытащит Клару и приложит ее к груди, а потом легла на относительно прохладный пол детской и закрыла глаза.

– Итак. – Мила потянулась отключить монитор. – Твое сообщение.

Лидия внутренне застонала.

– Только Тошу не рассказывай.

– Ты же знаешь, что я расскажу.

Лидия даже глаза закатывать не стала.

– Ладно. Но, когда расскажешь, делай вид, что не рассказывала. Вот мне только не хватало, чтобы еще и он меня осуждал.

Мила изогнула бровь, но ничего не сказала.

– Словом, ты ведь помнишь, что список, по которому я все делаю, с самого начала писала не я?

Мила кивнула.

Лидия набрала в грудь побольше воздуха.

– Короче, писала его некая Лили Беннет, и при нашей первой встрече с Джейком я как раз читала этот список, а он подумал, что я и есть Лили и что список сама составила. А я так его и не поправила.

– Ясно...

– И теперь... – Лидия поморщилась, внезапно в полной мере осознавая всю глупость своего положения. – ...теперь все зашло слишком далеко, так что поправлять уже поздно.

– Ты уверена? – В голосе Милы слышалось недоверие, но выражение лица оставалось мягким.

– Так что... – Лидия сама слышала, как кисло звучат ее слова. – ...теперь мне только и остается, что всю дорогу так и притворяться с Джейком кем-то другим.

– Что может пойти не так... – начала было Мила, но тут Клара с громким чмоканьем отцепилась у нее от груди, так что молоко брызнуло во все стороны. – Черт, – пробормотала Мила, торопливо хватая с подлокотника кресла муслиновую салфетку и начиная вытираться. Другую салфетку она сунула Лидии. – Прости.

– Да ладно, – отмахнулась Лидия. – Твоей дочери случалось обливать меня и кое-чем похуже.

Мила улыбнулась и прислонила Клару к груди, нежно поглаживая ей спинку. Через минуту крохотная малышка смачно рыгнула и тут же заснула прямо на плече матери.

– Не такая уж и голодная, – резюмировала Мила, переходя на шепот, и, бережно уложив малышку обратно в кроватку, немножко погладила ее по животику, дожидаясь, пока она снова заснет глубоким сном.

Лидия улыбнулась и неожиданно для себя ощутила, как сжимается что-то в груди при виде раскинувшего в стороны руки и ноги младенца. Маленькая Олли делала точно так же.

– Разве ты не хочешь мне сообщить, что, если успокаивать ее грудью, она так и будет просыпаться всю ночь, чтобы ее еще поуспокаивали? – спросила Мила, когда они на цыпочках вышли из детской и направились к лестнице.

– И не подумаю. – Уголки губ у Лидии дрогнули в улыбке. – Я совершила с Олли все возможные ошибки, как по учебнику, а она выросла – и ничего.

Мила тоже улыбнулась, но как-то напряженно, с видимым сомнением. Лидия даже представить себе не могла, каково это – растить ребенка после всего, что пережила Мила, пытаясь родить.

Она легонько толкнула Милу плечом в плечо.

– Клара накормлена, одета и очень-очень любима. – Она попробовала поймать взгляд подруги, даже присела чуть-чуть, когда та опустила было глаза. – Ты отлично справляешься.

Улыбка Милы стала чуть более естественной, плечи чуть расслабились, и Лидия поняла: ее слова нашли цель.

Не успев даже дойти до лестницы, они услышали, как дружно хохочут внизу Тош и Джейк, и настроение у обеих сразу резко подскочило вверх.

– Что ж, – сказала Мила тихо-тихо, чтобы мужчины не слышали, – может быть, у вас с Джейком отношения и ненастоящие, но, кажется, по крайней мере одна настоящая любовь сегодня расцветает пышным цветом.

Они засмеялись и вышли в тепло идеального летнего вечера, хотя бы на пару часов забыв все тревоги и опасения, чтобы полюбоваться зарождением эпической мужской дружбы.

Глава девятнадцатая

На следующее утро жара не спала, и, вылезая из духовки, в которую превратилась машина Джейка, Лидия чувствовала, что вспотела во всех местах, где только можно, да и в тех, где нельзя, тоже.

Когда он первый раз упомянул, что купил машину, она страшно обрадовалась, потому что до сих пор за водителя у них была только она одна. Однако когда в половину девятого утра Джейк припарковал чертову железяку около дома Аги, эта радость сменилась ужасом.

Честно говоря, Лидия вообще не думала, что возможно купить настолько старую машину. Но, как ей пришлось убедиться, это было вполне возможно, и теперь Джейк собирался проделать на ней всю дорогу до Солсбери-на-море.

Причем сообщить, что кондиционер в машине застрял на постоянном нагреве, он догадался только через первые пятнадцать минут двухчасовой поездки – как раз примерно к тому времени, как Лидия, ощущая невыносимый прилив жара в груди, начала опасаться, что к ней подкрался преждевременный климакс.

– Ах да, – сказал он, небрежно надвигая на нос солнечные очки, – у меня пока руки не дошли починить. Просто не закрывай окно.

– А выключить нельзя? – спросила она, вытирая с шеи капельки пота.

– Нельзя, – извиняющимся тоном ответил он, – но, как разгонишься больше тридцати миль в час, горячий воздух выдувает.

Лидия фыркнула.

– Вот хорошо, что на улице сейчас совсем не жарко.

Она метнула на него убийственный взгляд, хотя не думала, что он сейчас на нее смотрит. Все равно с этими огромными нелепыми очками было совершенно невозможно понять. Джейк в них был похож на статиста из какого-нибудь фильма восьмидесятых про мотогонки.

Однако она каким-то чудом пережила поездку и наконец, с трудом отлепившись от клейкой искусственной кожи сиденья и вывалившись на тротуар, с радостью обнаружила, что под прохладным ветром с моря переносить немилосердный солнечный жар куда легче. А потом вышла на край обрыва над заливом, и у нее перехватило дыхание.

Изумрудно-зеленые утесы нависали над узкой полоской песка, бирюзовую морскую гладь разрезал длинный пирс, тянущийся сквозь волны на добрые пятьсот футов, а то и больше. И небо – она, кажется, никогда не видела такого синего неба. Ни единого облачка. Сердце в груди у Лидии так и запело.

– Здорово, правда? – спросил Джейк, появившись рядом с ней все в тех же нелепых очках. – Погоди, пока увидишь подъемник.

Он вручил ей ее рюкзак, закинул на плечо свой и кивнул на тропу, идущую вдоль дороги к диковинному красно-белому деревянному домику.

На ходу Лидия исподтишка разглядывала спутника под прикрытием своих – в высшей степени приличных – солнечных очков. Сегодня в нем сквозило что-то чуть иное, чем обычно, особенная легкость, удивительная даже на фоне его обычной солнечной жизнерадостности. После пекла в машине его светлые волосы чуть потемнели от пота и начали завиваться на висках – хотя сам он, конечно, ни за что не признался бы, что зажарился.

– Когда я был маленьким, мы с семьей приезжали сюда каждое лето, – сказал он вдруг, и тут все сошлось. Ностальгия – вот что сегодня читалось у него на лице и чего она сперва не смогла распознать. – Пусть всего на день, но отлично проводили время. – Он повернулся к ней с этой своей чуть кособокой улыбкой. – Мы, само собой, в детстве всю дорогу ныли.

Лидия посмотрела на него.

– Ты не очень-то много про них рассказываешь. – Она сама толком не знала, что именно хотела услышать.

– Про мою семью?

Она кивнула.

Он беззаботно пожал плечами.

– Наверное, и правда не рассказываю. – Улыбка у него стала еще шире. – И совершенно беспричинно. Ну то есть они все отличные. Когда не пытаются женить меня на каждой встречной.

Лидия улыбнулась.

– До чего же знакомо.

– Джен – моя сестра – в страшном ажиотаже по твоему поводу, хотя я при каждом разговоре ей говорю, что мы просто друзья.

Лидии это не очень понравилось. Она сама не знала почему.

– Ты ей обо мне рассказываешь?

– Ну конечно. – Он легонько толкнул ее плечом в плечо. – Наше с тобой общение – практически единственное, что не дает мне проводить семь вечеров в неделю у нее дома. – Он усмехнулся себе под нос. – Наверное, поэтому она тебя так и ценит.

Лидия не знала, как и реагировать, но они как раз добрались до красно-белого домика, и Джейк махнул рукой, чтобы она остановилась. За разговором она даже не рассмотрела устройства подъемника, пока не оказалась прямо перед ним. Рельсы уходили под немыслимым углом вниз к морю. По ним опускались и поднимались такие же красно-белые кабинки.

– Так попасть вниз гораздо легче, – ухмыльнулся Джейк и, не дав ей опомниться, заплатил кассиру в маленькой будочке и повел ее к белым воротцам в правой части домика. Кабинка с той стороны как раз достигла верха, и они посторонились, чтобы выпустить семью с тремя детьми, а потом вошли внутрь сами.

Кабинка была маленькой, но в прекрасном состоянии: гладкие деревянные скамейки, витражные окна, а в переднее окно виднелись море и пирс.

– Это самый старый в мире действующий подъемник с водяным балластом, – сказал Джейк, когда они начали спускаться. – По-моему, тебе очень важно это знать. Мой папа сообщал нам это каждый раз, каждый.

Лидия улыбнулась. Интересно, папа Джейка тоже такой? Было совсем нетрудно представить, каким Джейк станет к старости.

Спуск занял совсем немного времени. Джейк провел Лидию через маленькую платформу на набережную и, остановившись, картинно повел рукой. На губах его играла все та же улыбка.

– А это, – провозгласил он, – единственный пирс в Йоркшире.

– Интересный факт. – Лидия приподняла бровь. – Тоже из кладовых мудрости мистера Джонса?

– Ага! – Он улыбнулся еще шире. – Старый Лллевеллин любит факты.

– Он валлиец?

Джейк кивнул, и Лидия улыбнулась в ответ.

– Кажется, сегодня я узнала о твоей семье уйму всего.

Он ничего не ответил, лишь ухмыльнулся из-под гигантских черных очков и зашагал дальше. Лидия затрусила следом.

Они прошли чуть дальше по набережной до невысокого домика слева, к стенкам которого было прислонено множество досок для серфинга самых ярких раскрасок. Джейк развернулся к Лидии.

– Готова к новому приключению, Лил?

И хотя в груди у нее привычно сжалось от звука чужого имени, она была и правда совершенно готова.

Не то чтобы Лидия заранее предполагала, что окажется прирожденной серфингисткой, вовсе нет, она просто не думала, что будет настолько плоха.

На берегу все выглядело так легко. Пускай она подскакивала не так бойко, как Джейк или четверо детишек, проходивших инструктаж вместе с ней, но все-таки заучила последовательность действий.

Гребок, второй, на колени, одну ногу вперед – и рывком встать.

Однако теперь, стоя по пояс в Северном море, Лидия начинала подозревать, что ситуация безнадежна. Выбравшись со своей доской из-под гребней последних нескольких – на счастье, совсем небольших – волн, она кое-как выползла животом на доску со всей грацией речной бегемотихи.

А вот Джейк рядом с ней, весь обтянутый гидрокостюмом, решительно шел на волну. Несколько секунд он лихорадочно выгребал, а потом мгновенно подтянулся на колени, примерно на полсекунды, после чего тут же вскочил на ноги – и, потеряв равновесие, рухнул в воду.

Вынырнув, точно пробка, он триумфально вскинул руку. Инструктор и несколько случайных прохожих ободряюще завопили и захлопали.

Она должна была заранее знать, что у него окажется природный талант! Он ведь даже выглядит как настоящий серфингист!

Глубоко вздохнув, она подождала волну и принялась грести изо всех сил и даже наконец поймала гребень, но постыдно плюхнулась в воду, не сумев приподняться с живота.

Пришлось торопливо пересматривать главную цель. Если удастся одолеть хотя бы одну волну, стоя на четвереньках, она будет считать это победой.

На то, чтобы встать после падения, каждый раз требовалось все больше и больше энергии, но наконец Лидии это удалось, и, бредя обратно на глубину, она увидела, что Джейк поджидает ее, лениво опираясь на свою доску.

– У тебя начинает получаться, – ободряюще улыбнулся он. – Ты поймала волну. Отличный прогресс. – Лидия уставилась на него с таким ошеломлением, что он расхохотался. – Не сравнивай себя с четырьмя двенадцатилетками и спортсменом мирового класса.

– Бывшим спортсменом, – перебила она, и он засмеялся снова.

– Если бы у тебя в список входил пункт «троллить Джейка Джонса»... – Он взъерошил пальцами волосы, которые в мокром состоянии еще больше походили на типичные волосы серфингиста. – ...ты бы с ходу преуспела.

– Могу добавить, – с каменным лицом согласилась Лидия, но тут же отвернулась, чтобы Джейк не увидел расползающуюся у нее по лицу улыбку.

Джейк снова отправился навстречу волне и снова проделал всю заученную на пляже последовательность движений, словно бы находился на песке, а не на перекатывающейся волне. На этот раз ему удалось встать на ноги, не свалившись, но он так триумфально ударил воздух кулаком, что тут же потерял равновесие и рухнул в воду.

Пляж снова взорвался хвалебными воплями.

Лидии потребовалось еще три попытки на то, чтобы хоть относительно приноровиться грести, лежа на животе, да и то чуть приподняться над доской ей удалось всего в одну из этих попыток. Она уже начинала терять веру в себя, как услышала с берега крик инструктора:

– Народ, еще одна попытка и все! Ваши два часа истекают!

Хотя Лидия решительно не понимала, как это уже успели пройти два часа, но мысль об отдыхе радовала. Хорошо, что обратно за рулем будет сидеть Джейк, пусть даже в духовке вместо машины.

Пока она собиралась с силами для последней попытки, сзади вдруг появился Джейк. Лихорадочно загребая руками, он выплыл на гребень волны, легко вскочил на ноги, поймал равновесие и, стоя пусть и в не совсем идеальной позе, проплыл почти до самого берега. Последовал очередной взрыв аплодисментов. Лидия закатила глаза.

Настал ее черед. Обреченно решившись вложить в последнюю попытку все оставшиеся силы, она яростно погребла вперед, довольно легко поймала волну и даже встала на доске на четвереньки. В последнем отчаянном приливе мужества она дернула одну ногу вперед и почти-почти сумела поставить ее между руками, но тут-то и потеряла равновесие.

Последним, что она услышала перед тем, как с головой уйти под воду, были восторженно-подбадривающие вопли Джейка Джонса.

Только через сорок минут к Лидии окончательно вернулась чувствительность в руках и ногах.

Инструктор сказал им – можно пока не сдавать гидрокостюмы, а просто немного понаслаждаться таким чудесным летним днем. И когда Джейк понес их доски на место, Лидия немедля рухнула на песок, раскинув руки и ноги и чувствуя, как жаркое полуденное солнце мало-помалу унимает боль в натруженных плечах.

Вернувшись и обнаружив ее в таком виде, Джейк тихонько хмыкнул, но ничего не сказал, просто спустил с плеч верхнюю часть гидрокостюма и уселся рядом, подставив морскому ветру слипшиеся мокрые волосы.

Долгое время оба молчали и даже почти не шевелились, и Лидия этому радовалась. Ей очень, очень нужна была возможность чуть-чуть подзарядиться. Силы с каждой минутой мало-помалу возвращались к ней. Она сама не знала, сколько пролежала так на песке, но, когда наконец приподнялась и села рядом с Джейком, волосы у него уже подсохли и улеглись беспорядочными волнами. Она бы, наверное, переживала за то, что творится на голове у нее самой, но энергии переживать у нее не было – ни толики.

– Лучше? – просто спросил он. Лидия кивнула, способность складывать слова в предложения к ней еще не вернулась.

Они посидели еще некоторое время. Джейк смотрел в море, а Лидия бездумно наблюдала за текущей по набережной толпой. В какой-то момент ей померещилась там знакомая фигура, однако очень вдалеке, толком не разглядишь, а сама Лидия скоро отвлеклась на громкие голоса устроившегося неподалеку семейства.

Семейство оказалось билингвальным и легко переходило с английского на какой-то неопределенно-европейский язык, распознать который Лидия не могла. Старшая пара преимущественно разговаривала на родном языке, иногда точно таким же тоном, каким Ага и Бася обычно обсуждали окружающих (надеясь, что те не поймут, что это про них), а иногда попросту покрикивая друг на друга.

Младшая пара пасла разгуливающего по песку малыша, периодически давая друг другу возможность несколько минут подремать – впрочем, все эти попытки кончались тем, что малыш бесцеремонно будил заснувшего родителя. А еще одна родственница, скорее всего тетя, притащила с собой маленький переносной холодильник, забитый под завязку, и усиленно пичкала едой всех вокруг.

Лидия некоторое время наблюдала за ними, а потом толкнула Джейка плечом.

– Если хочешь представить, на что похоже мое семейство, – сказала она тихонько, чтобы соседи не услышали, – то вот это практически оно.

И как можно незаметнее кивнула в ту сторону.

– Тогда я точно хочу с ними познакомиться, – заулыбался Джейк. – Кто ж откажется, чтобы его кормили на пляже?

– Ну, детали могут слегка отличаться, – пробормотала Лидия, но и сама не сумела сдержать улыбки. Уж Бася-то непременно притащила бы на берег ящик всяких закусок.

– Кстати, о еде. – Джейк вскочил на ноги с энергией, неожиданной для человека, который два часа занимался активным серфингом. – Как ты насчет того, чтобы выбраться из гидрокостюмов и нарыть себе чего-нибудь поесть? Умираю с голода.

Он протянул руку, чтобы помочь ей подняться, и Лидия с благодарностью приняла ее. Что-что, а помощь ей сейчас понадобится. Она уже собиралась подтянуться и встать, как вдруг увидела за спиной Джейка то, от чего у нее чуть не остановилось сердце.

Она не ошиблась некоторое время назад, когда в толпе ей померешился кто-то знакомый. По пляжу прямо к ним с Джейком шел ее муж. Причем не один, а со своей новой подружкой.

Бывший муж.

Ох.

А потом, словно бы просто зрелища их, бредущих по пляжу за руки, было мало, Адам посмотрел прямо на нее – точно заранее знал, что она окажется тут.

С этого момента все происходило как в замедленной съемке – вот Адам открывает рот и начинает произносить ее имя, вот она сама, невольно сжав крепче руку Джейка, поднимается на ноги и оказывается с ним лицом к лицу. В ушах у нее гремел пульс, по венам струился чистый адреналин.

И потом, словно бы совершенно рефлекторно, она сделала то единственное, что могла придумать в это мгновение, – то единственное, что стопроцентно остановит Адама. Единственное, что помешает ему выдать Джейку, что она вовсе не милая и веселая Лили, а старая скучная Лидия.

Не успев задуматься о всей серьезности своего поступка и не выпуская руки Джейка, она качнулась вперед, к нему на грудь, а свободной рукой обхватила его за шею.

– Подыграй мне, – выдохнула она за долю секунды до того, как нашарить его губы своими, и хотя он в ответ сжал ее руку так крепко, что объяснить это ничем, кроме крайнего потрясения, Лидия не могла, но все-таки подыграл.

О, как он подыграл!

В первый миг все его тело напряглось, а губы, к которым она припала, сжались в тонкую линию и чуть отдернулись, буквально на пару дюймов, и она уже испугалась, что он оттолкнет ее. Но он ее не оттолкнул.

С губ его сорвался неровный, судорожный вздох, и вместе с этим вздохом словно бы все напряжение вдруг покинуло его тело. Выпустив руку Лидии, он зарылся пальцами в распущенные, не просохшие до конца волосы у нее на затылке, притягивая ее к себе, ища губами ее губы.

И на этот раз она прочувствовала все-все.

И колкую, царапающую кожу щетину на его щеках, и мягкие, еще соленые от моря губы, смыкающиеся на ее губах. И – ниже – легкое прикосновение его большого пальца к ее подбородку, бешеное биение его сердца под ее ладонью, когда она положила руку ему на грудь, и то, как неуверенно он сжал второй рукой ее бедро сквозь ткань гидрокостюма, притягивая ее ближе, и ближе, и ближе.

Он снова отстранился на миг, чуть царапнув зубами нижнюю губу Лидии. А потом с еле слышным рыком, исходившим словно бы из самых глубин горла, опять поцеловал снова, но уже совсем иначе, решительнее и крепче. Губы его распахнулись, язык нащупал язык Лидии, и всю ее, до самого живота, внезапно прожгло огненной молнией желания.

Ее никогда еще так не целовали. Ни разу за всю ее жизнь.

Конечно же, она знала, что такое страстные поцелуи, и нежные поцелуи, и сердитые, и, наверное, практически любые другие поцелуи, укладывающиеся в промежутки между этими категориями. Но никогда еще ни один поцелуй не пробирал ее так глубоко до мозга костей. Она не понимала, как еще в силах стоять на ногах.

И совершенно не хотела, чтобы этот поцелуй заканчивался.

Но все-таки он закончился, и быстро, уже через пару секунд, когда Джейк легонько прислонился лбом к ее лбу. Его дыхание, теплое и сладкое, касалось ее лица. Он глубоко вздохнул и, перед тем как окончательно отодвинуться от Лидии, пробормотал еле слышно и хрипло, так, что она даже не была уверена толком, не померещилось ли ей:

– Так сойдет?

А потом улыбнулся привычной, знакомой улыбкой, как улыбался уже сотни раз, и тот маленький шрам на губе слегка оттянул эту улыбку в сторону. Все как всегда.

Почему же Лидия вдруг не могла думать ни о чем, кроме этого маленького шрама на губе Джейка?

Глава двадцатая

Лидия не успела даже толком высвободиться из объятий Джейка, как перехватила взгляд Адама, стоящего чуть слева за спиной Джейка.

Перед тем как они с Джейком начали целоваться, он как раз успел замереть на месте – и за это время не сдвинулся ни на дюйм. А такого выражения у него на лице Лидия не видела вот уже много лет, с самых ранних дней их брака, когда они бурно ссорились из-за того, что Лидия проводит слишком много времени с Тошем.

Он ревновал – неприкрыто и явственно ревновал.

Не такова ли была ее главная цель? Основной смысл всего списка. Заставить Адама осознать, сколько радости и счастья она еще может ему принести, как много он потерял, как сильно все еще хочет ее. Заставить его снова ее полюбить. Она же именно этого и хотела. По этому тосковала. Готова была на что угодно, только бы добиться цели.

Ведь правда же?

Через миг Адам резко развернулся и стремительно зашагал прочь. Аврора еле поспевала за ним на своих длинных безупречных ногах. Только тогда Лидия наконец убрала руки с Джейка. До сих пор она даже не замечала, что все еще держится за него.

– Прости, – сказала она, неловко отступая на шаг. – Мне пришлось... – Язык вдруг стал каким-то слишком большим и неповоротливым. – ...соображать на ходу.

– Кто-то из родственников?

Она покачала головой.

– Бывший.

Джейк медленно кивнул все с той же кривоватой улыбкой на лице, и Лидия яростно покраснела, поймав себя на том, что пялится на его губы. Но если Джейк и заметил это, то никак не среагировал, лишь махнул рукой в сторону школы серфинга.

– Идем, Лил, вылезем из мокрого и найдем чего-нибудь пожевать.

При звуке чужого имени ей, как всегда, стало не по себе, только на этот раз иначе, холоднее обычного. Теперь в этом чувстве было больше вины, чем просто досады.

И все же она, как всегда, проглотила это чувство и с улыбкой кивнула в ответ. Доверять словам она еще не могла. Стоит ей открыть рот – и она выдаст себя, ведь на губах у нее еще витает вкус его соленых губ.

Они вместе зашагали обратно по пляжу, старательно держась на некотором расстоянии друг от друга, и Лидию захлестнула волна облегчения, когда они наконец забрали в маленьком офисе школы ключи от своих шкафчиков и двинулись по лестнице к раздевалкам.

В школе имелась отдельная мужская и женская раздевалка, а вот душевая была общая – маленькая комнатка с шестью душами, расположенными по трем сторонам.

Когда Лидия туда вошла, Джейк уже стоял под душем – вылезти из мокрого гидрокостюма оказалось сложнее, чем она думала, примерно как ободрать шкурку с сосиски.

Она нарочно выбрала душ по диагонали от него. Сама мысль оказаться рядом с ним или совсем напротив повергала ее в смущение. Лидии всегда казалось, что наблюдать, как человек принимает душ, – занятие крайне интимное, а уж когда этот человек десять минут назад сжимал ее в объятиях – тем более.

Но, подставив гудящее каждой мышцей тело под напор тугих струй, она, пусть и ненадолго, отвлеклась от этого всего. Закрыв глаза, чтобы не заливало, она вымыла соль из волос и, по возможности, с прикрытого только купальником тела. Привычная рутина успокаивала. В какой-то момент Лидия даже настолько глубоко задумалась, что случайно посмотрела прямо на Джейка – тот как раз споласкивал волосы, запрокинув голову назад, так что пенная мыльная вода каскадами струилась по его рельефному телу, точно на секси-фотосессии.

Господи, спаси и помилуй.

Торопливо отвернувшись, Лидия кое-как сумела кивнуть Джейку, когда он, выключив душ и проходя мимо, остановился сообщить, что подождет ее снаружи. Наконец дверь за ним закрылась, оставив Лидию наедине со своими мыслями и с неожиданно волнующим запахом геля для душа, которым пользовался Джейк. Лидия тихо вздохнула.

Да что же с ней сегодня такое, а?

Прошло добрых двадцать минут, прежде чем она тоже вышла наружу, под слепящее летнее солнце. Дойдя до стены, у которой сидел Джейк, она с улыбкой прикрыла глаза, подставляя лицо лучам. Она всегда любила лето.

Она извинилась за то, что заставила Джейка ждать, хотя он, кажется, ничего не имел против, и они вместе отправились на поиски еды. Лидию слегка мутило, и голода она не чувствовала, но от запаха жареной картошки с рыбой от ближайшего прилавка он навалился на нее с такой силой, что она выпалила совершенно неожиданно для себя:

– Я сейчас убить готова за рыбу с картошкой.

Джейк оглянулся на нее, уголок рта у него чуть искривился.

– Учитывая, что тут только ты и я, меня это слегка беспокоит.

– И правильно, – сказала она, не глядя на него и пытаясь сдержать улыбку.

Но он лишь засмеялся, подошел к прилавку и заказал на них двоих, отмахнувшись от попыток Лидии заплатить за свою порцию.

– Ты вовсе не обязан теперь платить за меня только оттого, что мы целовались, – выпалила она и тут же захотела поймать свои слова на лету и зашвырнуть куда-нибудь подальше, чтобы он никогда их не услышал.

Но это, разумеется, было невозможно. Джейк снова оглянулся на нее, чуть приподняв обе брови.

– Я плачу за тебя не потому, что мы целовались, – произнес он почти без тени юмора в голосе. Напротив, в его тоне сквозило нечто такое, от чего Лидии захотелось провалиться под землю. – Я плачу за тебя потому, что мы празднуем.

Она недоуменно наморщила лоб.

– Празднуем?

Он тихонько фыркнул.

– Ну будет тебе, Лили.

Ох.

Он вытащил из кармана шортов красный фломастер.

Поцелуй начисто вытеснил из головы Лидии все мысли о списке, но она машинально достала его – на чистых рефлексах, как собака Павлова – и провела жирную черту по пункту номер шесть: «Научиться плавать на доске для серфинга». А потом вернула фломастер Джейку, все еще понятия не имея, что они собираются праздновать.

Должно быть, он прочел это по ее лицу, потому что громко расхохотался, забирая у нее фломастер, и, не сводя глаз с ее лица, убрал его обратно в карман.

– Начиная с сегодняшнего дня ты официально выполнила свой список больше чем наполовину.

– Пять закрыто! – До нее наконец дошло.

Джейк широко улыбнулся.

– Четыре осталось.

Они уселись со своей едой на склоне над пляжем, зарываясь босыми ногами в песок и с наслаждением вгрызаясь в дивно уксусную рыбу в тесте и хрустящую картошку под лучами палящего с безоблачного неба солнца.

Глядя, как волны накатывают на берег, Лидия с внезапным ошеломлением вдруг осознала всю их мощь. А потом ее пронзила смешная гордость собой, что она по-настоящему оседлала эти волны – ну пусть в самом-самом вольном понимании слова «оседлать». Она, не самая спортивная в мире женщина без малого сорока лет, впервые в жизни попробовала серфинг – и не утонула, не разрыдалась и не была обезглавлена в результате какого-нибудь жуткого несчастного случая, о которых читаешь в сетевых новостях.

Есть чем гордиться!

– Ага, – подтвердил Джейк, размахивая стопкой наколотых на вилку кусочков картошки. – Еще как есть.

Лидия даже не осознавала, что произнесла это вслух. Она обернулась к нему с почти виноватой улыбкой и постаралась даже себе не признаваться, что, стоило их глазам встретиться, пульс у нее забился чаще.

Это задало тон всему остатку дня. Они гуляли вдоль берега, окунали разгоряченные ступни в те же волны, по которым недавно катались на досках, и в целом от души наслаждались чудесным летним днем на море.

По крайней мере, Джейк наслаждался. Лидия же по большей части старалась не сойти с ума.

В какой-то момент Джейк купил им по мороженому в маленьком киоске прямо на пляже, и Лидию только что в жар не бросило при виде того, как он слизывает с вафельного рожка маленькие подтаявшие капли. В конце концов ей пришлось отвернуться и уставиться на море, из последних сил пытаясь держаться как ни в чем не бывало, хотя внутри у нее все пылало, как раскаленные угли.

Ближе к вечеру, все-таки заставив себя проститься с морем, они вернулись к фуникулеру на крутом склоне холма. В маленькой кабинке оставалось всего два места, и, не успела Лидия предложить подождать следующего, Джейк прошел вперед нее и сел, с улыбкой обернувшись к ней.

Ничего не оставалось, как тоже войти и сесть прямо напротив него. На нее вдруг дохнуло слабым запахом геля для душа – и сердце снова понеслось вскачь. Перед мысленным взором настолько живо и ярко возник образ намыливающегося под струями воды Джейка, что Лидия неловко закашлялась, чтобы скрыть смущение, точно какая-то влюбленная по уши школьница.

– Ты как? – негромко спросил Джейк, озабоченно морща лоб, и у нее внутри снова начало припекать.

Однако она заставила себя улыбнуться и уверенно кивнула – ну то есть настолько уверенно, насколько позволяло ей предательское тело.

– Отлично, – заявила она, и он улыбнулся. Сейчас в легком изгибе его губ сквозило что-то непривычное, и Лидия думала об этих губах еще долго после того, как он перестал улыбаться.

До машины, к которой они вернулись почти через шесть часов после того, как вылезли из нее, Лидия добралась слегка обгоревшей на солнце, притомившейся и более чем готовой хорошенько вздремнуть на пассажирском сиденье.

И только тут вспомнила, что машина Джейка напоминает скорее парилку на колесах.

Да ради всего святого!

Лидия стянула легкую рубашку, наброшенную поверх куда более прозрачной, чем ей казалось дома, маечки, и чуть не умерла от неловкости, поймав на себе вопросительный взгляд Джейка поверх крыши автомобиля.

– Готовлюсь к сауне, – пожала плечами она, надеясь, что выглядит непринужденнее, чем чувствует себя.

Он наконец засмеялся, и на миг все снова стало совершенно как прежде, а меж ними снова была все та же легкость, а не эта странная напряженность. По крайней мере, не та напряженность, которую стала ощущать Лидия. Джейк-то вел себя совершенно как всегда, будто и не было этого безумного поцелуя, от которого звенело в голове, плавились кости, а земля уходила из-под ног.

Ой.

О нет!

Лидию вдруг пронзила мысль, совершенно не приходившая ей в голову до этого самого момента. А вдруг от этого поцелуя звенело в голове и земля уходила из-под ног только у нее, Лидии, а у Джейка нигде не звенело и ничего никуда не уходило? Он ведь выглядит и ведет себя ровно так же, как всегда, точно меж ними ровным счетом ничего не изменилось – это она вся так и пылает.

Боже, ну как же неловко-то!

Она возблагодарила судьбу за то, что совершила это открытие заранее, до того, как обсудила с кем-нибудь события дня. А то выглядела бы полной дурой. Стараясь игнорировать порожденное этим озарением смутное разочарование, она залезла в машину, уже и так раскаленную после целого дня на солнцепеке.

Обратный путь прошел тихо, особенно после того, как Лидия притворилась спящей, чтобы как следует обдумать произошедшее. Урок серфинга казался сейчас таким далеким-далеким, словно бы происходил несколько дней назад, отодвинутый на задний план сейсмическим сдвигом, произошедшим с Лидией после поцелуя.

А сам поцелуй – боже мой, что это был за поцелуй: она никогда не испытывала ничего подобного. Мягкие прикосновения его губ, казавшихся одновременно до странности знакомыми и восхитительно новыми. А как этот поцелуй изменился уже через пару секунд, стал совершенно другим – бурным и искренним, а уж до чего страстным... У нее все тело начало ныть и гудеть от желания при одном воспоминании.

Однако потом на смену пришла чистая неловкость. Как же по-дурацки все было после этого поцелуя. Вечно она умудряется ляпнуть что-нибудь глупое, а Джейк небрежно пытается сгладить ситуацию – как всегда. Потому что, понятное дело, для него-то ровным счетом ничего и не изменилось.

Она попросила его подыграть – и он подыграл. Только и всего.

И пока они неслись обратно через поля и перелески Северного Йоркшира, в голове у Лидии билось лишь одно: надо связаться с Олли или Милой и обо всем им рассказать. И как можно скорее.

Глава двадцать первая

– Надеюсь, у тебя случилось что-то хорошее, – сказала через несколько часов Олли и зевнула. – Раз уж ты будишь меня в это несусветное время, чтобы об этом рассказать.

Лидия растерянно свела брови.

– У нас тут одиннадцать вечера. Я думала, там, где ты, сейчас что-то около полудня.

– Ну почему ты всегда так путаешься с часовыми поясами? – Олли покачала головой и сонно потерла глаз. – Я на семь часов впереди. – Она собрала встрепанные волосы в свободный пучок на макушке. – У нас шесть утра.

– Прости. – Лидия хотела было состроить виноватую гримаску, но тут же поморщилась: защипало обгоревшие щеки.

Олли сочувственно смотрела на нее.

– Ладно, давай, выкладывай. – Очередной зевок. – Ты оказалась прирожденной серфингисткой?

Лидия фыркнула, вспоминая, как хлопалась по воде обтянутым в неопрен животом.

