Юлия Чернухина

Отрывкин. Истории старого Дома продолжаются

© Юлия Чернухина, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Всем моим друзьям и знакомым, которые поддерживали меня в написании книги, давали мне уверенность в своих возможностях.

Особая благодарность: талантливому художнику-иллюстратору Анастасии Митюкевич (которая так чудесно оформила эту и другие мои книги, а также подарочные наборы открыток к «Отрывкину»); Светлане Ч. (ее советы и поддержка были неоценимы); Олегу М. (тезке моего Отрывкина, который волшебно-мастерски щелкает пальцами); Лиру (мастеру витражей, вдохновившему меня на образ волшебных витражей старого Дома и библиотеки, и успокоившему мои сомнения), Юле Ж. (очень доброму и светлому человеку, за постоянную поддержку), Марине R. (чуткой и понимающей, которая всегда готова прийти на помощь).

И многим другим.

Вы все замечательные.

Спасибо вам огромное за то, что вы есть! Счастья вам и улыбок!

Предисловие

Глава 1. Чьи в Доме тапки?

Как-то раз Олег Отрывкин – молодой ученый с весьма специфическим складом ума и неожиданно свалившейся на него способностью к интуитивной магии (об этом написано в первой книге об Отрывкине) – заперся в лаборатории и просил ему не мешать. А занялся он усовершенствованием жизненного эликсира (или, если коротко, живой воды): слишком много побочных явлений, если его без добавок давать пострадавшему, – и шерсть могла на носу вырасти, и уши в трубочку свернуться, да много еще разного. А когда Отрывкин так работал, он ни на что не хотел, да и не мог, отвлекаться – сказывался его научный склад ума. О чем и предупредил всех домашних, и Дом в том числе. Все согласились, только Дом обиделся: когда это он кому мешал? Стоит, поскрипывает, никуда не бегает – ну обидно же! Дом потом решил высказать все свои претензии, после окончания работы Отрывкина, а то вдруг у того образуется нездоровая привычка обвинять кого ни попадя.

Отрывкин, не подозревая, что он своим предупреждением мог кого-то обидеть, с головой ушел в работу. Поэтому не услышал, как на лужайке перед лабораторией стали раздаваться восторженные визги, писки и крики. Его опыт вошел в завершающую стадию – через несколько секунд должно было стать ясно, удался опыт или нет. Поэтому все внимание Отрывкина было приковано к колбе. И в этот самый миг, когда, по предположению Отрывкина, жидкость в колбе должна была из розовато-мутной стать прозрачной, раздался душераздирающий мяв с поляны. Он был такой громкий и горестный, что колба с экспериментируемым эликсиром чуть не упала на пол, а Отрывкин от неожиданности лязгнул зубами и прикусил язык.

Когда он немного пришел в себя от боли, ярость накрыла его. Выскочив из лаборатории и уже почти рявкнув: «Я же просил!» – Олег вынужден был захлопнуть открытый для крика рот. От увиденного его глаза широко раскрылись и стали похожи на две тарелки. Причем испуганные.

На поляне в глубоком обмороке лежала рыжеволосая мейн-кун Василиса (по совместительству супруга Левы – ипостаси Отрывкина в виде мини-льва, который раньше был меховыми тапочками с головой льва), а вокруг нее толпились котята – Матвей, Прохор и Ася. Матвей с Прохором странно мялись, переступая с лапы на лапу, а умница Асенька уже давала матери какие-то капли, пытаясь привести в чувство.

Отрывкин подлетел (в прямом смысле) к Васе, подул на нее, щелкнул пальцами, и она пришла в себя.

– Ну и что здесь происходит? – встревоженно начал Отрывкин. – Я ведь просил...

Договорить ему не дали. Вася, охая и плача, кое-как рассказала: услышав, что на поляне перед лабораторией слишком уж разыгрались дети и стало шумно, она пришла, чтобы угомонить котят.

– А тут такое, такое... – И Вася опять принялась рыдать.

– Ну что, довели мать?! – грозно спросил Отрывкин и опять дунул на Васю. Она успокоилась, но глаза оставались испуганными.

Матвей, как самый храбрый, решил прояснить ситуацию:

– Да мы вообще ничего не делали! Мы просто вот...

Раздался негромкий хлопок, и на том месте, где стоял Матвей, образовалось розовое облачко, которое быстро растворилось в воздухе. Матвея на этом месте не оказалось, зато стояла пара детских меховых тапок с львиными мордами. Точь-в-точь, каким был когда-то Лева.

Вася, увидев сына в таком виде, опять собралась в обморок, но Отрывкин не дал. Он строго щелкнул пальцами, и Вася уже окончательно пришла в себя.

Тут на весь этот шум и гам выбежал из дома Лева, который восполнял свое магическое образование в библиотеке.

Увидев свое семейство в сборе, а вместо второго сына – тапки, он радостно улыбнулся и не без гордости сказал:

– Весь в меня!

– А в кого он должен быть? – подозрительно спокойно переспросила Вася. – В дядю Петю?

– В какого еще Петю? – обомлел Лева. – Ты мне ничего об этом не говорила!.. – начал закипать он.

– Так, тихо! – решил вмешаться Отрывкин в назревающую ссору. – Лева, ты что, не видишь, что твои гены сработали? – спросил он Леву. – Ты не заметил, что твой сын как две капли воды стал похож на тебя того, что еще не перевоплотился? И прекрати мне тут жену тиранить, не потерплю! – уже пригрозил Отрывкин.

– Так чего она про Петю какого-то... – оправдывался Лева. – И почему только у Матвея мои гены? А у остальных?! – опять стал заводиться Лева.

Сегодня он был особенно вспыльчив: ему никак не удавалось уловить причинно-следственную связь между размером магического поля, состоянием погоды и разбитой в детстве банкой варенья.

– Наверное, только у меня нет твоих генов, па, – грустно брякнула молчавшая до этого Ася. – Мальчишки оба могут в тапки превращаться, а я нет... – И она громко заплакала.

Только Василиса хотела ее утешить, как раздался громкий хлопок и на месте Аси стояли две меховые тапочки, только с мордами мейн-куна.

На поляне воцарилась тишина, а потом очень громкий крик.

– Ура-а-а! Мои гены и никаких Петь! – ревел радостный Лева.

Но недолго. Послышался звук громкой пощечины, и крик радости затих.

– Это тебе за Петю! – рявкнула Василиса и скомандовала: – А ну-ка, все сейчас же превратились в нормальных зверей! А то мало не покажется!

Все знали, что, когда Василиса начинает командовать таким тоном, лучше ей не перечить. По полянке прошел легкий ветерок, и все котята встали по стойке смирно.

– Я вам покажу гены! – начала лютовать Вася. – Вы у меня вообще на всю жизнь кошками останетесь безмолвными!

Отрывкин наблюдал всю эту сцену, периодически закатываясь хохотом. Ну надо же, гены!

«Хорошо, что не мои, а то Лева-то – моя ипостась», – думал он и снова заходился смехом.

Успокоившись, он решил помирить рассорившуюся семью.

– Ну вот что, – начал он, – все объясняется просто: у котят начался переходный возраст, вот они и переходят из одного состояния в другое. Сегодня был, видимо, первый раз, поэтому столько шума и гама. Родители, вам осталось объяснить детям, как этим переходом пользоваться, чтобы это не происходило спонтанно. И все будет нормально.

– Легко сказать, – пробурчал Лева. – Как объяснишь, если я сам не умею?

– А я вообще честная кошка и никогда ни в кого не превращалась! – гордо сказала Вася... и с негромким хлопком превратилась в меховые тапочки с мордами мейн-куна.

Котята поприветствовали превращение матери громкими криками «Ура!».

– Здрасте, приехали, – ошеломленно произнес Лева. – Мы тут все что, одной породы, что ли?

– Да-а, этого я тоже не ожидал, – задумчиво сказал Отрывкин. – Очевидно, с кем поведешься, от того и наберешься. Или что-то вроде... Надо бы вернуть Васю.

Он привычно щелкнул пальцами, и Вася опять стала сама собой.

– Ну и что теперь делать? – грустно спросила она. – Олег, может, полечишь?

– А тут не от чего лечить. Это же ваши ипостаси, ваше второе «я», от него никуда не денешься. Идите в библиотеку, там проведем для вас всех ликбез, чтобы путаницы не было.

Только он закончил говорить, как в лаборатории что-то громко хлопнуло и наступила тишина.

– У меня же там опыт с живой водой! – закричал Отрывкин и кинулся в лабораторию.

В лаборатории, бросив взгляд на то место, где стояла опытная колба, он увидел, что в ней абсолютно прозрачная жидкость, только сама колба парит над столом.

– Ура! – закричал Отрывкин. – Не будет больше побочек!

Потом подумал, взял пипетку, наполнил жидкостью и вынес на поляну, где все кошачье семейство с любопытством прислушивалось к тому, что происходит в лаборатории.

– Вам выпала честь... – начал Отрывкин.

– Никакой чести нам не выпало и не выпадет! – твердо перебила его Вася. – Никаких опытов над нами я не позволю!

Отрывкин опешил, но собрался с духом и сказал:

– Первым буду я! – И не успел никто его остановить, как он капнул живой воды себе в нос.

Раздался знакомый хлопок, и на месте Отрывкина появились меховые тапки с мордами львов, а Лева исчез. Тут уж завопили все.

На крики слетелись все обитатели Дома, да и сам Дом в шоке хлопал ставнями.

Когда Сова, Соловей и Ворон (друзья Отрывкина, которые были людьми, но, став магами, предпочли оставаться в своих животных ипостасях) услышали всю историю, они хохотали так, что чуть в узлы не свернулись.

Отсмеявшись под укоризненными взглядами осиротевшего кошачьего семейства, Сова начала первой:

– Вот что бывает, когда захочешь доброе дело сделать, а переключиться с одного задания на другое забываешь, – сипя от смеха, сказала она. – Ему надо было сосредоточиться на своем сознании, а он все о вас думал, ну и вот результат.

– Что же делать-то теперь? – растерянно спросила Вася.

– Ну, сухари сушить не станем, – уверенно сказала Сова, – а вот подобное подобным лечить будет в самый раз.

Ворон и Соловей согласились. Ворон даже похвалил. Сова, от непривычки ко всеобщему одобрению, стала поправлять на себе перышки и всячески их приглаживать. Наверное, вспомнила, что она барышня нежная и относиться к себя должна соответственно.

Взяли пипетку с новой живой водой, капнули на тапки. Очередной хлопок с дымком – и перед ними уже стояли ошеломленный Отрывкин и Лева.

Им коротко рассказали, что случилось. На что Отрывкин ответил:

– Ну да, я же все время думал о тапках, вот и получил... – И улыбнулся.

Все с облегчением вздохнули.

Следующие капли получили котята и Вася, которая теперь не сопротивлялась. Но ничего не случилось.

Лева решил задать вопрос:

– Может, не сработало?

На что Отрывкин ответил:

– Все в порядке. Теперь вы будете становиться тапками, только когда захотите. Никаких неожиданностей и сюрпризов!

Вася и котята тут же попробовали. Превратившись обратно, остались довольны.

– А Дом уже всякого вкусненького нам наготовил, – пощелкивая клювом, сказал Соловей. – Тоже, наверное, перенервничал, бедный.

Дом благодарно заскрипел половицами.

Все, веселые и довольные, отправились ужинать. А после ужина, поскольку все были в отличном настроении, пристали к Ворону, чтобы он рассказал свою очередную байку. Ворон отказываться не стал, и все, как обычно, собрались в библиотеке. Пришел и Алеша, который в другой ипостаси был соседним измерением. Все ему обрадовались.

– Поскольку день сегодня был насыщенный, – начал Ворон, – то и расскажу вам сегодня забавную историю.

Все были за, и Ворон начал...

Глава 2. Ни минуты покоя

Погода на следующий день была хорошей. Все жители старого Дома занимались, как всегда, кто чем.

Лева с Отрывкиным заперлись в лаборатории, чтобы заняться усовершенствованием живой и мертвой воды, а также дедулиного эликсира, чтобы уменьшить его зависимость от спиртовой составляющей.

Ворон, удалившись в свой закуток около печной трубы, увлеченно писал свои байки, тихо поскрипывая перышком, и был очень доволен жизнью.

Вася в библиотеке обучала котят чтению.

Соловей в небольшой комнатке около кухни, где жили подросшие крысята, внушал им, как должно себя вести в Доме порядочное семейство крыс: что можно и что нельзя им делать.

– Вы должны прежде всего соблюдать чистоту, – говорил Соловей. – Крысиное семейство в приличном доме никогда не опустится до того, чтобы съедать объедки. У вас есть своя чистая, светлая комната, уютно обставленная, Дом готовит замечательную еду и следит за чистотой, и вы ничем не отличаетесь от остальных жителей нашего Дома. Поэтому вести себя должны так, чтобы никто не смог стыдиться вас. Вы должны хорошо учиться, магии в том числе: в этом Доме неучей нет. И, конечно, не может быть и речи о том, чтобы сгрызть в Доме хотя бы одну половицу: Дом живой, все чувствует, не надо его обижать...

Подросшие крысята сидели смирно, тихо и только кивали в знак согласия.

Таким образом, все были чем-то заняты, все при деле. И только у Совы было свободное время. Мешать она никому не хотела, поэтому решила прогуляться в окрестностях Дома, посмотреть, что творится в округе.

Недолго думая, Сова надела свою любимую прапорщицкую фуражку и отправилась в соседний поселок, проверить, как там идут дела, все ли спокойно, все ли счастливы.

«Ну а что, – думала Сова, – имею право самостоятельно совершить обход вверенной нам территории».

Так сама с собой рассуждала Сова. Пока рассуждала, как раз долетела до поселка, и первое, что ей бросилось в глаза, – все были чрезвычайно счастливы!

Просто она попала на свадьбу. Столы, как положено, были выставлены прямо на дворе, и веселье в самом разгаре.

Сова, как птица общительная, очень любила всякие праздники. Поэтому она присела на лавочку около праздничного стола, не сомневаясь, что ей все тут рады: к визитам обитателей старого Дома местные уже давно относились спокойно, потому что знали, что там живет команда Отрывкина – Мага и Волшебника с больших букв, который стоит на страже их интересов.

Люди здесь жили гостеприимные, доброжелательные. А уж на таком празднике, как свадьба, святое дело гостя приветить. Сове обрадовались и начали ее потчевать разносолами.

Сова с удовольствием общалась, рассказывала новости из жизни магов, расспрашивала о том, какие новости у соседей. Не забыла она и полюбопытствовать содержимым стола. Нашла, что он действительно праздничный и соответствует, и решила немножко полакомиться. Да и молодых поздравить надо было.

– Ну, – сказала Сова, – за здоровье молодых! Чтобы дом у них был полной чашей! Чтобы жили счастливо, в любви и согласии!

Все радостно поддержали такой тост.

Съев кусочек сыра и запив его соком, Сова решила поближе рассмотреть молодых. Птицей, да и человеком тоже, она была любопытной.

Первым, что бросилось Сове в глаза, была прапорщицкая фуражка, лихо сдвинутая набекрень на голове у жениха.

Глаза Совы затуманились воспоминаниями: «Эх, такая же, как у моего бывшего...» И она сравнила ее с фуражкой, которая была у нее на голове.

При этом, нисколько не смущаясь, налила себе рюмку чего-то, что стояло поближе к ней, махнула ее не глядя и закусила кусочком сыра. То, что Сова приняла за легкое вино, оказалось местным самогоном. У Совы с непривычки глаза немного съехались к клюву, а фуражка – на затылок.

«Эх, оскоромилась, – грустно подумала Сова, – ведь решила же ничего крепче эликсира дедули Отрывкина не пить!»

Молодые были счастливы, что к ним залетела такая высокая гостья, и потчевали ее как могли.

Когда Сова уже совсем была в счастливом расположении духа, молодой, который был человеком военным, решил произнести тост. Он сказал:

– А теперь давайте выпьем за нашу армию, за честь и достоинство!

Забурлила кровь у Совы, когда услышала родное: «армия», «честь». Воспрянула птица духом и громко гаркнула на весь стол:

– За лучших прапоров на свете! – И, как только это сказала, она вдруг как-то особенно ясно осознала, что на молодом надета фуражка. И не какая-нибудь, а прапорщицкая.

Неизвестно что пришло в голову хмельной Сове (возможно, вспомнились лучшие минуты в отношениях с ее прапором), но она прослезилась и потянулась обниматься с женихом. Приговаривая при этом чуть заплетающимся языком:

– Все у нас будет хорошо!

Невесте почему-то эти слова не понравились. Она покосилась на Сову и произнесла с сарказмом:

– У нас-то точно все будет хорошо. А вот как будет у вас, я не знаю. И мою семью это не касается!

Услышав такие слова, Сова сильно обиделась и попыталась объяснить невоспитанной невесте, кто здесь старший по званию и как к нему, этому званию, надо относиться. И вообще, всяким пигалицам лучше помалкивать, когда прапор с прапором разговаривают. А то недолго и клюв на сторону свернуть, то есть нос.

Невеста от такого напора была в шоке, если не сказать больше. Поэтому она сделала первое, что пришло ей в голову, – размахнулась и от души отвесила оплеуху своему жениху.

Жених вообще ничего не понял из того, что происходит: только что его невеста была ласковой и милой, а сейчас он уже от нее получает по щеке. Не то чтобы сильно, но обидно! Эта ситуация требовала прояснения. Примерно так подумал жених-прапор.

Но тут влезла Сова, после того как ей в очередной раз налили.

– Да как ты посмела коснуться своей рукой заслуженного человека, прапора?! Да ты вообще недостойна рядом с ним сидеть, не то что!.. А ну встать, когда с тобой старший по званию разговаривает! Всем встать! Клювы набок сворочу! – совсем слетела с катушек Сова, которой что-то примерещилось.

Молодой окончательно отключил свои мыслительные способности. С одной стороны, он вообще не мог понять, почему Сова в его фуражке выясняет отношения с его невестой и при чем здесь некий прапор. С другой – эта самая Сова была из известного старого Дома, из команды магов Отрывкина, а связываться с магами молодому не хотелось: мало ли чем это дело может закончиться.

Сова тем временем совсем дошла до кондиции, взъерепенилась. Она клацала на всех клювом и уже почти рычала:

– Мы щас... да мы щас всех здесь!.. А кто не прапор, я не виновата!

Гости тем временем поняли, что происходит что-то неладное, непраздничное что-то происходит. Хотя, если задуматься, в самый раз было праздничную драку начинать: какая свадьба без потехи молодецкой? И гости, не особо задумываясь и предвкушая свадебное развлечение, разделились на два лагеря: «за наших» и «против чужих».

И началась потеха! Больше было шума и гама, никто особо драться-то и не хотел. Покричать, поугрожать, рассказать, какой страшный в гневе, – а больше ничего и не случилось. Зато пар выпустили.

Кто-то додумался сбегать к старому Дому и позвать Отрывкина.

Отрывкин, очень недовольный, что его оторвали от опыта, оставил за старшего Леву, чтобы тот присмотрел за ходом эксперимента, который невозможно было прерывать, и быстренько телепортировался к месту происшествия вместе с Вороном.

Когда они прибыли на место свадьбы, то увидели непотребную картину: Сова, размахивая фуражкой, зажатой в лапе, кружила вокруг головы молодой, которая уже не знала, куда спрятаться, и громко клацала клювом. Решив, что молодая выучила урок и доведена до нужной кондиции, Сова опустилась опять на лавку, тяпнула рюмку неизвестно чего и громко захрустела соленым огурцом.

Увидев все это, Отрывкин и Ворон впали в шок. Они никогда еще не видели Сову в таком «боевом» состоянии. Сова могла, конечно, вспылить. Но чтобы вот так вести себя в гостях – такого еще не было. Поэтому Отрывкин, пока Ворон колдовал над Совой и приводил ее в нормальное состояние, поздравил молодых от всего сердца и от жителей старого Дома, пощелкал пальцами и восстановил праздничное настроение, напрочь стерев у всех из памяти безобразный эпизод с Совой и дракой.

Сова, которая частично пришла в себя, с удивлением спрашивала себя, что это на нее нашло.

Засы́пав цветами всех гостей, устроив им праздничный, невиданный фейерверк – огни невообразимых цветов и оттенков превращались в голубей, лебедей, звезды и сердца, рассыпались по всему небу и гасли где-то за горизонтом, а перед этим превращались в надписи с пожеланием счастья молодым – и подарив огромный, необыкновенно вкусный свадебный торт, раздосадованный Отрывкин вместе с Вороном и Совой телепортировались в Дом, оставив праздничное застолье и всех гостей в приятно-удивленном состоянии от таких чудес.

В Доме их ждала уже вся переполошенная команда.

Отрывкин, прибыв на место, строго посмотрел на Сову и спросил:

– Ну и что это было?

Сова похлопала глазами, проверила состояние клюва – оказался несвернутым – и ответила:

– Приношу всем свои извинения. Нелегкая попутала. Случайно самогона хватанула вместо воды, вот и примерещилось незнамо что... – Затем сконфуженно пробормотала: – Не нарочно я! Выпила, и триггернуло меня. Опять вспомнила своего бывшего...

Сова так печально это произнесла, что всем стало понятно: она, в общем-то, не виновата. Это все ее комплекс вины.

Все смотрели с сочувствием на Сову, а Отрывкин почесал нос и сказал:

– Ну все, надоело! Больше этого с тобой не случится! – И щелкнул пальцами.

– Ты что сделал-то? – всполошился Ворон. – Ты знаешь, что будет, если начать стирать длительную память? Да она же себя забудет!

– Спокойствие, только спокойствие, как говорил небезызвестный Карлсон. Никакую память я не стирал. Всего-то чуточку подправил причинно-следственные связи, и теперь Сова четко понимает, что ее бывший был распылен за предательство и вредительство. И она здесь точно ни при чем, – спокойно объяснил Отрывкин.

– Сова, ты как? – с участием спросила Вася.

– Хорошо, – с удивлением произнесла Сова.

Она и в самом деле чувствовала себя прекрасно. И даже воспоминания о бывшем ее не расстраивали.

Все облегченно выдохнули, а Лева спросил:

– А на свадьбе-то как? Настроение, там, и вообще...

– А мы весь негатив и агрессию убрали и салют устроили замечательный, – улыбнулся Ворон. – Думаю, все у молодых будет хорошо. Долго и счастливо, в общем. Отрывкин на них столько положительной энергии выплеснул!

Все облегченно заулыбались. Лева делал так: «Грм-грм», что означало, что он поддерживает действия Отрывкина и Ворона. Соловей сочувственно похлопывал Сову по крылу, а Василиса вздыхала и от избытка чувств вытирала глаза кончиком хвоста.

Сова, видя, как все за нее и за «дело рук ее» переживают, окончательно пришла в себя, от стыда спрятала клюв под крыло и дала всем слово, что никогда и нигде больше даже не упомянет слово «прапор». А фуражку свою в запале она закинула в кусты (потом ее нашел Ворон и отдал обратно Сове – все-таки память).

На этом история с Совой закончилась.

Все опять разбрелись по своим делам. Только Сова полетела в мансарду, чтобы немного обдумать случившееся и отойти от стресса.

Соловей тем временем решил пообщаться с соседним измерением – Алешкой. Для этого он пролетел в библиотеку и через камин позвал Лешку, как они обычно делали, когда хотели с ним пообщаться. Но что-то пошло не так.

Вместо Алешки из камина вылетел какой-то черный, вонючий смерч, закрутился по библиотеке и, захватив Соловья, вылетел опять в камин. Соловей понять ничего не успел, не то что кого-то позвать на помощь.

Пока Соловья кружило со страшной силой, он потерял сознание. Когда же сознание к нему вернулось, он обнаружил, что сидит на какой-то лужайке, запутавшись в сетке, а вокруг радостно смеются несколько человек, одетых очень несовременно.

«Крестьяне, что ли?» – вяло подумал Соловей.

– Вот здорово! – сказал один из мужиков. – У нас хороший улов соловьев. То-то барин порадуется! У него, говорят, сегодня будет званый обед, а какой же обед без пирога с соловьиными язычками.

Остальные крестьяне радостно заржали.

Услышав такие речи, Соловей чуть снова не потерял сознание. Он смутно чувствовал, что его куда-то несут и куда-то кладут. Он еще окончательно не понял, что происходит, но чувствовал, что попал в очень скверную ситуацию. Мало того что ситуация была скверной, так еще вроде бы и не в своем измерении. Что делать дальше, Соловей еще не решил, а времени, как он понимал, оставалось не так уж и много.

Когда Соловья принесли на место и положили на какой-то стол, сняли сеть и связали лапы и крылья, у него появилась возможность оглядеться; а когда огляделся, он испугался окончательно.

Соловей оказался на большой кухне, где на соседнем столе кухарка месила тесто, явно для какого-то праздничного пирога. И тут он вспомнил, чем должен быть начинен этот пирог. Тут уж Соловью совсем поплохело. Он стал подумывать о том, не потерять ли ему сознание в который раз, но передумал.

«Я профессор магии или кто? – думал Соловей. – И если я профессор, то должен придумать способ вызвать своих друзей на подмогу. А иначе мне конец!»

Соловей сосредоточился, подумал, почесал клюв и разразился такой соловьиной трелью, которую можно услышать только в очень хорошую июньскую ночь.

Отрывкин, который вместе с Левой продолжал заниматься опытом над живой водой, вдруг отстранился от очередной пробирки и сказал:

– Лева, а ты не слышишь, случайно, будто где-то наш Соловей поет?

На что Лева ответил:

– Да, что-то такое прозвучало, только далеко как-то, будто он улетел.

– Лева, а зачем нашему Соловью улетать куда-то в лес? У него вроде планов таких на сегодня не было, – задумчиво произнес Отрывкин. – Что-то мне кажется, что наш Соловей попал в нехорошую историю... А пойдем-ка мы с тобой, Левушка, посмотрим, что у нас происходит в библиотеке. В случае чего, у Алешки поспрашиваем, может, он что-то знает.

Так они и сделали. В библиотеке было спокойно, чисто, тихо и уютно. Не зря это было любимое место в Доме для всех. Солнечный свет, проходя сквозь витражные стекла библиотеки, вел себя, как всегда, непредсказуемо. Сейчас, например, ярко-багровое пятно света лежало на камине и пульсировало, будто дышало, а перед Отрывкиным и Левой по полу скакало лимонное пятнышко света, похожее на солнечный зайчик, по которому периодически пробегали тревожные алые сполохи. Никаких магических эманаций, кроме обычных, не чувствовалось.

Вдруг Лева, который нарезал круги по периметру библиотеки, надеясь найти хоть какие-нибудь следы Соловья, заметил тонкую черную полоску, которая вела к камину. Лева тут же об этом рассказал Отрывкину. Отрывкин, который уже давно внимательно рассматривал багровое пятно на камине и задавался вопросом, не означает ли это чего-нибудь важного, осмотрел полоску, вытащил маленький флакончик с живой водой, который постоянно носил при себе, капнул на эту полоску, и она вдруг превратилась в маленький черный вихрь, который со скоростью ветра вылетел в камин.

– Ну точно, – сказал Отрывкин, – без другого измерения здесь не обошлось. Утащило что-то нашего Соловья, попал он в какую-то передрягу. Надо спасать.

– А как спасать-то будем? – спросил Лева.

– Вот мы сейчас Алешку крикнем и спросим у него, что ему известно, – ответил Отрывкин.

Алешку долго кричать не пришлось – возник сразу.

– Случилось что? А то кричите так, что вас через измерение слышно, – сказал Алешка сразу же, как только появился.

– Да Соловей наш пропал куда-то, – нервно сказал Отрывкин. – Может, ты знаешь что-нибудь о том, что с ним могло приключиться?

Было видно, что Олег очень нервничал. Лева тоже места себе не находил. А Алешка посмотрел на них и сказал:

– Да не нервничайте так. Сейчас сообразим, как найти Соловья.

Дело в том, что для Алешки все члены семейства старого Дома уже давным-давно стали родными и относился он к ним, как к родным. Поэтому пропажу Соловья воспринял тоже очень остро.

Алешка метнулся к себе, что-то там поколдовал и, вернувшись, сказал:

– Тут очередная протечка была из измерения, которое через два от моего находится. Оттуда какой-то смерч вылетел, очевидно, Соловей ваш попал в этот смерч, и его затянуло в это измерение. Так что надо выручать. А то в этом измерении, насколько знаю, живут любители пирогов с соловьиными язычками, что считается деликатесом.

Услышав это, чувствительный Лева грохнулся в обморок.

Отрывкин побледнел, но взял себя в руки и процедил сквозь зубы:

– Я им покажу пироги с язычками! Они у меня собственными языками подавятся. – И Отрывкин яростно защелкал пальцами.

Ни для кого уже не было секретом, что, когда Отрывкин щелкает пальцами, может случиться все что угодно. Его природная магия таким образом требовала выхода. Поэтому Лева быстро пришел в себя, Алешка тоже насторожился, и не зря: вся дружная компания, не успев моргнуть и глазом, вихрем влетела в камин и телепортировалась.

Оказавшись на той же лужайке, где недавно был Соловей, Отрывкин с товарищами огляделся и увидел вдали, в парке, которым оканчивался лес, усадьбу очень несовременного, помещичьего вида. Выглядела она довольно внушительно: огромный дом, выкрашенный в приятный желтый цвет, с белыми колоннами входа; широченная лестница, подковой спускающаяся с двух сторон к подъездной площадке; множество высоких окон по фасаду, поблескивающих стеклом. Перед домом было разбито несколько пышных клумб. На подъездной площадке стояли экипажи, запряженные лошадьми. Кучера или кто-то похожий занимались своими делами: кто-то дремал, сидя на козлах, а кто-то трапезничал, расстелив тут же чистую тряпицу, в которую был завернут его нехитрый обед.

– Ну точно, – пробормотал Отрывкин. – Мы попали в измерение, которое похоже на середину девятнадцатого века в России, судя по архитектуре дома. Тогда действительно некоторые помещики, чтобы удивить гостей, подавали пироги, начиненные соловьиными язычками. Деликатес, между прочим. Сколько же птиц надо было загубить! Так вот куда нашего Соловья занесло! Ну, мы сейчас им покажем кузькину мать.

Хмурые Лева и Алешка, соглашаясь, кивнули.

В это время Соловей, ни жив ни мертв, сидел на кухонном столе и ждал, что будет дальше. Повариха оставила на соседнем столе тесто подходить – это чтобы оно стало пушистым и нежным – и вышла. Рядом с Соловьем также находились еще штук двести таких же невезучих, как он. Очевидно, все они предназначались для пирога. И даже не они, а их языки. От этих мыслей Соловью совсем стало плохо. Но вылететь, несмотря ни на что, он никуда не мог, а его «сокамерники» были твари бессловесные, то есть говорить не умели, и помощи от них ждать не приходилось.

Соловей стал придумывать, как бы ему смыться с этой чересчур гостеприимной кухни, как вдруг посреди нее что-то стукнуло, повеяло дымком и из ничего образовались Отрывкин, Лева и Алешка. Когда Соловей увидел друзей, от счастья он опять потерял сознание.

– Точно, самое время сейчас в обмороки падать, – саркастично сказал Отрывкин, – а мы, значит, давай придумывай, как его отсюда вытаскивать.

– А что тут думать? – вставил свои пять копеек Лева. – В зубы его и телепортировать.

– Я тебе дам «в зубы», – произнес Соловей, сразу приходя в себя. – А если я тебя клювом в глаз ткну, тебе понравится?

– О, очухался, – заулыбался Алешка, – а мы тебя спасать пришли. Хотя, может, ты уже спасся? Или, может, тебе уже и помощь не нужна? – ехидно закончил он.

– Все, – сказал Отрывкин, – начинаем спасательную операцию. Всех местных соловьев отпускаем, нашего забираем с собой. А уж этим гурманам я устрою веселую жизнь, – зловеще произнес он.

Щелкнув пальцами, он освободил всех запакованных в сети соловьев, открыл окно, и они с дружным и радостным щебетом вылетели на волю.

– Больше не попадайтесь в такой плен, – напутствовал их Отрывкин.

Вдруг в ответ донеслось:

– Мы уж постараемся. Но сначала повеселимся!

Отрывкин и компания даже рты разинули. Тогда Отрывкин скомандовал:

– Далеко не улетайте. По моей команде «Пли!» сами знаете, что надо делать.

В ответ раздались веселые трели.

Отрывкин достал пузырек и брызнул на готовое тесто несколькими каплями живой воды, достал из кармана другой пузырек, с мертвый водой, и тоже несколько капель брызнул на тесто, пробормотав что-то о рогах, хвостах и копытах. Но это неточно. А в заключение из третьего пузырька, в котором находилась дедулина настойка (на девяносто девяти травах, девяносто процентов которых составляли валерьянка и пустырник), он налил хорошую порцию в самую середину теста.

– А теперь посмотрим, как они у нас повеселятся без соловьиных язычков, – язвительно сказал Олег.

Лева, Соловей и Алешка тревожно переглянулись.

Отрывкин щелкнул несколько раз пальцами, и вся компания стала невидимой.

– А теперь смотрите, что будет, – весело произнес голос невидимого Отрывкина, и раздался щелчок.

На кухню зашла кухарка. Она подошла к уже готовому тесту, не обращая внимания, что вся начинка улетела в прямом смысле. Замесив тесто как следует еще раз, кухарка, действуя как сомнамбула, взяла первое, что попалось под руку, – это оказалась горчица – и щедро начинила пирог. Пирог она поставила в духовку.

– А теперь самое интересное, – прошептал невидимый Отрывкин.

Когда пирог испекся, за ним пришел лакей и понес его гостям. Отрывкин и его команда двинулись на цыпочках вслед за лакеем.

Они пришли в величественную, всю раззолоченную залу, посреди которой стоял стол. Стол был огромен и ломился от яств. Гости, разодетые в шелка и парчу, в предвкушении пирога улыбались и оживленно разговаривали.

– И чего ему еще не хватало, барину этому, – прошептал голос Отрывкина где-то рядом.

Когда лакей поставил пирог на стол и разрезал его на равное количество частей, у всех присутствующих слюнки потекли – до такой степени пирог выглядел аппетитно, с поджаристой корочкой. Никто почему-то не обратил внимания, что начинки-то нет.

– Вот уж не понимаю... Извращенцы какие-то, – тихонько прогудел голос Левы.

Соловей, хоть и оставался невидимкой, был в полуобморочном состоянии, как только представлял, что мог стать начинкой у этого пирога.

Тем временем каждый гость уже отведал по кусочку, у всех выступили слезы на глазах, кто-то удушливо кашлял и сипел («Забористая горчичка оказалась», – довольно пробормотала пустота голосом Отрывкина), и тут началось.

У хозяина выросли оленьи рога, и он начал крутить головой, не понимая, почему она стала такой тяжелой; у его супруги – длинные ослиные уши, и она испуганно ими помахивала; у остальных гостей – у кого что: здесь присутствовали и копыта, и свиные пятачки, и лопухи вместо ушей. Кто-то попытался встать, но запутался в длинном коровьем хвосте, который у него вырос, и жутко на него обиделся: почему, мол, коровий? почему не лисий или волчий?

– Оскорбили его, видите ли! Хвост не по рангу выдали, – хихикал невидимый Отрывкин вместе со своей компанией.

Кому-то, впрочем, достались стрекозиные крылья, и этот кто-то пытался взлететь, но сосед, у которого вместо рук стали копыта, все время наступал на эти крылья (видно, из зависти), так что полет не удался. Кто-то перестал разговаривать и мог только блеять или шипеть, как змея; кому-то мешало сидеть неожиданно появившееся в правильном месте осиное жало; у кого-то периодически вылетал изо рта длинный жабий язык и ловил мух, после чего счастливый обладатель этого языка возмущенно квакал и плевался. Одна дама, схватив болтающийся хобот, в который превратился ее нос, пыталась что-то сказать или прокричать, но вместо слов из хобота вылетал трубный звук пополам с чем-то мало привлекательным, что очень расстраивало ее соседа, ведь вытереться он не мог, потому что вместо рук у него были гусиные лапы, и почему-то синего цвета, что тоже не добавляло ему хорошего настроения. Он постоянно пытался этими лапами шлепнуть по хоботу, но не попадал: «счастливая» обладательница хобота была категорически против.

В общем, никто не остался обиженным.

Когда многострадальные гости увидели, что́ происходит с ними и вокруг, они подняли такой крик-мычание-рычание-блеяние-писк-визг, что слышно было, наверное, в соседней губернии.

Слуги, ошеломленные и испуганные, жались по стенкам, опасаясь подходить к таким господам. Некоторые, что были побойчее, выбежали на улицу с вытаращенными глазами и всем рассказывали, какая беда приключилась с барами.

– Они что, теперь такими на всю жизнь останутся? – отсмеявшись, спросил Алешкин голос.

– Нет, конечно, – ответил голос Отрывкина, – «повеселятся» немного и успокоятся. Через пару дней все пройдет, но есть все мясное они перестанут. Так что привет, новое сообщество вегетарианцев девятнадцатого века! Кстати, в то время и вегетарианцев, наверное, не было. То-то все удивятся! А экономия-то какая в хозяйстве, – прыснул смехом он.

Соловей, Алешка и Лева радостно заржали.

– А теперь красивый финал. – И Отрывкин как-то по-особенному свистнул.

Стая соловьев закружилась над головами испуганных и ошарашенных людей.

– Пли! – скомандовал Отрывкин, и...

В общем, головы всех гостей украсились чем-то белым и очень неприятно пахучим. Никто из птиц не промахнулся. С довольным щебетом соловьи разлетелись по своим домам.

В зале наступила гробовая тишина, слышалось только чье-то тихое хихиканье, явно заглушаемое рукой или еще чем.

– Ну, сплетни обеспечены. Теперь такие слухи пойдут, что долго еще эти господа от них не отмоются, – засмеялся Отрывкин, а потом добавил: – Что ж, а нам пора домой.

Раздалось знакомое щелканье, и вся наша компания оказалась в родной библиотеке старого Дома.

– Уф, как же я устал-то сегодня, – пробормотал Отрывкин. – Вроде ничего такого и не было, а будто землю на мне пахали.

– Еще бы, – ответил Лева, – помимо всего, столько нервов потратили. И всё за один день.

Тут в библиотеку ворвались все, кому не пришлось поучаствовать в приключении. Сколько было хлопанья крыльями, клацанья клювами, обнимашек, мурчанья и ласковых слов!

– Почему меня не позвали? – возмутилась Сова. – Уж я бы там пирожок устроила с особыми язычками, с язычками гостей. Они бы у меня всю жизнь немыми были.

– Ну ты, Сова, разошлась, – сказал Ворон. – Тебе дай волю, всех победишь.

– А ты, старый, вообще молчи! – раскричалась Сова. – У меня и так сегодня был нервный срыв, так ты еще мне тут замечания делать будешь!

– На сегодня приключения объявляю законченными, – сказал Отрывкин. – Все свободны. Но с территории Дома ни ногой. А то я сегодня тоже что-то перенервничал, – продолжил он, судорожно разминая руки и явно пытаясь щелкнуть пальцами.

– Не надо! – хором закричала вся компания. – Мы жить хотим!

– Да ладно, что уж вы, – смущенно проговорил Отрывкин. – Что я, монстр, что ли.

Все многозначительно промолчали.

Тут возмутился Дом. Он так переживал, он так нервничал, причем за всех, а ему даже толком ничего не рассказали, не поставили в известность! Поэтому он объявил забастовку и по такому случаю приготовил сногсшибательный ужин. А если кому не понравится, те могут идти и питаться на поляне чем получится.

Каким-то образом все поняли мысли Дома и хором попросили у него прощения. Дом был отходчивый и добрый и сразу всех простил. И пригласил всех к столу.

Поужинав, вся компания собралась в библиотеке. Все подумывали посидеть и поговорить. Но тут у Отрывкина возник вопрос, и он, не откладывая его в долгий ящик, решил спросить.

– Птицы мои дорогие, – начал Отрывкин, – Левы и котят с Васей этот вопрос не касается. А вот вы, птицы, магистры магии, объясните мне, пожалуйста, почему так не хотите жить в человеческих ипостасях? Что вам мешает?

Ответил Ворон:

– Когда мы в человеческих ипостасях, то очень много получаем негатива. Для людей это вредно, а для магов вообще недопустимо: магия начинает вырабатывать и распространять негатив. Это тебе расскажет Соловей, который пострадал от завистников. Они хотели занять его место и выставили его, профессора магии, одного из основателей Школы магических искусств, фактически каким-то недоучкой. Это тебе скажет Сова, которая в человеческом обличье так настрадалась от отношений с прапором, что до сих пор не представляет, что может поверить мужчине, в человеческом облике конечно, – настолько ее обманули, посмеялись над ее любовью, нанеся непоправимую психологическую травму. Теперь она с содроганием думает о том, что когда-то была человеком. Хорошо, что людям вообще не разучилась верить. На этом она могла бы закончиться как маг.

Помолчав, Ворон продолжил:

– И у меня тоже есть причины не возвращаться в человеческий облик. Если я обратно стану человеком, то не проживу и нескольких дней, просто превращусь в прах и никакие магические способности мне не помогут. Почему, спросишь ты? Да потому, что это так работает. И переделать я это не могу. Поэтому мы все привыкли к своим птичьим ипостасям и получаем удовольствие, находясь именно в них. Да и имена-фамилии свои человеческие уже, честно говоря, позабывали... Надеюсь, я вполне удовлетворил твое любопытство?

– А-а, теперь-то все ясно, – протянул Отрывкин. – Понятное дело, кому охота помирать, когда еще дел невпроворот и сил магических немерено. Да и с остальными тоже все прояснилось. Вот интересно, как у нас сложится с Левой? Мы же, две ипостаси, рядом существуем, одновременно.

– А вот этого, мой дорогой, никто не знает, – вмешалась Сова. – Ты у нас настолько непредсказуемый, что о тебе и сказать-то нечего. И уж тем более что-то предвидеть.

Отрывкин успокоился. Все было объяснено, все ответы получены. Можно было спокойно продолжать жить и магичить.

– Раз мы все выяснили и если ни у кого нет возражений, то попрошу нашего Ворона рассказать какую-нибудь историю. Как вы все на это смотрите?

Все смотрели хорошо и даже в одну сторону. Ворон в том числе.

– Тогда, – начал Ворон, – расскажу вам одну из самых любимых моих историй, а вы уж решите, быль это или небыль.

И Ворон начал рассказ...

Глава 3. Вверх тормашками (как обычно)

Отрывкин бродил по Дому, не зная, чем заняться.

На самом деле он обдумывал тему новой диссертации, которая не давала ему покоя. Как потомственный ученый Отрывкин не мог допустить, чтобы время пролетало, ничем не занятым. Олегу все время хотелось что-то писать, что-то изобретать, на крайний случай – кого-нибудь спасать. Отрывкин не предполагал, что это магия дает о себе знать. Та самая магия, которая била в нем ключом и искала выход и точку приложения. Поэтому Отрывкин мерил шагами Дом в раздумьях, чем бы заняться.

Тут взгляд его упал на Манюню, о которой все уже немного подзабыли. Манюня была живым прибором, похожим на черепаху, и могла искать пропавшее не только в этом измерении, но и в других. С ее помощью нашли и освободили Сову, которая буквально попала в плен к двум детям, слишком увлеченным Гарри Поттером (поттернутым, как называла таких Сова), которые все пытались добиться от нее, где платформа «9 и ³/₄», и чуть сама не сошла с ума. Так что Манюня была очень полезным членом семьи старого Дома и любила забираться во всякие уголочки: под столы, под стулья, под комоды, – и ее фактически не было видно. И вот, глядя на Маню, Отрывкину пришла в голову интересная идея.

Он погладил Манюню (пятнышки на ее спинке засверкали от удовольствия), пробормотал: «Эврика!» – и рысью бросился к себе в кабинет за любимым паркером.

В кабинете Отрывкина, как всегда, на рабочем столе лежала пачка бумаги и заправленный чернилами паркер, но, что самое важное, Олега вдохновляло большое панорамное окно перед его рабочим столом. Таким образом, Отрывкин мог не только работать, но и периодически любоваться красотами природы, которые открывались ему за окном, и размышлять над очередным изобретением. Вид из окна, надо сказать, был действительно очень красивым: зеленая поляна, усыпанная дикими цветами, которые росли как им вздумается, была окружена старыми деревьями – соснами, дубами, березами, растущими как попало, потому что никто не мешал им расти. Кое-где были видны дорожки, посыпанные гравием. Иногда Отрывкин щелкал пальцами – и там, где надо, трава оказывалась постриженной, сухостой с деревьев исчезал сам собой, да и дорожки приводились в порядок. Зимой все было покрыто слоем снега и казалось укутанным толстым белым одеялом: снежинки поблескивали в свете солнца, на голубом небе плыли белые барашки облаков... Картина была идиллической.

Так вот, когда Отрывкин уставал или терял мысль в ходе исследований, ему весьма помогал этот вид из окна. Именно поэтому Отрывкин очень любил свой рабочий угол – удобный, домашний, настраивающий на разные открытия. Не зря же его дед, который был профессором биологии, биогенетиком, сделал много открытий в генетике и свои труды писал именно за этим столом. Самое главное, что Дом был построен вдалеке от всех жилых районов и сюда никто не забредал, только изредка некоторые животные проходили по поляне, удивленно косясь на взявшийся из ниоткуда Дом, неожиданно появившийся среди деревьев и явно жилой. А когда из Дома выскакивали котята и устраивали игру на поляне, то случайные животные предпочитали обходить поляну и вовсе стороной – во избежание.

Вот в этот рабочий уголок и пришел Отрывкин с очередной идеей. Он уселся за письменный стол, взял паркер и написал заглавие будущей научной работы: «Мимикрия как спонтанное средство защиты и о том, как с ней бороться». Отрывкин задумался, что было вообще в порядке вещей, ведь написать научную работу – это вам не просто пойти прогуляться до соседнего городка. Тут нужен полет мысли, фантазия, работа разума, да и просто развитый интеллект.

Так думал Отрывкин, но это не помогло ему продолжить писать.

«Вот что значит гены, – продолжал думать Отрывкин, – не зря дедушка был великим биологом, да еще и генным инженером. Вот наследственность и дает результаты: все время возникают идеи, требующие решений и доказательств. Как я лихо живую воду изобрел, а? И быстро, и качественно».

Отрывкин искренне при этом забыл, что живую воду он изобрел, уже будучи магом.

Пока Отрывкин размышлял, в Доме что-то происходило. Слышались возня, шум, писк. Писк, надо сказать, был довольно громким и возмущенным. Когда Отрывкин понял, что в Доме не все в порядке, он решил выяснить, что случилось и кто мешает ему заниматься научным трудом. Между нами говоря, никакого еще научного труда и не было, но это было дело принципа. Поэтому Отрывкин вскочил и побежал в ту сторону, где раздавался шум.

Оказалось, что шум шел из кухни. Отрывкин влетел туда и с ходу начал выяснять отношения.

– Что за шум, а драки нет? – весело спросил он, еще не зная у кого. – Что происходит? Кого обижают, кого убивают? – продолжил дурачиться Отрывкин.

Надо сказать, что в этот день настроение у него было очень хорошим. Ничего плохого в округе не наблюдалось, все шло своим чередом, домашние живы-здоровы, и поэтому поводов для огорчения не было. Да еще погода на дворе стояла замечательная: яркое теплое солнце освещало все вокруг, чудесные запахи нагретой травы и цветов на поляне заполняли Дом.

В ответ на веселые вопросы раздался обиженный писк. Это пищали подросшие крысята. Они уже научились говорить, поэтому пищали просто по привычке. Крысята были питомцами Отрывкина, и он решил разобраться, в чем дело.

– А давайте-ка вы мне все расскажете, что у вас тут происходит и почему стои́т такой шум. Кто чей кусок сыра съел, кому хвост прищемили? – начал Отрывкин. Но его тут же перебили: крысята хором начали рассказывать.

Из путаных выкриков Отрывкин понял одно: крысят обидели, не любят и чуть ли не выгоняют из Дома.

– Это кто это вас отсюда выгоняет? – удивился Отрывкин. – Никто вас отсюда никуда не выгонит. Это такой же ваш Дом, как и всех. И вы будете здесь жить столько, сколько сами захотите. Так что давайте-ка поподробнее расскажите мне, кто вас обидел.

Дом одобрительно заскрипел, а крысята смущенно замолчали.

– Давайте-давайте, начинайте, – сказал Отрывкин, – я вас очень внимательно слушаю.

– Ну, – начал один из крысят, – сначала прилетела Сова. И сказала, что если мы будем шуметь, то она не посмотрит на то, что мы домашние крысята, а отнесется к нам как к обычным полевым мышам, то есть всем пооткусывает хвосты и их засушит. Потом пришел Соловей и сказал, что, если мы так и останемся невоспитанными крысятами, он лично нас выгонит на улицу. А потом расскрипелся Дом, что, мол, ему надоели всякие визги и писки, которые раздаются у него во всех углах, и если мы прогрызем хоть одну половицу, он нас этой же половицей и придавит.

Крысята перешли на возмущенный писк.

– Так, – сказал Отрывкин, – сейчас пойдем разбираться, кто вас обидел. А вы пока успокойтесь и не думайте ни о чем плохом. Никто вас из Дома не выгонит, никто не обидит. Иначе я кое-кого обижу. И вообще, запомните, что вас здесь все любят. В Доме вообще все друг друга любят и все друг с другом дружат.

Таким образом успокоив крысят, Отрывкин не в лучшем расположении духа отправился узнавать, кто их так напугал. Настроение было испорчено очень некрасивой ситуацией. Ему и в голову не могло прийти, что в его Доме могут кого-то обидеть. Это же дичь какая-то!

Первым делом он отправился к Сове в мансарду.

– Сова, привет, – недружелюбно сказал Отрывкин. – Извини, если отрываю, но не говорила ли ты чего-нибудь обидного крысятам? А то они все уже в истерике и собираются уходить из Дома. Хочу напомнить, что они такие же жители Дома, как и мы все. И ты в том числе. Так что мне хотелось бы узнать, что́ между вами случилось, – закончил он.

Сова, сидящая на своем балкончике, на который вышла подышать свежим воздухом, бросила тоскливый взгляд на цветы и в конце концов ответила:

– Я сегодня заходила к крысятам и только сказала им, что совы обычно питаются мышами и не едят мышиные хвостики. Но крысята не должны бояться, потому что я совсем необычная сова, о чем они уже знают. Поэтому им ничего не грозит, и вообще я ем только человеческую пищу, и сова я только снаружи, а внутри-то человек. И я очень люблю наших крысят. – И Сова обиженно закончила: – Мне и в голову не могло прийти пугать малышей!

– Теперь понятно, – сказал Отрывкин, – зачем ты им наговорила всякой лишней информации, которая им не нужна. Они-то ведь подумали, что ты их пришла запугивать, что собираешься их съесть и вообще их ненавидишь. Ну нельзя же так! Они же еще маленькие, они еще даже до крыс не доросли. И вообще, разве совы питались когда-нибудь крысами? И если нет, то зачем ты тогда это все им говорила?

– А может, ты меня услышишь наконец? – завелась Сова и даже клювом клацнула. – Не говорила я им гадостей таких, и пугать мелких не входит в мое хобби! Поговорить не с кем, вот и хотела с крысятами по душам поболтать. Но, видно, не получилось, – расстроенно закончила Сова.

Отрывкин, видя, что Сова правда расстроена, решил больше ее не ругать. Да и ругать было не за что. Просто не поняли друг друга. Но сделал для себя вывод, что всех нужно собрать в библиотеке, где обычно был их штаб, и объяснить всем положение крысят в Доме. Да и Дому заодно тоже.

Недолго думая, он свистнул, и через пять минут все жители Дома, включая крысят, собрались в библиотеке.

– Хочу сообщить вам одну вещь, – начал Отрывкин. – Что бы вы ни думали, какое бы у вас ни было настроение, но все, подчеркиваю, все жители Дома являются полноправными жильцами и должны относиться друг к другу по-дружески, с уважением и любовью. Если, конечно, вы меня любите и уважаете.

Все с огромным вниманием выслушали небольшую речь Отрывкина, после этого дружно подошли к крысятам и на всякий случай попросили у них прощения. Заодно выяснили, что все сегодняшние разговоры с крысятами носили добродушный характер и просто малыши, в силу возраста, недопоняли, что Дом, оказывается, предупреждал, что если в половице щель, то крысята из-за своего размера могут туда провалиться, тогда он, Дом, позовет на помощь; что Соловей просто пришел напомнить крысятам свои уроки, которые он им давал, и заодно потренироваться с ними в произношении, так как говорить крысята начали недавно.

Все недоразумения были решены, крысята обласканы, облизаны и получили несколько предложений поиграть. Дом одобрительно заскрипел.

Поскольку погода была хорошей, крысята решили погулять на полянке перед Домом, травки лечебной поесть, в догонялки поиграть и позвали с собой котят Василисы.

Весь молодняк клубком выкатился на поляну, и тут началось. Визги, писки, крики, вопли: «А ты меня не догонишь!» – «Нет, догоню!.. Вот ты и попался!» – «И никуда я не попался!.. А за хвост держать нечестно!» – «А это и не твой хвост!..» И на фоне всего этого гама вдруг раздался истошный вопль. Что случилось, никто сразу не понял. Все только увидели, как один из крысят стал подниматься в небо. Сначала все подумали, что он решил левитировать: это было обычным явлением в Доме Отрывкина. Но потом поняли, что происходит что-то нехорошее.

Крысенок размахивал хвостиком во все стороны, как пропеллером, и истошно пищал от страха:

– Держите меня за хвост, я улетаю!

На вопли первым прилетел Ворон. Услышав, как кричит крысенок, он быстренько взлетел и принялся его спасать. Но как только Ворон схватил крысенка за хвостик, то почувствовал, что его куда-то уносит. Он перестал махать крыльями, но почему-то не начал падать, а, наоборот, стал все выше и выше подниматься, и несколько взмахов крыльями дали обратный результат – Ворон еще выше поднялся над землей. Тогда он понял: что-то неправильное происходит с гравитацией. Из-за невесомости их просто уносит в космос.

Ворон никогда с таким не сталкивался и мысленно начал звать Отрывкина, потому что в клюве был зажат хвостик крысенка. Отрывкин находился в другом конце Дома, поэтому не сразу услышал шум происходящего на поляне. А когда услышал мысленный вопль Ворона, мигом прибежал, и его глазам предстала такая картина: на поляне стоят в круг котята Васи и крысята, а по центру, странно болтаясь и удаляясь от земли, улетает Ворон с крысенком в клюве, при этом Ворон не делает ни одного взмаха крыльями.

– Ну что за напасть такая, – вздохнул Отрывкин. – Нам здесь еще только зоны невесомости не хватало. И откуда она взялась? Вот так живешь, живешь и незаметно с земли полетишь в космос.

Высказавшись таким образом, Отрывкин щелкнул пальцами, что-то пробормотал, и Ворон с крысенком благополучно упали на траву.

Отрывкин поинтересовался:

– Никто не зашибся? Все целы?

– Ну, если не считать помятых крыльев, то все в норме, – проскрипел Ворон. – Крысенок вроде тоже целый и невредимый.

В ответ раздалось тихое попискивание, потом крысенок опомнился и ворчливо сказал уже человеческим голосом:

– Да все нормально. Чуть-чуть только хвост болит от того, что некоторые слишком крепко клюв свой сжали, чуть не откусили.

– Ну, значит, все закончилось благополучно. Осталось выяснить, откуда взялась здесь невесомость, – сказал Отрывкин.

– Этот вопрос меня тоже очень волнует, – произнес Ворон. – Вообще, непонятное что-то происходит. Пойду-ка я поговорю с Алешей, – решил Ворон. А Отрывкин соорудил защитный барьер вокруг зоны невесомости.

– Чтобы кто-то случайно в космос не улетел, – пояснил он.

На том и договорились.

После происшествия весь молодняк быстренько ушел с полянки: почему-то никому больше не хотелось испробовать на себе невесомость, если вдруг она опять появится. Поэтому все пошли доигрывать в Дом. Дом не возражал.

Тем временем Ворон пришел в библиотеку и позвал Алешу. Алешка, как обычно, появился из камина. Спросил:

– Что у вас опять случилось?

Алешка знал, что по пустякам его дергать не будут, а время Вороновых баек, до которых он был большим охотником, еще не наступило.

Ворон подумал и сказал:

– Знаешь, Алешка, что-то странное у нас сегодня на поляне случилось. Ни с того ни с сего образовалась зона невесомости. И я вместе с одним из крысят чуть не улетел в космос. Скажи, у тебя там, в твоем измерении или в каких соседних, ничего не было слышно про утечку магии? А то уж больно похоже на магическое воздействие... в который раз. Земные законы измениться просто так не могли.

– Да, – сказал Алешка, – действительно, что-то неровненькое происходит. Вообще, я слышал, что в одном из измерений, в третьем или четвертом от моего, было что-то подобное. Но оно сопровождалось появлением чудовищ.

