Шуан Мэйхуа

Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2

Иллюстрация на обложке от Zialron

Иллюстрации во внутреннем оформлении и на форзацах от JuBu

© Мэйхуа Шуан, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Зная, что впереди эта история может обернуться еще более жестокими и трагичными событиями, решитесь ли продолжить?

И даже если вы опустились на самое дно, помните: именно сейчас под ногами есть почва, от которой все еще можно оттолкнуться.

Приятного чтения...

Глава 29. Сыванхуа

Тишину разорвал мучительный крик наследного принца. Его горло наполнилось кровью. Она стекала по подбородку, оставляя за собой продолговатые багровые потеки, вызывая приступ кашля и удушья, заставляя снова и снова задыхаться.

Старый монах не спеша подошел к нему и разрезал ханьфу, тем самым оголив торс Ю Вэйюаня. По нефритовой коже Его Высочества обильно стекали капли холодного пота, поблескивая в полумраке. Каждый раз, когда его тело изгибалось в пояснице от ломающихся костей, грудь высоко вздымалась, отчетливо выделяя ребра, а из горла то и дело вырывались мучительные, прерывистые стоны. Ведь его душа сейчас сгорала в пламени Диюя, стирая воспоминания и уничтожая сознание собственного «я».

Чтобы Ю Вэйюань не мог двигаться, служители храма крепко связали его руки и ноги железными цепями. Затем они подняли его и поставили на колени, приказав подчиняться их воле.

В полумраке пламя от множества зажженных свечей сжигало последние крупицы кислорода. На мгновение Ю Вэйюаню удалось прийти в себя, но его сознание было затуманено, и вместо привычных для него соучеников и учителей школы, где он прожил, скрываясь от внешнего мира, более десяти лет, Ю Вэйюань увидел серые тени, тянущие к нему свои омерзительные руки.

– Не подходите. Оставьте меня в покое. Оставьте!

Это все, что успел произнести принц, перед тем как вновь погрузился в небытие. Его попытки как-либо воспротивиться были тщетными и по-детски смешными.

Стены давили на него, а внутренности выворачивались наизнанку. Этой боли было настолько много, что от агонии в какой-то момент он вовсе перестал что-либо чувствовать. Казалось бы, что может быть ужаснее смерти? Наверное, продолжать свое жалкое существование, ничего более не чувствуя. Ни холода, ни жара, ни боли, ни радости. Когда мир становится серым, теряя все живое и безжизненное. Когда ты не понимаешь, жив ли ты еще или уже давно умер? Сон ли это или твой кошмар наяву? И теперь это твоя реальность, от которой тебе не сбежать. Ведь причина кроется не извне, а внутри тебя. Ты и есть причина собственного несчастья.

Когда союзники и враги натянули одинаковые маски и впредь ты не различаешь их и не понимаешь, кому стоит доверять. Да и стоит ли вообще пытаться кому-то что-то доказать? Если ты – всего лишь недостающая часть чьего-то зловещего плана, а твои желания и чувства – не более чем твои собственные проблемы.

Сколько бы ты ни кричал, никто не придет тебе на помощь. Но самое ужасное, когда ты перестаешь бороться, и твое сердце прорастает ядовитыми цветками смерти. А ведь мгновение назад ты так желал, чтобы хоть кто-то проявил сочувствие. Это жалкое, низменное человеческое чувство. Даже если оно и будет очередным притворством, ты до последнего ждешь и надеешься.

Однако в ответ получаешь тишину и безразличие. И в какой-то момент ты выстраиваешь непробиваемый барьер, отстраняя себя от окружающего мира. Ведь там, где нет ничего, никто не посмеет причинить тебе боль. И это чувство полного выгорания – самое страшное, что может с тобой случиться... Это намного страшнее самой смерти...

Пустые взгляды, скрытые под толстой кожей растянутых в неискренней улыбке личин, – они смотрят, как ты умираешь, взирая на твои страдания. А тебе лишь остается гадать, насмехаются они над твоими жалкими попытками борьбы или же остались те, кто сохранил в себе остатки человечности. Хотя бездействие не сотрет с их рук невинной крови, но все же дает какую-то надежду.

Тело Му Яна также было покрыто рваными порезами и гематомами. Лань Шицан запер его в сарае вместе с Лань Сюэ, чья душа уже покинула этот мир. На тонкой шее демоницы застыли частички запекшейся крови в виде рябиновых бусин.

Му Ян протянул дрожащие пальцы, прикрыв Лань Сюэ глаза, позволив демонице погрузиться в мир прекрасных сновидений, где больше она не будет страдать от рук тех, кого так любила.

Дверь со скрипом отворилась, и вдоль сарая протянулась серая тень высокого стройного мужчины, вызвав очередной приступ злости и негодования у Му Яна. Он оскалил белые клыки, когда Лань Шицан опустился на колени, чтобы поднять труп своей старшей сестры.

Му Ян попытался помешать этому, однако Лань Шицан оказался куда проворнее его и, пнув демона в живот, отбросил в сторону, дабы тот не мешался под ногами. Откашлявшись кровью, Му Ян проговорил:

– Где Его Высочество наследный принц?

Когда их взгляды встретились, кадык демона дрогнул. Хотя они и виделись ранее мельком, но в тот раз у Желтого источника в Диюе этот белокурый юноша смотрел на него совсем иначе. На мгновение Му Яну даже показалось, что на него смотрит Ю Вэйюань. Но кровные узы явно сыграли злую шутку. Стоит этим двоим встать рядом, как даже не осведомленный об их родстве человек подумает, что они братья. Лань Шицан был убит в возрасте около двадцати лет, а значит, был на пару месяцев старше Му Яна и своего сына опережал на два лета.

Белокурый демон ничего не ответил, лишь прикрыл за собой двери и куда-то ушел с трупом Лань Сюэ на руках.

Стояла глубокая ночь, и звук хруста снега под тяжелой поступью демона отдалялся, смешиваясь с резкими порывами знойного ветра и карканьем воронов.

Во всяком случае, Лань Сюэ уже было не спасти, и Му Ян это прекрасно понимал. Проведя столько времени вместе с принцем, Му Ян все же смог разглядеть в этом лицемерном подлеце что-то хорошее, пусть и спрятанное глубоко под снегом и слоем железных игл. Возможно, это что-то уже было разбито и сломано, но все еще пригодно для того, чтобы приносить свет в этот мир. Но тем не менее невозможно было отрицать тот факт, что жизнь поистине несправедливо обходилась с наследным принцем. Хотя и судьбе Му Яна не позавидуешь, он все равно чаще думал о других, нежели о себе и своем будущем.

Не прошло и пары фэней, как Лань Шицан снова вернулся, но на этот раз за ним. Словно безродную дворнягу, Лань Шицан схватил Му Яна за волосы и вышвырнул на улицу, а тонкие паутины, пропитанные демоническим Ци, бесцеремонно обвились вокруг шеи демона, не позволяя сделать ни вздоха, ни выдоха. Сломанные ребра то и дело причиняли боль, а теперь белокурый демон перекрыл воздух, а в случае неповиновения и вовсе мог лишить его жизни.

Му Ян был живым свидетелем того, как послушная марионетка выполняет приказы своего господина. Во всяком случае, не стоит вестись на внешний вид этого несчастного. Это всего лишь сосуд, что полон мертвечины. Не имеющий ни своего мнения, ни собственного сознания. Таким же был и Цзюнь-шан Лун Чжи, но Му Яну на мгновение показалось, что даже бывший Император демонов не был настолько силен, как его названый сын. Возможно, Муоуши потратил куда больше времени и сил на создание любимой игрушки и дело было в этом, а возможно, Лань Шицан еще при жизни был куда сильнее своего названого отца.

Так и умирают, пропадая в небытие, мастера боевых искусств. Одаренные и великие. А гибнут из-за низменных, свойственных смертным людям чувств, таких как любовь и сострадание. Ведь Лань Шицан умер из-за любви к Ван Су. Он даже ослушался приказа Цзюнь-шан Лун Чжи и выбрал сторону Ван Чэна во время восстания шести великих государств. А после он, на которого взвалили все грехи и беды, растворился каплей в море.

Му Яну приходилось в спешке перебирать ногами, чтобы поспевать за демоном. Не успев дойти до храма Будды, куда его волок Лань Шицан, фиолетовые глаза тут же округлились, услышав протяжный крик Ю Вэйюаня. Над местом, куда они направлялись, собрались грозовые тучи, а молнии, словно золотые драконы, метались из стороны в сторону. Казалось, от этого вопля содрогнулся не только мир смертных, но и небесные чертоги, как и сама преисподняя.

Стоило им войти, как в нос тут же ударил приторный запах благовоний вперемешку с запахом свежей крови. Ю Вэйюань сжимал цепи, на которые его подвесили, его пальцы побелели, да и сам принц выглядел ни живым, ни мертвым. Бледные губы были приоткрыты, рот заполняла розовая пена, а из глазниц текли кровавые слезы, медленно скользя по щекам и срываясь с подбородка, растворяясь в багряной луже на холодном полу.

Наверное, Му Ян никогда ранее не произносил его имя с таким беспокойством.

– Ю Вэйюань.

Вот только принц не слышал этого шепота, такого теплого и до боли необходимого...

Ю Вэйюань лишь время от времени издавал тихие стоны боли, когда кожаный кнут очередной раз хлестал его по спине, рассекая плоть до самых костей. Но на этот раз губы принца расплылись в довольной ухмылке, от которой Му Яну стало еще больше не по себе.

В тот раз в деревушке Шицзяо во время омовения Му Ян подметил давние шрамы на спине принца, но они были настолько старыми, что белые полосы почти сливались с гладкой кожей цвета белого нефрита. Лишь в тот раз из-за горячей воды даже через пелену пара их было видно. На мгновение Му Ян подумал, что наследный принц сильно поранился в детстве, но сейчас, воочию узрев, как старый монах хлестает его плетью с полным равнодушием, демона осенило: «Неужели эти лысые приспешники избивали наследника императора? Разве кто-то в здравом уме будет заниматься подобным?»

Стоило монахам в одинаковых одеяниях прикрыть лица масками, как демон наконец понял, что к чему. Эти люди не были на стороне принца и не были под чарами врага. Они с самого начала знали, что перед ними вовсе не младший сын императора, а полукровка, узурпатор, демон... Зло...

Они действовали по собственной воле и желанию. А учитывая тот факт, что принц прожил большую часть своей жизни тут и просил похоронить его в Долине бессмертных, Ю Вэйюань, возможно, даже не знал, что место, которому принадлежит его сердце, кишит предателями и врагами, подобно яме с ядовитыми кобрами. Она еще опаснее, чем императорский дворец, переполненный лицемерами и самовлюбленными павлинами.

Застав принца в таком состоянии, Му Ян захотел сжечь дотла это место со всеми этими лысыми монахами. Протянуть принцу руку и помочь встать с колен, а всех тех, кто причиняет ему боль, заставить пасть и отбивать три тысячи поклонов, убиться в собственном искуплении. В грудной клетке что-то сжалось, стало еще труднее дышать. Но виной тому были вовсе не путы, больно впившиеся ему под кожу, а что-то другое, более глубокое.

Не тратя времени, Лань Шицан приковал его, а после устремился к Ю Вэйюаню. Его Высочество стоял коленями в собственной луже крови, пасть ниже не давали цепи, ибо они все еще удерживали его на весу. Лань Шицан присел и, проведя пальцем по щеке мертвой старшей сестрицы, зацепился взглядом за единственное украшение девушки, за шпильку, что сцепляла ее белые локоны в вечно растрепанный пучок. Лань Сюэ хоть и была прекрасна собой, но манерами походила на деревенского мальчишку или закаленного мечника, что не особо следит за своим внешним видом или словами. Судьба обошлась с ней довольно жестоко, сорвав лепестки слишком рано, тем самым убив все самое нежное и прекрасное еще в самом начале цветения, превратив демоницу в ту, которой она стала.

Лань Шицан вынул шпильку из ее волос, на мгновение застыл, о чем-то задумавшись. Это оцепенение длилось недолго. Спрятав заколку в рукав, демон потянулся за мешочком цянькунь, висевшим на ее поясе, выпотрошив все содержимое.

Лань Сюэ действительно любила таскать все с собой, включая как самое нужное, так и те вещи, которые пылились годами. Осколки алого лезвия вместе с черной рукоятью высыпались с металлическим звоном и упали на пол. На лице Лань Шицана не дрогнул ни один мускул, когда он поднял один из осколков и вонзил его в тело своей старшей сестры. Осколок обжигал, разъедая как плоть уже мертвой демоницы, так и кожу на пальцах ее младшего брата до белых костяшек, пока он хладнокровно вырезал ее сердце. Фиолетовые глаза Му Яна залились горькими слезами. Он стиснул зубы и, подавшись вперед, прорычал:

– Чудовище... Убери от нее свои грязные руки... Что ты... – Му Ян замолк, когда, встретившись с холодным взглядом Лань Шицана, заметил одну-единственную скатившуюся слезу из его глаз. Лишь на мгновение ясность ума вернулась к Лань Шицану, как вновь угасла, словно погасшее пламя свечи.

Он окунул пальцы в ее нутро, достав сердце, которое более не билось. Спустя какое-то время, когда до Му Яна наконец дошло, что собирается делать дальше этот восставший из мертвых демон, он закричал:

– Что ты делаешь? Он же твой сын! Она же твоя сестра... Она так любила тебя. Она все делала ради тебя.

Лань Шицан провел окровавленными пальцами по обветренным губам своего сына, а после, запрокинул его голову назад и надавив на челюсть, заставил открыть рот. Монах, что все это время наносил удары плетью по спине принца, сделал шаг назад, отложив окровавленный кнут. Когда душа испепелена, а тело более не чувствительно к физической боли, остается только позволить томящейся душе Чжоу Чжуаньсу наконец переродиться. А для этого ему необходимо вернуть то, что было у него отнято.

На глазах Му Яна отец Ю Вэйюаня скармливал своему сыну сердце своей родной старшей сестры. Не спеша, понемногу. Время от времени подбадривал его и звал по имени... Но только имя, которое нашептывал Лань Шицан, принадлежало вовсе не принцу, а Богу севера...

У Му Яна скрутило живот от столь омерзительной и до ужаса чудовищной картины. Слезы катились по его щекам, губы дрожали. Когда последний кусок уже гнилой плоти был протолкнут в горло Ю Вэйюаня, его белые ресницы дрогнули, а глаза наконец распахнулись. Такие яркие, небесные.

– Они голубые, – проговорил Му Ян, понимая, что им удалось пробудить Чжоу Чжуаньсу. Демон хорошо помнил, что глаза Его Высочества были цвета грозовых туч. Но где... Где тогда душа наследного принца? Она же не могла исчезнуть? Не могла раствориться и позволить этому чудовищу овладеть телом принца? – Нет... Нет... – сорвалось с дрожащих губ Му Яна. Он потряс головой, не веря развернувшейся перед ним сцене. Точнее, он не хотел верить.

Слезы снова полились из его глаз. Он привык терять людей и никогда не беспокоился о своем благополучии, но видеть такой конец Ю Вэйюаня было выше его сил. Более того, он не желал признавать тот факт, что у них получилось вытолкнуть душу принца из его собственного тела. И кто опустился до того, чтобы замарать руки Лань Шицана в крови собственной сестры и сына?

Чжоу Чжуаньсу сначала посмотрел на Лань Сюэ, что лежала у его ног с дырой в груди, а после перевел взгляд на ее младшего брата. Лань Шицан спросил:

– Чжоу Чжуаньсу?

Мужчина кивнул. Лань Шицан тут же встал и отдал приказ освободить его из цепей, дабы не доставлять неудобства. Чжоу Чжуаньсу тяжело дышал, казалось, он все еще чувствует себя некомфортно в теле Ю Вэйюаня. Хотя ранее часто практиковал подобное и наслаждался в свое удовольствие. Один из монахов сделал нерешительный шаг назад. Чжоу Чжуаньсу язвительно усмехнулся, заметив, что их лица скрывают маски.

Нестихаемый звон цепей в попытках Му Яна высвободиться резал слух. Чжоу Чжуаньсу приподнял бровь и, увидев знакомый лик демона, не сдержал язвительного приветствия.

– Оооо... И ты здесь. Давно не виделись...

Вот только ухмылка тут же исчезла с лица Бога, сменившись негодованием и даже яростью. Хотя кого он обманывает. Чжоу Чжуаньсу еще с самого начала знал, что его просто так не оставят в покое, прогадай кто, что есть шанс вновь его возродить.

Лань Шицан стоял прямо, сложив руки за спиной, словно преданный последователь или ученик, но в глазах окружающих он был хуже преданной дворняги.

– Хозяин рад, что вы снова с нами. Надеюсь, это тело не приносит вам дискомфорта.

– Чего тебе и твоему хозяину от меня нужно?

Слово «хозяин» Чжоу Чжуансю произнес с особой неприязнью. Неужели ему потребовалось пройти десять кругов Диюя, умереть и воскреснуть лишь для того, чтобы снова преклонить перед кем-то колени. Не успев возродиться, этот Бог снова захотел упокоиться, лишь бы оказаться подальше от всего этого.

– Ваша сила взамен на все, что пожелает ваше сердце. Золото, храмы, последователи. Все это вам подарит Сын Неба.

– Вот как, – иронично протянул Чжоу Чжуаньсу, – все, о чем я пожелаю...

Марионетка не обладала способностью ощущать эмоции и не могла распознать угрозу, если собеседник не проявлял явной агрессии в своих действиях или словах. Вот только монахи начали переглядываться между собой, даже Му Яну стало не по себе...

Чжоу Чжуаньсу призвал меч, и спустя мгновение белоснежный клинок Лань Сюэ проткнул живот Лань Шицана. Последний даже не успел понять, что произошло, как Чжоу Чжуаньсу оскалил зубы и устремился вперед, пока не пригвоздил белокурого демона к стене. Бог медленно повернул рукоять меча, заставляя внутренности безжизненной куклы вывернуться наружу, и не отрывал взгляда от стеклянных глаз, пока кровь наполняла горло и рот демона.

В этот самый момент на холодном лезвии просияли иероглифы, проявляя новому хозяину свое имя – Сыванхуа^[2]. Белая вспышка тут же погасла, исчезая в потоках алой крови.

– Но всего этого я могу добиться собственными силами. Для чего мне ваш Сын Неба? Передай своему «хозяину», что впредь я не подчиняюсь ничьим приказам, – ледяным тоном проговорил Чжоу Чжуаньсу, напоминая о своем превосходстве и силе. Убрав свисающий локон со лба Лань Шицана, он добавил уже более нежно: – Кажись, забыли, что перед вами сам Бог Севера.

Один из монахов, до этого момента хранивший молчание, наконец-то заговорил:

– Но мы делали все для того, чтобы вернуть вас к жизни. Тот случай был ошибкой, и мы...

Чжоу Чжуаньсу покачал головой, цокнув языком. После избиения плетью из ран на его спине все еще сочилась кровь. Да и большая часть всего, что пережил Ю Вэйюань, до сих пор хранилась в его памяти. Не позволив монаху договорить, Чжоу Чжуаньсу с особой жестокостью выдернул меч из тела Лань Шицана и отшвырнул демона, так что его голова ударилась о стену, а на пол посыпалась каменная крошка. А затем отрубил голову подлому лысому монаху.

С белоснежного лезвия Сыванхуа стекала свежая кровь. После смерти Лань Сюэ духовное оружие демоницы передалось ее племяннику и теперь выполняло любой его приказ, послушно лежа в ладони. Когда ударили морозы, Долина бессмертных утонула под покровом снежного покрывала, а когда в храм Будды снизошел бог, несущий погибель, то растеклись реки крови.

Чжоу Чжуаньсу рубил их с особой жаждой убийства. Раньше он не мог тратить время на каждого приспешника, но на этот раз он желал самолично избавиться от них, наслаждаясь криками и мольбами о пощаде. Пусть они были и не теми последователями, что когда-то приложили руку к его смерти, но томящейся в душе ненависти нужен был выход. Ему, по правде, было все равно, кого убивать. Достаточно было просто кому-то попасться под горячую руку Бога севера.

Старый монах сплюнул на его черный сапог. Он оскалился, демонстрируя разводы крови на белых зубах. Сыванхуа коснулся подбородка монаха и приподнял его голову, вынуждая посмотреть на стоявшего перед ним Бога. Несмотря на то что его сердце бешено колотилось в груди, словно стремясь выпрыгнуть наружу, монах подавил внутренний страх и взглянул в глаза своей смерти.

– Ты самими Небесами проклят... Лучше бы еще тогда мы выставили тебя за дверь, и ты бы сдох в мучениях, как подобает безродной псине. Даже твой скулеж не вызывал бы ни у кого жалости... Лишь презрение! – Слова монаха, обращенные к Ю Вэйюаню, звучали резко, однако не задели самовлюбленного Бога.

– Презрения, говоришь? – усмехнулся Чжоу Чжуаньсу. – На самом деле, я решил позволить Его Высочеству наследному принцу разделить со мной этот прекрасный момент. Как-никак, а он многим пожертвовал, чтобы это тело стало моим. Я обязан отблагодарить его. Так давай, Ю Вэйюань, разделим с тобой эту ненависть...

Последней фразой Чжоу Чжуаньсу явно обратился к принцу. Му Ян поднялся на ноги, чтобы получше разглядеть лицо Бога. Хотя Чжоу Чжуаньсу продолжал улыбаться, взгляд его стал безжизненным, настолько пустым, словно, несмотря на легкий румянец на щеках, его душу сожрали демоны, оставив лишь пустой сосуд.

Но ведь так оно и было. Ю Вэйюань всегда был лишь сосудом для более сильного существа. Вот только для чего тогда он был рожден? И для чего его близкие столько страдали? Неужели ради того, чтобы Ю Вэйюань так закончил свою жизнь, став очередной пешкой в игре, где правят короли, а остальные фигуры ложатся трупами ради великих? Кто прозвал их великими и кто дал им право вершить судьбы других? Кровная клятва и благородная кровь, что течет в жилах одних. И жилы, что готовы вскрыть другие, дабы пролить эту кровь, не желая продолжать жалкий род и свое никчемное существование. Желая свободы и обыденных человеческих потребностей, которых они лишены в этом перерождении.

Уголок губ принца потянулся еще выше, он продолжал смотреть на коленопреклоненного монаха перед ним. Грязный рот, который ничего, кроме очередного проклятия, извергать не мог. Но в глазах принца это была всего лишь изуродованная серая тень, которая до ужаса пугала – а то, что пугает, нужно уничтожать. Такой урок усвоил Ю Вэйюань: более бежать у него не получится, остается только убивать.

– Я обязательно позволю принцу услышать ваш посмертный крик...

Это последнее, что услышал монах. Не успел он опомниться, как с его плеч уже слетела голова. От столь ужасающей картины остальные монахи покрылись холодным потом и вскрикнули, воздавая молитвы Небесам.

– Он все еще жив... – прошептал про себя Му Ян, собравшись с силами, и снова позвал его по имени: – Ю Вэйюань...

Чжоу Чжуаньсу проигнорировал попытку демона достучаться до принца. Он позволил Ю Вэйюаню лишь наблюдать за жестокостью происходящего, но не позволял управлять телом и разумом. Устав от скучной жизни, Чжоу Чжуаньсу просто игрался, как когда-то игрались с ним.

– Какому Богу вы молитесь? Что-то я не слышу ваших молитв и не вижу искренности в ваших глазах... Боюсь, если все же никто не снизойдет с небес, мне придется прикончить вас... – Чжоу Чжуаньсу лукаво хмыкнул, расхаживая по храму и своим непринужденным видом заставляя монахов холодеть от страха. – А ведь мы только начали наше знакомство... Как же с вами скучно...

Му Ян повторил имя Его Высочества, не теряя надежды:

– Ю Вэйюань.

Чжоу Чжуаньсу раздраженно прикрыл глаза. Он желал оставить демона напоследок, чтобы хорошенько позабавиться с ним, но тот оказался до жути назойливым. Обернувшись, Чжоу Чжуаньсу наконец ответил Му Яну:

– Будь паинькой, сиди смирно, пока я тут не закончу. Потом я обязательно обращу на тебя внимание...

Демон же на насмешливый комментарий Бога ответил коротко и твердо:

– Верни его.

Чжоу Чжуаньсу приподнял бровь. Ему эти слова показались смешными.

– Серьезно?

Му Ян не успел ответить Богу, как перед глазами Чжоу Чжуаньсу блеснула пара полупрозрачных нитей.

Увернувшись, Чжоу Чжуаньсу перерезал их одним взмахом лезвия. Несмотря на кровоточащую рану, Лань Шицан так же призвал свое духовное оружие, намереваясь сразиться с Богом на клинках.

– Если Бог не желает повиноваться, то будет уничтожен.

Направив острие Сыванхуа на белокурого демона, Чжоу Чжуаньсу ответил Муоуши, зная, что тот непременно наблюдает за происходящим:

– Как бы ни был силен этот демон при жизни, ему все равно не одолеть меня. А в виде марионетки подавно. Собрал лучших из лучших, а сам небось даже меч в руках не держал...

Нужно помнить, что сейчас это всего лишь марионетка, которую дергают за ниточки. А значит, повадки и мысли всех марионеток, которыми управляет Муоуши, будут одинаковыми. Не зная, на чьей стороне Чжоу Чжуаньсу, Му Ян все-таки рискнул поинтересоваться:

– Откуда ты знаешь, что тот, кто управляет этой марионеткой, не мечник?

– От моей руки пали многие. Перед нами стоит стратег, не воин. Тот, кто любит наблюдать из тени. Наблюдать и рассуждать, а после уже делать выводы и действовать. Это место пропитано кровью падших Богов... У Муоуши не должно было возникнуть проблем с управлением столь искусно сотканной игрушкой. Даже когда я проткнул ему живот, он не сопротивлялся.

Лань Шицан стоял молча, внимательно слушая Чжоу Чжуаньсу. На лице мужчины расцвела неискренняя улыбка. Му Ян помрачнел, увидев ее. А вот Бог явно ни о чем не беспокоился.

– Вы, – с должным почтением обратился Лань Шицан к старым монахам, стоящим позади него. Несмотря на то что Долина бессмертных была их территорией, где властен один лишь Будда, они полностью подчинились воле этой демонической куклы, точнее, тому, кто управлял ей. Прищурившись, Лань Шицан с особой нежностью добавил: – Изгоните из этого тела душу.

– С-слушаюсь, – склонив голову, пробормотал один из служителей храма.

Пока Лань Шицан нерушимой стеной стоял между монахами и низвергнутым божеством, что грозил им смертью, те поспешили воспользоваться моментом и сложили ладони в печатях, концентрируя все свое духовное Ци в золотом свечении.

– Угрожаешь мне? – усмехнулся Чжоу Чжуаньсу.

Лань Шицан ответил ему, сохраняя невозмутимость:

– Я даже не думал этого делать...

Чжоу Чжуаньсу выдохнул, а после взглянул на лезвие своего нового клинка. На острие, словно на зеркале, отразилось лицо скованного в цепях Му Яна. Чжоу Чжуаньсу обернулся и перерубил цепи, высвободив демона из оков, и тут же потянул его к себе, желая немного позаимствовать его демоническое Ци. Му Ян, не ожидавший этого, на мгновение оцепенел. Он даже не успел опомниться, как Бог бесцеремонно лишил его части духовной силы. Поток Ци сначала был обжигающим, но вскоре стал теплым, даже слегка прохладным. Серая дымка в глазах напитавшегося темной энергией Чжоу Чжуаньсу растворилась. Он прикрыл свои небесно-голубые глаза и усмехнулся, наблюдая за обессиленным Му Яном, что впервые лишился своей демонической энергии.

– Надеюсь, я не сделал ничего неподобающего...

Му Ян потерял дар речи... Прочистив горло, он все же поспешил отстраниться, но Чжоу Чжуаньсу вцепился в его правое плечо, оттолкнув в сторону.

Яркая вспышка Ци, которую долгое время скапливали монахи, встретилась с разрушительной мощью демонического клинка Сыванхуа, но, стоило разрезать золотые всполохи, как повисшие в воздухе сусальные крупицы янтарного марева обвились вокруг его шеи, тонкими спицами вонзились в нежную кожу, пронзаясь все глубже, в горло.

Чжоу Чжуаньсу пал, закатив глаза. Чувствуя, как его жизненные силы сейчас буквально высасывают этим ошейником из чистого золота. Но, несмотря на ужасную боль, Бог продолжал улыбаться. Захлебываясь в обагренной пене изо рта, он даже смог издать что-то похожее на смех. Он откровенно насмехался над ними и над тем, кто позволил обмануть себя таким образом. Ему, Чжоу Чжуаньсу, смерть была только на руку. Он взглянул на Му Яна, что находился все еще неподалеку, в полном оцепенении, не зная, как ему помочь и нуждается ли этот Бог в его помощи? Ведь Му Ян не понимал, смеется тот или плачет. Быть может, готовит какой-то план, чтобы убить всех здесь стоящих одним ударом, а Му Ян своей помощью только помешал бы.

Лань Шицан, что хранил молчание все это время, притянул тонкими паутинами все останки сломанного алого лезвия.

Фрагменты кроваво-красного лезвия начали соединяться в воздухе. Несмотря на то что одного из них все еще не хватало, клинок Бога почти вернул свой первоначальный вид.

Му Ян заметил, как взгляд Чжоу Чжуаньсу мгновенно похолодел. смотрел то на маски воронов, что скрывали истинные личины монахов, то на ухмылку Лань Шицана, то на посеревшее лицо Лань Сюэ. В конце концов, обратив внимание на Чжоу Чжуаньсу, что не спускал глаз со своего оружия, Му Ян подумал: возможно, если снова пронзить тело именно этим клинком, то Чжоу Чжуаньсу будет ждать что-то похуже смерти. Ведь даже кожа Лань Сюэ и Лань Шицана на его глазах разъедалась лишь от одного соприкосновения с этим оружием. Словно кто-то поливал руки раскаленной лавой. Но, конечно, его не волновал сам Чжоу Чжуаньсу, а волновала лишь надежда на то, что отголоски сознания Ю Вэйюаня все еще находились в этом теле.

Монахи вновь сложили печати, и земля под ногами в мгновение затряслась. Двери храма распахнулись, то и дело ударяясь и постукивая от каждого дуновения ветра. Словно за ними самолично явился Циньгуан-ван, чтобы забрать в Диюй. Невидимая сила вырвала их с места, выбросив на улицу, как двух никому не нужных котят.

Они оба упали в снег, окропив ее каплями алой крови. Легкие заполнил холодный воздух, взгляд Му Яна помрачнел еще больше, когда он увидел неестественную усмешку на лице Чжоу Чжуаньсу.

Молния, что все это время нависала над этим местом, получив дозволение от монахов, преобразовалась в две гигантские ладони Будды и уже смертельной угрозой надвигалась на них, чтобы вдавить в землю, не оставив и мокрого места.

Пока золотое свечение размером в пять ли смертельной опасностью надвигалось на них, Лань Шицан закончил соединять фрагменты алого меча воедино. Кроваво-красное лезвие, словно выпущенная из лука стрела, устремилось прямо в сердце Бога.

Чжоу Чжуаньсу распахнул глаза, когда Му Ян, не задумываясь, встал живым щитом и заслонил его своим телом. В последний момент меч снова рассыпался, и все осколки алого лезвия один за другим вонзились в Му Яна. Из плотно сомкнутых губ просочилась струйка свежей крови. Он нахмурился. На лбу проступили капельки пота, было холодно, а с неба падал снег. Му Ян хрипло проговорил, смотря в глаза Богу. Выдавливая последние крупицы воздуха, тщетной просьбой, которая все еще не утратила надежду в его сердце:

– Верни мне его... – а после потерял сознание.

Глава 30. Мечи из ножен

Снежинка причудливо кружилась в порывах ветра, пока не опустилась на ладонь наследного принца, а затем растаяла. Ю Вэйюань смотрел вдаль, наблюдая, как глыбы льда сверкают множествами изумрудных крупиц под лучами едва пробудившегося теплого солнца. Ледовитое море располагалось в самой северной части Биянья. Но в этом году весна пришла в эти края на удивление стремительно рано.

После того дня, когда Ю Вэйюань лишился всего, включая собственное тело и сознание, его существование в этом бренном мире превратилось в сущий кошмар. Он привык находиться вдали от своих близких, но не знал, что такое терять близкого человека по-настоящему. Он скучал по своей матери, но он не мог даже представить, чего поистине был лишен. Он не помнил ее запаха, не помнил ее голоса, не помнил даже ее лица. Он скучал просто по тому, кого у него никогда не было, чего всегда был лишен.

На протянутой ладони, где еще мгновение назад блестела снежинка, теперь растекалась прозрачная капля. Ю Вэйюаню стоило лишь пожелать, как белоснежный Сыванхуа тотчас же яркой вспышкой возник и послушно лег на его ладони.

У принца ныло сердце от томительной боли разлуки и осознания того, что все, что с ним произошло, было не случайным стечением обстоятельств, а чьим-то хорошо продуманным зловещим планом.

Ю Вэйюань рассек лезвием воздух, чувствуя, как его окутывают холодные потоки Биянья. Как тело становится невесомым, словно перышко. Как Ци, одновременно демоническое и божественное, циркулирует по его венам. Как его глаза видят дальше прежнего, а слух стал нечеловечески острым.

Позади послышались шаги. Ю Вэйюань не обернулся, продолжая попытки свыкнуться со своим новым даром, которым его наделили, одновременно прокляв. По правде, он сам не знал, кто и на что он способен теперь.

Единственное, что умел Ю Вэйюань лучше всего, это сдерживаться, сжимая все эмоции и чувства в кулак и запихивать глубоко себе под ребра. Там, где острыми иглами, словно ядовитыми шипами, проникает в его сердце вся эта боль, которую он вынужден скрывать и никому не показывать. Просто потому, что никому по-настоящему нет до нее дела. Все, кого он по-настоящему любит, непременно погибнут самой ужасной смертью, и в этом будет повинен только он сам. Все хотели ему помочь. Он же всегда был в принимающей позиции или тем, от кого что-то требовали по праву его рождения. Теперь же Ю Вэйюань только хотел мести. За родных и любимых, за свою искалеченную жизнь, в конце концов. Ведь ему тоже было невыносимо больно все это время...

Му Ян подошел к принцу и остановился, наблюдая, как белоснежные локоны Его Высочества, подхваченные порывами ветра вперемешку со снегом, развеваются, словно хвосты девятихвостой лисицы.

Не оборачиваясь, Ю Вэйюань опустился на землю, обращаясь к демону:

– Ты смог достать то, о чем я тебя попросил?

Му Ян сжимал в руках небольшой бумажный пакетик, который только что украл. Да, ему в действительности приходилось воровать как еду, так и другие вещи. Например, этот дорогущий порошок, в состав которого входят чернила каракатицы, минералы и какие-то травы. А все для того, чтобы окрасить волосы наследного принца обратно в черный цвет. Ибо белые слишком бросались в глаза.

Биянья был под влиянием семьи Хань, а значит, разгуливающий здесь Ю Вэйюань, что обрел большую силу, мог привлечь внимание любого заклинателя среднего уровня. Демонов тут тоже не особо жаловали, но Му Ян каждый раз наступал себе на горло и выбирался в город, чтобы хоть как-то выйти из сложившейся ситуации и пережить ее. Уйти от Ю Вэйюаня он не мог. Просто потому, что не знал куда податься, да и оставлять принца одного в таком нестабильном состоянии он не хотел.

Ю Вэйюань отозвал меч, оголил торс и сел в позу лотоса, погрузившись в медитацию. Раньше он не жаловал это дело, всегда отвлекался на любой шорох, постоянно ерзал, не в силах усидеть на одном месте. Сейчас же Ю Вэйюань вел себя куда сдержаннее и серьезнее. Этот груз ответственности, что самолично возвел принц и возложил на свои плечи, на глазах шатался и сыпался. В любой миг готовясь обрушиться на весь мир и выпустить ужасающую демоническую сущность, что принц так отчаянно душил в себе, пытаясь сохранить ясность ума.

Му Ян взял небольшую глыбу льда, напоминавшую полупрозрачную чашу, зачерпнул немного морской воды и развел порошок до консистенции жидкой кашицы. Пока Ю Вэйюань пытался контролировать потоки Ци в своем теле, ловкие пальцы демона втирали черную жижу в белоснежные локоны принца. Казалось, будто неопытный художник возомнил себя искусным мастером и решил взять кисти, изобразив что-то годное на чистом холсте, но лишь испортил его своими стараниями.

От холода по коже Его Высочества пробежала дрожь. Причина, по которой Ю Вэйюань так отчаянно хотел избавиться от этого цвета волос, крылась еще и в другом – он просто не мог смотреть на свое отражение. До этого все отзывались о нем как о прекрасном юноше, с самого рождения он обладал нежными чертами лица, как и у самой императрицы Ван Су. С взрослением его черты становились более мужественными и грубыми. Теперь же его собственное отражение напоминало ему Лань Шицана.

После того как Му Ян застал Ю Вэйюаня в подавленном состоянии, ведь тот намеревался отрезать свои локоны чуть ли не под самый корень, дабы избавиться от кровного родства с Лань Шицаном, Му Яну ничего другого на ум не пришло, как предложить перекрасить волосы принца обратно в черный.

Распределив краску по всей длине, бережно втерев в каждую волосинку, Му Ян убрал остатки, намереваясь окрасить брови и ресницы принца. Ведь те так же стали белыми, словно покрылись инеем.

Окрасив брови, Му Ян хотел приступить к ресницам, но Ю Вэйюань, что все это время смиренно сидел, открыл глаза и схватил его за руку.

– Ты чего делаешь? – встревоженно спросил Му Ян.

Он выдернул руку из грубой хватки. Ю Вэйюань еле слышно извинился:

– Прости...

– Если попадет в глаза, будет щипать. Если хочешь, можешь смазать их сам, просто мои руки уже грязные.

Подбородок Ю Вэйюаня дрогнул, он опустил голову и закрыл глаза, позволяя Му Яну завершить начатое. Чувствуя, как мозолистые подушечки пальцев демона прикасаются к его плотно сомкнутым векам, равномерно распределяя краску, Ю Вэйюань не выдержал и разорвал давящую тишину между ними вопросом:

– Луань Чжо, ты же не покинешь меня?

Му Ян усмехнулся, продолжая заниматься ответственным делом, которое ему доверил сам Его Высочество наследный принц. А теперь еще и один из сильнейших полубогов, в чьих жилах течет и демоническая кровь.

– Я же сказал, что помогу тебе вернуться в Императорский дворец.

– А потом? – настойчиво спросил Ю Вэйюань.

– Мне нет места в столице. Сам знаешь. Если у тебя все получится и враги будут повержены, я бы хотел вернуться к себе на родину.

– Ранее ты не желал туда возвращаться. Что повлияло на твое решение?

Му Ян прикусил нижнюю губу. Глаза принца были закрыты, он не заметил смятения демона. По правде, он не все сумел рассказать наследному принцу. Например, умолчал о том, что Лань Шицан скормил ему сердце его тети, и возможно, поэтому Ю Вэйюань более не чувствовал слабость в теле. Умолчал и о том, что после того, как он накрыл собой Чжоу Чжуаньсу, тот, воспользовавшись моментом, призвал Черного дракона, а потом их перенесло в Биянья. Получив тяжелое ранение, Му Ян на мгновение потерял контроль, поддавшись женскому немому шепоту, что звучал громче криков тысячи мучеников. Этот голос вновь взывал к нему. Подобное случилось с ним лишь единожды на осенней охоте. Как и тогда, он так же слепо следовал приказу демоницы, но на этот раз все было по-другому.

Знал бы Ю Вэйюань, что все не так просто. И что Му Ян, которому он доверял сейчас, как никто другой опасен для него.

Возможно, если бы не очередная попытка Ба Шэ добраться до Чжоу Чжуаньсу через тело Му Яна, они бы в тот раз так и погибли от кровопотери или утонули бы во льдах Биянья. Не будучи в полной степени ни врагами, но и ни друзьями.

Чжоу Чжуаньсу в последний момент уступил тело Ю Вэйюаню, доверив тому на время право полностью вершить свою судьбу. Кто бы знал, что, наконец получив такую возможность, Ю Вэйюань не оставит Му Яна и не позволит ему утонуть.

Наблюдать за отчаянными попытками принца побороть собственное бессилие для Му Яна было не только тяжело, но и непонятно. Дух дракона помог Му Яну узреть то единственное, что делает принца слабым и одновременно сильным. Тем самым подтолкнул к очевидной правде. Ведь порой то, что мы так тщательно ищем, находится у нас перед носом.

И порой это не всегда что-то ценное и хорошее, хотя не менее драгоценное, а именно жизнь и право отнять ее. Вот только заполучить в руки единственное оружие, способное отнять жизнь Ю Вэйюаня, вовсе не было для демона неким вознаграждением или возможностью запугать. А также возлегло тяжелым бременем и ношей на него.

У Му Яна нет причин вредить ему. Хотя между ними и было много разногласий, в поступках Ю Вэйюаня Му Ян не видел зла, хотя сейчас Ю Вэйюанем двигала ненависть и желание отомстить. Но это желание добиться справедливости было оправданным. Что уж говорить о том, что кто-то отчаянно не прекращает попытки сломать Ю Вэйюаня и заставить преклонить колени. Му Ян как никто другой знал, каково это. Но куда тяжелее лишаться всего, когда ты рос в золотых дворцах, а не в сырой клетке, ставшей твоим домом. Хотя Му Яна и мучили сомнения, действительно ли жизнь Ю Вэйюаня была такой хорошей, как могло показаться на первый взгляд. Сколько же всего таится у него в душе, просто потому что ему не с кем разделить свою боль. Му Ян наконец заговорил:

– Я просто хочу этого. Вот и все. Иных причин нет.

Услышав ответ, лепестки губ принца приоткрылись, но спустя мгновение вновь сомкнулись в молчании.

– Ну, раз ты так решил... – Ю Вэйюань старался не выдать своего разочарования и говорить спокойно.

Закончив втирать краску в ресницы, Му Ян наклонил голову набок и, не удержавшись, оставил черную точку между бровями.

– Что ты сделал? – холодным тоном проговорил Ю Вэйюань.

Еле сдерживая приступ смеха, демон ответил:

– Ничего такого...

Ю Вэйюань открыл глаза и, бросив на Му Яна злобный взгляд, поспешил взглянуть на себя. Принц уже длительное время остерегался своего отражения, словно оно было изуродовано, покрывшись тысячью язв. Но на этот раз все было иначе. Он увидел себя прежнего – с черными как воронье крыло волосами, как и у его покойной матушки. Но как бы он ни старался обмануть себя и других, взгляд Его Высочества изменился. Кажется, в нем, в глубине души, что-то умерло. А может, она, его душа, всегда была такой – как бездонный омут: черной и необъятной. А может, на мгновение на этой мертвой земле все же взошли новые ростки, но их явно вырвали с корнем и растоптали в пыль...

– Это не смешно. Что, если краска не отмоется?

Му Ян прыснул со смеху, а после, стерев просочившуюся слезу с уголка глаз, добавил:

– Ну, закрасите киноварью.

– Киноварью?

Улыбка тут же стерлась с лица демона. Он прочистил горло и, подойдя к принцу, присел, смывая с пальцев оставшуюся краску. В кристально чистой воде тут же появились чернильные разводы.

– Ну, Ваше Высочество ведь обязан связать себя узами брака с принцессой Сяо Мэйли. Неужто вы забыли? Или позволите тому распутному демону занять ваше место и жениться вместо вас?

Му Ян только повернул голову, чтобы взглянуть на принца, как тот отвернулся и, зачерпнув воды, поспешил омыть свое лицо.

– Конечно не забыл. – Взглянув вдаль, принц добавил: – Надеюсь, у учителя все хорошо и про наш обман никто не знает. Эта свадьба... – Ю Вэйюань выдержал небольшую паузу, пытаясь сформулировать мысль. И одновременно с этим пытался разобраться в самом себе и своих целях. Что для него остается в приоритете, а что отходит на второй план. Спустя пару фэней он продолжил: – Столько всего случилось, что это меньшее, чем я могу пожертвовать, чтобы добиться своей цели.

– Она все же человек, – подметил Му Ян.

Встретившись с демоном взглядом, Ю Вэйюань добавил:

– Я об этом никогда и не забывал.

Принц встал, и с его лица прямо на обнаженное тело стекло несколько капель.

– Нужно отправить учителю письмо. Пусть они с Мао Яньсяо самолично прибудут в Гунхуа за принцессой, а в пути мы с ним поменяемся местами.

* * *

Таверны в Биянья с утра были полны народу. Звонкое пение и смех красавиц разбавлялись игрой на гуцыне и эрхе. Мужчины разных возрастов охотно тратили деньги, наслаждаясь вкусными яствами и приятной компанией. Кроме Цзунсылина Шэнь Панина, который по своей натуре был равнодушен к низменным потребностям человека.

Хань Яоцзу стянул кожаную перчатку с левой руки и до того, как приступил к снятию правой, скользнул оценивающим взглядом по Цзунсылину Шэнь Панину.

– Ваше Высочество...

– Цзунсылин... Чему обязаны вашим прибытием?

Цзунсылин Шэнь Панин усмехнулся, уловив нотки тревоги в голосе Хань Яоцзу. Несмотря на то что сама таверна, как, впрочем, и все государство, принадлежала его семье, Хань Яоцзу чувствовал подвох от этого человека и не стремился доверять ему. Присев напротив, Хань Яоцзу отмахнулся от предлагаемой молодой хозяйкой чаши рисового вина и приступил сразу к делу.

– Вы много лет верой и правдой служите вдали от дома на благо обоим государствам. Однако ваш визит – событие настолько редкое, что даже праздником его не назовешь. И все равно, какова же причина, по которой вы решили встретиться со мной?

– Вы мне не доверяете...

Хань Яоцзу с бесстрастным выражением лица покачал головой:

– Мне следовало бы?

Цзунсылин Шэнь Панин досадно выдохнул:

– Причина, по которой вы напряжены, в том, что я решил поговорить именно с вами, а не с вашим отцом или матерью? И все-таки вы решились лично встретиться со мной.

Юноша решил перейти в словесное наступление, не желая сдавать позиции. Пусть в его руках и не было власти, но он в этих краях имеет куда большее влияние, чем его собеседник.

– Вы уверены, что это не ловушка?

Этот вопрос лишь раззадорил Шэнь Панина.

– Нет. Хмм... За вами мог быть хвост, но не думаю, чтобы вы согласились на какую-либо сомнительную авантюру.

– Встреча и этот разговор с вами уже ставят меня в невыгодное положение, – подметил Хань Яоцзу.

– Верно... Вы умны и расчетливы. Поэтому, думаю, вы примете мое предложение.

Хань Яоцзу потребовалось лишь взглянуть в глаза Цзунсылина Шэнь Панина, как у него закралось подозрение, что вызвало замешательство. Даже затылок Хань Яоцзу начало покалывать.

– Вы собираетесь устроить государственный переворот? – подавшись вперед, шепотом спросил Хань Яоцзу, то и дело оглядываясь по сторонам, боясь, что кто-то может все-таки подслушать их беседу.

– Напротив, – усмехнулся Шэнь Панин. – Я собираюсь предотвратить переворот, чтобы пострадало как можно меньше мирных граждан. И для этого мне нужна будет ваша помощь.

Так как Шэнь Панин был наставником Ю Байху, а Хань Иньюэ была родной старшей сестрой Хань Яоцзу, то Шэнь Панин явно пришел просить не за Ю Вэйюаня, а за своего ученика. Прикусив нижнюю губу, Хань Яоцзу поразмыслил и продолжил:

– Но как же наследный принц? Даже если что-то случится с Сыном Неба, трон по праву переходит к его законному младшему сыну от императрицы – Ю Вэйюаню.

– Насчет этого ребенка... Думаю, ты в курсе событий одиннадцатилетней давности.

– Вы про несчастный случай, после которого брак Ю Байху и моей старшей сестры ускорили?

– Именно... Тогда я лично помогал Ю Байху расправиться с его младшим братом. Но этот Люй Яо помешал нашим планам, поэтому пришлось действовать иначе. В любом случае Ю Байху остался в выигрыше.

Хань Яоцзу оскалился:

– Моя сестра – самый драгоценный нефрит, но она не вещь, которую можно заполучить.

– Ваша связь сильна. Вы так заботитесь о своей старшей сестре. Вот только ваши родители отправили ее в логово к тигру, вовсе не заботясь о том, что ждет бедняжку в будущем.

– Моя сестра даже в логове с тиграми не пропадет, ее не сломить. – Хань Яоцзу прикрыл глаза в попытках успокоиться, ведь, когда речь заходила о его цзецзе, ему едва ли хватало терпения держать себя в руках.

– Даже императоры чахнут на золотых тронах. Что уж говорить о бедной девушке.

– Мне не нравится этот разговор. Если вы что-то хотите, говорите прямо, Цзунсылин Шэнь Панин. Если нет, тогда разговор закончен.

– Отчего же, я как раз предпочел разговор с вами, а не с вашим отцом. Думаю, это несправедливо, что лучшие мастера по оружию и пусть малая часть, но все-таки войска, способные подчинять себе духовные силы, сидят поджав хвост под юбкой у женщины. Думаю, все были бы рады, будь власть в ваших руках. Воины куда охотнее поднимут оружие и пойдут сражаться под командованием наследного принца Цзунь-Вана. Не поймите меня неправильно и не думайте, что я хочу как-либо оскорбить вашу матушку. Просто, думаю, несправедливо, что вам пришлось уродиться наследником – мужчиной, на единственном клочке земли, где царит матриархат.

– Думаю, то же самое можно сказать по отношению к любой даме благородного рода, – подметил Хань Яоцзу.

– Но вы же сами желали, чтобы ваша сестра осталась просто хрупкой женщиной, которой не следует совать нос в политические интриги. – Голос Цзунсылина был спокойным и ровным. Он знал, на что следует давить, чтобы заставить собеседника засомневаться. В случае Хань Яоцзу все было еще проще.

– Вашей сестре суждено в будущем стать императрицей. А кем суждено стать вам, Ваше Высочество?

– Чего вы добиваетесь от меня? – пронзив решительным взглядом собеседника, спросил Хань Яоцзу.

– Я хочу, чтобы семьи Хань и Ю объединились против врага. Мне нужна ваша преданность. Ваше слово...

– Вы все-таки хотите устроить переворот. – Хань Яоцзу тяжело выдохнул. – Вам нужно оружие? Войско? Разве вы сами не участвовали в сражениях? Вы просите меня о невозможном. Как только начнется борьба за трон, неминуемо поднимется мятеж. Однако семье Хань незачем вмешиваться в эту войну. От наших горячо любимых родственников ничего не осталось, поэтому это лишь ваша борьба.

– Она уже началась, и, боюсь, есть те, кто разобрался, как использовать техники вашего клана, если не является прямым кровным потомком.

– Это невозможно. – В голосе Хань Яоцзу послышались нотки нервозности.

Шэнь Панин скрестил руки на груди и, откинувшись назад, продолжил:

– Недавно я видел одного такого мертвеца. Белые длинные волосы, серые глаза. Никого не напоминает?

– Вы думаете, кто-то намеренно оживил названого сына императора? – Его голос дрогнул. – Но для каких целей?

– Точных намерений этого человека я не знаю. Но догадываюсь, кем он может быть. Впрочем, я не привык доверять людям, даже если нами движут одни цели. На драконьем троне я вижу лишь одного императора, и это Ю Байху.

Хань Яоцзу встал из-за стола:

– Мне нужно идти... Отец и матушка должны знать насчет клана Чжоу. Если вы говорите правду, то мы непременно окажем вам содействие в этом деле.

Хань Яоцзу кивнул Цзунсылину Шэнь Панину и уже хотел отправиться во дворец, как несколько крепко сложенных стражников обнажили клинки и преградили ему выход.

Отпив чарку рисового вина, Цзунсылин Шэнь Панин выдохнул и улыбнулся, сказав:

– Вы, Ваше Высочество, никуда не пойдете...

Глава 31. Правда, что ранит больнее ножа

– Цзунсылин Шэнь Панин, что ты себе позволяешь! – Хань Бэйшэн стиснул зубы и без промедлений скрестил меч с одним из подчиненных Шэнь Панина.

Шэнь Панин всегда был одним из лучших военных деятелей своего времени. Бесстрашный как в бою, так и в жизни. От этого люди, находящиеся у него в подчинении, прекрасно знали, что стоит ослушаться приказа Цзунсылина, как им точно не сносить головы. Поэтому, несмотря на то что они находились на чужой земле, ни один воин Шэнь Панина не отступил бы, даже если бы против него восстало многочисленное войско.

Послышался лязг металла. Хань Бэйшэн отбросил паренька, что не побоялся встать между ним и Цзунсылином, в сторону. Хань Бэйшэн тяжело выдохнул и, нахмурившись, встретился с Цзунсылином взглядом.

На мгновение в таверне воцарилась тишина, и лишь отдаленный гулкий цокот женских туфель, на каблуках не спеша поднимающихся по деревянным ступеням, откликался в сердцах присутствующих. Только Шэнь Панин и его подчиненные смогли сохранить спокойствие, когда в таверне появилась сама Нюй-ван Хань Ян^[3].

Ее, хранительницу Биянья, можно было бы сравнить с прекрасным клинком, выкованным в поту и огне знающего свое дело кузнеца. Хань Ян была невысокого роста, но всегда держала осанку и с гордо поднятой головой ступала по своим владениям. Ее черные волосы были аккуратно собраны в строгую прическу и украшены золотыми шпильками. Мех рыжей лисицы, которым была оторочена ее теплая накидка цвета крови, не мог затмить сияние глаз Нюй-ван Хань Ян, подчеркнутых золотой подводкой.

Стоило благородной персоне зайти в таверну, как все тут же опустили глаза, поспешив поприветствовать свою Нюй-ван Хань Ян.

Наверное, именно манеры Хань Ян больше всего раздражали Шэнь Панина. Он и Ю Байху, пока тот находился под его покровительством, воспитал как воина и защитника. А каково человеку, имеющему консервативный взгляд на жизнь, видеть перед собой женщину и разговаривать с ней на равных, обсуждая политические интриги и дальнейшие планы всей Поднебесной. Однако другого выбора у Цзунсылина Шэнь Панина не было. Подобная выходка, как вызвать ее сына на отдельный разговор, а потом схватить, была для него единственной возможностью как-либо вывести Хань Ян из дворца. Не то чтобы Шэнь Панин был не обучен этикету или невежественен. Но таков уж был его нрав: все знали о его любви к патриархату и неповиновении здешним уставам.

Хань Бэйшэн перевел взгляд на Хань Яоцзу, к горлу которого был приставлен острый нож. Тот тяжело сглотнул и хотел было стыдливо опустить глаза, но держащий его стражник не дал этого сделать. Поэтому он прикрыл глаза, чтобы хоть как-то спрятаться от тяжелого взгляда отца.

В отличие от своего супруга, Хань Ян спокойно села напротив Цзунсылина Шэнь Панина и даже попросила хозяйку таверны принести ей чаю, а девушкам жестом приказала продолжить игру на гуцыне и пипе.

Казалось, напряжение спало, однако ее поведение лишь сильнее злило Шэнь Панина, но Нюй-ван Хань Ян его совсем не боялась. Хозяйка заведения поспешила подать горячий чай и сладости.

Поблагодарив, Хань Ян отпила немного ароматного напитка. Она вела себя как настоящая хозяйка этого места, притом не забывала об этикете и уважении к жителям своего государства. Нюй-ван Хань Ян прекрасно осознавала свой статус, с равной легкостью держалась и в стенах дворца, и среди простого народа в таверне. Даже если вокруг нее танцевали полуголые девицы, а на первом этаже потные кузнецы ковали смертоносные орудия.

Женщина не удосужила своего младшего сына взглядом. Шэнь Панин хмыкнул, почувствовав тяжелую ауру этой женщины. Наверное, желай он обзавестись женой и детьми и будь его супругой женщина с подобным характером, их дом не пережил бы и первой ссоры.

Чаша опустилась на блюдце с неприятным скрежетом, режущим слух. Нюй-ван Хань Ян заговорила первой:

– Вы хотели поговорить... Я слушаю вас.

– Я хотел обсудить дела с вашим сыном, но, – Шэнь Панин посмотрел на Хань Яоцзу и, усмехнувшись, не сдержался, чтобы не съязвить: – Без разрешения своей матушки он не может ступить и шагу.

На Хань Бэйшэна Шэнь Панин даже не взглянул, считая его пустым местом, все внимание мужчины было приковано к сидящей напротив него Нюй-ван Хань Ян.

– Времена меняются. Люди меняются. Власть, – женщина выдержала небольшую паузу и, усмехнувшись, добавила: – меняется. Один вы, Цзунсылин Шэнь Панин, – Нюй-ван Хань Ян подняла тяжелый взгляд на собеседника, – не меняетесь. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Что вам нужно?

Шэнь Панин цыкнул и дал знак рукой своему подчиненному отпустить Хань Яоцзу. Высвободившись из крепкой хватки, юноша дернул плечом и поправил ворот своего одеяния. Нож, что до этого держал стражник, впился острым наконечником ему в шею, отчего из раны просочилась капля крови, но Хань Яоцзу не придал этому значения, стараясь сохранить достоинство. Выражение лица Хань Бэйшэна было нечитаемым. Он знал, что такого человека, как Шэнь Панин, лучше держать при себе в качестве союзника. Уж лучше его убить, нежели нажить врага в его лице. Однако Шэнь Панин был не настолько глуп, чтобы вести себя безрассудно и покушаться на жизнь Хань Яоцзу. Во всяком случае, причина должна быть весомой, раз уж он решился на ход подобного рода.

– Думаю, вы в курсе того, что произошло с вашей дочерью.

Уголок губ Нюй-ван Хань Ян потянулся вверх, едва она услышала слова Цзунсылина. Постукивая тонкими пальцами по ободку глиняной чаши, Нюй-ван Хань Ян произнесла:

– Возможно...

– Наш уговор в силе после случившегося?

Нюй-ван Хань Ян игриво пожала плечами. Казалось, она нервничала, но пыталась держать лицо. Хань Яоцзу, слыша их разговор, никак не мог понять, в чем дело, так как его матушка и Шэнь Панин всегда говорили намеками. Шэнь Панин выдержал небольшую паузу и, скрестив руки, подался вперед:

– Мне кажется, Ю Байху был не в курсе того, что провернули у него за спиной. Он бы не позволил этому случиться.

Нюй-ван Хань Ян прищурила глаза и произнесла, едва сдерживая гнев:

– Это всего-то ваше оправдание. Оно не может вернуть здоровье моей дочери.

– Вы сами выдали ее замуж и отправили в Чжиюнхай. Риски, что тебе навредят, всегда велики. Чем выше забираетесь, тем больнее падать с высоты.

Женщина покачала головой и тяжело выдохнула. Ее ресницы дрожали, а щеки, и без того покрытые румянцем, налились кровью.

– Зачем вы пришли сюда? Не думаю, чтобы поговорить о случившемся.

У Хань Яоцзу встал в горле ком. Он хотел было вмешаться в разговор, но понимал, что подобная выходка выйдет ему боком. Но его сердце стало биться быстрее. Он не понимал, что случилось с его старшей сестрой. Однако подозревал, что явно что-то нехорошее, раз уж его родители скрыли это от него. Хань Яоцзу и без того навел смуту и вызвал гнев родителей, придя сюда без их ведома. Но он тоже часть их семьи и имеет право знать правду о своей цзецзе. Хань Яоцзу сжал кулаки и прикусил язык, продолжая хранить молчание. Его рот наполнил железный привкус крови.

Цзунсылин Шэнь Панин посмотрел на Хань Яоцзу, а после снова перевел взгляд на сидящую перед ним Нюй-ван Хань Ян, сказав:

– Тогда, уже как одиннадцать лет назад, когда мы с вами заключили союз, чтобы избавиться от наследника престола Ю Вэйюаня, мальчик все равно остался в живых. Люй Яо, конечно, не обделен способностями, но я что-то сомневаюсь, что он один смог убить стольких хорошо обученных убийц. Еще тогда у меня появились сомнения по этому поводу. Несмотря на несчастный случай, вам все же удалось обручить Ю Байху с Хань Иньюэ. – Цзунсылин тяжело выдохнул. У него начинала болеть голова: – Так наша сделка еще в силе?

– Мне незачем марать руки в этой игре за престол и власть. Мне это ни к чему. Вы всегда могли рассчитывать на поддержку Биянья, но не когда все обернулось подобным образом. Даже если Ю Байху не станет императором, он не успел обзавестись наследником, а значит, моим внучкам не угрожает никакая опасность.

– Но у вас, в отличие от Ю Байху, есть еще один наследник. – Цзунсылин Шэнь Панин оскалил свои белые зубы.

Нюй-ван Хань Ян кивнула и, проведя пальцем по ободку глиняной чаши, размазала красный отпечаток от своих губ. Она слегка толкнула чашу с чаем, и содержимое вылилось на деревянный стол, образовав лужицу.

– Вздумали мне угрожать?

Шэнь Панин щелкнул языком и, откинувшись назад, сказал:

– Это всего лишь предупреждение... – выдержав небольшую паузу, добавил: – Пока...

В таверне воцарилась тишина. Нюй-ван Хань Ян дала знак рукой, и пара людей, что все это время находились в таверне, поспешили удалиться.

Хань Ян смотрела на Шэнь Панина, не отводя пристального взгляда. То ли пытаясь достучаться до его совести, если она еще имелась в этом теле. То ли все же надеялась, что у нее получится сжечь этого человека взглядом и развеять его прах по ветру.

Хань Яоцзу, хранивший все это время молчание, стиснул челюсти и, теряя последние крупицы терпения, поднял взгляд на своего отца. Тот продолжал стоять к нему спиной. Хань Яоцзу был молод, и в его жилах текла горячая кровь. Вот только он уже не был ребенком и не собирался позволять, чтобы его использовали как рычаг давления на других.

– Отец, – прокричал Хань Яоцзу и сделал шаг вперед.

Подчиненный Шэнь Панина, все это время находившийся подле Хань Яоцзу, тут же обнажил меч и преградил ему путь. Глаза Хань Яоцзу налились кровью. Он обхватил ладонями лезвие и пнул стражника в живот.

– Что тут происходит?! Отец!

Хань Яоцзу продолжил взывать к своему отцу. Но тот, всегда находившийся навеселе, не спеша то и дело покусывая трубку, на этот раз выглядел непривычно серьезным. Стоило начаться драке, как Хань Яоцзу тут же повалили на пол, скрутив руки за спиной. Стражники крепко держали его, предотвращая любые попытки сопротивления, но юноша продолжал взывать к своим родителям, в надежде услышать от них правду.

Губы Нюй-ван Хань Ян приоткрылись, и она наконец заговорила:

– Внизу стоит стража. Эти земли принадлежат мне, вы не можете появляться здесь и творить все, что вам вздумается.

Правая щека Хань Яоцзу царапалась о деревянный пол. Его взгляд был прикован к подолу одеяния матери. Она сидела за столом и вела беседу с Шэнь Панином в чи от него. Неожиданно послышался женский крик, а затем черный сапог Хань Бэйшэна оказался подле лица Хань Яоцзу.

Маленький белый паук пытался добраться до Хань Яоцзу, но прежде, чем он успел укусить юношу, его отец предотвратил опасность, раздавив его. Хань Бэйшэн, хранивший молчание долгое время, наконец подал голос:

– Не ожидал от вас подобной выходки. С каких пор вы играете так грязно? Вы привели сюда демона-марионетку?

По выражению лица Цзунсылина Шэнь Панина можно было догадаться, что он удивлен больше, чем сам Хань Бэйшэн. Казалось, этот человек расчетлив и способен предугадать все на свете. Он никогда не играл грязно, всегда сражаясь в открытую.

Не понимая, о чем идет речь, Цзунсылин Шэнь Панин покачал головой:

– Я никого не приводил!

Лязг металла и шумные разговоры жителей, доносившиеся с улицы, неожиданно сменились криками и воплями. Все еще не понимая, что на самом деле происходит, Шэнь Панин встал из-за стола и подошел к окну: небо заполонили черные тучи.

Стоило Шэнь Панину высунуть голову из окна, ему в лицо ударил холодный ветер, а от пыли вперемешку со снегом заслезились глаза. Сквозь пелену слез он увидел Лань Шицана, от которого веяло смертью. Люди, словно муравьи, уносили ноги, спасая собственные жизни.

Но слухи о том «Как закален мужчина из Биянья, так же крепок его клинок» были не пустым звуком. Несколько взрослых мужчин, что до этого находились в кузницах, обнажили острые клинки, готовясь в любой момент атаковать.

Стража, что прибыла из дворца, сопровождая свою Нюй-ван Хань Ян, тоже приняла боевую позицию.

– Какого демона он тут делает? – огрызнулся Шэнь Панин.

Лань Шицан поднял на Шэнь Панина свой холодный взгляд и усмехнулся. Демон раскрыл ладонь, скапливая темное Ци и готовясь защищаться. Шэнь Панин оставил этого демона в лагере за пределами Биянья. Он не доверял ни ему, ни тем более Муоуши, что управлял ожившими марионетками. Шэнь Панин желал привлечь на свою сторону Хань Яоцзу, чтобы договор с семьей Хань не был расторгнут из-за несчастного случая с Хань Иньюэ. Но Цзунсылину Шэнь Панину хватило лишь короткой беседы с Хань Яоцзу, чтобы понять, что у этого паренька не хватит духу пойти против своих родителей, а значит, другого выхода, кроме как похитить наследного принца Биянья и использовать его в качестве рычага давления, у Шэнь Панина не было. К тому же если Муоуши, управляющий марионетками, поможет сломить и подчинить волю Ю Вэйюаня, то каковы гарантии, что в какой-то момент он сам не захочет сесть на трон и не погубит их всех? Шэнь Панину было выгодно, чтобы жители Биянья были живы. Ведь только заклинатели с чистой энергией Ян могли избавить простых смертных, угодивших в сети яда Бяньхуа. Оттого Шэнь Панину было невыгодно убивать их всех без разбору. А что творит этот сумасшедший?

Шэнь Панин не сдержался, чтобы не обругать марионетку, стоящую посередине улицы Биянья, проклятиями. Как же Шэнь Панин ненавидел этих стратегов и всех, кто играет из тени, просиживая задницы в тепле, пока другие в поту и крови сражаются за будущее своей страны, преодолевая страх смерти. Шэнь Панин махнул рукой и поспешил спуститься вниз, оставив несколько крепких стражников следить за Хань Яоцзу.

Нюй-ван Хань Ян тоже встала из-за стола. Она тяжелым взглядом посмотрела на сына, чья щека была прижата к полу сапогом стражника. Но в этом взгляде читалось, что женщина ведет внутреннее сражение и оно куда тяжелее того, что бывает на поле боя. Одним Небесам известно, сколько всего скрывается в сердце матери, скольким она может пожертвовать ради благополучия своих детей. Однако для Нюй-ван Хань Ян ее детьми были не только Хань Иньюэ и Хань Яоцзу, но и все жители Биянья, включая больных стариков, молодых девушек, храбрых юношей и беззащитных детей. Хань Яоцзу увидел, как его отец тяжелым шагом направился за ней.

Спускаясь по лестницам, Хань Ян тяжело выдохнула и протянула вперед правую руку. Ее супруг Хань Бэйшэн, шедший следом, поспешил к ней, дабы помочь удержать равновесие. Ощутив холодное прикосновение, он слегка сжал пальцы, чтобы хоть как-то согреть свою супругу. Она ужасно нервничала, но до последнего скрывала плохое самочувствие под маской уверенной Нюй-ван Хань Ян.

– Ты в порядке? – голос Хань Бэйшэна был обеспокоенным.

Нюй-ван Хань Ян покачала головой и выдавила из себя беззаботную улыбку:

– В порядке...

Когда ты правитель, не только от твоих решений зависит судьба твоего народа, но и от того, насколько хорошо ты можешь держать лицо. Когда правитель не прячется позади своей армии, а смело обнажает клинок и с уверенностью в победе сражается бок о бок со своими подчиненными, только тогда дух армии достигает своего предела. Она не имеет права показывать свою слабость. Только не сейчас, только не перед Шэнь Панином.

Она медленно спустилась вниз по лестнице. Мечники, что до этого без колебаний вступили в бой с Лань Шицаном, были повержены и лежали без чувств. Она окинула их холодным взглядом и, уловив смутную, жизненную энергию в их телах, с облегчением выдохнула.

Шэнь Панин стоял возле Лань Шицана, и, несмотря на то что они были на одной стороне, мужчина приставил наконечник своего массивного меча к груди демона, продолжая испепелять его своим взглядом. Мечники из Биянья, не желая сдаваться, вновь взялись за оружие и, насыщая его своей светлой Ци, готовились к новой атаке. Вот только воины Шэнь Панина встали перед ними, не позволяя им вмешиваться.

Нюй-ван Хань Ян еще до этого почувствовала снаружи мощную демоническую энергию, но, стоило оказаться подле этого белокурого демона, она поняла, что так просто с ним не справиться. Конечно, когда враг проник в твои владения, несмотря на многочисленные жертвы, расправиться с ним будет куда проще, чем если отступить. Но сейчас, будучи более опытной, она чувствовала, что рядом с ними находится еще один демон, а возможно, даже два, которые либо неумело скрывали свое местоположение, либо намеренно не скрывали своего присутствия.

Она повернула голову и замерла, встретившись с бесстрастным взглядом Лань Шицана. Тот, кто находился в пару ли от них, обладал схожей Ци, но она немного отличалась от той, что текла в жилах демона. Кроме того, судя по лицу Шэнь Панина, он и сам не был в восторге от того, что происходит. Хань Бэйшэн обнажил меч и встал рядом с Хань Ян, готовый в любой момент защищать и атаковать. Уголок губ Лань Шицана игриво потянулся вверх, а спустя мгновение со второго этажа таверны послышался крик Хань Яоцзу. Хань Ян почти не изменилась в лице, но ее сердце больно сжалось. Спустя еще мгновение криков стало куда больше. Они раздавались со всех сторон, смешиваясь и превращаясь во что-то ужасное, от чего хотелось зажать уши, чтобы не слышать этих кошмарных воплей.

Хань Ян сделала шаг вперед и строго произнесла:

– Прекрати это!

Лань Шицан кивнул:

– Я не собираюсь никого убивать. Просто так я буду уверен, что мечи Биянья не направятся против нас.

Хань Ян кивнула, и Хань Бэйшэн отдал приказ, чтобы те, кто продолжал наступление, опустили оружие.

Холодный взгляд демона переместился на стоящего перед ним Шэнь Панина, все еще державшего клинок, острый наконечник которого упирался в его грудь. Лань Шицан мягко произнес:

– Будьте сдержаннее, Цзунсылин. Я понимаю, что вы мне не доверяете, но и я до конца не доверяю вам, поэтому и поступил подобным образом. Теперь, – Лань Шицан раскрыл ладонь, на которой сидел паук белого цвета, – когда мои маленькие друзья находятся под кожей почти каждого жителя, включая наследного принца Хань Яоцзу, вам некогда строить планы, как отомстить или помешать нам. Будем союзниками и впредь, а если вздумаете обмануть мое доверие, то...

Лань Шицан неожиданно замолчал и опустил взгляд на одного из мужчин, что до этого держал в руке клинок и дрался с ним. Тот лежал без сознания, почти не шевелясь, но, когда демон перевел на него свой взгляд, тот неожиданно начал корчиться от невыносимой боли и кричать в агонии. После этого мужчина резко встал и, не выдержав этой пытки, начал биться головой о каменную стену, пока не пробил себе череп и, оставив на белой плитке свежее пятно крови, не испустил дух и не упал замертво.

Этого и боялся Шэнь Панин. Если жители Биянья тоже заражены, то каковы гарантии, что этот Муоуши в любой момент не убьет их всех одним махом. Но больше всего Шэнь Панина выводило из себя то, что кто-то вроде Муоуши пытался обвести его вокруг пальца. Более того, он уже это сделал, словно Шэнь Панин сам был марионеткой.

Люди Шэнь Панина вывели из таверны Хань Яоцзу. Они скрутили его и не позволяли лишний раз дергаться, хотя тот не прекращал попыток сопротивления и пытался освободиться. Подобное обращение с наследником престола было недопустимо, поэтому Шэнь Панин кивнул одному из подчиненных, и тот отпустил Хань Яоцзу.

Хань Яоцзу чувствовал, как у него под кожей что-то шевелится. Его затылок похолодел, даже волосы на голове встали дыбом. Молодое поколение совсем не было готово встретиться с ядом Бяньхуа и тем более оказывать ему сопротивление.

– Я заберу его с собой, – проговорил Шэнь Панин, указав на Хань Яоцзу, и убрал меч в ножны.

После этого Цзунсылин наградил Лань Шицана тяжелым взглядом, намекая, что в ближайшее время их ждет серьезный разговор. На что Лань Шицан лишь усмехнулся.

Нюй-ван Хань Ян ничего не могла сделать в сложившейся ситуации, но она до последнего держала себя в руках. Наконец ей в голову пришла одна мысль, которая не давала ей покоя. Кажется, она немного разобралась, что к чему. Она посмотрела на Хань Яоцзу и молча кивнула ему, дав понять, что непременно поможет, но для этого он должен довериться ей.

– Цзунсылин Шэнь Панин.

Нюй-ван Хань Ян долго рассуждала над сложившейся ситуацией. Больше всего ее внимание было приковано к двум демонам, что прятались неподалеку. Почему они не нападали? Почему бездействовали?

С высоко поднятой головой Нюй-ван Хань Ян обратилась к Шэнь Панину. Хань Ян всегда вела себя достойно и мудро, но все-таки она была женщиной. Шэнь Панин не любил ее именно из-за этого. Ведь женщины бывают коварны.

– Передайте Его Высочеству Ю Байху от семьи Хань – почтительный поклон. Жаль, что ему придется носить клеймо братоубийцы ради трона дракона. Хотя ему не впервой. Когда он одиннадцать лет назад пытался навредить наследному принцу Ю Вэйюаню, возможно, ему нужно было стараться лучше.

Шэнь Панин усмехнулся:

– Непременно передам. И ваш сын нам в этом поможет.

Шэнь Панин положил свою ладонь на плечо Хань Яоцзу. Юноша поспешил сбросить его руку. Он кивнул своим отцу и матери, не зная, что ждет его в будущем, но понимая, что сейчас, как представитель семьи Хань, даже находясь в затруднительном положении, он должен сохранить честь своей семьи.

Тихое «береги себя» слетело с губ его матушки. Хань Бэйшэн почти не изменился в лице, но его сердце охватил жар. Он стиснул зубы, но ничего не сказал, проводив Хань Яоцзу взглядом.

Несмотря на всю трагичность ситуации, где враги и союзники ополчились друг против друга, госпожа с тяжелым сердцем провожала своего сына в лагерь врага, оставаясь в городе, где все заклинатели были заражены. Пусть сейчас яд Бяньхуа не причинял им вреда, но в любой момент, стоит демону заподозрить предательство, как все государство падет.

Те, чье присутствие ощущала Нюй-ван Хань Ян, действительно прятались за домами в паре ли от них. Спина Ю Вэйюаня была плотно прижата к каменной стене, а Му Ян, чтобы тот не натворил глупостей, зажал ему рот ладонью. Глаза принца покраснели, он, не переставая, лил слезы. От Ци, переполняющей его тело, Ю Вэйюань в какой-то момент просто не смог сдерживать своего гнева. В серой радужке принца вспыхнуло черное пламя ненависти. Встретившись с этим взглядом, Му Ян ощутил пробежавший по спине холодок. Он его не узнавал. Что-то изменилось в один миг, и Ю Вэйюань больше не был похож на себя. Слезы больше не лились из его глаз. Губы принца были плотно сжаты. Му Ян покачал головой, проговорив:

– Успокойся. Идти туда сейчас равносильно самоубийству.

В тот самый момент, когда Му Ян сказал эту фразу, из его рта вырвался плотный белый пар. Биянья находился на севере, но сейчас было не настолько холодно, чтобы горячее дыхание превращалось в клубы пара. Глаза Му Яна округлились, Ю Вэйюань вырвался из его хватки и, более не сдерживая эмоций, схватился за голову, скорчился от боли, что переполняла его, и закричал.

Резкий порыв ветра поднял снежную бурю. Послышался звук, похожий на комариный писк, отчего почти у всех присутствующих не только начало закладывать уши, но и потекла кровь.

Пока надвигающаяся снежная лавина не похоронила их заживо, Нюй-ван Хань Ян и все присутствующие, обладающие заклинанием барьера, создали невидимую стену, чтобы остановить бедствие.

Скапливая Ци в своих ладонях, Нюй-ван Хань Ян расплылась в довольной улыбке:

– Он слышал! Я не ошиблась! Пусть знает! – Ее плечи слегка затряслись, а взгляд был переполнен ненавистью. – Шэнь Панин, как же я хочу, чтобы ты сгинул самой позорной смертью!

Заподозрив неладное, Лань Шицана нахмурился и без промедлений рванул вперед, не опасаясь быть погребенным под толщей снега. Ведь он был обычной марионеткой, и, даже если бы он погиб, его хозяин создал бы для себя новую игрушку.

Пальцы демона легли на каменную кладку, когда он достиг того места, где только что прятались Ю Вэйюань и Му Ян. Казалось, она была пропитана темной Ци, что еще витала в воздухе, но ничего более он не обнаружил. Там уже никого не было.

Глава 32. Баолинь

Два синих глаза, сияющих словно сапфиры, смотрели на Му Яна. Из расширенных ноздрей вырвался горячий поток воздуха. Му Ян продолжал смотреть в глаза дракону какое-то время, все еще боясь сделать лишнее движение, дабы не навлечь на себя его гнев. Как бы то ни было, ему уже приходилось встречаться с этим духом, когда Чжоу Чжуаньсу призвал его для побега из Долины бессмертных и тот переместил их в Биянья. Сейчас же это создание явно подчинялось Ю Вэйюаню, но насколько предано оно новому хозяину? Этого никто не мог знать наверняка.

Му Ян только сглотнул и поспешил сделать шаг назад. Черный дракон резко помотал головой и распахнул пасть, полную острых зубов.

Позади Му Яна послышался голос принца:

– Не трогай его! – Ю Вэйюань прижимал пальцы к виску, видимо, пытаясь усмирить головную боль. Он стиснул зубы и, заметив, что дракон все еще не исчез, гневно прикрикнул на него: – Прочь!

Нехотя дракон все же подчинился воле своего хозяина.

Ю Вэйюань рухнул на колени. Му Ян видел, как плечи принца тряслись, но он лишь опустил взгляд, не зная, как помочь в этой ситуации. Спустя какое-то время Му Ян все же протянул принцу свою руку, желая оказать ему поддержку, но так и не успел этого сделать, так как принц перехватил его кисть, больно сжав перепачканными в грязи руками. Зрачки Ю Вэйюаня дрожали. Взгляд, которым Ю Вэйюань смотрел на Му Яна, был наполнен болью и отчаянием.

– Почему?

Губы Му Яна приоткрылись, но он не знал, что ответить. Подумав, что принц спрашивает про Лань Шицана и почему Му Ян не дал ему вмешаться и напасть, он ответил довольно размыто:

– Тебе нужно успокоиться...

Ю Вэйюань смотрел на Му Яна, а спустя пару фэней тяжело выдохнул и опустил голову. Его черные волосы скрыли его опухшее от слез лицо, но Му Ян заметил, как прозрачная капля разбилась о черный сапог Ю Вэйюаня.

– За что мне все это? – задыхаясь, проговорил принц.

Несмотря на то что Ю Вэйюань все еще сжимал его правую руку, от чего пальцы начали терять чувствительность, Му Ян продолжал стоять на месте, не шевелясь.

– Возможно, те слова были ложью... – предположил Му Ян.

Ю Вэйюань покачал головой:

– Как бы я хотел, чтобы так и оказалось.

Принц выпрямился и, выпустив руку демона, утер слезы рукавом. Он извинился:

– Прости.

Му Ян покачал головой, ничего не ответив. То, что Ю Вэйюань схватил его за руку, причинив боль, для Му Яна было пустяком. Он столько всего пережил, столько раз был ранен и не только стоял на пороге смерти, но и успел по-настоящему умереть. Му Ян не мог стать Ю Вэйюанем. Не смог бы прожить его жизнь и пережить всю ту боль, которую пережил принц. Несмотря на то что сам жил не лучше, в сырой и темной императорской темнице, будучи рабом. Он не мог взглянуть на мир глазами принца, не мог полностью его понять. Но у него была возможность поддержать Ю Вэйюаня. Однако видя, в каком состоянии сейчас принц, Му Ян хорошо поразмыслил, прежде чем начать говорить.

– Потому что только ты сможешь справиться с этим...

Ю Вэйюань озадаченно взглянул на демона, не понимая смысла его слов.

– Ты о чем?

Пытаясь хоть как-то развеять обстановку, Му Ян пожал плечами и натянул на лицо легкую улыбку.

– Ты спросил, за что тебе все это... – Демон поднял голову и, взглянув на небо, тяжело выдохнул: – Возможно, потому что только ты в силах выдержать эти испытания. Ты должен пройти их, если хочешь стать сильнее.

Когда он взглянул на солнце, его глаза заслезились. Му Ян опустил голову и посмотрел на Ю Вэйюаня. Слова демона придали принцу уверенности, а взгляд словно исцелял искалеченную душу. Но в какой-то момент, припомнив события прошлого, Ю Вэйюань не сдержался, выпалив:

– Ты же сам просил меня о смерти при нашей первой встрече...

Му Ян потерял дар речи.

Почему этот принц не может держать язык за зубами? Испортил такой момент. Му Ян цыкнул:

– Это другое... Тогда я правда находился в отчаянном положении. Мне было очень плохо, я устал от всего. Тем не менее я ни о чем не жалею. Не страшно показывать свою слабость, главное – продолжать бороться и быть честным перед самим собой.

Подобным невозможно было не восхищаться. Ю Вэйюань покачал головой, испытывая перед ним чувство вины. Му Ян был чрезмерно искренним. Острым на язык и ужасно упрямым. Но он всегда поступал так, как считал правильным, не изменяя собственным принципам. Тот, кто почти не видел голубого неба, прожил в грязной клетке, без конца подвергался пыткам, не утратил света внутри себя. Он был добр ко всем, даже к тем, кто этого не заслуживал. Ю Вэйюань тоже не заслужил такого доброго отношения к себе. Этот демон был намного лучше его. Он столько всего пережил и, несмотря на то что Ю Вэйюань сделал с ним прежде, продолжал находиться подле него и помогать. Ю Вэйюань сжал кулаки, презирая самого себя, свои поступки и мысли, свою вспыльчивость и глупость. Он действительно был жаден на чувства и внимание, но ничего не мог поделать с этим. Он больше не хотел держать лицо. Ю Вэйюань боялся, что если этот демон покинет его, то мир, который окружает Ю Вэйюаня, навсегда впадет во мрак. Наступит вечная ночь, и он сгинет, так и не дождавшись рассвета.

Ю Вэйюань тихо пробормотал:

– Прости... Прости меня за все. И прости за то, что тебе пришлось пережить. За то, что они делали с тобой.

– Ты не должен просить прощения за то, на что ты не мог повлиять.

Ю Вэйюань опустил взгляд и отвернулся.

На мгновение принцу и правда стало легче. Надежда, что слова Нюй-ван Хань Ян все-таки окажутся ложью, не угасала в его сердце. «Пожалуйста, пусть все это будет неправдой», – повторял про себя Ю Вэйюань, пытаясь разогнать сгустившиеся над его головой черные тучи. К тому же гнев внутри него не мог исчезнуть полностью из-за Лань Шицана. Он хотел убить его и выяснить, кто стоит за всем случившимся в последнее время. Но из-за того, что в Биянья был еще и Цзунсылин Шэнь Панин, Ю Вэйюань все еще терзался в сомнениях. Мысль о том, что Ю Байху все-таки приложил руку к тому покушению, не покидала его, как и Му Яна.

Му Ян спросил:

– Тебе лучше?

Ю Вэйюань кивнул:

– Да...

Ему потребовалось какое-то время, чтобы успокоиться и, оглядевшись по сторонам, наконец понять, где они находятся...

– Мы вернулись в Долину бессмертных...

Му Ян прикрыл глаза, осознав это. Кажется, этот дракон просто переместил их с места на место. Но почему именно в Долину бессмертных? Ведь им совсем недавно именно здесь угрожала смертельная опасность. А тогда телом принца распоряжался Чжоу Чжуаньсу, который знал, как управлять своей силой. А что будет, если монахи их обнаружат и попытаются снова напасть? Смогут ли они им противостоять? Хотя Му Ян больше беспокоился о том, что сделает с ними принц, если снова потеряет контроль.

– Это место такое чужое, – проговорил Ю Вэйюань, оглядывая поле, расстилающееся перед ними. Там же паслось несколько лошадей, жующих первые побеги травы.

– Наверное, лучше уйти отсюда, – предложил Му Ян. Хотя его все еще не покидали воспоминания о той злополучной ночи, когда он увидел связанного и искалеченного принца, и демон ужасно хотел узнать, что эти люди сделали с трупом Лань Сюэ, он не мог так рисковать. Поэтому покинуть это место было куда лучшим решением, чем испытывать удачу.

Му Ян снова посмотрел на принца. Взгляд юноши стал решительным. Он смотрел куда-то вдаль, хмурясь. Казалось, он что-то обдумывает, и это заставило Му Яна тревожиться.

– Ты куда смотришь?

Ю Вэйюань сделал шаг вперед и свистнул. Белая лошадь, что до этого спокойно щипала траву, резко подняла голову и галопом поскакала в их сторону. Му Ян не особо любил лошадей, но с облегчением выдохнул, когда понял, что Ю Вэйюань не задумал ничего опасного. Это была просто лошадь. Му Ян поинтересовался:

– Она тебя знает?

Уголки губ принца потянулись вверх. Он кивнул:

– Ее мне подарил старший брат.

Ю Вэйюань все еще называл Ю Байху старшим братом. Он не мог избавиться от этой привычки и просто говорил так, как привык. Му Ян не знал, хорошо это или плохо. Казалось, Ю Вэйюань пытается подавить сомнения в своем сердце по поводу своего старшего брата или, напротив, пытается что-то выяснить.

Баолинь была подарена принцу, когда тот научился хорошо держаться в седле. В императорской конюшне было достаточно молодых и строптивых жеребцов, но с этой кобылой у него установилась особая связь. Она понимала его с полуслова и не уступала в скорости коню Ю Байху. Это было так давно, и воспоминание было настолько сладким, что перехватило дыхание Ю Вэйюаня.

– Я хочу кое-что сделать. Но не знаю, получится ли...

Принц тяжело сглотнул. Он протянул ладонь бегущей навстречу ему Баолинь и зажмурился. Когда расстояние между ними сократилось, лошадь замедлила ход и, ничего не подозревая, уткнулась белой мордой в ладонь своего хозяина.

Ю Вэйюань не знал, сможет ли сплести свое сознание с сознанием животного, но он видел, как подобное практиковал Чжоу Чжуаньсу, поэтому все же решил попробовать. Когда Чжоу Чжуаньсу впервые практиковал подобное на Ю Вэйюане, принц сопротивлялся, что вызывало у него не только дискомфорт, но и ужасную головную боль. В тот раз, в лесу, Чжоу Чжуаньсу пытался дотянуться до сознания Лун Чжи, а в это время Ю Вэйюань разделял с Богом свое тело и чувствовал, как он это делает.

Сосредоточив Ци на кончиках пальцев, Ю Вэйюань беспрепятственно проник в сознание Баолинь. Он рылся в обрывках воспоминаний, пытаясь отбросить все ненужное. Он видел, как он впервые оседлал ее и чуть не упал, не удержав поводья. Эти воспоминания давно минувших дней были полны тепла и беззаботностью, которых так не хватало принцу. Му Ян, что стоял рядом, с опаской разглядывал лицо Ю Вэйюаня.

Лошадь стояла напротив принца, не шевелясь, словно завороженная, а потом покачала головой, фыркнула и сделала несколько шагов назад. Однако сейчас выражение лица принца было нечитаемым. Только спустя пару фэней Му Ян все-таки понял, что означало это выражение. Это было разочарование.

Голос Му Яна звучал достаточно тихо, но все же достиг ушей Ю Вэйюаня:

– Что ты сделал?

Сейчас перед Ю Вэйюанем раскрылась страшная правда. Он всегда знал, что ему, наследнику престола, угрожает смертельная опасность и она может быть не только внешней, но и исходить от членов его семьи. Разве Ю Вэйюань был виновен, что родился от императрицы и тем самым унаследовал титул наследного принца?

