Name: Как расколдовать директора
Author: Фальк Хольцапфель
ISBN: 978-5-353-11855-8

Фальк Хольцапфель
Школа неловкого волшебства. Как расколдовать директора

Рибизель – потомственный волшебник, но учеба в школе Расколотой звезды дается ему не слишком легко. После очередной неудачи его вызывают к директору и сообщают новость: теперь Рибизелю предстоит учиться в подземелье для неудачников.

Но тут – хлоп! – Рибизель случайно превращает директора школы... в жабу. Чтобы его расколдовать, Рибизелю и его друзьям придется отправиться в опасное путешествие по Расколотым землям, добыть звездную пыль и повысить уровень своего волшебства. Справятся ли они с этим заданием? Или директор навсегда останется жабой?

Звездопад

Тысячу лет назад с неба пролился звездный дождь и разделил королевство на Расколотые земли...

...тогда исчезли Семеро аркан, а с ними и всякая надежда. Дни стали темнее лесов в Мрачноелье.

Но в час величайшей беды была создана школа Расколотой звезды. С тех пор там учатся герои, чтобы защищать Расколотые земли. В память о легендарных Семерых здесь по традиции учат строго в соответствии с арканой. Расколотая звезда – школа, где можно повысить свой уровень. Будь ты нерешительный волшебник или глуповатый варвар – неважно, в какой день ты родился, – в Расколотой звезде рады всем адептам!

Да, даже плуты могут здесь учиться, пока они держат свои нечистые руки при себе!

ШКОЛА РАСКОЛОТОЙ ЗВЕЗДЫ

Одна из лучших кузниц героев в Расколотых землях!

Добро пожаловать, адепты!

Замок Воронье гнездо

Великий маг ждетадептов-волшебников в Вороньем гнезде, самой высокой башне школы, куда ведет лестница из 686 ступеней – летучие чары не разрешаются!

Храм Драконий рог

Ученики-стражники, внимание! У вас будут дополнительные уроки по сочинению любовных баллад и ковке оружия.

Крепостная башня Волчий зуб

Из-за сильного износа оружияучеников-варваров просят приносить с собой собственное оружие.

Часовня Лебединая краса

Каждое воскресеньеадептов-жрецов ожидают торжественные обряды в храме!

Дворец Гордость грифона

Какая честь! Уюных ученых уроки ведет лично директор!

Главная башня Хитроштейн

Каждую неделюученики-странники отправляются в увлекательную экспедицию. Возможны змеиные укусы!

Плуты учатся вместе со странниками...

Необычные адепты Расколотой звезды

Возможно, необычайно бездарные

Фенья * Уровень 3

Любит

● Чизкейк

● Ржавые замки

● Всё блестящее и сверкающее

Не любит

● Пенку на пудинге

● Предрассудки

● Летнее солнце

Рибизель * Уровень 1

Любит

● Потрескивание огня в камине

● Старые толстые книги

● Теплые носки

Не любит

● Лестницы

● Темную воду

● Великого мага

● Холодный чай

● Драконов

● Громкие звуки

● Большую высоту

● Моль

● Троллебрюзга

● Экзамены

● Темницу

● Большие зубы

● Пёсоглотов

● Дремучие леса

● ...

Гарек * Уровень 2

Любит

● Пигаса

● Драконбол

● Точильные камни

● Железку

● Кашу из дрока

● Артефактное оружие

Не любит

● Ржавчину

● Змей

Эрика * Уровень 2

Любит

● Хрустеть костями

● Пернатого медведя

● Издавать неприличные звуки

Не любит

● Когда об нее спотыкаются

● Делать то, что говорят остальные

● Ворчекошек

Это ужасное «хлоп!»

В замке Воронье гнездо

– Гладкие ногти с ноги ночного привидения, две ложки валерьянки, пара хорошо промасленных злобных глаз гуля, клок шерсти вервольфа и... мм...

Ученик-волшебник считал на пальцах. Но каждый раз, почти доходя до конца, он запинался.

Великий маг всех волшебников нахмурил кустистые брови, и они сошлись в одну линию. Взгляд его устремился поверх крючковатого носа и застыл на юном ученике.

– Не хватает еще одного ингредиента, Рибизель! Это самый простой рецепт для заклинания лунного света, который существует на свете. Даже младенцы, едва научившись ползать, готовят в своих колыбелях нектар ночного видения. А ты и этого не можешь сделать! Что с тобой не так?

Ученик стоял перед кафедрой, будто хлебный мякиш. Обливающийся по́том мякиш, который пытается спрятаться в своей мантии.

– Я-я-я то-то-точно не знаю. Мо-мо-может быть, молотой морской соломы?

Ответ был неверный, и Рибизель понял это, едва успел его пролепетать.

Великий маг издал страшный крик неясыти, и Рибизель на всякий случай втянул голову.

Глаза учителя сузились и превратились в щелки.

– Молотой морской соломы? Что же это может быть? Может быть, то, чем набита твоя пустая голова?

Класс захихикал, прикрывая рот рукой.

– Наверное, ты имеешь в виду тертую морскую траву? Уже семьдесят пять лет я преподаю искусство аркан. Я учил таинственных мастеров магического искусства, превосходных адептов аркан и странствующих кудесников. Но никогда мне еще не встречался такой дубоголовый олух, как ты, Рибизель! О чем только думали эти Семеро, сделав тебя волшебником? Совершенно очевидно, что родился ты не в тот день!

Шепот пробежался по комнате, расположенной в высокой башне замка. Пламя свечей колыхалось – казалось, они тоже перешептываются между собой. По лбу Рибизеля градом катился пот, отчего колпак наполз ему на глаза. Рибизель поправил колпак, и тут волшебная палочка выскользнула у него из рук и со звоном упала на пол. Хихиканье десятков учеников разнеслось по всей комнате вплоть до ветхих балок вверху.

Рибизель наклонился, чтобы поднять палочку.

Трратч!

Теперь ученики уже не смеялись – они гоготали. Мантия Рибизеля, вся в заплатках, разошлась по шву. Одной рукой Рибизель сжал палочку, другой закрыл лопнувший шов сзади. Волшебный колпак снова сполз ему на лоб, как вдруг он услышал «хлоп!».

Только не сейчас! В последние дни он слишком часто слышал это ужасное «хлоп!». Именно из-за этого звука великий маг вообще впервые заметил его.

У Рибизеля подкатил ком к горлу. Лоб снова покрылся капельками пота. Прямо перед ним, меж его дырявых ботинок, в лиловом облаке сидела фиолетовая лягушка и, глядя вверх, раздувала щеки.

Великий маг заорал, отчего стал похож на одну из красноглазых летучих мышей, которые водятся под крышей Вороньей башни:

– Колдовать без моего разрешения? На моем уроке? Ты не только глуп, ты еще и бездарен, как хвойный тролль!

Хлоп! Тут возникла еще одна пурпурная лягушка и ловко прыгнула на кафедру великого мага.

От громкого смеха над Рибизелем пыль посыпалась дождем с балок. Он сделал шаг вперед, чтобы поймать лягушку. Наступил на мантию, вновь раздался треск, Рибизель запнулся и шлепнулся на каменный пол.

– Смотрите-ка, у этого недотепы на трусах полумесяцы!

Ученики-волшебники закудахтали как гиеновидные куры, пока Рибизель пытался подняться на ноги, пряча от всех трусы.

Он уже почти выпрямился, как в комнате вмиг всё стихло. Звон колокольчиков, будто идущий из глубины, заглушил все звуки.

Вокруг Рибизеля возникла мерцающая пыль.

Не та серая затхлая пыль, которая лежит всюду и от которой щекотно в носу. Нет, это была золотая пыль, с запахом корицы, самый желанный предмет для каждого в Расколотых землях. Одним словом, волшебная звездная пыль!

Каждый адепт в Расколотой звезде, да что и говорить – каждый житель в Расколотых землях знал, что означает ее появление. Пыль с шелестом закружилась в воздухе и застыла, складываясь в знаки. Ни свирепый взгляд великого мага, ни фиолетовые лягушки, скачущие вокруг, ни смех других учеников не напугали Рибизеля так, как это послание звездной пыли.

Храм Драконий рог

Доспехи наставницы храма тускло блестели в свете факелов. Ее черные волосы были совсем короткие – не длиннее спички. Юное лицо не очень-то подходило к исцарапанным доспехам. Темными глазами наставница оглядела класс и, призывая к тишине, подняла руки.

– Представьте: темная ночь, новолуние, вы пробираетесь сквозь еловые заросли. Скоро наступит полночь. Вы слышите, как трещат ветки, шум приближается, и вдруг перед вами встает могучий мантикор. Что вы сделаете?

Она обвела взглядом комнату с колоннами по бокам, державшими крестовый свод. Перед ней сидели семнадцать учеников – все из арканы стражников. Следующее поколение учеников, идущих по стопам Элодрана, которым вскоре предстоит защищать жителей Расколотых земель. Все уткнулись в свитки на столах.

Поднялась лишь одна рука – та же рука, что и всегда, и опять с молотом.

– Кто-нибудь еще? – спросила класс наставница. – Ну же?

Никто не ответил. Ученики молча уставились на перья.

Рука с молотом устремилась еще выше.

Не дождавшись и на этот раз ответа от класса, наставница храма, прикрыв глаза, со стоном произнесла:

– Да, Гарек?

Юноша просиял и вскочил так резко, что дремавший рядом Пигас испуганно вспорхнул.

– Гарек набросится на чудовище и двумя руками поколотит его железкой!

Наставница двумя пальцами потерла переносицу:

– Гарек, ты сейчас только на втором уровне. Ни один стражник ниже пятнадцатого уровня никогда не выживал после встречи с мантикором. Может быть, ты еще подумаешь над ответом?

Гарек, единственный в классе носивший шлем, склонил голову набок и радостно кивнул.

– У Гарека есть идея получше!

Наставница приподняла бровь. А один из учеников с любопытством повернул к нему голову.

– Гарек набросится на чудовище и одной рукой сделает двойной удар железкой!

Он прихлопнул молотом по ладони и оглядел класс, уверенный, что дал безупречный ответ.

От глубокого вздоха наставницы с потолка посыпалась мелкая галька.

– Ты даже близко не сможешь подойти к мантикору, чтобы нанести хоть какой-то удар. Правильный ответ такой: до полуночи вы спрячетесь в тени леса. Ведь в полночь мантикор ничего не видит. Затем вы тихо выберетесь из леса и никогда больше в него не войдете.

Ученики заскрипели перьями, записывая ответ в свитках, от которых поднималась золотая пыль. Наставница посмотрела на класс с улыбкой, пока не заметила Гарека – юноша с молотом сидел скрестив руки.

– Гарек, почему ты не записываешь ответ?

– Гареку не надо писать.

Наставница зажмурилась, будто от внезапной зубной боли.

– Это почему же?

– Ну, ведь у Гарека есть молот. У кого железка, тому перо ни к чему. Есть проблема – хрясь! – треснуть ей. Нет проблемы. Пусть ученые пишут. С большой железкой все твои проблемы маленькие.

Наставница широко раскрыла глаза, когда заметила, что некоторые адепты записали только что сказанное Гареком. Ученица в первом ряду переводила нерешительный взгляд с пера на короткий меч.

Наставница, уперев руки в боки, встала перед классом:

– А что ты будешь делать, если захочешь отправить товарищам сообщение, что нашел в пещере опасное чудовище?

Гарек лишь пожал плечами в ответ:

– Какие они мне товарищи, раз оставили меня у пещеры одного. А если опасное чудище в пещере, – хрясь! – железкой по голове. И нет проблемы.

Наставница прошептала – так тихо, что никто из учеников не расслышал ее слов: «О, великий Элодран, как тебе только пришло в голову сделать этого мальчика стражником?»

Она выглянула из окна. Небо уже порозовело и было похоже на свежий кровоподтек. Ей нужно набраться еще немного терпения, затем она отпустит эту ораву по комнатам и постоит у ларца Элодрана, моля его о мудрости.

В крепостной башне Волчий зуб

– Это не питомец!

За последние годы Катинка Чугунный кулак обучила семьдесят восемь варваров. Она подготовила их к жизни в Расколотых землях и привила любовь к приключениям. Добрая половина из них даже осталась в живых. Никто не знал варваров лучше нее. Варвары рождаются в день Барны, говорят без обиняков, вспыльчивы и, признаться, немного твердолобы. Даже Катинка Чугунный кулак следовала аркане варваров и потому не была исключением. Но долгие годы в школе научили ее железному спокойствию и полной невозмутимости.

– Колотилки-молотилки Барнабаса! Меня ни на коготь гнилой утки не интересует, что написано в запылившихся школьных правилах! Блохастой твари не место на моем уроке! – И она с силой грохнула древком двойного топора об пол.

Ученики-варвары отступили на шаг. Песок на каменных плитах заскрипел под их ногами.

Однако крошечная варварша, стоявшая напротив Катинки Чугунный кулак, не сдвинулась ни на пядь. Она бросила на землю толстый фолиант, который держала в маленьких ручках, и встала на него как на трибуну.

– Но в замшелых школьных правилах написано, что каждому адепту разрешается привести питомца! Сладкоклюв – мой питомец. И у него нет блох!

– Да, питомца! – парировала учительница. – Например, летучую кошку, сипуху, да хоть ящерицу. Того, кто поместится в сумку и кого можно раздавить, нечаянно на него наступив. А не того, кто тебя самого съест на завтрак. И уж тем более не огромного взрослого пернатого медведя!

Пернатый медведь жалобно пискнул и попытался спрятаться под одним из столов. Стол приподнялся и опрокинулся со всем содержимым, что еще больше напугало животное.

Крошечная варварша подошла к нему и почесала под клювом, и зверь сразу успокоился.

– Все хорошо, Сладкоклюв. Никто здесь тебя не обидит.

Затем она повернулась к учительнице и прогрохотала:

– Видите, вы напугали его. Он не любит громких звуков и совершенно безобиден. И нигде в школьных правилах не написано, что пернатые медведи запрещены. И про размер питомцев ничего не сказано. Выгнать Сладкоклюва – это настоящее свинское свинячество!

Катинка Чугунный кулак заскрипела зубами так, что скрежет был слышен даже в Вороньем гнезде. Однажды ей довелось увидеть, как пернатый медведь разорвал каменного тролля на куски. Катинка и представить себе не могла, что кому-нибудь придет в голову держать подобное чудище дома. Костяшки ее пальцев затрещали громче, чем балки на чердаке. Она набрала полную грудь воздуху, чтобы обрушить грозу на варваршу-полурослика... но один из адептов ее опередил. Широкоплечий паренек с зеленоватой кожей и улыбкой, способной напугать яйца грифона, сказал:

– Возможно, Эрике нужно такое большое животное, потому что она сама крохотная.

Варварша, как взбешенная солнечная гадюка, быстро метнулась к нему:

– Кого это ты здесь называешь крохотной, замшелая башка?

– Я просто сказал. Не бойся. Мы тебя не обидим. – Парень осклабился в широкой улыбке, во рту у него не хватало двух зубов. – Тебе не нужен пернатый медведь, чтобы тебя охранять. Я возьму это на себя, малышка. – Он наклонился к ней и, глядя в глаза, прошептал: – Каждый день Барны ты будешь отдавать мне свой пудинг с присыпкой, а я позабочусь о том, чтобы с тобой ничего не случилось.

Эрика выпятила подбородок и прорычала, как атакующий пернатый медведь:

– Если кто и нуждается здесь в няньке, так это ты, клоповья рожа!

Остаток занятия Катинка Чугунный кулак разнимала учеников, а на перемене вытаскивала запуганного медведя из класса. Наконец она закрыла дверь на засов и с трудом перевела дух.

– Легче еще раз сразиться с железнозубым серным драконом, чем справиться с этой оравой дуболомов.

Уровень и количество звездной пыли

Подробная информация об уровнях и звездной пыли находится в конце книги на странице«Официальные правила школы Расколотой звезды по получению звездной пыли и повышению уровня».

Жаб

На возвышении перед классной комнатой Вороньего гнезда совершенно неподвижно стояла Золотая Галадра. Она стояла так уже несколько веков и выполняла свою задачу с каменным терпением, какого, впрочем, и ждешь от статуи.

Галадра Золотая. Покровительница всех волшебников и одна из аркан. Та, чьим именем названо утро Галы. Выше человеческого роста, статуя доставала до потолка, а ее пальцы почти касались крестового свода. Властно воздев руки, широко раскрыв глаза, она стояла здесь на страже как глава всех волшебников. Ниже была прикреплена табличка с последними дошедшими ее словами: «Эй! Кто кинул мне в гулевый гуляш бомбовые бобы?»

Вдруг статуя издала какие-то звуки. Тихое пыхтение, затем еле уловимое «пуфф!». Потом снова послышалось пыхтение. Наконец из-за колена статуи высунулся голубой кончик волшебного колпака.

Рибизель с сомнением оглядел коридор. Тени на малиновом ковре, колыхаясь, двигались туда-сюда. Шары Галадры таинственно потрескивали на стенах, погружая коридор в полумрак. Из золоченых рам картин почтительно, как и всегда, глядели магистры волшебства. Не считая Николая Старшего – тот косился, как пьяный шатающийся гном. В остальном всё до самой винтовой лестницы было пусто.

Рибизель вздохнул. Других учеников-волшебников не было видно.

После кошмарного послания звездной пыли великий маг взмахом палочки указал ему на выход – и выгнал из класса на веки вечные. С тех пор он прятался здесь. Пурпурная лягушка спрыгнула с его плеча и – пуфф! – исчезла в лиловом облаке, поразительно пахнущем лавандой. Рибизель с тоской посмотрел облаку вслед.

Он горько вздохнул, как вздыхает разве что пёсоглот, и посмотрел на покровительницу всех волшебников.

– Галадра, я вовсе никакой не волшебник, со мной ты точно ошиблась. Родись я на два-три дня позже в другой аркане, я был бы сейчас ученым или жрецом. Но нет, ты выбрала меня, и теперь я войду в историю как худший волшебник всех времен. Был ли еще ученик безнадежнее меня?

Статуя ответила на вопрос тем же каменным молчанием, каким не одно столетие отвечала на вопросы адептов.

Рибизель засопел.

– Да, я так и подумал. Что же мне теперь делать? В спальню мне не войти. Все волшебники только того и ждут, чтобы показать на меня пальцем.

Взгляд Рибизеля упал на дощечку внизу статуи.

– Может, пригожусь на кухне, буду чистить овощи? Или спрячусь в библиотеке? В секции «Лишайники и растения Морозных земель» меня неделями будут искать.

Его взгляд остановился на распахнутых глазах и скривившемся рте Галадры. Кажется, статуя была не в настроении болтать. Он отвернулся и направился за последней пурпурной лягушкой, зигзагом скакавшей по ковру в сторону винтовой лестницы.

Рибизель шел, понурившись, и старался не наступить на рукава.

– Великий маг прав. Я дубоголовый олух. Даже собственную мантию не могу починить. В прошлый раз из нее пошел зеленый дым, и я три дня вонял ряской и илистым мхом, – рассказывал он пурпурной лягушке, не успевшей скрыться в лиловом облаке. – Эх, я бы тоже растворился в воздухе, если бы мог, – пробормотал Рибизель, хватаясь за перила лестницы.

Не успел он встать на первую ступеньку, как со всех сторон разом зазвучал пронзительный голос: «Сообщение директора для адептов всех классов: занятия на этой неделе официально закончены. Все адепты возвращаются в свои спальни. Те адепты, которых после окончания занятий поймают сторожевые тролли, обязаны будут две недели дежурить на кухне!»

Маленькая фея промчалась вверх по лестнице над головой Рибизеля. Тот прижал рукава к ушам, но без толку.

Фея поднесла ко рту рупор, магически усиливавший ее писклявый голос. Звук был такой, будто в цинковое ведро доят козу – и кажется, что барабанную перепонку пронзает сотня комариных хоботков.

«Школьное правление по-прежнему ищет злоумышленников, добавивших хохолатку в похлебку из журчащей репы. Два адепта всё еще лежат в больнице с приступами хохота».

Фея сделала еще один круг над головой Рибизеля и полетела дальше по коридору.

Ее голос так же громогласно звучал на каждом углу.

«Кроме того: дальнейшие шутки над именем нашей достопочтенной основательницы школы Поппелии с Мрачного Заболотья будут наказываться! Запрещено марать статую! Конец сообщений. Мы рады вновь увидеть адептов в день Барны в учебных кла...»

Фея рыгнула, и шары Галадры замигали.

«Срочное сообщение! Следующим адептам незамедлительно явиться к директору Пендрагону: плутовке третьего уровня Фенье, варварше второго уровня Эрике, стражнику второго уровня Гареку, волшебнику... нулевого уровня Рибизелю! Всем остальным школа желает интересных выходных».

* * *

Пентасий Пендрагон Пятый, ученый семьдесят пятого уровня и на протяжении семидесяти трех лет директор Расколотой звезды, стоял, опираясь руками на письменный стол. Тяжелым взглядом он изучал четырех адептов, которые, съежившись, сидели напротив. На его лице промелькнуло выражение усталого безразличия. Такой же взгляд бывает у драконьей синицы, когда из гнезда выпал один из птенцов, но и без него осталось слишком много голодных клювов.

Прямо у двери сидел Рибизель и мял в руках волшебный колпак, из которого торчали нитки. Не отрывая взгляда от пола, адепт изо всех сил старался оставаться незаметным. Что было столь же безуспешно, как и все его попытки колдовать.

Слева от Рибизеля сидела Эрика, все ее внимание было сосредоточено на могучем пернатом медведе, который примостился перед ней и ухал. Варварша покачала головой и зашептала:

– Нет-нет, Сладкоклюв, есть школьный талисман нельзя.

Но пернатого медведя это не остановило, и он продолжал завороженно смотреть на потолок.

На третьем стуле, широко расставив ноги, сидел Гарек. Он положил молот поперек колен и порылся в поясной сумке. Вытащил какую-то мелочь, подбросил ее порхающему под самым потолком Пигасу, который прямо в воздухе поймал лакомство.

В комнате, почти не замеченная остальными, была еще одна адептка. В тусклом свете свечей ее фигура была едва различима. Она скрыла лицо капюшоном и сидела, не подавая голоса.

Директор школы почесал длинный нос и, преувеличенно громко откашлявшись, спросил голосом, сухим, как глухая пустыня:

– Предполагаю, вы знаете, почему вы здесь?

Трое адептов помотали головой. Только Гарек живо закивал.

Лицо директора прояснилось.

– Хорошо, Гарек. Ты догадываешься, о чем идет речь.

Рукой в чернильных пятнах Пентасий Пендрагон пригладил серебристую бороду. Его взгляд скользил вдоль высоких стеллажей, полки которых согнулись под тяжестью, как старички. Многие пергаменты были написаны самим Пендрагоном. Сейчас он работал над следующим – сочинением о чуде Семерых. Невольно он взглянул на картины, висевшие здесь со дня основания школы. На них были изображены первые герои – те Семеро первых аркан, которые когда-то основали Звездное королевство и в день Звездопада исчезли без следа. На первом ученом, мастере Мелодоне, взгляд его задержался чуть дольше. Мелодон Мудрый, именем которого был назван вечер Мелодона, с мягкой улыбкой взирал на него сверху. Знаки, подаваемые Гареком, вернули директора обратно к адептам.