– В каком смысле «чудовищ»? – спросил Ворон настороженно.

– Да в прямом, – сказал Алешка. – Сначала гравитация тоже барахлить стала над небольшими участками, а потом восстановилась и откуда ни возьмись посыпались уроды, серого цвета и с кошачьими головами, раза в два больше, чем обычный человек, и очень-очень злые. До такой степени, что просто могли подойти и разорвать человека пополам, причем без особых усилий.

– Так что ты молчал-то? – расстроенно спросил Ворон. – Ты же ведь знаешь, что любая утечка магии из другого измерения грозит всем. И ее хочешь не хочешь, а надо устранять.

– Я подумал, что далеко это происходит и нам не грозит ничем.

– Ну да, – саркастически сказал Ворон, – появится такой котообразный – раз – и пополам так, что чихнуть не успеешь и делать уже что-то будет поздно. Так что давай, мобилизуемся, будем устранять неполадки. Сейчас только Отрывкина позову...

Ворон слетал за Отрывкиным, быстро ему рассказал ситуацию. Отрывкин не обрадовался. Еще больше он рассердился потому, что Алешка опять вовремя ни о чем не предупредил и теперь придется все решать на ходу: как, что, сколько, каким образом. А таких сюрпризов Отрывкин очень не любил. Хотя делать было все равно нечего, поэтому развлечение в таком стиле было весьма кстати.

Зайдя в лабораторию, набрав полные карманы всяких волшебных настоев и эликсиров, Отрывкин побежал в библиотеку.

«И что я все время бегаю? – с досадой подумал Отрывкин. – Все никак не привыкну, что можно спокойно телепортироваться».

Решили, что с Алешкой пойдут Отрывкин и Ворон. Других оставят в резерве, в Доме.

Собравшись в библиотеке, Алешка, Ворон и Отрывкин по щелчку его пальцев оказались в другом измерении. И сразу же попали в испуганную толпу.

– А что у вас здесь происходит, люди добрые? – спросил Отрывкин.

– Да вот, да вот!.. – загалдели люди. – Стали вдруг с неба сыпаться громадные да серые, похожие на кошек. Силы необыкновенной! Нескольких коров пополам разодрали. А до этого два человека в небо улетели! Как ни пытались мы их поймать, как ни пытались остановить, ничего не получилось, так и сгинули в небе. А теперь еще вот эта напасть, не знаем, что с ними делать. Сами точно не справимся.

– Ну-ну, посмотрим, что у вас здесь за чудовища объявились, – произнес Отрывкин. – Ребята, за мной! – скомандовал он своим: Ворону и Алешке.

Выйдя из толпы и пройдя всего несколько километров («Хотя могли бы пролететь», – опять пришло в голову Отрывкину), они увидели на опушке леса нескольких описанных котообразных существ, которые что-то со смаком пожирали, явно без термической обработки. Были они высокими, выше человеческого роста, мускулистыми, с круглыми головами, с остроконечными ушами, а в их желтых глазах с вертикальными зрачками светилась такая злоба, что мороз по коже продирал. И покрыты были серой короткой шерстью, которая даже на вид ощущалась жесткой.

Присматриваться к тому, что ели существа, никому не хотелось. Такая картина не понравилась Отрывкину. Он очень не любил, когда мучили живых существ и просто так проливали кровь. Поэтому быстренько вытащил из кармана мертвую воду и двинулся к котообразным. Те, увидев, что к ним кто-то приближается, изда́ли что-то среднее между кровожадным рыком и мявом. И тогда Отрывкину пришла в голову мысль.

Он поделился ею со своей командой. Алешке она сразу понравилась, а Ворон с сомнением покачал головой и спросил:

– Думаешь, получится?

– Еще как! – уже весело ответил Отрывкин.

Он взял все три компонента: живую воду, усовершенствованную им и Левой, мертвую воду и дедулин эликсир, – смешал все в нужных пропорциях в отдельном пузырьке и, как всегда, что-то пробормотал. Невидимый Ворон подлетел к агрессивным котообразным монстрам и вылил на них всю полученную смесь.

Монстры и пискнуть не успели, как уже лежали рядком перед Отрывкиным. Тот щелкнул пальцами и добавил непонятное:

– Обязательно карликовые!

Монстров заволокло черным дымом, потом дым побелел, а затем и вовсе растаял. На их месте сидели пять, по числу монстров, красивых и пушистых, но очень маленьких кошек, которые явно не были котятами. Два котика и три кошечки. Шерстка длинная, мягкая, необыкновенной расцветки – светло-дымчатая, а ушки и лапки – с белыми подпалинами. И глаза у всех разные: серые, голубые, зеленые. Взгляд не оторвать от таких котеек.

Отрывкин со своей командой спасателей с облегчением выдохнул.

– А что, они опять большими вырастут? – спросили местные, которые потихоньку приблизились к месту предполагаемой схватки и с любопытством наблюдали за происходящим.

– Они такими и останутся, размером с ладошку. И характер у них теперь добрый и ласковый. Едят только рыбу, молоко и овощи, – улыбаясь, ответил Отрывкин.

Одна из кошечек подошла к местному верзиле – очень большой дядька был – и, ласково мурлыча, потерлась о его ноги. Верзила расплылся в улыбке и не смог не взять малышку на руки. Она обнюхала его щеку и замурчала.

– Все. Моя. Нюсенькой назову, – улыбнулся верзила.

Котеек сразу разобрали. Махонькие да ласковые – в кармане поместятся. И нет таких больше нигде. Пока.

Отрывкин стоял и улыбался. Он был доволен проделанной работой, тем, что спас людей. Заодно узнал, что больше нигде никаких монстров нет и невесомость пропала, будто ее и не было.

– Надо бы людей вернуть, – сказал Ворон, закрыл глаза, что-то пробормотал и щелкнул клювом.

Сверху, медленно планируя, как с парашютом, спустились двое мужчин. Казалось, их принес ветер. Мужчины удивленно огляделись, охнули и рванули к своим домам.

– Ничего, придут в себя, – улыбнулся Ворон.

Алешка и Отрывкин с уважением пожали Ворону крыло.

– Ну, ты могё-ошь! – восхитился Алешка.

Ворон кивнул:

– Еще и не такое!

– Ну что, ребята, домой пора, – сказал Отрывкин.

Ворон и Алеша, соглашаясь, кивнули. И через секунду все оказались в библиотеке.

– Ну, – начал Отрывкин, – что делать будем? Есть какие-нибудь предложения? Утечка магии была из-за истончившихся стенок между мирами.

– Надо как-то их уплотнить, – произнес Ворон. – Но как это сделать, надо подумать.

– Чем могу, помогу, – сказал Алеша.

– Да уж, тут надо всем действовать вместе, – сказал Отрывкин и свистнул.

Появились все, включая молодняк. Отрывкин всем рассказал суть дела.

– Был лет пятьсот назад такой случай, – начал Ворон, – так нам пришлось собирать жизненную энергию и из нее делать заплаты, потому что ничем другим нельзя было уплотнить стенки миров.

– Жизненную энергию? – спросил Лева. – Это же надо у людей забирать. Непростое это дело, и все должно быть аккуратно проделано, без вредительства. Есть предложения?

– Можно у тех, кто радуется, немного позитива собрать, – задумчиво произнес Ворон.

– Ну да, «немного», – ехидно заметила Сова. – Как ты это «немного» отсчитаешь-то? Такого позитивометра еще не придумали.

– Да и опасно это, – озабоченно произнесла Вася. – Вдруг заболеет кто-нибудь.

– Да я прямо сейчас пойду и сделаю этот прибор, и все будет нормально! – с энтузиазмом подхватил мысль Ворона Лева и уже собрался телепортироваться в лабораторию, как его остановила реплика Совы:

– Разбежался! Пока делать будешь, все в космос улетят.

– Тут думать надо, – глубокомысленно произнес Соловей.

– А я уже придумал, – сообщил Отрывкин.

«Кто бы сомневался», – подумал Ворон.

Все приготовились внимательно слушать.

– Мы все вместе полетим в соседний городок. Сегодня праздник, и у всех, кто находится в нетрезвом состоянии, заберем их опьянение. Поработаем отрезвителями, – засмеялся Отрывкин. – Таким образом мы сделаем два добрых дела сразу: с одной стороны, все будут трезвые, с другой – наберем жизненной энергии на необходимые заплатки!

Отрывкин радостно потер руки.

– А ведь и правда это хороший выход! – засмеялся Алеша. – Только не все обрадуются такому «подарку».

– Ничего, прорвемся! – оптимистично заявил Отрывкин. С точки зрения Ворона, чересчур оптимистично. Но в ответ он похлопал крыльями в знак одобрения.

Собираться им было не надо, поэтому быстренько сообразили сосуд, в котором можно было держать жизненную энергию, и отправились в соседнее поселение.

День был праздничный, поэтому народ гулял на всю катушку. Правда, алкоголиков не было уже давно в этом городе – с тех пор, как Отрывкин занялся магией. Но праздник есть праздник. Поэтому колба наполнялась довольно быстро. Но несколько инцидентов все же произошло, пока они руку не набили.

В первый раз, зайдя в дом и поздравив хозяина с праздником, только нацелились забрать немного энергии, как вдруг хозяин предложил выпить за все хорошее. Отрывкин и компания все-таки отговорились (Ворон на автомате тоже отнекивался, хотя мог бы и промолчать, как птица), причем один говорил о слабом здоровье, другой – о том, что за рулем, а третий вообще брякнул, что после алкоголя летать не может, – это, конечно, был Ворон. Отрывкин посмотрел на него дикими глазами, хозяин тоже. Наверное, по этой причине уговаривать не стал – решил, что ребятам хватит уже. Но когда Отрывкин откачал немного энергии, выработанной принятым алкоголем (щелкнув пальцами, конечно), мужчина окончательно и сразу протрезвел, и это ему не понравилось. Отрывкина он знал (кто ж в округе не знал Отрывкина) и поэтому, недолго думая, засветил ему в глаз, справедливо полагая, что именно тот виноват, что обломал такой кайф. Хозяин редко себе позволял выпить – только в праздник, и то немного, – а тут и этой радости лишили. Где справедливость?

В общем, еле ноги-крылья унесли.

Следующий раз закончился почти с таким же результатом. Глаз, правда, оказался другой.

Отрывкину не очень понравилось светить двумя фингалами, поэтому сменили тактику. Заходя в очередной дом, Ворон или Сова тихонько тюкали в темечко – только для общего наркоза, как выразился сам Ворон, – человек ровно на пять минут уходил в нирвану, и этого времени как раз хватало для изъятия нужного количества жизненной энергии. Чтобы не было последствий, Отрывкин щелкал пальцами, и в следующие несколько дней у людей и без допинга было прекрасное настроение и все ладилось.

Когда они набрали под завязку жизненной энергии и город почти весь протрезвел, к немалому удивлению и даже недовольству людей, Отрывкин и компания двинулись обратно.

Прилетев опять в Дом, Отрывкин, Алешка и Ворон сразу отправились в измерение с монстрами, точнее с бывшими монстрами, а теперь чудо-котиками. Найти дырки в пространстве оказалось просто: из них постоянно дул смрадный ветер. Отрывкин щелкнул пальцами, и жизненная энергия превратилась в некую клейкую массу, которой команда, набирая ее горстями, закрепляла дырки в пространстве. Клейкая масса была невидимой, на ощупь очень неприятной, но пахла малиной. Когда все дырки были заделаны, Отрывкин для усиления эффекта щелкнул пальцами, и все заплатки затвердели.

– Ну, теперь закончили, – сказал Отрывкин. – Думаю, с этой стороны неприятностей ждать нечего.

И вся команда с чистой совестью по щелчку Олега вернулась в библиотеку. Вернее, вернулись Отрывкин с Вороном, а Алеша остался у себя.

У себя, на поляне перед Домом, там, где была зона невесомости, Отрывкин с Вороном нашли несколько дыр и залепили их. После этого Отрывкин убрал магическую защиту.

– Что ж, по этому поводу можно было бы чего-нибудь и вкусненького съесть. Сладенького, например, – размечтался Отрывкин, светя двумя фонарями под глазами.

– Ага, а запить дедулиным эликсиром, – мечтательно дополнил Ворон.

Так и порешили. Пошли на кухню, где всегда было много вкусностей, прихватив по дороге из кабинета Отрывкина неиссякаемую бутыль дедулиного эликсира, там они чудно посидели. Потом на огонек заглянула Сова и возмутилась: а, собственно, что это без нее? Была приглашена. Потом прилетел Соловей, спустился Лева, прибежала Василиса. Короче, посиделки получились семейными, веселыми и теплыми. Все обо всем переговорили, поделились радостями за день, посмеялись над смешными ситуациями, которые возникли. Заодно спросили, почему Отрывкин не уберет фингалы из-под глаз. Тут вызвалась Сова – клацнула клювом, и фингалы Отрывкина приняли зловещий черный, с металлическим отливом, цвет. Не успел Отрывкин испугаться, как все исчезло. Синяков как не бывало. Все опять засмеялись.

Но вдруг взял и разобиделся Лева. Он вообще чувствовал себя неважно: кружилась голова, да и мысли путались.

Лева резко встал из-за стола и сказал:

– Я только сейчас понял одну вещь. Я вам всем на самом деле не нужен! Как где-то что-то происходит, вы меня даже с собой не зовете. А ведь я ипостась Отрывкина. Я твоя вторая половина, Отрывкин! И как ты ко мне относишься? «Подай, принеси, пошел вон»? А я, между прочим, живой! Мне внимание нужно. Я тоже хочу мир спасать. И я тоже, между прочим, маг! И неплохой. А вы ко мне... Да что я перед вами... – И с этими содержательными словами Лева вылетел за дверь и хлопнул ею.

Никто ничего не понял. Только Вася взвизгнула и бросилась вслед за мужем. А мужа уже и след простыл. То есть за дверью никого не было вообще.

Вася, рыдая, возвратилась в Дом и спросила Отрывкина:

– Олеженька, миленький, что делать-то будем? Ведь ушел же он!

– Что делать будем? Искать будем, – растерянно сказал Отрывкин. – Я вообще не знаю, с чего он завелся. И вроде никто ничего не говорил, никто его не обижал.

Но было видно, что Отрывкин очень расстроен. Особенно тем, что сказал Лева об ипостаси. Поэтому Отрывкин быстренько сбегал за Манюней, которая, как известно, была самым главным поисковиком в Доме, особенно если это касалось измерений, всем сказал следовать за ним, и вся команда отправилась на поиск обиженного Левы.

Лева тем временем, вытирая скупые мужские слезы, уже забрел в непонятную лесную чащу. Он ушел так далеко от Дома, как еще никогда не ходил. Лева напрочь забыл, что он умеет летать, что может передавать мысли на расстоянии, и вообще чувствовал себя неважно, каким-то заболевшим. Он был в полной уверенности, что заблудился.

Уже начало смеркаться, и вдруг навстречу Леве из-за дерева вышел худой, облезлый медведь. Ну, Леву медведем не испугаешь, сам кого хочешь испугает, поэтому Лева на медведя отреагировал абсолютно адекватно.

– Ну что, друг-медведь, – понесло Леву, – что ты мне можешь сказать? Вот у меня приключилась история так история: предали меня. Предали все: лучший друг предал, жена предала, все остальные друзья предали. Вот что, друг-медведь, мне делать?

Причем ответить на вопрос, в чем состояло предательство «всех», Лева явно затруднялся.

«Друг-медведь» скабрезно ухмыльнулся и предложил:

– А пойдем-ка, друг-лев, ко мне в гости? У меня там мед диких пчел настаивается, мы с тобой не пропадем. Меня ведь тоже жена бросила: забрала детей, все, что вместе нажили, и ушла. Говорит, что просто ушла, но я думаю, что к другому медведю она ушла. Вряд ли это был волк. Подумай сам: ну что медведице делать с волком?

Лева странно посмотрел на нового знакомца и подумал: «Да-а, что предательство с людьми делает...» – напрочь забыв, что он разговаривает с медведем, а не с человеком. И пошел Лева вместе с этим странным медведем.

Завел его медведь в чащу (дело в том, что этот медведь любил свежатинкой себя побаловать, не побрезговал бы и человечинкой), привел в какую-то полузасыпанную яму. «Друг-медведь» назвал ее своей берлогой, без тени сарказма.

«И как он здесь живет? – подумал Лева. – Грязно, спать не на чем. Да и запашок здесь не из приятных».

Тем временем достал медведь флягу с забродившим медом, в который была подмешана сон-трава, да заставил Леву выпить. Лева и так плохо соображал (что-то с ним приключилось за ужином в Доме) и решил, что нашел такого же брошенного друга, как он сам, поэтому не противился. Но, когда начали смыкаться глаза и заплетаться язык после нескольких глотков такого меда, Лева почувствовал неладное и обернулся на странный звук, который его давно уже интересовал. А за его спиной хлебосольный медведь-хозяин точил нож и бормотал себе что-то под нос. Причем бормотал так громко, что Леве все было слышно даже сквозь дрему.

– Вот сейчас нож наточу, – бормотал медведь, – шкурку-то спущу да продам. За львиную шкуру много дадут, вот и буду я сыт и одет. А мяско-то этого льва я замариную на шашлычок...

Так бормотал медведь и... добормотался.

Манюня к его берлоге вывела всех очень быстро, ведь это же было местное измерение, а не другое. Когда Отрывкин и его команда, особенно Вася, увидели, в каком состоянии находится Лева, и услышали, какое будущее ему предлагает драный медведь, их гневу не было предела. Вася рванулась сразу к этому вражине, который ее Левушку обидеть хотел, – глаза выцарапать. Но Отрывкин придержал и сказал, что все будет хорошо.

– И откуда у нас такое появиться могло? – недоумевал Соловей.

– Откуда-откуда? Протечка негатива очередная, – с досадой отвечала Сова. – Мочить таких монстров надо!

Отрывкин посоветовался с Вороном, спросил:

– А что, медведя такого оставлять разве можно?

На что Ворон ответил:

– Нет. Его необходимо распылить. Это стопроцентный источник чужой магии. Он может принести, да уже принес, много вреда, как физического, так и магического. Поэтому распыление без разговоров.

Ворон никогда не был кровожадным, но ситуация требовала жестких мер. Поэтому он махнул крылом, клацнул клювом, и «друг-медведь» рассыпался пеплом, как не бывало. Соловей тем временем щелкнул клювом и пробормотал исцеляющее заклинание.

Лева, когда не увидел около себя своего нового друга, очень расстроился – обхватил голову лапами, слезы полились ручьем. И, причитая, Лева, еще под воздействием дурманящей травы, выдал такую речь:

– Никому-то я не нужен, никто меня не любит, даже друг-медведь – и тот бросил. Что же я могу ждать от своих: от своей жены, Отрывкина, от Ворона?..

Лева перечислил всю компанию старого Дома, не заметив, что компания стоит рядом. Он, потихоньку приходя в себя от сонной травы и магического лечения Соловья, огляделся, увидел наконец всех друзей, жену Васеньку, которая обнимала и смотрела на него любящим взглядом, оценил все их сочувствующие взгляды и грустно повесил голову.

– Ребят, не знаю, что на меня накатило. И эликсир дедулин вроде бы хороший. Но обидно мне стало, что, как беда какая, все на месте, а меня никто не зовет.

– Лев, ты это... не расстраивайся, – сказал Отрывкин. – Знаю, что на тебя так подействовало. Мы с тобой эликсир дедулин новый делали на водной основе да побочки от валерьяны убрали. А остаток старого, который еще с побочками, мы за ужином употребили. А там ведь девяносто процентов валерьянки, ну и пустырника. Вот валерьянка и дала тебе по мозгам. Ты же из семейства кошачьих, вот и отравился. А в остальном... Понимаешь, когда что-то случается, надо действовать быстро и сразу. Кто рядом оказывается, тот и действует по обстоятельствам. Даже и без меня. Да и совет держим всей командой Дома. А тут уж ты всегда присутствуешь. И мы тебя все любим и уважаем. Ты наш друг, а кое-кому еще муж и отец. Причем любимый и любящий. Поэтому давай мы этот разговор забудем и сделаем вид, что его не было.

Лева хмуро посмотрел на всех и сказал:

– Вот ведь, чуть не пропал за грош. Ведь сожрать меня мог этот медведь проклятущий. А вы меня спасли, как всегда.

– А я тебя подлечил, тебе теперь никакая валерьянка нипочем, – улыбнулся Соловей.

Тут команда Отрывкина дружно выдохнула и радостно засмеялась. Радовались тому, что есть друг у друга, что есть на кого положиться в трудную минуту, что есть те, кто никогда и нигде не бросит. А это дорогого стоит и встречается не так часто в этом мире.

Все самое неприятное было позади, и развеселая компания друзей телепортировалась прямо в библиотеку. Ворон, протерев рабочие очки, уже готов был рассказать очередную байку для любимых друзей.

– Я сегодня прочитал название твоей диссертации, Олег, ты уж извини за любопытство. И есть у меня на эту тему рассказ. С юмором, конечно. Итак, слушайте...

Глава 4. «Вихри враждебные веют над нами...»

Ворон сидел в любимом кресле за рабочим столом у печной трубы и размышлял над судьбой своих баек.

«Интересно, понравятся ли байки кому-нибудь, кроме моих? – размышлял Ворон. – Вот если их издать книгой, понравятся они людям? А то ведь как бывает: стараешься-стараешься, а в результате все ложится в стол. Нет ничего печальнее написанных произведений, которые валяются в столе никому не нужными, пылящимися кусками бумаги. Или затерянными на компьютере текстами. А потом, быть может, несколько десятков лет спустя, кто-то их находит, прочитывает и решает, что это самое выдающееся произведение из всех, что он читал. И это в лучшем случае. А в худшем – о них просто никто не узнает».

Так размышлял Ворон, думая о том, не напрасен ли его труд. Потом он сам себе сказал вслух:

– До тех пор пока мои самые близкие и родные, живущие в Доме, читают мои байки и они им нравятся, я буду писать! На том и порешим.

Договорившись с самим собой, Ворон успокоился.

Только он взял чистый лист бумаги, как с улицы раздался вопль. Ворон вылетел из Дома в сторону лаборатории, чтобы узнать, что происходит. Так вопить мог только Лева.

– Что у вас тут происходит? – спросил Ворон.

– Отрывкин пропал! – заорал Лева. – Мы тут опыты с ним делали на Манюне и дедулиной модифицированной настойке, которая на воде и в которой валерьянки больше, выясняли, как она воздействует на поисковые способности Манюни. Но что-то случилось, я не понял что, и Отрывкин исчез!

– Ты успокойся, не кричи так. Сейчас все посмотрим, все обследуем и решим, что дальше делать, – успокаивающе сказал Ворон, а сам подумал: «Вот что им все неймется? Вот что будем делать, где Отрывкина искать? Ладно, сейчас все посмотрим и выясним...»

Зайдя в лабораторию, первым делом Ворон направился к рабочему столу Отрывкина, чтобы посмотреть, что на нем лежит, и понять, что же, в конце концов, случилось. На столе стояла бутыль улучшенной дедулиной настойки, в которой основными ингредиентами были валерьянка и пустырник, и лежала Манюня. Манюня была в прострации и не совсем понимала, что вокруг происходит. Но на вопрос Ворона она все-таки ответила:

– Мы проводили опыты над моими поисковыми способностями: какие у них возможности и какие границы. Отрывкин капнул на мои розовые пятнышки несколько капель настойки, нажал на одно из пятнышек и внезапно исчез. Больше я ничего не знаю.

– Содержательный рассказ, ничего не скажешь, – озвучил Ворон свое мнение и обратился к Леве: – Ну а ты, Лева, что по этому поводу думаешь?

Лева по этому поводу не думал ничего. Лева бегал вокруг лаборатории, то подвывая, то взрыкивая, и не знал, куда себя деть. И все причитал.

Ворон громко каркнул, подлетел к Леве и стукнул его клювом в темечко. Лева сразу сел на хвост и свел глаза в кучку. Немножко посидев и помотав головой, он окончательно пришел в себя.

– Давай, зови всех, кто магичит, – скомандовал Ворон.

Лева пулей понесся в Дом, всех собрал, и через несколько минут вся компания уже толпилась в лаборатории. Стали выяснять у Манюни, сколько капель дедулиной настойки на нее капнул Отрывкин и на какое именно пятнышко. И почему Лева не в курсе, хотя он тоже участвовал в опыте. Оказалось, что именно в самый ответственный момент Лева замечтался. Бывает с ним такое.

Через какое-то время выяснили, что пятнышко было правое слева, а настойки «не более» пятидесяти граммов.

– Ничего себе «пара капель», – саркастически заявила Сова. – С этих пятидесяти граммов Манюня улететь сама могла куда угодно.

– Ладно, давайте экспериментировать, – сказал Ворон. – Берем пятьдесят граммов эликсира... Лева, наливай... И выливаем, потому что каплями это не назовешь, на то пятнышко, которое нам нужно.

Лева налил в мензурку нужное количество дедулиной настойки и все вылил на пятнышко Манюни. Манюня отключилась. Через несколько секунд до всех донесся ее храп. Добудиться и добиться от нее каких-то действий, тем более начать поиски Отрывкина, было невозможно.

– Та-а-ак, – сказала Сова, – а вам не кажется, что Манюня специально назвала такое количество настойки, чтобы просто словить кайф? Теперь уже она ничего не скажет, черепаха безответственная!

– Что делать-то будем? – горестно спросил Соловей.

– Надо все обдумать, – строго ответила Сова. – И прежде всего привести Маню в чувство, потому что только она у нас поисковик. Ее Отрывкин специально для этого сделал.

– Так и поступим, – высказался Ворон.

Все с ним согласились.

Стали разрабатывать план того, как привести Маню в чувство. Сначала ее опустили в ледяную воду – не помогло. Потом решили протереть всю ее спиртом. У Манюни была металлическая основа, поэтому она сразу вся заблестела и засияла после такой протирки. Но в себя Манюня так и не пришла, даже ее рабочие пятнышки поблекли. Только когда Ворон додумался капнуть еще одну каплю дедулиной настойки на соседние пятнышки, Манюня подала признаки жизни: она всхрапнула, ушки ее зашевелились. Она даже попыталась что-то сказать, но настолько невразумительно, что никто ничего не понял. И мероприятия по приведению Манюни в чувство продолжились...

Тем временем ничего не понимающий Отрывкин сидел по горло в теплой воде, пахнущей йодом, и пытался понять, где он и что с ним происходит. Помимо всего прочего, под Отрывкиным густой волной шевелились черные широкие водоросли. Отрывкин задумался, попробовал воду – та оказалась соленой, – потом все-таки решил, что он находится в Саргассовом море. Почему именно тут? На такую мысль его навели водоросли.

Отрывкин принялся размышлять вслух (так было спокойнее):

– Если это Саргассово море, то, значит, я в Атлантическом океане. По-моему, так. А Саргассово море у нас находится где? Правильно, в Бермудском треугольнике... Что?! В Бермудском треугольнике?! – Отрывкин пришел в ужас и продолжил истерить: – Я не могу находиться в Бермудском треугольнике! Там никто не может находиться. Там вообще неизвестно что происходит! Это же абсолютно не выясненная наукой аномалия.

Тут в Отрывкине взыграл ученый.

– Раз никто не может выяснить, а мне представилась такая возможность, то почему бы мне это не выяснить? – стал уже спокойнее рассуждать Отрывкин. – Главное, чтобы кто-нибудь не сожрал или не покусал, – продолжил он, изо всех сил сдерживая дрожь в нижних конечностях.

После этого Отрывкин взял первую попавшуюся водоросль, до которой смог дотянуться, дернул ее вверх и отпустил. Водоросль растянулась резинкой и выстрелила вниз, на то место, где росла. Затем стало происходить что-то странное. Вода вокруг Отрывкина заволновалась и пошла рябью, на небе тоже возникли некие колебания, будто картинка стала размываться.

Это Отрывкину совсем не понравилось. Желание экспериментировать куда-то пропало.

«Что-то сейчас произойдет, – подумал Отрывкин, стуча зубами и шевеля руками, чтобы остаться на плаву, – только бы выкарабкаться отсюда живым!»

Небо тем временем потемнело, поднялся сильный ветер.

Отрывкин тихо загундел себе под нос:

– «Вихри враждебные веют над нами, темные силы нас злобно гнетут...»

Отрывкин не отводил взгляда от все сгущающихся туч у него над головой и старался не стучать зубами от страха.

В это время в лаборатории вся команда чуть не на ушах стояла, чтобы привести Маню в сознание. Настойка уже не помогала. Чистая вода тоже. Какие только заклинания ни произносили маги, самые тяжелые и страшные, но ничего не помогало. Манюня как лежала кверху лапками, так и оставалась лежать.

Это вконец разозлило Сову.

– Там с Отрывкиным неизвестно что происходит, а мы тут с этой церемониться еще будем! – заскрежетала Сова и со всего маха тюкнула Манюню по черепу, или по тому, что ей заменяло череп.

Случилось чудо: Манюня пошла красными пятнами, в то время как ее пятна были бледно-розовыми, открыла глазки, зашевелила ушками-антенками и перевернулась на ноги.

– Ну зачем так жестко-то? – с упреком сказала Манюня. – Я бы и сама через полчасика в себя уже пришла. Зачем кайф-то обламывать?

Это были последние Манюнины слова, которые она смогла произнести. Сова набросилась на нее с яростью львицы, не в обиду Леве будет сказано.

Она долбила ее клювом по всему панцирю, приговаривая:

– Я тебе покажу «кайф обламывать»! Я тебе покажу, как на Отрывкина плевать! Ты узнаешь у меня, что такое дружба и как надо за друзей бороться!..

Тут даже Лева уже не выдержал.

– Успокойся уже, – умоляюще сказал он. – Ее не жалеешь, так себя пожалей. У тебя уже клюв винтом загнулся! Ты что, забыла, что Манюня у нас железная?

Тут Сова пришла в себя, отлетела от Манюни, вернее ее оттащили Ворон с Соловьем, и решила посмотреть, что у нее с клювом. С клювом все было плохо – он, как всегда, был завернут винтом. Разъяренная от этого зрелища, Сова опять было кинулась к Манюне, но та успела отползти на другой конец стола, и Сова не смогла ее достать с ходу. Этого времени хватило, чтобы ее как следует схватил Лева.

Сове накапали тридцать граммов настойки, и она немного успокоилась. Уже нормальным голосом, но с угрозой сказала:

– Если ты, черепаха пятнистая, через пять минут не вернешь Отрывкина домой, то, считай, дома у тебя больше нет! И попробуй только сюда вернуться – пожалеешь.

Все с сожалением посмотрели на Маню. Потом Ворон все-таки вспомнил, зачем они здесь собрались, и сказал:

– Ну, Манюня, давай, начинай поиск. Куда тебе там надо нажать: на хвост, на ухо? Пинка дать?

Манюня вконец обиделась.

– То пугают, то стращают, то вообще пытаются изуродовать некоторые, – покосилась она на Сову. – А всего-то и надо Отрывкина вернуть. Он маленьких не обижает.

Ворон закивал, подошел к Манюне, провел ритуал ее настроек под ее чутким руководством, и Манюня исчезла.

– Вот те раз! – возмутился Лева. – Вот она была, и нету! Что делать будем, дорогие товарищи?

– Что-что, – сказала Сова, – ждать будем. Какая-нибудь весточка, да будет. Манюня все-таки наш человек, просто оступилась.

От Совы такого сострадания никто не ожидал, поэтому все удивленно переглянулись.

– Уж не предлагаешь ли ты, – произнес Соловей, хитро глядя на Сову, – пока мы ждем Отрывкина и Маню, употребить дедовой настойки? Успокоения ради.

Сова оглядела всех и усиленно закивала. Все ее поддержали.

Мензурок хватило на всех. Команда села в кружок в ожидании...

Тем временем Отрывкин, пропев всю песню до конца (он и не думал, что знает ее наизусть), окончательно уверился в том, что воронка, которая образовалась в небе среди туч, собирается опуститься прямо ему на голову. Ничего хорошего от воронки он не ждал, тем более в Бермудском треугольнике.

Отрывкин хотел было еще разочек дернуть за водоросли, но внутренний голос его от этого предостерег. А Отрывкин, будучи ученым, привык слушать свой внутренний голос.

Когда воронка, которая стала уже абсолютно черного цвета, почти поглотила Отрывкина (дышать там было можно), а его ноги неожиданно оказались запутанными водорослями, которые явно начали тянуть в глубину, Отрывкин, который уже совсем собрался удариться в панику, вдруг почувствовал, что его зацепили, будто крюком, за шиворот и тянут вверх. Он очень удивился, но, в общем-то, не испугался. Что там, наверху, его абсолютно не волновало. Он просто хотел оказаться у себя в лаборатории, продолжать работу и не бояться, что небо упадет ему на голову, как происходило сейчас.

Вдруг он почувствовал, что крюк, который ухватил его за воротник, явно напоминает чью-то родную лапу. Сравнив свои воспоминания, Отрывкин пришел к выводу, что лапа может принадлежать только Манюне. Если, конечно, Бермудский треугольник не сыграл с ним злую шутку.

«Но думаю, что у Бермудского треугольника не хватит чувства интеллекта, чтобы шутить, – рассуждал про себя Отрывкин. – Тем более откуда он знает, кто такая Манюня, как она выглядит и что она из металла».

В ответ на эти сентенции вода вокруг Отрывкина забурлила, и его сильнее потянуло вниз, на глубину.

– Я тебе покажу «не хватит чувства интеллекта»! Я тебе сейчас так пошучу, что мало не покажется! – гулко разнеслось над водой.

Бермудский треугольник был недоволен, что о нем такого низкого мнения. И это при его-то репутации!

Услышав такие речи, Отрывкин закрыл глаза, ожидая худшего.

Откуда-то сверху неожиданно раздался скрипучий голосок Манюни:

– Отрывкин, это я тебя зацепила?

– Меня, меня! – радостно закричал Отрывкин. – Вытаскивай меня скорей отсюда! А то тут какие-то невежливые вокруг меня крутятся.

– Сейчас, – пропела Манюня, – энергию подпитаю и выдерну тебя отсюда.

Что она и сделала...

Вся компания Отрывкина – Ворон, Сова, Соловей, Лева – сидела кружком около лаборатории. По центру полянки стояла колба с настойкой, и уже велись задушевные беседы. Особенно всем нравились общие воспоминания о том, как они встретились, как подружились, как полюбили друг друга и стали жить в замечательном Доме.

Идиллию нарушил громкий хлопок, и вместо колбы с дедулиной настойкой на траве оказался мокрый Отрывкин с Манюней на плече. Увидав всех своих, Отрывкин так умилился и растрогался, что даже прослезился. Что уж говорить о его друзьях. Все на него набросились, обнимали, облизывали. По запаху валерьянки, который исходил от каждого, кто подходил целоваться и обниматься (то есть от всех), Отрывкин понял, что без дедова эликсира не обошлось. А потом Манюня нажаловалась, как над ней издевались.

Отрывкин понял, что получилась накладка, что никто Манюне зла не хотел и все делалось, только чтобы вытащить его, родного. Все это он популярно объяснил Манюне, добавив, что ей можно только десять граммов дедовой настойки, и строго-настрого предупредил:

– Выпьешь больше – откинешь лапы, как сегодня.

Видя, как Манюня улыбается, Отрывкин добавил:

– А может, и навсегда нас покинешь.

Манюня упала в обморок.

– Так что с тобой было, Отрывкин? – спросил Ворон и щелкнул клювом, после чего Отрывкин стал абсолютно сухим.

– «Что было, что было...» – начал сварливо Отрывкин. – Побывал я, братцы, в Бермудском треугольнике. И уже чуть было вихри враждебные меня там не сожрали, если бы не ваша помощь. А еще Бермудский треугольник на меня обиделся: не оценил я его юмора. В самую последнюю минуту, когда вихрь неизвестного происхождения хотел меня уже унести незнамо куда, а водоросли потянули на дно, меня Манюня и выцепила. Честь и хвала ей за это, а то остались бы вы без своего Отрывкина.

Отрывкин постепенно приходил в себя: валерьянка из дедова эликсира, которым его полечили, начала действовать. Он подробно рассказал, где был и что Бермудский треугольник – существо мыслящее.

Все слушали, затаив дыхание.

– Э-э... А почему ты, собственно, без штанов? – задумчиво спросила Сова.

На это Отрывкину ответить было нечего. Судорожно проведя рукой по ногам, он понял, что Бермудский треугольник так пошутил. Отрывкин покрылся холодным потом, представив, как еще мог бы «пошутить» треугольник, если бы Манюня задержалась.

– Ну что пристала к человеку? Видишь, он не в себе еще. Да и вообще, мало ли что случается в жизни, – пришел на помощь Отрывкину верный Лева.

Все, соглашаясь, закивали. Только Сова закивала с некоторым сомнением, а потом еще долго недоверчиво смотрела на Отрывкина.

Отрывкин от души поблагодарил друзей за чудесное спасение от страшных шуток Бермудского треугольника.

Посидев еще некоторое время и отойдя от стресса, дружная компания разбрелась по делам, а Отрывкин, нащелкав себе штаны, продолжил с Левой работу над ускорением Манюни...

Колба с дедулиным эликсиром вывалилась из центра воронки и плюхнулась прямиком в воду Саргассова моря, что в Бермудском треугольнике.

По мере вытекания эликсира и смешивания его с водой, вокруг стало происходить что-то странное (более странное, чем обычно). Вода пустилась в пляс; водоросли стали заплетаться и расплетаться в длинные косы, пока окончательно не завязались в узел; воздух над местом падения колбы стал переливаться всеми цветами радуги, а потом начал транслировать необычные для этих мест картинки: какие-то двуногие существа скопом гнались за круглым предметом, били по нему ногами и старались им попасть в непонятное сооружение из столбов с сеткой. Зрелище было таким захватывающим, а существа так азартно носились по ровной зеленой глади и периодически дрались, что Бермудский треугольник постепенно увлекся и даже стал переживать за одну из команд в бело-красной одежде, в результате чего поднялись волны и начали выплескивать на поверхность живности, которые жили на глубине. Живностям это очень не понравилось, и они начали нападать друг на друга, а некоторые, которые особенно наглотались эликсира, пытались укусить волны. И во время всей этой вакханалии над волнами несся неслыханный здесь раньше клич:

– Оле, оле-оле-оле-е!..

Бермудский треугольник был доволен: он ценил хороший юмор. Пусть даже не все его понимали.

Со временем эликсир растворился в воде и все необычности исчезли. И Бермудский треугольник продолжил свое тихое, никому не заметное существование – только иногда на него нападала икота.

* * *

Сова, сидя в кресле-качалке в мансарде, наслаждалась заслуженным отдыхом и сомнительной компанией своего друга Соловья.

Комнатка была небольшой, но очень уютной, впрочем, как и всё в Доме. Мягчайший огромный пуф с теплым пледом стоял в углу, служа Сове кроватью. Около него была небольшая старинная деревянная тумба с ночником. Ближе к окну стоял письменный стол с удобным креслом – впрочем, Сова редко им пользовалась, – а в другом углу было ее любимое кресло-качалка. Рядом стоял торшер в виде тюльпана, с шелковым абажуром, – его свет делал комнатку такой уютной по вечерам. Дополняли интерьер настенные старинные часы в корпусе темного дерева и с огромным маятником, которые Сова называла обезбашенными. На вопрос: «Почему?» – отвечала: «Так они же без кукушки!»

День стоял погожий. Окно мансарды было открыто нараспашку, и снаружи, с балкончика, который походил на длинный ящик для цветов (они там и росли, кстати), доносились в комнату изумительные ароматы роз, карликовых флоксов и еще каких-то цветущих трав, которые очень любила Сова.

«Ах, если бы их добавить в настоечку», – совсем уж размечталась Сова.

Пока Сова предавалась мыслям и мечтаниям, слушая Соловья вполуха, тот пустился в воспоминания.

– А помнишь, как мы его, Отрывкина, нашли? А сколько мне пришлось в сырую погоду сидеть в кустах и петь? Это же надо быть таким настойчивым! – с заметным самолюбованием говорил Соловей.

– Да уж, такого неадеквата еще поискать надо, – саркастически проговорила Сова. – Придумал сидеть в кустах под дождем и еще пытаться петь! Да куда бы он, Отрывкин, в дождь-то делся бы? Водой разве что только смыло бы. А ты докукарекался, голос потерял. Соловей без голоса – обхихикаться можно!

Сова скрипуче засмеялась.

– А клюв набок?! – грозно спросил Соловей, задетый таким пренебрежительным к себе отношением. – Я, между прочим, выполнял свой долг, за что и пострадал! Но своего, между прочим, добился, – лукаво продолжил он. – Отрывкин-то наш еще и совершенствуется в своем искусстве!

– Он-то совершенствуется, страдалец ты наш, а вот ты совсем обленился. Даже петь по утрам почти перестал, – подколола Сова.

Соловей не выдержал таких обидностей и что есть силы дал клювом по клюву Совы. Раздалось громкое «Клац!», и оба клюва – что у Совы, что у Соловья – съехали набок.

Сова, не ожидавшая такого подлого нападения на ровном месте (подумаешь, правду сказала), кубарем скатилась с кресла-качалки и решила совсем затоптать наглого замухрышку Соловья. Попинав его когтистыми лапами и увидев, что Соловей уж и глазки прикрыл, она испугалась и быстро достала заветную флягу с настоечкой дедули Отрывкина. Соловей громко стонал, но из-под век внимательно следил за увлекательными действиями Совы. Та достала рюмку, подумала и достала еще одну. Быстро накапала настойки и влила в рот Соловью. Тот чуть не захлебнулся, но проглотил.

Сова налила и себе, выпила, вздохнула и сказала:

– Ничего, жить будешь.

А поскольку клюв у нее был свернут набок, она все это скорее прогундела, а не проговорила.

– Поднимайся уже, что разлегся-то. Сам напросился.

– Ни на что я не напрашивался, – так же прогундел Соловей, кряхтя поднимаясь с пола. – Совсем ты берега попутала.

– Ну что, давай лечиться, что ли? – миролюбиво продолжила гундеть Сова: настоечка дедулина на валерьянке и пустырнике подействовала.

Сова подошла к Соловью и легонько тюкнула его в темечко. Магический процесс восстановления клюва получился не таким эффектным, как у Отрывкина: сначала Соловей впечатался в стену, потом его завязало узлом. Когда же он окончательно распрямил все конечности и подошел к зеркалу, клюв оказался на месте. Но полировки, как после магии Отрывкина, не было.

– Халтуришь, Сова, – заворчал Соловей, – неэффективно магичишь, побочек много.

– Сейчас опять получишь! – начала заводиться Сова. – Сам-то многое можешь? Давай, клюв мне поправляй, профессор.

– Давай еще по половинке, и все будет, – как-то не по-доброму посверкивая глазками, сказал Соловей.

Сова не обратила внимания на такие тонкости поведения друга – несмотря ни на что – и коллеги. Она наполнила рюмки, и рюмки быстренько опустели.

– Ну-с, приступим. – И Соловей бодрой походкой направился к Сове.

Сова, не подозревая ничего плохого, закрыла глаза: кто знает, как подействует магия Соловья. Соловей подошел к Сове, на секунду задумался... и лихо плюнул ей в ухо. Сова ошеломленно открыла глаза, но зря: ее закрутило волчком, лапы растянуло в шпагат, а потом чуть не выбросило саму в окно. Но Соловей вовремя схватил ее за лапу и втащил обратно в комнату.

Какое-то время Сова не подавала признаков жизни. Потом, открыв глаза, она села, потрясла гудящей головой и ощупала свой клюв. Он был в норме и даже отполирован.

Кряхтя поднявшись на лапы, Сова сказала:

– Если бы не полировка, я бы от тебя один язык оставила, который в пирогах используют!

Соловей закатил глаза. Пришлось Сове опять отпаивать его настойкой. При этом она приговаривала:

– Экий ты квелый да слабенький... А еще маг высшей категории.

Соловей пришел в себя и сказал:

– Ну и шутки у тебя. Дурацкие.

Дальше они мирно продолжили беседовать и опять вспоминать.

– А помнишь, Сова... – начал Соловей и сразу же и безапелляционно был заткнут Совой:

– Не помню и помнить не хочу.

– Да я не про это... – смутился Соловей, хотя говорить начал именно «про это» (как Сова прапором представилась в первое знакомство с Отрывкиным). – Я про то, как Отрывкин Тортилович выгнал, когда мы ему курс обучения настраивали.

– А, про это! – засмеялась Сова. – Да уж, с Тортилой он поступил жестко. – И она опять закатилась смехом.

Так они смеялись, вспоминали и потягивали дедову настоечку. И тут произошло очень странное явление.

В окно на огромной скорости влетело нечто. Оно, врезавшись в Сову, выбило ее из кресла-качалки, само оказалось в кресле и продолжало вращаться вместе с ним, потихоньку замедляясь. Соловей, а особенно Сова, оказавшаяся на полу, с изумлением и весьма недоброжелательно смотрел на того, кто так бесцеремонно прервал их беседу.

В кресле, вытаращив и без того огромные глаза, сидел филин и икал.

– В чем дело, любезный? Я вас спрашиваю: в чем дело?! – закипая, начала Сова. – Вы вломились на чужую территорию без приглашения. Кто вы такой и что вы здесь потеряли? – все больше заводилась Сова.

Соловей смотрел во все глаза и пока помалкивал, но ему уже не терпелось клацнуть клювом и отфутболить незваного гостя обратно, туда, откуда он появился. А то ишь, прилетают всякие, разбивают теплую компанию, и еще и молчат к тому же! Соловей тоже начал заводиться.

– Извините меня, пожалуйста. Я Филин, – вдруг раздался робкий голос Филина. Неожиданно робкий, потому что размеры птицы предполагали голос, гм, несколько другого тембра. – У меня случилось несчастье, и мне пришлось сломя голову лететь к вам. Ведь вы же друзья мага Отрывкина?

«Лучше бы ты совсем голову отломил!» – подумала добрая Сова, но промолчала.

– Дело в том, – говорил тем временем Филин, – что мою жену вместе с детьми похитили! А дети даже еще не вылупились из яиц. А это наши первенцы... – И Филин зарыдал.

– Ну и ну, – протянула Сова. – Да кому ж понадобилась твоя жена и птенцы, да еще и невылупившиеся? Извращенцу какому-нибудь, не иначе.

– Не зна-аю, – уже вовсю рыдал Филин, и стало ясно, что он еще очень молод. – Я отправился за едой для жены, прилетаю, а их нет никого.

– А следы чьи-нибудь видел? – начал работать мозгами Соловей.

– Только клочья серой шерсти на краю гнезда. Оно в очень уютной каменистой расщелине, жена место выбирала, – с гордостью сказал Филин, заканчивая рыдать.

– Так, а что сидим? – начала командовать Сова.

«Опять прапор проснулся!» – мысленно закатил глаза Соловей. Но Сову поддержал, обратился к Филину:

– Полетели, покажешь место происшествия.

Тот, соглашаясь, закивал.

Сова налила ему рюмку настойки – для успокоения нервов и чтобы внятно излагал суть дела, по ее словам, – и продолжила допрос:

– Враги есть какие-нибудь? Или рядом кто чужой последнее время ошивался?

– Да, ходили какие-то странные, на волков похожие. Но им в наше гнездо никак не пробраться: слишком крупные.

– Понятно, – протянула Сова и скомандовала: – За Филином шаго-ом м-марш! – И с этим воплем вылетела в окно мансарды.

Все полетели за ней. Филин все-таки вырвался вперед, указывая дорогу.

– Слушай, Сова, – тихо начал Соловей, – а мы Отрывкину не будем говорить?

– Пока нет, – ответила Сова. – Попробуем сами разобраться. Маги мы или кто? – задорно рявкнула она.

«Не переусердствовали ли мы с настоечкой?» – задумался Соловей.

Летели они недолго. Прилетели в незнакомый лес, в котором было много камней-валунов. И в одной из расщелин нашли покинутое гнездо. Филин опять залился слезами.

Сова и Соловей внимательно осмотрели все вокруг и действительно около гнезда нашли несколько клочков серой шерсти, зацепившихся за камни и сучки.

Клацнув поочередно клювами, Сова и Соловей хором сказали:

– Похоже на волчью шерсть! Только запах немного другой.

– Странно, – продолжила Сова. – Что волкам делать около гнезда Филина? Они вроде и не охотятся на таких птиц.

– А мне интересен запах, – сказал Соловей. – Не волчий он какой-то.

– Следствию все ясно! – важно заявила Сова. – Это не волки. Или неправильные волки.

– Браво! – ехидно хлопнул крыльями Соловей, – заключение настоящего мага.

– Ну а ты что предлагаешь, свиристелка хрипатая? – возмутилась Сова.

– Во-первых, я не свиристелка. Во-вторых, давно уже не хрипатая. И в-третьих... хватит меня оскорблять! – рявкнул Соловей, да так, что листья с деревьев посыпались.

Сова притихла: она никогда не видела Соловья таким рассерженным. Филин вообще язык прикусил: когда маги ссорятся, лучше быть в сторонке.

– А сейчас мы полетим по следу, то есть по запаху, – уже спокойнее продолжил Соловей.

Как ни странно, Сова послушалась, и они полетели «по запаху». Замыкающим был Филин.

Сова ему сказала:

– Пока искать будем, толку от тебя никакого, поэтому будешь тыл прикрывать. Но если нужна будет физическая помощь, то ты должен быть рядом.

– Понял. Да я их живьем съем за мою семью! – ответил Филин.

Летели они часа два. Запах петлял, будто убегающие пытались запутать следы. Но вдруг Сова громким шепотом сказала:

– Тс-с! Кажется, здесь.

Птицы подлетели к засохшему дереву. Оно было огромно и все увито плющом. Вокруг дерева валялись клочья серой шерсти. А в корнях дерева лежали пять яиц и бесчувственное тело жены Филина рядом. Он, как увидел их, сразу бросился вниз, к семье. Но был удержан за хвост Совой и Соловьем. Без магии тоже не обошлось: слишком Филин был крупным и сильным.

Соловей сделал знак Сове, и они тихонько опустились неподалеку от жертв нападения.

Тут откуда ни возьмись на них упала толстая сеть, сплетенная из металлической проволоки. Да такая, что даже телепортироваться через нее было невозможно.

«Заговоренная!» – хором подумали Сова и Соловей.

Вдруг раздался громовой хриплый хохот. Хохотал некто большой и непонятный. Пока он хохотал, Сова сделала знак Филину, чтобы спрятался и не высовывался, пока не позовут. Филин понял и слился с соседним деревом.

Соловей тем временем разглядел того, кто хохотал. Это был получеловек-полуволк. Шерсть сыпалась с него клочьями, но до конца превратиться в человека он не мог: что-то ему мешало.

«Может, больной какой?» – подумал Соловей.

«Сам ты больной, – влезла в его мысли Сова. – Откуда здесь оборотню взяться, сам подумай, а? Правильно: из другого измерения. Вот и застрял, не может перевоплотиться ни туда, ни сюда. И вообще, возможно, это человек, которого затянуло к нам, но недотянуло, вот он и остался получеловеком».

Так размышляла Сова, и Соловей был с ней полностью согласен.

«Тогда я вызываю Отрывкина, – громко подумал Соловей, – без него мы точно не справимся. Мы же никогда не имели дела с таким вот перевоплощением из параллельного измерения без него».

«Давай», – согласилась в ответ Сова.

В это время странное существо наклонилось над сетью и сказало:

– Наконец-то вы у меня. Наконец-то я добрался до команды Отрывкина. – И существо радостно улыбнулось. Зрелище оказалось не из приятных.

У Совы и Соловья отвалились челюсти.

– А зачем тебе Отрывкин? – спросила Сова. – Что ты от него хочешь? И зачем ты разорил гнездо Филина?

– Я хотел таким образом выйти на вашу компанию, – сказало существо. – А как бы я еще вас нашел? Мне же надо привести себя в порядок, а то выгляжу как монстр какой-то.

Тем временем Соловей очень громко мысленно свистнул – такой у них с Отрывкиным был договор. Отрывкин должен был услышать этот свист, где бы ни находился, и прийти на помощь. А пока он не появился, Соловей решил узнать, что случилось с существом.

– Что с тобой случилось? – спросил Соловей. – Зачем тебе маг понадобился?

– Да ужас просто! – начало рассказ существо. – Копался я в огороде, никого не трогал. Вдруг – раз! – и потащило куда-то, закрутило, завертело и выбросило, в конце концов, в этот лес. Ни дома, ни семьи, и местность незнакомая. Только выбросило не в моем человеческом обличье, а с какой-то полушерстью на теле. Сначала я очень испугался и все пытался шерсть выдрать. Не получилось. Потом понял, что нахожусь не у себя дома, а занесло меня совсем в другую страну, уж не знаю куда. Есть было нечего, ручей нашел. Испугался я, не знаю, что и делать. Помирать таким волосатым вдали от дома, семьи? А все там, поди, уже совсем переволновались. Жена, наверное, белугой ревет... – Монстр всхлипнул. – А тут вдруг услышал, как две белки между собой обсуждали какого-то Отрывкина и его команду. Что, мол, сильнее магов на всем свете нет. Тут я и решил, что мне этот Отрывкин как раз и нужен. Ну а кто еще меня может спасти из такого состояния, если не маг?

«Интересненько, – подумала Сова. – Хорошие у нас здесь дела творятся: белки разговаривают. Надо Отрывкину сказать, чтобы немножко поумерил приток своей магии, а то у нас скоро трава начнет перешептываться».

– А зовут-то тебя как, болезный? – уже с сочувствием спросила Сова.

– Митяем кличут, – ответило существо. – Да погодите, я с вас сеть сниму. Если уж все по-человечески.

– И было бы по-человечески, если бы сам пришел, попросил, – отчитала Сова Митяя, – а не устраивал тут мексиканские страсти!

– Сеть где замагичил? Или тоже с тобой перенеслась? – язвительно спросил Соловей.

– Так здесь, у местных ночью утащил. Да и не знал я, что она замагичена. Сеть как сеть, – ответил Митяй.

«Во дела, – пробормотала про себя Сова. – Точно надо с Отрывкиным поговорить, на тему магической контрабанды-то».

Митяй понурился.

– А вы правда поможете? – спросил он с такой надеждой в голосе, что Соловей поперхнулся.

Пока они разговаривали, неожиданно, как из воздуха, перед всеми материализовался Отрывкин вместе с Левой. Лева, увидев друзей взъерошенными, нахохлившимися (причин радоваться не было), а рядом еще непонятно кого: то ли человека, то ли монстра, – готов был сразу сожрать кого угодно. Ну, может, не сожрать, но на клочки порвать точно.

– Ты, чудо лохматое-волосатое! Ты кто такой, чтобы моих друзей обижать?! – взревел Лева. – Да от тебя самого сейчас одни клочки останутся! Ты на моих друзей лапу поднял!..

Тут подал голос Отрывкин:

– Лева, ну все, давай уже успокаивайся. Мы сейчас выясним, в чем дело, а потом уже будем действовать по ситуации.

Сова с Соловьем наперебой рассказали Отрывкину и Леве всю свою историю и историю человека-монстра. Филин в это время приводил в сознание жену и всхлипывал: ему всех было жалко.

– Что ж, – сказал Отрывкин, – суду все ясно. Этот человек ни в чем не виноват, кроме того, что выкрал ни в чем не повинную семью, а это дело поправимое. И человека мы сейчас вылечим и отправим в его измерение.

– Ой! – испугался Митяй. – А я что, в другой мир попал? Меня опять как-нибудь не вывернет наизнанку?

– Ну да, в другой, можно и так сказать... – ответил Отрывкин. – Не бойся, все будет в порядке.

Отрывкин подул в воздух и щелкнул пальцами. Шерсть монстра опала, и все увидели, что перед ними стоит обычный человек. Даже одет он был для работы в огороде, как он и рассказывал.

Человек осмотрел себя со всех сторон и радостно засмеялся:

– Ну наконец-то я стал самим собой! Спасибо вам, ребята. А тебе, Отрывкин, отдельное спасибо! Будешь в наших местах – заходи. Правы были белки: такого мага поискать еще. И вы все, птицы, не держите на меня зла. – И по очередному щелчку Отрывкина человек растаял в воздухе.

Радостный Филин привел жену в сознание. Она непонимающе крутила головой, а увидев, в каком положении находятся ее будущие дети, чуть опять не упала в обморок. Тут уж Сова с Соловьем подлетели, клацнули хором клювами (научились у Отрывкина вместо щелканья пальцами), и жена Филина пришла в себя окончательно. А Лева ходил и гордо бил себя хвостом по бокам, посматривая вокруг, мол, все хорошо, все в порядке, если что – я рядом.

Отрывкин спросил Филина:

– Куда вас телепортировать? Ты мне мысленно покажи, и я туда вас и отправлю. Чтобы времени зря не терять.