Ю Вэйюань прикрыл глаза и задумался, мог ли Ю Байху еще тогда знать, что в его жилах течет кровь демона? Да, наверное, так оно и было. И потому его старший брат ненавидел его. У них были хорошие отношения. Но разве они портились? Если Ю Байху все это время знал о его истинном происхождении, почему вел себя как обычно и больше не пытался избавиться от Ю Вэйюаня? Почему принял его с распростертыми объятиями и вел себя как любящий старший брат? Это тоже было притворством. Он ему врал! Даже если он не знал, что Ю Вэйюань на самом деле не сын Ю Чжэнхая, а полукровка, демон, Ю Байху хотел убить его, семилетнего ребенка...

Взгляд принца сделался пустым.

Видя, в каком состоянии принц, Му Ян не мог не спросить:

– Ты в порядке?

Принц моргнул. Он хотел бы ответить, но из горла не вырвалось и звука. Он посмотрел на Баолинь, что стояла в двух шагах от него, но стоило принцу снова протянуть к ней руку, как лошадь бросилась прочь. Ю Вэйюань так и остался стоять с протянутой рукой. Думая, зачем он вообще это сделал? Лучше бы он так и остался в неведении. Или тогда, лучше бы он и вовсе утонул. Интересно, что в том случае чувствовал бы его старший брат? Был бы он счастлив, что избавился от него?

Ю Вэйюань посмотрел на свою ладонь. Она дрожала. Ю Вэйюань сжал кулак.

Учитель всегда ставил Ю Байху ему в пример. Казалось, Ю Вэйюаня это ужасно бесило, но на самом деле он всегда считал Ю Байху достойнее себя. Достойнее трона дракона, и в целом он считал Ю Байху достойным человеком. Теперь же, узнав правду и вспоминая лицо своего брата, Ю Вэйюань чувствовал скрытую угрозу и отвращение. Опасность. Вранье. Каким же на самом деле лицемером был Ю Байху? Пусть жизнь Ю Вэйюаня ничего не стоила, ведь он не был сыном Ю Чжэнхая, но Ю Вэйюань тоже был живым и чувствовал боль, которая перерастала в ненависть и отравляла его и так грязную кровь. Ему было так больно. У принца потемнело в глазах, и он, пошатнувшись, сделал шаг назад, но удержал равновесие. Му Ян, протянувший ему руку, не успел удержать его. Ю Вэйюань наконец заговорил:

– Я попросил у Чжоу Чжуаньсу четыре года, чтобы отомстить. По правде, я тогда так испугался, что умру, и даже не понимал, какую чушь несу. Я просто хотел еще немного пожить. Думал, что смогу разобраться с тем, что творится в моей жизни, но эта жизнь, за которую я так отчаянно цеплялся, не только никогда не принадлежала мне по-настоящему, но и была окутана обманом. Почему мне все врут, Луань Чжо? Почему меня так ненавидят?

– Порой тебя ненавидят за то, что ты просто дышишь.

Ю Вэйюань опустил голову и усмехнулся:

– Дышу. Я просто дышу...

Принц прищурился, рассматривая расстелившийся перед ним весенний пейзаж. Он вспомнил свою тетю, вспомнил годы, проведенные на этой земле. Вспомнил и своего шицзуня...

– Мне много чего было запрещено с самого детства, я многого был лишен, несмотря на то что имел статус наследного принца. Мой наставник Люй Яо всегда опекал меня, но эта чрезмерная опека порой не давала мне вздохнуть полной грудью. Я понимаю своего наставника, в ту ночь, когда я чуть не умер, его не оказалось рядом. Более того, после той ночи моя жизнь полностью изменилась. И даже те мгновения, когда я мог быть не наследным принцем, а просто Ю Вэйюанем, – принц пожал плечами, наклонив голову, – как обычный ребенок, у меня отнимал Чжоу Чжуаньсу. Порой я просыпался в постели, не помня, как там оказался, и у меня ужасно болело все тело. Учитель в те моменты прятал от меня свои опухшие от слез глаза за веером. Он не хотел, чтобы я заметил, что он плакал. Я не знал, что происходило со мной, когда я терял сознание, что вытворял другой «я», овладевая контролем над моим телом. Но своим существованием я многим в действительности причинил страдания. У меня никогда не было друзей – лишь подчиненные и слуги. Теперь у меня нет даже семьи. Есть только учитель. – Ю Вэйюань поджал нижнюю губу. – И я боюсь, что причиню ему боль. Кто же я такой...

Ю Вэйюань открыл Му Яну свое израненное сердце. Не специально, просто хотел кому-то выговориться, с кем-то поделиться. Ведь ему казалось, что демон рядом с ним искренен и никогда не причинит ему боль, никогда не обманет его. Наверное, если однажды это произойдет, принц полностью разочаруется в этой жизни. Ю Вэйюань резко обернулся и сказал:

– Я видел, как мой старший брат за несколько фэней до того, как пришел будить меня, ослабил ремешки седла и поводья на моей лошади. А после самолично привел меня в конюшню, велел держаться крепче и ничего не бояться...

* * *

11 лет назад. Биянья.

– Юань-эр, просыпайся... Юань...

Беспокойный юношеский голос, который звучал немного грубо, пробился сквозь пелену крепкого сна Ю Вэйюаня. Он наконец открыл тяжелые веки, нехотя потирая их тыльной стороной ладони.

– Старший брат? – сонно, очень тихо протянул Ю Вэйюань.

В комнате принца было довольно темно. Ночную мглу обычно рассеивали пара свечей и факелов. Кроме того, в Биянья в это время года было очень холодно, и вставать с постели, когда на тебе несколько теплых одеял, совсем не хотелось. Ю Байху стянул с него одеяла. Тело принца тут же пробило дрожью. Он обнял себя, пытаясь согреться.

– Мне холодно, старший брат... – когда принц говорил, его зубы то и дело стучались друг об друга. – Жаровня остыла, попроси слуг разжечь огонь.

Ю Байху накинул поверх ночной рубашки Ю Вэйюаня его теплую накидку и, посмотрев в еще сонные глаза принца, всучил ему его меч, велев:

– Просыпайся!

Взгляд Ю Байху был напряженным, а лицо бледным. Спустя еще мгновение в коридоре раздались крики и звуки сражений. Ю Вэйюань тут же проснулся. Принцу прошлым летом миновал седьмой год, и его ноги не доставали до пола. Ю Байху встал на одно колено перед братом и в спешке натянул на принца сапоги, пока тот сидел на кровати. Он схватил Юань-эра за руку, поспешив к выходу. Только покинув покои, Ю Вэйюань увидел мертвые тела стражников, что вели ночное дежурство у его дверей. Ю Байху резко спрятал его за своей спиной, когда из ниоткуда появилось несколько людей в черном, с острыми окровавленными клинками в руках. Их лица были скрыты, но в глазах пылало пламя ненависти.

Ю Байху, будучи уже взрослым и в свои семнадцать лет хорошо владея мечом, расправился с ними, почти не приложив усилий. Тогда Ю Вэйюаню показалось, что его брат так силен, что в одиночку справился с убийцами, тем самым ставя его безопасность выше своей жизни. В глазах ребенка этот поступок казался героическим. В воздухе ощущался запах гари. Глаза принца заслезились, а на языке возник неприятный горький привкус.

По пути они больше никого не встретили. Но Ю Байху всю дорогу вел себя настороженно, постоянно оглядываясь. Спустя какое-то время они дошли до конюшни. Стоило выйти на улицу, как запах пожара усилился, а по окрестностям неустанно раздавался лязг ударяющегося металла и разрывающейся плоти, развеивающейся воплями и криками умирающих людей.

Несмотря на то что Ю Вэйюань пытался вести себя достойно, он испугался, впервые оказавшись в такой ужасной ситуации.

– Где наставник? – обеспокоенно поинтересовался принц.

Так как Люй Яо всегда был с ним рядом, Ю Вэйюань первым делом подумал о нем, оказавшись в опасности.

Ю Байху резко остановился. Принц не видел лицо брата, только его спину. Не оборачиваясь, лишь слегка взглянув через плечо, он сказал:

– Я точно не могу сказать, где он. На нас напали. Эти люди ищут тебя и хотят убить. Я пришел, чтобы увести тебя в безопасное место.

Ю Вэйюаню показалось, что брат был мрачен, но было темно, и Ю Вэйюань мог ошибаться. Для семилетнего ребенка слова Ю Байху звучали весьма пугающе. Ю Вэйюань сделал шаг назад и тяжело сглотнул. В голове путались только лишь две мысли: «Эти люди хотят меня убить. Где наставник?»

Заметив, что младший брат застыл в оцепенении и на его глаза наворачиваются слезы, Ю Байху оскалился. Он прикусил нижнюю губу до крови, чтобы скрыть эту улыбку, и подошел к Ю Вэйюаню. Ю Байху присел на корточки, чтобы оказаться с принцем на одном уровне. Некоторое время он молча смотрел в заплаканные глаза брата, затем мягко коснулся своим лбом его лба. Закрыв глаза, он осторожно взъерошил волосы Ю Вэйюаня, словно успокаивая его и показывая, что пока он рядом – ничего плохого не случится.

– Пойдем, – уверенно проговорил Ю Байху, и Ю Вэйюань послушно последовал за ним.

Они вошли в конюшню, и Ю Байху подвел принца к стойлу. На лошади уже было седло и поводья, хотя была глубокая ночь, и отдыхать должны были не только прибывшие в Биянья гости, но и их лошади. Но Ю Вэйюань был слишком напуган, чтобы обратить на это внимание. Ю Байху сказал:

– Садись на Баолинь и уезжай отсюда. Позже мы обязательно встретимся.

Послушно просунув левую ногу в стремя, Ю Вэйюань на мгновение задумался и обеспокоенно спросил:

– А как же ты?

– Не волнуйся за меня... – Ю Байху тогда улыбнулся ему, но маленький Ю Вэйюань не мог знать, что улыбка брата была фальшивой: – Держись крепче и ничего не бойся...

Лошади начали обеспокоенно стучать копытами и вставать на дыбы. По конюшне растянулись серые тени, когда вошли несколько взрослых мужчин с клинками в руках. Ю Байху обнажил свой меч и, заслонив собой младшего брата, преградил им путь. Он крикнул Ю Вэйюаню:

– БЫСТРО!

С тяжелым сердцем, но все же не смея перечить старшему брату, Ю Вэйюань натянул поводья и рванул вперед. Позади него раздавались звуки сражения, но он верил, что его брат непременно останется в живых. Так и произошло. Стоило Ю Вэйюаню отдалиться на несколько чи, как мужчины, что вели с Ю Байху ожесточенное сражение, опустили оружие и отступили назад.

Встречный ветер бил принцу в лицо, глаза его слезились, покраснели и ужасно болели. Пальцы, что железной хваткой впились в поводья, потеряли чувствительность. Куда бы Ю Вэйюань ни свернул, везде поджидала опасность. Его сердце бешено колотилось в груди. Дыхание было сбивчивым, и ледяной воздух проник глубоко в его легкие.

Единственный путь, который не был заблокирован, вел прямиком к морю, затянутому льдом. Ю Вэйюань знал, что там опасно, но у него не было другого выбора.

В какой именно момент Ю Вэйюань осознал, что его жизнь подошла к концу? Возможно, в тот момент, когда лошадь, испугавшись, встала на дыбы, а Ю Вэйюань, не удержавшись в седле, упал. Возможно, когда лед под ним неожиданно треснул, и он упал в воду, смерть приняла его в свои объятия, не спеша убаюкивая, напевая колыбельную. Возможно, когда свет луны, что едва пробивался сквозь толщу льда, затмило густыми тучами. Возможно, когда сердце принца перестало биться, и он захлебнулся... Тогда он по-настоящему умер. Он погиб как человек и возродился демоном, приняв в себя душу низвергнутого Бога севера.

Ю Вэйюань оказался в незнакомом для него месте. Над его головой было темно-синее небо, усыпанное звездным покрывалом. Ю Вэйюань ощутил тепло в грудной клетке и поспешил встать, когда вспомнил, что пару фэней тому назад он должен был оказаться на дне моря и кормить рыб.

Вокруг него мельтешили расплывчатые души умерших детей, что поспешно строили башенки, складывая друг на друга плоские камни. Те постоянно рушились у них на глазах, и им приходилось начинать все сначала.

Ю Вэйюань обратился к девочке, но она ему не ответила. Потом он обратился к мальчику, спрашивая, где он и как он здесь оказался... Однако опять не получил никакого ответа. Словно они не видели его и не слышали его слов.

Когда Ю Вэйюань почти отчаялся, перед ним возник образ высокого и крепкого мужчины в доспехах. Ю Вэйюань поднял голову и посмотрел ему в лицо. Губы мужчины не двигались, но Ю Вэйюань отчетливо слышал его слова у себя в голове:

– Ты умер. Я, как главный из десяти судей Диюя, Циньгуан-ван, не пропускаю тебя. Здесь нет места для тебя.

Первый судья Диюя обнажил свой меч, на лезвии которого отразилось испуганное лицо принца, словно в зеркале. Ю Вэйюань не успел опомниться, как на его плечи легли чьи-то ладони, от которых исходило тепло. Взрослый мужчина, одетый в роскошные белые одеяния, расшитые золотом, стоял позади него и улыбался. Меч, которым Циньгуан-ван хотел развеять его душу, на мгновение остановился прямо возле горла семилетнего мальчика. Чжоу Чжуаньсу наклонился к его уху и мягким, бархатистым голосом прошептал:

– Я могу помочь тебе вернуться назад. Но только если ты сам этого захочешь.

Циньгуан-ван нахмурился:

– Диюй не предназначен для низвергнутых Богов! Не мешай...

Услышав слова судьи Диюя, Чжоу Чжуаньсу закатил глаза. Сдавив плечо Ю Вэйюаня, он позволил лезвию Циньгуан-вана коснуться его шеи. Ю Вэйюань ощутил нестерпимую боль, хотя лезвие лишь слегка поцарапало его душу. Он закричал, не в силах этого вынести...

– Я согласен! Я на все согласен! Забери меня отсюда...

Ю Вэйюань испугался, не понимая, что же с ним произошло на самом деле. Всего слово, и мальчик продал свою душу и тело низвергнутому Богу Чжоу Чжуаньсу. Казалось, на том самом моменте, когда спланированное покушение Ю Байху на своего младшего брата – Ю Вэйюаня удалось, все должно было закончиться. Но судьба распорядилась иначе. И когда Чжоу Чжуаньсу овладел телом мальчика, началась история, связывающая прошлое, настоящее и будущее. Борьба не за трон дракона, а за судьбу всего мира...

Глава 33. Беги или умри

Когда Ю Вэйюань начал куда-то идти, указав на противоположную сторону, Му Ян сказал:

– Гунхуа не там.

– Я знаю, просто хочу кое-куда наведаться...

Му Яна охватило нехорошее прудчувствие. Он даже не успел предпринять вторую попытку разубедить принца, как в воздухе неожиданно появилось несколько ярких серебряных вспышек, со свистом направляющихся прямо на них. Стрелы сыпались, словно срывающиеся с небес яркие звезды.

В этот самый момент лицо принца было спокойным. Казалось, подобная атака – лишь повод немного размять мышцы и выплеснуть накопившийся гнев. Вот только обладая куда большей силой, нежели обычные смертные, он мог поддаться соблазну и не совладать с ее мощью. Ю Вэйюань призвал меч, и стоило белоснежному клинку появиться в его ладони, как он слегка оттолкнулся от земли и взмыл в воздух, рассекая град стрел одним ударом Сыванхуа.

Ю Вэйюань заметил прячущихся в кустах людей. Почувствовав на себе взгляд принца, те вздрогнули, и сердца их сжались от страха. Лишь когда Ю Вэйюань почувствовал этот страх, его губы расплылись в довольной ухмылке. Ему нравилось, что его боялись.

– Пойдем посмотрим, что им нужно.

Му Ян не знал, что его беспокоит больше: то, что они напали первыми, или то, что он чувствовал исходящую от принца агрессию.

Долина бессмертных занимала обширную территорию. Кроме основного храма тут была отдельная зона, где молодые люди, многие из которых потеряли свой родной дом и семью во время войны, обучались грамоте. Но все равно Долина бессмертных была окружена природой, красоту которой не успела испортить рука человека.

Ю Вэйюань медленно подошел к смельчакам, посмевшим напасть на него со спины. Он остановился в двух шагах от них. А заметив испуганные, почти белые лица учеников, склонил голову набок, спрашивая:

– И для чего вы совершили столь абсурдный поступок?

Ученики переглянулись. Один из них, что был посмелее, подал наконец голос, тыча пальцем в демона, что шел в их сторону.

– Позади вас демон, – твердо проговорил он.

Ю Вэйюань покосился на Му Яна. На его лице появилась усмешка, что вскоре сменилась гневным выражением. У принца явно портилось настроение.

– И что? – с открытым сарказмом переспросил Ю Вэйюань. Он приподнял бровь и ловко перекрутил меч в правой руке. Казалось, он был готов в любой момент пуститься в бой с чудовищным зверем – тем, чье поражение уже было предрешено на Небесах.

Сколько бы они ни смотрели на Ю Вэйюаня, они не могли узнать в нем принца, что чуть больше полугода назад так же обучался в этом месте. А все потому, что им было запрещено общаться с ним или как-либо контактировать. Можно ли было винить этих детей за это? Наверное, даже к лучшему, что они не признали в нем Его Высочество наследного принца. Однако сейчас Ю Вэйюань был больше разгневан не поэтому. Его выводило из себя, с каким презрением эти дети смотрели на Му Яна.

– Он вам неприятен? Вы боитесь его? – продолжил настойчиво расспрашивать Ю Вэйюань.

Один из учеников, что стоял позади, резко подался вперед и, сжимая в левой руке бумажный оберег, направил свой клинок на Му Яна, стоявшего позади принца. Его Высочество ловко заблокировал атаку и лишь усмехнулся этой жалкой попытке. Му Ян даже не дернулся, только тяжело вздохнул. Он хотел увести отсюда принца, но что-то подсказывало ему, что сейчас настаивать или просто вести диалог с ним не получится.

Пока остальные пытались помочь подняться своему товарищу, кто-то уже натянул тетиву, с недоверием к возникшим из ниоткуда непрошеным гостям. Поднявшись с колен, юноша, что только что осмелился напасть на них, стиснул зубы и громко выкрикнул:

– Прочь отсюда! Вам тут нет места!

Несмотря на боль от вывихнутого плеча, он все еще крепко сжимал свой талисман, а в его глазах отчетливо виднелась открытая ненависть и презрение.

Кажется, он где-то уже слышал похожую фразу. Где же тогда его место, если его отовсюду прогоняют, словно прокаженного? Ю Вэйюань ощутил неприятный горьковатый привкус на языке. Этот юноша был ему никем, Ю Вэйюань видел его впервые, даже не знал его имени, так почему его слова смогли так сильно задеть?

Ткнув в плечо юноши острием Сыванхуа, Ю Вэйюань приподнял брови, взгляд стал пугающим.

– Тебе не поможет этот жалкий кусок пергамента, что ты так отчаянно сжимаешь. Свою судьбу мы вершим сами, а сейчас твоя жизнь зависит от моей благосклонности к тебе. А мне не нравится, как ты смотришь на того, кто стоит позади меня.

Неожиданно кто-то из толпы подал голос:

– Он же демон!

Ю Вэйюань без колебаний заявил:

– Я тоже демон!

Воцарилась мертвая тишина. В отличие от Му Яна, Ю Вэйюань выглядел как человек. У него не было отличительных черт в виде острых ушей, клыков или когтей. Но тем не менее Ю Вэйюань был демоном. Му Ян тоже замер, услышав его слова.

Принц скользнул взглядом по оружию в руках учеников и усмехнулся. Здесь он когда-то впервые подстрелил зайца – рука дрогнула, и зверек умер не сразу. Уже тогда Ю Вэйюань понял, что боится не крови, а того, что убийство может ему понравиться. Он боялся самого себя – или того, кто жил внутри него, Чжоу Чжуаньсу.

Тишина давила. Ученики и без того были напуганы, а когда Ю Вэйюань признался, что он тоже демон, – оцепенели. Самые смелые стояли, сжимая дрожащие клинки, остальные едва сдерживали слезы. Казалось, стоит ему лишь топнуть ногой – и они разбегутся, как испуганные цыплята.

Ю Вэйюань грустно выдохнул. Устав от затянувшейся беседы, которая ни к чему, кроме полного разочарования, не вела, он отозвал меч:

– Что ж, раньше я всегда предпочитал стрельбу из лука, нежели ближний бой на мечах. Можно? – Принц протянул руку к одному из юношей, державшему в руках лук.

Тому на вид было около пятнадцати, он был высокого роста и хорошо сложен. Его голос еще ломался, но уже выдавал стойкость и мужественность.

– Как твое имя? – поинтересовался Ю Вэйюань.

Не выпуская лук, он ответил:

– Мое имя Ши Ливэй^[4], а этот лук мне подарил наставник.

Любой послушник, ступивший на эту территорию и посвятивший свою жизнь Будде, менял свою фамилию на клановую – Ши. Такое решение было принято из-за наплыва большого количества сирот, которые не помнили или не знали своих настоящих имен и фамилий. Здесь же они обретали семью, так было и в случае Ши Тао. Но были и исключения, как в случае Ю Вэйюаня. Он не имел права менять свое настоящее имя и фамилию.

Ю Вэйюань резко остановился. Наконечник стрелы, что Ши Ливэй держал наготове, почти уткнулся ему в грудь. Кажется, стоило ему отпустить тетиву, и она тут же пронзит сердце принца.

Взглянув в его глаза, Ю Вэйюань с грустью в голосе заявил:

– Мой наставник мне подарил меч... – беззаботно пожав плечами, он продолжил: – Но я где-то его потерял... Жаль, конечно... Но ничего не поделаешь.

– Не пытайтесь меня запугать! Уходите! – Ши Ливэй говорил громко, почти бесстрашно, насколько это было возможно, находясь рядом с двумя демонами, чьи силы точно превышали возможности его и его соучеников.

Му Ян наконец подал голос:

– Ю Вэйюань, пойдем...

Он не обратился к принцу по титулу. Это было большой ошибкой. Услышав это имя, некоторые ученики начали догадываться. Они перешептывались у него за спиной, давая понять друг другу, что возможно, этот мужчина – с растрепанными волосами, в простом одеянии, без сопровождения слуг, – тот самый наследный принц Ю Вэйюань, наследник трона дракона Чжиюнхай. До ушей принца дошла одна фраза, что вызвала вспышку гнева. Его называли сумасшедшим. Взгляд принца похолодел, и он резко развернулся, требуя:

– А ты, как тебя зовут?

– Ши Хао^[5].

– Повтори, как ты меня назвал?

На этот раз Ши Хао замешкался с ответом, хотя пару мгновений тому назад не боялся сплетничать за спиной у Ю Вэйюаня. Принц схватил его за грудки, и Ши Хао в страхе округлил глаза.

– Ю Вэйюань, – раздался спокойный голос Му Яна.

Несмотря на оглушающую злобу, Ю Вэйюань все же услышал его. Он опустил Ши Хао. Ему стало интересно, какие слухи еще ходят о нем. Наверняка таких немало. Лук мгновенно был вырван из рук Ши Ливэя. Тот даже не успел опомниться, как остался полностью обезоруженным. Более того, все эти словесные угрозы и направленные в его сторону стрелы казались Ю Вэйюаню абсурдными.

– Бегите, если хотите остаться в живых, – сорвалось с его губ.

Ученики переглянулись, не понимая, что происходит. Послышался легкий смешок. Ю Вэйюань натянул тетиву и без лишних колебаний направил стрелу в одного из них.

– Раз... – медленно протянул принц, давая понять, что к его словам лучше отнестись со всей серьезностью.

Ши Хао попятился назад, все еще сомневаясь, стоит ли бежать. Ю Вэйюань же опустил лук и выстрелил, стрела вонзилась в землю, прямо рядом со ступней мальчика. Кажется, он сделал это намеренно. Ведь если бы Ю Вэйюань захотел, он мог с легкостью прострелить Ши Хао ногу, тем более с такого близкого расстояния. Юноша тяжело сглотнул и отступил еще на шаг. Ю Вэйюань засмеялся. Он потянулся за третьей стрелой и вновь натянул тетиву.

– Прострелить тебе ногу или живот? Убить тебя одним выстрелом в сердце или мучить, снова и снова протыкая твое тело, слушая твои просьбы пощадить, пока ты наконец не умрешь...

– Ты... – его глаза стали влажными.

Кто-то не выдержал и прокричал:

– Ты сумасшедший! Сумасшедший!

Смех принца стал еще громче. Но этот смех вовсе не был искренним, скорее, он был наполнен горечью. Спустя какое-то время, успокоившись, Ю Вэйюань продолжил:

– Да, я сумасшедший! Не хотел разочаровывать вас. Теперь давайте продолжим игру... О, где я остановился? Луань Чжо. – Ю Вэйюань посмотрел на Му Яна, спрашивая: – На какой цифре я остановил счет?

Му Ян прикусил нижнюю губу, а после все-таки ответил:

– На единице...

– Да, точно!

Ученики школы не хотели казаться беспомощными, но им явно грозила серьезная опасность. Никто не сомневался в том, что принц действительно готов убить их всех.

Давящую тишину прервал спокойный голос Ю Вэйюаня.

– Два...

Ученики тут же бросились бежать. Ши Хао, что назвал Ю Вэйюаня сумасшедшим, оттолкнул своего товарища в сторону. Тот упал, больно ударившись о камни. Ему на помощь тут же подбежал Ши Ливэй.

– Три.

Стрела вырвалась из тетивы и вонзилась в ногу Ши Хао. Он вскрикнул, схватился за больную ногу и посмотрел на Ю Вэйюаня, не скрывая презрения. Ши Хао думал, что, если толкнет другого в сторону, спасая свою жизнь, сможет избежать опасности. Но Ю Вэйюаню, видимо, было интереснее стрелять по движущейся мишени. Он хмыкнул, опустив лук.

– Не волнуйся, я не собираюсь его убивать...

Эти слова были обращены к Му Яну. Тот не вмешивался, но явно был напряжен. Зная характер Му Яна, принц все-таки старался держать себя в руках, хотя и получалось это все хуже.

Принц подошел к лежащему на земле Ши Хао. Лицо Ю Вэйюаня было спокойным. Он хотел было что-то сказать, как позади послышался строгий мужской голос:

– Что ты вытворяешь?

Ши Хао, что уже успел распрощаться со своей жизнью, когда кто-то из учеников радостно воскликнул:

– Учитель!

Многие ученики уже успели спрятаться, но некоторые, до чьих ушей все же дошел голос их наставника, остановились, опустив головы.

Двое из старейшин и сам глава школы, узнав о появлении демонов, не стали медлить и поспешили разобраться в случившемся. Кто же мог предугадать, что они встретят тут самого Ю Вэйюаня. То, что ученики остались живы, заслуга не только Небес, но и сдержанности принца.

В отличие от Ю Вэйюаня, Му Ян все еще хранил воспоминания о той злополучной ночи, когда монахи мучили принца и пытались призвать Бога. Если он и рассказал Ю Вэйюаню о случившемся, но не все, утаив кое-какие подробности. Сделал он это не для того, чтобы не причинять боль Ю Вэйюаню, не для того, чтобы гнев Ю Вэйюаня не усиливался. Причина, почему Му Ян так поступил, была в том, что он сам не хотел вспоминать об этом. Му Ян был добр, но он был живым и он был демоном. Он тоже умел злиться и ненавидеть.

Фиолетовые глаза залились кровью, стоило Му Яну взглянуть на этих монахов, что возомнили себя праведниками.

В глазах этих старейшин Му Ян был грязью. Казалось, они вовсе проигнорировали его присутствие, целенаправленно внимательно наблюдая за действиями принца. Ведь именно Ю Вэйюань обрел здесь убежище, что считал своим домом. Вот только эта была очередная клетка, пусть не из чистого золота, как в случае дворца императора, но тем не менее невидимые прутья так же сковывали его, не давая свободно передвигаться.

Ю Вэйюань был для них подобен дикому животному, которое они взращивали и дрессировали, чтобы усмирить его пыл и сделать послушным. Чем же это отличалось от того рабства, которое ждало каждого, кто уродился демоном? Такова человеческая сущность. Когда ты стоишь на ступень выше или сильнее кого-либо, ты пытаешься показать свое превосходство. Но Ю Вэйюань не имел на это права. От него хотели избавиться, когда он был обычным ребенком. От него хотели избавиться даже в Диюэ, когда судья просто не желал пропускать его душу. Теперь же, воскреснув, пройдя столько испытаний, там, где он думал, что нашел временное пристанище, где ему не угрожает опасность, он был лишь жертвенным ягненком, которого взращивали, чтобы после принести в жертву.

Ю Вэйюань, наверное, должен был поприветствовать старейшин школы, но вместо этого он просто смотрел на них. Чего он ждал? Оправданий? Сожалений? Извинений? Он сам не знал... Ему было ужасно интересно, что же скажут ему эти люди, когда лживые маски будут насильно содраны с их лиц. Но Ю Вэйюань услышал лишь:

– Не ожидали встретить вас здесь снова, Ваше Высочество...

Говорящий был самым главным из старейшин. В ту ночь, когда Лань Шицан притащил их сюда, Му Ян не помнил, чтобы этот человек появлялся. Несмотря на то что все лысые монахи похожи, его точно не было. Отличительной чертой этого человека была длинная седая борода и трость. Кажется, этот старик передвигался с трудом и плохо видел.

Ю Вэйюань натянул грустную улыбку на свое лицо:

– Я тоже не думал, что вернусь сюда так скоро.

Он и не собирался возвращаться. Если бы не дракон, он бы не вернулся. Это произошло случайно.

– Почему? – голос принца дрожал, но он изо всех сил пытался держать эмоции под контролем.

Топтаться на месте и притворяться хорошими знакомыми не было смысла. Старый монах протянул руку, сделав шаг вперед:

– Приношу свои извинения за недопонимание. Не все, что произошло тогда, было правильным. Но Чжоу Чжуаньсу иначе было не совладать, ведь его сознание связано с вашим. Мы не стремились вредить вам, а лишь желали помочь. Мы сделали выбор в пользу того, что сочли наименьшим злом. Если я прав, сейчас разум и воля снова принадлежат вам. Именно вам, а не тому, кем вы были раньше. Простите, что прежде не подошел и не объяснился напрямую. Я ждал подходящего момента, чтобы говорить открыто. – Монах засмеялся, пытаясь разрядить обстановку, показывая свое «дружелюбие».

– Вы позволили избить его! – прорычал Му Ян.

Старику явно не понравился тон Му Яна, но раз уж этот демон находился подле принца, к тому же не носил ошейник раба, монах не решился проигнорировать его. Он кивнул, попросив двух старейшин, пришедших с ним, оказать первую помощь пострадавшим ученикам. Монах наигранно улыбнулся Му Яну, а после посмотрел на Ю Вэйюаня, сказав:

– Когда двери храма Будды распахнулись для вас, вы были ужасно напуганы тем, каким стали. Вы пытались долгое время бороться с тем, чего сами не понимали. Однако мы посоветовали вам смириться и принять это бремя, дабы очистить как свою карму, так и неупокоенную душу внутри вас. Чжоу Чжуаньсу почитали как Божество, однако он предал своих последователей, связав сильной привязанностью к демонице.

Хотя старик говорил медленно и четко, Му Ян большей части его поучительной речи не понимал. Эта вера, будь то буддизм, даосизм или еще что-то, была далека от его понимания. Му Ян тяжело выдохнул, думая, что ему, сидевшему в сырой темнице, повезло куда больше. Ю Вэйюань же молча выслушал монаха, а потом спросил:

– Я знаю об этом. Но при чем тут я?

– Вы владеете силой божественного происхождения, и вы обязаны принять возложенную на ваши плечи ношу и служить тому, кто лучше знает применение вашей силе. Через страдания и боль в этой жизни вы непременно очистите свою карму, и в следующей жизни ваша душа познает освобождение.

Демон фыркнул:

– Вы служите тому, кто управляет ожившими марионетками. Более того, вы помогаете ему. Не несите чушь про заповеди и учения. Это не более чем пустой звук. То, что я видел, полностью отличается от сказанного вами ранее.

– Боюсь, – не скрывая открытой неприязни, старик усмехнулся, – демону не понять того, о чем я говорю.

Му Ян разозлился. Он сжал кулаки и направился в сторону монаха. Старейшины, помогавшие ученикам, испугались и уже хотели поспешить к главе, но тот подал знак рукой не вмешиваться.

Старику пришлось поднять голову, чтобы посмотреть в глаза демону.

Даже когда крепкая грудь Му Яна почти упиралась монаху в нос, тот старался держаться уверенно и даже нагло.

– Кому, как не мне, не понять этого? Я же был принесен в жертву и сожжен на благо человечеству!

Слова демона показались старому монаху бредом сумасшедшего:

– Боюсь, если бы вас сожгли, вы бы не смогли переродиться в своем прежнем теле. Вы бы стали камнем, об который то и дело спотыкаются, или грязью под ногами...

Пока ядовитые слова лились из уст старика, Ю Вэйюань стоял в оцепенении. Он не знал, что Му Ян был сожжен вместе с остальными демонами-рабами, а после тот переродился. Ю Вэйюань разозлился, более не веря ни единому слову главы школы. Возможно, он бы поверил раньше, в другой жизни и при других обстоятельствах. Но он видел, как эти люди помогли вырезать сердце Чжоу Чжуаньсу. А значит, они служат тому, кому выгодно. Вера верой, но умирать сейчас никому не хочется. Если эти люди боятся Ю Вэйюаня, то всегда будут иметь заточенный нож в кармане, чтобы перерезать дрессированному зверьку глотку, когда тот вырастет и оскалит клыки против своего хозяина.

Взгляд Му Яна стал острым, казалось, он сейчас вонзит в этого человека свои когти и вспорет ему живот. Неожиданно голос принца выдернул Му Яна из затмившей его разум пелены ненависти.

– Бегите, – тихим голосом проговорил Ю Вэйюань.

Старый монах прокашлялся и не спеша вышел из нависшей над ним тени Му Яна, опираясь на деревянную трость.

– Вы что-то сказали, Ваше Высочество? – его голос был полон отвратительной лести.

Ю Вэйюань натянул тетиву и, смотря прямо в глаза главе школы Будды, произнес:

– До того, как вы пришли, я преподал урок вашим младшим ученикам. Но я явно совершил ошибку. Нужно было разбираться не с ними, а с теми, кто поощряет подобное поведение. Советую вам немедленно извиниться.

Монах задумался на какое-то время, а после переспросил:

– Простите, Ваше Высочество, но за что мне следует извиняться? Разве я как-либо прогневал вас?

– Не передо мной! А перед тем, кто стоит перед вами...

Старик с недоумением взглянул на Му Яна. Тихо кашлянув, он оперся на трость обеими руками.

– При всем моем уважении, но мне незачем извиняться перед этим существом. Он демон, не имеющий права на перерождение. Единственное, что я могу чувствовать к нему, это лишь жалость... – прикрыв глаза, старик слегка наклонил голову. – Бросьте, Ваше Высочество. Ваши угрозы заслоняют солнце над вашей головой черными тучами. Вы же в самом деле не будете...

Внезапно монах замолк. Его глаза широко распахнулись. Он опустил удивленный взгляд на свою грудь, из которой торчала стрела, выпущенная принцем и угодившая точно в сердце. Он захрипел, что-то бормоча себе под нос, но слова застряли у него в горле, растворившись в небытии, когда он пошатнулся и упал замертво.

– Не будьте так самоуверенны.

Му Ян смотрел на расстелившийся труп монаха какое-то время, перед тем как наконец пришел в себя. Звук падающего лука вывел Му Яна из оцепенения. Когда он обернулся, увидел, как принц держится за горло, а из его рта течет кровь. Стоило Ю Вэйюаню оказать сопротивление, как старейшины, что обманным путем оказались позади него, тут же сложили печати. Золотое свечение сдавливало шею принца, вызывая удушье, а острые иглы беспощадно вонзались в его нежную кожу. Му Ян стиснул зубы, выплюнув:

– Ублюдки! Какие же вы жалкие ублюдки... Как же я вас ненавижу!

Он мгновенно оказался возле одного из старейшин, и пока последний был занят удержанием печати, не сдержав своего гнева, Му Ян с легкостью сломал мужчине руки, применяя лишь физическую силу. Второй тоже получил пару ударов в живот перед тем, как Му Ян так же сломал ему правую руку и нижнюю челюсть, заставив мужчину кашлять кровью и выплюнуть пару зубов. Трое учеников, оказавшихся случайными свидетелями происходящего, не сводили глаз с демона, опасаясь, что он в любой момент может свернуть им шеи. Но этого не произошло. Расправившись со старейшинами, Му Ян поспешил к Ю Вэйюаню. Свечение пропало, как и выступавшие из него острые иглы, но на шее принца остались мелкие раны. Ю Вэйюань тяжело дышал, пока из ран то и дело сочилась кровь. Му Ян с особой бережностью приподнял его голову, уложив себе на колени. Несколько черных прядей потяжелели от горячей крови и прилипли к щекам Его Высочества. Убрав их с лица Ю Вэйюаня, Му Ян тихо позвал его:

– Ю Вэйюань? Ты меня слышишь? Ю Вэйюань, можешь открыть глаза?

Поняв, что принц находится без сознания, Му Ян тут же поднял его на руки и угрожающе посмотрел на учеников школы, спрашивая:

– Что это за заклинание?

Глава 34. Оковы Диюя

Старейшины переглянулись, но проглотили языки, не желая давать ответы. Неожиданно, спустя всего пару фэней, их окружила толпа монахов, включая учителей и самих учеников. Видимо, те ребята, что успели убежать, позвали на помощь. Опустив взгляд на Ю Вэйюаня, Му Ян понял, что ответов так просто не дождется.

Му Ян опустил принца наземь и, встав перед ним, окинул острым взглядом монахов, что выстроились в строй, готовые в любой момент атаковать. Демон тяжело выдохнул, он не хотел применять силу, но у него не было другого выхода. Остается только защищаться, так как путь к бегству был заблокирован.

Он вытянул правую руку, чтобы призвать оружие. Тяжелый меч, на алом лезвии которого золотым свечением прорисовалось его новое имя, Цзюфу^[6], послушно лег в ладонь своего нового хозяина.

– Я не трону вас, если вы не нападете первыми! – грубый голос Му Яна разнесся по окрестности.

Учителя были готовы к тому, что непрошеные гости будут защищаться, а ученики, чувствуя за спинами опору в виде взрослых, вновь почувствовали свое превосходство над демонами. Однако двое старейшин, что находились рядом, переглянулись. Они узнали это лезвие. Несмотря на то что клинок Чжоу Чжуаньсу был сломан, а этот явно был цел, сомнений не оставалось – это одно и то же оружие. Второго такого просто не существовало.

По правде, Му Ян не хотел им пользоваться. Ни сейчас. Ни потом. Ни когда-либо еще. Но мысль о том, что ему придется пасть на колени перед этими людьми, склонив голову, и вновь беспомощно наблюдать за страданиями Ю Вэйюаня, вызывала неконтролируемый приступ гнева. В его жизни было слишком много несправедливости, и он больше не мог этого вынести.

Лежащий неподалеку Ши Ливэй медленно привстал. Му Ян заметил его движения, но лишь едва взглянув, отвернулся. Ему не было дела до этого ребенка. Он не собирался убивать тех, кто хотел просто спасти свою жизнь. Главной целью Му Яна было защитить того, кто лежал без сознания позади него, даже ценой собственной жизни.

Но когда ты один, а против тебя стоит целая толпа, приходится идти против своих принципов. Пока Ши Ливэй пытался помочь своему младшему брату встать с колен, Му Ян поспешил к раненому старейшине. Он схватил его за голову, обритую наголо, и его когти впились в кожу. Когда до ушей Ши Ливэя донесся хрип мужчины, возле шеи которого блеснуло алое лезвие, юноша понял: на смерти главы школы дело явно не закончится.

Неожиданно для Му Яна Ши Ливэй подал голос:

– Это оковы Диюя. Проще говоря, часть его души находится сейчас на одной из ступеней чистилища.

Подняв острый взгляд на юношу, Му Ян спросил:

– Как ему можно помочь?

Ши Ливэй покачал головой:

– Ему нельзя помочь.

Слова Ши Ливэя звучали искренне и убедительно. Меч коснулся горла старейшины, но вместо того, чтобы перерезать ему горло, Му Ян убрал клинок и вырубил старейшину сильным ударом по голове рукоятью меча.

– Твоей жизнью еще кто-то дорожит. Скажи спасибо своим ученикам.

Ши Ливэй с облегчением выдохнул, но в его сердце вновь зародилась тревога. Трое учеников с опаской переглянулись, наблюдая, как демон с мечом в руке направляется к следующему старейшине. Руки того были сломаны, но в отличие от первого, его челюсть была цела и говорить ему ничего не мешало.

Он попытался попятиться назад, но не смог сдвинуть свое тело даже на цунь. Он стиснул зубы, а потом закричал:

– Твой клинок направлен не в ту сторону! Если он признал тебя, то ты должен убивать низвергнутых богов и демонов.

Сделав еще шаг вперед, Му Ян резко остановился, сказав:

– Этот меч будет убивать тех, кого захочу убить я. А сейчас я хочу убить вас всех. – Глаза с фиолетовой радужкой залились кровавыми прожилками. Последние слова Му Ян произносил медленно, выговаривая отчетливо каждую букву, глядя в дрожащие зрачки мужчины и наслаждаясь его страхом перед неизбежной кончиной...

Му Ян замахнулся, чтобы нанести удар, но почувствовал, что почва под его ногами задрожала и начала расходиться. Символы давно забытого древнего письма сверкнули у него перед глазами. Они впечатались в землю, создавая небесные столбы, что возвышались с самих глубин подземного царства. Он замер и вскоре ощутил, как его грудную клетку сдавило. Словно сам воздух стал тяжелым. Из каждого столба вырвались цепи. Они обвили его руки и ноги. Тонкое золотое свечение словно змея сдавило его шею, удушая.

Монахи, все это время стоявшие поодаль, на самом деле складывали печати, чтобы атаковать. Губы старейшины расплылись в широкой улыбке. Он возрадовался, избежав смерти. Му Ян почувствовал, как горло медленно заполняется, а перед глазами все раскалывается и темнеет.

Монах истерично засмеялся ему в лицо:

– Недостойный жизни! Все демоны должны гореть в Диюэ. Там вам всем и место. Задохнись и умри! Умри! Сгори заживо в пламени Диюя!

Эти проклятия словно унизительные пощечины ударяли Му Яна по обеим щекам. Сколько раз ему уже желали смерти. Сколько унижений и боли он вытерпел. И для чего? Он глотал эту боль, хотя она застревала словно кость у него поперек горла. Не замечать плохого. Но любая чаша терпения, даже самая глубокая, рано или поздно переполнится. Му Ян замер, не имея возможности пошевелиться. Его лоб покрылся испариной, а ресницы дрожали. Цепи все глубже впивались ему под кожу, а тонкая удавка, что перекрыла возможность дыхания, и вовсе прорезала кожу до крови.

Му Ян вдруг распахнул глаза.

– Что ты делаешь? – прокричал Ши Ливэй.

Ши Хао, которому Ю Вэйюань прострелил ногу, наконец дополз до принца. Он с криком боли выдернул стрелу из своей раны, а затем замахнулся, чтобы проткнуть ею сердце Ю Вэйюаня.

– Умри!

Му Ян посмотрел на монаха перед ним. Тот прошипел:

– Сгори!

Им желали смерти. Желали сгореть дотла. Желали исчезнуть из этого мира. Желали, чтобы они преклонили колени и служили тем, кто давно предал свои принципы. Предал свою веру. Просто потому, что в их руках было больше мощи. Но как бы то ни было, смерть – это неизбежный конец для всего живого. Мы все равно умираем, даже если потом получим шанс на перерождение.

Вены Му Яна, словно искусным художником прорисованные тонкие линии, загорелись алым, напоминая раскаленную лаву на испепеленных землях. Кровь, что просочилась из раны на его шее, превратилась в пепел, а цепи, мертвой хваткой удерживающие его тело, с оглушительным треском разлетелись на части.

Его проклинали, желая мучительной смерти в пламени Диюя, и он сам стал тем пламенем, несущим для них погибель... Вырвавшись из оков, Му Ян одним ударом рассек небесные столбы. Последним, что смог увидеть старейшина, была черная размытая тень, блекнувшая в густом облаке дыма. Яркая алая вспышка, окутанная пурпурным пламенем, рассекла ему грудную клетку, разрубив пополам. Черный сапог демона лишь едва коснулся лысого лба старейшины, как тело того рассыпалось, превращаясь в черный прах.

Он спрыгнул, вонзив Цзюфу в землю. Золотое Ци вспыхнуло пурпурным пламенем, что тягучими лозами тянулось из ладоней буддистов, принявших позу лотоса и сконцентрировав свою энергию для наложения печати Диюя. Му Ян поднял разъяренный взгляд и наблюдал, как один за другим его враги обращаются в черный пепел и на глазах своих учеников рассыпаются по ветру.

Ши Хао так и застыл в оцепенении, боясь шелохнуться. Он осознал произошедшее, лишь когда острие алого лезвия коснулось его щеки. Му Ян смотрел на него сверху вниз. Глаза демона были ясными.

Ши Хао все еще держал наконечник стрелы в цюнях от места, где билось сердце Ю Вэйюаня. Его рука дрожала. Он стиснул зубы, прошипев:

– Вы пришли сюда и убили наших наставников! Всех тех, кто приютил нас! – его голос охрип, а по щекам полились слезы.

– Они напали первыми!

Всхлипнув, Ши Хао продолжил:

– Демоны... Проклятые... Лучше бы вас вообще не существовало... – его голос эхом разнесся по окрестностям. Он был полон злости и ненависти, что переполняли его сердце. Приблизив стрелу к груди Ю Вэйюаня, Ши Хао оскалился: – Я убью его за всех, кого вы убили. Я заставлю тебя страдать...

– Хватит. – Голос Му Яна был спокойным. Услышав резкое обращение, Ши Хао вздрогнул, и в его глазах застыли слезы. – Ты даже не можешь себе представить, что такое страдания. Ты сейчас зол, потому что лишился близких и вправе злиться на меня и убить его. Но когда пелена ненависти спадет с твоих глаз, ты поймешь, что ничем не лучше меня. Но ты должен знать, что я не позволю тебе его убить...

Му Ян замолк, разрешив юноше сделать выбор самостоятельно, несмотря на то что Цзюфу все еще был возле шеи Ши Хао, тот на мгновение замешкался, а после резко замахнулся, чтобы нанести удар. Но оружие тут же было выбито из его рук Му Яном. Теперь он мучился от боли не только в простреленной ноге, но и от вывихнутой правой руки.

Ши Ливэй стоял позади Му Яна, придерживая второго ученика за плечо и не давая права ему пошатнуться и упасть. Му Ян взглянул на учеников. Заметив, что они не хотят вмешиваться, он отозвал клинок и склонился над Ю Вэйюанем, поднимая его на руки, чтобы унести в безопасное место.

Когда потрясение от увиденного улеглось в разумах учеников, оставшихся без любимых наставников, те решили поддаться эмоциям и напасть. Они не страшились, что им не хватит сил победить, и хотели отомстить, не боясь потерять собственные жизни.

Небесно-голубые ткани, пропитанные кровью Ю Вэйюаня, неспешно развевались на ветру. Му Ян двигался медленными шагами, сам не зная куда.

В его голове звучала одна и та же фраза: «Убей его!»

Казалось, стоит ему взглянуть на лицо Ю Вэйюаня, как он поддастся искушению и совершит необратимое. В какой-то момент голос начал звучать еще громче. Му Ян зажмурился и пошатнулся, не в силах этого вынести. Он упал на колени, все еще удерживая на руках принца.

Перед глазами, словно из ниоткуда, возник тонкий силуэт девушки с бездонными черными глазами и яркой татуировкой кобры. Она смотрела на него, а после коснулась его острого подбородка. Подушечки ее пальцев осторожно скользнули вверх, к губам. Му Ян прикрыл глаза и сглотнул, его губы слегка приоткрылись, обнажив два острых белых клыка. Она усмехнулась, внимательно рассматривая его лицо, а затем наградила пощечиной. Его голова дернулась вбок. Он моргнул, и силуэт перед ним исчез, словно никогда и не появлялся. Лишь медленно стекающая по левой щеке капля крови была свидетельством того, что то, что он сейчас видел, не было видением.

Му Ян огляделся через плечо, услышав крики. Кто-то яростно рвался в бой, кто-то плакал, а кто-то просил отступить, чтобы остановить кровопролитие.

– Ты просто трус! – Яростно выплюнул юноша, оскалившись на Ши Ливэя.

– Будда запрещает поддаваться гневу и действовать опрометчиво! Это самоубийство.

– Они сами пришли сюда! Я готов умереть за правое дело.

Ши Ливэй замолчал, но через какое-то время вновь подал голос:

– Каждый из нас попал сюда, будучи слабым, голодным и немощным. Мы обрели дом и семью...

Му Ян не мог видеть всего, что происходило за его спиной. Но он услышал, как голос Ши Ливэя резко оборвался, а потом началась драка. Демон прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Встав, он сделал еще несколько глубоких вздохов, пока сила не вернулась к нему. Он посмотрел на огненную звезду, желтым пятном горевшую на голубом полотне неба. Она светила ярко, заставляя щуриться. Неожиданно огненная звезда погасла. Все потемнело. Над головой появилась стая воронов. Они раскрывали свои толстые черные клювы и громко каркали. Му Ян вновь пошатнулся и, не удержав равновесия, упал, потеряв сознание.

* * *

Тело Ю Вэйюаня затекло. Он несколько раз поморщился, прежде чем наконец смог открыть глаза. Вначале образ комнаты был расплывчатым, а звуки казались далеким эхом, потом картинка наконец собралась воедино.

Он глухо простонал себе под нос. Кажется, ему снился сон. Он дернулся, чтобы принять позу поудобнее, но понял, что лежит на кушетке.

В этот момент его разум окончательно пробудился. В комнате было довольно темно. Щель в дверном проеме была единственным источником света.

Глупо было оставлять его одного. Нужно было сразу избавиться.

Ю Вэйюань резко встал. Он подошел к дверям и замер, услышав голоса.

– Как можно использовать что-то такое, как оковы Диюя. Это противоречит заповедям Будды. К тому же после того что мы увидели, я думаю, им можно верить... – Голос принадлежал Ши Ливэю.

– Верить демонам?

Ю Вэйюань усмехнулся и покачал головой. Он резко распахнул двери, заставив всех присутствующих содрогнуться.

– Учение Будды запрещает многое. Ваши наставники давно исказили собственную веру.

Видя, с каким недоверием и презрением они смотрят на него, Ю Вэйюань продолжил:

– Смирение. – Ю Вэйюань сжал кулаки, пытаясь хоть немного усмирить свой гнев. Именно этому его учили – смирению души и контролю разума, а потом давали в руки меч и стрелы, для убийств... – Делайте то, что велит вам ваше сердце. Я убил главу школы... Я не могу больше мириться с тем, что происходит со мной и с теми, кто мне дорог...

Юноша примерно возраста принца вышел вперед:

– Погиб не только глава школы... Но и все наши наставники погибли. Мы остались одни...

Ю Вэйюань опомнился только после этих слов. Он наконец вспомнил, что произошло до того, как ему приснился тот страшный сон. Он обеспокоенно спросил:

– Где Луань Чжо? Он в порядке?

Юноша сложил руки на груди. Отвернувшись.

Остальные переглянулись в недоумении, а поняв, о ком идет речь, молча указали на дверь, что вела к выходу.

Му Ян, стоя в тени высокого дерева, смотрел на звезды на медленно тускнеющем небе. Му Ян держал в руках кастет, который оставил в Долине бессмертных. Он уже думал, что потерял его, но он вновь вернулся к нему. Когда позади послышались шаги, Му Ян обернулся, заметив приближающегося Ю Вэйюаня.

Взгляд демона скользнул по его шее. Раны затянулись, даже не оставив шрамов. Больше всего Му Ян опасался того, что Ю Вэйюань все-таки погибнет, а его телом и разумом овладеет кто-то другой. Зная о договоре Ю Вэйюаня, Му Ян понимал, смерть принца будет уже необратимой.

На лице Ю Вэйюаня расцвела легкая улыбка.

– На что ты смотришь?

Тень дерева бережно заволокла Ю Вэйюаня под себя. Прошло еще пару фэней, как они стояли в молчании, наблюдая за медленно угасающим светом на горизонте. Когда их накрыла полная тьма, Му Ян сказал:

– Они сказали, что на тебе оковы Диюя.

Рука принца потянулась к шее.

– А... это, я знаю. Точнее, я не знал, что это за оковы, но я согласился надеть их на себя.

– Тебя заставили?

Ю Вэйюань покачал головой, отрицая.

– Нет. Это другое. Решение я принял самостоятельно, пусть и не осознанно, но... – помолчав, принц все-таки решил поделиться с Му Яном. – Просто в какой-то момент я понял, что могу навредить учителю. Он винил себя, что не оказался рядом, когда мне грозила смертельная опасность. Да и всегда старался поддерживать меня... Просто я понял, что могу быть опасен для окружающих. Я хотел быть – хорошим... Но на самом деле, я не хороший, Луань Чжо... Я очень нехороший человек. И это вовсе не из-за того, что я демон, не потому что внутри меня Чжоу Чжуаньсу.

– Если думаешь, что я буду разубеждать тебя, то ошибаешься.

Повисла тишина. Ю Вэйюань спросил:

– Что произошло? Эти ребята были напуганы, но разве они не хотели избавиться от нас?

Му Ян проигнорировал его вопрос. Он долго размышлял над тем, стоит ли показывать Ю Вэйюаню то, что он от него скрывал. По правде, ложь причиняла лишь боль. Точнее, он не лгал, ведь Ю Вэйюань не спрашивал, а недоговаривал, но все-таки это тоже относится к притворству.

Он протянул руку и призвал Цзюфу. Глаза Ю Вэйюаня вмиг расширились от удивления, когда он увидел этот меч. На мгновение он забыл, как дышать. Стоило солнцу погаснуть и на Долину бессмертных опуститься сумеркам, Му Ян разрезал воздух, проявив то, что было скрыто от глаз простых смертных и даже бессмертных на протяжении тысячи лет.

– Ты спал трое суток. Они хотели убить тебя, но потом увидели это... и изменили свое решение...

Долина бессмертных была усеяна обглоданными костями Богов, что отказались повиноваться. Что отказались преклонять колени и избрали иной – свой путь.

Они сгнили здесь, забытые в вечности. Их плоть съели стервятники. Тысячи воронов кружились в небе, издавая зловещее карканье.

Му Ян продолжил говорить:

– Кажется, эти монахи хуже, чем я мог себе представить. Тут целое кладбище. Возможно, останься ты здесь, тоже бы стал кормом для птиц.

Ю Вэйюань моргнул, и картинка тут же исчезла, так же внезапно, как и появилась. Но взгляд принца все еще был прикован к мечу в руках Му Яна.

Ю Вэйюань сделал шаг назад.

Этот клинок был сломан и утерян. Он даже не думал, что увидит его снова, не ожидал, что этот клинок будет у Му Яна...

Он вспомнил... Вспомнил это оружие и вспомнил эту боль, когда твои ребра сломаны, но ты, страдая в этой агонии, не можешь окончательно умереть. Этот меч вонзался в его грудь, ломая кости и вырезая внутренности. Ю Вэйюань мотал головой, задыхаясь в собственных рыданиях и крови, клянясь:

– У меня его нет. У меня его нет...

– Где оно? – спрашивал мужской голос.

Ю Вэйюань опустил голову, посмотрев на дыру в своей груди.

– У меня нет сердца...

Ю Вэйюань сделал еще несколько шагов назад.

– Почему он у тебя?

Му Ян посмотрел на Цзюфу, потом вновь перевел взгляд на Ю Вэйюаня.

– В тот день, когда погибла Лань Сюэ и когда мы оказались в Биянья... Я сам не знаю, как это вышло, но... – Его голос звучал тише обычного. – Прости...

Му Ян не знал, почему ему приходится извиняться. Он не знал о видениях Ю Вэйюаня, но отчего-то, увидев реакцию принца, посчитал нужным попросить у него прощения...

Ю Вэйюань сглотнул и, натянув фальшивую улыбку, сделал шаг вперед. Похоже, он сам испугался своей реакции.

– Все в порядке. Просто этот меч...

Му Ян отозвал оружие, видя выражение лица принца.

– Я не хотел тебя пугать...

– Должен ли я бояться тебя? – усмехнулся Ю Вэйюань, пытаясь скрыть волнение за беззаботной улыбкой.

– Нет!

– У тебя есть причины ненавидеть меня... Просто этот меч принадлежал Чжоу Чжуаньсу. Потому я и удивился, увидев его в твоих руках. Это было удивление, не испуг. Я ничего не боюсь. Тем более...

– Да... – протянул Му Ян. Делая вид, что поверил сказанному принцем.

– Значит, ты убил их всех.

– Они хотели напасть. Выбора не было.

Ю Вэйюань пожал плечами:

– Сами напросились. Впрочем, мне нет до их жалких жизней никакого дела, мне интересно другое... – Ю Вэйюань посмотрел на Му Яна, вспомнив что Му Ян был принесен в жертву и вернулся из мертвых. – Расскажи о себе. Расскажи все. Как ты попал в императорский дворец? Что они делали с тобой? Что ты пережил?

Ю Вэйюань схватил Му Яна за запястье, сам не понимая, чего он больше боится. Того, какие еще тайны прошлого могут раскрыться, или того, какое будущее им уготовано? Будущее – существовало ли оно для них?

Глава 35. Сплетни

Жизнь имеет свойство быть непредсказуемой. Никогда не знаешь, что ждет тебя завтра, через пару дней, через мгновение... Пока мы раздумываем над смыслом жизни и ищем свое предназначение, судьба подкидывает нам знаки. Вот только мы тратим жизнь впустую, не обращая внимания на то, что действительно важно. Мы восхищаемся теми, кто смог преодолеть трудности и быть счастливым здесь и сейчас, не зная, насколько сильно изувечена душа этого человека и насколько искренна его улыбка. Пока мы наблюдаем за успехами других, сами стоим на месте, ничего не предпринимая. И тратим самое драгоценное, что у нас есть – время...

– Слишком скучно, – коснувшись пальцами виска, протянул демон, все еще носящий личину Ю Вэйюаня.

Люй Яо закатил глаза. Проглотив тонну ругательств, которые так и стремились излиться из его уст, он смиренно проговорил:

– Ваше Высочество наследный принц, это очень важные документы. Внимательно ознакомьтесь с содержимым, а потом, если нет никаких вопросов, поставьте печать... Большего от Вашего Высочества ничего не требуется.

Мао Яньсяо зевнул, а затем, чуть было не ударившись лбом о деревянный стол, начал размахивать свитком над головой, бормоча:

– Тут нет ничего важного. Никакой информации. Лишь пустые отчеты, которые может проверить любой, кто отвечает за канцелярию и ведение книг. Даже его помощник с этим справился бы.

Мао Яньсяо оперся щекой на ладонь и трагично вздохнул:

– Вот в Туманных землях у меня была работа куда лучше. Цзюнь-шан Лун Чжи всегда был добр ко мне. Документы поставлялись вовремя. И не дай какому-нибудь демону что-нибудь учудить... Я ведь каждую монету считал...

Резким взмахом руки закрыв веер, Люй Яо стукнул им себя по ладони и медленно подошел к Мао Яньсяо. Взяв печать, учитель обмакнул ее в чернильницу, а затем оставил на бумаге отпечаток благородного рода семьи Ю, заверив в подлинности писаного.

Постукивая пальцами по столу, Мао Яньсяо натянул хитрую улыбку, взирая на Люй Яо, словно большой голодный кот на павлина. Два его невидимых демонических хвоста то и дело метались из стороны в сторону.

– Я рад, что не мне одному приходится страдать из-за вашего присутствия в стенах этого дворца. – Уголки тонких губ Люй Яо потянулись вверх.

– Вы даже не пытаетесь скрыть свою радость... – прищурившись, проговорил Мао Яньсяо.

Люй Яо самодовольно усмехнулся:

– Естественно. Вскоре все закончится, и ты со своей белокурой демоницей отправишься восвояси.

Мао Яньсяо цокнул. Он улыбнулся, но на его лице читалось беспокойство, смешанное с грустью. Мао Яньсяо хотел что-то сказать, но передумал. Временное перемирие было им на руку. Вот только не одному учителю приходилось каждый раз стараться, дабы никто не заподозрил подмены и сговора с демонами. Интересно, задумывался ли Люй Яо когда-нибудь, каково Мао Яньсяо находиться в стенах Пурпурного дворца и есть пищу врагов, когда его народ умирает с голоду? Взирать на то, как демоны прислуживают, будучи рабами на этих землях. И каково улыбаться самому Сыну Неба и называть отцом, целуя тыльную сторону его руки, когда эти руки пропитаны кровью Цзюнь-шан Лун Чжи. Любопытно, сколько раз Мао Яньсяо хотел оторвать эти руки и получить наслаждение от мести. Хотя смерть Ю Чжэнхая не вернет Лун Чжи, быть может, если произойдет государственный переворот и настоящий Ю Вэйюань займет трон дракона, это поможет рабам поднять головы и увидеть солнце над своей головой, надежду, опору и уверенность в лучшем будущем. Быть может, тогда эта ненависть и вовсе испарится.

Люй Яо смотрел какое-то время на лицо Мао Яньсяо; так и не угадав его мыслей, он спросил напрямую:

– О чем вы разговаривали с Его Высочеством Ю Байху после вчерашнего ужина?

– Да так... Ни о чем особенном... Боитесь, что я выдам себя, мастер Люй?

– Не без этого, – прикрыв глаза, ответил Люй Яо.

Мао Яньсяо пожал плечами:

– Я бы с радостью выдал себя и устроил неплохое представление. Вот только это не моя война. Когда настоящий наследный принц вернется во дворец, ему решать, кого помиловать, а чьими головами увешать городскую стену, чтобы другим неповадно было.

Дымка в глазах Его Высочества развеялась, и сквозь густую пелену можно было невооруженным глазом узреть истинный изумрудный цвет глаз демона-кота с двумя миндалевидными черными зрачками.

Люй Яо приблизился к нему и с открытой ненавистью заявил:

– Чем дольше длится этот спектакль, тем омерзительнее вы себя ведете!

– Где я солгал? – иронично протянул Мао Яньсяо. – Верные слова режут слух, не так ли? Думаете, ваш принц вернется и будет смиренно слушаться вас? – Демон рассмеялся. – Боюсь, ваш тигренок уже подрос и готов выпустить коготки, чтобы перерезать глотки своим обидчикам. Думаю, хватит и того, что Ю Чжэнхай ему не отец вовсе, но еще и убийца!

– Он не поддастся такому низменному чувству, как ненависть. Не этому я его учил, – твердо заявил мастер Люй.

– В этой жизни никогда нельзя быть уверенным в чем-то. Тем более когда это касается чувств других людей. – Мао Яньсяо хмыкнул. На сегодня Его Высочество закончил эту скучную работу.

Мао Яньсяо встал из-за стола, направляясь к выходу. Люй Яо тут же окликнул его:

– Куда ты направляешься?

Мао Яньсяо распахнул дверь и, остановившись в проеме, бросил взгляд на учителя через плечо.

– К своей любимой наложнице. В ее положении нельзя оставлять бедняжку одну.

Настроение Люй Яо тут же омрачилось. Мао Яньсяо отмахнулся и, сложив руки за спиной, направился в свой гарем. Нога, которую настоящий наследный принц сломал, якобы давно зажила, хотя никогда и не была сломана на самом деле. Стоило лекарю объявить, что кости вот-вот должны срастись, как Мао Яньсяо, устав днями напролет валяться в постели, начал вести более активный образ жизни. Вот только вести двойную игру оказалось куда сложнее, чем он мог себе представить. В том, что их явно начали подозревать, Мао Яньсяо не сомневался. Однако другого выхода, кроме как продолжать играть свою роль, пока истинный Ю Вэйюань не вернется в Чжиюнхай, у него не было. Слишком много усилий было приложено, и пускать все на самотек в самый последний момент было глупо.

Двое евнухов склонили головы, пропуская наследного принца в покои своей избранницы. Молодая служанка, что была ниже по статусу наложницы Мо, бережно расчесывала волнистые пряди своей госпожи, мелодично напевая.

Мао Яньсяо облокотился на дверной проем, сложил руки на груди и расплылся в нежной улыбке. Заметив его присутствие, служанка ахнула, чуть не выронив на пол нефритовый гребень. Она сложила руки и покорно склонила голову, приветствуя Его Высочество. Наложница Мо тоже поспешила встать, но движения ее были более медленными и осторожными. Мао Яньсяо подал знак рукой, дав знак служанке оставить их наедине.

Длинные пальцы Его Высочества обхватили тонкую руку девушки, с лица Мао Яньсяо не исчезала улыбка. Хотя вся эта игра в наследного принца бросала тень на репутацию самого Мао Яньсяо, но еще при жизни в Туманных землях его репутация давно была испорчена. Вот только по природе Мао Яньсяо всегда был заботлив, особенно с милыми представительницами женского пола.

В ночной тиши раздался робкий голос девушки:

– Ваше Высочество, – поприветствовав, девушка скрыла свои изумрудные глаза под веером густых светлых ресниц, подведенных красной подводкой.

– Как вы чувствуете себя сегодня? – поинтересовался Мао Яньсяо.

Положив ладонь на уже округлившийся живот, девушка покачала головой, отвечая:

– Благодаря Вашему Высочеству, хорошо...

Мао Яньсяо прикрыл глаза, едва сдерживая смех. Эту реакцию можно было бы списать на глупость или полное пренебрежение чужой жизнью. Попасть в гарем принца было не только прихотью Лань Сюэ, но и хорошим стратегическим ходом. Сплетни бывают разные. Служанки и евнухи всегда готовы навострить уши и стать свидетелями чьего-то заговора. Что уж говорить о наложницах, готовых выколоть друг другу глаза и облить лицо кислотой ради того, чтобы избавиться от соперницы. Но когда Мао Яньсяо пришлось выдать свою истинную личину, Люй Яо не сводил с него глаз. А если поджог в конюшне и исчезновение безымянного раба можно было бы списать на попытку бегства, то с исчезновением наложницы, что буквально была на виду у всего гарема, дела обстояли куда сложнее.

Трудно было найти девушку, обладающую столь изысканной и тонкой красотой. Но нет ничего невозможного, особенно если очень захотеть и тщательно постараться. Но и в этом деле не обошлось без подводных камней. Девушка, которая подходила по внешности и характеру, оказалась в положении. Срок был небольшим, даже сама она не знала, что беременна, а потом Мао Яньсяо стало жаль бедняжку, и он предложил оставить ребенка. Люй Яо тогда очень не понравилась эта идея. Мало того, что отцом ребенка был неизвестно кто, к тому же для всех остальных этот ребенок был наследником самого принца Ю Вэйюаня. Вдобавок на носу свадьба с самой принцессой Сяо Мэйли. Ю Вэйюань имел право обзавестись потомством от своих наложниц. Но тут дела обстояли иначе. Если родится девочка, можно было бы с облегчением выдохнуть. Но в случае рождения наследника могли начаться трудности. К тому же Люй Яо больше боялся того, как на все это отреагирует сам Ю Вэйюань, узнав, что он новоиспеченный отец. Одним Небесам известно...

Мао Яньсяо помог наложнице присесть на тахту, устроившись поудобнее. Демон коснулся светлой пряди, от чего девушка слегка вздрогнула. Убрав мешавшую прядь за ухо девушки, Мао Яньсяо спросил:

– Как дела в гареме? Ничего не препятствует вашему спокойствию?

Щеки девушки залились алым. Она засмущалась и опустила взгляд. У демона был бархатистый голос, к тому же он притворялся наследным принцем. Лишь от мысли, что она, простолюдинка, попала в гарем наследника престола, сердце девушки начинало биться быстрее. А сейчас этот демон сидит перед ней и обжигает своим дыханием. То и дело заставляя ее краснеть. К тому же принял ее положение и с самого первого дня не трогал ее и пальцем. Лишь время от времени звал переночевать в свои покои, а сам ложился на тахту. Взамен на милость он просил лишь одно – рассказывать ему обо всем, что происходит в этой части дворца и не раскрывать его истинную демоническую личность. Особенно когда дела касались наложниц его «братьев».

– Сы Жуань ведет себя немного странно, – промолвила Мо.

Мао Яньсяо перестал играть с ее волосами и подпер щеку рукой, дав понять, что внимательно слушает. Девушка бросила на него быстрый взгляд и тут же отвернулась. Сжимая пальцы от волнения, она продолжила:

– После того как госпожа Хань Иньюэ захворала, Сы Жуань была так воодушевлена. Она наряжалась каждый день, навещала госпожу Хань Иньюэ, даже пару раз отлучалась по ночам.

Услышав последнее предложение, Мао Яньсяо удивленно приподнял брови.

– Вот как... Впрочем, Сы Жуань всегда хотела внимания Ю Байху. Возможно, после случившегося ей удалось наконец снискать его расположение.

– Ваше Высочество, – голос девушки вывел Мао Яньсяо из раздумья. Наложница Мо посмотрела ему в глаза. – Служанки, да и остальные наложницы, посмеиваются над Сы Жуань. Стыдно говорить на эту тему, но Его Высочество Ю Байху никогда не остается на всю ночь. Приходит на какое-то время, а потом уходит. Сы Жуань ведет себя тихо, чтобы никто не услышал, но у стен тоже есть уши...

Мао Яньсяо с сочувствием выдохнул:

– Избавившись от соперницы, она все равно не смогла сравниться с ней. Интересный все-таки человек Ю Байху.

Мао Яньсяо наградил девушку благодарной улыбкой и встал, поправляя свое ханьфу.

– Уже уходите? – тихо проговорила девушка.

Мао Яньсяо на мгновение застыл, потом склонился к наложнице, обхватил ее лицо ладонями и, когда их лбы соприкоснулись, а взгляды встретились, произнес:

– Твое дело – вести себя тихо. Следить за здоровьем ребенка, которого ты носишь под сердцем, и никому не рассказывать, кто ты, откуда ты и кто отец ребенка на самом деле. Больше пары сплетен, что дойдет до твоих ушей, я ничего от тебя не прошу. Ты поняла меня?

Последние слова Мао Яньсяо произнес твердо. Дав понять девушке, что ее безопасность и будущее ее и ее ребенка зависят от того, как она будет себя вести. Милость милостью, но Мао Яньсяо был демоном. Он мог заставить девушку исчезнуть, не оставив от нее даже мокрого места, так же легко, как и привел в эти стены. Нужно время от времени напоминать людям об их положении.

Девушка кивнула, и Мао Яньсяо запечатлел на ее лбу поцелуй, а затем погладил по голове:

– Вот и умница!

Покинув покои наложницы, он еще постоял в саду какое-то время. Не желая ввязываться в личные дела Ю Байху, Мао Яньсяо лишь коснулся еще не распустившихся белых пионов. Перебирая их лепестки, он присел и вдохнул тонкий сладковатый аромат. Уголки его губ потянулись вверх. Демон тяжело вдохнул, пробормотав:

– С приходом весны появились новые бутоны. Скоро на них начнут слетаться осы. Нужно подготовиться...

* * *

Губы Ю Байху скользнули вдоль вспотевших ключиц Сы Жуань. Его мозолистые пальцы ласкали внутреннюю часть ее бедер, невольно вынуждая девушку вздрагивать от этих прикосновений.

Горячее прерывистое мужское дыхание обожгло ее левое ухо. Она скрыла затуманенный взгляд под густыми ресницами и, приоткрыв обветренные губы, изогнулась в пояснице, томно простонав от удовольствия. Ее шею тут же покрыли поцелуи.

Ласки, о которых она так грезила, превзошли все ее весенние сновидения. Старший принц имел подтянутое тело, обладал приличными навыками в плотских утехах и не был чрезмерно настойчив или груб с ней. Он был властным, жадным, но ни в коем случае не жестоким. Он был действительно желанным любовником, а для Сы Жуань Ю Байху был гораздо значимее. Она любила его всем сердцем и всей душой. Она хотела быть с ним. Хотела проводить с ним все дни и все ночи. Хотела родить ему детей и стать единственной для него госпожой. Вот только не успевало солнце обронить первые лучи на изогнутые крыши Пурпурного дворца Запретного города, как ее постель вновь остывала, вынуждая Сы Жуань ронять слезы и в гневе сжимать пальцами потные простыни, вдыхая едва уловимый запах мужского тела, который исчезал под утро, возвращая ее в жестокую реальность.

Ю Байху стиснул тонкие запястья Сы Жуань и на этот раз не рассчитав свои силы, оставил розовые полоски на ее коже. Когда его вожделение достигло своего пика, он провел кончиком языка вдоль ее шеи, к подбородку, вызывая в груди приятное чувство трепета. Тело девушки обдало волной мурашек.

Девушка приоткрыла глаза, слегка поддавшись вперед, но, как бы она ни старалась, Ю Байху никогда не целовал ее в губы. Как и сейчас, он прошелся поцелуями по ее щекам, а после резко сел на кровать и сидел так, какое-то время молча, спрятав лицо в ладонях, нервно покусывая нижнюю губу почти до крови. Все еще ощущая прикосновения возлюбленного на горячей коже, Сы Жуань потянула к нему руку. Кончики пальцев так и не дотянулись до его спины, уловив лишь пустоту. Ю Байху встал, поспешив натянуть на себя нижнее одеяние, даже не обернувшись на свою наложницу. Оставив ее со сдавливающим чувством одиночества в горле и горьким привкусом ревности на языке.

Сы Жуань всем сердцем желала всего этого. И вот, заполучив долгожданное, так и не смогла стать счастливее. Единственное, чем она могла порадовать старшего сына императора, это рождением наследника. Пусть ее семья не так благородна, как семья Хань Иньюэ, и за ее спиной не стоит многотысячная армия заклинателей, все же ребенок унаследует кровь и фамилию отца. Большего Сы Жуань не могла дать Ю Байху.

Пока мужчина не вышел за порог ее покоев, Сы Жуань тихо проговорила:

– У этой рабыни есть хорошая новость для Вашего Высочества.

Ю Байху ничего не ответил. Он даже не удосужил девушку взглядом, продолжая поспешно застегивать ремни.

Сы Жуань покачала головой, прикрывая обнаженную грудь шелковой тканью.

– Небеса благословили нас, и вскоре я смогу родить Вашему Высочеству здорового наследника. – Сы Жуань посмотрела на Ю Байху; заметив его оцепенение, она поджала ноги, тихо спрашивая: – Вы рады?

Молчание длилось недолго. Ю Байху обернулся и посмотрел в глаза Сы Жуань. Этот взгляд, по которому трудно было прочесть мысли Ю Байху, заставил девушку забеспокоиться о своем будущем и о будущем еще не рожденного ребенка.

– Вы ничего не скажете? – кротко промолвила она. – Я думала, эта новость порадует Ваше Высочество.

Уголки губ Ю Байху потянулись вверх. Завязав последний узел на своем одеянии, он подошел к Сы Жуань и, поцеловав ее макушку, сказал:

– Я рад этой новости. Ни в чем себе не отказывай. Если что понадобится, проси у слуг.

Сказав это, Ю Байху отстранился, собираясь покинуть покои Сы Жуань. Надежда на то, что он останется переночевать хотя бы этой ночью с ней, тут же угасла. Даже новость о будущем наследнике не смогла удержать Ю Байху подле Сы Жуань. Если она ему не нужна, как и не нужен этот ребенок, тогда зачем он посещал ее каждую ночь? Или ласки, которыми он награждал ее, были лишь милостью или его желанием удовлетворить собственные потребности, а все остальное она напридумала себе сама? Наложница так же останется наложницей в глазах общества и в глазах Ю Байху. Такова жизнь рабынь мужей благородной крови. Единственная возможность изменить свое положение, будучи простолюдинкой, – родить наследника драконьего трона. А если твой избранник падет от меча другого брата, то и жизнь твоего сына в этот момент будет разрушена и в любой момент может оборваться.

Слова так и остались несказанными. Ю Байху ушел, а двери в покои заперли слуги, оставив Сы Жуань наедине со своими мыслями. Так проходила каждая ночь, в этом уже не было ничего особенного. Останься сегодня Ю Байху с ней, вот это бы действительно перевернуло гарем с ног на голову. А пока он возвращался в постель к своей любимой жене, пусть той, которая не в силах одарить его даже улыбкой, она навсегда остается госпожой его сердца. Просто потому, что Хань Иньюэ – это Хань Иньюэ. А Ю Байху – это Ю Байху. Он покормит дворнягу, но в дом приведет только породистую. Таким человеком он был. За годы с Хань Иньюэ между ними образовалась невидимая связь, куда крепче и сильнее, чем между мужем и женой, но, если бы Хань Иньюэ не была девой из семьи Хань, этого брака никогда бы не было. Он бы просто не обратил на нее внимания, и это было чистой правдой.

Служанка сидела подле своей госпожи, бережно массируя ее холодные пальцы, чтобы улучшить кровообращение. Когда послышались тяжелые шаги, она тут же сложила ладони Хань Иньюи на груди и прикрыла ее тело одеялом, поспешив склонить голову и покинуть покои. Так происходило каждую ночь. Пока Ю Байху отсутствовал, Хань Иньюэ никогда не оставалась одна.

Хань Иньюэ, стоило служанке выйти из комнаты, тут же прикрыла глаза. Ю Байху подошел к ней и бережно провел пальцами по ее щекам и запечатлел на ее губах поцелуй. Нежный, почти невесомый. Хань Иньюэ была прекрасна, впрочем, как и всегда. За время болезни она лишь немного исхудала, но благодаря тщательному уходу следов недуга на ее лице не было. Ее волосы были расчесаны и черными волнами спускались по ее плечам. Одежда всегда была чистой и комфортной. Покои тщательно проветривались. На столике лежали спелые фрукты и цветы.

– Госпожа моего сердца, – прошептал Ю Байху.

Он вновь хотел коснуться ее губ, но не осмелился этого сделать. Сняв верхнюю одежду, мужчина прилег рядом со своей супругой и, взяв ее хрупкую руку, начал медленно массировать своими мозолистыми пальцами, разговаривая с ней:

– Прости меня... Более я не буду так поступать. – Он поднес ее руку к своим губам и, поцеловав, добавил: – Она возместит то, что отняла... Она даже его не увидит. Этот ребенок будет нашим. Только нашим...

Хань Иньюэ не могла говорить. Не могла даже подать какой-то знак. Ю Байху не знал, слышит ли она его. Но после того, как Ю Байху произнес последние слова, Хань Иньюэ распахнула глаза.

Глава 36. Горькая забота

С самого утра Люй Яо снова жаловался на головную боль. Цзянь Чжун подготовил по его просьбе снадобье. Стоило лекарю войти в покои Люй Яо, как в нос ударил запах алкоголя. Наверное, не стоит учить мастера Люй, что проветривать помещения нужно чаще, ведь это обязанности слуг. Однако Цзянь Чжуня беспокоило такое небрежное отношение учителя наследного принца к своему здоровью. Покачав головой, Цзянь Чжун поставил на стол небольшой пузырек с лекарством, сложил ладони и поклонился.

– Мастер Люй, что же вы так...

Люй Яо морщился от любого лишнего шума, ведь это усиливало пульсирующую боль в висках. Что уж говорить о том, что его, наставника Люй, пытались вразумить, как правильно жить и следить за своим здоровьем. Наверное, последней каплей, когда Люй Яо наконец не смог сдержаться, стали именно слова Цзянь Чжуня:

– Мы не молодеем... Нужно лучше следить за своим здоровьем. Особенно в вашем возрасте.

Услышав эти слова, Люй Яо вовсе позабыл о своем недуге. Не молодеем? В его возрасте? А что не так с его возрастом? Если бы не выходки Мао Яньсяо, которые ему приходилось терпеть ежедневно, он чувствовал бы себя куда спокойнее. Хотя когда его сердце и разум в последний раз были спокойны? Единственной радостью было лишь то, что с приходом весны Его Высочество наследный принц Ю Вэйюань должен был вернуться в Чжиюнхай. Вновь занять свое место, обручиться с принцессой Гунхуа, Сяо Мэйли, заниматься государственными делами, стать хорошим сыном, благородным мужем, прославить свое имя, чтобы в будущем подданные уважали его, любили и почитали. Люй Яо тяжело вздохнул и покачал головой. Он тихо прошептал, так, что его бормотаний было не разобрать, особенно старому лекарю, чьи волосы покрылись сединой лет и опыта: «А что, если он захочет избрать иной путь?» Тонкие пальцы мастера Люй сжали бамбуковый веер.

– Вы что-то сказали, мастер Люй? – поинтересовался Цзянь Чжун.

Холодно взглянув на лекаря, Люй Яо протянул руку и, взяв снадобье, тут же опустошил пузырек. На вкус оно вышло действительно отвратным.

– Нельзя ли приготовить менее горькое лекарство? – прикрыв рот веером, пробормотал Люй Яо.

Взяв пустой бутылек из рук мужчины, Цзянь Чжун ахнул, ударив себя по бедру:

– Весна же. Стебли свежие. Вот отвар и горчит.

Люй Яо помахал рукой, щурясь от недовольства, давая понять лекарю, чтобы тот не задерживался и поскорее возвращался к себе. Не настаивая на дальнейшем разговоре, Цзянь Чжун вежливо склонился в поклоне и отправился к себе.

И Чан, с утра не теряя времени, помогал своему учителю навести порядок в его каморке. Зная, что сырость, пыль или любое другое внешнее воздействие могут повлиять на продукт, а у Цзянь Чжуня было не так много нужных ингредиентов для лечений, И Чан старался беречь то, что было, и время от времени радовать своего учителя, принося ему более редкие или дорогие лекарственные препараты.

Дверь скрипнула, и Цзянь Чжун медленно вошел в комнату. На его лице отразилась мягкая улыбка, стоило старику увидеть, с каким трепетом И Чан протирает медицинские инструменты. Старик усмехнулся и, прикрыв за собой дверь, сел за стол.

– Ты все свободное время проводишь здесь. Не хочешь немного прогуляться?

Не поднимая глаз и не отвлекаясь от дела, И Чан твердо ответил:

– Нет.

– Хм... – Цзянь Чжун почесал седую бороду. – Я, конечно, рад, что ты мне помогаешь, но не забывай и о других важных вещах. Свежий воздух полезен для здоровья.

В императорском дворе каждый был занят своим делом. Но и жизнь не проходила мимо. Двор был полон таких же подростков и детей, как И Чан или Ши Тао. Однако И Чан был не особо дружелюбен и довольно скуп на эмоции. Пареньку было всего четырнадцать, но он мог взять на себя любую обязанность и не отлынивал от работы. После того как демон, которого Его Высочество наследный принц велел беречь и сторожить, сбежал, И Чан чувствовал вину за подобную оплошность. Он не только подвел наследного принца – по его неосмотрительности беглец умудрился устроить пожар.

Будучи простолюдином, чья мать работает на кухне, И Чан не только не смог выплатить ущерб, но и мог распрощаться с жизнью, подставив свою маму и учителя. Благо Его Высочество смилостивился и не стал сильно наказывать его, но и уйти от наказания не удалось. Мать лишили жалованья на несколько месяцев, а И Чан подвергся публичным ударам плетью. Его руки до сих пор тряслись, а по телу пробегала волна жара, стоило поддаться воспоминаниям. Хорошо хоть, руки и ноги остались на месте, что уж говорить о его жизни, жизни его матери и учителя.

– Я рад, что ты так увлечен медициной. Я явно сделал правильный выбор, взяв тебя в ученики, но я не хочу, чтобы ты постоянно сидел здесь и ни с кем не общался. Как звали того паренька, что навещал тебя во время твоего недуга? – Цзянь Чжун задумался на какое-то время, но вскоре все-таки вспомнил его имя. – Кажется, Ши Тао... Что-то я давно не видел его.

И Чан выдохнул. Закончив протирать щипцы, И Чан взялся за тонкие иглы для иглоукалывания, проверяя остро выточенные камни на остроту и прочность.

– У Ши Тао дела во дворце. До этого он сам захворал и на несколько дней отпросился у Его Высочества. Ему сейчас не до меня, да и я немного занят. Я думаю кое над чем...

– И над чем же? – поинтересовался Цзянь Чжун.

Мальчик взял одну из игл, что используют для акупунктуры, и показал ее своему учителю.

– Пока я убирался, то читал ваши старые записи. Там говорилось о крови демонов и ее целебных свойствах. Никогда ранее я не слышал о подобном лечении. К тому же мне еще кое-что не дает покоя. По поводу иглоукалывания...

Цзянь Чжун нахмурился. Его голос звучал ровно и спокойно, но не без тревоги, которую старик явно пытался подавить:

– И что же?

И Чан покачал головой:

– Госпожа Хань Иньюэ слегла вот как уже несколько месяцев. Почему придворным лекарям не попробовать воздействовать на ее акупунктурные точки с помощью иглоукалывания? При очищении шести точек Инь и шести точек Ян в ее теле, возможно, удастся если не поставить ее на ноги, то хоть немного облегчить недуг. – И Чан говорил воодушевленно. Его глаза горели, как будто мальчик нашел лекарство от неизлечимой болезни и как никто другой был уверен в том, что это может сработать. – Процесс долгий, но если получится... Такое чувство, что на госпожу просто махнули рукой...

Цзянь Чжун перебил И Чана жестом руки.

– Погоди немного... – Старик усмехнулся. Прикрыв глаза, он покачал головой. – Боюсь, никто не станет тебя слушать. Что уж говорить о том, чтобы опробовать этот метод на супруге старшего сына императора. Ты же понимаешь это, мой мальчик?

И Чан кивнул, соглашаясь со словами учителя.

– Я знаю об этом, но разве вы не говорили, что мы обязаны помогать каждому, кто нуждается в нашей помощи? Невзирая на его происхождение.

– Боюсь, эти слова больше предназначены нам – тем, кто лечит. Даже стоя на краю гибели, кто-то предпочтет умереть в муках, чем испить эликсир спасения из твоих рук. – Лекарь положил ладонь на плечо мальчика и, слегка сжав пальцы так, что через грубую ткань отчетливо прощупывались кости И Чана, сказал: – Предлагая кому-то свою помощь, не жди ничего в ответ.

И Чан сделал шаг назад.

– Я и не жду благодарности. Я просто пытаюсь помочь.

– Но это не входит в твои обязанности.

– Но, учитель, – возразил И Чан, слегка повысив голос.

Цзянь Чжун покачал головой, тяжело выдохнув:

– Дело не в тебе и не в твоих учениях, – он хотел еще что-то сказать, но промолчал. Единственное, о чем думал сейчас лекарь, это лишь о безопасности своего ученика, его будущем. Видя, как И Чан усердно старается и к тому же пытается углубиться в медицину, желая помогать людям, как он его и учил, Цзянь Чжун понимал, что только из-за того, что его наставник он, у мальчика нет будущего в стенах золотого дворца.

– Давай оставим лечение госпожи Хань Иньюэ придворным лекарям. Они знают свое дело лучше нашего, – протянул Цзянь Чжун, посмеиваясь. Он откинулся назад, делая вид, что очень устал. Цзянь Чжун тяжело встал, вздыхая, и направился к полкам с записями. Взяв несколько черновиков, он разложил их на столе, раскрыл и стал щуриться, делая вид, что пытается прочесть, но не может этого сделать. – Где ты там вычитал про иглы, мой мальчик? Старый стал, ничего не вижу. Ты тут так все красиво разложил, даже пылинки не оставил. Молодец какой.

И Чан подошел к учителю, пытаясь найти нужный свиток, в котором он недавно вычитал про свойство иглоукалывания и его технику. И Чан пробежался взглядом по иероглифам и, найдя нужный момент, не успел даже ткнуть пальцем в пергамент, как Цзянь Чжун обронил на стол один из пузырей со снадобьем. Бумага впитала влагу, а чернила, что за годы потеряли свой цвет, растворились в бледно-желтой лужице.

– Это была настойка от боли в желудке. Х-хотел проверить, готово ли оно... Вот незадача, обронил. Жалко-то как, ты тут все убрал, а я... – затараторил Цзянь Чжун.

И Чан некоторое время стоял в оцепенении с протянутой рукой, наблюдая, как влага разъедает рукописи его учителя. Он не сожалел о том, что Цзянь Чжун снова устроил беспорядок на столе. Нет. Но что-то подсказывало ему: учитель сделал это намеренно, лишь прикрываясь преклонным возрастом и неуклюжестью.

– Ничего страшного, – тихо произнес И Чан.

Он положил на стол иглу, которую держал в руке, и потянулся за сухой тряпкой, спеша вытереть жидкость и спасти оставшиеся записи.