– О боже, нет. Я была просто позорищем.

– Зато Джейк, подозреваю, был великолепен.

– Ну разумеется. – При одной мысли о нем у Лидии странно перехватило горло. – Мы же заранее знали, что так и будет.

Олли кивнула. Уголки губ у нее приподнялись в улыбке.

– И оказалось, что великолепен он не только в этом, – продолжила Лидия, чувствуя странное стеснение в животе.

Олли насторожилась.

– Интересно.

– Понимаешь, потом мы сидели на пляже, и я вдруг увидела – не поверишь – твоего отца, а он увидел меня.

– Ладно.

– Ладно, и вот он увидел нас и хотел было окликнуть меня по имени.

– Так...

– И я так испугалась, что... – Лидия не договорила, внезапно вспомнив, что хотя дочка знала про список Лили Беннет, но понятия не имела, что Лидия притворяется ею. Ей вдруг стало трудно дышать. – Так, кажется, мне надо начать с начала.

– Мам, не забывай, у меня шесть утра. – Олли закатила глаза. – Давай по основным сюжетным пунктам, без подробностей.

– Хорошо. – Лидия пыталась на ходу выстроить в ряд основные факты. – Значит, я нашла список Лили, это ты знаешь, и теперь иду по пунктам из этого списка, что ты тоже знаешь.

Олли медленно кивнула.

– А вот чего ты не знаешь, так это что Джейк теперь думает, что я и есть Лили Беннет. – Лидия пожала плечами. – В том и суть.

Сперва Олли никак не отреагировала, зато потом у нее чуть глаза из орбит не выскочили.

– Что-о-о?!

Лидия покраснела.

– Джейк думает, что Лили Беннет – это я.

– Это я поняла. – Голос Олли срывался с шепота почти на визг. – Но с какой стати?

– С той, что я сама ему это сказала.

– Господи, мама. Но зачем?

– Сама не знаю, – вздохнула Лидия. – Потому что я тогда только узнала про твоего папу и Аврору и чувствовала себя совсем непривлекательной, скучной, глупой и... непримечательной. – Она отвернулась от экрана, от дочери. – А тут Лили – вся такая интересная с этим списком, предприимчивая, красивая и яркая. И мне ужасно хотелось быть такой, как она. А не как я.

Голос Олли чуть заметно смягчился.

– Мам, мы это уже проходили. – Лидия покосилась на нее, и она улыбнулась. – Ты очень красивая и яркая. Ты самая-самая лучшая!

Лидия улыбнулась в ответ, но к горлу подступил комок, а уголки губ поехали вниз.

– Ну конечно, тебе полагается так говорить.

– Ничего подобного! Не полагается. Ты моя мама, а я твой ребенок, так что я ужасно глупо себя чувствую, когда так говорю, но это же чистая правда. – Она наклонила голову набок. – Так вот, поскольку я ребенок, а сейчас шесть утра, ты уж давай рассказывай дальше, потому что я хочу как можно скорее вернуться в постель.

– Да, конечно, – сказала Лидия. – Прости.

Тревожность заставляла ее вычерчивать пальцами одной руки узоры по костяшкам другой.

– Так вот, учитывая, что Джейк считает меня Лили... Я увидела твоего папу, а он начал окликать меня по имени, и я так испугалась, что он спалит меня перед Джейком, что пришлось идти на крайние меры, чтобы его остановить.

– Ну да, теперь получается куда более осмысленно, – подбодрила Олли. – И на какие именно?

– Я его поцеловала.

– Папу? – Олли чуть не упала со стула.

– Нет! – Лидия невольно захихикала. – Джейка!

– ЧТО?! – На этот раз Олли со стула не упала, а вскочила, почти утыкаясь лицом в экран. – Почему ты сразу с этого не начала?

Лидия пожала плечами.

– Ты меня отвлекла всей этой арифметикой с часовыми поясами.

– Забудь про часовые пояса! – потребовала Олли, тараща глаза. – И как оно было?

– Ну-у-у...

– Плохо?

– Нет!

– Хорошо? – Олли приподняла бровь.

– Ага. – Лидия невольно покраснела.

– Ради всего святого, простым «ага» ты от меня не отделаешься! – У Олли было такое выражение лица, точно она уже вне себя. – Так о чем идет речь – от поцелуя в лобик от пана Митека до, я не знаю, восьми-девяти баллов по шкале Рихтера?

Лидия поморщилась.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Уф! Ты безнадежна! – Олли закатила глаза. – Ну ладно, по самой обычной шкале. От одного до десяти.

Лидия не колебалась ни секунды.

– Десять.

– Ма-а-ам! – Олли заверещала так, что колонки компьютера еле передавали этот писк.

Однако Лидия покачала головой. От восторга дочери ей сделалось неуютно.

– Олл, это ровным счетом ничего не значит. Один абсолютно умопомрачительный поцелуй – и только.

Лицо Олли смягчилось.

– Мам, да ты послушай себя.

Лидия снова покачала головой.

– Я люблю твоего отца, – произнесла она медленно и настойчиво. – И хочу быть именно с ним.

Олли поджала губы.

– Ты уверена?

Нет.

– Да, – быстро отозвалась она. А потом все-таки тихонько добавила: – Скорее всего.

Олли кивнула, задумчиво потирая подбородок.

– Можно я тебе честно скажу?

Лидия засмеялась.

– А обычно ты со мной как разговариваешь?

– Тебе это может не понравиться.

Снова смех.

– Мне чаще всего и не нравится.

Однако выражение на лице Олли оставалось смертельно серьезным, и грудную клетку Лидии сжали холодные щупальца страха.

– Я... э-э-э... – Олли глубоко вздохнула и попыталась снова. Ее нерешительность была отчетливо видна даже в маленьком окошке видеочата. – Я считаю, тебе лучше не сходиться с папой обратно.

Сердце у Лидии упало, лицо вытянулось.

– Что-что?

– Мне кажется, вам лучше не сходиться обратно. – На этот раз Олли молчала дольше, а говорила еле слышно. – По-моему, ты была не так уж и счастлива.

Сердце Лидии так и остановилось в груди. Первым всколыхнулось отрицание.

– Ты ошибаешься, – пробормотала она – чисто рефлекторно: губы уже шевелились сами собой, а сердце металось в судорожных попытках нащупать истину.

Она ухватилась за ту единственную правду, которую знала наверняка.

– Я его люблю.

В улыбке Олли было столько нежности и понимания, что у Лидии чуть не разорвалось сердце.

– Я знаю. Я тоже его люблю, ты ведь понимаешь. – Она сдула упавшую на лицо волнистую прядь. – Для меня он лучший отец в мире, и ничто не заставит меня думать иначе. – Она подняла голову и, глядя прямо в лицо Лидии, произнесла слова, которым суждено было навеки изменить мир ее матери: – Но я не помню, чтобы он когда-то был особенно хорошим мужем.

Сперва Лидия не обращала внимания на маленькие трещинки, разбежавшиеся по сердцу.

– Он всегда заботился о тебе наравне со мной. Знаешь же, нам было столько, сколько тебе сейчас, когда ты у нас появилась, и ты никогда ни в чем не нуждалась.

– Знаю, – очень серьезно кивнула Олли. – И совершенно согласна. Но я говорю о том, каким он был с тобой.

Трещинки становились глубже.

Лидия нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Он всегда пытался... Ну я не знаю... – Олли неопределенно взмахнула рукой, подыскивая слова. – Сделать тебя лучше. Помню, мне это никогда не нравилось. – Одна сторона ее рта дрогнула в неуверенной улыбке. – Потому что я-то всегда считала, ты и так самая лучшая. Такая, какая есть.

И глубже.

Вот тут-то некая часть сердца Лидии и разбилась на мелкие кусочки – та, что хранила выцветающие воспоминания о якобы идеальной жизни, которую она потеряла.

Она так много времени провела, всецело фокусируясь на лишь одном пути, лишь одной желанной цели, что никогда даже не помышляла направить путь в иную сторону. Для нее существовало только два варианта: победа или поражение. Вернуть Адама или утратить его навсегда. Ничего больше для нее не существовало.

Но, может, есть и иной вариант.

– А почему ты только сейчас мне это сказала? – спросила она, разрываясь между горем и надеждой, как разрывалась все эти два года, но теперь уже по совсем иным причинам.

Дочка улыбнулась совершенно такой же улыбкой, как у ее отца, но в то же время совершенно другой, и ответила из-за разделявших их девяти тысяч и ста двух миль:

– Потому что мне кажется, ты наконец готова это услышать.

* * *

Когда Лидия, все еще в пижаме, пришлепала на кухню на следующее утро, было уже почти одиннадцать. Она спала урывками, а сны ее были такими яркими и живыми, что ей всякий раз требовалось несколько минут на то, чтобы осознать, что это лишь сон.

Порывшись в хлебнице, она сунула в тостер пару ломтиков и зевнула, чувствуя на себе горящий взгляд Аги из другого конца комнаты.

– Доброе утро, мама, – сказала она, не оборачиваясь, и улыбнулась сама себе, услышав тихое поцокивание языком.

– Ты сегодня поздно.

В голосе Аги слышались резкие нотки, в чем, впрочем, не было ничего необычного. Лидия вовсе не всегда могла с уверенностью сказать, ругает ее мать или утешает.

– Плохо спала, – отозвалась она, вытаскивая из холодильника масло, и наконец повернулась к матери.

Ага сидела за дальним концом стола с неизменным своим суровым выражением на лице, сжимая в ладонях чашку горячего чая с лимоном. Мать окинула Лидию быстрым взглядом, а потом глаза их встретились.

– Лицо у тебя сегодня уже не такое красное, – заметила Ага все тем же тоном. – Я же говорила, чай поможет.

Ага свято верила, что черный чай или чеснок при правильном применении способны исцелить любую хворь. Увидев вчера покрасневшее лицо дочери, она громко охнула и заставила ее добрых полчаса пролежать с четырьмя свежезаваренными чайными пакетиками на самых пострадавших местах. И это подействовало, хотя Лидия ни за что не признала бы вслух правоту матери.

– Скорее не чай, а лосьон для обгоревшей кожи, – возразила она, изо всех сил стараясь подавить улыбку. Вытащив из ящика рядом с раковиной нож, она принялась длинными размеренными взмахами намазывать масло на хлеб.

– Если хочешь, в буфете есть повидло от Джеффа. – Слова Аги звучали чуть ли не предложением мира, хотя Лидии вообще-то не казалось, что они ссорились. Может, Ага хотела ее подмаслить, чтобы на что-то уговорить.

Несмотря на предполагаемые низменные мотивы матери, Лидия тут же достала повидло. Выйдя пару лет назад на пенсию, дядя Джефф открыл в себе настоящую страсть к заготовке любых фруктов, ягод и овощей, какие только попадали к нему в руки. И хотя большинство его произведений оставляли желать лучшего, но вот варенья и повидло непостижимым образом оказывались вкуснее любых, какие Лидия только пробовала.

«Красный апельсин с бурбоном» – гласила надпись на банке, и Лидия с улыбкой принялась намазывать повидло на тост. Пахло оно так же потрясающе, как и называлось. Лидия с наслаждением откусила большой кусок, и в этот-то самый миг Ага сбросила на нее свою бомбу.

– Слышала, ты наконец перестала убиваться по Адаму?

Лидия чуть не подавилась тостом. Так вот почему мама сегодня с утра так приветлива.

– Ты подслушала мой разговор?

Ага возвела глаза к небу, а потом отпила еще чая.

– Myszko, ради всего святого. Я очень чутко сплю, а стены в этом доме такие тонкие.

– Ну и что, – пробормотала Лидия, мгновенно чувствуя, как регрессирует до себя девятнадцатилетней, когда она вот так же сидела за этим же самым столом и слушала многословные доводы матери за то, что Адам (она всегда называла его Адамом, никаких польских уменьшительных, что Лидия воспринимала как проявление неприязни) решительно не годится ни в мужья, ни в отцы.

Теперь Лидия была рада отметить задним числом, что хотя бы наполовину ее мать ошибалась.

Хотя, конечно, сама Ага этого ни за что не признала бы.

– Я просто хочу сказать, что Оливка – очень мудрая девушка, – заявила Ага, сводя жидковатые ненакрашенные брови в чуть менее суровой гримасе, чем обычно. – Куда мудрее... – Она многозначительно покачала головой. – ...чем ее мать. Совершенно очевидно.

Лидия вздохнула.

– Ты весь наш разговор слышала?

– Не весь. – Ага снова отпила чаю. – Твой tata слишком громко храпел. Прямо поразительно, такой тихий, когда бодрствует, а когда спит – столько шума. – Она пронзила Лидию суровым взором. – Но мне хватило и того, что я слышала.

Плечи у Лидии поникли.

– Так ты теперь знаешь, что у нас с Джейком на самом деле ничего нет? – уточнила она, признавая свое поражение.

– А тебе хочется, чтобы было? – спросила Ага медленно, точно разгадывала какую-то шараду.

– Нет! – машинально воскликнула Лидия, но тут же тихонько призналась: – Не знаю.

Ага снова кивнула, поджав губы с таким видом, точно разобралась наконец, что происходит на душе дочери.

– И он не знает, кто ты на самом деле.

У Лидии вырвался слабый смешок, больше похожий на тихий вздох.

– А вообще кто-нибудь это знает?

– По всей видимости, твоя дочь.

– Думаешь, она права? – спросила Лидия, разрываясь между желанием и страхом узнать мнение матери. – Насчет Адама?

Ага несколько мгновений помолчала, взвешивая слова, что вообще делала крайне редко, а потом просто ответила:

– Думаю, да.

– Ты его никогда не любила!

Это было не вопросом, а констатацией факта, но Ага все равно ответила:

– Да.

Лидия, разумеется, и так это знала. Ага была не из тех, кто склонен подслащивать пилюлю. Именно поэтому Лидия и знала, что может довериться мнению матери.

– Как ты думаешь, он хоть когда-нибудь любил меня? – задала она вопрос, который вертелся у нее в голове всю ночь.

Выражение лица у Аги стало почти мягким – ну, для нее.

– Лидка, да! Разумеется. – Она снова нахмурилась. – Я совершенно точно знаю, что он тебя любил. Но твоя babcia когда-то сказала мне, а я теперь говорю тебе: одной любви недостаточно. В паре оба должны быть запряжены в одну упряжку.

Лидия наморщила нос.

– В каком смысле «в одну упряжку»?

– Как волы. Которые тащат плуг. – Ага с досадой всплеснула руками. – Myszko, ну что же ты! Твои предки были крестьянами!

– Прости.

Ага расправила плечи и вся подобралась. Лидия много раз наблюдала, как она делает так, собираясь высказаться начистоту или дать непрошеный совет.

Она тоже вся подобралась.

– Ты очень способная женщина, Лидка, думаю, сама не понимаешь насколько, – начала Ага очень серьезным тоном. – Ты же знаешь, я вырастила тебя так, чтобы ты могла сама себе вырастить картошку.

– Мам, ты не перегибаешь палку со своими пейзанскими метафорами? – не удержалась Лидия.

Мать смерила ее строгим взглядом.

– Всего лишь говорю, что, хотя сил у тебя достаточно, чтобы в одиночку тащить на себе весь брак, ты вовсе не обязана это делать.

Губы у Лидии дрогнули в еле заметной улыбке.

– Мам, ты пытаешься дать мне совет о личной жизни.

– Не пытаюсь, myszko, а даю. – Лидия никогда еще не видела у своей матери настолько серьезного лица. – Когда ты снова выйдешь замуж...

Лидия фыркнула.

– Попридержи коней. Я пока всего-навсего один раз целовалась с одним мужчиной.

Ну почти. Она не стала упоминать Марка, Мэтта или как там его звали.

– Когда ты снова выйдешь замуж, – повторила Ага уже более сурово, – всегда помни, что одной любви мало. Вы должны быть запряжены в одну упряжку. Делить между собой ношу. Тянуть в одну сторону.

Впервые за очень, очень долгое время Лидия не закатила глаза и не засмеялась над материнским советом. Она знала, что – если отвлечься от картошки и волов – Ага права. И, если быть совсем честной с самой собой, Лидия могла наконец признать, что в глубине души, под слоем лака, которым она заполировала свою якобы идеальную жизнь, она всегда это знала.

А еще ей вдруг, совершенно внезапно пришла в голову идея о следующем пункте из списка.

В два счета расправившись с тостом, она отнесла тарелку к раковине, хотя прежде, чем бежать к телефону, задержалась в кухне еще на пару секунд, чтобы легонько поцеловать маму в щеку. В голосе ее не слышалось ни следа обычной язвительности.

– Спасибо, мам.

Глава двадцать вторая

Прошло почти две недели, прежде чем Лидия снова увидела Джейка. И хотя умом она понимала, что все дело в неудачном стечении обстоятельств, но не могла заглушить предательский голосок в голове, время от времени спрашивающий, не избегает ли Джейк ее. Они перебрасывались сообщениями, все как обычно, но чем больше времени проходило с Того Самого Поцелуя, тем сильнее она сама себя накручивала.

Шагая восхитительно теплым июльским днем на встречу с Джейком, она ощущала себя ходячим комком нервов – настолько, что за короткую дорогу по Викар-лейн умудрилась едва не попасть под автобус, а может, и не один раз.

В сообщении Джейка говорилось:

«Встречаемся возле Биржи зерна. Татуировочный салон прямо позади».

Но чем ближе Лидия туда подходила, тем тяжелее становилось у нее на душе.

Это же просто Джейк, говорила она себе, но почему-то распоясавшиеся нервы совершенно не унимались. Мысль о предстоящей пытке тоже делу не помогала, хотя Лидия радовалась, что наконец-то решила, какую именно татуировку хочет набить. Джейк дал ей контакты Эдди из татуировочного салона, и она послала туда свои соображения, а в ответ получила довольный смайлик и большой палец вверх – видимо, это означало, что идея одобрена.

Она миновала рынок. До места встречи оставалось уже совсем немного. Сердце все сильнее прыгало и трепетало в груди. Она могла бы запарковаться за углом от самой биржи, но предпочла встать чуть подальше, надеясь, что прогулка ее успокоит.

Почему-то не помогло.

Она прошла мимо череды автобусных остановок и вдруг увидела Джейка, с обычной непринужденностью опиравшегося о перила напротив старинного круглого здания. Сперва он не заметил ее, и она на миг замерла, рассматривая наклон его плеч, лохматую шевелюру. Сегодня он, вопреки обычному своему стилю, был одет во все черное, точно кукольник в нерабочее время, но почему-то при виде его у нее стало тесно в груди, и, перейдя дорогу, она почувствовала, что вся задыхается.

Он смотрел на каменные ступени перед входом, где выводил замысловатое соло уличный музыкант с ярко-синей гитарой, и увидел Лидию, только когда меж ними оставалось не более двенадцати футов. Зато тогда лицо его осветилось такой радостной улыбкой, что крохотный голосок у нее в голове – тот, что твердил, что Джейк нарочно отстраняется от нее, – вынужден был умолкнуть хотя бы на время.

– Привет, прекрасная незнакомка.

Как же она соскучилась по этой его кривоватой улыбке! И ее ответная улыбка ощущалась точно счастливый вздох.

– А здорово играет, – заметила она, кивая на музыканта, который тем временем начал еще и петь. От звуков хрипловатого глубокого голоса сердце Лидии тоже запело в груди.

Джейк с жаром кивнул.

– Потрясающе здорово! Я на него уже минут десять смотрю, а он становится только лучше и лучше.

– Так ты теперь практически фанат? – Лидии казалось, шутка прозвучала как-то неловко, но Джейк лишь расхохотался, запрокидывая голову назад.

– Типа того. – Однако он тут же перестал смеяться и, глядя на Лидию, негромко спросил: – Ты как, готова?

Она улыбнулась, загоняя тревожность поглубже, туда, где Джейк ничего не разглядит.

– К иголкам-то? Готова как никогда!

Он снова засмеялся, выпрямился и показал на один из маленьких переулков вокруг старинного викторианского здания.

– Ты отлично умеешь терпеть боль. Ты справишься!

Лидия приподняла бровь.

– Откуда ты знаешь, как я переношу боль?

– Давай посчитаем, – с улыбкой предложил он, устремляясь на обычной своей скорости в переулок. – Подвернутая нога, падение с лошади, эпически отбитый о воду живот и что там было еще?

– Укушенная задница.

Он кивнул, прикрывая глаза.

– Точно. Почему я всегда забываю?

– Такая уж у меня непримечательная задница. – Лидия с напускной обидой выпятила нижнюю губу.

Джейк ухмыльнулся, но даже не взглянул на нее. Лидия ощутила, как все ее нелепое, предательское тело бросает в жар. Однако этот жар мгновенно сменился паникой, стоило Джейку остановиться перед салоном и с улыбкой повернуться к ней.

– Пришли.

Внутри салон оказался ярче и светлее, чем ожидала Лидия. По выбеленным кирпичным стенам и глянцевому серому полу тянулись широкие полосы света, компенсирующие отсутствие окон в боковых стенах. Под самым потолком шел ряд красивых и затейливых принтов в рамках, а пониже на стенах к пробковым доскам было приколото множество небольших набросков – точно стайка бабочек. За стойкой регистрации виднелись две аккуратно обвернутые прозрачной пленкой черные кожаные кушетки, стоявшие почти бок о бок, а в глубине помещения, за небольшой аркой – еще две. Обе ближние сейчас были заняты – два юных хипстера на них оживленно болтали с мастерами-татуировщиками сквозь прерывистое жужжание тату-машинок.

Низенькая фигуристая девушка с ярко-синими волосами улыбнулась Лидии с Джейком из-за стойки. Ее пирсинг и идеально подведенные стрелки на глазах сообщили Лидии, что она, скорее всего, старше тех четырнадцати лет, на которые выглядит. Сама Лидия вдруг показалась себе столетней старухой.

– Привет, – поздоровалась девушка, глядя ровно между ними, – чем могу помочь?

– У нас назначена встреча с Эдди и Максом в одиннадцать. – Джейк улыбнулся ей своей кривоватой улыбкой. Грудь Лидии сжали острые пальцы чего-то крайне похожего на ревность.

– Я им сообщу, – улыбнулась в ответ Синевласка, но из глубины салона к ним уже спешил огромный мужчина, сложением напоминавший медведя. Он приветственно улыбался Джейку из-за косматой рыжеватой бороды.

– Макси! – радостно завопил Джейк, бросаясь к распахнувшему объятия бородачу. – Сто лет не виделись!

Они немного постояли в обнимку, покачиваясь, но наконец Макс отступил на шаг и с улыбкой посмотрел на Лидию.

– А вы, верно, Лили.

Лидия улыбнулась в ответ и протянула руку, хотя грудную клетку ей тихо сдавили пальцы вины.

– Приятно познакомиться.

Макс дружелюбно ухмыльнулся, обхватывая здоровенной ручищей ее ладонь. Каждый дюйм его кожи был покрыт татуировками – затейливыми узорами различных оттенков серого и причудливыми морскими пейзажами. Лидии потребовалось бы несколько часов, чтобы рассмотреть их все.

– Я пока дам вам подписать информированное согласие, а как Эдди подтянется, так сразу и начнем.

– Спасибо, старик, – отозвался Джейк с обычной широченной улыбкой.

– Ты тоже делаешь татуировку? – пробормотала Лидия очень тихо, ровно так, чтобы ее было еле-еле слышно за шумом машинок.

Джейк кивнул, улыбка его никуда не делась.

– Ну конечно! Не мог же я бросить тебя тут в одиночестве. – Его теплые глаза встретились с ее глазами, разбегающиеся от уголков глаз морщинки прорезались глубже. – Помнишь, как было в «Титанике»: прыгнешь ты, прыгну и я.

В груди Лидии зародилось и набрало силу иное чувство – теплое, успокаивающее, совершенно незнакомое. Она торопливо улыбнулась Джейку, всеми силами надеясь, что он не заметит ее состояния.

Макс вернулся с формами информированного согласия, и Лидия с Джейком уселись на бархатный сине-зеленый диванчик у витрины, чтобы их заполнить. Форма была довольно простой: имя, дата рождения, состояние здоровья и признание потенциальных рисков. Лидии случалось в жизни подписывать и более страшные документы, так что она во внезапном приливе уверенности взялась за ручку. И тут услышала голос Джейка:

– Честно скажу, Лил, я изрядно взволнован.

Сердце чуть не остановилось у нее в груди.

Лили.

На счастье, она только начала выводить свое имя – успела написать в графе «Имя» только первые две буквы «Ли», так что теперь торопливо дописала второе «ли» и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Однако пока она заполняла остаток формы, сердце все равно билось вдвое чаще обычного. Подписываясь в самом низу, она с особой тщательностью вывела имя «Лили», загоняя вглубь бьющееся в мозгу слово «врунья, врунья, врунья».

Дверь отворилась, и в салон вошла стройная женщина в простой черной одежде, резко контрастировавшей с набитыми «рукавами» восхитительных цветов. Джинсы с футболкой на ней выглядели так стильно и круто, что, разглядев еще и миниатюрные цветочки, вытатуированные у нее на лбу по линии роста волос и подчеркнутые андеркатом с одной стороны, Лидия ощутила себя отставшей от жизни и моды теткой, которой вообще в этом салоне не место.

– Привет, Эд, – сказал Макс, сидевший на краешке стойки, и показал на Лидию. – Твои одиннадцать часов.

Эдди повернулась к Лидии. На первый взгляд она производила почти устрашающее впечатление, но улыбка у нее оказалась почти такой же широкой и радостной, как у Джейка, а в голосе слышались певучие нотки уроженки юго-западной части Англии.

– До чего ж приятно познакомиться, Лили, – сказала она таким теплым и дружеским тоном, что у Лидии тут же отлегло от сердца. Проведя Лидию вглубь салона, где стояли две свободные кушетки, она вытащила блокнот с рисунком, который сделала по довольно-таки бессвязному описанию Лидии.

Увидев рисунок, Лидия ахнула. Идеально. Ровно то, что ей хотелось.

Она никогда не мечтала обзавестись татуировкой, даже на татуировки окружающих особенно внимания не обращала, и, когда, найдя список, впервые задумалась об этом, сперва даже представить не могла, что бы такое увековечить на своем теле. Ей и не думалось, что вдохновение осенит ее во время очередной воспитательно-просветительской речи матери о далеких временах и странах. Но уж когда озарило – ей показалось, что это судьба. Ну, то есть если бы Лидия в эти дни была способна верить в судьбу.

Стоило Аге произнести свою речь про выращивание картошки, перед мысленным взглядом Лидии предстал ясный образ: растение картофель, от корней до цветов, нарисованное тонкими четкими линиями, точно из старинного ботанического справочника. И Эдди сумела отдать этой идее должное – нарисованные ей линии, четкие и ясные, сделали из неуклюжих объяснений настоящее произведение искусства, которое Лидия готова была с гордостью носить у себя на коже.

Она с улыбкой кивнула Эдди. Слова никак не могли пробиться через подступивший к горлу комок, но наконец она ухитрилась пролепетать:

– Мне так нравится!

Эдди горделиво засияла.

– Рада слышать. Мне было очень приятно рисовать этот узор.

– Очень красиво, – сказал Джейк, заглядывая через плечо Лидии. – Но... – Он прищурился, вглядываясь получше. – Это что, картошка?

Лидия улыбнулась в ответ.

– Да.

– Но почему?

Она заставила себя посмотреть ему прямо в глаза.

– Чтобы не забывать, что я из тех женщин, которые способны сами выращивать себе картошку.

Сперва он медленно кивнул, глядя ей в глаза, но потом вопросительно наморщил лоб.

– Не очень-то понимаю, что это значит.

Лидия ничего не ответила – лишь тихонько улыбнулась себе под нос, вспоминая Агу. Какой она могла быть яростной. Какой бесстрашной. Лидия изо всех сил надеялась, что выгравированная на коже материнская метафора будет хоть немного напоминать ей, что и внутри нее живет то же самое бесстрашие, пусть и очень глубоко зарытое.

Однако ей не пришлось ничего объяснять, за нее в бой вступила Эдди.

– Джейк! – начала она, пронзая его суровым взором и заправляя упавшую на лицо прядку волос за изобилующее серьгами ухо. – Уж кому, как не тебе, знать, что совершенно не важно, что ее татуировка значит для тебя, важно – что она значит для нее. – Она с теплой улыбкой повернулась к Лидии. – Сейчас я перекопирую рисунок и подгоним тебе по размеру.

Молодая женщина отошла к стойке регистрации, а Лидия ехидно усмехнулась.

– Надеюсь, ты в должной степени устыжен и посрамлен.

Ответный теплый смех Джейка проник ей в самую душу.

– Еще как.

Через несколько минут Эдди вернулась с распечаткой узора и спросила, на какое место его предстоит наносить. Лидия показала на ребра слева, почти у самого сердца.

– Ребра – довольно болезненное место для первой татуировки, – осторожно заметила Эдди, тихонько втягивая воздух через зубы.

Джейк лишь рассмеялся, хотя и непривычно тихо.

– Это ничего, она выносливая.

А сама Лидия была непоколебима. Лучше перетерпеть чуть больше физической боли, лишь бы сохранить татуировку в тайне от Аги. И не только потому, что мать, если узнает, ее на кусочки нарежет – даром что Лидия давно уже взрослая. Она не хотела выдавать Аге, как высоко оценила ее совет – а не то сознание собственного могущества ударит матери в голову.

Эдди попросила Лидию снять рубашку и некоторое время пристально рассматривала ее кожу. Лидия инстинктивно отвернулась от Джейка, хотя тот уже смотрел не на нее, а на Макса, шагающего к ним с широкой улыбкой на лице.

На несколько минут Лидия отвлеклась, обсуждая с Эдди место и размер будущей татуировки, а потом, когда художница отошла готовить трафарет, снова повернулась к Джейку. И как раз в тот момент, когда он в свою очередь стягивал с себя футболку – решительным и быстрым движением, ухватив сразу обеими руками, точно какой-нибудь герой из приключенческого фильма.

Она бы насмешливо закатила глаза, но не могла оторвать взгляда от очертаний его тела.

Ох.

Его растрепанная голова вынырнула из-под футболки, и глаза их встретились. Шрам так оттягивал улыбку Джейка, что сердце у Лидии вдруг понеслось вскачь. Она торопливо улыбнулась и отвернулась, радуясь, что Эдди уже возвращается к ней, победно размахивая кусочком бумаги.

На каждой стадии подготовки пульс у Лидии все ускорял и ускорял бег: когда Эдди сдвинула у нее лифчик на левом боку чуть выше, когда приложила к ней трафарет, когда дважды и трижды перепроверила, что Лидию все устраивает, и когда наконец разместила ее на кушетке, подперев двумя или тремя затянутыми в пленку подушками.

К тому времени, как игла первый раз коснулась кожи и Лидия рефлекторно зажмурилась, бушующей в ней тревожности оставалось лишь идти на спад: расти дальше было некуда.

Сперва она могла воспринимать только происходящее непосредственно с ней: прерывистый гул машинки, резкое покалывание иглы, через минуту-другую притупившееся до сильного тянущего царапанья. Было больно, но не зашкаливающе, так что постепенно пульс у нее начал успокаиваться, и она открыла глаза.

И тут же встретилась взглядом с ясными янтарными глазами Джейка Джонса.

Он лежал на животе, повернув голову к ней, а Макс сидел рядом, напряженно вглядываясь в кожу между лопатками Джейка. Руки его двигались в том же ровном уверенном ритме, что и руки Эдди. Лидия не успела посмотреть, какой узор он собирался вытатуировать, и теперь очень об этом жалела, пытаясь по движениям рук Макса отгадать, что там должно получиться.

– Ты как, ничего? – одними губами спросил Джейк, и она кивнула и чуть поморщилась, когда иголка прошлась по передней стороне ребер. Ответная улыбка Джейка была чуть более блеклой, чем обычно, и Лидия видела в его глазах ту же напряженность, что и у нее самой.

– А я так и не видела нового добавления к твоему дереву, Джейк, – заметила Эдди, не прерывая работы, словно чувствуя, что их обоих хорошо бы чем-то отвлечь от боли.

– Так вот что ты делаешь, да? – спросила Лидия. – Я тоже твоего эскиза не видела.

– Это незавершенный проект, – отозвался Джейк и улыбнулся, хотя слова у него выходили довольно отрывисто.

Макс тут же выступил в поддержку друга.

– Мы с этим вот парнем, – легонько кивнул он на Джейка, не меняя положения тела, – его дерево уже почти десять лет растим. Мы с Джейки старые-престарые знакомые, правда, малыш?

Джейк что-то нечленораздельно промычал в ответ.

– Вместе учились в колледже, да так с тех пор друг друга из вида не теряли, – продолжил Макс и приостановился на миг, чтобы почесать щеку о плечо. – Знаете, как он меня поддерживал, когда я решил бросить всю из себя серьезную, но до смерти нудную работу в бухгалтерии и пошел в неоплачиваемое ученичество к татуировщику? – Он засмеялся. – Мама тогда меня чуть не прокляла, друзья называли идиотом, но только не Джейк. Он в меня всегда верил. Он был одним из первых живых людей, которых я татуировал, и я чуть не помер со страху. Он тогда соревновался в Европе, и я твердо верил, что сделаю что-нибудь не так и это каким-то образом погубит его карьеру.

Джейк резковато засмеялся.

– С этим я и сам отлично справился, правда?

В голосе его звучал легкий надрыв, которого Лидия не замечала прежде. Голос у Макса стал еще мягче.

– Я тогда обожал деревья – сам уж не знаю почему. Просто постоянно их на всем рисовал. Но до того боялся татуировать на нем целое дерево, что Джейки в шутку предложил мне вытатуировать просто пень. Это я еще мог. – Он заулыбался еще шире. – Фигня, конечно, вышла, но все-таки я смог! Потому что этот парень в меня верил.

– И вовсе не фигня, – ухмыльнулся через боль Джейк. – Просто в стиле примитивизма.

Макс захохотал.

– Вот видите!

Лидия видела.

– Словом, – продолжил Макс, напряженно вглядываясь в спину Джейка, – с тех пор он хотя бы раз в год приходит, как вернется из тех мест, где его носило, чтобы поработать над следующим кусочком. И дерево растет и растет, каждая новая часть – отражение того, что происходило в его жизни за это время.

Лидия кивнула и улыбнулась краешком губ.

– А над чем вы работаете теперь?

Вместо Макса откликнулся сам Джейк:

– Сломанная ветка и новый побег.

Лидия снова улыбнулась, понимая, что имелось в виду.

– Логично.