– Ах да, верно. – Он откашлялся. – Э-э, Гарек, может быть, ты объяснишь остальным, почему вы здесь?

Гареку не нужно было повторять дважды. Он схватил молот и вскочил.

– Гарек не удивлен, что плутовка у директора, – сказал он, глядя на адептку в капюшоне. – Почему здесь варварша и волшебник, – он указал молотом на Эрику и Рибизеля, – Гарек не знает. Но Гарека точно позвали, чтобы похвалить. У Гарека всегда лучшие ответы на вопросы наставницы храма. Наверное, Гарек теперь перейдет в класс подмастерьев? Но Гареку придется отказаться. Гарек нужен остальным ученикам в классе!

Он решительно кивнул и снова сел. Пигас над ним тихонько пискнул, а пернатый медведь заухал.

Пентасий Пендрагон Пятый устало выглядывал из своей мантии.

– Мм, да-а, к сожалению, ты здесь совсем не по этой причине.

Директор провел рукой по лбу, оставив на нем чернильные пятна. Свечи в комнате горели уже не так ярко, превращая кабинет в темную пещеру с небольшими островками света.

– Гарек, ты здесь, потому что ты машешь молотом направо и налево. Ты уже сломал два школьных стола и три двери. Вчера ты даже попытался есть молотом суп.

– Гарек должен стать единым целым с железкой. А двери в Расколотой звезде очень хлипкие.

– Кроме того, ты продолжаешь подкармливать талисман школы. Лакомые пальчики – неподходящая еда для Пигаса. – Директор Пендрагон указал на потолок, где порхал Пигас. – Он скоро не сможет подниматься в воздух. К тому же это нарушение школьных правил!

Он поднял руку, не давая Гареку ответить.

– Я еще не закончил. Твоя учительница недовольна твоими успехами. Конечно, ты всегда отвечаешь, но никогда не отвечаешь правильно. Помимо этого, носить шлемы в школе даже стражникам запрещено.

Гарек скрестил руки на груди и прошептал:

– Если Гарек дает неправильные ответы, значит, учительница задает неправильные вопросы.

Но директор Пендрагон пропустил его слова мимо ушей – способность, которой обладали все учителя школы. Он откинулся на спинку высокого кресла с подголовником и словно сразу постарел на десять лет. За его спиной высилась громадная картина, на которой была изображена основательница школы Поппелия с Мрачного Заболотья. Многие столетия она взирала на адептов, которых отправляли к директору школы, с выражением одной и той же смеси строгости и усталого разочарования.

– Вы здесь... – Директор Пендрагон оглядел четырех адептов, подбирая слова. – Ну что ж, вы здесь, потому что правление школы решило, что отныне все адепты с... мм, особенными трудностями будут учиться вместе в подземелье Слизнеед.

Гарек заерзал на стуле:

– Значит, Гарека не похвалят?

Но ответ он получил вовсе не от директора.

Из-под капюшона четвертой адептки раздался глухой мягкий голос, который звучал как вода, стекающая по мху.

– Нет. Мы здесь, потому что мы создаем трудности и учителя не знают, как с нами сладить. Поэтому они отправляют нас в подземелье для неудачников.

– Что?! – воскликнули Гарек и Эрика в один голос.

Рибизель совсем поник, и колпак наполз ему на глаза.

Пендрагон, возражая, поднял руки:

– Нет-нет. Я бы так не стал говорить. Дело лишь в том, что в школе вы не очень...мм...хорошо справляетесь.

Жестом он попросил Гарека и Эрику сесть и долго и обстоятельно откашливался. В Расколотой звезде стало традицией долго откашливаться: чем дольше учишь в школе, тем дольше кашляешь.

– Фенья, как тебе известно, существует причина, по которой у плутов нет собственного класса и они учатся вместе со странниками. Даже если ты родилась в аркане плутов, мы верим, что ты способна на гораздо большее. – Пендрагон одарил ее слабой улыбкой, которая не нашла путь к сердцу Феньи. – Но-о-о... вокруг тебя постоянно пропадают вещи.

Плутовка поднялась, глаза ее пылали.

– Ну конечно, сразу обвиняют плутовку, если несколько адептов недосчитались своих вещей. Может быть, они просто их потеряли? И вообще, есть и другие плуты в классе!

Избегая ее взгляда, Пендрагон будто постарел еще на три года.

– Да, нам это известно. Но...

Фенья надвинула капюшон еще ниже, и Рибизель чуть не свалился со стула.

– Но я единственная эльфийка ночной тени, и поэтому я, значит, воровка?

Директор вновь откашлялся:

– Мм, ну-у, необязательно. Но ты должна признать, что... Ну ты знаешь...

Директор поднял со стола стопку бумаг, держа ее перед собой как щит.

Красные глаза Феньи горели, словно раскаленные угли.

– Что я знаю? Что Геспера Двутенья тоже была эльфийкой ночной тени? Что ее обвинили в исчезновении Семерых? Что всем плутам, а особенно эльфам тени, нельзя доверять?

На последних словах Фенья встала с места и скрестила руки на груди.

Директор Пендрагон заерзал в кресле, обмахиваясь стопкой бумаг. Вскоре опять раздалось его покашливание.

– Ну и хорошо. Хорошо, что мы понимаем друг друга.

И повернулся к варварше. Правда, в сумраке комнаты он не заметил, как Фенья проскользнула за его кресло.

Но Рибизель видел все очень хорошо. Его глаза округлились. Теперь директор держал бумаги перед собой и поверх них смотрел на Эрику.

– Эрика, твоя неделя началась с того, что в день Барны ты бросила одного адепта в свекольную похлебку. Верно?

– Он сказал, что я полуварварша, а потому получу только половину чашки.

– В день Эло ты привязала ученика-жреца к колоколу на башне и начала звонить.

– Он споткнулся об меня, потому что меня не заметил. Там, наверху, с ним такого больше не случится.

– А вчера, утром Галы, ты выбила другому адепту зуб.

– Это был несчастный случай! Мы враз схватили последний пудинг с присыпкой.

Директор размазал чернильное пятно на лбу и отложил кипу бумаг в сторону.

Тем временем Фенья вытащила из сумки кусочек угля и принялась пририсовывать основательнице школы огромные усы.

Рибизель не мог отвести взгляда. На его лбу выступили капельки пота. И вновь раздался этот звук, это ужасное «хлоп!».

Директор, ничего не замечая, соединил кончики пальцев и взглянул вниз на Эрику.

– Ты постоянно ввязываешься в ссоры с другими адептами. К тому же ты приводишь в школу взрослого пернатого медведя. Хотя тебе уже двадцать четыре раза это запрещали. Пернатый медведь опасен для всех в Расколотой звезде.

Лицо Эрики побагровело, она уже приготовилась резко ответить, как вдруг ей на колени запрыгнула пурпурная лягушка. Эрика так и сидела, разинув рот, а лягушка поскакала дальше к Рибизелю.

Директор проводил лягушку взглядом и воспользовался возможностью обратиться к последнему адепту.

– Рибизель, ты – правнук Фальсамины Саламандры. Единственной волшебницы, которая смогла перейти Костяное болото. Надежды, возлагаемые на тебя, были огромны. Другие волшебники в твоем классе уже изучают волшебство уровня подмастерьев. А ты? Ты знаешь всего одно-единственное заклинание и даже им не владеешь.

Рибизель втянул голову в плечи и принялся жевать губу. Он старался не смотреть на Фенью, но у него не получалось. Глаз у него задергался – к усам Поппелии Фенья пририсовала мясистый нос и несколько превосходных прыщей. Секунду спустя раздалось «хлоп!», и возникло еще одно пурпурное облако.

– Это как раз то, о чем я говорю, – сказал Пендрагон, показывая на пол. – Лягушки бесконтрольно появляются вокруг тебя, когда ты нервничаешь. Волшебники могущественны, но, если они не могут контролировать свою магию, они представляют опасность для себя и остальных.

Рибизель смотрел, как Фенья пририсовывает основательнице школы парочку зубов тролля.

Пернатый медведь Эрики все больше беспокоился и старался отойти от пурпурных облаков Рибизеля. Хлоп!

– Но мало того! Ты еще и натворил то, чего не делал до тебя ни один адепт. Ты потерял уровень! Я даже представить не мог, что такое вообще возможно.

Хлоп! Хлоп!

Из пурпурных облаков с хлопком выскочили еще две лягушки. С каждым новым облаком пернатый медведь пищал и пытался отодвинуться подальше.

Эрика встала на стул и обхватила медведя за шею.

Гарек ковырял в носу, и тут лягушка прыгнула ему на сапоги. Глаза у него заблестели, он взмахнул железкой.

– Не бойтесь! Гарек поколотит все проблемы!

И не успели его остановить, как Гарек взмахнул молотом и обрушил его на лягушку, сидевшую прямо у его ног. Пуфф! Лягушка исчезла в лиловом облаке.

Пуфф! Пуфф! Пуфф! С каждым ударом молота очередная лягушка взрывалась.

– Тихо! Адепты Расколотой звезды, сейчас же прекратите! – заорал во весь голос директор, пытаясь привлечь внимание.

Но удары молота всё заглушали. Из лиловых облаков вокруг Рибизеля шел дождь из пурпурных лягушек, Фенья же была занята тем, что пририсовывала своему шедевру ослиные уши.

Облака и лягушки раздражали пернатого медведя. Но от ударов молота он совсем перепугался. Медведь громко завизжал и рванулся прочь от Эрики. Она, засунув два пальца в рот, засвистела Сладкоклюву, но пернатый медведь несся дальше. Он устремился на противоположную сторону, как можно дальше от Гарека, и ничто не могло его удержать. По пути он смел в сторону письменный стол из скального дуба, словно тот был из бумаги. Директор, спасаясь, отпрыгнул.

Эрика в погоне за питомцем столкнула со стула Рибизеля, вцепившегося в палочку. Рибизель плюхнулся на пол, директор, падая, врезался в него. Рибизель, защищаясь, поднял руки вверх. С чавкающим звуком волшебная палочка воткнулась в ухо директору. Взорвалось зеленое облако – оно было крупнее всех предыдущих пурпурных облаков.

* * *

Дым рассеялся, и Эрика смогла успокоить Сладкоклюва. Гарек треснул по последней пурпурной лягушке, Фенья опять сидела на стуле и разглядывала свой шедевр. Рибизель так и не поднялся с пола и, съежившись, сжимал в потном кулаке волшебную палочку.

Но на том месте, где полагалось стоять директору, теперь восседала большая зеленая жаба с серебристой бородой и квакала.

Уровень и количество звездной пыли

Денни

– Дракон тебя раздери! Это не директор. Совсем мелкий для него.

Гарек наклонился к жабе, которая, казалось, ни капли не удивилась случившемуся.

Рибизель молча стоял рядом и лихорадочно тряс головой. Он часто дышал, будто только что промчался по винтовой лестнице в Воронье гнездо. На каждом выдохе его нос свистел, как разбитый чайник.

Пернатый медведь потянулся мордой к жабе, заухал и разинул огромный клюв. Эрика, сидя на спине медведя, быстро потянула его за ошейник и крикнула:

– Стражник! Доспехов много, ума мало. Ясное дело, это директор Пендрагон. Разве ты не видишь его серебристую бороду?

Гарек наклонился еще ниже, чуть не задев жабу кончиком носа. И медленно кивнул:

– Трухлявые трусы тролля! Варварша права. У него даже передние лапы в чернилах. Директор теперь жаб!

Будто в подтверждение его слов, жаба квакнула. Рибизель отшатнулся назад, прижимая палочку к груди.

– Нет, нет, нет. Трижды про́клятая волшебная палочка. Делает что хочет. Теперь они меня точно выгонят из школы.

Эрика бросила злой взгляд на Гарека:

– Они должны выгнать тебя. Во всем виноват только ты! Если бы ты, как тупой огр из Морозных земель, не колотил молотом по лягушкам, Сладкоклюв бы не перепугался и ничего бы не случилось.

Гарек подпрыгнул, будто его укусил огненный тарантул.

– Гарек не виноват! Во всем виновата Эрика! – Рукоятью молота он указал на адептку-полурослика. – Варварша привела в школу гигантского медведя. А здесь чудищам не место. Так и жаб сказал.

Не успел он договорить, как Эрика спрыгнула со Сладкоклюва и встала перед Гареком. Хотя она доставала ему лишь до пояса, вид ее был не менее грозным. Ведь и ядовитые скорпионы невелики, но тот, кто посчитает их безобидными, даже не успеет пожалеть о своей ошибке. Вместо жала Эрика направила на Гарека указательный палец:

– Кто это тут чудище? Миленький, безобидный пернатый медведь, который хотел лишь спрятаться? Или же ржавая пустая голова, которая колотит все, что попадается на глаза?

Гарек крепче сжал молот:

– Для варварши ужасный медведь – питомец, пока она не проснется в брюхе чудища. И кто тут из нас пустая голова?

Пока адепты и дальше обменивались любезностями, Рибизель поднял жабу и внимательно оглядел ее. Кожа у нее блестела, как мокрый изумруд. На подбородке висела серебристая борода, глаза глядели мудро.

– Как я только объясню бабушке? – прошептал Рибизель.

Но его заботы утонули в громких криках Гарека и Эрики.

– Из-за твоей отбитой колотушки мы все вылетим из школы! Во всем виноват только ты, жалкий ржавоед!

– Дракон тебя раздери! Во всем виноват страшный медведь, гнилой садовый гном!

– Сушеная собачья саламандра!

– Пустоголовая слабая коротышка!

– Я тебе покажу, кто здесь слабый, трусливая плоскодонка!

Свечи почти догорели, и оба адепта почти охрипли. Тут между ними встала Фенья, и они замолчали.

– Нас всех собирались отправить в подземелье для неудачников. И неважно, кто виноват. Нас всех хотели выгнать.

Гарек и Эрика обиженно переглянулись, и Гарек пожал плечами:

– Что же делать? Спрятать жаба и сказать, что директор болеет и никому сюда нельзя, потому что у него заразный серный понос?

Рибизель зажмурился, не веря своим ушам.

Гарек поскреб подбородок:

– Мы скажем, что директор никого не может видеть, потому что съел заплесневевшие вонючие ракушки. У него такие страшные боли в животе, что можно упасть в обморок, когда он пускает ветры. У дядюшки Раймунда три недели так было, потом дом пришлось снести.

– Или, – размышляла Эрика, – мы переоденем Рибизеля в директора!

Варварша-полурослик посмотрела на Рибизеля и просияла ему широкой улыбкой, так что тот отступил на шаг. Точнее, он хотел отойти назад, но, стоя на мантии, не смог сдвинуться с места.

Хлоп! На плечо Рибизеля примостилась пурпурная лягушка, пока волшебник пытался сойти с мантии и при этом не упасть.

Фенья подняла с пола несколько бумаг и взвесила их в руке.

– Мы могли бы подделать прощальное письмо, в котором Пендрагон сообщает о поездке в пустыню и посещении школы «Драконий хребет».

Гарек и Эрика воодушевленно закивали, а Рибизель грохнулся на пол – вид у него был такой, словно он проглотил волшебную палочку. Он переводил взгляд с одного адепта на другого и не переставая тряс головой.

– Мы не только вылетим из школы. Нас повесят в клетках над Железной улицей на съедение воронам, пока наши кости не превратятся в пыль. И кто тогда поможет моей бабушке доить молочных мышей?

Его маленький кулачок сжимал волшебную палочку. Затем Рибизель медленно кивнул, словно приободряя себя.

– Я пойду к великому магу и во всем признаюсь. Ведь это я во всем виноват. Возможно, тогда они выгонят из школы только меня.

Гарек положил руку на плечо Рибизелю и собрался было ответить, как вдруг раздался чужой, хриплый голос:

– Как я вижу – а вижу я, признаться, плоховато, – вам требуется лишь вернуть старому Пентасию прежний облик, и все снова наладится.

Все четверо ошеломленно переглянулись.

– Вы тоже это слышали? – прошептала Эрика.

Все кивнули.

– Конечно, вы меня слышите. Пожалуй, меня трудно не услышать в этой маленькой клетушке, которую Пентасий называет своей канцелярией.

Фенья склонила голову набок и тенью проскользнула через опрокинутый стол. Кончиками пальцев она схватила картину с портретом основательницы школы – картина, будто дверь, открылась. За ней зияло пустое пространство, в котором виднелся голубоватый блеск. Фенья вытаращила глаза от удивления.

– Ах, так намного лучше. Теперь я могу видеть вас, хотя вид у вас вправду жалкий. Если хотите моего совета, вам требуется лишь правильное заклинание обратного превращения, и вы спасены, – проговорил череп, вылетая из отверстия.

Летающий череп немного побурел от времени, но в его глазницах ясно и живо светились голубые искорки. Он сделал широкий круг над головами адептов. Пигас, хрюкнув, спрятался за спиной Гарека.

– Ах да, понимаю, – пояснил череп и застыл в воздухе. – Следовало бы для начала представиться. Я – Денни, и, как вы наверняка догадались, дни мои среди живущих давным-давно прошли. Но мне, черепу, живется довольно хорошо. Не считая сухого языка.

Он захихикал, и над ним взмыло голубое пламя, окутавшее комнату холодным светом. Череп подлетел ближе к адептам и плаксивым голосом рейхенбахского торговца коврами проговорил:

– Вы даже не подозреваете, как сыро в этой дыре. Ничто так не страшно черепам, как сырость. Если она поселилась в костях, от нее уже не избавиться. И не успеешь оглянуться, как на тебе растет плесень. Могу вас заверить, неприятное чувство.

– Что, мм, кто ты? – спросил Рибизель.

– Я Денни, разве я не сказал? Ты не очень-то сообразителен, правда?

– Нет. То есть да. Я имел в виду, что ты здесь делаешь?

– О, я здесь живу. Пентасий привез меня из экспедиции, и с тех пор мы вместе делим его канцелярию.

– А почему ты жил в этой дыре? – поинтересовался Рибизель.

– Ах, Пентасий был не очень-то доволен моими комментариями к его последнему сочинению. Но от его правописания и вправду волосы дыбом встают. Будь у меня, конечно, эти волосы, которые могли бы встать дыбом. Если вы еще не заметили, я все-таки уже мертв. В общем, он поместил меня в этой щели, чтобы спокойно работать. И потом этот невежа попросту меня там забыл.

– Учителя могут быть очень гадкими. Они хотели отправить Гарека в подземелье, хотя он лучший адепт в классе стражников, – поддакнул ему Гарек.

Череп так горячо закивал, что нижняя челюсть его застучала.

– Ты говорил о заклинании обратного превращения, – напомнила ему Фенья.

Глаза Денни заблестели.

– Ах да, заклинание. Вы вытащили меня из сырой щели, и за это я вам с удовольствием помогу. Существует простейшее заклинание, сотворить которое под силу даже вам.

Адепты переглянулись. Рибизель осторожно вышел вперед:

– Значит, ты покажешь нам заклинание, которое вернет директору прежний вид?

Денни усмехнулся, как могут усмехаться лишь черепа.

– Можно сказать. Я хотел бы вам сразу показать, как его создать.

Рибизель выкатил глаза от удивления, Эрика и Гарек от любопытства подались вперед. Но Денни спокойно раскачивался в воздухе.

В конце концов Фенья скрестила руки на груди:

– Но?

– Ах, вы же не можете видеть, что я пожал плечами. Простите. Иногда я забываю, что выгляжу не так, как в мои лучшие времена. Ну да, это заклинание с помощью жестов.

Фенья шикнула под темным капюшоном, а Рибизель уставился на волшебный колпак, будто хотел в нем спрятаться.

Лишь Гарек в ожидании продолжал смотреть вверх на череп.

– Для жестов нужны руки, – разъяснил ему наконец Рибизель.

Эрика засопела и пнула свиток пергамента на полу.

– Поверьте, отсутствие рук никого не злит так, как меня. Ни в носу поковырять, ни в два пальца посвистеть. И все лишь потому, что я указал Пентасию на ошибки в его трактате про обычаи племени боа. Учителя не любят, когда им указывают на ошибки, а директора тем более. Поэтому он запер мое тело в музее. И он вернет мне тело только тогда, когда я перестану комментировать его работы.

Череп болтал бы и дальше, но Эрика его перебила:

– Постой-ка, костяная голова. Твое оставшееся тело находится здесь, в школе?

– По-моему, я так и сказал. Оно должно быть где-то в музее. Вероятно, в самом дальнем углу, между метелками и ведрами, где ужасно сыро.

Фенья и Эрика переглянулись. Глаза плутовки сияли, ее лицо под капюшоном осветила слабая улыбка.

Эрика принялась разминать плечи, и кости ее затрещали как переспелые сахарные орешки.

– Кровавые кулаки Барнабаса! Кажется, пора сделать вылазку.

Уровень и количество звездной пыли

Ключ троллебрюзга

Зал был необычайно огромен – в нем уместился бы и взрослый гранитный дракон вместе со всей кладкой. Толстые, как мамонтовы деревья, колонны держали теряющийся в полумраке свод. Бледные каменные плиты были натерты до блеска бесчисленным множеством подошв. В воздухе, покачиваясь, невесомо висели железные люстры. Редкие свечи на них шептались, противясь темноте заброшенного места. Был день Тьмы, занятия подошли к концу, и вообще-то адепты сюда забредали редко.

Тишину нарушал лишь бормочущий храп сторожевого тролля, который стоял, прислонившись к закрытым воротам, в обнимку с копьем, будто с плюшевой игрушкой. С каждым всхрапом занавески на узких окошках сдувало в его сторону. Тролль был огромен, с желтыми клыками и кулаками размером с тыквенный хлеб. Сам его вид предостерегал от того, чтобы кто-то по своей воле приблизился к воротам. Тролль оскалился во сне и стал похож на зубохлопа, нашедшего кость.

– Знаете, пожалуй, я лучше вылечу из школы, – прошептал Рибизель, прятавшийся вместе с остальными за одной из колонн.

Череп Денни, висевший над адептами в воздухе, возмутился:

– Где ваша тяга к приключениям? Это же пара пустяков! Вам нужно лишь открыть дверь в музей, чтобы я смог забрать свои кости.

Из тени за спиной Рибизеля вышла Эрика и зашептала:

– Почему ты нам не сказал, что это проклятый Запретный музей?

Череп сделал виток над головой варварши, которая удерживала на поводке пернатого медведя. Всякий раз, когда рядом пролетал Пигас, Сладкоклюв издавал голодное уханье.

– Может быть, вам это не совсем понятно, но для летающего черепа все музеи в Расколотой звезде запретные. У меня даже нет рук, чтобы нажать на дверную ручку! Быть мертвым само по себе неприятно, но без тела в тысячи раз хуже. Знали бы вы, каково это, когда чешется нос, а ты не можешь его почесать!

Рибизель переводил взгляд с Денни на тролля.

– Я очень хотел бы помочь тебе. Но ведь вход в Запретный музей запрещен не просто так. И как нам вообще пройти мимо тролля? Вон какой он громадный!