* * *

Ю Гай велел всем слугам покинуть его покои. Нрав у среднего сына императора был довольно тяжелым. Учитывая его недуг, никто не желал выводить Его Высочество из себя своим непослушанием, поэтому по первой же просьбе принца они оставили его.

Молодая служанка поспешила убрать остатки недоеденного завтрака со стола и невольно подняла взгляд на принца. Как бы то ни было, он был молодым юношей благородных кровей, и его недуг лишь был подтверждением того, что он не сможет никогда быть полноценным правителем Поднебесной. Но не все желают достичь таких высот, как стать возлюбленной самого императора. Многим достаточно иметь синицу в руках, чем вечно смотреть на журавля в небе. Заметив, что Ю Гай не обращает на нее внимания, продолжая вдумчиво смотреть в окно, служанка, стиснув зубы, решила испытать судьбу и дотронуться до тыльной стороны его руки.

Стоило этому произойти, как Ю Гай мгновенно вздрогнул и, округлив глаза, посмотрел на девушку.

– Ч-что ты с-себе позволяешь... – с трудом проговорил Ю Гай. Он встал и, придерживая то место, к которому только что прикоснулась молодая служанка, второй рукой, добавил: – К-как ты смеешь?

Девушка тут же опустила голову, испугавшись его острого взгляда. Она явно не только впала в немилость, но и не на шутку разгневала его. Оправдываться не было смысла, и единственное, что девушка решила предпринять, чтобы остаться при дворце, это пасть на колени и слезно просить прощения:

– Простите эту недостойную. Демоны попутали... Этого больше не повторится.

Пошатываясь, Ю Гай сделал шаг вперед, спрашивая:

– Ч-что ты хотела с-сделать? – Он постоянно заикался и, чтобы хоть немного говорить разборчивее, пытался выровнять дыхание.

– Я... – протянула девушка, поджав губы, – я более не посмею...

Ю Гай подошел к ней еще ближе, и девушка не успела опомниться, как Ю Гай схватил ее за волосы, насильно приподнимая с колен. Когда их взгляды встретились, юноша оттолкнул ее. Она ударилась о стену спиной. Это движение было настолько резким, что девушка выронила всю посуду из рук и упала на холодный пол. Ее ханьфу было испачкано, а из носа потекла струйка теплой крови.

– Вставай! – твердо проговорил Ю Гай.

Его голос звучал отдаленно. Служанка попыталась встать. Ее трясло от страха, и от этого ее движения были медленными и скованными. Ю Гай выдохнул и, устав от ожидания, пока служанка поднимется на ноги, схватил ее за подбородок, больно впившись пальцами. Он заставил ее скорее приподняться и не вынуждать тратить на нее драгоценное время. Глаза девушки наполнились слезами. Она хотела было что-то сказать, но из-за того, что пальцы принца все еще сдавливали ее челюсть, она могла лишь молиться и надеяться на милость Его Высочества. Угораздило же ее, глупую, испытать судьбу. Но кто же мог знать, что Ю Гай отреагирует подобным образом. Он отстранился от ее прикосновения, словно его ошпарили кипятком, а затем разозлился настолько, что девушке казалось, что он задушит ее голыми руками.

Ю Гай смотрел в ее глаза какое-то время. Он слегка прищурился, усмехнувшись. Ослабив хватку, Ю Гай стер указательным пальцем свежую кровь. Он поднес окровавленные пальцы к своим губам, запечатлев алый отпечаток, словно след от поцелуя. Девушка испугалась. Ю Гай расплылся в улыбке. Кажется, он сделал это намеренно. Сердце служанки забилось быстрее, а в жилах застыла кровь. Лишь спокойный стук в дверь и известие о том, что лекарь уже заждался Его Высочества, уберегли служанку от большой беды.

С позволения принца в покои вошла взрослая женщина, одетая во все черное. В руках она держала небольшую деревянную шкатулку. Лицо, как и руки лекарши, были скрыты под неприглядной грубой тканью.

Девушка тяжело сглотнула, ее ресницы затрепетали. Пытаясь выровнять сбивчивое дыхание, она кротко проговорила:

– Я могу идти?

Ю Гай продолжал смотреть на нее. Он опустил голову и сделал шаг в сторону, освобождая ей путь. Девушка опустилась на колени, сдерживая слезы. Собирая посуду и остатки еды, она поспешно вытерла пол подолом своего одеяния и, еще раз извинившись, покинула покои принца.

Лекарша стала случайной свидетельницей развернувшейся перед ее глазами драмы. Она подождала, пока Ю Гай придет в себя, но время шло, а принц продолжал стоять на месте, уставившись куда-то в пустоту.

Шум стих, и в комнате повисла давящая тишина. Женщина выдохнула и, подойдя к Его Высочеству, положила на его плечо ладонь.

– А-Гай... Ты в порядке?

Принц от этого прикосновения пришел в себя, словно его выдернули из мыслей, завладевших его разумом. Его зрачки сузились. Он смотрел на лицо перед собой, то и дело щурясь, словно пытался что-то вспомнить, но никак не мог этого сделать. Его тело, мысли и воспоминания не подчинялись его воле. Женщина усмехнулась, видя его старания, а после, не желая мучить, открыла покрытое ранее черной тканью лицо. Ю Гай тут же распахнул залитые слезами глаза. Он пал на колени, целуя ее руки дрожащими губами, на которых все еще оставались алые отпечатки чужой крови.

Смотря сверху вниз на Ю Гая, женщина проговорила:

– Как Его Высочество ведет себя? – Она выдержала небольшую паузу, наблюдая, как Ю Гай, словно омерзительное пресмыкающееся, закончил целовать ее руку и, прислонив тыльную сторону ладони к своему лбу, тяжело дышал. Приподняв подбородок Ю Гая, женщина продолжила: – Нельзя терять достоинство...

Ю Гай стиснул зубы. Он не сдержал нахлынувшие на него эмоции и, больно впившись пальцами в ее руку, прокричал:

– М-мне так больно!

– Больно? – прошептала женщина, хмыкнув. – Вставай! Если бы не я, мой мальчик, ты бы давно был мертв...

К горлу Ю Гая подступила тошнота, его начало мутить. Казалось, стены давили на него. Сам воздух, сама жизнь пугали его. А может, причина крылась в чем-то другом? От мысли, что причиной его страха является женщина, стоящая перед ним, Ю Гаю становилось еще хуже. Он сжал губы до такой степени, что его щеки побелели. Слезы полились из его глаз. Он задыхался в рыданиях, в словах, в чувствах, в собственном страхе и ужасе.

Женщина погладила принца по голове, словно маленького непослушного ребенка. Ее голос успокаивал и пугал одновременно:

– А-Гай. Мой А-Гай, не бойся... Ш-ш-ш... Мамочка рядом, моему мальчику незачем бояться...

– Мм-меня ж-жалеют... Ж-жал-л-ость, к-которую он-они испытывают, я-я ненавижу ее! Ненавижу! – Лишь последнее слово Ю Гай смог проговорить с первого раза. Его состояние сейчас было нестабильно, поэтому ему было сложнее разговаривать и излагать свои мысли.

– Жалость... Ты хочешь, чтобы тебя боялись?

Ю Гай кивнул.

– Придет время, и они будут тебя бояться. Они поплатятся за все, что причинили тебе. За боль, за насмешки, за презрение, за предательство... – Она коснулась его подбородка, прося встать. Ю Гай поднялся с колен и смотрел на нее, словно напуганный потерявшийся ребенок. Женщина стерла с его щек слезы: – Ш-ш-ш... Мы столько терпели. Осталось недолго. Ты в последнее время действовал необдуманно. Не нужно поддаваться эмоциям.

Женщина убрала нависшую на лоб Ю Гая челку. Она мягко улыбнулась. От этого в уголках ее глаз появились морщинки.

– Давай присядем? У нас не так много времени. Хорошо?

Ю Гай тяжело выдохнул, но отчего-то его сердце стало биться чаще. Опираясь на руку женщины, он нехотя подошел к кровати, то и дело поглядывая на деревянную шкатулку в ее руке. Ю Гай опустил глаза и уставился в пол, пока женщина готовила для него иглы.

– Раздевайся, – приказала женщина, но видя, что принц не торопится прислушаться к ее словам, она протянула руки, чтобы помочь ему, но Ю Гай неожиданно вздрогнул, не дав ей этого сделать.

– Я с-сам, – добавил принц, не поднимая на женщину глаз.

Его руки дрожали, но двигались куда свободнее, чем обычно. Словно сила никуда и не уходила, продолжая томиться в его мышцах. Он гладил дорогие шелка, чувствуя кончиками пальцев аккуратно вышитые узоры, что золотыми нитями переплетались, образуя облака. Ю Гай прикусил нижнюю губу почти до крови. Он оголил торс, обнажив молодое тело. Тонкие вены отчетливо виднелись под гладкой белой кожей, усыпанной мелкими, аккуратными родинками. Ю Гай лег на спину, продолжая смотреть на балдахин, с которого свисали воздушные алые ткани, медленно колышущиеся над головой. Его грудь высоко вздымалась, а с плотно сомкнутых уст послышался тихий стон боли, который Ю Гай изо всех сил пытался сдержать. Тонкая игла вошла ему под кожу. Всего мгновение, и пальцы, что до этого могли с легкостью сжать челюсть хрупкой девушки, потеряли свою силу. Даже просто сжать кулак уже было невозможно.

Жертва... Он стал жертвой по неосторожности. По глупости... Это было несчастным случаем. Но кто бы мог подумать, что боль, которую трехлетнему ребенку пришлось испытать, станет его ношей на многие годы. И в том, чтобы продолжать эту пытку, ежедневно замечая на себе косые взгляды и слыша насмешки от отца-императора, ему будет помогать родная мать, каждый раз вводя яд, разрушая на время его нервные окончания. Делая намеренно калекой ради высшей цели. Ради мести и справедливости. Но где эта справедливость, когда здоровые намеренно калечат себя, пока смертельно больные ищут лекарства, чтобы облегчить свои страдания хоть на мгновение? Ресницы Ю Гая затрепетали. Белки глаз вновь покрылись красными прожилками. Он прикрыл глаза, сдерживая приступы боли и горя, что душили его. Вскоре под кожу вошла вторая игла, потом третья, потом четвертая... Казалось, эта пытка никогда не закончится. Вначале он перестал чувствовать указательный палец, потом средний, затем всю руку. Часть его правого плеча онемела, и это онемение перешло на шею. Ю Гай хотел было открыть рот, чтобы что-то сказать, но почувствовал, что ему снова трудно произнести хоть слово. Из уголка его глаз по щеке стекла слеза, заползая в ушную раковину, вызывая легкую щекотку.

Ю Гай улыбнулся. Так приятно – чувствовать... хоть что-то... Даже такую малость. Он представлял, как бежит босиком по траве, ощущая ее между пальцев. Он представлял, как самостоятельно трапезничает, не проронив ни единой рисинки. Как мчится галопом на коне, натягивая тетиву лука. Как сражается, наравне с Ю Байху, ловя одобрительный взгляд отца. Он вновь открыл глаза, смотря в пустоту. И от осознания того, что это все лишь его фантазии и мечты, которым не суждено сбыться, он хотел заснуть и никогда больше не просыпаться.

– Тебе больно? – переспросила женщина, вытирая капельку крови и готовя новую иглу.

Ю Гай хотел ответить ей, но не смог этого сделать. Женщина бережно погладила его по щеке.

Вводя иглу в нервные окончания, которые отвечали за ноги принца, она проговорила:

– Скоро все закончится... Осталось лишь немного потерпеть. Скоро все пройдет...

Ю Гай посмотрел на ее лицо, и, когда их взгляды встретились, его губы слегка разомкнулись, но слова застряли в горле, оставшись несказанными. Вместо этого громкий, отчаянный крик собственного детского голоса прозвучал в его ушах... «Матушка»...

Глава 37. У демона есть свои секреты

Если отпустить желание изменить что-то в собственной жизни или мире, который тебя окружает, то и страдания прекратятся. Но чувство несправедливости продолжает глодать тебя изнутри, словно паразит. Изначально внешние изменения трудно заметить. Человек продолжает улыбаться, строя планы на будущее. Вскоре вы замечаете первые симптомы гниения. Глупые шутки, доводящие до мурашек, перемены настроения, всплески агрессии, слезы.

Ооо... слезы! Когда человек плачет – это хорошо, значит, еще не все потеряно. Он продолжает внутреннюю борьбу за свою человечность и здравый смысл, но в этот момент человека легко подтолкнуть к обрыву – усмехнувшись, застав за его отчаянной попыткой борьбы с собственной тенью. А ведь в данном случае оставаться на месте куда благоразумнее, чем двигаться вперед – где слезы иссохли, где даже кровная месть не приносит удовлетворения... Где твой внутренний мир напоминает пустыню.

– Ю Вэйюань, – тихим голосом прошептал Му Ян. Ему пришлось несколько раз повторить его имя, чтобы принц наконец пришел в себя. Хотя Его Высочество приоткрыл глаза, казалось, его сознание до сих пор где-то блуждает.

Му Ян выдохнул и, устав слушать нелепые бормотания, коснулся его плеча. Стоило этому произойти, как Ю Вэйюань очнулся и, не разобрав, кто стоит в потемках перед ним, вцепился в нарушителя спокойствия и повалил его на пол, приставив к шее Сыванхуа.

Му Ян тяжело сглотнул, не ожидая, что желание пробудить уже не незнакомого «человека» от кошмара обернется подобным образом.

Распущенные белые пряди принца свисали водопадом. Ю Вэйюань тяжело дышал. Все его тело было напряжено. Му Ян даже не знал, что принц обладает такой силой. Раньше им удалось пару раз сцепиться в бою, но тогда Му Ян с легкостью мог противостоять ему, хотя бы по той причине, что у них была разница в мышечной массе. Однако сейчас силы Его Высочества явно были выше.

Прошло пару фэней, пока Ю Вэйюань наконец разглядел лицо Му Яна. Гнев тут же сменился удивлением.

– Луань Чжо? Почему ты здесь? – тяжело дыша, спросил Ю Вэйюань.

– Ваше Высочество, – кадык Му Яна дрогнул. Демон прочистил горло. Он не на шутку испугался. К тому же с приставленным к шее лезвием Сыванхуа, готовым разорвать ему глотку, его голос прозвучал довольно хрипло. – Можете убрать свой меч от меня?

Ю Вэйюань только тогда опомнился, чтобы наконец отозвать оружие. Он поспешил встать на ноги и отвернуться. Ю Вэйюань закрыл лицо ладонями, чувствуя, что его лоб липкий от холодного пота. Не оборачиваясь, он протянул Му Яну руку, чтобы помочь тому встать. Но демон отказался от предложенной помощи.

– Прости, – виновато протянул Ю Вэйюань.

Му Ян схватил чашу с водой и вмиг ее опустошил, выпив залпом. Ю Вэйюань всегда брал с собой немного воды, зная, что ночью может пробудиться от мучающих его кошмаров и захотеть пить.

Утолив жажду, Му Ян выровнял свое дыхание, и, с громким стуком поставив уже пустую чашу на стол, воскликнул:

– Ты совсем чокнутый? – рявкнул он, обращаясь к Ю Вэйюаню.

Он был в ярости. Ю Вэйюань нахмурился и, не желая уступать, ответил так же грубо:

– Кто тебе вообще разрешил входить ко мне? – сложив руки на груди, Ю Вэйюань прикрыл глаза, отрезав: – Сам напросился!

– Ты кричал во сне. Да так громко, что мертвого разбудишь! А моя комната дальше по коридору.

– Так заткнул бы уши! Чего входил без спроса?

– Думаешь, не пытался? – закатив глаза, пробормотал Му Ян, встав в такую же позу, что и его собеседник.

Не обращая внимания на демона, Ю Вэйюань предложил:

– Это моя комната...

– Так и оставляй звуки, что издаешь, в ней... В следующий раз просто положу подушку на лицо... – последние слова Му Ян проговорил достаточно тихо, чтобы человек не расслышал их. Однако Ю Вэйюань был демоном, и подобного рода высказывания уже не могли пройти мимо Его Высочества. Как-никак, Ю Вэйюань не любил, когда Му Ян проявляет к нему неуважение. Ю Вэйюань в гневе бросил в демона подушку, а после выставил из покоев, захлопнув за ним дверь. Из-за закрытой двери послышалось недовольное бормотание Его Высочества:

– Благодари Небеса, что мой меч не проткнул тебя сегодня ночью! Не оставил бы живого места от тебя...

Му Ян сжал кулаки, бросив подушку в закрытую дверь:

– Больно надо было! Мерзавец!

Когда шаги демона отдалились, Ю Вэйюань наконец смог с облегчением выдохнуть. Он посмотрел на свои ладони, те продолжали трястись. Видимо, он и правда не на шутку испугался. Вот только чего именно? Кошмары давно преследуют его. Ночные видения, иллюзия. Реальность обращается с ним беспощаднее, тут смерть будет настоящей, и обратить все вспять уже не удастся. Раньше его преследовали наемники, чтобы убить. Его преследовал призрак матери, отца, Чжоу Чжуаньсу. Серые безликие тени, что тянули к нему свои мерзкие руки. Он тонул, задыхался, пытаясь найти путь к спасению, но через толщу льда было невозможно пробиться. А сейчас... Ю Вэйюань сжал пальцы в кулак, понимая, что он мог убить Луань Чжо, который наведывался к нему, дабы разбудить. Принц мог спутать реальность и сон, тем самым убив его по-настоящему. Но он не хотел причинять ему боль, не хотел отнимать жизнь, напротив...

Все, что оставалось Ю Вэйюаню – это мстить... Но принесет ли месть ему хоть немного удовлетворения? Покоя? Хоть что-то...

Прошло еще немного времени, как взгляд принца наконец зацепился за пряди. Он коснулся пальцами кончиков своих волос.

– Опять стали белыми? Снова перекрасить или оставить как есть? – тихо пробормотал принц. Кажется, он находился в полном отчаянии. Ю Вэйюань тяжело выдохнул, пытаясь хоть немного облегчить давящую боль в грудной клетке. – Вот бы это было самой большой проблемой в моей жизни... С ней-то я бы точно справился.

Ю Вэйюань накинул верхнее одеяние и вышел. Они решили остаться здесь, в Долине бессмертных, на пару дней, но уже с рассветом должны были покинуть это место. Воздух здесь был чистым, особенно ночью. Роса, покрывающая траву, оставляла влажные капли на черных сапогах Его Высочества. Ю Вэйюань долго сомневался, стоит ли приходить сюда, но в конце сдался. Возможно, в будущем у него не будет такой возможности.

Ю Вэйюань не успел прийти к могиле, как услышал приближающиеся шаги. Он сделал вид, что не слышит их.

Му Ян хорошо знал, что Ю Вэйюань почувствовал его приближение, поэтому произнес, еще когда между ними было расстояние в несколько шагов:

– Не ожидал увидеть тебя тут...

Ю Вэйюань искренне улыбнулся. Он поднял голову, взглянув вверх. Темное небо впервые озарили лучи восходящего солнца, рассеивая темно-синее марево мягким светом.

– Ты тоже навещал ее. Вот и я решил, – Ю Вэйюань выдержал небольшую паузу, прежде чем произнести последнее слово, – прийти. – Подняв взгляд на демона, принц продолжил: – Не спится?

Му Ян почесал затылок, взъерошив и без того спутанные волосы:

– Интересно, по чьей милости?!

Ю Вэйюань отвернулся и опустил голову. Его лица Му Яну было не разглядеть. Демон подумал, что пришел не вовремя, побеспокоив и помешав Ю Вэйюаню проститься с его тетей. Но сожаление, отчетливо выраженное на лице демона, тут же стерлось без остатка, когда послышался сдерживаемый смех принца. Он смеялся.

– Ты... – оскалился Му Ян.

Ю Вэйюань закинул голову назад и громко расхохотался, схватившись за живот. На уголках его глаз виднелись капельки слез. Похоже, ему и правда было весело.

– Сумасшедший, – пробормотал про себя Му Ян, отвернувшись.

Ю Вэйюань помахал ему рукой:

– Прости, я не специально.

– Тебе так весело? Постыдился бы! – проговорил демон, указав на могилу Лань Сюэ.

– Что есть после смерти? Я не успел узнать ее получше. Но, думаю, она была бы счастлива, если бы мы вспоминали ее с улыбкой. – Кадык Ю Вэйюаня дрогнул. Он напрягся всем телом, чтобы сохранить самообладание и не подавать виду, что он сейчас в смятении. – Я бы хотел, чтобы и ты вспоминал меня с улыбкой...

Слова принца звучали тихо. Настолько мягко, что трогали до глубины души. Но имели неоднозначный посыл. Потому Му Ян ляпнул первое, что пришло ему на ум, но тут же пожалел о сказанном:

– Я бы предпочел вовсе не вспоминать о тебе...

Уголки губ принца потянулись вверх:

– Вот как... Если так тебе будет лучше, то пусть. Не вспоминай. Не думаю, что проведенное со мной время будет насыщено чем-то радостным. Поэтому проживи лучшую жизнь за нас двоих. Ты-то уж точно заслужил.

От того, с каким лицом Ю Вэйюань разговаривал с ним и желал прожить лучшую жизнь за них обоих, щеки Му Яна обдало жаром. Ю Вэйюань улыбался, но демона не покидало странное чувство...

Чего же он боялся на самом деле? Того, что это было очередным притворством, или того, что это было искренней правдой. Четыре года – столько осталось прожить Его Высочеству, ступавшему по кровавому пути. Точнее, нет. Кровь будет тянуться за ним длинным алым шлейфом, а что будет после? Придумал ли Ю Вэйюань, что будет после всего этого? Знал ли он, как навсегда избавиться от Чжоу Чжуаньсу? Как не дать ему заполучить контроль над его телом и разумом окончательно? Знал ли он, как продлить свою собственную жизнь... Но что останется от его жизни после мести?!

Будет ли в ней смысл, будет ли тот, кто захочет остаться подле него после всего, что ему уготовано судьбой? Быть может, лучше было бы спрятаться и прожить эти четыре года в уединении, пустив все на самотек. Но Ю Вэйюань хотел узнать правду. Он заслуживал узнать все, чтобы понять, кем он является для окружающих, каким его видят, какой он есть на самом деле и каким его запомнят... Принц его пугал, но в то же время не был ему неприятен. Терпеть он его мог, когда тот смиренно молчал. А вот когда говорил, хотелось, конечно, заткнуть его и хорошенько вмазать. Демон кивнул:

– Хорошо. – Поравнявшись с Ю Вэйюанем, продолжил: – Я обещаю тебе, что буду счастлив. Буду много улыбаться и смеяться. Заполню свою жизнь яркими моментами. А тебя похороню здесь, в сырой земле, как ты этого и просил. – Му Ян пожал плечами и, резко посмотрев на Ю Вэйюаня, добавил: – И забуду о тебе. Как будто тебя никогда и не существовало в этом мире.

Взгляд Ю Вэйюаня был нечитаемым, а лицо бледным. Принц смог выдавить из себя лишь тихое:

– Мгм... – явно давая понять собеседнику, что именно это он и желал услышать. – Сейчас в Шанциане все навострили уши. Чэнь Цаньжэнь усилил отряды, особенно пограничные. Думаю, несмотря на переполох, мы сможем пройти незаметно, не ввязываясь в драки и не наводя шуму. По крайней мере Чэнь Цаньжэнь не желает пропускать Шэнь Панина с его войском обратно в столицу. Но если у того будут весомые аргументы, может Цзюнь-ван Чэнь Цаньжэнь и уступит ему, а может, устроит драку. – Ю Вэйюань выдохнул. – Двое спутников не должны привлечь такого внимания, когда все в ожидании большой группы вооруженных людей. Если что, откупимся, ну или убьем пару-тройку солдат, если другого выхода не будет.

Му Ян спросил:

– Ты отправил письмо своему наставнику?

Принц кивнул:

– Ага... Не знаю, сможет ли он мне ответить, но, думаю, сделает все возможное, чтобы помочь осуществить задуманное. Я бы не хотел возвращаться в Пурпурный дворец, снося головы направо и налево. Мне не нужны реки крови. Я лишь хочу получить ответы.

Му Ян протянул руку, чтобы коснуться белой пряди, но Ю Вэйюань тут же сделал шаг в сторону. Сложив руки за спиной, Му Ян тихо кашлянул, спрашивая:

– Будешь снова красить в черный?

Ю Вэйюань кивнул:

– Придется, но позже.

Му Ян хотел сказать Ю Вэйюаню, что этот цвет ему к лицу, но решил промолчать.

– Буду решать проблемы по мере их поступления. Слишком много всего навалилось разом. – Он уже хотел было вернуться в храм, как вспомнил: – Кстати, по поводу духа той женщины – Ба Шэ.

Стоило Ю Вэйюаню поднять эту тему, как Му Яну тут же стало не по себе.

– Да, – нерешительно протянул Му Ян.

– Она же больше не появлялась, да?

– Нет, – отрезал Му Ян.

– О, это хорошо.

Ю Вэйюань обернулся и ушел. Му Ян продолжал смотреть ему в спину, провожая взглядом еще какое-то время. Он ему солгал. Точнее, он не хотел говорить правду, поэтому пришлось утаить кое-какие детали, параллельно рассказывая о своей тяжелой жизни в заточении. Та женщина посещала его время от времени, например, в Биянья, когда Небеса разверзлись, и они оба чуть не утонули в той ужасной буре. Или в тот раз, неделю назад, когда эта сумасшедшая нашептывала ему, чтобы Му Ян перерезал Его Высочеству горло, пока тот находился без сознания. Но по крайней мере, она больше не овладевала его телом, как было на весенней охоте в Чжиюнхае. Зачем она вообще пристала к нему и почему не оставит в покое? Одного сумасшедшего Му Яну достаточно. Хотя нет, их было двое – Чжоу Чжуаньсу и Ю Вэйюань. Му Ян не знал, кто из них хуже.

Но чем дольше ему приходилось находиться подле Ю Вэйюаня, тем больше казалось, что он тоже не в ладах со своим рассудком. Не зря говорят, ляжешь спать с собакой, проснешься с блохами^[7].

Но, благо Небесам, эта женщина более не вселялась в его тело. Это было до жути неприятно и странно. Возможно, именно факт того, что Му Яну пришлось на определенный отрезок времени стать таким же сосудом для чужой души, ему представилась возможность прочувствовать это на своей шкуре. Всего-то пару фэней, а вспоминать страшно, а что уж говорить про Ю Вэйюаня, который живет с этим большую часть своей осознанной жизни. Тут можно только посочувствовать и даже позавидовать его выдержке. К тому же сумасшествие принца можно было бы легко списать на психологическую травму, связанную с раздвоением личности или потерей собственного я. Му Ян присел на корточки, бормоча: «Как же все сложно».

Он не стал медлить, тратя время на пустые раздумья. Му Ян встал, очистив севшую на его черное ханьфу пыль руками. Он склонился в поклоне, прощаясь:

– Не знаю, увидимся ли мы снова, но... – Му Ян почесал затылок, прикрыл глаза и тяжело вздохнул, – надеюсь, твоя жертва была не напрасной, и ты хотя бы сейчас обрела покой. Я даже немного завидую... Мне-то покой не светит, пока я с этим сумасшедшим в одной лодке.

* * *

Му Ян проходил мимо основного здания школы, где ученики сложили ладони и уселись подле золотой статуи Будды, занимаясь ежедневной медитацией. Во всяком случае, раз уж эти дети продолжили учения, их вера не разрушилась, и они смогут осилить избранный ими путь просветления. Под зоркий взгляд демона попал мужчина с перевязанной правой рукой. Тот сразу отвернулся и постарался уйти, дабы не навлекать на себя еще больше гнева, но не успел мужчина ступить и шагу, как был резко остановлен. На его плечо легла большая рука с острыми нечеловеческими когтями. По спине старейшины пробежал холодок. Он с опаской медленно повернул голову и, встретившись с язвительной ухмылкой, чуть не потерял сознание от страха. Мужчина постарался открыть рот, но его челюсть была повреждена, оттого говорить он не мог, как и молить о спасении. Оставалось только неторопливо стирать пот со лба, что стекал с его лысой головы, белым платком.

Он единственный из старейшин, кому повезло остаться в живых. Вот только мужчина стал калекой. Однако и это не помешало вытянуть из него нужную информацию. Он все еще мог подавать знаки глазами, или мычать, когда догадки собеседника были верны, ну или на худой конец мог кивать и мотать головой как умалишенный. В тот день в Долине бессмертных находились не все старейшины и учителя этой школы, но, когда ты остаешься единственным выжившим, а всем интересно узнать правду, тебе ничего не остается, как либо умереть, отправившись на круг перерождения, либо же рассказать правду, чтобы твоя душа хоть немного задержалась в этом бренном теле.

Вот и сейчас Му Ян захотел задать ему несколько личных вопросов так, чтобы об их разговоре более никто не знал.

– Что ты знаешь о духах? Как души демонов могут подселяться и овладевать чужим сознанием?

Мужчина покачал головой, а потом кивнул, давая понять, что примерно знает, что его интересует. Он неразборчиво помахал единственной здоровой рукой, но Му Ян не понимал его. После недолгого молчания, возникшего между ними, монах знаком неохотно попросил демона последовать за ним.

Как же без старинных книг и свитков там, где люди только и делают, что обучаются. Монах усомнился, стоит ли пускать Му Яна внутрь, но эта мысль посетила его пустую голову уже тогда, когда они стояли перед высокими дверьми, что вели в библиотеку. Монах ударил себя по лицу, раздался громкий шлепок.

Му Ян покосился на этого беднягу, не понимая, зачем он бьет себя? Наверное, эта умиротворенная идиллия сводит с ума каждого, кто здесь обитает, и доводит до безумства. Точно. Наверное, все именно так. Ведь тут буквально под носом кладбище, скрытое под невидимым полотном. Му Ян устал от ожидания и раздраженно проговорил, сложив на груди руки:

– Если тебе есть что мне показать – показывай! Или я сломаю тебе вторую руку...

Двери в библиотеку немедленно распахнулись. Внутри было довольно чисто, не считая высоких стеллажей, что были покрыты слоем вековой пыли. Но судя по тому, сколько печатей и напоминаний о том, что прикасаться к этим записям нельзя, то и винить никого за их лень и пренебрежение к обязанностям не было необходимости.

Монах жестами попросил Му Яна остаться снаружи и поспешил внутрь, чуть ли не наступая себе же на пятки, как будто за ним гналась стая диких волков или призраков. Хотя, если вспомнить тот факт, что он стал калекой по вине Му Яна, было понятно, почему этот человек так его боится.

Прошло пару фэней. Мужчина вышел, держа в руках свиток. Так как возможности разговаривать он не имел, то решил принести нужные записи, чтобы Му Ян мог самостоятельно найти ответы на интересующие его вопросы.

Протянув свиток, монах взглянул на Му Яна, приподняв одну бровь, по всей видимости, задаваясь вопросом, умеет ли он читать. Му Ян просто принял свиток и развернул его, внимательно вглядываясь в писаное. Как же хорошо, что челюсть у этого человека уже была сломана, и он не стал задавать странных вопросов. Монах поспешил закрыть двери и удалиться.

Му Ян приступил к чтению с первых строк, не пренебрегая ни единой, чтобы вникнуть в суть и не упустить важные детали, что обычно могут ускользнуть.

Существует три основные категории, когда сущность «дух», не имеющий оболочки физического тела, не переходит на путь перерождения, а также может спуститься в царство мертвых и остается блуждать в бренном мире. Чаще всего в случае последнего – душа запечатана людьми, а тело не имеет возможности восстановления.

Обычно носителями неупокоенных душ становятся те, кто каким-либо образом связан с ними кровно или их ци схожи. Это могут быть дальние или близкие родственники.

Дети обряда «обещаны духу родителями еще до своего рождения».

И в очень редких случаях – случайные прохожие на грани смерти, обладающие мощной жизненной энергией, которые при подселении не теряют своего рассудка и могут заключить контракт с духом на всю жизнь. Тем самым оттянув собственную кончину на неопределенное время, выделенное во время заключения договора.

Му Ян на мгновение задумался, перебирая в голове все возможности, каким образом душа Ба Шэ могла подселиться в его тело. Му Ян не знал своих родственников. Точнее, вспоминая, что представляли из себя его мать и отец, он бы в жизни не поверил, что он может как-то быть кровно связан с демоницей, которая в Туманных землях к тому же зовется богиней.

Пораздумав еще немного, он пришел к выводу, что и второй пункт вряд ли ему подходит. Хайлан и Туманные земли разделяет море. Они жили бедно, и обещать единственного сына богине, чтобы продолжить такое же жалкое существование на территории людей, – глупо.

А в последнем пункте была лазейка, выделенная особым шрифтом – «на грани смерти». Но когда Ба Шэ вселилась в него, Му Ян не был на грани. Точнее, он тогда уже воскрес. Му Ян нахмурился. Перед глазами вновь всплыло то воспоминание. Ночное небо, одинокая лодка, покачивающаяся на Желтом Источнике, мелодичный звон колокольчика, белый цветок и он. Лань Шицан – что назвал его братом, а после что-то сделал с ним и вернул обратно. Му Ян помотал головой, словно пытался отогнать мысли. Он не хотел думать об этом. Точнее, то, о чем он думал, ему не нравилось, и он просто не хотел даже близко подходить к этой теме. Слишком много головной боли.

Понимая, что ни один из написанных пунктов ему не подходит, он стал читать дальше.

– Должен быть еще какой-то пункт. Что-то вроде еще более особого исключения. – Глаза Му Яна округлились, когда он действительности обнаружил еще один пункт. В случае, если дух выбирает первого под руку попавшегося демона или человека, чью физическую оболочку желает занять. Но вспыхнувший огонек радости тут же погас, сменившись полным отчаянием.

В случае, если дух выбирает физическую оболочку, которая никаким образом не подходит по первым трем выше писаным пунктам, то, будь выбранный сосуд простым смертным или же демоном, его ожидает мгновенная смерть как физического тела, так и сознания и полное расщепление души...

Му Ян стоял в ступоре какое-то время, а после сжал свиток и в гневе выругался:

– Демоны!

Глава 38. Сломанные узы

Лань Шицан крутил в руке женскую шпильку для волос. Он замер на какое-то время, внимательно рассматривая украшение, то и дело проводя пальцами по деревянной поверхности. Заметив на себе взгляд Хань Яоцзу, Лань Шицан сжал заколку в кулаке так сильно, что чуть не сломал ее, не рассчитав силу, но вовремя остановился и после спрятал украшение.

В лагере Хань Яоцзу не жаловали... Он был ценным пленником и одновременно многоуважаемым гостем. Хоть и жизнь под открытым небом, с вечным настроем на бой его напрягала, ему все-таки старались предоставить более-менее комфортные условия. Но Хань Яоцзу не стремился к подобного рода «особенному» отношению к своей персоне. Вспоминая, как они обращались с ним в Биянья, применяя физическую силу, вести себя горделиво, напоминая о своем статусе и принимая поблажки, – смешно. Тем более этот статус наследного сына, когда в Биянья правила его мать, в глазах этих дикарей-женоненавистников выглядел, мягко говоря, убого. Пару раз стражники, когда отбирали у него меч, переглянулись между с собой, насмешливо произнося: «не стоит ему брать в руки меч, чтобы он ненароком не поранился», по всей видимости, пытаясь так публично его унизить.

Хань Яоцзу сплюнул:

– Ублюдки.

Он же был парнем. Точнее, он уже был мужчиной. Даже если традиции твоей страны отличаются от соседнего государства, ты должен чтить их. Это как минимум приравнивается к неуважению и должно быть наказуемо. А как максимум ведет к большему конфликту между гражданами и политиками обеих стран. Но руки и ноги Хань Яоцзу были туго связаны невидимыми оковами. Единственное, что он мог делать, это продолжать браниться. Хотя открыто встревать в конфликты у него не было настроения. Но даже в подобном месте всегда найдется тот, кто будет более дружелюбно относиться к тебе. Хань Яоцзу внимательно смотрел на юношу, пока тот не почувствовал на себе его пристальный взгляд, решив подойти поздороваться.

– О, здравствуйте. Вам что-нибудь нужно?

Хань Яоцзу ответил коротко:

– Нет. – Указав на Лань Шицана, продолжил: – Почему это существо находится здесь?

– Вы про этого демона?

– Он хуже, чем просто демон. Даже у демонов есть душа, а это бездушная марионетка. К тому же он при жизни носил титул названого сына Лун Чжи. Был его преемником. Одним словом – он враг. – Глаза Хань Яоцзу сузились. Он внимательно посмотрел на юного воина, спрашивая: – Так почему Шэнь Панин, с его-то характером, позволил ему здесь ошиваться?

Паренек сразу почувствовал, что Хань Яоцзу пытается выпытать информацию. Зная, что стоит сболтнуть лишнего, и он может лишиться не только языка или каких-либо других частей тела, но и жизни, юноша сразу отрезал:

– Я не знаю, могу ли я делиться с вами информацией подобного рода. Да и сам я знаю немного.

– Но я же нахожусь у вас в плену. Что я могу сделать?

Отойдя на шаг от Хань Яоцзу, он продолжил:

– Вот именно. Вы пленник, а я принадлежу к тем, кто вас держит в этом плену против вашей воли. Я не буду вести с вами пустую беседу. Если вам ничего не нужно, я пойду.

Хань Яоцзу сжал кулаки и повернулся к воину спиной, промолчав. Он хотел расспросить про сестру, но раз уж про Лань Шицана тот говорить отказался, то про Хань Иньюэ откажется подавно. Хань Яоцзу поднял голову, посмотрев на голубое небо, размышляя:

– Ничего дурного с моей цзецзе случиться не должно. Возможно, это была лишь уловка, чтобы надломить дух моей семьи. Шэнь Панин знает, как матушка любит Хань Иньюэ. – Хань Яоцзу тяжело выдохнул, бормоча себе под нос: – Кто не любит Хань Иньюэ? Это же Хань Иньюэ.

Позади послышались приближающиеся шаги. Судя по шагу, это вернулся тот самый юноша, с которым Хань Яоцзу только что вел беседу. Хань Яоцзу буркнул:

– Оставь меня. Я хочу побыть один.

– Вас вызывает к себе Цзунсылин.

Хань Яоцзу тут же обернулся:

– Что ему от меня надо?

Воин пожал плечами:

– Не могу знать.

* * *

На лице Шэнь Панина мелькнула мягкая улыбка, когда Хань Яоцзу вошел в шатер.

– Вы хотели поговорить со мной? – начал Хань Яоцзу. В его голосе отчетливо было выражено недовольство и даже отвращение к человеку, стоящему перед ним.

Цзунсылин Шэнь Панин кивнул, жестом приглашая вошедшего сесть напротив него. Хань Яоцзу принял его приглашение.

– Я думал, нам больше нечего обсуждать.

– Отчего вы приняли такое решение? Из-за случившегося в Биянья?

Шэнь Панин взглянул в глаза принцу, тот кивнул, подтверждая предположения Цзунсылина. После этого мужчина хмыкнул и продолжил говорить:

– Неудивительно, но это не совсем так. Ты можешь быть просто пленником, а можешь быть дорогим гостем и даже союзником. Все зависит только от тебя и твоего решения.

Хань Яоцзу резко встал, не сдержав своего гнева:

– Я не пойду против матери и против своего народа!

От того, с какой интонацией говорил Хань Яоцзу и насколько резкими были его движения, стражники, охранявшие вход в шатер, тут же сделали шаг в их сторону. Однако одного взгляда Цзунсылина хватило, чтобы те вернулись на свои места. Они оба были безоружны, но даже будучи полностью безоружным, Шэнь Панин явно имел больше опыта в сражениях, чем Хань Яоцзу, выросший в стенах дворца и не познавший настоящего боя не на жизнь, а на смерть.

– Я не прошу тебя идти против своей семьи. Я уже понял, что ты этого не сделаешь. – Шэнь Панин махнул рукой. – Да и перевоспитывать чужих детей у меня нет желания.

Хань Яоцзу нахмурился и раздраженно проговорил:

– Я не ребенок.

– Простите, я не хотел как-либо задевать Ваше Высочество, но, несмотря на ваш статус, в моих глазах вы выглядите как избалованный ребенок. Дело даже не в вас, а во мне. Я вырос на поле боя, я никогда не был ни с кем нежен и не могу позволить себе излишнюю доброту. Я был строг даже с Его Высочеством Ю Байху, что уж говорить о моем отношении к другим людям.

И то верно. После этих слов Хань Яоцзу ничего не оставалось, как смириться со своей участью. Но все равно, несмотря на общее положении дел, Хань Яоцзу хотел сделать хотя бы что-то полезное для себя, своей семьи или страны.

– Давайте ближе к делу. Зачем вы позвали меня? Зачем вообще привели сюда и держите в плену?

Шэнь Панин одобрительно кивнул:

– Как вы уже поняли, мне нужно в Чжиюнхай.

– О, это хорошо. А при чем здесь я?

– Не все так просто. – Шэнь Панин ненадолго задумался. Сложив руки на груди, он постукивал указательным пальцем по железным доспехам. – Меня, как раз из-за того, что под моим подчинением находится войско, выставили из столицы, потому что боялись, что я встану на сторону Ю Байху, когда дело дойдет до того, кто из принцев должен будет унаследовать трон дракона.

– Об этом наслышаны все.

– Верно. Потому что это правда. Даже если Ю Байху откажется от трона, я самолично перережу горло наследному принцу Ю Вэйюаню. О, и заодно его учителю Люй Яо. – Вспомнив о мастере Люй, Шэнь Панин рассмеялся, как будто говорил что-то смешное, а вовсе не намеревался совершить убийство.

Хань Яоцзу тяжело сглотнул и закашлял. Заметив его реакцию, Цзунсылин налил в чашу воды и предложил ее принцу.

– Вот, выпейте, – голос мужчины звучал мягко и даже с толикой заботы, что явно противоречило только что вылетевшим из его уст фразам.

Хань Яоцзу на мгновение засомневался, стоит ли принимать воду из рук этого человека, но выбора у него не было. При этом он вот уже несколько дней ел и пил то, что они ему предлагали. Выпив, Хань Яоцзу стер оставшуюся влагу с губ рукавом.

– Значит, вы хотите войну.

– Война неизбежна.

– Ну, если вы желаете, то, конечно, война неизбежна.

Шэнь Панин твердо проговорил:

– Я не желаю этого, я борюсь. Я не буду ждать, пока враг нанесет удар первым, я буду тем, кто нанесет этот удар.

Видя, что человек перед ним полностью обезумел и все-таки намеревается устроить государственный переворот, хотя до этого в Биянья утверждал, что намеревается предотвратить его, Хань Яоцзу спросил прямо:

– Так боритесь. Зачем ввязывать в это дело мою семью? – Хань Яоцзу не успел договорить, как вдруг замолчал, как будто вспомнив о чем-то важном, что совсем вылетело у него из головы. – О...

Шэнь Панин приподнял одну бровь:

– Верно. Ваша сестра. – Шэнь Панин наигранно пожал плечами. – Ну, если, конечно, вам не безразлична судьба вашей цзецзе.

Взгляд Хань Яоцзу стал острым, а выражение лица бесстрастным:

– Вы мне так и не ответили, что случилось с моей сестрой.

– Думаю, вы должны знать об этом. Точнее, обязаны.

Молчание длилось всего мгновение, а Хань Яоцзу уже начал поторапливать его.

– Ну, я жду.

Шэнь Панин потер подбородок:

– Только вы должны пообещать мне, что выслушаете, не перебивая, от начала до конца. И не будете поддаваться гневу.

Хань Яоцзу неодобрительно кивнул, казалось, это движение далось ему с трудом. У юноши в душе зародилось дурное предчувствие. Ранее он ожидал, что с его сестрой могло случиться что-то плохое, но не думал, что это что-то очень серьезное. Но сейчас, в этом шатре и при разговоре с Шэнь Панином, который просил его ничего не говорить и не поддаваться эмоциям, пока он не договорит до конца, это чувство усилилось.

– Что ж, если вы готовы, то я не буду тянуть и скажу прямо. Ваша сестра сейчас лежит полностью парализованная, вот уже больше полугода.

Лицо Хань Яоцзу стало мертвенно-бледным. Шэнь Панин покосился на него и, заметив, как его плечи дрожат, хмыкнул. Мысленно хваля парня за обещанную выдержку, он продолжил.

Он говорил долго, то и дело повторяя, словно сутру: «Ю Байху не виноват».

Как будто пытался выгравировать эти слова в пустой голове сидящего рядом Хань Яоцзу, который был явно в смятении, а глаза покраснели от разгорающегося в грудной клетке гнева. Шэнь Панин разъяснил еще кое-какие детали, чтобы Хань Яоцзу был в курсе про яд, про Сы Жуань и про Хань Иньюэ. Про то, как Ю Байху вставал на их сторону, утверждая, что покушение организовала не семья Хань, пока Чэнь Цаньжэнь чуть ли не устроил мятеж, преградив им дорогу до дома, организовав западню, чтобы отомстить за невестку и сына. А Хань Яоцзу нужен Шэнь Панину не только для того, чтобы Хань Ян оставалась на его стороне, но и для того, чтобы мирно пересечь границу, не теряя в пути своих людей.

Когда Шэнь Панин закончил говорить, он кивнул, тихо спрашивая:

– У тебя есть вопросы?

Хань Яоцзу резко встал. Шэнь Панин продолжал сидеть со сложенными на груди руками, внимательно наблюдая за действиями этого мальчишки, на голову которого как будто обрушилось целое небо. Видя, что тому явно стало нехорошо после услышанного, он тихо поинтересовался:

– Эй, ты в порядке?

Будто не слыша слов Шэнь Панина, Хань Яоцзу медленным, но уверенным шагом направился к выходу из шатра. Двое стражников намеревались его остановить, но Шэнь Панин позволил принцу выйти на свежий воздух, чтобы немного проветриться и хорошенько все обдумать.

Цзунсылин тяжело сглотнул и покачал головой, бормоча:

– Какие эти дети мягкосердечные. Если принимать все так близко к сердцу, то долго не проживешь.

Но уже через пару фэней на улице раздались крики и звуки сражений. Шэнь Панин тут же поднялся с места, чтобы выяснить, что произошло.

Хань Яоцзу скрестил меч с Лань Шицаном.

Увидев в руках этого парня оружие, Шэнь Панин взбесился:

– Кто дал ему меч?

Воины, ставшие свидетелями этой драки с самого начала, поспешили объясниться:

– Он вышел из шатра, словно призрак, а потом неожиданно выхватил меч у одного из ваших подчиненных и направился прямо к этому демону.

Шэнь Панин стиснул зубы:

– Идиоты!

Все произошло так внезапно, что никто не успел что-либо предпринять. И когда принц набрался смелости, чтобы сражаться с этим существом один на один?

Лань Шицан холодно смотрел на Хань Яоцзу, держа спину прямо, тем временем Хань Яоцзу морщился и уже весь покрылся потом. Лань Шицан отразил удар, пнул юношу в живот, отбросив от себя.

Больно ударившись спиной о камни, Хань Яоцзу прошипел, ощущая металлический привкус собственной крови во рту:

– Сукин ты сын! Ты ублюдок! А ну иди сюда, я еще с тобой не закончил.

Шэнь Панин, наблюдавший за всем этим, приказал:

– Отберите у него меч и притащите его сюда!

Несколько воинов кинулись к нему. Хань Яоцзу продолжил кричать вслед уходящему силуэту в черных доспехах:

– Я видел, ты держал в руках заколку. Значит, остатки твоего разума цепляются за эту вещь. Что ж, хорошо. Очень хорошо. – Хань Яоцзу засмеялся. – Эта вещь принадлежит девушке. Твоей возлюбленной? Матери? О, а может, твоей сестре? Надеюсь, эта вещь принадлежит твоей сестре, буду надеяться, она умерла мучительной смертью... А если нет, то я найду ее и убью собственными руками, чтобы она долго мучилась. Я сделаю это!

Лань Шицан неожиданно остановился. Он замер, как будто что-то обдумывая. Воины уже успели подбежать к Хань Яоцзу.

– Сестре? – тихим шепотом вырвалось из губ Лань Шицана. – У меня была сестра? – Его взгляд был стеклянным, опустошенным, Лань Шицан выглядел в точности как фарфоровая кукла. Он стоял, словно статуя, позволяя ветру касаться своих распущенных белых прядей, унося куда-то вдаль слово «сестра», что демон произносил уже не в первый раз. «Сестра».

Шэнь Панин приказал связать и запереть Хань Яоцзу, более не позволяя ему разгуливать и своевольничать, словно гостю. Он в ярости пошел в шатер, сплевывая:

– Идиот, что ты вытворяешь!

Хань Яоцзу засмеялся:

– Что я вытворяю? О, а как я должен был отреагировать? Вы десять раз повторили, что Ю Байху тут ни при чем, что он заступился за нашу семью на совете, что ему нужна поддержка семьи Хань, что я не должен его винить. А кого я должен тогда винить? – Голос Хань Яоцзу стал хриплым.

Шэнь Панин присел на одно колено. Посмотрел Хань Яоцзу в глаза и тихо сказал:

– Я же сказал тебе, что войны не миновать. Ты не понимал моих слов, пока дело не коснулось напрямую тебя. Но я уже объяснял, что семья Хань тоже причастна ко всему этому и должна быть на нашей стороне, а не против нас.

Хань Яоцзу опустил голову, не желая смотреть в глаза человеку перед ним:

– Вы сами боитесь. Вы не понимаете, с чем имеете дело. Тот, кто управляет этими бездушными куклами, еще хуже демонов. А вы вместо того, чтобы уничтожить зло, предлагаете бороться за престол дракона. – Хань Яоцзу усмехнулся. – Когда эти мелкие гады находятся у тебя под кожей, ты чувствуешь, словно смерть дышит тебе в спину. Ты погружаешься в свой самый страшный кошмар, пока твой разум крошится, развеиваясь на мелкие песчинки. А потом становишься бездушным рабом и даже убийцей, сам того не подозревая. А вы держите такое чудовище при себе, словно зверушку или союзника.

– Мы не союзники, – отрезал Шэнь Панин, схватив Хань Яоцзу за подбородок и насильно вынуждая смотреть в свои глаза.

– О, а я-то думал, мы на одной стороне, – холодным, спокойным голосом проговорил Лань Шицан.

Шэнь Панин тут же встал:

– Когда ты вошел? Я не слышал твоих шагов.

Уголки губ Лань Шицана потянулись вверх. Он подошел ближе к Хань Яоцзу и протянул ему уже сломанную шпильку для волос, что всего пару фэней тому назад была цела. Видимо, он сам решил сломать ее, или если это не так, то тут явно не обошлось без вмешательства чужой помощи.

– Ты спрашивал про эту вещь? О, эта заколка моей старшей сестры. Она умерла, точнее, это я ее убил собственными руками, перерезав ее нежное горло.

В шатре повисло молчание. Взгляд Лань Шицана полностью отличался от того, каким он был совсем недавно. Как будто в демона вселился кто-то другой или же он напитался чужой энергией.

В это же мгновение, пока царило молчание, в шатер вбежал служащий с обескровленным лицом. Увидев Лань Шицана, его белое лицо стало еще бледнее.

Шэнь Панин прикрикнул:

– Какого демона ты сюда вошел! – Шэнь Панин нахмурился, устав от угнетающей тишины и людей, которые его окружают. – Говори, или я вырву тебе язык!

Сглотнув, молодой человек опустил взгляд и наконец заговорил:

– Пятеро наших воинов только что умерли.

Глаза Шэнь Панина округлились.

– Как это могло произойти? Кто?

Юноша перевел взгляд на Лань Шицана, и в этот же момент три пары глаз уставились как один на него.

– Их души. Он съел их души. – Голос юноши был переполнен ненавистью.

Белки глаз Шэнь Панина стали красными. Он закричал:

– Что ты, мать твою, себе позволяешь?

Лань Шицан игриво пожал плечами, как будто не сделал ничего плохого. Стерев с губ насмешку, он продолжил:

– Было вкусно. – Лань Шицан привстал и обратился к Цзунсылину серьезным тоном: – Когда я пришел к вам, вы, видимо, поняли меня неправильно. Мне не особо нужна ваша помощь. Я могу справиться и сам. Это не вы оказываете мне услугу, а я вам.

Проглотив оскорбления, Шэнь Панин подошел к Лань Шицану почти вплотную. Желание убить это существо прямо сейчас возросло до предела:

– Ты убил моих людей!

Плечи Хань Яоцзу затряслись. Он снова засмеялся:

– Я же предупреждал вас, что вы не понимаете, с кем имеете дело.

Услышав голос Хань Яоцзу, Лань Шицан покосился на него. Он прищурился, и его мелкие черные зрачки почти растворились в серой радужке.

– Я съел души пятерых ваших воинов, а мои маленькие друзья тем временем съели пятерых невинных жителей Биянья.

Хань Яоцзу тут же изменился в лице. По его спине пробежал холодок.

– Я повторю еще раз, если вы меня не поняли с первого раза. Нас всех объединяет одна цель, но это не значит, что я позволю кому-либо из вас обвести моего хозяина вокруг пальца. Если заподозрю, что вы что-то замышляете против меня, то будет еще больше невинных жертв.

Хань Яоцзу беспомощно заерзал, прожигая демона взглядом. Его старания были тщетны, а веревки крепки. Хань Яоцзу напоминал рыбу, выброшенную на сушу, которые не прекращает попыток вернуться обратно в море.

– Вам следует немного отдохнуть и подумать о своем поведении. – Стоило этим словам слететь с языка Лань Шицана, как Хань Яоцзу неожиданно замер, а после упал, погрузившись в беспамятство. Пока Шэнь Панин не начал задавать кучу вопросов, вызывая очередной приступ головной боли, Лань Шицан разъяснил: – Он не умрет... Пока...

Лань Шицан медленным шагом направился к выходу. Он чувствовал на себе множество взглядов, но на его прекрасном лице не дернулся ни один мускул. Он спокойно прошелся по лагерю, переступил через еще теплый труп юноши, которого он убил, и вошел в густой хвойный лес, чтобы побыть в одиночестве.

Глава 39. Коту не нравится запах тухлой рыбы

Мао Яньсяо еще клевал носом за столом, когда ему принесли завтрак. Он лениво зевнул, отбросив назад длинную челку, прежде чем взять палочки для еды и приступить к трапезе. Обычно он молчал, чтобы не ляпнуть лишнего и чтобы его действия не были несвойственны Его Высочеству наследному принцу. Хотя он мог легко менять облик, он не мог вместе с внешностью унаследовать чужие привычки и характер.

– Как же это хлопотно, – недовольно пробормотал Мао Яньсяо, мучая свежие ростки пшеницы, которые принесли ему на завтрак. – И как Ю Вэйюань только не умер с голоду, с такими-то отвратительными предпочтениями в еде. – Он сунул палочки в рот, прикусив их зубами и, как будто придя к какому-то окончательному мнению, проговорил про себя, скрестив руки на затылке: – У Его Высочества явно отсутствуют вкусовые рецепторы.

Неожиданно в покои кто-то постучал. Мао Яньсяо хотел получше разглядеть вошедшего: кем мог быть этот человек, так бессовестно врывающийся в его покои спозаранку? Но его тело еще не проснулось, и Мао Яньсяо чуть не свалился со стула в попытках прогнуться в спине, не убирая рук со своего затылка.

Мао Яньсяо болезненно потер макушку и сморщил лицо, когда Люй Яо ударил по нему тыльной стороной веера.

– Ой, я уже встаю, встаю... Зачем же сразу меня бить.

Лицо Люй Яо было бледным. Казалось, он чем-то крайне обеспокоен, и это беспокойство возрастало с каждым мгновением, пока он сверлил своим взглядом Мао Яньсяо, что сидел перед ним в крайне непристойном для наследного принца виде.

Прищурив один глаз, Мао Яньсяо попытался пригладить растрепанные волосы и, неторопливо положив в рот немного овощей, пробормотал с набитым ртом:

– Если будете на меня так смотреть, на мою голову упадет вся Поднебесная или земля под моими ногами расколется, и я камнем пойду на дно Желтого источника, так и не познав спокойной жизни после смерти.

Но взгляд Люй Яо становился все более беспощадным. Мао Яньсяо даже показалось, что он сейчас заплачет. Но почему этому человеку хочется плакать?

Мао Яньсяо поспешно прожевал еду и запил водой. Его голос звучал немного хрипло и тревожно:

– Что-то случилось?

– Ван Чэн скоро прибудет в столицу.

Брови Мао Яньсяо медленно поплыли вверх:

– Ооо... Ладно... Так... – Он встал из-за стола, в спешке подвязывая пояс на своем одеянии.

Мастер Люй спросил:

– Куда ты собрался?

Не поднимая глаз, продолжая одеваться, Мао Яньсяо пробормотал:

– Куда угодно, главное – подальше отсюда. – Мао Яньсяо поклонился Люй Яо. – Всего доброго, солгу, если скажу, что было приятно иметь с вами дело, но зато мне не было скучно. Пока.

Не успел Мао Яньсяо открыть двери, чтобы покинуть покои, как Люй Яо тут же резко захлопнул их.

– А ну стоять!

Мао Яньсяо прищурился:

– И не подумаю.

– Ты никуда не уйдешь.

Мао Яньсяо придвинул свое прекрасное лицо чуть ближе к Люй Яо. В его серых глазах вспыхнул изумрудный свет, а когда его губы разомкнулись, то он проявил два острых белых клыка. Мао Яньсяо угрожающе прошептал:

– Смотрите, мастер Люй, сейчас вы меня пропустите, эти двери откроются, я пройду по коридору, встречу пару слуг, быть может моего «старшего брата», поздороваюсь с ним, а потом пройду к главным воротам, выйду во двор и покину стены Пурпурного дворца на своих двоих. И этот проклятый город, пока здесь не начало вонять тухлой рыбой!

Люй Яо сглотнул. Он хотел плакать. Хотел убить этого демона, что стоял перед ним и усложнял его жизнь. А еще и Лань Сюэ. Люй Яо, выдавил из себя слова, что ранее было сложно услышать из его уст:

– Пожалуйста.

Мао Яньсяо округлил глаза.

– Что?

Люй Яо повторил:

– Я сказал пожалуйста.

Мао Яньсяо озадаченно сложил руки на груди, ритмично постукивая по локтю указательным пальцем.

– Вы что, утратили свою гордость? Где прежний Люй Яо, которого я знал еще со времен войны?

Мастер Люй покачал головой:

– Ты же знаешь, что я сейчас в затруднительном положении.

Мао Яньсяо пожал плечами, отвернувшись:

– Я знаю, и мне все равно.

– Ты сейчас здесь, значит, должен помогать. Это ради Его Высочества.

Мао Яньсяо снова посмотрел на стоявшего перед ним Люй Яо:

– Мне наплевать на Его Высочество. Я здесь ради Лань Сюэ, а не ради вашего ученика. К тому же стоит мне увидеть Ван Чэна, как я захочу его убить. О нет, я уже хочу его убить, только вспомнив этого человека. И я сделаю это!

– Но ты столько времени терпел. Ты даже ужинал вместе с императором. Что тебе стоит пару раз вежливо поприветствовать Ван Чэна? Ю Вэйюаня он не видел с самого детства, поэтому подмены он точно не заметит. Тебе не обязательно играть внука, который обожает своего деда, достаточно просто не набрасываться на него с кулаками.

Мао Яньсяо приподнял бровь:

– Внука? Меня сейчас стошнит. О нет, – Мао Яньсяо прикрыл рот ладонью, делая вид, что его и правда мутит, – меня уже тошнит.

Люй Яо стиснул зубы:

– Мне что, встать на колени перед тобой? Я уже сказал: «пожалуйста». Или этого недостаточно?

– На колени? Я бы посмотрел на это.

Брови Люй Яо поплыли вверх. Между ними воцарилось молчание. Дабы получить согласие Мао Яньсяо еще немного подыграть ему, он пошел на отчаянные меры, лишь бы убедить этого демона. Вот только он не мог себе представить, что это нахальное существо окажется таким бесстыдником. У него совсем нет совести. Нет, Люй Яо знал, что он был таким, но сейчас мастер Люй сам вырыл себе могилу. После недолгой паузы Мао Яньсяо протянул:

– Ну, мне еще долго ждать? Вы будете вставать или нет?

На лице Люй Яо заиграли все краски мира. От мертвенно-серого до ярко-алого.

– Ты...

– За свои слова благородные мужи должны нести ответственность.

Если Люй Яо не встанет на колени, то ему не так уж сильно нужна была помощь Мао Яньсяо, к тому же он будет человеком, который лишь пустословит. Но Люй Яо не был таким. А еще он не был человеком, который бы хотел увидеть разочарование в глазах Ван Чэна.

Лицо Люй Яо стало бесстрастным. Он, слегка приподняв подол своего одеяния, чтобы тот не мешался под ногами, начал медленно опускаться на колени. Глаза Мао Яньсяо округлились от удивления, а уголки губ медленно поплыли вверх, расплываясь в саркастической ухмылке.

– О, вы действительно... Так-так. Я явно прожил эту жизнь не зря. Нужно срочно позвать художника, чтобы он увековечил этот момент, а после я повешу эту картину у себя в спальне и буду, попивая чай перед сном, вспоминать всю свою оставшуюся жизнь... Вы так безнадежны, мастер Люй. Ваше положение оставляет желать лучшего. Как же вы до этого докатились? – Мао Яньсяо покачал головой, в открытую наслаждаясь представлением.

Неожиданно в двери кто-то дважды постучался, давая о себе знать, а потом они открылись. Вошедшим был Ши Тао. Посмотрев на коленопреклоненного Люй Яо, он открыл рот, чтобы что-то сказать, как его голова опустела.

– О, вы тоже тут, мастер Люй.

Ши Тао пролепетал первое, что пришло ему на ум, чтобы хоть как-то развеять напряжение, повисшее между ними.

– Я пришел не вовремя?

Мао Яньсяо еле сдерживал смех, чтобы не вгонять в краску и так униженного шицзуня. Тем более настоящий Ю Вэйюань всегда был обходителен и послушен со своим учителем, по крайней мере при свидетелях. Мао Яньсяо положил ладонь на плечо Ши Тао, сказав:

– Ты как раз вовремя. Подготовь моего коня, я хочу прогуляться.

Ши Тао улыбнулся и кивнул:

– Хорошо.

Когда он ушел в конюшню, Мао Яньсяо снова остался наедине с Люй Яо. Учитель раскрыл веер, обдавая горящие щеки потоками прохладного воздуха, пытаясь хоть немного привести себя в чувство.

– Так ты мне поможешь? – с надеждой пробормотал Люй Яо.

Мао Яньсяо покосился на него, отрезав:

– Нет.

– Но... Я даже...

Голос демона был холодным. Его настроение явно ухудшилось, и даже то, что приносило ему радость всего пару мгновений тому назад, уже явно потеряло способность как-либо его радовать и влиять на последующие поступки.

– Это было вашей прихотью. Даже если бы вы встали на колени, я бы все равно не помог бы вам, потому что ничего вам не обещал. А тот, кому я обещал помочь и ради кого начал весь этот маскарад, уже давно покинул этот мир.

Мао Яньсяо посмотрел на себя и, заметив, что его вид конечно же не подходит для прогулки верхом, решил сменить одежду на подходящую. Пока он переодевался, укладывая свои волосы, Люй Яо не спускал с него удивленного взгляда. Что значит – давно покинул этот мир? Кого он имеет в виду? Спустя какое-то время Люй Яо наконец уловил мысль, которая казалась мужчине полным бредом. Он спросил:

– Лань Сюэ? Ты говоришь про нее?

Мао Яньсяо замер, услышав это имя. Его оцепенение длилось недолго, но после этого он быстро взял себя в руки.

– Да.

Мао Яньсяо сам начал этот разговор. Он не знал, обрадуется ли Люй Яо, узнав о ее кончине, или вовсе пропустит эту новость, лишь сказав: «О, мне жаль». Заметив, что Люй Яо смиренно ждет, не настаивая на продолжении разговора, он все же тяжело выдохнул, прежде чем отправиться на конную прогулку.

– Она должна была умереть, чтобы Ю Вэйюань мог жить... Если Ю Вэйюань все еще жив, значит, она мертва. Все просто.

Люй Яо был ошарашен этими словами. Он не знал. Откуда он мог знать о таких подробностях. Он был завален проблемами и работой во дворце и думал лишь о том, когда Ю Вэйюань наконец вернется. Когда ему пришло письмо и он узнал почерк своего ученика, его сердце стало биться спокойнее, а с души отлегло. Всего пара фраз: «Убедите императора, что я лично хочу забрать невесту с Гунхуа. Там встретимся и совершим обмен».

После того как в лесу вспыхнул пожар, а до этого с принцессой Ю Хуан случилось несчастье, у императора даже не возникло подозрений, когда Люй Яо вместе с Ю Вэйюанем попросили еще немного сдвинуть сроки бракосочетания и, заранее подготовившись к любым неприятностям, лично отправиться в Гунхуа, чтобы забрать невесту из ее дома. Кроме того, Сяо Фуцян, получив об этом известие, возрадовался еще больше, одобрив подобную заботу о своей вот-вот новоиспеченной супруге молчаливым кивком. Этот зять хоть и молод, но обладает холодным умом и мыслит на несколько ходов вперед. Если он будет заботливым благородным мужем, то и им не стоит беспокоиться о дальнейшей судьбе единственной дочери. К тому же таким образом Ю Вэйюань мог показать свои серьезные намерения в отношении принцессы Сяо Мэйли. Но это уже детали, что складывались наилучшим образом за спиной настоящего Ю Вэйюаня, который еще не знал, какие приятные новости его ждут в стенах Пурпурного дворца.

Мао Яньсяо глядел на Люй Яо своим проницательным взглядом. Мужчина явно был удивлен, но сказать, что он обрадовался, узнав о смерти демоницы, было нельзя. Люй Яо явно хотел что-то сказать, но не произнес ни звука. Мао Яньсяо уже развернулся, чтобы покинуть покои, когда услышал:

– От нее это было ожидаемо.

Мао Яньсяо повернул голову, кивнув:

– Да...

– Ты же вернешься?

Мао Яньсяо ничего не ответил.

Пока двери за выходящим демоном в образе наследного принца не закрылись, Люй Яо добавил:

– Мне стоило сказать «спасибо» вместо тысячи просьб и угроз. Не только ей, но и тебе... – выдержав небольшую паузу, Люй Яо добавил: – Спасибо.

Зрачки Мао Яньсяо сузились до маленьких точек. Стоило Люй Яо договорить, как он ушел, оставив этого человека со своими проблемами в полном одиночестве. Отчасти он так же разделял эти проблемы вместе с этим человеком, которого он так ненавидел. Общая проблема сближает даже врагов, вот только между ними было слишком много обид. Если на некоторые Мао Яньсяо и Люй Яо могли закрыть глаза, то всегда оставались раны, которые продолжали кровоточить, несмотря на прошествие большого количества времени. Если сломать у дерева ветку, а после туго привязать ее обратно, ветка не приживется и со временем полностью иссохнет. Такие слова, как «спасибо и прости», не имеют волшебного свойства менять прошлое и исцелять. Это всего лишь показатель того, что человек воспитан и испытывает сожаление. И то не факт, что эти слова имеют хоть какой-то вес для говорящего или того, к кому обращены эти слова.

Черная морда Хуэйлэя уткнулась в протянутую ладонь Мао Яньсяо, чтобы скорее насладиться сладкой морковью. Пока конь тщательно жевал, железный мундштук то и дело мелодично звенел, ударяясь о зубы. На лице Мао Яньсяо расплылась мягкая улыбка, и он одобрительно похлопал жеребца по шее, приговаривая:

– К каждому можно найти подход, стоит только этого захотеть.

Изначально этот жеребец отказывался возить Мао Яньсяо, видимо чувствуя его демоническое Ци. Но шло время, и вечно лежать, притворяясь больным, было неразумно, да и скучно. Верховые прогулки помогали Мао Яньсяо немного расслабиться и развеяться. Подкупив коня морковью, Мао Яньсяо счел еще одну проблему решенной. Взобравшись в седло, он слегка натянул поводья и кивнул двум стражникам, которые сопровождали его.

В отличие от Ю Байху, на Ю Вэйюаня не возлагали обязанности по патрулированию пограничных частей столицы, но и важные бумаги ему не доверяли, позволяя видеть лишь то, что дозволено, и слышать только то, что должно быть услышано. Если бы настоящий Ю Вэйюань был здесь, возможно он бы решил, что это общепринятые факты, и не совал бы нос не в свое дело, покорно ожидая, пока власть попадет в его руки.

Но Мао Яньсяо, еще при Лун Чжи обитая в местах, кишащих ядовитыми змеями, прекрасно знал, как обстоят дела на самом деле. Однако он был связан не только своим положением, но и контролем Люй Яо. К тому же чем ближе подходил срок смены ролей, тем больше Мао Яньсяо был растерян, не зная, что ему делать дальше и куда направляться. Демон пребывал в полном смятении, а мысль о том, что Ван Чэн прибудет в столицу, вызывала у него ярость. Все, что делал сейчас Мао Яньсяо, это выплачивал условный долг тетушке Ю Вэйюаня, хотя душа той давно покинула мир смертных. Мао Яньсяо тяжело выдохнул, вспоминая о событиях двадцатилетней давности, понимая, что жизнь идет своим чередом и он ничего не может с этим поделать, как бы ни хотел этого всей душой.

Мао Яньсяо тоже неплохо держался в седле. Жители то и дело бросали на него взгляды. Кое-кто из любопытных, впервые видевших его так близко вживую, не сводил пристального взгляда. Притом сейчас Мао Яньсяо надел обычный наряд для верховой езды, не стремясь нарядить человека, чью личность он нацепил на себя, как какую-то куклу. Хотя он и любил наряжаться, но с самого утра день у этого демона не задался.

Несколько девушек бросали на проезжавшего мимо Мао Яньсяо застенчивые взгляды, то и дело хихикая и обсуждая его прекрасную внешность. Мао Яньсяо улыбнулся им, слегка кивнув, и одна из них чуть не потеряла сознание, захлебнувшись чувствами. Мао Яньсяо приподнял одну бровь. На его лице отразилась смесь удивления и беспокойства. Он тихо сказал:

– Надеюсь, с ней все будет хорошо. И она не напридумывала себе не пойми что, поймав на себе взгляд принца.

Хотя Мао Яньсяо был тем, кто не придает большого значения чувствам и грезам о ком-либо, он понимал, что есть те, кто поддается этому и позволяет захлестнуть себя с головой, одновременно возносясь и утопая в этом. Там уже кому как повезет. Мао Яньсяо не понимал, как можно посвятить всю жизнь одной женщине, как можно изо дня в день смотреть на одно и то же лицо и не чувствовать усталости. Возможно, дело было в том, что его собственная жизнь тянулась куда дольше и была насыщеннее, чем у простого смертного. А может, он просто еще не встретил ту, рядом с которой не хотелось бы искать никого другого.

Однако, когда он заметил на лице Лань Шицана первые признаки влюбленности, сказал:

– О, тебе нравится дочка Ван Чэна. У нее красивая улыбка. Пойди и признайся ей в своих чувствах.

Наверное, с тех самых пор Люй Яо и невзлюбил Мао Яньсяо всем своим сердцем. И не только Люй Яо, но и остальные в том числе. Мао Яньсяо не понимал, что плохого он сделал, ведь у него не было дурных намерений, но позже все-таки понял всю серьезность, когда стал свидетелем последствий этих отношений.

Но пока такая разгульная жизнь его удовлетворяла, Мао Яньсяо продолжал наслаждаться ей, в первую очередь любя себя. Это не было чем-то схожим с нарциссизмом, просто он не был слеп и понимал, что имеет хорошие манеры и весьма привлекательную, яркую внешность.

Поймав на себе еще пару взглядов, что, в отличие от предыдущих, были полны безразличия или даже насмешек и порицания, Мао Яньсяо тут же перестал размышлять о себе и, вспомнив о Ю Вэйюане, подумал:

– Государь – что лодка, а народ – как вода: может нести, может и утопить.

Неожиданно Мао Яньсяо вспомнил о демоне, которого Ю Вэйюань держал подле себя, нацепив ошейник раба. Тот не успел даже побывать в качестве прислуги, как был освобожден Мао Яньсяо. Вспомнив о том разговоре в конюшне, с какой открытой неприязнью он отзывался о принце, Мао Яньсяо даже стало интересно, где этот демон сейчас и как сложилась его дальнейшая жизнь. Не факт, что они бы поладили, но Мао Яньсяо был бы рад встретить его когда-нибудь.

Мао Яньсяо ехал дальше по улочкам. Статую на главной улице Чжиюнхай, где император пронзал мечом коленопреклоненного Цзюнь-шан Лун Чжи, державшего на руках уже мертвого Лань Шицана, давно заменили на новую. Но новый мастер оказался не столь искусен, и несмотря на то, что статуя полностью повторяла позу и очертания лиц, в ней как будто отсутствовало что-то важное. Что-то невидимое, но глубокое. Как будто теперь это лишь пустая медная подделка.

Пара человек стояла как раз возле этого постамента, внимательно рассматривая. Сердце Мао Яньсяо больно сжалось в груди, когда он увидел эту трагичную картину, но на его лице, точнее, на лице Ю Вэйюаня, чью личину носил Мао Яньсяо, не дрогнул ни один мускул.

Он уже развернул жеребца, чтобы уехать, как услышал знакомый голос. Кто-то громко выругался, сплюнув.

Глаза Мао Яньсяо тут же округлились. Он был потрясен, услышав знакомый мужской голос.

– Это... – шепотом он протянул.

Он бросил взгляд на статуи, внимательно разглядывая силуэты людей в толпе, но так и не сумел отыскать того, чей голос отчетливо услышал. Этот мужчина, которого он искал, точно будет выделяться среди толпы. Он просто не сможет сдержать своего нрава и, накинув тусклые тряпки, разгуливать как простой смертный.

Мао Яньсяо охватила паника. Заметив изменение в поведении принца, один из стражников окликнул его:

– Все в порядке?

Мао Яньсяо обернулся на охранника. Но стоило их взглядам встретиться, как шею последнего пронзила стрела. Наступила тишина, а после кто-то закричал, увидев упавшего воина и кровь.

Мао Яньсяо перевел взгляд на второго стражника. На глазах у демона еще одна стрела была выпущена с такой силой, что пробила доспехи на груди, а следующая попала прямо в правый глаз. Второй стражник тоже был убит. Прямо на улице, среди простых жителей, кто-то посмел открыто угрожать Ю Вэйюаню, избавившись от его сопроводительной охраны таким способом.

Мао Яньсяо быстро взял себя в руки. Крики людей усилились, началась паника.

– Так, ладно, Мао Яньсяо, соберись. Ничего плохого не произойдет. Это просто глупая шутка. Просто шутка. Это не может быть он. Он бы не стал убивать меня. – Мао Яньсяо стиснул зубы, чуть не прикусив кончик языка. – Просто чья-то очень плохая шутка.

Глава 40. Провокация

Говорят: посеешь дыню – получишь дыню, посеешь боб – получишь боб^[8]. Но в случае Мао Яньсяо все было наоборот. Или он настолько невезучий, что неприятности просто обрушиваются на него одна за другой, не давая возможности пожить хоть немного спокойной жизнью вот уже несколько лет.

Мао Яньсяо слегка опустил голову, прислушиваясь к окружающим звукам. Вокруг собралось довольно много людей, и голоса смешивались между собой, вынуждая ушные перепонки демона напрячься еще сильнее, чтобы расслышать тихий звук медленно натягивающейся тетивы.

– Сейчас!

Глаза Мао Яньсяо резко округлились, и он механически поддался вперед, прижавшись всей грудью к коню. Стрела прошла мимо него, срезав несколько черных прядей, а после воткнулась в землю.

Мао Яньсяо продолжал стоять на месте, сохраняя самообладание. Он вытащил из ножен меч и, взяв рукоять поудобнее, воскликнул, предостерегая жителей:

– Лучше уходите отсюда, тут небезопасно.

Чем больше людей собиралось возле него, тем тяжелее Мао Яньсяо было сконцентрироваться на цели и разглядеть своего врага. Люди толпились, иногда спотыкаясь по пути во время попытки поглядеть за разгоревшимися событиями. Те, кто не был глуп и кому была дорога жизнь, все-таки покинули улицу и спрятались по домам. Вновь уловив звук натянутой тетивы, а после стрелы, что рассекла воздух, направляясь прямо в его направлении, Мао Яньсяо тут же увернулся, а затем перерубил ее пополам. Подметив направление, откуда была выпущена стрела, Мао Яньсяо устремил взгляд на крышу одного из трехэтажных домов.

– Нашел!

Когда нападавший осознал, что он обнаружен, тут же поднялся на ноги и, отбросив лук, из которого только что стрелял, кинулся бежать. Мао Яньсяо отчетливо слышал, как к нему приближаются еще несколько императорских всадников верхом на лошадях. Видимо, слух о случившемся быстро дошел до Ю Байху, однако Мао Яньсяо не мог позволить будущему наследнику стоять позади, пока подобное случается на глазах у простых граждан. Как будет управлять государством и народом тот, кто не может постоять даже за себя?

Выдохнув, Мао Яньсяо пришпорил Хуэйлэя. Конь с диким ржанием встал на дыбы, а после бросился в погоню. Мао Яньсяо не покидало чувство тревоги. Он прищурился, пытаясь все хорошо обдумать. Возможно, ему просто послышалось, и тот, кого он совсем не ожидал увидеть, на самом деле и не появлялся. Быть может, это были навязчивые мысли или галлюцинации.

– Как же хлопотно, – проговорил Мао Яньсяо.

Пробежав по крыше, беглец спрыгнул на соседнее здание. Его лицо было скрыто, он двигался ловко и быстро, но не похоже, что он хорошо знал город и путь к отступлению был заранее спланирован.

Чтобы случайные прохожие не попали под копыта, Мао Яньсяо заранее издал протяжный свист, привлекая к себе внимание. Но в ситуации, как сейчас, без случайных жертв не обошлось. Несколько купцов успели отреагировать и вовремя уйти с дороги, но, к сожалению, их товар все же пострадал. Пара-тройка корзин были опрокинуты, а содержимое растоптано. Пострадало также несколько рулонов тканей, чью стоимость успел подметить взглядом сам Мао Яньсяо.

– Когда закончу с ним, нужно вернуться и извиниться. Возможно, даже прикупить себе парочку на новые наряды, – подумал демон.

Внезапно на его пути встала повозка, заполненная мешками муки. Хозяин в отчаянии тянул осла за поводья, но животное продолжало реветь, упрямо не двигаясь с места.

Мао Яньсяо ничего не оставалось, как предпринять отчаянный шаг. Столкновение было неизбежно, поэтому он ускорился и надеялся, что хотя бы в этом удача его не покинет.

– Лучше бы я остался во дворце и притворился, что мне нездоровится, – пробормотал Мао Яньсяо и в последний момент прикрыл глаза в надежде, что конь Ю Вэйюаня умеет прыгать через препятствия.

Хозяин осла разинув рот смотрел на юношу, что на мгновение навис над ними серой тенью верхом на благородном скакуне, а потом резко приземлился, оставив после себя клубы пыли, поспешно продолжая погоню.

Поправив соломенную шляпу, мужчина пробормотал:

– О святые небожители, что же стряслось на этот раз?!

Мао Яньсяо время от времени выкрикивал извинения жителям за испорченный товар, пытаясь хоть как-то сгладить их негодование и сохранять видимость заботливого наследного принца о гражданах своей страны. Преследуя беглеца, Мао Яньсяо пришлось завернуть в довольно узкий переулок, но он не ожидал, что там его будет ждать опасность. Заметив едва уловимый блеск острых наконечников, демон тут же натянул поводья, вынудив коня издать громкое ржание. В землю, у самых копыт Хуэйлэя вонзились стрелы, что предназначались для убийства наследного принца. Мао Яньсяо нахмурился и недовольно прицыкнул языком. В то же время он встретился взглядом еще с двумя лучниками. Один из них замешкался, посмотрев Мао Яньсяо прямо в глаза. Взгляд этого незнакомца был мягким и доброжелательным. Второй лучник поторопил первого, и через пару фэней они тоже скрылись, удирая по крышам зданий.

Позади послышался голос Ю Байху:

– Ваше Высочество наследный принц.

Мао Яньсяо обернулся, сохраняя спокойное выражение лица. Он кивнул:

– Старший брат.

Ю Байху сопровождали императорские всадники. Прежде чем он поравнялся с Мао Яньсяо, несколько стражников помчались вперед, продолжая преследование.

Бросив взгляд на стрелы, Ю Байху спросил:

– Почему ты без сопровождения? Где стража?

– Их убили. Я гнался за нападавшими, но, кажется, упустил. – Голос Мао Яньсяо был спокойным.

– Ты в порядке?

– Да.

– Если ты так говоришь, тогда ладно.

Мао Яньсяо перевел взгляд на крыши, внимательно рассматривая построения улиц и зданий. Оценивая расстояния между ними и возможные места для побега.

– Нужно догнать их!

Мао Яньсяо пришпорил коня, вынудив продолжить преследование. Ранее вести погоню было сложнее, но теперь, когда к нему присоединился Ю Байху со своими людьми, очистить дорогу от простых граждан, чтобы не было невинных жертв, оказалось куда легче. Ю Байху спросил:

– Ты знаешь, сколько их?

Мао Яньсяо предположил:

– Я видел троих. Может, есть еще, но я не уверен.

Казалось, от кучки мелких бандитов не должно быть столько проблем, но они совершили покушение на принца, и ответственность за их поимку лежала на плечах Ю Байху. Мао Яньсяо бросил на него мимолетный взгляд, спрашивая:

– Вести погоню верхом нет смысла. Нужно подняться на крышу. Так будет возможность хотя бы ранить их. У тебя есть с собой лук?

Ю Байху подозвал одного из стражников. Взяв его лук и колчан со стрелами, протянул брату.

Приняв оружие, Мао Яньсяо сказал:

– Я заберусь на крышу. Пусть стража едет вперед, разделится и окружит здания, чтобы у них не было пути к отступлению.

Ю Байху кивнул, приняв поводья Хуэйлэя, тем временем как Мао Яньсяо поспешил забраться на крышу одного из домов.

Ю Байху отдал приказ своим людям:

– Окружить со всех сторон!

Выждав подходящий момент, Мао Яньсяо натянул тетиву и выстрелил. Стрела стремительно вырвалась вперед. Фигура в черном застыла на мгновение, а потом упала. Его напарник замешкался, он стоял у края крыши и вот-вот должен был сделать прыжок, чтобы перепрыгнуть на соседнее здание, но в последний момент обернулся. Вторая стрела угодила ему прямо в левое плечо. Не удержав равновесия, он неуверенно попятился назад и упал вниз. Послышались крики стражников, видимо, они уже успели его задержать.

Силуэт последнего бандита отдалялся от Мао Яньсяо, теряясь из виду, однако если простому человеку угодить в цель с такого расстояния было бы весьма затруднительно, для Мао Яньсяо с его острым зрением это не составляло труда. К тому же ходило много слухов о том, что Ю Вэйюань был искусным стрелком, и попадание в цель с дальнего расстояния в конце концов можно было бы спустить на удачу. Прицелившись, Мао Яньсяо вложил в последний удар чуть больше силы. Поддавшись стремительному порыву ветра, последняя стрела так же достигла своей цели. Бандит на мгновение замер, рухнул на колени и кубарем покатился с крыши, упав на землю.

Мао Яньсяо усмехнулся, проведя кончиком языка по острому клыку. Он бросил взгляд на Ю Байху, что наблюдал за ним снизу. Поняв, что им удалось поймать беглецов, Ю Байху одобрительно кивнул и мягко улыбнулся.

Двое нападавших уже находились в руках стражников, один продолжал лежать на крыше. Мао Яньсяо поспешил к нему, чтобы узнать, у кого же хватило смелости средь бела дня напасть на Его Высочество Ю Вэйюаня в столице.

Нападавший был жив. Его грудь высоко вздымалась, но дыхание было сбивчивым. Он продолжал прятать лицо, тихо постанывая от боли, ведь стрела прошла насквозь почти у самого сердца. Под ним уже растеклась лужа крови. Подойдя к нему, Мао Яньсяо усмехнулся. Демон присел, положив ладонь на плечо. Судя по телосложению, этот человек был довольно хрупким, почти не имея мышечной массы. Мао Яньсяо тут же нахмурился. Он перевернул его и взглянул в карие глаза, полные слез. Прохрипев, тот попытался откашляться. Мао Яньсяо сорвал с него маску, и выражение его лица изменилось.

– Демоница... – еле слышно прошептал он.

С уголка губ уже сочилась, смешиваясь с кровью, слюна, а глаза стали стеклянными, когда жизнь покинула тело.

Мао Яньсяо поспешно поднялся. Не понимая, что происходит, он решил немедленно отправиться к Ю Байху, чтобы присутствовать на допросе и самому во всем разобраться.

* * *

– Всего-то пару крыс, а навели столько шуму, – с усмешкой проговорил Ю Байху, ударив демона кулаком в живот.

Тот молча принял удар, сдерживая стон боли за стиснутыми зубами. После нескольких таких ударов Ю Байху наконец перестал удерживать его за плечо, и тот, ударившись о каменную стену, сполз на пол. Ю Байху усмехнулся. По всей видимости, избиение доставляло ему удовольствие. Редко можно было встретить его в таком расположении духа. Обычно он не любил марать руки, но на этот раз решил лично расправиться с ними.

– Брат, – прошептал Мао Яньсяо.

Стража тут же отступила, позволив ему пройти. Пока простой люд отгоняли люди Ю Байху, Мао Яньсяо в обличье Ю Вэйюаня должен был продолжать играть роль принца. Но что дело примет такой оборот, он никак не мог себе представить. Заметив, в каком состоянии демон, Мао Яньсяо не мог не беспокоиться. Но в отличие от него, Ю Вэйюань не должен был проявлять милость, не говоря уже о сочувствии. Тем более что этот демон покусился на его жизнь на глазах у всего города. Пусть Мао Яньсяо и понимал, что двигало этими несчастными, он ничего не мог сделать. Подвести Лань Сюэ, Ю Вэйюаня и в конце концов подставить самого себя под открытый удар он не мог.

Мао Яньсяо опустил взгляд, когда Ю Байху сорвал с несчастного маску, открыв лицо. Когда кулак Ю Байху достиг челюсти демона, тот упал перед ним, намеренно сплюнув кровью на сапоги.

Мао Яньсяо молча достал из ножен свой меч, собираясь быстро и без мучений расправиться с демонами, но Ю Байху перебил:

– Ты намереваешься даровать ему такую легкую смерть?

Мао Яньсяо усмехнулся:

– Смерть есть смерть. Какая разница, если исход один.

– Они убили наших людей. Устроили погром и заставили гнаться по всему городу за ними. Кто знает, что у них было на уме?

– Все просто. – Мао Яньсяо пожал плечами, блеснув лезвием у лица избитого. – Они хотели убить меня.

Тот вздрогнул, увидев свое отражение на хорошо отполированном металлическом клинке. Он крикнул:

– Наш народ непременно встанет с колен, а за ваши грехи будут расплачиваться ваши дети!

Голос Мао Яньсяо был спокойным:

– Я бы посмотрел на тот день, когда это случится. Вот только сейчас на коленях стоишь ты. И ты платишь своей кровью за свои ошибки. – Мао Яньсяо усмехнулся. Приподняв демона за шиворот, он, не колеблясь, пронзил его грудь мечом. Уголки его глаз лишь слегка прищурились. Он прошептал: – Быстро бегать – это хорошо, но перед тем, как нападать, нужно хорошо изучить своего врага. Прости...

Его слова были слышны лишь умирающему. Пока душа не покинула бренный мир, он успел хрипло прошептать:

– Мы знаем, кто ты... На самом деле.

Мао Яньсяо на мгновение застыл. Когда сердце демона перестало биться, он вытащил свой меч, позволив телу упасть. Мао Яньсяо вытер остатки свежей крови о черные одежды убитого и вложил его в ножны.

Позади послышался смешок Ю Байху. Он был тихим, едва уловимым, но не ускользнул от острого слуха демона. Императорские стражники верхом на лошади тем временем приволокли второго беглеца. Тот находился без сознания, туго перевязанный веревками и испачканный в собственной крови и пыли.

– Он жив? – спросил Мао Яньсяо.

Один из стражников подошел, чтобы проверить пульс.

– Жив, но без сознания.

Мао Яньсяо кивнул:

– Хорошо. Приведите его во дворец, я лично займусь его допросом. – Бросив на несчастного взгляд, добавил: – Только не стоит так волочить его по улице.

– Слушаюсь!

Ю Байху достал белый платок, неспешно стерев следы демонической крови с пальцев:

– Снова проявляешь милость к этим созданиям. Несмотря на то, что они пытались тебя убить. Интересно...