Филин закрыл глаза, сосредоточился, и через несколько минут ни его, ни его семейства уже на поляне не было.

– Ты, Отрывкин, сегодня какой-то серьезный, – заметила Сова. – Ни шуток, ни прибауток. Все четко: дело сделал и домой.

– Да у меня сегодня что-то настроение такое, – ответил Отрывкин. – Это все после Бермудского треугольника. Может, он на меня так повлиял.

– Ты сам-то в порядке? – спросил Соловей. – Может, помощь какая нужна?

– Не-а, все в норме, – ответил Отрывкин. – Дедулиной настоечки сейчас примем и полечимся. Ребятня в норме, а это главное. На поляне крысята играют с котятами Васи.

– Почему это «с котятами Васи»? – недовольно спросил Лева. – Они что, моими котятами перестали быть?

– Ну что ты, как старый драндулет, заводишься с полпинка? – одернула его Сова. – Просто первым подвернулось слово «Вася», поэтому Отрывкин так сказал. Никто не ущемляет твоих отцовских прав.

– Это было бы сложно, – уже улыбаясь, заметил Лева и добавил: – А если бы подвернулось слово «Миша»? – Лева сел на любимого конька.

Так, неспешно разговаривая и необидно подкалывая друг друга, вся компания телепортировалась в Дом.

– А ты, Отрывкин, в курсе, – ехидно начала Сова, – что у нас в лесу белки разговаривают? Тебя, между прочим, да и нас с тобой вместе, хвалят.

– Угу. А еще люди замагиченными сетями рыбу ловят! – вставил Соловей.

– Ну, если хвалят, то это нормально, – засмеялся Отрывкин. – Вот если бы ругали, тогда я бы им показал, почем фунт лиха. А вот про сети поподробнее, – уже серьезно добавил он.

– Так наш Митяй у кого-то сети спер, чтобы нас поймать, а они замагиченными оказались, мы их порвать не смогли, – рассказала Сова.

Отрывкин задумался, пощелкал пальцами и улыбнулся:

– Все в порядке. Сеть я почистил от магии и вернул хозяевам. Предприимчивыми рыбачки оказались. Они около нашего Дома сеть положили, вот она магией и пропиталась. Вреда не нанесли. Домой вернемся, и защиту поставлю от утечек.

Что он и сделал.

Дом встретил наших путешественников отличным ужином (потому что, пока они совершали добрые дела, уже наступил вечер). И Ворон с веселой Васей, крысятами и котятами повели наших путешественников за стол. Дом в этот раз расстарался – ужин был прекрасным. За ужином всех развлекал Ворон, который остаток дня пропадал у себя: он писал байки. Когда все поднялись из-за стола, то дружно решили, что пойдут в библиотеку и там Ворон обязательно должен им рассказать очередную байку.

Как только все пришли в библиотеку, позвали Алешку. Такой дружной компанией все расположились по своим уже насиженным и належанным местам и стали ждать рассказ Ворона.

– Сегодня расскажу вам забавную историю, – начал Ворон, – а правда это или ложь, решайте сами. Итак, начинаю...

Глава 5. «...и крылья эту свадьбу вдаль несли»

Однажды дождливым пасмурным днем, когда не хотелось никуда выходить, Отрывкин сидел у себя в кабинете. Он задумчиво смотрел в окно на поляну перед Домом, и всякие мысли вертелись у него в голове.

«А что будет, – думал Отрывкин, – если, например, к летательному кристаллу Дома приспособить еще и плавательные функции? Только вот как это сделать? Во-первых, спросить у Дома: оно ему надо? Конечно надо: кто же откажется себя усовершенствовать и научиться чему-то новому? Вопрос с Домом решен... почти. Надо как следует обдумать, посоветоваться с Вороном, да и с остальными бы неплохо переговорить на эту тему – вдруг что-то дельное присоветуют, маги все-таки...»

Так неторопливо текли его мысли, как всегда, в определенном магическо-изобретательском направлении.

Вдруг раздался стук в окно. Отрывкин, замечтавшись, все представлял, как будет выглядеть плавающий Дом.

«А если его еще и нырять научить, Дому вообще цены не будет!..» – восторженно думал Отрывкин.

Стук в окно стал настойчивее. Он был настойчив до такой степени, что угрожал превратить окно в осколки. Дом был против. Поэтому он расскрипелся всем чем мог, пытаясь привлечь внимание Отрывкина, – всеми досками, половицами, ставнями. Кочерги все дружно грохнулись на пол. И только тут Отрывкин соизволил спуститься с небес на землю, оторвался от мечтаний. Он действительно услышал стук в окно, угрожающий превратить стекло в осколки. Еще Отрывкин понял, что и Дом против такого вандализма.

Выглянув, Отрывкин увидел огромную змею, которая с вытаращенными глазами, пылающими красным цветом, настойчиво стучала кончиком хвоста в окно. Хвост был настолько мощным, что бедное окно уже дребезжало из последних сил.

«И как я мог не услышать такого громкого стука? – подумал Отрывкин. – Ведь таким хвостом-бревном и убить можно, не то что окно проломить. Да что за безобразие!..»

Он продолжал размышлять, забыв, что можно просто откликнуться на стук и спросить, что, в конце концов, нужно.

Через некоторое время Отрывкин все-таки пришел в себя – ох уж эти изобретатели! – открыл окно и весьма сварливо спросил:

– Ну и что происходит, я вас спрашиваю? Обязательно окно мне выламывать?! – Отрывкин начал закипать. – Здесь вам не общественная лавочка! Здесь вполне себе приличный частный Дом, в котором живут уважаемые люди! И прекратите уже долбить в окно, я вас прекрасно слышу!

– Извините! – громким басом прошипела змея, почти прокричала. – Я Змея, и мне необходима ваша помощь. Я так долго стучала в окно, что не сразу смогла остановиться. Знаете, это очень увлекательное занятие оказалось – стучать в ваше окно. Извините, увлеклась...

– Я понял, что вам нужна помощь, – уже успокоившись, начал Отрывкин, – но я абсолютно не могу понять какая. Еще я понял, что вам очень понравилось стучать в мое окно. Но, убедительная просьба, не делайте больше так. Мой Дом очень не любит, когда его разрушают.

– Да-да, – прошипела Змея, – я все поняла, извините, пожалуйста. Перейдем к делу. А дело вот в чем. Я знаю, что у вас есть приятели драконы, и я прекрасно осведомлена о том, что они веганы. Но, несмотря на пристрастия в пище, они одним своим видом распугали вокруг всю живность, которая мне жизненно необходима. Это лягушки, мыши, крысы. Все те животные, которыми питаюсь я. А без пищи, сами знаете, долго не протянешь. Кстати, вы в курсе, что в вашем Доме очень аппетитно пахнет крысами? Может быть, вы поделитесь ими? А то я очень долго сижу на разгрузочной диете, голодаю. А это до добра не доведет.

Отрывкин внимательно выслушал Змею, удивляясь ее размерам. И тут до него дошли последние фразы про крыс.

– Уважаемая, у нас здесь не общепит, крысами не торгуем. И вообще, – начал закипать Отрывкин, – если хоть один из крысят из моего Дома неожиданно пропадет, я буду знать, к кому обращаться. И этому кому-то очень не повезет! – Отрывкин заводился все больше и больше. – А то, что мои друзья драконы виноваты в распугивании вашего обеда, или ужина, или уж не знаю, чего там еще, так это ваши проблемы, милочка! В конце концов, вы могли бы принимать пищу где-нибудь в другом месте, а не около жилища моих друзей!

– Я живу там уже двести лет! – возмущенно зашипела-забасила Змея. Было впечатление, что она кричит. – Почему я должна бросать свой дом только из-за того, что там поселились молодые драконы, которых «крышует» известный в округе маг!

Змея тоже завелась не на шутку.

– А если, уважаемая, вы продолжите оскорблять меня и моих друзей, то закончится это для вас очень плачевно! – язвительно улыбаясь, продолжил Отрывкин. – Пожалуй, вы закончите жизнь в образе лягушки на самом дальнем болоте, которое смогу найти. А может, это будет другое измерение! Выбор за вами: либо вы убираетесь подобру-поздорову из тех мест, где живу я и мои друзья, либо вас ожидает то, что я только что озвучил, – закончил резко Отрывкин.

– Ах так! – проскрежетала Змея. – Вы об этом еще очень пожалеете! – И, к удивлению Отрывкина, Змея очень быстро исчезла в траве, несмотря на свои габариты.

Отрывкин не на шутку встревожился: угроза угрозой, а его друзьям действительно грозит опасность. Уж слишком решительно Змея действовала, да и размеры позволяли ей многое.

«Надо срочно собирать всех своих!» – подумал Отрывкин.

Он свистнул, и через пять минут вся его команда собралась в библиотеке.

Библиотека, как всегда, оставалась штаб-квартирой команды Отрывкина. Собрались все: Ворон, Сова с Соловьем, Лева и Вася. Только детей не было: котят и крысят не брали на опасные задания. А Маня наверняка спала: во время сна она подзаряжалась. Она вообще редко выходила из лаборатории.

Все недоуменно смотрели на Отрывкина: мол, что случилось? Давно ничего не происходило. В округе вроде все нормально.

Отрывкин, поняв недоумение друзей, решил им все объяснить. Он рассказал о визите Змеи, о ее угрозах и сказал:

– Действовать надо без промедления. Как только мы со Змеей закончили разговор, она настолько быстро исчезла в траве, что я даже не успел заметить, в каком направлении она уползла. А она – прямая угроза нашим друзьям драконам, не говоря уже о крысятах. Кстати, где они? Почему на свист не пришли?

– Да спят они после обеда, – ответил, позевывая, Лева.

– Быстро найти мне крысят! Вы что, не понимаете, что ли? Разговор о серьезных вещах! Это не шутка, а угроза жизни. Нашей жизни!.. – строго выговаривал все Отрывкин.

Только тут до его друзей дошла серьезность ситуации. Лева быстро спрыгнул с кресла и рысью метнулся на кухню, в уголок, где в теплом пледе, на небольшом, сделанном специально для них, мягком диванчике обычно спали крысята. Там он их и нашел.

Пересчитав всех по головам, а потом и по хвостам, Лева убедился, что все в порядке, все малыши на месте. Он вернулся в библиотеку и доложил Отрывкину:

– Крысята в норме. Спят. Все в наличии.

– Молодец, Лева, – произнес Отрывкин. – Уж больно серьезная ситуация. Давайте решать, что делать.

– Предлагаю, – заговорил Ворон, – разделиться на группы и отправиться на поиски Змеи.

– На какие группы делиться будем? – язвительно спросила Сова. – Ты, многоуважаемый, забыл, что у нас Манюня есть? Почему бы ее не зарядить на поиски этой змеюки? А вот когда ее найдем, – мечтательно проговорила Сова, – вы мне ее отдадите. Уж я знаю, как со змеями разговаривать...

Сова даже причмокнула, вспомнив молодость.

– Сова! – воскликнул Соловей. – Ты человек! Когда это ты успела пристраститься к змеиной диете?

– А кто тебе сказал, пернатый, – пробурчала Сова, – что речь идет о еде? Речь идет, к твоему сведению, о том, чтобы просто по душам поговорить, а заодно выяснить, откуда такие св... пардон за мой плохой французский, змеи появились около нашего Дома. Да и вообще в нашей округе.

– А вот это вопрос интересный, – сказал Отрывкин. – Этим мы обязательно займемся, но для начала надо поймать Змею. И Сова права, обратимся мы к Манюне. А уж потом будем разделяться на группы или что там надо будет сделать.

Все дружно закивали в знак согласия с Отрывкиным и отправились в лабораторию, где в уголочке проживала Манюня. Ей надо было немного: чуть дедулиной настойки, не более двадцати капель, да чтобы периодически давали передохнуть, подзарядиться. А поспать она была большой любительницей.

Вот и сейчас, когда все пришли в лабораторию, Манюня преспокойненько дрыхла без задних ножек, и виделись ей сладкие сны: будто она, Манюня, невесомо порхает над цветами, растущими на поляне. При этом у Манюни на спине растут прозрачные стрекозиные крылышки – тонкие, нежные и прозрачные. Это было так восхитительно красиво и приятно!..

Манюня порхала и одновременно любовалась своими крыльями. Но неожиданно крылья сложились, и Манюня со всей высоты грохнулась, если не сказать хуже, на лужок. Манюня открыла глаза, поняла, что сон закончился, и очень огорчилась. Но, увидев около себя Отрывкина и всех остальных своих друзей, успокоилась.

– Эх, такой сон не дали досмотреть, – вдохнула Манюня и мечтательно протянула: – А я ведь там летала на крылышках... Когда еще такой сон увидишь?

– Манюня, обещаю тебе, что обязательно подумаю над этим вопросом. Возможно, крылья у тебя будут. Если, конечно, ты сама не передумаешь, – с улыбкой произнес Отрывкин. – Но сейчас ты нам нужна по такому вопросу... – И Отрывкин рассказал Манюне все, что случилось со Змеей и зачем Манюня понадобилась.

Манюня разахалась и, подумав, сказала:

– Пожалуй, я смогу помочь. Ведь ты же меня создавал не только для других измерений. А уж в своей округе я кого хочешь найду!

– Манюня, ты прелесть! – прощебетал Соловей, очень довольный, что все так просто складывается. Но тут начал высказываться Отрывкин, и хорошее настроение Соловья как ветром сдуло.

– Понимаешь, Манюня, тут такое дело... Змея, возможно, непростая, потому что уж слишком быстро для своих габаритов она исчезла. Давай ты попробуешь, а там видно будет? – закончил Отрывкин.

Манюне описали всю ситуацию: габариты змеи, ее планы относительно друзей, ее необычную скорость. И, конечно, то, что времени совсем мало и искать надо быстро и продуктивно.

Манюня морально была подготовлена. Осталось подготовить ее физически. Отрывкин протер спиртом ушки-антенки Манюни и накапал по двадцать капель дедулиной настойки, на которой работала Манюня, на каждое ее розовое пятнышко. Пятнышки при этом покраснели.

«Так, – подумал Отрывкин, – процесс пошел».

Манюня скрипнула, ушки-антенки начали вращаться вокруг своей оси все быстрее и быстрее, и через пять минут Манюня исчезла, оставив после себя белую полосу, как реактивный самолет. Полоса указывала направление, где жили дракончики, Уголек и Зеленый.

– Что ж, – сказал Отрывкин, – самое время навестить наших друзей. Давно мы у них не были.

– Ох и развлечемся! – мурлыкнул Лева, улыбнувшись во весь клыкастый рот.

– Да уж, – сказала Сова, – давно мы наших дракончиков не навещали. Вот и повод нашелся.

– Телепортируемся все вместе, – произнес Отрывкин.

Через секунду никого уже не было.

* * *

Пока Отрывкин с командой разрабатывали план спасения от врага, этот самый враг, то есть Змея, очень злая и недовольная приемом Отрывкина, со скоростью электрического самоката неслась к своему дому. А дом, как мы знаем, находился около пещеры драконов.

– Я вам покажу, как не уважать старших! – захлебываясь слюной, злобствовала Змея вслух. – Вы у меня попрыгаете еще! Вы узнаете, почем фунт лиха. Сейчас доползу до драконов, и они первыми поплатятся за хамство Отрывкина. Они вообще пожалеют, что связались со мной!..

Так рассуждала Змея, наслаждаясь картинами, которые рисовал ее воспаленный старческий разум.

Дракончики – Уголек и Зеленый, – ни о чем не подозревая, даже не думая о том, какие тучи сгущаются над ними и над их счастьем, готовились к свадьбе. Уголек дописывала последнее приглашение, Зеленый заканчивал список продуктов.

– Слушай, Уголек, – сказал Зеленый, – как здорово мне имя сменили! А то все «Зеленый» да «Зеленый». То ли дело «Изумруд»! Красота! Спасибо тебе, любимая, – нежно протянул бывший Зеленый.

– Да, мне тоже больше нравится, – улыбнулась Уголек и чмокнула теперь уже Изумруда. – Ты вырос, и цвет чешуи у тебя из зеленого стал изумрудным.

– Слушай, Уголек, – заволновался Изумруд, – а ведь вся команда Отрывкина ест, наверное, разное. Или можно на всех одну еду заказывать?

– Вот учу тебя, учу, – проворчала Уголек, – а ты все никак запомнить не можешь: они все люди. Находятся в ипостасях животных, потому что они маги. Им просто нравится находиться в своих ипостасях. Понимаешь, нравится так людям.

– А-а, – протянул Изумруд, – теперь-то понятно.

– Что тебе понятно? – возмутилась Уголек. – Будто первый раз в жизни тебе об этом говорю! Заказывай все, что любят люди, а конкретно Отрывкин. Вообще-то, их избаловал Дом. Он готовит им такие разносолы, что ни в каких ресторанах не найдешь. Поэтому тебе, дорогой, надо о-очень постараться, – ехидно закончила Уголек.

– Да чего уж, – пробормотал Изумруд, – конечно, постараюсь. Разобьюсь, но найду все, что надо. Для таких людей, которые во мне увидели человека, да еще познакомили с такой красавицей, как ты, я в лепешку разобьюсь! – закончил Изумруд.

Уголек засмущалась и покраснела от удовольствия. Выглядело это очень пикантно на ее черной чешуе.

В траве, недалеко от мирно беседующих драконов, раздался шум приближающегося поезда.

«И откуда у нас поезда?» – удивленно подумала Уголек, а Изумруд начал нервно озираться.

Шум сопровождался то ли шипением, то ли злобным бормотанием в басовых тонах, которые неизвестно кто издавал. И вдруг на поляну вылетела огромная змея. Глаза ее горели красным, от тела валил пар, и вообще, она производила впечатление не совсем вменяемого существа.

Змея с трудом затормозила, подняв облако пыли. И воззрилась на Уголька. Такой смеси злобы и торжества, какая горела в глазах змеи, Уголек еще ни у кого не видела. Она занервничала.

– Слушай, Изумруд, – сказала тихонько Уголек, – давай-ка мы в воздух поднимемся.

Не успела Уголек закончить говорить, как змея сделала бросок. Но бросок оказался настолько мощным, что та, перелетев через Уголька, кубарем покатилась по обрывистому склону. Уголек находилась на краю склона, и за ней обрыва не было видно.

Уголек поежилась, но тут к ней подлетел Изумруд.

– С тобой все в порядке?! А то эта сумасшедшая настолько быстро кинулась, что я даже понять не успел, что она в тебя метит! И что ей от нас надо? – испугавшись за невесту и уже заводясь, произнес Изумруд.

На поляне раздался треск, и из ниоткуда появилась Манюня. Ее пятнышки пылали алым огнем, глаза светились, ушки вращались с такой скоростью, что создавали эффект вентилятора.

– Я не опоздала? – спросила Манюня.

– Манюня, как я рада тебя видеть! – заголосила Уголек. – Ты как нельзя вовремя!

– Стоп, – произнесла Манюня. – Я тут ищу кое-кого, вот и расскажи мне, не появлялся ли этот кое-кто у вас на поляне?

– Если имеешь в виду эту ползучую, гм, сущность, которая чуть не свалила с лап Уголька, – разъяренно начал Изумруд, – то такая точно появлялась! А если она еще раз появится, то будет иметь дело со мной! И уж поверь, мало ей не покажется!

– Значит, не опоздала, – заключила Манюня спокойно. – Конечно, я не могла опоздать, с такой-то скоростью. Отрывкин меня зарядил таким количеством дедулиной настойки, что меня до сих пор тянет кого-то искать и куда-то бежать, – проворчала Манюня.

– Так, значит, Манюня, тебя послал Отрывкин? – спросила Уголек. – Значит, он все знал! А где же остальные?

– Здесь остальные, – прозвучал ворчливый голос Совы, – просто за нашей Манюней так сразу не угонишься. Такую скорость развила, как реактивный самолет! А мы должны еще и точки направления определить, поэтому чуть позже прибыли.

– Привет! – радостно поприветствовал Отрывкин дракончиков. – Мы соскучились, и мы по делу. Не приходило ли к вам...

– Не только «приходило», но уже «напало» и «исчезло», – ответила, не дав Отрывкину закончить вопрос, обрадованная Уголек. – Она вон там, в кустах, в конце склона валяется. Если еще в себя не пришла. Вылетела тут на запрещенной скорости и чуть меня не сшибла, хотя на уме у нее было совсем другое. И мне это абсолютно не нравится. Что мы ей сделали? – расстроенно закончила Уголек.

– Ты не расстраивайся, – сказал Лева, который тоже уже появился, – мы своих в обиду не даем. Как только поняли, что вам угрожает опасность, сразу бросились выручать. А сейчас будет самое интересное... – многообещающе заулыбался Лева во все клыки.

– Сначала Змею найди, – ехидно сказала Сова, – а потом уже клыками сверкай!

– Да найдем, куда она денется, – прощелкал Соловей. – Сейчас слетаю, гляну, где она там валяется. Ну, или не валяется... – добавил он с сомнением.

– Договорились, – сказал Отрывкин. – Соловей и Ворон летят на разведку. Без меня никаких действий не предпринимать, это приказ! Вы должны только узнать, где Змея. Ну и, по возможности, что она собирается делать. Прилетаете сюда и докладываете. А потом будем решать, что делать. Должны же мы, в конце концов, разобраться, что ей было нужно. И чего она добивается.

– Здравый подход к решению проблемы, – проговорил Ворон. – Уже летим.

Ворон с Соловьем полетели над склоном, исследуя все булыжники и кусты, куда могла бы закатиться Змея. Они внимательно всматривались и вскоре увидели довольно громоздкий клубок, в котором только человек с очень богатым воображением мог узнать Змею.

Птицы некоторое время кружили над клубком, пытаясь понять, жива Змея или нет.

Увидев некую пульсацию на ее шкуре, Ворон удовлетворенно пробормотал:

– Жива. Теперь никуда не денется.

Змея судорожно тоже пыталась сообразить, жива ли она еще после такого пробега и падения. И вообще, где находится. И почему не может найти свой хвост и определить его местоположение. И где вообще ее голова. И почему эта голова так болит.

Вопросов было так много, что Змея очень быстро устала и, вздохнув, потеряла сознание.

Ворон с Соловьем определили (не зря же они были магами), что Змея находится в очень плохом состоянии. На данный момент – вообще лежит без сознания.

Узнав все необходимое, птицы быстро телепортировались к Отрывкину (что зря время терять на полет). Отрывкин и его компания с нетерпением ждали доклада разведчиков.

Когда Отрывкин услышал, в каком состоянии Змея, он тотчас принял решение.

– Действовать будем так, дорогие мои, – сказал Отрывкин. – Змею я телепортирую сюда, под защитным куполом. А вы, – обратился он к драконам, – отойдите подальше, на всякий. Потом мы ее лечим, приводим в чувство... В конце концов, она не ела очень долго и вообще может коньки двинуть, поэтому будем гуманными... – продолжал Отрывкин.

– Не проще ли и не гуманнее ли сразу ее в таком состоянии и прихлопнуть? – произнесла Сова-альтруист. – А то как бы чего не вышло.

– Нет, так мы делать не будем, – заявил твердо Отрывкин. – Это не наши методы, – улыбнулся он. – Сначала окажем всю необходимую медицинскую помощь, – продолжил Отрывкин, – а уж пото-ом... – пробормотал он.

– Вот, это по-нашему! – обрадованно воскликнул Лева.

– Ну, еще ничего не решено, – смущенно пробормотал Отрывкин, – это я поддался вашему настроению. Сначала все-таки надо выяснить, что у нее на уме и что ей надо.

– Абсолютно согласен, – сказал Ворон. – А добить мы ее всегда успеем.

Отрывкин удивленно посмотрел на Ворона, который всегда выступал за миролюбивое решение отношений.

– А чего ты ждал? – возмутился Ворон. – Своих в обиду не даем!

Уголек и Изумруд, которые слышали весь разговор своих друзей, только одобрительно кивали.

Отрывкин щелкнул пальцами, и Змея оказалась рядом с ним под защитным куполом.

– Береженого Бог бережет, – произнес Отрывкин и продолжил заклинание.

Он что-то пробормотал, как всегда шепотом, дунул на Змею, и Змея пришла в сознание.

– Опять вы... – устало прошипела Змея. Глаза ее при этом были обычными, а не светились красным, как вначале. – Ну что вы от меня хотите, что вам от меня еще надо? И так чуть не угробили. Что вы хотите от пожилой змеи, которая не имела во рту ни крошки вот уже несколько месяцев?

– Мы хотели бы узнать, уважаемая, – начал Отрывкин, – что вы от нас хотите? Чего добиваетесь? Почему не любите наших друзей драконов? Со своей стороны, – продолжил Отрывкин, – уж я прослежу, чтобы ни одно живое существо не страдало от нашего присутствия, кто бы оно ни было! Об этом я очень серьезно поговорю с драконами! Как они могли допустить, что живые существа: лягушки, крысы и мыши – просто от страха покинули свои жилища.

– Ой, а мы вообще об этом не подумали, – растерянно произнесла Уголек. – Что ж делать-то, а?

Изумруд рядом неуверенно переминался с лапы на лапу.

– Думаю, Ворону надо наложить особое заклинание, чтобы вас не боялись, никто. Своего рода мимикрия, – предложил Отрывкин.

– Давайте я, – сказала Сова и, не дожидаясь ответа, что-то пробормотала и клацнула клювом.

Неожиданно вдоль площадки ровными шеренгами выстроились мыши, лягушки, жабы – вся мелкая живность, которая была рядом. Они стояли молча. Глаза у всех были закрыты.

Все с изумлением посмотрели на то, что сотворила Сова. Набрав воздуха в грудь, Лева повернулся к Сове, чтобы высказать все, что он о ней думает, и поперхнулся. Сова тоже стояла по стойке смирно с закрытыми глазами, только кончик хвоста подрагивал.

Грянул хохот, смеялись все.

– Это надо же было так намагичить! – сквозь смех сипел Лева. – Не только всех мелких, но и себя любимую заколдовала!

– Хи-и-и! – Соловей еле успевал вдохнуть. – Так у нее еще и хвост подрагивает. Команды отдает, не иначе!

Ворон вытер слезы, выступившие от смеха, и щелкнул клювом. Моментально вся выстроившаяся мелочь дружно моргнула, встрепенулась и скрылась в траве. Лишь Сова никуда не скрылась, хотя попыталась. Она стояла и покачивалась, недоуменно глядя перед собой.

Тогда Соловей подлетел и просвистел ей прямо в ухо, весьма немелодично.

Сова вздрогнула, моргнула и ворчливо спросила:

– Ну что у вас опять случилось?

Стараясь не улыбаться, Отрывкин все рассказал, объяснил, что она, Сова, так спешила, что львиную часть магии на себя направила, чего ей, Сове, делать никак нельзя. Сова недоверчиво выслушала, потом заметила, что стои́т она как-то не по-совиному – вытянувшись по стойке смирно, – сменила позу и заявила, что у нее, Совы, все в порядке и что ее, Сову, не волнуют всякие шуточки. Но к сведению совет она примет.

Змея во все глаза смотрела на происходящее.

Все понимающе переглянулись, и Отрывкин сказал:

– Так, с этой проблемой закончено, теперь дальше: надо накормить Змею. Извините, живых существ в пищу не употребляем, поэтому все, что могу вам предложить, – это хорошо приготовленное на гриле мясо.

Змея удовлетворенно зашипела:

– Благодарю. Это было бы очень своевременно и... – Вздохнув, она устало закончила: – Надеюсь, вкусно.

Отрывкин тем временем щелкнул пальцами, и перед Змеей оказалось блюдо с горой жареного мяса, порубленного на небольшие куски. От мяса шел изумительный аромат. Змея с удовольствием принюхалась и начала заглатывать куски целиком, как привыкла. Через непродолжительное время Змея насытилась и откатилась в сторону, превратившись в небольшой бочонок. Даже глаза покрылись сытой поволокой.

– Надеюсь, вам пойдет на пользу то количество, которое вы сейчас проглотили, – промычала Сова. – А то ведь, уважаемая, вас ожидала очень прискорбная участь. Вам ведь грозила смертная казнь в виде лишения хвоста по самую шею. Не рубить же вам голову – мы люди гуманные.

Задремавшая было Змея, услышав такие речи, чуть опять не укатилась под обрыв.

– Спокойно, все хорошо, все идет по плану! – засмеялся Отрывкин. – Теперь объясните нам, уважаемая: что бы вы хотели от нас еще? есть ли к нам какие-либо претензии?

– Есть, – с трудом прошипела объевшаяся Змея.

Услышав такое, Сова чуть не подавилась собственной слюной.

– Вы накормили меня такой вкуснятиной, что теперь я не смогу есть ничего, кроме жареного мяса. Но откуда в лесу жареное мясо, объясните мне пожалуйста? – трагически прошептала Змея.

Тут уж заржали все. Уголек с Изумрудом от переполняющего их веселья выписывали в воздухе кренделя.

– С этим я вам помочь смогу, – отдышавшись от смеха, сказал Отрывкин. – Я сделаю так, что, как только вы проголодаетесь, перед вами будет возникать абсолютно такое же блюдо с жареным мясом. Вас устроит такое меню? – с улыбкой спросил он Змею.

Та успокоилась и уже умиротворенно прошелестела:

– Спасибо огромное. Вы меня не только спасли от голодной смерти, но и предложили такой замечательный выход, о котором можно было только мечтать, в моем-то возрасте и с моими-то болячками. – Змея благодарно закончила: – А то я уж тут помирать собралась.

– Угу, помирать собралась... И других с собой прихватить хотела, – бормотнула себе под клюв Сова, которая никак не могла простить Змее покушение на своих друзей, и на себя любимую в том числе.

– Да это так уж получилось, так уж сложилось все одно к одному, – извиняющимся тоном сказала Змея, расслышав Сову. А Сову расслышать только мертвый не мог. – И мне очень стыдно за свое поведение. За столько лет это первый такой срыв ужасный, – прошелестела Змея.

– Да ладно, чего уж там, с кем не бывает, – примирительно произнес Лева.

– Со мной, – отрезала Сова и хотела что-то добавить, но, получив по темечку клювом от Соловья, замолчала.

Все были довольны и счастливы, Манюня получила свою долю благодарности за оперативную работу.

Тут заверещали дракончики.

– А как же приглашение? – расстроенно вскрикнула Уголек. – У нас же сегодня свадьба! И мы вас всех хотели пригласить! А теперь уже ничего не получится как надо. А я так хотела, чтобы было все красиво!.. – всхлипывала она.

Изумруд обнял ее и начал утешать:

– Но все же хорошо! Все здесь! Все пришли к нам гости! Да еще гостей добавилось. – Он кивнул на Змею и обратился к ней же: – Вы же не откажетесь принять участие в нашем празднике?

– Почту за честь, – польщенно сказала Змея. – Я очень давно не участвовала в таких торжествах. Спасибо за приглашение!

– Вот и хорошо! Как бы там ни было, начинаем веселиться! – засмеялся Отрывкин. – Итак, крибле-крабле-бумс, как было в одной старинной сказке, и скатерть-самобранка готова!

На поляне перед пещерой драконов как по волшебству – а на самом деле, именно по волшебству – появился громадный стол, уставленный всякими яствами. Там было столько всякого вкусного, что глаза разбегались.

Первыми глаза разбежались у Совы – она просто не знала, с чего начать. Тут ее взгляд упал на бутылки, которые стояли на столе, необычной формы и в огромном количестве, и вопрос решился сам собой. Остальные выбирали то, что им нравится.

Начался пир горой, и дым стоял коромыслом, и было весело, и пошли душевные разговоры. Продолжилось все плясками и песнями. Свадьба удалась на славу! Единственного, чего не было, так это драк, склок и никому не нужных обид. Все были веселы, довольны и счастливы. Особенно молодые и, неожиданно, Змея. Она веселилась от души. Столько хороших слов в свой адрес она не слышала лет... Да вообще никогда не слышала.

Неожиданно к веселью присоединились жители местных деревень и поселков. Свадьба так гудела и плясала, что никого не могла оставить равнодушным. Народ приходил, всматривался, вслушивался – и оставался дальше веселиться. Невозможно было бросить такую душевную и веселую компанию, какой была компания Отрывкина. А он тайком от всех колданул. Теперь наутро у всех будет хорошее настроение и никакого похмелья и негатива. Лишь добрые воспоминания и пожелания счастливой жизни молодым.

О своей неприязни к драконам местные давно забыли и даже гордились, что рядом с ними живут такие красавцы.

– Прошу познакомиться с моим супругом, – в какой-то момент сказала Уголек. – Прошу любить и не жаловаться: мой муж Изумруд!

– А хто это? – удивилась Сова. – Зеленого куда дела?

– Так он вырос, чешуя цвет поменяла. И я его стала называть Изумрудом, – объяснила счастливая невеста.

– Ну, за Изумруда! – воскликнула Сова. – Будьте счастливы!

Но все хорошее тоже иногда заканчивается.

Отрывкин и его друзья подошли к дракончикам, душевно с ними попрощались. Обещали приезжать в гости почаще, ну и к себе приглашали. Отрывкин проследил, чтобы никто не обидел старую Змею, которая тоже отправилась домой, пожелав всего самого хорошего. Она была очень рада, что у нее появились такие замечательные друзья. Потихонечку компания Отрывкина отправилась в Дом. Ну, относительно потихонечку. Они просто телепортировались сразу, и все, через секунду оказались у себя на лужайке.

Старый Дом приветливо распелся. Видно, соскучился по друзьям.

Сова, оторвавшись на свадьбе друзей по полной, очевидно, продолжала начатый с Левой на свадьбе разговор:

– Вот ты говоришь, что все можешь.

– А я все могу? – спросил Лева удивленно. Очевидно, чувство скромности еще не совсем в нем уснуло.

– Ну как же, мы же разговаривали с тобой, – продолжала настаивать Сова. Язык у нее при этом, надо сказать, слегка заплетался. – А можешь ли ты, друг мой Лев, – с надрывом в голосе продолжала Сова, – прыгнуть, например, через горящее кольцо? Я в этом очень сомневаюсь.

Складывалось впечатление, что Сова рассуждает сама с собой.

– Это кто не может?! – зарычал выведенный из себя Лева. – Это я не могу? Да я все что хочешь могу!

Вася пыталась Леву успокоить. Не помогло.

– Докажи, – продолжала подначивать Сова, – а то так, на словах, все могут.

Вася с укоризной посмотрела на Сову.

– Сова, ну хватит его подначивать. Ты же знаешь, что Лева может столько, что другим и не снилось! Особенно совам, – уже злясь, закончила Вася.

– Нет, я могу! – настаивал Лева. – Я могу все! Только не все об этом знают. – И тут Леву осенило: – Сова, а давай я тебя научу плавать?

– Я сама тебя сейчас такому научу, – почему-то обиделась Сова, – век помнить будешь!

– Это что, наезд, я не понял! – возмутился Лева.

– Это не наезд, это тебе прямым текстом говорят, что, если продолжишь, то клюв набок и к врачу, – начала злиться Сова.

Лева махнул лапой в сторону Совы и нечаянно попал по ней. Сова улетела и впечаталась клювом в дерево. И примолкла.

– Так и думал, что у нас все закончится свернутыми клювами, – высказался Отрывкин.

Он подошел к дереву и вытащил брыкающуюся Сову, клюв которой застрял в дереве. Клюв, как обычно, был штопором.

– Сова, – тоже не совсем внятно произнес Соловей, – ты не представляешь, как я тебя понимаю.

– Ты еще не так меня поймешь, – многообещающе проклацала кривым клювом Сова, – сейчас у тебя такой же будет.

– С чего бы вдруг? – прощелкал Соловей и отлетел подальше.

– Да ну вас, – сказал Отрывкин, которому надоело уже слушать этот бред. – Хватит уже дурака валять!

Он привычно щелкнул пальцами, и клюв Совы приобрел нормальную форму.

– А полировка будет? – перестав гундосить, спросила Сова.

– Сейчас тебе все будет! – окрысился Отрывкин. – Будешь продолжать в том же духе, нырять научу.

Этого Сова от Отрывкина вынести не могла. Ладно, когда она с Левой, как она считала, шутила. Но когда любимый друг Отрывкин начинает угрожать, это уже ни в какие ворота.

– Раз так, раз меня все так ненавидят, я улетаю! Я насовсем улетаю!.. – раз десять повторила Сова, не трогаясь с места.

– Да куда ты от нас денешься? – лениво проворчал Лева. – Мы тут все уже приросли друг к другу. Даже поссориться толком не можем. Потому что друзья.

– Так это же отлично, – произнес Отрывкин. – В этом же и есть смысл настоящей дружбы.

Сова тем временем ощупывала клюв. Клюв оказался с полировкой.

«Ну, то-то же», – подумала Сова.

Так, потихоньку пересмеиваясь и в шутку переругиваясь, команда дошла до библиотеки. Отрывкин щелкнул пальцами, и все пришли в себя, кто из себя выходил. Тут же возник вопрос к Ворону.

– Ворон, ты как, в настроении нам сегодня что-нибудь рассказать интересненькое? – полюбопытствовал Соловей.

– Ворон, пожалуйста. А то мы без этого не заснем, – промурлыкала Вася.

– А с чего бы мне быть не в настроении? – спросил Ворон. – Свои байки я вам всегда готов рассказывать. Вы такая благодарная публика!

– Раз мы сегодня так повеселились, – прощелкала Сова исправленным клювом, – не расскажешь ли ты нам сегодня что-нибудь веселенькое?

– Легко! – радостно ответил Ворон. – Ну, слушайте.

И Ворон начал рассказывать...

Глава 6. Несостоявшаяся дуэль

Как-то раз, устав заниматься домашними делами и решать вечные проблемы, Отрывкин надумал отправиться в гости. Друзей за это время у него накопилось много, оставалось только выбрать к кому.

Отрывкин перебрал всех, кого видел в последнее время, и понял, что очень давно не виделся с молодой парой, которая запуталась в своих ипостасях: он превращался в лося и жил в лесу, а она превращалась в нерпу и, соответственно, жила в море. Это все случилось после небольшой ссоры, которая выеденного яйца не стоила. После нее оба решили уйти в свои ипостаси навсегда, и он остался лосем, а она нерпой, со всеми вытекающими. Отрывкин тогда почувствовал негатив, исходящий из поселка, и помчался на помощь, как всегда. Успел вовремя. Помирив обоих молодоженов и получив их согласие, Отрывкин заблокировал их превращение в свои ипостаси. И молодые смогли жить вместе. И вроде бы с тех пор жили счастливо.

Вот их-то и решил навестить Отрывкин.

Когда он стал собираться, к нему подошла Сова и спросила:

– А куда это собрался?

– Да вот думаю старых друзей навестить, – ответил Отрывкин, – давно у них не был. Хочу проведать, как там у них дела.

– Ну так мы сейчас мигом соберемся! – обрадовалась Сова.

– А ты что, со мной собралась? – удивился Отрывкин.

– Интересное дело! – возмутилась Сова. – Как мир спасать, так мы, а как в гости, так каждый сам по себе. Так дело не пойдет! И отправимся мы все вместе. Твои друзья – наши друзья.

Отрывкин засмущался и подумал: «Действительно, почему бы нам всем не пойти в гости? Люди они хорошие. А ребята мои совсем заработались, пусть отдохнут...»

Сова же уже развела бурную деятельность, и когда Отрывкин закончил размышления, в библиотеке собралась развеселая компания.

– Я так понял, что нас и в гости уже не зовут, – язвительно начал Лева. – То есть в приличную компанию нас приглашать нельзя. То есть мы, как домашние узники, должны сидеть Дома, а за его окрестности выходить ни-ни.

– Похоже на то, – грустно прощелкал Соловей, – друзья мы только для беды. А как только хороших людей навестить, так мы лицом, или чем там, не вышли!

– Ну, это вы загнули, – вмешался в разговор Ворон. – Все-таки мы одна команда. Отрывкин никогда не был уличен в предательстве друзей. Я больше чем уверен, что он просто не хотел отвлекать нас от дел.

– Ах, какие мы правильные. Конечно, Великий Отрывкин не может ошибаться, – сыронизировала Сова. – И хоть я его очень люблю, как своего лучшего ученика, – без ложной скромности уточнила Сова, – но все-таки он мог бы о своих друзьях подумать и быть к ним повнимательнее.

– Ну, Сова, что ты опять начинаешь? – примирительно сказала Вася. – Тебе же сказано было, что человек просто подумал, что может оторвать нас от дел. Это тебе не хухры-мухры – мир спасать каждый день.

– Взрослые, а вы что, действительно решили поссориться? – ехидно прозвенел голосок любимицы Отрывкина Асеньки, дочки Левы и Васи.

– Мелким слова не давали, – наигранно грозно сказал Лева. – Если некоторые считают себя любимчиками, это не дает им права голоса. По той простой причине, что они еще не доросли до взрослых.

Аська обиделась. Мальчишки – Матвей (или Мотя, как его чаще называли) и Прошка – промолчали. Аська вообще была самой разговорчивой из детей Левы.

Тут пришел Отрывкин, понял, что разговор уже состоялся: его обсудили со всех сторон и, более того, уже осудили, – поэтому просто сказал:

– Так, дорогие мои, без лишних слов собираемся и идем в гости к хорошим людям. А кто это мою любимицу обидел? Почему у Аськи глаза на мокром месте? У кого-то давно клюв на боку не был? – Отрывкин возмутился.

– Кто-то давно в тапки не превращался, – язвительно ответила Сова.

– Да никто никого не обижал, – произнес Лева. – Просто влезла во взрослый разговор и получила замечание с занесением.

– А тебя самого-то не занесло? – строго спросил Отрывкин. – Детей воспитывать – это не просто так, куколки-цветочки. Это, между прочим, огромная ответственность. Они и чувствуют все гораздо глубже взрослых, и понимают. Нельзя недооценивать их интеллектуальные возможности. Все вы знаете, как я отношусь к нашим детям. И Прошку с Матвеем очень люблю, и крысят наших. А уж свою любимицу Аську я вообще никому не позволю обижать. Даже папе родному, – закончил Отрывкин.

Аська вытерла носик лапой и гордо на всех посмотрела. Василиса одобрительно глянула на Отрывкина и строго – на Леву.

– Детей с собой возьмем в гости? – спросила Василиса.

– Конечно возьмем! – ответил Отрывкин. – Куда же мы без них-то? Да и по отношению к ним было бы несправедливо оставлять их дома и не знакомить с такими хорошими людьми. Пусть учатся общаться. Тем более эти люди плохому не научат.

– Не то что некоторые из нашей компании, – ворчливо просипела Сова.

– Ты себя имеешь в виду? – почему-то сразу завелся Соловей.

– Не будем указывать пальцами, – так же ворчливо ответила Сова.

– Ну мы что, разговоры разговаривать будем или все-таки в гости поедем? – спросил Отрывкин.

– В гости, в гости! – заверещали котята и крысята.

На том и порешили.

Сборы заняли всего несколько минут. Надо было взять с собой что-нибудь к чаю. Дом, пока слушал всякие разговоры, испек прекрасный пирог, ну и горку пирожных до кучи. Поблагодарив Дом за заботу – тот от удовольствия заскрипел половицами – и недолго думая, все жители старого Дома телепортировались к дому Нерпы и Лося (как их звали, Отрывкин почему-то не помнил – так и называл их: Нерпа и Лось).

Вся компания очутилась на лужайке около приветливого чистенького домика в небольшом поселке, где и проживала молодая пара. Как только они оказались перед домом, им навстречу выбежал мальчишка лет шести. Но резко затормозил, чуть не упав, и уставился во все глаза на незваных гостей.

– Петька, Петька! – раздался женский голос. – Ты куда убежал?

На что прозвучало в ответ:

– Да ма-ам, – пробурчал Петька (очевидно, это был он), – у нас тут странная компания. Гости, наверное.

– Сейчас посмотрим, – прозвучал тот же женский голос в ответ, явно с улыбкой, – мы гостям всегда рады!

Из дома вышла миловидная молодая женщина лет тридцати, гладко причесанная, в переднике. Она явно что-то готовила. Увидев Отрывкина, она прямо засветилась вся от радости, разулыбалась и бросилась его обнимать.

– Посмотри, кто к нам пришел! – прокричала женщина в сторону дома. – Это же Олег Отрывкин, наш спаситель!

В доме послышались тяжелые шаги, и оттуда вышел молодой мужчина, черноволосый, улыбчивый, в домашних спортивных брюках и футболке, на которой был нарисован лось.

– О, кого я вижу! – улыбался мужчина, подходя к Олегу. – Олег, какой ты молодец, что решил к нам приехать! А то сами-то мы уж и не додумались бы, да и неудобно как-то. А это что, твои друзья?

– Да, – важно ответила Сова за всех, – мы самые близкие друзья Отрывкина. А еще он наш ученик. Ну, почти наш.

– Все-таки, наверное, у Совы появилась совесть, – пробормотал Лева. Но у Совы был хороший слух, и она с наездом спросила:

– Я не поняла: кому-то шо-то не нравится? Я таки шо-то не так сказала?

Откуда-то прорезался у Совы одесский акцент.

– Да всем все нравится, – ответил Отрывкин. – Ты скоро на одесском диалекте заговоришь.

Все дружно засмеялись, представив Сову, говорящую с одесским акцентом. Громче всех смеялась Сова.

Вся компания перезнакомилась, и хозяева пригласили к чаю. Отрывкин выгрузил замечательные сладости, которые так старательно испек Дом, и душевные беседы пошли своим чередом за празднично накрытым столом и душистым чаем.

Тут раздался вопль мелкого, Петьки, который, кстати, очень подружился с детьми Левы и Васи и с крысятами. Они, наевшись сладостей, дружно играли на лужайке перед домом. Но тут в дом влетела Аська и заверещала:

– Папа, мама! Петька превращается!

– Стоп! В кого это он превращается? – заволновался Отрывкин.

– Да представляешь, что происходит... – начал отец Петьки. – Сначала все было как у людей. А потом, как стал Петька подрастать, начали происходить чудеса. То в нерпу превратится, то в лося. Что с этим делать, вообще ума не приложу.

– Ну а что ты хотел? – сказал Отрывкин. – Наследственность сказывается. Вы с матерью кто были? У вас в ипостасях у одного лось, у другой нерпа. Вот Петька в вас и пошел. Только почему две ипостаси у него сразу – это непонятно. С таким я еще не сталкивался.

– Олег, делать-то что? – уже собираясь заплакать, спросила мать Петьки.

– Ну что, сейчас посмотрим, что можно сделать, – произнес Отрывкин.

Вся компания вывалилась на улицу к Петьке, у которого уже начали расти лосиные рога. Петька при этом чувствовал себя нормально, и ему все даже нравилось. Особенно было хорошо, когда надо было с яблони яблок достать, которые висели высоко и по закону подлости были самыми вкусными.

– Не буду я лечиться, дядя Олег, – сказал Петька. – Мне так здорово! Когда хочу, могу лосем по лесу бегать: для меня это безопасно. А когда хочу, то могу в нерпу превратиться и плавать сколько влезет. Так что здесь сплошные плюсы, – не по-детски оценил свое состояние Петька.

– Тут ты не прав, брат, – произнес Отрывкин задумчиво. – Тут дело в том, что у тебя две ипостаси. А это значит, что фактически ты имеешь три личности. И это уже не здорово. Пока они себя ведут хорошо, не раздирают тебя на части. Но когда подрастешь, такой момент наступить может. Я тебя не запугиваю, просто говорю тебе то, что может случиться. Так что давай-ка, друг ситный, настраивайся и начнем лечиться, – закончил Отрывкин.

Все это слышали его компания и родители Петьки. Мать с отцом обнялись и с надеждой смотрели на Отрывкина и его друзей. А команда Отрывкина собрала консилиум: как вылечить Петьку, чтобы не повредить его основной личности.

Все дружно посоветовались и решили, что ипостасей Петьку надо лишать, иначе добром это не кончится. А закончиться это может шизофренией – расщеплением личности. Отрывкин предлагал оставить хотя бы одну ипостась – чтобы мальчишке было интереснее жить на белом свете, раз уж так случилось. Но тут вмешалась мать Петьки.

– Вот что я вам скажу, дорогие мои, – начала она. – Мы с мужем, – посмотрела она на него, – ох как намучились со своими ипостасями. Чуть не развелись. И Петьки бы не было на белом свете. Поэтому нам они не нужны. А если уж так суждено, что у Петьки должна быть ипостась, то так оно и будет. Он еще довольно маленький, чтобы решать, что ему надо, а что нет.

– Ну, как скажете, – сказал Отрывкин. – А теперь приступим.

– Ой, а больно не будет? – задним числом испугался Петька.

– Не бойся, маленький, ты ничего не почувствуешь, – пожалела мальчишку сердобольная Вася.

Тем временем Отрывкин, спросив у Ворона про одно заклинание, у Совы – про другое, засучил рукава и начал щелкать пальцами.

– А тебе не кажется, – задумчиво произнесла Сова Соловью, – что он нащелкивает куплеты тореадора из оперы «Кармен»?

– Да, похоже, – вполголоса ответил Соловей. – Дело серьезное, поэтому щелкает так активно. Обычно ему одного щелчка хватает.

– Все, замолкаем. Мешать Отрывкину нельзя, – строго сказал Ворон. – Дело нешуточное.

Отрывкин тем временем, продолжая нащелкивать пальцами «Кармен», еще и начал что-то бормотать себе под нос и ходить вокруг Петьки, который стоял столбом и боялся пошевелиться. В конце концов, Отрывкин закончил бормотание, достал из кармана эликсир жизни в небольшом флакончике, который всегда носил при себе, брызнул на Петьку, дунул ему в лицо. Образовалось белое облако, которое заволокло Петьку целиком. Когда облако рассеялось, все увидели, как поднимаются ввысь тени нерпы и лося. Тени были прозрачными, воздушными, и складывалось впечатление, что они были рады свободе.

Петька открыл глаза, осмотрелся и спросил:

– Ну, когда лечить-то будете?

Все дружно и облегченно рассмеялись.

Тут Петька заметил две тени-облака, которые улетали все дальше и дальше. И захлюпал носом. Крысята прижались к Петьке, а сердобольная Аська начала тихонько подвывать. Лева погрозил ей пальцем: мол, парень сам разберется.

Мать с отцом обняли и поцеловали сына. Объяснили ему, что все уже закончено.

– Это, конечно, немножко грустно, – произнес Петька, подхлюпывая, – но, наверное, так было надо. Ведь вы же плохого не сделаете, правда, дядя Олег?

– Конечно, нет! – хором загудели все вместо «дяди Олега». – Теперь все будет хорошо и у тебя, и у твоих родителей!

– И, главное, нервы будут у всех в порядке! – поставила жирную точку в разговоре Сова, и все дружно отправились допивать чай и доедать вкусности.

(Через год Петька написал своим друзьям – крысятам, Аське, Моте и Прошке – о том, что стал превращаться в собаку. Но это уже был его осознанный выбор. Наверное, в деда пошел.)

В поселке дела шли хорошо, негатива никакого не было. Так что наши друзья, посидев еще какое-то время и поговорив с хозяевами о том о сем, стали прощаться. Да и ребятня уже подустала.

Через некоторое время все дружно телепортировались и оказались на лужайке у старого Дома. Дом приветственно похлопал ставнями.

Поскольку все были из гостей и сыты, то решили себе устроить тихий час. Разбрелись по своим комнатам, чтобы немного отдохнуть: кто-то читал, кто-то писал, кто-то сладко посапывал. В Доме было тихо-тихо. Даже крысята устроили себе тихий час.

После отдыха все чувствовали себя прекрасно. Впечатлений от приятной молодой пары и их маленького сынишки была масса. Крысята и котята, особенно Аська, вспоминали их игры и обещания, что будут переписываться друг с другом. Все были довольны. Дом тоже был доволен, что вся команда в сборе, все под его крылышком, то бишь крышей, и у всех хорошее настроение.

Поскольку Отрывкин долго не умел отдыхать и бездельничать, он отправился к рабочему столу – может, получится что написать? Писать явно не хотелось. А вот в голову ему пришла определенно интересная мысль: «В соседнем городе я точно давно не был».

С этой мыслью он обратился к Сове, которая только спустилась со своей мансарды:

– Сова, а ты в курсе, что мы давно не были в нашем соседнем городке? Правда, никаких поводов там появляться вроде как нет, все тихо и спокойно. Но почему-то мне вдруг очень захотелось туда попасть. Составь мне компанию – давай проверим наш городок?

– А почему бы и да, – миролюбиво сказала Сова. – Особых дел сейчас нет. Все прогулялись, отдохнули. Теперь можно и в городок махнуть не глядя. Только не нравится мне твое «вдруг очень захотелось». Магией попахивает.

– Сова, когда ты так говоришь, меня это сразу настораживает! – засмеялся Отрывкин. – Я абсолютно не знаю, чего от тебя ожидать! А насчет магии – посмотрим.

– От меня ожидать можно только хорошего, – важно ответила Сова. – Неужели ты, Отрывкин, этого еще не понял? Я самая надежная птица в твоем Доме! Так что давай не будем тратить время зря, займемся делом.

– Сова, – хитро улыбнулся Отрывкин, – если бы ты не была женщиной, я бы тебе сказал: «Слова не мальчика, но мужа». Но ты женщина, поэтому к тебе это не совсем подходит.

– Считай, уже сказал, – проворчала Сова. – Ты же все равно когда-то считал меня прапором. Так что уж теперь... – И она махнула крылом.

Через минуту они оказались в соседнем городке, который почему-то срочно решил посетить Отрывкин. Стояли они на главной улице.

Сам городок был небольшой, скорее поселок городского типа. Достопримечательностей было раз-два и обчелся: средневековая колоколенка на горке; рядом церковь того же века; старинное большое здание, несколько столетий назад принадлежавшее каким-то купцам, – красивое, резное, с когда-то позолоченной, а теперь закрашенной лепниной, с колоннами и статуями между ними (теперь это здание отдали под городскую многопрофильную больницу); да огромный пруд перед этим зданием, который не замерзал даже в самые лютые морозы. По краям пруда росли ивы, березы и сосны; на берегу, в укромных местах, стояли удобные и уютные лавочки, над которым возвышались сделанные под старину фонари. У лавочек вдоль пруда вилась замощенная плиткой дорожка, а внизу, у самой воды, прикрытые от глаз буйной зеленью, кое-где были специальные мостки для ловли рыбы (в пруду почему-то водились осетры). Пруд, конечно, где-то соединялся с соседней речкой, но какая именно это река – никто не знал: их было несколько в округе.

Отрывкин с Совой шел по главной улице городка, название которого он так и не мог вспомнить, и вдруг остановился. Это случилось так резко, что Сова пролетела еще несколько метров, прежде чем увидела, что Отрывкина нет рядом: отстал.

– Отрывкин, что случилось? – спросила Сова. – Ты что, на небо, что ли, засмотрелся? И вообще, здесь, по-моему, все нормально, уровень негатива в норме, не зашкаливает ни разу. Можно в Дом возвращаться.

Тут Сова обратила внимание, что Отрывкин стоит столбом, неотрывно глядя на высокую, стройную рыжеволосую девушку с топазовыми глазами, которая стояла на противоположной стороне пруда, внимательно смотрела на Отрывкина и улыбалась.

Это совсем не понравилось Сове. Как личность практичная, Сова не могла позволить Отрывкину увлекаться неизвестно кем или чем.

«И вообще, призывно смотреть здесь имею право только я, как бывший прапор!»

С этими мыслями она стала летать перед лицом Отрывкина, активно размахивая крыльями и громко клацая клювом. Так она пыталась привлечь его внимание. В общем, вела себя, как невменько.

Наконец Отрывкин обратил внимание на все усилия Совы и удивленно спросил:

– Сова, ты что, с ума сошла? Что ты у меня перед глазами мельтешишь? Только смотреть мешаешь. – Отрывкин перевел взгляд на Сову.

– А мне интересно, куда это ты так уставился? – ехидно спросила Сова. – Уж не на рыжеволосую ли мадам? И, кстати, ты заметил, во что она одета?

– Какая разница, во что она одета? – заторможенно ответил Отрывкин. – Она прекрасна! Такой красивой девушки я еще не встречал никогда в жизни! Надо срочно познакомиться, и, возможно, мы даже поженимся, – мечтательно закончил Отрывкин.

– Да что с тобой происходит? – встревоженно спросила Сова. – Хочу тебе указать на то, что твоя пассия одета в больничный халат! Как думаешь, она из больницы убежала или это врач вышла проветриться? – уже ехидно продолжила Сова. – Вообще-то, не по погоде одежка, не находишь?

Отрывкин очнулся. Возможно, потому, что Сова все-таки вовремя клацнула клювом. Очень громко. И над ухом.

Он завертел головой во все стороны, и наконец его взгляд сфокусировался на рыжеволосой красавице. Действительно, на ней был надет белый больничный халат. Это его насторожило. Но, как человек, привыкший докапываться до истины, если больше докапываться не до чего (то есть как ученый), Отрывкин решил подойти и познакомиться.

