Салини Голденберг

Последний охотник на демонов

Salinee Goldenberg

THE LAST PHI HUNTER

Copyright © 2024 by Salinee Goldenberg

Translation rights arranged by Jill Grinberg Literary Management, LLC and The Van Lear Agency LLC.

All rights reserved.

Перевод с английского Евгении Некрасовой

Иллюстрация на обложке BARSUK

Карты 7Narwen

© Е. Некрасова, перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава первая. Охотник

Двух одинаковых фи не встретишь, но каждый Ненасытный дух и демон в старом Сайораме имели нечто общее – все они когда-то были людьми. Это делало их куда опаснее любого существа, хоть живого, хоть мертвого.

Сидя на ветви высокого дерева чамчури, Экс следил за конг коем^[1] и молил всех дэвов^[2], чтобы тот клюнул на приманку. Молодой охотник на фи даже дышать боялся. Каждый его мускул был напряжен, темные глаза внимательно смотрели вперед из-под жуткой маски кхон^[3], а его тело было столь же неподвижным, как и само дерево.

Ненасытный дух сделал два осторожных прыжка вперед на единственной ноге, дергая кошачьими ушами и крутя головой на совиной шее во все стороны. Бледная серо-зеленая кожа, покрывавшая его плоть, растягивалась в такт нервным подрагиваниям.

Терпение. Экс чуть ли не слышал слова своих наставников. Терпение – одно из наших величайших орудий.

Но как только фи оказался в зоне досягаемости Экса, ему потребовалось все его терпение, чтобы удержаться и не пронзить тварь вполне себе реальным оружием. Этого гада он выслеживал уже три дня и три ночи, не смыкая глаз и позабыв о еде. Примерно половину потраченного времени он провел здесь, в Вечносущем – мире духов и магии, протекавшем между нитями мира физического и мира дэвов.

Для охотников блуждать в Вечносущем было в порядке вещей. Здесь цвета были достаточно яркими, чтобы почувствовать их вкус – острый красный, мягкий голубой, сладкий как солнце желтый. Запахи читались как движение и история – след и возраст застарелой крови. Звуки были четче. Экс мог слышать липкое чавканье слюны в пасти фи и низкий, искаженный гул темной энергии, исходивший от его укрытия.

Однако погружение в Вечносущее и возвращение обратно подобно голодному карпу кой выматывало Эксу нервы. Он мечтал о горячем ужине и теплой постели, но больше всего ему, конечно же, нужны были деньги, чтобы расплатиться по счетам. В скором времени Экс должен был вернуться в гильдию, и он боялся гнева наставников, если принесет слишком мало. Опять.

Он стиснул ладонь на рукояти своего цепного клинка, когда конг кой приблизился к груде мяса, в которую превратилась некогда самая толстая макака в этом лесу. Фи наклонился, дергая трубчатым рылом. Высунув язык, он лизнул тушу. Нюхнув еще раз, тварь резко дернулась вверх, повернув шею назад, в сторону того, что его встревожило. Экс, тихо выдохнув, закатил глаза и стиснул зубы.

Мгновение спустя фи вернулся к туше, явно решив, что услышанное не стоило отказа от свежей пищи. Волоски на его ушах опустились, и с удовлетворенным ворчанием он вгрызся зубами в плоть. Вот и шанс для охотника.

Экс наклонился вперед, упираясь ногами в ветку.

В листве наверху Экс услышал шорох и краем глаза заметил быстрое движение. К ним осторожно приближалась группа обезьян, ведомая столь же жирной макакой, как и та, которую сейчас жрал фи. Они пялились на хлюпающего пищей конг коя, что-то бормоча. Затем самая большая и волосатая самка злобно уставилась на охотника своими темными глазами. Экс слегка покачал головой в неубедительной попытке передать, что нет, это не он убил ее супруга, что ему очень жаль, и...

Она издала пронзительный вопль, и обезьяны, вереща, поспешно разбежались. Конг кой резко поднял голову. Смертные животные Ненасытному духу были не страшны, но взгляд его блестящих желтых глаз встретился со взором охотника.

Фи громко выкрикнул свое имя:

– Кой!

И Экс прыгнул.

На полсекунды позже, чем хотел.

Он не попал по голове, но приземлился на тело. Они сцепились. Конг кой пытался бить его своими тощими, как ветки, ручонками. Да, руки у него были иссохшими и бесполезными, но то, что они у него вообще были, указывало, что в его теле могут быть и другие вещи. Ценные вещи. Второй череп? Многоглазый паразит с кучей когтей? Покрытое льдом сердце?

По мере того как гипотетическая ценность конг коя возрастала, в голове Экса появлялось все больше навязчивых мыслей о лапше бами с креветками, жареной рыбе с острым чили и базиликом, маринованных перепелиных яйцах, рисе, ханглайском карри...

Фи заскрежетал зубами, заплевав ошметками своей отвратной трапезы маску Экса, закрывавшую все лицо охотника. Зубы зацепились за часть брони на предплечье, возле локтя. Одно из креплений тут же треснуло, что явно порадовало фи. И Экса – тоже, поскольку зубы фи всегда пользовались спросом, а эти были неплохого размера.

Учуяв кровь, конг кой захихикал и попытался оторвать оставшуюся часть руки охотника. Но Экс, подняв другую руку с оружием, нанес удар.

Он рассек липкую тошнотворно-серую плоть бедра, и тварь недовольно заверещала, прижавшись мордой к маске Экса. Но затем тварь отстранилась, словно обжегшись – она узнала узор, свидетельствовавший о том, что человек перед ней был далеко не обычным дровосеком.

«Охотник! – беззвучные слова конг коя пронеслись через Вечносущее, и страх хлынул ледяными волнами. – Подожди! Это не я убил...»

«Ты знаешь, зачем я здесь», – ответил Экс.

Экс сунул руку в пасть фи по локоть и прижал его к земле всем своим весом.

«Охотник, это был не я! Ты совершаешь ошибку! Я приведу тебя к настоящему убийце, только отпусти меня!»

Первое правило охоты на фи – никогда не заключай с ними сделки. Фи всегда лгут.

Надавив, Экс разломил челюсть твари пополам. Фи дернулся раз, а затем затих.

Видя, как гаснет свет в глазах твари, Экс вспомнил о втором правиле – фи смертоноснее всего после смерти. Нужно убедиться, что он истек кровью.

Большинство из них умирали лишь единожды, некоторые вовсе не могли истекать кровью, но стоило проявить терпение. Охотники зачастую ждали часы или даже дни во время охоты, так что пара минут погоды не сделает.

Эксу казалось, что это скорее было не правило, а эдакая мантра – напоминание, что призраки когда-то были людьми, и решения, которые они приняли во время своей жизни, привели их к такой кармической судьбе. Жестокость – это нормально.

Мысли Экса прервал зевок. Что ж, у твари был шанс восстать и, наверное, она решила, что не хотела бы до конца своего жалкого существования раз за разом погибать от руки злобного и жадного охотника на фи.

Быстро оценив части тела фи, Экс заключил, что самыми ценными были его ноги, в особенности – кривые желтые когти, что начали слоиться, когда он по ним постучал. Старейшины щедро наградят его за убийство духа, но половина уйдет гильдии. А вот деньги за продажу частей тела пойдут в его карман.

– Кой!

Коварный фи отшвырнул Экса здоровенной ступней – он врезался в дерево и упал, осыпанный кусками коры. Тактика отложенного возрождения. Неплохо. Затем фи поскакал прочь, словно однолапый заяц.

Заметив, что его клинок все еще торчал в бедре твари, Экс вовремя перекатился, чтобы ухватиться за прикрепленную к оружию цепь. Конг кой неловким скользящим прыжком влетел в заросли, протащив Экса за собой. Густой кустарник хлестал его своими ветвями, а камни царапали тело. Но охотник не отпускал тварь, прыгая по грязным замшелым корням и распугивая встречавшихся на пути ночных животных.

Обмотав цепь вокруг своей руки, Экс потянулся к фи, проклиная его с каждым рывком.

Прими свою судьбу, гадина.

Тварь, повернув голову, с недоумением воззрилась на Экса. Отвисшая сломанная челюсть болталась, словно петушиная бородка.

Прошу тебя, охотник! – страх превратился в ужас, холодный и острый, словно ледяной бриз. – Клянусь, я больше никогда не буду убивать! Пощади меня, и я обещаю, что...

Ты виноват не только в том, что хочется мне кушать.

Они вылетели из зарослей, и конг кой мордой врезался прямиком в крепкую, как железо, кору огромного тикового дерева обхватом не менее десяти саженей. По инерции Экс пролетел вперед, врезавшись и в дерево, и в призрака.

Если уж его нельзя убить клинком, придется прибегнуть к магии.

Конг кой извивался, словно попавший в западню червяк, и всячески пытался укусить охотника, но со сломанной челюстью у него не особо получалось. Экс отвесил ему быстрый удар, а затем прижал его ногу к земле.

Бормоча на беззвучном языке слова, которые ухо человека или фи не способно было уловить, он воззвал к Дымящейся длани Аневана.

Кончики его пальцев загорелись подобно углям. Сияя темно-красным светом, раскаленная магия закапала на ногу конг коя, прожигая плоть и кость. Конг кой выл, покуда Экс выжимал из заклинания все, что можно, повышая его силу. Колено фи расплавилось, и нога распалась на две дергающиеся части. Ярко-белая кровь выплеснулась одним потоком, который в конце превратился в тоненькую струйку, словно при опорожнении мочевого пузыря.

Выдохнув, Экс вернулся на обычный уровень восприятия, и яркое Вечносущее рассеялось. Теперь он был в темноте. Он скривился от внезапного жужжания насекомых и безвкусного воздуха. Возвращение в немолчный мир смертных, или, как его называли некоторые охотники, в Мир людей, Длинный день, Завесу или в Слепоту – вариант, который ему нравился больше остальных, – всегда было горьким потрясением.

Быстро вознеся благодарность Первому Охотнику за столь обильную жатву, Экс, тихонько напевая себе под нос, занялся делом: вынул глаза конг коя и сунул их в мешок, язык свернул и запихнул в банку, все зубы выдрал, а потом снял кожу и мускулы в надежде найти что-то еще ценное.

Увы, ничего особенного он не нашел. Отложив основные органы конг коя, он выкинул оставшиеся в кучу для Пса – спутника, порой сопровождавшего Экса на охоте. Ему понравятся снятая кожа, тонкие косточки и тягучие сухожилия, когда он по нюху придет к месту добычи.

Напоследок Экс приберег выпуклый живот конг коя. Хорошему настроению пришел конец. Медленно выдохнув, он вонзил свой разделочный нож в разбухшую утробу, осторожно ведя лезвие по краю. Он отвернул кожу от разреза... и увидел полупереваренное лицо последней жертвы.

Маленький мальчик. Достаточно маленький, чтобы конг кой смог целиком заглотить большую часть его головы.

Короткие волосы мальчика прилипли ко лбу от кишечной слизи, а его веки были закрыты так, словно он мирно спал. Остальные пропавшие жители деревни превратились в полупереваренный комок расколотых костей, пятнистой плоти и спутанных волос. Оторванные пальцы хватались за пустоту, а зубы среди потрохов блестели, словно самоцветы. Трудно было распознать в этом всем людей, однако охотник нашел какие-то украшения, которые помогли бы опознать часть жертв. Экс был уверен, что их близкие наверняка обрадуются тому, что гада прикончили.

Выуживая эти крохотные безделушки из месива, он чувствовал, как в его груди бурлит гнев. Какой же ужас, наверное, испытал этот маленький мальчик, когда чудовище погналось за ним во тьме, загнав в угол. Остаточный ужас жертв пропитывал свернувшуюся кровь вонью страха, холодом и тяжестью ощущался на его ладонях.

Третье правило охоты на фи – используй их страх. Охотники и фи куда ближе друг к другу, чем к остальному миру живых. В такие моменты он вспоминал, почему, несмотря на свою чудовищность, фи знают, что такое страх. Больше всего они боялись людей вроде него.

Экс положил голову мальчика в отдельный мешок, а затем вывалил неузнаваемые останки деревенских жителей на кучу отбросов.

Быть может, охотники на фи чем-то и были похожи на своих жертв в плане сил и духовной магии, но Экс верил, что во всем остальном он был человеком. Даже если другие были с этим в корне не согласны.

Глава вторая. Эскорт

Несмотря на то что Экс несколько отставал от графика, ему предстояло совершить еще один ритуал после охоты.

За голову конг коя, которую он бросил у дома старейшины, охотник получил лишь часть ожидаемых денег – старик сослался на неурожай. В качестве компенсации он выдал расписку на бесплатный обед в таверне и пообещал свести Экса с дочкой кузнеца. Честно говоря, предложение провести время в компании было весьма соблазнительным, а путь весьма долгим, но на это у Экса времени не было. От встречи с девушкой он отказался, однако на обед все же согласился.

Ворча под нос, он отправился в общинную едальню-кабак на деревенской площади. Это было широкое строение без стен с шатровой крышей, защищавшей от дождя, а пол был покрыт нестругаными тиковыми досками, на который можно было плевать без зазрений совести. Здесь было полно немытых крестьян, брюзжащих и хохотавших за плошкой дымящейся свиной похлебки и бутылочкой рисового вина. Коренастые и здоровые упитанные мужики с кисло пахнущими подмышками, от которых начинались руки толщиной с голову Экса. Между ними сновали не первой свежести разносчицы, огрызаясь на тех, кто пытался их лапать, или же открыто флиртуя. Те, которые помоложе, призывно приспускали свои слабо завязанные на груди саронги.

Повидав одну провинциальную деревушку у Долгой дороги, можно сказать, что повидал все. Эта так же мало чем отличалась от остальных. Экс оперся на барную стойку, где мужчина постарше поставил ему особое блюдо от шеф-повара на сегодняшний вечер. Он косо посмотрел на охотника, но ничего не сказал.

Свинину Экс не жаловал, но после трех дней голодовки и магии готов был сожрать и свиные потроха. Хорошенько приправив плотную пышную лапшу большим количеством хлопьев чили и рыбного соуса, голодный охотник уже и не чувствовал толком вкуса, прежде чем еда падала в желудок. Доев все до последней крошки, он швырнул пустую плошку на стол, сдерживая отрыжку.

Затем настал черед вина. Ему надо было очень много вина, чтобы смыть досаду по поводу того, что его снова обдурили. Те части, которые он добыл с конг коя, должны были покрыть недостачу, если, разумеется, ему удастся их продать. Ежегодная Встреча охотников должна была состояться через неделю, и если он явится в гильдию, не заплатив свою долю... ох, какой же это будет позор.

Музыкант-оборванец нерешительно играл на деревянной флейте, тогда как сидевший рядом с ним товарищ невнятно бормотал слова политически окрашенной баллады, в которой не было и намека на тонкость.

В северной провинции Након ненавидеть правительство было довольно популярно. Великая столица была далеко на юге, между тремя реками и морем. Несмотря на очевидную нелюбовь к престолу, эта деревушка все еще стояла, а ее жители все еще были живы. Они все еще набивали татуировки сак лек, обозначавшие, что они служат королю, а не поддерживали Восстание Неуемных дождей.

По мере того как мысли его наполнились приятным гудением, губы Экса расплывались в улыбке. Оставалось найти еще одного фи до возвращения в столицу, и, если у него все получится, ему больше не придется думать о позоре или долгах.

– Ты ж здесь был пару дней тому назад, верно? – спросил старик, принеся Эксу вторую бутылку вина. Обвисшая темная кожа на его руке подрагивала, когда он протирал стойку тряпкой, устраняя последствия трапезы.

– Ага, – встречался со старейшиной, который обещал куда более щедрую награду. Но об этом Экс решил умолчать.

– Я думал, что ты тут просто проездом. Зачем вернулся-то? За девкой, что ли?

– Можно и так сказать.

– А, дочка кузнеца, верно? Она здоровая, волосы у нее черные да мягкие, словно полночный шелк, да и ей срочно нужен муж.

– Заточу свой меч в следующий раз, – сказал Экс. Мужчина фыркнул – судя по всему, он был в хорошем настроении. – У меня встреча с озерной ведьмой.

Дяденька замер, сжимая тряпку в кулаке, и по его пальцам побежала струйка мутной воды.

– Ой не стоит идти тебе по лесу, чужак. Там конг кой водится.

– Уже нет. – Экс ухмыльнулся и горделиво приоткрыл полуплащ, показывая эмблему, вышитую на нагрудном кармане его одежды. Символ этот был всем известен и использовался он с тех самых пор, как нога человека ступила в дикие земли. Когда где-то появлялся доставлявший проблемы фи, местные вырезали или рисовали две диагонально пересекавшиеся линии на деревьях вокруг. Зачастую они оставляли под метками подношения в попытке успокоить особенно агрессивных. Затем, после того как охотник разбирался с призраками и демонами, предупредительные знаки перечеркивали одной горизонтальной линией, завершая тем самым символ.

Орден охотников на фи.

Музыкант в тот момент свою балладу уже завершил, и в таверне повисло редкое мгновение тишины, и тут дядюшка спросил:

– Охотник на фи? Здесь?! – Он отпрянул, словно Экс плюнул ему в лицо.

Скрежет ложек по дну плошек и разговоры тут же затихли, и ему не нужно было крутить головой, словно конг кою, чтобы понять – все взоры обратились к нему.

Дерьмо. Довыпендривался. Старейшина обратился за помощью к гильдии, а не к Сангхе^[4] за молитвами. Это же уважение, верно? Экс предполагал, что местные разделяли веру своего предводителя в охотников на фи.

Правда, ему маловато заплатили. Кажется, он принял практичность за уважение.

Экс допил свое вино залпом и положил на стойку монетку.

– Спасибо за суп, дядь.

После чего направился на выход, однако ему преградил путь бородатый и неприлично толстый мужик, вместе с двумя такими же пузатыми, но не столь бородатыми. Из треугольных вырезов их хлопковых рубах тоже торчали кустистые волосы на груди, влажной после многих часов работы под палящим солнцем. Экс же был молодым человеком с оливкового цвета кожей, которому не помешал бы загар, но... то было из-за того, что работал он преимущественно ночью. Это напомнило ему о том, что он обещал ведьме прибыть к рассвету, а темные и весьма ревностно охранявшие свою территорию духи все еще бродили по этим лесам.

– Что, улепетываешь средь ночи? – Самый большой из них скривился, обнажая редкие зубы в зарослях густой бороды.

– Вообще-то я просто ухожу.

– Хах. Знаю я вашего брата. – Он сморщил нос, словно бы это от Экса воняло. – И нам не нравится, когда шептуны шляются по нашим землям.

– Не вижу в этом проблемы. – Экс изобразил озадаченность. «Шептуны» – далеко не самое неприятное прозвище для тех, кто использует низшую магию. Впрочем, уважительного в нем тоже ничего не было. Он не практиковал такую магию, но большинство простолюдинов не различали магию копавшихся в могилах некромантов и высокородных чародеев. И Экс сомневался, что они понимают, в чем отличия «серой» магии, которую использовали охотники. – Я уже ухожу.

Он было сделал шаг вперед, надеясь, что его пропустят.

Не пропустили. Взгляд глаз-бусинок толстяка скользнул к поясу Экса, где висели его инструменты – был там и охотничий кинжал, и цепной клинок, и разделочный нож. Обычно Экс не светил оружием на людях, но он слишком торопился наесться и напиться, потому и не убрал его.

– И зачем тебе это все? – Толстяк указал на пояс. – Мертвых раскапываешь?

– Ну, для начала, этим я убил конг коя, который сожрал... скольких там? – Экс наигранно задумался. – Ах да. Четырех человек, и только за этот месяц. Включая...

Слова замерли на его устах при воспоминании. Он видел мать погибшего мальчика, зашедшую в дом старейшины, когда он выходил. Несмотря на черные круги после бессонной ночи под ее глазами, она была не старше его самого. Но отчаянный вопль, послышавшийся из дома, звучал как слившиеся воедино крики отчаяния всех матерей мира...

– Лжец. – Мужчина ткнул пальцем в лицо охотника. – Наш старейшина уважает Сангху. Он вызвал жреца! Мы шептунов тут не жалуем, так что...

– Я тебя уже услышал. – Теряя терпение, Экс отпихнул руку этого типа. Этот человек явно нарывался на драку и сомнительно, что его получится убедить заняться этим где-нибудь еще. – Давай покончим с этим делом.

Он, не церемонясь, снял плащ и швырнул его на ближайший столик. Туда же с металлическим грохотом полетел пояс. Экс подумывал и накидку снять, но в ней он выглядел внушительнее, особенно учитывая стеганые наплечники. Хрустнув костяшками и шеей, он встал в стандартную стойку Муай Боран^[5].

Остальные посетители таверны собрались вокруг, намереваясь посмотреть на состязание между этими двумя. Пожалуй, ничего веселее мордобоя чужака с местным они за этот месяц не увидят.

Мужик поскреб бородавку у себя на шее и хмуро глянул в сторону своих спутников.

– Что, нет? Будем вести себя как взрослые? Вот и славно, – Экс расслабился и сгреб свои вещи. – Я рад, что мы смогли найти мирное решение. Я бы с вами выпил, но этого дерьма я уже наглотался. Так что... не могли бы вы отойти в сторонку, господин? Вы весьма широкоплечий и...

Тот двинул ему в лицо.

Громко охнув, Экс упал на пол. Таверна тут же разразилась одобрительными воплями. Что ж... может, он выпил чуть больше двух бутылок вина.

Толстяк схватил Экса за ворот и подтянул наверх.

– Зазнавшийся высокогорный ублюдок! – прорычал он, встряхнув Экса. – Да я тобой пол вытру.

Высокогорный ублюдок, еще и зазнавшийся? Да эта деревня в сравнении с деревушками горной провинции, откуда он был родом, была настоящей метрополией.

Экс ударил его открытой ладонью – даже не столько ударил, столько так, похлопал. Больше оскорбил, нежели причинил боль. Толстяк озадаченно на него посмотрел, потом снова озлобился теперь уже на то, что молодой человек особых усилий не прикладывал. Он поднял Экса на ноги и снова врезал ему кулаком по лицу.

Экс, пошатнувшись, повалился на одного из дружков толстяка, а тот взял и двинул ему по затылку. Кто-то схватил Экса сзади за руки.

– Умник тут нашелся, – сказал толстяк, снимая с себя рубаху – видимо, боялся запятнать ее кровью умника-охотника.

– Ну что, выплеснул презрение к себе? – Экс сплюнул кровью.

Мужик ударил его в живот, и толпа снова радостно взвыла. Тот, кто держал его за руки, выпустил его – видимо, ему веселее было наблюдать за тем, как Экса шатало после каждого удара. Как же кружилась голова... но боли охотник не чувствовал. Если он видел, что противник открылся, он отвешивал ему пощечину, но это лишь злило здоровяка все больше и больше. Пока его били, Экс пытался вспомнить заклинание, которое не убило бы его противника и не сожгло все вокруг.

Список был не таким уж большим. И уж если он им уже сейчас не нравился, то его вид во Вечносущем тем более не придется им по душе. Лучше всего дать им зрелище, подождать, пока они устанут и заскучают, а потом потихоньку выбраться из грязи да раны зализать. Может, дядюшка у бара ему от щедрот отжалеет еще одну бутылочку за представление.

– Отпустите его.

Женский голос вознесся над гвалтом грязных мужланов, как гордый клич орла над долиной, полной драных псов. Уверенность в тоне ее голоса заставила Экса непроизвольно вздрогнуть. Толстяк застыл, занеся руку, после чего отошел назад, тупо ухмыляясь. Толпа расступилась перед женщиной, похожей на статуэтку. Они жмурились, словно у нее за спиной сияло солнце.

Перед глазами у Экса после одного особенно мощного удара в челюсть все плыло, и он смог разглядеть лишь две пряди черных, как вороново крыло волос, выбивавшихся из-под ее капюшона. Она была высокой и немного округлой, с мускулистыми руками и большим животом, почти как у того, кто его избивал.

Это что, та самая дочка кузнеца? Нет, этой женщине здесь было не место. От нее пахло жасмином и шелком, ее ездовая обувь была не потрепана, а такую блузку-сабай и чонг крабен – они же запашные шаровары – селянки не носили. Экс удивился, что не заметил ее сразу, как только вошел сюда, но он из седла подался сразу к барной стойке.

– С чего бы мне тебя слушать, шлюха? – Толстяк плюнул ей под ноги.

– Выбирай противников себе по росту, – сказала она.

– Эй, – запротестовал Экс, закашлявшись и сплевывая зуб. – Не такой уж я и маленький.

Но даже будь он чуть крупнее среднего, в сравнении с этим здоровяком он был словно тощая креветка.

– Тебе тут тоже не место, краснокожая, – толстяк шагнул к ней.

Это было его ошибкой.

Одним плавным движением она прыгнула вперед и пнула его ногой прямиком в пах. Пока он падал, она ударила его коленом в лицо. Идеальный стиль муай боран, да еще столь изящный, что и дэвы бы вскричали – подобное узреть можно было лишь на рингах парящего города.

Мужчина упал на пол без сознания. Повисла тишина.

– Еще герои есть? – поинтересовалась женщина.

Мужик, стоявший за Эксом, отпустил его и пошел оттаскивать Толстого, пытаясь сохранять достоинство, насколько это было возможно... но вышло не очень.

Дядька крикнул, приказывая всем возвращаться по своим делам, и музыкант снова взялся за дудку. Попытка вернуть веселье оказалась безуспешной – со всех сторон на очевидно проигравшего Экса неодобрительно косились, от чего у него волосы дыбом на шее вставали. Он мог себе представить, что они думали – жалкая тварь, а не охотник! Его баба спасла?!

Экс вздохнул про себя от тревожной мысли, что музыкант уже наверняка придумывает глумливую песенку про этот случай.

Пора уходить. В конце концов, его ведьма ждет.

– Спасибо, незнакомка, – поблагодарил Экс свою спасительницу, пытаясь устоять на ногах, собирая вещи. – Правда, ты не обязана была вмешиваться. У меня все было под контролем.

– Конечно.

Прежде, чем он успел ей ответить, он почувствовал, как тошнота подступает к горлу.

– Надо подышать, – выпалил он, сбегая вниз по лестнице. Доковыляв до грязной деревенской дороги, он изверг содержимое своего желудка прямиком в лошадиное корыто. Рисовое пойло еще было сносным на вкус, когда он его заглатывал, но вот на обратном пути скорее напоминало уксус. Он сплюнул пару раз и вытер навернувшиеся на глаза слезы, прежде чем попытаться выпрямиться.

– Охотник. Я слышала, что ты собираешься покинуть деревню.

Женщина терпеливо ждала его позади. Видна была лишь нижняя часть ее лица. У нее была ямочка на подбородке, из-за чего он напоминал сердечко, а ненакрашенные губы были недовольно изогнуты. Экс заметил, что у нее на поясе болтался кинжал из сайорамской стали, но он был скорее украшением. Ни один бандит его не оценил бы.

– Эм. – Он наклонил голову набок, пытаясь заглянуть ей под капюшон. – Как вас зовут?

– Аринья, – ответила она.

– Аринья, – весьма мелодичное имя; из срединных или южных земель, хорошо ложится на язык. – Я очень благодарен вам за помощь.

Он осмотрелся в поисках Бродяжки, но не увидел его рядом с двумя осликами, где тот должен был стоять. Коричка оставалась на месте и недовольно на него зыркала.

– Всегда пожалуйста, – сказала Аринья. – А вы кто?

– Экс, я...

– Да, я слышала, вы охотник на фи. – Она улыбнулась, обнажая удивительно ровные зубы. – Трудно не заметить.

Он так и не понял толком, как это воспринимать – как насмешку или констатацию факта, так что просто пожал плечами и отвернулся, утирая свое лицо ладонью и ныряя в Вечносущее, чтобы беззвучно пробормотать заклинание, потянув из окружающего магию, которой так богат был высокий север.

Поцелуи Шивы каскадом ниспадали по его коже, из-за чего его раны начало покалывать. Синяки зажили, порезы затянулись, выбитый зуб стал расти заново. Зубу, впрочем, потребуется больше времени.

Когда он посмотрел на женщину снова, она даже не двинулась с места. Она смотрела на него с явным интересом, приоткрыв рот.

– Что ж, мне пора, – подлечившись, Экс шагнул назад в сторону Корички. – Я обещал ведьме, что прибуду к рассвету. А уж Ведьму Кривого озера не стоит заставлять ждать.

– Я слышала об этой ведьме, и мне тоже надо ее повидать. Я подумала, что вы, быть может, могли бы меня сопроводить.

– Я собираюсь идти этой ночью по лесу, – ответил Экс, ожидая, что она испугается от одной мысли о подобном. Выражение ее лица не изменилось. Может, стоит использовать иной подход? – Учитывая, как вы расправились с тем толстяком, я бы сказал, что эскорт вам не нужен. Но вот с духами такое не пройдет. Вам лучше подождать до рассвета и держаться дороги.

– Моя лошадь сдохла, и я торчу в этой деревне уже который день. Все боятся ведьмы и отказываются мне помогать. А из-за моего... положения я не могу идти достаточно быстро. Иначе пошла бы.

– Какого такого положения?

– Вы что, не видите?

В ответ на его молчание, она, вздохнув, стянула с головы капюшон и сняла плащ. Ее взгляд поразил его – у нее были самые прекрасные карие глаза, какие он только видал в своей жизни; словно расплавленное золото, более чистое, чем он мог бы себе позволить. Словно блестящие каштаны в лесу после дождя. Более того, в ее взгляде сквозила сталь уверенности, к которой он мог лишь стремиться.

– Ох, дэвы, вы бе... эээ... – Он вовремя прикусил язык, не желая ляпнуть что-то не то на пьяную голову. Пусть Поцелуй Шивы залечил его раны, от похмелья он не спасал. – ...брюнетка.

И действительно, у нее были темные прямые волосы, завязанные красной ленточкой. Выбившиеся прядки обрамляли ее спокойное лицо. Изогнув аккуратно ухоженную бровь, она уперла руки в боки.

– Попробуйте еще разок.

Она выпятила свой внушительных размеров живот, изогнув спину и выставив бедра вперед. Смотреть на что-либо, кроме ее глаз, казалось невежливым, но после того, как она указала головой вниз, молодой человек понял, в чем была проблема.

– Это ребенок, – указал он. – Там ребенок.

– Думаете вы примерно так же хорошо, как и защищаетесь.

– Эй. – Он поднял палец так быстро, что аж зашатался. – Если б я хотел, я мог бы завязать того урода узлом. Но я не хочу, чтобы у охотников на фи была дурная репутация. Люди и так к нам с недоверием относятся.

– Ну, как скажете. Так что, поможете мне или нет?

– Вы хотите повидать ведьму? – Экс прикусил губу, прикидывая, что могло пойти не так. – А вам можно ездить верхом в вашем... положении?

– Послушайте, совета я у вас не просила, – ответила она. – У меня есть деньги. Если вы не позволите мне с вами ехать, может, я смогу купить у вас лошадь?

Экс с тревогой глянул в сторону Корички и выпалил:

– Никогда! Никогда, клянусь.

А вот Бродяжка... эх, если бы ему не нужно было тащить кучу вещей...

– Простите, дамочка, но лошадей я не продаю.

– Думаете, что я не способна за себя постоять?

– Нет, нет, конечно же, можете, – ответил Экс, хотя было очевидно, что пьяный крестьянин по сравнению с самым слабым фи все равно что котенок без когтей. – Но вы беременны.

– И как это влияет?

– Запах нерожденного. Это настоящий деликатес для Ненасытных духов.

Аринья медленно втянула воздух носом, словно бы всеми силами пытаясь не отвесить ему оплеуху. Она вытянула из-под плаща небольшой кошель и швырнула его Эксу прямиком в руку. Судя по приятному звону и весу, этого было достаточно, чтобы заделать ту прореху в кармане, которую оставил конг кой.

– ...ну, запрыгивайте.

– Отлично, – спокойно сказала она, как если бы он прошел какое-то испытание.

Экс занялся Коричкой, освобождая чуть больше места для сидения, для чего ему пришлось полностью взять себя в руки. Пусть он успел протрезветь, ловкость движения к нему пока не вернулась. Он помог Аринье забраться наверх, волнуясь, что из-за раздутого живота ее может повести набок. Она, что удивительно, сохраняла равновесие, и, кажется, помощь ей вовсе была не нужна – и лишь из вежливости оперлась на протянутую руку.

Пока он закреплял ее сумку у седла, чтобы поровнее распределить вес, она спросила:

– Это ваши ослики?

– Что? Нет! У меня еще одна лошадь.

– А где?

– Да... где-то тут.

По крайней мере, он на это надеялся. Экс подошел к деревьям, свистнул и подождал. Свистнул еще раз и подождал еще. Коричка, цокая копытами, подошла поближе, поскольку была верной кобылкой, хотя и откликнулась на призыв с некоторой снисходительностью.

– Просто надо немного подождать, – сказал он Аринье, радуясь, что сейчас было темно, иначе она увидела бы его смущение. Она лишь усмехнулась, но, к счастью, ничего не сказала.

Из кустов с треском вылетел Пес, проехав по грязи, прежде чем остановиться. Аринья в ужасе взвизгнула, как и любой другой адекватный человек. Он был наполовину волком, наполовину духом, в холке высотой в половину лошади и примерно в половину лошади весом.

Рыкнув, он мотнул головой, стряхивая с нее листья и распушая роскошную иссиня-черную гриву. Он зыркнул на Аринью своими кроваво-красными глазами – такими же, как у Экса, когда тот использовал свою магию.

Пес сел и наклонил голову набок.

– Эй, – сказал Экс. – Ты не видел Бродяжку? Можешь за ним сбегать?

Пес наклонил голову в другую сторону, затем фыркнул и притворился, что зевает. Бегать за кем-то было ниже его достоинства.

– Ладно, слушай, – не шевеля при этом губами, беззвучно проговорил Экс. Но острый слух Пса прекрасно все улавливал. – Приведи его, и я дам тебе потрохов этого...

Прежде, чем Экс договорил, Пес сорвался с места и умчался в лес.

– Это ваша собака? – Аринья прикрывала свой живот руками, силясь его защитить. – Никогда не видела, чтобы кто-то приручал больших волков. Он же...

– Пожалуйста, не говорите так. При нем уж точно. Пес – не моя собака, и он не большой волк, да и к тому же совершенно точно не прирученный.

– Пес? Его так зовут?

– Это я его так зову. Он предпочитает оставаться безымянным.

– Если он не ваша собака, тогда почему он с вами?

– Пес... он дикий. Он делает то, что хочет. Мы путешествуем вместе только тогда, когда он этого хочет. Он очень жаден до крови фи. – Он всмотрелся в лесную тьму. – А я убиваю фи, так что он мне полезен. Мы сработались. Честно говоря, он куда надежнее любого человека, с которым я когда-либо работал.

Деревья снова зашатались, и в этот раз Эксу пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы Бродяжка не налетел на него всей своей черной тушей. Явно недовольный тем, что Пес пытался его куснуть за ляжку, Бродяжка метался и плевался. Фыркнув, он изобразил, что лишь сейчас углядел своего охотника, и снова фыркнул, когда тот подошел.

– Спасибо, – сказал Экс Псу, который даже не посмотрел на него, прежде чем снова скрыться в лесу. Насмешливо похлопав Бродяжку, Экс взобрался на коня. Бродяжка же взял и отступил на полшага назад, когда Экс перекидывал ногу через седло. В лучшем случае при таких трюках охотник падал, в худшем – с размаху садился промежностью на луку седла.

– Хватит выпендриваться, – прорычал Экс. – Клянусь моей могилой, я из тебя клей сварю.

Бродяжка лениво сморгнул, едва ли не ухмыляясь, – он знал, что это были пустые угрозы. Скорее всего, он не простил Экса за то, что он его охолостил. Экс на его месте тоже был бы недоволен.

– Ого, – протянула Аринья так, будто бы он ее впечатлил – или она сочла его идиотом. Возможно, и то и другое.

Закончив с подготовкой, Экс посмотрел во тьму леса, затем снова на новую спутницу, выискивая в ее лице хоть какой-то намек на сомнения. Она ответила совершенно спокойным взглядом, но на всякий случай он все же спросил еще раз:

– Вы уверены, что хотите отправиться со мной?

Она улыбнулась.

– Более чем.

– И это в час, когда все кошки серы, – хохотнув, он покачал головой и пожал плечами. – Как скажете, госпожа.

Он пришпорил Бродяжку чуть сильнее, чем надо, и животное в кои-то веки подчинилось, переходя на рысь.

– Пора наведаться к ведьме.

Глава третья. Страж

Пускай сейчас стояла засуха, Изумрудный лес Северного Сайорама был все таким же вечнозеленым. Он был не настолько сухим, как другие леса срединных земель, и не настолько густым, как лес на муссонных болотах. Экс и Аринья ехали под сенью величественных сосен и древних широколиственных деревьев, сквозь листву которых вилась паутина алого плюща. Бледные пушистые нити мха свисали с ветвей, по которым прыгали шипящие лемуры.

Экс и не знал толком, чем он думал, когда согласился сопровождать по лесу беременную женщину, но денег ему за это обещали много, а последние несколько месяцев он не особо много заработал. Фи редко покидали свои территории, но глупцами их трудно было назвать. На его башмаках все еще были следы крови конг коя, и он надеялся, что это отпугнет Ненасытных духов помельче.

Он убил конг коя, потому что тот жрал жителей деревни, а не за то, что тот просто существовал. Пытаться уничтожить всех фи – это как пытаться уничтожить муравейник, хватая каждое насекомое по отдельности палочками для еды.

Однако и симпатии к этим тварям охотники на фи не испытывали. Многие охотники постарше считали их чистым злом, а их уничтожение для них было благородной целью. Другие же видели в них вредителей, бесполезных существ навроде термитов или комаров. Вне зависимости от личного мнения, для всех охотников фи были добычей, части тела которой имели свою цену. Это был способ заработать. Охота на них была и профессией, и традицией в равной степени.

Экс прополоскал рот и сжевал палочку имбирной мяты, но кислый привкус вина все еще оставался на зубах. Он еще пожевал и предложил немного Аринье.

– Это что? – Она покрутила сладость в руке, будто бы та могла ее укусить.

– Вы никогда не видели мятный кинмун? Вы откуда родом-то?

Немного замявшись, она приятно улыбнулась ему.

– Я с окраин Сапфрахорна.

Тонкая ткань ее одежд за милю выдавала, что она с юга. Захолустный речной городишко вроде Сапфрахорна оставляет на одежде рыбную вонь, которую не отстирать. От ее кожи, покрытой потом странствий, пахло жасмином. Удивительно, как она смогла добраться так далеко на север и ее никто не ограбил.

Несмотря на это, он улыбнулся ей в ответ.

– Далековато вы от дома забрались.

Она повела бровью.

– А вы откуда? Никогда не слышала такое имя – Экс.

– Я назвался в честь одной из Первых Охотниц, мастера Эксарам.

– Это не ваше настоящее имя?

Теперь пришел его черед замяться.

– Это действительно мое настоящее имя. Да, это не то имя, которым меня нарекли при рождении. Но когда мы присоединяемся к гильдии, то получаем охотничье имя.

– Ясно. Откуда вы родом?

– Я вырос в столице, в доме гильдии в старом городе.

– И вы там родились?

– Ну, нет, но...

– А где вы родились?

– В горной провинции у границ.

– Ого. А в какой провинции?

Экс знал, что обычные люди любят болтать обо всем, но его это начинало нервировать.

– Я был совсем маленьким, когда оттуда уехал, – отрывисто бросил он.

– Прошу прощения, что пристаю с вопросами, – сказала она. Может, она почувствовала, что ему неприятно? – Терпеть не могу тишины.

Тишина? Экс и позабыл уже, что обычные люди не слышат шепот духов и не чувствуют течения магии, гудевшей повсюду вокруг на высокогорье между пластов восприятия.

– Не так важно, откуда человек родом. Важно, куда он направляется. – Аринья осторожно откусила немного кинмуна, стала медленно жевать. – Вы не хотите спросить меня, зачем мне к ведьме?

– Я и не собирался. Это не мое дело. – Впрочем, некие соображения по этому поводу у него были. – Я об этом совсем не думаю. Вот вообще.

– Если вам интересно, я знаю, кто отец ребенка. – Она многозначительно похлопала себя по животу.

Экс хотел было возразить, но в глазах ее был такой игривый блеск, что он просто пожал плечами в ответ и решил сосредоточиться на дороге.

Они ехали молча, и теперь, когда она на это указала, тишина стала вдвойне неприятной. Он пытался придумать, что бы сказать, но все, что ему приходило на ум, звучало либо совершенно по-идиотски, либо было вопросом, на который он и сам не захотел бы отвечать.

К счастью, она нарушила молчание первой.

– А зачем вам к ведьме?

– Я каждые три месяца бываю здесь перед наступлением полнолуния. Мэли стала моей клиенткой с тех пор, как я выбрал свой путь. Она платит. В отличие от большинства в наши дни. – Он нахмурился, вспоминая старейшину деревни, обед и попытку продать ему девушку.

– Большинства?

– С каждым годом становится все хуже. Как только проблема решена и они знают, что я им ничего не сделаю, начинаются отговорки и попытки меня обуть. Казалось бы, уж здесь они могли бы быть чуточку благодарнее.

– Странно. Мне казалось, что речь как раз о меньшинстве, знай они о ваших способностях. – Слово «способности» она произнесла странно, слегка воротя нос, словно речь шла о болезни.

– Вы чего лицо кривите?

– Не кривлю.

– Кривите. Я в темноте прекрасно вижу.

Она негромко фыркнула, пряча лицо под капюшоном.

– Честно говоря, я не таким вас себе представляла. Я думала, что вы будете бледным, как призрак, ворчливым седым стариком, изрезанным шрамами. Ну и с красными светящимися глазами.

– Ну, я самый молодой охотник гильдии, – парировал Экс. – Мне еще жить да жить до седых волос. А кожа у нас серая и глаза красные только тогда, когда мы магией пользуемся. Ну и шрам мой видели? Он довольно глубокий.

– Там, откуда я родом, юноши вашего возраста обычно в монастырь идут. Или в армию. Как вы охотником стали?

– Как? Я учился и тренировался, как и в любом ремесле.

– Это не любое ремесло, – ответила Аринья. – Я много всякого слышала об охотниках на фи.

– Ой, ну началось, – сказал Экс, готовясь к потоку бреда. – Ну, давайте. Что вы там слышали?

– Что вы не спите...

– Миф. Мы спим, просто несколько меньше во время охоты и обычно делаем это днем.

– Что вы питаетесь только кровью духов.

В ответ на это Экс рассмеялся.

– Больше всего я люблю лапшу бами с креветками. Вы когда-нибудь пробовали кровь духов на вкус? Или какую магию вообще? Если вы действительно родом из Сапфрахорна, то наверняка хотя бы раз в жизни пробовали низкомагический тоник. Магия на вкус – дерьмище.

– ...что вы никогда не чувствуете жара, холода или боли...

– А что значит «никогда»?

– Хм... ладно. А что насчет лица?

– А что с лицом?

– Говорят, что у вас на лицах вырастает маска кхон, когда вы охотитесь на фи.

– Чего?.. Мы надеваем вполне себе реальные маски, когда впадаем в Охотничий Транс. – Экс даже подумал было показать ей свою маску, но потом вспомнил, что она лежит в подсумке у Корички.

– Вы можете говорить друг с другом, не произнося ни слова.

– Это просто магия. Большинство не могут слышать беззвучные слова.

– Вы можете сжечь дом одним заклинанием...

– Мы даем клятву никогда не вредить людям.

– А что насчет домов? – Она повела бровью, и Экс толком не мог понять, издевалась ли она над ним или нет. – Дома вашей клятвой тоже защищены?

– Ну, иногда приходится их сжигать, чтобы убить определенных фи. Послушайте, девушка...

– Не называйте меня «девушкой».

– Женщина, если вас так тревожат все эти байки, зачем вы попросили меня вас сопровождать?

– Я не тревожусь, – фыркнула она. – А попросила потому, что у меня особо выбора не было.

Экс какое-то время обдумывал ее слова, ведя Бродяжку к кольцу покрытых мхом деревьев, которым отмечен был скрытый путь к озеру. По главной дороге туда тоже можно дойти, но придется еще минимум день пробиваться через плотные заросли, через которые обычному человеку почти не пробраться. А потом еще два часа идти по берегу реки. Через глушь было быстрее.

– Добрались, – сказал он. Аринья всмотрелась в темноту леса, и ее маска спокойствия наконец дрогнула. Покопавшись в сумке с различными снадобьями, Экс извлек одно из них и бросил его женщине. – Помажьте этим ваши запястья и живот.

– Что это такое? – Откупорив фиал, она нюхнула его содержимое и едва сдержала рвотный позыв. – Ох... мощно. Это что, какой-то мед?

– Демоны терпеть не могут сладости.

– Понятно. – Она рассмеялась, явно пытаясь унять нервы. – Вы меня что, только что сладостью назвали?

Экс было открыл рот, собираясь игриво ответить, но в голову так и не пришло ничего умного. Прежде чем молчание затянулось, она бросила ему снадобье обратно.

– Нам действительно придется идти здесь? – спросила она так тихо, что Экс не мог сказать точно, обращалась ли она к нему или же бормотала себе под нос.

– Не волнуйтесь, – сказал он. – Идти не так долго.

Экс пошел первым, прокладывая путь вдоль тонких алых корней, вившихся у них над головами и под землей. Постепенно уводившая вверх тропа аккуратно обходила шипастые заросли и опасные провалы. Порой где-то вдалеке вспыхивали светящиеся в темноте глаза, служившие напоминанием о том, что они тут были не на своей территории. Изгибы гигантского змеиного тела питона вдалеке заставили Бродяжку вздрогнуть, но, судя по хрусту костей, тварь уже успела найти себе обед.

Алый всполох промеж деревьев в бездонной тьме дал Эксу знать, что Пес неподалеку. Забавно. Экс и не думал, что он покажет тут свой нос, но, видимо, его периодически наведывавшийся напарник все же ощущал вспышки беспокойства.

Если бы Аринья была верхом на своей лошади, та, скорее всего, уже умчалась бы в ночи, испугавшись первого же таинственного рыка. Но Коричка была к таким местам привычна. Экса куда больше беспокоило то, что могло бы напугать человека. Он оглянулся назад, убеждаясь, что никто его спутницу в ночи тихонько не умыкнул. Нет, она вздрагивала и поворачивала голову на малейший звук, но держалась лучше, чем он полагал.

Тонкие корни древа-стража становились все толще и толще и в конце концов поднялись как змеи над землей. Древо прорастало сквозь камни, бесстрашно захватывая окружающее пространство. Словно выражая свое уважение, остальные деревья отступали, и лишь зеленый мох и маленькие белые цветы составляли ему компанию.

Покуда светлячки роились у них над головой, они прошли по проделанной проросшим деревом впадине. Аринья, увидев то, что ждало их по ту сторону, чуть выпрямилась и негромко охнула.

Шедшие со всех сторон толстые бледные корни ползли по лесному войлоку, соединяясь в огромную паутину витиеватого ствола величественного древа бодхи, которое было своего рода идолом в центре собственного храма. Его ветви уходили высоко в лесную сень, исчезая среди листвы, от чего невольно хотелось задаться вопросом: оно было частью леса или же лес был его частью?

Среди перекрученных корней, где ствол дерева уходил в землю, лежала россыпь маленьких костей, увядших цветов, фруктовых семян и блестящих камушков. Обитатели этих лесов знали, что нужно совершать приношения.

В небольших углублениях свернувшихся корней стояли крохотные озерца воды. В ней отражались звезды, и поляна от этого казалась чуточку светлее, несмотря на то что через густой лесной полог неба и вовсе видно не было.

– Никогда не видела ничего подобного, – прошептала Аринья, словно опасаясь, что своим голосом может потревожить покой спавших здесь деревьев. – Какая красота.

– Видели бы вы, как это выглядит в Вечносущем. – Экс соскользнул с Бродяжки. – Подождите здесь минутку.

Пройдя вперед и выровняв дыхание, он направил свое сознание в Вечносущее. Его чувства тут же захлестнула волна яркости, каждый запах и звук стал сильнее. Сладкий аромат только что очищенного от кожуры банана, плеск воды во время купания ночной вороны, быстрое-быстрое топотание лапок ползущих по каучуковому дереву муравьев, несущих гнилые листья своей королеве.

Слепота была такой обыденной и серой в сравнении с великолепием, открывшимся его взору. Каждый оттенок становился настолько глубоким, что и глаз-то его не воспринимал, а если расфокусировать взгляд, то цвета вибрировали с ощутимой частотой, все чувства расцветали и гармония резонировала в неописуемом покое. Вот это была самая чистая реальность, которую уже было не узреть, если отказаться от природы.

Подобное спокойствие было редкостью. Когда охотник входил в это состояние, обычно он быстро творил заклинание, выслеживал фи или же общался с духами. Времени на то, чтобы наслаждаться мягкими оттенками цветов, покуда гнилые зубы пытаются тебе лицо откусить, не было. Как и тогда, когда пытаешься залатать свою разодранную печень, пока кровью не истек.

Вечносущее всегда было прекрасно, но святилище Стража было чем-то особенным. У каждого незатронутого цивилизацией места было сердце. А о сердце нужно заботиться.

Преклонив колена перед древом, Экс вынул из сумки фиал, наполненный его собственной кровью, и вылил его содержимое рядом с другими подношениями. Затем нарисовал символ почтения. Это за то, что потревожили твой сон. Он сложил ладони в вае^[6], после чего поднял руки ко лбу.

Загоревшись мягким светом, символ утонул во мху. Пока что было тихо – Страж оценивал небольшое подношение. Затем от дерева послышался глубокий скрежет, вибрировавший по всей поляне. По воде в маленьких озерцах меж камней пробежала рябь. Кружившиеся над головой светлячки замерли, зависая на месте в воздухе и наблюдая за приближением их божества.

Узелки и сучки древа бодхи зашевелились, кора стала медленно сливаться в витые мускулы. Медленно вылезла челюсть, создавая слегка изогнутый пугающий львиный рот. Над клыкастым рылом появилась пара огромных немигающих глаз. Крохотные зрачки ожили и сосредоточились на самой сущности жалкого человечишки, стоявшего перед ним.

Перед Стражем Изумрудного леса.

Охотник. Ты снова пришел и принес мне дар.

Когда он заговорил, все вокруг затихло.

Это лишь небольшое подношение, о великий древний. Ладони Экса все так же были сложены в вае, но он опустил их на уровень своего сердца и посмотрел на бога лесов. Мне нужно пройти по твоим землям.

Куда?

Я иду к Ведьме Кривого озера.

Когда Страж набрал воздуха в грудь, все святилище словно чуть втянулось внутрь, а когда выдохнул, наоборот, расширилось. Запах его невероятной силы полностью заглушал все остальные чувства, а его присутствие тенью падало на всех других существ. Все остальные были попросту беспомощными тряпочками в его челюстях.

И почему же я должен даровать тебе проход?

Потому что я убил конг коя, который бродил по твоим землям, о великий древний.

Дерево заскрипело, когда Страж потянулся к Эксу, растопыривая ноздри и нюхая его, от чего по волосам охотника пробежал легкий ветерок.

Смрад крови демона. Его зрачки расширились, а челюсти раскрылись в жутковатой ухмылке. Ты не врешь, охотник.

Экс склонил голову.

Я принимаю твое подношение. Корни Стража со скрежетом зашевелились под землей, и она задрожала, пока корни перемещались и меняли свое положение. На краю поляны длинные корни вырвались из земли, расталкивая деревья, словно какие-то занавески, создавая путь. Экс улыбнулся, впечатленный тем, как все гладко прошло.

Затем взгляд Стража сосредоточился на том, что было за спиной у Экса.

Твой дар еще жив.

Стоявшая за спиной Экса Аринья сжала вожжи Корички с такой силой, что у нее аж костяшки побелели, в ужасе глядя на него. Если не учитывать короткие нырки для сотворения заклинаний, охотники, полностью погруженные в Вечносущее, очень сильно отличались от тех, кто жил в Слепоте. Кожа его была бледно-серой, как и его волосы, глаза светились красным достаточно ярко, чтобы напугать того, кто никогда подобного не видел.

В самом же Вечносущем она тоже казалась ему серой, лишь с каплей красного в районе ее сердца. И еще одной каплей в районе живота, куда более маленькой, но в то же время намного ярче.

Ты неверно меня понял. Сердце Экса забилось сильнее, когда несколько корней Стража незаметно для женщины вылезли из-под земли позади и потянулись к ней. Я везу ее с собой, а она везет с собой дитя. Она – не подношение.

Тогда зачем ты привел сюда слепую женщину? Ее сородичи срубают моих детей и рвут мою кожу. Если бы фи не отравлял мои земли, я был бы вовсе не против его жестокости в отношении человеческой заразы.

Тогда Экс поднялся и шагнул вперед. Пытаясь казаться настолько грозным, насколько это было возможно без откровенного проявления неуважения, он посмотрел в огромные глаза Стража.

Другие охотники этим путем не ходят. Если хочешь, чтобы я продолжал служить, о великий, то не тронь их.

Глядя на охотника в ответ, Страж нахмурился лишь сильнее. Из его массива послышался глухой рык, пока он думал над тем, не свернуть ли жалкому человечишке голову за его дерзость. Это был чистый дух, практически божество. Их объединяло лишь восприятие Вечносущего.

И тут великое создание в явном разочаровании вздохнуло. Лесная почва осела, и его лицо обратно ушло под кору дерева бодхи.

Берегись, охотник. Твой спутник отмечен.

Прежде чем Экс успел спросить, что это значит, Страж бесцеремонно вышвырнул его из Вечносущего – из земли вырвался корень, который взял и бросил его на мох, словно стряхивая козявку. Разок подпрыгнув в полете, Экс приземлился вниз лицом на окраине святилища прямо у ног Ариньи.

Она подскочила, прикрывая рот ладонями. Среди деревьев неподалеку Экс уловил заливистый смех Пса.

– Экс! Что... что это было за лицо?

Сев, он недовольно зыркнул в сторону Стража, явно не радуясь такому унижению. Дерево наверняка над ним тоже смеялось.

– Да придурок один, – пробормотал он, стряхивая с одежды грязь. Затем он забрался на Бродяжку, который тоже смешливо фыркал. Одна лишь Коричка сочувственно смотрела на него. – Поехали.

Они направились в проход, который им подарил Страж, следуя по красным корням. Тропа была достаточно широкой, чтобы они могли ехать рядом, плечом к плечу.

– Никогда бы не подумала, что такая магия существует, – сказала Аринья, оглядываясь назад и глядя на то, как деревья постепенно снова закрывают путь к святилищу. – Что это было за существо?

– Страж Изумрудного леса. Он всегда себя так ведет.

– А это место всегда было здесь?

– Здесь? В буквальном смысле нет. Сердце леса можно всюду найти, если знать, куда смотреть.

По правде говоря, если бы он не опаздывал и если бы она не была чуть ли не на сносях, то никогда не стал бы просить Стража о проходе. Такие услуги были бесценны. И никогда не знаешь, что за это попросит божественный дух.

– Невероятно, – сказала она и внезапно охнула. Экс с тревогой посмотрел на нее и увидел, как женщина схватилась за живот, а лицо ее исказилось тревогой.

– Вы в порядке?

Кривя лицо, она слегка кивнула и отерла пот со лба. Его тоже прошиб пот. Взглянув на ее живот еще раз, он спросил:

– Он... вы... эмм...

– Нам сильно далеко?

– Не очень, – ответил он и пришпорил Бродяжку. Пока Аринья старательно сдерживала свои стоны, он невольно вспомнил таинственные слова Стража. Он говорил о ней или о ее ребенке? Экс сомневался, что Аринья сможет дать ему ответ на этот вопрос... если захочет отвечать вовсе.

Тогда-то он и понял, что спутники его были не такими уж обычными.

Глава четвертая. Повитуха

Благодаря благословению и дозволению Стража деревья вскоре зашелестели и расступились перед ними, образуя подобие выхода из пещеры, и на них обрушилась симфония трескотни сверчков и кваканья лягушек. Перед путешественниками раскинулись темные воды Кривого озера среди каменных выступов, торчавших под странными углами, оправдывая название этого места. В озерной глади, по которой пробегала едва заметная рябь, огромной яркой золотой монетой отражалась луна, висевшая в небесах среди звезд. Скоро настанет Ром Лайтонг – недельный праздник, отмечаемый во всем королевстве, предвещающий начало сезона дождей. Воды тогда поднимутся еще на метр.

К тому времени Экс уже вернется в дом гильдии охотников на фи с победой, готовясь отпраздновать наступление нового сезона вместе с остальными. У каждого охотника был свой путь, так что они редко встречались по завершении обучения.

Если все пройдет хорошо, Экс сможет похвастаться наградой за Истинного Демона, на которого он два года уже охотился... и наконец-то получит заслуженное признание.

Быстро обойдя частично ушедшее под воду огромное лежащее дерево, они наконец-то добрались до простенького круглого домика, стоявшего на сваях над водой. К нему от берега вел узенький мостик. Из окна лился свет свечей. В носу у Экса защекотало от запахов растущих в саду всевозможных трав и особенно мощных благовоний. Рядом находились курятник и небольшой хлев, где часть животных уже спала. Поставив лошадей рядом с их сородичами, он помог Аринье спуститься.

– Хвала Просветленному владыке, – простонала она, держась за живот. – Думаю, она знает, что мы тут.

– Почему вы считаете, что это женщина?

– Просто знаю. – Она улыбнулась, после чего ее лицо снова исказила гримаса, и женщина согнулась от боли. Экс поспешно схватил ее за руку, чтобы она не упала.

Пока они осторожно пересекали мостик, Экс выпалил:

– Могу я у вас кое-что спросить?

Она резко напряглась.

– Что такое?

– Вы собираетесь... – Он замялся, не особо понимая, как лучше задать столь личный вопрос. Она выпрямилась, отстраняясь от него и явно намереваясь идти самостоятельно.

– Вы сами сказали, что это не ваше дело, и я согласна с этим заявлением.

– Ладно, прошу прощения. – Он отмел эту мысль. Это действительно было не его дело. Свою часть сделки он выполнил, и этого было достаточно. – Не стоит заставлять ее ждать. Когда я в прошлый раз припоздал, она меня прокляла. Три дня все жгло, когда я ссал.

Он надеялся, что его слова заставят Аринью рассмеяться, но та лишь вздохнула.

Экс постучался. Никто не отвечал. Он постучался еще раз. Неужели Мэли так поздно нет дома? Нет, она не пропустит доставку. Он всегда приходил к ней в это время.

– Вы уверены, что она дома?

Он прижался ухом к двери. Бормотание... нет, пение. Аринья начала тяжело дышать, и он снова постучался в дверь, теперь уже колотя кулаком.

– Мэли! – крикнул он. – Это Экс. Я пришел!

Пение тут же прекратилось, послышались короткие шажки, и дверь распахнулась. Мэли, громко хохоча, вылетела из двери и набросилась на него подобно тигрице ростом в пять футов два дюйма. Крепко стиснув его, она впечатала ему в глаз влажный поцелуй.

– Экс, мальчик мой! – воскликнула она. – Что ты так поздно здесь делаешь, малыш?

– В смысле? Я-то как раз вовремя, – ответил Экс, стараясь не смотреть на ее совершенно непристойно полузавязанный саронг. Несло от нее так, что на глаза слезы наворачивались. – Боже мой, бабушка, да ты пьяна по-свински...

– Неееее. – Она оттолкнула его и откинула длинные серебристые волосы со своего лица. В ее глазах блестело пьяное веселье, и лишь пара морщинок выдавала ее истинный возраст. Махнув рукой, она, пошатываясь, вошла внутрь. – Давай, давай, заходи. Голоден?

Внутри домик был куда больше, чем казалось снаружи – все дело было в иллюзии, которая также скрывала местоположение дома от дерзнувших сюда забрести местных жителей. По стенам на разноцветных веревочках, которые явно что-то обозначали, были развешаны сушеные травы и небольшие конечности животных. На полочках теснились непомеченные сосуды, внутри которых хранились всевозможные порошки и разнообразные вязкие жидкости. Парочку из них Экс даже опознал. К счастью, сосуды были закрыты, иначе дышать тут было бы вовсе невозможно.

Несмотря на то, что пространства здесь было больше, чем снаружи, тут все равно было довольно тесно. Вся ее жизнь была в этой комнате. Все две сотни лет. Прежде чем войти, Экс и Аринья привычно сняли обувь.

От печи шел мощный запах корицы и сандалового дерева. Приглушенные стоны Ариньи звучали уже куда отчаяннее, так что Экс взял ее за руку и помог присесть на тахту.

– Мэли, тут проблема есть, она...

– Мне казалось... – на мгновение позабыв о своих страданиях, Аринья уставилась на стройную фигурку Мэли. – Мне говорили, что вам уже два века от роду. А выглядите не старше пятидесяти...

Мэли тут же обернулась, щурясь.

– А ты тут откуда нарисовалась? – Она бросила взгляд сначала на Аринью, а потом на Экса. – Это кто такая? И что она тут забыла?

– Это Аринья. Ей нужна твоя помощь. – Он помог Аринье лечь на укрытую лоскутным одеялом тахту. – Бабуль, ты чего такая пьяная? Ты вроде никогда не пила.

– А должна быть причина? – Она подошла к полке, отбрасывая в сторону пергаменты, коробочки и всякие инструменты. На покрытый ковром пол с грохотом упал мешочек с разнообразными птичьими косточками. Все больше распаляясь, она недовольно закряхтела, после чего пошла в кухонный уголок, гремя там горшками и сковородками. – Проклятье, где мои очки?! Мару, ты их утащил, что ли?

Ее филин, скрытно сидевший среди этого беспорядка, повернул свою голову, от чего Экс аж подскочил. Огромные немигающие желтые глаза смотрели словно бы сквозь него, от чего он невольно вспомнил о конг кое.

Воркуя, Мэли прошла мимо него и протянула руки к птице, чтобы ее потискать.

– Мэли. – Экс осторожно потянул за ее рукав. – Ты можешь осмотреть мою спутницу? Кажется, у нее схватки.

– Ой, правда? Тебе так кажется? – Мэли фыркнула и оттолкнула его в сторону. Схватив что-то со столика, она прошаркала по ковру к Аринье и присела рядом с ней на колени. – Давай, дорогуша, открой ротик. Это уймет боль.

Аринья открыла рот, и Мэли высыпала ей на язык какой-то голубой порошок, который тут же растворился.

– Ты зачем ко мне пришла, девочка? Я не повитуха, а избавляться от плода уже поздновато.

– Соматра сказал, что вы поможете.

– Ты с этим старой брюзгой говорила? Он все еще носит эти дурацкие усики? Как ты с ним вообще познакомилась?

– Он обещал, что вы сделаете мне родный самоцвет.

– Родный самоцвет? – Мэли нахмурилась. – Ты не хочешь рожать сейчас? Ты хочешь родить позже?

– Пожалуйста. – Аринья стиснула зубы и схватилась за живот. – Я не могу рожать сейчас. Но и терять ее я не хочу.

– Что вообще происходит? – требовательно поинтересовался Экс. Он не понимал, что ему делать, так что присел за кухонный столик, крутя в руках вилку.

– Ах, бедное дитя, – сказала Мэли и взгляд ее заметно смягчился. – Мне это не по силам.

Аринья раскрыла рот, ее язык все еще был синим от порошка.

– Но... бабушка, у меня выбора нет.

– В чем дело? Рожать боишься? Ты вроде как достаточно здорова. – Мэли прищурилась. – Тут дело в чем-то другом, верно?

– Я... – Аринья замешкалась, и во взгляде ее было такое отчаяние, что Экс не выдержал и отвел глаза. – Пожалуйста, я могу... я могу заплатить. И у меня еще кое-что есть, если не хватит.

Повисло тяжелое молчание. Экс пару раз прокрутил вилку в пальцах и обернулся. Мэли стояла неподвижно, словно столб, глядя Аринье прямо в глаза. Она положила руку беременной на лоб, и он ощутил легкое покалывание магии. Но вибрация была такой мягкой, что он даже сказать не мог, что именно происходило. Однако мгновение спустя Мэли обратилась к нему.

– Тебе придется это сделать, Экс.

– Что? Что сделать-то? – У него неприятно похолодело в животе. – Я не знаю, как, эм... принимать роды.

– Да не это! – Она зловеще посмотрела на него исподлобья, от чего он даже вжался в спинку стула.

– Я без понятия, о чем ты.

– Да ладно тебе! Ты уже это делал, мальчик. Наверняка делал, помогая духам, чью сущность нужно сохранить для переноса в другой сосуд.

– Ты говоришь о захвате души? Я это проделывал с фи, а не с нерожденными. – Он яростно замотал головой. – Нет, я предпочел бы этого не делать. Да и наверняка это запрещено.

– Выбора нет! – Мэли чересчур пьяно улыбнулась. Сложив руки, она стала перебирать пальцами, задумавшись. – В основе своей процесс весьма прост. Дорогуша, у тебя же есть какой-нибудь самоцвет?

Аринья потянулась к мешочку на поясе и вынула кулон, в золотой оправе которого красовался сапфир. Мэли взяла кулон и покрутила его в руках. Должно быть, вещица была адски дорогой... и выглядела она необычайно знакомо. У Экса было ощущение, что он где-то раньше ее видел, и это чувство было почти зловещим. Да и вся ситуация была тревожной, и он постоянно посматривал в сторону двери.

– Я лучше снаружи подожду.

– Ты чего расселся, парень?! Не видишь, что ли, у нее схватки уже! Сделай хоть что-то полезное!

– Как?

– Воды вскипяти. Найди тряпки. Нет, сначала найди мои очки. Хотя нет, позже. Сначала вода. И захвати вон те подушки, принеси тот красный сосуд, он на полке на стене рядом... рядом с Мару. Скорее!

Под аккомпанемент все более мучительных стонов Ариньи и постоянного понукания со стороны Мэли Экс принялся выполнять поставленную задачу, с каждой секундой все больше впадая в панику, поскольку понимал, что обе женщины от него ожидали того самого заклинания.

Кроме общего обучения, каждый охотник на фи имел свою специализацию, и далеко не все заклинания были одинаковыми. Захват души считался скорее ритуалом, нежели заклинанием. А в плане ритуалов он был, честно говоря, очень, очень плох, если не считать погружения в Охотничий Транс.

Тут он не имел права облажаться или отмахнуться, смущенно хихикая. Одна ошибка – и он запечатает в этом ожерелье души всех присутствующих, в том числе душу Мару. Хотя картинка того, как они втроем или даже впятером сольются в эфирном плане, неприлично будоражила, у него не было никакого желания провести целую вечность в ловушке блестящего камня на полу в хижине у ведьмы и осознавать это.

Принеся все, что попросила ведьма, Экс отвел взгляд, когда Мэли сняла штаны с Ариньи. Та и сама была в своеобразном трансе, вся раскрасневшаяся и потная. Не зная, чем еще себя занять, Экс осторожно промокнул ее лицо чистым полотенцем. Видимо, роженица заметила, насколько перепуган помощник ее повитухи, и слабо улыбнулась ему.

– Все хорошо, Экс, – сказала она. Как же странно – это она его успокаивает, а не наоборот.

– Разве ты не сможешь это сделать? – жалким голосом спросил у Мэли Экс. Старая ведьма пригвоздила его к месту жестким властным взглядом.

– Низшая магия слишком ненадежна для этого.

– Серьезно? Хочешь этим отговориться?

– Ха! Экс, послушай. Я пьяна, что твой монах-расстрига. Нам повезло, что вы встретились. – Она хлопнула его по плечу. – Где мои очки?

– Я их не нашел.

– Бесполезный малец, – пробормотала она, протягивая ему кулон. – Это пустой сосуд. Душу сюда. Захвати ее прежде, чем ребенок выйдет и успеет сделать вдох. А он того и гляди появится. Готов?

– Н-нет, – запинаясь ответил Экс. – Нет-нет-нет, я не готов.

Мэли смерила его свирепым взглядом, но продолжала разговаривать все так же весело ради блага Ариньи.

– Начнем же, душенька! Нет, не тужься! Мы должны захватить душу прежде, чем головка покажется.

Вот дерьмо. Он представил себе, как выбегает из домика, прыгает прямиком на Бродяжку и скачет обратно в лес. Сможет ли он пережить этот стыд? Тряхнув головой, он присел на колени по другую сторону от Ариньи, которая смотрела ему в глаза так же твердо, как и в первую их встречу. Он попытался ответить ей таким же взглядом, но испугался. Они же совсем друг друга не знали. Тот факт, что она доверила ему не только ее сопроводить, но и сохранить жизнь ее ребенка... Возможно, это должно было ему польстить, но вместо этого испугало.

Он был в ужасе.

И не имел права опозориться.

Закрыв глаза, он медленно скользнул в Вечносущее, удерживаясь в полном осознании себя и прощупывая путь чувствами. Захват души – ритуал непростой. Песнопения и ритм должны правильным образом проходить сквозь разум.

Сначала он отрешился от бормотания Мэли и сосредоточился на тяжелом дыхании Ариньи, затем потянулся дальше, к биению ее сердца. Щели в древесине домика превратились в настоящие каньоны, наполненные эхом...

Шум крови, несущейся по венам сквозь камеры сердца, бегущие по позвоночнику с треском нервных окончаний сигналы. Две сущности в одном, затем одно отделяется и втекает в сосуд... Каждый вздох идеально рассчитан – вдох, выдох, повторить. А все остальное отринуть.

Почувствовав цикл, он пошел по его следу, сосредотачиваясь на каждом молчаливом слоге и, что важнее, на промежутках между ними.

Дыхание. Его присутствие. Дыхание было всем.

Кулон в его ладони потеплел, а затем стал обжигающе горячим. Ритуал набирал силу, бившую ввысь, наружу, во все стороны. Напряжение спиралью свивалось вокруг самоцвета.

Проход начал открываться.

Мэли сдернула его руку с живота Ариньи и опустила. Он чуть не выпал из ритуала. Он отчаянно вцепился в ритм заклинания, держась за нить звука. Структура внизу была плотной. Работает!

Аринья взвыла, от этого звука у него кровь стыла в жилах и волосы дыбом вставали на затылке. Мэли бормотала проклятия дэвам. Экс же игнорировал все, кроме слов, и вот оно.

Крохотное сердцебиение в море серого.

Это была маленькая девочка, но лишь на время одного удара сердца. Прежде чем она успела выйти в этот мир, макушка ее головы коснулась его пальцев. Ее крохотное тельце изменилось, трепеща, и стало призрачным. Экс выдохнул, чувствуя, как ее сущность почти любопытно вьется вокруг его руки. И с последним немым словом ее с ошеломительной силой засосало в подготовленный сосуд.

Сосуд захлопнулся, и Экса отшвырнуло на другой край комнаты. Он врезался в шкаф рядом с Мару, который заверещал, ударив Экса крыльями по лицу, после чего книги с полки посыпались охотнику на голову. Вся его рука дымилась, и часть книг загорелась. Он пытался сбить пламя руками, пока Мэли не вылила на него целое ведро воды. В воздухе повисло густое облако пара.

– Экс! – Мэли отпихнула в сторону обгоревшие книги, разнося пепел во все стороны, пока он плевался и пытался стереть воду с лица. – Где он? Куда он улетел? Он у тебя?

Он разжал ладонь. Самоцвет все еще был в ней, правда, цвет сапфира стал темно-фиолетовым. Мэли схватила было его, но тут же отпустила, шипя от боли.

– Все еще горячий, – сказала она, косясь на него. – Сколько в тебе пламени, мальчик мой? Неужели ты не можешь его притушить?

Экс недовольно заворчал, на что Мэли, хохотнув, взъерошила ему волосы.

– Однажды ты возьмешь это под контроль. Не так уж и тяжело было, верно?

Аринья застонала, сидя в кресле. Она лежала на боку, свернувшись комочком. Раскрасневшееся лицо облепили волосы. Экс ожидал увидеть кровь, но, хвала всем дэвам, ее не было.

– Сработало? – спросила она шепотом.

Он торжественно поднял кулон.

– Одна захваченная, то есть спящая детская душа. Спит вот тут. Пока не захотите ее разбудить.

– Ох. – Она перевернулась на спину, облегченно выдыхая. – Можно посмотреть?

Кулон казался куда более тяжелым и хрупким, чем раньше, хотя его качества не изменились вовсе. Он казался... драгоценным.

Экс положил самоцвет матери в ладони так же бережно, как если бы он передавал ей в руки крохотного пищащего человечка.

– Как красиво, – прошептала Аринья, роняя слезы. – Как я хотела бы сейчас тебя увидеть.

Она посмотрела на самоцвет и нежно его поцеловала. Затем, поднявшись на локтях, она попыталась застегнуть цепочку кулона у себя на шее.

– Давайте, я помогу, – предложил Экс. Она убрала волосы в сторону, и он застегнул кулон у нее на шее. Она с восхищением погладила самоцвет.

– Она там, – сказала Аринья и рассмеялась легким смехом, подобным взмахам крыльев бабочек. Чистая любовь в ее глазах завораживала его. От этого ему становилось больно в груди, и он не мог отвести от нее взгляда. – Представляешь, охотник? Ты только что помог ребенку родиться!

Экс не знал, стоило ли это так называть, но когда она посмотрела на него взглядом таким нежным, что весь мир словно ушел на второй план, он лишь недоверчиво покачал головой. Никакими словами не описать ту бурю светлых чувств, что сейчас переполняли его. Улыбнувшись, она довольно вздохнула и снова откинулась на подушки.

Мэли ему что-то говорила, но Экс не мог сосредоточиться на ее словах. Он подумал – что же скажут ему наставники, когда он вернется домой. Может, за такое наградной знак дают.

Но смех застрял у него горле. Он не сможет рассказать им об этом. Ритуал захвата души нельзя было проводить столь беспечно, а тут все так быстро произошло. У него даже не было времени обдумать последствия того, что он сделал. Теперь в кулоне было заперто существо, совершенно беспомощное в руках владельца камня. Он не знал, что оно ощущает, если оно вообще может ощущать, вырастет ли оно и как оно потом родится.

А сможет ли оно вообще родиться?

Это не его дело, сказал он себе. Ему поставили задачу – он выполнил.

Глава пятая. Пробуждение Нариссы

Кукареку! Кукареку! Как и последние десять тысяч девятьсот сорок семь восходов солнца, петухи возвестили о начале нового дня.

И каждый рассвет Нарисса уже была на ногах. Ее высокая, величественная фигура была окружена оранжевым ореолом лучей восходящего солнца, пока она шла по протоптанной травянистой тропе вдоль реки Намленг. Облаченная в скромный коричнево-красный саронг, она несла в руке тяжелую корзину, наполненную всем, что она смогла собрать. На мелководье по колено в воде стояли рыбаки, проверяя сети, закрепленные на колышках у берегов. Скоро их жены придут сюда же, чтобы постирать одежду и умыть детей.

Она вышла из леска и через час добралась до входа в Дзинбури – торговый городок наконец-то начал просыпаться.

Рынок далекого от моря города у слияния двух рек был чрезвычайно пестрым. Всевозможные фрукты поставлялись с севера и востока Сайорама, а также из соседних стран. Вдоль улиц тянулись ларьки, вокруг которых толпились и торговались самые разные люди. Торговцы прибывали на каноэ, а покупатели толпились на пристанях, совершая сделки, меняя деньги на товары, которые укладывались в корзины на длинных жердях.

Последнее время Нарисса плохо спала. Глаза ее болели от постоянных кошмаров, в которых она видела мгновения отчаянного бега сквозь темный лес от трехглазого бессмертного чудовища. Были ли это видения или же искаженные воспоминания? Странно, что она вообще видела сны. Может быть, дело было в тревожности из-за того, что ей вскоре должно было стукнуть тридцать. Каждый год ощущался тяжелее и голодней предыдущего.

Резкий запах свежей рыбы и человеческого пота заставил Нариссу ускорить шаг. Когда она шла мимо мясницких рядов, ей свело желудок и она поспешно отвела взгляд от гирлянд ухмыляющихся свиных голов и жирных утиных тушек. К человеческой вони она уже привыкла и научилась терпеть ее. Она сосредоточилась на аромате цветущего жасмина и благовоний из сандалового дерева, что тянулся от одного из множества санпрапумов^[7]. Она уже почти покинула рынок, когда услышала мужской голос, перекрывавший шум толпы.

– Извините! Девушка!

Мужчина средних лет нагнал ее, затем сложил руки в вае и склонил голову.

– Кажется, вы кое-что уронили. – Он достал из сумки на поясе небольшой гребень, рукоять которого была украшена жемчужинами. Да, вещь красивая, но она ей не принадлежала. Наверное, по выражению ее лица это и так было понятно, поскольку мужчина рассмеялся и сказал ей: – Шучу. Это подарок. Я эти гребни продаю и подумал, что такой красавице, как вы, может понравиться эта вещица.

Она бы и рада была вежливо распрощаться с ним и пойти своей дорогой – не любила она попусту болтать с незнакомыми мужчинами, однако что-то в нем заставило ее задержаться. Он показался ей знакомым, хотя она и была уверена, что никогда раньше его не видела. Честно говоря, лица она запоминала плохо, но судя по зелено-желтым вышитым зигзагам на его одежде, он был гостем с Востока. Пах он как чужак, от него не шел аромат цветков жасмина, которыми пахло от всякого, кто был родом из Дзинбури – все благодаря садам, которые развел тут губернатор провинции.

Но подарок есть подарок. Отказываться от него было бы невежливо. Нарисса улыбнулась и взяла гребень, при этом прикоснувшись к пальцам незнакомца.

– Вы здесь живете с семьей? – спросил он.

– Нет, – ответила она. – Я живу одна.

Вены у него на шее запульсировали. Похоже, что сердце его ускорило свой бег.

– Независимая женщина, значит, – сказал он уже тише, с придыханием. – У вас свое дело? У вас до́ма?

– Да, – ответила она.

Он улыбнулся шире.

– Вам наверняка тоскливо домой идти в одиночестве! Могу ли я помочь вам донести вашу корзинку?

Она перевела взгляд с его лица на свою корзинку, закрытую крышкой. Затем она кивнула и передала корзинку мужчине. Ухмыльнувшись, торговец взял корзинку в руки, но тут же пошатнулся от веса.

– Ого, да она куда тяжелее, чем кажется. – Он рассмеялся и обхватил корзину рукой. – Вы, наверное, очень сильная девушка.

Нарисса ему ничего не ответила и лишь вежливо улыбнулась, продолжая свой путь мимо стоявших на гигантских опорах домов с остроконечными крышами и горожан, которые вели свой рабочий скот в поля или обратно. Молодой человек поспешил за ней. Кажется, его устраивало молчание, и Нарисса не пыталась его нарушить. Они свернули с главной улицы и направились дальше в тихие кварталы.

Они пришли к последнему дому на дороге, стоявшему на отшибе. Для домика на три комнаты, да еще и с достаточно большим клочком земли для ее животных стоил он весьма дешево, а все потому, что находился ближе всего к болотам. На низкой каменной ограде развалились два черноухих белых кота, лениво моргая голубыми глазами в лучах солнца.

Нарисса остановилась у ворот, затем выжидающе посмотрела на мужчину:

– Вы пришли воспользоваться моими услугами?

Он облизнул губы и быстро кивнул. Нарисса открыла ворота и провела его через пустоватый двор, хрустя подсохшей от засухи травой, а потом и вверх по ступенькам в дом. Он споткнулся, пытаясь обойти пару куриц, после чего наклонил голову, уставившись на цветы, подвешенные сушиться вдоль перил.

Внутри после ее утренних трудов все еще витал кисло-сладкий аромат размятой в кашицу лимонной травы и алоэ. Незавершенная мазь лежала на лекарском столике где-то среди непомеченных сосудов с различными цветными порошками и вязкими жидкостями и мисок с сушеной травой и частями насекомых. Если не обращать внимания на рабочее место, дом ее был опрятным и обжитым – садик домашних растений оживлял темное дерево интерьера.