Череп затрясся, так что его нижняя челюсть застучала.

– Пустяки, троллебрюзг спит беспробудным сном. Делов-то: открыть ворота ключом, который висит на его поясе. Раз плюнуть!

В самом деле, под внушительным животом тролля на черной веревке висел большой бронзовый ключ.

– Но как нам достать ключ и при этом не разбудить тролля? – спросила Эрика.

Денни вновь усмехнулся своей особенной улыбкой:

– Для этого нам, пожалуй, понадобится помощь какого-нибудь вора.

И будто по условленному сигналу, все посмотрели в сторону Феньи. Та надвинула капюшон глубже и фыркнула:

– Совсем не понимаю, почему вы все на меня так смотрите.

* * *

Три головы и один череп выглядывали из-за колонны, внимательно наблюдая за троллебрюзгом, который по-прежнему похрапывал и время от времени причмокивал. Ничего не происходило.

Несколько секунд назад Фенья исчезла среди теней, и все напряженно высматривали ее. Но, не считая пляшущего пламени свечей и порхающего Пигаса, всё было спокойно.

Вдруг Гарек схватил Рибизеля за плечо, волшебник вздрогнул и тихо ойкнул. Рибизель посмотрел, куда ему показывал Гарек.

В глубокой тени над троллем что-то зашевелилось. Бесшумно, по-паучьи Фенья выскользнула из темноты. Она спускалась по веревке, так что даже с открытыми глазами тролль бы ее не увидел. Рибизель моргнул – и вот уже Фенья висит вниз головой рядом с троллем. Без единого звука она протянула руку к ключу. Над ее ладонями танцевали звездные пылинки.

– Смотрите! – прошептал Рибизель. – Она что-то вешает вместо ключа.

– Мою железку! – завопил Гарек, прежде чем Эрика ткнула его в бок.

И правда, теперь молот висел на поясе троллебрюзга, спавшего, как пернатый медведь в зимней спячке.

Все продолжали всматриваться в темноту над троллем, где вновь исчезла Фенья, как вдруг за их спинами раздался ее голос:

– Держите ключ!

Рибизель протянул руку, чтобы схватить ключ, но тот отскочил от пальцев волшебника. И не успел ключ упасть на каменный пол, как вдруг к нему стремительно метнулся зеленый язык и поймал его в воздухе! С тихим «квак!» жаба проглотила ключ.

Гарек поднял жабу, но, как он ее ни тряс, всё было без толку.

Она свою добычу не выплюнула.

– Проклятье!

Ключ пропал.

Эрика все же не отчаивалась.

– Хватит играть в прятки! Может быть, дверь вообще открыта?

С этими словами варварша вышла из-за колонны грузной поступью и, таща пернатого медведя за собой, двинулась к воротам.

Рибизель вцепился в палочку и, вытаращившись на тролля, последовал за варваршей, а Гарек напустился на Фенью:

– Ты украла железку!

Фенья лишь пожала плечами:

– У меня не было выбора. Вы же хотели, чтобы я принесла ключ. Тролль бы заметил пропажу, проснулся, и мы все вылетели бы из школы. Ты бы этого хотел?

Гарек моргнул несколько раз:

– Нет. Но железка принадлежит...

– К тому же я ее вообще не крала, – перебила его Фенья. – Только положила в другое место. Ты можешь забрать ее обратно.

– Но тогда громадный тролль проснется.

– Вот именно. Поэтому я бы просто оставила ее там. А завтра можешь поинтересоваться у тролля, не находил ли он, случайно, твой молот.

– Но Гареку нужна железка! – сердито закричал он.

– Ш-ш-ш-ш! – Фенья приложила палец к губам. Они стояли теперь у самых ворот.

Тролль перестал храпеть. Быстро моргнул, поискал что-то пальцем в носу и снова уснул. Вскоре зал вновь наполнился гулким храпом.

Все пристально посмотрели на Гарека, тот уткнулся глазами в пол и прошептал:

– Что это за стражник без оружия?

Перед ними возвышались ворота. Они были круглыми, как яйцо грифона. Рама в форме лианы обвивала распашные двери и блестела золотом. Рибизель, любуясь воротами, запрокинул голову и от удивления разинул рот. На темной доске была закреплена табличка:

Запретный музей – вход разрешен только адептам класса мастеров после согласования с руководством школы.

Пока Рибизель читал надпись, Эрика встала на цыпочки, нажала на ручку и потрясла ее. Дверь не поддалась.

Фенья взглянула на спящего тролля, затем перевела взгляд на Эрику:

– Музей наверняка защищен сложным механизмом.

Рибизель поднял руку, будто хотел прикоснуться к темной дощечке, но потом передумал:

– Кто знает, какие заклинания и чары защищают это место, если даже адепты-мастера должны спрашивать разрешения?

Плутовка заглянула в замочную скважину:

– Ничего не видно. Но ничуть не сомневаюсь, как только мы попытаемся взломать замок, раздастся сигнал тревоги.

Взгляд Рибизеля скользнул по полу.

– Или здесь есть потайные дверцы и ядовитые стрелы, которые выстрелят, если наступишь на ловушку?

Между тем Денни, как голодный комар, вился над их головами.

– Ах вы, сопли слизняка и прах костей! Я уже мог снова почесаться, если бы эта дрянная жаба не проглотила ключ! Уже чувствую нестерпимый зуд в носу.

Гарек молчал и лишь смотрел на свой молот, который висел на поясе тролля. Он уже протянул к нему руку, но тут Эрика хрустнула пальцами:

– Не вышло по-вашему, так сделаем по-варварски.

Не успели адепты и слова сказать, как варварша отошла на два шага и с разбегу налетела на ворота. Что-то громко треснуло, в воздух поднялась золотая пыль, одна из створок качнулась, со скрипом сдвинулась внутрь, и появилась узкая щель.

Воцарилась мертвая тишина. Адепты взглянули на тролля – тот снова перестал храпеть. Пернатый медведь запищал и попытался спрятаться за Эрикой. Все затаили дыхание. Тролль издал гортанное бурчание и опять захрапел.

Рибизель выдохнул и только теперь заметил, что держится за Эрику. Он покраснел. Хлоп! Появилась пурпурная лягушка и, спрыгнув с плеча Рибизеля, прошмыгнула в щель, из которой исходил золотой свет.

С криком «Тело, я иду к тебе!» Денни последовал за ней, таща за собой шлейф голубых искр.

Адепты переглянулись, молча кивнули друг другу и прошли через ворота.

Рибизель заморгал, прикрывая глаза рукой, пока они не привыкли к свету шаров Галадры. Затем он опустил руку и разинул рот от удивления.

Зал, наполненный теплым светом, был больше предыдущего. Застекленные шкафы с затейливыми скульптурами стояли рядом с доверху набитыми пергаментом стеллажами. Между ними то тут, то там располагались каменные постаменты, на которых в причудливых позах возвышались герои прошедших эпох. Вверху раскинулся купол, до которого даже Гарек не добросил бы камень.

Рядом с ними, словно винтовая лестница, к потолку взмывал стеллаж. На каждом ярусе находилось металлическое яйцо разных цветов.

На столе перед ними лежала раскрытая карта Расколотых земель, придавленная по бокам золотыми кубками и чем-то похожим на ступню вендиго. Рядом к стойке с оружием был прислонен боевой молот, изготовленный не из железа, а изо льда.

Гарек вытаращил глаза.

– Железка! – воскликнул он, собираясь уже схватить молот.

Но Рибизель его остановил:

– У тебя слишком низкий уровень. Это магическое оружие для стражников-мастеров.

Гарек кивнул, но все равно потянулся к оружию. Едва он коснулся молота, как тут же от боли одернул руку и стал ею трясти, но зачарованного взгляда от оружия не отрывал. Адепты прошли по самому широкому проходу внутрь музея, дивясь представшему им зрелищу.

– Так я представлял себе убежище дракона, – прошептал Рибизель.

Эрика молча кивнула. Она по-прежнему все свои силы тратила на то, чтобы отвлечь пернатого медведя от Пигаса.

Пол устилали толстые ковры с экзотическими узорами. Некоторые ковры начинали жужжать, когда на них наступали. В музее пахло чердаком, старой кожей и фиалками, и с каждым шагом запахи становились сильнее.

Возле сундуков, набитых блестящими ракушками и ржавыми монетами, стояли скелеты чудовищных тварей. В воздухе, как птицы, порхали книги. Сладкоклюв ловил их, когда они подлетали к нему слишком близко.

Пока остальные адепты шагали за светящимся вдали Денни, Фенья подошла к алтарю на возвышении.

Рибизель остановился:

– Фенья, нам лучше не отставать. Кто знает, что здесь скрыто?

Но Фенья поднялась по ступеням к алтарю, даже не оглянувшись.

Немного помедлив, Рибизель пошел за ней. Лишь наверху он заметил, что шаги остальных адептов звучат вдалеке.

– Фенья, что такого важного, что?..

Он одолел последнюю ступеньку, замолчал и потер глаза. Воздух наполнился шелестом звездной пыли. Вокруг Феньи танцевали золотые пылинки и меньше чем через секунду гасли.

Над каменным алтарем парила подушка из темного бархата, от которой шел голубоватый свет. Но светилась не подушка, а то, что лежало на ней.

Маленький металлический предмет.

Когда Фенья протянула к нему руку, глаза ее заблестели тем же цветом. В первый раз Рибизель видел, как она улыбается.

– Только взгляни, как он прекрасен!

По музею разнеслось эхо хриплого голоса Денни. Рибизель оглянулся и увидел, как пернатый медведь исчез между книжными полками. Остальные не могли далеко уйти. Рибизель повернулся к Фенье, но предмета в ее руке больше не было.

Фенья подмигнула ему и схватила за руку:

– Пойдем поглядим, что там нашел Денни.

С этими словами она потянула волшебника прочь, и Рибизель напрасно пытался еще раз взглянуть на алтарь.

Чтобы найти остальных, они шли на уханье пернатого медведя. Адепты пробрались по узкому темному проходу. Все высокие стеллажи вокруг них были закрыты цепями или скреплены печатями. За поворотом стоял деревянный постамент, над которым мерцал купол из фиолетового света. Череп Денни горел голубым огнем.

– Вот он! Разве он не чудесен?

Все взглянули на скелет, который лежал на возвышении в гробу без головы и каких бы то ни было украшений. Не было ни указателя, ни таблички о том, кому принадлежит этот скелет.

Бородатая жаба квакнула, когда Рибизель сунул ее в карман своей мантии.

– А ты уверен, что это твое тело? Мне кажется, все скелеты похожи друг на друга.

Денни горячо кивнул, его нижняя челюсть щелкнула.

– Уверен так же, как и ты, что тело, в котором ты разгуливаешь, принадлежит тебе.

Гарек забарабанил пальцами по постаменту.

– Колоссально! Теперь череп даст нам заклинание, и Гарек вернет железку.

Он протянул руку к скелету, но не смог пройти свозь барьер из фиолетового света.

Кулаки Эрики отскакивали от преграды, как бы сильно она ее ни колотила.

Денни захихикал, и голубые огоньки заплясали в его глазницах.

– Не так всё просто!

– Это стекло волшебников, – пропыхтел Рибизель. Он нерешительно поднял руку и медленно вытянул ее. Его пальцы коснулись фиолетового света и без труда скользнули внутрь.

Адепты удивленно посмотрели на него.

– Великий маг рассказывал нам об этом. Это редкий барьер, его могут сотворить лишь жрецы, а пройти – только волшебники.

Как только он договорил, барьер замерцал, и чары потеряли силу. Осталось лишь слабое облачко звездной пыли.

Все склонились над скелетом. Даже Пигас с любопытством подлетел ближе.

– Эй, не пяльтесь вы так, я же, в конце концов, голый! – успел только пожаловаться Денни, как вдруг пернатый медведь поймал Пигаса.

На этот раз Эрика не успела.

Сладкоклюв схватил школьный талисман за хвост, Пигас пронзительно завизжал. Он яростно сучил ножками в воздухе, но спасения не было. Сладкоклюв тряс его, как саблезубая кошка свою добычу.

Эрика свистнула и потянула пернатого медведя за поводок. Гарек пытался разжать его клюв. В конце концов Пигас освободился и с визгливым хрюканьем взмыл вверх. Но Сладкоклюв прыгнул за ним. Немного не достал, врезался в стеллаж и вместе со стеллажом повалился на землю. Как кости домино, все полки сложились, и последняя доска с грохотом ударилась о громадный скелет дракона. Адепты в напряжении замерли, и затем скелет дракона с грохотом повалился на землю.

От каждого громкого звука Рибизель вздрагивал. Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Когда пыль от этой неразберихи улег-лась, повсюду прыгала дюжина лягушек.

Тут по музею прокатился яростный рев троллебрюзга. Секунду спустя раздался грохот – казалось, на землю рушатся камни. Громыхающие шаги быстро приближались.

– Что нам теперь делать? – спросил Рибизель.

– Туда, к окну! – сквозь шум закричал Гарек и указал на проход внизу.

– Возьмите с собой мое тело! – взмолился Денни.

Гарек схватил Денни за руку и потащил за собой скелет.

Череп беспрестанно причитал:

– Мои кости хрупкие. Осторожней с коленными чашечками, они так легко вылетают. Мне понадобятся сотни лет, чтобы поставить позвонки на место.

Ощупью, но как можно быстрее они пробирались через проход. Пол дрожал у них под ногами. Дверцы шкафов распахивались взад-вперед. На полу лежали рассыпанные листы пергамента. Когда на другом конце прохода появился тролль и, как разъяренный бык, бросился на них, адепты уже добрались до окна.

Фенья напрасно нажимала на ручку, пытаясь открыть створку, Эрика выбила ее решительным пинком.

За окном царила черная ночь. Пахло морской водой и еловой хвоей.

Фенья бросила взгляд на мчащегося позади тролля, вздохнула и прыгнула.

Пернатый медведь заскулил, но Эрика схватила его за ошейник и вместе с ним бросилась во тьму.

Взгляд Рибизеля метался между троллем, пурпурными лягушками и холодным озером за окном.

– Прыгай! – крикнул ему Гарек.

У Рибизеля подкатил ком к горлу – тролль был уже в нескольких шагах от него. Денни со свистом пролетел над головой тролля, пытаясь его отвлечь. Но тролль видел лишь одну цель.

Гарек схватил Рибизеля и вытолкнул его в окно. Вскоре послышался плеск.

Гарек расправил плечи. Последний раз взглянул на железку, обхватил тело Денни и прыгнул.

Но ничего не произошло.

Кто-то крепко держал его.

Великанский кулак тролля сжимал ногу Денни.

– Нет, только не мою славную ногу! – взмолился череп.

Гарек не сдавался. Одной рукой он держал скелет Денни, другой цеплялся за оконную раму. В воздухе поднялись крошечные искорки звездной пыли. Тролль оскалил зубы, и на его желтых клыках заблестела слюна. Мышцы его напряглись. Тут раздался сухой треск, и Гарек полетел в озеро.

Уровень и количество звездной пыли

Под игривой ивой

Недаром это озеро прозвали Зеркальным. Уже тысячу лет стены школы Расколотой звезды возвышались над озерной гладью. И пожалуй, понадобится еще не одна тысяча до тех пор, когда Зеркальное озеро выиграет молчаливую битву и просочится сквозь стены. Но пока оно лежало спокойно и мрачно, похожее на гигантскую лужу из застывшего дегтя.

Вскоре тишина была нарушена: чернильно-черную ночь прорезал звук разбивающегося вдребезги стекла. Миг спустя что-то скользнуло в темную воду, а следом, словно валуны от обрушившейся лавины, в озеро шлепнулись какие-то предметы.

Едва волны улеглись, как из воды, будто круглая, барахтающаяся пробка, выскочил худший адепт Расколотой звезды.

Первое, что услышал Рибизель, было наглое кваканье прямо над ухом. Затем он различил рев взбешенного троллебрюзга, упустившего свою добычу. Тут темные воды над Рибизелем сомкнулись, и Зеркальное озеро вновь застыло в своей обычной зеркальности. Адепт дрыгал руками и ногами, но напрасно – он шел ко дну как камень, круглый камень нулевого уровня, который не умел плавать и разочаровал бабушку. Все потемнело, и Рибизель закрыл глаза. Теперь его хотя бы не смогут выгнать из школы.

Вдруг – рывок, и Рибизеля потащило наверх.

Волшебник выскочил из воды и ударился обо что-то твердое. Тяжело дыша и жадно ловя ртом воздух, он нащупал под собой деревянные доски. Перед глазами возникли размытые фигуры.

– Хорошо, что жаб светится в темноте. Иначе не найти нам волшебника так быстро.

Рибизель приподнялся на локтях, закашлялся и сплюнул воду. Теперь он узнал Гарека, который стоял перед ним на коленях и показывал на его живот. Там сидела изумрудного цвета жаба с серебристой бородой и сияла, как светлячок-переросток.

Рибизель часто заморгал и протер глаза. Он и вправду сидел на плоту, который находился на Зеркальном озере неподалеку от школы.

И он был не один. Рядом с ним, мокрые до нитки, сидели Гарек, Эрика, Сладкоклюв, Фенья и Пигас.

Над их головами в ореоле голубого света парил череп.

– Кто бы мог подумать? Пентасий полон сюрпризов!

Жаба с упреком заквакала, когда Фенья низко над ней склонилась, осыпая градом капель:

– Может, нам вообще не превращать Пентасия обратно?

Рибизель, свистя носом, поднялся на ноги и разевал рот, пытаясь отдышаться:

– Не превращать обратно?

– Ну, жаба из него куда лучше.

В темноте Рибизель не заметил искорки в глазах плутовки, он собрался было возразить ей, но тут Эрика на задней части плота пробурчала:

– Раз мы собрались все вместе, нам нужно исчезнуть. Пока они не увидят, кто разгромил музей. И у нас не так много времени, до того когда они заметят, что мы еще и захватили плот.

И словно в подтверждение ее слов, у башен школы закружились маленькие огоньки и пронзительно закричали:

– Тревога! Чужеземцы!

Эрика и Гарек гребли в противоположную от школы сторону. Все молчали. Тот, кто не греб, обхватил колени руками и старался как можно тише дрожать. Денни летел на несколько шагов впереди, чтобы уберечь их от столкновения с воздушными корнями, которые, словно застывшие щупальца осьминогов, высовывались из воды.

Рибизель окоченевшими руками держал жабу, та по-прежнему светилась, но была такой же холодной и мокрой, как и сам ученик-волшебник.

Когда звуки тревоги за их спинами стихли, они свернули в протоку, и Расколотая звезда пропала из виду.

Болотные тисы и бородатые ели на берегу махали им ветвями, увешанными лишайниками. Между деревьями плясали блуждающие огоньки. В остальном царила приятная темнота ночи.

Наконец Денни застыл под ветвями одной игривой ивы, которая далеко выдавалась от берега, окуная ветви в воду. Проплыв через полог из ветвей, они очутились в большой защищенной пещере.

Череп нетерпеливо кружил над их головами:

– Где же он? Где мое сокровище? Где мое прекрасное тело?

Адепты беспокойно переглянулись, и Гарек поднял то, что осталось от скелета.

Едва завидев кости, Денни накинулся на них, как голубая комета. Пламя черепа запылало как никогда ярко и окутало их убежище бирюзовым огнем.

С хрустом, которому позавидовала бы даже Эрика, когда разминает пальцы, он соединил свой череп с телом.

Голова завращалась во все стороны. Глаза засияли, и Денни издал замогильный вздох. Затем он принялся яростно чесать ноздрю и вздыхать:

– Вы не представляете, как долго я этого ждал!

Под ногами у адептов засияла золотая звездная пыль, поднялась вверх и окутала пещеру. Раздался далекий колокольный звон. Динь-дон-дон. Пыль заплясала и сложилась в пылающие знаки в ночной тьме.

Фенья показала на появившееся рядом с головой сообщение.

– Мы получили пятьдесят очков звездной пыли и поднялись на один уровень!

– Ах ты косматый копчик Барнабаса! Пятьдесят очков лишь за то, чтобы вернуть Денни кости? Это же месяц занятий! – ликовала Эрика.

– Тебе нужен для этого целый месяц? – поразилась Фенья.

– Всего лишь месяц, – пробормотал Рибизель. – Мне для этого требуется по меньшей мере два. – Он взглянул на звездную пыль над головой, и плечи его поникли. – Всей звездной пыли не хватит, чтобы мне снова подняться на уровень!

Гарек похлопал его по спине:

– Вот увидишь, скоро волшебник снова будет на первом уровне.

Рибизель слабо кивнул.

Денни прошептал сухим, как кость, голосом:

– Твое счастье, волшебник. В последний раз, когда я ездил верхом, я как раз выбрался из стремени и поднимался по крутому подножию горы Уй-нога. Я был уже весь день на ногах, когда... – Внезапный крик пронзил тишину. – Но где же мои ноги? Мои чудесные ноги!

Денни, только сейчас заметивший отсутствие ног, как голодная драконья синица, пронесся над их головами и остановился над Гареком.

– Говори, подлец! Куда ты дел мои ноги?

Гарек почесал подбородок и уставился в пол.

– Троллебрюзг не хотел их отдавать. Теперь у него ноги и железка.

Свет Денни почти погас.

– Мои ноги... – причитал он. – Мои чудесные ноги!

Гарек пожал плечами и показал на Эрику:

– Она виновата.

Варварша-полурослик, сидевшая между передними лапами пернатого медведя, проворчала:

– Если бы ты постоянно не кормил летающую свинью, мой Сладкоклюв не стал бы ее ловить. И вообще тогда Пентасий не был бы жабой, а мы сейчас лежали бы в своих сухих и теплых кроватках в школе.

Гарек, выжимавший воду из куртки, замер.

– Это не вина Гарека. Это ты привела в школу огромного страшилищу-медведя. Обычный варвар, не думает о других.

– Это я не думаю о других? А кто же тебя выловил из воды? В своих доспехах ты бы утонул, как ржавый кирпич.

Гарек приготовился грубо ответить, но тут Денни ярко засветился:

– Нам следовало отправить воровку в музей одну. Такие задания созданы лишь для двуличных натур. И все же кое-чего мы добились. – Он продолжил без стеснения чесаться, в то время как Фенья отвернулась, надела капюшон и прошаркала в хвостовую часть плота.

– Не грусти, Фенья. Ведь все не могут быть варварами, – утешала Эрика. – С тобой могло случиться и кое-что похуже. Тогда ты была бы сейчас заржавевшим стражником. – Варварша весело прыснула над своей шуткой, Гарек лишь закатил глаза.

– Я не выбирала родиться в день Тьмы, – проговорила Фенья так тихо, что только Рибизель услышал ее слова.

Рибизель взглянул на эльфийку ночной тени, усевшуюся на самом краю. На какой-то миг показалось, что Рибизель хочет что-то сказать. Но он перевел взгляд на жабу, сидевшую у него в руках.

Его губы посинели, а руки дрожали как осиновый лист.

– Быть может, спасение тела Денни прошло не так, как мы задумали. Но все же у нас получилось это сделать. Теперь осталось только Денни помочь нам и вернуть Пентасию прежний вид с помощью жестового заклинания. – Дрожа, он с надеждой посмотрел на Денни.

