1

– Попробуешь еще раз хотя бы глянуть на нее – я тебе все четыре ноги переломаю, щенок.

Если бы не Даллас, вставшая на ее защиту, Лорен Калла не раздумывая бросилась бы вон из ночного клуба «Ее инфернальное величество». Удушающий дым от сухого льда, заполонивший танцпол, не скрывал из виду сотни лиц, алчными от любопытства глазами наблюдавших, как под голубыми вспышками стробоскопов разворачивалась эта сцена.

Вервольф, стоявший напротив них, – вопреки угрозе Даллас, на двух вполне человеческих ногах, – опрокинул на голову Лорен полный стакан пива. Ее золотистые волосы, свисающие до талии, вымокли, с них капало, и сквозь мокрую ткань белого обтягивающего платья просвечивало тело. К этому пиву еще никто не прикасался, его только что налили в стакан, но несмотря на его холод, тело Лорен пылало от стыда.

Обычно ведьмы, к числу которых принадлежала Даллас, неплохо ладили с вольфами. И не будь Лорен человеком, следовательно, не вполне своей в Ангелтине, иначе известном как «Город Вечных Сердец», огромном мегаполисе, где заботились о желаниях прежде всего бессмертной части населения, эта ночь могла бы пройти без происшествий. Пройти так, чтобы ее подруге и названой сестре, – чистокровной венефике, пользующейся гораздо большим уважением, чем сама Лорен, – не пришлось вмешиваться и защищать ее.

Когда вервольф нагло подкатил к Лорен и позвал танцевать, она постаралась отклонить приглашение как можно вежливее. Но оказалось, он не умел мириться с отказами, какими бы учтивыми они ни были. Однако предполагался девичник, Даллас ясно заявила об этом, вытаскивая пошататься по клубам Лорен и Сабрину Ван Арсделл, которая в эту минуту возвращалась, неся через зал еще одну порцию выпивки. Даллас ни за что бы не упустила возможности бурно отпраздновать конец лета, особенно перед началом учебы на первом курсе Академии Магии Ангелтина.

И если большинство ровесниц Лорен ухватились бы за возможность оторваться по полной, Лорен хотелось лишь одного: уютно свернуться клубком на диване. Диван – это безопасность. Диван – это заурядность. Именно так она предпочитала, чтобы все в ее жизни и было.

Огненные глаза вольфа сверкали гневом, он смерил Лорен взглядом, сдерживая Превращение с таким трудом, что его опущенные по бокам руки дрожали. Сквозь мешанину запахов пота, рвоты и сигаретного дыма по залу поплыла вонь мокрой псины.

– Она тебе что, телохранитель, или следит, чтобы ты ни с кем не перепихнулась? – спросил он, имея в виду Даллас.

– Она мне сестра, – дрогнувшим голосом ответила Лорен. Ее пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. – И ты только что нажил себе врага. – Вольф перевел взгляд с нее на Даллас.

– У человека сестра – ведьма? – Он фыркнул. – Ты за кого меня держишь, за идиота?

– А ты, похоже, и есть идиот, – невозмутимо заявила Даллас, – ведь я уже предупредила, что переломаю тебе ноги, если ты еще раз глянешь на нее.

– Выйдем поговорим, венефика? – ухмыльнулся он.

Второй вервольф в бомбере с эмблемой местного университета подступил к нему. В его взгляде читалась опаска, и Лорен не понадобился острый слух бессмертных, чтобы даже сквозь музыку, от которой сотрясалось все здание и содрогался пол под ее перламутровыми туфлями-лодочками, различить, что он прошипел на ухо приятелю: «Я бы не связывался, Джером. Это же Даллас Брайт».

Куда ни смотрела Лорен, повсюду она натыкалась на любопытные взгляды. Скрестив руки на груди, она потупилась, уставившись на грязный пол, чтобы ничего больше не видеть. И уже в сотый раз за вечер пожалела, что не наделена способностью становиться невидимой. Или умением телепортироваться обратно под защиту четырех стен своей надежной спальни в пентхаусе.

Наконец отважившись оторвать взгляд от пола, она заметила направляющуюся в ее сторону Сабрину – в руке бокал, локти распихивают посетителей клуба с впечатляющей для ее миниатюрных размеров силой. Быстрым взглядом раскосых, глубоко посаженных глаз Сабрина охватила всю сцену и насквозь мокрую Лорен, и разозленную Даллас с убийственным выражением лица.

– В чем дело? – потребовала объяснений Сабрина.

Джером не удостоил ее вниманием.

– Не вмешивайся, полукровка.

Услышав гнусное оскорбление, Даллас холодно усмехнулась.

При виде этой усмешки тело Лорен закаменело.

Ну, началось, мелькнуло у нее в голове.

Даллас шагнула вперед, взмахнув рыжими волосами, и в ее веснушчатой золотистой руке возник восьмидюймовый ясеневый Фокус.

– Умели бы вы, ребятки, думать головой, удрали бы раньше, чем я заткну вам грязные пасти.

Необработанный обломок аметиста на конце ее магического жезла ярко запульсировал. Сверкнула магия, от ее запаха, который напоминал тот, когда задуваешь свечи на торте в день рождения, у Лорен остался осадок на языке.

Но Джерому, похоже, было на всех плевать, кем бы они ни были, а больше всего – на стоящую перед ним чистокровную венефику с яростью в серебристо-зеленых глазах. Отец Даллас командовал Воздушным Флотом, подразделением армии, предназначенным для ведения военных действий в небе. Угроза, брошенная дочерью самого Красного Барона, заставила бы отступить почти любого, но не этого щенка, который, видимо, и правда не умел думать головой.

А может, просто был слишком пьян, чтобы осознавать, на какого противника нарвался.

– Ладно, ладно, хватит уже, – загрохотал бас. Все, кто был в клубе, обернулись, и напряжение разом спало при виде пробирающегося сквозь толпу вышибалы – варлока шести футов семи дюймов ростом, с мясистыми руками. Он пригвоздил компанию Лорен к месту ледяным взглядом. – Вы знаете правила: кто устроит беспорядок, вылетает отсюда.

Джером примиряющим жестом вскинул руки и попятился в толпу, его приятель последовал за ним.

– Лично я ничего не устраивал, сэр. Не я тут угрожаю Фокусом.

Даллас повернула голову к Джерому так резко, что прядь волос попала ей в рот.

– Это ты начал, ты облил пивом мою подругу, говнюк!

Она рванулась вперед, но Лорен удержала ее, схватив за руку.

– Да пусть идет, Даллас! – Еле выговорила она дрожащими губами. – Он этого не стоит.

Вервольфы скрылись в толпе, а вышибала, отчитав Лорен и ее подруг, вернулся на свой пост у входа. Теперь, когда волна возбуждения схлынула, наблюдатели сцены вновь занялись танцами и выпивкой, наконец освободив Лорен из сетей своих цепких взглядов.

Недовольно скривив губы, Сабрина сверилась со своим телефоном. Свет от экрана озарил черный шелк ее волос и острые черты медово-смуглого лица.

– Девочки, уже почти час ведьмовства. Надо бронировать такси.

Вот хрень.

Лорен достала из висящей через плечо сумочки телефон, напрасно надеясь увидеть на экране какие-то другие цифры. Они увлеклись и совершили ошибку, которую Лорен обещала себе ни в коем случае не допускать после захода солнца: потеряли счет времени. В такой поздний час городские автобусы уже не ходили, единственным средством транспорта оставались такси.

Даллас задумчиво напевала себе под нос, заталкивая Фокус в сумочку. Сверкающий аметист отразился в ее облегающем платье из черной кожи, которое подчеркивало каждый изгиб и впадинку ее фигуры, напоминающей песочные часы.

– Что там сегодня по прогнозам?

Лорен почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица.

– Даже не вздумай, Дал! Вот так горожан и съедают или нападают на них. Уже забыла, что случилось прошлым летом?

Даллас закатила глаза.

– Расслабься, Лор, – вздохнула она, подхватывая свою водку с содовой. Она осторожно отхлебнула: чары, заменяющие помаду на ее рубиновых губах, были чувствительны к прикосновениям. – Я же просто спросила. Надеюсь, ты понимаешь, как долго нам придется дожидаться такси.

Лорен с досадой вынуждена была признать, что Даллас права. Несмотря на бедность ночной жизни в Ангелтине, несколько клубов и кабаре, рассеянных по центру города, по выходным были набиты битком, так что такси оказывались нарасхват. После захода солнца по городу мог решиться разгуливать лишь тот, кому не терпелось расстаться с жизнью.

Или тот, кто захотел попытать удачу в полнолуние.

Острые ноготки Сабрины заклацали по экрану телефона.

– Небо почти чистое. Августовское полнолуние, «осетровое», – приподняв изогнутую дугой бровь, она многозначительно переглянулась с Даллас.

Клубок ужаса сжался в животе Лорен.

– Если вам вздумалось пройтись пешком – давайте. Дело ваше, – сказала она. – А я лучше попробую взять такси, – она отлепила от щеки мокрую прядь волос. Сразу же после возвращения домой надо будет принять душ, но прежде следует позаботиться о том, чтобы вернуться туда в целости и сохранности. Если большинство крупных городов кишели крысами, то бичом Ангелтина были дикие демоны, шныряющие по переулкам и жаждущие лишь одного: ощутить вкус плоти.

Особенно человеческой.

Даллас пожала плечами и допила водку. Блеск в ее глазах говорил, что ее так и подмывает продолжить спор и, возможно, заметить Лорен, что черта с два она отважится отделиться от них. Но многозначительный взгляд Сабрины заставил ее придержать язык.

– Значит, вызывай тачку, – сказала Даллас Сабрине. Но об этом уже позаботилась Лорен.

Ее не удивило, что повсюду было занято. После пары десятков попыток ей наконец удалось дозвониться до нескольких компаний, но к тому времени час ведьмовства был уже на исходе.

Они ждали такси перед клубом, под ярким защитным светом газоразрядных фонарей, какие обычно ставят на стадионах или складах. Сухой жар летней ночи грозил пропечь Лорен до костей, и она, сидя у подножия крылатой статуи Игнис, ее инфернального величества Семи Кругов, чувствовала, как у нее слипаются глаза. Только гудки автомобилей, рассекающих ночь, и музыка, сочащаяся сквозь металлические двери клуба, не давали ей задремать.

Луна «осетрового» полнолуния сияла, не уступая яркостью билбордам, рекламирующим что угодно – от гримуаров и магических жезлов до клиник донорской крови для более цивилизованных вампиров Ангелтина. Ветви пальм, стоящих по обе стороны улицы Гаммы Пегаса, покачивались на ветру с дымным оттенком креозота и прохладной горечью полыни.

Запрокинув голову и глядя вверх, Лорен могла бы различить слабый зеленоватый отблеск защитного силового поля, образующего купол над городом: его магия исходила от Башни управления в центре Северного Края. Несовершенное, это поле тем не менее защищало жителей города от внешних сил, а точнее, от существ, пробуждающихся во время кровавых лун. Хотя от опасностей, находящихся под куполом, горожан ничто не спасало, но Лорен не позволяла себе задумываться об этом. Ее разум был опасным местом, особенно когда она так устала.

К часу ночи клуб начал пустеть. Вервольфы и варлоки, ведьмы, вампиры и люди набивались в такси, которые отъезжали, едва успев подкатить к бордюру напротив ярко освещенного входа. Изредка мимо проносился лимузин с полуоткрытыми окнами, из которых разносились бухающие басы.

Лорен вздохнула.

– Наш водитель явно не спешит.

– А через семь часов начинаются занятия в академии, – пробурчала Сабрина. Резкий свет газоразрядного фонаря, к которому она прислонилась, придал ее лицу болезненно-серый оттенок. – Похоже, поспать мне вообще не светит.

– Мы могли бы пойти пешком, – отозвалась Даллас. Она наклонилась, ощупывая щиколотки, до крови растертые ремешками босоножек на шпильках. Увидев ее стройные и мускулистые ноги, проходящие мимо вольф и варлок плотоядно заухмылялись и заулюлюкали. Даллас закатила глаза и послала их.

Вервольф помедлил. Зацепился взглядом за Лорен... и задержался на ней. Симпатичный, типаж славного соседского парнишки.

Лорен потупилась, притворяясь, будто засмотрелась на усеивающие тротуар окурки и светящиеся палочки. Бессмертные если и проявляли интерес к людям, то лишь на час или на одну ночь. Лорен не горела желанием танцевать с Джеромом еще и по этой причине: для него она была кем-то, на кого приятно посмотреть, – и только. Всего мгновением в роскоши бесконечной жизни. Кем-то полуживым.

От внезапного возгласа Даллас Лорен подскочила.

– Даже думать не смей, морда волосатая!

Лорен вскинула голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как вольф и его приятель варлок спешат к своим машинам.

Она вздохнула.

– Я бы и сама справилась, Дал.

Пожалуй, ей следовало задуматься над вопросом Джерома о том, чем занята Даллас – охраняет подругу или блюдет ее нравственность. Несмотря на то, что Дал всегда стояла на страже интересов Лорен, та порой гадала, может быть, ведьма просто не в силах вынести, что не она окажется в центре внимания.

Даллас фыркнула и окинула ее взглядом, в котором читалось что угодно, кроме доброжелательности.

– Как будто ты собиралась отшить его.

– Может, и собиралась, – огрызнулась Лорен.

Лицо Даллас стало серьезным.

– Что-то раздражительная ты сегодня.

– Я вообще не хотела никуда идти.

– Да без разницы, – Даллас махнула рукой, словно отгоняя муху.

Лорен с трудом сдерживалась, чтобы не взорваться и не наговорить того, о чем потом наверняка пожалела бы. Ведь они одна семья, а семьи Лорен всегда недоставало.

– Чем это ты там увлеклась, Саб, – сексом по переписке? – Даллас заглянула через плечо Сабрине. – Пылающая Игнис, только не говори, что в самом деле уже занялась учебой!