– Пожалуйста, присаживайтесь. Я заварю чаю. – Она жестом указала на плетеное кресло.

Она купила подушки из голубого шелка, поскольку ей было важно, чтобы клиенты чувствовали себя комфортно во время консультаций. У большинства недуги были не такие уж и серьезные – ожоги да шрамы, порой затянувшийся кашель или боль в суставе после старой раны. Порой заходили дельцы, искали себе талисманы на удачу. Но многие делились и своими самыми глубокими страхами: кто-то хотел, чтоб супруг перестал заглядываться на других; мужчины, потерявшие свою силу, желали ее вернуть; женщины отчаянно искали любви. Но клиентов у нее становилось все меньше, да и таких молодых, как этот, не было. Люди уходили от старых традиций народной медицины и низшей магии.

Нарисса следила за тем, как кипит вода, когда услышала, как мужчина приблизился. Он тяжело дышал от жары. Он медленно обнял ее за талию и привлек к себе.

Поначалу Нарисса была слишком ошеломлена, чтобы отреагировать. Нет, конечно, за двадцать девять лет это был не первый мужчина, который пытался с ней заигрывать. Но она обычно за милю чуяла их намерения и умудрялась избегать прикосновений. Почему она ему-то позволила так близко подобраться? Неужто из-за того, что он напомнил ей Киета?

Его бедра прижались к ее ягодицам, и она явно ощутила его возбуждение.

– Я готов заплатить любую цену, – пробормотал он, губами скользя по ее шее. Сердце в ее груди забилось лишь сильнее, разгоняя жажду в жилах. Он неловко пытался развязать ее саронг, покрывая ее плечи влажными поцелуями.

Тело ее отвечало так, как и должно было отвечать женское тело. Она выгнулась. Его прикосновения стали торопливыми, и он недовольно зарычал, грубо задирая край ее платья над ее талией. Затем он прижался своим потным лбом к ее лопатке и принялся развязывать свой чанг кбен.

Он пытался найти ее лоно, но тщетно. Потянувшись рукой назад, она помогла, от чего у него чуть колени не подкосились. Он выдохнул, пуская слюни и лицом вжимаясь в ее спину с протяжным напряженным стоном.

Глаза Нариссы засияли болезненно зеленым светом, и она острозубо осклабилась.

Ее клыки вышли из десен на добрый дюйм. Облизнув темнеющие губы, она задрала шею. Высоко. Она тянулась все выше и выше, словно нитка мастики, пока ее голова чуть ли не коснулась потолка. Кожа натянулась, связки лопнули, и позвонок прямо под ее черепом отсоединился от хребта с тихим щелчком.

Ее внутренности поползли следом за головой, протискиваясь сквозь горло и щекоча его.

Несмотря на то что она отделилась от своего тела, Нарисса все еще чувствовала, как пальцы молодого человека впиваются в ее талию, словно рыболовные крючки. Его взмокшее от пота лицо все еще вжималось в ее спину, и он ничего не видел.

Голова ее сделала круг, и оставшиеся внутренности наконец-то выскользнули из тела. Она находилась позади мужчины, пока он был занят своим делом. Челюсти ее раскрылись подобно пасти кобры, готовой нанести удар. Ее тонкий раздвоенный язык выскользнул из зубастых челюстей и легонько лизнул его шею. Он вздрогнул, но по-прежнему не осознал, что его конец близок.

Уж слишком давно ее брюхо было пустым.

Мяяяяяяяу!

Один из ее котов с глухим стуком запрыгнул на кухонный стол, уронив при этом миску с измельченным черным перцем. Какое-то мгновение она смотрела на кота и его оценивающий взгляд... и в его огромных голубых глазах она увидела отражение того, что она делала.

Нет, только не это. Только не снова. Она так близка была к тому, чтобы снять проклятие.

Нависнув над мужчиной, она чуть ли не слюной исходила. Язык ныл в предвкушении сладкой человеческой крови. Только этот раз, и двадцать лет она никого не тронет.

Капелька слюны из ее рта упала на голову мужчины. Он вздрогнул и наконец-то открыл глаза. Сначала он оцепенел... а потом впал в истерику.

От его воплей кот бросился прочь со всех ног.

В ужасе открыв рот, мужчина отшатнулся от безголового женского тела и плюхнулся задом на пол, пялясь на ее влажные внутренности, болтавшиеся наверху. Он побелел.

– Т-т-ты кра́су^[8]!

Погоди, это не то, о чем ты думаешь, – пыталась она сказать, но вместо слов у нее изо рта вырвалось лишь шипение и брызги слюны.

Все еще крича от ужаса, мужчина вскочил на ноги и помчался к двери. К несчастью для него, он врезался прямиком в диван, перелетел через него и упал лицом в пол, потеряв сознание.

Нарисса скользнула обратно в свое тело, словно улитка в панцирь, и органы сами вернулись в нужное положение. Дрожащими руками она поправила свой саронг. Сдерживая панику, она спешно зачерпнула ложкой темно-коричневый порошок из одного из многочисленных сосудов, стоявших на столе, а после обмакнула в эту смесь влажный кусочек ткани. Затем она присела рядом с мужчиной и сунула ткань ему в рот, при этом следя за тем, чтобы смесь растворилась на его языке. Он ничего не вспомнит, когда проснется – лишь то, что он вроде как последовал за проституткой к ней домой.

Пусть уж лучше думает так.

Нарисса оттащила тело молодого человека на дорогу и поставила рядом с ним пустую бутылку. Она прикоснулась к шее лежавшего без сознания мужчины, проверяя еще раз наличие пульса. С болью в сердце она поняла, что у ее возлюбленного Киета была точно такая же родинка на щеке.

Как же я скучаю по тебе, Киет. Призрачные воспоминания о поцелуях поутру заставили ее вздрогнуть. А потом ощутить прилив отвращения к самой себе – ведь ее рот наполнился слюной от воспоминания о том, сколь сладкой была его кровь той ночью.

Закрыв ворота, она вернулась в дом и отодвинула в сторону грязную соломенную циновку, под которой скрывалась темная нора. Это было плохое место. Но оно служило напоминанием. А напоминание ей сейчас явно было нужно.

Отодвинув циновку, она спустилась в тоннель. Земля была покрыта плотным слоем пыли винно-красного цвета, и на каждом шагу она пачкала подол своего платья. Будь она в своем истинном обличье, могла бы видеть в темноте, но сейчас она взяла с собой свечу.

Конец тоннеля был закрыт занавесью, перед которой она и остановилась.

Многие годы она спала на человеческой постели, на мягком матрасе с хлопковыми простынями. Но... может, надежды не было? Может, здесь ей было самое место?

Позади она услышала низкий голос – слишком низкий, чтобы человеческое ухо способно было его уловить.

– Ты испытываешь свою клятву.

Фигура в конце тоннеля не принадлежала этому миру. У него были широкие плечи и плотное тело, напоминавшее бычье. Облачен он был в инкрустированную самоцветами броню божественного воителя. Наплечники и сапоги заканчивались завитками, а тяжелые перчатки из шкуры Крокодильего царя были увенчаны железными когтями.

Лицо его было скрыто зеленокожей маской кхон, свирепые черты которой были подчеркнуты голубыми и золотыми линиями; над оскаленной пастью с двумя загнутыми клыками, торчавшими из нижней челюсти, красовались выпученные глаза. Одноярусная золотая корона на его голове обозначала его как потомка Равайи^[9].

– Индраджит^[10], – пробормотала Нарисса. Имя дэвы вызвало ощущение мрачной торжественности. Она закрыла глаза, сдерживая слезы. – Я не знаю, что на меня нашло.

– Я не за тем тебя щадил, чтобы ты вернулась ко греху. Ты воздерживалась двадцать девять лет. Короткий срок. Еще несколько секунд, и ты стала бы человеком.

Нарисса утерла слезы и взглянула на владыку дэвов. Да, здесь он выглядел внушительно, но в своем собственном мире наверняка выглядел еще более величественно. Его истинное обличье она увидит лишь спустя множество рождений и перерождений.

– Зачем ты пришел? – спросила она, сжимая свечу так крепко, что воск начал таять. – Выбранить меня?

Индраджит скрестил руки на своей огромной груди.

– Из чистого любопытства. Ты – единственная из фи, кто так приблизился к тому, чтобы снять свое проклятие.

Ее щеки покраснели от стыда.

– Я видела сны.

– Только не говори, что каких-то снов достаточно, чтобы тебя соблазнить.

– Это были кошмары. – Взгляд Нариссы скользнул к ее жилищу. – Это из-за того, что я так близка к тому, чтобы стать человеком?

– Возможно, – ответил Индраджит, и голос его звучал уже мягче. – А может, то был вопль о помощи от твоего соседа с болот.

Нарисса вздрогнула при упоминании старшего фи в болоте. Это было древнее создание, настоящая легенда, одного звука имени которого боялись все вокруг.

– Что случилось?

– Есть вещи поопаснее фи. – Маска дэвы не изменилась, но она услышала вызов и улыбку в его голосе. – Берегись, Нарисса. Будь осторожнее.

Глава шестая. И прет

Пока Мэли заваривала чай, Экс отдал ей то, что она ему заказывала, а также кучу других вещей, которые он собрал за последние несколько месяцев, включая когти с ног конг коя – все еще свежие, к слову. Старая ведьма наконец-то нашла свои очки и, протерев, надела их.

– А, Экс, мальчик мой. – Она пару раз моргнула. Линзы в три раза увеличивали ее зрачки. Она ухмыльнулась. – Хвала дэвам, что ты все еще такой же симпатичный, как я помню. Но тебе надо бы что-то сделать с этим шрамом.

– Он мне нравится. Другие охотники из-за него относятся ко мне серьезней. – Он снял плащ и накинул его на чучело барсука возле кушетки, где мирно спала Аринья. Страшновато спать рядом с такой штукой. Оставалось надеяться, что она не испугается, когда проснется. На всякий случай он сдвинул плащ так, чтобы закрывал чучелу морду.

– Пфф. Будто эти головорезы способны хоть к чему-то относиться серьезней... Лучше расскажи, как ты повстречал эту красавицу.

Засмущавшись, что его поймали за созерцанием новоявленной матери, Экс быстро подошел к столу и плюхнулся на стул напротив Мэли, где его еще ждала кружка горячего чая. Усмехнувшись, старая ведьма принялась разбирать принесенную им добычу, сверяясь с какой-то старой пыльной книжкой, которая не пострадала от огня.

– Мы встретились в той захолустной деревушке у Длинной дороги, – ответил Экс. – Она надрала зад кучке мордоворотов, которые меня избивали.

– Экс! – Мэли тут же прекратила разбирать вещи и закатила ему оплеуху. – Я же просила не ввязываться в драки!

– Так я и не первый начал! – Он попытался защититься от ее длинных тонких рук, но она была быстрее. – Все, я к тебе больше захаживать не буду, старая ты карга. Ты больно часто руки распускаешь.

К своему неудовольствию, он заметил, что она отложила в сторону когти с ног конг коя.

– Эй, а что насчет этого? Они еще свежие.

Цокнув языком, Мэли покачала головой.

– Красивые, да только мне не по карману.

Вздохнув, он чуть ли не сдулся. Он уже подумывал пропустить встречу охотников, чтобы избежать позора полного провала. Усмешка Мэли превратилась в ухмылку.

– Ну так что... это ты папаша?

– Что? Нет! Я же говорил, что повстречал ее всего пару часов тому назад. Та деревня, к слову, совсем уже в дерьмо скатилась. Старейшина меня нагрел и пытался подсунуть мне девку. Ты же с этими людьми не водишь дел?

– Ты тему-то не меняй, мальчик. Сколько тебе лет? Не поверю, что ты способен устоять перед такой красавицей. Во имя дэвов, посмотри на нее. Красотка же! Ты явно не в первый раз прикасался к ее...

– Бабуля! – Экс воззрился на хихикающую старую извращенку. – Поверь мне, я бы запомнил.

Он не понимал, с чего Мэли надумала, что он какой-то там бабник, который спит с каждой встречной, словно коллекцию собирает, но она уцепилась за эту тему. Ему подобное подтрунивание было не по душе, особенно если делалось это при Аринье, даже если она спала.

Мэли сдавленно хихикнула, качая головой:

– У вас, охотников, совершенно нет чувства юмора.

Экс лениво помешивал свой чай, глядя на кружащиеся чаинки. С ним раньше не случалось ничего подобного. На пути он встречал людей, да, и иногда они даже вместе сидели у костра или распивали бутылку. Но такое случалось не часто. Бывали места в старом королевстве, где охотников все еще почитали, но по таким путям ходили разве что ветераны.

Здесь же от традиций отступали все дальше и дальше в пользу «прогресса». Король хотел больше дорог, больше городов, больше храмов, больше налогов... и по мере того как духи уходили все дальше, вместе с ними уходило и уважение со стороны населения.

– Куда ты ее везешь? – спросила Мэли, глядя в свете свечи на отрезанное крыло ледяной летучей мыши, на коже которого поблескивали крохотные кристаллики.

Сначала Экс даже не понял вопроса. В ответ на его смущенное молчание Мэли ткнула пальцем в сторону Ариньи.

– Никуда я ее не везу. Она мне заплатила, чтобы я доставил ее сюда, и все. После этого я отправлюсь на болота Дзинбури.

– А зачем тебе туда? – Мэли сурово глянула на него, а затем, к его неудовольствию, положила крыло летучей мыши обратно в тряпочку, завернула его и отложила в сторону. А он ведь надеялся, что она возьмет его. Затем она перешла к холодному мешку, в котором находились шкурки пламенных гекконов. Горячие шкурки она разбирала при помощи палочек.

– Шар-Ала. – Экс ожидал, что это ее впечатлит, но нет. – Он там. Я знаю.

– Все еще гоняешься за этим фи, хм.

– Это не просто фи! – Он резко выпрямился. – Шар-Ала – легенда.

– Говоришь так, будто бы я этого не знаю. Мальчик мой, я живу достаточно долго, чтобы помнить, как люди спать не ложились, пока не закроют окна ставнями, чтоб он свои змеиные лапы внутрь не засунул. Не то чтобы это помогало. Но о нем уже ничего не слышно много десятилетий. Куда дольше, чем ты живешь.

– Я и так знаю, старуха. Ты мне об этом говоришь каждый раз, – проворчал Экс. – Все мне об этом говорят.

Мэли перешла от шкурок гекконов к кучке различных органов духов, запакованных в вощеную бумагу.

– Почему ты хочешь его убить?

– Он – Истинный Демон. Если я принесу его в гильдию, я получу знак убийцы Истинного Демона. – Экс показал свободный участок на предплечье, куда нанесли бы татуировку сак янт.

– И все? – Мэли фыркнула. – Сотни фи людям жизнь портят. – Для пущего эффекта она ткнула на знаки на его другой руке. – А об этом демоне за десятки лет ни слуху ни духу, но ты его хочешь убить трофея ради?

Он не знал, как на это ответить, так что просто пожал плечами и отхлебнул чая.

– И что теперь? Мне что, не показывать гильдии, насколько я хорош?

– А тебе и не надо этого делать. Ты и без этого прекрасно справляешься. Вот, видишь? – Мэли подняла кусок потрошков фи. – Идеальная вырезка. Ничего зря не обрезано.

– Так-то оно может и так, но если ты не заметила, мне, считай, ни хрена не платят. Мне даже не хватит на взнос в гильдию в этом месяце. – Он обхватил голову руками. – К тому же не хочу я быть просто убийцей мелких призраков, который продает требуху злобным ведьмам и получает плату свиной похлебкой. Настоящие убийцы демонов ценятся. Им много платят!

Кажется, ее это все равно не впечатлило.

– Ты же знаешь, что в гильдии остались в живых всего трое убийц Истинных Демонов? Когда я убью Шар-Ала, я стану четвертым и самым молодым.

– Если тебя это обрадует... – сказала Мэли. – Но что-то мне подсказывает, что все не так просто, верно?

Приняв мрачное молчание Экса за подтверждение своих слов, она мягко улыбнулась и отложила потроха в сторону.

* * *

Экс надеялся, что Мэли закончит с выбором товаров и он отправится в путь, но она то клевала носом, то резко просыпалась, всхрапывая. Она потребовала, чтобы он остался до утра, при этом глянув на него таким древним взглядом, что любой, кому было меньше ста лет, тут же устыдился бы и покорился. До рассвета оставалось всего несколько часов, так что не так страшно будет задержаться.

Мэли устроилась в небольшом гнездышке из подушек рядом с Мару, а Экс отправился искупаться в озере, обдумывая ее слова.

В глубинах кружились духи – существа, которых люди ни разу не видели. Мэли жила здесь не просто так. Она использовала старую низшую магию, связанную с землей. Но те, кто пользовался низшей магией, не могли входить в Вечносущее и общаться с этими существами так, как это делали охотники. Впрочем, духов не стоило тревожить пустой болтовни ради, и он чувствовал, что они не особо хотели, чтобы их тревожили.

И ведьмы, и охотники одинаково не любили новую магию – она была слабой и контролировалась правительством, будучи продуктом королевских реформ. Публично король вроде как обрел некое просветление, но многие полагали, что это было лишь прикрытием для реальных его мотивов – причиной тому было давление внешних сил, все более заинтересованных в том, чтобы закрепиться в Сайораме, наладить торговлю и обрести влияние.

Вне зависимости от политической подоплеки, по приказу короля запрещалось все больше и больше ритуалов, ибо они были проявлениями «варварства и невежества». Святилища сносились и заменялись храмами с так называемой «просвещенной» архитектурой. Следуя по стопам предыдущего короля, он продолжал расширять сеть дорог, вырубая леса, осушая болота и загоняя духов все дальше и дальше на Дикий Север.

Большинство провинций подчинились королевской воле, но поселения Неуемных дождей отказались вырубать свои самые священные леса, где до сих пор поклонялись духам. Подобное неповиновение привело к непоступлению налогов и открытому восстанию. И хотя они сражались яростно, в конце все же пали перед мощью короны.

Экс плыл на спине и смотрел на звезды, пытаясь представить, каким мир был раньше. Другие охотники рассказывали, что некогда в королевстве они были в почете – тогда заказы от короны позволяли им жить сыто, а их деяния воспевались на улицах. Но все меняется. Кто-то поговаривал, что и само их ремесло долго не протянет.

Некоторые и вовсе шептались, что Экс может оказаться последним из них. Последним охотником на фи.

Он позволил себе погрузиться под воду на некоторое время, пока луна не растворилась в воде колеблющимся светом.

В гильдии часто говорили об Истинных Демонах, особенно о тех, которых все охотники стремились уничтожить, но найти так и не смогли. Шар-Ала был одним из таких фи, но настолько старым и хитрым, что все уже предположили, что он давно покинул Сайорам. Рассказы о темных делах этой твари завораживали Экса куда больше, чем деяния других демонов. Много веков назад Шар-Ала был правителем давно уже уничтоженного королевства на севере. Он был злым и жестоким человеком, который пытал своих подданных за любую попытку неповиновения. Поговаривали, что он приказывал похищать своих противников по ночам, возвращая их семьям уже изуродованными, ослепленными, а то и вовсе мертвыми.

Но насчет его смерти предания твердили разное. Кто-то говорил, что его опоила и утопила одна из жен. Другие рассказывали, что он сошел с ума и сжег сам себя во дворце. Так или иначе, после множества перерождений в образе голодного фи, он так и не достиг добродетели, приняв тьму и став настоящим кошмаром, вошедшим в легенды.

Во время первой охоты в болотах Экс и Пес мельком заметили тень Шар-Алы и последовали за ним в глубокую пещеру. Охотнику не пристало бояться тьмы, но находиться под землей – это другое. Такое Экс ненавидел. До тошноты. Он ненавидел охотиться на фи, которые устраивали свое логово в какой-нибудь дыре. Но это был Шар-Ала, так что пришлось сделать исключение.

К несчастью, это оказалось логово таула, где Экс и заработал себе шрам на лбу. Таул был никчемным фи, получеловеком, который превратился в чудовище после нескольких провальных попыток провести некромантский ритуал. С него ничего полезного не удалось добыть, даже крови духа.

Однако в его логове было несколько вещиц, которые он наверняка добыл или украл из поселения неподалеку, а также, что важно, там лежали кости пропавших селян. Возвращение подобных вещей всегда ценилось.

Но в одной из книжек таула, в записях, сделанных до того, как он сошел с ума, Экс вычитал очень ценную информацию. Таул призвал Шар-Алу и попытался привязать его к этой территории. Судя по всему, он полагал, что из демона получится отличный сторожевой пес. И конечно же, задумка эта вышла некроманту боком.

Стоило сказать, что частично сотворенное таулом заклинание все же сработало. Пускай Шар-Ала мог появиться где угодно, ритуал частично привязал его к болотам. Но только на те три ночи, когда проводился ритуал.

И Истинный Демон возвращался на три дня каждые три месяца. И в прошлом году Экс каждый раз приходил туда за ним.

Все охотники, включая мастера Сеуа, говорили ему, что это бессмысленная затея. Пустая трата времени, он вместо этого мог бы себе на жизнь заработать. Экс выбрался из воды и обтерся, затем уселся на каменистом берегу и какое-то время помедитировал – не бросить ли уже эту идею.

Когда небеса окрасились в тускло-голубой цвет, предвещая рассвет, Экс уже стоял возле дремавших лошадей, проверяя снаряжение и пересчитывая содержимое своего кошелька. Он тяжело вздохнул. Другие охотники способны были оплатить взнос. Он не понимал, что же он делает не так. Может, дорогу не ту выбрал – тут жили разве что деревенские скряги да ведьмы без гроша за душой. Прошло уже больше года, так что он полагал, что мог бы попросить другое назначение, но так он не попадет на болота в нужный момент.

Он вынул свою маску из сумки и провел пальцами по резным деталям, изображенным на цельном лакированном куске дерева, между двумя частями которого был проложен тонкий стальной лист. Отверстий для глаз не было. Маска была священным ритуалом – получить ее можно было лишь после того, когда охотник убивал своего первого фи в одиночку. До этого они носили маски без всяких отличий, украшенные лишь символом гильдии. По словам мастера Сеуа, это позволяло фи понять, что у них есть шанс. Забавно, что охотники всеми силами старались каждое испытание в гильдии сделать как можно более смертельным и потом еще задавались вопросом, с чего же новичков было так мало.

Маски изготовлял вручную один конкретный мастер своего дела, бывший охотник. Эксу говорили, что во время процесса вырезания и покраски он оставался в Трансе вплоть до нескольких дней без еды, воды и отдыха, покуда души Первых Охотников направляли его руку. Когда он понимал, как именно фи будут видеть нового охотника, он принимался за работу.

Когда он создавал маску мастера Сеуа, то видел синего тигра на вершине горы – маска и имя отражали это видение.

Экс не знал, шутил ли он или нет, но мастер Сеуа рассказывал, что когда ремесленник изготавливал его маску, он видел Эксарам, одну из Первых Охотниц – женщину из числа ванара, служившую королю Маабе.

Охотники-ванара^[11] масок не носили, но в том видении Эксарам носила черно-красную маску с белыми глазами, изображавшую оскалившегося волка. В результате Экс получил не только ее маску, но и ее имя.

– Так они будут тебя знать и бояться, – сказал мастер Сеуа Эксу. – Точно так же, как они знали и боялись ее.

Шар-Ала узнает. И после того, как он будет убит, а душа его вернется в адское измерение Ненасытных духов, он всех известит об этом имени.

И все они будут бояться его.

* * *

– Вот ты где.

Экс лениво качался в своем гамаке меж двух манговых деревьев. Он откинул голову назад и увидел, что к нему идет старая ведьма. В легком тумане она немного смахивала на призрака. В руках у нее был поднос с небольшой тарелкой риса, нарезанных фруктов и овощей, а также пиалой темно-красной жидкости.

– Утречка, Мэли. – Он зевнул. – Решила принести мне завтрак в постель?

Что-то проворчав, она направилась к домику духов на окраине ее двора. Домики духов можно было найти по всему Сайораму. Выглядели они как небольшие пагоды на пьедесталах с платформами, где можно было оставить подношения. Это могли быть подношения предкам или дэвам, принесенные ради того, чтобы задобрить или отогнать злобных духов или же попросить что-нибудь у самого Просветленного владыки.

Свой алтарь Мэли поставила так, чтобы он врос в фиговое дерево, кора которого фактически формировала крышу и платформу. Поставив на алтарь миску риса, кровь и фрукты, она зажгла ароматическую палочку и приложила вай ко лбу, пробормотав при этом молитву.

– Ты уже совершил сегодня приношения? – Она смерила его осуждающим взглядом.

– Мне кажется, мое подношение Стражу все еще действует.

Мэли наконец-то улыбнулась, явно впечатлившись этим.

– Ты видел Стража? А ты особенный мальчик, Экс. Другие охотники не относятся с таким же почтением к древним обычаям.

– Не то чтобы это делало меня особенным. В их глазах я всего лишь выходец из захолустного горного племени, – а для всего королевства он был еще хуже.

– И снова ты говоришь про их глаза, – со вздохом сказала Мэли, после чего направилась обратно в дом. Он вылез из гамака и пошел вместе с ней.

– Бабуль, ты уже выбрала, что хочешь забрать?

– Нет! А про дамочку свою ты не собираешься спросить? Она все еще отдыхает.

– От чего? Не то чтобы ребенок из нее вышел... обычным способом.

– Вот дубина. Вынашивание ребенка для тела просто так не проходит, да и платишь ты за такое не только своими физическими силами. Ты создаешь душу в самом чистом ее виде, воплощая ее в жизнь в момент, когда дитя делает свой первый вдох.

– Но... оно не делало свой первый вдох, – ответил Экс немного растерянно. – Если душа появляется только после первого вздоха, то что мы поймали в самоцвет?

Это явно было что-то осязаемое. Он чувствовал его вес и присутствие, но это нечто нельзя было назвать сознанием. Его опыт по захвату душ был ограничен живыми существами, которые уже дышали.

– Пока что ничего. Сосуд ждущего внутри другого сосуда. – Увидев его замешательство, Мэли вздохнула. – Это не значит, что мать не будет о нем заботиться или не чувствовать боль душой и телом. Сомневаюсь, что ты поймешь.

– Она в порядке? – спросил он, нервно посмотрев в сторону домика.

Мэли сунула ему в руки сумку.

– Сделай уж что-нибудь полезное и принеси мне лиловых млечников. В миле к востоку отсюда в лесу есть пруд. Путь к нему я отметила. Иди по голубым лебяжецветам.

– Может, мне сначала стоит зайти и пожелать доброго утра...

– Сначала грибов набери. Не волнуйся. До твоего возвращения красавица никуда не убежит.

– Я не волнуюсь, – фыркнул Экс, беря сумку в руки.

Мэли улыбнулась.

– Конечно же нет. А теперь, давай, топ-топ отсюда.

* * *

Экс ни разу не видел лиловых млечников, но когда речь заходила о магии и магических существах, большинство вещей назывались буквально и звучали куда величественней, чем эти заклинания были на самом деле. Им важнее было покрасоваться. У охотников же названия заклинаний сложились исторически и были поэтичны. Мастер Рей говорила, что они происходят от дэвов. За названиями стояла реальность.

В лесу слышно было курлыканье куропаток и радостное чириканье нектарок. Под ритмичное стрекотание насекомых лес словно зевал и потягивался, купаясь в лучах солнца. Среди веток шуршали различные древесные грызуны, а высоко наверху переговаривались гиббоны. По дороге он даже спугнул семейство оленей.

Наконец он стал замечать упомянутые Мэли цветы на деревьях – то были темно-синие цветы с каплевидными изогнутыми лепестками. И ведь они действительно напоминали ему лебяжьи шеи. Тонкие стебли ползли вверх по деревьям. Эти цветы смотрели в сторону пруда, тогда как все остальные обратились на восток, желая уловить лучи утреннего солнца.

Экс подумал было войти в Вечносущее, чтобы просто посмотреть, не водится ли тут каких-нибудь дневных духов. Такие создания встречались редко, и обычно это были простые животные, мало чем отличавшиеся от своих смертных братьев. Не то чтобы ему нужно было входить в Вечносущее, чтобы их увидеть, – на это способен был кто угодно, вне зависимости от способностей к магии. Но если он хотел заглянуть за границу времени и пространства, чтобы найти их следы или поговорить с ними, придется это сделать. Впрочем, он решил поберечь силы – впоследствии это обязательно аукнется, а у него последняя пара недель и так выдалась непростой.

Он снова начал мечтать, думая о том, откуда же взялась Аринья и почему она не хотела в тот момент родить ребенка. Может, он появился после какой-то интрижки? Или она от кого-то бежала? Ему очень не понравилось то, что ему пришлось захватить человеческую душу, да он и не слышал никогда, чтобы хоть кто-то делал подобное.

Мэли упоминала что-то про проповеди Сангхи – мол, душа входит в тело с первым вздохом. До этого лишь накапливалась энергия, подобно растущему органу. Если и существовали какие-то высшие помыслы, то парили они где-то высоко за пределами мира смертных и, скорее всего, большая часть их попросту забывалась при перерождении души.

Честно говоря, Экс не знал, во что ему верить. В деревнях высоко в горах Просветленного владыку в целом уважали, но в его родной деревне куда выше ценили дэвов. Он испытал культурный шок, впервые отправившись в столицу – точнее, когда его туда привезли. Там были позолоченные храмы, лакированные идолы, показное богатство и могущество за счет добычи из захваченных земель...

Внезапный грохот вырвал его из раздумий. Он тут же присел, прячась за кустом. Судя по звуку, что-то упало – то ли дерево, то ли валун какой. Грохот повторился, уже куда ближе, так близко, что земля слегка дрогнула, и стая птиц сорвалась в полет.

Экс осмотрелся в поисках источника звука. Среди сгрудившихся относительно неподалеку стволов деревьев он заметил высокую серую фигуру. Разглядеть ее он не мог. Но там же лежал и нужный ему пруд, с лилиями и замшелыми камнями, от поверхности которого ярко отражалось солнце.

И снова грохот. Лягушки резко прыгнули в воду. Может, это был слон? Ага, двадцати футов в высоту.

Но вот деревья расступились, раздвинутые двумя длинными костлявыми руками.

Нет, это был не слон. Это был фи. Огромный тощий призрак вышел из-за деревьев. Его ноги и руки были толщиной с туловище козы. Для столь огромного существа рот у него был размером всего-то с мизинец. Голова, формой похожей на человеческий череп, вертелась, моргая черными глазами, разыскивая... ну, видимо, людей вроде Экса.

Но бояться ему было нечего, и Экс убрал руку с клинка. Это был прет, жалкий Ненасытный дух, обреченный испытывать вечный голод, но не способный ни есть, ни пить, поскольку рот у него был крохотный. Впрочем, это не останавливало его от попыток насытиться и напиться.

Громыхнув костями снова, он присел на колени у пруда. Двумя руками попытавшись удержать равновесие своего странного тела, он опустил голову к воде и принялся пытаться ее хлебать.

Жалкое зрелище. Экс хотел бы ему как-нибудь помочь, но смысла в этом не было. Эти существа были жертвами кармического наказания. Прорезать ему рот побольше не поможет – они испытывали вечный голод за то, что в прошлой жизни были чревоугодливы, жадны и эгоистичны. И испытывать его они будут до тех пор, пока не искупят свои грехи и какой-нибудь высший дэва не решит, что эта душа достаточно настрадалась.

Сколько времени он здесь проторчит, пока не оставит попытки? Как-то раз, когда он охотился с мастером Сеуа, Экс видел, как прет в течение двух часов пытался сожрать труп оленя. Зрелище было настолько затянутое и мучительное, что он три раза засыпал, просыпаясь лишь после оплеухи наставника.

Это важно, говорил он Эксу. Пойми, не всегда мы должны ненавидеть наших жертв. Некоторых фи стоит пожалеть.

Великий старейшина Нокай любил болтать про кармическое правосудие и колесо перерождения. Но правда была в том, что толком никто ничего не знал. Как дэвы выносили приговор – неизвестно. Большинство других охотников заботило лишь то, чем фи занимались в своем нынешнем состоянии. Трудно было жалеть чудовище после рассказа матери о том, как она потеряла свое дитя или когда демоническая утроба была набита человеческими костями.

Но вот претов Экс все же мог пожалеть. Кто ж откажется от жизни, полной гедонистических наслаждений, если ты можешь себе ее позволить? Ну, он бы отказался. Точнее, он так думал.

Подождав пару минут, он шумно выдохнул. Затянется это надолго, а он хотел вернуться обратно, чтобы убедиться, что Аринья в порядке. Ну и Мэли ему заплатить должна.

Он осторожно выбрался на поляну. Прет был так сосредоточен на своих жалких попытках напиться, что ничего и не заметил. Экс осматривал камни в поисках млечников, когда его напугал глубокий, полный отчаяния стон. Он попытался поймать равновесие, но поскользнулся на камне и плюхнулся в пруд.

Болтаясь под водой, он не чувствовал под ногами дна. Он все же всплыл, откашлявшись и, когда отряхнул лицо от воды, уставился прямиком в глубокие, мокрые от слез глаза фи. Человек, болтавшийся в воде, и фи, который пытался ею напиться, смотрели друг на друга. Но чтобы его услышать, Эксу пришлось войти в Вечносущее.

Пруд тут же стал более ярким, насыщаясь сияющими оттенками лазури и зелени. Экс быстро заприметил грибы, такие маленькие и пульсирующие энергией, прежде чем рассмотреть отметки на прете. Они похожи были на татуировки сак янт, но буквы на них постоянно менялись. Это был список его прегрешений, начертанный на его бледной коже на непереводимом языке дэвов.

«Здравствуй», – сказал Экс.

«Охотник. – Кажется, появление охотника его не напугало. Скорее, ему было любопытно, и еще он чуточку злился. – Зачем ты предстал передо мной?»

«Я не хотел прерывать твою трапезу. – Экс добрался до камня с наибольшим количеством грибов. – Ты продолжай».

Прет заворчал: «Смеяться надо мной вздумал. Над моими бесконечными страданиями. Все охотники столь жестоки?»

Похоже, ему попался нытик.

«Зависит от того, кого спросишь. Большинство считают, что мы делаем доброе дело, уничтожая твоих собратьев».

«Приятно ли тебе убивать таких, как я? Думаешь, что кармическое возмездие тебя не затронет? Интересно, каким будет твое проклятие?»

«Я думаю, меня ждет радостная встреча. – Экс усмехнулся, запихивая грибы в мешок. – Дэвы поблагодарят нас за службу, как и Первых Охотников».

Прет снова заворчал, затем откинулся назад и сложил локти на коленях: «Позволь, я расскажу тебе, охотник, как я заработал это проклятие».

Вдобавок еще и болтун. Экс хотел уже было возразить, но призрак все равно продолжил:

«При жизни я действительно был ненасытен – упивался вином, ухлестывал за женщинами и искал всевозможные наслаждения. Но желал я этого от боли и одиночества. На закате моей жизни, когда здоровье меня уже изрядно подводило и не позволяло продолжать в том же духе, отправился я в монастырь. Там я и познал самоконтроль».

«Великолепно. Но знаешь, мне правда пора...»

«Я словно переродился и решил искупить свою вину перед теми, кого обидел. Но страсть моя теперь лежала к другому, к тому, что нельзя насытить всем, что можно найти в мире материальном».

Закончив сбор, Экс выбрался из пруда и уселся на берегу. Он снял с себя рубашку и принялся ее выжимать.

«Ладно, хорошо. Рассказывай дальше».

«Гордыня, – сказало существо. – Гордыня и жажда славы. За добрые свои дела я получал столько внимания и похвал, что вновь предался страстям. Даже после того, как я всем отплатил, я искал еще больше похвал, но не ради самих похвал, а ради собственного удовлетворения».

Экс закусил губу, хмурясь: «И что в этом плохого?»

«Намерения мои были нечисты, и вскоре деяния мои стали такими же. Желание бесконечно. Желание есть яд. Желание приносит лишь страдания».

Снова застонав, прет опустил голову, словно дерево, придавленное снегом, и умолк. Из этого всего явно можно было извлечь какой-то урок, но Эксу все это в одно ухо влетело, в другое вылетело. Вскочив на ноги, он кивнул призраку: «Благодарю за интересный рассказ, дух. Желаю тебе удачи в следующей жизни».

«Подожди, охотник».

Экс уже был на полпути к деревьям, но что-то в голосе фи заставило его остановиться. Какое-то... отчаяние. Он обернулся, осторожно осматриваясь в поисках ловушки.

«Не мог бы ты убить меня? – Прет склонил голову, сложив свои длинные руки в вае. – Хоть ты и ведешь себя как ребенок, но это будет актом милосердия».

«С чего бы мне это делать? Даже для убийства самых мерзких демонов нужна веская причина».

Это действительно было бы актом милосердия, но поможет ли это прету в следующей жизни? Скорее всего, он снова переродится в Ненасытного духа. Может, станет даже тварью похуже за такой уход от первого наказания. К тому же с дэвами не стоило играть, об этом все знали. У них не было правил, которым они обязаны были следовать или которые могли нарушить.

«Знаю, просьба моя эгоистична. Я продолжаю существовать в этом ужасном образе. Но я могу дать тебе кое-что в обмен. Кое-что, что тебе поможет. Ты же охотишься на Шар-Алу, верно?»

«Откуда ты это знаешь?»

Тварь издала жуткий давящийся звук – видимо, так он смеется, подумал Экс. «Я чувствую эгоистичные желания, и я ощущаю это в твоей ауре...»

«Это не эгоистичное желание, – огрызнулся Экс. – Шар-Ала натворил немало бед».

«Мне до этого дела нет, охотник. Но если ты даруешь мне эту милость, я дам тебе кое-что, что поможет тебе в твоих поисках».

Первое правило охоты на фи: никогда не заключай сделки с фи. Не советуют, да и попросту глупо это. Они лгут. Но преты ведь не совсем демоны, верно? Они людей не убивают, поля не разоряют. А Шар-Ала от него уже целый год бегал. Для других охотников год – это ничтожный срок. Если б мастер Сеуа одобрял его стремление, он сказал бы ему, что ключом здесь является терпение. Но по какой-то необъяснимой причине Эксу казалось, что времени у него мало. Словно у самой гильдии времени не оставалось.

Так почему бы и не согласиться на такой дар? К тому же за язык прета можно было бы выручить неплохую сумму.

– Полагаю, сегодня твой счастливый день, – сказал Экс, доставая нож.

По щекам прета побежали слезы благодарности. Он не мог улыбаться, ибо рот был слишком маленьким, но склонил голову перед приблизившимся охотником.

Глава седьмая. Боец

В приподнятом настроении Экс возвращался к озеру, напевая себе под нос «свинокороля». Ему казалось, что он наконец-то взял удачу за рога. Он не только получил неплохую сумму от Ариньи, но и дар от прета, и теперь его охота на Шар-Алу наверняка будет более удачной. Быть может, Мэли была права. Решив, что дополнительная благосклонность от духов не помешает, он прихватил парочку ягод, которые собирался преподнести ее домику духов.

Почти подобравшись к ее владениям, Экс услышал мужской голос. Он застыл. Другие охотники сюда не забредали, а жители деревни боялись Мэли. Может, это был еще один храбрый путешественник, желавший получить талисман или что-то еще, как и Аринья?

Он выглянул из-за большого фигового дерева, отделявшего ее дом от лесов.

Возле домика за большим бревном, выплывшим на берег, прятались пятеро мужчин. Все они носили темно-красные рубахи, поверх которых были надеты нагрудники, а глаза их слегка поблескивали из-под шлемов. Солдаты Сайорама, судя по эмблеме на нагрудниках, изображавшей двух боровшихся слонов. Что они тут, прет бы их побрал, забыли?

– Эта язычница – опасная ведьма. Оставьте ее мне.

Внимание Экса привлек человек, что, видимо, был тут за главного. В отличие от остальных, он брони не носил – лишь шелковые одеяния, с ног до головы расшитые вьющимися изображениями огней и цветов. Вместо шлема у него был капюшон, а лицо его скрывала вуаль.

Чародей.

В отличие от охотников, они не входили в Вечносущее и вместо этого набирали магию из Слепоты. Большая часть их магического репертуара состояла из проклятий, ритуалов порчи, благословений или алхимии. Но в отличие от ведьм, они ничего не давали духам. Не было никакого обмена, поскольку они считали себя высшими созданиями. Более того, они соблюдали строгую диету, правда, Экс не понимал зачем, но из перечисленного именно это было ужаснее всего.

– Может, нам подождать остальных? – спросил один из людей, капитан стражи, судя по дополнительной эмблеме на воротнике и несколько более вычурному шлему. Он сжимал в руке меч, тогда как двое других были вооружены аркебузами, держа палец на спусковом крючке. Последний солдат держал в руках сеть с грузиками и нервно посматривал на домик, прежде чем переключить внимание на чародея.

– Нет, – сказал чародей, в его голосе явно звучало предвкушение. – Мы ведь справимся с парочкой женщин, не так ли? Принц уже устал ждать.

Что вообще творится? Неужели король все же запретил всю низшую магию? Плащ и оружие Экса все еще были в гамаке. Цепной клинок все еще был при нем, но он предназначался для того, чтобы убивать и захватывать, а не сражаться. Да и что он вообще мог бы сделать? Одно дело – потасовка в таверне в провинциальной дыре. Биться с представителем короны было бы глупо.

Дверь домика открылась, и Мэли вышла наружу, держа в руках ведро. Ее длинные белые волосы были собраны в большой пучок, что ярко контрастировало с темной кожей. Облаченная в робу с юбкой из узорчатой ткани и шкур, она, насвистывая себе под нос, направилась в сад и занялась кустом ягод, совершенно не осознавая притаившейся опасности.

Эти ягоды помогали снять боль, а значит, состояние Ариньи могло и ухудшиться. Экс совершенно не понимал, что этим уродам от них нужно, но на гостей с подарками они не были похожи. Он начал паниковать, от адреналина загорелись нервы. Он не мог просто оставаться в стороне и смотреть, но у этих солдат было самое настоящее оружие. И они наверняка умели с ним обращаться.

Чародей дал знак своим людям, и они приготовились. Затем он драматично вскинул руку, куда выше, чем нужно было, и произнес несколько слов новой магии. Экс отчетливо расслышал их. Вот и еще одно отличие между охотниками и чародеями. Чародеи управляли магией при помощи своего собственного заносчивого смертного языка. Охотники же ее только направляли.

По его рукам струилось какое-то оглушающее заклинание. Капитан кивнул своим людям, которые тут же выпрыгнули из-за дерева и бросились к Мэли.

Действовать надо было немедленно.

Прежде чем чародей шагнул вперед, Экс выпрыгнул из-за деревьев. Он схватил ножевую часть своего цепного клинка, затем взмахнул рукоятью. Щелкнув, орудие обвилось вокруг вытянутой руки чародея. Тот обернулся, дико выпучив глаза и запинаясь от страха.

Экс дернул цепь на себя, и мужчина упал. Действуя так же, как он сражался бы с фи, Экс рванулся вперед и врезался в него, прижимая колени к груди. На долю секунды Экс замер, все еще сохраняя контроль, держа клинок в руке и готовясь перерезать мужчине горло. Будь это фи, он бы уже нанес последний удар. Но это был человек.

Это будет убийство.

Чародей понял, что Экс замешкался, и схватил его за запястье. Сквозь тело охотника прошел разряд электричества, заставив его упасть, конечности его задергались. Экс стиснул челюсти, стараясь не стучать зубами, и прижал к себе онемевшую руку.

Послышался звук выстрела, и пуля раздробила бревно позади него, пролетев где-то в дюйме от его головы. Экс увернулся от еще одной пули. Двое стрелков передислоцировались и начали перезарядку. Оставшиеся все еще бежали к Мэли, но Эксу нужно было разобраться с чародеем, чьи пальцы скривились подобно когтям во время подготовки очередного заклинания.

Экс, отчаявшись, прыгнул на него и двинул его локтем в висок. Этот удар мужчина заблокировал и коленом врезал охотнику в бок. Когда Экс согнулся пополам от боли, чародей схватил его за плечи и ударил еще раз. Экс наступил ему на ногу, затем подсек, падая при этом назад под очень неприятным углом.

Послышался тошнотворный хруст, и чародей упал на землю, заходясь в крике. Несмотря на сломанную ногу, он что-то сорвал с пояса, и Экс прижал его запястье к земле. Предмет треснул, и яркая вспышка ослепила охотника. Если раньше Экс сомневался, что этот урод может его убить, то теперь подобные мысли начали закрадываться ему в голову.

Он в панике нырнул в Вечносущее, где серое тело чародея пульсировало темно-фиолетовой энергией, в горле собиралось облако, и он планировал атаковать снова.

Длань Кхун Пэня... да, для данной ситуации заклинание подходящее. Произнеся беззвучные слова, Экс превратил свою руку в призрачное оружие. Он вонзил пальцы под кожу мужчины и прямиком в его горло, где жаркой тяжестью клубилось заклинание. Быстро сжав пальцы, он затушил его. И тут его взгляд привлекло быстрое сердцебиение чародея.

Он мог бы с легкостью раздавить его сердце.

– Ах вы наглецы! – воскликнула Мэли в саду, и какой-то солдат вскрикнул от боли. Еще один из них попытался призвать магию ломающимся от паники голосом. Чародей выпучил глаза и попытался было что-то сказать, но схватился за горло. Он был обезоружен и обездвижен, мог лишь царапать в отчаянии лицо Экса.

Ногти раздирали кожу на голове Экса – чародей умудрился даже выдрать ему клок волос. Охотник быстро отскочил и почти вслепую помчался в сторону Мэли и напавших на нее солдат.

Он споткнулся обо что-то мягкое и упал вперед, налетев прямо на капитана. Клинок солдата рассек кожу на руке Экса, и тревожное покалывание позволило ему понять, что все не так плохо – конечно, не все было хорошо, но у охотников на фи боль работала немного иначе.

Кровь у Экса была красной, и истечь ею он мог ровно так же, как и любой другой человек, но, как и демоны, на которых он охотился, он при этом мог вести цивилизованный разговор.

Капитан, должно быть, ожидал реакции и не стал защищаться от последовавшего удара. Экс ударил рукоятью своего цепного клинка капитана в нос. Лицо Экса забрызгало чужой кровью. Осклабившись от отвращения, он с силой отшвырнул его прочь. Экс не знал, почему было так много крови. Может, тот чем-то болел? Впрочем, он никогда так не разбивал лицо человеку.

Крики утихли после того, как оставшиеся двое нападавших отступили к тропе, спешно утаскивая под руки чародея, чьи болезненные крики сейчас звучали скорее как шипение. Еще пару дней он точно ходить не будет, а заклинания творить и подавно.

Мэли втянула сквозь зубы воздух и плюнула, уткнув руки в боки, сверля взглядом двух оставшихся солдат, словно шкодливых детей, которых она застукала в своем саду. Капитан валялся на земле, прижимая руки к лицу. Ведьма с разбегу пнула его в живот.

– А ну вали отсюда! – рявкнула она. Он спешно поднялся на ноги и поковылял следом за своими товарищами.

Второй же – то самое мягкое нечто, о которое Экс споткнулся, – больше напоминал собой груду жареного мяса. От него остались лишь голова да полтуловища, тогда как оставшаяся часть была сожрана заклятием разложения, которое сотворила Мэли – с его помощью ведьмы создавали для своих садов компост. Его дергающаяся рука все еще сжимала сеть, а его губы были растянуты в гримасе ужаса.

– Вот же дерьмо! – выпалил Экс, указывая на бедолагу. – Ты... можешь ему помочь?

– Помочь? – Мэли поджала губу. – С хрена ли мне ему помогать?

– Так будет правильно!

– Он пытался меня прикончить! И тебя. И вероятно, твою дамочку.

Экс было попытался возразить, но Мэли перебила его:

– Хочешь, чтобы я ему новую пару ног отрастила? Пфф. Мне в этом мире не так долго осталось жить, но если ты хочешь свое время на него тратить, то вперед и с песней.

Лечить свои раны в Вечносущем – одно дело, но у Экса не было таланта к такой магии – в конце концов, к чему охотнику исцелять свою добычу? Когда же он посмотрел на мужчину, гниль уже поглотила его полностью. Его больше не было. Он превратился в кучку удобрений, которыми Мэли подкормит свои цветы.

Ведьма в целом была права. Эти люди напали на них. Однако Эксу все еще было дурно, словно в произошедшем была его вина. Затем он заметил кровь, ручейком стекавшую по его руке, капая прямо в грязь. С полной отвращения усмешкой он нырнул в Вечносущее, стягивая магию в свою рану.

– Что происходит? Экс?

Посреди процесса исцеления он обернулся на голос Ариньи и помахал ей рукой, разбрызгивая кровь. Она потрясенно выдохнула, а ее полный удивления взгляд метнулся от кучи мяса перед ней к Мэли, которая спокойно ухаживала за своим садом, а потом вернулся к Эксу, который был в крови с ног до головы, будто участвовал в ритуальной оргии темной магии.

– Эй. – Он улыбнулся. – Ты как, получше себя чувствуешь?

Она не двинулась с места, вытаращив на него глаза, и Экс вспомнил, где он находился. Он вынырнул из Вечносущего и позволил заклинанию делать свое дело.

– Ты в порядке? – Она осторожно пересекла мостик, огибая тело солдата, прежде чем приблизиться. – Ты ранен.

– Я в порядке, – сказал он, стыдливо отворачиваясь. Да, его поврежденные мускулы и нервы уже возвращались на место. Как только он стал выглядеть чуточку приличней, то обернулся.

Он еще не видел ее при свете дня. Аринья немного привела себя в порядок и сменила одежду. В ее манере держаться чувствовались грациозность и утонченность, что намекало на аристократическое воспитание.

– Что случилось? – спросила она, взгляд все еще был полон тревоги. – Я слышала крики.

– Ну так нечего было дуракам сюда захаживать и творить глупости, – ответила Мэли, все еще собирая ягоды с куста в саду.

– Один из них сказал, что к ним идет подмога. И они упоминали какого-то принца. – Экс посмотрел на ведьму. – Что, старуха, корона по твою душу решила послать кого?

– Ха! – Мэли сорвала одну синюю ягоду, закинула ее в рот и предложила еще несколько Аринье. – Если б они хотели меня убить, притащили б они с собой сеть и чародея? Ты же чувствовал новую магию, мальчик, верно?

– Ну да.

Она кивнула, все еще немного злясь.

– Иди, приведи себя в порядок, – сказала она Эксу, а затем усадила Аринью на скамейку в саду рядышком.

Больше не истекая кровью, Экс поработал пальцами. Теперь, когда все было на месте, он скинул ботинки и пошел к воде. Больше всего он не любил быть заляпанным кровью, так что, присев на краю воды, он снял с себя рубашку и постарался смыть кровь, а заодно прополоскать рубаху.

Он никогда не сражался с чародеями, и воспоминания о схватке то и дело вставали у него перед глазами. Этими заклинаниями его могли убить, а пуля солдата чуть не снесла ему голову. Он вздрогнул, понимая, что оказался на волосок от смерти. Он очень хотел просто забрать все свои вещи и свалить обратно в леса, где все было просто и понятно.

Собравшись с духом, он вернулся к женщинам. Аринья, повесив голову, слушала старую ведьму, которая держала ее за обе руки, пытаясь успокоить. Когда Экс подошел к ним, уголок губ Мэли слегка дернулся в усмешке, а Аринья, подняв на него взгляд, быстро отвела глаза.

– Держишься в форме, Экс. – Старая ведьма окинула его похотливым взглядом, и в ответ Экс поджал губы и покачал головой. Она рассмеялась. – Обзавелся парочкой новых талисманов?

– С момента моего последнего визита-то? – Экс посмотрел на свое тело. Татуировки сак янт покрывали большую часть его груди и рук. Наставники наносили на тело различные защитные символы, талисманы на удачу, метки прохождения ритуалов и отметки за убийство некоторых типов фи. Он осмотрел пустой участок, куда хотел нанести метку за убийство Истинного Демона после того, как убьет Шар-Алу.

Внезапно Экс понял, что позорная метка на его ребрах тоже была выставлена на всеобщее обозрение. Это был подарок от короны всем выжившим из его мятежной деревни. Он отвернулся от женщин и выжал свою рубаху, хотя выжимать было уже нечего.

– Что ж, – сказал он. – Вы будете ждать следующую шайку уродов?

– Я точно никуда не собираюсь, – ответила Мэли. – А вот вам двоим пора бы. Экс, тебе предстоит провести супругу кронпринца обратно в ее королевство, пока люди королевы не решат снова явиться за ней.

– Что? Кто? – успев лишь наполовину надеть на себя рубаху, Экс уставился на Аринью, смущенно смотревшую на землю.

Мэли, глядя на него, подвигала бровями, усаживаясь на скамью и самодовольно ухмыляясь.

– Ты? – Экс указал на Аринью. – Ты принцесса? У нас тут принцесса?

– Принцесса-консорт, – поправила его Аринья.

– Это ж просто красивое название для наложницы, нет?

Мэли швырнула ему в лицо ягоду.

– Дурак! Принцесса-консорт – это самая дорогая подруга кронпринца, занимающая самое высокое положение при его личном дворе. Он выбрал ее сам, а не ее выбрали для него. Хоть он и не женился пока на своей лорамской принцессе, верно?

Аринья кивнула, все еще с грустным видом.

– Прости, я не хотел, эм, обидеть. – Он полностью надел рубаху и притворился, что его куда больше интересует дырка на рукаве.

– Ты не обидел меня. Мы делаем все то же, что и его наложницы. Он выбрал меня своей любимой – ну, не буквально, – выпалила она, и Экс почувствовал, как краснеет.

В голове у него возникла новая тревожная мысль. Экс посмотрел на кулон на ее шее, в котором была заключена душа ребенка. Душа, которую он захватил.

Вот дерьмо.

– Да, это его дитя, – сказала Аринья, словно прочитав его мысли. – И как только он женится, я опасаюсь гнева его новой королевы.

– Еще и новая королева? Я думал, что ты говорила только о лорамской принцессе?

– Король болен, так что все ожидают, что кронпринц в скором времени унаследует его трон. Официально она все еще является принцессой, но все уже обращаются к ней как к новой королеве.

Впрочем, он все равно не понимал, как можно убить ребенка.

– Разве все придворные дамы не подружки?

– Экс! – Мэли швырнула в него еще одну ягоду. – Слушай, я понимаю, что ты в горах родился, но не в пещере же!

Он поднял руки в примирительном жесте.

– Ну я ж не знаю!

– Члены королевской семьи хорошо известны своими конфликтами по поводу престолонаследия, – пояснила Мэли. – Убийство всех потенциальных соперников – обычное дело.

Экс вспомнил ту песенку, которую услышал прошлой ночью. Он знал, что она была унизительной, обидной, но не подозревал, что строка про «нажрался сполна он своего брата крови» могли быть и вполне себе правдой.

– Ну, честно говоря... – Экс вздохнул, упирая руки в боки. Женщины ждали продолжения. Его уже корежило от стыда до того, как слова сорвались с его языка. – Вообще, меня время поджимает. Мне нужно добраться до болота Дзинбури через два дня, а чтобы еще в столицу заглянуть, мне придется изрядно отклониться от курса, и это займет куда больше времени...

Мэли вскочила на ноги и подобралась к нему быстрее, чем он успел моргнуть. Ноздри у нее раздувались, как у злобного быка, готового на него наброситься.

– Эта женщина и душа ее ребенка в опасности, а ты только и думаешь о том, чтобы бегать за чудовищем по болоту?! Да ты даже ни разу не видел эту тварь!

– Я видел его следы! И на этот раз все будет по-другому. – Он говорил так, словно пытался убедить родную мать отпустить его поиграть. – Я заключил сделку. – Он не мог сказать, что сделка была с претом. – Ты знаешь, что мое время расписано, я не могу идти куда захочу и когда захочу.

Мэли фыркнула.

– Из всех охотников, которых мне доводилось знать, я еще ни одного не встречала, кто способен был держаться за порядок чуть ли не жопой.

Экс обратился к Аринье через плечо Мэли:

– Слушай, если тебе надо домой, может, мы просто найдем тех ребят? Я уверен, что они поймут, почему мы... пытались защищаться.

– Это не люди принца, – ответила Аринья. – А прислужники будущей королевы.

– Погоди. – Экс указал на труп. – У них эмблема Сайорама на броне.

– Мальчик мой! Люди меняют одежду, словно геккон свою шкуру! Убив меня, они, конечно же, обманули бы девочку и забрали ее с собой! Тебе не кажется, что покажись они здесь в одеяниях с лорамской эмблемой, они бы себя с головой выдали?

Экс пожал плечами. Все это ему казалось сущей паутиной – незримой, липкой, лезть в которую ему вовсе не хотелось.

– Они не станут меня убивать, если у них будет такая возможность, – продолжила Аринья. – Принца это взбесит. Но... – Она постучала пальцем по амулету. – Но если они узнают, что она здесь?

– Чародеи не умеют творить духовную магию. – Экс посмотрел на Мэли в поисках поддержки. В этом она была с ним согласна, но все равно закатила глаза. – Ты не могла бы просто... спрятать его где-то, на какое-то время?

Вот только на какой срок?

– Ты что, не слышал, что она сказала? «Если у них будет такая возможность»? Они все еще могут убить ее, – сказала Мэли, и к его облегчению, отстранилась от него и присела рядом с Ариньей. – Принц захочет, чтобы ты родила ему еще одного ребенка, дорогая?

Аринья кивнула, но в глаза ведьме не стала смотреть.

– Значит, королева все еще считает тебя угрозой, верно?

– Пока я не во дворце и не под защитой принца... да, я в опасности. – Она прикрыла глаза и выдохнула.

– Экс. – Старая ведьма теперь уже говорила мягче, но в голосе ее все так же слышалась присущая прабабушкам жесткость. – Не заставляй меня насылать на тебя гнев твоего предка. Ты сопроводишь супругу принца обратно в столицу, или же ей придется нанимать каких-нибудь уродов из деревни, чтобы они защитили ее от прислужников королевы?

– Когда ты так говоришь, я словно бы становлюсь одним из этих самых уродов. Слушай, я хочу помочь. – Экс посмотрел в сторону лесов, явно сомневаясь в своих словах. – Но я не заработал достаточно, чтобы все заплатить. Охота на Шар-Алу – единственный для меня способ не стать посмешищем на встрече охотников.

– Ты что, позволишь этой женщине умереть, чтобы над тобой не посмеялись?

– Что? Нет. И вообще, она куда лучше меня дерется!

– Не против фи, – сказала Мэли. – Слуги королевы будут поджидать на дороге. Тебе придется провести ее через дебри.

Экс уже хотел найти еще какой-нибудь повод, но не был уверен, что сможет хоть что-то сказать, не выглядя при этом бессердечным ублюдком. Она была права. Кулон с запечатанной в нем душой был маяком, и для Ненасытного духа пахнуть будет как деликатес. Даже высшие духи вроде Стража не откажутся от такого.

– Может, мы остановимся возле Дзинбури, прежде чем отправиться в столицу? – Аринья положила ладонь на руку Мэли. – Там они не станут меня искать. Они будут думать, что я все еще в горах.

Мэли нахмурилась, недовольно фыркнув.

– Тебе стоит как можно скорее вернуться в безопасное место, под крылышко своего принца.

– Я понимаю, но готова пойти на компромисс. – Аринья поднялась и подошла к Эксу. Она взяла его ладонь своими руками и чуть сжала. Его это настолько удивило, что он едва удержался от того, чтобы вырвать руку. – Охотник Экс. У меня самой есть множество богатств, моих личных, а не принца. И ты получишь их, если поможешь мне и моей дочери вернуться домой целыми и невредимыми.

Экс был ошарашен. Открыв рот, он попытался хоть что-то сказать. Да, он должен выследить Шар-Алу. Этого не избежать. Но если он не сможет убить его в этот раз, награды Ариньи хватит, чтобы покрыть все его нужды. Может, еще даже что-то останется. Дом гильдии всегда требует ремонта.

Она нежно смотрела ему в глаза, от чего он невольно вспомнил предыдущую ночь и то, как она прижимала амулет к своей груди. Она отчаянно хотела вернуться домой. И Мэли была права: деревенские наемники не смогут уберечь ее от фи. Даже если они сумеют защитить ее от чародеев и солдат, доверять им все равно нельзя. Она могла за себя постоять, он сам тому был свидетель, но их было куда больше.

Но что, если Экс сможет пару дней потратить на охоту на Шар-Алу... да еще и в хорошей компании? Пахла она куда приятней Пса, это уж точно. Ей придется на какое-то время остаться в городке, пока он будет в болотах, но она вполне могла снять себе комнатку получше, чем он мог бы себе позволить.

Глаза его скользнули вниз к амулету, висевшему на ее шее. И снова он испытал это необъяснимое ощущение. Это он поймал эту душу. Он солгал бы, сказав, что ему дела нет до того, что будет после.

Когда же Экс снова глянул в глаза Аринье, она улыбнулась, и он что-то проворчал в ответ.

Сдавленный смех вывел его из оцепенения.

– Ох, дорогая моя, кажется, он согласен!

Глава восьмая. На Тихом пути

Длинной дорогой называли цепь государственных дорог, которая подобно рекам тянулась от северных границ Сайорама далеко на юг, приводя к столице у бухты. Экс терпеть не мог интенсивное движение, бродячие банды разбойников и совавших нос не в свое дело королевских патрульных. Больше всего его коробило то, с какой грубостью была прорублена эта дорога сквозь леса, и плевать на то, что прежде было на ее месте.

Впрочем, стране это шло лишь на пользу, да и гильдии тоже. Гильдия охотников на фи получила самый большой в истории гонорар за истребление духов, потревоженных общественными работами, ставшими главным свершением старого короля. Истребить требовалось всех духов, вне зависимости от того, агрессивны они были или нет.

Оставшиеся духи, обитавшие в окружавшей Длинную дорогу глуши, все еще помнили устроенную охотниками резню и презирали охотников. Деяние, за которое королевство превозносило охотников, стало для них и величайшим позором.

Но не стоило отрицать, что по дороге передвигаться было быстрее, относительно безопасней, да и путь был более прямым. На дорожных знаках отмечались трактиры, платившие налоги городки, местные достопримечательности, а порой и какие-нибудь памятники. До Дзинбури по дороге было добраться быстрее всего.

Экс старательно избегал всех вероятных неприятных мест. Охотники шли по Тихому пути, сети неотмеченных проходов, тянувшихся сквозь леса и поля подобно лозам по забору. Это были не просто тропы, которые можно было найти по всему королевству – это были пути, запечатленные в земле, уважительно огибающие священные места, а также позволявшие добраться до целей, которые наверняка были бы уничтожены во время строительных работ.

По Длинной дороге можно было бы добраться быстрее всего – за три дня, а может, и меньше, если бы Аринья могла ехать быстрее. К тому же такой вариант был привлекательней всего, поскольку Экс уже и так выбился из графика. Но поскольку ее разыскивали люди королевы, это был не лучший выбор. По предложению Мэли они решили проложить смешанный путь.

Они пойдут по Тихому пути, огибая наиболее населенные окрестности Длинной дороги, и воспользуются ею только на определенных пустынных участках равнин. Рискованно, но оно того стоило.

Аринья, кажется, совершенно не торопилась. Экс нетерпеливо ждал снаружи домика Мэли, пока ведьма загружала в их сумки всевозможные снадобья и провиант. Дополнительный провиант, конечно же, шел в счет их торгового соглашения, и первая плата Ариньи как минимум частично это покрыла. Впрочем, Экс все никак не мог избавиться от ощущения, что он где-то промахнулся при исполнении своих обязанностей.

Они отправились по тропе к югу от Кривого озера, через Изумрудный лес. Теперь, когда они остались одни, Экс то и дело поглядывал на Аринью, но остаток утра они ехали молча. Она этого не замечала, восторженно взирая на буквально расступавшийся лес.

– Как такое вообще возможно? – спросила она наконец. – Деревья словно ушли с пути. Они что, так выращены?

– Ванары создали эти тропы много веков тому назад. Им пришлось много договариваться и поднести много даров Стражам, но в целом все было мирно. Они жили в куда большей гармонии с землей, чем люди вообще когда-либо смогут.

– Народ Обезьяньего королевства? – спросила она удивленно. – Да это же сказки.

– Ты же наверняка видела руины.

Глубоко в высокогорном лесу среди деревьев все еще можно было найти останки их городов. Созданные ими каменные статуи дэвы Ханумана, самого известного ванара, можно было найти в укромных уголках гор. Большинство так далеко заходить не стали бы, не будь они исследователями или бродячими монахами, совершающими ритуал тудонг, но в столице были фрески, на которых изображались сказания о весьма человекоподобной расе обезьян. Никуда не девались их кости, останки оружия и брони, святилища...

– Да, но было доказано, что они были лишь еще одной древней империей, – уверенно говорила она. – Они были менее развитыми, но все же людьми.

– Ты мне не веришь, – пробормотал Экс, ссутулившись в седле. Убеждать в подобном городских смысла не было никакого. Им нужно было своими глазами все увидеть, чтобы поверить, а большинство так и не поверит. – Что ж, если заприметим следы этого племени, засвидетельствуем им свое почтение. Что скажешь?

– Хм. Ты хочешь сказать, что обезьяний народ не только существовал, но и существует до сих пор?

– Ты думаешь, что раз они не перебрались в столицу, то их не существует? – Он думал, что несложно будет поверить в существование королевства полулюдей, после того как разок увидишь лицо Изумрудного Стража.

– А ты хоть одного из них сам встречал? – спросила она.

– Ну, сам-то я не встречал, но знаю людей, которые встречали.

Его слова прозвучали не очень-то убедительно. Некоторые из старых охотников заявляли о подобном, но они также рассказывали, что вели дела с племенем Крокодильего короля. Если уж Аринья не верила в то, что ванары до сих пор существуют, то вряд ли поверит и в целую империю Крокодильего народа, некогда процветавшего в трясинах.

Она рассмеялась.

– Ой, ну не дуйся так. Извини, Экс. Мне это все в новинку. Фи, духи... да даже магия. Король много сил вложил в то, чтобы переобучить народ и показать ему, что реально, а что является лишь предрассудками.

– Если уж даже магия тебе нова, то как ты узнала о том самом ритуале у Соматры?

– Ох. – Она была явно удивлена. – Ты о нем слыхал?

– Только имя, – признался он в ответ на ее вопросительный взгляд. – Ты его назвала.

– Ах да, было такое, – она улыбнулась. – Соматра – один из королевских целителей. Это старейшина из провинции Храпонг. Прибыл в столицу задолго до восстания. – Она окинула его взглядом, явно вспоминая о клейме на его ребрах. – Он всегда был ко мне добр. После того как я рассказала ему о своих опасениях, он предложил найти Кривую ведьму. Судя по всему, он давно ее знал, и у них была... – Она ухмыльнулась. – В любом случае, во дворце колдовать нельзя.

– Должно быть, тебе кажется странной жизнь за пределами дворца, – сказал Экс.

– Я там всего-то полжизни прожила, – ответила она.

И она продолжила говорить. Раскрыв свою самую большую тайну, она готова была рассказать обо всем. Как она сообщила, она не солгала – родилась она в Сапфрахорне, отец ее был рыбаком, но также работал на рисовых полях и кормил ее мать и двух сестер. Жили они в скромном домике. Но когда пришла эпидемия Серой оспы, оба родителя заболели этой смертоносной болезнью, так что ей с сестрами пришлось пойти работать. Она была примерно лет на восемь старше Экса.

О работе она не распространялась. Они кое-как перебивались, хотя жизнь их была нелегкой. Но однажды принц со своей свитой остановился в ее городке, приехав с дипломатической миссией. Жители городка устроили для него самое настоящее представление, в котором участвовала и она. Там она ему и приглянулась. Той ночью он послал за ней, и они много часов «говорили». Он попросил ее отправиться вместе с ним, и она без всяких сомнений согласилась.

– Значит, ты была танцовщицей?

Она ожгла его взглядом.

– Ты что, думаешь, что представления бывают только танцевальные? Я была бойцом муай боран! Так я и зарабатывала деньги для семьи.

– Ох. – Теперь тот идеальный удар по яйцам толстяка не казался ему таким невероятным. – Так ты боец?

– Ну да, – горделиво сказала она. – Не то чтобы я не уважала дело моих сестер. Просто у меня темперамент не тот, чтобы ублажать незнакомцев, да и на ринге больше денег заработаешь, чем в борделе.

– И ты присоединилась к свите принца в качестве его телохранительницы, а не наложницы? – Экс бросил на нее взгляд, явно оценив подтянутые мускулы рук и ног.

– По первости. Он хотел, чтобы я выступала при его дворе во время празднеств, но... – Она пожала плечами. – Наверное, это была любовь.

Экс хотел было спросить, что она имела в виду под «наверное», но лицо ее стало столь грустным, что спрашивать было неудобно. Он прикусил язык, и еще какое-то время они ехали молча.

Где-то в полдень они оказались у реки, через которую был перекинут мост из двух поваленных деревьев, закрепленных на берегу лианами. Пока Коричка и Бродяга пили, Аринья сидела в тени и обмахивалась веером от жары. Экс снял сапоги и залез в воду, наслаждаясь ощущением гладких камней под ногами. Крохотные серебряные рыбки легонько кусали его за пальцы. Он ополоснул лицо, надеясь, что наконец-то проснется. Обычно в это время суток он спал.

– Значит, это правда, – сказал она, махая бумажным веером под подбородком. – Жара тебе не причиняет неудобств, не так ли?

Жара его не мучила так сильно. После определенной стадии обучения охотники теряли способность ощущать температуру. Это не было целью – скорее, побочным эффектом испытания Майджеп, одного из самых важных.

После ритуала, если тот проходил успешно, охотник больше не чувствовал боли. Экс помнил, как он стоял на кухне в доме гильдии, держа руку на плите, с удивлением глядя, как обгорает его кожа. За этим занятием его нашел старейшина Нокай и отвесил ему подзатыльник. Даже если ты не чувствуешь боли, корил он его, тело твое все помнит. И тебе тоже стоит помнить. Он провел Экса в Зал воспоминаний и заставил его запомнить имена всех охотников, которые погибли, игнорируя собственные раны.

– Я был бы не против, – ответил Экс. – Холодная вода приятно освежает разгоряченное тело. К тому же трудно понять, когда перегреваешься. Я сбился со счета, сколько раз терял сознание от теплового удара, при этом не осознав, что получил его.

Аринья рассмеялась.

– Тогда я буду за тобой приглядывать. Как мне понять, что тебе плохо?

– Я начну дышать, как пес. – Экс присел и стал рассматривать камни, разгребая их в стороны в поисках следов племени ванара. Иногда в воде можно было найти наконечники их стрел или даже остатки украшений, преподнесенных духам воды. Эти духи все же любили всякие блестяшки.

Будь он один, он бы нырнул в Вечносущее и поискал бы следы полезных духов. Некоторых он всегда высматривал, тварей помельче как добычу. Но он был сейчас без плаща и потому не хотел, чтобы Аринья видела его в этот момент. Оглянувшись, он увидел, что она смотрит на другой берег, одновременно восторженно и встревоженно.

– Экс, – прошептала она. Ее веер замер.

По ту сторону потока стояла огромная бурая лиса размером с половину лошади. Глаза ее сияли ярко-голубым светом. Из ушей за бритвенно-острыми рогами, прижатых к голове в явном проявлении агрессии, торчали длинные клоки шерсти. В низком приседе Экс сделал пару шагов, опустив голову и готовясь сорваться с места. Его лук был приторочен к седлу Бродяжки, а с собой у него был лишь нож для свежевания. Да, если потребуется, он мог бы воспользоваться магией. Но дух не станет нападать, если только он не защищает свою территорию.

Или голодает. Вид у лисы был немного исхудалый.

Экс нырнул в Вечносущее. Как и животные, эти духи не могли разговаривать, но в какой-то мере все же были способны общаться. Они оба молча посмотрели друг на друга, и в голове Экса появилось направленное извне видение – его собственный звероподобный образ, со зловещей ухмылкой и скрюченными как окровавленные когти пальцами. Но в его сознании этот образ имел некий вопросительный «подтон». «Ты один из тех людей-убийц? Браконьер и чудовище, получающий удовольствие от убийства ради забавы?»

«Иногда я убиваю, но не забавы ради», – ответил Экс, визуализируя разозленного фи, нападающего на него во тьме, желая испить его крови.

Прижатые уши духа-лиса медленно поднялись.

Экс представил себе, как они спокойно стоят рядом друг с другом возле реки и пьют из нее, опустив головы. Затем он представил, как они с Ариньей забираются на лошадей и уезжают прочь.

Дух-лис задрал голову, показывая старый шрам сбоку шеи. И шрамы на лапах от ловушек.

Экс снова его успокоил и склонил голову, отходя назад с раскрытыми ладонями.

Наконец лис посмотрел в сторону леса и подошел к воде.

Из-за деревьев вышла самка оленя-замбара. Она была необычайно изящна, и полоса голубого меха мягко окантовывала ее слегка светившиеся белые глаза. Она посмотрела на двух людей, прежде чем присоединиться к своему другу.

За ними явился еще один дух, на сей раз куда меньше. Рога его загибались вверх, а хвост был длинным и пушистым, как у лиса, тогда как ноги – длинными и тонкими, как у оленихи. Он посмотрел на, предположительно, свою мать, а потом на отца – оба пили из реки. И подошел к ним.

– Как такое возможно? – прошептала Аринья себе под нос, и из своего полусознания в Вечносущем Экс слышал ее так ясно, как если бы она говорила в полный голос. Он медленно подошел к ней и присел рядом, чтобы понаблюдать за духами.

Он почувствовал, как ее пальцы перебирают его волосы, и замер, не понимая, что она делает. Затем она выдернула небольшую прядь его волос и принялась ее разглядывать. Она была серебристо-серой, тем самым напоминая ему, что он все еще был наполовину в мире духов. Он вернулся в Слепоту. Прядь волос последовала за ним и почернела, даже несмотря на то, что существовала теперь отдельно от его головы.

– Поразительно, – сказала она, крутя прядь в пальцах. Затем она выкинула ее и уставилась на духов. – Как это возможно? Чтобы двое разных животных дали потомство?

– Полагаю, работает это так же, как и обычно.

Она кинула на него грозный взгляд, и он едва удержался от улыбки.

– Я так и поняла, – сказала она. – Но с точки зрения естества... это что, магия? Ты наверняка скажешь, что магия.

– Я бы так не сказал. Это их природа. Старейшина Нокай... это один из величайших наставников гильдии, самый почитаемый, и тот, кто научил меня погружаться в Вечносущее. Так вот, он говорит, что духи не ограничены человеческим воображением. Магия – это просто еще одно слово для того, что находится за гранью. Это использование естественной энергии, которая эти границы преодолевает.

– Человеческое воображение, – пробормотала она, улыбаясь, и они вместе увидели, как духи ушли обратно в девственный лес.

* * *

К заходу солнца у Экса чудовищно слипались глаза. С момента его последнего сна прошло уже несколько дней, и за это время он использовал куда больше заклинаний, чем обычно. Особенно захват души – он был до сих пор потрясен тем, что не потерял сознание и не получил судорожный припадок прямо на месте проведения ритуала.

Аринья была так же вымотана, и пару раз он даже заметил, как она клевала носом.

Они развели костер и расстелили бархатный спальный мешок со вшитой подушкой – достаточно большой, чтобы там поместились сразу двое. Экс подивился на него с некоторой завистью, но в итоге повесил свой гамак промеж деревьев поблизости. Аринья настаивала на том, чтобы приготовить обед из припасов, что им дала Мэли, сварила в закрытой посуде над костром липкий рис на пару, затем поджарила немного божественной вяленой говядины в соусе, которую они съели с нам пиком – рыбным соусом с добавлением чеснока и перца.

– В пути надо хорошо питаться, – сказала Аринья, явно радуясь его одобрительному урчанию.

– Я немного удивлен, – признался Экс, откидываясь назад и опираясь на локти, счастливый и с набитым желудком. – Я думал, что при тебе будут там... личные повара, что по первому твоему чиху начнут готовить.

– Сейчас – да, но после того как мои родители заболели, я готовила на всю семью. Мои сестры на кухне поистине беспомощны, – ответила она, улыбаясь, но улыбка эта соскользнула с ее лица так же быстро, как и появилась.

– Скучаешь по ним?

– Ужасно. – Она сделала большой глоток из своей чашки и налила еще. – Когда принц забрал меня к себе на службу, его плата моей семье еще какое-то время позволила им протянуть. После того как родители умерли, сестры решили поехать за границу. – Аринья вздохнула, отводя взгляд. – Но так и не добрались.

– Я сожалею, – сказал Экс, поглубже пряча воспоминания о своей собственной семье.

– Мама наверняка мечтала о внуке, – сказала Аринья, и рука ее коснулась кулона на ее шее. Она покрутила его туда-сюда и выражение ее лица смягчилось. – Как думаешь, ей там не страшно?

– Наверняка... – Он вовремя осекся. Быть захваченной душой – далеко не лучший опыт, но он представить себе не мог, что будет испытывать существо, которое даже не успело родиться. Существо без возможности себя осознавать. Он сомневался, что оно способно было хоть о чем-то мыслить.

Если захватить душу взрослого человека, тот прекрасно осознавал бы ситуацию, но ничего не мог бы с этим поделать. Он находился бы в сознании в эфирном состоянии, осознавая, что творится вокруг, но лишь отчасти. Все зависело от прозрачности сосуда.

– Наверняка ей там очень удобно, – отметил он. – Самоцветы в качестве сосудов наиболее желанны. В древние времена именно их жаждали короли. Чем многогранней, тем лучше – потому живые артефакты всегда украшены алмазами. Некоторым бедолагам не везет и их заключают в камни, металл или еще что похуже. Мастер Сеуа, например, забрался на вершину горы и на месяц поместил свою душу в ледяную статую. Старый безумец.

– Невероятно. Он захватил собственную душу и поместил в ледяную статую?

– Ритуал проводил его наставник, но да. Это один из наших обрядов посвящения. – Экс почувствовал прилив гордости. Многие традиции охотников на фи уже не были столь известны широкой публике. Если бы о них знало больше народу, может, охотников бы меньше опасались и проявляли чуть больше уважения. – Наша запертая в сосуде душа должна провести внутри месяц. Ментальная стабильность, единство с Вечносущим. Но как только ты окажешься внутри, там все очень тихо и мирно. Некоторые очень расстраиваются, возвращаясь в Слепоту, в обычный мир. Другие же ненавидят этот опыт. Некоторые после такого и вовсе уходят из гильдии.

– Значит, ты прошел это испытание? – Аринья завороженно подалась вперед. – Расскажи мне побольше!

Он ухмыльнулся, увидев восхищение в ее глазах.

– Ну, знаешь же, как бывает иногда: вот лежишь ты ночью, мысли у тебя в голове шевелятся, а сна ни в одном глазу, как бы ты ни ворочалась? По первости ощущается именно так. Но ты не чувствуешь усталости, потому что тела у тебя нет. Ты становишься частью вещи. Ты можешь видеть сквозь границы, и... – Он прищурился, глядя на звезды. Как он мог описать великолепие и масштабность пространства, даже когда оно было совсем маленьким? Он не мог найти верных слов для описания. Это ведь была целая вселенная. – Короче, когда я там только устроился, все закончилось, и куда быстрее, чем я осознал. Так мы учимся использовать Охотничий Транс.

Аринья прикрыла рот ладонью.

– Звучит ужасно. Неужели нет способа попроще?

– Если и есть, то я его не знаю. – Экс пожал плечами. – Все ритуалы, которые мы проводим для получения наших способностей, весьма неприятные. Но их необходимо пройти, если мы хотим заниматься нашим делом. Но если ты хочешь знать, что я об этом думаю...

– Да, об этом я и прошу, – сказала она. – О честности.

Остаться плененной на веки вечные душой? Ему это казалось настоящим адом. Но Экс решил об этом помолчать.

– А, ладно, ладно. Я думаю... эм... если б я там оказался, мне бы не хотелось там долго торчать. Я бы попытался сбежать, будь у меня возможность понимать, что творится. Никогда не видел, чтобы подобное случалось, но слыхал, что такое возможно.

