Name: Во славу Империи
Author: Сергей Лысак
ISBN: 978-5-17-189291-3

Сергей Лысак
Некомбатант. Во славу Империи

На календаре январь 1855 года. Юрий Давыдов на основании полученной информации уверен, что в Санкт-Петербурге готовится дворцовый переворот. Поскольку Одесский залив скован льдом и выход «Лебедя» в море до весны невозможен, он решает отправиться в столицу, чтобы попытаться предотвратить переворот и спасти императора. Но... Николай Первый недооценивает угрозу и не предпринимает эффективных действий против заговорщиков. Смогут ли Юрий Давыдов, в теле которого уже пятый год живет душа контр-адмирала Космофлота Сергея Тихонова из другого мира, и его электронный друг и помощник – искин Ганс, спасти Россию от смуты? Если новый император окажется поклонником «европейских ценностей», будет считать, что «мир важней победы», и обнулит все военные успехи России ради «справедливого мира», как некогда сделал Петр Третий... То останется только одно. Занять российский престол самому.

Там, где раз поднят русский флаг, он уже спускаться не должен.

Император Николай I

Глава 1. В столице

Санкт-Петербург встретил нас шумом, суетой и крепким морозом. Здесь узнали последние новости. Русская армия успешно продвигается вперед. Уже взяты Ризе и Эрзерум. Окружен и блокирован Трабзон. Турецкая армия ничего не может сделать. А остатки турецкого флота заняты охраной Босфора, чтобы не допустить прорыв русского флота к Константинополю. Английский и французский флоты, находящиеся в Константинополе, заняты тем же самым. Похоже, в Лондоне и Париже уже списали Турцию со счетов и лихорадочно ищут выход из создавшейся ситуации. Народ в Петербурге ликует от таких новостей, но я-то знаю, что все гораздо серьезнее, чем кажется.

Чтобы не светить Елену и своих «самураев», первым делом разместил их в хорошем доходном доме, сняв две соседние квартиры, велев вести себя тихо и никаких активных действий не предпринимать. Как связаться со мной, они знают. А пока что пусть покажут Елене Петербург. Я же займусь разгребанием накопившегося дерьма. И только обеспечив безопасность своих людей, отправился домой. Пусть все домашние и знакомые считают, что Юрий Давыдов приехал из Одессы один. Подозреваю, что в доме папеньки тоже есть «крот». И о моем появлении будет быстро доложено. Из чего сделают верные выводы – ликвидация сорвалась. А поскольку нанятые бандиты больше не появились, жалобу в полицию о нападении Юрий Давыдов не подавал, значит, эти бандиты с высокой долей вероятности исповедались перед смертью вышеупомянутому Юрию Давыдову. И Юрий Давыдов вполне мог узнать о господине Сперанском. За жизнь которого я теперь не дам и ломаного гроша. Заказчик, кто бы он ни был, уже дал понять, что быстро избавляется от засветившихся звеньев цепочки, ведущей к нему.

Дома меня не ждали. Свалился, как снег на голову. Младшие сестренки сразу же повисли на мне и, вывалив кучу важных в их понимании новостей, убежали изучать подарки. Папенька с маменькой тоже обрадовались и насели с расспросами. Пришлось всех успокоить, что все нормально, прибыл я в Петербург надолго, поэтому волноваться обо мне незачем. И тут прозвучал первый тревожный звоночек. Маменька снова завела разговор о женитьбе. Поскольку есть «очень хорошая партия». Что мне очень не понравилось. Хоть опять на войну сбегай! Устав от маменькиных хитрых «маневров», в шутку сказал, что «хорошую партию» подберу себе сам. Желательно какую-нибудь княжну. Понимаю, что для великой княжны рылом не вышел. А вот просто княжну пуркуа бы и не па? Но на худой конец и графиня сойдет. Только с о-о-очень хорошим приданым. И чтобы была красива, как Галатея. И страстна, как Клеопатра. И не старше двадцати лет. На меньшее я не согласен! Папенька хохотал, а маменька насупила брови и обвинила меня в несерьезности. Дескать, я уже здоровый лоб, а рассуждаю, как гимназист. Ну и ладно! Зато с несерьезного гимназиста что взять?

Но это все была лирика, а вот после праздничного ужина в кабинете папеньки состоялся серьезный разговор. Из которого стало ясно, что мои подозрения не беспочвенны. Обо всех моих делах в Черном море (кроме Ганса, разумеется) папенька прекрасно знал, как и я был в курсе о происходящих в нашей промышленной «империи» Давыдовых процессах. Поэтому после обмена свежей информацией перешли к обсуждению вопросов, о которых в письмах лучше не писать. Да и говорить о них надо без посторонних ушей.

– Юра, нехорошая ситуация складывается в столице. Слишком много разговоров о том, что надо налаживать дружеские отношения с Европой. И для этого надо как можно скорее устранить возникшие между нами разногласия, даже идя на уступки. Причем все это идет из великосветских салонов. Боюсь, как бы не повторилась история с Петром Третьим, который свел к нулю все победы русской армии и фактически спас Пруссию от поражения.

– Это плохо... А что государь говорит?

– Государь, наоборот, считает, что этих вконец зарвавшихся господ европейцев надо вышвырнуть обратно в Европу, и чтобы они боялись даже косо глянуть на Россию. Кстати, мы разговаривали три дня назад. Его интересовали новые орудия и винтовки.

– С государем все хорошо?

– Все хорошо. А что ты спрашиваешь?

– Да так, сплетни разные по дороге слышал... Что вроде бы государь заболел.

– Врут. Три дня назад прекрасно себя чувствовал. Во всяком случае, я ничего такого не заметил...

А вот это интересно... В моем мире Николай Павлович в это время уже сильно болел, якобы подхватив сильную простуду во время смотра войск. Может, он ее и подхватил, да только, скорее всего, о разноцветных «драконах» тоже знает. Поэтому вполне может получать дефицитные лекарства в неограниченном количестве. Не поверю, чтобы такая информация мимо него прошла. Даже если придворные эскулапы начнут воду мутить, он их быстро на место поставит. И если у нас удалось замаскировать ликвидацию императора под болезнь, то здесь этот номер не пройдет. Будут придумывать что-то другое. Но что? Бомбу, как его сыну, – следующему императору Александру Второму? Или апоплексический удар табакеркой, как Павлу Первому? Или просто придушат, как Петра Третьего? Но в этом случае Александру Второму не отмыться. Никто не поверит, что он ничего не знал о заговоре. А может, ему плевать на это? Как говорится, проблемы индейцев... Но мне-то что делать?! Сидеть и смиренно ждать, когда грохнут Николая Павловича и на престол взойдет Александр Николаевич? А с другой стороны, что я реально могу сделать? Да ничего. Даже если добьюсь аудиенции у шефа Корпуса жандармов генерала Орлова, мои слова не воспримут всерьез. Или того хуже, попытаются нейтрализовать, если Орлов тоже участник заговора. Ладно. Сначала встречусь с Бенкендорфом, и передам ему письмо от Троекурова. А дальше видно будет...

– Ну и слава богу! А то я уже чего только не передумал. Батюшка, а что вы говорили о зачастивших к нам визитерах?

– До конца не уверен, но подозреваю, что кто-то опять хочет наложить лапу на наше дело. Помнишь историю двухлетней давности с англичанами? Сейчас то же самое, только действуют более тонко. Уж очень мягко стелют. Золотые горы обещают. Но я-то знаю поговорку о бесплатном сыре, так что ничего у них не выходит. Однако не оставляют своих попыток. И каждый раз появляются новые лица. Как наши, так и иностранцы.

– А кто именно из иностранцев?

– Пруссаки и датчане. Да только по ряду моментов мне кажется, что из-за спин этих пруссаков и датчан торчат длинные английские уши.

– Очень даже возможно! Не волнуйтесь, батюшка, я займусь этим вопросом!

– Как с теми англичанами?

– А это смотря как эти пруссаки и датчане себя поведут. Только сначала надо кое с кем встретиться.

– Не с Бенкендорфом ли, случайно?

– И с ним тоже.

– Кстати, Юра! Чуть не забыл. Тебя тут помещик Бутов спрашивал. Ты его знаешь?

– Это тот, на чьей земле Никольское находится?

– Да, он.

– Слышал о нем, но лично не знаком. Даже ни разу его не видел. А что ему от меня надо?

– Сказал, что важное дело, которое нужно обсудить лично. Интересовался, когда ты вернешься.

– Хм-м... И чего ему надо? Какое еще важное дело? Ладно, встречусь, как дела разгребу. Он сказал, как с ним связаться?

– У него два магазина и ресторация на Невском. Адреса на визитке. Можно управляющему сказать, и он быстро сообщит.

Что ни говори, а момент интересный и очень неожиданный. Какое дело богатому помещику до студента-разгильдяя, которого он мог знать раньше? Хоть у этого студента папенька богатый буржуй, но ведь это папенька! Вполне логично, что и дела бы помещик хотел иметь с папенькой, а не с его сыном раздолбаем. Правда, раздолбай уже вроде бы как остепенился и даже личное дворянство получил. И даже вроде бы как герой, защитник Отечества. Ордена имеет... Но для серьезных деловых людей это ничего не значит. И почему-то ему нужен именно я, а не папенька...

Отсюда можно сделать вывод – господин Бутов что-то знает. Поскольку убийство Юрия Давыдова, чью еще не остывшую тушку я занял, произошло во владениях господина Бутова. Вряд ли именно он заказчик, поскольку наши интересы нигде не пересекаются. Мало того, в момент убийства Юрий Давыдов был обычным мажором, ничего из себя не представляющим. Он этого Бутова ни разу не видел, даже не знал, как он выглядит. Сомневаюсь, что и Бутов знал о нем намного больше. Но Бутов может знать заказчика. Или, по крайней мере, иметь какие-то подозрения по поводу случившегося. Но почему он молчал столько времени? Считай, больше четырех лет прошло. А теперь вдруг вспомнил. Обстоятельства изменились? Раньше ему было невыгодно ворошить эту историю, а сейчас ситуация вынуждает? Ладно. Встретимся и поговорим. Во всяком случае, дурных мыслей по поводу моей персоны у него быть не должно. Иначе не стал бы лично наносить визит папеньке и светить своей физиономией. Странно все это... Вечер однозначно перестал быть томным... Ладно, не будем раньше времени о грустном. Меня там Лиза заждалась. Давно мы друг другу «знаки внимания» не оказывали. Вот и надо наверстать упущенное!

Глава 2. Затянувшийся контракт

На следующее утро, сразу же после завтрака, отправился на встречу с Бенкендорфом. Не удивлюсь, если жандарм уже знает о моем прибытии. Так оно и оказалось. Господин полковник ждал меня на конспиративной квартире, желая получить свежую информацию от непосредственного участника событий. Встретились, как старые друзья. Судя по всему, Корпус жандармов был очень доволен моими действиями. Вручил письмо от Троекурова, которое было тут же прочитано. После чего дал подробный отчет о проделанной работе. Многое Бенкендорф и так знал. Но одно дело читать сухие строчки донесения и совсем другое – рассказ самого «виновника торжества». Боевые действия на море хоть и интересовали жандарма, но не до такой степени, как информация по его профилю. А вот попытка проникновения в Севастополь английского агента зацепила его всерьез. Но тут я мало чем мог помочь, поскольку никак не смог бы объяснить, откуда мне известна информация, добытая Гансом. На всякий случай сделал осторожный заброс.

– Фридрих Карлович, не нравится мне обстановка в Петербурге. До Одессы разные слухи доходят, зачастую противоречивые. Может, вы меня просветите, что здесь творится?

– Что именно вы подразумеваете, Юрий Александрович?

– Не буду темнить. Судя по циркулирующим среди обывателей слухам, есть все признаки угрозы дворцового переворота. Очередным декабристам неймется?

– Рад был бы развеять ваши опасения, Юрий Александрович... Но... Вы сами все поняли, я ничего не говорил.

– Понятно... Фридрих Карлович, можете рассчитывать на нашу службу охраны. Люди имеют хорошую военную подготовку и прекрасно вооружены. И среди них не может быть завербованных заговорщиками. От вас требуется толковый офицер, который поставит задачу. Все остальное мои люди сделают сами. Во всяком случае, охрану государя и его семьи они могут обеспечить. Поскольку на гвардию у меня надежды нет. Также они могут отбить нападение вооруженной толпы. Или той же гвардии, солдаты которой даже не будут понимать, что творят. Для них это будет выполнение приказа, отданного начальством.

– Но как вы справитесь с толпой или плотным строем войск, Юрий Александрович?!

– Мы успешно опробовали в деле пулеметы. Как в Одессе, так и в Камышовой бухте под Севастополем. Эффективность огня высочайшая. Никакое пехотное каре не сравнится. Если мы расположим пулеметы вокруг резиденции государя, то никто не сможет туда прорваться. А после этого верные войска должны навести порядок.

– Хорошо, я сообщу о вашем предложении... Но не уверен, что это возымеет действие... Государь не хочет нагнетать обстановку еще больше. А появление какой-то частной охраны... Сами понимаете, как это воспримут в гвардии... Кстати, Юрий Александрович, для вас есть и приятные новости. За уничтожение неприятеля на рейде Евпатории, у мыса Лукулл и возле Балаклавской бухты вам пожалован «Владимир» третьего класса. Поднимался вопрос о награждении вас «Георгием» с присвоением офицерского чина, но наши адмиралы под «шпицем» волокитят до сих пор. Не знаю, как дальше дело пойдет, но пока что никаких подвижек не наблюдается.

– Ничего, переживу. Тем более, какой из меня офицер? Я по своей натуре вольный корсар, а не строевой офицер...

В общем, поговорили. Свое мнение я высказал, реально выполнимые эффективные действия предложил. Все, что мог, сделал. Дальше не мой уровень. Если Николая Павловича больше заботит вопрос «как это воспримут в гвардии», чем собственная безопасность, то кто я такой, чтобы спорить с ним? По моим прикидкам переворот должен произойти в течение ближайших двух-трех недель. И тогда будем наблюдать за поведением Александра Николаевича. Будет правильно себя вести – его счастье. Не будет... Придется мне новую тушку примерять. Государя императора... Хе-хе...

А пока больше ничего срочного нет, встретимся с господином Бутовым. Выйдя из конспиративной квартиры, взял извозчика и отправился на Невский в ресторацию «Пальмира». Дорогое заведение, как и все на Невском. Но говорят, оно того стоит. Вот и проверим.

Ресторация и в самом деле была шикарная. Раньше я здесь никогда не бывал, поскольку за излишней роскошью не гнался. В отдельный кабинет не пошел, занял столик в общем зале на первом этаже. Надо посмотреть, что тут за публика. Правда, днем здесь почти никого нет, народ подтягивается ближе к вечеру. Но уже ясно, что дела у господина Бутова идут неплохо. Кто же ты есть, друг любезный? И какого хрена я тебе понадобился? Придется действовать по твоему сценарию.

Заказав обед, попросил официанта позвать управляющего. И когда тот явился, назвал себя и попросил о встрече. Управляющий пообещал передать мою просьбу как можно скорее и глупых вопросов не задавал. По поводу «скорее» я не обольщался. Быстро тут ничего не делается. Каково же было мое удивление, когда к концу обеда мне сообщили, что будут ждать сегодня в три часа пополудни на Сенатской площади, возле памятника Петру. Господин Бутов знает меня в лицо, поэтому ошибки не будет. М-м-да... Дальше все чудесатее и чудесатее...

Время до встречи еще оставалось, поэтому решил пройтись пешком. Заодно проверить обстановку и наличие возможной слежки. Но слежки не было. Ликвидировать меня прямо сейчас тоже не будут. На всякий случай Ганс занял позицию на высоте в сотню метров прямо над моей головой и следит за ситуацией. Сенатская площадь – место открытое, там нигде не спрячешься. Если только не залечь на крыше дома со снайперкой. Но до таких изысков аборигены еще не доросли. Судя по всему, господин Бутов и в самом деле хочет просто поговорить. А встречу на открытом месте назначил потому, что и у стен могут быть уши. Ладно, недолго ждать осталось. Скоро все узнаем...

В назначенное время я стоял у памятника Петру Великому и поглядывал по сторонам. Но никого, даже отдаленно напоминающего русского помещика в моем понимании, поблизости не было. Пока возле меня не остановился прилично одетый господин с аристократическим лицом и поздоровался, как со старым знакомым.

– Добрый день, Юрий Александрович! Я рад, что вы нашли время встретиться со мной. Разрешите представиться – Бутов Иван Петрович, дворянин. Я вас помню еще по Никольскому.

Оглядываю своего визави. В базе данных его нет, это Ганс сразу выяснил. Тело тренированное, и видно, что алкоголем не злоупотребляет. Возраст лет пятьдесят с небольшим, явно в хорошей физической форме. Оружия нет. Если не считать шпагу в тросточке. Но этим сейчас никого не удивишь. Что же тебе надо, гусь лапчатый? Ладно, поговорим...

– Добрый день, Иван Петрович! Очень рад знакомству! Слышал о вас раньше, но вот встретиться как-то не довелось. Мой батюшка сказал, что вы хотели меня видеть? И у вас какое-то важное дело ко мне, которое надо обсудить лично?

– Совершенно верно, Юрий Александрович. Чтобы не стоять здесь, может, пройдемся по набережной Невы? Разговор нам предстоит долгий. Не хочу, чтобы кто-то случайно его услышал.

– Я не против, давайте пройдемся.

Когда мы вышли на набережную и встали у парапета, глядя на закованную в лед Неву, Бутов совершенно спокойно спросил:

– Юрий Александрович, кто вы есть на самом деле?

– В каком смысле, Иван Петрович?

– В самом прямом. Я знаю, что Юрий Давыдов, сын промышленника Давыдова, студент Технологического института, был убит в июне пятидесятого года, когда возвращался из Никольского в Петербург.

– Но с чего вы взяли?! Да, на меня было совершено нападение. Погиб мой кучер. Но мне удалось отбиться от бандитов.

– Согласен, в полицейском отчете так и написано. Да только с такими ранами, какая была у вас, не выживают. При ударе ножом в сердце смерть наступает практически мгновенно. А вы не только выжили, но и перестреляли нападавших. И сейчас стоите передо мной живой и здоровый.

– Но почему вы решили, что моя рана была смертельной? Нож прошел по касательной, разрезав только кожу. До сих пор шрам остался.

– Верю. Но только эту рану вы нанесли себе сами. После того, как побеседовали со своим кучером и пристрелили бандитов. Причем кучера тоже пырнули ножом. Дважды. Ничего мне сказать не хотите?

А вот это уже интересно. Даже очень. Ганс с Ванькой сразу предложили брать клиента за шкварник, подсаживать в него Ваньку и продолжать светскую беседу дальше. Но я их придержал. Сначала выясним, что клиенту надо. Хотел бы он мне навредить – не ждал бы столько. Значит, рассматривает возможность взаимовыгодного гешефта. Насколько кому выгодного, это другой вопрос. Если планируется «дружба» Американских Соединенных Штатов с «банановой республикой» на аграрной планете, тогда предоставим слово Ване. И уточним, кто из нас «банановая республика». А вот если пятьдесят на пятьдесят... Тогда возможны варианты...

– Но что вы хотите от меня услышать, Иван Петрович? Что я Христа распял? Или Наполеону Бонапарту несчастный случай организовал? Пока что я слышу одни голословные обвинения, не подкрепленные ничем. У вас есть доказательства ваших слов?

– Конечно! Их есть у меня, как говорят в благословенной Одессе! Видеозапись высокого качества в инфракрасном диапазоне из нескольких точек съемки вас устроит? Там, кстати, легко определить место удара ножом вам в область сердца. Обильное кровотечение тоже. Но вот когда вы переодевали рубашку и попали в зону обзора камеры с обнаженным торсом во фронтальной проекции, раны в области сердца у вас уже не было. Странно, правда? Что касается бандитов, то их нейтрализация очень похожа на применение станнера. Причем парализующим, а не летальным импульсом. Поскольку с кучером вы потом довольно долго беседовали, прежде чем ткнуть его второй раз ножом. Если хотите, можно посмотреть. Но только не здесь, разумеется. Нужной аппаратуры у меня с собой нет.

А вот это Жопа... Большая Жопа... Кто же ты есть, Иван Петрович? Агент СГВ, которого сюда тайно забросили? Технически это возможно. Я ведь сюда добрался. И Женька могла об этом не знать. Или один из тех, кто ждал «Марлин»? Сколько же тебе лет в этом случае? Ладно. Клиент решил приоткрыть карты? Так пусть открывает их до конца...

– Иван Петрович, мы оба взрослые люди. Я вижу, что вам от меня что-то нужно. И вы рассчитываете на наше сотрудничество. Может, поговорим откровенно?

– Я не против, давайте поговорим откровенно. В конце концов, этот разговор все равно бы когда-то состоялся. Так почему не сейчас? Юрий Александрович, мне кажется, что вы видите во мне шантажиста. Но это не так. На самом деле мы оба в одной лодке. Я догадываюсь, что вы из Российской империи, а не из Штатов или Европы. Штатовцев и их европейских холуев я не спутаю с русскими. И судя по тому, что после появления здесь вы стали действовать на благо этой Российской империи, а не сбежали в Европу, то вы не вырусь, продавшийся англосаксам. Поначалу я принял вас за агента МГБ, СИБ или глубинной косморазведки. Грешным делом подумал, что явились по мою душу. Но понаблюдав длительное время, понял, что вы такой же робинзон, как и я. Не знаю, как и почему вы появились в этой «кальке». Но явно не по своей воле. Либо вас вынудили бежать и скрываться. Место для этого идеальное, согласен. Но если мы оба – робинзоны во времени, то почему бы нам не объединить усилия? Поверьте, мне есть, что предложить.

А вот это сюрприз! Всем сюрпризам сюрприз... Но сначала кое-что выясним.

– Иван Петрович, раз уж мы решили говорить откровенно, то ответьте сначала на один вопрос. Вам говорит что-нибудь название «Марлин»? А затем хотелось бы услышать вашу историю.

– «Марлин»? Если вы имеете в виду малотоннажный гиперпространственный транспортник, выпущенный фирмой «Боинг», то да. Давно его жду.

– И когда же он должен был прибыть?

– В 1747 году по здешнему летоисчислению. В царствование Елизаветы Петровны...

Если бы еще вчера мне сказали, что сегодня услышу приключенческий роман с невероятными поворотами сюжета, который произошел в реальности, то я бы не поверил. Куда там Александру Дюма с его графом Монте Кристо. Или Жюлю Верну с его капитаном Немо. Рассказ Ивана Бутова затмил бы все произведения знаменитых авторов, если бы кто захотел его издать. Да только самому главному герою этого ненаписанного романа всемирная слава была совершенно не нужна.

Иван Бутов, который раньше был Виктором Каминским, родился и вырос в Санкт-Петербурге, в Российской империи. С детства увлекался химией, а после окончания химико-технологического института стал искать высокооплачиваемую работу. Как у всех молодых инженеров, только получивших диплом, хотелось всего и сразу. А что губит фраера? Правильно, жадность. Специалистом он оказался неплохим, и на него положил глаз криминал. Появились «друзья», сорившие деньгами. И просившие время от времени «сварганить» кое-что... Благо для толкового химика это было несложно, а нужное оборудование можно собрать хоть в гараже. Платили за товар исправно, и наивный Витя думал, что «жизнь удалась». Все закончилось в один далеко не прекрасный день, когда его взяли в момент передачи товара. То, что это было специально подстроено, он понял гораздо позже. Продажные полицаи (называть их полицейскими язык не поворачивался) сначала, как и положено, нагнали на него жути, а потом предложили выход из создавшейся ситуации. Делу не дают ход, но Каминский соглашается сотрудничать с некой «фармацевтической компанией», имеющей филиалы на различных аграрных планетах. Его задача – работать по специальности, не задавать глупых вопросов, не болтать и получать за это хорошие деньги. Как говорится, выбор сделать нетрудно.

Поначалу так оно и было. Виктор отработал два года на удаленных аграрных планетах, подконтрольных Российской империи, где власть императора была чисто номинальной. А фактически всем заправляли местные дельцы, делившиеся прибылью с генерал-губернатором, который закрывал глаза на все творящиеся безобразия (с такими мне тоже приходилось разбираться во время службы в ОСО). Но Виктор никуда не лез, лишнего не болтал и исправно делал то, что от него требовалось. С деньгами не обманули. О таких заработках раньше он и мечтать не смел. В итоге его признали «ценным спецом» и предложили трехмесячный контракт на удаленной аграрной планете, не сказав даже ее названия и координат. Но поставили условие – базу в джунглях покидать только по предварительному разрешению и за пределы обозначенной зоны не выходить. Внутри зоны, а она довольно большая, – радиус чуть больше сотни километров, пожалуйста. А вот за ее пределы – нельзя. Зарплату предложили такую, что Виктор понял – если откажется, то живым отсюда вряд ли уйдет. Поэтому согласился, решив собрать побольше информации. А там, как знать. Может, и удастся соскочить, сымитировав свою гибель в этой глухомани. Поскольку понимал, что добром это вряд ли кончится. Пока он нужен, с него пылинки сдувают. А как только станет не нужен, там же, в этой глухомани, и прикопают. Никакого доверия к своим работодателям у Каминского не было.

Однако, против ожидания, контракт прошел на удивление легко. Конечно, три месяца в диких тропических джунглях вдали от цивилизации не сахар. Но с развлечениями на базе проблем не было, а уж про охоту и рыбалку и говорить нечего. Дисциплину Виктор не нарушал, куда не надо не лез, глупых вопросов не задавал, работал на совесть, поэтому после возвращения на Землю ему предложили повышение в должности. Разумеется, с заметным увеличением жалованья. Поняв, что обратной дороги нет, он согласился. И отгуляв отпуск, снова отправился на таинственную планету на транспортнике «Марлин», знакомом еще по прошлому контракту.

А вот с этим контрактом не задалось. Сначала все шло, как и раньше. Но в назначенное время «Марлин» не прилетел. И от него не было никаких сообщений. Попытки связаться с головным офисом компании ни к чему не привели. А связываться с кем-либо еще категорически запрещалось.

Прошел месяц. Связи с компанией по-прежнему не было. Среди персонала базы стало расти недовольство. У многих остались семьи на Земле и неизвестность пугала. Технические специалисты начали возмущаться, что они о таком не договаривались. Сначала их вежливо просили потерпеть. Потом предлагали заткнуться. А потом дошло и до мордобоя. На какое-то время страсти улеглись. Но через три месяца рвануло. Технический персонал взбунтовался и попытался взять штурмом центр связи, чтобы сообщить о своем бедственном положении. Охрана не стала церемониться и уложила всех из станнеров. После этого база стала напоминать концлагерь. Технарей регулярно выгоняли на работу, а если кто начинал слишком сильно выражать недовольство или отказывался работать, избивали. Иногда со смертельным исходом. Поняв, что дальнейшее пребывание в этом месте может вылиться в массовое побоище, Каминский решил бежать. Тем более что у начальства к нему претензий не было. От крикунов и бузотеров он старался держаться подальше, явно свое недовольство не выражал, поэтому остался одним из немногих технических специалистов, кто имел какую-то свободу действий и кому разрешалось покидать базу по служебной необходимости. В его распоряжении был грузовой коптер, на котором он совершал облет территории и собирал подготовленное к отправке на базу сырье из местных растений. Кто обеспечивал сбор и доставку сырья в место погрузки, Каминский не знал. Его дело было погрузить, доставить на базу, и переработать в «натурпродукт». В последнее время в моде было все «натуральное», «химия» не пользовалась спросом и упала в цене. А на этой планете произрастали такие растения, что могли дать фору земным. Неудивительно, что ее местонахождение держали в тайне. Раньше доставкой на базу занимались другие люди, а Каминский занимался исключительно «техпроцессом». Но поскольку эти другие впали в немилость у начальства, то транспортную составляющую взвалили на него. Людей для нормального функционирования базы катастрофически не хватало, поэтому начальство выкручивалось, как могло. И когда придет помощь, никто не знал.

Не знал этого и Каминский. Но по обрывкам подслушанных разговоров между охранниками понял, что рассчитывать на прибытие помощи не стоит. Во всяком случае, в течение ближайших лет. Уж очень засекреченной оказалась эта «делянка», и при желании можно было легко обрубить все нити, которые к ней вели. Именно этим объяснялись драконовские меры, связанные с ограничением связи. Может, ситуация и не дошла бы до крайностей, если бы не специфический «контингент» охраны. Значительная часть которой либо имела уголовное прошлое, либо состояла из отмороженных на всю голову наемников, имеющих богатый опыт работы в горячих точках. И которым было безразлично, в кого стрелять. Лишь бы хорошо и вовремя платили. Вот это и сыграло с организаторами проекта злую шутку.

Решив создать службу безопасности из двух, мягко говоря, недолюбливающих друг друга слоев общества, чтобы исключить возможность сговора, хозяева данной «фармацевтической компании» получили довольно эффективный инструмент поддержания порядка и дисциплины на своих объектах. И пока все шло в штатном режиме, проблем не было. Но как только ситуация вышла за пределы нормы, брожения начались и внутри службы безопасности. Просто выглядело это не так явно, как среди «технарей». Тщательно скрываемая ранее неприязнь между «сапогами» и «бандюками» никуда не делась, и потихоньку выползала из всех щелей. И все шло к тому, что скоро может начаться война всех против всех. «Сапоги» ненавидели «бандюков» и считали полезным быдлом «технарей». Хоть и полезным, но быдлом. «Бандюки» ненавидели «сапогов» и воспринимали «технарей» как бесправную обслугу. «Технари» же одинаково ненавидели как одних, так и других. Но хоть и были наиболее многочисленной категорией обитателей базы, доступа к оружию не имели. Да и единства между ними не было. У многих в мозгах сидела установка «я на войну не нанимался». Возникло хрупкое равновесие, которое долго продолжаться не могло. Ситуация накалялась все больше. Администрация базы с трудом удерживала в повиновении стихийно возникшие группировки, понимая, что, если начнется бунт, это может быть конец для всех. Обладая более полной информацией о планете, начальство знало, что победителей не будет. Аборигены сожрут всех, кто уцелеет. Не сразу, так спустя несколько лет. Можно уничтожить всех смутьянов, добившись пирровой победы в пределах базы. Но выиграть войну против населения планеты невозможно. Никаких ресурсов не хватит. Поэтому придется либо идти на поклон к аборигенам, нарушая все писаные и неписаные инструкции, либо отгораживаться от них в своем тесном мирке и вести жизнь затворников, исключив любые контакты с внешним миром до тех пор, пока не придет помощь. Тем более технические возможности базы это позволяли. Но ни первый, ни второй вариант никого не прельщал. И вот тут администрация допустила ошибку. Если бы сразу озвучили, что они находятся чуть ли не в средневековье «кальки» Земли, то может, и удалось бы избежать бунтов, сплотив эту разношерстную толпу в худо-бедно одно целое перед лицом общей угрозы. Но администрация тоже заигралась в секретность. Поэтому практически все население базы было уверено, что это просто мало освоенная планета земной группы. Такая же, как и многие аграрные планеты с небольшими колониями на поверхности, имеющими связь с метрополией. И вырвавшись за пределы базы, превратившейся в концлагерь, можно без проблем добраться до цивилизованных мест, чтобы сообщить о своем бедственном положении.

Узнал Каминский об этом гораздо позже. А пока думал, как сподручнее «потерпеть аварию» на своем коптере как можно ближе к городку поселенцев, чтобы таким образом вступить в контакт с внешним миром по независящим от него обстоятельствам. Но никаких городков поселенцев внутри разрешенной для полетов зоны не было. Одни лишь тропические джунгли, полные разнообразной живности. Люди встречались, но крайне редко. Странным выглядел также приказ совершать полеты только в ночное время. Но Каминский пока что соблюдал установленные правила, поскольку понимал, что соваться наобум в незнакомый район лучше не стоит. Можно вместо поселения колонистов запросто нарваться на военную базу и стать в лучшем случае задержанным за попытку проникновения на режимную территорию, либо побыть короткое время целью для системы ПВО. Со всеми вытекающими. Осторожная попытка получить навигационные карты местности за пределами разрешенной для полетов зоны на случай форс-мажорных обстоятельств ни к чему не привела. Мало того, его в довольно грубой форме предупредили, что попытка покинуть разрешенную зону будет являться нарушением условий контракта независимо от причин. С этого момента Каминский окончательно понял, что также находится «на поводке» у администрации. Разве что «поводок» этот достаточно длинный. Но укоротить его могут в любой момент. А с учетом дальнейшего обострения обстановки на базе, пришел к выводу, что надо бежать без оглядки на возможные последствия.

В крайнем случае можно прожить несколько лет нелегально с поселенцами. С аграрных планет, как когда-то с Дону, выдачи нет. Одно дело, если бы по его душу явились государственные службы. Тут деваться некуда. Но вот такие «частные» структуры... Можно и на серьезную ответку нарваться.

Первое время можно и в джунглях укрыться. Штатное аварийное снаряжение в коптере имеется, есть возможность и кое-что сверху прихватить. На это служба безопасности внимания не обращала, поскольку тоже понимала – с дикой природой шутки плохи. А там либо «ишак сдохнет», либо «эмир»...

Так бы оно и получилось, если бы во время следующего вылета Каминский не пошел на вынужденную посадку в джунглях из-за ухудшения погоды. Перед вылетом погода была на грани, но все же в пределах допустимого. Можно было отложить вылет, но начальству, как всегда, требовалось «срочно обеспечить».

Поначалу все шло хорошо. Коптер благополучно взлетел и занял нужный эшелон, парируя порывы ветра. Но на подлете к точке погрузки ветер усилился и хлынул тропический ливень. Потоки воды резко ухудшили визуальный обзор и создавали сильные помехи радару. Поэтому, пока ситуация не стала критической и можно было безопасно совершить посадку в джунглях, Каминский решил не рисковать. Сесть на первой же удобной площадке и подождать улучшения погоды. Возможности коптера это позволяли. Разумеется, доложил на базу о вынужденной посадке. Но там и сами понимали, что налицо форс-мажор в чистом виде, поэтому не возражали.

Ливень шел всю ночь, и поскольку в светлое время суток полеты запрещались, Виктор решил обследовать близлежащие джунгли. Надо ведь получше узнать, с чем придется столкнуться в ближайшем будущем. Нападения хищников и ядовитых гадов можно было не опасаться. Бронескафандр военного образца надежно защищал пилота от всякой агрессивной живности, а встроенная аппаратура позволяла поддерживать постоянную связь с искином коптера. Он даже выпустил четыре небольших дрона-разведчика, хорошо имитирующих птиц. Техника совершенно нелишняя при его роде деятельности. И почти сразу же обнаружил присутствие аборигенов.

Вернее, абориген был один. И он был мертв как минимум несколько часов. Скорее всего, от укуса ядовитой змеи. Но не это поразило Виктора. То, что прогулки в джунглях иногда плохо заканчиваются, он знал. Но он не ожидал обнаружить человека в архаичной одежде и с гладкоствольным дульнозарядным ружьем, какие видел только в музеях! Причем по виду ружья было понятно, что это не антикварный раритет, а вполне рабочий инструмент, который используют по прямому назначению. Что подтверждали также запасы пороха, круглых пуль и прочей оружейной снаряги. Никакой электроники, даже самой примитивной, в вещах незнакомца не было. Не было и каких-либо документов. Напрочь отсутствовали изделия из пластика и металлокерамики. Только железо, дерево, кожа и ткани из природных материалов. Это наводило на мысль, что планета населена дикарями, и бежать здесь некуда. Никакой помощи от аборигенов он не получит. Наоборот, его будут рассматривать, как неведомую зверушку, и сразу же наложат лапу на все его имущество. Божеством, спустившимся с небес, вряд ли сочтут. Во всяком случае, рассчитывать на это не стоит. А вот получить ярлык колдуна, заключившего сделку с дьяволом, гораздо более реально. Местные церковники постараются. Им такой конкурент в вопросах веры совершенно не нужен. Поэтому прежний план побега накрылся медным тазом, а новый еще предстояло разработать.

Скрыть такое было невозможно, поскольку запись с камер дронов велась постоянно. Поэтому Виктор доложил о находке по прибытии на базу, как положено, надеясь, что пронесет. И не прогадал. Служба безопасности лишь велела помалкивать, сразу уничтожив соответствующую часть записи полета. Людей с подтвержденной категорией лояльности катастрофически не хватало, поэтому администрация опасалась разбрасываться лояльными кадрами, каковым до последнего времени считался Виктор Каминский.

После злополучной находки прошло две недели. За это время Каминский еще три раза вылетал за сырьем, но больше ничего подозрительного не обнаружил. План побега все не складывался, поскольку бежать в объятия дикарей, имея на хвосте разъяренных отморозков из службы безопасности, было глупо. Да, он может отключить систему автоматической идентификации коптера, которая осуществляет контроль его местоположения. Но с потерей сигнала на базе начнется переполох и его начнут искать. А на грузовом атмосферном коптере от скоростного орбитального глайдера с серьезной поисковой аппаратурой не убежишь. Уходить по джунглям пешком, бросив коптер? Он не самоубийца. Чтобы выжить в здешних джунглях, надо быть здешним дикарем. Либо как минимум иметь проводником здешнего дикаря. Но даже это не гарантирует успеха, если его поисками займутся всерьез.

Как бы то ни было, но ничего реально выполнимого в голову пока что не приходило. В том плане, чтобы не только сбежать, но и гарантированно стряхнуть преследователей с хвоста. Свои возможности выжить в одиночку в диких джунглях Каминский оценивал невысоко. Тем более, он даже не знает, где находится. Какова география этой планеты, кем она населена и многое другое. Единственное, что удалось в какой-то степени выяснить, это уровень технического развития здешнего общества. Вряд ли погибший абориген охотился с древним хламом вековой давности. Ствол был в хорошем состоянии и деревянный приклад еще не успел обрасти характерными потертостями и царапинами, говорящими о долгой эксплуатации. Ради интереса заглянул в энциклопедию, найдя похожее оружие. Дульнозарядное гладкоствольное ружье с кремневым замком XVIII века. Значит, радио у аборигенов нет. Возможно, даже паровых машин еще нет. Если удастся сбежать и замести следы, то на этой планете можно очень даже неплохо устроиться! Если только скрыть свою иномирную сущность. Переворачивать вверх дном всю планету ради него «фармацевтическая компания» не будет. Иначе вся секретность улетит псу под хвост. Но какие-то контакты с аборигенами у руководства компании должны быть. Собранное сырье ведь кто-то доставляет на точки погрузки. Расплачиваться с аборигенами могут золотом и серебром, оно в большой цене в примитивных мирах. Это в его мире данные металлы уже давно стали техническим сырьем и не имеют былой ценности. Теперь понятно, почему в кладовых базы находится большое количество золотых и серебряных слитков. А наладить выпуск местных денег из золота и серебра вообще никакой сложности не представляет. В интересное место он попал! Если только жив останется...

Каминский уже заканчивал погрузку очередной партии сырья, как неожиданно пришел сигнал тревоги с базы. Сигнал был подан искином базы в автоматическом режиме и сообщал о нападении. Причем был адресован персонально ему. Это было настолько невероятно, что Виктор даже не поверил, сочтя сигнал сбоем в автоматике. Но все попытки прояснить ситуацию ни к нему не привели. На его запросы никто не отвечал. Поняв, что случилось какое-то ЧП, быстро закончил погрузку и полетел обратно. Но на подходе к базе не стал сразу подавать запрос на открытие шлюза, а совершил посадку неподалеку и дальше пошел пешком, прихватив в качестве оружия мачете. Как знал, что пригодится не только заросли в джунглях рубить. Даже если на базу напали аборигены, то мягкие свинцовые пули их ружей ничего не смогут сделать бронескафандру первого класса защиты. А мачете с молекулярной заточкой вкупе с силовой системой бронескафандра, способной сделать из него сказочного богатыря, могли одолеть любую залетную банду, если только она вовремя не сбежит. Никто другой напасть на базу просто не мог. Потому что если бы это был полицейский спецназ, то аппаратура коптера обязательно обнаружила бы десантные средства нападающих еще на подлете. Уж на этом «фармацевтическая компания» не экономила и снабжала своих сотрудников самыми совершенными образцами техники. И поскольку сверхчувствительная аппаратура ничего не зафиксировала, то это могут быть только проделки местных.

Виктор осторожно пробирался через заросли, держа мачете наготове, но вокруг все было тихо. Насколько может быть тихо в тропических джунглях ночью. Но все звуки имели природное происхождение, и ничего не напоминало шум боя. На всякий случай еще раз вызвал базу и неожиданно получил ответ. Правда, на связь вышел не диспетчер, а искин. На вопрос о том, что случилось, бездушная «железяка» отвечать не стала. Вместо этого предложила подойти к одному из входов для проведения идентификации. Это был стандартный протокол, который применялся при функционировании базы в автоматическом режиме, без присутствия людей. Но куда же все подевались?! Поняв, что случилось что-то из ряда вон, Каминский подошел к замаскированной двери шлюза, поднял защитное забрало на шлеме скафандра для распознавания лица и считывания сетчатки глаз, после чего приложил к контрольной панели руку с браслетом, выполнявшим множество функций. В том числе и идентификацию личности. И лишь после это получил разрешение на вход.

Оказавшись внутри комплекса базы, Виктор сразу понял, что произошло именно то, чего он боялся. В коридорах повсюду лежали трупы. Некоторые со страшными ранами, нанесенными холодным оружием, некоторые с виду совершенно целые. Но от этого не менее неживые. Ничего не понимая, вызвал искин и попытался выяснить, что случилось. Ответ умной «железяки» ошеломил.

– Старший техник Каминский Виктор, вы остались единственным человеком из персонала базы, имеющим подтвержденную категорию лояльности. Согласно действующему протоколу, вы имеете право временно занять должность координатора с ограниченными функциями до прибытия нового координатора, либо до подтверждения ваших полномочий из головного офиса компании. В случае вашего отказа база перейдет в автономный режим управления. Ваши права старшего техника при этом будут сохранены. Но вмешиваться в управление комплексом вы не сможете. Желаете временно занять должность координатора с ограниченными функциями?

– Да, желаю.

– Прошу пройти в кабинет координатора. На ваш браслет отправлен допуск во все административные помещения...

Понимая, что ничего не понимает, Каминский решил согласиться, чтобы получить максимум информации. И если удастся, подчинить себе искин базы. Хоть на это было мало надежды, но чем черт не шутит, когда бог спит? Само предложение его не удивило. Это была одна из статей стандартного протокола, действующего на всех инопланетных объектах. В случае гибели персонала на каком-либо объекте за пределами метрополии последний оставшийся в живых вступал в должность временного координатора, то есть становился начальником над всем объектом до прибытия нового начальства. Либо до официального подтверждения своих полномочий. Но это не объясняло, почему старший техник Виктор Каминский неожиданно оказался единственным человеком из персонала базы, оставшимся в живых.

Кабинет координатора был пуст. Хотя по дороге к нему пришлось то и дело обходить трупы. Ситуация складывалась совершенно непонятная, и Каминский уже стал сомневаться, что выйдет с базы живым. Но согласие на принятие командования дано, поэтому искин теперь не отстанет. По крайней мере, «железяка» не проявляет агрессии. Вот и не надо ее провоцировать. А то, кто знает, какие базовые установки прошиты в ее памяти.

Все выяснилось, когда Виктор вошел в сеть с терминала координатора. От вороха информации стало не по себе. Посмотрев запись, он понял, что никакого нападения извне не было. Во время его отсутствия «технари» подняли бунт. Перебили всю охрану и начальство, воспользовавшись внезапностью нападения и задавив массой. В качестве оружия использовали подручные средства. Охрана слишком расслабилась, не ожидая такого поведения от «рабочего быдла», за что и поплатилась. Потери среди «технарей» были, но не безвозвратные, поскольку дежурные охранники не успели перевести станнеры в летальный режим. А после того, как тебе в голову прилетело тяжелым тупым предметом или проткнули брюхо отверткой, уже ничего никуда не переведешь. В короткий срок база оказалась захваченной «технарями». Вот тут-то и сработала закладка, о которой никто не знал. Во всяком случае, «технари». Искин базы поначалу не мог вмешаться, поскольку пострадали бы и правые, и виноватые. Но когда браслеты руководящего состава передали в сеть сообщение о смерти их владельцев, в действие вступила секретная статья аварийного протокола. В случае угрозы захвата базы посторонними лицами, либо в случае бунта, грозящего потерей контроля над базой, весь персонал подлежит ликвидации. Приоритетной целью является обеспечение секретности объекта, а не жизнь персонала. Просто и без затей. Когда стало ясно, что бунтовщики одержали верх, искин выполнил секретную статью протокола, активировав стационарные станнеры большой мощности. Шансов выжить ни у кого не было. После чего связался со старшим техником Виктором Каминским, передав ему сигнал тревоги. На вопрос, почему именно он удостоился такой чести, «железяка» ответила со всей своей железной логикой:

– Вы оказались единственным человеком из персонала базы, имеющим подтвержденную категорию лояльности и не принявшим участия в бунте.

– Но ведь я не один такой. Были и другие люди из технического персонала с подтвержденной категорией лояльности.

– За попытку бунта категория лояльности всех его участников автоматически аннулирована. Вы не принимали участия в бунте, поэтому ваша категория лояльности сохранена. Об этом будет доложено в головной офис компании после установления связи.

– А сейчас связаться с головным офисом никак нельзя?

– Нет. Связь заблокирована головным офисом компании. Причина неизвестна. Связь будет возобновлена только после получения соответствующего приказа из головного офиса компании...

Поняв, что давить на «железяку» глупо и бессмысленно, Виктор решил выяснить о своих правах временного координатора с ограниченными функциями, а также максимум информации о планете, где находится. По первому вопросу сложностей не возникло. Если отбросить юридическую казуистику, то смысл ограничений сводился в одному – не вносить радикальных изменений в структуру базы, которые могут нарушить заданный производственный цикл. Вариации в перенастройке оборудования допускались, если это не вело к необратимым последствиям. То есть, если не совать свои шаловливые ручонки куда не надо, то никаких проблем не будет. А вот по второму вопросу Виктор завис у терминала надолго...

Оказалось, что это «калька» Земли. Планета-заповедник, на которой появляться посторонним запрещено, не то что вести какую-либо хозяйственную деятельность. И теперь даже если он сумеет расстаться по-тихому со своими криминальными работодателями, факт появления на этой планете – уже серьезный косяк. То, что его сюда направили фактически втемную, никого интересовать не будет. И когда начнут копать (а начнут обязательно), то неизбежно раскопают его работу. Вот это влип! Исторический период на планете сейчас тоже «веселый» – 1747 год. До привычных ему благ цивилизации – как до Пекина раком. Но, с другой стороны, есть возможность неплохо развернуться, использовав технические возможности базы. Только для этого надо полностью мимикрировать под аборигена. И для этого придется жить вдали от базы, поскольку она находится в Азии в районе Золотого Треугольника, пользующегося дурной славой. Цивилизация в эти края нескоро доберется. А поскольку он русский, а не вырусь, то в качестве ПМЖ рассматривается только Российская империя. Пусть и образца 1747 года. Сейчас здесь правит Елизавета Петровна. Смутное время и «биронщина» уже позади. А при Елизавете жить можно. Если только на самый верх не лезть. За родовитого аристократа он себя выдать не сможет, там все аристократические роды друг друга знают. А вот за богатого купчину из глухой провинции вполне можно сойти. С местными деньгами у него теперь проблем нет. Покопавшись в предоставленной информации, Виктор понял, что здесь уже хорошо налажены контакты с аборигенами. Именно они занимаются сбором сырья и доставкой в заданные точки. Платили им местной валютой в золотых и серебряных монетах. Никаких проблем с этим не возникало, поскольку запасы золота и серебра на базе измерялись десятками тонн, а синтезатор позволял воспроизводить любые монеты из драгметалла нужной пробы, неотличимые о настоящих. Но теперь, поскольку все начальство погибло, контакты с местными контрагентами оказались утеряны. Искин это тоже понимал, поэтому и не настаивал на продолжении «техпроцесса». Порекомендовал лишь переработать последнюю партию сырья и перевести оборудование в режим консервации до лучших времен. Чем Виктор Каминский и занялся, загнав в ангар коптер и отправив сырье на переработку.

От «уборки территории» его избавили, хоть для порядка и запросили согласие. Все трупы были собраны роботами и отправлены в утилизатор. Излишними сантиментами искин не страдал. Для него это был просто мусор. Несмотря на нештатную ситуацию, автономное функционирование базы не было нарушено и утечка информации предотвращена. Временный координатор Виктор Каминский приступил к выполнению своих обязанностей.

После консервации промышленного оборудования первым делом решил выяснить окружающую обстановку, поскольку информация в режиме реального времени на базу не поступала. Только то, что было загружено в память искина ранее. Скорее всего, убиенное начальство слишком рьяно соблюдало режим секретности и загружало в локальную сеть только то, что считало нужным. А что хранилось в персональном компе координатора в его каюте, осталось неизвестным. Он серьезно пострадал во время бунта, и восстановить утраченную информацию не было никакой возможности.

Поскольку выяснить это можно было только лично, Каминский подошел к делу весьма основательно. Обладая хорошим образованием и уровнем интеллекта значительно выше, чем подавляющее большинство представителей службы охраны, да и, что греха таить, самой администрации, он без труда «втерся в доверие» к искину. Путем введения определенной информации и логических ловушек убедил «железяку» расширить свои полномочия временного координатора до практически неограниченных размеров, оставив незыблемыми всего два пункта – не использовать гиперсвязь для вызова кого-либо и не наносить вред самой базе. Во всех остальных действиях ушлый временный координатор не был ограничен. И заручившись поддержкой искина, Виктор Каминский начал действовать.

Первым делом составил точную карту прилегающего района, выпустив ночью разведывательные дроны. Поскольку то, что имелось в памяти искина, было пригодно лишь для общего ознакомления с планетой, но не для пилотируемых полетов в конкретные точки. После этого начал сам совершать регулярные полеты за пределами уже знакомой зоны. Сначала на привычном грузовом коптере, но вскоре его пришлось сменить на глайдер, обеспечивающий лучшую скрытность. Гражданская модель, пригодная разве что для развлекательных полетов как в ближнем космосе, так и в атмосфере. Но доведенная до ума «народными умельцами» для выполнения несвойственных этой модели задач. К высокой скорости добавился поисковый комплекс, боевые лазеры и генератор силового поля, способный отразить удар кинетического оружия большой мощности, а также создать иллюзию камня при стоянке на поверхности планеты, надежно скрывающую глайдер в оптическом диапазоне. За все это великолепие пришлось пожертвовать значительной частью грузоподъемности. Конечно, обмануть поисковые системы военного корабля во время полета эта самоделка не сможет. Но визуального обнаружения аборигенами можно было не опасаться, а большего пока и не требовалось.

Первые же разведывательные полеты дали массу информации. Сначала наблюдение велось с помощью малых разведывательных дронов, которые ночью могли снижаться на небольшую высоту. Таким образом удалось выяснить наиболее ходовые языки и диалекты в этой местности. Но внутренние районы Юго-Восточной Азии Каминского не интересовали, поэтому вскоре он начал наведываться в Сайгон и Гонконг, где было достаточно много европейцев. Выяснив, что английский и французский язык здесь особо не отличаются, он рискнул появиться в Гонконге, выбрав удобную посадочную площадку неподалеку от города, замаскировав глайдер в «камень». Даже если бы аборигены и обратили внимание на странную каменюку, то ничего бы не смогли ей сделать. А генератор низких частот, воздействующий на психику человека и вызывающий чувство страха, отпугнул бы самых упертых. Самое сложное было проникнуть в город, не привлекая внимания. Но «робинзону поневоле» это удалось.

В Гонконге Каминский провел более месяца. Выдавая себя за английского коммерсанта, неплохо владеющего китайским языком, он собрал массу информации об этом мире. С деньгами у него проблем не было, как и с любыми бумагами, поэтому очень быстро Виктор наладил хорошие отношения с деловыми кругами и с китайскими чиновниками. После Гонконга последовали Сайгон, Шанхай и Макао. Лишь после этого настал черед Российской империи. И вот тут Виктору Каминскому крупно повезло. Удалось не только легализоваться, но и получить дворянский титул.

Помещик Петр Бутов из дворян Нижегородской губернии любил жить на широкую ногу. А еще он очень любил играть в карты. И эта пагубная страсть в конечном счете поставила его на грань разорения. Фамильная усадьба со всем имуществом, включая крепостных, должна была уйти за долги, поскольку наличных средств уже не имелось. Вот тут-то и появился странный молодой человек, прекрасно владеющий несколькими европейскими языками, предложивший разорившемуся помещику сделку. Господин Бутов официально признает его своим сыном и наследником под именем Петра Бутова, нагулянным в свое время на стороне. Наследников мужского пола у помещика не было, дочери давно вышли замуж, а жена почила в бозе три года назад. Вот и решил российский дворянин Бутов не дать угаснуть своему роду. За это новоиспеченный Петр Петрович Бутов не только погашает все долги своего блудливого «папеньки», наконец-то вспомнившего о своем бастарде, но и обеспечивает ему привычный образ жизни, снабжая финансами в пределах разумного. На попытку проявить гонор молодой человек ответил, что у него есть еще три потенциальных «папеньки» на примете, назвав фамилии. Такие же прожигатели жизни, промотавшие свое состояние. Поэтому, если господин Бутов отказывается, то он настаивать не будет. В результате обе высокие договаривающиеся стороны все же пришли к соглашению. Так и появился на просторах Российской империи молодой дворянин Петр Петрович Бутов, о чем были сделаны все нужные записи и составлены положенные документы. Чем было хорошо российское чиновничество, оно могло решить практически любые вопросы за соответствующее вознаграждение.

На первых порах молодой барин Петр Бутов откровенно радовался жизни. Чтобы не мозолить глаза новообретенным родственникам, уехал из Нижегородской губернии в Санкт-Петербург, где без проблем поступил в университет. Связываться с военной или гражданской службой никакого желания не было, вот и решил сначала повалять дурака, попутно собирая информацию о столичной жизни и столичных обитателях. Связь с искином базы обеспечивал портативный терминал, но только через аппаратуру глайдера, который работал как ретранслятор. Сам глайдер пришлось замаскировать в лесной чаще неподалеку от Петербурга, снова придав ему вид большого камня. Но Бутов понимал, что это временная мера.

После окончания университета и появления нужных связей русский дворянин Петр Бутов понял, что нужно обустраиваться здесь всерьез и надолго. За это время помощь так и не пришла. Скорее всего, их списали со счетов, обрубив все концы. И чтобы не привлекать внимание, лучше поселиться не в самом Петербурге, а неподалеку, бывая в столице наездами. Иначе будет трудно объяснить аборигенам свое долголетие. Поэтому Бутов купил огромный участок земли с прилегающим лесным массивом, который толком никому был не нужен, и стал там полновластным хозяином. Так и появилось село Никольское, которое стало потихоньку разрастаться. Всеми хозяйственными делами ведал управляющий, а чем занимался барин, никто толком не знал. В политику Петр Бутов не лез, в высший свет тоже, поэтому все исторические потрясения вроде войн и восстания декабристов обошли его стороной.

С финансами проблем хоть и не было, нужный запас золотых и серебряных монет в усадьбе имелся, но просто так сидеть и ничего не делать для человека из мира космических технологий было скучно. Вот Бутов и занялся любимым делом – химией. Он решил освоить выпуск лекарств, предварительно выяснив, какие направления наиболее востребованы. Нужную аппаратуру перевез с базы глайдером за несколько рейсов. Благо она занимала немного места и легко уместилась в секретной части подвала его дома.

Сначала изготовил пробную партию мощного антибиотика. Так, ради интереса. Сбыл через знакомых докторов, как китайское снадобье, доставшееся по случаю. Неожиданно успех превзошел все ожидания. Бутов понял, что напал на золотую жилу. И если хочет жить долго и счастливо, то нужно держать эту золотую жилу в тайне от всех. Ибо слишком многие захотят наложить на нее свою лапу. Выходец из далекого будущего другого мира, не имевший опыта ведения бизнеса, реально оценивал свои возможности в «просвещенном» XIX веке среди двуногих хищников, которые находились в своей стихии. И начал потихоньку торговать через посредников «китайскими» снадобьями, не гонясь за большими объемами производства и сверхприбылями. Ему на безбедную жизнь хватало, а строить с нуля какой-нибудь фармацевтический гигант, как в его родном мире, молодой помещик Петр Бутов не собирался. Малые объемы производства и дефицитность препаратов позволяли также «прикормить» нужных чиновников, от которых что-то зависело. Ибо деньги есть у многих. А вот эксклюзивный товар – далеко не у всех. Ради поддержания легенды на первых порах организовали даже «доставку из Китая». Бутов на глайдере доставлял партии товара в условленное место, а затем его курьеры забирали товар и везли в Петербург. Транспортная цепочка имела разрывы, чтобы в случае провала на каком-то участке не вышли на всю сеть. Поначалу конкуренты пробовали перехватывать курьеров. Но ничего конкретного узнать от них не смогли. Зато выносили этим себе смертный приговор. То, что курьеры на всем маршруте сопровождаются малыми разведывательными дронами, никто не знал. Поэтому выяснить, кто же именно виновен в нападении, не представляло никакой сложности. Группа силовой поддержки быстро наносила визит по нужному адресу и не церемонясь вытряхивала всю интересующую босса информацию, не оставляя свидетелей. Зачастую даже курьеров успевали спасти. За время работы в своем мире Виктор Каминский, превратившийся в Петра Бутова, убедился, что нет человека – нет проблемы. Вот и поступал соответственно.

Разумеется, это не осталось тайной для лихих людишек. Очень скоро от «китайских» курьеров они стали шарахаться, как черт от ладана. Подрядить их на захват «китайцев» больше не удавалось. А попытки добыть информацию официально, через полицейское ведомство, тоже не увенчались успехом. Поскольку многие полицейские чины сами являлись потребителями данного товара. И результат такого мероприятия можно было предсказать заранее.

Как бы то ни было, но время шло, и подпольная «китайская» компания Петра Бутова процветала, обеспечивая приличный доход. Хоть и достаточно высокая, но не заоблачная цена делала препараты доступными для большинства слоев населения. А жесткая конспирация не позволяла выйти на производителя. Промежуточные поставщики не обладали необходимой информацией, и при всем желании не могли выдать тайну.

Сменялись исторические эпохи. Ушла Елизавета Петровна, а за ней Петр Третий. Взошла на престол Екатерина Вторая, которую позже назовут Великой. Екатерину сменил ее внук – Александр Первый. И все это время русский помещик Петр Бутов оставался в тени. В высший свет не лез, в политику тоже. Каких-либо глобальных планов по изменению хода истории он не имел, поскольку боялся сделать еще хуже. И любая попытка обратить на себя внимание чревата непредсказуемыми последствиями. Как бы еще подробности его «дворянства» не раскопали. Хоть тех людей давно уже нет, как и его «папеньки», но зачем дергать тигра за усы, если этого можно избежать?

Со временем появилась другая проблема. Модифицированный организм человека из мира высоких технологий старел гораздо медленнее, чем окружавшие его аборигены. Если внешность еще удавалось корректировать с помощью медицинской аппаратуры на базе, «добавляя» возраст, но нельзя было это делать до бесконечности. И в конце концов настал момент, когда Петр Бутов должен был исчезнуть.

Операцию со сменой личины он разработал заранее. Старик Петр Бутов уехал по делам в Северо-Американские Соединенные Штаты, вернуться откуда ему было не суждено. Вместо него приехал его сын, Иван Петрович Бутов, родившийся в Новом Свете и проживавший там долгое время. Все необходимые бумаги были в наличии, и сам «отец» Бутов перед отъездом оставил соответствующие распоряжения. Произошло это вскоре после восстания декабристов, и никому не было дела до прибывшего из Америки молодого человека. Который никаким боком не мог участвовать в заговоре.

Началось царствование Николая Павловича. Бутов, теперь Иван Петрович, снова не лез в высший свет и в политику, продолжая дело своего «отца». Верные люди у него были, как и прикормленные чиновники, поэтому никаких особых проблем не ожидалось. Он окончательно убедился, что их бросили в этой «кальке», обрубив все концы. И ждать прибытия спасательной экспедиции от «фармацевтической компании» бессмысленно. Там если и пришлют, то команду ликвидаторов, чтобы подчистить все следы.

Гром грянул весной 1850 года, когда на орбите планеты появился автоматический разведывательный корабль Российской империи из его мира. То, что это автоматический разведчик без экипажа, как и его национальная принадлежность, выяснилось несколько позже. А поначалу Бутов здорово струхнул, подумав, что полиция все-таки напала на след. Но дни шли, корабль оставался на орбите, а поверхность планеты обшаривали дроны, что делало невозможными полеты на глайдере. Но это были еще не все неприятности. С появлением посторонних искин базы перешел в автономный режим и больше не выходил на связь. Обнаружить базу с воздуха было невозможно, все виды излучения надежно экранировались. Требовалась высадка десанта, и то надо было знать, где искать. В связи с потерей доступа к базе возможности Бутова сильно уменьшились. Конечно, он обустроил на должном уровне свою собственную мини-базу в усадьбе, но... Это была одна из статей протокола, которую временному координатору так и не удалось отменить. Он мог проникнуть на территорию базы и получить полный доступ к ее оборудованию, как и раньше. Но только лично. Никакие виды дальней связи не допускались. Отправка дрона в автоматическом режиме тоже запрещалась. Даже самого малогабаритного. А поскольку база находилась в Юго-Восточной Азии, в диких тропических джунглях, а временный координатор в своей усадьбе неподалеку от Петербурга, добраться до базы было несколько проблематично. В довершение неприятностей неподалеку установили приводной радиомаяк, периодически обменивавшийся сигналами с оставшимся на орбите кораблем и разведывательными дронами, первое время не оставлявшими планету без внимания. Но даже когда их активность сошла на нет, использовать глайдер было опасно. Гражданская модель, обладающая хорошей защитой и скрытностью от взглядов аборигенов, не обладала никаким уровнем скрытности от военных поисковых систем из его родного мира. Поэтому могла быть легко обнаружена аппаратурой маяка. Рисковать засыпаться по-глупому совершенно не хотелось. И Бутов стал искать выход из создавшейся ситуации.

Первым делом прекратил какую бы то ни было работу аппаратуры связи на излучение. Поскольку база перешла в режим радиомолчания, а других абонентов у «робинзона поневоле» не было, это проблем не вызвало. Совсем другое – работа аппаратуры контроля близлежащей территории. Если раньше Бутов, совершенно не скрываясь, получал информацию от выставленных на его земле датчиков в режиме реального времени, то теперь использовать такой режим было чревато. Аппаратура маяка вполне могла засечь сигналы искусственного происхождения. После чего правильные выводы сделать нетрудно. И дернул же черт этих вояк установить здесь свою «железяку»! По прямой от маяка до его дома чуть больше десяти километров. А датчиков контроля в лесу натыкано – мама не горюй! Раньше это было очень удобно, поскольку позволяло наблюдать за окружающей обстановкой. И вовремя принимать меры как против нерадивых пейзан, решивших заняться незаконной вырубкой леса, так и против лихих людишек, вздумавших разбойничать на тракте, проходящем через его землю. Интенсивный двусторонний обмен в эфире системы контроля никем не обнаруживался. Теперь пришлось от этого отказаться. Как уменьшить количество датчиков с камерами визуального наблюдения, так и полностью перейти на режим снятия информации «вручную», то есть без выхода в эфир. Приходилось обходить на своих двоих все места, где установлена аппаратура контроля, и считывать накопившуюся информацию с помощью сигнала пониженной мощности, полностью терявшегося среди природных помех уже на расстоянии порядка двухсот метров. Можно было уменьшить мощность сигнала еще больше, но в этом не было необходимости. Маяк находился за пределами зоны действия сигнала от ближайшего датчика. Сами датчики имели небольшие размеры и были полностью автономны, мобильны и замаскированы под местную живность – птиц и летучих мышей. Поэтому в случае опасности могли быстро покинуть данное место, не привлекая внимания аборигенов. Данная система хорошо себя зарекомендовала на других аграрных планетах и имелась в наличии на базе. Хотя почему-то ее не задействовали. Вот Бутов и решил исправить ситуацию, организовав надежное наблюдение за своей территорией. Пока не появились соглядатаи, все работало в автоматическом режиме. Теперь же пришлось объезжать свои владения для считывания накопившейся информации, что создавало определенные неудобства. Но у других помещиков и такого не было.