Сабрина прикрыла экран ладонью.

– Мне же нужно преимущество на старте!

– Неисправимый книжный червь, – поцокала языком Даллас.

От левого предплечья Лорен по руке расходилось тепло. Она опустила взгляд на медицинскую татуировку, которая становилась видимой лишь при опасном снижении уровня сахара в крови. Обвитый змеей жезл излучал бледно-голубое сияние того же оттенка, что и светящийся чокер на шее. Правда, голубое – это еще не так плохо, как красное.

Она расстегнула молнию на сумочке, висящей через плечо, и принялась рыться в ней в поисках лекарства, которое принимала, если под рукой не оказывалось еды. И вдруг почувствовала, как ужас свивается тугой спиралью в желудке, когда она вспомнила, что забыла взять лекарство.

– Лор! – Сабрина перебила Даллас. – Только не говори, что...

– Я в порядке. – Натянутая улыбка Лорен не обманула ее подруг.

– Думаю, нам надо идти, – заявила Даллас и окинула Лорен взглядом. – Мне казалось, я напомнила тебе положить дурацкий флакон в сумочку.

Лорен уже достала и эта ночь, и упреки Даллас.

– Вы вытащили меня из дома, даже не предупредив заранее!

– А это здесь вообще ни при чем, – прошипела Даллас.

Лорен почувствовала, как вспыхнуло ее лицо. Она стиснула кулаки, не собираясь в этом поединке взглядов первой отводить глаза.

– А можно как-нибудь пореже наезжать на меня, Дал?..

– Хватит препираться! – вмешалась Сабрина. – От вас обеих у меня голова болит, – она вздохнула, сдув упавшую на лицо темную прядь. Потом, хмурясь, вгляделась в лицо Лорен. – Лорен, она права. Меньше всего нам надо, чтобы ты упала в обморок.

– Я же сказала, все в порядке.

Но нет, на самом деле это было не так. Перед ее глазами возник туман и пятна, начинало казаться, будто она плывет, и ее, как одну из пальмовых веток, опавших на тротуар, подхватывают порывы ветра.

Сабрина вздохнула.

– Как думаешь, ваша мама не станет возражать, если я пристроюсь у вас на диване?

– Да какая разница, что считает Таэга, – пробурчала Даллас. – Если она против, пусть выгоняет нас всех.

Лорен и Даллас жили в Северном Крае, а развалюха, которую Сабрина называла домом, находилась в Южном. Добираться туда пешком заняло бы несколько часов, вдобавок неизбежно пришлось бы идти по запутанному лабиринту улиц в районе Мясокомбината, о чем не могло быть и речи. Горожане пропадали там постоянно, и живыми их никогда не находили.

– Лор, – просительно произнесла Даллас, всем своим видом выражая отчаяние, – нам надо доставить тебя домой.

Другого выбора у них не было. В два часа ночи «Ее инфернальное величество» закроется, фонари у двери будут погашены. А значит, больше ничто не отпугнет демонов, шныряющих по сточным трубам. Ничто, кроме луны, яркость которой то и дело приглушали редкие пушистые облака, проплывающие по небу.

При одной только мысли о прогулке в такой поздний час у Лорен стыла кровь в жилах, но она, сбросив туфли, подобрала их с асфальта и тяжело поднялась на ноющие ноги.

– Тогда идем. – Она вскинула указательный палец. – Только не переулками, а то поверну обратно.

Они двинулись по Ангелтинскому бульвару, стараясь по возможности держаться в свете фонарей. Поначалу Лорен поддерживала Даллас и Сабрину, которые громко запели разухабистую песню, но вскоре умолкла. Ее ноги покрылись мозолями, стали черными и липкими от грязи, происхождение которой было ведомо лишь Алой Звезде. Так много ходить пешком ей не приходилось еще ни разу в жизни, и как назло, мимо не проезжало ни одного свободного такси.

Огни светофоров переключались с красного на янтарный и зеленый и обратно, но мимо не проезжала ни одна машина. В опрокинутых мусорных баках рылись крысы, в темных закоулках вспыхивали глаза кошек. Если в большинстве крупных городов на улицах встречались бродяги, съежившиеся под навесами или обмякшие на скамьях транспортных остановок, то в Ангелтине уровень преступности – наряду с зараженностью паразитами – был таким высоким, что о бездомных напоминали лишь валяющиеся на тротуарах башмаки и изодранная одежда. В этот час на мили вокруг не было ни души.

Из ближайшего переулка послышался шорох и шарканье шагов.

У Лорен перехватило дыхание. Она медленно повернулась, чувствуя, как волосы у нее на затылке встают дыбом. Под ногами зашуршали опавшие листья.

В дальнем конце переулка Лорен заметила что-то. Нечто с костлявыми сутулыми плечами и большими рогами. Она прищурилась, а потом заморгала, желая, чтобы увиденное оказалось обманом зрения.

Но тварь сорвалась с места и поползла в ее сторону на четвереньках, быстро перебирая руками и ногами.

Лорен ахнула, и от пронизывающего ужаса у нее перехватило дыхание. Застыв у входа в переулок, по которому к ней ползла рогатая тварь, она поняла, что дольше не выдержит, и моргнула.

За краткую долю секунды, которая понадобилась, чтобы увлажнить глаза, тварь исчезла.

– Вы видели?

Пение Даллас и Сабрины почти заглушило ее тихий вопрос. Лорен бросилась догонять подруг, чувствуя, как холодок сползает по спине, словно паук.

– Давай живее, трусиха! – позвала Даллас. – Шевели булками, и тебя, может быть, не съедят.

Лорен достаточно хорошо знала Даллас, чтобы уловить в ее словах тревогу, несмотря на насмешливый тон.

– Ничего смешного, – пробурчала Лорен. Тротуар под ее грязными ступнями покрывали руны, нарисованные разноцветными мелками. – В отличие от вас обеих у меня нет Фокуса, который можно использовать, если что-то пойдет не так.

Да, как человек, она могла рассчитывать лишь на свои ногти – длинные и острые, выкрашенные в ярко-розовый цвет, – и на бесполезный в общем-то перцовый баллончик, который держала в сумочке, чтобы обмануть свой страх. Но по крайней мере, от человека он мог защитить. И Лорен считала, что это лучше, чем ничего.

Сабрина, почувствовав что-то, с беспокойством вгляделась в Лорен.

– Тебе не надо остановиться и передохнуть?

– Я еще ничего. – Лорен старалась не подавать виду, что ее зрение затуманивается. Ее татуировка светилась все ярче, по руке расплывались волны тепла.

– Ну, раз ты в этом уверена... – отозвалась Саб.

Лорен промолчала, слишком занятая тем, чтобы помешать своему сердцу выскочить из груди, встревоженная туманной темнотой, которая таилась в каждом переулке.

Она прищурилась, чтобы разглядеть буквы на указателе.

Буквы сложились в «Канопус-стрит». Это значило, что они приближаются к авеню Алой Звезды, где по выходным Лорен работала в аптеке разумных растений «Ступка и пестик Мордред и Пенелопы». Она задумалась, не было бы лучше отпереть аптеку и переждать в ней до рассвета. Спать придется на полу, но... это лучше, чем оставаться на улице. И Сингер, ее пес, там. Он будет только рад компании.

И ее коллекция эфирных масел тоже в аптеке – смесь перечной мяты и лаванды, которая помогала ей усмирить сердечный ритм всякий раз с приближением приступа паники. Эти масла она считала подарком небес, не зная, как выжила бы без них.

Даллас, подстроившись к ее шагу, вывела ее из раздумий.

– Да расслабься, Лор! – И словно прочитав ее мысли, закинула руку ей на плечо и продолжила: – Если так тебе будет легче, можем зайти к Мордред и Пенни и вызвать такси оттуда. Как думаешь, они не будут против?

Лорен покусала нижнюю губу.

– Могу позвонить им и спросить.

– А то нам тащиться до пентхауса еще несколько часов, – вступила в разговор Сабрина. Она была права, они неверно оценили, сколько времени у них займет добраться до квартиры в Санта-Ария-Флэтс. Справедливости ради, такие прогулки они устраивали нечасто. Причем «нечасто» означало «никогда».

Но как бы там ни было, предложение Дал не избавило Лорен от беспокойства. До аптеки оставалось идти еще несколько кварталов, и тревожили ее не только демоны.

В обществе Терры главное положение занимали вовсе не люди, а существа, которые были гораздо могущественнее: вервольфы, вампиры, ведьмы, варлоки и провидцы. Лорен не знала, что хуже: столкнуться с вампиром, не желающим связываться с клиниками донорской крови, или с одним из наемников-провидцев, известных как мракоумертвители, которые порой убивали просто ради того, чтобы убивать.

Пожалуй, ответ она знала: натолкнуться на мракоумертвителя гораздо хуже, чем на вампира. Особенно на кого-нибудь из Семи Дьяволов, самого устрашающего из городских кругов, который с недавних пор возвысился в иерархии Ангелтина.

При этой мысли Лорен поежилась от холода, хотя ночь и была теплой.

– Думаю, надо идти в аптеку. А о недовольстве Мордред и Пенни я успею поволноваться завтра.

Она лишь надеялась, что сиамские ведьмы-близняшки не убьют ее за появление в их драгоценном заведении среди ночи.

Вся компания двинулась дальше. Теперь никто не пел. Лорен могла бы объяснить это действием спиртного или усталостью, если бы не ощущение, что чем дольше они идут, тем больше трезвеют Даллас и Сабрина. Ветер завывал на пустынных улицах, гонял шуршащие по асфальту пальмовые ветви. Для города с восьмимиллионным населением вокруг было зловеще тихо.

Они успели пройти еще два квартала, когда лучи фар скользнули по дороге за ними и отразились в знаке остановки. Резкий галдеж стаи птиц, взметнувшейся из ветвей пальм, разорвал тишину, потом послышался хруст гравия под колесами приближающейся машины.

Лорен сбавила шаг.

– Умоляю, скажите, что это такси!

Определить ей это было невозможно: ее человеческие глаза слепили фары.

Машина резко затормозила, и Лорен обнаружила, что стоит на дороге, в то время как Даллас и Сабрина продолжают идти вперед.

Только теперь Лорен стало ясно, что это не такси. Она замерла, сердце пропустило пару ударов. Перед ней стоял темный седан.

Все происходило слишком быстро.

Из машины вышли двое – варлок с шевелюрой оттенка меди и светловолосый провидец. Глаза последнего были совершенно черными, лишенными белков. Это указывало на то, что он мракоумертвитель, призвавший свою магическую способность, известную под названием Взора, чтобы отследить свою цель по ауре. Если не считать этой черноты, которая затапливала их глаза при использовании Взора, провидцы выглядели совсем как смертные, так как, в отличие от вампиров и вольфов, не имели других характерных особенностей. Взором владели лишь провидцы, он позволял им не просто выслеживать кого-то по цвету ауры, но и видеть сквозь чары, наложенные на здания и машины, чтобы ауру скрыть.

Даллас рванулась к Лорен, схватила за запястье и толкнула к себе за спину. От внезапного рывка руку Лорен пронзила боль. Она, споткнувшись, пошатнулась и разжала пальцы, туфли со стуком упали на тротуар.

Фокус в руках Даллас вспыхнул ослепительно-белым огнем.

– Экзармауэрис! – выкрикнула она.

Ее чары отшвырнули варлока к седану, выбитое ветровое стекло разлетелось веером осколков.

Но провидец даже не дрогнул, поглотив волну чар Даллас, словно легкий ветерок, – так, будто наслаждался. Потом сверкнул лукавой улыбкой и нанес ответный удар, причем ему не понадобился ни Фокус, ни замысловатые заклинания, чтобы привести в действие магические силы.

Его магия оказалась убийственной.

Мощная сила врезалась в подруг боевым тараном.

Лорен и Даллас отлетели назад, ударились об асфальт и покатились по нему. Лорен закричала от боли, пронзившей руки и ноги, когда острый гравий рассекал ей кожу.

Спеша к Лорен и Даллас, Сабрина истерически кричала в мобильник, умоляя блюстителей закона немедленно прислать отряд на Канопус-стрит.

Провидец направлялся к ним, концентрируя магию раскинутыми в стороны руками с обращенными вверх ладонями. Гравий поднялся и завис над дорогой, пряди светлых волос провидца взлетели с плеч, застыв над головой дыбом, словно он находился под водой.

Под его правым ухом был вытатуирован какой-то символ. Метки носили все провидцы мракоумертвителей, но подобного знака Лорен еще ни разу не видела. Мысленно она перебрала возможные варианты: Семь Дьяволов, Ангелы Смерти, Ловчие, Варги, Жнецы, Аспиды... нет, у всех них другие метки.

А этот отмечен головой феникса.

Кривясь от боли, Даллас с трудом поднялась на ноги и выставила вперед свой жезл. Из тени выскочил ее фамильяр – крылатый тигр Призрак. Черный и резкий, как очерченный силуэт, Призрак присел перед ними в защитной стойке, и сквозь его оскаленные клыки вырвалось гортанное рычание.

– Беги, Лор! – Даллас шагнула вперед, заслоняя все еще лежащую на тротуаре Лорен. Ведьма дрожала, по ее ногам струилась кровь.

За спиной провидца варлок постепенно приходил в себя от обезоруживающих чар Даллас. Руки у него были в крови, и он выглядел не на шутку разозленным, спрыгивая с помятого капота и направляясь вслед за мракоумертвителем к подругам.

– Завязывай с играми! – рявкнул варлок мракоумертвителю. – Она нужна нам живой.

Лорен заставила себя встать.

– Даллас...

– БЕГИ, чтоб тебя! – закричала Даллас. – Мы их задержим. Лорен, мы им не нужны. Они пришли за тобой!

И одновременно с Сабриной они выкрикнули:

– Экзармауэрис!