Аринья затихла, и, подняв взгляд, он заметил, что она побледнела. Он тут же пожалел о сказанном.

– Эй, да не волнуйся ты так. Ты же в конечном итоге ее высвободишь, верно? Сомневаюсь, что дитя решит покинуть свою мать, вне зависимости от формы.

Кажется, это ее не убедило.

– Дай-ка я тебе кое-что покажу. – Экс потянулся к сумке и достал кусочек желтой ткани из мешочка. Положив его на землю перед ней, он показал ей трех идолов, каждый из которых размером был примерно с палец – ангел-кинари^[12], волчий тотем и «золотое дитя» куман тонг^[13]. Он принялся указывать на каждый идол по очереди. – Это Сарай, Армаа и Будин. Их души были захвачены с их согласия.

Предположительно.

Такая магия была куда ближе к вере. У Экса не было реальных доказательств того, что в идолах хоть что-то внутри было, но когда он смотрел на них в Вечносущем, он видел мягкое сияние вокруг них. В Вечносущем так-то много что светилось. Цветочки там, иногда даже камни.

– Когда кинари или другие дэвы решают покинуть свое царство, они зачастую оказываются в таких вот сосудах. Ты наверняка видела повсюду их изваяния, как и статуи Просветленного владыки. Люди возводят их, и они служат эдакими пустыми домами, в которых, возможно, поселятся дэвы.

К его удовольствию, она присела рядом с ними и взяла в руки идола Сарай. Она рассматривала женственную полуобнаженную форму кинари, одноуровневую корону на ее голове, птичьи крылья и лапы, тянувшиеся от талии.

– Я видела такие статуи в святилищах старого города. Красивые, – сказала Аринья.

Затем Экс протянул ей тотем волка.

– Армаа – это дух, которого мастер Эксарам, одна из Первых Охотниц, повстречала в Лесу облаков. Он попросил Эксарам о помощи в бою против вторгшихся демонов. В обмен Армаа предложил странствовать вместе с ней, чтобы ее защищать. Мастер Сеуа дал мне этот амулет после того, как я убил своего первого фи.

– И поэтому Пес с тобою ходит?

– Вовсе нет, – поспешно ответил Экс, осматриваясь по сторонам в надежде, что Пес ничего этого не услышал. Если он и был рядом, то морды своей не показывал. – Он приходит и уходит, делает то, что захочет. Иногда я его неделями не вижу.

– Восхитительно. – Она отложила идола Армаа и подняла последнего, лакированного золотого идола в форме странного мальчика с огромной головой и широкой хитрой улыбкой. – А это что за милаш?

– Будин. Он куман тонг, что похоже на... – Он посмотрел на ее ожерелье. – Он появляется, когда мертворожденный плод вырезают из чрева матери. Затем на кладбище проводится ритуал, в ходе которого кости обжигают над костром и затем покрывают лаком...

– Черная магия! – ахнула Аринья, бросив идола. Она подтолкнула фигурки к Эксу и вытерла руку о штаны. – Она запрещена.

– Да, – медленно протянул он, не желая пугать ее еще больше. – Это черная магия и ритуал несколько... – Он помахал ладонью из стороны в сторону. – Проблемный, но...

– Ты его создал?!

– Нет-нет-нет, – поспешно ответил он. – Ему уже сотни лет. Наверняка сделал его какой-нибудь некромант. Мы такую магию не практикуем, да и большинство нынешних адептов низшей магии – тоже. Но иногда мы натыкаемся на такие артефакты. Особенно в старой части страны.

Взгляд Ариньи скользил от куман тонга к ее самоцвету и обратно, и ею все больше овладевал ужас. Экс боролся с желанием все объяснить и тем самым защититься. Магию трудно было объяснить тем, кто ею не пользовался. Вместо этого он взял несколько оставшихся зернышек риса и положил их перед золотым ребенком, стряхивая крошки кешью, что хранились раньше в той же сумочке.

– Тело Будина было мертво еще в утробе его матери. Он не смог бы жить. Твоя же девочка была – и является – живой. И ритуал, проведенный нами, был совсем иным. Захват души – это серая магия, магия духов. Черная магия порождена темными ритуалами, черпающими энергию в низшем мире. Да и по сути своей она не то чтобы зло. Ты же видела, что Мэли сделала с тем солдатом, чтобы нас защитить, верно? На тот момент это было полезно и хорошо. В другом случае? Не очень.

Аринья слегка расслабилась, но все еще поглядывала на Экса с опаской, словно он себе еще три глаза вырастил.

– Полагаю, она сделала это, чтобы защитить себя. Получается, что чародеи тоже используют черную магию?

Вот в этом он не был уверен. Чародеи черпали свою силу в определенных ритуалах, что можно было считать как конструктивным, так и деструктивным. Они могли насылать порчу и проклятия с переменным успехом, но видеть это можно было только в Вечносущем.

Те, которые посильнее, могли использовать заклинания, как тот чародей, с которым им пришлось сразиться. Экс не изучал новую магию, так что не мог знать. Некоторые из мастеров-охотников об этом знали, особенно мастер Рей, поскольку именно она вела дела с народом, если нужно было. Экс же знал лишь то, что магия чародеев непохожа была на их собственную. Охотники заимствовали силу из Вечносущего и подстраивались под нее, чтобы себя изменить. И они делали подношения в виде своей энергии, чтобы поддерживать баланс, тогда как те, кто использовал низшую магию, такого не делали.

Он не знал, как это объяснить, так что в итоге сказал:

– Может быть. Некоторые из них. Вполне вероятно.

Глаза ее забегали, словно она что-то подсчитывала. О чем она сейчас думала? О нем? Или о ком-то другом, кого она знала? Наконец она тряхнула головой.

– Видимо, многое из того, что нам рассказывают, – ложь. По крайней мере, это касается того, что я видела.

– И что ты по этому поводу думаешь? – стараясь не смотреть Аринье в глаза, он заворачивал идолов, стараясь устроить их попросторнее. Экс задержал дыхание. Все, во что он верил и единственное, о чем он мог говорить с уверенностью и чем столь глупо похвастался... было ей отвратительно?

– Я пока не решила, но это весьма увлекательно, – ответила она. Он облегченно выдохнул. – Целый новый мир, о котором я никогда не знала. Честно говоря, я сомневалась в том, сможет ли Мэли мне вообще помочь.

Видимо, она была действительно в отчаянии, ему было лишь гадостней на душе от того, что он так не желал помогать ей поначалу.

– А что бы ты сделала? – решился спросить он.

Аринья уставилась на свой амулет.

– Не знаю. Может, попыталась бы найти ей семью. Признаюсь, я об этом как-то особо и не думала. – Взгляд ее стал отстраненным, и она прикрыла живот ладонью. – Соматра сказал, что мне придется найти того, кто при помощи другого ритуала вернет ее в мою утробу. А до тех пор мне придется защищать этот самоцвет. Он сказал, что, если он будет уничтожен, ее душа исчезнет вместе с ним.

Экс грустно кивнул. Уничтожение сосуда наверняка убьет то, что в нем находилось, из-за чего легендарное деяние мастера Сеуа становилось еще более безумным.

Она взглянула на него.

– Полагаю, я смогу попросить о помощи тебя, когда придет время?

Он было открыл рот, собираясь возразить ей, но понял, что и так уже далеко зашел – ведь именно он провел ритуал. Теперь это была его ответственность, нравится ему это или нет.

– Конечно, – ответил он и улыбнулся, увидев облегчение на ее лице.

Еще какое-то время посидев в тишине, прерываемой лишь звоном насекомых и треском огня, она положила ладонь ему на руку.

– Эй, Экс. – Когда он посмотрел ей в глаза, губы ее изогнулись в улыбке. – Я не сужу людей по тому, во что они верят или откуда они родом. Ты решил мне помочь, хотя и не обязан был, и я благодарна тебе за это.

Ее ладонь задержалась на его руке, и он смотрел, как отблески огня танцуют на ее лице. Она улыбнулась ему чуть шире, и он заметил небольшой шрам под ее нижней губой. Наверняка память с тех времен, когда она сражалась на ринге. Она все еще смотрела на него, словно бы ожидая, что он что-то сделает. Он нерешительно подался вперед, чуть наклоняя голову и надеясь на аналогичный ответный жест с ее стороны.

Но нет.

Она подобно черепахе втянула шею назад и пару раз моргнула. Повисла неловкая тишина.

– Эм, эх, ой, я подумал, что там позади тебя что-то было, – протараторил он и наклонился еще дальше, заглядывая ей за плечо. – Хе-хе! Нет, ничего нет.

Лишь парочка достаточно крепких ветвей, на которых он мог бы повеситься.

– Ох, хорошо. – Она прикусила губу, краснея, затем переключила свое внимание на что-то еще. – Фух. Я и не думала, что в лесу может быть так холодно ночью. Огонь хороший. Теплый.

Чувствуя себя полным идиотом, Экс изобразил зевок, после чего вскочил на ноги.

– Ну, я совсем уж вымотался, надо нам отдохнуть. Завтра долгий день. Спокойной ночи! – И, решив дальше ничего не пояснять, он убрался к себе в гамак, с каждым шагом по пути проклиная себя.

– Спокойной ночи, Экс, – сказала она.

Он мог поклясться, что прежде чем отрубиться, он услышал глумливое хихиканье Пса среди деревьев.

Глава девятая. На Длинной дороге

Его тело было маленьким, а увидев свои руки, он понял, что спит. Он снова дома. Его мать копается в саду, но он не хочет к ней подходить, не хочет видеть. Но она зовет его. Он пытается пойти в другую сторону, желая превратить этот сон во что-то другое, во что угодно другое. На краю деревни – огонь, горящий даже под дождем, не давая ему уйти. Он оказывается рядом с ней, и она велит ему сунуть руку в дыру. Там оружие, целая куча оружия. Она велит отнести оружие его отцу. Когда же он оглядывается, оказавшись на дороге, ее живот истыкан ножами, а над ней стоят демоны. Один из них указывает на него, и из его руки вырывается огненный шар.

Экс проснулся, стискивая зубы. Солнце еще не взошло полностью, окрашивая лес в мягкие цвета. Над травой висела легкая дымка и аромат свежей росы, а в воздухе слышно было курлыканье голубя. Аринья все еще спала у дымящегося костра, прижимая самоцвет к груди, словно плюшевую игрушку. Выглядела она совершенно умиротворенно, но он ощущал скрытую в ее душе решимость. Может, это было появившееся в ней материнское стремление защищать, а может, она просто всегда была начеку. Учитывая то, что она рассказала ему о своем прошлом, он не удивился бы, спи она вполглаза.

Он отошел к деревьям помочиться, стараясь не прокручивать в голове воспоминания детства. Ему периодически снились неприятные сны, но случалось это не так часто. Обычно он видел свой дом в различных состояниях: во время пожара, потопа, нападения демонов, разбойников или даже гигантских кобр...

Но чаще всего это было отражение реальности. Королевская армия.

Посреди процесса взгляд Экса скользнул наверх к кронам деревьев. На ветвях сидело пять маленьких мартышек, искавших друг у друга блох. Одна из крошек посмотрела на него вниз огромными черными чистыми глазами. Он помахал ей рукой, но обезьянка не помахала в ответ. Самая большая замерла. После того как они еще пару мгновений смотрели друг на друга, животное ускакало обратно в кроны, и остальное племя последовало за ним.

У охотников на фи не было такой же связи с животными, какая у них была с духами.

Затем Экс заметил старую метку, вырезанную на стволе и растянувшуюся в процессе роста дерева. Две пересекающиеся отметины, оставленные когтистой пятерней. Метка ванара. Взбудораженный, он осмотрелся по сторонам в поисках других артефактов, которые мог бы показать Аринье. Но больше ничего не нашел. Он мог бы показать ей метку, но тут же представил себе ее реакцию, и весь его запал исчез. Это мог быть тигр, наверняка скажет она, тигр, который точно обидится на то, что Экс взял и пометил его дерево.

Когда он вернулся, Аринья уже проснулась, протирая сонные глаза.

– Доброе утро, – сказала она. – Хорошо спалось?

– Спал как убитый. – Экс развел огонь и поставил чайник. Ему тяжеловато было смотреть ей в глаза после его идиотской выходки вчерашней ночью. – А ты?

– Отлично. Впервые за несколько недель, – ответила она, начав расчесывать волосы. – Должно быть, все дело в лесах. По ощущениям они заметно отличаются от тех, через которые я проходила.

– Они действительно отличаются, – сказал он. Судя по меткам, ванара расчистили эту поляну много веков назад. А может, рядом шастал злобный тигр.

Она прокашлялась.

– Слушай, по поводу вчерашнего...

– Извини, – выпалил он, радуясь тому, что не он поднял эту тему. – Я неправильно тебя понял. Этого не повторится.

– Нет, нет, все в порядке, – спокойно сказала она, пытаясь его успокоить. – Пожалуйста, не волнуйся так. Я не хотела никого осуждать.

Он уставился на ее, совершенно ничего не понимая. Он что, неправильно понял, что именно было неправильно? Она наклонила голову набок, миленько так прищурившись, словно тот факт, что он ничего не помнил, ее забавлял.

– Я про черную магию говорю, – сказала она.

Ах да. Это.

– Признаюсь, она меня немного пугает. Ощущение такое, что я прошла сквозь дверь, через которую обратно не вернуться. Но, учитывая все то, что мне довелось увидеть, я понимаю, что она далеко не всегда является злом. После встречи с тобой и Мэли я понимаю, что мне еще много что предстоит узнать.

– Ох. – И снова почувствовав себя полнейшим идиотом, он сделал большой глоток чая. Мастер Сеуа наверняка сказал бы ему, что раз уж вырыл себе яму, то давай, ложись в нее. – Я понимаю. Это не привычный тебе мир. Наверное, я бы себя так же чувствовал, окажись я при дворе и попытайся я поговорить с королем. Или с принцем. – Он посмотрел на нее краем глаза. – Или с супругой принца.

Она закатила глаза и, к его облегчению, рассмеялась.

– Это далеко не так просто.

– И что мне нужно сделать?

– Для начала тебе придется впечатлить моего мужа.

– Разве того, что я оберегаю его беглянку-жену и его потенциальную наследницу от убийц и чудовищ, не достаточно?

– Мне бы этого было более чем достаточно. – Она улыбнулась ему, и он медленно улыбнулся ей в ответ. – А вот мой муж меня не подпустил бы так близко к человеку вроде тебя.

Эксу понравилось, как она это произнесла, даже если ее слова звучали как оскорбление.

– Но, – она пожала плечами, – не то чтобы я стала его винить в этом.

Оставив эту тему, они собрали вещи. Когда он помог ей взобраться на Коричку, ему показалось, что он уловил отблеск грусти в ее глазах.

Эксу давно не доводилось с кем-нибудь вести беседы, да еще и с кем-то столь бойким и игривым. В обмен на лекции по магии она рассказывала ему о жизни при дворе. Нет, ей всего хватало, но жизнь эта была полна интриг и карьеристов, а таких вещей Экс в дикой природе не встречал. О чем он ей и сообщил, и она спросила, есть ли какая-то светская жизнь у фи. Может, у них есть свой двор, а охотников к нему просто не приглашали?

Как он вскоре понял, Аринья дразнила его не со зла. Должно быть, во время их первой встречи посчитала его нахальным юнцом. Но сейчас он мог ей подыграть.

К полудню они свернули с Тихого пути на проселочную дорогу. Ему было несколько некомфортно от того, что вместо уже ставшего привычным окружения они теперь ехали по пути, проделанному людьми. Аринья ссутулилась в седле и обернулась посмотреть на Тихий путь. Деревья уже скрыли его.

Когда они подъехали к Длинной дороге, Изумрудный лес словно превратился в пунктирную линию безымянных лесов. Повсюду видны были следы вырубок и ловушек на животных, постепенно исчезавшие на лугах центральных равнин. Рабочие-махауты ехали верхом на головах слонов, тащивших столь же огромные, как и они сами, повозки с бревнами. К счастью, со слонами тут вроде бы неплохо обращались – на глазах у них слезы не наворачивались, как это было у некоторых слонов в городе. Их-то владельцы заставляли выполнять всякие трюки для увеселения толпы.

Они проехали мимо нескольких деревень. Работавшие на рисовых полях крестьяне даже на какое-то время прерывали свою работу, просто чтобы на них попялиться. Кто-то узнавал знак на его плаще и прикасался к своим шляпам в знак уважения. Другие же плевали себе под ноги и чертили пальцами круг на груди – то был знак защиты. Проходили они и мимо целых верениц бродячих монахов тудонг, облаченных в одеяния темно-желтого цвета. Эти бродячие аскеты не были частью сангхи.

Аринья не снимала с головы капюшона, особенно когда они проезжали по дороге мимо людей. По ее словам, она сомневалась, что хоть кто-то ее узнает здесь, так далеко от столицы, но Экс понимал, что она заметно выбивается из толпы. Если люди королевы начнут расспрашивать о прекрасной женщине, что странствует со странным мужчиной, то вряд ли кто-то сумеет промолчать, особенно под угрозой пыток. (Конечно, он сказал «расфуфыренная аристократка», а не «прекрасная женщина», но, как ему показалось, мысль она уловила.)

Было ясно, где заканчивалась проселочная и начиналась Длинная дорога. Она была раз в пять шире и изрядно убита. Где-то по обе стороны ее окаймляли каменные стены, а через каждые пятьдесят миль были установлены деревянные указатели. На указателях кроме символа короля указывались провинция и направление к различным достопримечательностям.

Конкретно на этой развязке в уголке стояло несколько торговых лавок, а от великолепного запаха приготовленного мяса у Экса аж слюнки потекли. Мимо прошла старушка с корзинкой, полной муравьиных яиц, а за ней следом гуськом – стая павлинов. Она улыбнулась парочке и предложила им свою добычу за небольшую цену, но Эксу куда больше по нраву было то, от чего на сельском рынке у него слюни текли.

Останавливаться было рискованно, но мельком взглянув на Аринью, он понял, что им обоим надо было бы съесть то, что так взывало к их желудкам, и плевать на любые последствия. Они оставили своих лошадей рядом с парочкой других у корыта для путешественников. Пришлось еще и мальчишку остановить, поскольку тот попытался их куда-то отвести. Но Экс позволил ему их расчесать и вычистить из копыт камешки.

После того как Аринья поторговалась у лавки с едой, где управлялся один старик, они присели за пустым столиком, каждый с миской лапши с курицей, пожаренной с базиликом и чили. Девочка-служанка, которой на вид было не больше восьми, принесла им по чашке воды из молодых кокосов, что очень помогало справиться с острым блюдом. Когда она принесла питье, Экс уже съел свою порцию.

– Ну и аппетит у тебя, – отметила Аринья, изящно крутя в миске вилочкой, словно выискивая идеальную лапшинку.

Он посмотрел на ее миску, потом на свою.

– Магия много сил съедает. – Это было не совсем правдой, но неплохим оправданием его дурных манер. – Когда я в пути, мне не доводится так есть.

– Что же ты ешь, когда топаешь по лесам по три месяца?

– Топаю? Охотники не топают. У меня так-то очень легкий шаг.

– О, ну да, с этим я согласна. Ты весьма грациозен.

– Грациозен? – Он был не уверен, что ему нравится подобный эпитет.

– Ты понимаешь, о чем я. Ты говорил, что не охотишься на животных, только на духов, и что духи на вкус отвратительны.

– Ну, мы живем собирательством. А на животных охотимся, только когда иного выхода нет. Если знать, где искать, то в дебрях можно себе найти целый пир. К тому же я частенько держу пост.

Экс залпом осушил свою чашку кокосовой воды, надеясь, что его спутница сменит тему. Он не хотел, чтобы она думала, что он еще ничтожнее, чем она уже считала. К счастью, прошлой ночью Пес не приносил ему свои объедки, хотя обычно Экс подобных подарочков ждал.

– Хм. Учитывая, что прошлой ночью готовила я, мне даже интересно посмотреть на все это собирательство.

Экс застонал про себя и переключил внимание на ошивавшихся здесь людей. Несколько местных, от которых пахло травой и старой древесиной, сидели себе на бревнах и обедали, даже не глядя в сторону Экса и Ариньи. Кроме них было еще двое мужчин, явно путешественников. У одного при себе была аркебуза, висевшая за спиной на ремне, и два кинжала на поясе. Второй был куда старше, у него были длинные ногти, и, кажется, он никогда в своей жизни не держал в руках оружия.

Одеты они были в шелковую одежду с цветочным узором и покуривали сигареты. Кажется, они были из Иньсена – их кожа была светлее, а глаза у́же, чем у любого жителя Сайорама.

Насколько Экс знал, Иньсен всегда был слишком занят войной со степными кочевниками, чтобы лезть в Сайорам. После неудачного вторжения сотню лет тому назад они оставили страну в покое и начали грызться меж собой. В торговых городах люди из Иньсена были не таким уж редким зрелищем, но на дороге Экс их обычно не встречал. Опять же, по большей части он держался Тихого пути, а уж там встретить людей вообще было редкостью.

– Это не торговцы, – сказал он. Их лошади не были загружены товарами.

– Судя по цветам, это посланники.

Должно быть, Экс выглядел весьма встревоженно, поскольку она покачала головой и махнула рукой.

– По делам явно. Дипломат не стал бы здесь останавливаться просто так.

– С чего бы?

– Прознай их император о том, что они решили остановиться и перекусить, им бы ноги поотрубали за промедление. Он не из тех людей, кому можно перечить. Эгоист побольше нашего короля.

Аринья при нем впервые сказала нечто дурное о короне.

– Ты о своем принце так же думаешь?

Она сунула кусок курицы в рот. Прожевав его, она залпом допила свою порцию кокосовой воды и ответила:

– Он еще молод. И может измениться.

Что-то Экс не был в этом уверен, но мнение свое оставил при себе.

Ночь на Длинной дороге наступала быстро. Пока они ехали, Экс никаких солдат не приметил – лишь несколько групп путешественников, которые даже больше их самих не хотели привлекать к себе внимания, да парочку торговых караванов, чьи скучавшие охранники на него косились. Он привык к такому вниманию, но все равно нервничал. Тот проклятый чародей все еще был жив и, вероятно, думал, что Экс навсегда лишил его магии. Наверное, сила в скором времени к нему вернется, но Экс не удивился бы, если б этот хмырь его попытался даже на краю земли достать чисто из мести.

Обычно, если лошади не слишком уставали, он продолжал путь. Но по Длинной дороге ехать быстрее было попросту легче, и лошади шли рысью большую часть пути. Бродяжка фыркал каждый раз, когда Экс в очередной раз его подгонял, и под конец уже хотел хозяина сбросить. Им обоим было непривычно так быстро ехать. Хорошо бы забраться достаточно далеко, чтобы найти место для ночлега получше, но тут уж было очевидно, что все они устали.

– Там впереди трактир, – сказала Аринья, тыча пальцем в сторону указателя. – Я помню название. «Могила кобры». Я его проезжала по пути сюда.

– «Могила кобры»? Да, звучит очень уютно. – Экс глянул в сторону обочины и сельской местности за ней. Не поля и не леса, скорее заболоченные заросли. – Давай лучше там попытаем удачи.

– Ты же говорил, что духи ненавидят охотников, бродящих по Длинной дороге. – Она тревожно теребила кулон, хмуро глядя во тьму.

– Я с ними справлюсь, – ответил он, хотя сама мысль его вовсе не прельщала. – Скорее всего, они будут за нами бегать и орать всю ночь, не давая нам спать.

– Ты говорил, что они постоянно нападают.

Черт, да, он это говорил. Но скорее, чтобы ее впечатлить.

– Это будет проблемой только в случае, если поблизости есть фи. Уверен, тут уже все недавно расчистили. – На самом деле он этого не знал и принялся высматривать метки на деревьях.

Она, кажется, была встревожена, и, если так подумать, шансы попасть в неприятную ситуацию как в трактире, так и снаружи были практически равны. Ну или не очень. Бродячий злобный фи, который набросится на охотника – одно дело, но если он кинется на Аринью или захваченную душу... Амулет наверняка пах столь же прекрасно, как и лапша, которую они недавно съели.

Зажевав губу, Экс оценил состояние Ариньи, затем глянул в сторону света из окон трактира, затем на леса и обратно. Ее глаза были такие большие, полные надежды, а улыбка столь мила!

– Ладно. Давай посмотрим, как можно устроиться в этой «Могиле кобры». – Он вспомнил, как побывал в трактире последний раз. Он не был уверен, что его гордость выдержит, если Аринье придется снова его защищать. – Только постараемся не отсвечивать.

Экс ожидал увидеть провинциальную забегаловку, в которой было полно узколобых фермеров, или же кабачок, где заседали разбойники и наемники, где потные мужики осыпали друг друга руганью и искали любой возможности подраться с бледным мальчишкой с гор. Но стоило им открыть дверь, как все вокруг показалось ему куда более странным.

Комнату заполняло зловещее гудение. От тяжелого запаха сандаловых благовоний, густых, словно туман, тянуло чихать. Столы были расположены вокруг бойцовой ямы. Однако там не проводили состязание муай боран и не стравливали петухов. Нет, там, повернувшись наружу круга и скрестив ноги, сложив руки на коленях сидело семеро монахов сангхи в темно-желтых одеяниях. Глаза их были закрыты. Именно они издавали звук «омм», тогда как все остальные посетители склонили головы. Руки их сложены были на коленях или же приложены ко лбам в вае. Посетители тут явно были не особо утонченные. Большинство носили при себе оружие в открытую и были одеты кто во что, кто-то даже в броне. Они сидели группками, явно показывая, кто с кем, но никто, кроме монахов, не носил какой-либо униформы.

В направляемой медитации все едины – и женщина средних лет с татуированным лицом, стоящая за барной стойкой, и ее быкоподобный муж. По ощущениям, Аринья и Экс словно нарушили чужое уединение, как если бы вошли в уборную во время тайной встречи любовников.

Они нервно переглянулись, и Аринья осторожно пробралась на скамью за пустым столом. Экс подошел к стойке обслуживания и стал ждать окончания молитвы.

Вскоре он задумался, закончится ли она вообще.

Прошло еще несколько минут, пока он смотрел в сторону кухни, откуда чарующе пахло говядиной с приправами. Снова слюни потекли. Затем один из главных монахов монотонно запел на древнем деваскрите. Как и большинство обывателей, Экс не понял ни слова. Но после трех завершающих «сату», которым все вторили, все в комнате вернулись к своим делам.

– Не заприметила тебя сразу, сынок, – сказала трактирщица, говоря с певучим островным акцентом, что выдавало в ней, вероятно, уроженку островов Куцу. Ее быстрый взгляд замер на его значке, затем метнулся к сидевшей за столом Аринье и обратно. – Двадцать монет за комнату.

– Двадцать? – Челюсть у него тут же отвисла. – Хозяйка, да это грабеж.

– Охотник, ты что, слепой, что ли? Сангха благословила это место на ночь. Потому и цены выше.

– Брехня. Тут рядом фи нет. Уж поверьте, я проверил.

– Ты мою жену лгуньей назвал? – спросил быкоподобный вышибала, сложив руки на груди. В его речи чуть слышался западный акцент. На груди у него был шрам – клеймо, потемневшее и старое, но глубокое. Так отмечали всякого, кто пережил Восстание Неуемных дождей в горной провинции, а также последующую зачистку повстанцев. Удивительно, что он ее не прятал на публике.

Большинство народа человеку с такой меткой доверять не стало бы, даже если она была поставлена короной в качестве символа прощения. Так отмечены были те, кто сам повстанцами не являлся, но были повинны в том, что были с ними связаны.

Как и Экс.

– Конечно же, нет, кузен. Хотя мы с тобой скорее уж братья, – ответил он.

Здоровяк оскалился, на что Экс распахнул нижнюю часть своего плаща и приподнял рубашку, показывая такое же клеймо на ребрах. Мужчина и его жена вскинули брови, а здоровяк так и вовсе чуть ли не задрал голову, недоверчиво уставившись на клеймо. Экс назвал ему свою деревню, и взгляд мужчины смягчился. Он посмотрел на свою жену.

– Милая, я им сегодня займусь. Не могла бы ты попросить повара сготовить ему и его даме горячий ужин?

Выражение ее лица так же смягчилось, когда она уловила связь. Она улыбнулась, обнажая красные от орехов бетеля зубы.

– Значит, расчехляем лучшее?

Когда она отправилась на кухню, мужчина налил Эксу эля.

– Меня зовут Му, а ее – Тинь. Тебя как звать, парень?

– Экс. – Он был уверен, что его собеседника явно не Му назвали при рождении, но все равно кивнул.

– Шибко ты молод, чтоб помнить все это. Родители?

– Отца убили и старшего брата. Мать же, – Экс уставился на выпивку, – я потерял ее след. Думаю, ее в рабство угнали.

– Варвары. Только чудовище навешивает грехи отца на ребенка. – Му налил и себе. – Я тогда был совсем молод. Мы фрукты собирали, мангустины там, рамбутаны, бананы и все такое. Новые законы мне не нравились, но я знал свое дело. А вот у дяди моего были другие планы на урожай. Поддержал повстанцев.

Он сделал глоток, после чего спросил:

– А твои?

– Родители охотниками были. Я не знал, что охотятся они не только на птицу. – Экс грустно рассмеялся, слегка взболтав эль прежде, чем неторопливо отпить.

– Не стоит этого стыдиться. По крайней мере, не в этой части Длинной дороги. Меня так вообще сильнее уважают за это.

– Ну, мне не нужно уважения за то, чего я не делал. Я предпочту, чтобы меня уважали за это. – Он постучал по значку.

Му фыркнул.

– И кто ж тебя уважает? Ты не пойми меня неправильно, я ж сам с гор. Я видел охотников на фи за работой. Но корона? Насколько я слышал, там всячески стараются от старых обычаев отойти. – Му кивнул в сторону монахов, собиравших подаяние рисом и деньгами.

Отход от старых обычаев уж больно похож был на корысть. Не то, чтоб Экс мог людей осуждать. Благословения и созданные сангхой амулеты в какой-то мере работали, но недолго, и их постоянно нужно было обновлять. Проблема не решалась навсегда, что, как правило, все же делал наемный охотник на фи.

– Раз вы так корону не любите, что же привечаете сангху?

– Деньги, – ответил он. – Да и корона меня не так беспокоит, как духи.

– Если у вас тут рядом действительно есть фи, который вам проблемы доставляет, я мог бы с ним разобраться навсегда. – Экс усмехнулся. Му ответил ему тем же и потер друг о друга большой, указательный и средний пальцы. Пожалуй, трактирщик мог бы зарабатывать и на людских суевериях.

– Выпьем же за заработок, – сказал он и поднял свой стакан. Они выпили вместе.

Тинь вернулась с двумя мисками горячей похлебки бо кхо из тушеной говядины и ключом от комнаты. Му к этому добавил бутылку рисового вина. Поблагодарив их обоих, Экс вернулся к Аринье, которая, к его вящему неудовольствию, разговаривала с одним из монахов сангхи. Как только Экс уселся рядом с монахом, он понял, что тут разговором и не пахло – ее отчитывали. Молодой монах так увлечен был процессом, что даже не заметил Экса.

– ...полный отказ от подобных земных наслаждений признан был причиной неврозов, что не дает нам приблизиться к Просветленному владыке. Наш святейший настоятель это понял и сказал, что все мужчины должны этим заняться на вторую ночь полнолуния.

– Поняла. – Аринья переглянулась с Эксом и подмигнула ему, после чего с полным иронии любопытством снова обратилась к монаху: – И все вы... занимаетесь? В одну ночь?

– Нет, эм, не в одну и ту же ночь. Мои старшие братья приступили к практике в новолуние. Я же все еще тренируюсь, – улыбка его превратилась в ухмылку. – Те, кто присоединится к ритуалу, благословляются дважды.

– Они благословляются дважды на ночь ритуала или с того момента на целый месяц?

– На ночь, хотя если ритуал особенно, кхм, выматывает, то есть вероятность, что благословение продержится дольше. – Он протянул ей руку, положив ее на стол. – Если позволите мне взглянуть на вашу ладонь, я посмотрю, настроена ли ваша душа на получение более длительного благословения.

Экс едва удержался от того, чтобы отвесить мужчине подзатыльник по все еще красной от недавнего бритья башке. Вместо этого он негромко фыркнул и глотнул еще вина, прежде чем приняться за похлебку. Аринья же, подавив смешок, положила руку на стол раскрытой ладонью вверх.

– Ох, я вижу, вижу, – сладострастный монах легонько принялся водить пальцами по тонким линиям на ее ладони. Даже Экс знал, что монахам сангхи было запрещено прикасаться к женщинам, а уж подобные небольшие, но откровенно пугающие жесты делать и подавно. – Ваша душа очень, очень хорошо настроена.

– И сколько же стоит ритуал?

– Для вас – бесплатно, поскольку в первый раз.

– Стоит ли мне спросить разрешения у вашего наставника?

– Ох нет, нет. В этом нет необходимости. – Он уже и слюни пускал. От него так разило похотью, что Экса чуть не вывернуло. Скамья чуть ли не подкосилась от веса взбудораженной плоти извращенца. – У меня все есть для проведения ритуала. Нам нужно будет лишь отправиться в вашу комнату...

– Что скажешь, дорогой? – спросила Аринья, улыбнувшись Эксу. – Стоит ли нам принять предложение этого святого человека?

Экс замер, не успев всосать лапшу в рот полностью. Монах впервые глянул в его сторону и отпрянул. Решив подыграть Аринье, охотник приобнял своей тяжелой рукой монаха за плечи. Он неторопливо погладил мужчину по бритой голове, при этом медленно втягивая остаток лапши.

– Ну, тут как посмотреть, – сказал Экс, причмокивая губами. – Как ритуал-то работает? По одному или все и сразу?

– Я, эм, эм, – замешкался мужчина, чуть ли не сжимаясь в комочек под рукой охотника. – Простите, но благословение не работает на шепт... – Он осекся, едва не назвав Экса грубым словом. Ну, по крайней мере, грубым для монаха. – Точнее, работает только на женщин.

– Это почему же? – поинтересовалась Аринья. Блеск глаз выдавал ее веселый настрой.

– Я рад, что вы спросили. Женщины рождены в сансаре и не могут достичь просветления, так что их души необходимо наполнять кармой в два раза больше, чем мужчинам...

– Почему?

– Ну для начала, вам нужно будет снова родиться мужчиной.

Экс как можно более убедительно надулся.

– Так почему же я не могу получить благословение? Я вот родился мужчиной.

– Но вы не... не... – запнулся монах, после чего повернулся к Аринье в надежде на помощь, но она лишь улыбнулась ему.

– Человек? – спросил Экс, грубо чавкая с открытым ртом. – Шептунам тоже ритуалы нужны. А ты, судя по запаху, очень и очень хочешь его провести.

Аринья прикрыла рот ладонью, но от смеха все же не удержалась. Раскрасневшийся монах вывернулся из хватки Экса, поправил свою одежду и спешно удалился. Экс даже задумался, не попытается ли он охмурить другую женщину, и от этой мысли ему желудок свело. Он пододвинул к Аринье ее порцию похлебки и покачал головой.

– Что, веселишься?

– Ну так весело же было, не так ли? – сказала она, следя за тем, как монахи всех обходили. – Меня всегда забавляло то, как много люди готовы раскрыть при первой же возможности. Ни один член сангхи ко мне не подкатывал раньше так откровенно.

– Может, это только он такой один. – Экс опасливо посмотрел на настоятеля, но выражение его доброго морщинистого лица не выдавало ничего, кроме приверженности его ордену. Старейшина сложил в благодарности ладони, когда разбойник швырнул пригоршню монет в корзину, пробормотал молитву и окропил голову разбойника святой водой. – Не удивлюсь, если он предлагает несанкционированные «ритуалы» каждой встречной одинокой хоть немного миловидной девушке.

Черт, он что, действительно это сказал?

– Как хорошо, что со мной путешествует миловидный юноша, – сказала Аринья, усмехаясь. – Как иначе я бы смогла устоять перед монашьими чарами?

Глава десятая. Цель

Свои сумки они оставили в выделенной им комнате. Там была лишь одна постель. Му, видимо, предположил, что Экс с Ариньей были парой, пусть Экс и показал свое клеймо. Ему казалось, что достаточно на них вдвоем один взгляд бросить, чтобы понять, что между ними нет ничего общего. Экс был охотником на фи, чей образ жизни для брака совсем не подходил. Не то чтобы они придерживались аскетизма, как члены сангхи (или как должны были б придерживаться члены сангхи). Некоторые из его товарищей по гильдии после охоты привыкли развеиваться определенным образом и говорили, что ему стоило бы почаще с кем-нибудь проводить время. Даже мастер Сеуа ему это советовал, просто чтобы его подразнить.

Экс остался у двери, когда Аринья с глухим стуком бросилась на матрас.

– Ох. Земля мягче этой перины, – простонала она, после чего посмотрела на Экса. – Тебе же ведь от этого легче, верно?

– Сомневаюсь, что я смогу уснуть – ну, мне просто пока не надо. – Экс уже пожалел о второй выпитой бутылке вина. Сейчас он чувствовал себя весьма уставшим.

Она повела бровью.

– Я посплю на полу, – ответил он. На двух оставшихся футах пола между кроватью и стеной.

– Ой, да не надо, – сказала она с улыбкой в глазах. Она перекатилась на бок и подперла подбородок ладонью. – Я верю, что ты не замышляешь никаких ритуалов.

Экс рассмеялся, при этом придвинувшись к большому открытому окну для побега.

– Мы такими «благословениями» не занимаемся.

Он убеждал себя, что ее флирт был лишь очередной придворной привычкой. Это ничего не значило. И тут он внезапно подумал, что зря он не согласился побыть с дочкой кузнеца.

– А какими благословениями ты занимаешься?

– Эм, да без длительного эффекта. Лучше к конкретному месту не привязываться, – ответил он, а потом мысленно приказал себе заткнуться. Не помогло. – Такая магия, которая держится долго? Ее нужно взращивать и подпитывать, как куман тонг. Благословения и ограждающие чары нужно поддерживать, приносить подношения, кормить... если этого не делать, этот маленький магический ублюдок начнет тебе жизнь портить.

Воцарившаяся тишина заставила его немедленно пожалеть о том, что он снова заговорил о черной магии. Проведя ладонью по глазам, он попытался убрать хмельное состояние, после чего присел на край кровати.

– Извини, что упомянул это дело снова.

Впрочем, ее это кажется совсем не встревожило. Скорее заставило задуматься.

– Я вот думала. Как считаешь, нужно ли мне кормить Изари? – Аринья взяла свое ожерелье. Он удивился, что она дала этой побрякушке имя. Ей имя.

– Пока мать ест, мне кажется, там все точно так же, как когда на... ну... – Экс указал на ее еще не до конца опавший живот. – Ты съела много похлебки. Мы съели.

Он махнул рукой.

– Пока моя душа была захвачена, я есть вообще не хотел. Все в порядке.

Внезапно она подалась к нему поближе. Глаза ее блестели.

– А ты можешь с ней поговорить? В этом твоем Вечносущем?

Это показалось ему ужасной идеей.

– Нет, это будет как пялиться на спящего младенца. – Наверное. Вероятно. Если же нет, то это будет очень некомфортный разговор, к которому он был не готов. К тому же он и так уже нырял в Вечносущее, пока амулет был рядом, и он не видел там никого осознающего себя.

– Может, это бессмысленно, но... не знаю, – казалось, она испытывала вину. – Я это делала, когда она была еще в моем животе.

Она осеклась и затихла снова.

Сейчас хорошо было бы что-то сказать. Что угодно. Как-то ее успокоить для начала. Вместо этого он сплел пальцы в нервном ожидании, затем улегся на кровать на как можно более почтительном расстоянии.

Она затушила фонарь, и теперь лишь лившийся из окна лунный свет освещал их комнату.

– Доброй ночи, Экс.

– Доброй ночи, Аринья, – ответил он, закрывая глаза и притворяясь, что спит.

* * *

Полная луна заливала края мира серебряным сияньем. Ночь была светла как день – серо-голубая, иногда с отливом в фиолетовый. Широкое окно комнаты позволяло свету играть в распущенных локонах Ариньи, ласкать изгибы ее бедер под легким шелковым покрывалом. Она уснула почти мгновенно и несколько минут спустя перевернулась на середину кровати. У него дыхание перехватило, когда ее рука оказалась на его подушке, едва ощутимо коснувшись его щеки.

Он медленно посмотрел в ее сторону, задумавшись, действительно ли она уснула. Края ее губ приподнимались в спокойной улыбке, и она дышала медленно и ровно. Исходивший от нее цветочный аромат заполнял воздух, и в воображении Экса стали возникать безумные картины. Если она снова перевернется, то окажется прямо на нем. А затем в его голове возник неотвязный чувственный образ, где она сидела на нем верхом, сжимая его крепкими бедрами, а ее коварная усмешка сменялась стоном наслаждения...

Экс закрыл дверь на засов и, задыхаясь, выскочил из окна наружу. Он осторожно спустился вниз с карниза и прислонился к стене, медленно и глубоко дыша. Даже просто спать в одной постели с принцессой-консортом явно было преступлением, за которое полагалась смертная казнь, даже если она проснется и по какой-то безумной причине решит позабавиться с сыном повстанческого отродья. Он знал, что от подобных похотливых мыслей он мог сбежать, лишь уйдя из Слепоты.

В Вечносущем он смотрел на мягко светившееся биение сердец спавших в своих комнатах постояльцев. Кто-то из них занимался любовью, и их сердца бились быстрее в такт с движениями их тел. Если в Слепоте это казалось эротичным, то здесь это было просто естественно. Кто-то еще сидел в общем зале, но их сердца бились медленней. Видимо, они были слишком пьяны, чтобы даже пошевелиться. Он мог бы сидеть среди них, если б был тут один.

Таверну подобно влаге после дождя укутывал полупрозрачный блеск высшей магии. Сангха проделала неплохую работу. Конечно, достаточно мощный фи наверняка сможет пробиться через эту защиту. Но когда Экс посмотрел в сторону редкого лесного массива, он заметил каменный монолит, отмеченный королевским символом и расчищенной меткой охотников. Мох и лозы обвивали ее, придавая ей старость и ощущение заброшенности, а не что-то, что в целом должно даровать людям спокойствие.

Пока он гулял, Пес наконец-то решил показать нос и подбежал к охотнику. Размахивая хвостом, он недовольно зарычал – отсутствие добычи на Длинной дороге его определенно не радовало. Он не мог наесться смертными животными. Экс велел ему идти вперед, к болоту Дзинбури, где они могли наткнуться на Шар-Ала. Пес согласился, надеясь, что ему удастся вгрызться фи в глотку. Мысленный образ гигантского демона с череповидным лицом искажался и дрожал, превращаясь в темное облако шипящего страдания. Никто толком не знал, как появился Шар-Ала и был ли он человеком или животным. Но целеустремленность Пса воодушевляла и объединяла двух охотников.

Экс рассказал ему о даре прета, и Пес одобрительно рыкнул. Больше не издав ни звука, он потрусил прочь. Экс смотрел ему вслед, раздумывая о том, уйдет ли он наконец после убийства демона.

Через пару часов блужданий, сбора жадных до лунного света растений и попыток помедитировать Экс вернулся в таверну, надеясь, что на кровати ему все еще найдется место.

Что-то сразу же показалось ему неправильным. У входа стояла повозка, а рядом с остальными лошадьми стояли две породистые гнедые. В таких местах нередко случалось так, что путешественники прибывали среди ночи, однако Экс не мог избавиться от ощущения тревоги.

Передняя дверь была приоткрыта, и Экс заглянул внутрь. Стройная фигура в темной одежде согнулась над стойкой, а за ней дрыгались чьи-то ноги.

Тинь.

Экс рванул к ним, перепрыгнул через стойку и в прыжке ногами ударил прямо в грудь неизвестному – тот врезался в стену, на пол полетели всякие безделушки и сосуды с вином, грязная посуда и бумажки. Лицо незнакомца было закрыто, виднелись лишь глаза, которые сейчас опасно сузились, злобно поблескивая. Экс уже собирался ударить его кулаком, но противник поймал его и другой рукой ударил охотника в грудь.

Удар не был болезненным, но Экса словно порывом ветра отбросило на небольшое расстояние, он врезался спиной в дальнюю стену, а потом упал лицом на пол. Он не почувствовал никакой магии, но сама сила нападавшего его поразила. Когда же Экс поднял голову, чужака и след простыл.

Он шатаясь, подошел к Тинь, чье лицо уже посинело, а шея была повернута под опасным углом. В ее обмякшей ладони лежал кинжал. Глаза ее были выпучены, вены взбугрились. И никакого пульса. Вот дерьмо.

Он перепрыгнул через стойку и понял, что те немногие несчастные, которые не смогли добраться до своих комнат, уже никуда и никогда не доберутся. Включая Му, лежавшего ничком у лестницы. Пол был залит кровью из многочисленных вспоротых глоток, ослабшие руки лежали на рукоятях оружия. Экс ничем не мог им помочь, но не это его больше всего тревожило.

Он в ужасе поднялся по лестнице к комнатам. Две двери были открыты, а из темноты слышны были приглушенные крики и звуки борьбы.

Прежде чем Экс добрался до конца коридора, кто-то налетел на него сзади. Две тонкие ноги обвили его талию, а две тонкие руки схватили за шею.

Мимо прошел другой – да сколько же их тут было?! Теперь, когда Экс мог рассмотреть их получше, кажется, он разглядел мужчину, облаченного с ног до головы в темные одежды. Тот смерил его безразличным взором, после чего посмотрел в ту же сторону, куда смотрел он сам – на дверь комнаты, где спала Аринья. При нем был длинный тонкий клинок, больше напоминавший бритву, нежели нож. Когда он шагнул к комнате, Экса охватила ярость.

Это были не похитители, а убийцы, что пришли по их души.

Он приложился спиной о стену один раз, потом еще. Сильнее. Костлявая фигура, висевшая на его спине, со стоном упала.

Экс выхватил свой охотничий нож и метнул его, рукоятью попав прямо в лоб мужчине. Замешкавшись на мгновение, он не сумел вовремя перехватить кулак Экса. Послышался громкий хруст, и на мгновение Экс подумал, что сломал себе руку. Не тратя время, он вогнал ключ в замок и распахнул дверь. Перед ним блеснул клинок, и он ввалился внутрь комнаты, после чего захлопнул за собой дверь.

Мгновение спустя по его шее потоком заструилась кровь.

– Экс? Я слышала шум! Что происходит?

Одной рукой зажимая рассеченное горло, Экс продолжал удерживать дверь и ткнул пальцем свободной руки в сторону окна. Явно осознав срочность в его жестах, она даже спрашивать его ни о чем не стала. Похватав их вещи, она вышвырнула их из окна, но прежде, чем выпрыгнуть сама, замешкалась.

– Там высоко! – воскликнула она.

Ну не так уж и высоко. Экс оторвался от двери и выпихнул ее наружу, после чего последовал за ней, совершенно неграциозно свалившись вниз. Она же приземлилась на ноги и потащила сумки к лошадям. Он пытался крикнуть ей, чтоб она бросила все и бежала, но из глотки вышло лишь сдавленное бульканье. Он мог только следовать за ней.

Бродяжка и Коричка понимали: что-то не так, и к моменту их прибытия уже нетерпеливо фыркали. Голова у Экса кружилась так сильно, что он едва мог стоять, так что ухватился за коновязь. Аринья оглянулась на него и застыла.

– Ты ранен!

Она потянулась к нему. Его пальцы уже немели, но он ухватил ее за руку и подтолкнул к Коричке. Времени на лечение не было. Это были профессиональные убийцы, а с ними он раньше никогда дела не имел. Сражаться с ними было полнейшей глупостью.

Когда же ноги у него подкосились, а рука соскользнула с пульсирующего пореза, он вынужденно нырнул в Вечносущее и потянул магию изо всех сил в свою рану, чтобы не упасть.

Но они были на Длинной дороге. Тут духовной магии было очень мало, а те немногие духи, которые могли бы ему помочь, явно не горели желанием это делать. Он упал на землю, заливая грязь своей кровью и пытаясь хоть до чего-то дотянуться, чтобы немного унять кровотечение.

– Охотника и отродье убить, девку постарайся оставить в живых. – Шепот мужчины, полный холодной расчетливости, в Слепоте прозвучал бы слишком тихо. Они были близко.

– Посмотрим, – ответила женщина, чей голос звучал еще холоднее.

Их преследователи приближались беззвучными шагами, и земля похрустывала у них под ногами. Их было двое. Оба жилистые и тонкие, укутанные в черную ткань, словно трупы, подготовленные для сожжения. Их сердцебиение было медленным и ровным. Оба вооружены ножами. Головы их были опущены как у готовых к броску хищников.

Тот убийца, который прыгнул ему на спину, был женщиной. Парочка переглянулась, и мужчина указал вперед. Женщина обошла его, держась подальше, но взгляд ее был сосредоточен на Аринье. Мужчина вытер бритву о свой рукав и затем подошел к Эксу.

– Осторожней, брат! – прошипела женщина. – Он из неумирающих!

На самом деле сейчас все было совсем наоборот. Экс заметил дрожь вокруг места, куда шагнул приближавшийся убийца, а также искажение воздуха позади него. Поначалу он не понял, что это такое было, разве что явно какая-то магия. А потом до него дошло.

То были остатки благословения сангхи, висевшего в Слепоте подобно облаку пыли, обволакивая таверну. Быть может, он сумеет использовать его.

Экс ничего не чуял, кроме запаха своей собственной крови, так что он сосредоточился на частоте слова омм, которую использовали монахи, представил себе текстуру их темно-желтых одеяний, звук сандалового дерева. Он закрыл глаза и протянул руку...

И почувствовал шепот надежды. Прикосновение было чуждым, но благостным. Облако высшей магии дало ему лишь глоток воздуха, но для утопающего этого было достаточно.

Экс сумел собрать достаточно магической энергии, чтобы сотворить паутину Быстрой Лисы и покрыть ею руки – точнее, только одну из них. Заклинание засияло всполохами потоков света, когда убийца прыгнул к нему. Его удивило достаточно, чтобы Экс сумел отодвинуть голову на дюйм в сторону. Бритва задела его висок, когда Экс всадил руку в лицо убийцы.

Сработало. Его тело вздрогнуло, и фигура издала пронзительный писк, сворачиваясь в дрожащий комочек. Обычно заклинание только оглушало фи, иногда – ослепляло. Но на людей это действовало иначе. Экс смотрел на то, как мужчина дрожит, и думал, убьет ли его это. Вкладывая в беззвучные слова столько магии, сколько мог, и стараясь протолкнуть их как можно глубже в Вечносущее, Экс попросил у Шивы об еще одном одолжении, зажимая горло обеими руками.

Он больше не мог оставаться там – Вечносущее дисгармонировало из-за искажения. Экс вывалился обратно в Слепоту и молился, чтобы дэва Первых Охотников все же был сегодня чуточку щедрей.

Он же делал подношения. Он пытался быть хорошим охотником, и дэвы были им довольны. Помня об этой доброте, он пополз прочь от все еще дергавшегося психопата к лошадям и творившемуся рядом с ними хаосу.

Аринья боролась со второй убийцей, хотя это больше походило на избиение младенца. Экс даже уследить не мог за тем, как они обменивались ударами – она двигалась быстро, словно мангуст. После череды ударов кулаками и пары увесистых толчков локтем, вторая женщина пошатнулась и повалилась назад. Аринья на всякий случай ударила ее по ногам и, утомленно выдохнув, под конец отвесила противнице совершенно неспортивный удар ногой по лицу.

Сногсшибательно.

Всякие мысли о Шиве исчезли, когда Аринья подбежала к Эксу. Она сказала что-то, но он ее не расслышал, затем подхватила его с поистине бычьей силой. Он толком и не понял, что произошло, прежде чем она закинула его на Бродяжку, а затем уселась позади него. Она ударила коня по бокам и он, что удивительно, подчинился ей, а Коричка тронулась следом.

Экс повалился вперед, хватаясь за гриву Бродяжки и стараясь не потерять сознание. Он то и дело проваливался во тьму и чувствовал, как падает. Аринья обхватила его рукой за талию, придерживая и прижимая к себе.

– Пожалуйста, не умирай, – бормотала она.

Даже с медленным сердцебиением он чувствовал себя так уютно и счастливо, как давно уже себя не ощущал. Он не знал, выживет ли, но хотя бы не так уж погано испустит последний вздох.

Разум его был затуманен, и он уже стоял одной ногой на пути Первых Охотников, что уводил всех хороших охотников в высшие миры. Он сейчас был в Вечносущем? Он хотел бы там находиться, но у него сил на это не было. И все же этот мир звал его. И он медленно поплыл к свету, тянувшему и пугавшему одновременно.

А затем все померкло.

Глава одиннадцатая. Одержимая Нарисса

Нарисса проснулась с криком, хватаясь за шею. Слезы катились по ее щекам. Коты встревоженно уставились на нее, один из них так и вовсе выпрыгнул из окна ее спальни. Очередной кошмар, только этот был ярче предыдущего. Делая глубокие медленные вдохи в попытке успокоиться, она перепроверила каждый уголок своей небольшой комнаты в поисках чудовища.

Вздрогнув, Нарисса поднялась с постели, слишком напуганная, чтобы снова уснуть. Вместо этого она повязала свой саронг, взяла корзинку и начала свой предпоследний проклятый день с ежедневного посещения болота в полнейшей тьме. Интересно, сны хоть когда-нибудь прекратятся, когда она станет человеком, или же они будут еще хуже?

Она пыталась не думать о том, что случилось вчера, о том, сколь неосторожно она впустила чужака в свой дом. Индраджит над ней насмехался за то, что она видела эти дурные сны, но он и представить не мог, до какой точки они доходили.

Ее сердце не успокаивалось до тех пор, пока она не поднырнула под лозы, чтобы забраться в свои дикие древесные заросли. Тоненький ручеек шириной всего в два шага бежал по поляне, охраняемый яркоглазыми лазоревыми жабами, лакомившимися роями предрассветной мошкары. Гудевшая здесь спокойная энергия создавала идеальное укрытие, где Нарисса могла выращивать столь необходимые ей для работы растения.

Он любил эти цветы. Длинные тонкие пальцы Нариссы касались цветков белоснежно-белого и розового жасмина, золотистой сенны и сапфировых орхидей. В этом уголке болота цветы цвели круглый год, окружая участки с целебными травами тихой красотой.

Когда-то она в такое место и Киета приводила. Было это в другом лесу, много лет назад. Тогда они были знакомы совсем недолго, но время не имело значения, когда он был рядом. Он смотрел ей в глаза с незнакомой ей мягкостью, словно восхищаясь ей, как если бы она была воплощением любви. Она так старалась бороться со своими желаниями, готовая вытерпеть любые физические страдания, лишь бы быть с ним рядом.

Но в итоге этого оказалось недостаточно.

До встречи с Киетом Нарисса никогда не знала любви, даже в смертной своей жизни до перерождения в кра́су. Воспоминания о тех временах с годами потускнели, но она часто об этом размышляла по настоянию Индраджита, пытаясь понять, за что же ей выпало такое наказание. Последнее время она, пожалуй, размышляла об этом недостаточно много.

В своей прошлой жизни, до перерождения в фи, Нарисса жила в богатом городе далеко на северо-западе, возле границы, где ее отец владел несколькими шахтами и мельницами. Вдоль северных границ Сайорама на спорных территориях Циньсена бушевала война. Дела шли хорошо, семья ее богатела, но вскоре улицы переполнились чужаками – беженцами от войны. Избалованная дочка вождя каждый день проходила мимо просивших милостыню бедняков, в отвращении плюя им в чаши для подаяний. Когда одна из них посмела ухватиться за подол платья Нариссы, она приказала казнить эту женщину, и прижатый к груди женщины младенец не умалил ее гнева. Зато меньше голодных ртов, со смехом говорила она. Она даже не подумала о родных этой молодой матери – ведь та также была чьей-то дочерью, сестрой и женой. А если конкретнее, то любимой женой изгнанного военачальника, который вскоре прознал о такой жестокости и возмутился.

– Прими свою суть.

Резкий болезненный укол вырвал ее из воспоминаний. Она была невнимательна, и в ее палец вонзился небольшой шип. Она извлекла его, а затем посмотрела сквозь толстые заросли деревьев за розовыми кустами в поисках источника незнакомого голоса. Он был древним, словно говорило с ней само болото, но в голосе слышалась насмешка, которую с болотом трудно было ассоциировать. Она не отвечала ему, но сознание этого существа коснулось ее разума внезапно нахлынувшими воспоминаниями...

Крик Киета, когда она вонзает клыки ему в горло. Овдовевший по ее вине военачальник, что поднимает свой мачете, покуда три человека прижимают ее покрепче к шероховатой поверхности пня. Трехглазый охотник, что-то насвистывающий себе под нос, пока вырезает ее сердце ножом.

– Нет! – воскликнула Нарисса, отшатываясь от кошмаров. Она споткнулась о корень и упала на спину. Корзинка выпала из ее рук, и ее содержимое высыпалось на землю. Наверное, она слишком устала и буквально задремала стоя.

Тяжело дыша, она подобралась к ручейку и омыла лицо водой, отчаянно пытаясь не уснуть.

– Хочешь пить, душенька?

Это уже был другой голос. Мягкий. Нарисса подняла голову и увидела улыбающуюся женщину на другом берегу ручья, только что выбравшуюся из зарослей. Она была необычайно худой и очень старой, белая ткань была перекинута через ее морщинистое от старости плечо и повязана вокруг груди. Острые скулы и бритая голова делали ее похожей на скелет. Из-за ее плеча торчал клот, сетчатый зонтик, и Нарисса поняла, что перед ней монахиня тудонг, одна из тех бродячих аскетов, странствовавших по всему Сайораму.

Нарисса схватилась за горло, пытаясь убедиться, что она все еще находится в своем теле. Иногда, когда ее пугали, она инстинктивно пыталась защититься, если только не контролировала себя осознанно. А сейчас разум ее был взбудоражен и уязвим.

Монахиня молча терпеливо ждала ответа, так что Нарисса склонила голову. Монахиня подошла к ручейку и присела, изучая лениво бежавшую воду.

– Пить ее не стоит, – сказала она, после чего сунула руку в сумку и достала оттуда глиняный сосуд. Открыв его, она предложила Нариссе пригубить свежей воды.

– Я не хочу пить, – сказала Нарисса. Иронично, учитывая, что она всегда хотела пить и есть, но ничто не могло утолить вечный голод, вызванный ее проклятием. Лишь прощение. Столь добрый жест определенно тронул ее, но незнакомки она все же опасалась. – Но спасибо, госпожа.

Пока монахиня пила из кувшина, ее спокойный взор осматривал сад, который Нарисса сумела создать за последние тридцать лет.

– Какое великолепие, – сказала монахиня. – Сразу видно, что это место создано с любовью.

Нарисса ничего не ответила, но кажется, монахиню это устраивало.

– Рада видеть, что с тобой все в порядке. Меня зовут Пусин из Ват Сон Ха, храма Двух ног.

Она стала что-то припоминать. Где же она слышала это раньше? Такого места поблизости Дзинбури не было.

– А где этот храм?

– Он там, куда меня ноги приведут. – Пусин рассмеялась. – Я уж сорок лет брожу по диким землям и когда увижу особое место, я его узнаю. Ты же не против, если я тут немного передохну? Уже почти наступило время утренней медитации.

Хотя она и чувствовала себя хозяйкой этого места, Нарисса не считала, что имеет право позволять или не позволять чего-либо монахине. И все же она согласно кивнула. Монахиня уселась на берегу, скрестив ноги, и Нарисса смогла рассмотреть ее получше. Память на лица у нее была не очень, но движения этой женщины, спокойные и твердые, но в то же время расслабленные, показались ей почему-то знакомыми. Бритая голова женщины напоминала ей об охотнице, чуть не убившей ее много лет тому назад, но эти двое отличались друг от друга как змея и цветок.

Она хотела было спросить, не встречались ли они раньше в другом, далеком-далеком лесу. Но в таком случае Пусин знала бы, что Нарисса должна выглядеть заметно старше, чем сейчас. Однако ей показалось странным то, что монахиня вообще решила сюда зайти. Редко какой человек в одиночку заходил в болото – обычно все пытались как можно скорее покинуть это место или отчаянно пытались выбраться.

Подавив свой страх, Нарисса сказала:

– В этом болоте полно опасных тварей. Вы здесь часто бываете?

– Я исходила весь север Сайорама, Лорам и Циньсен, но в провинции Дзинбури я впервые. – Пусин положила морщинистые ладони на колени и посмотрела Нариссе в глаза. – Весь мир опасен. Физические опасности угрожают мне меньше всего, ибо тело – это временно. А вот от духовных опасностей разум всегда стоит защищать. Раны души заживают куда дольше.

– Разве вы не предпочитаете храмы сангхи?

– Мой орден не является частью сангхи, – сказала Пусин. – Я глубоко уважаю своих братьев, ставших ее частью. Но мы с сестрами не желали отказываться от некоторых более спорных верований ради официального признания короной.

– Мне очень жаль, – сказала Нарисса.

– Да что ты! Нас все устраивает. Просветленный владыка все равно нас признает. Правильными мыслями, действиями и самосознанием я живу, распространяя его учение.

Монахиня могла в любой момент начать свою проповедь, и Нариссе от этого стало неловко. Она избегала монахов и храмов, опасаясь, что они могут каким-то образом распознать ее истинную суть. Она держалась окраин, рынка и своего дома. Но от сангхи было не скрыться, когда ее члены приходили за милостыней – как раз примерно в это время.

– Кажется, ты встревожена, дорогая.

Нарисса поняла, что она буквально пялилась на монахиню.

– Прошу прощения, я последнее время плохо сплю. Кошмары.

Она поднялась на ноги и принялась собирать содержимое своей корзины, после чего продолжила ухаживать за садом, обрезая растения, собирая поспевшие семена и выпалывая сорняки. Вскоре молчаливое присутствие монахини тудонг стало успокаивающим. Нарисса впервые была с кем-то в этом потайном уголке.

Пусин все еще медитировала, когда Нарисса закончила со своими делами. Она посмотрела на монахиню. Та и на дюйм не сдвинулась, а на губах ее застыла мягкая улыбка.

С каждым шагом тревога все больше заполоняла ее разум. Живот скрутило от желания поесть, но она загнала его куда подальше. Даже когда она только превратилась в фи, она понимала, что на монахов нападать не стоит – это было одним из самых ужасных прегрешений хоть для живого, хоть для мертвеца.

Но что-то еще начало подавать признаки жизни, некая темная вибрация, словно поглощавшая болота. И Нарисса не хотела проверять, что это было такое. За пределами поляны, когда она прошла через занавес из лоз, Нарисса наткнулась на другого фи, смотревшего на нее своими красными глазами.

Это был мупоп, чьи лапшеподобные конечности обвивались вокруг ствола тонкого дерева, словно питон. Под его выпученными глазами и задранным носом была лишь верхняя челюсть с острыми зубами. Всклокоченные спутанные волосы свисали с его головы, а зеленый язык длиной в целый фут шлепал по раздутому животу.

Сердце Нариссы сжал ужас, но она быстро вспомнила, что кра́су незачем бояться другого фи. Они друг другу не вредили, поскольку не могли бы насытиться плотью другого фи. У них было некое общее понимание их страдания, хотя брататься тут явно никто не собирался. Никакой общности у них не было, ибо существование каждого фи было сосредоточено вокруг него самого. И Нарисса невольно задумывалась, что, может быть, именно это их и обрекало на страдания. Может, это и не позволяло им хоть на шаг приблизиться к искуплению.

Глаза без зрачков смотрели через плечо Нариссы, сосредотачиваясь на медитировавшей монахине.

Должен поесть. С его десен капала слюна. Должен поесть должен есть есть есть. По бледным щекам создания бежали слезы. Оно сползло на землю, складывая веероподобные ладони в вае. Несмотря на отсутствие какого-никакого общества, эта поляна принадлежала Нариссе уже тридцать лет. Она отвоевала ее у болота, ухаживала за ней, защищала, и фи это знал. И все равно умолял ее дать ему поесть.

Нет, сказала Нарисса. Есть иной путь. Ты можешь освободиться от этого проклятия. Индраджит предложил помилование...

Должен поесть, должен поесть! Фи вновь запричитал, дрожа всем телом и царапая грязь клыками. Голод почти что превратил его в животное, с которым и не договориться толком.

Пожалуйста, попытайся противиться этому. Убийство монаха – страшнейший грех. Нарисса присела рядом с ним и положила ладонь ему на плечо. Если найдешь дэву Индраджита, он...

Он лжет лжет лжет! Он отпрянул и зашипел. Выхода нет! Должен поесть! Его странное тело дернулось в сторону, размахивая конечностями, и уползло в густой кустарник.

Стой, подожди, что значит лжет? Нарисса уставилась ему вслед, но она больше не видела ничего, кроме самого болота. Кажется, этот фи знал что-то такое об Индраджите, что ей не было известно. Встревоженная, она обернулась к саду. Если она уйдет, нет никакой гарантии, что фи не посягнет на ее территорию. Фи не подчинялись никаким законам. Властью обладали лишь дэвы, которые и не показывались толком. Ну, кроме Индраджита. И вот его как раз сейчас и не было.

Ей надо было предупредить монахиню. Находиться здесь больше было небезопасно.

– Госпожа, простите, что прерываю вашу медитацию, но здесь неподалеку затаилось опасное существо.

Пусин не ответила.

– Госпожа, умоляю. Вы должны немедленно уйти или вас могут убить. – Нарисса услышала дрожь ветвей, когда фи пробирался сквозь деревья, тихо и отчаянно плача. Она потянулась к Пусин, намереваясь встряхнуть ее и предупредить, но прежде, чем ее рука дотронулась до монахини, та заговорила.

– Коли такова моя судьба, да будет так, – спокойно сказала Пусин. – Если я – лишь плоть для насыщения другого живого существа, то я прожила достаточно. Таковы законы природы.

– Но это не природа вовсе. – Нарисса стиснула свою корзину с такой силой, что костяшки побелели. Сглотнув, она сказала: – Да и не живое существо. Это фи, плененный во своем грехе. Он убьет вас, но голод свой не утолит. То будет лишь пустая трата, что продлит его страдания.

Это уж наверняка тронет ее.

– Тогда моя плоть вернется в землю и будет поглощена природой, а душа моя вернется к дэвам. – Монахиня все продолжала улыбаться.

Пораженная, Нарисса убрала руку.

– Вы не боитесь смерти?

– Бояться смерти – все равно что бояться жизни. Подобный страх тебя лишь ослабляет, заставляет злиться, сводит с ума и душит желаниями. Моя душа чиста, и я совершенно не привязана к этому телу.

Нарисса с благоговением смотрела на Пусин, гадая, что же это – слабоумие или отвага? Вера монахини была настолько непоколебима, что она совершенно не боялась встретить жестокий конец. Нарисса верила лишь в обещание, данное Индраджитом, но, быть может, он все же ее обманывал.

– Я некогда встречала тебя в лесах Бим Дань, – сказала Пусин. – Двадцать лет тому назад. Тебе хотелось пить. Ты хотела есть. Ты хотела съесть меня, но вместо этого ушла прочь. Ты страдаешь, но продолжаешь идти по верному пути, за что будешь вознаграждена. Прими свою будущую суть.

Ее слова поразили Нариссу. Она поняла, что Пусин видела ее раньше и даже знала, что она была фи, но при этом не испугалась. Наоборот, она приняла ее и говорила с ней так, как с другим обычным человеком. Страх Нариссы превратился в благодарность. Она сотворила вай и поклонилась медитирующей монахине, после чего из собранных растений выбрала самый красивый лотос. Перегнувшись через ручей, она возложила цветок перед монахиней и тихонько поблагодарила ее.

Смирившись с тем, что эту женщину может постичь кровавый конец, Нарисса покинула сад. Она шла по болоту к своему убежищу, к дому, а солнце уже поднималось над горизонтом. С каждым шагом она молилась, чтобы тьма покинула наконец ее разум, тело и душу.

Глава двенадцатая. Заблудшие

Лишенное видений эхо сна наконец-то минуло. Он что, напился до беспамятства и забрел в леса? Не впервой. Но, протерев глаза от похмелья, Экс понял, что лежит он на мягком спальном одеяле Ариньи в небольшом углублении среди рощи мангровых деревьев. По ощущениям все было так же прекрасно, как выглядело. Так уютно, что он снова начал проваливаться в сон.

Затем он спросонья осознал, что лежит на ее одеяле и не помнит, что произошло прошлой ночью, а значит... он дерзнул оглядеться.

Она была рядом с ним, но не в том состоянии, в каком он ее надеялся увидеть. Она сидела, привалившись спиной к бревну, закрыв глаза. Его цепной клинок лежал в ее ладони. В том положении, в котором она сидела, ей явно было не очень-то удобно.

К облегчению Экса, бурлящее напряжение недовольства духов вдоль Длинной дороги уже развеялось. Должно быть, они уже были ближе к Дзинбури, на краю болота, которое охватывало западную и северную границы. Духи тут легко порхали в воздухе, хватая мошкару и ныряя в грязь.

Экс понял, что сейчас уже далеко не утро. Пусть он и проснулся только что, время близилось к середине дня.

Когда он пошевелился, запекшаяся на его одежде грязь пошла трещинами. В горле тянуло, и когда он к нему прикоснулся, то обнаружил плотно обмотанную вокруг шеи тряпицу. Он с ужасом подсунул под нее палец и нащупал там свежий шрам, шедший от одного уха до другого, все еще раздраженный и болезненный, но удивительно тонкий. Ощущение неровной кожи пробудило в его голове неприятное воспоминание об одетом в черное психопате, перерезавшем ему глотку.

Он вздрогнул, чувствуя подступающую к горлу тошноту. Все его тело ниже шеи было залито засохшей кровью, как и та сторона его лица, где убийца рассек ему висок – если знаешь, куда бить, то глубоко резать и не нужно, чтобы нанести смертельную рану.

Экс со стоном сел, на что Аринья тут же проснулась. Проморгавшись, она вздохнула и откинула голову назад, прикрывая глаза.

– Прости, – голос его звучал хрипло, и он тут же закашлялся. – Что... разбудил тебя.

Он отвернулся, сплевывая сгустки крови, от чего его чуть не вырвало.

– Хвала Просветленному владыке, – сказала она. – Я так боялась, что ты не вытянешь.

– Где... – Он снова выкашлял сгусток. Она протянула ему кружку воды, что определенно помогло.

– Я долго быстро ехала, после чего увела нас на восток с Длинной дороги. Тут было очень грязно, и я ничего не видела, так что решила остановиться. – Она сонно посмотрела сквозь деревья. – Надеюсь, мы сумели оторваться.

На этот раз Экс говорил полушепотом.

– Умно.

– Ну не знаю. – Она вздрогнула и прихлопнула комара. – Кажется, мы заблудились.

Он об этом вообще не думал, все еще вспоминая, как она идеально вырубила ту убийцу. Как она держала его, пока они бежали и как ему было спокойно, пускай он и стоял уже одной ногой на пути Первых Охотников.

– Ты великолепна, – сказал он прежде, чем осекся. – Я знал, что ты умеешь драться, но это было... великолепно.

Он не мог найти более подходящих слов. Чем больше он ее узнавал, тем больше он восхищался ею в целом – ее умом, характером и силой.

Она улыбнулась.

– Я уже во второй раз спасаю твою задницу.

Он выдавил полуулыбку ей в ответ, но тут же быстро отвел взгляд. Он не мог изгнать из головы жуткий образ убийцы, перерезавшего ему глотку так, что он почти не почувствовал поцелуя клинка на своей коже, пока не хлынула кровь. Он осторожно снял самодельную повязку с шеи. Это был оторванный от ее штанов кусок ткани. Он сложил его и отложил в сторону.

– Затянулось. – Она приблизилась к нему, изумленно глядя на рану. Она и раньше видела, как работало это заклинание, вне харчевни, так что случившееся явно не было для нее в новинку. Должно быть, тут было что-то другое... ну, для него уж точно. Обычно охотники никогда не засыпали в Вечносущем, да и через Слепоту заклинание не использовали.

– Они убили Му и Тинь, – все еще не веря собственным словам сказал Экс. – Убили всех, кто сопротивлялся.

От количества красной крови на его одежде ему становилось тошно, а в голове всплывало воспоминание о его родной деревне после прихода солдат. Бойня, казни, трупы...

– Эй, Экс. Мы в безопасности, – сказала Аринья, вырывая его из воспоминаний. Наверное, она поняла, к чему у него на лице было такое выражение, свойственное тем, кто вспоминал худшие моменты своей жизни. Дышал он часто и неглубоко, и она слегка сжала его плечо.

Это действие вырвало его из мрачных воспоминаний, и он с облегчением посмотрел в ее встревоженные глаза. Вздохнув, он позволил себе расслабиться. Она не отводила взгляда, и доброта в ее глазах наполнила его душу спокойствием. Однако в выражении ее лица было нечто нечитаемое, словно она что-то знала, чего не знал он, и ждала, когда же он сам это поймет.

– Ага. В безопасности, – наконец сказал он и окинул взглядом окружавшие их плотные зеленые заросли. Они зашли глубоко в болота, но это место ему было незнакомо. Застоявшиеся озерца чистой воды питали паутиноподобные корни мангровых деревьев. Не самая чистая вода в мире, но сойдет, чтобы постирать одежду.

Застонав от прикладываемых усилий, он принялся расстегивать свой плащ.

– Давай помогу, – сказала она, подобравшись ближе.

– Все в порядке. – Он быстро отстранился. – Я справлюсь.

– Ой, не веди себя как ребенок, – сказала она и, сосредоточенно поджав губы, с ловкостью опытной швеи расстегнула все крепления и пуговки. На ее саронге были засохшие капли крови Экса, из-за чего одежда липла к ее телу и, поскольку она была так близко, он не мог не смотреть на нее. Когда же она помогала ему стянуть с него плащ, он почувствовал ее горячее дыхание на своей шее...

И чуть не упал без сознания, когда оставшаяся в его теле кровь прилила к паху.

Он усердно принялся думать о Шар-Але. Демон мог быть где-то рядом. Значит, они были в опасности. А может, тут где-то убийцы. Или... он стал очень усердно думать. Ох, эта сочная говяжья похлебка! Он вспоминал ее мягкость, ее сочность... нет. Математика. Думать о математике. Сколько миль им еще надо будет пройти...

Гормоны не собирались подчиняться, и мысли о ней вернулись в его голову. Особенно когда она принялась расстегивать его штаны. Даже несмотря на то, как запачкана была его одежда, в этом не было необходимости. Он накрыл ее ладонь своей, пытаясь остановить, смущенный тем, что она могла заметить его очевидное возбуждение.

– Расслабься, – сказала она, глядя на него и тонко улыбаясь.

– Аринья, – пробормотал он, отводя взгляд в сторону. Она прикоснулась к его подбородку и заставила его повернуть голову к ней.

– Экс. Я думала, что ты умрешь. И я очень боялась этого. – Ее глаза околдовывали его. Два темных теплых озера, в которых он готов был утонуть. Мягкие пальцы гладили его по подбородку, пробегая по свежему шраму на шее. – Ты защитил меня, хоть и не обязан был. Никто так раньше не делал.

И хотя он хотел поддаться ее чарам, он перехватил ее руку.

– Ты не знаешь меня, – выдавил он, дрожа от ее прикосновений. Он хотел сказать, что сделал бы это для кого угодно.

Но по правде говоря, это была ложь.

– Я знаю достаточно, чтобы понимать, чего я желаю. Поэтому... – Она, явно забавляясь, негромко хмыкнула, прикусив нижнюю губу и глядя на него из-под ресниц. – Мне надо бы тебя отблагодарить.

Не особо осознавая происходящее, он ослабил хватку, и она выскользнула. Когда же она прикоснулась к нему снова, он все прекрасно понял. Ощущение было такое, словно ему не хватало воздуха. Она и не двигалась толком, обдавая его шею легким дыханием, и он закрыл глаза, пока она принялась творить свою магию.

– Расслабься, – прошептала она, легонько лизнув его ухо. Затем она подалась ниже, губами прикасаясь к его груди. Когда же ее язык коснулся его возбужденной плоти, он даже пальцы ног поджал, издав такой звук, которого не издавал никогда раньше.

Прошло несколько великолепных секунд, прежде чем в его дурную голову все же пробилась навязчивая мысль. Что за бред. В это трудно было поверить, как и в то, что творилось прошлой ночью. Это явно происходило с кем-то еще. Она была принцессой-консортом, с чего бы она вдруг им заинтересовалась? Наверное, отчасти он восхищался ею из-за ее обаяния, ее удивительной, одухотворенной грации. Может, он ей тоже нравился, но это слово – отблагодарить...

Не то чтобы он винил ее за потакание подобным инстинктам. Наверняка ей пришлось такому обучиться, чтобы выжить в жестоком мире. Но Экс не мог игнорировать своей вины.

– Аринья, – прошептал он. Он ласково запустил пальцы ей в волосы, всем сердцем желая, чтоб она делала все, что ей вздумается. Но, тяжело вздохнув, он заставил ее подняться. Когда она улыбнулась и облизнула губы, он чуть не набросился на нее, как какой-то дикарь, но в итоге заставил себя снова отвернуться.

– Прости. Я не могу.

– Что? – тихо и мягко спросила она. – Почему? Я хочу.

В тот момент он и сам только этого и хотел, гори все огнем. Он хотел, чтобы она лежала на спине, извиваясь от ласк, что даровал бы ей его язык. Он хотел ее во всех возможных позах. Хуже того, он знал, что она хотела того же, и аромат ее желания манил его, как мед муху.

Стиснув зубы, он выдавил из себя самую большую ложь в своей жизни на тот момент.

– А я нет. – Он пожалел об этих словах в ту же секунду. Глаза ее похолодели настолько, что у него во всем теле кровь застыла.

Он солгал бы, сказав, что все дело было в его чести, хотя он порой действительно считал себя человеком чести. Его таким взрастили в горах. Нельзя было просто так взять и переспать с кем-то, если ты не готов провести с этим человеком остаток жизни.

Наверное, ему стоило просто заткнуться и получить удовольствие, как и положено хорошему мальчику, но он помнил о том, что ему говорил Страж Изумрудного леса и о чем его втайне предупреждала Мэли.

На Аринью была наложена печать чистоты, о которой она, вероятно, даже и не знала. Грубо было бы об этом говорить. В Вечносущем, если он сосредотачивался на этой ее части, он ощущал шедший от нее легкий аромат горелого кедра. Это было мстительное заклятие, выжидавшее момента малейшего предательства. Экс не был уверен в том, что оно сделает, но это явно будет не особо приятно, особенно ей. Конечно же, они могли кучу всякого натворить, не заходя уж слишком далеко, но сама мысль о том, чтобы причинить ей боль, наполняла его страхом, от чего его гормоны наконец-то успокоились.

– Прости, – сказал он, поспешно натягивая штаны обратно. – Я просто... не хочу.

– Что? – спросила она, ни капли ему не веря. А затем подметила: – Что-то твой член с этим не согласен.

– Это просто плоть, – ответил он, пожимая плечами и старательно избегая взгляда на ее страдальческое лицо. – Порежешь меня – кровь потечет, ничего особенного.

Пару раз моргнув, она задумчиво на него уставилась.

– Ты что, теперь не хочешь меня?

– Эмм, да нет вроде. Может быть? – Проклятье, да она сама подсказала ему отговорку, а он облажался.

– Тогда почему пытался меня поцеловать?

– Животный инстинкт. Люди, они же просто... – Он посмотрел на нее и умолк. То, как она на него смотрела, могло дать фору фирменному взгляду Мэли. Она явно ему не верила. Но что он мог сказать человеку, на чьем лоне лежит заклятие, от которого его член скукожится до состояния вялой банановой шкурки, а с этим самым лоном может случиться еще что похуже? – Слушай, охотники не женятся...

– Я что, разрази тебя гром, просила тебя на мне жениться?!