Собирал информацию Бутов не каждый день, поэтому узнал о разбойном нападении на тракте с чужих слов. Поначалу он не придал этому большого значения, поскольку такое бывало здесь и раньше. Хотя и удивился, что представителю «золотой молодежи», к коей относился Юрий Давыдов, и которого он хорошо знал как пустоголового кутилу, удалось выйти победителем в схватке с бандитами. Ради интереса в тот же день собрал информацию с камер визуального контроля, чтобы выяснить подробности. И вот тут получился «сюрпрайз»...

Внимательно просмотрев запись из четырех точек, Бутов понял, что имеет дело с применением технологий высокоразвитой цивилизации. Поскольку во вмешательство потусторонних сил он не верил, первой мыслью было, что на планету все-таки пожаловал агент МГБ, или СИБ, каким-то образом подменив аборигена, чего аппаратура просто не заметила. Но детальный просмотр записей подтвердил, что никакой подмены не было. Убитый Юрий Давыдов неожиданно воскрес и расправился со своими убийцами, перед этим вытряхнув из своего продажного слуги информацию. А после этого создал нужную картину происшествия для полиции, чтобы отвести от себя подозрения. Произошедшее не укладывалось в сознании, поэтому Бутов решил понаблюдать за Юрием Давыдовым. Благо своей агентуры у него хватало. И вот здесь чудеса продолжились. Бестолковый гуляка и бабник исчез. Вместо него появился очень осторожный и прекрасно образованный человек, на что обращали внимание все, кто его знал раньше. В озвученную легенду о якобы «взявшемся за ум» разгильдяе Бутов не верил, поскольку уже знал о возможности переноса человеческого разума из одного тела в другое. Как ни пытались засекретить это открытие, но для тех, кто ворочает миллионами, секреты быстро перестают быть секретами. Однако поведение нового Юрия Давыдова было не характерно для поведения внедренного агента, который должен максимально точно копировать прежний образ. Новый же Юрий Давыдов стал потихоньку заниматься тем, что в литературе называют «прогрессорство». Правда, делал это очень осторожно, не пытаясь слишком сильно опережать имеющийся научно-технический уровень аборигенов. И чем больше Бутов наблюдал за ним, тем больше убеждался, что перед ним такой же беглец, скрывающийся от преследования. Только обладающий более совершенными технологиями, недоступными искину базы. И если учесть, что между моментами их прибытия на планету прошло более сотни лет, за это время научно-технический прогресс должен уйти далеко вперед. Виктор Каминский, превратившийся в Ивана Бутова, долго думал, стоит ли идти на контакт. Но взвесив все за и против, решил рискнуть. И нанес визит отцу Юрия Давыдова, попросив о встрече.

Выслушав исповедь человека, затерянного во времени, я удивился. Разведка Космофлота потеряла прекрасного кандидата в свои ряды в лице Виктора Каминского. А теперь поздно. Мимо такого подарка Судьбы я не пройду...

– Захватывающе, Иван Петрович... Не ожидал услышать ничего подобного. Про себя могу сказать, что в целом вы не ошиблись. Юрий Давыдов действительно погиб, а я занял его место, проведя регенерацию тела. Перенос разума в другое тело возможен, и эта технология уже хорошо отработана. Но появился я здесь не из праздного любопытства. Меня вынудили так поступить. О причинах этого вам лучше не знать ради вашей же безопасности. Согласен, что мы в одной лодке, и нам лучше сотрудничать, чем воевать. Но хотелось бы понять, почему вы решили открыться? Ведь мы не мешали друг другу. У вас серьезное дело, хорошие связи, положение в обществе. И я даже не подозревал о вашем существовании. Вы могли оставить все, как есть. Почему?

– Как вам сказать, Юрий Александрович... Большое видится на расстоянии... Прожив здесь более века, я уже не надеюсь вернуться на нашу Землю. Да и что меня там ждет? А здесь я состоятельный и уважаемый человек. Однако это ненадолго. Один раз я уже провел процедуру регенерации, создав для аборигенов новую личину – якобы своего сына. Обман удался. Но сколько я еще смогу играть эту роль? Лет пятьдесят максимум? А потом в с е... Я не могу добраться до базы, поскольку она находится в труднодоступном месте в джунглях. Глайдером пользоваться нельзя, поскольку его взлет сразу же будет обнаружен. И тогда очень скоро сюда пожалуют гости. Если посылать пешую экспедицию, то она может даже не найти базу, поскольку там очень сложный и опасный район. Я туда всегда добирался по воздуху и использовал приводной радиомаяк, но сейчас маяк не работает. Определение точных координат астрономическими приборами аборигенов невозможно. Я уже пробовал, точность недостаточная. Требуется задействовать навигационную аппаратуру глайдера, чтобы выйти в заданную точку, а он фактически привязан к земле. Получается замкнутый круг. Отправляться мне через джунгли в одиночку – это самоубийство. А расширять круг посвященных опасно. Ликвидировать всех членов экспедиции после прибытия на базу? Я еще не оскотинился до такой степени. Тем более, это ничего не даст. Как я потом буду выбираться оттуда? Попросить проводников подождать сутки в джунглях, пока будет идти процесс регенерации? Но если меня увидят помолодевшим, это сразу же вызовет массу вопросов. Вплоть до того, что возможно мне придется ликвидировать всех уже в целях самообороны. В итоге я снова остаюсь один в джунглях. Жить отшельником на базе? После всего, что добился здесь? А использовать имеющиеся там глайдеры и коптеры опасно. Их могут обнаружить с орбиты. Иными словами, по космическим меркам совсем рядом находится островок цивилизации, который может решить очень многие проблемы. Но добраться до него с помощью имеющихся средств практически невозможно. Вот я и предлагаю объединить наши усилия. Если мы станем работать вместе, то наши шансы на выживание на этой планете резко повышаются. Я по-прежнему остаюсь временным координатором базы. Искин пустит меня внутрь, а также тех, кого я приведу с собой в качестве гостей. Протокол безопасности предусматривает такую категорию лиц, посещающих базу. Надо лишь добраться до нее. Но если вы можете каким-то образом перемещаться в пространстве, то может, и до базы без проблем доберетесь? И заодно меня туда доставите? А обладая всеми возможностями базы, мы сможем совершить научно-техническую революцию в этом мире.

– Чем сразу же себя раскроем. И нами заинтересуются те, кто пока что просто глазеет с орбиты, но не вмешивается в происходящее. Вам это надо?

– Не надо. Но что же делать в таком случае?

– Есть хорошая поговорка – «Торопись не спеша». Вот так мы и будем делать. Иван Петрович, вы обратили внимание, что я не пытаюсь наладить выпуск танков и авиации, а делаю только то, что ненамного опережает существующий здесь уровень развития техники? Но выбираю именно такие направления, которые обеспечивают максимально возможную эффективность в борьбе с аборигенами?

– Да, обратил. И это одна из причин, по которой я заподозрил, что мы – товарищи по несчастью. Вам нельзя привлекать внимание к своей персоне. Хотя... Вы уже и так – живая легенда.

– Может, и легенда, но ничего необычного я не сделал. Все это уже либо было изобретено, но не доведено до ума, либо будет создано в течение ближайших лет. Кроме этого, я не патентую все изобретения на свое имя. Главный изобретатель согласно документам – мой отец. А я так, рядом постоял. Лишняя известность мне не нужна. Но ваше предложение меня заинтересовало. Давайте попробуем объединить наши усилия...

Поговорили мы с «робинзоном» весьма душевно, придя в итоге к взаимовыгодному решению. Пришлось открыть часть правды о себе, но без имен и конкретики. Не надо «спецу» фармацевтики знать лишнее. Для него я – бывший военный, который слишком много знал. Поэтому был вынужден спасать свою жизнь. Тем более это чистая правда. Предлагать Каминскому-Бутову стать «паладином» я пока не захотел. Посмотрим, как будут развиваться наши отношения в дальнейшем. Титул «паладина» надо еще заслужить. Но для создания нужного настроя и заинтересованности в сотрудничестве пришлось продемонстрировать кое-что из своих возможностей. Благо уже начало темнеть, и никто не заметил АДМ. Вот мы и провели «техобслуживание» тушки господина Бутова, поскольку с момента потери связи с базой он лишился возможности получать нормальную медицинскую помощь. Устроили сеанс «интенсивной терапии», сначала погрузив Ивана Петровича в глубокий и здоровый сон (с его согласия, разумеется) на подвернувшейся неподалеку лавочке, а потом Ганс быстро устранил все найденные «неисправности» в организме потенциального компаньона. Которых, правда, оказалось немного. За здоровьем Иван Петрович следил, но без аппаратуры будущего не все было подвластно даже ему в «просвещенном» XIX веке. Заодно как следует пошарили с Гансом и Ванькой в его памяти, поскольку скрывать свои действия сейчас не было необходимости. Узнали много интересного, о чем господин Бутов умолчал. Но в плане предложенного сотрудничества не соврал и собирался играть честно. Поэтому пусть живет. Хороший компаньон в бизнесе не помешает, поскольку химия и фармакология – вообще не моя тема. А вот если свести Витю Каминского с Яшей Розенблюмом, то может получиться очень даже неплохой дуэт. И можно будет создать собственное химическое производство не только в Одессе, но и в окрестностях Петербурга. Буржуй я, в конце концов, или не буржуй?

После сеанса «интенсивной терапии», когда Ганс привел пациента в сознание, поинтересовался результатом:

– Ну как самочувствие, Иван Петрович?

– Фантастика, Юрий Александрович!!! Недавно палец порезал, даже шрама не осталось!!! Как вам это удалось?!

– Порез на пальце – это только то, что вы можете сами быстро проверить. По поводу остальных разделов вашего организма не волнуйтесь, все в порядке. Не забывайте, что я прибыл сюда через сто три года после вас. А за это время прогресс ушел далеко вперед. Поэтому теперь вам необязательно регулярно посещать базу для проведения сеансов регенерации. Это могу делать я. Но взять базу под наш контроль все же необходимо. Сейчас об этом говорить еще рано, но лет через тридцать-сорок можно будет создать первые ДВС и самолеты с воздушным винтом. Заодно и дирижабли. Не будем слишком сильно уходить в сторону от пути технического прогресса и опережать его развитие. А создав свою авиацию, мы сможем, не привлекая внимания, добраться до базы и проникнуть в нее. Пока же ваш глайдер лучше законсервировать до лучших времен. Если его обнаружат, то наша спокойная жизнь на этой планете закончится. Поверьте мне, как офицеру Космофлота.

– А «китайские» снадобья?

– Снадобья продолжайте выпускать, но только не наращивайте сильно объем производства. Все должно быть «в плепорцию». Ваши снадобья – редкий и ценный товар, доставляемый из Китая контрабандой. Его по определению не может быть много, и стоить он должен соответственно. Можно разве что несколько расширить ассортимент, выпуская то, что будет пользоваться бешеным спросом. Но тут надо с медикусами посоветоваться.

– Это не проблема. Я держу руку на пульсе рынка лекарственных препаратов. Поэтому знаю, что будет наиболее востребовано.

– А расширить ассортимент выпуска лекарств возможно?

– Конечно, возможно, Юрий Александрович! Ведь китайцы – они такие кудесники! Вся «цивилизованная» Европа это знает!

Глава 3. В духе «лучших» традиций

Одной проблемой меньше. Прояснилась ситуация с «китайцами» и с «Марлином». Хоть там и осталось много белых пятен, но уже хоть знаю, чего ждать от данной криминальной конторы. Раз эти ушлые ребята обрубили все концы более сотни лет назад и носа сюда не казали, то вряд ли появятся в ближайшем будущем. Но это не значит, что база, на которой работал Каминский, единственная на планете. Вполне может быть еще одна законсервированная. А то и не одна. Но искать эти базы можно до второго пришествия. Каминский так и не смог полностью подчинить себе искин. И в его памяти может быть секретная информация, о которой никто не знает. Можно было бы слетать туда с Гансом, примерный район известен. Но сейчас ситуация не позволяет. Слишком неспокойно стало в Петербурге.

Все говорит о том, что Николай Павлович доживает последние дни. Хотя со здоровьем у него, в отличие от истории моего мира, полный порядок. Было легкое недомогание, но быстро прошло. Как бы не благодаря «китайским» препаратам. Бутов сказал, что даже при дворе его продукцию применяют, наплевав на неизвестный источник происхождения. Подделки распознаются легко, а репутация у «китайских» снадобий железная.

Через три дня после разговора с Каминским-Бутовым снова встретились с Бенкендорфом, и полковник меня не обрадовал.

– Юрий Александрович, вы своего младшего брата Федора давно видели?

– Давно, Фридрих Карлович. Он как в Англию уехал, так больше и не появлялся. Только письма родителям писал.

– Ну и как? Доволен жизнью в Англии?

– Раньше писал, что доволен. Но с началом войны переписка прекратилась. Поэтому что с ним сейчас, не знаю.

– У меня будет к вам большая просьба. Если увидите его, или что-то узнаете, сразу же сообщите.

– Та-а-а-к... Фридрих Карлович, кажется, я чего-то не знаю?

– Многого не знаете, Юрий Александрович... Не хотел вам говорить, но придется. Ситуация вынуждает. Начнем с того, что мне хорошо известно как о ваших неприязненных отношениях с братом, так и о его сомнительном прошлом. То, что ваш отец не раз спасал его от каторги, я тоже знаю. Знаю также о его роли в покушении на вас в 1850 году, после чего он быстро покинул пределы Российской империи. Знаю также о том, что именно произошло в ту ночь на лесной дороге. Опасный вы человек, Юрий Александрович. Не могу только понять, где вы этому научились. Ваша попытка выгородить кучера, связанного с бандитами и фактически доставившего вас в ловушку, мне понятна. Вы не хотели привлекать лишнего внимания к своей семье и бросать на нее тень. Но если мыслить логически, то вы должны были избавиться и от Федора, предварительно вытряхнув из него максимум возможной информации. Ведь совершенно ясно, что не он заказчик этого преступления. У него и денег таких нет, что пообещали заплатить душегубам. Вместо этого вы даете ему возможность бежать. Не скажете, почему? Обещаю, что этот разговор останется между нами. Полицию вполне устроила рассказанная вами версия событий, и дело давно закрыто. А Корпус жандармов уголовщиной не занимается.

– Подозревал я с самой нашей первой встречи, что вы знали гораздо больше, чем рассказали, Фридрих Карлович... Но раз уж начался этот разговор, давайте расставим все точки над «i». Да, я знал о роли моего дорогого братца в этой истории. И понимал, что он все равно не откажется от своих планов. Поэтому сделал ему предложение, от которого трудно отказаться. Он покидает Российскую империю навсегда, теряет свою долю наследства и остается жив. Если же отказывается, то его просто не найдут. А у меня будет железное алиби. Разумеется, если меня вызовут в суд, то там я буду говорить совсем другое. И судя по вашей просьбе, мой дорогой братец сейчас находится где-то поблизости? Причем не просто так, а заинтересовал ваше серьезное ведомство?

– Жаль, что вы не наш сотрудник, Юрий Александрович... Вам не надо ничего объяснять и убеждать... Да, вы правы. Федор Давыдов недавно появился в столице. Причем тайно, под чужим именем. И не один, а в компании с вашим исчезнувшим работником – Павлом Серебряковым. К сожалению, им удалось скрыться от наблюдения, и их настоящее место пребывания пока неизвестно. Не могу сказать всего, но прибыли они в Петербург отнюдь не с целью навестить родственников. Поэтому будьте очень осторожны. И при случайной встрече сделайте вид, что не узнали.

– Вот оно что... Ах, Паша, Паша... Ведь были у меня подозрения на твой счет... Фридрих Карлович, у меня просьба. Если возьмете этого Иуду, позвольте с ним поговорить. Обещаю, что после нашего разговора он останется жив.

– Не только от меня это зависит, Юрий Александрович, но постараюсь. В крайнем случае оформлю как очную ставку с целью опознания фигуранта. Но тогда уже скрыть ваше участие в расследовании будет невозможно.

– Ничего, переживу...

Я шел по набережной Невы и обдумывал неожиданную новость. Если эти два мерзавца прибыли в Петербург, причем под чужими именами, то явно не по своей воле. И значит, каким-то образом замешаны в предстоящем дворцовом перевороте, поскольку ни для чего другого они тут не нужны. Как же собираются действовать заговорщики? Просто изолируют Николая Павловича, как Петра Третьего, и потом «случайно» придушат? Или сразу грохнут, как Павла Первого в истории моего мира, даже не предложив отречься от престола? Поскольку хорошо знают, что такой человек, как Николай Павлович, ни на какое отречение не согласится. Бенкендорф об этом тоже не знает. А шеф Корпуса жандармов генерал Орлов, может, и знает, но молчит. Интересно, он тоже «в деле» или нет? Все же сложно работать, являясь частным лицом, не допущенным ни к какой закрытой информации.

Судя по всему, до переворота остались считаные дни. Мое предложение использовать нашу службу безопасности для охраны воспринято Николаем Павловичем скептически. А это значит, что скоро в Российской империи появится новый император. Сейчас февраль 1855 года. С наступлением весны наш Черноморский флот начнет активные действия, которые могут закончиться взятием Босфора и Константинополя. Все к этому идет. Турецкая армия фактически разгромлена и отступает по всему фронту. Англия и Франция ничего не могут сделать, поскольку больше не располагают достаточными силами в регионе. А доставить подкрепления – для этого нужно время. И флот, который у них сильно поубавился в ходе недавних событий. Поэтому Лондону и Парижу нужно приложить все силы, чтобы закончить войну как можно скорее, причем на выгодных для себя условиях. И поскольку Николай Павлович на это никогда не пойдет... Вот теперь стали понятны слова лейтенант-коммандера, оказавшегося агентом английской разведки, сказанные адмиралу Дандасу: «Война еще не закончена». Неужели еще тогда была задумана ликвидация российского императора с целью заменить его на более сговорчивого приверженца «европейских ценностей»? Очень похоже...

Как оказалось, об этом думали и Ганс с Ванькой.

– Командир, как говорят в Одессе, мы находимся на пороге грандиозного шухера?

– Увы, Ганс... И самое плохое, что мы не можем предотвратить переворот. Николай надеется на верность охраняющей его гвардии, и не воспринял мое предложение всерьез.

– Ну и черт с ним. Если он такой упертый, то кто же ему доктор? Будем с Александром Николаевичем, который Второй, работать. Свято место пусто не бывает.

– Не все так просто. Как бы Александр не прогнулся под Европу. В нашем мире он особой твердостью не отличался.

– А мы на что?! Командир, если мы это затеяли, то надо идти до конца. Если Александр начнет все сливать ради «справедливого мира», придется тебе корону надеть. А Ваньку в твою тушку, чтобы ничего не заподозрили.

– Кстати об этом. Ваня, моя задумка предложить тебе занять место моего братца Феденьки приказала долго жить. Раз на него положили глаз жандармы, то значит, дело швах. Его тушка для тебя не подходит. А другой на примете пока нет.

– Ничего, подожду. Ваше превосходительство, я вот что подумал. Тушка твоего брата и в самом деле не подходит. Не только потому, что он работает на англичан, и об этом знают жандармы. Федор сам по себе для англичан никто. Так, мелкая сошка на побегушках. А если подвернется фигура рангом повыше?

– Хм-м, а это интересно... Ваня, ты знаешь, может и получится! Думаю, в ходе переворота кто-то из высокопоставленных заговорщиков все равно выйдет из тени, да и англичане здесь засветятся. Тогда и выберем подходящую кандидатуру. Не боишься?

– Не боюсь! В Константинополе, Севастополе и Балаклаве справился, а в Петербурге тем более справлюсь!

То, что Ваня справится, не сомневаюсь. У него оказался настоящий талант разведчика. Вселение в чужую тушку воспринимается им без комплексов и душевных метаний. И если подвернется перспективная кандидатура для проникновения в стан противника, то грех ее упускать. Будет «сюрпрайз» господам европейцам. Но англичане и французы сейчас не могут появиться в Петербурге открыто. Поэтому сюда зачастили разные пруссаки, австрияки, датчане и всякие прочие шведы. То, что какая-то часть из них действует в интересах англичан и французов, даже сомневаться не стоит. Но вышвырнуть их за пределы Российской империи нельзя. Не поймут-с... Время сейчас такое. Бенкендорф высказывал свое недовольство, но даже жандармы ничего не могут сделать. И как прикажете обеспечивать безопасность государства? Ладно, тут я все равно бессилен чем-либо помочь. Придется ждать переворота, а потом смотреть, как начнут развиваться события. По крайней мере, какая-то информация о ближайших перспективах выяснится. Быстро здесь ничего не делается. Поэтому даже если допустить наихудших вариант – Александр Второй прогнется под Европу, то заключению мирного договора будет предшествовать длительная торговля по каждому пункту договора. Ну а я эту торговлю господам европейцам обломаю. Хе-хе...

В Петербурге наступило затишье, как перед бурей. Никаких серьезных явлений на политическом небосводе не происходило. Великосветские скандалы не в счет. Это дело обычное, и было бы странно, если они вдруг исчезли. Вокруг меня тоже не было никакой возни, а вот это настораживало. Насчет того, что неизвестный недоброжелатель отказался от своих намерений извести Юрия Давыдова, я не обольщался. Значит, чего-то ждет. Но чего? Я вернулся в столицу и ни от кого не прячусь. Условия для очередного покушения на мою персону практически идеальные. Может быть, он связан с заговорщиками и решил пока что не отвлекаться на личную вендетту? Такое возможно, хотя и маловероятно. Где я и где заговорщики? Там должны быть задействованы такие фигуры, что Юрий Давыдов и рядом не стоял. Но если этот неизвестный недоброжелатель не из руководителей? Ведь в заговоре принимают участие не только аристократы. Не будут же графья и князья сами грязную работу делать. Для этого есть персоны попроще. Как из желающих выслужиться обер-офицеров гвардии или мелких чиновников, так и вообще из «подлого сословия». Не является ли наш неизвестный лицом из «второго эшелона» заговорщиков? Такое вполне может быть. Моя агентура в Петербурге как ни старалась, так и не смогла обнаружить ни одной ниточки, ведущей к нему. Оставалось ждать, когда он сделает следующий ход.

Параллельно сбором сведений и анализом ситуации в Петербурге занималась Циля... То есть Елена. И ее выводы были аналогичны моим. Смена власти должна произойти в ближайшее время. Николай Павлович с упорством, достойным лучшего применения, продолжает игнорировать возникшую угрозу переворота, считая ее несущественной. Ну, что поделаешь... Есть хорошая поговорка «На аркане в рай не затянешь».

Меня интересовало, как именно будут действовать заговорщики. На ум приходили только варианты устранения Петра Третьего и Павла Первого. До оголтелого терроризма с метанием бомб на многолюдной улице местные пока что не доросли. Но действительность превзошла все ожидания, и я окончательно понял, во что ввязался. А также, насколько недооценивал как возможности «английской партии» среди русской аристократии, так и ее европейских покровителей.

Этот февральский день ничем не отличался от предыдущих. Облачное хмурое небо, небольшой снег и мороз. Ночь я провел на квартире у Елены, так как хотел избежать очередного выноса мозга с утра пораньше моей маменькой по поводу необходимости «остепениться». То есть жениться. Тем более есть «прекрасная партия». Не знаю, может быть, для маменьки эта партия и прекрасная, но для меня – ничего особенного. Елена гораздо лучше будет. Уж в постели точно. А чужие капиталы меня сейчас особо не интересуют, поскольку открылись такие перспективы, что все «прекрасные партии» идут лесом. Но ведь маменьке этого не объяснишь...

Тревогу поднял Ганс, обративший внимание на суету на улице. Он, как обычно, патрулировал в воздухе и держал под наблюдением подступы к дому.

– Командир, что-то случилось. Народ суетится, полиция изображает кипучую деятельность. Похоже, допрыгался Николай Павлович. Я слетаю к Зимнему?

– Обожди, Ганс. Будь поблизости, я сейчас сам все узнаю. Если переворот удался, то начнется жуткий бардак. А вот если нет, то полетят головы. Нужно знать, к чему готовиться...

Предложив Елене прогуляться после завтрака, вышел на Невский проспект, где мы были сразу огорошены новостью. На государя императора совершено покушение. Но это единственное, что было известно достоверно. Дальше шли подробности из разряда «врет, как очевидец». Причем слухи циркулировали самые бредовые и взаимоисключающие. Уцелел ли Николай, тоже оставалось неясным. Поняв, что настала пора действовать, проводил Елену, велев сидеть дома и носа на улицу не высовывать. А сам отправился добывать информацию.

К вечеру удалось составить более-менее полную картину событий. И новости не обрадовали. Санкт-Петербург бурлил. Я сильно ошибался, предполагая, что целью заговора было всего лишь устранение императора Николая Первого с заменой на Александра Второго, как более склонного к компромиссам. Заговорщики действовали с размахом. Помимо императора покушения были совершены также на великих князей, кто мог наследовать престол. Император и все его сыновья погибли. Дочери, кроме самой младшей – Елизаветы, уже были замужем, поэтому лишились права престолонаследия. Елизавета формально могла претендовать на трон, но ей еще не исполнилось шестнадцать лет. Кто будет регентом, пока неизвестно. А уж какая грызня за место под солнцем начнется среди прочих «великих» и не очень, можно не сомневаться. В стране возник кризис власти, и выход из него пока не просматривался.

Вернувшись на квартиру, озвучил последние новости. К моему удивлению, Елена восприняла все довольно спокойно. Не стала паниковать, а села на диван, налив себе крепкого чаю, и задумалась. И лишь спустя несколько минут высказала свое мнение.

– Юра, не удивляйся. Все к этому шло. Уж очень многим император Николай оттоптал мозоли. Причем как в Европе, так и в России. А катастрофическое положение Англии и Франции в войне лишь подтолкнуло их к таким действиям.

– Это я понимаю. И подозреваю, что сейчас нас заставят заключить «справедливый мир». В результате которого Россию если и не обдерут, как липку, но лишат всех ее успехов, достигнутых на поле боя.

– Если бы только это. Все может быть еще хуже.

– Куда уж хуже?!

– Юра, не обижайся, но вы, мужчины, мыслите слишком прямолинейно. Сейчас сложилась очень опасная ситуация, на которую ты не обратил внимания. Кто именно уцелел из семьи императора? И кто может наследовать престол?

– Великая княжна Елизавета. Но ей еще нет шестнадцати лет, и ей будет назначен регент, либо Регентский совет. Остальные дочери Николая уже замужем и лишились права престолонаследия.

– А кто будет регентом?

– Пока неизвестно. Может быть, ее мать, вдовствующая императрица Александра Федоровна. Может быть, еще кто. За место регента сейчас грызня начнется.

– Хочешь расскажу, что с высокой долей вероятности будет дальше?

– Хочу!

– От императрицы заговорщики избавятся. Либо убьют, либо вынудят сидеть тихо и не мешать. Регентский совет будет состоять из руководителей заговора. Для этого все и затеяно. Пока что все выглядит в духе «лучших» традиций наших дворцовых переворотов. Но есть еще одна деталь, на которую ты не обратил внимания. За спиной заговорщиков стоят англичане. Возможно, и французы руку приложили, но первую скрипку играют англичане. И благодаря возникшей ситуации они могут не только заключить мир на выгодных для Англии условиях, но и резко усилить свое влияние в России, отодвинув всех прочих. Французов в том числе.

– Каким образом?

– Путем династического брака. Елизавета выходит замуж за какого-нибудь английского принца, которому не светит престол и который становится консортом при русской императрице. Дальше объяснять не надо?

– Черт...

Что делать, приходится подыграть Елене. Не могу же я сказать ей, что рассматривал такой вариант в числе первых. И что «неправильные импортные» женихи будущей российской императрицы – это наименьшая из возможных для меня проблем. Грохну женишка в любой момент, где и когда сочту нужным. Либо сменю на своего «паладина». А вообще, пора выходить на местное «высшее общество». Выявить, кто именно стоит за переворотом и какой у заговорщиков намечен «бизнес-план». Ведь не просто так вместе с Николаем Павловичем всех великих князей убрали. Первая в очереди на престол – великая княжна Елизавета. Значит, именно ее заговорщики прочат на трон, иначе бы тоже убрали. Ничто этому не мешало. Остается неясным, насколько замазана в этом деле сама Елизавета, и замазана ли вообще. Пятнадцатилетнюю девчонку вполне могли держать в неведении до последнего, а потом выдвинуть ультиматум – либо будешь править так, как велят «умные дяди», либо отправишься вслед за отцом и братьями. А возможно, она была в курсе с самого начала и играла отведенную ей роль. Будем разбираться...

Глава 4. Февралисты

Поскольку собирать досужие сплетни – не лучший способ получения информации, решил воспользоваться официальными источниками. А именно – поговорить с Бенкендорфом. Вчера не удалось его увидеть, а вот сегодня все-таки встретились с полковником. Правда, ясности это не добавило. Наоборот, вопросов появилось еще больше. Жандарм не скрывал, что несмотря на кажущуюся ясность в этом деле, он так не считает.

Выглядело все просто до банальности. Польские «патриоты» решили в очередной раз освободить Польшу от русского ига, начав с ликвидации российского императора и всех его возможных наследников из числа великих князей. Женщин никто всерьез не воспринимал, да они уже и не имели права на престол, кроме самой младшей дочери Николая – Елизаветы. Но пятнадцатилетняя девчонка в любом случае не могла стать полновластной императрицей, поскольку в сложившейся ситуации требовалось назначение регента до ее совершеннолетия. Неискушенные обыватели еще могли поверить в этот кровавый спектакль, и то с большой натяжкой. Поскольку все более-менее значимые польские смутьяны давно находились под присмотром Корпуса жандармов, и провернуть столь масштабное мероприятие, не засветившись на раннем этапе, у них не было ни малейшего шанса. Тем не менее «польский след» выпячивался всеми силами, все прочие версии отметались высоким начальством. Бенкендорф попытался возражать, в результате чего оказался тут же отстранен от расследования под благовидным предлогом. И в разговоре со мной не стал темнить, прямо высказав свои подозрения.

– Февралисты у нас появились, Юрий Александрович. Декабристам не удалось погрузить Россию в смуту, а вот февралистам, боюсь, удастся. Не верю я в «польский след». Поляки – простые исполнители. Нашли таких среди фанатиков, грезящих о былом величии Речи Посполитой. Уверен, что стоят за всем этим англичане и наши доморощенные поклонники Англии. Но прямых улик против них пока что нет. Да и не дадут мне больше этим делом заниматься.

– Февралисты, говорите? Они уже как-то обозначили свои планы?

– Официально еще нет. Но согласно полученным сведениям, хотят сделать примерно то же, что собирались сделать декабристы. Главная цель – установление конституционной монархии по английскому образцу. Превратить императора в марионетку, выполняющую волю высшей аристократии. И сейчас у них есть шанс добиться этого. Государыня императрица при смерти, известия о гибели мужа и сыновей ее подкосили. А великая княжна Елизавета еще несовершеннолетняя, не сможет обладать всей полнотой власти. В итоге власть перейдет в руки Регентского совета, который сами же февралисты и создадут.

– Понятно... Фридрих Карлович, как это ни пафосно звучит, вы хотите спасти Российскую империю от поражения и развала? Лично я хочу.

– Риторический вопрос, Юрий Александрович! И я хочу! Но что мы вдвоем в данной ситуации можем сделать?

– Утвердить Елизавету на троне, как законную наследницу. Обеспечить пост регента ее матери – государыне императрице. Заодно передавить всю верхушку заговорщиков. Не думаю, что их очень много. А лишившись руководителей, остальные разбегутся и постараются не привлекать внимания.

– Прекрасный план, Юрий Александрович! Остается только претворить его в жизнь! Не подскажете, каким образом?

– Подскажу. Мне нужно знать точное место нахождения великой княжны Елизаветы, государыни императрицы, а также какие силы их охраняют. Подозреваю, что Елизавету сейчас держат под замком и ведут с ней беседы с целью склонить к сотрудничеству с заговорщиками. А императрица очень плоха и не встает с постели. И ей немного осталось. Давайте уже называть вещи своими именами, Фридрих Карлович. Вы сможете это выяснить?

– Хм-м... Смогу, конечно... Похоже, я чего-то не знаю, Юрий Александрович?

– У каждого свои секреты, Фридрих Карлович. Вы согласны, что все мои предыдущие действия были направлены на благо Империи?

– Согласен.

– Согласны, что если бы я хотел ей навредить, то самый простой способ – пустить все на самотек? В России воцарится конституционная монархия, или, прости господи, республика. Мы заключаем похабный мир с Англией, Францией и Турцией, который обнуляет все наши успехи в войне. Заключаем кабальные договора с Европой, выгоду от которых будет иметь лишь высшая аристократия, контролирующая власть монарха с помощью Конституции. При подписании мирного договора нас заставят вернуть Турции все территории, которые заняла русская армия. Могут еще и кусок нашей территории откусить. Не знаю, насколько хватит фантазии у господ европейцев. Вы хотите такого развития событий? Я не хочу.

– И я не хочу... Хорошо! Чем конкретно я могу вам помочь?

– Для начала выяснить точное место, где держат Елизавету и императрицу. А также, кто конкретно их охраняет. Желательно также выяснить, связаны ли охранники с заговорщиками, или их используют втемную. В зависимости от этого будем действовать дальше. Я вам уже говорил, что наша служба охраны смогла бы предотвратить покушение на государя. К великому сожалению, его гораздо больше волновал вопрос, как к этому отнесутся в гвардии, чем собственная безопасность. Но спасти Елизавету и императрицу мы можем. Только сначала надо до них добраться. Я уверен, что далеко не вся гвардия вовлечена в заговор. И устранив главарей, мы сможем нормализовать ситуацию.

– Мне бы вашу уверенность, Юрий Александрович... Не знаю, что вы задумали, но я постараюсь выяснить все как можно скорее...

Вот и все... Пошел обратный отсчет. Слишком многое я вложил в дело спасения Российской империи, чтобы теперь отказаться от своих планов. Можно, конечно, наплевать на происходящее, и пусть все идет, как идет. Будь на моем месте кто-то вроде Каминского-Бутова, то он бы так и сделал. А вот неугомонный отставной контр-адмирал Тихонов-Давыдов так не может. Ему за державу обидно...

Мои рассуждения не укрылись от Ганса и Ваньки. Поэтому, едва мы расстались с Бенкендорфом, и я пошел по улице, обдумывая дальнейшие действия, они тут же насели на меня с расспросами.

– Командир, ты что задумал?

– Думаю, как Россию спасти. Поскольку, если ничего не делать, то получится то, о чем я говорил.

– Но что ты реально сможешь сделать? Несовершеннолетняя девчонка на троне этих долбаных февралистов устраивает. Англичан, судя по всему, тоже. Императрица Александра, даже если оклемается, править ей все равно не дадут. Скорее всего, грохнут еще в процессе выздоровления. Куда ты лезешь?

– Если нельзя предотвратить безобразие, то надо его возглавить.

– И как ты это сделаешь?

– Давай сначала дождемся информации от Бенкендорфа. Потом и будем что-то планировать. А то, может быть, Елизавету уже грохнули, а императрица сама померла от переживаний...

Окружающая обстановка выглядела спокойной. Того, что творилось в нашем мире в феврале 1917-го, и близко не было. Петербург жил своей жизнью, и казалось, что покушение на императора и его сыновей не оказало заметного влияния на жизнь обывателей. Первоначальная волна слухов утихла, и сейчас в газетах вовсю обсуждался «польский след». Кто-то очень умело задавал нужный тон. Появились и первые осторожные высказывания о «справедливом мире». Быстро подсуетились мерзавцы. Не удивлюсь, если в ближайшие дни появятся посредники – «миротворцы» из Австрии, Пруссии или Швеции. Которые станут предлагать «мир без аннексий и контрибуций». Знакомо, проходили. А сейчас, скорее всего, спешным порядком идет создание Регентского совета, поскольку императрицу Александру никто в качестве регента всерьез не воспринимает. Она – отработанный материал для заговорщиков, поскольку добровольно работать в их интересах не будет. Странно, что она до сих пор жива, а не скончалась от «сильного душевного потрясения». Неизвестно, какую роль в этом играет Елизавета. Знала ли она о перевороте? Скорее всего, нет. Слишком опасно посвящать в такое девчонку. Но на что же рассчитывают заговорщики? На то, что Елизавета станет их послушной марионеткой, даже не попытается взять власть в свои руки? А если откажется стать «ручной» императрицей? Ведь в моем мире Павел Первый отказался отречься от престола и заявил своим убийцам: «Вы можете меня убить, но я умру вашим императором!» Вдруг и Елизавета так себя поведет? Что тогда февралисты делать будут? Или у них и на этот случай есть запасной вариант? Ладно, что гадать. Надо дождаться информации от Бенкендорфа...

Опасность я почувствовал, когда подходил к нашему дому. Но не на том берегу Мойки, где он находился, а на противоположном. Решил проверить обстановку возле дома и не ошибся. Ганс, наблюдавший сверху, тоже обратил внимание на четыре подозрительные личности. Но на ликвидаторов не похожи. Скорее всего, топтуны. Ждут, когда я вернусь, чтобы сообщить. Только вот кому? Сначала подумал взять кого-нибудь за шиворот и разговорить, но потом отказался от этой цели. Так сразу себя раскрою, а пока можно поиграть в прятки. Родных я предупредил, что уеду по делам, поэтому они беспокоиться не будут. А вот мой неизвестный оппонент, похоже, задергался, потеряв меня из виду. Квартиры Елены и моих «самураев» удалось сохранить в тайне, поэтому о них никто не знает. Даже Бенкендорф. Похоже, зря я расслабился и подумал, что мистер Икс забыл обо мне. Но сейчас не до него. Есть гораздо более важные дела.

Пройдя мимо дома, даже не глянув на другой берег Мойки, я свернул в первый же проулок. Узнать меня сейчас практически невозможно, и здесь пока делать нечего. Судя по всему, надо торопиться. Раз до сих пор не появилось никаких сообщений о Елизавете, то скорее всего, ее еще «уговаривают». Но слишком долго это продолжаться не может. Лишь бы Бенкендорф сумел сегодня выяснить, где удерживают царевну. А после этого игра пойдет по моим правилам.

Встретились мы с полковником уже поздно вечером, когда стемнело. Новости были неутешительные. Елизавета фактически под арестом, и сейчас ее усиленно «склоняют к сотрудничеству». Судя по всему, пока безуспешно. Находится она не в Зимнем дворце, а в особняке одного из заговорщиков – полковника Кавалергардского полка Эстермана, куда ее заманили накануне переворота. Охрану несут кавалергарды, но они в подавляющем большинстве ничего не знают. Императрица находится в Зимнем, и врачи дают неблагоприятный прогноз. Заговорщики начинают проявляться, уже идут разговоры о создании Регентского совета. Похоже, не теряют надежды «убедить» великую княжну.

Сообщив все, что узнал, Бенкендорф лишь обреченно махнул рукой.

– Это то, что известно на настоящий момент, Юрий Александрович. Судя по всему, Елизавету еще не удалось «убедить». Поэтому и нет никаких официальных заявлений. Но кончится тем, что ее убьют, если она продолжит упорствовать. Охрана не подпускает к особняку посторонних.

– Понятно, Фридрих Карлович. План особняка у вас есть? И где именно держат Елизавету? Не в подвале же?

– Не в подвале... Вы что задумали, Юрий Александрович?! Штурмовать особняк силами вашей службы охраны?!

– Нет, такую глупость мы делать не будем. Если большинство кавалергардов не замешано в мятеже, то Елизавета легко сможет переманить их на свою сторону, если сумеет освободиться из-под ареста.

– А как она это сделает? Без посторонней помощи это невозможно.

– Не волнуйтесь, ей помогут. Ваша задача состоит в следующем. Завтра утром, не позднее семи часов, вы должны быть неподалеку от особняка Эстермана. К этому времени ее высочество уже освободится и объяснит ситуацию охраняющим дом кавалергардам. Возьмите с собой хотя бы пару десятков верных людей. Важно, чтобы они были в жандармских мундирах. Я не буду маячить поблизости, но буду наблюдать за ходом событий. После этого сопровождаете Елизавету в Зимний дворец вместе с кавалергардами. На виду у всей столицы заговорщики побоятся что-либо предпринять. А «польские патриоты» у них уже «закончились». По прибытии в Зимний Елизавета должна встретиться с ее величеством, рассказать о случившемся и получить разрешение действовать от ее имени. А там как Господь даст. Может быть, государыня выздоровеет. Медикусы иногда ошибаются.

– Юрий Александрович, вы волшебник?! Иначе как чудом я подобное развитие событий объяснить не могу! Может, все-таки расскажете мне более подробно?

– Когда-нибудь обязательно расскажу, Фридрих Карлович. Но не сейчас. Поверьте, это в интересах дела. От нас зависит судьба Российской империи. Сделайте то, о чем я вас прошу.

– Хорошо! Отряд конных жандармов будет во главе со мной завтра в семь утра возле особняка Эстермана. Молю Бога, чтобы все вышло так, как вы сказали...

Расставшись с полковником, я взял извозчика и отправился на квартиру Елены. Операция выходит на финишную прямую. Теперь ход за нами. Завтра утром Бенкендорф должен проводить Елизавету в Зимний, где она получит карт-бланш на свои действия от императрицы. Иначе нам точно грозит «справедливый мир». Без аннексий и контрибуций...

Взвесив еще раз все за и против, принял решение. По-другому просто не получится. И вызвал Ганса с Ванькой.

– Ганс, Ваня, начинаем работать. Будем спасать Россию.

– Так мы только «за», Командир! Что делать надо?

– Сейчас едем на квартиру к Елене. Выхода нет, придется делать ее «паладином» раньше времени. Думаю, не откажется. Ваня, ты уже хорошо освоился в моей тушке. Никто ничего не заподозрит. Поэтому будешь дальше играть роль Юрия Давыдова, героя Одессы и Крыма, спасителя Отечества. Справишься?

– Я-то справлюсь! Юрка, а как же ты?!

– А я стану российской императрицей Елизаветой Второй...

Высота сто метров. Мы с Гансом медленно приближаемся к особняку полковника Эстермана и облетаем его вокруг. Между оградой и домом обширное пространство, через которое невозможно проскользнуть незамеченным. По периметру выставлены посты кавалергардов. Есть посты и внутри особняка. Ни пройти внутрь, ни выйти наружу, минуя охрану, невозможно. Февралисты подстраховались как следует. И судя по всему, они уверены в успехе. Если основной план с «убеждением» Елизаветы не сработает, то живой отсюда она уже не выйдет. Тогда начнется выполнение плана «Б», о котором я ни хрена не знаю. Поэтому надо спешить, пока Елизавета жива. Или... Или, на худой конец, еще не наступило время применения аварийного протокола... Проводить регенерацию согласно аварийному протоколу нет смысла. Мне нужна память Елизаветы...

Еще раз оцениваю ситуацию и признаю, что другого выхода не было. Хорошо, что не пришлось никого уговаривать. Для экономии времени по прибытии на квартиру к Елене сразу же вызвал обоих «самураев» и взял всех троих в АДМ, популярно объяснив, что к чему. То, что все трое охренели, это естественно. Но думали недолго. Выяснив, какие плюшки прилагаются к статусу «паладина», согласились. Вечная молодость и красота – перед этим ни одна женщина не устоит. Правда, Елена слегка поцапалась с Ванькой, когда выяснила, что он частенько «гостил» в ее теле. Но трагедии из этого делать не стала. А Ерофеев и Сосновский уже давно были готовы идти за мной куда угодно. Поэтому заявили, что теперь с вами хоть до Страшного суда, ваше благородие! На что языкастая Елена тут же влезла: «Ваше превосходительство! Юрочка у нас, оказывается, контр-адмирал!» И тут же получила ответ «самураев»: «А болтливым бабам слово не давали!»

Поняв, что команда «паладинов» сработается, вернул каждого в свое тело, после чего поменялся местами с Ванькой. Поскольку теперь мы все могли общаться посредством ментальной связи через АДМ, дал последнее напутствие новообретенным «паладинам» перед тем, как отправиться на операцию по захвату власти в Российской империи.

– Поздравляю вас с началом новой жизни, мои «паладины»! Служите верно, и вам будет доступно то, что недоступно даже императорам. Сейчас мы с Гансом улетаем, а вы пока оставайтесь здесь и никуда не уходите. К утру мне надо быть в теле Елизаветы. После этого я сам выйду на связь и скажу, что делать дальше. Вам придется освоить большой массив информации, но сейчас этим заниматься некогда. Лена, тебя касается! Не обижай Ваню! Считай, что с этого момента он – Юрий Давыдов. В ваших отношениях ничего не должно измениться, чтобы никто ничего не заподозрил.

– Да я-то что?! Я не против! Главное, чтобы Ваня, хм... То есть уже Юра, посмелее был. А то начнет с меня пылинки сдувать.

– Вот и возьмешь процесс в свои нежные ручки. Как я тебя учил.

– Понятно. А как обращаться к тебе теперь, ваше будущее величество? Юра, Серж или Елизавета Николаевна?

– Хороший вопрос, всех касается. По ментальной связи можете называть, как хотите. Я никогда солдафонством не страдал. Ганс меня Командиром называет, но это у него уже в привычку вошло. Когда встретимся на людях в официальной обстановке, то титулуйте, как положено. Ваше императорское величество. Или государыня в неофициальной обстановке. Когда без свидетелей, можете называть Елизаветой Николаевной. Только так. Вдруг кто услышит. Всех вас я приближу ко двору, так что видеться мы будем часто. Мне нужны верные люди в этом гадюшнике.

– Понятно. Юра... Или Серж... Все никак не привыкну... Прости за глупый вопрос. А что ты собираешься делать с Елизаветой?

– В зависимости от ситуации. Если Елизавета еще жива, не замешана в заговоре и послала ко всем чертям февралистов, несмотря на их «уговоры», то предложу ей стать «паладином». А вот если замешана и просто оборзела, собравшись кинуть своих подельников... Мне такие люди не нужны...

От воспоминаний меня отвлекает Ганс.

– Командир, на внешних постах восемнадцать человек. Подозреваю, что внутри дома раза в два больше. Схемы внутренних постов у нас нет, и отсюда я не всех могу определить. Только там, где есть окна. Стены уж очень толстые. Что делать будем?

– Если информация Бенкендорфа верна, то Елизавета должна быть в комнатах в центре второго этажа со стороны двора. Время еще не позднее, свет во всех окнах есть.

– Все окна закрыты, я проверил. Без шума войти не получится.

– Значит, пошумим. Все равно сейчас здесь такой шум поднимется, что на разбитое стекло и внимания никто не обратит.

– Так что, заглядываем в окна?

– Давай!

АДМ снижается над крышей особняка и, не удаляясь далеко от стены, двигается к окнам второго этажа. Внизу прохаживаются часовые, но нас все равно никто не заметит, даже если глянет вверх. В первой комнате никого нет. Во второй тоже. А вот в третьей – картина маслом. Елизавета сидит в кресле, по бокам от нее стоят два бугая в штатском, а перед царевной стоит какой-то хмырь в мундире полковника Кавалергардского полка с недовольной физиономией. Разговор идет на повышенных тонах. Хоть окна и закрыты, но звук через оконное стекло определяется без проблем.

– ...как сие понимать, ваше императорское высочество?! Вам же ясно сказали, чтобы вы вели себя благоразумно! Вместо этого вы пытаетесь подкупить прислугу и сбежать! Как долго вы еще собираетесь испытывать мое терпение?

– Пока до вас не дойдет, полковник, что ваши усилия тщетны!

– Не будьте так категоричны в своих суждениях, ваше императорское высочество! Я не пойму, что вас не устраивает? Ведь ваше положение станет гораздо лучше, чем было!

– Это каким же образом?! Может, просветите меня?

– Извольте! Кем вы были до этого ужасного события? Младшей дочерью императора, которой не реально рассчитывать на трон. Так же, как и вашим старшим сестрам, лишившимся права престолонаследия после замужества. Та же перспектива ожидала и вас. Его величество выдал бы вас замуж за какого-нибудь прусского, австрийского, шведского или датского принца, преследуя в первую очередь политические цели. Не вам объяснять, что такое династический брак. И это в лучшем случае. Ничего хорошего вас бы в чужой стране не ожидало, уж поверьте. Сейчас же вам предлагают корону Российской империи, но с учетом некоторых ограничений. Вы будете выполнять в основном представительские функции, вести привычный образ жизни и ни в чем себе не отказывать. А весь груз государственных проблем возьмут на себя те, кто в этом разбирается.

– Иными словами, как в Англии?

– Да, как в Англии. Не понимаю, почему это вызывает у вас такое неприятие.

– А то, что мы сейчас воюем с Англией, значения не имеет?

– Война – это временно, ваше императорское высочество. Когда-нибудь она закончится. И чем скорее, тем лучше. После чего нам придется заново выстраивать дипломатические и торговые отношения с Европой. И с Англией в том числе.

– А если я скажу – нет?

– Поверьте, мне будет очень жаль. Но Россия не может остаться без монарха. Как говорят, свято место пусто не бывает. Мы и так потратили на разговоры с вами очень много времени. Поэтому ответ мне нужен немедленно. Вы согласны или нет?

– Идите ко всем чертям, полковник! Вы можете меня убить, но я не стану послушной марионеткой в руках врагов престола!

– Глупо, ваше императорское высочество... Очень пафосно, но глупо... Держите ее!

Один бугай хватает Елизавету за руки, а второй заходит сзади и прижимает к креслу, запрокидывая голову и пережимая горло, чтобы не орала. Полковник не торопясь достает из кармана какой-то пузырек и явно собирается залить содержимое в рот Елизавете. Похоже, мы прибыли очень вовремя!

Звон разбитого стекла отвлекает заговорщиков, и они удивленно оборачиваются. Наибольшую опасность представляет полковник, поэтому первый импульс станнера предназначен ему. Следом за ним падают оба бугая. Импульсы не летальные, а парализующие. Мне еще надо в их черепушках покопаться. Бугаи, скорее всего, простые исполнители на подхвате. А вот полковник может знать много интересного. Елизавета еще толком не пришла в себя и ничего не понимает. Прости, девочка, но у тебя нет выбора. В любом случае тебя приговорили к смерти. А я подарю тебе жизнь.

– Ганс, протокол «Пассажир», спящий режим. Потом пересаживаешь меня в Елизавету.

– Принято! Удачи, Командир!

Глава 5. Вхождение в «высшее общество»

Первыми ощущениями были боль в горле и приступ удушья. Все же сильно этот урод придавил. Мог и вообще шею сломать, много ли надо пятнадцатилетней девчонке? В памяти еще остались ощущения ужаса и близкой смерти. Но теперь все, господа февралисты! Российская императрица Елизавета Вторая готова приступить к выполнению своих обязанностей. Хотя вы об этом еще не знаете. Но узнаете. Причем очень скоро...

Первым делом анализирую недавние события. Мои подозрения подтвердились. О готовящемся перевороте Елизавета ничего не знала, легко угодив в подготовленную ловушку из-за своей наивности. И вообще не обладает информацией, кроме той, что ей сообщил полковник. А там сплошное вранье. Но теперь это уже не имеет значения. Связываюсь с Гансом.

– Ганс, перенос прошел успешно.

– Поздравляю, ваше императорское величество!

– Ладно, хорош хохмить. Я пока еще не величество, а охраняемая пленница. Проверь мою тушку на всякий случай. А то горло побаливает...

Следующие несколько минут Ганс занят обследованием моей новой тушки. Слава богу, серьезных травм нет, а с мелкими он быстро справляется. Боль в горле стихает, и теперь можно действовать. Первым делом надо найти какое-нибудь оружие, поскольку станнер сейчас можно применять лишь в крайнем случае. А то не хочется потом случайных свидетелей убирать. Если я устрою массовое побоище в особняке, то это неизбежно привлечет внимание.

С сомнением осматриваю свои нежные девичьи ручки. Вряд ли я сейчас смогу хорошо работать с чем-то тяжелым вроде сабли, шашки или палаша, даже если удастся их найти. Но с ножом и револьвером управлюсь. Обыскиваю своих противников. Они без сознания, поэтому никак не реагируют на мои бесцеремонные действия. «Улов» неплохой – три револьвера, два кинжала, нож-засапожник и длинный узкий стилет. Плохо, что девать трофеи некуда. В моем платье подходящие карманы не предусмотрены. Поэтому один кинжал в ножнах прячу за чулок, а затем снимаю с одного из бугаев ремень, надеваю поверх платья и затыкаю за него револьверы с кинжалом. Конечно, выглядит это комично и неподобающе для ее высочества, но сейчас не до соблюдения принятой «формы одежды». Теперь я вооружен и очень опасен... Вернее, опасна... Ну-ка, поглядим, что у нас получилось?..

Да уж, картина маслом... В комнате есть большое зеркало, из которого на меня смотрит симпатичная девушка. Все бы ничего, но вот шикарное пышное платье как-то не очень согласуется с простым кожаным ремнем, за который заткнуты револьверы и кинжал. Причем револьверы нашего производства. Оценили, сволочи. Больше не преклоняются в этом вопросе перед иностранщиной. Амазонка хренова... В платье до пят... Красиво, конечно... Но передвигаться в таком наряде за пределами дома, тем более быстро... А внешность у очередной российской императрицы очень даже ничего... Тем более мне всего пятнадцать лет и я еще расту... С косметикой нельзя перебарщивать, для меня это не требуется...

Стоп, что такое?! Что за дурацкие мысли в моей голове появились?! Дожили, ваше превосходительство, господин контр-адмирал Космофлота... Какие вопросы вас начинают волновать... Видать, гормоны играют, и молодое женское тело живет своей привычной жизнью, не обращая внимания на смену «хозяйки»... А Ганс, мерзавец этакий, следящий за моими мыслями, тут же влезает с ехидными комментариями.

– Командир, а ты прелестная милашка! Мы ведь раньше царевну Елизавету только на картинках видели. А оказывается, в реале ты гораздо лучше! Правда, ты еще тинейджер... Но не волнуйся, к восемнадцати годам я из тебя «Мисс Вселенная» сделаю! Раньше нельзя, слишком подозрительно будет. А вот через три года в самый раз!

– Издеваешься?

– Почему издеваюсь?! Мыслю на перспективу! Ты какой стандарт предпочитаешь? 90-60-90 или какой-то другой? Сиськи третьего размера тебе хватит? Или четвертый сделать? Ты только скажи!

– Тьфу на тебя, злыдень!

– А что я такого сказал?! Сейчас ты не отмороженный на всю голову капитан «Лебедя», а прекрасная дама! Тем более российская императрица! Поэтому должна и выглядеть соответственно! Чтобы все потенциальные женихи из этой сраной Европы слюной изошли!

– Ладно, умник. Позже модернизацией моей новой тушки займемся. А потенциальных женихов из сраной Европы я сразу же в стойло загоню. Сейчас ничего опасного нет?

– Все в порядке. Ничего серьезного нет, а мелкие нарушения я убрал. Но не забывай, что сейчас ты пятнадцатилетняя девчонка. И прежние физические нагрузки пока не потянешь.

– Знаю... Ганс, начинаем работать. Приводи этих «революционеров» в чувство. Действуем по твоей методике. Мне в кресло сесть или можно на ногах остаться?

– Лучше сядь в кресло. А то еще грохнешься. Тельце у тебя сейчас очень уж хилое. Ничего, расстояние позволяет. С кого начнем? С полковника или с его «шестерок»?

– С полковника. Вряд ли «шестерки» что-то важное знают...

Устраиваюсь с удобством в мягком кресле, и снова знакомое ощущение «дуновения ветерка» в голове. Ганс привел полковника в чувство, но не позволяет ему даже шевельнуть пальцем или сказать слово. И пока господин полковник пребывает в состоянии перманентного охренения от непонятной «чертовщины», я спокойно роюсь в его памяти. В памяти человека, всего лишь несколько минут назад собиравшегося меня убить. Конечно, не меня лично, а Елизавету, но это дела не меняет. Отныне я – Елизавета Николаевна Романова. Нравится это кому-то, или нет...

Вскоре становится ясно, что господин полковник не входит в число руководителей переворота. Он сам у них на побегушках. Но знает много интересного. В том числе и некоторых «тузов», замешанных в сем богопротивном деле. В число которых входят канцлер Нессельроде (как-то даже неудивительно!), граф Уваров (хоть и находящийся сейчас не у дел), князь Юсупов (ради такого дела даже вернувшийся из Европы «раньше времени»), а также неофициальные «великие князья» – Нарышкин и Мещерский – бастарды императора Александра Первого. Что, в принципе, тоже неудивительно. Компания подобралась весьма колоритная. И это только те из главарей заговора, о ком полковник Эстерман знает достоверно. А кроме них хватает бунтовщиков рангом помельче. М-м-да... Придется вести себя, как Иоанн Грозный, прозванный за свою жестокость Васильевичем. По-другому не получится. И свой Малюта Скуратов мне бы точно не помешал...

Закончив с полковником, занялись его «шестерками», но там ничего важного узнать не удалось. Оба были из личных головорезов полковника, осуществляя лишь разные темные дела и «силовые акции». В данный момент присматривали за Елизаветой и слугами, которых выделили ей в помощь. Они же и пресекли попытку побега, когда одна горничная согласилась мне помочь и попыталась вывести из особняка. Вообще-то, не мне, а Елизавете, но сейчас это уже неважно. Девчонка знала, чем рискует, и я не брошу ее в этом гадюшнике. Российская императрица Елизавета Вторая добро помнит. Надеюсь, что горничная еще жива.

Закончив сбор информации и разорвав ментальный контакт, встаю из кресла и ударами стилета приканчиваю бугаев. Они мне больше не нужны. Бить стараюсь так, чтобы не запачкать платье кровью. И лишь после этого подхожу к полковнику, который смотрит на меня с суеверным ужасом. Очень хочется сохранить мерзавца для суда и показательной казни, но он узнал много лишнего. А стирать ему память нет смысла. Поэтому прощайте, господин полковник! Удар стилета, и свидетелей «чертовщины» больше нет. Теперь надо срочно уходить. Поскольку в доме еще есть люди, связанные с заговорщиками. Но на их беду мне известно, кто именно.

Из памяти пленных знаю планировку всего особняка, что в моем положении большой плюс. Плюс также то, что Елизавету сразу же, как поймали при попытке к бегству, сюда притащили в верхней одежде. Поэтому не надо искать шапку и шубу, которая удачно скрывает весь мой «арсенал». АДМ занимает место у меня на плече, мимикрируя под мех шубы, поэтому практически не заметен. Ганс предложил, чтобы я спрятал его под шубу, поскольку он и оттуда сможет работать, используя мое зрение, но сейчас лучше не рисковать. Все же при открытом положении у него больше возможностей. Сейчас только случайной пули мне не хватало. Все, пора...

Подхожу к двери, ведущей в коридор. Сразу за дверью находится первый пост охраны. И на нем стоят люди, которые знают, кого именно и с какой целью сторожат. Наобещал им полковник очень много. Вот они и польстились, пойдя супротив государыни императрицы. Невдомек служивым, что от них собирались избавиться в любом случае, как от ненужных свидетелей. Независимо от того, удалось бы «уговорить» Елизавету или нет. Ну а я такой кровожадностью не страдаю. Посмотрю, как себя поведут. Признают меня своей императрицей и встанут на мою сторону – их счастье. Не признают и не встанут – их проблемы. Также плюсом является тот факт, что господин полковник был типичным офицером столичного гвардейского полка, который занимался больше парадами и разного рода торжественными мероприятиями, чем реальной боевой подготовкой. А уж о правильной системе охраны важных персон тем более имел весьма смутное представление. Поэтому допустил серьезную ошибку. Пост, который находился рядом с помещением охраняемого лица, не имел визуального контакта с соседними постами, что являлось грубейшим нарушением инструкции. Понадеялся, что четверо вооруженных мордоворотов, которые торчат сейчас под дверью и гадают, почему стало так тихо, являются достаточной силой, чтобы предотвратить побег или задержать тех, кто попытается освободить пленника. В крайнем случае поднимут тревогу, и вскоре здесь будет не протолкнуться от кавалергардов, коих в особняке половина эскадрона. Но если тихо вывести этих четверых из строя, то на других постах этого не увидят. Впрочем, я рассуждаю с точки зрения человека своего времени. А здесь еще живут непуганые идиоты, которые понятия не имеют, на что способна хорошо подготовленная диверсионно-разведывательная группа. И даже имеющийся опыт казаков-пластунов в столичной гвардии не перенимают, считая «подлым». Ну, тем хуже для вас...

Открываю дверь, выхожу в коридор и вижу четыре «фигуры», которые оторопело уставились на меня. Видать, не ожидали, что пленница выйдет одна без сопровождения. Трупы полковника и обоих его подручных отсюда не видно, никаких разговоров и команд из комнаты тоже не слышно, поэтому служивые в непонятках. Сразу же пробую расставить нужные акценты. Лишние трупы мне не нужны.

– Кто старший?

– Я, ваше императорское высочество! Ефрейтор Иванов!

– Понятно, ефрейтор. Ничего мне сказать не хотите?

– Дык, это... ваше императорское высочество... А что сказать-то?

– Что сказать? Например, для чего вы здесь находитесь. Или что вам полковник Эстерман пообещал за то, что вы меня здесь сторожить будете. Делайте выбор, русские воины. За кого вы? За меня, законную наследницу российского престола? Или за врагов Российской империи, убивших императора и его сыновей?

Зависли служивые. Ситуация для них неожиданная. Видно, что и хочется, и колется. Тем более полковник со своими «шестерками» следом за мной так и не вышел. А это значит, что либо не смог, либо не захотел... Не захотел – вряд ли. Значит, не смог... А если не смог... Можно сделать определенные выводы... Но у меня время есть, поэтому не тороплю с ответом. Стою и жду, на всякий случай сжимая под шубой стилет. Если жадность одержит верх над здравым смыслом, то... Ничего не поделаешь... «А-ля гер ком а-ля гер»...

Но здравый смысл все же берет верх над жадностью. Ефрейтор вытягивается во фрунт, а за ним и остальные.

– Приказывайте, ваше императорское высочество!

– Проводите меня к выходу. И вызовите эстандарт-юнкера Милорадовича. Остальным ни слова.

– Слушаюсь, ваше императорское высочество!

Один из служивых тут же убегает, а я в сопровождении трех оставшихся не спеша следую по коридору к лестнице. Больше поблизости никого нет. Остальные посты расположены на первом этаже. Не захотел полковник рисковать, слишком мало у него людей, посвященных в заговор. Остальных используют втемную. Они не знают, для чего здесь находятся. Приказали взять дом под охрану в связи с беспорядками, вот они и охраняют. Из находящегося здесь начальства только эстандарт-юнкер Милорадович не замешан в заговоре. А вот ротмистр Пестель и поручик Трубецкой замазаны по уши. Как-то даже не удивляюсь знакомым фамилиям. Но они сейчас должны возносить хвалу Бахусу, свалив всю рутину службы на молодого эстандарт-юнкера, не так давно прибывшего в полк. И понятия не имеющего, для чего на самом деле здесь находится два взвода второго эскадрона лейб-гвардии Кавалергардского полка. На него у меня вся надежда. Нужно продержаться до утра, пока не появится Бенкендорф с жандармами. Вряд ли среди ночи сюда пожалуют другие заговорщики. Но это только в том случае, если удастся предотвратить утечку информации, что царевна Елизавета уже на свободе. А для этого надо переманить на свою сторону всю находящуюся в особняке охрану. В этом мне и должен помочь Милорадович. Насколько удалось узнать из памяти полковника, гнили в парне нет. Еще до переворота его осторожно прощупали, ведя провокационные разговоры, и сочли ненадежным. Поэтому не стали посвящать в свои планы. Сюда его направили исключительно из-за «нехватки кадров», поскольку замешанные в заговоре офицеры Кавалергардского полка потребовались в других местах. Не думали, что в особняке полковника Эстермана могут возникнуть какие-то сложности. Никто царевну Елизавету всерьез не воспринимал. Как не предполагали и попытку ее освобождения. И все бы у господ февралистов получилось, не вмешайся мы в последний момент.

Между тем подходим к лестнице в конце коридора, у входа на которую на первом этаже находится следующий пост охраны. Но дойти до лестницы мы не успеваем. Снизу слышны шаги, и неожиданно появляется... ротмистр Пестель! Как говорится, помяни черта, и он тут как тут. Непонятно, с какого бодуна его понесло на второй этаж, но вот из-за таких случайностей и проваливаются великолепно разработанные планы. Теперь обойтись без шума не получится.

Ротмистр хоть и находится подшофе, но мгновенно оценивает ситуацию и пытается взять ее под контроль.