Магия вырвалась из двух жезлов одновременно, выбросив в небо стаю сиреневых искр. Чары рассекли воздух, взметнув облако пыли. От магической силы затряслись деревья и со звуком ломающейся кости полопались стекла магазинных витрин.

Вскрикнув, Лорен закрыла лицо ладонями, спасаясь от осколков, разлетевшихся в воздухе. Стая сорок, устроившихся на деревьях, с криком взмыла вверх, теряя перья.

Даллас толкнула Лорен.

– Давай! – У нее сорвался голос. – Мы тебя догоним, честно.

Но если что и подстегнуло Лорен, побудив к действию, то не слова, а неприкрытый ужас в глазах Даллас.

Прихрамывая, Лорен кинулась бежать. Воздух рвал ей легкие, мышцы ног пронзала острая боль. Ее инстинкты настойчиво требовали, чтобы она вернулась помочь подругам, несмотря на то, что ей, человеку, было нечего противопоставить варлоку и мракоумертвителю.

Она чувствовала себя беспомощной. Жалкой. Еще никогда она не испытывала большей ненависти к своей человеческой сущности, чем в этот момент.

На бегу она бросила взгляд через плечо.

Даллас и Сабрина мчались за ней, Призрак прыжками следовал за ними. Но провидец и варлок настигали их. Не будь мракоумертвитель полукровкой – полуварлоком-полупровидцем, судя по серебристому отблеску радужек, когда он не пользовался Взором, – он давно бы догнал их.

Лорен не знала, что произошло бы дальше, если бы вдруг не взвыли сирены. Их вой разносился в ночи, отражаясь от зданий и врываясь в переулки.

– Помогите! – пронзительно закричала Лорен. – ПОМОГИТЕ! Пожалуйста! Мы здесь!

Даллас и Сабрина подхватили крик подруги. Но стук ботинок преследователей слышался все громче, с каждой секундой приближаясь.

Красные и синие огни отразились в темных окнах зданий. Увидев их, Лорен всхлипнула от облегчения...

Вопль пробился сквозь грохот паники у нее в голове.

Лорен остановилась, чуть не упав; Даллас на шаг позади сделала то же самое.

Казалось, на одну ужасающую секунду время остановилось. Увидев, что происходит на расстоянии двух кварталов за ними, Лорен прерывисто вдохнула сквозь зубы, кровь зашумела у нее в ушах.

Крепко держа Сабрину и приставив дуло пистолета к ее виску, мракоумертвитель тащил ее к машине. К задней дверце, которую варлок держал открытой.

Тротуар протянулся между Лорен и ее подругой, безбрежный, как океан.

Лорен сделала нетвердый шаг вперед.

– Отпустите ее, – эти слова прозвучали как сдавленный всхлип, но она знала, что они достигли ушей всех бессмертных, которые находились на этой улице. – Пожалуйста. Чего вы хотите?

– Я хочу, чтобы ты села в машину, – обратился мракоумертвитель к Лорен. Не к чистокровной ведьме, стоящей рядом, жизнь которой стоила гораздо дороже, а к ней, к человеку.

Даллас была права: эти двое явились за ней.

Она уставилась на провидца, разинув рот, и ее сердце колотилось с такой силой, что она боялась, как бы ее не стошнило.

Для чего она им понадобилась? Зачем?

– Она с вами никуда не поедет, – вмешалась Даллас. Свечение ее жезла стало слабым, едва заметным трепетом, показывая, как она измождена. Даже Призрак выдохся, а Даллас, только начинавшая изучать магию, не обладала большими резервами силы. – Ни она, ни кто-либо из нас.

Провидец холодно усмехнулся. И собирался что-то сказать, но...

Из-за угла, завывая сиренами, вывернули две патрульных машины. При виде сидящих за рулем блюстителей закона варлок выругался.

Лорен уже знала, что будет дальше.

Она сорвалась с места, чтобы не дать умертвителю и варлоку затащить Сабрину на заднее сиденье седана, тем временем патрульные машины остановились, взвизгнув тормозами и мигая световыми балками на крышах.

Но седан уже тронулся с места. Он развернулся, врезавшись в бампер патруля, и рванулся прочь, стрельнув едким черным облаком из-под паленых шин.

Лорен бросилась за седаном, сердце выскакивало из груди, ее отражение летело как бесплотный дух в магазинных витринах. Она кричала охрипшим голосом. Умоляла их остановиться, отпустить ее подругу. И понимала, что все напрасно. Что ее слова ничего не изменят.

Но она должна была попытаться – ради Сабрины.

Должна ради Сабрины.

Одна из патрульных машин понеслась в погоню за седаном, но ни за что не догнала бы его, как не догнала бы и Лорен.

И все же она мчалась по темной улице, лавировала между кучами мусора, ранила ноги до крови острыми камнями и осколками стекла. Но как бы она ни бежала, машина похитителей неумолимо удалялась.

Лорен знала, что никогда не забудет этот момент. Сабрину, которая, изворачиваясь в руках провидца, беспомощно оглянулась в заднее окно, когда седан заворачивал за угол. Безнадежный взгляд Сабрины был полон тоски.

Как и сердце Лорен.

2

Неистовые вопли, несущиеся по гулкому сырому коридору, ведущему к Яме, были музыкой в ушах Дарьена Касселя. Буйство толпы зрителей вокруг бойцовского ринга говорило, что его сегодняшний противник достоин внимания. Если повезет, возможно, в бою c ним даже доведется слегка вспотеть, каким бы существом он ни был.

Не открывая глаз, Дарьен повращал мускулистыми плечами и перенес вес тела с ноги на ногу. Эта излишняя разминка предназначалась для глаз полулюдей-вышибал, ждущих у перегороженного решеткой выхода: присущая Дарьену привычка стоять неподвижно нервировала всех, кто находился поблизости, даже в Ангелтине, большинство жителей которого могли обходиться без сна и кровь свежеубитой жертвы предпочитали меню бургерных, каких было полно по всему городу.

Однако Дарьен, как чистокровный провидец и глава Семи Дьяволов, полагал, что понимает их настороженность. Пусть даже отчасти.

Внизу в зале ведущий, стоя на ринге, расписывал его заслуги. Непобедимый чемпион Ямы, Дарьен был фаворитом опустившегося сброда и матерых уголовников, выцарапывающих крохи себе на жизнь ставками на тех, кто выходил сражаться на ринге. Презренные отбросы, до которых ему нет дела. Дарьен приходил сюда, порой по семь раз в неделю только для того, чтобы притупить вспышки гнева и совладать с Всплесками – впрочем, сегодня обуздать требовалось не только Всплески и вспыльчивый нрав.

Восемь лет назад умерла его мать. С тех пор бои не только давали ему возможность сбросить напряжение, но и помогали забыться, пусть даже всего на несколько часов.

А сегодня он ни в чем не нуждался так, как в забвении.

Дарьен провел татуированной рукой по волосам, зачесывая назад верхние, оставленные длинными пряди и сознавая, с какой настороженностью поглядывают на него громилы, ожидая сигнала ведущего. Даже издалека он чуял исходящий от них запах страха, словно шлейф одеколона. По мнению Дарьена, ему следовало принимать как комплимент то, что они по-прежнему так боятся его – мужчину, которым стал убитый горем пятнадцатилетний мальчишка, когда-то явившийся сюда в поисках отдушины.

Но еще острее, чем запах страха, он чувствовал вонь демона – бегающей по Яме на четвереньках твари, алчущей плоти. Прогорклое маслянистое зловоние его безволосой крапчатой кожи пробивалось в коридор, жгло горло.

Один из обитателей ливневой канализации, ненавидящих дневной свет. Они покидают свои логова лишь в самые темные часы ночи, вот почему Глава государства недавно выдвинул предложение ввести в городе комендантский час с заката до рассвета, – ради безопасности граждан, а также чтобы дать Управлению по борьбе с вредителями и болезнями возможность сократить растущую в столице численность хищных паразитов. Предполагалось, что нарушителям комендантского часа придется заплатить небольшой штраф, но они могли также и поплатиться за недостаток ума собственной жизнью, когда их тело будет утащено в сточные трубы и сожрано.

Тварь была взбудоражена – явный признак, что ее поймали всего несколько минут назад. Судя по лязгу ее когтей, оставляющих глубокие борозды в бетонных стенах Ямы, ей не нравилось находиться взаперти. Особенно под слепящими светодиодными фонарями над зрительным залом.

Один из вышибал свистнул, подавая сигнал, и Дарьен открыл глаза. От воплей толпы затряслись балки под сводчатым потолком и задрожал пол под его высокими армейскими ботинками. Дарьен подождал, пока знакомые звуки окатывали его, заряжая кровь, словно электричество.

Изогнув губы в убийственной улыбке, он направился вперед, к Яме. Навстречу твари, из-за которой восьмимиллионное население города было вынуждено прятаться по домам после наступления темноты.

Время пришло. Время ненадолго отдаться крови и грязи.

Насилие было для Дарьена зависимостью. Его личным демоном.

Он надеялся лишь, что демон, ждущий в Яме, сумеет оказать достаточное сопротивление и избавит его от необходимости возвращаться сюда завтра.

* * *

Дарьен затянул бой, который уже продолжался дольше, чем обычно. Начинала сказываться усталость, но не физическая. Он с легкостью мог бы продержаться гораздо дольше шестнадцати минут и тридцати четырех секунд, которые показывал таймер над Ямой.

Ему просто становилось скучно.

Демон вставал на дыбы, издавал клокочущий рык, от которого дрожали барабанные перепонки, а зрители восторженно выли.

Пасть свирепой твари была полна острых зубов, черных, как обсидиан. Кривые рога по обе стороны почти прозрачной головы свидетельствовали о том, сколько эта тварь прожила. Она оказалась одной из самых сильных, какие попадались Дарьену, и все же биться с ней было адски скучно. Ему требовались противники получше – соперники, в самом деле достойные его драгоценного времени.

Почувствовав на себе внимательный взгляд, не затуманенный спиртным, Дарьен запрокинул голову и обвел глазами вопящих зрителей. Сотни смердящих мочой пьяниц заполняли трибуны до самых потолочных балок, в густом табачном дыму выкрикивая ставки, общаясь жестами и потрясая зажатыми в горсти майнетами. Ограждения вокруг Ямы отсутствовали; если кому-то не повезло свалиться в нее, он становился законной добычей. За те годы, что Дарьен сражался на этом ринге, подобная участь постигла нескольких завсегдатаев.

До спасения и рассказов о том, что при этом испытываешь, не дожил никто.

Как и предполагал Дарьен, высоко над Ямой показалась знакомая фигура. В море потных, дергающихся тел лишь посланец стоял неподвижно. Как всегда, он был в маске белого кролика и неприметной черной одежде. Это был позывной, на который откликались все мракоумертвители: когда появлялся некто в маске, это означало, что есть работа.

Поединок пора заканчивать.

Дарьен сделал выпад одновременно с демоном, который с ревом рванулся вперед, пригнувшись и нацелившись на яремную вену противника. Лязгнули сомкнутые челюсти.

Уклонившись влево от сверкнувших зубов, Дарьен нанес жесткий удар, пробив пальцами пищевод твари. Та закашлялась, корчась в агонии и загребая звериными ногами песок в поисках опоры.

Дарьен погрузил руку глубже, повернул...

И вырвал у твари горло.

Ее тело осело на раскисший от крови песок кучей дрожащей плоти.

Если раньше восторженные вопли зрителей казались Дарьену оглушительными, то они не шли ни в какое сравнение с бурей, которая теперь разразилась над ареной. Ее грохот угрожал разнести в дребезги мутное световое окно высоко вверху.

– Объявляй! – рявкнул Дарьен белому от ужаса ведущему.

– Ты победил, – с трудом выдавил из себя он.

Вытерев окровавленные руки о рваные и заляпанные джинсы, Дарьен снова оглядел зал.

И обнаружил, что белый кролик исчез.

* * *

Наскоро приняв душ в обшарпанной раздевалке, Дарьен направился к чугунным воротам, которые находились напротив ветхого строения с ареной.

Темные волосы Дарьена еще не высохли после душа, белая рубашка с длинным рукавом и выцветшие джинсы липли к влажной загорелой коже. Висящая на плече спортивная сумка раздулась от окровавленной одежды и оружия того рода, которое могло попасть лишь в руки мракоумертвителю, как и стигийские соли, улучшающие Взор. Эти соли служили «стартовым веществом» – буквально: они давали старт магии провидца, открывали ей путь и позволяли считывать чью-то ауру, – а также видеть сквозь защитные чары на большинстве зданий и средств передвижения, – в течение длительного времени, так что для самого Дарьена и его Дьяволов такие задачи, как слежка на расстоянии, были пустяковым делом.

Ветер налетал порывами на пыльную улицу, раскачивал пальмы и кипарисы, растущие вдоль тротуаров. Если не считать редких отчаявшихся торчков и проституток, держащихся в тени, в этот час улицы были почти безлюдны, особенно здесь, в трущобах, где редко встречались несломанные фонари. Полная «осетровая» луна соскальзывала за горизонт, небо вдалеке запятнала тусклая серость приближающегося рассвета.

Еще одна ночь, проведенная в его излюбленной дыре. Этот подземный ринг для боев без правил находился в районе Мясокомбината, недалеко от боен, где обрабатывали мясо всех видов, какие только существуют в природе; в таких местах в меню значится все, что способно дышать, и ни одно предпочтение, каким бы мерзким оно ни было, не считается запретным.

Машина Дарьена, припаркованная на противоположной стороне улицы у заваленного мусором бордюра, притаилась там, словно летучая мышь в потемках. В отличие от других машин, хозяева которых посмели припарковаться здесь, стекла во всех ее окнах уцелели. Ни один ключ не процарапал черную краску, никто из мастеров граффити не облюбовал капот для тэггинга. Все, кто часто бывал в этих местах, не только знали, кто он такой, и старались держаться от него подальше: они старались держаться подальше и от его машины. Порой печальная известность, завоеванная умением разрывать на части каждого, кого угораздило выйти против него на ринг, доставляла ему больше удовольствия, чем заработанные победами майнеты.