– Если оставить его так, он не доживет до допроса. Это не милость, а решение ради получения выгоды, не более. К тому же, – Мао Яньсяо оседлал Хуэйлэя и бросил на Ю Байху тяжелый взгляд, – я хочу разобраться в этом деле самостоятельно. Как-никак, а в столице на глазах у мирных граждан совершили покушение на наследника престола. Теперь даже безобидная прогулка по своим владениям может привести к смерти?! Тебе следует лучше выполнять свои обязанности, старший брат.

Эти слова не на шутку задели гордость Ю Байху. Он сжал окровавленный платок в кулаке. Натянув улыбку, признал:

– Ты прав. Сегодня же займусь этим.

* * *

Мао Яньсяо приказал стражнику окатить демона ледяной водой, чтобы он наконец пришел в чувство. Когда тот приоткрыл глаза, его веки были тяжелыми и ужасно болели, как и все тело. Кончики пальцев еле доставали до каменного пола, а руки затекли от впившихся под кожу цепей.

Он попытался дотянуться пяткой до пола, но попытка сдвинуться с места принесла очередной приступ жгучей боли. Он застонал:

– Больно... Мой живот. Больно...

Когда вода впиталась в одежду, рана начала кровоточить еще сильнее. Мао Яньсяо посмотрел на стражника, давая понять, что хочет остаться один на один с допрашиваемым. Тот вышел, закрыв за собой тяжелую дверь. Выждав какое-то время и убедившись, что их никто не подслушивает, Мао Яньсяо подошел к демону.

– Потерпи немного. – С этими словами он надавил на колотую рану и вытащил остатки стрелы. Демон издал мучительный крик боли. Синие вены на его лбу вздулись, а белки глаз покраснели. Закончив, Мао Яньсяо добавил: – Прости. Ты не выйдешь из этой камеры живым. Я не могу на это повлиять. Никак.

Не задавая лишних вопросов, демон тяжело сглотнул, спрашивая:

– Мои друзья?

Мао Яньсяо лишь покачал головой. Демон поджал губы и прикрыл глаза.

– Ясно...

Не желая смотреть на него, Мао Яньсяо отвернулся.

– Ты знаешь, кто я?

– Да. Молодой второй господин, Мао Яньсяо.

Мао Яньсяо пальцами сжал щеки несчастного. Его глаза во тьме сверкнули зеленым, а зрачки стали острыми, как у кошки:

– Мой старший брат тебя нанял? – Вопрос прозвучал тихо, но последние слова Мао Яньсяо прокричал: – Отвечай!

Ответ последовал незамедлительно:

– Н-нет... – Демон на мгновение замешкался, а после продолжил: – П-провокация. Мы должны были спровоцировать вас и поймать врасплох. П-простите... Простите. Я...

Хватка Мао Яньсяо ослабла. Он отступил. Его правая рука мягко легла на рукоять меча, висевшего на поясе. Стоило ли винить этого демона, что он продал свою жизнь и вызвался на роль смертника? Отчасти вина за это лежит и на плечах самого Мао Яньсяо.

Демон стыдливо опустил взгляд. На какое-то время в камере повисла гнетущая тишина, лишь время от времени слышался звон цепей и тяжелое дыхание раненого.

– Я не хочу мучить тебя. Я сделаю все быстро.

Кадык последнего дрогнул. Он тяжело сглотнул, понимая, что ему нет спасения. Хотя он знал это с самого начала, страх смерти все равно пробирал до самых костей. Поджав губы, он кивнул:

– Мгм...

Лезвие сверкнуло в темной камере. Демон зажмурился. Голос Мао Яньсяо звучал мягко:

– Если не старший господин, кто тебя нанял?

В этот самый момент в коридоре послышались тяжелые шаги. Двери в камеру распахнулись, и внутрь вошел человек, сложив на груди руки и облокотившись о дверной проем.

Заметив растерянность демона, Мао Яньсяо подошел ближе и прошептал на ухо:

– Тот, кто тебя нанял, сейчас стоит позади меня?

Понимая, что за ними наблюдают, демон не мог произнести и слова. Более того, кивнув, он так же мог выдать себя. По всей видимости, Ю Байху не только нанял его, хорошо заплатив, возможно, он угрожал его родным, а возможно, сейчас родные этого демона были в руках Ю Байху. Даже если и был крохотный шанс того, что они будут в безопасности, он не мог в открытую выдать личность этого человека.

Мао Яньсяо сделал шаг назад и усмехнулся:

– Я приму молчание за согласие.

С последними словами Мао Яньсяо перерезал демону горло. Кровь тут же хлынула из рваной раны, а лужа под ногами стремительно насыщалась красным.

– Что он сказал? – холодно бросил Ю Байху.

Не оборачиваясь, Мао Яньсяо ответил:

– Ничего особенного. Кучка безмозглых, хотели меня убрать. Смешно, правда?

Ю Байху ответил не сразу, сделав шаг вперед, он посмотрел на труп:

– Действительно. Ты закончил здесь?

– Да.

Обернувшись, он встретился с Ю Байху взглядом. Они смотрели друг на друга какое-то время, словно играя, кто первый не выдержит и отведет взгляд. Мао Яньсяо охватило странное чувство тревоги. Он спросил:

– Все в порядке?

Ю Байху мягко улыбнулся. Он слегка прищурился:

– Я все хотел спросить у тебя...

Мао Яньсяо вложил окровавленный меч в ножны, послышался тонкий скрежет металла.

– Так спрашивай.

Ю Байху щелкнул языком:

– Это ведь ты подослал Сы Жуань к Хань Иньюэ?

Мао Яньсяо выдохнул:

– Я не мог знать наверняка, что все обернется таким образом, но я правда хотел помочь. Впрочем, ты можешь злиться и ненавидеть меня, старший брат, – Мао Яньсяо положил ладонь на плечо Ю Байху. Тот тут же перевел подозрительный взгляд на его руку. – Мне очень жаль, но я сделал все, что было в моих силах.

Ю Байху убрал его руку с плеча, словно стряхивая пыль, как будто его коснулся кто-то грязный.

– Интересно...

Мао Яньсяо поинтересовался:

– Ты о чем, старший брат?

Голос Мао Яньсяо звучал мягко, он старался сохранять спокойный и невозмутимый вид.

После длительной паузы Мао Яньсяо спросил:

– Брат?

Ю Байху посмотрел на окровавленный труп демона, потом на лужу крови, медленно растекавшуюся под ногами. Он отступил назад, когда она почти достигла его сапога.

– Небеса так благосклонны к Вашему Высочеству. Как будто над вами навис невидимый купол, оберегающий от всех ненастий.

Мао Яньсяо усмехнулся. Он долго думал, что же ответить Ю Байху. Ответить, как ответил бы Ю Вэйюань. В любом случае человек перед ним открыто вел грязную игру. Судя по тому, как он вел себя, Ю Байху желал его спровоцировать. Вот только чего он добивался? Что именно ему было известно?

– Тут ужасно пахнет кровью. Я пойду. – Мао Яньсяо не спеша направился к выходу. Однако в любой момент был готов к тому, что Ю Байху может нанести скрытый удар. Не выдержав, Мао Яньсяо все-таки бросил напоследок: – Не знаю, насколько я удачлив, но на чаше весов столько же невезений, как и везений. Я просто живу своей жизнью, плывя по течению. В моем сердце нет ненависти, зависти, обиды...

– Если человек плывет по течению, это не значит, что он не знает, куда оно ведет.

– Могу ли я что-то сделать для тебя, чтобы ты не чувствовал себя таким униженным, брат?

Каждый раз, когда Мао Яньсяо называл Ю Байху «братом», его начинало тошнить. А этот разговор, где ему приходилось сдерживать свое отвращение к этому человеку, вызывал очередной приступ головной боли. Этот спектакль явно затянулся, и его уже пора заканчивать. Он продержался столько, сколько мог, но сегодня явно встал не с той ноги, и на его голову посыпались все проклятия этого мира.

– Конечно, – губы Ю Байху расплылись в уродливой улыбке. – Ты можешь умереть...

Неожиданно перед Мао Яньсяо появилась стража. Мао Яньсяо никак не ожидал такого. Ю Байху не мог так рисковать, покушаясь на его жизнь в открытую в императорском дворце:

– Это мятеж против воли императора, – стиснув зубы, прошипел Мао Яньсяо.

Ю Байху вытащил свой меч и покачал головой, разминаясь.

– За убийство лжепринца мне ничего не будет.

Глава 41. Найти предателя среди крыс

Это самая абсурдная ситуация, которая могла бы с ним произойти. Если Ю Байху уверен, что перед ним не настоящий Ю Вэйюань, тогда бы он давно мог перерезать ему горло. А то, что сейчас происходило, походило на плохо спланированный план. Как будто Ю Байху намеренно выдал себя. Возможно, у него не было времени на подготовку. А возможно, его чаша терпения переполнилась, и он больше не мог этого выносить. Скорее всего, его все еще терзали сомнения...

– Что значит лжепринц? – переспросил Мао Яньсяо, пытаясь сперва разобраться в происходящем. Он не торопился применять силу. Он всегда мог поубивать их всех и сбежать, но этот вариант оставался на самый крайний случай.

– Что тебе сказал демон, которого ты только что убил?

Взгляд Ю Байху был полон гнева. Мао Яньсяо спокойно посмотрел в эти холодные глаза, готовые испепелить его. Он тихо сказал:

– Что это ты заказал меня убить. – Мао Яньсяо протянул ему свою руку, а после сделал шаг вперед. Между ним и мечом Ю Байху было расстояние в цунь. Всего один размах, и Ю Байху может с легкостью вспороть ему живот. Спокойным голосом Мао Яньсяо добавил: – Но разве ты мог это сделать? Мы же братья... Ты же мой старший брат, Ю Байху... – глаза Мао Яньсяо слегка сузились. Казалось, они стали немного влажными. Мао Яньсяо продолжил: – Этот демон солгал мне, потому я убил его и даже не стал слушать.

Стража продолжала стоять на месте, не решаясь предпринимать поспешных действий. В любом случае поднять оружие на наследного принца означает мятеж против императора. Подобное не останется безнаказанным. Их непременно ждет кара похуже смерти.

В темнице воцарилась тишина. Пока гнев Ю Байху не стих, Мао Яньсяо продолжил:

– Мне кажется, мы давно должны были поговорить откровенно на эту тему. Все все прекрасно знают и продолжают шушукаться за нашими спинами. Можем ли мы причинить вред друг другу? Умрет один, непременно за ним сгинет и второй. У тебя, в отличие от меня, есть ради кого жить, Ю Байху.

Ю Байху прошипел сквозь стиснутые зубы:

– Не смей упоминать мою семью. – Слова только слетели с языка, и меч Ю Байху рассек воздух. Мао Яньсяо успел вовремя среагировать и увернулся, однако позволил лезвию задеть свое плечо.

Отступив, Мао Яньсяо приложил ладонь к своей ране, слегка поморщившись. На белой коже тут же отпечаталась кровь.

Ю Байху прищурился:

– У демонов, если их ранить, из рваных ран течет алая кровь, но она грязная... Ты с ног до головы пропитан этой грязью... Я даже не знаю, как тебя называть.

– Демонов? – переспросил Мао Яньсяо. – С чего ты решил, что я демон? Может, ты ненавидишь меня, но называть меня демоном?

Ответ не прозвучал сразу, от чего Мао Яньсяо вновь убедился в том, что Ю Байху все еще сомневается.

– Ты...

Даже если он ошибся и перед ним настоящий Ю Вэйюань, гнев Ю Байху давно томился в его сердце, ожидая того часа, когда наконец он сможет избавиться от него. Он подошел к нему и, схватив за шиворот, прошипел:

– Мы можем запросто это проверить... – отбросив Мао Яньсяо в сторону, как бездомного кота, он отдал страже приказ – связать его и запереть.

Несколько воинов сделали шаг вперед, то и дело переглядываясь. Однако открыто действовать против наследного принца явно никто не собирался. В этот самый момент он услышал дыхание еще как минимум двух людей позади себя. Но позади него была пустая стена, а за ней еще одна пустая камера, в которой не должно было быть живых заключенных. По всей видимости, пытая пойманного им демона, он немного растерялся и ослабил бдительность.

Мао Яньсяо усмехнулся себе под нос и покачал головой. Он наконец что-то осознал. Легким движением руки Мао Яньсяо попытался выхватить меч из рук Ю Байху, но тот вцепился в рукоять еще сильнее. Началась драка. Они смотрели друг другу в глаза, понимая, что стоит одному немного засомневаться, как тотчас может распрощаться с жизнью. В коридоре послышались чьи-то шаги. Оказавшись на довольно близком расстоянии с Ю Байху, Мао Яньсяо смог незаметно воспользоваться своим демоническим Ци.

– Скажи все, что ты хочешь, но не можешь сказать наследному принцу в глаза. Не сдерживайся, братец, я с удовольствием тебя выслушаю...

Демонические силы Мао Яньсяо позволяли ему запросто подталкивать людей к их самым желанным поступкам, даже если обстоятельства, характер или какие-либо другие преграды ранее препятствовали этому случиться. От этого Ю Байху, который все это время находился в сомнениях, но отчетливо осознавал свою ненависть к человеку, чье лицо находилось напротив него, поработить было еще проще:

– Ненавижу... Я тебя ненавидел еще задолго до твоего рождения. Я просто хочу, чтобы ты исчез. Хочу, чтобы ты никогда не рождался и не появлялся в моей жизни, в стенах этого дворца и в жизни моих сестры и брата. Во всех наших бедах повинен лишь ты один, Ю Вэйюань!

Ю Байху кричал так, как будто его меч пронзил сердце Ю Вэйюаня и теперь слова, которые извергались из его рта, не могли ему навредить. Как же он ошибался. Как же легко поработить человека, чья чаша ненависти уже наполнилась до краев. Мао Яньсяо издал легкий смешок, и в этот самый момент в его глазах блеснул изумрудный оттенок его естественных зеленых глаз.

Ю Байху тяжело дышал, не осознавая ситуации, в которой оказался. Одно дело, когда все всё знают и понимают, продолжая шушукаться за их спинами. Даже если слухи правдивы, никто никогда не слышал, чтобы кто-то из императорской семьи или их приближенных подтверждал их правдивость. Но сейчас Ю Байху признался в открытую при свидетелях.

Люй Яо застыл в дверном проеме, наблюдая за развернувшейся перед ним сценой. Он слышал то, что не должен был слышать, хотя он всегда знал, что Ю Байху недолюбливает Ю Вэйюаня. Но сейчас...

– Что здесь происходит? – встревоженно переспросил Люй Яо.

Ю Байху замер на какое-то время. Мао Яньсяо перевел взгляд на Люй Яо и, поправив ворот своего ханьфу, подошел к своему учителю:

– Наставник, – с должным почтением обратился он к Люй Яо, хотя ранее подобного обращения он не выказывал.

Люй Яо кивнул. Он перевел взгляд на Ю Байху. Тот стоял к нему спиной, но судя по тому, как его меч слегка дрожал от переполняющей его ненависти, тот все еще был не в себе.

– Ваше Высочество, вы в порядке? – с осторожностью обратился к Ю Байху Люй Яо.

Ю Байху ничего не ответил, продолжая стоять на месте. Люй Яо тут же заметил кровоточащую рану на плече Мао Яньсяо, но демон лишь покачал головой, чтобы тот не задавал лишних вопросов. По крайней мере не сейчас и не здесь.

Тихо кашлянув, Люй Яо сказал:

– Скоро прибудет Цзюнь-ван Ван Чэн. Вам стоит позаботиться о вашем внешнем виде.

Последнее слово Люй Яо проговорил довольно утвердительно, давая понять Мао Яньсяо, что у него просто нет другого выбора, как подыграть ему и согласиться с его просьбой. Как-никак Ван Чэн не был простым Цзюнь-ваном из южного государства Хайлан, а еще был единственным кровным родственником со стороны покойной императрицы Ван Су. Глаза Мао Яньсяо слегка сузились и раздраженно сверкнули.

Мао Яньсяо и Люй Яо уже хотели уйти. Люй Яо слегка кивнул все еще стоявшему к нему спиной Ю Байху, чтобы попрощаться, как тот произнес:

– Вы столько лет растили моего младшего брата, почти с пеленок, и не заметили подмены?

Ю Байху усмехнулся. В этот момент Люй Яо замер. Казалось, любое его движение может привести к плачевным последствиям.

– Что вы имеете в виду? – переспросил Люй Яо.

Ю Байху обернулся и острием меча указал на Мао Яньсяо. Ю Байху не видел его лица, лишь правую половину его тела, так как остальное было скрыто за стеной.

– То, что подле вас вовсе не мой брат, и вы прекрасно знаете, что это правда. Мастер Люй, вы либо правда слепы, либо делаете вид, что не замечаете этого. – Выдержав небольшую паузу, Ю Байху опустил меч, спросив: – Где настоящий Ю Вэйюань?

Хорошо, что рукава Люй Яо были широкими, и Ю Байху не заметил, как тот сжал кулак, более не в силах сдерживаться. Люй Яо сделал шаг вперед и спокойным, насколько это было возможно, учитывая ситуацию, голосом проговорил:

– Ваше Высочество Ю Байху, при всем моем уважении, я не понимаю, о чем вы. К тому же то, как вы высказывались о своем младшем брате, вызывает у меня противоречивые чувства. Кто я такой, чтобы вмешиваться, но... Я надеюсь, что это неправда...

Бросив на Ю Байху многозначительный взгляд, Люй Яо раскрыл свой веер и, прикрыв лицо, поспешил покинуть темницу. Мао Яньсяо в обличье Ю Вэйюаня спокойно шагал перед учителем, рукой зажимая кровоточащую рану.

– Что это сейчас было? – раздраженным голосом пробормотал Люй Яо себе под нос, зная, что Мао Яньсяо непременно расслышит его слова.

– Какой человек Ю Байху?

Люй Яо покачал головой:

– Он выглядит благородно и располагает к себе своими манерами. Но на нем рыбацкая одежда белого дракона^[9].

Мао Яньсяо резко остановился и посмотрел на Люй Яо через плечо. Будучи давно знаком с этим демоном, Люй Яо знал, что если с лица Мао Яньсяо стирается беззаботная улыбка, то дела явно обстоят плохо.

– Этот старший брат не только подкупил демонов, чтобы проверить меня, но и устроил ловушку. Скорее всего, в соседней камере находился человек, которому нужны были доказательства весомее, чем слова старшего сына императора.

– Ты хочешь сказать, что кто-то мог подслушивать ваш разговор?

Мао Яньсяо потер подбородок в раздумьях:

– Скорее всего да. Возможно, это был даже сам император, им нужны достоверные доказательства, чтобы начать действовать. Ю Байху подставил себя. Слишком по-детски с его стороны. Он бы выбрал метод более извращенный, чтобы найти повод поднять на меня меч, пока я выгляжу как наследный принц. Вот только...

– Ты же не сказал лишнего?

Люй Яо схватил Мао Яньсяо за плечо, заставив того обернуться и посмотреть ему в глаза, прежде чем ответить.

– Нет. Да и вы повели себя достойно. А вот слова Ю Байху сыграют против него. Это единственное, что я мог сделать в такой ситуации, чтобы не попасться. – Мао Яньсяо задумался на какое-то время, глядя в глаза Люй Яо, после чего спросил: – Есть ли кто-то, кто был хорошо знаком с настоящим Ю Вэйюанем, до того, как он приехал в столицу?

Люй Яо неторопливо ответил:

– У него не было возможности ни с кем сблизиться. Даже в Долине, во время учений, не только он остерегался общения, но и остальные дети сторонились его, сам знаешь почему.

Мао Яньсяо обернулся, продолжив путь в свои покои.

– Подумайте хорошенько. Даже если бы я не съел те ужасные завтраки или был бы невежественен, кому бы пришло в голову, что я не настоящий Ю Вэйюань, а демон. Ю Байху бы не догадался. Он, конечно, ненавидит Ю Вэйюаня, это у него на лице написано, но, чтобы быть уверенным в том, что я демон, а не просто какой-то мерзавец, разрушивший его жизнь своим рождением.

Мао Яньсяо снова обернулся, когда понял, что Люй Яо застыл и больше не следует за ним. Тот немного изменился в лице, прежде чем сделал свои предположения.

– Кажется, я догадываюсь, кто это может быть...

В тот же самый момент человек, находившийся в соседней камере темницы и слышавший разговор Ю Байху и лженаследного принца, сказал точно такую же фразу:

– Кажется, я догадываюсь, кто это может быть...

Стражники, как и Ю Байху, опустили глаза и склонили головы. Ю Байху не осмеливался поднять взгляд, понимая, что совершил ошибку. Император слегка задрал подбородок, глядя на старшего сына. Казалось, он в любой момент выхватит меч и отрубит ему голову. Его голос звучал холодно и устрашающе.

– Интересно, мастер Люй правда не знает о подмене или лишь притворяется.

Император искоса посмотрел на юношу, стоявшего позади него. Тот смиренно глядел в пол, пока Сын Неба не позволил ему говорить.

– Ваше Императорское Величество, он знает.

– Так настоящий Ю Вэйюань прибыл в столицу или его никогда не было в Чжиюнхае?

– Когда мы прибыли в столицу, это был настоящий наследный принц, но потом, после случившегося с принцессой Ю Хуан и госпожой Хань Иньюэ, это был уже не он.

– Если его удерживают, то с каким умыслом? Почему ничего не требуют взамен и продолжают водить нас за нос? – Император повысил голос. – Если из императорского дворца похищают наследника престола, первый, кто должен быть в ответе, это ты!

Послышался скрежет. Вытащив меч из ножен одного из сопровождающих его стражников, император поднес острие к лицу Ю Байху. В его глазах вспыхнуло черное пламя ненависти к собственному сыну. Лоб Ю Байху покрылся испариной, однако он продолжал смиренно смотреть в пол, не поднимая глаз. Император продолжил:

– Я знаю, что ты ненавидишь своего младшего брата, но он тот, кто должен унаследовать трон дракона, а ты тот, кто должен защитить его, чтобы на нем не осталось даже царапины.

Ю Байху выдавил из себя тихое:

– Да, Ваше Императорское Величество.

Но было ли достаточно этих слов после всего того, что император отчетливо слышал своими ушами? Как теперь Ю Байху оправдаться или смыть подозрения? Император и до этого не доверял ему, а теперь его высказывания лишь усугубили его положение в глазах отца.

Император оскалил зубы:

– Я солгу, если скажу, что доверяю тебе. Но я уверен в искренности тех слов, что услышал только что. Ты ненавидишь своего младшего брата. Ты всегда его ненавидел. Возможно, ты ненавидишь даже меня. – Император наклонил голову, продолжив говорить с толикой иронии: – Что же мне делать с тобой, Ю Байху? С одной стороны, ты оказался прав, с другой – этот демон вырыл и тебе могилу. По всей видимости, он решил утащить и тебя на дно... Интересно...

Юноша, что все это время стоял за спиной императора, осторожно подал голос:

– По правде, наследный принц Ю Вэйюань не так прост. Скорее всего, он, его наставник и этот демон заодно. Возможно, в этом деле замешано куда больше демонов, чем мы можем предположить...

– Ты служишь наследному принцу, но помогаешь его старшему брату?

Император обернулся, посмотрев юноше прямо в глаза.

– Дело в том, что я с самого детства боюсь демонов. Они пугают меня, даже если и ведут себя дружелюбно. – Его голос дрожал, но слова были искренни.

Император мягко улыбнулся, положив на плечо Ю Байху свою ладонь, а после наклонился, чтобы его слова мог расслышать только он:

– Тот, кто предает один раз, предаст и второй. Помяни мои слова, Ю Байху. Предателей не стоит оставлять в живых, особенно если ими движет чувство страха.

Он похлопал его по плечу, а после отстранился и ушел. Бросив напоследок дрожащему от страха юноше:

– Пойдешь со мной и расскажешь все, что тебе известно...

Неловко кивнув, юноша бросил взгляд на Ю Байху, затем отправился за Сыном Неба.

* * *

Мао Яньсяо коснулся глиняной чаши и приподнял ее, сопровождая жест легким кивком и мягкой улыбкой. Чтобы опустошить чашу, он влил алкоголь себе в горло. Из его уст лились красноречивые речи, а в душе скребли дикие кошки, истошно мяукая и терзая его израненное сердце.

Люй Яо слегка толкнул его локтем:

– Улыбайся...

– Я улыбаюсь. – Мао Яньсяо посмотрел на Люй Яо и выдавил из себя широкую улыбку. Сохраняя нелепое выражение лица, он спросил: – Так лучше?

– Это совсем неискренне! – заявил Люй Яо, продолжая неспешную трапезу. Однако кусочек лосося вновь упал на тарелку, стоило Мао Яньсяо снова открыть рот:

– Я могу искренне улыбаться только вам, учитель.

Мао Яньсяо усмехнулся, бросив многозначительный взгляд на наставника. Он дождался, пока слуга заполнит его чашу вином, вновь поднес ее к губам, но прежде чем испить, прошептал:

– Как вы вообще можете есть, зная, что в любой момент с наших плеч могут слететь головы?

Люй Яо прикрыл глаза. Медленно прожевывая лосося, привезенного из южных округов, он ответил:

– Мысль о том, что слетит именно твоя голова, усиливает мой аппетит.

Мао Яньсяо покосился на него и закашлялся, когда вино попало не в то горло. Все еще кашляя, он проговорил:

– Кхе-кхе... Я ведь могу и обидеться... Я, конечно, не против умереть с вами в один день, но это будет слишком...

Люй Яо кивнул:

– Согласен. Упаси меня Небесный Владыка от такой кары, как умереть с тобой в один день.

Так как этот обед был семейным, за столом собрались только самые близкие или приближенные к императорской семье или семье Ван. Стол накрыли под небом, наслаждаясь лучами теплого весеннего солнца. Цветущие пионы заполняли своим нежным благоуханием весь императорский сад, смешиваясь с ароматом свежей еды. Ван Чэн не только самолично прибыл в столицу, но и привез с собой много гостинцев, которыми не было обделено южное побережье Женьшу: моллюсков, крабов, морских рыб и даже водорослей. В честь этого торжества даже поспешно возвели на скорую руку небольшой бассейн и скрыли его за занавесями прямо возле места, где были накрыты столы для дорогих гостей. Судя по тому, что время от времени слышался плеск воды, там находились живые рыбы.

Так как у Ван Чэна, кроме его дорогого внука Ю Вэйюаня, других живых родственников не было, он был крайне рад видеть подле него старого знакомого в лице Люй Яо.

Люй Яо давно не видел Цзюнь-ван Ван Чэна. Тот за эти годы успел полностью покрыться сединой, и даже морщины не только коснулись уголков его глаз, но и полностью покрыли его тело. Если другим можно было бы сказать, что они совершенно не выглядят на свой возраст либо еще хорошо сохранились, то Ван Чэн явно выглядел куда старше своих лет. Наверное, если бы не привычное одеяние темно-синего цвета, поверх которого были надеты кожаные доспехи, и выгравированное на них знамя кораблей, что гниют в водах, не покидая своего причала, Люй Яо мог даже усомниться в реальности этого человека или в надежности собственной памяти.

Но когда они только встретились, Ван Чэн явно понял, что Люй Яо не узнал его, и первым похлопал мастера Люй по плечу, кивая, как делал это ранее.

Однако Люй Яо чувствовал смятение и горечь не только из-за того, что стоило ему увидеться с этим человеком, как воспоминания давно минувших лет коснулись его памяти, а и из-за того, что не смог уберечь его внука и оказался в настолько невыгодной ситуации, что связался не просто с демоном, а с одним из своих злейших врагов, Мао Яньсяо. Порой жизнь не только играет не по правилам, а приводит к тупикам, где даже врагам приходится объединиться ради общего дела.

К тому же это тот самый момент, когда Мао Яньсяо и Ю Вэйюань сходились во мнениях. Они оба недолюбливали Ван Чэна. Хотя если Ю Вэйюань мог обойтись фразой «мне безразличен этот человек», Мао Яньсяо не только мог продолжить гнусные высказывания в сторону этой персоны, но и мог обосновать свою открытую ненависть и неприязнь.

Мао Яньсяо неожиданно вспомнил о своем брате, сказав:

– Мой брат снял с меня бы сто тысяч шкур и сделал бы из оставшегося скелета чучело, увидь меня сидящим за этим столом в окружении этих людей.

Люй Яо невзначай постукивал указательным пальцем по чарке с вином, обдумывая ситуацию:

– Даже у меня дурное предчувствие.

– Я даже не успел плюнуть ему в тарелку, – усмехнулся Мао Яньсяо.

Люй Яо раздраженно фыркнул, благо его лицо было скрыто за раскрытым веером:

– Прекрати...

Когда Ван Чэн кивнул слугам и позади сидящего Мао Яньсяо послышались шаги нескольких людей, которые несли что-то тяжелое, Мао Яньсяо обернулся и увидел большой серебряный сундук. Судя по тому, как слуги его несли, в нем лежало что-то тяжелое.

Мао Яньсяо обернулся и посмотрел на Ван Чэна, а после на императора. Его взгляд невольно коснулся Ю Байху, однако тот сидел подле императора с нечитаемым выражением лица, явно давая понять, что он не спускает с него глаз. Подле императора, так же с левой стороны, сидел Ю Гай. Но во время трапезы он не проронил ни слова, лишь время от времени улыбался и кивал, поддерживая беседу. Притом, что обед был семейным и круг присутствующих был ограничен, он не смог отказаться и проявить неуважение к прибывшему Цзюнь-ван Ван Чэну.

Уголки губ Мао Яньсяо потянулись вверх, он кивнул слугам и обратился к Ван Чэну:

– Это подарок для меня?

Ван Чэн кивнул:

– Ты вырос вдали от места, где родилась твоя матушка. Также ты рос вдали от столицы, что принадлежит корням твоего отца-императора.

– Кха-кха...

Ван Чэн не успел договорить, как его слова перебил чей-то кашель. Это был Ю Гай. Хотя за все время он не прикасался к еде и даже питью. Все перевели на него взгляды, но он вежливо подал знак рукой и покачал головой, как бы имея в виду: «Не обращайте на меня внимания, продолжайте».

Один из слуг налил ему воды. Только после того, как кашель Ю Гая стих, Ван Чэн прочистил горло и продолжил говорить:

– На тебя возлагают большие надежды. Пока ты лично не можешь приехать и узреть даров берегов Жэньшу, я привез их тебе...

Люй Яо моргнул, не понимая, что именно имеет в виду Ван Чэн, но в его душе внезапно вспыхнуло беспокойство. Хотя напряжение не покидало его уже давно, сейчас оно становилось невыносимым, накаляясь с каждым мгновением. Казалось, скорее сама небесная кара обрушится на его голову или земля разверзнется под ногами, выпуская на свет чудовищ из самых глубоких его кошмаров, чем этот пир закончится без происшествий.

Мао Яньсяо встал из-за стола и подошел к сундуку. Когда подарок его «дедушки» оказался у него под ногами, слуги открыли замок, показав содержимое.

Мао Яньсяо стиснул зубы, не в силах произнести и слова.

Люй Яо, заметив его замешательство, тихо позвал его:

– Ваше Высочество наследный принц, что там?

Ю Байху с открытым сарказмом поддержал разговор:

– Вашему Высочеству так понравился подарок, что он потерял дар речи?

Пока Ю Байху продолжал посмеиваться, Люй Яо даже не знал, стоит сейчас подойти к Мао Яньсяо, чтобы успокоить его, или лучше остаться на месте и защищать Ван Чэна в случае, если Мао Яньсяо взбесится. Ван Чэн продолжал хмуриться, рассматривая лица присутствующих. Казалось, на этом пиру дорогой гость был единственным, кто не понимал всей серьезности ситуации. Конечно же, если не брать в расчет Ю Гая, который смотрел на небо, потерявшись в своих мыслях, его как будто вовсе не интересовало происходящее вокруг.

Глава 42. Слезы русалок

Издревле было принято приносить жертвы злым духам и богам. Самыми излюбленными такими «дарами» были дети либо девы, не успевшие вступить в брак. Их наряжали чуть ли не в подвенечные одеяния, а после отправляли на морское дно во имя общего блага.

Только тот, кто познал подобную жестокость на себе и оказался в рядах невинных жертв, смог бы понять весь страх и ужас происходящего. Когда девушки поднимали глаза на небо, чтобы не заплакать, в то же время боясь обернуться и посмотреть на своих родных, с восторженными лицами отдающих своих детей в лапы смерти. Даже непонятно, что было хуже: смотреть на улыбающихся матерей, что отдают свое чадо в жертву, зная, какая участь ему уготована. Или на тех, кто захлебывался в слезах, боясь издать лишний всхлип.

Когда кто-то из девиц все же оборачивался и находил в толпе своих родных, ситуация накалялась и начиналась паника.

Ба Шэ босыми ногами ступала на скользкие валуны, покрытые мхом и водорослями. В нос ударял солоноватый запах моря, оставляя вяжущий привкус на языке. Ее тонкая фигура наклонилась, зачерпнув немного морской пены.

– Вода такая теплая в это время года.

Она тихо хмыкнула, а после посмотрела вдаль, где полупрозрачная голубая вода становилась темнее и все холоднее. Выражение ее лица тут же помрачнело.

Мао Яньсяо, стоящий позади нее, расслышал на противоположном берегу стенания юных дев, которых насильно заталкивали в лодки, обсыпая цветами.

– Насколько же люди по своей природе жестоки к себе подобным. Я даже не удивлен, что они испытывают неприязнь к тем, кто хоть немного отличается от них.

Ба Шэ поддержала разговор:

– Они думают, что боги будут к ним благосклонны, если они отдадут самое дорогое, что у них есть? Какие же они глупые.

Глаза демоницы сверкнули алым, а на лице появилась довольная улыбка.

– Когда-то я была такой же. Но я не боялась смерти, я боялась, что не смогу отомстить за несправедливость.

Мао Яньсяо лениво протянул:

– Как хорошо, что ты вернулась.

– Я не виню тех, кто просит о пощаде. Что видели эти дети, кроме лжи? Кому им верить, если их предали свои же близкие?

Крики девушек на соседнем берегу усилились. Многих уже уложили в лодки и даже оттолкнули от берега, приглушая всхлипы и стенания мелодичной игрой на эрху или гуцыне.

Мао Яньсяо встал подле Ба Шэ и, глядя вдаль, спросил:

– Поможешь?

Демоница в ответ мягко улыбнулась и уже шагнула в воду, сказав:

– Конечно...

Встревоженный голос Люй Яо выдернул Мао Яньсяо из далеких воспоминаний. Он наклонился, и его тонкие пальцы коснулись черных жемчужин, которые на мягком свету переливались всеми оттенками перламутра. Он зачерпнул немного в свою ладонь, ощущая холод от этих бусин, что проникал в самую глубь его сердца. Мао Яньсяо сам не заметил, как его кадык дрогнул, а с ресниц скатилась слеза, разбившись о черную жемчужину, словно о скалистый берег Жэньшу. Учитывая объем сундука, в нем находилось около двухсот сорока семи тысяч бусин. Его взгляд быстро пробежался по ним, а после с губ слетело бормотание, полное горечи:

– Если тут около двухсот сорока семи тысяч бусин, значит... – Мао Яньсяо нервно сглотнул, и его голос стал хриплым. – Для такого подарка было убито примерно семьсот сорок одна тысяча девятьсот русалок...

Ван Чэн, уловив его бормотание, усмехнулся:

– Цель оправдывает средства. Этих тварей еще полно водится в водах Хайлан. Правда, в последние годы они все чаще уходят обитать на дно, но мы их все равно отлавливаем. Только не говори, что тебе их жаль? Мои люди потратили годы, чтобы заполнить эту сокровищницу на твою свадьбу. Пусть наша семья не так богата, как семья императора, но такие сокровища водятся только на наших землях.

Цзюнь-ван Ван Чэн вздрогнул, не успев поднести чашу к губам, чтобы испить, когда Люй Яо резко встал из-за стола и поспешил к своему ученику.

Стиснув зубы, Мао Яньсяо еле слышно прошипел:

– Помнится, мы с вами обговаривали несколько исходов окончания сегодняшнего обеда.

Люй Яо опустил глаза. Казалось, за время, проведенное в компании этого демона, их отношения немного улучшились. Однако если выбирать между Мао Яньсяо и Ван Чэном, Люй Яо непременно выберет Ван Чэна, только потому, что он был отцом горячо любимой его сердцу Ван Су, что уж говорить о том, что он был единственным живым кровным родственником Ю Вэйюаня.

Люй Яо тихо прошептал:

– Я не позволю причинить ему вред.

Покосившись на стоявшего рядом Люй Яо, Мао Яньсяо жадно облизнулся:

– Этот ученик не может быть невежественен по отношению к своему наставнику.

Люй Яо придвинулся к нему еще ближе. В этот самый момент Мао Яньсяо ощутил, как что-то острое упирается ему в бок. Сохраняя спокойное выражение лица, Люй Яо заговорил:

– Я проткну твое сердце, так и знай. Даже глазом моргнуть не успеешь.

Они так и стояли какое-то время, смотря друг другу в глаза. То и дело перешептываясь, как будто обдумывая следующий шаг. Позиция Люй Яо была ясна. Даже если обвинят в предательстве, он не сможет пойти против Ван Чэна. А что насчет Мао Яньсяо? Конечно, он мог проглотить очередной глоток яда. Что такое семьсот сорок одна тысяча девятьсот убитых русалок? Во время войны, что произошла почти двадцать лет назад, погибло куда больше демонов, но он все равно стоит здесь. Сидит за столом со всеми этими убийцами. Он ест их еду, пьет их воду, пользуется всеми удобствами этого дома, возведенного на костях погибших, только ради обещания такой же предательнице, как и он сам. Как же низко он пал. Но обратной дороги нет, а годы, которые успел он прожить, научили его с гордостью нести обиды и позор на своих плечах за гримасой безразличного и беззаботного обольстителя, которого беспокоят только плотские утехи и веселья.

Разве Мао Яньсяо был повинен в том, что любил все яркое и прекрасное? Был повинен в том, что ценил даже внешнюю красоту, хотя и знал, что оболочка бывает обманчива, а внутри этот человек был гнилым. Но он не мог закрыть рот и проглотить комплименты. Что-то вроде: У вас такой красивый цвет глаз. О, эта ткань прекрасно подчеркнет черты вашего лица. Улыбайтесь почаще, вам не подходит сидеть с угрюмым выражением лица. Именно поэтому его все считали легкомысленным и беспечным, отнимая его заслуги и прибавляя их к заслугам его брата. Ведь стоило кому-то увидеть этих двоих и узнать, что они родные братья, все думали, что только Мао Шуаньму работает днями и ночами не смыкая глаз, пока его младший брат халтурит и веселится, пропивая казну.

В глазах Мао Яньсяо блеснул подозрительный зеленый свет, что был предупреждением для стоявшего рядом с ним Люй Яо. Наверное, Люй Яо стоило бы отойти от него, но, несмотря на все риски, мастер Люй лишь покрепче сжал веер, и в этот же момент нож еще плотнее уткнулся в бок Мао Яньсяо. Давая понять, что Люй Яо не намерен сдаваться и отступать.

Император, также наблюдавший за ними, произнес:

– Вы не хотите вернуться к нам?

Мао Яньсяо едва заметно склонил голову набок, будто между делом оценивая расстояние между сидящими за столом, как вдруг взгляд его зацепился за приближающийся силуэт девушки в нежно-розовом ханьфу. За ней неторопливо шла служанка, держа над головой наложницы бумажный зонтик.

Выражение лица Мао Яньсяо едва заметно смягчилось. Уловив это, Люй Яо молча спрятал нож и обернулся.

К обеду присоединилась наложница Мо. Изначально ее не должно было быть среди приглашенных, но Ван Чэн настоял, чтобы она ненадолго присоединилась к ним.

Стоит ли говорить о том, что бедная девушка, оказавшись в подобной ситуации, ужасно нервничала и не знала, как скрыть свою растерянность. Кроме того, что она даже не знала стандартных правил этикета, увидев императора и осознав, что она должна сесть с ним за один стол, ее сердце стало биться чаще. Понимая, что девушка может ляпнуть лишнего, не подумав и испугавшись, Мао Яньсяо поспешил встретить ее и тихо шепнул ей на ухо, успокаивая:

– Все в порядке.

Обернувшись, Мао Яньсяо встретился с Ю Байху взглядом, который с презрением оглядывал девушку, стоявшую подле него. Мао Яньсяо немного нахмурился и, отпустив служанку, сопровождающую Мо, взял в руки зонтик и неспешно подвел девушку к столу, все это время оберегая свою наложницу от прямых солнечных лучей.

Ю Гай слегка покачал головой, как бы обдумывая, не слишком ли много почестей и внимания для какой-то наложницы. Хоть та и была красивой, однако все прекрасно знали, что ее положение было шатким. Ведь с недели на неделю Ю Вэйюань женится и обзаведется законной супругой в лице Сяо Мэйли. А эта женщина, если не родит ему наследника, зачахнет в гареме, как и остальные красавицы. Однако рождение мальчика так же не гарантировало безопасность и счастливое будущее этой паре. На наследника любой мог совершить покушение. А еще мальчик мог впасть в немилость, и Ю Вэйюань с легкостью лишил бы его статуса наследника. В особенности если у него будут дети от законной супруги.

Раздумывая об этом, Ю Гай неспешно потянулся за водой. От жары и ароматов цветов у него першило в горле. Чаша оказалась наполовину пуста, и потому, когда он дрожащей рукой поднес ее к губам, на его одеяние не пролилось ни капли. Он как мог старался позаботиться о себе самостоятельно, без чьей-либо помощи.

Поприветствовав присутствующих, наложница Мо заняла место рядом с принцем и его наставником, покорно опустив взгляд. Ю Байху, воспользовавшись случаем, задал ей несколько вопросов, добавив комплиментов касаемо ее внешнего вида. Хотя наложница и не обладала аристократическими манерами, она вела себя так, как велел ей принц. Смотрела только ему в глаза и спокойно отвечала на вопросы о ее происхождении и прибытии во дворец. Все так, как и планировал изначально Мао Яньсяо, который в этот самый момент лениво попивал вино, глотая обиду и прокручивая в голове варианты побега на случай, если обстановка выйдет из-под контроля.

Ван Чэн потер ладони и, посмотрев на Ю Вэйюаня, улыбнулся, спрашивая:

– Интересно, у вас будет девочка или мальчик?

Мао Яньсяо покосился на наложницу. Выражение его лица было странным. Благо сама девушка не растерялась и сразу же ответила:

– Ох, этого я не знаю. Во всяком случае, Небеса одарили нас своим благословением, – неловко прикусив нижнюю губу, она покачала головой, положив ладонь на свой живот. – Главное, чтобы ребенок родился здоровым.

Щеки Ван Чэна залились румянцем. Возможно, от выпитого им вина, а возможно, от того, что его сердце смягчилось, когда он вот так сидел и смотрел на этих двоих, которые находятся в ожидании новой жизни. Вот только знал бы Цзюнь-ван Ван Чэн, что скрывается за всей этой красивой картинкой на самом деле.

Казалось, когда наложница присоединилась к трапезе и спокойно ответила на интересующие всех вопросы, обстановка стала менее напряженной. Однако, то и дело чувствуя на себе взгляд Ю Байху, который совсем недавно с пеной у рта утверждал, что он демон и грозился убить, а теперь мило беседовал со светловолосой красавицей, спрашивая о ее самочувствии, Мао Яньсяо наконец понял, почему все эти люди так ведут себя и не торопятся затевать драку. Дело было в ребенке. Уголок губ Мао Яньсяо потянулся вверх. Кто бы мог подумать, что чей-то безответственный поступок сыграет им всем на руку. Поэтому не важно, кто отец ребенка, которого эта девушка носила под сердцем, нужно следить за тем, чтобы она благополучно доносила его и родила.

– Между прочим, до меня доходили слухи, что мой младший сын пообещал назвать детей в честь своего наставника, – слова императора прозвучали как гром среди ясного неба.

Ю Байху вздернул бровь, покосившись на Мао Яньсяо. Ю Гай тоже с напряженным выражением смотрел на него. Ван Чэн был ошарашен услышанным, но вскоре засмеялся. Но хуже всех из присутствующих было выражение лица у Люй Яо. Он не только смутился, но и полностью потерял дар речи на какое-то время.

– Это, – еле слышно протянул он, после чего взял себя в руки и поспешил оправдаться: – Я, видимо, сболтнул лишнего. Извините.

Люй Яо не думал, что он мог позволить себе немного похвастаться отношениями между ним и его учеником, приведут к подобным последствиям. Хотя, судя по реакциям императора и Ван Чэна, те не держали на него зла, понимая, что Люй Яо в действительности много сделал для Ю Вэйюаня и тот вполне мог дать обещание подобного рода.

– Я непременно сдержу свое слово, – радостно проговорил Мао Яньсяо, не сводя глаз с Люй Яо.

Мастер Люй тем временем уже в мыслях проклял себя несколько раз и, глядя на алкоголь, которым любил время от времени баловаться, пообещал употреблять его в меньших количествах. Как-никак, а Цзянь Чжун не раз предупреждал его, что вино может навредить ему. Кто бы знал, что вред от алкоголя выявится именно таким образом.

Отложив палочки для еды, император встал и кивнул своим слугам. Среди них был и сам Ши Тао, однако Мао Яньсяо и Люй Яо сошлись на том, что лучше этого ребенка держать подальше, пока не вернется настоящий Ю Вэйюань. Несколько взрослых мужчин поспешили к бассейну, наконец отдернув белые занавеси.

Мао Яньсяо тут же замер, стоило ему увидеть то, что находилось внутри этого бассейна.

Слегка наклонив голову, наложница Мо тихо проговорила:

– Это русалка? – Ее голос был полон удивления, восторга и даже страха перед чем-то прекрасным, но одновременно чуждым.

Спустя всего пару фэней бассейн был окружен со всех сторон.

Эта была живая русалка, точнее, русал. Чешуя, покрывающая большую часть его тела, переливалась от небесно-голубого до глубокого цвета индиго, а те участки тела, которых касались прямые солнечные лучи, сияли огненно-оранжевым.

Юное лицо не утратило своей привлекательности, несмотря на болезненный вид. Кожа была гладкой с легким отливом перламутра, а глаза, скрытые под ободком густых черных ресниц, продолжали сиять янтарем.

Но несмотря на всю свою привлекательность, стоило взглянуть на это создание поближе, как сразу же можно было бы заметить следы от многочисленных побоев... К тому же бедняге связали руки, а его рот был зашит. Он беспомощно барахтался в узком пространстве, время от времени издавая тихий, еле слышный стон, умоляя избавить его от страданий и боли. Видимо, проведя несколько недель в пути, он не только устал бороться за свою жизнь, но и полностью сдался, смирившись со своей участью.

Сердце Мао Яньсяо в этот самый момент упало. Но не только у него одного. Мягкий, встревоженный голос наложницы обратился к нему с вопросом:

– За что с ним так? – Только проговорив это вслух, она тут же прикрыла свой рот. – Ой...

Если бы Мао Яньсяо только мог знать, за что? Если бы он только мог найти ответ на этот вопрос. Если бы он только знал, что сделать, чтобы прекратить это. Если бы он видел хоть какой-то выход из этой ситуации. У него потемнело перед глазами, а после того, как Ван Чэн положил на его плечо свою ладонь, по телу демона прошла дрожь.

– Мы привезли его в бочке. По правде, даже не знали, выдержит ли он весь путь и не испустит ли дух раньше времени, но благо все обошлось. В ваших краях такого не встретить. Привозить их тоже нет смысла. Они быстро дохнут вне своей среды обитания. Ну, как тебе? Признай, он прекрасен.

– Он действительно прекрасен, – с горечью на языке выдавил из себя Мао Яньсяо.

Люй Яо был готов провалиться сквозь землю, даже был готов подойти и срочно увести отсюда Мао Яньсяо. Он не мог не признать, что выдержки у этого демона хоть отбавляй. Не каждый бы смог стоять здесь, сейчас, и хранить в душе все обиды прошлого и настоящего. Не смог бы наблюдать за этой жестокостью, глотая обиды и улыбаясь врагам в лицо.

– Вы так благосклонны к внуку, – с тихой усмешкой сказал Мао Яньсяо. – Я был поражен, увидев сундук, доверху набитый черными жемчужинами. Но даже в самых безумных снах не мог представить, что вы решитесь привести во дворец русала. Вы умеете удивлять, но тем не менее остаетесь таким же, как мне о вас рассказывал учитель. Мне уже доводилось слышать одну историю, тоже связанную с бочкой...

Все взоры были прикованы к Мао Яньсяо, пока он говорил. Люй Яо хотел было что-то сказать, чтобы вмешаться, но напряженную тишину разорвал тихий всхлип девушки. Она поспешно стирала слезы со своих щек.

Когда ее реакция была замечена остальными, она поспешила опустить опухшие глаза, извиняясь. Слезы лились сами собой, срываясь с ее ресниц. Но она ничего не могла с собой поделать.

– Я отведу тебя в покои, – прошептал Мао Яньсяо и, воспользовавшись случаем, поспешил удалиться, обещая совсем скоро вновь почтить их своим присутствием.

Император смотрел на выражение лица Мао Яньсяо какое-то время, после чего одобрительно кивнул, позволив удалиться.

Он схватился за ворот своего одеяния, оттягивая ткани, казалось, ему становится трудно дышать. Стирая очередную слезинку со щеки, девушка всхлипнула и вдруг заговорила:

– П-простите я знаю, что не должна была, но мне его так жаль. Знаю, что некоторые демоны плохие и опасные, но это...

Сжав кулаки, Мао Яньсяо усмехнулся:

– Жестоко... – Мао Яньсяо перевел на наложницу свой взгляд, а после спросил: – Ты знаешь, как люди добывают черный жемчуг?

Вопрос казался обычным, но одновременно пугающим. Как будто Мао Яньсяо вовсе не интересовало, знает ли она ответ на этот вопрос, а ему хотелось поделиться с кем-то этими знаниями. Покачав головой, девушка тихо прошептала:

– Кажется, их добывают из русалок.

Мао Яньсяо прикрыл свои глаза:

– Верно. Но все не так просто. Видишь ли, чтобы получить черный жемчуг, нужно лишить русалок самого драгоценного. Русалки очень наивны. Они любят искренне, а если полюбили кого-то, то полностью отдаются этому чувству и остаются верны своему партнеру до последнего вздоха. Чтобы получить одну слезу, нужно убить всю русалочью семью. Отца, мать и плод их любви. Когда русал видит, как на его глазах расправляются с его семьей, его янтарные глаза тускнеют, и слеза, с последним стуком сердца, медленно стекающая по его щеке, приобретает глубокий беспросветный черный оттенок, – уголки губ Мао Яньсяо потянулись вверх, но эта улыбка вовсе не была искренней. – Какая красивая трагичная история, не правда ли?

Губы наложницы едва заметно приоткрылись, но она не решалась заговорить. Это не ускользнуло от внимания Мао Яньсяо.

– Ты хотела что-то спросить?

Она колебалась еще миг, прежде чем кивнула:

– Я слышала... император демонов носил бусы из черного жемчуга. Интересно... он знал, как их добывают? А если знал, почему продолжал их носить?

Мао Яньсяо тихо выдохнул:

– Он все знал, потому и носил их, не снимая.

Откуда этот демон мог знать, что было еще со времен Цзюнь-шан Лун Чжи? Или откуда он мог рассуждать о смысле, вложенном в эту привычку самим императором демонов. Поэтому этот ответ, хоть и звучал утвердительно, был воспринят наложницей как догадка. Но это было вовсе не так. Ведь Мао Яньсяо все знал, все видел и мог не только мучиться догадками, а лично, без стеснений спросить об этом у Лун Чжи.

Отведя девушку в ее покои, Мао Яньсяо поспешил вернуться за стол. Он не знал, что именно эти люди будут делать с тем русалом, но однозначно знал, что превратят во что-то поистине зрелищное и ужасное.

В этот момент Ши Тао, что все это время стоял поодаль, как ему и было приказано, оказался у входа в императорский сад. Мао Яньсяо замедлил ход, покосившись на мальчика. Казалось, Ши Тао что-то нашептывает себе под нос, внимательно наблюдая за реакцией принца. Но единственная реакция, которая была у Мао Яньсяо, это смесь удивления и настороженности.

Глава 43. Мандариновое танхулу

Где проходит та тонкая грань, за которой незнакомые люди перестают быть для нас безразличными? Вы ловите себя на мысли, что невольно чувствуете его взгляд на себе, а после отворачиваетесь, одновременно желая потерять в толпе. Хотя по сути ваши отношения даже дружескими назвать сложно.

– Как тут людно, – недовольно пробормотал Му Ян, скользя недоверчивым взглядом по жителям Шанцианя.

Ю Вэйюань сказал:

– Поэтому держись рядом, чтобы не потеряться.

Му Ян приподнял одну бровь, скрестив на груди руки:

– Я что, ребенок?

– Нет, но в толпе легко потеряться.

Му Ян замешкался еще пару фэней, после чего все-таки бросил:

– Так постарайся не отставать...

Карнавал устраивали в начале марта, украшая город яркими декорациями в виде колокольчиков, цветочных гирлянд, расписных фонариков и талисманов. По приказу Цзюнь-ван Чэнь Цаньжэня по основной улице столицы проходило грандиозное шествие. Впереди колонны ехала стража верхом на белоснежных скакунах. Позади двигались несколько платформ, на которых люди, разодетые в яркие наряды, показывали представления для граждан Шанцианя, танцуя под громкую музыку и удары барабанов.

Дети кричали от радости, заприметив огромных зверей в виде драконов, фениксов и карпов, сотканных из шелка. Люди под каркасом двигались синхронно под ритм музыки, заставляя зверей извиваться и парить над землей, словно живых.

В воздухе витал аромат свежеприготовленной еды, наполняя улицы пряными, острыми и копчеными ароматами. Торговцы громко зазывали прохожих, устраивая между собой соревнования, чья лапша вкуснее и у кого баоцзы^[10] с самым тонким тестом. Тем временем посетители не отставали от них, споря между собой, кто быстрее съест горячие сяолунбао^[11] и не прольет ни капли бульона.

Мужчина, решивший слопать сяолунбао целиком, лишь бы опередить своего друга, громко завопил, когда горячий бульон обжег его горло.

Его друг осуждающе смотрел на него, ворча, что спор спором, но после того, как он обожжет язык, долгое время будет мучиться, не чувствуя вкуса во время еды.

Повар поспешил принести ему холодного соевого молока, чтобы хоть немного облегчить его состояние. Заприметив двух молодых прохожих, он моргнул, а после улыбнулся им, приглашая за стол.

– Господа, моя еда куда свежее и порции больше, чем у этого гэгэ напротив.

Гэгэ, про которого дурно отзывался этот мужчина, прикрикнул на него чуть ли не с кулаками:

– Да что ты такое несешь!

Сохраняя все ту же невозмутимую улыбку, повар предложил:

– Не хотите отведать вкусных сяолунбао?

Му Ян на мгновение замешкался и, оставив приглашение без ответа, пошел вперед, но Ю Вэйюань потянул его за рукав, заставив остановиться.

– Ты чего? – поинтересовался Му Ян.

– Давай немного передохнем.

Казалось, затея с перекусом явно не понравилась демону, однако Ю Вэйюань продолжил настаивать на своем:

– Это не отнимет много времени.

– Мне это все равно не нравится, – добавил Му Ян, когда Ю Вэйюань уже насильно подводил его к столику, – нас могут узнать. Тем более здесь полно стражи.

Недолго думая Ю Вэйюань подошел к ларьку, где продавались различные маски, и, почти не глядя, выбрал две: одну для себя, а вторую для Му Яна.

– Лица многих скрыты под масками, поэтому если и мы наденем их, затеряемся в толпе.

До ушей Ю Вэйюаня дошел слух, что старший сын князя Чэнь, Чэнь Юн, лично встретился с Цзунсылином Шэнь Панином и его войском, который сопровождал младшего сына Нюй-ван Хань Ян, Хань Яоцзу. По их словам, причиной, по которой им в срочном порядке нужно было пересечь границу между Биянья и Шанцианя, было то, что старшая сестра Хань Яоцзу, Хань Иньюэ, тяжело больна, а младший брат, томясь от тоски, желает навестить ее, вернувшись в Чжиюнхай. Но Ю Вэйюань даже не знал, что Хань Иньюэ больна. По правде, его особо не волновала ее судьба и не заботило то, пропустит ли Чэнь Юн их или устроит прямо там драку, а волновало лишь то, что тот день, когда он вернется во дворец, приближался, а значит, он вскоре встретится с Ю Байху. Злость, поселившаяся в его сердце, не давала ему покоя ни днем ни ночью. Он то и дело задавался вопросом и прокручивал у себя в голове тот момент, когда посмотрит Ю Байху в глаза и спросит: «Почему?»

Покинуть Шанциань было куда затруднительнее, чем им казалось на первый взгляд, а все потому, что со стороны Сяо Фуцяна так же была усилена охрана границы между Гунхуа и Шанцианя. Говорят, кто-то пытался вывезти большое количество оружия, спрятав его в мешки с зерном и забросав природными залежами из Биянья. Оттого, чем был ближе срок бракосочетания между наследным принцем и принцессой Сяо Мэйли, тем Сяо Фуцян больше внимания уделял безопасности, дабы защитить свою семью от нападений со стороны соседних государств.

Казалось, это напряжение между правителями почти достигло предела и отравило не только почву, но и воздух, делая его ядовитым. Радовало лишь то, что карнавал для простых граждан никто не отменял, чтобы отвлечь простой люд от политических интриг. И даже тут, среди народа вражеского государства, Ю Вэйюань чувствовал себя умиротворенным, желая хоть на какое-то время немного забыться и потеряться среди тех, для кого ты всего лишь очередной безликий и безымянный прохожий.

Му Яна все-таки удалось убедить. Однако по его лицу было заметно, что он все еще не в духе. Хотя видеть его радостным – большая редкость. Поэтому Ю Вэйюань смиренно опустил взгляд на свою порцию еды, посчитав, что все в порядке.

Взяв в руки палочки для еды, он скользнул взглядом по горячим сяолунбао, с которых вверх поднимался молочный пар, медленно растворяясь в воздухе. Деревянные палочки подхватили шарик. Ю Вэйюань подул на него и надкусил. На языке тут же ощутился привкус специй и свежеприготовленного мяса. Повар действительно не солгал и приготовил все на высшем уровне.

– Ты не будешь есть? – поинтересовался Ю Вэйюань, заметив, что демон, сидящий напротив него, не торопится трапезничать.

Му Ян выдержал небольшую паузу и, опустив взгляд, нахмурился. В нос то и дело предательски ударял приятный аромат, вызывая чувство голода. Он пытался сопротивляться ему, но после того, как из его живота послышалось тихое урчание, Му Ян слегка покраснел и наконец сдался, поддавшись соблазну. Смиренно взяв в руки палочки для еды, он подхватил сочный сяолунбао с тарелки Ю Вэйюаня.

Ю Вэйюань не успел опомниться, как его порция была нагло украдена и в один миг проглочена.

Ю Вэйюань:

– Что ты...??

Му Ян закрыл глаза, медленно прожевывая сяолунбао, как вмиг его лицо застыло в нечитаемом выражении.

Му Ян:

– Ох...!!!!

Сяолунбао, что Ю Вэйюань все это время удерживал палочками, соскользнул и упал в тарелку. Жирный сок пролился, а принц, вовсе не придав этому значения, громко выкрикнул:

– Выплюни! Не держи в себе!

Все-таки стерпев жгучую боль, что медленно распространялась по языку, нёбу и горлу, Му Ян смог проглотить сяолунбао. Он прикрыл глаза, его лоб покрылся капельками пота, а глаза заслезились. Демон хрипло выдохнул.

Протянув демону чашу с холодным молоком, Ю Вэйюань сказал:

– Даже если тесто остыло, внутри горячий бульон, и им можно обжечься, если надкусить и проглотить одним махом.

В голове принца поселилась одна мысль, которая скорее всего являлась правдой.

– Ты, – Ю Вэйюань выдержал небольшую паузу и, ткнув бамбуковыми палочками в мясной шарик, наконец спросил: – Никогда их раньше не ел?

Скорее всего, так оно и было. Судя по тому, как Му Ян вел себя и хотел поскорее покинуть людное и шумное место, он в действительности не только не ел что-то подобное, но и никогда не был на карнавалах. Хотя в императорском дворце и было довольно людно, там не было столько шума и люди не толпились, задевая друг друга и желая протиснуться, чтобы получше разглядеть представление. Единственное празднество, которое Му Ян мог узреть краем глаза, была свадьба принцессы Ю Хуан, и то слугам там было не место, что уж говорить о рабах. Пока Му Ян жадно глотал молоко, утоляя жгучую боль во рту, Ю Вэйюань подсел к демону немного ближе, а после подхватил с его тарелки мясной шарик и осторожно подул на него.

Стерев с губ капельки жидкости, Му Ян подумал, что Ю Вэйюань решил украсть его порцию еды, как до этого сделал он сам, но спустя небольшое количество времени, подставив под пельмень свою ладонь, Ю Вэйюань аккуратно поднес мясной шарик к его губам, сказав:

– Сначала надкуси, а потом подуй на бульон, чтобы снова не обжечься. Не торопись.

Казалось, после слов Ю Вэйюаня Му Ян действительно открыл рот, чтобы надкусить. Стоило демону это сделать, как и принц открыл рот, повторив это странное выражение лица. Словно взрослый кормит ребенка, который сам не в состоянии позаботиться о себе. Раздраженно щелкнув языком, Му Ян потянулся за палочками, взял другой сяолунбао и протянул его принцу. Ю Вэйюань слегка поморщился и отстранился.

– Что ты делаешь? – холодно спросил он.

Му Ян приподнял одну бровь и лениво бросил:

– Не нужно заботиться обо мне подобным способом. К тому же на нас все смотрят.

Оглядевшись, Ю Вэйюань заметил на себе косые взгляды тех, кто сидел за соседними столиками, перешептываясь между собой и качая головой. Ю Вэйюань прочистил горло и поторопился пересесть на прежнее место и заняться своей порцией еды. Он время от времени поглядывал на собеседника, который теперь ел с особой осторожностью, никуда не торопясь.

Закончив, Ю Вэйюань отложил палочки, оглядывая улицу.

– Знаешь, я давно не был на подобных празднествах. Это было так давно, что я даже не помню, каково это... радоваться.

Ю Вэйюань так и не договорил последнее слово, произнеся его про себя, словно пытался скрыть что-то давно забытое – ценное. Если он, наследник престола драконьего трона, давно не был на подобных празднествах, что уж говорить о демоне, сидящем перед ним, и всем тем, кто лишен подобной роскоши, как мирно прогуляться по улочкам собственного города и не бояться быть забитым камнями. Недолго думая Ю Вэйюань резко встал и надел маску: ярко-красные стрелки над миндалевидными глазами белой лисицы придавали образу принца еще более выразительный вид. Он поспешил скрыть белоснежные волосы за черным капюшоном и схватил Му Яна за руку.

Му Ян не успел надеть маску на лицо, как принц торопливо начал тащить его куда-то.

– Что ты делаешь?

Наконец надев черную маску птицы, Му Ян сосредоточил взгляд на принце, который с энтузиазмом увлекал его в неизвестном направлении.

«Все же нацепи на него хоть невзрачные обноски и скрой лицо маской, Ю Вэйюань все равно будет выделяться из толпы», – подумал Му Ян.

Хотя толпа бросала на них лишь мимолетные недовольные взгляды, когда расступалась по сторонам, ему постоянно казалось, что все эти люди смотрят сквозь одежду и видят это прекрасное лицо. Хотя лицо Ю Вэйюаня ничем не отличалось от других лиц, юношей того же возраста. Но странное чувство тревоги томилось внутри и порой ужасно раздражало.

Наконец вынырнув из толпы, Ю Вэйюань тяжело задышал, но с его губ не исчезала довольная улыбка. Он скользнул взглядом по лавочкам, и когда его взгляд зацепился за яркие шарики, нанизанные на палочки, он незамедлительно рванул в сторону ларька.

Самое сложное – это научиться делать выбор. Когда ты любишь сладкое, а перед глазами пестрит множество ягод и фруктов, глаза разбегаются. Но рано или поздно все равно приходится выбрать то единственное, что ближе всего по вкусу. Порой этот выбор зависит от настроения – от желания попробовать что-то новое, неизведанное. Но иногда мы снова и снова возвращаемся к прежнему выбору – просто потому, что он вызывает воспоминания, позволяя хоть на мгновение ощутить давно забытый вкус беззаботного времени, когда все было хорошо...

Когда Ю Вэйюань надкусил засахаренную клубнику, улыбка на его лице померкла. Он покрутил палочку между пальцев и, наклонив голову набок, произнес:

– Однажды я был с учителем на карнавале. Правда, это было так давно... Хмм... раньше как будто было вкуснее...

Му Ян смотрел на танхулу, пока продавец не обратился к нему с вопросом:

– Молодой господин, не стойте на месте, выбирайте. Есть с бананом, боярышником, клубникой, виноградом и даже с мандарином. – Заметив неловкость незнакомца, продавец добавил: – Или вы не любите сладкое?

– Сладкое? – тихо повторил Му Ян.

Ю Вэйюань тут же отвлекся от своих раздумий и сказал:

– Давайте все по одному.

Продавец радостно хлопнул в ладоши и поспешил собирать сладкий букет для нескупых покупателей. Стоило Ю Вэйюаню протянуть монеты, чтобы расплатиться, и Му Ян, чьи обе руки были заняты танхулу, поинтересовался:

– И зачем тебе столько?

– Хочу попробовать все. Да и ты сможешь выбрать тот, который тебе больше понравится.

По правде, Ю Вэйюань просто хотел порадовать его, однако сам же выглядел в глазах этого демона как избалованный ребенок.

– У богатых вовсе нет рассудка. Зачем так разбрасываться деньгами? Мог бы взять любой, мне без разницы.

Ю Вэйюань подумал: «И почему этому демону так нравится носить постоянно образ холодного и бесстрастного господина, словно панцирь? Гордость – это хорошо, но иногда нужно немного расслабиться и позволить себе новые эмоции. Так же можно с ума сойти!»

Ю Вэйюань быстро потянулся к маске демона, чтобы приподнять ее. Не спрашивая позволения, принц снял со шпажки засахаренный ломтик мандарина, заставив Му Яна его попробовать. Пока из рта демона не вырвалось очередное недовольство, Ю Вэйюань успел опустить маску на его лицо.

Лениво облизывая остатки сахара с пальцев, Ю Вэйюань на мгновение замер, почувствовав кисло-сладкий привкус мандарина, затем потянулся за палочкой мандаринового танхулу и, неловко взяв его из рук демона, проговорил:

– Этот куда приятнее на вкус, нежели клубничный, который я ел с учителем.

Му Ян впервые за двадцать лет узнал, что такое сладости. Когда засахаренный кусочек мандарина начал таять во рту, Му Ян ощутил одновременно приторный, но с легкой ноткой кислинки привкус на языке. Его глаза сузились и, казалось, даже заслезились. Он подолгу посасывал сладкий леденец, пытаясь оттянуть момент, когда тот потеряет насыщенный, яркий вкус. Когда это все же произошло, Му Ян тихо спросил:

– А можно мне еще немного?

Взяв из рук Му Яна половину купленных порций сладостей, Ю Вэйюань искренне улыбнулся, сказав:

– Можешь есть сколько угодно, но с мандаринами не отдам.

Скольких простых жизненных радостей он был лишен все это время. И казалось, такая мелочь, как сладость, могла быть чем-то обыденным, но не для него. Сейчас, вкусив леденец, о котором он никогда раньше даже и не мечтал, Му Яну казалось, что избавиться от желания снова и снова пробовать его будет невыносимым. Порой жить в неведении чего-то прекрасного куда лучше, чем бояться его потерять, однако, прожив жизнь, так и не познав ее вкуса, все равно что родиться с крыльями, но никогда не решиться расправить их, чтобы взлететь.

День приближался к закату, и чем ниже заходило солнце, тем ярче горели бумажные фонарики и тем громче становилась игра гуцыня, разбавляя сумрак мелодичным пением и смехом.

– Даже в Чжиюнхае я не помню подобных празднований, а тут народ беззаботно смеется и веселится.

– Потому что есть разница, Ваше Высочество. Хотя мне не по душе ни Чжиюнхай, ни этот город, тут люди не заводят себе рабов в качестве домашних животных. Если бы посреди этого веселья где-то избивали бы демона кнутом или забивали ногами за то, что тот ослушался своего господина, даже эту безмятежную тишину, переполненную яркими огнями, очернял бы крик чьей-то боли.

Слова Му Яна звучали спокойно. Он всегда говорил то, что думает, вовсе не беспокоясь о том, что его слова могут задеть окружающих, в особенности Ю Вэйюаня.

Хайлан был переполнен демонами, и, хотя те могли спокойно работать за гроши на побережье, они все равно были ненавистны людьми, а также самими демонами, кто остался жить в Туманных землях. В Чжиюнхае демоны были рабами и каждый фэнь проживали в мучениях и страданиях. Да и боги ничем не отличались от тех же рабов, стоило им отвернуться от правящего члена императорской семьи Ю. В Шуанцзу демоны были лишь инструментом для гнусных планов клана заклинателей. Гунхуа хоть и не занимался работорговлей, но жизнь простых граждан человеческой расы ничем не отличалась от тех же грязнокровок. Шанциань была процветающей страной, известной своим самым жестоким и гнусным правителем. Однако Ю Вэйюань лично убедился, что жители Шанцианя живут в мире, а земли, покрытые густыми лесами, не обагрены кровью демонов. Вместо этого они пропитаны кровью врагов, осмелившихся вторгнуться на их территорию.

В Биянья также не занимались работорговлей, но под толщами льда были погребены тысячи душ невинных жертв, погубленных для общего блага.

Кто есть зло и кто есть Ю Вэйюань. Он лишь крупица в этом океане лжи и ненависти. Еще один монстр или же тот, кто изменит эти устои. Вот только стоит течению сменить направление, как на одном берегу цветы тотчас же увядают, пока на другом начинают цвести.

Принц усмехнулся и, натянув на лицо фальшивую улыбку, подтвердил:

– И то верно. Пусть семья Чэнь и прославилась своей жестокостью, семья Ю и другие отличаются от нее. Разница лишь в том, что они делают это напоказ и угрожают в открытую не только демонам, но и людям. – Посмотрев на последний засахаренный ломтик, нанизанный на деревянную палочку, Ю Вэйюань прибавил: – Однажды я сказал учителю, что даже не знаю, на какой улочке в Чжиюнхае продается самая вкусная танхулу. Зато теперь я знаю, какая самая вкусная в Шанциане. – Неловко почесав затылок, Ю Вэйюань обернулся и, посмотрев на Му Яна добавил: – Учитель бы разозлился, узнав, что я тут вот так прогуливаюсь.

Заметив, что порция сладостей в руках Ю Вэйюаня заканчивается, Му Ян сделал шаг назад и немного отвернулся. Тем самым скрыв остатки недоеденных засахаренных фруктов.

Ю Вэйюань даже не обратил на него внимания и поднял голову вверх, наблюдая, как бумажные фонарики медленно поднимаются в небо, поддаваясь порывам прохладного ветра, словно золотые рыбешки, выпущенные на волю из чьих-то ладоней. Их тусклый, но теплый свет освещал округу. И это свечение отражалось в серых глазах Ю Вэйюаня, скрытых под ободком густых белых ресниц. Казалось, в этот самый момент что-то отозвалось из глубины его сломанной, замершей души, разливаясь теплым и приятным ощущением по венам. Ю Вэйюань сжал кулак. Послышался глухой стук, когда он ударил себя в грудь, стиснув зубы, но не от боли, а оттого, что пытался заглушить чувство, которое снова и снова зарождалось в нем.

Яркий свет ослепил принца, когда Му Ян, держа в руках фонарик, подошел к нему со словами:

– Давай запустим его вместе.

Ю Вэйюань заметил, что на той стороне, которая была обращена к Му Яну, было что-то написано, но как только он попытался развернуть фонарик, чтобы прочесть, как хватка демона стала еще сильнее.

– Нет, – резко отрезал Му Ян. Хотя лица обоих были скрыты под масками, но по взгляду демона, который стал моментально холодным, и интонации голоса можно было понять, что он не желает, чтобы Ю Вэйюань читал то, что там написано.

Прищурившись, Ю Вэйюань проговорил слегка язвительно:

– Приложить руку к осуществлению чужого пожелания, даже не ведая, что там написано?

– У вас есть причины не доверять мне?

– А у тебя есть причины доверять мне?

– Хмм... – потянувшись за кистью для письма, демон протянул его принцу со словами: – Тогда и вы оставьте свое пожелание там, где мне его будет не разглядеть.

Ю Вэйюань тихо хмыкнул и, не раздумывая долго, вывел на тонкой бумаге несколько иероглифов аккуратным и ровным почерком. Время от времени поглядывая на демона, чтобы тот не подсматривал. Закончив, они одновременно отпустили бумажный фонарик в небо, наблюдая, как тот поднимается все выше, сливаясь с другими, такими же яркими огнями. Ни один из них не знал, что было написано на стороне другого, но мысленно глубоко в себе хранил свое желание, одновременно надеясь и боясь. Ведь желания имеют свойства сбываться.

Глава 44. Два волка и одна кость

Ю Хуан с облегчением выдохнула, снимая с лица маску и одновременно откинув накидку с головы. Ее счастливое лицо заливал румянец, а глаза в эту праздничную ночь искрились, словно яркие звезды.

Она смотрела на расписные фонари, медленно поднимающиеся вверх, наслаждаясь атмосферой праздника и веселья.

В этот самый момент, любуясь естественным очарованием своей госпожи, Чэнь Кэ, сам того не замечая, приблизился к ее лицу и накрыл ее губы своими, запечатлев поцелуй.

Такое нежное, мимолетное, но одновременно порывистое действие юноши слегка смутило Ю Хуан, однако на ее прекрасном лице промелькнуло лишь удивление, поспешно сменившееся смущением.

Тихим, смиренным голосом она проговорила:

– Благодарю...

После того как принцесса Ю Хуан покинула императорский дворец, став законной супругой семьи Чэнь, ее жизнь переменилась. Это не было чем-то естественным, вроде смены обстановки или изменения социального и материального положения. Ведь для женщин благородного рода все начиналось и заканчивалось в золотых дворцах. А дочери трона дракона о долгожданной свободе и мирной жизни грезить было и вовсе глупо.

Но Ю Хуан не заботили шелка и украшения. Не заботило то, что она оказалась совсем одна в незнакомом месте, окруженная стаей голодных волков. Ее даже мало волновало то, что государство Шанциань больше всего могло доставить проблем ее родному дому и свергнуть нынешнего императора. А она, как ступившая через порог чужого дворца, могла оказаться между двумя вражескими огнями, став либо мишенью, либо рычагом давления. Но кто будет рушить замки, кто будет бунтовать ради какой-то женщины? Пусть даже эта женщина красива, словно небожительница, являющаяся благородным мужам во снах. Ю Хуан не была глупа и прекрасно понимала, что для таких, как она, в браках нет места любви. Даже если между людьми спустя годы и зародится крепкая связь, это лишь самообман или привычка.

Ю Хуан могла думать об этом сколько угодно. Придумывать как счастливые, так и плачевные исходы событий. Вот только прошлое не давало ей покоя уже которую ночь подряд.

Золотистая шелковая накидка сползла, обнажив под тусклым светом полной луны хрупкое плечо девушки. Ее длинные волосы водопадом рассыпались по спине, спускаясь легкими волнами вниз по пояснице к смятым простыням. Лениво накручивая прядь ее волос на указательный палец, Чэнь Кэ вздохнул и поинтересовался:

– Вас что-то беспокоит?

Губы девушки приоткрылись. Она как будто хотела что-то сказать, но решила промолчать, прикусив нижнюю губу почти до крови. Чувство потерянности и пустоты разъедало ее изнутри. Казалось, кто-то проломил ей ребра и выдернул оттуда сердце, оставив лишь кровоточащую дыру в грудной клетке.

– Нет, – тихо выдохнула она, покачав головой.

– Тогда почему не ляжешь ко мне? – поинтересовался юноша, выжидая ее дальнейших действий.

Внутренний голос советовал девушке спасаться, бежать без оглядки. Вот только этот голос был настолько тихим, что она не обращала на него внимания.

Ю Хуан слегка прищурилась, прогоняя неприятное чувство щипания в глазах, и, пока слезы не потекли по ее щекам, она развернулась лицом к своему мужу, позволив кончикам его пальцев коснуться щеки, скользнуть ниже к подбородку.

– Иди ко мне, – прошептал Чэнь Кэ.

Ю Хуан поспешила вернуться в его объятия, пряча свое смятение. Только так она чувствовала себя защищенной.

* * *

– Как же глупо ты ведешь себя, – язвительным тоном обратился Чэнь Юн к своему младшему брату.

– Что такое? – переспросил Чэнь Кэ, приподняв одну бровь.

– Не притворяйся, что не знаешь, о чем я. Может, отец по какой-то причине и закрывает глаза на твои поступки, но я не собираюсь спускать тебе подобное поведение. – Мужчина усмехнулся, осуждающе покачав головой, и сделал шаг вперед, немного пошатываясь. Он подошел к своему брату почти вплотную, чтобы его слова как можно глубже вклинились в его бестолковую голову. – Прекрати строить из себя сопливого мальчонку, выполняя каждую просьбу какой-то девки.

– Она не... – Только начал Чэнь Кэ, услышав неуважительное отношение к своей супруге, но старший брат схватил его за шею и, оскалившись, угрожающе прошептал ему на ухо: – Прекрати это! Можешь мучить ее по ночам до хрипоты в голосе. Можешь резать ее. Бить. Можешь хоть положить заживо в гроб и закопать в заброшенном павильоне. Я даже готов тебе помочь с этим, если ты попросишь. – Пальцы Чэнь Юна еще сильнее впились в шею Чэнь Кэ, от чего лицо последнего приняло слегка багровый оттенок. Голос Чэнь Юна стал еще ниже и холоднее: – Но видеть, как мой младший брат бегает и скулит, виляя хвостом, как какой-то вшивый щенок, перед дочерью тех, кто когда-то отобрал у нас возможность править, мне хочется переломить ему хребет или задушить собственными руками.

Чэнь Кэ стиснул челюсть. Уголки его губ потянулись вверх. Мало того, что Чэнь Цаньжэнь неустанно наставлял своего сына, не давая ему спуску, закаляя его тело и дух. Его старший брат Чэнь Юн так же наставлял его, если не строже, считая своим долгом заботиться о Чэнь Кэ и вырастить из него настоящего мужчину.

Ядовитым шепотом Чэнь Юн добавил:

– Покажи мне, что тебе нравится, и я непременно отберу это у тебя. Лучше держи свое «сокровище» подальше от меня, брат.

– Это очередное наставление, – усмехнулся Чэнь Кэ.

Похлопав его по плечу, Чэнь Юн отстранился и, взглянув в глаза брата, добавил:

– Предупреждение! Но если тебе так больше нравится, то считай наставлением...

Послышался хруст костяшек. Чэнь Кэ сжал кулаки, и вены на его руках вздулись. Неприятный, горький осадок от предчувствия чего-то нехорошего после этого разговора остался у него на душе.

– Ты же не собираешься делать ничего такого, что мне не понравится, брат? – опустив голову, прошептал Чэнь Кэ. Его голос отчетливо дошел до ушей его старшего брата. Тот же, в свою очередь, не заставил собеседника томиться в ожидании своего ответа:

– Кто знает, любимый младший брат, – лениво пожав плечами, Чэнь Юн прошел мимо, слегка задев его своим плечом, продолжая говорить: – Кто знает... В этом дворце все общее. Между мной и тобой не должно быть разницы. Так ведь, мой любимый и единственный младший брат?

Слова эхом отзывались в ушах Чэнь Кэ.

* * *

Ю Хуан, сидя у открытого окна, неторопливо вышивала на шелковом платке голову волка.

Погрузившись в свои думы, Ю Хуан проколола палец. Но не обращая внимания на боль, продолжала вышивать. Пока темно-синяя голова волка не окрасилась ее кровью, впитавшейся в белый шелк, а вошедшая в покои Ли Фэн не воскликнула от ужаса, увидев окровавленные пальцы своей госпожи.

– Ваше Высочество, – воскликнула она, поспешно отставляя поднос с чаем и доставая из рукава чистый платок, чтобы остановить кровь.

Когда холодные руки служанки бережно коснулись ее пальцев, Ю Хуан вздрогнула, словно кто-то насильно выдернул ее из лап кошмара.

– Вы в порядке? – заботливым голосом спросила служанка.

– Ли Фэн... – протянула Ю Хуан, оглядываясь по сторонам, пытаясь понять, что все-таки произошло и почему голос девушки звучит так обеспокоенно.

Когда взгляд опустился на платок, залитый ее кровью, она ахнула.

– Я позову лекаря, – залепетала девушка, поспешно поднимаясь с колен.

– Не стоит, все в порядке, – отмахнулась Ю Хуан. Она потянулась к вышивке, которая уже была испорчена из-за ее невнимательности.

– Моя госпожа, – опустив голову, девушка продолжила настаивать. – Я все же не могу не позвать лекаря. В рану может попасть инфекция. Ваш супруг будет разгневан, узнав, что вас не осмотрел врач.

Стерев кровь с пальцев, Ю Хуан улыбнулась и протянула Ли Фэн свою левую руку, раскрыв ладонь.

– Смотри, крови больше нет. Со мной все хорошо. – Ю Хуан перевела взгляд на чашу со свежим чаем: – Давай лучше насладимся горячим напитком. Составишь мне компанию?

– Моя госпожа, – виновато протянула Ли Фэн, нервно перебирая пальцы.

– Мне так одиноко, Ли Фэн, – устало выдохнула Ю Хуан. – Даже в императорском дворце я была единственной принцессой, но я всегда могла наведаться к своим братьям или навестить старшую невестку Хань Иньюэ и любимых племянниц.

Когда Ю Хуан вспомнила о супруге старшего брата, ее взгляд потускнел, а сердце больно сжалось.

Взяв с подноса чашу с чаем, который славился в этом регионе, Ли Фэн передала его принцессе.

Несмотря на то что чаша не была слишком горячей, то место, где недавно Ю Хуан укололась, начало щипать, но она не подала виду.

– Вам не нужно беспокоиться по поводу госпожи Хань Иньюэ, принцесса. В том, что произошло, вовсе нет вашей вины. Вы же сами пострадали и чуть не погибли, – приложив ладонь к груди, затараторила Ли Фэн, пытаясь поддержать Ю Хуан.

Та в свою очередь тихо дунула на чайную гущу, наблюдая, как полупрозрачный пар, медленно струящийся вверх, начал колыхаться от ее дыхания, и наслаждаясь тонким и приятным ароматом свежезаваренных листьев лунцзин^[12].

Отпив, она отпрянула немного назад и выдохнула. Наслаждаясь приятным послевкусием на языке и согревающим ощущением, что медленно разливалось по ее телу, легким кивком она указала на маленький пуф, приглашая служанку составить ей компанию. Ли Фэн отказалась пить из хрупкой посуды, украшенной ручной росписью, но после осуждающего взгляда своей госпожи потянулась за османтусовыми пирожными.

– Они такие вкусные, – не успев проглотить, проговорила Ли Фэн, поспешив прикрыть рот, чтобы не выглядеть невежественно. – Простите.

Ю Хуан громко рассмеялась, от чего горячий напиток, который она держала в руках, чуть не пролился на ее ханьфу, но девушка вовремя усмирила свои чувства и переместила взгляд в сторону окна. Мягкий солнечный свет проникал сквозь ажурное бамбуковое окно, оставляя на полу ее покоев и раскинутого подола ханьфу резные тени.

– В Чжиюнхае пирожные были вкуснее, Ли Фэн?

Подтвердив легким кивком, служанка добавила:

– Да.

– Вот и мне так кажется... – прошептала Ю Хуан, вновь поднося чашу к губам.

– Да и вы, моя госпожа, раньше были веселее, – неловко пробормотала Ли Фэн.

Услышав ее слова, Ю Хуан медленно обернулась, как бы спрашивая:

– Вот как? – Ее взгляд переместился на вышитую голову волка, окропленную ее кровью. Она прикусила нижнюю губу, добавив: – Кого я обманываю...

– Вы несчастны? – с тяжелым сердцем спросила Ли Фэн.

– Не то чтобы несчастна. Просто... – Ю Хуан пожала плечами, сама не понимая, как ответить на этот вопрос не только Ли Фэн, но и себе самой.

– Наверное, я лезу не в свое дело, можете меня даже наказать, но я очень беспокоюсь о вашем самочувствии. Хотя Его Высочество Чэнь Кэ и хорошо обращается с вами, но...

Девушка запнулась, понимая, что она всего лишь служанка и не имеет права обсуждать хозяев дома, под крышей которого живет и чью пищу ест каждый день. Но Ли Фэн была бы не личной служанкой Ю Хуан, если бы не обладала стойким и прямолинейным характером, как и сама принцесса. Душой и сердцем Ли Фэн была за нее и, несмотря на свое положение, всегда могла защитить и поделиться своими мыслями, если они могли подтолкнуть принцессу на верные рассуждения и обезопасить ее.

Неловкую тишину прервал голос самой Ю Хуан:

– Продолжай, я слушаю тебя. Говори, что думаешь. – Ее голос звучал строго, но спокойно. Давая понять служанке, что ее мнение имеет ценность для нее и она непременно прислушается к ее словам, если сочтет их верными.

– Старший брат вашего супруга наследный принц Чэнь Юн, у него было столько жен, но все скоропостижно скончались, едва успев родить наследников. Супруга князя Чэнь также померла. Да и слуги все тут как неживые ходят. Совсем не улыбаются, словно завороженные какие-то.

Ю Хуан усмехнулась:

– Это просто ты сплетница, а остальные нет. Вот тебе и кажется.

Ли Фэн возмущенно надула щеки. Посмотрев на пейзаж за окном, она добавила:

– Я просто переживаю за ваше благополучие, моя госпожа. Вы были строптивы и вольны, словно ласточка. Ваши глаза искрились, а улыбка не спадала с вашего прекрасного лица, даже когда вы переживали трудные времена. Не то чтобы вы обманывали саму себя, просто как будто знали, что справитесь и непременно найдете выход. А сейчас вам будто оборвали крылья. Мне больно видеть вас такой...

Выслушав ее, Ю Хуан мягко улыбнулась. Чай в ее чаше был уже допит, остались лишь темно-зеленые листья на дне. Она посмотрела на них и тяжело выдохнула:

– Благодарю, что поделилась со мной своими мыслями. Ты как будто сказала мне то, чего я сама себе сказать не осмеливалась.

Ли Фэн встала, заметив, что Ю Хуан закончила чаепитие. Взяв из рук принцессы пустую чашу, она еще раз убедилась в том, что рана более не кровоточит, и лишь после этого поклонилась и покинула покои.

Ю Хуан встала, чтобы взять другие нити и расшить новый платок, как вдруг услышала звук ломающейся посуды, а следом и испуганный вскрик Ли Фэн, который резко стих.

Ю Хуан быстро вышла из покоев. Стоило резным дверям распахнуться, как она опешила, на мгновение потеряв дар речи.

Ли Фэн была крепко прижата к холодной стене, а ее губы были захвачены в плен, не давая возможности воспротивиться действиям мужчины. Когда она перевела свой растерянный взгляд в сторону Ю Хуан, то ее зрачки начали нервно дрожать, а взгляд стал еще более испуганным.

Удовлетворив свое желание, Чэнь Юн наконец отстранился. На лице мужчины промелькнула насмешка и легкое удовлетворение от возникшей ситуации. В то время как Ю Хуан не знала, что сказать, а Ли Фэн и тому подавно.

Девушка сглотнула и стыдливо опустила взгляд. Она нагнулась, чтобы собрать разбитую посуду, но грубые мужские пальцы Чэнь Юна успели скользнуть под ее острый подбородок и задержать ее в таком неловком положении.

– Вы что-то хотели? – подала голос Ю Хуан.

Продолжая пожирать взглядом юную деву, Чэнь Юн ответил:

– Да. Я бы хотел забрать ее себе.

Голос Чэнь Юна звучал спокойно и настойчиво. У него было непоколебимое желание забрать то, что ему хочется. Ли Фэн. Если бы перед ней оказался другой мужчина, Ли Фэн запросто могла оттолкнуть его, ответить пощечиной или даже посыпать оскорблениями, но со старшим сыном Цзюнь-вана Чэнь Цаньжэня она не имела права поступать подобным образом. Стоило бы ей как-либо воспротивиться ему, то скорее всего ее ждало бы наказание или очень длинная и мучительная смерть. Оттого, оказавшись в подобном положении, ей пришлось лишь смириться и, стиснув зубы, подавить в себе отвращение и нежелание быть рядом с принцем Чэнь Юном. Хотя мужчина был довольно красив и хорошо сложен, обладал властью и авторитетом, он был жестоким, и этого Чэнь Юн даже не пытался скрывать. Большой палец ласково поглаживал нижнюю губу Ли Фэн, и девушка даже боялась представить, сколько раз эти руки утопали в чужой крови.