– Ваше императорское высочество, почему вы здесь? Прошу вас вернуться в свои покои. Это для вашей же безопасности.

– Сомневаюсь, что там безопасно. Вы арестованы, ротмистр Пестель. Сдайте оружие.

Пробую заставить противника раскрыться. Он уже понимает, что возникла какая-то накладка. Но свидетелей нет. Рядом со мной только трое кавалергардов, которые тоже вроде бы как «в деле». Если Елизавета не успеет поднять тревогу, то все еще можно исправить...

И ротмистр совершает глупость. Отдает команду стоящим за мной кавалергардам:

– Быстро заткнули ей рот и отвели назад!!!

Он совершенно не опасается пятнадцатилетней девчонки. А зря. Шуба у меня просто накинута на плечи, но не застегнута. Стилет уже заткнут за пояс, а вместо него в руке находится револьвер. Откинуть полу шубы в сторону – одно мгновение. Грохот выстрела разносится по всему особняку. Хоть руки Елизаветы и непривычны к стрельбе, но с пяти метров промахнуться сложно. Пуля сбивает Пестеля с ног, и он падает вниз по лестнице. Ничего не поделаешь, участие в дворцовом перевороте иногда плохо заканчивается. Декабристы тому пример. Ему ли не знать. Но увы! Урок не пошел впрок...

Трое провожатых смотрят круглыми глазами. Не ожидали от девчонки такой прыти. Снизу слышен топот, и вскоре на лестнице появляются четверо кавалергардов с оружием наизготовку. Хорошо, что среди них посыльный и тот, кто мне нужен. Эстандарт-юнкер Милорадович. Причем тоже с круглыми глазами.

– Ваше императорское высочество?! С вами все в порядке?

– Все в порядке. Понимаю ваше удивление, Дмитрий Михайлович. Меня похитили и держали взаперти в этом доме. Но мне удалось освободиться. Я знаю, что вы не связаны с заговорщиками. В отличие от ротмистра Пестеля, который уже получил по заслугам. Обеспечьте надежную охрану дома, чтобы никто не смог сбежать и предупредить заговорщиков о том, что птичка вырвалась из клетки. Где поручик Трубецкой и здешний дворецкий?

– Поручик Трубецкой отдыхает, а дворецкого сейчас найдем!

– Арестовать обоих и доставить ко мне. Если окажут сопротивление, разрешаю применить силу. И еще... Дайте распоряжение прибраться на втором этаже. Вам покажут, где именно.

– Слушаюсь, ваше императорское высочество!

Так и только так. Как говорил Александр Васильевич Суворов, быстрота и натиск. Все вокруг приходит в движение. То, что кавалергарды смотрят на меня, как на чудо, вполне объяснимо. Такого поведения от тихой скромницы Елизаветы никто не ожидал. Одного из своих провожатых отправляю показать, где именно надо прибраться, а двоих оставляю возле себя на всякий случай. Мало ли, вдруг потребуется кого-то срочно позвать. Коммуникаторов в этом мире еще нет. А пока суть да дело, занимаю гостиную на первом этаже и жду первых результатов начала своего правления. Ждать приходится недолго.

Наконец появляются Милорадович и шестеро кавалергардов, которые втаскивают в гостиную две персоны. Одна в мундире поручика Кавалергардского полка с фингалом на физиономии, матерится так, что хоть святых выноси. Вторая в штатском и что-то лепечет, трясясь от страха. Ну, наконец-то! Дворецкий меня мало интересует, а вот на потомка князя Трубецкого, замешанного в восстании декабристов, посмотреть очень хочется. Спрашивается, и чего тебе, аристократу долбаному, не хватало? Вот уж правильно в народе говорят – с жиру бесится...

Оба «гостя» удивленно на меня уставились, как на привидение, и замолчали. Не ожидали такой подлянки от Судьбы. Но если дворецкий еще может выкрутиться – он лицо подневольное, то вот господин Трубецкой влип серьезно. О чем я ему и напоминаю.

– Что, поручик, не ожидали меня здесь увидеть?

– Ваше императорское высочество?!

– Судя по всему, вы меня не ожидали увидеть живой и на свободе, поручик. О вашей роли в мятеже мне все известно, можете не обольщаться. Меня интересует другой вопрос. Почему вы примкнули к мятежникам? Чего вам не хватало? Я имею в виду вас лично. Ведь у вас было в с ё, о чем могут только мечтать многие подданные российского императора. Титул, богатство, положение в обществе. Власти? Ее бы вы все равно не получили. Главари мятежа не для того это затеяли, чтобы делиться властью со своими подчиненными. И вы не могли этого не понимать. Ответьте мне, почему? Только не говорите о свободе, равенстве, братстве, счастье и чаяниях русского народа и прочих благоглупостях. Такие, как вы, понятия не имеют, как на самом деле живет русский народ и что ему нужно.

– Боюсь, что вы меня не поймете, ваше императорское высочество. То, что вы считаете благоглупостями, когда-то все равно наступит.

– И для этого надо убить императора и всех его сыновей? Чтобы привести к власти высшую аристократию? Я уже не говорю о том, что к этому мятежу приложили руку англичане. Неужели вы и ваши руководители думали, что все поверят в этот «польский след»? Вы всех дураками считаете? И меня в том числе? Впрочем, лично вы об этом могли и не знать. Вы – слишком мелкая фигура в рядах заговорщиков. А вот ваши руководители знали. И сознательно пошли на это.

– Но это невозможно, ваше императорское высочество!!!

– Возможно, поручик. Еще как возможно. Мне известно несколько больше, чем вам. Поверьте, наша аристократия согласна сотрудничать даже с врагами России ради достижения своих целей. Очень жаль, что она находит последователей в лице таких людей, как вы. На этом с вами закончим. Увести и содержать под стражей до особого распоряжения.

Когда поручика Трубецкого увели, обращаю внимание на дворецкого. Пожилой высокий мужчина, служит Эстерману уже много лет. Верный, как пес. Понимает, что у барина сейчас какие-то серьезные проблемы, но надеется выкрутиться. Дескать, он лицо подневольное, всего лишь приказы барина выполнял. Ничего, заставлю его малость подергаться.

– А теперь с вами разберемся, любезнейший. Ваши отговорки о том, что вы всего лишь выполняли распоряжения вашего хозяина, меня не интересуют. Расскажете об этом на следствии. Мне нужно видеть горничную Марту, и как можно скорее. Надеюсь, она в добром здравии?

– Не могу знать, ваше императорское высочество!!! Была недавно в добром здравии!

– Да, была. До того момента, как ее скрутили ваши люди. Дмитрий Михайлович, пусть этот человек покажет, где удерживают горничную Марту, после чего сопроводите ее ко мне. Если вдруг Марту не смогут найти, расспросить у господина дворецкого, где она находится. Разрешаю применять любые методы дознания. Если вдруг выяснится, что Марта скоропостижно скончалась, то расспросить у господина дворецкого, каким образом и почему это случилось. Опять-таки применяя любые методы дознания. До нужного результата. Вам все понятно?

– Так точно, ваше императорское высочество! Разрешите выполнять?

– Выполняйте.

Унеслись служивые выполнять распоряжение своей императрицы, а я подумаю, что делать дальше. Пока все идет не так уж плохо. Кавалергарды, кто не был замешан в заговоре, перешли на мою сторону. Один из заговорщиков ликвидирован, один арестован с предъявлением обвинений, а втянутые в заговор солдаты прикинулись ветошью и не отсвечивают, надеясь, что пронесет. Ну и ладно, я не против. Будут сидеть тихо – пусть живут. Устраивать репрессии среди нижних чинов не стоит. Наоборот, лучше прилюдно простить вовремя раскаявшихся. А вот с благородиями, высокоблагородиями и превосходительствами будем разбираться с каждым индивидуально. Если до прибытия жандармов удастся сохранить произошедшее в тайне, то можно надеяться, что главари заговорщиков не успеют сбежать. Но тут уже все зависит от надежности охраны, в которой я совершенно не уверен. Все же для таких специфических функций кавалергардов не готовят. Можно, конечно, подключить к наблюдению Ганса. Но для этого ему надо все время находиться снаружи дома, и никак не получится залегендировать «несчастный случай» с теми, кто захочет улизнуть в город, несмотря на запрет покидать территорию особняка. Поэтому в данный момент нужно держать Ганса поблизости. Как он справедливо сказал, тельце у меня сейчас очень хилое и не сможет противостоять даже не очень сильному супостату. Так что не будем рисковать.

Ждать приходится недолго. Мотивация для сотрудничества у господина дворецкого железная, поэтому очень скоро раздается стук в дверь, и в гостиную входит Милорадович с двумя кавалергардами и перепуганной хорошенькой девчушкой возрастом даже чуть меньше, чем я нынешний... Вернее, нынешняя... Ладно, это в данный момент несущественно.

– Ваше императорское высочество, горничная Марта доставлена!

– Благодарю вас, Дмитрий Михайлович. Марта, рада видеть тебя в добром здравии. Но мне кажется, что это твое ненастоящее имя? На немку ты совершенно не похожа.

– Да, ваше императорское высочество. До того, как в услужение к барину взяли, Настей звали. Но барину не понравилось. Вот и стал меня Мартой называть.

– Теперь понятно. Что же, Анастасия, могу тебя порадовать. Ты единственная из прислуги этого бунтовщика, кто не побоялся мне помочь. Пусть не получилось, но сам факт для меня очень важен. Дарую тебе за это вольную и сто рублей золотом. Можешь вернуться к родителям в деревню, если хочешь. Но только, сама понимаешь, там тебя ничего хорошего не ждет. Поэтому предлагаю тебе службу. Мне нужны верные люди в своем ближайшем окружении. Пойдешь ко мне камеристкой?

– Ваше императорское высочество, век за вас буду Бога молить, верой и правдой служить! Заберите меня отсюда!

И несчастная девчушка падает мне в ноги, а на глазах наворачиваются слезы. Никак не привыкну к такому проявлению чувств у аборигенов. Но надо соответствовать эпохе. Я ведь теперь российская самодержица...

– Встань, Настя. Негоже честным российским подданным поклоны в пол бить. Не при боярской думе живем. Пращур мой Петр Великий этого не любил, и я не люблю. Дмитрий Михайлович, девица Анастасия принята на службу моей личной камеристкой и поедет со мной. Выделите ей людей в помощь собраться, и как закончит, пусть ко мне придет. Если кто из дворни попробует воспрепятствовать, не церемониться. С этими бунтовщиками еще будет отдельный разговор...

Когда Марта, оказавшаяся Настей, уходит в сопровождении кавалергардов, велю проводить меня в рабочий кабинет бывшего хозяина особняка. Надо хорошенько обдумать дальнейшие действия. Посты внутри дома убраны, и за счет этого усилена охрана периметра. Если кто и захочет ускользнуть, чтобы предупредить своих хозяев, то вряд ли у него это получится.

Милорадовичу дан приказ – никого не выпускать за пределы охраняемой территории. Не имеет значения, кто это будет и какие аргументы предъявит. Задерживать всех. Прислуга предупреждена, поэтому сослаться на распоряжение дворецкого не выйдет. Утром, когда появится Бенкендорф с отрядом конных жандармов, срочно отправляемся в Зимний. Надеюсь, что моя нынешняя маменька, которая вдовствующая императрица Александра Федоровна, доживет до моего прибытия. А то не хотелось бы иметь дело с Регентским советом. Если есть возможность обойтись без лишних трупов, то надо эту возможность использовать. Поэтому вдовствующая императрица в роли регента меня более чем устраивает. Но это программа-минимум. А вот дальше идут различные дополнительные «плюшки», способные облегчить мое восхождение на российский престол, которое даже мне легким не кажется. Несмотря на все мои способности, кои воспринимаются аборигенами как «чертовщина». Большой соблазн сыграть на этом. Только представить то, что я творю, не происками нечистого, а божьей благодатью, снизошедшей на скромную несовершеннолетнюю царевну, по воле обстоятельств вынужденную стать во главе Российской империи. Соблазнительно и... Опасно... Процент «чудес» должен быть строго лимитирован. Мне еще предстоит с маменькой объясняться, каким образом я, не обладая выдающимися физическими данными, умудрилась справиться с тремя здоровенными лбами. Любой из которых мог шутя справиться с такой пигалицей, как я, «одной левой». Но факты говорят об обратном. Это Милорадовичу и Бенкендорфу можно спагетти на уши навесить. Либо вообще сказать, что это секретная информация. А вот с Александрой Федоровной такое не прокатит. Так и быть, начну применять «божественное вмешательство» в гомеопатических дозах. Только по отношению к императрице и только в строго ограниченных рамках. Иначе верующая и богобоязненная маменька может подумать, что ее младшая дочь как минимум заключила сделку с Сатаной. А возможно, и сама все подстроила с его помощью. Только церковников мне сюда впутывать не хватало. И так придется с этой хитрой братией ухо востро держать, а если еще и маменька усомнится... Тогда придется делать тотальную зачистку, что не есть хорошо. Все же какие-то лояльные родичи из семейки Романовых и из среды высшей аристократии мне нужны. Полностью перетянуть всех на свою сторону невозможно. Но вот если какую-то часть, чтобы стравить их друг с другом... Это был бы самый лучший вариант из возможных. Пусть меряются пиписьками, сколько хотят, но не мешают мне заниматься укреплением собственной власти. А там поглядим, кто полезен для дела, а кто нет. Я не тряпка Николай Второй, который даже при доказанных обвинениях против убийц Распутина не только не казнил главных виновников, но даже за решетку не отправил. Не-е-т, господа хорошие... Вы еще не знаете, на что способна несовершеннолетняя скромница Елизавета. Петр Великий и Иван Грозный меня бы поняли. А на мнение «просвещенной» Европы и заглядывающих ей в рот наших доморощенных либералов мне наплевать.

Вооружившись пером и бумагой, начинаю составлять список первоочередных кандидатов для «беседы», личности которых узнал из памяти Эстермана. Передоверять такое никому нельзя. Даже Бенкендорфу. Хотя в его личной преданности российскому престолу у меня никаких сомнений нет, но Бенкендорф – человек «просвещенного» XIX века. Со всеми его «правами» и «свободами». Начнет церемонии разводить с этой зажравшейся аристократической сворой, и в результате потеряет время. А сейчас не то что каждый день, каждый час важен. Поэтому мне нужен не «просвещенный» жандармский полковник образца 1855 года, а «непросвещенный» Малюта Скуратов. Который не погрязнет в юридическом крючкотворстве, а будет без затей рвать всех, на кого укажет хозяин... Вернее, хозяйка. Да только где же этого Малюту взять? Вот и придется взвалить все тяготы следствия на свои хрупкие девичьи плечи. Ничего, выдержу...

Список готов, теперь надо забрать кое-какие бумаги в кабинете бывшего хозяина. Ничего особо компрометирующего с первого взгляда в них нет, но это если не знать всей подоплеки. А я знаю. Ох, ваши светлости и ваши сиятельства, доберусь я до вас... Так засияете, что в Европе увидят...

Но вот бумажные дела закончены, теперь можно и отдохнуть. Ганс прав, тельце у меня сейчас очень хилое. Поэтому перегружать его без меры не следует. Как раз и моя новая камеристка Настя вернулась. Отправляюсь с ней в выделенную мне спальню, где приходится пройти через обряд «раздевание барышни» с помощью Насти. Самому это сделать трудновато. Ей-богу, поубивал бы здешних модельеров! Раз теперь меня это напрямую касается, надо начинать прогрессорствовать в области женской одежды. Это же уму непостижимо – напяливать на себя столько тряпок! Причем зачастую самостоятельно это невозможно! Зачем?! Хрен с ним, длину подола платьев можно оставить прежней. Но вот все остальное нуждается в серьезной модернизации...

Господи, какое счастье, наконец-то остаться в одной ночной рубашке и завалиться в кровать! Ганс, мерзавец этакий, язвительно хихикает.

– Что, Командир, ношение установленной формы одежды создает некоторые сложности?

– Ганс, не трави душу! Это же сущий кошмар! Давай думай, что можно поскорее внедрить, чтобы от этого убожества избавиться!

– Ладно, посмотрим, что можно сделать. Сразу говорю, на мини-юбки, брюки, капроновые колготки и комплекты от «Версаче» не рассчитывай. Эпоха не соответствует. Не поймут-с, как сейчас говорят господа аборигены. Но что-то более-менее удобное придумаем. Давай спи, ваше будущее величество! Детям давно спать пора. Тебе завтра еще свою маменьку охмурять.

– А зачем ее охмурять? Маменька умная и понимает, что выбора у нее нет. Либо она со мной, либо ее сожрут. Лишь бы до нашей встречи дожила. А там будет всем господам февралистам и их английским хозяевам «сюрпрайз»...

Ночью меня не беспокоят. Но когда будят в условленное время, выясняется, что были две попытки побега из числа прислуги. Проведенное по горячим следам расследование выяснило, что эстермановские «шестерки» все же надеялись предупредить заговорщиков о том, что ситуация изменилась. Ну что же. Они сделали свой выбор. Мне такие подданные не нужны.

К семи часам я уже сижу в рабочем кабинете, полностью облачившись в установленную «форму одежды» (с помощью Насти, разумеется), и жду появления Бенкендорфа. Надеюсь, что жандарм не подведет. Так и есть. Раздается стук в дверь и в кабинет входит Милорадович.

– Разрешите, ваше императорское высочество?

– Входите, Дмитрий Михайлович. Что случилось?

– У ворот особняка конные жандармы. Не менее полусотни. Командует полковник Бенкендорф, настаивает на встрече с вами. Вверенные мне кавалергарды готовы отразить нападение.

– Все в порядке, Дмитрий Михайлович. Проводите ко мне полковника Бенкендорфа. Он на нашей стороне и прибыл с целью оказать помощь против заговорщиков.

– Слушаюсь, ваше императорское высочество!

А вот теперь сыграем по-крупному. Интересно, как воспримет мои слова Бенкендорф. Раньше он с Елизаветой не общался, только издали ее видел. Поэтому не заметит резкую перемену в поведении. Но, с другой стороны, такие выверты судьбы тоже не каждый день бывают. И как поведет себя в критической ситуации «скромница» Елизавета, никто не знает. Елизавету Петровну тоже до последнего момента никто из ее врагов всерьез не воспринимал.

А вот и Бенкендорф, легок на помине. Вваливается в кабинет в сопровождении Милорадовича и явно удивлен, увидев меня живой. Но службу знает. Докладывает, как положено, и ждет дальнейших распоряжений. Вот и я не буду тянуть кота за «фаберже»...

– Доброе утро, Фридрих Карлович! Я знаю, что вы не связаны с заговорщиками, и всеми силами пытались предотвратить переворот. Очень жаль, что государь император не прислушался к вашим словам. Но что случилось, то случилось. Теперь будем исходить из того, что есть. Я хочу спасти Российскую империю от поражения в войне и уничтожить бунтовщиков, восстановив порядок. Вопрос к вам обоим, господа. Готовы ли вы следовать за мной до конца, несмотря ни на что? Враги очень сильны. Если откажетесь, ваше право. Спокойно уйдете в отставку, никаких преследований вас и ваших близких не будет. Обещаю. Итак, ваше решение?

– Готов служить вам, ваше императорское высочество!

– Я рада, что не ошиблась в вас, господа. Сейчас же отправляемся в Зимний. Государыня императрица еще жива?

– Вчера вечером была жива, ваше императорское высочество. Но... Лейб-медики не питают надежд... Извините.

– За правду не извиняются, Фридрих Карлович. И впредь прошу всегда говорить мне только правду, какой бы горькой она ни была. Потом поговорим с вами более обстоятельно. А сейчас – в Зимний!

Впрочем, понятие «сейчас» в умах аборигенов довольно растяжимое. Я об этом заранее не подумал, а когда кинулись, оказалось, что приличествующий для царевны выезд надо готовить более часа. Такой расклад меня не устраивал, поэтому приказал немедленно отправляться верхом. И началась клоунада. Со слов дворецкого выяснилось, что это невозможно. Почему? Ведь верховые лошади в конюшне есть? Есть. Так в чем проблема? Оказалось, что проблема в отсутствии женских седел. Велел подготовить лошадку с мужским седлом. На что последовали слова о недопустимости подобного. Потихоньку свирепея, повторил свой приказ. И пригрозил, что если через десять минут лошадь из конюшни Эстермана не будет оседлана, то возьму любого оседланного коня, а господин дворецкий отправится за мной следом и признается жандармам в попытке задержать ее императорское высочество в логове бунтовщиков с неизвестной целью. Сказанное возымело действие, поэтому вскоре мне подали оседланную спокойную кобылку. Вторая кобылка для Насти. Хорошо, что она может ездить верхом. Для конспирации прибегли к маскараду. Двое кавалергардов переоделись в шинели и киверы убиенного мной ротмистра Пестеля и арестованного поручика Трубецкого, а мы с Настей надели шинели и головные уборы рядовых. Конечно, не бог весть какая маскировка, но сейчас сойдет. На улице еще довольно темно, поэтому если кто и наблюдает за особняком, то вряд ли разберет, что внутри строя двое всадников выделяются на фоне остальных. А там уже будет поздно. Оставили в особняке двенадцать человек под командованием вахмистра и двинулись к Зимнему дворцу.

Стук подков по замерзшей мостовой и холодный ветер в лицо. Я мчусь по улицам Санкт-Петербурга инкогнито в шинели кавалергарда. Выбор сделан, Рубикон перейден, обратной дороги нет. Российская императрица Елизавета Вторая должна взойти на престол, уничтожив всех, кто попытается этому помешать. Эпоха дворцовых переворотов, начатая моей тезкой Елизаветой Петровной в далеком 1741 году, не канула в прошлое. Но отныне история Российской империи пошла по другому пути. Совсем не по тому, какой ей предначертали в «цивилизованной» Европе.

Глава 6. Дворцовая площадь вместо Сенатской

Санкт-Петербург в этом времени не такой уж и большой по сравнению с моим прежним миром, поэтому добрались до Зимнего дворца довольно быстро, устроив переполох своим неожиданным появлением. Сначала никто не поверил, что прибыла великая княжна Елизавета с таким эскортом, и сочли это попыткой нападения. И лишь когда я прошел вперед и потребовал пропустить всех прибывших со мной людей, дежурный офицер, срочно вызванный к воротам, уставился на меня, как на привидение. Скорее всего, не ожидал увидеть Елизавету живой. Физиономия знакомая. Благодаря информации из памяти Эстермана знаю, что передо мной штабс-капитан Семеновского полка Головин, у которого тоже рыльце в пушку. О заговоре он знал, но находился на вторых ролях. Поэтому, в отличие от Эстермана, явно засветиться не успел. Вот на этом и сыграем. Не буду раскрывать карты раньше времени.

– Ваше императорское высочество?!

– Это вас так удивляет, штабс-капитан? Не чаяли увидеть меня живой?

– Что вы, ваше императорское высочество! Просто говорили, что вас похитили. Слава Всевышнему, что это не так!

– Ну почему же не так? Меня действительно похитили. Да только похитители об этом уже горько пожалели. Проводите меня к государыне императрице. Всех прибывших со мной людей разместить во дворце. Они возьмут его под охрану.

– Слушаюсь, ваше императорское высочество!

Давай, действуй, штабс-капитан. Если будешь правильно себя вести и нигде особо не напакостил, то так и быть, останешься штабс-капитаном. А как все уляжется, расскажу тебе кое-что и сделаю предложение, от которого невозможно отказаться. Вы у меня, как голодные крысы друг друга будете жрать, господа заговорщики. Зачем мне и моим людям руки марать, когда для грязных дел есть вот такие «оступившиеся»? Правда, это будет чуть позже. А пока надо встретиться с моей Maman и получить у нее карт-бланш на любые действия. Но это если императрица еще жива. В противном случае придется устраивать геноцид среди аристократии. И плевать мне на тех, кто наблюдает «сверху». Слишком высоки ставки, чтобы рисковать проиграть.

Помимо Головина меня сопровождает Бенкендорф. Добираемся до покоев императрицы, где нас останавливает лейб-медик Маркус, личный врач маменьки. По унылой физиономии доктора ясно, что порадовать ему нечем. Естественно, я сразу же набрасываюсь на него с расспросами. Но медикус лишь разводит руками.

– Мы делаем все, что возможно, ваше императорское высочество. Но состояние здоровья ее величества внушает большие опасения.

– Неужели нет никаких лекарств, Михаил Антонович?!

– Увы, ваше императорское высочество. От такой болезни лекарств нет. Повторяю, мы делаем все, что в наших силах. И остается лишь уповать на Господа.

– Значит, будем надеяться на помощь Его в сей трудный для Отечества час. Михаил Антонович, мне нужно срочно поговорить с государыней.

– Я бы не советовал этого делать, ваше императорское высочество. Государыне сейчас противопоказаны любые волнения.

– От того, что государыня находится в полном неведении относительно судьбы своей младшей дочери, ее состояние вряд ли улучшится. Мне нужно срочно увидеть мою мать, Михаил Антонович!

– Хорошо, ваше императорское высочество. Только умоляю, недолго. И никаких разговоров о делах...

Получив положенное напутствие медицины, осторожно вхожу в спальню императрицы. И сразу же понимаю, что прибыл вовремя. Еще день-другой, и мог бы не успеть.

Моя маменька, то есть императрица Александра Федоровна, находится в сознании. Но очень плоха, и даже не может подняться на постели. Сажусь на стул рядом с кроватью и беру ее руку.

– Мама, доброе утро! Это я. Как ты себя чувствуешь?

– Здравствуй, Лизонька... Похоже, настал мой срок... Почему тебя так долго не было?

– Мама, тебе не стали говорить, чтобы не волновать лишний раз. Меня похитили заговорщики и пытались сделать своей послушной марионеткой. Но мне помогли верные престолу люди. А перед этим ко мне явился образ Петра Великого и сказал, чтобы я любой ценой взошла на российский престол, покарав всех его врагов. И спасла Россию от смуты, в которую ее хотят ввергнуть заговорщики. Для этого Господь излечит тебя, чтобы именно ты стала моим регентом до совершеннолетия. Мама, прошу тебя, поверь мне!

– Звучит очень несбыточно, Лиза... Но в моем положении остается надеяться лишь на чудо... Тем не менее ты здесь... Ты последняя из нашей семьи, кто остался жив и сохранил право на престолонаследие... Лиза, правь Россией! Спаси ее от смуты и покарай всех, кто совершил это злодеяние... Я не верю ни в каких поляков... Это дело рук нашей «английской» партии, продавшейся англичанам... Жаль, что твой отец не прислушался к моим словам... И теперь этот тяжкий груз упадет на твои плечи... Но я верю в тебя, моя девочка! Будь достойна памяти твоего отца и его великих предков... Жаль только, что я этого уже не увижу...

– Мама, все будет в порядке! Поверь мне! А сейчас спи! Пророчество Петра Великого обязательно сбудется!

Императрица смотрит на меня с грустной улыбкой, но Ганс уже принялся за работу. Еще несколько секунд, и моя Maman погружается в сон. Вот теперь можно спокойно побеседовать.

– Ганс, ну что?

– Хреново, Командир. Удивляюсь, как она вообще до сегодняшнего дня дожила. Надо признать, что лейб-медик Маркус действительно хороший врач.

– Давай действуй. Мне моя Maman нужна живой и здоровой!

– Не торопись, все сделаю, как надо. Ты лучше думай, как всю эту аристократическую свору нагибать будешь. Сейчас, когда узнают о твоем возвращении и чудесном выздоровлении императрицы, начнется такое бурление органической субстанции у некоторых!

– Знаю. Поэтому приму меры...

Пока Ганс занят делом, мне надо поиграть на публику. Сижу рядом с кроватью, держу Maman за руку, прижавшись к ней обеими своими ладошками, и читаю молитву так, чтобы ее слышала находящаяся рядом сиделка. Специально ради этого не стал выставлять ее за дверь. Пусть будет свидетель «чуда». А то, если о произошедшем узнают только с моих слов, могут разные нехорошие разговоры начаться. Сейчас же не придерешься. Царевна Елизавета истово «Отче наш» читает и никакими богопротивными деяниями не занимается. АДМ в настоящий момент находится у меня под лифом платья, пришлось его туда заранее спрятать. А то, кто его знает, удалось бы это сделать незаметно в Зимнем. Слишком много заинтересованных взглядов сейчас сосредоточено на моей персоне. Но Ганс сказал, что для него это не проблема. Для облегчения и ускорения процесса регенерации можно обеспечить непосредственный контакт моей тушки с тушкой Maman, что я и делаю, держа ее за руку. Никто со стороны ничего странного не заподозрит. Хотя по бросаемым на меня сочувственным взглядам сиделки понимаю, что ни в какое «пророчество» Петра Великого, а тем более в его явление перед мои светлые очи, она не верит. Ну и ладно, я не настаиваю. Как говорит наука, все решит эксперимент.

Дочитываю до конца «Отче наш». Вскоре Ганс докладывает о завершении процесса регенерации, после чего приводит Maman в чувство. Императрица открывает глаза и с удивлением садится на постели. Первое, что она видит, это моя восторженная физиономия, а также отвисшая челюсть и круглые глаза у сиделки. Я же продолжаю играть на публику.

– Мама, все получилось?! Все, как говорил мне Петр Великий?! Ты выздоровела?

– Лизонька, ничего не понимаю... Я прекрасно себя чувствую... Но ведь так не бывает!

Я падаю на колени перед кроватью и заливаюсь слезами радости, а сиделка опрометью бросается за доктором, который находится тут же, за дверью. И немедленно влетает в комнату, не ожидая ничего хорошего. Увидев рыдающую меня, положившую голову на колени Maman, которая меня успокаивает и имеет если не цветущий вид, то гораздо лучше, чем совсем недавно, в первые мгновения впадает в ступор. Но быстро берет себя в руки и вежливо, но настойчиво отодвигает меня в сторону. После чего занимается осмотром своей подопечной. Я же стою, улыбаюсь и продолжаю лить слезы. Благо женскому телу это совсем нетрудно. Небольшой толчок, и «сырость» обеспечена. Сейчас нужно полностью соответствовать своему природному положению, чтобы глупых вопросов не возникло.

Стою, никого не трогаю, улыбаюсь, лью слезы на радостях. Доктор скачет козликом вокруг Maman, задает кучу вопросов и все больше охреневает. Сиделка вообще из состояния полного охренения так и не вышла, лишь глазами блымает. Зато Maman посмеивается и высказывает все, что думает о текущем моменте. Причем по манере ее речи ясно, что чувствует она себя превосходно. Ну, кто бы сомневался. Ганс – он у нас такой... Ганс!

Наконец доктор заканчивает свои «танцы с бубнами» и выносит окончательный вердикт:

– Государыня, это настоящее чудо! Вы совершенно здоровы! Первый случай в моей практике! Но я бы все равно не советовал вам сразу же приступать к делам. Организм очень ослаблен в ходе болезни, и боюсь, что рецидив не исключен.

– Не волнуйтесь, Михаил Антонович. Я буду себя беречь и следовать вашим указаниям. А сейчас оставьте нас одних с дочерью.

Доктор и сиделка быстро исчезают за дверью, а я все строю из себя восторженную девчонку. Но в меру, переигрывать тоже нельзя. Maman смотрит на меня с улыбкой, подходит и обнимает за плечи.

– Лизонька, чудеса и правда случаются. Каюсь, вначале не поверила. Подумала, что тебе все приснилось из-за переживаний. Но Петр Великий явился и ко мне.

– Правда?!

– Да. Я разговаривала с ним так же, как сейчас с тобой. Он сказал, что поможет тебе. Что ты единственная, кто способен спасти Россию. И просил не мешать твоим действиям.

– Мама, клянусь, что я буду достойной правительницей! И спасу Россию от смуты! Но нужно действовать прямо сейчас! Пока заговорщики еще не узнали о твоем выздоровлении, и что мне удалось вырваться на свободу. Впрочем... Уже могли узнать. В Зимнем ничего не утаишь... Здесь находятся полковник Корпуса жандармов Бенкендорф и эстандарт-юнкер Кавалергардского полка Милорадович. В столице также сейчас находится Давыдов-младший. Капитан парохода «Лебедь» из Одесского отряда, о котором писали в газетах. Эти люди верны престолу, и именно они помогли мне освободиться. И сейчас нам потребуется их помощь. Никакой надежды на гвардию у меня нет...

Похоже, сработало. Maman внимательно слушает и не возражает. После чего вызывает Бенкендорфа с Милорадовичем и дает нужные инструкции. Нужные мне, разумеется. Заодно представляет всем меня, как законную наследницу российского престола, императрицу Елизавету Вторую. А сама Maman согласна на пост регента до моего совершеннолетия. До которого, кстати, совсем немного осталось. Значит, образ Петра Великого, явившийся в ее сознании, не вызвал у нее никаких подозрений. Ну и ладно! Что ни говори, но Ганс – настоящий профи!

А теперь начинаем делать политику. Когда все вопросы с Maman обговорили, и Милорадович ушел заниматься охраной Зимнего, уединяемся с Бенкендорфом в одном из кабинетов. Видно, что у полковника накопилась масса вопросов, но он предпочитает их не озвучивать. Поскольку понимает, что ответов на большую их часть все равно не получит. Поэтому сам проявляю инициативу.

– А теперь поговорим о деле, Фридрих Карлович. Удивлены моим чудесным освобождением?

– Не буду лукавить, очень удивлен, ваше императорское величество!

– Давайте не злоупотреблять титулованием. В неофициальной обстановке – государыня, или Елизавета Николаевна. Чтобы прояснить ситуацию, немного приоткрою завесу тайны. Мне помогли освободиться люди, верные престолу. Этого достаточно, не пытайтесь копать глубже, Фридрих Карлович. Вы согласны, что в сложившейся ситуации нужны решительные действия, которые нашими доморощенными почитателями свобод будут восприняты как азиатская деспотия? Про Европу не говорю, там нас до сих пор считают дикими варварами.

– Согласен, государыня!

– Очень хорошо. Поэтому перейдем к сути дела. Мне нужен человек, который создаст и возглавит новую службу. Назовем ее Службой имперской безопасности. Которой предстоит в кратчайшие сроки выявить все подробности заговора, нейтрализовать всех его участников и разработать меры, способные предотвратить подобное в дальнейшем. Уже ясно, что Корпус жандармов не справился с этой задачей. Слишком он забюрократизирован, задавлен массой различных инструкций, зачастую не позволяющих работать оперативно, а людей в нем катастрофически не хватает. Проспать дворцовый переворот – это еще надо постараться. Поэтому новая служба не будет структурно входить в Корпус жандармов или в какое-либо министерство, а будет действовать параллельно с Корпусом жандармов, взяв на себя часть его функций. Но при этом не будет связана присущими Корпусу жандармов бюрократическими ограничениями. Ее начальник будет подчиняться лично мне и отчитываться только передо мной с правом доклада в любое время и с широчайшими полномочиями. Никакая высокая должность, титул, состояние и прочие атрибуты представителей нашего «высшего общества» не будут являться препятствием для проведения любых следственных действий Службой имперской безопасности, если я сочту эти действия необходимыми. Не исключая великих князей, чтобы было понятнее. Я верю вам и предлагаю занять должность начальника этой службы. Все ваши разумные предложения по организации службы будут учтены. Финансирование в необходимом размере также будет обеспечено. Слишком дорого обходится экономия на безопасности государства, чему мы все недавно стали свидетелями. Но обязана предупредить. Если согласитесь, то вас возненавидят очень многие. Причем не только высшее общество. Наши «либералы», заглядывающие в рот Европе, тоже этого не поймут. Вашим именем станут пугать детей. Будут всячески пытаться скомпрометировать, навредить любым способом, писать доносы. Могут даже попытаться ликвидировать, подослав убийц. Про наших вольнодумцев и речи нет. Вы станете постоянной мишенью для них. Подумайте хорошо, прежде чем дать окончательный ответ, Фридрих Карлович. Если откажетесь, я пойму. Никаких негативных последствий ваш отказ иметь не будет.

– Государыня, вы хотите создать нечто вроде опричнины Ивана Грозного?

– По сути, да. Создать службу, для которой не будет неприкасаемых лиц, когда нужно действовать быстро и решительно и когда речь идет о безопасности государства. Поскольку любые иные варианты приведут к повторению недавних кровавых событий. Вопрос лишь во времени.

– Я согласен, ваше императорское величество!

– Я рада, что не ошиблась в вас, генерал-майор Бенкендорф! Не удивляйтесь, Фридрих Карлович. Вы заслужили этот чин. Война идет не только на полях сражений. А тайная война будет продолжаться даже после того, как умолкнут пушки. Нужных людей подберете по своему усмотрению. Причем необязательно, чтобы они до этого служили в Корпусе жандармов. Можете брать, кого хотите. Не обращая внимания на чины, происхождение и вероисповедание. Лишь бы дело хорошо знали. А сейчас вам первое задание. Срочно свяжитесь с Юрием Давыдовым. Да, да, с тем самым, с кем вы уже давно работаете. И кто не раз делом доказал свою верность и полезность России. В отличие от некоторых титулованных особ. И кто предлагал реально выполнимые вещи для предотвращения переворота, но его не послушали. Не грешите на Юрия Александровича, он мне ничего не говорил. Просто у меня есть свои источники информации. Так вот, передайте господину Давыдову, что я срочно хочу его видеть. Давыдов должен сейчас находиться на углу Невского проспекта и Дворцовой площади, поэтому найдете его быстро. Затем обеспечьте задержание указанных в этом списке лиц. Любое сопротивление пресекать силой. Вплоть до применения оружия. Действуйте от моего имени. Чем скорее вы это сделаете, тем меньше шансов останется у заговорщиков попытаться изменить ситуацию в свою пользу.

С этими словами вручаю новоиспеченному генералу список. Он далеко не полный, я не стал в нем указывать абсолютно всех заговорщиков, имена которых узнал из памяти Эстермана. Только те фигуры, кто может реально повлиять на ход событий. После прочтения списка жандарм смотрит на меня, как на обреченного, но глупых вопросов не задает. И доложив о готовности выполнять, быстро исчезает.

А я связываюсь с Ванькой, подойдя к окну, выходящему на Дворцовую площадь. Заодно оцениваю обстановку. Уже рассвело, идет небольшой снег, народ на Дворцовой площади присутствует. Но войск на Дворцовой пока нет. А это значит, что главари заговорщиков даже если и получили информацию о том, что вариант с «убеждением» Елизаветы не сработал, то еще не раскачались. И на попытку перехватить инициативу у них уйдет какое-то время. Вот и надо успеть подготовиться.

– Ваня, как там у вас дела?

– Все нормально! Ждем на углу Невского и Дворцовой, как договаривались. Ближе не суемся и не отсвечиваем. Тебя можно поздравить, ваше императорское величество?

– Можно. Вдовствующая императрица официально объявила меня наследницей престола императрицей Елизаветой Второй, а сама согласилась стать регентом. Но это еще надо утвердить в Сенате. И подозреваю, что с Сенатом скоро начнутся проблемы. Сейчас к тебе идет Бенкендорф. Передаст приказ срочно прибыть в Зимний. Как поговоришь с ним, сразу ко мне.

– Слушаюсь, ваше императорское величество!

Пока жду Ваньку, можно прикинуть план дальнейших действий. Все зависит от того, как оперативно сработает Бенкендорф. Если он не успеет взять за шиворот всех главарей заговора, то обойтись без крови вряд ли удастся. В глобальном плане это ни на что не повлияет. Но вот получить приставку «кровавая» к своему имени, как Николай Второй в свое время, мне не хочется. Хотя мой биологический отец Николай Первый тоже начал свое царствование с расстрела декабристов на Сенатской площади и на льду Невы. И никто его «кровавым» почему-то не назвал. Ладно, если и назовут меня Елизаветой Кровавой, переживу. Зато в Европе поднимется вой до небес, что мне только на руку. Чем больше будут психовать наши «зарубежные партнеры», тем больше ошибок наделают.

Та-а-к, чудеса продолжаются. Бенкендорф уже встретился с Ванькой, передал ему приказ срочно прибыть в Зимний пред мои светлые очи и убыл по своим жандармским делам. Чтобы не возникло проблем с допуском во дворец, специально прихватил с собой одного из офицеров охраны. Как в воду глядел. Да только не доглядел. Ваньку и находящихся с ним «самураев» тормознули на входе и впускать не собираются. А на сопровождающего их подпоручика откровенно «болт положили» и заявляют, что ни о каком Юрии Давыдове не знают, поэтому пускать его не велено. А кто заявляет? Роемся в памяти... Есть! Капитан Семеновского полка Войнович. Тоже из «революционеров второго эшелона». Видать, на что-то все же надеется, гнида гвардейская. Ладно, учтем...

Картинку в режиме реального времени я получаю от Ваньки по ментальной связи. Поэтому даю ему приказ не скандалить, а вести себя очень вежливо и ждать моего прибытия. Пора наводить порядок в этом гадюшнике под названием Зимний дворец.

Выдвигаюсь на первый этаж, продолжая мониторить ситуацию у парадного подъезда. Ваня молодец. Сама невозмутимость и образец вежливости. Стоящие рядом с ним «самураи» вообще прикинулись мебелью и помалкивают. Зато капитан Войнович и подпоручик Хвостов уже перешли на повышенные тона.

– Я же вам говорю, господин капитан, что получил приказ государыни императрицы доставить к ней господина Давыдова! Почему вы отказываетесь нас пропустить?!

– Я такого приказа не получал! И ни о каком господине Давыдове знать не знаю!

– Ну так отправьте рассыльного к государыне, чтобы она подтвердила приказ!

– Я лучше знаю, что мне делать!

– Иными словами, вы отказываетесь выполнять приказ государыни? Я вас правильно понял, господин капитан?

Надо срочно вмешаться. А то как бы до дуэли не дошло. Быстро сбегаю по лестнице на первый этаж (хорошо, что моторная память тела помогает – в длинном платье не путаюсь) и успеваю в последний момент, когда в ход уже готовы пойти непарламентские выражения.

– Что за шум, господа?

Ванька с «самураями» замечают меня гораздо раньше и кланяются, сняв головные уборы. Солдаты караула на входе вытягиваются во фрунт. И только господа офицеры не реагируют до последнего момента, выясняя, кто из них круче. Но мое неожиданное появление тут же прекращает скандал.

– В чем дело, капитан? Что за шум вы тут учинили? Вас на втором этаже слышно.

– Виноват, ваше императорское высочество! Но эти люди пытаются попасть во дворец! Никаких бумаг не представили, и никакого приказа относительно этих персон я не получал!

– Это я велела их позвать. И с этого дня – ваше императорское величество. Официальный указ огласят позже.

– Виноват, ваше императорское величество! Не знал!

– Теперь знаете. Передайте всем – препятствий господину Давыдову не чинить. Следуйте за мной, господа.

После чего спокойно разворачиваюсь и направляюсь к лестнице, даже не допуская мысли, что может быть какое-то неповиновение. А капитан завис конкретно. Перечить в открытую не рискнул, но явно что-то задумал. Посмотрим, что предпримет.

Все четверо следуют за мной. Но если для подпоручика здесь все знакомо, то Ванька с «самураями» впервые попали в Зимний и с интересом глазеют по сторонам. «Самураи» помалкивают, а вот Ванька не удерживается.

– Юрка, охренеть!!! Или, как тебя там? Елизавета Николаевна! Ты – настоящая императрица! Так этого «павлина» отбрить!

– Надо соответствовать новому статусу, Ваня. Иначе будет подозрительно. Свою Maman я уже убедил не вмешиваться в происходящее. Теперь надо обуздать Сенат. А вот там еще придется кое-кого приструнить. Сейчас поговорим в моем кабинете, но вслух не позволяйте лишнего. Здесь и стены имеют уши. Если надо сказать что-то, не предназначенное для посторонних, используйте ментальную связь. Всем все понятно?

– Так точно, ваше императорское величество!

Расположившись в своем рабочем кабинете, оставляю подпоручика с «самураями» за дверью ждать дальнейших распоряжений, а сам предлагаю Ваньке сесть и продолжаю работать на публику. Не дам гарантии, что меня сейчас не подслушивают. У аборигенов есть довольно интересные способы данного действа, не требующие никакой электроники. На будущее надо оборудовать защищенное от прослушки помещение, а пока придется обходиться тем, что есть.

– Юрий Александрович, мне снова нужна ваша помощь. Вы доверяете своим людям?

– Да, ваше императорское величество! Они доказали свою верность в бою!

– Я рада, что хоть у вас есть такие люди. Мне, к сожалению, в этом плане похвастаться пока нечем. И не злоупотребляйте титулованием. В неофициальной обстановке можете говорить государыня, или Елизавета Николаевна. Для чего я вас позвала. Насколько мне известно, вы предлагали помощь в предотвращении переворота. Не ваша вина, что это оставили без внимания. Юрий Александрович, мне нужна ваша служба охраны. На гвардию никакой надежды у меня нет.

– Я готов, государыня! Что конкретно требуется? Мне нужно знать характер задач, чтобы правильно спланировать действия.

– В самое ближайшее время я ожидаю ответный ход заговорщиков. Не сомневаюсь, что они уже знают о случившемся. Скорее всего, они приведут войска к Зимнему, воспользовавшись каким-нибудь предлогом для легитимизации своих действий. Вряд ли это будут все войска, расквартированные в Петербурге. Но какая-то их часть может оказаться под влиянием бунтовщиков. Вы сможете отразить нападение на дворец, чтобы выиграть время? Уверена, что солдаты и большая часть офицеров будут всего лишь выполнять преступные приказы своих командиров, замешанных в заговоре, не подозревая об этом.

– Сможем, государыня!

– Я рада, что не ошиблась в вас, Юрий Александрович! Действуйте!

Ванька встал, поклонился и направился к выходу. Но тут же обратился ко мне по ментальной связи:

– Юрка, что делать надо?! Я же тебе не генерал какой-нибудь! В военных делах ничего не понимаю!

– Ваня, не паникуй! Я тебе буду подсказывать, что делать. Сейчас поднимаешь наших по тревоге. Оставляешь только дежурную смену. Забираешь со склада пулеметы с патронами, сколько есть, а также батарею полевых пушек с боеприпасами, и срочно к Зимнему. Как прибудешь, я скажу, что делать. Если папенька взъерепенится, скажешь, что выполняешь приказ государыни императрицы. И что отныне казенные заказы ему обеспечены. Но постарайся сделать это как можно быстрее. Скоро здесь появятся «февралисты».

– Понял! Будет сделано, ваше императорское величество! Кстати... Вы прекрасны, Елизавета Николаевна! Если вам этого еще никто не говорил!

– И ты туда же, злыдень? Вы там что, сговорились с Гансом?

– Командир, да уймись ты, в самом деле! Ваня правду говорит! Внешние данные твоей новой тушки очень хорошие, а будут еще лучше! Уж я постараюсь!

– Ладно, умники! Позже на эту тему поговорим. А сейчас, Ваня, быстро за дело! Как будешь приближаться к Зимнему, выйди на связь. Я вас встречу. А то как бы опять на дуболома с золотыми эполетами не нарвался...

Ванька с «самураями» умчались выполнять мое высочайшее повеление, о котором (хочется на это надеяться) пока еще никто не знает, а я проведу ревизию в своем гадюшнике... То есть во дворце... Вызываю эстандарт-юнкера Милорадовича и требую отчитаться о проделанной работе. О которой, надеюсь, тоже пока посторонние не знают.

– Государыня, с момента отдачи вашего приказа Зимний покинули шесть человек. Пять человек из прислуги. Имена в списке. Но они не видели, что вы вернулись во дворец. И вряд ли знают об этом. Также покинул Зимний штабс-капитан Семеновского полка Головин, который нас встретил. Как вы приказали, никому не препятствовали и лишних вопросов не задавали.

– Значит, Головин... Вы принесли список всех, кто сейчас несет охрану Зимнего?

– Так точно!

Беру список и после ознакомления отмечаю троих.

– Присматривайте за этими тремя персонами. Только так, чтобы они ничего не заподозрили. При попытке покинуть дворец не препятствовать и вопросов не задавать. В случае же противоправных действий не церемониться. При необходимости применять оружие немедленно, без предупреждения. Если штабс-капитан Головин вернется, в отношении его действовать аналогично. Если кто еще из офицеров или чиновников появится, задержать под любым предлогом и сразу доложить мне. Задача ясна, Дмитрий Михайлович?

– Так точно, ваше императорское величество!

– Выполняйте.

– Слушаюсь, ваше императорское величество!

Вот теперь и посмотрим, «кто есть ху»...

Итак, процесс запущен. Сейчас остается запастись терпением и ждать. Пока Ванька не приведет наших архаровцев, ситуация находится в опасном равновесии. Зимний дворец – хорошее укрытие. И здесь мне ничего не грозит. Особенно после того, как сюда прибыл полуэскадрон верных мне кавалергардов. Но если в ближайшее время господа февралисты очухаются и бросят войска на штурм Зимнего, то отразить нападение кавалергарды вряд ли смогут. Их очень мало. Это не говоря о том, что среди семеновцев, несущих сегодня караульную службу во дворце, тоже могут найтись люди, примкнувшие к заговорщикам. Ведь полковник Эстерман не мог знать абсолютно всех. Особенно среди солдат и унтер-офицеров других полков. А то, что такие лица должны быть, не сомневаюсь. Остается надеяться лишь на то, что они тоже решат сидеть тихо и не отсвечивать. По крайней мере до тех пор, пока обстановка окончательно не прояснится.

Прошел час. Но на Дворцовой площади до сих пор тихо. Неужели февралисты настолько уверены в успехе?! Ведь уже должны знать, что их план дал сбой... Впрочем, если вспомнить, как бестолково действовали их предшественники декабристы, то удивляться нечему. Похоже, дворцовые перевороты в Российской империи удаются только тогда, когда дело берут в свои руки такие личности, как Елизавета Петровна и Екатерина Алексеевна. Та самая, которая София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская, ставшая Екатериной Великой. А вот когда этим занимаются всякие разные «светлости» и «сиятельства», привыкшие только казну разворовывать, то возникают определенные трудности...

Ладно, пока все тихо, надо сделать еще одно дело. Лишним не будет. Взвесив все за и против, снова вызываю Милорадовича и озадачиваю неожиданным вопросом:

– Дмитрий Михайлович, нужна ваша помощь. У вас второй мундир найдется? Пусть даже не новый. А то, боюсь, портные долго провозятся.

– Найдется, конечно. Но не здесь, а на квартире.

– Так пошлите кого-нибудь из своих подчиненных. Пусть принесут. Рост у нас примерно одинаковый. А то, что вы плотнее, не страшно.

– Государыня, простите... Мундир нужен для в а с?!

– Да. Императрица Екатерина Великая, когда брала власть в свои руки, не погнушалась надеть мундир Преображенского полка. Я же собираюсь надеть мундир Кавалергардского полка. Полка, который первым доказал мне свою верность...

Впечатленный донельзя Милорадович уходит выполнять мой приказ, а я снова наблюдаю за обстановкой. Для этого даже рискнул выпустить Ганса в свободный полет, улучив момент, когда остался один в рабочем кабинете. Приоткрыть окно, и АДМ с включенным режимом мимикрии выскальзывает наружу. После чего медленно поднимается вдоль стены до самой крыши. А поскольку небо в тучах и срывается мелкий снег, обнаружить его при наблюдении с земли совершенно невозможно. Выполнив круг над Дворцовой и осмотрев близлежащие улицы, Ганс докладывает:

– Командир, никаких войск поблизости нет. На улицах только обыватели. Причем не заметно, чтобы был какой-то ажиотаж.

– Странно... Совсем мышей не ловят господа февралисты?

– Ты не забывай, что здесь быстро ничего не делается. Да и Бенкендорф, возможно, многих уже за хобот взял.

– Может, взял, а может, нет... Ладно, оставайся пока наверху и проверь, что творится возле казарм гвардии.

– Принято!

Для всех я сижу в своем рабочем кабинете и занимаюсь бумагами. Но на самом деле мониторю обстановку вокруг Зимнего. Ганс транслирует мне картинку по ментальной связи, барражируя на высоте, обеспечивающей хороший обзор сразу нескольких кварталов. Но, кроме обычной городской суеты, пока ничего поблизости нет. Чем хорош Зимний дворец в тактическом плане, так это своим местоположением. Крупные силы противника не смогут подобраться к нему незамеченными. С одной стороны Нева, с другой большая Дворцовая площадь, которую преодолеть под сильным огнем не так-то просто. Улица Миллионная, вплотную подходящая к Зимнему в северо-восточной части Дворцовой площади, довольно узкая. И перекрыть ее несложно. То же самое касается Дворцовой набережной. Но вряд ли февралисты пойдут там. Они пойдут по Невскому проспекту, как на параде...

А вот и первые ласточки! В казармах лейб-гвардии Семеновского полка начинается какая-то движуха. Ганс снижается и дает более четкую картинку, слегка искажаемую идущим снегом. Личный состав полка строится с оружием. Понятно, что готовятся к выходу. У будки караульного на входе группа жандармов выясняет отношения с офицером, не желающим пускать их в расположение полка. Перед строем солдат держит речь какой-то полковник. Жаль, слов с такой высоты не разобрать. Увеличиваем изображение и ищем данную персону в базе данных. Есть такой! Полковник Шварц, тоже из «революционеров». Значит, только здесь не успели люди Бенкендорфа, поскольку в казармах других гвардейских полков, расквартированных в Петербурге, все тихо. Так, а что там жандармы делают? Поняли, что ситуация вышла из-под контроля, и тут же ретировались. Трое умчались, а остальные держат под наблюдением выход из казарм, но близко не приближаются. Молодцы, службу знают. И дурной героизм проявлять не будут.

Ситуация стабилизируется, Ванька вышел на связь. Докладывает, что скоро будет. Поскольку наша служба охраны полностью «моторизована», то есть передвигается либо верхом, либо на легких повозках, то много времени дорога не займет. В отличие от семеновцев, которым придется топать до Зимнего на своих двоих.

Та-а-к, а вот это что-то непонятное... Четверо офицеров, в числе которых уже знакомый штабс-капитан Головин, выезжают из расположения полка верхом и быстро скачут в сторону Невского проспекта, где сворачивают в направлении Дворцовой площади. Не иначе что-то задумали. Следом за ними начинает движение весь полк. Ганс выражает беспокойство.

– Командир, как бы не по твою душу делегация.

– Возможно. Ваня, вы там далеко?

– Уже свернули на Миллионную. Скоро будем на месте.

– Ясно. Ганс, кто эти семеновцы? Есть в базе данных заговорщиков?

– Есть. Помимо Головина поручик Чарторыйский и подпоручики Салтыков и Беннингсен. Все замазаны.

– Как только они выедут на Дворцовую площадь, сразу возвращайся ко мне. Только вызови заранее, я тебе окно открою.

– Принято!

Что же, все не так уж плохо. Молодец Бенкендорф, оперативно сработал. Только с Семеновским полком не успел. Либо что-то помешало, либо замешанные в заговоре офицеры ночевали в расположении полка. Но теперь это уже неважно. Карты сданы, начинаем игру...

Ваня добирается до Зимнего раньше всех. На площадь перед дворцом вылетают легкие пролетки, в которых находятся вооруженные до зубов «егеря» в форме защитного цвета. Никакой золотой мишуры. Следом за пехотой прибывает артиллерия – четыре полевых орудия и наше ноу-хау – двенадцать пулеметных тачанок. Жаль, что нет времени оборудовать укрытия вокруг дворца, сделав брустверы из мешков с песком. Поэтому будем обходиться тем, что есть.

Охрана предупреждена, поэтому лишнего ажиотажа нет. Ваню сразу же проводят ко мне. Даю ему вслух лишь общие указания, а по ментальной связи растолковываю подробно, что и как делать. А то здешняя охрана разве что для церемониальных функций годится. Тут приходит вызов от Ганса – верховые семеновцы прибыли. Выехали с Невского на Дворцовую площадь и направились было к Зимнему. Но как увидели, что обстановка здесь сильно изменилась, тут же рванули назад. Открываю окно и впускаю свою авиаразведку, продолжая болтать с Ваней, дав знак, чтобы вслух ничего не ляпнул. Не исключаю вариант, что «прослушка» моего кабинета все же имеет место. И тут неожиданно стук в дверь! Вот не вовремя...

Быстро расстегиваю платье и прячу за него АДМ. Ваня аж поперхнулся на полуслове и смотрит на меня круглыми глазами. Не ожидал увидеть стриптиз в исполнении императрицы.

– Ваня, ты чего завис? Сейчас, как застегнусь, открой дверь.

– Э-э-э, Юрка... То есть Елизавета Николаевна... Ты уж извини, не ожидал...

– Не волнуйся, с посторонними такие вещи я проделывать не буду. А сейчас надо торопиться, чтобы Ганса никто не увидел. Кого там черт принес?

Быстро привожу себя в порядок, и Ваня впускает настойчивого посетителя, коим оказывается... капитан Войнович! Похоже, крысы почувствовали опасность.

– В чем дело, капитан? У вас что-то срочное? Я занята.

– Покорнейше прошу простить, ваше императорское величество, но охрана дворца не в стоянии выполнять свои обязанности, как положено! Кто эти люди, что прибыли с господином Давыдовым? Они распоряжаются здесь, как у себя дома!

– Они выполняют мой приказ. Разве эстандарт-юнкер Милорадович не сообщил вам об этом?

– Сообщил. Но я не понимаю...

– Зато я все понимаю. У вас что-то еще?

– Никак нет!

– Тогда можете быть свободны!

Когда мы снова остаемся вдвоем, Ваня вопросительно смотрит на меня. Я лишь молча киваю, продолжая разговор по ментальной связи.

– Да, он тоже из этих. Почувствовал, что жареным запахло.

– Так, может, мы его... того?

– Пока рано. Да и формально не за что. Подождем, когда Семеновский полк подойдет. Как тогда господа февралисты себя поведут. Знай, что на караул из семеновцев надежды нет. Помимо этого капитана еще двое офицеров связаны с заговорщиками, а вот сколько солдат замешано, неизвестно. Эстандарт-юнкер Милорадович – свой. Взаимодействуй с ним и с его кавалергардами. Всех прочих офицеров можешь игнорировать. Начнут что-то вякать, скажешь, что выполняешь приказ императрицы. На всякий случай, выдели мне шесть человек. Иди, командуй обороной Зимнего. Я все время буду с тобой на связи...

Ваня ушел, а я снова сижу и жду развития событий. Поскольку если пятнадцатилетняя императрица начнет руководить обороной Зимнего, это будет выглядеть нелепо в глазах окружающих. Поэтому сидим, ждем и не отсвечиваем. Пусть обороной руководят те, кому положено.

Наконец-то доставили мундир кавалергарда. Приходится сначала дать команду Гансу спрятаться на потолке, и лишь потом звать камеристок для выполнения операции «раздевание – одевание барышни». Одна из камеристок – Настя, уже осваивается в новой должности. А вот прежнюю надо будет удалить от своей персоны под благовидным предлогом. Елизавета была не в курсе, но я знаю из памяти Эстермана, что девица приставлена шпионить за царевной. И именно от нее, а также от фрейлины Трубецкой полковник получал нужную информацию. А также с помощью фрейлины сумел заманить Елизавету в ловушку. То-то княжны на месте нет. Сразу после похищения сказалась больной и не появляется на службе. И очень может быть, что уже знает о моем прибытии в Зимний. Интересно, попытается сбежать или нет? А то я комплексом всепрощения не страдаю. По делам и награда будет...

Так, что у нас получилось? Зеркало в полный рост, поэтому можно оценить свой внешний вид. На мне мундир эстандарт-юнкера Кавалергардского полка. Конечно, размер великоват, но мне в этом мундире не на балу танцевать. Так что сойдет. А на будущее надо озаботиться пошивом мундирных платьев. Вроде тех, какие были у Екатерины Великой. Один револьвер в кобуру, второй за пояс. Вряд ли сейчас придется стрелять, но тут лучше перебдеть. Отсылаю обеих камеристок и, когда остаюсь один, расстегиваю мундир и даю команду Гансу занять свое штатное место. То есть у меня между сиськами. Благо покрой мундира это позволяет. Застегиваюсь и еще раз придирчиво оглядываю себя в зеркале. Все нормально, императрица Елизавета Вторая готова к борьбе за трон. Раздается стук в дверь. Получив разрешение, входит взволнованный Милорадович.

– Ваше императорское величество, на Дворцовую площадь со стороны Невского проспекта выходит Семеновский полк...

Накинув шинель, быстро направляюсь к выходу. Милорадович с двумя кавалергардами следует за мной. Впереди и позади идут две тройки наших егерей, присланных Ванькой. Идем молча, но я слежу за ситуацией, используя ментальную связь. Семеновский полк не спеша выдвигается походной колонной на Дворцовую площадь. Похоже, обойтись без крови не получится. Они пришли сюда не договариваться, а убивать. Живая Елизавета февралистам не нужна. Поэтому «а-ля гер ком а-ля гер».

Наши егеря уже заняли позиции. Обыватели, дефилирующие перед дворцом совсем недавно, исчезли очень быстро. Все помнят события на Сенатской площади и не хотят нарваться на неприятности. Артиллерийская батарея из четырех орудий готова открыть огонь. Пулеметные тачанки расположены по периметру Зимнего дворца, обеспечивая круговой обстрел. Причем, в отличие от «классических» тачанок, это специальная конструкция с хорошей прочностью и частичным противопульным бронированием при значительном возимом боекомплекте. Даже в случае гибели лошадей тачанка превращается в защищенную огневую точку с большим сектором обстрела. Сделали их пока для себя, поскольку говорить о заказе от Военного ведомства было глупо. Их превосходительства не восприняли сами пулеметы всерьез. Не говоря о «бронетехнике». Вот и пригодится задумка. Как в воду глядел...

Гремят кавалерийские сапоги по коридорам Зимнего дворца. Я иду впереди, Милорадович и кавалергарды за мной следом. Егеря из моей охраны следуют практически бесшумно, контролируя ситуацию. Караульные на внутренних постах вытягиваются во фрунт, не скрывая удивления. На полдороги меня перехватывает Maman.

– Лизонька, я все знаю. Семеновский полк взбунтовался и идет сюда. Я их задержу. Пока еще не поздно, попытайся с верными людьми перейти Неву по льду и укрыться в Петропавловке. Там они тебя не достанут.

– Мама, у меня есть план получше. Я вместе с верными людьми либо уговорю Семеновский полк вернуться в казармы, либо уничтожу. Поверь, я знаю, что говорю. Отступать нам некуда. Либо мы победим, либо нас убьют. Живые мы им не нужны. Договориться с теми, кто убил императора и всех его сыновей ради своих корыстных целей, не получится.

– Да поможет тебе Бог, моя девочка! Я буду молиться за тебя! Спаси Империю от смуты!

Получив благословение Maman, иду дальше, продолжая наблюдать за обстановкой на площади глазами Ваньки, который сейчас находится на батарее.

– Ваня, будь готов открыть огонь из пулеметов, если семеновцы не остановятся и с ходу рванут на штурм. Сейчас дай холостой выстрел из одного орудия. После этого все орудия зарядить картечью.

– Хочешь их пугнуть?

– Да. Как знать. Может, одумаются и не будут доводить до крайностей.

– А если не одумаются?

– Значит, «а-ля гер ком а-ля гер»...

Грохот орудийного выстрела прокатывается над Дворцовой площадью. Это действует отрезвляюще, и семеновцы не торопятся идти на штурм. Выходят на Дворцовую с Невского и перестраиваются из походной колонны в несколько рядов поперек площади. Понятно, что не хотят повторять ошибки декабристов, стоявших в каре на Сенатской площади и представлявших из себя прекрасную мишень для картечи. Но столичная гвардия еще незнакома с пулеметами конструкции Давыдова. А ту информацию, что дошла до Петербурга из Севастополя, считает преувеличением. Вот и не будем разубеждать господ февралистов раньше времени.

Спускаемся на первый этаж, но я не спешу выходить из дворца наружу. Вместо этого в очередной раз озадачиваю Милорадовича.

– Дмитрий Михайлович, те три персоны, которых я отметила в списке, арестовать и срочно доставить ко мне. Уточняю. Капитан Войнович, поручик Розен и подпоручик Лисовский. Если окажут вооруженное сопротивление, можете пристрелить их на месте. Вам все понятно?

– Так точно, ваше императорское величество!

– Выполняйте.

М-м-да... Глаза у Милорадовича размером с блюдце. Но службу знает, глупых вопросов не задает. Я же тем временем наблюдаю за ситуацией на Дворцовой площади. Семеновцы еще не закончили перестроение и не подходят близко. Позади строя гарцуют на лошадях офицеры. На плацу в расположении полка выступал полковник Шварц. А где же сам командир Семеновского полка генерал-майор Анненков? В базе данных февралистов он тоже имеется. Неужели случился скандал в благородном семействе, когда события стали развиваться не так, как запланировано? Ничего, скоро узнаем...