Он достал из кармана мобильник и увидел с полдюжины непрочитанных сообщений от сестры, еще несколько – от других Дьяволов и с пяток – от Валари Стернберг, его последней секс-партнерши, которая уже начинала утомлять его своей навязчивостью. Ничего другого он и не ожидал: рано или поздно женщины решали, что хотят от него не только грубого и бурного секса без обязательств, а он не собирался потакать их желаниям.

Скривив губы, он просматривал сообщения, отправленные сестрой, и груз реальности возвращался к нему, а действие выплеснувшегося в организм за время боя адреналина заканчивалось.

«Где ты? – писала Ивиана. – Только не говори, что опять в Яме...»

«Я думала, на этот раз ты настроен серьезно и что мы сходим на кладбище вместе».

«Знаешь, ты ведь в этом не виноват. Если бы мама могла, она сказала бы тебе то же самое. Пора бы уже тебе перестать винить себя».

«Я отнесу на мамину могилу цветы и от тебя... Надеюсь, там и увидимся».

Последнее сообщение было отправлено через два часа после предыдущего: «Вечно убегать нельзя, Дарьен. Не только тебе одному больно».

Он отключил экран так резко, что заело кнопку.

Неважно, что больно не только ему. Рвать на куски настоящих демонов – это одно, а сойтись лицом к лицу с собственным он пока не готов.

Вздохнув, он сунул телефон обратно в карман. Вот тебе и усмирение Всплеска, который завладел его разумом этим вечером; похоже, завтра ему все-таки придется вернуться сюда.

Пока он приближался к воротам по хрустящему под армейскими ботинками гравию, впереди показалась посланница в маске кролика: она ждала, стоя в безопасном свете уцелевшего ртутного фонаря. Из уважения, о котором он знал наверняка, а также из страха она оставалась на безопасном расстоянии от того, за кем ее послали, и жалась ближе к зеленоватому сиянию фонаря, создающему чувство защищенности от демонов. Таких, как тот, горло которому Дарьен вырвал голыми руками несколько минут назад.

Маска, которая скрывала лицо посланницы, напоминала о фильмах ужасов. Губы были растянуты в зловещую улыбку, обнажающую полный рот похожих на пилу зубов, гротескно-огромные глаза были белыми, как и вся маска, – без зрачков. Вовсе не безобидный крольчонок, каких продают в зоомагазинах на авеню Алой Звезды, что-что, а в этом можно не сомневаться.

– Ты Дарьен Кассель.

А кто еще, мысленно отозвался он. Если уж ее пониманию оказались недоступны восхваления ведущего на ринге, то хотя бы тату с рогатой буквой S у него под ухом должна была подсказать, кто он такой.

Не говоря уже о сменяющих одна другую сплетнях. Те, у кого свободного времени было хоть отбавляй, развлекались, распуская о нем слухи – в основном намекающие, что он якобы продал душу дьяволу, чтобы добиться того, что имел сейчас. Дарьен полагал, что в каком-то смысле и правда продался, но при этом сам стал дьяволом.

– Ходят такие слухи, – он выудил из кармана металлическую зажигалку и пачку сигарет, выбил одну, зажал губами и прикурил. – Назови имя, цену, и иди своей дорогой, – с полным ртом дыма добавил он, убирая сигареты и зажигалку обратно в карман. – Ночь у меня выдалась долгая.

– Босс предлагает два миллиона золотых майнетов.

С ума сойти. Это же целая куча майнетов. Он не припоминал, когда в последний раз одиночную цель оценивали дороже, чем в миллион.

– Имя? – бросил он.

– Имени нет.

Дарьен вздернул чернильно-черную бровь. Обычно его наниматели знали имя того, кого – или что – поручали ему убить или поймать. С предложениями отыскать безымянную цель к нему обращались редко, хотя и с этим заданием он мог справиться без труда, принадлежа к числу немногих в городе, кто был способен на такое.

– Он хочет, чтобы ты выследил цель только по ауре.

Дарьен еще раз затянулся сигаретой, разглядывая грязные пятна и трещины на маске.

Отслеживание ауры – не только затяжной, но и более сложный процесс. Зная имя цели, он мог призвать на помощь свое шестое чувство, а также способность выслеживать на расстоянии с помощью Взора. Для этого ему достаточно было взломать базу данных жителей Ангелтина и найти фото цели: создав четкий ментальный образ, отыскать ее на расстоянии ничего не стоило.

Поиск ауры без помощи фотографии, а потом отслеживание ее настоящего местоположения могли занять несколько дней. А может, даже недель. Зачастую при таком методе работы начать требовалось с исходной точки – либо c места рождения цели, либо с дома, где прошло ее детство и где аура наименее размыта: только тогда Дарьен получал ясное представление о том, кого он ищет. Этот способ поиска был недешевым, поскольку постоянно приходилось пользоваться стигийскими солями, вдобавок это вынуждало его глубоко погружаться в свою магию, что было непросто.

Он поправил ремень сумки на плече и сбил пепел с сигареты.

– Твой босс знает, чего хочет, но не знает кого, – подытожил он. Его движение привлекло внимание посланницы к татуировке, выглянувшей из-под закатанного рукава рубашки. Даже маска не могла скрыть, на что устремлен ее взгляд – на вытатуированное лицо Элси Кассель.

Отведя глаза от татуировки, посланница кивнула.

– Цель – сирота. Ауру тебе придется считывать в Храме Алой Звезды. Босс говорит, цель оставили там еще в младенчестве и вскоре взяли в приемную семью.

Она вынула из кармана куртки флакон. В нем был костный порошок – скорее всего, ДНК кого-то из предков цели. По деминерализованным костям он мог быстрее, чем используя что-то другое, выявить искомую ауру – излучаемое каждым живым существом энергетическое поле, не видимое никому, кроме провидца с его Взором. Если цель в младенчестве действительно провела некоторое время в храме, отыскать ее ауру с помощью костного порошка будет легко. Привыкнув к ощущениям, вызываемым этой аурой, он сможет пройти по ее следу, как волк за добычей, и в конце концов обнаружить, где цель находится сейчас.

Как клиент раздобыл этот костный порошок, более того, как узнал, что кости принадлежали предку цели, не имея представления, кто эта цель, Дарьена не касалось. Его не занимали причины, по которым его загадочные клиенты хотят выследить кого-то. Расспросы выглядели бы не только излишними и подозрительными – они непрофессиональны. Дарьен следовал правилу работать только ради денег, и не более.

Несколько минут, пока он раздумывал, наверняка показались посланнице вечностью – об этом свидетельствовало судорожное биение жилки на ее нежно-золотистой шее. Ниже подбородка у нее виднелся шрам размером не больше оспинки. След, оставленный или вирусной болезнью, или кончиком ножа. Если этот белый кролик вернется к своему работодателю, провалив переговоры, то поплатится работой – конечно, если повезет. А если не повезет, то собственной жизнью.

Вот в таком несправедливом мире Дарьен жил, но тому, кто сочувствует оказавшимся на обочине, в этом насквозь прогнившем обществе ничего не светит.

– Мертвым или живым? – коротко уточнил он.

– Живым. Предпочтительно невредимым, если удастся.

Можно было не сомневаться, что ему это удастся. Как глава Дьяволов, он способен почти на невозможное.

Дарьен отозвался:

– Удастся, – он сделал паузу. – Но я хочу три миллиона золотых майнетов.

Не моргнув глазом, кролик предложил:

– Два с половиной.

Дарьен чуть не рассмеялся. Кем бы ни был босс посланницы, он дал ей очень четкие распоряжения.

– Три миллиона, или я в этом не участвую.

Последовала короткая пауза. Потом кролик шагнул вперед, протягивая флакон с костным порошком.

– По рукам.

Пальцы Дарьена сомкнулись на флаконе.

– На поиски ауры мне понадобится примерно неделя, но после выследить цель можно будет уже быстрее. Завтра до полуночи переведите мне миллион, или конец сделке, – он сунул флакон в карман джинсов, потом протянул посланнице визитку, на которой не значилось ничего, кроме номера его счета для безналичных переводов.

– Вскоре мы свяжемся с тобой, – когда кролик снова заговорил, в его голосе слышался намек на улыбку. – С тобой приятно иметь дело, умертвитель.

Он дернул уголком рта, бросил сигарету на землю и раздавил ее.

– Аналогично.

3

Пока блюститель закона, сидящий за помятым металлическим столом в допросной, собирал бумаги в стопку, Лорен засмотрелась на свое отражение в зеркальном стекле.

Девушка в стекле была незнакома ей и походила на призрак. Опустошенный, безвольно блуждающий по миру, в котором больше не находит ничего привычного.

Выглядела она ужасно. Макияж растекся по заплаканному лицу, волосы слиплись сосульками, синие глаза, покрасневшие от слез, смотрели безучастно. Даже обгоревшие на солнце щеки не оживляли белизну кожи, которая за последние пару часов приобрела болезненный оттенок.

Сабрину увезли. Сабрина исчезла, и в этом виновата она, Лорен.

Никто не верил ей. Никто в Ангелтинском центре временного заключения не смотрел на нее иначе как с недоверием, слушая рассказ о случившемся. Лорен знала, что Даллас в соседней комнате рассказывает на допросе то же самое – правду о том, что произошло сегодня ночью. Возможно, родную дочь Красного Барона выслушивают более благосклонно, чем удочеренную сироту человеческой расы, которая никогда не была – и главное, никогда не станет! – никем большим, чем человек.

– Давайте-ка проясним, – заявил блюститель закона резким тоном.

Лорен отвела глаза от своего отражения – и от тех, кто, как она знала, наблюдают за ней из-за стекла, – и повернулась к варлоку. Выражение его лица было таким же строгим и недружелюбным, как атмосфера в комнате, где они находились, – с бетонным полом, леденящим ее босые ноги, с жестким, привинченным к полу стулом, на котором она сидела, с белыми лампами по углам, ослепительный свет которых резал ей глаза.

Она зажала ладони между ободранных коленок, чтобы не было заметно, как они дрожат. Татуировка на внутренней поверхности ее предплечья сменила цвет и теперь светилась не бледно-голубым, а ярко-алым. Если в ближайшее время она не примет лекарство или не поест, то потеряет сознание.

Судя по физической форме, допрашивающий ее варлок был средних лет, но размытый цвет его глаз указывал, что на самом деле он гораздо старше, чем выглядит, и скорее всего за годы службы так истощил запасы своей магии, что в ближайшее время должен был свалиться с Иссушением. В сущности, Лорен удивляло, что ему до сих пор не поставили диагноз.

Положив руки на стол, он переплел пальцы и впился в нее непреклонным взглядом.

– Вы утверждаете, что мракоумертвителю были нужны вы?

– Я ведь говорила, – Лорен едва узнала собственный сиплый голос. Он звучал холодно и безучастно, под стать выражению ее лица в зеркальном стекле. – Когда он приставил пистолет к голове Сабрины, я спросила, чего он хочет. И он ответил: «Я хочу, чтобы ты села в машину».

Все это она объясняла болвану-варлоку уже в третий раз.

Он шумно выдохнул и сделал вид, будто вчитывается в какую-то бумагу, взятую из стопки.

– Вам девятнадцать лет, мисс Калла. Правильно?

– Да, – у нее сорвался голос.

– И вы с рождения живете в Ангелтине?

– Да.

– В таком случае, думаю, незачем объяснять вам, что провидцы – чрезвычайно могущественная раса, – он положил бумагу обратно. – В отличие от венефик или ламий, для их магии нет ограничений, и поэтому они хорошо знают себе цену. Провидцы, которых нанимают для охоты за кем-то, запрашивают заоблачные цены, мисс Калла. Их вознаграждения могут доходить до миллиона золотых майнетов. А иногда и превышать эту сумму.

– Я понимаю, что вы имеете в виду, комиссар.

Он намекал, что ни один провидец не станет утруждать себя ради такой, как она – человеческого отродья, жизнь которого не стоит того, чтобы его выслеживать. Ни у кого не может найтись причин ни охотиться на нее, ни платить немыслимые деньги мракоумертвителям. И все же она знала...

Знала, что этой ночью поймать должны были не кого-нибудь, а ее.

Комиссар откинулся на спинку скрипнувшего под его тяжестью стула.

– Мисс Калла, можете описать, как выглядела та татуировка с фениксом?

Она жестом попросила дать ей ручку. Варлок, помедлив, подал ее вместе с листом линованной бумаги, вырванным из блокнота. В тишине допросной послышался скрип ручки, царапающей бумагу. Закончив рисунок, Лорен повернула листок к комиссару и пододвинула к нему.

Он даже не взглянул на ее работу.

– Как у вас со зрением, мисс Калла?

Она напряглась.

– В каком смысле?

– Просто спрашиваю.

– С моим зрением все в порядке, – ответила она. Не единица, но и сомнений этого урода она не заслуживает. – Я знаю, что видела. У него была наколота голова феникса, комиссар.

Не скрещенные крылья Ангелов Смерти, не Бог Смерти – символ Жнецов, не змея в броске, как у Аспидов, не адская гончая Ловчих, не полумесяц Варгов. И уж конечно, не рогатая S, знак Семи Дьяволов, самого жуткого круга мракоумертвителей города.

Комиссар сунул рисунок в карман рубашки.

– С вашей опекуншей уже связались. Скоро она будет здесь и отвезет вас домой.

Голова вдруг показалась Лорен легкой как перышко, кулаки разжались.

Сюда вызвали Таэгу Брайт, мать Даллас. Как будто с Лорен мало неприятностей случилось этой ночью – впрочем, наверняка в строгом смысле уже утро.