– Наследный принц, – опустив взгляд, проговорила Ю Хуан, – эта девушка – моя личная служанка. Боюсь, я не справлюсь без ее помощи.

Чэнь Юн раздраженно цокнул и сложил руки за спиной, позволив Ли Фэн высвободиться из его хватки и собрать посуду на поднос. Пока девушка впопыхах пыталась убраться, ее сердце продолжало бешено колотиться в смятении. Не зная, какое будущее ей уготовано и сможет ли Ю Хуан отстоять ее у Чэнь Юна. Потянувшись за последним разбитым осколком, ее рука дрогнула на полпути, на мгновение застыв в воздухе, а глаза распахнулись, когда она услышала над своей головой слова Чэнь Юна.

– Можете взять себе в услужение любую служанку из нашего дворца. Если будет не хватать рук или служанка чем-то не угодит, можете поменять ее или взять в услужение еще.

– Но... – протянула Ю Хуан, пытаясь ухватиться за последнюю возможность отстоять свое слово, – Ли Фэн для меня больше, чем просто служанка. Я знаю ее с детства и никому не смогу доверять так, как доверяю ей.

– Это похвально, – протянул Чэнь Юн. Он резко обернулся, когда услышал позади себя приближающиеся тяжелые шаги. Прищурив уголки своих черных глаз, он расплылся в довольной улыбке, увидев своего младшего брата: – Чэнь Кэ.

Тот же, сохраняя невозмутимый вид, встал подле Ю Хуан и лишь после того, как заметил растерянность в глазах своей супруги, поинтересовался:

– Что-то стряслось?

Ю Хуан перевела взгляд на Ли Фэн, а после на старшего брата своего мужа. Ли Фэн опустила голову, чувствуя, как земля под ее ногами раскалывается с каждым фэнем, а поднос в руках стал предательски тяжелым, словно кто-то заполонил его булыжниками, чтобы, когда земля наконец расколется, она опустилась на самое дно, без возможности выбраться оттуда.

Чэнь Юн ответил на вопрос брата:

– Моему сердцу приглянулась личная служанка моей драгоценной невестки. Я бы хотел забрать ее себе в наложницы. Ты же не против, брат?

Сердце Ю Хуан смягчилось, когда подле нее оказался Чэнь Кэ, но не успела девушка возрадоваться, как надежда в ее душе так же быстро померкла, как и зародилась.

– Забирай, – коротко и ясно ответил Чэнь Кэ.

Тихое:

– Что? – слетело с губ Ю Хуан. Чэнь Кэ бережно обхватил ее за талию и завел обратно в покои с невозмутимым видом. На его лице не дрогнул ни один мускул. Все произошло настолько быстро и неожиданно, что Ю Хуан не успела толком осознать, что только что лишилась последнего близкого человека, которому могла спокойно доверять в стенах чужого дворца. Кроме того, одним Небесам известно, какая участь уготована Ли Фэн в руках старшего сына Цзюнь-вана Чэнь Цаньжэня, Чэнь Юна.

– Не беспокойся ни о чем. Найдем тебе другую служанку, – заботливым голосом проговорил Чэнь Кэ, с особым трепетом поправляя шпильку в волосах своей госпожи.

Ю Хуан смотрела на него удивленным и растерянным взглядом, то и дело продолжая убеждать в том, что другая служанка не сможет заменить Ли Фэн. Да и ей тревожно за судьбу своей служанки. Однако, как бы ни старалась Ю Хуан, убедить Чэнь Кэ ей так и не удалось.

– Как бы вы ни были дороги моему сердцу, я не могу выполнять каждую вашу просьбу. Я понимаю, что у себя дома в Чжиюнхае с вами обращались как с принцессой и выполняли любое ваше желание. Однако в этом дворце последнее слово будет за мной.

Сделав шаг назад, Ю Хуан прошептала:

– Вот как...

Чэнь Кэ подошел к столику у окна, где до этого Ю Хуан занималась рукоделием. Взяв в руки окровавленный платок с символом его семьи, он сжал его, обеспокоенно потянувшись к рукам Ю Хуан, чтобы проверить ее пальцы на наличие раны:

– Вы поранились?

Ю Хуан отдернула руку, не позволив Чэнь Кэ коснуться себя. Даже его ласковый, переполненный волнением вопрос не заставил ее сердце смягчиться.

– Пожалуйста, не трогайте меня.

Ю Хуан обняла себя, коснувшись ладонями своих хрупких плеч, пытаясь согреться в этот жаркий весенний день, который с самого утра не задался:

– Вы правы. Я не подумала и решила, что могу рассчитывать на вашу поддержку. Но вы не мой брат и не мой отец...

Чэнь Кэ сжал в кулак пальцы руки, которой до этого хотел коснуться Ю Хуан. Его сердце так же кровоточило, но он не мог поделиться своими переживаниями, дабы не показаться слабым и беспомощным в глазах той, которая действительно ему не безразлична. Выросший без ласки матери, среди грубых и жестких мужчин, ограниченный в своих чувствах и словах, он не мог пойти наперекор своему отцу и старшему брату. Кто такая Ли Фэн, чтобы он думал о ней. Чтобы беспокоился о ее состоянии или жизни. Чэнь Кэ знал, что эта девушка всего лишь очередная пешка в руках его брата. Скорее всего, наигравшись, он выбросит ее как ненужный мусор. Как и поступал со своими женами и наложницами. Вот только Ю Хуан была другой. Если ему нужно пожертвовать служанкой, он согласен пойти на это, лишь бы обезопасить ее. Лишь бы спрятать от взора своего брата. Кто бы знал, что насильный брак приведет к зарождению трепетных чувств и глубокой привязанности между ними. Но, будучи наследником семьи Чэнь, он был обязан прятать свои чувства и слабости. Ведь как ранее предупредил его старший брат, стоит Чэнь Кэ к чему-то привязаться, как Чэнь Юн тут же отберет, сломает и превратит в порошок все то, что ему дорого. Поэтому обида Ю Хуан и жизнь той девушки – самая малая цена, которую мог заплатить Чэнь Кэ.

– Боюсь, не только у меня в этом доме нет права голоса, – пробормотала Ю Хуан. Эти слова не дошли до ушей Чэнь Кэ. Возможно, это было даже к лучшему.

Глава 45. Тысяча поворотов ведет только к смерти

Кустарники, превышающие человеческий рост в несколько чи, были высажены на самом отдаленном участке императорского сада вдоль толстой неприступной стены. Там, куда большинству слуг вход был запрещен, а старые беседки давно покрылись мхом и паутиной, начинался вход в темницу молодой госпожи Лун Нуан. Пленнице, прожившей двадцать лет в заточении у семьи Чэнь.

Длинные спутанные черные волосы шлейфом тянулись за ней. Ее фигура была тонкой, а синее ханьфу, которое было даровано князем Чэнь, разорвано.

Цвет глаз девушки напоминал лепестки мэйхуа^[13] с переливами от нежно-розового к алому. Лун Нуан провела когтями по живой изгороди, чувствуя, как между пальцев струится свежая листва, а когти разрывают стебли на части.

Синь Энь, следующая за ней по пятам, окликнула ее:

– И зачем ты пугаешь людей? Только страх наводишь...

Лун Нуан нахмурилась и, резко развернувшись, шикнула на девочку, чтобы та наконец замолчала:

– Ты такая скучная. С тобой совсем неинтересно. Если не хочешь играть, то просто не мешай развлекаться другим. – Лун Нуан обернулась и, оскалив острые клыки, провела кончиком языка по ним. – Когда жертвы кричат и плачут, убегая от меня, это так заводит.

– Тебе говорили, что ты похожа на сумасшедшую? – подметила Синь Энь.

Радостная улыбка мгновенно стерлась с лица Лун Нуан. Ее взгляд стал холодным, как и ее тон:

– А тебе говорили, что ты до смерти раздражаешь?

На безэмоциональном лице Синь Энь наконец промелькнула улыбка.

– Зато ты меня не съела, как других, пока я была заперта тут с тобой.

Продолжая идти по узкой тропинке лабиринта, Лун Нуан бросила:

– Я не ем демонов. А тем более оживших из мертвых. Это все равно что питаться объедками. Да я и не настолько низко пала, чтобы заниматься каннибализмом.

– Интересно, – ненадолго задумалась Синь Энь и, резко остановившись, поспешила поделиться своей мыслью с демоницей: – А тот факт, что ты питаешься людьми, можно приписать каннибализму? Наши виды все-таки схожи.

– Синь Энь, – окликнула Лун Нуан ее. – Мы отличаемся от людей.

– Чем же?

Лун Нуан снова улыбнулась, посмотрев на девочку, а после уверенно побежала по лабиринту меж кустов и зарослей, словно кошка. Сворачивая в нужном направлении и не натыкаясь на тупики, пока не достигла своей жертвы.

– Скоростью, – оскалившись на бледную от испуга девушку с веснушками на лице, бросила Лун Нуан. Сделав несколько уверенных шагов вперед, она продолжила: – Силой. – С этими словами демоница ударила свою жертву, оставив четыре глубоких пореза на ее правом плече. Ли Фэн упала на землю, прижимая руку к кровоточащей ране и мотая головой, умоляя о пощаде. Ее карие глаза были полны слез:

– Пожалуйста, не надо... – всхлипнув, прошептала Ли Фэн.

Лун Нуан нависла над ней, внимательно разглядывая девушку. Платье было скомкано и измазано старой запекшейся кровью. Лицо и шея были покрыты ссадинами.

– Пожалуйста, – отползая, продолжила умолять Ли Фэн. Ее голос дрожал, а сердце было готово разорваться на части.

Прошло две недели с тех пор, как она видела свою госпожу в последний раз, как она могла спокойно спать по ночам, не чувствуя боли и страха.

– Тебе больно? – с наигранным беспокойством спросила Лун Нуан.

Ли Фэн сглотнула, чувствуя неприятный, металлический привкус на языке.

– Больно, – подтвердила она.

– Знаешь, – Лун Нуан начала вытягиваться, как будто только очнулась ото сна. – Мне тоже было больно, – добавила демоница, зевая. Она прикрыла рот окровавленными пальцами и, не задумываясь, слизнула с кончика острого когтя немного крови. – Как же вкусно, – подметила демоница, явно наслаждаясь процессом.

Сердце Ли Фэн упало. Если до этого она могла надеяться на спасение или милость, теперь же она осознала безысходность своего положения. Ее убьют. Смерть была уже близко.

– Когда я была маленькой, – подметила Лун Нуан, глядя в испуганные глаза своей жертвы, – мне тоже было очень больно. На моих глазах убили всю мою семью. – Взгляд Лун Нуан резко изменился, став острым и безжизненным, как и ее голос. – Я смотрела, как их сбрасывают вниз. А они падают, падают... а потом бух... и все... – Вновь расплывшись в улыбке, Лун Нуан подняла с земли несколько камешков и, присев на корточки подле Ли Фэн, начала один за другим ронять их с ладоней на землю, наблюдая за реакцией последней. – Видишь... Ты смотришь, как они падают?

Ли Фэн начала кивать, соглашаясь с каждым словом демоницы, дабы не вызвать у нее гнев.

– Я слышала, как они кричали. Как они молили о пощаде. Наверное, не так страшно прыгать первой. Ты боишься, но еще не осознаешь всего ужаса. Неизвестность успокаивает. – Лун Нуан обхватила плечи, обнимая себя и лелея, продолжая говорить с глубоким сожалением о своем прошлом: – А вот прыгать последней страшнее всего. Когда голоса твоих сестричек уже стихли и наступила тишина. Становится так страшно, что хочется просто закрыть глаза и исчезнуть. Хочется прыгнуть вниз и оказаться рядом с ними, но... Одно дело думать о смерти, а другое – сделать этот решительный шаг в пустоту.

Когда она закончила говорить, то резко приблизилась к ее лицу, почти вплотную. Холодная дрожь пробрала тело Ли Фэн. Она чувствовала чужое дыхание на губах и видела свое отражение в больших ярких глазах демоницы, которые были полны безумия и потерянности.

Ли Фэн попыталась отстраниться, но Лун Нуан успела перехватить ее лодыжку и резко потянула девушку на себя, нависнув над ней.

– Это, – указывая на следы побоев, Лун Нуан поинтересовалась: – сделал с тобой Чэнь Юн?

Губы Ли Фэн дрожали, горло охватил нервный спазм, и она смогла лишь прошептать тихое:

– Да.

Лун Нуан раздраженно цокнула языком и, размахнувшись, одним ударом перерезала Ли Фэн горло. Брызги свежей, еще теплой крови окропили лицо демоницы. Она слизнула капельку крови, наблюдая, как с рваной раны девушки стремительно сочится кровь, образовывая под еще теплым трупом багровую лужу.

Глаза, залитые слезами, так и остались распахнуты, глядя куда-то в небо. Взгляд Ли Фэн стал безжизненным, напоминая два стеклышка, в которых отразился кружащий над их головами сокол.

Спустя пару фэней медленным шагом к ним приблизилась Синь Энь. Заметив труп, она ничего не сказала.

– Ты пропустила все самое интересное, – усмехнулась Лун Нуан.

– Ты наигралась? – спросила Синь Энь, сложив на груди руки.

Лун Нуан прикрыла глаза, раздраженно пробормотав:

– Чэнь Юн уже наигрался с ней. Я лишь ускорила неизбежное. Теперь, – скользнув окровавленными пальцами по лицу Ли Фэн, Лун Нуан прикрыла девушке глаза, позволив уснуть вечным сном, – ей не больно.

Лун Нуан нагнулась и, схватив труп девушки за лодыжку, поволокла его по тропинке, оставляя за собой алый шлейф из свежей крови. Синь Энь послушно последовала за ней, чтобы снова не заплутать в многочисленных поворотах их темницы.

Синь Энь почти сразу поняла, что безопасное место, о котором говорил Ю Вэйюань, явно находилось не здесь и не на этой земле. Но для таких, как она, места, куда бы она могла отправиться и по-настоящему скрыться от лишних глаз, не было. Потратив последние силы на побег, Синь Энь действительно беспрекословно следовала просьбе своего хозяина. Но была поймана стражей семьи Чэнь, а после брошена сюда на съедение сумасшедшей пленнице. Вот только Лун Нуан не стала есть ее, как только поняла, что она тоже демоница и тоже пленница. Ее сердце больно сжималось от понимания того, что их дороги с наследным принцем разойдутся. К тому же, оставив его в жизненно опасной ситуации с ожившим демоном-марионеткой на попечительство еще одного бестолкового демона, она грызла себя все больше, ненавидя и презирая свою беспомощность.

Синь Энь сжала кулаки и пнула еще теплый труп Ли Фэн, пока Лун Нуан пыталась снять с девушки кое-какую одежду и воспользоваться ею для себя.

Лун Нуан усмехнулась, почувствовав раздражение в поведении Синь Энь.

– Обзываешь меня сумасшедшей, а сама срываешь злость на трупе.

– Ты каждому, кто попадает сюда, рассказываешь историю своей семьи?

Лун Нуан постаралась скрыть эмоции, но голос, который стал немного ниже, явно выдавал чувства, похороненные глубоко в ее сердце. Вновь склонившись над трупом Ли Фэн, она ответила:

– А почему бы и нет.

– Ищешь сочувствия? Перед страхом смерти жертвы готовы на все, лишь бы остаться в живых. Даже если кто-то и пожалеет тебя, вряд ли это будет от всего сердца.

– Это не так. – Лун Нуан скрыла взгляд под густыми черными ресницами. – Скорее, я делаю это для себя. Мне интересно, сколько должно пройти времени, чтобы я наконец отпустила тот день и те воспоминания.

Продолжая цепляться за прошлое, упускаешь свое настоящее. Но только прошлое помогало Лун Нуан цепляться за истоки своего рода, чтобы не забывать, что она дочь императора Цзюнь-шан Лун Чжи. То, что ее помиловали люди, для самой девочки было вовсе не милостью, а вечным напоминанием о том, что она слаба и является позором своей семьи, оставаясь в живых.

Бесчисленное множество раз девушек после свержения власти брали в плен. Их обучали, перевоспитывали и брали в жены. Они становились рабынями и желанным трофеем для каждого, кто мог себе позволить это. Но для своего рода, чья власть осталась лишь отпечатком давно минувших дней, они оставались позором, пока их сердца бились. Единственное, что еще окончательно не свело Лун Нуан с ума, это то, что она, будучи демоницей, не могла оставить потомство человеку. Именно человеческую кровь Лун Нуан считала грязной. Она хоронила своих мертворожденных детей, словно безродных щенков. Но без капли сожаления или угрызений совести. Всегда со спокойной душой и холодным сердцем. Без единой слезинки и тяжелого вздоха. Осознавая, что лучше быть закопанным в заброшенном лабиринте, чем появиться на свет в мире, где нет справедливости.

– Если бы ты не сказала, кто ты, я бы не поверила, что дочь нашего императора могла превратиться в это.

Лун Нуан хмыкнула:

– И во что я превратилась? Да и кто дал тебе право осуждать меня? – Глаза Лун Нуан залились алым. Она схватила Синь Энь за горло, прижала ее к кустарникам. – То, что я родилась их дочерью, не делает меня какой-то особенной. Я не желала этого и не желаю спустя столько лет и подавно. Эта женщина родила меня, но кроме того, что обрекла меня на вечные мучения и обязательства, ничего не сделала. Единственное, что ее волновало, это наш отец, который никогда не любил ее и не принадлежал ей. Зачем вообще рожать детей от того, кто не любит тебя. Ты не помнишь Туманные земли такими, какими помню их я. Ты родилась уже после того, как люди все разрушили. Но демоны продолжали восхвалять своих правителей. Но что сделали эти правители для своего народа? А что сделали они для меня? Для своей дочери? Для меня Лун Яньлин и Лун Чжи были простыми родителями. Хотели преуспеть везде, но в итоге даже собственные жизни не смогли сберечь. А мне остается только продолжать дышать, потому что даже права умереть у меня нет.

Глаза Лун Нуан стали влажными и вскоре уже залились слезами. Синь Энь выслушала ее, позволив закончить. После того как демоница наконец договорила, девочка попыталась сделать тяжелый выдох и, схватив Лун Нуан за руку, что продолжала все это время душить ее, впиваясь глубоко под кожу, натянула на лицо фальшивую улыбку, тихо прошептав:

– Если ты так ненавидишь эту жизнь, зачем продолжаешь мучить себя?

Глаза Лун Нуан вмиг распахнулись. Она оттолкнула девочку в сторону, словно надоедливую зверушку.

– Потому что я хочу, чтобы вся семья Лун отправилась в Диюй.

Синь Энь откашлялась, переводя дух. Она коснулась своей шеи.

– Император мертв. Я сама видела, как даже его оживший труп был уничтожен и проглочен трясиной. Не думаю, что после этого у кого-то будет возможность вновь вернуть его к жизни. Императрица Лун Яньлин тоже испустила дух со своими детьми. Ты и Лун Сюй единственные, кто остался еще жив.

– Ты ошибаешься, – подметила Лун Нуан, взглянув сверху вниз на Синь Энь. Демоница сжала кулаки, отчего костяшки ее пальцев хрустнули:

– Я просто хочу отомстить своей матери, уничтожив то, что она так желала больше всего на свете. – Лун Нуан оскалилась, проявив острые клыки, в то время как в ее глазах вспыхнуло черное пламя ненависти и разочарования. Слова, слетавшие с ее языка, демоница произносила медленно, отчетливо оттачивая каждый звук, словно ножи. – Моего единственного младшего брата.

Синь Энь не могла понять, говорила ли демоница правду или же сошла с ума и несла какую-то чушь.

– Разве наследник не умер еще младенцем? Говорят, Лун Яньлин не выпускала окровавленный плачущий сверток из рук, прижимая его к груди так сильно, что никто из присутствующих не смог отнять ребенка.

Лун Нуан прикрыла глаза, сложив на груди руки.

– Это так, но все было немного иначе. Моя мать знала, что они умрут и люди рано или поздно придут по наши души. Когда отец сказал, что непременно должен вернуться в Хайлан, чтобы вернуть труп Лань Шицана, потому что не может оставить его тело у врагов, еще тогда все было предрешено. Тело какого-то там полудемона, от которого исходила похожая энергия, как от бывшего хозяина моего отца – Чжоу Чжуаньсу, было намного важнее долгожданного сына. Поэтому, когда пришло время родов, она попросила найти роженицу, чей срок был приближен к ее, и, стоило моему брату появиться на свет, как его вывезли из дворца в неизвестном направлении, передав кормилице. Сколько людей умирает, столько же рождается в один день. В этом нет ничего удивительного.

– Ты хочешь сказать, что наследник все еще жив? – переспросила Синь Энь.

– Мысль о том, что он все еще жив, дает мне надежду продолжать дышать и не наложить на себя руки. Я уверена, что он все еще жив, и то, что он ничего не предпринимает, чтобы сделать жизни демонов немного проще, заставляет меня еще больше ненавидеть его. – Лун Нуан приложила окровавленную руку к груди, сжав свое одеяние. – Мои сестры отдали свои жизни ради него. Почему все должны жертвовать собой ради одного? Почему? Это нечестно. Разве это честно, Синь Энь? Скажи мне?

Лун Нуан начала говорить все громче. Ее взгляд был безумен. Синь Энь сделала осторожный шаг назад, соглашаясь:

– Ты права.

Лун Нуан улыбнулась, услышав эти слова. Она протянула вперед руку, но потом, заметив на своих пальцах кровь, которая уже успела немного высохнуть и стать липкой, резко изменилась в лице. Ее пальцы начали дрожать, а зрачки сузились до маленьких точек.

– Эта кровь... Чья эта кровь?

Ее взгляд переместился на окровавленный труп Ли Фэн. Заметив его, демоница отшатнулась, как будто она видела его в первый раз и вовсе это не она убила ее, перерезав горло. Демоница вцепилась в свои волосы и рухнула на землю, разбив колени до крови.

– Ты в порядке? – с беспокойством спросила Синь Энь.

Лун Нуан обняла себя за плечи и начала раскачиваться, бормоча под нос что-то неразборчивое. Синь Энь протянула ей руку, но демоница лишь отшатнулась. Она свернулась калачиком, поджав ноги, издавая странные звуки, похожие на плач и смех одновременно. Даже Синь Энь от такой картины, развернувшейся перед ее глазами, стало не по себе. Она посмотрела на труп, а после снова перевела взгляд на Лун Нуан, не понимая, что делать дальше. Она продолжала стоять так еще какое-то время, раздумывая над словами демоницы. Ей показалось, что Лун Нуан говорит правду, вот только тот факт, что у Лун Нуан были проблемы с головой, заставлял Синь Энь сомневаться в ее словах. Даже если бы наследник был жив, прошло уже столько лет. Ему должно быть около двадцати. Демону рано или поздно захотелось бы вернуться к себе, пусть и на разрушенную и обедневшую, но все же родину. Собрать войско и если не вернуть свободу своему народу и землям, то хотя бы попытаться это сделать. Даже если у императрицы и был заранее подготовлен какой-то план по спасению наследника, это не означает, что ей удалось это сделать.

– Лун Нуан, – тихо, почти шепотом протянула Синь Энь.

– Падают, они падают... – еле слышно бормотала Лун Нуан себе под нос, продолжая время от времени посмеиваться, а иногда плакать. Ее плечи дрожали, а взгляд метался из стороны в сторону, придавая ее лицу еще более сумасшедший вид.

* * *

Чэнь Цаньжэнь откинулся на спинку стула, задумчиво потирая подбородок. Чэнь Юн, стоя рядом с отцом, едва заметно усмехнулся, встретившись с потускневшим взглядом младшего брата, Чэнь Кэ, когда тот подошел.

Мужчина медленно провел указательным пальцем по раскрытой карте, очерчивая границы своего государства. На участках, где угроза нападения была особенно велика, он немного задержался, посоветовав в этих местах усилить охранное войско.

– Этот Цзунсылин Шэнь Панин не просто так решил вернуться в Чжиюнхай. – Чэнь Цаньжэнь язвительно усмехнулся и стукнул кулаком по столу. – Притащил с собой Хань Яоцзу лишь для того, чтобы выглядеть в моих глазах праведником и верным слугой императора. – В гневе сжав пальцы, он скомкал карту и разорвал ее, превратив большой бумажный лист в бесполезный мусор. – Какой же он лицемерный кусок дерьма!

– Отец, прошло уже чуть больше двух недель. С Шэнь Панином не было достаточного количества войска, чтобы его задержать по обвинению в мятеже. Сопротивления он не оказывал, смиренно дожидаясь вашего решения. Единственное, что нам удалось предпринять, это посеять панику, пустив тайную стрелу. После этого Цзюнь-ван Сяо Фуцян уж точно будет начеку и не спустит с Шэнь Панина глаз. – Чэнь Юн издал легкий смешок. – Нас и так считают виновниками всех несчастий. Хотел император связать своего наследника с семьей Сяо, так пусть. Цзунсылин Шэнь Панин явно что-то затеял. Он не предаст интересы Ю Байху. Чем выше заберется наследный принц Ю Вэйюань, тем больнее ему будет падать. Подождем, пока они перегрызут друг другу глотки, а после уже нанесем последний удар. Тем более личность человека, который оживляет мертвых, нам до сих пор неизвестна. Если мы начнем сборы войск, слухи распространятся быстрее, чем мы успеем добраться до столицы. Лишний шум нам сейчас ни к чему. Предлагаю – выжидать. Тем более что император боится Шэнь Панина. Так пусть этот Цзунсылин будет его головной болью, а не нашей.

Ритмично постукивая пальцами, Чэнь Цаньжэнь одобрительно кивнул, соглашаясь со словами старшего сына. Хотя было удивительно слышать от него настолько подробный стратегический план, ведь Чэнь Юн славился вспыльчивым характером. Поговаривали, что он был даже похуже, чем у его отца.

Склонив голову, Чэнь Юн выказал свое уважение:

– Отец.

– Чэнь Кэ, – обратился Чэнь Цаньжэнь к младшему сыну. – Возьми охрану и проследи, чтобы Цзунсылин Шэнь Панин поспешно покинул наши земли. Если заподозришь что-то, не предпринимай поспешных решений. Пришли гонца. Там будем решать по ситуации.

– Слушаюсь, – спокойно отозвался Чэнь Кэ, чувствуя на себе пристальный, неодобрительный взгляд старшего брата.

* * *

– Взгляд моего младшего брата стал таким безжизненным, словно кто-то умер. Или дело в том, что моя любимая невестка отправила своего щенка за непослушание спать на бамбуковый коврик?

– Прекрати это! – прорычал Чэнь Кэ.

– Что именно?

Зависть, ненависть и презрение окутывали сердце Чэнь Юна каждый раз, когда он смотрел на своего младшего брата. Он завидовал его молодости, мягкости, здоровью, статусу. Будучи хромым, Чэнь Юн конечно же мог и дальше управлять войском, сражаться, править, унаследовав земли отца. Но каждый раз, когда он смотрел на своего младшего брата, его душила мысль о том, что у Чэнь Кэ было что-то, чего лишен сам Чэнь Юн.

– Просто оставь ее в покое. У тебя травма ноги, у меня глаз. Как ты и говорил, у нас с тобой все общее, на двоих. Мы оба не так идеальны, как хотелось бы. Мы не так хороши, как хотел бы наш отец.

Чэнь Юн слегка похлопал Чэнь Кэ по плечу. Со стороны наблюдавшие могли подумать, что старший брат дает наставления младшему или желает ему благополучно выполнить поручения. Но на самом деле эти два волка из семьи Чэнь давно оскалили зубы друг против друга, но не забыли, что у семьи Чэнь уже есть вожак в лице Чэнь Цаньжэня. И сколько бы молодняк ни бился, перегрызая друг другу глотки или выжидая, пока один из них отступит, заметив, что второй отнял у него любимую кость – эта внутренняя война могла длиться вечно.

У Чэнь Кэ с рождения было плохое зрение. Внешне этот недуг никак не выделялся, особенно для окружающих. Усиленные тренировки с самого детства помогли Чэнь Кэ в самообороне и стремительной атаке. Но все его умения ограничивались хорошей видимостью. Ведь стоило бы ему взять в руки лук и стрелы, как угодить в цель с дальнего расстояния было весьма затруднительно, особенно если цель не стояла на месте, а двигалась. Как было на осенней охоте.

Кроме того, Чэнь Кэ действительно был в отчаянии, не зная, как порадовать свою госпожу. После того как Ли Фэн сменила другая служанка, принцесса начала увядать. Она продолжала спрашивать про судьбу Ли Фэн, вот только каждый раз получала лишь немой кивок, сопровождающийся словами мужа «Тебе не нужно беспокоиться о ее судьбе».

Ю Хуан, как единственная представительница женского пола в семье Чэнь, не считая дочерей Чэнь Юна, должна была привносить яркость и счастье, рассеивая всю строгость и напряженность этого места своим смехом и ясной улыбкой. Но все было в точности до наоборот, и виноват в этом был Чэнь Юн.

Тот, кто собственноручно расправлялся со своими женами, когда те начинали ему надоедать или пытаться смягчить его жестокое сердце. Он, дабы не обзавестись такой слабостью, как глубокие трепетные чувства к кому-либо, расправлялся с ними самым изощренным способом: отправляя в лабиринт, запирая там и оставляя на съедение сумасшедшей демонице.

Изначально Лун Нуан содержалась при дворце семьи Чэнь в небольшой клетке. Как бы люди ни презирали демонов, они по-прежнему скрывали собственную порочность под маской ненависти – в стремлении унизить, осквернить, опозорить. Все, что они пытались оправдать презрением к демонам, на деле оборачивалось насилием. После рождения Чэнь Кэ супруга Чэнь Цаньжэня начала резко слабеть и стареть. Она уже была немолода, а война шести великих государств требовала от нее много усилий и сдержаности. К тому же, кроме наличия наложниц в доме, с которыми она могла еще кое-как смириться, то, что ее муж развлекается с грязнокровкой, а после ложится к ней в постель, окончательно свело с ума женщину. Она вооружилась острым ножом, желая изуродовать несчастную. Вот только не учла, что Лун Нуан была не простой демоницей, а наследницей императорской семьи Лун и с рождения обладала быстрой регенерацией. Изуродовав девушку до неузнаваемости, она с ужасом смотрела, как на ее глазах раны затягиваются.

– Какая же ты мразь! – прорычала женщина, вцепившись в горло Лун Нуан.

Она душила ее, желая, чтобы та поскорее испустила дух и не мозолила ей больше глаза. Вспомнив о том, что в Шуанцзу ходило много слухов про особую способность крови демонов, женщина попыталась испить ее крови. В надежде, что это поможет обхитрить время и вернуть ее коже прежний нефритовый блеск и разгладить морщины. Лун Нуан тогда долго смеялась, словно сумасшедшая, говоря, что кровь демонов работает вовсе не так. Она не может вернуть молодость или исцелить любой человеческий недуг. Но могла помочь вдохнуть жизнь в неживое тело, если смешать его с чистой энергией Ян, на что такие простые смертные, как она, не способны. Глаза Лун Нуан в какой-то момент сверкнули, и, воспользовавшись ситуацией, она ласково погладила морщинистое лицо женщины и быстро вонзила глубоко в ее щеку свои когти со словами:

– Интересно, а какова на вкус человеческая кровь...

После этого Лун Нуан не покидала своей темницы, оставаясь запертой в полном одиночестве. Лишь время от времени питаясь тем, что подкидывали ей в «клетку». А супруга Чэнь Цаньжэня вскоре умерла от полученной глубокой раны, которая приняла темно-багровый оттенок и начала стремительно гнить, не поддаваясь лечению лекарей.

Глава 46. Похоронное шествие

В этот праздничный благословленный Небесами час, обогащенный чистой энергией Ян, как рассчитали придворные предсказатели, должен был быть солнечный день без единого облачка. Вот только...

Мужчина съежился, чуть не выронив из рук деревянный гроб, когда над его головой снова прогремел гром, а черные, словно пролитые чернила, Небеса рассекло несколько вспышек молний. Проливной дождь не успевал впитываться в землю, образовывая лужицы и создавая грязь под ногами, что делало пешее перемещение четырех взрослых мужчин еще более затруднительным.

– Не сносить головы, не сносить, – прошипел один из стражников по имени Го Цзяньфэн^[14], задыхаясь от тяжести ноши, разделенной с еще тремя помощниками.

– У Его Высочества на носу свадьба, а нас сослали сюда хоронить чье-то тело! – возмутился Ли Лэй^[15], прикрывая глаза, в которых резко потемнело от усталости.

– Знаете, грех вам жаловаться, – начал Чжан Хаожань^[16]. – Вот у меня всегда на плохую погоду тянет правую ногу. Я бы и без их предсказаний мог утверждать, что завтра будет дождь и свадьбу лучше отложить.

Го Цзяньфэн продолжил:

– Я и говорю, не сносить головы тому, кто так оплошал с предсказанием погоды.

– Ну уж нет, хватит с нас трупов, – подметил бородатый старик по имени Бай Шэн^[17], из последних сил переставляя ноги по скользящей гальке, в надежде, что он сейчас не подвернет ногу и не покатится вниз в обнимку с усопшим. – Давайте скорее закончим с этим.

Остальные же продолжили между собой беседу, чтобы скоротать путь. Ли Лэй спросил:

– Интересно, а кто лежит в гробу? Мужчина или женщина?

– Судя по весу, это должен быть мужчина, – тяжело выдохнуд Го Цзяньфэн.

– Не повезло несчастному, навел на себя гнев Небес и помер в такой праздничный день. А может, это взрослая толстая женщина?

Бай Шэн рассмеялся:

– Стал бы нам Его Высочество поручать хоронить какого-то слугу. Скорее всего, этого человека убили. Возможно, это даже знатная персона, и чтобы не было лишних разговоров и расследования, нам и поручили от него избавиться по-тихому.

– Обычно после такого избавляются и от свидетелей, – опустив гроб на землю, с облегчением выдохнул Чжан Хаожань, разминая онемевшие пальцы.

– Поэтому лучше поскорее закончить с этим и забыть, – сказал Ли Лэй и, задрав голову, посмотрел на темное небо.

Он прикрыл глаза, наслаждаясь обрушившейся на него пеленой проливного дождя. Вся их одежда промокла до нитки, а через густые облака даже не виднелось проблеска солнечных лучей, о которых изрекались придворные предсказатели. Все-таки выдохнув, понимая, что проблемы, легшие на их плечи, даже рядом не встанут с хлопотами наследного принца Ю Вэйюаня, ведь тот должен был отправиться в путь за своей невестой в такую-то погоду, утопая в вязкой грязи, Ли Лэй омыл свое лицо, стерев дождевые капли, и обратился к остальным:

– Что же, давайте не будем зря тратить время и займемся делом.

Тут он нахмурился, заметив, что крышка гроба слегка приоткрылась. Видимо, когда они не очень бережно опускали его. Но кто-то из присутствующих, наверное, тоже заметив это, незамедлительно поправил ее.

Наклонившись, Ли Лэй, сам того не ведая, словно завороженный потянулся к крышке гроба, чтобы открыть ее и получше рассмотреть то, что ему привиделось.

А привиделся ему подол роскошного, золотыми нитями обшитого, алого свадебного мужского одеяния и новых кожаных черных сапог.

– Что с тобой? – перехватил его за локоть Бай Шэн.

– Там... что-то не так... – прошептал Ли Лэй, не находя слов, чтобы озвучить смутную догадку. Его взгляд метался между гробом и рукой Бай Шэна, сжимающей его локоть. – Проверим. Или мне это потом будет сниться каждую ночь в кошмарах.

Позади послышалось тонкое, почти неуловимое в такой сильный дождь мяуканье. Рыжий кот, чьи белоснежные лапы мягко ступали по слякоти, обошел людей и начал ласково тереться о колено Ли Лэя, одновременно мурча и размахивая своим длинным, пушистым хвостом.

Кота сопровождал мелодичный звон колокольчиков на его ярко-красном ошейнике. Ли Лэй нахмурился:

– Породистый, что ли?

– Красавец какой. Выглядит ухоженным, – добавил Го Цзяньфэн.

– Может, его выбросили на улицу? – предположил Чжан Хаожань, подойдя ближе и протягивая к коту руки, чтобы взять его. Тот охотно дался ему. Почесывая коту ухо, Чжан Хаожань посетовал:

– Ну, такого красавца явно не выгнали бы из дома. Может, он испугался грозы и заплутал? Его явно будут искать. Закончим здесь, а потом найдем его хозяев.

Вспомнив о гробе, любопытный Ли Лэй, недолго думая, спросил:

– Вам не интересно, кто там лежит?

Бай Шэн и Го Цзяньфэн переглянулись, в то время как Чжан Хаожань, держащий на руках кота, прижал звереныша к себе, чтобы немного обогреть его в эту грозу, бросив стражникам:

– Если ему так любопытно, позвольте уже налюбоваться гниющим мертвецом, если он так этого хочет. И пойдемте уже скорее отсюда. Холодно.

Бай Шэн махнул рукой и потянулся за лопатой:

– Я в этом участвовать не буду. Тебе надо, ты и открывай. Только осторожнее. Мы тут по приказу Его Высочества Ю Байху.

Бай Шэн уже взялся за лопату, но чуть не выронил ее из рук, когда позади него послышался оглушительный крик, полный ужаса.

Крышка гроба, которую осторожно приоткрыл неугомонный Ли Лэй, выскользнула у него из рук и с треском раскололась. Когда из-под дождевой занавеси показался силуэт юноши, облаченного в свадебный наряд, он в ужасе воскликнул:

– Наследный принц!

Го Цзяньфэн и Чжан Хаожань тут же отступились, а Ли Лэй и вовсе сел в лужу.

Бай Шэн с лопатой нахмурился. Все еще недоумевая, что могло вызвать такую яркую реакцию, он стер капельки дождя со своего лба и, бросая гневный взгляд на опешивших солдат, пробурчал себе под нос:

– Сами надумали, сами испугались. Вы что, труп в первый раз видите? Как вас вообще в императорскую армию-то взяли?!

Однако он и сам потерял дар речи, увидев труп Его Высочества наследного принца Ю Вэйюаня. Его прекрасное лицо было мертвенно-бледным, губы посинели, глаза были плотно сомкнуты, а на шее красовался глубокий порез. Судя по тому, насколько глубоко лезвие вошло под кожу, несчастный явно не сопротивлялся, а убийца проявил особую жестокость.

– Это Ю Байху так его? – дрожащим голосом сказал Го Цзяньфэн.

Бай Шэн сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и нервно бросил:

– Это не наше дело. И открывать гроб не нужно было.

Все прекрасно понимали, что борьба за императорский трон – это не простая ссора между братьями. На кону не только их жизни, но и жизни простых граждан, включая соседние государства. Тот, кто обладает поддержкой Сына Неба и императорской свиты, находится в более выгодном положении. Но это не защитит от смерти. Особенно если ты важная персона. Всего лишь один неверный шаг, и все кончено. Бесспорно, за спиной Ю Байху стояло не меньше влиятельных особ, включая многотысячное войско, да и народ его любил. Но в любом случае братоубийство – это большой грех. А раз Ю Байху лично отдал им поручение захоронить труп, то он явно знал, кто именно лежит в гробу. А значит, кровь Ю Вэйюаня однозначно на его руках.

Но больше всего их беспокоило другое. Если труп Его Высочества наследного принца здесь, то кто уехал за принцессой Сяо Мэйли? Почему не отменили свадьбу в связи с кончиной жениха?

– Давайте побыстрее его закопаем, – сказал Го Цзяньфэн.

Ли Лэй, что все это время сидел в луже, наконец нашел в себе силы подняться на ноги. Схватившись за голову, он прокричал:

– Хоронить наследника драконьего трона где-то в глуши леса? В безымянной могиле, как какого-то простолюдина? Да нас же всех казнят!

Они переглянулись, не зная, что делать дальше. Одно дело – простое убийство, а другое – знатного чиновника.

– Уж лучше продолжать молчать, как будто мы и не знали, кто здесь. Просто захороним и забудем, как страшный сон. Спросит кто, скажем, что просто выполняли поручение. Если император узнает, мы попадем в немилость. Своего старшего сына, к тому же единственного оставшегося наследника, он точно убивать не станет. А вот мы попадем под горячую руку. Предлагаю просто закопать, – сказал Го Цзянфэн. Он почесал затылок, слегка взъерошив пропитанные дождем волосы.

Лопата только вошла в землю, зачерпав немного грязи. Рыжий кот, все это время уютно сидевший на руках Чжан Хаожаня, выпустил когти и стремительно кинулся к гробу, запрыгнув на грудь усопшего.

Чжан Хаожан зашипел себе под нос от боли. Он смело подошел к гробу, желая забрать кота, пока тот не заразился чем-нибудь от трупа.

– Иди сюда! Тебе уж точно не стоит беспокоить душу этого несчастного. Бедолаге и так не повезло.

У кота были глаза разного цвета. Левый – желтый, цвета липового меда. Правый – зеленый, словно молодая листва. Они сверкнули алым, когда кот уткнулся пушистой мордой в подбородок принца, промурлыкав:

– Пора вставать.

Ю Вэйюань же, который выглядел как обычный мертвец, продолжал лежать неподвижно под дождем. Ни единый мускул за все это время не дрогнул на его мертвенно-бледном лице. Но когда кот начал вилять пушистым хвостом у самого его носа, тот не выдержал и, схватив кота, распахнул глаза.

Чжан Хаожань, который тянул к гробу свои руки, чтобы забрать оттуда кота, так и застыл, не смея двинуться более ни на один цунь. Сердце Чжан Хаожаня упало, когда принц с перерезанным горлом открыл свой рот и заговорил:

– Не хочу.

Все застыли, боясь лишний раз шелохнуться или выдохнуть. Посмотрев на испуганного Чжан Хаожаня, кот мяукнул. Чжан Хаожаню показалось, что на морде этого милого создания промелькнула ухмылка.

Не выдержав напряжения, Ли Лэй и Го Цзяньфэн все-таки в ужасе закричали и бросились в лес, громко шлепая по лужам.

Бай Шэн вонзил в землю лопату и потянулся за мечом, спеша достать его из ножен. Чжан Хаожань, что находился ближе всего к гробу, упал замертво, не успев даже закричать. Дождевая лужа под ним тут же окрасилась в цвет его свежей крови.

– Демоны! – прорычал Бай Шэн, размахнувшись своим клинком прямо над головой кота.

Лезвие сверкнуло над его пушистой шерсткой, но не задело. Левое ушко кота слегка дернулось, и он обернулся, посмотрев нападавшему в глаза.

Словно кто-то невидимый, но очень сильный перехватил удар последнего своей рукой, защищая своего хозяина. Эта же сила беспощадно отбросила Бай Шэна на несколько чи. Последнее, что успел увидеть Бай Шэн, это белую молнию, что рассекла грозовые тучи, а потом... Прозрачный, собранный из мелких капелек воды мышонок с писком забрался на его грудь. Через долю фэней их стало пять, потом двадцать, сотни... Бай Шэн бился в конвульсиях, пока маленькие полевые мышки, созданные из дождевых капель, залезали ему в рот и пожирали его изнутри. Его крики не длились долго. Вскоре в лесу раздалось еще два возгласа, но и они вскоре смолкли, когда со свидетелями было покончено.

Мао Яньсяо отпустил хвост кота и прикрыл глаза, снова притворяясь мертвым. Убедившись, что все стражники мертвы, демон-кот спрыгнул с гроба и земли уже коснулись человеческие ноги. Это был демон с длинными рыжими волосами, ниспадавшими по широким плечам, облаченный в ярко-коралловый наряд. Все его одеяние было расшито дорогими камнями и бусинами. Более того, правой рукой мужчина держал веер из перьев павлина, которым лениво помахивал. Напоминанием о том, что он был котом всего-то пару фэней тому назад, служил лишь ошейник с колокольчиком.

– Даже умереть спокойно не дадут, – буркнул Мао Яньсяо себе под нос, нахмурившись. Рана на его шее начала постепенно затягиваться, а кожа залилась румянцем, возвращая мертвецу более живой вид.

– Что за представление устроил мой младший братик? – опершись ногой на гроб, игриво протянул Мао Шуаньму^[18], наклонив набок голову. Его взгляд был мягким, но осуждающим.

– Не твое дело! – оскалившись, отрезал Мао Яньсяо. Его глаза были зажмурены, а руки скрещены на груди.

Он не желал видеть своего старшего брата. Точнее, он подозревал, что тот может бродить где-то поблизости, еще с того самого дня, как слышал его голос в столице, подле заново возведенной статуи императора. Значит, ему все-таки не привиделось. И это был Мао Шуаньму, следивший за ним все это время.

– Вот как, – мужчина прикрыл глаза и потянулся к ногам младшего брата. То, что было неведомо другим, от его острых кошачьих глаз невозможно было утаить. Приподняв своими изящными пальцами длинный кошачий хвост, он тяжело вздохнул: – Остался последний. И ты говоришь, что это не мое дело.

Мао Яньсяо тут же распахнул глаза, которые уже вернули свой родной изумрудный цвет. Образ наследного принца тоже развеялся, и второй молодой господин предстал перед первым старшим господином в своем настоящем обличье. Он усмехнулся и, отдернув свой невидимый хвост, бросил:

– Оставь уже меня в покое. Тебе не надоело нянчиться со мной? Ты вроде как уже нашел себе замену в лице старшей дочки императора Лун Чжи, Лун Сюй^[19], верно? Так и воспитывай ее, и не мешай мне жить.

– Жить? – огрызнулся Мао Шуаньму, ткнув в грудь брата веером. Он слегка прищурился, и его разноцветные глаза стали еще выразительнее из-за красной подводки над верхним и нижним веком. – Что ты вообще несешь? Какого демона ты вообще творишь? Что ты потерял в императорском дворце? С этими людьми? Вот такую ты хочешь жизнь? Где позоришь всех нас? – Демон был не на шутку зол. Казалось, если бы не последняя оставшаяся жизнь его младшего брата, при потере которой он больше не смог бы переродиться в своем теле, он бы придушил его собственными руками и закопал бы здесь, под землей, чтобы проучить.

Щелкнув по вееру пальцами, Мао Яньсяо заявил:

– Хватит мне одного павлина с веером. Голова болит. – Прикрыв глаза, он снова притворился спящим.

Мао Шуаньму стоял над ним какое-то время, надеясь, что у младшего брата осталась совесть, или хотя бы из уважения к старшему он будет вести себя хоть немного послушнее. Но этого не произошло. Гроб, в котором лежал Мао Яньсяо, заполнился дождевой водой. Наконец, когда чаша терпения переполнилась, Мао Шуаньму закрыл веер и ударил им по своей ладони, сказав:

– Что ж! Тогда поступим по-моему.

Мао Яньсяо уже было возрадовался, что его брат наконец оставит его в покое, но не тут-то было. Толстые цепи, созданные из дождевых капель, обвили лежащего в гробу Мао Яньсяо, не давая ему возможности высвободиться. А сам гроб, стоило его брату щелкнуть пальцами, приподнялся с земли и бережно лег на спины четырех карпов. Их прозрачные плавники двигались так, словно рыбы плыли не по воздуху, а находились в своей привычной среде, под толщей водяной глади.

Мао Яньсяо взревел, непроизвольно начал дергать ногами:

– Опусти меня на землю!!! Сейчас же!

Мао Шуаньму махнул рукой и широкими шагами направился в сторону юга. Он высоко задрал подбородок и прикрыл глаза, спрятав левую руку за спину, а правой продолжал размахивать веером, который от дождя потерял свой роскошный вид.

– И не подумаю... Если не хочешь возвращаться домой по своей воле, я тебя увезу насильно. Все равно ты уже ненавидишь меня.

Мао Яньсяо продолжал браниться и барахтаться, но все его попытки были тщетны. Наконец сдавшись, понимая, что спорить с этим тираном бессмысленно, он заговорил:

– Я должен был помочь Лань Сюэ. Но все пошло не по плану, и этот старший принц Ю Байху все прознал. Он подмешал мне яда в завтрак, а потом я проснулся уже лежащим в гробу и вскоре почувствовал твое присутствие, потому не торопился расправляться с этими людьми.

Услышав знакомое имя, глаза Мао Шуаньму округлились, и он замер.

– Лань Сюэ, – прошептал Мао Шуаньму. Он резко обернулся и, заглянув в гроб, посмотрел брату в глаза: – Где она сейчас?

Мао Яньсяо прищурился на один глаз, потирая единственным хвостом макушку.

– Умерла...

– Вот как, – с горечью прошептал Мао Шуаньму, развернувшись и продолжив путь.

Он так хотел завербовать эту демоницу. Так хотел, чтобы она помогла с Лун Сюй и стала ее правой рукой. Пусть ее брат и причинил много хлопот, если можно было назвать случившееся хлопотами, он считал разумным, если она вступит в их ряды и поможет отомстить людям. Но демоница этого не захотела. Она сказала, что как вмешательство Лань Шицана в войну шести великих государств было ошибкой, так и ее вмешательство будет таким же. Несмотря на то что она проживала в Туманных землях и имела демоническое начало, она всегда называла себя другой и говорила, что Мао Шуаньму не понять ее. Говорила, что у нее есть дела поважнее судьбы демонических земель и всего мира. Мао Шуаньму усмехнулся:

– Интересно, стоила ли ее смерть всего этого? Зачем ты вообще перевоплотился в принца? Где настоящий?

Мао Яньсяо, который все это время продолжал браниться и неумолимо просить отпустить его, неожиданно замолк. Он правда не знал, стоит ли делиться с братом этой тайной. Одним Небесам известно, как отреагирует Мао Шуаньму на новость о том, что Ю Вэйюань, который считается наследником престола трона дракона, на самом деле сын Лань Шицана и Ван Су. Сын тех, из-за чьей любви погибла императорская семья Лун и пало все государство демонов. Что он не человек, а демон. И к тому же в нем должен быть запечатан возлюбленный Ба Шэ, по вине которого их «богиня» страдает столько времени в темнице, в полном одиночестве. То, что Мао Шуаньму считает беспечным, абсурдным, глупым в поведении его младшего брата, вызовет еще больший гнев, возможно, вспышку ярости, вместе с желанием прикончить Ю Вэйюаня. Мао Яньсяо молился всем богам и демонам, которых только вспомнил, чтобы сберечь душу этого несчастного. Он надеялся, что Лань Сюэ не держит на него зла, а душа ее спокойна. Надеялся, что хоть немного очистил свою карму и что Ю Вэйюань все же выберет верный путь и жизнь демонов станет хоть немного лучше.

По крайней мере, она не просила оберегать его вечно. Смирившись с тем, что брат будет расспрашивать или даже пытать, пока не услышит от него правду, Мао Яньсяо прикрыл глаза и решил немного вздремнуть. Неожиданно вспомнив о Люй Яо, Мао Яньсяо усмехнулся себе под нос. Но его голос звучал поистине обеспокоенно, ведь проведя столько времени вместе, они начали терпеть присутствие друг друга.

– Удачи, наставник. Оставляю наследного принца на вас. Надеюсь, вы сможете позаботиться о нем...

Услышав невнятное бормотание, Мао Шуаньму переспросил:

– Ты что-то сказал?

Мао Яньсяо не сдержался от язвительного комментария:

– Хочу вкусных морепродуктов. Желательно свежих. Можно креветок, устриц и щупальцев осьминога под кисло-сладким соусом и посыпанных кунжутными семечками.

Мао Шуаньму усмехнулся:

– А не жирно будет Вашему Высочеству? Я и так везу его домой на паланкине. И даже не взимаю плату.

Мао Яньсяо усмехнулся, взглянув на дождевые тучи:

– У вашего паланкина крыша протекает...

– Обойдешься рисовой кашей! Большего пленникам не положено.

– Эй, братец, у меня осталась всего одна жизнь, ты забыл? Если я умру с голоду, что ты будешь делать потом?

Мао Шуаньму продолжал идти молча, игнорируя слова брата. Тот же, устав от пережитых приключений, в действительности был голоден. Ведь во дворце его кормили отменно несколько раз в день. И хотя вкусовые предпочтения принца явно отличались от его собственных, за то время, что он притворялся им, Мао Яньсяо уже вполне привык к пресной пище.

– Братец, а можно мне хотя бы немного мяса? Или овощей? Братец... Сжалься надо мной... Старший братец...

Глава 47. Истинные правители мянгуань не носят

Проведя столько времени вместе, Ю Вэйюань чувствовал легкое беспокойство, когда время его свадьбы близилось и путь до паланкина казался тягостным, но одновременно слишком быстрым. Ноги сами вели его, в то время как в голове поселились тысячи мыслей, которые Ю Вэйюань просто не мог контролировать.

– Знаешь, – начал Ю Вэйюань, расчесывая деревянным гребнем свои длинные волосы, которые вновь пришлось окрашивать в черный. Он надеялся, что это будет в последний раз, потому что более скрываться у него не было ни сил, ни времени, ни желания. – Когда спустя столько лет меня, прожившего вдали от дома, вызвали в столицу, я был безусловно рад этой новости. Думал: как же хорошо будет провести время в кругу семьи, там, где мне и место. Но когда мне учитель сказал о браке, это было весьма неожиданно. Хотя я и знал, что этот день настанет. Тут даже дело не в том, что мы с Сяо Мэйли совершенно чужие друг другу, просто последнее, чего бы я хотел, это впутывать в свою жизнь еще большее количество людей, которые могут пострадать.

Му Ян сидел на кровати и молча слушал его. Ю Вэйюань же, продолжая говорить, не спеша натягивал на плечи парчовый халат, расшитый вручную золотыми нитями и жемчугом опытными мастерами. Его широкие плечи словно обнимали лапы дракона, чей чешуйчатый длинный хвост стелился длинным шлейфом по алому шелку. Каждая деталь наряда была заранее продумана и носила свой смысл.

Во всяком случае, этот брак был не так плох из-за будущих возможностей влиять на Гунхуа и благодаря Сяо Фуцяну укрепить свои земли от влияния со стороны северных государств.

Они как раз остановились в одних из домов отдыха, где могли привести себя в порядок и немного передохнуть перед грядущими событиями. Так как Гунхуа сильно отличался от других государств и граждане этой страны делились на богатых и очень бедных, без среднего класса, Ю Вэйюаню вместе с Му Яном вчера пришлось пройти множество грязных, разрушенных и даже опасных улочек, прежде чем дойти до мест, где путники с набитыми карманами могли себе позволить остановиться на ночлег.

Но в комнате было даже зеркало, окно, две кровати из красного дуба и чистая свежестираная постель. Жаловаться было не на что.

Принц получил письмо от тайного слуги. По всей видимости, его учитель поспособствовал его желанию и отписался кратко в письме, изложив все по фактам и по делу. Единственное, что могло передать беспокойство его учителя, это последнее предложение, обращенное не к наследному принцу Ю Вэйюаню, а к его дорогому ученику: «Надеюсь, с вами все в порядке».

Ю Вэйюань тут же избавился от письма. Слуга, все это время хранивший молчание, передал Ю Вэйюаню сверток со свадебным нарядом. После этого неизвестный парнишка, которого Ю Вэйюань видел в первый и последний раз, поклонился и скрылся в неизвестном направлении. Таким ребятам обычно поручали какое-то важное дело за хорошую плату, чтобы те не задавали лишних вопросов, а как поручение будет исполнено, посыльные исчезали или даже меняли место жительства.

Ю Вэйюань взял в руки мянгуань и перевел взгляд на зеркало. В отличие от головного убора императора, его был немного поскромнее, а вместо двенадцати подвесок их было по девять с обеих сторон. Так же по бокам отсутствовали два шарика-тянь, которые предупреждали, что император может распознать ложь и клевету, поэтому говорить нужно только правду.

Посмотрев на Му Яна, который, сидя на кровати, перебирал пальцами в раздумьях, Ю Вэйюань окликнул его, попросив помочь.

Оперевшись на кулаки, демон привстал и на этот раз без задних мыслей как-либо раззадорить или подшутить над принцем решил помочь ему с прической.

Пока Му Ян разбирался, как собрать высокий хвост и закрепить головной убор, уголки губ принца потянулись вверх, еле сдерживая смех. Хотя он улыбался и ему было по-настоящему весело, его взгляд был пустым и полон глубокой печали. Он посмотрел в окно, когда очередная вспышка молнии мелькнула сквозь масляную бумагу. Казалось, эти бусины «лю», что символизировали очищение, не могли смыть с него всего бремени и помочь переродиться заново. Ведь совсем скоро на его плечи будет возложена еще большая ответственность.

Му Ян нахмурился и пробурчал себе под нос несколько ругательств, прежде чем закончить с прической. Ведь Му Ян простой раб, проживший всю свою жизнь в заточении. Где он мог научиться делать прически и правильно фиксировать шпильки?

Пока Ю Вэйюань мог видеть выражение его лица в зеркале, он спросил:

– А ты веришь в предзнаменования?

– Откуда вопрос?

Му Ян отошел и занял место на своей кровати. Ю Вэйюань тут же повернулся к нему:

– Так веришь? Или все же нет? Когда я задал такой вопрос учителю, он сказал, что предзнаменования имеют место быть. Но наша судьба все-таки в наших руках.

– Верно.

Сделав еще шаг в сторону демона, Ю Вэйюань переспросил:

– Так каким будет твой ответ?

Му Ян прикрыл глаза и, откинувшись на кровать, бросил, тяжело вздыхая:

– Наверное, нет. Предзнаменования – лишь одно из возможных исходов событий. А когда наступит роковой час, еще не известно, как все может обернуться.

– И то верно, – подтвердил Ю Вэйюань, оглядев свой свадебный наряд. – Кстати, как я выгляжу?

Хотелось бы Му Яну сказать, что принц выглядит как обычно. Но он не мог не подметить его утонченность и красоту в этом наряде. Хотя он часто мысленно упоминал тот факт, что Ю Вэйюань выглядит привлекательно даже в дырявом мешке из-под риса, но что уж говорить, когда тот нарядился в свадебное одеяние и вот-вот должен перевязать свою судьбу красной нитью с юной особой благородного рода.

Почему-то в голове этого демона поселилась странная мысль, о которой он ранее даже не задумывался... Наверное, потому что Ю Вэйюань тоже был с ним одного возраста и тоже был мужчиной. К примеру, когда была свадьба принцессы Ю Хуан, он переживал за невесту, зная, что многое в семье зависит от того, насколько ласков будет муж и насколько обеспечен. Он искренне переживал за судьбу принцессы, которая покидала отчий дом. Но сейчас, глядя на Ю Вэйюаня, он смотрел на брак с другой стороны. Скорее, он мог представить себя на месте Ю Вэйюаня, поэтому у демона возникло желание поддержать Ю Вэйюаня.

– На месте твоей супруги я бежал бы прочь. – Лицо Ю Вэйюаня вмиг помрачнело, а спустя всего мгновение залилось краской. – Я пошутил, – добавил Му Ян, посмеиваясь. – Если бы не все обстоятельства, что делают ваше будущее затруднительным, я считаю, что принцессе очень повезло с тобой...

За свои двадцать лет Му Ян никогда не думал о браке. О том, чтобы полюбить кого-то и обзавестись потомством, даже речи не было. Единственное, о чем думал Му Ян, – это как выжить. Как прожить еще один день, не умерев с голоду или от побоев. Видя, как умирают маленькие дети его рода, он испытывал ужасающее чувство несправедливости и боли. А вспоминая беременную демоницу, с которой разделил последнюю миску каши, он вовсе перестал видеть смысл своего дальнейшего существования в этом мире. Что он мог дать тому, кто доверит ему свое сердце и захочет разделить с ним жизнь? Прожить, держась за руки, как взлеты, так и падения. Но сейчас, глядя на Ю Вэйюаня, он бы хотел, когда-нибудь, в будущем, обязательно задать такой же вопрос «Как я выгляжу? А понравлюсь ли я ей? А смогу ли я ее осчастливить? А не причиню ли я ей страдания? Смогу ли отдать все, без остатка, искренне и от всего сердца?».

– Такому оборванцу, как мне, не видать счастья, – буркнул Му Ян себе под нос.

Он думал, что Ю Вэйюань его не расслышит, но позабыл, что тот тоже был демоном и его слух стал острее. Принц подошел к Му Яну и протянул ему руку, зазывая пойти с собой. Му Ян нахмурился, но не стал оказывать сопротивление, снова лениво поднимаясь со своего места.

Ю Вэйюань поставил его перед зеркалом и попросил взглянуть на свое отражение. После чего он снял с себя мянгуань и, приподнявшись на цыпочки, одел его на голову демона:

– Однажды мне сказали такую фразу: «Пока в сердце царит тьма, даже тот, чей головной убор увешан златом двенадцать нефритовых бусин, будет порождать демонов под светом солнца. Но когда в сердце живет свет, даже в самой пучине тьмы могут зажечься звезды». Глядя на тебя в этом головном уборе, я чувствую, – Ю Вэйюань приложил руку к своей груди, туда, где билось его сердце. Выдержав небольшую паузу, он продолжил: – В тебе больше света, чем в ком-либо другом во всех трех мирах.

Му Ян замер, потеряв дар речи, когда на его голову возложили мянгуань, предназначенную для наследника трона дракона. Бусины, свисающие перед его глазами, закрывали демону взор. А само украшение казалось тяжелым.

– Я плохо вижу, – проговорил демон. – Эти бусы не только мешают мне видеть, но и скрывают мой взгляд от других. Лучше уж без всего этого пафоса.

Му Ян аккуратно снял со своей головы мянгуань и обернулся. Ю Вэйюань рассмеялся.

– Я сказал что-то смешное? – спросил Му Ян.

– Вовсе нет. – Ю Вэйюань прочистил горло и, выровняв голос, произнес: – Вот потому и говорю, что тебе эта фраза очень подходит. – Забрав мянгуань, принц немного покрутил ее в руках, проводя подушечками пальцев по оправе. – Жаль только, что таких правителей, как ты, не существует. А если и существуют, то не живут долго. Слишком мягкие...

Ю Вэйюань потупился. Он хмыкнул, продолжая смотреть на мянгуань. Уголок его губ потянулся вверх, а взгляд наполнился печалью и отвращением к самому себе. Чувство тревоги, безысходности и полного отчаяния охватило его. То, что ранее казалось ему простительным, в какой-то момент вовсе утратило свой смысл, сровнявшись с землей, усыпанной стрелами, мечами, доспехами, над множеством трупов, что утопали в свежей крови.

То, что могло произойти в будущем, внушало Ю Вэйюаню непреодолимый страх, проникая в самую глубь его подсознания. Эта картина была настолько яркой и красочной, что он никак не мог стереть ее из своей памяти. Этот ужас и грех он бы никогда не смог смыть никаким дождем или слезами. Ничьими жизнями или молитвами. Какими бы искренними они ни были и даже если бы лились от чистого сердца.

Этой ночью, впрочем, как и в другие, Ю Вэйюань видел очередной кошмар. К тому, что печальные мысли посещают его не только днем, но и в сновидениях, Его Высочество уже давно привык. Но ранее Ю Вэйюань видел свою смерть или смерть Чжоу Чжуаньсу, находясь в его теле. Видел, как сердце низвергнутого бога заживо вырезают у него из груди, а оно продолжает биться, но уже не под ребрами, а в чужих руках. Ю Вэйюань видел сны, где его матушка зовет его пойти с собой. Видел, как он скачет на своей любимой лошади, но спотыкается и проваливается под толщу льда на самое дно. На протяжении всей короткой жизни он видел много смертей, включая свою. Но сегодня... Он видел себя, стоявшего на поле боя. Его свадебный наряд, алый, как рубин, был полностью залит свежей кровью, как и его меч. Он был окружен врагами со всех сторон. Не только императорские стражники, но и люди Сяо Фуцяна были там. Он видел Лань Шицана во главе тех, кто обнажил против него свои клинки. Демон смотрел на него бездушными стеклянными, словно у куклы, глазами и улыбался, держа в руках отрубленную голову того, о чьей смерти он боялся подумать. Ю Вэйюань продолжал стоять, не в силах сделать шаг или вдох, смотря через занавес нефритовых бусин, свисающих с его головного убора. Ему казалось, что прозрачные капли в какой-то момент окрасились алым, и само небо стало багровым, более не принимая на Небеса грешные души людей для перерождения.

После этого кошмара он проснулся с криком, весь покрытый холодным потом. Ю Вэйюань уже утратил веру в искренность и в то, что добро побеждает. Тогда, в ту снежную ночь в Шанциане, Ю Вэйюань от всей души желал обезопасить Му Яна и сделать все, чтобы тот остался рядом с ним. То, насколько этот демон был непоколебим в своих принципах, сводило принца с ума, но не могло не вызывать восхищения. Ю Вэйюань много раз задумывался над тем, сколько всего пришлось пережить этому демону, но даже несмотря на все это, он продолжал цепляться за свою гордость и достоинство. Даже он, Ю Вэйюань, несмотря на все взлеты и падения, был сломлен и прекрасно знал об этом. Ю Вэйюань так боялся сломить его. Боялся, что, напоив его своей кровью, больше не сможет смотреть на него и видеть того самого Луань Чжо, который просил его на коленях о смерти и ронял слезы, закапывая подобранного журавля. Не боялся высказывать собственное мнение ему в лицо. Поддерживал его. Не хотел обременять родных своим возвращением. Тот, кто прыгнул за ним в воду и вытащил, когда Ю Вэйюань тонул. Того, кто встал на его сторону и продолжал хранить его секрет как свой собственный. Ю Вэйюань знал, что тот, кто стоит сейчас перед ним, может представлять для него смертельную опасность. Может подвести его, ранить или даже убить.

Ю Вэйюань немного замешкался, а потом все же вернул мянгуань на свою голову. Все же такая вещь больше подходит таким, как Ю Вэйюань. Гнусным, льстивым, противоречивым и трусливым. Ю Вэйюань оскалился, и Му Яну показалось, что он успел разглядеть его острые клыки, которых у принца никогда не было.

– Прости... – еле слышно прошептал Ю Вэйюань.

Неизвестно, всегда ли его руки были такими сильными, но в этот самый момент, когда Му Ян на мгновение потерял бдительность, Ю Вэйюань нанес ему удар в грудную клетку, пропитав свою ладонь духовной энергией.

Жгучая боль пронзила ребра демона, а с уголка плотно сомкнутых губ, когда Му Ян хотел сделать вдох, просочилась струйка свежей крови. Он пошатнулся, но успел ухватиться за плечо Ю Вэйюаня, когда тот протянул к нему свою левую руку, чтобы поддержать.

– Зачем? – прошептал демон, не понимая, что происходит. Он не чувствовал присутствия Чжоу Чжуаньсу. Точнее, это никак не мог быть он. Если бы бог снова овладел телом принца, то как минимум должно было пройти четыре года, или сам Ю Вэйюань должен был умереть. Но он жив и стоит перед ним в свадебном одеянии, готовясь пойти во дворец за своей новоиспеченной супругой и, после того как вернется в столицу, один за другим спросить со всех за прошлые обиды.

Дыхание самого принца так же было сбивчивым, но он из последних сил сдерживался, чтобы сохранить самообладание и довести дело, на которое ему было трудно решиться, до конца. Бусы, свисающие на его лицо, могли не только скрыть его залитый слезами взгляд, но и уберечь его от глаз того, чью грудную клетку он только что пронзил своим клинком.

– Я ранил тебя между шестым и седьмым ребром. Жизненно важные органы не должны пострадать. – Му Ян слегка пошатнулся, и, когда он немного перевел дух, чтобы выпрямиться, принц снова ударил его в грудь – колени демона подогнулись. Подхватив обмякшее тело, Ю Вэйюань уже думал, что этого будет достаточно, но демон впился когтями в его рукав, желая оставаться в сознании.

– Ты совсем обезумел? – из последних сил прорычал Му Ян.

Ю Вэйюань старался говорить холодно, но голос выдавал его отчаяние:

– Да, я обезумел. И я ничего не могу с этим поделать. Ты же упрям как осел. И это ты виноват в том, что сейчас происходит с тобой. Это ты вынудил меня, понял? Ты!

«Ненормальный» – это было последнее, что мелькнуло в мыслях Му Яна, прежде чем Ю Вэйюань повалил его на пол. Он силой разжал ему челюсть и сунул в рот свою ладонь, заставляя испить кровь. Острые клыки сразу же оцарапали нежную плоть, а затем вонзились глубже, прокусывая до костей.

Ю Вэйюань стиснул зубы, из последних сил сдерживая крик боли. Но боль была вовсе не физическая. Болело там, где-то в душе. Под ребрами... Сжималось от боли и от страха того, что он все-таки испортит его. Пока к Му Яну не пришло осознание происходящего, его рот наполнился железным привкусом теплой, свежей крови, которая медленно стекала по его горлу. Зрачки округлились, а белки глаз залились красными прожилками.

Ю Вэйюань, задыхаясь в собственных слезах, навис над ним, умоляя:

– Я хочу, чтобы ты жил. Я не выдержу, если еще кто-то из тех, кто дорог мне, погибнет.

После того как Лань Сюэ умерла на его глазах, Ю Вэйюань долго размышлял. Наверное, из-за того, что на него самого обрушилась небесная кара и он остался наедине со своими кошмарами, принц не успел полностью осознать чувство потери. Но в тот раз, когда они вместе тонули, пусть это и было простым видением, Ю Вэйюань на своей шкуре осознал, что такое терять близких ему людей. Наверное, это даже не сравнится с собственной смертью. Терять – это снова и снова находить в себе силы двигаться дальше, но уже без них. А откуда взять эти силы, когда ты полностью опустошен и растерян? Кто он такой, чтобы эти люди жертвовали своими жизнями ради него? Что он сделал для них, кроме того, что причинил им боль? С него хватит!

Хватит!

Ничего не наладится, и уже ничего не будет как прежде. Только хуже. С каждым днем, с каждым мгновением, с каждым вздохом будет только хуже. И если он хочет что-то исправить, защитить тех, кто ему дорог, он должен наступить себе же на горло. Пусть лучше этот демон станет как все, но зато он будет продолжать жить. Он будет рядом и будет его слушаться. Не станет рисковать собой и будет безукоризненно выполнять все его желания. В таком случае Ю Вэйюаню не придется беспокоиться о том, что он когда-нибудь останется один на один со своими кошмарами. Его Луань Чжо, тот, кто просил разрешения на то, чтобы сьесть еще одну порцию танхулу, останется все таким же добрым. Ю Вэйюань просто отдаст приказ ему оставаться самим собой. И все будет как прежде. Да. Именно так Ю Вэйюань и думал. Именно такими мыслями успокаивал клокочущее внутри его сердце. Он прогонял мысль о том, что все будет не так, как он планирует. Уверенность в светлом будущем превратится в песок и ускользнет у него из ладоней, рассыпаясь и развеиваясь по ветру между его пальцев.

Пустота, одиночество и лютый холодный ветер, который все это время пытался прорваться в покои, окончательно разорвал бумажное окно. Очередная вспышка молнии осветила их силуэты, на мгновение задержав на стене размытую, серую тень принца, облаченного в роскошный наряд и мянгуань, чьи бусины на ветру издавали тихий мелодичный звон, полный грусти.

Убедившись, что демон сделал глоток его крови, Ю Вэйюань замер.

– Хорошо... Все будет хорошо... Так было нужно. Так правильнее...

Он пытался успокоить себя, бормоча слова, которые придавали ему немного уверенности, оправдывая. Он моргнул, и по его обветренной щеке вниз по подбородку стекла слеза. Она упала, просачиваясь в одежды демона. Растворяясь в этом черном мареве презрения и предательства словно в омуте.

Му Ян не прекращал попытки сопротивления, вот только после тех нескольких ударов принц точно повредил его меридианы, и если демон все еще мог сохранить сознание, его силы явно на какое-то время были приглушены.

Достав из широкого рукава расшитый Сяо Мэйли специально для него, своего будущего мужа, шелковый платок, Ю Вэйюань сперва стер кровь с губ Му Яна и только после этого, тяжело дыша, прижал его к ране. В него принцесса вложила все свои мысли и благословения, небольшими расписными стежками запечатлев золотые иероглифы. А он, не задумываясь о трепетных чувствах своей будущей супруги, окропил ее труды своей свежей кровью, чтобы сохранить жизнь какого-то безымянного раба.

Он ослабил хватку, все еще боясь смотреть в глаза Му Яну. Не зная, что именно мешает ему это сделать. Возможно, это было чувство стыда, а возможно, страх того, что стоит Ю Вэйюаню проронить слово, как тот, словно послушная собачонка, поспешит непременно его выполнять. Вот только этого Ю Вэйюань и желал, поступая столь своевольно, лишая свободного душой живого существа права выбора.

«Пусть мою плоть сковывают цепи! Но в душе я все равно свободен, и этой свободы вам не отнять!» – именно эту фразу проронил Му Ян во время императорской осенней охоты, когда принц приказал нацепить на него ошейник раба. Теперь же даже душа не принадлежала этому несчастному. Он был сломлен, и тот свет, который выделял этого раба среди остальных, так же начал медленно угасать, и в этом повинен лишь Его Высочество наследный принц.

Чтобы приглушить свой внутренний голос, Ю Вэйюань схватился за голову и, когда в очередной раз прогремел гром, невольно взглянул на свое отражение в зеркале.

– Все хорошо... Все хорошо... Я поступил правильно, – продолжил Ю Вэйюань.

Через пару фэней Ю Вэйюань услышал за своей спиной тяжелое дыхание демона. Однако он так и не осмелился посмотреть ему в глаза. Поправив свое одеяние и убедившись, что нигде не осталось следов крови, принц поспешил надеть поверх свадебного наряда черный неприметный плащ и, уже открыв двери, чтобы выйти, сказал:

– Оставайся здесь. Дождись меня. Я обязательно вернусь за тобой. Если вдруг за пятнадцать рассветов и закатов от меня не будет никаких вестей, – Ю Вэйюань достал из рукава шелковый мешочек с золотом и, бросив его на кровать, добавил: – Возьми эти деньги и возвращайся к себе на родину. Забудь меня, как будто мы никогда и не были знакомы. Живи беспечно и счастливо.

Ю Вэйюань захлопнул дверь и поспешно вышел на улицу. Он оставил хозяевам дома отдыха приличную сумму, оплатив на несколько дней вперед, и попросил два раза в день доставлять свежую еду и воду в покои. А также обеспечить всем необходимым его друга, который решил остаться здесь еще на какое-то время.

Идя под дождем, Ю Вэйюань пытался отогнать последние тревожившие его мысли, одновременно сдавливающие его горло. Последние слова, казалось, дались ему с еще большим трудом. Пройдя дальше по улице, Ю Вэйюань продолжал размышлять о том, насколько честными были его желания и слова? Будет ли демон беспрекословно выполнять его просьбу, если его слова и желания противоречили друг другу?

Глава 48. Весеннее предательство

Этот демон, что обычно вел себя тихо и не был многословен, умел удивлять своими неожиданными расспросами.

– Ты ведь... занимался любовью?

Му Ян не сводил с принца своих ясных глаз, выжидая, пока лицо этого благородного мужа выдаст правду. Ю Вэйюань тихо кашлянул, пытаясь скрыть смущение за широким рукавом своего ханьфу. Но покрасневшие щеки и кончики ушей выдавали его замешательство.

– Знаешь, подобные темы обсуждаются между мужчинами, но почему вдруг ты спрашиваешь?

Ю Вэйюань неоднократно пожалел о том, что у него не было при себе веера. В подобной ситуации такой атрибут ему бы весьма пригодился.

Ю Вэйюань тихо посмеялся себе под нос, когда в его мыслях всплыли некоторые воспоминания, что грели его холодную душу в этот облачный день. Прогуливаясь по Гунхуа, они не могли не заметить, какая суета царит в городе. Видимо, люди готовились встретить наследного принца со всеми почестями. Му Ян же, оставив Ю Вэйюаню немного времени на раздумья, вновь пристал со своими расспросами:

– Так каково это?

Ю Вэйюань даже вздрогнул, когда тот потянул его за рукав, чтобы привлечь к себе внимание. Успокоившись, принц бросил:

– Это приятно.

– Приятно? – повторил Му Ян.

Принц кивнул, направившись медленным шагом по улочке:

– Да... – Ю Вэйюань нахмурился и, резко обернувшись, смерил стоявшего позади него Му Яна взглядом: – С чего ты вообще задаешь такие странные вопросы?

На этот раз краснеть пришлось Му Яну. Видя растерянность демона и подметив его странное поведение, Ю Вэйюань сам не удержался от вопроса:

– Так с чего вдруг ты спрашиваешь об этом?

Му Ян закатил глаза:

– Просто стало любопытно...

– Хмм... Тебе снились весенние сны?

Му Ян тут же застыл, услышав подобный вопрос. Тот, кто бросил эту фразу, на этот раз бесстыдно стоял позади него со скрещенными на груди руками. Прохожие бросали на этих двоих странные взгляды. «Как же стыдно», – стиснув зубы, подумал Му Ян.

Ю Вэйюань прыснул со смеху. Его поднятое настроение вмиг спустили на землю воспоминания о том, как Ю Байху самолично снял ему куртизанок в публичном доме. Даже первый поцелуй Ю Вэйюаня был украден против его воли. Что уж говорить о сладких наслаждениях и опыте, о котором он ничего не помнил. Он оказался заперт в собственном подсознании среди снега вместо жарких объятий прелестниц. Этот холод и сейчас пронизывал его, оставляя легкое разочарование и стыд, что он фактически потерял свою девственность, так и оставшись в каком-то смысле с ней и по сей день. Даже сейчас, хотя Чжоу Чжуаньсу и не приносил ему проблем, то, что этот бесстыдник вытворил в прошлом, и сегодня преследовало Ю Вэйюаня.

Но не мог же Ю Вэйюань, будучи наследным принцем и тем, кто уже завтра должен повязать себя узами брака, выглядеть в глазах Му Яна неопытным юнцом. Взяв себя наконец в руки, принц подошел к демону со словами:

– Слушай, мне немного неловко говорить на эту тему. Это нормально и нужно для продолжения рода, поэтому все рано или поздно через это проходят. Хотя сперва непривычно и даже немного стыдно, – Ю Вэйюань потер переносицу, прикрыв свои серые глаза. Даже Ю Байху так не нянчился с ним, как сейчас он с этим демоном.

Му Ян отвел взгляд и поделился наконец своими мыслями:

– Я хотел спросить немного не об этом.

– А о чем тогда? – удивился Ю Вэйюань.

– Я не про физические удовлетворения, а про то, когда тебе кто-то, – Му Ян помялся, играя мелкими камешками носком сапога, чтобы немного переместить внимание, – нравится?

Ю Вэйюань покосился на демона. Он, конечно, не раз упоминал о том, что ему может нравиться Ю Хуан, но тот настойчиво отвергал эту мысль. Во всяком случае, если бы правда нравилась принцесса, он бы, наверное, постарался хоть мельком встретиться с ней или узнать, как сложилась ее дальнейшая судьба. Но Ю Вэйюань мог ошибаться. Ведь любовь бывает и с первого взгляда. Не обязательно хорошо знать кого-то, чтобы полюбить.

– Я и не думал, что ты такой романтик, – признался Ю Вэйюань.

Яростно пнув гальку сапогом, Му Ян буркнул:

– Забудь.

– Наверное, я последний человек во всех трех мирах, кто может тебе помочь. Я не знаю, что такое искренние чувства. Я даже не знаю, что было в моей жизни правдой, а что нет. Люди часто врали мне в лицо, улыбаясь, а втайне ненавидели. Поэтому, если тебе кто-то нравится, это хорошо, но одновременно может быть больно – если это не взаимно.

– Значит, лучше молчать?

Ю Вэйюань улыбнулся ему, но поник в душе.

– Просто обременять кого-то тоже нехорошо. Особенно если этот человек помолвлен. Он может испытывать вину... Например, если бы кто-то признался моей будущей супруге в любви, она бы его скорее всего отвергла. Но возможно, она бы чувствовала вину и беспокойство. А если бы я был ревнивцем, я бы мог найти и даже лишить жизни этого несчастного. Есть тонкая грань. Все равно что играть с жизнью и смертью...

Му Ян моргнул.

– Мы с тобой вроде как друзья, – проговорил Ю Вэйюань. – Можешь признаться мне, если кто-то запал тебе в душу, а там мы придумаем, как можно решить эту проблему.

– Не стоит. Не хочу заставлять этого человека мучиться. И так в жизни слишком много проблем.

– Чего так? – нахмурился Ю Вэйюань.

– Я бы с радостью пожертвовал жизнью ради этого человека. Вот только так, чтобы он никогда не узнал бы о моих чувствах. Слишком обременительно для него, – признался Му Ян. Судя по интонации в его голосе, Ю Вэйюань мог предположить, что он не врет и говорит искренне.

Что-то явно терзало его мысленно и душевно.

– Слушай, если это из-за принцессы Ю Хуан, то я не думаю, чтобы этот брак был бы возможен. Если только Чэнь Кэ не умрет, но тем не менее...

– Между нами не может зародиться взаимных чувств, – перебил Му Ян. – Мы совершенно разные, к тому же самой природой не приспособлены для того, чтобы продолжить род. Все это лишь мои пустые грезы. Оно не стоит твоего внимания, прости...

Му Ян подошел к лавке, рассматривая талисманы, которые местные торговцы заранее подготовили для свадебного торжества. Отчего-то он ощутил неприятный, кислый привкус на языке, словно сглотнул уксуса. Возможно, причиной было то, что местные так же не теряли время и начали готовить различные вкусности, в то время как во рту принца и демона с утра не было и крошки.

– Нравится какой-то? – поинтересовался продавец.

Взгляд демона скользнул по деревянным дощечкам и изображениям дракона и феникса, олицетворяющим женское и мужское начало. Инь и Ян. Продолжение рода, плодородие. Ведь все хотели бы оставить после себя что-то – так кажется, что жизнь прожита не зря, а все страдания и вовсе выглядят пустяками.

– Если тебя все еще гложут чувства к ней, просто выскажись кому-то. Может, полегчает. Иногда просто хватает выговориться.

Му Ян тихо выдохнул и прошептал, продолжая смотреть на амулеты, игнорируя назойливого принца:

– Нравится...

Продавец взял подвеску и протянул ее со словами:

– Можете повесить у себя над кроватью. Непременно принесет счастье и благополучие в ваш дом. Я даже могу вам скидку сделать, как первому покупателю...

– Если нравится, бери, – проговорил Ю Вэйюань, потянувшись за кошелем. – Нам еще нужно найти место, чтобы остаться на ночлег. По дороге можно еще перекусить.

Продавец, уговаривая их на покупку, решил так же оказать им небольшую услугу.

– Я вам подскажу, раз уж вы мои клиенты, где тут можно хорошо отдохнуть. И цена стоит своих удобств. Останетесь довольны, молодые господа.

* * *

Му Ян дрожащей рукой потянулся к внутреннему карману своего ханьфу. Хотя мириады в его теле все еще были повреждены, а из раны текла кровь, он продолжал двигать пальцами, нащупал небольшую дощечку, которая должна была принести ему счастье и благополучие, скопив все силы в кулаке, сжал ее так сильно, что та рассыпалась на мелкие щепки.

Вены на его лбу вздулись, и он в ярости прошептал:

– Вот, значит, как! Считаешь, что можешь решать, куда мне идти и что делать? Считаешь, раз я демон, то должен всю жизнь ползать у твоих ног и выполнять любую просьбу?!

Его глаза покраснели настолько, что полностью утеряли свою фиолетовую радужку, залившись кровью. Он злился и ненавидел. Он был разъярен и разочарован в поступке Ю Вэйюаня. Сколько всего они пережили за такой короткий и одновременно длинный путь. Когда Му Ян хотел умереть, принц сохранил ему жизнь и сделал своим рабом. А сейчас, когда он от души хотел поддержать принца в этой войне, тот не только не позволил демону этого сделать, но и заставил испить своей крови, сделав безвольным рабом!

– Ублюдок! Какой же ты ублюдок, Ю Вэйюань.

Его тело все еще было ослаблено, и он продолжал лежать на полу, чувствуя, как его кости пронизывает холод.

– Сукин сын! Кто дал тебе на это право? Ненавижу! Всем своим нутром ненавижу тебя! – Его глаза стали влажными, а после и вовсе по щекам скатились слезы, заполняя ушную раковину и вызывая щекотку.

Наверное, это худшее предательство, которое Му Ян когда-либо переживал. Удар, который ты не мог предсказать, ведь заслонил своей грудью человека, которому доверяешь и от кого не ждешь столь подлого поступка. Все равно что пощечина, которую нанесли прилюдно, чтобы еще и унизить.

– Разве я предавал тебя? Разве сделал что-то такое, что могло бы хоть как-то оправдать твой поступок? – Му Ян всхлипнул, устав от постоянного предательства и разочарования. С него хватит. Его голос дрожал, а из глаз продолжали ручьем течь слезы. – Хоть как-то, Ю Вэйюань?

Дверь в покои со скрипом отворилась, и Му Ян приподнял голову, думая, что это вернулся Ю Вэйюань, однако каково было его удивление, когда вместо принца или служанки перед ним предстала красивая девушка с весьма откровенным декольте и татуировкой кобры.

– Да забудь ты уже об этом принце. Я страдала от предательства, и ты так же страдаешь. Даже мужчины страдают от того, что другие мужчины ведут себя как последние ублюдки. – Она остановилась у лежащего на полу Му Яна, посмотрев ему в глаза: – Ты же не поддался воле его крови? Верно?

Му Ян сглотнул, чувствуя железный привкус на языке. Но его разум по-прежнему был чист. Правда, Му Ян сам не знал, как действует демоническая связь, но ему казалось, что, если бы не слабость в теле, он бы смог сейчас подняться на ноги и выйти отсюда. Вопреки приказу принца.

– Ты – мое воображение?

Ба Шэ тихо прыснула от смеха. Она наступила одной ногой на грудь демона и слегка надавила, чтобы доказать, что она настоящая.

– Я позаимствовала немного силы кое у кого, – улыбнулась она. – Я не смогу долгое время оставаться в таком состоянии... пока. Пока один хвастливый пошел разбираться со своим любимым младшим братом, я решила тоже найти себе занятие поинтереснее. – Обхватив пальцами ноги шиворот его ханьфу, Ба Шэ обнажила грудь демона, но Му Ян схватил ее за лодыжку. – Лучше уж болтать с тобой здесь, чем сидеть в том подземелье. – Она щелкнула языком, откровенно заигрывая с ним. – Скучный...

Демон хмурился, прожигая демоницу взглядом. Однако его хладнокровие и горделивость лишь больше раззадоривали ее.

– Если я чего-то хочу, то добиваюсь этого любой ценой! Кто ты такой, чтобы отталкивать меня?

Он резко поднялся на ноги и, схватив демоницу за шею, прижал ту к стене.

На мгновение на лице Ба Шэ промелькнуло удивление. Му Яну показалось, что он застал ее врасплох. Но не была бы Ба Шэ собой и тем более возлюбленной Чжоу Чжуаньсу, не обладай она пылким характером.

Пока Му Ян пронзал ее жестким взглядом, она немного повиляла бедрами, и едва Му Ян попытался отпрянуть от нее, демоница обхватила его талию левой ногой, еще ближе прижимаясь к его паху.

– Что ты вытворяешь? – воспротивился демон.

Ба Шэ нагло облизнулась, оскалив свои острые клыки.

– У меня не так много времени, чтобы играть с тобой. Но мне невыгодно, чтобы ты тут погиб по глупости. Поэтому лучше будь хорошим мальчиком и иди со мной.

Последнее, чего бы хотел Му Ян, это чтобы эта женщина указывала, что ему делать и как поступать. Почему все позволяют себе обращаться с ним как с вещью? Он ведь не тот, которым можно помыкать!

Му Ян прижался к ее лицу почти вплотную, давая понять, что подобные шуточки с ним не пройдут.

Она нагло приблизилась еще ближе и накрыла своими пухлыми губами его губы. Этот поцелуй был обжигающим и страстным. Ее язык проскользнул в рот демона, с большим удовольствием разделяя привкус чужой крови.

Чем дольше длился этот поцелуй, тем больше демон не мог сопротивляться ее желаниям.

Ба Шэ прикусила нижнюю губу демона и отстранилась, позволив Му Яну немного выдохнуть.

Он так и продолжал удерживать ее, больно впившись пальцами в кожу. Му Ян тяжело дышал, смотря на демоницу через пелену, что наложила на него. Он как будто забыл, где находится и кто стоит перед ним. На какое-то время потеряв связь со своим подсознанием и настоящим.

Он смотрел ей в глаза, пытаясь собраться с силами и наконец сказать то, что так долго беспокоило его.

– Это ты хотела, чтобы я убил его?