Милорадович сработал оперативно. Три искомые персоны и так находились под постоянным наблюдением, поэтому были сразу же успешно нейтрализованы. Если кто из солдат семеновцев, находящихся сейчас во дворце, и был замешан в заговоре, то предпочел не вмешиваться. И вот передо мной стоят три обезоруженных гвардейских офицера, изображающие оскорбленную невинность. Даже пытаются права качать. Особенно граф Войнович. Но я не собираюсь терять время на душеспасительные беседы.

– Господа, прекратите. Мне известно о вашей связи с заговорщиками. Как известно и о роли в заговоре каждого из вас. Но меня в данный момент не интересуют причины, почему вы пошли на это. Я согласна дать вам шанс искупить вину. Вы сейчас выйдете навстречу Семеновскому полку и потребуете встречи с его командиром. Сообщите о моем вступлении на престол и передадите приказ вернуться в казармы. Если командир полка откажется это сделать, попытайтесь его арестовать и повторите приказ вернуться в казармы. Если останетесь после этого живы, получите следующий чин, орден Святого Ильи четвертой степени и продолжите службу. Если погибнете, вашим семьям будет назначен пожизненный пенсион и сохранен дворянский титул. Не пытайтесь меня обмануть. Я все равно узнаю о содержании вашего разговора с командиром полка. Вам все понятно?

– Так точно, ваше императорское величество!

– Теперь уточним последствия, если попытаетесь меня обмануть. Вы сами будете повешены, как государственные изменники. Все ваше движимое и недвижимое имущество отойдет в казну, а семьи будут лишены дворянского титула и переведены в мещанское сословие. Вам все понятно?

– Так точно, ваше императорское величество!

– С Богом, господа! Дмитрий Михайлович, проводите их к выходу. И верните оружие, когда они покинут территорию дворца.

Да уж, картина маслом... Все, кто видел и слышал мой спич, охренели. Особенно граф Войнович, уверенный в незыблемости своего положения. Господа аристократы к такому обращению не привыкли. Ничего, они еще много раз пожалеют, что убили Николая Павловича и его сыновей. И будут вспоминать его правление, как эпоху небывалых «вольностей дворянских». Когда можно было «динамить» приказы императора и чуть ли не в открытую заниматься антигосударственной деятельностью в составе разных «английских партий». В результате случилось то, что случилось. Но на вашу беду, господа аристократы, здесь есть я. Императрица Елизавета Вторая. Которая хорошо знает, как надо действовать в таких случаях. И хорошо помнит, что она творила на «диких» планетах, когда была коммодором Космофлота Российской империи Сергеем Тихоновым. И не станет повторять ошибки Николая Павловича, который казнил всего лишь пятерых зачинщиков заговора, а остальных отправил на каторгу, где они жили припеваючи, ни в чем себе не отказывая. И тем более не станет повторять его слова, чтобы «никто родство в вину не ставил». Количество дворянских родов в Российской империи сейчас заметно уменьшится. Чтобы уцелевшие впредь сто раз подумали, прежде чем решиться на участие в дворцовом перевороте. По-другому наши «светлости» и «сиятельства» не поймут.

Троих «парламентеров» выводят из дворца, возвращают им оружие и желают удачи в выполнении миссии. Если есть те, «кого не жалко», зачем я буду рисковать своими людьми?

Ванька, тоже видевший сцену разговора по ментальной связи, не смог сдержать удивления.

– Ну ты даешь, ваше величество!!! Им теперь деваться некуда. А не обманут? Сомневаюсь, что они попытаются арестовать командира полка.

– А я в этом как раз не сомневаюсь. Не воспримут господа офицеры слова пятнадцатилетней девчонки всерьез. И будут уверены, что в случае ареста смогут выкрутиться. Но текущую обстановку в Зимнем передадут. И это будут слышать все, кто находится рядом.

– Так зачем же тогда этот спектакль?

– Надо донести нужную информацию до командира семеновцев. И спровоцировать его на нападение. Не верю, что он согласится вернуть полк в казармы. Это как минимум крах его карьеры. А если он отдаст приказ о штурме Зимнего, то мы будем вынуждены защищаться. После этого никто не посмеет упрекнуть императрицу Елизавету Вторую в том, что она не попыталась обойтись без крови. Николаю Павловичу долго не могли простить, что он первым открыл огонь по декабристам. Мне такая слава не нужна.

– Вон оно что... А сначала выслушать их требования не хочешь?

– А что они мне скажут? Главное я и так знаю. Ни при каких обстоятельствах не допустить меня к власти, посадив на трон послушную марионетку, которой они будут управлять по своему усмотрению. Детали сейчас значения не имеют. Выясним их позже в ходе следствия...

Вот теперь пора и народу показаться. Милорадович пытается меня уговорить не высовываться, но я все равно покидаю дворец в сопровождении охраны и подхожу к батарее, где находятся Ванька и один из «самураев» – Ерофеев. Сосновский уехал на квартиру охранять Елену. Мало ли что. По обе стороны от батареи выстроились пулеметные тачанки, держа под прицелом всю Дворцовую площадь. Егеря сейчас используют тачанки и транспортные повозки как укрытия, чтобы не маячить на виду у семеновцев. Кавалергарды тоже рвались в первые ряды, но я запретил. Толку от них в пехотном бою все равно особо нет, поэтому пусть лучше Зимний изнутри защищают и за находящимися там семеновцами присматривают. Думаю, что не просто так именно Семеновский полк несет караулы во дворце в эти дни. А если возникнет надобность кого-то в конном строю по улицам гонять, вот здесь кавалерия и пригодится.

Все вроде предусмотрел, теперь можно поиграть на публику. Тем более, все уже оценили мой мундир и поняли, что новая императрица не будет отсиживаться за их спинами. Но переигрывать тоже нельзя. Поскольку для всех я – пятнадцатилетняя девчонка. Да, смелая. Да, решительная. Да, с авантюрным складом характера. Но всего лишь девчонка, которая в военном деле ничего не понимает. Поэтому изображаем жгучий интерес дилетанта и обращаемся к человеку, который уже при жизни стал легендой, оттоптав мозоли очень многим сильным мира сего.

– Как тут у вас дела, Юрий Александрович?

– Все в порядке, государыня! Наши егеря обеспечивают охрану периметра дворца. Орудия заряжены картечью. А вот это наша новая разработка. Роторный пулемет, установленный на турели в специальной железной повозке, выдерживающей попадания пуль. Скорострельность огромная. Порядка двухсот выстрелов в минуту. Можете не волноваться. Если бунтовщики рискнут напасть, то эти машины их остановят.

– Очень интересно! Именно эти ваши... пулеметы применили в боях под Севастополем? Кажется, в Камышовой бухте?

– Совершенно верно, государыня, в Камышовой бухте. Но не только там. Впервые пулеметы применили в Одессе при отражении высадки турецкого десанта. Однако этот факт почему-то остался без внимания. И там использовалась более ранняя модель. В этой мы устранили выявленные недостатки и несколько усовершенствовали конструкцию. Применение пулеметов в боевой обстановке доказало высокую эффективность данного вида оружия против больших масс пехоты и кавалерии.

– А почему же их нет в нашей армии?

– Увы, государыня. В Военном ведомстве сочли это оружие слишком дорогостоящим, несмотря на все его выдающиеся возможности. Те пулеметы, что мы применили под Севастополем и в Одессе, и вот эти, что вы сейчас видите, сделаны нами за свои средства, без заказа от Военного ведомства. Так сказать, на всякий случай. Вдруг до наших генералов все же дойдет, что выражение «пуля – дура» уже давно устарело.

– Поразительно... А я и не знала... Юрий Александрович, как все закончится, жду от вас подробнейший рассказ о военных действиях в Черном море. Ведь вы там были с самого начала? И прошли через Босфор без разрешения, из-за чего был жуткий скандал?

– Каюсь, государыня. Был грех. Но иначе у нас ничего бы не получилось. Как закончим, обязательно расскажу. Но сейчас сами видите, что творится. Укрылись бы вы во дворце от греха. Ваше присутствие здесь необязательно.

– Нет, Юрий Александрович. Если мне предстоит силой доказать, что я достойна продолжить славное дело моего отца, то я должна быть здесь. Рядом с преданными мне воинами...

Стоим рядом с пушкой и продолжаем светский треп. Для всех окружающих герой и спаситель Отечества Юрий Давыдов в вежливых выражениях объясняет несовершеннолетней императрице, еще и дня не просидевшей на престоле, что она, мягко говоря, мается дурью. Нечего ей здесь делать. Все равно от нее толку нет. Но императрица – девица упертая. Совсем, как ее прабабка Екатерина Великая. И в своем юношеском максимализме готова стоять здесь до конца. Находящиеся рядом егеря украдкой улыбаются, а Ванька даже интересуется по ментальной связи.

– Юрка, то есть Елизавета Николаевна! Ну, в самом деле, не майся дурью! Что тебе здесь делать? А если тебя заметят и пальнут?

– Ваня, да кто заметит и пальнет?! Я стою за щитом орудия, и с такой дистанции стрелять никто не будет. Даже если и заметят. Так что я ничем не рискую. А когда начнут работать пулеметы, семеновцы побегут. Попомни мои слова. Насколько мне известно, Семеновский полк практически утратил боеспособность. Офицеры полка занимаются чем угодно, только не боевой подготовкой. Это синекура, где офицеры – сплошь аристократы, стремящиеся быть поближе к трону. В настоящий момент полк годится только для парадов, маневров в Царском Селе и церемониальных функций. Но не для реальных боевых действий против сильного противника. А мне необходимо быть здесь ради поддержания своего авторитета в войсках. Видел бы ты, какими глазами на меня кавалергарды во дворце смотрели!

– Ладно, бог с тобой, ваше величество! Стой здесь. Но, ради Христа, из-под прикрытия пушки не выходи. Твоя охрана тоже рядом будет. Ты в этой кавалергардской шинелишке не замерзнешь? Может, все же шубу принести? А то в чем только душа держится.

– Не замерзну. Ганс уже начал мою тушку модернизировать. Ты лучше поглядывай, что там наши «друзья» делают. Думаю, скоро начнется.

– Да мы давно готовы. Жду твоей команды на открытие огня...

А на Дворцовой площади начинают разворачиваться интересные события. Идет небольшой снег, и холодный ветер задувает со стороны Финского залива. Семеновский полк уже закончил перестроение и перекрыл площадь от Адмиралтейского проезда до Главного штаба. Обыватели исчезли от греха. Между нами и семеновцами пустое пространство, перекрытое лишь одной Александровской колонной. Кому-то повезет укрыться за ней от пулеметного огня и картечи. Наши «парламентеры» давно находятся среди семеновцев. Но отсюда не видно, что там происходит. А выпускать Ганса в свободный полет пока нельзя. И судя по тому, что никакого ажиотажа среди офицеров Семеновского полка нет, я не ошибся в своих подозрениях. «Парламентеры» не попытались даже создать видимость выполнения моего приказа, не восприняв меня всерьез. С вами все ясно, господа. Считайте, что вам крупно повезет, если вы погибнете во время штурма Зимнего. А если будете ранены, то я вас вылечу, даже прибегнув к помощи Ганса. Для того, чтобы потом повесить в назидание остальным. Чтобы все знали – императрица Елизавета Вторая добро помнит. И зло тоже...

Похоже, начинается. Засуетились офицеры, и вскоре строй всколыхнулся, сразу же перейдя на бег. Издалека доносится раскатистое «Ура!!!». Семеновцы бегут к Зимнему дворцу через площадь, выставив штыки. Увы, братцы... Вы стали разменной монетой в большой политической игре...

– Ваня, командуй открыть огонь.

– Слушаюсь!

Ванька командует, и грохот пушек раскалывает тишину над Дворцовой площадью. Я снова играю на публику – морщусь и затыкаю уши. Но не отвожу взгляда и с интересом наблюдаю за происходящим. Понимаю, что окружающие меня люди тайком поглядывают, как ведет себя новая императрица. Которой всего-то пятнадцать лет от роду. Поэтому изображаю все, что положено девчонке моего возраста. Интерес к происходящему, дискомфорт от необычно сильного грохота, неуклюжая попытка выглядеть бывалым воином, дикий восторг (вот я какая!!!) и тому подобное. Как говорится, «всего в плепорцию».

Орудия заряжены мелкой картечью, которая, даже отскакивая от булыжников, покрывающих площадь, сохраняет свою убойную силу на такой малой дистанции. Одновременно с залпом батареи в дело вступают пулеметы. И поскольку противник приближается плотным строем, свинцовый ливень выкашивает семеновцев десятками в первые же секунды. Да-а, строй «мечта пулеметчика» – невероятная глупость при атаке. Но наша доблестная гвардия об этом не знала до последнего момента. Если господа гвардейские офицеры и получили информацию о применении пулеметов в Одессе и в Камышовой бухте, то не сочли ее заслуживающей внимания. И теперь имеют то, что имеют.

Вокруг стоит страшный грохот. Пулеметы бьют длинными очередями, работая, как настоящая коса смерти. Атака захлебнулась. Понеся неожиданно большие потери в первые же секунды, семеновцы растерялись и поначалу встали. Но ненадолго, поскольку свинцовый ливень, летящий над брусчаткой Дворцовой площади, не прекращался ни на мгновение. И тут Семеновский полк дрогнул и побежал. Стрельба не прекращалась до тех пор, пока последние счастливчики не скрылись. Над Дворцовой площадью снова наступила тишина. Буквально звенящая тишина после недавнего грохота орудий и пулеметов. Дым быстро рассеялся, и всем открылась жуткая картина. Площадь до самого Невского проспекта и Триумфальной арки была усеяна телами в солдатских шинелях. Вдалеке бились раненые лошади. По-прежнему шел снег, и ветер гнал поземку по брусчатке, покрывая белым саваном тех, кто был меньше всего виноват в разыгравшейся трагедии. Стоявшие рядом со мной егеря потрясенно молчали и истово крестились. Ванька, хоть и видел похожую картину в Одессе и под Севастополем, тоже лишился дара речи. Ведь там были враги, пришедшие на нашу землю, чтобы решить «русский вопрос». А здесь...

Поняв, что надо разрядить ситуацию, быстро «прихожу в себя», окидываю взглядом поле брани и обращаюсь к своей «новой гвардии».

– Благодарю за службу, братцы! Отдельное спасибо вам, Юрий Александрович! Вы – настоящий гений, недооцененный нашими замшелыми генералами, до сих пор готовившимися к наполеоновским войнам. Я не ожидала такой высочайшей эффективности от вашего оружия. Будьте наготове и продолжайте следить за обстановкой.

– Может, поможем раненым, государыня?

– Это сделают семеновцы, находящиеся сейчас в Зимнем. Может, хоть в этом от них толк будет. Кавалергарды продолжат охранять дворец. А вы пока что оставайтесь на месте, возможна повторная атака. Ведь мы не знаем, какие силы еще есть у заговорщиков. Вряд ли они сунутся сюда еще раз после такого разгрома, но полностью исключать такую возможность нельзя...

Еще раз осматриваю притихшую Дворцовую площадь и осеняю себя крестом. Говорю тихо, но так, чтобы это слышали все, стоящие рядом:

– Простите, обманутые русские воины... Я пыталась этого избежать... Упокой Господь ваши души...

После чего, сопровождаемый многими взглядами, неторопливой походкой возвращаюсь в Зимний. Попытка «привлечь к порядку наглую девчонку» провалилась. Императрица Елизавета Вторая быстро и радикально решила этот вопрос. Даже быстрее и решительнее, чем ее отец – император Николай Первый. Сегодняшние поклонники «европейских ценностей» в Российской империи снова получили Сенатскую площадь через три десятка лет.

Глава 7. Умные дяди против наивной девочки. Разрыв шаблона

Сижу за столом и гляжу на напыщенные рожи. Вот где точное определение – «кирпича просит»! Причем практически у всех. Идет заседание Сената, на который я прибыл вместе с Maman. Она очень быстро восстановилась после болезни (слава Гансу!) и не захотела отпускать меня в этот серпентарий одного. Ну а я и не против. Если моя Maman официально утверждена в качестве регента до моего совершеннолетия, то нам надо работать вместе. У нее опыт дворцовых интриг и всей придворной кухни гораздо больше моего будет. Сейчас мы сидим рядом, смотрим на эту зажравшуюся свору, в глазах которой до сих пор читается огромное удивление с горьким разочарованием, и понимаем, что самодержавие в Российской империи в данный исторический период пока что единственно эффективная форма правления. Поскольку эти государственные деятели без животворящего пинка ничего полезного делать не будут. С самого момента дворцового переворота никто из них пальцем не пошевелил, чтобы взять ситуацию под контроль. Сидели и ждали, чем все закончится. И были неприятно удивлены, когда мы с Maman не только остались живы, но еще и показали всем сомневающимся, что женский пол и несовершеннолетний возраст – не та причина, чтобы считать противника неопасным. Не знаю, кто из них помимо канцлера Нессельроде замешан в заговоре, поскольку полковник Эстерман этого не знал. Но уверен, что здесь есть такие. Будем надеяться, что Бенкендорфу удастся размотать этот клубок. Ну а я помогу ему в особо сложных случаях. И неважно, что будут болтать после этого в «просвещенной» Европе. Все равно мы для них – дикие варвары.

Началось еще вчера, вскоре после побоища на Дворцовой площади. Вначале прибыли офицеры из Преображенского и Кавалергардского полков. В эпоху, когда самое быстрое средство связи – конный гонец, трудно ждать более быстрой реакции на произошедшее. Чуть позже появились представители Измайловского полка и Гвардейского Флотского экипажа, а также чиновники из Сената и Министерства внутренних дел. А потом посетители пошли один за другим. Пока информация о событиях на Дворцовой разошлась по Петербургу, она обросла красочными подробностями, не имевшими ничего общего с действительностью. Вот военный и чиновный люд и решил проверить, что случилось на самом деле. Быстро убрать убитых и раненых с Дворцовой площади не получилось, поэтому многие увидели, к чему может привести стремление к «демократии». Чтобы утихомирить страсти, к делу подключилась Maman. Пока я занимался военными вопросами вместе с Ванькой и Милорадовичем, она взяла на себя общение с визитерами. И это у нее неплохо получалось.

Ближе к вечеру вернулся Бенкендорф, рассказав много интересного. Силовая часть верхушки заговорщиков была полностью обезврежена. Те, кто остался на свободе, не могли напрямую влиять на ход событий. Поскольку без помощи гвардии не имели никаких средств давления на меня. И тем более на Maman, которая, как ни крути, продолжала оставаться ее императорским величеством. Задерживать всех сразу не стали, поскольку на этих христопродавцев у меня были свои виды. Пусть подергаются. То, что полковник Эстерман знал далеко не всех руководителей заговора и их заграничных кураторов, я не сомневался. Вот теперь и поглядим, кто куда и к кому побежит.

Когда выдался момент спокойно побеседовать и появилась первая информация от задержанных фигурантов, картина начала проясняться. Оказалось, что недавний мятеж по уровню своей организации сильно отличался в лучшую сторону от событий 1825 года. И если бы не мы с Гансом, вмешавшиеся в нужный момент, то все бы у господ февралистов получилось. А так вышло, что заговорщики перехитрили сами себя. Наученные горьким опытом декабристов, наследивших очень сильно своими Северным и Южным обществами задолго до стрельбы на Сенатской площади, февралисты очень осторожно подошли к вопросам вербовки своих сторонников. Поэтому число гвардейских офицеров, замешанных в заговоре, было невелико, а конспирация достаточно надежная. Во всяком случае, Николай Павлович до самой своей гибели от рук «польских патриотов» не воспринимал всерьез опасность переворота, даже несмотря на некоторую поступающую информацию. Это удачно сыграло на первом этапе, когда удалось одним скоординированным ударом устранить все намеченные цели – императора и его сыновей. А вот дальше февралисты и их заграничные хозяева допустили ошибку. Считая, что дело выгорело, успокоились и не стали форсировать события. Никто из них не сомневался, что удастся посадить на трон устраивающую их марионетку. Либо Елизавету, либо кого-нибудь из внуков императора. Благо их хватало. Кого конкретно – им было не особо важно. А больную императрицу уже списали со счетов. Поэтому внезапное освобождение Елизаветы и выздоровление императрицы с последующим арестом всех «силовиков» стало для заговорщиков как гром среди ясного неба. Гвардия оставалась в неведении и не получила приказ действовать. Жандармы сработали оперативно, вовремя нейтрализовав замешанное в заговоре гвардейское командование. Накладка вышла лишь с Семеновским полком. А выведение гвардии из игры в ответственный момент лишило февралистов надежды на успех. Поскольку, несмотря на высокие посты некоторых из них, напрямую отдавать приказы расквартированным в столице воинским частям они не могли. Тем более не имели никакой возможности командовать всякие «светлости» и «сиятельства», не находящиеся на государственной службе. А лишившись силовой поддержки, принудить меня отказаться от власти было невозможно. Бойня на Дворцовой площади показала всем, что императрица Елизавета Вторая шутить не собирается. И пройдет по трупам к трону, если ее к этому вынудят.

Выслушав Бенкендорфа, я передал ему новый список, куда вошли все известные мне участники заговора. Причем сделал пометки, кого можно брать сразу, а за кем установить наблюдение. Что в очередной раз потрясло жандарма.

– Государыня, вы уверены?!

– Да, Фридрих Карлович. Я это точно знаю. А откуда знаю, не взыщите. Рано пока об этом говорить.

– Понимаю... Вы предполагаете, что оставленные на свободе фигуранты выведут нас на свои связи в Европе?

– Надеюсь на это. Поэтому и говорю, что наблюдать за ними надо крайне осторожно, поскольку сейчас они могут затаиться. Все же такого сокрушительного провала господа февралисты и их английские хозяева не ожидали. Но когда все успокоится, они снова примутся за старое. Вот тогда и можно будет узнать много интересного. Вплоть до того, что оставить некоторых фигурантов на свободе и через них передавать выгодную нам дезинформацию.

– Да, это было бы неплохо... Но, государыня, еще ничего не закончилось. Верхушка заговора нейтрализована, это несомненно. Но я не могу дать гарантии, что среди рядовых заговорщиков, не попавших в поле зрения, не найдется какой-нибудь фанатик, который захочет довершить начатое. Пусть даже ценой своей жизни. Вам нужно быть крайне осторожной.

– Согласна, Фридрих Карлович. На этот счет мною уже предприняты некоторые меры. Первым делом – заменить охрану, какая была здесь раньше, на людей, которые ни при каких обстоятельствах не могли представлять интерес для заговорщиков в плане вербовки. А гвардия пусть занимается тем, что она лучше всего умеет. Парадами, смотрами и прочей показушной мишурой. Сегодняшние события на Дворцовой площади ясно показали ее боевую ценность. От былой славы петровской гвардии не осталось ничего.

– Увы, государыня... С фактами не поспоришь... Значит, завтра все же будете присутствовать на заседании Сената?

– Да. Надо сразу показать, кто здесь хозяин. И на всякий случай, будьте наготове. Как бы не пришлось кое-кого из фигурантов раньше времени под белы ручки взять...

Примерно такого же содержания состоялся разговор с Maman вечером, когда стало спокойнее. Удалось удержать ситуацию под контролем, и теперь следовало опасаться только действий одиночек, напрямую не связанных с руководителями заговора. А то, что такие могут найтись, не исключено. Если раньше у меня не было точной информации об обстоятельствах покушения, то теперь Бенкендорф предоставил детальный отчет.

Способ покушения во всех случаях был комбинированным и с подстраховкой. Задействовали одновременно бомбистов и стрелков. Причем бомбистам и стрелкам с револьверами, действующим накоротке, на деле ставилась цель лишь остановить карету и отвлечь на себя внимание охраны. Для этого подобрали тех, «кого не жалко». Фанатиков из числа поляков, чтобы потом ссылаться на «польский след». Но гарантии успеха покушения такие исполнители не давали. Поэтому главная роль отводилась снайперам (хоть такой термин еще и не применяется), стреляющим из укрытий. Эти были вооружены гораздо серьезнее – длинноствольными охотничьими винтовками с диоптрическим прицелом и точным боем. Выпускали мы такие с папенькой мелкими партиями для толстосумов – любителей оружия. И именно эти винтовки сыграли свою роль в двух случаях из шести. Если великих князей Константина, Николая, Михаила и Петра удалось ликвидировать силами одних лишь «польских патриотов» без привлечения снайперов из-за откровенно бездарных действий охраны, то охрана императора Николая Павловича и цесаревича Александра действовала более профессионально. Перестреляв террористов, сразу же попыталась вывести своих подопечных из опасной зоны. Но это ей не удалось. Снайперы, ждавшие своего часа, не промахнулись. И ушли после этого грамотно, бросив оружие, чтобы не привлекать внимания. Винтовки обнаружили после тщательного осмотра окружающей территории, а вот сами стрелки как в воду канули. Никто из обывателей ничего подозрительного не заметил. Арестованные поляки, кого удалось взять живыми, понятия не имели о наличии такой подстраховки. Скорее всего, работали профессионалы. Не исключено, что из Европы. Слишком многим мешает Россия, едва только начинает отстаивать свои интересы.

Я постарался не подать виду, что данный факт меня очень заинтересовал. Наконец-то должна сработать «закладка», сделанная с прицелом на будущее! Дело в том, что огнестрельное оружие до настоящего момента было фактически обезличенным. На него наносились клейма оружейного завода или мастера, места и год выпуска. Но до уникального идентификационного номера на каждом стволе аборигены еще не додумались. Я с самого начала решил исправить эту недоработку. Если с массовыми охотничьими ружьями и винтовками для армии мы не заморачивались, то вот такие эксклюзивные образцы маркировали каждый своим номером. Причем не штампом, который был хорошо виден, а очень мелкими цифрами и буквами, наносимыми совместно с художественной гравировкой. Если специально не приглядываться к нужному месту, то заметить этот номер было практически невозможно. Он воспринимался как элемент декора. А поскольку стоили такие стволы недешево и продавались не каждый день, вести учет покупателей было несложно. Конечно, маловероятно, чтобы состоятельный покупатель лично принял участие в покушении. Но теперь появилась возможность отследить путь двух криминальных стволов. Как знать, может, и повезет.

Плохо было то, что озвучить это сразу же в разговоре с Бенкендорфом я не мог. Откуда пятнадцатилетней Елизавете знать такие подробности? Пришлось срочно связываться с Ванькой по ментальной связи, объяснив ситуацию, а Бенкендорфу сказать, чтобы поговорил на эту тему с господином Давыдовым. Его заводы оружие выпускают. Вдруг что дельное подскажет?

А вот задержать уличенных в заговоре офицеров Семеновского полка не удалось. Среди раненых и убитых на Дворцовой площади их не нашли. Вовремя поняли, что дело проиграно, и успели удрать. Но по этому поводу ни Бенкендорф, ни я особо не беспокоились. Куда они денутся? Это не профессиональные разведчики, способные длительное время жить под чужим именем в чужой стране, а офицеры гвардии, привыкшие к определенному образу жизни в столице. Где-то все равно засветятся.

Но это были дела минувшие, которые уже ни на что не влияли. А впереди предстояла встреча с Сенатом и решение накопившихся государственных проблем. Самая важная из которых – идущая «не по сценарию» Крымская война, в которой Российская империя одерживает победу. Что вызывает истерику и зубовный скрежет в «просвещенной» Европе. Об этом меня просветила Maman. Оказывается, эмиссары из Дании, Швеции, Пруссии и Австрии уже давно обивают пороги нашего Министерства иностранных дел, предлагая свои посреднические услуги для заключения «справедливого мира» с последующими «выгодными» предложениями. Причем чем дальше, тем больше. Но Николай Павлович продолжал твердо отстаивать интересы Российской империи и на заманчивые посулы иноземных гостей не велся. Также он не считал необходимым скрывать это от любимой супруги, поэтому Maman была в курсе событий до самого момента покушения. Естественно, меня (то есть царевну Елизавету) никто в известность о дипломатических нюансах не ставил. Поэтому я с большим интересом слушал, стараясь разобраться в сегодняшних реалиях. А с учетом информации, поступающей от моих агентов в Константинополе, ситуация для нас складывалась вполне благоприятная.

Турция пребывает в жесточайшем кризисе. И все идет к тому, что в Константинополе вскоре появится новый султан. Во Франции под Наполеоном Третьим уже шатается трон. Французское высшее общество очень недовольно огромными расходами без каких-либо приобретений, а простолюдины недовольны огромными потерями за тридевять земель от Франции ради не нужной им Турции. Эйфория реваншизма, старательно культивируемого Наполеоном Третьим с целью «наказать» Россию за проигрыш в войне своего дядюшки, уже сошла на нет. Все слои французского общества крайне озлоблены на власть, и Французская империя рискует вновь стать Французской Республикой. Вплоть до выхода из войны с заключением сепаратного мира. Разумеется, это очень не нравится Англии, где накал страстей в обществе хоть и поменьше, чем во Франции, но лондонскому Сити уже надоело швырять деньги и ресурсы на эту войну, как в бездонную бочку, без какой-либо надежды на успех. Поэтому кабинет министров во главе с недавно вступившим в должность премьером Палмерстоном из кожи вон лезет, чтобы выправить ситуацию. Но пока получается не очень. Поскольку военный потенциал Турции в настоящее время всеми участниками антироссийской коалиции оценивается немногим выше плинтуса, принято решение сохранить хотя бы то, ради чего «цивилизованная» Европа боролась последнюю сотню лет. А именно – не допустить захвата Россией черноморских проливов. Именно для этого сейчас спешно гонят всех кого можно в Константинополь и возводят дополнительные укрепления перед входом в Босфор, чтобы не допустить русских к проливу. На восточные вилайеты Османской империи уже махнули рукой. К сегодняшнему дню нами заняты Карс, Батум, Ризе, Эрзерум и Трабзон. Русская армия подошла к Самсуну – крупному порту на анатолийском побережье. После его падения откроется путь на Синоп. Турецкая армия в этих краях фактически утратила боеспособность. Положение в европейской части Турции не лучше. Русская армия уже заняла значительную часть побережья Румелии и продолжает двигаться на юг. Взята Варна, в осаде Бургас. Отдельные очаги сопротивления турок не влияют на ситуацию в целом. Но параллельно с усилением своей группировки в районе Босфора Лондон и Париж активизировали свои действия на дипломатическом фронте. В Санкт-Петербург зачастили гости из европейских стран, напрямую не участвующих в войне. Российского императора всячески старались «остановить», пытаясь применять метод кнута и пряника. Предлагали несущественные плюшки и завуалированно грозили неминуемыми неприятностями со стороны всей «просвещенной» Европы. Не сработало. Апофеозом стал государственный переворот с попыткой посадить на российский трон послушную марионетку. Ведь как хорошо все было задумано. Предложить российской аристократии то, о чем она мечтала три десятка лет назад. Значительное ограничение власти императора, сводящее его роль к представительским функциям. Введение Парламента по английскому образцу, обладающего реальной властью в стране и отстаивающего интересы аристократии, крупных землевладельцев и богатых промышленников. И вдруг хорошо разработанный и успешно приведенный в действие план дал сбой. Предполагаемая марионетка оказалась очень кусачей, нанеся неожиданный удар по заговорщикам, лишив их силовой поддержки. А теперь ситуация может стать еще хуже, чем была при Николае Павловиче. Поскольку его дочь Елизавета с первого же дня своего правления показала, что не потерпит какого-либо диктата в свою сторону. Не признает никаких авторитетов и будет решать возникшие проблемы быстро и радикально. Как с Семеновским полком. Не считаясь с социальным статусом своих врагов и опираясь на верных людей, не обращая внимания на их социальный статус. Как поступал когда-то ее предок Петр Великий. И это оказалось полной неожиданностью для тех, кто уже начал делить места в российском Парламенте. До Европы эта новость еще не дошла. Поэтому заговорщики, не имея инструкций от своих кураторов в ставшей критической ситуации, оказались предоставлены сами себе. И я хотел этим воспользоваться.

На следующий день мы с Maman отправились на заседание Сената, о чем господа сенаторы были предупреждены накануне. Предстояло официальное объявление моей персоны в качестве новой императрицы Елизаветы Второй и назначение регентом Maman до моего совершеннолетия. Также надо срочно решить вопрос с похоронами Николая Павловича, великих князей и погибших солдат Семеновского полка. Разделять эту трагедию на отдельные составляющие в глазах российского общества я не собирался, в чем меня горячо поддержала Maman. Уничтожение семеновцев на Дворцовой площади будет представлено не как бунт против власти, а как отчаянная попытка врагов России посеять в ней смуту, ради чего они бросили на пулеметы обманутых русских солдат. Которые всего лишь честно выполняли приказы своих командиров-изменников и даже не помышляли ни о чем противозаконном. Ну и с внешнеполитическими вопросами надо срочно разобраться. Дать понять «просвещенной» Европе, что ее план по экспорту «демократии» в Российскую империю не сработал, поэтому война продолжится. А новый российский монарх в плане терпимости к «демократии» гораздо хуже старого. Если при Николае Павловиче всякие «английские» и «французские» партии чувствовали себя вольготно даже в ходе войны с Англией и Францией и творили, что хотели, то вот при Елизавете Николаевне такого не будет.

Сюрпризы для «уважаемой публики» начались сразу же. Многие члены Сената не поверили слухам о полном выздоровлении императрицы Александры Федоровны, сочтя это обычной дезинформацией, сделанной с пока непонятной целью. Поскольку их агентура исправно доносила – дни императрицы сочтены. И это не было голословными утверждениями, поскольку скрыть такое невозможно. Следовательно, и рассматривать Александру Федоровну в качестве возможного регента не стоит. Я же (то есть царевна Елизавета) был вообще для всех нулевой величиной в плане престолонаследия. До переворота Елизавету рассматривали исключительно как «ценный актив» в плане выгодного династического брака с одним из будущих европейских монархов. Или хотя бы даже не монархов, а влиятельных аристократов, приближенных ко двору. Мнение самой Елизаветы, разумеется, никого не интересовало. После покушения на Николая Павловича и его сыновей царевну Елизавету по-прежнему никто не воспринимал всерьез. До вчерашнего дня...

Наше появление в Сенате произвело эффект разорвавшейся бомбы. Никого из гвардии с собой брать не стали. Корнет Милорадович (присвоил ему следующий чин, поскольку заслужил) остался охранять с кавалергардами Зимний, а мы прибыли на Сенатскую площадь в сопровождении наших егерей под командованием Игнатова, который накануне прибыл в Петербург и был немало удивлен разыгравшимися здесь событиями. Ваньку к этим делам привлекать не стал. Его вместе с «самураями» и с Еленой разместил в Зимнем, пусть будут все время под рукой.

С «самураями» и Еленой проблем нет, их никто не знает. Мало ли с чего Елизавета решила их приблизить. Значит, есть за что. Петр Великий тоже великосветским чванством не страдал и приближал к себе простолюдинов. Вот с Ванькой, то есть с Юрием Давыдовым, сложнее. Ему нужно пока что держаться подальше от своих папеньки и маменьки. Как бы они чего не заподозрили. Поднатаскаю его сначала и, лишь когда буду уверен, выпущу «в свет». А пока пусть все четверо посидят в Зимнем. Целее будут. Хоть и косились на них многие, но возражать не посмели. Слишком памятны недавние события на Дворцовой площади.

Когда мы вошли в зал заседаний, все были уже в сборе. И все в первый момент лишились дара речи. Цветущий вид Maman поверг всех в шок. Это не укладывалось ни в какие рамки и опровергало все недавние прогнозы. Я же решил пока не выделяться, поэтому пришлось соблюсти установленный дресс-код. Мундир кавалергарда остался в Зимнем, и сейчас на мне «деловое» платье, более подходящее для таких мероприятий. Ганс находится на своем штатном месте – у меня на груди под лифом. Больше его прятать негде. В случае чего рвану пуговицы, и он стартует прямо оттуда. Платье, что сейчас на мне, тоже подверглось «апгрейду». Поскольку моя новая камеристка Настя хорошо владеет ниткой с иголкой, за вечер соорудила два незаметных кармана в подоле, где удобно держать револьверы. Портных во дворце к этому маленькому «апгрейду» решил не привлекать. Нет гарантии, что они не проболтаются. Зато теперь в моем распоряжении два ствола и двенадцать выстрелов, которых вполне хватит для устранения внезапно возникшей угрозы. Кинжалы спрятаны в свободных рукавах. Достать их можно в любой момент. Если все же найдется какой-нибудь фанатик, желающий решить вопрос со мной радикально и обманувшийся моим безобидным видом, то горько пожалеет. Maman об этом говорить не стал. Ее и так «накрыло», когда она узнала, что младшая дочурка не моргнув глазом пристрелила одного из заговорщиков. Слухи обо мне распространяются с большой скоростью, в процессе обрастая все новыми подробностями. Уже начали поговаривать, что это я собственноручно Эстермана с его «шестерками» прирезал. Поскольку стоявшие на постах кавалергарды божились, что никого из посторонних не видели. И ведь не врут! Но не стану же я это подтверждать. Поэтому и не отсвечивал в начале заседания, предоставив Maman возможность объяснить господам Сенату, что они – козлы. Хоть Maman и выбирала выражения, но суть от этого не изменилась. Попутно донесла до всех мысль, что слухи о ее скорой смерти сильно преувеличены. Я же помалкивал и наблюдал за присутствующими. Пусть считают меня наивной девчонкой, впервые попавшей на такое важное мероприятие и ни хрена не понимающей в происходящем.

Что сказать? В основном здесь собрались люди, которых меньше всего заботит благосостояние государства. А больше всего – собственный карман. И возглавляет этот великосветский гадюшник небезызвестный Карл Васильевич Нессельроде. Тот самый, который Карл Роберт фон Нессельроде-Эресховен. Канцлер Российской империи, так и не научившийся за долгие годы службы правильно говорить по-русски. Человек, нанесший России гораздо больше вреда, чем пользы. А еще и один из руководителей заговора, имеющий выходы на своих европейских кураторов. Но об этом знаем только я и Бенкендорф. Именно поэтому приказал Бенкендорфу пока его не трогать, а лишь организовать наблюдение. Лишенный власти, Нессельроде сильно навредить не сможет. Но может запаниковать и связаться с находящимся здесь английским резидентом, о котором мы еще ничего не знаем. Что нам с Бенкендорфом и надо.

Когда первые страсти улеглись, Maman представила меня как законную наследницу престола, будущую императрицу Елизавету Вторую. На себя же возложила обязанности регента до моего совершеннолетия. Некоторые попытались мутить воду, сомневаясь в моей «профпригодности» и настаивая на кандидатуре великого князя Николая Александровича – сына цесаревича Александра и внука погибшего императора. Которому всего-то одиннадцать лет. Причем больше всех настаивал... Карлуша Нессельроде! Поскольку мы молча слушали и не перебивали, это сочли за слабость. И выступающие недоумки вообще потеряли берега. От обсуждения кандидатуры наследника престола перешли к требованиям. И вот здесь Maman проявила свой характер. Окинув всех взглядом, не предвещавшим ничего хорошего, резко оборвала дискуссию.

– Господа Сенат, а вы не заигрались в английский парламент? С каких это пор законосовещательный орган, коим является Сенат, может что-то требовать от императрицы? Я, и только я, как вдова российского монарха, злодейски убитого врагами России, являюсь законной правительницей Российской империи. И только я назначаю своего преемника. Вы можете лишь советовать. И судя по тому, что я услышала, многие из здесь присутствующих хотел и бы воцарения моего внука Николая. Причем единодушно. Интересно, почему? Также мне очень интересно будет узнать, кто был автором создания Регентского совета при еще живой императрице. Ничего, Служба имперской безопасности разберется. Вопрос с престолонаследием решен и обсуждению не подлежит. Повторяю последний раз. Моим преемником назначаю мою дочь Елизавету, как законную наследницу российского престола. Обязанности регента до ее совершеннолетия возлагаю на себя. Кого это не устраивает, может сегодня же подать в отставку. А сейчас давайте обсуждать следующие вопросы...

Самоубийц среди сенаторов, чтобы возражать Maman, не нашлось. Хотя по кислым рожам некоторых было понятно, что решением императрицы они недовольны. Что не укрылось от меня и Ганса. Все же хорошо присутствовать на таких сборищах. Мало кто может держать покерфейс так, чтобы не выдать себя. А мне теперь понятно, на кого стоит обратить внимание в первую очередь. Ох, и подкину я работенку Бенкендорфу...

Следующие вопросы касались погребения императора и великих князей. Здесь никаких проблем не возникло. Все будут похоронены в соборе Петра и Павла в Петропавловской крепости, усыпальнице российских императоров. Споры возникли по поводу захоронения погибших на Дворцовой площади. Некоторые предлагали чуть ли не предать их анафеме. И снова Maman поставила на место всех недовольных, приказав не только предать земле всех павших, как героев, но и объявить во всеуслышание имена тех, кто обманом привлек солдат к бунту. Причем назвала такие персоны, что многим из присутствующих также не понравилось. Но все это были наши внутренние дела, которые не выходили за рамки ожидаемого. А вот дальше началась внешняя политика. И я понял, что, находясь столько времени вдали от Петербурга, сильно недооценивал опасность ситуации, сложившейся здесь после начала войны.

Началось все с доклада о крайне сложной обстановке на дипломатическом фронте. О трудностях, постигших Россию, и необходимости скорейшего заключения мира на «справедливых условиях». Вот здесь уже я молчать не стал и поинтересовался, что же это за «справедливые условия»? Ответ убил. За многословными рассуждениями и словесными кружевами скрывалась очень простая суть. России следует всего лишь отказаться от территорий Турции, уже занятых русской армией, и отойти к довоенным границам. А за это нас не только примут обратно в дружную семью европейских народов, но и даже выплатят некоторую компенсацию за обстрел Одессы и Бомарзунда. После чего можно будет обсудить вопросы дальнейшей торговли с Англией и Францией, которая понесла большие убытки из-за начавшихся боевых действий. Сказанное было настолько чудовищным, что пришлось переспросить.

– Господа, я правильно поняла? Нам предлагают отдать земли, занятые ценой крови русских солдат? И вместо этого получить английские и французские деньги?

– Да, ваше императорское величество. Если вычленить самую суть, то так оно и есть.

– И каково же ваше мнение?

– К сожалению, у нас нет другого выхода, ваше императорское величество. Мы не можем продолжать войну. Наша армия увязла в Румелии и Анатолии и не может продвинуться дальше. Постоянные перебои со снабжением припасами из-за сильно растянутых коммуникаций. А Черноморский флот не может имеющимися силами взять Босфор и Константинополь. Да, он отбил нападение неприятеля на Крым. Но это его предел. Нельзя требовать от него невозможного. Поэтому нам не стоит рассчитывать на лучшие условия мира и нужно соглашаться на то, что предлагают. Поверьте моему опыту.

Все понятно. Взрослые умные дяди уверены, что видят перед собой наивную пятнадцатилетнюю девочку, которая верит всему на слово. Ведь взрослые умные дяди не могут ошибаться. Пора заканчивать этот балаган. Встаю со своего места и с милой улыбкой обращаюсь к Нессельроде:

– Да, Карл Васильевич, я не сомневаюсь в вашем опыте. Именно благодаря своему опыту вы умело втянули Россию в эту ненужную ей войну. По поводу ухода с занятых нашей армией земель, напомню вам слова моего отца, императора Николая Первого. «Там, где раз поднят русский флаг, он уже спускаться не должен». Напомнить вам ситуацию, в которой они были сказаны? Ведь именно вы возмущались, что капитан Невельской поднял российский флаг в далеком Приморье на берегу Тихого океана. Кому же вы служите на самом деле, Карл Васильевич? Уж точно не России. Поэтому ни о каком оставлении нашей армией занятой турецкой земли не может быть и речи. Екатерина Великая присоединила к империи Крым и Малороссию. Мы присоединим Анатолию и Румелию. А дальше, как Господь даст. Может быть, и Константинополь. Что касается проблем со снабжением армии. У каждой проблемы есть фамилия, чин и должность. И мы будем решать проблемы по мере их возникновения. Ну и напоследок. Карл Васильевич, мне не нужен на посту канцлера человек, уговаривающий меня отдать земли, обильно политые кровью русских солдат, в обмен на английское золото. Я жизнями русских солдат не торгую...

Глава 8. Охота на крупную дичь

Сижу за столом, никого не трогаю, внимательно читаю материалы, нарытые Службой имперской безопасности по горячим следам, жду ее начальника Бенкендорфа. А почитать есть что! Уж в чем, в чем, а в недостатке профессионализма генерала Бенкендорфа упрекнуть нельзя...

После моего эпохального выступления в Сенате началось сильное брожение в среде аристократии. Никто не ожидал от пятнадцатилетней пигалицы таких решительных действий. Это было настолько неожиданно, что мои слова в зале заседаний Сената поначалу даже не восприняли всерьез, и на многих рожах появились снисходительные улыбки. В том числе и самого канцлера. Хотя взбледнул, сволочь, что от меня не укрылось. Но начал снова плести словесные кружева, где за внешне благопристойными и верноподданными выражениями легко читалось: девочка, не мешай умным дядям работать. Они лучше знают, что надо делать. Был даже слышен шепот из дальнего угла: «Вконец зарвалась девчонка...» Так бы сама Елизавета его не услышала, но ведь у меня Ганс есть! Понимая, что сейчас от моих действий зависит, как меня будут воспринимать государственные мужи в дальнейшем, резко оборвал заливающегося соловьем Нессельроде и потребовал покинуть зал заседаний. А когда тот сразу не подчинился, поглядывая то на Maman, то на остальных, вынул из кармана небольшой колокольчик и подал сигнал охране, находящейся в соседнем помещении. В следующую секунду дверь распахнулась и в зал ворвался взвод егерей в бронежилетах с оружием наизготовку. Командир взвода отставной казачий вахмистр быстро оценил ситуацию и понял, что нам с Maman пока что ничего не угрожает. Поэтому запросил дальнейшие инструкции. Я, вдоволь насладившись «немой сценой», как в «Ревизоре», отдал приказ:

– Господин Нессельроде лишен поста канцлера и далее присутствовать на заседании Сената не может. Проводите его к выходу и впредь в здание Сената не пускайте. Я очень надеюсь, что у господина Нессельроде хватит здравого смысла не оказывать сопротивление. В противном случае разрешаю применить силу. Вам все ясно, вахмистр?

– Так точно, ваше императорское величество! Разрешите выполнять?

– Выполняйте!

– Слушаюсь!

Когда охреневшего от такой резкой перемены в своей судьбе Нессельроде увели под белы ручки, я окинул взглядом разом притихший гадюшник и спросил:

– Есть желающие добровольно подать в отставку и покинуть заседание? Если вы все считаете себя незаменимыми, господа, то сильно ошибаетесь. Я оцениваю людей по делам их, а не по титулам, древности рода и величию предков. Поэтому, если кто-то до сих пор думает, что перед ними взбалмошная девчонка, у которой одни блистательные кавалеры и балы на уме, советую срочно переосмыслить свое отношение ко мне. Повторять больше не буду. Кто не со мной – тот против меня. Никакой фронды я не потерплю и буду безжалостно искоренять малейшие ростки ее проявления. Итак, есть желающие подать в отставку?

Таковых не нашлось, поэтому заседание Сената продолжилось. Но поглядывали на меня государственные мужи с опаской, а на некоторых лицах даже читалось затаенное одобрение. Одна лишь Maman, улыбнувшись мне, тихо прошептала:

– Молодчина, Лиза! Так их, крапивное семя!

Чтобы не ломать сразу худо-бедно работающую систему, решил ввести изменения поэтапно, оставив членов Сената на своих местах. Как знать, может, и будет польза хотя бы от некоторых. Только накрутил Морское и Военное ведомства, предупредив, что если и дальше продолжатся странные проволочки с приемом на вооружение перспективных систем, а также продолжится зажимание наград героям, храбро сражающимся за Отечество, но не имеющим офицерских чинов, то в Морском и Военном ведомствах появится много свободных вакансий. Которые легко могут быть заняты самыми достойными из этих героев. А вопрос с присвоением им соответствующего чина я решу без каких-либо проволочек. Прецеденты в истории Российской империи имеются. Ну а заодно положил начало этому процессу. Даровал графский титул Юрию Александровичу Давыдову с присвоением ему чина тайного советника и наградил орденом Святого Георгия четвертой степени, что всячески саботировалось Морским ведомством до последнего момента. А заодно наградил орденом Святого равноапостольного князя Владимира первой степени. Который, наряду с высшим орденом Андрея Первозванного, вручался по личному усмотрению императора и не участвовал в очередности награждения. Все, что я когда-то в шутку потребовал от «борца за свободу польского и русского народа» Анжея Пионтковского в Константинополе. Вот такой неожиданный выверт судьбы. Ванька охренеет, когда узнает! Но надо его потихоньку в «высшее общество» вводить. Мне в этом гадюшнике свои люди нужны. А тут как раз и повод подходящий. Хоть эта новость многим и не понравилась, но у них хватило ума оставить свое мнение при себе. Кроме командующего Балтийским флотом вице-адмирала Старка, временно исполняющего обязанности морского министра после гибели великого князя Константина. Это тупое чванливое быдло совершенно не уловило новых веяний и возмутилось:

– Но за какие заслуги, ваше императорское величество?!

– За какие заслуги? А за какие заслуги получили вы свои награды после прогулки на Аланд, ваше превосходительство? Пока «Илья Муромец» не вышел в море и не уничтожил полностью флот неприятеля в заливе Лумпарен, наш хваленый Балтийский флот предпочитал стоять в портах. И неприятель чувствовал себя на Балтике, как у себя дома. А когда коммерческий пароход, на котором не было ни одного морского офицера, выполнил за вас всю работу, вы тут же проявили чудеса активности и помчались к Аланду. Хотя все ваши действия там свелись к принятию капитуляции уцелевших англичан и французов, что сбежать в Швецию не успели. Которые к тому же еще и сопротивления не оказали, а сразу сдались. Да, сам Юрий Давыдов лично в этом участия не принимал. Он лишь проектировал этот удивительный корабль. А сам во время Аландского сражения воевал на Черном море в составе Одесского отряда паровых судов. Кстати, тоже коммерческих и со штатскими командами. Действия которого оказались гораздо успешнее, чем всего Балтийского флота, вместе взятого. Странно, правда? Может, стоит кое-кого в Морском ведомстве на этих штатских заменить? Предполагаю, что гораздо больше толку будет. Ну и последнее. Где были лично вы и наш доблестный Гвардейский экипаж, когда заговорщики попытались ввергнуть Россию в очередную смуту, очень выгодную нашим врагам? Как явным, так и тайным? Почему в критический момент мне пришел на помощь лишь Юрий Давыдов со своим отрядом? Причем довольно малочисленным. Но, тем не менее, сумевшим отразить нападение бунтовщиков на Зимний дворец. И после этого вы еще спрашиваете, за какие заслуги награжден Юрий Давыдов?

Крыть «превосходительству» было нечем. Но вся уважаемая публика сделала правильный вывод – при дворе появился новый фаворит. Да еще и не один, а со своим папенькой-буржуем, который тоже не отличался политкорректностью и толерантностью в общении с военными чинушами. Поэтому надо держать с обоими ухо востро.

Но это было три дня назад, а сейчас я сижу у себя в рабочем кабинете в Зимнем и читаю то, что нарыл Бенкендорф. Мы с Maman разделили обязанности. Она пока что занимается государственными делами, общаясь с министрами, поскольку разбирается в этом гораздо лучше меня, а я сосредоточусь на вопросах безопасности. Поскольку уверен, что еще ничего не закончилось.

Что мы имеем на данный момент? Английские «гости» в столице остались, и их агентуру далеко не всю выловили. Поэтому мы с maman до сих пор под прицелом. Островитяне сейчас в шоке от осознания того, что их хорошо подготовленный и, казалось бы, успешно воплощенный в жизнь план на самом деле закончился сокрушительным провалом. Что они знают достоверно, а что могут предполагать? Вместо упертого, но предсказуемого Николая Павловича на троне оказалась мелкая злобная фурия, ненавидящая тех, кто решил привнести в Россию «демократию». Которая не поверила в «польский след». И которая, не колеблясь ни на мгновение, утопила в крови первую же попытку поставить ее на место, едва возникла опасность. Как с такой злобной фурией работать и чего от нее дальше ждать, пока неясно. Но уже ясно, что младшую дочь императора, которой совершенно не светил престол, зря не воспринимали всерьез. Попав в безвыходную ситуацию, она оказалась вулканом энергии и одним махом расправилась с бунтовщиками. Чудеса, да и только. Да и неожиданное исцеление императрицы Александры Федоровны тоже иначе как чудом не назовешь. Не могли придворные доктора все дружно ошибаться. Неужели это была игра с самого начала, и доктора просто играли свою роль, давая неблагоприятный прогноз? Возможно такое? Вполне. А если так, то значит, императрица гораздо умнее и опаснее, чем считали раньше. И теперь, получив какую-то информацию об истинных виновниках переворота, мама с дочкой такого наворотят, что время царствования Николая Павловича будут вспоминать в Лондоне, как сказочную идиллию. Вот примерно так и будут думать наши зарубежные «партнеры». А я им помогу двигаться в нужном направлении. Хорошо, что верный Малюта Скуратов у меня все же нашелся. Фридрих Карлович приятно удивил. Как оказалось, жандарм был лишен излишнего чистоплюйства и понимал, что с теми, кто задумал государственный переворот, в белых перчатках работать нельзя. Именно такой человек во главе СИБ мне и нужен.

Раздался стук в дверь и дежурный адъютант (из кавалергардов, всех прочих гвардейцев я из Зимнего убрал) доложил о прибытии генерала Бенкендорфа. Велел впустить. По виду жандарма сразу стало ясно, что он раскопал что-то интересное. Доложив о прибытии, Бенкендорф положил мне на стол папку с документами.

– Государыня, ваш приказ о подключении к расследованию господина Давыдова оказался пророческим. Он нам очень помог.

– Вот как?! Интересно! И чем конкретно помог вам господин Давыдов?

– Вы уже знаете, что при осмотре мест покушения были найдены два ружья, из которых застрелены государь император и цесаревич. Ружья непростые. Выпускаются заводом господина Давыдова-старшего. Ружья очень качественные, оборудованы специальным прицелом для более точной стрельбы, но считаются охотничьими для охоты на крупную дичь. Цена довольно высока, поэтому о поставках таких нарезных ружей для армии господин Давыдов даже не думал. Понимал, что откажут из-за высокой стоимости. Поэтому стал делать эти ружья для состоятельных охотников, которые сразу оценили новинку по достоинству. И нам удалось установить покупателей этих двух ружей.

– Но как?!

– На удивление просто, государыня. Оказывается, господин Давыдов применил новую методу маркировки своих ружей. Сделал он это для выявления подделок в случае предъявления необоснованных претензий. Каждое ружье имеет свой уникальный не повторяющийся номер. Причем нанесен он не обычным клеймом, а выгравирован очень мелкими цифрами и буквами на металле, и с первого взгляда воспринимается как элемент декора. Причем еще надо знать, куда именно и под каким углом смотреть. Признаться, я был очень удивлен, когда это узнал и собственными глазами увидел. Но это еще не все. Все лица, купившие такие ружья, регистрируются в оружейных магазинах господина Давыдова и в отчетных книгах указывается номер проданного им ружья. Причем сами покупатели об этом ни сном, ни духом. Так мы и выяснили имена двух причастных к этому делу.

– Очень интересно... Не ожидала... И кто же такие?

– Ружье, из которого был убит государь император, еще в прошлом году купил князь Львов. Он, кстати, есть в вашем списке заговорщиков. И сейчас его пока еще не нашли. Прислуга говорит, что уехал сразу же, когда узнал о событиях на Дворцовой. А вот ружье, из которого убили цесаревича, куплено всего месяц назад каким-то иностранцем, представившимся как остзейский немец из Либавы Карл Шульц. Что сразу вызвало подозрение у работников магазина. Хоть этот Шульц и говорил хорошо по-русски, но с акцентом. И акцент у него был явно не немецкий, а скорее английский. В оружейных магазинах Давыдова частенько бывают иностранцы, поэтому работники уже научились понимать, кто есть кто. Но препятствовать этому Шульцу не стали, чтобы не подрывать репутацию магазина и не отпугнуть других состоятельных покупателей.

– Разумеется, после этого никто Шульца, или кто он там на самом деле, не видел?

– Нет, государыня.

– А работники магазина хотя бы смогли его описать?

– Да, в этом нам повезло. Ведь такие ружья далеко не каждый день продаются, и по зарегистрированному номеру сразу вспомнили этого покупателя. Мужчина возрастом около сорока, высокий, довольно крепкого телосложения, но не с грацией медведя. На лице особых примет нет. А вот что удивило работников магазина, на костяшках пальцев у него были странные мозоли. Поначалу он был в перчатках, но их пришлось снять, чтобы проверить прикладистость ружья и ход спускового крючка.

– Очень интересно... Что это может быть, Фридрих Карлович?

– Насколько нам известно, такие особенности есть у адептов восточных боевых искусств. Либо Китай, либо Корея, либо Япония. Но господин Шульц не азиат.

– Еще интереснее... А нарисовать портрет этого Шульца никто из работников магазина не может?

– Увы, государыня, нет. Мы сразу проверили этот вариант. Но никто из работников магазина, видевших Шульца, мастерством художника не обладает. Хотя уверяют, что могут опознать.

– Ну, хоть что-то... А что по остальным фигурантам?

Разговор с Бенкендорфом продолжался более часа. Выяснилось, что замешанные в заговоре начали разбегаться. Кого-то поймали быстро, кого-то еще ищут, а кого-то уже убрали свои же подельники. Слишком взбаламутили мы это болото. Но для показательного судебного процесса обвиняемых с громкими титулами и в высоких чинах хватает с избытком. А там и остальных выловим, если за границу не сбегут. Кстати о загранице... А не создать ли мне здесь аналог Отдела специальных операций при Главном Штабе Космофлота, в коем я прослужил без малого сотню лет, поднявшись от лейтенанта до коммодора? Чтобы решать все щекотливые вопросы за пределами Российской империи быстро и эффективно. Англичане искренне считают, что только им дозволено гадить в других странах? Надо развеять это заблуждение. Пока все складывалось неплохо, но неожиданная информация о таинственном господине Шульце не давала покоя. Уж очень знакомый типаж. Неужели Артур свет Иваныч снова решил посетить наши пенаты?

Да уж, неприятная ситуация... Если этот волчара находится в Петербурге и перейдет в полностью автономный режим работы, не связываясь с местными завербованными агентами, то обнаружить его будет очень сложно. И он может представлять реальную опасность, если решит выполнить задание любой ценой. Вряд ли у него получится меня ликвидировать, но вот устраивать очередную «чертовщину», способную вызвать подозрения у аборигенов, очень не хочется. Еще большая опасность грозит Maman, поскольку я не могу находиться рядом с ней постоянно. И если она погибнет в результате покушения, то мне придется иметь дело с Регентским советом, что чревато возможными проблемами. Если сейчас удается избегать открытого недовольства среди аристократии о нарушении закона о престолонаследии, то в случае появления Регентского совета придется включать режим «всех убью, один останусь», если только появятся первые признаки фронды. Ничего, Петру Алексеевичу и Иоанну Васильевичу удалось привести в чувство недовольных, и мир от этого не перевернулся. Думаю, у меня тоже получится. Прошлый опыт коммодора Космофлота мне в помощь.

Если и создавать аналог ОСО Космофлота в Российской империи образца 1855 года, то на должность ее начальника, кроме Ваньки, ставить некого. Во-первых, никто другой, кроме меня (и в какой-то степени Ваньки), нужными знаниями не обладает. А во-вторых, командовать этим безобразием все равно буду я, оставаясь в тени. Елена – прекрасный аналитик. Ей обязательно место в штате найдется. «Самураи» Ерофеев и Сосновский – силовое прикрытие. Тоже без дела не останутся. Но это мои паладины – ближний круг. А людей понадобится много. Поэтому подключу к поискам Игнатова. Если он мне такие «алмазы неогранённые», как Петр и Дарья, нашел, то и с поиском кандидатов для новой спецслужбы тем более справится. Спецслужбы, которой официально не будет существовать в природе. Незачем посторонним знать лишнее.

Вызвав Ваньку и Елену в свой рабочий кабинет, озвучил полученные новости и предложил высказаться. «Самураи» остались охранять снаружи и следили за дискуссией по ментальной связи. Хоть мой рабочий кабинет и был проверен Гансом на предмет возможной прослушки «народными» средствами, но конспирацию в процессе голосового общения мы все равно соблюдали, чтобы не выходить из образа. Озвучил идею создания ОСО применительно к реалиям 1855 года, чем очень удивил Ваньку и Елену. До сих пор, насколько нам было известно, российские спецслужбы (если их можно назвать таковыми) времен правления Николая Павловича до подобных крайностей не доходили. Ванька, правда, охренел, когда узнал, что я прочу его в начальники новой секретной организации. Но выяснив, что всем буду руководить я, успокоился. Елена горячо поддержала эту идею, но вернула меня к сегодняшним реалиям. Она тоже опасалась дальнейших покушений.

– Государыня, создание структуры с задачами, аналогичной вашему ОСО при Главном Штабе Космофлота, уже давно назрело. Не понимаю, почему ее не создали раньше. Но сейчас у нас есть более насущные задачи. Если ваши предположения верны, и исходя из того, что мы знаем о так называемом Артуре Ивановиче, он не остановится. Ведь англичане сами себе создали проблемы этим переворотом. Никто не ожидал от вас таких решительных и успешных действий. Если государь император был довольно предсказуем в своих поступках, то вот вы для Европы – настоящая «терра инкогнита». Никто не знает, как вы себя поведете в той или иной ситуации. Поэтому там пойдут на все, лишь бы устранить потенциальную угрозу и посадить на трон послушную марионетку. Опасность грозит не только вам, но и государыне императрице. Причем ей в гораздо большей степени.

– Почему вы так считаете, Елена Абрамовна?

– Характер и стиль поведения ее величества уже известен многим. Поэтому ее действия легче прогнозировать. Да и вряд ли ее величество всерьез отнесется к требованиям по усилению мер безопасности, и подобраться к ней будет гораздо проще. Англичане с заговорщиками могут сделать на это ставку, надеясь, что гибель матери выбьет вас из колеи. После чего будет гораздо легче протолкнуть в Регентский совет нужные им фигуры. Не забывайте, что несмотря на случившееся, они все равно продолжают считать вас пятнадцатилетней девочкой, лишь волей случая оказавшейся на троне. Поэтому мыслят привычными стереотипами. Ведь что, по их мнению, будет делать пятнадцатилетняя девочка, лишившись матери и оказавшись в окружении озлобленных аристократов, мятеж которых провалился?

– Как минимум запаникует и начнет совершать ошибки. А как максимум пойдет на уступки заговорщикам.

– Все верно. И тогда господа февралисты и их английские хозяева постараются взять реванш.

– Возможно... И самое плохое, что, даже полностью прервав все контакты императрицы с внешним миром, заперев ее во дворце, нельзя гарантировать невозможность покушения.

– Государыня, если это, не приведи Господь, все же случится, то у вас будет только два выхода. Либо сформировать Регентский совет, полностью состоящий из лояльных вам людей, что практически не реально, либо внести изменения в закон о престолонаследии, уменьшив возраст совершеннолетия вступающего на престол монарха.

– Что вызовет настоящую бурю в Сенате и Государственном Совете.

– Да, вызовет. Из этого следует, что перед принятием поправки в закон о престолонаследии нужно будет навести порядок в Сенате и Государственном Совете, убрав оттуда всех тупых и недоговороспособных. После чего умные недоговороспособные предпочтут помалкивать. Как именно и кого именно убрать – это вам решать.

– А остальная аристократия? Ведь далеко не все из «светлостей» и «сиятельств» занимают важные государственные посты, хотя пытаются влиять на ситуацию.

– Недовольная аристократия может объединиться и выступить единым фронтом против монарха лишь в одном случае. Когда почувствует его откровенную слабость. Как в случае с Петром Третьим, который умудрился восстановить против себя все слои общества. Если же этого нет, то у аристократов каждый за себя. Вспомните князя Меншикова. Он все время держал нос по ветру и был готов в любой момент избавиться от своих «соратников», если бы возникла опасность лично для него. Другие аристократы от Меншикова ничем не отличаются...

Как говорится, ни убавить, ни прибавить...