– Больше ничего не хотите добавить? – спросил комиссар. Серебристый ободок вокруг его зрачков, характерная особенность всех венефик, отражал свет ламп, как зеркало. – Ничего достойного упоминания, чего мы еще не прояснили?

Лорен медлила с ответом так долго, что он уже собирался встать. Но ее голос пригвоздил его к месту.

– Вам, наверное, кажется, что мы многое прояснили, комиссар. Но мне – нет. Все заявления, которые я сделала сегодня, – чистая правда, однако вы лишь отмахивались от того, что я говорила.

С тяжким вздохом, больше похожим на рык, он опять устроился на стуле. Жетон, приколотый к воротнику его рубашки, блеснул в флуоресцентном свете.

– Можете назвать какие-то причины, по которым выслеживали вас? – Голос звучал равнодушно, нежелание проявлять интерес к тому, что он явно считал попыткой привлечь к себе внимание, было неприкрытым. – При вас есть что-то ценное, чем они могли бы стремиться завладеть?

Лорен решила подражать деловитому тону собеседника:

– При себе у меня тюбик блеска для губ, полпачки жвачки и чуть больше трехсот золотых майнетов на банковском счету, комиссар. Думаете, мракоумертвитель мог охотиться за чем-то из вышеперечисленного?

– Мисс Калла...

– Сабрину держали под прицелом, чтобы вынудить меня сесть в машину, – Голос Лорен звучал надломленно, и чувствовала она себя не лучше. – Ее забрали вместо меня лишь потому, что появились ваши патрульные, и времени у похитителей не осталось, – подступающие слезы жгли глаза, губа дрожала. – Если вы не собираетесь верить мне, это не моя проблема. Но я хочу вернуть подругу, поэтому прошу вас еще раз обдумать то, что я вам только что сообщила.

Он смерил ее взглядом.

– Уверяю вас, мисс Калла: мы сделаем все, что в наших силах, чтобы мисс Ван Арсделл благополучно вернулась домой. У нас слаженная команда, наши провидцы уже отслеживают ее...

– Они выяснили, где держат Сабрину? – В сердце Лорен вспыхнула искра надежды, и она невольно выпрямилась. Вот что нужно этому городу – больше провидцев в местных силах правопорядка, чтобы отслеживать с помощью Взора и подозреваемых, и пропавших граждан. Разумеется, удаленное отслеживание кого-то – еще не гарантия успеха, поэтому в городе столько нераскрытых преступлений, но явно не помешает, если к поиску ни в чем не повинных горожан подключится больше тех, кто наделен Взором. Большинство провидцев либо предпочитают вообще не пользоваться Взором, опасаясь Иссушения, либо гонятся за большими деньгами, выслеживая кого-то незаконно.

Комиссар поерзал на стуле. Выражение его лица было красноречивее любых слов.

– Ее не могут найти, – упавшим голосом заключила Лорен. – Значит, она мертва? – Ее сердце замерло. – Ее больше нет, да? Ее убили...

– Лоурен...

– Лорен, – перебила она. Он произносил ее имя, растягивая первый слог, и она уже не в первый раз поправляла его. Так же, как раз за разом объясняла, что произошло этой ночью, но в ответ не получала ничего, кроме равнодушия. – Я бы хотела уйти прямо сейчас.

Комиссар, которому она была больше не нужна, повел ее из допросной. Лорен молча шла за ним, прихрамывая, но едва замечая боль, пронзавшую изрезанные ступни на каждом шагу. Больше он ей ничего не сказал, но смотрел на нее без недавнего пренебрежения.

Должно быть, понял, что она на грани срыва. Еще немного – и она не выдержит, а поскольку ее показания представляют интерес в деле Сабрины, следствию это не выгодно.

Ее подруга пропала. И хуже всего то, что виновата в этом она, Лорен.

4

Ознакомительное собрание первокурсников Ангелтинской академии, прошедших отбор в Дом Соли, проводилось в семь утра.

Дождь размеренно барабанил по зонту, который Даллас держала, прижав к плечу и прикрывая скорее Лорен, чем себя. Лорен привалилась к боку сестры, пока они ждали, когда последние первокурсники из Дома Соли подтянутся к группе и назовут свои фамилии старшекурснику-полувампиру с планшетом в молочно-белых руках. Список учащихся трепетал на ветру, вырываясь из-под удерживающего его пружинного зажима.

За прошедшую ночь Лорен не сомкнула глаз, и судя по всему, Даллас тоже. После того как мать забрала их из центра временного заключения, они не сказали друг другу ни слова. И Таэга не удосужилась посочувствовать тому, что они лишились подруги. Она молчала всю дорогу, пока они не вошли в пентхаус.

– Приведите себя в порядок в гостевой ванной, а когда закончите, простерилизуйте ее, – бросила она им, проходя решительными шагами через безукоризненно чистую прихожую, ее стройные мускулистые бедра обрисовывались под белой тканью идеально отутюженной юбки-карандаша. – Вонь от вас обеих такая, что мне сейчас станет плохо.

Лучше бы Таэга вообще ничего не говорила, но за девятнадцать лет, прожитых в пентхаусе Брайтов, Лорен успела уяснить, чего стоит и чего не стоит ждать от командира Таэги Брайт. Пропустив Даллас в ванную первой и дождавшись, когда она вымоется, Лорен заперла дверь и села на мраморный пол в душе, обхватив руками колени. Она долго и беззвучно плакала, перебирая события минувшей ночи. И так увлеклась, припоминая все детали, которые помогли бы отыскать Сабрину, что не заметила, как кончилась горячая вода.

За час, который Лорен провела, скорчившись под струями горячей воды, Даллас успела поскандалить с Таэгой. И когда Лорен наконец вернулась в их общую комнату, сестра лежала, отвернувшись к стене. Но позднее, когда Даллас протянула руку, чтобы выключить лампу, Лорен заметила лиловое пятно у нее на скуле. Обсуждать его Даллас не захотела, и неудивительно: она никогда не говорила о том, что причиняло ей боль. Предпочитала принимать боль, как крупную горькую пилюлю, и делать вид, будто не помнит, каково было глотать ее.

Прервав поток воспоминаний, Лорен оглядела стайку оживленно переговаривающихся студентов, ждущих экскурсии по территории академии.

В каждом кампусе в городе студенты распределялись по Домам – в основном согласно их происхождению и преобладающему типу магии, если таковая у них имелась. Стихией Дома Ртути была вода, Дома Соли – земля, Дома Серы – огонь.

Лорен, как одну из немногих представителей человеческой расы, принятых в академию, распределили в Дом, наиболее тесно связанный с землей, с циклом смерти и рождения. О мокром от дождя списке первокурсников, где значилась фамилия «Ван Арсделл», она старалась не думать. Только рядом с этой фамилией галочка так и не появится. А может, ее уже вычеркнули из списка, ведь новостные каналы и первая полоса газеты «Дневное Светило» наверняка известили город о том, что Сабрину похитили.

Об этом Лорен тоже старалась не думать. Блюстители закона найдут Сабрину и вернут домой. Обязаны вернуть.

Провести ознакомительное собрание для новичков из Дома Соли было поручено профессору Грейсону Фиппсу. Это был чистокровный красавец-варлок с золотистой шевелюрой, резко очерченным подбородком и легкой тенью щетины, при виде которого сердца учащенно бились и от волнения поджимались пальцы ног.

Профессор Фиппс подошел к небольшой группе щебечущих ведьм, варлоков, полукровок, людей и вампиров и коротко представился.

Что-то резко ткнулось в бок Лорен.

Зашипев сквозь зубы, она отстранилась от сестры, локоть которой наверняка оставил ей синяк.

– Ай, Дал!

– Он прямо огонь, – прошипела Даллас. – Вот на этой метле я бы прокатилась в любой момент.

Лорен почувствовала, как жарко вспыхнули щеки, шикнула на Даллас и ступила обратно под зонт.

От удушающей влажности в воздухе ее волосы, собранные в пучки-рожки по бокам, закручивались. Впрочем, этим утром она почти не уделила прическе внимания – все, о чем она обычно беспокоилась, отступило на второй план. Будет удивительно, если окажется, что она не забыла ни один из учебников и гримуаров.

Даллас направилась через газон вслед за Фиппсом и остальными студентами. Лорен заторопилась, чтобы не отстать от нее, мокрая трава, поскрипывая, терлась о ее кожаные туфли. Белая блузка на пуговицах, с вышитым слева на груди гербом Ангелтинской академии, и клетчатая юбка до середины бедра не спасали от прохлады. Лорен стучала зубами так громко, что Даллас не выдержала и шикнула на нее.

Экскурсия была долгой и подробной, но профессор Фиппс излагал историю академии так, что удерживал внимание всех студентов, послушно переходящих от одной достопримечательности к другой.

– Интересно, он женат? – задумалась Даллас, когда профессор Фиппс замедлил шаг перед статуей варлока, продолжая знакомить слушателей с биографией основателя академии.

– Я вообще-то слушать пытаюсь, – шепотом отозвалась Лорен. На самом деле она не слушала, ей просто хотелось, чтобы Даллас заткнулась, пока из-за нее их обеих не выкинули вон.

Но профессор Фиппс услышал их. Приблизившись во главе группы к рощице сиреневой жакаранды, он умолк и повернулся к студентам.

– Мисс Даллас Брайт!

Даллас замерла под взглядом Фиппса, высмотревшего ее под зонтом. Студенты один за другим оборачивались к ней.

Лорен склонила голову, она всегда терялась под чужими взглядами. Фиппс хмурился.

– Не желаете сообщить нам, что именно вы сочли настолько важным, чтобы прервать мою экскурсию?

Даллас в притворном смущении опустила подбородок и покачала головой. Если бы Лорен не знала ее всю свою жизнь, то наверняка сочла бы раскаяние искренним. Однако она видела, как лукавая усмешка блуждает на пухлых, красиво изогнутых губах Даллас, накрашенных в тон волосам. С помощью чар, не сомневалась Лорен: ни одна губная помада не ложится так идеально. За это придется позднее устроить Даллас взбучку: нельзя бездумно расходовать магию, тем более что Иссушение в последнее время свирепствует, как никогда, а больничных коек не хватает. Поэтому и были изобретены магические жезлы. О болезни, названной «Иссушением», знали уже не первый век; с наибольшей вероятностью она поражала тех, кто не знал меры, вычерпывая запасы своей силы, пользовался магией налево и направо, – например, наводя чары вместо того, чтобы просто накраситься. Иссушение старило бессмертных и в конце концов убивало их.

С Фокусом в качестве проводника, направляющего поток магии его хозяина, риск заболеть Иссушением заметно снижался. Это средство было временным, но действовало – по крайней мере, пока. Ведьмы и варлоки уже много лет пользовались магическими жезлами, поэтому теперь лишь некоторые могли обходиться без них.

– Нет, профессор, благодарю, – приторно-сладким голоском отозвалась Даллас. – Прошу прощения за то, что перебила вас.

Профессор задумчиво хмыкнул.

– Что ж, поскольку моя работа в том и заключается, чтобы отвечать на вопросы учеников, мне было бы крайне неприятно оставить вас без ответа, мисс Брайт.

– Мой вопрос? – На этот раз в глазах Даллас блеснуло настоящее удивление.

– Да, я женат, – его лицо оставалось непроницаемым, но глаза насмешливо поблескивали. – И даже если бы не был, мне двести лет от роду. То есть я слишком стар для вас.

Студенты уже давились смехом. Девушки зажимали ладошками рты, парни ухмылялись и толкали друг друга локтями в бок.

– Ну, а теперь, – продолжал профессор, – сосредоточимся на экскурсии с вашего позволения, мисс Брайт?

На щеках Даллас вспыхнули яркие пятна, но она нашла в себе силы, мило улыбнувшись, заметить:

– У вас на редкость острый слух, профессор.

Он лишь улыбнулся и возобновил рассказ.

Экскурсия уже заканчивалась, когда Лорен сбавила шаг у обветшалого строения, обнесенного металлической сеткой со спиралями колючей проволоки поверху.

Не заметив, что Лорен остановилась, Даллас продолжала идти вперед, унося с собой зонт и не сводя ярко подведенных глаз с задницы Фиппса. Лорен так закатила глаза, что могла бы поклясться, что видит собственные мозги.

– А в этом здании что, профессор?

Шум дождя едва не заглушил ее вопрос.

Студенты притормозили, профессор Фиппс обернулся, прикрываясь планшетом от набиравшего силу дождя. Внезапно Лорен обнаружила, что на нее устремлено множество любопытных взглядов. В очередной раз в это утро она втянула голову в плечи и переплела пальцы, чтобы удержаться от мелких нервозных движений.

– В это здание, – ответил профессор, – вход строго воспрещен, – и он повернулся, чтобы идти дальше, но тут вмешалась Даллас.

– Нет, а если серьезно, – ведьма шагнула к ограде, смахнув с лица прядь распушившихся от влажности волос. – Что там внутри?

– А если серьезно, мисс Брайт, – насмешливо отозвался профессор Фиппс, – это здание под строгим запретом, – и он двинулся дальше по траве, от которой уже вымокли его штанины. Но не успел сделать и двух шагов, как студенты дружно заныли, разочарованные уклончивым ответом.

Профессор остановился. Обернулся. Несмотря на попытки прикрыться планшетом как зонтом, его волосы все равно намокли под дождем.

Усмехнувшись и обращаясь к сокурсникам, наперебой засыпающим профессора вопросами о загадочном здании, Даллас заметила:

– У нас тут, похоже, объединение сил.

Долгое время профессор вглядывался в Лорен и Даллас. А когда гул голосов наконец утих, он, обреченно вздохнув, опустил планшет и указал им на здание.

– Это Старый корпус. Здесь проводились занятия несколько тысяч лет назад, сразу после основания академии. Количество учащихся в академии неуклонно росло, понадобились новые здания, чтобы вместить их, и со временем Старый корпус оказался заброшенным. В настоящее время его используют только в качестве склада.