Демоницу явно раздражал тот факт, что Му Ян продолжал сопротивляться ее воле и, вместо того чтобы стать послушным, продолжал настаивать на своем и беспокоиться о судьбах других.

Ба Шэ выдохнула и разочарованно проговорила:

– Угадал...

– Но почему? Что он тебе сделал?

– Ты меня неправильно понял, сладкий. Твой принц, которым ты так дорожишь, мне ничего не сделал. А вот тот, кто разделяет с ним тело, мне как раз задолжал... – расплывшись в зловещей улыбке, она продолжила: – И не одну жизнь...

Му Яну хотелось сказать, что у Ю Вэйюаня и так куча врагов, которые желают его смерти, что толку, если добавится еще один. Но если будет возможность избавиться от демоницы, это хоть немного облегчит бремя Ю Вэйюаня. Как бы ни был зол демон на принца, он все равно в глубине души не может позволить, чтобы он погиб.

Казалось, разгадав его мысли, окончательно проникнув в голову Му Яна, она проговорила:

– Ты не сможешь помешать мне, силенок не хватит. Даже в таком состоянии я намного сильнее тебя. Думаешь, это ты меня удерживаешь?

Ба Шэ с легкостью вырвалась из хватки Му Яна и пнула его левой ногой в живот, отбросив к кровати. Демон больно ударился позвоночником, из его горла вырвался глухой стон боли. Ба Шэ медленно подошла к демону и, схватив его за ворот ханьфу, приподняла и бросила на кровать, прижав своим телом сверху.

– Это я позволяю тебе удерживать себя, глупый ты мальчишка.

На этот раз Му Ян оказался полностью обездвижен. Сколько бы он ни прикладывал усилий, чтобы оттолкнуть эту женщину от себя, у него ничего не получалось. В какой-то момент он просто отвернулся, дав понять Ба Шэ, что ему нет до нее никакого дела.

– Вот, значит, как! – оскалившись, прошипела она. – Не хочешь смотреть на меня? Что ж, ладно... Тогда...

На кровати, которая была напротив той, где лежал Му Ян, неожиданно появилось два силуэта. Один принадлежал юной красавице, облаченной в алый свадебный наряд, а второй принадлежал Его Высочеству наследному принцу.

Глаза Му Яна распахнулись, когда эти двое сошлись в жарком поцелуе, а потом начали бесстыдно срывать друг с друга одежду. Му Ян хотел отвернуться, Ба Шэ не позволила ему этого сделать. Ему ничего не оставалось, как зажмуриться. Ба Шэ от души расхохоталась, заметив его реакцию.

Смущение, стыд и чувство, которого ранее демон никогда не ощущал, неожиданно охватили его. Он даже прикусил губу, но как бы он ни сопротивлялся, его тело отказывалось подчиняться. Это было что-то одновременно приятное, но в то же время болезненное.

Он покраснел, чувствуя, как кровь приливает не только к лицу, но и к нижней части его тела.

– Встань, – хрипло проговорил Му Ян, не открывая своих глаз.

– Как же он мучается, – подумала Ба Шэ и уже наклонилась, чтобы еще больше смутить этого юнца, как тот предпринял последнее, что могло уберечь его от поступка, который в будущем мог заставить его страдать и сожалеть еще больше.

Он призвал Цзюфу.

Когда в руках демона сверкнуло алое лезвие, Ба Шэ на мгновение опешила. Ее большие черные глаза распахнулись, а улыбка тут же померкла.

Демоница подалась вперед, позволив острию уткнуться себе в грудь. В отличие от других демонов, которые испытывали сильную боль или дискомфорт при прикосновении к этому оружию, с Ба Шэ все было хорошо.

– Удивлен? – усмехнулась она. – Видишь ли, этот меч был создан с помощью моей крови, оттого он не причинит мне вреда, так как чувствует, что я часть его. И ты, мой сладкий, такая же часть меня. Поэтому он и признал тебя своим новым хозяином...

Пока силуэты, которых создала Ба Шэ, продолжали свои сладкие утехи на соседней кровати, эти двое сверлили друг друга взглядами.

– Прекрати это безумие!

Ба Шэ лениво протянула:

– Я думала, тебе будет любопытно. Ты ведь привязался к нему. Он тебя предал, но ты все равно продолжаешь цепляться за него. Ты думал, что вы друзья? Думал, что он будет считаться с тобой? Бедненький, – коснувшись щеки демона, она ласково провела по ней.

Когда Му Ян дернулся от отвращения, она сильнее вцепилась в его подбородок:

– Понимаешь... У него есть богатства. Есть женщины. Друзья. Те, кто поддержит его. Те, кто встанет на его сторону. Кроме того, у этого щенка есть сила, которой он может воспользоваться, чтобы подчинить тех, кто отказывается преклоняться. Не слишком ли много всего одному непутевому полукровке? Неужели ты не чувствуешь несправедливости? Не хочешь, чтобы этот гордец упал перед тобой на колени и просил прощения за все, что он сделал? Не хочешь сковать его тело и душу и заставить страдать снова и снова?

Му Ян посмотрел на небольшой шелковый мешочек, который Ю Вэйюань оставил перед своим уходом, и, переведя взгляд на демоницу, прорычал:

– Нет.

Му Ян не желал Ю Вэйюаню еще больших мучений. Зная, что его жизнь и так обременена, он бы не стал делать или желать того, о чем говорила эта сумасшедшая. Разве тот, кто прожил на цепи, захочет такой же участи другому?

Лучше уж сразу убить и избавить от страданий и себя, и того человека. Му Ян хотел бы его хорошенько избить и, возможно, сломать пару костей, но уж точно бы не убивать. Ведь он знал, что жизнь этого принца и так была предрешена и укорочена на несколько десятилетий другим сумасшедшим – Чжоу Чжуаньсу.

Демоница обнажила клыки и прорычала ему в ответ:

– А вот я желаю всем сердцем, чтобы он мучился! Ты не знаешь меня! Не знаешь, сколько я страдала из-за него! Не знаешь, как у меня болело сердце! Ты не знаешь! Но я тебе покажу! И ты поймешь. Ты поймешь и встанешь на мою сторону и не будешь защищать того, кто заставил страдать стольких людей.

Глава 49. Сады магнолии

Нежным бело-розовым ковром был усыпан сад, где цвело более сотни деревьев магнолии. Сладкий аромат витал в воздухе, вызывая легкое головокружение и умиротворение в душах двух демонов.

Ба Шэ казалось, что тогда даже солнце светило как-то иначе. Деревья были высокими и величественными. А то, как резкие порывы ветра срывали пудровые лепестки, заставляя их кружиться в медленном танце, создавало ощущение чего-то необыкновенного и возвышенного, чего маленькая Шэ-эр никогда прежде не видела.

– Я гуляла здесь. Можно даже сказать – жила. – Демоница протянула руку, позволив парящему в воздухе лепестку опуститься на свою ладонь. Она прищурилась. – Это место было моим личным небесным садом. Я даже иногда засыпала возле деревьев, а когда просыпалась, была с ног до головы усыпана цветами. Как же давно это было...

– И зачем ты мне это рассказываешь? – поинтересовался Му Ян.

– Чтобы лучше понять кого-то, нужно узнать о его прошлом.

Ба Шэ прошлась босиком по шелковому ковру. Она резко обернулась, зовя Му Яна пойти с собой. Он не торопился исполнять ее просьбу, но в какой-то момент сдался, желая поскорее закончить с этим и вернуться обратно.

– Этот мир создала ты?

– Не совсем. Это мои воспоминания. Твое тело все еще в той комнате в Гунхуа, спит мирным сном. Не волнуйся. Когда откроешь глаза, то снова окажешься там.

Видя, как Му Ян внимательно оглядывается по сторонам, задаваясь вопросами, Ба Шэ решила пояснить кое-какие детали заранее.

– Мои воспоминания яркие. Я умерла рано, оттого хорошо помню то, что было в моем детстве. А ты помнишь свое детство?

– Нет.

– Совсем ничего?

Понимая, что демон перед ней не собирается делиться своим прошлым, она игриво хмыкнула, делая вид, что спросила лишь из вежливости и подробности его жизни ее совершенно не интересуют.

– Во всяком случае, помнить время, когда жизнь была хоть немного беззаботнее – приятно...

Они замедлили шаг перед деревянными вратами, которые вели к выходу. Му Яну показалось, что он слышит голоса и детский смех. Размытые силуэты нескольких взрослых людей постепенно стали более четкими. Молодые родители, мужчина и женщина, переглянулись, когда к ним с просьбой подошли несколько стражников. Их радостные лица мгновенно стали мрачными, а после оба перевели взгляд на свою дочку.

Даже не разбирая слов, Му Ян понял, что сейчас произойдет. Ее продали. Не важно, что двигало ими, Му Ян знал, раз уж Ба Шэ стала демоницей и до этого упомянула, что умерла рано, решение родителей явно не пошло ей во благо.

– Я не держу на них зла, – подметила Ба Шэ. Она посмотрела на Му Яна, и мимо них пробежала ее маленькая копия. Силуэт девочки мгновенно исчез, превратившись в серую дымку. Лишь отголоски мелодичного беззаботного смеха все еще оставались напоминанием о ее присутствии. – Мои родители присматривали за этим садом. Жили мы бедно, разделяя комнату с еще одной семьей, которая тоже работала при этом саду. Им пообещали, что меня обучат грамоте и этикету. Я не буду ни в чем нуждаться, и даже если меня не оставят при дворце, я буду жить в достатке, не зная забот. Хотя не думаю, что моя судьба отличалась бы от любой другой, но... Наверное, я бы хотела подольше побыть ребенком и продолжать прятаться в своем маленьком мирке, под мягким и ароматным одеялом.

Ветер, все это время срывающий с деревьев лепестки, усилился. Он поднял их с земли, очищая путь для Ба Шэ. Шелковый ковер, по которому она продолжала идти, внезапно превратился в грязь. Сладковатый аромат сменился запахом крови и гнили. Му Яну было не привыкать к подобным запахам, как и Ба Шэ, которая прошла вдоль толпы на главной площади и остановилась, наблюдая за своей публичной казнью.

– Я просто родилась под несчастливой звездой. Ради жизни одного глупого мальчишки, на которого возлагали большие надежды, пожертвовали сотнями невинных. Моя смерть была каплей в море, но эта капля была настолько ядовитой, что смогла иссушить его до самого дна. Пока одни люди возглашали богом его, те, кого спасала я, возглашали меня богиней... – Ба Шэ перевела взгляд на Му Яна, что наблюдал за этой казнью.

– Знаешь, даже пройдя все круги Диюя, я была счастлива. – Демоница протянула руку, указывая на маленькую себя, которая выкрикивала проклятья, обещая обратиться злым демоном и отомстить.

– Магнолия привлекает не только пчел и бабочек в свои сады. Частенько, когда я спала, туда заползали змеи. Некоторые из них были даже ядовитыми. Но они меня никогда не кусали. Наверное, я действительно была той, кто несет в себе разрушения и погибель для других, но я ничего для этого не делала и даже не знала, что способна на ненависть и убийства. Быть может, если бы меня не отправили в Чжиюн и не казнили публично, в моем сердце никогда бы не зародилось столько ненависти.

Му Ян спросил:

– Ты все-таки принесла ему погибель. Чжоу Чжуаньсу умер. По крайней мере однажды это уже произошло, так зачем ты снова ворошишь прошлое?

– Не совсем так... – Ба Шэ подошла к месту казни, безразлично глядя на свое окровавленное тело и на кнут, окропленный ее кровью. – Наверное, из-за того, что я научилась ненавидеть благодаря Чжоу Чжуаньсу, эта ненависть настолько глубоко укоренилась в моей плоти и душе, что была услышана кем-то...

Толпа, которая окружала их, неожиданно замолчала и застыла. Ба Шэ мягко улыбнулась, взглянув на Му Яна, и вдруг вся та кровь, которой было пропитано место казни, начала стекать вниз. Это было настолько неприятно и мерзко, что Му Ян даже отступился, но не успела кровавая река дойти до него, как он оказался на берегу, где вместо солнца светила холодная полная луна, а на воде раскачивалось несколько одноместных лодочек с желтыми фонариками для того, чтобы проводить юные души в путь.

Призрачные огни продолжали мелькать перед глазами у Му Яна и тихо плакать.

– Видишь ли, – начала Ба Шэ, – в их смерти повинна лишь я одна. Умереть должна была только я, но, сама того не зная, потянула за собой еще сотню невинных жизней. – Демоница прошла вперед, и огоньки перед ней разлетелись в разные стороны. – Жертва повинна в том, что она стала жертвой. Даже если кто-то свыше и не винит тебя, все равно найдутся те, кто будет винить тебя в своей участи. Что мог знать ребенок, который рос в саду своих иллюзий, о том, что по ее вине падет более сотни невиновных жизней и прольется море крови и слез? Их родные проклинали меня, а не императора, который их обманул. Не того, ради которого собрали всех этих детей, а только меня и моих родителей, что породили такого монстра на свет.

Голос Ба Шэ становился все тише и тише. Та страстная и уверенная в себе женщина растворилась в воспоминаниях маленькой напуганной девочки, которая оказалась повинной во всех мирских злодеяниях, даже не осознавая этого.

– Всякий, когда его топчут в грязь, рано или поздно приподнимает глаза, чтобы взглянуть на своих обидчиков. Я запомнила каждого и поклялась отомстить. В Диюе существует восемь холодных подземных царств и восемь огненных. Из-за того, сколько людей ненавидело меня и проклинало, моя ненависть лишь усиливалась, а душа исказилась. И меня отправили туда, пока я не пройду все испытания и моя душа не очистится. Мне понадобились годы, но я справлялась с этим, живя лишь мечтой, что заставлю Чжоу Чжуаньсу заплатить мне за мои страдания. А когда он наконец выковал свой меч и вдохнул в него жизнь, кнут, который так же впитал моей крови и боли, перед тем как я испустила дух, стал моим оружием, приумножив мои демонические силы. Я долго думала, как же отомстить ему, чтобы он мучился и страдал так же, как и я. Я выбрала самый подлый поступок. Чтобы он постепенно лишался своих сил, своих последователей. Я начала красть у него. – Демоница посмотрела на Му Яна, и ее глаза вспыхнули алым. – Я одну за другой отлавливала души жертвенников, даруя им жизнь в новых землях. Там, где светит новое солнце. Там, где они могли стать теми, кем захотят. Кто-то просил оставить им воспоминания, а кто-то был так напуган своей прошлой жизнью, что просил их стереть. В любом случае я давала им возможность выбора. Диюй не дает этого права. Он стирает воспоминания, и, перерождаясь, люди могут стать друзьями или даже супругами с теми, кто в прошлом был их палачом. Разве это правильно?

Демоница говорила все громче и громче. Последние слова она произнесла с такой ненавистью и давящей позицией своей праведности, что у Му Яна зазвенело в ушах и заболела голова. Он зажмурился, сделав шаг назад. Глухо простонав, Му Ян добавил:

– Демоны в отличие от людей лишены перерождения. Пусть ты и действовала из благих помыслов, но, получается, ты сомкнула круг перерождения, вместо того чтобы разорвать его. Добившись не бессмертия, а лишь вечных страданий для своих последователей.

Ба Шэ тут же изменилась в лице. Она опустила голову, и длинные волосы скрыли ее холодный взгляд.

– Да что ты понимаешь! Ты так громко говоришь о праведности и о том, как лучше было бы мне поступить, но ты не знаешь, что я испытывала все это время...

Густая тьма мгновенно окутала Му Яна, погрузив в полную темноту. Он молчал, не желая поддаваться чарам демоницы, но спустя какое-то время наконец сдался и позвал ее.

– Ба Шэ...

Молчание. Му Ян снова повторил попытку. Ответа не было. Куда бы он ни шел, за Му Яном следовала тьма. Пустота. Безысходность и полное непонимание происходящего. Спит он? Или уже проснулся? Сколько времени прошло? Была ли Ба Шэ здесь вообще? Или все, что он помнит и видел до этого, все его мучения и страдания, все годы в заточении, все это было лишь сном или иллюзией в его голове, и только сейчас он наконец очнулся в этой пустоте. Если это и есть его реальность, тогда понятно, почему он придумал себе другую жизнь... Порой, чтобы избежать тяжелой реальности, которая ежедневно лишает жизнь смысла, мы создаем себе другую, лучше.

Но некоторые создают миры еще более ужасные, чем их реальность. Они сбегают туда и проживают тысячи страданий, а просыпаясь, вздыхают с облегчением, ведь их реальность не настолько ужасна, как могло показаться. И жить становится не так страшно...

Когда Му Ян перестал видеть в темноте свои собственные пальцы, в его душе зародился страх, перерастающий в панику.

– Ба Шэ! – прорычал он со всей злостью. – Прекрати это!

Наконец демоница ответила ему.

– Что – это?

Му Ян не мог подобрать слов, чтобы описать то, что он сейчас чувствует.

– Тебе страшно? – переспросила демоница, с особым наслаждением ожидая его ответ.

Му Яну показалось, что она стоит позади него. Он уже обернулся, но тут на его плечо легла маленькая женская рука и с силой потянула, заставив обернуться.

Белила придавали ее коже мертвенно-бледный вид. Из пустых глазниц вытекала черная кровь, как и из ее рта, когда словно ненужный обрубок на пол вывалился ее язык. Она продолжала улыбаться, смотря на Му Яна, как тот в свою очередь мысленно проклял себя, более сотню раз, за то, что вообще заговорил с этой сумасшедшей и оказался заперт тут. Однако, подавив в себе страхи и неприязнь, демон лишь отвернулся, пробормотав:

– Если ты закончила, может, отпустишь меня?

Но вместо Ба Шэ, чей голос он ожидал услышать, он услышал совершенно другого человека:

– Мы еще не закончили, потерпи немного... – мягким, почти тихим голосом проговорила маленькая принцесса Хуан-эр. – Тебе еще больно? Если ты еще можешь потерпеть, потерпи... осталось совсем немного. Знаешь, другие демоны так быстро умирали. Они кричали и плакали, и мне хотелось поскорее покончить с этим. Слишком шумно...

Взяв ножницы и отрезав маленькому демону мизинец, принцесса внимательно наблюдала за тем, как быстро останавливается кровь и начинают срастаться кости. Хотя ее белоснежную кожу и ханьфу цвета утренней зари уже окропили брызги крови, лицо принцессы оставалось бесстрастным.

Вокруг них были разбросаны трупы, лишенные конечностей и изуродованные до неузнаваемости. Однако большие фиолетовые глаза смотрели только на маленькую девочку, что, мягко улыбаясь, перевязывала ему руку.

– Это, – голос взрослого Му Яна дрогнул, когда он увидел свои детские воспоминания.

Ладонь Ба Шэ снова легла на его плечо, она расплылась в улыбке, наслаждаясь замешательством демона.

– Думаешь, я просто так позволила тебе заглянуть в свои воспоминания и не воспользуюсь случаем, чтобы узнать получше тебя, мой сладкий?

Хотя у Ба Шэ не было языка и ее губы не шевелились, Му Ян отчетливо слышал ее голос у себя в ушах.

– У тебя очень странные симпатии, – продолжила она. – Ты испытываешь привязанность к тем, кто причиняет тебе боль. Ты зализываешь свои раны, захлебываясь в слезах, но продолжаешь верить тем, кто после того, как отрезать тебе палец, спрашивают, больно ли тебе?

– Она не виновата, – отрезал Му Ян. – Она жертва...

– Вот как, – рот Ба Шэ был закрыт, однако Му Ян почувствовал, как дыхание пощекотало его ухо, и рефлекторно потер его.

– Ее заставляли это делать с нами.

– И ты простил ей это? Просто потому, что у нее не было выбора?

– Она была ребенком...

Ба Шэ скользнула пальцами по груди демона, отошла, приблизившись к месту, где сидела маленькая Хуан-эр и Ян-эр. Одетый в разорванные одежки, которые были явно ему уже малы, он сидел, не смея показывать свою боль. Он наблюдал, как принцесса встала, поправляя подол своего ханьфу, взяла окровавленный нож и подошла к телу другого демона. Присев возле трупа, девочка начала вырезать ему глаза. Му Ян попытался не обращать внимания на отвратительные звуки, с которыми лезвие разрывало плоть. Он вдруг вспомнил, как говорил с этим демоном, возможно, они даже были дружны. Но сейчас нельзя было выдавать этого. Ян-эр не выдержал и, зажмурившись, прикрыл ладонями уши, чтобы хоть немного приглушить эти страшные звуки.

– Ты боишься меня? – поинтересовалась принцесса.

Она держала в правой руке острый нож, с которого стекала свежая кровь, а в левой – глазное яблоко.

– Нет, – еле слышно проговорил Ян-эр.

Ба Шэ обернулась и спросила:

– Разве тебе не было страшно? Ты соврал ей... Почему?

– Это вовсе не так...

Ба Шэ протянула ему свою руку, повторив свой вопрос:

– Я спрашиваю, почему ты соврал ей?

Губы Му Яна приоткрылись, он будто хотел что-то сказать, но так и не смог этого сделать.

– Ты поставил чувства этой девочки выше своих или соврал ей из страха? Твоих собратьев истязали у тебя на глазах!

Му Ян отвернулся, не желая этого слушать... Ба Шэ повысила голос:

– Она убивала детей у тебя на глазах. Таких же одиноких и несчастных. И ты еще пытаешься винить меня в чем-то? Неужели ты не чувствуешь вину? Признайся мне! Признайся сам себе в этом!

– Признаю...

Ба Шэ думала, что ей потребуется гораздо больше времени для того, чтобы услышать от Му Яна признание. По щекам демона стекали слезы.

– Я признаю... Я виноват, что жив. Что не умер тогда, от ее рук, как другие дети. Виноват, что привязался к ней и хотел помочь. Если нужно было пройти через кошмары и боль, чтобы почувствовать тепло живого человека, даже ложное, я был готов. Я жил лучше других. Я мог позволить себе то, чего другие дети-демоны никогда даже краем глаза не видели. Я не делился с другими едой. А один раз такой же голодный ребенок, как я, заметил, что ко мне относятся по-другому, и другие дети сговорились против меня и избили.

Он на мгновение замолчал... Ба Шэ медленно подошла к нему, ожидая, когда он продолжит свое признание. Из ее рта неожиданно показался тонкий, разделенный на две части язык. Как у змеи. Она подошла к нему и, взглянув своими бездонными глазами в его яркие фиолетовые глаза, прошептала:

– Я слушаю тебя... Можешь довериться мне, – ее голос звучал мягко, одновременно сладко и успокаивающе, но до тошноты наигранно.

– То, что мое тело способно к регенерации, вовсе не дар, а проклятие...

– Ты убил их?

Словно завороженный, Му Ян тихо прошептал:

– Мы убили их...

– Ты не убивал... – Ба Шэ в отрицании покачала головой.

– Я ничего не сделал, чтобы их спасти...

– Их убила принцесса, а ты лишь смотрел...

– Она убила их с особой жестокостью, потому что узнала, что они сделали со мной...

Положив ладонь поверх черного ханьфу, точно туда, где билось сердце Му Яна, Ба Шэ приблизилась к его лицу, прошептав прямо в губы:

– Расскажи, как именно она это делала...

Он не мог... Он пытался никогда больше не вспоминать об этом. Ба Шэ прижалась ближе и запечатлела поцелуй на его губах, соединяя его демоническую энергию со своей. Свои воспоминания с воспоминаниями Му Яна. Стирая границы, которые он возвел внутри себя, чтобы докопаться до той истины, где зародилось его милосердие, основанное на презрении к себе и ненависти к собственной никчемности и трусливости.

Уголки губ Ба Шэ потянулись вверх, когда она наконец коснулась того самого воспоминания, и Му Ян невольно вздрогнул...

– Шшшш... – успокаивающе прошептала Ба Шэ ему в губы, обхватив ладонями его влажные щеки, а после еще глубже проникла своим языком в его рот, сомкнув веки в наслаждении.

Перед глазами у Му Яна все потемнело. Он нахмурился, снова услышав в голове голос маленькой Хуан-эр...

– Знаешь, Четвертый... Твое имя звучит как смерть^[20]. Но как хорошо, что ты не умрешь... Мне тоже очень одиноко здесь... Призрак матушки пугает меня. Говорит, если я не буду сильной, то отец отправит меня в чужое государство. А я не хочу этого. Пусть у меня не получается сделать то, что у меня просят, но пока я играюсь тут, с тобой, я могу чувствовать себя сильной и защитить тебя, хоть и по-своему... Четвертый, – стоило Хуан-эр позвать его, как он обернулся, и принцесса вложила ему в руки кисть для письма, улыбнувшись. Положила поверх его грязной ладошки свою окровавленную, обмакнула кончик в растекающуюся лужу теплой крови, а после начала учить мальчика письму: – Смотри, вот так пишется твое имя, Четвертый. – Хуан-эр на мгновение опешила и, взглянув на мальчика своими большими карими глазами, спросила: – А как твое настоящее имя? Ты его помнишь? Хочешь, я научу тебя писать его?

– Мое имя? – еле слышно прошептал Ян-эр...

– Ага, как твое настоящее имя, Четвертый? – улыбнувшись, переспросила принцесса Хуан-эр.

Ба Шэ отстранилась от влажных губ демона, позволив тому тихо прошептать вслух свое имя.

– Му Ян...

Сквозь плотно сомкнутые веки просочилась слеза... Она сорвалась с подбородка и упала вниз. Ба Шэ отошла на несколько шагов назад, наблюдая, как синие вены под белоснежной кожей демона заливаются алым. Как под его ногами вырисовываются яркие красные символы, сливаясь в печать змеи, обвивающей черепаху^[21]. Там, где приходит искупление и принятие своих страхов, сливаются воедино. Когда человек переступает через себя, он меняется.

Печать мгновенно вспыхнула ярким пурпурным пламенем, разгоняя мглу. Лепестки пламени превращали в пыль все воспоминания. Те, которые маленький Ян-эр отрицал и не хотел вспоминать. Те, которые он похоронил глубоко у себя в душе, чувствуя вину и стыд за свою слабость. За дар, который считал проклятием. За то, что у него никогда не было права мирно умереть, как его собратья. Этот огонь мог сжечь любого на своем пути, кроме своего хозяина. Рисунок печати под его ногами превратился в пыль и медленно растворился над водяной гладью, уже не черной, а ярко-красной. Му Ян обернулся, заметив, как расплылась его тень по земле, усыпанной бело-розовым ковром из опавших листьев магнолии. Над горизонтом сквозь густой туман пробивались теплые лучи восходящего солнца, освещая Туманные земли и предвещая новое начало.

* * *

– Почему тут так много магнолий? – поинтересовался Лань Шицан, пытаясь стряхнуть с белоснежных волос очередной опавший лепесток.

Лун Чжи раскрыл над юношей свой зонт и, мягко улыбнувшись добавил:

– Ба Шэ очень любила эти цветы. Вот и приказала рассадить везде, где они только приживутся.

Лань Шицан перевел взгляд на восходящую звезду, складывая за спиной руки.

– У вас с госпожой Яньлин скоро родится сын. Вам стоит больше времени уделять своей супруге и будущему сыну, нежели мне... – понизил голос Лань Шицан. – Я поступаю против вашей воли, император. Простите...

– Не стоит извиняться. Ты мой сын, как и тот, которого под сердцем носит Лун Яньлин. То, что ты мне не кровный, ничего не значит для меня, ты же знаешь об этом...

– Я должен идти, – прошептал Лань Шицан, зная, что даже его тихого шепота хватит, чтобы в душе Цзюнь-шан Лун Чжи зародилась буря.

Тот тяжело выдохнул, не проронив и слова против.

– Вам не стоит идти за мной. Я виноват... Хотя я не считаю, что сделал что-то плохое, но я очень беспокоюсь. За сына...

– Я тебя предупреждал, и не раз, А-Цан...

Лань Шицан резко обернулся и, посмотрев Лун Чжи в глаза, сказал:

– Я знаю... Но я ничего не могу с собой поделать. – Лань Шицан положил свою ладонь на грудь, там, где билось его сердце. – Даже если мне предназначена смерть, я готов с гордостью принять ее. Пусть так, чем жить и сожалеть, что я предал свои чувства...

– Интересно, закончится ли эта война когда-нибудь?

Лань Шицан подошел к берегу кровавого источника, вглядываясь в свое отражение на водяной ряби.

– Не думаю... Но, возможно, если не получится у нас, это сделают те, кто придет после...

Стряхнув с бумажного зонта опавшие лепестки магнолии, император демонов задал вопрос названому сыну:

– Пока ты не ушел, не хочешь выбрать имя для своего будущего младшего брата?

Лань Шицан резко обернулся, на его лице промелькнуло удивление и легкое смущение.

– Думаю, это решать вам с императрицей. Вряд ли ей понравится, если имя вашему наследнику выберу я.

Лун Чжи подошел к нему и подмигнул, придавая уверенности:

– Оставим это нашим маленьким секретом. Так что скажешь?

Взглянув на восход, что одновременно согревало его душу, даруя умиротворение и надежду в лучшее будущее, Лань Шицан ответил:

– Может, Лун Ян? – Взглянув на своего названого отца, белокурый демон продолжил: – Мне всегда говорили, что у меня очень холодный взгляд и поэтому люди боятся меня. Пусть же у вашего родного сына глаза будут добрыми и теплыми. Чтобы никто не считал его монстром... – Пожав плечами, Лань Шицан немного помялся: – Мы с принцессой Ван Су еще даже не думали над именем нашего будущего ребенка. – Прикрыв свои серые глаза под густыми белыми ресницами, он тихо прошептал: – Какой же никудышный из меня отец...

Глава 50. Этот раб хочет распоряжаться своей жизнью самостоятельно

Когда Му Ян очнулся, он действительно лежал на кровати в Гунхуа.

Привкус крови не давал Му Яну покоя. Он сел на кровати, но не торопился вставать, так как голова была ужасно тяжелой, а тело все еще напоминало о поврежденных меридианах, медленно затягивающейся ране и схватке с сумасшедшей демоницей. Он закрыл лицо ладонями и тяжело выдохнул, собираясь с мыслями.

Когда он проснулся, ему показалось, что внутри что-то сломалось. Он будет рабом в глазах окружающих. Даже если он умрет, никому не будет до него дела. Даже если он поможет, другие будут считать это его обязанностью. Коснувшись своей шеи кончиками пальцев, Му Ян вспомнил тяжесть железного ошейника, однако сейчас, даже без этой ноши, он ощущал удушающее чувство собственной никчемности. Думая, что он настолько бесполезен, что Ю Вэйюань даже не позволил ему умереть рядом с собой. А возможно, у принца были другие планы на свое будущее, где ему нет места.

Вот только мешочек с деньгами заставлял его продолжать цепляться за надежду... Ю Вэйюань все-таки позаботился о его будущем.

Му Ян стиснул зубы и резко поднялся. Его взгляд все еще был прикован к мешочку с деньгами.

Спустя какое-то время, когда Му Ян наконец полностью пришел в себя и намеревался покинуть это место, он заметил, как на полу их покоев все это время лежал обезображенный труп служанки с выжженными глазами и откушенным языком. Видеть трупы демону было не впервой, поэтому почти не обращая внимания на незнакомку, телом которой, скорее всего, до этого воспользовалась Ба Шэ, он потянулся за мешочком с деньгами, как услышал приближающиеся в коридоре шаги.

Стоит ли говорить, что никто не будет разбираться в том, кто убил эту несчастную, и сразу же обвинят во всем этого демона, который сам стал жертвой. В любом случае жалеть тех, кто умер, попав под руку сумасшедших, ему было незачем. Спрятав мешочек с деньгами за пазуху, он тут же накинул на себя черный плащ и скрылся.

Погода была настолько плохой, что казалось, само небо готово обрушиться на эту землю. Даже Му Ян нахмурился, не понимая, как могли так просчитаться с датой свадьбы, ведь новобрачным будет тяжело добраться до столицы в такую непогоду. Настроение демона стало еще более мрачным, когда он вспомнил о Ю Вэйюане и о том, что тот с ним сделал.

Когда над головой Му Яна раздался истошный крик человека, нашедшего труп несчастной девушки, Му Ян еще тщательнее натянул на лицо капюшон и быстрым шагом направился вперед по улице.

Даже через шум дождя звон доспехов и тяжелый топот конницы доходили до ушей демона. Лошади показались из-за угла. Взгляд демона невольно скользнул вверх, по сидящему на коне всаднику. На лице Му Яна промелькнуло удивление, а зрачки сузились до маленьких точек. В черных доспехах, верхом на коне сидел белокурый юноша, который так же не спускал с него своих серых глаз. Дождь смывал кровь с клинка, который Лань Шицан держал в правой руке, в то время как левая дернула за поводья, вынуждая коня скорее двинуться вперед.

Хотя Му Ян с самого начала знал, что Лань Шицан и Цзунсылин Шэнь Панин находятся где-то поблизости, он вовсе не ожидал встретиться с ними в Гунхуа.

Заметив, что Лань Шицан отбился от строя, Хань Яоцзу сузил глаза, провожая спину демона неодобрительным взглядом, и спросил:

– Куда это он?

Цзунсылин Шэнь Панин раздраженно цокнул языком.

– Понятия не имею.

Он тоже нахмурился, но не стал вдаваться в подробности того, какой на этот раз приказ выполнял демон. После случившегося в лагере Муоуши ясно дал понять, что, как бы Шэнь Панину ни было неприятно, он такая же пешка на его игровой доске. Цзунсылин не желал, чтобы кто-то из его людей погиб от рук этой марионетки.

И сейчас, и раньше Цзунсылину было куда важнее достижение цели, а методы отходили на второй план – конечно, если это не противоречило его жизненным позициям. Поскольку руки Шэнь Панина были связаны, ему было проще игнорировать эту ожившую тварь, чем разбираться с ней сейчас. Однако он ждал подходящего момента, чтобы избавиться от него. Муоуши, конечно же, был об этом осведомлен.

Шэнь Панин сплюнул с открытым презрением, посмотрев на белокурого демона, но ничего не сказал. Он искоса взглянул на того, кто привлек внимание марионетки, но, так как лицо Му Яна было скрыто, не заметил, что тот – демон, и лишь пришпорил коня, уводя свое войско в противоположную сторону улицы.

Наконечник меча коснулся подбородка Му Яна. Хотя демон приложил немного усилий, чтобы поднять голову и посмотреть на него, Му Ян продолжал стоять на месте, отказываясь подчиниться. Он призвал Цзюфу, и тот с яркой вспышкой появился у него в руке. Но Лань Шицана уже и след пропал. Перед Му Яном остался только вороной конь, уже без наездника. Му Ян не был глуп и знал, что Лань Шицан не из тех, кто будет избегать сражения. На победу с ним он тоже не рассчитывал, а на легкую – тем более.

Тонкие нити незаметно обвили ноги Му Яна, пока он оглядывался в поисках Лань Шицана. Конь, все это время спокойно стоявший перед ним, вдруг издал дикое ржание, встал на дыбы и сорвался с места галопом.

Лишь когда невидимая сила сбила его с ног и он с грохотом рухнул на спину, Му Ян понял, что угодил в ловушку. Каждый раз, когда конь, тащивший его за собой, вновь поворачивал, Му Ян получал новые увечья.

Казалось, путы уже прорезали кожаные сапоги и впились в плоть. Он стиснул зубы, подавив боль, но тут конь снова резко свернул вправо, где, несмотря на дождь, улица вдруг оживленно шумела. Боль снова пронзила его, жгучая и дикая.

Му Ян округлил глаза, когда неожиданно над его головой из ниоткуда блеснуло острое лезвие, словно молния. Оно разрезало срывающиеся с небес дождевые капли, стремительно приближаясь к его шее...

Му Ян среагировал мгновенно и, взмахнув в цюнях у самого лица, отразил атаку с помощью Цзюфу. Бедняки, на чьих глазах сошлись в бою два клинка, прикрыли уши и в страхе пали на колени. Те же, кто смог устоять на ногах, поспешили укрыться в домах.

Пришлось еще немного потерпеть, пока конь добежит до следующего поворота и немного замедлится, а у Му Яна появится возможность освободиться. Он перевернулся на бок и, пока животное не свернуло за угол, перерезал путы, успешно высвободившись.

Му Яну потребовалось пару фэней, чтобы перевести дух и подняться на ноги. У него ужасно болело тело, кроме того, мир перед глазами расплывался, и он не мог сфокусировать взгляд. Мысленно он несколько раз выругался. Все-таки его нелюбовь к лошадям возросла неоднократно после этой «поездки».

Му Ян почувствовал, как кто-то приближается к нему справа, и успел отразить удар. Лань Шицан ударил Му Яна ногой в живот, отбросив на несколько чи.

Это было действительно больно. Му Ян издал глухой стон, почувствовав, как хрустнули ребра. Он попытался выдохнуть, но горло наполнил железный привкус собственной крови. Му Ян рассмеялся, стиснул зубы и распахнул глаза. Как бы ему ни было сейчас больно, то, что он чувствовал внутри, то, что заставляло его встать на ноги, терпеть было куда невыносимее.

Му Ян воткнул Цзюфу в землю, чтобы опереться на него. Его плечи дрожали. Му Ян сплюнул вязкую кровь и посмотрел перед собой. Через дождевую пелену перед ним на расстоянии в пяти чи стоял Лань Шицан в черных доспехах. Его лицо было безэмоциональным и холодным. Он смотрел на Му Яна какое-то время, а потом стремительно направился к нему.

Граждане, наблюдавшие за этой картиной, прикрыли рты, чтобы не издать лишнего звука и не перевести гнев демона на себя. Хотя время от времени все равно были слышны женские крики и плач детей.

Красные и белые искры брызнули во все стороны. Звук удара металла об металл был оглушительным. Редкие вспышки молнии делали их схватку еще более устрашающей. Ни один не желал уступать другому. Каждый раз, когда Лань Шицан наносил удар, Му Ян в первую очередь пытался отразить его, но белокурый демон явно владел не только техникой меча, но и скоростью и ловкостью, присущей ему еще при жизни.

Словно в танце, он кружил вокруг Му Яна, нанося точные, резкие удары. Его скорость, приумноженная продуманными атаками, делала его почти непобедимым в бою.

Когда Лань Шицан очередной раз замахнулся, чтобы ударить Му Яна в грудь, тот перехватил атаку. Му Ян сам не ожидал, что у него получится. Лань Шицан сузил свои серые глаза и, оттолкнувшись от земли, ловко обхватил шею демона второй ногой, повалив в удушающем захвате.

Лицо Му Яна покраснело от нехватки воздуха, просить о пощаде было бессмысленно. Он приложил усилия, чтобы вырваться из хватки, но попытки оказались тщетными. Мало того, его меч лежал рядом, но до него было не дотянуться. Когда перед глазами начало темнеть, а шейная кость, находясь под давлением, могла хрустнуть в любой момент, Му Ян вцепился когтями в ногу Лань Шицана, там, где не было железной брони. Демон чувствовал, как его когти прорезали плоть. Как по его ладоням, по шее стекает кровь, но на лице Лань Шицана не дрогнул ни один мускул.

Му Ян подумал:

– Ублюдок! Неужели тебе не больно? Хоть немного...

Поняв, что это бесполезно, и пытаясь цепляться за последние крупицы сознания, Му Ян уже поднял свободную руку, чтобы нанести удар по лицу демона, но тот уже замахнулся мечом. Видимо, этому демону надоело возиться с ним, и он решил поскорее закончить.

– Нет! – прошипел Му Ян. – Только мне решать, как я умру! И от чьей руки!

Разозлившись, он отозвал меч, а пока клинок Лань Шицана медленно опускался, он призвал его заново и размахнулся со всей силой, нанося удар по лицу Лань Шицана.

Видимо, этот удар действительно причинил демону боль. Он на мгновение опешил, обратив внимание на свою рваную рану на левой щеке. Всего мгновение, и этого было достаточно. Пурпурное, теплое пламя окутало алое лезвие, и, пока Му Ян не нанес новую атаку, Лань Шицан решил отступить.

– Значит, в тебе есть что-то живое, – подметил Му Ян, вставая. Он выжидающе смотрел на демона перед собой, переводя дух. – У меня много планов на сегодня. Я еще не надрал задницу одному, очень похожему на тебя щенку!

Лань Шицан продолжал хранить молчание, давая понять, что он намеревается сражаться дальше. Му Ян невольно скользнул взглядом по толпе, замечая страх и ужас в глазах простых граждан. Они смотрели на них в ожидании, кто же победит. Но в то же время явно боялись гнева обоих. Все прекрасно видели, что они оба были не просто людьми, а демонами. Неважно, по какой причине они начали сражаться друг против друга. У простых людей против них не было и шанса. Их ждала смерть. Возможно, быстрая, возможно, медленная. А возможно, это было даже к лучшему, ведь их существованию на землях семьи Сяо явно не позавидуешь.

Отчасти, глядя в глаза этих людей, Му Ян узнавал себя: испуганного, голодного и беспомощного на земле, где с ним обращаются как с грязью под ногами. Он отвернулся, понимая, что они смотрят на него со страхом. Му Ян привык внушать страх, делал это намеренно, чтобы продолжать свое жалкое существование. Но чувствовать на себе взгляды бедных людей, которые боятся, что он причинит им вред, было неприятно.

Ему так и хотелось закричать: «Эй, я не враг вам. Враг тот, с кем я сейчас сражаюсь». Но это было бы глупо с его стороны. Ведь стоило бы кому-то из них ткнуть на него пальцем и сказать «демон», как все было бы кончено.

Напитав свой меч демоническим Ци, Лань Шицан сорвался с места, нанеся оглушительный удар. Из последних сил сдерживая атаку, Му Ян стиснул зубы и глухо зарычал себе под нос. Все его тело ужасно болело. Силы противника явно превышали его собственные. Му Ян почувствовал, что он проигрывает.

Дождь смыл кровь с Лань Шицана. Его рана явно была глубокой и не спешила затягиваться. Когда их взгляды встретились, по спине Му Яна пробежал холодок. Вблизи сходство между Лань Шицаном и Ю Вэйюанем было пугающе очевидным. Но эти глаза, такие же серые, словно грозовые тучи, показались Му Яну холодными, пустыми и безжизненными.

Демон чувствовал, как его ноги начинают подкашиваться и он больше не может удерживать атаку. Он зажмурился, понимая, что если сейчас не справится с ним, то и сынок этой красивой куклы останется безнаказанным. Если уж Ю Вэйюань решил помирать, то непременно должен пасть от его руки.

Му Ян усмехнулся и опустил голову. По его волосам, прилипшим ко лбу, стекала дождевая вода, а плечи затряслись еще сильнее, но на этот раз от смеха. Кажется, он сходил с ума. Или это уже произошло? Эта реакция удивила Лань Шицана. Он на мгновение нахмурился, не понимая, что смешного произошло.

Сосредоточившись, Му Ян вложил все силы, чтобы не только удержать, но и отразить удар. Когда он снова распахнул глаза, они были полны уверенности и желания доказать самому себе, что он в силах справиться. Даже если перед ним сам император демонов или его названый сын – не имеет значения. Для него – он враг. Пурпурное пламя снова окутало алое лезвие. Му Ян сделал шаг вперед, потом еще один. Сначала его движения были немного скованными, но с каждым рывком, с каждой атакой он чувствовал еще большую уверенность в том, что он все-таки сможет победить.

Искры разлетались в разные стороны. Му Ян продолжал сражаться, настойчиво отбиваясь и нанося новые удары. Он не спускал глаз с Лань Шицана, одновременно насмехаясь над ним и ненавидя его.

– Ты хоть понимаешь, что ты сделал? – начал Му Ян. Он увернулся, когда Лань Шицан попытался очередной раз атаковать его справа, и, отразив удар, продолжил: – Ты убил свою сестру, которая любила тебя! – послышался лязг металла об металл.

Они стояли почти вплотную друг к другу, словно хищники, сражающиеся не на жизнь, а на смерть.

– Ты почти убил своего сына, за которого отдал свое бессмертие! – Вспышка молнии снова рассекла небо. На мгновение Лань Шицан моргнул и покачал головой, как будто пытался избавиться от назойливого шума в ушах. – Если в тебе есть хоть что-то живое, очнись и умри в конце концов!

Хотя легкие и окутала нестерпимая боль, Му Ян продолжал кричать, чтобы сквозь шум ливня достучаться до сознания Лань Шицана:

– И какого демона ты явился ко мне и рассказывал всякую чушь, называя братом! – Му Ян замахнулся мечом, в его глазах вспыхнула ненависть, а самого демона с ног до головы окутало пурпурное пламя. Он закричал, одновременно нанося сокрушительный удар, в который вложил всю силу: – У меня никогда никаких братьев не было!

Лань Шицан опешил, услышав его слова, но в какой-то момент инстинктивно увернулся. Однако волна удара успела задеть его и отбросить на несколько чи. Удар Цзюфу был таким сильным, что земля под ногами затряслась, а после даже раскололась.

Сам Му Ян замер, с опаской взглянул на свой меч и, не теряя времени, поспешил к Лань Шицану, чтобы добить, пока тот был слаб.

Грудь белокурого демона высоко вздымалась. Его черные доспехи были повреждены. Удар не только пробил броню, но и прорезал плоть. Он лежал на спине, его глаза были распахнуты и смотрели на пасмурное небо. Во рту пенилась кровь, стекая вниз и растворяясь в грязной луже. Постепенно и темно-серая жижа окрасилась в розовый.

Му Ян встал перед ним. Он уже обхватил черную рукоять Цзюфу обеими руками и хотел нанести удар, когда вдруг послышались крики горожан.

– Трупы, живые трупы! – закричала женщина, хватаясь за голову.

Кто-то подхватил ее крик:

– Спасайтесь!

Му Ян обернулся, когда костлявая рука мертвеца обхватила его за ногу, видимо, чтобы свалить, и Му Ян тут же перерубил ее. Когда он огляделся, то увидел, что подобных тварей было с десяток. Они передвигались медленно. Либо им не хватало ци, либо сами по себе падшие при жизни не обладали большой силой. Он стиснул зубы, видя, как подобная тварь схватила девушку, пытаясь увести за собой, а женщина пыталась отбить ее. Но сама угодила в ловушку, когда мертвец накинулся на нее.

Му Ян замешкался всего на пару фэней, и от демона, лежавшего перед ним и захлебывающегося в собственной крови, и след простыл. Только грязная лужа с разводами крови была явным доказательством того, что Лань Шицан был ранен и только что лежал здесь.

Крики вокруг только усиливались. Они попробовали скрыться в домах, но ожившие мертвецы пытались пробраться и туда. Му Ян так и стоял под проливным дождем, не зная, как поступать дальше. Судя по тому, что не было слышно звуков приближающей стражи, известия либо не дошли до ушей Цзюнь-вана Сяо Фуцяна, либо ему было не до этих людей. Хотя первое было маловероятно, ведь о том, что они с Лань Шицаном устроили драку, явно должны были доложить.

Понимая, что эти бедняки обречены на мучительную смерть и отчасти в этом повинен он сам, Му Ян крепче сжал рукоять меча.

Череп живого мертвеца был пробит, это явно и было причиной его смерти. Зубы были желтыми и сгнившими. Он шел медленно, из последних сил выполняя приказ своего господина. Когда его тонкая рука потянулась к мальчику, чтобы убить, красная вспышка тут же отсекла ее. Мертвец даже не понял, что произошло, и потянулся второй рукой, но перед ним возникла высокая фигура в черном и пнула его в ребра, пробив скелет насквозь.

Му Ян тяжело дышал, его процесс исцеления явно был медленным и не менее болезненным. А от того, как он сейчас выглядел, с ног до головы пропитанный дождем и кровью, израненный, с огромным мечом в руках и странными символами по всему телу, ребенок, которого он только что спас, замер, не понимая – его спасли или отбили от рук одного убийцы, чтобы позабавиться самому?

Когда Му Ян бросил на мальчика взгляд, тот, еще сильнее испугавшись его сурового выражения лица и больших клыков, закрыл ладошками рот и зажмурился в ожидании смерти.

Му Ян усмехнулся и тяжело выдохнул. Он посмотрел на густые дождевые тучи, вдыхая аромат сырости и гнили. А после поспешил расправиться с остальными мертвецами.

Люди вскрикивали, когда Му Ян был слишком близко. Кто-то кричал «не подходи», кто-то просил о пощаде, а кто-то все же удосужился молча кивнуть – благодаря.

Расправляясь с очередным мертвецом, Му Ян отгонял мысль, что должен был погнаться за Лань Шицаном и покончить с ним. Но в какой-то момент даже начал посмеиваться над самим собой, вспоминая тот случай в Чжиюнхае, когда он снял с себя плащ и отдал его таким же рабам, как и он сам. То, что произошло тогда, четко выгравировалось у него в памяти. Но они не просили о помощи. Точнее, они даже не видели в нем спасителя, да и Му Яну не нужна была их благодарность, он сам решил им помочь. Просто не мог пройти мимо. Видя, как эти люди утопают в нищете и голоде, он не мог их оставить на растерзание живым скелетам. Даже если их жизни ничего не значат, он не мог отправиться в погоню за демоном, бросив их.

– Какие же вы, – отрубив мертвецу голову, Му Ян тяжело выдохнул, – мерзкие.

Он огляделся, видя, что опасность позади, но кто-то в толпе снова в ужасе закричал. Из трупа, который только что пал от его клинка, лишившись головы, высыпались мелкие пауки, стремительно расползаясь в разные стороны. Их было так много, что даже если бы Му Ян поспешил из последних сил, то не успел бы помочь всем.

Крики детей смешались с криками взрослых и стариков.

Му Ян вспомнил слова Лань Сюэ – «Не стоит помогать каждому тонущему. Тот, кто просит о помощи, может потянуть тебя за собой на дно». Сейчас как никогда она была права, но Му Ян не мог просто закрыть глаза и уйти.

– Спасите... Пожалуйста, спасите!

– Кто-нибудь! Спасите моего ребенка!

– Неужели во всей Поднебесной не найдется бога, который сойдет к нам и поможет?..

Люди кричали. Их голоса сливались в одну молитву, взывая к Небесам о пощаде и спасении. Но единственное, чем им ответили небожители, были гром и сильный ветер.

– Этот мир прогнил настолько, что даже небо плачет... И пусть все утонет в этих слезах. – Му Ян сжал рукоять Цзюфу обеими руками, вливая в клинок свое демоническое Ци.

Лезвие засветилось алым, как закаленная в крови сталь, а мягкое, пурпурное пламя обвило меч. Не раздумывая, Му Ян вонзил его в землю:

– И пусть сгорит!

Земля под ногами затряслась одновременно с очередным раскатом грома. Му Ян стоял неподвижно, чувствуя, как под ногами раскаляется почва. Как потоки пурпурного пламени растекаются по Гунхуа, охватывая все вокруг. Как с мерзким писком заживо сгорают полчища мелких пауков. Как на глазах рассыпаются ожившие мертвецы. Крики. Вопли. Плач. В какой-то момент все стихло. Исчез весь шум, словно его никогда и не было. Тишина опустилась внезапно и тяжело. Он моргнул. Единственное, чего сейчас Му Ян действительно боялся, – обернуться. Боялся увидеть, что за его спиной не осталось никого.

Что он уничтожил всех, вместо того чтобы спасти.

Глава 51. Благородной даме не интересен размер Его Высочества

Ю Вэйюань натянул поводья. Конь недовольно заржал и фыркнул. Принц улыбнулся, похлопав его по шее, видно было, что тот отвык от своего настоящего хозяина.

– Вы чем-то обеспокоены? – заметил один из стражников, сопровождающий его.

Ю Вэйюань покачал головой:

– Нет. Все в порядке.

Он обернулся, скользнув взглядом по свадебному паланкину, а затем – по сопровождающему войску. Погода не улучшалась, и дождь, похоже, не собирался заканчиваться. Однако странное чувство тревоги не покидало принца. Казалось, что-то не так. Но что именно – он не мог понять.

Еще больше беспокоило то, что Люй Яо не прибыл в Гунхуа. Он был не только наставником, но и самым близким человеком Ю Вэйюаня на протяжении многих лет. Было странно, что Люй Яо остался в столице и не сопроводил его в пути. Особенно после недавнего покушения на принцессу Ю Хуан и пожара, уничтожившего половину леса.

Безопасность Ю Вэйюаня всегда была приоритетом для наставника. Что могло случиться такого, что шицзунь не поехал вместе с ним?

– Странно все это, – пробормотал он себе под нос.

Казалось, он возвращается домой с невестой. Это и было причиной его возвращения в столицу прошлой осенью. Не прошло и года, как его жизнь полностью изменилась. Теперь, когда за лесом начинается Чжиюнхай, каждый шаг давался ему все тяжелее.

Ю Вэйюань неожиданно остановился, когда проезжал мимо реки.

Ши Тао, который все это время послушно следовал за ним, подъехал к принцу с вопросом:

– Может, вам продолжить путь в паланкине, чтобы не простудиться?

– Не стоит, все хорошо...

Ши Тао перевел взгляд на реку, пытаясь разглядеть что-то, что могло заинтересовать Его Высочество. Казалось, кроме камней, кустов и грязной воды ничего не было. Ничего того, что могло бы заслужить внимание принца. Но Ю Вэйюань продолжал стоять под дождем, как будто кого-то выслеживал. Или гоняясь за призрачными воспоминаниями.

Сейчас он находится там, где должен быть. Или по крайней мере там, где хочет его видеть учитель. Пусть у него не так много времени, но для того, чтобы отомстить за себя и своих близких, ему достаточно. Однако он все еще не уверен, сможет ли выйти из боя живым. Справится ли он? Ведь если он погибнет, это уже будет навсегда, и его телом и разумом окончательно овладеет Чжоу Чжуаньсу.

Однако единственное, чего он боялся по-настоящему, это того, что тот демон, который искренне доверяет ему, может пострадать. Ю Вэйюань чувствовал не только вину, но и утрату. Среди всей этой толпы, прислуживающей ему, он чувствовал себя как никогда одиноким. Он знал, что никто не поднимет за него меч, просто потому, что искренне переживает за его жизнь. Никто не подставит свою грудь под удар, просто потому, что не сможет пройти мимо.

Ни один человек не примет его демоническое происхождение так, как примет его Луань Чжо. И ни один демон не примет его человеческие корни, как примет Луань Чжо. Порой, чтобы защитить, нужно отпустить, как бы ни было больно. Его Луань Чжо заслуживает лучшей жизни.

Тогда, в Долине бессмертных, Ю Вэйюань видел кошмар, в котором алое лезвие ломает его ребра, а когти демона выскабливают внутренности в поиске сердца. Но даже это не привело его в такой ужас, как сон о том, как его родной отец держит в руках отрубленную голову. Ю Вэйюань тяжело сглотнул, чувствуя неприятный, горьковатый привкус на языке.

Хотя каждый шаг давался Ю Вэйюаню с трудом, он был рад видеть Ши Тао. Отчасти он хотел задать маленькому слуге кучу вопросов. Относительно того, какие слухи ходили в школе Будды о нем раньше, и о том, какого мнения на самом деле Ши Тао о своем господине.

– Ши Тао, – позвал мальчика Ю Вэйюань.

– Да, Ваше Высочество?

– Считаешь ли ты меня сумасшедшим?

Ши Тао моргнул:

– Странный вопрос, Ваше Высочество. Как можно...

Они теперь ехали через лес.

– Ну все же. Появлялась ли у тебя подобная мысль? Возможно, не сейчас, а раньше? Например, когда мы учились вместе? – Ю Вэйюань усмехнулся, подбадривая мальчика: – Не бойся ты. Я же не собираюсь казнить тебя. Просто любопытно.

Ши Тао задумался на какое-то время, но вскоре ответил:

– Хотя в последнее время вы вели себя немного странно, но я бы не сказал, что вы сумасшедший. На ваши плечи столько забот легло одновременно.

– А раньше?

Ши Тао испуганно посмотрел на принца и поспешил отвести взгляд:

– Нет...

Ю Вэйюань хмыкнул, после чего Ши Тао обеспокоенно переспросил:

– Вы не верите мне?

– Верю, – коротко бросил Ю Вэйюань, наградив слугу мягкой улыбкой.

Он хотел добавить: «Даже если это ложь и ты считаешь меня сумасшедшим, ты сейчас рядом со мной, и это главное. Даже если твои слова простое притворство, я буду тебе верить, Ши Тао».

Ю Вэйюань не хотел думать, что даже от такого человека, наивного и немного пугливого, как Ши Тао, стоит ждать подвоха. Пусть этот мальчик и будет трястись от страха при виде демона, пусть даже его испугает настоящая сущность Ю Вэйюаня, но он не вонзит ему нож в спину.

Из-за непогоды стемнело довольно быстро. Несмотря на сумерки, Ю Вэйюань отдал приказ продолжать путь, чтобы скорее прибыть в столицу и не терять зря времени. Благо сама принцесса могла отдохнуть, ведь ей не приходилось ехать верхом под открытым небом в такой ливень. Оттого она могла чувствовать себя в комфорте, даже в таком тесном пространстве.

Поговаривали, что принцессу Сяо Мэйли одарили своей красотой сами небожители. У девушки с рождения была гладкая белая кожа, глубокие темные глаза и густые длинные волосы. Несмотря на то что Сяо Фуцян всячески одаривал свою единственную дочь, он так же был строг с ней, беспокоясь за ее благополучие. Из-за того, что брак с принцем был согласован родителями, не только Ю Вэйюань, но и Сяо Мэйли не имела права голоса. К тому же отказываться от брака с наследным принцем трона дракона было бы глупо, и Сяо Мэйли даже не пыталась спорить с отцом и приняла свою участь.

Цзюнь-ван Сяо Фуцян послал вместе с дочерью часть своего войска, а также множество даров в виде золота, тканей и драгоценностей, шкур редких животных и диковинных вещиц, которые так любила скупать его супруга.

Красная вуаль прикрывала лицо принцессы. Несмотря на дождь, воздух внутри паланкина был спертым. Когда девушке стало душно, она открыла свое прекрасное лицо, делая судорожный вздох.

Служанки, сопровождающие свою госпожу из отчего дома, раскрыли бамбуковые веера и начали поспешно обмахивать ими девушку.

– Ваше Высочество Сяо Мэйли, дышите. Только не теряйте сознание... – приговаривала Тянь Сюань^[22].

Сяо Мэйли приподняла бровь и бросила строгий взгляд на служанок.

– С чего бы я должна терять сознание? – возмутилась она. – Вы больше меня нервничаете. – Сяо Мэйли приподняла занавес, и в этот момент ее взгляд зацепился за проезжавшего верхом на коне Ю Вэйюаня.

При свете холодной луны его бледное лицо было спокойным и еще более мужественным. Темные длинные волосы, собранные в аккуратную прическу, немного растрепались в дороге. А бусины от мянгуани, сопровождающие каждое движение принца, создавали на его лице тени. Ее взгляд скользнул ниже, по плечам, рукам, а после и пальцам, сжимающим поводья Хуэйлэя.

Заметив носовой платок, обвязанный вокруг кисти Его Высочества, тот самый, который Сяо Мэйли вышивала для своего «возлюбленного», девушка почувствовала, как ее охватывает смятение, и тут же задернула занавесь.

Заметив, что их госпожа покраснела, служанки переглянулись и захихикали, спрятав лица за раскрытыми веерами.

– Ваше Высочество, вы разве не видели своего супруга, когда он пришел за вами во дворец? – протянула девушка с маленькой родинкой у правого глаза, Фан Ни^[23].

Сяо Мэйли буркнула в свое оправдание:

– Я видела его портреты. Этого было достаточно, чтобы понять, что он не уродец какой-то.

Фан Ни продолжила:

– Ну-ну... Разве Цзюнь-ван Сяо Фуцян выбрал бы для вас уродца в мужья. Ходят слухи, что он о-го-го какой в постели...

– А я слышала, что его старший брат отвел его в бордель, чтобы он лишился невинности и не оплошал перед нашей госпожой. Так он оказался таким неугомонным, что переспал со всеми девицами и совсем не утомился, как и присуще подлинному будущему императору всей Поднебесной, – подхватила Тянь Сюань, не умолкая. – Бедняжка, прожил всю жизнь в Буддийском монастыре, изголодался. Хорошо, что он немного утолил свой голод. Какая женщина выдержит такой ненасытный нрав.

Сяо Мэйли прикрыла глаза, ее ресницы затрепетали. Служанки же продолжили сплетничать между собой. Тянь Сюань неожиданно вспомнила:

– О, у него еще ведь наложница на сносях.

– Да-да, я тоже слышала. Вроде как приехала из юга. Светловолосая и светлоглазая. Дворцовые предсказатели поговаривают, что родится наследник.

– Наследник? – усмехнулась Фан Ни. Она начала размахивать веером перед своим лицом, задрав нос. – Они даже погоду предсказать не смогли. Родится девочка. Вот запомни мои слова.

Девушка резко закрыла веер, ударив им о ладонь. Вздрогнула не только сидящая напротив нее служанка, но и сама невеста. Расстояние между сиденьями в паланкине было маленьким, и когда Фан Ни вытянула руку, чтобы указать на Сяо Мэйли, веер остановился в цюнях возле носа принцессы. – А мальчика Его Высочеству наследному принцу родит наша принцесса.

Неловкое «Ой» вырвалось у Фан Ни, когда она почувствовала, что воздух в паланкине снова стал тяжелым, но уже не из-за погодных условий, а из-за разъяренной Сяо Мэйли.

Фан Ни тут же спрятала веер за своей спиной и извинилась, склонив голову. Тянь Сюань решила воспользоваться моментом и потянулась за маленькой сумочкой, выудив оттуда целую стопку бумаг с иллюстрированными картинками.

Стоило принцессе увидеть их, как ее настроение только ухудшилось.

– Убери это!

Тянь Сюань тихо кашлянула и спокойно посетовала:

– Мне сказали, что вы не слушали старейшину и все ее наставления пропускали мимо ушей. Потому она и попросила меня просветить вас в пути, где вы точно не сбежите и проявите терпение.

Сяо Мэйли закрыла лицо ладонями, как только служанка начала ей показывать живописные картинки с двумя совокупляющимися на ней людьми.

– О святые небожители, спасите меня! – воскликнула принцесса.

Ее голос был услышан снаружи стражниками, оттого слуги, несущие свадебный паланкин, остановились, и Ю Вэйюань поспешил разобраться, все ли в порядке. Когда он подъехал ближе и уже спешился, из паланкина снова послышались крики принцессы:

– Я не хочу смотреть на мужские члены!

Ю Вэйюань так и замер, потеряв дар речи.

В то же время, ткнув пальцем в картинку, Тянь Сюань пояснила:

– Это рисунок! У вашего мужа может быть даже больше, и вы должны быть к этому готовы, чтобы не упасть в обморок!

– Что за размеры, он что, конь?

– Вы должны быть благодарны, если у Его Высочества будет как у коня. А если будет размером со стручок фасолины, увы, ваше женское счастье обречено... – трагично выдохнула Тянь Сюань, качая головой.

Фан Ни, хранившая все это время молчание, не сдержалась и добавила:

– Так если Его Высочество наследный принц Ю Вэйюань смог переспать сразу с несколькими девушками, не думаю, что у него размер со стручок фасолины, скорее всего...

Фан Ни запнулась, так и не договорив, когда двери в паланкин распахнулись. Молодая служанка тут же покраснела, увидев Его Высочество наследного принца перед собой, и спряталась за раскрытым веером. Вторая побледнела, потеряв дар речи, почувствовав, что наследный принц явно пребывает не в лучшем расположении духа, став свидетелем их сплетен. Картинки с обнаженными фигурами, что она до того настойчиво показывала принцессе, выскользнули из ее рук и рассыпались под ноги принца. Сама Сяо Мэйли застыла, глядя сквозь сидящих перед ней служанок куда-то в пустоту.

Ю Вэйюань моргнул и посмотрел на разбросанные бумаги. Он наклонился, подняв одну из них, и тут же скомкал лист, превратив порнографическую иллюстрацию в бесполезный мусор.

Ю Вэйюань хотел провалиться сквозь землю или удариться головой. Он подумал про себя: «О Небеса, что эти женщины тут устроили?»

Они обсуждали его мужское достоинство! Кроме того, назвали его конским, а после опустили до размера стручка. Не только Ю Вэйюань, но и все сопровождавшие их солдаты слышали это.

«Как же стыдно...»

Сяо Мэйли прикусила нижнюю губу и, не выдержав, выскочила из паланкина. Она рванула настолько быстро, что даже Ю Вэйюань не успел ее остановить.

– Принцесса! – Ю Вэйюань помчался за ней следом.

– Молодой господин! – спокойным голосом, насколько это могло быть возможным в сложившейся ситуации, обратилась Тянь Сюань.

– Вы мне? – поинтересовался Ши Тао.

Она кивнула и, посмотрев по сторонам, любезно продолжила:

– Не могли бы вы помочь нам с бумагами?

Ши Тао посмотрел на отдаляющийся силуэт принца, убедившись, что тот почти догнал принцессу, он тут же спешился.

– Ох, я так признательна вам за помощь.

Ши Тао собирался уже уйти, как его снова окликнули. Когда он развернулся, то увидел, как Фан Ни, все так же прячась за веером, зазывает его рукой.

– Что-то еще? – нехотя произнес Ши Тао.

– Молодой господин, вы же служите при Его Высочестве наследном принце, не могли бы вы хоть намекнуть. – Глаза Ши Тао округлились, когда девушка шепнула ему на ухо: – У Его Высочества большой?

Ши Тао тяжело сглотнул, у него закружилась голова. Мысленно он помолился всем богам, кто пришел ему только на ум в этот момент. Понимая, что подобный вопрос нельзя оставить без внимания, он смущенно кашлянул:

– Вам не стоит беспокоиться об этом, – отрезал он, захлопнув двери паланкина и вернувшись в седло.

Тем временем Ю Вэйюань наконец догнал свою новоиспеченную супругу. От того, что теперь они помолвлены, ему было немного не по себе, но Ю Вэйюань был обязан обезопасить принцессу и благополучно доставить ее в столицу.

– Ваше Высочество принцесса, – спокойным, низким голосом обратился Ю Вэйюань.

Сяо Мэйли сжала кулаки от злости и стыда.

– Вернемся в паланкин, – продолжил принц, желая как можно быстрее разобраться в ситуации, – вы промокнете и испачкаетесь.

Ю Вэйюань пытался подавить возмущение и раздражение, сохраняя на лице благородство и понимание. Но когда принцесса резко обернулась и встретилась с ним взглядом, он немного растерялся:

– Я не вернусь к ним. Эти служанки, я терпеть их не могу. Они несут всякую чепуху и принуждают меня делать то, что мне не по нраву.

– Я вас понимаю. – Ю Вэйюань сделал шаг вперед, и принцесса невольно попятилась.

– Оставьте меня! – ее голос дрогнул.

Однако видя, что принцесса явно напугана, Ю Вэйюань лишь тихо выдохнул, продолжив:

– У меня нет времени нянчиться с вами. Если ваши служанки доставляют вам неудобства, можем их отослать обратно сейчас же.

Понимая, что если слуг отошлют, она останется совершенно одна в незнакомом месте, Сяо Мэйли опустила голову, тихо пробормотав:

– Нет...

Уж лучше она немного потерпит их, пока не найдет подходящую, а потом старых отправит обратно. По крайней мере она знала, что, даже если эти девчонки не подчиняются ее воле, они не ослушаются приказа ее матушки и не причинят ей вреда. А новая служанка, которую ей предоставят, возможно будет вести себя еще хуже, или, напротив, может подлить ей в еду яд.

– Тогда, – Ю Вэйюань раскрыл ладонь, терпеливо ожидая, пока принцесса протянет свою.

Нехотя, но все же решив подчиниться, она уже собиралась взять принца за руку, как случайно поскользнулась. Ю Вэйюань подхватил ее и поднял на руки.

Принцесса, оказавшись в крепких мужских объятиях, не знала куда деть руки. Она смутилась и, когда Ю Вэйюань уже донес ее до паланкина, робко обратилась к нему:

– Могу я поехать с вами?

– Вы не хотите ехать в паланкине?

– Там душно. И ужасно неудобно.

Ю Вэйюань кивнул, приказав слугам принести принцессе накидку, чтобы та не продрогла в пути. Посадив девушку на Хуэйлэя, он сел позади нее.

– Если будет холодно или устанете, просто скажите...

– Мгм... – еле слышно промолвила она, одновременно чувствуя, как что-то твердое упирается в нее сзади.

Ю Вэйюань придвинулся еще ближе. А после, приблизившись к ее уху, настойчиво прошептал:

– Это меч, не пугайтесь так!

Глаза Сяо Мэйли округлились. Она покраснела, растерявшись:

– Да я так и поняла, что это меч. Не нужно было уточнять.

Ю Вэйюань усмехнулся, решив воспользоваться моментом.

– Если вас это так волнует, у меня большой!

– Наглец! – вспылила Сяо Мэйли. – Немедленно спустите меня. Я хочу вернуться в паланкин.

Воины продолжали стоять на месте, ожидая приказа Его Высочества.

– Держитесь крепче, принцесса.

Хуэйлэй рванул вперед, рассекая воздух.

Принцессе пришлось смириться. Она не могла спешиться, когда конь мчался галопом, но вот закрыть рот Ю Вэйюань ей не мог.

– Какой же вы отвратительный!

– Я знаю...

Заметив, что принца ее слова еще больше раззадорили, Сяо Мэйли стала смелее в своих высказываниях:

– Отвратительны. Ваше лицо прекрасно, но вы такой... такой... невоспитанный, грубый, самовлюбленный и надменный тиран! – Высказавшись, Сяо Мэйли сама испугалась тех слов, что только что слетели с ее языка. Но Ю Вэйюань лишь громче рассмеялся.

– Знаете, принцесса, у меня есть один хороший знакомый, он так же красноречив, как и вы... – прижав девушку сильнее к себе, чтобы та не упала, Ю Вэйюань добавил: – Когда я сказал, что я очень нехороший человек, он лишь подтвердил мои слова, даже не думая опровергать очевидное, – голос Ю Вэйюаня звучал соблазнительно и вызывающе.

– Это очевидно! Я рада, что есть те, кто не боится говорить открыто о том, что он думает на самом деле.

– Вот как... Значит, искренность для вас превыше всего?

Сяо Мэйли растерялась, услышав от Ю Вэйюаня такой вопрос. Казалось, он явно что-то задумал, но и сама принцесса была не из робкого десятка и знала себе цену. В любом случае позади них едет стража, и люди принадлежали не только императорской семье Ю, но и ее отцу, Сяо Фуцяну.

– Разве вы уже не поняли, что я не собираюсь молчать, когда мне что-то не нравится?

– Я чувствую, как вы громко говорите, но тем не менее ваше тело дрожит! Вы нервничаете?

– Мне просто холодно, – соврала принцесса, из последних сил пытаясь сохранить лицо. – И не меняйте тему разговора.

– Искренне прошу у вас прощения, моя госпожа, – Ю Вэйюань прикрыл глаза, интересуясь:

– Так как нам быть, если я вам не по нраву? Если вы видите мою искреннюю сущность и не поддаетесь внешней привлекательности.

Когда они заехали еще глубже в лес, где высокие хвои тянулись к нему, ветер более не ударял так сильно в лицо, а дождь медленно стекал с ветвей по листьям вниз. Копыта Хуэйлэя с плеском ударили по луже, подняв брызги.

– Мне кажется, – начала Сяо Мэйли, – мы с вами оба оказались в этой ситуации не по своей воле.

Услышав эти слова, Ю Вэйюань решил немного сбавить ход и натянул поводья.

– Продолжайте...

– Наш брак – не по любви. Это лишь сделка между нашими родителями, для поддерживания политических интересов. Моего слова не спрашивали, ну, я думаю, и вашего тоже. – Сяо Мэйли повернула голову, но Ю Вэйюань, сидевший позади нее, увидел лишь подведенные черной тушью кончики ее ресниц. Она моргнула, тихо продолжив говорить: – У ваших ног целый мир, так, может, вы будете с тем, чье имя будет выгравировано у вас на сердце? С тем, кто предназначен вам самими Небесами, а не кандалами?

– Вы не желаете быть моей императрицей?

– У меня нет таких больших амбиций, Ваше Высочество. Не каждый рожден для того, чтобы править.

– Хотите, чтобы я отказался от вас? У меня нет такой возможности, вы же знаете...

– Знаю. Просто в ответ на свою искренность я прошу от вас того же. На публике можете делать что хотите. Играйте любящего мужа. Но если я не вызываю у вас искренней симпатии и вы не будете верны мне, не кормите пустыми надеждами. Будем просто компаньонами. Теми, кто оказался не в том месте, не в то время.

Они продолжили путь молча. Ю Вэйюань обдумывал ее слова и в какой-то момент даже почувствовал легкое удовлетворение от того, какой оказалась принцесса на самом деле. Девушка была не только смелой, но и не такой избалованной и глупой, как он думал. Молодая, красивая, храбрая и самодостаточная. Возможно, излишне романтична и не такая покорная, как хотелось бы многим мужчинам, но Ю Вэйюаня даже привлекали ее непокорность и отвага. Уголки его губ потянулись вверх, и он продолжил:

– Договорились, Ваше Высочество Сяо Мэйли. Будет так, как вы этого хотите. Я не буду врать вам и читать стихи о пустой любви. Как ваш супруг, обещаю, что можете на меня положиться в любом вопросе. Я так же буду честен с вами.

– Вот как, – усмехнулась принцесса.

– Вы же сами хотели этого...

– Хотела. – Сяо Мэйли прищурилась, обдумывая, стоит ли проверять искренность принца прямо сейчас. Не в силах сдержаться, она все же рискнула проверить.

– Тогда я спрошу у вас кое-что, а вы ответьте мне искренне, хорошо?

– Давайте, чтобы было справедливо, зададим друг другу вопросы по очереди. И каждый будет отвечать честно. Если какой-то вопрос будет слишком личным и не захотим делиться, то и тот, кто задавал его, может не отвечать, если не захочет, – предложил Ю Вэйюань.

Его интересовало много вопросов, касаемых Гунхуа. Оттого он решил воспользоваться случаем и разузнать получше внутреннюю ситуацию страны.

– Тогда я спрошу первой, – начала принцесса. – Что за странный недуг беспокоил вас столько лет, что вам даже пришлось обучаться в монастыре?

Этот вопрос удивил Ю Вэйюаня. Он на мгновение задумался, а затем ответил:

– Это был несчастный случай. Сейчас болезнь отступила, и я чувствую себя гораздо лучше.

– Слишком много «несчастных случаев» случается с наследниками престола. Не находите?

– Не во всем повинны люди... – начал врать Ю Вэйюань, не желая углубляться в тему своего покушения и того, чем же на самом деле он болел все эти годы.

Сяо Мэйли же продолжила говорить искренне:

– Винить Небеса – все равно что перекладывать собственные грехи на чужие плечи.

Поняв, что принцесса не просекла его ложь либо сделала вид, что не замечает этого, он поддержал разговор:

– А как насчет тех, кто благодарит Небеса?

– Скромность еще никому не повредила. А вот лицемерие – губительно.

– Вы так громко высказываетесь по этому поводу. Такое чувство, что вы не принцесса, а принц, проживший тяжелую жизнь.

– Моя матушка хотела, чтобы родился мальчик, а родилась я. Мне даже говорили, что она намеревалась поменять меня на мальчика, пока я еще была младенцем и отец ничего не заподозрил. Но лекарь тут же оповестил моего отца, что у него родилась наследница.

Принцесса поникла, рассказывая о личном. Было удивительно, что совсем недавно та, что была готова выцарапать ему глаза, сейчас разделяет с ним тяжесть своего сердца. Возможно, и ее судьба была не такой простой. Вспомнив о Ю Хуан и ее беспокойстве о своем будущем, Ю Вэйюань так же мог понять на ее примере, что не только ноша наследных принцев тяжела, но и принцесс в том числе.

– Отец невзлюбил вас?

Принцесса покачала головой, и колокольчики на ее головном уборе издали мелодичный звук. Очень приятный для слуха.

– Напротив. Он очень полюбил меня. А вот матушка все еще горела желанием родить ему сына, но у нее никак не получалось забеременеть снова. Она винила в этом наложниц, потом прислуг, ну а потом и меня. Когда матушка узнавала, что несколько наложниц беременны, она тут же приказывала слугам избавляться от них до того, как эта новость доходила до ушей отца. У отца не было любимицы, он изредка навещал их, большую часть времени уделяя нам с матушкой. От того, когда какой-то не обнаруживалось в гареме, отец даже не интересовался, куда ее увезли и почему. Приняв тот факт, что я единственная наследница, матушка принялась за мое обучение. Чтобы я не стала позором семьи. Вот только...

Ю Вэйюань тяжело выдохнул. И в какой-то момент прижался к принцессе своей грудью, ненавязчиво обнимая.

– Принцесса, вы однозначно не позор семьи. Вы удивительная. Более вам незачем беспокоиться о вашем будущем. Я не дам вас в обиду. Обещаю вам...

– Я не хочу быть обузой. Все же мне хотелось бы быть полезной Вашему Высочеству. Обратной дороги мне нет. Если я не смогу стать вашей возлюбленной, я бы хотела быть вашим другом. Пока ваши глаза смотрят вперед, я буду вашими глазами на затылке.

Ю Вэйюань рассмеялся и покачал головой:

– Ха-ха... После таких слов я не удивлюсь, если вы возьмете в руки меч и будете размахивать им направо и налево.

Сяо Мэйли надула щеки и буркнула:

– Если будет нужно. Я и на такое способна.

Она немного расслабилась в разговоре. Напряжение между ними спало, и путь, что казался длинным, превратился в приятную прогулку.

– А если будет нужно кого-то спасать от меня? Направите меч в мою сторону?

Встретившись с принцем взглядом, девушка нахмурилась и тут же резко отвернулась.

– Что такое, вы же сами говорили, что я ужасный человек... А теперь сомневаетесь? – продолжил Ю Вэйюань...

– Я... – протянула принцесса. – Лишь истинный друг способен услышать то, что сердце не говорит вслух^[24]. Если вы совершите что-то неправильное – значит, на то были свои причины. Но ведь у любой чаши терпения есть свой предел, даже у моей. Если вы впадете в безумство, есть ли тот, кто вернет вас на правильный путь?

Ю Вэйюань искренне рассмеялся:

– Надеюсь, таких глупцов на свете нет и никогда не будет...

Глава 52. Цветы, втоптанные в грязь

Сяо Мэйли и Ю Вэйюань так и провели всю ночь в разговорах. Иногда слуги слышали, как эти двое громко смеются, и искренне были удивлены, насколько быстро они поладили. Но никто и не подозревал, что между двумя новоиспеченными супругами произошла сделка, которая в будущем может сыграть им обоим на руку.

Даже личные служанки принцессы шушукались между собой, недоумевая, что же такое сказал Ю Вэйюань Сяо Мэйли, что та не только перестала вести себя высокомерно, но и охотно завела с принцем непринужденную беседу.

Тянь Сюань взглянула на измазанные в грязи иллюстрации и с сожалением выдохнула:

– Лишь бы она не упала в обморок.

– Да ладно тебе, – подтолкнула локтем ее Фан Ни, подмигивая. – Это не так важно. Главное, чтобы свадебная церемония прошла гладко. Пусть будут счастливы.

– О чем вы мечтаете, Ваше Высочество? – спросила Сяо Мэйли у Ю Вэйюаня, глядя на то, как начинает светать, и невзрачное небо озаряется теплыми красками.

Ю Вэйюань ненадолго задумался, но ответ не заставил себя ждать:

– Знать, что близкие мне люди в безопасности, что я смогу их защитить. А вы, принцесса?

Сяо Мэйли пожала плечами:

– Я бы просто хотела приносить пользу. И быть сильной, несмотря на то что я девушка.

Последнюю фразу принцесса проговорила с легким сожалением, что не укрылось от Ю Вэйюаня.

– Даже самые сильные могут пасть в бою. Да и глупо судить о силе, глядя лишь на пол человека. Есть как сильные женщины, так и слабые мужчины, и наоборот. К тому же, даже не держа в руках оружие, можно быть полезным. А можно, держа в руках меч, приносить вред.

– Наверное, я еще слишком молода. Скорее, это все мои грезы, – Сяо Мэйли моргнула и опустила взгляд, поникнув.

Ю Вэйюань принялся ее подбадривать:

– Куда делась ваша смелость? Вы будущая императрица всей Поднебесной. И я рад, что именно на ваши плечи ляжет часть этой ответственности.

– Ну и скажете тоже! – буркнула Сяо Мэйли.

– Мы с вами повязаны красной нитью судьбы, – выдохнул Ю Вэйюань. – Пусть мы и не испытываем друг к другу романтических чувств, но вы поистине произвели на меня впечатление. Более того, я рад и польщен, что именно вы стали моей супругой.

Сяо Мэйли смутилась, услышав подобные слова от Ю Вэйюаня.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы и впредь были обо мне такого же мнения, Ваше Высочество.

Однако Ю Вэйюань все же расслышал этот тихий шепот, слетевший с губ принцессы. Но ничего не сказал, дабы не вгонять Ее Высочество в краску еще больше.

Погода наконец прояснилась, дождь закончился. Ю Вэйюань вместе с принцессой на Хуэйлэе въехали в столицу. Стражники окружили молодоженов с обеих сторон, чтобы толпа, желающая поглядеть на них, не подходила слишком близко.

Весь Чжиюнхай был украшен расписными красными фонариками, несущими благие пожелания для новобрачных. На шелковых лентах и амулетах сиял иероглиф «Си^[25]» – символ двойного счастья, неотъемлемый знак свадебного союза.

Повсюду гремели радостные возгласы под звуки барабанов и гуцыня. Народ ликовал, выкрикивая имена наследной принцессы Сяо Мэйли и наследного принца Ю Вэйюаня, желая им долгой, благополучной жизни, полной согласия и множества здоровых потомков.

Их путь ко дворцу слуги усыпали цветами. Бархатные алые и нежно-розовые лепестки, сорванные под утренним дождем, ложились ярким ковром, но вскоре были безжалостно втоптаны в грязь.

Лицо принцессы было скрыто под тонкой вуалью, расшитой золотыми нитями в форме фениксов и пионов. Из-за тонкой газовой ткани она наблюдала за толпой, различая в лицах простых граждан неподдельную радость и волнение. Дети тянули руки к своим родителям, желая забраться повыше, чтобы разглядеть новоприбывших. Сяо Мэйли скользнула взглядом по прилавкам, видя, как переполнены корзины с фруктами и овощами. И даже толстый серый кот неспешно потягивался, лакая из миски молоко. Видимо, кто-то позаботился о завтраке и для него.

– Это район для богатых? – тихо поинтересовалась принцесса.

– Нет. Есть, конечно, улочки, где живут люди поскромнее, но в целом здесь везде так...

– И никто не нуждается?

– Слышали ли вы, принцесса, что в Чжиюнхае процветает рабство над демонами?

– Я наслышана, – подтвердила она.

– Так вот, если вас интересует, кому на этих землях живется сложнее всего, так это демонам. Если вам когда-то случалось видеть бедняков из Гунхуа, примерно так и выглядят рабы в моей стране. Но обычно на них одевают тяжелые ошейники, и даже пройтись по улице без своего хозяина им небезопасно.

Сяо Мэйли начала оглядываться в поисках демонов, о которых говорил Ю Вэйюань, но так никого и не заметила. Она спросила:

– А что будет, если они все же пройдут без, как вы говорите, хозяина?

– Все просто. Их могут закидать камнями. Или даже убить.

Ю Вэйюань говорил спокойным, ровным голосом, подавляя в себе злость и ненависть за подобное отношение к демонам. Ему никогда не нравилось то, как люди обращаются с ними. Но он продолжал скрывать это, чтобы не вызывать осуждения общества. Хотя порой ему было трудно скрывать свои эмоции. Но сейчас, став частью этой ниши, Ю Вэйюань чувствовал еще большую несправедливость и легкое презрение к себе. Что его жизненный путь хоть и был тернист, но все же был не обделен кровом, одеждой и едой. Такая малость, являющаяся примитивным ресурсом для существования, для многих демонов была недосягаема и по сей день.

– Их настолько ненавидят? – голос принцессы был полон удивления и сожаления.

– Я долго размышлял об этом. Думаю, дело даже не в ненависти. Скорее, в незнании и страхе. Новое поколение вряд ли всерьез задумывается о той войне, что случилась столько лет назад. Истинные виновники давно сгнили в земле, а расплачиваться приходится тем, кто родился уже после. Люди часто ищут тех, кто слабее. Кто не сможет дать отпор. Унижая других, они пытаются самоутвердиться.

– Вот как... – протянула Сяо Мэйли, огорчившись. – Я слышала, что моего отца недолюбливает народ, но никогда не понимала почему. Он был так добр ко мне. Он любил меня даже сильнее, чем матушка, что выносила меня под сердцем и родила. Но, оказывается, любящим и щедрым Цзюнь-ван Сяо Фуцян был только в глазах маленькой девочки. А на самом деле... – Сяо Мэйли прикусила нижнюю губу и сжала алые шелка своего свадебного одеяния, – народ может любить своих правителей так искренне. Обычно в Гунхуа так просто не проедешь верхом на лошади.

Ю Вэйюань очень сомневался в том, что народ сейчас благоволил именно ему. Он не был тем, кого они любили и видели на своем троне. И Ю Вэйюань об этом прекрасно знал. Но ни один житель не посмел бы кинуть в него камень или публично отзываться о нем плохо.

Даже шум барабанов не смог скрыть от демонического слуха Ю Вэйюаня стук нескольких молотков по дереву. Казалось, кто-то неподалеку собирает деревянную конструкцию. Вот только кому пришло на ум продолжать работать в подобный час, когда весь город празднует? Ю Вэйюань подумал: «Быть может, чей-то дом все-таки не выдержал ливня, и его пришлось срочно ремонтировать, пока небо вновь не затянулось густыми тучами».

Принц помотал головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Он скользнул взглядом вокруг в поисках Ши Тао. Тот тут же поспешил к своему господину. Ши Тао, привыкший к Его Высочеству наследному принцу и зная его характер, уже без слов мог понять, что ему что-то нужно.

– Ши Тао, где наставник? – не выдержав, поинтересовался Ю Вэйюань.

– Он встретит вас во дворце, Ваше Высочество. Цзюнь-ван Ван Чэн прибыл в столицу, поэтому наставник принял решение остаться подле него, дабы не случилось никаких конфликтов во время вашего отсутствия. – Ши Тао нахмурился: – Разве вас об этом не предупредил лично Люй Яо.

Ю Вэйюань рассмеялся. Будучи не осведомленным о ситуации во дворце, он не желал задавать лишних вопросов либо действовать опрометчиво. Решив все взвесить и лишь потом наносить удар. Зная правду прошлого, он мог выгодно обыграть обстоятельства, выйдя победителем без лишней суматохи и жертв. Но мысли о Луань Чжо, которого он оставил в Гунхуа, постоянно сбивали его сосредоточенность, заставляя волноваться. Будь рядом Люй Яо, Ю Вэйюаню было бы немного спокойнее. Но раз уж тот принял подобное решение, значит, у мастера Люй были на то весомые причины. Ю Вэйюань бросил, посмеиваясь над собой:

– Забылся... Не спал прошлую ночь и потерялся в мыслях.

Ши Тао мягко улыбнулся. Он кивнул и занял свое место в строю.

Празднество должно было произвести неизгладимые впечатления, но для Ю Вэйюаня все казалось чуждым. Как будто все было нереальным, наигранным. Словно каждый продолжал играть свою роль, улыбаясь и следуя четкому плану.

* * *

Совершив три поклона – небу, земле и родителям, – молодожены провели какое-то время с гостями, после чего поспешили удалиться. Во время «пиршества», если можно было его назвать таковым, Ю Вэйюань пытался сохранять лицо.

Даже излюбленная еда и дорогое вино Его Высочеству казались безвкусными. И это его дом? Семья? Его будущее, которое он должен унаследовать, став частью всего этого сброда пресмыкающихся друг перед другом трусов?! Люди, которые его окружали, только и делали, что изрыгали красноречия, желая в будущем обогатиться за счет чужой семьи. Зато Сяо Мэйли оказалась приятной девушкой. После проведенного с ней разговора Ю Вэйюань не только не испытывал к ней неприязнь или безразличие, но и желал защитить ее.

Проведя пальцем по тонкой кайме наполовину наполненной чаши вина, Ю Вэйюань протер меж подушечек пальцев красную каплю.

– Моего брата снова бешеная собака укусила? – усмехнулся Ю Байху, все это время хранивший молчание.

От чего-то, как назло, рана от укуса не затягивалась и даже приносила принцу тянущую боль. Расшитый свадебный платок Сяо Мэйли на этот раз был повязан поверх раны вместо белоснежного платка супруги Ю Байху. Ю Вэйюань отпил вина, думая, стоит ли расспрашивать по поводу старшей невестки у «брата», но счел сложившуюся ситуацию не совсем удачной.