После ухода моих «паладинов» я призадумался. Самым лучшим было бы нанести ответный удар в Лондоне, отплатив англичанам той же монетой. Но... Слишком опасно. Не было бы соглядатаев на орбите, так бы и поступил. А сейчас, если разом загнутся королева Виктория, ее наследники и весь кабинет министров во главе с премьером Палмерстоном, это сразу же наведет соглядатаев на правильные мысли. Дроны ведь летают. И последнее время гораздо чаще, чем раньше. Мало того, сутки назад выяснилась еще одна неприятная вещь. Ганс засек один дрон, снизившийся ночью на малую высоту западнее Петербурга и вышедший из зоны обзора. Но вскоре он опять появился, быстро набрав высоту и уйдя в космос. Сначала не поняли, в чем дело. Но когда уточнили место возможной посадки, выяснилось, что район безлюдный, лесистый, и здесь проходит телеграфная линия, связывающая Петербург с Царством Польским и далее с Европой. Сразу же возникло подозрение, что дрон установил «жучок», подключившийся к линии связи. Так оно и оказалось. Ганс, слетавший на разведку, обнаружил считывающее устройство, опять-таки замаскированное под камень, спрятанный в лесу. Подключение к линии дистанционное, и «жучок» может передавать на орбиту информацию в режиме реального времени. И это только то, что мы обнаружили, причем случайно. А сколько еще таких подключений? Ведь телеграфные линии уже довольно распространены по Европе. Похоже, я поторопился с выводами, что разведывательный корабль-зонд получает информацию только от трех замаскированных радиомаяков, о которых говорила Женька. Таких «жучков» можно натыкать огромное количество и задействовать не все сразу, а по мере необходимости. Судя по всему, за эту «кальку» взялись всерьез, поскольку ход исторических событий все больше и больше отклоняется от нашей истории. И надо свести «безобразия», резко выбивающиеся из исторической эпохи, к минимуму. Поскольку ушлые ребята из Службы глубинной разведки свой хлеб не зря едят. Уж я-то знаю... Никогда раньше не думал, что придется играть против своих «смежников»...

Ничего не поделаешь, придется ждать следующего хода противника. Поскольку в быструю нейтрализацию уцелевшей английской агентуры в Петербурге силами Корпуса жандармов, полиции, и недавно созданной Службой имперской безопасности я не особо верю. Это профессиональных болтунов, радеющих на словах о «свободе польского и русского народа», ловить легко и просто. А вот профессионалов-одиночек, не привлекающих внимания своим поведением, очень сложно. И даже то, что сотрудники моей «наружки» знают в лицо Артура свет Иваныча, проблему не решает. Он может быть в гриме. А поторопиться англичанам надо. Ситуация на Румелийском фронте ухудшается с каждым днем. Австрия, несмотря на усилия английской дипломатии втянуть ее в войну с Россией, ответила категорическим отказом. Швеция и Пруссия сделали это еще раньше. А от «великой» Сардинии, как выяснилось, толку нет. Спешно переброшенный под Варну корпус сардинцев был разгромлен и отступил с огромными потерями, что не укрылось от европейской прессы. В Сардинском королевстве поняли, что поставили не на ту лошадь, и от дальнейшего участия в черноморской авантюре отказались. Возникла реальная угроза выхода русской армии к западному берегу Босфора.

На Кавказском фронте дела для турок обстоят еще хуже. Там потеряна огромная территория. Но мало значащие в международных политических раскладах Анатолия и Румелия англичан и французов уже не интересуют, им бы Босфор удержать. Поэтому те английские и французские войска, что приходят в Константинополь, там же и остаются. В Лондоне и Париже окончательно дали понять султану, что воевать вместо турецкой армии на всей линии фронта господа европейцы не будут. Их главная задача – не выпустить русских варваров в Средиземное море, обеспечив надежную защиту черноморских проливов. А со всем прочим, ваше султанское величество, разбирайтесь сами. Спасти турок могло только чудо. Вот и попытались сотворить это «чудо» руками февралистов. Да только получилось еще хуже. Россия прекращать войну не собирается, а подготовленный «ресурс», задействованный для смены монарха на российском престоле, либо уничтожен, либо нейтрализован. Есть над чем поломать голову. И до сих пор не решена другая проблема – мистер «Икс». Так и не удалось его обнаружить, а также выяснить, кто является таинственной незнакомкой под вуалью. Также неизвестно, связаны ли они друг с другом, или это случайное совпадение. Или незнакомка под вуалью и есть пресловутый мистер «Икс»? Такое тоже не исключено, хоть и маловероятно. А подставлять Ваньку не хочется, хоть он и предлагает начать ловлю на «живца», резонно рассудив, что от него все равно не отстанут. Поэтому нужно заставить противника выйти из тени и начать действовать на моих условиях. Тогда он может совершить ошибку. Но сейчас есть более важные задачи. И вообще непонятными фигурами в этой истории выглядят мой братец Феденька и Пашка Серебряков. Они-то здесь каким боком? Какие из них «борцы с самодержавием»? Смех один. Или они прибыли в Петербург совсем с другой целью? На всякий случай, надо будет «наружку» подключить. Может, где и засветятся.

Трудным получился разговор с Maman, когда я попытался убедить ее перейти на «осадное» положение, минимизировав контакты с посторонними лицами. Свободолюбивая энергичная женщина, не привыкшая прятаться, не понимала, зачем это нужно. В чем хотела убедить и меня.

– Лиза, ты не права. Если мы будем шарахаться от каждой тени, то только убедим наших врагов в своей слабости. И тогда очередного бунта точно не избежать. Наоборот, надо дать понять, что любые их попытки раскачать ситуацию тщетны.

– Мама, давай начистоту. Мой отец именно так и поступал. На предложение усилить свою охрану специально подготовленными людьми из охранной службы господина Давыдова ответил отказом. Не потому, что не доверял этим людям, доказавшим на деле свой профессионализм, а потому, что опасался негативной реакции гвардии и не хотел прослыть трусом. Но трусость и разумная осторожность – это разные вещи. Хоть и грешно так говорить, но отец своими недальновидными действиями только облегчал бунтовщикам выполнение их плана, регулярно появляясь в местах, удобных для покушения, и на виду у большого количества посторонних лиц, которых трудно контролировать. Вспомни хотя бы его прогулки по Летнему саду. Что толку с того, что его сопровождали переодетые в штатское сотрудники охраны? От террориста-смертника такая охрана не спасет. Как не спасет и от меткого стрелка с дальнобойным ружьем, находящегося в засаде на большом расстоянии. Что в конечном счете и произошло. Поэтому, чтобы максимально затруднить наемным убийцам их работу, нужно исключить контакты с неизвестными лицами и свести к минимуму ситуации, когда злоумышленники могут легко прогнозировать наши действия. Именно об этом я тебя и прошу. Необязательно тебе лично встречаться со всеми визитерами, какое бы высокое положение они ни занимали. Большую часть вопросов можно решить через доверенных лиц, доказавших свою преданность.

– Не спорю, Лиза. В твоих словах есть доля истины. Но мне трудно будет перестроиться, отказавшись от своих привычек. Столько лет ничего не происходило...

– Мама, это ненадолго. Только до июня этого года. Конкретно – до моего совершеннолетия. А потом можешь вести привычный образ жизни.

– Но почему?!

– После того, как я стану совершеннолетней, твоя ликвидация потеряет смысл. Это только еще больше обозлит меня, и я могу в порыве гнева устроить «стрелецкую казнь», как Петр Великий, когда пострадают и правые, и виноватые. Наши враги не могут этого не понимать, поэтому приложат все силы, чтобы успеть сделать свое черное дело за оставшееся время. В случае твоей гибели сразу же появится Регентский совет, главной целью которого будет отстранение меня от власти любой ценой. Поскольку там уже убедились – послушной марионеткой я не стану ни при каких обстоятельствах. Но в расстроенных чувствах могу наделать массу ошибок, что облегчит заговорщикам достижение их цели. Именно на это они и рассчитывают. Разве я не права?

– Права, Лизонька... К великому сожалению, права... Но... А как же ты собираешься жить дальше? Ведь после того, как станешь совершеннолетней, и надобность в Регентском совете исчезнет, именно ты станешь для них единственной целью!

– Знаю, мама. Поэтому ряд необходимых мер предприму уже сейчас. Поломаю нашим европейским «друзьям» и господам февралистам их планы. Не мы начали эту войну. Но мы ее закончим. И на наших условиях!

Хоть и с трудом, но удалось убедить Maman не изображать из себя ценный «охотничий трофей». А вот мне придется время от времени «подставляться», чтобы заставить охотников действовать. И превратить охотников в дичь...

Справедливости ради надо сказать, что я заранее предпринял ряд мер, утаив их от Бенкендорфа. Поскольку есть вещи, которые не нужно знать даже начальнику СИБ. Понимал, что руководители заговора постараются исчезнуть из столицы, если события начнут развиваться в неблагоприятном для них ключе. И поскольку это не опытные разведчики-нелегалы с навыками оперативной работы, а обычные зажравшиеся «светлости» и «сиятельства», то умыкнуть их по-тихому будет не так уж сложно. Зачем я это сделал? По двум причинам. Во-первых, очень хотелось вытряхнуть из них всю возможную информацию о заграничных кураторах февралистов, не ограничивая себя последствиями. После чего «светлостей» и «сиятельств» можно со спокойной душой пустить в расход, не привлекая внимание широкой публики к громкому судебному процессу, который неизбежно вызовет сильный резонанс как в России, так и в Европе. А во-вторых, если обстоятельства сложатся очень удачно, то можно использовать кого-нибудь из этих христопродавцев в своих целях, подсадив в его тушку одного из моих паладинов. Хотя бы на короткое время и для выполнения разовой акции, в которой обязательно должны принять участие руководители заговора. Вот и решил устроить тайную охоту на крупную дичь.

План был основан на том, что руководители заговорщиков настолько уверовали в свое незыблемое положение и безнаказанность, что никто из них при проверке полицейскими чинами даже не подумает назваться чужим именем. Не говоря о том, чтобы заранее озаботиться приобретением качественной «липы» на чужое имя. Их «светлости» и их «сиятельства» не допускают мысли, что какое-то быдло посмеет их задержать. Так оно и оказалось. Прикормленные городовые, дежурившие на всех выездах из столицы, за скромную мзду давали отмашку моим людям, дежурившим неподалеку, если только в их поле зрения попадал интересующий меня фигурант. Служивые пропускали транспортное средство со всем почтением, а вот на тракте карету останавливали странные личности в штатской одежде, имеющие на руках грозную бумагу, подписанную самой государыней императрицей. Дающей им право задерживать любых лиц для проведения следственных действий. Жандармы во главе с Бенкендорфом подключились к охоте только на следующий день, поэтому некоторые «охотничьи трофеи» ускользнули от их внимания. В том числе и пресловутый князь Львов, угодивший в лапы моих архаровцев первым. Причем все были перехвачены на дороге, ведущей в Ревель, в сторону Европы. В сторону Москвы, Выборга и Архангельска никто не побежал. Странно, правда?

До того, как к делу подключились жандармы, удалось перехватить всего четверых заговорщиков. Помимо князя Львова, не занимавшего никаких государственных постов, в расставленные сети угодили генерал-майор Анненков – командир лейб-гвардии Семеновского полка, генерал-майор князь Трубецкой – командир лейб-гвардии Измайловского полка и... его дочь, княжна Ирина Трубецкая. Моя фрейлина, умело заманившая царевну Елизавету в ловушку. Если первые трое были интересны только как источники информации, то вот на княжну у меня были большие планы.

Всех задержанных доставили в загородный особняк, давно уже принадлежащий нашей службе безопасности и охранявшийся верными людьми. Прислугу, сопровождавшую фигурантов, отправили в тех же каретах по запланированному маршруту в Ревель под охраной, снабдив деньгами и велев не появляться в Петербурге минимум три месяца. А вот господам сразу дали понять, что их социальный статус в данный момент не играет никакой роли. Конечно, без излишних ужасов. Но тем, кто совсем недавно считал себя небожителями, и этого оказалось достаточно. Я собирался пообщаться с беглецами несколько позже, как разгребу накопившиеся дела, поскольку времени катастрофически не хватало. Поскольку доверить это кому-то другому нельзя. Но вновь открывшиеся обстоятельства заставили действовать немедленно. Не ожидал, что моя задумка со скрытой маркировкой охотничьих винтовок позволит выйти на таких важных персонажей. Как знать, может удастся выудить из памяти князя Львова что-нибудь интересное. Ну а заодно и остальных потрясти.

В тот же день вечером, когда никаких деловых визитов уже не ожидалось, покинул Зимний дворец через хозяйственный вход со стороны набережной и отправился на встречу с пойманными заговорщиками в неприметной карете, прихватив с собой в качестве сопровождения лишь Ваньку и обоих «самураев». Елену оставил «на хозяйстве», больше никого брать не стал. Если неожиданно появятся еще какие-нибудь «польские патриоты», то Ганс с ними быстро разберется. А лишние свидетели «чертовщины» среди моих людей нежелательны.

В дороге Ганс вел авиаразведку, контролируя обстановку вокруг, но все было тихо. Время пришло, надо окончательно решить вопрос с Елизаветой. Со мной она или нет. И я дал команду Гансу перевести ее в бодрствующий режим.

Разговор получился долгий и непростой. Елизавета, осознав произошедшее, очень удивилась. Все ее мировоззрение подверглось серьезной встряске. Но, надо отдать девчонке должное, глупой истеричкой она не была, рассуждала адекватно и качать права не пыталась. Поняла, что не вмешайся мы с Гансом в последний момент, ее хладный труп уже закопали бы где-нибудь в лесу под Петербургом. А затем бы настал черед ее матери. Теперь надо было определиться с нашими дальнейшими отношениями. Елизавета, выяснив все подробности, не колеблясь согласилась стать моим паладином. И сразу же решила уточнить практическую сторону дела.

– Господин Тихонов, но как я буду действовать в дальнейшем? Находясь в этом приборе в качестве хоть и мыслящей, но бестелесной сущности, как я смогу чем-то вам помочь? Ведь у паладинов есть не только права, но и обязанности перед своим сюзереном.

– Я рад, что мы нашли общий язык, Елизавета. Сегодня, если не случится ничего непредвиденного, у вас будет новое тело. Молодое, красивое и обладающее отменным здоровьем. Конкретно – ваша фрейлина, княжна Трубецкая. Насколько мне известно, именно она заманила вас в ловушку. Думаю, вы не откажетесь отплатить ей той же монетой.

– Не ожидала... Воистину царский подарок... А я смогу с ней поговорить?

– Сможете, если захотите, когда Ганс поменяет вас местами. Для меня она не представляет интереса, поскольку не обладает серьезным влиянием в среде аристократии. В отличие от ее отца, князя Трубецкого. Не пошел урок впрок княжескому роду.

– Понимаю. Но если княжна Трубецкая замешана в заговоре, то как же я смогу появиться на людях? Меня сразу арестуют.

– Не арестуют. Представлю все так, что не знаю о вашем участии в заговоре. Это я держал в секрете от всех, поскольку сразу решил предложить вам занять место княжны Трубецкой. Но давайте не будем забегать вперед. А то, пока мы доберемся до места, как бы с княжной чего не случилось. Тогда придется искать вам другое подходящее тело. Благо заговорщиков среди аристократов хватает...

Глава 9. Воздастся каждому по делам его

К нашей тайной базе в загородном особняке подъехали к полуночи. Но охрана несла службу исправно, поэтому встретили нас еще на подходе. И лишь установив наши личности, пропустили на территорию поместья. Хоть и охренели от неожиданного визита такой важной гостьи. Ванька, успешно игравший роль Юрия Давыдова, галантно помог мне выйти из кареты и сопроводил внутрь дома, давая пояснения. Поскольку по легенде я, то есть императрица Елизавета Вторая, находился здесь впервые. Для создания нужного настроя сразу же обозначил приоритеты перед вызванным старшим смены из отставных казаков.

– Господин хорунжий, пусть вас и ваших людей не смущает мое присутствие. Делайте свое дело, как положено. Мне нужно поговорить с задержанными, но так, чтобы никакие слухи отсюда не просочились. Уточняю – никакие. Господин Давыдов позже даст подробные инструкции. Вам все понятно?

– Так точно, ваше императорское величество! Кого прикажете доставить первым для беседы?

– Княжну Трубецкую.

– Слушаюсь, ваше императорское величество!

Умчались служивые выполнять приказ, а Ваня со всем почтением и извинениями за убогую обстановку сопровождает меня в подвал, где казачки со знанием дела оборудовали помещение для допросов. У неподготовленного человека от одного антуража кровь стынет в жилах. Непривычные к такому обращению «светлости» и «сиятельства» могут поплыть сразу же. И руки марать не придется. Но сегодня другой случай. Лишние свидетели мне не нужны. Поэтому, когда охрана доставила княжну Трубецкую, велю охранникам выйти за дверь. При мне останутся только паладины. Но... Служивые не успевают это сделать. Ванька равнодушно смотрит на испуганную фрейлину, как на пустое место. Ерофеев и Сосновский успешно изображают из себя заплечных дел мастеров, готовых приступить к работе и только ожидающих команды. А довольный вид той, кого она предала, по-хозяйски расположившейся за столом, окончательно добивает княжну. И княжна падает, лишившись чувств. Хорошо, что охранники успевают ее подхватить.

М-м-да... Перестарались с психологическим воздействием...

Велев охране уложить задержанную на топчан и покинуть помещение, вызываю Ганса.

– Ганс, она там не окочурилась?

– Да все нормально, Командир. Симулирует потерю сознания.

– Вот как?! Ладно...

Подхожу к распростертому на топчане телу, осторожно нажимаю на болевые точки, и оглушительный визг дает понять, что попытка обмануть меня не удалась. Княжна Трубецкая быстро вскакивает и отодвигается подальше, в ужасе уставившись на меня. Играть комедию нет смысла, поэтому называю вещи своими именами.

– Что, сучка, страшно? Что же такого тебе пообещали, что ты заманила меня в ловушку? Да только вот незадача! Охотники сами превратились в дичь.

– Ваше императорское высочество, клянусь, это какая-то чудовищная ошибка!!!

– Во-первых, ваше императорское величество. А во-вторых, чудовищная ошибка в том, что вы все это затеяли. Неужели думали, что в России живут одни идиоты, которые поверят в пресловутый «польский» след? Но с тобой говорить об этом нет смысла. Ты – пешка, которая мало что знает, которой пожертвовали ради выигрыша.

– Ваше императорское величество, но я кое-что знаю! И могу быть вам полезной!

– Ты даже не представляешь, насколько можешь быть мне полезной. Вот прямо сейчас и начнем...

Даю команду Гансу, и он «успокаивает» княжну парализующим импульсом станнера. Пока Ерофеев и Сосновский укладывают ее на топчан поудобнее, Ванька ставит рядом с топчаном стул, но озабоченно спрашивает:

– Государыня, нормального кресла здесь нет. А с этого стула и упасть можно, если голова закружится. Может быть, я рядом постою и подстрахую?

– Да, Юрий Александрович, так будет лучше. Тельце у меня сейчас далеко не богатырское. В случае чего, не стесняйтесь. Хватайте меня, если начну падать.

Снова «дуновение ветерка» в голове, и вся прошлая жизнь княжны открывается передо мной...

Как я и предполагал. Полезной информации почти ноль. На сие богопротивное дело ее подбил собственный отец, князь Трубецкой. Не находил в этом никакой опасности, поскольку не воспринимал всерьез царевну Елизавету. И даже в мыслях не допускал, что с царевной могут возникнуть какие-то сложности. Больше княжна ничего не знает, поскольку даже отец не рискнул доверять ей опасную информацию. Копаться дальше в памяти Ирины Трубецкой и терять драгоценное время нет смысла. Прощай, княжна! И здравствуй!

Внимательно вглядываюсь в лицо лежащей передо мной девушки. Вот ее ресницы дрогнули и глаза открылись. По себе знаю, могут быть непривычные ощущения при первом переносе. Поэтому стараюсь сгладить ситуацию.

– Как самочувствие, Лиза? Голова не кружится?

Княжна осторожно поднимается, садится на топчане, удивленно осматриваясь. Встречается взглядом со мной и... неожиданно заливается слезами. Ничего не поделаешь, передо мной тело с душой девочки-подростка. Это не контр-адмирал Космофлота Тихонов, отмороженный на всю голову циник и профессиональный убивец с более чем вековым стажем. Который, даже находясь в ипостаси пятнадцатилетней императрицы, таковым остается. А тут почти ребенок...

Обнимаю девушку за плечи и стараюсь успокоить:

– Не плачь, дитя мое! Все самое страшное уже позади. Отныне ты для всех – княжна Ирина Трубецкая, моя фрейлина.

– Простите, господин Тихонов, не удержалась и разревелась... До конца не верила и не ожидала снова оказаться живой...

– Ирина, я всегда выполняю обещанное. И не упоминай вслух мое прежнее имя. Вдруг кто услышит. Сейчас я – Елизавета Вторая, российская императрица. В неофициальной обстановке можешь обращаться ко мне государыня или Елизавета Николаевна. Договорились?

– Да. Простите... государыня! Огромное вам спасибо! А также спасибо за то, что вылечили мою мать!

– Я щедро награждаю за верную службу своих паладинов. А пока отдохни. Господин Давыдов проводит тебя в апартаменты и введет в курс дела. Если что потребуется, скажешь ему. При первом переносе могут наблюдаться неприятные ощущения, но это быстро пройдет. Если закружится голова, ляг на диван. Заодно поройся как следует в памяти княжны. Потом я дам вам возможность пообщаться. Она сейчас в АДМ под присмотром Ганса в спящем режиме. А мне предстоит дальше авгиевы конюшни чистить...

Еще одной проблемой меньше, царевну Елизавету пристроили к делу. Девчонка умная, поэтому больших косяков нагородить не должна. А когда узнает, какое ей хотели предложить «царствование», еще больше заговорщиков возненавидит и будет благодарна мне за спасение. Нарыл я уже кое-какие «пикантные» подробности. И пусть шефство над ней возьмет Елена. Две женщины-паладина быстрее найдут общий язык. А дальше надо и Елену вводить в «высшее общество», сделав ее придворной статс-дамой. Невозможно для простолюдинки? Скажите это Петру Великому и Марте Скавронской! Находим какого-нибудь знатного, но промотавшего состояние графенка, или барончика, и делаем ему предложение, от которого трудно отказаться. Куплю аристо с потрохами, женю его на Елене, и пусть только попробует нарушить установленные мной правила. А то... Елена ведь может ненароком и овдоветь в одночасье. Всяко бывает... Но все равно останется при этом графиней, или баронессой... Хе-хе...

Ладно, хватит пока что строить далеко идущие планы. Сейчас надо имеющееся дерьмо разгрести...

Когда Ванька с «обновленной» княжной уходят, даю команду доставить князя Трубецкого. Со мной остаются Ерофеев и Сосновский. Поглядим, как поведет себя князюшка. Если правильно, то можно и его попытаться к делу пристроить. Ведь в разведке нет отбросов, в разведке есть кадры. Ну, а если дурь и гонор взыграют... На аркане в рай не затянешь...

Охрана вводит в помещение князя Трубецкого и вопросительно смотрит на меня. Даю знак удалиться. Посторонние свидетели «чертовщины» мне не нужны. Князь смотрит удивленно, но ведет себя спокойно и буянить не пытается. Значит, сыграем. Может, и удастся использовать этого мерзавца в благих целях...

– Доброй ночи, князь! Есть какие-нибудь жалобы на условия вашего содержания?

– Доброй ночи, ваше императорское высочество! Как прикажете сие понимать? Меня вместе с дочерью похищают какие-то разбойники, привозят сюда и незаконно удерживают. Кстати, где моя дочь и что с ней?

– Отныне ваше императорское величество. Ваша авантюра с попыткой посадить на трон послушную марионетку из числа внуков императора провалилась. Что касается вашей дочери, то с ней все в порядке. Мы только что побеседовали, и Ирина не стала запираться, рассказав все, как было. Очень жаль, что вы ее втянули в это дело. Мне хотелось бы услышать от вас подробности заговора. С кем вы связаны, от кого получали инструкции и что собирались предпринять, если бы ваша авантюра удалась.

– Простите, ваше императорское величество, но я не понимаю, о чем вы говорите! Это какая-то чудовищная ошибка! Я – верный слуга престола и не знал ни о каком заговоре! Произошедшее для меня самого – полная неожиданность!

– А что же вы так быстро подались в бега, едва лишь узнали, что я вернулась в Зимний дворец, причем в сопровождении верных мне кавалергардов? А свою супругу и малолетних детей еще до покушения на государя императора заранее в Варшаву отправили?

– Ваше императорское величество, клянусь вам, это не более чем совпадение! Супругу отправил навестить родственников, и сам собирался сделать то же самое!

– Даже не поставив в известность свое непосредственное командование? Князь, вы не забыли, что находитесь на военной службе и являетесь командиром лейб-гвардии Измайловского полка? И не получив разрешения, покидать столицу не можете? Вы меня вообще за дуру держите? Может, хватит ломать комедию? У меня к вам деловое предложение. Мне прекрасно известно о вашем участии в заговоре. Но мне удалось скрыть ваш арест от всех. В том числе от ваших подельников и от жандармов. Если мы договоримся, то никто ничего не узнает. Вы станете двойным агентом. Продолжите выполнять обязанности командира Измайловского полка, вести прежний образ жизни, но будете делать все, что я скажу. Согласны? Ответ мне нужен немедленно. Раздумывать некогда.

– Покорнейше прошу простить, ваше императорское величество, но мне нечего добавить к ранее сказанному! Все это – попытка неизвестных лиц опорочить мое честное имя!

– Это ваше окончательное решение, князь?

– Да, ваше императорское величество!

– Ну и черт с тобой, идиот. Раз ты такой тупой и не понимаешь, что я никогда бы не начала этот разговор, если бы не имела неопровержимые доказательства твоей вины, то кто тебе доктор? Не хочешь по-хорошему, не надо. Мне ты и в качестве «болвана» сгодишься...

Охренел князюшка. Никак не ожидал услышать от пятнадцатилетней девушки такие слова. Дальше тянуть нет смысла. Если человек не хочет добровольно сотрудничать, то толку от него все равно не будет. Даю команду Гансу, и князь падает на руки стоящих рядом Ерофеева и Сосновского, сраженный парализующим ударом станнера. Вот теперь можно и «побеседовать»...

Укладывать клиента на топчан необязательно, и на полу полежит. Все равно здоровье ему больше не понадобится. От моего места за столом недалеко, поэтому можно не вставать. Расстояние позволяет. Ганс включается в работу, соединяя меня с сознанием князя, и я углубляюсь в воспоминания того, кто совсем недавно считал себя почти небожителем. Что и говорить, не пошел урок декабристов впрок...

Продвигаясь все глубже сквозь пласты памяти князя, узнаю много интересного. Это просто информационный Клондайк какой-то по сравнению с полковником Эстерманом. Тот действительно был пешкой, а Трубецкой как минимум ладья! И по мере узнавания все новых и новых фактов, понимаю, что наше «высшее общество» нуждается в генеральной уборке. Низкопоклонство перед Европой настолько переплелось с предательством интересов России, что наша аристократия считает это само собой разумеющимся. Не все, конечно, но многие. Всплыли некоторые именитые фигуранты, до этого остававшиеся в тени, а также сотрудники дипломатического корпуса в Петербурге. Причем лидирует Австрия. Ну, кто бы сомневался!

С интересом роюсь в памяти князя, который лежит на полу и смотрит в потолок круглыми от ужаса глазами. Понял, что влип, но обратной дороги нет. Мне такой человек не нужен. Выяснив все, что мне надо, велю Гансу разорвать контакт. И только после этого даю команду Ерофееву и Сосновскому:

– А сейчас, братцы, продолжим трагикомедию. Берете эту тушку, вздергиваете на дыбу и делаете из нее «болвана». Так, чтобы ни у кого сомнений не возникло. Клиент попался неразговорчивый, вот и пришлось его простимулировать должным образом. Полчаса вам хватит? А я пока опросный лист напишу.

– Хватит, государыня! Аккуратно работать? А то как бы не помер, сердешный.

– Не волнуйтесь, раньше времени не помрет. Ганс не даст. Но сделайте мне из этой тушки качественное мясо. Чтобы следующий клиент от одного вида все понял правильно и оценил. У меня на него есть определенные планы...

Сижу за столом, заполняю опросный лист под вопли князя Трубецкого. Пишу ответы на якобы заданные вопросы, пока мои «самураи» приводят князя в подобающий моменту вид. А как вы хотели, ваше сиятельство? Все должно быть правдоподобно, поскольку за дверью охрана стоит и уши греет. Казачки тоже в курсе о необходимости психологического воздействия на следующего клиента, если первый окажется упертым бараном. Вот и стараемся. А сам опросный лист – пустая формальность. Давать этой бумаге официальный ход я не собираюсь. Пока, во всяком случае. Для всех князь Трубецкой должен исчезнуть. С концами. Представим все так, что он сумел вовремя удрать, и его не могут найти. Этим я смогу обеспечить безопасность Ирины Трубецкой. Которая, без сомнения, станет объектом пристального внимания заговорщиков и их европейских покровителей сразу же после своего возвращения в Петербург.

Коль скоро фрейлина Трубецкая вернется к выполнению своих обязанностей, и ее ни в чем не станут обвинять, в стане врага могут прийти к выводу, что участие княжны в заговоре удалось скрыть. Хитрые комбинации с двойными агентами, приближенными к монарху, у аборигенов еще не особо распространены. Ее старший братец, поручик Кавалергардского полка, взятый с поличным, уже никак не отмажется. Сам князь Трубецкой – тоже. Слишком много свидетельских показаний против него. То, что князю якобы удалось удрать, дела не меняет. Обвинения против него очень серьезные и доказательств вины достаточно. В случае ареста ему надеяться не на что. Но вот свою дочь князь постарался оградить от участия в заговоре, насколько это возможно. Мало кто знает о ее истинной роли. Спасибо тебе за это, князюшка! Обеспечил прикрытие для Ирины, чем меня от лишней работы избавил. А я-то раньше думал, как обеспечить непричастность княжны к заговору, чтобы не возникло проблем после переноса в нее царевны Елизаветы. Вплоть до того, что если не получится, то выбрать несколько менее скомпрометировавшую себя мадемуазель из числа заговорщиков. Но, к счастью, обошлось. Из этого следует, что попытки подобраться ко мне с помощью княжны Трубецкой продолжатся. Не про наших «светлостей» и «сиятельств» речь. Они сейчас будут сидеть тихо, как мышь под веником. Но джентльмены из Лондона вряд ли успокоятся, поэтому могут продолжить свою возню. Вот и поглядим, какая рыба клюнет...

Наконец, «болван» готов, да и я к этому времени заканчиваю писанину. Естественно, на бумагу попадает далеко не все, что удалось выудить из памяти князя. Но на смертный приговор ему самому и многим его подельникам хватает с избытком. Я не Николай Павлович, фактически помиловавший основную массу декабристов. Ведь их нахождение в сибирской так называемой ссылке мало отличалось от отдыха в загородной поездке. Разве что не поблизости от Петербурга, а у черта на куличках. Конечно, такое стало возможно только благодаря попустительству местных властей, но тем не менее. Я же такого не допущу. Вор должен сидеть в тюрьме, а государственный преступник висеть в петле. Причем с конфискацией имущества. Только тогда до наших «светлостей» и «сиятельств» дойдет, что убивать императоров нехорошо. Иначе все вернется на круги своя, как при Николашке Никаком...

– Государыня, сомлел. Хватит с него, пожалуй. А то как бы не отдал Богу душу.

– Ничего, раньше положенного времени не отдаст. Давайте следующего клиента. А дальше, как условились.

Пока Сосновский пошел передавать распоряжение охране, Ерофеев приводит князя в чувство, окатив его ледяной водой. Заодно и Ганс проводит «поддерживающую терапию». Трубецкой приходит в себя, смотрит мутным взглядом, но тут замечает меня. В глазах панический ужас. Вот теперь можно и поговорить.

– Очухался, болезный? Если мы договоримся, все закончится прямо сейчас. Подлечим тебя, и, если Господь даст, выкарабкаешься. Но если не договоримся, то дня через три продолжим. А потом насколько тебя хватит. Обещаю, будешь подыхать очень долго. Мои мастера толк в этом знают. Я убийство отца и братьев не прощаю. Не надейтесь отделаться каторгой, как декабристы.

– Нет, ваше величество!!! Не надо!!!

– Ну, а раз не надо, сделаешь следующее. Сейчас сюда приведут одного из твоих сообщников – князя Львова. Как только его увидишь, сделаешь как можно более страдальческую физиономию и с трудом скажешь: «Она знает всё». После этого делаешь вид, что лишился остатков сил, и замолкаешь. Все понятно?

– Да, ваше императорское величество! Но кто вы?!

– Российская императрица Елизавета Вторая. Это все, что тебе надо знать...

Сажусь за стол и перебираю бумаги, не обращая более внимания на «болвана». Открывается дверь, и охрана доставляет следующего клиента. Который от увиденного уже дошел до нужной кондиции. Трубецкой послушно играет свою роль и, скорчив страдальческую морду, с трудом выдыхает:

– Она знает всё...

И делает вид, что лишается чувств. Ерофеев, вглядевшись в лицо князю и пощупав пульс на шее, озабоченно смотрит на меня.

– Государыня, надо снимать. А то помереть может.

– Ну, раз надо, значит снимайте. Он мне пока еще живой нужен. Когда можно будет продолжить?

– Дня через три, не раньше. Пусть оклемается. А тогда можно и продолжить.

– Значит, так и сделаем. Убирайте этого. А теперь с вами, князь, поговорим по душам. Будете разговаривать, или лучше сразу вас на место вашего предшественника? А то он говорить со мной поначалу не захотел...

М-м-да... Очень хлипкий клиент попался, сразу «поплыл». Это тебе не дворню на конюшне пороть. Здесь можно и самому получить...

– Князь, вам плохо? Что-то вид ваш мне не нравится.

– Худо, ваше высочество... В груди что-то давит...

Если бы не охрана, подхватившая под руки, точно бы грохнулся. Только этого мне не хватало... Еще лечить придется мерзавца. Но, с другой стороны, так даже лучше...

Укладываем Львова на топчан, и возле него начинает суетиться Сосновский, изображая из себя доктора. Охрана возится с Трубецким, отправленным Гансом в беспамятство, из которого тот уже не выйдет. Его сиятельство полностью исчерпал свою полезность и больше мне не нужен. А вот со вторым «сиятельством», может, и договоримся. Я ведь не кровожадный маньяк какой-нибудь, в самом деле...

Когда охрана выходит, вынося Трубецкого, быстро даю команду Гансу разобраться со вторым клиентом.

– Ганс, как он?

– Хреново, Командир. Предынфарктное состояние. Лечить будем?

– А куда деваться? Мне он живой и здоровый нужен... Пока... Только сначала усыпи его, а как вылечишь, «побеседуем». Покопаюсь в его черепушке.

– Принято.

Пока Ганс занят делом, намечаю дальнейший план разговора. Предварительная заготовка не понадобится, уж очень вовремя клиент «поплыл». Не пришлось его лишать сознания, а потом память чистить. А так все прошло максимально естественно, клиент ничего не заподозрит.

Наконец, Ганс закончил «терапию» и вошел в контакт с сознанием Львова. Я сижу рядом на стуле, Сосновский меня подстраховывает, и начинаю погружаться в память князя...

Ох и мерзость... В принципе, все то же самое, что удалось выудить из памяти Трубецкого. Несколько дополнительных деталей картины не меняют. За исключением одной. Львов знает лично герра Карла Шульца, встречался с ним не раз в Петербурге и знает, как выйти с ним на связь. А вот это удача! Поскольку Карл Шульц и Артур Иваныч Смит – одно и то же лицо. Не ошибся я в своих подозрениях. Ну, а теперь надо договариваться о сотрудничестве с клиентом. К нашей взаимной выгоде. Ведь в разведке нет отбросов. В разведке есть кадры!

Ганс разрывает контакт. Пришлось даже подлатать этого негодяя. Ведь здоровый агент действует гораздо эффективнее больного. Дыхание выравнивается, и наш пациент открывает глаза. Увидев склонившуюся над ним императрицу, испуганно моргает. Начинаем вербовку.

– Ух, и напугали вы меня, князь! Скажите спасибо моему медикусу, он вас фактически с того света вытащил. Что это вы? Неужели так сильно своей императрицы испугались? Вот уж не думала!

– Простите, ваше императорское величество... Не совладал с собой...

– Ничего, бывает. Да вы лежите, не вставайте! Вам сейчас покой требуется хотя бы на короткое время. Вы говорить можете? Сердце не прихватывает? Хочу сделать вам предложение, которое может вас заинтересовать. Но если плохо себя чувствуете, то давайте отложим этот разговор.

– Могу, ваше императорское величество... Мне уже лучше...

– Вот и хорошо! Князь, у меня к вам деловое предложение. Я сначала сделала это предложение князю Трубецкому, но он отказался и стал изображать из себя оскорбленную невинность. К чему его упрямство привело, вы видели. Скажу больше, теперь он отсюда живым не выйдет, поскольку полностью утратил «товарный» вид. И если появится на людях, то это вызовет массу вопросов, что помешает моим планам. Поэтому князь Трубецкой просто исчезнет. Пройдет слух, что ему удалось бежать после того, как было раскрыто его участие в заговоре. Вы пока что глупое упрямство не проявляли, и у нас есть шанс договориться. Согласны, князь?

– А что от меня требуется, ваше императорское величество?

– Ничего запредельно сложного. Всего лишь стать двойным агентом. Я знаю, что вы работаете на англичан и являетесь важной фигурой среди заговорщиков. Но я готова закрыть на это глаза, если мы договоримся. Вы тихо вернетесь в Петербург и будете вести прежний образ жизни. О вашем участии в заговоре и о связях с англичанами широкая публика не узнает. Взамен будете сообщать мне все, что вам станет известно, а также выполнять все мои распоряжения. Согласны?

– Согласен, ваше императорское величество...

Ну, вот и ладушки! Хорошо, что его сиятельство оказался достаточно вменяемым и не стал строить из себя несгибаемого борца с самодержавием. Конечно, веры ему ни на грош.

Но пока наше сотрудничество будет оставаться для князя выгодным, каких-либо взбрыкиваний с его стороны можно не опасаться. В первую очередь надо, чтобы Львов вывел меня на мистера Смита. Уж очень неординарная личность! Интересно будет «побеседовать» с ним в компании с Гансом. А дальше – видно будет. Либо грохнуть во избежание, либо... А кто сказал, что вчерашний враг не может стать паладином?! Уже ясно, что Артур Иваныч человек очень амбициозный. И умный. В отличие от тех, кто на него работал в Петербурге. А я могу предложить ему то, что не сможет предложить ни королева Виктория, ни кто-либо другой из правящих монархов. Но такое возможно лишь в случае, если Артур Иваныч измеряет все деньгами. В том числе свою преданность Англии вообще и королеве Виктории в частности. И если удастся заполучить такого агента... У-у-у, перспективы открываются сказочные! Как говорится, в разведке нет отбросов. В разведке есть кадры! Вот только... Нет у меня уверенности, что мистер Смит придет на встречу лично. Он калач тертый. И поняв, что дворцовый переворот привел не к тому результату, который планировался, обязательно примет все меры предосторожности. Может, к примеру, послать на встречу кого-то из своих малоценных «шестерок». Либо вообще постороннего человека, посулив ему денежку малую. Таких в Петербурге на любом рынке найти можно. И если при этом обнаружит слежку, то на связь с князем Львовым больше не выйдет. Следовательно, и для меня ценность князюшки упадет почти до нуля... Ладно, не будем о грустном раньше времени...

Разговор с последним оставшимся «клиентом» – генерал-майором Анненковым не задался с самого начала. Спесивый солдафон не воспринял меня всерьез и даже начал намекать на возможные проблемы со стороны высшей аристократии. Поняв, что с данным «превосходительством» каши не сваришь, вытряхнул его наизнанку вместе с Гансом. Правда, ничего нового не узнал. Князь Львов оказался самым информированным из этой троицы и самым договороспособным. И поскольку упертое «превосходительство» было мне более не нужно, а пугать больше некого, отдал это самое «превосходительство» своим паладинам. Пусть потренируются лишний раз в искусстве развязывать языки. Что еще больше убедило казачков из охраны – новая императрица миндальничать с врагами не собирается. Кто не с ней, тот против нее. Со всеми вытекающими неприятными последствиями.

Делать на нашей секретной базе больше было нечего, поэтому начали собираться в обратный путь. Ванька предложил заночевать здесь, но я отказался. Завтра утром мне надо быть в Зимнем. Раз личность таинственного герра Шульца установлена, прошерстим весь Петербург. Глядишь, и попадется.

Обратно отправились на двух каретах – запасной транспорт на нашей базе имелся. Ванька ехал в компании Львова вместе с сопровождавшей нас охраной из казаков, а я уединился со своей новой-старой фрейлиной. Царевна Елизавета уже окончательно освоилась в новом теле и смотрела по сторонам с огромным интересом. Как и обещал, сначала дал возможность барышням пообщаться, переведя Ирину Трубецкую в бодрствующий режим в АДМ. Дискуссия шла по ментальной связи, вслух ничего не произносилось, но Ганс транслировал мне «обмен любезностями», откровенно потешаясь и вставляя свои комментарии, которые слышал только я.

– Командир, и это говорят две барышни-аристократки, одна из которых царевна, а вторая княжна?!

– А что ты хотел, Ганс? Они тоже люди. И тоже знают, что в русском языке помимо слова «жопа» есть еще очень много слов, максимально точно описывающих как поведение некоторых персонажей, так и творимые ими безобразия. По крайней мере, волосья друг другу не повыдирают и морды не расцарапают. Поскольку у одной выдирать и царапать нечего. Но какая экспрессия! Не ожидал от ее высочества такого!

– Я тоже. Но что ты дальше с этой облажавшейся профурсеткой делать собираешься? Зачем она тебе? Раз ее тушку Елизавете отдали, то может, саму княжну сразу в расход?

– Обожди пока. Может, на что путное и сгодится. Есть не просит, вреда от нее нет, поэтому пусть посидит в АДМ. Если будет вести себя адекватно и проявит искреннее желание сотрудничать, займись ее образованием и воспитанием в нужном ключе. А начнет строить из себя цацу, переведешь в спящий режим, чтобы не мешала.

– Принято!.. О-о-о, Командир, ты только послушай! Шедевр! Есть такое, чего и я не знаю!

Да уж, это нечто! Никогда бы раньше не подумал, что две барышни из высшего общества на такое способны!

Но, в конце концов, Елизавете это надоело. И она, в последний раз обложив «вежливыми» словами свою бывшую фрейлину, попросила Ганса разорвать контакт и устало откинулась на спинку сиденья.

– Спасибо, государыня! Никогда так душу не отводила и высказала все, что думаю об этой мерзавке!

– Для меня это несложно, Ирина. Ты пока еще многого не знаешь, но Ганс займется твоим образованием. Между нами более тысячи лет, и наша наука ушла далеко вперед. В истории нашего мира путь России был уж очень тернистым. Надеюсь, что этой России не придется столкнуться с теми препятствиями, что были у нас. Я приложу к этому все силы. Сразу могу сказать, что ты ничего не потеряла от «смены обстановки». Ганс уже ознакомил тебя с тем, что собирались сделать эти новоявленные «революционеры»? Я имею в виду тебя лично?

– Да. Это какой-то кошмар! Мало того, что хотели сделать меня марионеткой, лишенной какой бы-то ни было власти, а еще и выдать замуж за этого мерзавца – принца Эдуарда! Обеспечив этим династическим браком «нерушимый союз» Англии и России!

– Ирина, поверь, это еще не самый плохой вариант. Если бы мы с Гансом вовремя не вмешались в особняке Эстермана, все бы закончилось гораздо хуже. Заговорщикам и англичанам было безразлично, кто именно займет российский трон. Им требовалось, чтобы новый монарх плясал под их дудку и не имел никакой возможности повлиять на ситуацию. В качестве претендентов рассматривались даже малолетние великие князья – дети твоих погибших братьев. Причем тоже неважно, кто именно. А твоя мать была фактически приговорена к смерти. Даже если бы каким-то чудом ей удалось победить болезнь, ей бы все равно «помогли» уйти из жизни.

– Я это понимаю... Но принц Эдуард!!! Ведь он содомит, и женщины его вообще не интересуют!

– Ну и что? В среде английской аристократии данная «пикантная особенность» даже пороком не считается. Хоть на словах и осуждается, но на деле цветет среди английских аристократов пышным цветом. Более того, могу добавить, что, если бы у Эдуарда не получилось зачать тебе наследника престола ввиду отсутствия нужной реакции на обнаженное женское тело, он бы пригласил «помочь» кого-то из своих «друзей».

– Какая мерзость!!!

– Добро пожаловать в реальный мир, Ирина! От того, что мы стараемся не замечать некоторые вещи вокруг себя, вовсе не значит, что их нет. Но теперь тебе это не грозит. Ты сама вправе выбрать себе мужа. Кого хочешь и когда хочешь. Я мешать не буду. А твоя нынешняя Maman, которая сейчас прячется в Варшаве, пусть только попробует что-нибудь пикнуть в твой адрес, если вернется в Петербург. Я тогда ее в какую-нибудь Тьмутаракань отправлю. Теперь разберемся с твоей службой при дворе. Ты остаешься моей фрейлиной. Когда выйдешь замуж, станешь статс-дамой. Удалять тебя от двора я не буду. Касательно твоего титула. Ты пока все еще княжна Трубецкая. Поскольку твой «папочка» якобы подался в бега, но твердых доказательств его вины нет, он остается князем Трубецким. До тех пор, пока у тебя не появится достойный жених с серьезными намерениями. Как только это произойдет, князь Трубецкой официально признается погибшим, доказательства чего будут предоставлены, и ты становишься хранительницей княжеского титула до своего замужества. Есть такая юридическая лазейка, когда не остается наследников мужского пола. После свадьбы твой муж принимает княжеский титул и становится князем Трубецким, если захочет. Либо получает двойную фамилию, а твой старший сын становится полноправным продолжателем княжеского рода Трубецких.

– Государыня, но ведь у Ирины... То есть уже у меня, есть старший брат – поручик Кавалергардского полка. Он должен унаследовать титул.

– Он этого сделать не сможет, поскольку будет казнен за активное участие в заговоре. В связи с этим тебе придется изображать убитую горем любящую сестру, пытающуюся если не отменить, то хотя бы смягчить приговор. Можешь даже всплакнуть при всех и истерику устроить. Только не переиграй, чтобы все достоверно выглядело.

– Ох, боюсь, достоверно не получится... Я ведь помню, как он себя вел, когда меня к Эстерману заманили...

– Если не уверена в своих актерских способностях, то, как только узнаешь о приговоре, скажись больной и оставайся дома. Но прошение о помиловании на Высочайшее имя все равно подай. Чтобы господа февралисты ничего не заподозрили.

– Как прикажете, государыня! Постараюсь оправдать ваше доверие! Но вы собираетесь казнить абсолютно всех заговорщиков?

– Ну что ты, Ира, конечно, нет! Казнены будут только те, кто реально запятнал свое имя в мятеже, действовал осознанно и виновен в смерти императора и великих князей. А кто оказался втянут в заговор по незнанию, не подозревая о конечной цели, или оказался в неподходящий момент в неподходящем месте, отделаются строгим внушением. Чтобы думали впредь, чем может закончиться модное ныне фрондерство. Тем более глупо обвинять в заговоре простых солдат, всего лишь выполнявших приказы своих начальников. Воздастся каждому по делам его...

Глава 10. Скандал в благородном семействе

Прошло уже два месяца с начала моего царствования, и за это время произошло много интересных событий.

Известие о том, что признаваемая ранее нулевой величиной в политических раскладах царевна Елизавета не только захватила трон, но и сумела его удержать, вызвало во всех европейских столицах эффект разорвавшейся бомбы. Некоторые поначалу даже не поверили в случившееся. А те, кто поверил, считали меня несамостоятельной фигурой, а чьей-то марионеткой. Но чьей? Если заговорщики в подавляющем большинстве были или арестованы, или уничтожены в ходе ареста, а вся «английская партия» в Петербурге, участвовавшая в заговоре, разгромлена? И причислять себя к ней в сегодняшних реалиях стало не просто неприлично, а смертельно опасно? Вот этого в Европе понять не могли. Ибо продолжали мыслить устоявшимися стереотипами. Первое время пытались выяснить, кто же это такой умный, что поломал им всю игру.

Активизировались все европейские дипломаты, находящиеся в столице. То, что многие из них работают не только на свою страну, но и на англичан с французами, я не сомневался. Как не сомневались начальник СИБ Бенкендорф и Орлов, сохранивший пост шефа Корпуса жандармов.

Как оказалось, главный российский жандарм вовремя узнал о готовящемся заговоре и пытался его предотвратить. Но неопровержимых улик против руководителей заговорщиков у него не было, а взятые «шестерки» не обладали нужной информацией. Мало того, некоторых из них специально сдавали, чтобы направить жандармов по ложному следу. Да и позиция самого Николая Павловича, что уж греха таить, не способствовала эффективной работе жандармов.

Император всеми силами пытался избежать волнений среди аристократии, поскольку знал, что многие из «светлостей» и «сиятельств» смотрят в сторону Европы. А вот повести себя, как Петр Великий, передавивший бояр и взбаламученных ими стрельцов... Либо у Николая духу не хватило, либо он до конца не верил, что заговорщики готовы пойти на такие крайности. Результат известен. К чести Орлова, он не стал отрицать своей вины и сразу же подал в отставку. Но такими людьми не разбрасываются. Поговорив с генералом и выяснив все подробности, предложил ему продолжить службу, пообещав, что не буду так наплевательски относиться к получаемой информации, как мой зацикленный на «рыцарстве» папочка.

Тут же своим указом снял все глупые ограничения, наложенные на деятельность Корпуса жандармов, а СИБ таких ограничений изначально не имела. Если я хочу удержаться на троне и править долго и счастливо, то мне надо иметь сильные и зубастые спецслужбы. Этим же указом разделил их обязанности, чтобы они не мешали друг другу.

И это сразу же дало результат. Привыкшие к «вольностям дворянским» господа аристократы, даже не замешанные в заговоре, не сразу поняли, что ситуация в стране изменилась. А уж когда начался судебный процесс над заговорщиками, поднялся такой вой! Причем не только у нас, но и в Европе. Правда, не сразу, а когда был вынесен смертный приговор всем руководителям переворота, а также активным его участникам. И таких набралось довольно много – сорок восемь человек. Причем подавляющее количество из известных дворянских родов.

Что тут началось! К моей Maman косяками пошли «ходоки», надеясь вымолить если не отмену, то хотя бы смягчение приговора. Но Maman – кремень! Выгоняла взашей всех просителей и говорила, что за убийство ее мужа и сыновей сама лично взяла бы в руки топор, как Петр Великий. Но увы, годы уже не те. От наших «ходоков» не отставали европейские дипломаты, причем снова больше всех старался посланник Австрии. Здесь уже Maman ставила вопрос по-другому. Вы что, господа хорошие? Пытаетесь влезть в наши внутренние дела? С этим мы сами разберемся. Ну а ко мне никто не шел, поскольку среди европейцев и наших либералов я уже имел репутацию кровожадной злобной фурии, которая пройдет по трупам, чтобы добиться своей цели. От наивной пятнадцатилетней девочки-мечтательницы, какой все помнили Елизавету, не осталось и следа. Именно в таком ключе меня выставляли все европейские газеты. Причем больше всех старался господин Герцен – «честь и совесть» русской интеллигенции. Это оказалось очень выгодно – жить в Англии и старательно поливать свою родную страну грязью. В один момент, когда количество переросло в качество, у меня даже проскользнула мысль: а не обеспечить ли тайную экстрадицию данного персонажа в Россию для открытого суда? Чтобы наши доморощенные любители европейских ценностей поняли – везде достанем! Идея интересная, но пока что несвоевременная. Сначала надо войну закончить на наших условиях. А потом можно и наведаться на берега Туманного Альбиона к господину Герцену, раз ему ситуация в России покоя не дает. Будет своего рода тренировка для сотрудников создаваемого мной аналога ОСО Космофлота, в коем я прослужил девяносто семь лет.

Зато среди других сословий, а также в армии и на флоте, мой авторитет как императрицы резко вырос. Этому способствовало то, что я не стал устраивать «охоту на ведьм». Все солдаты, прямо или косвенно участвующие в мятеже, в том числе и семеновцы, выжившие во время побоища на Дворцовой площади, были прощены. Поскольку вся их вина заключалась в том, что они выполняли преступные приказы своих командиров, даже не подозревая об этом. Тех офицеров, кто не знал о готовящемся заговоре и принял в нем участие по принципу «все пошли, и я пошел», немного помурыжили в ходе следствия, давая прочувствовать ситуацию, но в конечном счете выпустили. Но не сразу. А только лишь после казни заговорщиков, на которой им пришлось присутствовать в качестве зрителей.

Я был бы не я, если не попытался выжать максимум из сложившейся ситуации. Собирался устроить шоу с психологическим воздействием на присутствующих, и мне в этом повезло, поскольку двое из трех бунтовщиков – капитан Войнович и поручик Розен, отправленные мной на переговоры с командующим семеновцами на Дворцовой полковником Шварцем, уцелели. Подпоручика Лисовского найти пока не удалось, но не теряю надежды его увидеть. Вот я и выступил перед строем тех, кого решил пощадить. Напомнил уже стоящим на эшафоте приговоренным о нашем разговоре в Зимнем. А после приведения приговора в исполнение объявил, что остальные свободны, всем вернуться к прежнему месту службы. Но чтобы впредь внимательнее выбирали себе друзей. Надо ли говорить, что такое решение императрицы всеми было оценено по достоинству.

Зато на настоящих виновниках отыгрались сполна. Все, кто отдавал приказы и принял непосредственное участие в убийстве императора и великих князей, а также те, кто сам не нажимал на спусковой крючок, но знал о готовящемся злодеянии и всячески ему способствовал, были приговорены к повешению. Без оглядки на чины и титулы. Причем всех шокировало, что в число приговоренных попали оба бастарда Александра Первого, Нарышкин и Мещерский, и богатейший человек в России – князь Юсупов. Это было настолько неожиданно, что вызвало настоящую бурю в высшем обществе. Но когда молодцы Бенкендорфа из Службы имперской безопасности взяли под белы ручки трех «оппозиционеров» прямо во время приема у князя Долгорукого, остальные недовольные тут же поджали хвост. Если и пытались высказывать недовольство, то только вполголоса и только в своем узком кругу. А я постарался еще больше внести раскол в это пресловутое «высшее общество». Все имущество казненных заговорщиков было конфисковано, а члены их семей лишены дворянского титула и переведены в мещанское сословие. В то же время тех, кто отделался «легким испугом», никоим образом в правах не ущемляли. Более того, многие даже получили материальную компенсацию за время нахождения под следствием. Разумеется, за счет конфискованных средств, что не скрывалось. Это вызвало волну таких взаимных обид между недавними «соратниками», что даже до дуэлей доходило. Ну а мне того и надо. Принцип разделяй и властвуй придумали умные люди. Все проявления фронды я буду давить в зародыше и не допущу сплочения аристократии против власти монарха. Пусть лучше грызутся друг с другом и не мешают мне делать Российскую империю сверхдержавой. Кто не со мной – тот против меня.

То есть с высшим обществом удалось более-менее разобраться. Но вот мои задумки выйти на режиссера этого кровавого спектакля (в чем я уже не сомневался), то есть на Артура Иваныча, не сработали. Попалась разная мелкая шушера, но англичанин как в воду канул. По возвращении в Петербург князь Львов попытался выйти с ним на связь. Но... Никто не пришел. То ли мистер Смит подстраховался и не захотел больше связываться с возможно засвеченной агентурой, то ли каким-то непостижимым образом все же обнаружил засаду и тихо исчез, поставив на Львове крест. Во всяком случае, повторные вызовы, предпринятые с помощью князя, успеха не имели. Но вот еще одну попытку выполнить свою задачу мистер Смит все же сделал.

Добраться до нас с Maman в Зимнем не получалось, поскольку вся гвардия была убрана из дворца, и охраной теперь занималась служба безопасности господина Давыдова после разговора с ее начальником – отставным ротмистром Игнатовым. Возвращаться на военную службу он вежливо отказался, но пообещал, что наладит охрану, как положено. Едва об этом стало известно, разразился громкий скандал. Господа гвардейские офицеры искренне не понимали, как такое может быть. Гвардия уже давно стала синекурой для аристократов, позволяющей быть поближе к монаршей фамилии. И вдруг их, таких всех из себя «достойных», заменяют на каких-то сиволапых мужиков?! К Maman сразу отправились просители, но она всех направляла ко мне. Я же всем задавал один и тот же вопрос: почему наша доблестная гвардия не смогла уберечь императора и великих князей во время покушения, зато вчерашние «сиволапые мужики» разогнали нашу доблестную гвардию на Дворцовой площади, как толпу вооруженных дикарей? Причем без потерь со своей стороны? Внятного ответа так и не получил. Но, чтобы подсластить пилюлю, разрешил отбор в охрану первых лиц государства в индивидуальном порядке. После проверки на профпригодность господином Игнатовым и его подчиненными. Высокие чины, происхождение, титул и имущественное положение никакого значения не имеют. Я предпочитаю видеть в своей охране профессионалов из бывших «сиволапых мужиков» и казаков, которые на службе в армии выше унтер-офицера и вахмистра не поднялись, чем поручиков и капитанов с графским и княжеским титулом, все воинское умение которых заключается в шагистике на плацу, разводе караулов, показушных летних маневрах и различных церемониях. На такое «умаление чести» господа гвардейцы в подавляющем большинстве пойти не смогли. А тех, что согласились и успешно прошли отбор, еще учить и учить. Поэтому вся охрана Зимнего в данный момент состояла из «егерей» господина Игнатова. И почти сразу же пресекла две попытки устроить теракт. Но задержанные исполнители знали очень мало, поэтому выйти на их хозяев не удалось. И тогда я решил устроить охоту с приманкой, причем в качестве приманки выступали мы с Maman. Расчет был на то, что поскольку добраться до нас в Зимнем стало практически невозможно, англичане могут воспользоваться моментом, когда мы будем находиться рядом на открытом пространстве. И такой момент был подстроен.

Накануне похорон императора и великих князей в Петропавловском соборе Иоанновский мост – единственный мост через Кронверкский пролив, отделяющий от остального города Заячий остров, где находится Петропавловка, закрылся на «ремонт». Но только для проезда карет и прочих транспортных средств. Поэтому похоронной процессии предстояло проделать последний участок пути пешком через «ремонтируемый» мост. В том числе и мне с Maman. Утечку информации об этом мы допустили за три дня до траурной церемонии, чтобы у противной стороны было время подготовиться. Все места, пригодные в качестве «лежки» снайпера, были выявлены заранее и взяты под наблюдение. И наши оппоненты не обманули ожиданий. Четверо стрелков с нарезными охотничьими ружьями угодили в расставленную ловушку. Причем уже не «польские патриоты», а наши, русские. Из лиговских душегубов. Видать, других кадров уже не нашлось. Но увы, они тоже были всего лишь простыми исполнителями, не обладающими нужной информацией. Хотя мистера Смита один из них знал. От него и получил задание. Но вот где его искать – это так и осталось невыясненным. Поскольку скрыть задержание горе-киллеров не удалось, Артур Иваныч узнал о провале своей авантюры и на связь с ними больше не вышел. С тех пор все попытки нашей ликвидации прекратились. То ли у Артура Иваныча закончились надежные люди, то ли его что-то спугнуло и он покинул Петербург во избежание провала и ареста. Но в этой истории оставалось еще одно темное пятно. Совершенно непонятной была роль моего бывшего (а теперь Ванькиного) братца Феденьки, а также его подельника Пашки Серебрякова. Засветившись один раз еще до переворота, они как в воду канули. Не то что полиция и жандармы, а даже моя наружка и агентура с Лиговки не смогли их обнаружить. И вот это было в высшей степени странным. Зачем они появились в Петербурге, причем под чужими именами? Неужели мое прежнее предположение об их участии в покушении на Николая Павловича оказалось ошибочным, и их появление в столице преследовало совсем другую цель? Но какую? Возможно, это знал мистер Смит. А возможно, это совершенно разные операции английской разведки, просто совпавшие по времени. Во всяком случае, никакой информации об этой парочке больше получить не удалось.

Но это наши внутренние дела. А вот с делами внешними все было не так однозначно. Назначенный министром иностранных дел князь Горчаков, срочно вызванный из Вены, пытался добиться успеха на дипломатическом фронте, но пока получалось не очень. Уж очень «обиделась» на нас Европа. Почему я назначил именно Горчакова? Да потому что больше некого. Остальные были еще хуже. А Александр Михайлович, насколько известно из истории, сделал очень много в интересах России на дипломатическом поприще. В отличие от своего предшественника Карлуши Нессельроде. Кстати о Нессельроде. Не вынесла утонченная европейская душа такого варварского обращения со стороны диких московитов в лице пятнадцатилетней злодейки Елизаветы Николаевны. То есть меня грешного. Скончался господин Нессельроде от апоплексического удара, как сейчас медикусы говорят. Правда, не сразу. А только после того, как вывел нас на своих людей, к которым бросился за помощью. Но помогать недавно всесильному, а теперь превратившемуся в пустое место бывшему канцлеру, никто не захотел. Бойня на Дворцовой площади научила осторожности всех «оппозиционеров». И когда герр Нессельроде полностью исчерпал свою полезность, как возмутитель спокойствия в стане противника, Ванька с Гансом нанесли ему визит среди ночи, вывернув наизнанку. Ванька сам предложил провести эту операцию, оставив свою тушку под надежной охраной остальных паладинов. И результаты ночного визита оказались впечатляющие. Узнали много нового о делах Карлуши и его подельников. Да такого, что впору было новое следствие начинать. Благо все фигуранты находились в «шаговой доступности». Но... Решил пока подождать. Лишь слил информацию Бенкендорфу. А каким образом императрица ее получила, об этом у жандарма хватило ума не спрашивать.

Наша армия уже подходила к Босфору, удивляя «цивилизованных» европейцев. Правда, пришлось сделать ряд перестановок в Военном ведомстве, выгнав в отставку наиболее рьяных поклонников «цивилизованного» ведения войны, заменив их на малоизвестные ранее персоны. Которые не могли похвастаться знатным происхождением и богатством, но которые показали себя умелыми командирами в ходе боевых действий. Перечить мне уже побоялись, поскольку результат был известен заранее. Спасибо Maman, которая во всем меня поддерживала. Хоть с флотом таких проблем не было. На Черном море все прочно держал в своих руках Корнилов. А в Петербург, неожиданно для всех, вызвал из Севастополя капитана первого ранга Григория Бутакова. Человека, оставившего яркий след в истории моего мира, получившего прозвище «беспокойный адмирал», являвшегося ярым сторонником парового флота и нажившего огромное количество врагов. Сначала это не привлекло внимания заинтересованных лиц. Ну, вызвали какого-то каперанга в столицу и вызвали. Их тут и так хватает. Одним больше, одним меньше... Но когда я произвел Бутакова в контр-адмиралы и назначил командующим Балтийским флотом... Что тут началось! Бурление «органической субстанции» среди всяких прочих «достойных», посчитавших себя незаслуженно обойденными, превысило все разумные пределы. После чего я понял – Балтийскому флоту нужна «перезагрузка». Все недовольные были тут же отправлены в отставку, а Бутакову дан карт-бланш на замещение образовавшихся вакансий теми, кого он сочтет подходящими. Не обращая внимания на чины и выслугу лет. Уж лучше я буду иметь у себя под боком «беспокойного» адмирала и его ставленников, чем тех, кто привел Балтийский флот к плачевному состоянию с появлением в его составе «принципиально годных» кораблей. Вот пусть Бутаков и наведет здесь порядок, а я ему в этом окажу любую помощь. Императрица я, в конце концов, или погулять вышла?! Одновременно с этим дан заказ разработать проект броненосца для Балтийского моря и воплотить его в металле. Хватит «конверсионными» ледоколами супостатов гонять. Ледоколы должны заниматься своим делом. А вот наши броненосцы в следующий раз должны встретить незваных гостей еще на дальних подступах, не допустив к российскому побережью. И отбить у них всякую охоту лезть в Балтику с целью решить «русский вопрос».