Подойдя к девушке, которая продолжала неотрывно на него смотреть, Отрывкин сказал:

– Здравствуйте, меня зовут Олег. А как вас зовут? Вы, наверное, врач из соседней больницы? Может быть, вам нужна помощь? – Отрывкин спросил с надеждой.

– Меня зовут Евгения. Но я не врач, – ответила девушка тихим, мелодичным голосом, не отрывая глаз от Отрывкина.

Услышав ее голос, Отрывкин засмущался: он не был избалован женским вниманием. Поэтому даже не смог поддержать разговор.

За него это сделала Сова:

– Милочка, а не подскажете ли вы мне, почему вы в белом медицинском халате расхаживаете по городу средь бела дня?

Сове ну очень не понравилось такое внимание к Отрывкину. Не то что он не может кому-то понравиться – все мы люди. Но именно этот нездоровый немигающий взгляд насторожил Сову. Да и белый халат, если честно, совсем не вписывался даже в сельскую романтику этого городка. Поэтому Сова решила быть начеку.

– У меня здесь была практика, – улыбнулась девушка.

– Так вы медик? – настороженно спросила Сова.

– Нет. Практика входит в программу обучения эмпатии, – ответила девушка.

– Ага. А не в Школе ли магических искусств этот предмет изучают? – ехидно спросила Сова.

– Да, ты угадала. – Девушка отвела взгляд от Отрывкина и продолжила: – Я давно наслышана об Олеге Отрывкине. Все в один голос твердят, что маг такой силы появляется раз в тысячелетие. И я решила познакомиться с вами.

Сова внимательно слушала, а вот Отрывкин стоял и просто любовался девушкой.

«И что он в ней нашел? – ворчала про себя Сова. – Ну рыжая, ну симпатичная, стройненькая. Глаза умные. И что, из-за такого голову терять? Эх, молодежь. Да и встреча эта явно не случайная. Родимая Школа магических искусств опять же...»

Сова решила держать ухо востро – за себя и за Отрывкина, который, похоже, впал в прострацию.

– Что-то совсем не так, – пробормотала себе под клюв Сова. – Надо бы посмотреть, что это за девушка. А то знала я одну в свое время, так потом ни одна больница ее удержать не могла.

Сова обратилась к Отрывкину:

– Слышь, Отрывкин... – Сова шипела. – Ты давай, приходи в себя. Девушку надо проверить: странная она какая-то. А все поведение ее говорит, что ей точно что-то от тебя надо.

– Ну что ей может быть от меня надо? – прошипел в ответ Отрывкин. – Ты не допускаешь, что я просто могу понравиться красивой женщине?

– Угу. И мы сюда случайно пришли и ее встретили, – в ответ скрежетнула Сова.

Отрывкин спросил девушку:

– Евгения, так вы учитесь в Школе магических искусств?

– На пятом курсе, – кивнула она.

– Опаньки, – произнесла Сова с ухмылкой. – Вот и начинает проясняться, что у нас здесь происходит. Так зачем вам нужен «Великий» Отрывкин? – ехидно, но настойчиво продолжила допрос Сова.

Отрывкин прислушался к разговору. Он абсолютно не понимал, что происходит. Но это точно не было похоже на обычное знакомство.

В это время Евгения ответила Сове:

– Все просто: я хочу вызвать Отрывкина на магическую дуэль и победить.

Женя, как мысленно ее уже называл Отрывкин, ответила твердо.

– Ничего себе, – охнула Сова. – А зачем тебе это надо? И, стесняюсь спросить, каким образом ты заманила нас именно сегодня в этот город? – продолжила настойчиво Сова.

– Магией, конечно. А надо мне это, чтобы забрать магию Отрывкина и самой стать великим магом, – просто и буднично сказала Евгения и смущенно продолжила, тихонько взглянув на Отрывкина: – Только я не думала, что... ты мне так понравишься.

Отрывкин стоял и глупо улыбался. Он не понял, что это за магическая дуэль такая, да и не слышал о них, но он видел глаза Жени и слышал ее слова о том, что он ей нравится. Если, конечно, ему не послышалось.

– Да что ж это происходит?! – влезла в их гляделки Сова. – Ты что, с ума сошла? Какие дуэли, какая сила?! Чему тебя в Школе пять лет учили, двоечница? – разорялась Сова.

– Я не двоечница, а отличница, – с обидой сказала Сове Евгения.

– Из тебя отличница, как из меня папа римский! Ты что, прогуляла уроки, когда была тема развития магического потенциала? О том, что магию нельзя присвоить, ничью! Только развивать в себе, только усиливать свой энергетический конус! Только увеличение позитивных сил поможет увеличить свой магический потенциал!.. – Сова вдруг успокоилась. – Так. Я что, нанялась тут всяким неучам бесплатно лекции читать?

– Ой, я действительно это пропустила: болела. А потом забыла конспекты взять... – пролепетала Женя.

Тому, что девушка оказалась магом, Сова не удивилась: мало ли что на свете происходит. Ну то, что девушка явно охотилась за Отрывкиным (ее любимым Отрывкиным), – это Сову очень и очень насторожило. А уж та глупость, которую сморозила горе-студентка, и вовсе привела нервы Совы в совершенную негодность.

– Нет, ты видел? – возмущенно заклацала клювом Сова. – С кем приходится дело иметь! Откуда взялась-то такая!..

Отрывкин грустно посмотрел на Сову, опять взглянул на Женю, просканировал ее магический потенциал – и вдруг охнул. Сова забыла возмутиться в очередной раз и с тревогой посмотрела на Отрывкина, а уж Женя и подавно не могла от него глаз отвести.

– Да не томи уже! Случилось-то что? – не выдержала Сова.

– Твой магический потенциал почти на нуле! – воскликнул Отрывкин, обращаясь к Жене. – Только что был очень мощным, а сейчас, как вода в песок, куда-то делся!

Женя с ужасом слушала Отрывкина и вдруг, закрыв лицо руками, разрыдалась. Сова с неодобрением на нее посмотрела и вдруг обняла своим крылом.

– Ну не надо... Ну ты чего... Все поправимо. И без магии люди-то живут... – утешительно заскрипела Сова.

После этих слов начался потоп. Женя зарыдала в голос. Отрывкин неумело пытался ее успокоить и шипел на Сову.

– А как же я дальше-то? – всхлипывала Женя. – Я ведь без магии – ноль без палочки. Ничего не умею-у-у...

– Я тебя научу. Щи варить, полы мыть... – неуверенно пробормотала Сова, удивившись, почему это не успокоило Женю.

Отрывкин начал уже подумывать, не закрутить ли в штопор клюв Сове, чтобы замолчала. Он обнял Женю, и она уткнулась мокрым лицом ему в плечо.

– А еще я тебя научу... – начала Сова, но, увидев кулак Отрывкина, благоразумно замолчала.

Раздался хлопок, и появились Ворон, Соловей и Лева. С первого взгляда они поняли, что дело нешуточное. А Ворон сказал:

– Слишком мощный был выброс магической энергии, давненько такого не видел. Будто кого-то магии лишили.

– Может, сделаете уже что-нибудь? – поинтересовалась Сова.

– Может, и сделаю, – спокойно продолжил Ворон, – если подробности расскажешь.

– Ха, а у нас тут, видимо, новости! – радостно произнес Лева, с некоторым удивлением поглядывая на Отрывкина, обнимающего Женю.

Женя, почти уже успокоившись, высвободилась из рук Отрывкина и понуро стояла, разглядывая землю.

– Ну, Ворон, что скажешь? – нетерпеливо спросила Сова.

Ворон продиагностировал Женю, безошибочно угадав причину выброса магии, и сказал:

– Магия ушла...

– Да что ты говоришь! – восхитилась Сова. – А мы тут все тебя ждем, чтобы это услышать.

– Но не вся! Сова, не перебивай, – спокойно откликнулся Ворон, привычный к выходкам Совы. – Магия ушла, потому что было очень сильное негативное желание. Я такое видел только накануне магических дуэлей, когда целью было не достижение справедливости, а желание самоутвердиться или зависть.

– Тут ты в точку попал, – прокомментировала Сова.

– Сова... – Это Лева уже начал сердиться.

– Молчу-молчу, как призрак отца Гамлета, – бормотнула Сова.

– Но поскольку негатив быстро ушел, то и магия вытекла не вся, – продолжил Ворон.

– А сколько ее осталось? – робко спросила молчавшая до сих пор Женя.

– На третий курс Школы магических искусств хватит. Но если усиленно учиться и повышать свой позитивный настрой, то и уровень магии вырастет быстро. Не с нуля ведь начнешь, – закончил Ворон.

Женя улыбнулась, и словно лучик солнца вышел из-за туч. И все заулыбались вместе с ней, даже Сова.

– Ну, значит, не буду тебя учить щи варить, – задумчиво сказала Сова.

– Да ты щи сроду не варила! – засмеялся Соловей.

– Много ты знаешь, – проворчала Сова. – Вообще, я мастерица варить кашу. – И она лукаво подмигнула Жене.

Отрывкин взял Женю за руки и сказал остальным:

– Друзья мои! Это Женя, а что случилось, вы уже знаете. Но вы еще не знаете, что она мне очень нравится!

Женя стояла пунцовая и не сводила счастливого взгляда с Отрывкина.

– А это значит... – начала Сова.

Закончить ей не дал Лева.

– ...что мы все будем дружить, – грозно посматривая на Сову, закончил он.

– И Женя будет усиленно учиться магии, – добавил Ворон.

– Да, мне надо еще многому научиться. И восстановиться, – уточнила Женя и радостно посмотрела на Отрывкина.

Отрывкин обнял ее и сказал, что они будут ее навещать, пока она не окончит Школу, а если надо – то и помогать: друзья-то все сплошь профессора да доценты.

Все дружно попрощались с сияющей от счастья девушкой и телепортировали: ее в Школу, а себя домой.

Дом соскучился и приготовил вкуснейший ужин.

Друзья собрались за большим столом. Все обсудили приключения сегодняшнего дня – и хорошие, и плохие. И пришли к выводу, что все, что ни делается, – все к лучшему. Особенно старалась Сова на правах старшего учителя Отрывкина, которым она себя считала с недавних пор.

– Какой трудный сегодня был день! Отрывкин чуть в дуэль не вляпался, а ведь его могли убить. Хорошо, что так все закончилось, да, Отрывкин? – лукаво посмотрела она на него.

Отрывкин лишь улыбнулся в ответ.

– Думаю, Отрывкину надо отдохнуть, – сказал Соловей. – Если захочешь, мы не будем тебя беспокоить целый месяц, чтобы ты смог наконец написать диссертацию. Какая бы она ни была.

– Вот именно! – поддержал Лева Соловья. – А то все «спасай да выручай». Ни минуты покоя нет. А тебе, Отрывкин, нужно немного отдохнуть.

– Поддерживаю, – присоединился Ворон. – И никто тебе мешать не будет. Только если что-то экстремальное начнет происходить.

– Ага, – пробурчала Сова, – «что-то экстремальное» у нас каждый день происходит. И без Отрывкина обойтись не можем. Хотя, в общем-то, можем, конечно. Но все будет не так.

– Короче, – вставила свое слово Вася, – я беру над Олегом шефство. Никто без моего ведома его дергать, тем более втягивать в непонятные ситуации, не будет. Я этого не позволю. – И Вася мило улыбнулась, показав все свои клыки.

Все были несколько шокированы. Потому что Вася была всегда ласковой, спокойной и тихой со всеми. Если дело не касалось Отрывкина и детей.

Компания посидела за столом, поговорила еще, снимая напряжение последних часов. И наконец друзья собрались спать.

– Ворон, с тебя байка, – сказал Лева, большой любитель баек на ночь. – Какой сон без ха-арошей сказки?

– Точно! – подхватил Отрывкин. – Ворон, ты же нам расскажешь что-нибудь на ночь интересненькое?

– Конечно, – важно ответил Ворон. Ему очень нравилось, что друзья ценят его литературный труд. – Я ни в чем не могу вам отказать. Ведь вы у меня самые любимые слушатели, – добавил Ворон, а про себя подумал: «...любимые и единственные».

Через минуту все уже были в библиотеке. Камин уютно горел, диван и кресла ждали своих постояльцев, и все было готово к тому, чтобы Ворон начал рассказывать. И Ворон начал...

Глава 7. Приглашаем к водным процедурам!

Проснувшись рано утром, Отрывкин понял, что настроение у него прекрасное. Он выспался, отдохнул от вчерашнего и готов к новым подвигам. Хотя все поступки своей компании подвигами называл с иронией. Просто для него это была обычная работа, к которой, кстати, он уже привык, даже не заметив как. Все случилось само собой.

Отрывкин, лежа в кровати, стал вспоминать, как он вчера познакомился с Женей. Улыбнулся, вспомнив, что она, увидев его, отказалась от дуэли. И подумал, что через недельку надо будет ее навестить – хотя хотелось прямо сейчас бежать к ней. Но надо дать ей время, чтобы немного успокоилась, пришла в себя. Короче, не дергать лишний раз человека. И его друзьям она понравилась...

Дальше Отрывкин вспомнил, как познакомился со своими друзьями. Тихо засмеялся, припоминая Сову, которая возомнила себя прапором, вломилась к нему ночью в окно и начала агитировать за обучение магией. Он тогда еще очень возмутился. И только на третий день, при помощи Соловья, его уговорили учиться. Но как-то так получилось, что проснувшаяся в нем магия – привет, дедуля, экспериментатор ты несчастный! – стала самообучающейся. И – со своим характером: не терпела никаких наставников и учителей. Потихоньку сама обучила Отрывкина всяким заклинаниям. Да так, что он даже объяснить не мог, почему делает так, а не этак. Но твердо знал, что именно так и надо поступать в той или иной ситуации. Только вот на процедуру распыления на молекулы он призывал Ворона, признавая его авторитет. У Ворона, в его возрасте и с его магической квалификацией, были необходимые знания о том, кого надо распылять, а кого можно просто наказать.

Да и вообще, думал Отрывкин, славная компания подобралась.

Сова, которой палец в клюв не клади, умнейшая и преданная птица. Будучи человеком, была страшно обижена любимым, который предал ее и подставил, за что и был распылен. Прапорщиком был. Вот у нее с тех пор и были закидоны относительно прапоров. Правда, сейчас ее уже от этого вылечили. Отрывкин потихонечку, втайне от самой Совы (узнает – нос своротит на сторону), лечил ее специальным эликсиром, смешанным с жизненным. Добавлял несколько капель в еду, когда Сова отворачивалась. Другие, конечно, видели, но Отрывкин им все объяснил. Да они и так знали, что плохого он не сделает.

Лева – друг, вообще появился первым в магической жизни Отрывкина. Был меховыми тапками в виде львов – стал львом, хоть и по колено. Другого такого друга не найдешь: преданный, любящий, умный, тоже магом стал. А теперь еще и женатый.

Василиса, красавица и умница, – отличный товарищ, замечательная жена Левы и мать.

Соловей – профессор магии, скромняга и трудоголик, всегда поможет и подскажет.

Ворон – большая умница, все знает и всегда поступает как надо. А уж байки у него – заслушаешься: и посмеяться, и задуматься; а уж настроение поднимают на раз.

Ребятня – растет не по дням, а по часам. Веселые, умные, добрые, ласковые. Что котята, что крысята.

А Марьюшка, волчишка белоснежная! А дракончики – Уголек и Изумруд!

Да и друзей новых появилось сколько!.. Раньше, будучи простым ученым, Отрывкин мог только мечтать о таком. Да и сам Отрывкин, что уж тут, сильно изменился – стал вдумчивым и внимательным к окружающим людям. И не только к людям. Иначе не собралась бы у него такая замечательная команда.

А Дом-то какой! Да это клад, а не Дом: все понимает, помогает чем может, все хозяйство на себя взял – не приходится у плиты стоять, посуду мыть, убираться.

«Хм, кстати о Доме. Я же на днях обещал его плавать научить! Обещания надо сдерживать».

Отрывкин встрепенулся, оторвался от мыслей о друзьях и жизни и стал прорабатывать учебный план для Дома.

Бедный Дом, не подозревая, что́ ему предстоит, тихонько наскрипывая на кухне веселую мелодию, готовил завтрак для своих друзей-жильцов, которых он, надо сказать, очень полюбил.

Тут на кухню ворвался полностью одетый для прогулки Отрывкин и осчастливил Дом своими планами. Услышав такие новости, Дом чуть не пережарил яичницу. Но взял себя в руки (ну, или что там у него), накрыл на стол и громко скрипнул, позвав таким образом на завтрак. Пока все собирались к столу и здоровались, Дом с чувством собственного достоинства отчетливо проскрипел Отрывкину, что, мол, он уважаемый Дом и не позволит делать из себя какую-то лодку или, еще того хуже, плот.

– Но ты же позволил сделать из тебя самолет! И не особо противился, между прочим, – ехидно сказал Отрывкин.

«Я очень хотел летать, – грустно признался Дом, – это была моя мечта. А плавать... на это я не подписывался!»

Все жители, которые уже вовсю уплетали завтрак, с интересом слушали разговор. Потом Лева сказал:

– Слушай, Дом, так ведь плавать – то же самое, что летать. Только по воде.

«Совсем не то же самое! – запальчиво проскрипел Дом. – А если отсырею? Если промокну и пойду ко дну?»

– Неужели ты думаешь, – вмешалась Сова, – что Отрывкин может причинить тебе вред? Конечно, он все проверит сначала.

– Конечно, – улыбнулся Отрывкин.

Дом успокоился. А друзья принялись обсуждать, что надо сделать, чтобы Дом плавал, но без членовредительства. Пришли к выводу, что надо изобрести состав, который станет для Дома непромокаемой защитой.

Поблагодарив Дом за вкусный завтрак, все, кроме котят и крысят, которые пошли играть, двинулись в лабораторию.

Дом вздохнул и подумал, что, может, это не так уж и плохо – уметь плавать. Зато он сможет путешествовать теперь и по воздуху, и по воде. А Дом очень любил путешествия, как оказалось. Настроение его резко улучшилось.

Тем временем в лаборатории кипела работа. Отрывкин и Лева что-то мудрили с эликсиром жизни, дедулиной настойкой из пустырника и валерианы, усовершенствованной, без спирта, и со специальными травами – добавляли полынь, зверобой и белладонну. Сова в колбе грела дистиллированную воду, а Ворон бормотал заклинание, которое должно было добавить отвару необходимых качеств. При этом пощелкивал клювом.

«У Отрывкина научился», – ехидно подумала Сова.

Соловей наблюдал за процессом и давал ценные указания.

Пока взрослые занимались серьезным делом, от которого их отвлекать было нельзя (как всегда), котята и крысята играли на лужайке в догонялки с помощью телепортирования. Отрывкин давно уже закрыл поляну специальным куполом, чтобы никого не унесло за пределы поляны, – как только ребятня научилась этому полезному занятию. Купол пропускал только взрослых или по разрешению Отрывкина.

Вася наблюдала за детьми, параллельно рассказывая им байки Ворона, которых они еще не слышали. И вдруг самый любимый котенок Отрывкина, рыженькая Асенька, воскликнула:

– А где же Дом будет учиться плавать? Мы ведь в лесу живем, а речка далеко.

Все замерли. И как раз из лаборатории показался Отрывкин с колбой в руке. Он победоносно улыбался.

– Мы это сделали! – провозгласил Отрывкин. – Эликсир готов! Осталось Дом обработать и...

– И никакого «и», – перебила Вася. – Ты где плавать собрался? На лесной поляне?

Отрывкин при этих словах так и сел на порог лаборатории, из которой уже вышла вся команда разработки водонепроницаемого для Дома эликсира. Все слышали слова Василисы.

– Ой, – произнес Лева, – и что нам делать?

– Что-что? Копать, – сердито сказал Отрывкин.

– Беломорканал или что помельче? – спросила Сова на полном серьезе.

– Надо будет, и Беломорканал выкопаем, – твердо сказал Отрывкин, – а пока и пруда хватит. Но – большого и проточного!

– И куда он протекать будет? – все допытывалась неугомонная Сова.

– От ближайшей речки отвод сделаем, а родники и здесь найдем, – закончил диспут Отрывкин.

Все сразу повеселели и принялись выполнять поручения, которые давал Отрывкин. Для начала весь Дом был тщательно промазан новым эликсиром (Дом был не против: цветочный запах ему понравился). Дом оставили сохнуть и занялись прудом. Правда, Отрывкин передумал и сказал, что раз уж делать, то делать хорошо. Поэтому будут благоустраивать озеро.

Все онемели.

– Ну, надо сделать красиво, если уж начали... – оправдываясь, сказал Отрывкин.

– А я что, я ничего, – пробормотала Сова. – Ничего себе за хлебушком сходили, – все-таки добавила она.

Озеро решили сделать недалеко от поляны, но и не так близко. И чтобы деревья по берегам росли, и вообще было красиво.

Отрывкин всех расставил по рабочим местам и дал нужные указания. Детей отправили в Дом – от греха подальше. И началась настоящая магия.

Отрывкин, щелкая пальцами, прислушивался и там, где слышал тихий шум родников, втыкал прутики – чтобы не потерять место. Все дружно забормотали заклинания, защелкали клювами или пальцами (Леве щелкать было нечем, поэтому он клацал зубами и подстегивал себя хвостом). Земля стала исчезать по овалу, который наметил Отрывкин.

Они докопались до родников, очистили их, насыпали гальки разной величины, чтобы не засорялись. На дно песка с мелкой галькой насыпали – так захотел Отрывкин. Потом под землей пробили приток от ближайшей речки. Все, конечно, делалось магическим путем. Озеро наполнялось прямо на глазах.

Отрывкин пропел еще одно заклинание, чтобы вода в землю не уходила, только по необходимости природной, по чуть-чуть.

Наконец озеро наполнилось водой. И тут Отрывкин занялся эстетикой – облагородил берега: где-то сделал песочные пляжики небольшие, чтобы зайти поплавать можно было; где-то выросли ивы плакучие, где-то – березы на травке, с другой стороны – сосны. Озеро получилось на загляденье: довольно большим, с чистой прозрачной водой («Она еще станет бирюзового цвета, чуть позже», – прокомментировал Отрывкин), окаймленным красивым пейзажем и деревьями. Солнечные блики переплетались на чистой водной глади, подсвечивая ее, – казалось, что вода полна золотыми и серебряными рыбками; легкие волны набегали на песчаные отмели, а в небольших запрудах, спрятанных от глаз деревьями, можно было ловить рыбу.

Просто чудо, а не озеро.

– Можно выдохнуть, – устало сказал Отрывкин. – Поработали на славу.

Все действительно выдохнули и рухнули на траву – сил не осталось даже на то, чтобы стоять.

– Рыба-то в озере будет? – лениво спросил Лева, большой любитель рыбки.

– А она уже есть. Что же за лесное озеро без рыбы, – откликнулся Отрывкин.

– Как назовем озеро-то? – лениво спросила Сова.

– Лесным можно, – сказал Ворон.

Соловей одобрительно щелкнул клювом.

– А может, Аленушкиным назовем? – лукаво спросил Отрывкин. – Как озеро из твоей байки.

– Так ведь там русалочка жила, – отозвался Ворон.

– И у нас кто-нибудь, да будет жить. Смотри, какую красоту сделали! – гордо произнес Отрывкин.

Еще немного отдохнув и обсудив достоинства нового озера, компания неожиданно вспомнила, для чего она это озеро делала. Поэтому все в темпе встали и телепортировались к Дому, который уже начал нервничать, не случилось ли чего с его друзьями.

Ребятня и Вася выбежали им навстречу.

– Ну как? – встревоженно спросила Вася, а Дом подхватил вопрос скрипом. – Все нормально?

– Лучше, чем нормально! – закричал Лева. – Все просто отлично! Оно такое, такое!.. – Он даже не смог закончить от наплыва чувств.

Дети запрыгали от радости, а Дом одобрительно скрипнул.

– Ну, если ты высох, – обратился к Дому Отрывкин, – самое время испытать твою плавучесть.

Дом согласился, хлопнув ставней.

Все дружно вошли в Дом и телепортировались обратно на берег озера, где была сделана специальная площадка для Дома.

Дом глядел во все окна. Озеро ему очень понравилось.

– Слушай, Дом, – задумчиво начал Отрывкин, – а когда это ты научился телепортироваться? Я тебя вроде не учил.

Дом недоуменно пожал стенами. Научился, мол.

– Ну и ладно, – заключил Отрывкин, – это дело полезное. А теперь давай в озеро. И не бойся, я буду на крыльце.

На всякий случай все отошли подальше.

Олег поднялся на крыльцо, закрыл двери. Потом щелкнул пальцами, и к фундаменту Дома присоединилось что-то вроде воздушной подушки.

– Смотри, – сказал Отрывкин Дому. Тот послушно посмотрел. – Эта подушка будет появляться у тебя всякий раз, как ты захочешь. Если надо будет плыть, фундамент не будет погружаться в воду глубоко. Вода даже до крыльца не достанет. Даже при шторме.

Все с опаской посмотрели на Отрывкина. Дом в том числе.

– Э-э-э, Отрывкин... – промычала Сова. – Ты куда собрался-то?

Отрывкин смутился, но ответил:

– Да мало ли какие ситуации возникнут. Просто для подстраховки.

На таком объяснении всем пришлось успокоиться.

Дом поднялся в воздух и плавно опустился посреди озера. И почти сразу чуть не пошел ко дну. Но Отрывкин что-то пробормотал, и Дом выровнялся на воде. Он смотрел на Отрывкина широко открытыми окнами и от возмущения даже скрипнуть ничего не мог.

– Все нормально, успокойся, – сказал Отрывкин, обращаясь то ли к Дому, то ли к себе, – я уже все выровнял. Такого больше не повторится. Просто чуть добавил в кристалл летучести и немного еще плавучести.

– А мозгов ты ему еще не добавил? – сварливо спросила Сова. – А то, может, уже по имени-отчеству надо к нему обращаться?

– Меня вполне устраивает мое имя: Кристалл, – разнесся над озером звонкий голос неизвестно откуда.

– Премного благодарны, – ошеломленно бормотнула Сова. На большее она уже была неспособна.

Тут встрепенулся Ворон, пока все остальные стояли с разинутыми ртами, клювами, пастями и окнами.

– Э-э, уважаемый Кристалл, как вы себя чувствуете? И как вы научились говорить? – заинтересованно спросил Ворон.

– Говорить, находясь в таком Доме и в такой компании, как ваша, очень просто. А не говорить – просто неприлично! А чувствую я себя прекрасно. Я полон сил и всяких способностей.

– А будут еще какие-нибудь способности? – осторожно спросил Отрывкин.

– Еще не знаю. Жизнь покажет, – прозвучало в ответ.

Тут Дому надоело мокнуть, и он проскрипел: «Давайте уже меня учить плавать. Что я просто так мокну-то?»

– А что тебя учить-то? – удивился Отрывкин. – Тебе надо мысленно пожелать, куда плыть или поворачивать, и все.

Дом округлил окна... и вдруг решился. Не прошло и пяти минут, как Дом рассекал озеро вдоль и поперек, довольно поскрипывая.

Насмотревшись на довольный Дом, заверещали мелкие:

– Мы тоже хотим научиться плавать! Мы тоже!

– Если не прекратите верещать, я вас намажу эликсиром-непромокайкой, – строго предупредила Сова, – и будете на поверхности плавать до-о-о-олго, как... м-да, – закончила невнятно свою угрозу Сова.

– Да ладно тебе, Сова. Сейчас и мелких плавать научим, – примирительно произнес Отрывкин.

Вася напряглась, а Лева с тревогой посмотрел на Отрывкина. Но тот уже щелкнул пальцами, и все котята и крысята оказались в воде. Что тут началось! Все увлеченно били лапами по воде, крысята умудрялись рулить хвостиками – при этом все истошно визжали от счастья.

Почти так же истошно визжали на берегу взрослые, только от страха. Лева с Васей бегали наперегонки вокруг всего озера, стараясь поймать детей. Сова, забыв, что может магичить, просто вопя носилась над головами плавающих детей, боясь взять их в лапы: вдруг промахнется и они утонут? Ворон уже готовился произнести заклинание спасения, а Соловей ему что-то дудел в ухо – подсказывал. Доподсказывался так, что случайно получил клювом по голове от Совы, которая металась туда-сюда в воздухе, и потерял сознание. Лишь Отрывкин спокойно, но очень внимательно следил за малышней и периодически покрикивал, чтобы не заплывали далеко.

Когда прошло достаточно времени для первого раза, по мнению Отрывкина, он строго скомандовал:

– Всем на берег! Дом, тебя это тоже касается.

Ослушаться его не решился никто. Все вылезли на берег, Дом приземлился. И наступила звенящая тишина. Родители котят упали там, где остановил их окрик Отрывкина, Ворон так и не закончил своего заклинания, Сова плюхнулась на песок и сидела, обмахивая себя листом лопуха. Только Соловей продолжал лежать без сознания. Увидев это, Ворон подошел к Соловью, подул на него, и Соловей пришел в себя.

– Ты извини, но под руку, сам понимаешь... – пробубнил Ворон.

Соловей только сердито посмотрел на Сову, которая так и не поняла, что стала причиной отключки Соловья, и поблагодарил.

– Ну что, все отдышались? – весело спросил Отрывкин. – Объявляю купальный сезон открытым! А теперь пора обратно, на поляну. Обедать.

Все дружно согласились, забрались в Дом. Через секунду Дом стоял на поляне, на прежнем месте, будто и не уходил никуда. Только стенки поблескивали капельками воды, которая быстро испарялась на солнце.

Вытерев насухо котят и крысят, все пошли к столу. Дом, пока плавал, еще и обед успел намагичить.

Сытые и довольные проведенным днем, обитатели Дома разошлись кто куда: Сова полетела на мансарду вздремнуть, Соловей тоже улетел к себе, котятам и крысятам устроили тихий час – уснули они мгновенно. Дом тоже стал тихонько поскрипывать, задремывая.

Ворон подошел к Отрывкину и спросил:

– Олег, а тебе не кажется, что Алеша к нам давно на байки не заходит? Раньше ни одного вечера не пропускал, даже когда был пятном. А так уж неделю не появляется. Не случилось бы с ним чего-нибудь нехорошего.

– А ведь и правда, – ответил Отрывкин. – Я-то ведь все списывал на его занятость, а теперь тоже думаю, что могло что-то случиться. Пойдем-ка в библиотеку, посмотрим.

Они отправились в библиотеку.

Там, пройдясь по периметру, Отрывкин сказал:

– Нет, никаких следов его здесь нет. Надо идти к нему, узнавать, в чем дело.

– Надо так надо, – согласился Ворон, и они телепортировались в Алешино измерение.

Первое, что они увидели, – это идущего на них с раскрытыми лапами огромного белого кролика. Глаза его горели красным огнем, с огромных клыков («Откуда у кролика клыки?» – промелькнула у Ворона мысль) капала слюна. И вообще, он не производил впечатления милого зайчика.

– А, старый знакомый, – пробормотал, пятясь, Отрывкин. – Вот и встретились.

– Ты что, знаешь его? – удивился Ворон, пятясь в ногу с Отрывкиным.

– И ты его знаешь: это Алеша, – ответил Отрывкин. – Опять его переклинило в другую ипостась: гигантского кролика-убийцы, Кроля.

– Успокоил, – пробормотал Ворон.

– Вот мы и встретились, Отрывкин, – ухмыльнулся Кроль и жадно облизнул клыки.

– И что собираешься делать? – на всякий случай спросил Ворон.

– В нору и сожрать! – безапелляционно заявил Кроль, надвигаясь на друзей.

– Я просто уточнить хотел, – пробормотал Ворон и прошипел в ухо Отрывкину: – Бежим?

– Некуда, – так же прошипел Отрывкин. – Ты что, забыл, что это наше соседнее измерение? Не разберемся с ним, и оно к нам заявится.

– Это кого это ты назвал «оно»? – высокомерно рявкнул Кроль-Алеша. – Я сейчас вам дам «оно»!

– Вамдам, Вандамм, Дамноневам... – пробормотал Отрывкин. – Так. Действуем по прошлому плану: я брызгаю на него мертвой водой, а ты отсекаешь эту ипостась от Алеши и распыляешь ее. Иначе она опять вернется.

Ворону не надо было объяснять дважды. Зато Кроль, услышав эти слова, рванул в сторону друзей с такой скоростью, что уши затрепыхались за спиной, по ветру. Отрывкин выхватил из кармана (как всегда, карманы у него были полны всяким) флакон с мертвой водой и еле успел брызнуть в уже раскрытую для укуса пасть Кролю. Тот затормозил, чуть не сбив Отрывкина с ног, недоуменно пошевелил ушами. Потом глаза его разъехались в стороны, и с громким грохотом Кроль рухнул на землю. Он лежал мертвый.

Тут подскочил Ворон, произнес нужное заклинание и громко клацнул клювом (отрывкинская школа!). Над Кролем сгустилось черное облако, которое, после очередного щелчка пальцами, рассеялось. На его месте лежал бесчувственный Алеша.

Отрывкин вытащил другой флакон, с живой водой, и брызнул ею на Алешу. Алеша глубоко вздохнул, потянулся и сел.

Он удивленно смотрел на Отрывкина и Ворона.

– А вы что здесь делаете? – спросил он.

– Угу, ты еще добавь: «...кино-то давно кончилось», – не очень дружелюбно пробормотал Отрывкин.

– А какое кино? – недоуменно спросил Алешка.

– Да уже никакое! – раздраженно ответил Ворон. – Ты лучше скажи, почему опять в Кроля-людоеда обернулся? Тебя же Отрывкин уже лечил.

– Да из соседнего измерения какой-то вирус прилетел, типа гриппа. Я думал, что нормально переболею, как все. А он, видно, осложнение дал на подсознание. Я ведь даже и не помню, как Кроль появился. Я уже был в отключке. – И Алеша тревожно спросил: – А теперь что? Опять до очередного рецидива?

– Нет. Прикончили мы твою ипостась окончательно и бесповоротно, – улыбнулся Отрывкин. – Ворон постарался.

– Да вместе мы все сделали, – сказал Ворон.

– А как вы вообще поняли, что со мной что-то не то? – с любопытством спросил Алешка.

– Так ведь ты на мои байки целую неделю не заглядывал! – засмеялся Ворон.

Отрывкин с Алешей засмеялись вместе с ним.

– Теперь не пропущу! Приглашаете? – заулыбался Алешка.

– С каких это пор тебе приглашение надо? – улыбнулся в ответ Отрывкин. – Ладно, если все в порядке, мы пойдем. А на байки приходи!

– Спасибо! – отозвался Алешка. – И за лечение тоже. Что бы я без вас делал! – И он растворился в воздухе.

– Не жил, – засмеялся Ворон. – Ну что, домой?

– Домой, – ответил Отрывкин, потягиваясь.

Через секунду они были в библиотеке.

Сказать, что в Доме было все перевернуто вверх дном, – ничего не сказать. Везде царила суматоха: беготня, топотня, хлопанье дверьми и крыльями.

– Э-э, а что здесь происходит? – удивленно спросил Отрывкин.

– Отрывкин с Вороном пропали, ищем! Давай подключайся! – проорала на лету Сова.

Через пару секунд, осознав, кого увидела, она попыталась резко затормозить в воздухе, но в результате раздалось громкое «Бум!». Это Сова со всей дури врезалась в шкаф с книгами. Книги, недовольно урча, посыпались на пол и на Сову. Это ее добило, и она отключилась.

Отрывкин с Вороном с изумлением смотрели на то, что творится вокруг. Отрывкин громко свистнул, и воцарилась полная тишина. Лишь кое-где раздавались удары от падения тел на землю. Очевидно, летящих тел.

Через некоторое время в библиотеке начали появляться любопытствующие: мол, а что здесь происходит и вообще? Здесь были Лева с Васей, Соловей, котята с крысятами; даже Манюня выползла из-под шкафа. И все с удивлением и укоризной смотрели на Отрывкина и Ворона.

Отрывкин для начала занялся Совой. Брызнул живой водой, и Сова вскочила на ноги, как новенькая. И сразу началось.

– Вы где пропадали?! Это что происходит?! Мы вам друзья или кто?! Почему мы должны тут все на ушах стоять, когда вашим величествам захотелось прогуляться неизвестно где? У вас совесть есть? Дом чуть не развалился от тревоги! – бушевала Сова.

– Ага, а у меня вообще нервный срыв случился... – поддакнул было Лева, но был тут же прерван Совой:

– А ты вообще молчи, ипостась неадекватная! – Сова разъярилась не на шутку. – Я ответа жду! И мое терпение заканчивается!

Лева обиженно замолчал.

– Мое тоже! – рявкнул Отрывкин. – Ты же сло́ва не даешь вставить! А мы, между прочим, Алешку лечили от его агрессивной ипостаси, опять вылезла. И простите, что вас не предупредили, что уходим в другое измерение.

– Так, я хочу услышать ответ!.. – не смогла сразу остановиться Сова. – А? Что? Это вы извинились, что ли?

– Что ли, – с усмешкой сказал Отрывкин. – И вообще, у вас оставалась Манюня, наш главный поисковик. Почему вы не воспользовались ее услугами?

– Да мы это... – забормотал Соловей. – Не подумали как-то.

– Ну вот, когда научитесь думать, тогда и наезды устраивайте! – влез Ворон.

Все замолчали, переваривая информацию. И тут до всех дошло, что Алешка-то, оказывается, болен был, его спасать надо было. А они тут разборки устроили, нехорошо. Такие или приблизительно такие мысли крутились в голове у всех. И правда, что же это мы, товарищи дорогие, про Маню-то забыли?..

– Тамбовский волк тебе товарищ! – рявкнула Соловью еще не пришедшая от стресса и ударов магических книг Сова.

– Я что, вслух, что ли, говорил? – изумился тот.

– Нет, это я тут сижу и в рассуждалки играю! Вслух! – продолжила Сова.

Соловей схватился за сердце.

– Могла бы и порассуждать, – сказал Лева, – вместо того чтобы виноватых искать.

– А что их искать-то? Манюня, что молчишь? – наехала Сова на Манюню.

– А что говорить-то? Ты уже все про всех сказала. А что касается меня, то я так крепко сплю, что меня специально будить надо. Я во сне энергию аккумулирую, так меня сделали, – спокойно ответила Манюня. Впрочем, она всегда была спокойна.

Дому надоели все эти пересуды, и он заскрипел, что Алешка спасен, все живы-здоровы. Что еще надо? И вообще, на кухне ужин стынет.

Все послушали Дом и пошли на кухню, по дороге обнимаясь и извиняясь друг за друга. Ужин прошел мирно, тихо, уютно и вкусно.

Когда друзья оттрапезничали и поблагодарили Дом за вкусный ужин, они прямиком, по привычке, отправились опять в библиотеку.

Библиотека была самым уютным и необычным местом в Доме: несколько стен сплошь заставлены стеллажами с книгами; огромный камин, который давал столько тепла и уюта, сложен из какого-то камня; вдоль стен расставлены огромный уютный мягкий диван и кресла, в которых так хорошо дремалось; между ними массивный деревянный журнальный столик на низких изогнутых ножках, обычно заваленный книгами. А самой интересной достопримечательностью библиотеки и ее особенностью было большое окно-фонарь в виде цветных витражей. Там не было определенного рисунка, но дневной, да и лунный, свет, проходящий сквозь витражи, жил своей жизнью и по своим законам, не имеющим ничего общего с законами природы: он появлялся где хотел и когда хотел; иногда складывалось впечатление, что тени ходят друг к другу в гости. А цвета были совсем невообразимыми: то на книжную полку ляжет густой, с примесью пурпура, сиреневый оттенок, то журнальный стол окажется в луче оранжевого света, то на полу перед камином лениво начнет передвигаться розово-дымчатый блик. Так что, по мнению жителей Дома, да и по его собственному, библиотека была самым волшебным местом, со своими причудами и характером.

Ворон без лишних рассуждений принес свои рукописи.

Только все уютненько устроились, как из камина появился Алеша.

– Не прогоните? А то очень по байкам Ворона соскучился, – улыбнулся он.

Все одобрительно закивали-заулыбались. Заодно поздравили с выздоровлением. И Ворон начал рассказ:

– Сегодня расскажу вам историю немного мистическую, но с юмором. Просто отдыхайте и слушайте...

Глава 8. Спасти Отрывкина

Отрывкин сидел в Доме за своим рабочим местом и смотрел в окно.

Странная хандра напала на него – он не мог ни на чем сосредоточиться, ничего не хотел делать. Сидел и просто развлекался сменой погоды: то сделает солнечную погоду – и тогда солнышко ярко светит на улице; то дождик вызовет – и тот моросит, не переставая. Но дождик наводил такую грусть, что Отрывкин все-таки решил остановиться на солнечной погоде.

А ночью ему вообще не спалось – вышел на крыльцо и стал смотреть на звезды. О чем-то мечталось, но о чем – он так и не вспомнил. Тихая грусть по чему-то несбыточному охватила Отрывкина. В конце концов, Отрывкин поднялся в воздух, улегся на спину и с непонятной надеждой стал вглядываться в звездное небо. Может, он ждал некоего ответа, но звезды лишь красиво сияли и загадочно молчали. Отрывкину даже захотелось написать стихи. Из этого ничего не получилось; кроме того, пижама Отрывкина отсырела, и он отправился к себе в спальню.

После завтрака все разбрелись по делам, кто куда, но Отрывкину даже было неинтересно, кто чем занят. Этого с ним никогда еще не случалось. Он всегда был в курсе: кто, где и чем. Может, кому-нибудь нужна была помощь, тогда он с удовольствием бросал свои дела и помогал. Но сегодня Отрывкин не мог ни за что взяться – просто руки опускались. Даже любимый паркер не радовал – Отрывкин его в руках вертел и так и сяк. Нет, не грел душу его паркер. И никакого вдохновения не приходило. Нигде никаких катаклизмов не происходило, все было тихо, мирно и спокойно.

«Хоть бы уже что-нибудь случилось, – меланхолично думал Отрывкин, – а то вот так сидишь и сидишь, никому не нужный. То каждую секунду что-то случается – и Отрывкин туда, Отрывкин сюда. Типа Фигаро здесь, Фигаро там. А сегодня прямо вдруг стал никому не нужным. Даже друзья заняты своими делами, им не до меня, – с укоризной подумал Отрывкин о друзьях. – А ведь когда им плохо, я всегда рядом, всегда на подхвате... Ой, что-то меня не туда занесло. Вроде и не думал так никогда. Просто что-то со мной происходит...»

Отрывкин понуро побрел в лабораторию: может, Леве нужна помощь какая-нибудь?

В лаборатории он увидел, что Лева азартно что-то смешивает в колбах. При этом жидкость в колбах с таким же азартом меняет цвет: красный, изумрудный, розовый... Только вот белый цвет у Левы никак не получался. А он явно этого и добивался.

– Привет, – вяло произнес Отрывкин. – Что делать пытаешься?

Лева очень обрадовался приходу Отрывкина, заулыбался во все клыки и произнес:

– О, Олег! Здорово, что ты пришел. А я тут это... пытаюсь эликсир для шерсти изобрести. Вася просила. А то, понимаешь, шерсть начала лезть, а без нее никак нельзя.

– Тебе помощь требуется? – спросил Отрывкин без особого рвения.

– Вообще-то, я бы не отказался, – смущенно сказал Лева. – А то видишь, что этот эликсир удумал: всеми цветами радуги пошел. Хорошо, хоть черного не было еще...

После этих слов раздался хлопок, и вода в колбе стала черной. И распространился весьма неприятный запах гнилого болота.

Увидев такое безобразие, Лева совсем сник.

Отрывкин посмотрел на то, что добавлял Лева в колбу, и грустно улыбнулся:

– Ты, Лева, все делаешь правильно...

Лева расцвел.

– ...но после полыни надо добавлять подорожник. А после этого – пару капель дедулиного нового эликсира, который на воде. И посмотрим, что получится, – закончил Отрывкин.

Лева с азартом принялся добавлять ингредиенты, о которых сказал Отрывкин. Сначала исчез неприятный запах от жидкости. Потом жидкость побурела. И неожиданно из колбы выскочила лягушка.

– Вы что, совсем здесь уже замагичились? – возмущенно заквакала она. – Накидали в колбу болотных трав и хотят, чтобы у них из этого получилось что-то хорошее! Ну, кое-что хорошее, конечно, получилось: я. Но вы меня немедленно должны отправить в ближайшее болото. У меня там свидание на сегодня назначено.

– Что, очередную стрелу ртом ловить будешь, Вильгельм ты наш Телль? – с сарказмом спросил Отрывкин.

– Не исключаю такой возможности, – дерзко квакнула лягушка. – А то тут с вами, в вашей болотной жиже «для шерсти», так и скиснешь, со стрелой или без. А у меня планы, перспективы!.. – мечтательно квакала лягушка. – Может, принц какой поцелует...

– Да тебя целуй не целуй, все равно лучше не станешь, – заржал Лева. – Сказок перечитала? Квакать тебе в болоте до конца жизни.

– Много ты понимаешь! У меня мечта! Не то что у некоторых, – покосилась она на Отрывкина.

– Ты на кого это намекаешь? – взъерепенился Лева. – Крыса ты болотная с амбициями неумеренными! Ею и век коротать будешь!

– От бывших тапок и слышу, – не осталась в долгу лягушка.

– Все, терпение мое лопнуло! – зарычал Лева. – В труху!.. В это... как его...

– Да успокойтесь вы уже! Из-за пустяков сейчас дело до беды доведете, – раздраженно высказался Отрывкин.

– Ты, Отрывкин, на себя посмотри, на кого ты стал похож: бледный, взъерошенный, хмурый. Разве так должен выглядеть маг вне категорий? – все никак не могла уняться лягушка.

Отрывкин удивленно посмотрел в зеркало, которое висело на стене лаборатории, и пришел к выводу, что лягушка права. Но самое плохое, что он ничего с этим поделать не может. Искусственным путем себе настроение не исправишь.

Лева тем временем по-быстрому клацнул зубами, пока лягушка еще чего-нибудь не наболтала, и лягушка растворилась.

– Будем надеяться, что она попала к себе на болото, – с облегчением выдохнул Лева, – а то будет тут еще тоску наводить. Пусть, вон, сидит и ждет стрелу. И молится, чтобы стрела попала в нужное место. Да и стрела чтобы была тоже специальная, а не просто охотничья, а то ведь квакнется, – добавил добросердечный Лева.

Тут он посмотрел на Отрывкина, который за все время произнес всего несколько слов, да и то тоном умирающего лебедя, и увидел, что Отрывкин действительно выглядит не очень. То есть это был, конечно, Отрывкин, но совсем не тот, которого знал Лева. Отрывкин даже как-то весь посерел. И куда делась его обаятельная улыбка? А где его задор и уверенность, что все всегда будет хорошо? Ничего этого Лева в сегодняшнем Отрывкине не наблюдал.

«Может, подменили?» – подумал он и не на шутку забеспокоился.

– Лева, ну ты будешь исправлять ошибки, на которые тебе указала лягушка? Или так и будешь с открытым ртом меня рассматривать? – нахмурился Отрывкин.

– Да, сейчас исправлю... – пробормотал Лева смущенно.

Он добавил тех трав, о которых ему говорил Отрывкин. После чего бурая жидкость в колбе приняла болотно-зеленый цвет, потом изумрудный, потом бледно-розовый, и, наконец, над колбой пошел пар. Когда пар рассеялся, в колбе была абсолютно прозрачная жидкость.

Лева радостно заурчал и с победным воплем: «Получилось!» – хотел уже побежать к Васе хвастаться. Но Отрывкин его остановил:

– Ты, Лева, для начала запах проверь. Запах должен быть очень приятным, цветочным. Если его нет, как бы ты не облысел от своего эликсира. – Отрывкин говорил все так же минорно. – А то вместо «спасибо» получишь скандал.

Лева с тревогой посмотрел на Отрывкина, а потом аккуратненько взял колбу лапой, поднес к носу и с опаской понюхал. От жидкости действительно исходил очень приятный аромат – не то лесных цветов, не то тропических; может быть, даже магнолией пахло. Но, наверное, вдох был слишком глубоким, и у Левы на носу выросла ромашка.

Почувствовав неладное, он скосил глаза к носу, и то, что он там увидел, ему очень не понравилось. Лева собрался хлопнуться в обморок. Но Отрывкин, тяжело вздохнув, щелкнул пальцами и брызнул на нос Леве дедушкиной настойки. Ромашка исчезла, но нос почему-то увеличился в размерах.

– Через пару дней придет в норму, – меланхолично пояснил Отрывкин.

Лева задумался: а понравится ли Васе такой эликсир?

«Но все-таки что же происходит с Отрывкиным, – огорченно продолжал думать Лева. – Я никогда его таким грустным не видел».

– Слушай, Отрывкин, а ведь мы же договаривались, что тебя трогать не будем. Что тебе нужен отдых, хорошее питание, чтобы ты просто отдохнул от магии. Особенно после того несостоявшегося поединка магического. Ну, помнишь ту рыжую, почти ведьму, Женю? – спросил Лева.

Отрывкин вздрогнул и переменился в лице. Он пошел красными пятнами, но в глазах появилась жизнь, и они даже заблестели.

– Конечно, помню. Разве я могу ее забыть? – вздохнул так же грустно Отрывкин.

«Так вот в чем дело-то, – смекнул Лева. – Влюбился наш Отрывкин, тоскует он по этой Жене. А она ведь сейчас на доучивании в Школе магических искусств, куда ее отправил Ворон. И учиться ей там еще минимум два года, но если с позитивом жить будет, то восстановится быстрее. Надо пойти с друзьями посоветоваться, что делать. А то ведь так недолго и Отрывкина потерять».

От этих мыслей Лева пришел в тихую панику.

– Ты, Олег, иди к себе, подумай над диссертацией в обнимку с любимым паркером, а мне с Васей надо поговорить насчет эликсира: понравится ей такое или нет. Садись за свой любимый рабочий стол и занимайся делом... либо я свистну общий сбор, и тогда ты уже ни от кого не отмахаешься, ни от чьей помощи и советов. И вообще, я такой шум подниму, что тебе мало не покажется, – угрожающе закончил Лева.

Отрывкин с укоризной посмотрел на друга Леву и произнес:

– И ты, Брут.

Лева совсем расстроился.

– Совсем ты стал плохой, Олег. Ну какой я тебе Брут? Лева меня зовут, Лева. И давай на этом закончим. Пошли в Дом, – заключил Лева расстроенно.

Отрывкин, не возражая, отправился к себе в рабочий угол и опять там уставился в одну точку. Но думал он уже о Школе магических искусств и о том, как там «его» Женя себя чувствует, и как она учится, и можно ли ее навестить, и не держит ли она на него, Отрывкина, зла. Почему-то последний вопрос очень его тревожил. Думать о Жене и волноваться за нее было очень приятно, а от того – странно. Так Отрывкин еще себя не чувствовал никогда.

Лева тем временем проскочил в библиотеку (эликсир, конечно, забыл в лаборатории) и по-особенному клацнул зубами, чтобы созвать всех на совет. После такого магического клича в библиотеке через минуту появились все: Сова, Соловей, Вася с котятами и крысятами, Ворон; даже Дом скрипнул, обозначив повышенное внимание. Только Манюня дрыхла, как всегда, где-то в уголочке. Лева настолько редко всех созывал на общий сбор, что никто даже не усомнился в его необходимости.

– Случилось страшное, – с ходу начал Лева.

– Ты сразу-то не пугай до смерти, – проворчала Сова. – Ты лучше по делу сразу говори, пока инфаркт не хватил.

– Хорошо, по делу, – продолжил Лева. – Отрывкину плохо.

Сова схватилась за сердце:

– Ты со своими подходами всех в гроб вгонишь!

– А ты не перебивай, когда тебя не спрашивают, – окрысился на Сову Лева. – Короче, Отрывкин наш влюбился. И не просто влюбился, а так сильно, что начал хандрить.

– Уф, – выдохнула Сова, – я уже думала совсем что-то страшное. А любовь, она полезна.

– Угу, – саркастически начал Ворон, – полезна. Особенно по тебе это видно.

– А кто будет на меня наезжать, получит клювом в лоб, – заворчала Сова. – И вообще, любовь любови рознь. Если она взаимная, то это всегда хорошо! А вот если...

Сова не договорила, но все и так поняли, о ком она.

– Ты у нас, конечно, спец в таких делах, – похихикал Соловей. – Сейчас ты нам все расскажешь и дашь нужный совет, как исцелить Отрывкина.

– Какие вы все бесчувственные! – произнесла Василиса. – Человек влюбился, не знает, что ему делать, не уверен в том, что он кому-то нужен. А вы тут хихикаете, вместо того чтобы хотя бы попытаться помочь, – укорила она своих друзей.

Друзьям стало стыдно. И правда, тоже нашли тему для смеха. Олегу действительно нужна помощь.

– В кого влюбился Отрывкин, мы все знаем, – взял разговор в свои крылья Ворон и начал рассуждать: – И она сейчас в Школе магических искусств. И учиться ей там еще два года без права выхода с территории Школы, то есть из того измерения, где Школа.

– Это точно, – проговорила Сова. – Маг не может жить с таким негативом, который нацепляла она перед несостоявшейся дуэлью. – Неожиданно Сова хихикнула: – Только увидела нашего Отрывкина и влюбилась в него сразу, это было видно. Давайте устроим им встречу.

– Что тебе там видно-то было? – рассердился Лева. – Если бы ты увидела сразу, то предотвратила бы обезмагивание Жени! А то ишь, видно ей было!

– Тебя там не было, вот и молчи! Может, я старалась, да не получилось! – окрысилась на Леву Сова.

– Плохо старалась! Доцент ты или нет? – не унимался Лева, очень переживавший за Отрывкина.

– Я-то доцент! А вот ты кто такой? Тапочки? Вот и молчи в тряпочку!.. – Сову несло.

– «Доцент тупой», – неожиданно продекламировал фразу из выступления Аркадия Райкина Соловей.

– Ты тоже! – сразу дала ему Сова.

– Ты еще процитируй Эбботта и Костелло, «Кто на первой базе», – хохотнул Лева.

– Ну все, хватит уже, брек! – каркнул Ворон, и все притихли. Только Сова продолжала возмущенно вращать глазами, но молча.

– Дело в том, – медленно и задумчиво произнес Ворон, – что Отрывкину ни в коем случае нельзя посещать Школу магических искусств.

– Вон оно что, – протянул Соловей. – А почему это ему нельзя Школу посещать?

– Да потому, что он полон магии под самую завязку, – раздраженно продолжал Ворон. – Потому, что из него эта магия прямо сочится вся от переизбытка. Он нам там весь баланс испортит. Будет большой перекос магических сил. После него ни один студент спокойно не сможет пользоваться своей магией. Все будут искать чего-то нового, а новое – это Отрывкин. А Отрывкин в конце концов уйдет из этой Школы, и что мы будем тогда делать с нашими учениками? У них же крыши снесет напрочь от такого потока магии!

На это никто ничего ответить не смог.

– Хм, зрелище забавное было бы, – хихикнула Сова. Но на нее тут же все зашипели и зарычали. – Молчу-молчу! – И она действительно замолчала.

– А давайте мы ее сюда телепортируем? – воскликнула Вася. – Вот они и встретятся. А потом она будет приезжать к нам на каникулы. И Отрывкину будет неопасно, ведь они вроде бы нравятся друг другу. И все будет хорошо.

– Так они уже встретились. И влюбились, – пробормотала Сова. – А если он ей не нужен стал? Вот представь: появляется здесь эта Женя и не нравится ей Отрывкин. Ну, разонравился он ей, не может она ему простить того, что без магии осталась, почти...

– Нельзя и ей сюда, – печально сказал Ворон, – да я уже говорил. До окончания учебы ни один студент не имеет права покинуть измерение Школы, чтобы негатива ненужного не нахватать и свой магический потенциал не потерять. В прошлый раз Женя сбежала, и ничем хорошим это не закончилось.

– М-да, – протянул задумчиво Лева, – об этом надо как следует подумать, прежде чем что-то предпринять. Предлагаю закончить мозговой штурм и разойтись. А то Отрывкин подумает что-нибудь плохое. Но! – поднял он указательный палец. – Чем бы мы сейчас ни занимались, мы продолжаем думать о проблеме Отрывкина. И если у кого-нибудь возникнут хорошие идеи, что делать, то собираемся здесь же. А пока по возможности надо его как-то отвлечь от всяких мыслей нехороших.

Все, соглашаясь, закивали, а Дом заскрипел.

Первой полетела к Отрывкину Сова.

– Олег, привет! – начала Сова. – Что-то мне показалось, что у нас здесь, в соседнем городке, что-то неровненько насчет магии. Не хочешь со мной прогуляться? Посмотрим, что там происходит, вообще проветримся. Смотри, какая погода хорошая стоит.