Вампир, который отмечал студентов по списку, спросил:

– А правда, что здесь, в кампусе, когда-то существовало тайное общество?

Как раз такую информацию Лорен и рассчитывала узнать.

– Какое тайное общество? – встрепенулась она.

Их с вампиром взгляды скрестились.

– Как-то связанное с магией крови. В это здание они пробирались в час ведьмовства и проводили древние обряды, чтобы выяснить, кто достоин примкнуть к их секте...

– Магия крови, а тем более секта здесь ни при чем, Стивен, – остановил профессор. – Скорее, это было общество изгоев. Говорили, что оно возникло как клуб, организованный несколькими учащимися человеческой расы в попытке завести новых друзей. Местом проведения собраний и прочих мероприятий они избрали Старый корпус, который могли считать своим.

Лорен подступила к ограде, стискивая зубы от неприятного гудения магического барьера. Интересно, чем руководство академии объяснило необходимость в дополнительной защите старого строения.

Склад – ага, как же.

Щурясь, она пыталась разглядеть сквозь завесу дождя символ, вырезанный у мокрого порога.

За ее спиной кто-то из студентов задал вопрос:

– А как оно называлось, это общество?

Знакомые очертания, вырезанные на дереве, Лорен узнала за полсекунды до того, как прозвучал ответ профессора:

– Общество «Голова феникса».

* * *

Сводчатый потолок вестибюля академии взмывал высоко над головой Лорен, тепло в освещенном живым огнем помещении окутывало, как одеяло, ее продрогшее до костей тело.

Битком набившиеся в вестибюль студенты оживленно болтали о летних приключениях. Вольфы, ведьмы и вампиры, закончившие ту же среднюю школу, что и Лорен с Даллас, приветствовали последнюю улыбками разной степени искренности и махали ей издалека. Никто из них и виду не подавал, что знаком с человеческой девчонкой, стоящей рядом с ведьмой, но Лорен это не смущало: ей хватило девятнадцати лет, чтобы привыкнуть к подобному обращению.

Наконец пробравшись к лестнице в дальнем конце вестибюля, они начали подниматься к помещениям Дома Соли, сверяясь с картой, на которой красным крестом было обозначено их студенческое общежитие.

Одолев несколько десятков ступеней и коридоров, они вышли к развилке. Отсюда лестницы вели к разным Домам: левая – к Ртути, средняя – к Соли, правая – к Сере.

По средней лестнице они поднялись к коридору, освещенному факелами. Всю стену в его дальнем конце занимало зеркало в золоченой раме. Двери отсутствовали – здесь они были неуместны. Входом в общежитие служило зеркало. Насколько знала Лорен, вход во все Дома был устроен одинаково, различался только зеркальный вид коридора, по которому они сейчас шли.

В Доме Соли солнечные лучи заглядывали в коридор, проникая сквозь навес из переплетенных веток и листьев, в Доме Ртути стены были образованы кораллами, под ногами хрустел белый песок, а в Доме Серы каменные стены возвышались над полом из магмы.

При виде отражающегося в зеркале леса Лорен на миг оторопела. Несмотря на то, что с магическим и просто удивительным она сталкивалась каждый день и едва ли не каждую минуту, что-то не переставало изумлять ее.

– Дал! – позвала Лорен, тряхнув головой, чтобы прийти в себя. Даллас почти дошла до зеркала, поэтому Лорен бросилась за ней и удержала за руку. – Ты слышала, что сказал профессор Фиппс?

Даллас обернулась.

– Про что? – Ее взгляд казался таким же твердым, как безукоризненная поверхность зеркала за ее спиной.

Словно ужаленная, Лорен отпустила руку Даллас.

– Про Общество «Голова феникса».

– Ну и?..

Лорен растерянно моргнула.

– Ты разве не заметила, что у мракоумертвителя, который увез Сабрину, было тату с фениксом?

– И что с того? – Даллас скрестила руки на груди. – Все мракоумертвители накалывают символ своего круга, разве нет?

– В том-то и дело, – в голосе Лорен прорезалось раздражение. – Нет такого круга мракоумертвителей, символом которого была бы голова феникса.

Губы Даллас сжались в тонкую линию.

– Не ищи в этом скрытый смысл, Лор. На твоем месте я бы не питала особых надежд.

Лорен была готова рвать на себе волосы. У Даллас была скверная привычка сомневаться в ее словах, хоть они и приходились друг другу сестрами. Порой Лорен казалось, что Даллас носит броню, толщиной превосходящую ее собственную.

– Я проберусь в то здание, – Лорен сжала кулаки. – Неважно, согласишься ты мне помочь или нет.

Лицо Даллас осталось непроницаемым. Из зеркала начали появляться студенты с гримуарами и магическими жезлами.

– Идем, – позвала она холодным и бесстрастным голосом. – Надо еще распаковать вещи, или мы рискуем опоздать на первый урок.

5

Ранним утром в субботу Лорен приветствовало чистое голубое небо. Проходя через ворота академии с пачкой распечатанных в библиотеке плакатов, она почувствовала, как от прикосновения магического барьера дрожь пробежала по ее телу от макушки до пяток.

Ее смена в «Ступке и пестике» начиналась примерно через час. От академии до авеню Алой Звезды, проходящей по северной окраине делового центра города, было минут тридцать ходьбы. А такси, хоть днем они и попадались повсюду, могло обойтись недешево, особенно если застрянет в пробке. И потом, рассудила Лорен, ей будет полезно пройтись. Так у нее появится редкая возможность побыть наедине со своими мыслями, а не слушать, что говорят ей другие. Впрочем, в последнее время она мало кого слышала, в том числе и учителей на занятиях.

Остаток недели прошел как в тумане. С первого учебного дня ни Лорен, ни Даллас не упоминали о Сабрине. И почти не общались друг с другом. Лорен заявила, что побывает в Старом корпусе, даже если за это придется поплатиться жизнью, но медлила в нерешительности, поэтому больше не заговаривала об этом с Даллас. Однако втайне она мучилась, гадая, что все это значит и действительно ли тайное общество как-то связано с мракоумертвителем, похитившим Сабрину.

Вздохнув, Лорен двинулась дальше по улице, сбегающей с холма и уводящей в глубь города. Сиреневые лепестки жакаранды осыпались с деревьев на тротуар, кружились вокруг ее туфель.

На краю тупиковой улицы был припаркован спортивный автомобиль – с виду хищный и стремительный, поблескивающий черной краской от корпуса до дисков. До идиотизма дорогая модель, какие редко встретишь даже здесь, на кричаще-шикарных улицах Северного Края. Из тех, от которых всякий раз млела Даллас, падкая на горячих улетных парней на горячих улетных тачках.

Пряча невольную улыбку, Лорен вынула из кармана джинсов мобильник и сделала снимок машины. Щелкнул затвор... и она похолодела.

За рулем машины кто-то сидел. Окна были затонированы так сильно, что силуэт внутри она заметила лишь теперь.

Лорен опустила голову, пряча лицо за упавшими вдоль щеки волосами. Потом сунула телефон обратно в карман, закатала рукава красного свитера с треугольным вырезом и зашагала по улице. Раскинувшийся перед ней город сверкал под солнцем, довольно оживленный, несмотря на ранний час.

Температура поднималась с пугающей быстротой, вскоре асфальт под ее каблуками начал плавиться от солнца. Время от времени Лорен останавливалась, чтобы наклеить очередной плакат на телефонный столб или опору автобусной остановки, дополнив пеструю мешанину из визиток, объявлений о пропаже домашних животных и реклам, предлагающих качественно обездемонить территорию.

Над черно-белым снимком Сабрины было крупно напечатано: «Пропала без вести», а под снимком – «Вы не видели эту девушку?» С каждым наклеенным плакатом у Лорен все сильнее перехватывало горло. Но плакаты кончились быстрее, чем она рассчитывала, и она, прикрепив последний к пробковой доске возле арочных дверей паба «Кровь и котлета», двинулась дальше.

В Северном Крае она выросла, поэтому знала все короткие пути вокруг авеню Алой Звезды, и хотя сегодня не спешила, все же выбирала извилистые переулки, петляющие по жилым кварталам, а не крупные транспортные артерии, по которым сплошным потоком, бампер к бамперу, катили автомобили.

Кроме того, жилые кварталы Северного Края были под охраной заклинаний, отгоняющих большинство мракоумертвителей, и такие же заклинания защищали авеню Алой Звезды и Ангелтинскую академию. Мало где в городе могли обеспечить такую надежную защиту местных жителей и гостей, так что Лорен считала, что ей повезло почти всю жизнь проводить в безопасных районах.

Но среди мракоумертвителей были и такие, кто сумел развить свои способности и знал, как пользоваться нелегальными стигийскими солями, чтобы устранять препятствия на пути своей магии: они могли смотреть сквозь защитные чары, наложенные на здания и машины, причем так, будто этих чар никогда и не было. Однако Лорен должна попытаться хоть что-нибудь сделать, а от прогулок по улицам с нулевой защитой легче ей не стало бы.

В ветвях деревьев на тихой улочке, соединяющей один особенно элитный район с соседним, слышалась хриплая птичья перебранка.

Лорен подняла голову, прикрыв глаза ладонью, и вгляделась в отбеленное солнцем небо и кроны деревьев.

Свет был слишком ярким. Белье и пучки трав на веревке в соседнем дворе трепетали на знойном ветру.

Птицы щебетали все громче. Судя по звукам, их собралось больше, чем поначалу думала Лорен. Она запрокинула голову, присмотрелась и разглядела в ветвях стаю сорок.

Это их истошные крики предвещали смерть в ту ночь, когда увезли Сабрину.

Лорен шла все медленнее, а когда в голове вдруг зазвучал старый детский стишок про сорок, ей показалось, что у нее останавливается сердце.

Она остановилась, слыша, как шумит в ушах кровь. Птицы кричали все громче, хлопая крыльями.

Одна, две, три, четыре, пять, шесть...

Их было семь. Семь сорок, препирающихся между собой так громко, что не слышно было шума машин на соседних улицах. Лорен казалось, что от их дикого ора у нее вот-вот лопнут барабанные перепонки.

Зажав уши ладонями, она бросилась вниз по улочке, сумка, висящая через плечо, била ее по бедру. Впереди уже виднелся выход на проспект, как вдруг Лорен резко остановилась, заметив неподалеку знакомый черный спорткар.

Пот выступил у нее на лбу, и в этот момент двигатель взревел, и машина мгновенно скрылась за живыми изгородями домов.

Стук сердца приглушенно отдавался в ушах Лорен. Во рту пересохло, легкие словно сжались вдвое, и воздуха не хватало.

Птицы за ее спиной умолкли. Она обернулась и увидела, что четыре улетели.

Осталось три. Три – к похоронам.

Не лучше семи. Семи, означающих дьявола.

Трясущимися руками она вытащила из кармана мобильник. На слепящем солнце цифры на экране было почти не различить, но яростно поморгав, она сумела разглядеть, что уже без четверти девять. Если она не поспешит, то не успеет купить еды до начала смены, а для нее это недопустимо. Судя по тому, какой легкой казалась голова и как предостерегающе пульсировала тату на руке, уровень сахара у нее в крови опасно снизился. В таких случаях даже прием лекарства мало что менял: ей настоятельно требовалось съесть что-нибудь.

Она обвела взглядом опустевшую улицу, мысленно послала все в огненные владения Игнис и зашагала в сторону авеню Алой Звезды.

6

Свернув с авеню Алой Звезды в переулок, Дарьен Кассель оставил двигатель включенным, пригнулся к рулю и стал смотреть, как девчонка переходит через мощенную булыжником улицу. Светлые волнистые волосы длиной до тонкой талии качались из стороны в сторону, поблескивая золотом на солнце, с каждым торопливым шагом по стакану с ледяным кофе в ее руках стекала проступившая капля.

Авеню Алой Звезды, гордостью которой были самые роскошные и дорогие магазины и рестораны города, привлекала толпы туристов, поэтому дальше по ней проезд был закрыт. Поэтому Дарьену пришлось припарковаться так далеко, чтобы выждать время и посмотреть, что цель будет делать дальше. После еще одной дорожки солей, втянутой через нос, перед ним отчетливо проступил ряд аур в «Терра-кафе», где он нашел и девчонку, нетерпеливо притопывающую ногой в ожидании своей очереди.

И теперь, глядя, как она лавирует в уличной толпе, он понял, насколько удачно все сложилось, ведь он, сам того не подозревая, выбрал для парковки место, откуда просматривалось заведение, куда направлялась девчонка. Вывеска в виде колдовского котла над облупившейся дверью, возле которой она сейчас рылась в сумке, гласила: «Ступка и пестик Мордред и Пенелопы». Сначала она долго искала ключ, потом возилась с замком – Дарьену было особенно мучительно наблюдать, как тряслись при этом ее неловкие руки. Наконец отперев дверь, она юркнула внутрь и заперлась на засов.

Дарьен расслабился. Как вышло, что эта работа обернулась такой головной болью? Мало того, что цель оказалась студенткой, так она еще только что скрылась в месте своей подработки – как он полагал, на ближайшие шесть-восемь часов. Прикидывая варианты своих дальнейших действий, он вспомнил сорок, поднявших такой галдеж, что он слышал их даже сквозь пуленепробиваемые окна. Гребаные, проклятые Звездой сороки.

Из-за них его цели удалось как следует рассмотреть его машину не один раз, а дважды. И не просто рассмотреть, но и сфотографировать. Вытаскивая телефон из кармана джинсов – таких тесных, словно их нарисовали на коже, – наводя объектив на его машину и делая снимок, она не имела ни малейшего понятия, что он припарковался там из-за нее.

Стигийские соли привели его из Храма Алой Звезды, где с помощью порошка из костей ее предка он вычислил и считал ее ауру, прямиком в Ангелтинскую академию магии, и на протяжении всего пути он направлял всю свою безмерную силу на то, чтобы выявить скрытое под наслоениями дорогостоящих охранных чар. Только он и другие шесть Дьяволов в этом городе могли разглядеть чью-то ауру сквозь почти любые чары и потому загребали деньги с редкостной быстротой, обеспечившей им не только право называться «Семью Дьяволами», но и упрочить личную репутацию.