На Черном море пока все спокойно. Турки, англичане и французы не рискуют удаляться далеко от Босфора, а Корнилов и Нахимов готовятся к десантной операции. Заодно готовят один неприятный «сюрпрайз» для противника, но в успешности его применения у меня уверенности нет. Но, во всяком случае, хуже не будет. Не знаю, удастся ли захватить полностью все побережье Босфора, Мраморного моря и Дарданелл до самого выхода в Эгейское море, но вот наглухо запечатать вход в Черное море мы обязаны. Чтобы европейские «цивилизаторы» впредь не могли сунуть сюда свой нос. А с турками о свободе судоходства мы потом договоримся. Получив в очередной раз русской дубиной по хребту, подданные повелителя правоверных становятся необычайно договороспособны. До следующего раза... Ну так ведь и повторить недолго...

В общем, ситуация оставалась в какой-то степени стабильной. И вдруг полыхнуло во Франции. «Племянник», то есть император Наполеон Третий, в своем стремлении «наказать» Россию, достал абсолютно всех. И аристократию, и буржуа, и простой народ. Таких военных поражений, людских и материальных потерь Франция не знала со времен разгрома его дяди – Наполеона Первого. Попытка провести массовую принудительную мобилизацию и ввести очередной «военный» налог оказалась последней каплей, взорвавшей французское общество. Простые французы не желали воевать и умирать ради совершенно не нужной им Турции, а французская буржуазия не желала и дальше терять огромные деньги, не получая с этого никакого профита. Поэтому в одну ясную весеннюю ночь к Наполеону Третьему пришли, предъявив ультиматум. Либо он добровольно отрекается от престола, и Франция снова становится республикой, либо Франция все равно становится республикой, но уже без его добровольного согласия. Да и без него самого в том числе. Как говорится, выбор сделать нетрудно. Гвардия, охранявшая дворец, никак не попыталась помешать происходящему. Вторая Французская империя прекратила свое существование. Вместо нее появилась Третья Французская республика. Правительство которой, во главе с видным деятелем оппозиции Жюлем Фавром, попыталось заключить сепаратный мир с Россией, выйдя из непосильной для Франции Восточной войны. Ох, какая буря поднялась после этого в английском парламенте! Какой разгорелся скандал в «благородном» европейском семействе! Правда, недолго. Поскольку предложение Франции о мире оказалось весьма своеобразным. Как раз в духе европейских традиций.

Сижу за столом своего рабочего кабинета, гляжу на прусского посла Карла фон Вертера, выступающего посредником со стороны Франции, и думаю. Послать его сразу по известному адресу или немного обождать.

– Французская сторона хочет, чтобы мы остановили свое наступление и отказались от захвата Босфора и Дарданелл. То есть остались на занимаемых позициях. В этом случае Франция согласна прекратить боевые действия против России, отвести свои войска с передовой и убрать их с территории Турции в течение полугода. Я правильно поняла, господин посол?

– Да, ваше императорское величество.

– В таком случае передайте французской стороне мое встречное предложение. Если Франция немедленно, без каких-либо условий, выведет все свои войска с территории Турции и вернет свой флот во французские порты, разорвав союзные обязательства с Англией, то в этом случае мы согласны заключить мир с Францией без каких-либо финансовых и территориальных претензий. Если нет, то война продолжится. И тогда уже без претензий не обойдется.

– Но, ваше императорское величество... Прошу простить меня, но давайте называть вещи своими именами. В Европе очень многие будут недовольны, если только Российская империя нарушит баланс сил и захватит черноморские проливы. Вы должны это учитывать.

– Так я это учитываю. Как раз выявлю всех недовольных. А как с ними поступить, это будет зависеть исключительно от их поведения. Один раз русская армия уже брала Париж...

Выпроводил очередного «миротворца» и призадумался. В этом году надо обязательно разгромить антироссийскую коалицию и закончить войну на наших условиях. Вплоть до того, чтобы пойти на риск и устранить наиболее одиозные фигуры в стане противника с помощью Ганса. По поводу Франции у меня особых опасений нет. Она уже дошла до ручки, и поступившее «мирное предложение» – последняя отчаянная попытка если не выиграть, то хотя бы свести все к ничьей. Поскольку потеря восточных вилайетов Османской империи Францию по большому счету не интересует. Иное дело Босфор и Дарданеллы. Вот здесь французское правительство будет стоять до последнего, только бы не выпустить Россию в Средиземное море. Но если мы проявим твердость, то Франция должна согласиться на наши условия. Тем более, мы не требуем выплаты контрибуции или каких-то других плюшек. Пока не требуем... По агентурным данным, а также согласно информации, добытой Гансом, Третья Республика уже не в состоянии продолжать военные действия с прежней напряженностью. Вот и посмотрим, что возобладает. Здравый смысл или европейский снобизм.

А вот в Англии все не так хорошо, как хотелось бы. Там тоже хватает недовольных, но кабинет премьера Палмерстона хоть и с громадным трудом, но все же пока удерживает ситуацию под контролем. В настоящее время Англия выезжает за счет отправки в Константинополь различных «туземцев», а также войск, срочно переброшенных из колоний, но такое не может продолжаться бесконечно. И если «туземцы» находятся довольно быстро, то вот восполнить потери флота с такой же скоростью не получается. Адмиралтейство уже выгребло в метрополии все, что можно, резонно рассудив, что наш Балтийский флот все равно не придет к английским берегам. Посылать некого. Новые корабли на английских верфях еще далеки от ввода в строй. Поэтому нам надо успеть нанести Англии такой удар, чтобы продолжать вести войну у нее не было ни возможности, ни желания. Ждать осталось недолго, у командования Черноморского флота скоро все должно быть готово. И если Босфорская операция удастся, то это радикально изменит весь дальнейший ход известной мне истории. На такое я поначалу даже не замахивался, вселяясь в тело невинно убиенного богатенького мажора Юрия Давыдова в 1850 году. Как же меня назовут потомки, если мечеть Айя Софья в Константинополе снова станет собором Святой Софии, над которым будет водружен православный крест? Елизавета Освободительница или Елизавета Великая? Ладно, не будем говорить «гоп!» раньше времени.

Глава 11. Как инициатива имеет инициатора

Говоря о готовящемся сюрпризе для наших противников, я не был до конца уверен в возможности его успешной реализации. Уж очень от многих переменных величин это зависело. Но зато, если все пройдет, как и задумано, то это может спасти тысячи жизней русских солдат при взятии Босфора и Дарданелл.

Идею предложил капитан-лейтенант Воеводский, назначенный в 1854 году командиром линейного корабля «Ростислав», сильно пострадавшего в бою при Синопе. Причем пострадавшего до такой степени, что даже возник вопрос о списании корабля. Но со списанием решили повременить, резонно рассудив, что идет война, каждый корабль на счету, а герой Синопа вполне может пригодиться в качестве плавучей батареи. Поэтому ограничились лишь ремонтом корпуса, полностью демонтировав рангоут. Поскольку плавучую батарею можно и пароходом на буксире таскать. К этому времени уже отгремело Аландское сражение, в котором наш ледокол-броненосец «Илья Муромец» наголову разгромил объединенную англо-французскую эскадру. Воеводский, как только узнал подробности этого боя, подумал, а нельзя ли что-то похожее создать и на Черноморском флоте? Но построить цельнометаллический броненосец на верфях Николаева, причем быстро, было нереально. И тут у энергичного капитан-лейтенанта возникла идея, аналогичная идее южан во время гражданской войны в Америке. Когда они превратили сгоревший до ватерлинии фрегат северян «Мерримак» в броненосец «Вирджиния».

Идея Воеводского заключалась в следующем. Взять пусть не новый, но еще достаточно крепкий парусный линейный корабль, убрать с него рангоут, балласт и всю артиллерию, кроме тяжелых орудий на нижнем деке. После чего установить паровую машину с гребным винтом и обшить железными плитами. Тем более кандидат в броненосцы уже имелся. Его «Ростислав», лишенный рангоута. Но идея так и осталась идеей. Поскольку светлейший князь Меншиков, ознакомившись с предложением Воеводского, в своей привычной манере поднял его на смех и отказался даже обсуждать подобные новации. Адмирал Корнилов хоть и заинтересовался проектом, но счел его не реализуемым в сложившейся ситуации. Поскольку ни машин нужной мощности, ни железных плит для бронирования корабля в распоряжении Черноморского флота не имелось.

Все изменилось после смерти Меншикова и катастрофического разгрома противника под Севастополем. Адмирал Корнилов, как оказалось, не забыл об этом проекте. И сразу же после разгрома англичан в Балаклаве, а также французов в Камышовой бухте, приказал самым тщательным образом обследовать то, что там осталось от английского и французского флотов. Ведь в составе эскадры противника было много паровых кораблей. Как военных, так и коммерческих. Расчет был на то, что машины и котлы на некоторых из них могли оказаться ремонтопригодны. И почему бы не воспользоваться трофеями для установки на «Ростиславе»? А если исправных машин окажется больше, то еще на нескольких кораблях Черноморского флота. Зачем от дармового добра отказываться? Находясь в Одессе, я этого еще не знал, поскольку с Корниловым мы не виделись после операции в Камышовой бухте. В письмах он тоже об этом не упоминал. Тем более, надо было поддерживать легенду для широкой публики о размолвке между командованием Черноморского флота и одесским отрядом паровых судов после такой блестящей победы. О попытке создать эрзац-броненосец на Черном море я узнал значительно позже, уже став российской императрицей Елизаветой Второй. После того, как окончательно разобравшись с заговорщиками, потребовал от Морского ведомства предоставить мне всю информацию о состоянии дел на черноморском театре военных действий.

В официальных документах адмиралтейские чинуши представили данный факт как какой-то курьез, не заслуживающий внимания. Но раз адмирал Корнилов справился с поставленной задачей, разгромив супостатов, то и пусть пока помается дурью, коли ему это в радость. Все равно ничего путного из этой затеи не выйдет. А так хоть дно Балаклавской и Камышовой бухт очистит от английского и французского хлама. И то хлеб. Разумеется, я так не считал. Поэтому, едва узнав о попытке создать «Вирджинию» на шесть лет раньше, сразу же отправил Ганса в Севастополь узнать, что там творится. Поскольку официальный запрос и ответ с отправкой фельдъегеря будет идти очень долго, а сейчас каждый день важен. Ванька тоже порывался слетать вместе с Гансом, оставив свою тушку на попечение паладинов, чтобы вселиться на время в кого-нибудь и собрать максимум информации. Но я не рискнул отправлять его надолго. Ведь неизвестно, как сложится ситуация в Петербурге. Юрий Александрович Давыдов может кому-то срочно понадобиться, а ментальная связь на малых высотах между Петербургом и Севастополем невозможна. И что тогда делать? Поэтому решил ограничиться разведкой того, что можно увидеть с воздуха. А если очень повезет, подслушать разговоры аборигенов.

Ганс обернулся менее чем за сутки. И результат разведывательного полета нас очень удивил. Оказывается, Корнилов с Нахимовым даром время не теряли. Прошлись частым гребнем по Камышовой и Балаклавской бухтам, разыскивая в первую очередь корабли с уцелевшими машинами. И таковые нашлись. Конечно, не в идеальном состоянии, но осмотревшие их специалисты подтвердили, что восстановление механизмов возможно имеющимися средствами. Сначала решили сделать паровым хотя бы один корабль, пусть даже не бронированный. Выбор пал на «Ростислав», который уже был частично подготовлен для такой модернизации. И поскольку инициатива всегда имеет инициатора, ответственным за это безобразие назначили самого инициатора – командира «Ростислава». То есть капитан-лейтенанта Платона Васильевича Воеводского. Толковые корабельные инженеры и инженеры-механики в Севастополе имелись, поэтому работа закипела. К моменту разведывательного полета Ганса на «Ростиславе» были уже установлены две машины и две группы котлов. В отличие от принятой в настоящее время одновинтовой схемы, на корабле установили два винта, помня о феноменальной маневренности «Лебедя». Но все попытки раздобыть на месте железные плиты для бронирования корпуса успеха не имели. Как и новые нарезные орудия завода Давыдова. А заявка, поданная в Морское ведомство, как обычно, была отклонена. Поэтому Корнилов и Нахимов решили ограничиться созданием парового небронированного корабля, полностью лишенного парусного вооружения и имеющего старую дульнозарядную артиллерию. Снимать нарезные орудия с пароходофрегатов никто даже не подумал. Незачем разрушать то, что хорошо работает, ради того, что еще неизвестно, как себя покажет.

Но все изменилось в один момент, когда я получил информацию от Ганса. Вызвав к себе Давыдова-старшего, поинтересовался, сможет ли он обеспечить доставку нужного количества броневых плит и не менее двух десятков нарезных орудий со снарядами в Севастополь, пока еще держится санный путь? Казна все тут же оплатит и сделает крупный заказ на будущее для армии и флота. Разумеется, мой бывший папенька вцепился в это мертвой хваткой и пообещал своей государыне, что приложит все силы. А раз он пообещал, то сделает. Своего папеньку, будучи в теле Юрия Давыдова, я изучил очень хорошо. Заодно дал пинка чинушам в Адмиралтействе, чтобы не вздумали волокитить данное мероприятие. В этот же день отправил фельдъегеря с пакетом в Севастополь к Корнилову, велев обращаться ко мне напрямую, минуя чинуш «под шпицем», если возникнет такая надобность. Раз уж мы собрались брать Константинополь с черноморскими проливами, то данная операция должна быть подготовлена самым тщательным образом. И если в составе флота будет хоть один паровой броненосец, то это может коренным образом изменить расклад сил как на море, так и в действиях нашего флота против берега. Надо ли говорить, что, получив мое послание, Корнилов поначалу выпал в осадок. Такого еще не было, чтобы командующий Черноморским флотом мог напрямую решать все важнейшие вопросы с императрицей, минуя чинуш «под шпицем».

В конечном счете идея себя оправдала. Хорошо, что весна в этом году выдалась поздняя, и снег лежал довольно долго. Поэтому удалось к наступлению весенней распутицы доставить в Севастополь орудия, снаряды и броневые плиты. Прибыла также группа инженеров и мастеровых, работавших на верфи Бритнева, где был построен «Илья Муромец». Хоть у «Ростислава» и деревянный корпус, но пусть лучше его переоборудованием в броненосец занимаются люди, уже имеющие некоторый опыт создания броненосных кораблей. Самое деятельное участие в этом принял и экипаж «Ростислава» во главе со своим командиром. В итоге к началу мая 1855 года наш первый черноморский броненосец был готов. И с его появлением еще больше углубился раскол среди офицеров-черноморцев. Между сторонниками парового флота и фанатами парусов, считающих паровую машину опасной и потому ненужной на флоте блажью.

От прежнего облика парусного линейного корабля – трехмачтового красавца, ничего не осталось. Высокие мачты с развитым парусным вооружением исчезли. Исчез бушприт с носовой фигурой. Исчезли резные украшения на корме. Даже привычного фальшборта на палубе не было. Вместо него стояли хлипкие на вид стойки леерного ограждения. Над палубой возвышалась лишь небольшая боевая рубка, полностью закрытая броневыми плитами, и две дымовые трубы. Никаких прочих надстроек не было. Как не было и спасательных шлюпок. Опыт Аландского сражения показал, что все они будут уничтожены вражеским огнем еще до того, как возникнет надобность в их применении по прямому назначению. А для разъездных целей и одного командирского вельбота хватит. Вся старая артиллерия была снята, и на двух батарейных палубах установлены двадцать четыре казнозарядных шестидюймовых орудия, аналогичных тем, что мы доставили в Севастополь перед операцией в Камышовой бухте. Пришлось пойти на такой шаг, поскольку имелись веские опасения, что орудия нижней батарейной палубы не смогут вести огонь в свежую погоду. Благо запас остойчивости из-за отказа от тяжелого и высокого рангоута оставался приличный. Весь надводный борт был обшит броневыми плитами без малейшего намека на украшения. Иными словами, если «Илья Муромец» получил от флотских ретроградов прозвище «утюг» благодаря форме своего корпуса, то «Ростислав» теперь напоминал помесь волжской баржи с обитым жестью сундуком. Если бы не две высокие дымовые трубы, то сходство было бы еще больше. Из-за чего ревнители парусов, коих оказалось не так уж и мало в Севастополе, прозвали наш первый черноморский броненосец «баржей». Но командиру «Ростислава» Воеводскому, уже получившему чин капитана второго ранга, на это было наплевать. Он верил в свой корабль. И собирался устроить «цивилизованной» Европе второй Аланд. Только на этот раз на рейде Константинополя.

Надеялись на это и Корнилов с Нахимовым. Зная гораздо больше, чем остальные адмиралы и офицеры-черноморцы, они не сомневались, что без вездесущего Юрия Давыдова, оказавшего помощь в решающий момент при восхождении на престол Елизаветы Второй, здесь не обошлось. Не просто так императрица проявила интерес к данному проекту. В успешности которого, честно говоря, у них самих были сомнения. И вдруг – такая поддержка с самого верха! Ох, непрост господин Давыдов... Даже своего батюшку в столичных интригах обошел... Это же надо, графский титул получил! Не считая прочих наград... Иными словами, при дворе в столице появился новый фаворит, пользующийся неограниченным доверием и покровительством молодой императрицы... Если так пойдет и дальше, то он вполне может стать вторым Потемкиным... А что, мужчина он молодой, весь из себя, умен, нос по ветру держать умеет... А императрице всего пятнадцать лет... Правда, скоро шестнадцать будет... Вот ее величество может и не устоять...

Этот разговор между Корниловым и Нахимовым, который случайно подслушал Ганс, меня и всех паладинов очень развеселил, поскольку тайны из него я делать не стал.

Ганс периодически наведывался в Севастополь, снабжая меня информацией о состоянии дел практически в режиме реального времени, вот и привез в очередной раз такую новость. После чего Елена и Ирина начали дружно подкалывать Ваньку, что тот ведет себя неправильно. Не так, как положено фавориту. Вместо того, чтобы подбивать клинья к императрице, дабы залезть к ней в койку и оказывать оттуда влияние на политику Российской империи, он с меня пылинки сдувает и оказывает всяческое почтение.

Смеялся и я, пока Ганс не «приземлил» меня своей железной логикой:

– Командир, а что ты смеешься? Забыл, кто ты сейчас есть? Раз уж ввязался в это дело, сел на трон в качестве императрицы, так и продолжай в том же духе. Иначе незачем было огород городить.

– Ты о чем, Ганс?

– Да о том самом. Ты – императрица. И для поддержания своей власти, а также продолжения твоей политики и сохранения достигнутого, у тебя должны быть наследники престола. Причем, заметь, законные наследники! И желательно несколько. То есть, хочешь ты этого или нет, но выйти замуж тебе придется. И детей рожать придется. Пусть не сейчас, а через несколько лет, но долго тянуть с этим нельзя. Но тут уж я тебе помогу. Облегчу протекание беременности и обезболю роды.

– Черт побери! Тогда не об этом надо было думать... Не забывай, что мы в последний момент успели.

– Так я не забываю. Скажи спасибо, что у тебя такой помощник, как я, есть. И твои верные паладины. Думаешь, Елена и Ирина эту тему не обсуждали? Они давно на меня насели и спрашивали, как тебе можно в этом помочь. Понимают девчонки предстоящие сложности. В отличие от тебя, дурня. А вспомни, как не комфортно ты поначалу себя чувствовал на занятиях по «психологической устойчивости» в Академии Космофлота. Хе-хе... Забыл?

– Не забыл...

– А ведь здесь будут не занятия в Академии длительностью максимум две пары. И не краткосрочное задание в тылу противника, после которого ты снова возвращался в свою родную тушку. Тебя ждут долгие годы семейной жизни.

– Но что же делать?

– К сожалению, в твоей ситуации выбор женихов очень ограничен. Даже если не рассматривать династический брак с каким-нибудь прынцем из Европы, будь она неладна. В конце концов, пора перестать тупо следовать установленным ей правилам. Нет закона в Российской империи, согласно которому российская императрица не может заключить официальный брак с одним из своих подданных. Что об этом скажут в Европе, тебя волновать не должно. Правда, тут тоже хватает сословных заморочек, но есть способы их минимизировать. А на шипение по углам о «худородности» избранника можно не обращать внимание.

– М-м-да... Нехорошо...

– Вот и я о том же. Раньше надо было об этом думать, когда корону примерял. А теперь будьте добры соответствовать, ваше императорское величество! По крайней мере хорошо, что муж может быть консортом, который не правит страной. Но официальный статус мужа российской императрицы для него необходим. Так что думай, пока время есть! Кого императрица будет в мужья брать...

Вот подкинула мне жизнь проблему!

И ведь не поспоришь! Ганс прав. Дожили, господин контр-адмирал Космофлота... Проявил инициативу на свою голову... Яркий пример, когда инициатива имеет инициатора...

Ладно. Не будем о грустном. В конце концов, я изначально знал, на что иду. Поэтому нечего теперь самого себя обманывать.

А сейчас надо решать более важные вопросы. Например, что делать с Австрией и Пруссией. Которые виляют хвостом и всячески выражают свое стремление к «справедливому миру». Правда, справедливый мир Австрия и Пруссия понимают по-своему. Что бы такого можно было сделать, максимально ограничив успехи России, но при этом не воевать с ней. Англия и Франция попытались. Результат видят все.

Вот и обхаживают меня очередные «миротворцы», пытаясь внушить мысль, что России отстаивать свои интересы, когда твоим оппонентом выступает «цивилизованная» Европа, просто неприлично. Ведь в Европе гораздо лучше знают, в чем историческая роль диких московитов и как им должно себя вести в отношениях с Европой.

А не пугнуть ли мне австрияков? Венгерское восстание не так давно было... Не разыграть ли мне эту карту? Тряхнуть «лоскутную империю» как следует. Поддержать венгерских, хорватских, словацких, чешских и прочих сепаратистов. Ведь они, в большинстве своем, друг друга терпеть не могут. Но при этом все дружно терпеть не могут австрияков. Ибо есть, за что. Разумеется, полная и окончательная победа этих смутьянов мне не нужна. Мне надо, чтобы они мутили воду как можно дольше. Чтобы у этой неблагодарной скотины Франца-Иосифа не было никаких других, более важных дел, кроме как уберечь от расползания то «лоскутное одеяло», коим является империя Габсбургов.

Можно еще и в Пруссии нечто похожее замутить. Единая Германия вблизи границ России мне совершенно не нужна.

Пусть на территории еще не существующего Второго рейха остается как можно дольше кучка германских квазигосударств, постоянно выясняющих отношения друг с другом. А заодно с австрияками, французами и итальянцами.

Чем беспокойнее будет в центре Европы, тем спокойнее будет в России. Эту истину я уже давно осознал.

Но это дела не сегодняшнего дня. Сейчас надо в первую очередь разобраться с Францией. Ибо она в антироссийской коалиции в настоящий момент слабое звено. Нужен еще один показательный разгром, после чего правительство Третьей Республики поймет, что разговаривать с Россией и дальше с позиции силы бессмысленно. Поэтому поумерит свои хотелки.

А затем тут же вызвать хаос в Османской империи, убрав султана Абдул-Меджида Первого. Гансу это организовать несложно. И поскольку перед этим султан получит очень плохие новости, в естественности его кончины мало кто усомнится. А если и усомнится, то сочтет это очередным дворцовым переворотом, в проведении которых у турок богатейший опыт.

Впрочем, возможно, турки сами опередят Ганса. Младший братец султана Абдул-Азиз спит и видит, как бы занять трон. Поэтому вполне может воспользоваться ситуацией и захватить власть. Чтобы спасти то, что еще можно спасти. Пусть даже и ценой территориальных уступок. Ибо, если продолжать творить то, что делает его старший брат, можно вообще добиться развала Османской империи. Тот же хедив Египта уже радостно потирает руки, наблюдая за чередой поражений своего повелителя, подумывая о независимости. Хотя на словах проявляет свою верноподданность.

А если падет Константинополь, то могут отколоться все остальные средиземноморские провинции. В результате Османская империя сожмется до размеров будущей Турции, и то в сильно урезанном виде.

Если новый султан Абдул-Азиз станет требовать при подписании мирного договора слишком много, то тут же последует за своим старшим братом. После чего у турок начнется кризис власти. Абдул-Азиз еще не имеет детей. Старшему сыну Абдул-Меджида всего пятнадцать лет, а двум другим и того меньше.

Можно только представить, какой начнется бардак в этой ситуации, когда придворные группировки сцепятся друг с другом в борьбе за трон. Им будет уже не до войны с Россией.

Что нам и надо.

А остаться с Россией один на один Англия не захочет, поскольку привыкла воевать чужими руками. Как пойдет дальше, пока неясно. Возможно, в Лондоне согласятся на наши условия заключения мира. А возможно, захотят провести еще одну авантюру, аналогичную ликвидации Николая Павловича. То есть попытаются убрать меня любимого. Но в этом случае я устраню всю правящую династию Британской империи, оставив напоследок королеву Викторию. Может, эта сука сама загнется, осознав, что натворила.

А премьер-министра Палмерстона, для которого «очень плохо, когда с Россией никто не воюет», вполне можно выкрасть и повесить ночью на столбе неподалеку от английского парламента. Так же, как я хотел в свое время поступить с одесским бандитом Чумаком. Но здесь масштаб побольше, и резонанс будет погромче. Хватит играть в поддавки...

Ладно, что-то меня уж совсем на «гуманизЬм» потянуло... Урежем свои хотелки. Ближайшая задача – взять Босфор и Константинополь с минимально возможными потерями. А дальше будем посмотреть...

Глава 12. Заря над Босфором

Как плохо быть далеко от места событий и не иметь возможности вмешаться. Увы, «передовой и просвещенный» XIX век на дворе. Да, уже изобретен и используется телеграф. Но только в том случае, если в то место, которое тебе нужно, протянута телеграфная линия. Но ни в Севастополе, ни в Одессе телеграфа нет. Железной дороги тоже нет. Поэтому самый быстрый способ передачи информации – конный фельдъегерь. Что вызывает задержку в исполнении приказов из столицы и позднее получение информации непосредственно из района боевых действий. Разумеется, такой вариант меня не устраивал.

Поэтому мы с Гансом экспериментальным способом определили, на какой минимальной высоте он должен находиться, чтобы обеспечить устойчивую ментальную связь между нами, не удаляясь далеко от Севастополя и Константинополя. Получалось не так уж мало – шестьдесят пять километров.

Если появится разведывательный дрон, то придется срочно удирать из этой точки. Другой вопрос, что Ганс обнаружит дрон на гораздо большей дистанции, чем дрон крохотный АДМ, поэтому опасаться обнаружения не стоит. Но вот обломать нам связь и наблюдение за объектом дрон вполне может, даже не подозревая об этом. Будем надеяться, что этого не случится. В конце концов, Ганс может работать на малых высотах, поскольку в ясный безоблачный день дроны ниже семнадцати километров не летают. При наличии облаков теоретически могут идти по нижней кромке, но мы такого ни разу не замечали.

Ребята из Службы глубинной разведки перестраховываются и не хотят рисковать быть обнаруженными аборигенами. Ночью таких ограничений нет, там высота полета ограничена шумом работающих двигателей. Но ночью и Ганс может «стричь верхушки деревьев». Поскольку маленький АДМ, даже не использующий режим мимикрии, визуально заметить в темноте невозможно уже на высоте в десяток метров на фоне ясного звездного неба. А при сильной облачности и подавно. Но погода в конце мая 1855 года над Босфором обещает быть ясной, поэтому соглядатаи с орбиты нам не помешают.

В настоящий момент я знаю о происходящем на театре военных действий гораздо больше, чем кто бы то ни было в Петербурге. Постоянное присутствие Ганса возле моей персоны каждую ночь теперь не требуется, вот он и летает на разведку, успевая собрать нужную информацию и вернуться до рассвета, пробираясь в мою спальню через открытую форточку. Поэтому мне хорошо известно кто, что, где, когда и сколько. Более того, недавно расширил возможности своей разведгруппы в Константинополе.

Если раньше разведчики передавали сведения путем нанесения различных символов в заранее оговоренных местах, что исключало передачу подробной информации и требовало постоянных выездов за пределы города, то теперь они просто размещали после захода солнца лист бумаги на балконе второго этажа с текстом нужного содержания, а перед рассветом убирали. Ганс легко считывал информацию, даже не приближаясь, оставаясь на высоте порядка пятидесяти метров. Система передачи информации оказалась очень простой и надежной. А как именно информация доходит до адресата, об этом разведгруппе знать не надо. И поскольку эта информация поступала в течение нескольких часов, мне было гораздо проще принимать некоторые решения, которые в другом случае могли стать излишне рискованными. Чем удивлял всех остальных. Особенно чинуш из Военного и Морского ведомств. Некоторые даже втайне злорадствовали, надеясь, что «зарвавшаяся девчонка» наконец-то свернет себе шею.

И каждый раз недоброжелатели оказывались в дураках. Единственным человеком из моего ближнего круга, безоговорочно доверявшим всем моим действиям, не считая паладинов, была Maman. Глубоко верующая женщина окончательно утвердилась во мнении, что Петр Великий и впрямь решил помогать мне во всех делах, направленных на благо Отечества. Поэтому всячески поддерживала, затыкая рты наиболее ретивым скептикам.

Бенкендорф уже привык, что я получаю сведения из неизвестных ему источников, и считал это нормальным. Понимал, что есть вещи, которые даже начальнику СИБ знать не стоит.

Бутаков занимается восстановлением Балтийского флота, и в его дела я не лезу. Не сомневаюсь, что «беспокойный адмирал» справится с задачей. Тем более на Балтике сейчас затишье. После Аландского разгрома ни англичане, ни французы сюда больше не сунутся. А надежды на помощь Швеции в решении «русского вопроса» не оправдались. Как не оправдались надежды на помощь со стороны финнов и поляков. То есть поблизости от «окна в Европу» ситуация стабилизировалась и опасений не вызывает. Ситуация на Кавказе тоже.

Турецкая армия не просто отступает, а бежит, и ничего с этим султан сделать не может. Да и оперативной связи с войсками в Анатолии у него нет. Черное море мы контролируем, а путь по суше очень сложен и занимает много времени. Последний рубеж обороны противника – Босфор. И вот здесь все намного сложнее.

Русская армия продвинулась до линии Адрианополь – Тиниас и остановилась, встретив серьезную оборону войск коалиции. В кои-то веки союзники решили действовать сообща, забыв на время взаимные претензии и избрав довольно эффективную тактику.

Наплевав на мнение султана, англичане и французы были готовы отдать нам хоть всю Румелию, но сохранить Босфор. Идти на любые территориальные потери (тем более не свои), но только бы не допустить выхода России в Средиземное море. Поэтому сконцентрировали свои силы на последнем рубеже, возведя за короткий срок серьезные оборонительные позиции. Был серьезно укреплен батареями также вход в Босфор, причем вся орудийная прислуга состояла из англичан и французов, а древний турецкий хлам заменен новой артиллерией английского и французского производства. Правда, в последнее время снова наметился разлад между англичанами и французами. Свержение «племянника» в Париже и провозглашение Франции в очередной раз республикой еще больше отбили у французов желание воевать. Простому Жану или Пьеру из французской глубинки было непонятно, за каким лешим они находятся в этой опостылевшей всем Турции. Информация о попытке нового французского правительства заключить сепаратный мир дошла и сюда, что еще больше настроило англичан против французов, а французов привело в ярость стремление парижских политиков все же добиться своих целей не мытьем, так катаньем. Вместо разумного компромисса, который вполне мог устроить Россию и позволить Франции выйти из войны, эти недоумки снова выдвинули ультиматум. Стране, которая била хваленую французскую армию и флот в хвост и в гриву. И вот этого никто из французов понять не мог. Тем, кто мерз на продуваемых зимними ветрами берегах Босфора и месил грязь раскисших дорог Румелии, было наплевать на высокие материи большой политики. Они меньше всего думали о том, как запереть русского медведя в его азиатской берлоге.

Французский контингент был на грани бунта, и начальству с большим трудом удавалось держать ситуацию под контролем.

Все это я узнавал с помощью Ганса, который умудрялся подслушивать разговоры противника ночью. Это давало возможность лучше спланировать наиболее перспективные направления ударов наших войск, а также оценить состояние и уровень подготовки воинских частей противника на разных участках. Информацию сливал Военному и Морскому ведомствам через Бенкендорфа. Незачем мне светиться лично. А Бенкендорф уже проникся и осознал, что его пятнадцатилетняя императрица далеко не так проста, как кажется. Поэтому начальник СИБ глупых вопросов не задает, а молча делает свое дело.

А откуда берет эту информацию Бенкендорф, господ генералов и адмиралов не касается. Надеюсь, что они смогут ей умело распорядиться.

И вот настал этот день. Черноморский флот вышел из Севастополя и направился к Босфору. Вместе с парусниками шли также все пароходофрегаты и большое количество транспортных судов с десантом. Чужеродно выглядел здесь только «Ростислав» – наш первый черноморский броненосец. Оставляя за собой густой шлейф дыма из двух высоких труб, корабль все же мог держать нужную скорость хода, чтобы не отстать от остальных. Во что многие скептики поначалу не верили, сомневаясь, что удастся восстановить машины с английских и французских «утопленников» до нужной кондиции. Но опасения оказались напрасны. После завершения работ по превращению в броненосец «Ростислав» развил на мерной миле ход в двенадцать узлов. Правда, при максимальной нагрузке котлов и большом расходе угля. Но в проливах такая скорость ему не понадобится. Там, наоборот, надо будет довольно точно маневрировать малыми ходами в заданном районе, а иногда вообще удерживаться на одном месте против течения. Особенно в Босфоре, где оно бывает довольно сильным. Официально, как собирается действовать Корнилов, я знал лишь в общих чертах. Из Морского ведомства мне предоставили информацию, доступную для понимания пятнадцатилетней девчонкой. Под шпицем до сих пор считают, что «злобная фурия», захватившая трон, ничего не понимает в морском деле. Ну и ладно, я не в претензии. Ганс меня снабжает гораздо более точной информацией. Поэтому, если только узнаю, что кто-то попытается скрыть от меня нечто важное, меры будут приняты незамедлительно. Нам еще на Аральском море надо свой флот создавать. Вот и отправятся туда все «забывчивые». А если только откажутся, вылетят в отставку, как не оправдавшие доверия государыни. Встряхну это «адмиралтейское» болото как следует. Припомню чинушам с адмиральскими эполетами их «принципиально годные» корабли.

Но это будет несколько позже. А сейчас выяснится, сможем ли мы сделать то, что задумали. Задача минимум – наглухо закрыть для неприятеля вход в Черное море, захватив Босфор. С Константинополем или без него, это уже как получится. Я отдаю себе отчет, как трудно захватить многолюдный город, а потом его удержать. Но Константинополь сам по себе мне и не нужен. Это церковники пусть грезят о водружении православного креста над мечетью Айя Софья, в прошлом храмом Святой Софии, а мне гораздо важнее контролировать сам пролив. И если для этого потребуется спалить Константинополь дотла, я не буду колебаться ни секунды.

Это задача минимум. Закрепиться на обоих берегах Босфора и контролировать вход в Черное море. Константинополь мне для этого совершенно не нужен. Как и его многочисленное и многонациональное население. Специально никого геноцидить не буду. Однако что-то мне подсказывает, что это и не понадобится. Турки, греки, армяне, евреи и прочие, населяющие столицу Османской империи, сами между собой передерутся, когда к городу подойдет российская армия. Поэтому больших сомнений в успехе босфорской операции у меня нет. Но вот что будет дальше, пока неясно. Захватить всю европейскую часть Турции до выхода в Эгейское море, а также все восточное побережье Мраморного моря с Дарданеллами, а потом удержать ее, задача намного более сложная. Причем дело даже не в турках. Те разбегутся, когда всерьез запахнет жареным. Проблема в «цивилизованных» европейцах. Это крах всей многолетней английской и французской политики. И совершенно неважно, сколько при этом турецкой земли нам еще удастся захватить. По сравнению с Босфором и Дарданеллами, она для Англии и Франции ничего не стоит. Подумаешь, русские варвары хапнули земельки у турецких варваров. Бывает. Европе от этого не холодно и не жарко. А вот контроль над черноморскими проливами – это совсем другое дело. Поэтому сопротивляться англичане будут отчаянно.

А вот французы...

Незадолго до выхода нашего флота из Севастополя Гансу удалось подслушать очень интересный разговор между адмиралом Гамеленом и его начальником штаба Буэ-Вильоме, когда он проводил разведку бухты Золотой Рог и заметил, что в адмиральской каюте французского флагмана «Фридланд» горит свет. А ведь время уже за полночь. Решив выяснить, чего это не спится адмиралу Гамелену, Ганс снизился и завис рядом с окном каюты, включив режим мимикрии. Увидеть его из каюты было невозможно, но он видел и слышал все. За столом сидели Гамелен и Буэ-Вильоме. И судя по их виду, разговор был не из приятных...

– ...лично я считаю, что держать корабли как можно ближе к выходу из Босфора – глупость. В этом нет никакого смысла, поскольку они не смогут оказать помощь береговым батареям до тех пор, пока русские корабли не выйдут на траверз Буюкдере. А выходить с нашими силами в Черное море – увольте! Если лайми и туркам очень надо, то пусть сами туда идут.

– Полностью согласен. Но я вызвал вас по другому поводу. Только сначала сделаем небольшой экскурс в историю. Вы ведь знаете, что учудили наши парижские клоуны?

– Что именно вы имеете в виду? Они уже много чего учудили.

– Я говорю об их ультиматуме русским.

– Ах, это... Да, знаю. Раньше я и так был невысокого мнения об умственных способностях месье Фавра. После этого ультиматума понял, что очень сильно его переоценивал. Так же, как и его прихлебателей. Нужно быть абсолютным идиотом, чтобы предлагать подобное русским после того, как они разбили нас на Балтике и в Крыму. На поверку оказалось, что месье Фавр недалеко ушел от «племянника». Неудивительно, что Елизавета отвергла эту наглость. Девчонка оказалась гораздо умнее наших политических авантюристов. Не понимаю, на что они рассчитывали.

– А вот я, кажется, понимаю... И очень хотел бы ошибиться.

– Вы думаете, что в Париже сочли Елизавету недалекой пятнадцатилетней дурочкой, у которой одни балы и кавалеры на уме? Вот и попытались сыграть на этом?

– Не только. Скорее всего, в Париже до сих пор считают, что русская аристократия при дворе имеет вес, и Елизавета к ней прислушивается. Ведь девчонке всего пятнадцать лет, и никакого опыта правления она не имеет. Никто ее к этому не готовил. Но результаты ее недолгого правления, а также обстоятельства захвата трона, говорят сами за себя. Наша разведка допустила вопиющий провал. Не смогла разглядеть опасного кровожадного хищника в ангельском обличье, рвущегося к власти. Я видел портрет Елизаветы. Ну прямо ангел во плоти! Ее никто не воспринимал всерьез. И то, что произошло, оказалось полной неожиданностью для всех. Для русских в том числе. Елизавета в очень короткий срок расправилась с заговорщиками и сейчас подавляет малейшее сопротивление своей власти. Согласно сведениям, поступающим из Петербурга, ясно, что в России вернулись времена Ивана Грозного. Представители богатейших и влиятельных дворянских родов, к которым раньше прислушивался император Николай и на помощь которых мы возлагали большие надежды, сейчас либо казнены, либо скрываются, либо сидят тихо и боятся слово против сказать. Указом Елизаветы создана Служба имперской безопасности во главе с ее верным псом – жандармским генералом Бенкендорфом. Для которого нет ничего святого и которому даны широчайшие полномочия. Вплоть до ареста великих князей. Неслыханное дело при императоре Николае!

– Ну а что вы хотите? Азиатская деспотия во всей красе, как она есть. Налет цивилизации слетел с этих варваров при первом же серьезном потрясении, и я нисколько этому не удивляюсь. Удивляет другое. Такое несоответствие формы и содержания. Юная и прелестная с виду девушка, оказавшаяся кровожадным чудовищем. Один лишь расстрел полка гвардии на Дворцовой площади чего стоит. И массовые казни аристократов, замешанных в мятеже. Признаю, Елизавета очень умело водила всех за нос. А в нужный момент своего не упустила.

– Я тоже так думаю... Что нам еще ждать от этой сумасбродной девчонки? А ведь ей всего пятнадцать лет!

– Предполагаете, она не удовлетворится достигнутым и повторит поход на Париж, как ее дядя Александр Первый?

– Ну, это вряд ли! Для похода на Париж русским сначала придется разобраться с Австрией и Пруссией, а Елизавета не захочет увеличивать количество врагов за их счет. Она уже доказала, что не дура. Но вот вышвырнуть нас из Турции вполне может. И припомнить нам ультиматум Фавра тоже может, выдвинув невыгодные условия мира. Но до разговоров о мире надо еще дожить. И подписывать мирный договор не в нашей компетенции. Поэтому нам надо сосредоточиться на том, что зависит от нас.

– Что именно, mon Amiral?

– Вы согласны, что противостоять русской армии, если она подойдет к Константинополю, мы не сможем?

– Согласен.

– Согласны, что вступать в бой в открытом море с русским флотом с теми силами, что у нас есть, настоящее безумие?

– Согласен.

– Вы еще не ознакомились с последней информацией из Севастополя?

– Нет. Я ведь был в северной части Босфора, только-только вернулся. И сразу к вам.

– Значит, слушайте. Наше положение здесь резко ухудшилось. Переоборудование в паровой броненосец линейного корабля «Ростислав» закончено, и адмирал Корнилов возлагает на него большие надежды. Мало того, что русским удалось установить на это парусное корыто без рангоута паровые машины с затопленных кораблей и сплошь забронировать его железными плитами, так они еще и установили на нем двадцать четыре нарезных казнозарядных орудия Давыдова, полностью убрав старую дульнозарядную артиллерию. Вы представляете, что будет, если этот монстр войдет в Босфор?

– Очень хорошо представляю. Я разговаривал с офицерами канонерки «Жаклин», которые видели от начала до конца Аландское сражение на Балтике. Когда русский бронированный ледокол своими пушками перемалывал на дрова линейные корабли и фрегаты без заметного для себя ущерба. Причем у него было всего восемь пушек. А у «Ростислава» двадцать четыре.

– Да. И я не думаю, что наша артиллерия сможет нанести ему существенный вред. Если раньше мы рассчитывали не пустить русский флот в Босфор, обеспечив массированный огонь с обоих берегов пролива, то теперь я не уверен, что у нас это получится.

– Второй Аланд нам не пережить... Если это случится, о Францию станут вытирать ноги даже турки.

– Я рад, что мы мыслим одинаково. Поэтому слушайте приказ. В Буюкдере мы не пойдем ни при каких обстоятельствах. Как бы ни бесновались турки и лайми. Вывести все наши корабли из Золотого Рога на внешний рейд в Мраморном море. Сход команд на берег запретить. Всем пароходам держать машины в часовой готовности. Если «Ростислав» все же прорвется в Босфор, то у нас будет время на принятие правильного решения. Мы не можем прекратить войну и заключить мир на более-менее приемлемых для Франции условиях. Но мы можем способствовать заключению этого мира, сохранив французский флот. А если островитянам так нравится задирать русского медведя, то пусть попробуют сделать это без нашей помощи. Мне уже надоело обеспечивать «вечные британские интересы» за счет интересов Франции...

Что и говорить, информация очень важная. Адмирал Гамелен спит и видит, как бы сподручнее удрать из Турции. Он давно понял, что Франция ввязалась в авантюру, сравнимую с походом на Москву. И надо заканчивать эту войну как можно скорее. Но требуется удрать так, чтобы это не выглядело, как трусливое бегство, за что можно получить кучу неприятностей от своего начальства в Париже. Хитромудрый адмирал все рассчитал правильно. Выйти из бухты Золотой Рог, которая может стать ловушкой, и ждать до последнего момента на внешнем рейде Константинополя после выхода из Босфора. А с внешнего рейда можно быстро сняться с якоря и уйти в Дарданеллы, если в самом Босфоре станет очень «жарко». И это будет уже не трусливое бегство, а грамотное отступление перед многократно превосходящими силами противника. Когда глупо надеяться не только на победу, но даже на нанесение серьезного урона врагу ценой своей гибели. Что ни говори, но Аланд многому научил «просвещенных» европейцев.

Проблема только в том, что передать быстро эту информацию Корнилову нет никакой возможности. Паладинов в Севастополе у меня нет, а подсаживать в какого-нибудь аборигена Ваньку, чтобы он передал послание, а после этого подчищать память «почтальону», очень рискованно. Моя разведгруппа в Константинополе обязательно узнает о планах Гамелена, такое скрыть невозможно. Но вот доставить эту информацию до выхода нашего флота из Севастополя – вряд ли. Впрочем, точки рандеву для наших кораблей, ведущих разведку у Босфора, и турецких «рыбаков» давно намечены, поэтому хоть и с задержкой, но Корнилов и Нахимов знают все, что творится в стане врага. Разведчикам дан приказ заниматься только сбором сведений и исключить любые диверсии, поскольку в них уже нет смысла. А когда начнется «веселье», спрятаться получше и не отсвечивать. А лучше вообще покинуть от греха Константинополь, береженого бог бережет. «Родственники» Кипариди мне еще пригодятся в Измире или другом турецком порту Эгейского моря. Это если с Босфором и Дарданеллами сейчас все получится. А не получится, переберутся в Чанаккале, чтобы держать под контролем ситуацию в Дарданеллах. До Дарданелл все равно очередь дойдет рано или поздно. Ну а пока запасаемся терпением и ждем. В руководство босфорской операцией мне лучше не лезть. Корнилов знает, что делает. Правда, для этого пришлось выгнать в отставку еще двух паркетных адмиралов «под шпицем», которые не поняли, что времена изменились, и продолжали мутить воду, но зато теперь черноморцам никто не мешает. И можно надеяться, что заключительный этап Крымской войны, которую историки теперь вряд ли назовут Крымской, пройдет без неприятных сюрпризов.

Однако интерес к происходящим событиям проявляли не только мы. Ганс доложил, что над Черным морем непрерывно висят дроны, периодически меняя друг друга. Правда, ввиду ясной безоблачной погоды, ниже двадцати километров они не опускались, что давало Гансу возможность беспрепятственно работать на малых высотах. Но вот обеспечить постоянную ментальную связь из-за этого не удавалось. Хоть Ганс и говорил, что может избежать обнаружения, но я не согласился. Ничего страшного, посмотрю штурм Босфора в записи. Раз напрямую вмешаться в ход операции у меня нет возможности, то и незачем подвергать ненужному риску наше нелегальное пребывание на планете. От того, что я все узнаю на несколько часов позже, чем в режиме реального времени, все равно ничего не изменится.

Этот день начался так же, как и все предыдущие. В Петербурге было все спокойно, насколько может быть спокойно в столице государства, ведущего войну с сильными противниками. Все так же приходилось принимать очередных «миротворцев», выслушивая их бредни, и все так же давать всем от ворот поворот. Кому вежливо, а кому и не очень, кто в порыве служебного рвения забывал о границах дозволенного. С прочей текучкой справлялись Maman и чиновники, но вот переговоры с гостями из Европы я никому не доверял. Даже главе МИД Горчакову, который, после аудиенции с надоедливыми визитерами, все равно отправлял их ко мне. Заявляя при этом, что данный вопрос требует личного участия ее величества. Только так и никак иначе.

Что ни говори, но мой образ хорошенькой пятнадцатилетней девчонки сбивает с толку многих. Те из европейских посланцев, кто видит меня впервые, искренне считают, что всем моим успехам в захвате и удержании власти я обязан неизвестному «серому кардиналу», находящемуся в тени трона и старательно поддерживающему свое инкогнито. Вот и ведут себя соответственно, надеясь выйти на этого самого «кардинала». Ну а я этим беззастенчиво пользуюсь, в нужный момент надувая губки и включая режим «обидевшийся девчонки», посылая слишком много о себе возомнивших визитеров ко всем чертям. Чтобы в следующий раз знали, как должно себя вести при общении с российской императрицей. Что вызывает улыбки у моего ближайшего окружения и волну очередных политических анекдотов в «Фонтанке», которая в последнее время стала пользоваться бешеной популярностью. Ну а я, как самодержица всероссийская, нисколько не мешаю свободе слова. Разумеется, в нужном мне ключе. Все в духе европейских «демократий», не придерешься. Поэтому многочисленные «гости» из Европы давно уже стали дежурным блюдом газеты, едко высмеивающей европейские порядки. Если же «гости» пытаются жаловаться в различные инстанции, сочтя данные анекдоты оскорблением чести и достоинства, то их бьют их же оружием. Свобода слова, господа хорошие! Все, как у вас в Европах! С вас пример берем!

Сижу за столом в своем рабочем кабинете, никого не трогаю, мило улыбаюсь и выдаю мысленно малый петровский загиб в адрес очередного посетителя, коим оказался шведский посланник Густав аф Нордин. Посланник неплохо говорит по-русски, поэтому обходимся без переводчика. О чем идет речь? Да все о том же. Основной лейтмотив – хватит безобразничать, и давайте быстренько восстановим порядок. Но кое-что новенькое есть. Не думал, что это произойдет так быстро. Вот и думаю, сразу послать визитера по нужному адресу или малость подождать. Вдруг что интересное выболтает...

Поскольку военные действия на Балтике после аландского разгрома полностью прекратились, наши и шведские купцы быстро вернули все на круги своя, и судоходство между российскими и шведскими портами стало очень оживленным. Этой зимой шведские суда появлялись даже возле Кронштадта, воспользовавшись услугами нашего ледокола «Илья Муромец». Король Швеции Оскар Первый, несмотря на свою патологическую русофобию, не стал уподобляться Наполеону Третьему, для которого идея «наказать Россию» превратилась в манию, приведшую в конечном итоге к потере власти. Вот и стал король свеев сразу же после Аланда прощупывать возможность наладить отношения с Россией. Поскольку понял, что с Англией и Францией каши не сваришь. И не прогадал. Николаю Павловичу тоже был не нужен лишний очаг напряженности на Балтике, поэтому оба монарха быстро пришли к взаимопониманию.

Все было хорошо вплоть до дворцового переворота. А вот когда в России наступил кризис власти, Швеция начала «вилять жопом». Как гласит народная поговорка, Оскар Первый захотел «и рыбку съесть...». Меня, то есть пятнадцатилетнюю царевну Елизавету, «случайно» ставшую императрицей, он за серьезную фигуру не воспринял. Поэтому сразу же попытался пересмотреть торговые отношения в свою пользу, ущемляя интересы России. Как раз и «удобный» момент подгадав, когда мы заняты на юге. И то, что пятнадцатилетняя девчонка отвергла его наглые хотелки, воспринял поначалу как личное оскорбление. Но быстро сообразив, что нахрапом ничего не добьешься, сменил тактику. Предпринял, как ему казалось, гениальный и беспроигрышный ход. Взял и... прислал сватов! Вернее, одного свата. Шведский посланник имел поручение своего короля предложить мне стать женой шведского принца Карла Николауса Августа, младшего сына Оскара Первого. Чтобы, так сказать, направить оба наши государства по пути мира и процветания. С точки зрения Оскара, Елизавета должна ухватиться за это предложение обеими своими нежными ручками и благодарить небеса за оказанную честь породниться со шведским королевским домом из рода Бернадотов. Ведь жених хоть куда, а для России сплошная выгода! Мы получаем хоть и ахового, но союзника в Европе, беспрепятственный выход из Балтики, а заодно возможность получать превосходное шведское железо, которое находится буквально под боком. Что ни говори, но в условиях продолжающейся войны с Англией и Францией помощь весьма существенная. Ну а то, что Швеция от такого финта получит гораздо больше плюшек, присосавшись к богатствам России, это как бы само собой для Европы разумеющееся.

Выслушав заливающегося соловьем гостя, «приземляю» его всего лишь одной фразой:

– Господин Нордин, а зачем мне это надо?

– Что именно, ваше императорское величество?

– Ну, вот все это, о чем вы говорили. Чтобы в дальнейшем у нас не было недопонимания, давайте сразу уточним суть вещей. Зачем нам шведское железо? Русское железо ничуть не хуже. Аланд это хорошо показал. Беспрепятственный выход из Балтики? А что, кто-то собирается нам его закрыть? Если этот кто-то решит совершить такую глупость, то мы приведем убедительные доводы, чтобы опять открыл. Породниться со шведским королевским домом Бернадотов? Я очень уважаю род Бернадотов, но я русская. И мои наследники тоже будут русскими. Хватит с нас близкородственных браков, практикующихся во всех дворах Европы и ведущих к вырождению династий. Судьба Габсбургов вам ни о чем не говорит? Поэтому ни о каком заморском принце в качестве моего будущего мужа не может быть и речи. Я сочетаюсь законным браком только с одним из своих подданных, когда придет время.

– Но как?! Ваше императорское величество... Ведь это не признают ни в одной стране!

– Вы хотели сказать, ни в одной стране Европы? А сейчас нас сильно там признают? Например, в Англии, во Франции или в Сардинии, которые воюют с нами? Какое мне дело до признания врагом? Вы думаете, что я не в курсе относительно намерений Пруссии, Австрии, Дании, да и, что греха таить, Швеции в начале войны? Вы думаете, что для меня имеет значение признание Голландии и Бельгии, этих прирожденных торгашей? Которые ради барыша признают что угодно и кого угодно? Вы думаете, что меня волнует признание Испании и Португалии, этих нищих европейских банкротов? Которые, как и Голландия с Бельгией, за приличный куш признают что угодно и кого угодно? Вы думаете, что меня волнует признание Баварии, Саксонии, Вюртемберга и кучи германских герцогств, каждое из которых в несколько раз меньше любой российской губернии? Пожалуйста, могут не признавать. Да только и о выгодной торговле с Россией в этом случае могут забыть. Но с теми, кто ставит здравый смысл выше своих аристократических амбиций, мы будем сотрудничать. И вы правы, эту войну надо заканчивать. Но закончим мы ее на наших условиях. Так и передайте это тем, кто вас послал...

Когда раздосадованный посланник ушел, я довольно улыбнулся. Непривычны господа европеи к такому поведению российских монархов. Ничего, то ли еще будет ой-ё-ёй! Вы у меня в очереди за моим признанием стоять будете...

Неожиданно пришел вызов Ганса.

– Командир, не занят?

– Ганс, чертяка, что так долго?!

– Раньше не получилось. Три дрона наверху висели, пришлось на малых высотах и крадучись уходить. Но обошлось, не заметили.

– Ганс, не томи! Как все прошло?

– Все отлично, Командир! Вход в Босфор наш. Теперь ни одна тварь в Черное море не проскользнет.

– А как «Ростислав» себя показал?

– Это надо от начала и до конца в спокойной обстановке смотреть. Потерпи, я скоро буду. Одно могу сказать – идея себя оправдала.

Такое «кино», действительно, надо смотреть в спокойной обстановке. АДМ использует режим мимикрии, поэтому влетевшего в открытое окно Ганса никто с улицы не увидел. Быстро прячу его за лифом платья и покидаю рабочий кабинет. Хватит на сегодня государственных дел. Визитеры из Европы закончились, а с прочей текучкой и без меня управятся. Отдав нужные распоряжения, с чувством выполненного долга удаляюсь на отдых. В конце концов, я хоть и императрица, но пока еще несовершеннолетняя. И могу устать от назойливых «миротворцев», чтоб им пусто было.

Уединившись и приказав охране никого ко мне не пускать без крайней необходимости, сажусь в удобное кресло и вызываю Ганса.

– Ганс, а теперь давай во всех подробностях. С самого начала. Еще до подхода к Босфору.

– Принято!

Начальная стадия босфорской операции требовала безукоризненного совпадения отдельных элементов по времени. Никто не собирался нагло вломиться в Босфор средь бела дня, поскольку подходящую к проливу эскадру обнаружили бы еще на горизонте и успели подготовиться. Насколько успешно подготовиться, это другой вопрос, но ни о какой внезапности в этом случае речи не было. Поэтому командующий флотом адмирал Корнилов и командующий десантными силами генерал Липранди решили задействовать «подлые» (с точки зрения «цивилизованных» европейцев) приемы казаков-пластунов. Вход в Босфор нужно было провести ночью, незадолго до рассвета. А для этого надо вывести из строя все пушки на береговых батареях на входе в пролив. Но не слишком рано и не слишком поздно. Турецкие и английские корабли не удалялись далеко от Босфора даже днем, а ночью вообще не рисковали выходить в море. Поэтому была надежда, что в ночной тьме противник обнаружит нас уже на подходах к проливу и не успеет организовать надлежащий отпор. И поскольку места расположения наблюдательных постов и артиллерийских батарей были нам хорошо известны, казачки взялись решить эту проблему. Что ни говори, план был очень рискованный. Но зато, в случае успеха, мы могли очень быстро и без серьезного сопротивления взять всю северную часть Босфора вплоть до бухты Буюкдере, где сосредоточился турецкий флот. Вернее, его остатки. Но эти остатки могли создать массу проблем, став на якоря вдоль берега бухты, и держать под обстрелом всех, кто пытается пройти мимо. Тут же стояли и английские пароходы. Но, как выяснилось, больше для моральной поддержки турок. О чем турки еще не знали.

Адмирал Оммани, как и его французские коллеги, тоже не горел желанием стать мишенью для русского флота вообще и для русского броненосца в частности. Он хорошо понимал, чем это закончится в узком и извилистом проливе с сильным течением. Поэтому, едва узнав о том, что «Ростислав» успешно прошел ходовые испытания, тут же под различными предлогами убрал все свои парусные корабли из Буюкдере, оставив только пароходы. Поскольку имел весьма расплывчатый приказ, дававший ему большую свободу действий. Вот английский адмирал и рассудил, что для парусных кораблей Буюкдере может стать ловушкой. Парусники не смогут быстро покинуть бухту и уйти в южную часть пролива, если ситуация станет развиваться неблагоприятно. В отличие от пароходов. Ну, а турки... Чего их жалеть? В конце концов, Royal Navy не обязан воевать вместо турецкого флота.

Нам повезло, что турки и их европейские союзники действовали по привычным им шаблонам. Сосредоточили большие силы на самом входе в Босфор, а близлежащие территории охраняли только конными разъездами. Турецкие рыбаки также выходили в Черное море, поскольку наш флот близко к берегу не приближался. Вот командиры двух диверсионных групп и подошли творчески к выполнению своей задачи. Смешавшись ночью с рыбачьими лодками и переодевшись башибузуками, казаки высадились западнее и восточнее входа в Босфор, чтобы действовать на обоих его берегах. Лошади в условленные точки были заранее доставлены нашими агентами из местных, а в составе групп были люди, в совершенстве владевшие турецким языком. Поэтому два небольших отряда «башибузуков», не торопясь двигавшиеся ночью, никаких подозрений не вызывали. Их основными целями были две мощные артиллерийские батареи на входе в пролив. Орудийные расчеты состояли из англичан, сами орудия тоже были английскими. На древний турецкий хлам, как и на турецких топчи (артиллеристов), никто уже не надеялся.

План был рассчитан буквально по минутам, чтобы напасть на батареи одновременно. Предполагалось бесшумно снять часовых, вывести из строя все орудия и тихо исчезнуть. Даже если спустя какое-то время диверсию обнаружат, ничего уже сделать не успеют. За час-полтора тяжеленные орудия с других участков не перебросить. А после высадки десанта и входа нашего флота в пролив игра уже пойдет по другим правилам.

Наши диверсанты знали, что им помогут, обезвредив часовых. Но не знали, кто именно поможет. Я все же решил рискнуть и задействовать Ганса. Ведь все может испортить непредвиденная случайность. Или часовой окажется слишком пугливым и поднимет тревогу из-за того, что ему померещилось. Или кого-то нелегкая вынесет из казармы в неподходящий момент, или еще что-нибудь. Поэтому, когда казаки вышли на исходную позицию и собирались идти вперед, все часовые были быстро обезврежены Гансом. Летальный импульс станнера бесшумен и не дает никаких световых эффектов. Но контроль ножами казаки все же провели и тут же занялись пушками. Снова пригодились зажигательные мины Яши Розенблюма, коих доставили в Севастополь в нужном количестве. Пару мин в ствол каждой пушки (на всякий случай), переход к следующей, и вскоре вражеская артиллерия на входе в Босфор превратилась в металлолом. Мины прожигали большую дыру в стволе в районе казенной части, и стрелять из этих пушек было уже невозможно. А поскольку шума при этом не было, никто из англичан, дрыхнувших в казармах, ничего не заметил. Сделав свое дело, наши пластуны исчезли так же тихо, как и появились. За все время проведения операции не прозвучало ни одного выстрела. Удалившись на безопасное расстояние, подали сигнал мощным фонарем, доложив о выполнении задания. Сигнал приняли пароходофрегаты «Громоносец» и «Владимир», подошедшие ближе всех к Босфору, пока главные силы нашей эскадры держались за пределами визуального обнаружения ночью. Получив сообщение от пароходофрегатов, адмирал Корнилов, поднявший свой флаг на «Ростиславе», отдал судьбоносный приказ. Российский Черноморский флот начал штурм Босфора.

Время подобрали так, что передовые корабли пересекли траверз маяка Румели, стоявшего на входе в пролив на европейском берегу, незадолго до рассвета. Головным шел «Ростислав», за ним пароходофрегаты и многочисленные мелкие парусники с десантом. Батареи на мысе Бурну на азиатском берегу молчали. Молчали также батареи напротив, расположенные на европейском берегу. Место для их расположения было выбрано неслучайно. Здесь Босфор сужается, и можно держать идущих по проливу под перекрестным огнем, стреляя сверху. Но теперь стрелять было не из чего. Новейшие английские пушки превратились в металлолом. Возле них лихорадочно суетится орудийная прислуга, но ничего сделать не может. На берегу раздались ружейные выстрелы. Наблюдатели заметили приближение противника и теперь пытались поднять тревогу. «Ростислав» прошел мимо мыса Бурну, не открывая огня, и проследовал дальше. Зато пароходофрегаты дали залп картечью по батареям, что сразу же привело к большим потерям у англичан. Парусники с десантом разделились, начав высадку. Пароходофрегаты легко маневрировали в проливе, удерживаясь против течения, подавляя огнем своих орудий любую попытку сопротивления. И вскоре на обоих берегах Босфора развевались российские флаги.

«Ростислав» же тем временем подошел к следующей важной точке обороны Босфора, расположенной на мысе Кавак. Здесь располагалась старая Генуэзская крепость на холме Йуши. Но она уже давно обветшала и утратила свое прежнее значение. Не говоря о том, что находящаяся в ней турецкая артиллерия представляла из себя антикварный хлам. Вот англичане и решили устранить это безобразие. Заменили антикварный хлам на современные орудия, заодно возведя дополнительные укрепления ближе к береговой линии. Разумеется, турки здесь были на правах «принеси-подай». Да и было их немного. Все более-менее боеспособные части султан бросил на фронт под Адрианополь, чтобы сдержать российскую армию. Поскольку европейские союзники без обиняков ему заявили, что оборона Босфора – гораздо более важная задача. Вот они ей и займутся. А вы, ваше османское величество, как-нибудь постарайтесь обойтись без нашей помощи на второстепенных направлениях. Должна же быть хоть какая-то польза от турецкой армии в этой войне, если турецкий флот показал абсолютную беспомощность.

Расположение Генуэзской крепости было очень удачным. Находясь на высоком холме, она могла держать под обстрелом большой участок Босфора. Причем как вести огонь поперек пролива, так и вдоль. Разумеется, при наличии хорошей артиллерии и толковых артиллеристов. И то, и другое в распоряжении англичан было. Поэтому на успешный прорыв парусников или даже паровых деревянных кораблей особо рассчитывать не стоило. Но англичане, перевооружая Генуэзскую крепость, и в страшном сне не могли представить, с каким противником ей придется столкнуться.

Вместо ожидаемой походной колонны перед английскими канонирами появился один-единственный корабль, не похожий ни на один корабль в Royal Navy. Даже убогого вида блокшипы, спешно переделанные из парусников, и те были больше похожи на «нормальные» корабли. Здесь же... Какая-то помесь большого железного корыта с сундуком, на палубе которого возвышается лишь небольшая рубка, две высокие трубы, дымящие, как сто чертей, и две небольшие хлипкие мачты с Андреевским флагом на гафеле. Что сразу же вызвало едкие насмешки у английских офицеров. Они не понимали, почему молчат батареи у мыса Бурну, но готовились встретить русских варваров, как подобает воинам Ее Величества. До тех пор, пока борт этого странного «сундука» не окутался дымом, и залп нарезных казнозарядных орудий обрушился на крепость.