– Слова моего брата сбылись, и теперь моя дорогая супруга своей заботой залечивает мои раны. Мое сердце спокойно, зная, – Ю Вэйюань коснулся влажными от вина губами своей ладони, запечатлев на алой ткани легкий поцелуй. Его голос звучал уверенно, но с толикой скрытого сарказма, что непременно не скрылось от Ю Байху, – что близкие мне люди со мной.

Встретившись с острым взглядом Ю Байху, Ю Вэйюань прищурился заметив, как быстро злость стерлась с лица мужчины. Тот усмехнулся, и рука, державшая чашу вина, перестала дрожать и ослабла. Ю Байху поднял тост, громко заявив о том, что желает много лет и здоровья императору, а также его истинному наследнику процветания и благополучия во всех свершениях.

Ю Вэйюань все так же неустанно пытался отыскать среди гостей Люй Яо, но учителя до сих пор нигде не было видно.

– Ищешь своего шицзуня? – поинтересовался Ван Чэн.

Пусть он и был повинен в смерти его настоящего отца, Ю Вэйюань испытывал к Ван Чэну смешанные чувства. Не то чтобы он сам не хотел убить Лань Шицана, особенно после того, как тот ожил и на его глазах убил его тетушку. Ю Вэйюань и до всей этой истории не сильно благоволил своему деду. Хотя Ю Вэйюань никому не благоволил, кроме своего наставника.

– Хорошим человеком ты вырос, Ю Вэйюань, – посетовал Ван Чэн. – Смотрю на тебя и вспоминаю А-Су.

Ю Вэйюань усмехнулся, то ли от обращения «человеком», то ли от «хорошим».

– К сожалению, твоя матушка не может почтить нас своим присутствием. Я уверен, Небеса даровали ей право на перерождение.

Ван Чэн кивнул, тяжело выдохнув:

– Ты тогда прости своего старика. Не держи на меня зла. Матушка твоя тоже не любила, когда я начал торговать черными жемчужинами.

Не понимая, о чем говорил Ван Чэн, Ю Вэйюань поинтересовался:

– Вы о чем?

– Да... – протянул мужчина. – Вижу, не очень хочешь ты знаться со мной. Или я это сам себе придумал? – тихо посмеявшись, Ван Чэн похлопал Ю Вэйюаня по плечу. – Говорил на днях с твоим наставником. Давно не виделись с ним. Годы прошли, а он все такой же. – Ван Чэн с сожалением выдохнул. Его взгляд стал немного влажным, а от непроизвольной улыбки, полной ностальгии, на лице прорисовались старческие морщинки. – В любом случае я горд тем, кем ты стал. Смотрю на тебя, и на сердце спокойно. Пусть корни твоего отца из столицы, но корни твоей матушки принадлежат морю. Если захочешь вернуться или навестить своего старика, я буду очень рад этому. И жену свою красавицу захвати.

Ю Вэйюань с полным непониманием смотрел на Ван Чэна. Возможно, что-то произошло во время его отсутствия, и это что-то изменило человека, сидящего перед ним. Ван Чэн всего раз приезжал навестить своего единственного внука. Более того, он даже не был на похоронах своей дочери. На протяжении всех этих лет он только присылал письма и подарки. А теперь, сидя на свадьбе перед принцем, он говорит, что горд тем, каким Ю Вэйюань вырос, и тем, что он так похож на свою матушку.

Что-то больно кольнуло в душе, от чего Ю Вэйюань слегка отстранился, выпрямившись. Ритмично постукивая указательным пальцем по столу, он обдумывал: сказал бы ему Ван Чэн те же слова, узнав, что он на самом деле не сын императора, а сын того демона, которого он замариновал в бочке как лосося. Любил бы он его? Сидел бы рядом с ним, вот так, просто беседуя... и в конце концов, не возненавидел бы его?

Ю Вэйюань искоса взглянул на Ван Чэна, отчего тот почувствовал холодок по всему телу и закашлял.

Ю Вэйюань тут же протянул Ван Чэну его бокал.

– Будьте осторожней...

Ван Чэн кивнул, поспешно опустошив его.

– Вы не видели моего наставника? Мы договорились встретиться по моем прибытии. Но его нигде нет.

Ван Чэн помотал головой.

– Нет. Я сам его искал, но с прошлой ночи, сколько ни спрашивал, а от Люй Яо никаких вестей. Словно и след его простыл.

Ю Вэйюань нахмурился и резко встал из-за стола. Сложив руки, он почтительно склонил голову.

– Простите, но мне уже пора, – голосом смиренного послушного сына произнес он.

Ван Чэн моргнул, не понимая, почему поведение его внука стало таким резким.

Император одобрительно кивнул, позволяя наследному принцу удалиться. Заметив растерянность в глазах Ван Чэна, он бросил:

– Цзюнь-ван Ван Чэн, почему вы так смотрите? Седина уже пробралась и в голову? Забыли уже, как молоды были и кровь кипела в жилах. Засиделся наш принц тут с нами, а его супруга ждет не дождется. – Император кивнул слугам, дабы те открыли ворота: – Хватит мучить своего внука разговорами. Успеете еще.

Ю Вэйюань добавил:

– С вашего позволения, Ваше Императорское Величество...

* * *

После долгой дороги свадебное платье принцессы успело запачкаться. Но, несмотря на бессонную ночь, девушка чувствовала себя бодро, хотя легкие синяки под глазами выдавали ее усталость.

Для принцессы подготовили купальню. Кроме того, во дворце также побеспокоились о том, чтобы принцесса чувствовала себя комфортно в новом доме, и добавили ее излюбленные благовония с цветочным ароматом фиалок и жасмина.

Девушка опустилась в воду и прикрыла глаза, наслаждаясь приятным ароматом и одиночеством. Вот только ее радость длилась совсем недолго. Не успела принцесса насладиться тишиной, как в купальню снова вошла ее личная служанка, чтобы помочь принцессе привести себя в порядок.

Услышав шаги, она раздраженно выпалила:

– Я же просила оставить меня в покое. Неужели это так трудно?

– Но я не могу, – виновато посетовала Фан Ни.

Зачерпнув чашей немного теплой воды, служанка опустилась на колени и полила волосы Сяо Мэйли, бережно ополаскивая их. Принцесса сдалась. В любом случае в Гунхуа у нее не было свободы слова. Она была лишь драгоценностью в глазах своего отца и позором в глазах своей матери.

У Сяо Сян^[26] не было ни желаний или амбиций заниматься благотворительностью, как чаще всего поступают благородные дамы, тем самым помогая сиротам, матерям-одиночкам, больным и попавшим в беду. После войны многим государствам пришлось туго. Гунхуа и до этого не был богат, а после войны совсем обеднел. Вместо того чтобы наставить своего супруга на правильный путь и улучшить экономику страны, Сяо Сян тратила большие суммы на совсем ненужные для нее вещи. Кроме того, сама Сяо Сян была затворницей и не особо любила выходить в свет. А вот красоваться перед зеркалом она могла часами.

Чиновники Гунхуа, подметив простодушие и слабохарактерность Цзюнь-вана, так же постепенно начали пудрить ему мозги, взимая крупные налоги и наживаясь на своих же гражданах. Тот, кто был более бессовестен и имел хоть какой-то капитал для раскрутки, смог успешно подняться на ноги, хорошо приумножив свое имущество. Тем временем как народ, пострадавший после войны, никак не мог улучшить свое существование, страдая от бесхарактерности своего правителя и алчности его приближенных.

В глазах матери Сяо Мэйли из ненавистного ребенка постепенно превратилась в дорогую куклу, которую можно было бы продать подороже. Когда между семьей Ю и Сяо был обговорен будущий брачный союз, Сяо Сяо взялась за обучение своей единственной дочери так, как если бы от Сяо Мэйли зависело благополучие всего мира. Но Сяо Сян благополучие всего мира и вовсе не беспокоило, как возможности приумножить свое положение.

Сяо Мэйли тяжело выдохнула:

– Такое чувство, что я сломаюсь, если сделаю хоть один неверный шаг. Я не могу так, не могу...

Служанка потянулась за нефритовым гребнем и, неторопливо расчесывая черные пряди своей госпожи, улыбнулась:

– Моей госпоже не о чем беспокоиться. Я думаю, вы прекрасно справитесь. Вы молоды, красивы. Судя по тому, как вы мило беседовали с наследным принцем, думаю, все будет хорошо.

Сяо Мэйли прикусила нижнюю губу, признавшись:

– Я думаю, он хороший человек. Его внешность меня мало волнует. Все говорили, что он красивый, но мне было интересно узнать его поближе. За красотой может скрываться гнилая личность.

– Он вам понравился, госпожа? Как человек?

Сяо Мэйли моргнула. Ее щеки залил румянец.

– Думаю, что да. Но иногда, когда смотрю на него, мне немного неспокойно. Как будто он тоже напряжен и чувствует себя не на своем месте. – Сяо Мэйли подняла руку из воды, наблюдая, как с ее пальцев стекает вода. – Хотелось бы узнать его получше.

– Это хорошо, если так. У вас есть такая возможность. Кстати, моя госпожа, хочу вас предупредить, чтобы вы знали.

Сяо Мэйли резко обернулась, нахмурившись. В голосе молодой служанки она почувствовала настороженность.

– Что на этот раз?

Фан Ни смутилась и немного помялась.

– Я могла бы вам не говорить. Так как это не мое дело, но все же. Видите ли, вы же знаете, что старшую служанку вам приставила госпожа Сяо Сян, чтобы она за вами приглядывала и обо всем докладывала ей.

Сяо Мэйли кивнула, все еще неодобрительно глядя на Фан Ни.

– Так вот, она просила проследить ну, чтобы у вас с принцем все было. Потому и позволила себе в паланкине резкие высказывания.

Принцесса приподняла бровь:

– В смысле?

– Ну, – Фан Ни вспыхнула. Она отвела взгляд. – Чтобы вы не отказали своему мужу и занялись с ним любовью.

Сяо Мэйли потеряла дар речи.

– Возмутительно! Какое она имеет право?!

Почувствовав нарастающий гнев принцессы, Фан Ни замахала руками, объясняя:

– Я не думаю, что она посмеет опозорить вас, принцесса, или что-то сделать. Но в любом случае он же вам понравился, вы же не откажете ему, верно? Ваша матушка очень боится, что вы опозорите ее, отказав мужу в первую брачную ночь... И потому...

Сяо Мэйли стиснула зубы:

– Моя матушка так боится, что я стану позором семьи, что решила сама меня опозорить, приказав этой женщине подслушивать под дверью?

Голос принцессы стал громче. Несмотря на то что в купальне было довольно душно и жарко, от этого крика по спине служанки пробежал холодок по спине.

– Я просто решила вас предупредить, – закончила Фан Ни, – чтобы не было еще хуже.

Сяо Мэйли прикрыла глаза, из последних сил сдерживая пламя ненависти. Как же она злилась. Она задыхалась все эти годы в четырех стенах под опекой своей матери, а теперь та, выдав ее замуж, продолжает контролировать ее. И это даже не была чрезмерная опека любящей матери. Это было желание все контролировать. Даже чужие чувства и тело ради собственной выгоды. Собственного комфорта.

Фан Ни покачала головой, видя, как из глаз Сяо Мэйли потекли слезы. Она затараторила:

– Я не должна была, простите. Простите меня, моя госпожа, я лишь хотела как лучше.

– Какая разница, что ты хотела сделать. И какая разница, чего хочу я. Моя матушка думает, что может все. И когда я стану императрицей, то буду все так же снабжать ее шелками и позволю всячески потакать мной. До чего она довела собственную страну, народ. И теперь хочет, чтобы я такое же сотворила с Чжиюнхаем? – Сяо Мэйли резко встала и стиснула кулаки. Белки ее глаз покраснели.

– Я ее не подпущу и на цунь к столице.

– Госпожа, – понимающим, но тем не менее голосом, полным сожаления, протянула Фан Ни. От слез лицо принцессы немного опухло. Заметив это, служанка добавила: – Я принесу вам воды. А потом нужно привести вас в порядок. Немного масел, косметики, и вы снова будете выглядеть свежо, как и подобает супруге наследного принца. Хорошо?

Фан Ни пыталась всячески подбодрить свою госпожу. Однако в сердце девушки посеялось сомнение в том, что ее слова уместны. Казалось, чаша терпения Сяо Мэйли уже была переполнена.

Фан Ни подумала: «С такой матерью и врагов бояться не стоит. Хоть бы дальнейшая судьба моей госпожи сложилась ладно. Да пошлют боги принцессе все благословение этого мира. Она как никто заслужила этого».

Глава 53. Брачная ночь двух друзей

Когда Ю Вэйюань вошел в покои для новобрачных, его взгляд сразу упал на Сяо Мэйли. Она уже ожидала его, сидя у низкого резного столика. В воздухе витал легкий аромат цветущего жасмина, призванный успокаивать, но вместо умиротворения принц ощутил напряжение. Оно исходило от самой принцессы.

– Вы меня звали? – тихо произнес он.

Сяо Мэйли не ответила, лишь жестом указала на пуф напротив себя. Ее лицо оставалось бесстрастным, но тонкие пальцы, лежащие на коленях, были сжаты.

На столе между ними были расставлены традиционные угощения для новобрачных: поджаренная утка с хрустящей жирной корочкой и густым кисло-сладким соусом, две пиалы супа из акульих плавников и лапшой долголетия, клейкий рис со свежими маринованными овощами и грибами. А также различные сладости в виде булочек с бобовой пастой и семенами лотоса, асмантусовых пирожных, свежих фруктов и ягод.

Невеста не имела права прикасаться к еде, даже если была очень голодна. Скорее всего служанки принесли ей легкие блюда, чтобы перекусить, но о плотном приеме пищи она могла забыть до прихода своего новоиспеченного мужа.

Ю Вэйюань подошел ближе, но не торопился занять свое место.

– Принцесса, – протянул он слегка обеспокоенным голосом.

Сяо Мэйли подняла на него тяжелый взгляд:

– Вы опоздали... Моя гордость не пошатнется, если вы будете делить ложе с другими женщинами, но сегодня вы не можете оставить меня без внимания. Это приравнивается к позору. – Последние слова принцессе дались особенно тяжело. Она пыталась сохранить зрительный контакт, но все равно смутилась.

Присев на свое место за столом, Ю Вэйюань продолжал смотреть на принцессу, пытаясь понять, что она в итоге хочет от него. Пусть сейчас и свадьба, но у Ю Вэйюаня не было ни времени, ни настроения на разговоры. Его нашли слуги Сяо Мэйли, попросив наследного принца не заставлять томиться в долгих ожиданиях свою новоиспеченную жену. Время шло, и с каждым фэнем принцу становилось все более неспокойно на сердце. Что-то явно было не так, но Ю Вэйюань был совсем один, он не знал, как везде успеть.

– Принцесса, – сдержанно обратился Ю Вэйюань к своей супруге, – я думал, что мы с вами обо всем договорились еще в дороге в Чжиюнхай. Этот брак не мил ни вам, ни мне... Я не хочу принуждать вас к близости, которая будет вам неприятна...

Ю Вэйюань решил, что так будет правильнее. Раз уж сама принцесса четко дала понять, что имеет свои планы на этот принудительный брачный союз, то и делить постель по-настоящему им не обязательно. Выждав небольшую паузу, принц продолжил мягким, спокойным голосом: – Простите меня за мою прямолинейность. Я не особо умею вести красноречивые диалоги с девушками. Сегодня важный день для нас обоих, впрочем, как и для всей Поднебесной. Но как вы могли заметить, я немного обеспокоен. Потому могу быть слишком резок на язык.

Ю Вэйюань скользнул взглядом по блюдам, по привычке пытаясь принюхаться к запахам и к самим продуктам, чтобы в них не было яда. Ранее ему на это было нужно куда больше времени, но сейчас, когда он стал демоном, ему уже не составляло труда уловить любой яд. Ю Вэйюань неожиданно нахмурился, почувствовав запах крови. Его рука все никак не заживала, и алый платок, который для него вышила Сяо Мэйли, уже пропитался его кровью.

Принцесса встала и подошла ближе к принцу.

– Могу я посмотреть на вашу рану? – спросила она.

Ю Вэйюань отмахнулся, когда девушка взяла его за руку:

– Не стоит. Все нормально.

– Говорите, что все нормально, – хмыкнула Сяо Мэйли, – а сами кровью истекаете. Позволите? – Достав из широкого рукава красного ханьфу новый платок, Сяо Мэйли намеревалась сменить повязку. На этот раз Ю Вэйюань не стал спорить и позволил позаботиться о себе.

Увидев следы от клыков, Сяо Мэйли замерла. Рана не воспалилась, но из двух глубоких следов на ладони по-прежнему сочилась кровь.

– Где это вы так умудрились пораниться?

Ю Вэйюань ответил прямо, не скрывая:

– Подрался с очень сильным демоном.

Затянув очередной узел покрепче, Сяо Мэйли покачала головой:

– Кажется, вы ему не понравились.

– Вообще-то мы хорошие друзья. Ну, по крайней мере я так считаю...

Закончив с перевязкой, Сяо Мэйли опустила руки на колени. Ю Вэйюань мягко улыбнулся, поблагодарив девушку за заботу. Все-таки приятно, когда о тебе кто-то беспокоится.

– Спасибо.

Ю Вэйюань встал, намереваясь покинуть покои, но принцесса вновь окликнула его:

– Ваше Высочество, не могли бы вы остаться?.. Видите ли... – начала она, заметно смутившись. – Мне стыдно об этом говорить, но, скорее всего, нас могут подслушивать...

Девушка кивнула в сторону запертой двери, затем перевела взгляд на принца. В ее глазах читалась тревога.

Ю Вэйюань некоторое время молча смотрел на принцессу с легким недоумением. За дверью действительно стояли стражники, но ему и в голову не пришло, что кто-то может осмелиться на подобное.

Но практика такая существовала. Особенно при заключении подобных союзов. Чтобы избежать скандалов, нанимали евнухов, которые, находясь неподалеку, могли слушать и потом докладывать, что брак состоялся.

– Я разберусь, – холодно бросил Ю Вэйюань и шагнул к двери.

– Нет! – Принцесса сорвалась с места и схватила его за рукав. – Пожалуйста. Если вы выйдете... станет еще хуже. Они подумают, что что-то пошло не так. Или что вы... не захотели меня.

Он обернулся. Она стояла перед ним с прямой спиной, но руки у нее дрожали.

– Нам нужно просто – притвориться, – выговорила она наконец. – Остальное они додумают сами.

– Притвориться?

Сяо Мэйли кивнула, все еще стыдясь поднять взгляд.

– Все сплетничают о том, что вы за одну ночь смогли удовлетворить нескольких женщин. Но какие слухи поползут после, если вы выйдете отсюда всего через пару фэней после того, как пришли? Я не прошу всю ночь, всего лишь немного, пока снаружи не убедятся в том, что все прошло гладко...

Когда принцесса договорила, между ними повисло молчание. Лицо принцессы вспыхнуло. Но несмотря на смущение, которое девушка из последних сил подавляла в себе, она продолжала сжимать рукав Ю Вэйюаня, показывая свою решительность. Кроме того, самого Ю Вэйюаня ужасно раздражала мысль о том, что кто-то может позволить себе подобное. И этот кто-то – его теща!

Ю Вэйюаня все еще беспокоил тот факт, что он нигде не может найти учителя, однако подвести принцессу, которая оказалась весьма приятной девушкой, опозорив ее не только перед своей матерью, но и перед всем дворцом, он не мог. Кроме того, что еще за слухи? Сколько еще вранья, словно ядовитых сорняков, будет вырастать подле него. Ю Вэйюань несколько раз выругался про себя, желая обрушить Небеса на Чжоу Чжуаньсу, что записал его в похотливого кобеля, хотя сам являлся таковым!

Ю Вэйюань кивнул, и на лице принцессы расцвела радостная улыбка. Казалось, ничего страшного, нужно лишь притвориться. Вот только Ю Вэйюань сам не знал, что будет более неловким – делать вид, что они занимаются этим, или же заняться этим по-настоящему? Ведь Ю Вэйюань на самом деле был невинен, как только что появившийся на свет ягненок.

Скажи кому – посчитают его сумасшедшим. Ю Вэйюань раздраженно прикрыл глаза. Он хотел провалиться сквозь землю. Хотя на его прекрасном лице не дрогнул ни один мускул, Ю Вэйюань начал посмеиваться над своим отчаянным положением. «Почему этого бога никогда нет рядом, когда он дествительности нужен?! Если в прошлый раз, забавы ради, Чжоу Чжуаньсу смог справиться с семнадцатью женщинами, то ему явно не составит труда помочь ему с одной». Ужаснувшись собственных мыслей, Ю Вэйюань резко распахнул глаза.

«Почему я вообще думаю об этом?»

Он опустил голову, пытаясь вспомнить:

«Когда у меня в последний раз была эрекция?»

Слова Сяо Мэйли вернули его в реальность:

– Вы не идете?

Принцесса уже разместилась на ложе, сложив руки на груди и устремив взгляд в потолок. Ю Вэйюань отодвинул свисающий балдахин, чтобы залезть на ложе, но застыл.

Сяо Мэйли повернула голову:

– Что-то не так?

– Мне лечь рядом с вами? – смущенно спросил Ю Вэйюань.

– Наверное, лучше сверху. Ложитесь на меня!

Неловко кивнув, Ю Вэйюань навис над принцессой, перенеся вес своего тела на руки. Они оказались слишком близко, от чего Ю Вэйюань поспешил извиниться. Сяо Мэйли кивнула, прошептав:

– Может, лучше раздеться, чтобы поверили?

Ю Вэйюань покачал головой:

– Как пожелаете, однако они же не могут видеть нас, только слушают. Думаю, звуков будет достаточно. Давайте начнем!

Стоя на четвереньках, Ю Вэйюань еще тысячу раз проклял себя и уже после того начал двигаться, как будто они по обоюдному согласию предаются страсти. Черные пряди Ю Вэйюаня попали на лицо принцессы, и она поспешила их убрать. Их лица были слишком близко, оттого они оба старались не смотреть друг другу в глаза. Однако прерывистое дыхание Его Высочества все равно обжигало губы принцессы.

Ю Вэйюань сглотнул в сухое горло, стараясь смотреть прямо. Он нахмурился и начал двигаться чуть энергичнее, стараясь добавить убедительности.

– Принцесса, – умирая от смущения, произнес Ю Вэйюань, – простите, но вы бы могли немного постонать?

– Ах... – робко выдохнула Сяо Мэйли, явно не зная, как «сыграть» правильно.

– Еще... громче, – прошептал Ю Вэйюань, нахмурившись.

– А-а-а... – натянуто произнесла принцесса, из последних сил пытаясь выдавить из себя крик.

Он закашлялся, подавляя приступ смеха.

– Простите... я просто... Женщины так не стонут...

– А как правильно? – вопрос прозвучал серьезно.

Ю Вэйюань и сам не знал, как стонут женщины в удовольствии. Однако он не хотел показывать свою неопытность.

– Первый ваш крик был похож на то, как если бы на хвост кошки нечаянно наступили тяжелым сапогом. Чуть больше эмоций, принцесса... – добавил Ю Вэйюань, продолжая раскачивать кровать.

Сяо Мэйли закричала.

– Ах, ах, аааа... – она моргнула, когда Ю Вэйюань замер, перестав раскачиваться. – Так нормально? – Сяо Мэйли уставилась на него, широко распахнув свои черные глаза в ожидании похвалы.

Ю Вэйюань прикусил нижнюю губу чуть ли не до крови, не зная, как реагировать на всю эту абсурдную ситуацию. Не мог же он взаправду сказать наследной принцессе, еще и его законной жене, что ее стоны похожи на крик лошади, когда та освобождается от бремени.

– Лучше, – сухо отсек принц, продолжив раскачиваться.

Кажется, кто-то правда стоял у дверей, желая подслушать их. Ю Вэйюань подумал: хватает же этому человеку наглости!

Посмотрев на Сяо Мэйли, он произнес:

– Принцесса, стоните громче!

Сяо Мэйли кивнула.

– Ах. Ах. Ах...

Чтобы стоны звучали хоть немного естественнее, Ю Вэйюань неожиданно прошептал Сяо Мэйли на ухо:

– Громче...

Девушку захлестнуло смущение, и она застонала куда естественнее:

– Ааааах...

Уловив момент, Ю Вэйюань бесстыдно обхватил ее бедра. Сяо Мэйли подавилась воздухом.

– Не надо! Что вы делаете!

– Я хочу вас еще больше, принцесса! – Взгляд Ю Вэйюаня блеснул в полумраке ночи, освещенной лишь мягким светом свечей.

Сяо Мэйли вспыхнула, растерявшись:

– Ваше Высочество!!!

– Подыграй мне, – прошептал Ю Вэйюань, прижавшись к ней всем телом.

Сяо Мэйли испуганно залепетала:

– Как?

– Повторяйте за мной! – Когда девушка кивнула, Ю Вэйюань начал нашептывать ей слова на ухо, которые девушка громко повторяла, чтобы тем, кто стоял за дверьми, все было отчетливо слышно.

– Я хочу вас... Мне так нравится, ах... Поцелуйте меня еще... Я хочу еще...

Ю Вэйюань толкнулся вперед, и Сяо Мэйли почувствовала, что кровать может не выдержать такой нагрузки. Заметив испуг в глазах девушки, принц успокоил ее:

– Не волнуйтесь, если она сломается, то нам точно все поверят! – Неустанно двигаясь в замкнутом помещении, Ю Вэйюань вспотел и тяжело дышал от нехватки воздуха: – Давайте уже заканчивать это!

Сяо Мэйли согласилась, и для общей убедительности Ю Вэйюань решил так же издать несколько стонов удовольствия, чтобы им точно поверили.

Сяо Мэйли застонала в такт с принцем.

– Подождите! – прикрикнул принц.

Принцесса тут же довольно повторила:

– Подождите... Ах...

Ю Вэйюань остановился. Их алые одеяния с длинными рукавами и поясами переплелись между собой, и, когда Ю Вэйюань попытался встать, принцесса тоже вскочила, думая, что тот снова начнет без предупреждений прикасаться к ней. Они запутались в одежде, и оба упали с кровати на пол.

Бум!

Сяо Мэйли покраснела. Когда они упали, Ю Вэйюань принял удар на себя, и принцесса теперь лежала на нем.

– Не двигайтесь, – прошептал Ю Вэйюань, глухо простонав от боли в спине.

Неожиданно для Ю Вэйюаня Сяо Мэйли громко закричала:

– Аааааааааааа...

Принц потерял дар речи.

– Что это было?

– Так они точно поверят!

Ю Вэйюань открыл рот, желая что-то сказать, но не смог подобрать нужные слова. Как он вообще оказался втянут в столь нелепую ситуацию! Слушая, как человек, стоящий все это время за дверью, поспешно удаляется, Ю Вэйюань с облегчением выдохнул:

– В любом случае мы точно закончили!

Сяо Мэйли все еще лежала на Ю Вэйюане, тяжело дыша и краснея.

– Простите, принцесса... – пробормотал Ю Вэйюань, пытаясь, насколько это было возможно в его положении, сохранить лицо, – но вы не могли бы слезть с меня?

Сяо Мэйли моргнула.

– П-простите...

Она встала, поправляя свое мятое одеяние и растрепанные волосы.

– Как думаете, нас слышали?

Ю Вэйюань тоже встал, поправляя пояс.

– Думаю, что да. – Ю Вэйюань подумал, что такую брачную ночь он точно никогда не забудет.

В отличие от Ю Вэйюаня, чьи мысли были в смятении, принцесса выглядела куда более бодро.

– Знаете, теперь я ваша должница. Если вам будет нужна помощь, можете смело рассчитывать на меня.

Ю Вэйюань не хотел обременять девушку еще больше.

– Ничего страшного, это пустяки.

– Я серьезно! – Она взяла Ю Вэйюаня за руку и посмотрела в его глаза. – Я никогда не чувствовала себя настолько свободной, как сейчас с вами. Теперь мне кажется, что я сама могу принимать решения. Если вам будет нужна помощь, даже если будет нужно солгать, я сделаю это ради вас. И не волнуйтесь по поводу вашей беременной наложницы. Я не буду вредить ни ей, ни вашему ребенку.

Ю Вэйюань замер, словно не сразу понял последние слова. Беременная наложница? Он ничего об этом не знал!

Ведь у Ю Вэйюаня никогда ни с кем ничего не было. Только если какая-то куртизанка не забеременела от него во время того раза в борделе, когда его сознание было в руках Чжоу Чжуаньсу. Но разве его учитель не должен был предупредить своего ученика о подобном «сюрпризе».

– Спасибо... – его голос прозвучал тише, чем обычно, но в нем звучала неподдельная благодарность.

А вот шок от новости, что он скоро станет отцом, Ю Вэйюань подавил в глубине души, не понимая, как реагировать. Казалось, его жизнь протекает где-то рядом. А он сам не только не может влиять на нее и принимать участие, но и даже не осведомлен, что творится вокруг него.

Отстранившись от принцессы, Ю Вэйюань добавил:

– Мне нужно идти.

Сяо Мэйли кивнула:

– Конечно.

У Ю Вэйюаня все еще першило в горле. Он подошел к столику, чтобы отпить немного свадебного вина. На отдельном резном подносе стояли две чаши, перевязанные красной нитью судьбы и покрытые алой вуалью.

Подойдя ближе, принц нахмурился. Ему показалось, что кроме двух чаш на подносе есть еще что-то. Его пальцы потянулись к шелку. Он нерешительно стянул ткань и замер.

Между чашами лежал бамбуковый веер Люй Яо. Ю Вэйюань раскрыл его. Веер оказался разорван, а на его поверхности виднелись следы крови.

Возможно, именно этот запах и уловил Ю Вэйюань за столом, но тогда он решил, что пахло его собственной кровью из рваной раны.

Это явно была угроза! Предупреждение. Кто мог осмелиться на подобное?

– Откуда здесь это? – голос Ю Вэйюаня прозвучал резко.

Сяо Мэйли вздрогнула.

– Я не знаю, – коротко ответила она. – Когда я пришла, все уже было подготовлено. После этого никто не входил.

Вот почему он не мог найти своего учителя. С ним случилось что-то страшное. Глупо было бы надеяться, что их не раскроют и никто не догадается.

Ю Вэйюань стремительно направился к дверям. Медлить было нельзя:

– Принцесса, оставайтесь здесь. Заприте дверь и никуда не выходите, что бы ни случилось. Я вернусь, как только смогу.

Она молча кивнула. Стоило Ю Вэйюаню выйти, она тут же заперла за ним дверь. Звук его быстрых шагов постепенно стих в глубине коридора. Принцесса выдохнула – можно было немного передохнуть и наконец перекусить после дороги. Она чувствовала голод, а раз ее супруг ушел, этикет можно было больше не соблюдать.

Сяо Мэйли села за стол, взяла в руки палочки – и в этот момент в дверь тихо постучали.

– Принцесса?

Она сразу узнала голос – это была одна из ее служанок, Тянь Сюань. Отложив палочки, Сяо Мэйли встала и подошла к двери.

– Почему ты здесь? Я не одна. Уходи...

– Я знаю, что Его Высочество покинул ваши покои. Принцесса, прошу, впустите меня. Это срочно.

Сяо Мэйли нахмурилась и сделала шаг назад.

– Принцесса... – умоляющий голос дрогнул.

– Уходи, – коротко отрезала Сяо Мэйли.

– Прошу вас! – воскликнула служанка громче. Но в тот же миг ее голос оборвался. Воцарилась тишина.

Сердце принцессы забилось чаще. За дверью донесся странный звук, будто кто-то оступился... а затем раздался глухой удар. Из-под двери на пол медленно поползла темная лужа, становясь все шире.

Это была кровь.

Глаза Сяо Мэйли расширились. Девушка отступила назад, прижав ладонь ко рту, чтобы не закричать.

Ее снова позвали, но голос принадлежал уже не служанке.

– Принцесса... откройте дверь, – спокойно проговорил незнакомец.

Молчание.

– Принцесса... – он выдохнул.

Дверь задрожала. Удар, за ударом, а потом...

На полу перед дверью лежала Тянь Сюань в луже собственной крови. Ее глаза были распахнуты, но уже утратили свой жизненный блеск.

Переступив через лужу крови, в комнату вошел юноша. В руке он держал нож, а позади него стояли двое высоких императорских стражников.

– Я тебя знаю, – нахмурившись, проговорила Сяо Мэйли.

Проигнорировав слова девушки, незнакомец произнес:

– Нам нужно поговорить! У меня есть к вам предложение, принцесса. Оно касается вашего супруга, вас и вашего будущего.

Сяо Мэйли снова попятилась назад. Она дрожащей рукой отыскала в волосах шпильку для волос, а после того как ее черные длинные пряди рассыпались на ее плечи, принцесса вытянула руку, угрожая:

– Прочь!

– Принцесса, вы не понимаете, в каком положении находитесь? Что вы можете сделать нам этой вещью? Более того, вы в опасности. Ваш новоиспеченный супруг, наследный принц Ю Вэйюань не тот, кого из себя представляет, он – демон.

– Неправда! – Голос Сяо Мэйли дрогнул, но она оставалась стоять на своем.

– Это правда. В любом случае вашего супруга впереди ждет очень много плохого. Но вы ни в чем не виноваты. Вы просто случайно оказались здесь по воле судьбы и воле ваших родителей. Поэтому можете отказаться от этого абсурдного брака и связать судьбу с тем, кто будет этого достоин.

– Я... н-не понимаю, о чем вы? Предлагаете мне отказаться от мужа и выйти замуж за другого?

– Именно...

Сяо Мэйли нахмурилась, но решила все же спросить:

– Кого?

– Скоро новая власть сменит старую. Придут новые времена, новые правители. Ю Байху хорошо подойдет на роль императора и будущего правителя всей Поднебесной, а также вашего будущего мужа!

Сяо Мэйли покачала головой и усмехнулась:

– Предлагаете мне бросить моего мужа и лечь под его старшего брата, чтобы сохранить титул императрицы?

– Они не братья, Ваше Высочество. Я же сказал, что ваш супруг на самом деле – демон. Вам же будет куда безопаснее и благоразумнее связать свою судьбу с человеком того же титула, что и вы, госпожа. Конечно же, если ваша жизнь вам дорога.

Это была открытая угроза. Когда ладони стражников легли на рукояти мечей, Сяо Мэйли осознала свое положение. Никто не будет с ней церемониться. Им нужен ответ, здесь и сейчас.

– Насколько я знаю, титул Ю Байху куда ниже, чем у Его Высочества наследного принца. Но если бы дело было только в титуле! Мне все равно, наследный принц человек или, как вы говорите – демон. Он ничего не сделал мне плохого, в отличие от принца Ю Байху, который угрожает мне смертью!

– Неужели вы не боитесь демонов, принцесса? – Юноша поднял руку, и стражники тут же достали мечи из ножен.

– Я, – начала Сяо Мэйли. Ее губы дрожали, а глаза налились слезами, как только она услышала скрежет металла, – я не могу предать того, кто был добр ко мне... К-кто понял меня...

Сяо Мэйли шагнула назад, как только стражники двинулись в ее сторону.

– Это ваше окончательное решение?

Она сама подписала себе приговор, но принцесса не могла по-другому. Несмотря на страх смерти, она чувствовала себя свободнее, принимая самостоятельное решение остаться на стороне Его Высочества. Принцесса подумала: «Так глупо... Наши судьбы были насильно связаны без нашего согласия. Я даже не хотела видеть его лица, а сейчас, даже не зная его, я все равно не могу поступить по-другому. Все дело в обещании? Или в чем-то другом?»

– Я не предам наследного принца, – слетело с губ принцессы.

Когда стражники сделали еще несколько тяжелых шагов в ее сторону и их клинки блеснули в полумраке, Сяо Мэйли заплакала, но продолжала стоять на своем:

– Пусть наследный принц и демон, как вы говорите, но он куда человечнее всех вас!

– Очень жаль, – прошептал юноша. Он отвернулся, чтобы выйти, не желая быть свидетелем убийства, как резко остановился, услышав свое имя:

– Ши Тао! Тебя ведь так зовут? Верно?

Принцесса продолжала пятиться назад, все еще сжимая в дрожащей руке заколку. Она упала, споткнувшись о стол с яствами. Тарелки с грохотом разбились, еда рассыпалась, а поднос со свадебным вином опрокинулся. Вино пролилось, и одна чаша разбилась.

– Я вспомнила тебя! – продолжила Сяо Мэйли. – Только тебя принц звал по имени во время дороги. Вот как ты служишь своему господину! Предатель!

Один из стражников выхватил из рук принцессы заколку и ударил девушку по лицу, разбив губу. Удар был настолько сильным, что у нее закружилась голова. Стражник замахнулся и пронзил принцессу острым мечом.

Смерть всегда преследовала ее. С самого ее рождения она была нежеланна собственной матери. Только тот факт, что она могла стать супругой наследного принца, продлил ее существование. Однако умереть за человека, который беспокоился за тебя просто потому, что ты существуешь, не так обидно на самом деле. Если бы она предала его, то не смогла бы простить себя.

– Лучше бы ты родилась мальчиком, – каждый день повторяла Сяо Сян своей дочери. – Вся моя жизнь испорчена из-за тебя! Лучше бы ты умерла! Глупая девчонка...

Мужчина вытащил лезвие и замахнулся снова.

– Моя прекрасная Мэй-эр. Моя любимая наследница, – нахваливал ее Сяо Фуцян.

– Папочка, а ты меня правда любишь?

Сяо Фуцян гладил девочку по макушке, улыбаясь:

– Конечно люблю. Как я могу тебя не любить? Ты же мой ребенок. Небеса подарили мне чудесную дочку. Все, что принадлежит мне – твое, моя прекрасная Сяо Мэйли...

Уголок губ Сяо Мэйли едва заметно потянулся вверх, вспоминая слова принца:

– Принцесса, вы однозначно не позор семьи. Вы удивительная... Я не удивлюсь, если вы возьмете в руки меч и будете размахивать им направо и налево.

Казалось, его шепот сейчас находился совсем рядом, успокаивающе действуя на ее разум. Когда они разговаривали с принцем о мечтах, принцесса сказала:

– Я бы просто хотела приносить пользу. И быть сильной, несмотря на то что я девушка.

Горло принцессы наполнилось кровью. Стало трудно дышать. Она чувствовала, как ее внутренности горели, но ноги и руки начали холодеть.

– Я же смогла принести пользу, несмотря на то что я девушка? Простите меня, Ваше Высочество, если что не так... Если бы я вас предала, то не смогла бы простить себя. Кажется, моя судьба – нравиться тем, кого все порицают и ненавидят. – С глаз Сяо Мэйли скатились слезы. Все потемнело. Она прикрыла веки и уже не смогла распахнуть глаза. Слишком тяжело... – Папа... – еле слышно прошептала она перед тем, как жизнь покинула ее тело.

От дрожащего пламени свечей тени стражников растянулись по стене в полумраке. Гладкие шелка залились темно-алым, словно распустившийся черный пион. Полупрозрачный алый балдахин едва заметно колебался. Воздух наполнился приторным, едким запахом свежей крови.

– Очень жаль, принцесса, что вы сделали такой выбор, – прошептал Ши Тао, с отвращением переступив через труп служанки.

Глава 54. У Его Высочества больше нет семьи

Ю Вэйюань всегда думал, что с Люй Яо ничего не случится. Как будто ребенок, который верит, что детство никогда не закончится, а родители всегда останутся такими же жизнерадостными, сильными и никогда не умрут. Всегда будут оберегать и защищать от бед, а он, будучи ребенком, желал только защитить его. Того единственного человека, который не отвернулся от него, даже сам до конца не понимая, кем Ю Вэйюань стал после того падения.

Только из-за слепого желания не навредить учителю Ю Вэйюань решился на оковы Диюя. Только ради того, чтобы однажды проснувшись, он не увидел его холодный труп с перерезанным горлом.

– Учитель, – вырвалось сквозь стиснутые зубы принца. Он до этого проверил все ходы и выходы. Все места, где мог оказаться Люй Яо, но так никого и не обнаружил.

Музыка: спокойная, мирная и веселая, продолжала доноситься из главного зала, где император вместе с остальными гостями поднимали тосты за благополучие новоиспеченных супругов.

– Прочь! – холодно бросил Ю Вэйюань стражникам, что преградили ему путь в главный зал.

Те переглянулись, но, вместо того чтобы пропустить наследного принца, обнажили мечи, готовясь атаковать.

Ю Вэйюань тяжело дышал, пытаясь подавить пламя ненависти в своей груди, что так сдавливало его ребра и душило горло, словно ядовитая змея обвило его шею. В правой руке блеснула белая вспышка, а глаза, ранее отдающие серым, в темноте ночи залились синим.

Стоило первому ринуться к нему, как Ю Вэйюань перехватил удар и скрестил с ним меч. Послышался лязг металла, а после Ю Вэйюань нанес удар ногой по ребрам, отбросив стражника. Не успел второй замахнуться сзади, как Ю Вэйюань увернулся, проскользнув вбок, и без колебаний вонзил клинок ему в горло. Когда теплая кровь окропила лицо принца, ни один мускул на его прекрасном лице не дрогнул.

Убийство. То, чего он всегда боялся. Та часть его, которая всегда была скрыта в тени, медленно просачивалась через надколотую скорлупу, проявляя его истинную сущность. Убив одного, Ю Вэйюань без раздумья нанес смертельный удар и следующему стражнику. Один раз убив человека, ты уже принимаешь на себя клеймо убийцы. Снова и снова опускаясь в эту лужу крови. Пропитываясь ею, ты перестаешь сопротивляться и полностью увязаешь в этом. Боясь оглянуться назад и вспомнить, что когда-то ты боялся увидеть себя таким. А теперь боишься обернуться, чтобы не испытать чувство, которое будет пожирать тебя изнутри. К чему сомнения, самопожертвование и милосердие. Люди, обнажившие против него клинки, сами прописали себе приговор. Не убьет он, убьют его.

Но Ю Вэйюань на этот раз не боялся смерти. Он боялся, что, умерев, не сможет помочь Люй Яо. А ведь учитель пострадал, защищая его. Он посвятил всего себя тому, чтобы обезопасить его жизнь, но вместо этого приходилось страдать, каждый раз, снова и снова, только чтобы защитить его.

«Неужели мое жалкое существование стоит того, чтобы столько близких мне людей умерло?» – подумал Ю Вэйюань, вытаскивая окровавленный Сыванхуа из еще теплого трупа мужчины. Он даже не позаботился о своем внешнем виде и, перешагнув через мертвых стражников, самолично распахнул высокие резные двери, ворвавшись с ночным ветром в главный зал. Где во главе пира, на троне дракона сидел сам Сын Неба, явно ожидая его прихода. Стоило Ю Вэйюаню, словно важному гостю, появиться, как музыканты с позволения императора поспешили удалиться. Уходя, кто-то из них не сдержал крика ужаса, увидев кучу трупов. Но вскоре, когда музыканты удалились, никого, кроме самого принца и Ю Чжэнхана, в главном зале уже не осталось.

Император кивнул, увидев его. Он оглядел принца взглядом, полным презрения, насмешки и даже отвращения.

– Почему ты здесь, а не со своей женой?

Ю Вэйюань стиснул зубы, но сдержал порыв гнева, тихим, но ледяным голосом обратившись к императору:

– Где учитель?

– Учитель? Хм... – открыто издеваясь над Ю Вэйюанем, император сделал вид, что пьян и никак не может вспомнить, о каком учителе спрашивает принц. Выдержав долгую паузу, император все-таки ответил: – Ааа... кажется, я припоминаю одного учителя. Вроде как он связался с кучкой демонов из Туманных земель и решил обвести меня вокруг пальца, выдав мне вместо моего настоящего младшего сына, к которому я так благоволю, фальшивку.

Ю Вэйюань чувствовал, как демоническое Ци переполняет его. Острые, маленькие белые клыки показались, когда Ю Вэйюань приоткрыл рот, тяжело дыша:

– Где он? – Шепотом он выдавил из себя эти слова, едва не теряя контроль над своим рассудком. – Он мертв?

Император щелкнул языком, проводя пальцами по своему подбородку, как будто поглаживал невидимую бороду. Перстни на его пальцах отливали золотом, а двенадцать бусин, свисающих с мянгуань, прорисовывали тени на его лице, покрытом шрамами.

– Он пока жив! Но это пока. – Хлопнув ладонью по трону дракона, император продолжил: – Лучше скажи мне вот что, пока не сорвался с места спасать своего учителя. Какую игру вы затеяли с ним, да настолько отчаялись, что даже решили воспользоваться услугами прихвостня, почившего императора демонов. Вроде как его звали Лун Чжи.

Ю Вэйюань моргнул, осознав, что, по всей видимости, император не знает всей правды либо играет с ним, пытаясь выпытать больше информации.

– Вы хотели предательством заполучить трон дракона? Хотели внедрить демонов? Но зачем? Я и так, – император сжал кулак и ударил по рукояти трона, повысив голос, – отдал тебе титул наследного принца! Тебе было мало этого? Ты хотел больше? Хотел узурпировать то, что и так тебе принадлежит по праву твоего рождения?

Ю Вэйюань опустил голову и усмехнулся. Император не мог не заметить эту усмешку. Вены на лбу мужчины вздулись, и он гневно выругался, от чего в главном зале еще какое-то время слышалось эхо его слов.

– Сучонок! Сын этой тупой шлюхи! Холодная, как глыба льда, была твоя мать и такого же отморозка породила на свет! Я тебе все отдал, чтобы ты вырос и ни в чем не нуждался, а ты решил таким образом опозорить не только меня, но и весь наш род? Связавшись с демонами, которые пресмыкаются, словно слизняки, за то, чтобы им дали право на свое существование. А ты опустился до их уровня и притащил во дворец эту мразь, чтобы в маскарад играть? – Белки глаз императора залились прожилками крови. – Этот Люй Яо как кость в горле был у меня всю жизнь, но я думал, что ему можно доверять. Как-никак, а доверенное лицо этого бесхребетного Ван Чэна. Лучше бы ты в него пошел и сидел на своем месте, пока тебе все не преподнесут на золотом блюде.

Ю Вэйюань спокойно ждал, пока император договорит, и только потом сказал:

– Вас интересует только ваш трон, император? – Ю Вэйюань сделал шаг вперед, его голос звучал спокойно и смиренно, без намека на агрессию. – Власть, трон, узурпация... Обвинения за обвинением. Но на самом деле вы, император, очень сильно ошибаетесь. Думаете, если для вас власть стоит превыше всего, то и для остальных так же? Думаете, я днями напролет мечтал о том, чтобы занять этот трон, который стоит на костях и пропитан кровью?

– Строишь из себя праведника? – протянул Ю Чжэнхан. – А как, по-твоему, строится власть? Завоевываются земли? Создаются империи? Только выстроив ступени из чужих костей, ты сможешь хоть чего-то добиться в этой жизни! Чтобы от твоего имени у людей в жилах стыла кровь и поколение за поколением люди помнили, кто истинный правитель Поднебесной! Только так, Ю Вэйюань! И тебе просто нужно было сидеть на своей подстилке и ждать как послушному щенку! А не скалить свои молочные зубы, гаденыш!

– Почему люди в какой-то момент возомнили себя богами, которые могут решать, кому жить, а кому умереть? Чтобы оставить свой след на века, не обязательно становиться убийцей и вселять лишь упоминанием имени страх. Какая разница, положат возле твоей могильной плиты цветы или плюнут. Быть может, завтра ты переродишься в того, кого так ненавидел в прошлой жизни. Твой враг станет лучшим другом, а друг – врагом. Я никогда не жаждал власти, которую ты так боишься потерять. Я никогда не хотел править. Это вы. Все вы подталкивали меня к ней. Родили меня для того, чтобы сохранить свою власть. Женили меня для того, чтобы укрепить свою власть. И убьете меня тоже для того, чтобы не потерять эту власть? – Голос Ю Вэйюаня дрожал. Он становился все громче, яростнее. Ю Вэйюань сделал еще несколько шагов в сторону Ю Чжэнхая и, глядя ему в глаза, сказал: – Вы даже не можете себе представить, на что похожа моя жизнь.

Сам я! Насколько я уродлив внутри. Насколько опустошен.

Ю Вэйюань подошел еще ближе. Как только он это сделал, Ю Чжэнхай резко встал и обнажил свой меч. Однако вместо того чтобы угрожать или нападать на императора, он опустился на колени, крепко сжимая в руках окровавленный веер своего учителя.

– Что ты делаешь? Вставай!

Подняв глаза на своего отца-императора, он натянул на лицо мягкую улыбку, и его длинные черные волосы постепенно залились белым, рассыпавшись по алому свадебному наряду, словно иней.

– Посмеете ли вы еще раз назвать меня своим сыном, император?

– Ты, – испуганно, но с постепенно нарастающим осознанием прошептал Ю Чжэнхай.

Все еще стоя на коленях, Ю Вэйюань кивнул:

– Я похож на него, несомненно. На того, кого ты замуровал в статуи и трофеем выставил на всеобщее обозрение. На Лань Шицана. Однако если на это я еще могу закрыть глаза, то если что-то случится с учителем, я никому этого не прощу.

Ю Чжэнхай занес меч над головой Ю Вэйюаня, намереваясь убить:

– Дьявольское отродье!

Меч вонзился в каменный пол, пробив его. Поднялась пыль, но самого Ю Вэйюаня нигде не было видно. Ю Чжэнхай взбесился:

– Хочешь сказать, что я все это время называл сыном демона! Я не мог породить на свет такую тварь! Значит, эта сука изменила мне?!

Император услышал спокойный голос Ю Вэйюаня позади себя, однако, когда он обернулся, никого не было.

– Так, значит, вы не будете считать меня своим сыном?

– Смеешь издеваться надо мной? Я разрублю тебя на части и скормлю собакам! Чтобы даже костей от тебя не оставить! Иди сюда и сразись со мной!

– Если я начну с вами драться, я могу случайно убить вас, император.

– Я такую чуму у себя во дворце не оставлю. Задушу собственными руками.

Примерно угадав, где находится Ю Вэйюань, Ю Чжэнхай нанес удар, но его меч рассек воздух. Выпрямившись, император начал выжидать, не действуя опрометчиво. Возможно, будь на его месте кто другой, он бы непременно ринулся в бой, но побывав не раз на поле боя, Ю Чжэнхай умел ценить собственную жизнь и знал, что ни в коем случае нельзя недооценивать противника.

Резкая боль пробила ребра императора. Горло охватил спазм, и он медленно опустился на одно колено, опираясь на рукоять меча.

– Он порезал меня... – выдохнул император, выплюнув сгусток крови. – Как быстро...

Стряхнув с Сыванхуа кровь, Ю Вэйюань холодно хмыкнул:

– Не стоит плохо отзываться о моей покойной матушке. Как-никак, а мы люди благородных кровей и должны следить за своим языком. Если я спрошу еще раз, где мой учитель, боюсь, я не смогу сдержаться...

– Убьешь меня? – с насмешкой спросил Ю Чжэнхай.

– Нееет... – Ю Вэйюань оскалил свои белые клыки, – я заставлю сначала смотреть, как отниму власть, которой вы так дорожите. Как сотру ваше имя из памяти тех, в чьих жилах кровь стынет от его упоминания. И буду смотреть, как вы постепенно умираете. Сами...

Император покачал головой и поднялся на ноги.

– Стража!

Стоило императору отдать приказ, как сотни опытных мечников наполнили зал. Во главе был Ю Байху. Как старший сын, он спешил помочь своему отцу-императору, но тот встретил его острым взглядом, не позволив даже близко подступить к себе.

– А когда я ранил императора, ни одна крыса не вылезла его спасти, – с полным презрением обратился Ю Вэйюань к Ю Байху. – Или ты надеялся, что я убью его, пока ты постоишь в сторонке?

Ю Байху нахмурился, выплюнув ругательства:

– Что ты себе позволяешь, Ю Вэйюань!

– Не смей произносить мое имя! – Крик принца разнесся по залу. Ю Вэйюань указал мечом на Ю Байху, обратившись к императору: – Вы презираете друг друга больше всего на свете. Боитесь, кто кому заслонит солнечный свет, боясь остаться под тенью второго. Двое одной плоти и одной крови. Похвально, что вы объединились против такого, как я. Только скажи мне, старший брат. Один вопрос продолжает меня мучить и по сей день! – Ю Вэйюань опустил меч, и его глаза стали влажными от подступающих слез, – в ту ночь, когда ты просил меня держаться крепче в седле, ты уже знал, что я не человек?

Император, зажимая рану, перевел взгляд на стоящего рядом Ю Байху, спрашивая:

– О чем это он?

Лицо Ю Байху стало каменным.

– Не важно...

Ю Вэйюань поддался смеху, пока с его глаз по щекам скатились слезы.

– Ха-ха-ха... Я так и знал... Даже сейчас ты не хочешь признаться в содеянном? Благородный, послушный сын. Тот, кому подчиняется войско. Тот, кого все любят. Восхваляют. Тот, кому довелось родиться первенцем, вот только наследие его отца досталось какому-то чужому ребенку. У тебя есть все, но в то же время то, чего ты так жаждешь, тебе не принадлежит! В этом вы с отцом-императором похожи. Вы пускаете слюни, когда дело доходит до власти!

– Закрой свой рот! – выплюнул Ю Байху, рванув в бой.

Послышался лязг металла, когда два принца сошлись в схватке. Маски с лиц обоих были сорваны, и больше никто не намеревался сдерживаться, сражаясь насмерть.

– Ты же ненавидишь меня! Признай это! – Ю Вэйюань прищурил глаза, одновременно нанося удар и держа оборону.

Ю Байху уклонился и нанес рубящий удар справа, но Ю Вэйюань успел увернуться.

– Если знаешь правду, почему спрашиваешь?

– Хочу узнать причину твоей ненависти!

Грудь Ю Байху тяжело вздымалась, а глаза были переполнены гневом:

– Причину? Все просто! Причина всех несчастий моей семьи в тебе! Ты во всем виноват, только ты, – последние слова Ю Байху проговорил шепотом...

Император закашлял, пошатнулся и чуть не потерял равновесие. Рана на его груди была глубокой, меч рассек доспехи и грудную клетку. Несколько стражников переглянулись, боясь вставить слово, но Ю Чжэнхай, сам чувствуя, что рана может быть опасна для жизни, кивнул, давая понять, что хочет видеть лекаря.

Ю Байху обратился к императору:

– Можете быть спокойны, отец. Я и мои люди ляжем трупами, но не позволим ему выйти за эту дверь.

Император какое-то время продолжал смотреть на Ю Байху, после чего перевел взгляд на Ю Вэйюаня. Он ушел, не оборачиваясь. Отдалившись на приличное расстояние, Ю Чжэнхай отдал приказ страже:

– Найти и убить Ван Чэна, его людей и наложницу Мо. Перережьте им горло, даже если будут спать мирным сном. А принцессу Сяо Мэйли найдите и заприте. Чтобы ни один волос не упал с ее головы. Только проблем с семьей Сяо нам не хватало сейчас. – Когда императорская стража отдалилась исполнять приказ, Ю Чжэнхай остановился, переводя дух. Мужчину переполнял гнев и презрение. Он отдернул плечо, не позволяя никому помочь себе в передвижении. – На моей земле демоны будут сидеть на цепи или гнить в помоях! Пока я жив, будет именно так!

Желая наконец покончить с этим, Ю Байху жестом приказал оставшимся императорским стражникам отступить. Те колебались. Никто из них не хотел вмешиваться без прямого распоряжения Ю Байху, но и оставлять его с Ю Вэйюанем наедине казалось безрассудным. Однако, не осмелившись ослушаться приказа Ю Байху, они, скрипя зубами и то и дело переглядываясь, все же подчинились. Двери зала с глухим стуком закрылись за ними.

Они остались вдвоем. Первым тишину разорвал Ю Вэйюань:

– Значит, тебе не нужно было весомых причин, чтобы избавиться от меня?

– Именно, – холодно подтвердил Ю Байху. – Как же ты не понимаешь, Ю Вэйюань. Ты что, такой глупый? Ты отнял у меня то, что принадлежало мне по праву. Просто тем, что появился на свет. Пока дышал ты, я задыхался.

– Я не выбирал этого! – резко ответил Ю Вэйюань. – Ты же это знаешь.

– Знаю. Но и ты знаешь – мы не сможем ужиться под одним небом. Одного солнца недостаточно для нас двоих. А когда я узнал, что ты демон... – Ю Байху усмехнулся. – Я обрадовался. Обрадовался тому, что ты не мой брат. Что между нами огромная пропасть.

Как же, оказывается, человеку с узким взглядом на мир легче переобуться. Легче отвернуться от того, которого всю жизнь считал родным, узнав, что вы не одной крови. Выскоблить причину, которая пугает необразованных людей, чтобы самоутвердиться и скрыть свои отвратительные качества за маской благородного мужа.

– Раз ты демон, значит, случившееся с Ю Хуан и Хань Иньюэ твоих рук дело?

Ю Вэйюань холодно отрезал:

– Нет.

– Врешь!

– Я говорю правду. Но тебе все равно на мои слова. Твое презрение ко мне возросло настолько, что ты готов свалить на меня все грехи этого мира. Что ж, твое право. Но я правда не имею никакого отношения к этому.

Он спрятал в рукаве веер Люй Яо, а после резким рывком рассек воздух, нанося удар Ю Байху. Его меч блеснул в полумраке, встретив холодную сталь соперника. От каждого удара у стражников замирало сердце.

– Как ты вообще узнал, что это я хотел убить тебя? – увернувшись, Ю Байху сделал несколько глубоких вздохов, чтобы отдышаться. С его лба уже начал течь пот. – Впрочем, это даже не важно. Если бы мне подвернулся еще раз такой шанс, я бы снова избавился от тебя! Как ты вообще выжил? Почему ты не сдох!

Натянув на лицо фальшивую улыбку, Ю Вэйюань посмотрел Ю Байху в глаза, признавшись:

– У тебя получилось, брат. В тот день у тебя получилось избавиться от меня. Я в действительности умер.

Ю Байху изменился в лице, не понимая, о чем говорит Ю Вэйюань.

– Что за чушь ты несешь? Если ты умер, то как ты можешь стоять сейчас здесь, передо мной. – Он усмехнулся. – Ты что, призрак?

– Так и есть. Я призрак. Я совершенно не управляю своей жизнью. В тот день я в действительности утонул, как ты и мечтал. Надеюсь, узнав об этом, ты станешь хоть немножечко счастливее. Вот только такого, как я, меня даже с Диюя выгнали. Знал ли ты историю, как Чжиюнхай, ранее именующийся как Чжиюн, был завоеван почившим императором Ю. Так вот один из приспешников твоего далекого родственника нашел меня и предложил сделку. Интересно, правда? Ты хотел избавиться от меня. Превратил мою жизнь в кошмар и в итоге сам вырыл себе могилу. Знал ли ты, сколько всего я пережил, чтобы не навредить своей семье. Только ради того, чтобы вы не пострадали, я жил в одиночестве. А в итоге те, кого я считал семьей, хотели избавиться от меня. – Ю Вэйюань сжал кулаки. – Когда мне утверждали, что я должен стать будущим императором, видят боги, я искренне желал всем сердцем, чтобы именно ты занял трон дракона. Ведь в моих глазах ты заслуживал этого, старший брат.

Ю Байху потребовалось время, чтобы обдумать его слова. Его губы несколько раз разомкнулись, но снова сомкнулись в молчании.

Слова Ю Байху поразили Ю Вэйюаня:

– Ты сказал, чтобы я не смел произносить твоего имени, так и ты не смей называть меня старшим братом. Мы не семья и никогда ею не были. Единственный кровный брат, который у меня есть, это Ю Гай. И то, что с ним произошло, тоже на твоей совести. Мне не нужны от тебя подачки. Просто прими свою смерть, и покончим с этим.

– Я пока не могу умереть. Есть те, кто мне не безразличен, и я обещал им вернуться. – Ю Вэйюань встал в стойку, готовясь к бою.

Ю Байху кивнул и иронично усмехнулся:

– Боюсь, этому не суждено свершиться.

Ю Байху первым рванулся в бой. Он нанес прямой удар, зная, что Ю Вэйюань увернется от него, поэтому он резко вывернул меч в бок, чтобы удар точно попал.

– Слишком медленно, – проговорил Ю Вэйюань, ловко парировав и уже через мгновение ударив Ю Байху локтем по затылку.

В глазах резко потемнело. Ю Байху упал. Однако, когда Ю Вэйюань нанес очередной удар, он успел отразить его. Руки Ю Байху дрожали, а на лбу вздулись вены. Они смотрели друг на друга взглядом, полным ненависти. Презирая. До тошноты. До смерти.

– Я правда хотел помочь тебе, Ю Байху. Я не знал, что случилось с Хань Иньюэ. Мне правда жаль, – прокричал Ю Вэйюань во все горло.

– Ложь! – рявкнул Ю Байху. Он резко встал и начал наносить удары. Один за другим. Грубые. Рубящие. Рассекая воздух. Искры летели во все стороны. Ю Вэйюань же лишь оборонялся, продолжая говорить:

– Просто скажи, где учитель! Где он! – удар. – Если ты так ненавидишь меня, можешь убить! – снова удар. – Только отпусти Люй Яо. Он ни в чем не виноват!

Устав обороняться, Ю Вэйюань парировал, отстранившись на приличное расстояние от Ю Байху. Оба знали, что силы не равны. По крайней мере, Ю Вэйюань точно знал, что может убить Ю Байху, однако что-то продолжало сдерживать его. Казалось, он мог с легкостью убить Ю Чжэнхая. Заставляя его страдать. Долгой мучительной смертью. Но Ю Байху, он тоже был жертвой. Ю Вэйюань хотел дать ему шанс.

В любом случае между ними было много недопониманий. Казалось, что-то было не так. Неправильным. Ни император, ни Ю Байху не знали, что он был демоном. Не знали, что его настоящий отец демон, а внутри его живет душа Чжоу Чжуаньсу. Тогда откуда в тот день взялся сломанный меч? Если Ю Байху винит его в случившемся с Хань Иньюэ, значит, он сам не осведомлен, кто на самом деле управляет ожившими марионетками. Значит, кто-то и его водит за нос. По словам Чжоу Чжуаньсу, которые Ю Вэйюаню передал Му Ян, этим человеком должен быть тот, кто хорошо осведомлен о том, что творится во дворце, и может спокойно передвигаться по нему.

Ю Вэйюань моргнул, немного охладив рассудок.

– Старший брат, – только успело слететь с его языка, как Ю Байху снова ринулся в бой, намереваясь убить его во что бы то ни стало.

Ю Вэйюань в последний момент успел перехватить удар.

– Сдохни! – с отвращением выплюнул Ю Байху.

Ю Вэйюань нахмурился. Выдержав прямую атаку, он резко оттолкнул Ю Байху от себя, а следом, пока тот не успел встать на ноги, рванул вперед.

Острое лезвие Сыванхуа прошло насквозь, прямо между ребрами. Ю Байху распахнул глаза, чувствуя, что он прибит к полу.

Лицо Ю Вэйюаня было нечитаемым. Он глядел вперед, не желая смотреть Ю Байху в глаза. Собрав последние силы для удара, Ю Байху попытался снова атаковать, но Ю Вэйюань перехватил его руку, а после отбросил меч брата в сторону. Тот со звоном упал, и в зале воцарилась тишина.

Ю Вэйюань медленно прокрутил меч, заставив Ю Байху закричать, чтобы надломить его непоколебимую гордость.

– Аааа... – вырвалось из горла Ю Байху.

Голос Ю Вэйюаня был беспристрастен и холоден.

– Где вы держите учителя?

Тишина.

Ю Вэйюань снова прокрутил лезвие.

Ю Байху не выдержал и поддался крику. Когда боль немного стихла, он стиснул зубы и, тяжело дыша, выплюнул:

– Умру! Но не скажу!

Пытки длились еще какое-то время. Из главного зала доносились мучительные крики Ю Байху. Стражники, стоявшие снаружи, успели покрыться холодным потом. Крик. Удар. Снова крик. Наконец не выдержав, несколько стражников ослушались приказа Ю Байху и ворвались внутрь.

Когда двери распахнулись, лицо Ю Вэйюаня осветлили холодные лучи только-только восходящего солнца. Наступал рассвет. Эта ночь длилась слишком долго.

На золотом расписном полу тронного зала лежал с мертвенно-бледным лицом Ю Байху. Под ним растеклась темная лужа крови. Ю Вэйюань же, опираясь правой ногой на грудь брата, принялся снова медленно прокручивать лезвие в его теле.

– Остановитесь! – в ужасе прокричал стражник.

Ю Вэйюань обернулся, встретив мужчину холодным, надменным взглядом. Казалось, этот демон с белыми волосами, облаченный в ярко-алый наряд, сейчас окажется перед ним и отсечет голову. Но вместо этого Ю Вэйюань обратился к нему с вопросом:

– Ты знаешь, где мастер Люй?

Стражник стиснул зубы. Позади него показалось еще несколько человек. Переведя взгляд на умирающего Ю Байху, мужчина увидел, как тот покачал головой, давая понять, чтобы тот держал язык за зубами.

– Я... – нерешительно протянул он. – Я не знаю.

– Жаль, – невозмутимо бросил Ю Вэйюань, резко вытащив меч из тела Ю Байху. Тот глухо прохрипел, поддавшись кашлю. Однако вместо того, чтобы снова вонзить меч в тело Ю Байху, Ю Вэйюань улыбнулся, переместив Сыванхуа к его шее. Ю Байху оскалил зубы, готовясь лишиться жизни в любой момент. В то же время кто-то из стражников выкрикнул:

– Его публично казнят с рассветом!

Глаза Ю Вэйюаня распахнулись.

Тот же голос продолжил говорить, и вскоре к нему присоединились остальные:

– Остановитесь... П-пожалуйста...

Ю Байху раздраженно прикрыл глаза, мысленно проклиная каждого из своих подчиненных.

Всем казалось, что Ю Вэйюань сейчас перережет Ю Байху горло, но вместо этого тот наклонился к его уху, прошептав:

– Можешь сказать им спасибо, что сохранили тебе жизнь.

Ю Вэйюань встал и быстрым шагом направился к выходу. Более ни один стражник не преградил ему путь, напротив, они расступились, позволив ему пройти, а следом бросились к Ю Байху.

Глава 55. У Его Высочества больше нет учителя

– Плохо выглядите, мастер Люй, – тихим шепотом проговорил Цзянь Чжун.

Руки Люй Яо за спиной сцепляли кандалы, а сам он был сильно избит. Приложив последние силы, чтобы приподнять свое ослабленное тело, Люй Яо оперся спиной о холодную каменную стену темницы, тяжело выдыхая.

– Вы в том числе, лекарь Цзянь.

Старый лекарь усмехнулся:

– Я-то уже свое отжил. Знал, что этот день наступит рано или поздно, но каждое утро открывая глаза, все же надеялся, что не сегодня.

– Есть такое, – протянул Люй Яо, – вроде живешь, живешь. Жалуешься на все. – Сузив свои глаза феникса, он посмотрел на восходящие лучи солнца, добавив: – А смерть приходит, а ты столько не успел сделать.

– Наследный принц будет искать вас. Боюсь представить, что будет с бедным мальчиком. Вы ему заменили родного отца, мастер Люй. Родителей терять всегда тяжело.

Люй Яо моргнул, обдумывая ситуацию. К горлу подступил спазм, и он прокашлялся. Подумав про себя:

– Наверное, даже не одного...

Он прикрыл глаза, представляя перед собой образ улыбающейся принцессы Ван Су. Когда та еще была жива, счастлива и могла беззаботно смеяться. Когда в нос ударял пресный запах соленого моря, а меж пальцев ног ощущался песок. Единственный вопрос, которым Люй Яо задавался: сделал ли он достаточно или всё-таки оплошал?

Глупо было надеяться, что их не раскроют. Как только церемониальный день настал, у Люй Яо отлегло от сердца. Он думал о том, что наконец-то все в жизни его ученика начнет налаживаться.

Ю Вэйюань был достоин мирной и счастливой жизни. Чтобы никто и ничего не мешало его благополучию. Люй Яо всегда думал, что этот ребенок слишком уж много страдает. Вроде как – наследник престола, а сколько невзгод взвалилось на его плечи.

Когда Люй Яо вернулся к Мао Яньсяо, который в обличье наследного принца готовился отправиться в Гунхуа за принцессой Сяо Мэйли, то нашел его на полу без сознания. Когда он присел, чтобы проверить пульс, то обнаружил, что демон не дышал. В этот же момент позади него послышались тяжелые шаги нескольких мужчин. Голос Ю Байху, полный насмешки и презрения, позвал его. Люй Яо знал, что Ю Байху и сам император давно подозревают их в обмане, но кроме того покушения в столице, когда Мао Яньсяо самолично расправился с кучкой продажных демонов, ничего подозрительного не происходило. Все шло своим чередом, и, как бы это затишье ни напрягало, Люй Яо ожидал какого-либо подвоха.

– Насколько мне удалось подметить за довольно короткое время. Перед тем как что-то класть в рот, мой брат всегда проверяет это на запах.

Кто бы мог подумать, что в самый последний момент Мао Яньсяо потеряет бдительность и попадется на такую простую уловку, как подлитый в вино безвкусный яд. Люй Яо обернулся и, встретившись с холодным взглядом Ю Байху, осознал, что притворяться более нет смысла.

– Жизнь научила его никому не доверять, – коротко сказал Люй Яо.

– Вот как. А врать, по всей видимости, его научили вы, мастер Люй. – Ю Байху положил правую ладонь на рукоять меча, и, подойдя к холодному трупу Мао Яньсяо, он опустил свой взгляд, внимательно рассматривая лицо демона, – а он не плохо умеет менять внешность. Демоны поистине пугающие существа. Я и не думал, что когда-нибудь встречу кого-то, обладающего подобным искусством маскировки. Но от нас ему все равно не удалось скрыться. Было интересно наблюдать, как эта тварь из кожи вон лезет, чтобы угодить нам. Особенно когда ему предложили попробовать мясо русала. – Ю Байху перевел взгляд на Люй Яо, продолжив: – Интересно, что вы ему пообещали такого, что он согласился на весь этот маскарад?

Люй Яо продолжал молчать, даже когда Ю Байху обнажил меч и приставил лезвие к его горлу.

– Мастер Люй, – медленно протянул Ю Байху, выжидая, – я не столь терпелив, как ваш ученик. Меня воспитали совершенно другие люди. Не мучайте ни себя, ни меня... Скажите, где настоящий Ю Вэйюань?

Люй Яо сглотнул в сухое горло, но ответа не последовало.

– При всем моем уважении к вам я не постесняюсь применить силу, если потребуется. Где настоящий Ю Вэйюань?

Разозлившись, Ю Байху схватил Люй Яо за шиворот и, развернув меч, нанес удар железной рукоятью в живот. Люй Яо глухо застонал.

– Где настоящий Ю Вэйюань? – Вопрос прозвучал убедительно.

На очередное молчание Люй Яо получил удар по лицу. Потом по ребрам. Снова и снова. Продолжая молчать. Зная, что это бессмысленно. К тому же вступать в драку с Ю Байху абсурдно. Однако мастер Люй не только не сопротивлялся, но и смиренно подставлял свое лицо. В боли он искал свое наказание. Чувствуя, что он подвел своего ученика и не выполнил последнюю просьбу Ван Су.

Однако, когда ненависть Ю Байху перелилась через край, он добавил:

– Я единственный раз просил его о помощи. Единственный! Если бы он помог Хань Иньюэ, я бы на многое закрыл глаза. Но прошло довольно много времени, и теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что это все было подстроено им! Нам так и не удалось найти того, кто мог замарать свои руки, связавшись с мертвецами! А вскоре мы узнаем, что среди нас живет демон-маскировки, а мой брат куда-то пропал.

Выплюнув сгусток крови, Люй Яо хрипло заговорил:

– Мой ученик не имеет отношения к этому. Тогда он сам пострадал от рук этого негодяя. И даже если бы он пошел молить императора на коленях, вы сами знаете, что это не повлияло бы на решение императора. Пострадала бы принцесса Ю Хуан, а если бы за ней пострадал бы и принц Чэнь Кэ, разгорелась бы война. Вы лишь ищете того, на кого можно свалить вину, однако наследный принц ничего бы не смог сделать.

– Хотите сказать, что жизнь моей супруги и ребенка ничего не стоит? Почему все могут творить, что вздумается, а расплачиваться должны дорогие мне люди?

На лбу Ю Байху вздулись вены. Его голос был холоден, а сердце сжималось в груди и обливалось кровью. Это было правдой. Ю Байху много раз склонял голову и сквозь стиснутые зубы терпел все пощечины. Он был сильным соперником, не только для Ю Вэйюаня, но и для самого императора. Его боялся даже собственный отец, оттого тот случай с Хань Иньюэ отчасти сыграл Ю Чжэнхаю на руку. Вот только снова и снова избивая собаку, стоит ожидать того, что та рано или поздно взбесится и сорвется с цепи, вместо того чтобы тихо скулить, поджав хвост.

– Вы ослеплены своей ненавистью. Все совсем не так, как вы думаете, Ваше Высочество. Я клянусь своей жизнью.

– Ложь! – закричал Ю Байху, раскрыв ладонь и наградив мастера Люй очередной пощечиной. – И ваша жизнь здесь ничего не стоит.

Послышался шлепок, а после Люй Яо, стерпев боль, тихо сказал:

– Как же вы похожи со своим шифу. Выросли точной копией его. Нам довелось с ним как-то разговориться. Он еще тогда возлагал на вас большие надежды и сказал, что холодный ум и силы могут свернуть горы. Что человек, не обремененный ничем, может совершить невозможное. Но все-таки вы отличаетесь, вы не такой черствый, как Шэнь Панин. Все, кто рождается в золотых дворцах, обречены драть друг другу глотки. Братья и сестры убивают друг друга и не могут спать по ночам, зная, что могут не проснуться. Я вас уверяю, Ваше Высочество, наследный принц не виноват. Случившееся сложно объяснить, но...

Ю Байху покачал головой:

– Вы думаете, император или я поверят хоть единому вашему слову или оправданию? То, что вы еще дышите, лишь благодаря тому, что семья Сяо непременно должна подписать договор с императорской семьей. – Подойдя ближе, Ю Байху шепнул мастеру Люй на ухо: – Вы привели в Пурпурный дворец демона. Вы – предатель, мастер Люй. И помрете такой же позорной смертью, как и полагается предателям! – Отойдя на шаг, Ю Байху отнял веер из рук Люй Яо и отдал приказ стражникам: – Увести!

Люй Яо засмеялся в голос. Он был растрепан и покрыт собственной кровью. Однако он продолжал смеяться:

– Ха-ха-ха... Ваше Высочество Ю Байху, все-таки вашему отцу-императору незачем беспокоиться. Даже если тот будет при смерти, у вас не хватит мужества нанести последний удар или сказать слово против. Ха-ха-ха... Как же вы жалки. Вините ветер, что тот приносит запах навоза, тем временем как сами стоите на куче дерьма.

Теперь же, проведя несколько дней в заключении, мастер Люй посмеивался над собой. Цзянь Чжун, заметив в очередной раз улыбку на его лице, не сдержался:

– Почему вы постоянно смеетесь? Вам весело? – Подняв руки и немного позвенев цепями кандалов, старый лекарь тихо добавил: – Жаль, я не могу приготовить вам настойку, чтобы немного облегчить ваше положение, мастер Люй.

Люй Яо снова поддался кашлю. Прическа давно растрепалась, и на его лицо медленно сползло несколько черных прядей.

– Цзянь Чжун, давайте поговорим по душам, как в тот день. Я же не смогу уйти с миром, так и не разгадав эту тайну, – с мягкой улыбкой обратился Люй Яо к Цзянь Чжуну.

Тот нахмурился:

– О чем это вы?

– Вас же не за компанию со мной связали и казнить собираются. Ну же, признавайтесь, какой грех совершили? Неужто не ту настойку приготовили для придворного повара или стражника. Я в эту чушь не поверю. Знайте.

– Мастер Люй, – голосом, полным отчаяния, протянул лекарь.

Люй Яо прикрыл свои глаза феникса за густыми черными ресницами:

– Я всю жизнь растил ребенка дорогого мне человека. Оберегал его, зная, что, возможно, он может уничтожить весь мир. Порой я даже боялся его – за что мне ужасно стыдно. Наверное, я никогда не смогу сказать ему об этом, но это чувство, когда ты не понимаешь, как помочь... оно невыносимо.

Цзянь Чжун знал, что для такого человека, как Люй Яо, тяжело оказаться в подобной ситуации. Выход для него был только один – если бы сам император отменил казнь, но судя по тому, как обстояли дела, это было маловероятно.

Что-то больно кольнуло в сердце Цзянь Чжуна. Он видел людей, которые находились на последнем издыхании. Видел мертвых. Он мог даровать жизнь, а также мог запросто ее отнять. Однако смотреть сейчас на Люй Яо для него означало медленную смерть человека, который перед тем, как его душа подойдет к порогу смерти, ищет искупления и переосмысливает свою жизнь, прося прощения и принятия. Цзянь Чжун молча слушал его, как делал очень часто за свою долгую карьеру лекаря.

Он тихо выдохнул:

– Порой даже простая простуда может быть смертельна. Мы не боги, мастер Люй. Мы люди и можем совершать ошибки и испытывать страх. Признавая свои слабости, мы становимся сильнее. Я никто, чтобы мои слова имели для вас вес, но... – Цзянь Чжун мягко улыбнулся, обращаясь к Люй Яо спокойным голосом: – Мне кажется, вы сделали очень многое и не должны испытывать чувство вины.

Люй Яо опустил голову, и его взгляд скрылся под тенью свисающих прядей волос:

– Наверное, вы правы. Однако я еще раз повторю свой вопрос: «За что вас поймали и собираются казнить? Что вы сделали?»

Лекарь прикусил язык и продолжал молчать. Люй Яо же собрался с силами и, несмотря на многочисленные побои, встал.

– Я-то знаю свою вину, – закричал Люй Яо. Он медленно подошел к лекарю, покачиваясь, и посмотрел на него глазами, полными безумия: – Кому вздумалось казнить никому не нужного лекаря? Даже когда госпожа Ван Су умерла, вам сохранили жизнь. – Люй Яо пнул Цзянь Чжуна ногой.

Старый лекарь лишь виновато опустил взгляд, стерпев боль. Люй Яо нанес ему еще несколько болезненных пинков, ругаясь и вынуждая рассказать ему причину, но в какой-то момент Люй Яо полностью отчаялся и пал на колени перед Цзянь Чжуном.

Его плечи дрожали, а миндалевидные глаза заполнились слезами.

– Вы мне что-то недоговариваете. Я же знаю, – прошептал Люй Яо сквозь слезы. Его бледные губы, покрытые сухой корочкой, дрожали. – Я вас прошу только об одном... Скажите, пожалуйста... Что на самом деле произошло в ту ночь, когда на свет появился Наследный принц. Вы же знаете правду. Скажите.

* * *

Толпа начала собираться в центре города, еще не успев полностью пробудиться после долгого празднования свадьбы Его Высочества наследного принца Ю Вэйюаня и наследной принцессы Сяо Мэйли. С первыми лучами восходящего солнца раздался гулкий звук гонга. Еще за несколько часов до прибытия долгожданных молодоженов императорские стражники в спешке начали готовить помост для казни. За долгие годы неиспользования он успел обветшать и прогнить. Теперь, сменив глухие удары молотка на гром барабанов, доверенный императора поднялся на подмостки, где вот-вот должна была состояться публичная казнь. Он развернул свиток, чтобы огласить имя осужденного – как велит обычай, во имя «справедливости», но в равной степени и для того, чтобы дать толпе пищу для слухов. Ведь ни суда, ни объявления до этого дня не было. Что могло значить: либо решение принималось в спешке, либо тщательно скрывалось от всех.

А потому толпа сгорала от любопытства: кто осмелился настолько разгневать Сына Неба, что тот повелел казнить преступника сразу после свадьбы наследника престола?

Голос стражника пронесся над притихшей площадью:

– Во исполнение воли Небес и по указу Сына Неба – императора, сие есть справедливое воздаяние преступнику Люй Яо, приговоренному к смертной казни через рассечение надвое за предательство самого Сына Неба, за измену государству и за сговор с демонами из Туманных земель с целью узурпации трона дракона!

На оживленной площади воцарилась тишина, а через какое-то время люди начали переглядываться и перешептываться. Никто не мог понять, кто такой Люй Яо и почему его казнят подобным образом.

– Узурпация? – нахмурился взрослый мужчина, потягивая недопитое вино из бутыли.

– Это, случайно, не наставник наследного принца Ю Вэйюаня, что вчера женился? – с толикой сомнения прошептала женщина.

– Если это так. – Стерев с влажных губ остатки алкоголя, мужчина кивнул ей: – Кажется, так оно и есть. Неужто сын против живого отца меч вздумал поднять?

– Я всегда знала, что этот ребенок не принесет ничего хорошего нашему государству. Сплошные несчастья от этого принца. Лучше бы наследником провозгласили старшего из детей. Вот Ю Байху никогда бы не осмелился на подобный поступок. Он самый достойный из всех.

Мужчина буркнул, когда женщина закончила говорить:

– В любом случае не наше дело. – Он прочистил горло и, вытянув бутыль, закричал во все горло: – Да здравствует император! Будут годы его правления долгими и беспечными! Слава Сыну Неба!

Остальные подхватили его крик, и вскоре толпа начала провозглашать Сына Неба и его решение. Кто такой Люй Яо для них – никто. Пустое место! Его имя останется в памяти единиц, и то как предателя. Его будут обсуждать еще какое-то время, проклиная и ненавидя, а после – забудут.

Толпа снова стихла, когда для исполнения приговора вывели сразу двух заключенных, закованных в кандалы. В отличие от первого, который выглядел худо, ибо его тело покрывали синяки от побоев и запекшаяся кровь, второй, что постарше, не был сильно избит. Ханьфу старого лекаря лишь извалялось в пыли и грязи из-за пребывания в темнице. Его выражение лица было спокойным и даже можно было сказать умиротворенным, пока он не разглядел в толпе знакомого ребенка, невозмутимо торгующегося с продавцом целебных трав у прилавка.

– Одна медная монета за эти грибы? – с недовольством цокнул языком продавец. – Маловато будет.

И Чан снова внимательно осмотрел товар, не замечая суету вокруг себя, затем спокойно ответил:

– Сейчас не сезон, это верно. Но вы их плохо хранили. Половина уже испорчена. Все равно вряд ли кто-то, кроме меня, их купит. Так что не просите больше.

Продавец стиснул зубы. Этот мальчишка был его постоянным клиентом – упрямым и расчетливым. Особенно когда дело касалось некачественного товара, и продавец это знал.

– Ладно, забирай. – Он неохотно протянул грибы И Чану и, сунув монету в карман, буркнул: – Тут, говорят, людей казнить собираются. Не останешься поглядеть?

– Нет желания, – тихо пробормотал И Чан, поворачиваясь спиной. – Мне пора. Не хочу, чтобы, когда учитель вернется, меня не было дома.

– А где твой учитель? Никогда не слышал, чтобы старик Цзянь покидал Императорские стены.

– У него нашлась работа. Но он должен скоро вернуться.

И Чан почтительно поклонился и уже собирался уходить, как продавец испуганно воскликнул:

– Святые небожители, а это не сам лекарь Цзянь, о котором мы с тобой говорим?

И Чан обернулся. На лице продавца целебных трав отразилась странная смесь – удивление, смешанное со страхом.

Мальчик невольно скользнул взглядом в том же направлении... и застыл. Он увидел то, чего видеть не должен был.

– Учитель, – слетело с языка И Чана. Он сделал нерешительный шаг вперед, а после того, как несколько раз моргнул и убедился в том, что зрение его не подводило, ринулся пробираться через толпу к сцене. – Учитель.

Сердце Цзянь Чжуна упало. Его взгляд, прежде спокойный, стал влажным, и вскоре по его щекам покатились слезы.

В то же время два стражника подошли к Цзянь Чжуну, вынудив старика опуститься на колени, пока зачитывают его приговор:

– Во исполнение воли Небес и по указу Сына Неба, императора, сие есть справедливое воздаяние преступнику Цзянь Чжуну, приговоренному к смертной казни через удушение, за измену государству и за соучастие в сговоре с наказуемым Люй Яо.

Во время оглашения приговора все затаили дыхание, внимательно слушая голос Сына Неба, в то время как из толпы доносился детский крик:

– Мой учитель ни в чем не виноват! Мой учитель не виноват! Это неправда! Отпустите его. Кто-то подставил его. Учитель...

И Чан округлил глаза, когда его схватили за руку. Это был Ши Тао.

– Почему ты здесь?

И Чан продолжил рваться вперед, видя, как стражники готовят веревку. Он отдернул руку Ши Тао. Грибы, которые он только что купил, упали и рассыпались. И Чан продолжал кричать:

– Учитель! Нет!

Плечи Цзянь Чжуна дрожали. Он был готов к смерти, но он думал, что люди, попросившие его принять смертный приговор рядом с Люй Яо, не позволят мальчику видеть его кончину.

– Его не должно было быть здесь! Вы же обещали мне, – тихо прошептал лекарь Цзянь. – Почему? Вы же должны были сдержать слово.

Цзянь Чжун много лет ходил по лезвию ножа. Он знал, что срок, отведенный ему, слишком затянулся. Рано или поздно от него избавятся. Но ученик, ставший ему названым сыном, не был виноват в его грехах. За возможность обеспечить мальчику хорошее учение и мирную жизнь Цзянь Чжун, не колеблясь, согласился расстаться со своим существованием на глазах у граждан Чжиюнхая как соучастник в сговоре против императора. Изначально он даже не знал, что приговоренным преступником будет сам учитель наследного принца Люй Яо, однако вспоминая его расспросы по поводу истинной причины смерти покинувшей бренный мир императрицы Ван Су, он даже не удивился, что, возможно, этот человек что-то нарыл против семьи Ю. Но в этом Цзянь Чжун ошибся. Люй Яо ничего не знал, но догадывался, что все не так просто, как кажется на первый взгляд. Мужчина застыл, наблюдая, как его ученик, заменивший ему семью, надрывает горло, крича о его невиновности. Его седые пряди развевались по ветру, щекоча лицо. Бледные губы дрожали, а сердце болезненно сжималось в груди.

– Ты не должен быть здесь, мой мальчик. Уходи. Не смотри.

Стоявший позади него Люй Яо усмехнулся, видя, как на шею старого лекаря двое молодых стражников надевают петлю, чтобы приступить к совершению приговора.

– Продолжай молчать, лекарь Цзянь. Унеси свои секреты в могилу. Отрежь себе язык и проглоти его. Умри с вечным позором, но сохрани чистоту внутри себя. Но помни, Цзянь Чжун, правда все равно раскроется. Вопрос лишь в том, сколько крови прольется, пока это случится!

Услышав громкие слова Люй Яо, один из стражников приказал засунуть ему в рот кляп.

Когда петля начала медленно затягиваться на шее лекаря, тот закричал в последний момент:

– Две. Их всегда было две. С самого начала.

Его голос сорвался, и вместо слов послышался хрип. Глаза Цзянь Чжуна покраснели, а лицо посинело от нехватки воздуха. Его душили со всей силой. Не щадя и не давая возможности вырваться.

– Только не смотри, И Чан. Уходи! – продолжал проговаривать про себя Цзянь Чжун, смотря на голубое небо в надежде, что И Чан все-таки ушел или его увели.

Кто-то в толпе закричал и поспешил прикрыть глаза, испугавшись столь жестокой сцены. Кто-то выкрикивал ругательства, даже не имея понятия, что случилось на самом деле. Они продолжали слепо поддерживать слово императора, сами не понимая, что перед ними убивают человека, который спас множество жизней и взял на себя чужие грехи ради будущего чужого ребенка, который был ему дорог. Но этот ребенок оказался сейчас перед ним и наблюдал за его казнью.

Женщина лет тридцати подошла к плачущему И Чану, спрашивая:

– Ты знаешь этого мужчину?

И Чан всхлипнул:

– Это мой учитель!

За его признанием последовали осуждающие взгляды людей. Полные жалости и неодобрения.

– Мой учитель не предатель! Отпустите его! Он не виновен. – И Чан продолжал тщетные попытки добраться до подмостков, чтобы защитить своего учителя и вырвать его из лап смерти. Ши Тао снова оказался позади него, и на этот раз хватка мальчика была жестче:

– Пойдем отсюда. Ты ему не поможешь.

Цзянь Чжун не промучился долго. Потребовалось совсем немного времени, как его тело покинул дух. Когда он перестал биться в конвульсиях и тело ослабло, стражники осторожно уложили уже мертвого Цзянь Чжуна, прикрыли его бездыханное тело белой тканью.