Эта репутация и была причиной общего страха перед ними, и вдобавок позволяла запрашивать за работу баснословные суммы. Когда за тобой охотится сам Дьявол, от него нигде не спрячешься.

Занятная аура была у этой девчонки. Когда он впервые выявил ее, она выглядела белой. Сплошь белой – признак невинности, исцеления и чистоты: такой цвет чаще всего встречается у детей. В этом была логика, ведь ее, сироту, в младенчестве бросили в храме, стены которого сохранили отпечаток ее ауры в наичистейшем виде. Но когда Дарьен выследил цель в Ангелтинской академии, то обнаружил, что по прошествии стольких лет она сохранила почти в точности такую же ауру, как у того младенца, которого оставили в храме.

Пока он следовал за ней, отыскав наконец в Ангелтинской академии, у ее ауры появился лишь еще один отблеск – радужный. Еще одно редкое излучение, встречающееся лишь у людей, настроенных на пятое измерение, на редкость оптимистичных и полных энергии.

Столько лет он выслеживал цели... но белой или радужной ауры не было ни у кого. Обычно попадались серые или чернильно-черные, или же они представляли собой мешанину тусклых и грязноватых, разбавленных цветов, свойственных неуравновешенным натурам. Но белый и радужный?

Ему еще никогда не доводилось следить за обладателями белой или радужной ауры.

Он и сам не знал толком, что это означает. Потому и бездействовал, потому и сидел в машине, и тянул время, наблюдая, как девчонка преспокойно занимается утренними делами.

Дарьен увидел, как в аптеке включился свет. Прошло еще четверть часа, и табличку на окне перевернули, и теперь она гласила: «Мы открыты».

Поудобнее устраиваясь на сиденье, Дарьен гадал, как он ухитрился стать участником этого абсурда. По ауре нельзя определить, какой расы существо, но двигалась девчонка, как человек. Он знал, что это невозможно: ни одна человеческая жизнь не стоит того, чтобы за нее расплачивались тремя миллионами золотых майнетов.

Она наверняка полукровка. Впрочем, он не представлял, каким образом ее принадлежность к полукровкам меняет ситуацию. Если ему все же захочется выяснить это, придется подобраться поближе, чтобы уловить ее запах.

В любом другом месте он бы давно так и сделал, распознал ее запах среди других. Но здесь, где рестораны, магазины и автофургоны с фастфудом изрыгали в воздух ароматы еды и дым, не говоря уже об освежающем благоухании аэрозольных систем уличного охлаждения, вони переполненных мусорных баков в переулках и одуряющем запахе ароматизированных виноградом веществ, которые смолили за ближайшим углом подростки-варлоки, восприятие Дарьена было слегка перегружено.

Если подумать, ему вообще должно быть все равно, чем там пахнет от этой девчонки. Он встряхнул головой.

– Это же абсурд, – пробормотал он.

Затем откинул голову на подголовник сиденья, закрыл глаза и стал ждать.

* * *

Прошло три часа, и авеню наводнили толпы горожан. Большинство магазинов и других заведений в зданиях из красного кирпича по обе стороны улицы работали в основном с чистокровными ведьмами и варлоками, но на оживленной улице можно было увидеть и вампиров, и вервольфов, и даже людей.

Была половина первого, когда дверь аптеки Мордред и Пенелопы в очередной раз открылась. С тех пор, как девчонка повесила на окно табличку «Мы открыты», в аптеку то и дело заходили покупатели и выходили оттуда с бумажными пакетами, набитыми магической всячиной, какая-то старушка унесла охапку растений, завернутых в бумагу. Судя по непрерывному потоку клиентов, Дарьен начинал подозревать, что девчонка не сделает даже перерыва на обед, но тут наконец из-за двери выглянула знакомая золотистая голова.

Девчонка обвела взглядом авеню, не заметив машину, надежно спрятанную в переулке.

Убедившись, что можно без опасений выйти за порог, она заперла дверь и прилепила к ее потертой поверхности табличку, написанную от руки. Расстояние не помешало Дарьену с его зорким, как у орла, зрением разобрать завитушки ее почерка:

«Закрыто на обед. Вернусь через полчаса».

Дарьен увидел, как она удаляется и ее тонкая фигурка теряется в толпе.

Откинув крышку бардачка, он достал полуавтоматический пистолет. Вынул магазин, вскрыл зубами новую коробку патронов и полностью зарядил оружие.

Скорее всего, пистолет будет лишним, ведь девчонка выглядит совсем юной и до странности обычной. Как правило, к нему обращались, чтобы выследить матерых преступников или демонов, а не девчонок, едва успевших окончить школу. Потому-то он и его товарищи были известны как «мракоумертвители»: порядочных, ни в чем не повинных горожан они не выслеживали и не убивали, за большинством их целей числились серьезные преступления, оправдывающие высокие цены, назначенные за их головы.

Уже то, что он находился на авеню Алой Звезды, вызывало недоумение. Этот район предназначался для богатых семей – для мужчин с карманами глубже мыслей, мужей, вывозивших образцово-показательных жен на дорогие обеды. Даже тротуар здесь был чище, чем пол в машине Дарьена.

Он чуть не расхохотался. Ему хотелось бросить: «Да пошло оно!» – и уехать отсюда. Неужели Дьяволы подстроили для него розыгрыш, и эта работа ненастоящая?

Однако он поймал себя на том, что колеблется, и заметил, что смотрит вдаль, на улицу, больше не видя ни девчонку, ни ее ауру, но зная, что она где-то там, стоит в очереди за едой.

Должно же быть всему этому объяснение. Хотя не оставалось сомнений, что она человек, это было невероятно.

Нет, этого просто не могло быть. Она не могла оказаться всего лишь человеком. И он не намерен терять три миллиона золотых майнетов из-за сочувствия к ней. Хрена с два.

Основанием ладони он загнал магазин на место, сунул пистолет в замаскированную кобуру на черных брюках-карго и двинулся за девчонкой.

* * *

Лорен нетерпеливо постукивала ногой, стоя в очереди к тележке с сандвичами неподалеку от аптеки Мордред и Пенелопы. Все утро она постоянно озиралась, и каждый раз, когда слышала звон колокольчика над дверью аптеки, ее сердце чуть не выскакивало из груди.

В своей тревожности она винила сорок. Глупые птицы напророчили ей смерть и дьявола, и хотя до сих пор ничего страшного не случилось, расслабиться она не могла. Многие считали стишок о сороках детским и дурацким, но за свою жизнь Лорен наслушалась достаточно историй, подтверждающих, что в нем есть доля правды. Даллас, наверное, только посмеялась бы над ее впечатлительностью. Но Даллас сейчас не было рядом, а после похищения Сабрины – когда мракоумертвитель потребовал, чтобы к нему в машину села она, Лорен, а не Саб и не Даллас, о чем Лорен помнила постоянно, – она решительно отказывалась упускать из виду все, что могло предупредить ее о приближении опасности.

Очередь за сандвичами двигалась с черепашьей скоростью, Лорен уже взмокла под палящими лучами полуденного солнца. В последнее время погода стала особенно непредсказуемой. Похоже, на какое-то время от джинсов и рукавов три четверти придется отказаться.

Очередь постепенно продвигалась вперед, и Лорен, наконец оказавшись перед продавцом, заказала панини с индейкой, горчицей и двойной порцией маринованных огурчиков. Она уже протягивала смятую купюру, когда что-то заставило ее оглянуться.

Скользнув взглядом по толпе, она обратила внимание на двоих, стоящих по обе стороны от двери аптеки.

Ей показалось – или они в самом деле наблюдали за ней?

Потный продавец окликнул ее, тряся перед ее лицом ладонью со сдачей.

– Сдачи не надо, – сказала она. И снова обернулась, чтобы посмотреть на пару у аптеки – блондина средних лет и женщину с короткой стрижкой.

Оба наблюдали за ней.

Продавец занялся ее заказом, и Лорен вышла из очереди. Пока проходили томительные секунды, она не сводила глаз с двух фигур в черном.

Неожиданно они отделились от кирпичной стены и ринулись через толпу по прямой, конечной точкой которой была Лорен.

Она бы закричала, позвала на помощь, но за свою жизнь насмотрелась достаточно выпусков новостей. И видела жуткие сюжеты о том, как ни в чем не повинные горожане погибали от рук вооруженных грабителей или мракоумертвителей, пытаясь заступиться за кого-то. Бессмертные главари организованных преступных групп, правивших теневым миром Ангелтина, были настолько могущественными, что их не удавалось остановить даже с помощью магии.

Ей придется справляться своими силами, если она не хочет остаток жизни провести, виня себя в смерти случайного прохожего, который попытался ей помочь.

Лорен опустила глаза, жалея, что не надела сегодня более удобной обуви вместо проклятых туфель с каблуками, и бросилась в толпу. Продавец крикнул ей вслед, что она забыла свой панини.

Она бежала не останавливаясь. Водяные брызги из систем охлаждения у ресторанных двориков охлаждали ее обгоревшее на солнце лицо. Эта прохлада давала временную передышку от зноя, но не спасала от ощущения сдавленности в груди. Горячий воздух был пропитан запахами жареного лука, маринованных огурцов-фри и донатов в сахарной глазури, которые готовились в ресторанах и на грилях автофургонов, припаркованных по всей авеню.

Бросив взгляд через плечо, она подумала, что оторвалась от преследователей. Но вокруг было столько народу, что полной уверенности в этом она не испытывала.

А когда посмотрела вперед, собираясь продолжить путь, увидела, что еще двое – мужчины средних лет – сходятся к ней с разных сторон авеню. И не спускают глаз с ее лица. Их губы шевелились, словно они переговаривались по беспроводным наушникам. А сбоку у них на шее были наколоты...

Головы феникса.

Вот проклятие. Сердце Лорен чуть не выпрыгнуло из горла, мысли бешено заметались, пока она пыталась сообразить, как быть дальше.

Впереди уже виднелся переулок, отделяющий кафе «Мороженое с соленой карамелью» от «Магических штучек Медеи», – справа от него находились солнечные часы из белого мрамора, установленные здесь сотни лет назад в честь Темпуса Лжеца, Бога времени.

Лорен мчалась, чтобы укрыться в тени между двумя причудливо изогнутыми строениями, осмотрительно обогнув солнечные часы, занимающие чуть ли не всю ширину авеню Алой Звезды. В конце переулка тощие голодные кошки рылись в мусоре из опрокинутого бака, от которого разило кислой рыбной вонью и протухшими объедками. Кроме кошек, здесь не было ни души, и Лорен понадобилось полсекунды, чтобы сообразить, что это тупик.

Дрожащими руками она вытащила из кармана телефон и набрала номер экстренного вызова, ударяя по кнопкам с такой силой, что чуть не переломала ногти. Едва держась на трясущихся ногах, она оглянулась, волосы зацепились за украшение на шее, с которым она не расставалась.

Преследователей нигде не было видно – по крайней мере, в этот момент. В этот блаженный момент.

Ей ответили после первого же гудка.

– Ангелтинская служба спасе...

– Мне нужна помощь! – хрипло выпалила она.

– Мне необходимо знать, где вы находитесь и в каком положении.

«На авеню Алой Звезды», – попыталась ответить Лорен.

Но чья-то рука обхватила ее за горло сзади, в висок уперлось холодное дуло.

Из телефона, выскользнувшего из ее пальцев, послышался шум помех. После падения на булыжники мостовой экран покрылся трещинами.

– Мисс... – продолжал звать ее оператор на другом конце линии.

У Лорен перехватило дыхание. Стены домов по обе стороны переулка расплывались перед ее глазами, а низкий мужской голос прошипел на ухо:

– Пикнешь – умрешь.

* * *

– Ты идешь со мной, – продолжал он, отчетливо выговаривая каждое слово. Мужчина стоял так близко к Лорен, что от его ровного дыхания шевелились ее волосы, каждый выдох касался уха. – Ты не будешь отбиваться и ничем не покажешь, что тебя уводят против твоей воли. Мы договорились?

Дрожащие колени Лорен так ослабели, что она не понимала, как еще держится на ногах. Может, ей не давало упасть только то, что нападавший прижимал ее к своей твердой груди, крепко обхватив рукой шею. Дуло словно приклеилось к ее виску, и Лорен боялась даже вздохнуть.

Она попыталась заговорить, сказать что-нибудь в ответ. Но голос не слушался ее.

– Так мы договорились или нет? – Он предостерегающе встряхнул ее и вдавил дуло пистолета ей в висок так сильно, что наверняка оставил синяк.

Лорен невольно всхлипнула и коротко кивнула.

А потом... у нее возникла мысль.

– Я пойду с вами и не буду сопротивляться, – сдавленным голосом начала она. Губы тряслись, сердце колотилось так, словно захотело пробить дыру в груди. – Но только если вы пообещаете отпустить мою подругу Сабрину Ван Арсделл.

Наступила пауза.

– О чем ты говоришь?

Лорен яростно заморгала, прогоняя серую пелену, застилающую глаза. Совсем рядом, у входа в переулок толпа бурлила на ярко освещенной улице, прохожие смеялись, болтали, потягивали из стаканов смузи и кофе со льдом, понятия не имея, что происходит в прохладной тени всего в нескольких шагах от них.

Лорен разглядела в толпе четыре фигуры в черном: женщину с короткой стрижкой и трех мужчин, все они вглядывались в лица прохожих. Искали ее. Как будто ей было мало одного пистолета, приставленного к голове.

Рука, сжимающая ее шею, закаменела. Словно незнакомец тоже заметил тех четверых.

Словно до сих пор не знал, что они здесь.

– У тебя что, золото вместо крови? Зачем эти уроды ищут тебя?