Экспериментальные снаряды, начиненные пироксилином, взрывались сразу же при контакте с целью. В отличие от привычных бомб с брандтрубками, которые могли отскочить от препятствия и взорваться в стороне от него. И которые, при наличии запаса времени и стальных нервов, можно было успеть залить водой. Новые снаряды русских оказались полной неожиданностью. И тем защитникам Генуэзской крепости, кто уцелел после первого залпа, стало ясно, что долго они тут не продержатся.

Генуэзская крепость не была рассчитана на такой обстрел, поэтому ее стены, уже и так изрядно подточенные временем, рухнули в нескольких местах, подняв облака пыли. Частично вместе с пушками. Большая часть орудийной прислуги, скучившейся на малой площади, оказалась либо убита, либо ранена, либо контужена. Немногочисленные уцелевшие счастливчики какое-то время приходили в себя. Но второй залп «Ростислава», обрушившийся на крепость, заставил ее защитников отступить. У оставшихся в живых хватило ума понять, что в создавшейся обстановке они ничего сделать не смогут. Слухи об Аландской бойне, как ее назвали в Англии, дошли и сюда. Обрастая по дороге разными ужасами и приписывая нашему «Илье Муромцу» чуть ли не мистические возможности. Естественно, храбрости тем, кто пришел сюда решить «русский вопрос», эти слухи не добавили. Поэтому «Ростислав», едва вступив в бой, фактически победил врага уже одним своим «авторитетом». То, что русские умудрились построить броненосец в Севастополе, на берегах Босфора знали все. И английские солдаты, которым, в отличие от английских генералов, было наплевать на «вечные британские интересы» в этой забытой богом Турции, вовсе не горели желанием стать мишенью для бронированного монстра. Еще меньше хотели этого французы, которые только и ждали подходящего момента, чтобы свалить обратно на берега прекрасной Франции. Ну, а турки... Их мнение господ европейцев никогда не интересовало.

«Ростислав» на всякий случай дал еще один залп по Генуэзской крепости, выйдя ей на траверз, и проследовал дальше. Следующая важная точка – бухта Буюкдере, полная вражеских кораблей, выстроившихся полумесяцем вдоль берега. На берегу установлены батареи английских пушек, но так, чтобы не мешать корабельной артиллерии. Все вместе они могут создать высокую плотность огня, преодолеть который будет практически невозможно. Так оно и было до последнего времени. Пока не пришел «Ростислав».

Орудия батареи на северной оконечности Буюкдере открыли огонь первыми с большой дистанции, но успеха не добились. Почти все ядра упали в воду, и лишь одно с грохотом ударило в правый борт «Ростислава» без какого-либо вреда. Но спустя несколько секунд броненосец окутался дымом, и ответный залп двенадцати орудий накрыл батарею. Один из снарядов угодил в пороховой погреб, вызвав сильный взрыв. Берег скрылся в облаке дыма и пыли. Когда дым рассеялся, открылась картина жутких разрушений. От батареи ничего не осталось. Лучи восходящего солнца, выглянувшие из-за холмов, осветили многочисленные корабли, стоявшие в бухте Буюкдере. Начался следующий этап штурма Босфора.

Надо сказать, что элемент внезапности нам все же удался. Все происходило настолько быстро, что находящиеся в Буюкдере не успели ничего предпринять. Английские пароходы стояли с погашенными топками, поскольку никто из англичан не предполагал, что наш флот доберется до них так быстро. Господа офицеры Royal Navy были уверены, что спокойно успеют поднять пары в котлах и уйти в южную часть Босфора, пока русские будут топтаться у входа в пролив, пытаясь прорваться через два рубежа обороны. Действительность, как это часто бывает, вошла в противоречие с ожидаемым. И теперь, несмотря на отчаянные попытки машинных команд поднять пары в котлах, ничего не получалось. Поэтому все английские пароходы, отдав жвако-галсы и пожертвовав якорями, пытались уйти под парусами. Благо ветер и течение благоприятствовали. Но увы, поздно. «Ростислав» уже входил в бухту Буюкдере и обрушил огонь своих орудий на пытающихся удрать англичан. Ответный огонь ему нисколько не мешал. Ядра отскакивали от бронированных бортов, не нанося повреждений. Но броненосец не стал подходить слишком близко. Развернувшись и удерживаясь машинами против течения, он сосредоточил огонь в первую очередь на пароходах. Менее тысячи метров разделяли противников. На таком расстоянии промахнуться из нарезного орудия при отсутствии качки невозможно. Очень скоро снаряды, начиненные пироксилином, показали, что в стрельбе по морским целям они гораздо лучше, чем бомбы с брандтрубками, начиненные черным порохом. Если снаряд попадал в корпус корабля, взрыв создавал огромную пробоину, уходящую ниже ватерлинии, что вызывало быстрое поступление воды. Расправившись с пароходами, «Ростислав» перенес огонь на парусники. Ответная стрельба турок успеха не имела. Многочисленные ядра и бомбы, даже если и попадали в цель, отскакивали от корабельной брони, не в силах ее пробить. Именно поэтому также оказался неэффективен огонь береговой батареи, расположенной возле южного входа в Буюкдере. И закончив с теми, кто стоял в бухте, «Ростислав» тут же принялся за батарею. Много времени это не заняло, и броненосец двинулся дальше по Босфору, оставив после себя перемешанные с землей позиции на берегу и множество деревянных обломков на воде, которые постепенно сносило течением. Оставался последний серьезный участок обороны пролива – в самом узком месте, у мыса Кандилли. Именно туда и спешил «Ростислав», пока высадившийся десант вместе с остальными кораблями Черноморского флота расширял плацдарм на обоих берегах Босфора.

С высоты в триста метров картинка получалась прекрасная. Ганс держал под наблюдением большой участок пролива. «Ростислав» беспрепятственно обогнул мыс Еникёй и вышел на прямой участок фарватера, в конце которого был резкий поворот у мыса Кандилли с сильным свальным течением. На западном берегу в этом месте стояла древняя крепость Румелихисар, построенная еще в 1452 году по приказу султана Мехмеда Фатиха перед взятием Константинополя. За это время крепость пострадала от землетрясения и от пожара, но была восстановлена, хотя прежней мощи не имела. Стоявшие в ней антикварные пушки играли скорее психологическую роль, чем имели реальную боевую ценность. Все изменилось после диверсии наших боевых пловцов в бухте Золотой Рог. Если раньше турки и их европейские союзники надеялись отсидеться в Константинополе, не допуская мысли, что наш флот может прорваться в Босфор, то после взрывов в Золотом Роге началась паника в высоких кабинетах. Так и не смогли выяснить, от чего произошли взрывы, уничтожившие главную надежду на победу (или хотя бы на ничью) – три французских «утюга». Но вот то, что это диверсия, умело проведенная русскими, никто не сомневался. А если эти коварные московиты умудрились пробраться даже сюда, где гарантия, что они не придут снова? Начался ажиотаж, больше похожий на панику. Босфор прочесывали вдоль и поперек, проверяя все подозрительные места. Разумеется, ничего не нашли. После этого начали спешно возводить береговые батареи, заменяя турецкий «антиквариат» на современные орудия. Вместе со своими артиллеристами, что вызвало сильное недовольство привыкших к спокойной жизни турецких топчи. Раньше они несли службу вдали от войны, и как бы ни складывалась обстановка в Крыму, в Румелии, или в Анатолии, это их не касалось. Они охраняли подступы к столице Османской империи, и сдернуть их с насиженного места не рискнул бы даже султан. Теперь же, когда оборону Босфора взяли в свои руки англичане и французы, турецкие пушкари стали не нужны, и их собирались отправить на фронт под Адрианополь. Что не добавило им бодрости. Были случаи открытого выражения недовольства, и даже неповиновения, но в конечном итоге все турецкие «потомственные» топчи отправились месить грязь на фронте, а их место заняли англичане и французы. Причем французы и здесь умудрились обскакать своих извечных соперников-островитян, заняв позиции не на входе в Босфор со стороны Черного моря, а в его центральной и южной части, возле самого Константинополя. Поэтому гарнизон крепости Румелихисар состоял в настоящий момент большей частью из французов. Турок было немного, и они выполняли хозяйственные функции. На этом тоже строился наш расчет. Наша разведгруппа достоверно установила, что воевать французы в подавляющем большинстве не хотят. Даже генералы и полковники, не говоря о сержантах и рядовых. Самоубийственная политика Наполеона Третьего, ввергшего Францию в крайне неудачную войну, а также попытка нового французского правительства продолжить эту политику, привела к тому, что оборона Босфора держалась французами «по инерции». Несмотря на установку современной артиллерии и даже попытки перегородить Босфор цепью, как в стародавние времена. Впрочем, от установки цепи вовремя отказались, поскольку это создало бы большие проблемы для судоходства в проливе. Не хватало одного сильного удара, чтобы оборона Босфора в зоне ответственности французов рассыпалась, как карточный домик. И именно такой удар собирался нанести «Ростислав».

Первые выстрелы носовых орудий «Ростислава» прогремели еще до того, как он вошел в зону уверенного поражения артиллерии Румелихисар. Два снаряда, разорвавшиеся при попадании в стену крепости, оказали больше психологическое воздействие на ее гарнизон, чем нанесли реального ущерба. Тем не менее орудия крепости ответили. Как и ожидалось, ни одно ядро не попало в цель, дистанция была слишком велика. Но вот продолжать стрельбу французы не спешили. И после второго залпа «Ростислава», выбившего часть стены и осыпавшего орудийную прислугу каменной крошкой, бегство приняло массовый характер. Офицера, который попытался остановить канониров, не слушали. Оборона Румелихисар закончилась, едва начавшись. Жаль, что на «Ростиславе» об этом еще не знали. Поэтому продолжали посылать в древнюю крепость снаряд за снарядом.

Пройдя мимо молчавшей крепости и обогнув мыс Кандилли, «Ростислав» оказался в широкой части Босфора, уже не стесняемой резкими поворотами и свальными течениями. Путь на Константинополь был открыт. Небольшая крепость Анадолухисар, находящаяся севернее мыса Кандилли на азиатском берегу, таковой была лишь по названию. Древняя крепость уже давно использовалась в качестве тюрьмы, и англичане с французами махнули на нее рукой. Не стали включать в систему обороны пролива, посчитав, что имеющихся укреплений вполне достаточно. Никто всерьез не думал, что Румелихисар придется вступить в бой. Собирались не допустить нас даже до Буюкдере. Но господа европейцы не учли в своих планах наших казаков-пластунов и «Ростислав», которые вскрыли оборону Босфора, как острый топор консервную банку.

С высоты хорошо были видны конные гонцы, спешившие в Константинополь. То, что происходит что-то непонятное, жители турецкой столицы уже знали, поскольку орудийную канонаду слышали и здесь. Но известия о побоище в Буюкдере и бегстве гарнизона Румелихисар сюда еще не дошли, поэтому начали циркулировать слухи один бредовее другого. Все прояснилось, когда над Босфором заметили дым, и из-за поворота показался необычный корабль. С берега за ним наблюдали со страхом и любопытством. Но корабль пока что вел себя мирно, хотя Андреевский флаг на гафеле ясно говорил, что это противник. Так продолжалось до тех пор, пока корабль не оказался на траверзе нового султанского дворца Долмабахче. И в этот момент его правый борт окутался дымом, а над притихшим Босфором прокатился грохот залпа. Двенадцать фугасных снарядов, посланных с ничтожно малой дистанции, нанесли серьезные разрушения дворцу и дали понять, что отсидеться в нем уже не получится.

Давая инструкции Корнилову, я специально настоял на этом. Резиденцию султана – дворец Долмабахче – желательно снести до основания. Ну, а если до основания не получится, то хотя бы привести его в непотребный вид. Заодно привести в непотребный вид старый дворец Топкапы на выходе из Босфора. Так сказать, из политических соображений. Чтобы султан быстрее думал и действовал в нужном направлении. Вот «Ростислав» и занялся не совсем привычным для военного корабля делом. Начал принуждать к миру его османское величество, поскольку в этом районе других достойных целей не было. Не городские же кварталы разрушать, в самом деле. Там и так сейчас паника начнется. А из Золотого Рога уже никто не сбежит. Не успеет.

Парадоксальность ситуации была в том, что противостоять «Ростиславу» было просто некому. Турки и их европейские союзники сосредоточили все силы в северной части Босфора, поскольку именно там ждали нападения. Южная часть пролива была фактически беззащитна от удара с моря, поскольку древние турецкие пушки, оставленные здесь «на всякий случай», никакой реальной боевой ценности не имели. Вот «Ростислав» и вломился сюда, как волк в овчарню, круша на берегу выбранную цель.

Вскоре Долмабахче превратился в охваченные пламенем руины. Неизвестно, уцелел ли при этом султан. Но даже если и уцелел, то теперь у него возникла срочная потребность как следует подумать о том, как он докатился до жизни такой. И надо ли всегда безоглядно верить своим европейским «союзникам». Впрочем, зная нравы при турецком дворе, уверен почти на сто процентов, что в самое ближайшее время у правоверных появится новый повелитель. Такого сокрушительного провала Абдул-Меджиду Первому не простят. Вопрос лишь в том, кто именно это будет. Либо младший брат Абдул-Меджида – Абдул-Азиз, либо неизвестная пока личность, вышедшая победителем в кровавой борьбе за трон. Ничего, скоро узнаем.

Расправившись с Долмабахче, «Ростислав» проследовал дальше по Босфору и оказался у входа в бухту Золотой Рог, полную купеческих судов. Все военные корабли англичан и французов покинули ее заранее, перейдя на внешний рейд в Мраморном море. И теперь, спешно выбрав якоря, удирали в сторону Дарданелл. Очевидно, когда начался обстрел Долмабахче, кто-то успел их предупредить. Ведь лодки между берегом и кораблями на внешнем рейде шастают постоянно. Адмиралы Гамелен и Оммани в очередной раз проявили редкое для англичан и французов единодушие, предоставив своим сухопутным соотечественникам и туркам самим решать «русский вопрос». В том, что Константинополь доживает свои последние дни в качестве столицы Османской империи, они уже не сомневались. Поэтому приняли «логичное» решение. Раз Босфор потерян (иначе каким образом «Ростислав» мог здесь оказаться), то надо создать прочный заслон в Дарданеллах. А уж тогда!!!

Впрочем, до «тогда» надо еще дожить. А там, глядишь, и удастся договориться с русскими. Хапнули они себе Босфор, освободили от магометан древний Царьград, водрузят теперь православный крест на соборе Святой Софии, как мечтали все русские цари и иерархи русской православной церкви, вот и хватит с них. Мелкая злобная фурия на троне в Петербурге тоже должна знать меру. Ей свои же популярно объяснят, что слишком наглеть и злить Европу не стоит. Но суть-то от этого не изменится, если сохранить контроль над Дарданеллами. Да, русские смогут закрыть вход в Черное море. Но выход в Средиземное при этом не получат...

Скорее всего, именно такие нарративы сейчас и будут продвигаться в Лондоне, Париже, Берлине и Вене. Скормить нам часть Османской империи, но сохранить статус-кво. То есть не выпустить в Средиземное море. Да только вот, джентльмены и месье, мелкую злобную фурию на троне, то есть меня, такие нарративы не устраивают. Если раньше, будучи Юрием Давыдовым, я вполне допускал вариант ограничиться Босфором, даже со сметенным с лица земли Константинополем. Но став Елизаветой Второй и узнав, какие у меня появились козыри в войне с Европой, теперь остановлюсь только тогда, когда русская армия выйдет на берега Эгейского моря, а Андреевский флаг снова будет реять в Архипелаге. Иначе не стоило и затевать все это, становясь российской императрицей. Поскольку мне за державу обидно. И теперь не моего брата Александра, так и не ставшего императором Александром Вторым, назовут Освободителем. А что, Елизавета Освободительница, звучит!

Ладно, еще «курочка в гнезде», а я уже громкие титулы к своему имени примеряю. Посмотрим, как дальше дело пойдет. А пока что «Ростислав» занялся дворцом Топкапы, приводя его в подобающий дворцу вражеского правителя вид. Ответные выстрелы турецких пушек ему ничем не мешают. Далеко не все ядра попадают в цель, а те, что попадают, отскакивают от удара о корабельную броню. После выстрела с берега броненосец временно прекращает обстрел Топкапы и переносит огонь на не вовремя проявивших храбрость турок. После чего возобновляется процесс принуждения султана к миру путем порчи его собственности. Остальные районы Константинополя пока не обстреливаются, поскольку в этом нет необходимости.

С высоты мне хорошо видно, что на улицах началась паника, и многие городские жители стараются побыстрее покинуть город. Что меня полностью устраивает. Штурмовать, а потом держать в узде Константинополь с многочисленным и враждебно настроенным населением – удовольствие ниже среднего. Я бы его вообще сровнял с землей, экстрадировав все население на территорию, подконтрольную турецким властям после подписания мирного договора. Чтобы не было здесь в будущем «пятой колонны» и центра возникновения сепаратизма, круто замешанного на «богоизбранности». А ведь так и будет, если оставить все, как есть. Да вот только наши славянофилы, повторяющие, как мантру, слова о православном кресте на храме Святой Софии и желающие освободить своих братьев-славян от османского ига, меня не поймут. Я-то знаю, в чем будет выражаться благодарность этих самых «братьев». Но доказать что-то сейчас не смогу. Поэтому будем есть слона по кусочку. Константинополь в том виде, в каком он сейчас есть, мне совершенно не нужен. И чем меньше в нем останется враждебно настроенных элементов, тем лучше. А своими славянофилами после войны займусь. Найду для вменяемых доходчивые аргументы, что далеко не всегда общая вера делает друзьями разные этнические группы. Зачастую бывает наоборот. Ну, а для невменяемых... Для них тоже найду «аргументы»...

Между тем «Ростислав» закончил с Топкапы и стал двигаться малым ходом в Золотой Рог. Берег молчал. Молчали и два турецких фрегата, стоявшие в бухте в окружении купеческих судов. Команды с них давно сбежали на берег. Все видели избиение султанского дворца и понимали, что они следующие. Выскользнуть в море мимо этого дымящего демона, которого не берут ядра, не удастся. Но Корнилов, как оказалось, не собирался захламлять бухту многочисленными затопленными кораблями. Вместо этого стал на якорь на входе в Золотой Рог, исключив любую возможность побега. А из северной части Босфора уже спешили наши пароходы, ведя на буксире парусники с десантом.

В Буюкдере стояли корабли Черноморского флота. Береговые батареи были заняты нашими войсками, и там устанавливали привезенные из Севастополя нарезные казнозарядные орудия и пулеметы, обеспечивая круговую оборону. Десантные суда уже отправились обратно в Севастополь за подкреплениями. Один пароход отправился в Одессу, там уже находится в готовности «хулиганская флотилия». Как только будет получено сообщение о высадке, она тут же выйдет в море со снабжением для десанта. Привлекать к боевым действиям одесских «корсаров» адмирал Корнилов не захотел, но вот обеспечить десант всем необходимым – для этого «хулиганская флотилия» подходит как никто другой. Отдельные попытки англичан и турок оказать сопротивление тут же подавлялись огнем артиллерии и пулеметов, наконец-то получивших массовое применение на суше. Извините, мистер Гатлинг, что украл у вас идею. Одновременно с высадкой в Босфоре должно было начаться наступление русской армии на сухопутном фронте в Румелии. Турки и их европейские союзники оказались между молотом и наковальней, хотя многие об этом еще не знали.

Не знали об этом пока еще и в Петербурге. Кроме меня. Но сообщить об этом знаменательном событии я пока не могу. Нужно ждать, когда информация дойдет по официальным каналам. Плохо, что нет еще телеграфной линии между Петербургом и Севастополем. Как в этом случае можно было бы быстрее реагировать на различные изменения в обстановке, принимая «рискованные» решения. Но никого бы это не удивляло, поскольку информация получена. Насколько она достоверна – это другой вопрос. Но сейчас, увы! Придется изображать полное неведение о том, что творится на берегах Босфора. И еще неизвестно, под каким соусом чинуши мне это преподнесут. Вполне могут попытаться облить грязью Корнилова, представив его действия как самоуправство и нарушение монаршей воли. Но если это случится, то так будет даже лучше. Выловлю затаившихся поклонников «европейских ценностей». Уж слишком много их у нас развелось.

В Париж и Лондон новости придут раньше, чем в российскую столицу, и ничего с этим не сделаешь. Телеграфная сеть в Европе развита гораздо лучше. А вслед за этим валом повалят очередные «миротворцы». Интересно, какие аргументы теперь будут выдвигать, только бы не выпустить Россию из Черного моря? Ведь не идиоты же господа европейцы. Обязаны понимать, что после такого успеха мы не остановимся. А если так, то... могут попробовать довершить начатое. И поскольку рассчитывать на поддержку всяких «английских», «французских» и прочих партий среди нашей аристократии теперь бессмысленно, остается только теракт по устранению меня любимого. Без всяких «фиговых листов» вроде «польских патриотов». Минимум исполнителей, максимум конспирации и неограниченное финансирование. Возможно, даже будет несколько групп, действующих независимо друг от друга. И не факт, что теперь пожалуют только англичане или французы. Помимо официальных врагов могут еще и «нейтралы» австрияки подсуетиться. Ведь для Франца-Иосифа, скотины неблагодарной, Россия на берегах Эгейского моря – настоящая катастрофа. Больше не получится ловить рыбу в мутной воде, играя на наших противоречиях с Турцией. А если так, то... Ох, чувствую, придется пройтись по европейским столицам вместе с Гансом! Даже свою тушку ради такого дела могу временно оставить. Кому? Да хотя бы Ваньке! «Зубрилка» и технический гений оказался еще и прекрасным разведчиком, не комплексующим от пола тушки, которую в данный момент занимает. Поэтому побудет какое-то время ее императорским величеством Елизаветой Второй. Хе-хе...

Ладно, это дело не сегодняшнего дня. А на сегодня новости закончились. Что в данный момент творится в Босфоре, я не знаю. Завтра Ганс повторит вылет, уточнит обстановку, после чего можно будет делать какие-то прогнозы. А пока готовимся к приему важных гостей из Вены. Кому, как не австриякам из «нейтралов» нужно волноваться больше всех? Думаю, Франц-Иосиф уже не один раз проклял тот день, когда «забыл» об оказанной ему помощи в подавлении венгерского восстания. И когда пошел на поводу у англичан, демонстрируя весьма своеобразный «нейтралитет» в этой войне. Но я, мерзавец этакий, все помню. И знаю, что месть – блюдо, которое подают холодным. Не будет в истории этого мира Австро-Венгрии, двуединой монархии. «Лоскутная империя» развалится на отдельные «лоскуты» гораздо раньше, не успев образоваться. Уж я постараюсь. Чем больше эти «лоскуты» будут грызться друг с другом, тем спокойнее будет на западных границах Российской империи.

Глава 13. Румелийский разгром

Следующие дни на румелийском фронте были очень жаркими. Поскольку удалось согласовать по времени начало десантной операции в Босфоре и наступление нашей армии в районе Адрианополя, командование противника оказалось перед сложным выбором. Либо срочно идти на помощь группировке, прикрывающей Босфор, полностью оголив фронт в Румелии, либо пытаться удержать фронт, понадеявшись, что в Константинополе справятся своими силами. Но не получилось ни то, ни другое. Удар в Румелии был нанесен на участках, где находились сардинцы и части редифа, то есть турецких резервистов, насильно мобилизованных на службу и не имеющих никакого желания воевать. Подкреплений ждать не стоило, поскольку в Константинополе всем было уже не до Румелии. Чтобы не попасть в окружение, регулярные турецкие части тоже начали отходить. А сардинцы и редиф просто бежали. Значительную часть нашего успеха обеспечило качественное превосходство в артиллерии русской армии, а также достаточное количество пулеметов. Что ни говори, но мой прежний папенька молодец. Вовремя подсуетился, поработав «на склад». И не ошибся. В ходе нашей первой встречи, когда я, будучи уже в качестве императрицы Елизаветы Второй, дал ему твердые гарантии казенных заказов. Поэтому папенька пообещал увеличить выпуск орудий и пулеметов до максимально возможного предела.

Заодно удалось более-менее навести порядок в Военном ведомстве, поскольку там по привычке попытались содрать мзду с промышленника. Здесь уже я воспользовался наработками из своего прежнего мира, подключив к делу Бенкендорфа. Мздоимцев взяли с поличным и на основании этого устроили тотальную проверку Военного ведомства. В результате совсем уж зарвавшиеся казнокрады лишились своих должностей, чинов, дворянства и отправились на каторгу с конфискацией имущества. И то лишь после того, как я отменил вынесенные им смертные приговоры, заменив каторгой. Что было представлено народу как монаршая милость. Те, кто слишком сильно не наглел, отделались отставкой без мундира и пенсии. Уцелевшие сразу поджали хвост. Надеюсь, что полученная «прививка» от казнокрадства и мздоимства будет действовать достаточно долго. А то ведь можно и повторную «ревакцинацию» провести.

К началу нашего наступления удалось доставить орудия и пулеметы на фронт. В кои-то веки русская армия получила качественное и количественное превосходство в вооружении, что сразу же сказалось на ходе боевых действий. Румелийский фронт начал разваливаться, и вскоре отступление турецкой армии превратилось в паническое бегство. В районе Константинополя ситуация для противника складывалась не лучше. Все было основано на том, что нашему флоту не удастся войти в Босфор, а также провести единовременную высадку десанта большой численности. Но английские и французские генералы принимали желаемое за действительное, поэтому стремительный захват Босфора нашим десантом оказался для всех полной неожиданностью. Остановилась русская армия только под стенами Константинополя, поскольку штурм огромного густонаселенного города чреват большими потерями. Мой приказ генералу Липранди, командовавшему десантом, был предельно точен. Боеприпасов не жалеть, беречь жизни русских солдат. Жестко пресекать любые попытки сопротивления и саботажа со стороны турок. То же самое касается англичан, французов, сардинцев и прочего сброда, кого удалось собрать на «священную» войну с Россией. Если для выполнения поставленной задачи потребуется сжечь дотла Константинополь, то не колеблясь сделать это. Никакие храмы и дворцы не стоят жизни тысяч русских солдат. Мне нужен сам пролив Босфор, а не древние камни на его берегах. Аналогичный приказ получил командующий Черноморским флотом адмирал Корнилов. В нужный момент специально сделали утечку информации об этом приказе, после чего мой авторитет в глазах простых солдат и матросов заметно возрос.

Отдельные очаги сопротивления на берегах Босфора были подавлены очень быстро. Французские войска сразу отошли в направлении Дарданелл, а английские и турецкие после того, как их хорошо потрепала наша артиллерия. В Константинополе начался хаос. Наши войска специально оставили небольшую лазейку, не став полностью окружать город, поэтому значительная часть населения турецкой столицы торопилась ее покинуть, чему мы не препятствовали. От перебежчиков узнали, что султан Абдул-Меджид успел покинуть дворец Долмабахче незадолго до обстрела. Где он находится в настоящий момент, не известно. Но в том, что ситуацию султан уже не контролирует, можно не сомневаться. На какое-то время турок и их пособников европейцев спасло то, что наш десант, закрепившийся на берегах Босфора, не стал их преследовать, чтобы не остаться без поддержки флота. Но с севера неотвратимо приближалась русская армия, разорвав Румелийский фронт. Поэтому, чтобы не оказаться между молотом и наковальней, те части противника, что находились на западном берегу Босфора, были вынуждены спешно отходить в направлении Дарданелл. А те, что находились на восточном, отошли в глубь Малой Азии, где у них было больше пространства для маневра и отступления. О том, чтобы переправиться через Босфор, уже не было и речи. Наш флот надежно контролировал пролив с самого начала босфорской операции. А теперь и все Черное море, ставшее фактически внутренним озером России. То, что под контролем Турции оставалась часть побережья Анатолии к западу от Синопа, уже не имело никакого значения.

Вот в такой момент славы русского оружия мне и нанесли долгожданный визит с далеко идущими целями. Да не кто-нибудь, а сам министр иностранных дел Австрии.

Граф Карл Фердинанд фон Буоль-Шауэнштейн. Убежденный враг России, создавший ей много проблем в истории моего прежнего мира.

Принимать сразу высокого гостя я не стал, велев князю Горчакову сначала помотать ему нервы. А лишь когда «клиент дозрел», соизволил его принять.

Сижу, слушаю и полностью соглашаюсь с оценкой Тарле, данной этому типу. Граф не может держать себя в руках, когда считает, что перед ним слабый противник. А то, что он не воспринимает всерьез пятнадцатилетнюю девчонку, ясно, как божий день. Очевидно, тоже считает, что за моей спиной маячит неизвестный «серый кардинал», благодаря которому «мелкая злобная фурия» и добилась таких успехов. Но границы дозволенного граф все же не переходит. В максимально доступной для моего понимания форме (что взять с хорошенькой и недалекой девицы?) объясняет, что Россия заигралась, и пора бы ей остановиться. Выслушав длительный поток завуалированных угроз, неожиданно обламываю гостя, включив режим «тупой блондинки»:

– Граф, я еще могу понять, почему ваш император Франц-Иосиф проявил черную неблагодарность по отношению к моему отцу после того, как русская армия помогла ему справиться с восстанием венгров. Не простить, но хотя бы понять. Как говорится, услуга, которая уже оказана, ничего не стоит. Но сейчас-то вас что не устраивает? Разве мало Австрия и Россия воевали с Турцией? Разве это плохо, что наш общий враг наконец-то будет повержен и вышвырнут туда, откуда пришел? Не понимаю сути ваших претензий!

– Ваше императорское величество, я пытаюсь вам объяснить. Если Россия захватит черноморские проливы, это нарушит баланс сил внутри Европы. Баланс, который выстраивался в течение многих лет. Поверьте, в целом для вас ситуация станет много хуже, чем та, что сложилась сегодня.

– Так вот я и не понимаю, в чем дело. Если Босфор и Дарданеллы останутся в руках магометан османов – наших давних и непримиримых врагов, Европу это устраивает. Но если проливы перейдут под контроль Российской империи, то есть христианского государства, Европу это почему-то не устраивает. Что же в таком случае Европа хочет от нас? Только попрошу озвучить конкретные предложения, а не словесную эквилибристику о «балансе сил».

– Конкретно? Пожалуйста, можно и конкретно. Откажитесь от дальнейшего продвижения на юг и верните свою армию под Адрианополь, а также уйдите из Босфора. Только после этого можно говорить о возможности заключения мира на справедливых условиях. В противном случае вы станете угрозой для Европы. И она будет вынуждена принять меры.

– И какие же меры предпримет Европа?

– Достаточные, чтобы обеспечить свою безопасность.

– Понятно. Значит, Россия тоже предпримет меры, обеспечивающие ее безопасность. Пошел вон!

– Простите... Что?!

– Вон, я сказала!!!

Наладил наглеца, и даже настроение поднялось. То-то разговоров теперь будет в Петербурге среди дипломатического корпуса! Господа «просвещенные» европейцы начнут гадать, что же стало причиной такого скандала. То ли у русской императрицы ПМС не вовремя случился, то ли она вообще по жизни стерва. Ничего, пусть поломают головы. А император Франц-Иосиф, сволочь австрийская, в следующий раз пусть как следует подумает, стоит ли лезть ко мне с такими предложениями. И теперь можно ждать от него любых пакостей. На открытый военный конфликт он вряд ли пойдет. Но гадить из-за угла может. И я предполагаю, как именно. Соберет у себя разный сброд и отправит в помощь Турции в качестве «добровольцев». Прием не новый, но довольно часто используемый. Когда тот, кто этих «добровольцев» послал, как бы и ни при чем. И это не считая того, что Франц-Иосиф может подключиться к увлекательной охоте на меня. То, что англичане пока притихли, ни о чем не говорит. Эти от своих намерений не откажутся. И постараются найти новых «деловых партнеров», чтобы загребать жар их руками. Все в лучших традициях английских джентльменов. Но и я ведь не буду спокойно сидеть и наблюдать за потугами охотничков. Еще поглядим, кто из нас охотник, а кто дичь.

Дальнейшие дни прошли однообразно. Новая информация из района боевых действий еще поступить не успела, поэтому население российской столицы обсуждало то, что было известно. В отличие от меня. Ганс снабжал меня свежими разведданными каждый день, благодаря чему удавалось держать ситуацию под контролем и вовремя реагировать на негативные моменты. Одним из которых стала встреча с нашими ура-патриотами из «высшего общества» и церковных иерархов. Узнав о моем приказе «боеприпасов не жалеть», эти деятели не придумали ничего лучше, как обратиться ко мне с петицией, призывающей «спасти христианские святыни от поругания». И даже напросились на аудиенцию. Понимая, что этот вопрос все равно придется решать, согласился принять очередных «ходоков», предварительно уведомив Бенкендорфа. Чувствую, у него скоро прибавится работы.

Справедливости ради надо сказать, что эту ситуацию спровоцировал я сам, используя перевербованного мной князя Львова. Должна же быть хоть какая-то польза от двойного агента. Тем более, ничего предосудительного от него и не требовалось. Надо было всего лишь пустить слух в «высшем обществе» о моем странном приказе и выразить сожаление, что христианские святыни при этом могут пострадать. Думал таким способом узнать настроения среди аристократии. Выяснить, кто чем дышит, и взять наиболее ретивых на заметку. Но результат превзошел все ожидания. Кто-то умело подогревал разговоры на тему о «святынях», высказывая сожаление, что новая государыня, дескать, об этом совсем не думает. Но ей простительно, что взять с несовершеннолетней девчонки? Вот если бы умудренные жизнью государственные мужи принимали решения... И таких разговоров становится все больше и больше. Совсем страх потеряли, мерзавцы. Ну, ничего. Я дам вам возможность «принимать решения»... Только вряд ли вам это понравится.

Делегация пожаловала довольно многочисленная, больше трех десятков персон. Хоть Бенкендорф и выражал опасения, но я его убедил, что все будет в порядке. Список «ходоков» известен. Здесь соберутся не пассионарии, а обычные прожигатели жизни, у которых кроме громкого титула и доходов от поместий ничего нет. Которые вкладывают свои деньги не в развитие производства в России, а в кутежи, строительство новых дворцов, покупку драгоценностей, лошадей, недвижимости за границей и тому подобное. Есть также представители духовенства, недовольные тем, что я прижал церковь. Почти все, кто был способен бросить мне вызов, уже «закончились». А немногие уцелевшие сидят тихо и не отсвечивают. Зато полезла наверх всякая плесень, отсидевшаяся по поместьям и дворцам во время переворота и вдруг воспылавшая стремлением спасти христианские святыни, до которых совсем недавно им не было никакого дела. Вот я им и преподнесу сюрприз.

В рабочем кабинете вся эта толпа не уместилась, поэтому принимаю всех в бальном зале. Заодно обеспечена дистанция между мной и «ходоками», а охрана, переодетая в дворцовых лакеев, заняла свои посты и глаз с визитеров не спускает. В случае чего ребята будут действовать жестко, без оглядки на титулы присутствующих. Поскольку я уже знаю, о чем пойдет речь, не тяну «кота за фаберже», а предлагаю высказаться по существу. Ну мне и высказывают «по существу». Разумеется, все в верноподданных выражениях, но суть от этого не меняется. Дескать, девочка, хватит маяться дурью. Порулила и хватит. Можешь оставаться императрицей, если тебе это так нравится, но в государственные дела не лезь. Оставь их тем, кто в этом хорошо разбирается. Выслушав «ходоков», демонстрирую лучезарную улыбку.

– Я рада, что российское дворянство наконец-то вспомнило о том, что когда-то оно было служивым сословием. Дарованная императрицей Екатериной Великой «Грамота на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства» устарела и уже не соответствует реалиям сегодняшнего дня. Поэтому в нее будут внесены некоторые изменения. Служба для российских дворян снова станет обязательной. Либо военная, либо гражданская. Единственной законной причиной освобождения от службы может быть только плохое состояние здоровья, что должно быть подтверждено комиссией из медикусов, находящихся на государственной службе. Никакие частнопрактикующие лекари выдавать документ о непригодности к службе не могут. А посему, господа, пока еще изменения в «Грамоте» не приняты, предлагаю вам самим проявить инициативу. Вы все ратуете за спасение христианских святынь в Константинополе? Вот и подайте пример остальным. Отправляйтесь в действующую армию. Те из вас, кто обучался военному делу, но не служил, вполне могут занять должности субалтерн-офицеров при опытных командирах. Кто не обучался военному делу, но имеет классическое образование, могут пойти вольноопределяющимися с последующей сдачей экзамена на первый офицерский чин после положенной выслуги. Либо раньше, если проявят должное усердие в службе. Священнослужители тоже обязаны быть рядом с русскими воинами и поддерживать их в сей трудный для Отечества час. Буду рада, если ваш пример, господа, всколыхнет все российское общество...

И дальше все в таком же духе. Надо ли говорить, что после моей пафосной речи «ходоков» как ветром сдуло. Все стенания об угрозе христианским святыням были мгновенно забыты.

Бенкендорф, присутствующий при этом шоу, лишь усмехнулся и руками развел, когда мы остались одни.

– Государыня, не ожидал такого! Вы и вправду решили упразднить дворянскую вольницу?

– Да, Фридрих Карлович. Мне совершенно не нужны тысячи дармоедов, не приносящих никакой пользы государству. Зато исправно сорящих деньгами в Европе и преклоняющихся перед ней. Тем, кто служит на благо России, бояться нечего. Речь идет именно о трутнях, проматывающих состояния на Лазурном берегу. Не желают служить – перестанут быть дворянами. Заодно расширю возможности для поступления на государственную службу лицам податных сословий с дальнейшим получением дворянства. Екатерина Великая хоть и была мудрой правительницей, но своей «Грамотой» заложила мину под российское общество. И теперь нам это аукнулось. Российское дворянство в своей значительной части деградировало. Многие дворяне не только ведут жизнь трутней, не занимаясь ничем полезным на благо государства, но, формально считаясь русскими, даже русского языка толком не знают, предпочитая с самого детства болтать на французском. Разве я не права?

– Правы, государыня. К великому сожалению, правы. Но реформа «Грамоты» – дело на перспективу. А что будем делать здесь и сейчас?

– А здесь и сейчас постарайтесь выявить всех недовольных. Уверена, что таких наберется немало. Кто-то будет просто болтать. А кто-то, помимо болтовни, решится на нечто большее. О христианских святынях сейчас все забудут. Ведь это не причина. Это всего лишь повод раскачать ситуацию в обществе в ходе победоносной для России войны. И раз христианские святыни не сработали, значит, появится что-то другое. Наши недобитые февралисты и их европейские покровители не успокоятся. Поэтому нам надо быть готовыми к любому развитию событий...

В общем, вариант воздействовать на меня «христианскими святынями» провалился, а ничего другого «подпольная оппозиция» еще не придумала. Напугал я наших благородных конкретно. Слишком многим из них придется менять привычный уклад жизни, что внесет еще больший раскол в рядах «оппозиции». Ведь если разобраться, служивым людям бояться нечего. Наоборот, их положение даже улучшится за счет избавления от «балласта», относящегося к дворянству и ведущего паразитический образ жизни. Первый раскол произошел сразу после судебного процесса над заговорщиками. С самими заговорщиками разобрались быстро, и смертный приговор никого не удивил. Но вот дальше для многих начались непонятки. По одним лишь мне известным причинам я своей властью лишил дворянского титула некоторых родственников осужденных, а некоторых не тронул. Что спровоцировало между ними грызню и недоверие. Что мне и надо. А сейчас раскол в среде аристократии углубится еще больше. Принцип «разделяй и властвуй» придумали умные люди.

Но пока я был занят в Петербурге возней с поклонниками христианских святынь, события в Румелии шли своим чередом. Наша армия, наступающая с севера, наконец-то вышла к берегам Босфора и соединилась с десантом. После этого началось движение в сторону Дарданелл. Константинополь пал, сжигать его не пришлось. Как и предполагалось, в осажденном городе быстро исчезла центральная власть, и он стал ареной грабежей и столкновений между вооруженными бандами. Причем турецкие солдаты константинопольского гарнизона, не успевшие удрать, ничем от бандитов не отличались. Если раньше столица Османской империи была многонациональной и представители разных народов и конфессий как-то уживались друг с другом под властью султана, то теперь там началась война всех против всех. Русская армия пока что не входила в город, предоставив возможность его жителям решить взаимные претензии самостоятельно. Делегации греков, евреев, армян и прочих представителей «нетитульной нации», повалившие к генералу Липранди за помощью, выслушивали, но разводили руками. Дескать, сил у нас мало, поэтому брать город штурмом русская армия не может. Может только блокировать. Если хотите, можем помочь вам трофейным оружием, которого захватили очень много. Вы хотите свободы? Так возьмите ее сами, вступив в священную борьбу с магометанами. Ах, вы не воины? И вам вера не позволяет? Ну так возвращайтесь к своему султану. Раз вы тут не одну сотню лет под властью султанов жили, значит, вас все устраивало.

Правда, такими были не все. С помощью наших разведчиков удалось выйти на авторитетных греческих командиров, которые хотели не на словах, а на деле оказать помощь нашей армии. Именно с их помощью был начат «ползучий» штурм турецкой столицы, когда подошли войска от Адрианополя. Никто не бросался в лобовые атаки на городских улицах, как привыкли воевать многие наши генералы. Вместо этого впереди пускали мобильную казнозарядную артиллерию, которая своими снарядами и картечью сносила любые препятствия, а идущая следом пехота лишь довершала разгром. Такая тактика позволила без больших потерь занимать квартал за кварталом. В прибрежной полосе помощь своей артиллерией оказывали корабли Черноморского флота. Так продолжалось до полного вытеснения из города через оставшуюся лазейку остатков турецких войск и банд уголовников. Часть из них была уничтожена нашими казаками, патрулирующими окрестности, часть сумела сбежать и затеряться на просторах Румелии, куда еще не дошла наша армия.

Константинополь пал. Правда, мечеть Айя Софья при этом сильно пострадала. Помня о приказе беречь солдатские жизни, генерал Липранди и адмирал Корнилов не церемонились с теми, кто оказывал сопротивление. А поскольку одним из центров ожесточенного сопротивления стала мечеть Айя Софья, в прошлом храм Святой Софии, то наша казнозарядная артиллерия опробовала свои силы на древних стенах. Увы, стены оказались недостаточно крепкими, чтобы противостоять сегодняшним снарядам. Те, кто понадеялся, что пришедшие гяуры не захотят наносить вред христианской святыне, жестоко просчитались. Полевые пушки, выставленные на прямую наводку, вели перекрестный огонь по мечети до тех пор, пока из нее не выбрались немногочисленные уцелевшие турки с поднятыми руками.

Но взятие Константинополя и Босфора еще не означало победу в войне. Остатки турецких, английских и французских войск укрепились на входе в Дарданеллы возле города Галлиполи и пускать нас дальше не собирались. Чтобы не распылять силы, командование армии решило пока не отвлекаться на южный, азиатский берег Мраморного моря, а пройдя по европейскому берегу, вторгнуться на Галлипольский полуостров, одновременно нанеся удар силами флота, высадив десант в Дарданеллах на азиатский берег, рассекая таким образом вражескую группировку на две части. План был довольно рискованный, если бы мы не знали достоверно о плачевном состоянии береговой обороны Дарданелл. Да, здесь стояли пушки. Но настолько древние и разномастные, что говорить о сколько-нибудь серьезной обороне не стоило. Все новое вооружение, поставляемое англичанами и французами, шло на сухопутный фронт и на укрепление обороны Босфора. Никто не предполагал, что военные действия докатятся до Дарданелл. Английский и французский флоты, вернее то, что от них осталось, тоже ничем не могли помочь. Близился последний акт кровавой драмы, разыгранной по европейскому сценарию.

Цеплялись за Дарданеллы Англия и Франция отчаянно, поскольку понимали, что в противном случае это будет крах всей их предыдущей политики в отношении России. После провального визита посланца Франца-Иосифа появились и другие «миротворцы» из Европы, но я отказался принимать тех, кто снова заведет разговор о «справедливом мире», не учитывающем наши интересы. А поскольку ничего другого «миротворцы» предложить не могли, ни одного из них до моей персоны не допустили. Вместо этого князь Горчаков умело плел словесные кружева, убеждая раздраженных гостей из Европы, что все идет, как надо. Просто ее величество очень занята делами на своих южных границах, которые несколько расширились за прошедшие полгода. Но как только, так сразу! Подождите еще немного. А пока можете насладиться красотами Петербурга. Поверьте, в российской столице много интересного! Гости скрипели зубами, понимая, что их вежливо посылают, но ничего не могли сделать. Приходилось делать вид, что все принимают за чистую монету. Поскольку возвращаться обратно, даже не добившись аудиенции у российской императрицы, не было никакого смысла.

В разгар подготовки к Дарданелльской операции пришла очередная новость – в Османской империи сменился правитель. Султан Абдул-Меджид скончался, и на трон взошел его брат Абдул-Азиз. Обстоятельства кончины прежнего султана умалчивались, но и так было все понятно. Абдул-Азиз попытался разорвать «союз» со своими европейскими покровителями и вышел на меня через прусского посланника, предложив, как ему казалось, достойный вариант завершения войны. России отходят занятые ей территории в Анатолии, предоставляются большие преференции в части прохода черноморских проливов, а также передается собор Святой Софии в Константинополе. Но сам Константинополь и Босфор придется вернуть, поскольку это «святая земля» для всех османов, и ее потеря недопустима. Узнав об этом, я посоветовал новоявленному султану исходить из сложившихся реалий, а не озвучивать свои хотелки. И на будущее хорошенько думать, прежде чем идти на поводу у Англии и Франции.

А во Франции назревал кризис. Правительство Фавра уже не контролировало ситуацию. Командование французских войск и флота, находящихся на территории Турции, саботировало приказы из Парижа, поскольку понимало невозможность их выполнения. В самой Франции тоже начались проблемы. Народ не хотел воевать. За исключением небольшой кучки политиков, дорвавшихся до власти, никому не нужно было «держать в узде» Россию. Даже военные, и те говорили, что дальнейшее участие в этой неудачной для Франции войне грозит очень большими проблемами. И в правительстве Фавра поняли, что если продолжать действовать теми же методами, то во Франции появится новое правительство. Пример свержения «племянника», за которого никто не вступился, был еще свеж в памяти. Поэтому французы начали искать возможность заключить сепаратный мир на более-менее приемлемых для России условиях. И для этого даже решили наплевать на своих союзников, о чем уведомили адмирала Гамелена, срочным порядком доставив ему секретную инструкцию о дальнейших действиях. Так, чтобы это не выглядело как предательство союзнических интересов. Узнал я об этом заранее благодаря Гансу, а вот для всех остальных причина Дарданелльской катастрофы долго оставалась тайной.

Ранним июньским утром 1855 года заговорила наша артиллерия, перемалывая вражеские позиции под Галлиполи. Одновременно с этим был высажен десант на азиатский берег Мраморного моря неподалеку от Дарданелл. При поддержке кораблей Черноморского флота он быстро расширил плацдарм и начал продвижение на запад, обратив в бегство находившиеся здесь турецкие войска, состоявшие большей частью из резервистов и башибузуков. Все элитные турецкие части уже были уничтожены, поэтому турецкое командование пыталось поставить под ружье всех, кого только можно. Но качество этих набранных с бору по сосенке подразделений было соответствующее. Особенно у башибузуков. Этим было вообще наплевать на «святую землю». Поэтому российская армия продвигалась вперед, практически не встречая сопротивления. На европейском берегу ситуация сложилась более драматичная. Если французы сразу «сделали ноги», то вот англичане пытались огрызаться. Но это привело лишь к огромным потерям среди них и ненадолго задержало наступление наших войск. Английский флот, стоявший на якоре возле Галлиполи, попытался оказать сопротивление высадке нашего десанта. Но, вступив в артиллерийскую дуэль с «Ростиславом», быстро счел за благо отказаться от этой идеи и сбежал в пролив. А французский флот, похоже, вообще не собирался воевать. Поэтому обосновался возле Чанаккале, подальше от входа в Дарданеллы со стороны Мраморного моря. Адмирал Гамелен имел на этот счет разговор с адмиралом Оммани, заявив, что не собирается делать из французских кораблей плавучие мишени для русского броненосца. Но, если его английскому коллеге так хочется повоевать, то ради бога! Он мешать не будет. Былые разногласия между англичанами и французами проявлялись все чаще и чаще. Все шло к тому, что союз между ними скоро станет фикцией. Как бы еще друг с другом не передрались.

Есть выражение – эксцесс исполнителя. Когда боссы задумывают одно, но в результате криворукости или тупоголовости исполнителей получается не совсем то, что задумали. При «союзе» давних и непримиримых соперников, англичан и французов, вероятность такого развития событий вырастала многократно по мере «успехов» на фронте. У кого-то давние обиды взыграют, у кого-то нервы не выдержат, а кому-то что-то померещится. Это в Лондоне и Париже в высоких кабинетах до сих пор мечтают решить «русский вопрос». А тем, кто непосредственно решает, все уже порядком надоело. И им плевать как на свою «высокую» миссию по «сдерживанию» России, так и на свое начальство, находящееся за тридевять земель. А уж на Турцию – тем более.

Хоть я особо и не рассчитывал на такое развитие событий, но оно все же произошло. Честное слово, ни я, ни Ганс, ни моя разведгруппа, заранее перебазировавшаяся в Чанаккале, к этому руку не прикладывали. Поводом послужило стремление французов удрать при первом же обострении ситуации. Что они успешно продемонстрировали, покинув свои позиции при начале артподготовки на подступах к Галлиполи, бросив англичан. Что тем, ясное дело, не понравилось. Когда англичан как следует потрепали и вынудили отойти, начались разборки и поиски крайнего. Градус недовольства повышался очень быстро. Но если между генералами дело ограничилось выяснением отношений на повышенных тонах, то между солдатами и младшими офицерами дошло до мордобоя и вызовов на дуэль.

Кончилось вообще печально. Как оказалось, французы время не теряли и заранее подготовили себе пути отступления. Секретный приказ из Парижа прибыл очень вовремя, поэтому командующий эскадрой адмирал Гамелен и командующий тем, что осталось от армейской группировки, генерал Лафайет договорились о дальнейших совместных действиях. Когда начнется штурм позиций под Галлиполи, армейцы быстро отходят к крепости Килитбахир, расположенной на европейском берегу Дарданелл напротив порта Чанаккале, и занимают там «последний рубеж» обороны. Если по каким-то причинам русская армия не дойдет до Килитбахир и Чанаккале, хорошо. Продолжат «оборонять» Дарданеллы дальше. Если же дойдет, то армия быстро грузится на корабли и покидает Дарданеллы ввиду невозможности дальнейшего сопротивления из-за недостатка боеприпасов. Что в значительной мере было правдой, поскольку французская армия уже сидела на голодном пайке. Если продовольствие, хоть и с большими трудностями, еще удавалось найти у местного населения, то вот с порохом ситуация была безвыходная. Англичане не торопились делиться своими запасами с союзниками, так как тоже не шиковали. Поставки снабжения из Англии едва покрывали расходы на фронте. Восточная война, казавшаяся вначале легкой прогулкой и сулившая большие преференции, на деле легла тяжким бременем на английскую экономику и поставила английскую армию и флот на грань катастрофы из-за очень высоких потерь. А рассчитывать на турецкие арсеналы было и вовсе бесполезно. Их давно выгребли подчистую. И вот в такой обстановке начались массовые «эксцессы исполнителя». Когда каждая сторона считает другую виноватой в сложившейся ситуации, и благоприятного решения вопроса не предвидится. А тут еще и русские на пятки наступают. Кончилось тем, что англичане и французы разругались вдрызг. После чего представители прекрасной Франции погрузились на корабли французской эскадры и покинули Дарданеллы, пожелав своим союзникам успеха в войне с Россией. Оставшись одни, поскольку на реальную помощь со стороны турок уже никто не рассчитывал, англичане тоже засомневались в целесообразности своего дальнейшего нахождения в Дарданеллах. А подошедшие к Килитбахир и Чанаккале русская армия и Черноморский флот окончательно убедили их в том, что в деле «сдерживания» России появились непреодолимые препятствия. Поэтому высланные английские парламентеры предложили командованию русской армии вполне приемлемый компромисс. Английские войска грузятся на корабли и покидают территорию Османской империи в течение двух суток, а русская армия и Черноморский флот им в этом не препятствуют. После чего русские могут делать здесь, что хотят. Разумеется, обе стороны это устраивало, поэтому к соглашению пришли быстро. И через два дня последние английские корабли покинули Дарданеллы, скрывшись в синеве Эгейского моря. После чего оборона Дарданелл рухнула.

Остатки турецких войск, видя такое отношение «союзников», сочли за благо воспользоваться двухдневным перемирием и покинуть позиции. Те, кто находился на европейском берегу Дарданелл, вовремя успели переправиться на азиатский берег и ушли в глубь Турции. Те, кто находился на азиатском берегу, сделали это еще раньше. Русская армия, двинувшаяся вперед после истечения срока перемирия, не встретила никакого сопротивления. А Черноморский флот снова вышел в Эгейское море. Восточная война, так и не ставшая в истории этого мира Крымской, подошла к концу. Еще не был подписан мир, но исход войны был уже ясен. Англия не хотела воевать с Россией в одиночку и в очередной раз доказала, что английский джентльмен – хозяин своего слова. Захотел – дал. Захотел – забрал назад. Банкротом в этой ситуации оказалась лишь Турция, поверившая обещаниям своих европейских «друзей». Но когда господ европейцев волновали какие-то «туземцы».

Глава 14. Кавалерия из-за холмов

После ухода англичан и французов из Дарданелл на фронте установилось некоторое затишье. Не совсем, чтобы вообще не стреляли, но стычки между нами и турками свелись к минимуму и носили случайный характер. Наша армия хапнула слишком большой кусок территории Османской империи, чтобы быстро его оприходовать. Поэтому остановилась на достигнутых рубежах и не пыталась развить наступление дальше. Остатки же деморализованных турецких войск бежали в глубь страны, воспользовавшись тем, что их никто не преследовал. Война затихла сама собой, и сколько продлится такое состояние, не известно. Из поставленных ранее задач осталось лишь решить вопрос с побережьем Мраморного моря и находящихся в нем островов, чтобы сделать его нашим внутренним озером, установив полный контроль над морским путем из Эгейского моря в Черное. Больших сложностей это не составило, поскольку оборонять побережье было некому. Турки и раньше не держали здесь больших гарнизонов, а теперь сбежали и те, что были. Простые же турецкие обыватели, в основной массе, не горели желанием сложить свою голову в борьбе с неверными. Поэтому серьезного сопротивления не оказали. А отдельные группы религиозных фанатиков, призывающих к джихаду, погоды не делали. Даже турки, исповедующие ислам, подходили к понятию джихад «творчески». И были согласны «джихадить» только в том случае, если это сулило хорошую прибыль. Что уж говорить о христианах и иудеях, коих тоже хватало в Османской империи. Пока наша армия наводила порядок на берегах Мраморного моря, Черноморский флот занялся турецкими островами в Эгейском море. Там вообще никаких проблем не возникло, поскольку турецкий флот уже полностью «закончился», и противостоять нашим морякам-черноморцам было некому.

Но это были дела военные, решаемые на полях сражений. А на политическом фронте произошли не менее важные события. Новый султан Абдул-Азиз правил недолго и погиб при весьма странных обстоятельствах. Так же, как и его старший брат Абдул-Меджид Первый. Теоретически трон мог наследовать Мурад – старший сын Абдул-Меджида. Но ему всего пятнадцать лет, и он сам не горел желанием занять ставший в одночасье таким опасным пост султана разваливающейся империи. А тут еще и на ее окраинах полыхнуло. Поняв, что былой силы у османов уже нет, подняли голову сепаратисты всех мастей в Египте, Сирии и на Аравийском полуострове, давно желавшие выйти из-под руки повелителя правоверных. Началась неизбежная в такой ситуации грызня за власть, а одряхлевшая Османская империя погрузилась в хаос гражданской войны. И когда это закончится, не мог предсказать никто.

Вот в таких условиях, когда господа европейцы сбежали, бросив своих турецких союзников, мы и начали продвигать свои мирные инициативы. В том виде, в каком считали их выгодными для себя. Первым делом через посредников связались с турками, предложив сохранить сложившийся статус-кво. То, что заняла российская армия, наше. Прочее остается у вас. Хотите, выбирайте нового султана, и пусть он правит тем, что осталось от империи османов. Не хотите, можете разделиться на десяток и более «суверенных государств» на территории полуострова Малая Азия. Владения в Африке и на Аравийском полуострове вы уже потеряли. Крайне сомнительно, чтобы хедив Египта и арабские эмиры согласились пойти в верноподданные вассалы к тому, кто будет править, находясь не в Истанбуле, как турки на свой манер называли Константинополь, а в какой-нибудь Тьмутаракани, расположенной в турецкой глубинке, вздрагивая от любого окрика из Петербурга. Если и этого не хотите, то дальше будет только хуже. Со временем и все остальное заберем, вышвырнув вас туда, откуда вы пришли четыре века назад. Да только там вам тоже не будут рады.

Ответа от турок пока нет, но на быстрый результат я и не рассчитывал. А с англичанами и французами вопрос о мире повис в воздухе. Поскольку они благополучно удрали из района военных действий, а добраться до территории Франции и Англии у нашей армии сейчас нет возможности, эти умники затихарились, ожидая, что мы сами выйдем на них с мирными предложениями, которые они попытаются похоронить и изменить в свою пользу. Однако «мелкая злобная фурия», то есть я, почему-то никак не хотела действовать по привычным на сегодняшний день шаблонам, хоть меня и склоняли к этому советники из Министерства иностранных дел во главе с князем Горчаковым. Профессиональные дипломаты считали, что раз удалось изгнать врага с нашей земли, то вполне логичным должно последовать предложение мира. Да вот только я так не считал, поскольку Англия и Франция были заинтересованы в этом мире гораздо больше, чем Россия. Если не брать во внимание нашу разжиревшую аристократию, лишившуюся во время войны возможности разъезжать по Ниццам и Парижам и поэтому кровно заинтересованную в скорейшем заключении мира, само государство образовавшаяся в настоящий момент «дистанционная» война с Европой особо не напрягала.

Пруссия и Австрия окончательно поджали хвост и уже не заикались о «справедливом мире». Дания и Швеция, наоборот, довольно потирают руки, надеясь выторговать себе какие-то преференции в торговле с Россией за худо-бедно соблюдаемый нейтралитет. А мнение остальных европейских «гигантов» никого не интересует. Зато очень возбудились Северо-Американские Соединенные Штаты, увидев шикарную возможность погреть руки на этой войне, торгуя по принципу «и нашим, и вашим». Что Россию по большому счету устраивало. Поскольку то, что раньше шло на черноморский театр военных действий, благополучно перемалывалось нашей армией и флотом. Но вот то, что шло на Аляску, которую я поклялся сохранить в составе России, оказалось весьма существенным подспорьем для проживающих там российских подданных.

Война войной, но поддерживать свою заморскую территорию необходимо. А то как бы у проживающих там российских подданных не завелись в голове нехорошие мысли, что их бросили. И не пора ли сменить подданство. Но до такой ситуации я не допущу, и пусть только кто-нибудь попробует вырвать Аляску из моих маленьких и нежных, но очень цепких и загребущих ручонок. К сожалению, Форт-Росс в Калифорнии мы уже потеряли. Но ведь всякое в жизни бывает... Рядом огромные территории Мексики, которые в скором времени оттяпают себе предприимчивые янки. Правда, уже после охватившей Штаты гражданской войны. Которая должна начаться, если ничего не помешает, всего лишь через шесть лет... А не сыграть ли нам на этом? Поможем белым джентльменам Юга, а там и спорные мексиканские территории застолбим... Императрица я, в конце концов, или так, погулять вышел?! Если в истории этого мира не возникнут Северо-Атлантический Альянс и Северо-Американские Штаты, гадившие нам всеми возможными способами в моем прежнем мире, то уже одно это оправдает любые мои действия на посту российской императрицы. Поскольку я хорошо знаю, чем закончатся игры в демократию на американском континенте.

Но это дела несколько отдаленного будущего. А сейчас надо решить возникшие проблемы в настоящем. Лондон и Париж по привычке ждут, что мы первыми прибежим к ним на поклон? Ну-ну... Мною уже отдан секретный приказ Морскому ведомству готовить крейсерские эскадры, которые должны начать оперировать в Атлантике и Тихом океане, базируясь на американские и африканские порты. Пусть своих кораблей у нас там пока нет, но никто не сможет нам запретить купить их у американцев, и даже укомплектовать команды наемниками. Поскольку у России со Штатами сейчас «мир да любоффф», грех этим не воспользоваться, а каперство никто не отменял. В этом случае угрозе нападения подвергнутся морские пути поблизости от ключевых точек маршрутов возле американского континента, а также путь в Индию вокруг Африки. Ради этого наш министр иностранных дел даже начал разговор с послом Португалии об аренде портов Луанда и Лобиту в Португальской Западной Африке для нужд российского флота. Мелкая злобная фурия в моем лице, дорвавшаяся до власти, готовилась сторицей отплатить Англии и Франции за их попытку в очередной раз решить «русский вопрос».

В том, что содержание данного приказа быстро станет известно в Лондоне и Париже, я не сомневался. На это и был сделан расчет. Зная патологический страх Англии перед угрозой крейсерской войны, нетрудно было догадаться, что лондонские банкиры возьмут за горло и кабинет министров во главе с премьером Палмерстоном, и лордов Адмиралтейства, только бы не допустить обвала морской торговли, на которой зиждилось все благополучие Британской империи. А такие проблемы мы вполне могли создать, если не пожалеть денег, и найти отчаянных сорвиголов, готовых рискнуть ради этих денег. Моя репутация в глазах господ европейцев уже была соответствующая. Они убедили себя, что взошедшая на престол дочь императора Николая Первого, «последнего рыцаря Европы», рыцарскими способами ведения войны себя не утруждает. А наоборот, полностью раскрыла свою варварскую сущность, делая ставку на коварство, подлый обман и жестокость. Поэтому от меня можно ожидать любой гадости. Ну а что вы хотели, господа хорошие? Собирались сделать меня своей послушной марионеткой, выдав замуж за высокородного содомита английских королевских кровей? А когда не вышло, попытались убить? Вот наивная пятнадцатилетняя девочка и обиделась, превратившись в один момент из милого кроткого создания в мелкую злобную фурию. Которая объяснила на понятном джентльменам языке, что они не правы. Может, и не самостоятельно, а с помощью «серого кардинала», находящегося в тени трона, о котором до сих пор ничего не известно, но джентльменам от этого не легче.

Такая версия сейчас распространена во всех дворах Европы, и она меня полностью устраивает. Ну а то, что история с крейсерскими операциями в океанах – блеф чистейшей воды, знает очень ограниченный круг лиц, в преданности которых и в умении держать язык за зубами я уверен. Поэтому ждем, когда клиенты созреют и сами прибегут ко мне. А там посмотрим. Может, и найдем компромисс, устраивающий обе стороны. Ну, а если поначалу не найдем... Идея с базированием наших крейсерских сил в Португальской Западной Африке не такая уж и плохая. Да и с Мексикой можно договориться, если в Штатах вдруг начнут рожу кривить. Мексиканские власти всегда отличались высокой договороспособностью, если это помогало им поправить свои личные дела. Ничего не поделаешь, джентльмены. Не мы такие, жизнь такая...

Время шло, «дистанционная» война с Англией и Францией продолжалась. Турция окончательно погрязла во внутренних разборках, и отдельные стычки в местах соприкосновения с противником были скорее исключением, чем правилом. Кандидаты в султаны воевали друг с другом не хуже отмороженных полевых командиров, победитель еще не определился, и там пока было не до нас. Что меня полностью устраивало, поскольку мы откусили очень много. Гораздо больше, чем рассчитывали изначально. И теперь это надлежало как-то по-быстрому переварить, утвердив свою власть на новых территориях. Поскольку я, в отличие от многих, не обольщался в отношении лояльности «братушек»-болгар, армян, греков и прочих православных жителей Османской империи, вполне нормально живших до этого под властью турецких султанов. Знаю, что делать ставку на православную веру в данном случае бессмысленно. Иногда мне кажется, что проще договориться с турками, чем с этими турецкими «православными». Которые продадут в первый же момент, если только почувствуют свою выгоду. Не все поголовно, конечно. Но их элита – точно. История моего прежнего мира – лучшее тому доказательство. Поэтому никаких автономий, Великих княжеств Греческих, Царств Болгарских и прочих непотребств на территории бывшей Фракии, которую турки называли Румелией, не будет. А будут новые губернии Российской империи с назначением в них генерал-губернаторов. Не хочу повторять глупость моего дядюшки Александра Первого, присоединившего Польшу к России, но создавшего при этом опереточное образование Царство Польское, наделенное очень большими правами по сравнению с коренными жителями империи. Хотел выглядеть либеральным и просвещенным монархом в глазах Европы, а в итоге создал рассадник сепаратизма и терроризма, доставивший России много проблем в будущем. То же самое касается Молдавии и Валахии. Либо они с нами, либо их австрияки сожрут. Как совсем недавно сожрали венгров, дав понять, что игры в «независимость» иногда очень плохо заканчиваются. Поэтому не будем играть в либерализм, независимость и демократию там, где это не надо.