Череп опустился, и Рибизель поднял руки, чтобы погреться от слабого тепла, которое давали голубые огоньки.

– Вы принесли мне лишь половину тела, и все же эта часть важнее. Жестовое заклинание – простое заклинание одиннадцатого уровня, которое могут сотворить волшебники-подмастерья или группа. Для этого вам нужно только...

Рибизель неистово помахал жабой в руках:

– Но я еще только ученик-волшебник, и если взять нас всех вместе, то получится десятый уровень!

– Правда? – удивился Денни. – Но вас же четверо.

– Да, но у меня уровень «ноль», – тихо пояснил Рибизель.

Денни почесал череп – звук был такой, будто кто-то скребет деревяшкой по барабану.

– В самом деле? Волшебник на уровне «ноль»? Разве у адептов не должен быть хотя бы первый уровень, чтобы их приняли в школу?

– Он потерял уровень, – объяснила Эрика, в то время как Рибизель молча уселся на грубые доски и положил на них жабу.

Гарек швырнул камень в воду и пробурчал:

– Значит, ничего не выйдет с заклинанием обратного превращения. Жаб останется жабом, а неудачники подземелья вылетят из Расколотой звезды.

Пигас метнулся за камнем и, покачиваясь в воздухе, прилетел обратно. Потыкался пятачком в карман Гарека, где хранились лакомые пальчики. Но Гарек лишь покачал головой.

Все молчали. Даже Сладкоклюв не проявлял никакого желания поохотиться за Пигасом.

Денни парил на одном месте. От его голубого пламени исходил призрачный свет. Однако адепты подвинулись ближе, чтобы хоть немного согреть замерзшие руки у его потрескивающего огня. Так они сидели вплотную друг к другу. Каждый в своих мыслях.

Казалось, все задремали, но вдруг Гарек воскликнул:

– Гарек придумал! – Он резко вскочил, так что плот закачался. – Нам нужен всего один уровень, чтобы сделать заклинание.

Эрика покрутила у виска:

– То есть нам нужно опять пойти в школу, пока мы не поднимемся на один уровень?

Гарек решительно замотал головой, однако ответил не он, а Фенья:

– Есть другая возможность поднять уровень, один древний способ. Нам нужен какой-нибудь квест.

Пламя Денни взвилось вверх, и в глазах плутовки отразился голубой огонь.

– О, квест? Почему вы сразу не сказали? Если вы ищете квест, то вы нашли правильный скелет!

– Зачем квест тебе, костяная голова? Такому пыльному черепу, как ты? – удивился Гарек, в то время как Пигас напрасно клянчил у него лакомые пальчики.

Будто старый сундук с сокровищами, Денни проскрипел:

– Вы не задавались вопросом, почему я все еще летаю здесь, а не гнию в земле, как другие скелеты?

– Проклятие?

– Аллергия на сырую землю?

– Тебя забыла смерть? Однажды с дядюшкой Раймундом произошел такой случай.

– Неудавшееся заклинание?

Денни так яростно затряс головой, что череп его сделал оборот вокруг своей оси.

– Неужели вас ничему в школе не учат? Вы даже не знаете, как появляются ПРИВИДЕНИЯ! Я отважился пройти один квест. Квест, который стоил мне жизни.

Он опустился и оказался на одной высоте с адептами. Его голос перешел на сухой, как кость, шепот:

– Я искал корону змей Боа!

Его спутники переглянулись и один за другим пожали плечами.

Лишь Рибизель задумчиво вертел в руках волшебную палочку.

– Боа? Это, кажется, название затерянного царства змеиных существ. Говорят, будто оно находилось где-то в Костяном болоте?

Челюсть Денни щелкнула.

– Почему будто? Царство Боа действительно существовало, и корона тоже. После гибели Боа Даниабас Темный захватил корону...

– Кто? – перебила Эрика.

– Чем вы целый день занимаетесь в Расколотой звезде? Даниабас Темный! Известный злодей, из-за которого небо на целую неделю окрасилось багровым. Темный маг, разбудивший василисков и поправший устои Расколотой звезды.

Гарек прерывисто вздохнул и рыгнул. Не замечая голодных взглядов Пигаса, он закинул в рот очередной лакомый палец.

– Не-а. Ничего о таком не слышал. Это тот же темный маг, из-за которого болото теперь называют Костяным?

– Нет, это был Десмодор Мрачный, – ответила Фенья.

– Вообще-то это была Дистопия Мистическая, – пробормотал Рибизель.

Эрика засунула пальцы в рот и сделала неприличный звук.

– Этим ржавым темным волшебникам стоило бы придумать себе прозвища получше. Например, Десмодор Милый или Даниабас Манящий. Неудивительно, что никто их не любит.

Денни побарабанил пальцами по черепу, дожидаясь, пока Эрика закончит, и затем откашливался так долго, что мог бы посоперничать с учителями школы.

– Во всяком случае, корона змей давно исчезла. Но я нашел сведения, что корона находится в заброшенном храме на Костяном болоте. После долгих поисков я нашел храм. Но на пути к короне змей потерял свою жизнь. Эти ловушки вправду трудно обнаружить, и попасть в них ужасно больно, скажу я вам. Ужасная боль! – Он сделал паузу, с надеждой взглянув на адептов.

Лишь когда все пробормотали «О-о-о!» или «О нет!», он продолжил рассказ.

– По крайней мере, я знаю все о Змеином храме Боа. Доведите мой квест до конца. Тогда полученной пыли хватит для следующего уровня. И к тому же вы освободите меня от моей судьбы ожившего мертвеца!

От торжественного настроения его голубые огоньки ярко вспыхнули.

– Не знаю. Как по мне, звучит довольно опасно, – возразила Фенья.

Денни с готовностью кивнул:

– Разумеется. Путешествие на Костяное болото всегда опасно. Но у вас есть плот, и до храма добираться всего один день. А я говорил, что это заброшенный храм и в нем мно-о-ого сокровищ? Артефактное оружие, редкие драгоценности боа, и если мы будем действовать сообща, то одолеем болотных чудищ, которые, возможно, будут подстерегать нас на пути.

При упоминании оружия глаза Гарека заблестели.

– Артефактное оружие не требует уровней! Другие стражники будут глупо пялиться, когда Гарек вернется с артефактным оружием!

Эрика, услышав о болотных чудищах, потерла кулаки:

– Если мы вместе убьем чудовище, то вернемся героями в Расколотую звезду.

Фенья подалась вперед, спрятав левую руку под мантию:

– О каких именно драгоценностях ты говоришь?

Рибизель тяжело вздохнул и осторожно погладил жабу.

– «Заброшенный храм Боа» звучит ничуть не лучше, чем «ржавая клетка над Железной улицей». Да не оставит нас Галадра!

Уровень и количество звездной пыли

Костяное болото

Ночь была похожа на мертвого острохвостого угря – такая же темная, длинная, холодная и воняла рыбой. На небо постепенно заползли месяцы-близнецы, напоминающие выцветшие монетки-дублоны. Адепты сидели съежившись, вплотную друг к другу. Они прислонили головы к теплому брюху Сладкоклюва, который ухал во сне и подрагивал лапами.

Пигас лежал на спине и храпел, как троллебрюзг. Над клубами тумана, укрывавшими реку, сновал Денни и слабо светился, так что его едва можно было разглядеть.

Не спала только жаба с серебристой бородой и приветствовала утро так, как и полагается жабе, – отрывистым «квак!». Жаба запрыгнула Рибизелю на колено и квакала до тех пор, пока волшебник не открыл глаза.

Рибизель спросонья похлопал глазами и со стоном встал. Потянулся, кости громко хрустнули, как костяшки пальцев у Эрики. Он хотел было разбудить остальных, но тут заметил Фенью.

Она сидела на корме и что-то разглядывала в руке. Рибизель нерешительно подошел ближе, и она тут же сунула руку под мантию.

– Ты не спишь? – удивился Рибизель.

– Кто-то же должен заняться завтраком, – ответила Фенья и вытащила из-под мантии платок. Раскрыла его – в платке лежали красные ягоды. Рибизель облизал губы и протянул ладонь. Но вдруг задумался:

– А они точно съедобные?

Фенья закатила глаза:

– Ну почему никто не верит плутовке?

Рибизель отвел глаза:

– Ну, с тех пор как случился звездопад и герои аркан исчезли, дети Гесперы пользуются дурной славой.

– Но ты же знаешь, я не выбирала день своего рождения, так же, как и ты свой.

Волшебник переступил с ноги на ногу.

– Да, конечно. – Он взглянул на ягоды в ее руке. – Я спросил лишь потому, что на Костяном болоте растет много ядовитых растений, а среди нас странников нет.

Фенья подняла бровь и кинула ягоду в рот.

– Шелковица ничего на вкус. Есть и польза от того, что плуты учатся вместе со странниками.

Рибизель усмехнулся и запихнул несколько ягод в рот.

* * *

После того как проснулись остальные и Эрика поприветствовала утро таким широким зевком, что во рту спокойно уместилось бы яйцо василиска, оставшиеся ягоды были съедены.

Денни возбужденно наматывал круги над их головами, пока и ему не кинули несколько ягод. Он поймал их челюстями, и, хотя ягоды тут же вывалились, Денни убеждал, что вкус у шелковицы великолепный. Пигас стремительно подлетел и схватил падающие ягоды в воздухе.

Блеклое солнце уже совсем вышло на небосклон, и густой туман медленно уполз за мшистые стволы бородатых елей. Когда вид вокруг прояснился, Гарек схватил длинный деревянный шест, опустил его и оттолкнулся от дна – плот поплыл. Стражник толкал плот шестом, и они медленно выплыли из своего укрытия.

– Вперед, в храм! – От волнения огоньки Денни замерцали.

Без предостережений Денни они скоро бы застряли в одном из поваленных деревьев или воздушных корнях, торчавших из темного болота, как обглоданные кости. Так они неспешно проплывали вдоль берега. Навстречу им предостерегающе кричали утренние пташки, и нередко при их приближении что-то плюхалось в воду.

Тут Фенья показала на бревно в воде.

Она бросила в его сторону камень, и бревно тут же обернулось существом с кучей зубов и клацнуло челюстями.

Миг спустя на том же месте снова лежало бревно, от которого расходились волны.

– Крохоглот, – объяснила Фенья.

Рибизель, стоявший на самом краю плота, поспешно отступил и прижал к груди волшебную палочку.

– Почему его так называют?

– Потому что от всего, что попадает в его пасть, остаются лишь крохи.

Рибизель побледнел и еще сильнее сжал свою палочку.

Гарек отломил сухую ветку, свисавшую над водой, и угрожающе поднял ее над головой.

– Только подойди, водяной дракон, Гарек тебе покажет, какие на вкус стражники!

Сладкоклюв запищал, напрасно пытаясь съежиться, а Эрика встала на сторону Гарека и захрустела кулаками.

Бледный солнечный диск плыл все выше по блестящему желтому небу.

– Нет! – разнесся по болоту голос Эрики. – Я же говорила тебе ставить большой палец на остальные, когда держишь в руках палку!

– Варварская чепуха! Большой палец лежит на палке. Должен стать одним целым с оружием.

– Тресни меня тролль! Большой палец лежит на кулаке, чтобы сильнее ударить!

Звук «клац-клац-клац!» нарушил тишину на воде, палки Гарека и Эрики вновь и вновь скрещивались друг с другом.

– Когда большой палец лежит на палке, ею удобней крутить и блокировать выпады.

Снова посыпались удары, и появились крохотные искорки.

– Варвары не блокируют выпады. Хорошенько раз ударил – и бою конец!

Что-то громко треснуло, следом раздались яростные проклятия.

– Повезло, потому что палка гнилая. Гареку нужна палка получше!

– Гареку нужна хватка получше! – Эрика ликующе хлопнула веткой по ладони. – Ай! Ты кинул мне палку в голову?

– Гарек не видел никакой палки.

Через секунду оба адепта, вцепившись друг в друга, катались по плоту. Фенья отступила на шаг в сторону, уворачиваясь от дерущихся, и продолжила счищать кору с ветки.

Рибизель отталкивался шестом, медленно продвигая плот вперед, и украдкой поглядывал на эльфийку ночной тени.

Наконец Фенья вздохнула и села рядом с ним:

– Ты меня, видимо, не оставишь в покое?

– Я? Я вовсе не смотрел на тебя. – Он уставился на борющихся адептов, делая вид, будто увлечен дракой. Хлоп! Из фиолетового облака появилась лягушка, и Рибизель поник. – Мне было только чуточку любопытно.

– Ах, а я и не заметила.

Фенья быстро обернулась, окинув взглядом адептов, и протянула волшебнику сжатый кулак. Разжала его, и Рибизель увидел бронзовый предмет, отдаленно напоминающий животное. Какое-то животное с острой мордочкой и большими ушами. На месте глаза был вставлен темный драгоценный камень.

– Какая красивая брошь для мантии! И она сделана в виде... наверное, волка?

– Лисы.

– Да, точно. И глаз – это, видимо, звездный камень?

Фенья приложила палец к губам и украдкой огляделась.

– Не так громко. Да, камень светился в темноте.

Рибизель перевел взгляд с броши на Фенью и обратно и вытаращил глаза от удивления.

– Это ее ты украла в музее!

Глаза Феньи превратились в узкие щелки.

– Я ее не крала. Только взяла на время. Она не принадлежит музею.

Рибизель вопросительно посмотрел на нее. Фенья зашептала так тихо, что Рибизелю пришлось наклониться, чтобы разобрать слова:

– Лиса – это герб Гесперы Двутеньи.

Рибизель разинул рот. Он чуть не выронил шест в воду.

– Ты вправду думаешь, что он принадлежал ей?

Фенья закрыла украшение рукой.

– Было время, когда еще никто не верил, что Геспера виновна в исчезновении героев. Тогда у плутов был собственный класс – укрытие, которое могли найти только плуты. Лисья нора. Сегодня никто не знает, где она спрятана. Тайна была утрачена.

Рибизель оттолкнулся, и они проплыли мимо замшелого валуна, который, словно спина великана, торчал из воды.

– Ты думаешь, брошь укажет, где найти Лисью нору?

Вместо ответа Фенья бросила взгляд на переднюю часть плота и встала. Подмигнула Рибизелю, и брошка исчезла под накидкой.

– Никому не расскажешь мою тайну?

Рибизель кивнул.

Долю секунды спустя половина скелета Денни взлетела над плотом.

– Интересно, кто из них первый окажется за бортом? – проговорил череп и почесал костяной подбородок.

– В самом деле, трудно сказать. У них одинаковый уровень. Может, они вместе свалятся в воду? – предположил Рибизель.

Еще какое-то время адепты следили за схваткой, в ходе которой драчуны все настойчивее приближались к краю плота.

– Ставлю две ягоды шелковицы на Эрику. Она меньше и проворнее, – наконец предложила Фенья.

В этот момент Гарек сделал Эрике захват шеи сверху. Уверенный в своей победе, он расплылся в улыбке, но внезапно завопил:

– Варварша меня укусила!

Эрика поднялась, отряхнула с одежды пыль и улыбнулась:

– В бою все средства хороши!

– Это был тренировочный бой, и кусаться нечестно!

Эрика показала язык и сделала неприличный звук.

– Честно – это то, что думают о тебе другие, а варварам до этого дела нет.

Адепты продолжали спорить дальше, когда на плот влетел Денни и яростно зажестикулировал.

– Эта скала торчит из воды, будто чешуя дракона. Я помню ее! Мы на правильном пути. Оттуда нужно идти пешком.

– Наконец покинем этот плот, – пробормотал Рибизель.

– Не знаю, будет ли нам лучше на берегу, – засомневалась Фенья.

Едва они ступили на скалу, как где-то поблизости прогрохотало. Рибизель снова вскочил на плот, а Эрика захихикала:

– Это всего лишь мой живот. Я голодная, как пустынный шакал!

Когда живот Гарека в ответ издал похожие звуки, адепты решили устроить привал.

Денни со свистом пролетел над головами, а Пигас занялся поиском корней в грязи.

С помощью Сладкоклюва Эрика поймала несколько радужных форелей. Конечно, пернатый медведь огорчился, когда варварша объяснила ему, что рыбу придется делить.

Фенья разожгла костер. Едва форели были готовы, между Эрикой и Гареком разгорелся бой за еду, окончившийся ничьей – пять форелей к пяти. Когда адепты облизали жирные пальцы, солнце стояло еще высоко. С набитыми животами они последовали за светящимся черепом Денни в гущу болотного леса.

Вскоре плот скрылся из виду за густыми зарослями дрока. Тысячелетние болотные тисы сложили над их головами зеленый купол, с которого непрерывно капало. Адепты шли по узкой протоптанной дорожке, в которой время от времени проглядывали булыжники. Между лианами и заросшими лишайником деревьями стояли на равном расстоянии друг от друга каменные истуканы, напоминающие оперенных змеев.

Над одной из статуй на краю дороги Денни завис и указал на тропинку:

– Это последние остатки древней торговой улицы, ведущей к храму Боа. Когда-то по ней ездили торговцы на телегах, доверху груженных золотом и агатом.

– Это было давным-давно, – сказала Эрика, счищая толстый слой мха со статуи.

Адепты молча продолжили путь.

Над ними с бородатых сосен свешивались, качаясь, длинные лишайники. Хотя Костяное болото было местом опасным, жизнь здесь бурлила. На солнышке растянулись пестрые коритозавры. Над головами адептов пролетали переливающиеся разными цветами птицы. Душистые цветы поднимались из стоячей воды, в которой резвились амфибии.

Но Гарек был ко всему равнодушен. Он занимался поисками палки. Палки попрямее и попрочнее. Найдя одну, он тут же принимался за поиски следующей. Стражник шествовал во главе отряда, вращая вокруг себя веткой, как оружием, и разрубая всякое безобразное растение, преграждающее им путь.

Сладкоклюв пытался схватить птерозавров, которые время от времени с гудением пролетали мимо. Поймав одного, он проглатывал со щелчком и смотрел на Эрику, которая всякий раз хвалила его: «Ах ты мой славный!»

Рибизель шагал за ними следом и в одной руке держал жабу, в другой – волшебную палочку. Вряд ли он знал, что будет с ними делать. Но иногда просто хорошо хоть за что-то держаться.

В хвосте шла Фенья и не говорила ни слова. Она вела себя так тихо, что Рибизель постоянно оглядывался.

Группа продвигалась вперед, но за поворотом узкая тропинка резко оборвалась. Денни сновал по кругу над вытянутым водоемом. Водоем простирался в глубь гудящего дремучего леса. Дорога исчезла под водой.

– В последний раз тропинка была еще сухой. Но не бойтесь, нам нужно лишь следовать за статуями. Они приведут нас прямо к храму.

Не дожидаясь ответа, он, петляя, полетел дальше.

Адепты посмотрели на мутную воду. Пахло сырой землей, старыми носками и гнилым деревом. Из воды, будто оцепеневшие чудища, поднимались поросшие мхом сучья. На трухлявых бревнах рядом с рыбьими костями лежали грифовые черепахи и с любопытством оглядывали путников.

– Вы же не собираетесь переправляться здесь? – испугался Рибизель.

Гарек улыбнулся во весь рот:

– Немного сырости Гарека не испугает. Приключения и артефактное оружие ждут.

С этими словами он прыгнул в воду, которая ему доставала до колен. Насвистывая под нос, он двинулся за Денни.

– А как же пиявки, ядовитые лягушки-древолазы и когтистые кайманы? – засомневался Рибизель.

Эрика пожала плечами.

– Варварша назад не повернет, если стражник идет вперед. – Она запрыгнула на спину Сладкоклюву, осторожно прошлепавшему в воду.

– Ты забыл про боа. – Эльфийка ночной тени улыбнулась Рибизелю и бесшумно скользнула в болото.

– О чем ты?

– Наверняка в те времена кто-то жил в царстве Боа. И я могу себе представить, что несколько существ еще здесь остались, и они вряд ли будут рады нашему визиту.

Рибизель посмотрел на нее, широко распахнув глаза. За его спиной остался сумрачный дремучий лес, из которого доносилось множество незнакомых ему звуков.

Он тяжело вздохнул:

– Подождите же меня!

* * *

Солнце уже низко опустилось, а храма по-прежнему не было видно.

– Еще чуточку, – в пятый раз повторял Денни.

Вода доходила им уже до бедра, и адепты с трудом продвигались вперед. Над болотом помимо птерозавров со свистом проносились стрекозы размером с кошку, и стало заметно теплее.

Рибизель шел, всем весом опираясь на Сладкоклюва, который на ходу пощипывал водоросли. Волшебник во весь рот зевнул и почесал палочкой спину. Фенья обернулась. Она приставила руку козырьком ко лбу, защищаясь от слепящего полуденного солнца.

Вдруг она застыла как вкопанная:

– Бегите!

– Что? – Рибизель сощурил глаза. И тут он увидел это. С ужасающей скоростью на них неслось бревно.

Видимо, Сладкоклюв тоже его увидел – он громко запищал и помчался прочь.

– Туда! К берегу! – Эрика вцепилась в шею пернатого медведя. Тот выбрался из воды, разметав растения, и помчался по склону берега вверх.

Рибизель шагнул в ту же сторону, но его нога застряла в иле.

Фенья ухватилась за свисающую над головой лиану и взобралась наверх, как канатохвостая обезьяна.

Крохоглот был уже близко. Он разинул пасть, в которой блеснуло несколько рядов желтых зубов.

– Предупреждающий удар, мгновенная атака! – Гарек запустил в чудище ветку, которая просто отскочила от зверя. – Ох, такого бы не случилось с железкой!

Вода забурлила, из нее выскочила тварь, готовая вмиг проглотить Гарека. Но тут подоспел Пигас. Гарек ухватился за его заднюю ногу. Пигас отчаянно замахал крыльями и потянул Гарека вверх. Чудовище клацнуло челюстями и плюхнулось в воду.

– Проклятое болото!

Рибизель все еще был далеко от берега. Вокруг него уже плавала куча пурпурных лягушек. Он с трудом шел вперед, но был слишком нерасторопен. Крохоглот повернулся к нему. Сверкнули красные глаза. Чудище скрылось под водой. Из ряски торчал лишь двойной ряд шипастой чешуи – крохоглот стремительно несся прямо на волшебника.

– Рибизель, хватайся!

Адепт взглянул вверх. Над ним висела Фенья. Рибизель поднял руку, зацепился за ее пальцы. Тут он увидел, как из мантии Феньи падает брошка с лисой. Адепты будто застыли в сиропе, а брошка медленно скользила вниз. Фенья тоже ее заметила, и на долю секунды Рибизель почувствовал, как хватка плутовки ослабла. Глаза Феньи вспыхнули. Вокруг ее головы заплясала золотая пыль. И она рванула Рибизеля наверх. Прежде чем пасть крохоглота взмыла из воды, брошка упала и исчезла в ряске. В шаге от Рибизеля щелкнули массивные челюсти, унося с собой большой кусок его мантии и брошку с лисой.