– Ну и само собой... – Макс поднял брови, хотя по-прежнему не отводил взгляда от Джейка. – ...моя заветная мечта – когда-нибудь набить этому красавчику корни. – Тут он все-таки на миг поднял глаза и бросил короткий взгляд на Лидию. Та покраснела от смущения. – И когда-нибудь я это сделаю.

От Лидии не укрылся ни многозначительный тон Макса, ни глубокий символизм, вплетенный в его слова. Она не в первый раз задумалась, почему Джейк так упорно не хочет пускать корни. Почему никогда не говорит о том, чтобы начать с кем-нибудь встречаться.

После того первого разговора в кафе она несколько раз пыталась расспросить его поподробнее, но он всегда давал один ответ: ему и так хорошо. Ему надо время, чтобы разобраться, чего он хочет. Он никуда не спешит.

Однако Лидия чувствовала за его уклончивыми ответами нечто невысказанное.

Вот и сейчас, когда Джейк сквозь стиснутые зубы вмешался в разговор, она снова почувствовала все ту же недосказанность.

– Когда-нибудь. Но пока, приятель, этот день еще даже не маячит на горизонте.

От этих слов у Лидии вдруг что-то болезненно и остро сжалось внутри, в глубине грудной клетки. И эта внезапная боль в сочетании с жжением татуировальной иглы вдруг заставила Лидию признать, хотя бы перед самой собой, один факт. Факт, который она до сих пор отчаянно старалась игнорировать.

У нее начали развиваться очень даже настоящие чувства к своему совершенно ненастоящему бойфренду.

Совершенно ненастоящему бойфренду, который вдобавок ко всему еще и не знал ее настоящего имени.

Глава двадцать третья

На сам процесс татуировки ушло около полутора часов, и только по истечении первого часа Лидия начала по-настоящему ощущать боль от иглы. Да, до сих пор она тоже испытывала неприятные ощущения, но более общего толка – резкое царапанье, сильное жжение. Однако через час вдруг начала чувствовать каждый укол, каждый крохотный надрез, когда иголка входила под кожу, выбрасывая туда чернила.

Это просто эндорфины выдыхаются, только и всего, сказала она себе – и на некоторое время почти поверила. Никакого, совсем никакого отношения к внезапному открытию про Джейка.

Однако нельзя было отрицать, что эта перемена произошла сразу же после его слов о корнях. Что само по себе было просто нелепо. Она же даже еще не развелась с человеком, которого всего две недели назад, как ей казалось, любила без памяти. Она никак, совсем не ищет никаких новых отношений, не говоря уже о серьезных, так почему же эти слова так забрались ей под кожу и не отпускают?

Она попыталась отогнать непрошеное чувство и снова зажмурилась, пережидая особо болезненный фрагмент почти законченной татуировки, как вдруг ее пальцы тихо сжала чья-то теплая рука.

Лидия открыла глаза и увидела Джейка. Как был, без рубашки, он стоял перед ее кушеткой на коленях, бережно держа ее руку в своей.

– Очень больно? – тихонько спросил он, нежно и ласково глядя ей в глаза.

– Да, – просто ответила она, имея в виду отнюдь не только боль от иглы.

Джейк так и простоял на коленях рядом с ней еще минут десять или чуть больше, до самого конца. Не пошевелился, не сказал ни слова, даже не пожаловался, как жестко стоять коленями на плиточном полу – как почти наверняка пожаловалась бы Лидия, поменяйся они местами. Просто был здесь, рядом с ней – ровно так же, как всегда, когда был ей особенно нужен. Просто Лидия только сейчас начала это осознавать.

Он был рядом: когда нес ее на плечах с горы, когда подбадривал на трамплине, когда ликовал, что она сумела оседлать самую тихую волну в мире. Когда снова и снова твердил ей, что она может, что она справится, что ей хватит духа и что, самое главное, она вовсе не обязана.

А еще он умел сделать так, что рядом с ним она становилась лучшей версией себя самой. Даже учитывая, что лучшей версией ее была какая-то совсем другая женщина.

Лидия чуть не расплакалась.

На самом деле, даже и вправду расплакалась, совсем чуть-чуть, когда через несколько секунд Эдди сказала: «Ну что, закончили» – и побрызгала горящую кожу у нее на ребрах чем-то восхитительно прохладным и успокаивающим. Но Лидия уперла язык в нёбо, чтобы задушить слезы на корню, как научила ее Ага, и отчаянно постаралась пробудить в себе хоть частицу бесстрашного духа своей матери.

– Пускай пока так останется, чтобы поменьше жгло, – заботливо улыбнулась Эдди. Губы у нее тоже были проколоты в двух местах. – А к тому времени, как Джейк закончит, можно будет уже и перевязать.

Лидия недоуменно наморщила лоб.

– Джейк еще не закончил?

Она обернулась на Джейка – он все так же стоял на коленях перед кушеткой, но сочувствие у него на лице сменилось знакомой кривоватой улыбкой. Только теперь Лидия заметила, что Макс по-прежнему сидел на табуреточке рядом с кушеткой Джейка, глядя на них двоих с каким-то очень сложным выражением лица.

– Со сломанной веткой закончено. – Макс чуть приподнял бровь, самую капельку, так что Лидия и заметила-то это с трудом. – Остались последние штрихи на новом побеге.

Он посмотрел на Лидию, словно мог читать ее мысли, и снова перевел взгляд на Джейка.

Тот повернулся, чтобы снова лечь на кушетку, и Лидия громко ахнула при виде его голой спины, распухшей, в потеках чернил и ручейках крови, сбегавших от свежей татуировки между лопатками. Похоже, он в буквальном смысле слова сорвался с кушетки прямо в разгар татуировки, чтобы ободрить и поддержать Лидию.

Ну до чего же типичный Джейк – такой прекрасный, такой невыносимый!

Следующие десять минут прошли в водовороте светских разговоров и полнейшего внутреннего смятения, и к тому времени, как Эдди осторожно вытерла ребра Лидии, сделала несколько фотографий свежего рисунка и подвела ее к зеркалу, чтобы она могла сама на себя взглянуть, Лидия уже снова чуть не плакала.

– Ну до чего же мне нравится, – сказала она горячо и очень искренне, любуясь изяществом рисунка на коже и не обращая внимания на все недостатки своего тела, обычно заставляющие ее смущаться себя. Сейчас она не смотрела ни на серебристые разводы растяжек, ни на то, как живот у нее слегка выпирает над джинсами, сколько их ни подтягивай. В этот миг она лишь гордилась своим телом – непривычное, странное ощущение.

– Спасибо, – сказала она. К горлу подступил комок. Эдди просияла в ответ.

– Это тебе спасибо! Ты моя первая картошка.

Они смеялись всю дорогу обратно к кушетке, а там Эдди ловко накрыла место татуировки какой-то забавной липкой пленкой и дала Лидии очень подробные инструкции, как за этим местом теперь ухаживать.

Когда они снова повернулись к Джейку, его татуировка была почти закончена, и Лидия воспользовалась возможностью, пока он лежит смирно, порассматривать весь узор в целом – от самого начала в нижней части позвоночника до того места, над которым Макс работал теперь. Первый кусок и в самом деле был совсем простым – как сказал Джейк, в стиле примитивизма, – но каждый новый сегмент прогрессировал вместе с мастерством Макса, последние же три просто потрясали сложностью и проработанностью деталей. И каждая часть рассказывала свою историю: одни изображали цветы и вплетенные в листву ленты, раскрывающиеся почки и новые ростки, а другие – сломанные ветки и голые сучья. На одном сегменте вообще не было ветвей – лишь несколько зарубок и утолщений на коре. Лидии хотелось узнать, что кроется за абсолютно каждым кусочком.

Честно говоря, еще она воспользовалась возможностью беззастенчиво полюбоваться очертаниями тела Джейка и его гладкой кожей.

В конце концов, она не была лишена ничего человеческого!

* * *

Они вышли во влажную духоту улицы уже только далеко за полдень, закончив и оплатив татуировки и поболтав на прощание еще немного с обоими художниками.

Едва покинув салон, Джейк извлек из кармана красный фломастер, а Лидия с улыбкой направилась к ближайшей стене и, прислонившись к гладкому камню, вытащила список и вычеркнула пункт номер восемь. «Набить татуировку».

– Шесть закрыто, – сказала она, как повелевала сложившаяся меж ними традиция. И Джейку оставалось лишь только так же традиционно ответить:

– Три осталось.

– Так Эдди тоже девушка, да? – заметила Лидия, решительно меняя тему, потому что так было проще игнорировать, как болезненно сжалось сердце от мысли: а что потом, когда список закончится? – Хорошо, что я знала это заранее и не выставила себя полной дурой.

Он лишь рассмеялся.

– Она бы ничего плохого не подумала. Ее полное имя – Эдвина. Когда растешь с таким именем, тебя уже ничего не испугает.

– Эдвина. – Лидия поморщилась. – Бедняжка.

– В честь Эдвины Карри, – пояснил Джейк с улыбкой в голосе. – Папа был большим фанатом.

Лидия фыркнула.

– Эдди ей куда больше идет.

Джейк согласно кивнул, и она снова ощутила это чувство – легкий укол ревности. Надо как-то с собой бороться.

– Ну и как тебе это все? – негромко спросил Джейк. – Теперь, когда уже не надо изображать стойкого солдатика перед крутыми татуировщиками.

Она хлопнула его по руке, и он рассмеялся, крайне довольный собой.

– Спасибо на добром слове, но я и правда стойкий солдатик, – сообщила она, закатывая глаза. – Как родишь без обезболивания в двадцать, выработаешь в себе стойкость, никуда не денешься.

– От открытого перелома двух костей на руке разом тоже, – с суховатой усмешкой сказал Джейк.

– А, ну да. В результате...

– Падения с каната.

Она снова закатила глаза.

– Знаешь, я уже даже и не хочу знать, что там по-настоящему было.

Однако она кривила душой. После своих недавних откровений она буквально пылала желанием узнать все его тайны, все истории, стоящие за его татуировками, причины, по которым он не хотел пускать корни.

Не говоря уж о том, с какой силой ей хотелось, чтобы он снова ее поцеловал!

Она думала об этом и на следующее утро, лениво валяясь в постели и притворяясь, что еще спит – главным образом, чтобы избежать разоблачения, случайно поморщившись от боли в ребрах при Аге. И тут вдруг с радостным изумлением услышала безошибочно узнаваемую мелодию звонка видеочата.

На всем белом свете существовал всего один человек, с которым Лидия общалась по видеочату, но персонально поставленная мелодия и подавно не оставляла места для сомнений.

– Олли! – завопила она, торопливо выбирая опцию «ответить». Ее так и распирало от внезапной острой радости – или то было облегчение? Судя по выражению лица, дочь тоже была очень рада ее увидеть.

– Привет, мам. – От улыбки на загорелых щеках Олли проступили ямочки.

Лидия тоже улыбнулась.

– Как я рада, что ты позвонила! А то я уже собиралась писать тебе самое длинное письмо в мире.

– Ах, как жаль, что теперь я его не прочитаю.

Лидия хихикнула.

– Ну прости.

– Давай основное, по пунктам.

Лидию словно прорвало.

– Это еще не точно, но, может быть, я самую капельку начинаю влюбляться в Джейка.

Олли вздернула одну бровь.

– Ну это уж со всей очевидностью.

– Мне, во всяком случае, – парировала Лидия, чувствуя, как щеки заливаются горячим румянцем, – ничего такого очевидно не было.

Дочь улыбнулась, внимательно ее разглядывая и чуть наклонив голову набок.

– И каков план?

Снова все та же острая боль в груди.

– Никаких планов, – просто ответила Лидия. – Он во мне не заинтересован.

– Ты уверена?

– Абсолютно уверена. – Она пожала плечами, не скрывая огорчения в голосе. – Практически сам так и сказал, несколько раз.

– Ну ладно. – Судя по голосу, Олли имела в виду скорее что-нибудь вроде «ну ладно, там видно будет». А потом в ней вдруг произошла резкая перемена. – А у меня тут тоже новости!

– О боже мой! – ахнула Лидия, задыхаясь от чувства вины. – Прости, ты мне сама позвонила, а я тут со своими глупостями.

Олли улыбнулась, отмахиваясь от нее.

– Я живу, чтобы выслушивать тебя со всеми твоими глупостями.

Лидия улыбнулась в ответ.

– Отлично. Но у тебя-то самой что?

– У меня новостей две.

– Хорошая и плохая?

Олли покачала головой, кудрявые локоны так и заплясали.

– Хорошая и... – Она на миг умолкла, задумавшись. – ...и интригующая.

Лидия приподняла бровь.

– Интересно.

– Я нашла Лили, – выпалила Олли, округляя глаза.

– Что?

– Лили Беннет, – повторила Олли чуть медленнее. – Ну твою Лили Беннет. Ту самую Лили Беннет, которая написала список. Я ее нашла! – Уголки ее губ чуть дрогнули, но улыбки не последовало. – Я знаю, кто она такая.

Лидия не понимала, что и думать по этому поводу. Месяц назад ее бы распирало от тех же чувств, которые она сейчас читала на лице Олли. Месяц назад она была бы счастлива найти женщину, которая так ее вдохновила.

Но теперь? Она честно не знала. Личность загадочной составительницы списка по-прежнему очень интересовала ее – конечно, интересовала. Но теперь ей не давало покоя и кое-что иное. Какой-то частицей души она почти всерьез боялась, что если вдруг отыщет настоящую Лили Беннет, женщину, которую возвела в своей голове на такой пьедестал, то она сама, Лидия Грэй, окончательно поблекнет и завянет в тени этого пьедестала. Ей и так-то уже казалось, будто она сама по себе ничего не значит.

– И?.. – спросила она, надеясь, что дочь не расслышит страха у нее в голосе.

– Я пришлю тебе ссылку. Я пока нашла ее только в соцсетях, только и всего. Но продолжу искать.

– Хорошо, – согласилась Лидия, хотя на самом деле хорошего тут было мало. Совсем не было! Она улыбнулась, но улыбка так и не достигла ее глаз. – А хорошая новость какая?

Олли просияла.

– Я заказала билет домой.

Лидия чуть не расплакалась от счастья. Она скучала по дочери отчаянно, подчас до физической боли. Да, ей очень хотелось, чтобы девочка получила свое приключение, но в глубине души, безмолвно и эгоистично, хотелось, чтобы Олли осталась дома и никуда не ездила.

– Когда? – умудрилась выговорить она, надеясь, что голос у нее звучит как ни в чем не бывало.

Однако Олли, как всегда, видела ее насквозь. Улыбка у нее вышла чуточку кривоватой.

– Через четыре недели, – осторожно ответила она.

Грудь Лидии словно проткнули холодной иглой.

– Так нескоро.

– Да нет же, – ласково возразила Олли. – Ты и не заметишь, как время пройдет.

– Как раз на крестины Клары успеешь. – Лидия старалась взять себя в руки.

Олли с улыбкой кивнула.

– И к твоему сорокалетию. Ни за что не пропустила бы ни то ни другое.

Лидия промолчала, сердце у нее в груди так и сжалось. Но на улыбку сил хватило.

– Ладно, мне пора, – торопливо сказала Олли, прижимая руку к груди и нащупывая пальцами маленькую золотую подвеску. – Люблю тебя очень-очень.

– И я тебя очень-преочень люблю.

* * *

Через несколько часов от Олли пришло сообщение с ником Лили в соцсетях. Лидия нетерпеливыми пальцами вбила его в строку поиска, сгорая от нетерпения увидеть ее – женщину, ставшую для нее источником вдохновения. И теперь листала бесконечную вереницу восхитительно-стильных фотографий всего того, что делала и сама, только в настолько немыслимо роскошном виде, что все достижения Лидии напрочь бледнели и меркли.

Лили на склоне горы, увенчанной снеговой шапкой, – ровно такой горы, которую по наивности когда-то рисовала в своем воображении и Лидия.

Лили, небрежно поймавшая волну на гавайском пляже.

Лили, скачущая верхом на лошади вдоль кромки воды, босиком, на фоне заходящего солнца.

Лили сама по себе – юная и прекрасная, с лицом, ради которого могли бы пуститься в путь тысячи кораблей.

Лишь одну фотографию Лидия могла мысленно соотнести со своей жизнью. Это была фотография собственно списка – знакомый сиреневый листок, при виде которого Лидия в сотый раз за день подумала о Джейке. О том, как он всегда оказывался рядом, когда больше всего был ей нужен, но при этом говорил, что не готов осесть на одном месте. Что ему еще не пришла пора пускать корни.

«Пока», – сказал он. И Лидия абсолютно твердо знала, что это означает «не с ней».

Она глубоко выдохнула, стараясь успокоиться, выдуть из себя внезапно накатившую грусть, тоску по мужчине, на которого у нее нет ровным счетом никаких прав, и снова вернуться к Лили.

Теперь, увидев ее своими глазами, лично убедившись, насколько она вне конкуренции, Лидия не знала, смеяться ей или плакать. Источник ее вдохновения оказался настолько из другой лиги, что Лидии оставалось лишь одно: успокоиться и быть самой собой – или просто сдаться и бросить всю эту затею.

Однако она уже понимала, что ни за что не сдастся и не бросит начатого. Если последние месяцы ее хоть чему-то научили, так это осознанию, что в ней хватает решимости и отваги. Ага об этом позаботилась. Пусть даже эти качества и таились под многолетними сомнениями и неуверенностью в себе, но в Лидии всегда было что-то хорошее – и никуда не делось за минувшие годы.

Дело было за малым – теперь это хорошее отыскать.

Глава двадцать четвертая

К вечеру четверга и неизбежному девичнику боль на месте татуировки сменилась острым зудом, который отлично отвлекал Лидию от еще более острого чувства безответной любви. И не просто отвлекал, а вообще изводил до безумия.

Кто еще сегодня изводил Лидию до безумия, так это родная мать.

Вернувшись вечером с работы, Лидия застала Агу в ужасном настроении, в каковом она с тех пор и пребывала, хотя причины его оставались Лидии неизвестны. Прямо сейчас Ага накрывала на стол, яростно бормоча что-то про себя и сверкая на всех бешеным взором. Бася сидела на своем обычном месте, невозмутимо нарезая толстыми ломтями свежеиспеченный каравай. После каждого всплеска ярости у Аги она ласково улыбалась Лидии, словно стараясь выровнять общий баланс комнаты в целом.

– Достань, пожалуйста, масла, Лидка, – попросила она самым нежным голосом, но Ага свирепо брякнула масленку на стол, не дав Лидии даже до холодильника дойти.

– Простите, – прорычала она тоном, напрочь противоречащим ее словам. – Я нынче в ужасном настроении. Не хотела вымещать его на вас.

– Мы заметили, – улыбнулась в ответ Лидия. – Можем тебе как-то помочь?

Но Ага яростно затрясла головой и, демонстративно топая, вернулась к своему занятию.

Из гостиной на кухню пришла Мила, неся на бедре переодетую с головы до ног маленькую Клару.

– Прости, – сказала она, вручая сияющую малышку Лидии. – Глобальная какастрофа. Теперь мне самой хоть ныряй в отбеливатель.

Почему-то настроение у Аги разом улучшилось. Обойдя стол, она пощекотала Клару под подбородочком.

– Правильно, котька, лучше такого в себе не держать, – сказала она гораздо менее нервным тоном, чем прежде. Кто бы знал, что такая простая штука, как детская неожиданность, может внезапно исцелить у Аги приступ ярости.

У всех сразу стало легче на душе от снижения накала страстей, и к тому времени, как они уселись за приготовленное старшим поколением жаркое из курятины с чили, настроение в комнате царило вполне приподнятое.

– Ну и как там Джейк? – спросила Бася тоном, яснее ясного выдававшим, что, хотя Ага ей все рассказала, она старательно делает вид, будто совершенно не в курсе.

Мила, которой Лидия, конечно, давно уже сама все выложила, но которая еще не так хорошо умела считывать сложную динамику между присутствующими, промолчала, но уставилась на подругу широкими глазами.

– Отлично, – отозвалась Лидия, откладывая вилку. – Давайте уж сразу об этом поговорим, чтобы потом к этой теме не возвращаться.

Невинное выражение на лице Баси разом стало еще невиннее.

– Мне кажется, мы все уже знаем, – продолжила Лидия, отводя глаза, – что про Джейка я вам немножечко наврала, но исключительно из самых лучших побуждений. Так что теперь пытаюсь все исправить, а пока не хочу говорить ни об этом, ни о нем. О нем особенно.

Несколько мгновений все молчали.

Потом Ага громко фыркнула и откусила большой кусок очень скудно намазанного маслом хлеба.

– Тогда не будем об этом разговаривать, – просто сказала она.

– Мила, как там у вас подготовка к крестинам? – торопливо заулыбалась Бася.

Мила улыбнулась в ответ, ласково смахнула прядку волос с лобика дочки и принялась рассказывать, что кто-то из родственниц лично связал для Клары нарядный кардиган в комплект к крестильной рубашке, которую в младенчестве надевали и Тош, и Лидия, и Елена, а пан Митек предложил испечь по этому поводу торт.

– Они у него и в самом деле потрясающие, – заметила Лидия между двумя ложками приятно острого куриного жаркого. – Я сперва была настроена скептически, но после первого же торта была вынуждена проглотить свои слова. Главное, не давай ему делать никаких надписей, английское правописание у него хромает на обе ноги.

Мила засмеялась с видимым облегчением. Как и Лидии, ей уже приходилось становиться жертвой многих кулинарных экспериментов пана Митека.

– Кроме того, он их очень редко печет, – продолжила Лидия, – так что можешь чувствовать себя польщенной.

Она засмеялась от нахлынувших воспоминаний и собиралась уже пуститься в рассказ о том, как пан Митек испек торт на крестины Олли и украсил его совершенно уморительной надписью, как раздался громкий стук в дверь. Все так и замерли.

Никто и никогда не ломился в этот дом во время еженедельного девичника. Даже Стива на этот вечер изгоняли – либо к Джеффу, либо в паб с наказом раньше десяти не возвращаться.

Кто же, во имя всего святого, вдруг стучится сюда в половине восьмого?

Ага с Лидией переглянулись, и Ага поднялась со стула, разглаживая свободные синие брюки.

– Я сама открою. – Лидия протянула руку, предотвращая возможные возражения, вскочила на ноги и поспешила по короткому коридорчику к входной двери. Прежде чем решать, открывать или нет, она посмотрела в дверной глазок.

На пороге дома Аги стоял человек, которого Лидия меньше всего на свете ожидала там увидеть.

– Что ты тут делаешь? – с искренним недоумением поинтересовалась она, распахнув дверь, за которой обнаружилась знакомая фигура ее мужа.

Бывшего мужа.

Хм.

Он выглядел как-то иначе, чем во время последней их встречи, хотя Лидия затруднилась бы сформулировать, в чем именно проявлялось различие. Возможно, теперь просто она видела его через другую оптику, но очертания подбородка казались ей уже совсем не такими точеными, а цвет глаз из потрясающего превратился в просто холодный. И вообще во всем нем сегодня чувствовалось что-то не то. Может, прежде она просто никогда не смотрела на него так объективно?

– Лидди, – начал он, и голос его сегодня тоже звучал как-то не так, почти истерически, Лидия никогда не слышала в нем подобного надрыва. – Я это сделал. Я подал на развод.

Она недоуменно свела брови.

– Ну хорошо. Вовсе не обязательно было сюда приходить, чтобы сказать это мне лично.

– Не обязательно, – согласился он. – Но я все равно собирался прийти и поговорить с тобой. Ну знаешь, убедиться, что ты все еще не против подписать документы.

Он сегодня вообще сам на себя не походил.

– Я подпишу, – заверила она куда более резко, чем собиралась, и заметила, как он едва не поморщился от ее слов. Честно говоря, больше всего ее сейчас раздражало, что после всех долгих лет вместе у него так и не отложилась в голове святая неприкосновенность четверговых девичников. Даже Джейк уже усвоил, что по четвергам следует не звонить, а писать сообщения.

Вот и опять от этого имени у нее болезненно сжалось сердце.

– Так в том-то и дело. – Голос Адама вырвал ее из привычного потока мыслей. – Я собирался прийти убедиться, что ты подпишешь, но это было до.

Лидия недоуменно наморщила лоб.

– До?

– До того, как я увидел тебя... – Голос у него стал ниже, в нем появилась та низкая, собственническая хрипотца, от которой когда-то Лидия чувствовала себя такой неотразимой. – ...с ним.

– С Джейком, – сказала она скорее себе самой, чем Адаму. От нахлынувших воспоминаний о том, как губы Джейка прижимались к ее губам, стало трудно дышать.

Адаму, похоже, тоже не хватало воздуха.

– Я просто... – Он беззвучно шевелил губами, но слова никак не шли. – Я никак не мог перестать смотреть на вас с ним. И с тех пор ни о чем другом даже думать не могу.

– Да что ты говоришь?

Она осторожно закрыла дверь и повела Адама в безупречный и ухоженный садик Аги, подальше от любопытных ушей внутри дома.

Он судорожно вдохнул. По всему его телу почти видимо струилось напряжение – резкими, острыми линиями.

– Я говорю: когда эти бумаги придут, игнорируй их.

– Что-что игнорировать? – переспросила она, не веря своим ушам.

– Да документы же, – заявил Адам уже более уверенным тоном. – Разорви их. А сама возвращайся домой, ко мне.

Лидия невольно отступила на шаг. В груди всколыхнулось какое-то совершенно незнакомое чувство. Она даже не сразу смогла придумать, что сказать в ответ, а когда наконец придумала, голос у нее звучал так тихо, что она даже не была уверена, слышит ли Адам.

– Я уже дома.

– Возвращайся домой, Лидди, – повторил Адам настойчивее и протянул к ней руку. Лидия увернулась и отступила еще на шаг.

– У нас больше нет дома. – Голос ее с каждым словом набирал силу. – У тебя есть дом, и у меня есть дом, но у нас... – Она улыбнулась невесело и чуть-чуть тоскливо. – ...у нас нет ничего. Теперь уже нет. У тебя есть Аврора, а у меня...

– У тебя есть Джейк, – закончил он за нее с нескрываемой ревностью.

Лидия кивнула. Даже если никаких прав на Джейка у нее на самом деле и не было.

Адам тоже кивнул, плотно сжимая губы и потирая шею – верный знак, что в нем шла внутренняя борьба.

– Я расстался с Авророй, – сказал он, не глядя на Лидию.

– Ты – что?! – Лидия чуть не засмеялась. – Она же само совершенство.

Он снова кивнул, уже медленнее.

– Ты права, она само совершенство. Слишком уж совершенство. – Он пробежал рукой по темным волосам. – Она красивая, энергичная и веселая – и мне за ней не угнаться. – Очередной кивок перешел в невеселое покачивание головы. – Ну ты только посмотри на эти джинсы, ради всего святого. Мне сорок лет!

Лидия уже успела обратить внимание на нелепый силуэт его суперобтягивающих джинсов, но из вежливости не стала комментировать.

– Я изо всех сил пытался быть таким, как она хочет. Таким, как она заслуживает. Я, черт побери, ради нее ботокс колол! Но в конце концов... – Он неопределенным жестом показал на себя. – ...всего этого оказалось недостаточно.

Вот тут Лидия уже рассмеялась вслух – ничего не могла с собой поделать. Даже не верилось, что он это все и правда произносит.

– Ну не такие ли слова мечтает услышать каждая женщина? – В груди у нее все сильнее вскипало возмущение. – Моя новая девушка такое совершенство во всех отношениях, что рядом с ней я чувствую себя каким-то не таким, так что решил вернуться к тебе, старой и никчемной. – Она снова засмеялась, но тут же покачала головой, по-прежнему не в силах уложить это в голове. – Как романтично!

Адам обескураженно свел брови.

– Я вовсе не это имел в виду!

– А что?

– Что соскучился по времени, когда мы были парой.

Она сузила глаза.

– И по чему конкретно соскучился?

– Ты о чем?

Она не сдавалась.

– Назови три вещи, которые тебе во мне нравились.

– Что-что? – Он смотрел на нее с тем же недоверием, что она на него несколько минут назад. За двадцать лет брака она практически никогда не давала ему отпор.

– Всего три вещи, – ровным голосом повторила она. – Любые, какие угодно.

Кадык Адама несколько раз дернулся, и, когда он после некоторой паузы заговорил снова, в его голосе звучали новые нотки. Сторонний наблюдатель счел бы их просто обиженными, но Лидия по опыту знала, что по его меркам это уже полноценный истерический припадок.

– Я люблю тебя, всю тебя!

Она не отступила ни на дюйм и все так же смотрела ему прямо в глаза.

– Я спрашивала не об этом.

– Я сейчас не в состоянии думать о мелочах. Дурдом какой-то.

Он чуть-чуть повысил голос, совсем немного, но этого бы уже хватило, чтобы взбеситься – если бы Лидия позволила себе сейчас подобную роскошь.

– Никакой не дурдом. Я бы легко могла назвать три вещи, которые в тебе любила.

Глаза у него распахнулись еще шире, трагический излом бровей выражал всю праведную обиду мира.

– Мне не нравится, что ты говоришь «любила» в прошедшем времени.

Внезапно окно за спиной у Лидии распахнулось, и в нем показалась внушительная фигура Аги. Высунувшись как можно дальше, она сурово отрезала:

– Потому что это уже в прошлом. Она теперь с Якубом.

Лидия не знала, как и реагировать. Ну что за комедия! Матушка, по всей видимости, все еще пребывающая в дурном расположении духа, свешивается из окошка, чтобы отчитать человека, которого Лидия так долго и так глубоко любила. Да еще и оказывается, что она, матушка, совершенно права!

А еще от Лидии не ускользнул тот факт, что Ага назвала Джейка Якубом. Адаму бы это ничего не сказало, а вот ей – очень даже. И Ага не могла этого не понимать.

Ну до чего же это все в духе Агаты Пирсон! И в это мгновение Лидия отчаянно любила свою мать.

Поэтому отреагировала в своем духе.

– Мама, cicho! – отрезала она таким же суровым тоном, хотя в груди разгорались тепло и нежность. Она знала: мама воспримет ее неловкие вкрапления польского ровно так, как она их и задумывала, – ответным подарком. – Хватит подслушивать мои разговоры!

Ага лишь отмахнулась, нечленораздельно бурча что-то себе под нос, но отступила вглубь комнаты и с силой захлопнула окно. С трудом сдерживая улыбку, Лидия снова повернулась к бывшему мужу. Тот весь словно поник – стоял ссутулившись, сунув руки в карманы тесных джинсов.

– Мы же были счастливы, правда? – В голосе сквозила та же подавленность, что и в позе. Он даже взгляда на Лидию поднять не мог.

– Были, – тихо ответила Лидия. – По-моему, да. Но не уверена, что мы хоть когда-то были так счастливы, как нам казалось.

Лицо у Адама вытянулось еще сильнее.

– Ничего еще не закончилось, – сказал он трагическим, отрывистым тоном и, резко развернувшись, зашагал обратно к машине.

Лидия смотрела ему вслед, пока он не укатил прочь, а потом вздохнула – глубоко-глубоко, как будто выдувала последние остатки старой жизни, – и тихонько постучалась в дверь.

Та мгновенно отворилась. Четыре торчавших прямо за дверью лица уставились на Лидию с таким немым вопросом, что она расхохоталась.

– Надо понимать, вы все слышали?

Двое из обращенных к ней лиц заулыбались в ответ.

– Молодец, Лидка, – понимающе кивнула Мила.

Бася расплылась в такой улыбке, что глаза у нее почти потерялись среди складочек и морщин.

– Лидка, я тобой горжусь!

Клара просто хлопала в ладоши и тихонько хихикала.

Ага не улыбалась, но и не хмурилась. Устремив пристальный взгляд на дочь, она несколько секунд внимательно ее разглядывала, а потом сказала очень ровным тоном:

– Ну раз со всей этой ерундой покончено, давайте вернемся к более важным вещам.

Лидия была готова ее обнять.

Они все впятером вернулись на кухню и снова налегли на жаркое, но общее настроение было гораздо легче, чем прежде. Клара жевала беззубыми деснами корочку фирменного Басиного хлеба, а взрослые изо всех сил старались никак не поминать произошедшего.

Первой не выдержала сама Лидия.

– Я ведь правильно поступила, да? Ну, с Адамом? – спросила она, чувствуя, как грудь переполняют запоздалые сомнения.

– Да! – хором ответили два голоса.

Даже Ага кивнула.

– Да, myszko, ради всего святого! То, что ушло в прошлое, пусть там и остается. Не оглядывайся, смотри только вперед. – Она наклонила голову набок, хотя в челке цвета перца с солью не колыхнулся ни единый волосок. – Нужны еще советы от мамочки?

Лидия улыбнулась. Тепло стремительно заполняло те пустоты в ее сердце, которые, как она считала раньше, принадлежат одному лишь Адаму.

– Мне вполне хватает тех, что я уже получила, но спасибо.

Ага снова кивнула, и Лидии показалось, будто она заметила в уголках губ матери слабую тень улыбки.

Она удовлетворенно вздохнула и обвела взглядом всех присутствующих.

– Поверить не могу, что никто из вас не сказал мне этого раньше.

Бася чуть-чуть наклонила голову, подражая Аге.

– Ты бы не стала слушать.

Лидия тихо улыбнулась.

– А знаешь, наверное, ты права.

Они снова взялись за еду. Разговор потонул в тихих довольных вздохах, время от времени перемежаемых радостным повизгиванием маленькой Клары. Лидия была не в силах стереть улыбку с лица – так и проулыбалась весь ужин и весь остаток вечера, слушая, как эти женщины, которых она так любила, спорят о деликатесах, которые можно купить на ближайшем крытом рынке, о том, кто из подростков в польском клубе на кого глаз положил, и где, скажите на милость, пани Боженка из семнадцатого номера взяла деньги, чтобы поставить у своей половины дома новый парник.

Возможно, Лидия и потеряла мужчину, которого считала любовью всей своей жизни, и, возможно, ей было не суждено получить Джейка в том качестве, в котором, оказывается, он был ей нужен, но здесь и сейчас ее это не пугало. Через несколько недель ей исполняется сорок, она начинает новую жизнь, у нее все в порядке.

Она из тех женщин, думала она про себя, легонько очерчивая пальцами контуры не успевшей зажить татуировки, которые, черт возьми, способны сами вырастить себе картошку.

И этого совершенно достаточно. Во всяком случае, вот в этот момент.

Глава двадцать пятая

Лидия дождаться не могла следующих выходных – особенно после того, как, отвезя Милу домой, увидела сообщение от Джейка:

ДЖЕЙК: Надеюсь, ты готова к двойному приключению на выходных!