Вот в таких условиях и прошел мой шестнадцатый день рождения, ознаменовавший совершеннолетие. И теперь я стал полноправной российской императрицей, не нуждающейся в регенте. Честно говоря, до последнего момента опасался какой-нибудь пакости со стороны нашей «оппозиции» или «зарубежных партнеров». Но обошлось. Хоть и благодаря Бенкендорфу с его Службой имперской безопасности, вовремя заметивших и обезвредивших террористов, но обошлось. Пойманные супостаты оказались местными, однако ниточки тянулись в Европу. Что ни говори, но мне очень повезло с Бенкендорфом. Жандарм оказался на своем месте, создав эффективную спецслужбу, стоящую на страже безопасности государства. Ну а то, что СИБ называют «опричниной», это нормально. Поскольку наши «светлости» и «сиятельства» по-другому не понимают.

Торжество провели в узком семейном кругу, что нарушило планы многих аристократов, рассчитывавших «блеснуть в свете» на высочайшем приеме. Но российская императрица – девушка скромная, и не желает превращать семейный праздник в грандиозное шоу на всю столицу, выбрасывая на это сумасшедшие деньги, сравнимые со стоимостью постройки нового броненосца. А то и двух. Так что перебьются «светлости» и «сиятельства».

И вот среди этой почти идиллии, когда война вроде бы есть, а вроде бы и нет, в один день произошли два важных события. Первое – вполне ожидаемое. Турки наконец-то смогли договориться между собой. Пустили под нож самых главных смутьянов и провозгласили султаном Мурада Пятого, старшего сына Абдул-Меджида Первого. Хоть и было ясно, что править самостоятельно пятнадцатилетнему пацану не дадут, но такой «ручной» султан устраивал в данный момент многих. И нас в том числе. А поскольку к власти в Турции пришли люди, адекватно оценивающие ситуацию, они согласились на все наши условия. Потому что понимали, что в противном случае могут потерять в с ё. Англия и Франция наглядно показали, что стоят их обещания оказать помощь.

Я думал, что важные новости на сегодняшний день закончились, но ошибся. Поздно вечером меня побеспокоил Бенкендорф. И по виду жандарма сразу стало понятно, что он столкнулся с чем-то интересным. Извинившись за столь поздний визит, начальник СИБ с первой же фразы сумел меня удивить.

– Государыня, обнаружена слежка за семьей Давыдовых. Как за отцом, так и за сыном. Слежка очень осторожная, но ведут ее не профессиональные филеры. Вы велели сразу же сообщить, если будет обнаружено нечто подобное.

– Очень интересно, Фридрих Карлович! И кто же следит за Давыдовыми?

– Как это ни покажется странным, обычные уголовники. Но ничем противозаконным заняться не пытаются. Только наблюдают.

– Странно... Возможно, хотят обворовать особняк Давыдовых на Мойке?

– Не исключено, но маловероятно. Создается впечатление, что данные фигуранты составляют подробное досье на обоих Давыдовых. Где и когда бывают, с кем общаются, какими маршрутами передвигаются по городу. Подобные мероприятия характерны при планировании либо покушения, либо похищения. Но здесь замешана явно не государственная структура, а какая-то подпольная частная контора, промышляющая криминалом.

– И как давно вы обнаружили слежку за Давыдовыми?

– Вчера. Какое-то время заняло установление личностей фигурантов, но в СИБ сейчас служат люди, перешедшие к нам из полицейского департамента. Поэтому они быстро опознали своих старых знакомых.

– Значит, говорите, либо покушение, либо похищение? Но кто же это может быть?

– Пока не знаю, государыня. Понаблюдаем еще. Если сейчас взять кого-то из этих самозваных филеров, то ничего вразумительного мы все равно не узнаем. Скорее всего, там сложная цепочка связи с руководителями, предусматривающая возможность задержания полицией. Мы доберемся максимум до «почтового ящика», но этим полностью себя раскроем. И даже ничего предъявить задержанным фигурантам не сможем, поскольку ничего предосудительного они не совершали. Если только удастся прихватить их по старым делам. Но рассчитывать на такую удачу не стоит.

– Понятно... Хотя ничего не понятно... Но что же делать?

– Не волнуйтесь, государыня. Давыдовых охраняют. Как наша служба, так и их собственная служба охраны. С похищением у наших пока неизвестных оппонентов все равно ничего не получится. Вот покушение может быть успешным, если стрелять из нарезного ружья с диоптрическим прицелом. Точно так же, как стреляли в государя и великого князя. Простите, что затронул эту тяжелую для вас тему.

– Не извиняйтесь, Фридрих Карлович. Я не взбалмошная истеричка и все прекрасно понимаю. Но вы можете предложить какие-то меры, чтобы если не предотвратить полностью, то хотя бы снизить вероятность успеха возможного покушения? Я уже не говорю о том, чтобы найти этих негодяев.

– Да, государыня, такие меры разработаны. Если только господа Давыдовы прислушаются к нашим словам и будут четко выполнять все требования наших людей...

Когда Бенкендорф ушел, я призадумался. Неужели мистер Икс снова вышел на охоту? Но что же случилось? Столько времени не напоминал о себе, и вот опять... И самое плохое, что я не могу постоянно отпускать Ганса для охраны Ваньки. Ганс мне нужен здесь, поскольку угроза покушения на меня до сих пор реальна. Кто же стоит за всем этим? Уж не английская и французская разведки, это точно. Им Давыдовы не интересны, поскольку сотрудничать с ними российские буржуи не захотели, а убирать их уже нет смысла. Все проблемы, какие они могли создать Англии и Франции, Давыдовы уже создали. И в случае их физического устранения заводы Давыдовых все равно продолжат выпускать передовое оружие, поскольку это взяла на контроль сама императрица. То есть я, такой-сякой, нехороший... Но если не английская и французская разведки, то кто? Какие-то частные лица? Конкуренты? Но реальных конкурентов у Давыдовых в России просто нет... Хм-м, в России? А если не в России?

Об этом я раньше не подумал. Хотя... Теоретически возможно, а вот практически вряд ли. Продукция заводов Давыдова предназначена исключительно для внутреннего рынка. За границу он ничего не поставляет, поскольку там его не ждут и будут всячески мешать. Вот Александр Давыдов и нашел свою нишу у себя дома. К большому удивлению своей многочисленной родни. Получается, не конкуренты. Тогда кто?

Нет, надо брать это дело в свои руки. Можно, конечно, задействовать простой вариант. Умыкнуть по-тихому кого-нибудь из соглядатаев и «разговорить». Пусть даже с помощью молодцов Бенкендорфа, чтобы не светить моих «самураев». Мой новый компаньон, помещик Бутов, получив предварительный заказ, уже наладил выпуск не только «китайских» лекарственных снадобий для поправки здоровья, но и ряд препаратов противоположного назначения. Как для тихой ликвидации неугодных элементов в нужный момент времени, причем так, чтобы не возникло никаких подозрений, так и специальной «химии» для добывания нужной информации у этих неугодных элементов. Конечно, общается с Бутовым сейчас Ванька, играя роль Юрия Давыдова. Не надо пока что химику знать лишнее. Но заочно мы с Бутовым знакомы, поскольку Ванька рассказал своему компаньону о благосклонном отношении к нему императрицы и передал мою просьбу об увеличении поставок лечебных снадобий, если это возможно. Императрица хочет стать оптовым заказчиком дефицитного товара, поэтому никаких проблем со сбытом у «китайцев» не будет. Разумеется, стать поставщиком Двора Ее Императорского Величества – это мечта любого коммерсанта. Поэтому все оказалось возможно. «Китайцы» вняли просьбе, и поток лекарственных препаратов с «драконьей» маркировкой из Никольского немного вырос. Слишком сильно наращивать выпуск лучше не стоит. Дефицит должен оставаться дефицитом. Но вместе с лекарствами поступало и другое, хоть это и не афишировалось. Но это простой вариант. Что мы можем узнать в этом случае? Только ответы на четко поставленные вопросы. А если допрос будут вести люди Бенкендорфа, то они могут кое-что упустить. Есть нюансы, которые интересуют лично меня и о которых я не хочу распространяться. Тем более, нельзя таким образом просканировать память, как это делает Ганс. А ведь там может очень много интересного вылезти. Причем такого, что сам фигурант не придал этому значения и давно забыл. Значит, простой вариант не подходит. Придется снова задействовать моих «самураев» с Гансом. Но как это сделать, если этих горе-филеров постоянно пасут настоящие филеры из СИБ? А посвящать в это дело Бенкендорфа нельзя. И так он уже с чисто профессиональным интересом на меня поглядывает, как на своего коллегу, хоть и не задает лишних вопросов. Но мало ли откуда императрица важную информацию получает! У женщин свои секреты!

Поэтому, раз простой вариант малоэффективен, придется задействовать сложный. Надо вывести фигуранта из поля зрения СИБ хотя бы на десять минут. Гансу вполне хватит времени, чтобы вывернуть клиента наизнанку. А дальше либо память ему подчистить, либо... просто зачистить. В зависимости от того, что узнаем. Не нравится мне эта возня вокруг Давыдовых. Если человека захотят убрать, его никакая охрана не спасет. Если только не вести жизнь затворника. И то возможны варианты...

Взвесив еще раз все за и против, вызвал Ваньку по ментальной связи. Расстояние позволяет.

– О-о-о, ваше величество, что ты так поздно? Что-то случилось?

– Случилось. Ты в курсе, что тебя какие-то бандюки пасут?

– Конечно! Причем пасут весьма бездарно. «Опричники» гораздо более профессионально работают.

– Ты сейчас где?

– Э-э-э... Дома у Лены.

– С вами все понятно, голубки. Лена, радость моя, ты там Ваню не ухайдокала? Вы мне завтра оба живые и здоровые нужны!

– Юрочка... то есть Елизавета Николаевна, не волнуйся, у нас все нормально! Ты же меня знаешь!

– Ну, на здоровье! Теперь слушайте внимательно. У меня только что был Бенкендорф. Он предполагает, что Ваню и его папеньку хотят грохнуть, и я склонен ему верить. Но доказательств нет, а брать за шиворот кого-то из топтунов жандарм опасается, чтобы не спугнуть. Поэтому ваша задача: завтра любым способом надо устроить скандал на улице и помять как следует одного из топтунов, чтобы его отвезли в больничку. А там уже мы с Гансом сработаем.

– Ты думаешь, все так серьезно?

– Уверен. Неспроста эта возня вокруг вас. И у нас нет ничего, за что можно зацепиться. Все предыдущие ниточки вовремя оборваны.

– Кстати, ваше величество, не смейся, но у меня тут еще одна серьезная проблема появилась.

– Ваня, ты, как магнит, проблемы притягиваешь! Что на этот раз?

– Твоя, а вернее моя нынешняя маменька. Устроила осаду по всем правилам военного искусства. Настаивает, чтобы я наконец-то остепенился. То есть женился. И все время находит «прекрасные партии»! Ей-богу, я уже ее боюсь!

– А папенька?

– Папенька на моей стороне. Смеется и подкалывает маменьку, что, дескать, раз я теперь граф, то нужна только графиня! А то и княжна! А среди предлагаемых ей «прекрасных партий» таких нет! Маменьке крыть нечем. Замолкает, но спустя какое-то время опять начинает ту же песню.

– Понятно... Сочувствую... Впрочем, если жениться пока не собираешься, могу тебе предложить одну «прекрасную партию», от которой и папенька, и маменька охренеют. Но это года через два, не раньше.

– А что за «прекрасная партия»?

– Я.

– Не понял... В каком смысле?!

– В самом прямом. Официально выходить замуж Елизавете надо? Надо. Рожать законных наследников надо? Надо. Иначе моя власть не будет прочной, и я не смогу обеспечить продолжение своей политики. Как внешней, так и внутренней. А ты – лучший кандидат из пока что имеющихся. Граф, мой верный паладин, умен, собой хорош, богат, абсолютно здоров. Я – тоже. Ганс наши тушки уже модернизировал и будет их поддерживать в идеальном состоянии. Как тебе такая «прекрасная партия»? Не боишься стать мужем российской императрицы? Вот только короновать тебя на царство не буду, обойдешься. Придется довольствоваться статусом моего законного супруга, не больше. Такое допускается законом.

– Юрка... То есть Елизавета Николаевна... Но как это?!

– Ваня, что гласит первое правило разведчика? «Не путай себя, разведчика, с телом!» Не забывай, ради чего я стал Елизаветой Второй. Если бы не это, то сейчас в России правил бы Регентский совет из февралистов при малолетнем императоре. Который слил бы все наши успехи в войне и заключил кабальные договора с Англией и Францией. Поэтому свою роль императрицы мне надо отыграть до конца. Я уже давно не ассоциирую себя с какой-то конкретной тушкой. Слишком часто я их менял во время службы в ОСО Космофлота. Причем как в мужской, так и в женской ипостаси.

– Прости... Все забываю, кто ты есть... Просто непривычно как-то...

– Просто для тебя перенос разума из тела в тело пока что в диковинку. Это я уже привык за сотню с лишним лет. Подумай, время еще есть. Если откажешься, я пойму. Насильно под венец не тянут. Найдем другого кандидата в мужья...

М-м-да, озадачил я Ваню конкретно. Может, Елена ему мозги вправит? А то у него сейчас брак и «любофф» – одно и то же. Не понимает, что брак для монархов – это чисто деловое мероприятие. Где «любофф» если и учитывается, то на последнем месте. Если учитывается вообще. Время есть, пусть думает, а мы пока будем решать сегодняшние проблемы. Время еще не совсем позднее, можно немного поработать. Как знать, может, и пригодится. Вызываю Ганса, устроившегося у меня под лифом платья.

– Ганс, не спишь?

– Ага, и десятый сон вижу, уютно развалившись на двух прелестных упругих холмиках! Что за шутки, Командир? Я не ты, мне сон не нужен.

– Ладно, уже и пошутить нельзя! Давай сейчас займемся живописью. Раньше как-то недосуг было. А сейчас может пригодиться.

– Что рисовать будем?

– Тех, кто имел контакты с прибывшими по мою душу. Первый – господин Сперанский, разговаривавший с Чумаком. Но не уверен, что это его настоящая фамилия. Второй, что говорил с Блаватским, тоже темная лошадка. Фамилию он не назвал, представился Владимиром Андреевичем, но мог и соврать.

– А зачем тебе их портреты? Ведь в базе данных они зафиксированы.

– Завтра надо взять одного из топтунов, что пасут Ваню, и покопаться у него в памяти. Глядишь, и найдется там кто-то из этих субчиков. Если узнаем его настоящее имя и где он обитает, можно сразу же портрет размножить и подключить СИБ. Не по чину мне уже лично на дело ходить. Не поймут.

– Понял. Бери карандаш и бумагу!

На следующий день я для всех «работал с документами» и ждал результата нашей охоты. Дал возможность Ваньке, Елене и «самураям» проявить инициативу, и они справились блестяще. Сначала думали спровоцировать уличный конфликт и нанести фигуранту «тяжкие телесные», чтобы гарантированно уложить в больницу. Но Елена предложила не усложнять, поскольку нет гарантии, что удастся пообщаться с клиентом в больнице без свидетелей. Тем более нельзя было посвящать в это дело агентов СИБ, ведущих слежку. Поэтому поступили гораздо проще. Когда объект слежки, то есть господин Давыдов, поздним вечером был препровожден до дома своей пассии Елены, и надобность в дальнейшей слежке на сегодня отпала, топтуны развернулись и отправились восвояси. Вот одного из них и прихватили в безлюдном месте «самураи» вместе с Гансом, замаскировав под обычное ограбление. Даже бить сильно по голове клиента не пришлось, поскольку Ганс сначала применил нелетальный импульс станнера с отключением сознания, а потом тюкнул слегка, лишь бы шишка осталась. Много времени на сканирование памяти не понадобилось, и даже память стирать не пришлось. Обчистив карманы потерпевшего, чтобы все выглядело максимально достоверно, «самураи» быстро исчезли в темноте ночных улиц, а Ганс отправился ко мне.

Но, к сожалению, мы вытянули пустышку. Ни господина Сперанского, ни таинственного Владимира Андреевича клиент никогда не видел. Задание следить он получил от своего пахана. Но вот зачем это надо, ему не сказали. В принципе, чего-то подобного я и ожидал. Не станет заказчик или посредник встречаться с непосредственными исполнителями. Так в деле возникла новая фигура – некто Дьяк. В миру Бобриков Аристарх Семенович, чиновник в управлении Николаевской железной дороги. Но одновременно являющийся главарем банды, работающей по наводке на «чугунке». Вот и надо с ним пообщаться, пока он еще способен это сделать. Поскольку наметилась нехорошая тенденция. Все, кто провалил задание, полученное от мистера Икс, не задерживаются надолго на этом свете. Благо место жительства господина Бобрикова его подчиненный знал. Поэтому, не откладывая дело в долгий ящик, я сразу же отправил Ганса на разведку. Со сканированием памяти он и сам справится. Возможно, сразу удастся получить нужную информацию, если Дьяк будет один. А то не хочется наследить там, где можно этого избежать.

Вернулся Ганс уже после полуночи. Когда АДМ скользнул в открытое окно моей спальни, я находился в постели, погасив свечи, чтобы не привлекать внимания. Императрица почивать изволят, все дела до утра отложены. Никто другого и не подумает.

– Командир, не спишь?

– Не сплю, тебя жду. Как успехи?

– Ситуация все больше запутывается. Господин Бобриков интересующих нас персон не знает. Какой-то незнакомец передал ему прямо на улице пакет с деньгами и предложил проследить за обоими Давыдовыми. Но так, чтобы они обязательно обнаружили слежку. Пусть не сразу, но обнаружили. Когда Бобриков стал возмущаться и изображать оскорбленную невинность, поведал о его криминальных негоциях, которые тянут лет на десять каторги. О способах дальнейшей связи сказал, что сам его найдет.

– Что за незнакомец? В базе данных он есть?

– Нет. Даю картинку.

– М-м-да... Весьма представительный тип... Тут возможны два варианта. Первый – отвлекающий маневр. Чтобы Давыдовы задергались. Ведь на Юрия Давыдова уже было одно покушение. Плюс попытка ограбления. Плюс наезды в Одессе. Возможно, хотят напугать Давыдова-старшего, чтобы сподвигнуть к выполнению каких-то действий. Ведь именно он глава семейного бизнеса, а Давыдов-младший – так, с правом совещательного голоса. Второй – хотят подставить Бобрикова и его людей, если на Давыдовых будет совершено покушение. И то и другое нас не устраивает.

– Но банда Бобрикова заказными убийствами не занимается. Специализируется на кражах на железной дороге.

– Не имеет значения. Бобриков может быть никак не связан с покушением, но его подставят как организатора. Ведь именно его люди засветились с этой липовой слежкой. Признаю, хитрый ход. Версия для полиции достаточно убедительная. По крайней мере, направит следствие по ложному следу и позволит выиграть время.

– И что делать будем?

– Сейчас спать. А утром еще один портрет рисовать. Этого самого незнакомца. Глядишь, где-нибудь и появится...

Но наутро заняться живописью не удалось. Ни свет ни заря меня разбудил Ганс, а затем раздался знакомый радостный голос, насколько может передавать радостные эмоции ментальная связь.

– Рота, подъем! Серж, ты где запропастился?

Я аж подпрыгнул спросонья.

– Женька?! Ты где?!

– Над Выборгом вместе с Катариной. Хотела тебя раньше разбудить, да Ганс отговорил. Сказал, что тельце у тебя сейчас очень нежное, и его поберечь надо. Вот я и подождала до подъема. Ты сейчас чью тушку занял?

– А я теперь Елизавета Вторая, российская императрица. Младшая дочь злодейски убитого императора Николая Павловича.

– Охренеть!!! Серж, так ты пол поменял?! Вот умора!!! И как оно так долго находиться в женской ипостаси?

– Ох, тяжко... Но деваться было некуда. Если бы мы с Гансом вовремя не вмешались, сейчас бы здесь такое творилось.

– Да уж знаю. В Штабе Космофлота и МГБ охренели, когда Елизавета всех в стойло загнала. Были у меня подозрения, что это твоих шаловливых ручонок дело. Поскольку ты же у нас «пес режима», тебе всегда было за державу обидно. Но говорить об этом, естественно, никому не стала. Ты у нас до сих пор погибшим в результате несчастного случая числишься.

– Что, удалось спрятать все концы в воду?

– А ты думал! Забыл, с кем связался?

– Да я и не забывал. А тебе, значит, тоже несчастный случай устроили?

– Увы! Полковник МГБ Мальцева слишком много знала, и стала представлять угрозу для некоторых важных персон. Но я и тут напоследок сделала им пакость, заставив подергаться.

– Это как?

– То, что поступил приказ о моей ликвидации, я узнала заранее. Вот и опередила их. Во время полета на Фобос реактор моего служебного глайдера неожиданно пошел вразнос. Реакция стала неуправляемой, скачкообразно возросла мощность, и машина буквально испарилась в облаке плазмы. Это видела масса свидетелей. Ни у кого не возникло сомнений, что это диверсия. Реактор имеет пять уровней защиты от подобных случаев. В результате взрыва я испарилась вместе с машиной, поскольку за двадцать четыре секунды до этого разговаривала с диспетчером. И передача шла с борта глайдера, проверка это подтвердит.

– То есть ты подбросила «дезу», что тебя убрала какая-то конкурирующая фирма?

– Вот именно. Пусть подергаются и поломают голову, к кому еще могли утечь известные мне секреты. А мы с Катариной за двадцать секунд до взрыва находились уже на приличном расстоянии от глайдера. И сразу же сюда к тебе. Не знала, чью ты тушку занял по прибытии. Но судя по тому, что Крымская война пошла совсем по другому сценарию, это тоже твоих рук дело?

– Каюсь, был грех. Я ведь «пес режима», и мне за державу обидно. Вот и вмешался, заняв тушку убитого мажора. Как у тебя с запасом энергии?

– Сто процентов. Пока вы почивать изволили, ваше величество, мы с Катариной грозу нашли и подзарядились.

– Давай, двигай ко мне, в Петербург. Подойдешь ближе, Ганс даст пеленг Катарине...

Глава 15. Нам нужен мир. Желательно весь!

Иду по набережной Мойки, никого не трогаю, радуюсь жизни. Наконец-то я снова Юрий Александрович Давыдов, граф, тайный советник и прочая, и прочая, и прочая. Какое счастье после длинных платьев до пола с кучей нижних юбок снова облачиться в пиджак с брюками и свободно разгуливать по улицам российской столицы, помахивая тросточкой, в которой скрыт стальной клинок. Но это так, к слову...

С Женькой мы договорились быстро. С ее более чем столетним женским опытом, помноженным на опыт службы в МГБ, гораздо лучше занимать пост российской императрицы и рожать наследников престола. А я и дальше буду тем, кем у меня получалось быть лучше всего. «Псом режима», которому за державу обидно. Правда, Женька поставила категорическое условие. Рожать наследников престола она будет только от меня. А посему, господин тайный советник, извольте под венец! По поводу коронации на царствование – хрен вам, а не коронация! Но статус законного супруга российской государыни императрицы получите и будьте готовы соответствовать! То есть то же самое, что я предлагал Ваньке, еще будучи Елизаветой Второй. Как говорится, инициатива имеет инициатора. Но я и не в претензии. Тем более, под венец мне идти не сейчас, а через год. А сейчас только помолвка, чтобы взбаламутить всех известных злопыхателей и выявить доселе неизвестных. Полковник МГБ Евгения Мальцева мимо такой прекрасной возможности выяснить, «кто есть ху», не пройдет. Ну, а также... Кто будет целый год ждать?! Уж точно не мы с Женькой. По поводу наследников Катарина подсуетится, чтобы раньше времени не залететь. А то некрасиво будет... Maman, конечно, повздыхала и посетовала, что нарушаются вековые традиции, но Женька – кремень! Повторила то же самое, что и я. Хватит с нас близкородственных браков, ведущих к вырождению династии. А господин Давыдов – жених хоть куда! Умен, богат, молод, здоров и прочее. Тем более, он один из тех немногих, кто спас ей жизнь и посадил на трон. Да и любофф тоже присутствует. Поэтому кандидатура господина Давыдова в качестве потенциального жениха российской императрицы гораздо предпочтительнее, чем кандидатуры всяких «светлостей» и «сиятельств», отсиживающихся по своим поместьям в дни мятежа, и все достоинства которых заключаются в их громких титулах. Но Maman и сама это понимала, поэтому ворчала больше для проформы. И перечить по поводу нашей помолвки не стала. Тем более, накануне разговора Петр Великий ее в очередной раз во сне посетил и дал на это благословление. Хе-хе...

Конечно, перед Ванькой неудобно получилось, что пришлось назад свою тушку забрать, а его обратно в АДМ к Гансу. Но он все прекрасно понимает и не обижается. Тем более я пообещал подобрать ему подходящую тушку как можно скорее. Высокопоставленных мерзавцев хватает. А пока надо закрыть вопрос с моим неизвестным оппонентом – мистером Икс. Нет бы сидеть тихо и не высовываться. Так нет же, опять за старое взялся. А раз так, а-ля гер ком а-ля гер.

Начал с того, что кардинально поменял всю прежнюю схему. Чем ждать, когда преступник нанесет удар в неизвестный момент, лучше выманить его из тени и заставить действовать так, как нужно мне. С этой целью договорился с папенькой, чтобы он неожиданно «заболел». Сердце прихватило. Поэтому надо исключить любые душевные волнения. Пусть до окончания операции сидит дома и никуда не выходит, целее будет. А я послужу приманкой. Заставлю негодяев действовать в спешке и наделать ошибок.

Чтобы взбаламутить обстановку, слили полиции Дьяка, то есть господина Бобрикова. Благо доказательств его криминальной деятельности хватало, мы с Гансом постарались. А взяв главаря, стали отлавливать членов его банды. Кого-то взяли, кому-то удалось сбежать. Но нужный эффект был достигнут.

Человека, к которому обращался мистер Икс, взяли. А это значит, что он может рассказать о незнакомце, проявившем нездоровый интерес к промышленникам Давыдовым, и сможет его описать и опознать. А вот это мистеру Икс совершенно не нужно. Не исключено, что господина Бобрикова очень быстро уберут. И начнут форсировать акцию по устранению Давыдова-младшего, то есть меня любимого. Поскольку Давыдов-старший может и так не пережить гибели своего сына из-за проблем с сердцем. Пришлось поспорить с Бенкендорфом, который отстаивал свой план охранных мероприятий. Да, предложенные им действия могли предотвратить покушение, но они были хороши в качестве постоянной меры. А я не собираюсь долгие годы передвигаться по городу исключительно в компании агентов СИБ. Поэтому надо спровоцировать противника и заставить действовать по своему плану. Все же убедил жандарма и договорился, что его люди крутиться поблизости от меня не будут. Пусть наблюдают, но не отсвечивают и сохраняют дистанцию.

Иду неторопливой походкой человека, который никуда не спешит и наслаждается теплым летним днем. Все знают, что Юрий Давыдов любит ходить пешком. И его маршрут в последнее время стал достаточно постоянный. Поэтому сегодня его будут убивать. Во всяком случае, попытаются. Лежка снайпера на чердаке дома, расположенного на другом берегу Мойки, уже обнаружена Гансом. Никаких сложностей с точки зрения киллера не предвидится. Выстрел будет произведен с противоположного берега Мойки, моста рядом нет, а моя охрана, даже если окажется поблизости, просто не успеет быстро добраться до места, откуда был произведен выстрел. Ганс каждый день мониторит ситуацию и выяснил, что сегодня киллер с утра занял позицию и ждет меня. Оружие – разборный двуствольный охотничий штуцер нашего завода. Ствол серьезный, с диоптрическим прицелом. Где и когда купили этот ствол, неизвестно, но сейчас это и неважно. А важно то, что человек, занявший позицию на чердаке, пришел по мою душу. Встречал я его вчера на улице. Причем тогда он выглядел, как весьма состоятельный господин, вхожий в «высшее общество». А сегодня вырядился, как мелкий лавочник. И где-то рядом должен быть еще как минимум один наблюдатель, который проконтролирует выполнение задания. Но вот кто именно, пока неясно. Все готово к тому, чтобы отправить Юрия Давыдова, оттоптавшего мозоли очень многим, к праотцам. Сбоя быть не должно. Во всяком случае, человек с охотничьим штуцером так считает. Но на его беду, на том же чердаке притаились Ганс с Ванькой, включив режим мимикрии. А Катарина патрулирует в воздухе над крышами домов, держа под наблюдением набережную Мойки на большом протяжении. Ловушка готова. Сегодня узнаем много интересного. Как минимум посредника. А если очень повезет, то и заказчика.

Приближаюсь к точке выстрела. Киллер взял в руки штуцер и прицелился. Его намерения ясны и ждать больше нечего. Нелетальный импульс станнера лишает его сознания, и Ганс тут же подсаживает в его тело Ваньку. Я спокойно прохожу опасное место и иду дальше, не обращая внимания на окружающее. Когда удаляюсь достаточно далеко, какой-то обыватель неприметной наружности, подпиравший до этого стену, бросает взгляд на другой берег Мойки и быстро уходит. Дело сделано, Катарина зафиксировала наблюдателя. А теперь можно и поговорить.

– Ваня, как в новой тушке? Себе ее оставить не хочешь?

– Нет, Юра, не пойдет. Это конченый душегуб, на нем много крови. Как он еще полиции не попался, не знаю. Так что, как только выдоим его досуха, лучше обратно в АДМ к Гансу.

– Понятно. А кто его подрядил?

– Вот здесь наконец-то повезло. К нему обратился тот, кто обращался к Блаватскому. Но только никакой он не Владимир Андреевич, а Арнольд Георгиевич Гофман. Доверенное лицо графини Ягужинской. Они давно знакомы.

– Кого?!

– Графини Ягужинской. А что, ты ее знаешь?

– Оказывается, недостаточно хорошо знаю...

Карета мягко покачивается на рессорах, и за окнами проплывают знакомые пейзажи. Давно я здесь был. Вернее, не я, а Юрий Давыдов, еще до моего «прибытия». Предыдущий мой визит в поместье Ягужинских в 1850 году закончился жутким скандалом. Мне велели убираться вон и забыть сюда дорогу. Впрочем, в какой-то мере Юрий Давыдов был сам виноват. Хотя чего еще было ожидать от обнаглевшего и потерявшего берега мажора, на самом деле ничего из себя не представляющего? Я и подумать не мог, что эта семейка способна зайти так далеко. Но теперь об этом говорить поздно. Карты сданы, игра подходит к финалу. Победитель и проигравший уже определились, остался последний кон. Мне непонятно только одно – зачем все это затеяно? Только лишь из-за одного желания отомстить? Нет, слишком просто. В любом случае скоро я это узнаю. Граф Ягужинский уже почил в бозе, его не спросишь. Да и сомневаюсь, что этот игрок и кутила, промотавший свое состояние, являлся организатором охоты на меня. Уровень интеллекта недостаточный. Зато его женушка...

Меня сопровождают два взвода конных егерей из нашей службы охраны со штатным вооружением. Не потому, что я собираюсь начать военные действия, а для охлаждения излишне горячих голов в поместье, если таковые там найдутся. И чтобы разные глупые мысли в эти головы не приходили. Целее будут.

Ганс находится во внутреннем кармане моего пиджака и обеспечивает «последнюю линию обороны». А Катарина барражирует в воздухе, ведя наблюдение за окружающей обстановкой на большом расстоянии. Умные «железяки» постоянно обмениваются информацией, и картинка передается мне через Ганса. Но вокруг все спокойно. Засады по пути нет, сбежать из поместья никто не пытается. Возможно, информация о сорвавшемся покушении сюда еще не дошла. А возможно, уверены, что не оставили никаких улик, и все обвинения в суде рассыпятся. Да только в суд я не пойду. Поэтому наличие или отсутствие улик меня нисколько не волнует. Правила игры изменились. И изменились очень сильно.

Если раньше я рассчитывал подключить к расследованию СИБ, то теперь делать это ни в коем случае нельзя. Наоборот, надо всячески скрыть истинного виновника. В идеале представить все так, что якобы он сам отказался от своих планов по ликвидации Давыдовых, предпочтя остаться неизвестным. Поэтому информация о киллере никуда не ушла, а самого киллера пришлось аккуратно зачистить, представив все как несчастный случай. Ванька «доставил» киллера в подходящее безлюдное место, после чего Ганс забрал Ваню в АДМ, вернув душегуба в его тушку, и дал летальный импульс станнера. Падение с сильным ударом головой о ступеньки лестницы получилось очень даже натуральным. Увы, не повезло «мелкому лавочнику»... А штуцер забрали с чердака «самураи», чтобы не оставлять улик.

Приехали. Конечно, усадьба знала и лучшие времена, но следы былого великолепия еще остались. Дворня засуетилась и поглядывает с опаской на незваных вооруженных гостей. Перед входом меня встречает дворецкий. Здоровается и вежливо интересуется, кто я такой и что вообще тут забыл. Но спорить с челядью у меня нет ни времени, ни желания.

– Тайный советник, граф Давыдов. Прибыл по важному делу.

– Прошу простить, ваше сиятельство, но барыня не принимают. Занедужили и велели не беспокоить.

– Любезнейший, я не спрашиваю, принимает барыня или нет. Либо вы проводите меня к ней, либо я пройду сам. Но только вам это не понравится.

По бокам у меня стоят Ерофеев и Сосновский. Причем всем видны револьверы в кобурах. Егеря рассредоточились вокруг дома, держа оружие наизготовку, и приглядывают за дворней. Если и были здесь какие-то «пассионарии», то предпочли сидеть тихо и помалкивать. Дворецкий все это видит, но хоть и струхнул, все же спрашивает:

– Ваше сиятельство, простите, но что все это значит?!

– Это значит, что меня хотят убить. Вот я и прибыл сюда со своей охраной. Так вы проводите меня к госпоже Ягужинской, или мне приказать моим людям убрать вас с дороги?

Нарываться и дальше дворецкий не хочет, поэтому делает приглашающий жест и просит следовать за ним. Иду по знакомым коридорам, Ерофеев и Сосновский следуют рядом, готовые в любой момент применить оружие. Но до этого вряд ли дойдет. Некому здесь воевать. Попадающаяся по пути прислуга испуганно шарахается в сторону. Вот и нужная дверь. Дворецкий стучит и пытается доложить, но Ерофеев вежливо отодвигает его в сторону. Открываю дверь и вхожу, оставив своих «самураев» снаружи. Это дело касается только нас двоих.

Знакомый кабинет, обстановка почти не изменилась. Возле окна стоит молодая красивая женщина в домашнем платье и смотрит на то, что творится на территории усадьбы. Услышав звук открывшейся двери, оборачивается. Глаза гневно сверкают, и она даже не пытается скрыть раздражение.

– Как это понимать, Юрий?! Разве тебе не объяснили в прошлый раз, чтобы ты здесь больше не появлялся?!

– И я тебя очень рад видеть, сестренка! Понимаю, что ты очень удивилась, увидев меня живым. Но что поделаешь, мне очень не нравится, когда какие-то маргиналы пытаются меня убить. Поэтому я убиваю их сам. Ничего мне рассказать не хочешь?

– Что ты мелешь?!

– Значит, не хочешь... Ганс, протокол «Пассажир», спящий режим.

Хорошо, что сделал перед этим несколько шагов вперед, поэтому успеваю подхватить обмякшее тело сестры и аккуратно усадить ее в кресло. Да-а, как говорят наши «друзья» англичане, «сюрпрайз»! Кого я только не предполагал в роли мистера Икс. А оказалось, что это миссис Икс. Моя родная старшая сестра Анна. С которой, что греха таить, у Юрия Давыдова с давних пор очень натянутые отношения. Если не сказать враждебные. Причем виноваты оба. И после моего «прибытия» мы с Анной ни разу не встречались. Папенька с маменькой хорошо знали о наших «родственных» чувствах, поэтому даже не пытались нас помирить. Но пойти из-за давних детских обид на убийство?! Нет, здесь нужно что-то более серьезное...

Сестра быстро приходит в себя и с интересом осматривается. После чего улыбается, снова напоминая хитрую плутовку, какой она сохранилась в памяти Юрия Давыдова.

– Юрка, вот мы и снова встретились! Даже имя сильно менять не приходится. Теперь я не Ваня, а Аня!

– Аня, не пали контору! Нас могут услышать.

– Не волнуйся, никто не услышит. Этот кабинет защищен от подслушивания. Мой муженек постарался. Но ты прав, надо соблюдать конспирацию. Сейчас, чтобы панику в усадьбе не наводить, давай «помиримся» и кофе выпьем?

– Давай! Всегда знал, что моя старшая сестренка – очень умная женщина. Хоть и очень вредная!

– Ну да, от вредины слышу!

– Ладно, сестренка, давай «мириться»!

– Вот так бы сразу, обормот!

Да уж, Ваня мгновенно освоился в теле моей сестры. Прежний опыт с внедрением в тело Цили не пропал даром. Копирует все привычки Анны и ее манеру речи. Выглянув из кабинета и увидев дворецкого с «самураями», велит накрыть стол на две персоны. У хозяйки важный разговор с братом. «Самураи» все прекрасно понимают и помалкивают, а вот дворецкий в первый момент впадает в ступор. Приходится повторить ему приказ, чтобы начал действовать. Пока прислуга суетится и накрывает на стол, мило беседуем ни о чем. Пусть все видят, что брат с сестрой наконец-то перестали собачиться и нашли общий язык. Но когда мы снова остаемся одни, Анна берет чашку кофе, делает глоток и блаженно закрывает глаза.

– Какая прелесть, у Ганса в АДМ такого нет... Ладно, Юра, давай ближе к делу. Можно сейчас сканирование памяти провести, но вдруг кто неожиданно зайдет. Увидит, что я пребываю в «нирване», а ты рядом сидишь и в ус не дуешь. Глупые вопросы возникнут. Давай лучше я своими словами расскажу?

– Да, пожалуй. Так лучше будет.

– Значит, слушай...

Чем дольше длился рассказ Анны, тем больше я удивлялся, до чего могут довести старые обиды, обычная зависть, жажда денег и власти. Началось все еще в детстве. Анна была старшей сестрой в семье Давыдовых, Юрий младше ее на четыре года. Со вторым ребенком в семье, с сестрой Анастасией, отношения у Юрия были в целом нормальные. А вот с Анной не сложилось. Был ли этому виной сложный характер у обоих или какие-то другие причины, сейчас уже понять трудно. Но факт остается фактом – Анна и Юрий друг друга тихо ненавидели. Это не считая того, что неприязненные отношения у Юрия были и с младшим братом Федором. Но тут ничего удивительного, поскольку оба были редкостными говнюками. Не сложились у Анны и отношения с отцом, хотя он делал все возможное, чтобы их наладить. В конце концов поняв, что это бесполезно, махнул рукой. А частые взбрыкивания старшей дочери и ее постоянные попытки поссорить отца с матерью, «лечил» старым и проверенным способом – розгами. Вплоть до замужества. Что не способствовало установлению нормальных отношений. Теперь стали отчасти понятны причины такого поведения. Анна была очень недовольна, что не она – главная наследница промышленной империи Давыдовых. Деловая жилка проявилась у нее еще в подростковом возрасте. И осознание того, что все перейдет к ее младшему брату – редкостному шалопаю и бездельнику, ее откровенно бесило. А братец лишь подливал масла в огонь своим непотребным поведением, все больше и больше становясь классическим мажором. Но тут вроде бы появился свет в конце туннеля. К Анне посватался представительный жених – граф Ягужинский. Старше ее на восемнадцать лет, имевший сомнительную славу заядлого картежника, но самый настоящий граф.

Надо сказать, что в этом мире род Ягужинских не прервался на втором его представителе – Сергее Павловиче, сыне сподвижника Петра Первого – генерал-прокурора Сената Павла Ягужинского. Здесь Сергей Ягужинский не потерял свое состояние, как в истории моего мира, а зело его преумножил и оставил многочисленное потомство. Ситуация складывалась удачно для всех. Мой папенька был рад сбагрить строптивую дочь замуж, ради такого дела даже раскошелившись на приличное приданое. А Анна наконец-то могла вырваться из-под опостылевшей ей опеки и войти в высшее общество, получив титул графини.

То, что с этим замужеством не все ладно, стало ясно чуть позже. Как оказалось, граф Ягужинский уже порядком промотал свое состояние, и Анна ему была нужна как источник финансирования. Поскольку никто из аристократов, хорошо знающих, что из себя представляет граф Ягужинский, отдавать свою дочь за это «чудо» не хотел. Но Анна быстро сообразила, к чему может привести прежний образ жизни мужа. Поэтому, умело действуя кнутом и пряником, все же сумела в какой-то степени ограничить его пагубную страсть. Хоть и не полностью, но хотя бы ввести в приемлемые рамки. Казалось бы, все сложилось хорошо, все довольны. Развели противников по углам, живи и радуйся. Ан нет! Мерзопакостный характер Юрия Давыдова снова вылез по всей красе. Если бы он не нанес тот злосчастный визит в январе 1850 года в усадьбу Ягужинских, то может, ничего бы и не было. Но что случилось, то случилось. Юрий перебрал и начал хамить. А когда Анна попросила его замолчать и идти проспаться, как с цепи сорвался, и стал откровенно задирать сестру, обнародуя нелицеприятные подробности их предыдущих отношений в родительском доме. Это уже было слишком. До дуэли не дошло, поскольку граф Ягужинский счел ниже своего достоинства становиться к барьеру с этим мерзавцем. Просто набил ему морду, приказал вышвырнуть из дома и больше никогда не пускать. Но Анна ничего не забыла. И решила наконец-то свести счеты.

Для достижения своих целей Анна связалась с Федором, который давно уже был у нее в должниках. Причем задолжал очень много. Никакой сердечной привязанности, как между родными братом и сестрой, между ними не было. Основой их «дружбы» были деньги и старое правило «враг моего врага – мой друг». Оба решили избавиться от обнаглевшего мажора. Но если Анной руководило лишь чувство мести, то вот Федор собирался избавиться от единственного конкурента в борьбе за наследство. Связался со знакомыми уголовниками с Лиговки и попросил убрать Юрия, замаскировав под обычный разбой. Однако то ли исполнители попались несерьезные, то ли ангел-хранитель до поры, до времени берег беспутного родственничка, но факт остается фактом. Две попытки покушения сорвались. И лишь третья имела успех. Но тут, на беду криминального родственного дуэта, появились мы с Гансом. И с этого момента ситуация резко обострилась, выйдя из-под контроля.

Узнав подробности инцидента на ночной дороге от родителей, Анна пришла в ярость, поскольку не была уверена, что я не докопался до всей правды. И прижала Федю к стенке. Тот хоть и пытался юлить, утверждая, что я ничего не знаю, но она ему не поверила и уже сама думала убрать облажавшегося братца, чтобы ниточка не привела к ней. Но поразмыслив, решила не торопить события. Тем более, Федя собирался уехать в Европу. И можно сделать так, что он туда не доедет. С уголовниками договаривался Федя, про Анну никто не знает. И если Федя исчезнет в Англии, она останется вне подозрений. Как знать, возможно, на этом бы все и закончилось.

Но тут неожиданно вмешался граф Ягужинский. До него тоже дошла история с неудачным ограблением и то, что пьяница и бабник Юрий Давыдов, не отличающийся хорошими бойцовскими качествами, легко расправился с бандитами. Хоть и с помощью своего кучера, но тем не менее. Это удивило графа даже больше, чем то, что мажор Давыдов наконец-то взялся за ум. Вплоть до того, что решил провести эксперимент в «полевых» условиях. Как оказалось, у графа тоже было рыльце в пушку. Он оказывал определенные услуги англичанам, не считая это шпионажем в пользу вероятного противника, и держал под рукой группу прикормленных уголовников для решения деликатных дел, когда полюбовно договориться не удавалось. Чтобы не светить своих людей, поручил своему доверенному лицу – Арнольду Гофману, подрядить на это дело тех, «кого не жалко». Чтобы в случае провала операции быстро от них избавиться. Вот и организовали мне попытку ограбления. Сам же Гофман наблюдал за происходящим из окна второго этажа возле места происшествия, чтобы оценить достоверность моего рассказа. Результат поверг его в шок. Доложив об увиденном, он посоветовал держаться от Юрия Давыдова подальше и сделал предположение, что это совсем другой человек. Настолько разительными были отличия моего прежнего поведения от того, что он увидел на ночной улице. Разумеется, граф в такую фантастическую версию не поверил и продолжил копать дальше. Хорошо зная о «дружеских» отношениях между нами тремя и имея свои контакты на Лиговке, он узнал о факте договора Федьки с бандитами, потребовав от Анны рассказать правду. Та, припертая к стенке, во всем созналась. Понимая, что если эта история вылезет наружу, то заденет и его, Ягужинский решил замять дело. Тем более, я вел себя тихо и больше не давал поводов для конфликтов. Да и вообще не стремился встречаться с Ягужинскими, как и они со мной. Может, и опять бы все обошлось, но... Судьба сыграла с почитателем Англии графом Ягужинским злую шутку.

То, что англичан заинтересовала моя скромная персона, неудивительно. Своей агентуры в Петербурге у них хватало. И такие резкие изменения в поведении сына преуспевающего промышленника, за деятельностью которого они пристально наблюдали, не могли их не насторожить. Поначалу это был просто сбор информации. После поездки во Францию, когда меня «завербовали», англичане довольно потирали руки. К этой операции подключили и Ягужинского, но его роль сводилась к функции «оказывать всяческое содействие». Анна узнала об этом случайно, сопоставив факты и выведя муженька на чистую воду. Все же, надо признать, голова у моей хитромудрой сестрицы работала прекрасно.

Целью прибывших английских «бизнесменов» было перехватить контроль над заводами Давыдовых и сделать их продукцию неконкурентоспособной, чтобы открыть дорогу на российский рынок английским товарам похожей номенклатуры. А в идеале вообще добиться банкротства Давыдова и выкупить заводы за бесценок. Англии была совершенно не нужна развитая промышленность в России, и в ход шли любые грязные методы. Но у «бизнесменов» случился облом. Причем что именно произошло, Анна не знала. Ягужинского если и поставили в известность, то жене он об этом не сказал. На какое-то время все затихло, нас с папенькой оставили в покое, и Ягужинского его английские кураторы не тревожили.

Все изменилось с началом войны. Всех подробностей шпионской деятельности своего благоверного Анна не знала, но ничего против не имела. Поскольку не находила в этом ничего предосудительного. О господине Сперанском, пытавшемся сначала организовать мое похищение бандой Чумака, а потом ликвидацию при поездке из Одессы в Петербург, она тоже не знала. Как не знала и о попытках спровоцировать меня на дуэль в Одессе. Скорее всего, англичане задействовали свою агентуру по другим каналам. Слишком сильно я стал им мешать. Но вот неуклюжие попытки моей ликвидации с помощью господина Блаватского, Гусара, а также «тандема» из бандита и бретера – дело рук Ягужинских. Анна предложила ни много, ни мало, завладеть если не всей промышленной империей Давыдовых, то хотя бы ее частью, устранив меня и папеньку и добившись получения наследства братцем Феденькой, поскольку в этом случае он становился главным наследником. А Феде деваться было бы некуда. Связавшись с вольнодумцами и уголовниками, он уже так влип, что рисковал надолго загреметь на каторгу, если только его прошлые дела получат огласку. Ягужинский долго колебался, поскольку понимал, чем может грозить утечка информации, даже если все пройдет успешно, но все же согласился. Уж слишком велик был куш в случае удачи. Но... «Тандем» из бандита и бретера попался моей охране. Гусар отказался выполнять заказ. А Блаватский не справился с поставленной задачей и попытался сбежать, присвоив деньги, выданные ему в качестве «командировочных». Кто убрал Блаватского, Анна тоже не знала. Скорее всего, Гофман послал своего человека для контроля выполнения задания и ликвидации Блаватского в любом случае. А в отношении меня либо ему не дали никаких инструкций, либо он не рискнул связываться, трезво оценив ситуацию.

После таких провалов граф хотел прекратить бесполезную охоту на меня в Одессе, но Анна чуть все не испортила. Решив довести дело до конца, попробовала действовать самостоятельно. И связалась с посредником – титулярным советником Егоровым, не поставив в известность мужа и Гофмана. Ничего из этого не вышло, поскольку Гусар, которому Егоров предложил взять заказ, отказался. Это не укрылось от Гофмана, тут же доложившего о случившемся своему хозяину. В результате последовал приказ Ягужинского быстро подчистить все следы не к месту проявленной инициативы своей супруги и пока что любые действия против Юрия Давыдова прекратить. Слишком дорого они обходятся. Егорова ликвидировать удалось, но Гусара – нет. И оставалось лишь надеяться на то, что он просто сбежал, а не слил информацию объекту покушения. То есть мне. Между графом и графиней произошел серьезный разговор на повышенных тонах, где Ягужинский в безапелляционной форме потребовал от Анны не лезть не в свое дело. Но она и сама поняла, что чуть все не запорола. Решили отложить решение вопроса под названием Юрий Давыдов до его возвращения в Петербург. Но, как говорят, беда не приходит одна.

Граф Ягужинский имел какое-то отношение к заговорщикам, но в подробности жену не посвящал. Анна догадывалась, что грядут какие-то важные события, но доказательств у нее не было. Пока в один далеко не прекрасный день их дом в Петербурге не посетил... Артур Иваныч Смит! Правда, представился он остзейским немцем Карлом Шульцем. И привел с собой две «персоны», от чего у Анны глаза на лоб полезли. А именно – ее братца Феденьку и неизвестного молодого парня, оказавшегося Пашкой Серебряковым. Правда, сейчас у них были документы на другие имена и фамилии. Артур Иваныч попросил приютить пока двух молодых людей, но так, чтобы они находились в полной безопасности, и их никто не нашел. С этим проблем не возникло. Охотничий домик в лесу под Петербургом, принадлежащий Ягужинским, вполне подходил для этой цели. Понимая, что появление этой сладкой парочки неспроста, Анна потребовала объяснений от мужа. Чтобы она в случае чего могла помочь советом. Поскольку хорошо знает, что из себя представляет ее непутевый братец. Графу пришлось приоткрыть тайну. Скоро должен произойти ряд событий, в результате которых Федю можно будет официально утвердить в качестве наследника давыдовских заводов. И он будет делать то, что ему велят. А второй молодой человек – талантливый инженер, занимающийся конструкторской деятельностью. И тоже будет делать то, что ему велят. Такой ответ Анну вполне устроил. Поскольку она понимала, что всей правды ей все равно не скажут.

И тут появляюсь я, прибыв из Одессы. Для Ягужинских это стало неожиданностью, так быстро меня не ожидали. И хорошо, что не сразу пошел домой, а сначала пристроил в безопасном месте Елену и «самураев». Как оказалось, Ягужинские об их прибытии вместе со мной так и не узнали. Убирать меня не спешили, поскольку предстояли гораздо более важные дела. Да и была надежда, что удастся отодвинуть меня от наследства «законными» методами, обвинив в несуществующих грехах. В успехе переворота англичане и граф Ягужинский не сомневались.

Но накануне переворота произошло ЧП. Граф Ягужинский, свято уверовавший в свою безопасность и незыблемое положение, стал жертвой обычной уголовной шпаны, оказавшись в неподходящий момент в неподходящем месте. Если бы он вел себя корректно и не задирал своих оппонентов, то все бы обошлось. Мелкой шпане серьезные проблемы не нужны. В конце концов, на Лиговке графа знали. Но его сиятельство стал хамить и даже огрел тростью своего визави, сочтя разговор в таком тоне умалением своей чести. Кончилось тем, что графу дали по голове, сняли шубу и шапку, вывернули карманы и бросили в бессознательном состоянии на мостовой. А морозец был знатный. Граф пролежал в таком виде довольно долго, пока на него не наткнулись городовые. Хоть он и был еще жив, но сильное переохлаждение сделало свое дело, и вскоре после доставки в больницу Ягужинский скончался.

Не сказать, что случившееся сильно расстроило Анну. Карточные долги мужа ей уже порядком надоели, и, погоревав для виду, она стала обустраивать свою жизнь так, как хотела, получив статус вдовы, но оставшись графиней Ягужинской. Государственный переворот ее не удивил. Но вот дальше начались сложности. Мистер Смит, который Карл Шульц, навестил ее сразу же после смерти мужа. Высказав положенные слова соболезнования, предложил продолжить его благородное дело, пообещав за это безутешной вдове серьезную материальную поддержку. Разумеется, против такой постановки вопроса Анна не возражала. Но пока никаких конкретных поручений не было. А когда взошедшая на престол царевна Елизавета начала охоту на заговорщиков, Артур Иваныч исчез, а Анна сидела тише воды и ниже травы. Но вал арестов заговорщиков обошел ее стороной. То ли Ягужинский нигде не засветился, то ли махнули рукой на того, кто скончался еще до начала переворота. Во всяком случае, я о нем как о заговорщике ничего не знал.

Дальше наступил период затишья. Ваня успешно играл роль Юрия Давыдова и никуда не лез, я успешно играл роль российской императрицы Елизаветы Второй и разгребал европейское дерьмо, а Анна Ягужинская сидела тихо, как мышь под метлой, и выжидала. Планы по получению наследства братцем Федей с треском провалились. Братец Юрий получил графский титул и чин тайного советника, несколько орденов, да еще вроде бы и стал близок к императрице. А папенька прочно застолбил казенные заказы от Военного и Морского ведомств, получив статус поставщика Двора Ее Императорского Величества, и пользовался безграничным доверием императрицы. Воевать против таких людей – себе дороже. Об этом Анне не раз говорил Гофман, советуя прекратить любые действия против промышленников Давыдовых. А еще лучше – помириться с отцом и братом. Но на такое Анна пойти уже не могла. Гордость не позволяла.

Все это время Федя и Пашка жили в охотничьем домике и боялись оттуда нос высунуть, поскольку события пошли совсем не по тому сценарию, о котором им говорили. Впрочем, жили они там спокойно и сытно. Ждали, когда все успокоится и можно будет тихо исчезнуть. Оба реально смотрели на вещи и понимали, что они – отработанный материал. Захват промышленной империи Давыдовых не получился, поэтому они стали не нужны. Сколько бы так продолжалось, неизвестно. Но неожиданно Гофман получил важную информацию. У него были свои контакты в Корпусе жандармов. Вот там он и узнал, что Федю и Пашу ищут. Причем не со вчерашнего дня, а с их момента появления в Петербурге еще до переворота. А это значит, что все предыдущие планы по получению наследства были изначально обречены на провал, поскольку государственные преступники ничего не наследуют. Феде ничего не светило, даже если бы удалось убрать старшего и младшего Давыдовых. Это исчерпало запас терпения Анны, и она распорядилась ликвидировать Федю и Пашку, в чем с ней был полностью солидарен Гофман. Держать на своей территории двух государственных преступников, которых ищут жандармы, лучше не стоит. Неприятности могут быть колоссальные. Особенно в духе последних событий.

В охотничий домик вместе с очередной доставкой продовольствия отправились и четверо душегубов, которых подрядили для такого простого с виду дела. Из тех, «кого не жалко». Гофман собирался их ликвидировать после выполнения задания, чтобы окончательно замести следы. Но казавшееся таким простым дело провалилось. Очевидно, Федя с Пашкой во время пребывания в Англии не только джин пили и девок мяли, но и прошли какую-то боевую подготовку. Поняв, что гости явились по их грешные души, положили из револьверов всех незадачливых «убивцев» и исчезли. И где сейчас находятся, неизвестно. Если бы Анна обладала лучшей выдержкой и довольствовалась синицей в руках, то на этом бы все и закончилось. В конце концов, она добилась всего, чего хотела. Получила доступ в высшее общество благодаря своему титулу графини и обретенным связям. Стала обладательницей весьма приличного состояния, о котором раньше и мечтать не могла. Избавилась от опостылевшего мужа-картежника, регулярно проигрывавшего большие суммы в карты и игравшего в очень опасные игры с англичанами. Можно было спокойно жить в свое удовольствие и заниматься воспитанием детей, коих у Анны было уже трое. Любая нормальная женщина довольствовалась бы тем, что имеет, и не стала рисковать в такой ситуации. Но только не Анна. Богатство Давыдовых не давало ей покоя. И Анна совершила роковую ошибку. Самую большую ошибку в своей жизни. Поняв, что братец Федя ей более не конкурент и не помощник, и если что-то случится с отцом и старшим сыном Давыдовых, то заводы будут взяты в казенное управление, Анна начала действовать.

Была интересная юридическая норма в здешнем законодательстве, когда не оставалось того, кто мог бы с должным усердием продолжить дело, полезное для государства. Теоретически на наследство могли претендовать вдова и дети наследодателя. Но это касалось только того имущества, которое никоим образом не интересовало казну. Здесь же новая императрица Елизавета Вторая ясно дала понять, что из своих загребущих ручонок то, что вооружает русскую армию и флот, она не выпустит. Поскольку наследники могут все распродать и развалить, а это нанесет большой урон интересам государства. Поэтому заводы перейдут в казну, а всем наследникам будет назначена вечная рента. В том числе и Анне. А это очень серьезные деньги. Вот Анна и захотела одним махом решить накопившиеся проблемы. Избавиться наконец-то от папеньки с братцем Юрием и еще больше увеличить свое состояние. Причем от казны. О чем и сказала Гофману. Но Гофман отнесся к этому скептически и стал всячески отговаривать свою хозяйку. Уж очень велик риск. Новая «опричнина» будет землю рыть. И очень может быть, что раскопает это дело. И тогда все кончится плохо. Он еще сможет исчезнуть. А вот графиня Ягужинская с детьми – нет. Но даже если и удастся сбежать, все имущество Ягужинских будет конфисковано, а сама графиня объявлена в розыск. Не стоит игра свеч. Однако жадность пересилила. И Гофман начал готовить ликвидацию промышленников Давыдовых с одновременным созданием ложного следа, ведущего к любителям шустрить на железной дороге. То есть к тем, «кого не жалко».

Закончив рассказ, сестра вздохнула.

– Вот такие дела здесь творились, Юра. Святая семейка. Остальное ты знаешь.

– Понятно... Но где же сейчас Гофман?

– Скорее всего, сбежал. Не просто так он выставил наблюдателя на Мойке. Предполагал, что покушение провалится. И не ошибся. Поэтому использовал фору во времени, чтобы исчезнуть.

– Но почему же он действовал столь непрофессионально в Одессе?

– Думаю, что Гофман не хотел тебя убивать. Ведь он сразу посоветовал графу Ягужинскому отказаться от любых действий, направленных тебе во вред. Поскольку сразу определил в Юрии Давыдове очень опасного противника. Но граф считал себя умнее всех и не послушал специалиста. Видя, что его слова не воспринимают всерьез, Гофман стал заниматься тихим саботажем, посылая «на дело» заведомо непригодных для этого людей. Он был уверен, что ты вовремя обнаружишь опасность и обезвредишь этих горе-убивцев. Но это мое личное мнение, основанное на анализе имеющихся фактов. Точный ответ может дать только Гофман.

– Но почему же он согласился на авантюру с последним покушением?

– У него не было выхода. Ягужинский имел какой-то серьезный компромат на Гофмана и держал его на коротком поводке. Скорее всего, после смерти графа Гофман думал, что компромат у меня. Либо не у меня, но в случае, если со мной что-то случится, доверенные лица дадут ему ход. Вот и не стал рисковать. Когда выстрела не произошло и посланный им убийца не вернулся, Гофман мог сделать вывод, что его человека взяли. Поэтому нужно исчезнуть, как можно скорее. Здесь уже не до компромата.

– А что же он снова не подрядил на это дело того, «кого не жалко»? И отправил человека, который его знает?

– Нехватка времени. Анна торопила. Да и этого душегуба Гофман хорошо знал. Раньше у него осечек не случалось.

– Понятно... Да уж, сестренка... Не ожидал такой истории...

– Для меня это тоже неожиданно. Но теперь все?

– Пока еще нет. Не знаю, кто такой Сперанский. И где сейчас ошиваются братец Феденька с Пашкой. А также, кто шустрил в Петербурге. Ведь якобы крестьянин, приезжавший в Никольское, и тот, кто пытался завербовать тебя во время работы в конструкторском бюро, один и тот же человек. Думаю, Феде заранее подсунули английского агента. Уж очень наш папенька островитянам поперек горла встал. Они его давно разрабатывать начали. Задолго до моего «прибытия».

– Скорее всего. Но что теперь будем делать?

– Будем жить, сестренка! Тебя твое нынешнее положение не смущает?

– Нет, мы же договорились. Анну все равно надо было убирать. В такой ситуации стирать память бесполезно. Чуть ли на за всю сознательную жизнь. Я вполне справлюсь с ролью графини Ягужинской. Тем более, сейчас я вдова, никто мне не указ. И не забывай, что ко мне в любой момент может пожаловать мистер Смит. Лучший канал для работы с английской разведкой найти трудно. Ну и попутно буду наукой заниматься. Ведь может вдовая графиня иметь свои причуды?

– А дети? Ведь у тебя два сына и дочь.

– Воспитаю, как своих. У Анны, несмотря на ее скверный характер, с детьми были хорошие отношения.

– Ну, дай-то бог... А теперь, сестренка, собирайся, и поехали. Нанесем визит папеньке с маменькой. Порадуем их, что братец с сестрицей наконец-то помирились. Все равно теперь тебе придется часто бывать в родительском доме. А потом в Петергоф. Не забыла, что у твоего любимого брата помолвка?

В Петергофе – летнем дворце российских императоров – отмечали помолвку императрицы Елизаветы Второй и графа Давыдова. Многочисленные приглашенные гости поздравляли виновников торжества и желали им счастья. Выбрав нужный момент, при стечении большого количества свидетелей, я представил Анну:

– Государыня, разрешите представить мою старшую сестру Анну. Графиню Ягужинскую.

Анна церемонно приветствовала императрицу, а императрица кивнула с улыбкой.

– Рада вас видеть, Анна. Ваш брат много рассказывал о вас. Пройдемте в беседку, поговорим. А то здесь очень шумно...

Когда мы остались втроем, Женька хитро улыбнулась. Ведя обычный светский треп, она обратилась по ментальной связи:

– Серж, так это и есть тот самый сегодняшний Ломоносов, о котором ты мне рассказывал?

– Ну, если и не Ломоносов, то уж Тесла – точно! Поверь.

– Да уж, вид у него сейчас явно не как у академика... Ваня, тебя женское тело не смущает? А то знаю я этого ухаря. Ему без разницы, в кого вселяться. Лишь бы задание выполнить.

– Государыня, поверьте, все в порядке! «Не путай себя, разведчика, с телом». Я полностью с этим согласен.

– О-о-о, Серж, нашего полку прибыло! Ты подготовил достойное пополнение! Молодец!

– Стараюсь, ваше величество! Ты лучше скажи, когда этих любителей трески и лягушек к миру принуждать будем? Может, мы с Ваней слетаем в Лондон и шороху там наведем? Сейчас-то мне это гораздо проще сделать.

– Не торопись, Серж. Скоро сами прибегут. Была сегодня интересная информация от Горчакова. Ну а мы подумаем, и если нас все устроит, то все-таки согласимся. Нам ведь нужен мир?

– Конечно! Нам нужен мир. Желательно весь!

Сергей ЛысакНекомбатант. Во славу Империи

Глава 1. В столице

Глава 2. Затянувшийся контракт

Глава 3. В духе «лучших» традиций

Глава 4. Февралисты

Глава 5. Вхождение в «высшее общество»

Глава 6. Дворцовая площадь вместо Сенатской

Глава 7. Умные дяди против наивной девочки. Разрыв шаблона

Глава 8. Охота на крупную дичь

Глава 9. Воздастся каждому по делам его

Глава 10. Скандал в благородном семействе

Глава 11. Как инициатива имеет инициатора

Глава 12. Заря над Босфором

Глава 13. Румелийский разгром

Глава 14. Кавалерия из-за холмов

Глава 15. Нам нужен мир. Желательно весь!

Сергей Лысак
Некомбатант. Во славу Империи