Уровень и количество звездной пыли

Фальсамина Саламандра

Едва погасли последние солнечные лучи, темные джунгли наполнились шорохами и шелестом от жестких крыльев. Из крон болотных тисов вылетела несметная стая летучих лисиц. Их крики, будто призрачные тени, эхом разносились среди костяных дубов. Настал час хищников. Тот, кого можно было съесть, искал себе темное укрытие и не издавал ни звука.

– Эти репы не такие уж противные, – громко чавкая, заметила Эрика.

Гарек усмехнулся и стал похож на чеширского кота, попавшего в чашку со сливками.

– У Пигаса отличный нюх на вкусности. – Он похлопал по спине крылатую свинью, греющуюся рядом. – Разжечь костер – хорошая идея, – сказал Гарек и вытащил из костра зажженную палку. Он помахал ею как горящим флагом.

Эрика отгрызла от репы еще кусок и, жуя, добавила:

– Не знаю, убережет ли нас костер от чудовищ, но во всяком случае им так легче нас найти. Тогда я лучше использую свою звездную пыль.

Фенья подложила еще од-но полено в дымящийся костер. Найти в болотистом лесу почти сухое дерево было задачей не из простых. Теперь им нужно было следить за тем, чтобы дрова не закончились.

– Пусть лучше чудовище, которое не боится огня, встретится мне у костра, чем в темном лесу.

Эрика, чавкая, кивнула и протянула Сладкоклюву руку облизать.

Одежда адептов уже высохла на костре, и все же казалось, что бой только закончился. Они старались не вспоминать крохоглота и, чтобы отвлечься, занимались поиском хвороста и выкапыванием репы. Теперь же больше делать было нечего.

Рибизель протянул руки поближе к ярко пылающему костру, заметил, как сильно они дрожат, и тут же убрал.

Но дрожать он не перестал. Его пальцы вздрагивали, как наносные гадюки.

Заметив взгляд Феньи, он совсем сник и придвинулся ближе к костру.

– Искателя приключений из меня не выйдет.

Гарек согласно кивнул и принялся ворошить огонь новой веткой, так что искры, словно светлячки, засверкали в воздухе.

Фенья покачала головой:

– Козявка тролля! У тебя есть все, что для этого нужно. Храбрецы, которые не боятся, – круглые дураки.

Эрика так смачно рыгнула, что даже летучие лисицы удивленно замолчали.

– Страх полезен, как и пещера-вонючка. Что должно произойти – произойдет. Будь храбр, и Барнабас улыбнется тебе. Хватай дракона за хвост и верь в свою силу.

Красные глаза Феньи вспыхнули под капюшоном.

– А вы не задумывались над тем, почему о подвигах так редко рассказывают те, кто их совершал?

Денни протяжно заскрипел – так скрипит старая дверь в подвал или гнилые половицы. По-видимому, этот звук означал его вздох.

– Лучшие герои не успевают состариться, чтобы лично рассказать о своих приключениях.

Фенья склонила голову набок, внимательно изучая череп, который сам умер при прохождении квеста, и кивнула.

– Потому что драконы кусаются, если их тянуть за хвост. Рибизель, у тебя есть то, чего многим не хватает: голова, которая наполнена не пыльцой феи и которая следит за тем, чтобы ты мог рассказать о своих приключениях сам.

– И друзья, которые стараются, чтобы волшебник вообще в эти приключения попал, – добавил Гарек.

Рибизель слабо улыбнулся – такую улыбку могла бы заметить разве что плутовка третьего уровня. Он взял палочку, дрожь его почти унялась.

– Умная голова хорошо, – пробурчал Гарек, – но тяжелый молот – лучше. Будь у Гарека железка, мы бы сейчас ели клочкоглота вместо репы.

Эрика как раз ковыряла в зубах, вытаскивая остатки репы, но на этих словах заорала:

– Ах ты косматый копчик Барнабаса! Хотела бы я на это посмотреть! А потом ты бы построил плот из костей, запряг в него еще парочку речных драконов и так направился бы в храм.

Глаза Гарека загорелись.

– Ты считаешь, на костях можно плыть? Вообще-то Гарек хотел сделать из костей доспехи. Но план варварши лучше!

Он откусил кусок репы, нанизанной на палку. По его губам потек сладкий сок, Гарек жевал с закрытыми глазами. Уханье Сладкоклюва его отвлекло. Пернатый медведь уставился на стражника круглыми голодными глазами. Из широко раскрытого клюва капала слюна. Гарек откусил еще раз, пожал плечами и бросил огрызок питомцу.

– Пусть лучше ест репу, чем Пигаса.

Пока пернатый медведь, чавкая, поглощал репу, Гарек гладил Пигаса, который валялся на спине и подставлял стражнику набитое брюшко. Оба питомца лежали совсем рядом, чуть не задевая друг друга. Пернатый медведь не выказывал никакой готовности поохотиться за Пигасом. Может быть, такая перемена была связана с падением в озеро или же с тем, что Сладкоклюв привык к Пигасу. На лице Гарека, наблюдавшего за питомцами, появилась довольная усмешка, и он спросил:

– А как у Эрики появился большой пернатый медведь?

Эрика приподнялась и поглядела на стражника так, как обычно рассматривают старый вонючий сыр, решая, пригоден ли он в еду, или же потом промучаешься животом. Таким «сырным» взглядом она смотрела на Гарека целую секунду. Потом кивнула и оперлась на Сладкоклюва, как на огромную пуховую подушку.

– Я всегда была маленького роста, даже для полурослика. Поэтому в детстве я была самой маленькой. Моя мабушка считала, что мне нужен кто-то, кто будет еще меньше меня. Чтобы я тоже могла побыть большой.

Гарек смотрел то на могучего пернатого медведя, то на варваршу-полурослика.

– Кто-то меньше Эрики? Твоя мабушка думала, что ты еще сильно вырастешь?

Эрика рассмеялась:

– Нет, она уже давно перестала надеяться. Но когда она нашла в лесу мур-сову, подумала, что это идеальный подарок. Так оно и было. Правда, скоро выяснилось, что это не мур-сова, а детеныш пернатого медведя. Знаете, уже тогда глаза моей мабушки плохо видели.

Она посмотрела на пернатого медведя, тот зачарованно косился на очередную репу, которую Гарек насадил на палку.

– Во всяком случае, я не хотела отдавать Сладкоклюва. В Мшистом лесу и без семьи детеныш пернатого медведя долго не проживет. И так Сладкоклюв остался у нас. Теперь я – его семья.

Гарек кивнул и протянул пернатому медведю руку. Сладкоклюв облизал ее.

– У моего дяди Раймунда была мур-сова. Кусала ему каждое утро пальцы ног. Теперь он всегда спит в сапогах. Так даже лучше – меньше воняет.

Денни потер костяшками пальцев дребезжащий подбородок, будто у него была борода.

– Может, и мне завести питомца? Только не собаку. У меня и так не все кости на месте. – Он захихикал над своей шуткой так громко, что пламя его погасло.

При смехе Денни жаба вылезла из мантии Рибизеля и залезла ему на ногу. Волшебник перевел взгляд с палочки на жабу, которая выпятила светящуюся грудь.

– А у жаб есть уши? Может, мне стоит ей еще раз засунуть в ухо палочку?

Гарек поперхнулся и сильно закашлялся.

Эрика вскочила.

Но Фенья уже успела протянуть Рибизелю руку.

– Лучше так не делай. Кто знает, в кого он превратится на этот раз.

Рибизель понурился и собрался было убрать палочку обратно в мантию, но Фенья его остановила:

– Мне кажется, твои неудачи в волшебстве вовсе не связаны с тобой. Может, все дело в волшебной палочке? Она не сломана?

Гарек согласно кивнул:

– У Гарека как-то была ржавая железка. При ударе отломилась и грохнула меня по голове.

Эрика хихикнула, а потом предельно серьезно сказала:

– Тупое оружие еще неприятнее, чем пещеры-вонючки.

Рибизель взглянул на палочку и покачал головой:

– Если бы это было так... Я уже брал палочки у других учеников. Но ничего не изменилось. А она, – он высоко поднял волшебную палочку, и оранжевые язычки пламени отразились на изогнутом дереве, – она талисман моей прабабушки Фальсамины Саламандры, единственной, кто смог перейти Костяное болото. Не имея при себе ничего, кроме этой палочки. Это самая ценная вещь моей семьи. Бабушка отдала мне ее только потому, что я – первый волшебник за последние два поколения. Нет, дело вовсе не в палочке.

В мерцающем свете казалось, что палочка извивается, будто живет собственной жизнью. Рибизель снова сунул ее в мантию и, понурившись, посмотрел на бородатую жабу, которая квакала, словно призывая его к ответу. Где-то в темных зарослях ей вторил пронзительный крик летучей лисицы, по-видимому, попавшей в пасть другому хищнику.

Рибизель, вздрогнув, повернул голову на крик, но ничего, кроме темноты, не увидел.

Над самым ухом Рибизеля прозвучал голос Феньи:

– Не волнуйся. Завтра мы вернемся, с короной змей или без.

Уровень и количество звездной пыли

Талисман

Утренняя дымка, окутывавшая Костяное болото, напоминала сильно потертую конскую попону. Сквозь прорехи в тумане поднимались крылатые тени. Грузные тела плыли среди ряски вдоль влажного берега, чтобы переварить там ночную добычу.

Сквозь серебристую дымку, будто блеклая головка сыра, сияло солнце.

Уже скоро туман растает – он так же мимолетен, как и дыхание в зимний день. Ранние болотные птицы расселись по своим местам и приготовились встречать солнце пронзительным криком. Но разбудили Рибизеля отнюдь не крики птиц, а шепчущие голоса.

– ...А я вам говорю, нам нужно вернуться, – услышал он тихий голос Феньи. – Мы чудом спаслись от крохоглота. Лучше я вылечу из Расколотой звезды, чем закончу свои дни, как Денни. – На этих словах скелет застонал, как несмазанное колесо телеги, Фенья вздрогнула. – Мне жаль, Денни.

– Ах, не беспокойся обо мне. Слова уже давно меня не ранят. У меня даже нет сердца, которое можно разбить, – плаксивым голосом проговорил Денни и положил костлявую руку на место, где когда-то билось его сердце.

Эрика разогнала его слова, будто назойливых мух, и топнула сапогом.

– Рыбья пыхтелка-свистелка! Это наш первый серьезный ржавый квест. Мы почти у цели – и теперь просто сдадимся?

Стражник покачал головой в помятом шлеме.

– С железкой Гарек защитил бы Рибизеля. Палка плоха, Гареку нужно артефактное оружие.

Фенья закатила глаза:

– Гареку нужен шлем, который меньше ему давит на мозги. Как вы думаете, какие чудища могут скрываться в Змеином храме? Рибизель еще просто не готов к такому квесту.

– Разорви тебя дракон! Кажется, он проснулся.

Адепты оглянулись на Рибизеля и посмотрели на него сочувствующим взглядом, знакомым ему еще от бабушки.

Некоторое время волшебник возился, пытаясь встать, и, если бы жаба не квакнула, он бы на нее наступил. Еле плетясь, Рибизель подошел к адептам.

– Фенья права. Я только мешаю вам. Какой от меня толк в квесте? Вам нужно идти дальше без меня.

– Нет! – неожиданно твердо сказал Гарек. – Или все идут дальше, или все идут обратно. Никто здесь не останется.

Рибизель криво улыбнулся:

– Не беспокойтесь. Если появится чудовище, я просто спрячусь в облаке из пурпурных лягушек.

От этих слов даже Фенья улыбнулась, а Эрика прыснула со смеху. Как солнце прогнало туман, так и Рибизель рассеял напряжение. Он оглядел всех со своей скромной улыбкой, но неожиданно его лицо застыло.

Он то багровел, то белел как мел. Даже стал бледнее Денни. И не переставая хлопал себя по мантии. Затем помчался к месту ночлега и встал там на четвереньки.

Волшебник ворошил траву и что-то невнятно бормотал.

– Бравый Барнабас! Может, ты нам скажешь, что случилось? – потребовала Эрика.

Рибизель поднял взгляд, губы его дрожали.

– Моя волшебная палочка. Талисман моей прабабушки. Она пропала!

Гарек и Фенья поспешили к нему.

– Как пропала? – спросил Гарек. Он недоверчиво посмотрел на Рибизеля. – Может, волшебник просто убрал ее в другой карман? Как-то мой дядюшка Раймунд целый день искал нож, а тот все время был у него в сапоге!

Рибизель снял плащ и мантию.

Вместе они обыскали его одежду и землю возле костра. Но волшебная палочка исчезла.

– Она была еще у меня, когда я засыпал. Я всегда кладу ее вот сюда, в мою мантию. Без нее я уснуть не могу.

Они растерянно посмотрели друг на друга. Денни барабанил костяшками пальцев по пустому черепу.

– Если палочки нет на месте и Рибизель ее не терял, тогда мне в голову приходит только один ответ.

– Рибизель проглотил палочку во сне?

– Нет, – ответила Эрика, и лицо ее потемнело. – Кто-то ее украл.

Вмиг все взоры обратились к Фенье, которая отступила на шаг.

– Хочешь сказать, это я стащила палочку у Рибизеля? – Глаза эльфийки ночной тени горели, как угольки.

– Вовсе ничего я не хочу сказать. Но это странно. Вчера ты спрашивала Рибизеля о его волшебной палочке. И теперь, когда нам известно, насколько она ценная, она исчезает.

– Я спросила его, потому что хотела ему помочь. Может быть, я плутовка, но отнюдь не воровка.

– Но ты очень ловко украла ключ у тролля. Как будто делаешь это не в первый раз.

– Что? Но вы же сами хотели, чтобы я принесла этот ржавый ключ. Это была ваша идея!

Гарек провел пальцем по ветке, которую держал в руке, и пробурчал себе под нос:

– И мою железку взяла без спроса, и теперь у Гарека только палка.

Глаза Феньи стали похожи на два темных колодца. Несколько прядей выбилось у нее из косы, щеки больше не светились фиолетовым, а пылали от гнева.

– Иначе бы тролль проснулся. Я сделала это для вас! – Она помотала головой, будто не желая верить тому, что сказали Эрика и Гарек. Не отводя от них взгляда, она глухим голосом проговорила:

– Рибизель, скажи им, что я никогда ничего бы у тебя не украла.

Но волшебник ничего не ответил. Он лишь молча глядел на жабу в руках.

Фенья повернулась к нему, ее голос перешел в шепот:

– Рибизель?..

Волшебник переступил с ноги на ногу:

– Фенья, я бы понял, если бы ты одолжила ее, чтобы разок посмотреть. И совсем бы не рассердился на тебя...

Эльфийка пошатнулась, как от невидимого удара кулаком.

– После всего, что случилось, ты думаешь, я буду у тебя воровать?

Рибизель несколько раз прерывисто вздохнул, словно по его горлу карабкалась лягушка, и отвел взгляд.

– Всё потому, что... Брошку из музея ты тоже взяла...

Фенья открывала и закрывала рот, как тинная рыба на берегу. Слова застряли у нее в горле.

Рибизель съежился под мантией и протянул ей раскрытую ладонь.

– Фенья, у меня будут большие неприятности, если я потеряю талисман. Пожалуйста, просто отдай его мне, и мы всё забудем.

Эрика встала рядом с Рибизелем.

– Выверни-ка свои карманы, чтобы мы убедились.

Фенья сжала кулаки. На глазах у нее выступили слезы. Она хотела смахнуть их, но они уже текли по щекам.

– Я думала, вы другие, потому что так же, как и я, не прижились в Расколотой звезде, – всхлипывая, сказала она. – Поверила, что мы друзья. Но вы такие же, как все. Что бы я ни делала, вы все равно видите во мне лишь воровку.

Она отвернулась и понеслась через маленькую поляну, разметав на ней остатки костра.

– Думаете, что я воровка? Отлично, думайте как хотите!

Гарек помчался за ней следом, но Фенья, добежав до деревьев, исчезла в сумраке леса.

Уровень и количество звездной пыли

Каменный стражник

Они продолжали звать Фенью, но она больше не появлялась. Гарек искал ее следы в кустах, и Пигас крылатой тенью следовал за ним. До остальных еще доносился треск сучьев из дремучего леса, хотя стражника давно уже не было видно. Его крики едва долетали сквозь густую чащу и наконец смолкли совсем.

– Может, нам стоит пойти за ней? – предложил Рибизель.

Эрика лишь помотала головой:

– Мы только заблудимся. Если Фенья не вернется сама, нам ее не отыскать. Я объясняла это и Гареку, но его череп слишком толстый, чтобы это понять.

Долгое ожидание надоело и Денни, он поднялся высоко над верхушками деревьев, чтобы наблюдать оттуда.

Эрика, Сладкоклюв и Рибизель остались на маленькой полянке – на случай, если Фенья вернется. Но плутовки и след простыл.

Настроение Эрики с каждой секундой становилось мрачнее. Она снова заколотила кулаками по дереву, которому не повезло оказаться с ней рядом.

– Дракон тебя раздери! Теперь она улизнула с волшебной палочкой! И как нам теперь расколдовать директора?

Рибизель сидел на земле и продолжал искать талисман. Жаба равнодушно прокарабкалась мимо Эрики и заползла за спину Рибизеля.

– Дело не только в палочке. Может быть, у меня вообще не получилось бы волшебство? И без Феньи звездной пыли нам не хватит.

Рибизель посмотрел в сторону, где исчезла Фенья. Его нижняя губа задрожала, он утер глаза рукавом.

– Кроме того... – он запнулся и краем глаза посмотрел на жабу, – может быть, Фенья вообще не крала палочку?

– Как бы не так, – рассердилась Эрика. – Плуты – мастера врать, никогда не знаешь, когда они говорят правду.

Рибизель хотел было ответить, но тут что-то с шумом вырвалось из зарослей.

– Фенья вернулась? – обрадовался волшебник.

Варварша-полурослик вместо ответа схватила палку и встала перед ним.

Прямо на них несся ржавый шлем.

Гарек закричал во все горло:

– Бегите!

Он, шатаясь, вылетел из леса, а за ним следом – животное размером чуть меньше кошки и с пушистым хвостом. Оно бежало через поляну за Гареком.

Пернатый медведь возбужденно запищал и хотел спрятаться за Эрику. Но тут необычная кошка его увидела, шерсть ее встала дыбом, она зашипела и выгнула спину. Пернатый медведь снова пискнул, кошка повернулась и подняла пушистый хвост. Секунду спустя поляну окутало серно-желтое облако, воняющее тухлыми яйцами, рыбьей икрой и потными носками.

– Пахнет, как у дяди Раймунда под мышкой, – задыхаясь, проговорил Гарек, когда снова смог вздохнуть. Он бешено размахивал руками у себя перед носом.

– Как ты умудрился разозлить ворчекошку? – прижимая воротник плаща к лицу, поинтересовалась Эрика.

Стражник несколько раз кашлянул, прежде чем ответить:

– Возможно, Гарек, когда искал плутовку, наступил на гнездо с яйцами?

Эрика вздохнула, как вздыхают пёсоглоты, и покачала головой:

– Почему я не удивлена?

Пока они пытались разогнать желтое облако, наверху показался голубой огонек.

– Гарек, для таких случаев лучше выкапывай яму.

Денни парил над их головами, прижимая костяшки пальцев к носу.

– Правда, не будь я мертв, умер бы прямо на месте.

– Но Гарек не...

Эрика не дала стражнику договорить:

– Ты нашел Фенью?

Череп описал длинную дугу и потряс костями:

– К сожалению, нет. Плутовка скрывается в густой листве. Мои глаза уже не те, что прежде. А Фенья умеет прятаться. Но я нашел кое-что другое. – Он пролетел совсем рядом с Эрикой. Его глазницы горели зеленовато-голубым светом. – Змеиный храм Боа! В двух шагах отсюда.

– Вчера ты то же самое говорил, – сквозь зубы процедила Эрика.

– Прошло немало времени с тех пор, как мои дряхлые кости побывали здесь. Но клянусь своим старым скелетом, храм уже близко. Мы доберемся до него, прежде чем солнце будет в зените.

Трое адептов зашушукались.

– Мне кажется, он говорит правду. Хотя прежде ошибался, – сказала Эрика.

Гарек постучал палкой по ладони:

– Так чего же мы ждем? Раз уж мы сюда добрались, сможем пройти и дальше.

Рибизель обернулся и взглянул на опушку леса. Но меж деревьев ничего не шелохнулось.

– А как же Фенья?

– Наверняка она уже жалеет, что стащила у тебя волшебную палочку, – пробурчала Эрика и вскочила на спину Сладкоклюва.

Гарек протянул Рибизелю свою палку:

– Плутовка успокоится и найдет волшебника. Она же учится в классе странников и разбирается в следах.

Рибизель, как всегда, ощупал место, где прежде лежала волшебная палочка, поник и ухватился за ветку Гарека:

– Если мы не пойдем дальше, значит, мы потеряли мой талисман понапрасну.

Они направились за светящимся черепом в туманные заросли. Здесь протоптанной тропинки уже не было. Они проползали под поваленными деревьями и лианами толщиной с руку, забираясь все глубже в дремучий лес. Солнце скрылось за густой зеленой листвой. Лишь одинокие лучи проникали сквозь кроны деревьев. Стволы костяных дубов стали такими толстыми, что и десяток адептов не смог бы их обхватить. Над ними из ветвей кричали канатохвостые обезьяны, оранжево-желтые грибы распространяли удушливый запах корицы.

Адепты протиснулись через дупло какого-то дерева, в голубое небо взмыла стая серебристых птиц. Перед путниками деревьев больше не было. Казалось, они пересекли невидимую границу, и джунгли закончились, чтобы уступить место широкой поляне. Посреди поляны поднималась крутая гора, которая поросла травой и по которой были рассеяны камни. Холм был неестественно симметричным и поднимался над самыми высокими деревьями.

– Архитектура Боа, – прошептал Денни.

Лишь подойдя ближе, они смогли точнее рассмотреть камни.

– Смотрите-ка, это же лица из камня! – прокричал Гарек и бросился к камню на краю огромного холма. Высеченная из камня скульптура была огромна – не охватишь и взглядом. Наверху скульптуры, обращенное к небу, улыбалось лицо и скалило чересчур острые зубы.

Пернатый медведь запищал и приготовился было улизнуть обратно в лес, Пигас описал дугу вокруг камня.

– Это всё статуи? – удивился Рибизель и показал на камни, усыпавшие холм, как посыпка на пироге.

Огоньки Денни вспыхнули, и он ответил:

– Когда-то давно их построил народ боа. Сегодня уже никто не знает, кого они изображают. Но они останутся стоять здесь, даже когда мои кости обратятся в прах.

– Круто, – только и смог вымолвить Гарек.

Задрав головы и разинув рты, адепты поднимались вверх по склону, проходя между скульптурами высотой с дом. У одних статуй были огромные головы с лицом наполовину человека, наполовину крокодила. Другие представляли собой громадные версии уже известных им оперенных змей. Некоторые памятники упали или были разбиты. Ближе к вершине холма статуи становились все меньше. На самом верху статуи были едва выше адептов. Но взобравшись наверх, никто из адептов уже не восхищался красотой скульптур. Все смотрели вниз – в зияющую пропасть, настолько огромную, что в ней могла бы поместиться вся Расколотая звезда.