– Нет, – медленно протянул он, несколько замешкавшись. Кажется, это был не тот вопрос, на который надо было давать ответ.

– Тогда что с тобой не так?

– Да все со мной в порядке! – Экс наконец-то на нее обозлился. – Ты думаешь, что, если ты вся из себя такая прекрасная и великолепная, я непременно захочу с тобой переспать?

– Ну да. – Она скрестила руки на груди. – Хочешь?

– Конечно же... нет. Не хочу, вот совсем.

– Хреновый из тебя лжец.

– Лучше так, чем быть хорошим лжецом.

Она выкатила глаза.

– Ты думаешь, что я лгу?

– Ну а зачем ты иначе на меня полезла? – огрызнулся он. – Ты путешественница. А я – страшный шептун, таскающий с собой заколдованных черной магией детей. И тут ты внезапно хочешь меня отблагодарить за то, что меня чуть не прирезали, пока я тебя защищал.

– Подожди. Ты что, думаешь, что я пытаюсь тобой манипулировать? – Она прищурилась. – Я тебе заплатила, между прочим.

– Да. Нет. Может быть. Да не знаю я, гори оно все, – простонал он, прикрывая лицо и подумывая сотворить Слепой Орлиный глаз и удрать. Он посмотрел на нее как можно более злобно, что в сравнении с ее выражением лица больше напоминало взгляд побитого щенка. – Слушай, дамочка. Для нас потрахаться – это как пойти посрать. Иногда это необходимо. Будь ты хоть грошовой шлюхой из захудалого речного городка, я бы ...

От силы отвешенной ему пощечины он упал на землю.

– Да пошел ты, Экс. – Яростно топая, она ушла прочь в деревья.

Он лежал на боку, глядя ей вслед и не понимая толком, что сейчас произошло, но при этом осознавая, что он изрядно облажался. Если б он мог чувствовать сейчас боль, яйца у него точно болели бы зверски.

Затем он услышал лающий хохот Пса. Судя по шороху кустов, тот повалился наземь – от хохота.

– Завали хлебало! – попытался выкрикнуть Экс, швырнув камень на шум. – Это я не тебе, Аринья! Я говорил с... дерьмо. Да ну на хрен!

Он перевернулся и залез в ближайшее озерцо застоявшейся воды, не потрудившись даже снять оставшуюся одежду.

Глава тринадцатая. Серый ходок

Если уж вчерашний день показался Эксу странным, то нынешний так и вовсе был на другом плане бытия.

Ко времени, когда они тронулись, они перекинулись всего парой слов. Он пытался не думать о том, что наговорил, и это в принципе было не так уж и трудно, учитывая, что большую часть он и не помнил. Он также старался не думать о том, что произошло непосредственно «до». Но им надо было покинуть болото как можно скорее, вне зависимости от того, насколько это было неудобно.

Они свернули на грязную тропу, которая, как надеялся Экс, была частью Тихого пути. Она не походила на путь сквозь высокогорье, по которому они шли, выйдя из Изумрудного леса. Ванара так и не закрепились толком в болоте. Это были владения Крокодильей королевы, слуги которой проложили свои пути по реке Намленг и под ней.

Болото было огромным и, несмотря на стоявшую засуху, не пересыхало круглый год. Хотя Экс и возвращался сюда каждые несколько месяцев, он, скорее всего, не изучил и четверти всей его территории. Но ему не нужно было знать каждый закоулок, чтобы понимать, что тут на каждом шагу полным-полно голодных фи и темных духов. Зачастую, когда охотники гонялись за фи в других частях страны, Ненасытные духи сбегали сюда в попытке найти убежище.

Мастер Сеуа приводил сюда Экса, когда тот только учился охоте, и они бродили здесь месяцами, а на ночь наставник рассказывал ему бесчисленные истории.

– У каждой части мира есть своя история, – говорил мастер Сеуа. – И у диких земель она чуть ли не богаче, чем у тех, что обжиты людьми. Территория меняется, империи появляются и исчезают, хоть во время правления муравьиных королев, хоть во время войны между племенами обезьян или же из-за болезней, стирающих с лица земли целые страны. Представь, если бы для тебя река была размером с океан, вечно стекающий с гор, полных тварей, желающих тебя сожрать. На одной миле болота существует больше душ, и мир его больше, чем человек способен осознать. Человек молит дэвов и Просветленного владыку его направить. С чего бы зверям не делать то же самое? Мы можем и не знать каких-то аспектов их веры, но уж об одном можно говорить с уверенностью – за их землями следит Страж, уважать которого обязаны и короли, и королевы... по крайней мере, когда-то они его уважали, пока не потеряли связь с землей.

Экс видел Стража Изумрудного леса несколько раз, но ему так и не довелось повстречать Стражницу болота Дзинбури. Мастер Сеуа говорил, что, может, оно и к лучшему. Насколько он знал со слов других охотников, она склонна была потакать темным духам и не особо любила чужаков. Не просто так люди не пытались обжить это место и не просто так некроманты нашли здесь убежище.

И не просто так Шар-Ала всегда возвращался сюда.

– Ублюдки!

Экс вздрогнул и посмотрел в сторону Ариньи, пытавшейся отогнать целый рой мошкары. Когда они встретились взглядами, она злобно взглянула на него и поплотнее укуталась в плащ.

– Отвратительно, – прорычала она. – Не говори только, что комары тебя не жрут.

– Иногда, – прохрипел он, все еще чувствуя ком в горле. Кровь у него была с виду такой же красной, как и у любого другого человека, но после обучения стала не совсем человеческой по сути. В крови охотников сохранялись следы духовной магии после того, как они обучались использованию ритуала для хождения в Вечносущее. И, как Экс уже говорил Аринье, на вкус магия была отвратительна.

Он достал свой алхимический набор, смахивавший на первый взгляд на обтянутую кожей книгу.

– Кстати, я могу кое-чем помочь.

Внутри хранились небольшие сосуды со всевозможными настойками и ядами, аккуратно закрепленные в ряд. Они никак не были помечены, если не считать вырезанных на стекле символов. Даже безграмотные охотники знали, что где было. Мастер Рей всыпала бы ему за беспорядок. Всякое природное держи в верхнем ряду, животного происхождения – в среднем, внизу – духовное... Но у Экса все лежало вперемешку.

Пока он разыскивал цитронеллу и лемонграссовое масло, его палец остановился над дымчато-голубым фиалом с потоком кружащихся маленьких точек ониксово-черного цвета.

Безгрезник. Яд облачной лягушки, давленый хвост скорпиона и трупный жир. Крохотного укола иглой было достаточно, чтобы погрузиться в сон без сновидений, где ты будешь незрим в Вечносущем, а также невидим для тех голодных фи, что питаются страхами, порожденными кошмарами. Такие фи встречались реже, но Шар-Ала был еще более редким существом. По слухам, он нападал во сне и затягивал туда своих жертв.

– Это что? – любопытство Ариньи в итоге побороло ее неприязнь. Экс не сразу понял, что она ожидала услышать от него ответ.

– Средство для погружения в Транс, когда я отправлюсь на охоту на Шар-Алу, – ответил он. – Он ведь Истинный Демон.

– Это я знаю, ты уже говорил. Но чем он отличается от фи?

– Когда-то он был одним из них, давным-давно. Все фи когда-то были людьми. Мастер Нокай говорит, что после того как они выплатят свой кармический долг, их ждет более благоприятное перерождение. Но некоторые продолжают свой греховный путь и так глубоко погружаются во тьму, что им пути назад нет. Тогда они получают имя и становятся известными. Вот так и появляются Истинные Демоны.

– Он, должно быть, сильный.

– Говорят, он способен учуять страх за несколько миль, особенно во снах. Говорят, что он подбирается к тебе, пока ты спишь, после чего использует свое жало, чтобы наполнить тебя кошмарами в чистейшей форме. Он не станет тебя убивать на месте, даже если бы мог. Он будет смотреть на тебя немигающим третьим глазом, и тогда разум твой наполнится его кошмарами. Если ты не сойдешь с ума сразу, то обезумеешь и будешь блуждать в дебрях, пока не попадешь прямо к нему в лапы.

Она побледнела.

– Даже днем?

– Некоторые и днем кошмары видят.

– Полагаю, мне стоит принять эту штуку. Я прошлой ночью почти не спала.

– Ой, нет, – сказал Экс, подводя Бродяжку поближе к ней, чтобы передать ей мазь от мошкары. – Прости. Это от насекомых. Ничего особенного. Мне стоило дать тебе эту штуку пораньше. Безгрезник тебе нельзя принимать. Одна капля тебя убьет. Если только твои наставники не заставляли тебя годами всаживать в себя по двадцать игл по утрам.

– К сожалению, нет, – пробормотала Аринья, глядя в заросли и держа руку на ожерелье, в котором спала ее дочь. Может быть, он немного переборщил со страшилкой, но теперь молчание хотя бы перестало быть таким неловким, хоть и стало опасливым.

Еще через час езды по извилистой грязной тропе Экс занервничал по поводу их местонахождения. Он не узнавал этих мест, даже когда нырнул в Вечносущее. Когда же он свистом подозвал Пса, тот не отозвался. Аринья прищурилась, глядя на кроны деревьев, встревоженная тем, как постепенно меркнут крохотные лучики солнца, пробивающиеся сквозь листву.

– Не волнуйся, – сказал он, хоть и сам был встревожен. – Скоро уже будем в Дзинбури.

– В столице? Но разве здесь не рыщет Шар-Ала?

– Ох. – Экс как-то ссутулился в седле, чувствуя, как он буквально утопает во всем и сразу. Свидетелем его позора была пылкая женщина из захолустного речного городка, которая благодаря силе своей воли стала одной из самых важных людей в стране. И вот такая женщина видела перед собой неудачника, бедного и стыдливого, который к тому же был еще и отвратительным охотником с манией величия. Да к чему дальше-то притворяться?

– Мэли права, я никогда его не видел, – признался он. – Я просто нашел записки какого-то безумца в болоте и убедил самого себя, что он был здесь. Вся гильдия меня за идиота держит, поскольку я пытаюсь охотиться на демона, которого уже много лет никто не видел.

– И ты все равно продолжаешь охоту. Почему?

– Не знаю.

К счастью, она оставила его в покое, и они продолжили путь.

* * *

Мальчик мой, мы следуем по исчезающему пути. Мастер Сеуа смотрел на него сверху вниз с сомнением на лице. Маленький мальчик стоял на коленях на каменных ступенях дома гильдии и молил, чтобы его пустили. Немытый, голодный, бормочущий на ломаном диалекте горного племени, со свежим клеймом на теле. Он не понимал город. Все его тут презирали, и идти ему было некуда.

Когда же мальчик заметил символ на входе в дом гильдии, он понял, кто тут обитает – для этого не надо было уметь читать. Одним из самых ярких воспоминаний его детства, не считая маминой стряпни, был охотник на фи, проходивший через их деревню. Все детишки в восторге смотрели на несгибаемого героя из чужой страны, в броне, сидевшего на краю леса. Свечи его закапали воском небольшой алтарь, и дымок от благовоний поднимался в ночные небеса. И в полной тьме новолуния он разрисовал свое лицо, надел свою совершенно черную маску и отправился в безлунный лес без всякого страха, чтобы убить чудовище, разорявшее их земли.

Да кто не захочет жить такой жизнью?

Мальчик мой, живем мы одиноко. Мастер Сеуа покачал головой, глядя на то, как мальчик споткнулся на ровном месте, когда группа девочек прошла мимо тренировочной площадки. Кто-то над ним посмеялся, но большинство лишь отвернулись. Одна из них, самая красивая, проходила здесь каждый день, и он готов был поклясться, что она каждый раз ему улыбалась. Но когда она разрешила ему сопроводить ее домой, ее родители увидели его татуировки, и она больше не приходила.

Мальчик мой, если ты это переживешь, ты уже никогда не будешь прежним. Так сказал мастер Сеуа, после чего пронзил сердце юноши и опустил его в бассейн. Когда же юноша наконец выбрался из воды, охотники собрались вокруг и радостно подняли за него свои кружки. Несмотря на чудовищное онемение в жилах, он был горд собой как никогда.

Экс цеплялся за эти воспоминания, словно нуждавшаяся в воде и уходе увядавшая орхидея. Он видел, как все это блекло в других со временем, и клялся, что с ним такого не случится.

Сидя на самой высокой ветви самого высокого дерева, которое он только смог найти поблизости, он крутил головой, высунувшись из кроны, и пытался воззвать к этой самой гордости, поскольку сейчас он испытывал нечто противоположное.

Болото простиралось всюду, сколько хватало глаз, и воздух был полон дурманящего запаха земли и миазмов гниющих трупов животных, превращавшихся в тягучую слизь. Экс воззвал к любым духам, которые могли бы обратить на него внимание, но в этом месте недоверие глубоко засело в самой сущности духов. Много веков назад люди буквально вырезали Крокодилье королевство, захватывая его обитателей лишь для того, чтобы потом держать их на фермах ради шкуры, тем самым превращая их в скот, а не обращаясь с ними, как положено с живыми существами. Он бы и сам не страдал доверчивостью в такой ситуации. К тому же он ничего не мог им предложить.

Когда он спрыгнул наземь, под ногами у него чавкнула грязь.

– Ты довольно надолго нырял в Вечносущее, – отметила Аринья скучающе-мрачным тоном. – Мы заблудились, да?

Его глаза горели углями, но он все равно посмотрел на нее. С тех пор как он признался ей в своей несостоятельности в плане охоты на Истинного Демона, напряжение между ними несколько спало.

– Если мы сможем найти реку Дзинбури, то пройдем по ней до города. – Он утер пот со лба и уставился на стену зелени, словно насмехавшейся над ними. – Просто слишком много всякого дерьма ее скрывает. А уж тропы эти... – он пнул камушек в грязи, перепугав этим кучку тритонов, – ...полное дерьмо.

Глядя вслед укатившемуся камню, он видел ползавших повсюду насекомых, лабиринт лоз и шипов. Должно быть, эти пути были созданы для того, чтобы смертные повернули назад, а то и вовсе заплутали. Он готов был поклясться, что где-то в двадцати ярдах от края зарослей чуял уже знакомый ему запах грязных перьев попугая с оттенком змеиного яда, погибшего всего... два часа тому назад.

Желая проверить свои подозрения, он снова шагнул в Вечносущее и подошел к краю тропы. Присев, он обмакнул палец в грязь и попробовал ее на вкус. Он пожевал ее, чувствуя, как скрипит на зубах песок. Поняв, что его обдурили, он тут же вскочил на ноги.

– Чертов ублюдок! – Экс протопал к Бродяжке и схватился за свой мачете. Аринья было позвала его, но он уже зашел в заросли лоз и свисающих гроздьев мха, яростно рубя все на своем пути, словно само болото оскорбило его мать. Он прорубался вперед, пока не пробился сквозь первый слой, под которым оказался еще один. Стиснув зубы, он продолжил идти вперед.

Там действительно был спрятан участок Тихого пути, он буквально чувствовал его и видел. Они проходили мимо уже хрен знает сколько раз, в разных местах. Болото извивалось, обвивалось и всячески прятало путь, но вот он – путь, и они с него не сойдут.

– Экс? – позвала его Аринья. – Ты что, с ума сошел? Ты что творишь?

– Давай, пока не исчезло! – сказал Экс, прорубая тропу и жестом веля Аринье и остальным следовать за ним.

– Прежде чем что не исчезло?

Паутиноподобная мозаика алых лоз задергалась, истекая липкой кровью духов после того, как он прорубился сквозь нее.

– Видишь? – Он нанес на пару ударов больше, чем нужно, удовлетворенный едва слышным тонким писком, после чего принялся за другие заросли.

– Растения?

– Не позволяй этим ублюдкам тебя обдурить, – сказал он в перерыве между замахами. – Может, это и растения, но это все еще темные духи.

Она ничего не сказала, однако с явной опаской зашагала по срубленным лозам.

Теперь, когда их проблеме нашлось какое-никакое решение, у Экса голову кружило от эйфории.

– Я знал, что не тронулся башкой! – Он расхохотался, совершенно садистски растоптав корешок, что пытался уползти. Остался еще один слой. Он прорубился сквозь плотную черную арку из змееподобных ветвей. Они напрягались, подобно витым мускулам, когда он наносил по ним удары, источая в ответ острый запах страха, пресмыкаясь, словно загнанный в угол фи. – Нет уж, с извинениями вы запоздали, – прорычал он, разрывая их.

Пробившись сквозь заросли, они оказались на Тихом пути – или его аналоге. Он был куда шире, чем другие тропы, на которых им довелось заблудиться, и теперь, когда Экс в назидание расправился с их сородичами, лозы, что сплетали стены и естественный сводчатый потолок, не смели и дернуться. Под ногами черная утоптанная грязь казалась совершенно однородной, по поверхности ее текла плотная магия, медленная и спокойная, как и ленивая река, которую они разыскивали.

Тяжело дыша, Экс оперся на колени, с прищуром осматривая открывшийся ему вид, по ходу залечивая покрывавшие его тело царапины и ссадины. Его изначальная радость быстро угасла. Он все еще не узнавал эту часть болота, так что пускай здесь было безопасней и удобней, они все еще плутали.

Аринья завела лошадей на тропу и огляделась, внимательно рассматривая возвышавшиеся над ней естественные арки.

После того как Экс вернулся в Слепоту, его шея зачесалась. Он провел пальцем по порезу. Странное ощущение. Может, это из-за того, что он использовал магию сангхи, чтобы залечить его – он никогда раньше не подвергался воздействию такой магии. А может, у него началась аллергия. Он не обрадовался этому ощущению и, убрав мачете, принялся разыскивать в своей сумке с настоями что-нибудь, способное помочь.

– Экс, – окликнула его Аринья. – Смотри.

Когда он подошел к ней поближе и осмотрелся вокруг, он ничего нового не заметил.

– На что?

– Цветы, – сказала она, указывая на что-то в стороне. Он все еще ничего не видел. Она подошла к краю и присела у небольшой группки темно-фиолетовых цветов.

– Ну да, красивые.

– Нет, посмотри на форму лепестков и как листики загибаются. Это такие же цветы, что привели нас к Стражу в лесу. Только эти фиолетовые, а не красные.

Экс наклонился поближе, пытаясь рассмотреть цветы, – они действительно были такими же. Он до такого не додумался бы.

– Да ты схватываешь на лету, – сказал он, широко улыбнувшись.

Она улыбнулась ему так, как не улыбалась с тех самых пор, как смотрела на него с желанием тем утром. Поначалу он обрадовался, но затем вспомнил о том, что после этого произошло, и отвел взгляд. Он упал духом еще сильнее, когда понял, куда вели цветы.

– Быть может, он нам поможет, – сказала она с надеждой в голосе. – Ну, Страж.

Экс глубоко вздохнул, выпрямляясь и глядя на тропу в противоположном направлении. Он не был уверен, куда их заведет путь и как далеко им предстояло идти, но он был уверен, что рано или поздно они отсюда выйдут, даже если на это потребуется пара ночей.

Он посмотрел на ожерелье Ариньи. Пара ночей с таким маячком – не лучшая идея. Как Стражница-то среагирует? До него доходили лишь тревожные слухи, но, может быть, его просто пытались запугать. Может, Стражница была вежливой и доброй. Может, их даже накормят.

– Отличная идея, – сказал он, надеясь, что звучали его слова достаточно убедительно.

Глава четырнадцатая. И Стражница

Святилище Болотной Стражницы несколько отличалось от логова ее лесного собрата.

Экс и Аринья оказались у идеально круглого пруда, на противоположном берегу которого стояли высокие, покрытые мхом камни, загибаясь к острому концу и словно хватаясь за густой воздух. Туман стелился по земле, укрывая ее и не позволяя рассмотреть светящиеся цветные точки, что бегали и ползали внизу, и Экс не особо хотел знать, чем эти точки были на самом деле. Периметр плотно обступали мангровые деревья со свисающим с веток мхом и дергающимися коконами. Лесной полог плотно сплетался над головой, пропуская лишь редкие лучи бледного солнца, но все же пространство здесь было довольно ровно освещено.

Хотя болото кишело мошкарой и комарами, здесь было заметно их отсутствие. Тут были лишь безголосые существа и слышалось постоянное шипение, низкая и тяжелая вибрация, ощущавшаяся плоской, но огромной. Судя по выражению на лице Ариньи, она предпочла бы мошкару.

– Жди здесь, – собравшись с духом, Экс шагнул к пруду и нырнул в Вечносущее.

Сороконожки и змеи тут же прекратили ползать и повернулись к нему. Даже гусеницы начали отползать, прячась в безопасные трещины в коре. Он сделал еще шаг, и туман расступился у его ног. Даже испарениям отвратительны были человеческие шаги по священной земле, хоть он и шел бок о бок с духами.

Грязь у него под ногами зашевелилась, и склизкие черви зарылись поглубже, оставляя после себя необычайно приятный запах лайма и креветок. Он сосредоточился на пруду, темном и спокойном, словно из стекла, но ничего не отражавшем.

Внизу скрывалось нечто великое. Оно следило. Ждало.

Экс присел у края пруда. Достав свой нож, он разрезал себе ладонь над алтарем из костей, увядших цветов и темных камней, оставленных жившими здесь существами.

«Прости за то, что нарушил покой твоих владений, о почтенная». – Он сотворил вай, подняв руки ко лбу и направляя в это действие все свое уважение.

Когда она не ответила, он задумался, сколько же ей может потребоваться лести. Не помешает уж точно.

«Я недостоин твоего божественного присутствия, богиня болот и всех живущих здесь душ, и я падаю ниц пред тобой, преподнося скромный дар...»

«Молчать!» — рявкнула Стражница.

Экс вздрогнул, но сумел удержаться в прежней позе.

«Меня тошнит от твоего жалкого пресмыкания».

По пруду прошли гул и рябь, и Экс нервно переступил на месте.

«Я прошу прощения, о великая. Я не хотел оскорбить...»

Гул снова заставил его замолчать.

«Это может быть твой последний зловонный вздох, охотник! Следи за языком и говори, зачем пришел».

«Я лишь желаю добраться до городка Дзинбури».

«Зачем?»

«Чтобы оставить тебя в покое».

Стражница напряглась, свилась кольцом, и пруд забурлил. Затем закипел. И когда пузырьки стали лопаться, вспыхивая фиолетовым, он почти пал духом. Неужто он сказал что-то не то?

С внезапным всплеском из воды высунулась огромная голова наги^[14]. Его с головы до ног окатило тинистой водой. Вода стекала с ее килеподобных чешуек, а змеиное тело поднялось, выдавая готовность к нападению.

Рептилоидная ромбовидная морда нависла над ним, раскрыв пасть и обнажая клыки длиной с его тело. У нее были узкие злобные глаза со зрачками тонкими, как лист бумаги – они расширились, стоило ей его увидеть, и гребень из бронированных чешуек, венчавший ее голову, приподнялся, демонстрируя животную агрессию. Сквозь туман пронеслось звенящее шипение, а позади Аринья постаралась заглушить крик.

Язык Стражницы выстрелил вперед, дважды обвившись вокруг его туловища. На ощупь он был склизкий, словно угорь. Он удивленно ахнул, внезапно ощутив себя невесомым, когда она подняла его высоко в воздух.

– Экс! – вскрикнула Аринья. Он повернул голову и увидел, как щупальца тумана опутали Аринью, уплотняясь и удерживая ее на месте. Она пыталась вырваться, но безуспешно.

– Она нас просто так приветствует! Не волнуйся! – Ему было так страшно, что он чуть не обделался.

«Я тебя знаю». Язык древнего существа сжал его тело, выдавливая воздух из легких. Он отдернул голову, когда она подтянула его к себе поближе, зловеще ухмыляясь.

«Ты каждую третью луну приходишь и пытаешься убить Шар-Алу».

Сквозь всепоглощающий ужас он почувствовал крохотную вспышку возбуждения: «Он здесь?!»

«Глупое создание. Неужто ты столь самонадеянно полагаешь, что преуспеешь там, где провалились мои охотники? Мне стоит попросту покончить с твоими бесполезными стараниями».

И снова надежда. Если Стражница тоже охотится на Шар-Алу, то у них, может, есть шанс.

«Значит, у нас одна цель. – Он посмотрел ей в глаза. – Возможно, если бы мы действовали вместе...»

Из ее рта вырвалось хриплое прерывистое шипение, забрызгавшее его липким ядом. Его кожа покрылась волдырями там, где попали брызги.

«Объединить силы со слабым смертным? Да мне за столь оскорбительное предложение стоит просто высосать твою кровь!» — Она рассмеялась, и нити черной слюны завибрировали в ее глотке. – Впрочем... твое невежество меня забавляет».

Она чуть ослабила хватку. Прогресс, подумал он.

«Если Шар-Ала убивает твоих детей, то позволь мне на него поохотиться», – сказал он.

«Каждый раз, когда я пускаю людей в свое болото, они лишь берут. Они убивают моих детей, жгут мои земли. С чего бы мне доверять тебе?»

Экс попытался освободиться, но она вновь его стиснула.

«Тогда почему же один из вас убил Бледную мать?»

Это заявление его ошеломило. Охотник на фи не посмел бы напасть на такое легендарное создание, как Бледная мать. По слухам, она была единственной выжившей из Крокодильего королевства. Этому великому и мудрому существу сотни лет от роду, и почитали его как звери, так и духи.

«Невозможно. Об этом узнали бы. Мы бы увидели серебряную кожу».

Нет, Стражница наверняка ошибалась. Если человек убил Бледную мать, то это был наверняка браконьер. Целая армия браконьеров.

«Такие, как ты, отравили ее логово, выманили ее и убили, как и владыку Чалавана...»

«Владыку Чалавана убил не охотник на фи! Это дело рук человека!»

«Как смеешь ты меня прерывать! – Стражница подтянула его к себе так близко, что если бы Экс подался вперед, он мог бы поцеловать ее клыки. – Какое высокомерие! Серые ходоки хоть и ценят духов, но все вы рождены в человеческой грязи».

– Экс! – снова закричала Аринья. – Ты злишь ее!

На берегу Стражницы моргнуло несколько пар черных блестящих глаз. Идеально сокрытые в грязи, огромные крокодилы поджидали среди камыша с открытыми пастями. Они тут же повернули свои головы к Аринье и начали приближаться.

– Все в порядке! – крикнул он, и в голосе его слышна была паника.

– Не похоже! – Туман поднялся ей по шею и закружился вокруг ее рта. Она снова попыталась вырваться, неглубокими вздохами хватая воздух.

Крокодилы приближались к ней, играя мускулами и распахивая пасти.

«Прошу, о древняя. Отпусти мою спутницу. Она никоим образом не проявляла неуважения к твоим владениям. Это я нарушил твой покой».

«Будто у тебя есть выбор! Твоя кровь бурлит, когда ты о ней говоришь. Для тебя она явно больше, чем просто спутница».

Да. Он подумал о том, сколь сентиментальна была Стражница. Она явно пеклась о существах в болоте. Может, вот он, ключ.

«Ты права. Она очень мне важна. Она дорога мне, и я с ней связан».

«Почему же? Ты хочешь, чтобы она была твоей супругой?»

«Это... не важно. Я пообещал беречь ее».

«Глупо с твоей стороны себя привязывать, охотник. Разве твои наставники тебя ничему не учили? Пусть посмотрит, как я разорву тебя на части. Твоя кровь оскверняет мои земли, но для меня она сладка. А уж спутница твоя еще слаще. – Губы Стражницы скривились в ухмылке. – Мои дети голодны. Уже много лет как они не пробовали человечьей плоти».

Это натолкнуло его на мысль.

«Дух, послушай меня! – Экс укутал свое тело Дымящейся ладонью Аневана. Ноздри Стражницы расширились в ответ на такое непочтение. Он привлек ее внимание. – Как ты уже сказала, в этом болоте нет людей, которыми ты могла бы полакомиться. А Бледную мать выманить браконьеры не смогли бы. Это наверняка дело рук Шар-Алы и насылаемых им кошмаров. Он был прикован к этому месту не так долго. Должно быть, он убил ее, чтобы насытиться на годы вперед и себя не раскрывать».

Глаза Стражницы сузились, но она не отвечала.

«Позволь мне уничтожить этого демона ради тебя, в отместку за Бледную мать. И я обещаю, что он оставит твоих детей в покое».

Когда она не ответила, он позволил заклинанию разогреть его тело до температуры стали, пролежавшей на солнце. Кожа ее языка зашипела и покрылась волдырями, но она никак на это не реагировала. Если она убьет его, то он хотя бы устроит ей несварение желудка.

«Если же я в этом деле не преуспею, то возьми мою жизнь в качестве подношения. Я не стану противиться твоему суду. Ты ничего не теряешь».

Ее веки дернулись. Она думала об этом. Действительно думала!

«Ну или давай, позволь демону и дальше бесчинствовать. Пусть он терзает твои земли и убивает твоих возлюбленных детей. Съешь меня сейчас, и я сожгу тебе горло, а уж на выходе я ощущаться буду еще хуже».

Стражница задрожала от ярости. Не тот ответ? Он приготовился к тому, что сейчас она вонзит в него свои клыки. Затем он услышал звук, который она издавала уже раньше. Смех, но на сей раз уже не столь презрительный.

«Ну наконец-то ты показал, что кишка у тебя не тонка».

Затем она наотмашь отшвырнула его. Он врезался в землю. Она щелкнула челюстями в дюйме от его лица, и ее дети щелкнули своими в унисон. Этот звук, громкий, как залп из аркебуз, пробудил в его душе глубокий инстинктивный ужас.

«Хорошо, охотник. Я даю тебе ночь. В случае провала вы умрете оба, и я заберу нерожденную душу в качестве подношения».

Она нырнула обратно в пруд в вихре черной и зеленой чешуи так же быстро, как вынырнула, обрызгивая землю водой. Аринья рухнула на землю, хватаясь за горло, когда туман исчез. Крокодилы уползли обратно в воду, недовольно ворча.

Утирая пот с лица, Экс выровнял дыхание и позволил Вечносущему отступить. Убедившись, что у него ничего не сломано, он подбежал к Аринье и схватил ее за плечи.

– Ты не ранена?

Она покачала головой, после чего уставилась в сторону пруда и ткнула туда пальцем. Корни мангровых деревьев вылезли из земли и сплелись в тоннель. Лепестки фиолетовых азалий распускались по мере того, как лозы образовывали проход. Не проронив более ни слова, они взобрались на лошадей и поспешили вперед.

* * *

Как только они убрались со священной земли, Экс наконец-то позволил себе расслабиться, и ему пришлось даже ухватиться за Бродяжку, чтобы не упасть.

– Темперамент у нее совсем не такой, как у Изумрудного Стража, – с нервным смешком отметила Аринья. Он попытался рассмеяться, но теперь, когда они убрались подальше, его наигранная бравада исчезла.

– Должен тебе кое-что сказать. – Он прокашлялся и прочистил горло, пытаясь понять, как лучше ей все это изложить. – Мы хотели ведь отправиться сначала в Дзинбури, но сегодня придется остаться на болоте. Потому что...

– Нас ждет охота на Шар-Алу. Иначе она нас убьет и заберет «нерожденную душу» в качестве подношения. Я все слышала.

Экс неверящим взглядом уставился на нее.

– Ты слышала? Слышала, как мы говорили?

– Да. Не сразу, поначалу я слышала только ее злобное рычание. Но когда я вдохнула тот странный туман, я почувствовала, как Изари потеплела. – Она похлопала себя по груди, где висел амулет. Она дала своей дочери имя, от чего Экс лишь больше занервничал. Ох, если все пойдет не так... – Затем все посветлело, и я поняла Стражницу. Звучало все сначала приглушенно, но когда она тебя к себе подтянула, я словно вынырнула из-под воды. И четко слышала каждое слово.

Экс никогда не слышал, чтобы хоть кто-то даже частично нырял в Вечносущее без обучения. Это было невозможно. Но она за столь короткий промежуток времени побывала в присутствии двух божественных духов, что даже для охотников было необычно. Когда она вдохнула туман Стражницы, явно что-то произошло. Может, случилось взаимодействие с захваченной душой ее ребенка?

– Ничего себе. Ты можешь их слышать? То есть чувствовать? Дети говорят не так, как мы.

Она прикрыла глаза и прищурилась. Немного подумав, она покачала головой.

– Не могу сказать. Я слышала лишь слова Стражницы. – Она усмехнулась. – Ну и твои.

– Ты слышала Стражницу. Поразительно... – Экс ухмыльнулся, но ухмылка эта очень быстро сползла, когда он осознал, что она сказала. Ну и твои. Он прикрыл лицо ладонью в попытке скрыть унижение. Все попытки показать, что он ее не желал, пошли псу под хвост.

– Да не волнуйся ты так, – небрежно сказала она. – Я этим утром уставшая была, и голова у меня не думала нормально. Мне надо было сообразить. Я привыкла, что муж мой со стрессом справлялся посредством секса, и пыталась сделать так, чтобы ты мог продолжать действовать. Я же супруга кронпринца, и любая связь между нами невозможна.

– Знаю, мы друзья, – ответил Экс. – Мне этого достаточно.

– Нет, – ответила она со спокойным выражением лица. – Мы и ими быть не можем.

– Подожди. – Он в это не верил. – Ты что, даже дружить со мной не хочешь?

– А смысл? С твоих собственных слов, я лишь путешественница. И ты не ошибаешься. Как только ты меня оставишь в столице, ты отправишься по своим делам.

Странные слова она выбрала – оставишь меня – ведь ее ждала роскошная жизнь, ему недоступная. Он не знал, как на это ответить, и решил пойти по очевидному пути.

– Ты не просто путешественница. Ты только что без предварительного обучения нырнула в Вечносущее. Такое не случается с кем попало. Да и не слыхал я раньше, чтобы хоть с кем-то случалось.

Она фыркнула.

– Хочешь сказать, что мне такое свойственно?

– Я хочу сказать, что ты далеко не чужда этому.

– Нам придется быть чужими, – сказала она, совершенно отстраненно косясь на него. – Я видела твое клеймо. В столице нас не должны видеть вместе. Даже мельком.

А вот это уже ранило. Хоть он и подозревал, что все так и будет, какая-то совершенно тупая частичка его сознания надеялась, что он сможет ее повидать после, когда все закончится. Он не понял, что дело было вовсе не в том, что он был охотником на фи, но скорее, что он был остатком восстания. Стиснув зубы, он постарался кивнуть со спокойным лицом и сосредоточился на пути, который их ждал.

Единственной положительной стороной было то, что в целом все это не имело значения. Он был уверен, что они из этого болота живыми не выберутся.

Судя по прорехам в тоннеле и смене листвы, Стражница вела их прямиком к старым охотничьим угодьям Экса. Он даже чуточку обрадовался, понимая, что правильно определил территорию Шар-Алы. Вскоре проход вывел их в лес со множеством толстых деревьев. Когда они выбрались, путь слился с землей, корни уползли, а деревья вернулись на свои места.

Он узнавал это место. Они все еще были глубоко в болоте, но далеко не в удушливом его сердце, откуда они пришли. Здесь засушливый сезон проявлялся очевиднее – они видели землю, пусть она была все еще вязкой и бугристой. В темноте тут стоял бы туман, но хоть между деревьев можно было пройти.

На ближайших стволах были вырезаны две незавершенные метки охотников на фи – метки, которые сам Экс и оставил, хоть и не было у него никакого доказательства, что дальше находился демон. Селяне наверняка бы забрались глубже, если б не метки. Может, потому Стражница и проявила милосердие.

Пес выбрался из-за деревьев и сел на землю в ожидании. Глаза его ярко светились от обилия магии вокруг. Челюсть его раскрылась в собачьей ухмылке и под аккомпанемент тихого рыка он обнажил клыки.

Опоздал.

Эксу не нужно было нырять в Вечносущее, чтобы понять, что он говорит. Пес был тварью неразговорчивой и излагал лишь важные мысли. Эксу казалось, что Пес считал себя лучше людей, и был польщен, что зверь вообще решил с ним поговорить.

– У нас были проблемы, – сообщил Экс и рассказал ему о встрече со Стражницей. Пес не был так встревожен, как Экс, но и не винил его – ведь не его жизнь была на кону. Фыркнув, Пес повернул морду к Аринье, принюхиваясь.

– Да, она тоже должна пойти.

Он глянул на Экса, щурясь и прижимая уши к голове. Нет, его не смущало ее присутствие. Его интересовало, был ли при охотнике подарок, оставленный претом.

– Он при мне.

Пес махнул хвостом пару раз, после чего повернулся и повел их дальше, за метки.

– Что при тебе? – спросила Аринья.

– Кое-что, что может сделать невозможное возможным.

Аринья посмотрела на Пса, а потом на Экса.

– Как?

Он улыбнулся в предвкушении.

– Мы выставим против его кошмаров наш собственный.

Глава пятнадцатая. В Трансе

Хотя Экс теперь знал эту территорию, – или, по крайней мере, знал ее чуть лучше, – пытаться сбежать было бесполезно. Стражница узнает о провале либо из шепота травы, либо от своих небесных детей, что всегда были готовы бежать, лететь или ползти в сторону ее убежища, и тогда смерть будет неминуема. Аринья, приободренная новообретенной связью с миром духов, выглядела куда более уверенно, чем ощущал себя он. Неужели она действительно думала, что он справится? Он уже признался ей в предыдущих своих провалах. Может, она просто притворялась.

Поиски Экс начал пешком, а лошади тихонько следовали за ним. Молчаливо проверяя свои ловушки, он раздумывал, как же лучше подойти к делу. Долгая охота требовала тщательной подготовки и отсутствия ограничения по времени. Ни того ни другого у них сейчас не было, и для того чтобы начать настоящую охоту, ему нужно было погрузиться в глубокий Охотничий Транс, на шаг ниже Вечносущего. На подготовку к этому ритуалу часто уходил целый день, но столько времени у них не было.

Поскольку очевидных признаков присутствия Шар-Алы не наблюдалось, Экс направился к одному из своих аванпостов. За последние несколько месяцев он создал несколько таких в местах с тактическим преимуществом – там, где было много магии и относительно доброжелательных духов. Игнорируя их бормотание, он выбрался сквозь кусты на небольшую поляну. На западной стороне стояло убежище из бамбука с крышей-полукуполом, укрытое слоями пальмовых листьев и мха, из-за чего оно было почти незаметным. В укрытии было небольшое возвышение для сна, но он им ранее так и не воспользовался. Рядом стояло два закрытых ящика с припасами. Он вознес благодарственную молитву, что пополнил здешние припасы заранее, поскольку половину своих сумок они оставили в таверне, когда бежали от убийц.

Солнце клонилось к закату. Надо было поторапливаться. Он порылся в беспорядке в своем ящике, нашел мешочек с листьями коки, корень ягуна, ферментированный совиный глаз и пару других базовых ингредиентов. Две черные свечи, красную нить, ступку с пестиком и тигель. Вроде бы где-то тут у него были припасены готовые дротики.

Два. У него их было два. Почему только два? Затем он вспомнил, как три месяца назад гнался за малым фи – ему для чего-то нужна была его шкура. Для охоты на того призрака дротики ему не были нужны, но в ту ночь он поленился.

– Я заварю чай, – сказала Аринья, присев на бревно рядом с обложенным камнями очагом в центре лагеря. Она уже развела огонь. Экс сидел на земле, прислонившись к бревну, раскладывая припасы на чистой белой тряпице. Пока чайник не засвистел, только звуки его пестика в ступке и шуршание насекомых развеивали тишину. Аринья налила две чашки, поставила одну из них рядом с ним и сказала:

– Думаю, нам обоим сегодня ночью лучше не спать.

После их недавнего разговора он не ожидал от нее такой заботы.

– Спасибо, – сказал он. – У меня тоже есть кое-что для тебя.

Он ложкой соскреб смесь из пепла лехьи и специй, чтобы намазать ее поверх листьев коки.

– Когда я уйду, клади один лист себе за щеку каждый час. Работает лучше чая.

Она с явным сомнением изучила их, но спорить не стала. Экс почистил ступку и принялся за следующую задачу. Используя ингредиенты из болота, он создал смесь, которая должна была погрузить его глубже в Вечносущее, особенно здесь. После того как он растолок высушенные ингредиенты в мелкий порошок, он выдавил совиный глаз, позволяя слизи капнуть в смесь, и усмехнулся, услышав рвотный позыв Ариньи.

Он зажег свечи, пока смесь закипала в котелке, и накапал воска на алтарь, чтобы закрепить их. Алтарь носил откровенные следы его прежних попыток. Аринья с тихим восторгом следила за процессом и не реагировала, когда он разложил идолов промеж свечей. Он не всегда вытаскивал их перед охотой, но даже капелька дополнительной удачи на этот раз не помешает.

«В этот раз все будет иначе, – сказал он себе и идолам. – У нас новый план. И если вы не хотите тут вечно ржаветь, мне нужна вся удача, какой вы можете поделиться». Он скормил Будину сладкий гриб, Сарай – лепесток лебяжецвета, а владыке Маабе крохотный и еще свежий кусок хребта прета.

Пока смесь остывала, он проверил остроту своих инструментов. Он верил, хоть и безосновательно, что Шар-Ала двигается, как мерцающая тень, так что ему нужно будет с собой взять по минимуму вещей, оставив здесь инструменты для обработки. Но вот насчет остального надо было подумать.

Насколько крепка шкура демона? Использует ли он яд? Ранее Экс три раза видел его следы, и все возле логова таула. Лапы у него были длинными и тонкими, как у зайца, а шаги – большими. Когтей заметно не было. Когда же он принес слепок отпечатка другим охотникам, они лишь посмеялись над ним. Они говорили, что он, скорее всего, охотился на жирного духа кролика.

Полный доспех. Цепной клинок, прямой кинжал и два дротика, покрытых самым сильным ядом. Все это он разложил аккуратно в ряд, поставил смесь рядом и продел нить сквозь ушко иглы, покрытой безгрезником.

Когда приготовления были завершены, свечи растаяли уже наполовину. Находясь в Вечносущем, Экс обмакнул два пальца в контейнер с черной краской и провел полосу поверх своих глаз, символизируя последний удар, что охотник наносит своей жертве.

Аринья продолжала за ним следить, словно бы наблюдая за чужеродным существом. Она так и не притронулась к листьям коки, что сейчас лежали у нее на коленях.

– Как только я погружусь в Транс, я не смогу тебя видеть, – сказал он.

Она взволнованно сжала руки, а губы дрогнули в тревоге.

– Что мне делать, если ты не вернешься к рассвету?

Вероятность такого исхода была велика, но так можно было сказать о любой охоте. Демон мог быть куда смертоноснее, чем он рассчитывал. Другой фи мог поджидать в засаде, а он от него никак не был защищен. Его мог прикончить крадущийся тигр. Слишком большое количество магической энергии из неправильного места могло просто расплавить его внутренности. Продолжать можно было бесконечно. Он сначала подумал, что, может быть, стоило предложить ей взять лошадей и мчаться на восток так далеко, как она сможет, чтобы выбраться из болота. Или сказать нечто ободряющее, героическое и уверенное.

– Стражница нас убьет, – сказал он, опуская взгляд на ее ожерелье. – Или случится еще что похуже.

– Экс, я должна тебе кое-что сказать, – начала она. Сердце ее билось быстрее, а рот был приоткрыт, готовясь изречь слова, которые, как он надеялся, она все же не произнесет.

– Потом скажешь, когда я вернусь, – сказал он и отодвинулся.

– Ты же обещаешь, что вернешься?

Экс одарил ее полуулыбкой и вонзил иглу глубоко в нанесенную на руку татуировку сак янт, изображавшую символ охотников на фи. Бесцветность, подобно бледному пятну чернил, расползалась по его телу, обесцвечивая даже его кровь.

– Не в этот раз, – сказал он ей, после чего отвернулся и начал повторять беззвучные слова песнопения, что уходили глубоко к душе земли.

* * *

Охотничий Транс с распростертыми объятиями принял Экса. Он слишком давно в него не погружался. Транс окружил его вечным теплом, дыханием дэвов.

Транс существовал в виде вибрации под Вечносущим. В Трансе все смертные существа замолкали. Мельчайшие ощущения вибрировали в воздухе, даже такие малые, как прикосновение листьев друг к другу. Иногда можно было услышать шепот мыслей малых темных духов, что занимались ночью своими делами. Вместо ярких, оглушительных, но неглубоких ощущений было отсутствие всего, что не было в фокусе зрения, а фокус сходился в крохотную точку. Все здесь радужно переливалось, свет блестел и проникал глубоко между пластами бытия.

Экс осмотрел свои руки, в которых струилась яркая эссенция крови духов, сокрытая в его венах. В свете свечей он взял броню и оружие, после чего поднялся и надел маску, которая в мире людей была непроницаемой, а в этом – совершенно прозрачной. С отточенной легкостью он прошел сквозь заросли, и трава двигалась в тишине вместе с ним. Он знал эти пути.

Пес поджидал его в тенях, и взгляд у него был пронзителен, как у воина, увидевшего врага. Охотник кивнул ему, и они пошли вперед вместе, сосредоточенно выслушивая, высматривая и вынюхивая признаки присутствия демонов, поскольку все они были чужаками на этой чистой земле.

Были тут и другие, конечно же. Ненасытные духи, малые фи, духи, что шли по грани между низшей и черной магией. Но они не имели значения. Экс и Пес не обращали на них внимания и благодаря приготовлениям Экса существа также игнорировали их, а то и вовсе бежали прочь от двух охотников. Экс и Пес сосредоточены были лишь на Шар-Але.

Мертвый некромант-таул много лет назад заставил деревья расти вдоль извилистой тропы, что вела вниз в темную дыру. Внизу находился вход в его подземное убежище, в стены пещеры были вмурованы черепа, а перед входом ждала яма с вбитыми в дно кольями пунджи, отпугивая вероятных нарушителей спокойствия. Экс и Пес всегда заходили сюда на проверку, но до сих пор удача им не улыбалась.

Сегодня все будет иначе. Должно быть иначе.

Пес согласно зарычал.

Звезды и луна позабыли об этом месте, прячась наверху, над лесным пологом, так что их здесь ждала лишь полная тьма. Когда они спустились в яму, Экс разложил по пути небольшие звуковые ловушки – они зашумят, если на них наступить. Он хотел бы подготовить таких побольше, да времени не было.

Он напрягся, заметив какую-то длинную белую фигуру во тьме. Он тут же ударил своим цепным клинком, но фигура никак не отреагировала, когда он в нее попал. Он потянул цепь на себя и понял, что это нечто было чрезвычайно тяжелым. Когда он все же сумел вытащить существо, он увидел блестящие чешуйки наполовину съеденного крокодила, чьи кости торчали из-под изодранной кожи.

Бледная мать. Последний божественный дух Крокодильего королевства.

Тогда-то он и понял, что сегодня все будет по-другому. Сегодня будет бой.

На входе в логово он присел и развязал освинцованную сумку, которую он с собой носил уже несколько дней. Внутри он нащупал склизкий мягкий орган размером с его кулак. Орган слегка дрожал в его руке, и когда он извлек его на холодный воздух, усыхающие вены сжались до толщины иглы.

Вот он, дар прета в обмен на милосердие. Изначально он хотел устроить ловушку, полагая, что Шар-Ала услышит жалкий плач другого фи и придет узнать, что случилось. Шанс невелик, но угасавшая уверенность Экса в собственной способности убить демона делала любое преимущество привлекательным.

«Готов?» — спросил Экс Пса. Тот облизнулся и издал низкий голодный рык в ответ.

Одними пальцами Экс разорвал сердце прета на два кусочка и швырнул один на землю перед Псом. После этого он приподнял свою маску и поднес свою половину ко рту, держа ее обеими ладонями, выпивая кровь духа словно суп из пиалы. Затем откусил кусок.

Он стиснул мягкую плоть зубами. Она лопнула рваными кусками, словно личи. На этом сходство заканчивалось. Лучше всего вкус крови духов можно было описать одним словом: отвратительно.

Экс не знал, была ли причиной уникальная смерть, которую встретило то жалкое создание, но если уж выражаться поэтично – а иначе в Трансе никак – его сердце на вкус было как дуриан, который много дней вываривали на открытом солнце в ведре желчи мертвого пьянчуги.

Поглощение тоников и эликсиров, созданных из различных частей тел духов и наполненных магией растений всегда было частью диеты охотников – это позволяло обострить чувства. Поглощение необработанных частей фи, как считали старейшины, плохо влияло на карму, несмотря на то, что чутье при этом обострялось. Но сейчас Экса карма не волновала.

Шар-Ала должен умереть этой ночью. Если бы Экс думал о чем-то ином, его бы тут же вывернуло. Он чувствовал отвратительный вкус на языке, но в этом состоянии не ощущал отвращения. Пес жевал и обсасывал свою порцию, пока Экс методично жевал сердце, словно буйвол зелень, проглатывая каждый кусок после того, как растирал его зубами в пасту. Он тихонько рыгнул, после чего поднялся с колен на корточки и заглянул за бамбук, что окружал яму. Сколько времени потребуется? Его ждет медленное изменение под сонными грибами или же нечто внезапное, как глоток рисового вина?

Пес слизал остатки крови с земли, после чего медленно прошелся вокруг. Глаза его сияли так ярко, что заливали морду красным светом. Экс полагал, что сам он выглядел не лучше. Взяв в одну руку цепной клинок и дротик в другую, он повернулся и пошел столь же тихим шагом.

Выходи, выходи, на танец приди, напевал он, и Пес осклабился.

Сколько они так бродили кругами – непонятно. Может, несколько минут. Может, несколько часов. Единственное, в чем можно было быть уверенным, так это то, что Экс смотрел на восток, а Пес – на запад, когда на них обрушились кошмары.

Глава шестнадцатая. Охотник на демонов

Мальчик срывает ногти, но продолжает копать, копать и копать. Кожа слезает с костей, ящик открывается, а внутри – полно блестящих клинков. Звук битвы рокочет, как гром, слышен грохот выстрелов, треск горящего дерева и рев пожара. Идет дождь, но он слишком слаб, чтобы погасить расплесканную в презрительном отвращении смолу. Он слышит голос своей матери, она говорит быстро и испуганно, но он не слышит, что именно она говорит. Только свое имя.

Он хочет убежать, спрятаться под повозку, как обычно, и дождаться, когда все закончится. Но он вынимает оружие. Тащит сквозь грязь и кровь, когда тени начинают течь наверх, извиваясь и сливаясь в фигуры с длинными руками, ногами, когтями и зубами...

Экс к этому не был готов. Он был уверен, что безгрезник его защитит. Он не был готов к заполняющему все и вся видению, сотканному не из кошмаров, а из воспоминаний. Он пытался заставить себя проснуться, но, словно участвуя в хорошо заученной театральной постановке, его «я»-дитя продолжало идти дальше.

Это не демоны, это люди, но они все равно рычат. Стволы аркебуз словно пальцы указывают на тех, кто должен умереть. Взрывается огненный шар, и мальчик слишком напуган, чтобы вздрогнуть. Они не стреляют в него – пули проносятся над ним и позади него. Горячая кровь плещет на его голую спину, словно пролитый суп, но он не оглядывается. Он бежит прочь, а люди кричат, и он бежит, чтобы спрятаться под повозкой, хотя обещал себе, что не будет этого делать. Он закрывает лицо и всхлипывает. Если бы его отец и братья были тут, они бы насмехались над ним, назвали бы его трусом...

Рука Экса крепко сжимает рукоять его цепного клинка, и что-то капает на лоб его маски. Этого в плане не было. Он проклинает прета, молясь, чтобы эта тварь в аду слышала его мысли. Ублюдок наверняка заключил сделку с Шар-Алой, передав ему все свои кошмары, чтобы действительно умереть.

«Вот потому и существуют правила, мальчик, – сказали бы наставники. – А первое правило – самое важное».

Ты не защитил ее, срывается стон с губ окровавленных ртов, скалящихся в отвращении, пока солдаты тащат их в могилу. Ты дал своей матери умереть. Их окровавленные тела дергаются и на лбу каждого открывается третий глаз болезненно-зеленого цвета. Уголки губ поднимаются вверх, будто в улыбке. Они усмехаются и скалятся, их руки тянутся и хватают, пытаясь утащить обреченную душу в ад.

Нет, нет, нет, охотник Экс! Сюда, скорее!

Он слышит во тьме голос своей матери. Его утроба наполняется теплом. Он отворачивается от выброшенных тел жителей своей деревни и мчится на ее голос. Она вся в крови, но так прекрасна, настоящий ангел смерти, но сейчас он видит, что кровь эта – не ее.

Почему он этого не помнил раньше? Он всегда видел в тех снах, как она лежит на земле, изрешеченная пулями. Но вот она стоит перед ним, она тянется к нему и хватает его за детскую ручонку, уводя к знакомым лесам. Его лесам. Убежище, где ждет Страж. Ее глаза сапфирово-голубого цвета, кожа сияет золотом, как у ангела, а когда она улыбается...

* * *

Экс падает спиной на землю, и в его глазах вспыхивает свет. Над ним нависает уродливая тварь. Демон с витой изогнутой шеей, как у кобры. Его челюсти осклабились в жуткой ухмылке, и он чувствует густой кислый запах гнили. Из темных чешуйчатых десен торчат три ряда зубов, словно всаженные в плоть древние кости. Лицо у него куда меньше, чем Экс думал. Оно гуманоидное, с крохотным носом и широкими светящимися зелеными глазами. На лбу – третий глаз.

Шар-Ала.

Охотник Экс. Ты опоздал.

Экс в ужасе осознал, что длинный черный язык уже обвил его шею и прилип к его маске, присосавшись и шевелясь, словно пиявка. Пробить маску он не мог, но всеми силами пытался сорвать. Тонкие паучьи лапы демона заканчивались длинными изогнутыми когтями. У него был торчащий хребет и задние лапы, как у кролика.

На совершенно дурное мгновение Экс почувствовал удовлетворение от собственной правоты. Он ведь им говорил, что это не гребаный кролик!

Он дернул свой цепной клинок, но не мог пошевелить рукой. Когти Шар-Алы прижимали его к земле. Пробить броню демон не мог, но ему хватало сил, чтобы удерживать охотника. Мускулистый язык напрягся, и все удовлетворение Экса тут же растаяло.

«Трусливая свинья. – Экс ударил головой как мог. Не сильно. – Будь ты Истинным Демоном, достойным воспевания в легендах, ты бы сразился со мной лицом к лицу».

«Истинный Демон не поддастся на уловки охотника-ребенка. – Крепления маски Экса заскрипели от напряжения. – Ты ни разу не добился успеха. Твои товарищи уже давно сдались. Почему же ты продолжаешь?»

«Ты убил бесчисленное множество невинных людей как в своей смертной жизни, так и во время нынешнего жалкого существования. Ты должен быть наказан».

«Невинных? Невинных не существует. Только неисполненные желания, базовые потребности и темные тайны. – Шар-Ала улыбнулся шире. – Я питаюсь лишь мерзкими мыслишками развращенных душ. В так называемых невинных я пробуждаю чудовищ. Тебе рассказать, в чем повинны мои жертвы?»

«Я знаю, кто ты. Ты не делаешь различий».

«Ты говоришь о женщинах? Детях? Зачем я питаюсь чистотой детей? – Шар-Ала продолжал, и Экс невольно задумался, почему тот так разболтался. Ему что, есть дело до мыслей охотника? – Чистота на вкус не так хороша».

«О? И какова же она на вкус?»

«Сладчайший мед, позолоченный солнцем. – Усмешка демона стала лишь шире. – Но мне-то откуда знать?»

Он то ли пытался его напугать, то ли разозлить. Если бы Экс не был погружен в Охотничий Транс, его сердце наверняка уже разорвалось бы от ужаса. Но тут все было иначе. Ради такого охотники на фи и тренировались, ради этого они и жертвовали частью своей человечности. Ради этого они жили и умирали.

Он ошибался, ибо демон двигался далеко не так быстро, как он полагал – логично, раз уж жертвы слепо забредают в его ловушку. Шар-Ала был силен и тяжел, это правда, но физически он явно не был бойцом. Силы его больше затрагивали разум, он старался запугать и ошеломить своих противников. Возможно, этим можно воспользоваться.

«Знаешь, убийца из тебя так себе».

«Я хочу видеть твое лицо, когда буду тебя убивать. – Язык Шар-Алы снова напрягся. Он хотел вкусить его страх, но сейчас он будет безвкусным, как вода. – Ты будешь кричать. Даже если мне придется оторвать тебе твою мелкую башку и утопить тебя в кошмарах, жалкая мартышка».

Голова у Экса закружилась, и все начало утекать, исчезать. Позвонки его шеи захрустели. Он был так близок, подумал он. Истинный Демон, вот же он. Охотничий Транс притуплял эмоции, так что, пока его душили, он чувствовал лишь легкое разочарование.

И тут Пес бросился вперед и вонзил зубы в руку Шар-Алы, рыча с такой яростью, что кровь в жилах стыла. Тряся головой в разные стороны, он отрывал плоть от кости.

«Разруби змею пополам, – прорычал Пес, – а она все равно кусается».

Рука Экса освободилась. Он сжал кулак на рукояти клинка и махнул им по дуге. Брызги крови духа дождем оросили все вокруг, когда он отсек язык Шар-Алы. Кусок плоти дергался, словно червь, нанизанный на крюк. Экс сорвал другой кусок с шеи и отшвырнул его прочь.

Демон взревел от боли и злобы, и кости его захрустели в клыках Пса. Демон отпустил охотника, чтобы ударить Пса, и тот заскулил.

Это Эксу и нужно было. Демон попался.

Обвив цепь вокруг его шеи раз, потом другой, он ухватился за рукоять клинка. Прижав колени к груди, Экс толкал и тянул так сильно, как только мог. Шар-Ала заверещал и шатнулся в сторону, а охотник покатился вместе с ним. Все еще душа тварь цепью, Экс придавил ему шею ногой.

Шар-Ала снова махнул когтями, но Экс уклонился и ударил второй ногой ему по руке. Другая рука, лишенная когтей, бесполезно била его по ноге. Демон дергал ногами, но не мог достать до охотника. Наконец его лицо страдальчески исказилось.

«Охотник! Остановись! – Шар-Ала старался вывернуться из цепи. – Ты совершаешь ошибку».

«Ага, а ты шуточки шутишь».

Экс провернул кисть, обворачивая цепь еще раз вокруг руки, и потянул сильнее. Демон зашипел, разевая пасть. Его кожа потемнела, набухая от крови. Он должен был уже умереть, но, как и большинство легендарных тварей, продолжал бороться.

Недолго ему осталось.

«Я могу дать тебе все, что пожелаешь. Я хожу по снам, я вкладываю мысли в людские умы, словно семена в землю. Представь себе... воплощение всех твоих мечтаний, всех желаний. Ты получишь все, даже ее».

«Ступай в ад».

Все глаза демона задергались, каждый сам по себе.

«Я вас обоих с собой заберу, я заберу...»

Треск отдался по цепи, и шея чудовища обмякла. Тело замерло, а изо рта потекла струйка крови духа. Экс все стоял, следя за ним, выжидая на всякий случай. Тварь все еще могла быть опасна – из-за какого-нибудь бездумного рефлекса тела. Натянув цепь, Экс вонзил клинок в землю, проведя его сквозь одно из звеньев цепи, чтобы голова не двигалась.

Когти Эксу не повредили, но вот Псу от них досталось, так что в отместку Экс начал отпиливать руку демона, начиная от локтя, работая зазубренной частью своего охотничьего ножа.

Транс был хорош для убийства, но вот для сбора добычи ему нужно было критическое мышление и возможность видеть. И, пробормотав слова благодарности дэвам и Первым Охотникам, Экс сначала перешел в Вечносущее. Тут же его окатило такой волной ужаса, как если бы всю воду из кувшина пытались залить в рюмку. Глотая воздух, он дрожащими руками снял с себя маску. Было бы еще хуже, вернись он сразу в Слепоту, так что он на какое-то время задержался здесь, пытаясь успокоиться.

Все случившееся – кошмары, отвратительное лицо демона и то, как он почти сломал ему шею... Оглядываясь назад, охотник неожиданно осознал, как близко он был к смерти, и его затрясло. Все они были так близки к смерти.

В приступе внезапной паники Экс принялся разыскивать Пса. Тот лежал на животе в паре шагов, тяжело дыша. Он был слишком зол и горд, чтобы скулить. Кровь демона текла по его боку. Экс шагнул к нему ближе, но зверь рявкнул и забил хвостом.

«Ты ранен?»

Пес зарычал и поднялся, но с трудом. Хромая, шагнул вперед. Он был ранен, но Экс мало чем мог помочь. Пес должен был выжить сам. Пес снова лег, после чего дважды гавкнул. Наконец Экс понял, что Пес смотрит куда-то ему за спину.

«Останови ее».

Он обернулся и заметил Аринью, что стояла на входе в пещеру. Ее плечи были опущены, и она медленно и неуверенно приближалась ко тьме. Еще пара шагов, и она упадет в яму с кольями на входе в пещеру. Еще один – и она на них насадится.

Отрезанный язык Шар-Алы обвивался вокруг ее шеи, присасываясь к ее рту как минога. Глаза ее были широко раскрыты, а лицо ничего не выражало. Характерная пустота лунатизма. Экс с криком бросился к ней.

Когда она уже занесла ногу над краем ямы, он схватил ее за талию и дернул назад. Она обмякла в его руках, и он просунул пальцы между ее лицом и языком Шар-Алы, пытаясь оторвать его.

Язык отдернулся от его руки. Боясь, что лишь навредит ей, если просто оторвет язык, Экс схватился за его край и вонзил в него охотничий нож, после чего провел ножом вдоль, аккуратно разрезая его пополам.

Язык шевельнулся и упал, оставив на рту Ариньи слизь и синяк на шее. В остальном же она была в порядке.

Выглядело так, будто она спала. Ее грудь поднималась и опадала во время дыхания, а самоцвет с Изари все еще ярко сиял. Ее сердце все еще билось. Сначала он было облегченно вздохнул. Но тут гнев Экса быстро вспыхнул снова. Как Шар-Ала ее сюда завел? Должно быть, он пробрался в лагерь, пока они с Псом поджидали в его логове.

Теперь, когда все были в безопасности, он полностью осознал, что произошло, и разум его наконец-то успокоился.

– Я это сделал, – дрожа от радостного смеха, Экс закрыл лицо руками и утер слезы облегчения, все еще вздрагивая от тени страха. Он убил Истинного Демона, и не просто какого-то демона. Настоящую легенду. Этого он и хотел.

Обрадовавшись, он вынырнул обратно в Слепоту, где даже гниль логова таула уступила запаху очищающего пепла по мере того, как ранее заблокированная магия болота принялась залечивать рану. Серый предрассветный туман отгонял тьму. Экс снова рассмеялся, и тут его язык скользнул по останкам плоти прета во рту и отвратительной крови в горле. Чувствуя подступающую тошноту, он отвернулся и выплюнул куски плоти и артерии. Когда он согнулся в приступе рвоты, Аринья, что-то пробормотав, проснулась.

Экс обернулся к ней и постарался не открывать рот, улыбаясь ей.

– Ты в порядке, – сказал он и стер немного грязи с ее щеки. Она вздохнула, прикрывая веки, и прижалась лицом к его ладони. Интересно, она нарочно это сделала или же не думала об этом вовсе?

– Я не знаю, что случилось, – пробормотала она, и он помог ей сесть. Она пару раз моргнула, словно пытаясь прочистить мысли. Внезапно она охнула, хватаясь за него и вонзая ногти ему в руку. – Демон.

– Я его убил. – И это все еще звучало как нечто нереальное.

Она не улыбалась. Посмотрела ему за спину и закричала.

Обернувшись, Экс увидел, как отрезанная голова Шар-Алы с чудовищной скоростью прыгает к ним. Его пасть была раскрыта в смертоносной ухмылке, а глаза сияли отвратительной радостью. Эксу хватило времени, чтобы оттолкнуть Аринью назад, прежде чем клыки демона вонзились ему под челюсть. Они вспороли кожу там же, где еще не зажила до конца нанесенная убийцей рана. Хриплый пискливый смех донесся от головы, несмотря на отсутствие глотки.

Экс схватил Шар-Алу за торчащий хребет и потянул. Тот не отпускал, лишь больше разрывая плоть. Из горла пошла кровь, и Экс просунул обе руки между пастью демона и своей кожей.

Гребаное второе правило! Во имя Первых Охотников, ну почему он вечно наступает на одни и те же грабли?

Челюсть Шар-Алы, дергаясь, грызла пальцы охотника. Какая же глупая смерть.

Но внезапно демон замер. Рукам Экса хватило сил с треском разломать пополам челюсти, словно гнилую кость. Голова упала в сторону. Один из отравленных дротиков Экса торчал из третьего глаза Шар-Алы, а оперенный конец был в руке Ариньи. Зеленое сияние демонических глаз угасло, и теперь видны были лишь пустые белые зрачки. Она бросила дротик и отползла подальше от головы.

Демон наконец-то был мертв.

Экс восхищенно вырвал дротик. Глаз выскочил из глазницы без всякого сопротивления. Даже после смерти взгляд Шар-Алы казался тяжелым. Он быстро запихал глаз в освинцованную сумку, в которой раньше лежало предательское сердце прета. Он ухмыльнулся и хотел было сказать что-то о том, что Аринья была прирожденной охотницей, но вместо этого подавился, чувствуя кровь во рту.

Ах да.

Экс схватился за горло, нащупывая разорванную кожу и влажные мускулы. Из нее толчками шла кровь, даже сильнее, чем в тот раз. Без челюстей Шар-Ала уже не мог улыбаться, но Экс чувствовал его злобную насмешку даже из глубин ада. Охотник это заслужил, снова позабыв правила охоты на фи.

Он заслужил смерти за свою глупость, но здесь, в глубине болот, где от обилия магии задохнуться можно было, он мог нырнуть в Вечносущее ради Поцелуя Шивы. Когда он направил магическую энергию к своей ране, Аринья подобралась к нему поближе, встревоженно на него глядя. Он попытался отмахнуться, чтобы ее успокоить, но затем вспомнил о ее чувствительности к магии.

«Я буду в порядке. – Экс посмотрел на ее лицо, надеясь прочесть в них, что она слышит его, как раньше. Она медленно кивнула. – А ты как?»

– Думаю, тоже, – вслух сказала она и поднесла ладонь ко рту, дрожа. – Я, я была в сознании, и оно – он – выскочил, словно из воздуха. Я никогда не видела ничего столь ужасного. Должно быть, я потеряла сознание.

«Прости, что оставил тебя там. – Кровь вокруг ран Экса свернулась, сухожилия и связки стали вставать на место. Он все еще не мог нормально говорить, но сумел сесть. – Ты меня только что спасла».

– Опять, – сказала она, слегка улыбнувшись. Он попытался улыбнуться в ответ. Затем она схватилась за грудь, дрожа всем телом. – Как холодно.

Встревоженный, Экс сосредоточился на ней и увидел растущее облако зеленой энергии, что тянулось к ее горлу. Оно всасывалось в ее легкие, пытаясь забраться внутрь и отравить ее сердце. Она озадаченно на него посмотрела, пытаясь глотнуть воздуха.

Проклятие Шар-Алы. Последнее его злодейство.

Ни о чем больше не думая, Экс схватил ее на руки и побежал наверх, по тропе, что вела из пещеры в болото. Он знал, как отсюда добраться до Дзинбури, но даже не представлял, как далеко были лошади. Он позвал их свистом, надеясь, что звук они услышат, но понимал, что они, скорее всего, слишком далеко. А ждать их он не мог.

Он пробежал мимо Пса, что прохромал к останкам Шар-Алы и не стал отвлекаться от заслуженного пира. В другой ситуации Экс обычно сидел рядом и раскладывал инструменты, чтобы забрать когти, зубы, шкуру и отвратительный язык демона. Любой кусок этой проклятой твари был бесценен. Но это не имело значения. Если он не сможет найти того, кто остановит действие яда, Аринья умрет еще до восхода солнца.

Глава семнадцатая. Нарисса и Мясник

Покормив цыплят и свиней, Нарисса взялась за свою корзину и собиралась было отправиться на рынок, когда к ее дому по ступенькам подбежал запыхавшийся мужчина. Он был высок и силен. Одет он был так, словно собирался в бой. От него воняло свежей кровью духов, а плотность его магической энергии была, по ощущениям, подобна порыву жаркого ветра. С его пояса свисало оружие, от которого смердело смертью, а глаза были тронуты яркой краснотой, когда он посмотрел на нее.

Она знала, кто это. Серый мясник. Убийца Ненасытных духов. Охотник на фи.

Нарисса отшатнулась, в ужасе роняя свою корзинку и прикрывая голову руками.

– Эй! Эй, я вам не вредить пришел, – выдохнул охотник, прислонившись к столбику у ее порога. Он поднял пустые руки. – Вы же Нарисса? Целительница?

Нарисса молчаливо уставилась на него. Судя по длине его волос, они были месяца три назад сбриты, а его золотистая кожа была бледной от постоянного блуждания во тьме. Несмотря на светящийся взор, он не был в Серости. Он не мог ее видеть. Но он был там совсем недавно, да так долго, что магия за него цеплялась. А значит, он знал, кем она была. Она потянулась назад к рукояти двери.

Черная полоса краски поверх его глаз подтверждала, что он только что вернулся с охоты. На его шее были глубокие свежие шрамы, и, кажется, она учуяла запах какого-то древнего яда. Но куда ярче был сладкий заманчивый запах свежей крови. И тут нос ее уловил еще более яркий запах чего-то чистого, драгоценного и поистине божественного...

– Моей подруге плохо, – в его голосе послышалась паника. Затем она заметила фигуру, прислонившуюся к лестнице. Это была молодая женщина, что уже одной ногой была в могиле. Вот оно. Яд древнего бурлил в ней, и от нее же шел сладкий запах, откуда-то от сердца...

Нарисса сглотнула вставший в горле ком.

– В городе есть хирург.

– Хирурги ей помочь не могут. Они сказали, что вы – целительница, пользующаяся низшей магией. Это правда?

Она кивнула, но более ничего не сказала.

– У меня есть деньги, я могу заплатить, – пробормотал охотник, запинаясь, после чего посмотрел на нее совершенно щенячьим взглядом. – Прошу вас, госпожа!

Должно быть, от подобного взгляда сердца должны были таять, но на Нариссу подобное не действовало. От одного присутствия этого человека у нее кровь стыла в жилах. Она видела лишь ядовитый взгляд заляпанного кровью убийцы...

И тут она увидела небольшую припухлость живота женщины. Она была беременна или же была беременна совсем недавно. Все эти годы Нарисса всеми силами старалась не работать повитухой, хоть ей и хотелось. Кровь нерожденных пахла уж слишком заманчиво и искушение было слишком велико.

Она яростно покачала головой. Однако что-то дрогнуло в ее груди. Не из-за самого охотника, но из-за нежности в его взгляде, когда он присел рядом с женщиной, и того, как ласково он прикасался к ее щеке в надежде, что она еще дышит. Затем он, дрожа, прикрыл лицо ладонями.

Дыхание Нариссы замедлилось, и она почувствовала боль в сердце, вспоминая, как Киет улыбался ей под луной.

Юноша резко дернул головой, когда она открыла дверь.

– Проходи, охотник. – Она молилась, чтобы потом не пожалеть об этом.

Жестом велев ему положить женщину на подушки в комнате для проведения лечения, Нарисса зашла на кухню и поставила чайник, после чего взяла припасы из своего лекарского потаенного уголка.

Ее клиенты всегда были обычными людьми, они хотели себе чуть больше удачи, защитных амулетов, лекарства от боли в коленях и затянувшегося кашля. Но никогда к ней не приходили охотники на фи. Никогда к ней не приходила женщина, которую обрек на смерть древний дух.

Когда она вернулась в комнату, неся поднос с припасами, охотник сидел на полу рядом с кроватью с мрачным лицом. Нарисса снова замерла. Она ощущала себя мышью, что подбиралась к кошке в надежде, что та сыта.

Не сказав ни слова, Нарисса присела у постели и холодной тряпочкой отерла пот со лба женщины. Она зажгла связку благовоний из сандалового дерева, затем подымила чуть ближе к ее ноздрям. При первом же вдохе яд древнего замер на пути к сердцу, встревоженный запахом. Нарисса краем глаза следила за охотником.

– Это сдержит заражение, – сказала она. – Но яд сильный.

– Она выживет?

– Выживет. Но нужно время. – Нарисса могла вытянуть яд прямо изо рта женщины, но для этого потребуется нечто большее, чем немного дыма. Если она использует хоть каплю своей демонической магии, то будет пахнуть для охотника словно свежеразрезанный дуриан. Нет. Она должна делать то, что ожидается от алхимиков, от адептов низшей магии. Сначала женщине потребуются очищающие тоники, разлагающие яд, после чего надо будет, чтобы яд медленно вышел с потом, как при лихорадке.

– Как ее зовут? – спросила Нарисса.

– Аринья.

– Она – ваша жена?

– Нет, нет, – поспешно ответил он, как если бы одна мысль об этом его пугала. – Просто подруга. Очень хорошая подруга.

Охотник вздохнул, кладя голову на руки. Нарисса оставила связку сандаловых благовоний тлеть на подставке рядом с кроватью и вернулась на кухню за чаем.

– Могу ли я спросить, что случилось? – Руки Нариссы дрожали от ужаса, когда она вернулась с двумя чашками в руках. Со слов Индраджита она уже могла понять, что произошло. Но ей надо было убедиться. Охотник с благодарностью принял чашку.

– Я работал, а она наткнулась на место охоты до того, как моя цель окончательно умерла. – Внезапно взгляд его посветлел, и он залихватски улыбнулся, как могли только молодые люди. Он подался вперед. – Но то был не просто призрак, а легендарный демон. Вы слыхали о Шар-Але?

Нарисса заставила себя пить чай медленно. Она отставила чашку и спрятала дрожащие руки. Это что, игра какая-то? Он играл со своей жертвой, прежде чем схватить ее за горло и прожевать?

– Знакомое имя.

– Я за ним охотился два года. Мне никто не верил. – Он рассмеялся с какой-то зловещей радостью, несмотря на состояние его подруги. – Было сложно, и времени у меня было мало, но мы все равно справились. Вы наверняка и так это знаете, но на болоте люди не в почете.

Если он говорил правду, то был не просто кошкой, но тигром. А она все еще была мышкой. Если только... она снова окинула его оценивающим взглядом, думая не как целитель, но как женщина. Молодому человеку, который уже долгое время в пути, нужна компания. Как и в случае большинства мужчин, она заметила его подсознательное восхищение ее женственностью. Если эта женщина, Аринья, не была его спутницей, тогда, быть может, тигра можно лишить когтей, а потом он узнает, кто она на самом деле.

Нет. Слишком опасно. Опасно видеть в нем лишь юношу. Это не более чем кожа, образ, как и у нее самой. Под ним он был таким же, как и другие охотники. Могущественным безжалостным убийцей.

Нет. Она обещала Индраджиту, что не съест ни единой человеческой души. Еще одна ночь голода, сказал он ей, и ее проклятие будет снято.

Но какой с этого прок, если она умрет до того, как это случится, и будет обречена перерождаться раз за разом в еще более проклятом образе? Убийство человека – это не то же самое, что сожрать его. Возможно, дэвы поймут. Возможно, ее не станут винить за самозащиту.

Как уже сказал ей дэва, двадцать девять лет – это лишь мгновение. Как и еще двадцать девять лет.

– Госпожа? – Он что-то у нее спросил, но она слишком задумалась.

– Прости, охотник. – Она вымученно улыбнулась. – Кажется, я не спросила, как тебя зовут.

– Экс, – ответил он. Конечно же, это прозвище. Охотники никогда своих истинных имен не раскрывали, даже тем смертным, что были к ним близки.

– Экс, – повторила она, после чего встала, вытирая руки о юбку. – Не мог бы ты мне помочь? Мне куда проще будет сделать следующее лекарство при помощи еще пары рук.

Он взглянул на свою больную подругу, кусая губу. Как же Нариссе по душе была его тревога, сокрытая за показной храбростью убийцы древнего Шар-Алы. Легендарный фи держался тише воды ниже травы, как и она сама, но все равно находил своих жертв – людей, по которым никто скучать не будет. Он, конечно же, к искуплению не стремился...

Охотник все еще не очень хотел покидать свою подругу и подозрительно покосился на Нариссу.

– Вам действительно нужна моя помощь?

– Нет, но она пока что в безопасности. А вот тебе неплохо бы успокоиться.

Подумав немного, он, к ее облегчению, поднялся на ноги и вздохнул.

У лекарского столика Нарисса дала ему ступку, пестик и травы. Он бездумно, явно зная, что делать, принялся с ними возиться. Его руки умели готовить смеси, что делали его сильнее, и яды, что убивали таких, как она. В это время она счищала волокнистые нити с васари, аккуратно укладывая их в котелок с водой, чтобы они размякли. Они долгое время молча работали. Нарисса полагала, что он заговорит первым. Смертным было некомфортно молчать и сидеть в тишине. Но когда он, не проронив ни слова, закончил, она выдала ему еще немного травы.

– Молод ты для охотника.

– Да не настолько уж я молод.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать четыре.

Мгновение во времени. Ускользающее и быстрое.

– Значит, ты не так давно начал заниматься делом?

– Ну не то чтобы. Я уже двенадцать лет охочусь. Начал рано.

Куда опытнее, чем она полагала. Должно быть, он уже бывал в Дзинбури. Этот речной городок стоял на перекрестке дорог. Каждый, кто приезжал в эту область и покидал ее, проезжал через Дзинбури.

Снова занервничав, Нарисса поняла, что никоим образом к своей цели не приблизилась. Она прикоснулась к его руке, всеми силами стараясь не отдернуться. Он взглянул на нее краем своих ужасных глаз, и она посмотрела на смесь, все еще мягко прикасаясь пальцами к его руке.

– Хорошая работа, – сказала она, возвращаясь к своей задаче. – Еще немного.

– Угу, – буркнул он, словно ребенок, которого попросили подмести пол. Но плечи его немного расслабились. Выглядел он спокойней – небольшой, но все же прогресс.

– Давно вы здесь живете? – спросил он наконец.

– Года три где-то, но этому делу я научилась у своей матери, – давным-давно, еще до того, как она стала тем, кем являлась сейчас. Он не ответил, и она продолжила: – Боюсь, что искусство мое вымирает. Новые лекарства привозят из-за границ Сайорама, из Иньсена и стран Бледного Востока. Однако другие способы не обязательно лучше.

Он буркнул что-то, соглашаясь, после чего почесал свежий шрам на шее. Охотники умели притуплять боль, но тела их все помнили, и эти движения оставались глубоко в мозгу.

Она вспомнила охотницу, что когда-то чуть не убила ее. Холодная жестокая ухмылка, когда женщина вошла в Серость. Ее ровные, бесстрашные движения, лишенные человечности, словно работа механизма. И даже после того, как Нарисса в отчаянной самозащите располосовала ее, охотница каким-то образом выжила и сбежала. Случилось это давным-давно и было последствием ее ошибки. С тех самых пор Нарисса жила в страхе, ожидая возвращения охотницы. Но не могли же они выслеживать ее в двух странах в течение тридцати лет, верно?

– Твои родители тоже были охотниками?

– Не такими, как я. – Он отошел от стола, затем осмотрел ее дом. – Я могу воспользоваться умывальней?

– Снаружи. Чистые полотенца в тумбочке у кровати.

– Спасибо.

Нарисса следила за тем, как он вошел в комнату для обработки, а затем вышел оттуда с одеждой в руках, с обнаженным торсом и повязанным вокруг талии полотенцем. Она вздохнула, увидев аккуратные черные татуировки сак янт на его руках, спине и груди. Метки жестоких деяний больше напоминали диаграммы, нежели декоративные рисунки на коже, которые наносили на тело обычные люди. Древние предрассудки смертных. Большинство этих рисунков за много веков были искажены и реальной защиты не давали, однако кровь от них все равно стыла в жилах.

Она заметила символ кра́су, а под ним – четыре черные отметки. Он взглянул на нее, проходя мимо, и она быстро отвела взгляд.