– Да, погода хорошая, – медленно и отрешенно проговорил Отрывкин. – Это я ее такой сейчас сделал, чтобы всем было хорошо и удобно. А ты, Сова, слетай сама в городок да посмотри, что там происходит. Если что-то серьезное... Ну, сама знаешь: кликнешь – сразу все придем.

Сова опешила. Никогда еще Отрывкин не отказывался от того, чтобы помочь, тем более в близлежащих районах, почти родных. Она покачала головой, взмахнула крыльями и полетела к себе в мансарду. Потому что, конечно, никаких происшествий в соседнем городке не было. Было там все тихо, спокойно и хорошо. Это она просто придумала повод, чтобы Отрывкина вытащить из Дома.

Сова уселась в кресло-качалку и, задумчиво глядя в окно, стала размышлять, что же делать дальше.

Лева тем временем опять вернулся в лабораторию, прихватил колбу с полученным благодаря Отрывкину (ну и, чего греха таить, говорящей лягушке тоже) эликсиром и пошел к Васе.

Вася что-то читала в комнате. Она подозрительно спросила:

– И чем это ты тут размахиваешь? Но запах, м-м-м, приятный. – Она мурлыкнула.

– Так для шерсти сделал! – радостно сообщил Лева. – Ты понюхай, запах какой! Теперь точно у нас с тобой все будет хорошо с шерсткой: и лезть перестанет, и блестеть начнет.

– А что это у тебя нос на цветочную клумбу стал похож? – спросила Вася.

– Где? – испугался Лева. – А, это пройдет. Это я во время опыта пострадал.

– Страдалец! Ты, конечно, молодец, – саркастично начала Вася, – у Олега беда, а ты о своей шерстке беспокоишься.

– Так я это... – смущенно пробормотал Лева. – Я начал-то делать еще до того, как узнал об Отрывкине. Для тебя старался, между прочим, – обиделся Лева. – Отрывкин пришел и помог. А потом уж я все понял про него. Это я, между прочим, всех созвал на совещание!.. – начал сердиться Лева.

– Ну хорошо, хорошо, – примирительно сказала Вася. – Теперь надо думать, как помочь Отрывкину.

– А я что? Я ничего, – сказал Лева. – Что-нибудь придумаем!..

Тем временем Ворон отправился в свой уголок к печной трубе. Уселся в любимое кресло и начал размышлять, были ли в его практике случаи, чтобы двое влюбленных (условно) магов не могли встретиться, а встреча все-таки должна состояться. И что надо для этого сделать.

«Может, для начала заблокировать магические способности Отрывкина? – раздумывал Ворон. – Тогда он сможет посетить Школу магических искусств и встретиться с Женей. Только вряд ли удастся: это же Отрывкин! Магия у него нестандартная, можно только хуже сделать. Если полыхнет, то уж полыхнет, мало не покажется. Этот вариант отпадает. Кстати, надо узнать, как там у этой Жени дела. И относится ли она к Отрывкину по-прежнему... И вообще, надо бы мне полететь в библиотеку и покопаться там в старинных фолиантах. Может, что-нибудь найду».

С этими мыслями, не откладывая все в долгий ящик, Ворон влетел в библиотеку и закопался в нужных магических книгах. Причем книги подлетали к нему сами, будто знали, что ему надо.

Неожиданно перед Вороном на столик брякнулась книга по магической генетике – о том, как передаются по наследству магические способности у людей. А точнее сказать, магически модифицированных людей, каким и был Отрывкин (спасибо дедуле).

Тем временем Соловей прилетел в гости к Сове, решив, что одна голова хорошо, а две лучше.

Они вместе сидели и молча смотрели в окно, пока Соловей не сказал:

– Слушай, Сова, а давай-ка мы для начала смотаемся в Школу магических искусств и все про эту Женю узнаем. А то вдруг она совсем не подходит нашему Отрывкину. Мы же себе потом этого не простим.

– Ну ты голова, Соловей! – восхищенно сказала Сова Соловью. Соловей раздулся от гордости. – А вдруг и правда что-то с этой девушкой не то, а наш Отрывкин безответно влюбится. Ну, собственно, уже влюбился. Мы не можем допустить, чтобы кто-то разбил сердце нашему Олегу.

– Точно, Сова, – прощелкал Соловей с воодушевлением. – А теперь вперед, в родные пенаты, в родную альма-матер. Мы им там щас всем покажем! – с неожиданным задором закончил Соловей.

Сова с удивлением посмотрела на Соловья: таким она его уже давно не видела. Она совсем позабыла, что он в этой Школе был ведущим профессором когда-то, даже одним из ее основателей.

Сказано – сделано.

Через минуту двух друзей уже не было на месте – они оказались в Школе магических искусств.

Встретили их там не только радушно, а чуть ли не на руках (крыльях, лапах) носили по всем кафедрам. Во главе с новым ректором, которого звали Филин. И Филин этот был не кем иным, как дедушкой Жени.

«Вот ведь гены работают», – промелькнула у Совы мысль.

Соловей был на верху блаженства. Его все расспрашивали о его новой жизни, об успехах и, конечно, об Отрывкине. Сожалели, что Соловей покинул свой профессорский пост.

Сове это надоело, и, ткнув локтем Соловья, она обратилась к Филину, пытаясь разузнать все о его внучке. Дед был в восторге от изменений, которые произошли в его детке.

– Понимаете, – чуть ли не со слезами в голосе говорил старый Филин, – Женечка у меня единственная внучка! Родители ее погибли. Я у нее остался один. Как я проворонил такие изменения в ее психике, понятия не имею. Вроде я не баловал ее слишком. Но любил, да, любил. Как не любить кровиночку единственную? И магия из нее фонтаном била: от родителей передалось, да и от меня тоже. Она же потомственный маг. И вдруг этот побег с практики по эмпатии, дуэль! Женя ведь об этом ничего не говорила. Иначе бы я ее вообще запер и магических способностей лишил бы сам!

– Ну, может, поэтому и не говорила, – пробормотала Сова себе под клюв.

– А то бы еще и из Школы выгнал, – продолжал горько Филин. – Ишь, что удумала: дуэли устраивать на ровном месте! Это в нашей-то Школе! Это моя-то внучка! Поверить не могу, – совсем расстроился старый Филин. – Ну откуда, откуда в ней столько болезненных амбиций? Захотела стать «владычицей морскою»! Вот и сидит теперь у разбитого корыта.

– Ты не расстраивайся так, – попробовала утешить Сова Филина. – Во-первых, все закончилось хорошо: от дуэли сама отказалась, магия у нее развивается. Хоть и ушла магия, но самый росток остался. А это значит, что со временем из нее может вырасти полноценный хороший маг. Так что тебе переживать особых причин нет.

– Так-то оно так, – неуверенно сказал Филин, – да что-то с ней стало происходить. Грустит девочка. Но учится на отлично, старается. Никаких гадостей за ней не наблюдается, всем помогает, с друзьями нормально все, любят ее. Но она все больше молчком да молчком. Просто даже и не знаю, что с ней делать.

– Слушай, – начал Соловей, который слишком долго молчал и решил деликатно подвести к нужной теме, – а не замечал ли ты за своей внучкой, например, какой-нибудь влюбленности?

– Ну ты, Соловей, прямо конспиратор! – с сарказмом произнесла Сова. – Филин, он хочет спросить: быть может, твоя внучка хандрит, грустит? Может, вообще она Отрывкина любит?

– Ну ты даешь, Сова! – захохотал Соловей. – Из тебя переговорщик, как из меня корова!

Филин всерьез задумался. Подумав немного, он произнес:

– Вы знаете, что-то в этом есть. У нее ведь вся ее комната обклеена фотографиями Отрывкина. И, как ни зайду, все она на него смотрит, иногда слезы льет и шепчет, шепчет. Один раз подслушал... ну, не зря же у меня такие уши... так она у него прощения просит. – И Филин упаднически закончил: – Только я вот не понял, за что.

– Понять-то несложно, – сказала Сова, – таких дел наворотила.

– А на других-то парней она не заглядывается? – продолжил расспрашивать Соловей, хитро подмигнув Сове.

– Какой там! – горестно махнул крылом Филин. – Ни на кого не смотрит. Парни вокруг нее вьются, а она ноль внимания.

– Уф, – выдохнула Сова с облегчением. – Значит, действительно по Отрывкину сохнет.

Филин удивленно посмотрел на Сову.

– Ну, мы тебе об этом позже расскажем, – заговорщически подмигнул Сове Соловей.

– А вас тут все вспоминают добрыми словами, – сказал вдруг Филин, – все очень жалеют, что вы покинули альма-матер и больше здесь не преподаете. Хотя, наверное, можно только мечтать о той жизни, которую вы сейчас ведете. О таком друге и наставнике, как Отрывкин, мечтает каждый из магов, которые здесь есть. Да и не только здесь. Вот только не пойму: Тортила наша на вас какой-то зуб имеет, и на Отрывкина тоже. Вы не знаете, в чем тут дело?

Соловей и Сова громко и от души рассмеялись.

– Да просто не смогла наша Тортила научить Отрывкина сдержанности, – смеясь, проговорила Сова. – Она его муштровать начала, как первачка. Да еще на эмоциях и покрикивая. А Олежек наш этого страсть как не любит. У него уже тогда магических сил было немерено. Гораздо больше, чем у наших преподов. Ну, как только она его начала строить, так он ее сразу телепортировал обратно, без объяснений.

Тут все засмеялись. А Филин сказал:

– То-то она вся взъерошенная и злая вернулась. И какое-то время все бормотала заклинания. Сначала мы не понимали, что это такое. Потом расслышали: «Отрывкин». И поняли, что она ему мстить собралась. Стали отговаривать. Она ни в какую. «Он меня оскорбил, и он за это заплатит!» Вот и весь разговор. Ну и доигралась с огнем. На Отрывкина, видимо, ничего не подействовало, а вот на Тортилу отрикошетило, да еще как!.. – И Филин, смеясь, продолжил: – Потому что какое-то время у нее был крокодилий хвост и клюв цапли. А на панцире выросли стрекозиные крылья. Из-за них плавать она не могла: крылья верещали, что их нельзя мочить. А из-за хвоста она не могла входить в аудиторию, приходилось телепортироваться. Про клюв вообще молчу. Она его и разевать-то боялась: вдруг муха залетит или на лягушек потянет. А теперь она тихая и вежливая. Настоящий преподаватель сдержанности магических навыков.

Тут уж все смеялись до слез.

Пообщавшись таким образом и узнав все, что было нужно узнать, Соловей и Сова, тепло попрощавшись с Филином и передав всем приветы, отправились в Дом.

Оказавшись опять в мансарде Совы, они решили подвести итог.

– Что ж, все не так плохо, – вслух размышляла Сова. – Евгения наша любит Отрывкина, Отрывкин любит или влюблен в Евгению. Значит, нет никаких препятствий для счастливых отношений. Надо просто подождать, когда она окончит учебу и чтобы магический потенциал ее вырос.

– Надо этот вопрос обсудить со всеми, и с Отрывкиным в первую очередь, – дополнил Соловей. – Может, он придумает, как ее сюда вытащить, чтобы ее внутренний баланс не нарушился.

– Да, надо собрать всех и рассказать о нашей поездке. – И Сова громко клацнула клювом.

Через минуту в библиотеке опять собралась вся компания, кроме Отрывкина. Его пока решили не посвящать в результаты исследований.

– А мы с Совой были в Школе магических искусств! – начал Соловей. – Там все отлично. Она его любит, страдает, чувствует вину. В общем, все по плану. Можно ее сюда вызывать, только Отрывкина надо спросить.

– Стоп, – строго сказал Ворон. – Ничего никому мы сейчас говорить не будем. И вызывать никого тем более тоже.

– Вы совсем забыли, что ли, что ей нельзя покидать измерение Школы? Ворон же говорил, – недовольно пробурчал Лева.

– Мы что, зря столько времени потратили на Школу магических искусств? – возмутилась Сова. – Кстати, вам всем приветы. А что с Тортилой, так это вообще анекдот!..

– Позже расскажете. И ездили вы не зря, – продолжил Ворон. – То, что Отрывкина любят, очень хорошо. Но есть одно но. Я тут прочитал в книгах, а потом еще и опыт успел сделать...

– Какой еще опыт? – удивленно спросил Лева.

– А вы меня не перебивайте. Я вам все сейчас расскажу, – строго произнес Ворон. – Дело в том, что я прочитал о генетической передаче магии детям магически модифицированных родителей. Как вы все помните, дедушка Отрывкина был биологом-генетиком и участвовал в программе изменения генома человека под воздействием магии. Этот эксперимент с магией он проделал со своим единственным внуком Олегом, то есть с нашим Отрывкиным. Но он не подозревал, что у Олега есть и свои, природные магические способности. Поэтому у него так много магии, поэтому он вне категории, поэтому никто ему в подметки не годится. Это все, конечно, хорошо, но... – Ворон замолчал.

– Ну давай! – нетерпеливо стала подталкивать Ворона Сова. – Дальше-то что, не тяни! Это мы и так помним и знаем!

– Да, – проворчал Лева, – какое еще «но»?

– А такое, – продолжил Ворон, – что у таких людей, как Отрывкин, потомство может быть мутантами. Причем мутантами не только с положительными качествами. Мутации могут быть абсолютно разными, вплоть до полного морального уродства. А если еще добавятся магические способности к такому уродству, получится монстр, обладающий небывалой магической силой, без каких-либо нравственных рамок. И мир вообще скатится в тартарары, – совсем тихо закончил Ворон.

Все долго молчали, переваривая то, что сказал Ворон.

Дом вообще боялся хоть одной половицей скрипнуть – так переживал за Отрывкина.

– Ворон, – начала Сова, – а ты в этом точно уверен? Ошибки быть не может?

– Не может, – ответил Ворон. – Я же говорю: я подтвердил теорию опытом. Я потихоньку взял волосы Отрывкина... Да, Сова! Это были волосы Отрывкина, магией проверял! В общем, взял волосы с его подушки и проверил его ДНК, а еще все возможные генетические варианты, которые могут отразиться на его потомстве. Результаты те, о которых я только что сказал.

Все приуныли. В библиотеке стояла гробовая тишина. Даже Дом прикрыл ставнями окна – это он зажмурился от услышанного.

Неожиданно Вася испуганно сказала: «Смотрите!» – и показала лапой на двери библиотеки.

В дверях библиотеки белый как мел стоял и пошатывался Отрывкин. Он выглядел так, что всем стало понятно: он все слышал, хотя никто не собирался ему сейчас ничего рассказывать. Тут уж все по-настоящему испугались. И главное, никто не знал, что надо делать.

Отрывкин заговорил:

– Правильно ли я понял, что мне нельзя жениться и нельзя иметь детей?

Все дружно промолчали. Потом Ворон, набравшись храбрости, сказал:

– Олег, нам всем очень жаль, но это правда.

– Олег, но она тебя любит, – очень мягко произнесла Сова. – Она действительно очень тебя любит. Если, конечно, это тебя утешит в такой ситуации. И потом, ты такой один-единственный. И нет силы, которая смогла бы тебя победить!

Все дружно закивали.

Отрывкин мутными глазами посмотрел на Сову.

– Спасибо, Сова. Меня это почти утешило. Кроме того что мы просто никогда не сможем быть вместе. – И Отрывкин вышел из библиотеки.

Все переполошились.

Отрывкин между тем заперся в спальне и на стук потом не отвечал.

– Делать-то что будем? – страшным шепотом спросила Сова.

– Что-что? Дверь ломать надо, – предложил Лева.

– Тут надо как-то помягче, – произнесла Вася, со слезами на глазах глядя на закрытую дверь спальни Отрывкина.

– Надо выход искать, – вдруг сказал Ворон. – Надо искать более сильного мага. Или такого мага, магия которого работает не так, как у нас.

– И где ты такого найдешь-то? – спросила у него Сова.

– Посмотрю в книгах, – сказал Ворон. – А вы по округе полетайте, поспрашивайте. Соловей, а ты лети опять в Школу магических искусств. Может быть, там есть какие-нибудь сведения о таком маге. И запомните все: если не найдем врача для нашего Отрывкина, мы его потеряем.

Все были в шоке. Вася плакала.

Тут все услышали чей-то тонкий голосок:

– Ма-ам... Да мам же! – Это Аська, любимица Отрывкина, теребила мать. – Все вы знаете, что у меня лекарские способности и они подпитываются магически, поэтому в библиотеке я частенько читаю старые книги по магическим и немагическим методам лечения и по лекарствам. И в одной из них упоминался сибирский маг по имени Федор. Магия его – природная, связана с местом, где он живет, совсем не такая, как у нас. Он написал очень интересную статью о лечении с применением его магии. И в его практике были случаи с генетическими магическими заболеваниями. Так вот... Я подумала, может, он Олегу помочь сможет? Живет он где-то в Сибири. Адрес есть в книге, пойду сейчас запишу... Можем поехать да узнать.

Что тут началось! Аську хвалили, гладили, поднимали на лапах и крыльях, целовали кто как мог. Еле вырвалась.

Все срочно побежали к Отрывкину, чтобы сообщить ему новость. Вломились в спальню, не заметив закрытой на ключ двери.

– Потом починю! – радостно прокричал Лева.

– А чему вы радуетесь-то? – вяло спросил Отрывкин, лежащий на кровати и смотрящий в потолок.

– Конечно, ты ничего не понял, – ехидно сказала Сова, – где уж тебе понять. Лежит тут, ни на кого внимания не обращает. Все уже вместе с Домом на ушах стоят, решая, как ему помочь, а он себе и в ус не дует.

– А какая тут помощь-то может быть? – меланхолично произнес Отрывкин. – Поставил на мне дедуля большую и жирную точку, спасибо ему, – укоризненно закончил Отрывкин.

– А ты погоди себя жалеть-то, – спокойно сказал Ворон. – Ты в курсе, что твоя любимица Аська нашла для тебя выход? Да и для всех заодно.

Отрывкин соскочил с кровати.

– Какой выход? – вскрикнул он.

– А такой, – продолжил Ворон. – Твоя умница-разумница вычитала в одной магической книге отсылку к сибирскому колдуну. Магия его работает по-другому, не так, как у нас всех, даже не так, как у тебя. И возможно, поскольку он специализируется на целительстве – и на простом, и на магическом, – он как раз тебе и сможет помочь. Но нам придется посетить его там, где он живет. А конкретно, где он живет, скажет Асенька. Она сейчас пошла искать эту книгу. Там и адрес его есть.

– Ура! – завопил Отрывкин радостно. – Может быть, еще не все потеряно! Может быть, у меня все-таки есть будущее!

– Конечно, оно у тебя есть, – улыбаясь, сказала Сова, – с такой-то командой!

Все облегченно засмеялись, обнялись, стали хлопать Отрывкина по плечам, по голове и вообще куда придется. Отчего он не был в восторге.

Тут вернулась Асенька с книгой и сказала:

– Итак, колдуна зовут Федор. Живет он в Сибири, в районе Кузнецкого Алатау, на каком-то притоке реки Усы, так что надо собираться и ехать туда. Что зря время терять?

Все поддержали Асю.

Отрывкин схватил ее на руки и начал тискать, гладить, обнимать, целовать в нос – короче, совсем засмущал кошечку. А сборы назначили на завтра, потому что сегодня было и так много переживаний. Проделана была большая работа. Решили ехать всем Домом. Дом не возражал, наоборот, был даже рад.

– Значит так, – уже бодро, как обычно, начал Отрывкин, – завтра подъем с рассветом, сборы. Берем из лаборатории все магические принадлежности, какие только имеем. Возможно, они нам там пригодятся. Старт назначаю на двенадцать дня. А сегодня я напишу письмо Жене и все объясню: почему не приезжаю, почему она не может приехать, куда мы уезжаем и зачем. Письмо-то можно ведь туда телепортировать?

– Конечно! – хлопнул себя по лбу Соловей. – Как-то мы за магией совсем о письмах забыли!

Решил – сделал. Отрывкин написал Жене письмо и все ей объяснил. И, конечно, в письме было много заботы, внимания и нежности. И робкой, нарождающейся любви.

Письмо исчезло с громким хлопком, а через час пришел ответ. Письмо прилетело в голову Сове, когда та наклонилась, чтобы поднять упавший со стола листок бумаги, – со странно звонким «Бам!» письмо стукнуло по затылку ничего не подозревающей Сове. Сова свела глаза в кучку и в задумчивости растянулась на полу.

Когда в комнату вошел Отрывкин, он испугался, увидев Сову в таком виде. Щелкнув пальцами, Отрывкин привел Сову в чувство.

– Кто-то хочет моей смерти, – были первые слова Совы. – Я только наклонилась, как меня звезданули по затылку, – мрачно добавила она.

Отрывкин созвал всех и спросил Дом, есть ли чужие. Дом отрицательно пожал стенами. Отрывкин рассказал всем историю Совы. Все прониклись и пожалели подругу, но никак не могли понять, что же с ней приключилось. Сова настаивала на версии покушения.

– Да кому ты, кроме нас, нужна? – высказал Лева здравую мысль. – А мы тебя убивать не собираемся.

Сова насупилась и обиженно замолчала.

Тут Ворон спросил:

– А что это за письмо валяется на полу?

Отрывкин поднял его, испустил счастливый вопль: «Это ответ от Жени!» – и умчался к себе в комнату, чтобы в тишине его прочитать.

– Та-ак, – протянул Ворон, – Сова, а то, что тебя ударило по затылку, по твоим ощущениям ровным было или круглым?

– Вот я сейчас все брошу и вспомню, – огрызнулась Сова. – Вроде ровным. Как плоской доской саданули по голове.

– Ха, тогда я знаю, чем тебя приложило! – засмеялся Ворон. – Повезло тебе! Это было письмо. Вспомни, при телепортации легкие вещи обретают вес, да плюс сила тяжести, вот письмо и «спланировало» с силой камня тебе на череп.

– Ты, Ворон, прямо главный психолог у нас. Успокоил так успокоил! Теперь-то все понятно! И голова перестала болеть, и в ушах перестало звенеть, – съязвила Сова.

– По крайней мере, никакого покушения на тебя не было, – засмеялся Лева.

– А голову сейчас вылечим, – добавил Соловей и щелкнул Сову в лоб.

Глаза у Совы полезли на лоб (почти буквально), налились нехорошей желтизной, и с воплем: «Я убью тебя, лекарь ты недоученный!» – Сова бросилась на Соловья с явно нехорошим намерением.

Соловей увернулся и выдал трель. Сова затормозила и, не долетев до Соловья, камнем упала в кресло; кресло застонало. Ворон клацнул клювом, и Сова, открыв ставшие нормального цвета глаза, покрутила головой.

– А не болит! – заявила она.

– Сова, – сказал Ворон, – Соловей просто не успел закончить заклинание. Оно бы тебе точно помогло. Так что не злись на него.

– Да все уже, – проворчала Сова. – Голова прошла, обида прошла. Мир, дружба, кока-кола.

– Почему «кока-кола»? – спросил Соловей, опасливо выползая из-под кресла.

– Не люблю жвачку! – отрезала Сова.

На этом инцидент был исчерпан, все помирились.

Тут вбежал счастливый Отрывкин.

– Она меня любит и будет ждать! – крикнул он, и все поняли, что можно выдохнуть.

– Дом, как считаешь, можем мы сегодня достойно поужинать? – спросил Лева.

Дом захлопал ставнями в знак согласия. Компания тоже одобрительно заулыбалась, закивала, замахала крыльями и заклацала клювами.

Все пошли на кухню и обрадовались, увидев, что стол уже накрыт.

– Да когда ты все успеваешь, волшебный ты наш? – восхищенно пробормотала Сова. Дом смущенно громыхнул кастрюлями.

Все уселись за стол. Как всегда, было весело, вкусно, по-домашнему.

После плотного ужина Ворон заявил:

– А теперь все шагом марш в библиотеку! Перед завтрашней дорогой я вам расскажу интересную байку.

Все захлопали в ладоши, лапы и крылья и быстренько переместились в библиотеку. Позвали Алешку. Сначала рассказали ему о предстоящем путешествии (он сразу же заявил, что едет вместе со всеми, – все были только рады) и наконец дали возможность Ворону начать рассказ...

Глава 9. Операция «Отрывкин»

С утра пораньше Соловей закатил такую трель, что все жители старого Дома повскакивали с кроватей – или кто где спал. Поскольку спать уже не хотелось, позавтракав, компания Отрывкина начала собираться в дальний путь.

Дел было невпроворот.

Вася занималась домашними сборами. Она охрипла от постоянных окриков на котят и крысят, чтобы случайно никто не остался вне Дома, например на лужайке или в лаборатории.

Ворон запасался книгами по всякому врачеванию и в помощницы взял Асю. Та чрезвычайно была горда оказанным доверием. Имя и адрес мага Федора, который называл себя колдуном, были выписаны на отдельном листке и выучены наизусть всеми обитателями Дома, вплоть до самого Дома.

Сова и Соловей отправились проверять окрестности Дома – свой район. Чтобы там было все в порядке. Облетев всю область, вернее протелепортировав по ней, Сова пришла к выводу, что все отлично, ничего страшного не случится за месяц, который они планировали отсутствовать. Соловью, правда, не понравился один наглый муравей, который по дороге к муравейнику задирал своих собратьев и насмехался над ними: «Тянете свою лямку, и тяните дальше. Только никому это не надо и никто вас за это по головке не погладит. А я не такой дурак! Я горбатиться всю жизнь не намерен».

Соловью очень не понравилось такое отношение наглого муравья к собратьям, которые действительно трудолюбиво работали.

Соловей поделился сомнениями с Совой, и та согласилась, что муравей как-то странно выделяется на фоне своих собратьев.

– Давно он по темечку не получал, – сделала вывод Сова.

Соловей согласился, и тут же недовольный муравей был наказан щелчком по голове. Последнее, что от него услышали перед тем, как он впал в забытье, были слова: «Вы не имеете права...»

На этом дискуссия была закончена.

Сова одобрительно посмотрела на Соловья и спросила:

– Ну что, перевоспитаем?

– Перевоспитаем! – откликнулся Соловей и щелкнул клювом.

В тот же миг все отрицательные эманации слетели с муравья, и перед разинувшими клювы птицами предстал маленький человечек. Таких в их краях не было. Человечек лежал смирно. Наверное, потому, что был без сознания.

Сова срочно связалась телепатически с Вороном и спросила, что с таким недомуравьем делать. Ворон посоветовал отправить его в свое измерение, где этот вредитель был тише воды, ниже травы, никому не хамил. И вообще существовал как обычный представитель фауны.

– Это у нас он ведет себя непристойно, забыл, что в гостях, решил, что здесь для него закон не писан и все дозволено, – сказал Ворон, – а у себя он обычный законопослушный и вежливый житель измерения. Так что не думайте, отправляйте. Это третье от нас измерение.

Только Сова с Соловьем хотели щелкнуть клювами для отправки инородца к нему домой, как тот пришел в себя и начал требовать адвоката.

– Вы ущемили мои права! – потрясая кулаками, верещал гнусный тип, притворявшийся муравьем. – Нанесли тяжкие телесные повреждения! Я этого так не оставлю!

– Ты рот-то прикрой! – разозлилась наконец Сова. – Это ты здесь пытался революцию устроить! Тебя сюда звали? Нет? Ну и проваливай, пока я тебя не съела. – И Сова широко распахнула клюв.

Человечек попятился. Сказать ему было нечего: попал он сюда случайно, магическим ветром занесло. Вот и решил похулиганить, думая, что никто не узнает.

– Не надо меня убивать, – чуть не плача, всхлипнул человечек, – у меня семья, жена, ребенок. Дома начитался про всякие революции, а тут меня к вам занесло. Вот я и решил оторваться. Дома-то нельзя.

– Оторвался? – сурово спросил Соловей. – А теперь расплачиваться будешь.

Сова с Соловьем переглянулись, кивнули друг другу и дружно клацнули клювами. Перед ними появился сухой сучок, не подающий признаков жизни. Сова взмахнула крылом, и сучок растворился в воздухе, будто его здесь никогда и не было. Сова с Соловьем хлопнули друг другу по крылу в жесте «дай пять».

– Сова, ты уверена, что с ним все будет в порядке? – все-таки спросил Соловей.

– Через пару дней очухается, примет опять свое обличье у себя дома. Только про революции забудет навсегда. Рэволюционэр неудавшийся, – заверила Сова Соловья.

Довольные проделанной работой, птицы полетели дальше. Где бы они ни пролетали, куда бы ни телепортировались – везде ставили защитные заклинания от негатива. Так велел Отрывкин, который с утра был очень деятельный.

Так птицы оказались на Лесном озере. (Пока другого названия у него не было. Как говорил Отрывкин, это до поры до времени.) На озере было все в порядке. Щуки не хулиганили, караси плескались на солнышке, плотвичка серебряными струйками проплывала на мелководье.

Вдруг раздался треск деревьев, и к воде вышел медведь. И начал ловить рыбу.

– Эй, медведь! – закричала зачем-то хулиганка Сова. – Ты медведь или заяц?

Это она вспомнила давнишний неудачный опыт с живой водой, когда заяц напился этой воды и превратился в медведя.

– Ой, кто здесь? – как-то несолидно присел на задние лапы медведь. – И откуда вы знаете, что я заяц?

– Так ты все-таки заяц! – с триумфом воскликнула Сова. – Опять мимо лаборатории бегал да воду пил, какую не надо?

– Не. Ничего я не пил, – твердо ответил медведь-заяц. – По опушке мимо Дома вашего бежал, а тут ветерок подул. Ну я и нанюхался... Раз, и уже медведь, – пригорюнился он.

– Это он мимо лаборатории бежал, – предположил Соловей, – во время опыта. Пары́ ветром и отнесло в его сторону. Нюхнул, и вот результат.

Птицы как-то уж совсем не-альтруистически заржали. Заяц, который временно стал медведем, обиделся.

– Ты, серый, не расстраивайся, – успокоила страдальца Сова. – Мы сейчас тебя обратно превратим.

Тот неожиданно заупрямился.

– А можно через пару дней? – просительно сказал заяц. – А то у меня счеты тут с одним медведем. Он мне на лапу наступил и не извинился.

Сова с Соловьем опять засмеялись.

Отсмеявшись, Соловей произнес:

– Через пару дней вся магия выветрится сама. И ты опять зайцем будешь.

– Вот спасибо-то! – обрадовался медведь-заяц. – Да я за это время все свои проблемы решу!

– Ну, удачи тебе, – произнесла Сова.

Они наложили на озеро защитное заклинание и телепортировались на поляну. На поляне они тоже везде понаставили защиты – на всякий случай.

Тем временем Лева и Отрывкин были в лаборатории, занимались усовершенствованием Манюни. Для дальнего путешествия в неизвестные края это было просто необходимо. Манюня постоянно спала, говоря при этом, что подзаряжается во время сна. Такая длительная подзарядка не устраивала никого. И Отрывкин решил Манюню «ускорить». Манюня капризничала и сопротивлялась. На самом деле она просто панически боялась всяких опытов. Но с Отрывкиным этот номер не прошел. Он быстренько объяснил Манюне, что и для чего это надо, и они с Левой дружно принялись за работу. Взяли особый настой трав, который предназначался для чистки Манюни, капнули туда немного живой воды, добавили пару веточек шалфея, полыни и лопуха (зачем лопух, Лева так и не понял), все это перемешали и накапали на все пятнышки Манюни.

Манюня опасливо спросила:

– А это не будет больно?

– Ну что ты, Манюня, – произнес Отрывкин успокаивающе, – считай, что принимаешь водные процедуры с настоем трав, – бодро закончил он.

Через какое-то время Манюня начала дымиться. Ничего не чувствуя, Манюня занервничала.

– Нет, ну вы видите, что дым идет? – постоянно спрашивала она экспериментаторов. – Дым-то ведь надо мной идет, это я дымлюсь, – начала паниковать Манюня, – и пахнет он как-то странно.

Лева и Отрывкин переглянулись. Пахло хлороводородом или тухлыми яйцами.

– Это побочные действия от трав. Сейчас все закончится, – сказал Отрывкин, чтобы успокоить Манюню.

Дым действительно прошел, запах тоже, но на месте прекрасных розовых пятнышек Манюни оказалось что-то серо-зеленое, с буроватым оттенком. И Манюня сразу же провалилась в сон.

– Тебе не кажется, что мы что-то не то сделали? – произнес Лева.

– А мы сейчас все исправим, – бодро сказал Отрывкин. Он всегда верил в то, что все можно исправить.

Отрывкин взял еще пару капель живой воды и добавил в тот же раствор. Все, что было на спине Манюни – а там образовалась малоприятная на вид слизь, – Лева и Отрывкин аккуратненько смыли дистиллированной водой и насухо вытерли стерильной салфеткой.

– Ну-с, опыт номер два, – провозгласил Отрывкин бодро.

Лева с опаской на него покосился. Манюня все еще спала и не мешала доводить себя до нужной кондиции.

Отрывкин опять взял пипетку и накапал уже нового раствора на пятнышки.

– Понимаешь, Лева, все дело в этих самых пятнышках, – начал лекцию Отрывкин, забыв, что он не на своей кафедре. – Если добьемся нужного результата, пятнышки будут более интенсивного цвета и заряжаться Манюня будет очень быстро. А это значит, что ей не потребуется столько много времени для сна, чтобы подзарядиться.

В этот раз дым пошел совсем уж непрозрачный, черный. Когда он рассеялся, пятнышки на Манюне тоже оказались черного цвета. Тут уж Манюня проснулась, очевидно, подзарядившись.

– Вы что, до сих пор еще ничего не сделали? – недовольно спросила Манюня. – Я уже выспаться успела, и подзарядка, наверное, завершена. А что это опять у меня там на спине происходит? – недовольно произнесла Манюня. – Почему мои милые розовые пятнышки стали вдруг черными?

– Манюня, ты не беспокойся, все будет хорошо, – заверил ее Отрывкин. – Ты же знаешь, мы тебе не навредим. Ведь мы тебя любим.

От этих слов пятнышки на спинке Манюни стали менее черными, и она расплылась в улыбке.

– А что, если мы из этого настоя уберем полынь? – спросил Отрывкин Леву. – Может быть, это она дает такой эффект, который нам не нужен?

– Да все может быть от этой полыни, – произнес Лева. – Вон, из нее, говорят, настойку делают, так потом у людей галлюцинации начинаются.

Услышав такое, Манюня не на шутку расстроилась.

– Вы что это, из меня хотите невменяемую сделать? – с укоризной произнесла она. – Я не готова к таким экспериментам! Давайте заканчивайте, пусть все остается как было!

– Манюня, успокойся, – начал уговаривать Лева разбушевавшуюся Манюню, – все будет хорошо. Поверь мне. Сейчас уберем ненужные ингредиенты, добавим живой воды, и все станет тип-топ.

Его слова не очень успокоили Маню, но она примолкла.

Лева добавил живой воды побольше. И оба испытателя, опять очистив спинку Манюни от всякой дряни, которая там образовалась (на этот раз это был мох, почему-то черного цвета), накапали новой жидкости на пятнышки.

Что-то сверкнуло, и возникло белое облако. Когда оно растаяло, на спине Манюни оказались более крупные пятнышки ярко-изумрудного цвета, и они блестели.

Манюня посмотрела в зеркало и сказала, что зеленый цвет ей никогда не шел. Давайте, мол, меняйте. Отрывкин попытался ее убедить, что этот цвет подходит для того, чтобы она заряжалась быстрее. Но Манюня была непреклонна.

Тогда Лева произнес:

– Олег, ну не хочет Манюня быть с изумрудными пятнышками! Давай ей сделаем какой-нибудь другой цвет, а свойства сохраним.

– Вот ты понимаешь душу рабочего подростка! – одобрительно процитировала кого-то Манюня и успокоилась.

Отрывкин, подумав, кивнув.

– Манюня, – начал Отрывкин, – а ты согласишься на желтый цвет? Он тоже очень хорошо подходит для подзарядки. Если он тебе нравится, то давай остановимся на нем.

Манюня подумала-подумала и милостиво дала согласие.

– Ну, против желтого цвета я ничего не имею. Желтый цвет такой веселенький, – кокетливо закончил она.

Лева и Отрывкин вполголоса посоветовались и добавили в Манюнин эликсир несколько цветков одуванчика и еще пару капель живой воды. Теперь уже новый настой опять накапали на спинку Манюни. И уже без всяких спецэффектов пятнышки засияли красивым солнечно-желтым цветом.

– Вот это я понимаю, работа настоящих магов! – похвалила Манюня. – Мне очень нравятся мои пятнышки. Они замечательного цвета, он прямо душу греет. Но вам не кажется, что они стали чуть больше, чем были? – затарахтела Манюня, вертясь перед зеркалом.

– Возможно, – осторожно ответил Лева, но тут же добавил: – Но это только на пользу для твоей подзарядки. Теперь ты будешь в курсе всего, что творится в Доме. И не будешь спать двадцать четыре часа напролет. Да и выглядят они красивее, – улыбнувшись, закончил Лева.

Манюня обрадовалась и продолжила крутиться перед зеркалом.

Вдруг Отрывкин сказал:

– Манюня, это еще не все. Теперь нам надо усовершенствовать твои ушки-антенки. Они должны вращаться с более высокой скоростью, тогда поток информации будет к тебе поступать быстрее. Это ускорит поиск. Ты согласна?

Манюня ответила:

– Ну, что не сделаешь ради любимых друзей. Если для дела надо, то делайте. – И быстро добавила: – Но только не испортите форму. Форма моих ушек мне очень нравится.

– Не бойся, Манюня, – успокоил Лева подругу, – сделаем так, как надо.

Отрывкин подумал, сказал несколько слов Леве. Лева с ним немного поспорил, но вынужден был согласиться. И они в четыре, вернее, в две руки и две лапы накапали на ушки-антенки пару капель нашатырного спирта пополам с живой водой. Отрывкин и Лева решили, что именно эти ингредиенты и именно в такой пропорции улучшат работу ушек Манюни. И точно: через несколько минут ушки вращались с такой скоростью, что становились невидимыми. При этом они блестели, как зеркало. Манюня не испытывала никакого дискомфорта.

Когда ушки остановились, Отрывкин гордо произнес:

– Ну все, объявляю опыт удачно законченным!

Манюня обиделась.

– Так это вы на мне опыты ставили? – с укоризной произнесла она. – А еще друзья называются! Я-то думала, вы для дела, а вам лишь бы поэкспериментировать. Ученые вы недоученные!

– Да ты что, Манюня! – воскликнул Лева. – Это Отрывкин просто так сказал, по привычке, – укоризненно посмотрел он на Отрывкина. – На самом деле мы действительно тебя усовершенствовали. Посмотри в зеркало. Ты стала красавицей!

Манюня посмотрела в зеркало, повертелась боком и так и сяк и пришла к выводу, что ушки выглядят прекрасно и работают в сто раз быстрее, чем раньше. А это значит, что и находить она будет продуктивнее, чем раньше. А уж о пятнышках и говорить не приходилось: они были такого милого желтого цвета и так сверкали, что прямо глаз не оторвать.

Манюня объявила всем благодарность, извинилась за свои обидки и отчиталась перед экспериментаторами о своем самочувствии.

– Так что, ты действительно чувствуешь себя лучше? – спросил Отрывкин.

– Ты действительно не будешь теперь дрыхнуть днями напролет? – дополнил вопрос Лева.

– Я же вам уже сказала, что нет! Теперь я буду работать эффективнее. Разве не этого вы добивались? И в сон меня теперь уже не тянет, а это значит, что зарядка происходит очень быстро. Ну, для здоровья, может быть, и буду спать пару часов в день, но все-таки не сутки, как раньше, – миролюбиво закончила Манюня.

– И еще одно... – проговорил Отрывкин, задумчиво глядя на Манюню. – Я обещал тебе сделать крылья.

– Да зачем мне крылья? – возмутилась Манюня, которой уже не терпелось похвастаться обновками перед остальными жителями Дома. – Я ведь телепортироваться умею.

– И правда, нужны ли ей крылья? – поддержал Лева.

– Это если расстояние большое. А если недалеко, да над водой? – спросил Отрывкин.

Друзья помолчали, задумавшись. Их молчание прервала Манюня.

– Если так, то делайте! – решительно заявила она, вспомнив свой сон. – Только чтобы было красиво! Иначе я не согласна.

– О чем речь, Манюня! Без пыли, без шума, – заулыбался Лева.

Они с Отрывкиным недолго посовещались и решили остановиться на смеси живой и мертвой воды и заклинании, которое Отрывкин придумал для этого случая. Важным условием успеха было одновременное нанесение раствора и произнесения заклинания. Поэтому Отрывкин начал отсчет, а Манюня закрыла глаза – на всякий случай.

– Раз, два... – сказал Отрывкин, и Лева облил Манюню приготовленным раствором.

– Нервы не выдержали, – попытался оправдаться Лева. – Да, может, и сойдет.

Не сошло. Раздался хлопок, и у Манюни появились две перепончатые лапы синего цвета.

– Это... это что такое? – пролепетала Манюня. – Это вот э́тим я буду летать, да? Босиком по воде?

Казалось, что сейчас ее хватит удар.

– Думать надо, что делаешь! – рявкнул Отрывкин на растерявшегося Леву. – Теперь ей другой состав надо искать. Этот больше не подействует!

– «Больше»? Куда больше-то?! – Манюня чуть не плакала. – Убирайте вашу синюю птицу сию же минуту! Чтобы я этого ужаса больше не видела!

– Сейчас, Манюня, сейчас уберем... – Лева пытался успокоить разбушевавшуюся Манюню.

– Так, – сказал Отрывкин, – теперь только живая вода, без примесей, подействует. И без помощников, – строго добавил он.

Лева весь взмок.

– Только попробуйте мне еще что-нибудь приделать! – бушевала Манюня. – Это надо, а? Только согласишься, а из тебя уже гуся рождественского сделают! Синего!

Отрывкин щелкнул пальцами, и Манюня уснула.

– А раньше нельзя было ее успокоить? – сварливо спросил Лева. – У меня уже лапы трясутся.

– Ничего, тебе полезно: будешь внимательнее относиться к опытам, – заметил Отрывкин. – Главное, чтобы у нее теперь хобот какой-нибудь не вырос как побочка.

Лева с испугом посмотрел на Отрывкина.

– Да шучу я, шучу.

– Ну и шутки у тебя, обхихикаться можно.

Тут Отрывкин взял Манюню и, недолго думая, окунул ее в емкость с живой водой, которая стояла на столе. От Манюни пошел пар, который постепенно становился все гуще, непрозрачнее и неожиданно посинел.

Лева ойкнул. Но Отрывкин, положив Манюню на стол, продолжал наблюдать.

Шипение прекратилось, пар рассеялся, а на столе как ни в чем не бывало лежала их Манюня и похрапывала.

– Хоть жива, – с облегчением выдохнул Лева.

– Да все должно быть нормально! Сейчас проверим, – заявил Отрывкин и гаркнул прямо в ухо Манюне: – Подъем!

Храп прекратился, Манюня ойкнула и взлетела над столом. Ее спинка с пятнышками раздвинулась, как два крыла, а под ними были прозрачные крылышки, как у божьей коровки. Они отчаянно молотили по воздуху, и Манюня со страху совершала головокружительные кульбиты над лабораторным столом. До тех пор, пока Отрывкин не поймал ее. Глаза у Манюни были круглыми от пережитого.

– Что это было? – просипела она.

– Ты, Манюня, летала. И теперь ты это умеешь, только немного надо потренироваться, – объяснил довольный Отрывкин.

Манюня недоверчиво на них посмотрела, потом свернула и развернула крылышки. Ах, как понравилась самой себе!

– Я теперь что, божья коровка, что ли? – спросила она.

– Ты наша незаменимая Манюня! – хором ответили улыбающиеся Отрывкин и Лева.

– Сойдет, гранд мерси вам, господа маги, – церемонно, но с хитрющей улыбкой ответила им Манюня.

Полюбовавшись на ставшую красавицей Маню, друзья отпустили ее похвастаться обновками перед остальными. Манюня вылетела в окно на новых крыльях и чуть не была пришлепнута Совой, которая сразу не признала в летающей металлической божьей коровке Манюню. Манюня шарахнулась в сторону и врезалась в дерево.

– Совсем ополоумели, на своих кидаетесь?! – возмущенно закричала она, сложив крылья и проверив себя на предмет повреждений.

Сова с изумлением открыла клюв и только и смогла произнести:

– Извини, Манюня. Я думала, ты черепаха.

– А я думаю, что твоей думалке нужен техосмотр! – огрызнулась Манюня.

Сова уже хотела ответить, но неожиданно ей пришла в голову здравая мысль, что это она чуть не угробила Манюню. И Сова, щелкнув клювом, молча телепортировала Манюню в библиотеку. Ругань Манюни, которая совсем в библиотеку не собиралась, затихла.

А Отрывкин с Левой начали собирать все, что могло пригодиться в дальнем путешествии. Лева вообще был за то, чтобы всю лабораторию прихватить с собой. Но Отрывкин настоял на самом необходимом. Хотя в это «необходимое» вошла ровно половина лаборатории. Здесь были и настои, и эликсиры, и травы, живая и мертвая вода, само собой. Еще была прихвачена дедулина настойка на девяносто девяти травах, девяносто процентов которой занимали пустырник и валерьяна, только – модифицированный вариант, на воде. Кроме того, собрали колбы, реторты, тигли.

– Мало ли где окажемся, – бормотал Отрывкин.

Все это добро решили упаковать в безразмерный мешок, который тут же соорудил Отрывкин. Мешок был непромокаемым, несгораемым и нечувствительным к перепадам температур. Еще он не мог утонуть.

Тут Леве в голову пришла страшная мысль:

– А что, если на мешок наступит какой-нибудь крупный зверь?

– Типа мамонта? – засмеялся Отрывкин.

– Типа лося, – не унимался Лева. – Или прокусит кто-нибудь? Откуда мы знаем, с чем или кем нам придется столкнуться?

Отрывкин вынужден был согласиться, и мешок стал вообще непробиваемым. Но сохранял свою мягкость на ощупь.

Отрывкин с восхищением посмотрел на друга и произнес:

– Да, Лева, фантазии тебе не занимать. И кто знает, может, она нам жизнь спасет.

Лева довольно заулыбался.

В это время в библиотеке Ворон и Ася тоже собирались – складывали книги, которые могут пригодиться в пути, чтобы всегда были под рукой. Книги сами вылетали и укладывались перед ними в стопки.

– Значит, библиотека лучше нас знает, что может нам там пригодиться, – задумчиво произнес Ворон.

Асенька была с ним согласна. Еще она была очень горда, что взрослые доверили ей такое серьезное дело. Потому что до этого к ней относились в основном как к несмышленому котенку. А теперь в ней уже видели почти мага-врача и полноценного члена команды Отрывкина. Ее братья – Прохор и Матвей – тоже помогали в укладке книг. Они так сильно любили свою сестренку, что даже не завидовали ей. Да и вообще, в Доме Отрывкина не было места такому чувству. Никто никого не хотел опередить, чтобы показать, что он умнее, или ловчее, или нужнее. Все друг друга любили и уважали. Поэтому команда Отрывкина была непробиваемая – все держались друг за друга и все ощущали себя как за каменной стеной, когда рядом находились их друзья.

Укладка книг шла своим чередом – их ставили на отдельный стеллаж, чтобы не искать.

Сам Дом тоже не терял времени даром. Он проверил все свои бревна и доски на предмет пропитки водоотталкивающим раствором. Еще раз себя пропитал этим раствором, ведь наверняка придется плыть. И не по спокойному Лесному озеру, а по бурным речным порогам – так мечтал Дом. С продуктами все было нормально, их с собой не надо было брать: Дом всегда мог, воспользовавшись магией, сотворить любое количество продуктов буквально из воздуха.

Вася тем временем тоже участвовала в активной подготовке к дальнему путешествию – объясняла крысятам, что от них тоже может потребоваться помощь. Рассказала им, что их ждет очень тяжелое путешествие, цель которого – помощь в лечении Отрывкина. Крысята были в курсе, какая беда свалилась на Отрывкина, а значит, на всех них. Они как могли успокаивали Васю и говорили, что помогут и на них всегда можно рассчитывать. Крысята были в восторге от предстоящего путешествия и приключений, которые их ждали. Вася всех обласкала, сказала, что они молодцы и что на них можно положиться.

Кстати, она уже попробовала на себе эликсир, который сделал Лева для шерсти. Он оказался замечательным. Шерстка сразу стала густой после первого же применения, а какой был запах – просто чудо! О чем и было рассказано с благодарностью Леве. Он был обнят, облизан и назван лучшим мастером эликсиров и самым заботливым мужем. Лева был горд. Он очень любил свою Ваську и поэтому ценил, когда она ему говорила добрые, ласковые слова. А уж когда хвалила, так это вообще было вершиной счастья.

Итак, сборы были закончены, и Отрывкин решил прочесть небольшую лекцию о том месте, куда они направлялись.

Все собрались в библиотеке (даже Алешка пришел) и приготовились внимательно его слушать.

– Дорогие мои, – начал Отрывкин, – сегодня мы с вами начинаем путешествие не в какое-то другое измерение, как обычно, а по нашей стране. Это совсем не значит, что путешествие будет легким и безопасным. Никто не знает, что нас ждет. И я абсолютно не уверен, что нас с распростертыми объятиями встретит этот колдун Федор. Поэтому надо быть готовыми ко всему. Считайте, что мы собираемся в военный поход. Но надеюсь, что до таких эксцессов дело не дойдет. Едем мы в Сибирь, там есть такое место – Кузнецкий Алатау. Конкретнее – едем на реку Усу. Сначала доберемся до реки, а потом нам придется искать безымянный ручей, который в нее впадает. Вот рядом с ним и живет колдун Федор. Людей не будет на многие километры. Живет он в Черной тайге. Почему Черной, спросите вы? Потому что она в основном из хвойников. Места́ там очень красивые. Но это вы сами увидите, об этом еще рано говорить... Надеюсь, вы поняли серьезность ситуации. И все вы знаете, зачем мы туда едем. Не просто развлечься и отдохнуть. Если все получится и пойдет как надо, то и отдохнем там на полную катушку. Я очень вам всем благодарен за вашу поддержку и за то, что вы со мной! – закончил свою речь Отрывкин.

– А иначе и не может быть, – сказала Сова, – мы же семья!

Все дружно зааплодировали. А потом посерьезнели, понимая важность предстоящей поездки.

– Теперь, – произнес Отрывкин, – Дом уже получил необходимые сведения, и мы отправляемся в путь. Думаю, чтобы не терять времени, мы телепортируемся сразу на реку Усу. А там уже видно будет, каким способом доберемся до жилища мага Федора. Там и Манюня нам поможет.

– Конечно, я помогу! – раздался веселый голосок Манюни.

Она, оказывается, не спала, как все привыкли. Значит, все, что сделали Лева и Отрывкин, работало правильно.

Они переглянулись и показали друг другу большой палец. Сама Манюня была несказанно рада, что ее наконец-то привели в нужную форму. А то каждый раз просыпала все самое интересное. Теперь-то она будет в самом центре событий! Теперь она не пропустит ничего, да еще и полетает! Так думала Манюня и радовалась. Все тоже были рады изменениям, которые произошли в Манюне. Ее желтые пятнышки веселили глаз и сердце.

– А давайте здесь напоследок послушаем байку Ворона? – застенчиво предложила Василиса. – Это как перед дорогой присесть по обычаю.

Все поддержали, и Ворон рассказал такую историю.

Глава 10. Встреча

Дом тихонько скрипнул, давая понять, что готов к путешествию.

– Ну, поехали! – крикнул Отрывкин, как Юрий Гагарин.

Дом тут же активизировал свой летающе-телепортационный кристалл, который был вмурован в его фундамент, и через несколько минут все оказались не на лесной полянке, такой родной и близкой, а на довольно широкой бурной реке.

Она протекала в окружении высоких скалистых берегов, поросших кедрами, пихтами, можжевельником и реликтовыми соснами. Вокруг – буйство оттенков зеленого. Вода реки прозрачная, но очень бурная. Воздух, напоенный запахами хвойников, трав и чистой воды, пьянил, его хотелось пить большими глотками. Небо тоже было совсем другое – очень высокое, холодного голубоватого оттенка, как краска, разбавленная водой.

Вокруг была такая красота, что вся компания стояла на крыльце Дома с открытыми ртами. Да и у Дома стекла блестели и искрились от удовольствия, особенно витражные. До этого никто из команды Отрывкина не был в сибирской тайге и не знал, что она может быть такой прекрасной!

– Широка страна моя родная!.. – вдруг баском затянул Лева.

Тембр голоса у него был приятный, но все зашикали на него, потому что вокруг стояла такая первозданная тишина, что нарушать ее казалось кощунством. Только шум реки имел право нарушать тишину этих мест. Поэтому все безмолвно любовались величественной красотой природы края, куда они попали по воле судьбы.

Наконец Сова произнесла:

– Природа здесь великолепная. Тут и говорить нечего. Но плывем-то мы куда?

– Пока просто плывем, – ответил Отрывкин. – Ручей, на котором живет Федор, безымянный. Просто небольшой приток к реке Усе. Мы даже не знаем, в каком направлении он находится.

– Не боись, Отрывкин! Чтобы наша Манюня не справилась? В жизни не поверю, – бодро заявил Лева.

Когда Лева увидел, куда они попали, у него почему-то появилось твердое убеждение, что все будет хорошо, они справятся со всеми трудностями и Отрывкин будет здоров. Этими мыслями он и поделился со всеми.

– Мне бы твою уверенность, – сказала Сова, – я бы тоже просто радовалась жизни.

– А ты, Сова, у нас известный скептик, – произнес Соловей. – Ничего, и на тебя подействует.

– Что это на меня должно подействовать? – подозрительно спросила Сова.

– Да силы здесь магической немерено, – ответил за Соловья Ворон, – ты еще почувствуешь.

– И что будет? Разучусь летать? – скептически спросила Сова и резко замолчала.

Молчала она довольно продолжительное время. Потом все неожиданно услышали, как Сова затянула ту же песню, что напевал Лева.

– Широка страна моя родная!.. – старательно выводила Сова, но, в отличие от Левы, у нее плохо получалось, и все грохнули дружным смехом.

Сова обиженно замолчала. И тут до нее дошло.

– Это все магия, да? Это я тоже все чувствую? – восторженно забормотала Сова.

– Да, Сова, и ты тоже, – блаженно улыбнулся Отрывкин. – Теперь понятно, почему Федор живет именно здесь.

«Определенно, красота природы и новые места благотворно подействовали на моих друзей. Ишь, какие они жизнерадостные и веселые стали! Никакой хандры, никаких ссор. Сидят, вон, на крыльце, загорают и улыбаются друг другу. Красота!» – так думал Отрывкин и радовался вместе с друзьями.

Манюня, не теряя времени даром, начала настраиваться на поиск. Она повела ушками в одну сторону, потом в другую, а потом яростно ими завращала. При этом пятнышки на ее спине буквально засияли таким ярким светом, что глазам стало больно. Ушки вращались все быстрее и быстрее, пока не исчезли совсем.

В это время ничего не подозревающий Дом наслаждался красотами природы, которые проплывали мимо, и вообще тем, что он плывет самостоятельно по такой шикарной бурлящей реке. Единственное, что его настораживало, так это шум, который слышался впереди.

«И что там так может шуметь? – думал Дом. – Такое ощущение, что это шум реки, падающей с обрыва. Но откуда здесь, в реке, какие-то обрывы?»

И тут наконец он увидел. Так же, как и все, кто присутствовал на крыльце. Впереди река становилась совсем бурливой и вдруг обрывалась.

Все настороженно смотрели вперед. Кроме Манюни, которая была занята поиском.

– Да это же порог впереди! – заорал Лева. – Дом не выдержит таких порогов! Нужны спасательные жилеты, срочно!

Отрывкин тоже смотрел вперед расширенными от ужаса глазами – такого он не предвидел. Поэтому моментально одел всех в спасательные жилеты. Дом тоже оказался одет в такой жилет и стал похож на огромный надувной мяч.

Когда все приготовились к самому страшному, раздался небольшой хлопок... и страшный порог исчез. Это Манюня развила максимальную скорость поиска и перенесла всех в нужную точку. А именно как раз на тот безымянный ручей, где жил колдун Федор.

Когда все перестали слышать ужасный шум, заглушающий голоса, и Дом приоткрыл немного ставни (целиком открыть он их боялся, чтобы не увидеть чего-нибудь страшного), все увидели, что Дом стоит спокойно, на вполне уютной лесной полянке. Недалеко слышался шум ручья. Полянка была окружена хвойниками: громадные кедры тянулись к голубому небу. Необхватные сосны тоже окружали полянку; были тут и разные виды можжевельника, немного лиственницы. Все так красиво смотрелось на фоне изумрудной травы и чистого голубого неба, что отрывкинцы решили: они попали в сказку.