Рибизель, хватая ртом воздух, отошел на три шага от пропасти.

– Потухший вулкан!

В самом низу, на дне кратера, простирался лабиринт из темного, поросшего мхом камня. В центре, как башня, возвышалась громадная скала.

Гарек держался за статую воина-крокодила и вместе с ней заглянул вниз.

– Пахнет артефактным оружием!

Наконец и Рибизель придвинулся на животе к краю и посмотрел в пропасть. Глаза волшебника стали круглыми.

– Вокруг скалистой башни вьется гигантская каменная змея!

– Адепты Расколотой звезды, в этом потухшем вулкане скрывается легендарный Змеиный храм Боа. Здесь поджидает множество тайн, скрыты ценные сокровища, забытая мудрость, могущественное оружие и сама корона змей Боа. Она лишь ждет, когда мы ее найдем, – торжественным тоном объявил Денни, потирая костлявые пальцы друг о друга.

Несколько секунд все молчали. Они даже не заметили запаха корицы, возвещавшего о звездной пыли, которую они получили за «обнаружение». Адепты стояли, не отрывая взгляда от бездны. С другой стороны кратера стекали серебристые струйки водопада.

Взгляд Гарека переместился от края кратера вниз, на дно, которое находилось в десятках метров от них.

– Но как мы спустимся вниз?

Пернатый медведь беспокойно запищал, когда Эрика наклонилась еще ниже.

– Нечесаная борода Барнабаса! Спуск здесь крутой. Мы не сможем туда спуститься.

– Когда плутовка нужна, так ее нет, – пожаловался Гарек.

Денни летал взад-вперед над краем вулкана.

– Когда я был здесь в последний раз, к кратеру спускалась каменная лестница. Но тогда у меня еще были длинные волнистые волосы, жизнь, полная славы, все части тела и...

Денни болтал дальше, но никто из путников его не слушал.

Эрика проверила на прочность вьющиеся растения, разросшиеся на краю, Гарек пытался отобрать у каменного стражника-крокодила копье. Рибизель приставил руку козырьком ко лбу и посмотрел на другую сторону вулкана.

– Знаете, что странно? – Он указал на тонкую струйку водопада. – Откуда там взялся водопад?

Гарек уперся обеими ногами в статую и, покраснев от натуги, тянул за копье.

– А куда еще деться воде?

– Нет, я говорю о том, что вода должна сначала течь в гору, чтобы затем падать вниз. Это невозможно.

Эрика остановилась, взглянула сначала на Рибизеля, затем на водопад, и тут Гарек с треском вытащил копье. Он гордо поднял оружие над головой, как вдруг земля у них под ногами разверзлась, и они полетели в пропасть.

Уровень и количество звездной пыли

Храм Боа

Тысячи лет сила тяготения со всей мощью воздействовала на статуи. Но те противились ей и упрямо оставались на прежнем месте. До сегодняшнего дня.

Каменные глыбы с треском разламывались и катились вниз. Скала раскололась, и сквозь грохот зазвучал пронзительный вопль Сладкоклюва.

Рибизель напрасно пытался за что-нибудь ухватиться и полетел прямо в бездну. Суровые скалы и высохшие растения проносились мимо него. Что-то ободрало ему кожу на щеке, но вдруг его тряхнуло, и он завис в воздухе.

Гарек, размахивая руками и ногами, пронесся мимо.

Рибизель тяжело дышал. Руки и ноги волшебника повисли в воздухе. А внизу его ждала пропасть.

Сердце Рибизеля стучало, как голодный дятел.

Он прерывисто дышал. И волшебник сделал то, что делают герои в безвыходных ситуациях.

– Золотая Галадра, прошу тебя, не дай мне разбиться. Я обещаю прочитать все пергаменты, каждый вечер подносить дары к твоему ларцу и никогда больше не жаловаться на запах изо рта у великого мага.

– Эй, мякиш волшебника, может, ты наконец перестанешь болтать ногами?

Рибизель взглянул наверх.

Эрика вместе со Сладкоклювом застряла на полпути в сплетении корней. Опутанная лианами, варварша зависла и крепко держала за мантию Рибизеля. Вокруг ее руки кружилась золотая пыль.

Под ними, грохоча, мощным потоком неслись камни и падали в водоем на дне кратера. Обломки размером с мамонтов пробивали водную гладь.

Рибизель обвел взглядом разруху внизу.

– Вряд ли шлем Гарека смог его защитить, – пролепетал он.

Тут он увидел, как Пигас кружится у самой земли. Он раскачивался из стороны в сторону, как хмельной рогатый шмель, и при этом был не один. Кто-то крепко ухватился за него.

– Гарек! – обрадовался Рибизель и вскинул руки.

– Ах ты неотесанный хвойный тролль! Не раскачивайся так, иначе мы все...

С громким треском лиана оборвалась, и друзья полетели вниз.

Пернатый медведь махал короткими крыльями, но с таким же успехом он мог бы дуть, пытаясь остановить падение. Эрика падала из одного клубка корней в другой, цепляя за собой камни и растения, и наконец плюхнулась рядом со Сладкоклювом в воду.

Рибизель с изяществом пикирующего ведра пронесся вниз. Корни пролетали мимо, прежде чем он успевал за них ухватиться. Он уже начал жалеть, что когда-то его нога переступила порог школы, как вдруг его полет замедлился.

Денни схватил волшебника за ногу и попытался поднять вверх. Его огонь пылал, кости трещали, но дно неумолимо приближалось. Рибизель вскрикнул, когда они пролетели на волосок от скалы. Волшебник выскользнул из пальцев Денни и, будто переспелый арбуз, шлепнулся в воду. Крик оборвался, и Рибизель погрузился с головой.

Пыхтя, фыркая и дрожа, он вынырнул. Покачиваясь, ползком волшебник двинулся к берегу, где, прихрамывая, к нему спешил Гарек.

Стражник, увидев Рибизеля, заковылял быстрее и заключил волшебника в крепкие объятия.

– Ну конечно! Не торопитесь и радуйтесь встрече. Нам же не нужна ваша ржавая помощь! – услышали они возмущенные крики Эрики, пытавшейся освободить Сладкоклюва из лиан и при этом не утонуть. Пернатый медведь застрял между каменными обломками в воде и не мог выбраться сам.

Общими силами они вытащили Сладкоклюва и поволокли его на берег. Промокшие до нитки, исцарапанные и уставшие, адепты уселись на каменистом берегу. Эрика отряхивала от воды пернатого медведя, а Гарек тем временем скормил Пигасу последний лакомый пальчик.

Рибизель как раз выжимал свою мантию, как вдруг послышался приближающийся стук костей.

– Спасибо, что поймал меня. Я уж думал, пробил мой последний час, – сказал Рибизель, взглянув на Денни, который проскользнул к ним.

Его череп слабо светился, и он летел почти над самой землей.

– Если ты думаешь, что попал в неприятную историю, видел бы ты ловушку, которая стоила мне жизни.

Он улыбнулся своей мертвецкой улыбкой, но выглядел хуже самой смерти.

– Думаю, обратно нам стоит пойти другой дорогой, – предложил Рибизель, когда все обессиленно взглянули наверх. Оттуда продолжали скатываться мелкие камушки и плюхаться в воду. Вокруг них обломки выбивали темные вмятины в узорчатом полу.

– Мы оставим неизгладимое впечатление, – сказала Эрика, глядя на разрушения.

– Неудачники подземелья снова взялись за старое, – вздохнул Рибизель.

Эрика ласково потрепала пернатого медведя, который недосчитался нескольких перьев и пытался залезть варварше в карман.

– Должно быть, боа спускались и поднимались другим путем. Как только мы найдем корону, поищем этот путь. У меня нет никакого желания оставаться здесь на ночь. А ты, Гарек, – продолжила она после некоторой паузы, – если бы я не устала так сильно, подошла бы к тебе и поставила бы вмятину на твоем ржавом шлеме. Не трогай больше никакого проклятого оружия!

Солнце исчезло за краем кратера. Над храмом и спутниками пролегла длинная тень. Больше половины дня было позади. Гарек надвинул шлем и отправился в путь.

– Так чего ждут адепты? Пора принести корону змей.

Казалось, его слова придали Денни сил. Скелет поднялся, распространяя сумрачный свет.

– Тогда следуйте за мной и смотрите под ноги. Здесь остались и другие опасные ловушки. Поверьте мне, в змеиной яме вам не понравится. – Как неустанный сигнал, светящийся череп Денни полетел вперед.

Рибизель с сомнением посмотрел на каменные плиты перед ними. И другие адепты внимательно огляделись вокруг. Сладкоклюв тихо заухал и отодвинулся за Эрику, которая то и дело сжимала кулаки. Даже Гарек остановился и напряженно вгляделся вперед. Плиты кончались перед стеной, буйно поросшей мхом. Громадные каменные глыбы соединялись друг с другом, как кусочки пазла.

– Как боа смогли ее воздвигнуть? – удивился Рибизель, но никто не ответил.

С адептов стекала вода, когда они крались вдоль стены в поисках входа.

Мокрые ноги чавкали, и звуки эхом отдавались от каменных плит.

Чтобы не споткнуться, Рибизель приподнял мантию. Стараясь быть тише мышки, он молча смотрел под ноги и вдруг уткнулся в Гарека. Стражник резко остановился. Между грубыми каменными глыбами зияла здоровенная дыра в форме треугольника.

– Что это? – тихо спросил Рибизель.

Темный треугольник был похож на угловатую пасть, готовую их проглотить, и казалось, что он растет.

– Ворота в храм Боа, – объяснил Денни. – Все ходы в храме ведут через лабиринт к алтарю.

– Откуда тебе это известно, костяная голова? Разве ты не умер, пытаясь достать корону? – изумилась Эрика.

– Спасибо, что напомнила мне об этом. Так утверждают записки, из которых я узнал о храме. И до сих пор они не обманывали. Не считая некоторых не обозначенных в них ловушек.

Из темноты за воротами подул легкий бриз, принеся с собой звуки лязгающих цепей и другой странный шум.

Гарек содрогнулся. Но, заметив взгляд Эрики, подтянулся и зашагал к воротам. Не успел он сделать и пяти шагов, как Рибизель крикнул:

– Нет, только не туда!

Гарек повернул к нему голову, и вдруг плита у него под ногами издала металлический щелчок. Стражник не успел сделать шаг дальше. Что-то его больно ударило в бок и повалило на землю.

Когда Гарек со стоном открыл глаза, он увидел склонившуюся над ним Эрику и танцующую вокруг ее головы звездную пыль. Он хотел было оттолкнуть варваршу, но проследил за ее взглядом. На том месте, куда он должен был наступить, зияла темная дыра.

Эрика помогла стражнику подняться и отряхнула ему спину. Гарек кивнул ей:

– Гарек лишь проверил, насколько проворна варварша.

Эрика фыркнула и спросила Рибизеля:

– Откуда ты знал об этом?

Рибизель указал на дыру, где, словно рукой призрака, раздвинулись плиты.

– На этих камнях пыли было меньше, чем на других.

Денни со свистом подлетел ближе и осветил всё вокруг призрачным мерцающим огнем.

– Теперь будьте осторожны. Это не последняя ловушка, о которой я не знаю.

Медленно, шаг за шагом, они продвигались вперед. За воротами их ждал мрачный туннель, терявшийся в тени. Эхо шагов смешивалось с шумом капающей воды. По обе стороны высились каменные покатые стены, сходившиеся над головой под острым углом. Когда-то великолепные рисунки были разрушены сыростью и временем. В местах, где мох не рос, блестело от сырости. Денни безмолвно летел вперед. Дорогу освещал его призрачный свет. За ним следом шел Гарек и топал громко за двоих.

Пернатый медведь тащился тенью за Эрикой, то и дело выкликая «уху!».

Усталый Пигас летел над самой землей. В хвосте шел волшебник, державший в руках светящуюся жабу.

Они прошли мимо барельефа – высеченных в камне картин, изображавших змей, которые пожирают друг друга. На стенах на равном расстоянии друг от друга выступали заржавевшие держатели для факелов, которые держали разве что паутину. Некоторые плиты потрескались и почернели от копоти.

– Грабители, – объяснил Денни. – С тех пор как пало царство Боа, сюда постоянно забредают искатели приключений и сокровищ. Единицы нашли баснословные клады, большинство обрели мучительный конец.

Уже на следующем перекрестке стало ясно, о чем говорит Денни. Там лежал скелет в ржавых доспехах, пронзенный десятками стрел.

– Доспехи ни к чему, если нет шлема, – убежденно сказал Гарек и показал на череп, из которого торчала стрела. Он хотел было выхватить меч у скелета, но Рибизель остановил его:

– Там! – Волшебник указал на противоположную стену, в которой зияло несколько черных дыр. – Видимо, стрелы вылетали оттуда.

– Смотрите в оба, куда ступаете, и ничего не трогайте, иначе вас ждет такой же конец, как меня, – предупредил Денни, подняв палец вверх.

Они сделали большой шаг и перешагнули через скелет.

Вскоре Гарек протянул волшебнику меч, который все еще сжимала костлявая рука.

– Ой-ой! – Рибизель хотел отскочить в сторону, но проход был слишком узок.

Глаза Гарека сияли, когда он сунул волшебнику под нос ржавый клинок, будто дорогой подарок.

Эрика встала между ними и ткнула стражнику пальцем в живот:

– Светящийся череп только что сказал, чтобы ты ничего не трогал! Если я сгину в ловушке, которая сработает из-за тебя, я вернусь обратно привидением и позабочусь о том, чтобы ты больше глаз не смог сомкнуть! – Она взглянула на меч и покачала головой: – К тому же от ржавого оружия толку меньше, чем от гнилой метлы!

Гарек виновато пожал плечами:

– Скелет давно мертв, и меч ему не нужен. Скажи, волшебник, в этом оружии есть магия? Может быть, это даже артефактное оружие?

Рибизель снова посмотрел на оружие и покачал головой:

– В этом оружии магии нет. Скорее всего, оно и сохранилось-то благодаря ржавчине.

Гарек грустно кивнул и опустил меч.

Эрика фыркнула:

– Надеюсь, от следующего оружия у те-бя появятся на пальцах бородавки.

Теперь им все чаще попадались невезучие искатели сокровищ. Из одной стены торчала рука скелета. Другой скелет лежал на земле, раздавленный деревом. Целая куча гномьих скелетов лежала в яме с острыми кольями. Адептам пришлось разбежаться, чтобы перепрыгнуть яму.

Всякий раз Гарек подходил к Рибизелю с погнутым молотом, сломанным топором или разбитым копьем и задавал один и тот же вопрос:

– В этом оружии есть магия?

И он получал один и тот же ответ:

– В нем столько же магии, сколько в ботинке твоего дядюшки Раймунда.

Однако Гарек оружие не выбрасывал, а засовывал за пояс или нес на плече.

– Много оружия не бывает, – объяснял он Рибизелю.

Между тем их отряд шел через лабиринт, дребезжа и бренча громче, чем караван лудильщиков, идущий по Глухой пустыне.

Когда они проползли под решеткой ворот, пригвоздившей в давние времена одного огромного воина к земле, терпению Эрики пришел конец.

– Ты так гремишь, что привлечешь любое чудовище, которое может прятаться в этом лабиринте. От этого оружия толку меньше, чем от удара кулаком. И даже не думай спрашивать Рибизеля о двустороннем топоре, который держит этот тупоголовый. – Она показала на скелет другого воина.

Гарек виновато кивнул, но все же бросил Рибизелю вопросительный взгляд.

Волшебник устало покачал головой.

Вскоре они прошли под каменной аркой в виде двух заглатывающих друг друга змей. Пространство за ней было достаточно большим, чтобы сыграть в драконбол. Из углов поднимались четыре наклонные стены, образуя пирамиду. В стенах были высечены фигуры, украшенные кусками агата.

На противоположной стене в камне были выбиты две полки, на которых громоздились свитки. Между полками стоял на страже каменный воин с телом змеи. От света Денни пергаменты заблестели. Сколько веков они ждали момента, когда их прочтут?

Рибизель сделал шаг к полкам и протянул руку к тайнам, но Денни встал перед ним:

– Записанная мудрость. Тоже одна из ловушек, окончивших мою жизнь.

Огонь Денни поднялся выше, и адепты разглядели на полу ржавую решетку, простиравшуюся до самых полок с каменным воином. Под решеткой мерцала темная вода. Когда Денни пролетал над ней, закованные в доспехи тела повернулись в воде и в темноте исчезли.

– Наступите на решетку, и она кинет вас в сырую могилу.

Рибизель судорожно сглотнул.

– Я бы все равно не смог прочитать свиток, – пробормотал он.

Гарек бросил тоскливый взгляд на копье каменного воина и поспешил за Денни выйти из пирамиды к очередному проходу.

Дробный стук их шагов звучал в лабиринте, как биение взволнованного сердца. Треугольник туннеля жадно поглощал тусклый свет, излучаемый Денни.

Рибизель протиснулся к Эрике, когда она нарушила эту тишину:

– Сколько мы уже топаем по этому затхлому лабиринту? Ты уверен, что мы не ходим по кругу, костяная голова?

– И артефактного оружия Гарек тоже до сих пор не видел, – пробурчал стражник.

Денни ответил хриплым шепотом:

– Каждый шаг приближает нас к царству. Мои дряхлые кости чувствуют это.

Едва они пробрались через завесу из сушеной змеиной кожи, проход расширился и вывел их в зал. В центре зала стояли четыре колонны, подпирающие влажный потолок.

С него свешивались густые, как борода Деда Мороза, нити паутины. Шаги отдавались приглушенным эхом от стен.

Зеленовато-голубые огоньки черепа прогоняли трепещущие тени над изваяниями в доспехах, выгравированными в стене. Рибизель резко вздохнул, когда увидел их рожи, и с содроганием отвернулся.

Зал был куда больше тех, в которых они бывали прежде. Повсюду, словно немое предостережение, валялись сломанные копья. В центре зала между четырьмя колоннами стоял каменный ящик, закрытый тяжелой крышкой.

– Саркофаг! – Эрика хотя и прошептала, но в этом месте ее голос прозвучал слишком громко.

Рибизель прижался к стене и старался держаться как можно дальше от ящика.

– Скорее пойдем дальше. Это место мне нравится еще меньше остальных.

– Несомненно, – прошептал Денни и полетел вперед, оставляя адептов в слабом свете жабы. – Я хочу взглянуть лишь одним глазком.

Он проскользнул к гробнице между колоннами.

Рибизель покачал головой и поплелся дальше.

– Сиянием Золотой Галадры, нам нужно поскорее убраться отсюда.

Тусклый свет жабы выхватил из темного угла фигуру перед самым носом Рибизеля. Волшебник не издал ни звука – он застыл как истукан и вытаращил глаза.

Несколько раз моргнул, затем с облегчением вздохнул:

– Это всего лишь статуя, слава Галадре.

Рядом с ним возвышался другой каменный стражник. У него была голова крокодила и тело в доспехах. Стражник держал палки, на концах которых были камни размером с кулак.

Хотя Рибизель горячо замотал головой, Гарек прокрался поближе, чтобы рассмотреть статую. При этом стражник споткнулся обо что-то на полу. Это был плоский, круглый предмет, размером с крышку бочки. Глаза Гарека загорелись, когда он поднял каменный диск толщиной с палец.

– Легкий как перышко, – сказал он.

Эрика, заинтересовавшись, тоже подошла ближе, провела рукой по круглому диску и одобрительно присвистнула. Затем ее взгляд переместился на статую.

– Мне нужны будут твои особые способности, Рибизель, – попросила она.

– Но я не умею колдовать, по крайней мере, не так, как надо, намеренно.

– Знаю, но все равно ты можешь мне помочь.

Эрика вскарабкалась Рибизелю на плечи, чтобы достать каменные палочки у стражника.

– Они похожи на барабанные палочки, – заметил Рибизель и посмотрел на Гарека. – Вероятно, диск относится к ним. Быть может, это...

– Щит! Это наверняка щит! – ликуя, перебил его Гарек.

Рибизель хотел было пояснить, что он имел в виду гонг, но тут они услышали какой-то звук со стороны саркофага.

Тихий, злобно шепчущий звук.

Когда Денни вернулся к ним, в его свете они разглядели, что это было.

– Змея! – воскликнул Гарек, замахал руками и крикнул Эрике: – Гарек ничего не трогал!

Но варваршу волновало не это.

– Нет, Сладкоклюв! Это не для тебя! – заорала она, но не успела схватить за ошейник.

Сладкоклюв уже заметил змею и кинулся на нее. Змея зашипела и скрылась в щели под саркофагом. Пернатый медведь, разинув клюв, помчался следом. В шаге от убежища змеи он наступил на каменную плиту, и та откинулась вниз.

Раздался щелчок, и саркофаг приподнялся на несколько сантиметров вверх.

Шипение стало громче.

Из щели выполз черный, блестящий от сырости клубок змей. Одна из змей устремилась к пернатому медведю, тот схватил ее клювом, яростно потряс и проглотил. Но из щели непрерывным потоком выползали все новые и новые змеи.

– Сладкоклюв! – Эрика потянула за ошейник и раздавила змею, вьющуюся перед ней кольцом. Лишь щит Гарека защитил ее от атаки другой змеи.

– Уходим отсюда! Немедленно! – крикнул стражник и указал в сторону, где горел призрачный свет Денни, который уже искал выход.

Даже Сладкоклюву стало жутко от этого змеиного гнезда. Он пискнул, подхватил Эрику на спину и помчался за холодным светом Денни.

По залу катилась волна змеиных тел. Гарек, таща за собой Рибизеля, заслонялся от змеиных нападок найденным щитом. Змеи мелкой дробью ударяли по щиту, пока адепты мчались вслед за Сладкоклювом.

Всякий раз, когда кто-то из адептов оглядывался, им казалось, что змей стало вдвое больше.

Жаба, которую прижимал к себе Рибизель, едва давала свет. Лишь случайно они вовремя заметили очередную ловушку.

– Они еще гонятся за нами? – тяжело дыша, через некоторое время спросил Рибизель.

– Гарек не хочет останавливаться и смотреть, – запыхавшись, ответил Гарек.

Так мчались они, побрякивая, от одного прохода к другому, следуя за мертвенным светом Денни. Когда адепты наконец догнали его и остановились, Гарек потерял все свое оружие, кроме ржавого меча, найденного им в начале пути.

Рибизель прислонился спиной к стене и жадно хватал ртом воздух. В руках он держал светящуюся жабу и не переставая смотрел назад.

– Думаю, мы отделались от них.

Эрика сползла со спины Сладкоклюва и положила руку Рибизелю на плечо.

– Все хорошо?

Рибизель кивнул – ему нужно было несколько секунд отдышаться.

– Гарек прав. Это действительно щит.

Стражник усмехнулся и показал на каменную пластину.

– Защитило от нескольких змеиных укусов. Волшебник считает, что щит получил магические свойства?

Эрика стукнула по щиту, в ответ раздался низкий, мягкий звук, от которого паутина на стенах заколыхалась.

– Скорее всего, нет. Но он тебе послужит хорошим доспехом.

Гарек улыбнулся, показав дыры между зубами.