– Я скоро вернусь, – сказал он, слегка улыбаясь. – Еще раз спасибо за помощь.

Нарисса следила из окна за тем, как он прошел мимо животных. Он замедлил шаг у кур, после чего зашел за деревянную перегородку, за которой стояли ведра. Она попыталась вспомнить, почистила ли она их должным образом.

Хоть она и пустила хищника в свой дом, Нарисса все равно очень хотела помочь женщине. Нет ничего лучше, чем спасти жизнь – нет, даже две жизни. Дэвы наверняка благосклонно отнесутся к подобному деянию. Когда она увидела, что из-под перегородки умывальни потекла вода, Нарисса положила в плошку свежесмешанное лекарство и вернулась к женщине.

К ее облегчению, охотник оставил свой пояс, на котором были различные небольшие мешочки, отделения, оружие и крючки для других сумок. Его ножи все еще были покрыты кровью духа. Где-то здесь ощущался сладкий запах. Где же у него было то, что источало такой чудесный аромат?

Прислушиваясь к его шагам и слыша лишь плеск воды, она открыла один из карманов. Идолы младшего дэвы, короля-бога духов и золотого дитяти. Она тепло улыбнулась последнему, но не он источал аромат. Руки ее потянулись к выложенному свинцом мешку, но она быстро отстранилась. В таких сумках хранились лишь самые ужасные вещи.

Затем она обратила внимание на тихое дыхание женщины. Нариссу едва ли не лихорадило, когда она снова аккуратно обтерла взмокший лоб своей пациентки, оставив тряпицу на ее глазах. Затем она развязала саронг женщины, сняла с нее обувь и штаны. Теперь та лежала на постели нагая.

Покрыв маслянистой свежесмешанной мазью свои ладони, Нарисса начала мягко массировать женщину, промазывая лекарством ее кожу. Под слоем жирка та была сильной. Мускулы ее плеч, спины, икр и бедер были особенно мощными. Кости ее предплечий, голеней и даже черепа были покрыты крохотными застаревшими трещинами. Должно быть, когда-то она была бойцом. Нос был сломан и вправлен при помощи новой магии.

Нарисса старалась до последнего не прикасаться к животу женщины, но для того, чтобы та выжила, все же придется это сделать. Пока она втирала лекарство в кожу, движения ее замедлились, а пальцы скрючились как когти. От опьяняющего аромата кружилась голова. От воспоминаний о вкусе нерожденного ребенка рот Нариссы снова наполнился слюной. Она наклонилась поближе, вдыхая сладкий аромат, тянувшийся от середины груди женщины, и рот ее самопроизвольно приоткрылся, чтобы присосаться к коже. Крохотные невидимые частицы все еще оставались на ней, фрагменты чистой энергии, что на языке чувствовались как сахар. Груди женщины были полными и набухшими из-за беременности, непропорционально большими в сравнении с остальным телом.

Нарисса слишком ослабла от длительной голодовки. Одна эта трапеза наполнит ее силой. Можно было это сделать, никоим образом ей не навредив. Да, это мог быть и выкидыш из-за яда. Охотник через какое-то время ее распознает. И когда это произойдет, в своем нынешнем облике она не способна была с ним потягаться.

Это был единственный способ выжить.

Губы Нариссы растянулись, обнажая десны и растущие клыки. Она ввела пальцы внутрь лона женщины, пытаясь найти то, что ей так было нужно, но ребенка там не было.

Невозможно. Абсурдно. Она чуяла ребенка где-то внутри. Может, это была какая-то странная магия? Она убрала руку и понюхала ее, после чего осторожно лизнула пальцы и ощутила нечто вяжущее и острое на языке.

А, вот оно. Защитные чары, но направленные внутрь. Может, дитя скрыто за ними? Может, они скрывали нерожденную душу?

Для того, чтобы убедиться в этом, чары придется снять. Сглатывая слюни от голода, Нарисса выползла из собственного тела, удлиняя свой хребет, чтобы сунуться промеж ног женщины. Скривив лицо, она высунула свой раздвоенный язык, кончиком пробежавшись по плоти, прежде чем протолкнуть язык внутрь.

Женщина пошевелилась. Вкус был не тот. Он был полон боли. От него сводило живот, но она вытерпела неприятное ощущение и поглотила чары. Они растаяли, оставляя после себя кислое послевкусие. Теперь плод можно было поглотить.

Но где же он?

Женщина снова пошевелилась, слегка застонав, после чего лихорадочно хрипло пробормотала:

– Прошу... если я умру... спасите ее.

Голод никуда не ушел, как и ожидалось, но Нарисса на этот раз любопытно качнула головой, после чего приблизилась к голове женщины, прислушиваясь к ее бормотанию.

– Заслуживает... шанса.

Она услышала тихое мяуканье рядом с кроватью и остановилась. Один из ее котов, глядя наверх, мявкнул и бросился прочь. Это вывело Нариссу из транса, заставляя ее взглянуть на себя чужими глазами.

Кем она была? Чудовищем? Демоном? Такой же ужасной и отвратительной тварью, что предстала вчера перед юношей, готовая разорвать его на части. И вот опять она готова была поглотить нерожденное дитя, если б оно там было.

Все эти годы, что она была целителем, она голодала, но Нарисса терпела. Это был единственный способ приблизиться к тому, чем она хотела быть. Она не понимала, почему голод совсем недавно вернулся, да еще и с такой силой.

Нарисса отстранилась, дрожа, после чего положила голову на живот женщины и расплакалась.

– Прости меня, – прошептала она, роняя горячие, как кровь, слезы.

И тут их обеих накрыла тень, и сердце демоницы замерло.

Слишком поздно.

Глава восемнадцатая. И кра́су

Вроде как эта женщина была чистой и аккуратной, к тому же надушенной так, что у Экса глаза слезились, но при этом вода у нее в умывальне стояла застоявшаяся. Опрокинув на себя целое ведро воды, Экс скривился от затхлого запаха, после чего принялся обтираться тряпкой. Затем он кинул свою одежду в мойку, и облачка крови быстро окрасили воду. Вытершись, он обмотал тряпку вокруг бедер и ног, чтобы получились штаны с запа́хом. Остальная одежда высохнет под жгучим солнцем.

Экс какое-то время стоял во дворе, следя за двумя курицами, что хлопали друг на друга крыльями и клевались, видимо, споря из-за корма. Они были немного недокормленными. От этого ощущение странности целительницы лишь усилилось. У нее на кухне не было никакой еды или утвари для готовки. Впрочем, неподалеку находился один из самых шумных рынков Сайорама, так что не это было самым странным, нет.

Возможно, дело было в том, как о ней рассказывали местные – с дрожью в голосе. Тоже ничего необычного. Любая старая магия вызывала естественный страх, и учитывая то, кем он сам был, он прекрасно это чувство знал. И конечно же, сам он был весь в крови и паниковал, что наверняка еще больше пугало людей.

Странным было то, что он о ней ничего не слышал. Нарисса говорила, что живет здесь уже несколько лет, так что кто-то в гильдии уж наверняка о ней бы знал. Она должна была упоминаться в записях, как Мэли, в числе множества ведьм, целителей и шаманов, живущих по всей стране. Но он заметил, что на ее столе не было свежих частей фи или духов – вместо этого лишь собранные ею ингредиенты. Может, потому она и не числилась в списках.

Так или иначе, из-за этого ноющего ощущения он взял Изари с собой, когда пошел мыться.

Может, он просто был слишком мнителен и пытался каким-то образом отвлечься от всепоглощающего страха за то, что Аринья могла умереть у него на руках. Ему все еще было не по себе. Глубоко вздохнув, он побродил за домом. Не стоило ей отправляться с ним на охоту, да и вообще в болото заходить. Сейчас ее состояние было стабильным, но он не мог расслабиться.

Из-под дома на него смотрели два желтых глаза. Кошачьи зрачки напомнили ему о Болотной Стражнице. После того, как они убили Шар-Алу, она больше не появлялась, однако у логова таула открылся проход, а произойти это могло лишь с ее благословения. Благодаря этому он выбрался из болот куда быстрее, чем по знакомому ему пути.

Толстый рыжий кот выбрался из-под дома, обвив хвостом столб и неодобрительно глядя на Экса.

– Здравствуй, малыш.

Экс присел и попытался его погладить. Кот вытянул шею и понюхал его руку, после чего отпрянул и зашипел.

– Нервишки шалят? – Экс улыбнулся. Кот не стал улыбаться в ответ. Заворчав по-кошачьи, он убрался обратно под дом, но, что интересно, в том месте, где он только что был, Экс заметил небольшую металлическую ручку.

Это была дверца люка. Ее недавно открывали, после чего поспешно прикрыли циновкой. В этом тоже ничего особенного не было. Ну разве что немного необычно. Может, он и не заглянул бы туда, если бы его не тревожили другие вещи.

Скорее всего, там не было ничего особенного. А если и нет ничего особенного, то и взглянуть не повредит. И все же Экс посмотрел на кота, словно ожидая от него совета. Наверное, будет не очень удобно объяснять той дамочке, что же он делал в ее подвале. Странное поведение, но не вопиющее оскорбление. Может, там было что-то полезное вроде бутылки вина, которую он мог бы попросить у нее.

Поддавшись порыву любопытства, Экс все же открыл люк и заглянул внутрь. Шаткие каменные ступени вели вниз, в темную влажную дыру в земле. С виду рыли ее не при помощи лопаты. Стены были покрыты царапинами, словно большой тоннель был прокопан крупным животным. Может, так оно и было. Ведьмы часто заводили питомцев – у Мэли была сова, а у одного знакомого шамана был любимый попугай. Но если подумать, то в большинстве случаев это были птицы. Он знал одну ведьму, у которой был пруд с рыбками, одна из которых была пятнисто-черной, а также там была золотая рыбка размером с собаку. Экс старался к тому пруду не приближаться. Но кажется, у этой дамочки зверушка была куда более... хищной. По запаху уж точно. Тут внутри явно где-то лежали гниющие останки как минимум одного животного.

Гигантская ласка? Крысиная стая? Он не слышал вокруг никакого шороха и уже было подумал списать все это на счет причудливых старых слухов, но тут глаз его зацепился за кое-что. В грязи он заметил красивый серебряный гребень, украшенный жемчугом.

Как-то не ждешь, чтобы ведьма носила украшения, но если и так, то это странное место для их хранения. Он поднял гребень и затем уставился во тьму. Тоннель был не таким уж длинным, но тупик был прикрыт шелковыми занавесками. Может, там лежали семейные сокровища, запрятанные на черный день.

И мертвое животное?

Экс терпеть не мог находиться под землей, еще больше, чем ходить на лодке. И все же любопытство взяло верх, и он чуть пригнулся, пробираясь глубже внутрь. Когда он раздвинул занавески, вся влага из воздуха испарилась, а температура резко упала. Каждый вздох вырывался облачком, что случалось лишь высоко в горах.

Грудь его наполнилась холодным ужасом.

Это было гнездо. Кокон жесткой витиеватой поросли в конце тоннеля, жилистая масса переплетенных лоз, которые не столько росли из земли, сколько врастали в нее. И хотя кошмарная растительность сплеталась в цельную стену, там остался отпечаток, словно кто-то лежал в грязи и ждал, пока та не высохнет.

И след был в форме женщины без головы.

* * *

Экс ворвался в дом, готовый разорвать демона голыми руками. Он замер на входе в комнату для больных, не в силах осознать того, что там творилось. Мерзкая кра́су раздела Аринью и лежала щекой на ее животе. Ее голова частично отделилась и внутренности болтались подобно ленточкам между черепом и шеей. Она слегка дрожала, словно бы смеясь.

Мерзкий демон!

Кра́су охнула и начала уползать в свое тело, словно улитка в раковину, и Экс рванулся в комнату. Он схватил ее за волосы и выдернул обратно. Окровавленные легкие и внутренности выпали наружу, словно помои. Прежде, чем она успела его укусить, он зажал ей рот рукой и прижал голову к стене. С ладони его готово было сорваться заклинание. Одно слово – и ее челюсть попросту расплавится. Судя по страху в ее глазах, она это чувствовала.

Он зарычал ей в лицо, все еще человеческое, скрывавшее под собой отвратительную тварь.

«Что ты с ней сделала?»

«Ничего, охотник! Клянусь!» — Кра́су попыталась тряхнуть головой, но уж больно крепко он ее держал.

«Лжешь».

«Умоляю! Я не собиралась вредить ей».

«Зачем ты ее раздела? Почему ты вылезла из своего тела?»

«Я собиралась лишь нанести мазь... и я... мне показалось, что я учуяла нерожденное дитя».

Ее глаза метнулись к амулету Ариньи, что сейчас висел на его шее.

«Не это ли ищешь?»

Кра́су вздрогнула.

«Да. Но на нее были наложены злые охранные чары... я их сняла».

Он подумал, что, может быть, тварь лжет, но все же повернул голову к Аринье, стараясь не смотреть на интимные части ее тела. С виду та не пострадала, и он не чуял характерного кедрового запаха, что тянулся от чар. Но это не значит, что их там не было. Кра́су уже показала себя мастерицей обмана, сумев скрыть гнилой запах своего логова и собственной ауры. Откуда ему знать, что она не могла сделать подобного с другими?

«Я для тебя опасности не представляю. Я мирно живу здесь уже двадцать девять лет и ни на одну душу не покусилась».

«До сегодняшнего дня?»

Слезы стекали по ее щекам и его ладони. Несмотря на ее природу, ему все еще неприятно было видеть женщину, которой было больно. Он убрал руку с ее дрожащего рта, но держал возле губ, не ослабляя заклинания. Ее блестящие легкие быстро расширялись и опадали при дыхании рядом с пульсирующим сердцем. Он мог бы с легкостью взять и раздавить его в ладони. Мастер Сеуа, вне сомнения, так бы и поступил, без колебаний.

– Я не вру, охотник, – почти прошептала она. – Да, я об этом думала. Я хотела убить тебя до того, как ты поймешь, кто я такая. Я хотела съесть нерожденное дитя. Но мысли и действия – вещи разные.

«С чего бы мне тебе верить, демон?»

– Я хочу снова стать смертной при помощи благословения Милости Индраджита. Если я выдержу тридцать лет, не забрав ни одной человеческой души, дэвы даруют мне человеческую сущность.

Очень сомнительно. Насколько он знал, дэвы презирали фи, особенно темных. Он хмыкнул с отвращением.

– Хорошая выдумка.

– Я не ожидаю, что ты мне поверишь. – Она опустила взгляд. – Прошу, господин, позволь мне ей помочь. Яд Шар-Алы убьет ее, если ей не помочь должным образом. А после того, как она поправится, суди меня, как посчитаешь нужным. Я не стану противиться судьбе.

Экс хотел поверить ей ради Ариньи. Он не мог спасти ее сам, а пытаться найти другого целителя, использующего старую магию, может оказаться безнадежной затеей.

«Кого ты сожрала последним? Двадцать девять лет назад?»

– Киета, – ответила она. – Единственного мужчину, которого я когда-либо любила.

Она закрыла глаза, готовясь к смерти. Экс стиснул челюсти, его пальцы сжимались и разжимались. Члены гильдии убивали таких фи без всяких вопросов и жалости. Его разум требовал прикончить ее, и он мог думать лишь о том, как это сделать.

Но если подумать о том, как она повела себя...

Она могла напасть на него, когда он отвлекся. Она могла убить Аринью, когда он вышел из дома. Вместо этого она ее исцелила и сняла наложенные принцем злые чары. Если подумать о поступках Нариссы – забыв о том, что она была одержимой фи...

Экс стиснул кулак и, медленно выдохнув, развеял заклинание.

Причин не было.

Прерывисто вздохнув, она с облегчением уставилась на охотника, явно не ожидая от него милосердия. Медленно, словно улитка, она вернулась в свое тело, все время следя за ним на случай, если он передумает.

Он все еще мог передумать.

– Пожалуйста, не заставляй меня об этом пожалеть, – сказал Экс, выныривая из Вечносущего.

– Не пожалеешь, – сказала она, складывая ладони вместе в благодарном вае. – Обещаю, всей душой обещаю.

* * *

И вот опять он нарушил первое правило. Ни разу это ничем хорошим для него не кончилось, но он все равно продолжал это делать. Знали бы его наставники, насколько он был неосторожен, они лишили бы его всех символов, да и все татуировки бы забили.

Может, он мог бы аргументировать это тем, что следовал третьему правилу, – использовал страх фи, – но это скорее была рекомендация, а не правило. Или, в данном случае, оправдание.

Экс сидел у стены теперь уже в полной броне и с оружием на поясе и наблюдал за тем, как демоница обрабатывала Аринью. Он даже башмаки надел, поскольку логово демона уважения не заслуживало. От нечего делать он взглянул на метки на своей правой руке, где у охотников были символы всех фи, которых они убили. У него их было много разных, все были нанесены наставниками после подтверждения убийства.

Кра́су он и раньше убивал. Обычно это были мужчины – не столь опасные особи. Их волосы, легкие и в особенности хребты весьма ценились. Деньги ему не помешали бы. Под символом кра́су было четыре отметки. Трое были братьями, что терроризировали матрилинейное племя в высокогорье. Четвертый демон был женщиной, что охотилась на жителей одной деревушки на отшибе неподалеку от столицы. Это убийство было быстрым и легким. Кра́су не были бойцами, они были скорее обманщиками и нападали из засады. Как и все Ненасытные духи, они, как только пресыщались скотом, переходили на человечину.

«Прощение», дарованное дэвой, звучало как сущий бред, но, может быть, эта кра́су никого и не убивала последнее время. Гильдия наверняка узнала бы об этом, особенно если речь шла о городке вроде Дзинбури. Они оставляли на своих жертвах весьма характерные следы укуса. Странно, что ее так и не раскрыли, но это объясняло живность и отсутствие кухонной утвари.

Экс повернул запястья, глядя на внутреннюю часть своей левой руки. Там кожа была чиста, поскольку именно сюда наносились отметки за Истинных Демонов с именами. Недолго этой коже осталось быть чистой. Глаз Шар-Алы болтался в сумке, отягощенный всей причиненной им болью и ужасом. Экс не мог дождаться момента, когда покажет другим охотникам свою добычу.

Как только они снова встретятся с Псом, надо будет отпраздновать. Точнее, если они встретятся с Псом. Вполне возможно, что это была их последняя совместная охота, и Экс не был уверен, что Пес выжил. Несмотря на голод, он сильно пострадал. Любое обычное существо уже испустило бы дух, но Пес все же был наполовину духом. Если Экс его никогда больше не увидит, то уж легче думать, что он погиб в славном бою, как уважаемые воины его племени.

– Дитя твое? – Голос кра́су был жутковато мягким, но все так же действовал ему на нервы. Она одела Аринью в чистые одежды и сидела рядом, ожидая, когда же мазь подействует. Ее изящные и очень человеческие руки заплетали волосы Ариньи в косы. Жутковато, но в то же время мило. Экс оскалился, злясь на себя за эти чувства.

– А сколько людей ты убила? – спросил он в ответ. Милосердие не значило, что они стали друзьями.

– Сотни, – бесстрастно ответила она. – И продолжала бы.

– И тебя ни один охотник так и не обнаружил?

– Одна охотница меня чуть не убила, но Индраджит спас меня от ее клинка. Затем он предложил мне спасение с тем самым условием. И я приняла это предложение.

– Охотница... – пробормотал Экс. Женщин в гильдии было не так много, но каждая из них с лихвой оправдывала свое ремесло. Если это было тридцать лет тому назад, то это была одна из трех женщин. – Какая у нее была маска?

Пальцы кра́су замерли, но выражение ее лица не изменилось.

– Оскалившаяся красная кошка.

Мастер Рей, Кровавая Пантера. На ее руках было много отметок, в том числе Истинных Демонов. Экс знал, что она убила несколько дюжин кра́су, и как-то странно было, что она не завершила охоту.

– Она тебя потом так и не нашла?

– Нет. – Кра́су продолжила плести косичку, после чего перевязала ее небольшой золотистой ниткой, которую вплела между прядей. – На удачу.

И запрятала косичку за ухо Ариньи. Она сидела тихонько, вроде как глядя на свою работу, но одновременно сквозь нее. Взгляд ее был расфокусирован, словно она задумалась о чем-то.

– Охотник, ответь мне на один вопрос. – Она сочла его молчание за согласие. – Пожелай ты получить что-либо на этом свете, чего бы ты захотел?

Слова ее напомнили ему о Шар-Але, о том, как он молил о пощаде. Пустые обещания, призванные отвлечь, раздразнить и исказить. Шар-Ала копался в его разуме, намереваясь разодрать его своими когтями.

– Может, я демоном стать хочу, – с усмешкой ответил он. – Но волку не стать змеей лишь потому, что он того захотел.

– Когда Просветленный владыка впервые посмотрел на дэву правосудия, пред ним она предстала в виде лебедя...

– Ты еще и верующая? – Экс не выдержал и рассмеялся. – Ничего себе.

– Перерождение в виде фи само по себе является наказанием свыше. – Она склонила голову, и Экс ощутил боль в ее голосе. – Какое еще доказательство нужно, когда я существую?

Он пожал плечами и почесал свежий шрам на шее, подумывая, не проклят ли он. Может, какой-то чародей на него порчу навел. Создал куколку и обвязал веревку вокруг шеи. Когда он наконец-то получит сак янт убийцы Истинного Демона, он попросит нанести защитную татуировку на шею.

Интересно, захочет ли Аринья прийти на церемонию. Может, она тоже получит почетную метку. Все же это она нанесла последний удар.

Улыбка сползла с его лица так же быстро, как появилась. Принц никогда не позволит ей таким образом уродовать тело. Наложенные чары явно говорили, что она принадлежала ему. Да и сама мысль была глупой. Конечно же, она не станет якшаться с повстанческим отродьем. Даже друзьями им нельзя быть, по ее словам. Как только они доберутся до столицы, она вернется к прежней жизни. Она ему заплатит, как и обещано, и все.

Она запомнит их путешествие как волшебное приключение в лесах со странным клейменым охотником, которому то и дело вспарывали глотку. Невероятная сказочка, которой можно будет позабавить других аристократок. После парочки роскошных пиров и подарков от принца она наверняка про него и вовсе позабудет.

Он же, получив плату, сможет жить и не тратить время на малых фи. Он отправится дальше в путь и найдет еще одного Истинного Демона.

Просто отправится дальше.

Кра́су собрала старые тряпки, прогоревшие палочки благовоний и пустые плошки. Если верить ее словам, Аринья проснется к закату. Она склонила голову, после чего направилась к двери.

– Нарисса.

Она замерла на входе, спина ее выпрямилась, но не стала к нему оборачиваться.

– Ребенок не мой, – сказал он, снимая кулон Ариньи и закрепляя его снова на ее шее.

Глава девятнадцатая. И консорт

Вечером Дзинбури превратился в улей огней, мерцающих, словно застывшие светлячки над землей и двумя реками. Бродившие по улицам люди несли с собой фонарики. Под убывающей луной город на перекрестке все еще кишел жизнью. На ночных рынках торговали всякой всячиной, в борделях – негой и плотью. На улицах слышна была музыка, которую периодически прерывали радостные возгласы из игорных домов и с рингов.

Сидя на крыше дома Нариссы, Экс почти мог разглядеть центр города, увенчанный шатровой крышей знаменитого Жемчужного храма, который из-за нетрадиционных украшений и фресок выглядел скорее как художественная выставка, нежели место поклонения. Нарисса жила ближе всего к реке Намленг, где мужчины сидели в лодках и курили сигареты, ловя сетями ночных рыб и ничего не боясь.

Эти реки некогда были главными дорогами Крокодильего королевства и местом битвы между соперничающими племенами, прежде чем сюда пришли люди. Прежде чем люди выжгли болота и пустили полноправных обитателей этих мест на обувь и кошельки. Интересно, как тут все раньше выглядело, с подземными городами под рекой, когда обитатели этих мест лежали на берегах, греясь на солнышке целыми семьями?

Что бы они сказали, узнай они, во что их превратили? Бездумные твари в загонах, больше смахивающие на растения, нежели на зверей, лежащие друг на друге, словно какой-то товар, ожидая, когда их накормят или же убьют... наверное, их правители скорее утопили бы все королевство, узнай они, что их народ будет так жить.

О чем бы они говорили, имей они возможность повстречаться? Презирали бы они друг друга? Или жалели? Может, сдружились бы? Сложно дружить, когда вы как небо и земля, фактически являетесь разными видами.

Единственными друзьями Экса в детстве были сыновья смотрителя, Чушка и Лебедь, которых так прозвали за сходство с этими животными. Он порой играл с детьми некоторых охотников, но эти дети жили в городе вместе с родителями и не так часто захаживали, чтобы он смог по-настоящему с кем-нибудь подружиться.

Но Чушка и Лебедь тоже жили в обители охотников. Они были чуть старше его, и им не приходилось каждый день вставать спозаранку, чтобы тренироваться, так что он нечасто отправлялся вместе с ними в город. Но когда Экс стал чуть постарше, они уговорили его пойти прогуляться. Они любили делать ставки на петушиные бои и заглядывать в забегаловки с дешевым пойлом, от чего ему становилось весьма дурно. На пятнадцатый день рождения они привели его в бордель. Поначалу он загорелся, из кожи вон лез, похотливо разглядывая красивых женщин. Ради забавы они сняли ему комнату. Он сидел на грязной кровати с балдахином, пуская слюни и возбужденный донельзя, как вдруг в комнату вошла самая большая и мускулистая женщина, которую он когда-либо видел. Он был в ужасе. Прежде чем он успел выскочить, она швырнула его на постель, как тряпичную куклу, а когда все закончилось, у него ощущение было такое, словно его только что избили за то, что он облажался с сотворением заклинания.

Мастер Рей нашла его, всхлипывающего, на крыше стойла. Он не ожидал ее здесь встретить, поскольку обычно он сюда ходил для того, чтобы побыть одному – он полагал, что об этом месте никто не знает. Мягкостью нрава она не славилась. Неудивительно, учитывая то, что ей приходилось быть достаточно жесткой, чтобы добиться положения в профессии, где обычно доминировали грубые мужики. Но она всегда была к нему добра, добрее, чем мастер Сеуа.

«Что ты ищешь?» — спросила она.

Экс сказал, что он просто хотел завести друзей.

«Я знаю, что ты хочешь быть, как они, – сказала она. – Но ты – не часть их мира. Ты никогда не будешь частью их мира».

«Но я ведь так одинок», – пожаловался он. Все охотники были как минимум лет на десять старше его.

«Ищи покой в Вечносущем, – посоветовала она ему. – И ты никогда не будешь один».

– Экс.

Нарисса стояла во дворе, взгляд ее темных даже в звездном свете глаз был полон тревоги.

– Спать собираешься? – Экс кивнул в сторону ее логова. Она, к его неудовольствию, не отреагировала.

– Она проснулась.

* * *

Аринья с мрачным лицом сидела в постели, держа в руках горячую чашку. Когда Экс вошел в комнату, она улыбнулась ему и отставила чашку в сторону. Прежде, чем она успела хоть слово сказать, и прежде, чем он успел об этом подумать, он обнял ее. Он не знал, что сказать, но тело ее расслабилось, и она положила голову ему на грудь.

– Соскучился?

– Самую малость, – ответил он. Она рассмеялась и взъерошила ему волосы, словно ребенку. Он смущенно отстранился, избегая ее взгляда. – Как ты себя чувствуешь?

– Уже лучше. – Она снова взялась за чашку с чаем, вдыхая теплый лавандово-мятный пар. – Честно говоря, куда лучше, чем я себя ощущала в последнее время. Как ты так быстро сумел добраться до Дзинбури?

– Меня Стражница выпустила.

– Нарисса сказала, что я стояла одной ногой в могиле.

Более того, и не один раз. Экс оглянулся на кра́су, что стояла у входа и кротко улыбалась.

– Она тебе рассказала? – спросил он Аринью. Почему ее совсем не пугало то, что рядом стоит демон? Наверное, после Шар-Алы ее уже ничто не пугает.

– Да. Я знаю, что с духами можно дружить, но не ожидала, что ты подружишься с фи.

– Мы не друзья. Просто заключили сделку.

– Понятно. – Она отставила чашку в сторону и потянулась.

Нарисса присела на корточки и положила ладонь на лоб Ариньи. Она держалась от Экса подальше, как будто бы это он мог ее укусить.

– Лихорадка спа́ла. Тоники помогут вам снова набраться сил. Если хотите, можете заночевать здесь.

– Нет, спасибо, – ответил Экс. – Мы совсем недалеко от столицы. Надо продолжать двигаться, да и...

Обе женщины уставились на него. Аринья, кажется, была особенно недовольна.

– Что?

– Ты хочешь ехать? Сейчас?

– Если мы поедем ночью, возможно, мы доберемся туда завтра или хотя бы в полночь...

– Поедем? – спросила Аринья. – Это на чем еще?

Ах да. Он же оставил Бродяжку и Коричку в лагере. Ему придется вернуться туда, чтобы их забрать, а это он может сделать и сам. Да и добычу надо бы собрать. Проклятье, ночь будет долгая.

– Ладно, хорошо. Может, лучше будет, если ты сегодня ночью поспишь. Я просто думал, ну... ты весь день спала, так что... – сказал он, похлопав по коленям. – Надо бы найти другое место в городе для ночлега.

– Не будь дураком. Нарисса предложила нам переночевать, да еще и бесплатно. Отказываться будет невежливо.

– Ну конечно, – проворчал Экс.

– Экс, разве она не рассказала тебе о своей сделке с дэвами?

– Рассказала. Миленькая сказочка, но не то чтобы... – Он пошевелил руками. Когда она не ответила, он продолжил: – Достоверная.

– С чего ты взял?

Да что с ней такое? Он потер глаза и помассировал виски, не зная, что делать дальше. Может, у Ариньи было несколько искаженное представление о магии из-за того, что она видела, но нельзя же так! Есть определенный порядок, правила, есть истина и ложь. Может, он не очень хорошо объяснил?

– Позвольте, я принесу вам свежие полотенца. – Нарисса взяла пустую чашку Ариньи и оставила их вдвоем наедине.

– Нельзя доверять фи, – сказал Экс, и Аринья удивленно вскинула брови, глядя на него, мол, она же рядом. – Да плевать мне, что она меня слышит. Она прекрасно все понимает.

– Ты же видишь, что она сделала, да? Она спасла мне жизнь, Экс. А может, и жизнь Изари. Я... я думаю, что, если бы я умерла, она бы тоже погибла. – Аринья похлопала его по руке. – Уверена, мы можем ей довериться.

– Когда я в прошлый раз доверился фи, он обменял свою смерть на сердце, которое нам обоим чуть жизни не стоило. – Она озадаченно наклонила голову набок, и Экс покачал головой. – Ладно, забудь. Вопрос в другом. Мне ты доверяешь?

– Конечно.

– Тогда послушай меня. Фи скажет тебе что угодно, чтобы получить желанное. Они лгут, молят, взывают к твоей человечности. Но это неправда.

– В этом плане ты смотришь со стороны своего ремесла, Экс. Нарисса явно не такая. – Аринья покрутила в пальцах заплетенную прядь волос. – Я чувствую это.

Он застонал, понимая, что пытаться убеждать ее попросту бесполезно. Она уже приняла решение, и единственное, что ему оставалось, – это быть рядом и прикончить демоницу, если та вдруг попытается их убить. Демоница знала, что ее жизнь была в его руках. Ему отдых был не нужен, но Аринья была права. Ей нужно было отдохнуть.

– Ладно. – Экс бросил взгляд на Нариссу, возившуюся на кухне. – Но с одним условием. Мы запечатаем ее на ночь в ее жутком логове.

Аринья пришла в ужас.

– Что значит запечатаем?

– Закроем люк, завалим камнями, и все такое. – Он пожал плечами. – Не то чтобы это было сложно. Я так уже делал раньше. Они все еще могут помереть с голоду.

– Мы так не поступим, – огрызнулась Аринья. – Она мне сказала, что уже много лет там не спит.

Он втянул воздух сквозь зубы, стараясь не закатить глаза.

– Это правда? – Он обернулся к Нариссе. – Как по мне, там все изрядно пропахло.

– Я захожу, чтобы полить лозы, – ответила она. Если она и была оскорблена, то не показывала этого. – Но я не лгу, у меня есть кровать на втором этаже. И мне она очень нравится.

– Значит, я запру тебя в комнате, – ответил Экс, избегая неодобрительного взгляда Ариньи. – Не волнуйся. Она не позволит мне покинуть этот город, не выпустив тебя.

Нарисса склонила голову.

– Если тебе так будет спокойнее, охотник, я согласна.

После неловкого молчания Аринья, нахмурившись, сказала:

– Прости. Давай прогуляемся. Тут есть один театр ликай, в который я давно хотела снова наведаться.

– Звучит прелестно.

Теперь уже Экс уставился на нее в ужасе.

– Ты хочешь... пойти развлекаться? В город?

– А в чем проблема?

– Ты что, забыла, что люди королевы за тобой охотятся? Или про убийц, что вспороли мне горло? Не думаешь, что они тебя там ищут?

– И что они сделают? Изари сейчас в безопасности, а меня они убивать не станут. К тому же как они узнают, где мы? Мы от них сильно оторвались.

Это была худшая идея, какая только могла прийти ей в голову. Он посмотрел на кра́су.

– Ты уверена, что яд ушел полностью?

– Ты можешь не идти, – огрызнулась Аринья. – Честно говоря, лучше уж пойдем лишь мы вдвоем. Чтоб все было между нами, девочками.

– Поверить не могу. – Он повалился на землю, на спину. – Ты ведь не примешь ответа «нет»?

– Не приму. К тому же это всего на час. Все будет хорошо. Может, ты себя в лесу и чувствуешь как дома, охотник, но я городская.

Судя по тоске в ее голосе, она действительно скучала по городу. И слышалось в ее тоне что-то еще, о чем она ему не говорила. Он посмотрел на нее, и она ему улыбнулась.

– Вопрос в том, доверяешь ли ты мне, Экс?

Глава двадцатая. Путешественница

В центре города люди уже готовились к Ром Лайтону, недельному празднеству по поводу наступления сезона дождей. Местные жители и путешественники пускали по рекам маленькие лодочки с цветами и свечами, а также ночами запускали в небо крохотные бумажные фонарики. В предвкушении праздника они украшали здания нитками бус и цветочными гирляндами, пополняли угощения в домиках духов и торговались за лучшие куски мяса.

Экс чувствовал себя чисто как мартышка в платье. Он давно уже не надевал обычной одежды. Дамочки нарядили его, закрыв татуировки длинными рукавами, а голову покрыли квадратной шапкой – да кто вообще шапки-то носит?! Аринья убеждала его, что он выглядит «довольно нормально». Видел бы его сейчас Пес...

Но он тут же перестал нудеть, когда Аринья вышла из комнаты Нариссы, разодетая в одолженное ей платье из шелка сапфирового цвета с бронзовыми украшениями. Волосы ее были убраны в плетеный пучок. Накинув поверх плеч полупрозрачную серебристую шаль, она покрутилась.

– Что думаешь?

Честно говоря, думать голова отказывалась. Экс понял, что стои́т разинув рот, и быстро тряхнул головой.

– Может, тебе стоит надеть что-то не столь, ну, понимаешь...

Она уперла руки в боки и надула губы.

– Что-то не столь что?

Пока он пытался подобрать слова, они с Нариссой улыбнулись друг другу. Кажется, девушки сговорились. Затем в последний момент Нарисса сказала, что устала и лучше подождет их дома. Аринья не стала ее уговаривать. Может, они так все изначально и задумали?

– Сегодня канун Ром Лайтон. Все одеваются в самое красивое, – сказала Аринья, пока они шли по тропинке от дома Нариссы в город. Когда они оказались в торговом районе, он чуточку расслабился. Конечно же, она была права. Некоторые женщины носили самые настоящие короны, мужчины были одеты в шелковые или хлопковые одежды... и носили шапки. Куда более симпатичные, чем у него.

Атмосфера праздника превратила Дзинбури не в аляповатое подобие цирка, но и не в нечто столь утонченное, чтобы следить за своим поведением. Расположение города на перекрестке привлекало на праздник определенных людей – путешественников, которые либо смотрели на все вокруг распахнув глаза, либо искали возможности повеселиться прежде, чем покинут город. Местные готовы были угодить всем.

Экс не мог оторвать взгляда от бумажной статуи дракона, которую ремесленники покрывали лаком, когда Аринья ухватила его за руку.

– Давай, юный горец. – Она рассмеялась и повела его сквозь толпу, обходя пьяного жонглера, который не мог подбрасывать больше двух булав одновременно. Он остановился перед большим открытым святилищем, посвященным слоноголовому пузатому дэве Пхра-Фиканетту, чей ярко раскрашенный идол был украшен гирляндами из лотоса и жасмина. Его последователи собрались на ступенях, поднося ему свечи, благовония и золотые плошки с фруктами и разной выпечкой.

Он невольно вспомнил о своей горной деревне. Пхра-Фиканетт был их покровителем, и мать часто брала его с собой к скромному святилищу, чтобы преподнести дэве бананы. Во время месяца подношений жители деревни раскалывали кокосы и швыряли их в протекавший неподалеку ручей, чтобы очистить карму.

Он поскорее вернулся мыслями в реальность, не желая грустить лишний раз.

Экс не мог сдержать улыбки, когда люди смотрели на них, чувствуя совершенно детскую гордость. Но его преследовала назойливая мысль о том, что люди могут узнать Аринью или, что еще хуже, тут могут быть агенты короны. Наверняка же были, так что выступать, словно выставочная лошадь, было до ужаса глупо.

– Нам стоит вернуться. – Он подался к ней поближе и прошептал эти слова ей на ухо. – Если тебя узнают...

– Никто меня не узнает, – ответила Аринья. – Я консорт принца. Я не сопровождаю его на публике. Веди себя, словно мы обычная счастливая парочка, и никто на нас косо не посмотрит.

Обычная счастливая парочка? Да они рядом друг с другом смотрелись далеко не нормально, да, помнится, даже друзьями не были. Он умудрился прикусить язык и замолчать. Он хотел было уже спросить, насколько тщательно им предстоит отыгрывать роль, когда она резко остановилась возле крепкого деревянного здания с высокой крышей и броскими резными панелями, вырезанными на колоннах.

– Вот.

– Что вот?

– Театр.

– Никогда раньше не бывал на представлении.

– О, это не типичный театр, – сказала она, и как раз, когда они вошли внутрь сквозь большие двустворчатые двери, толпа радостно взревела. Пройдя через просторный вестибюль, заполненный веселящимися людьми, они вышли на большую арену. В центре был квадратный ринг, где двое мужчин кругами ходили друг вокруг друга. По крайней мере, Экс полагал, что это были мужчины. Они оба носили декоративные маски кхон и плотно облегавшие их тела куски ткани, изображавшие броню. Один из них раскручивал в руке двухстороннее копье, совсем как Чарнчой из старинных сказаний.

У порога их встретил бледнолицый паренек, который чуть ли не помирал от скуки. Он взял у них несколько монет за вход и указал на места в последнем ряду. Аринья сунула ему еще пару монет, и он провел их в передние ряды, после чего подозвал разносчицу пива. Женщина подала им две кружки эля, прежде чем отправиться к другим клиентам.

– Это наполовину выступление, наполовину бой, – пояснила она, когда мужчина в маске дракона провел серию круговых ударов ногами, что как будто застало копейщика врасплох. Тот отшатнулся откровенно заученным движением, прежде чем ударить противника по голове и сбить его с ног. Он поднял руки вверх, и толпа, радостно загудела в ответ. После этого он принялся скакать по рингу – будь это настоящая схватка муай боран, подобное поведение подверглось бы осуждению.

– Это явно ненастоящая схватка, – сказал Экс, вяло хлопая в ладони вместе с остальными зрителями.

– Ой, ну не будь занудой. – Она подтолкнула его локтем. – Принц их терпеть не может, но мне такие бои нравятся. Мне не обязательно видеть, как мужчины друг другу носы ломают, чтобы повеселиться.

– И что же еще принц ненавидит, что тебе при этом нравится?

– Ну... у него очень строгая диета. Никакого мяса или рыбы, только овощи.

– Я люблю и рыбу, и мясо.

– Он не любит танцевать.

– А я люблю.

Аринья, прищурившись, посмотрела на него, совершенно не веря его словам.

– Что? – ответил он. – Охотники проводят различные ритуалы. В ходе некоторых нужно танцевать.

– Серьезно? Тебе придется это доказать.

– Ага... – Он прищурился. – Значит, после этого ты хочешь потанцевать?

– Зависит от ситуации, охотник. Это ритуальный танец? Или просто танец?

Он широко улыбнулся, но спрятал свое выражение лица за своей кружкой.

– Полагаю, зависит от музыки.

– Хм. – Она явно все еще была скептично настроена. – А под какую музыку?

– По большей части под барабаны, иногда под кхлуи^[15].

– И как же этот танец выглядит?

– Медленный, быстрый. Правил так-то нет. – Он посмотрел ей в глаза. – Зависит от настроения.

Он впервые увидел, как она покраснела, и тут один из бойцов упал с глухим ударом.

Аринья радостно закричала, так же громко, как и остальная толпа, когда мужчина в драконьей маске схватил копейщика за ногу и дернул, роняя его на пол. Экс рассмеялся, поскольку выглядел тот невероятно глупо и размахивал руками, разыгрывая удивление. Иногда зрители глумливо смеялись.

Когда же выступление закончилось, в перерыве на сцену вышли красивые танцовщицы в традиционных костюмах. Мимо прошла служанка, раздававшая эль, и они взяли еще пару кружек.

– За пережитые кошмары, – сказала Аринья, когда они подняли кружки. Пока она пила, взгляд ее был устремлен куда-то вдаль. Что же она увидела, когда Шар-Ала проник в ее разум? Может, она задавалась тем же вопросом по поводу него. То видение, что он уже видел сотню раз, никогда не бывало таким четким и он даже задумывался, а не было ли это реальностью?

Неужели мать привела его тогда, много лет назад, к Стражу?

Нет, невозможно. Как бы он тогда оказался в руках короны, как тогда солдаты привезли бы его в столицу, заклеймили, как скотину, и вышвырнули на улицу? Он думал, что она умерла, и тело ее затерялось среди грязи и пепла. Однако он так отчетливо ее видел, и она казалась такой настоящей, даже звала его... нет, она не звала его по имени. Она назвала его...

– Экс? – Аринья сжала его локоть, вырывая его из тумана размышлений.

Экс сделал небольшой глоток и обернулся к сцене.

– Кто там дальше будет? Одноглазый громила в костюме свиньи?

По мере того как выступление продолжалось, толпа становилась все более шумной. С задних рядов на них брызгало пиво. Пару раз даже начались драки на трибунах. После того как парочка неопрятных мужиков стали поглядывать на Аринью и глумливо ухмыляться Эксу, он взял ее за руку и кивнул в сторону выхода. К счастью, она спорить не стала и последовала за ним, когда еще одна бутылка эля прилетела прямо по лысине одного из зрителей, и их окатило очередным кислым душем.

– Сюда. – Она повела его в другом направлении. Они ушли от арены по темному сырому коридору за трибунами, где туда-сюда носились работники с полными подносами и стояли просто так какие-то темные личности. Экс остановился и спросил Аринью, куда они идут, на что она сказала ему не беспокоиться и снова взяла его за руку.

Наконец они добрались до одной из дверей, возле которой стоял охранник стадиона, куривший самокрутку. Он даже толком не посмотрел на них, пожелал им хорошего вечера и открыл дверь.

Они оказались у реки. Доки были куда больше приспособлены для торговых судов, нежели в той части города, где жила Нарисса. Здесь гуляли парочки, торговцы торговали сладостями и цветами, дети сидели и смеялись вместе с друзьями. Аринья отпустила руку Экса, зашла на один из пирсов и села на краю. Экс чувствовал себя безнадежно потерянным, когда она не держала его за руку, пусть она и отошла лишь на пару шагов.

Свет бумажных фонариков, что висели у них над головой, окутывал ее красно-золотым светом, отражаясь от спокойных речных волн. В последний день праздника люди приносили к берегу фонарики из цветов лотоса и спускали их на воду. На берегах звучали молитвы и воззвания к дэвам и Просветленному владыке о благословлении. Жаль, что они в это время уже будут в столице. Было бы весело.

Ее горящий взгляд немного померк, пока она смотрела на воду, сидя на скамье.

– Напоминает мне о доме, – сказала она, тихонько вздыхая. – Народ, река, звуки...

Город вызывал у Экса тревогу, хоть он и провел половину своего детства на людных улицах шумной столицы. Каким-то образом в стенах дома гильдии было так же спокойно, как за городом. Вместо того чтобы высказать свои мысли, он присел рядом с ней, откидываясь назад и опираясь на локти, наблюдая за темной рекой, что блестела, отражая яркие краски города.

– Полагаю, в лесу ты чувствуешь себя как дома, – сказала она. – Там тихо.

– Лес не тих. Он полон энергии и шума. Просто... он другой.

– Хм. Ты прав, если подумать, – сказала она с явным оттенком грусти, после чего погладила медальон Изари. – Спасибо, Экс.

– За что?

– За то, что пошел со мной сегодня. Знаю, это безрассудно. Но я просто хотела вспомнить Сайорам. Каким он был до того, как я выбрала эту новую жизнь. – Она открыла было рот, чтобы сказать что-то еще, но нахмурилась и уставилась на воду. Может, он сказал что-то не то и она обиделась, но что именно?

– Аринья, – начал он и она посмотрела на него. – В чем дело?

Она шумно вздохнула и прикрыла глаза.

– Не могу перестать думать о тех кошмарах. Они были так ужасны.

– Это фи, что поделать. Они пользуются нашими слабостями. – Его пояснение казалось таким пустым, таким простым и слишком уж беспечным. – Мне тоже было страшно.

Она удивленно моргнула.

– Безгрезник не сработал?

– Нет, он сработал, в этом я не сомневаюсь, – ответил он. Он не хотел рассказывать, но затем решил, что она сможет выдержать правду. – Мы с Псом съели сырое сердце прета, чтобы выманить Шар-Алу, и впали в сон наяву.

Она открыла рот и вскинула брови.

Экс скривился.

– Мерзко, да?

– Король любит суп из свиных сердец. Думаю, это не хуже. – Она рассмеялась, после чего прижалась к нему. – Расскажи, что ты видел?

– Последний раз, когда я видел мать... – Его голос дрогнул и больше он не мог найти слов. Он почему-то не мог объяснить, что он видел и что это для него значило. Видения были простыми, но даже когда он просто думал о них, думал о деревне и последних воспоминаниях о своей матери, у него тут же наворачивались на глаза слезы.

– Давай я тебе о своих расскажу, – поспешно сказала она, тоже взгрустнув. Но голос ее звучал ровно. – Я видела во сне, как принц Варунвирья приходит ко мне в покои и будит меня посреди ночи. Он меня куда-то ведет, туда, где я раньше никогда не бывала, в самые глубины дворца, за катакомбами. Он ведет меня в проход, что выводит ко рву. Там стоит мужчина. Чародей. Он дает мне какой-то тоник и велит мне его пить в течение недели каждую полночь. Конечно же, я знаю, что это поможет. Принц не хочет узурпатора, точно так же как и новая королева. Я это понимала и даже принимала... но он хотел сделать нечто куда более ужасное. – Экс встревоженно на нее посмотрел, но она снова смотрела куда-то вдаль. – Он хотел, чтобы чародей взял ее крохотное тельце, его собственное дитя, и превратил ее в куман тонг, чтобы получить силу... Я не могла позволить этому случиться. И я сбежала.

Она опустила взгляд на кулон и затем положила руки на колени.

– Вот так.

Волна бессильного гнева захлестнула его. Сначала этот принц при помощи черной магии за ее счет борется со своей неуверенностью, а потом пытается заточить душу, у которой даже возможности не будет вернуться в высшие миры. Экс сжал кулаки.

– Мне очень жаль. – Он не знал, что еще сказать. Он хотел обнять ее, забрать ее тоску так как умел, но не знал, как она на это отреагирует. В своей жизни он не испытывал ничего подобного ее опыту. Он знал только, что не хочет, чтобы она грустила.

– Не могу перестать думать о том, что я делаю то же самое. Что я храню ее там, в плену, из эгоистичных побуждений. Не даю ей отправиться куда-то еще, куда угодно, стать кем-то еще. – Голос ее задрожал, и она шумно вздохнула. – Я все говорю себе, что дождусь правильного момента, когда мы будем в безопасности, когда будет уже нормальный наследник. Но безопасно не будет, Экс. Не в Сайораме.

– Тогда почему ты возвращаешься обратно? – спросил Экс. – Ради комфорта? Денег? Дело тут явно не в любви... – Горечь в собственном голосе даже удивила его. – Прости. Это не мое дело.

– Нет, ты прав. – Она заговорила чуть живее. – Я думала, что влипла с концами и что нужно будет себя хорошо вести и быть благодарной за все то, что мне дали. Но теперь я вижу, что в мире есть куда больше хорошего. Столько чудес сокрыты от «нового» света. Магия, духи... и ты.

Эти слова застали его врасплох. Когда он посмотрел на нее, она улыбалась. Улыбалась ему. Она взяла его за руку.

– Признаюсь, я поначалу боялась. Магии, духов, охотников. Но ты все же познакомил меня со своим миром. Ты защищал меня и показал мне, что ты – хороший человек. – Это было нечто новое для него. Экс и не помнил, когда ему хоть раз говорили такое, от чего он терял дар речи.

– Можно я тебя кое о чем попрошу? – Она приблизилась к нему, сжимая его пальцы.

Кажется, у него остановилось сердце.

Она обезоруживающим взглядом посмотрела на него из-под ресниц. Готовясь услышать ее следующие слова, он никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным, как сейчас. Если не вспоминать предыдущую ночь, когда Истинный Демон его схватил и прижал к земле.

– Что угодно, – честно сказал он. Она могла бы разорвать его на части, если хотела бы. Он всей душой надеялся, что она этого не сделает.

– Ты поможешь мне добраться до Иньсена?

Экс пару раз моргнул, подумав было, что он ослышался. Что? Она серьезно? Она приподняла брови, все еще улыбаясь. Он ничего не сказал вслух, хвала дэвам, да и не был он сейчас в Вечносущем, хоть по ощущениям там и находился.

Он отнял у нее руку, чтобы снять глупую шапку и помассировать виски.

– Иньсен. Ты хочешь отправиться в Иньсен?

– Мы можем там спрятаться, – сказала она. – Я могла бы кем-то прикинуться и в безопасности вырастить ее. Никто нас не потревожит.

– Ты не можешь просто... – Экс махнул рукой, пытаясь жестом описать все ее существо. – Прикинуться кем-то.

– Я уже это делала, – сказала она, и в голосе ее снова зазвучала стальная уверенность. Она метнула взгляд на его грудь, и клеймо под ее взором начало жечь его. – А ты?

– А как же я? – звучало это не очень, конечно. – Я про награду. Я же обещал тебя вернуть, а если помогу тебе сбежать, то из проводника стану предателем.

– Никто не узнает, что это был ты, – сказала Аринья. – Мне нужно лишь добраться до врат Нефритовой звезды, а уж дальше я сама справлюсь.

Хоть она и была крепкой женщиной, Эксу не хотелось даже думать о том, как она будет пробираться через пограничный город. Он был куда опаснее большинства злачных районов Дзинбури, столицы, да даже болота. Твари хотя бы просто убьют и сожрут.

– Прости, Аринья, я не могу тебе с этим помочь. Уверен, ты сумеешь нанять здесь кого-нибудь, кто тебя проводит до Нефритовой звезды и обеспечит тебе куда большую безопасность, чем я.

– Если только мы не пойдем по Тихому пути, верно?

Технически она была права. Но ему страшно было подумать о пути по Длинной дороге через пустоши. Он мало что знал о тех землях. Некоторые другие охотники, без сомнения, знали больше, но сам он там не ходил. Это была уродливая, покореженная войной земля, где было полно служителей странных культов. Фи там были не просто злыми и опасными, как за городом. Они были заблудшими. Отчаявшимися.

Мастер Сеуа брал его туда с собой во время обучения. Они бродили по пустошам несколько дней, тихонько наблюдая за несчастными бродячими фи в останках сухих лесов и бурых полях. На таких не охотились. По большей части они охотились на тай хонг – кровожадных мстительных фи, чья жизнь окончилась весьма жестоким образом, и они без разбора убивали простолюдинов так же, как убили когда-то их самих.

Один тай хонг завел их в логово, увешанное головами его жертв, и Экс, оцепенев от ужаса, смотрел на эту коллекцию. Мастеру Сеуа пришлось вмешаться и уничтожить фи прежде, чем он успел прибавить к ней голову Экса.

Когда они ехали домой, мастер Сеуа решил, что Экс слишком эмоционален, чтобы охотиться в этих местах. Он сказал, что ему придется подождать и сначала пройти ритуал Транса и «стать покрепче духом», прежде чем даже думать об этом. В такие моменты он больше всего напоминал Эксу его настоящего отца. Как же это было унизительно, особенно потому, что придется объясняться перед остальными наставниками, после чего и другие охотники об этом узнают.

– Да, Тихий путь туда приведет, но... – Экс вздохнул. – По Длинной дороге ты доберешься быстрее. А еще лучше – по реке. Если ты хочешь сбежать, то лучше тебе обратиться к кому-то еще.

– Я понимаю, – сказала она, и голос ее снова смягчился. – Я многого прошу. Я знаю, что ты хочешь вернуться в гильдию и получить свою метку.

Он об этом пока даже и не думал, но она была права. Он так долго пытался этого добиться. Впрочем, гильдия никуда не денется, да и Шар-Ала не воскреснет. Он останется убийцей Истинного Демона, когда бы ни вернулся.

Почему же эта перспектива казалась ему такой далекой?

– Ты не собиралась на самом деле возвращаться в столицу, не так ли? – спросил он с горечью. Пусть он и дал обещание и не важно, было ей дело до него или нет, он не ожидал, что его обманом попросят сделать что-то, что может полностью разрушить его жизнь. Он осмотрелся по сторонам в поисках пути к побегу, подумывая даже переплыть на другую сторону реки, чтобы защитить свое порядком побитое эго.

– Собиралась. Правда собиралась, Экс. Я хотела это сделать, когда просила тебя вернуть меня домой. Я собиралась вернуться к этой жизни, спрятав Изари от них обоих.

От них обоих.

– Подожди, ты говорила о чародее, – медленно протянул Экс. – Это он напал на нас у Кривого озера?

Она прикусила губу, поняв, что попалась.

Его накрыло волной гнева.

– Так это были не солдаты Лорама, а слуги принца, которые должны были вернуть тебя домой.

Она вздохнула.

– Да, прости, что я солгала тебе. Я была в отчаянии. Я боялась, что ты мне не поможешь, если моей жизни ничто не будет угрожать. Но правда и в том, что королева тоже могла послать за мной своих людей. Она не упустила бы возможности от нас избавиться. – Аринья попыталась прикоснуться к его плечу, но он совершенно по-детски отодвинулся от нее. – Экс, я не лгала, когда сказала, что все эти чудеса показали мне, что я могу получить гораздо больше. И я действительно думаю о тебе так, как я сказала.

– Ну да, конечно. Чтобы убедить меня отвести тебя в Иньсен. – Он фыркнул.

Прищурившись, она подалась к нему ближе.

– Ты что, думаешь, что я какая-то шлюха, которая готова под тебя лечь только потому, что мне от тебя что-то нужно?

– Я этого не говорил.

– И не нужно.

– Я и не думал об этом!

– О? И о чем же ты думал?

– Когда? Сейчас или когда ты мне отсасывала?

Это был неправильный ответ. Он уже готовился получить оплеуху.

Вместо этого она ткнула его в грудь ногтем.

– А что ты тогда обо мне думаешь? Кто я? Собственность принца или вероломная сука, что с тобой играет?

Вопрос, на который не было верного ответа. Экс пожал плечами. Она уставилась на него и надавила так сильно, что наверняка останется синяк.

– Мне нужно выбрать один из вариантов? – Ох, не так он хотел это сказать. Проклятье, тут уж не переплывать речку, топиться пора. – В смысле, я не хотел, чтобы это так, эм, звучало...

– Я решила, что знаю тебя, но, видимо, ошибалась. Ты видишь мир под одним углом и не дальше. А ты никогда не задумывался, что если узнаешь людей получше, то станешь человечнее?

Проклятье.

У Экса пересохло в горле, пока он пытался придумать, какую бы гадость сказать ей в ответ.

– Если стану таким же, как ты, и буду лгать да играть с людьми, то нет. Я бы предпочел... быть кем-нибудь другим.

Кажется, это ее задело не так сильно, как ему хотелось бы, о чем говорил ее полный жалости взгляд. Она поднялась, отряхивая платье.

– Ты просто боишься, – сказала она, и прозвучало это скорее как откровение, чем оскорбление, что было еще хуже.

– А ты просто... невозможная! – Экс отвел глаза, вскакивая на ноги и спохватившись, когда люди начали замечать их разговор на повышенных тонах. – Я пойду обратно к демонице.

Она не дала ему пройти и, несмотря на невысокий рост, словно нависла над ним.

– Ты меня серьезно собираешься здесь оставить?

– Н-нет, конечно же нет, – совершенно растерянно ответил он. После чего он вспомнил, как один из охотников ему сказал, что уж лучше он в одном исподнем сразится с демоном, нежели будет спорить с разозленной женщиной. Уж лучше с ней согласиться и выждать до следующего дня. Экс его тогда не понял, но теперь его слова казались необычайно мудрыми. – Идем, утро вечера мудренее.

– К чему ждать? Ты же сам сказал, что мне стоит кого-нибудь нанять. Пойду-ка и прямо сейчас этим займусь.

– Что? – выпалил Экс, видя, как она развернулась на месте и направилась прочь к улице. – Ты куда собралась?

– Туда, где можно найти наемников! В самые грязные таверны города!

– Аринья, стой! – Экс рванул за ней следом. – Тебе нельзя идти туда одной.

Когда она не остановилась, он схватил ее за локоть.

Зря.

Она обернулась к нему, приподнимаясь на носочках и уставившись ему в глаза.

– Нельзя? Почему же? Я сама о себе всю жизнь заботилась, Экс! Так что не смей об этом говорить. Я знаю, что тебя заклеймили еще в детстве. Я знаю, что тебе тоже выживать. Но знаешь, в чем между нами отличие? Я еще и о других пеклась. И мне за это не платили.

Экс отступил, поднимая ладони.

– Ладно. Заплати еще кому-нибудь, потому что мне теперь уж точно все равно.

Она стиснула зубы, но ничего больше не сказала и направилась прочь.

Он стоял на месте, как полный дурак, слыша, как над ним потешались другие. Будь тут Пес, он бы тоже над ним смеялся. От мысли о ждущих его пустых деревьях он совсем сник. Он хотел бы, чтобы Пес над ним смеялся.

– Глянь-ка, она взяла и отшила этого работягу.

– Я бы ее за это не винил. С виду он чисто чокнутый. Я бы тоже чокнутого к себе в постель не потащил.

– Шутишь, что ли? Чокнутые шлюхи – самые лучшие.

– Я не продаюсь! – крикнул Экс двум дамочкам, что тут же выронили свои рисовые пирожные. Честно говоря, он чувствовал себя именно проституткой. Он понял, что разорвал глупую шапку напополам и, раздосадованный, вышвырнул ее, после чего побежал следом за Ариньей.

Глава двадцать первая. Преследуемая

Может, это был результат действия выпивки и впечатлений от ринга в театре или, может, дело было в дурном настроении самого Экса, но город перестал ему нравиться. Он слышал злобные выкрики среди постоянного бормотания и отвратительного смеха. Он не понимал, как Аринье удалось так быстро скрыться в толпе, и, что еще хуже, понятия не имел, куда она могла пойти. Он пробирался сквозь толпу, выискивая ее лицо или платье, или даже пытаясь учуять намек на ее жасминовый аромат. Она что, серьезно собралась пойти в самую грязную пивнуху этого города? Он решил оставить попытки предсказать ее действия и отправился в более темную, неприятную и, честно говоря, более вонючую часть города.

Рядом с пьяным уличным музыкантом, который не попадал ни в одну ноту на своей трехструнной арфе, Экс учуял исходивший от старика запах крепкого табака. Он схватил его за плечо.

– Где я могу расслабиться?

Тот уставился на него остекленевшим взглядом, после слабо махнул в сторону широкого переулка. На потрепанных козырьках болтались корявые вывески с названиями вроде «Забытой молитвы», «Веселого петуха» или «Ссущей змеюги». Из открытых окон доносился гул, запахи выпивки, табака и секса. Люди бродили группами, как и у реки, но здесь они были другими – более суровыми и неотесанными, и вместо цветов у них было оружие.

На входе в переулок Экс замялся, чувствуя себя в своей нарядной одежде как барашек, идущий на убой. Если бы он нырнул в Вечносущее, Аринью было бы проще найти. Быть может, она даже услышала бы, как он ее зовет, ибо внутренний его голос звучал куда более яростно, чем в реальности.

Группка молодых людей, примерно его ровесников, сидела рядом на ящиках возле одного из питейных заведений. Они умолкли, стоило ему приблизиться.

Один из них явно выделялся. Часть его бритой головы была покрыта татуировкой дракона.

– Милашка, ты не потерялся?

– Феечки живут через улицу, – сказал другой.

Феечки? Во что же такое его эта демоница вырядила? Это что, был наряд мужчины-проститутки? Почему его тут так воспринимают?

– Я ищу одну девушку, может, вы видели ее... – Он умолк, поскольку они тут же рассмеялись.

– Приятель, да ты знаешь, сколько сюда девок заходит? – ухмыльнулся тощий парень. – Да в любую дверь постучись и найдешь.

– Я ищу не абы какую девушку, – сказал он. – У нее в волосах золотая ленточка, одета она в голубое платье. У нее вот здесь есть родинка.

Он ткнул пальцем пару раз в скулу. Они дружно закатили глаза, и он начал закипать.

– Вы бы ее заметили, будь у вас яйца.

Они тут же умолкли, и парень с драконом осклабился.

– Мы бы ее заметили, приятель. Мы первыми пробуем каждую девку, что сюда приходит.

– Значит, она бы просто сломала тебе нос.

Они уставились на него так, словно он только что стянул штаны и пустился в пляс. Двое из них рассмеялись, что лишь еще больше разозлило парня с драконом.

– Вали отсюда, – сказал он, оскалившись и угрожающе шагнул к нему.

– Да с радостью. – Экс попятился, но не сумел скрыть невольной усмешки. У него всегда были проблемы с такими людьми. Он хотел было что-то сказать на прощанье, но прикусил язык, радуясь, что не особо много выпил на представлении. Все же у него были дела поважнее, чем задирать уличных громил.

Гордясь своим самоконтролем, что явно свидетельствовало о его взрослении, Экс успел лишь наполовину пройти переулок, когда тощий снова подал голос.

– Эй, приятель, погодь, вернись!

Обрадовавшись, что, может быть, они передумали и все же готовы были поделиться полезной информацией, Экс снова подошел к ним. Они сидели вокруг куска бумаги. Юноша поднял его и показал охотнику.

– Вот эта девка?

У него свело нутро.

Он увидел идеальный портрет скромно улыбавшейся Ариньи, нарисованный с характерным для настоящего художника вниманием к деталям. На этом портрете ее глаза были подчеркнуты стрелками, волосы убраны назад и увенчаны небольшой короной. Поверх родинки на скуле было нарисовано маленькое сердечко. Лепестки ее губ влажно блестели. У Экса перехватило дыхание, но не только из-за ее образа.

Рядом с ее портретом был и его собственный, но нарисованный грубо, как если бы кто-то нанял для этого умственно отсталого десятилетку, да еще и за невкусную конфетку. Он выглядел агрессивно, у него были злобные, почти что вертикальные брови, а волосы белые, как будто бы он был под воздействием магии. Похоже, корона желала, чтобы все знали, кто он такой.

Экс в гневе стиснул зубы. Он не похититель! И не извращенец, который собирался «продать драгоценную принцессу-консорта в рабство». Они даже ее имени не назвали.

Судя по описанию, Экс был шептуном возрастом от восемнадцати до тридцати лет, ростом от пяти футов и десяти дюймов до шести футов и двух дюймов, и весом от 12 до 15 стоунов. Неплохой такой разброс. Если бы не дурацкий шрам на лице, под изображение можно было кого угодно подогнать.

Впрочем, это еще куда ни шло. Хуже всего была указанная на плакате награда. Очень много за живую и штраф и тюремное заключение за мертвую. Его же хотели только мертвым.

– Сука, – выпалил он. Ему дали буквально секунду на то, чтобы опомниться, после чего набросились на него, словно стая бешеных крыс на последний съедобный кусок. Эксу удавалось уворачиваться от их размашистых ударов, но один из них был способен на нечто большее, чем пьяная потасовка.

Тощий схватил его за локоть и развернул, после чего врезал коленом ему в живот. Последовал удар снизу в челюсть, который сбил бы его с ног, но парень с драконом схватил его сзади и случайно выдернул из-под удара.

Экс попятился назад вместе с ним, упал на него и изо всех сил укусил за руку. Парень закричал и выпустил охотника, и Экс помчался прочь. Он споткнулся о пьяного музыканта, сбив его с напева, но умудрился удержаться на своих двоих. Позади совсем близко слышались крики, а он все вилял промеж прохожих и прыгал через прилавки. Костлявый каким-то образом его подрезал, так что он схватил горячую миску жареной лапши с одного из прилавков и швырнул в преследователя.

Честно говоря, он пожалел об этом не столько потому, что парень тут же рухнул на землю, вопя от боли, но скорее потому, что это привлекло внимание всех, кто был рядом. Повар его тут же обругал, но у Экса не было времени на извинения. Остальные преследователи остановились, чтобы помочь своему товарищу. Это дало ему еще пару секунд, чтобы нырнуть в шествие бумажных куколок и проскользнуть под стоячую повозку.

Как только он вынырнул из-под нее, кто-то схватил его за руку, да так, что она наполовину онемела. Он попытался махнуть другой рукой, но промазал.

– Экс! – крикнула Аринья ему в лицо. Она глянула в сторону банды, утянула его на другую улочку и побежала. Перепрыгнула через заборчик чьего-то дома, промчалась сквозь сад, перепрыгнула через еще одну ограду и выбралась на улицу с жилыми домами. Экс едва поспевал за ней, пораженный тем, как она могла так ловко двигаться в платье. Она продолжала бежать, пока они не спустились вниз к тихим домикам. Когда она остановилась, чтобы передохнуть, он согнулся пополам, опираясь на колени. Его чуть не вывернуло.

– Что ты там, черт побери, забыл?! – задыхаясь, крикнула она.

– Тебя искал!

– Зачем?

– Потому что ты отправилась нанимать каких-то козлов!

– Может, стоило бы наведаться в гильдию эскорта по Длинной дороге?!

– ...да!

В ледяном молчании они уставились друг на друга. А затем расхохотались.

Из дома неподалеку донесся крик женщины:

– Детишки, заткнитесь уже, демон бы вас побрал!

Аринья прикрыла рот ладонью, и они на цыпочках пошли прочь. Кажется, она знала, куда идти. Скученные городские дома постепенно стали уступать место полям и фермам.

– Идиот, – с ухмылкой шлепнула его по руке Аринья, – что ж ты всегда и везде в драку ввязываешься?

– Не всегда, – ответил он, прикрываясь от следующего удара. – Они первые начали.

– Куда бы мы с тобой ни пошли, тебе всюду надирают зад.

– Духи и Стражи не в счет. К тому же причина была. – Он тут же помрачнел.

Как и она.

– Знаю. – Она вынула смятый кусок бумаги из складок платья. – Я нашла это в городском вестнике. Напечатали недавно, так что... должно быть, они дышат нам в спину.

– Дерьмо, – с горечью сказал Экс. – Теперь я еще похититель и работорговец. Великолепно. Теперь можно со спокойной душой отправляться в пустоши и жить там до конца дней в горелых домах.

– Я сниму с тебя обвинения.

– Из Иньсена? – Он цыкнул. – Сомневаюсь, что принц погладит по головке того, кто тебя туда доставит.

Она смяла объявление о розыске и швырнула его в кусты. Вздохнув, она подняла голову, глядя на звезды.

– Я не поеду туда.

– Куда?

– В Иньсен. Я вернусь во дворец и очищу твое имя. Потом подожду немного и найду какой-нибудь способ туда добраться.

Экс вздохнул, борясь с желанием просто взять и плюхнуться в грязь. Почему-то его не покидало ощущение провала, хотя он собирался выполнить свое обещание.

– Или... – Она замерла, после чего сложила руки у талии, перебирая пальцами. – Ты мог бы отправиться с нами.

Он замер вместе с ней.

– Ты о чем? – Он чуть отстранился, насторожившись. О чем это она? Она что, хочет, чтобы он отправился с ней за границу и исчез в стране, о которой ничего не знает? Он покачал головой, скорее в ответ на свои собственные мысли. Нет, он не купится на это снова. Она не заставит его обманом сделать что-то вопреки здравому смыслу.

– Там же демоны водятся, верно? – спросила она. – Вероятно?

Она рассмеялась и подняла глаза, он вздрогнул, стараясь не встретиться с этим взглядом из-под полуприкрытых век – она явно уже поняла, что он на это ловится.

– Я знаю, что иду против собственных желаний... и я намеренно тебя обманула. Но...

– Подожди, – сказал он. – Ты же мне сказала, что мы даже друзьями быть не можем, а теперь что? Хочешь, чтобы я тебя сопровождал?

Она усмехнулась.

– Ты думаешь, мне действительно нужен проводник, Экс?

Он нахмурился и постарался не дуться.

– Ты сказала, что нас рядом даже видеть не должны.

– Это в столице. Но в других местах все иначе, – сказала она. – Я тебе не лгала.

– Даже когда говорила неприятные вещи? – спросил он, занервничав, когда она шагнула к нему ближе, и отступил на шаг.

– Не все. Но ты действительно боишься.

Мальчишка в его душе был не согласен. Я ничего не боюсь! Я на жизнь зарабатываю, убивая демонов! Но от нее у него не было защиты.

Особенно когда она положила ладонь ему на грудь и приблизилась. Она чуть наклонила голову вбок, улыбнувшись вызывающе, будто подначивая его доказать свою храбрость. Какая-то часть его естества хотела умчаться прочь, но он осторожно взял ее за запястье. Сердце ее трепетало.

Это было реально.

Не могло быть иначе.

И тут он вдруг рассмеялся, и звезды засияли ярче. Весь мир засиял. Ее улыбка стала шире, и он почувствовал такую легкость, что мог бы взлететь.

– Знаешь, – сказал он, облизнувшись. – В Иньсене наверняка найдутся демоны.

Он обнял ее за талию и прижал к себе, наслаждаясь ощущением ее тела. Они оба рассмеялись от облегчения и радости, и она уткнулась ему в шею. Когда же она запустила пальцы ему в волосы и чуть оттянула его голову назад, чтобы посмотреть на него, он подался вперед, желая ее поцеловать.

Ее пальцы в его волосах напряглись и она, охнув, отпрянула.

Экс не открывал глаз, чувствуя, как внутри него все рушится. Должно быть, он с ума сошел. Как он мог воспринять это подобным образом? Но он заставил себя посмотреть на нее. Она смотрела на что-то у него за спиной, в ужасе приоткрыв рот.

Он почуял запах раньше, чем смог увидеть его источник. Горящая древесина, густой дым.

Как он его раньше не заметил? Весь мир словно померк, пока они говорили. Но сейчас мир с ревом его нагонял. Пеплом и сталью.

Без лишних слов Аринья бросилась в сторону пожара, что совершенно противоречило его первоначальным инстинктам.

– Экс! – крикнула она. – Скорее! Это дом Нариссы!

* * *

Аринья была не единственной, кто стоял во дворе, глядя на пламя. Целый отряд перекрывал дорогу, три повозки и несколько лошадей. Экс замедлил шаг и потянулся к единственному оружию, что при нем было, – небольшой дубинке, которую можно было сунуть в карман. Он мог и цветочком помахать, если так подумать – их уже поджидало несколько лучников, и пусть они опустили луки, стрелы уже лежали на тетиве. Верхом на лоснистой бурой лошади сидел здоровенный ублюдок с черной густой бородой в самой настоящей стальной броне. При нем был зловещего вида изогнутый меч и за плечом висела аркебуза. Он чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы не обнажать оружия.

– Аринья! – прошипел Экс. – Стой!

– Она же там!

Он был уверен, что кра́су уже выбралась. Она умела выживать. А вот Аринья думала о человеке. То, что он обычно считал за наивность и, честно говоря, невежество, превратилось в нечто совершенно иное в его глазах. Это было истинное сострадание, столь яркое, что горело оно ярче пламени.

Экс побежал к ней, но остановился, когда между ними с глухим стуком вонзились в землю несколько стрел, разъединив их.

– Стой, шептун, – послышался холодный голос, и еще более холодные руки рванули его назад. Кто-то еще схватил его за руки, причем куда эффективней того парня с драконом. Что-то кольнуло его в шею. Экс бил ногами по теням, но они с легкостью танцевали вокруг него. С ужасом он узнал в их скользящих движениях технику тех двух убийц, что перерезали ему горло в «Гнезде кобры».

Сейчас они были без капюшонов, от чего их бледно-розовая кожа и короткие золотые волосы ярко выделялись во мраке ночи. Чужаки с Дальнего Востока, пришедшие из-за границ Республики Багхани. Таких редко можно было встретить, особенно за городом. Экс хотел было выругаться, но тут один из них ударил его в висок чем-то тупым, от чего у него помутилось зрение. Он нырнул в Вечносущее, готовясь превратить их в кучку пепла.

Но не смог.

Невозможность подобного поразила его куда сильнее, чем удар. Он услышал крик Ариньи и ворчание мужских голосов.

– У тебя один шанс отсюда свалить, шептун, – пророкотал здоровяк на лошади. – Повторять не стану.

Помутневшим взглядом Экс увидел потасовку на улице, мелькнул сапфирового цвета шелк в свете ревущего пламени. Аринья все еще кричала и отбивалась.

– Заткните уже эту шлюху, – рявкнул мужчина своим подчиненным.

Ее крики заглохли, и сквозь стекавшие по лбу капли крови Экс увидел, как пара солдат пыталась ее удержать. Она пиналась и вырывалась, словно кошка, которую пытались искупать. Один из них вскрикнул. Должно быть, она укусила его за руку, поскольку он снова услышал ее голос.

– Сидом Да! – крикнула она здоровяку. – Да как ты посмел ко мне прикоснуться?!

Сидом Да, лорамский герой войны? Тот самый, что, по слухам, единолично перебил целый полк даже после того, как генерал приказал сдаваться? И конечно же, Экс заметил меч с черным клинком, в честь которого мужчина и был наречен. Пусть меч и был потрепан, выглядел он все так же смертоносно.

Он зло глянул на своих подчиненных.

– Я же велел заткнуть ее, идиоты!

Когда солдаты нервно переглянулись, он спрыгнул с коня и направился к ней.

– Когда Варун об этом узнает...

Он отвесил ей оплеуху толстой ладонью, и она тут же обмякла. У Экса в глазах все покраснело. Он ударил убийцу локтем в нос и рванул вперед. Лучники снова его остановили, на сей раз один попал ему в плечо. От одной лишь силы выстрела его отбросило назад.

Пока он, шатаясь, пытался удержаться на ногах, ему на шею набросили ременную петлю и заставили встать на колени. Он попытался подсунуть пальцы под ремень, но тот был слишком сильно затянут. Он замахнулся на того, кто его держал, но ошейник был прикреплен к деревянному шесту, и противник был вне зоны досягаемости.

– Бешеный, словно бродячая псина, – сказал Сидом Да, приближаясь к нему, и каждый шаг его был тяжелым, словно у слона. – Покончим с ним и поедем уже.

– Не сейчас, – донесся странный голос из одной из повозок – тенорок, от которого у Экса мурашки пошли по спине. Сначала показалась нога в лубке, потом клюка, а потом и сам чародей, замотанный словно одна из бумажных куколок с парада, в невероятно яркие одежды.

Тот самый ублюдок с Кривого озера. Экс снова задергался, но его уже обездвижили. Чародей постучал пальцем себе по губам, оценивая его, словно он был зверем на рынке. Не поворачиваясь к Сидому Да, он сказал:

– Помни о нашей сделке.

Сидом Да скривил губы, фыркнул и покачал головой.

– Ничего особенного. Ты уверен, что это он?

– Уверен. – Чародей явно что-то сделал, поскольку веревка затянулась так, как обычная удавка попросту не могла. Она уменьшилась. Со сдавленным рыком Экс схватился за конец палки и сломал ее пополам. Это как минимум на секунду ошеломило солдата, так что охотник вырвал палку из его рук и врезал ему в челюсть. Он рванулся к Аринье и тут же получил удар ногой в лицо.

Сидом Да снова обозвал его бешеным псом, и это было последнее, что он услышал, прежде чем петля затянулась еще туже и свет померк в его глазах.

Глава двадцать вторая. И министр

Обмякшее тело Экса сотрясала ровная постоянная дрожь. Открыв глаза, он понял, что находится в маленьком помещении с задернутыми занавесями окнами, в котором друг напротив друга стояли две скамьи. Тут были еще люди, двое по бокам от него и один напротив. Где-то через минуту он понял, что едет в повозке – он не так много их видел. Еще через минуту он вспомнил, что произошло.

Воспоминания в его голове сменялись, словно перелистываемые страницы книжки с картинками. Бой в переулке. Татуировка дракона на голове парня. Аринья в свете луны, нет, в свете пламени...

Он услышал, как захлопнулась книжка. Он вспомнил все и сразу, единым потоком и узнал человека, что сидел перед ним, не веря своим глазам. Чародей со сломанной ногой, одетый в шелка, со шнурами и украшениями на плечах, как у полководца. Он наконец-то снял вуаль, под которой скрывалось острое ухмыляющееся лицо. Шрамы в уголках его рта лишь делали ухмылку шире. Эксу очень хотелось стереть ее с его лица.

– Наконец-то щеночек проснулся.

Экс попытался было его ударить, но руками и пошевелить не смог – они были крепко связаны у него за спиной. Он выдавил: «Да пошел ты», что прозвучало как слюнявое мычание. Что-то было не так. Он слизнул кровь с губ. Чем бы его ни опоили, это не похоже было на какой-либо яд или тоник, который ему доводилось пробовать. Ощущения были скорее как после двух-трех бутылок нефильтрованного самогона, выпитых во время простуды. От сотрясения легче не становилось, и периодически зрение у него пропадало.

Чародей бесстрастно рассмеялся, и двое сидевших по бокам Экса схватили его за плечи и усадили обратно. Они даже ухватились за торчавший из плеча обломок стрелы. Мужчина провернул его, на что сидевшая с другой стороны женщина сказала:

– Забудь, Неумирающие ничего не чувствуют.

Неумирающий. Что-то новое. Наверное, чужестранцы все называли по-своему. Впрочем, это было заблуждение. Охотники умирали, и довольно часто, но, как и фи, они могли в некоторых случаях возвращаться. Но как минимум один раз в своей жизни вернуться им не удавалось. У Экса было ощущение, что его время близилось.

– Я так рад, что мы смогли встретиться в более благоприятной ситуации. Я слуга принца, королевский министр магии, Айюн Праведная Буря.

Праведная Буря? Экс рассмеялся, но от следующей мысли все веселье как-то ушло.

– Где она? – Его слова едва можно было разобрать, поскольку язык его шевелился куда медленней мыслей.

– В безопасности. Не беспокойся. Ей ничто не угрожает. – Айюн приподнял бровь и продолжил: – Уж в этом я уверен.

– Ты... – Экс ощерился. – Это ты наложил на нее чары.

– И хвала Просветленному владыке, что я это сделал. Каково это: чувствовать, как член гниет?

Экс оскалился, сверля его взглядом. Они что, действительно его животным считали? Ну конечно, как иначе. У него на шее все еще был ошейник, и хотя он не мешал дышать, он все еще доставлял неудобства.