В центре полянки стоял очень уютный деревянный домик. На фоне громадных деревьев он казался игрушечным. Хотя на самом деле был весьма внушителен в размерах и сделан добротно: из громадных, не обхватишь, бревен; с деревянной крышей, покрытой еще какой-то дранкой; с печной трубой таких размеров, которые указывали, что и печь была немаленькой.

Все это наши друзья разглядели очень быстро и остались довольны увиденным.

Тут дверь дома скрипнула, и на пороге показался мужчина, которому было чуть за сорок. Кряжистый, крепкий, с густой черной бородой и теплыми веселыми карими глазами. Одет современно: в джинсы, теплую рубаху и меховую безрукавку. Безрукавка явно была сделана из местных пород животных. Одет он, в общем-то, был довольно тепло для летнего времени года.

А вот команде Отрывкина стало неуютно и весьма прохладно.

«Эх, вот об этом как раз мы не подумали, – сказал про себя Отрывкин. – Надо было все-таки одежды теплой прихватить: не на море загорать все-таки собирались».

Поэтому Отрывкин быстро защелкал пальцами и снабдил всех своих друзей специальным свойством, которое позволяло им не мерзнуть при любой погоде. Даже без одежды. То есть одежда стала просто неким придатком, не несущим никакой смысловой нагрузки.

Лева сразу почувствовал изменения в теле, потому что ему стало комфортно и тепло. А то он начал подмерзать. Лева посмотрел на Васю, на котят и на остальных жителей Дома – все довольно жмурились на солнышке. Все почувствовали, что сделал Отрывкин. Всем стало тепло.

«Ну, теперь порядок, – подумал Отрывкин, – теперь совсем тепленько будет, не замерзнут».

Мужчина, вышедший на крыльцо, тем временем недоверчивого глядел на появившийся в его владениях Дом, да еще непонятно с кем. Наконец взгляд его уперся в Отрывкина, и он признал в нем главного.

– Ну и кто вы такие? – прозвучал густой голос Федора. – И зачем ко мне пожаловали без приглашения? Я незваных гостей не люблю.

– Извини, пожалуйста, что без приглашения, но у нас тут форс-мажор... – начал Лева.

Но Федор его перебил.

– У нас сначала принято здороваться. А потом уже о деле, – укоризненно произнес Федор.

Отрывкин не уловил никаких негативных эманаций от Федора и успокоился.

– Здравствуйте, многоуважаемый Федор. Извините, что мы без приглашения потревожили вас в вашем месте силы, – вежливо и доброжелательно начал Отрывкин. – У нас действительно сложилась нестандартная ситуация. Поэтому мы решили обратиться за помощью к вам. Если вы не откажете нам в помощи, мы будем вам очень благодарны, я и моя команда, – закончил Отрывкин.

Судя по смеющимся глазам Федора, ему понравилось выступление Отрывкина. Да и вообще, ему понравились гости, которых он уже успел рассмотреть. Что уж говорить, такой команды Федор еще ни разу не встречал. И он видел, что это настоящие друзья, а это было для Федора самым главным. Он был хорошим человеком и очень сильным колдуном, поэтому ценил дружбу превыше всего на свете.

– Ну что ж, добро пожаловать в Сибирь, – проговорил Федор, – помогу, чем смогу. А пока давайте знакомиться. Меня зовут Федор. Я потомственный колдун. Здесь живу давно, уехал из города, когда понял, что тайга меня зовет. Когда прибыл сюда, так наполнился силой, что ко мне сразу пришли магические способности. Людей здесь нет. Иногда устраивают туристические сплавы. Это по Усе. Но сюда не добираются. К этому ручью может добраться только тот человек или животное, которые действительно нуждаются в помощи. Ото всех остальных я поставил защитный заслон. Итак, вижу, что вы почти все люди в животных ипостасях. Пожалуй, кроме льва и кошки. Ну, рассказывайте, как вас зовут. Но сначала пройдемте в дом, и я вас угощу таким чаем и медом, которых вы в жизни не пробовали, – завершил свою речь радушный хозяин.

Все заулыбались и дружно отправились в гости к Федору. Только Дом загрустил, что его все покинули. Команда Отрывкина, почувствовав настроение Дома, обернулась и сказала, почти хором:

– Дом, ты не грусти, мы ненадолго. Надо же нам в гости сходить. А потом мы к тебе гостя приведем. Ты уж нас не подведи, угощение должно быть на славу!

Дом успокоился, заулыбался всем, чем мог, и остался дожидаться друзей.

Когда Федор услышал, как друзья разговаривают с Домом, он настолько удивился, что даже спросил:

– У вас и дом живой?

– Наш Дом живее всех живых! – гордый за Дом, ответил Отрывкин. – Он сам научился всему, пропитался магией.

Когда все вошли, Федор махнул рукой, и стол в его горнице, которая оказалась гораздо больше внутри, чем казался дом снаружи, покрылся скатертью, которую можно было назвать самобранкой. Чего там только не было: и жареное, и пареное; и сладкое, и кислое; и мясное, и рыбное. И все так вкусно благоухало, что наши проголодавшиеся друзья накинулись на угощение, даже не думая о вежливости.

Федор с удовольствием наблюдал, как друзья утоляют голод после опасного путешествия. Когда все насытились, он произнес:

– Ну, теперь и поговорить можно. Познакомиться, например.

– Меня зовут Лев, то есть Лева, – начал Лева, – я ипостась Отрывкина. То есть Олега Отрывкина, который является магом вне категорий. Он стал стихийным магом и меня превратил из тапочек в того, кем сейчас являюсь.

– Меня зовут Сова, – продолжила Сова их знакомство с Федором. – Вы угадали, я была женщиной. То есть я остаюсь ею. Но в ипостаси совы мне удобнее и комфортнее. Тоже мaг. Про свою жизнь рассказывать не буду. Если выдастся такая минутка специальная, тогда и поговорим.

– Обязательно поговорим, – сказал Федор, – и минутку такую сделаем, – подмигнул он Сове.

Сова довольно улыбнулась.

– Меня зовут Соловей. Я тоже маг и тоже, будучи человеком, живу в ипостаси птицы. Почему так? Потому что нравится. Был профессором в Школе магических искусств и одним из ее основателей. Теперь вот в команде Отрывкина. Являюсь его другом и учителем. Хотя, кто кого учит, еще вопрос, – засмеялся Соловей.

– Бывших профессоров не бывает, – внимательно посмотрел на Соловья Федор, – и твои знания до сих пор нужны.

Соловей покраснел. Если бы смог.

– Меня зовут Василиса. Я жена Левы. До него была обычной кошкой, а когда вышла замуж, очевидно, его магия на меня подействовала. Тоже стала учиться магии. Появились магические способности. Мы с Левой дружная семья, у нас трое детей: Прохор, Матвей и Ася. Большие умницы.

– Повезло тебе, Лева, с женой. И умница, и красавица. Редкое сочетание. Да и дети в родителей пошли, вижу, – произнес Федор, внимательно глядя на Аську, которая уже принялась изучать неизвестные ей растения, что росли на лужайке.

– Меня можете называть Вороном, – начал Ворон. – Как вы уже поняли, я тоже был когда-то человеком. Но решил, что ипостась ворона мне больше подходит. Все мы вместе – команда Олега. Его мы любим и уважаем. И уже стали все одной семьей.

– А это тоже члены нашей команды и семьи, – произнес Отрывкин, указывая на крысят, которые с любопытством выглядывали из двери, и на Манюню, которая решила подремать после тяжелого перехода.

Федор одобрительно кивнул.

– Ну, про себя я вам уже рассказал, – начал он. – То, что вы команда, даже больше – семья, видно с первого взгляда. И именно этим вы мне понравились. А то, что мой защитный барьер вас сюда пропустил, говорит, что вам действительно нужна моя помощь. Вижу, что у меня и у Олега абсолютно разные принципы магии. Возможно, что-нибудь придумаем вместе. Надо вам сказать, что вы понравились не только мне, но и моему месту силы. Иначе бы с вами стали приключаться всякие необычные вещи... – И Федор засмеялся своим мыслям. – Только, Олег, ответь мне на один вопрос.

– Да хоть на десять, – засмеялся Отрывкин, радуясь, что все идет хорошо.

– Почему вы все в спасательных жилетах? И даже на вашем Доме такой же жилет? – спросил Федор.

Все переглянулись, выглянули в окошко, чтобы посмотреть на Дом, – и дружно покатились со смеху. Федор, глядя на развеселившуюся компанию Отрывкина, тоже присоединился и хохотал до упада – настолько смешной показалась ситуация, что на лесной поляне почти все находятся в спасательных жилетах. А уж про Дом и вообще говорить не приходится.

Кое-как отдышавшись, Отрывкин произнес:

– Это мой прокол. Манюня нас перенесла прямо перед самым порогом, а перед порогом я решил всех обезопасить. Отсюда эти жилеты, о которых я забыл.

Отрывкин щелкнул пальцами, и жилеты со всех исчезли.

Федор с интересом посмотрел на этот процесс и произнес:

– Да, магия у тебя действительно другая и интересная. Возможно, мы даже научимся друг у друга чему-нибудь полезному.

– Почту за честь, – произнес учтиво Отрывкин.

– У нас тут выкать не принято: места такие. А причину твоей хвори мне уже телепатически передал Ворон. – И Федор сказал всем: – Так что я в курсе, что с вашим Отрывкиным приключилось. Сейчас я его по-своему просканирую, и посмотрим, что можно будет сделать.

Услышав от Федора такие слова, все друзья дружно захлопали в ладоши. Потому что надеялись на лучшее.

Отрывкин с Федором вышли в другую комнату. Тут Отрывкин решил задать интересующий его вопрос:

– Слушай, Федор, я вот все думаю... Дом у тебя снаружи выглядит небольшим, а внутри все комнаты гораздо больше. И я все думаю, как это ты так сделал?

– Это просто. Я пользуюсь услугами измерений. Дом стоит в одном измерении, поэтому кажется небольшим, а внутренность дома – в другом измерении. И тут уж я выбираю величину комнат на свое смотрение, как мне комфортно. Но все выходы из дома только в мое измерение. В то самое, в котором мы все находимся. Никаких выходов в параллельные измерения у меня нет: не люблю неожиданностей.

– Это правильно, – согласился Отрывкин, – мало ли какая гадость может наползти из другого измерения. Хотя, может быть, даже этим вечером, я тебя сильно удивлю, – улыбнулся Отрывкин, вспоминая про Алешу.

– Сколько угодно, – в ответ улыбнулся Федор, – удивляться никогда не поздно. Ну, давай я тебя посмотрю, что там можно с тобой будет сделать, чем помочь.

Федор начал колдовать. Он взял разных трав (Отрывкин даже не понял каких), заварил их в чугунке на печке. Потом прошептал что-то, дунул, и отвар остыл. Этим отваром он обрызгал Отрывкина и стал внимательно вглядываться в его глаза. Отрывкин с тревогой наблюдал за действиями Федора и ожидал его заключения.

– Излечить тебя можно... – начал Федор.

Отрывкин перебил его таким громким радостным воплем, что Федор зажал уши.

– Погоди радоваться, – продолжил Федор, – изменения генетики магическим путем – дело нешуточное. Поэтому до начала лечения тебе надо подготовиться. Будешь принимать каждый день отвар, который я буду для тебя делать. Ну и параллельно отдыхать и с компанией веселиться. Природа у нас здесь красивая, в реке рыба разная, в лесу грибы-ягоды – наслаждайтесь. Больше такого вы нигде не найдете. А когда ты будешь готов, это будет ясно сразу, – закончил Федор.

Отрывкин был на седьмом небе от счастья. Поблагодарив Федора, он пошел сразу рассказывать друзьям, что все не так плохо и есть надежда на его излечение. Друзья ждали Отрывкина на полянке перед домом Федора и радостно приветствовали его новости.

– Ну, значит, недолго тебе осталось мучиться, – заявила Сова. – Федор производит впечатление человека серьезного. Он зря слов на ветер не будет бросать. А пока суть да дело, мы можем спокойно оторваться на природе и как следует отдохнуть. Да и где мы еще увидим такую красоту, – заключила Сова.

Соловей и все остальные были полностью с ней согласны. Не зная, сколько времени им суждено пробыть в гостях у Федора, друзья решили не терять времени даром и обследовать все окрестности. Но это было отложено на завтра: сегодня был насыщенный день, который подходил к концу.

Друзья пригласили Федора на ужин к себе в Дом. Федор не стал отказываться: ему тоже было любопытно, как живет другой маг.

Дом очень обрадовался, когда увидел, что все его друзья возвращаются. Он быстро накрыл стол, превзойдя самого себя. Таких вкусных изысков Дом давно уже не делал.

Когда Федор сел за стол, он даже засмеялся:

– У нас сегодня прямо соревнование: кто кого перекормит!

– Это просто дружеское застолье, – возразила Сова. – Дом, а где наши замечательные настойки?

В ответ Дом вопросительно скрипнул. Отрывкин кивнул в знак согласия, и на столе появились различные наливки, настойки и вина. Их выбирал сам Дом, а его вкусу можно было доверять. И началось веселое застолье: все шутили, смеялись, угощались и были вполне довольны друг другом и новыми знакомствами.

Когда пир подошел к концу, Отрывкин пригласил всех в библиотеку, и Федора тоже, сказав:

– Федор, у нас каждый вечер принято, чтобы Ворон рассказывал свои замечательные байки. Он у нас писатель. Если согласишься поприсутствовать и послушать, тебе, думаю, понравится. А заодно я обещал познакомить тебя еще с одним нашим другом, с которым ты еще незнаком.

Федор ничего не имел против и со всеми пошел в библиотеку. Его усадили в мягчайшее кресло. Все расположились на своих привычных местах, и Отрывкин позвал Алешку. Из камина вылетел небольшой белый дымок, и Алеша материализовался, тоже в своем любимом кресле.

– А это наш друг: Алеша, – начал Отрывкин. – Не удивляйся, Федор. Алеша – это соседнее измерение. Вначале у него ипостась была пятнышко, но мы с друзьями его активировали, и он превратился в Алешу. Прошу любить и жаловать. И не бояться. Мы даже помогаем иногда друг другу, когда в соседние измерения лезет всякая нечисть, – закончил Отрывкин.

Федор во все глаза смотрел на Алешу и даже забыл поздороваться.

– Здравствуйте, – сказал Алеша, – очень приятно познакомиться. Отрывкин про меня уже все рассказал.

– Меня зовут Федор, – ответил ошарашенный колдун, – я местный маг. Правда, с соседними измерениями дел стараюсь не иметь. Во избежание, – улыбнулся он. – Магия у меня такая, по-другому работает. Но, думаю, это не помешает нам стать друзьями.

– Это точно, – произнес Алеша. – В команде Отрывкина невозможно не дружить. Этим он силен.

Федор, соглашаясь, покивал, с недоверием глядя на рассуждающего Алешку.

– Ну что, – недовольно проскрипела Сова, – может, закончим уже всякие реверансы и политесы? Можно дать Ворону слово?

– Сова, вечно ты спешишь впереди паровоза, – сказал Отрывкин. – Всему свое время. Должны же мы были Федора познакомить со всеми обитателями Дома?

– Да я что? Я ничего, – заморгала Сова смущенно. – Просто подумалось и сказалось.

– В следующий раз, когда тебе «подумается», прежде чем «сказаться», ты все-таки обдумай как следует свои слова, – строго произнес Лева, который тоже был недоволен тем, как Сова встряла в разговор Отрывкина.

– Интересно, сам-то понял, что сказал? – пробормотала под клюв неугомонная Сова, которая любила оставлять за собой последнее слово.

– Хорошо, – сказал Ворон, – тогда я начинаю. Слушайте внимательно, не перебивайте. Если будут вопросы, задаем их после, – по преподавательской привычке произнес Ворон.

– Мы все внимательно слушаем, – промурлыкала Вася, обнимая котят и крысят, которые тоже пришли послушать на ночь байки Ворона.

Ворон начал...

Глава 11. Тайга – это вам не парк для прогулок!

Проснувшись с утра пораньше, Отрывкин увидел около кровати, на тумбочке, глиняную кружку с дымящимся в ней отваром. Сначала Отрывкин удивился. Потом вспомнил, что Федор обещал каждое утро присылать ему отвар для подготовки к лечению.

Отрывкин благодарно заулыбался и потихонечку выпил всю кружку. Отвар был очень ароматным и больше походил на травяной чай, чем на лечебное зелье. Кроме бодрости, как после хорошего кофе, Отрывкин больше ничего не почувствовал.

Обитатели Дома уже проснулись. У всех было замечательное настроение – предвкушали хороший отдых, пока Отрывкин будет проходить подготовку к лечению.

Собравшись за завтраком, вся команда дружно обсудила планы на день.

Лева, например, собирался пойти по грибы в лес. Чего категорически не одобряла Василиса. Но Лева был упрямый – ему очень хотелось пособирать грибов, до которых никогда не доходили руки (в смысле лапы) у себя дома.

Сова и Соловей собирались пойти на рыбалку. Федор говорил, что в ручье водится таймень. А они никогда не видели такой рыбы. Вот и решили ради спортивного интереса попробовать поймать и узнать, что это за рыба такая. Ворон к их затее отнесся скептически. Тем более что снастей никаких не было. Но Сова заявила, что они позаимствуют их у Федора. У него-то наверняка все есть. Заодно расспросят, как ловить тайменя и на что. Тем более ручей протекал недалеко от Дома. Это Федор его называл «ручьем». На самом деле это была вполне себе широкая речка. Конечно, не такая, как Уса, по которой они плыли, но вполне приличных размеров, чтобы называться речкой.

Тут Леву посетила страшная мысль, о которой он не преминул сразу же сообщить всей компании.

– А что будет, – страшным и громким шепотом произнес Лева, – если в процессе лечения наш Отрывкин лишится магии?

Наступила пауза. Все обдумывали услышанное.

Продолжительное молчание решительно нарушила Сова.

– Да хватит страху нагонять! Ничего не случится! Все будет хорошо. А ты, Лева, не нагнетай, – высказалась она.

Все дружно поддержали Сову и решили, что ничего плохого с Отрывкиным случиться не должно.

– Не тот человек наш Отрывкин, – прощелкал Соловей, – чтобы от какого-то лечения потерять всю магию. Тем более она в него заложена генетически.

Отрывкин всех выслушал, но решил, что не будет заморачиваться на эту тему, тем более что лечение еще не началось.

Все поблагодарили Дом за вкусный завтрак и пошли туда, куда каждый собирался.

Лева наколдовал огромную плетеную корзину для грибов и пошел в лес. Таких громадных деревьев он у себя не видел. Стволы стояли огромные, необхватные, а наверху кроны были такими густыми, что смыкались. Складывалось впечатление, что над Левой раскинулся огромный шатер из зелени. Внутри лес Леве очень понравился: мягкий, высокий мох был лучше всякого ковра, вокруг росли гигантские папоротники.

Лева решил заглянуть под один из них и удивился, когда увидел большое семейство боровиков. Грибы стояли плотные, крупные и были рассыпаны почти везде, куда хватало Левиных глаз. От такого богатства у Левы разбежались глаза, и он, вооружившись ножом, начал аккуратно срезать ножки и складывать грибы в корзинку.

«Хорошо, что я корзинку большую придумал, – восторженно думал Лева. – В эту корзинку много чего влезет!»

Так, восхищаясь тем, что видел, Лева незаметно стал углубляться в чащу. Корзинка потихоньку наполнялась. С тропы Лева сошел уже давно. Но он пока не задумывался, как будет возвращаться.

Когда корзинка наполнилась и Лева наконец-то разогнулся, он решил оглядеться и определить, где же оказался в конце концов. Картина была прежней: вокруг высоченные хвойники, под ногами мягкий, кое-где седой от старости, мох. Солнце еле пробивалось сквозь кроны деревьев. Единственное, Лева не увидел тропинки, которая вела к Дому. То есть на полянку, где стоял Дом и дом Федора.

Лева сел на мох и призадумался: «Грибы – это хорошо. Дом обязательно из них приготовит всякого вкусненького. Но в Дом еще надо попасть, а вот как это сделать, я абсолютно не представляю».

Но унывать Лева не собирался. Тем более не собирался он пугаться. Для порядка покричав в лес и, конечно же, ничего не услышав в ответ, Лева попытался определить по солнцу, где находится.

«Но для того, чтобы определить, где я нахожусь, надо знать, в какой стороне север, юг, запад или восток. А я этого не знаю. И вообще, я Лев домашний, к таким вещам не привыкший. Что делать-то?» – запаниковал Лева.

Тут перед собой, на незнакомом кусте, Лева увидел громадные красные ягоды и решил, что такие большие красивые ягоды ядовитыми ну никак не могут быть. А так как ему очень хотелось пить, а с собой он, естественно, ничего не взял (потому что он ведь около дома собирался погулять), то с чистой совестью, набрав полную горсть красивых ягод, Лева засунул их себе в рот и с удовольствием съел. Ягоды оказались сладкими и сочными. Как раз такими, какими их и представлял на вкус Лева. Жажда немного уменьшилась.

Лева решил рассуждать дальше, как ему найти Дом. И чем дольше он задумывался, тем меньше мыслей посещало его голову. И как-то незаметно Лева склонил ее на мох и очень сладко уснул, прихрапывая во сне и подергивая лапами.

Тем временем Отрывкин, который собирался пойти к Федору, но задержался в библиотеке, решив почитать о местных достопримечательностях, почувствовал неладное. Необъяснимая тревога не давала ему сосредоточиться на книге.

Отрывкин кликнул Ворона, который сидел у себя около печной трубы и писал байки. Услышав Отрывкина, Ворон моментально телепортировался в библиотеку и спросил:

– Что случилось?

– Да вот, – начал Отрывкин, – что-то мне не по себе стало. Такое впечатление, что с кем-то из наших беда приключилась. Ты не знаешь, кто где сейчас находится?

– Ну, Сова с Соловьем отправились на рыбалку, – начал Ворон, – с ними, думаю, все в порядке. А вот Лева отправился за грибами. Один, – многозначительно добавил Ворон, – и за него, скорее всего, и стоит беспокоиться. Потому что он в лесу совсем не ориентируется.

Отрывкин немного подумал, пощелкав пальцами.

– Точно. Это с Левой что-то случилось, с натуралистом нашим недоученным, – с досадой сказал Отрывкин. – Придется подключать Маню.

– А чего меня подключать-то? – раздался голос Манюни около ног Отрывкина. – Я уже давно вас слушаю. И поняла, что мне надо найти Леву. Иначе как бы чего не вышло, – закончила она.

– Вот ты молодец! – обрадовался Отрывкин. – Я уже совсем забыл, что тебя не надо нигде искать, будить и все объяснять. А ведь это мы с Левой тебя такой сделали, – с грустью добавил Отрывкин.

– Ну что уж теперь, – проговорила Манюня. – Я начинаю поиск?

Ворон одобрительно клацнул клювом.

Манюня навострила ушки-антенки. Пятнышки на ее спинке засияли ярче, и антенки начали вращаться. Они вращались все быстрее и быстрее, пока не исчезли. Вместе с ними исчезла Манюня, оставив после себя белый реактивный след, по которому друзья могли ее найти.

Отрывкин и Ворон, недолго думая, быстренько телепортировались по белому реактивному следу туда, куда унесло Манюню. Все они дружно оказались на очень уютной полянке, где на толстом слое мха крепко спал их друг Лева, безмятежно улыбаясь. Полюбовавшись на эту идиллию и убедившись, что Лева цел и невредим – по крайней мере, он таким выглядел, – все немного успокоились.

– Лева так громко храпит. Бедная Вася, как она это терпит? – произнес Отрывкин.

– А вы заметили, как далеко он ушел от Дома? – спросил Ворон. – Он даже с тропинки сошел. Я, например, даже со своим чувством направления не могу сказать, где наш Дом.

– Да уж, – вставила свою реплику Манюня, – далеко его занесло. Но вы только посмотрите! У него полная корзина грибов. Причем только белых!

– Хоть грибов набрал, – одобрительно произнес Отрывкин. – Дому подспорье будет, и мы сегодня чего-нибудь вкусненького съедим, натурального и природного.

– Ну ладно, – произнес Ворон, – пора выдвигаться обратно, а то там кто-нибудь шухер поднимет.

– Да кто поднимет-то? – спросил Отрывкин.

– Например, Вася, – меланхолично продолжил Ворон.

– Ой, и правда. Она точно будет переживать, если мы вовремя Леву не вернем. Поэтому предлагаю поторопиться, – закончил Отрывкин.

– А я что? Я всегда готова, – спокойно сказала Манюня и начала раскручивать ушки-антенки.

Через минуту все стояли около Дома. Только Лева продолжал лежать, обнимая огромную корзинку, доверху наполненную белыми грибами.

К ним подбежала Вася с детьми и, волнуясь, спросила:

– Лева заблудился? Раз вы в таком составе, вместе все, здесь находитесь.

– От тебя ничего не скроешь, – улыбнулся Отрывкин. – Но ты не волнуйся, уже все хорошо. Лева дома, грибы дома, их только приготовить осталось.

– Я, пожалуй, сегодня из Левы рагу приготовлю, – многообещающе промурлыкала Вася, – чтобы знал, как далеко от Дома уходить в незнакомых местах. Это хорошо, что у нас Манюня есть. Спасибо тебе, кстати, большое, – заключила Вася.

– Да что уж там... – Пятнышки на спинке у Манюни покраснели. – Обращайтесь. Я всегда готова помочь.

– Вот за это мы тебя все любим и уважаем, – сказал Ворон, улыбаясь.

Корзинку отнесли на кухню. Дом на нее посмотрел и одобрительно заскрипел крыльцом. А это значит, что все сегодня полакомятся чем-нибудь вкусненьким из белых грибов.

Вася осталась будить Леву. Но почему-то никак не могла его добудиться. Она даже поливала его холодной водой, но эффект был нулевой.

Вася забеспокоилась и позвала Отрывкина. Отрывкин в это время только опять схватился за книжку, как вынужден был бежать к Леве по зову Васи.

– Понимаешь, Отрывкин, – чуть не плача начала Вася, – я его бужу, а он не просыпается никак! Я уж и холодной водой поливала, а он все спит.

Отрывкин очень серьезно и внимательно посмотрел на Леву и щелкнул пальцами.

– Не знаю, чего он там наелся, но сон этот не от усталости. Очевидно, он там съел что-нибудь не то, – озабоченно произнес Отрывкин.

– Я рядом с корзинкой видел огромный куст, весь покрытый крупными красными ягодами, – произнес Ворон, который не успел еще улететь по своим делам.

– Скорее всего, этих ягод и налопался наш друг. Он же сладкоежка, – сказал Отрывкин. – А что это за ягоды и какое от них противоядие, надо спросить у Федора. Так что я пошел к нему.

– Вася, ты не плачь, не расстраивайся, – утешал Ворон Василису. – Ну наелся твой оболтус каких-то сонных ягод. Сейчас Отрывкин поговорит с Федором, и они его вылечат, вот увидишь.

Вася улыбнулась сквозь слезы. Она понимала, что Отрывкин сделает все, чтобы вылечить друга. Главное не опоздать.

Отрывкин быстро направился к избушке Федора, постучал в дверь и, услышав «Входи!», зашел. Федор разбирал набранные травы, которые нужны были, очевидно, для приготовления различных эликсиров. Он связывал травы в пучки и вешал сушиться в уголок избы, чтобы они не были на солнце и не теряли магических или лечебных качеств. Увидев Отрывкина, Федор обрадовался. Но сразу посерьезнел, поняв, что Отрывкин пришел не просто так: что-то случилось.

Отрывкин быстро рассказал всю историю, которая приключилась с Левой, и спросил, что делать.

– Лева дурманных ягод наелся, – сказал Федор, – вообще-то, они неядовитые. А в небольшом количестве даже полезные. Особенно для тех, у кого бессонница. Но это смотря сколько съесть, а то ведь и не проснуться можно. Пойдем-ка, посмотрю, что можно сделать.

Он захватил с собой несколько небольших баночек с отварами и пошел вслед за Отрывкиным.

Когда они подошли к месту, где оставили Леву, Васю и Ворона, то увидели интересную картину: Лева развалился на полянке, раскинув лапы в стороны. На морде его играла легкая довольная улыбка, и он громко всхрапывал.

Посмотрев на Леву, Федор засмеялся:

– Ничего страшного! Просто вашему другу очень пить захотелось, вот он горсть ягод и слопал. Хорошо, что не больше. Для его комплекции это как раз хорошая доза, чтобы уснуть. Мы сейчас ему дадим тонизирующее средство, и он проснется, будет как новенький.

Все облегченно выдохнули. Одна Вася продолжала переживать. Федор подошел к Леве, взял один из своих глиняных сосудов и влил Леве в пасть несколько капель снадобья.

– Ой, – воскликнул Отрывкин, – Федор, а не будет ли ему от этого плохо? Он ведь у нас тоже маг, и магия у него совсем другая, чем у тебя.

– Да вроде не должно ничего случиться, – неуверенно ответил Федор, чем окончательно расстроил Васю.

Вдруг с Левой начали происходить чудеса. Сначала он поднялся над землей, будто левитировал, потом опустился и побежал бодрым галопом вокруг поляны. Нарезав три круга, он остановился как вкопанный перед Отрывкиным.

Тут Отрывкин увидел, что у Левы до сих пор закрыты глаза. То есть все, что делал, он делал с закрытыми глазами, во сне. Никак не хотел просыпаться. И еще эта идиотская блаженная улыбка не сходила с его морды.

Вася совсем уж забеспокоилась.

– А что он все время улыбается странно? – подозрительно спросила она. – Что ему такое интересное снится, что у него такое блаженное выражение лица? Пусть только проснется... – многообещающе закончила она.

Тогда за дело взялся Отрывкин. Он замахнулся и дал Леве такую затрещину, что тот кубарем покатился к крыльцу Дома. Дом недовольно скрипнул.

Лева сел, затряс головой, открыл глаза и возмущенно уставился на Отрывкина.

– Ты что тут руки распускаешь? – грозно спросил Лева. – Думаешь, маг и все тебе можно? Даже друзей бить?

Отрывкин улыбался до ушей, чем еще больше выводил из себя Леву.

Все вокруг облегченно вздохнули, и Вася сказала:

– Вот и хорошо. Наконец-то в себя пришел. А то мы уж не знали, что с тобой делать, все спишь да спишь.

– Ну захотелось человеку поспать! Это что, преступление? – все больше заводился Лева. – А если я сейчас подойду и тоже тебя огрею, тебе понравится? – спросил он Отрывкина.

Отрывкин прямо взглянул в глаза Леве и сказал:

– Знаешь что, друг мой Лев, в незнакомых местах нормальные люди... и звери не тянут что попало в рот, как бы им этого ни хотелось.

Леве стало стыдно. Он вспомнил, как хотел пить, и как наелся незнакомых ягод, и как, в конце концов, заблудился в незнакомом лесу, увлекшись сбором грибов.

– А вообще, – произнес Отрывкин, – все хорошо, что хорошо кончается! А то мог бы и не выйти из своей летаргии.

Лева посмотрел на всех, понял, что никто на него зла не держит, а все стоят и улыбаются, и заулыбался сам во все клыки.

– Ну ты это... в следующий раз-то все-таки лупи не так сильно, – произнес Лева. – А то вдруг я спросонок сдачи могу дать.

Все засмеялись.

Вася сказала:

– Подошло время урока чтения для детей. Левушка, сходи и почитай детям.

Лева сладко потянулся, зевнул и крикнул детям, чтобы они собирались в библиотеке. И сам пошел в Дом. Все облегченно вздохнули.

– Вообще-то, – серьезно начал Федор, – все могло бы закончиться гораздо хуже для вашего друга. Уж если мой отвар не помог, значит, действительно местная магия наложилась на магию Левы. И теперь с этим придется считаться. В том числе когда будем лечить Отрывкина. Чтобы не было у нас никаких побочных ненужных эффектов. Типа смерти, – усмехнувшись, закончил Федор.

Все пришли в ужас, но, посмотрев на Федора, успокоились. Они поняли, что он шутит.

Пока на поляне разгорались страсти по Леве, наши две неугомонные птицы – Соловей и Сова – отправились на ручей добывать хариуса. Тайменя, которого хотели поймать сначала, Сова решила не ловить. На вопрос: «Почему?» – с апломбом заявила, что ей название меньше нравится.

«„Хариус“, конечно, звучит благозвучнее», – улыбнулся про себя Соловей, но благоразумно помолчал. Поэтому остановились на хариусе.

Они выспросили у Федора, чем ловить, как ловить, на что ловить. Федор все рассказал в подробностях и добавил, чтобы они были осторожны. Потому что хариус – рыба сильная и к ней нужен особый подход. Договорившись, наши друзья собрались на ручей на большую охоту за хариусом.

Придя на ручей и расположившись, друзья достали рыболовную снасть, закинули, как учил их Федор, и стали ждать поклевки.

– Что-то не клюет никто, – проворчала нетерпеливая Сова. – Мы здесь что, до вечера, что ли, ждать будем?

– А что ты хотела? – ответил Соловей. – Это же тебе рыба. Ее надо уметь ловить. А еще терпения набраться. А ты думала, что, как только закинешь, сразу и полное ведро у тебя будет? Не-е-ет, – протянул он, – так не бывает.

– Много ты знаешь, – не осталась в долгу Сова. – Много ли рыбы-то на своем веку наловил?

– Да было дело, – произнес Соловей, – до того, как я решил остаться соловьем.

И тут леску дернуло. Да так, что унесло Сову вместе с леской и тем, кто был на том ее конце, под воду.

– Стой! – закричал Соловей. – Ты же плавать не умеешь!

Но было поздно. Сова с нечленораздельными воплями скрылась под водой. При этом леску она отпускать категорически не хотела.

Соловей поднялся в воздух и полетел по направлению, который указывал пенный след, остающийся за несущейся под водой Совой. Ее тянула за собой огромная рыбина, которая все пыталась уйти на глубину. Сова периодически появлялась над водой, хватала клювом воздуха и опять скрывалась под ней.

Соловей стал переживать, что Сова задохнется. Тогда он вспомнил, что он маг, и яростно заклацал клювом, бормоча под клюв заклинание. После того как Соловей закончил последнее заклинание, хариус – а это был он – выскочил из воды и вынес за собой Сову, которая уже из последних сил цеплялась клювом за леску. У Совы яростно сверкали и устрашающе вращались в разные стороны глаза.

«Ну все, – подумал Соловей, – смерть рыбе. Сова не простит».

Он как в воду глядел.

Как только Сова поднялась над водой, она улучила мгновение, отцепилась от лески и со всего маха клюнула хариуса в череп. Да так сильно, что тот чуть сознание не потерял. То есть Сова фактически его оглушила, но не совсем. Этого «не совсем» хариусу хватило, чтобы со всей силы махнуть хвостом и дать Сове оплеуху. Сова, кувыркаясь, вылетела из воды и уселась на каменистом берегу в позе лотоса. Клюв ее был раскрыт, воздух с хрипом врывался в ее легкие, а глаза вращались в стороны, не переставая.

Соловей посмотрел на Сову и решил, что просто так она в себя не придет. Поэтому он подлетел к ней и клацнул клювом. Произнес еще одно заклинание и ткнул Сову в темечко. После этого Сова рухнула на бок как подкошенная. Так и лежала она на боку с закрытыми глазами, скучала. А из пробитого Соловьем лба кровь капала. Соловей посмотрел на дело рук своих, то бишь клюва, и расстроился окончательно.

«Что же это я, совсем, что ли, всю магию позабыл? Что я натворил-то? Не мог полегче какое-нибудь заклинание придумать? Совсем старым становлюсь», – расстроенно думал и ругал себя Соловей.

Сова тем временем начала приходить в себя. Сначала она встала на лапы, помотала головой, пощелкала клювом, огляделась мутными глазами. А потом без предупреждения кинулась на Соловья. Через минуту Соловей был завязан в узел, наружу торчали только свернутый набок клюв и вытаращенный от страха глаз. Такого он от Совы точно не ожидал!

– Ты что же это делаешь?! – начала орать Сова. – Если женщина без сознания, так над ней можно опыты проводить с экстремальной магией? Ты меня чуть не убил! Ты вообще давно уже моей смерти хочешь, я это заметила! И теперь ты от меня просто так не отделаешься. Мало того что от какой-то наглой рыбины пощечину получила, так теперь еще и ты чуть не добил! – не переставая возмущаться, кричала Сова.

Соловей совсем поник. Он закатил единственный глаз, который был снаружи, и ушел в нирвану, то есть потерял сознание.

Сова долго еще распылялась, что она сделает, как она сделает и что никто не сможет это починить. Когда ее силы иссякли, она взглянула на Соловья и поняла, что переборщила. Теперь настала ее очередь спасать Соловья. Она решила действовать помягче. Подумав и вспомнив все соответствующие заклинания, она их пробормотала, три раза клацнула клювом и махнула крылом – это был просто завершающий жест.

Поднялся сильный ветер. Соловья закрутило на месте в одну сторону, потом раскрутило в обратную. В результате он развязался. Потом его вытянуло в длину, затем растянуло в ширину, да так, что у него глаза на лоб полезли, а свернутый набок клюв завернулся штопором. После этого Соловей чихнул. Раздался хлопок, и перед Совой оказался нормальный и, главное, живой Соловей. В своем истинном облике. У него даже клюв был на месте и отполирован по последней моде.

– Говорить-то можешь? – спросила Сова. – Или еще магии немного?

– М-м-могу, – заикаясь, пробормотал Соловей. – Я, вообще-то, тебе жизнь спас. Иначе та рыбина утопила бы тебя с концами.

– Это да, – протянула Сова. – А с другой стороны, мог бы тоже подсобить. Глядишь, и вытянули бы рыбину и с уловом бы домой пришли.

– Да зачем тебе улов-то? – проговорил Соловей. – Тебе Дом какую хочешь рыбу и как хочешь приготовить может. А хочешь, вообще в соусе сделает. Зачем местную экологию нарушать?

– Ты совсем престарелым натуралистом стал, – саркастически пробормотала Сова. – Может, еще вегетарианцем будешь?

– Как знать. Кто знает, что с нами дальше будет? И все-таки ты балда, – сделал он неожиданный вывод и еле увернулся от клюва разъяренной Совы.

Тут из воды показалась голова ушибленного хариуса. Он разинул пасть, смачно плюнул, не промахнулся и ушел на глубину, а Соловей остался стоять весь мокрый. Это был последний привет от хариуса.

С Совой случился пароксизмальный приступ смеха.

На этом разговоры были закончены, и рыбалка тоже. Соловей вытерся насухо, отплевался и отдышался от последствий плевка хариуса под всхлипывающие стоны Совы, которая уже не могла встать от смеха, проверил свой клюв, удостоверился, что он на месте и отполирован, отчего его настроение улучшилось. Да и самочувствие тоже.

Неразлучная парочка собрала все снасти и телепортировалась к Дому – рассказывать свои приключения и спрашивать, что случилось с остальными без них.

Около Дома все было в порядке.

Лева проводил урок чтения с детьми в библиотеке (и котята, и крысята были способными учениками), Вася загорала на солнышке около Дома, Отрывкин был в гостях у Федора и беседовал с ним о разнице их магий. Федор делился с Отрывкиным травами, которые он употреблял для своих эликсиров.

Сова и Соловей нашли Ворона и рассказали ему свои приключения, поскольку Ворон был единственным, кто был ничем не занят. Ворон внимательно выслушал, где-то посочувствовал, где-то посмеялся. На всякий случай обследовал обоих на предмет состояния их здоровья после такой активной рыбалки и выдал вердикт, что все хорошо, все живы-здоровы и это его радует. И с серьезным видом добавил, что хариус ничем Соловья не заразил. Сова опять зашлась в хохоте, за что чуть не получила от Соловья клювом.

Птицы взяли из запасов Отрывкина немного усовершенствованного дедулиного эликсира. Троица уютненько уселась на крылечке с небольшими бокальчиками, и начались задушевные разговоры.

– Я никак в толк взять не могу, – проговорил Ворон, – настойку Отрывкин с Левой улучшили, убрали оттуда спиртовую составляющую, но все качества эликсира остались прежними. Даже стали лучше. Почему-то его очень приятно дегустировать вот так, сидя на солнышке, на крылечке нашего уважаемого и любимого Дома, в хорошей компании.

– Согласна, – ответила Сова, – как-то это все очень приятно. Пьешь и не пьешь. И ничего алкогольного здесь нет. Одни травы на дистиллированной воде. Ну, может, Отрывкин туда еще живой воды накапал. Может, поэтому у настойки такие мягкие свойства.

– Да-а, – протянул Соловей, – Отрывкин и Лева – голова. У них действительно способности к созданию всяких настоев и эликсиров. Причем действуют они безотказно. Надо бы с Федором посоветоваться, может, у него какие-нибудь травы есть, которые нам тоже нужны. И помогут в дальнейшем. Я, вон, смотрю, Аська давно уже увлекается всякими травами и лекарствами. И, между прочим, неплохо у нее получается. Умница девочка.

– Так в кого пошла, – мурлыкнула Вася, услышав слова Соловья о своей дочери. – И папа у нее большая умница, да и мама не промах.

– Ну точно! – засмеялась Сова. – Если сам себя не похвалишь, то никто не похвалит.

Так все сидели, благодушно посмеиваясь друг над другом. Разговаривали, вспоминали истории, которые с ними приключались. Всем было хорошо. Да и природа, которая их окружала, способствовала.

Ворон, замечтавшись, смотрел, задрав голову, на вершину кедра и вдруг поймал себя на том, что слышит какой-то спор, которого раньше не было. Раздавались неприятные звуки – явно спорил Соловей.

– Вот возьму и пойду! – почти кричал Соловей. – Ты не можешь меня остановить и запретить мне делать то, что я хочу и считаю нужным!

– Да подожди ты! – пыталась перекричать Соловья Сова. – Один уже сегодня находился! Еле нашли и откачали. Натрескался неизвестно чего. Если с ним что-то случилось бы, что бы мы все стали делать? А Вася с детьми?! – кричала Сова. – Ты хоть о ком-нибудь, кроме себя, можешь думать или у тебя думалка совсем высохла?

– Ты на меня не кричи. И голоса на меня не смей повышать, – огрызался Соловей. – Что плохого в том, что я хочу прогуляться? И посмотреть, что в этом лесу такого особенного? Там уже половина нашей компании была, а меня там не было. И ничего со мной не случится. Я вполне взрослый половозрелый птиц!

– По-моему, ты вполне себе перебравший дедулиного эликсира птиц. Живая вода тебе в голову ударила, – съязвила Сова, – и поэтому я тебе не советую никуда сейчас ходить. Лучше пойти, например, к себе и улечься спать.

– Я не позволю командовать собой! – разъярился Соловей. – Все, привет! Я пошел.

Никто не успел как следует ничего понять, как Соловей махнул крылом и исчез в чаще леса.

Ворон тревожно посмотрел на Сову и спросил:

– Вы что раздухарились-то? Из-за чего вдруг Соловей завелся? Ты что кричать начала?

– Да я и сама не поняла, – смущенно пробормотала Сова. – Вроде сидели спокойно, разговаривали. А потом зашел разговор насчет прогулки Левы в лес. Ну я и сказала Соловью, что ему слабо, как Леве, одному сходить в лес. Он и завелся.

– Ну ты молодец, Сова. Нашла кого на слабо брать, – усмехнулся Ворон. – У нашего Соловья больное самолюбие. Его же нельзя задевать, он все сразу начинает делать наоборот. Вот где теперь его искать?

– Он же птица, – вполне резонно сказала Сова, – никуда не денется. В крайнем случае по воздуху долетит. Или думаешь, что он летать разучится в этом лесу? Правда, мы сегодня и так с ним большую дозу магии получили друг от друга. Вот это и может его ослабить, – задумчиво закончила Сова.

Тем временем Соловей летел по лесу и вслух рассуждал:

– Лес как лес. Ну реликтовый, ну красивый, величественный. Вот щас спущусь пониже и посмотрю, что там интересненького на земле растет.

Сказано – сделано.

Соловей спустился на тот самый мох, по которому не так давно гулял счастливый Лева. Соловей видел огромных мух, которые летали туда-сюда над травой и мхом. Видел насекомых непонятного вида. Вообще-то, он не был большим знатоком флоры и фауны, поэтому не особо разбирался в том, что видел. Он мог только сказать, нравится ему или нет увиденное.

Так Соловей углублялся все дальше и дальше. Соловей шел посвистывая и пощелкивая, так как настроение у него было хорошее. Солнце уже начинало клониться к закату, поэтому в лесу становилось все темнее. Но это не могло остановить Соловья в его походе.

«Пусть знают, – думал Соловей, – что меня не испугаешь каким-то там закатом и неизвестным лесом. Подумаешь, растительность другая или деревья необхватные. Мало ли что в мире бывает. Вон ноги чьи-то волосатые торчат. Они думают, что могут кого-то испугать?.. Ой. Кто это?!»

Соловей чуть не закричал, буквально воткнувшись в брюхо неизвестному насекомому. У насекомого были длинные членистые лапы, толстое упругое брюхо и маленькая хищная головка без шеи, заканчивающаяся челюстями явно плотоядного вида. И все бы ничего, если бы насекомое не было раз в сто больше Соловья в размерах.

«Да, – испуганно подумал Соловей, – такого, пожалуй, и не увидишь в наших краях».

Больше думать ему ни о чем не пришлось, потому что неизвестное насекомое наклонилось и схватило челюстями Соловья за хвост. Соловей заорал. Но никакого эффекта это на насекомое не произвело. Соловей со страху забыл, что он маг, – он только услышал, как заскрипели на жвалах странного существа перья его хвоста.

Скрип привел Соловья в чувство. Он от ярости заклацал клювом и пробормотал заклинание, в результате которого его перья на хвосте скрипеть перестали. Оказалось, он произнес заклинание, которое обездвижило челюсти неизвестного существа.

Когда Соловей оглянулся на того, кто его схватил, то с ужасом понял, что попал в лапы к самому обычному лесному клещу. Только он почему-то был огромных размеров, о которых Соловей даже подумать не мог, что такие могут существовать.

«Ага, – не без горького юмора подумал Соловей, – родственник-мутант нашего Валеры из средней полосы».

Пока клещ удивленно соображал, что же с ним случилось и почему он не может полакомиться свежей кровью, Соловей залился такой трелью, какую ни разу в жизни не издавал.

Отрывкин, сидящий в гостях у Федора, неожиданно встрепенулся.

– С Соловьем беда. Верещит как резаный, – произнес тревожно Отрывкин. – Надо срочно бежать на помощь! Как бы чего не случилось плохого.

– Я с вами пойду, – твердо заявил Федор. – Может, помощь нужна будет.

Отрывкин не возражал. Он быстро всех свистнул. Манюня второй раз за день завращала ушками-локаторами и моментально исчезла, как всегда оставив после себя след. Вся компания вместе с Федором, которого Отрывкин взял за руку на всякий случай, чтобы по дороге не потерялся с непривычки, телепортировалась по следу. И они увидели странное зрелище: в папоротниках стоял клещ-переросток ростом с хорошую лошадь и в его пасти трепыхался Соловей, который все пытался вырваться. Ему это не удавалось.

Сначала все разинули рты от удивления, даже Федор, который не видел в своих лесах ничего подобного. Но, быстро придя в себя, Отрывкин щелкнул пальцами, Сова клацнула клювом – и клещ повалился как подкошенный на землю, вяло подергивая лапами.

– Вот это вот... оно з-здесь п-полезное? – слегка заикаясь, спросил Отрывкин у Федора.

– Да ты что! – возмутился Федор. – Я такого вообще первый раз здесь вижу. И он явно не из этого измерения. Здесь у нас таких не водится. У нас обычные, максимум с ноготь на пальце.

– Тоже нехилый размер, – заметил Отрывкин. – А ты, Ворон, что скажешь? Оставим или?..

– Оставлять никак нельзя, – твердо заявил Ворон. – Он настолько вреден из-за размеров, что нанесет всем живым существам, которых встретит, непоправимый вред. Вплоть до летального исхода. Поэтому только распыление.

Все, соглашаясь, закивали.

Федор во все глаза смотрел на то, что делает Ворон, – он никогда с таким не сталкивался и даже не знал, что живое существо можно распылить на молекулы. Ворон тем временем прочитал нужное заклинание, щелкнул клювом, и, слабо подергивая лапами, гигантский клещ-мутант сначала рассыпался на мелкие кусочки, как головоломка, а потом и вовсе растворился в воздухе, будто его и не было.

Все облегченно выдохнули, а Отрывкин успел вытащить Соловья из пасти распадающегося клеща.

Соловей был в обмороке. Отрывкин подул на него, и Соловей открыл глаза.

– Я еще жив или уже нет? – прошептал Соловей.

Сова, радостно заверещав, накинулась на Соловья, обняла его и стала успокаивать.

– Теперь все в порядке. Теперь ты с нами и с тобой ничего не случится. Если, конечно, ты опять по глупости не полезешь один туда, куда тебя не просят. Не будешь выделываться перед остальными, – ласково бормотала Сова, искренне уверенная в том, что говорит правильные вещи.

Соловей даже на нее не обиделся – настолько был рад тому, что его вытащили из лап чудовища. Он горячо всех поблагодарил, особенно Манюню, которая его нашла. И все дружно телепортировались к Дому.

По возвращении Соловью было накапано пятьдесят граммов дедулиного эликсира, выпив который он окончательно успокоился («Все-таки валерьянка с пустырником – великая сила», – пробормотала Сова).

Когда Лева увидел, что компания прибыла из очередного приключения и все остались живы-здоровы, он от радости станцевал вокруг них джигу и издал боевой клич, испугавший Васю. Лева заявил, что очень проголодался и неплохо было бы уже поужинать.

– А ведь правда, солнце-то почти село, – сказал Федор. – Ну что, где сегодня ужин: у меня или у вас?

– У нас! – хором сказала вся отрывкинская компания. – У нас стол больше, и Дом нам сегодня обещал приготовить по какому-то необыкновенному рецепту похлебку из белых грибов и хариуса.

– Это того самого, которого вы не поймали? – засмеялся Федор.

– Нет, другого, – на полном серьезе ответила Сова. – Если бы мы даже и поймали того хама, мы бы все равно его отпустили. Тут просто было дело принципа: поймаем или не поймаем. А так Дом нас продуктами обеспечивает, да еще какими!

Дом порозовел окнами от удовольствия и приглашающе скрипнул дверью. Вся компания ввалилась на кухню и восхищенно вздохнула, увидев накрытый стол. Хариус действительно был приготовлен отменно и выглядел очень аппетитно. Грибная похлебка была выше похвал. Помимо этого, было еще много всякого разного и очень вкусного. За ужином все были веселы и довольны.

– Ну как, – начал Федор, – нравится вам здесь? Чувствуете, что здесь место силы? Как здесь ваша магия, играет?

– Еще бы не почувствовать! – почти хором ответили все, даже крысята. – В каждой жилочке бурлит! Всех на подвиги так и тянет: это магия выход ищет.

– А ведь то-очно, – протянул Лева. – Я ведь раньше-то небольшим был любителем похождений по лесу. А тут прямо потянуло со страшной силой, да так, что остановиться было невозможно.

– Меня тоже потянуло в лес, – дополнил Соловей. – Так-то я ведь обычно только в кустах да на открытом месте. А тут потянуло, хоть тресни: «Пойди». Вернее: «Полети».

– А меня сегодня, вишь, на рыбалку потянуло, – задумчиво проговорила Сова. – Никогда рыбалку не любила, а сегодня прямо вот хочу не могу, и все.

Федор серьезно посмотрел на всех и сказал:

– Значит, здесь тоже ваше место силы. Тут и будем проводить обряд исцеления Олега. А вообще, ваша компания мне нравится все больше и больше. Так и надо, чтобы один за всех и все за одного. Особенно у нас, в тайге.

Отрывкин согласился.

– А я сегодня спокойно день провела, – промурлыкала Вася. – На солнышке повалялась, позагорала в кои-то веки, с детьми поиграла. Аська совсем в своих травах закопалась. Ты, Федор, ее своим-то травам тоже обучи. Она девочка способная, все на лету схватывает. Доктором хочет быть, – с гордостью за дочь закончила Вася.

Аська, сидящая тут же, за столом, зарумянилась. Ну, почти.

– Конечно, поделюсь всем, что знаю и умею, на что времени хватит, пока вы здесь, – сказал Федор, с одобрением поглядывая на Асю.

Аська совсем уже от смущения собралась спрятаться под стол. Но она была очень довольна, что такой маг, как Федор, обещал ей помочь. Прохор с Матвеем еще не определились, кем бы они хотели стать. Им пока все нравилось. Но Прохор больше склонялся все-таки к изобретению эликсиров, как его отец, и уже пытался ему помогать, а Лева потихоньку начинал его обучать тому, что знал сам. Матвей же колдовал помаленьку, помогал то там, то сям, но еще не определился с основным направлением своей магии. А родители его не торопили: молодой еще, время есть.

Так и сидели, мирно беседовали, когда ужин подошел к концу. На десерт был такой красивый и аппетитный пирог, что никто не смог от него отказаться. Хотя все наелись до отвала. Да и Дом мог бы обидеться, если бы они не отведали его пирога, который он приготовил с такой душой. Поэтому все попробовали волшебного десерта и нахваливали и его, и Дом, который его приготовил. Дом довольно поскрипывал.

Наконец все окончательно закончили ужинать и пошли в библиотеку, где Ворон должен был рассказать им свою очередную байку на ночь. Все настолько привыкли к этому ритуалу, что уже даже не возникало вопроса, идти ли, не идти ли, «будешь ли ты, Ворон, рассказывать». Поэтому все по-быстрому расположились на обычных местах; Федор занял уже ставшее его местом кресло. Позвали Алешку. Алешка появился моментально, тоже устроился у камина, и все стали ждать рассказ Ворона.

Ворон прокашлялся и начал очередную байку...

Глава 12. Страсти в астрале

Каждое утро Отрывкин просыпался и выпивал свою порцию настоя из трав, который неизменно оказывался у его кровати на тумбочке. Федор твердо держал слово. Отрывкин так привык к этому травяному чаю, как он его называл, что уже автоматически протягивал руку к тумбочке, сгребал кружку и залпом выпивал душистый напиток.

В этот день Отрывкин решил пойти к Федору, проведать его.

Войдя в избушку Федора, Отрывкин увидел на столе записку, придавленную кружкой. В кружке был остаток какого-то отвара. Отрывкину стало любопытно. Он понюхал отвар и понял, что тот состоит из незнакомых трав. И еще примешивался необычный запах: то ли желудей, то ли грибов.

Закончив изучать отвар, Отрывкин прочитал записку. В ней было сказано: «Сегодня мой день для медитации. Ухожу в астрал. Просьба не будить и не мешать. Когда вернусь в свое тело, все расскажу. Может, там получу ответы на то, как вылечить Отрывкина».

Прочитав записку, Отрывкин очень заинтересовался. В нем проснулся ученый (честно говоря, лучше бы он не просыпался). Отрывкин решил узнать, что это за медитация такая. Сам-то он никогда такими вещами не занимался и не увлекался. Задумавшись над тем, как воплотить свой замысел в жизнь, Отрывкин перевернул записку и увидел, что там еще что-то написано, как бы размышления вслух Федора: «Отрывкину нужна моральная подготовка и психологический баланс. Ему поможет мой отвар, но когда Отрывкин будет готов к заключительному этапу лечения – неизвестно».

Отрывкин долго думал над последней фразой и пришел к выводу, что ему необходимо поговорить с Федором. Только вот где его найти. И Отрывкин, недолго думая, тоже решил помедитировать, уйти в астрал.

«Может, там встречусь с Федором и получу ответы на свои вопросы».

Вообще, ему просто не терпелось испытать что-то новое. Отрывкин решил, что ему для медитации достаточно будет дедулиного нового эликсира на воде, который с валерьянкой и пустырником. Только Отрывкин туда еще добавил новый ингредиент, о котором узнал от Федора, – лист большого папоротника, для усиления действия эликсира.

В спальне Отрывкин увидел Федора, который, одетый, неподвижно лежал на кровати. Только вот на спящего он не был похож: не дышал, был синевато-белого цвета. Вообще производил неприятное впечатление.

Отрывкин вышел из дома Федора – предупредить друзей, чтобы не искали их, так как они с Федором будут, скорее всего, в астрале.

«Ничего, скоро я узнаю, что это такое», – надеялся Отрывкин-ученый. По крайней мере, Отрывкин на это рассчитывал.

Он свистнул, и через пару минут вокруг собралась вся компания старого Дома, включая крысят. Отрывкин толкнул такую речь:

– Федор ушел в астрал ради меня. Что это такое, я не знаю, но он называет это медитацией. Для этого он выпил какой-то специальный магический отвар и теперь лежит, как мертвый, в спальне. На столе записка с просьбой его не тревожить, мол, вернется сам. Я не могу допустить, чтобы ради меня человек болтался неизвестно где один. Поэтому последую за ним. Для этого я выпью дедулин новый эликсир на воде с добавлением листа большого папоротника. Должно сработать для выхода в астрал, что бы это ни было.