И Чан застыл, потеряв дар речи. Его горло охватил нервный спазм, начала подступать тошнота. Слеза сорвалась с его ресниц, когда он моргнул, тихо сказав Ши Тао:

– Учитель он... Его больше нет. Его убили. – Подбородок мальчика дрожал, как и его голос. Полный отчаяния и неразделенной боли. Этот человек заменил ему отца. Лекарь Цзянь... Единственный вопрос, на который И Чан никак не мог найти ответа, был – за что?

Резко обернувшись, И Чан вцепился пальцами в одеяние Ши Тао. Его припухшие глаза были полны слез:

– Они убили его... Ши Тао, моего учителя убили... Моего учителя больше нет.

Ши Тао тяжело сглотнул и голосом, полным жалости, подтвердил его слова:

– Да, его больше нет. Но почему ты здесь? Почему ты не ушел?

И Чан открыл рот, чтобы что-то сказать, но его мысли путались. Все еще держа Ши Тао за шиворот, он обернулся и снова посмотрел на мертвое тело своего учителя, а после на стражников, что подготавливали очередного преступника к казни. Когда в руках палача сверкнул меч, он посмотрел Ши Тао прямо в глаза и в ужасе прошептал:

– Ши Тао, там и твой учитель.

Ши Тао наклонил голову, чтобы сделать удивленное лицо, как в этот момент встретился с взглядом Люй Яо. Если бы не кляп, мастер Люй непременно бы наградил его несколькими ругательствами. Ши Тао резко изменился в лице. Пока Люй Яо был вне себя от гнева, тот сделал жалкое лицо, как у испуганного ребенка, и резко рухнул на колени, утонув в людской толпе. И Чан подхватил его:

– Ши Тао, что с тобой? Ты в порядке?

Все еще сидя на сырой земле, Ши Тао затрясся от страха всем телом, умоляюще взывая к И Чану:

– Давай уйдем отсюда. Пожалуйста. Я не могу смотреть на это. Как же так? Что происходит? И Чан, мне очень страшно. Давай, пожалуйста, уйдем отсюда.

Тело И Чана словно одеревенело. Он не понимал. Потрясение от смерти наставника еще не улеглось в его голове, а теперь Ши Тао, сидя на земле, просил увести его отсюда, потому что ему страшно.

И Чан слышал, как позади него снова начали провозглашать приговор. Как послышались вздохи граждан, стоило им представить ту жестокую картину, которая скоро предстанет перед ними. Женщина закрыла глаза своим маленьким детям, остерегаясь, что подобная участь ожидает каждого предателя.

Тот, о ком все шептались, то и дело поджидая момента, чтобы наградить плевком, стоял уже на коленях и внимательно наблюдал за тем, кого был готов задушить голыми руками.

Люй Яо нахмурился, прожигая взглядом, полным ненависти, мальчишку, что спрятался в толпе, притворившись испуганным. Люй Яо попытался выплюнуть кляп, но стражники не позволили ему этого сделать, понимая, что казнь должна состояться как можно быстрее и затягивать с этим по велению самого императора не стоит.

Люй Яо как в воду глядел, когда с самого начала невзлюбил этого ребенка. Был ли мастер Люй недоверчивым человеком? Да. Но что-то в глубине души ему подсказывало, что Ши Тао не так прост, как кажется на первый взгляд. Стоило ли держать при себе мальчишку, что до ужаса боится демонов? На первый взгляд глуповат, физически слаб, да и большим умом не блещет, но неустанно вертелся подле наследного принца.

После инцидента с покушением на Мао Яньсяо тот спросил Люй Яо, кто мог заподозрить, что он не настоящий Ю Вэйюань. Благо принц не жил при дворце и мелкие привычки, которые приближенным были хорошо известны, не должны были быть сильно заметны. Только тот, кто был хорошо осведомлен о предпочтениях принца, мог поймать их на обмане. В тот момент подозрения пали на Ши Тао. Никто не был так близок к Ю Вэйюаню, как этот глупый мальчишка. Поначалу Люй Яо пытался отогнать назойливые мысли и не принимать решения на горячую голову, руководствуясь лишь личной неприязнью, вот только совместно с Мао Яньсяо они решили немного огородить Ши Тао от лже-Ю Вэйюаня, дабы тот не мог предугадать их планы и предать.

Ши Тао часто навещал наследного принца, интересуясь, нет ли у него какого-то личного поручения для него. Но Мао Яньсяо лишь увиливал, склоняясь к тому, что Ши Тао стоит больше времени уделять обучению и личной жизни. Не будет же тот всю жизнь привязан к нему.

– Не нравится мне этот ребенок. Он врет вам, мастер Люй, – буркнул Мао Яньсяо с тяжелым выдохом.

Люй Яо тогда поинтересовался, почему у демона возникли подобные мысли. На что Мао Яньсяо лениво зевнул, рухнув устало на кровать.

– Я понятия не имел, как проверить этого ребенка на обман. Единственное, что вы мне рассказали, что Ю Вэйюань взял его с собой, так как тот мечтал жить в столице. Так вот, – Мао Яньсяо улыбнулся, достал правую руку из-под головы и жестом показывая расстояние между указательным и большим пальцами, – я приложил всего малую часть демонических способностей, чтобы кое-что выпытать у него. – Заметив, как выражение лица Люй Яо становится все более мрачным, Мао Яньсяо вернул руку под голову и, скрестив ноги, продолжил говорить, пока не получил несколько ударов по голове веером. – Когда я спросил, о чем он мечтает, он сказал, что хочет просто не бояться. Знаете ли вы, мастер Люй, чего так боится Ши Тао?

Стоило ли винить глупого ребенка, что он ненавидит демонов? Люй Яо намеревался избавиться от Ши Тао в тот же день, однако Мао Яньсяо посоветовал не торопиться с этим. Если тот ведет двойную игру, пропажу такого человека непременно заметят. Лучше продолжать вести себя как обычно и позволять слушать и видеть лишь то, что дозволено доносить.

Но их все равно провели. Какой-то безродный, худощавый мальчишка провел их. Теперь Мао Яньсяо мертв. Цзянь Чжуна приговорили, чтобы наконец заткнуть старому лекарю рот и тот унес все тайны императорского дворца в могилу, Люй Яо доживает свои мгновения в ожидании казни. А этот мальчишка стоит в толпе как ни в чем не бывало.

На лбу Люй Яо вздулись вены. Глаза налились кровью. Как же он ненавидел. Всем сердцем презирал. Так сильно, что эмоции душили его. Он мысленно продолжал проклинать этого ребенка:

«Маленький паршивец. Вот кто настоящий предатель! Как тебе не стыдно? Разве Ю Вэйюань когда-то плохо относился к тебе? Даже когда я наказывал тебя, он всегда заступался».

Стражники подошли. Связали Люй Яо, прижали к деревянной доске и зафиксировали ремнями – так, чтобы тело не дернулось, когда клинок палача опустится.

Грудь Люй Яо тяжело вздымалась, а из глаз по щекам медленно катились слезы. Сегодня небо наконец расчистилось. От густых темных туч не осталось и следа. Казалось, этот день наконец настал. Тот, который все так ждали. Ю Вэйюань наконец благополучно вернулся в столицу. Всего-то пару лет. Пережить бы пару трудных лет, и все бы это закончилось. Неожиданно Люй Яо вспомнил слова принца, перед тем как тот покинул Чжиюнхай. Тогда Ю Вэйюань спросил:

– Учитель, хотела ли матушка, чтобы я стал императором?

Сейчас, глядя на это небо, Люй Яо задался вопросом:

– А чего бы ты хотел, Ю Вэйюань? Ты всегда спрашивал, как будет правильно. Как будет верно. Справедливо. Как будет лучше. Но чего бы ты хотел – всем сердцем?

Люй Яо прикрыл глаза, вспомнив сердитое лицо принца, когда тот был со сломанной ногой после пережитого приключения. Люй Яо усмехнулся, хотя и находился на пороге смерти. Даже стражник, нависший над ним серой тенью, приподнял одну бровь, думая, что тот сошел с ума.

– Не навязывайте свои мечты и не возлагайте надежды. Наверное, ты прав, Ю Вэйюань. Прости, что я слишком многого от тебя требовал, – у Люй Яо перехватило горло. Его кадык дрогнул, а брови нахмурились. Но он все равно проговорил про себя слова, которые лились из глубины души и были чистой правдой: – Но я правда любил тебя всем сердцем. Так, как любил бы нашего с Ван Су сына. – Когда его глаза снова распахнулись, Люй Яо увидел длинное лезвие, нависшее над его телом. Оно разделило небо надвое. – Наконец я сказал это. И пусть моя душа сгорит в огне и я не смогу переродиться, но я правда... Я так сильно любил ее... И сейчас...

Два звука разорвали всю Поднебесную. Они прозвучали почти одновременно. Рубящий удар мечом по телу и отчаянный крик молодого человека в свадебном одеянии.

– Учитель!

Тишина. После не было ничего. Толпа медленно расступилась, наблюдая, как юноша с белоснежными волосами медленно поднимается на залитую кровью сцену, где только что совершили публичную казнь.

* * *

– Вот знаешь, Люй Яо, смотрю на тебя, и сразу перед глазами картина. Ты, весь такой строгий, как будто учитель, занимающий высокий пост при дворце. – Ван Су засмеялась. Люй Яо услышал ее звонкий смех, который вызывал трепет в груди, и на его лице тоже расцвела мягкая улыбка, – стоишь с каменным лицом где-то в зарослях бамбука и там прячешься.

– Прячусь? – удивленно переспросил Люй Яо.

Ван Су кивнула:

– Как будто то ли боишься, то ли тебе привычнее наблюдать со стороны. А там, вдалеке, куда ты смотришь, раскрывается живописный вид на море. На горизонте восходит солнце, озаряя все теплыми оранжевыми красками. – Ван Су моргнула, задумавшись, а потом резко продолжила, как будто вспомнив о чем-то. – А там пара влюбленных журавлей улетают далеко-далеко... Они ведь всегда летают куда-то на юг, парами. Там тепло и уютно. – Ван Су посмотрела Люй Яо прямо в глаза, продолжив: – Наверное, ты боишься помешать им. Боишься быть лишним. Но на самом деле тебе ужасно повезло, что ты смог стать частью всего этого.

– А-Су, – тихим шепотом проговорил Люй Яо. Его губы дрожали, а глаза наполнились слезами.

Ван Су коснулась его щеки своими пальцами, мягко проговаривая:

– Все хорошо.

– А-Су, – голос Люй Яо сорвался, и он заключил принцессу в объятия.

Он сжимал ее так сильно, как никогда бы не позволил себе при жизни. Наслаждаясь теплом. Чувствуя ее запах, дыхание, биение сердца. Рядом. Здесь и сейчас. Он плакал, боясь открыть глаза и не увидеть ее снова.

– Пожалуйста, А-Су, не уходи. Пожалуйста, не оставляй меня. Я прошу тебя. Я так... Я так сильно...

Когда руки Ван Су легли на его спину, Люй Яо вздрогнул.

– Я знаю. Не нужно извиняться. Я уже никуда не уйду. Но теперь твоя очередь отправляться в путь.

– А-Су, – испуганно воскликнул Люй Яо и распахнул глаза.

Он стоял один среди высоких зарослей бамбука. Рядом никого не было. Ван Су, которую он только что обнимал, тоже пропала. Солнечные лучи отчаянно пробирались сквозь заросли. Люй Яо увидел длинную узкую тропинку, которая появилась из ниоткуда, и по наитию пошел за ней. Он шел медленно, но толстые голые стволы давили на него. Он ускорил шаг, быстро перебирая ногами, то и дело выкрикивая имя Ван Су.

Когда древесно-травянистый запах смешался с легким освежающим бризом, оставляющим солоноватый привкус на языке, Люй Яо замер. На горизонте он увидел два силуэта. Это были Ван Су и Лань Шицан. Они стояли к нему спиной и держались за руки. Люй Яо тут же нахмурился и сжал кулак. Он продолжал идти прямо, но мираж перед глазами не менялся. Ван Су и Лань Шицан все так же оставались вдалеке, совершенно недосягаемы для него.

Люй Яо остановился, тяжело дыша. Он приложил руки, закричав во все горло:

– А-Су...

Собственное эхо отдавалось у него в ушах какое-то время. Он рухнул на колени, и его плечи задрожали. Люй Яо плакал.

– Я понял. Я все понял. Я лишь часть – наблюдатель. Рожден для того, чтобы только наблюдать со стороны. Больше я ни на что не способен.

Когда он снова поднял взгляд, он увидел, что Ван Су наконец обернулась. Она мягко улыбнулась. Так же нежно, как и всегда. Люй Яо бы никогда не перепутал это улыбающееся лицо. Оно было прекрасно. В глазах Люй Яо не было человека столь прекрасного, как его А-Су. Она кивнула ему, поблагодарив, а потом снова повернулась к своему возлюбленному. Взяв того за руку, они ушли, больше не оборачиваясь.

Заросли исчезли, как и голубое море. Яркое солнце сменила холодная луна. Мелодичный звон одинокого колокольчика зазывал пришедшую душу к себе, чтобы отправиться в путь. На Желтом источнике покачивалась одинокая лодка, зазывая Люй Яо к себе. Внутри лодки лежал его веер. Люй Яо осторожно потянулся за ним, а потом раскрыл. Веер был совершенно новым. Как будто и девятнадцать лет не прошло, как его ему подарили. Он еще пах чернилами и цветами. Не запачканный кровью и не изношенный временем. Меж зеленого бамбука и журавлей, аккуратным почерком Ван Су, были выгравированы иероглифы:

– Смерть лишь начало новой жизни. Но чтобы ее начать, нужно отпустить прошлое. Пора и тебе выйти из тени. Я благодарю тебя и отпускаю, и тебе пора отпустить меня...

Веер, который Люй Яо держал в руках, постепенно начал рассыпаться, пока не превратился в черную пыль.

Его руки были вытянуты, как будто веер все еще лежал у него на ладонях. Люй Яо посмотрел на лодку, задаваясь вопросом:

– Это все?

* * *

– Учитель! Учитель, прошу, откройте глаза! Пожалуйста, учитель, проснитесь. Я умоляю вас, учитель... Вы не можете так поступить со мной. Я не смогу без вас. Мне так больно, учитель... Пожалуйста, не умирайте... Пожалуйста... Я повсюду искал вас. Мне нужно было сразу прийти за вами. Это я во всем виноват. Я виноват, что оставил вас... Я сделаю все, что вы попросите. Я больше не ослушаюсь, я клянусь... Только, пожалуйста, откройте глаза... откройте глаза и отругайте меня, учитель...

Это не было похоже на отчаянный плач или крик. Это был самый настоящий вой – когда душа разрывается на части от потери близкого. Слезы срывались с его глаз. Он весь измазался в крови своего учителя. Ю Вэйюань пытался зажать рану, но восстановить рассеченное надвое тело было невозможно. Он обхватил голову своего учителя, рыдая и покачиваясь, словно пытался успокоить себя или плачущего ребенка.

– Мне так больно, учитель... Мне никогда не было так больно... Пожалуйста, откройте глаза... Только не оставляйте меня... Пожалуйста...

И Чан испуганно округлил глаза. Когда он увидел Хуэйлэя, он сразу же узнал коня. Вот только человека, сидевшего на нем, он не смог узнать с первого взгляда.

Алое свадебное одеяние, залитое кровью. Распущенные белые волосы. Холодное, бесстрастное лицо человека, который, казалось, был готов перевернуть все три мира. А сейчас он стоял на коленях в луже теплой крови, словно сорванный и выброшенный в вязкую жижу бутон – медленно погружаясь в эту трясину, пропитываясь грязью и болью этого мира, но до последнего оставаясь собой. Он задыхался от рыданий. Ю Вэйюань так кричал, надрывая горло, что толпа вовсе позабыла, что наблюдала за публичной казнью предателей родины.

Мир замер, проявляя уважение и сострадание к ребенку, потерявшему родителя. Темное пятно постепенно расползалось по подмостку, впитываясь в подол свадебного одеяния Ю Вэйюаня. Теперь чистое голубое небо над головой не выглядело столь безоблачно...

Ю Вэйюань медленно опустил лоб к плечу учителя, позволяя слезам беззвучно стекать по его щеке. Его губы едва заметно шевелились, повторяя:

– Учитель...

Глава 56. У Его Высочества больше нет друзей

Что есть смерть? Даже если она приносит долгожданное умиротворение, все равно найдутся люди, которые будут вас оплакивать. Но разве мы не стремимся к этому – к тому, чтобы кто-то проронил слезу, вспоминая нас у могилы? Лишь во время утраты приходит полное осознание того, насколько дорог нам был тот или иной человек. Лишь когда тонкая нить обрывается, а стены рушатся, можно осознать всю важность и значимость этих уз.

Ю Вэйюаню еще никогда не было так больно, как сейчас. Он боялся опустить взгляд и увидеть то, во что превратилось тело его учителя. Он смотрел только на бледное лицо Люй Яо, понимая, что этим глазам больше не суждено открыться и посмотреть на своего ученика.

Толпа начала перешептываться между собой. Кто-то указал на небо, воскликнув:

– Это снег... Снег идет, смотрите.

Прохладные порывы ветра приносили снежные хлопья. И Чан протянул руку, позволив холодному сгустку опуститься на его ладонь. Из приоткрытых губ мальчика вырвался холодный пар. Он прошептал:

– Холодно...

Прогремел раскат грома. Голубое небо вмиг затянулось густыми багровыми тучами. И Чан видел, как Ю Вэйюань встал с колен и расправился со стражниками. Убивая одного за другим. Беспощадно и без промедлений. С белоснежного клинка капала свежая кровь, а сам Ю Вэйюань полностью отчаялся и, рухнув на колени, схватился за голову, громко закричав.

Люди разбежались во все стороны. На недавно переполненной людьми улице остались только И Чан и Ши Тао.

Несмотря на ужасную головную боль, Ю Вэйюань снова подполз к своему учителю. Он достал окровавленный веер и, освободив Люй Яо от кандалов, аккуратно вложил его в руки умершему.

Несмотря на страх и непонимание происходящего, И Чан рванул к помосту. Подойдя ближе, он замедлил ход, выжидая, не попытается ли Ю Вэйюань навредить ему. Но тот полностью проигнорировал мальчика, утопая в собственном горе.

И Чан всхлипнул, подойдя к лекарю Цзянь Чжуню. Он откинул белую ткань, проявив посиневшее лицо своего учителя на свет. На шее выделялся след от веревки. А на ресницах застыли слезы.

Двое учеников осиротели почти одновременно. Они стояли на коленях перед еще теплыми телами своих наставников. Вмиг на душе стало так пусто. С каждым фэнем становилось все холоднее. Снег продолжал кружиться, пытаясь скрыть утрату под снежным покрывалом. Но каждый раз, когда хлопья опускались на землю, они утопали в луже и грязи, перемешанной с лепестками цветов, которыми еще вчера осыпали молодоженов.

Следом за И Чаном к месту казни направился Ши Тао. И Чан проводил друга взглядом, тем временем как Ю Вэйюань морщился от боли, все еще не понимая, как перенести труп учителя, чтобы захоронить.

Когда Ши Тао встал позади Ю Вэйюаня, принц наконец подал голос:

– Учителя больше нет... Его убили...

Ши Тао кивнул.

– Я знаю... – его голос был ровным и спокойным, в отличие от голоса Ю Вэйюаня, который охрип.

Уловив тон, И Чан поднял голову и посмотрел на Ши Тао. Тот стоял со спокойным выражением лица, хотя совсем недавно хватался за него как за соломинку, умоляя увести отсюда. Теперь же вид ни крови, ни трупа, ни самого наследного принца, который явно выглядел не в себе, его не смущал.

И Чан вмиг округлил глаза, когда увидел, что в руках Ши Тао сверкнуло лезвие. На его лице не дрогнул ни один мускул, когда он замахнулся и вонзил его в спину Ю Вэйюаня.

И Чан закричал:

– Ши Тао!

Ю Вэйюань тихо выдохнул, почувствовав, как у него перехватило дыхание после резкой боли в правом легком. Он сглотнул слюну в сухое горло и медленно повернул лицо. Его дрожащие зрачки, полные ненависти и печали, смотрели на Ши Тао. Увидев клыки у Его Высочества, он шагнул назад, испугавшись.

Поднявшись на ноги, Ю Вэйюань тихо прошептал:

– За что? – Принц приложил одну руку к груди, а вторую протянул Ши Тао. Его голос звучал спокойно: – Я не причиню тебе вреда.

Ши Тао покачал головой. Его руки дрожали, но пальцы все равно продолжали сжимать рукоять ножа.

– Чушь! Я-я всем сердцем ненавижу демонов. Они отняли у меня все. Как же мне было тяжело все эти годы притворяться вашим другом. Вашим подчиненным. Понимая, что вы не человек... И можете в любой момент убить меня.

Рука, которую Ю Вэйюань все это время протягивал мальчику, опустилась.

– Но и люди совершают убийства.

Ши Тао закричал:

– Это совершенно разные вещи. Таких, как вы, нужно держать на цепи. Но мне запретили убивать вас. У Господина на вас свои планы.

Ю Вэйюань чувствовал, как кончики его пальцев начали неметь. Он моргнул, и мгновение его замешательства не ушло от зоркого взгляда Ши Тао. Тот поспешил попятиться назад.

– Ты чем-то смазал нож?! – голос принца выдавал его нарастающую злость.

И Чан все это время стоял в полном оцепенении. Не в силах подобрать слов. Пока он не услышал гул поднимающихся городских ворот, а после звуки сражений. Первым на коне промчался Хань Яоцзу. Принц лишь на мгновение зацепился взглядом за происходящее, но не стал останавливаться.

Однако мужчина, ехавший следом за Хань Яоцзу, остановился, чтобы прокомментировать увиденное.

– Все веселье пропустил. Как жаль.

Ю Вэйюань обернулся на голос, увидев Цзунсылина Шэнь Панина, с полным презрением глядящего на труп его учителя.

– Хотел бы я присутствовать, вот только не успел. Задержался в пути.

Ю Вэйюань пошатнулся. Ноги перестали его держать. Он попытался сохранить равновесие, но перед глазами все расплывалось, а голова раскалывалась, словно тысячи душ неустанно взывали к нему. Голосов было настолько много, что Ю Вэйюань был готов поклясться, что с его ушей скоро начнет течь кровь.

Ши Тао поторопился достать новый пузырек. Его руки дрожали. Когда он открыл пробку, чтобы пролить содержимое на окровавленное лезвие, И Чан рванул к нему с криком:

– Ши Тао, остановись.

Однако прежде чем И Чан успел что-то сделать, последний подался вперед и нанес Ю Вэйюаню еще несколько ударов в живот.

Горло принца наполнилось кровью, она начала стекать с его подбородка. Ю Вэйюань моргал, пытаясь прийти в себя, но от шока, который он испытал, потеряв своего учителя, он утратил бдительность, за что и поплатился. Он бы никогда не подумал, что этот ребенок поступит с ним подобным образом. Ю Вэйюань предполагал, что тому потребуется время, чтобы принять его и перестать бояться. Возможно, Ши Тао захотел бы оборвать все связи и покинуть его. Но о предательстве у Ю Вэйюаня даже мыслей не было.

– Ши Тао, успокойся! – снова закричал И Чан.

Ши Тао с глазами, полными слез, ответил ему с криком:

– Как ты не понимаешь – он монстр. Он всю жизнь притворялся добрым. Но на самом деле он даже хуже демона. Ты не знаешь, каким опасным он может быть. Как он вообще родился на свет таким? Жил как ни в чем не бывало среди людей. В богатстве. – Голос Ши Тао дрогнул.

Ю Вэйюань прищурился, пытаясь разглядеть силуэт, стоящий перед ним. Ши Тао и И Чан отошли назад, когда Лань Шицан, полностью окровавленный, спешился с коня и медленным шагом направился к ним. Демон в руках держал отрубленную голову стражника, которого только что убил, когда тот оказал сопротивление.

Увидев голову, Ю Вэйюань нахмурился. Он несколько раз попытался встать, но все попытки были тщетными.

– Это же не тот, о ком я думаю, – тихим шепотом проговорил Ю Вэйюань. Он улыбнулся, вспомнив, что напоил демона своей кровью и приказал зажить мирной жизнью, если тот не вернется за ним. Ранее Ю Вэйюань много раз пожалел об этом. Чувствуя себя предателем. Но сейчас он искренне улыбнулся, понимая, что смог уберечь хоть кого-то, кто был ему дорог. – Хорошо... Как хорошо, что ты далеко отсюда. – Перед глазами все начало расплываться. Боль наложилась на отчаяние, принятие утраты и того, что жизнь больше не будет прежней. – Как хорошо, когда люди говорят открыто о своей ненависти к тебе, – усмехнулся Ю Вэйюань. – Больно... зато честно.

Когда Ю Вэйюань потерял сознание, снег над Чжиюнхаем сменился проливным дождем.

* * *

Придворные лекари суетились, пытаясь как можно скорее снять с императора верхнюю одежду, чтобы обработать рану. Ю Чжэнхай был в бешенстве. Его грудь тяжело вздымалась, а вены на лбу вздулись. Один из лекарей несколько раз предлагал выпить снадобье для облегчения боли – на что получил жесткий выговор. Порез был достаточно глубоким, хотя и не задел жизненно важные органы. Однако кровотечение было сильным. Все-таки император с каждым годом становился старше, и было очевидно: такая рана будет заживать дольше.

Двери в покои снова распахнулись, и Ю Чжэнхай увидел вошедшего Ю Гая. Тот опустил взгляд, держа себя смиренно и покорно.

Император глухо простонал, когда лекари начали обрабатывать рану. Лоб покрылся капельками пота от приступа боли. Но он не сдержался от язвительного высказывания:

– С такими наследниками и врагов не нужно. Я пока не собираюсь умирать, если ты пришел это проверить.

Ю Гай ничего не ответил, молча выслушивая порицания отца.

– Один в спину дышит, выжидая, когда я помру. Второй... – Император усмехнулся, бросив на Ю Гая холодный взгляд. – Бесполезный кусок мяса. Даже от твоей сестры больше толку, чем от тебя. Член между ног не делает тебя мужчиной. Но ты настолько никчемный, что даже им пользоваться не научился. – Он фыркнул, отвернувшись. – Противно смотреть. Не попадайся мне на глаза.

Ю Гай только открыл рот, чтобы что-то сказать, но, проглотив тысячи слов, лишь мягко улыбнулся и покорно склонил голову.

В дверь снова постучали, а затем в комнату ворвался стражник, вместе с порывом холодного ветра и нечитаемым выражением лица.

– Император!

Ю Чжэнхай нахмурился:

– Говори.

– Цзунсылин Шэнь Панин вместе со своими людьми вошли в город. С ними еще и демон.

Брови императора медленно поползли вверх от удивления. Когда лекарь попытался зашить рану, император выхватил у него из рук иглу и отбросил в сторону. Лекарь тут же извинился и поспешил отойти, пока сам не попал под горячую руку Сына Неба.

Император встал с ложа. По его обнаженной груди стекала свежая кровь.

– Как он посмел ослушаться моего приказа и покинуть пост! – закричал Ю Чжэнхай во все горло. Его голос стал ниже, когда он подошел к стражнику: – И что значит «вошли в город»? Почему городские ворота открывают без моего приказа?

Взгляд стражника метался. Он вздрогнул, когда император вновь накричал на него:

– Отвечай! Для чего мне армия, если вы без приказа впускаете врага за стены?

– Н-но... приказ был. Стража, что отвечала за ворота, утверждает, что видела человека с императорской печатью. Однако, когда несколько солдат оказали сопротивление и началась резня, мы подумали, что нас могли провести...

– Подумали они... – Ю Чжэнхай усмехнулся, выхватил из ножен стражника меч и в гневе вонзил его в живот мужчины. – Думать – не ваша задача. Вы идете в армию не для этого! Ваша обязанность – действовать по четкому плану! – Все еще сжимая окровавленный меч, он закричал: – Стража! Приведите ко мне Ю Байху! И усильте охрану дворца. Не думаю, что Шэнь Панин сумел провести с собой много людей, но бдительность терять нельзя.

Отдав приказ, император выронил меч и схватился за рану, чувствуя, как силы покидают его. Лекари тут же подхватили императора и аккуратно вернули на кровать, продолжив лечение. С тела уже стерли кровавые разводы и рваную часть обработали спиртом, чтобы не занести инфекцию перед наложением швов.

Однако в самый неожиданный момент заговорил Ю Гай, все это время хранивший молчание:

– О-оставьте н-нас с имп-ператором наедине.

Лекари замешкались, но проигнорировали просьбу принца. Император, занятый своей болью, тоже не придал этому значения.

Ю Гай лишь усмехнулся. Ему не впервой чувствовать себя ненужным и покинутым. Однако, похоже, повторять просьбу он не собирался.

– В-вы же собираетесь у-убить старшего брата, верно? – заикаясь, проговорил Ю Гай.

Император коротко отрезал:

– Даже если так – это тебя не касается.

– В-вы ошибаетесь. Как р-раз-таки касается. Потому что я н-не позволю вам причинить е-ему вред.

Несмотря на мучительную боль, император поднялся на ноги. Он схватил Ю Гая за шиворот и, прижав того к стенке, яростно прошипел:

– Да что с вами всеми не так? И ты осмеливаешься угрожать мне? Совсем забылись, кто перед вами?

Лекари, оставшиеся позади, коротко вскликнули, когда двери в покои снова распахнулись. Император не придал этому значения, думая, что это очередной слуга или стражник пришел забрать труп. Однако, когда тишина затянулась, он все-таки перевел взгляд на вошедшего.

Лань Шицан выглядел очень плохо. После боя с Му Яном его раны, по всей видимости, не успели затянуться. Кроме того, что он был с ног до головы залит кровью, от самого вида демона у императора начало покалывать на затылке.

Лицо Ю Чжэнхая искривилось от отвращения с примесью нарастающего ужаса. Когда демон сделал шаг вперед, император поднял с пола меч, окропленный кровью своего умершего хозяина. Император намеревался защищаться. Лекари собрались в углу покоев, их лица побелели от страха.

Оскалившись, император вцепился в волосы Ю Гая, таща его за собой. Так как юноше было тяжело перебирать так быстро ногами, он то и дело спотыкался, путая шаги.

– Так вот что за демон явился с Шэнь Панином. Неужели эти двое сговорились против меня? Если так, то Ю Вэйюаню следовало бить в сердце, а не оставлять меня в живых. – Император закричал: – Стража! – Но сколько бы он ни звал, никто не отзывался.

Лань Шицан тихим голосом заговорил:

– Никто не придет спасти вас.

– Мерзкая тварь. Я же замуровал тебя. Почему ты не сдох?

Лань Шицан наклонил голову, спрашивая:

– Замуровал? Я не помню этого. Я здесь для того, чтобы убить вас.

Лань Шицан говорил спокойным, ровным голосом. Его лицо, даже измазанное в крови, было прекрасно и изящно. Когда он сделал шаг вперед, Ю Чжэнхай толкнул в него Ю Гая, а после нанес удар мечом.

Если бы не быстрая реакция демона, то меч императора рассек бы Ю Гаю позвоночник. Ю Гай тяжело сглотнул, чувствуя, как в цюнях от его тела сошлись два клинка. Когда рука Лань Шицана легла на его плечо, Ю Гай обратился к отцу:

– У-убьет. О-он убьет меня... П-помоги, от-тец...

Ю Чжэнхай сплюнул:

– Может, хоть такой прок будет от тебя. Не живешь достойной жизнью, так умри достойно от моей руки.

Император снова нанес удар, но сколько бы попыток он ни предпринимал, Лань Шицан ловко оборонялся, отбивая каждый удар. В итоге очередная попытка императора убить демона обернулась провалом, когда Лань Шицан одним ударом перерубил лезвие, оставив Ю Чжэнхая безоружным.

Все еще опираясь на Лань Шицана, Ю Гай протянул отцу руку, жалобно глядя тому в глаза и прося о помощи.

– О-отец...

Прижав кровоточащую рану ладонью, Ю Чжэнхай отвернулся. Когда Лань Шицан поднес меч к шее Ю Гая, тот снова обратился к отцу:

– О-отец, помоги. Я не хочу у-умирать... П-пожалуйста. Н-неужели тебе в-все равно, у-умру я и-или н-нет... – Ю Гай всхлипнул, и его испуганные глаза заполнились слезами. – О-отец...

Молчание затянулось. Лань Шицан приставил лезвие к горлу принца почти вплотную. Тот продолжал вырываться, то и дело умоляя императора смилостивиться. Хотя и у самого Сына Неба не было в руках оружия, эта просьба была сына к отцу. Ю Гай просто хотел, чтобы император посмотрел на него, а не отводил взгляд в последние мгновения его жизни.

Ю Гай опустил голову, и челка прикрыла его взгляд серой тенью. Его плечи задрожали, но уже не от плача, а от смеха. Ю Чжэнхай посмотрел на него, не понимая, что стало причиной смены поведения. Лань Шицан послушно отвел лезвие от горла юноши, а после стал позади него, проговорив:

– Хозяин.

Все в комнате застыли в оцепенении. Ю Гай же отреагировал на выражение на лице своего отца мягкой улыбкой.

– Как?

Ю Гай спокойно ответил:

– Ну, для этого п-потребовалось довольно м-много времени. Н-но у меня все п-получилось. П-правда, мне п-помогли. Имя Чжоу Лань в-вам никого не н-напоминает?

– Чжоу Лань? – Император натянул фальшивую улыбку и помахал головой. – Неееет... Зачем ей это делать?! Она бы не посмела. Убив меня, ты что, удумал занять мое место? Думаешь, народ примет инвалида вроде тебя, как своего правителя и защитника? Не смеши меня, Ю Гай. Или ты собрался на трон усадить щенка этого демона, что стоит позади тебя?

– Вы дважды не уг-гадали, отец. Ваш трон з-займет самый достойный из н-нас, а именно – Ю Байху. На Ю Вэйюаня у м-меня другие планы.

Император усмехнулся, отчего кровь из раны начала сочиться еще сильнее.

– Ты глупец, что ли? Проделал такой путь, чтобы уступить трон тому, по чьей вине стал калекой? Это вид благородства такой? Или все от тупости?

Ю Гай нахмурился:

– На это е-есть ин-ные причины. Да и мне никогда не хот-телось становиться им-м-ператором.

Ю Гай посмотрел на Лань Шицана, и тот подошел к Сыну Неба. Ю Чжэнхай не сдержался и плюнул ему в лицо:

– Мерзавец... Он ведь не живой. Гнилой труп без собственной воли. Ты проклинаешь весь род, связывая себя этим. Культивировать нечто подобное равносильно навлечь на себя кару Небес.

– М-мы мож-ем это проверить. На воссоздание этого т-тела ушло очень много в-времени и сил. Д-да и никак-ких кар н-небесных я не боюсь. – Ю Гай позвал свою любимую игрушку: – Лань Шицан.

Тот сразу отозвался:

– Да, хозяин.

– Сделаю т-тебе небольшой подарок, раз уж сегодня т-такой важный день для всех. Как бы ты х-хотел избавиться от человека, который насиловал т-твою беременную возлюбленную, а до этого, в-воспользовавшись т-твоим изуродованным т-трупом, поймал в ловушку твоего названого отца и убил. А, и пока не забыл, еще зал-лил ваши трупы медью и хранил т-так девятнадцать лет на всеобщем обозрении. – Ю Гаю приходилось часто делать паузы из-за заикания. Особенно когда от перевозбуждения его сердце начинало биться чаще и дыхание учащалось.

Лань Шицан молчал какое-то время. Он резко изменился в лице, казалось, на нем промелькнули живые эмоции, свойственные человеку. Он сжал рукоять меча, а после тихо проговорил:

– Линчевать.

– Что ж, – усмехнулся Ю Гай. – М-можешь приступать.

Над императором тут же навис меч демона. Ю Чжэнхай вскрикнул от боли, когда Лань Шицан начал исполнять приказ. Лекари и Ю Гай молча наблюдали за происходящим, однако последний не переставал улыбаться, в отличие от врачевателей, которые не знали, куда деться от страха. Пока император еще не успел потерять сознание, Ю Гай посетовал:

– К-кстати, хочу вам раскрыть одну т-тайну, перед смертью. В отличие от моей п-почившей тетушки Чжоу Линь, моя мать вам не изменяла. Даже к-когда осознала, что в-вы бесплодны, Ваше Имп-ператорское В-величество. Она продолжала искать способ, ч-чтобы р-родить именно от в-вас наследника и п-продолжить императорский род, а не выдавать с-своих нагулявших д-детей за ваших. Но в-вы отвернулись от ед-динственного сына – меня, называя бесполезным куском мяса. А ведь этот бесполезный кусок мяса – единственный ваш родной сын.

– Что ты такое говоришь! Это неправда!

– Это правда. Как в-вы сказали? То, что у меня между ног член, не делает меня мужчиной. Т-так и тот факт, что в-ваш ч-член встает, не делает ваше с-семя годным для использования. Вы т-такой же никчемный к-кусок мяса, как и я, отец.

Лань Шицан пронзил императора мечом, прибив к стене. Его взгляд был холоден и бесстрастен. Усмирив кашель, Ю Чжэнхай оскалил зубы, на которых уже виднелись кровавые разводы от подступившей к горлу крови.

– Это неправда! Это ложь! – Белки глаз императора покраснели. Мысли путались. Когда он увидел лицо Лань Шицана перед собой, то не стал сдерживаться. До последнего пытаясь сохранить свое лицо. – И под такого урода легла эта тупая шлюха? Омерзительно.

– О-отец, у вас, по в-всей видимости, еще и плохо со зрением. Р-разве можно назвать Лань Шицана ур-родливым? П-пусть он д-демон и оживший т-труп, но его лицо п-поистине не уродливо.

Лань Шицан протянул руку, и на его ладони появился маленький белый паук. Он спрыгнул, протянув от ладони демона до пола тонкую нить. Когда паук начал взбираться по ноге императора, тот захотел сбросить его, однако любое движение приносило невыносимую боль, даже попытка сделать глубокий вздох. Прозрачными мелкими лапками маленькое насекомое обвило паутиной тело императора, а после, по указу Лань Шицана, начало медленно натягивать нити, одну за другой. Они прорезали плоть до самой кости. Снова и снова.

Лекари, молчавшие все это время, пали на колени, прося пощады для Сына Неба:

– Смилуйтесь...

Однако Ю Гай наградил врачевателей холодным взглядом:

– Будете в-вмешиваться – следующими на о-очереди будете в-вы. К тому ж-же, – посмотрев на Лань Шицана, Ю Гай тяжело вздохнул, – когда з-закончим здесь, подлатайте его как следует.

Император закричал во все горло:

– Этого не может быть. Я не умру вот так! Вы пожалеете об этом. Мы обязательно встретимся в Диюе, и я буду смотреть, как вы заживо сгораете в судном огне! Ты, твой брат, твоя сестра и этот омерзительный гаденыш, которого я прикормил своей рукой!

Лань Шицан кромсал его, снова и снова. На лице демона не дрогнул ни один мускул. Он выглядел сосредоточенно и бесстрастно. Медленно прорезая каждый цунь на теле императора. Эта пытка затянулась настолько долго, что Ю Гай, устав наблюдать за этим, медленным шагом, прихрамывая, направился к выходу, напомнив лекарям о том, чтобы, как только демон закончит, те обратили на него внимание и привели в порядок.

Он спросил у Лань Шицана:

– К-кто тебя так покромсал?

Лань Шицан холодно ответил, наблюдая за тем, как маленькое насекомое протягивает нить через кожу, медленно снимая ее с мяса еще живого императора.

– Какой-то демон. Он был с Ю Вэйюанем, когда я на них напал.

Ю Гай нахмурился, но решил разобраться с этим позже.

– Ладно. К-как з-закончишь, можешь съесть его д-душу. Если, к-конечно, не брезгуешь. Т-так твои р-раны затянутся быстрее.

– Ю Гай! Будь ты проклят!

С диким ревом прорычал император, истекая кровью. Он кричал еще очень долго. До хрипоты. Эта пытка продлилась до самого вечера. Возможно, когда Лань Шицан протянул свои когти, чтобы забрать его душу из тела, тот еще был в сознании.

Глава 57. Его Высочество хочет умереть

Ши Тао уже дожидался Ю Гая, чтобы обо всем доложить и оказать помощь в передвижении. Тот мягко улыбнулся, увидев мальчика, отчего на сердце Ши Тао тут же стало легче.

– Как все прошло? – поинтересовался Ю Гай.

– Ее Высочество Сяо Мэйли отказалась от вашего предложения выйти замуж за Его Высочество Ю Байху. Как вы и велели, мы избавились от нее.

Ю Гай протянул мальчику руку, чтобы тот помог ему в передвижении. Он кивнул:

– Продолжай.

– Шицзунь наследного принца мертв, как и лекарь Цзянь. – Ши Тао нахмурился, казалось, то, что он сейчас должен рассказать, вызывает у него тревогу. Но он продолжил: – Вот только его ученик И Чан стал случайным свидетелем казни своего учителя. Я попытался увезти его оттуда, но тот был шокирован и отказывался подчиняться.

– Раз-зве он н-не должен был уехать? Где он сейчас?

– Я запер его у себя в покоях. В малом дворе. Думаю, через пару дней можно будет поговорить с ним. Он видел меня, когда я напал на Его Высочество наследного принца. Думаю, И Чан мне сейчас не очень доверяет, но я попытаюсь его уговорить уехать. Конечно, с вашего позволения.

Последнюю фразу Ши Тао проговорил довольно тихо, опасаясь, что Его Высочество Ю Гай откажется отпускать И Чана и попросит избавиться от мальчишки. Но Ю Гай не стал как-либо комментировать этот вопрос. По крайней мере пока. Вместо этого он поинтересовался:

– А как мой младший брат – Ю Вэйюань? Все прошло гладко?

Ши Тао опустил взгляд:

– Он без сознания. Его увели в темницу, как вы и приказали.

На лице Ю Гая расцвела радостная улыбка, полная предвкушения того, что ему сейчас придется услышать. Ши Тао, помогая принцу в передвижении по длинному коридору, продолжил:

– Он прибыл в тот момент, когда мастера Люй казнили. Все видел своими глазами. Думаю, он сильно сломлен. Этого будет достаточно? Он больше не причинит вреда?

Ю Гай остановился. Он положил на макушку Ши Тао свою ладонь. Его глаза искрились от радости:

– У Его В-в-высочества не было человека, ближе его уч-чителя. К тому же этот м-мастер Люй очень долго действовал м-мне на нервы. С этим демоном они ловко все п-придумали, но мы оказались умнее. Хотя не могу не признаться, что было д-довольно з-забавно наблюдать за тем, как они из к-кожи вон лезут, чтобы не попасться. – Ю Гай рассмеялся: – Ха-ха-ха, глупцы.

Ши Тао поднял взгляд на Его Высочество, спрашивая:

– Вам помочь спуститься в темницу?

Ю Гай покачал головой:

– Н-нет, я х-хочу видеть Ю Байху.

Еще в детстве Ши Тао пугали сказками о том, что демоны страшные существа. И если он не будет слушаться, они придут и заберут его. Ши Тао было всего шесть лет, когда он оказался совсем один в окружении монахов. Его брат, который был всего на два года старше, оставил его в Долине бессмертных, посчитав святую землю безопаснее, чем тот путь, по которому ему пришлось бы ступать, неся на спине тяжелую ношу. В отличие от его старшего брата, Ши Тао был с рождения более мелким в телосложении, а также уступал в росте, пойдя в мать. Ши Тао проплакал много дней и ночей, без умолку повторяя имя старшего брата, умоляя того вернуться и забрать его с собой. Вскоре монахи так и начали звать его – Тао. Именем его брата. А фамилию дали клановую – Ши.

Когда в Долину бессмертных прибыл Его Высочество Ю Вэйюань, всем хотелось поглядеть на наследника трона дракона. Изначально и Ши Тао поддался любопытству. Но вскоре потерял интерес, так как Ю Вэйюань ничем особым не отличался от остальных детей. Напротив, он сторонился их, а если кто-либо пытался с ним сдружиться, сразу попадал под горячую руку его наставника Люй Яо. Пока в один день Ши Тао не вызвали к себе главы школы. Изначально он думал, что чем-то провинился, но истинной причиной, почему его все-таки позвали, стало то, что Ши Тао должен был сблизиться с Ю Вэйюанем. Чтобы тот начал ему доверять и позволил находиться подле себя. Будь другом, названым братом или слугой – не важно. Взамен же Ши Тао обещали разузнать о его брате. Если он жив, то сказать, где находится, а если нет, то хотя бы отыскать могилу. В любом случае у Ши Тао не было другого выбора, и предложение было не только выгодным, но и весьма заманчивым. Вот только до той поры, пока Ши Тао не узнал, что Ю Вэйюань не совсем человек. Что внутри его живет чужая душа, а сам мальчик наполовину демон. Вот только Ши Тао поистине испугался за свою жизнь, но вместо того, чтобы отступить, он поклялся до последнего сдерживать свою неприязнь ради достижения цели. А сам факт его страха перед демонами, глубоко укоренившийся в его сердце и разуме, был доказательством того, что Ши Тао никогда искренне не захочет свести с Ю Вэйюанем настоящую дружбу. Все было притворством с самого начала, и так все останется.

Спустя десять лет обмана он смог завоевать доверие Ю Вэйюаня настолько, что, сыграв на его слабости, попросил отвести его в столицу, солгав, что это было его давней мечтой с детства. Он продолжал притворяться его верным слугой, а на самом деле только и делал, что собирал информацию, передавая ее человеку, чьего имени он даже не знал.

Когда Синь Энь должна была доставить Ю Вэйюаню сломанный меч Чжоу Чжуаньсу, Ши Тао уже знал, что от Люй Яо нужно избавиться. Не то чтобы Ши Тао нравилось убивать людей, но Люй Яо ему не нравился. К тому же его игра зашла слишком далеко, и он знал, что назад пути нет. Прислуга Ю Байху тогда спасла Люй Яо жизнь. Если бы Ши Тао отправился с мастером Люй вдвоем, по пути от наставника должны были избавиться специально нанятые люди.

Стоит ли говорить о том, что подмену с настоящим Ю Вэйюанем Ши Тао раскусил довольно быстро. Пропал меч, а Ю Вэйюань чувствовал себя хорошо, если не считать перелома ноги. Но когда люди много лет проводят вместе, они подмечают привычки, о которых даже сам их обладатель может не знать.

Например, когда Ю Вэйюань пил или ел, делал это очень тонко и осторожно. В отличие от Мао Яньсяо, который мог себе позволить вольное поведение, когда прием пищи проходил у него в покоях. Да и когда кто-то ест пищу, которая ему не по вкусу, это сразу заметно, даже невооруженным глазом.

Когда он сразу обнаружил подмену, зная, что настоящий Ю Вэйюань покинул столицу, он попросил вознаграждение. На что человек, все это время не раскрывающий СВОЮ личность, попросил отправиться в деревушку Шицзяо и передать один из ключей от ошейника сбежавшего демона-раба. Заверив, что именно там и находится брат, которого на протяжении многих лет ищет Ши Тао.

Он так и сделал. Он притворился тяжело больным и отпросился у Люй Яо на несколько дней. Тогда болезнь мальчика сыграла мастеру Люй на руку, и он с хмурым взглядом, но легким сердцем освободил его от обязанностей.

Но встретив своего старшего брата, Ши Тао ничего не почувствовал. Он так ждал этого момента. На протяжении многих лет видел во снах их воссоединение. Он думал, что его старший брат, увидев его, сразу поймет, кто он. Но все было не так.

Когда Ши Тао тихо позвал его:

– Тао.

У Тао обернулся. На лице юноши было удивление.

– Да. Мы знакомы?

Ши Тао потерял дар речи, слова застряли у него в горле. Увидев это лицо, не было никаких сомнений – это его брат, которого он так давно ищет. Вот только он не мог признаться, кто он есть на самом деле. Что-то останавливало его, не давая это сделать.

Прикусив нижнюю губу, он протянул ему ключ, выдавив из себя лишь пару слов:

– Меня просили передать главе деревни эту вещь.

– Моей матушке...

Ши Тао округлил глаза:

– Матушке?

– Да. Главой деревни является моя матушка. Ее семья приютила меня и воспитала. Теперь я живу здесь. – Когда пальцы У Тао коснулись его ладони, чтобы взять ключ, Ши Тао еле сдержал наворачивающиеся слезы. Ему было так горько. Так обидно. Даже те ночи, которые мальчик провел в слезах, не были так болезненны, как эта долгожданная встреча.

Ши Тао всхлипнул:

– Тао.

– Да...

Чтобы скрыть слезы, Ши Тао опустил голову:

– Нет. Это меня так зовут.

У Тао поклонился ему, оказывая уважение.

– Тогда будем знакомы, раз у нас одинаковые имена, должно быть, в прошлой жизни мы были братьями...

Слова, с улыбкой сказанные его братом, вонзили Ши Тао в сердце нож. Он развернулся и ушел, более не оборачиваясь. Не смотря. Не вспоминая. Пока он терзал себя воспоминаниями о родителях и старшем брате, тот успел обзавестись семьей и забыть о нем. Он не только не узнал его, но и назвал чужую женщину матерью. Как же Ши Тао было больно осознавать, что он промучился столько лет зря. А ведь все это время Ши Тао так сильно жаждал этого воссоединения, что полностью позабыл свое настоящее имя.

Когда он вернулся, то непременно пожелал разорвать договор. Когда Ши Тао был на грани и хотел все бросить, человек, на которого он все это время работал, наконец раскрыл свою личность. Им оказался средний сын императора – Ю Гай.

Ши Тао не ожидал увидеть перед собой этого человека. Он поспешил склонить голову, чтобы поприветствовать его, но Ю Гай подал знак рукой, чтобы мальчик не делал этого.

– Я в-вижу, ты расстроен. Мне оч-чень жаль, что у тебя не получ-чилось поговорить с братом. Но я не х-хочу терять такого надежного человека, как ты. Если ты не п-против остаться, я буду рад заменить тебе старшего брата.

Ю Гай с самого начала знал, что настоящий Ю Вэйюань сбежал из столицы вместе с кучкой демонов, включая того раба, которому сохранил жизнь. Однако он продолжал проверять Ши Тао на честность и попросил его следить за лжепринцем, а также стать посредником в общении с его старшим братом, Его Высочеством Ю Байху, раскрывая ему лишь те факты, которые Ю Байху было необходимо знать, чтобы способствовать четкому плану. Ведь во многих вещах, включая открытые конфликты, руки Ю Гая были туго связаны болезнью.

* * *

– Держи спину ровнее, мой мальчик.

Ю Вэйюань спросил:

– Так достаточно, учитель?

– Да. Так лучше. – Голос учителя звучал твердо. Что придавало принцу уверенность в себе.

Ю Вэйюаню показалось, что он дождался подходящего момента для нанесения удара. Однако решил все же спросить у учителя, чтобы не ошибиться.

– Мне уже можно отпускать тетиву?

– Не торопись. В такие моменты главное – выждать нужный момент. Если ты выпустишь стрелу слишком рано, то можешь спугнуть добычу, а если замешкаешься, то пропустишь лучший момент.

– Так когда отпускать?

– Когда почувствуешь, что уже пора. – Люй Яо положил ладонь на его плечо. – Ты должен сам осознать это.

Тетива, которую Ю Вэйюань держал натянутой, начала больно резать пальцы. Он долгое время выжидал, когда же наконец почувствует, что время настало, как неожиданно осознал, что стоит совсем один, а его учителя нигде нет.

– Учитель? – прошептал Ю Вэйюань, опустив лук и оглядываясь по сторонам.

Заяц, в которого он целился, услышав голос мальчика, испугался и убежал. Ю Вэйюань пошел по тропе к школе Будды. Он пробирался сквозь густые заросли, длинный подол его одеяния постоянно цеплялся за колючки. Ю Вэйюань остановился, резко отдернул ткань, чтобы освободиться, но вместо этого не рассчитал силы и упал.

Позади послышался смех, а после его отозвал приятный на слух женский голос:

– Тебе больно?

Увидев белокурую девушку, с которой у Ю Вэйюаня давно сложились дружеские отношения, Ю Вэйюань смущенно отвел взгляд, буркнув:

– Нет.

Лань Сюэ помогла ему подняться. А после начала очищать его одежду от колючек.

– Можешь никому не показывать и не говорить, что тебе больно. Но если все-таки ушибся, береги себя. Ладно?

Ю Вэйюань неохотно кивнул:

– Ладно.

Лань Сюэ мягко улыбнулась, взъерошив Ю Вэйюаню волосы на макушке. Тем самым испортив прическу. Но демоницу это не особо заботило. Она спросила:

– Куда ты так торопился?

– Домой, к учителю.

Ю Вэйюань моргнул, почувствовав, как что-то больно екнуло у него в сердце. А после слезы начали течь сами собой с его глаз. Ю Вэйюань задался вопросом:

– Почему я плачу? Кажется, у меня болит, – положив руку на грудь, принц ощутил частое биение собственного сердца. – Вот тут.

Постепенно к Ю Вэйюаню пришло осознание. Он вспомнил последние события перед тем, как потерять сознание. Точнее, все было не так:

– Меня отравили. – Ю Вэйюань нахмурился. У него снова начала болеть голова. Но он продолжал рыться в воспоминаниях. – Нет. – Ю Вэйюань покачал головой: – Ши Тао предал меня. А мой учитель, он, – мальчик округлил глаза, вспомнив ту ужасную сцену, – его больше нет. – Медленно переведя взгляд на улыбающуюся Лань Сюэ, все так же держа руку на сердце, Ю Вэйюань обратился к демонице: – И тебя тоже больше нет...

Как же больно осознавать, что жизнь больше не будет прежней. Что в какой-то момент нам приходится взрослеть и становиться самостоятельными. Даже будучи в зрелом возрасте, мы остаемся детьми в глазах своих воспитателей, имея в нужный момент возможность спросить совета, когда сомнения гложат наши сердца. Но все имеет свойство заканчиваться, и непременно наступит момент, когда мы вынуждены надеяться только на себя и учимся справляться с эмоциями и преградами самостоятельно.

Что-то сильное, темное и пугающее приближалось к Ю Вэйюаню. Из-за высокой травы он не мог разглядеть, что это было, но страх сковал его. Обернувшись, он не увидел никого: ни учителя, ни белокурой демоницы. Дорога к школе, куда он направлялся, казалась размытой и пугающе далекой. Все, что оставалось – пустить стрелу в приближающегося зверя, пока тот не напал первым.

Лук в его руках дрожал. Он никак не мог выровнять дыхание, не мог сосредоточиться. Звуки становились все громче, а трава, в которой пряталось нечто, не позволяла понять, что это такое. Никто больше не подсказывал, когда отпускать тетиву. Никто не стоял рядом. Не успокаивал. Не подбадривал.

Стиснув зубы, Ю Вэйюань собрался с духом и выпустил стрелу. В то же мгновение все стихло. Но зверь не закричал.

Ю Вэйюань подумал: «Неужели одного выстрела было достаточно?»

Но он знал, что это маловероятно. Сглотнув, Ю Вэйюань осторожно направился к тому месту, где, как он надеялся, лежал труп. Несмотря на высокие заросли травы, мальчику не потребовалось много времени, чтобы найти это место. Ю Вэйюань округлил глаза, увидев себя. Точнее, свою взрослую версию. Полностью покрытого в крови. Стрела торчала из груди умершего, оставив сквозную дыру в сердце.

Мальчик пошатнулся и попятился назад, желая покинуть это место как можно скорее. Он не понимал, что происходит и что все это значит. Ю Вэйюань взглянул на свои ладони – они были покрыты липкой, еще теплой кровью. Из его груди торчала стрела. Сердце охватила жгучая боль. Голова резко закружилась. Взгляд стал расфокусированным. Он моргнул в попытках вернуть себе зрение. Когда он снова посмотрел на труп, то увидел мертвого себя, только уже маленького. Теперь маленький Юань-эр был мертв, и причиной его смерти был он сам.

Когда Ю Вэйюань очнулся от кошмара, он не мог пошевелиться. Словно душа все еще была отделена от тела. Он видел перед собой грязный потолок, покрытый сыростью и паутиной. В тусклом освещении опухшие от слез глаза выглядели еще более уставшими.

Заметив, что Ю Вэйюань пришел в сознание, женщина, неспешно перебирающая склянки с разными жидкостями, усмехнулась и произнесла:

– Ван Су была такой отчаянной. Судьбам женщин в золотых дворцах не позавидуешь. Чтобы тут выжить, нужно иметь характер. По-другому тебя растопчут, как жалкое насекомое.

Ю Вэйюань хотел обернуться на этот голос, но не смог. Все, что ему оставалось, – это лежать и тихо слушать, пока у него появятся силы открыть рот, чтобы что-то сказать.

– Нас тоже с сестрой продали императору. Мы были красивы и невинны. Нас привели во дворец, чтобы император мог самолично выбрать одну из нас. Но мы были одинаковы, словно отражения друг друга, – нас вечно путали даже собственные родители. В итоге император решил оставить нас обеих при себе. Но всем было известно, что он выбрал одну из нас, а вторую отослал. – Женщина горько выдохнула, усмехнувшись над самой собой в прошлом. – Кто не был наивен – тот не познал молодости и прожил жизнь зря.

Им приходилось скрываться, притворяясь одним человеком. Хотя император частенько любил позабавиться с ними одновременно. Каждый раз вспоминая об этом, лицо Чжоу Лань искривлялось от отвращения. Ее сестра Чжоу Линь не придавала этому большого значения. Но делить ложе любимого мужчины с родной сестрой для Чжоу Лань было омерзительно и горько. Ей всегда казалось, император любил ее сестру больше. Но из них двоих императора любила только Чжоу Лань. Но ее как будто не существовало – из отражения она превратилась в размытую тень своей старшей сестры. Ведь обе звались одним именем – Линь. А по слухам, Чжоу Лань была отослана императором из дворца и отдана замуж за чиновника. Женщина говорила довольно долго. Словно никуда не торопилась и не боялась, что, узнав ее личность, Ю Вэйюань сможет навредить ей.

Когда принц услышал знакомое имя, его как будто ударили по голове. Ю Вэйюань подумал:

– Линь? Если это Чжоу Линь, то эта женщина говорит о любимой наложнице императора. Матери Ю Байху, Ю Гая и Ю Хуан.

Угадав, что Ю Вэйюаня терзают сомнения, но он не в силах подняться с каменного ложа, женщина подошла к нему и, взглянув на него, открыла свое лицо из-под вуали.

Ю Вэйюань не знал, как именно должна была выглядеть эта женщина, но, посмотрев на ее черты, заметил явное сходство с портретом любимой наложницы императора в молодости. Женщина улыбнулась ему и продолжила:

– Мои дети похожи на меня, верно?

Самое интересное было то, что ни одна из них долгое время не могла забеременеть. Даже симптомов ранней беременности не было. Но вскоре выяснилось, что Чжоу Линь носит под сердцем ребенка императора. Тогда любовь Ю Чжэнхая к ней возросла с большей силой. Так появился на свет первый наследник – Ю Байху. Здоровый и сильный мальчик. А Чжоу Лань так и оставалась бездетной, виня себя в том, что нездорова и испорчена. Вот только после длительного времени Чжоу Лань все-таки выпытала от сестры правду. А истина была в том, что Чжоу Лань отдалась другому мужчине, чтобы забеременеть. И у нее получилось. Чтобы не позорить род Сына Неба и подняться выше в глазах общества и своего народа, она изменила ему.

– Не она и не я не были бесплодны. Проблема была в самом императоре. Но кто посмеет разглашать о таком или пускать слухи. Моя сестра предложила и мне подобное, но я отказалась, – с горькой усмешкой продолжила Чжоу Лань. – В отличие от моей сестры, которой было все равно на чувства императора, я любила его и хотела осчастливить. Я не могла сказать ему правду и не могла разрушить его счастье.

Чжоу Лань пережила много несчастий, оказавшись запертой в золотой клетке Пурпурного дворца Сына Неба. В отличие от ее сестры, которая решила справиться с ситуацией самым легким способом, Чжоу Лань решила воспользоваться методом темной культивации с помощью демонической крови. Раз уж она принадлежала к роду Чжоу и имела сестру-близнеца, то у нее должны были быть врожденные способности. Если ее предкам удавалось оживлять трупы, возможно, и у нее получится справиться с этим. Так и появился на свет Ю Гай. Поэтому, как только Ван Су почти сразу после заключения брака заявила, что носит под сердцем дитя, Чжоу Лань уже знала, что она всех обманывает.

– Когда ты родился, я дала тебе имя вместо твоей матери: Вэй – как узурпатор, и Юань – начало^[27]. Ты стал источником всех наших проблем. Ты помешал всем нашим планам, даже будучи еще не рожденным. Хотя в запылившихся свитках ты и значишься под иероглифами начало величия Ю Вэйюань, на деле это лишь притворство – как и все твое существование.

Ю Вэйюань почувствовал, что действие яда постепенно ослабевает, и он может говорить. Хотя слова давались ему с трудом, он не сдержался:

– Если это так... – тихо выдохнул он. Язык заплетался. – Почему ты не убила меня?

Чжоу Лань расхохоталась:

– А кто сказал, что я не пыталась это сделать? Как ты думаешь, почему у твоей матушки начались преждевременные роды?

– Ты... – Ю Вэйюань запнулся, не желая произносить вслух то, о чем начал догадываться. – Нет.

– Да. Ха-ха-ха. До нас дошли слухи, что она любила одного демона, который решился примкнуть к армии Ван Чэна. Еще тогда, чтобы опровергнуть эти слухи, Цзюнь-ван Ван Чэн избавился от этого демона. Но мы, женщины, более проницательны, чем мужчины. Особенно если это касается таких трепетных чувств, как любовь. Изначально я думала, что этот ребенок от порочного зачатия и не стоит внимания. Жизнь его оборвется сама. Но что-то пошло не так. Уже настал пятый месяц, а живот этой девчонки становился только больше. Тогда мне и пришлось вмешаться. И в этом мне способствовал один придворный лекарь. Когда я рожала Гай-эра, он заметил, что это были мои первые роды. Тогда лекарь Цзянь Чжун и понял наш многолетний обман. А потом я уговорила его назначить императрице лечебные настойки от затянувшейся бессонницы. Так Ван Су самолично, из рук врачевателя, принимала лекарство, которое должно было вызвать преждевременные роды. Но, кажется, этот старик дурил меня, потому что с Ван Су ничего не происходило на протяжении многих недель. – Чжоу Лань прикрыла глаза. На ее лице расцвела радостная улыбка. – Но потом, наконец, этот день настал – и поспособствовал этому мой племянник Бай-эр. Кто бы мог подумать, что этот ребенок оскалит клыки так рано. Хватило же ему ума подмешать в сладости яд. Вот только императрица по доброте душевной разделила десерт с моим сыном. Тогда меня не было рядом. Была лишь настоящая Чжоу Линь. Когда Гай-эр начал задыхаться и у него изо рта пошла пена, все сразу поняли, что что-то не так. Кто бы осмелился винить ребенка? К тому же наследника. Все подумали, что это мать его надоумила, настроив против императрицы.

Ю Вэйюань прикрыл глаза, и его ресницы затрепетали. Пусть он никогда не испытывал теплой душевной привязанности к своей родной матери и уже привык жить без нее, но слушать о том, как его матушка покинула этот мир на самом деле, было, мягко говоря, неприятно. Именно сейчас, услышав всю правду, Ю Вэйюань пожалел о том, что тогда проткнул Ю Байху между шестым и седьмым ребром, а не пронзил его сердце или горло. Какой же Ю Байху лицемер. Сколько же злости и ядовитой враждебности. Получается, Ю Байху был способен убить не только его, думая, что Ю Вэйюань действительно его брат, но и был готов убить беременную женщину и младенца, еще не родившегося на свет. Ю Байху всегда был таким гнилым? Почему? Он ведь тоже был ребенком. Почему Ю Байху так жаждет этой власти?

Ю Вэйюань не мог говорить много. От нахлынувших эмоций ему стало только сложнее. Он коротко спросил, почти шепотом:

– Поэтому настоящая Чжоу Линь убила себя?

– Да. Ее тело нашел Ю Байху, а там и слуги. Мне пришлось продолжать держать свое существование втайне, оставаясь послушной загадочной наложницей для императора. Но чем больше времени шло, тем сильнее я понимала, что я лишь замена своей покойной сестры. После смерти Чжоу Линь я утратила способность к культивации. До этого у меня получалось черпать темную энергию из живой сестры. Но когда та самовольно наложила на себя руки, я осталась ни с чем. Мне пришлось даже втихаря учить свою племянницу продолжить дело семьи Чжоу. Но у Ю Хуан не было таких способностей. Я не выдавала ей себя. Лишь изредка навещала ее, предварительно напоив галлюциногеном, чтобы она представляла наши встречи как короткий сон. Девочке пришлось творить ужасные вещи ради того, чтобы научиться работать с демонической кровью, но получалось у Ю Хуан плохо. А потом, когда срок ее замужества подошел, я решила, что лучше стереть те ужасные воспоминания. Не хотела, чтобы она продолжала терзать себя прошлым.

Кончики пальцев Ю Вэйюаня дернулись. Ему еще не хватало сил, чтобы подняться на ноги, но разговаривать стало куда проще:

– Ты изуродовала родную племянницу... Чуть не убила ее.

– Я бы не посмела убить родную дочь своей сестры. В тот день моей целью был совершенно другой человек. Моей целью был мой дорогой племянник. Император бы не стал обращаться к семье Хань за помощью в такой момент. Чэнь Цаньжэнь непременно бы начал нагнетать ситуацию, обвиняя во всем именно их. Я уже знала, что он использует Хань Иньюэ, чтобы решить эту проблему. Мы поклялись с сестрой, что на трон дракона взойдет старший из наших детей. Но Хань Иньюэ очень сильно мешалась под ногами. Она оказывала большое влияние на Ю Байху. И ее непременно нужно было устранить. Кстати, о ней, – глаза Чжоу Лань заискрились. Она подошла к столику неподалеку и поднесла к лицу Ю Вэйюаня два фонарика с неупокоенными душами. Два призрачных огня тускло мерцали – словно устали искать путь к освобождению.

Ю Вэйюань нахмурился:

– Что это? – Его голос звучал немного напуганно. Казалось, он знает ответ на свой вопрос, но все же задал его, как будто находился в неведении. На самом деле он хотел спросить: чьи эти души, и для чего они нужны. Но что-то останавливало его от столь прямолинейного вопроса. Вот только Чжоу Лань было все равно на чувства Ю Вэйюаня.

– Это души двух благородных дам, только-только покинувших свое бренное тело. – Приподняв правый фонарик с призрачным огнем, она довольно проговорила: – Это душа Ее Высочества Хань Иньюэ. – Услышав это имя, Ю Вэйюань потерял дар речи. Его взгляд был полон ужаса, когда Чжоу Лань подняла второй фонарик: – А это душа Ее Высочества вашей супруги Сяо Мэйли. Кстати, Ваше Высочество, с опозданием поздравляю со свадьбой и спешу первой выказать свои глубокие соболезнования. Она могла сейчас быть жива, но отказалась предавать вас. Поэтому нам пришлось избавиться от нее.

Ю Вэйюань не понял. Точнее, он не хотел осознавать услышанное. Не хотел верить в то, что Сяо Мэйли мертва.

Его губы задрожали. Он еле заметно покачал головой:

– Нет... нет... – Он обещал вернуться, когда найдет учителя. Он обещал. Но вместо этого не смог ни спасти учителя, ни защитить Сяо Мэйли. Он ничего не может. Ю Вэйюань стиснул зубы.

«Жалкий! Вставай. Хватит быть таким никчемным! Хватит жалеть себя».

Ему было очень больно. Ю Вэйюань чувствовал, как яд разъедает его тело. Как ему становится трудно дышать. Но он больше не хотел позволять людям творить с ним, что вздумается. Ю Вэйюань попытался пошевелиться, но тело ему не поддавалось, в его руках и ногах не было силы. Совсем.

Чжоу Лань довольно хмыкнула, наблюдая за тем, как Ю Вэйюань предпринимает тщетные попытки сопротивляться яду.

– Думаю, ты знаешь историю о том, что именно благодаря хитрости и смекалке император Ю смог стать Сыном Неба, сразив бывшего императора Чэня. Еще тогда старейшины из школы Будды способствовали тому, чтобы избранный бог подчинялся правителю. Когда твой учитель постарался спрятать тебя в храме, он оказал мне услугу своей глупостью. Ты буквально находился у меня на ладони все это время. Я могла придушить тебя, когда захочу, но вместо этого я сжалилась и решила, что подобная безродная псина на привязи будет очень кстати. Мы сможем владеть всей Поднебесной. Род Чжоу продолжит свое существование и больше не будет считаться поверженным и изгнанным. Кто не захочет преклонить колени перед новым правителем, умрет страшной смертью.

Ю Вэйюань не слушал ее. Большая часть того, что эта женщина говорила, просто не укладывалось у него в голове. Он понимал только одно: еще один дорогой ему человек мертв, и он снова ничего не сделал. Снова боль утраты поселилась в его сердце. Он больше не мог это терпеть. Он хотел только одного – забрать жизни тех, кто причинил боль дорогим ему людям, а потом умереть самому.

– Почему ты такой жалкий. Вставай! Ты только говоришь, но на деле ничего не делаешь. Все умерли – из-за тебя. Зачем ты вообще хотел жить и продолжал бороться? Зачем поддался этой сладкой жадности.

Ю Вэйюань проговаривал эти слова про себя. Думая: что стоило с самого начала позволить Чжоу Чжуаньсу творить что вздумается и закончить с этим. Лучше бы он с самого начала попросил у бога защитить дорогих ему людей, пожертвовав собой. Он все равно был обречен. Он обречен и сейчас. Вот только из-за глупой сделки Ю Вэйюань обречен мучиться, наблюдая за смертью близких снова и снова. Лучше бы он умер. Или никогда не рождался. Ю Вэйюань всхлипнул:

– Как же я устал. Лучше бы я никогда не появлялся на свет. Зачем я вообще был рожден? Для чего? Почему вся моя жизнь состоит из страданий? Почему у меня недостаточно сил, чтобы противостоять этому? Почему?

Чжоу Лань тяжело выдохнула. Она подошла к Ю Вэйюаню, который лежал на холодном грязном каменном ложе в помещении под императорским дворцом. Именно там пытали демонов. Именно там Ю Хуан училась создавать своих первых марионеток. В этом темном и грязном коридоре. Под землей. Где не было видно всей этой грязи и боли. Где детские крики ужаса пропитались в землю. Где над чужой пыточной камерой буквально возвышался золотой дворец, правитель которого покинул этот мир от рук возлюбленного его императрицы, получив тысячи порезов.

Чжоу Лань схватила один из призрачных огней. Тот отчаянно мерцал, до последнего сопротивляясь действиям этой женщины. Когда Чжоу Лань насильно слила душу Ю Вэйюаня и Сяо Мэйли, принц округлил глаза, испытав сильную боль в области живота и грудной клетки. Он не мог пошевелиться, а от приступа боли у него перехватило дыхание. Он открыл рот, но из горла не вырвалось и звука. Ему как будто несколько раз пробили тело мечом, беспощадно и грубо. Как же это больно. С уголка глаз Ю Вэйюаня потекли слезы. Не давая Ю Вэйюаню время, чтобы перевести дух, Чжоу Лань потянулась за вторым призрачным огнем. Холодное пламя пыталось освободиться, понимая, что ждет дальше, но уже через мгновение Чжоу Лань так же приложила неупокоенную душу к принцу, и та померкла, став с Вэйюанем одним целым. Если режущую боль принц все-таки мог выдержать, то приступ удушья был для него непреодолимым кошмаром. Ю Вэйюань начал задыхаться. Он не мог сделать ни вдоха, ни выдоха, как будто чьи-то сильные руки душили его.

Чжоу Лань встала. Она посмотрела на Ю Вэйюаня сверху вниз, наблюдая за его страданиями. На ее морщинистом лице заиграла радостная улыбка, когда она смотрела, как Ю Вэйюань даже не может корчиться от боли. Как он не может даже закричать или позвать кого-то на помощь. Да и на помощь к нему никто не придет. Ведь она думала, что все, кто мог помочь принцу или был ему дорог, отказались от него или уже мертвы.

Глава 58. Его Высочество умер

– Его Высочество Ю Вэйюань умер?

Госпожа У нахмурилась и повторила уже в третий раз:

– Да. – Ее голос звучал все так же спокойно и терпеливо.

– Я не верю. – Слова демона звучали твердо. Му Ян сложил на груди руки, продолжая настаивать на своем.

Госпожа У улыбнулась ему:

– Почему вы так уверены, что я лгу вам? Да и эта новость уже словно хворь расползлась по территории всей Поднебесной.

После того как по свету поползли слухи о том, что император мертв, мир перестал быть прежним. Истинной причины его смерти не разглашали до дня, когда произошла коронация и смена власти. Когда на трон взошел Ю Байху, народ недоумевал, хотя большая часть населения была рада такому повороту событий. Тогда людям открыли правду о случившемся. По словам нового Сына Неба, его младший брат, законный наследный принц Ю Вэйюань, готовился к узурпации трона дракона вместе со своим учителем Люй Яо и еще несколькими приближенными. Всех предателей подвергли публичной казни, лишив их в будущем возможности быть похороненными как полагается. Сам наследный принц же, прознав, что о его гнусном плане осведомлен сам Сын Неба, ворвался в его покои и сразился с ним в бою один на один. Ю Вэйюань оказался настолько ослеплен властью, что подставил под угрозу даже жизнь Ее Высочества наследной принцессы Сяо Мэйли. В результате ожесточенного поединка принцесса Сяо Мэйли была убита, как и сам Сын Неба. Старший из детей императора в тот день был вынужден поднять меч против родного брата, который совершил злодеяние, осуждаемое самими Небесами, – убив отца-императора. Сам Ю Байху был тяжело ранен и на протяжении длительного времени пребывал в глубочайшем трауре. Потеряв за одну ночь отца, брата, невестку и даже любимую супругу Хань Иньюэ. Ведь Ю Вэйюань решил избавиться и от нее. Ходило много слухов о том, насколько же низко пал этот принц, что убил несчастную женщину, которая была прикована к кровати и даже не могла самостоятельно питаться.

В ту ночь в императорском дворце случился большой переворот. Даже Ван Чэн поднял оружие против Сына Неба и убил множество стражников и даже ворвался в гарем, забрав жизни нескольких евнухов. Несмотря на то что Цзюнь-ван Ван Чэн выпил достаточно за здравие молодоженов, во время пиршества он подсел к принцу и что-то бурно обсуждал. Этому факту было много свидетелей. Ни у кого даже не возникло сомнений в том, что Цзюнь-ван Ван Чэн был бы на стороне своего единственного внука от покинувшей этот бренный мир императрицы Ван Су. Однако Ван Чэну удалось не только благополучно покинуть стены золотого дворца, но и забрать с собой наложницу Мо, скрывшись от преследования. В день провозглашения нового правителя Поднебесной так же без суда было казнено множество людей, что попали под сомнения и не смогли доказать свою непричастность к спланированной узурпации. Пострадали даже приближенные к Ю Байху люди, в частности, что служили под его покровительством, а также придворные лекари.

Теперь, когда Ю Байху стал Сыном Неба, за императорскую армию отвечает его шифу Цзунсылин Шэнь Панин. Однако тот факт, что Шэнь Панин прибыл именно в тот день, когда на императорский дворец было совершено покушение, породило еще больше слухов. Но в любом случае Ю Байху еще с юности завоевал сердца своего народа, поэтому сплетни очень быстро прекратились. По крайней мере, в открытую этот вопрос уже не смели обсуждать.

– Слухи на то и слухи. В них мало правды, – усмехнулся Му Ян, хотя чувствовал неприятную горечь на языке.

Зная, что в случае смерти Ю Вэйюаня его тело и разум перейдут во власть Чжоу Чжуаньсу, Му Ян ожидал услышать хотя бы рассказы о том, как вся империя вспыхнула в огне и за одну ночь обратилась в пепел. Но почему-то об этом не было никакой информации. Неужели был и другой способ уничтожить Ю Вэйюаня таким образом, чтобы убить и его вторую личность? К тому же насколько Му Яну было известно, Ю Байху был обычным человеком.

Оттого Му Ян подумал про себя: «Он ведь не мог убить самого бога? Верно?».

– Почему вы так уверены, что я вам вру? Сами пришли, чтобы поговорить со мной, а потом обвиняете во лжи.

– Из-за ваших слов, которые вы сказали во время нашего первого визита сюда. – Му Ян опустил взгляд. – Или там было не обо мне? И я себе напридумывал. – Последние слова он проговорил тихо. Однако женщина все-таки смогла уловить их смысл.

– Молодой господин, мы с вами разве говорим об одном и том же человеке? Вроде как в прошлый раз с вами был один не очень приятный юноша. А то, что я вам рассказала сегодня про наследного принца Ю Вэйюаня, это уже давно не секрет. Все знают, что он совершил большую ошибку, от чего и умер.

Му Ян открыл рот, чтобы что-то сказать, но решил промолчать.

– Простите, я немного запутался.

Он встал и поклонился, уже собираясь уходить, как госпожа У снова окликнула его:

– Куда вы направляетесь сейчас? Вот вам мой непрошеный совет. Можете прислушаться, если хотите, можете нет. Но вам лучше вернуться домой.

– Домой? – Му Ян нахмурился, добавив: – У меня нет дома.

– У всех есть дом. В любом случае сейчас в Чжиюнхае небезопасно, вам больше некуда идти. Демонов нигде не жалуют, такова их участь.

Му Ян ничего не сказал. Он поблагодарил главу деревни и ее сына еще раз, а потом ушел.

После битвы в Гунхуа с Лань Шицаном Му Ян долгое время не мог прийти в себя. Он был ранен, а также истощен не только физически, но и морально. Оказавшись в безвыходной ситуации, он сделал то, что считал правильным. Вот только сам не знал, сможет ли совладать с силой, которую до конца не понимал. Хотя те жители и были людьми, которые его боялись, все же он не считал правильным причинять им боль. Тем более убивать.

Когда Му Ян все-таки очнулся, но над его головой уже не было серых туч, а с неба не срывались дождевые капли, орошая его лицо. Одна из семей решила его приютить на время, ведь тому, кто спас их от нечисти, стоит как минимум не позволить умереть от потери крови, лежа в грязной луже.

Люди не думали, что он очнется. Но тем не менее уложили его на дырявый плед и даже поставили возле демона чашу с водой. Крыша дома протекала, а по полу лазили тараканы. Он очнулся спустя пару дней, что вызвало смесь радости и ужаса в глазах тех, кто следил за его дыханием все это время. Только потом Му Ян заметил, что тот плед, который подстелили под него, был самым лучшим в семье. А мешочек с деньгами, который Ю Вэйюань оставил ему, так и хранился у него в кармане нетронутым. Они не взяли денег, несмотря на то что дома были дети, а еды не хватало. Му Ян не стал задерживаться и доставлять им больших неудобств, понимая, что его присутствие может навлечь серьезную беду. Он оставил половину монет им в благодарность, не спрашивая разрешения, и молча ушел.

Когда он вышел из дома, его ослепил яркий солнечный свет. Был разгар весны, однако весь Гунхуа облачился в цвет траура. Даже в той части города, где проживали богатые купцы, более не играла музыка, а цветные фонарики, как украшения, было указано убрать с глаз. Город словно покрылся снегом, который никак не мог растаять.

В Шицзяо Му Ян купил себе еды и воды, сменную одежду, которая не пугала бы прохожих своим внешним видом, и плащ, чтобы скрывать лицо в пути.

Му Ян проговорил слова Ю Вэйюаня, добавив к интонации насмешки:

– Если вдруг, за пятнадцать рассветов и закатов, от меня не будет вестей, возьми эти деньги и возвращайся к себе на родину. Тоже мне! – Если бы не обыденные нужды, Му Ян бы никогда не воспользовался этими деньгами. Но он все-таки выбрал заплатить, нежели умереть от голода. Демон чувствовал давящее чувство внизу живота. Словно съел что-то неприятное и этот осадок продолжал мучить его до сих пор. Оскалившись, Му Ян вспомнил последнюю фразу Ю Вэйюаня, перед тем как тот повернулся и ушел – «Продолжи жить беспечно и счастливо».

Му Ян резко остановился. Его переполнял гнев и чувство несправедливости. Он выругался:

– Демоны! Какой же ты ублюдок, Ю Вэйюань! Кто позволил тебе так легко умереть. За то, как ты поступил со мной, ты должен был пасть от моей руки. – Уголки губ Му Яна потянулись вверх. На лице расцвела фальшивая улыбка. – Если и хотел умереть, то почему не позволил и мне выбрать смерть. Зачем сделал этот выбор за меня.

Му Ян обернулся. Рядом с ним никого не было. Более его не сдерживали оковы. Это было чем-то новым для него. Это была долгожданная свобода. Только когда к Му Яну пришло это осознание, он понял, что еще не готов к этому. Он не мог поверить в то, что теперь может пойти куда угодно. И несмотря на то что в любом случае его жизнь будет полна опасности и презрения, потому что он не мог изменить свою сущность, Му Ян чувствовал себя как никогда опустошенным. Ему чего-то не хватало. Наверное, кого-то рядом.

Когда он сделал следующий шаг, то замер, задумавшись:

– Куда мне теперь идти? Это и есть свобода? Или... Это одиночество...

Ему казалось, что этот мир слишком огромен для одного его. И в нем легко можно затеряться. Как же найти свое место в жизни, которое можно назвать своим домом, если небо над головой необъятно, а земля бескрайняя.

Когда Му Ян прибыл в Хайлан, уже закончилось лето и наступила осень. Он до сих пор не имел понятия, за какие такие заслуги ему был дарован Небесами меч, но это оружие много раз спасало ему жизнь в пути.

Людей было много, как и демонов. Он впервые увидел место, где два разных вида могли сосуществовать на одной земле свободно. Их руки и шеи не сковывали цепи. Демоны были одеты скромно и бедно, но у каждого на ногах была пара туфель. Когда Му Ян увидел это, он с облегчением выдохнул.

Он оглядывался по сторонам, пытаясь вспомнить хоть что-то из детства. Но, как бы Му Ян ни старался, все казалось ему чужим. Заметив его растерянный взгляд, старик, который тоже был демоном, поинтересовался у него:

– Откуда вы, уважаемый?

Му Ян открыл рот, чтобы ответить, но запнулся.

– Вижу, вы не здешний и только-только прибыли сюда. Не сочтите за грубость. Просто обычно демонов отсюда только увозят. Мало кто возвращается. – Демон тяжело выдохнул, с сожалением: – Такие случаи словно благословение.

– Из Чжиюнхая, – коротко ответил Му Ян, не решаясь вдаваться в подробности. Да и открываться первому встречному и говорить о том, что он пережил, не было желания.

Однако услышав, что он из Чжиюнхая, демон округлил глаза и тупо уставился на него.

– Что? – нахмурившись, переспросил Му Ян.

– Чжиюнхай стал еще более пропащим, чем был все эти годы. Ты явно родился под счастливой звездой, раз уж вовремя покинул это кошмарное место.

Му Яна эти слова вовсе не удивили. Он хотел вернуться, не зная, куда идти дальше. Он хотел взглянуть своими глазами на то, во что превратилось тело Ю Вэйюаня. Хотел самолично убедиться в том, что он мертв. Но после того, как Цзунсылин Шэнь Панин возглавил императорскую армию, Чжиюнхай стал неприступной крепостью. Ведь после смерти самого Сына Неба, наследного принца Ю Вэйюаня и трагично покинувших этот мир принцессы Сяо Мэйли и Хань Иньюэ между государствами снова начался разлад. Поговаривают, что договор, который был подписан кровью между государствами, был расторгнут в тот же миг, как Ю Байху занял трон дракона. Му Ян два дня провел в лесу, в уединении, обдумывая, стоит ли вернуться в столицу или пойти в обход. Все-таки он выбрал второе, хотя решение и далось ему с большим трудом.

– Сынок, сколько лет ты провел с людьми? Как тебе удалось выпросить освобождение? Или ты приехал на время?

Этот старик задавал слишком много вопросов. Его любопытство было понятно. Наверное, он был из тех старцев, которые знают все обо всех, а Му Ян свалился как снег на голову и явно не спешил заводить знакомства.

– Я ищу родителей. Вроде место, где живут рабочие, называется деревня Фэнли.

Му Ян проигнорировал все его вопросы и сразу перешел к делу. Старик кивнул и быстренько указал нужный маршрут. Му Ян поблагодарил его легким поклоном и уже развернулся, чтобы уйти, как старик снова окликнул его.

– Молодой господин, утолите интерес старика. Сколько лет вас здесь не было?

Этой зимой Му Яну исполнился двадцатый год. Он бросил, не оборачиваясь:

– Уже как шестнадцать!

Му Ян пошел дальше, однако услышал, как старик шлепнул себя по лбу, испуганно повторив его слова:

– Целых шестнадцать лет. Шестнадцать лет. Подумать страшно.

* * *

Он сидел дома, как и велела ему матушка. Му Ян редко выходил на улицу. Особенно последнее время, когда политическая ситуация ухудшилась. Его матери часто не было дома. Она работала очень много. Занималась и физической работой, которая предназначена была для мужчин, также и той, на которую демоны не торопились идти из-за моральных принципов. Но она работала. Только чтобы Му Ян ни в чем не нуждался. Потому что ей так было велено, и она считала своим долгом защитить мальчика и сделать так, чтобы он рос в безопасности. Несмотря на то что она трудилась не покладая рук, средств было все равно мало, но они не голодали, и для маленькой семьи, состоящей всего из двух человек, этого было вполне достаточно.

В тот день Му Ян даже не успел опомниться, как его жизнь вмиг изменилась. Сосед, живший напротив, ворвался в дом и насильно вытащил Ян-эра на улицу. Он обнял его так крепко, как Му Яна еще никто никогда не обнимал. Даже его матушка обращалась с ним с большим трепетом, но тем не менее не забывала про уважение. Он думал, что так оно и должно быть. Так матери обычно и показывают свои чувства детям. Объятие этого мужчины продлились недолго. Он неожиданно заплакал:

– Это мой сын... Мой. Как вы можете забирать моего единственного сына.

Му Ян моргнул, не понимая, что происходит. Он отстранился и, взглянув на лицо мужчины, увидел, что у него из глаз текут слезы. Тогда он задал самый глупый вопрос, который он бы никогда не осмелился задать чужому мужчине, ибо матушка учила его вести себя сдержанно и не доверять незнакомцам. Но Ян-эру почему-то захотелось спросить, и он спросил:

– Ты правда мой папа?

Тот кивнул, подтвердив его слова. Но Му Ян тогда ничего не почувствовал. Почему? Он долго думал над этим. Наверное, он был слишком мал или растерян. Тогда он и забыл дорогу домой – и голос матери.

Теперь же, вернувшись сюда и проходя мимо места, откуда его когда-то увезли в маленькой клетке, Му Ян пытался вспомнить, который дом его. Демона мучили сомнения: не станет ли он обузой, не покажется ли лишним в этом доме. Может быть, они уже давно забыли его? Может, уже смирились с его смертью?

Но он хотел вернуться домой, хотя бы попробовать пожить такой жизнью, где у него будет семья. Он не хотел оставаться в одиночестве. Но твердо решил: если почувствует себя лишним – уйдет. Даже если ему больше некуда идти.

Му Ян ловил на себе взгляды. Иногда косые, иногда удивленные. В любом случае он уже привык к этому. Ему пришлось еще несколько раз спросить, где именно тот дом, который он ищет. Ориентируясь на знаниях о том, что у его отца была молодая жена и дочь примерно его возраста. Но за прошедшие годы дочь того мужчины уже превратилась в молодую и красивую девушку, а молодая жена – во взрослую женщину. А тот, кого он запомнил, как отца, продавшего его людям в рабство, стоял сейчас перед ним, недоумевая, кто он такой.

Му Яну потребовалось шестнадцать лет рабства и страданий, чтобы наконец стать свободным. Потребовалось множество бессонный ночей – чтобы понять, что нужно отпустить прошлое и дать шанс будущему. Он прошел долгий путь, чтобы вернуться в то место, которое ему следовало бы называть домом. Он смог сделать то, что не удавалось многим, – он выжил.

Когда Му Ян постучался, он надеялся, что дома никого не окажется. Или что он ошибется – и поскорее извинившись, уйдет, чтобы никого не тревожить. Но дверь открыли. Мужчина, стоявший перед ним, спросил:

– Вам что-то нужно?

Му Яну потребовалось еще немного времени, чтобы открыть рот, а потом большая смелость, чтобы заговорить. Казалось, эта тишина тянулась слишком долго. Но собравшись с духом, Му Ян все-таки ответил ему:

– Я вернулся, отец...

Продолжение следует...