– Денни, у тебя все кости на месте? Ты такой спокойный, – удивилась Эрика.

Череп медленно обернул к ним свои светящиеся глаза:

– Потому что мы близки к нашей цели. Мы добрались до ворот в царство.

Он указал на круглые ворота в конце прохода. На них была выбита оперенная змея. Сквозь ее распахнутую пасть струился звездный свет.

Голос Денни превратился в хриплый шепот:

– За этими воротами находится алтарь царя змей.

Уровень и количество звездной пыли

Корона змей

Они крались к воротам, как стая изголодавшихся пустынных шакалов к раненому детенышу грифона. На цыпочках, с оружием на изготовку продвигались адепты шаг за шагом. Не считая Рибизеля, который плелся за ними и держал в руках лишь жабу.

– Была бы у меня волшебная палочка!

– Чтобы у нас под ногами путалась стая пурпурных лягушек? – прошипела Эрика, поглаживая одной рукой бок Сладкоклюва, чтобы его успокоить.

Рибизель покачал головой, и свет от бородатой жабы закачался в проходе.

– Чтобы мне было за что держаться.

Эрика сдула прядь со лба, протянула ему руку, и Рибизель взялся за нее.

Вместе они пошли за Гареком, который простукивал сломанным мечом каждый камень, прежде чем наступить.

Взгляд Рибизеля был прикован к стенам, словно тот ждал, что в любой момент вылетят ядовитые стрелы.

Но вопреки всем опасениям ничего такого не случилось. Едва они добрались до Змеиных ворот, каменная рептилия захлопнула челюсти. Ее агатовые глаза блеснули, змея отползла в тень, открывая круглый проем.

Денни светил, как холодное солнце.

– Наконец! Я не верил, что мои дряхлые ноги когда-нибудь войдут в царство Боа! Корона близко, а с ней – цель нашего квеста, – прошептал он и влетел в проем на свет месяцев-близнецов.

– Войти без ног? – поразился Гарек. Пожал плечами, почесал у Пигаса под подбородком и прошел через ворота.

Варварша-полурослик и ученик-волшебник пошли за ним, сопровождаемые тихим уханьем пернатого медведя.

Царство находилось в центре вулкана. Вверху сверкали месяцы-близнецы и их крошечные звезды-сестрички. Темный край кратера выделялся на фоне ночного неба. Адепты шагали по вековым каменным плитам, которые вели к трехступенчатой пирамиде.

– Вы слышите? – прошептал Рибизель, когда они шли за Денни. – Эхо наших шагов?

Гарек подошел ближе к волшебнику:

– Звучит странно. Слишком громко. – Последние слова стражник выдохнул.

Рибизель побледнел:

– Место культовых обрядов было создано боа. Мы здесь незваные гости.

Даже Эрика втянула голову в плечи:

– Мы здесь такие же желанные гости, как мухи на торте.

Плечом к плечу они зашагали дальше.

Все молчали. Их глаза зорко смотрели по сторонам.

Эрика крутила дубинкой, а Гарек сильнее сжал меч. Они встали по обе стороны от Рибизеля, который держал в руках светящуюся жабу.

На полу были нарисованы извивающиеся змеиные тела, которые в изменчивом свете казались на удивление живыми. Через каждую пару шагов возвышались каменные глыбы с высеченными на них гримасами, к ним крепились факелы, потухшие столетия назад. Между глыбами по узкой канавке к сердцу храма бежал серебристый ручеек, поднимаясь по ступеням пирамиды и втекая в каменную чашу.

Там над чашей парил мерцающий скелет и махал ученикам.

– Глядите, мы у цели нашего квеста! Будь у меня ноги, я бы подпрыгнул! – возликовал Денни и сделал сальто.

В чаше перед Денни высились каменные, покрытые трещинами колонны, огромные, как Воронья башня Расколотой звезды. Вокруг извивалась громадная каменная змея, опускаясь к водной глади, где она раскрывала пасть. Между челюстями чудовища возвышался алтарь Боа. Подсвеченная сверхъестественным огнем, между зубами рептилии висела простая каменная плита. И там, на каменном алтаре, окутанная изменчивой тенью, лежала корона змей Боа.

У водоема адепты замерли и глядели, разинув рты.

Пернатый медведь тихо пискнул и прижался к варварше. Эрика погладила его по клюву, пока тот не успокоился.

– Что за странное мерцание и почему оно мне кажется таким знакомым? – спросила она, показывая на алтарь.

– Там, – Рибизель указал на ручеек, – вода течет вверх. Как это возможно?

Эрика оперлась на дубинку:

– Косматый копчик Барнабаса! Я не волшебник, но тут все воняет магией.

– Магией? – пробормотал Гарек. – Как магические артефактные оружия?

Но Рибизель совсем не слушал стражника:

– Волшебники Боа. Кем бы они ни были, вероятно, они были могущественными кудесниками. Их магия древняя, и она исходит от этого алтаря.

Из размышлений Рибизеля вырвал звук шлепающих по воде сапог. Пока волшебник неотрывно смотрел на змеиную пасть, Гарек уже шлепал по чаше мимо Денни. Вода доходила ему до колен, но ему было все равно. Взгляд стражника был устремлен на алтарь.

– Тебе твой ржавый шлем совсем придавил мозги? Разве ты не слышал, что в этом месте полно древней магии?

– Гарек хочет только посмотреть.

– Трухлявые мозги! Как же! Ты просто хочешь быть первым и захапать себе всю пыль! – Эрика бросилась следом за Гареком.

Вода разлетелась сверкающими брызгами из-под их ног. Через секунду за Эрикой помчался Сладкоклюв, за ними со стучащей челюстью помчался Денни.

Но им не удалось догнать Гарека. Стражник прошел между челюстями змеи и протянул руку к темной короне, лежащей на каменной плите. Его рука натолкнулась на препятствие.

– Не могу взять.

Эрика, запыхавшись, встала рядом, но и ей тоже не повезло. Она заколотила дубинками по светящейся преграде. По кратеру разнесся гул, словно от ударов колокола. Но на преграде не осталось ни царапины.

– Сушеные собачьи саламандры! – вскричала варварша-полурослик, однако и крепкое слово подействовало на защитный экран не больше, чем все ее удары.

Денни повернул череп к Рибизелю и махнул ему. Держа обеими руками светящуюся жабу, Рибизель шагнул в чашу. Но он не промок. Вода отступила, и при каждом шаге брызгали искры звездной пыли. Появилась узкая сухая дорожка, по которой Рибизель шел.

– Кровавые кулаки Барнабаса! Теперь он действительно выглядит как проклятый волшебник, – поразилась Эрика.

Рибизель медленно перешел через чашу, подняв светящуюся жабу, словно факел. Едва он дошел до остальных, вода над дорожкой сомкнулась. Но Рибизель смотрел лишь на светящуюся преграду перед собой.

– Стекло волшебников! – изумился он. – Точно как в Запретном музее!

Денни кивнул, и его позвонки хрустнули.

– Только волшебник может пройти сквозь него.

Рибизель посмотрел на громоздкую каменную плиту – посредине лежала корона, какой никто из адептов никогда не видывал. Темный венец из змеиных тел, из которого, будто клыки, сверху и снизу торчали три острых зубца. В клыке посередине был вправлен овальный драгоценный камень, блестевший, как Озеро Слёз.

– Кто по своей воле наденет ее на голову? – удивился Рибизель.

– Неудобная корона для неудобного дела, – сказал Гарек.

Рибизель непонимающе помотал головой:

– О чем ты говоришь?

Гарек взглянул на корону и прошептал:

– У нищего мало друзей. У царя – никаких.

Рибизель скосил глаза на стражника, будто увидел его впервые.

– Мы так близки к цели, – прошелестел Денни на ухо Рибизелю. – Протяни лишь руку, и мы достигнем цели нашего квеста. Вы вернетесь героями в Расколотую звезду, а я освобожусь от своей жалкой судьбы привидения.

Волшебник набрал в грудь побольше воздуху, как перед прыжком в воду, и не заметил, что жаба перебралась из руки в его карман.

Рибизель медленно поднял дрожащие пальцы. Едва он коснулся света, тот замерцал и погас. Перед ним, словно большая опрокинутая надгробная плита, лежал каменный алтарь. Холодный, грубый и безыскусно сделанный, он мог показаться обычным камнем. Но вид у него был древний, будто он существовал с начала времен. Адепты не могли оторвать от него взгляда. Из алтаря послышался тихий шелест. Шипение, как от сотни змей, постепенно нарастало.

Это корона шептала им на чужих языках. Рибизель протянул к ней руку, и от короны поднялись тонкие язычки дыма. Волшебник почувствовал идущий от нее холод, но тут корону змей схватили бледные пальцы. Денни взмыл в ночное небо и водрузил корону себе на голый череп.

По царству разнесся смех, такой же мрачный, как самые темные пещеры Вечножара. Вода в бассейне забурлила. Поднялся дым. Факелы вспыхнули ледяным огнем. Скелет распростер руки, словно собираясь объять весь мир.

Теперь на нем были длинные, величественные одежды, которые колыхались, будто под водой. Вокруг короны змей горел голубой огонь.

Но изменился не только облик скелета. Голос Денни, когда он заговорил с ними, был древний и чужой:

– Юные глупцы! Вы действительно поверили, что можно так просто обойти ловушки Боа и проникнуть в храм Даниабаса Темного? – Он опустился вниз, оставшись на расстоянии нескольких метров от них. Его дрожащий голос превратился в хриплый шепот. – В мой храм?

Адепты отпрянули. Вода омывала их колени. Пернатый медведь пискнул и спрятался за Эрику, Пигас метался взад-вперед над головами адептов. Рибизель вцепился в пояс стражника, стараясь не упасть. Гарек поднял щит, а Эрика зарычала так, что напугала бы бешеного волка.

– Ах ты вероломный мешок костей! Нам следовало бы оставить тебя в стене, пока ты не превратился в пыль!

– Давай исправим нашу ошибку! – закричал Гарек и метнул в Даниабаса меч.

На полпути меч рассыпался и обратился в ржавое облако.

Даниабас расхохотался, и храм задрожал от его голоса.

– Даже магическим оружием вы мне ничего не сделаете.

Только сейчас адепты увидели, что он держит в своих бледных костлявых пальцах.

– Моя волшебная палочка! Мой талисман! Семейная реликвия моей двоюродной бабушки Фальсамины! – задыхаясь, проговорил Рибизель.

Даниабас одарил его мертвенной улыбкой:

– Кто бы мог подумать, что такой бездарный волшебник, как ты, окажется так полезен Даниабасу Темному? – В глазах злодея показался холодный блеск, когда он увидел, как вздрогнул Рибизель от его слов. – Я и не мог надеяться, что ты пройдешь для меня стекло волшебников. Но волшебная палочка Саламандры была подарком, перед которым я не мог устоять. Ты и не знаешь, какую ценную вещь ты повсюду носил с собой.

Голос Рибизеля задрожал.

– Но как же так, почему ты вообще можешь ее использовать? Ты же не волшебник!

Даниабас рассмеялся:

– Я не волшебник, потому что родился не утром Галы? Потому что я не принадлежу ни одной аркане? – Из его голоса исчезла всякая насмешка. Холодный и горький, как полынь, лился на них поток слов. – Я родился меж двух дней, когда пробила полночь. Поэтому ни один из героев аркан не покровительствует мне. Для родившихся в полночь нет места в Расколотой звезде. Но магия древнее любой арканы. Я нашел другой способ овладеть ею. Один древний способ.

Он направил волшебную палочку к небу, и из нее вырвалась сверкающая молния и полетела к звездам.

– Расколотая звезда – это ложь. Не поступки, лишь день твоего рождения решает, кто ты и кем можешь стать. Поэтому Расколотая звезда и все Расколотые земли должны погибнуть, и начну я с вас.

Эрика, защищаясь, встала рядом с Гареком, в щите которого отражался яростный огонь темного мага.

Даниабас направил палочку на адептов:

– Хотя вы умрете, вы станете фундаментом для лучшего завтра.

Кончик талисмана загорелся, и вокруг адептов легла лента из голубого огня. Кольцо сжималось все плотнее. Друзья сдвинулись ближе друг к другу, когда язычки пламени стали лизать их. Они уже стояли спина к спине – дальше отступать было некуда. Рибизель прижал руки к бокам, чтобы мантия не загорелась. Сладкоклюв беспрестанно пищал. Колючее, как мороз, и горячее, как лава, кольцо огня все плотнее сжималось вокруг них. Но сквозь треск пламени послышался другой звук.

Очень странный, звучащий здесь совершенно чуждо. Звук хлопающих ладоней. Кто-то медленно рукоплескал Даниабасу.

Темный маг взмыл вверх, и по храму заструился свет. Из-за колонны на краю чаши вышла стройная фигура, чье лицо было скрыто под капюшоном.

– Я так и знала, что ты не так прост, – прозвучал голос плутовки.

– Фенья?! – в один голос воскликнули адепты. Но эльфийка ночной тени на них даже не взглянула.

Она вытащила из накидки репу, откусила кусок и пошла по краю чаши.

– История о неудавшемся квесте была неплоха. Но если бы все герои, не прошедшие квест, становились призраками, мир был бы ими переполнен. – Она шагнула в воду. – И почему твое тело находилось в Запретном музее? Лишь потому, что директор Пентасий рассердился на тебя? – Она уже перешла половину водоема. – Когда пропала волшебная палочка Рибизеля, мне стало понятно, что украсть ее мог только ты. Поэтому я шла за вами по пятам.

– И теперь ты здесь, чтобы разделить конец со своими друзьями?

– Друзьями? – Она так яростно замотала головой, что капюшон ее сполз на затылок. – Ты сам видел, как они ценят мою дружбу. При первой же возможности ударили мне в спину. Нет. Я поняла: неважно, что я делаю, в этом мире каждый видит во мне лишь воровку. Поэтому пришла пора исполнить их ожидания.

– Думаешь, родиться плутовкой – тяжелое бремя? – вскричал Даниабас. – А представь себе жизнь вовсе без арканы!

Фенья кивнула и, ступая дальше, откусила кусок от репы.

– Нам не нужны арканы героев. Наши способности решают, кто мы, а не день нашего рождения. И я кое-что умею.

Даниабас склонил череп, обдумывая ее слова. Фенья была уже на расстоянии нескольких шагов от Даниабаса Темного, но вместо страха на ее лице играла улыбка.

– Быть может, Даниабасу Темному нужна плутовка, которая хорошо ориентируется в Расколотой звезде?

– Ах ты вероломная гадина! Я знала, что тебе нельзя доверять! – закричала Эрика и хотела броситься на нее. Но голубой огонь ее остановил.

Фенья смотрела лишь на пылающий череп Даниабаса.

Темный маг опустился вниз и потер костлявый подбородок.

– Есть кое-что нужное мне в музее.

Фенья встала перед темным магом и протянула ему руку.

– Тогда позволь мне быть рукой, которая крадет для тебя.

– Нет, Фенья, не делай этого! – закричал Рибизель.

Пламя Даниабаса стало слабее. Он склонился к Фенье, будто собираясь что-то прошептать.

– Знаешь, эльфийка ночной тени, проблема с ворами в том, что им нельзя верить. – Он злорадно усмехнулся, взлетел и направил волшебную палочку на плутовку. – Твоя участь решена!

Но ничего не произошло.

Даниабас с сомнением поглядел на свой костлявый кулак – в нем торчал огрызок репы.

В облаке из золотой звездной пыли Фенья подскочила к Рибизелю и что-то бросила ему:

– Лови!

Даниабас вспыхнул, напоминая факел холодного огня, и пронесся над головами адептов. Его яростный крик был усилен кратером вулкана и, казалось, звучал одновременно со всех сторон.

Пока волшебная палочка летела, огненный круг, охватывавший адептов, погас. Рибизель протянул руку к талисману. Тот отскочил от пальцев волшебника, и вдруг вперед метнулся длинный голубой язык. Но жаба палочку проглотить не успела – Рибизель схватил первым. Волшебник уставился на скользкий талисман. Эрика взяла Рибизеля за плечо и потянула за собой:

– Уходим отсюда!

Рибизель, спотыкаясь, пятился в воде и давно бы упал, если бы Эрика крепко его не держала. Его мантия была насквозь пропитана водой и тяжело свисала, как кольчуга. Протянув одну руку варварше, другой обхватив талисман, Рибизель с трудом выбирался из чаши. Гарек показал на спускающуюся лестницу и крикнул – слова стражника потонули в шуме воды и огня.

Адепты сбежали по ступеням вниз, мимо каменных воинов, спеша к Змеиным воротам.

Воздух трещал, как перед грозой, и далекий гром сотрясал Змеиное царство. Но адепты не сбавили шаг.

Они спешили по светящимся каменным плитам и уже видели круглый проем, который снова вел в лабиринт. Но тут Даниабас опустился и преградил им путь.

– Вы же не думали, что сможете уйти от меня? – Он медленно подлетел к адептам. – Настало время познакомиться с силой змеиной короны, которую вы искали. – Он распростер руки. Земля задрожала, и адепты повалились наземь. Камни раскалывались, и плиты пошли трещинами. Рибизель поднял взгляд и увидел, как один из огромных воинов-крокодилов медленно поворачивается к нему.

– Статуи! Они оживают! – тут же закричала Фенья.

Статуи крокодилов и змеи рывками двигались к ним. Их каменные тела тяжело ступали по плитам, а глаза горели неистовым огнем. Статуи обступали со всех сторон.

Уровень и количество звездной пыли

Ураган против свечей

Рывками, с остановками, будто после каждого движения снова собираясь окаменеть, стражи тяжело ступали, надвигаясь на них.

– Мы пробудили боа, – запыхавшись, сказал Рибизель. В одной руке он держал волшебную палочку, в другой – светящуюся жабу, и – хлоп! – в лиловом облаке появилась пурпурная лягушка.

Топор воина-змея Боа грохнулся об пол там, где только что сидела лягушка. Лиловое облако ненадолго зависло в воздухе и растворилось в каменной пыли.

Это наконец вывело адептов из оцепенения. Гарек вскочил на ноги и закинул щит за спину. Его взгляд устремился к Змеиным воротам, у которых летал Даниабас – холодный, с горящими глазами, протягивая к ним свои костлявые пальцы. Каменные лошади-тяжеловозы подчинялись его безмолвному приказу.

– Назад! – закричал Гарек и оттолкнул Рибизеля.

Туда, где волшебник только что стоял, ударила дубинка. Рибизель, пошатываясь, встал на ноги. Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Вокруг него расстилался ковер из пурпурных лягушек. Под ударами боа они превращались в фиолетовый туман. Но это задержало каменных рептилий, так что Фенья успела подняться по ступеням и добраться до чаши с водой.

Пернатый медведь, пища, обогнал адептов и пронесся по темной воде к подножию колонн, чтобы усесться там, свернувшись в клубок.

Рибизель с Феньей, шатаясь, мчались за ним следом.

– Фенья, я... – начал, тяжело дыша, Рибизель.

Но эльфийка ночной тени лишь покачала головой:

– Извиниться еще успеешь, когда мы выберемся отсюда живыми.

Плутовка оглянулась. Гарек с Эрикой стояли позади в двух шагах от них. Оба воина, повернувшись к Фенье спиной, подняли оружие.

Боа в едином ритме надвигались на адептов, ученики шаг за шагом отходили назад. Громыхающий марш боа перерастал в симфонию ужаса. Вниз сыпались осколки камней. Факелы горели, шипя, земля дрожала под ногами. Каменные стражники впереди уже занесли оружие над головой. Огромные, как тролли, с телами из скал, они не оставляли сомнений в исходе битвы. Неудержимо воины гнали адептов перед собой, все ближе к алтарю. Пробужденные каменные воины боа против неудачников подземелья Расколотой звезды. Ураган против свечей!

Тут Эрика остановилась и постучала дубинкой по полу. Будто искры в кузнице, полетела звездная пыль.

– Ну хорошо, сушеные ящерицы, хотите отведать полурослика? Тогда открывайте свои рты! Патлатая борода Барнабаса! Мной-то вы точно подавитесь!

И она обрушила дубинку на каменного крокодила, подошедшего к ней слишком близко. От руки чудища полетели каменные осколки. Рука со скрежетом отломилась и рухнула вниз. Чудище не издало ни звука. Другая рука приготовилась ударить варваршу как тараном.

Гарек выступил вперед, чтобы прикрыть Эрику щитом. От басовитого гудения царство задрожало. Ударная волна сбила с ног трех каменных стражников.

Будто комету с хвостом из золотой звездной пыли, Гарека отбросило в воду. Рука, державшая щит, безвольно повисла.

– Гарек, что у тебя... – Не успела Эрика договорить, как удар каменной змеи сбил ее с ног.

Варварша пролетела по воздуху, с хрустом врезалась в большую змеиную колонну и мешком осела на землю.

– Эрика! – закричал Гарек.

За его спиной показалась фигура какого-то каменного воина. Адепт отпрыгнул в сторону и только так сумел избежать удара каменным кулаком.

Сладкоклюв подскочил к Эрике.

Пернатый медведь прижался клювом к ее щеке и заухал. Легонько толкнул в голову, но глаза Эрики оставались закрытыми. Эрика попыталась протянуть руку к пернатому медведю, и из уголка рта у нее потекла красная струйка.

Сладкоклюв повернулся к надвигающимся каменным воинам. Его глаза потемнели от гнева. Он разинул клюв. Навстречу чудищам прозвучал низкий рев, которым мог бы гордиться базальтовый дракон. Перья на шее Сладкоклюва встали дыбом, и он бросился на боа. Через долю секунды он рухнул вместе с каменным воином в воду.

Пигас со свистом и хрюканьем подлетел к нему. Сладкоклюв показался из воды. В его клюве застрял каменный кулак монстра, пальцы которого еще двигались. Другие каменные стражники обступили чашу.

– Сладкоклюв, назад! Их слишком много. – Гарек схватил пернатого медведя за ошейник и потянул. Но тот не сдвинулся ни на шаг.

Тут раздался пронзительный звук, Сладкоклюв повернул голову. Эрика подула в свисток, и Сладкоклюв бросился к варварше. Пернатый медведь облизал ей лицо, варварша, держась за него, встала на ноги. Но радоваться пришлось недолго.

Боа окружили их. С каждым биением сердца все больше и больше каменных стражников тяжелым шагом подступало к ним.

– Глупцы! Теперь вы понимаете? Жизнь – это вам не сказочки из Расколотой звезды! От Даниабаса Темного уйти нельзя! Ваше бегство закончится здесь! – прогремел голос Даниабаса со всех сторон одновременно.

– Именем Гесперы, покуда утра свет не брезжит, покров свой темный ночь хранит, – промолвила плутовка. Она указала на колонну. – Туда, наверх!

Она то толкала, то тащила Рибизеля за собой. Ученик-волшебник крепко ухватился за тело оперенной змеи, обвившейся вокруг колонны. Ее чешуя была огромна, он упирался в чешуйки ногами и скоро залез по ним наверх.

Адепты последовали за ним. Сладкоклюв головой подталкивал Эрику вперед. Гарек мог карабкаться только с помощью одной руки, другая бессильно болталась. Когда он чуть не сполз, Рибизель удержал его. Каменные статуи стояли у подножия колонн совершенно неподвижно и смотрели наверх холодными агатовыми глазами.