И – возможно, впервые за всю историю покорения списка – она и правда была готова.

Из всего списка невычеркнутыми оставались всего три пункта, и, поскольку Лидия пока не придумала себе ничего самого страшного, двойное приключение должно было включать ночь в палатке и любование звездами. И хотя Лидия давно уже смирилась с мыслью, что в любом приключении что-нибудь неминуемо пойдет не так, как задумывалось, заодно она научилась и принимать неожиданности как должное.

Так что, когда Джейк утром в субботу прикатил на своем автомобиле к дому Аги, Лидия даже не переживала, что придется снова садиться в духовку. Она заранее приняла меры!

Вылезая из автомобиля, Джейк окинул взором ее свободную майку, джинсовые шорты и вьетнамки и скептически поднял бровь.

– Надеюсь, ты прихватила с собой что-нибудь еще, – заметил он с озорным огоньком в глазах. – Прогноз обещает образцово-ясную ночь, что очень даже удачно, когда собираешься смотреть на звезды, но в таком наряде ты себе задницу отморозишь.

Лидия только улыбнулась. Джейк, разумеется, уже прочитал ей лекцию о том, как одеваться для ночевки в палатке.

– Ой, это я только, чтобы пережить поездку в твоей машине.

Она кивком показала на две крепких сумки, под завязку набитых запасными носками и флисовыми одеялами.

Джейк расплылся в широченной улыбке – одной из тех, при виде которых у Лидии теперь всякий раз перехватывало горло, – и, подхватив сумки, втиснул их на единственное свободное место в машине: за передними сиденьями.

Поездка к окраинам парка Норт-Йорк-Мурс заняла полтора часа, и Лидия с Джейком беззаботно проболтали всю дорогу. От напряжения прошлой встречи не осталось и следа. К тому времени, как они свернули с нормальной дороги даже не на проселок, а на самое обычное поле, Лидия успела почти привыкнуть к угнетающей жарище в машине.

– Где это мы? – спросила она, настороженно оглядываясь по сторонам. За полем, где они находились, виднелось другое поле с пасущимся стадом, несколько небольших рощиц и ровным счетом никаких примет цивилизации.

Джейк ухмыльнулся, стирая ручейки пота с виска.

– Географически мы на поле в окрестностях Пикеринга.

– У меня есть одна смешная история про Пикеринг, – перебила Лидия. – Напомни мне потом.

Джейк несколько мгновений смотрел на нее с каким-то непонятным выражением, а потом продолжил:

– Но на самом деле мы в нашем ночлеге.

Лидия снова осмотрелась по сторонам.

– Но тут же ничего нет.

– Пока ничего нет, – со смешком поправил Джейк, показывая на приземистый сарайчик в дальнем углу поля. – Вон там туалет, душ и кран с питьевой водой, а все остальное мы должны организовать себе сами.

Лидия, конечно, знала, что ночевка в походном лагере – штука не слишком городская, но как-то не представляла себе, что они окажутся так далеко от... от всего. А если вдруг придется кричать, услышит ли ее крики кто-то, кроме Джейка? По шее сзади скользнул холодным пальцем неясный страх.

– О чем ты думаешь? – тихонько спросил Джейк. – По такому лицу я ничего прочесть не могу.

Лидия коротко выдохнула. Она давно уже не боялась выставить себя в дурацком виде.

– Если тебе и правда надо знать, я думала, что тут как-то совершенно нечем защититься от нападения диких зверей или убийцы с топором, да мало ли от кого еще.

– Ну да. – Джейк заулыбался еще шире. – Пожалуй, и правда нечем. – Уголок рта с одной стороны у него пополз выше, почти на грани ухмылки. – Тебе поможет, если я скажу, что тебя защищу?

ДА!

– Немножко.

Он засмеялся.

– Ладно, рассказывай свою историю про Пикеринг, а потом будем ставить палатку.

Лидия улыбнулась, припоминая.

– Это было давно, когда Тош с Милой только начали жить вместе. Однажды утром она позвонила мне в страшной панике. Сказала, Тош упомянул, что собирается сегодня выбрать кольцо^[2], а она совершенно не в том виде, чтобы ей делали предложение. – Лидия подавила хихиканье. – Так что мы обе сказались на работе больными и принялись приводить ее в божеский вид. Спланировали все сражение, ну понимаешь. Маникюр, эпиляция всего тела, даже специальная укладка. Так что когда Тош вечером вернулся домой, Мила его ждала вся ухоженная, как супермодель, а оказалось, он просто ездил в Пикеринг по каким-то рабочим делам. – Она уже не могла не хихикать. – Я всю неделю хохотала. Бедная Мила чувствовала себя совершенно раздавленной.

Джейк тоже рассмеялся.

– Отличная история.

– Ага. – Лидия кивнула. – А теперь давай вылезать из машины, пока не скончались от теплового удара.

* * *

Оказалось, что поставить палатку – дело настолько физически нелегкое, что к тому времени, как они установили основную часть и Джейк принялся учить Лидию заколачивать колышки для растяжек, она уже совершенно выдохлась. Однако если Джейк и заметил, что она увяла, то и виду не подал, просто продолжил деловито загонять колышки в землю. А потом, когда с основной частью было покончено, показал ей, как приделать дополнительный вкладыш изнутри, что добавило вполне просторному помещению две крохотных спальни.

– Которая тебе больше нравится? – спросил он бодро. – Левая или правая?

До этой минуты Лидия как-то не задумывалась о логистике ночевки в палатке. Как ни смешно, но при виде двух недвусмысленно разных сторон – его комнаты и ее комнаты – на нее навалилось вдруг очень странное ощущение, практически чувство потери. Горло болезненно сжалось.

– Не думала, что у нас будут даже отдельные комнаты, – кое-как выговорила она, стараясь, чтобы это прозвучало как можно беспечнее.

Джейк небрежно улыбнулся.

– Я хотел, чтобы у тебя была возможность уединиться.

Боже мой, какая заботливость! Но теперь-то что оставалось, кроме как проглотить огорчение и вести себя как ни в чем не бывало?

Она снова рьяно включилась в работу, помогла Джейку расстелить в каждой крохотной комнатке коврики и спальные мешки и с благодарностью приняла его предложение уступить ей одну из его двух подушек. Настоящие подушки, не преминул гордо пояснить он, не какая-нибудь походная ерунда. Когда Лидия поймала брошенную ей подушку, на нее накатила волна его запаха.

Лидия положила подушку на свою постель, гадая, как вообще сможет уснуть, зная, что Джейк тут, рядом, что их разделяет лишь тонкий слой нейлона. А когда он разложил свой огромный двойной спальник, по сравнению с которым мешок Лидии выглядел каким-то пыточным приспособлением, ситуация стала еще хуже.

Джейк заметил, что она не может оторвать глаз от его спальника, и улыбнулся.

– Совершенно не могу спать, когда меня хоть как-то что-нибудь ограничивает. Не выношу ни пижам, ничего такого, ну ты понимаешь. – Он кивнул на свой широченный спальник. – В таком я хоть двигаться нормально могу.

Во рту у Лидии пересохло. Ну как, скажите на милость, ей теперь спать, зная, что за этой тонюсенькой нейлоновой перегородкой лежит не просто Джейк, а совершенно голый Джейк?

Она кашлянула, отгоняя неловкость и молясь про себя, чтобы со стороны было незаметно, как ее всю бросило в жар. И когда Джейк переменил тему, она безмолвно вознесла хвалу Господу, в которого даже не сказать чтобы и верила-то толком.

* * *

Они снова вернулись к машине уже только ближе к концу дня. За это время они закончили обустраивать лагерь, жадно съели запасливо прихваченный Джейком ланч и провели несколько восхитительных часов, просто бездельничая. Даже приняли по очереди душ, хотя состояние «душевого отсека», как оптимистично назвал его Джейк, обещало преследовать Лидию в кошмарах до самого смертного часа.

Лишь в начале девятого они снова выехали на шоссе и, сделав короткий крюк в ближайшее деревенское кафе за большим бумажным пакетом, в который Джейк не дал Лидии заглянуть, двинулись к лесу.

– Это Долби-Форест, – пояснил он, когда машина принялась петлять между стоящими близко друг к другу стволами, отбрасывающими в лучах низкого солнца длинные тени. – Мы в детстве здесь часто бывали.

Он явно отлично знал, куда едет, – впрочем, Джейк это всегда знал, ничто и никогда не могло поколебать его уверенность в выбранном направлении, да и ни в чем ином. Они миновали какие-то постройки, потом пару парковок, а потом стоявший чуть в отдалении от дороги кемпинг. Лидии хватило даже самого мимолетного взгляда, чтобы оценить: удобства там несравненно лучше, чем на их поле.

– Ты нарочно, да? – заверещала она, когда до нее вдруг дошло. – Мы бы могли остановиться здесь! Да тут около каждого места отдельное барбекю!

Джейк лишь пожал плечами с невинным видом.

– Я хотел, чтобы ты получила как можно более аутентичный опыт.

Лидия принялась было ворчать и собиралась уже ответить что-нибудь крайне едкое и уничижительное, как Джейк резко свернул вправо с дороги на проселок, уходящий круто вверх через густые заросли, а потом еще выше – на вершину холма, где открывалась небольшая полянка, со всех сторон обрамленная густыми зарослями.

Джейк с победоносной ухмылкой остановил машину и вылез из пекла в салоне, выдернув на ходу из-за спинки сиденья рюкзак. Забросил его на одно плечо, прихватил бумажный пакет из кафе и повел Лидию в сторону от машины, на середину поляны.

Вытащив из рюкзака огромное одеяло, он одним ловким взмахом расстелил его на земле и прижал с двух сторон сумками, чтобы не заворачивалось. А потом жестом пригласил Лидию садиться.

В бумажном пакете, как и следовало ожидать, оказался ужин: два внушительных контейнера с супом, в который полагалось макать тосты, и свежеиспеченные сосиски в тесте, еще теплые и слегка крошащиеся в руках. К тому времени, как Джейк с Лидией доели, солнце уже начало садиться, и ясное небо перед ними раскрасилось такими яркими и живыми переливами розового, алого, оранжевого и темно-синего, что у Лидии перехватило дыхание.

– Как красиво, – прошептала она завороженно и краешком глаза заметила, как Джейк улыбнулся в ответ.

– Очень, – просто согласился он и, потянувшись за рюкзаком, выудил оттуда толстый флисовый плед для Лидии, которая благодарно в этот плед завернулась. Вечер выдался мягким, но сочившийся из-под деревьев холодок уже начал покусывать ее голые руки и ноги. Похоже, Джейк всегда знал, что ей надо конкретно сейчас. Иной раз знал даже раньше, чем она сама это понимала.

Расстелив второй плед у себя на коленях, он снова полез в рюкзак, и, когда протянул ей исходившую паром пластиковую кружку горячего шоколада, Лидия была готова его расцеловать. Она обхватила кружку обеими руками и прикрыла глаза – так ей было сейчас хорошо.

Они сидели, болтая о пустяках и прихлебывая шоколад, а вокруг потихоньку сгущалась ночь. Лидия даже не замечала этого, пока Джейк вдруг не сказал:

– Лили, посмотри наверх.

Она поморщилась от чужого имени, но все равно подняла голову и невольно вскрикнула от представшего ее взору зрелища. Потемневшее черно-синее небо было сплошь усыпано светящимися точками. Лидия в жизни не видела столько звезд.

– Ляг на спину, – предложил Джейк, расправляя одеяло, чтобы ей было удобнее, и сам тоже лег рядом, набросив свой плед на них обоих.

Они пролежали так, бок о бок, минут двадцать в полном молчании. Каждый с головой ушел в свои мысли. Лидия не могла толком сосредоточиться ни на чем, кроме красоты над ними – мириад звезд, сверкавших, точно стайки ярких рыбок, на фоне безбрежной темноты ночного неба. Хотелось плакать, хотя она сама толком не понимала почему.

– Начинаешь чувствовать себя таким крошечным, да? – внезапно сказал Джейк, и Лидия чуть не подпрыгнула от неожиданности. Он тихонько рассмеялся. – Прости, не хотел тебя пугать.

Она лишь улыбнулась.

– И правда, чувствуешь себя совсем крошечным. – Ночной воздух холодил шею, и Лидия натянула одеяло повыше. – Как жалко, что я не знала, что такие места вообще существуют. В смысле, раньше не знала. По-моему, когда смотришь в такое вот небо, все свои проблемы кажутся незначительными.

Она покосилась на Джейка, но тот снова устремил взгляд на звезды, озарявшие ярким сиянием очертания его лица.

– Если я тебе кое-что скажу, – начал он странным далеким голосом, который она уже слышала от него раз или два, – обещаешь не смеяться?

Она кивнула, хотя и не хотела давать никаких твердых обещаний. Она вовсе не всегда умела контролировать свои реакции.

Он медленно кивнул в ответ и заговорил снова.

– Мне кажется, звездам можно рассказать что угодно. Типа любую свою проблему, и совершенно неважно какую, все равно до звезды-то – сколько там? – по меньшей мере пять или шесть световых лет, верно?

– По меньшей мере, – авторитетно подтвердила Лидия, хотя на самом деле не имела даже самого отдаленного представления, сколько там до звезд.

– А это примерно шесть триллионов миль, так что, когда разговариваешь со звездами, что бы ты ни сказал – твоим словам понадобится около восьмисот тысяч лет, чтобы туда попасть. – Даже при свете звезд Лидия видела, как губы его изогнулись в улыбке. – По меньшей мере.

Она тоже улыбнулась. В груди потеплело.

– Кажется, ты всерьез прорабатывал эту тему.

– Ну да, – легко согласился он, и Лидия заулыбалась еще шире.

– Так что у меня есть своя теория, что, когда говоришь со звездами, можно говорить все без утайки, – продолжил Джейк, и от его певучего голоса по коже у Лидии поползли мурашки, – потому что к тому времени, как они услышат, что ты сказал, тебя уже давным-давно не будет на свете.

Почему-то от его слов у Лидии сжалось горло, по телу пробежал холодок. Она отозвалась самым веселым тоном, какой только могла изобразить:

– Знаешь, я вижу в твоей теории как сильные, так и слабые стороны, но сама идея мне нравится.

Он тихонько рассмеялся, как будто и ему к горлу подступал комок, а когда повернул голову, совсем немного, чтобы посмотреть на Лидию, она не могла понять, что означает выражение у него на лице.

– Что такое? – спросила она чуть слышно. Он окинул быстрым взглядом ее лицо и только потом ответил.

– Ничего. – Однако по голосу было не похоже, что он говорит правду.

Лидия снова перекатилась на спину – прочь от искушения, которое представлял собой этот лежащий рядом невозможно прекрасный мужчина. От притяжения этих губ – губ, о которых она не переставала думать с того самого дня на пляже, как отведала их вкус.

Ее выдержка и самообладание сейчас были достойны любой награды мира!

Джейк тоже сменил позу – перевернулся на бок, лицом к Лидии, и попытался было опереться на правую руку, но поморщился и снова откатился назад.

Лидия посмотрела на него. Где-то в груди у нее слабо затрепыхалась тревога.

– У тебя еще болит рука? – спросила она и тут же, не успев подумать, добавила: – Ну то есть после...

– Автокатастрофы? – откликнулся Джейк, не дав ей оборвать фразу, как она делала обычно. Лидию словно молотом по голове ударили.

«Елена», – прошелестело в мозгу. Лидию охватило знакомое, привычное ощущение – как будто она уходит под воду. И в то же время нечто в тоне Джейка подсказывало, что он наконец говорит правду, и это осознание дарило уже другое чувство – тихий шепоток радости прорезался через унылый гул скорби. Лидия глубоко вздохнула, но ей все равно не хватало воздуха – точно безжалостные руки из ниоткуда сжимали легкие, мешали дышать.

– Я это честно заслужила, – сказала она, не глядя на него, и хотя грудь по-прежнему сжимало, но в глубине пробивался теплый живой огонек.

– Пожалуй, да, – отозвался он, и, даже не глядя на него, она знала, что он улыбается. Джейк глубоко вздохнул, а когда заговорил снова, голос его звучал неузнаваемо – тихий и отчетливый, с мрачными нотками, на которые она не считала его способным.

– Вышло ужасно глупо. – Он рассмеялся коротко и без тени веселья. – Предстояло большое соревнование, самое важное в году, а может, и во всей моей карьере. Я бы непременно выиграл: я был в самой лучшей форме за всю мою жизнь. – Он поднес руку к лицу, поскреб успевшую проступить щетину. – И за два дня до начала соревнований я врезался в дерево. Сломал руку. На этом вся моя карьера и кончилась – вот так, в один миг.

У Лидии не было слов. Тянущее ощущение горя внутри усилилось, подстегнутое воспоминаниями о той ужасной ночи двадцать лет назад. Перед мысленным взором на долю секунды вспыхнул привычный образ: сестра в момент аварии.

Только на этот раз вместе с Еленой в машине был Джейк – раненый, испуганный. В душе у Лидии все так и перевернулось.

– На самом-то деле мне еще повезло, – продолжил он. – На такой скорости я должен бы был разбиться насмерть.

Лидия втянула в себя воздух. Она, как никто другой, знала, насколько легко это могло бы случиться.

– Что-то мне подсказывает, ты не испытывал особой радости.

– Нет, – согласился Джейк, снова переворачиваясь на спину. – Не испытывал.

Он надолго замолчал. Лидия тоже молчала, в груди вздымалось и опадало море эмоций, захлестывающих друг друга, точно настоящие волны.

Старое притупившееся горе от смерти Елены.

Облегчение, что Джейк избежал этой судьбы, что его семье не пришлось открывать дверь на внезапный стук поздним зимним вечером.

Чувство вины за свою радость – ведь она радовалась, что он уцелел, хотя ее сестра погибла.

Через некоторое время она придвинулась чуть ближе к Джейку, отчаянно мечтая и утешить его, и самой обрести утешение. Она боялась заступать за черту, поэтому просто немного сменила позу, так что ее рука лежала, почти касаясь по всей длине его руки. Почувствовав, как он немного расслабился, она тихонько прислонила голову к его плечу. Джейк глубоко вздохнул – вдох вышел рваным, судорожным, но выдох был уже гораздо ровнее и умиротвореннее.

Снаружи становилось все холоднее, но сквозь тонкую ткань рубашки Джейка Лидия ощущала его тепло, и от этого ей всей становилось теплее – теплее и спокойнее. Она очень, очень давно не испытывала ничего подобного.

– Джейк, – сказала она через некоторое время, соскучившись по звуку его голоса.

– Да?

– Ты как, ничего?

Он тихонько засмеялся.

– Да.

Она прикусила губу.

– Хочешь услышать мою правду?

– Всегда.

Он ласково подтолкнул ее руку своей.

Лидия набрала в грудь воздуха и попробовала начать, но несколько раз лишь открывала и закрывала рот, прежде чем наконец смогла произнести эти слова.

– У меня сестра тоже попала в аварию.

Она не смотрела на Джейка, но почувствовала, как он слегка развернулся к ней.

– Не знал, что у тебя есть сестра.

– Елена, – просто ответила Лидия. Внутренние уголки глаз защипало от слез. – Она была на два года младше меня.

Джейк весь так и напрягся от этого прошедшего времени, но ничего не сказал.

– Однажды вечером ее парень выпил полбутылки водки и решил устроить гонки на шоссе с разделительной стенкой. – Голос у нее срывался, горло сжалось. – На повороте не справился с управлением и врезался в стену. Нам сказали, – слабо всхлипнула она от нахлынувших воспоминаний, – сказали, все произошло очень быстро. Ей не было больно. Наверное, это уже хоть что-то.

Джейк, застывший рядом, перекатился набок. Краем глаза она видела, что он смотрит на нее.

– Мне так жаль. – Голос у него чуть дрогнул. – Я не знал.

Лидия просто отмахнулась. Она совсем не хотела, чтобы он чувствовал себя виноватым. Совсем не хотела. Ее просто охватило желание поделиться с ним самым сокровенным, открыться ему – и это было куда страшнее любого пункта из ее списка.

– Ты и не мог знать, – заверила она сквозь комок в горле. – Я не хотела...

Она не закончила фразы, лишь подвинула руку чуть ближе к его руке, чувствуя вибрацию тепла, разливающегося по всему ее телу от простого соприкосновения рук.

– Я просто очень рада, что ты сейчас здесь, – наконец вымолвила она. В ответ он сжал ее руку – совсем слабо, почти неуловимо, но для нее это было все равно как если бы он повернулся и обнял ее.

– Я тоже рад, что я здесь, – отозвался он в своей прямой манере, от которой сердце Лидии словно бы расправлялось, наливалось силой. С каждой минутой Лидия все увереннее ощущала себя на этом новом уровне откровенности.

– Хочешь еще одну правду? – спросила она и почувствовала, как он снова кивает, хотя на этот раз, пожалуй, чуть нерешительнее. Лидия вдохнула, набираясь решимости. – Мой бывший пару дней назад вдруг пришел ко мне домой.

– Так, – сказал он, и в голос его вернулось напряжение, пусть и не настолько явственное, как прежде.

– Хотел, чтобы я разорвала заявление на развод и вернулась к нему, – продолжила она и ощутила, как он напрягся сильнее, хотя все еще едва заметно.

– Ты ведь именно этого и хотела, да? – спросил он с какими-то новыми, жесткими нотками. – Насколько я помню, в этом и был весь смысл списка.

– Да, – согласилась она. – Но я к нему не вернулась и продолжаю заниматься списком, так что, может быть, весь смысл был в чем-то другом, да?

Джейк несколько секунд помолчал, а потом очень тихо ответил:

– Возможно.

Только произнеся эти слова вслух, Лидия осознала, что это и есть правда. Список всегда казался ей чем-то вроде знака судьбы, указателя на обходной путь – и лишь теперь, вдали от всего мира, в полной глуши, она поняла, что совершенно не хочет возвращаться на прежний путь.

Не хочет искать дорогу к Адаму.

Совсем-совсем не хочет.

Глава двадцать шестая

К тому времени, как они уже в двенадцатом часу возвращались обратно в лагерь на Джейковой машине, Лидия так замерзла, что искренне обрадовалась парилке внутри. Она даже окна опускать не стала, просто откинулась на спинку неудобного пассажирского сиденья, наслаждаясь безжалостным потоком горячего воздуха прямо в лицо.

Джейк всю дорогу держался как-то непривычно тихо, и Лидия не удержалась от искушения попробовать из него еще что-нибудь выудить, пока он в настроении рассказывать.

– Можно у тебя кое-что спросить? – начала она, разглядывая в темноте его профиль.

Уголки его губ приподнялись в слабом намеке на улыбку.

– Валяй.

– Ты мне как-то говорил, что один раз чуть не женился.

Джейк коротко выдохнул.

– Ну да.

– Но что вы хотели от жизни разного.

Он покосился на нее, хотя и улыбаясь, но совсем не так широко, как обычно.

– Пока это были не вопросы.

Лидия театрально возвела глаза к потолку.

– Так вот что я хотела спросить-то: а чего именно ты хотел?

Джейк резко втянул в себя воздух, и Лидия на миг испугалась, что отвечать он не собирается, но он все-таки ответил.

– На самом деле, все очень просто. – Он снова смотрел на дорогу. – Я хотел любви, приключений и смеха.

Лидия улыбнулась.

– Ну и, само собой, потрясающего секса.

Тело Лидии пронзил раскаленный добела клинок. Джейк редко говорил о сексе, и оттого, как небрежно упомянул его сейчас, внутри у нее все так и запылало.

– И семью, – добавил он с мечтательной улыбкой. – Что бы в это понятие ни входило.

У Лидии сжалось сердце, дыхание в груди чуть не перехватило.

– Детей?

– Не обязательно. Хотя я люблю детей. – Он пожал плечами. – Я так много времени проводил в разъездах или за границей, что очень хотелось кого-то, рядом с кем чувствуешь, что ты дома.

«Я, я, это могла бы быть я!» – хотелось закричать ей, но она, конечно, не стала ничего кричать. Только спросила:

– И ты до сих пор всего этого хочешь?

Он выдохнул – тихонько, почти неслышно.

– Того, что я хотел тогда, я уже не хочу.

– А чего хочешь теперь?

Он снова вздохнул. Мускулы у него на подбородке чуть-чуть подрагивали, как будто он хотел что-то сказать, но ответил лишь:

– Не знаю.

* * *

Когда они вернулись в лагерь, там было темно, и, пока глаза их не привыкли к темноте, они различали лишь тусклый свет душевого отсека да чью-то тусклую гирлянду. А когда наконец привыкли, то увидели, что за время их отсутствия в лагере появилось еще несколько палаток, все больше по краям поля, хотя бóльшая часть мест все равно пустовала.

Лидия с Джейком практически ввалились в палатку со всем своим ворохом сумок и пледов, и, когда Джейк вытащил из кармана рюкзака красный фломастер, Лидия не смогла скрыть широченной улыбки. Выудив из зарытого под многими слоями флиса кошелька список, она провела жирную черту по пункту номер семь – «Поехать смотреть на звезды».

– Семь закрыто, – сказал Джейк, наконец снова улыбаясь той улыбкой, которую Лидия так любила.

Она улыбнулась в ответ.

– Почти восемь.

– Два осталось, – решительно перебил Джейк и выдернул фломастер у нее из руки, пока она не успела вычеркнуть и четвертый пункт – «Переночевать в палатке». Лидия расхохоталась.

Когда Джейк сказал, что пора ложиться, у нее болезненно сжалось сердце. В этом вечере было нечто такое особенное, такая тихая магия связи, которая родилась меж ними, когда они делились под звездами самым сокровенным. А стоит лечь спать – и чары развеются, Лидия почти не сомневалась в этом.

Но все-таки переоделась в одежду для сна, пока Джейк ходил в душевой блок, а когда он вернулся, отправилась туда сама. Справив нужду так быстро и нервно, как никогда в жизни, она почистила зубы над воплощением ужаса, которое представляла собой местная раковина, изо всех сил стараясь не думать о жутких созданиях, рыщущих во тьме над головой, куда не достает свет от лампочки. Она так и чувствовала, как они ползают у нее по волосам, хотя на самом деле из всех членистоногих видела лишь одинокого паука-сенокосца над зеркалом.

Когда она вернулась в палатку, Джейк уже лежал в своем спальнике, успев заботливо оставить для Лидии маленький ночничок в ее отсеке, рядом с подушкой. Лидия улыбнулась, тщательно проверила, что все молнии на палатке застегнуты и должным образом зафиксированы, и только потом забралась в спальный мешок в своей мини-спальне.

Там было довольно холодно. Сперва Лидии было приятно ощущать на лице прохладное дуновение, особенно учитывая, каких трудов ей стоило не представлять себе обнаженное тело Джейка по другую сторону от перегородки. Однако внимание ее скоро отвлеклось на какие-то странные звуки рядом с палаткой. Поплотнее укутавшись в спальник, она замерла, вслушиваясь.

Звуки были какие-то скребущие, а может, царапающие. И они приближались. Все ближе, ближе, пока не остановились, а потом вдруг снова возобновились – как ей казалось, буквально в нескольких дюймах от головы Лидии. Сердце у нее подскочило куда-то к горлу.

– Джейк! – страшным шепотом позвала она и услышала, как он фыркнул от смеха из-за перегородки.

– Это какой-то зверек, – негромко заверил он. – Скорее всего, кролик. Их тут тьма-тьмущая.

Лидия надула губы.

– А звучит как кто-то гораздо крупнее.

– Не бойся.

Но ей все равно было страшно, особенно когда растяжки палатки задрожали и защелкали под свежим ночным ветром. И еще потом, когда в деревьях совсем близко к палатке заухала сова. У Лидии чуть душа из тела не выскочила. Она невольно вскрикнула, даже скорее взвыла, глухо и сдавленно, точно испуганный зверь.

– Лили?

Знакомый кинжал в сердце.

– Да?

– С тобой все в порядке?

Она глубоко вдохнула, безуспешно пытаясь унять дрожь.

– Мне страшно.

Что-то зашелестело, палатка заходила ходуном, а потом послышался звук расстегиваемой молнии – сперва сбоку от Лидии, а потом полукругом над ней, к крыше палатки и дальше к ногам. А потом перегородка упала на пол, и при свете оставленного Джейком ночника Лидия увидела самого Джейка, в одной футболке и длинных трусах. Он сидел в расстегнутом до колен спальнике.

Он наклонил голову набок. Глаза их встретились.

– Лил, тебе совершенно нечего бояться. Я же здесь.

Схватив ее коврик, он одним плавным движением подтащил его к своему, а потом снова лег, застегнул спальник до пояса и повернулся на бок лицом к Лидии. Теплые карие глаза встретились с ее глазами, успокаивая и ободряя. Однако теперь в ней бушевало совсем иное чувство, от которого по всему телу разбегались волны невыносимого жара. Она немного расстегнула свой спальник, чтобы выпустить наружу избыток тепла.

Джейк взял ее за руку.

– Прости, – тихо сказала она. – Я знаю, какая я трусиха.

– Не переживай, – отозвался он с напускной суровостью, хотя в глазах у него плясали чертики. – Давно уже женщины не притворялись, что боятся зверей в ночи, только чтобы оказаться поближе ко мне.

– Балбес, – засмеялась она и выпустила его руку, чтобы легонько шлепнуть его по плечу. Но Джейк успел подставить свою ладонь и перехватить ее руку. Пальцы их переплелись. Не выпуская ее, Джейк аккуратно отвел руку, точнее обе их руки, вниз, на мягкую ткань между ними.

Лидия чуть не сгорела на месте.

Рука у Джейка была такой теплой, пальцы под пальцами Лидии – такими гладкими. Ни он, ни она не проронили ни слова, но неотрывно смотрели друг другу в глаза, не отводя взгляда. Самая неспешная, самая восхитительная прелюдия в жизни Лидии – ну или ей предстоит самая долгая в мире ночь.

– Наверняка ты заранее знал, что именно так все и будет. – Голос у нее стал каким-то низким, гортанным. – Ради всего святого, ты же видел, как я на овцу реагировала.

Губы Джейка изогнулись в улыбке.

– Черт возьми, Лил, тебя послушать, получается, я всю поездку построил только ради того, чтобы залучить тебя к себе в спальник.

– А что, нет? – У нее на губах тоже начала зарождаться улыбка, пока еще совсем крошечная.

Джейк наморщил лоб – видимо, от удивления. Но глаз от Лидии так и не отвел.

– Нет!

– Жаль, – промолвила она тихо-тихо, так что даже не знала, услышит ли он, но, судя по тому, как напряглось все его тело рядом с ней, он, несомненно, услышал.

Лицо его вдруг переменилось. Сперва он слегка нахмурился, но уже через долю секунды плотно сжатые губы чуть приоткрылись, дыхание на секунду прервалось, а потом до Лидии донесся протяжный выдох.

Ей редко доводилось видеть Джейка без фирменной, чуть кривоватой улыбки, но сейчас на лице его, во взгляде, которым он на нее смотрел, читалось что-то совершенно новое.

Новое, завораживающее – и очень, очень опасное.

Он убрал руку, и Лидия горько жалела об этом целую секунду, пока та же самая рука не коснулась ее подбородка, легонько сжала его, а потом скользнула вниз и ненадолго остановилось в ложбинке у основания ее шеи.

– Помнишь... – Голос у Джейка тоже звучал не так, как всегда, глубже, более хрипло. – ...как я сказал сегодня, что не знаю, чего хочу теперь.

Лидия сглотнула.

– Да.

– Это не совсем правда.

Рука его скользнула чуть ниже, а потом снова вверх, вдоль ключицы Лидии – и вслед за ней по коже пробежала волна мелких мурашек. Лидия закрыла глаза, в груди у нее снова стало тесно и горячо.

– А чего ты хочешь? – спросила она почти шепотом.

Под пальцами Джейка, поглаживающими плечи Лидии, зажигались огненные дорожки, а когда он обхватил ладонью ее шею чуть ниже затылка, все тело у нее вспыхнуло огнем. Никто и никогда не касался ее тела вот так – такими медленными, благоговейными, но в то же время уверенными руками. Руками мужчины, твердо знающими, что он делает. При одной мысли об этом внутри у нее все сжалось.

– Ты знаешь, – многозначительно отозвался он. Глаза у него стали до невозможности темными.

Лидия шумно выдохнула.

– Понятия не имею.

– Ну тогда, – начал он, с мучительной медлительностью склоняясь над ней и проводя большим пальцем у нее под подбородком, – может, мне стоит тебе показать.

– Да-да, – хрипло прошептала она в ответ. – Пожалуйста, покажи...

Тут ей пришлось замолчать, потому что он поцеловал ее – сперва в ложбинку на горле, потом в самый уголок рта, чуть щекоча носом щеку. Под его прикосновениями кожа у нее загоралась огнем, и Лидия забыла обо всем на свете, поплыла в невесомости этого волшебного мгновения.

Когда он наконец накрыл ее губы своими, она уже вся пылала.

Сперва он целовал ее медленно и неторопливо, почти буднично – как будто делал это каждый день. Пальцы его легонько поглаживали ей шею, и вспыхивающие под этими касаниями искры все разгорались и разгорались, и вот уже все тело буквально взывало о большем, о нем, о том, чтобы прижаться к нему целиком.

Он чуть отстранился и прошептал слова, о которых уже успело прокричать ей его тело:

– Ты. Я хочу тебя.

От его хрипловатого придыхания ей показалось, что в легких у нее не осталось больше воздуха.

Она не заставила просить себя дважды. Торопливо выбралась из своего спальника и скользнула к Джейку, ладонями ощущая через его тонкую футболку, какой он теплый, твердый и мускулистый. А он тем временем принялся целовать ее снова, уже жарче и настойчивее.

Он провел руками по ее талии и вдруг расхохотался, обдавая ее лицо теплым дыханием, а потом снова легонько поцеловал и отодвинулся, с интересом разглядывая ее.

– Бог ты мой, что на тебе надето?

– Много всего, – пробормотала она. И это было преуменьшение века.

Когда она ложилась, поддеть под флисовую пижаму легинсы и футболку, а заодно две пары носок, казалось очень даже хорошей идеей, но теперь она во всем этом просто задыхалась. Она лихорадочно стянула пижаму с носками, оставшись только в футболке и легинсах, и вдруг замерла, глядя на Джейка, который наблюдал за этим представлением с чем-то средним между смехом и неприкрытым и жарким желанием.