– Без понятия. А как со сломанной ногой жить?

Улыбка чародея лишь слегка дрогнула.

– Уж как-нибудь переживу. Но если бы ты навеки лишил меня возможности говорить, я бы не дал тебе и вздоха сделать.

– Знай я, что ты такой трусливый наглец, так бы и поступил.

– Меня поражает твое высокомерие, особенно на фоне других членов твоей гильдии. Уж поверь, сохранить тебе жизнь было непросто. Пока мы не вернемся в столицу, ты жив лишь благодаря сделке с господином Сидомом Да.

Он убрал рукава и показал крохотную фигурку, которую держал в руках. Куколка из белой ткани с двумя красными точками вместо глаз и с закрепленными на голове прядками волос Экса. Должно быть, он их вырвал, когда они боролись. Вокруг шеи была обмотана тонкая проволока. Когда чародей медленно за нее потянул, шрамы на шее Экса зачесались, и ошейник сдавил горло так, что и вздоха не сделать.

Впервые на него навели порчу. Вот и объяснение последним ранениям. Интересно, за такое метку дают?

– Достаточно лишь ладонью шевельнуть, и твоя глупая головка оторвется, но я уверен, что кронпринц сам захочет тебя убить. Это дешевле. – Он ослабил проволоку, а вместе с ней и ошейник и улыбнулся одними глазами.

Экс терпеть не мог подобную беспомощность. Раз они хотят зверя, они его получат. Но каждый раз, когда он пытался нырнуть в Вечносущее, ему что-то мешало. Он повернул голову и уставился в окно. Точнее, на занавески. Министр прокашлялся.

– Скажи мне, что это такое?

Экс отказывался на него смотреть. Убийца схватил его за волосы и повернул его голову. Эксу этот человек бурей не казался, да и праведностью тут и не пахло. Скорее так, легкий дождичек, небесная ссанина, что пыталась казаться важной.

– Без понятия, Ссыклон. Кучка ублюдков, что меня в повозке катает?

Министр Айюн фыркнул в ответ на оскорбление.

– Детский лепет, – пробормотал он, поднося руку в перчатке ближе к фонарику в повозке. Экс хотел снова его оскорбить, но проклятия попросту таяли на языке. С леденящим душу благоговейным выражением лица министр держал в пальцах глаз Шар-Алы и лицо его дрогнуло, когда изнутри донесся гул сокрытой в глубине силы.

– Среди всех безделушек, что ты при себе таскал, эта... отличается от остальных. Она чистая, идеальная. Живая. – Мужчина чуть ли не слюни пускал. – Она жаждет, желает, алчет. Я чувствую ее шепот. Она всегда должна была быть моей.

Это был не чародей, а некромант.

Лишь того, кто тянется к магии смерти, так влечет око мертвого демона. Но корона, насколько Эксу было известно, запретила использование черной магии. Впрочем, его не было в столице три месяца. Такую магию не привечали еще за десятки лет до его рождения. Что же изменилось? Одно дело, когда у тебя прикормленный чародей, но практикующий запретную магию некромант – это неслыханно. Экс глянул на сидевших у него по бокам в поисках подтверждения.

– А вы кто, его яйца? Правое и левое?

Женщина фыркнула.

– Мы – богатые люди.

– Продажные трусливые наймиты. – Экс хотел было продолжить, но тут ошейник снова сдавил его шею.

– Потявкай мне тут, щенок. – Министр ухмыльнулся и поднес глаз Шар-Алы ближе.

Экс поморщился, чувствуя, как у него волосы дыбом встают. Он не просто так держал эту проклятую хрень в свинцовом мешке. Не просто так собирался не продавать глаз – его надо было принести в гильдию.

Взгляд его зацепился за глаз Шар-Алы, несмотря на все попытки отвести взор. Он слышал шепот тьмы, отголоски криков и кошмаров. Он не разделял восторга министра, но не мог отрицать неослабевающей силы Истинного Демона, заключенной внутри тонкой мембраны между миром призраков и реальностью.

Экс отдернул голову и зажмурился. Ублюдок довольно рассмеялся.

– Я так и знал. В этой сфере есть реальная сила. И ты мне расскажешь, что это такое и как ею воспользоваться.

– Ею нельзя воспользоваться, – ответил Экс, прячась во тьме. В голове пульсировала бессознательная боль, от чего ему было дурно и к горлу подступала тошнота.

– Можно. Что я и сделаю. Это лишь вопрос времени. Способы у меня есть. – Министр тяжело вздохнул, после чего убрал глаз. Экс расслабился, но лишь до тех пор, пока министр не потянул снова за проволоку на шее куколки и ему снова перехватило дыхание. – А если не скажешь ты, то скажет она.

На этот раз он не боролся и позволил тьме его утянуть.

Глава двадцать третья. Астрама Дваждырожденный

Плоть демонов нельзя было описать простыми терминами. На вкус она была ни сладкой, ни кислой. Может, острой? Разве что самую малость. Неискушенный никогда бы не смог оценить эту сочность, чистую силу и энергию. Это был вкус, богатый благословениями дэвов.

Астрама Дваждырожденный еще не успел зализать раны, когда Шар-Ала пал. О подобных тривиальных вещах он позабыл в угоду новому убийству.

Да, на вкус кровь духов была одинакова для непривычного языка. Но кровь этого древнего была как выдержанное вино...

«Быть может, это просто мое воображение», – подумал Астрама, жуя особенно богатый хрящами кусок мяса. Вместе с молодым охотником они за этим зверем уже год бегали, много полных лун возвращались ни с чем. Столь желанная цель, а мальчик не разделал добычу на месте. Необычно. То, что он обычно считал ценным, несъедобные части, он оставил здесь. Когти, зубы, кости. Может, он за ними вернется.

Астрама довольно долго ждал, прежде чем приняться за органы. Лишь после этого он принялся зализывать раны до тех пор, пока не смог ходить без труда – свежая трапеза наполнила его тело силой. К тому времени уже почти рассвело, а юный охотник все не возвращался. Возможно, он слишком отвлекся на ту течную самку. Они очень старались не спариваться. Почему? Астрама не понимал. От них так несло феромонами, что в их присутствии ему чихать хотелось.

Когда же настало утро, Астрама взял в зубы когтистые лапы Шар-Алы. Он вернулся в лагерь молодого охотника, где уже давно потух костер. На земле валялось несколько разбросанных листьев коки там, где была девушка...

Ее зовут Аринья. От ее ауры тянуло драгоценными камнями, лакированным деревом и жасмином, звуками шелка и вещами, что имелись лишь у человеческих правителей. Она была своего рода королевой или принцессой или просто кем-то близким к власти. Охотник так почтительно на нее смотрел, считая ее драгоценной королевой диких земель.

Как радостно следить за игрой щенят в гнезде.

Астрама покинул свой дом давным-давно. Таких, как он, в лесах не часто можно было встретить. Впрочем, полудухи и в его родных землях редко встречались.

Полудухи с другими не очень сходятся. Астраму не изгоняли, но его не больно-то уважали. Для большинства одно его существование было постоянным напоминанием предательства короля Маабы по отношению к его стае.

Лошади все еще были тут, как надменная, так и милашка. При них все еще были подсумки с вещами охотника. Он сюда не возвращался с момента завершения охоты. Положив лапы демона поверх затухшего костра, Астрама прилег рядом и задремал.

Во сне он видел дом. Свежие шепчущие туманы ползли по пышным мхам. И неуемный потоп, смывающий на своем пути все, даже кости.

Когда он проснулся, молодого охотника все еще не было видно. Неторопливо потянувшись и сладко зевнув, Астрама щелкнул челюстями возле ног черной лошади.

Идем. Найдем вашего хозяина.

Во время предыдущих визитов они помечали деревья – охотник делал насечки клинком, а Астрама отмечал все своим запахом. Тропы были яркими и чистыми, хотя он все равно осторожно выбирал дорогу, поскольку лошади не везде могли спокойно пройти по болоту. Никто на них не обращал внимания, а те, что были поопасней, почуяв кровь демона на его губах, уползали подальше. Духи проявляли интерес, но лишь из уважения. Однако след охотника был прерван Стражем. Когда деревья переместились и тропа стала короче, Астраме потребовалось больше времени на то, чтобы снова найти след.

Дваждырожденный оставил свою метку на последнем дереве, когда они вышли на опушку. Он терпеть не мог торчать на открытой местности. Люди его не любили, они его боялись, а порой и вовсе охотились просто так. Либо из страха, либо забавы ради. Астраме вкус их крови не нравился, как и мерзкая плоть их бездумного покорного скота. Но он все равно их ел. Они были мягкие и убивать их было просто.

Он держался подальше от деревень, полных смерти и гнили. Это поселение у него и вовсе вызывало отвращение. Жуткое место, украшенное шкурами подданных Крокодильего короля. Постоянный шум был таким же глухим и грязным, как и запах. Ни одно живое существо не способно было ориентироваться в этом месте, кроме крыс, птиц да тараканов, что были рождены слепыми в грязи.

Астрама остановился и принюхался к небесам. Он чуял надвигающийся дождь, который не утихнет до конца года. Болота станут рекой, и он не сможет туда пройти. Иногда другие охотники на фи путешествовали на лодках, охотясь на водных чудовищ, но юный охотник не признавал лодки, даже ненавидел, что иногда мешало ему продолжать путь. Астрама эту неприязнь разделял. Они оба предпочитали Тихий путь.

Наконец он уловил запах мальчишки и девчонки. Молодой охотник истекал кровью, как обычно. Уж больно неосторожен он был. Но вот аура девочки увядала с каждым шагом, след ее жизни ослабевал. Астрама и не осознавал, что она была так сильно ранена и вообще стояла одной ногой в могиле. Но она не истекала кровью, лишь была в ней перепачкана.

К облегчению Астрамы, след охотника ушел в деревню, но потом быстро вернулся на ее край. Астрама порыскал по окраинам, пока не набрел на последнее место, где он учуял след охотника.

Сгоревший остов дома. Тут уже побывали зеваки, кто-то искал что-то ценное или выживших, но руины все еще были горячими. Людей здесь почти не оставалось, и как только начало моросить, остальные разошлись по домам.

Но что-то тут еще было.

Угли шипели под дождем, пока Астрама копался ночью в пепле. Его черная шкура скрыла его во мраке первой бури. Горелая древесина воняла, мутной вуалью покрывая все оставшиеся следы мальчишки. Лошади махали хвостами, стоя на дороге и чувствуя нечто зловещее, но толком не понимая, что именно. Эти существа куда более чутко понимали своего хозяина, и его зачастую бурные эмоции влияли на их собственные. Так что Астрама подумал, что тут явно устроили поджог. Он чувствовал, что до селян здесь побывало много народу. От них пахло промасленной кожей, сталью и магией смерти.

И вновь Дваждырожденный принялся копаться на пепелище, отбрасывая в сторону кости животных, керамику и несколько слабомагических предметов, которые каким-то образом уцелели. Тут было что-то еще, что-то неправильное. И хотя скоро дождь должен был утихнуть, он продолжал копаться, пока не нашел в земле наполовину сгоревшую дверь. Он открыл ее. В нос ему, подобно порыву ветра, ударил мощный запах, темный и лишенный человеческой вони.

Здесь жил демон.

Ощерившись, Астрама напрягся и спустился в тоннель. Сюда забралась недавно погибшая человеческая женщина. Почерневшая кожа сползала с ее костей.

Недалеко она ушла.

Ее тело сгорело, плоть изжарилась, кости сияли белизной среди черного пепла. Остатки ее кожи сгорели и не могли восстановиться. Но голова была цела, и она все еще дышала. Органы ее вытекли, нетронутые огнем, но слившиеся с землей из-за растаявшей одежды.

Демон. Астрама щелкнул челюстями, рыча. Он облизнулся, но скорее от отвращения, нежели от злости. Она была бы невероятно вкусна, если бы огонь ее не попортил.

«Дух. – Демоница хотела было посмотреть на него, но без шеи не могла пошевелиться. – Прошу. Сжалься».

«С чего бы? – Астрама сел. – Пепел у меня аппетита не вызывает».

«Нет. Я молю не о смерти. Принеси меня владыке Индраджиту. Он будет тебе благодарен, если ты вернешь меня к его святилищу».

«Человеческие боги не знают милости к таким, как ты. Милосердней будет умереть здесь, сгнив под землей». – Он развернулся и потрусил прочь.

«Подожди. Дух. Зачем ты пришел? Ты ищешь Экса? Охотника?»

Астрама оскалился и обернулся. Демоны часто лгали, особенно когда боялись, но он не чуял страха. Лишь отчаяние.

«Да. Где он?»

«За ними обоими пришли люди, воины и убийцы, посланные хозяевами девушки. Когда я отказалась говорить, они закрыли меня здесь и сожгли мой дом».

«И вот охотник стал добычей». – Астрама рассмеялся.

«Нет. Они вернулись, и его люди их обоих забрали. Черный колдун забрал его вещи. Он много дней назад навел на него порчу и шел по его следу. Боюсь, они убьют Экса».

«Почему же ты боишься за него? – Странные вещи говорила эта демоница. – Он же с радостью охотится на таких, как ты...»

«Не на меня. Он доверился мне, и я спасла ей жизнь. Она мне тоже доверилась. Я больше не отнимаю жизни, чтобы получить дар Индраджита».

Астрама щелкнул челюстями у нее перед лицом, зубами срывая волосы с ее головы.

«Своей ложью ты проявляешь ко мне неуважение, мерзкая тварь. Мне только за это стоит твои останки на части разорвать».

«Какой мне прок от этой лжи? Если ты откажешься меня спасать, быть может, ты сможешь спасти его».

«С чего бы? Мы нашу охоту завершили. Наши пути разошлись».

Астрама отошел назад и рык его утих. Слезы катились по щекам демоницы, а ее искалеченные легкие содрогались. Она закрыла глаза.

Астрама выбрался из тоннеля и уставился на болото. Оттуда он мог по Тихому пути добраться до Леса облаков, к холодной горной траве, по которой он так мечтал пробежаться. Но прежде чем войти в лес, он ощутил сомнения. У него не было никакой причины разыскивать молодого охотника, но он все равно это делал, чисто из профессионализма. Он знал, что когти Шар-Алы мальчишка ценил и как минимум должен был ему за это убийство. Он съел больше, чем они договаривались. Лошади также были мальчику дороги, да и Дваждырожденный к ним прикипел. Если бы Астрама их не вывел, они погибли бы в болоте. Если охотник жив и здоров, возможно, они продолжат работать вместе. Это было взаимовыгодное существование.

Если королевские слуги его захватили, он умрет. Не быстро, поскольку эти люди известны своей любовью к жестокости. Что бы там, по их мнению, охотник ни сделал, он заплатит за это всей своей плотью до последнего фунта.

От этой мысли ему стало тревожно. С толикой грусти Астрама осознал, что в какой-то момент мальчишка стал для него членом стаи. Щенок стал бесстрашным воином, настолько чистым от скверны его вида, насколько это было возможно. Стать посмешищем, которое выставляют на общую потеху в качестве жуткого трофея, для воина было недостойной смертью. Астрама вздрогнул, вспоминая, как с его собственной семьи спустили шкуры ради человеческого увеселения.

Воин достоин чистой смерти.

Он вернулся в логово демоницы, и она благодарно ему улыбнулась, когда он взял ее голову в зубы.

Глава двадцать четвертая. Неумирающий

Духи сражаются, особенно если их загнать в угол. Они убивают, чтобы выжить, и не важно, защиты ли ради или пропитания. В этом плане они похожи на животных. Они прагматичны, отмечают малейший нанесенный им вред и стараются тратить минимум энергии. Фи отличаются от них. Они могут быть садистами, но только потому, что когда-то были людьми. Но ни одно другое животное, кроме человека, не сражается ради самой битвы. Ни одно другое животное не наслаждается болью, которую испытывает противник. Даже тигрята, что играют с полуживой добычей, делают это по естественной причине. В их выживании садизма нет.

Но вот такие люди... по этой причине Экс их и презирал. Садисты, жадные до насилия ради самого насилия. Аринья была права, его тянуло в драки. Может, он и сам был жестоким человеком. Может, без охоты он не смог бы выплеснуть свою агрессию. Возможно, ему нужно было сделать это где-то еще. Подобное поведение всегда выходило ему боком, особенно когда он осознавал свои пределы. Он со многими фи сражался за время своей карьеры и не раз оказывался на волосок от смерти, но никогда он не был столь искалечен руками человека.

Некромант хотел пытать его, несмотря на то, что Экс боли не чувствовал. Как сам Экс понял, было это по той причине, что истинную природу охотников на фи большинство по доброй воле игнорировали. Быть может, они считали их силы пустым хвастовством. Айюн оторвал ему ногти, истыкал раскаленными иглами и содрал кожу. Но Экс лишь дрожал в отвращении, в ответ поливая своего мучителя колкими оскорблениями. Подобное обращение можно было бы назвать бесчеловечным, но оно было бы оскорблением для всех существ, что людьми не являлись.

Что его тревожило куда сильнее, так это невозможность нырнуть в Вечносущее, пока его держали под воздействием зелий, так что залечить раны, как обычно, он попросту не мог. Но он все еще мог оскорблять их и плеваться кровью, так что держался. И по их мамкам он тоже пока мог пройтись.

Каждый раз, когда Айюн душил его до потери сознания, его приводили в чувство. Прислужники министра по полной использовали порченую куколку, часто изрыгая угрозы и ложь, после чего уступая место очередным, чтобы те попытались пробить его броню методом физического убеждения.

Экс достаточно наслышался оскорблений от фи, но для них его клеймо повстанца значения не имело. Эти же люди как раз первым делом сосредоточились на нем и говорили особенно мерзкие вещи, оскорбляя честь его семьи и тому подобное. Ничего нового. Все это он уже слышал в детстве. Впрочем, вспоминать это все равно было неприятно, поскольку они раз за разом бередили старую рану. Экс постепенно замкнулся, предпочитая молчать и беречь силы.

Вскоре дала о себе знать нехватка сна. Шли дни, и после пребывания в Охотничьем Трансе ему отчаянно хотелось выпить, съесть лапши и завалиться спать. Усталость портила ему настроение каждый раз, когда его будили звоном меча или ведром ледяной воды.

Должно быть, именно эта неприятная деталь навела их на мысль пытать его водой. Наверное, им стоило с этого начать. Проблема заключалась в том, что для этого им требовалось больше пространства. Палачам тоже было нужно спать, ведь путешествие со столь внушительным эскортом их тормозило, а их с Ариньей постоянно охраняли, не допуская и мысли о побеге. Они хотя бы знали, что она тут быть не хотела. Экс краем уха услышал, как охранники переговаривались, мол «охотник ей магией промыл мозги». Лишь один из них засомневался в этом, бормоча, что она, скорее всего, сама сбежала с молодым человеком. Судя по всему, принц Варунвирья, с виду столь благостный, на самом деле был тем еще испорченным говнюком, эгоистичным капризным мальчишкой сорока девяти годиков от роду.

Тогда как министр Айюн сосредоточился исключительно на так называемой «сфере силы», у других были иные вопросы. Сидом Да спрашивал, что Экс сделал с ребенком, поскольку герой войны был подданным будущей королевы Лоранезы. По правде говоря, это была единственная причина, по которой Экс оставался еще в живых, так что вместо того, чтобы прикидываться дураком, он решил подыграть.

Может, это был неправильный выбор. Единственное, в чем Экс был уверен, так это что они не знали, что душа ребенка в безопасности висит на шее Ариньи. Некроманты не могли учуять живую душу, а вот насчет монахов сангхи он сказать подобного с уверенностью не мог. Он полагал, что всякий, кто хоть немного имеет дело с низшей магией, мог хоть что-то учуять, но надеялся, что они ничего не поймут. К тому же вопиющим проступком будет, если кто-то из монахов под крылом короны нарушит свою клятву ненасилия. Впрочем, это его не удивило бы, учитывая, что черную магию практикует сам министр.

До столицы оставался еще целый день пути на юг. Экса швырнули в грязь, сковав по рукам и ногам свинцовыми кандалами. Поскольку начался сезон дождей, здоровяк Сидом Да держал при себе зонтик, хотя, чтобы прикрыть его плечи, он должен быть раза в два больше. Стража хихикать быстро перестала, а вот Экс за них ржал во всю глотку, пока здоровяк не ударил его по лицу.

Он осмотрелся в поисках Ариньи, но ее закрыли в другой повозке. Она стояла неподалеку, достаточно близко, чтобы Аринья могла слышать его жалкие стоны и вздохи, пока Сидом Да запихивал ему в рот тряпку и лил воду на лицо. Экс подыгрывал, умоляя их остановиться и твердя, что он, мол, не знал при встрече, что она была беременна, что он лгал, просил остановиться и бла-бла-бла...

Некромант торчал рядом, волнуясь, что Экса убьют. Это было даже трогательно.

Проблема пытки охотников на фи при помощи воды была проста. Техника была уж очень похожа на то, как их обучали нырять в Вечносущее. Утопление представляло собой первобытный страх, засевший глубоко в животном мозгу, что было идеальной практикой перед финальной церемонией, в ходе которой им предстояло очиститься от страха и предстать душой перед мистическим судом Вечносущего.

В тот момент смерти охотник просил дэвов о милости, что была дарована самому Первому Охотнику. Экс не знал, стоял ли вопрос в «божественном достоинстве» оцениваемых душ, но многие охотники полагали, что дело было в простой лотерее. Другие же уверены были в том, что все зависело от физических тренировок, как и в случае любого другого боевого обучения.

Понятное дело, ничего приятного в этом не было, но ожидаемых мучений не доставляло. Но Экс хотел, чтобы его довели до этой точки. Если он сможет отправиться туда, к истоку Вечносущего, быть может, он сможет хоть что-то сделать, чтобы дать им отпор.

В теории. Высока была вероятность того, что он попросту сдохнет.

Но из числа всех тех, кого он хотел убить, именно министра Айюна он был обязан убить. Некромантия – одно дело, некоторые практики так и вовсе не считались «злом», и примером тому была Мэли. Но этот был другим. Его намерения были исключительно злы. Экс не стал бы его судить, но все изменилось, когда речь зашла о Шар-Але. Наставники согласились бы с ним и наверняка осудили бы его, если б он даже не попытался с ним покончить.

Одна из бледных убийц отвела Сидома Да в сторону после нескольких часов пытки водой. Благодаря охране Экс узнал, что звали ее Вьюга, поскольку родом она была из далекой и невероятно холодной страны. Вместе со своим братом, Льдом, известны они были как Два Отморозка. Не слишком образно, но точно. Когда же они вернулись, он пал духом. Конечно же они знали, как боль выглядела на самом деле. Уж у них опыта было достаточно.

Сидом Да был в ярости, что Экс его обманул, и попросту избил охотника. Он потребовал, чтобы принесли масло и огонь. Он готов был попросту его сжечь.

До момента, когда Экс прошел бы через ритуал наставника, который позволит ему ходить сквозь огонь, были еще долгие десятилетия, так что это его наверняка убьет. Он с тихим ужасом смотрел за тем, как занималось пламя, и от смутного воспоминания о том, как мастер Сеуа выбрался примерно из такого же пламени, он испытал острую ностальгию. Как же он скучал по дому.

И все же Айюн сумел убедить Сидома Да дать ему еще один шанс перед сожжением. Получив тяжелый кошель, генерал вместе с охраной неторопливо направились погулять в лес. Экс же остался наедине с некромантом и близнецами.

Лед проводил Экса, своего так называемого «неумирающего» пленника, к бревну у огня и толкнул его вниз. Он удерживал его за ошейник, пока Вьюга стояла рядом с министром, скрестив руки на груди и почти бесстрастно глядя на происходящее. Лишь тень отвращения читалась в ее глазах. К тому моменту Экс уже едва мог двигаться – раны, кровопотеря и шок взяли свое. Одна только сила воли заставляла его сердце биться. Ему нужно было удостовериться, что Аринья и Изари в безопасности. Скорее всего, так и будет. Некромант, возможно, никогда и не найдет спрятанную душу. Душа Изари каким-то образом освободится. Кронпринц не навредит своей драгоценной принцессе-консорту, хотя вот в этом он уже не был так уверен. Если уж люди королевы готовы были пойти на любую жестокость, Экс не сомневался, что они сумеют устроить «несчастный случай».

В какой-то момент усталость его добьет. Он уже слышал зов Первых Охотников. Если бы он просто расслабился...

– Впечатляет. – Айюн все так же ухмылялся. – Признаюсь, я не ожидал, что ты так долго протянешь под пытками.

Экс вымученно моргнул пару раз и даже закатил глаза, что на его опухшем лице было не так заметно.

– Сидом Да вроде немного развлекся, не так ли? – Министр переглянулся с Вьюгой, чье лицо по-прежнему ничего не выражало. – Но мне нет дела до того, куда ты запрятал дитя. Ты знаешь, чего я хочу, и я готов дать тебе последний шанс.

Опять?

– Я знаю, что ты скорее сгоришь, чем предашь ее. Я даже начинаю думать, что ты любишь страдать. Но можно ли то же самое сказать о ней? – Он с усмешкой посмотрел в сторону повозки, где была Аринья.

Он не посмеет.

– Конечно же, я как верный слуга принца обязан заботиться о ее благополучии. Он всей душой любит ее, как и она его. Как ты уже понял, любит она его как шлюха из грязного угла. На регулярной основе. В качестве подстилки. Раздвинув ноги, подставив зад, чтобы ее во все дырки пользовали и лапали везде.

Должно быть, ненависть на лице Экса была столь выраженной, что Вьюга это заметила, и взгляд ее метнулся на мгновение к Айюну. Министр до тех пор Аринью не трогал. Слишком много чужаков рядом. Стражники уже показали, что они любят уши погреть.

– Знаешь, как он ее пользует? Какие у него предпочтения? Он любит делиться. Обожает смотреть. – Айюн подался вперед. – Уверен, что ты видел родимое пятно на внутренней стороне ее бедра, прямо рядом с ее разработанной щелкой. Я тоже его видел. И не раз.

– Кусок дерьма, – едва слышно прошипел Экс, собравшись с силами, чтобы поднять голову и уставиться на него. – Не смей, сука, трогать ее.

Мужчина рассмеялся и покачал головой.

– Ой, я и не собираюсь. Я хочу донести до твоей тупой башки, что принц и не заметит, если ее всем лагерем по кругу пустят. Ему нравится ее боль. Полагаю, ты каким-то образом сумел обойти охранное заклятие при помощи мерзких шепотков. Но чары старые, им столько же лет, сколько она ему служит.

Экс хотел зубами сгрызть его лицо, и мысль эта его поразила. Возможно, они были правы. Может, он действительно был просто бешеным псом. Аринья наверняка убедила их, что он для нее ничего не значит. Пусть от этого и было больно, он надеялся, что она так и поступила. Она же умная, и если уж над ней так измывались, пока она служила принцу, зачем ей вовсе возвращаться?

Будь это правдой, она бы уже давно сбежала еще до их встречи. Возможно, министр говорил правду, и она была совершенно беспомощна. Но если это было так, она наверняка об этом упомянула бы, когда молила его помочь ей сбежать, уж в этом Экс был уверен. По крайней мере, к тому моменту, когда она накрыла ладонью его ноющее сердце, красотой своей затмевая звезды.

Экс закрыл глаза, возвращаясь в то мгновение...

Нет. Он должен быть здесь, в настоящем. Если это было правдой и принцу действительно плевать было на последствия, то с ней уже могли сотворить все те жуткие вещи. Держа это в уме, он постарался загнать эту мысль подальше и выдавил из себя сдавленный смешок.

– Да мне-то что? Что хотите, то и творите с ней.

– Глупое дитя. Не принимай меня за идиота. Мне твой взгляд знаком. И я видел, как ты яростно пытался ее защитить, когда мы встретились впервые. Поначалу я думал, что ты просто отрабатывал деньги. Тело может сопротивляться, но скрыть тщетную влюбленность во взгляде ты не способен.

– Ты ее и пальцем не тронешь. – Экс оскалился и сумел плюнуть кровью ему под ноги. Министр и бровью не двинул, уже привыкнув к плевкам охотника.

– А мне и не надо. – Айюн кивнул Вьюге, и женщина спокойно пробралась в повозку Ариньи, с грохотом захлопнув за собой дверь. Айюн же эффектно извлек из рукава еще одну куколку, на сей раз женскую. К ней золотой нитью был привязан локон блестящих черных волос Ариньи.

– Всегда есть способ навредить, не оставив при этом и следа. – Он поглаживал куколку длинными ногтями, медленно их вонзая. У Экса пересохло в горле, тогда как губы Айюна скривились в полуулыбке. – Грешно будет замарать столь нежную кожу. Придется проявить каплю ловкости...

В свете пламени блеснула небольшая игла. Он осторожно провел ею по телу куколки, задержавшись в районе талии.

– Борцы говорят, что почки – орган весьма чувствительный. Она же когда-то была борцом, верно? Стоит напомнить ей об этом.

Он не посмеет. Как он мог сделать еще одну куколку так быстро? Эх, если бы он больше внимания уделял занятиям по низшей магии.

– Хм... нет, это может вызвать уж больно неприятную болезнь. – Айюн переместил иглу к лицу куколки, где были грубо нарисованы две черные точки. – Шлюхе глаза не нужны, не так ли?

– Постой...

Он медленно вогнал иголку. Из повозки послышался приглушенный вскрик, и занавески дернулись.

– Стой, остановись! – выпалил Экс, подаваясь вперед и падая к ногам министра. На сей раз Лед его не остановил. – Пожалуйста, не надо. Она этого не заслужила.

– Не вижу связи, охотник, – ответил он, после чего переместил иголку к другому глазу, водя ею по ткани. – Что это за сфера?

– Я тебе все скажу, – сказал Экс, склонив голову. – Остановись.

Сначала повисло молчание, после чего некромант довольно хмыкнул.

– Что ж, говори быстрее. Сидом Да скоро вернется, и если я ничего ему не сообщу, жалости от него не жди.

– Пообещай мне, что она не пострадает, – обещания некроманта ломаного гроша не стоили, но Эксу нужно было хоть что-то.

– Если ты расскажешь правду, ей ничего не угрожает.

Он вздохнул, выпрямляясь. Айюн ждал, затаив дыхание и продолжая усмехаться. Экс как мог посмотрел ему в глаза.

– Это третий глаз легендарного Шар-Алы, Истинного Демона, вестника кошмаров и разрушителя снов. Я убил его два дня тому назад в болотах Дзинбури. И это мой трофей. – Охотник ожидал хоть какой-то реакции на столь примечательное свершение, но лицо мужчины никак не изменилось. – Ты же знаешь, кто это?

– Шар-Ала. – Айюн повторил имя. Срывавшиеся с его уст слова звучали неправильно, словно молитва темным силам. Он нахмурился. – Ты думаешь, что я поверю в старые байки? Нет. Это невозможно.

– Посмотри в него подольше под кровавой луной, – сказал Экс, пожав плечами. – И увидишь.

– Посмотреть в него. Так я заполучу его силу? – Он задумчиво погладил свой подбородок. – И что же он делает?

– Вызывает у тебя парализующие кошмары, – ответил Экс. – Ты будешь бродить во сне, он поработит твой разум. И ты будешь верить в то, чего больше всего боишься.

– И зачем мне это? – спросил министр. Экс же подождал, пока до того наконец дошло. – А, я понял. Действовать оно будет на тех, на кого я захочу. И если я смогу им управлять...

– Ты не можешь им управлять, – прямо сказал Экс.

– Если я смогу им управлять, – повторил Айюн, слегка улыбнувшись. – Как интересно. Как прелестно. Сколько же возможностей предо мной откроется.

– Я понял, что ты знаком с черной магией. – Экс постарался получше передать всю серьезность своих слов, уже не насмехаясь над собеседником. – Но с этим дела лучше не иметь. Ты не сможешь им управлять. Это сила Истинного Демона, она затащит тебя настолько глубоко в ад, что даже твоя башка не способна себе представить.

– Ха! И с чего же мне отдавать это в руки таких, как ты? Вы лишь свою казну набиваете. Даже если бы я не мог его забрать просто так, я бы его купил. – Он прищурился. – Если только вы при их помощи не тренируете своих чудовищ?

– Нет. Это останки Истинного Демона. Мы их не продаем, а запечатываем подальше от таких людей, как ты.

Лишь треск огня разгонял повисшую тишину. Министр задумался, глядя на мешочек со смесью восхищения и страха. Он задумчиво хмыкнул, но и только. Экс почувствовал, как Лед пошевелился, чуть крепче сжав поводок охотника.

– Я хочу ее увидеть, – сказал Экс. Когда Айюн не ответил, он повторил свои слова, уже чуть более настойчиво.

Айюн пару раз моргнул и посмотрел на него, словно впервые увидев.

– Да, конечно, – сказал он, поднимаясь на ноги, и, опираясь на клюку, похромал в сторону повозки.

– Ты серьезно хочешь в этом участвовать? – спросил Экс, силясь повернуть голову так, чтобы посмотреть на Льда. – Демоническая магия подобна облаку, она заражает каждого, кто окажется рядом, и ты точно так же ею подавишься. Я знаю, что ты уже это почувствовал.

Он не ответил, но Эксу показалось, что глаза мужчины чуть сузились.

– Стоит ли безумие того, сколько он тебе платит? Чтобы превратиться в бездумную куклу этого урода? Ну, более бездумную, чем сейчас. – У таких людей инстинкт самосохранения был зачастую куда сильнее, чем чувство верности. И возможно, братско-сестринские узы в их культуре были сильны. В конце концов, они были чужаками, которые пытались вместе выжить в далекой стране.

– Заткнись. – Лед дернул за поводок, но Эксу нужна была лишь капля неуверенности.

Айюн постучал по стенке повозки.

Может, тут сработает иной подход.

– Вы получите куда больше, если всех их перебьете и заберете награду себе, – сказал Экс. Наконец-то убийца метнул взгляд на Экса. Интересно. Похоже, Парочка Отморозков уже об этом думала. Может, его решительность уже была не столь крепкой. – Более того, моя гильдия заплатит вам вдвойне за эту мерзость, над которой пускает слюни этот ублюдок.

Лед зашипел сквозь зубы:

– Брешешь.

– Ты знаешь, что нет, – ответил он. – Охотники – такие же наемники, как и вы. Думаешь, мы забавы ради по лесам скачем и вырезаем чудовищ? Деньги у нас тоже имеются.

Дверь повозки открылась, и Вьюга выскользнула наружу. Экс с нетерпением ждал Аринью, но убийца закрыла за собой дверь, когда министр тихонько с ней заговорил.

– Твоя сестра об этом не знает. И он испытает эту штуку на ней. Подумай сам. – Экс этого не знал точно, но вероятность такая была. – У него будет парочка идеальных карманных убийц, которым он и медяка не заплатит.

– Брешешь, – повторил Лед, хотя уже не столь уверенно. – Ты сказал, что он не может управлять этой штукой. Дважды сказал.

– Конечно, с какого перепугу мне его обнадеживать? – По правде говоря, Экс не знал, способен ли этот человек на такое. Силу из демонических останков можно было использовать, хотя это зачастую заканчивалось смертельным исходом для того, кто пытался это сделать. Экс продолжил: – Вы двое – ребята крепкие, но против такой магии не выстоите. Думаешь, он для тебя куколку в случае чего не создаст?

Лед медленно посмотрел ему в глаза.

– Я не дам ему промыть вам мозги. Мы можем покончить с этим до того, как тот бычара вернется.

Экс замер в выжидании, всем естеством своим надеясь, что в холодном сердце убийцы сохранилась хоть капля человечности. Или же что это же сердце было таким черным от жадности, что нарушение контракта для него имело смысл.

Лед что-то пробормотал на чужом языке, глядя то на Экса, то на министра.

Затем он выпустил из рук поводок. Наклонившись, он чуть повозился с кандалами Экса. Послышался щелчок.

– Жди моего сигнала. И не твори глупостей. – И вложил ему в ладонь рукоять ножа.

– Понял. – Эксу пришлось себя сдерживать, чтобы не наброситься на некроманта сразу же.

Но Лед остановился в паре шагов, повернув голову к лесу. Вьюга сделала то же самое, и поначалу Экс подумал, не начались ли у них уже кошмары.

Затем он тоже услышал. Толпа народу ломилась сквозь деревья, со злобными и испуганными воплями.

– Что там происходит? – Айюн резко отшатнулся.

Экс всмотрелся в деревья. Блеск стали и рев Сидома Да. Выстрел. Писклявый вскрик еще одного человека, быстро оборвавшийся. Затем еще пять или десять стражников вывалились из леса, вопя, спотыкаясь на ровном месте и мчась в сторону лошадей.

– Бегите! – прокричал один из них. – Демоны!

Он обернулся и тут же упал на землю, размахивая руками и ногами, словно горящий жук. А сверху, щерясь, стоял величественный черный зверь.

Светящиеся глаза Пса злобно прищурились. Яростно зарычав, он вгрызся мужчине в глотку и, дернув голову к Эксу, глухо рявкнул. Охотнику не надо было нырять в Вечносущее, чтобы понять его.

Вставай и дерись.

Глава двадцать пятая. Убийца

Вот она, его первая настоящая битва, а у него при себе лишь ножик. Не то чтобы это имело значение – стоило ему сделать один шаг в сторону Айюна, как он тут же рухнул в грязь. Пес быстро разделался со следующим противником и швырнул его тело в сторону. Оставшиеся стражники поняли, что их лошади если не померли со страху, то успели разбежаться. Они попытались перегруппироваться, вооружившись копьями и стрелами, парой ружей – нет лучше оружия, чтобы убить зверя. Но не полудуха. Только один из них успел выстрелить, прежде чем Пес набросился на них.

Экс проковылял к повозке. Айюн с близнецами куда-то сбежали. И хотя его пальцы сводила судорога, он заставил себя ухватиться за ручку двери и открыть ее.

Ничего.

Внутри не было ничего, кроме сундуков с припасами, сумок и различного снаряжения. Ариньи не было. Ничего. Должно быть, они отправили ее с эскортом в столицу, но когда?

Одно было ясно – некромант его обманул.

Выругавшись, Экс захлопнул дверцу и принялся искать след. Не мог же он далеко уковылять со сломанной ногой.

Грохот выстрела вернул его мысли к схватке. Кусок древесины рядом с его рукой разнесло в щепки. Сидом Да вывалился из зарослей, половина его тела, начиная от головы, была залита кровью. Он закинул аркебузу за спину и выхватил меч.

– Где ты?! – взревел он с пеной у рта. Вместо одного глаза зияла пустая окровавленная глазница. Экс не понял, кого он зовет. Его? Пса? Некроманта? Да не так важно, поскольку, заметив Экса, он тут же бросился на него. Учитывая, что Экс стоял на ногах, лишь опираясь на повозку, он смог лишь выставить вперед нож и приготовиться к столкновению.

Пес бросился между ними, но генерал был не менее быстр. Он широко рубанул мечом и крутанулся, и клинок его прошел в дюймах от зверя. Пес скользнул обратно к Эксу, впиваясь в землю когтями, и они стали ждать следующего движения врага.

– Это твоих рук дело, бешеный щенок! – Губы Сидома Да скривились в новом приступе ярости. Хоть подле него и стоял самый свирепый зверь в мире, от вида жадного до битвы генерала у Экса кровь стыла в жилах. Он был поистине невозможным чудовищем, заставлявшим других людей рыдать кровавыми слезами, и яростно пошел на них, словно приливная волна.

Пес прыгнул. Генерал к этому был готов.

Это было подобно кошмару, неизбежному, с единственным возможным исходом, а Экс даже крикнуть не успел. Пес вцепился зубами в плечо генерала в тот самый момент, когда тот замахнулся мечом. Злобно взвизгнув, Пес отшатнулся назад, после чего рухнул на землю. Меч торчал в его груди, словно вертел.

Исполнившись ярости, Экс рванул к разоруженному генералу. Сидом Да в удивлении приоткрыл рот ровно за мгновение до того, как Экс налетел на него. Они упали на землю, и мужчина удивленно уставился на Экса, после чего опустил взгляд на свою грудь, куда Экс обеими руками вогнал кинжал по самую рукоять.

Прямо в сердце.

Ему удалось поднять руку в попытке оттолкнуть Экса, мозолистая ладонь скользнула по его лицу, сдирая с ран свежую корку. Экс еще разок налег на нож. Генерал резко выдохнул, пуская кровь изо рта, и голова его откинулась назад.

Во внезапно повисшей тишине, прерываемой лишь шумом дождя и мягкими неглубокими вздохами Пса, Экс подполз к павшему зверю. Печально известное оружие Сидома Да торчало из тела Пса подобно стягу на поле боя. Весьма уместно, учитывая то, что воин должен пасть в бою, а Пес был именно что воином. Он гордо посмотрел на охотника, и Экс положил руку ему на шею, словно умирающему брату. Мех под его рукой был влажным.

– Спасибо тебе, старый друг. – Экс с почтением склонил голову и затем беззвучно произнес мантру Первых Охотников. После он посмотрел в глаза Пса, свет в которых постепенно угасал. – Беги в вечные леса и пируй вместе со своими братьями и сестрами.

Хвост Пса в последний раз ударил по земле, прежде чем зрачки его расширились и трава вокруг него посвежела, приветствуя вернувшегося домой духа. Продержавшись еще немного, Экс рухнул на землю рядом.

Когда сердце Пса затихло, Экс закрыл глаза и ощутил эхо их шагов в лесу. Они шли вместе, в тихой готовности. При нем не было ни оружия, ни мыслей о цели. И он ощутил истинный покой. Его горячее сердце наконец-то успокоилось.

И тут Пес проскакал мимо охотника, исчезая в ярких туманах Леса облаков.

Твоя охота еще не окончена, юнец.

* * *

Наступило яркое голубое утро. Дождь прошел, оставляя после себя блеск Вечносущего. Последним своим вздохом Пес вытащил Экса с того света, и никогда раньше охотник не чувствовал себя настолько дома. Рядом с его телом виднелись блестящие следы лап, что вели в сторону леса, а рядом с ними – куда более крупные, размером с ногу слона.

Все еще лежа, Экс с восхищением провел пальцем по отпечатку. Король волков Мааба лично пришел сюда, чтобы увести Пса к своей стае воинов в вечных лесах. Интересно, может, таково и было его желание с самого начала? Они так сблизились в последнюю пару лет, пусть и вели себя весьма сдержанно. Бо́льшая часть жизни Пса была покрыта тайной, и Экс зачастую задумывался об этом, но вопросов не задавал. Пес отвечал тем же. Принятием. Уважением. По большей части. Впрочем, когда он насмехался над юношей, Экс того заслуживал.

Кости Экса уже начали срастаться, кровь под синяками рассасывалась, порезы, ссадины и раны на коже затягивались. Но это был медленный процесс. Потребуется больше времени, чем обычно, особенно для выбитых зубов, один из которых лишь недавно снова вырос.

Он долго лежал, не в силах хоть что-то сделать, и его устраивало просто находиться в Вечносущем, пока магия делала свое дело.

Но в итоге его разум вернулся к тому, что случилось в Слепоте, и он понял, что становившийся все громче крик ворон не был случайностью.

По лагерю были разбросаны тела. Не все они были изгрызены Псом. Больше чем у половины было вспорото горло или же убиты они были иным способом – быстро и эффективно. У брошенных повозок возилась пара человек. Они выбрасывали сундуки наружу и рылись в них.

Две пары глаз метнулись в его сторону и обыкновенно спокойное их сердцебиение ускорилось. Экс застонал, когда они приблизились к нему, понимая, что он совершенно беспомощен.

Вьюга взялась за свой клинок, но Лед поднял руку, останавливая ее. Он смотрел на Экса с высоты своего роста с опаской, и тело его было напряжено, как у готовой к броску змеи.

– Отдай мне это ожерелье, – сказал Экс, показав головой в сторону сумки с выбранными ею сокровищами, внутри которой одна точка мягко светилась. – Фиолетовое. Остальное забирай.

– С чего бы? – спросила Вьюга.

– Оно для меня важно.

Отморозки перебросились парой непонятных слов на чужом языке, не сводя с него взгляда. Затем Лед что-то пробурчал и поднял голову. Его сестра сунула руку в сумку, нашла самоцвет и принялась его разглядывать. Должно быть, она в нем что-то почувствовала, поскольку ее сердцебиение замедлилось, и она поднесла самоцвет ближе к лицу.

– Хм, – пробормотала она, качая головой. – Нет. Оно крайне ценно.

Ее брат пожал плечами, и она пошла прочь.

– Никаких свидетелей, – бросила она. Сердце Экса замерло. Он потянулся к ножу, но Лед отшвырнул его в сторону и потянулся к своему оружию.

– Ничего личного, – сказал он. Когда Экс попытался подняться, убийца пинком сапога в грудь повалил его обратно на землю.

Затем Вьюга закричала. И у нее появилась еще одна голова.

Нет, это было маленькое темное существо с необычайно длинными клыками, которыми оно намертво вцепилось в шею женщины. Вьюга размахивала руками, пытаясь схватить того, кто на нее напал, но никого не могла поймать. Ее ноги оторвались от земли, а тело начало яростно содрогаться, разбрызгивая кровь среди клочьев тумана.

Экс и Лед в ужасе смотрели на то, как обнаженное сердце кра́су трепетало от прилагаемых усилий. Ее челюсти молниеносно раскрылись и оторвали очередной кусок. Вьюга вздрогнула, дергая конечностями, ее тело повисло на тонком куске плоти, после чего оторвалось и упало на землю.

Без лишних слов ее брат помчался к последней оставшейся лошади и вскочил в седло, даже не оглянувшись. Родственные связи не пересилили первобытный инстинкт выживания.

Ничего личного.

Нарисса бросила откушенную голову, раскрыв окровавленную пасть, и черный змеиный язык облизнул ее губы. Удовлетворив голод, она опустилась вниз, сворачивая свои внутренности, чтобы скользнуть в безжизненное тело Вьюги. Эксу пришлось отвернуться, поскольку этот момент ему показался уж больно сокровенным. Впрочем, ему надо было еще и проблеваться.

По большей части это была желчь, поскольку он уже много дней ничего не ел.

Утерев кислоту с губ и отплевавшись, он постарался забыть этот образ. Охотники обычно всегда прибывали на место после того, как фи уже все успевали сделать. Он был привычен к крови, но ни разу не видел само деяние.

Он увидел перед собой бледную руку. Он поднял взгляд на Нариссу, чьи черные длинные волосы и более темная кожа контрастировали с новым телом. Вьюга была более стройной и высокой, чем Нарисса, но кра́су с легкостью управляла ее телом, а на шее не было и следа, показывавшего, где заканчивалась шея и начиналась голова Нариссы.

Инстинкты охотника на мгновение взяли верх, и Экс потянулся было к отсутствующему цепному клинку. Впрочем, Нарисса даже не дрогнула, спокойно и без всякого стыда глядя ему в глаза.

Он взялся за протянутую руку и поднялся на ноги.

– Спасибо, – сказал Экс, стараясь всем своим видом показать, что он просто застал женщину за процессом одевания. Не нужно комментировать ее выбор одежды. Окинув поле боя взглядом, он понял, что это было самое целое одеяние из возможных.

Ее безмятежный взор скользнул ко Псу, и она слегка нахмурилась.

«О нет. – Она говорила в Вечносущем. Губы ее задрожали. – Я боялась, что он может погибнуть». Она прошла мимо Экса и присела рядом с телом Пса, мягко и ласково поглаживая его по голове, чего, как Экс предполагал, тот при жизни не потерпел бы.

Наконец Экс почувствовал себя достаточно в безопасности, чтобы вынырнуть из Вечносущего. Стоило дать магии сделать свое дело и сохранить силы.

– Ты знал, кем он был? – спросила Нарисса. Когда Экс не ответил, она продолжила: – Его звали Астрама Дваждырожденный, сын Маабы и принцессы-воительницы Леса облаков.

Экс, не веря своим ушам, уставился на тело Пса.

– Лес облаков был зачищен еще до моего рождения.

– Да. Он был легендой. Последним из своего рода.

– Конечно же. – Взгляд Экса метнулся от Пса к ней. – Что... что с тобой случилось?

– Мое тело сгорело в пожаре, и Индраджит не смог найти меня на пепелище. Но меня обнаружил Дваждырожденный, и мы вместе нашли тебя. – Она слабо ему улыбнулась. – Я изрядно напугала этих людей в темноте, а Астрама доделал дело.

Ее улыбка померкла – вероятно, теперь она думала о том, как ее действия могут повлиять на предполагаемое прощение. Затем она заглянула в сумку, которую носила при себе Вьюга – точнее, ее тело, – и вынула амулет Ариньи. Глаза ее блеснули, но она быстро отдала сокровище ему, словно оно было горячим.

– Ее здесь нет.

– Нет. – Экс вздохнул и заметил лошадей у опушки. Он подошел к ним, похлопывая и почесывая каждую, даже Бродяжку. После полагающегося приветствия он проверил, не осталось ли в повозках чего ценного.

Министр прихватил с собой все, что Экс оставил у Нариссы, запихнув все в сундук. Он вывернул все мешочки и сумки, устроив настоящий разгром. Сначала Эксу показалось странным то, что он забрал все его пожитки, но, вероятно, найдя глаз Шар-Алы, он предположил, что может найти и еще что-нибудь. К облегчению Экса, его маска была на месте – хоть какая-то удача. Она была сломана напополам, но хотя бы не потеряна.

Тут же лежала и часть вещей Ариньи. Экс и не знал, что у нее при себе такое было – например, небольшая сложенная бумажка с рисунком речной деревушки; должно быть, это была ее родная деревня. Расческа, кусок мыла и несколько других предметов бытового обихода. Внимание Экса привлекла небольшая книга в кожаной обложке, название которой было ему незнакомо. Впрочем, он особо и не читал ничего, кроме старых сказаний и легенд.

Это была рукопись, но, пролистывая страницы, он заметил даты, а в конце – карты. Дневник? Он заметил свое имя и подумал было прочесть последние несколько записей, чтобы понять, что творилось у нее в голове. Впрочем, это ему казалось столь же неправильным, как и нюхать ее исподнее, так что он попросту его захлопнул.

Как давно ее увезли? Должно быть, она уже в столице, в лапах принца. Сколь бы отвратительна ни была ему эта мысль, Экс надеялся, что ее примут обратно. Он надеялся, что она сможет снова вернуться к комфортной жизни. Будет ли она думать об Изари? Они забрали ее у Ариньи и небрежно швырнули в сумку с добычей, даже не подозревая, что этот амулет им и нужен. Идиоты.

Экс помог Нариссе оттащить тело Пса в заросли, где он спокойно вернется в землю, подальше от грязных тел павших людей.

– Думаю, до нее уже не добраться, – сказал он, глядя на трупы.

– Не добраться?.. – Нарисса была в искреннем замешательстве. – Она мне говорила, что вы вдвоем собирались в Иньсен.

– Она тебе это сказала? Когда?

– Когда проснулась.

Экс поискал в выражении ее лица намек на ложь, но ничего не нашел. Нарисса отшатнулась, явно удивляясь подобной реакции.

– Она сказала, что хотела тебя об этом попросить во время праздника.

– Она и попросила. – Экс снова себя почувствовал дураком. – Но поначалу она попросила меня просто отвезти ее туда. Когда же она попросила меня с ней остаться, я подумал, что на нее снова нашло.

Нарисса легко рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

– Полагаю, она потеряла самообладание.

И хотя от этого настроение его приподнялось, сейчас это не имело значения. Они упустили свой шанс. Он все еще мог бы сбежать, скрыться в лесах и бродить по Тихому пути. Кто знает, как далеко разошлись слухи о его «преступлениях»? В столицу ему точно не хотелось сейчас соваться.

Но что это будет за жизнь? Прятаться в лесах, охотясь на животных и собирая дары природы, словно какой-то отшельник? Прокрадываться в публичные дома, чтобы напиться, в надежде, что его не узнают? Экс не сможет найти настоящей работы без поддержки гильдии, это уж точно, а об Истинных Демонах можно и вовсе забыть. Охота на малых призраков и продажа ингредиентов ведьмам да шаманам до конца дней своих... Может, он мог бы сбежать в другую страну и начать с чистого листа. А может, и вовсе устроиться работать мясником.

Он с рыком осмотрелся в поисках чего-нибудь, что он мог швырнуть, после чего плюхнулся на землю, хватаясь за голову.

– Мы как, уходим? – спросила Нарисса, тихонько изучая свое новое тело.

Нарисса уже все знала. Экс не мог все так оставить. Ему надо было каким-то образом вернуть Изари Аринье. Если он этого не сделает, она всю оставшуюся жизнь будет думать, что плененная душа ее дочери будет навеки потеряна в кармане какого-нибудь охотника за головами.

Но и это еще не все. Треклятый королевский некромант взял и украл у него глаз Шар-Алы, и даже думать о подобном провале было страшно. Нужно было оповестить гильдию.

«Как думаешь, они все же пожалуют мне метку?» — Он по привычке глянул в сторону деревьев, почти что слыша хихиканье Пса. Еще одно пустое место в душе, от которого будет болеть сердце.

Глава двадцать шестая. Вернувшийся

Скача верхом в сторону столицы по Длинной дороге в компании демоницы, Экс до конца не осознавал, что этот дурной сон стал реальностью, пока не увидел окраины огромного города с абсурдно длинным названием.

Град дэвов на крыльях возвышенных, великолепный край Двенадцати кругов, королевский трон его королевского величества, дом богов воплощенных и Просветленного владыки.

Так что все его просто называли столицей.

Город шириной почти в пятьдесят миль, жемчужина королевства Сайорам, расположился между тремя реками и заливом. Это было древнее место, веками переходившее из рук в руки всевозможных владык. От истертых каменных дорог внешнего города до сияющего сердца королевства он представлял собой мандалу из стен, дорог и каналов, что тянулись по городу, словно вены. Старые святилища стояли в тени новых храмов, школ, рынков, театров, борделей, купален, мастерских, парков... здесь можно было найти все, что успела придумать человеческая цивилизация.

Даже отсюда были видны строительные леса вокруг последней возводимой королем статуи Просветленного владыки, которая приветствовала путешественников в гавани. Это был знак прихода нового мира, отступления от всего прежде чистого и устоявшегося, чтобы отойти подальше от природы. Вместо лесов были улицы, заполненные всевозможным людом. Племена селились вместе, словно маленькие деревни.

Экс и Нарисса заехали в город по привычному ему пути – впрочем, он других путей почти не знал. Он полагал, что плакаты с его лицом уже расклеены по всем стенам для объявлений «разыскивается», особенно на окраинах. И ему придется соблюдать еще большую осторожность, когда они приблизятся к старому городу.

Дождь продолжал накрапывать, и он накинул капюшон на голову. Малые каналы уже начали заполняться вместе с резервуарами, полгода стоявшими сухими. В вещах солдат они нашли пару конических дождевых шляп, что позволило укрыть голову.

Прежде чем отправиться в путь, Нарисса надела на себя кое-какую одежду Ариньи. Та была крупнее Вьюги, но потрепанная блузка-сабай подошла, а штаны чонг крабен благодаря крою подходили кому угодно.

– Уверена, что хочешь со мной? – спросил Экс, пока та переодевалась в повозке. – Если хочешь, возьми Бродяжку, он меня все равно ненавидит.

– Я должна найти Индраджита, чтобы завершить сделку, – сказала она, выходя из повозки. Губы ее были поджаты, что лишь подчеркивало ее решимость. – Дворец Весов находится в старом городе, где до сих пор стоит его старейшее святилище.

– Он же дэва. Разве он не может сам тебя найти? – Хоть Экс все еще не верил, что демон способен стать человеком, сейчас уже ничто не казалось ему невозможным. Он решил, что даже если это всего лишь фантазия, если уж она удерживает фи от убийства, то может, эта фантазия чего-то да стоит. Конечно, все равно оставался вопрос – как поступить охотнику, если он встретится с Ненасытным духом, утверждающим, что жаждет заслужить такое прощение. Но подобные дискуссии были выше его понимания.

В ее глазах были сомнения.

– Если бы он хотел меня найти, то да, полагаю, мог бы. Но я не уверена, что он захочет. – Она уставилась на поле битвы, глядя на то, как вороны с карканьем расклевывают останки солдат. – Я просто хочу покончить с голодом.

– Голод останется, – напомнил ей Экс. – Просто утолять ты его будешь приготовленной и хорошо приправленной едой.

Он замешкался, прежде чем задать следующий вопрос, но все же не удержался.

– Слушай, а ты когда-нибудь, ну, посыпала свою, эм, трапезу чем-нибудь, прежде...

– Нет.

– Что, даже не солила?

– Никогда.

– Ого. Жду не дождусь, когда ты попробуешь острую пищу.

– О, остренькое знаю. – Она улыбнулась. – Мясо молодых охотников на фи острее всего.

Должно быть, Экс заметно побледнел, поскольку она тут же прыснула.

– Не то чтобы я его пробовала. Просто слышала.

На окраинах местные вели себя примерно так же, как и всюду, либо кивая ему, либо уходя куда подальше и осеняя себя знамением. Впрочем, местные жители в столице его знали, а уж на этой дороге он был вполне известен. Уличные детишки подбежали к нему, заметив Коричку и Бродяжку. Они окружили его, беспощадно приставая к нему и дразня, как свойственно детям.

– Охотник Экс, охотник Экс! Ты каких чудовищ-то убил на сей раз?

– Покажи нам самую мерзкую штуку!

– Это твоя девушка?!

– Покажи нам блестяшки!

– Блестяшки! Блестяшки!

Речь шла о стручках блескотреска, что взрывались яркой пушистой пыльцой, если их сдавить. У Экса их обычно при себе было полно, но все его запасы погибли от рук министра и теперь валялись где-то в грязи. Он разогнал смеявшихся детей, надев верхнюю часть своей маски охотника и издав «чудовищный рык».

Когда они зашли поглубже, им свистнула старушка, сидевшая на перевернутом ведре рядом с прилавком с фруктами.

– Экс, это ты? Мальчик мой, иди сюда! – Она жестом их подозвала, щербато улыбаясь от уха до уха, от чего морщины на ее щеках стали заметней. – Где ж ты был? Ты никогда не пропускаешь Ром Лайтонг!

Она была права. Большинство охотников возвращались примерно в это же время и, вероятно, уже собрались в доме гильдии на праздник.

– Другие дела были, – сказал он, с вежливым ваем принимая из ее рук глазированный манго и кусочки сладкого кокоса на палочке, от которых слюнки текли.

– А подружку свою миленькую угостить? – Бабулька сверлила его взглядом, и он тут же попытался поискать в своей сумке семена для обмена. – Ой, да перестань, мальчик мой! У меня с прошлого раза еще осталось. Бери задаром.

Нарисса взяла палочку с фруктами, совершила благодарный вай и притворилась, что попробовала сладость.

– Как праздник?

– Уж не как раньше. – Она нахмурилась, глядя в сторону старого города, где украшенные золотом стены откровенно разделяли имущих и неимущих. – Ром Лайтонг совсем скучный стал из-за приказов короля. Ни тебе гонок пьяных хануманов, ни бумажного парада, ни оргий анимистов. Только песнопения, песнопения и песнопения! – Она фыркнула. – Монахи сангхи неделю тому назад приходили с королевским указом с повелением обучить нас новым молитвам. Новым! Мне уж девяносто лет уже, в головенке и так хватает всякой глупости! Я тебе говорю, это все из-за королевы его сына.

Так было уже несколько десятилетий – праздник стал тенью того, каким помнили его старики. Для них Ром Лайтонг был гедонистическим празднеством, позволявшим «пуститься во все тяжкие на три ночи», тогда как сейчас это было нечто куда более блеклое, по крайней мере в старом городе и внутренних районах. Чем дальше от центра, тем более разгульным был праздник.

– А как же фейерверки? – в легкой панике спросил Экс. – Фейерверки же будут, да?

– Хм. Спроси старика Нокая, какими фейерверки были в наше время.

Ему и не надо было спрашивать. Достаточно было представить чудесные яркие огоньки и цвета, созданные магией. Это было настолько близко к прекрасному, насколько возможно было без погружения в Вечносущее.

– Спасибо, бабуль. – Экс уже все съел с палочки, и она забрала ее прежде, чем он успел выкинуть ее.

– Ты это, аккуратней будь в старом городе, – сказала она. – Внук мой говорит, что люди короля последнее время ловят ребят примерно твоего возраста и без всякой причины или объяснений обыскивают.

Сосущий нервный голод, на некоторое время заглушенный манго, немедленно вернулся.

– Без причины?

– Что-то там с королевой связанное, не знаю. Просто будь осторожен и веди себя прилично.

Когда они подошли к воротам старого города, беспокойство переросло в настоящую тревогу. Каждый год во время празднеств выставляли больше стражи, но в этот раз, завидев вход, он встревожился особенно сильно. Дело было даже не в людях короля, что тщательно осматривали каждого молодого человека. Его больше волновали одетые в простые одежды мужчины неподалеку, притворявшиеся, будто бы они просто занимаются своими делами, но при этом следившие за толпой. Один из них стоял и курил, прислонившись к стене, но у его ног уже скопилась целая кучка бычков от самокруток. Двое сидели за столиком у чайной неподалеку и играли в шашки, но реальных ходов они не делали.

– Они пахнут, как те люди, – прошептала Нарисса. – Бронзой и розами. Они из королевства Лорам.

– Люди королевы. – Интересно, а корона знает о том, что их сюда поставили? У них в карманах тоже лежат бумажки с его уродливым портретом? – Ладно, похоже, придется поискать другой путь.

– А он есть?

– Он всегда есть.

Им предстояло зайти еще в одно местечко, прежде чем они проберутся в старый город. Когда его друг детства Чушка женился пару лет тому назад, он стал управлять знахарской лавкой, где продавалось множество гильдейских товаров, которыми могли пользоваться простые люди. Конечно же, если знать, что спросить, он тебя направит на склад у залива к своему старшему брату Лебедю, где можно приобрести особые товары. Друзья Экса хоть и выросли среди охотников и на их рассказах, но в лучшем случае лишь порой вставали с ним в спарринг. Впрочем, их амбиции ценились выше ведения хозяйства, а благодаря своим магазинчикам они держали связь с родными.

Он не мог привести Нариссу с собой в гильдию. Хоть она и хорошо скрыла свою сущность, и даже в Вечносущем он мог едва-едва понять, что она демон, у наставников чутье было куда более чутким. В лавке побезопасней будет. Наставники редко покидали дом гильдии, если только не обучали охотников за пределами города. По возвращении охотники обычно не заходили пополнять припасы, предпочитая для этого гонять посыльных.

Стоило открыть дверь, как в небольшой лавке зазвенели колокольчики. Нарисса с интересом смотрела на баночки со всевозможными порошками, семенами и частями животных. На полках стояли резные идолы, а также чучела малых духов и целебные травы в горшках.

Чушка старался держать лавку в порядке, но, как и у животного, в честь которого он был назван, получалось не очень: банки стояли полупустыми и с неверными подписями, старые обертки от еды и пустые бутылки стояли рядом с настоящими тониками. Когда они вошли, он только начал раскладывать карты на одного.

– Добро пожаловать, господин или госпожа, – скучающим тоном сказал он, не подняв головы. – Если вы что-то ищете – спрашивайте, не стесняйтесь.

– Я тут ищу парочку фунтов, ты их явно сбросил.

Его округлая голова тут же резко поднялась, и он прищурился, расширяя ноздри.

– Экс? – На его широком лице тут же появилась улыбка. – Малыш Экс, ты, что ли?! Я уж думал, что тебя в этом сезоне не увижу!

– Да нет, я просто хотел красиво появиться.

Они пожали друг другу руки, и затем он потрепал Экса по волосам.

– Эй! Смотри, чтоб большой кот не заметил твои отросшие патлы. Давай, я ща бритву достану.

– Да все в порядке. – Экс оттолкнул его руку. – Не отлупит же он меня за лишних полдюйма шевелюры.

– Во время Встречи охотников на Лайтонг? Ну да, конечно! Но ладно, твое дело. – Он подмигнул Нариссе. – Должно быть, такие длинные волосы нравятся вам? Не представляю себе иной причины, по которой мой младший братик готов бы был разгневать большого кота. Кто эта красавица, братец?

– Это моя подруга, Нарисса, – ответил Экс. – Она тут погостить приехала.

И прежде чем Чушка начал докапываться, Экс положил ладонь ему на плечо.

– Скажи, меня тут никто не искал?

– Дома-то? Я давно там не был, так что не знаю. – Он поскреб клочковатую бородку. – Ждешь кого-то?

– Да нет. Но слышал, что люди короля задерживают ребят в старом городе.

– Я об этом наслышан, но думаю, что они просто на время праздника охрану усилили. Все же это первый год для новой королевы в городе. – Чушка уставился на них, но явно не был способен сложить два и два. – В чем дело, братишка? Проблемы?

– Нет, ничего серьезного, – заверил его Экс. – Просто хочу вернуться домой, и чтобы ко мне при этом не приставали.

– Ну, если хочешь, можешь сходить к Лебедю. Иди по туннелям.

– Он на месте?

– Насколько я знаю – да, – фыркнул он. – Только веди себя прилично. Там свежая кровь.

– Спасибо, брат. – Экс снова пожал ему руку, после чего повернул голову в сторону Нариссы, которая сейчас рассматривала витрину. – Хочу кое о чем попросить. Ей надо добраться до Дворца весов в районе дэвов в старом городе. Сможешь ее туда проводить?

Он посмотрел в ее сторону, на сей раз уже не оценивая ее.

– Я мог бы... – Он не стал спрашивать Экса, почему он не хочет вести ее контрабандистскими тоннелями. Не лучший способ впечатлить даму. Однако его любопытство по поводу тревоги Экса лишь возросло. – Скрытность – не твой стиль, брат. В чем дело?

Экс не очень умел врать, так что решил поступить иначе.

– Я это сделал, – сказал он, искренне ухмыляясь. – Я убил Шар-Алу. Я наконец-то получу метку убийцы Истинного Демона.

Чушка уставился на Экса, выпучив глаза, разинул рот... и расхохотался, согнувшись пополам. Экс нахмурился, скрестив руки на груди, пока его товарищ все смеялся и смеялся.

Наконец, почувствовав, что в молчании Экса не было ни капли шутки, Чушка с жалостью на него посмотрел. Эксу это выражение лица было знакомо, и он по нему не скучал.

– Ой, братишка, извини, извини. Подловил, да. Ты просто так убедительно это сказал.

Экс опустил голову, сверля его взглядом.

– Я серьезно. Я покромсал его на кусочки. – Он посмотрел на Нариссу, надеясь на ее помощь. Ее куда больше интересовало чучело аиста, но она наконец-то повернула к ним голову.

– Это правда, – сказала она и вернулась к осмотру товаров.

– Некоторые части добычи очень хрупкие, – сказал Экс. – И я не хочу, чтобы стражники в них копались.

– Им нет дела до шептуна, но судя по тому, как мутно ты себя ведешь, я уверен, что они решат сделать исключение. – Чушка утер слезы смеха и тряхнул головой. – Во имя дэвов, ты так в этом уверен! Покажи хоть.

– Что, прямо здесь? – Экс замешкался. – Я не могу все здесь вывалить, у него когти...

И он раскинул руки для пущего эффекта.

– Пффф, когти-хреногти. Да они у любого фи могут быть. Ты мне глаз покажи.

– Это еще хуже! Он же проклят, – это хотя бы было правдой.

– Да, да. – Чушка рассмеялся. – Гонишь.

– Слушай, я много не прошу. Ты мне поможешь или нет? Уж члена семьи мне уговаривать вроде как не нужно. – Это уже было притянуто за уши. Может, они и называли друг друга братьями, но реальной близости между ними никогда не было.

На удивление Экса, от этих слов Чушка смягчился. Вздохнув, он ухмыльнулся, после чего отложил карты.

– В любом случае я тут не то чтобы выигрываю.

Глава двадцать седьмая. Нарисса и дэва

Несмотря на все ужасные силы Экса, Нарисса наконец-то увидела охотника без маски. Это был мальчишка с сердцем, полным чистой и простой любви. И в каком-то смысле весь он был таким же – простым и чистым, как и любое животное в лесах. Неудивительно, что ему тут было не по себе. Как только они вошли в город, плечи его напряглись, взгляд каждый раз устремлялся на звуки злобной ругани. Он часто прижимал к носу тряпичный мешочек с ароматной чампой, чтобы заглушить запахи.

А вот Нариссе было не привыкать к ошеломляющей вони человечества. Когда она станет смертной, ей все равно будет легче. Главное – сосредоточиться на проблесках чего-то приятного – на гирляндах мыльных цветов, стойке с мангустинами и цветах лотоса, которые украшают крыши каждого дома во время близящегося к завершению праздника. Когда она предложила Эксу поступать так же, он закрыл глаза, сосредоточился снова и задышал чуточку ровнее.

После разговора с его родней они вышли наружу, где он начал снимать сумки с крупа одной из лошадей. Он опасливо смотрел в сторону Чушки, пока тот закрывал лавочку.

– Ты ему не доверяешь, – отметила Нарисса.

– У него язык без костей. – Экс скривился. – Даже если я ему скажу, что меня могут убить, он все равно проболтается.

– Странно.

– Но уж в этом деле я ему доверяю. Он тебя доведет до святилища, и никто не станет к тебе приставать, пока он будет рядом. Его все знают.

Взгляд Нариссы скользнул к большой стене, что разделяла старый город и новый, но ее привлекли подозрительные взгляды прохожих. Возможно, причиной было то, что руки у нее были бледными и контрастировали с загорелым лицом. Но это было наименьшей из проблем.

– Я не об этом тревожусь.

– Из-за Индраджита?

Она удивилась, что охотник об этом помнит. Он ей явно не верил, поскольку дэвы все же редко представали перед смертными, а то и не появлялись вовсе.

– Да. Я все же нарушила свою клятву.

– Но во время нашей первой встречи ты говорила, что тебе оставалось лишь ночь продержаться, – сказал Экс. – Разве ты не могла сказать, что нашла свежее обезглавленное женское тело и решила, что ему не стоит пропадать впустую? – Экс покачал головой. – Прости. Я сам не знаю, что несу.

Она уже успела привыкнуть к его манерам. Забавно, с какой легкостью некоторые мысли соскальзывали с его языка, тогда как изложить другие для него являлось проблемой, и он просто предпочитал помалкивать.

Закончив, Экс передал ей поводья Бродяжки. Она уставилась сначала на лошадь, а потом на охотника.

– Ты ему нравишься, – сказал он и положил ладонь ей на плечо. Несмотря на то, что он был ей другом, от его прикосновения ее сердце дрогнуло в молчаливом ужасе. Но даже если он это и заметил, то ничего не сказал. – Мне кажется, что тебе предстоит долгий путь. Так что если он будет вести себя как козлина, можешь передарить мне его назад, когда мы снова встретимся.

Слезы навернулись на глаза Нариссы. Ей никогда раньше ничего такого важного не дарили. Экс вложил поводья ей в ладонь и сжал ее пальцы.

– Ты спасла жизнь мне, Аринье и Изари. – Он откашлялся, когда голос его дрогнул на последнем имени. Он поспешно рассмеялся, стараясь не зацикливаться на этой боли. – И я не могу поверить, что говорю это, но... сердце у тебя доброе. И я желаю тебе всего лучшего.

Нарисса повеселела от его добрых слов, положила ладонь поверх руки охотника и улыбнулась ему в ответ.

– Ты ее найдешь, Экс.

От одного упоминания Ариньи выражение его лица смягчилось, как если бы он воспрял духом от одной мысли об их воссоединении. Нарисса знала, что однажды она увидит такую же искорку в глазах своего возлюбленного и сама будет смотреть на него таким же взглядом.

* * *

Нарисса едва могла поверить, что это было величественным святилищем Индраджита. Алтарь дэвы теснился на клочке земли, который был едва ли больше ее собственного дома. Должно быть, от храма осталась лишь каменная внутренняя комната, колонны которой были испещрены дырками в местах, где некогда были вставлены самоцветы. На остатках внешней части его храма теперь стояли ворота кожевенной мастерской с одной стороны, а с другой был раскопанный кусок пустой земли, подготовленный под грядущее строительство.

Красть у дэвов... то, что подобное святотатство больше не считалось смертным грехом, поразило ее.

Связь Индраджита с Раваной не делала его любимчиком у смертных, в отличие от некоторых других небожителей, связанных с Шивой и его двором. Но Равана не был темным созданием. Любой силе требовался противовес, и он как раз был таковым. Дэвы уравновешивали друг друга в совместном творении и разрушении. Это было изображено повсюду на стенах, если присмотреться, хотя из-за состояния святилища фрески почти невозможно было разобрать. Судя по едкой вони, это место совсем недавно использовали в качестве общественного туалета.

Сквозь дыру в крыше сочился бледный свет от порой скрывавшегося за облаками солнца. Камень внизу все еще был влажным и от прошедшего дождя, и с прошлого и позапрошлого года. Еще пара дождей, и в скором времени зальет и остальной пол, но что-то подсказывало Нариссе, что к тому времени здесь уже ничего не останется.

Но хотя бы идол Индраджита не пострадал. Оскалившийся шестирукий воин-дэва был изображен таким же, каким он выглядел в своих владениях, хоть и не так, как в мире смертных. Она заметила пару огарков свечей на ступенях у его ног, хотя и непонятно было, зажигали их ради поклонения или чтобы какой-нибудь бродяга смог раскурить трубку.

А на ступенях перед идолом сидел и сам владыка дэвов, облаченный в свои одежды и маску кхон, мрачно подперев подбородок ладонью.

Нарисса предстала перед ним и склонила голову, совершив вай. Индраджит даже не шелохнулся в ответ.

– Видишь, до чего они меня довели? – пророкотал он.

– От этого мне так грустно.

– Интересно, что они построят на этом месте. Купальни? Сапожную мастерскую? Они ходят в заморской обуви – даже ноги их более не касаются земли, – хмыкнул он.

– Тебя много где все еще почитают.

– Может быть. Но надолго ли? Быть может, в этом мире нам больше места нет.

– Ты покинешь тех, кто все еще ищет твоей благосклонности? – Нарисса подошла ближе, стараясь не поскользнуться на неровной треснувшей кладке. Когда она приблизилась, Индраджит наконец-то поднял на нее свой взор.

– Ты носишь тело другой. И ты забрала его, убив.

– Верно.

Она собралась с духом, ожидая быстрого суда. Но он лишь наклонил голову набок.

– Самозащита?

Она закрыла глаза.

– Нет. Ради другого человека.

– Другого? – Она ничего не видела за его маской кхон, но недоумение в его голосе было очевидно.

– Да. Того, кого я приняла за трехглазый кошмар, что мучил меня во снах. Охотник на фи, – сказала она. – Он оказался другом.

– Значит, ты потерпела неудачу, Нарисса, – произнес Индраджит, со вздохом качая головой. – Я потерпел неудачу.

Нарисса склонила голову. Она упала на колени и сложила ладони вместе.

– Я не вкусила плоти этого тела, владыка, несмотря на тридцать лет неутоленного голода. Я не пожрала чистую душу нерожденного, пусть искушение и было. Я лечила других. Я спасла несколько жизней, рискуя своей собственной. Если уж это не является доказательством моей человечности, то что является? Я не поддамся отчаянию, владыка. Я не перестану пытаться снять это проклятие, даже если мне на это потребуется еще сотня жизней.

В святилище воцарилась тишина, покуда Индраджит обдумывал ее слова. Она затаила дыхание.

– Ты готова жить их жизнью, – сказал он наконец, скорее потрясенно, нежели вопросительно. – Работая в грязи, постепенно угасая, сгнивая плотью и костьми. Короткая, полная боли жизнь, без гарантии кармического спасения. Без гарантии того, что ты не переродишься снова как кра́су. Или что похуже.

– Я понимаю, владыка Индраджит. И я готова.

Он наконец-то поднялся, отчасти возвращая себе прежнее величие.

Ее сердце затрепетало в выжидании.

Владыка дэвов сложил руки на груди и наконец-то рассмеялся, и от низкого рокота в святилище стало чуточку теплее.

– Я впечатлен, Нарисса. Голодать тридцать лет после смерти твоего смертного возлюбленного от твоих же рук. Стать другом заклятого врага. Стоило ли оно того?

– Стоило.

– Ты хотя бы знаешь, где он сейчас? Кем или как он переродился?

– Нет, – ответила она, улыбаясь. – Но я его найду.

Глава двадцать восьмая. Возвращение домой

Экс не оставался один с того самого момента, как повстречал Аринью, и одиночество буквально обрушилось на него в момент, когда Нарисса скрылась из виду вместе с Чушкой. Он привык к тихому миру, и его это не должно было волновать. Такова была жизнь охотника. По крайней мере, такой она была, пока не появился Пес. Но это другое. Пес не всегда был рядом и лишь иногда делил с ним тепло костра. Но на пути это успокаивало – он знал, что зверь всегда может быть рядом, приглядывая за ним.

Но те дни прошли.

Склад гильдии был расположен в районе Рачофон у порта, между складом зерноторговой компании и мануфактурой по производству корзин. На этой улице было полно таких торговых складов, легальных и не очень. Некоторые вещи гильдия в лавках продавать не могла. Вопрос не всегда был в законности. Многие части добычи, особенно взятой с фи, были заряжены нестабильной духовной магией, сохранявшейся и после их смерти. Если не знать, что делать, можно было сильно навредить как себе, так и другим.

Десятилетиями гильдия осторожно подбирала клиентуру, проверяя каждого потенциального покупателя, убеждаясь, что намерения у него были здравые, и лишь тогда выполняла особые запросы. В поисках особых вещей люди приезжали отовсюду, некоторые были родом далеко из-за пределов Сайорама, из-за моря. Экс особо в детали не вдавался по поводу того, что куда отправлялось и кто это все скупал. Этим делом занимались совершенно другие люди.

Впрочем, некоторые вещи и на складе держать было нельзя. Он хорошо охранялся, и никто не пытался его ограбить. Однако определенные вещи были слишком ценными, чтобы хранить их где-то еще, кроме дома гильдии под наблюдением наставников.

Например, третий глаз Шар-Алы.

Конечно же, у него при себе его не было. Не то чтобы у него при себе вообще много чего было, даже из добычи, что он собрал до приезда к Мэли. Но при нем хотя бы была его маска, пусть и сломанная. Проблема длины его волос ни в какое сравнение не шла с тем, какую трепку ему устроят наставники, прознав, что глаз забрал некромант.

Экс восхищенно смотрел на целый лес мачт, покачивавшихся в порту. Часть из них он даже узнал. Район чем-то напоминал ему Дзинбури, только был куда более величественным, и все несовершенства были заполированы до обезличенного блеска. Дальше виднелись паруса королевского флота, охранявшего вход в залив с пушками наготове. Это были не речные жители, привозившие товары из деревень и окрестностей. Тут встречались континенты. Империи. Торговые компании Циньсена, пираты Куцу и каперы Багхани, торговцы из дальних краев, говорившие на непонятных языках, щедро платившие за специи, чтобы приправить свою отвратительную пресную еду.

В старый город чужакам без нужных бумаг пробраться было непросто. Как бы ни стремилась корона к космополитизму, ксенофобию из населения пока не удавалось вытравить. Поэтому вся шваль кучковалась в порту, как и богатые купцы средней руки.

Казалось, он смотрел на совершенно новую дорогу, что вела в бесконечные бесцветные земли. От всепоглощающего желания убраться отсюда поскорее Экс опустил голову, сунул руки в карманы плаща и поторопился в сторону склада. Кто-то из грузчиков его окликнул, когда он проходил мимо ограды. Они были встревожены его поспешностью и потому взялись за оружие. Он снял капюшон и помахал им.

– А, это тот самый паренек, – сказали они, снисходительно фыркая и кивая. Больше его не останавливали.

Лебедь был там, где и ожидалось, в своем кабинете, подметал и без того безупречно чистый пол. По всему складу его подчиненные занимались той же бесполезной уборкой. Пусть он и был всего на год старше Экса, он был суров, что придавало ему непоколебимый авторитет. Он не всегда был таким. Интересно, когда они с Чушкой так сильно разошлись?