– Олег, ты уверен, что для тебя это безопасно? – тревожно спросил Лева.

– Совсем не уверен, – ответил Отрывкин, – но делать-то что-то надо. Да мне и самому интересно попробовать.

– Ты всегда так, – проворчала Сова, – сначала делаешь, потом думаешь. А еще потом всем приходится тебя спасать.

– Да ладно, не гунди, – сказал Соловей. – Отрывкин сам кого хочешь победит и выберется из любой ситуации.

– Ты что, хочешь сказать, что наша команда ему совсем не нужна? – начала заводиться Сова. – Думай, что говоришь!

– Да все нормально, – примирительно произнес Отрывкин. – Все вы мне нужны, и я вам нужен. Просто сейчас такое время, что именно я должен уйти в этот астрал, чтобы встретиться с Федором и там поговорить, все обсудить. Тем более он решил, что именно там может получить все нужные ответы. Почему бы мне тоже не получить эти же ответы?

– Как бы ты там чего другого не получил. Место-то неизвестное... – опять начала ворчать Сова.

– Да потому, – перебил Сову Ворон, – что это не твои методы и не твоя магия. Вдруг это может тебе навредить?

– Так, ребята, вопрос решен, – твердо произнес Отрывкин. – Ученый я или не ученый?

– Вопрос, конечно, спорный, – ехидно произнесла Сова.

– Да ладно вам, – произнес Соловей. – Раз Отрывкин решил, значит, сделает это в любом случае. Ну а мы будем здесь ждать, на подхвате. Насколько я понял, вас нельзя будить и трогать. И выглядеть вы оба-два будете как трупы.

– Правильно ты все понял, Соловей, спасибо тебе, – с чувством сказал Отрывкин. – А теперь я отправлюсь в путь. Опыт буду проводить в избушке Федора, так сподручнее: у него там старая кровать, на нее и лягу. А вы можете понаблюдать, как и что происходит.

– Конечно, Олег, мы тебя не бросим, – промурлыкала тревожно Вася, – но все равно будем за тебя тревожиться. И имей в виду: если что, мы всегда рядом. Ты уж там, в этом в своем астрале, запомни это, – просительно закончила она.

На том и порешили.

Отрывкин быстренько взял кружку, налил туда дедулиного эликсира на пустырнике и валерьянке и добавил лист гигантского папоротника. Все это он прокипятил, перелил в другую посуду, остудил и, усевшись в спальне Федора на соседнюю с ним кровать, выпил настой. Его друзья стояли рядом и наблюдали, что будет дальше. А дальше было вот что: после выпитого Отрывкин странно позеленел, потом побледнел и как подкошенный рухнул на кровать. При этом он весь вытянулся в струнку, а руки сами на груди сложились крестом.

– А не опасно, что он вот так лежит? – с тревогой спросил Лева. – Слишком натурально на покойника похож.

– Думаю, нет, – неуверенно ответил Ворон. – Он же сказал, что будет действовать так, как Федор. А Федор-то знает, что делает.

На том и порешили.

Друзья оставили двух наблюдающих за Отрывкиным и Федором – Леву и Ворона – и, через час обещая их поменять, ушли по своим делам.

Удобно расположившись на стуле недалеко от кроватей, Ворон прочитал записку, написанную Федором, которая так и лежала на столе. Ворон понял из записки только то, что Отрывкину для излечения нужна моральная подготовка и психологическая помощь. Это помимо того, что Федор уже давал ему свой волшебный травяной отвар каждое утро. Об этом Ворон телепатически сообщил остальным, чтобы они зря времени не тратили и думали о том, что значит «морально подготовить Отрывкина».

Он и Лева не сводили взгляда с Федора и Отрывкина. Те лежали неподвижно, не дыша, все так же похожие на два трупа. Тут Ворон, моргнув, увидел, что от каждого тела вверх тянется тоненькая голубая ниточка, почти совсем прозрачная, поэтому он сразу ее и не заметил. Ворон указал на нее Леве. Лева моргнул и тоже увидел. Ниточки вели вверх, сквозь потолок, из избушки Федора. И когда Ворон особым зрением – маг он, в конце концов, или кто? – посмотрел на конец каждой ниточки, он увидел, что на конце болтаются два эфемерных, прозрачных тела. Одно было телом Отрывкина, другое – Федора. Это немного успокоило Ворона: он хотя бы мог видеть, что там между ними происходит. Слышать он, конечно, ничего не мог.

Лева тоже увидел тела. И так они сидели, не шевелясь, почти не дыша, и наблюдали за тем, как тела наверху сближаются и постепенно начинают размахивать руками...

Отрывкин, выпив эликсир, почувствовал, как из него вылетает нечто. Он увидел свое тело, лежащее на кровати и удаляющееся от него со страшной скоростью, – Отрывкин улетал вверх. Он заметил, что от его тела тянется голубенькая ниточка, которая соединяет его тело, лежащее на кровати, и то, чем он стал теперь.

«Это и есть выход в астрал? – подумал Отрывкин. – Ну и ничего страшного. Потянут они за эту ниточку и притащат меня к моему телу».

Над собой он увидел парящего Федора, который явно с кем-то разговаривал. Вокруг него вились полупрозрачные бесформенные фигуры. Они были настроены явно агрессивно, это Отрывкин почувствовал.

Когда он подплыл к Федору, то услышал такой разговор:

«Нет, – возбужденно размахивая руками, произносил Федор, – мне необходим точный ответ. Вы что, не понимаете, что от этого решения зависит жизнь очень сильного мага. Да и просто хорошего человека!»

Кто-то ему отвечал: «Не лезь в это дело! Это тебя не касается!»

«А то что?» – закипая, продолжал Федор.

«Получишь – мало не покажется!» – пригрозило Федору что-то дымчато-расплывчатое и поперло на него.

«Мало того что ничего не знаете, так еще и в драку лезете!» – возмутился Федор и с размаху ткнул кого-то куда-то.

Раздался возмущенный вой, и Федору в ответ прилетело. Да так, что его отшвырнуло на несколько метров, а его нос стал напоминать сливу.

Отрывкин, видя, что Федора не очень-то приветливо встретили в этом астрале, с воплем: «Наших бьют!» врезал кому-то из прозрачных. Они в это время пытались окружить и Федора, и Отрывкина. Этот «кому-то» не остался в долгу, и у Отрывкина через секунду засветился под глазом фингал.

Тут-то Федор и увидел, вернее почувствовал, Отрывкина, который пролетел от полученного удара сквозь него. Федор удивленно обернулся, увидел Отрывкина, даже рот открыл от удивления.

– А ты что здесь делаешь? – не очень-то приветливо спросил Федор. – Я же все объяснил в записке. Ты зачем сюда пришел-то?

– Да мне любопытно стало, что это за медитация такая. И что это за выход в астрал, – ответил Отрывкин, потирая синяк под глазом.

– Ну что, узнал? – засмеялся Федор, увидев наливающийся синью фингал Отрывкина. – Ты в курсе, что для тебя это может кончиться плохо? Сегодня не лучший день для выхода в астрал. Видишь, ду́хи раздухарились, – скаламбурил Федор.

Дальше продолжить он не смог, потому что их все-таки окружили. И тут началась такая потасовка, что только держись! У Отрывкина одно ухо стало больше другого раза в три. У Федора появился такой же фингал, как у Отрывкина, но на другом глазу (видно, одна и та же рука наносила). Но и наши маги оказались не промах: они так неистово размахивали кулаками, что окружившие их бесплотные существа разлетались клочками тумана. Правда, при каждом ударе маги бормотали заклинания, усиливающие их удары.

Вырвавшись из окружения, Федор быстро сказал Отрывкину:

– Возвращаемся, пока к этим подмога не пришла. А то не отмашемся!

– Давай, – согласился Отрывкин. – А как?

Тут Федор возмутился и пробормотал с досадой:

– Ну вот куда ты полез, не зная, как будешь возвращаться? Как я тебя верну? Как себя вернуть, я знаю. А что с тобой будет, вообще не представляю! Я же никогда вдвоем в астрале не болтался, каждый отвечает сам за свое тело.

– Угу, мое тело – мое дело. И что теперь делать? – пробормотал Отрывкин.

– Попробуй послать магический импульс своим друзьям, – произнес Федор задумчиво. – Возможно, они тебя втянут обратно в тело. Там есть такая тоненькая энергетическая ниточка, которая соединяет наше астральное тело с физическим. Вот за эту ниточку аккуратненько и надо потянуть. Но только магически.

– Ага, понял! – воодушевился Отрывкин. – Конечно, они все поймут и сделают как надо.

– Будем надеяться, – пробормотал Федор и медленно начал опускаться, держась руками за свою ниточку.

Отрывкин посмотрел-посмотрел на Федора и тоже решил попробовать сделать, как и он. Он попытался взяться руками за ниточку, которая связывала его с телом, лежащим далеко внизу на кровати, и у него получилось. Отрывкин, на радостях рванув с силой за ниточку, едва ее не оборвал, но понял, что так делать не стоит, иначе он, как воздушный шарик, так и будет болтаться неизвестно где. Или, возможно, его вообще унесет в другие сферы, о которых он даже не подозревает. Поэтому он послал вниз магический импульс – тем, кто сидел у его кровати: Ворону и Леве.

Ворон встрепенулся. Он первым получил магическую просьбу Отрывкина и объяснил все, что надо делать, Леве. Лева, соглашаясь, закивал. И они втроем – Лева и Ворон снизу, а Отрывкин сверху – стали потихонечку подтягивать его астральное тело к телу физическому. Это оказалось нелегко, потому что Ворону и Леве приходилось все делать мысленно, не лапами-крыльями. Ими они ничего не могли почувствовать: нить проходила насквозь как туман.

В конце концов они приспособились и аккуратненько втянули Отрывкина в его тело. Сначала он завис над собой, затем как бы просочился сквозь физическую оболочку и там успокоился.

Ворон и Лева неотрывно следили за телом Отрывкина и тревожно переглядывались.

– Что-то он долго в себя приходит, – с волнением произнес Ворон.

– Может быть, так и надо, – с надеждой произнес Лева.

– А ты заметил, какой у него фингал под глазом? И уши, как оладьи? – спросил Ворон.

– Заметил. Может, так в астрале и должно происходить? – задумчиво ответил Лева.

– Хорошо, что целиком в сибирский пельмень не превратился или в отбивную. Похоже, он там кого-то не того встретил, – пробормотал Ворон.

Тут Отрывкин глубоко вздохнул и открыл глаза. Друзья продолжали с тревогой наблюдать за его действиями. Отрывкин сладко потянулся и радостно улыбнулся друзьям.

– Вот я и вернулся! – сказал Отрывкин. – И ничего страшного не случилось. И да, встретил не того, кого надо. – Оказывается, он слышал слова Ворона.

Отрывкин посмотрел на кровать Федора и увидел, что тот уже сидит и улыбается. Ворон и Лева глянули на Федора и дружно ахнули: такой фингал под глазом они только что наблюдали у Отрывкина. Но у Федора, в отличие от Отрывкина, нос походил на сливу и цветом, и формой.

– Вот и славно, – довольно произнес Федор, ощупывая нос и слегка гундося, – а то я уж думал, как бы чего не вышло.

– Вы там что, ссорились, что ли? – спросил Лева. – Мы видели, как вы размахивали руками, будто дрались с кем. Да и на физиономиях у вас следы такой хоро-о-ошей драки, – мечтательно протянул Лева.

– Да так, – смущенно пробормотал Отрывкин, – просто небольшое недоразумение вышло. Но мы им тоже дали!

– А, ну понятно. С кем не бывает, – пожал плечами Лева. – Хоть ответы-то получили на свои вопросы? Не просто так слетали неизвестно куда?

– Я точно ничего не получил, – грустно произнес Отрывкин. – Кроме тумаков. Вообще, мне кажется, я там был занят совсем не тем.

– Это точно, – подтвердил Федор. – Никаких ответов я тоже не получил. Агрессивные они сегодня какие-то, – пощупал он свой нос-сливу. – Единственное, что знаю, так это то, что тебе нужна моральная подготовка и внутреннее психологическое равновесие перед окончательным этапом лечения. И то неизвестно, как это лечение на тебя подействует. Никакой гарантии, что останешься магом. Хорошо бы еще человеком остался, – пробормотал под нос Федор.

– Это кто не останется человеком? – возмущенно клацнула клювом Сова, появляясь в дверях. Она слышала последние слова Федора. – Это наш Отрывкин перестанет быть человеком? Это такое лечение ты ему тут хочешь предложить? Мы что, сюда полстраны отмахали, чтобы потерять Отрывкина навсегда?!

Тут она увидела, в каком состоянии находятся оба мага, и возмутилась:

– Это кто посмел так вас разукрасить, а?! А ну-ка я ему сейчас! Оно где, в астрале? Отправляй меня сейчас же туда! Уж я им всем покажу кузькину мать!

Сова разошлась не на шутку. У нее даже глаза начали вращаться в разные стороны. Пришлось срочно отпаивать ее дедовым эликсиром. А Ворон тем временем занялся лечением обоих магов: и Отрывкина, и Федора. Через несколько минут все следы побоища исчезли с их лиц.

– Сова, успокойся, – примирительно сказал Отрывкин, – все будет хорошо. Мы все вместе хорошо все обдумаем. Найдем выход. И вообще, все закончится хорошо, – неуверенно закончил Отрывкин.

– По крайней мере, – произнес Ворон, – мы приложим все усилия, чтобы так все случилось.

– А ты знаешь, почему ты вернулся и почему я вернулся? – спросил Федор Отрывкина.

– Ну как же, – удивился Отрывкин. – Ты же объяснил, что надо тянуть за ниточку. Вот мы с друзьями меня и притянули обратно в тело.

– Дело не только в этом, – произнес Федор. – Все дело вот в чем, и это я сейчас только понял: у тебя и у меня, пока мы с тобой отбивались от духов, закончилось действие наших эликсиров. Это благодаря им мы держались в астрале. Хорошо, что выпили небольшую дозу. Действие их закончилось, и мы вернулись. Ты, кстати, молодец, что свой эликсир придумал. Неизвестно, что с тобой могло бы случиться от моего.

– Это хорошо? – спросил Отрывкин.

– Это называется везением, – сказал Федор. – И ты как ученый должен знать, что на него никогда полагаться нельзя. Надо действовать всегда наверняка, когда вопрос касается жизни и смерти.

– Я все понял, – произнес Отрывкин. – Я сделал выводы и запомню этот урок на всю жизнь. Спасибо за науку.

– А тебе спасибо за своевременную подмогу, – улыбнулся Федор, потирая ушибленный нос.

Друзья пожали друг другу руки и вышли из домика Федора.

На лужайке собрался военный совет. Все сидели кружком, и Отрывкин понял, что друзья ждут его рассказ – отчет о том, что было наверху.

Он и Федор аккуратно, быстро и точно описали все, что там случилось. Закончили рассказ тем, что никаких ответов они не получили. Друзья расстроились.

– Ну и что нам теперь делать? – произнесла Сова. – Как нам Отрывкина морально подготовить к лечению?

– Хм, – произнес Ворон, – думаю, нужна определенная атмосфера: дружественная, теплая. Чтобы он расслабился, не ждал никаких подвохов. Чтобы ему здесь было просто хорошо, комфортно и спокойно.

– Так мне и так здесь хорошо, – ответил Отрывкин.

– Ну, – внес свою лепту в разговор Лева, – значит, надо, чтобы было еще лучше!

– Будет лучше, – мурлыкнула Василиса. – Уж мы об этом позаботимся.

– Вы все здесь молодцы! – с чувством сказал Федор. – Хорошие у тебя друзья, Отрывкин.

– Знаю, – улыбнулся Отрывкин.

– Значит, с моральной подготовкой Отрывкина все ясно, – заключил Федор. – А мой отвар ускорит исцеление.

– Кстати, Федор, – сказал Отрывкин, – ты потом мне напиши, какие травы нужны для твоего отвара. Если он безопасен для всех, мы возьмем его как пример для чая и Дом будет нам его готовить.

– Да без проблем, – ответил Федор, – хороший напиток, невредный, витаминизированный. Все вашему Дому расскажу, весь рецепт.

– А мне? – подала голос Аська. – Я ведь тоже хочу научиться пользоваться всякими разными необычными травами, – застенчиво закончила она.

– Тебе – в первую очередь, – улыбнулся Федор.

Все решили взять небольшую паузу после сегодняшних происшествий и выпить чаю. Чай пошли пить к Федору. Он там по-быстрому расстелил свою самобранку. Чай пили из настоящего самовара со всякими сладостями и вкусностями. Особенно налегали на мед, который Федор собирал у диких пчел.

Малышня вышла погулять. Взрослые продолжили чаевничать. Они разговаривали о видах магии, об их различиях, опять закидывали вопросами Федора о том, как он смог бросить город и поселиться в такой глуши. Всем было все вкусно и интересно. И тут, прервав общий разговор, Вася тревожно произнесла:

– Что-то с детьми. Я просто нутром чую, что они вляпались в какую-то историю.

– Что происходит?! – взревел Лева, который обожал детей.

– Манюня, быстро сюда, – скомандовал Отрывкин.

Манюня появилась мгновенно. Она жарилась на солнышке неподалеку от избушки, поэтому телепортировалась очень быстро.

– Надо срочно найти котят и крысят, – говорил ей Отрывкин, – с ними что-то случилось явно недалеко от Дома. Просто мы не знаем, в какой стороне и что именно. Так что от тебя, Манюня, требуется быстро нас перенести в то место, где находятся котята и крысята.

– Будь-сделано! – бодро произнесла Манюня. – Ничего ребятам нашим не угрожает. Сейчас мы быстренько там все окажемся.

Манюня быстро завращала ушками-локаторами, исчезла, и за ней сразу же отправилась компания Отрывкина. Федор тоже со всеми телепортировался. Не мог же он бросить новых друзей на произвол судьбы.

Тем временем котята и крысята, которые обещали, что не отойдут дальше десяти метров от Дома, заигравшись, забрались гораздо глубже в лес. Они играли в догонялки, телепортируясь на небольшие расстояния. Все хихикали и смеялись. Им было весело.

Тут они услышали, что сквозь заросли кустов и деревья кто-то ломится. Причем кто-то большой и явно агрессивный. И ломился он как раз в их сторону.

Прохор и Матвей решили, что они достаточно взрослые и всех защитят. Рассудительная Аська же сказала:

– Мы не знаем, кто там ломится. Поэтому вряд ли вы справитесь...

Закончить она не успела, потому что на поляну выскочил громадный лось, дико вращая глазами. От него валил пар, а из носа било чуть ли не пламя – так он спешил. Даже не заметив котят и крысят, он ринулся в их сторону и чуть не затоптал. Но в это время прямо перед его носом материализовалась компания Отрывкина. Все подхватили детей и оттащили в сторону. Успели!

Лось промчался мимо, ничего не видя на своем пути.

– Это что, у вас такая норма поведения лосей – бежать напролом и не глядя под ноги? – сварливо спросила Сова, прижимая к себе двух дрожащих крысят. – Так мы быстро его в норму приведем! И не таким рога обламывали.

Соловей и Лева поддакнули. У каждого было по котенку и крысенку в лапах-крыльях.

– Что с ним было? – недоуменно спросил Отрывкин Федора о лосе.

– А это у него гон, – ответил Федор. – Это он на зов лосихи так спешит. Когда услышал зов, тут уж на его пути не становись: затопчет. Он в это время ничего не видит и не слышит, кроме зова лосихи.

Вдали и правда послышался трубный звук.

– Ну, это ему даром не пройдет, – прошипела Сова. – Свадьба свадьбой, а малышей давить не дадим!

– Согласен, – произнес Отрывкин. – Что это за свадебные игрища, когда дети могут пострадать? Сейчас мы ему покажем!

Федор с интересом следил за тем, что делает Отрывкин. А тот пошептался с Маней, Манюня кивнула, и через секунду оба исчезли.

– И что это было? – спросил Лева.

– Погоди ты, – недовольно сказала Сова. Она была недовольна тем, что ее не взяли с собой. – Сейчас они вернутся, и мы все узнаем.

И действительно, через пять минут Отрывкин и Манюня вернулись. Хохоча до упаду.

– Давайте уже рассказывайте, – произнес Ворон. – Что вы удумали?

Хохоча, Отрывкин стал рассказывать:

– А мы решили наказать наглого лося. И вместо лосихи подсунули ему медведя в образе лосихи. Этот медведь даже кричал, как лосиха.

– Ой, – с испугом произнесла Сова. – И чем дело кончилось?

– Тем и кончилось, – смеясь, ответил Отрывкин. – Лось подскочил к лосихе, которая не лосиха вовсе, а медведь, и сразу получил такого пинка, что надолго запомнит, как маленьких обижать. И будет уже осмотрительнее выбирать себе подругу! – Олег в голос заржал.

– Погоди, – произнес Федор, – но медведь превратится в себя? У него же тоже своя жизнь. Нельзя же ее так портить.

– Конечно превратится. Все будет хорошо, я же не вандал какой-нибудь, – сказал Отрывкин. – Он только напугал лося. Лось улетел от пинка в другую сторону, сметая все на своем пути от страха, а через минуту медведь уже стал медведем. И пошел домой к медведице. Недоумевая, что это лосю вздумалось к нему приставать. Вот им рассказов до зимней спячки хватит! – снова засмеялся Отрывкин.

Уже смеялись все, представляя забавную картину, какой для лося был сюрприз.

– Так и надо этому сохатому, – пробулькала Сова сквозь смех, – нечего маленьких обижать.

Все, как всегда, восхитились способностями Манюни. Особенно ее способности нравились Федору. Он никогда не думал, что можно соорудить такую живую машинку для поиска, и не только в одном мире, но еще и в пространстве. О чем он и сказал Манюне. Пятнышки на спинке Манюни от такой похвалы засияли ярче, сама она потупилась. Манюня вообще была очень скромной. Отрывкин погладил ее по спинке, и все дружно отправились к Дому.

Возвратясь на свою полянку, они увидели, что из Дома выходит Алешка. Он был очень встревожен.

– Могли бы и предупредить, – с упреком произнес он, – что в астрал уходили, потом малышей искали. А то я пришел, а в домах пусто. Причем во всех сразу. И что я, по-вашему, должен был думать? Что вас какой-то дух унес, – ответил он на свой же вопрос. – И вообще, что там в записке было сказано насчет моральной подготовки Отрывкина к лечению? Вы уже придумали, в чем эта подготовка будет заключаться?

– Не то чтобы придумали, – сказал Ворон, – но кое-какие мысли появились.

– Может быть, поделитесь со мной вашими мыслями, в конце концов? – сказал Алешка.

– Алешка, ты на нас не обижайся, – произнес Отрывкин. – Ты нас извини, что мы тебя ни о чем не предупредили. Просто все случилось довольно быстро и спонтанно. Поэтому даже некогда было тебе что-то объяснять, тебя вызывать. Тем более ты мог быть занят своими делами в измерении.

– Да ладно уж, чего там, – произнес Алешка. – Вы мне лучше расскажите про подготовку. Что придумали?

В разговор вмешался Федор:

– А придумали мы вот что: Отрывкину нужно создать максимально комфортные условия здесь. Чтобы он не волновался, чтобы отдыхал, чтобы магия этого места наполнила его до краев. Чтобы силы его увеличились.

– А для этого ничего не надо специального делать? – спросил Алешка.

– Как же, – встряла Сова, которая решила, что слишком долго молчала, – горшок ему на голову надо каждый вечер надевать и стучать по нему палками. Тогда уж точно и магией наполнится, и силами, и спокойствием, – саркастически закончила Сова.

– Ты, Сова, как скажешь, так хоть стой, хоть падай, – засмеялся Соловей. – Тебе долго молчать противопоказано: из тебя дурь начинает переть.

– Это из кого дурь-то прет, надо еще посмотреть, – заносчиво ответила Сова. – И вообще, метод новый, непроверенный. Так что давай на тебе, Соловей, проверим? – предложила она, ехидно усмехаясь.

– Ну уж нет, – ответил Соловей. – Если экспериментировать, то на тебе. Горшок на тебя наденем вместо фуражки, тогда и посмотрим, что с тобой будет.

– Не советую касаться моей фуражки, – с угрозой произнесла Сова. – Не ты мне ее надевал, не тебе и снимать! Хоть она уже и не на мне.

Чувствуя, что друзья могут уже поссориться, в разговор встрял Отрывкин:

– Ну хватит уже, а то вы всю мою подготовку испортите! Ведь договорились же, что мне должно быть комфортно. А мне комфортно, когда вы все в нормальном состоянии и дружно общаетесь, а не подкалываете друг друга.

– Да ты что, Отрывкин, – сказала Сова, – это же мы просто шутим так.

– Точно-точно, – подтвердил Соловей. – Таких, как мы с Совой, друзей еще поискать надо. Мы же не разлей вода.

– Знаю я, какие вы не разлей вода, – засмеялся Отрывкин. – Врозь скучно, а вместе тесно.

– Что-то вроде, – засмеялась Сова, – но в этом есть свой смак.

Лева с Васей сидели в обнимку около друзей и улыбались, глядя на одну из их перепалок, к которым все уже давно привыкли и которые не воспринимали как серьезную ссору. Все знали, что Сова с Соловьем та еще сладкая парочка.

– Не пора ли на ужин? – спросил Ворон. – А то солнце уже закатывается.

Все дружно загалдели, что пора. Особенно малышня, которая оголодала после приключений, выпавших на их долю. Особо не рассуждая, все дружно двинулись в Дом, который приветливо заскрипел ставнями, давая понять, что все уже готово, стол накрыт и вообще хватит трепаться.

Во время ужина Федор все расспрашивал Алешку, как он себя чувствует здесь и как он себя чувствует в этой ипостаси, не мешает ли ему перемещение туда-сюда. Ужин прошел, как всегда, весело и уютно, по-домашнему.

После ужина все отправились в библиотеку. Причем Алешка и Ворон отправились первыми вместе с Федором.

Библиотека их давно ждала: витражные стекла ее окон поменяли цвет на более спокойный, вечерний, лиричный. Она всегда чувствовала настроение компании и старалась по максимуму создать как можно больше уюта. Камин уже горел, и все диваны, кресла, ковры и половики ждали своих гостей.

Команда Отрывкина уютно расположилась, перекинулась еще парой-тройкой слов и наконец-то дала слово Ворону.

– Ворон, – начал Федор, – вот ты каждый вечер рассказываешь свои байки. Ну, почти каждый. Не устал еще? Нам-то интересно, а тебе не трудно это все писать, а потом рассказывать нам?

Ворон улыбнулся и сказал:

– Для меня это одно из самых больших удовольствий, которые я получаю, живя в Доме.

– И для нас это одно из самых больших удовольствий! – с радостью подхватила Алешка. – Я, как только услышал твои байки, сразу стал твоим фанатом.

Ворон польщенно поклонился и сказал:

– Ну, тогда слушайте...

Глава 13. Кто ходит в гости по утрам... а кто-то и в ночи

Жизнь друзей шла своим чередом.

Отрывкин каждое утро пил отвар Федора, и каждый день приключалось что-то новое. Все чувствовали себя настолько комфортно в гостях у Федора, на его заимке, что потихоньку начали уже забывать, зачем они, собственно, сюда приехали.

Вокруг было столько всего интересного: необыкновенной красоты природа, чудесный воздух. Ходили за грибами и ягодами (Федор показал, какие ягоды съедобны и полезны), учились новой магии – Федор рассказывал о полезных свойствах разных трав и кореньев, которые росли только здесь. С особенным рвением училась Ася. Она завела тетрадь и записывала все, что могло ей понадобиться в дальнейшем для лечения. Федор еще обещал ей дать запас сухих трав. Отрывкин заметил, что некоторые травы предпочтительнее использовать в свежем виде. На что Федор, хлопнув себя по лбу, сказал, что можно же теперь, когда они знают, где он живет, воспользоваться телепортацией трав. Аське идея очень понравилась. И она заявила, что Отрывкин и Федор – лучшие из магов.

Сова, присутствующая при разговоре, что-то проворчала себе под клюв. Но на это никто не обратил внимания – все знали, как Сова любит Отрывкина и уважает Федора.

Вопрос о лечении Отрывкина как таковой больше не поднимался. Федор сказал: «Само все придет, когда наступит время. Сейчас Олег и так получает то, что ему необходимо».

На этом все и успокоились.

Отрывкину очень нравился мед, которым их потчевал Федор. Федор говорил, что это мед диких пчел, который он собирает в лесу. Правда, не уточнял, как его собирает. Где в лесу живут дикие пчелы – это приблизительно Отрывкин знал. И подумал: а почему бы ему самому не добыть этот мед?

Ранним погожим утром Отрывкин отправился в задуманное путешествие. Он взял с собой банку, подвесив ее на веревочке через плечо, взял на кухне половник, примотав к длинной палке (надо же чем-то мед из дупла доставать), и, что-то мурлыча себе под нос, в прекрасном настроении отправился в лес за медом.

Недалеко от поляны, где стояли дома Отрывкина и Федора, он увидел дупло в дереве. Отрывкин подумал: «А как я проверю, есть там пчелы или нет?»

Для этого он поднял большую палку, постучал по дереву и ничего не услышал. Федор предупреждал, что мед надо брать из пустого дупла. То есть из того, откуда пчелы уже улетели. Ну, бросили его. Тогда можно без опаски собирать мед.

Отрывкин еще раз постучал по стволу дерева и прислонил ухо. Никаких подозрительных звуков ухо не услышало. Отрывкину почему-то пришел на ум мультик про Винни-Пуха, когда тот тоже решил полакомиться медом.

«Как бы и со мной не случилось чего-нибудь подобного», – подумал Отрывкин.

Но дупло молчало, и Отрывкин влез на первые два сука – как раз на этой высоте его голова оказалась на уровне отверстия дупла. Отрывкин заглянул внутрь, потянул носом и почувствовал запах меда. Того самого меда, которым их потчевал Федор.

«Вот удача!» – подумал Отрывкин и запустил свой модернизированный половник внутрь. Поскреб по дну дупла и вытащил наружу два приличных куска сотов, которые истекали медом. С блаженной улыбкой на лице Отрывкин положил добычу в банку.

Он был так увлечен своим занятием, что не услышал подозрительного шума, поднявшегося в дупле. А шум нарастал, все больше становясь похожим на гудение рассерженных пчел.

Отрывкин в упоении и предвкушении осматривал добычу, а на подсознательном уровне его мозг уже бил тревогу. Но он так был увлечен зрелищем вкуснейшего и ароматнейшего меда, что только и мог бормотать себе под нос из того же «Винни-Пуха»: «Это „ж-ж-ж“ неспроста», продолжая блаженно улыбаться.

Ну и доулыбался.

Через несколько секунд Отрывкин перед носом увидел огромный шар разъяренных лесных пчел и от неожиданности выпустил из руки половник, а заодно и ветку, за которую держался. И полетел вниз. Злобно гудящий рой ринулся вслед за Отрывкиным. Ну и на Отрывкина тоже.

Встрече с землей тело Отрывкина не обрадовалось. Последняя мысль в угасающем сознании была: «Надо слушаться классиков». И он, на свое счастье, потерял сознание.

Следующие несколько минут не доставили бы Отрывкину никакого удовольствия. Пчелы, поняв, что их враг никуда не бежит, решили отомстить ему по полной: они облепили его всего с ног до головы и, мстя за разрушенный дом, принялись немилосердно кусать и умирать после укуса. Видя, что враг не двигается, пчелы решили, что достаточно отомстили, и улетели наводить порядок в порушенном доме.

Через некоторое время Отрывкин очнулся – что уже было чудом, после такого-то количества пчелиного яда, которое он принял. Обнаружив, что жив, он попробовал встать – ничего не получилось. Отрывкин не чувствовал своего тела вообще. Скосив глаза на землю, он увидел, что окружен маленькими трупиками пчел, которые отомстили за свой разрушенный дом.

«Ничего себе! – испугался Отрывкин. – Как же я теперь своим в глаза смотреть буду? Целый рой пчел угробил из-за своей прихоти...»

Так убивался Отрывкин, пока в его многострадальную голову не забрела здравая мысль: «Раз я виноват, значит, мне надо все исправить!»

Как только сформировалась такая мысль, Отрывкин попытался щелкнуть пальцами и произнести заклинание. К его удивлению, у него ничего не получилось. Губы не слушались, пальцы тоже, да и руки-ноги были как не его. Свистнуть у Отрывкина тоже не получилось: очевидно, губы после знакомства с пчелиными укусами потеряли форму. Единственное, что он смог и до чего додумался в итоге, – мысленно телепортировать свое тело на лужайку около старого Дома, где и рухнуть.

Первыми Отрывкина заметили Лева и Вася, которые играли с малышней на лужайке. Вася издала испуганный мяв, на который слетелись все обитатели Дома. Даже Федор прибежал из избушки.

То, что они увидели, Отрывкиным назвать было сложно. Перед ними лежал кусок мяса – бесформенная, огромных размеров туша, смутно напоминающая морскую звезду, которая распласталась на лужайке перед Домом и издавала тихие стоны.

Когда Федор, увидев под мышкой Отрывкина банку с пчелиными сотами, понял, в чем дело, он начал хохотать. Но, встретив укоризненные взгляды компании Отрывкина, сразу примолк.

– Ну что, будем лечить, – подавляя смех, сказал Федор. – Сам он сейчас себя не сможет вылечить.

– В Винни-Пуха решил поиграть и доигрался, – проворчала Сова. – Таким я его еще не видела. И да, вряд ли он что-то сможет произнести.

Отрывкин лежал смирно – по-другому он не мог – и тихонько вздыхал.

Ворону надоело смотреть на это безобразие, в которое превратился Отрывкин, и он, щелкнув клювом и произнеся нужное заклинание, снял с Отрывкина безумный отек от пчелиных укусов. И на всякий случай обезболил.

Отрывкин еще некоторое время полежал неподвижно. До тех пор, пока его не привел в чувство ехидный голос Совы:

– Долго еще так прохлаждаться-то будешь? Вставай уже. Давай посмотрим, все ли у тебя в порядке. Или еще что лечить надо.

Лева, внимательно осмотрев и обнюхав Отрывкина, сделал вывод:

– Он в норме. – И заржал: – Ну ты, Отрывкин, даешь! Разнесло тебя, как сибирский пельмень.

– Смейся-смейся, – произнес Отрывкин, вставая и пробуя, как работают его руки-ноги. А еще язык, глаза, уши и все остальное. – Я, между прочим, нанес невосполнимый экологический ущерб местности. Там столько мертвых пчел осталось, что я не успокоюсь, пока их не оживлю.

– Одного теперь тебя никто не отпустит, – задумчиво произнес Лева. – Пойдем вместе. Посмотрим, что ты там натворил, и исправим.

– Да уж, хватит нам одного раза. Теперь мы будем играть при тебе роль Пятачка, – хихикнула Сова.

Тут вмешался Федор:

– Я с вами прогуляюсь, чтобы вы еще чего-нибудь не натворили. Я же предупреждал, что лазить можно только в пустые дупла.

– Так я и думал, что дупло пустое, – виновато произнес Отрывкин. – А они там, видно, притаились и ждали, пока я влезу. Наверное, чтобы наказать меня.

– Ну да, – саркастически произнес Федор, – и умереть смертью храбрых, уча тебя жизни. Тебе не кажется, что это слишком высокая цена за такое обучение? Да и вообще, я с пчелами договариваюсь: когда у них избыток меда, они сами приносят.

– Ты мне об этом не говорил, – прошлепал обиженно Отрывкин, нижняя губа которого свисала до подбородка, поэтому он говорил как некоторые любители избытка силикона в губах.

– Ты губу-то закатай. Все тебе расскажи да покажи. А ты вопросы нужные задавал? – возмутилась Сова. – Спросил только, где мед, и умчался, волосы назад, думая, что все уже знаешь. И поплатился за спешку.

Все одобрительно закивали. Только у Отрывкина в знак согласия непроизвольно закачалась нижняя губа.

– Вот что, – возмущенно начал Лева, – я на это безобразие смотреть не намерен! Ты, Отрывкин, со своей отвисшей губой похож на дегенерата! Что-то Ворон тебя не долечил. – И Лева произнес заклинание и щелкнул хвостом. Лучше бы он этого не делал.

У Отрывкина и верхняя губа отвисла. Да так, что закрыла отвисшую нижнюю.

Все уставились на дело лап Левы. Один Отрывкин не посмотрел: отвисшие губы тянули за щеки, а те, в свою очередь, за веки.

– И что это такое?! Как это называется? – возмутилась Сова и заклацала клювом, произнося очередное заклинание.

Через пару секунд Отрывкин дрожащей рукой провел по тому, что условно можно было теперь назвать его губами, так как они уменьшились и вытянулись в длину почти до ушей. То есть губы как таковые вообще перестали существовать. Теперь Отрывкин мог похвастаться жабьим ртом. Но глаза открылись – и столько в них было обещаний!.. Сова явно перестаралась: от большого усердия и возмущения она снесла Отрывкину губы напрочь.

Все изумленно пялились на метаморфозы, происходящие с губами Отрывкина. Повисла пауза. А потом все дружно грянули смехом. Соловей даже повизгивал, лежа на спине и дергая в воздухе левой ногой.

Когда юмор ситуации дошел и до Отрывкина, он тоже, разинув пасть – ртом это уже не назовешь, – начал ржать в голос.

Все затихли. Причем сразу и надолго. Вид смеющегося Отрывкина с жабьим ртом от уха до уха испугал всех.

Все нервно заерзали, и Соловей произнес:

– Ты, Отрывкин, не нервничай, успокойся. Я тебя сейчас вылечу...

Только Соловей собрался произнести заклинание, как его клюв зажала мощная лапа Левы.

– Без обид, Соловей, – произнес твердо Лева, – но теперь Федор будет лечить Отрывкина.

Федор моментально произнес заклинание. Лева на всякий случай побрызгал еще и живой водой. Что-то хлопнуло, ухнуло, и Отрывкин обрел свои обычные губы. И глаза.

– Ура-а-а! – закричали все радостным хором. Но их перебил Федор:

– Учитывая, сколько магии было вбухано в губы Отрывкина, нижняя губа у него некоторое время останется очень чувствительной к перепаду его настроения.

– И что это значит? – с опаской спросил Отрывкин.

– Ничего страшного. Когда тебе будет что-то не нравиться, нижняя губа будет немного отвисать, – ответил Федор.

– И насколько «немного»? – с опаской спросил Лева.

– До подбородка, – ухмыльнулся Федор.

Это совсем не обрадовало Отрывкина.

– И долго это безобразие будет продолжаться? – нервно спросил он.

– Недолго. Неделю-две максимум, – ответил Федор.

– Это мы еще посмотрим! – с угрозой произнес Отрывкин, и его нижняя губа моментально отвисла и закачалась в знак несогласия.

Отрывкин пошлепал ею – ничего, жить можно.

Все сочувственно вздохнули.

– Теперь вернемся к нашим баранам. То есть пчелам. Вот сейчас пойду и все исправлю, – угрюмо прошлепал Отрывкин.

– Мы́ пойдем и все исправим, – поправила Отрывкина Сова.

– Причем все вместе, – безапелляционно заявил Федор.

Компания в составе Федора, Отрывкина, Совы (куда же без нее) и Левы быстренько перенеслась к месту происшествия, то есть к тому дереву, где Отрывкин попытался добыть мед. Когда увидели, сколько погибло пчел (то есть сколькими пчелами был укушен Отрывкин), у всех глаза на лоб полезли.

– А ты в курсе, что мы могли тебя вообще не откачать? – задумчиво произнесла Сова.

– Да ладно, что уж там, – легкомысленно ответил Отрывкин, настроение которого улучшилось и который смог говорить членораздельно. – Ну покусали немножко. Вы же меня откачали. Вы ведь в любом случае меня бы откачали?

Федор с сомнением помотал головой. От такой реакции таежного мага у Отрывкина мурашки пробежали по спине, и он наконец понял, что очень сильно рисковал жизнью.

– Теперь давайте все-таки исправим ошибки Отрывкина, – перевел тему Федор.

Он присел над горкой трупиков пчел и что-то пробормотал. Лева при этом обрызгал всех мертвых пчел живой водой из флакончика, который всегда носил с собой (это уже вошло в привычку)... и они ожили! Поднявшись на уровень дупла, пчелы быстро скрылись внутри. В дупле гул усилился. И был явно радостного тона.

– Ну все, – печально пробормотал Отрывкин, – не видать мне никакого меда, как своих ушей.

– Уши-то свои сегодня ты как раз видел, – ехидно заметила Сова. – То еще зрелище было!

– Почему же? – улыбнулся Федор Отрывкину. – Договориться можно со всеми. Тем более ты их спас от смерти. Вернее, вернул к жизни.

– А как договориться-то? – спросил Отрывкин, не обращая внимания на подколы Совы.

– Ты их поблагодари сначала, – сказал Федор, – а потом просто попроси лишнего меда. У них всегда излишки остаются. Если к пчелам по-хорошему, то и они всегда делятся.

Отрывкин так и поступил под строгим присмотром Федора, Левы и Совы. Сова особенно внимательно наблюдала за действиями Отрывкина: мало ли что еще учудит ее любимый ученик. Отрывкин произнес слова благодарности и сделал пару магических жестов, чтобы пчелы его поняли. И из дупла начали опять вылетать пчелы. Отрывкин на всякий случай присел и прикрыл голову руками.

– Да ты не бойся, – засмеялся Федор, – все ты правильно сделал. Теперь тебе ничего не грозит. Это они из любопытства вылетают, хотят с тобой нормально познакомиться и посмотреть, имеет ли смысл тебя угощать.

– Почему же это может не иметь смысла? – возмутилась Сова. – Отрывкин что, хуже других, что ли? Он же все правильно сделал: и прощение попросил, и жизнь вернул. Может еще и банку с набранным медом вернуть. Да и вообще, не нужен нам их мед!.. – продолжала бухтеть Сова, обиженная за Отрывкина. Лева ее успокаивающе поглаживал лапой по крылу.

Отрывкин поднялся, отряхнулся и стал ждать, что будет происходить.

Пчелы вылетели из дупла, окружили всю компанию плотным кругом и поочередно приблизились к каждому из друзей. Они будто осматривали и даже обнюхивали всех стоящих около дупла.

– Да я-то что... – пытался словами отмахаться от такого внимания Лева. – Я могу мед-то и не есть. Не очень-то и хотелось. – А сам опасливо посматривал на пчел, которые его окружили.

Пчелы вели себя примерно – просто кружили вокруг каждого, то приближаясь, то отдаляясь. Потом собрались в один большой шар, который завис около дупла.

– Не иначе как совещаются, – произнесла Сова, тем не менее не сводя глаз с пчел. А то мало ли что у них на уме.

Пчелы действительно будто посовещались. Через пару минут рой разделился, и половина рванула в дупло и вынесла оттуда замечательные, истекающие медом соты. Приблизившись к Отрывкину (который стоял как стойкий оловянный солдатик и вздохнуть боялся), пчелы аккуратно положили соты в банку так, чтобы банка наполнилась. Потом они опять собрались в рой и зависли напротив дупла.

– Теперь, – произнес Федор, – благодарить надо.

– А чем их можно отблагодарить? – заинтересованно спросил Отрывкин, радуясь, что все хорошо закончилось.

– А сахарной водой. Это для них деликатес, – объяснил Федор. – Обычно они натуральными ингредиентами пользуются, но от сахара никогда не отказываются.

– Ой, с нашим удовольствием и сколько хотите! – воскликнула Сова, и тут же под дуплом оказалось два мешка сахарного песку. Никто не успел слово вставить.

Тут уж Федор совсем засмеялся и сказал:

– Сова, им сахар нужен в дупло, и совсем немного. А ты завалила все дерево сахарным песком. Сейчас сюда сбегутся все сладкоежки, начиная с муравьев. А это пчелам совсем не нравится.

– Ой, – испугался Отрывкин и предложил Федору: – Тогда давай ты сделаешь как надо, а мы потом за собой все уберем.

Федор согласился.

Через минуту около дупла на ветке стояла очень удобная небольшая кювета с водой, в которой был растворенный сахар. Весь остальной сахар, которым завалила дерево Сова, испарился, будто его и не было. Пчелы с удовольствием подлетали к кювете со сладкой водой, набирали ее и скрывались в дупле. Потом дружно вылетели из дупла и опять покружили вокруг друзей. Отрывкину даже показалось, что жужжание было радостным и прощальным. Отрывкин вслух поблагодарил пчел за угощение, еще раз извинился за причиненные неудобства и обещал, что такого больше не повторится. На этом приключения с пчелами закончились, и компания телепортировалась к Дому.

Вернувшись и отправив на кухню мед, которым их угостили дикие пчелы, Отрывкин, Сова и Лева принялись всем оставшимся у Дома рассказывать, что с ними приключилось. Поэтому на полянке собралась вся команда: и Василиса с котятами и крысятами, и Соловей, и Ворон, который был занят, как всегда, своими байками. Дом тоже внимательно слушал душераздирающую предысторию появления Отрывкина в виде раздутого сибирского пельменя на лужайке, тревожно поскрипывая в опасных местах рассказа.

Малышне сразу же захотелось вкусного меда с чаем. Поэтому все дружно отправились на кухню чаевничать. Когда закончили чаепитие, компания опять разбрелась по своим делам.

Вася с Левой решили пройтись по местной опушке погулять.

– Васенька, давненько мы с тобой так вдвоем не прогуливались, – ласково заурчал Лева, обнимаю Василису за талию.

– Это точно, – муркнула Василиса, – то одно, то другое. То дети, то взрослые как дети.

Тут кстати будет сказать, что Отрывкин сделал всем защитную установку для определения местоположения каждого, чтобы не пришлось никого больше искать по всей тайге. И таким усовершенствованием очень была недовольна Манюня. Она все ворчала:

– А я на что? Меня же специально для этого делали. Я же поисковик. – И грустно заканчивала: – Я совсем зачахну без работы.

– Ничего не зачахнешь, – утешал Отрывкин Манюню. – Уж кому-кому, а тебе точно найдется работа.

Он произносил это так уверенно, что пятнышки на спинке Манюни, которые тускнели при ее плохом настроении, сразу начинали сиять ярко-желтым веселым цветом, а ушки-антенки – блестеть пуще прежнего. Тем более теперь, когда Манюня перестала спать двадцать четыре часа в сутки, она могла путешествовать так же, как и все остальные. Она совершенствовала навыки полета, и у нее получалось очень хорошо. Только на речку одна Манюня не хотела ходить: все-таки она металлическая – мало ли что, вдруг утонет. Да и Отрывкин ей строго-настрого запретил одной около речки появляться.

Так вот. Лева с Васей уходили все глубже и глубже в лес: то Вася найдет необыкновенный цветок, который ей срочно надо сорвать, то Лева наткнется на семейку белых грибов, мимо которых пройти ну просто невозможно – такие они аппетитные, красивые и плотненькие.

Наконец, наговорившись и уходившись, Лева с Васей решили присесть и отдохнуть.

– Вот тут, под деревом, – произнес Лева, – по-моему, прекрасная большая охапка листьев. Васенька, давай мы сюда присядем и отдохнем, а потом уже обратно пойдем.

Вася согласилась, потому что действительно уже подустала. Присели они на огромную охапку листьев, веточек и хвои, которая будто специально была сложена пирамидкой, чтобы на нее сели. И только они блаженно вытянули лапы, как вдруг куча зашевелилась.

Прежде чем испугаться, Лева почувствовал сильнейшую боль в том месте, откуда у него рос хвост и на котором он сидел. Вскочив с кучи, Лева дернул за собой Васю. Ее, кстати, тоже успели укусить, и очень чувствительно. Почти за то же самое место, что и Леву.

Когда Вася и Лева встали поодаль от заманчивой мягкой кучи, один листок сверху поднялся, и из-под него вылез громадный рыжий муравей. «Громадный рыжий» – это значит, что действительно громадный и рыжий. Он был размером не меньше отрывкинского пальца. То есть сантиметров десять-двенадцать в длину (смотря какой палец руки брать).

Угрожающе шевеля жвалами, которых у нормальных муравьев и не видно, муравей, стоя на задних лапах, стал яростно жестикулировать в сторону Васи и Левы. Те стояли разинув рты и ничего не понимали. А муравей тем временем действительно что-то пытался им объяснить. Было заметно, что он впадает в ярость от того, что его не слышат и не понимают. Тогда Лева додумался произнести заклинание, усиливающее звук. Лучше бы он этого не делал.

Муравей ругался, да еще как. Он кричал в буквальном смысле, что «...только слепой может не увидеть дома!..» и что «...только условно полноценный человек может не отличить дом от простой кучи неизвестно чего!». Все это перемежалось нецензурной лексикой, от которой у Левы заполыхали уши. Вася же с интересом слушала, о чем кричит муравей.

– Так это... мы что, уселись на муравейник, что ли? – спросила у Левы Вася. – Первый раз вижу такие муравейники. Да и муравьев таких тоже.

– Да, я тоже не думал, что муравейник может быть таким, – смущенно пробормотал Лева, потирая основание хвоста, которое еще болело.

Леве было очень неловко, что его Васька слушает такие неприличные слова, и радовался одному – что муравей не ростом с корову.

Муравей тем временем продолжал разоряться. Но тут Лева решил его перебить.

– Слушай, рыжий, – начал угрожающе Лева, – ты бы табличку повесил, что это дом. А то обычный муравейник совсем по-другому выглядит. И нечего тут при женщинах распускать свой длинный язык и выражаться!

От такого наезда муравей опешил и заткнулся. Потом он даже как-то робко произнес:

– Что, действительно на дом не похоже? Ну, то есть на муравейник.

– Мы что, – начал заводиться Лева, – на слабоумных похожи, чтобы на дома садиться?

– Да, это мы упустили, – задумчиво почесал голову муравей и вполне миролюбиво продолжил: – Ну тогда извини. Беру свои слова обратно.

– Слушай... – Лева решил кое-что спросить. – А у вас в тайге что, все муравьи такие? Что-то раньше я вас таких не видел, хотя уже довольно прилично здесь живем.

– Да нет, – протянул муравей, – мы тут недавно. Были обычными муравьями, но как-то раз попались на глаза магу Федору. Он что-то проговорил, потом обрызгал нас каким-то отваром. И теперь мы такие, и потомство у нас рождается такое же. И говорить умеем, и размеры у нас нестандартные. И дом у нас, как выяснилось, нестандартный... Точно! Пойду сейчас и всем скажу, чтобы занялись вывеской: «Осторожно: жилой дом! Муравьи».

– Вот и правильно, – произнесла Вася. – А то вдруг кто-нибудь более громоздкий, чем мы с мужем, наступит на ваш дом. Вам бы его еще оградить чем-нибудь, заборчик какой поставить, чтобы совсем уже ни у кого не возникло сомнений, что здесь жилой дом. И чтобы вы не несли никаких потерь.

– Спасибо вам огромное за полезные советы! – Муравей был растроган. – А то нас так и бросили на произвол судьбы. Жизнь изменили, а что дальше, не сказали. Вы уж извините за плохую привычку, но это была только самооборона. Не со зла вас покусал.

– Да что уж там, – пробормотал Лева. – Мы уже и не чувствуем ничего, правда, Вася?

– Правда-правда! – весело отозвалась Вася, потирая хвост. – А вот некоторые вопросы у меня к Федору остались. Поэтому давай-ка по-быстрому мы с тобой телепортируемся к Дому и пообщаемся с великим магом на тему его генетических упражнений в лесу.

– Кстати, ребят, вам помощь не нужна насчет забора? – спросил у муравья Лева.

– Да нет, спасибо, сами справимся. Мы же теперь разумные. Значит, до всего должны своим умом доходить.

– Не лишено смысла, – пробормотала Вася.

Попрощавшись с новыми друзьями, Вася с Левой телепортировались на поляну. И первым делом Василиса пошла в дом к Федору.

Федор сидел за своим рабочим столом и составлял очередной настой для Отрывкина. Он как раз закончил добавлять туда листья папоротника, когда услышал за спиной недовольный голос Васи:

– Федор, ну и как это называется?

– Ты о чем, Вася? – не понял вопроса Федор.

– Да все о том же! – начала заводиться Вася. – Ты зачем изменил лесных муравьев, сделав их мыслящими существами, да еще и увеличив почти до десяти сантиметров? Спасибо, хоть до лошадиных размеров их не довел. А то бы нам с Левой не жить.

– Ой, они что, вас покусали? – удивился Федор. – Вроде после моих опытов они не должны были кусачими оставаться.

– Вроде не вроде, – продолжала нагнетать Вася, – а так срабатывает у них защитный инстинкт. Ты же им не объяснил, как себя обезопасить от более крупных живых существ, которые могут нанести им реальный ущерб. Вплоть до летального исхода. Ты им даже не объяснил, что их дом похож просто на груду листьев, на которую каждый захочет присесть. А это значит, многие жизни прервутся! Ты им не рассказал, что жилище можно защитить забором, надписью о том, что это жилой дом. И вообще... Что это за опыты с живыми существами?! – возмущенно закончила Вася.

Федор никогда не видел Васю такой и поэтому несколько опешил. Тут как раз в избушку Федора вошел Отрывкин. Он будто почувствовал, что понадобится его помощь.

– Что за шум, а драки нет? – весело спросил Отрывкин. Но, увидев лица разговаривающих, понял, что здесь не до веселья. – Так что случилось-то? – уже серьезно повторил он.

– А то! – запальчиво продолжила Вася. – Федор произвел генетический опыт над живыми существами, не обеспечив им сохранности, не объяснив, как обезопасить свое жилище!

– Ну, Федор, ты и дал, – произнес Отрывкин. – Даже я в генетику не играю никогда. С живыми существами шутки плохи. Природа всегда найдет лазейку и отомстит.

Федор пошел красными пятнами и сначала засмущался, но потом решил возмутиться.

– Вот живу я у себя, – запальчиво начал он, – и тут появляетесь вы и начинаете учить меня жизни! Хотя изначально – напоминаю: изначально! – вы приехали как бы за помощью.

– Ну да, приехали за помощью, – произнес Отрывкин, – и ты вроде согласился помочь. Если бы ты сказал, что тебе этого всего не надо, мы бы тут же покинули твою поляну. Но ты и остаться разрешил, и помочь обещал. Да и друзьями уже стали. Или нет? Только в чем проблема-то? – тоже начал закипать Отрывкин.

– Проблема в том, что не надо меня учить, как жить и как магичить! – припечатал Федор. – И в конце концов: я накосячил, мне и исправлять!

– Вот, – примирительно начала Вася, – именно этого мы и добивались от тебя. И вовсе не собирались в чем-то тебя обвинять. Мы же знаем, что ты, как сильный маг, можешь многое. И никогда не сомневались в твоих силах и возможностях. Но то, что в лесу остались незащищенные живые существа, на твоей совести!

– Да понял я все, – пробормотал Федор. – Вы уж тоже меня извините, что я тут на вас собаку спустил. Неправ. Сами понимаете, нервничаю по поводу Отрывкина, а тут действительно такая еще ситуация возмутительная, о которой я забыл. Да я ведь и не ставил над ними опыты... Шел по лесу, попал в грозу. Ливень начался такой, что на потоп походил. Смотрю, муравейник затапливает. Ну я и увеличил его, чтобы не утонули. А потом забыл совсем. Поэтому сейчас же пойду в лес и приведу их всех в порядок.

– Это в какой порядок ты их собираешься приводить? – поинтересовалась Вася.

– Ну как «в какой»? Превращу их в обычных таежных муравьев, – ответил Федор.

– А ничего, что они уже привыкли быть необычными таежными муравьями? – саркастически спросила Вася. – И единственное, что ты можешь, так это дать им те навыки, которые необходимы для выживания? Чтобы никто на них не наступал, чтобы никто не рушил их дома.

– Да понял я, понял, – опять пробормотал смущенно Федор.

Он сделал пасс руками, выпил глоток стоявшего перед ним отвара и вдруг, к полной неожиданности Отрывкина, щелкнул пальцами так же, как Отрывкин.

Молчавший до этого Лева тоже это заметил и восхищенно произнес:

– Ого. С кем поведешься, от того и наберешься.

Федор это услышал и улыбнулся:

– Оказывается, это очень действенно. А за то, что Отрывкин первым на своей интуитивной магии до такого дошел, честь ему и хвала. Обучаться никогда не поздно.

– Это все замечательно, – произнесла тревожно Вася. – Но что сейчас случилось с муравьями?

– У них появилась надпись: «Осторожно: муравейник!» У них появилась ограда вокруг их дома. И вообще, дом стал больше похож на дом, а не на кучу неизвестно чего. Я еще сверху им крышу сделал из дранки, и теперь никакие осадки не опасны. Даже ветер не раздует их муравейник, не разнесет. Ну и научил их, как выживать.

– Вот молодец! – захлопала лапами Вася. – А кусаться ты их не отучил?