Он сел, наполовину высовываясь из складок спальника. Лидия уселась на него верхом, запустив обе руки в непокорные кудри и всматриваясь в потемневшие, глубокие глаза, от взгляда которых внутри у нее все затрепетало. На этот раз она поцеловала его первой, и пока ее губы нежно скользили по его шраму, он запустил руки ей под футболку.

– Это от той же аварии? – тихо спросила она, но он покачал головой.

– Нет, это старое, – прошептал он в промежутке меж поцелуями. – Подрался в баре.

Лидия даже отстранилась от неожиданности.

– Подрался в баре?

Он чуть смущенно кивнул.

– В другой жизни.

– Джейк Джонс, – негромко произнесла она, трогая кончиками пальцев полоску голой кожи под задравшейся футболкой, – ты полон сюрпризов.

Однако он ответил ей такой дьявольской улыбкой, что все рациональные мысли мигом улетучились у нее из головы, и, не успев даже осознать, что делает, она стянула с него футболку, в очередной раз восхитилась рельефом мышц у него на груди и тут же жадно к ним потянулась. От середины груди вниз к животу у него тянулась полоска светлых волос. Лидия провела по ним рукой и почувствовала, как он вздрогнул. В следующий миг его руки легли ей на бедра, пальцы зарылись под эластичную ткань ее белья. Он прочертил дорожку поцелуев вверх по ее шее почти до самого уха.

– Сними это все, – прошептала Лидия, изнемогая от желания прижаться к нему голой кожей.

Помутившимся взором она отметила, что он чуть нахмурился.

– Уверена?

Она в жизни ни в чем так уверена не была!

– Джейк, да, да! – Она подвинулась и приподняла бедра, чтобы ему было удобнее. – А не то я умру на месте.

– Ну тогда, – заявил он с самым сексуальным смешком, какой она когда-либо слышала, – я совершенно точно не хочу, чтобы ты умирала. Во всяком случае, пока не выполнишь все пункты списка.

Он быстро стянул с нее оставшиеся слои одежды, а потом замер на миг, рассматривая ее жарким взглядом. Наверное, Лидии полагалось бы занервничать под этим взором, ну хотя бы смутиться, но ничего подобного. Как она могла нервничать или смущаться, когда он смотрел на нее вот так – как на самую прекрасную женщину в мире. Не слишком-то часто Лидии доводилось испытывать что-то подобное.

– Надо было включить в свой список тебя, – сказала она и тихонько охнула, когда его пальцы заскользили по ее обнаженной коже.

– Да. Надо было.

Она рассмеялась, хотя сама не понимала, откуда у нее берется дыхание хоть какие-то звуки издавать.

– Мы что, правда собираемся заняться сексом в палатке?

– О боже, очень надеюсь! – с полуулыбкой отозвался он, голос у него сделался гортанным, хрипловатым. – Я хотел увидеть тебя без одежды с того самого дня на пляже. – Он прикрыл глаза, из горла у него вырвалось почти рычание. – О боже, тот поцелуй!

Грудь у нее затопило теплом. Он тоже, тоже это почувствовал!

– Я думала... – Веки у нее затрепетали. Руки Джейка творили с ней свое волшебство. – Я думала, ты просто мне подыгрываешь, чтобы помочь. А сам равнодушен.

– Как я мог остаться равнодушным? Ты же... – Он осекся, оборвав фразу, потому что сидящая у него на коленях Лидия начала двигаться. Джейк с хриплым стоном уронил голову ей на плечо, бормоча что-то бессвязное. А потом снова поцеловал ее, притянул, вжимая в себя с голодной страстью, от которой внутри у нее все так и скрутило, а сердце загрохотало в ушах.

Дальнейшее слилось в череду ярких вспышек. Сердца их бились напротив друг друга, губы встречались, тело искало тело, снова и снова теряясь в волнах наслаждения столь глубокого, что Лидия боялась утонуть в этих волнах. А где-то глубоко внутри, очень тихо, почти неразличимо среди неистовства самых разных чувств и ощущений, сотрясавших все ее существо, какой-то крохотный тихий голосок твердил: «Вот оно. Вот чего ты искала все это время». Именно это вот. Уверенность, что она находится именно там, где должна находиться.

А потом из ниоткуда, из темноты донесся срывающийся, напряженный голос Джейка. Всего пять слов, но их хватило, чтобы вышибить у нее из груди весь воздух.

– Ты лучше всех, Лили Беннет.

Глава двадцать седьмая

Лидия проснулась перед рассветом, высунутые из спальника руки стали ледяными от холода. В первое мгновение она не понимала, где находится, но стоило все вспомнить, как мозг затопили образы минувшей ночи.

Джейк под звездами, такой непривычно уязвимый и беззащитный.

Джейк, склоняющийся первый раз поцеловать ее, бережный, но решительный.

Джейк в тот момент, весь покрытый испариной, глядящий ей прямо в глаза в миг наивысшего, торжествующего наслаждения. Вот только в этот миг на губах у него было не ее имя, а имя Лили.

У Лидии сжалось горло.

В самом начале ложь казалась такой незначительной, такой невинной. Велика ли беда, что Джейк не знает ее настоящего имени или что она притворяется совершенно другим человеком. Он ведь будет всего-навсего приятелем, товарищем по приключениям. Вот и все.

Но – она знала это точно-преточно – от прикосновения товарища по приключениям, даже самого случайного и мимолетного прикосновения, кожа у тебя не начинает пылать огнем. От взгляда товарища по приключениям грудь у тебя не переполняется счастьем, пусть даже он смотрит на тебя как на самую прекрасную женщину на свете. И уж точно твое лживое сердце не разбивается на куски всякий раз, когда товарищ по приключениям называет тебя чужим именем.

И все же, хотя при мыслях о ловушке, в которую она сама себя загнала, в груди у Лидии начиналась тихая тревожная дрожь, гораздо сильнее была вибрация совсем иного рода. Она, конечно, должна была бы заранее догадаться, что Джейк окажется хорош в постели, – боже ты мой, а в чем он не был хорош? – но дело было не только в этом. В том, как он целовал ее, какие узоры вычерчивали его руки по ее телу, сквозила некая особая связь, непривычная искренность. Ни сурового долга оправдывать ожидания, который она всегда ощущала с Адамом, ни акробатики мимолетной интрижки с Мэттом-не-то-Марком.

На несколько прекрасных часов во всем мире словно бы остались только они двое – а все остальное исчезло, растворилось. В эти часы для Лидии не существовало ничего, кроме губ Джейка, прижимающихся к ее коже, руки, перебирающей пряди ее волос, его жаркого шепота у нее над ухом.

Вот только слова, которые он ей шептал, предназначались совсем другой женщине.

Она вздохнула, зарываясь поглубже в безразмерный спальник Джейка, нащупывая ледяными руками его самого – такого теплого и гладкого, – прижимаясь к нему покрепче. Он чуть пошевелился, но не проснулся, и она обрадовалась возможности полежать еще немного у него в объятиях.

По ее представлениям, через час-другой должно было взойти солнце – а тогда уж совершенно неизвестно, останется ли хоть что-то в мире таким же, как прежде.

Потому что этой ночью, содрогаясь от наслаждения, Лидия вдруг очень четко поняла: если она хочет иметь хоть какое-то будущее с Джейком, необходимо сказать ему, кто она такая на самом деле.

Но как, как это сделать – теперь?

Теперь, когда Джейк наконец открылся перед Лили, как обрушить на него известие, что она и не Лили вовсе? При одной только мысли о том, чтобы потерять его, добровольно отказаться от человека, в которого она умудрилась так безоглядно и так незаметно для себя влюбиться, к глазам подступили слезы, а во рту появился противный кислый вкус.

Черт!

Она немного поплакала, безмолвно роняя слезы на нейлон спального мешка, а потом снова заснула глубоким тяжелым сном без сновидений. А когда снова проснулась, Джейк как раз тоже заворочался в полусне, обхватил ее одной рукой и притянул к себе.

Она могла рассказать ему все прямо тогда, на месте, надеясь, что еще не развеявшиеся отголоски этой ночи помогут как-то загладить обман. И все же не рассказала. Продолжила цепляться за ложь, отчаянно пытаясь выиграть хоть немного времени до неминуемого – она ведь знала, что этот исход неминуем, – взрыва.

– Доброе утро, – пробормотал Джейк у нее над ухом, и от звука его хриплого заспанного голоса у нее по спине снова побежали мурашки. И, когда она повернулась в его объятиях, чтобы заглянуть ему в лицо, в груди у нее снова возникла та же дрожь. Лидия несколько секунд разглядывала его, легонько вычерчивая кончиками пальцев контуры его лица, вбирая его в себя, запоминая в самых мельчайших подробностях изгиб улыбки и крохотные веснушки на щеках, которые не видела в темноте минувшей ночи.

На свой собственный лад она пыталась рассказать ему, кто она на самом деле, и понял он или нет, но, когда он снова потянулся к ней, в ласках его сквозило что-то другое, чем ночью. Поцелуи были медленнее, томительнее, пыл новизны сменился в них жаром страсти, руки Джейка касались ее кожи иначе, увереннее, задерживаясь там, где ночью скользили без остановки. Как будто он тоже пытался запомнить ее, изучить на ощупь и на звук, унести с собой тепло ее прикосновений, очертания ее тела, тихие звуки, что срывались с ее губ, когда он притянул ее к себе. И, когда чуть позже они слились, его тихий возглас звучал почти молитвой, и Лидия прочувствовала эту молитву всей собой, до самых костей.

В тот миг все было хорошо, даже идеально, но этот миг миновал слишком быстро, и вот они уже складывались, убирали в раскаленный, точно солнечная поверхность, багажник вещи, а вместе с ними и совместную ночь.

Когда Лидия забралась на пассажирское сиденье, Джейк протянул ей красный фломастер, а она вытащила из бумажника список и жирно перечеркнула пункт номер четыре, «Переночевать в палатке», со странным ощущением обреченности, своеобразной паники при виде неотвратимо надвигающейся финишной черты.

– Так каким будет девятый пункт? – спросил Джейк. От его легкой улыбки сердце у нее пропустило удар.

– Не знаю, – тихо ответила она, хотя это было не совсем правдой. Лидия прекрасно знала, чтó для нее сейчас самое страшное. Рассказать Джейку Джонсу, кто она такая на самом деле.

Она просто не могла заставить себя это сделать. Только не теперь. Не когда она только-только обрела его.

* * *

Обратный путь показался ей длиннее, хотя занял ровно столько же времени, сколько и дорога к кемпингу. Однако Лидия не успела опомниться, а прошло и это время – и вот она уже вытаскивала свои сумки на мостовую перед домом Аги под жарким полуденным солнцем.

Когда она повернулась за сумками, Джейк взял ее за руку и притянул к себе для поцелуя, полного обещаний, которые, как твердо знала Лидия, предназначались не ей, а Лили. И она, как вор, приняла их, присвоила себе, ответным поцелуем обещая ему то, что была не вправе обещать.

– Не хочу целую неделю ждать, пока снова тебя увижу.

Глаза у него пылали. Лидия покачала головой.

– Тебе и не придется.

Она похитила у него еще один поцелуй, даже не представляя, как правдивы окажутся ее слова.

Лишь глядя вслед его уезжающему автомобилю, она заметила за рулем припаркованной напротив дома другой машины знакомую, даже слишком хорошо знакомую фигуру. Но какого черта ее бывшему мужу ждать ее перед домом родителей после недавнего разговора? Она же все так четко и ясно ему сказала. Яснее ясного!

Острый ледяной палец провел по спине Лидии, приморозил к месту. Стоя на посыпанной гравием дорожке, она молча смотрела, как Адам вылезает из машины и шагает к ней.

– Джейк Джонс, – произнес он, не успев даже толком приблизиться. В его устах это имя прозвучало как-то неправильно, странно и едко, совершенно не подходящим именем для мужчины, которого она знала.

– Да, – сказала она, сама толком не зная, вопрос это или нет.

Но Адам все равно на него ответил.

– Ты бросаешь меня ради Джейка Джонса.

От удивления Лидия распахнула глаза.

– Ну, во-первых, это ты меня бросил. – Он впился в нее яростным взглядом, но она все равно продолжила: – А во-вторых, это было два года назад. Два года, Адам.

У него вытянулось лицо.

– Ты все еще моя жена.

Она пожала плечами.

– Это ненадолго.

Он резко втянул в себя воздух, как будто она ударила его по лицу.

– Ты подписала документы.

Голос у Лидии невольно смягчился.

– Адам, я же тебе говорила, что подпишу.

Он кивнул. Красивое лицо, которое она так долго любила, исказилось в мучительной гримасе, почему-то остро царапнувшей и саму Лидию.

– Я не думал, что будет так больно.

Лидия сощурилась. Честно говоря, ей было его немножко жаль, но она не могла забыть, что он сам ее бросил, не она его. Ей вдруг вспомнились давние слова Джейка, и внутри вдруг все сжалось от злости.

– И очень тебе больно было те два года, пока я не решила наконец начать жить своей жизнью?

Адам ничего не ответил, лишь покачал головой с видом жертвы. Она чуть не закатила глаза.

– Так я и думала.

– Лидди... – Даже звук ее имени в его устах сейчас только раздражал ее еще сильнее. – Как ты можешь променять нас на такого, как он?

– Он очень хороший человек. – Голос ее был полон такой же уверенности, как и сердце.

Адам приподнял бровь.

– Ты так думаешь?

Она даже не колебалась.

– Да!

Наступила короткая пауза. Поза Адама чуть заметно переменилась, и эта перемена Лидии совсем не понравилась. И когда он заговорил, она чуть не отшатнулась от его слов.

– А много ты знаешь об этом самом Джейке Джонсе?

Лидия вызывающе свела брови.

– Достаточно. И чего ради ты все повторяешь его полное имя?

– Я узнал его только вчера вечером. – Он пронзил Лидию твердым взором. – Уже и раньше видел у тебя его фотографии, но на вчерашней он был в свитере своей команды, а прямо под флагом вышито его имя.

Она непроизвольно сжала кулаки.

– И?..

– До вчерашнего вечера я не знал его фамилии, – продолжал Адам, – а она показалась мне какой-то знакомой, странно знакомой, как будто... – Он помолчал, подбирая слова. – Как будто я ее уже когда-то слышал. И сегодня утром вдруг вспомнил. Мне даже рыться в Интернете долго не понадобилось, чтобы убедиться, что это он и есть.

К горлу Лидии подступила горечь.

– Он и есть кто?

Адам не ответил. Лишь покачал головой, глядя на нее с хорошо знакомым ей выражением, от которого она всегда чувствовала себя такой маленькой и глупой.

– Честное слово... – От этого тона ей вдруг захотелось влепить ему пощечину. – ...я думал, ты хотя бы наведешь о нем справки.

– Я навела о нем справки! – Голос у Лидии стал чуточку пронзительнее.

– Первой попавшейся статьи мало...

Он слишком хорошо ее знал.

Она нахмурилась.

– А какие еще справки, по-твоему, надо было навести?

Адам вытащил телефон и, легонько ударив пальцем по экрану, открыл колонку новостей примерно полугодовой давности, а потом протянул телефон Лидии. Такой самодовольной улыбки у него на лице она не видела за все годы брака. Но она не успела даже толком позлиться на него, потому что, едва она нашарила глазами заголовок, сердце у нее упало в пятки.

«БРИТАНСКАЯ ЗВЕЗДА НАСТОЛЬНОГО ТЕННИСА В ПЬЯНОЙ АВАРИИ»

Нахмурившись, она пробежала глазами статью, а сердце в груди медленно превращалось в камень. Анализ крови, который ему сделали в больнице после аварии, показал уровень алкоголя в пять раз выше максимально дозволенного – ровно тот же уровень посмертное вскрытие выявило у парня Елены. Пассажиру, видимо лучшему другу и сокоманднику Джейка, повезло отделаться без единой царапины, хотя Джейк запросто мог убить их обоих.

Лидию затошнило.

Нарисованная в статье картина изображала человека, которого Лидия даже и узнать не могла – завсегдатая вечеринок, много лет лишь чудом избегающего проблем с полицией, пока наконец его не удалось привлечь к ответу хоть за что-то. Его арестовали вскоре после того, как он выписался из больницы.

Лидия вспомнила шрам у него на губе. Шрам, который она целовала меньше десяти минут тому назад. Пьяная драка, сказал Джейк, и тогда ей подумалось, ну до чего же не в его стиле, но, может быть, это было куда более в его стиле, чем все, что успела узнать о нем она сама. Переживая из-за того, что Джейк не знает, кто она такая на самом деле, она даже не задумалась, а знает ли она, кто такой он.

Пусть даже рядом с ним она всегда чувствовала себя именно собой, только лучше.

Пусть даже, когда он ее целовал, время прекращало бег.

Но она решительно прогнала эти мысли. Вслед за струящимся по венам ошеломлением начал разгораться гнев. Она же рассказала Джейку про Елену! Доверила ему самую мрачную и больную частицу своей души, а он ни словом – ни единым словом! – не обмолвился, что виноват ровно в том же.

Да как он мог?

Шепоток скорби, который столько лет она носила в себе, набрал силу, перешел сперва в грозный гул, потом в вой, а потом в отчаянный и гневный крик, вопль, обращенный на того, кто еще несколько минут назад безраздельно царил в ее сердце. Однако стоило ей посмотреть на Адама, этот гнев прорвался и выплеснулся уже на него.

– Ты, я так понимаю, страшно собой доволен, да? – выпалила она. В горле жгло и саднило.

– Нет, – отозвался он, причем, видимо, совершенно искренне, что раздражило Лидию еще сильнее. – Я просто волновался за тебя, Лидди. Ну, ты знаешь, после всего, что было.

Она фыркнула. Адам никогда не любил говорить об Елене, так что с его стороны было не очень-то красиво сейчас ссылаться на нее, чтобы выставить себя в лучшем виде. Да он даже имени ее произнести не смог.

– Можешь за меня не переживать, Адам! – Она уже почти кричала. – Я, черт возьми, взрослая женщина! Просто оставь меня в покое.

Он легонько наклонил голову набок, словно взывая о мире.

– Лидия.

Прежняя Лидия, конечно, вот тут и сдалась бы – просто от его нежного тона, от этого жалобного выражения лица, – но прежней Лидии больше не существовало. А новая Лидия, не раз смотревшая в лицо приключениям (хотя нередко – со страхом), была слишком сильной для всей этой ерунды. Ради всего святого, она была из тех женщин, что способны сами вырастить себе картошку!

Так что она крепко стояла на своем, уперев руки в бока и глядя в лицо Адаму яростными и бесстрашными глазами, совсем как у мамы.

– Хватит, Адам. Просто уходи.

Плечи у него безвольно поникли, и она поняла, что на этот раз он ее наконец услышал.

В пылу ни тот ни другая не слышали, как рядом остановилась машина, но потом, одновременно заметив ее, разом обернулись и уставились на Джейкову развалюху с открытыми окнами – их приходилось держать открытыми в любую мало-мальски ясную погоду.

И на самого Джейка, смотревшего на них с выражением полнейшего недоумения, к которому, правда, примешивалась уже нотка нехороших предчувствий.

– Лили? – произнес он натянутым, почти неузнаваемым голосом.

Адам нахмурился.

– Какая еще Лили?

Джейк перевел взгляд на него и сощурился, оценив его невеселый вид.

– Какая еще Лидия?

Она и не думала, что, в первый раз услышав от Джейка свое имя, ощутит такую пустоту внутри.

– Моя жена, – бросил ему Адам. – Лидия Грэй.

Черт!

– Бывшая жена, – поправила она, стараясь не смотреть Джейку в глаза.

Адам фыркнул.

– Или ты теперь уже Лидия Пирсон? – Голос его был исполнен презрения.

Вот и все, что потребовалось, чтобы тайна, которую она так тщательно берегла, выплыла на свет, разметав по ветру надежды на новую жизнь с мужчиной, который глядел на нее как на богиню.

Сейчас он глядел на нее так, словно вообще не знал.

Что, конечно, было чистой правдой. Не знал.

– Кто ты? – спросил Джейк. На лице его читались смятение и обида, а взгляд резал сердце Лидии на куски.

Но тут она вспомнила все, что только что прочла о нем самом, и в груди начал снова разгораться гнев.

– Скажи лучше, а ты-то кто такой? – парировала она, открыв в телефоне Адама статью и поднеся телефон к открытому окну автомобиля.

Она видела, как до него вдруг дошло, что она ему показывает. Лицо у него изменилось, губы сжались, недоуменно нахмуренные брови опустились. На место негодованию пришла тихая обреченность. Лидии было очень странно это все наблюдать, особенно потому, что она прекрасно понимала все, что происходит с Джейком. Если бы она была способна видеть себя со стороны, скорее всего, на своем лице она бы прочла ровно ту же повесть – повесть о человеке, осознавшем, что неизбежное произошло, ложь разоблачена, а правда вышла наружу.

Шах и мат.

Джейк протянул руку, в которой лежал телефон Лидии.

– Ты забыла в машине. Думал, захочешь забрать. – Голос его был неузнаваем: напряженный, сдавленный, без тени веселья. Лидия кивнула и торопливо выхватила у него из руки телефон, как будто даже случайное касание пальцами могло вновь разжечь в них обоих былое пламя.

А в следующий миг Джейк уже включил мотор и уехал, скрывшись из виду.

Громкий выдох Адама напомнил Лидии, что он все еще тут. Она фыркнула и зашагала мимо него по садовой дорожке.

– Ступай домой, Адам.

Только у двери дома она заметила, что окна первого этажа открыты. Ну разумеется. Наверняка ее мать наблюдала все представление.

И в самом деле – она и постучать не успела, как Ага уже распахнула дверь и, приподняв выщипанные брови, спросила:

– Я так понимаю, шило вылезло из мешка?

Лидия кивнула.

– О да. Со всей определенностью.

Ага тихо присвистнула.

– Заходи, – сказала она непривычно мягко. – Давай налью тебе чая.

Глава двадцать восьмая

Первая неделя без Джейка показалась Лидии годом.

Она без труда впала в привычную монотонность предыдущей жизни: подъем-работа-еда-сон – лишь с редкими приятными вкраплениями звонков Олли или менее приятными беседами с кем-нибудь из исполненных самых благих намерений родственников, пытающихся ее подбодрить.

Кроме Тоша, конечно. Тош на нее злился.

– Не хочется говорить: «А я же тебе говорил», – начал он в первую же встречу, и Лидия поморщилась.

– Но?..

– Но я и правда тебе говорил! – Он пригвоздил ее к месту суровым взором. Долгое знакомство с Агой наложило на него свой отпечаток. – И кстати, я со всей определенностью на его стороне. Он мне нравится больше, чем ты.

Лидия понизила голос до свистящего шепота.

– Он напился и разбил машину!

Тош пожал плечами.

– У каждого свои недостатки.

– Ты же это не всерьез! – Лидия ушам не верила. Елена была Тошу практически родной сестрой.

Тош чуть заметно смягчился.

– Нет, конечно. – Он вздохнул. – Я прочел ту статью и согласен: по фактам дело выглядит скверно.

– Очень скверно. – К горлу Лидии подступил комок.

Тош снова пожал плечами.

– Я просто имел в виду, – ровным голосом заметил он, – что, пожалуй, это не из тех вещей, которые в первую очередь расскажешь о себе женщине, на которую пытаешься произвести впечатление.

От возмущения Лидия чуть язык не проглотила.

– Тош, я рассказала ему про Елену! Рассказала, как мою единственную сестру убил безмозглый пьяный малолетка! А он мне сказал, что тоже побывал в аварии, но не уточнил, что был сам виноват и что в этой истории безмозглым пьянчугой оказался он сам.

Тош поморщился.

– Ну да, очень скверно.

– Видишь!

– Но... – Тош отмахнулся от попыток Лидии снова его перебить. – ...я по-прежнему считаю, что тебе надо выслушать его сторону. Ты же не можешь не понимать, что новости сплошь да рядом бывают крайне однобоки.

Она фыркнула.

– Я показала ему заметку. Он ничего не отрицал. – От воспоминания у нее сразу потяжелело на сердце. – Видел бы ты его лицо. Он знал, что попался.

Тош свел брови.

– В голове не укладывается. Человек, про которого написана эта заметка, не имеет ничего общего с тем, кого ты сюда приводила.

– А существовал ли тот, кого я сюда приводила? – пробормотала Лидия, наконец озвучивая вопрос, который не давал ей покоя с тех пор, как она прочитала статью. – Что, если он всю дорогу лишь притворялся?

Тош коротко рассмеялся.

– Уж кому бы рассуждать, только не тебе.

– По крайней мере, я никаких преступлений не скрывала, – отрезала она, сердито глядя на Тоша.

– Чего не было, того не было, – согласился Тош. – Зато последовательно врала, кто ты такая. Так что, как я уже упоминал, сама виновата.

Этого он мог бы и не добавлять. Она и сама твердо знала, что все произошедшее – ее и только ее вина. И в том, что она солгала, но, главное, в том, что поверила, будто в ее жизни есть место чему-то новому и прекрасному.

* * *

Вот почему ровно через неделю она оказалась на вечере экспресс-свиданий, устроенном в центре пенсионеров на Бэй-стрит. Вместе с ней туда явились пан Митек и дядя Джефф, оба расфранченные до предела, продиктованного как их артритными суставами, так и полнейшим отсутствием у обоих хоть какого-нибудь чувства стиля.

Джефф утверждал, будто просто позабыл отменить ее билет, чему, конечно, она ни на минуту не поверила. А к назначенному сроку оказалось, что они с паном Митеком тоже волшебным образом туда записались.

Все-таки это давало повод выйти из дома, так что Лидия рассудила: хуже, чем есть, быть уже не может, отчего бы и не пойти. Никаких иных планов у нее все равно не было.

Конечно же, она немедленно о том пожалела. Все остальные участники были старше ее по крайней мере на двадцать пять лет.

Зато Джефф и пан Митек оказались в своей стихии. Пан Митек немедленно зашаркал к огненно-рыжей пожилой даме, которая вела уроки физкультуры для престарелых, куда он недавно начал ходить. Пан Митек успел ей не на шутку увлечься. Лидия с Джеффом остались стоять рядом с импровизированным баром.

– А ты сегодня отлично выглядишь, Лидка, – заметил Джефф с почти отцовской горделивой улыбкой.

Она улыбнулась в ответ.

– Спасибо, дядя Джи. Ты тоже весь принарядился.

Он просиял.

– Я этот костюм двадцать пять лет ношу.

– Не сомневалась, – заверила Лидия, сумев удержать смешок.

Джефф провел пальцами по усам и кивнул, а потом поинтересовался у Лидии, не хочет ли она чего-нибудь выпить. Она так и подскочила.

– Да, пожалуйста, белого вина.

Джефф лишь усмехнулся.

– Лидка, это центр досуга, у них тут нет лицензии на продажу спиртного.

Она надулась.

– Чай или кофе? – ласково улыбнулся Джефф и гордо добавил: – За мой счет.

Хотя даже Лидия уже успела заметить написанное от руки объявление: «Чай и кофе бесплатно».

– Кофе, пожалуйста, – искренне улыбнулась она.

Джефф налил им обоим кофе и протянул Лидии маленький пластиковый контейнер с пакетиками сахара. Она взяла три: в конце концов, Аги тут нет, осуждать некому.

Некоторое время оба прихлебывали кофе в дружеском молчании, разглядывая собирающиеся по стенкам помещения маленькие группки народа. Джефф вдруг весь распрямился, словно бы стал выше, провожая взглядом кого-то, видимо переходящего от группки к группке.

– Что ж, – заметила Лидия, сделав очередной глоток, – рада буду посмотреть, как пройдет вечер знакомств у двух вечных холостяков.

– Собственно говоря, мы оба были женаты, – возразил дядя Джефф, не глядя на нее. – Митек – вдовец, ты разве не знала?

Ой.

– Не знала.

Пан Митек жил один, сколько Лидия себя помнила. В груди у нее загрохотало чувство вины.

– А что до меня, – задумчиво улыбнулся Джефф, все так же не глядя на Лидию, – когда-то я был на твоем месте.

Лидия недоуменно уставилась на него.

– На моем?

– Ну, – ухмыльнулся Джефф, – не совсем. Я никогда никем не притворялся, чтобы заполучить очаровательного преступника.

– Туше.

– Я имел в виду, что тоже был в браке, вторая сторона которого оказалась... – Он помолчал несколько мгновений, подбирая слова. – Не той, кем я ее считал. А после развода я слишком боялся снова проходить через это все. Думал, лучше оставаться одному.

– И как?

– Нет, не лучше. – Он улыбнулся, и от уголков глаз разбежалась сеть глубоких морщин. – Что же до Митека... Он женился на любви всей своей жизни, а она умерла, когда им еще и тридцати не исполнилось. Кажется, рак.

Чувствуя, как на сердце падает тяжелая, холодная глыба, Лидия отыскала глазами пана Митека. Он беседовал в уголке со своей рыжеволосой красавицей, оживленно жестикулируя узловатыми артритными руками.

– Я не знала.

Джефф улыбнулся, но смотрел при этом куда-то в сторону.

– У тебя, знаешь ли, нет монополии на трагическую любовь. – Он одним глотком допил кофе и вытер тыльной стороной большого пальца пышные белоснежные усы. – Как бы там ни было, а тебе, возможно, будет приятно узнать, что ты вдохновила двух старых галош сюда явиться.

Лидия чуть не засмеялась.

– Что, правда вдохновила?

Он кивнул.

– Ну разумеется. Уж если ты пытаешься начать заново, в твоем-то возрасте...

– Мне тридцать девять, – перебила она.

– В твоем-то возрасте, – твердо повторил он. В глазах у него плясали чертики. – Значит, и для нас не все потеряно, а?

Лидия попыталась грозно нахмуриться, но не смогла обуздать расползающиеся в улыбке губы.

– Не уверена, что полностью одобряю все, что ты сейчас наговорил, но абсолютно согласна с основной идеей.

– Тогда идем. – Джефф тихо хмыкнул себе под нос и поправил безнадежно устаревший галстук, который, должно быть, выкопал из богом забытых глубин платяного шкафа. – Попробуем подобрать тебе мужа.

Она засмеялась.

– Дядя Джи, тут этого не произойдет.

Он тоже засмеялся и легонько подтолкнул ее плечом в плечо.

– Знаю, детка. Но это же не значит, что тебе нельзя просто хорошо провести время.

И несмотря ни на что, она и вправду провела время очень даже неплохо. Оправившись после первоначального унылого осознания, что любой из собеседников годится ей в отцы, если не в деды, она обнаружила, что ей нравится с ними разговаривать. Все они, как и сказал Джефф, в свои осенние годы старались начать заново, и она не могла не уважать их за это. По крайней мере, рядом с ними она вдруг остро осознала, что ее лето еще не кончилось.

Да, она наконец морально простилась с Адамом, и, может быть, с Джейком тоже ничего не сложилось, но он продемонстрировал ей одну очень важную вещь: она вовсе не безнадежный случай, каким считала себя еще несколько коротких месяцев назад, с ней все в порядке.

Другое дело, что ей не очень-то хотелось, чтобы у нее все было в порядке – без Джейка. Но тут уж ничего не исправишь. Она сделала то, что сделала, и он сделал то, что сделал, точка.

Она начинает все заново – и у нее все хорошо.

Почти.

Собственно говоря, когда через три часа они уселись в горбатый автомобильчик Джеффа, она почти с неподдельным весельем смеялась, слушая отчеты пана Митека о том, со сколькими женщинами он успел пообщаться. Сама Лидия успела гораздо меньше, хотя трое пенсионеров сумели-таки всучить ей номера телефонов. В одном случае, правда, телефон оказался не ее собеседника, а его сына.

– Он доктор, – сообщил гордый отец и улыбнулся. Лидия улыбнулась в ответ, хотя теперь сидела, скатывая злополучный кусочек бумаги в комочек между большим и указательным пальцем. Не нужен ей никакой доктор. Если совсем начистоту, ей вообще никто не нужен. Только Джейк.

Вот и опять – на нее нахлынули воспоминания. Его руки, скользящие по ее телу, его голос, шепчущий ей в ухо ласковые слова. Его сердце, бьющееся под ее ладонью, когда она лежала у него на груди. Как бы они ни лгали друг другу, а та ночь была самой настоящей. Лидия была в этом уверена.

Отогнав непрошеные воспоминания, она постаралась вернуть ощущение, что у нее все хорошо. Но, вылезая из машины на тротуар возле родительского дома, вдруг поняла, что что-то не так.

Она покосилась на часы на приборной доске.

Семь минут двенадцатого.

Однако в доме все еще горел свет. Но Ага каждый вечер, за исключением Рождества и Нового года, неукоснительно отправлялась в кровать ровно в половине одиннадцатого и терпеть не могла, чтобы Стив засиживался без нее.

Лидия нахмурилась. Внутренности сразу начали завязываться тревожным узлом. Торопливо пожелав своим спутникам доброй ночи, она заспешила по дорожке через садик. С каждым шагом сердце все ускоряло и ускоряло бег. Входная дверь оказалась не заперта, и Лидия осторожно толкнула ее, боясь того, что может ждать ее по ту сторону.

Из холла она сразу увидела кухню. Ага со Стивом сидели за столом бок о бок, что уже само по себе было большой редкостью, и улыбались – по-настоящему улыбались! – кому-то, кто сидел напротив. Сердце у Лидии сжалось. Она почти бегом бросилась на кухню. Не может быть...

– Олли?

Ее дочь, сидевшая с другой стороны стола, подняла голову, отодвинула чашку с недопитым чаем и, вскочив, бросилась Лидии на шею, обнимая ее длинными загорелыми руками. Обе, и мать, и дочь, пищали от радости.

– Я так по тебе соскучилась! – пробормотала Олли в спутанные волосы Лидии.

Та стиснула дочку еще крепче.

– А я-то думала, ты возвращаешься только на следующей неделе.

Олли чуть отодвинулась и расплылась в такой широкой улыбке, что на тронутых солнцем щеках запрыгали озорные ямочки.

– Знаю. Хотела сделать тебе сюрприз.

– Тебе это удалось! – засмеялась Лидия. – Увидев в доме свет в это время, я уже подумала, кто-то умер.

Ага укоризненно цокнула языком.

– Если что, я по ощущениям вот-вот скончаюсь, – устало улыбнулась Олли. – Последний перелет меня совсем доконал. Сидела зажатая между чуваком, который храпел буквально все одиннадцать часов кряду, и теткой, которая каждые две минуты звала стюардессу. – Она закатила глаза. – Хуже не придумаешь.

Но Лидия сейчас ни на чем толком не могла сосредоточиться от радости, что Олли тут, рядом, именно когда мать в ней особенно нуждается.