– Экс, – он поднял бровь, завидев его, но продолжил подметать. – Давно тебя не видел.

– Я пару месяцев назад заезжал, – ответил Экс, скрестив руки на груди. Именно Лебедь отправлялся в таинственные поездки за моря. – Я тебя тоже рад видеть, кузен.

– Конечно. – Лебедь удовлетворенно поставил метлу на узорчатую бронзовую стойку, какой Экс раньше никогда не видел. Он заметил восхищение в его взгляде. – Идеально, не правда ли? Я нашел ее в лавочке в Йеквезе. Наверное, надо было заказать побольше.

– Я убил Шар-Алу.

Лебедь прищурился.

– Когда?

– Две или три ночи тому назад, – Экс не был уверен, сколько времени он провел в руках министра Айюна. Он надеялся, что не слишком долго. В отличие от Лебедя, Чушке он никогда не рассказывал обо всем. В прошлом их с Лебедем связывало то, через что больше никто не проходил. Тайные моменты, которые были в какой-то мере частью взросления и осознания себя. – Я его убил. Но потерял его глаз.

Лебедь потер подбородок, повторяя жест Чушки, пусть и более изящно.

– Объясни, как «потерял».

– Ты знал, что принц у нас с черной магией играется? Или это только мне известно не было?

– Хм... – Он чуть наклонил голову. – Наоборот. Похоже, только тебе и известно. Откуда ты об этом узнал?

– От его прикормленного некроманта. – Экс внимательно следил за Лебедем, хотя читать его всегда было непросто. Не похоже, чтобы он сразу отмел подобную возможность, но и поверить не спешил. – Ты мне веришь?

– Я верю, что ты в это веришь. – Уголок его губ дернулся, и он пригладил свои длинные волосы, после чего упер руку в бок. – И как же этот некромант украл у тебя око Истинного Демона?

– Долгая история, – сказал Экс. – Если вкратце – взял в плен и пытал. – Лебедь выпучил глаза, и Экс продолжил прежде, чем тот успел сказать хоть что еще. – Уверен, они меня разыскивают еще и... по другим причинам. – Экс поймал себя на том, что положил ладонь поверх амулета на шее в попытке его защитить. – Я тебе с Чушкой пивка куплю попозже и все расскажу. Но сейчас мне нужно по тоннелям домой добраться.

Взгляд Лебедя помрачнел.

– Все настолько плохо?

Переминаясь с ноги на ногу, Экс посмотрел в сторону подсобки, чувствуя дискомфорт под его взором.

– Там можно пройти?

– Насколько я знаю, да. Ими уже долгое время никто не пользовался. – Он открыл ящик стола и достал ключ, жестом поманив охотника за собой. Часть работников с интересом на них смотрела. Охотники сюда редко захаживали. Кажется, им уже до смерти наскучило прибираться там, где прибирать уже было нечего. Должно быть, Лебедь прочитал мысли Экса. – Уже какое-то время дел мало. Охотники с каждым месяцем приносят все меньше и меньше, а уж с новыми приказами короля заказов совсем не осталось. Мне было велено заняться товарами, которые вообще с нашим делом не связаны. Декоративные предметы, исторические артефакты и все такое. Лишь бы рабочую силу сохранить.

В его голосе звучала тоска. Экс тоже это чувствовал. Новый мир потихоньку наступал, и он видел его наступление из первых рядов.

– Может, у нас в скором времени появятся новые рекруты, – сказал Экс. – Люди будут скучать по старым обычаям и передумают, верно? Ностальгия, и все такое.

Но как-то от этих слов ничего не дрогнуло.

– Надеюсь, ты прав, Экс, – согласился Лебедь. Но оптимизма в его голосе не слышалось. Затем он посмотрел на Экса: – Надеюсь, ты не будешь последним охотником.

Они вошли в подсобное помещение, где часть работников обедали, аккуратно развесив оружие на стойке и куртки по вешалкам. Лебедь, судя по всему, держал их в ежовых рукавицах.

– Помоги мне, пожалуйста, – сказал Лебедь грузчику покрепче, и они отодвинули в сторону два больших книжных шкафа, за которыми скрывалась старая дверь для контрабанды. Повернув ключ в замке, Лебедь замешкался. – Тебе свет нужен?

– Нет. – Экс усмехнулся, не скрывая пренебрежения. – Дорогу я помню.

Лебедь с грустной улыбкой отвел взгляд. Он вручил Эксу ключ от двери на другом конце.

– Удачи тебе, Экс, – сказал он. – И поздравляю с убийством Шар-Алы. Я приду на церемонию.

Во взгляде его промелькнула искорка насмешки, но Экс спокойно посмотрел ему в глаза.

– Увидимся там.

* * *

Подземные тоннели некогда простирались под всем старым городом, и контрабандисты с удовольствием использовали их для перевозки товаров. Они были древнее самого города и некогда были созданы обитателями водного королевства, что проживали на берегах. Люди порой находили в коридорах этого запутанного лабиринта их раковины, но не останки культуры, как в случае с ванара. А потом пришла корона и использовала многие тоннели под систему водоснабжения. Те извилистые коридоры, что не подходили, были завалены.

Но они не смогли найти все пути. Тот, по которому шел Экс, вел прямиком к дому гильдии, где он выберется на дне старого сухого колодца, спрятанного в зарослях бамбука. На другой стороне тоннеля дверь была заперта, но при наличии ключа это не было проблемой.

В детстве он сюда пробирался вместе с Лебедем и Чушкой. Тогда сводчатые потолки и гладкий пол казались ему огромными, а по стенам тянулись бесконечно длинные направляющие желобки – метки, оставленные древними создателями этих тоннелей. В детстве эти желобки шли у него высоко над головой. Сейчас же они были на уровне его груди. Тут все еще было достаточно места, чтобы без затруднений могли пройти сразу несколько человек плечом к плечу, но все же это были не те ощущения, что ему запомнились.

Они когда-то играли здесь, и смех их эхом разносился по коридорам, пока они носились с бумажными фонариками – обычно до тех пор, пока мать Чушки и Лебедя их не ловила. Честно говоря, он боялся до смерти и просто хотел доказать обратное. Других ребят ему не удавалось обмануть, и он отчетливо помнил игру в прятки во время одного из первых праздников, лет двенадцать тому назад. Тогда с ним были не только Лебедь и Чушка. Тут были дети и других охотников. Они затушили свои фонарики и со смехом вернулись наверх. Та еще шуточка.

И хотя к тому, чтобы на всю жизнь травмировать Экса, руку приложили другие дети, зачинщиками были как раз Чушка и Лебедь. Это был один из тех немногих случаев, когда наставники были настолько злы, что чуть было всю семью на улицу не вышвырнули. В свою защиту ребята сказали, что Экс был охотником и мог видеть в темноте, так что они просто играли по-честному. Конечно же, Эксу до испытаний предстояло учиться много лет, и они это знали, но мастер Сеуа лишь пожал плечами и ответил, что с мальчишек спроса нет. Как только Экс перестал плакать, мастер Рей сказала ему, что они завидовали ему, что в то время казалось чем-то бессмысленным. Если они хотели быть охотниками, они же могли бы с ним вместе тренироваться. Понимать он начал, лишь когда подрос. Мальчик мой, живем мы одиноко.

Грузчики, что работали в этих тоннелях, использовали борозды на стенах, если факелы догорали. У охотников было Вечносущее. И хотя в городах духовной энергии в целом было мало, под землей она просто гудела. Эти старые тоннели были созданы благочестивыми духами, и стены оживали при помощи их древних меток. В почве кипела жизнь. Досюда дотягивались корни деревьев, добирались насекомые, черви и прочие ползучие твари.

Все это Экса не восхищало, и он поспешно шел вперед. Подобные места он любил меньше всего. Он ненавидел фи, из-за которых приходилось забираться под землю настолько, что порой он сидел часами в укрытии снаружи логова, лишь бы избежать ужасов подземелья. Лишь в Охотничьем Трансе, где всякая эмоция становилась лишь далеким воспоминанием, он способен был спуститься под землю. Но он предпочитал предложить Псу чуть больше мяса, если тот залезет внутрь и вытравит тварь наружу.

От главного прохода в стороны отходили пути поменьше, и большинство из них были заложены досками. Оказавшись ближе к дому гильдии, он начал узнавать места и заметил пару помещений сбоку, которые использовались под склады. Когда-то в них хранилось множество всякого, что нужно было доставить в порт или же что доставлялось из порта в дом гильдии для проведения ритуалов. Насколько Экс понимал, они могли воспользоваться обычными дорогами, но в таком случае их ждали драма, политика и экономика, которых он вовсе не понимал.

В конце тоннеля наверх уходила винтовая лестница. К тому времени он уже вынырнул из Вечносущего, поскольку с поверхности сюда просачивалось достаточно света, чтобы он мог видеть. С каждым шагом нутро сводило все сильней. В его голове боролись два образа: как члены гильдии будут поздравлять его во время получения знака убийцы Истинного Демона, и ужас, с которым они примут известие о том, что он позволил артефакту попасть в руки некроманта. Да не абы какого некроманта, а того, который работал под крылом короны.

Бывали охотники, что иногда выслеживали людей. Подобным навыкам они обучались, конечно же, в прежней жизни, до того, как становились охотниками. Но одно дело охотиться на мятежного некроманта, который у них что-то украл, и совсем иное – убить личного придворного чародея кронпринца. Впрочем, сейчас Экс полагал, что министр Айюн намеревается превратить принца, а то и самого короля в свою марионетку и тем самым из тени править всей страной. Интересно, какие у него замыслы?

Замок щелкнул, и он открыл дверь. Свежий воздух вошел в легкие как ледяной кинжал. Он и не осознавал, насколько затхлым воздух был внизу, и буквально упивался знакомыми ароматами дома. Мел на камне тренировочной площадки, рисовавший диаграмму движений. Залитая по́том полоса препятствий из кедра, где он не раз падал с гимнастических бревен. Набитые соломой чучела в форме чудовищ, утыканные стрелами, торчащими из уязвимых точек. Холодный камень зала гильдии, пропахший яркими, пропитанными духовной энергией цветами и благовониями, стены, увешанные стягами и трофеями. Тугая, смазанная маслом кожа и острая сталь в арсенале, горящий уголь в общем очаге, окруженном длинными столами, уставленными пивом и едой.

Несмотря на то что ладони у него вспотели, от прикосновения листьев бамбука к лицу он едва не расплакался. Он сглотнул стоявший в горле ком и утер лоб, покрывшийся потом от волнения. Он протиснулся сквозь бамбук, вспоминая, как играл здесь еще ребенком, как по ночам практиковался в тихом передвижении, готовясь уворачиваться от стрел. Ностальгия и ужас – странные соседи.

Последние несколько лет домой он возвращался каждые три месяца, и хотя каждый раз на него нисходил покой, на сей раз все было иначе. Будто он потерялся в море, способен плыть – но все равно тонет. И завидев сушу, он к ней поплыл, глотая воздух.

Воспоминания и сны, по словам наставников, были пустым делом и лишь отвлекали. Даже когда ты находишься в Слепоте, за гранью Вечносущего, стремись к настоящему. Последнее время Экс отвратительно следовал правилам в целом. Наверное, потому он чуть и не попал в ловушку.

– Малец.

Сердце Экса взволнованно затрепетало, когда он услышал старика, шептавшего сквозь заросли бамбука. Он ускорил шаг, но прежде чем он успел выйти во двор, крепкая рука схватила его за шиворот, и его швырнули назад. Даже эта встряска вызвала у него улыбку.

– Мастер Сеуа! – Экс сложил руки в вае и приложил их ко лбу в уважительном жесте, почти рыдая от облегчения. – Вы никогда не поверите, что...

– Тсс! – Он присел рядом и прикрыл рот Экса старческой сморщенной ладонью. Ему было почти шестьдесят, он был подтянут и широкоплеч, почти как и любой другой охотник. Обычно он носил темные широкие хлопковые штаны и длинную тунику, подходившую скорее для учителя боевых искусств, но сейчас он был облачен в церемониальные черные одежды наставников, белый пояс обвивал его торс, повторяя символ гильдии охотников на фи.

Короткая белая бородка не скрывала хмурого выражения лица, и выглядел он как никогда яростно. Татуировки, покрывавшие выбритую голову, тянулись от виска до челюсти, и один декоративный изогнутый тигр был нанесен поверх его слепого глаза. У него вечно было недовольное лицо, если только он не пил, но вел он себя всегда с легким добродушным юмором. Впрочем, он никогда не выглядел столь серьезно, как сейчас. Почувствовав это, Экс немедленно напрягся.

– Шепчи, – сказал он беззвучно, едва шевеля губами. Это была техника, которой все охотники обучались, чтобы использовать беззвучные слова духов для духовной магии – обычные люди их услышать не могли, но другие охотники могли все ясно понять. Отчасти по этой причине их шептунами и называли.

Экс затаил дыхание, хотя мастер Сеуа убрал руку. Старый охотник, щуря желтый глаз, смотрел сквозь деревья. В Вечносущее он не погружался, так что Экс последовал его примеру.

– В чем дело?

– Малец, во что ты встрял?

Экс перевернулся и прополз чуть вперед, глядя в ту же сторону, что и наставник.

– Вот дерьмо, – сказал он вслух, после чего закрыл рот обеими ладонями.

На широком дворе перед залом гильдии на истертых камнях стояли вооруженные люди, чьи башмаки блестели от дождя. Одеты они были в цвета короны, на груди и наплечниках их брони изображен был слон с четырьмя бивнями, а на плечах лежали красные плащи. Это были лучшие солдаты короля, а не стражники, расставленные по всему городу для соблюдения порядка.

Они оживленно беседовали с мастером Рей. Она хмурилась и держала руки в рукавах. Голоса их были приглушены масками, и Экс толком не мог разобрать, о чем они говорили. Четверо других охотников сидели на ступенях зала гильдии у входа, внимательно следя за солдатами. Они были одеты в простую одежду, но все еще при оружии. С татуировками сак янт, что покрывали их кожу, шрамами, бритыми головами и красными глазами они больше походили на каких-то диковинных пиратов.

Позади офицеров стояла шеренга солдат в хромированных масках с маленькими отверстиями для глаз. Они окружали четырех дворцовых слуг, которые держали нечто, что Экс видел лишь на большом расстоянии во время королевских парадов.

Золотой паланкин, украшенный непристойным количеством самоцветов, блестевших под дождем. Каждый угол паланкина был украшен трехуровневой короной. Когда из паланкина донесся резкий голос, слуги поспешно расстелили на земле перед ним красный ковер. Они склонили головы и раздвинули шелковые занавеси, тогда как другой слуга раскрыл пятиярусный зонтик, чтобы прикрыть от дождя вышедшего мужчину.

Это был кронпринц собственной персоной.

Глава двадцать девятая. И кронпринц

– Покончим с этим фарсом, – кронпринц Варунвирья говорил презрительно-лениво, словно зевая. Стало быть, все те нелестные песенки, что ходили по глубинке, были правдивы хотя бы отчасти. Королевские одеяния были сшиты по его фигуре. Одет он был в парчовую тунику, украшенную символами правления его отца. Его тело выглядело подтянутым, как будто он много времени уделял тренировкам. На его красивом лице уже проявлялся возраст: в уголках глаз виднелись морщины, а на висках была седина. Экс вынужден был признать, что портреты не лгали, и выглядел он впечатляюще.

Мастер Рей и другие охотники простерлись перед ним, хотя и без излишней поспешности. Несмотря на его претензии на божественность, многие из них застали смену слишком большого количества принцев за последние несколько десятилетий, чтобы испытывать к ним нечто большее, чем умеренное почтение. В особенности это касалось мастера Рей, которая осторожно опустилась на землю, притворяясь более хрупкой, чем на самом деле.

Когда они провели достаточно времени на земле лицом вниз, принц Варунвирья дернул подбородком.

– Можете встать, – сказал он. Мастер Рей отряхивала свои одежды, по-прежнему почтительно склонив свою бритую голову: – Я знаю, что мальчишка здесь.

– Я бы не стала лгать, мой принц, – сказала мастер Рей. – Он не возвращался с тех самых пор, как отправился в путь три месяца тому назад, господин.

– Я не собираюсь с вами спорить, наставница. – Принц Варунвирья дернул головой, и кто-то из солдат подтащил вперед человека с мешком на голове, которого заставили встать на колени. Мешок сдернули с его головы, и Чушка ошарашенно завертел головой. Лицо его было багровым, во рту у него был кляп, лоб был покрыт испариной, а один глаз подбит. – Этот человек из вашей гильдии. И он сказал, что видел охотника Экса в городе. Он что, солгал мне?

Мастер Рей нахмурилась, явно не ожидая, что сюда притащат Чушку.

– Я об этом ничего не слышала, мой принц. Я знала его еще ребенком, и он не лжец. Но охотника Экса здесь нет.

– Тогда... вероятно, кто-то другой мне солгал. – Принц Варунвирья потер подбородок, задумчиво прищурившись. Непонятно было, шутит он или нет. – Неужто мой верный слуга, министр магии, почтенный Праведная Буря, солгал мне? Министр Айюн, объяснитесь же.

Кровь ударила Эксу в голову, когда из рядов слуг вышел некромант. Он был умыт, причесан и еще более вычурно разодет, а вместо простого костыля он использовал украшенную драгоценностями клюку.

– Мой принц, возможно, все мы говорим правду. – Несмотря на то, что большую часть его лица прикрывала вуаль, Экс буквально слышал с другого конца двора ухмылку в его голосе. – Возможно, этот человек видел молодого охотника и знает, что он здесь. Возможно, наставники его пока еще не видели. Насколько я знаю, мой принц, мальчишка умеет скрываться и при этом весьма нагл. Мятежное отродье. Возможно, он решил не показываться старейшинам на глаза и действительно сейчас находится в городе, хотя они этого и не знают. Если им нечего скрывать, то мы могли бы обыскать это место...

– Вы не посмеете, – сказала мастер Рей и, судя по ее взгляду, она не испытывала к нему ни капли уважения. – По закону Священного Камня наши земли священны, и ереси придворного мага здесь не место.

– Священны? – Айюн фыркнул. – Это разваливающийся музейчик, Рей. Все вы – реликты. Обманщики, прячущиеся за непонятными ритуалами и пользующиеся суеверием невежественных крестьян.

– Невежественный здесь только ты, Айюн. Такие, как ты, без всякого зазрения совести крадут у духов и в угоду собственной гордыни присваивают себе их силу. Поверь, и на тебя суд найдется.

Принц Варунвирья повел ухоженной бровью, глядя то на Рей, то на Айюна, пока эти двое яростно ругались – видимо, между ними была давняя личная ненависть.

– Это он, – сказал Экс, и мастер Сеуа, нахмурившись, с сомнением посмотрел на министра. – Тот самый некромант, что украл у меня глаз Шар-Алы.

Поскольку мастер не знал всей истории, слова Экса его не тронули вовсе. Он мог бы сказать, что на гавань напал дракон, и выражение лица наставника не изменилось бы. Мастер Сеуа положил ему ладонь на плечо и кивнул в сторону колодца и туннеля, что уводил в гавань.

– Что бы ты ни сделал, мальчик, если ты останешься, то они, боюсь, тебя убьют.

Экс растерялся.

– Вы хотите, чтобы я бежал? – Это шло вразрез со всем, чему наставник его учил. – Но я не сделал ничего плохого.

Мастер Сеуа вздохнул, и губы его скривились в усмешке, пока он следил за происходящим.

– Когда речь идет о власти, нет правильного и неправильного. В некоторых боях победы не одержать.

Экс знал, что поверят не ему, а скорее как раз любимчику принца, но все еще надеялся, что если он вернется домой и расскажет правду, то все будет в порядке. Наставники наверняка ему помогут как-нибудь выкрутиться из этой ситуации. Все исправят. Но сейчас человек, которому он в этом мире доверял больше всего, велел ему бежать. Оставить дом и никогда не возвращаться. Все бросить. Все, к чему он стремился всю жизнь?

Со двора послышался сдавленный вопль, полный боли. Принц Варунвирья устал от споров. Он стоял рядом с Чушкой, у которого из живота торчала окровавленная рукоять золоченого ножа. Из-за кляпа во рту крики Чушки были глухими и невнятными, так что ему оставалось лишь в ужасе смотреть на рану.

– Мне надоело торчать под дождем, – сказал принц Варунвирья и протянул руку. Один из слуг чистой тряпицей вытер кровь с его рукава. – Наставница, я буду подчиняться закону Священного Камня, пока мой отец не отменит его. Но мой министр говорит вещи, с которыми трудно поспорить. Вы явно не знаете, находится ли здесь охотник Экс. Этот человек наполовину лжец, а значит, получит половинное наказание.

Мастер Рей прикрыла рот ладонью, после чего склонила голову.

– Молю вас, мой принц, пощадить мальчишку.

Принц прищурился, затем дернул головой.

– Забирайте его.

Чушка тихо всхлипывал, когда двое охотников спустились по ступеням и занялись им. Гнев переполнил чашу терпения Экса, и он сорвал амулет Ариньи с шеи, сунув его в руки мастера Сеуа.

– Берегите ее, – сказал он. И прежде, чем мастер Сеуа успел его остановить, Экс вышел из бамбуковых зарослей и направился прямиком к месту происшествия. Когда он пересек двор, внимание каждого охотника было приковано к нему. Королевская свита обратила на него внимание парой мгновений спустя.

– Здесь я, – сказал Экс так громко, как мог, надеясь, что никто не видел, как у него дрожали руки. – Он не лжец. Добродушный болтун, но не лжец.

Министр Айюн сузил глаза.

– Видите, мой принц! Они прятали предателя!

– Нет, Ссыклон, ты в первый раз не ошибся. Я просто решил не показываться старейшинам на глаза. Мастер Рей, искренне прошу прощения. – Экс встал на одно колено и приложил сложенные в вае ладони ко лбу. Он покосился на Чушку, который беззвучно хныкал, прося прощения.

Подняв взгляд, он увидел усталость на лице мастера Рей. Она тяжело вздохнула, поджав губы. Экс понимал, что у нее в голове были те же мысли, что и у мастера Сеуа, и когда она заговорила, его захлестнуло очередной волной стыда.

– Ты сам все прекрасно понимаешь, дитя, – сказала она вслух, а после добавила: – Во что ты вляпался, мальчишка?

– Долго рассказывать. Пожалуйста, доверьтесь мне.

– Это и есть охотник Экс? – Принц Варунвирья уставился на новоприбывшего, скривив губы и нахмурившись. – Ты об этом мальчишке говорил, Праведная Буря?

– Да, этот мальчишка-мятежник воспротивился вашему суду. – Судя по радости в его глазах, министр Айюн ждал этого момента. Он обратился ко всем, кто находился во дворе, театрально раскинув руки: – Он похитил вашу почтенную госпожу в надежде получить выкуп. Убил или запрятал ваше дитя, а также убил Сидома Да, героя войны и личного защитника вашей королевы...

– Господин... то есть, мой принц. – Экс откашлялся, пытаясь говорить так же, как мастер Рей обращалась к членам королевской семьи. Ему не дозволили подняться, так что он все еще оставался на коленях. – Я не собирался похищать вашу жену, господин. Она мне заплатила, чтобы я сопроводил ее обратно в столицу. – Экс уставился на министра. – И мы уже ехали сюда, когда этот козлина...

– Экс! – Мастер Рей откашлялась.

– Когда этот чародей нас схватил. – На языке это слово ощущалось грязным; даже несмотря на его не самое лестное отношение к высшей магии, называть некроманта чародеем казалось уж больно щедрым жестом. – Я ему рассказал правду, и он меня обокрал. Он украл у гильдии. Что же до Сидома Да... ох... – ладно уж, можно и все рассказать. – Он убил моего лучшего друга и попытался убить меня. Я защищался, господин.

– Не верьте лжи этого мальчишки. – Министр подошел к нему. Экс стиснул зубы, представляя себе, как ломает этому ублюдку шею. – Его родители были предателями из Высокогорного восстания, и потому кровь его запятнана. Более того... – он обернулся к охотникам. – ...думаю, вам интересно будет это услышать. С помощью демонического волка он сумел освободиться от пут.

Это известие не вызвало желаемого эффекта. В тишине другие охотники лишь озадаченно переглянулись.

– Это он о Псе, что ли? – спросил один из них у другого.

Принц же, к его удивлению, явно обдумывал слова Экса. Выражение его лица сменилось с гневного на озадаченное, а потом быстро стало осуждающим. Он посмотрел на мастера Рей, ожидая ее ответа.

– Я знаю этого мальчишку с тех пор, как он мне до пояса ростом был, и он никогда не лгал, – сказала она, сложив руки и затем уставилась на мальчишку всемогущим одноглазым взором. – Что министр украл?

– Третий глаз Истинного Демона Шар-Алы, – сказал Экс, и несмотря на все происходящее, радостно улыбнулся.

Сидевшие на ступенях охотники подавились смехом. Они, не веря своим ушам, переглядывались.

– И это твое лучшее оправдание? – спросил один из них.

– Парень, тебе надо было бежать.

Принц, как и члены гильдии, явно был не так впечатлен, как надеялся Экс, но смеяться вместе с ними не собирался. Он сложил руки и постучал пальцем по губам, раздумывая. В воцарившейся тишине дождь зарядил еще сильнее, стуча о металлическую броню солдат и скапливаясь лужами в неровной кладке двора. Экс вдруг понял, что ему вовсе нельзя было смотреть принцу в глаза, и в панике опустил взгляд.

Наконец, принц заговорил.

– У меня лишь один вопрос, – сказал он, подходя к Эксу так быстро, что слуги не успели укрыть его зонтиком, и его корона намокла. Экс было ожидал получить нож под ребра. Вместо этого принц наклонился к нему и ухватил Экса за подбородок, заставляя того поднять голову и посмотреть ему в глаза. Голос его звучал тихо, и Экс засомневался, что подданные расслышали его слова:

– Где мой сын?

Это была единственная ложь, которую Экс готов был унести с собой в могилу. Нет его, хотел он сказать. Умер во время родов. Убит Сидомом Да. Убит демоном. Убит его рукой. Но прежде чем хоть одна ложь сорвалась с его языка, занавески паланкина медленно разошлись в стороны, и у него перехватило дыханье.

Аринья. В образе той самой разукрашенной женщины, которую он видел на плакате о розыске, с идеально уложенными волосами, идеально убранными под корону, вся в золоте и самоцветах, замотанная в традиционное чакри с сабаем из шелков таких, какие даже принц не носил. Трудно было прочесть выражение ее лица, особенно учитывая то, как далеко она была, да еще и когда принц на него дышал. Но Эксу показалось, что под маской макияжа он уловил намек на страх.

Принц стиснул его подбородок.

– Не смей смотреть на нее, – сказал он. – Отвечай. Где мой сын?

Если уж Аринья ему ничего не сказала, то и он не скажет.

– В безопасности.

Губы принца дрогнули, но лицо его все еще было спокойно-пугающим. Дождь капал с его подбородка прямиком Эксу на лицо.

– Я дам тебе еще один шанс, молодой охотник. Где. Он?

– Она, – ответил Экс, узрев полный отвращения взгляд принца при одном лишь предположении, что его единственный наследник был не мужского пола. – Я не скажу вам.

Тем самым Экс лишь подписал себе смертный приговор.

– Она принадлежит ей, а не вам.

Он снова ждал ножа под ребра. Принц продолжал держать его лицо, дрожа от гнева. Шумно выдохнув через нос, он постарался удержать лицо, после чего резко отпустил Экса.

Он повернулся к солдатам:

– Отрубить ему голову и конечности, сжечь тело и перемолоть кости в муку. Чтобы он не вернулся.

Экс удивленно приоткрыл рот. Да простого ножа в сердце вполне хватило бы.

Конечно же, он не хотел так умирать, стоя на коленях в грязи, позорно разрубленный перед всеми, кого он уважал и на кого ему было не плевать.

Закрыв глаза, он погрузился в Вечносущее. Даже если его гильдия ему не верила, Первые Охотники все знают и наверняка примут убийцу Истинного Демона в свои ряды. Если они позовут его, он пойдет. И он слушал.

Он услышал быстрые шаги и расслабился, позволяя покою мира духов наполнить его душу, насколько это было возможно. Сердце его стучало глухо, словно дарбука в бесконечной пещере, и он заставил его замедлиться... замедлиться...

– Нет!

Кто-то налетел на него, и он почти упал на спину. Он вернулся в реальность, все еще целый. Его крепко обнимала фигура в голубых шелках, чья корона была усыпана каплями дождя.

Аринья. Ее запах жасмина и сладких духов. Положив ладони ему на щеки, она притянула его поближе. И поцеловала.

Он потерялся в ее объятиях. Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Экс понял, что это были не посмертные видения. Ее губы впивались в его рот, но они были необычайно мягки и требовательны, будто бы умоляли его бежать вместе с ней, подальше от всего этого шума. Что бы эти губы ни говорили раньше, сейчас это не имело значения. Этим действием она встала на его сторону, и теперь он ясно, словно в солнечный день, понял – она выбрала его.

Он позволил своим рукам обнять ее за талию и почувствовал, как сердце его забилось в такт с ее собственным. Вот бы им вместе нырнуть в Вечносущее. В воздухе вокруг ярко танцевала музыка духов, привлеченных ее храбростью и страстью.

Я тебя не отпущу. Ее слова запали ему глубоко в сердце. Собиралась ли она это сказать или лишь подумала об этом – не важно. Важно было то, что она это чувствовала. И в тот момент он понял, что он тоже не мог ее отпустить. Она утянула его обратно в Слепоту, в свой мир, уводя его подальше от окраин владений Первых Охотников. Раз ее сердце принадлежало ему, он пойдет за ней, и он подумал об этом, и почувствовал, и сказал...

Скажи мне, что любишь меня, и тебе никогда не придется меня отпускать.

Но тут ее вырвали из его объятий, и мир снова похолодел.

Пальцы принца впились в ее руку, когда он вырвал ее из объятий Экса. Она не противилась, но рука ее потянулась к рукояти его кинжала. Сверкнуло лезвие, и она приставила его к собственной шее. Вокруг все ахнули, кто зашептал, но все затаили дыхание.

Аринья ничего не говорила, только жгла взглядом своего принца, вся сама непокорность. Губы ее были крепко сжаты, глаза метали молнии. Экс в ужасе подумал о том, как ее сейчас накажут. Она не говорила в открытую о его жестокости, но некромант рассказывал, и солдаты королевы на дороге невысоко его ставили.

– Моя ненаглядная тигрица, – сказал он холодным спокойным голосом на грани бешенства. – Ты всегда была такой дикаркой. За то и люблю тебя безмерно. И всегда буду любить, как бы ты меня ни терзала.

В ответ ее губы в размазанной помаде скривились в усмешке, и она сильнее прижала кинжал к горлу. По коже скатилась маленькая капля крови.

– Аринья, не надо! – Экс вскочил на ноги, и солдаты окружили его, направив на него копья. Один из них снова бросил его на колени.

– Отпусти его, – процедила она сквозь зубы. – Он лишь выполнил мою просьбу.

– Мое слово – закон, любовь моя, а он виновен в измене. – Он поднял руку к ее лицу. – Это его магия овладела твоим разумом. Мы исцелим тебя. Поверь мне.

– Сейчас я в своем уме, – сказала она, приближаясь к нему. – Пошли его на смерть – и клянусь, я последую за ним.

Их противостояние продолжалось, только дождь шелестел вокруг. Экс еле дышал. Все стояли молча, солдаты ждали его приговора.

– Позвольте, государь? – сказал министр Айюн, прервав их поединок воли ужасно не к месту. – Смертный приговор нельзя отменить.

Мастер Рей прошипела:

– По закону Священного Камня, мой принц, если преступление совершено на священной земле, наказание должна привести в исполнение гильдия.

– Он творил преступления по всему Сайораму!

– Но приговор был вынесен здесь. – Мастер Рей все же склонилась перед принцем, как и остальные охотники. – Мой принц, господин наш, прошу, уважьте закон наших предков. Охотник Экс – один из нас, мой принц. Позвольте нам исполнить ваш приговор по нашим законам. Верьте, что он будет приведен в исполнение, я даю слово.

Принц Варунвирья оторвал взгляд от Ариньи и уставился на членов гильдии. Его эго раздулось от такого внезапного проявления уважения. Министр Айюн зашипел и заворчал, но принц поднял руку, заставляя его умолкнуть. Когда он снова посмотрел на Экса, взор его был лишен острого холода или ненависти. Он смотрел на него с пренебрежением, словно лев на насекомое, как если бы оно не стоило лишней мысли.

– Хорошо, – сказал он, отпуская руку Ариньи. Тяжело дыша, она отступила от него на шаг назад и медленно убрала нож от своего горла. Он даже не подумал его забрать. Принц смотрел ей в лицо, обращаясь к остальным. – Пускай гильдия исполнит приговор, наставница. К завтрашней ночи я ожидаю доказательств его смерти, до конца Ром Лайтонг. От его тела официально избавятся по моему приказу.

Он посмотрел на министра Айюна, после чего обратился к мастеру Рей:

– Если не подчинитесь моему решению, никакой закон не помешает мне разнести это место по камешкам.

– Вы необычайно милостивы и милосердны, мой принц. Я даю вам слово, господин, – сказала мастер Рей, и в голосе ее слышно было облегчение.

Аринья протестующе открыла было рот, но слуги принца взяли ее под руки и мягко, но решительно увели обратно в паланкин. Она обернулась на Экса через плечо, и ему захотелось рвануться к ней, не глядя на солдат. Она заговорила, но голос ее вскоре заглох. Принц Варунвирья больше ничего не сказал и последовал за ней.

Солдаты подняли копья для марша, повернувшись с идеальной синхронностью. Но прежде чем свита покинула двор, министр Айюн наклонился к Эксу.

– Не волнуйся, щенок, – сказал он, и голос его звучал так липко и жарко. – Благодаря твоему дару я не дам ей тебя оплакивать. Она будет помнить лишь то, что я позволю ей помнить, и примет твою смерть как возмездие за преступления, которые ты против нее совершил.

Выйдя из себя, Экс было бросился на него, но его тут же развернули и швырнули назад. На его месте стоял мастер Сеуа. Наставник яростно хмурился, скрестив руки на груди, и всем своим видом подначивая министра зайти дальше пустых угроз. Оказавшись лицом к лицу с Яростным Тигром, Айюн отшатнулся, словно перепуганный пони. Не сказав ни слова, он похромал обратно в безопасность королевской свиты.

Гильдия молча смотрела на то, как люди уходят с их территории. Как только врата захлопнулись, Экс почувствовал мягкую и сильную руку мастера Рей на плече.

– С возвращением домой, дитя, – сказала она, обнимая его. От теплой доброты в ее голосе у него слезы навернулись на глаза. И плевать, что все остальные охотники это видели. Он зарылся лицом в ее плечо и крепко обнял ее.

Каким же далеким показался ему дом.

Глава тридцатая. И охотники

Согласно стандартной процедуре Экс должен был ждать исполнения приговора в каменной камере, расположенной в редко используемом крыле дома гильдии. Свинец в стенах и ритуальные чары в этом кубе десять на десять футов не позволяли войти в Вечносущее. Это было не похоже на действие туманящих разум зелий, которыми пичкал его Айюн. Он мог видеть Вечносущее, мог его чувствовать, но оно от него ускользало.

Пускай такое случалось и раньше, Экс лично никогда не видел охотников, которых наказала бы гильдия. Да, бывали иногда случаи с торговцами, но худшее, что случалось, – это лишение членства и изгнание из гильдии. Насколько он знал, за всю историю гильдии Сайорама никто не исполнял смертный приговор по приказу короны.

Потому-то мастер Рей и мастер Сеуа сейчас были у старейшины Нокая. Он был самым старым и большую часть времени проводил в своих покоях. Наверняка они сейчас все тщательно обсуждали и сетовали, качая головами, на глупость мальчишки. К утру им придется решить, как его убить. По крайней мере, это будет не так мучительно, как назначенная короной казнь. Уже за это он был благодарен.

Дверь камеры была открыта, и смотрители принесли ему плошку горячей бами с креветками, яичные рулетики на закуску и жареную рыбку... любимые его блюда. Впрочем, суп на вкус был никакой. Впихнув в себя немного, он отказался от еды и лег на каменный пол темницы, страдальчески глядя в потолок. Пара охотников зашли к нему, по большей части интересуясь, как он умудрился влюбиться в принцессу-консорта, и тем самым пытаясь его приободрить. У Экса не очень получалось юморить. Другие же проявили толику уважения и говорили, что Первые Охотники с радостью примут его за своим столом. Экс надеялся, что его спросят, как он смог убить Шар-Алу, но никто об этом не заговаривал.

Экс знал, что Чушка был слишком тяжело ранен, чтобы вырваться из лап лекарей, но надеялся, что хотя бы Лебедь навестит его перед казнью. Но этого не случилось – видимо, он винил Экса в том, что из-за него его брата пырнули ножом.

Никто и не думал, что Экс может попытаться бежать, и сам он даже не рассматривал подобный вариант. Бежать ему было некуда, разве что в глушь податься и жить там позорным отшельником. Даже если он сможет там прожить, принц наверняка отыграется на гильдии.

Единственное место, где ему хотелось быть, так это рядом с Ариньей, а это было невозможно.

В какой-то момент, еще до захода солнца, он уснул. К счастью, дэвы над ним сжалились, и он не видел кошмаров. Он лишь мельком увидел огонь, как он бежал с Псом по невероятному пылающему полю. Но даже столь жестокое и прекрасное видение наполнило его душу горькой радостью – ведь он снова увидел друга.

Он услышал стук металлического молоточка. Потом кто-то постучал ему по руке. Еще не проснувшись, Экс сжал пальцы, уставившись на крохотного маленького Шар-Алу, что грыз его с гротескной, но странно милой ухмылкой. Со сдавленным криком он отпрянул и проснулся.

Постукивание продолжалось, и Экс повернул голову на звук. Мастер Сеуа сидел рядом, скрестив ноги. Он вытянул руку Экса и положил ее на красную тряпицу. Рядом стояла чашка с чернилами, в которую он погружал иглу для татуирования, после чего легонько продолжил выбивать рисунок. Эксу и не нужно было смотреть – он знал, что это знак обреченных.

– Наставник, – сказал он совершенно несчастным и жалким голосом. – Простите меня.

Тот лишь негромко буркнул в ответ. Стерев кровь с руки, он продолжил и сказал:

– За что прощения-то просишь?

– За то, что опозорил гильдию. За гнев принца. Вдруг он добьется, чтобы король отменил закон? Это все моя вина.

– Его отец уже не раз угрожал закон отменить, но раз за разом передумывал. Не трать последние мысли на подобные глупости.

Экс сглотнул комок. Слова мастера Сеуа посеяли в его душе отчетливое ощущение, что конец близок.

– Как я умру?

– Ты последуешь воле Первого Охотника.

– Это будет быстро?

– Зависит от тебя.

Может, лучше ему и не знать.

Наставник вздохнул.

– Дитя, о котором ты говорил. Почему ее душа захвачена?

– Этого хотела Аринья. Принц пытался дать ей лекарства, чтобы ребенок родился мертвым и из него сделали куман тонг. Она искала Мэли, чтобы та провела ритуал, но в итоге мне пришлось самому все делать. И затем она попросила меня помочь ей сбежать. – Экс видел Аринью в лунном свете, в свете пламени, в украшенном самоцветами паланкине. – Наставник, я же... дурак, что поверил, что у нас хоть какой-то шанс был?

Мастер Сеуа смерил его задумчивым взглядом.

– Ты и сам знаешь ответ на этот вопрос.

Экс застонал.

– Но я не потому это сделал. Я исполнял обещанное. Я не ожидал, что я... что я...

– Влюбишься? – Он фыркнул. – Это сила природы, мальчик. Иногда она как цунами накрывает тебя волной, и ты в ней тонешь. Иногда она растет медленно, как дерево, и распускается подобно цветку. Иногда это словно удар молнией. Так как это вышло?

Экс вздохнул, чувствуя, как воля его тает.

– Как восход солнца. И звезд.

Мастер Сеуа по-доброму хмыкнул и наконец-то улыбнулся.

Размеренное постукивание слилось в своеобразный гипнотический ритм, и веки Экса чуть ли не слипались. Наконец, мастер Сеуа закончил и протер его руку тряпицей.

– Надеюсь, ты будешь носить его с гордостью.

– Знак обреченных? – Экс прищурился. – Полагаю, мне не привыкать. У меня уже есть одна метка позора.

Мастер Сеуа снова протер ему руку, после чего выпрямился и похрустел шеей.

– Ну, что думаешь?

Экс не понял значения его слов, пока мужчина не опустил взгляд. Юноша сел и посмотрел на новую метку прямо под локтем.

Татуировка сак янт, метка убийцы Истинного Демона.

А под ним – имя. Шар-Ала.

У Экса аж дыхание перехватило от ее вида. Он провел пальцем по ярким черным линиям, чувствуя раздраженную вспухшую кожу вокруг. Это что, какая-то жестокая шутка? Уголки губ мастера Сеуа изогнулись в довольной улыбке.

– Знаю, ты хотел бы церемонию. Но придется подождать.

– Подождать чего?

– Ха! Мальчик мой, ты думал, что государственная измена – более серьезное преступление, чем потерять артефакт Истинного Демона? – Он положил ладонь на голову Эксу. – Тебе еще предстоит поохотиться.

* * *

Убийца Истинного Демона Экс. Он раз за разом повторял это имя в голове, не переставая улыбаться. Звучало хорошо, звучало сильно, куда сильнее и лучше, чем охотник Экс, как ему казалось. Он сомневался, что хоть кто-то его будет звать иначе, кроме как охотником, но его это устраивало. Теперь у него была метка, доказывавшая его успех.

Конечно же, все это не имело значения, если он провалит следующее испытание.

После получения метки мастер Сеуа провел его в покои старейшины Нокая, где они много часов обсуждали его судьбу. Стол был уставлен пустыми чайниками и вылизанными тарелками, а также завален древними книгами с пыльными страницами и развернутыми пожелтевшими свитками. Для человека, которому было почти два века от роду, старейшина Нокай держался весьма бодро. Наружу, под дождь, он не выходил, но видел случившееся из Вечносущего.

И хотя глаз Шар-Алы хранился в выложенном свинцом мешочке, Нокай узнал паутиноподобную пленку черной магии, что покрывала сердце министра. Она была достаточно свежей, чтобы человек уровня старейшины Нокая смог ее ощутить, и, изучив книги, он убедился в том, что это действительно демоническая магия.

– Ты не имеешь права на провал, – прохрипел он, обращаясь к Эксу. Он положил свои тонкие руки на плечи молодого охотника и внимательно посмотрел ему в глаза. Его единственный красный глаз уже давно побелел с возрастом. – Останки любой ценой нужно вернуть.

– И как мне это сделать? – нервно спросил Экс. Они дружно рассматривали один из свитков, исписанный деваскритом и священной геометрией. Эксу упорядоченные математически диаграммы янтры казались очень важными и таинственными.

– Есть еще один вид Транса. Куда более древний. – Мастер Рей провела пальцем по надписям, остановившись на шестиугольной фигуре с ошеломительно огромным количеством пересекавшихся линий. – Он глубже, чем тот, что мы практикуем. И очень опасный. Но стоит тебе в него войти, твое тело в каком-то смысле умрет.

– В каком-то смысле? – Экс уставился на диаграмму, словно он мог ее прочесть. – В каком именно?

– Охотники-ванары использовали этот древний метод для входа на высший план, чтобы мягко ступать среди дэвов, – сказал старейшина Нокай. – Чтобы вернуться, тебе придется пройти по их владениям.

– Разве я не могу просто заглотить семян шрамояда и лежать тихонько-тихонько?

– При тщательном осмотре обман раскроется, – сказала мастер Рей. – К тому же после этого яда ты будешь неуклюжим, словно пьяный, а Айюн наверняка будет сопротивляться. Тебе зевать нельзя, юноша. Выйдя из Транса дэвов, ты словно бы проснешься.

– Но как я его вообще найду? – Голос Экса сорвался, от волнения у него перехватило дыхание.

Мастер Сеуа скрестил руки.

– После того, как твое тело будет показано принцу и затем передано министру Айюну для вскрытия...

– Вскрыт... чего?!

– Он некромант, – без тени шутки хмуро ответила мастер Рей. – Еретик не упустит возможности вскрыть тело охотника.

Экс пал духом. Лица у них были очень серьезные. Должно быть, все было написано у него на лице, поскольку мастер Сеуа легонько похлопал его по плечу.

– Как только ты заберешь артефакт, тебе надо будет выбраться из дворца, – сказал он. Он постучал по другому свитку, где Экс увидел карту. – Там пройдет праздничное шествие. Лебедь будет во внешнем дворе вместе с другими торговцами. Если все пройдет так, как надо, ты сможешь выбраться из дворцового комплекса.

– По всем записям ты будешь мертв, – сказала мастер Рей, да так радостно, будто она очень гордилась конкретно этим аспектом. – Корона нас не покарает.

– Подождите. – Экс ткнул пальцем в карту. – А можно мы вернемся к части, которая «выбраться из дворца»?

– Выходов много, – мастер Сеуа пожал плечами. – А если не найдешь...

Он посмотрел на старейшину.

Нокай взглянул на него одним глазом.

– Тебе придется самому опустошить останки. Вобрать душу Шар-Алы в свою и утащить его в мир призраков.

Это уже было не так привлекательно, как быстрая смерть. Если он не сможет выбраться, ему придется... съесть душу демона, убить себя и черт знает насколько застрять в мире дэвов. В призрачном измерении, полном разозленных демонов, которые всей своей сущностью ненавидели охотников.

– Экс?

Он не то застонал, не то всхлипнул.

Мастер Рей подошла к окну.

– У нас мало времени. Если верить текстам, ритуал для Транса дэвов проводится в течение нескольких часов. Он не проходил испытание мастера, так что может потребоваться еще больше времени.

Может?

– Погодите-погодите-погодите, – запинаясь, проговори Экс. – Вы никогда такого не делали?

Они молчали. Мастер Сеуа одарил его виноватой полуулыбкой и пожал плечами. Экс осел на пол и обхватил голову руками.

– Не волнуйся, дитя, – сказал старейшина Нокай. – Мой собственный старейшина достигал этого состояния и после него возвращался. Он был погребен десять дней и десять ночей. Это возможно.

Экс хотел не просто возможности, но иного варианта не было. Тут он подумал еще кое о чем. Аринья будет где-то там, во дворце. Если он сможет добраться до нее, он мог бы принести ей Изари и, быть может, всего лишь быть может... они смогли бы выбраться вместе.

Конечно же, вслух он этого не говорил. Не было смысла обсуждать еще одно предприятие с еще меньшей вероятностью успеха. Экс глубоко вздохнул, поднялся на ноги и снова посмотрел на диаграммы. В тайнах диаграмм Транса дэвов его путь был изложен очень простыми словами.

Совершить невозможное или умереть ужасной смертью.

* * *

Пока Экс готовился к ритуалу, расслабляясь в горячей ванне с бледно-желтыми лепестками жасмина, он задумался о том, сколько тайн еще хранила гильдия. Это была лишь одна страница из бесчисленного множества книг. Ему говорили, что многие из этих заклинаний уже не соответствуют истине. Существовали новые, лучшие методы, или нужные предметы были недоступны. Чего-то уже было не достать, ибо они были утрачены на протяжении веков. Все больше и больше терялось с каждым годом. Что же ждало их в будущем? Переживет ли гильдия новые приказы короля, которыми он все больше ограничивал старую магию?

Экс размышлял о неизвестности будущего, стараясь не думать о настоящем, что с каждой минутой казалось ему все более невозможным. Все могло пойти наперекосяк по тысяче причин.

Если его поймают после «казни» во дворце, принц поймет, что его предали. Да он был в гневе, тут не поспоришь. Если он захочет уничтожить гильдию, то сделает это, а потом попросит прощения у отца. Король, скорее всего, лишь будет рад подобному течению событий, поскольку ему не придется самому нести за это ответственность.

Мыслями он раз за разом пытался спланировать путь по дворцу, а также найти Аринью. Дворцовый комплекс был огромным и охранялся тщательно. Единственное, что ему играло на руку, – то, что это была последняя ночь праздника. Лебедь говорил, что во дворе будет полно народу, который будет стараться повеселиться по полной перед затяжными дождями. Если новая королева уже в городе, она будет вместе с принцем, по крайней мере, на людях. Экс понимал, что Аринья принцу очень дорога, и хотя все еще сомневался, насколько сам он был дорог ей, ему нужно было лишь вспомнить, как она его поцеловала...

Но думать об этом было слишком рано. Самым пугающим было то, что ждало его дальше – ритуал дэвов, который казался ему чем-то чисто гипотетическим. Предположительно, с его помощью он отправится в измерение, куда смертным ступать не дозволено и в существование которого многие не верили. Единственное, что ему сказали делать, – это «ступать мягко и вернуться», то есть постараться не попасть в ад за то, что полез туда, куда не надо.

Старейшина Нокай также дал ему необычайно полезный совет: мол, постарайся не умирать там, в «смертном состоянии». Почему? Да потому что баланс кармы нарушится. Если Экс вообще после этого вернется, то в «неприятном обличье».

Похоже, шансы на побег из дворца будут повыше.

Он спросил мастера Сеуа, что они собираются делать в случае его провала, на что тот лишь ответил: «Постарайся без провала». Может, он говорил это, чтобы его замотивировать. Но судя по шуму из главного зала, Экс подозревал, что гильдия уже готовилась в случае чего бежать.

Тревога Экса лишь возросла, когда он вошел в ритуальный зал, где уже вовсю шли приготовления. Там присутствовали трое наставников и несколько писарей, помогавших по мелочам. Они собирали ингредиенты и подготавливали его тело к доставке. Для всех остальных зал был закрыт.

Старейшина Нокай стоял прямо у очага, погрузившись в Вечносущее. Кожа его была бесцветной, от чего и без того хрупкое тело казалось совершенно призрачным, ярко контрастируя с черным одеянием. Рассредоточив взор, он притягивал в комнату огромное количество духовной энергии, и она с легкостью напитывала подготовленные мастером Рей предметы.

Мастер Рей велела Эксу сесть на белую ткань, разложенную на полу, и зачитать Десять заповедей; протянула ему благовония, пока мастер Сеуа сжигал двадцать свечей. Она начала смешивать ингредиенты, рявкая на писарей, если чего-то под рукой не оказывалось. Положив раскрытую книгу справа, она тростником нарисовала на сердце Экса символ гильдии при помощи ярко-красной кашицы из листьев каффир-лайма, кровавого имбиря и семи различных ядов.

– Сначала мы погрузимся в Вечносущее, – сказала она. – Затем ты войдешь в Охотничий Транс.

– А потом?

– А потом мы отправим тебя еще глубже. Ты должен противиться желанию сбежать. По ощущениям, это будет как смерть от утопления, как испытание Кун Нам, и твои животные инстинкты сработают. Смотри вперед. Внутрь. Но вперед. – Она отмотала от катушки кусок белой сайсиновой нити и трижды обмотала ее вокруг его запястья. – По этому браслету ты сможешь отслеживать время. Мы ее подожжем здесь, и она будет тебя вести там. Уйди до того, как она сгорит.

Затем она вывела рисунок поменьше у него на лбу.

– Вознесись. Вознесись. Вознесись.

Мастер Сеуа в этом аспекте магии духов был не слишком силен, он больше специализировался на боевых искусствах, но все они знали свое дело. Вскоре он присоединился к старейшине Нокаю у очага и нырнул в Вечносущее.

Мастер Рей положила перед Эксом иглу, уже покрытую ингредиентами, что должны были погрузить его в транс. Рядом стояла плошка, наполненная чем-то новым. Вместе с наставницей повторяя беззвучные слова, Экс помянул Первого Охотника, наслаждаясь этим мгновением – смесью страха, неуверенности, горя и проблеска надежды. Все это уйдет из его разума во время Транса. Медленно выдохнув, он ввел иглу в вену и погрузился.

Он не был в этом состоянии в черте города со времен обучения. Скрип, хаос движения, миллионы и миллионы точек душ буквально выбили из него дыхание, и он изо всех сил старался не заткнуть уши и не закричать. Духовная энергия шептала вокруг, источаемая растениями, другими охотниками и их добычей. За пределами комплекса гильдии энергии было куда меньше. Порой встречались духи, но большинство были смешанной крови. Были малые безвредные фи, бродившие вокруг, светлые и темные духи, что жили у святилищ, но и тех, и других становилось с каждым годом все меньше. Демонов поблизости не было, в основном из-за присутствия охотников.

Произносимые старейшиной Нокаем и мастером Сеуа заклинания заполнили воздух бледно-фиолетовым сиянием, прорезаемым серебряными полосами. Пускай смертных, вроде тех же писцов, видно не было, наставники ярко сияли, словно маяки беззвездной ночью. Мастер Рей так и вовсе светилась особенно ярко, практически ослепительно.

Повторяй за мной. Ее слова были безграничны в Трансе. Беззвучно они повторили новую мантру, которую он заучил за час до того. Под ее управлением делать это было куда проще. Там, где он оступался, она вела его обратно к свету.

Трудно было понять, сколько времени прошло. Наставники продолжали ритуал, а ритуальная комната не менялась. В какой-то момент песнопения начали вибрировать, не оставляя пустоты, превращаясь в постоянный гудящий тон, который он никогда ранее не слышал.

Время пришло. Он поднес плошку к губам и сделал большой глоток. Жидкость обладала весом и текстурой стали. Стекая в горло, она тянула за собой его сущность. Он почувствовал то самое утопление, о котором ему говорили, и на какую-то секунду тело его вздрогнуло, как будто каждая капелька крови внутри его хотела вырваться из-под его кожи. Он держался и ощутил далекое онемение где-то в животе. Оно распространилось наверх, сквозь него, засияло вокруг его головы и груди, и он соединил руки в молитве, в вечном звучании.

Затем звук стиснул его сердце, и он упал замертво.

Глава тридцать первая. Гость

Транс завершился. Песнопения утихли. Вечносущее исчезло. И его души не стало.

Тут не было ощущения себя. Но его сознание все еще оставалось.

Сначала он увидел точку света в вечной бездне. Она задрожала, затем растянулась в линию. У Экса возникло осознание, что он мог остаться здесь, посередине предложения еще недописанной книги, хотя чернил и страниц было еще достаточно.

Сосущее ощущение утянуло его к свету, и затем линия ушла вверх. Она оставила после себя штрих яркого света, словно кто-то мазнул кисточкой по пустоте. Затем сквозь пустоту прорезался отчетливый звук – пшшшш! Словно кто-то разорвал древний свиток. Свет расходился полосами, а затем взору открылись цвета и формы.

Внезапно легкие его наполнились теплым воздухом. Испугавшись, Экс пошевелил обеими руками и заметил, что они были там, где должны, и прикреплены к его телу. Полуголый и босой, он был одет так же, как и для проведения ритуала, в тряпичные штаны. И хотя старейшина Нокай полагал, что ему подобное не понадобится, но мастер Сеуа настоял, чтобы при нем был ритуальный нож и короткие мечи, которые обнаружились у него за спиной. Он находился в том же положении, что и в последние моменты ритуала, лежа на боку, мертвее мертвого.

И вот, он лежит себе, дышит, а вокруг него – мир, который ничем не отличается от того, что он покинул.

Сработало?

Он пока еще не мог распознавать форму предметов рядом. Они были чуждыми, формируя вещи, которые он не понимал. Он услышал удар колокола, потом еще один, и какофонию музыки, звучавшей в воздухе. На месте мастера Рей стояло некое существо. По мере того как дыхание Экса выравнивалось и он успокаивался, он стал узнавать окружающее.

Раньше здесь были спиральные решетки, сплетенные из потоков звуков, стремительные паутины ощущений. Теперь же странные видения превратились в самое настоящее покрывало из ржаво-красного и холодно-голубого хлопка, вышитого золотыми нитями, напоминавшими ему деваскрит. Рядом лежала открытая плетеная корзина, содержимое которой было высыпано на покрывало. Экс поверить не мог глазам своим. Это были плошки с едой, которые они расставили в ритуальном зале, но теперь они были куда больше. Рисовая лапша с жареной говядиной с базиликом, приправленная томатами, перцем чили и луком – великолепная еда для опохмела. Лежали две пустые бутылки рисового вина. Вокруг покрывала росла трава, а дальше были усыпанные цветами кусты, над которыми возвышались деревья в цвету.

– Что, во имя пяти миров?.. – как гром средь бела дня прозвучавший голос заставил его повернуть голову, и взглядом он наткнулся на сидевшую перед ним фигуру. Поначалу он принял его за участника пикника.

Пикника. На поляне. С... с...

С ванарой.

Он был выше как минимум на полторы головы, с обезьяньей головой, вокруг светло-синего лица росла темно-синяя шерсть. Руки покрыты паутиной шрамов. Одет он был в куда более мощную броню, чем носили людские охотники, но ее части Экс знал по резным изображениям в руинах, под броню поддеты туника без рукавов и запашные штаны ржаво-красного цвета, как покрывало. Раскрыв обезьяний рот, он сжимал в одной руке яичный рулетик, а в другой – скомканный кусок бумаги. Рядом лежал колчан со стрелами и лук ростом с Экса.

Экс медленно сел, потирая лицо, и на пальцах у него осталась красная краска. Затем он поднял взгляд на ванару и сделал то, что обычно люди делали при встрече.

– Здрасьте, – сказал он.

Ванара чуть отпрянул, не зная, укусит ли его это насекомое или нет.

– Здрасьте? – Голос его звучал совершенно по-человечески.

– Простите. – Экс сложил руки в вае и склонил голову. – Никогда раньше не встречал ванару.

Ванара чуть повел бровью, но на жест не ответил.

– А я никогда не встречал человека.

Странно. Люди же существовали, когда их королевство еще стояло.

– Никогда? – спросил Экс. – Разве вы не с Изумрудных гор?

– Мои предки оттуда родом, – сказал он, после чего медленно откусил немного яичного рулета и начал его жевать с открытым ртом. – Я родился здесь. Подожди, как ты пробрался в мир дэвов? Нога человека сюда не ступала уже... не знаю сколько.

– Мы провели новый ритуал. Или очень старый. Короче. Я охотник на фи. Ну, теперь – убийца Истинного Демона.

– Убийца Истинного Демона?! – Он прекратил жевать и изо рта у него вывалился кусочек капусты. – Какого?

– Шар-Алы. – Экс ухмыльнулся. – Истинного Демона...

– Кошмаров! – Ванара закашлялся, после чего быстро проглотил еду. – Имя мне известно. Впечатляет.

– Ты о нем наслышан?

– Конечно же! Его имя написано на стене неубиенных в зале гильдии! Подожди. – Он указал на оружие Экса. – Ты правда охотник?

– Да! А вы?

– Да! – Они оба заулыбались друг другу, после чего ванара взял еще один яичный рулет и протянул его Эксу. Он был куда больше любого яичного рулета, что Эксу доводилось видеть, но он все же откусил кусочек. На вкус такой же, как готовили в доме гильдии.

– Теперь все сходится, – продолжил ванара. – Я говорю о причине твоего появления. Идеально подготовлен, да еще и с подношением из мира смертных. Я поначалу подумал, что это десерт. – Он усмехнулся. – Хотел подождать, но не сдержался.

– Вы – один из Первых Охотников, – пораженно сказал Экс. – Из изначального племени. А демоны тут есть?

– Есть. Но они наверняка отличаются от тех, что тебе доводилось видеть. – Не откладывая свой перекус, он поднял ногу и протянул ему стопу. – Меня зовут Макчану.

– Экс. – Он пожал стопу.

– Тебе стоит отправиться в дом гильдии и поговорить с моими наставниками. Им будет интересно с тобой встретиться. – Макчану взялся за лапшу и принялся необычайно быстро ее поглощать. – Хочешь?

– Я сыт, спасибо. – Экс трижды откусил яичный рулет и присмотрелся к листве. Деревья немного походили на те, что он встречал в мире смертных, но цветы, что росли на них, он никогда раньше не встречал. Они были словно из стекла. Он заметил, что здесь не было малых духов или существ, не слышал он и жужжания насекомых или голосов птиц. – У вас тут нет животных?

– Особо нет. Поэтому мясо мы получаем из подношений. – Макчану указал на растение рядом с покрывалом для пикника, которое Экс поначалу принял за раздавленный папоротник. Он заметил еще одно такое же растение в двадцати метрах, размером чуть меньше, но в форме кокона. – Я таких больших растений для подношений раньше не видел. Забавно, что мир дэвов принял человека.

Он быстро съел лапшу, после чего принялся за рис и съел всю порцию буквально в три укуса. Рыгнув, он сложил пустые тарелки в корзину. Закрыв ее, он нахмурился и осмотрел гостя.

– Так зачем ты здесь?

Отвлекшись на это новое незнакомое место, Экс совершенно позабыл о своем задании. Сейчас оно казалось чем-то таким далеким. Он не знал, как тут течет время, но если Макчану был потомком первых ванара через несколько поколений, то, видимо, примерно так же.

– Мне пришлось временно умереть, чтобы прокрасться в королевский дворец и вернуть принцессе-консорту ее дитя, чья душа захвачена. – В этом странном месте подобное даже не звучало как-то безумно. – И не дать некроманту промыть мозги королю при помощи гла́за Шар-Алы. Так что... мне нужно вернуться в мир живых и как можно скорее. – Экс почесал голову и посмотрел на браслет из сайсиновой нити. – Правда, я без понятия как.

– Правда? – Макчану, пользуясь своей невероятной гибкостью, тоже почесал голову, но ногой. – Про такие вещи баллады пишут.

Он подскочил на ноги и потянулся.

– Ты надолго тут?

Экс тоже поднялся и потянулся.

– Если время тут течет так же, как и в смертном мире, то у меня только пара часов. Или тот некромант меня на части разберет.

– Ох. Насколько я знаю, тут оно течет чуточку медленней, но не настолько. – Он постучал ногой и поджал губы, очень по-человечески изображая задумчивость. – Не знаю, будет ли у нас время добраться до дома гильдии, до него минимум два дня пути. Но мы могли бы добраться до аванпоста.

– У вас есть аванпосты? – Экс слез с покрывала, чтобы ванара мог его свернуть.

– У вас нет?

– Больше нет. – Он нахмурился. – Нас в Сайораме мало осталось.

– Печально.

Макчану положил корзинку в одеяло и затем свернул его, хватая за концы, как сумку. Потом он прокрутил ее, и весь сверток уменьшился и продолжал уменьшаться до тех пор, пока не поместился ему в ладонь. Он сунул ее в один из мешочков на поясе, после чего увидел, что это действие явно изумило человека.

– Что, неужели у вас нет и прикладной магии?

Экс с откровенной завистью покачал головой. Так таскать с собой весь скарб было бы гораздо легче.

– Интересно. Я думал, что люди будут куда более продвинутыми, поскольку они пришли позже. – Макчану зашагал прочь, и Эксу пришлось бежать трусцой рядом с ним, чтобы не отставать.

– Вы никогда не встречали людей или тут просто нет людей? – Экс был встревожен, что ни одного из его товарищей-охотников не было в зале.

– Не знаю, мир дэвов весьма велик, куда больше, чем мир смертных. Насколько я знаю, технически если человек сюда попадет, то он больше не человек. Старейшины знают. Но в гильдии людей нет, если ты об этом спрашиваешь. – Он замер, после чего склонил голову набок. – Слышишь?

– Что?

– Это демон, на которого я охотился! Пошли! – Он побежал вперед, и Эксу пришлось также пуститься бегом, чтобы не отставать. Деревьев становилось все больше, и ему пришлось замедлиться, чтобы их огибать. Макчану убежал так далеко вперед, что он почти потерял из виду его голубой мех и блестящую броню.

– Погоди! – крикнул Экс.

Он услышал его голос откуда-то далеко впереди.

– Вы что, все такие медленные?

– Да!

– ...просто найди... – Голос его стал затихать. – ...Вечносущее!

Экс лицом врезался в одну из низко расположенных ветвей. Он вскрикнул от боли и прикрыл глаз, согнувшись пополам.

Боль? Он так давно ее не ощущал, что этот момент его поразил. Он быстро заморгал, чувствуя слезы в глазу, после чего с недоверием уставился на ветвь. Он осторожно ткнул ее пальцем, ожидая, что она его укусит или ужалит. Но это была самая обычная ветвь.

Из любопытства он взялся за свой охотничий нож и острием коснулся своей кожи, почувствовав при этом укол. Выступила крохотная капелька крови. Странно, хотя, если так подумать, смысл в этом был. В этом мире он не проходил через испытание Майджеп. Он вообще сможет нырнуть в Вечносущее?

Он к нему потянулся и, хотя ощутил гудение знакомой энергии, не мог его найти. Ощущения были не похожи на те, когда Айюн накачивал его отравой. Не было и блока, как в темнице гильдии. Он словно видел на горизонте прекрасный остров по ту сторону океана и не знал, как до него доплыть. Значит, он не мог тут использовать магию. И будет чувствовать боль. Великолепно.

К тому времени как он оправился от этих новых открытий, Макчану уже давно убежал. Не зная, куда ему идти, Экс направился в том направлении, где скрылся Макчану, стараясь не останавливаться и не пялиться на каждую деталь чужеродного пейзажа.

Экс заметил дерево с корой оранжевого цвета, ветви которого были расположены равномерно в отличие от сосен и бересклетов, и ветви эти в основном были прямыми, пока не достигали лесного свода. Он осторожно залез на него, надеясь с верхушки осмотреться.

Дерево все тянулось, тянулось и тянулось. Примерно на полпути он посмотрел вниз и охнул. Он был на высоте раза в два выше, чем дом гильдии. От этого у него голова закружилась, и он ухватился за ствол, пытаясь успокоиться. Он уже далеко забрался. Обратно лезть смысла нет.

С особенной осторожностью хватаясь за ветви, Экс в итоге забрался на самую вершину, где ветви были куда тоньше и качались под прохладными дуновениями ветра. Когда он выглянул из лесного полога, от открывшегося ему вида у него перехватило дыхание.

Далеко-далеко стояло необычайно большое серебристое дерево байон – живое сердце леса. Его огромные корни вздымались и извивались, поддерживая гладкий ствол, ветви тянулись к ярко-голубому небу, исчезая в туманно-золотистых облаках. Деревья вокруг тянулись к нему и их листья цвета грозового нефрита по мере близости к дереву постепенно становились голубыми, красными и фиолетовыми.

Еще какое-то время рассматривая эту картину, он заметил дым, поднимавшийся между корней, после чего поймал блеск разноцветных огней в их тени. Поначалу он принял их за светлячков, но после разглядел заостренные формы – это был город среди корней дерева.

Он оторвал взгляд от величественной картины и осторожно огляделся. Лес становился все реже и реже, пока не переходил в равнины. Нечто походившее на дороги вилось вокруг холмов, как и сапфирово-голубая река. Видны были и другие гигантские деревья, смахивавшие на то первое, но они были не такими огромными. В облаках витали хрустальные замки, между которыми подобно паутине тянулись мостики. А в далеких горах видны были нефритовые, ониксовые и золотые башни.

Это царство было таким, потому что он его таким видел, или его разум превращал его в нечто, что он мог понимать? Если он сможет вернуться к наставникам, поверят ли они его словам?

Несмотря на впечатление от увиденного, Экс помнил о своем задании. Он надеялся, что Макчану вернется, но не мог на это полагаться. В городе под гигантским деревом наверняка кто-то сможет ему помочь. Но кажется, идти до него было дольше, чем Экс мог себе позволить. Макчану говорил, что тут неподалеку есть аванпост. Наверное, лучше его найти.

Сайсиновая нить вокруг запястья уже начала укорачиваться, ее кончик горел подобно благовонию. Старейшина Нокай предполагал, что, как только она сгорит, его тело умрет окончательно. Интересно, что будет с его разумом, если это произойдет? Но если тут не было других охотников-людей, сомнительно, что и он тут задержится.

Неизвестность его тревожила. Он медленно спустился и, как ни странно, расстояние оказалось куда меньше. Тут он внезапно осознал, что дерево вытянулось, словно понимая, что ему нужна помощь. Когда он оказался на земле, он внимательней на него посмотрел. Оно отличалось от других и не только внешне.

– Спасибо, – сказал он, ладонью прикоснувшись к дереву. Он сосредоточился, пытаясь услышать возможный ответ. Ему показалось, или он все же почувствовал некоторое осознание? Может, он просто выдумал это, но он продолжил, как если бы говорил со Стражем: – Дух леса, если ты им являешься, я прошу тебя о помощи. Я в этом мире гость и должен вернуться в свой собственный. Если ты можешь мне даровать ответ, я буду тебе вовеки благодарен...

Он подождал, после чего щекой прижался к дереву.

И тут он услышал. Медленные удары сердца, один удар раз в тридцать секунд.

– Ты живое! – сказал он со вздохом, что было очень глупо, поскольку все деревья были живыми. – В смысле, по-настоящему живое. Прошу тебя, ты можешь указать мне верное направление?

Похоже, что воспитанность ценилась даже в мире дэвов.

Глава тридцать вторая. И дэвы

С чего бы дереву лгать? Оно указало ему направление, и Экс двинулся туда.

Все вокруг начало меняться. Стволы становились шире и бледнее, росли при этом все дальше и дальше друг от друга, но вот листва над головой, наоборот, становилась гуще, затеняя солнечный свет. Среди самых высоких ветвей порхали оранжевые бабочки. Вместо травы начал расти темно-голубого цвета мох, а рядом с некоторыми деревьями росли группы диких орхидей. Он пытался услышать каких-нибудь существ, но леса были зловеще тихими, если не считать гудения магии и мягкого биения древних сердец.

Он наткнулся на неглубокий ручей и присел попить. Вода на вкус была совсем обычной, но при этом поразительно холодной. По ощущению температуры воды и еды он определенно скучал, особенно когда речь заходила об остроте. Недостаточно было просто чувствовать жар. Теперь-то он жалел, что отказался от той похмельной лапши.

В воде он рассмотрел свое отражение, пытаясь понять, куда ему от дерева прилетел удар по лбу – как он предполагал, преднамеренный. Он заметил лишь небольшую красную отметину. Красная краска на лбу и черная на глазах слегка размазалась, но мастер Рей говорила ему, что она должна оставаться на его лице, чтобы он смог «вспомнить себя». Он слегка удивился, что мастер Сеуа не настоял на бритье головы перед ритуалом, поскольку волосы у него отросли достаточно, чтобы за них ухватиться. В целом выглядел он так же, может, казался немного помятым, и там, где он хотел бы увидеть спокойствие, он узрел дикость.

Затем его глаза вспыхнули красным, его кожа и волосы обесцветились, и он улыбнулся.

Нет, не он. Его отражение.

Экс поднес руку к лицу, что в воде не отразилось. Вместо этого его отражение нагло пошевелило бровями. Понятно теперь, чего это он так часто по лицу получал. Он ударил по воде, пытаясь развеять призрачное изображение, и поток ударил его в ответ. И это были даже не брызги, а как если бы его шлепнули по лицу мокрой тряпкой.

Экс закашлялся, отплевываясь, чувствуя, как краснеет от банального неуважения. Подняв кулак, он уставился на отражение. Оно смеялось над ним, шутливо подняв руки.

– Козлина, – сказал Экс.

Оно показало ему язык, после чего одними губами ответило: нет, это ты козлина.

– Ладно, мы оба козлины.

Затем оно охнуло и исчезло, оставляя лишь настоящее отражение, изображавшее идиота, который пытался врезать своему же отражению. Он удивился, что всего парой слов смог прогнать наваждение, пока не понял, что это была реакция на нечто, стоявшее у него за спиной и теперь отражающееся в воде.

Это было нечто очень большое.

Он не то подпрыгнул, не то споткнулся, пытаясь повернуться лицом к нему, и упал в ручей.

Паукообразное существо повернуло голову, масса оранжевых глаз без зрачков растерянно моргала. Его кожа была того же бледно-голубого цвета, что и стволы деревьев, органично сливаясь с ними. Тело было довольно небольшим в сравнении с лапами, покрытыми шипами. У Экса запершило в горле, он почувствовал себя слабым и маленьким, глядя на покрытые слизью, дрожащие клыки размером с его предплечье.

С ужасом он понял, что то, что он ранее принял за светлячков на деревьях, было глазами, причем было их куда больше, чем он мог сосчитать. И они не двигались. Пока что.

Обнажив короткий меч, он поднялся на ноги, стараясь не делать резких движений. Он почти что ожидал, что тварь его сожрет, но отчасти надеялся, что сможет дружелюбно поговорить с тварью. Они опасливо смотрели друг на друга, пока Экс не решился осторожно сказать:

– Здравствуй.

Создание зашипело в ответ, всем телом дрожа от усилий. Поначалу Экс подумал, что это был своеобразный способ приветствия... пока оно не прыгнуло на него, целясь клыками.

Экс взмахнул ножом, отступая. Тварь дернула головой, пытаясь увернуться, но клинок задел самый краешек одного из клыков. Чудовище отползло назад, потирая морду двумя передними лапами. Прежде чем существо оправилось, Экс перебрался на другой берег ручья и побежал. Судя по топоту лапок, тварь дышала ему в затылок. За все свое бытие охотником Экс никогда не сражался с существами, у которых было так много конечностей. С чего начинать, с лап? Или с головы? По глазам бить? Тогда с какого начинать? Нечто с таким количеством глаз и волос наверняка полагается на движение, но стоять на месте – не вариант.

Вопреки здравому смыслу он оглянулся через плечо. И тут же пожалел об этом.

Он надеялся, что его преследовал лишь один паук. Но это было не так.

По пятам за его приятелем следовала целая толпа тварей, у которых лап и клыков было куда больше, чем он мог сосчитать. Тут пригодилась бы парочка заклинаний, самым очевидным было сковывание. Но без Вечносущего он был бесполезным сочным куском мяса, полным крови и боли, что пытался убежать и спасти свою жалкую шкуру.

Может, оно устанет. Экс так точно уставал. Пауки вообще уставали? Если он им надоест, может, они выберут другую цель – вот только какую?! Он ведь больше никаких следов других существ не видел. Может, он для них первая трапеза за несколько веков.

Он перепрыгнул через камень, и местность пошла под уклон. Он летел быстрее, чем успевали его ноги, и споткнулся, едва сумев удержать равновесие.

Склон через некоторое время выровнялся, и голубой мох сменился росинкой и грязью. По другую сторону поляны местность снова уходила вверх, но на сей раз она упиралась прямиком в крутую каменную стену, не позволявшую пройти дальше. Тусклые черные камни выпирали из земли по обе стороны. Пауки загнали его в ловушку.

Выхода не было. Придется драться.

Экс обернулся к подступавшей орде тварей и начал размахивать мечом и ножом в попытке создать заслон из стали, рассекающей все, что к нему приблизится. Ни по чему не попал. Пауки отступили, переместившись так, чтобы отрезать любой путь к отступлению по камням. Единственный вариант был лезть наверх, но даже будь у него ноги как у геккона, они наверняка будут карабкаться гораздо быстрее. Их бледные тела колыхались, и целое поле моргающих глаз завораживало. Ну и как одна его тушка их всех накормит?

Самый крупный паук вышел перед остальными, склонив голову и готовясь прыгнуть. Экс держал острия своих клинков на уровне его головы. Остальные твари позади шипели и дрожали, словно подбадривая своего товарища.

Тварь пыталась застать его врасплох, так что он решил застать ее врасплох первым.

С мягким звуком его нож вонзился в один из многочисленных глаз твари. Она отпрянула и затряслась, царапая морду. Воспользовавшись этим, Экс принялся рубить ее конечности. Он бил по тем, что были ближе. Должно быть, тварь была не готова к тому, что ее жертва решит дать отпор. Теперь, когда три лапы из восьми были футов на шесть короче, тварь шаталась, пытаясь понять, что вообще происходит.

Изрыгая проклятия, Экс продолжал колоть и резать, находя новые уязвимые места на лапах и брюшке. Несмотря на это, тварь попыталась укусить Экса, но он раз за разом бил по его мандибулам и ухватился за рукоять ножа, все еще торчавшего из морды твари. Провернув и дернув, он все же вырвал нож, несколько паучьих глаз лопнули, струей выстрелила темная жидкость. Экс отскочил назад, отчасти чтобы увернуться от одной из лап твари, но скорее пытаясь, чтобы на него не попала выплеснутая насекомым жидкость.

Одна длинная лапа ударила его в бок, отшвыривая к каменной стене. Удар шоком отозвался в спине, и он застонал, ощутив боль в руке после не очень удачного приземления. Настоящую боль. Его кожа была повреждена в месте удара, где теперь красовалась неприятная рваная рана.

Первый паук свернулся, словно мертвый, подергиваясь. Второй, который его ударил, теперь смотрел на него. Еще трое выползли из толпы, ухватили первого и начали его жрать. Остальные все еще наблюдали, но при этом медленно подступали ближе. Вместе.

– Ладно, я вас по одному порешаю. – Экс прислонился к каменной стене, чтобы встать на ноги. Он поднял меч, но тот с грохотом выпал из его пальцев. Одна рука полностью онемела. Ему оставалось лишь ухватить свой окровавленный нож и приготовиться колоть снова. Судя по всему, долго ждать не придется.

– Стоять!

Сверху послышался женский голос. Все пауки замерли и тут же переключили свое внимание наверх. Краем глаза он заметил тень, а затем в их глазах отразился образ.

На поляну приземлилось животное размером примерно с лошадь, ступая совершенно бесшумно. Размахивая пушистым хвостом, оно зарычало на ближайшего паука, щелкая волчьей пастью, что заставило тварь отступить.

Затем Экс понял, что на спине животного сидела женщина, облаченная в белые одежды и черный плащ. Она спрыгнула с животного и вооружилась длинной косой, направляя ее на орду. Они снова затряслись и зашипели, после чего все вместе бросились на нее.

Ее коса блеснула по широкой дуге – во всю поляну. Конечности, глаза и тела отбросило назад, и стена черной крови забрызгала все вокруг. Все присутствующие уставились друг на друга: она, гигантский волк и пауки.

Экс же мог смотреть лишь на нее. Златокожая женщина крутилась в воздухе, и черный плащ раздувался крыльями за ее спиной, пока она резала пауков огромной, как каноэ, косой. Даже гигантский волк не казался таким величественным в сравнении с ней, хотя голова его находилась на уровне головы Экса, а на шее висело ожерелье из самоцветов, которым не погнушался бы и король.

После столь впечатляющей резни пауки с шипением начали отступать.

– Переходим границы дозволенного?! – Она погрозила им пальцем, словно непослушным собакам. Пауки снова задрожали, на сей раз вибрируя с неестественной интенсивностью. Края их тел размылись, и они начали таять.

Это что, какое-то заклинание? Их образы почернели, как и их кровь, после чего начали слипаться в единый ком, включая мертвых пауков и тех, кто их жрал.

Ком обрел человеческий облик и начал светиться. Когда же свечение утихло, на его месте остался невысокий желтушный мальчик с оранжевыми глазами и толстым надутым ртом. Его лысая голова казалась непропорционально большой по сравнению с его тоненьким тельцем. На вид он был не старше шести лет. Мальчик сжимал одну руку другой и кровь текла оттуда, где должны были быть пальцы. «Мальчик», пожалуй, было неправильным обозначением. Оба существа явно не были людьми – скорее какими-то дэвами.

– Границы дозволенного? – прорычал мальчик, чей голос звучал как хрипловатое нытье. – Он был в моих лесах!

Гнев его обращен был на Экса, и хотя его жалкое тельце выглядело куда менее угрожающе, чем его предыдущий облик, взгляд его был все таким же пугающим.

– Мой черед играть!

С этими словами, он превратился в крылана и улетел прочь. Паук? Мальчик? Летучая мышь? Женщина следила за ним и ничего не говорила.

– Старый друг. – Огромный серебряный волк ткнулся головой в Экса, а потом и вовсе уткнулся в его шею. – Не так много времени прошло. Ужели ты погиб?

Его ауру ни с чем нельзя было спутать. Ярость и благородство, без всякого намека на неуверенность.

Пес!