– Вперед! – скомандовала Фенья. И так они ползли, толкали и карабкались по столбу наверх. То и дело вниз падала пурпурная лягушка и рассеивалась в облаке.

Добравшись до вершины, адепты упали на площадку. Гарек встал на колени, придерживая руку. Рибизель сидел в гуще лягушек. У него со лба капал пот. Эрика, покачиваясь, встала и вытащила из-за пояса одну из дубинок, чтобы опереться на нее. Сладкоклюв взирал сверху на варваршу и беспокойно ухал.

Лишь Фенья казалась безучастной к подъему. Она шагала по площадке – такой огромной, что на ней могла бы уместиться их спальня в школе. Заглянула за край и посмотрела вверх на холодное ночное небо. Бесконечно далеко над ними мерцали месяцы-близнецы. Выхода не было.

– Все же эти каменные чудовища здесь нас не достанут.

– А им и не нужно, – возразил Рибизель. – Даниабас может просто подождать, пока от нас останутся лишь кости, и затем забрать талисман.

За спиной волшебника раздался холодный язвительный смех.

– Я же вам говорил. От моего гнева сбежать нельзя. – Даниабас поднялся над ними, напоминая ледяную звезду. – Вы разорвали мое тело, теперь вы разделите мою судьбу.

Эрика взвалила на плечо дубинку:

– Это всё, Денни? Теперь я знаю, почему тебя не приняли в Расколотую звезду.

Гарек встал рядом с ней. Одна рука у него свисала, как пустой шланг. Другой рукой он схватил дубинку Эрики и постучал ею по щиту.

– Поцелуй железку Гарека, костяная вонючка! Пусть мы, может, и неудачники подземелья, но Даниабаса превратим в пыль – вот будет веселье!

Над их головами, словно светлячки, закружились золотые искорки.

Темный маг распростер руки.

Из трещин в камне полился холодный свет. Пол у них под ногами задрожал.

– Вы все еще недооцениваете магию боа, могущество змеиной короны!

Широко распахнув глаза, Рибизель огляделся. Вокруг них в темноте что-то шевелилось.

Камень скрежетал о камень, когда колонна под ними затряслась. Нечто гигантское поднималось за Даниабасом и продолжало расти ввысь.

– Он пробудил ее, – тяжело дыша, проговорил Рибизель.

Каменная змея, по чешуе которой они недавно взбирались, выпрямилась и посмотрела на них сверху. Большая часть ее туловища теперь вилась по площадке и стягивалась вокруг них.

Сладкоклюв запищал. Пигас прижался к его боку. Адепты теснее придвинулись друг к другу, грузное тело каменной змеи стеной надвигалось на них.

Фенья метнула в змею кинжал, но тот просто отскочил от чешуи.

Над всем раздавался смех Даниабаса.

Друзья посмотрели друг на друга. Их лица были покрыты пылью. Руки усеяны царапинами. Одежда разорвана.

Настал их конец.

Варварша взглянула на Гарека. Покачала головой и протянула ему руку.

– Именем Барнабаса, если мне суждено погибнуть, то хотя бы с друзьями.

Гарек посмотрел на руку и липкое от пыли лицо варварши-полурослика. И взял ее за руку.

Над ними возвышалась голова оперенной змеи. В ледяном огне Даниабаса глаза ее сверкали. Темный маг парил над змеиной головой и неотрывно смотрел на адептов.

– Это начало конца Расколотой звезды!

С треском ломающихся костей змея разинула пасть.

Жаба в руках Рибизеля квакнула.

– Даниабас! – дрожащим голосом закричал Рибизель. Обеими руками он держал волшебную палочку. – Я отдам тебе мою волшебную палочку, если ты нас отпустишь!

– Нет! – Эрика в ужасе посмотрела на Рибизеля.

Темный маг лишь улыбнулся своей мертвецкой усмешкой.

Но Рибизель продолжил:

– Иначе я сломаю ее, и сила Фальсамины будет утрачена.

Колдун описал над ними дугу. Улыбка исчезла с его лица.

Он впился взглядом в Рибизеля:

– Я знаю тебя, Рибизель, это талисман твоей семьи. Ты скорее принесешь в жертву себя, чем отдашь его.

– Да, может, пожертвую собой, но не моими друзьями.

– Нет! – закричала Фенья. – Он уже обладает невероятным могуществом. Кто остановит его, будь у него еще волшебная палочка?

– Замолчи, воровка! – Даниабас опустился еще ниже. – Ты отдашь ее мне по своей воле?

Рибизель кивнул:

– Если ты отпустишь меня и моих друзей.

– Нет! – закричала Эрика. – Он все равно убьет нас. Сломай палочку.

Но Рибизель помотал головой и шагнул к подлетевшему к ним Даниабасу.

Держа волшебную палочку в потном кулаке, он прошаркал к темному магу:

– Обещай, что не нарушишь наш уговор! Волшебная палочка в обмен на жизнь моих друзей!

– Можешь на меня положиться, ученик-волшебник. Так же как я мог положиться на то, что вы пойдете за мной до храма.

У Рибизеля комок подкатил к горлу.

Он был всего в двух шагах от Даниабаса. Вытянув руку, он сделал шаг к нему. Даниабас уже протянул свои костлявые пальцы к талисману.

Тут Рибизель наступил на мантию и, пошатнувшись, качнулся вперед.

– Что за неуклюжий волшебник-простофиля! Даже ходить ты не умеешь...

Рибизель чуть не ударился о Даниабаса, но вдруг он вскинул палочку вверх и порывистым движением вонзил ее в щель за челюстью Даниабаса.

Мгновение темный маг смотрел на него, широко распахнув глаза. Челюсти его открылись, чтобы исторгнуть проклятие.

Но получился лишь один звук.

ХЛОП!

Уровень и количество звездной пыли

Амфибомантия

Вмиг всё окутало густое зеленое облако, пахнущее прудом и рыбьей икрой. Постепенно оно рассеялось, осев изумрудным туманом у ног Рибизеля. Ученик-волшебник стоял наверху на огромной каменной колонне посреди древнего Змеиного храма Боа. Волшебная палочка в его руке по-прежнему светилась. Волшебный колпак наполз на глаза, а нос свистел, как чайник. Но он этого не замечал. Взгляд его был прикован к одному месту на полу.

У ног волшебника лежал черный ободок с тремя острыми зубцами, один из которых отливал темно-синим. Но взгляд Рибизеля был направлен лишь на жабу мертвенно-бледного цвета, сидевшую на змеиной короне и гневно пялившуюся на него голубыми глазами.

На плечо волшебника легла рука, и он вышел из оцепенения.

– Что сделал Рибизель с темным магом? – поинтересовался Гарек.

Волшебник несколько раз моргнул, прежде чем поднять взгляд.

Гарек усмехнулся и показал большим пальцем наверх. Оперенная змея вновь окаменела, ее пасть все еще была широко распахнута.

– Каменные крокодилы тоже больше не двигаются, и факелы не горят.

Фенья встала рядом с Рибизелем и ткнула его в бок:

– Ты нас всех обвел вокруг пальца! Ты же вовсе не собирался отдавать ему талисман?

Рибизель медленно кивнул и приготовился ответить, но тут раздался голос Эрики:

– Нет, Сладкоклюв, это не для тебя! Вернись на место!

Но пернатый медведь прошмыгнул мимо Рибизеля, направляясь к короне. И не успел никто и глазом моргнуть, как Сладкоклюв бросился на жабу. Послышалось отчаянное кваканье. Затем бледная амфибия выскочила из-под Сладкоклюва, поскакала прочь и скрылась в темноте.

Когда пернатый медведь обернулся к друзьям, вид у него был как у щенка пёсоглота, который напрудил на ковре лужу.

– М-да, одной проблемой стало меньше. Я рада, что больше не увижу это бледное существо, – сказала Эрика.

Адепты вместе подошли к короне. Кончиками пальцев Фенья подняла ее. На лице плутовки отразился блеск голубого драгоценного камня.

Эрика оттолкнула морду Сладкоклюва, когда тот попытался облизать ей лицо.

– Рибизель, откуда ты знал, что все получится?

Ученик-волшебник сдвинул колпак на затылок:

– Я до последней минуты не знал. Но когда я посмотрел на Пентасия, кое-что мне стало понятно. Пурпурные лягушки и светящаяся жаба – это не одно случайное лягушачье заклинание. Это два разных заклинания. Значит, я владею двумя! Пурпурные лягушки появляются всегда, когда я волнуюсь. А что, если я смогу повторить также жабье заклинание? Мне нужно только достаточно близко подойти к Даниабасу и...

Протяжное, басовитое покашливание прервало речь волшебника. Кто-то сухо сказал:

– Значит, в тебе все-таки кроется волшебник.

У адептов за спиной стоял директор Расколотой звезды.

Пентасий Пендрагон согнулся от старости и был прикрыт лишь длинной серебристой бородой, которая доходила ему до колен.

– Самое тому время. К счастью, ты можешь превращать в жабу одновременно лишь одного человека. – Его взгляд зацепился за просвистевшую мимо стрекозу, и он облизал губы. – В ином случае мне пришлось бы еще не один день ходить в таком виде. – Рибизель поспешил отдать директору школы свою мантию. Тот благодарно ему кивнул. – Ты не только волшебник, но и амфибомант, Рибизель.

– Жабомаг? – переспросил Рибизель, приподняв бровь.

Пентасий кивнул и пригладил бороду.

– Поскольку ты правнук Фальсамины Саламандры, это неудивительно. Волшебники, связанные с определенным видом животного, должны обучаться там, где эти животные живут. А в Вороньем гнезде жаб маловато. – Он рассмеялся над собственной шуткой. Заметив, что смеется только он один, поспешил добавить: – Ты только посмотри, сколько ты добился после двух дней на Костяном болоте.

Лишь теперь адепты заметили золотой свет под ногами. Как будто издалека послышался приглушенный звон колоколов. Золотая пыль, закручиваясь, светящимися струйками поднималась от земли.

– Звездная пыль! – прошептал Рибизель.

Сияющие частицы сложились в знаки, сообщая о росте уровней: у варварши Эрики теперь был уровень 4, у стражника Гарека уровень 4 и у волшебника Рибизеля уровень 3.

– Косматый копчик Барнабаса! Ты поднялся аж на три уровня! – воскликнула Эрика и ударила его по плечу.

Пока друзья поздравляли друг друга, директор взял в руки змеиную корону и задумчиво посмотрел на нее.

– Просто невероятно: четыре ученика-адепта не только выжили после схватки с Даниабасом Темным, но и победили его.

Гарек стукнул по щиту и гордо усмехнулся, как петух в ярмарочный день.

– Значит, учителя ошиблись, когда хотели отправить адептов в подземелье для неудачников. Гарек не удивлен. И учителя делают ошибки.

– Я бы так не сказал, – парировал Пентасий. – Вы продвинулись так далеко лишь потому, что происходите из разных аркан. В конце концов вы одолели Даниабаса вместе. Думаю, нам нужно и дальше учить вас вместе.

Никто не возражал.

– Значит, нас не выгонят из школы? – уточнил Рибизель.

– Потому что вы нарушили все школьные правила? Вошли в Запретный музей и разрушили его, обокрали сторожевого тролля, похитили плот, превратили директора школы в жабу, осквернили храм Боа и подвергли себя опасности, чтобы освободить страшного темного мага?

– Так вы все помните?

– Вам придется поправить нанесенный ущерб. Но вы также предотвратили непоправимое и показали мне, насколько я был легкомысленный.

Адепты, наморщив лбы, посмотрели на директора. Наконец тот по обыкновению долго откашлялся и объяснил:

– Вы должны знать, Даниабас не лгал. По крайней мере, о своем происхождении. Он был ребенком полуночи. У родившихся в полночь нет арканы героев. Их судьба не определена, и они должны найти собственный путь. Некоторые дети полуночи становятся предводителями или первооткрывателями, но также среди них найдутся темные маги и некроманты.

Рибизель, Эрика и Гарек молча кивали, а Фенья скрестила руки на груди:

– Может быть, они становятся темными магами потому, что не могут принадлежать ни к одной аркане?

Пентасий задергал веками, как сумеречный сыч, разбуженный в полдень. И покачал головой.

– Во всяком случае, после того как Даниабас завладел магией боа, остановить его было трудно. Поскольку он черный маг, его дух остается, даже когда его тело давно покинуло этот мир.

– Как это его тело покинуло мир? Но ведь был скелет? – удивился Гарек.

Директор, очевидно пораженный, что его перебили, похлопал глазами:

– Это образно, Гарек. Его сердце перестало биться, и тело его, ну да, умерло. – Прежде чем продолжить, он снова откашливался – намного дольше, чем это было по нраву остальным. – Чтобы не дать ему вернуться, мы спрятали его останки в Расколотой звезде. – Он посмотрел на раненых адептов и вздохнул. – Очевидно, недостаточно хорошо. Когда вернемся в Расколотую звезду, нам нужно будет подыскать для оставшихся костей тайник получше.

Он постучал себе по лбу, по-видимому уже занятый следующей задачей.

– Но как мы вернемся? – Рибизель прервал ход его мыслей.

– Поскольку ты не можешь наколдовать ворота, нам остается, пожалуй, только идти пешком.

Они посмотрели на край кратера вдалеке, с которого упали. На темном ночном небе уже появились первые серебряные следы, тонкие, будто чернила, капнувшие в воду.

– Гарек не сможет залезть наверх, – сказал Гарек и показал на свою безвольно висящую руку.

– Нам и не нужно. – Фенья указала на место, где прежде тек водопад. Теперь там бежала лишь маленькая струйка. В первых лучах солнца они увидели лестницу, прежде скрытую за водопадом.

– По этому пути я и шла. Ваша дорога мне показалась жутко неудобной. – Фенья усмехнулась.

Перевязав глубокие раны, они спустились вниз по изгибам каменной змеи.

Когда другие скрылись из виду, Эрика легонько ткнула локтем Фенью:

– Без плутовки мы бы ни за что не справились.

Фенья улыбнулась, и пернатый медведь лизнул ей лицо.

Они скатились по нижней части змеи и вновь оказались перед алтарем. Тяжелая каменная плита опустилась, и вода бежала из чаши по ступеням. Каменные стражники застыли и превратились в неподвижные статуи, их глаза с агатом утратили всякий блеск.

Между статуями кто-то запыхтел. Затем по кратеру эхом разнесся шум от раскалывающегося камня. Рибизель оглянулся и увидел, как Гарек тянет на себя тяжелый молот из рук каменного стражника.

– Ну как, это магическое артефактное оружие?

Рибизель долго смотрел на оружие, затем – на лицо стражника-ученика. Волосы приклеились к его лбу, нос и щеки были усыпаны кровавыми царапинами. Помятый шлем сидел на голове криво, но глаза светились, как шары Галадры.

– Да, конечно! Это двойной молот Змеиный Камень, он даст тебе дополнительно пять очков к разрушению от ударов и бонусом звездную пыль против окаменевших существ.

– Гарек знал это! – ликовал стражник, тщетно пытаясь поднять тяжелый молот одной рукой.

Когда они потом поднимались по лестнице, обнаруженной за иссякшим водопадом, Фенья на ухо спросила Рибизеля:

– Это оружие, которое нашел Гарек, вправду магическое?

Рибизель ответил ей с плутовской улыбкой:

– Да, пока стражник в это верит.

Фенья захихикала, но тут за их спинами раздался голос Пентасия:

– Разве у змеиной короны не было голубого драгоценного камня?

Никто не ответил. Рибизель лишь пожал плечами, но краем глаза заметил, как в тени капюшона хитро улыбается Фенья.

Уровень и количество звездной пыли

Официальные правила школы Расколотой звезды по получению звездной пыли и повышению уровня

Обнаружение: Особые помещения, тайники, места, края, в которых еще не бывали.

Встреча: встреча с еще неизведанными представителями флоры и фауны, чудовищами, после которой удалось выжить.

Знание: учиться, изучать, читать.

Битва: физическое столкновение, а также его планирование и выживание после боевых схваток.

Умение: характерное для арканы: красться, искать следы, убеждать, варить напитки, затачивать оружие.

Аркана: за поступки, которые соответствуют твоей аркане. Мудрец/ученый, загадочный волшебник, вспыльчивый варвар, справедливый паладин, выносливый странник, скрытный плут, верующий жрец.

Испытание: преодолеть особые испытания, к примеру, завершить квест или побороть собственный страх. Адепт или адептка должны превзойти самих себя.

Уровни

Уровень 1: 30–79 очков звездной пыли

Уровень 2: 80–129

Уровень 3: 130–259

Уровень 4: 260–469

Уровень 5: 470–799

Уровень 6: 800–1339

Уровень 7: 1340–2209

Уровень 8: 2210–3619

Уровень 9: 3620–5899

Уровень 10: от 5900

Книга Семерых

Фария Кожеступ

Покровительница: Фария Кожеступ

Аркана: странница

День: день Фары

Характерные черты. Ты чувствуешь себя как дома там, где ветви стремятся к небу? Пыльные фолианты и душные города тебе не по нутру? Тогда ты точно родился в день Фары.

Легенда. Говорят, Фария, покровительница всех странников, умела разговаривать с лесными животными и по полету драконьих синиц предугадывать погоду. Хотя, возможно, она просто ела неправильные грибы. Но как об этом сегодня узнать наверняка?

Барнабас Кровавый

Покровитель: Барнабас Кровавый

Аркана: варвар

День: день Барны

Характерные черты. Кто всегда голоден, выбивает дверь с ноги вместо того, чтобы открыть ее, и кто не разбирается в магической абракадабре, тот точно варвар.

Легенда. Барнабас родом из Морозных земель, где он сражался со снежными медведями и ледяными троллями, чтобы согреться зимой. Некоторые варвары поговаривают, что он мог перепрыгнуть от Айнста до Триста и выпить половину Ледового моря, когда его мучила жажда. Доказательств тому нет, но кто посмеет перечить варвару?

Мастер Мелодон

Покровитель: Мастер Мелодон

Аркана: ученый

День: вечер Мелодона

Характерные черты. Твои руки в пятнах от чернил, и ты всегда сидишь, уткнув нос в толстые книги? Тогда совершенно точно мастер Мелодон – твой покровитель.

Легенда. Ученый покидал свою башню в Грифонштайне лишь в тех случаях, когда хотел испытать новые изобретения или же когда чуял где-нибудь удивительные истории. Он написал хронику Семерых, и только благодаря ему нам о них хоть что-то известно. Кроме того, он открыл средство против ужаса трясучки, придумал плавающую под водой лодку, изобрел закладку для книг и отыскал убежище ледяного дракона Псаломензия. Упорно держатся слухи о его способности по запаху определять возраст книги.

Геспера Двутенья

Покровительница: Геспера Двутенья

Аркана: плутовка

День: день Тьмы

Характерные черты. У кого руки чешутся при виде сверкающих драгоценностей и кто любит бесшумно красться по ночам, тот, конечно, родился в день Тьмы.

Легенда. Раньше только эльфы тени жили в глубоких ущельях поглощающей Глухой пустыни. Но даже они боялись Гесперы. И поныне у костра мы рассказываем о ее темных делах: как она украла одного месяца-близнеца и отняла у ворона пение. Или как она прокралась в убежище дракона Псаломензия украсть его тень. Но самая известная легенда – о том, как Геспера погубила героев.

Расположение класса плутов. Конечно, у плутов нет своего класса, но им разрешено учиться вместе со странниками в башне Хитроштейне.

Элодран Железный

Покровитель: Элодран Железный

Аркана: стражник

День: день Эло

Характерные черты. У тебя обостренное чувство справедливости, слабость к кольчугам и легкая неприязнь к варварам? Значит, ты появился на свет в день Эло!

Легенда. Как и все стражники после него, Элодран был сильным, чтобы другие могли быть слабыми. Он вступал в бой лишь тогда, когда нужно было кого-то защитить или когда бахвальство Барнабаса его изрядно раздражало. И сегодня мы играем в драконбол в память о героях из Мшистого леса, прогнавших драконов из Звездного королевства. Ученики-стражники, обратите внимание! Дополнительно вас будут учить ковке и сочинению любовных баллад!

Галадра Золотая

Покровительница: Галадра Золотая

Аркана: волшебник

День: утро Галы

Характерные черты. Бесследно исчезает игрушка, в миске закипает суп, будто рукой привидения закрываются двери, а чужие кошки запрыгивают тебе на колени? Значит, ты родился утром Галы.

Легенда: Галадра была первой, кто с помощью волшебной палочки смог покорить магию. Она создала светящиеся шары Галадры, поющие ковры и придумала рецепт обжигающе горячих «огненных коврижек». Кроме того, каждого, кто мешал ей при напитковарении, она превращала в молочную мышь.

Занадра Рассветная

Покровительница: Занадра Рассветная

Аркана: священник

День: воскресенье

Характерные черты. Есть места, где ты чувствуешь силу, которая принадлежит не тебе? Звезды нашептывают тебе в снах? У тебя бегут по телу мурашки, когда ты зажигаешь свечи? Значит, ты дитя воскресенья.

Легенда. Сегодня священники молят о защите Се-мерых. Но сама Занадра умела вести дела с горами и реками, просить небо о дожде и море о приливе. Во всяком случае, до того, как она обожгла рот об огненную коврижку Галадры. До сих пор многие в Рейхен-бахе верят, что Занадра взирает на нас сверху, пока солнце находится на небе.

Фальк ХольцапфельШкола неловкого волшебства. Как расколдовать директора

Звездопад

ШКОЛА РАСКОЛОТОЙ ЗВЕЗДЫ

Одна из лучших кузниц героев в Расколотых землях!

Добро пожаловать, адепты!

Необычные адепты Расколотой звезды

Возможно, необычайно бездарные

Фенья * Уровень 3

Рибизель * Уровень 1

Гарек * Уровень 2

Эрика * Уровень 2

Это ужасное «хлоп!»

В замке Воронье гнездо

Храм Драконий рог

В крепостной башне Волчий зуб

Уровень и количество звездной пыли

Жаб

* * *

* * *

Уровень и количество звездной пыли

Денни

Уровень и количество звездной пыли

Ключ троллебрюзга

* * *

Уровень и количество звездной пыли

Под игривой ивой

Уровень и количество звездной пыли

Костяное болото

* * *

* * *

Уровень и количество звездной пыли

Фальсамина Саламандра

Уровень и количество звездной пыли

Талисман

Уровень и количество звездной пыли

Каменный стражник

Уровень и количество звездной пыли

Храм Боа

Уровень и количество звездной пыли

Корона змей

Уровень и количество звездной пыли

Ураган против свечей

Уровень и количество звездной пыли

Амфибомантия

Уровень и количество звездной пыли

Официальные правила школы Расколотой звезды по получению звездной пыли и повышению уровня

Книга Семерых

Фария Кожеступ

Барнабас Кровавый

Мастер Мелодон

Геспера Двутенья

Элодран Железный

Галадра Золотая

Занадра Рассветная

Фальк Хольцапфель
Школа неловкого волшебства. Как расколдовать директора