Ага на скорую руку соорудила постель на полу в комнате Лидии, потому что расчищать комнатушку, в которой Олли спала до отъезда, было некогда. Олли рухнула туда и, кажется, закрыла глаза, не успев коснуться головой подушки.

– Хочу тебе кое-что показать, – еле ворочая языком, проговорила она. – Напомни мне утром.

Дыхание у нее стало медленнее, на лице проступила почти незаметная улыбка, и через миг она уже крепко спала.

* * *

Однако что бы такое Олли ни собиралась показать матери, а с утра она этого не сделала. Лидия проверила, как там дочь, через два часа после того, как проснулась сама, то есть около десяти утра, а потом в половине двенадцатого, но Олли спала как убитая, даже не шелохнувшись.

Она выползла из спальни только в три часа, когда Лидия успела уже два раза сходить на прогулку и для разрядки испечь целый противень вишневых сконов.

– Доброе утро, – зевнула Олли. Лидия с Агой подняли головы. Они сидели за столом на кухне и ели еще теплые сконы. Ага даже никак не высказывалась о том, сколько масла Лидия мажет на свой, хотя вся ее поза яснее ясного свидетельствовала, как сложно ей сдерживаться.

– Скорее уж добрый день, – отозвалась Ага, приподняв одну бровь. Лидия просто засмеялась.

– Похоже, тебе надо было отоспаться, – с улыбкой заметила она, и Олли широко ухмыльнулась в ответ. – Скон хочешь?

Олли распахнула глаза.

– О боже мой! Конечно, хочу!

Лидия смотрела, как дочка в один укус расправилась со сконом. Вообще-то она собиралась выждать хоть сколько-нибудь и не напоминать Олли уж совсем сразу о том, что она сказала, засыпая. На деле продержаться вышло от силы секунд тридцать.

– Так ты хочешь мне что-то показать? – Любопытство быстро взяло над ней верх.

Олли кивнула. Ага как раз поднялась, чтобы долить себе чая. Как только она повернулась к ним спиной, Олли сделала большие глаза и кивнула на бабушку.

Но Лидия покачала головой и, не понижая голоса, продолжила:

– Можем сразу ей все рассказывать, она все равно подслушает.

Ага повернулась обратно к столу, и Лидия заметила, как по лицу матери пробежала легчайшая тень улыбки.

– Ну тогда ладно, – сказала Олли. – Где там я оставила рюкзак?

Ага кивнула на валяющийся у двери фиолетовый рюкзак. Олли немножко покопалась внутри и наконец вытащила из основного отделения изрядно потрепанный журнал. Положив его на стол, она постаралась хоть немного разгладить мятые страницы.

– Вообще-то, – начала она, листая журнал, – обычно я в самолетах не читаю журналы, которые там валяются, но в этот раз на последнем рейсе решила все-таки полистать, потому что дочитала книжку и готова была уже за что угодно ухватиться, лишь бы не придушить соседей.

Лидия улыбнулась.

– Это всегда полезно.

– И посмотри только, что я нашла! – Олли разгладила страницы с какой-то статьей на целый разворот. – Или, точнее сказать, кого.

Лидия посмотрела на фотографии и мгновенно узнала. Конь на берегу океана на фоне заката. Прибой на гавайском пляже. На всех фотографиях – одна и та же ослепительно красивая женщина. Лидия уже видела ее прежде.

– Лили Беннет! – Она придвинула журнал поближе к себе, всматриваясь в знакомые изображения.

Олли кивнула – медленно и сдержанно.

– Вот и я так подумала. Только это финская фотомодель по имени Фрейя Хейкинен.

Лидия медленно свела брови и притянула к себе журнал, чтобы проглядеть еще раз. Она быстро убедилась, что дочь права, но тут Олли вмешалась и осторожно отодвинула журнал.

– Не читай, это тебя только в депрессию загонит. Основная мысль в том, что она супермодель, а еще богатая наследница, и дни свои проводит во всяких увлекательных занятиях в дальних краях, потому что у нее столько денег, что она прямо не знает, куда себя приложить.

Лидия с Олли почти синхронно закатили глаза.

Лидия улыбнулась.

– Ух ты.

– Именно что. – Олли шире распахнула глаза. – Словом, когда мы приземлились, я ее погуглила. У нас она почти неизвестна, но вообще-то ее фотографии по всему Интернету разбросаны. Вроде бы это и правда она.

Лидия кивнула, впитывая в себя информацию. Пазл у нее в голове постепенно складывался.

– Выходит, если это Фрейя, как там ее...

Олли озорно ухмыльнулась.

– Хейкинен.

– Ну да. Как скажешь. – Лидия состроила дочке гримасу и снова вернулась к насущным вопросам. – Погоди, если это ее фотографии...

Олли кивнула.

– Вот именно.

– Тогда кто такая, черт возьми, Лили Беннет? – драматично закончила Ага, изогнув одну выщипанную бровь.

Олли с Лидией дружно развернулись к ней. На лице у каждой читалось такое удивление пополам с весельем, что обе зашлись в приступе неконтролируемого хохота.

Ага наблюдала за ними с каменным лицом.

– Очень вкусные сконы, Лидка, – заметила она как ни в чем не бывало. – Почти как у Баси.

Лидия не выдержала – обеими руками обняла мать за плечи и легонько поцеловала в щеку.

– Спасибо, мам.

Глава двадцать девятая

Вторая неделя без Джейка прошла немножко легче – и от этого парадоксальным образом становилось даже тяжелей.

Лидия все еще подпрыгивала всякий раз, как приходила эсэмэска, прилив отчаянной надежды сменялся острым приливом гнева, а затем облегчения, когда оказывалось, что это от Тоша, Милы или Баси. Каждый из них написал ей несколько раз, всеми силами стараясь как-то ее отвлечь, а в Басином случае еще и накормить. И у них это получалось. А потом оказывалось, что все равно ничего не вышло.

Олли тоже пыталась как-то развлечь мать, и даже чуть более удачно. Она нарыла другой след, ведущий к настоящей Лили Беннет, и шла по этому следу с маниакальным упорством, целыми ночами пропадая в кроличьих норах Интернета, пока ее циркадные ритмы еще не наладились после путешествия. По утрам, медленно потягивая кофе и мысленно готовясь к предстоящему дню, Лидия выслушивала отчеты о том, что еще удалось или не удалось узнать Олли.

В пятницу утром Олли уселась на свое привычное место, положила обе ладони на стол и внезапно тихим, почти испуганным голосом сообщила:

– Я ее нашла.

Лидия посмотрела на дочь, вопросительно приподняв брови.

– Лили Беннет, – пояснила Олли чуть громче. – Я ее нашла. Я знаю, кто она такая.

Казалось, прошла целая вечность, пока Олли наслаждалась победой, а Лидия думала, хочет ли она вообще узнать правду – теперь. Учитывая, чем закончилась вся эта история, как-то сложно было вообразить тот вариант, который принес бы ей хоть кроху утешения. С другой стороны, ее все еще слегка интриговал образ таинственной составительницы списка, о настоящей личности которой Лидия так долго гадала.

– Так ты мне скажешь? – наконец спросила Лидия, не донеся до рта ложку с кукурузными хлопьями.

Олли только улыбнулась.

– Я тебе покажу. Ты сегодня работаешь?

Лидия покачала головой. Она решила устроить себе длинные выходные, чтобы всласть поунывать.

– Отлично! – В глазах Олли плясали искорки. – Тогда мы сегодня предпримем небольшое путешествие.

– Путешествие? – нахмурилась Лидия. То есть всласть поунывать все равно не выйдет?

Олли разулыбалась шире, на правой щеке у нее появилась ямочка.

– Не слишком-то радуйся. Ты нашла список в магазине на Мур Аллертон – как по-твоему, далеко ли живет Лили?

Лидия как-то об этом совершенно не думала.

– Мы отправляемся в город, – заявила Олли, взмахнув недоеденным тостом. – Но сперва я угощу тебя пирожным.

Глаза у Лидии вспыхнули. Мысль о пирожном ее всегда радовала.

– О-о-о, у Франчески?

Олли кивнула.

– Постой, – снова нахмурилась Лидия, подняв палец. – Ты же только что вернулась с другого конца света. У тебя вообще хоть какие-то деньги остались?

Олли неуютно поерзала в кресле.

– Ну, вообще-то, говоря, что угощу тебя пирожным, я имела в виду...

– Что платить буду я, да?

Олли пристыжено кивнула.

– Ну да.

На самом деле Лидию это совершенно не смущало. Пирожное есть пирожное, а Лидия больше всего любила пирожные у Франчески.

Так что через пару часов она вышла вместе с дочкой из дома чуть ли не в приподнятом настроении. Правда, специально запарковалась в многоэтажном гараже в верхней части города, чтобы не проходить слишком близко к Бирже зерна, где на нее грозили навалиться воспоминания о том, как Джейк ждал ее, опираясь на перила. А потом, когда они пешком двинулись к кафе, нарочно повела Олли так, чтобы обогнуть стороной бар, где они с Джейком впервые встретились. Бар, в котором Лидия совершенно сознательно позволила ему считать ее другой женщиной, чем и положила начало всей этой идиотской ситуации.

Это неважно, старательно твердила она себе. Все равно и сам Джейк отнюдь не идеал.

Но чем больше дней проходило в разлуке, тем сильнее ее терзали сомнения. Конечно, она и насчет Адама обманулась, так что способность разбираться в людях у нее крайне далека от совершенства. Как и все остальное.

Она довольно-таки успешно боролась со своими сомнениями. Так что можно было, почти не кривя душой, сказать, что, шагая вместе с дочерью по центру Лидса этим теплым летним днем, Лидия Грэй чувствовала себя довольно бодро. И почувствовала еще лучше через несколько минут, поднявшись по двум каменным ступеням в кафе и вдохнув теплые ароматы кофе, сахара и свежевыжатого апельсинового сока.

Франческа, пышная женщина под шестьдесят с широкой улыбкой и изумительным голосом, тепло приветствовала посетительниц. Она эмигрировала из Тосканы совсем юной девушкой чуть за двадцать и не один десяток лет баловала жителей Лидса изысканными пирожными, булочками и прочей умопомрачительной выпечкой, а также настоящим итальянским кофе и свежим соком.

Лидия наткнулась на это кафе уже после того, как Адам ее бросил. Она пару раз заглядывала в кафе Эвелин, но без Адама там ее принимали довольно холодно, и вот однажды, проходя мимо каменных ступенек, она услышала, как Франческа со своим сыном Маттео распевают на два голоса какие-то оперные арии, и просто не могла устоять перед искушением зайти. С тех пор это кафе стало одним из ее излюбленных мест.

Услышав звяканье колокольчика на двери, Франческа, знающая всех постоянных посетителей в лицо, но безбожно путающаяся в именах, подняла голову, просияла улыбкой и бросилась обниматься. Жесткие черные волосы щекотали Лидии нос.

– Buongiorno, bellissime!^[3] – Голос у Франчески звучал тепло и лирично, даже когда она не пела. – Давненько вас не видела! Прошу. – Она показала на маленький столик у окна. – Садитесь.

Они радостно уселись в островке ласкающего кожу солнечного света, и на миг Лидии по-настоящему почудилось, что все хорошо в этом лучшем из миров. Они заказали превкусные пирожные, болтали, смеялись и потихоньку разглядывали Маттео, великолепный образец мужской красоты, который был ровно настолько же младше Лидии, насколько старше Олли. И пусть они провели там всего час, но это был счастливый час.

Поэтому, когда Олли вдруг собрала вещи и сказала: «Ну что, пойдем узнаем, наконец, разгадку тайны», для Лидии это стало неприятным сюрпризом.

Она заплатила по счету, щедро добавив чаевых сверху, и пообещала, что впредь они с Олли не будут забывать Франческу так надолго, а потом вместе с дочкой вышла в золотую дымку послеполуденного солнца. Теперь вела Олли, и родной город вдруг открылся Лидии в новом свете: дочка выбирала маршрут, которым сама Лидия и не подумала бы пройти, шагала мимо магазинов, которые Лидия никогда раньше не замечала, а потом остановилась перед зданием, которое Лидия проходила сотни раз, но внутри которого никогда не была.

Центральная библиотека Лидса.

Лидия растерянно повернулась к Олли.

– Только не говори, что ты собираешься проводить тут еще какие-то изыскания про Лили. Так только в фильмах делают, в жизни так не бывает.

– Нет-нет. – Олли добродушно закатила глаза. – Мы же Лили ищем.

Лидия фыркнула.

– Ну да, понимаю. Но...

– Она тут, – перебила Олли, передразнивая мамину манеру хмуро кривить губы только с одной стороны.

– Лили работает в библиотеке?

– Надо надеяться. – На загорелом лице Олли играла легкая улыбка. – А не то все мои детективные способности – полный вздор, и я понапрасну загубила тебе утро.

Лидия не назвала бы утро в обществе дочери загубленным, но все равно грозно приподняла брови. Олли прыснула, и Лидия тоже рассмеялась.

Поднявшись вслед за Олли по каменным ступеням и пройдя через витражную дверь, Лидия невольно резко втянула в себя воздух – так захватило у нее дух от красоты этого старинного здания: всюду резные каменные арки, роскошные мозаики, а по центру – величественная лестница, уходящая все выше и выше, насколько хватало взгляда. Лидия даже огорчилась, что никогда прежде тут не бывала.

Без труда лавируя между многочисленными посетителями, Олли провела ее наверх по мраморной лестнице, а потом к огромному стеллажу с книгами. Чуть не доходя до него, она замерла на месте и прерывисто вздохнула.

– Это она, – прошептала она еле слышно, как будто женщина, на которую она смотрела, была пугливым лесным зверьком.

Лидия наклонилась к Олли и прищурилась, глядя, куда та показывает. Брови у нее недоуменно съехались к переносице.

– Это Лили Беннет?

– Тсс, – сердито шикнула Олли, хотя на самом деле женщина находилась от них на таком расстоянии, что слышать никак не могла. – Мы же в библиотеке! Тут надо соблюдать тишину!

Лидия негодующе фыркнула и снова повернулась к стоявшей в конце ряда библиотекарше с огромной, едва ли не больше ее самой, стопкой книг в руках.

Лили Беннет – если это и правда была Лили Беннет – оказалась крошечной и незаметной, как мышка, женщиной в жестком темно-синем платье и светло-коричневом кардигане, застегнутом на одну пуговицу под горлом. Остриженные по плечи темно-русые волосы с двух сторон удерживались простыми заколками, а туфли являлись воплощением солидного здравого смысла.

Даже с другого конца стеллажа Лидия чувствовала, что эта серая мышка – сплошной комок нервов, и оттого сама занервничала сильнее. К горлу внезапно подступила тошнота, живот скрутило.

Ничего общего с той беззаботной и полной энергии женщиной, на которую она равнялась.

Совсем ничего общего.

Лидия не знала, что и думать.

– Пойду заговорю с ней, – отважно заявила Олли и, не успела Лидия и среагировать, решительно зашагала вдоль стеллажа. Лидии ничего не оставалось, кроме как с неловкой улыбкой двинуться следом.

– Простите, – начала Олли, не обращая никакого внимания на то, что мать многозначительно пихает ее сзади, – вы Лили Беннет?

Библиотекарша растерянно обернулась, по ее бледным щекам начал разливаться румянец.

– Да, – просто ответила она. Голос у нее тоже был тоненький и тихий, как у мышки.

Лидия набрала в грудь воздуха. Сердце подскочило куда-то к горлу.

– Та самая Лили Беннет, которая написала этот список? – Она показала помятый и потрепанный листок, восемь пунктов в котором было вычеркнуто красным фломастером.

Лили изумленно нахмурилась, чуть приоткрыв рот.

– Да, я.

В следующий миг на смену потрясению пришло какое-то новое чувство – не то смущение, не то страх. Отступив на шаг, Лили еще тише спросила:

– Что вам надо?

В этот миг, видимо, и до Олли наконец дошло, что ее энтузиазм может показаться слегка угрожающим. Она тоже торопливо попятилась и вскинула руки в примирительном жесте.

– Ничего страшного, честное слово. Мы просто хотели с вами поговорить.

Лидия, стоявшая за спиной у дочери, постаралась принять как можно более безобидный вид. Видимо, у нее это получилось – через пару мгновений Лили кивнула и с явным усилием улыбнулась.

– Через десять минут у меня перерыв, – сказала она уже и вовсе чуть ли не шепотом. – В Мозаичном зале есть кафетерий. Можно там встретиться.

Она резко развернулась и заторопилась прочь.

Олли посмотрела на мать с торжествующей ухмылкой.

– Еще немного кофе с пирожными, да?

Комнаты красивее, чем Мозаичный зал, Лидия, кажется, в жизни не видела. В огромные сводчатые окна струились потоки яркого света, солнечные лучи отражались от эмалированных плиток цвета морской волны. Мраморные колонны тянулись к потрясающим мозаикам потолка. Первые секунды, предоставив Олли вести ее к свободному столику, Лидия просто впитывала в себя окружающее: простор зала, узоры на стенах, великолепную акустику. У нее перехватывало дыхание от восторга.

Они как раз выбирали себе по второму пирожному за день, когда в кафе вошла раскрасневшаяся и запыхавшаяся Лили. Взяв себе чашку чая, она направилась к их столику. Выражение лица у нее было хмурое.

– Садитесь, пожалуйста, – пригласила Лидия, стараясь улыбаться как можно приветливее и безобиднее. Лили послушалась и села, поставив чашку перед собой на стол и настороженно разглядывая их с Олли.

– Что вы хотите узнать? – робко спросила она.

Лидия приступила к объяснениям единственным способом, который пришел ей в голову. С самого начала. Рассказала Лили, как нашла список – в тот самый день, когда ей казалось, что дальше падать уже некуда, – и как он сразу же ее вдохновил. Как в результате некоторого вмешательства Олли познакомилась с Джейком и как вроде бы случайно, но все равно намеренно притворилась Лили. Как боялась в те дни, что ей недостаточно просто быть собой. Как самовольно взятая на себя роль Лили внезапно изменила всю ее жизнь и как без этой случайной, незначительной вроде находки, простой бумажки на дне магазинной тележки, она и по сей день, скорее всего, оставалась бы такой, как прежде, и застряла бы в любви к тому, кто ее разлюбил.

Рассказала, как в образе Лили вдруг обнаружила, что для нее не только в жизни еще не все потеряно, но и что, возможно, в сердце еще остается место для новой любви, пусть даже у них с Джейком все сложилось таким нелепым образом.

А еще только сейчас, начав говорить, она вдруг осознала, что все это время старалась отыскать Лили, тогда как на самом деле ей надо было найти саму себя.

Лили сидела не шевелясь, но видно было, как из застывших плеч постепенно уходит напряжение. Когда Лидия наконец договорила, Лили еще несколько секунд разглядывала ее, а потом отпила большой глоток чая.

– Знаете, – наконец промолвила она все тем же голосом церковной мышки, – я очень хорошо это все понимаю.

Губы Лидии дрогнули в полуулыбке.

– В самом деле?

– Как можно притворяться кем-то другим? – Лили тоже улыбнулась в ответ, и от этой улыбки ее холодное выражение вдруг растаяло, даже голос стал теплее и приветливее. – Вы же видели мои записи в соцсетях?

Олли с Лидией одновременно кивнули.

Лили засмеялась, печально и мелодично.

– На самом деле, это просто смешно. Ну то есть... я день-деньской сижу тут... – Она обвела рукой библиотечные стены. – ...среди приключений, сказок и открытий, мне за всю жизнь столько не прочесть, но при этом сама боюсь самого крошечного приключения.

– Поэтому вы и составили этот список? – негромко спросила Олли.

Лили кивнула.

– Однажды вечером я выпила немножко больше, чем стоило бы, и почувствовала, что ужасно устала от себя самой, – вот и решила написать такой список. – Она снова отпила чая. – Сама толком не знала, каких приключений мне хочется, так что нашла в Интернете целый перечень и переписала несколько пунктов. Завела себе страничку, выложила туда список – и на меня тут же подписалось множество людей, все с такими чудесными комментариями, какая я храбрая и как всех вдохновляю. – В изгибе ее улыбки сквозила меланхолия. – Но на следующее утро я проснулась, и оказалось, что это все еще прежняя я.

Лидия сочувственно улыбнулась.

– Бывает.

Смех Лили звучал невесело, еле слышно.

– Но я не хотела разочаровывать своих подписчиков. А потом наткнулась на одну малоизвестную фотомодель, у которой этих приключений было полным-полно, на все вкусы. Я украла у нее фотографии и выдала за свои.

Она густо покраснела и, потупив глаза в стол, снова отпила чая.

– Такое случается и с лучшими из нас, – очень мягко заметила Лидия. Что-то в ее словах заставило Лили снова поднять взгляд.

– Но вы же и вправду все это делали, да? – пылко спросила она. – Делали все то, чего я не смогла. – Она чуть нахмурила брови. – Все-все из списка вычеркнули?

Лидия покачала головой.

– Все, кроме девятого пункта.

Лили чуть прикрыла глаза и крепче вцепилась в чашку. Но улыбка у нее стала мягче.

– А, девятый пункт.

С губ у нее сорвался тихий потаенный смешок.

– А как он возник, этот девятый пункт? – вмешалась Олли, ссыпав в рот последние крошки торта с тарелки. – Все остальные пункты такие конкретные и четкие, а девятый... – Она пожала плечами, подыскивая слова. – ...ну, может быть каким угодно.

– Для меня он совершенно конкретен, – ответила Лили, снова заливаясь краской. – Я точно знала, что это, просто не хотела записывать.

Она замолкла, деликатно прихлебывая чай.

– Я думала об этом миллионы раз. Боже мой. Представьте себе, ведь бывают же люди, которые могут так поступать, умеют добиваться того, чего хотят. – Она отпила еще чая, чуть покачала чашку, а потом продолжила: – Когда я писала список, я хотела стать именно такой.

– А ты именно так и сделала, – внезапно сказала Олли, легонько пожимая руку матери пониже локтя.

Лили распахнула глаза.

– Правда?

Лидия подумала.

– Пожалуй, да.

– И как, как оно было? – спросила Лили чуть ли не с благоговейным трепетом на лице.

– Великолепно! – начала было Лидия, вспоминая тот поцелуй на пляже. Но потом вспомнила и все остальное. – Ну то есть сперва великолепно, а потом так себе, а потом вроде ничего, а потом снова великолепно. Но в целом – великолепно. Вплоть до того момента, как он выяснил, что я – это я, а не вы.

Лили наморщила лоб.

– Но вы же никогда на самом деле не были мной.

Лидия посмотрела на нее с немым вопросом.

– Будь вы мной, вы бы ни единого списка из пункта не вычеркнули, – невесело улыбнулась Лили. – Я-то ничего не исполнила.

– А ведь и правда.

Лили улыбнулась, застенчиво опустив глаза.

– Может, вы и назвались моим именем, но на самом деле были собой, а совсем не мной.

Лидия кивнула. Мозг у нее изнемогал под тяжестью этого внезапного осознания. Она никогда не думала обо всем произошедшем с этой точки зрения, но ведь и правда же. Она всю дорогу считала, что выдает себя за Лили, но никакой Лили на самом деле не существовало. Вернее, не существовало той Лили, которую она себе выдумала.

Выходит, когда она думала, что Джейк влюбился в Лили, а не в нее, это тоже было неправдой.

То есть получается...

Она даже не хотела думать об этом.

– Вернуть вам список? – спросила она Лили, чтобы отвлечься, но та покачала головой.

– Не надо. Теперь он ваш. – На губах у нее снова проступила застенчивая полуулыбка. – А я напишу свой. Другой. Со всем тем, что хочу сделать на самом деле, а не просто нашла в Интернете.

– Кроме девятого пункта, – вставила Олли, и Лили засмеялась.

– О да. Я напишу целый список из сплошных девятых пунктов.

Олли разулыбалась так, что у нее и лица почти не осталось – одна улыбка.

– И правильно! – Она повернулась к Лидии. – И тебе тоже стоит. Делать то, что хочется именно тебе. Не папе. Не Джейку. Тебе самой.

Лидия медленно кивнула. Голова уже разрывалась от обилия всего, что ей хотелось бы внести в свой список. Конечно, только после того, как она выполнит девятый пункт. Но об этом она сейчас думать не хотела.

Они распростились с Лили, на прощание обняв ее и осыпав искренними благодарностями и ободрениями.

Делайте то, что вас пугает.

Идите к мечте.

Если план не работает, придумайте новый.

И вот уже они снова шагали под ярким послеполуденным солнцем, на сердце у обеих было заметно легче, чем прежде, а вот сами они основательно потяжелели от съеденных пирожных.

Проходя все места, которые она так старательно избегала по дороге сюда, Лидия не могла сдержать улыбки. В ее походке появилась новая упругость, в груди тихонько пело непривычное чувство.

Женщина, которой она притворялась, была вовсе не Лили. Это была она сама, просто не такая запуганная. Она сама, сама сделала все, что ее страшило. У нее получилось то, что не вышло у Лили.

А значит – может быть, она вовсе не такая уж сплошная серость.

Глава тридцатая

Когда они садились в машину, там было жарко, как в духовке, и Лидия невольно вспомнила передвижную печку Джейка. В горле болезненно сжалось.

– Как ты ее нашла? – спросила она, стараясь перекрыть рев включенного на полную мощь обдува.

Олли лишь рассмеялась.

– Лучше тебе не знать. Я небось теперь сама в розыске.

Лидия смерила ее притворно суровым взором, но уже через секунду засмеялась и потянулась поцеловать дочку в щеку.

– Спасибо тебе!

– За что? – недоуменно свела брови та.

– За все! – Глаза у Лидии защипало. – За то, что ты – это ты.

В ответной улыбке Олли таился весь мир.

Когда они подъехали обратно к дому, он сразу показался Лидии не таким, как всегда, но первые пару секунд она никак не могла сообразить, в чем дело.

И тут до нее вдруг дошло: темные очертания двух фигур в окне, следящих за их приближением. Двух фигур – там, где обычно стояла лишь одна.

Олли тоже обратила внимание.

– Это babcia?.. – Она прищурилась, вглядываясь. – И дедушка?

И точно! Стив Пирсон стоял рядом с женой и вместе с ней вглядывался в окно сквозь лучи слепящего солнца, наблюдая, как его дочь и внучка идут по садовой дорожке. Лидия глазам не верила.

А потом не поверила уже ушам, потому что не успели они открыть дверь, как он окликнул ее:

– Лидия, заходи. Садись. Мы должны тебе что-то сказать.

От серьезного тона отца (а в первую очередь от того факта, что он вообще нарушил молчание) Лидия мгновенно запаниковала, сердце вдруг застучало где-то под самым горлом. Стив Пирсон не произносил таких длинных и законченных фраз со дня смерти его младшей дочери.

Когда они вчетвером уселись за старый обеденный стол Аги, Лидия всерьез опасалась, что Стив сообщит ей какие-то новости примерно той же степени трагизма, и заранее старалась крепиться духом, готовясь к худшему.

– Я хочу... – Голос отца звучал чуть скованно, как будто он много лет им практически не пользовался, что, собственно, так и было. – ...поговорить с тобой о Джейке.

Сердце у Лидии забилось как бешеное, загрохотало в ушах и груди.

– Что-то случилось?

– Myszko, ты что! – прикрикнула на нее Ага. Сурово нахмуренные брови немедленно поставили Лидию на место. – Дай tata договорить.

Лидия покаянно кивнула.

Стив откашлялся.

– Я кое-что выяснил по поводу его аварии.

– У твоего tata, знаешь ли, полно времени рыться в Интернете, – перебила Ага. – Учитывая, что он совершенно не тратит его на разговоры...

– Мама, пожалуйста! – Лидия в точности скопировала тон матери. – Дай ему договорить.

– Вот-вот, – промямлил Стив. – Именно что.

Ага в кои-то веки промолчала.

– Так вот, – снова начал Стив, и голос у него с каждым словом становился сильнее. – Я видел ту заметку, которую тебе показал Адам, о том, как Джейк напился на вечеринке, а потом его арестовали.

Лидия нахмурилась. Ей до сих пор было странно даже думать об этом, настолько это все не вязалось с тем Джейком, которого она, как ей казалось, успела узнать.

– Но на том Адам и остановился. – Губы Стива изогнулись в почти незаметной улыбке. – Нашел, что искал, и дальше рыться не стал.

Лидия нахмурилась еще сильнее.

– И?..

– А я хотел найти нечто иное. – Стив говорил уже совершенно ровно и уверенно, не сводя взгляда с дочери. – Потому что за то время, что ты была с ним, ты сильно изменилась. Ты стала прежней Лидией, какой была раньше, до всего этого вот. Даже до Адама. До смерти Елены. Я так радовался тому, как Джейк на тебя влияет, что не хотел верить, что он дурной человек. – Стив кивнул сам себе. – Так что я продолжал искать.

Ага резко втянула в себя воздух и вся подобралась, словно готовясь к прыжку, но не произнесла ни слова.

– И нашел кое-что еще, – сообщил Стив, отводя назад прядь упавших на глаза седых волос.

Лидия снова мысленно приготовилась к худшему.

– Что-то плохое?

– Не знаю, – просто ответил Стив, – но думаю, ты должна сама у него спросить.

– Хорошо. – Лидия сделала глубокий вдох, силясь успокоиться.

– Я нашел в новостях другую заметку, – продолжил Стив, – через несколько недель после первой. Похоже, следователи, которые вели дело, обнаружили записи с камеры машины, которую якобы вел Джейк, – она, кстати, была арендованная, – так вот, на этих записях четко видно, как Джейк с его пассажиром меняются местами уже после аварии. То есть, когда авария произошла, он не сидел за рулем, но успел пересесть до прибытия на место полиции. – Стив чуть наклонил голову, пристально вглядываясь в лицо дочери поверх очков. – Он отказался хоть как-то это комментировать, а образцы крови у того, кого считали пассажиром, не брали, потому что он никаких травм не получил, так что в конце концов никаких обвинений никому выдвигать не стали.

Лидию словно кулаком под дых ударили. Она открыла рот, но сперва не могла вымолвить ни слова.

– Он этого не делал!

– Не делал, – подтвердил Стив.

Только сейчас Лидия поняла, что все это время сидела, задержав дыхание. Выдох сорвался с ее губ беззвучным смехом.

– Почему тогда он взял на себя вину?

Но Стив лишь улыбнулся и наклонил голову набок.

– А этот вопрос ты должна задать уже ему.

* * *

– Теперь я еще сильнее на тебя зол, – заявил Тош в тот же вечер, когда они собрались у него на кухне. Мила помогала Олли готовить красное карри по рецепту, который та привезла из Камбоджи, а Тош сурово смотрел на Лидию через стол.

Лидия закатила глаза.

– Тош, тебе совершенно необязательно горой вставать на защиту друга и брата, я и так сама на себя злюсь.

– И правильно, – согласился он, намазывая кусочек тоста маслом и протягивая Кларе, сидевшей в детском стульчике между ними. При виде еды малышка радостно замахала руками. – Нельзя обижать моего друга и брата.

– Кого хочу, того и обижаю, – фыркнула она.

– Эти слова тебе, возможно, тоже придется брать назад, – ухмыльнулся Тош.

Она снова закатила глаза.

– Я, между прочим, пришла к вам за помощью. А от тебя помощи никакой!

– Ничего подобного, ты сюда пришла за рыбным карри, – вставила Олли от плиты, вытирая капельки пота со лба.

– Как бы там ни было. – Лидия на секунду умолкла, чтобы пронзить дочь убийственным взглядом. – Сейчас я прошу именно о помощи.

Тош посмотрел на нее с таким презрением, какого обычно удостаиваются только родные братья и сестры – хотя, конечно, они и были практически родными.

– Да тут непонятно даже, с чего начинать.

– Надо написать список, – включилась в разговор Мила, нарезавшая красные перчики чили в другом углу кухни.

Олли кивнула.

– Я ей так и сказала.

Лидия подняла на них хмурый взор.

– Сперва это и правда показалось мне хорошей идеей. Но разве не из-за списка я сейчас в этой идиотской ситуации?

– Нет, – отрезал Тош, морщась, потому что в лицо ему угодил метко выплюнутый Кларой кусок пережеванного хлеба. – Ты в эту ситуацию влипла исключительно собственными силами, список ни при чем.

– Не хочу этого говорить... – Мила намочила под краном уголок полотенца и кинула мужу. – ...но он прав. Благодаря списку ты хоть из дома вышла. Джейка встретила. Смогла наконец выбросить из головы Адама. – Она улыбнулась и заправила за ухо прядку выбившихся из прически волос. – Список был на стороне сил добра.

– Список Лидии Грэй, – пробормотала Олли, помешивая в кастрюле ароматное дымящееся карри. – Не так красиво звучит.

Лидия пожала плечами.

– А не все ли равно?

– Если хочешь красоты, – заявил Тош, вытирая полотенцем щеку, – отправляйся на свиданку с Анджеем.

Лидия метнула на него гневный взгляд.

– На самом-то деле... – Тош стер большим пальцем что-то со щеки у Клары. – ...тебе и этот вариант уже недоступен. Ага не рассказывала, что он покинул брачный рынок? Судя по всему, сбежал с той юной официанточкой из Польского клуба. Так что тебе и тут ничего не светит.

– Не слушай его. – Мила покачала головой, глядя на мужа, а потом снова повернулась к Лидии. – Название совершенно неважно. Важно, что ты в этот список внесешь.

– Ладно, – кивнула Лидия, оглядываясь в поисках бумаги и ручки. – Давайте напишем.

К сожалению, с писчебумажными принадлежностями в хозяйстве Зелински были некоторые перебои, так что через пару минут поисков Лидия решила, что ее вполне устроит оборотная сторона какого-нибудь конверта и легкосмываемый зеленый фломастер. Ну да, смотреться будет не очень эффектно, но кого это волнует.

– Отлично, – сказала Мила. – Итак, пункт номер один.

Лидия ответила тут же, без малейшей задержки.

– Вернуть Джейка.

– Чертовски правильная идея, – пробормотал Тош себе под нос.

– Надо надеяться, – твердо отозвалась Лидия, пронзая Тоша взглядом. – Разумеется, зависит от того, что он сможет сказать в свое оправдание.

– Номер два? – Олли улыбнулась, не поднимая глаз от кастрюли.

С этим у Лидии тоже не возникло никаких затруднений.

– Съехать от родителей.

Тош ухмыльнулся.

– Покинуть Каса-дель-Ага?

– Именно!

– Подумай только обо всех пирогах, которые тебе не достанутся.