– Кусаться будут только в крайнем случае, – ответил серьезно Федор, – когда их жизни будет угрожать опасность. Баловаться они точно не будут. И детей своих воспитывать будут так же.

– Ну и отлично, – улыбнулся Отрывкин. – Все хорошо, что хорошо кончается. Не пора ли нам поужинать?

– Давно уже пара, – с удовольствием буркнул Лева, – ведь солнце садится. Да и Дом уже, наверное, накрыл на стол.

Все дружно пошли на кухню, где действительно ждал накрытый стол.

Вся компания подтянулась и с аппетитом поужинала. А поскольку в этот день все перенервничали немного то из-за Отрывкина, то из-за опытов Федора над муравьями, все решили лечь спать пораньше.

Оба дома затихли.

Как только над домами взошла луна – а в эту ночь было полнолуние, – из мансарды старого Дома вылетела темная тень, которая старалась лететь бесшумно. Тут нечего было долго гадать, кто́ вылетел из мансарды Совы. Конечно, сама Сова.

Она проснулась от яркого лунного света, который бил ей прямо в глаза, и неожиданно поняла, что срочно должна полететь в лес. А именно – на конкретную поляну. Что за поляна, почему лететь, почему должна – этого Сова не знала. Она просто ощущала некий зов и не могла ему противиться.

Как только Сова покинула Дом, он это почувствовал (он вообще чувствовал всех своих жильцов, которые в нем находились) и потихонечку дал знать Ворону и Соловью, что Сова куда-то улетела на ночь глядя. Дом был встревожен еще и тем, что у Совы не было таких потребностей в ночных полетах. Уже давно.

Ворон и Соловей проснулись сразу же, как только Дом донес до них свои мысли и свое волнение.

Вылетев из Дома, Ворон спросил у Соловья:

– Слушай, ты не в курсе, куда Сова намылилась?

– Понятия не имею, – сонно произнес Соловей. – Кто же ее знает, болезную, куда ее в ночи понесло и зачем. Вот найдем ее, тогда и покажем, где раки зимуют, чтобы честных птиц не будила от сладких снов! – Соловей начал заводиться.

– Ты погоди, – сказал Ворон, – не заводись так. Мало ли что там случилось. Вдруг магия какая, которой Сова не может противостоять.

– Вообще-то, все может быть, – задумчиво произнес Соловей. – Но не считаешь же ты, что ее привлекло нечто надуманное, типа платформы «9 и ³/₄»? – с сарказмом спросил Соловей.

– Нет, не считаю, – ответил Ворон. – Это все выдумки, а нашу Сову может вытащить после полуночи из постели только что-то очень серьезное, какая-то сильная магия. Причем такая, с которой мы еще не сталкивались.

– Согласен, – промычал полусонный Соловей, не особо довольный, что его так поздно разбудили и вытащили из кровати.

Птицы летели в тайге, и внутреннее чутье им подсказывало, что они летят в правильном направлении.

– Тише! – вдруг прошипел Ворон. – Садимся!.. Да на дерево садимся! Куда ты на землю-то уселся? Много ты оттуда увидишь с твоим ростом?

Соловей – спросонок совсем по-другому отреагировавший на команду «Садимся!» – засмущался и взлетел на ближайшую ветку. Там они с Вороном затаились, наблюдая, как Сова на медленном бреющем полете облетает заросли папоротника, которыми была усеяна вся поляна. Папоротник был необычным: слишком высоким, слишком мясистым для привычного растения. И поляна была большой и вся утопала в этом папоротнике.

Тут Сова, которая не переставая что-то бормотала себе под клюв, пролетев над одним из растений, начала пикировать.

– Нет, ты видел?! – прошипел Ворон Соловью на ухо. – Там, в папоротниках, присмотрись внимательно! Там какой-то красный огонек горит.

– Ты чего, Ворон, Гоголя начитался в свое время? – пробормотал Соловей. – Что, думаешь, Сова теперь охотится за цветком папоротника? – почти заржал Соловей, но его клюв был сразу же крепко зажат крылом Ворона.

– Да тихо ты, – прошептал Ворон. – Уж не знаю, в чем тут суть, но, по-моему, именно это она и делает.

Сова тем временем опустилась на землю, и ее перестало быть видно под папоротниками. Но красный огонек сквозь листья просвечивал.

Потеряв из вида подругу, Ворон и Соловей кинулись к ней поближе. Когда они почти вплотную подлетели к Сове и опустились на землю, то увидели такую картину: Сова с квадратными глазами, в которых не отражалось ничего, кроме красного огонька, тянула когтистую лапу к ножке цветка, полыхающего ярко-красным цветом и очень уж игриво помахивающего лепестками.

Оглядевшись, Ворон и Соловей не увидели больше ни одного цветка. Только этот вот, перед носом Совы, нагло размахивал лепестками и явно втягивал ее в какую-то авантюру. Сова при этом бормотала сюсюкающе: «Так вот ты какой, цветочек аленький» – и тянула к нему лапу.

Это друзьям не понравилось. Еще меньше им понравилось состояние Совы, которая на все их призывы отвечала злобным шипением.

– Ничего я вам не отдам! Это все мое! Не подходите, а то заклюю и клювы набок сверну!.. – бормотала Сова, все так же протягивая трясущуюся лапу к цветку.

Цветок издевательски показал язык.

Соловей и Ворон застыли в шоке. Они схватили подругу за оба крыла и стали оттаскивать ее от папоротника (вернее, цветка), параллельно объясняя, что это морок, что такого быть не может. А если такое и есть и даже не приснилось, то ей, Сове, вообще никакой папоротник не нужен. Тем более его цветок, который ведет себя нагло и агрессивно.

На их слова цветок ответил не менее злобным шипением, в котором слышалась фраза «Разхадай меня!» с явно малоросским акцентом, и продолжил зазывно размахивать красными лепестками почти перед самым клювом Совы.

Ворон с Соловьем оттаскивали Сову все дальше. Она упиралась и плевалась, но наконец до нее стали доходить слова Ворона:

– Сова, вспомни, что ты маг! Вспомни, что тебе золото ни к чему: ты в любую минуту можешь наколдовать себе столько золота, что завалишь весь земной шар. Зачем тебе сдался этот драный, наглый цветок? С ним потом хлопот не оберешься.

Соловей ему вторил:

– Ты что, совсем, что ли, нюх потеряла? Ты не понимаешь, что этот цветок из тебя всю душу высосет? И останется у нас мумия Совы вместо подруги! – Соловей почти кричал.

Цветок в это время стал злобно раскачиваться на стебле, пытаясь дотянуться скрюченными лепестками, с которых закапало что-то мерзко пахнущее, до Совы, но у него не получалось.

В конце концов Соловей и Ворон пришли к одному и тому же решению одновременно: они просто тюкнули Сову по темечку, причем оба. Сова упала в обморок.

Цветок папоротника – а это был именно папоротник – издал последнее шипение (причем сложилось впечатление, что он всем показал кулак) и с этим шипением, как змея, уполз под землю, напоследок плюнув в сторону друзей красной вонючей пакостью. Птицы быстренько ретировались, прихватив Сову. Плевок до них не долетел. Но на том месте, куда он упал, земля покрылась пузырями, зашипела и стала растворяться. Будто плюнули кислотой.

Насмотревшись на такие страсти в полуночном лесу, Соловей с Вороном переглянулись и, ни слова не говоря, обхватили Сову крыльями, чтобы телепортироваться в ее мансарду.

Пока их не было, Дом поднял на ноги всех, кроме детей. И все собрались в мансарде Совы. Когда туда телепортировались Соловей и Ворон вместе с бесчувственной Совой, все их уже ждали с нетерпением.

Отрывкин взял живую воду, накапал на Сову, произнес заклинание, щелкнул пальцами, и Сова пришла в себя. Даже если у нее было сотрясение мозга, то оно прошло моментально.

Сова оглядела всех и спросила:

– А что, собственно, здесь происходит? И почему столько народу в моей мансарде? Да еще в такой поздний час?

– Сова, ты что, совсем ничего не помнишь? – сухо спросил Ворон. Соловей поддержал его щелканьем.

– А что мне помнить? – возмутилась Сова. – Решила прогуляться по лесу при полной луне. Еще помню, кто-то меня звал и что-то обещал... А вот потом, правда, ничего не помню, – созналась она.

Ворон с Соловьем, не теряя времени даром, рассказали всем, чему они стали свидетелями. Не забыв рассказать и о цветке папоротника.

Сначала никто не поверил. И первой была Сова.

– Это вы что, байки Ворона решили переиначить? – возмутилась она. – Да чтобы я поверила в такую чушь, да еще замешанную на цветке папоротника? Да вы с ума сошли! Причем оба и сразу!

– Вы что, не в себе? – возмущенно вторил ей Отрывкин. – Вы еще про платформу «9 и ³/₄» что-нибудь расскажите!

– Вот далась вам эта платформа! – услышав слова Отрывкина, опять закипела Сова. – Раз я Сова, значит, самое большее, на что ваша фантазия может сработать, так это на платформу «9 и ³/₄»! И вообще, не упоминайте при мне эти цифры! Я уже достаточно пострадала от всяких поттернутых, – совсем расстроилась Сова.

– Вот, – произнес Ворон, – я тоже думал, что это из той же серии. Пока собственными глазами не увидел Сову и цветок папоротника.

– Да еще какой злющий цветок, – вставил Соловей. – Ему дай бы волю, он бы нас сожрал с Вороном вместе. И косточек бы не оставил. Я только не пойму, зачем он был нужен Сове.

– Да ни за чем, – ответил Отрывкин. – Если все так и было, значит, просто сработала древняя природная магия. Поэтому Сова ничего и не помнит – она была под гипнозом. Хорошо, что у этого цветочка аленького не хватило сил и вас с Вороном приворожить. А то даже и не знаю, смогли бы мы с Федором вас вытащить из беды или нет.

– А теперь, – опять начиная злиться, произнесла Сова, – начинаю кое-что припоминать. И я помню, – зыркнула она желтым глазом на Ворона с Соловьем, – кто́ помешал мне стать самой богатой и счастливой птицей в мире!

– Сова, ты опять, что ли, за свое? – устало произнес Соловей. – Тебе же уже сто раз сказали, что ты в любую минуту можешь наколдовать себе золота сколько хочешь. Ну включи мозг! Зачем тебе нужна была эта пакость, цветок какой-то? Который и души́ тебя бы лишил, и магии.

– М-да, – задумчиво согласилась Сова, – что-то я об этом подзабыла совсем. Да и вообще, зачем мне золото, когда у меня и так все есть? А если чего-то не хватает, то это что-то всегда можно добыть, не особо напрягаясь.

– Вот и молодец, вот и умница, – похвалил Лева, – теперь правильно рассуждаешь. А если бы с вами что случилось, я бы себе точно не простил. Так что вы хоть иногда думайте о своих друзьях, которые без вас и жить-то, может быть, не смогут.

Все призадумались и в очередной раз почувствовали, что они одно целое. И что думать надо все-таки не только о себе, но и о своих друзьях, чтобы не причинить им лишней боли.

Отрывкин еще немного полечил Сову; проверил действие луны на ее подсознание и убедился, что больше никакая магия ей не грозит. На всякий случай поставил всем защиту от природной магии и усилил невосприимчивость к гипнозу. О чем всем и сообщил.

– А то мало ли, что здесь еще может обитать, – объяснил он свои действия.

Все, соглашаясь, закивали.

– Раз уж мы не спим, – вдруг произнес Отрывкин, – может, Ворон расскажет нам какую-нибудь байку?

– А точно ведь! – подхватил Лева. – Спать-то ведь совсем не хочется.

После пережитых треволнений было бы в самый раз послушать Ворона. Вернее, его замечательные байки. Все радостно и согласно застучали и захлопали клювами, крыльями, лапами и руками.

Придя в библиотеку и усевшись-улегшись на привычных местах, решили не будить ни Алешку, ни Федора. Все-таки ночь на дворе. Зачем лишний раз людей тревожить? Но неожиданно дверь библиотеки открылась и на пороге появился Федор.

– Меня ваш Дом разбудил и позвал, – заявил он. Дом при этом смущенно скрипнул. – Он все рассказал: где вы были, что делали и что с вами приключилось. Если честно, я вообще ни разу не слышал, чтобы в наших местах папоротники цвели. Думал, сказки это. Очевидно, с вашим приездом магия усилилась настолько, что выдает такие закидоны, – закончил Федор.

– Понятно, – произнес Отрывкин. – Ну как ты теперь, не против послушать на ночь байку Ворона? Или спать пойдешь?

– Никуда я не пойду. Буду слушать. Но сначала вы мне с подробностями расскажете все, что там с вами случилось, – твердо произнес Федор. – Возможно, надо будет магическую защиту ставить.

Только Соловей с Вороном (Сова предпочла помалкивать: вдруг опять всплывет тема проклятой платформы) начали рассказ, как пронесся небольшой вихрь, и в библиотеке образовался Алешка. Пришлось и ему тоже рассказывать о полуночных путешествиях. При этом Сова сидела с гордым видом победителя и смотрела на всех свысока: мол, если бы не я, вы бы проспали такое замечательное приключение. Ее поза была такой только до слов Алешки, который абсолютно без задней мысли спросил:

– А с платформой «9 и ³/₄» это никак не связано?

Все услышали грохот. Это Сова выпала из кресла, потеряв сознание. Все переполошились. Но Отрывкин привычно брызнул на Сову живую воду, и та пришла в себя. Даже магия не понадобилась.

– Если еще кто-нибудь хоть раз, хоть полслова об этой платформе... – прошипела многообещающе Сова.

Отрывкин вздохнул и накапал ей пятьдесят граммов дедулиного эликсира на валерьянке и пустырнике. Сова понемногу успокоилась. Параллельно он сделал Алешке знак, что потом все объяснит. Встревоженный Алешка кивнул, что понял. Зато очень заинтересовался Федор. И только он открыл рот, чтобы задать вопрос, который точно довел бы Сову до нервного срыва, как Отрывкин шепотом ему сказал: «Потом!»

Федор с недоумением посмотрел на Отрывкина, потом на умиротворенную Сову и кивнул в знак понимания. Хотя ничего не понял.

После того как подробности были рассказаны, наступил черед Ворона рассказывать свою байку. Что он и сделал.

Глава 14. Отдых магов не бывает простым

Старому Дому надоело стоять на поляне, и в один прекрасный день он решил отправиться на безымянный ручей – так его все называли – искупаться. Дому тогда очень понравилось плыть по реке. Да и вообще, он понял, что любит плавать. Только чтобы порогов не было, а на безымянном ручье, который на самом деле был небольшой речкой, не было порогов. И Дом подумал: «Почему бы нет? До обеда я точно никому не нужен. Могу ведь я себе доставить удовольствие?»

С этими мыслями Дом телепортировался на берег ручья.

Погода стояла солнечная, речка здесь была спокойной. Дом специально выбрал заводь, окруженную растениями и деревьями.

Ветра не было, и Дом решил как следует, вволю потренироваться в плавании и маневренности. Пролевитировав в воду недалеко от берега, Дом с наслаждением начал плавать туда-сюда, делая крутые виражи и поднимая столб брызг, к своему полному удовольствию.

Так он развлекался довольно долго, как вдруг раздалось недовольное уханье. Это Дом маневрами и радостным скрипом разбудил спящую после завтрака Сову. О ней-то он совсем позабыл. А ведь перед тем, как отправиться на купание, вроде всех проверил на наличие: Отрывкин с Федором ушли искать какой-то редкий корень, который нужен был для исцеляющего эликсира Отрывкина; Лева с Васей и котятами пошли в тайгу за травами, о которых рассказал Федор; Манюня улетела куда-то – «потренироваться в полете», как она сказала; Соловей улетел в тайгу – за травкой для улучшения голосовых связок, которую ему присоветовал Федор; Ворон улетел «для подтверждения одной гипотезы», как он выразился. В Доме оставались крысята, да вот, оказывается, еще и Сова. Спала она так крепко и тихо, что Дом решил: она тоже куда-нибудь улетела. Но тут он ошибся и очень скоро прочувствовал всю глубину своей ошибки.

Сова выползла на свой балкончик в мансарде, увидела вокруг себя воду и очень этому не обрадовалась.

– Как так получается? – ворчала Сова. – Спишь себе в надежном Доме, который стоит на земле. А просыпаешься – вокруг вода! И как это называется? Я, между прочим, плавать не умею. И нырять тоже!..

Сова нудела и нудела. Она так надоела Дому, что он потерял все удовольствие от купания. А тут еще следи, чтобы при крутом повороте Сову не снесло с ее балкончика (хотя Дому уже закрадывалась такая крамольная мысль).

Окончательно расстроившись (о чем он незамедлительно дал понять Сове), Дом случайно заплыл почти к самому берегу, в плавни. И тут он почувствовал, что нечто пытается выдернуть из него нижние бревна. Дом так вздрогнул, что Сова действительно чуть не кувырнулась в воду.

– Ты что творишь?! – сразу завопила Сова. – Плавать разучился, что ли?

Дом, который уже почти чувствовал, как идет ко дну (у страха глаза велики), расскрипелся так, что Сова заткнула уши крыльями.

– Погоди кричать! – рявкнула она. – Давай поспокойнее. Расскажи, что с тобой приключилось?

Дом, заикаясь, проскрипел, что его под водой рвут на части. А кто – он не знает.

– Та-ак, – протянула Сова недобро. – Кто бы там ни был, я ему не завидую. Держись, Дом, щас мы покажем, кто здесь хозяин!

Сова прощелкала заклинание и клацнула клювом (как без этого).

Дом подняло над водой и со всей силы обрушило обратно. Поднялся такой столб воды, что Сову с ее «капитанского мостика» чуть не смыло волной. Но не смыло, чему она была несказанно рада. Зато той же волной на крыльцо Дома выплеснуло здоровенную щуку.

– Дом, ты как? – первым делом спросила Сова у Дома, который она очень любила.

Дом ответил бодрым скрипом и заодно объяснил, что его больше никто не рвет на части. И, кажется, ему тогда это просто показалось.

– Когда кажется, креститься надо! – язвительно начала Сова и тут увидела барахтающуюся на крыльце щуку. Дом не давал той упасть в воду.

– А ты что здесь делаешь? – удивилась Сова. – Обедать вроде рано еще.

Услышав слова Совы, щука окончательно впала в транс и отключилась.

– Нет, ну а что я такого сказала-то? Подумаешь, про обед упомянула. Да кто же знал, что она все понимает? – искренне удивлялась Сова, забыв слова Федора о том, что с их приездом магический фон так усилился, что повлиял на окружающую природу.

Щука тем временем не без помощи заботливого Дома пришла в себя. Она забилась о доски крыльца, но Дом ее успокоил и объяснил, что она, щука, никакого отношения к обеду не имеет. Щука немного пришла в себя.

Сова, правда, все не могла успокоиться.

– Вот ты мне скажи, – обратилась она к щуке, – как ты сюда попала?

– Как-как! – неожиданно сказала щука. – Щидела щебе в жашаде на каращя – каращ тут жирный! – и вдруг на меня напала какая-то плавающая глыба. Ну я жубами и хватанула, по привычке. А тут глыбу тряхнуло, и я половину жубов в бревнах оштавила, – пожаловалась щука.

Сова только сейчас заметила, что та шепелявит. И пожалела неудачливую хищницу.

– Что ж, – сказала Сова и бодро произнесла: – Мы все испортили, мы и починим!

Дом протестующе заскрипел: мол, кто это мы? Мол, если бы не Сова, ничего бы и не было.

– Не мелочись, – недовольно поморщилась Сова на слова Дома. – Сейчас все будет в ажуре.

– Ты што, хочешь, штобы у меня жубы вообше череш один ошталишь?! – с ужасом спросила щука Сову.

– Это почему еще? – удивилась та.

– Так «в „ашуре“». «Ашурные» ведь жначит, што все в дырошку, – прошепелявила щука, которая потеряла уже всякую надежду на удачный исход.

– Какая ты меркантильная! Зубом больше, зубом меньше – какая разница? Да шутю я, шутю, – быстро добавила Сова, видя, что щука опять собралась в обморок.

Дом недовольно попенял Сове на отсутствие у нее чувства юмора и поторопил с исцелением. Сова послушалась и произнесла нужное заклинание. Но это была бы не Сова, если бы заклинание сработало обычно.

Через минуту щука поинтересовалась, уже перестав шепелявить:

– А что, эти зубы в воде-то не заржавеют?

– Не боись. Они из специального состава, – бодро ответила Сова. – Ну как, нравятся?

– Немного непривычно, – созналась щука. – Но если не заржавеют, то супер. А теперь... можно меня обратно в воду? Может, дождусь все-таки своего карася.

– Да без проблем.

Сова хлопнула крылом, и щука улетела в заводь.

– Почти на то же место, с которого ты ее согнал, – похвасталась Сова Дому.

Дом одобрительно заскрипел и попросил Сову больше не мешать ему наслаждаться плаванием. Сова надулась и, бормоча под клюв что-то относительно того, что ее никто не ценит, ушла обратно, досыпать. Дом, довольный, что все закончилось, и закончилось хорошо, начал опять свои кульбиты на воде.

Тем временем Ворон летал по тайге недалеко от избушки Федора, все пытаясь найти при свете дня ту поляну с папоротниками, где они видели цветок. Но папоротники то ли попрятались, то ли при дневном свете не хотели показываться на глаза – Ворон так и не понял. Поляну он не нашел.

Сев на ближайшую ветку отдохнуть перед полетом обратно, Ворон сквозь ветви увидел впереди, что деревья становятся не такими густыми. Даже стал виден просвет между стволами.

«Ага, – решил Ворон, – все-таки я тебя нашел!»

С этой мыслью он рванул с ветки так резко, что чуть крыло не потянул.

Ворон летел на просвет, и деревья расступались перед ним. Если бы кто-нибудь спросил у Ворона, зачем ему нужна та поляна, ответить ему было бы нечего. Скорее всего, сыграло любопытство: что на той поляне, такой страшной ночью, может происходить днем? Может, что-то интересное? Да и поговорить с неадекватным цветком папоротника было бы любопытно. Днем. А, как говорится, кто ищет, тот всегда найдет. Особенно на свою голову. Или на другую часть тела.

Ворон вылетел из чащи леса на довольно просторное место. Оно сплошь было покрыто изумрудной травой и цветами, которые походили на ромашки. Такую красоту Ворон видел впервые. Цветки у ромашек были крупными, яркими. И еще пахли. Ворон как-то сразу забыл, что на ночной поляне росли одни папоротники. А здесь ни одного не было.

Он опустился на краю поляны и решил немного отдохнуть перед обратной дорогой. И чем дольше Ворон смотрел на цветы, тем сильнее они ему нравились.

Вдруг он почувствовал, что его что-то тянет за хвост. И довольно сильно. И довольно больно. Ворон хотел оглянуться, но не смог: голову ему обвил стебель одной из ромашек. Ворон хотел крикнуть заклинание, но и клюв оказался обмотан тем же стеблем. У Ворона расширились глаза, когда он увидел приближающуюся к его голове ромашку, в центре которой красовался частокол зубов. При этом она умудрялась зазывно улыбаться.

Зрелище было настолько жуткое, что Ворон потерял сознание.

В это время Отрывкин и Федор закончили делать отвар для окончательного исцеления Отрывкина.

– Ты добавь туда еще несколько капель своей живой воды, – посоветовал Федор, – с поправкой на свою магию.

Отрывкин согласился и капнул живой воды. Над отваром появился розоватый дымок, который вскоре рассеялся.

– А долго ждать? – спросил Отрывкин, поймав себя на мысли, что ему будет грустно расставаться и с Федором, и с его таежным уголком.

– Отстояться должен. Да не волнуйся, сразу поймем, когда он готов будет, – успокоил Отрывкина Федор.

Тут Отрывкин потянул носом и заявил:

– С Вороном беда. Спасать надо.

Федор настолько привык к магии Отрывкина, что даже не удивился.

Они вместе выбежали из избушки и сразу наткнулись на Манюню, которая умиротворенно принимала солнечные ванны – Отрывкин сказал, что ей это полезно.

– Манюня! – с ходу крикнул Отрывкин. – Заводись! Ворона найти надо.

– Раз надо, значит, надо. – И Манюня сразу исчезла.

Не раздумывая, друзья бросились по реактивному следу, который оставила Манюня. Через секунду они телепортировались на поляну, усеянную ромашками, у которых вместо сердцевины был огромный частокол зубов.

У самого края лежал Ворон в бесчувственном состоянии, а ромашки хищно опутывали его тело своими стеблями. Одна уже пыталась грызть перья на хвосте Ворона. Они ей, очевидно, не очень пришлись по вкусу, о чем говорил ее недовольный оскал.

Увидев, где и в каком виде находится Ворон, Отрывкин рассвирепел. Только он начал заклинание, как цветы, очевидно почувствовав угрозу, моментально распеленали Ворона и исчезли под землей.

Отрывкин бросился к Ворону, привел его в чувство и осмотрел. Ворон был в порядке – только несколько хвостовых перьев помялось. Но это Отрывкин быстро восстановил.

– Ну, как себя чувствуешь? – заботливо спросил Отрывкин.

– Да вроде нормально. Давно уже сознания не терял, – сконфуженно произнес Ворон.

– Потеряешь тут от такой страсти. Кстати, ты как здесь очутился? – спросил Отрывкин.

Ворон смутился.

– Да хотел найти поляну папоротников, посмотреть на них днем. А нашел вот эту пакость.

– Понятно, – протянул Отрывкин-ученый. – Дух охоты.

– Угу, – пробормотал Ворон, – что-то вроде.

В разговор вмешался Федор, который все это время рыскал по поляне в поисках ромашек-людоедов.

– Ну и куда они все подевались? Моих друзей убивать?! Да я их по ветру пущу! – неистовствовал маг.

– Да вот же они, не так уж и глубоко, – заявила Манюня, – в метре под поверхностью.

– Ну, сейчас они у меня получат по полной! – рыкнул Федор не хуже Левы.

– Погоди, Федор, – остановил его Отрывкин. – Давай мы из них поющие цветы сделаем? Вот будет здорово: нигде нет, а у тебя есть!

– Ага, с зубами, – процедил Федор.

– Зубы мы им удалим. За ненадобностью, – твердо сказал Отрывкин. – Но, поскольку это твое место силы, нужна твоя помощь. Давай в четыре руки.

Отрывкин и Федор, крепко взявшись за руки, хором произнесли заклинание, вытаскивающее наружу. Из-под земли показались ромашки, которые изо всех сил сопротивлялись. Они закручивались узлами, выворачивали вместе с собой корешки, за которые цеплялись, – но им ничего не помогало. Скоро поляна опять была вся покрыта зубастыми цветами. Они стояли по стойке смирно. Даже лепестком шевельнуть боялись.

Федор дунул на цветы, и все их зубы испарились, как не бывало. Ромашки с ужасом смотрели на магов и ждали своей участи. Отрывкин пропел музыкальную фразу (голос у него был приятный), и ромашки повторили. Потом захлопали лепестками и дружно спели «Степь да степь кругом». Всем понравилось. Даже Ворону, который потихоньку приходил в себя от пережитого. После паузы ромашки грянули оперу «Кармина Бурана» с хорошим раскладом голосов.

Маги переглянулись, засмеялись и телепортировались обратно. На ромашковой поляне им делать больше было нечего.

Прибыв на свою поляну, Отрывкин заявил, что неплохо было бы искупаться в ручье. Ворон поддержал идею, хотя сам плавать отказался. Федор пошел домой, продолжать опыты над отваром для Отрывкина.

Отрывкин кликнул семейство Левы и крысят, и они все вместе отправились туда, где все утро плавал Дом.

Увидев, что Дом греется на солнышке (видно, наплавался), все дружно бросились в воду. Отрывкин вместе с Левой и Васей устроили перегонки. Котята и крысята играли на мелководье в мяч, причем посылали его друг другу мысленно; было очень трудно угадать, кому направлен мяч, поэтому стояли визг и хохот. Ворон расслабленно сидел на солнце и грел свои старые кости.

Взрослые, наплававшись, вылезли из воды и с трудом заставили вылезти котят и крысят. Договорились, что обсохнут и опять искупаются.

– Вот странно, – произнес Отрывкин, – вы принадлежите к семейству кошачьих, а воду любите.

– Что же тут странного? – возразил Лева. – Мы же маги. Поэтому у нас не так, как у всех.

С этим Отрывкин не мог не согласиться.

Тут опять проснулась Сова. И была весьма удивлена таким сборищем.

– А? Что? Кого спасаем? – с тревогой спросила она, но, пересчитав всех по головам, убедилась, что со всеми все в порядке.

Купаться она категорически отказалась, сославшись на то, что сыта по горло сегодняшними водными процедурами. Все, конечно, заинтересовались, что же случилось. И Сова с огромным удовольствием в лицах поведала им приключение со щукой. А Дом изредка дополнял ее рассказ.

Все удивились и посмеялись такой истории. Посочувствовали щуке. Потом Отрывкин и Ворон поделились своей историей. Громче всех разахалась Сова.

– Ну как так, без меня! – верещала она. – Да я бы этим цветочкам собственноклювно все зубики повыковыривала!

Но после драки кулаками не машут, и Сову быстро успокоили, пообещав, что покажут ей ту полянку и она обязательно споет хором с вылеченными от каннибализма ромашками.

Все уже обсохли и решили еще поплавать, как и было обещано малышне. Опять были визги и писки от восторга.

Когда все вылезли на берег (кроме Васи: она заплыла подальше в заводь, посмотреть на очень красивую лилию), Отрывкин задумчиво произнес:

– Знаете, мне будет не хватать всего этого. И Федора, конечно.

Все поддакнули и немного взгрустнули.

– А вы заметили, что из-за повышенного магического фона мы почти перестали передвигаться по-другому? Только телепортацией, – задумчиво произнес Ворон. – Интересно, когда вернемся, это продолжится или нет?

– Продолжится!.. – уверенно начал Отрывкин, но замолчал.

Все тоже примолкли. Потому что из воды выходила улыбающаяся и довольная Василиса. Но она была угольно-черного цвета.

– Вы что это на меня так уставились? – с подозрением оглядела она всю компанию.

– Кисонька, т-ты только не волнуйся, – дрожащим голосом начал Лева, – но ты... вся черная!

– Да хватит вам придумывать! – засмеялась «шутке» мужа Вася.

– Может, загорела? – задумчиво предположил Ворон.

Его слова привели Васю в чувство. Она подбежала к ручью, посмотрела на свое отражение и с диким мявом шарахнулась в сторону, в руки Отрывкина.

– Вася, сейчас вернемся и все исправим! – твердо сказал Отрывкин. – Прекрати истерить и пугать детей.

Услышав про детей, Вася взяла себя в лапы. Дети, правда, не особо и испугались: еще и не такое видывали. А уж мама, ставшая из рыжей брюнеткой, им даже понравилась.

– А знаешь, кисонька, – задумчиво проговорил Лева, – ты мне такая тоже больше нравишься. Что-то в этом такое есть... – И едва успел отскочить от разъяренной Васи. Хорошо, что при этом она молчала.

Кстати, Сове тоже повезло, что она не вставила свои пять копеек. Василиса шутки шутить была не намерена.

Учитывая настрой компании, Отрывкин решил возвращаться. Тем более и Дом был рядом. Он уже просох и нагрелся. И не прочь был вернуться на ставшую родной поляну. Поэтому все зашли внутрь и через секунду были на месте.

Отрывкин побежал к Федору – рассказать, что случилось с Васей. Федор вышел и объяснил горюющей Василисе, что как раз в том месте ручья, где она купалась последний раз, живет такая специальная рыбка. Когда ее заденешь – а это, очевидно, и случилось, – она выпускает черные чернила, как каракатица. Смыть их трудно, но можно.

Федор вынес очередной отвар, поколдовал над ним и отдал Васе. Лева и Вася уединились в ванной. Там Лева как следует промыл густую шерсть жены отваром Федора. Потом еще и своим эликсиром для густоты шерсти. И через время из Дома вышла прежняя Вася с огненной шерстью, которая переливалась на солнце.

– Ура-а-а! – закричали все, и даже Федор. Все были рады за Васю.

Тут на поляне появился Соловей.

– А ты-то где был?.. – накинулся на него Отрывкин, но замолчал.

Такого понурого Соловья он еще не видел. Да и все остальные тоже.

– Погоди, видишь, не в себе он, – заступилась за друга Сова, – совсем с лица спал. С тобой что случилось-то?

Соловей молча лишь помотал головой и сел около крыльца.

– Да ведь он сегодня искал травку специальную для голоса! – воскликнул Федор. – Я ему и показал ее, и рассказал, где найти...

Соловей закивал и показал травку, которую держал под мышкой. И которую, очевидно, уже отведал.

Федор как увидел травку, так и покатился со смеху.

– Да ведь ты сорвал травку с обратным действием! Она голоса лишает. Да, она похожа на ту, которая для голоса, но другого цвета. Твоя трава зеленая, а для молчания – красная. А так они во всем похожи.

– Погоди, хочешь сказать, что Соловей у нас дальтоник? – удивленно спросил Отрывкин.

Но ответила Сова: Соловей вообще не мог говорить.

– Конечно, дальтоник. Я думала, все об этом знают, – спокойно сказала Сова и неожиданно закатилась смехом: – Надо же такому случиться!

Тут все подхватили ее смех. И только Соловей на всех смотрел с укоризной.

Отсмеявшись, Отрывкин произнес:

– Что же вы мне сразу-то не сказали! Это же моментально лечится.

Он вынес мензурку из Дома, налил дедушкиного эликсира, добавил живой воды и дал выпить Соловью. Тот немного успокоился.

– Какого цвета трава? – решил поэкзаменовать Соловья Отрывкин.

– Ты еще спроси, сколько пальцев он видит, – закатилась опять Сова. – Забыл, что он немой?

Отрывкин сконфуженно хмыкнул. Тем временем Федор вынес из избушки дистиллированную воду, в которой плавало несколько веточек каких-то растений, и дал выпить Соловью. У Соловья глаза съехались к носу, и он повалился на бок.

– Ну что такое! – возмутилась Сова. – Грешно смеяться над больными людьми!

– Это так действует травка. Сейчас очнется и будет в норме, – спокойно объяснил Федор.

И точно, не прошло и пяти минут, как Соловей вскочил на ноги, обежал Дом по кругу и выдал такую громкую и заливистую трель, какой давно от него никто не слышал. Все дружно зааплодировали.

– Теперь скажи: какой это цвет? – спросил Отрывкин, показывая красную травинку.

– Красный! – радостно воскликнул Соловей и еще раз выдал трель.

– Лечение прошло успешно, – важно, но улыбаясь произнес Отрывкин. – И если уж все в сборе, не пора ли нам поужинать? И солнце село, пока мы тут лечебой занимались.

Дом гостеприимно распахнул двери: ужин уже давно всех ждал. А после ужина, как всегда, ждали байки старого Ворона.

Глава 15. Все хорошо, что хорошо кончается

Утром, собравшись за завтраком, друзья немного поговорили о том о сем. Разговор свернул на тему болезни Отрывкина.

– Как думаете, – начала Сова, – сможет ли Федор вылечить Отрывкина?

– Конечно, сможет, – уверенно ответил Ворон. – Он мудрый, с опытом и очень мощный маг. Ему природа помогает. А еще он должен будет это сделать вместе с Отрывкиным, чтобы на Отрывкине не сказались никакие побочные явления.

– Это все, конечно, хорошо, – промолвил Соловей, – но когда это все будет? Вот это вопрос.

– По-моему, уже никакой это не вопрос, – пробормотала Сова. – Я в окошко вижу, как к нам Федор бежит. Не иначе, что-то случилось.

Все повскакивали с мест и вылетели из Дома навстречу бегущему Федору. Федор бежал и улыбался до ушей, радостно размахивая руками.

– Ой, что-то не нравится мне это, – произнес Лева, – как бы не вышло чего.

Наконец Федор к ним подбежал и с ходу радостно выпалил:

– Настой готов! Он стал ярко-зеленого цвета и абсолютно прозрачным! А это значит, что прямо сегодня можно приступить к заключительному этапу лечения Отрывкина.

Все исподлобья посмотрели на Отрывкина и как-то грустно покивали.

– Вы что, совсем, что ли, не рады, что Отрывкина можно вылечить уже сегодня? – озадаченно произнес Федор.

За всех ответила Василиса:

– Знаешь, Федор, мы очень благодарны тебе за твою помощь, за твое гостеприимство. За то, что ты вместе с Отрывкиным все-таки нашел способ его вылечить. Это очень важно для него, да и для нас всех. Но мы тут поняли, что настолько сроднились с тобой, с этим местом, со всем тем, что нас окружает, что нам будет очень грустно тебя покидать. – Василиса закончила, привычно вытирая глаза хвостом.

Федор оглядел всю компанию и понял, что почти у всех глаза на мокром месте. У него самого они стали тоже подозрительно пощипывать.

– Ребят, да вы что! Мы же не навек расстаемся! – воскликнул Федор. – Я и сам не хочу с вами расставаться: я к вам привык, вы мои друзья. Вот уж не думал, что, будучи отшельником, заведу в своем медвежьем углу друзей, – засмеялся Федор. – В гости все равно так и так будем друг к другу приходить. Ну или телепортироваться. Вы от меня уже не отвяжетесь. Я теперь сам хочу посмотреть, где и как вы живете, познакомиться с вашим местом силы.

Все радостно загалдели и стали хлопать Федора по плечам и приглашать в гости.

– Ты, Федор, с этим, главное, не тяни, – напутствовала Федора Сова, будто они уже уезжали. – А то вдруг нашу команду вызовут на какой-нибудь аврал. Ты придешь, а нас там нету. Один Дом будет стоять. Но Дом точно тебя будет ждать всегда на своем месте. Если, конечно, в крайнем случае с нами куда-нибудь не полетит, – задумчиво добавила Сова.

Дом одобрительно заскрипел ставнями, выражая готовность ждать дорогого гостя.

Выяснив таким образом все отношения, Федор наконец произнес:

– Итак, дорогие мои, назначаю лечение на сегодня, на два часа дня.

– Вот и хорошо, – произнес Лева, – мы хоть побродим по округе, попрощаемся со всеми местами.

Все закивали, а Федор отправился к себе в избушку заканчивать приготовление к процессу излечения Отрывкина.

– Ой, – произнес Отрывкин, – а я уже было и забыл, зачем мы сюда приехали. Все было у нас настолько классно и насыщенно, что я даже не думал ни о каких болячках.

– И это правильно, – важно поднял крыло Ворон. – Именно это и было моральной и физической подготовкой тебя к лечебному исцелению. Изменять генетику – дело нешуточное.

Все снова согласились и решили пойти прогуляться по окрестностям: попрощаться со ставшими родными местами.

Отрывкинская команда в полном составе (даже малыши пошли) прошлась по всем местам «боевой славы», где она успела отметиться.

Сначала все побывали на ручье, поблагодарили его за гостеприимство, за его ласковые воды. И вдруг из воды высунулась щучья морда.

– Ну вы это... приезжайте в гости, что ли, – проговорила щука, сверкая на солнце железными зубами, – а то без вас скучновато стало. Даже караси какие-то скучные плавают. А уж ты, Сова, будешь у меня здесь особенным гостем. Как только захочешь ушицы из карасиков, я мигом тебе подгоню жирненьких, – закончила щука и улыбнулась.

Если бы кто-то непосвященный увидел ее улыбку, то упал бы в обморок. Но друзья-то знали, что щука улыбается от души и улыбка это приветливая.

Сова поблагодарила щуку:

– Да и ты на нас зла не держи. Правда, мы зубы-то починили, но все-таки...

– Да ты что! – замахала плавниками щука на Сову. – Эти зубы – лучшее, что у меня теперь есть вместе с воспоминаниями о вас!

Она махнула хвостом и скрылась в заводи – пошла, наверное, дальше сторожить своих карасей.

Попрощавшись с ручьем, друзья поспешили в тайгу, на поляну поющих ромашек – так теперь они назывались. Конечно, никто не забыл, какими они были изначально. А что, теперь им всю жизнь это вспоминать? Команда Отрывкина была незлая. У нее просто хорошая память.

Ромашки встретили компанию Отрывкина арией «Улетай на крыльях ветра» из «Князя Игоря» Глинки. Всем очень понравилось, как пели ромашки.

Отрывкин сказал одобрительно:

– Вот и что раньше молчали? Продолжайте дальше радовать всех песнями. Обучайте птиц лесных этим песням. Федор к вам будет заходить в гости и слушать вас.

Ромашки одобрительно закивали и будто (сложилось такое впечатление) заулыбались.

– Без зубов вы гораздо симпатичнее, – пробормотал Отрывкин и вздрогнул, вспомнив приключение, которое чуть не стоило жизни Ворону. Посмотрев на Ворона, Отрывкин убедился, что и Ворон задумался о том же. Ромашки весело закивали головками.

Друзья пошли дальше.

Попрощались они и с рыжими муравьями, которые теперь жили в настоящем доме. Он действительно был похож на дом – теперь уже точно на него никто не сядет отдохнуть, приняв за пенек или еще за что-нибудь. Тот же рыжий муравей, который разговаривал с Левой и Васей, вышел поздороваться с друзьями Отрывкина и заодно с ними попрощаться. Он поблагодарил за то, что́ они сделали для его народа, и добавил, что их никогда не забудут.

– И вообще, приезжайте к нам в гости обязательно! Мы будем вас ждать, – закончил рыжий муравей.

...Отрывкин и компания бродили по тайге, искали уже известные места, где с ними что-либо приключилось, и воспоминания текли рекой.

– Что мы все вспоминаем и вспоминаем! – возмутилась Сова. – Будто мы уже отсюда уехали, и навсегда. А мы даже еще и не уехали. И неизвестно, когда уедем.

– Ты на что намекаешь? – спросил Ворон.

– Да ни на что я не намекаю, – огрызнулась Сова. – Мы Отрывкина еще не вылечили. А то назначили день прощания, как в пионерском лагере. Только там были дни встречи с родными. Ходят тут все, понимаешь, и настроение портят. Ну, уедем мы на какое-то время. Но мы же обязательно вернемся. Как можно не вернуться в такую красотищу! Магией подпитаться было бы не худо.

– Ну да, Сова, – усмехнулся Лева, – ты у нас птица практичная. Куда же без подпитки-то. И я бы сказал, что мы еще приедем и сами это место подпитаем, чтобы не скучно было без нашей магии.

– Это точно, – произнесла Василиса, – уж что-что, а скучно с нами не бывает.

Все дружно засмеялись и пошли обратно к Дому, так как время подходило к назначенным Федором двум часам.

Возвратясь к себе на поляну, все увидели, что Дом уже нервно переминается с угла на угол и тревожно поскрипывает. Дом тоже нервничал, переживая о том, чем закончится лечение Отрывкина. Еще он был взволнован предстоящими хлопотами по отъезду.

– Ну ты-то что нервничаешь? – произнес Отрывкин. – Все свое у нас в тебе. А перемещаемся мы теперь, как ты сам знаешь и умеешь, только телепортацией, чтобы времени не тратить и не уставать в дороге. Координаты ты знаешь.

Дом согласно хлопнул ставнями и успокоился.

Тут на крыльцо своей избушки вышел Федор и позвал Отрывкина: мол, пора. Вся команда расселась на поляне перед избушкой в ожидании.

Отрывкин скрылся за дверью.

В избушке Федор протянул Отрывкину ковшик с настоем и приказал выпить. Отрывкин с опаской поглядел на ярко-зеленую жидкость. Закрыл глаза и мужественно выпил все до дна. Как и велел Федор.

...Снаружи сидели друзья и ждали. Через какое-то время в избушке раздался хлопок, потом дикий крик. Ну а потом дверь слетела с петель и из избушки пулей вылетел Федор с вытаращенными глазами – за ним по пятам гнался гигантский полутораметровый паук с восемью ногами, все тело которого было покрыто жестким рыжим волосом. Намерения у паука были явно недобрые. Но когда друзья Отрывкина подняли глаза, они увидели, что голова у паука – это голова Отрывкина.

Отрывкин был вне себя. Он кричал, ругался и гнался за Федором. И даже пытался в него плюнуть, но неудачно. Зачем он это делал? Тут у друзей мнения разделились. Сова говорила, что, мол, догонит – убьет. Ворон возражал, что, мол, Отрывкин не такой кровожадный. А чтобы не мешать никому, вся их дискуссия шла на ближайших деревьях, которые находились вокруг поляны. Поэтому друзьям было все видно, при этом они находились вне доступа Отрывкина. Несмотря на его размеры.

Отрывкин некоторое время гонял Федора по поляне, периодически крича: «Ты что сделал?! Как я теперь в таком виде жить буду?!.» И все в таком духе.

– Ну, вид, конечно, не ахти, но жить можно, – задумчиво бормотала Сова, забираясь повыше на ветку. – Что уж так расстраиваться-то?

– Ага, а ты пониже спустись, он тебе сразу и объяснит, что тут расстраиваться, – ехидно посоветовал Соловей. – А то ишь, на верхушку дерева взобралась и советует.

– Сейчас кое-кто будет со свернутым клювом, – агрессивно проворчала Сова, – чтобы свои замечания впредь при себе оставлял.

– Существует пять стадий принятия, – задумчиво вклинился Лева. – Отрывкин сейчас на первой стадии: отрицания.

– Ты это о чем, а?! Намекаешь, что Отрывкину вот это все надо будет приня́ть? Хочешь, чтобы наш Отрывкин принял э́то?! И в результате остался монстром? Да ты... ты... ты даже не тапка! Лапоть ты, вот кто!

Сова, рассвирепев, так подскакивала на своей ветке, что чуть не упала прямо под лапы пробегающему внизу Отрывкину. Вниз полетела лишь кора и шелуха с ветки.

Отрывкин чуть притормозил, поднял голову, оскалился – и плюнул вверх ядовитой слюной. Он попал себе на лапу и с еще бо́льшим остервенением, подвывая и выкрикивая ругательства, погнался за Федором.

Сова примолкла. Федор тем временем на бегу откусывался от агрессивно настроенного Отрывкина.

– Это не я неправильно что-то сделал! – запыхавшись, успел выкрикнуть Федор перед очередным крутым виражом. – Это твоя магия скорректировала результат! Никто от этого не был застрахован!..

Федор кричал из последних сил, пытаясь спрятаться за ближайшее дерево от лап Отрывкина.

Чего добивался погоней Отрывкин – никто не понимал. Некоторые, конечно, рассматривали всякие гипотезы. Но этих некоторых быстро затыкали. Настроение этих некоторых от такого обращения не улучшалось.

– Федор, ну и что это такое? – успел прокаркать Ворон, пока Федор пытался влезть на дерево.

Почему-то и Отрывкин, и Федор напрочь забыли, что умеют левитировать. И это хорошо! Страшно подумать, чем бы все могло закончиться. Такие мысли посетили Соловья.

– Да не знаю я, не знаю! – кричал Федор с дерева Ворону. – Ничего лишнего я туда не добавлял! Очевидно, какой-то ингредиент отрывкинская магия сочла инородным телом и таким образом решила защитить Отрывкина.

Видно было, что Федор из последних сил пытается оторваться от Отрывкина на дереве и вот-вот свалится от усталости.

Ворон принял командование на себя. Он громко клацнул клювом, и сразу же на поляне, помимо компании Отрывкина, появился Алешка.

– Так, сейчас не до рассуждений! – четко прокаркал Ворон. – Быстро беремся за руки-лапы-крылья и становимся в круг! Каждый говорит от себя по одному заклинанию, которое нейтрализует магию Отрывкина.

– Ты прямо как настоящий прапорщик! – восхищенно сказала Сова. – Где командовать-то научился?..

– Все потом! – оборвал Сову Ворон. – Сейчас не до этого.

Алешка, поняв, что́ происходит, удивился лишь размерам, которые принял Отрывкин. Он, восхищенно открыв рот, только и делал, что бормотал:

– Ну ты, Отрывкин, даешь!..

Всё сделали так, как сказал Ворон: встали в круг, взялись за руки-лапы-крылья (малышей, конечно, не взяли) и каждый произнес то заклинание, которое счел нужным. Причем так получилось, что каждый произнес свое заклинание – ни одно не повторилось. Как только все было произнесено, Ворон громко клацнул клювом, Соловей свистнул, Сова махнула крылом, а Вася с Левой – хвостами.

Отрывкина свернуло в узел, так что одни глаза остались торчать наружу, потом раскрутило и шмякнуло о реликтовую сосну, потом все заволокло вонючим туманом. Когда он исчез и все прокашлялись и вытерли слезы, они увидели на земле Отрывкина, который сидел и блаженно улыбался. Федор, который сидел в изнеможении, прислонившись к стволу сосны, произнес:

– Ну вы даете...

– Да, мы такие! – гордо произнесла Сова, с любовью посмотрев на Отрывкина. – Мы еще и не такое можем.

– Кто бы сомневался, – пробормотал себе под нос Федор.

– Главное, чтобы слюни не пустил, – обеспокоенно сказала Сова, наблюдая за улыбающимся Отрывкиным.

– Да тьфу на тебя, – с досадой сказал Лева.

Отрывкин окончательно пришел в себя, пересчитал свои руки-ноги и окончательно успокоился.

– Все нормально, ребят! – весело воскликнул он. – Вы все большие молодцы. Я – это опять я.

Все обрадованно засмеялись и защелкали клювами, крыльями и хвостами, выражая одобрение. А Ворон прищурился, глядя на Отрывкина.

– А ты, Отрывкин, ведь здоров. И теперь тебе можно хоть сто детей иметь. Если у них и проявится магия, то только положительная и усиленная, – с облегчением закончил Ворон.

Все приняли это известие с воплями радости.

Сова успела проговорить:

– Ну еще бы не усиленная магия... – И растроганно закончила: – С таким-то папашей.

Все искренне радовались за Отрывкина, а он – больше всех. В честь его излечения (Федор, кстати, его проверил еще раз и подтвердил вердикт Ворона: здоров) вся компания решила устроить пир на весь мир.

Тут уж Дом расстарался – чего только не было на столе! (При этом обычно добавляют: «...и этого не было, и этого не было». Но в Доме, конечно, было все.) Присутствовали все любимые яства, разные деликатесы.

Федор решил угостить друзей пенным медом, которого они еще не пробовали.

– Вот это дело! – одобрительно заухала Сова. – А то мы все дедулин элексир на водной основе с валерьянкой и пустырником потребляем... иногда, для хорошего настроения и успокоения нервов. А вот пенного меда мы ни разу не пробовали.

И пир пошел своим чередом. Все веселились, шутили, клялись в вечной дружбе. А потом Сова не утерпела и, отведав пенного меда, которым ее угостил Федор, пустилась в пляс с Соловьем под музыку. Ворон ревниво на них поглядывал, пока не закружился в танце с Васей. Тут уж Лева разнервничался.

Отрывкин сотворил плейлист нон-стоп с зажигательными танцевальными мелодиями, да и просто хорошей музыкой для «послушать». А когда натанцевались, Отрывкин щелкнул пальцами и зазвучала приглушенная мелодия «Колыбельной Клары» из «Порги и Бесс» – начались душевные разговоры.

– Вот ты мне скажи, – допытывалась Сова у Алеши, – вот как ты понял, что мы нуждаемся в твоей помощи? Это Ворон тебя позвал?

Алешка отвечал:

– Знаешь, Сова, как-то вдруг стало очень холодно и неуютно. И я почувствовал, что с Отрывкиным происходит беда. Это первый раз у меня такое ощущение. А ощущениям своим я доверяю. Поэтому я руки в ноги – и быстрее в ваш камин, на поляну. Ну а там ты знаешь, что было.

– Это уж точно, – хмыкнула Сова, – было так было. Неподготовленному человеку мало бы не показалось. Вот уж никогда бы не подумала, что Отрывкин может превратиться в такое чудище. Он ведь у нас добрейшей души человек.

– Вот и я думаю, – проговорил Соловей, – чтобы превратиться в чудовище, надо, чтобы в душе было много темной магии. А у нашего Отрывкина ее отродясь не было.

– Я думаю, – произнес Ворон, – что в Отрывкине сработала как раз та часть магии, которая отвечала за его болезнь. То есть за генные изменения. А отвар Федора выявил эту часть магии наружу, после чего мы смогли ее уничтожить. Думаю, Отрывкин сам не подозревал, что́ было причиной его генных нарушений.

– Люблю думающих людей, – с апломбом заявила Сова.

– Вообще-то, – сказал Лева, – я думаю, что это дедуля ему подсуропил, когда из внука делал мага, не зная, что внук уже маг. Вот все и наложилось. А так как магии были абсолютно разные, то продублировать друг друга полностью они просто не смогли. Вот оставшийся, непродублированный кусочек и стал тем самым изъяном, который мы видели в виде Отрывкина-паука. Здорово я сказал? – самодовольно закончил Лева.

– Ты сказал не только здорово, – улыбнулся Ворон, – но и абсолютно правильную вещь. Настой Федора действительно выделил фрагмент магии, не соответствующий магии Отрывкина. Так что теперь Отрывкин полноценный и, самое главное, цельный маг. И может жить полноценной жизнью: влюбляться, разлюбляться, детей иметь хороших и здоровых. А самое главное, у детей не будет никаких ненужных мутаций.

– Вот это здорово! – радостно воскликнула Сова, которая была уже вполне счастлива от знакомства с пенным медом. – Вот это я понимаю! Вылечили так вылечили! А то знаете, как с этими врачами-то бывает? Придешь к нему, а он одно вылечит, а другое отрежет как ненужный элемент. А ведь этот элемент может стать крайне необходимым в определенной ситуации... – уже невразумительно закончила Сова.

Неожиданно ее поддержал Федор.

– Да уж, хорошо, что Отрывкину не пришлось обращаться ни к каким врачам, знахарям и магам-недоучкам, – произнес он. – А то бы отрезали какой-нибудь важный орган и сказали, что так и было. И что они здесь ни при чем. И что вы сами таблетку неправильной стороной под язык положили.

Вся компания засмеялась.

Федор, кстати, тоже был вполне счастлив и доволен исходом своего лечения. И он не уставал поражаться отрывкинской компании, без которой сам Отрывкин мог бы навсегда остаться гигантским пауком.

При этой мысли Федор содрогнулся.

Компания продолжала петь, гулять, общаться. И продолжалось это довольно долго.

Когда все уже подустали, Отрывкин неожиданно произнес:

– А давайте-ка напоследок Ворон расскажет какую-нибудь байку? А то когда еще свидимся?

– Что значит «когда»? – возмутился Федор. – Ворон мне, например, обещал телепортировать свою книгу, которая будет называться «Байки старого Ворона». Мы уже точно об этом договорились. И сейчас я бы не отказался от очередной байки.

Все с удовольствием приняли предложение Отрывкина и переместились в библиотеку. Почему-то именно в библиотеке байки Ворона звучали по-особенному уютно. И каждый воспринимал их и любил по-своему. Общее было одно – они всем нравились.

Сова прихватила с собой глиняную бутыль с напитком, подозрительно напоминающим пенный мед, пробормотав: «Зря, что ли, добру пропадать». Соловей пристроился рядом. И они периодически прикладывались к бутыли. Правда, и Лева не отказывался от предложенного. Вася прижалась к теплому боку мужа, а вокруг них пристроились котята и крысята. Отрывкин, Федор и Алешка развалились в мягких креслах. Манюня устроилась в уютном уголке около камина.

В такой теплой атмосфере Ворон начал рассказывать прощальную байку...

Послесловие

«А что, вроде неплохо получилось, – подумал Олег Отрывкин, симпатичный, подающий надежды молодой ученый, откладывая паркер. – Отпуск пролетел незаметно. Надо будет Женьке дать почитать, пусть заценит. А за диссертацию через недельку засяду».

Он поставил большую жирную точку на листе с надписью: «Отрывкин. Необычные истории старого Дома».

Олег не обращал внимания на то, что автоматически пощелкивает пальцами, а его старый Дом улыбается всеми бревнами, половицами и витражами, думая, какие замечательные истории он может рассказать; что Ворон, который поселился у печной трубы, продолжает что-то писать, поскрипывая пером; что на кухне готовится, судя по запаху, умопомрачительный ужин (правда, неизвестно кем); что наверху, в одной из спален, красавица мейн-кун со своим мужем-львом размером с крупную собаку занимаются подросшими котятами; что в мансарде о чем-то шепчутся Сова, соскучившаяся по своей прапорщицкой фуражке, и Соловей, который уже давно перестал кашлять; что в комнатке за кухней тихо попискивают подросшие крыски, обсуждая что-то свое; что в библиотеке около камина дремлет металлический прибор, похожий на гибрид небольшой черепахи и божьей коровки, с ярко-желтыми пятнышками на спинке.

И уж совсем он не заметил, что на поляну перед Домом бесшумно опустилась пара красивых, но некрупных дракончиков: один был угольно-черного цвета, другой – изумрудного.

«Мастер я на выдумки!» – удовлетворенно думал в это время замечтавшийся Отрывкин.