Его мех был серебряным и украшен самоцветами наверняка так же, как у короля волков Маабы. И все же он оставался таким же сильным и резким.

– Ты добрался досюда! – воскликнул Экс, хватая его за морду и теребя уши.

Пес разок дернул хвостом, после чего фыркнул и покачал головой, словно старый суровый дядька, который отбивается от назойливых проявлений любви со стороны племянника. Затем Экс вспомнил его имя.

– Астрама Дваждырожденный, – сказал он с теплом и почтением в голосе.

Если это был Пес, то что же это была за женщина? Она пока к нему не поворачивалась, плащ и капюшон все еще скрывали ее тело, а она смотрела, как дэва-трикстер исчезал в лесах. Она крутанула свою косу, что уменьшилась до карманных размеров, после чего повесила ее на пояс.

– Спасибо тебе, яростная воительница, – сказал Экс, склоняясь в вае. – Как охотник на фи, умирал я уже не раз, но стать кормом для орды демонических пауков уж точно было бы самой отвратительной из смертей.

– Охотник. – Голос ее был глубоким и ясным, но говорила она мягко, словно перышко. Будто пела колыбельную.

Она повернула голову вбок. Несколько прядей черных волос прикрывали часть ее лица. И все же свет слегка озарил ее щеки. Сердце Экса затрепетало, а живот неуютно подвело, хоть он и не понимал почему.

Женщина опустила капюшон, и его пораженный взгляд встретился со взором ее пугающих рубиново-красных глаз без зрачков, фасетчатых и блестящих, словно ограненные самоцветы. Она стерла каплю черной демонической крови со щеки. Она была одета в традиционную мужскую одежду: безрукавку и запашные штаны, расшитые золотом и алмазами, фигура была изящной и андрогинной. Кольцо с самоцветом украшало перегородку ее носа, а губы были слегка изогнуты. Она казалась Эксу такой знакомой, но в то же время он был уверен, что никогда прежде не встречал никого похожего на нее.

– Кто ты? – прошептал он.

– Мальчик мой, – сказала она, после чего уставилась на него спокойным матовым взором. – Зачем ты привел нас сюда?

Глава тридцать третья. И чистое создание

В одно мгновение разум Экса заполонили образы. Вот он роется в грязи. Кровь, деревня горит... ее рука, что тянется к нему в попытке спасти от огня.

Лишь через пару судорожных вздохов он смог выдавить из себя слово:

– Мама?

Женщина улыбнулась и уперла руки в боки.

– Да, в некоторых воплощениях. В других я вполне могла бы так же называть тебя.

Прежде чем Экс осознал, он пересек разделявшее их расстояние и стиснул ее в объятиях. Он зарылся лицом ей в плечо, вдыхая знакомый, успокаивающий запах. В душе бушевала настоящая буря эмоций. Облегчение, радость, отчаяние, спокойствие, злость...

– Куда ты ушла? – спросил Экс и услышал всхлипывание потерявшегося ребенка.

– Отдыхать. Ждать. – Она запустила пальцы ему в волосы, и от ее прикосновения тепло материнского утешения и безопасности наполнило его тело. Он снова вдохнул знакомый запах. Кухонный очаг, свежая древесина, травы, угли. Дом.

– Почему? Почему ты меня оставила?

Она отстранилась от него на расстояние вытянутой руки, задумчиво оглядывая его.

– Мне пришлось уйти, чтобы тебя защитить. Но мы никогда не уходим насовсем, малыш. Мы всегда возвращаемся.

И запах исчез так же быстро, как возник. Она отпустила его и отошла в сторону, оставляя его, ошеломленного и замерзающего.

– Что значит «возвращаемся»? – спросил он наконец, идя за ней. – Возвращаемся в мир дэвов? Я думал, что здесь нет людей.

– Человек – это просто еще один сосуд. Мир дэвов же – лишь еще одно измерение. Их существует бесчисленное множество, еще более высоких, чем это, – он слышал ее отдававшийся эхом голос. – Мы чистые создания.

Экс замедлил шаг. Голова у него шла кругом.

– Ты ведь не моя мама, да?

– Тебе было бы спокойнее от этого? – Она продолжала идти. – Если б я говорила о нашей деревушке и о том, как ты любил играть с Искоркой в саду? Как ты любил тайком ей скармливать со своей тарелки овощи? Я помогла тебе ее похоронить в лесу. Ты не хотел, чтобы твои братья видели, как ты плачешь.

Лишь его мать могла это знать.

– А может, я рассказала бы тебе о наших скоротечных жизнях в траншеях империи Гронгтуа, когда мы были братьями по оружию. Помнишь ли ты, как закрыл меня собой и твое сердце пронзило копье? То было проявление любви, пусть и бессмысленное, ведь я последовала за тобой всего пару мгновений спустя.

– Империя Гронгтуа? Это же... – В тысячах миль отсюда, сотни лет тому назад. Перед глазами его промелькнула череда смутных сцен насилия. Блеск стали, запах крови, огня и смерти. Рвущее ощущение в районе груди, холодная рука касается его щеки. Он охнул и отстранился, но видение снова исчезло.

– Я могла бы рассказать тебе о других, кого мы любили, – мы оба. О других существах, с которыми мы связаны через пространство и время, под неумолимым колесом кармы. Все мы друг с другом связаны. Иногда даже как враги, – она что-то пропела себе под нос, и эхо, запело ей в ответ.

Связанные вместе. Чистые создания. Осознание того, чем она была, чем были они, и настоящее доказательство вечности душ, что тянутся друг к другу каждую жизнь, вне зависимости от времени, заставило Экса прислониться к стене, лишь бы не упасть. Ну да, его взрастили в вере в дэвов, реинкарнацию и некий неосязаемый высший порядок. Но видеть его и чувствовать – это совсем другое дело.

Стена пещеры слегка подалась. Это была не совсем стена. И это была не совсем пещера. Камень казался изменчивым, живым. Он двигался вместе с ней, говорил с ней, показывал ей путь.

Он следовал за ней, и она подошла к краю каменной стены, исчезая в сокрытой щели.

Экс замешкался. Он подумал, что, быть может, все это время просто спал и видел сны. Но в это не верилось. Все в этом месте казалось ему столь же реальным, как и в его собственном мире. Впрочем, что-то тут явно было не так, но он все равно последовал за ней во тьму.

Путь быстро осветился сияющими кристаллами, что росли из стен, формируя блестящие мандалы. И хоть проход был настолько узким, что ему пришлось протискиваться боком, потолок казался высоким, а гладкий холодный пол под ногами – приятным на ощупь.

Неужели Тихий путь существует и в мире дэвов? Наставники ему никогда не поверят.

– Подожди. – Экс продолжал идти вперед и протянул руку, пытаясь поймать ее. – Ты спросила, почему я вас сюда привел. Что ты имела в виду?

Когда он приблизился к ней, пещера задрожала, кристаллы зазвенели друг о друга, когда стены стали раздвигаться, чтобы им вдвоем было удобней идти. Ее мягкая улыбка исчезла, и она подняла голову к своду пещеры, где подобно созвездиям блестели самоцветы. А может, это и правда были звезды.

– Я действительно так сказала? – Она постучала по его груди, прямо под шеей. – Колесо зовет меня. Вместо этого я здесь, жду, застряв между миров. Или вспомни меня, или отпусти.

В месте, куда она его ткнула, его кожа казалась холодной и пустой, и он понял, что там чего-то не хватало. Как он этого не замечал раньше?

– Изари!

Услышав имя, чистое создание медленно моргнуло, словно пригревшаяся на солнце кошка.

– В некоторых воплощениях, – сказала она.

– Ты сказала «вспомнить тебя», – ответил Экс, пытаясь понять. – Что это значит?

– Если я не должна рождаться, так отпусти меня, чтобы я оказалась здесь полностью.

– Но тогда ты умрешь. – Слова его казались такими пустыми. Было очевидно, что смерть здесь значения не имела, по крайней мере в мире дэвов.

– Если такова моя судьба, да будет так, – ответила она, отходя и исчезая за поворотом в пещере.

– Подожди! – Он завернул за угол. Изари стояла перед тупиком в конце прохода. Но Экс, к своему удивлению, увидел выше огромную резную картину дэвы Пхра-Фиканетта, изображенного так же, как и в мире смертных, со слоновьей головой и огромным животом. Изображение дэвы моргнуло спокойными глазами, в которых промелькнула голубая искорка, и сосредоточило свой всезнающий взор на Эксе.

Открывающий дороги, разрушающий карму.

Изари опустилась на колено и начала бормотать. Экс пытался расслышать ее слова, но что бы она ни говорила, предназначены они были лишь Пхра-Фиканетту. В ответ на то, что она сказала, тьму прорезала полоса света, и под скрестившей ноги статуей пещера раскололась, открывая вход, через который Изари и прошла.

Экс с интересом смотрел на статую, но глаза дэва снова окаменели. Он все равно благодарно сотворил вай и поспешил за ней следом.

Над головой темнело мрачное оранжевое небо с клубящимися облаками черного дыма. Сквозь облака виднелось величественное яркое солнце, плюющееся лавой, словно под ударами кузнечного молота. Простиравшаяся внизу земля была пустынной и обгоревшей. Через равные промежутки времени била молния, сопровождаемая пугающим треском и громом, несмотря на отсутствие дождя.

Экс глянул через плечо Изари. Внезапные потоки ветра трепали стяги на шестах, символы и знаки на которых он не узнавал. Скелеты чуждых существ усеивали землю, некоторые из них были заметно крупнее человеческих, иные размером с целый храм, в ржавой броне и потрепанные настолько, что и распознать их было невозможно. Не то чтобы он мог узнать эти метки – это были реликвии истории невиданного мира.

Пейзаж простирался насколько хватало глаз, но кое-где из земли торчали гигантские кривые белые столбы, которые тянулись к небу и исчезали в облаках. Тут-то он понял, что это были корни невероятно огромного дерева бодхи.

Экс шагнул под плавящееся солнце и ощутил под стопами мягкий пепел и угли, подобные самим пескам времени. А может, это была иллюзия.

– Что это за место? – Он обернулся к Изари, что стояла на выходе из пещеры.

– Поле павших, – сказала она, глядя на пейзаж, походивший на вечное поле боя. – Здесь вознесшиеся воители доказывают в боях против асуров свое достоинство. Здесь темные и светлые небожители улаживают свои разногласия. Здесь умирают легенды и цивилизации.

– Невероятно, – сказал он, после чего посмотрел на свое запястье. Сайсиновой нити осталось на один оборот. – Но... боюсь, у меня нет времени на экскурсию по миру дэвов. Если эта нить сгорит, твоя мать, – в этой жизни, по крайней мере, – будет страдать в руках безумца. Ты можешь мне помочь найти путь?

– Если и есть путь для смертного отсюда, то через это место. – Она не шевельнулась, чувствуя его сомнения. – Прости, дитя мое. Я не могу пойти с тобой.

– Но я не знаю, куда идти.

– Я знаю, – стоявший рядом с ней Астрама сделал шаг вперед. Он замахал хвостом, пару раз понюхав землю, прежде чем ступить на нее. Фыркнув на Экса, он лег. Подчиняясь, человек забрался ему на спину и подался вперед, почти что ложась на живот, чтобы ухватиться за шерсть на загривке пса.

– До новой встречи, – сказала Изари, улыбаясь. Экс ощутил волну любви, чистой, охватывающей его столь болезненно-знакомо, что ему хотелось просто остаться рядом с ней, купаясь в этом ощущении. Он понимал глубину их связи. На протяжении несметного количества времени они любили друг друга во всех проявлениях, ненавидели и ранили так глубоко, как может только семья, будь она названой или кровной.

Он еще столько вопросов хотел задать. Столько всего сказать. Но он знал, что не то время и не то место. Он не мог оставаться здесь. Тут он был лишь гостем. Посмотрев в сторону бесконечного горизонта, он понял, что где-то там душа, которую они любили столь же пылко, пострадает куда сильнее, чем заслуживает, если он останется здесь.

– До новой встречи.

* * *

То, что Эксу довелось увидеть, было реальностью, и он готов был поклясться жизнью, что это не лихорадочный сон от семи различных ядов и глубокого транса смерти.

Астрама бежал, и мимо проносились скелеты и картины яростного движения, где другие создания, как большие, так и малые, сражались друг с другом. Он перепрыгивал через них и несся мимо, прорывался сквозь боевые столкновения, что бурлили вокруг подобно муссонному дождю.

Великаны хватали друг друга за горло, сражаясь в пламени и дыму, их рык и тяжелые шаги грохотали по всей местности. Шестирукие, десятирукие, многоглазые небожители швырялись молниями и лавой, и от усилий их все вокруг взрывалось и горело. Над головой парили крылатые апсары, вооруженные мечами, копьями и аркебузами, а внизу – ванары сражались друг с другом верхом на боевых слонах с семью бивнями.

И хотя Экс знал, что ему с Астрамой места на этой войне не было, она все равно наполняла его ужасом. Его разум не мог осознать некоторые вещи, какие он видел и слышал сквозь свою смертность. Были там корабли, гладкие и сияющие, словно из стекла, в боевой пляске кружившие в небесах. Были ходячие, визжащие машины со змееподобными головами. Были рушащиеся символы и барабаны, кричащие колокола, вызванивающие ужасный апокалиптический гимн.

Иногда высеченная сталью искра обжигала ему кожу или же кусок кости царапал ему спину, и он стискивал зубы от боли. Без Астрамы его бы наверняка тут раздавили, как насекомое. Дваждырожденный замедлил шаг, оказавшись в тени огромной рептилии, поблескивая глазами в выжидании, когда они смогут прорваться сквозь колонну воинов с черепами вместо лиц.

– Если мы связаны душами, – спросил Экс, – то почему же ты не человек?

Астрама немного пренебрежительно рассмеялся.

– С чего ты думаешь, что я хочу быть человеком?

– По словам сангхи, мы начинаем с червей, постепенно перерождаясь вплоть до... ну ты понял.

– Для детей Маабы это, быть может, как раз люди являются червями, которые в итоге перерождаются в волков. – Он фыркнул, а потом зубасто ухмыльнулся в ответ на тревогу Экса. – Разве повозка на одном колесе катится? Карма – движущая сила, а уж сосуды бывают разными.

И он снова сорвался с места, виляя промеж ног огромной ящерицы. Экс понял, что они пробираются не в сердце битвы, но к одному из тянувшихся наверх корней великого дерева. Когда они приблизились, путь им преградил огромный зеленокожий дэв, в каждой из шести рук которого были всевозможные виды оружия. Его чешуйчатый доспех, мечи, топоры и булавы покрыты были кровью всех цветов. Дэв снял полный шлем с головы, смотря на них по большей части третьим глазом на лбу. Другой рукой он метнул копье, пролетевшее лишь в паре дюймов от головы Экса.

Астрама затормозил, и пальцы Экса разжались. Он упал на землю, приземляясь в облачке пыли.

– Что это за тварь, оскверняющая Дваждырожденного? – спросил дэва, за шаг преодолевая расстояние до Экса и поднимая его с земли за голову. Хватка его была столь мощной, что голова Экса того и гляди готова была треснуть. Он тщетно хватался за запястье дэва, шириной со ствол дерева, силясь хоть немного ослабить давление, пока тот держал его перед своим лицом.

– Это убийца Истинного Демона, – прорычал Астрама. – Оставь его в покое, Индраджит.

– Он посмел незаслуженно ступить на Поле павших! – Кислотное дыхание Индраджита обожгло нос Экса. Два зазубренных клинка прижимались к его спине, а еще два – к его груди, и острия буквально жгли его кожу. Он старался не паниковать.

Экс попытался поднять руку и показать свежую метку.

– Ты всего лишь наемный убийца, – огрызнулся дэва, обнажая смертельно острые зубы. – Простой разбойник, что уничтожает в обмен на примитивнейшее и бесполезное золото. Много демонов кровью заплатят за твою душу.

– Может, я и наемник, но не убийца, – ответил Экс. – Я защищаю свой народ. Разве не давать демонам нас убивать – не правильно?

– Понятия правильного и неправильного меня не интересуют. – Оскал Индраджита сменился улыбкой. Он поднес жалкого человечишку ближе, и клинки вонзились в плоть Экса. – Если ты берешь на себя роль палача для душ, которые считаешь нечестивыми по закону кармы, то мне стоит, наверное, наказать тебя таким же образом?

– Ты кто такой? – огрызнулся Экс. – Божественный воитель, что лишь с резней знаком?

Глаза Индраджита вспыхнули, а ноздри вздулись. Неправильный ответ.

– Невежественная тварь. Я глас темных, великий уравнитель и бог спасения! – Клинки чуть глубже вонзились в плоть, и Экс закричал. Кровь текла по груди и стекала с кончиков пальцев ног. – Я веду потерянных к свету. Я спаситель. Я ответ и причина, – он прищурился, – я тебя знаю, охотник Экс.

Внизу Астрама лаял и щелкал челюстями, но ему не нужно было говорить, чтобы Экс его понял.

Экс отпустил руку дэва и достал нож. Обеими руками он вонзил клинок вверх, проталкивая его сквозь небольшую прореху в броне и сквозь запястье. Поток холодной крови был ему наградой, и пусть дэва не застонал от боли, он, не веря глазам своим, нахмурился. Хватка его ослабла, и Экс упал, от чего острия мечей дэва резанули по его телу. Он приземлился на ноги и отшатнулся.

Прежде, чем он упал, Астрама подскочил вперед, и Экс потянулся к нему, ухватившись за волчий мех. Он взобрался на спину Дваждырожденного и вцепился в мех покрепче.

Астрама обогнул Индраджита, который принялся размахивать другой рукой. Огромная дубина разметала камни и грязь, пройдя лишь в паре дюймов. Когда лапы Астрамы коснулись белого корня дерева, весь пейзаж накренился. Направление вверх стало направлением прямо. Экс поднял голову, с высоты птичьего полета глядя на битву, уже кипевшую у них за спиной. Индраджит, выпучив глаза, смотрел на них, приоткрыв пасть. Прежде чем он стал просто точкой в море насилия, Эксу показалось, что он улыбнулся.

Теперь белый корень тянулся перед ними подобно великой дороге, что уводила в густой туман, становившийся ярче с каждым шагом. Вечная война ушла куда-то на задний план. Остались лишь они вдвоем. Вздохнув, Экс лег волку на спину, ослабев от усталости и облегчения. Астрама не замедлил шага, но уже не торопился.

Свет становился все ярче, и Эксу показалось, что далеко в тумане он видит какие-то очертания.

– Спасибо тебе, Астрама Дваждырожденный, – сказал он и посмотрел на свое запястье, где нити остался лишь миллиметр.

– Скоро буду трижды, – проворчал он. – Я не собирался возвращаться так скоро.

Они бежали вместе прочь от павших и к яркому свету забытья. Чувствуя знакомое онемение, что ползло по рукам к сердцу, Экс сдался и пробормотал:

– До новой встречи, старый друг.

Глава тридцать четвертая. Призрак

Экс вынырнул из глубин Транса дэвов, глотая воздух легкими, не дышавшими уже неведомо сколько времени. Мускулы готовы были лопнуть – они так затекли от трупного окоченения, что он едва способен был пошевелиться. Лицо и тело покрывал саван. Недолго думая он нырнул в Вечносущее и погрузился так глубоко, насколько мог, хватаясь за нити магии ватными пальцами.

Как же ему было холодно. Просто невыносимо. Хоть он и не чувствовал температуры, тело его дрожало, закоченев и отчаянно желая согреться.

Застывшая кровь снова заструилась в жилах, когда сердце его забилось с новой силой. Отгоняя остатки паники, он заставил свое тело расслабиться и позволил жизни вновь побежать по венам. Веки его были тяжелыми, и он ждал момента, когда же сможет снова их открыть.

Было темно и тихо. Что удивительно, он не чувствовал себя столь же утомленным, как когда выныривал из Охотничьего Транса. Наоборот – весьма бодро.

Пока тело восстанавливалось от опыта смерти, он обдумывал все то, что довелось увидеть, но по ощущениям это было сродни попытке удержать песок в ладонях. Стоило что-то вспомнить, как образы тут же утекали сквозь пальцы. Там была великая битва... или то был лес? Или пир? Были там и фантастические существа, и места то ли реальные, то ли воображаемые. Он чувствовал и боль, и страх, но также радость и, более того... любовь.

Возможно, он все это вспомнит.

Последними на нем зажили два глубоких пореза на груди и один на спине. Они были необычайно свежими – вероятно, его уже начали готовить к вскрытию... но затем снова одели? Наставники облачили его для погребения как охотника, в плащ и темную церемониальную униформу гильдии.

Что-то тут было не так. Рукой он ухватился за шею и к облегчению нашел там медальон Ариньи. Несмотря на святотатственные практики некроманта, простые люди все же были суеверны и вещей его не трогали.

Экс стянул с себя саван и осмотрелся. В простой каменной комнате не было окон – лишь дверь, а единственным источником света служила почти догоревшая толстая свеча. Он тут пролежал уже немало времени. У стены стоял стол с контейнерами инструментов для вскрытия и баночками с химикатами. Он взял скальпель и сунул его в карман – единственное, что можно было использовать в качестве оружия.

Рядом с его каталкой стояли еще две. Сокрытые под саванами тела тоже были очень свежими. Интересно, зачем их тут хранили? Один труп был облачен в солдатские одежды, второй же был монахом сангхи. На обоих были следы жестокой расправы, колотые раны вдоль ребер и в районе живота, а у монаха было перерезано горло. Судя по причине смерти, – а именно убийству, – вероятно, они в итоге станут фи. Экс чувствовал нагнетание духовной энергии в этом месте. Она тяжелым слоем стелилась по земле, словно разогреваемый суп.

Он закатал рукав на руке, где наставники начертали небольшую карту замка, используя ту же черную сепию, которой наносились его татуировки. Одиночные линии обозначали проходы. Внутренний комплекс дворца похож был на храм, с симметричными пересекающимися квадратами, изображавшими здания и комнаты в зданиях. Упорядоченность рисунка делала его похожим на очередную защитную татуировку.

Экс толкнул приоткрытую дверь и оказался в длинном холодном коридоре, освещаемом полусгоревшими свечами в держателях на стенах. Вдоль стен виднелось множество дверей. Окон по-прежнему не было, так что он взял еще горевший небольшой огарок свечи. Стены здесь были ровными, а помещение – столь же простым, как и комната, в которой он проснулся. Сколько же здесь было трупов? В большинстве случаев для черной магии нужно было трупы выкапывать, но что, если министр Айюн собирал их еще до погребения?

В конце прохода наверх уводили ступени. Температура с каждым шагом повышалась. Значит, он находился в крипте. В конце лестницы находилась еще одна дверь, но она была заперта.

По ту сторону двери слышались приглушенные голоса. Экс прижался к ней ухом. Разговаривали двое в нескольких футах от двери, снаружи, судя по жужжанию ночных насекомых. Более того, он слышал гул голосов, но, судя по всему, это было небольшое собрание, а не празднество.

– Ты видел жаркое? Надеюсь, что-то да останется.

– Эх, да там были все важные шишки из Нефритового района. Думаешь, что эти богатые обжоры хоть кусочек нам оставят?

– Ха-ха-ха... проклятье. – Он услышал треск раскуриваемой трубки и почувствовал зловоние листьев каджи. Один закашлялся, и послышался звон оружия. Стражники. – Это место меня пугает.

– Расслабься. Уж лучше здесь стоять, а не на стенах и ничего не ждать.

– Когда там чародей вернется?

– Не знаю. Он чем-то занят с принцем и его дамочками.

– Наверняка каким-то развратом занимается. – Они зафыркали и снова закурили.

Судя по невнятности речи и вони дыма, они уже достаточно сторчались, чтобы их напугать. Они продолжали сплетничать и ворчать о своей судьбе. Сдержав смешок, Экс легонько постучался. Они тут же умолкли.

– Ты это слышал?

– Откуда этот звук?

Тишина.

– Наверное, показалось.

Тот, что помоложе, в это не поверил.

– Может, нам стоит уже идти. Праздник уже все равно закончился.

– И получить выволочку от капитана? Нет уж.

– Ребята со стены тут все видят.

– Эти идиоты? Ха! Да они наверняка уже ужрались.

Экс снова постучал, на сей раз громче. Судя по шелесту стали, один из них взялся за оружие.

– Оттуда! – Голос его звучал на пару октав выше.

– Тсс! Тише ты! – прошипел старший, немного нервно хихикнув. – Все, парень, каджи ты уже явно надышался изрядно. Там только трупы. Давай. Я открою дверь.

– Нет-нет-нет.

– Ой, да успокойся ты, трусишка. Наверняка туда прокопалось какое-нибудь животное. Не поверишь, какие там порой жирные крысы водятся. – Он подошел ближе, пока второй шипел на него.

Экс всю ночь прождал бы, пока эти два идиота его выпустят, так что он попытался вспомнить заклинание, которое помогло бы ему в этой ситуации. Наверное, он мог бы сжечь дверь, но это привлечет внимание других стражников. Может... может... он нырнул в Вечносущее и беззвучно произнес песнопение Длани Кхун Пэна.

В прошлый раз, когда он воспользовался этим заклинанием, он задавил заклятие в горле Айюна. Рука его стала бестелесной и прошла сквозь дверь, он не смог ухватиться за ручку пальцами. Воспользовавшись хитростью, которой он научился у другого охотника с несколько более ярким прошлым, Экс позволил туману сойти с его пальцев и открыл затвор.

Он налег плечом на дверь. Она врезалась в лицо первому стражнику, от чего тот рухнул на землю навзничь. Он не шевелился.

Молодой стражник выронил меч и открыл было рот, чтобы закричать. Экс набросился на него и зажал ему рот ладонью, прижавшись носом к его носу. Блеск его глаз отражался в очах юнца. Тот заскулил, слишком испуганный, чтобы плакать. Резкий запах мочи ударил Эксу в нос, когда противника настигло недержание.

Сердце молодого стражника билось так быстро, что того и гляди грозило остановиться – по крайней мере, Экс этого боялся. Он чуть было не сказал – «расслабься, я не причиню тебе зла». Но появление перед стражниками подобно демону сыграло охотнику на руку.

Экс заговорил как можно более низким и хриплым голосом:

– Хочешь умереть?

Стражник яростно замотал головой.

– Хочешь, чтобы твоя семья была проклята на несколько поколений вперед?

Он снова замотал головой.

Экс огляделся по сторонам. Он находился на окраинах королевской резиденции, в окружении цветов и небольших памятников. Кладбище. В центре стояла пагода, украшенная свежими цветами, уставленная едой и питьем – подношения как для ушедших, так и для Ненасытных духов. Рядом со стражниками лежала пара пустых бутылок. Похоже, что они нашли самый укромный уголок, чтобы увильнуть от обязанностей.

Он не мог свериться с картой, но негромкие разговоры и отблеск фонарей к востоку от него, скорее всего, были завершением праздника, который наверняка проходил во дворе перед дворцом. Если музыка уже утихла и еда закончилась, то и Лебедь наверняка ушел. План побега летел псу под хвост.

Прижатый к земле страж тихонько захныкал.

– Слушай сюда. – Экс уставился ему в глаза. – Я должен кое-что узнать. Ты мне ответишь?

Он кивнул. Экс медленно убрал ладонь с его дрожащих губ.

– Прошу, прошу, почтенный призрак, я не хотел вас оскорбить, я всегда делал подношения дэвам, каждый день, и, и, и... – Он снова расплакался.

Экс щелкнул пальцами у него перед лицом, и когда это не помогло, он отвесил ему легкую оплеуху. Тот заткнулся.

– Где министр Айюн?

Поначалу стражник его не понял.

– Великий чародей? Этот... как его... – Экс закатил глаза. – Праведная Буря.

Страж приоткрыл рот, беззвучно охнув.

– Министр... Министр Айюн нам велел ждать здесь.

– Что он собирается делать с принцем и... его дамами?

– Клянусь жизнью, я не знаю.

– Где они?

– В его личных покоях! За пределами дворца, на, на, на восточной площади. – Он всхлипнул и нахмурился. – Скажите, господин, зачем вы ищете его?

– Он совершил тяжкие грехи, и я пришел вынести ему приговор. – Экс уставился на мужчину самым угрожающим взором, какой только мог изобразить. – А также тем, кто ему помогает.

– Пожалуйста, пожалуйста, господин, я не хочу умирать. – Он снова захныкал. – Я знаю, что чародей творит плохие вещи, но мне нужна была эта работа, чтобы семью кормить. Я всегда старался быть хорошим человеком. И обещаю, обещаю, что с этого дня я им всегда буду.

Тут на Экса накатило странное ощущение дежавю. Обычно в таком состоянии на него пялились и молили о пощаде фи, а не мальчишка, что на вид был даже моложе его.

Он улыбнулся.

– Тогда начинай прямо сейчас.

Глава тридцать пятая. И кошмар

В качестве божественного наказания для молодого стражника Экс связал его и запер в крипте вместе с товарищем. Удаляясь, он слышал, как мальчишка бормочет полные благодарности молитвы.

По пути с кладбища Экс остановился у самой большой пагоды. В центре сидел бронзовый идол Просветленного владыки размером с человека, скрестив ноги в позе лотоса. Глаза его были закрыты, а на губах застыла умиротворенная улыбка. Сидел он в окружении свеч, деревянных статуй апсар и прочих защищавших его созданий.

Из всех известных Эксу духов только этот молчал. Члены сангхи говорили, что именно из его царства они черпают свою силу, а находится оно даже выше, чем мир дэвов. Интересно, правда ли это? Так или иначе, он решил, что подношение сделать стоит. Для следующей части задания ему потребуется вся удача, какой он только мог заручиться. Он нашел незажженную палочку благовоний и поджег ее от одной из свечей. Держа ее промеж ладоней и склонив голову, он пробормотал молитву, которой его обучила мать.

Может, это из-за присутствия Просветленного владыки рядом не было фи? Как только Экс миновал камни, обозначавшие край кладбища, он увидел слабый блеск защитных чар, сдерживавших то, что было внутри. Министр Айюн не мог проводить здесь ритуалы, но стражник говорил, что его покои находятся не так далеко.

Заклятие Ока Слепого орла никогда не предназначалось для использования в городе, но оно его достаточно неплохо укрывало. Если кто будет бродить по территории дворца глубоко за полночь и решит осмотреть величественные пагоды и ступы с золотыми шпилями, то, может быть, уловит скользящую по деревянным панелям тень, которая тут же исчезнет во мраке. Когда Экс не мог спрятаться среди деревьев или кустов, он бежал по зданиям, словно самый большой в мире геккон. Пробрался мимо лишь одного патруля, но они не обратили на него никакого внимания, болтая друг с другом во время обхода.

Наконец, на восточной площади, где находились дома некоторых высокопоставленных представителей власти, Экс заметил старую статую наги, о которой ему рассказал стражник. Она стояла перед высокой изгородью, которая отгораживала владения министра Айюна от остальных домов. Разбежавшись, он ухватился за край и перепрыгнул.

Приземлившись, он тут же прижался к изгороди.

Из окон дома вытекала темная духовная энергии, густая, словно наваристый суп. Собираясь клубами, но все еще бурля, она свертывалась, словно сгустки крови, словно лианы, что тянулись наружу, отчаянно пытаясь вырваться.

Охотник. Они шептали множеством голосов, множеством тонов. Крошечные червеобразные усики ползали по его башмакам, пытаясь удержать его на месте с помощью липкого и едкого, как яичный желток, осадка. Они были всюду, разбросаны по двору, словно ненужные тряпки. Тел у них не было, не в том смысле, как у фи, за которыми он охотился в лесах. Похоже, министр не научился призывать демонов во плоти.

По крайней мере, пока что.

Эксу их было жаль, и он подавил в себе желание... сделать что? Выпустить их обратно в мир духов? Эти темные духи были отделены от своих душ и не могли ни за что уцепиться, да и возможности стать чем-то еще, как Нарисса, у них не было.

Охотник, охотник... С каждым шагом, что приближал его к дому, голоса становились все громче. Запах стал сильнее, заглушая все остальные. Он никогда не ощущал такой концентрации темной магии. Да, от дома Мэли ею разило во все стороны, но у нее была иная вибрация: не гниль, а старость. Шаманы и ведьмы использовали естественный конец жизни, разложение и медленную энергию, которую из этого получали. Тут же ощущение было такое, что кому-то вырвали сердце, а тело застыло в вечном состоянии предсмертной жестокой агонии.

Пускай Экс и предпочитал оставаться в Вечносущем, но не мог тут задерживаться, если хотел успокоиться. Когда он вынырнул, мускулы расслабились. В кои-то веки он с радостью вернулся в Слепоту. Обычно все бывало наоборот. Вонь и отчаянные шепотки затихли, но в воздухе все еще было что-то не то. Холодок пробегал по коже, но теперь хотя бы не оглушали вопли духов.

Идти через главный вход казалось ему не очень разумным. На первом этаже окна были закрыты, а на втором их не было вовсе. Он заметил свет. Попытавшись прислушаться, он ничего не смог уловить.

Большинство темных духов тянулись из одного и того же сегмента стены, пытаясь выбраться по пути наименьшего сопротивления. Место это было мокрым от гнили, и Экс дернул за края и с легкостью оторвал кусок древесины, которая в его руках буквально превратилась в труху. Взяв меч стражника, он прорубился сквозь наиболее крепкие куски, и они опали, как плоть с незаживающей раны.

Как только путь был расчищен, Экс протиснулся в узкий коридор с раздвижной бумажной стеной, популяризированной иностранным импортом. Прямо в лицо ему ударила крепкая волна аромата сандаловых благовоний, но в сравнении с запахом снаружи от этого хотя бы становилось полегче. В одном конце коридора виднелась лестница куда-то наверх, где министр наверняка содержал свою уродливую одежду. Но там было темно, кругом сновали лишь тараканы. Свет же мерцал из-за одной из бумажных стен ближе к центру дома.

Экс старался двигаться тихо. Он почувствовал, как стало теплее. Воздух стал каким-то липким. Это место не ощущалось, как дом. Скорее как внутренние комнаты храма, большие и открытые, с мягкими подушками, на которых можно было преклонить колена. В нескольких кадильницах по углам горели благовония, от которых зудело в носу. Они прогорели лишь наполовину, так что здесь явно кто-то недавно побывал.

Вокруг укрытого священной тканью пьедестала горело множество свечей. На пьедестале восседала позолоченная статуя Просветленного владыки, чья поза и выражение лица ничем не отличались от той статуи, что он видел на кладбище. Как и в случае со святилищем, статуя была окружена идолами дэвов-охранников. Видеть столь почитаемый образ в доме некроманта казалось до ужаса кощунственным.

Что-то потянуло Экса к идолу – он учуял едва ощутимый запах гнили, заставивший его присмотреться. Вся еда у ног уже испортилась, и по сгнившим фруктам ползали мухи. Он глубоко вздохнул и отошел назад.

Сосредоточиться. Ему нужно было сосредоточиться.

Проходы из атриума вели в другие части большого дома. Он быстро осмотрел остальные комнаты на первом этаже. Как оказалось, в библиотеке, обеденной, купальне и гостиной редко кто бывал. И никого не было. Ничего необычного.

Вернувшись в атриум, Экс снова проверил святилище, на сей раз куда более тщательно. Он наверняка что-то да упустил. Затем он заметил участок на спине Просветленного владыки, с которого сошла позолота. Как оказалось, изваяние было сделано не из бронзы, не из камня и не из самоцветов.

Он был сделан из кости, слепленной вместе каким-то нечестивым образом в жутковатом подражании святому образу, а потом покрыт краской.

И вот опять. Какие-то низкие вибрации. Он присел у основания статуи и прислушался. Это что, голоса? Может, ему стоило нырнуть в Вечносущее на секунду и послушать?

На его уши приливной волной обрушились вопли духов, бешеные, бессвязные, паникующие, цепляющиеся за него. Он закрыл уши ладонями и отшатнулся, упав на пол.

Похоже, придется оставаться в Слепоте.

Вздрогнув, Экс со стоном поднялся на ноги. Так, стоп. Коврик позади статуи вроде был сдвинут и закапан свежим воском. Что-то блеснуло. Это была заколка, украшенная алмазом, – вещица, достойная королевы. Он приподнял коврик и нашел скрытый люк, запиравшийся лишь на засов, который сейчас был открыт.

Винтовая каменная лестница спускалась в сырое, душное подземное логово. Вот оно, то самое место. Зеленовато-янтарный свет струился от подножия лестницы, позволяя ему уверенно спускаться по скользким ступеням. Как и во время охоты, Экс держал наготове меч, хотя и слегка изогнутый и более тяжелый, чем он привык.

Голоса становились все громче, пока не превратились в ровное песнопение. Внизу лестницы тонкие шелковые занавески отделяли ее от какого-то помещения. Собравшись с духом, он раздвинул их кончиком своего меча.

В святилище сидел еще один огромный идол, по размеру идентичный пародии на Просветленного владыку наверху. И уж если то, что он обнаружил наверху, было тревожным открытием, то это... это вообще было ни на что не похоже.

Статуя была покрыта паутиной, сшитой из кусков кожи – как он надеялся, свиной. Судя по различным цветам кожи и всевозможным пятнам, надежды Экса, который выдубил немало шкур, не оправдались.

Вместо глаз у идола были выпученные куски оникса, блестевшие в болезненно-зеленом огне свечей. Его рот был растянут в широкой скелетной ухмылке, обнажавшей клыки и вывалившийся ниже подбородка язык.

В ладонях, что должны были быть пустыми, у идола лежали головы недавно убитых свиней, собак и лошадей, и застывающая кровь стекала по его рукам в лужу у ног. Перед ним стояли плошки с подношениями, в некоторых из них уже копошились черви и пиявки. По всей комнате были расставлены зажженные слепленные комками восковые свечи. От их пламени тянуло вонью трупного жира.

Экса затошнило, но он зажал себе рот ладонью и сглотнул желчь, уже стоявшую в горле. Он оторвал взор от жуткого идола божества, чье имя он знать не хотел, и сосредоточился вместо этого на вполне себе живых людях, находившихся в комнате.

Песнопениями руководил министр Айюн. В руках он держал палочки благовоний, продолжая напевать, раскачиваясь туда-сюда и периодически распластываясь на полу. Принц сидел рядом с ним, точно так же напевая, но отставая примерно на секунду.

И тут Экс заметил ее.

Аринья сидела сбоку, повернувшись коленями к идолу. Голова ее свисала, пока она раскачивалась, словно ее поддерживала какая-то невидимая нить. Она была одета так же роскошно, как и в прошлый раз, когда он ее видел, только теперь на ней было еще больше украшений. Однако одежда ее была мокрой от пота, а складки частично разошлись. На голове у нее не было короны, а заколки уже не удерживали волос. Она явно боролась с теми, кто ее сюда затащил.

Она была не одна. Еще две женщины сидели рядом с ней в том же положении, в таких же одеждах, с полуприкрытыми пустыми глазами. Должно быть, это были другие наложницы принца.

Напротив сидели еще три женщины. Женщина постарше Ариньи, чьи черты лица несколько отличались от характерных для жительниц Сайорама – глаза у нее были шире, губы меньше, а волосы слегка рыжеватые. Принцесса Лорама, будущая королева. Рядом с ней – мальчик, которому с виду было не больше пятнадцати лет, и одет он был аналогично принцу Варунвирье. Его младший брат. А рядом с младшим принцем сидел умудренный годами старик, которого Экс сразу узнал по многочисленным картинам и гобеленам.

Сам король.

Экс медленно вошел в комнату, боясь, что стук его сердца привлечет к себе их внимание. Трудно было не смотреть на проклятого идола. Как бы он хотел сейчас быть в Трансе, без страха, без сомнений. Он желал покоя Вечносущего, где магия придавала ему уверенности, где шепот духов успокаивал нервы. Но его краткий визит туда показал, что в этом месте Вечносущее превратилось в нечто куда более ужасное, чем просто кошмар. От воплей темных духов у него кровь из ушей пойдет или еще чего похуже случится. Тут была лишь тьма, которой он не чувствовал даже в присутствии демонов.

Затем песнопения утихли. Экс замер в поисках места, где он мог бы спрятаться, да только было уже поздно. Он стоял в центре комнаты, как если бы тоже собирался принять участие в злодейском ритуале.

– Время пришло, – сказал министр, и голос его звучал до жути спокойно.

Принц Варунвирья поднялся и повернулся, глядя прямо на Экса. Тот вздрогнул, держа меч наготове. Но взгляд принца был остекленевшим. Он ничего не видел. Лицо его было спокойным и совершенно ничего не выражало, как и у остальных. Он словно завис в каком-то трансе, насланном черной магией Айюна. Он подошел к одной из наложниц, взял ее за руку и дернул к себе. В другой руке у него был изогнутый ритуальный нож с костяной рукоятью.

Она не сопротивлялась, и он потащил ее за собой, чтобы уложить на каменную плиту, расположенную между министром и идолом. Он поднял нож над ее раздутым животом, и тут Экс понял, что должно было случиться.

– Стой! – крикнул Экс.

Принц Варунвирья никак не среагировал. Он не мог его слышать там, где находился его разум.

– Охотник Экс. Я предполагал, что ты сможешь снова обмануть смерть, – министр Айюн даже не обернулся. – Честно говоря, я на это даже надеялся. Принц Варунвирья, пожалуйста, пообломайте коготки нашему гостю.

По приказу министра Варунвирья вскочил на ноги, бросив ритуальный нож и схватившись за свой меч – великолепное оружие с золотой рукоятью. Принц направился к Эксу большими уверенными шагами. Экс запаниковал. Он не был солдатом. Он не знал, как сражаться с другим человеком с мечом, а Варунвирья держал свое оружие так, словно тренировался каждый день с момента, как под стол пешком пошел. Экс же знал лишь, как убивать, быстро и милосердно. Будь принц демоном, Экс уже метнул бы свой нож ему в сердце и сломал шею цепью.

Блеснул клинок принца. Экс блокировал удар, но ответный наносить не решился. Как он мог убить члена королевской семьи? Потому-то Варунвирья ударил клинком по гарде и с легкостью выбил меч из рук Экса. Он упал на пол, а вместе с ним и его надежды. Это был, пожалуй, самый жалкий бой на мечах в истории. Принц Варунвирья поднес бритвенно-острый кончик клинка к шее Экса, но сдержал при этом удар.

– Удручает, – сказал Айюн. – Я думал, что ты все же посопротивляешься побольше.

– Что ты делаешь? – требовательно спросил Экс, и хотя он хотел говорить решительно, голос его звучал сдавленно и был полон ужаса.

– Разве не очевидно? – усмехнулся Айюн. – Укрощаю силы Шар-Алы, как ты и предлагал.

– Я ничего такого не предлагал! Я тебя предупреждал, что не следует это делать! – Экс раздраженно вскинул руки. Принц при этом дернул мечом, так что охотник решил оставить руки разведенными в стороны.

– Это куда проще, чем я думал. Я услышал эти священные слова во сне, как будто это было давно позабытое воспоминание. Шар-Ала счел меня достойным унаследовать его силу. Он говорит со мной.

– Одно дело – говорить с демоном, – сказал Экс. – Но то, что ты здесь делаешь, – это неправильно. Если я не убью тебя, то это сделает гильдия.

Айюн вздохнул.

– Ой, щенок, успокойся уже. Я делаю лишь то, чего от меня хочет мой принц, и этот ритуал исполнит его желание.

– Хоть он и распоследняя скотина, сомневаюсь, что он такого хотел, – сказал Экс. – Выпусти его из этого транса, и пусть он сам за себя говорит.

– Его интересует лишь результат, а не метод. Его добровольное неведение – настоящее благословление. Я защищаю как его самого, так и его совесть. Я великодушен. – Айюн положил ладонь на живот наложницы. – Он желал заполучить куман тонг. Я лишь даю ему то, чего он желал.

Экс было дернулся вперед, но принц угрожающе ткнул его мечом.

– Зачем тогда тут король? И королева? Хочешь сказать, что и его братик маленький беременный сидит?

– Нет. – Министр оскалился. – Не принижай мой труд. Мой принц уже долго ждет возможности взойти на трон, а старик все еще жив. Он хотел этого.

Несмотря на все услышанное, Экс рассмеялся.

– Что, убьешь короля? И маленького принца?

– То, что твоя глупость приводит твой разум к столь нелепым предположениям, весьма предсказуемо. Сегодня мы пожинаем плоды и сеем семена для нашего плана. Король сам ускорит процесс. Мы лишь вложим ему эту мысль в голову.

Экс покачал головой, не зная, что и сказать. Единственные слова, что приходили ему в голову, обращены были к дэвам, так что он поднял голову наверх.

– Да что, будь все проклято, творится с человечеством?

Голос министра сочился презрением.

– Вам с шептунами стоит быть поблагодарней. Чем дольше король сидит на троне, тем больше он прислушивается к бесполезным обещаниям чужестранцев, которых он столь отчаянно желает впечатлить. К сангхе, которая требует, чтобы наши обычаи запретили и реформировали. Настоящая магия покинет наш мир. Ты и такие, как ты, станете никем и будете бесполезны.

– Уж лучше уйти в небытие, чем позволить тебе дергать всех за ниточки.

– Дергать за ниточки? – Теперь уже министр рассмеялся. – Мой дорогой мальчик, мы оба можем получить желанное. Благодаря влиянию Шар-Алы я обеспечу процветание истинной магии. Быть может, я ее даже восстановлю и разгоню бесполезную сангху. Низведу их бесполезные идеалы до предрассудков.

– Старик, ты сошел с ума. Может, присутствующим в этой комнате мозги ты промыть и сможешь, но не всей стране!

– Бедный наивный мальчишка. Людьми управлять донельзя просто. Не морочь себе голову политикой. Это не твоя стезя. – Он махнул рукой. – Забирай свою шлюху и уходи. Я позабочусь о том, чтобы за тобой никто не охотился. Не придется беспокоиться об еще одном разуме и двух глупых детишках. У меня уже есть все, что мне нужно, и вы мне больше не нужны. Особенно ты.

Взгляд Экса скользнул к Аринье и синякам на ее руке, оставленным принцем в момент, когда принц оторвал ее от него. Они могли исчезнуть вместе, и никакие королевские псы их не догонят. Он мог провести ритуал освобождения души, позволив маленькому телу Изари вернуться к Аринье, чтобы сделать свой первый вздох и переродиться. Это было соблазнительное предложение, и после разговора с Лебедем он, честно говоря, побаивался за будущее гильдии.

Нет, эту мысль Экс отогнал. Айюн пытался отвлечь его невозможной мечтой. Дело нужно было завершить.

– Лучше прикончи меня, – сказал Экс. – Я не уйду, пока не верну того, что ты украл.

Айюн вздохнул.

– Что ж, хорошо. Я дал тебе шанс. Похоже, что с такой тупой тварью, как ты, не договориться.

Наконец Айюн поднялся и обернулся. На ноге его уже не было лубка. Он смотрел на Экса так же, как принц, словно изучая насекомое, которое он собирался раздавить. Ухмыльнувшись, он снял капюшон, и Экс поверить не мог тому, что увидел.

На него уставился пульсирующий зеленый глаз Шар-Алы. Министр Айюн пришил глаз демона себе на лоб. Стежки были неаккуратными – скорее всего, он самостоятельно шил в темноте, глядя в зеркало. Они проходили сквозь тонкую мембрану глаза и прикрепляли его к коже чародея бесконечными витками. Небольшие капельки демонической крови вытекали по краям, словно черные слезы, марая ему лоб.

У Экса перехватило дыхание. Он с трудом верил своим глазам. Этому человеку хватило сил пытать Истинного Демона. За всю свою жизнь он и не подозревал, что будет жалеть Шар-Алу. Неужели сердце Айюна было настолько черным? Или Шар-Ала исказил его величайшие страхи и превратил их в удавку?

Огни свечей дрогнули, разрастаясь в пожар в деревне Экса. Айюн начал зачитывать заклинание – черная магия, агрессивная, пронзающая разум, – и вместо слов он слышал звон мечей, крики, выстрелы.

Не сейчас. Экс попытался зажмуриться и сопротивляться кошмару, в который он наверняка погрузится, если ничего не сделать. Но глаза его не закрывались, и взгляд цеплялся за демонический артефакт. Бороться было все равно что противиться муссонной буре. Лицо Айюна начало таять, превращаясь в безликих солдат, что убили семью Экса. Экс чудовищным усилием оторвал взгляд и прикоснулся к шее, хватаясь за амулет Изари.

Или вспомни меня, или отпусти.

И тут он понял все во вспышке озарения, внезапной, словно удар молнии. Почему же это должен быть пожар в его деревне, а не нечто иное? Почему он не мог превратить это воспоминание в нечто полное надежды и добра?

За всю свою жизнь он тысячи раз видел огонь и куда чаще он приносил ему покой. Свет бесчисленных лагерей на Тихом пути, жар кухонного очага, пока его мать готовила его любимый суп бами с креветками, отблеск пламени свечи в глазах Ариньи, когда она протянула ему лодочку из лотоса и прошептала – загадай желание...

Этого не было. Это был сон, один из тех редких хороших снов. Но возможно, этот сон мог стать реальностью.

Экс бросился вперед к кошмару.

Глава тридцать шестая. Истребитель

С тех самых пор как он сошел с пути и отправился в мир людей, Экса избивали, проклинали, кололи, расстреливали, пытали, травили насмерть... и превратили в убийцу. Он заколол героя войны Сидома Да ударом в сердце. Он никогда не забудет его взгляда в тот момент, когда его душа расставалась с телом.

Может, такова была карма.

Экс ударил принца в челюсть, и он упал, но без меча. Подобраться к нему достаточно близко охотник мог, лишь буквально надевшись на меч. Но останавливаться он не собирался.

Кошмар из пламени и смерти исчез, превратившись в мягкий свет в глазах дорогих ему людей. Когда Экс перешагнул через тело принца, министр вынул куколку из кармана и дернул за проволоку, сдавливая ей шею.

Еще шаг. Экс поднял с пола ритуальный нож. Затем высвободил скальпель из рукава. Айюн вытаращил на него глаза, стискивая куколку еще сильнее и дрожа в панике.

– Нет, охотник, постой...

Нож он вонзил Айюну в сердце, а скальпель – в глаз Шар-Алы.

Экс схватил министра за ворот, прежде чем тот упал, и подтянул его поближе.

– Как? – Взгляд Айюна метнулся к проклятой куколке, которую он выронил из дрожащих рук.

Экс приспустил ворот своей одежды и чуть наклонил голову, показывая свежую татуировку сак янт на шее сбоку. Свежие черные линии и мелкие письмена, оставленные иглой мастера Сеуа, представляли собой далеко не типичную защитную татуировку охотника.

Мастер Сеуа знал этот защитный знак еще до того, как вступил в гильдию. Такие обычно носили всякие разбойники и преступники, желавшие защитить себя, учитывая, сколь много в их жизни было жестокости и убийств. Конечно, она не спасала от убийства. Татуировка мало что может противопоставить клинку или пуле. Но вот порча? Черная магия? Тут поможет. То, что духовная магия забирала, она отдавала.

Айюн встретился взглядом с Эксом. Глаз Шар-Алы сдулся, и демоническая кровь стекала по лбу Айюна черными как деготь струйками. Рот его был приоткрыт, выдыхая беззвучное как.

– Меня взрастили, чтобы убивать демонов, – ответил Экс и отпустил его.

Когда Айюн упал, вместе с ним упали и те, кто был под его контролем. Экса окружила внезапная тишина, прерываемая лишь его собственным прерывистым дыханием. Порой он, может, и бывал полным дураком, но ему хватало ума не повредить себе что-то действительно важное. Уж точно не сердце.

По крайней мере, он так думал.

Словно в тумане, он боялся пролить кровь на глазах у этого ужасного идола. Он хотел бы сказать, что первым делом его волновало состояние пленников, лежавших перед ним, но, честно говоря, он больше думал о том, что хочет нырнуть в горячую ванну и отмыться от крови и черной магии.

Экс быстро вырвал скальпель изо лба Айюна и рассек стежки. Глаз Шар-Алы выкатился, словно чищеная виноградина. Экс сунул ее в выложенный свинцом карман своей рубахи, пришитый наставниками как раз для этой цели.

Принц не шевелился, отсутствующим взглядом уставившись в пустоту. Он все еще дышал, но вероятно, что попытки играть с черной магией превратили его мозг в кашу.

Экс, пошатываясь, подошел к Аринье. Дыхание ее было спокойным, а сердце билось так же сильно, как он помнил. Она застонала и медленно пришла в себя, дрожа всем телом.

– Эй, ну-ка. – Экс положил ладонь ей на щеку и легонько, но настойчиво похлопал ее. Он не хотел рассказывать королю, почему министр был мертв, принц оказался в коме, а королевская семья сидела в логове некроманта, которое – сюрприз-сюрприз! – было у них прямо под носом дэвы знают сколько лет. Запаниковав, что совсем не помогало при кровопотере, Экс ударил ее по щеке чуть сильнее.

Она скривилась, после чего посмотрела на него, словно на солнце.

– Экс?

Тяжело вздохнув, он с облегчением согнулся и прижался своим лбом к ее голове. Она указала пальцем на рукоять клинка принца, торчавшую рядом с его ключицей.

– Из тебя меч торчит.

– Ах, да все в порядке.

– Может... вынем его?

– Пока пускай побудет.

Она покачала головой, после чего недовольно оттолкнула его.

– Тебе нужно прекратить так делать.

– Делать что?

– Постоянно получать травмы.

– Да обычно я и не огребаю. – Он помог ей подняться. – Лишь с тех пор, как тебя повстречал.

– Ага, ясно. Все на меня свалишь?

– Я не это хотел сказать, и ты прекрасно это знаешь. – И он рассмеялся, чувствуя, как кружится голова.

Она усмехнулась, после чего стала снова серьезной.

– Почему ты не в Вечносущем и не залечиваешь раны?

– Я не могу нырнуть туда в этом месте.

– Подожди, тебе нужно... – Тут она посмотрела ему за плечо. Она побледнела, увидев просыпающуюся королевскую семью и прочие ужасные вещи вокруг. Она ухватилась за Экса, словно за спасительную ветвь среди потопа, дрожа всем телом.

– Что это, что, где...

– Все в порядке. Он мертв. И Шар-Ала – тоже. – Он взял ее за руку и вложил ей в ладонь амулет Изари. – А это – твое.

Она уставилась на украшение, пальцами нежно поглаживая самоцвет, как будто бы она гладила младенца.

– Ох, Экс. – Аринья всхлипнула и голос ее смягчился. – Слушай, мне вчера сон приснился, да такой отчетливый.

Пальцы ее сжали самоцвет.

– Я ее видела.

Что-то теплое появилось в его груди. Образ в голове. Всполох золота, свет двух красных рубинов. Он ухватился за него, отчаянно пытаясь вспомнить нечто важное, но образ ускользнул, когда Аринья прикоснулась ладонью к его щеке. Он посмотрел ей в глаза, блестевшие от слез.

– Отпусти ее.

Он искал сомнение в ее глазах, но не нашел.

– Уверена?

– Да. – Аринья вложила амулет ему обратно в руки.

И хоть они сейчас находились в безбожном месте, под взором кошмарного идола, они обнялись.

* * *

Из всех пожаров, что он видел в своей жизни, этот был наиболее приятным. Его он будет вспоминать с радостью до конца дней. Густой дым заполнил воздух, и дом министра Айюна занялся пламенем. Стражники с факелами и копьями готовы были встретить любую темную тварь, что попытается сбежать. После уничтожения идола туман плененных духов рассеялся с благодарным шипением.

Осторожно вынув меч принца из груди, Экс сел на землю и остался в Вечносущем лишь на короткий срок, достаточный, чтобы остановить кровотечение и начать залечивать рану. Окружающие уже взирали на него с разной степени подозрением и страхом, особенно стражники.

Аринья неподалеку успокаивала юного принца и двух наложниц, едва не бившихся в истерике. Будущая королева лила истеричные крокодильи слезы над телом принца. Судя по взглядам, которыми обменивались слуги, они уже привыкли к ее мелодраматической демонстративности.

Король же бесстрастно наблюдал за пламенем. Свет и тень делали его столь же величественным, как и статуи в его честь. Он был ниже и куда старше, чем его рисовали художники, но все еще выглядел здоровым. Но в Вечносущем Экс заметил исходивший от него характерный кислотно-гнилостный запах истощающей короля болезни. Доктором он не был, но, насколько он мог предположить, монарху недолго осталось править. Смотрел он так же спокойно, как и принц во дворе гильдии, и стоял вальяжно, как будто творившееся ему уже успело наскучить и не стоило его божественного внимания. Он некоторое время сверлил взглядом своего старшего сына, стоя в окружении множества хлопотавших вокруг него слуг, потом хмыкнул и отогнал большинство из них.

– Охотник.

Экс посмотрел ему в глаза, надеясь, что выглядит он достаточно смиренно, чтобы ему позволили сидеть, а не потребовали пасть ниц. Но разум короля отвлекся на другое. С глубокой болью, скрытой за стоическим выражением лица, он смотрел на сына и лежавший рядом окровавленный меч.

– Мой король.

– Он очнется?

Глаза принца Варунвирьи были открыты, и он порой даже моргал, но зрачки были расширены, а дыхание было медленным и ровным.

Экс решил сказать правду.

– Не могу сказать с уверенностью, господин.

Король почесал поседевшую бородку, после чего внезапно рявкнул:

– Орай! Хватит!

Голова будущей королевы дернулась вверх, и она раскрыла дрожащие губы.

Король обратился к своим слугам:

– Прошу, сопроводите моего сына и дам к целителю.

Аринья было бросилась к Эксу, встревоженно вскинув брови, но слуги чуть ли не стеною разделили их. Экс заметно занервничал, когда ее увели, поскольку именно она рассказала королю о случившемся после того, как они пробудились в логове Айюна.

После длительного молчания король все же заговорил:

– Как такое возможно? Мой сын... некромант?

– Скорее всего, он им не был. Лишь покровителем, из-за чего он и впал в летаргический сон, государь.

– Как же вся эта нечестивая грязь укрылась от взора сангхи? Они ведь постоянно благословляют эти места.

Экс замешкался, пытаясь как можно менее оскорбительно разъяснить ситуацию.

– Насколько я понимаю, монахи не позволили ему заразить остальной дворец. Сангха совершает подношения и отдает должное духам, но не берет ничего. Министр же втайне был некромантом, и такие, как он, только и делают, что берут, да еще и из весьма темного места.

Король окинул охотника изучающим взглядом, как будто бы тот был интересным, но весьма опасным существом, к которому не стоит подходить.

– А что же вы, охотники, делаете?

– Мы идем в серости, мой король. Мы говорим как с темными, так и со светлыми духами. Мы возвращаем то, что берем.

– Понятно. – Он снова задумчиво уставился на огонь. Между ними повисло тяжелое молчание, и весь мир Экса покачнулся. Король вздернул подбородок и, наконец, продолжил: – Я поговорил с теми, кто решил выйти из услужения министра. С тобой ужасно обращались по его приказу, тогда как ты защищал принцессу-консорта моего сына во время странствий. В то же время ты убил многих из них, включая героя войны. Тебя приговорили к смерти, и твоя гильдия не подчинилась воле короны. Да, причина для того была благородная, я это понимаю. Но даже если мой сын... – он указал на пламя. – ...играл с черной магией, его слово все еще закон.

Экс не знал, что и сказать. Защищаться ему казалось бессмысленным, поскольку король все довольно четко описал. Кроме того факта, что это Пес растерзал солдат с помощью получившей искупление фи. Но это все же стоило опустить. Меньше всего ему хотелось показаться в глазах короля нахальным юнцом, что пытается отбрехаться от наказания.

– И хотя ты и твоя гильдия совершенно непростительно отказались повиноваться, вы спасли мне жизнь, а также жизнь вероятного нового кронпринца, – король поднял голову, излагая свой вердикт. – За это я дарую жизнь тебе.

Экс с облегчением выдохнул.

– Благодарю вас, государь.

– Гильдия охотников может продолжать действовать по закону Священного камня, но в качестве наказания за неподчинение она должна оставить свои земли в старом городе и обосноваться где-нибудь еще.

Сердце Экса сжалось. Он открыл было рот, чтобы возразить, но не стал этого делать, повесив голову. Он вспомнил слова мастера Сеуа – есть бои, в которых победы не одержать, и учитывая недоверие короля к низшей магии, могло бы быть и хуже.

– Я понимаю, государь. Спасибо.

Король отпустил Экса, позвав стражников, чтобы те вывели охотника с территории дворца. Слуги прибыли с паланкином, чтобы отнести короля обратно во дворец, и тот поправил свою королевскую перевязь, прежде чем уйти.

– Подождите. – Экс посмел окликнуть короля, пытаясь заглянуть за плечи стражников. – А что насчет Ариньи?

Мужчина молчаливо нахмурился. Экс не знал, о чем просить. Чтобы она теперь принадлежала юному принцу? Чтобы ей даровали свободу?

Отпустили к нему?

В ответ на замешательство охотника король одарил его слегка смущенной улыбкой и позволил слугам погрузить его в паланкин.

– Прощай, охотник Экс.

Глава тридцать седьмая. В конце

– Мало у кого такая есть, – сказал мастер Сеуа, постукивая иглой по руке Экса. – Разве что у Рей. Но это было давно.

Они сидели на каменной скамье у очага в большом зале. В теплом помещении слышны были звуки веселья – охотники в последний раз пировали в доме своих предков. Конечно же, далеко не все рады были тому, что им придется покинуть столицу, особенно писари и извозчики, которые всю свою жизнь прожили здесь. Многие из них не собирались отправляться в новый дом гильдии на севере. Но по правде говоря, им и делать особо было нечего из-за того, что дела шли все хуже и хуже.

Однако охотников, похоже, устраивало переместиться поближе к территориям, где они по большей части и зарабатывали себе на жизнь. Те, у кого была семья, так и вовсе радовались, что не придется уходить слишком надолго. Дзинбури был все же городом на пересечении дорог и располагался в самом сердце северного Сайорама. Они и без того вели там торговлю, к тому же он был расположен куда ближе к диким землям, чем к увядающей магии столицы.

Когда Экс вернулся в гильдию рано утром, никто не ждал, что он останется в живых. Интересно, может, вся эта свистопляска с ритуалом дэвов была чисто ради него? Но когда мастер Сеуа понимающе улыбнулся, все сомнения ушли. Его наставник верил, что он может это сделать, и гордился Эксом.

Он вернул глаз Шар-Алы и сбежал из дворца, что наставников определенно впечатлило, но куда больше их интересовало то, что произошло до того, в мире дэвов. Экс хотел бы рассказать им больше, но в голове у него сохранились лишь туманные воспоминания о давно прошедшем сне. Осталось лишь одно видение, и о нем он помнить будет до конца своих дней. Золотая фигура, пугающе яркая, с раскинутыми руками, словно зовущая его в объятия. Еще ярче этого было ощущение, заполнившее все его естество, когда вспыхнуло у него в голове.

Чистая любовь, абсолютная и безудержная.

– За охотника Экса, – сказала мастер Рей со своего сиденья за столом, расположенного рядом со старейшиной Нокаем и другими охотниками. – Он умер и вернулся к нам с того света.

Они подняли кружки и выпили, уже изрядно захмелев.

Мастер Сеуа вытер руку Экса влажной тряпицей, и он уставился на новую метку рядом с меткой убийцы Истинного Демона.

Истребитель некромантов.

Как-то не очень уютно было получать метку за смерть другого человека, каким бы мерзавцем он ни был. Изучая татуировку в свете очага, он думал и о Сидоме Да, и о том, как жизнь угасла в его глазах, когда Экс вонзил нож ему в сердце. Быть может, всегда лучше носить с собой напоминание.

Они сидели в уютной тишине на скамье. Старик курил трубку, а Экс потягивал вино.

– Ты чего такой тихий? – наконец с некоторой досадой спросил мастер Сеуа. – После всех тех насмешек, что ты от нас наслушался, я ждал, что ты распустишь хвост, как павлин.

– Не знаю. – Экс провел по свежей татуировке пальцем. – Многое случилось.

Он мечтал о том, что Аринья придет на церемонию, больше походившую на празднество. Но с тех пор прошло уже два дня, а от нее не было ни единой весточки. Экс даже подумал было отправиться ко двору, но король ясно дал понять, что, если он снова покажется на территории дворца, его казнят на месте. Может, и к лучшему. Может, новая встреча с ним будет для нее слишком болезненным напоминанием.

Последнее, о чем она его попросила, – это освободить душу Изари, что он и сделал этим утром с помощью старейшины Нокая.

– Эй, Экс, – окликнул его один из охотников у входа в дом гильдии. – К тебе гости.

Экс за пару секунд оказался у входа. Здоровяк-охотник отошел в сторону, и он увидел женщину в простом коричневом платье прямого покроя, с красным сабаем на плечах. Под ними была облегающая блузка иноземного пошива с высоким воротником, руки – в изящных белых перчатках.

– Нарисса. – Экс скрыл свое разочарование за неловкой улыбкой. И тут он запаниковал, осознав, что кра́су спокойно пришла в логово убийц красу. Он бросил взгляд на большого охотника, что ее впустил, но тот уже вернулся за стол. Остальные так же лишь с легким интересом глянули в их сторону и снова вернулись к разговору. Он заметил, как ему ухмыльнулся Чушка, подняв два пальца вверх. Рядом с ним сидел с тихой веселой улыбкой на губах его брат Лебедь. Чушке стоило бы полежать в постели, пока не оправился от ранения, но чтобы он от пира отказался? Да никогда.

– Привет, охотник, – сказала Нарисса. – Или ты теперь истребитель?

– Ты... – с ума сошла? Смерти ищет? Экс, прищурившись, вгляделся в нее, и улыбка ее стала шире. Она пахла как-то иначе. Аромат ее духов был куда менее ярким, а под ним ощущался вполне человеческий запах пота. Удивившись, он нырнул в Вечносущее, зная, что ее кровь духа там засветится, а демоническая аура забьет его чутье вонью смерти.

Но она была смертной. Красная кровь и теплая кожа. Человек до кончиков ногтей.

Нарисса лениво моргнула и улыбнулась еще шире. Она гордилась собой и имела на то право. Должно быть, она совершила невозможное и освободилась от проклятия в этой жизни.

Ты сняла проклятие? Ты человек?!

– Я что? – спросила Нарисса. – Прости, тебе придется говорить погромче, я тебя в Серости не слышу.

– То есть, – Экс сказал уже вслух, возвращаясь в Слепоту, – ты не проголодалась?

Он ухмыльнулся, и она кивнула.

– Я с утра поела риса, но не откажусь от чего-нибудь остренького.

Он взял ее под руку и провел к столу.

* * *

Прошло три дня, а от Ариньи все так же не было ни слуху ни духу.

В то время город накрыла тень и быстро распространилась по всему королевству, а после отдалась эхом по всему свету. Кронпринц Варунвирья умер во сне. По словам короны, это была трагическая и неожиданная смерть, поскольку принц был силен и здоров, в самом расцвете лет, и ожидалось, что однажды он унаследует трон. Теперь титул переходил его брату-подростку. Молодой принц также станет женихом вдовы его брата, несмотря на то, что она была раза в два его старше.

Конечно же, слухов по этому поводу ходило немало. Самым популярным было предположение, что Варун упал с лошади и ударился головой, фактически став овощем, так что отец его милосердно прикончил. Некоторые охотники, зная чуть больше, шептались, что он превратился в нечто искаженное черной магией и корона не могла позволить, чтобы об этом узнали. Однако никто не знал, что станет с принцессами-консортами и наложницами почившего принца.

Экса все это не интересовало. Особенно политика. Он с некоторым раздражением смотрел, как улицы старого города заполняли толпы в траурно-белых одеждах, стремясь воздать почести перед возводившимся на территории дворца меруматом^[16]. Воздух заполнили песнопения сангхи, когда вспыхнул величественный погребальный костер – прощание, достойное дэвы. Но по мнению Экса, за все свои прегрешения принц должен был бы сгореть вместе с министром Айюном в том проклятом логове.

К тому времени большинство членов гильдии уже уехали. Залы опустели, величественных украшений, древних текстов, мастерских, хранилищ и знахарских лавочек больше не было. Чушка и Лебедь оставались здесь, чтобы присматривать за отделением в столице – им все еще позволялось торговать, правда, неизвестно, надолго ли.

Комната Экса была чуть больше стойла, и в ней было не так много вещей, но сборы казались ему чем-то совершенно сюрреалистичным. Это место всегда было для него настоящим домом, семьей, к которой он мог вернуться. Он повертел в руках свою тренировочную маску – обычная изогнутая, с нарисованным на ней символом гильдии. Он забрал часть книжек. Тут он научился читать. Все остальные его пожитки уместились в одну сумку.

Он уходил последним.

Под аккомпанемент мягкого стука капель дождя по шляпе он посмотрел на символ охотников на фи, вырезанный на камне. Этот символ некогда наполнял его сердце надеждой. Это был настоящий оазис для сироты, потерявшего свой дом во время войны, голодного и отчаявшегося, распластавшегося на ступенях. Теперь же сердце его пронзила острая грусть. Их величественная история была неведома обществу. Интересно, как скоро их забудут?

Отвернувшись от дома в последний раз, он подумал, что же построят на этом месте. Еще один храм сангхи? Особняк аристократа? Парк? Общественные купальни?

Последний раз оглянувшись, он взял Коричку под уздцы и направился к воротам. Закрыв их, он потянул старую кобылку за собой, но она фыркнула и встала, как вкопанная.

– Эй. – Он снова потянул ее и уставился в ее выразительные глаза. – Не надо мне тут характер Бродяжки перенимать.

Он потянул еще раз, затем дернул. Она тряхнула гривой, но с места не сдвинулась. Экс почувствовал себя преданным, но смягчился, поняв, что это место все же и ей было домом.

– Ладно, ладно. – Он похлопал ее по шее и расчесал ее мокрую гриву. – Я тебя понимаю.

Когда она успокоилась, он снова попытался ее увести за собой, но она все равно не двигалась. Она фыркнула и на сей раз отвернулась, мордой сбив с него шляпу.

– Да ладно тебе. – Экс оглянулся и посмотрел туда же, куда и она.

На улице стояла еще одна лошадь, изящный ухоженный жеребец с лоснистой белой шкурой. Великолепное создание с лучшей родословной – обычное явление для старого города, где жили самые богатые горожане.

– Ты что, влюбилась? – Экс усмехнулся. – Поверь, малышка, он не твоего поля ягода. Уж я-то знаю.

И все же он остановился полюбоваться скакуном и его шелковой расчесанной черной гривой. Затем взгляд его скользнул по наезднику в плаще.

И у него сердце подпрыгнуло в груди.

– Здравствуй, охотник, – игриво улыбнулась ему Аринья. В прошлый раз она была одета как королева: руки в самоцветах, пальцы и ресницы накрашены, а волосы аккуратно заколоты руками бесчисленного количества слуг. Теперь же она выглядела так же, как и при первой их встрече на грязной тропе возле таверны в глубинке, кажется, целую жизнь тому назад. Одетая в запашные штаны и ездовые туфли, с собранными в свободный хвост волосами, она вызывающе посмотрела на него. Он то открывал, то закрывал рот, пытаясь подобрать слова. Он осмотрелся в поисках королевского эскорта, но она была одна. Затем он заметил сумки на крупе ее лошади.

– Я слышала, что ты уезжаешь из города, – сказала Аринья. – А я как раз работу потеряла.

Несмотря на тучи, ощущение было такое, что вышло солнце, засияв среди всех других звезд мягкой ночи. Воспрянув духом, он рассмеялся, недоуменно покачав головой. Она подъехала поближе, довольно усмехаясь, и он, пожалуй, никогда раньше так широко не улыбался. Он хотел запрыгнуть на ее коня и обнять ее, но она его опередила, спешившись.

Они обнялись. Экс купался в тепле, что наполнило его трепещущее сердце, и знал, что она тоже это чувствовала, поскольку ощущал биение ее сердца у своей груди. Выровняв дыхание, Экс отстранился и ласково убрал с ее лица выбившийся локон, упиваясь мягкой радостью в ее глазах. Не отпуская его, она прижалась к его губам своими.

Он знал, что она ответит, но должен был спросить еще раз.

– Аринья, – пробормотал он промеж поцелуев, – ты уверена, что хочешь отправиться со мной?

Она игриво куснула его за губу, после чего положила ладони ему на щеки, не позволяя отстраниться дальше. Он смотрел ей в глаза, выискивая хоть толику сомнений.

Их не было.

– Более чем.

Эпилог

Экс уже неделю шастал по болотам, выискивая след мелкого фи. У того была крысиная морда и крылья летучей мыши, но высоко он летать не мог. Больше всего Экса раздражало то, что ему приходилось стрелять из лука. Стрелок из него был хуже среднего, и свидетельства его промахов торчали из деревьев, давая ему понять, что фи водил его кругами. Более того, каждый раз, когда он мазал, тварь ехидно хихикала, что наполняло его бессильным гневом.

В дождливый сезон болото превращалось в сущий ад из кривых корней и торчащих камней, слишком мокрых, чтобы ступать по ним в башмаках, а босиком ходить по усыпанной шипами земле было и вовсе отвратительно. Экс даже задумался, а стоило ли оно того, но в деревне неподалеку из-за еженощных пирушек этого фи разгорелась чума. Мэли нужны были его крылья, а Нариссе – желчный пузырь для какого-то тоника. Это была бы неплохая первая охота для каких-нибудь новичков, желавших славы, но тварь была смертоносной, а новички еще не прошли испытания.

Дома он окажется лишь через месяц. Сидя у небольшого костра в жалком лагере, он думал лишь о теплой постели – хотя, скорее, об Аринье в этой самой постели. Стоило ему выдернуть последний шип из пятки, как он услышал шум в кустах, что заставил его подскочить. Схватив лук и наложив стрелу на тетиву, он ждал, что же оттуда вылезет.

И снова шум, после чего заросли камыша расступились и оттуда выполз огромный черный крокодил. Рядом высунулась еще одна морда и еще. Они окружили его лагерь.

Звери и человек молча смотрели друг на друга, и лишь дождь нарушал эту тишину. Затем он вздохнул и убрал лук.

– Ладно, – сказал он, хватая плащ. – Скажите ей, что я иду.

После убийства Шар-Алы Экс еще пару раз навещал Стражницу. Впечатленная его свершением, она сдержала свое слово и позволяла охотникам проходить по ее владениям. Теперь, когда гильдия переехала ближе к этому месту, им нужно было поддерживать хорошие отношения. К своему неудовольствию, Эксу пришлось стать официальным посредником.

Когда он прибыл в святилище Стражницы, она уже вынырнула из своего пруда, хотя по большей части все равно оставалась под водой, и в расслабленном состоянии ее глаза были полуприкрыты. Крокодилы дремали, туман лениво струился вокруг их морд. Эта встреча разительно отличалась от первой.

«Рад новой встрече, Стражница». – Экс сел перед ней, скрестив ноги, и уколол палец, чтобы капнуть кровью на ее алтарь. Он знал, что не стоит льстить и унижаться, как того требовали некоторые из Стражей. Она хотела искренности и краткости, как он узнал во время их первой встречи, когда Аринья впервые услышала голоса из Вечносущего.

«Охотник. Ты должен немедленно уйти».

Довольно странно. Это ведь был совсем малый дух, вредитель, на которого она и внимания не обратила бы.

«Почему? Эта охота тебя тревожит?»

«Дело не в охоте. – Она моргнула огромными змеиными глазами. – А в твоей спутнице».

«Аринья?» — Экс осмотрелся. Она с ним и раньше ходила на охоту, но никогда не выходила в сезон дождей. Тогда начинались квалификационные раунды сайорамского чемпионата по муай боран, и хотя она в этом году в состязаниях не участвовала из-за своего положения, но помогала тренироваться другим в своей команде. – О чем ты?»

«Немедленно возвращайся домой. – Великая нага издала квакающий рокот и нырнула обратно в пруд. – Если не хочешь пропустить рождение дочери».

Экс подумал было, что она оговорилась.

«Что? Она же не... то есть она не может! Слишком рано же!»

Стражница ничего ему не ответила, но деревья расступились, образуя проход, ведущий к нему домой.

Хотя наги открыла ему путь куда более короткий, чем ему пришлось бы преодолеть пешком, Экс находился на дальнем краю болота, так что все равно придется скакать всю ночь. Выбравшись на опушку, он пустил Коричку галопом, торопясь к их дому у бурлящей реки. Нутро сводило от ужаса, а дышать с каждым мгновением становилось все труднее.

Нарисса открыла дверь прежде, чем он успел взяться за ручку, и Экс, затаив дыхание, протянул руки в ожидании объяснений.

– Она... – Он сглотнул стоявший в горле ком, боясь спросить.

– Тише. – Нарисса взяла его за руку и провела внутрь. – Все в порядке. Она отдыхает.

Аринья лежала в постели, потная и утомленная, и посмотрела на него со счастливой усталой улыбкой.

– Она такая крохотная, – сказала его жена, когда он присел рядом с ней. – Но идеальная.

И когда Экс впервые взял их дитя на руки, сердце его наполнилось такой любовью, которой он никогда не мог себе вообразить. Знакомая, всеобъемлющая, как если бы он узнал саму ее душу.

Его дочь моргнула, глядя на него, и он готов был поклясться, что она его тоже узнала. У нее был подбородок, как у Ариньи, его нос, но самым странным, самым заметным было то, что...

Изари родилась с красными глазами.

Благодарности

Эта книга посвящается Десоле Кокер, которая вытащила Экса из кучи слякоти, поверила в него и помогла мне написать гораздо лучший роман. Джемме Креффилд, которая заставила его сиять, и за всю вашу поддержку в конце. Моему рекламному агенту Кэролайн Лэмб, Эми Портсмут и остальным сотрудникам Angry Robot. Моему агенту Сэму Фаркасу, который прочитал эту историю в рекордные сроки и всегда меня поддерживал.

Моей команде DC Speculative Fiction Writers – Патриции, Дэниелу, Пеппер, Эндрю, Джей Ди, Диане и множеству других – я многому научилась у всех вас, и ваша поддержка значит для меня очень многое. Илье Назарову, который нарисовал потрясающую картинку для обложки, и Элис Колман, которая довела ее до ума. Бета-читателям Дереку Солсбери, Курту Шмельцу и Катрин Вердье за то, что прочли этот безумный маленький роман, когда он был еще не отшлифован. Члену экипажа «Хайсиз» Лорене Лоайзе. Кристине Санквист и Уиллу Шену за то, что давали мне советы, когда я в них нуждалась.

Моему отцу за те бесконечные часы, когда ты читал мне книжки, твоей книжной полке, полной фантастических миров, восхищавших меня. Твоей неутомимой трудовой этике, которая сформировала из меня упрямую и упорную засранку, которой я ныне и являюсь.

Моей маме, чье наследие вдохновило меня на написание этого романа. За вкусную еду, за мудрые советы, которые я так часто игнорировала, за то, что была такой сильной и смелой в чужой стране, которая научила меня никогда не бояться ничего странного и нового.

Моему сыну Шеймусу, ради которого я делаю это все. Моему брату Тедди за то, что научил меня думать не только о «статусе кво». Моему милому Хьюсти и остальным друзьям и родственникам, которые верили в меня.

И напоследок той, кто занимает в моем сердце первое место, – Брэнди Шеддик, моей подружке до гроба с самого детского сада. За миллионы слов, которые мы написали вместе (и которые, как мы позже поняли, были фанфиками-порталами в миры пауэр-фэнтези). За то, что читала весь мой мусор и всегда вдохновляла и подталкивала меня быть лучше. Блин, мы это сделали!

Об авторе

САЛИНИ ГОЛДЕНБЕРГ – писательница в жанре спекулятивной фантастики и мультимедийная художница, живущая в Вашингтоне. Сэл часто исследует темы идентичности, одержимости и отчуждения в своих работах. Ветеран игровой индустрии, Сэл создавала сюжетные трейлеры для таких игр, как Skyrim, Fallout 4, Dishonored и Minecraft. Когда она не пишет, она любит рисовать, слушать пластинки и играть в панк-группах.