Она фыркнула.

– Подумай только об обретенном праве на личную жизнь и общем самоуважении.

Тош не сдержал улыбки.

– А третье? – спросила Мила, вытаскивая из буфета четыре тарелки.

– Поездить по миру, – решительно заявила Лидия.

Олли вскинула на нее глаза.

– Надо было тебе ехать со мной!

Однако Лидия покачала головой.

– Я хотела, чтобы ты ощущала себя свободной. Кому в первом самостоятельном странствии нужен прицеп в виде мамы? – Она улыбнулась дочери. Глаза их встретились, и в груди у Лидии что-то сжалось. – Кроме того, шесть месяцев для меня как-то многовато. Я скорее думаю о коротеньких, но частых поездках.

Мила улыбнулась.

– Отлично звучит.

– А четвертым пунктом? – спросил Тош, отстегивая Клару от стульчика и сгребая в охапку. Кухня наполнилась радостным детским хихиканьем.

Лидия задумалась на миг-другой, мысленно возвращаясь к зачатку идеи, осенившей ее с утра, – идее, которая с тех пор так и не давала ей покоя.

– Сменить работу, – робко сказала она. Три пары глаз уставились на нее с удивлением. Лидия работала в одном и том же месте, практически на той же самой позиции с тех пор, как пришла туда после рождения Олли.

– А чем бы ты хотела заняться? – тихо спросила Мила.

Лидия лишь пожала плечами.

– Так далеко я еще не планировала. Просто... – Она нарисовала в верхнем углу конверта цветочек. – ...просто мне стало казаться, что в жизни должно найтись нечто большее. Когда я устраивалась на эту работу, я думала только о том, чтобы помочь с оплатой счетов, пока Олли маленькая. А потом так и застряла на одном месте, в рутине. – Она улыбнулась. Чем больше она говорила об этом, тем крепче идея укоренялась у нее в голове. – Теперь мне хотелось бы заняться чем-нибудь для души. Может, получить новую профессию.

Олли вся засияла от гордости.

– Звучит потрясающе. Я тебе помогу накидать идей.

– И я, – присоединилась Мила, опуская на стол исходящую ароматным паром кастрюлю. – Так, а пятым пунктом что?

Лидия вспомнила день, проведенный в обществе дочери.

– Научиться печь торты.

– О-о-о! – Олли помедлила пару секунд, а потом принялась выкладывать горячий рис в миску. – Как у Франчески?

Лидия кивнула, улыбаясь во весь рот, так что даже заболели щеки.

– Именно! Я как раз видела у нее на стене плакат с рекламой курсов и уроков по выпечке.

– А я попрошусь в дегустаторы, – пробормотал Тош, сгребая в рот обрезки корок от клариного тоста.

Олли засмеялась и принесла на стол рис и маленькую плошку порубленных перчиков чили.

– Очень смело с твоей стороны предполагать, что там останется что-то на дегустацию.

Лидия тоже засмеялась.

– Может, я испеку тортик тебе на сорокалетие.

– Отличный план. – Он поднял одну бровь – верный знак близящейся подначки. – В качестве тренировки испечешь себе.

– Хватит вам. – Олли поставила на стол кувшин воды со льдом. – Вы оба старичье.

Тош фыркнул.

– Она старше.

Лидия скорчила ему гримасу.

– Ладно, что идет шестым номером? – решительно спросила Мила, смерив обоих укоризненным взором.

Лидия улыбнулась и машинально дотронулась до ребер сбоку. Она точно знала, что будет у нее шестым пунктом.

– Самой выращивать себе картошку.

Тош нахмурился.

– В таком списке это как-то странновато смотрится.

– Зато мне это важно, – пожала плечами Лидия, не желая даже себе самой признаваться, как глубоко засела в ней фраза Аги.

– Ну ладно тогда. – Олли разложила карри и рис по четырем тарелкам и добавила блюдечко риса для Клары. – А седьмой?

Но Лидия покачала головой.

– Ничего. Хватит с меня шести.

– Всего-навсего? – нахмурился Тош, дуя на рис Клары, чтобы остудить. – А не слишком мало?

Лидия кивнула.

– Помнишь, у меня еще остался девятый пункт из списка Лили.

Мила тоже кивнула.

– То, что тебе страшнее всего. Ты уже решила, что именно?

Лидия кивнула, но ничего не ответила. Она точно знала, что это будет.

Просто не знала, как к этому подступиться.

Глава тридцать первая

В субботу утром Лидия шагала по короткой дорожке к двери Джейка. Сердце у нее подкатывало к самому горлу.

Она уже несколько раз бывала здесь – забирала Джейка перед очередным приключением или подбрасывала до дома по возвращении, но теперь, в свете всего произошедшего, все кругом казалось совершенно иным, незнакомым и непривычным, а сама дорожка – длиннее. Каждый шаг подводил Лидию все ближе и ближе к девятому пункту списка. Грудь у нее сжималась, пульс ускорял бег.

Стук в дверь вышел робким и тихим. Лидия даже начала опасаться, что Джейк не услышал, но через несколько секунд заметила за матовым стеклом двери какое-то шевеление, и нервы у нее разыгрались с новой силой.

– Не глупи, – тихонько велела она себе, – это просто-напросто Джейк.

Вот только теперь она уже прекрасно понимала: Джейк – это не «просто-напросто», это «единственный на свете» и «тот самый».

Когда в замке начал поворачиваться ключ, сердце у нее забилось с немыслимой скоростью, а когда Джейк отворил дверь – чуть не остановилось. И снова чуть не остановилось в следующую секунду, когда глаза Джейка сперва распахнулись от потрясения, а потом зловеще сощурились.

– Чем могу служить? – спросил он. Каждое слово пронзало ее грудь, точно нож.

Однако Лидия явилась сюда с вполне определенной целью, и если успела чему научиться за минувшие месяцы, так это тому, что девятые пункты легко не даются.

– Сейчас узнаешь. – Лидия с напускной отвагой расправила плечи. И набрала в грудь побольше воздуха. – Можно войти?

Проигрывая этот момент у себя в голове, она воображала, что он ответит отказом или вообще накричит на нее и захлопнет дверь перед носом. Однако он ничего подобного не сделал. Просто отворил дверь шире и посторонился, пропуская Лидию в дом.

В квартире Джейка, конечно, деваться от его запаха было решительно некуда, и он обрушился на Лидию, точно удар. Как она ни старалась обуздать бешеный поток мыслей, в голове пронеслась вереница воспоминаний о ночи, которую они провели вместе. Она прошла вслед за Джейком по короткому коридору к кухне, объединенной с небольшой гостиной: маленький синий диванчик напротив крошечного телевизора, по трем стенам – книжные полки (Лидия не видела такого обилия книг со дня недавнего визита в библиотеку), а в углу, на черной подставке – старенькая акустическая гитара, потертая и утратившая блеск.

Джейк провел гостью к дивану и жестом пригласил садиться, а сам примостился на столешнице сбоку. В шести футах от Лидии, но все равно что в шести милях.

Как же ей хотелось приблизиться к нему. Никакими словами она бы не могла описать, до чего же соскучилась!

Он не смотрел на нее, пока она садилась, – уперся взглядом в пол, – так что Лидии внезапно оказалось гораздо легче сказать то, что она собиралась сказать, но в то же время и невыразимо сложнее. Она решила начать с самого простого.

– Значит, вот что. – Она старалась задавить дрожь в голосе. – Вообще-то я собиралась прийти, чтобы извиниться. За то, что лгала тебе, кто я. И что я за человек. – Она глубоко вдохнула, и это хотя бы чуть-чуть помогло ей не дрожать всем телом. – Но потом передумала.

Теперь он вскинул на нее полный боли взгляд. Лоб у него был нахмурен, на лице – незнакомое ей, непривычное выражение.

– Потому что я осознала, – продолжила Лидия, – что по большей части это никакая не ложь. Ну то есть, конечно, совершенно очевидно, что я не Лили Беннет, это неправда, но только это. Да и то по чистой случайности. Просто ты увидел ее список и решил, что меня так зовут, а я ухватилась за возможность побыть кем-то другим, не мной, кем угодно.

Казалось, Джейку было уже некуда сильнее мрачнеть, но он умудрился.

– Так даже и список был не твой?

– Нет. – Она потупилась. – Я нашла его в магазинной тележке и решила выполнить.

С губ Джейка слетел невеселый смешок.

– Зачем?

– На момент нашего знакомства я была ну совсем никакая. Почти сорок, живу с родителями, а бывший муж, которого я еще любила, только что сообщил мне, что я для него слишком скучная. И тут я вдруг нахожу на дне тележки таинственный список – мне показалось, это перст судьбы. – Она чуть-чуть покраснела и с запинкой добавила: – Ну то есть если бы я верила в судьбу, хотя я-то, конечно, не верю.

– Могла бы свой список составить.

– Я не доверяла своим решениям. – Она пожала плечами, стараясь отогнать слезы, уже начавшие пощипывать уголки глаз. – Это случилось как раз после того, как я настроила разных планов, из которых ничего не вышло. Список Лили на этом фоне казался куда более безопасным вариантом.

– Безопаснее, чем просто быть самой собой?

Она кивнула, пытаясь продышаться и не заплакать. Но дыхание тоже слегка срывалось.

– Я не хотела быть собой. Я себе не нравилась, совсем не нравилась, ни в чем. И, когда потом мы с тобой встретились и ты решил, что я Лили, я просто не смогла устоять перед искушением стать кем-то другим. Кем угодно, кроме старой и скучной Лидии Грэй. Поэтому я стала вести себя так, как, по моим представлениям, вела бы себя такая смелая и решительная женщина, какой я считала Лили Беннет, – и эта энергия протащила меня по всем пунктам списка. Понятно, они все получились у меня довольно жалко, но я-то сама, за вычетом нескольких ярких исключений, отлично провела время. Когда я была Лили, то чувствовала себя гораздо лучше. Как будто я на самом деле живу, а не просто уныло влачусь по жизни.

Она продолжила, нервно прижимая кончики пальцев одной руки к костяшкам второй.

– А потом я встретилась с настоящей Лили Беннет – как раз вчера. И оказалось, что настоящая Лили вообще всего на свете боится. Она не выполнила ни единого пункта из своего списка. И тогда я вдруг поняла: вовсе не Лили подарила мне ощущение, что я способна хоть весь мир перевернуть, пусть иногда и побаиваясь. Это ты!

Горло у нее сжалось от наплыва чувств, она сглотнула и покосилась на Джейка. Тот даже не смотрел на нее. Грудь Лидии сдавило тревогой и неуверенностью, голос дрогнул.

– Так что сегодня я пришла сюда сказать, что не жалею ни о чем из того, что произошло. Да, имя было не моим, и список тоже чужой, но все остальное было настоящим. И мне очень жаль, что я тебе солгала. Прости. Это было гадко с моей стороны, я прошу прощения и очень жалею об этом. Но только об этом. Все.

– Подозреваю, нам обоим случалось делать то, чем мы не гордимся, – пробормотал Джейк, не отрывая взгляда от пола. Голос у него звучал как-то блекло, словно обычная радость начисто из него вытекла.

– Ага. – Лидия кивнула. – Кстати, я знаю, что за рулем той машины сидел не ты. Во время аварии.

Вот тут он уже вскинул глаза, и Лидия почти физически ощутила, как в нем снова вспыхивает энергия.

– Ты что, за мной шпионила?

Она слабо улыбнулась.

– Если тебе так хочется называть это шпионством. Но нет, это не я. Мой папа.

Джейк так плотно стиснул губы, что шрама стало почти не видно.

– Не уверен, что мне от этого легче.

– Знал бы ты моего папу – стало бы. – Она улыбнулась, вспоминая речь Стива. – Он уже двадцать лет, со дня гибели Елены, почти не разговаривает, а тут в кои-то веки нарушил молчание – и только чтобы выступить в твою защиту. Это, знаешь ли, большая честь.

– А что, если я недостоин, чтобы меня защищали? – спросил он, поднимая руку, чтобы поскрести подбородок, щетина на котором была примерно на неделю запущеннее, чем обычно.

Лидия лишь улыбнулась. С плеч словно бы спала невыносимая тяжесть.

– Может, расскажешь мне всю историю и дашь самой решать?

Он так долго молчал, что она уже начала бояться, что иного ответа не получит, но наконец Джейк еле заметно кивнул.

– Энди. – Голос у него снова зазвучал глухо и непривычно. – Так звали того, кто ехал со мной в машине. Он был моим сокомандником, моим лучшим другом. Мы с ранней юности тренировались вместе и очень сблизились. Он был мне как брат, о котором я всегда мечтал.

Лидия нахмурилась.

– Ты говоришь в прошедшем времени.

– Потому что все это в прошлом. – Джейк дернул плечом. – Помнишь, я рассказывал тебе, что чуть не женился?

Она кивнула, стараясь задушить мгновенно всколыхнувшуюся ревность.

– Ее звали Джоди. – Он поморщился, произнося это имя. – Мы были вместе много лет. Она переехала со мной в Германию, но, когда я собрался оттуда в Корею, она захотела остаться. Сказала, ни за что не поедет в очередную незнакомую страну без кольца на пальце. – Он скривил губы в невеселой полуулыбке. – Я сделал ей предложение. Но она все равно отказала.

Лидия недоверчиво нахмурилась.

– Почему?

– Оказалось, в Берлине она изменяла мне с каким-то женатым типом. Хотела использовать мое предложение, чтобы надавить на него и заставить уйти от жены. – Джейк втянул в себя воздух и медленно выпустил. – Но он не ушел. А она все равно осталась с ним.

Сердце у Лидии сжалось. Очень захотелось потянуться к Джейку, обнять. Но она сдержалась.

– Паршиво.

Он кивнул. Лицо у него было печальным и собранным, морщины вокруг глаз пролегли глубже. Видно было, в каком он сейчас напряжении.

– Угу.

Он сжал руками край столешницы, на которую опирался, с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– Словом, после этого я малость слетел с катушек. Пил без удержу, встревал в пьяные драки со всякими идиотами – короче, вел себя как типичный болван с разбитым сердцем. И только Энди сумел до меня достучаться. Заставил меня осознать, чтó именно я делаю, до чего не похож на обычного себя. Только он сумел уберечь меня и не дать влипнуть в настоящие неприятности.

Он снова нахмурился.

– Конечно, лишь до того вечера, когда он вез меня домой. Я тогда так надрался, что даже не понимал, что он и сам крепко выпил. А когда случилась авария, он страшно перепугался и психанул. Сказал, что его карьере конец, а жизнь погублена. Я сразу поменялся с ним местами.

Лидия медленно кивнула, упираясь локтями в колени и подперев ладонями подбородок.

– Ты хотел отплатить ему добром за добро.

Джейк тоже кивнул.

– А кроме того, видел, что из перелома обе кости руки торчат. – В его улыбке слабо забрезжил отсвет прежнего Джейка, и сердце Лидии воспарило от радости. – Я только посмотрел на руку в первый же миг после удара, еще даже не успев почувствовать боли, и понял: моей карьере конец. Не было никакого смысла губить еще и его карьеру.

Лидия молча рассматривала его – такого живого и неунывающего, такого непохожего на всех, кого она когда-либо знала. Он всегда умел утешить и развеселить ее, подбодрить в самую тяжелую минуту, порадоваться ее успехам, пусть даже самым незначительным. И ведь он был таким не только с ней – и с татуировщиком Максом, и со всеми остальными своими старыми друзьями. Лидия ничуть не удивлялась, что он решил принять на себя вину другого, отплатить добром за добро. Таким уж был Джейк Джонс, которого она уже успела узнать.

– Ты очень хороший человек, – наконец сказала она, перехватив его взгляд. Джейк хмуро улыбнулся.

– Может быть.

Лидия кивнула.

– Совершенно точно.

Его улыбка проникала куда-то глубоко-глубоко, в самое сердце, и еще глубже. Куда-то, где могла остаться навсегда.

В этой улыбке читались прощение и понимание, благодарность и печаль. И что-то еще. Что-то такое, отчего сердце у Лидии забилось чаще и отчаяннее.

Что-то вроде надежды.

А может быть, вроде любви.

– И что теперь? – спросил Джейк уже с почти прежним, привычным Лидии выражением лица.

– Ну... – Лидия поднялась и сделала пару шагов в его сторону. – Раз уж мы так и не знакомы официально, мне бы хотелось представиться. – Она протянула ему руку. – Я Лидия Грэй.

И Джейк тут же слетел со своего насеста со всей присущей ему энергией и стремительностью и обеими руками схватил ее руку.

– Джейк Джонс. Очень рад знакомству, Лидия.

И когда с губ его наконец слетело ее настоящее имя, грудь Лидии пронзило новое, совершенно особое чувство, без тени той досады, которую она испытывала каждый раз, когда он называл ее Лили. Глубокая, бьющаяся в такт сердцу радость – а может быть, удивительное, восхитительное чувство долгожданного возвращения домой.

Глава тридцать вторая

Когда Лидия проснулась утром следующего дня, в ушах у нее все звучало ее имя, настоящее имя, произнесенное голосом Джейка.

Было уже больше десяти – она осознала этот факт, только услышав доносящееся снизу знакомое похохатывание пана Митека. Он так часто приходил к ним в гости после того, как они с Агой и Басей посещали воскресную мессу в польской церкви, что это стало уже привычным делом. Ага даже покупала специально для него особое печенье, хотя ни за что в жизни в том не призналась бы.

Через некоторое время Джефф прослышал про печенье и начал заглядывать тоже, а потом как-то так вышло, что к сборищу присоединились Тош с Милой. Как было и со многими другими вещами, никто и не заметил, как у них всех стало одной общей традицией больше.

Лидия подумала о сидящей сейчас внизу пестрой компании из девяти человек и не сдержала улыбки. В любой другой день она могла бы закатить глаза, могла бы мысленно сжаться, готовясь выдерживать бесцеремонные расспросы дяди Джеффа и пана Митека или выволочку от мамы. В любой другой день она могла бы проваляться лишний час в постели, лишь бы избежать этого испытания.

Но только не сегодня.

Она ушла из квартиры Джейка почти сразу же после того, как он впервые назвал ее настоящим именем. Он попросил дать ему время уложить в голове все произошедшее, и она беспрекословно согласилась. Она бы дала ему что угодно.

Они расстались с улыбкой. Лидия безумно надеялась, что он снова поцелует ее, но он не стал. Лишь улыбнулся – знакомой, любимой улыбкой. Однако теперь в этой знакомой улыбке было и нечто новое, дарящее Лидии надежду.

Надежду на то, что он вернется к ней.

Надежду, что между ними все еще только начинается.

Лидия умылась, собрала волосы в хвостик, натянула простую футболку и джинсы, лишь самую малость попараднее, чем надела бы, когда дома никого нет, и босиком прошлепала вниз по лестнице. И только тогда различила среди привычных голосов еще один голос. Услышала – и не поверила своим ушам.

– Лидка! – хрипло окликнула ее Ага, стоило Лидии появиться в двери кухни. – Только погляди, кто пришел! Якуб решил присоединиться к нашему воскресному завтраку!

Лидия потрясенно оглядела кухню – и в самом деле: Джейк сидел между ее мамой и дядей Джеффом, как ни в чем не бывало попивая лимонный чай из любимой кружки Аги с надписью «П – это пирожки». И улыбался при этом так широко, что от глаз остались только узкие щелочки.

– Что ты тут делаешь? – с трудом выдавила она. От потрясения слова застревали в горле. Страшно даже и думать, что ему успели наговорить!

Джейк пожал плечами и заулыбался еще шире, хотя это казалось уже невозможным.

– Собственно говоря, я заглянул поговорить с тобой, но, поскольку ты еще не встала, твоя чудесная мама пригласила меня выпить чая в ожидании, пока ты проснешься. Не мог же я отказаться.

Ага тоже улыбнулась во весь рот. Лидия глазам не верила.

– Не ожидала увидеть тебя так скоро, – сказала она Джейку, растерянно морща лоб. – Думала, ты пока что не решил.

Шесть пар глаз смотрели то на нее, то на Джейка – как на теннисном матче.

– Я не говорил, что мне надо что-то решать, – возразил Джейк, и в тоне его звучала привычная легкость. – Я сказал, мне надо уложить это все в голове. Ну вот я и уложил.

Лидия фыркнула.

– Быстро ты.

Он кивнул.

– Я всегда и во всем такой.

– Надо надеяться, не во всем, – заметил Джефф и совершенно по-ведьмински захихикал, игриво подталкивая Джейка локтем в бок.

Лидия сгорала со стыда.

– Дядя Джефф, ради всего святого!

Пан Митек тоже не удержался, и они с Джеффом вместе зашлись в приступе смеха, точно две старшеклассницы.

Ага сердито цыкнула на обоих.

– Прости уж этих олухов царя небесного, Якуб. Они не всегда такие невоспитанные.

– Всегда-всегда, – вставила Олли со смешком, – но вы привыкнете.

Тут все услышали, как открывается и снова закрывается входная дверь, и на кухню ввалился Тош, а за ним – Мила с Кларой на руках.

– Как хорошо, что вы все в сборе, – начал Тош с непривычной торжественностью в голосе, – нам надо...

Но тут он наткнулся взглядом на Джейка и резко умолк на половине фразы. Выронив из рук сумку с младенческими вещами, он решительными шагами пересек кухню, без колебаний обхватил обеими руками Джейка и прижал его к себе.

– Никогда больше нас не бросай!

Джейк засмеялся.

– Не брошу.

– Тошик, о чем ты хотел нам сказать? – спросила Ага несвойственным ей медовым голосом. Видимо, уже мысленно праздновала обретение нового зятя.

– А, да, точно! Простите! – Тош стиснул Джейка еще разок, прошествовал обратно к жене и дочери и обнял уже их.

Они с Милой улыбались друг другу как идиоты, но потом он наконец легонько кивнул ей.

– Мы ждем второго ребенка, – разрывающимся от гордости голосом сообщила она.

Тош, весь сияя, кивнул.

– Она беременна!

Лидия ахнула, прикрывая рукой рот.

– Вы серьезно?

Мила кивнула, едва не плача от радости.

– Сегодня четырнадцать недель.

Лидия вихрем бросилась к ней.

– Ох, Милс, – всхлипнула она, осторожно обнимая свою почти-золовку. – Я даже не знала, что вы пытаетесь.

– Мы и не пытались. – Мила крепко обняла ее в ответ. – Само получилось.

Продолжая улыбаться широкой глупой улыбкой, Тош открыл было рот, и Лидия уже испугалась, что сейчас они все узнают больше подробностей о том, как это вышло, чем кто-либо из них готов знать, но он лишь посмотрел на жену взглядом, полным радости и удивления, и сказал:

– Доктор говорит, так иногда бывает.

– В любом случае страшно за вас рада, – от всего сердца ответила Лидия.

Вся комната взорвалась вихрем радостных возгласов, взволнованных обсуждений и поздравлений. Бася проливала слезы радости, прозвучало и несколько довольно спорных замечаний, но это уже не имело никакого значения: ничто не могло отравить радости сегодняшнего дня – новостей Тоша с Милой и того, что Джейк просто был тут со всеми.

Все было прекрасно.

Оставалось лишь одно, чтобы день стал окончательно совершенным и безупречным.

Лидия посмотрела на Джейка.

– У тебя случайно нет с собой красного фломастера?

Он громко засмеялся и, порывшись в кармане шортов, извлек требуемое и картинным жестом протянул Лидии.

Лидия с улыбкой схватила фломастер и метнулась себе в комнату за списком. Победоносно помахивая им и фломастером, она вернулась на кухню, уселась на привычное место за столом и вычеркнула жирной чертой пункт номер девять: «Сделать самое страшное, что только можно придумать». Подняв глаза, она поймала на себе взгляд Джейка, полный счастья и гордости.

– Ты это сделала! – Олли коротко, но с чувством пожала матери руку.

Она и в самом деле это сделала. Выполнила весь список.

Они это сделали – вдвоем с Джейком.

– Кстати. – Шрамик на лице Джейка оттягивал улыбку чуть в сторону. – Твоя дщерь мне рассказала, что ты уже составила свой собственный список.

– Ну да, – кивнула Лидия.

Глаза Джейка расширились от предвкушения.

– Можно посмотреть?

Лидия на пару секунд задумалась, но потом сбегала за новым списком, хранившимся теперь в кошельке прямо за старым, и протянула его через стол Джейку. Тот взял листок и чуть откинулся назад, чтобы Джефф не заглядывал через плечо.

– Пункт первый. Вернуть Джейка Джонса. – Он поднял голову и посмотрел на Лидию с невероятной, сногсшибательной улыбкой, а потом произнес лишь одно простое слово: – Сделано.

Сердце подпрыгнуло у Лидии в груди, по всему телу разлилась горячая волна радости.

Он здесь.

Он принадлежит ей.

– Номер два, – начал было читать Джейк дальше, но его прервал пронзительный вопль заглянувшей ему через плечо Аги.

– Съехать?! Myszko! – На лице у нее отражался чуть ли не ужас.

Лидия не смогла удержаться от смеха.

– Я-то думала, ты спишь и видишь, чтобы я наконец съехала. Отчетливо помню, что ты отзывалась обо мне как о бездонной дыре в твоем и без того ограниченном бюджете.

Ага смерила взглядом дочь и неодобрительно поцокала языком.

– Это было, когда ты все еще чахла и сохла. А теперь, когда у тебя в жизни появился новый мужчина, я могу уже так не переживать.

Лидия приподняла бровь.

– Ты хочешь сказать, если я останусь жить тут, тебе будет удобнее за нами шпионить?

– Ничего я не шпионю, myszko! – возмущенно фыркнула Ага. – Я же твоя мать. – Она повернулась к Джейку с уже совершенно другим выражением. – Кстати, Якуб, из чистого интереса, ты же финансово успешен? Сколько зарабатывает профессиональный игрок в настольный теннис?

Тош коротко хохотнул.

– Ну что, сам напросился.

– Вполне достаточно, – отозвался Джейк, ничуть не устрашась такого напора, однако в подробности вдаваться не стал. – Пункт третий. «Путешествовать, посмотреть мир».

– Что, весь сразу? – ахнул пан Митек.

– Нет-нет, – засмеялась Лидия. – Маленькими порциями. Просто хочу увидеть всякие места, где никогда не была. Приобщиться к другим культурам. В таком духе.

– В этом я могу помочь, – кивнул Джейк. На губах у него вновь заиграла чуть кривоватая улыбка. – Ладно, пункт четвертый.

– «Сменить работу», – прочел Джефф через плечо Джейка. Ага сердито шикнула на него.

Глаза у пана Митека засверкали.

– Можно найти тебе место в Польском клубе! Они там всегда ищут официанток.

– В самом деле? – презрительно фыркнула Ага. – Она ужасно плохо говорит по-польски.

Чистая правда.

– Не знаю еще, чем именно я хочу заниматься, – сказала Лидия, улыбаясь матери. Она бросила польскую школу в одиннадцать лет, и по сей день это оставалось камнем преткновения между ней и матерью. – Но знаю, что хочу это сделать для себя. – Она пожала плечами. – Хочу заниматься чем-то важным для меня.

– Лидка, а по-твоему, мудро менять работу в таком возрасте? – с невинным видом поинтересовался пан Митек.

Мила негромко рассмеялась.

– Не переживай, Лидка, к тому времени, как нам придет пора выходить на пенсию, пенсионный возраст будет года сто четыре, не меньше. У тебя уйма времени.

Лидия благодарно улыбнулась ей.

– С этим пунктом что-нибудь придумаем. – Джейк перехватил взгляд Лидии и украдкой весело подмигнул ей. – Теперь пятый. «Научиться печь навороченные торты».

Бася чуть не упала со стула от потрясения.

– Лидка, я тебя научу!

– Буду рада, – тепло улыбнулась ей Лидия. – Может, я возьму несколько уроков у всяких мастеров, но непременно обращусь к тебе за пряниками и печеньем.

– И меня запишите! – улыбнулась Олли.

– И меня! – с энтузиазмом закивала Мила.

– Звучит потрясающе, – заявил Джейк. – Сто лет не пробовал хорошего торта.

Лидия вытаращила глаза.

– Что, правда?

Он кивнул.

– Я знаю лучшее место во всем Лидсе, – с улыбкой сообщила Лидия. – Непременно тебя свожу!

Джейк кивнул. На лице его читалось неприкрытое счастье.

– Я с радостью.

– Правда, лучшее место, – подтвердила Олли, с подчеркнутым неземным блаженством закатывая глаза. – За кусок тортика от Франчески я и убить готова.

Джейк распахнул глаза шире.

– Какие же вы, женщины из семейства Грэй, все кровожадные!

Лидия с Олли переглянулись и захохотали. Лидия не могла и представить себе комплимента лучше, чем то, что дочка выросла похожей на нее. Так приятно, так греет душу!

– Ну ладно, – сказал Джейк. – Пункт шестой. «Самой выращивать свою картошку».

– На что ты, конечно, вполне способна, – заявила Ага, пронзая дочь немигающим взглядом.

– Не метафорически, мам, – заявила Лидия, стараясь не смеяться. – В буквальном смысле. – Она пожала плечами, стараясь сделать серьезное лицо. – Просто чтобы доказать себе, что могу.

– Можешь! – безапелляционно подтвердила Ага.

Бася ласково улыбнулась со своего конца стола.

– Тошик тебе поможет. Он уже здорово навострился.

– Я уже забыл все, что знал, – с зевком возразил Тош. – Недосып не шутка.

– Погоди, вот обзаведетесь вторым... – хихикнула Бася.

– Надеюсь, с двумя будет легче, – отозвался Тош, заговорщически улыбнувшись Миле. – Теперь-то мы хотя бы уже знаем, что делаем.

Ага, единственная из всех присутствующих женщин, у которой и правда было два ребенка, разразилась громовым хохотом. Тош даже ухом не повел, а вот на лице Милы появился испуг.

– А следующим пунктом что, Джейк? – вклинился с вопросом Стив со своего обычного места у окна. Девять пар глаз потрясенно уставились на него.

Стив Пирсон нарушил молчание!

Для Лидии, Аги и Олли, конечно, это было чуть меньшим сюрпризом, потому что они присутствовали при том, как он заговорил в первый раз, но тогда Лидия думала, что это случайность, исключение из правил.

Видимо, правила поменялись.

– Так что дальше? – спросил Стив, не замечая, как на него все смотрят. – Седьмым пунктом?

– А седьмого нет, – сказал Джейк, возвращая Лидии список. – Всё.

Джефф состроил гримасу.

– Список всего из шести пунктов?

– Ну да, – пожала плечами Лидия. – По здравом размышлении, не так-то много в моей жизни того, что я хотела бы изменить.

– Если не считать нового дома, новой работы и нового бойфренда, – ухмыльнулся Тош. Лидия скорчила ему рожу.

– Могу кое-что добавить, – сказал Джейк, выразительно глядя на нее. – Потом обсудим.

Джефф загоготал. Лидия пронзила его свирепым взглядом.

А потом они сели есть – все одиннадцать человек. Маленькая Клара обеими руками запихивала в рот кусочки омлета, а взрослые оживленно беседовали между собой. Сердца у всех были полны радости.

Джейк вернулся, Мила беременна, Стив заговорил.

Такой день уже ничем не испортишь!

Глава тридцать третья

Вырваться из дома Аги им с Джейком удалось уже только далеко за полдень. В ходе подробнейшего допроса родные и близкие Лидии успели выяснить все подробности его спортивной карьеры и прочие жизненные обстоятельства, включая доход, религиозные взгляды, наличие братьев или сестер, имя матери и любимый сорт мороженого. К тому времени, как Лидия с Джейком наконец выскочили на уличную жару, вид у него был довольно измотанный. Но улыбка, широкая, необоримая, оттянутая маленьким шрамом чуть набок, не покидала его лица.

– Ты была права, – заявил он, как только они отошли от дома настолько, что их уже не было слышно. – Твое семейство – это что-то.

Лидия поморщилась.

– Знаю. Иногда они совершенно невыносимы.

Но Джейк покачал головой.

– Я задумывал это как комплимент. – Он тихонько засмеялся. – Теперь я понимаю, в кого вы с Олли такие кровожадные. У меня сложилось ощущение, что твоя мама кого хочешь убьет, чтобы тебя защитить.

Лидия фыркнула.

– Даже не сомневайся! – Она вопросительно подняла брови, заметив, что Джейк ведет ее к машине. – А кстати, мы сейчас куда?

– Ты ведь хотела путешествовать? – Лицо его сияло радостью. – Я и подумал, можем начать с малого.

Она улыбнулась.

– По мне, отличный план.

Она открыла пассажирскую дверцу его машины, и в лицо ей ударила обжигающая волна. Она и забыла про эту милую особенность.

– Автомобиль у тебя почти такой же знойный, как ты сам, – усмехнулась она, поражаясь, как от одной такой простой реплики карие глаза Джейка засветились теплом.

Однако, плюхнувшись на пассажирское сиденье, Лидия не сдержала вопля – искусственная кожа обивки так и обжигала голые ноги. Джейк зачем-то включил обдув, так что струи горячего воздуха били в лицо и по ногам. От этого двойного удара – снизу припекает, сверху поджаривает – Лидия и дышала-то с трудом.

– Нет, беру свои слова назад. Машина куда знойнее.

Джейк засмеялся глубоким, рокочущим смехом, а потом чуть виновато пожал плечами.

– Так и не выкроил времени починить. – Он изогнул бровь. – А тебе не кажется, что жар лишь добавляет ей неповторимого очарования?

– Нет! – выпалила Лидия. – Не кажется! Пожалуйста, почини поскорее. – Она попыталась обмахиваться ладонью, но легче не стало. – Слушай, а давай возьмем мою машину, а? У меня-то кондиционер работает.

Джейк надулся.

– В память о старых добрых временах? – Лидия театрально захлопала ресницами. Он засмеялся и кивнул.

– В память о старых добрых временах!

К невыразимому облегчению Лидии, они пересели в ее машину, выехали из города и покатили на север, через Хэрроугейт и дальше, через поля и пологие холмы сельской местности. Джейк, как и в первые их совместные поездки, показывал, куда ехать, и, кажется, отлично ориентировался. Когда они миновали указатель на Йоркшир-Дейлс и взяли чуть левее, суровая холмистая местность показалась Лидии смутно знакомой.

– Мы ведь ни на какие горы лезть не собираемся? – спросила она с улыбкой, к которой примешивалось искреннее опасение.

Джейк засмеялся.

– На горы – нет.

Но больше ничего объяснять не стал.

Лидия решила довериться ему – как всегда. Через некоторое время они свернули на узкую сельскую дорогу, которая вывела их к полю, где было запарковано довольно много машин.

– Приехали, – объявил Джейк с таким энтузиазмом, что Лидии стало не по себе. И что дальше?

Однако она все-таки вылезла из машины. После относительной прохлады салона августовский воздух казался жарким и влажным. День выдался солнечным и ясным, бескрайнюю синеву неба нарушали лишь крохотные разрозненные облачка. Сердце у Лидии запело. Она набрала полную грудь воздуха, пахнувшего свежескошенной травой, соснами, землей и расстилающимся за полем лесом.

Джейк схватил ее за руку, легко и непринужденно, как будто делал это каждый день, и повел к небольшому палаточному шатру перед выходом в лес.

«Добро пожаловать в Бримхэм-Рокс» – гласил маленький заламинированный плакатик перед шатром. Лидия попыталась заглушить в себе приступ внезапной паники. Джейк тем временем платил за парковку.

– Скалы? – спросила она, когда он обернулся к ней перед тем, как выйти через ворота на нахоженную лесную тропу.

Джейк тихонько рассмеялся.

– Доверься мне, – только и сказал он. Почему-то слова его прозвучали почти вопросительно.

Ну конечно же, она полностью ему доверяла!

– Всегда.

Она пошла вслед за ним через лес. Вскоре деревья расступились, а основная тропа разветвилась на множество небольших тропинок, вьющихся вниз по холму между древесных стволов и россыпей валунов. А потом лес вдруг закончился. Пространство перед ними было исчерчено сетью утоптанных дорожек и диковинных скальных образований, при виде которых у Лидии перехватило дыхание.

Джейк резко и внезапно свернул с основной тропы куда-то в сторону, как будто вдруг что-то вспомнил, и заспешил вниз по тропинке, огибавшей нагромождение лежащих один на другом гигантских камней.

– Давай за мной, – позвал он и нырнул куда-то под ближайшую скалу. Сперва Лидия не поняла, что это он делает, но, когда он окончательно скрылся из виду, нагнулась посмотреть, куда он делся. С того места, где она стояла, скала казалась сплошной и непрерывной, но при ближайшем рассмотрении Лидия разглядела уводящий внутрь лаз. Она полезла вслед за Джейком, и узкий туннель скоро вывел во что-то вроде пещеры шириной примерно с кухню в родительском доме, но вдвое выше.

Разрозненные солнечные лучи, проникавшие в пещеру сквозь узкие просветы и трещины в камне, играли на лице Джейка. Лидия завороженно наблюдала, как он шагает ей навстречу. Твердо ухватив ее за талию, он заставил ее сделать пару шагов назад, пока она не уперлась спиной в прохладную каменную поверхность. Вторая рука Джейка легла ей на щеку, и он, склонившись над Лидией, поцеловал ее, нежно и неторопливо.

– Я весь день ждал этой возможности, – чуть задыхаясь, хрипло пробормотал он в промежутке между поцелуями.

Лидия засмеялась.

– Так давно надо было.

– Не-е. – Он уже прижимался к ней всем телом. – Я ждал, пока мы окажемся в уединении.

Лидия отпрянула, нахмурив лоб.

– Эй, я заниматься сексом с тобой прямо в пещере не стану!

Он засмеялся, не отрываясь от ее губ.

– Я и не надеялся. Просто не хотел, чтобы на нас глазели в такие моменты.

И снова поцеловал ее, глубже и тверже, бережно, но решительно прижимая ее к себе. Через несколько мгновений Лидия уже вся пылала и даже почти всерьез обдумывала, не пересмотреть ли свои взгляды на допустимость секса в пещере.

Но тут Джейк наконец оторвался от ее губ, ухмыляясь, точно подросток, а потом, легонько поцеловав ее еще разок напоследок, показал на лаз, через который они проползли.

– Идем, хочу тебе еще кое-чего показать, – сказал он и снова исчез.

После полумрака пещеры свет снаружи показался Лидии таким ярким, что она невольно зажмурилась и, держась за руку Джейка, слепо последовала за ним по тропинке в сторону центральной дорожки. А к тому времени, как глаза наконец приспособились, она уже стояла на поляне, со всех сторон окруженной живописными скальными нагромождениями.

– Почему я даже не знала об этом месте? – пробормотала она себе под нос, но Джейк услышал и пожал плечами.

– В детстве мы часто сюда приезжали, – улыбнулся он. – Мы с Джен часами играли в той маленькой пещерке. Это было одно из наших любимейших мест на земле.

Лидия тоже улыбнулась, уверенная, что пещерка уже и для нее стала одним из любимейших мест на земле: местом, где Джейк впервые поцеловал скучную старую Лидию Грэй. Как ни удивительно, похоже, он предпочитал скучную старую Лидию милой и бойкой Лили. От этой мысли у нее перехватило горло.

Они прошли чуть дальше, к особенно высокому скальному образованию, и Джейк повернулся к Лидии с таким лукавым выражением на лице, что ее сразу охватили подозрения.

– Что? – спросила она, и он засмеялся.

– А теперь мы залезем на эти скалы, – с чуть кривоватой улыбкой сообщил он.

Лидия раздула ноздри.

– Ни за что!

– Честное слово, оно того стоит! – Он легонько сжал ее руку. – Тут есть совершенно безопасный путь – и карабкаться совсем немного.

– Кажется, я уже это слышала, – фыркнула она, но потом кивнула, и Джейк заулыбался еще радостнее.

– Идем!

Он с проворством горного козла запрыгнул на первый камень и махнул Лидии.

Лидия повторила его маневр далеко не так грациозно, но все же, следуя за ним шаг за шагом, то ползком, то подтягиваясь, то на четвереньках, она в конце концов вскарабкалась на последний выступ – и они с Джейком оказались на самой вершине. Под ними простирались чуть выцветшие на ярком солнце вересковые равнины, испещренные камнями и семьями, приехавшими сюда на пикник. Так красиво.

– Ты прав, – тихонько сказала Лидия. – Оно того стоило.

Он негромко засмеялся.

– Погоди, пока не увидишь, как с другой стороны.

Лидия повернулась, сделала несколько шагов по плоской вершине, а потом неосторожно заглянула за край. Здесь скалы уходили вниз резким обрывом в сто, а то и больше футов высотой. У Лидии закружилась голова, из горла вырвался жалкий сдавленный писк ужаса.

А в следующий миг крепкие руки Джейка уже обнимали ее за плечи, успокаивая, заземляя, как он всегда это умел.

– Я тебя держу! – Он легонько поцеловал ее в висок. – Ты не упадешь.

Но, подумала она, всей собой ощущая твердую надежность и нежность его объятий, возможно, уже слишком поздно.

Она уже падала.

Джейк помог ей сесть чуть в стороне от обрыва, отчего голова у нее сразу же стала кружиться чуть меньше. Сам он тоже уселся – на самом краю, беззаботно болтая ногами над пропастью. Собравшись с мужеством, Лидия снова подняла голову и наконец смогла оценить вид, о котором говорил Джейк раньше. И снова ахнула, но теперь уже от восторга.

После первого скалистого обрыва склон снова уходил вниз, ко дну долины, тянущейся, насколько хватало глаз. Вересковые пустоши, фермы, деревни, снова пустоши – и так до самого горизонта. Невероятно, ошеломительно.

– Здорово, правда? – Джейк повернулся к Лидии. Его уверенная улыбка придала ей храбрости подобраться чуть ближе к нему и взять его протянутую руку.

– Ты ведь понимаешь, что я такое никогда особо не любила? – улыбнулась она.

– Большие скалы? – спросил Джейк с такой напускной наивностью, что Лидия засмеялась.

– Нет, природу и все такое. – Она обвела рукой пейзаж вокруг. – Всякие виды. Походный быт. – Глаза их встретились. – Приключения.

– Любила-любила, – уверенно кивнул он. – Просто сама этого не понимала.

Лидия приподняла бровь.

– Откуда тебе-то знать?

Он засмеялся и, выудив из кармана телефон, открыл фотогалерею.

– Потому что пока ты снимала манерные фоточки, я снимал вот что.

Он легонько стукнул пальцем по альбому, озаглавленному просто «Л» – и там оказались сплошь фотографии Лидии со всех их совместных приключений, но ничем не напоминающие тщательно отобранные и выхолощенные кадры, которые она выкладывала на своей страничке.

Лидия на горке, когда они вычеркивали из списка самый первый пункт, крепко вцепившаяся в металлический поручень, запрокинувшая голову от смеха.

Лидия, только что добравшаяся до геодезического знака на Пен-и-генте и обернувшаяся к Джейку с торжествующей, победоносной улыбкой. Восторг на ее лице, когда ей наконец удалось поднять Майора в рысь и не свалиться. Лидия, раскинувшая руки в стороны, на краю трамплина за миг до того, как набралась храбрости спрыгнуть вниз. Стоящая на коленях на доске для серфинга с мрачной решимостью на лице. Лежащая с закрытыми глазами во время татуировки, стиснувшая зубы от боли. С охапкой вещей для кемпинга. Зарывшаяся в груду одеял, устремившая взгляд на звездное небо.

– Как тебе удалось сфотографировать меня во время серфинга? – потрясенно спросила она и, даже не глядя на него, краем глаза заметила, как он улыбнулся.

– Это инструктор снял. Я оставил ему указания.

Ну разумеется! Типичный Джейк!

Пролистывая фотографии одну за другой, она не могла не отмечать, до чего же они все настоящие. Какие естественные. Совершенно не того типа фотографии, какие она обычно любила, совсем не такая она, какой обычно любила видеть себя, но тут ее это почему-то совершенно не раздражало.

Джейк сжал ее руку чуть крепче.

– Ты всегда делала идеальные снимки, но в них не было души, как будто это на самом деле и не ты вовсе. Так что я стал сам тебя фотографировать. – Он мотнул головой на телефон. – Я всегда видел тебя такой.

– Гримасничающей? – уточнила она в слабой попытке пошутить.

– Нет, – ответил он осторожно, точно взвешивая каждое слово. – Честной. Сильной. Красивой.

Лидия продолжила листать фотографии, мысленно ежась всякий раз, когда замечала слишком широкую улыбку, растрепавшиеся кудри, размазанную косметику.

– Не всегда красивой.

Джейк снова нежно сжал ее руку и чуть наклонил голову, словно обращался к самой душе Лидии.

– Всегда, всегда красивой. – И улыбнулся той самой чуть кособокой улыбкой, которую она так любила. – Я видел, как ты всеми силами стараешься спрятать себя настоящую, стать меньше, незначительнее. Но тебе не надо этого делать! Может быть, я целых три месяца не знал твоего настоящего имени, но всегда знал настоящую тебя. И знаешь, некоторые частицы тебя, которые ты так стараешься от всех скрыть, – это лучшее в тебе.

Лидия не знала, что и сказать. Она почти двадцать лет старалась быть не такой, как на самом деле. Адам так переживал за внешнее впечатление, что фактически лишил Лидию всяческой индивидуальности. Почему же Джейк теперь утверждает, что больше всего любит в ней именно это?

– Так что у меня есть еще кое-что для твоего списка. – Он повернулся к ней.

Лидия выжидающе кивнула.

– Седьмой пункт. «Быть собой. Настоящей, несовершенной, живой».

Лидия невольно поежилась от страха, свела брови.

– У меня столько недостатков, – прошептала она.

Но Джейк только засмеялся.

– У всех нас!

И когда губы их встретились снова, его поцелуй нес в себе столько восхищения, заполняющего все то, что так долго в ней пустовало, что очень скоро Лидия уже и вспомнить не могла, отчего так долго боялась быть собой.

Да, у нее полно недостатков. Да, через четыре недели ей стукнет сорок. Да, она начинает все заново.

И она счастлива как никогда в жизни!

Глава тридцать четвертая

Времена года сменяли друг друга с поразительной быстротой, и в жизни Лидии тоже немало переменилось.

Сперва она собиралась съехать из дома Аги сразу после того, как Олли уехала в сентябре начать наконец отложенную на год учебу в университете. Без дочери дома все казалось странным – даже после всех тех месяцев, что она провела в путешествии. Теперь, чувствовала Лидия, и для нее настал самый подходящий момент завести свой дом.

И когда Джейк, услышав о ее планах, предложил ей съехаться с ним, момент тоже показался ей самым подходящим. Через некоторое время, когда в их маленьком семействе прибавился новый член – взятый из приюта грейхаунд Мус, – они перебрались из квартиры Джейка в маленький домик рядом с Тошем и Милой. И там жили очень и очень счастливо, хотя Лидия периодически задумывалась, не сошелся ли Джейк с ней лишь ради того, чтобы быть поближе к Тошу: их дружба расцвела таким пышным цветом, что Лидия никогда бы не набралась смелости ее омрачать.

Она с поистине религиозным пылом работала над пунктами из списка – своего списка! – и к следующему сентябрю, то есть к своему сорок первому дню рождения, вычеркнула их все до единого, даже страшный седьмой пункт, который и до сих пор требовал от нее сознательных и ежедневных усилий.

И все-таки она училась, ей становилось все легче и легче быть собой. Постепенно, мало-помалу она подходила все ближе к той, какой была на самом деле. Она сменила стиль на чуть более расслабленный и смирилась со своими кудрями. На фотографиях она теперь улыбалась во весь рот, все меньше и меньше стесняясь своей улыбки и морщинок вокруг глаз. А может, она теперь была так немыслимо, невероятно счастлива, что просто не могла этого скрывать.

К Рождеству она ушла из банка и, благодаря неоценимой помощи Баси и пары (или пары десятков) уроков Франчески, сумела открыть свое маленькое дело – доставку по району польских продуктов, блюд и десертов. Очень скоро она была завалена заказами и вынуждена арендовать помещение и нанять помощника, чтобы со всем справляться. Поначалу Джейк тоже помогал, но потом и он нашел новое призвание – учить настольному теннису детей и взрослых с инвалидностью в центре досуга, где работала Джем.

Собственно говоря, после каждой небольшой перемены Лидии все отчетливее казалось, что ее жизнь – нет, их с Джейком жизнь! – наконец становится такой, как надо. И, как оно и бывает в хорошие времена, дни, недели и месяцы так и мелькали, все ускоряя и ускоряя бег, пока в один прекрасный вечер – строго говоря, в канун Нового года – не оказалось, что через четыре недели сорок стукнет уже Джейку.

Хотя Лидия была на целый год старше, но все равно бессовестно дразнила его предстоящей датой, и в тот вечер, увидев, как он неловко спускается по лестнице, не удержалась от смеха.

– Что стряслось? – спросила она, одергивая платье, которое, если уж говорить начистоту, было примерно на полразмера меньше, чем следовало, зато выгодно обтягивало во всех нужных местах. Ага всегда настаивала на том, что встречать Новый год нужно при полном параде. А Лидия всегда демонстративно жаловалась на это, хотя в глубине души сама любила эту традицию.

Джейк тоже расстарался в честь праздника. При виде его темно-синей рубашки и парадных брюк у Лидии что-то затрепетало внутри, а когда он протянул ей галстук, она улыбнулась сама себе тихой, тайной улыбкой. Джейк почти все на свете умел делать в совершенстве, так что она особенно дорожила возможностью отличиться в чем-то, что у него не получается. Например, красиво завязывать галстук. В прошлой жизни, после нескольких очень интенсивных уроков с Адамом, она стала настоящим мастером по этой части и очень собой гордилась.

Кстати об Адаме: у него тоже все закончилось хорошо. Он извинился перед ними обоими и вполне дружески выполнил все, что от него требовалось для развода. А через шесть месяцев даже познакомился с новой женщиной, которая не требовала, чтобы он колол себе ботокс или носил джинсы в обтяжку, хотя Лидия-то, конечно, при каждой нечастой встрече безжалостно напоминала бывшему мужу об этих страницах его биографии.

– Ничего.

Джейк поднял воротник рубашки и улыбнулся – чуть более кривовато, чем обычно: верный знак, что у него какой-то сюрприз в рукаве. Однако Лидия, зная его, не стала ничего спрашивать, лишь завязала галстук идеальным виндзорским узлом, хотя Джейк и пытался отвлечь ее от этого занятия, ухватив обеими руками за бедра. Закончив, Лидия опустила его воротник и, притянув к себе, наскоро поцеловала.

Всю недолгую дорогу к Аге он вел свой старый автомобильчик (в котором, хвала всем святым, наконец-то починил кондиционер) в совершенно несвойственном ему молчании. Лидия даже встревожилась было, но потом заметила, что смотрит он на нее ровно так же, как всегда, как будто в жизни ничего прекраснее не видел.

Дом Аги сиял и переливался огнями, точно парадная флотилия. Вообще-то Ага всегда смотрела на пышные праздничные украшения неодобрительно, но, поскольку сегодня тут должны были быть и дети Тоша с Милой, к которым она относилась как к родным внукам, она превзошла саму себя. Как-то раз Лидия пошутила, что ее мать на старости лет становится мягкосердечной, так Ага потом с ней два дня не разговаривала.

Они втроем выпрыгнули из машины – по крайней мере, Джейк с Мусом выпрыгнули, платье Лидии позволяло только неграциозно сползти с края сиденья – и направились к дому. Почему-то при виде разноцветных фонариков на черно-синем фоне ночного неба сердце у Лидии расширилось, затрепетало в груди. Из дома доносился гул голосов. Все были в сборе.

В эти дни понятие «все» включало в себя четырнадцать человек. Помимо Джейка и, разумеется, Олли, если она приезжала из университета, к компании добавилось трое новичков: Сандра, очаровательная пенсионерка, бывшая учительница, на которой Джефф женился весной после головокружительного романа, пани Крыся, нынешняя пассия пана Митека, и младший сын Тоша с Милой. Он должен был родиться в феврале, но удивил всех преждевременным явлением на свет аккурат в день рождения Джейка. И Джейк, и Тош страшно обрадовались такому совпадению и теперь планировали совместное отмечание сорокалетия Джейка и первого года Януша, названного так потому, что он родился в январе.

Не успела Лидия толком войти, как на нее уже налетела с объятиями Бася, раскрасневшаяся, как будто уже успела выпить пару бокалов по случаю Нового года. Судя по уровню шума в гостиной, большинство из присутствующих тоже успели. Ага, Олли, Тош и Мила были на кухне с малышами и ели знаменитый Басин бигос, а остальные толпились в гостиной. Бася курсировала туда-сюда, вытирала пролитое, подливала в бокалы и подкладывала на блюда угощение. На лице у нее играла счастливая улыбка. Бася больше всего на свете любила о ком-нибудь заботиться.

Лидия сперва отправилась на кухню, где тоже взяла себе бигоса, хотя и очень умеренную порцию, чтобы платье не лопнуло. Джейка подобные ограничения не связывали. Он вообще всегда с большим энтузиазмом пробовал каждое новое блюдо, чем снискал любовь Баси с Агой, обожавших всех кормить. Они обе очень быстро начали называть Джейка сыном, а он, насколько могла судить Лидия, ничего не имел против.

Через некоторое время, оставив Джейка с Тошем решать судьбы мира на кухне, Лидия перебралась в гостиную и, устроившись на софе со всем удобством, которое позволяло тесное платье, принялась слушать, как дядя Джефф и пани Крыся оживленно обсуждают, как правильно готовить чай. Джефф горой стоял за то, что молоко надо наливать в первую очередь, а пани Крыся – за то, чтобы в последнюю, или даже вообще не наливать. Ясное дело, ни тот ни другая не готовы были сдвинуться со своей позиции ни на дюйм. Пан Митек наблюдал за своей нынешней дамой с беспредельным обожанием во взоре – пани Крыся явно держала его в тонусе. Стив с Сандрой, расположившиеся по бокам от Лидии, следили за спором с неослабным вниманием, подняв бокалы к губам, но забыв пить.

Долгое время Лидия просто сидела, всецело отдавшись потоку, что тек через дом Аги, когда там собирались все, кого она любила. Лидию поглощало чувство полнейшего, чистейшего удовлетворения – и, может, легкое предвестье изжоги, которую совсем неудивительно получить, если ешь бигос в слишком тесном лифе. Лидия собиралась при первой же возможности непременно прочитать молитву, которой Ага сопровождала приготовление карри.

Чуть после одиннадцати ее отыскал Джейк – нашел взглядом и кивком позвал за собой. Они вышли из парадной двери, обогнули дом и через узкий проход между боковой дверью и гаражом попали в относительную тишину садика за домом. Около стены стояла старая деревянная скамья. Джейк извлек откуда-то одеяло, чтобы постелить на скамейку, и второе, более теплое, в которое они с Лидией завернулись, усаживаясь.

Ночь стояла холодная, льдистая и ясная, яркий полумесяц висел среди искрящихся звезд, столь многочисленных, что Лидии невольно вспомнился тот первый раз, когда они с Джейком лежали под одним одеялом. Сердце у нее забилось чуть быстрее.

Джейк, будучи Джейком, без устали показывал все созвездия, которые можно разглядеть на небе. Лидия не останавливала его, хотя они любовались звездами вместе уже столько ночей, что она и сама все выучила. Она никогда не уставала слушать, как он говорит про звезды. Пару раз ей случалось поверять им свои тайны, как он ее научил в ту первую ночь, и после этого ей всегда становилось легче на душе. Но сейчас у нее уже не осталось никаких тайн. Никаких проблем.

Все было ровно так, как должно было быть.

Она нащупала под одеялом руку Джейка и легонько пожала. Он резко вдохнул, а потом выдохнул. Изо рта у него в ночь улетали крохотные облачка пара. Лидия уже успела узнать, что именно так, глубоким вздохом, он всегда готовится к тому, чтобы что-то сказать, когда не уверен, как именно Лидия воспримет его слова.

Она повернулась и посмотрела на него.

– В чем дело?

Она снова пожала его руку, и он улыбнулся в ответ.

– Помнишь, несколько месяцев назад ты пошутила, что мне тоже стоит написать свой список желаний?

Лидия кивнула. Она тогда не совсем шутила, но подозревала, что Джейк об этом догадывается.

– Так вот, я написал. – Маленький шрамик на губе снова оттянул его улыбку чуть вниз и в сторону.

Лидия вытаращила глаза.

– Правда?

Он кивнул, улыбаясь еще шире.

– А он у тебя с собой?

Джейк снова кивнул и принялся рыться где-то под одеялом, Лидия толком не могла разглядеть, где именно. Но когда его рука вынырнула из-под одеяла, в пальцах у него был зажат сложенный листок бумаги.

Лидия торопливо потянулась за ним, сгорая от любопытства. О чем может мечтать Джейк Джонс, человек, который, похоже, перепробовал любые занятия, любые блюда и побывал в любых возможных местах? Бумага оказалась плотной, тяжелой и дорогой. Лидия осторожно развернула листок.

– Только там всего один пункт, – предупредил Джейк в последний момент, и Лидия с улыбкой посмотрела на него, а потом снова опустила глаза на короткие строчки, выведенные знакомым почерком. Сердце, уже забившееся было чаще в ее груди от предвкушения, вдруг словно бы остановилось на всем скаку.

«Список целей и желаний Джейка Джонса» – гласил заголовок. А под ним – один-единственный пункт.

1. Убедить Лидию Грэй выйти за меня замуж.

Чуть не выронив листок, Лидия вскинула взгляд на Джейка. Он глядел на нее с почти уверенным выражением, и лишь едва заметная дрожь лежащих на ее колене пальцев выдавала его истинные чувства.

Ей потребовалось несколько секунд на то, чтобы заставить оцепеневший мозг функционировать, но зато тогда уж ответить можно было только одно.

– А красного фломастера у тебя с собой, случайно, нет?

Пульс у нее в ушах грохотал так, что очень сложно было говорить ровным голосом.

Но Джейк, знавший ее так, как не знал никто и никогда за всю ее жизнь, лишь кивнул и протянул ей фломастер. Вообще-то этот фломастер в их домохозяйстве стал предметом особой важности – как и изначальный список Лили Беннет, который Лидия поместила в рамочку и который теперь висел на стене над их с Джейком кроватью.

Лидия взяла у него фломастер и твердой (сообразно обстоятельствам) рукой провела жирную черту поверх первого пункта «Убедить Лидию Грэй выйти за меня замуж». А потом с хладнокровной улыбкой протянула листок обратно Джейку.

Он чуть наморщил лоб.

– Это ведь значит «да»? – Лидии редко доводилось слышать у него такой робкий, срывающийся голос.

– Ну конечно да, балбес ты этакий! – Ответ вырвался у нее не то смехом, не то рыданием. Лицо Джейка осветилось такой невероятной улыбкой, какую Лидия у него еще не видела, а в следующий миг он уже притянул ее к себе и поцеловал медленным и глубоким поцелуем. Поцелуем, говорящим обо всей их истории, о прошлом и будущем, о тех приключениях, что у них уже были, и о тех, что только ждали их впереди, и этот миг был полон чистейшей радости, глубочайшей безмятежности, достичь которую можно, лишь обретя того, кто любит тебя так же искренне и безраздельно, как и ты его.

Через некоторое время Джейк чуть отстранился, продолжая улыбаться во весь рот.

– Это «да», – счастливо пробормотал он.

– Это «да», – негромко повторила Ага где-то совсем рядом, буквально в паре футов от них. Резко повернув голову, Лидия увидела, что ее мать стоит с бокалом в руке за занавеской приоткрытого окна у них за спиной.

– Это «да»! – воскликнула Ага и театральным жестом отдернула занавеску, за которой обнаружилось все семейство, набившееся в маленькую гостиную. Маленькая Клара спала на плече у отца, а ее младший братик весело подпрыгивал на руках у матери. Словно по команде, все разразились восторженными воплями, принялись размашисто чокаться бокалами и обниматься в порывах чуть подогретого спиртными парами восторга. Мус прыгал между людьми и радостно гавкал, поддавшись общему возбуждению.

– Ради бога, мама, – прошипела Лидия, хотя в груди у нее потеплело. – Перестань уже шпионить за моими разговорами.

– И вовсе я не шпионю, Лидка, – торжествующе прогудела Ага. – Я твоя мать.

И с этим утверждением спорить было уже нельзя.

Лидия замахала на нее руками, а Джейк хохотал, наблюдая за всем этим представлением, но, когда он извлек откуда-то из-под одеяла маленькую коробочку с кольцом, Лидия снова прослезилась. Морозный воздух чуть пощипывал ее мокрые щеки. И когда Джейк надел ей на палец кольцо, купленное, по всей видимости, с активной помощью Олли, она чуть не сгорела на месте от счастья.

– Где ты прятал все это время коробочку? – засмеялась она сквозь слезы. – Это ты поэтому сегодня шел так, будто у тебя геморрой разыгрался?

Он распахнул глаза шире.

– Кстати, пока не забыл...

Вскочив со скамейки, он вытянул заправленную в брюки рубашку и, приподняв ее одной рукой, второй немного оттянул вниз пояс брюк, демонстрируя Лидии нижнюю часть вытатуированного у него на спине дерева. Подножие его сейчас было покрыто такой же пленкой, какую им приклеивали на свежие татуировки. Под пленкой проглядывали темные, недавно вытатуированные линии: корни, что отходили от пня в самом низу спины Джейка, вьющиеся и изгибающиеся над верхней частью его идеальных ягодиц.

Он не стал объяснять ни что именно вытатуировал, ни что это значит. Лидия и так понимала всю символику, и сам факт, что Джейк навсегда запечатлел свое решение на коже, говорил куда выразительнее любых слов.

Он решил пустить корни.

Он выбрал ее.

Навсегда.

А уже в следующий миг, словно кувалдой разбив невыразимую интимность этого момента, из окна, где недавно стояла Ага, высунулся дядя Джефф с каким-то дурацким замечанием о том, как приятно полюбоваться полной луной. Разумеется, он зашелся от хохота над своей собственной шуткой и облил вином всю свою белую рубашку и новый галстук, чем только усилил царящую в доме суету.

Джейк театрально повилял бедрами и заправил рубашку обратно в брюки. Лидия поднялась и привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его в уголок рта.

– С тем же успехом можем и в дом вернуться, – ухмыльнулся он. – Все равно они будут слушать.

Он кивнул, взял ее за руку, и они отправились обратно к парадной двери, а внутри уже начинался отсчет секунд.

Десять.

Джейк пропустил Лидию вперед. Бриллиант в обручальном кольце засверкал в свете ламп, непривычное ощущение на пальце переполняло грудь гордостью.

Девять.

Мила и Олли встретили ее сразу за дверью, легонько обняли – каждая со своей стороны, – а маленький Януш ухватил пухлым кулачком ее вьющийся локон.

Восемь.

Ага и Стив, последнее время все чаще выступавшие единым фронтом, протолкались через толпящихся в крохотной комнатке родных и близких и налетели на нее с поцелуями и поздравлениями, вознося хвалы Всевышнему.

Семь.

Бася, вытирая с лица слезы радости, сгребла Лидию с Джейком в охапку, сразу обоих, и счастливо всхлипнула, уткнувшись в плечо Джейка.

Шесть.

Тош, на плече у которого спала крохотная дочурка, сжал Джейка в медвежьих (насколько мог, учитывая Клару) объятиях, а свободной рукой одобрительно показал Лидии большой палец у него над плечом.

Пять.

Джефф, весь залитый вином, стоял посреди комнаты, а прелестная Сандра хлопотала вокруг, вытирая его салфетками и утешительно похлопывая по спине, но при этом бдительно следя, чтобы самой об него не испачкаться. Мус скакал вокруг, пытаясь слизать пролитое.

Четыре.

Пан Митек улыбался так широко, что, казалось, вот-вот все зубы повылетят, а пани Крыся, неотразимая в его объятиях, как сама стихия, многозначительно им подмигивала.

Три.

Вся эта маленькая толпа заученным, но в то же время случайным образом собралась в круг. Старые и новые члены семейного кружка, точно сменяющие друг друга времена года, приходящие и уходящие с течением лет, но всё неизменно, неизменно возвращалось к одному и тому же: они были вместе.

Два.

Однако в этот миг для Лидии во всем мире не существовало никого кроме Джейка, просто Джейка. Хотя теперь, как она уже давно поняла, не могло быть никакого просто Джейка – был Джейк, единственный и неповторимый.

Джейк, который видел ее такой, какая она есть.

Джейк, который любил ее такой, какая есть.

Джейк, неизменно поддерживающий и подбадривающий ее во всех начинаниях, больших и малых.

Один.

И, когда последние секунды уходящего года сменялись первыми секундами года нового, под какофонию радостных возгласов всех членов своей семьи, как кровных, так и приобретенных, чувствуя на губах легкое касание губ жениха, Лидия не могла избавиться от одной-единственной мысли.

Одна мысль, от которой сердце пело и скакало в груди.

Одна-единственная.

«Спасибо тебе, Лили Беннет!»

Благодарности

В первую и самую главную очередь спасибо вам за то, что прочли эту историю. Без читателей это были бы всего лишь слова на страницах, и я бесконечно благодарна каждому из вас.

Эта книга близка моему сердцу по множеству причин, и одна из них – сам список Лидии. Потому что несколько лет назад, изнемогая от количества всего, что я хотела бы еще успеть в отпущенной нам краткой жизни, я тоже написала свой список. И первый пункт этого списка гласил: «Написать книгу».

И я ее написала. Нет, не эту книгу. Но это уже совсем другая история.

Я не могла бы сделать этого в одиночку, так что кажется весьма справедливым теперь написать еще один список – благодарностей всем, кто помогал мне в моем странствии.

Список благодарностей Кэтрин Дайсон

1. Моему прелестному агенту Аманде, которая с самого начала относилась к моим персонажам как к реальным людям, с которыми она встречалась в настоящей жизни. Так я поняла, что ты – то, что мне надо. Спасибо за неизменную поддержку и мудрость и за то, что ты никогда не смеялась надо мной, когда я задавала глупые вопросы об издательском деле.

2. Дженни, моему редактору, чья энергия и опыт помогли превратить историю Лидии из первого пунктирного черновика в законченный вид. Никакой благодарности не хватит за все труды, которые ты вложила в эту книгу, за всю твою поддержку и наставления. Найти человека, воспринимающего мои замыслы так, как воспринимаешь их ты, – неоценимый дар, и я предвкушаю совместную работу с тобой и в будущем.

3. Всем сотрудникам издательства One More Chapter. Я даже не представляла, сколько труда стоит издать книгу, и понимаю, какая большая честь – работать с такой великолепной командой. Спасибо вам за все, что я знаю об этом процессе, и за все, чего я не знаю.

4. Всем, кого я втянула в собственный список приключений, ставший источником вдохновения этой книги. Шарлотта, ты сила природы, я совершенно не уверена, что смогла бы выполнить бóльшую часть пунктов без тебя. И Керри, прости, что мы чуть не убили тебя на вершине, но, с другой стороны, из того, как мы потом сушили трусы под старым феном, вышел такой хороший анекдот, что я просто не могла не включить его в эту книгу.

5. Всем, кто поддерживал за эти годы мои писательские потуги, включая (но не только) нижеперечисленных: Джули, которая верила в меня, когда я сама в себя не верила; Эми, которая всегда была рядом, все эти недели, месяцы или годы; Агнешка и Моника, мои консультанты по польскому языку, потому что мой польский, как и у Лидии, ужасен; Кэри и Клара, мои болельщики, которые заставляли всех читать мою книгу; книжный клуб, простите, что наконец заставила вас обсуждать книги; и мои друзья из твиттера, вы знаете, кого я имею в виду. Люблю вас всех.

6. Моей школьной семье. Я горжусь честью быть частью такой потрясающей и поддерживающей команды на своей основной работе – вы все герои. Отдельный привет мальчикам, которые не верили, что я написала настоящую книгу.

7. Моим маме с папой, которые всегда верили, что я могу добиться успеха в писательстве, несмотря на годы доказательств противоположного. Спасибо вам за все. И всей остальной моей семье – Шведзинским, Уайтхаусам, Дайсонам и всем остальным. Вы самый потрясающий, уморительный, нелепый, отважный и противоречивый народ в мире и обеспечиваете меня бесконечным источником вдохновения для моих персонажей.

8. Полу, моему человеку, спасибо за все и в первую очередь за то, что ты позволил мне обзавестись мастерской и не слишком жалуешься, когда я исчезаю в ней в самое неподходящее время. И Фиби с Финном, от которых моей работе одни помехи, но которых я люблю всем сердцем.

9. И наконец, всем, кто считает свои мечты недостижимыми. Вы можете достичь большего, чем думаете. Делайте же то, что вас страшит, ваш личный девятый пункт, и, может быть, в один прекрасный день вы тоже будете писать такой список и гадать, как, черт возьми, вам это удалось.