Лорен растерялась: она думала, что все, кто гнались за ней сегодня, действуют сообща, в том числе и этот неизвестный. Но если нет...

Что это могло значить? Она понятия не имела. Неужели...

– Да кто ты на хрен такая? – рявкнул он так громко, что у нее заболело ухо. – Отвечай!

– Не знаю, я не знаю! – Впервые в жизни она задумалась, действительно ли она человек, каким всегда считала себя. У нее вырвался судорожный всхлип. – На прошлой неделе мою подругу похитил другой мракоумертвитель, которому нужна была не она, а я. Он пытался заставить меня ехать с ними, но появились патрули...

– Кто это был? Мракоумертвитель, который напал на тебя, – из какого он круга?

Она не могла заставить себя ответить.

Он сильнее сдавил ей горло, его кожаные перчатки распространяли жар по ее телу.

– Из какого гребаного круга, девчонка?

– Я не знаю! – Каждое слово далось ей как всхлип.

Четыре темных фигуры начали проталкиваться сквозь толпу к переулку, и Лорен ощутила, как кровь отхлынула от ее головы к пяткам.

Тот, кто держал ее под прицелом, развернул ее лицом к себе так порывисто, что она пошатнулась и чуть не рухнула на булыжник.

А когда подняла на него глаза...

При виде этого лица ее рот открылся сам собой.

Неизвестный был всего несколькими годами старше ее – судя по виду, лет двадцати трех или двадцати четырех, хотя у бессмертных точно определить возраст бывает затруднительно. Лорен старалась запомнить выделяющиеся черты незнакомца на случай, если ей удастся сбежать, но поймала себя на том, что слишком долго глазеет на него, словно впитывая одну его черту за другой и с каждой проходящей секундой понимая, что выделяется в его облике решительно все.

Его черные как смоль волосы были подстрижены по бокам короче, чем на макушке, и зачесаны назад от выразительного и безжалостного лица. Губы были красиво очерченными, подбородок волевым. Свой прямой нос он явно никогда не ломал – что странно при таком... роде занятий, как у него. Лорен казалось, что, если бы она увидела его руки без перчаток, этого хватило бы, чтобы предположить, в любой схватке наибольшее количество ударов наносит он.

Но пожалуй, самой поразительной его чертой оказались глаза. Голубовато-стального оттенка, какого она прежде никогда не встречала. Эти глаза поглотила чернота Взора, когда он принялся наскоро сканировать ее ауру. Возвышаясь над ней со своими внушительными шестью футами роста, он казался горой мышц и воплощением брутальной маскулинности, его широкие плечи и бицепсы выпирали под потертой кожей черной куртки, расшитой символами и словами на мертвом языке. Молния на куртке была почти полностью расстегнута, на шее виднелись три серебряных подвески: какой-то религиозный символ, защитный амулет и медальон в форме крыла.

Лорен никогда не увлекалась живописью, но на единственную пугающую секунду ей нестерпимо захотелось запечатлеть увиденное на бумаге и поместить под стекло.

Будь у нее такой шанс, она назвала бы картину «Дьявол – владыка порочных и проклятых».

А когда она заметила татуировку под правым ухом провидца – рогатую букву S из готического шрифта древнего мира, – то поняла, что спасения нет. Нет спасения от него.

Потому что он не просто мракоумертвитель – он один из Семи Дьяволов, элитного отряда провидцев-наемников, известного всей Терре и наводящего на нее ужас. Они убивали, обманывали, всеми доступными средствами пробивали себе путь к вершине иерархии, где люди служили не более чем кормом, а император Терры правил, держа подданных в железном кулаке. Стоит ли говорить, что Дьяволы и их главарь Рэндал Слейд занимали в этой иерархии место чуть ниже самого императора.

– Не верю, – пробормотал Дьявол, широко раздувая ноздри. – Ты же человек.

Все еще удерживая ее одной рукой, а другой уткнув дуло пистолета ей под челюсть, умертвитель обвел взглядом ее облегающую одежду, а потом потянулся к сумке, висящей через плечо.

– У меня ничего нет, – она снова заморгала, прогоняя плывущие перед глазами разноцветные пятна. Из-за них было трудно разглядеть его лицо, хоть оно и находилось совсем рядом от нее. Он уже расстегнул молнию на ее сумке, и судя по застывшему выражению лица, с которым рылся в ней, ничуть не удивился, убедившись, что Взор не обманывал: при ней не обнаружилось никаких магических артефактов, ничего более ценного, чем жвачка и блеск для губ.

И все же Лорен сочла необходимым пояснить очевидное:

– У меня нет ничего ценного – и я человек. Клянусь богами, я человек. Не знаю, как это получилось и почему, но я именно то, что вы ищете. Я – то, что вам нужно!

Заявление было далеко не самым разумным, Лорен понимала, что только что объявила себя очередным пропавшим без вести человеком, как вдруг Дьявол замер.

Он отпустил ее сумку и выпрямился. Лорен не смела дышать, пока он изучал переулок за ее спиной, его взгляд доказывал смертельно опасный опыт, которым мог обладать лишь выходец из самых недр теневого мира. От кирпичных стен зданий эхом отдались шаги.

Шаги четверых.

Один из них заговорил:

– Прочь с дороги, Дьявол, – послышался щелчок снятого с предохранителя оружия. – Или нам придется тебя убить.

В Лорен впился пристальный взгляд голубовато-стальных глаз. Но несмотря на то, что их обладателю только что пригрозили смертью, несмотря на численный перевес противников – четверо против одного, – страха в этих глазах не было. А когда Дьявол заговорил, то обращался не к четверым целившимся в него незнакомцам.

А к Лорен.

– Когда начнется, прижмись к стене и прикрой голову. Не двигайся с места и не кричи, или я тебя убью.

Он бросил взгляд в сторону противников, которые, как знала Лорен, находились всего в нескольких шагах от него, целясь из пистолетов, в то время как свой мракоумертвитель держал в опущенной руке небрежно, скорее как кисть, чем орудие убийства, словно...

Словно и не нуждался в оружии.

Словно ему не целились в голову из четырех пистолетов.

Лорен едва успела осмыслить его слова: Дьявол открыл огонь по четверке, преграждающей путь к выходу из переулка.

7

У них не было ни единого шанса.

Дьявол действовал так стремительно, что выстрелить не успел ни один из четверых. Его пистолет стрелял настолько тихо, что никто на авеню даже не догадывался, что в этот момент неподалеку пули вонзаются в чьи-то головы.

Лорен не нуждалась в его советах. Как только четвертый противник рухнул на булыжник в лужу крови, она сорвалась с места, подхватила телефон и кинулась к выходу из переулка – к безопасной толпе у самой границы прохладной тени. Цокот каблуков показался ей громче недавних выстрелов.

Она почти покинула переулок, но вдруг притормозила.

Дьявол не гнался за ней.

Возможно, во всей Терре не нашлось бы никого глупее ее, но она остановилась, перевела дыхание и медленно... медленно... обернулась к Дьяволу.

Он убирал пистолет в кобуру на черных брюках-карго, совершенно равнодушный к виду четырех трупов, валяющихся у его ног, и к крови, которая растекалась между булыжниками, унося с собой жизни убитых.

Четырех убитых, на шеях которых виднелись одинаковые татуировки с головой феникса.

Сцепив пальцы, Лорен ждала, пока он небрежно стаскивал черные перчатки и засовывал их в один из многочисленных карманов своей черной куртки. Черное с черным на черном.

Их взгляды встретились, и он прищурился.

– Ты сдвинулась с места.

– А ты не убил меня, – она едва узнала собственный голос, так хрипло он прозвучал.

– Я ждал, когда ты закричишь, – его лицо осталось серьезным, но Лорен показалось, будто он только что зло пошутил.

– Значит, повезло мне, что я сбежала молча.

Он усмехнулся, приподняв уголок резко очерченных губ.

– Повезло тебе, – согласился он.

Она оглядела его – татуированные руки, расслабленно свисающие по бокам, метку Дьяволов под ухом, армейские ботинки, забрызганные кровью.

– Почему? – Она знала: он поймет, о чем она спрашивает – почему он до сих пор не убил ее?

– Похоже, мой клиент не удосужился упомянуть одну деталь. – И после паузы, во время которой она молча ждала, он пояснил: – Никто ни слова не сказал мне о том, что ты девчонка человеческой расы.

Любопытно, мелькнуло у Лорен. Возможно ли, что этот бездушный убийца жалеет ее? Или то, как она намерена поступить дальше, – полное безрассудство?

Она выпалила:

– Не хочешь посидеть где-нибудь?

И едва этот вопрос вырвался у нее, сообразила, о чем спрашивает. Но он же не убил ее – пока. Вместо этого он убил неизвестных, которые охотились за ней. И хотя он тоже выслеживал ее, однако дал шанс высказаться, объясниться. И не бросился следом, когда она попыталась сбежать.

Пожалуй, она могла бы уделить ему несколько минут своего времени. И не пострадать – при условии, если не покинет авеню вместе с ним.

Хотелось бы надеяться.

Мир, в котором ей выпало родиться, был миром волков, не знающих жалости к таким ягнятам, как она. Чтобы выжить здесь, надо было или стать волком... или завести дружбу с одним из них. Понимая, что она не из тех, кто способен стать волком, она решила испробовать другую тактику выживания. Хотя она и представить не могла, что когда-нибудь назовет этого мужчину другом.

– Ты, похоже, сейчас упадешь в обморок, – заметил Дьявол, окидывая ее взглядом, заставившим ее смутиться. – Знаешь здесь поблизости какие-нибудь хорошие рестораны?

Лорен удивилась: о чем он спрашивает? Но вспомнила, с кем говорит. Такие, как он, бывают в трущобных районах чаще, чем на безупречно чистых улицах и местах, которые призваны привлекать туристов. Причина, конечно, в их личном выборе, а не в том, что они не могут позволить себе большего. – Всего лишь все, которые ты найдешь там, – отозвалась она с осторожной улыбкой, на которую он не ответил. И указала на оживленную улицу. – Мы же на авеню Алой Звезды.

* * *

За перегородкой укромного уголка в ресторане «Рук и Реддинг» Дарьен откинулся на пухлую, простеганную пуговицами спинку дивана и засмотрелся на девчонку, сидящую напротив. Последние пять минут она не поднимала глаз от меню и не произнесла ни слова с тех пор, как они договорились посидеть в этом ресторане.

Дарьен задумался, не раскаивается ли она – не поняла ли уже, что сглупила, доверившись ему. Судя по тому, как она сидела, подавшись в сторону дверей всем телом, вплоть до пальцев ног с накрашенными ярко-розовым лаком ногтями, тоже указывающих в сторону улицы, он не удивился бы, если бы в любую секунду она с воплем выбежала из зала.

– Так и будешь глазеть на меня весь день? – негромко спросила она дрогнувшим голосом. – Или все-таки выберешь, что будешь есть?

Она стиснула руки на коленях, не сводя глаз с меню, открытого перед ней на столе, ресницы веером лежали на опаленных солнцем щеках.

Дарьен придвинулся к столу, подпер подбородок ладонью и сделал вид, будто вчитывается в меню. При этом он успел заметить, как она украдкой взглянула на него, чтобы убедиться, перестал ли он ее рассматривать.

Спустя минуту изображать заинтересованность ему надоело, и он громко захлопнул меню.

– А ты уже выбрала? – спросил он.

Она тоже захлопнула меню, от этого резкого движения над столом пролетел ветерок. Ее «букетом» – свойственным каждому человеку ароматом, прочувствовать который во всей полноте способен лишь тот, кто наделен обонянием бессмертных, – оказалось дурманящее сочетание сочных персиков и окропленной дождем жимолости с легчайшим оттенком кедрового дыма.

– Пожалуй, да.

Официантка-венефика подошла к столу с двумя стаканами воды со льдом и вишневой колой, которую заказала девчонка. Поставив напитки, она вынула из кармана фартука блокнот и ручку и предложила им сделать заказ.

Дарьен махнул рукой в сторону своей соседки, призывая ее быть первой. – Мне тыквенный суп, – она произнесла это вопросительным тоном, тихим и нерешительным голосом, а потом еще тише добавила: – А из закусок – кростини с семгой.

Официантка нехотя повернулась к Дарьену.

– А вам?

– Мне ничего, но все равно спасибо, – отозвался он, не глядя на нее.

Официантка забрала у них меню и удалилась.

Девчонка отхлебнула большой глоток колы и поежилась, от ледяного напитка светлые волоски на ее тонких руках встали дыбом.

– Не хочешь есть?

Он покачал головой.

Некоторое время они сидели молча. Она постукивала ногой под столом, стараясь не смотреть в его сторону и вместо этого останавливая взгляд огромных, сияющих океанской синевой глаз на всем, что только можно увидеть в ресторане, каким бы незначительным ни был этот предмет или персона: солонка, подвесные светильники, прореха в крапчатом ковролине, другие посетители, время от времени настороженно и с любопытством посматривающие на них, потертая стойка бара у дальней стены, двери, которые то и дело открывались и закрывались, впуская или выпуская кого-то.

Скрипнув виниловой обивкой дивана, Дарьен придвинулся к столу и положил на него локти.

– А имя у тебя есть?

Только тогда она наконец взглянула на него, но тут же принялась теребить край красного свитера.

– Лорен, – сипло выговорила она. – Лорен Калла.

– Это настоящее имя или выдуманное?

– Настоящее, – оставив в покое свитер, она начала гонять соломинкой в своем стакане кубики льда, тонко звеневшие при ударах о стекло. – Насколько я понимаю, ты уже достаточно знаешь обо мне, так что врать не имеет смысла.

– Ошибаешься, – отозвался он. Она вскинула бровь. – Когда мне предложили эту работу, твоего имени не назвали – только дали порошок из костей кого-то из твоих предков. Меня просили выследить тебя по ауре. А когда я отслеживаю ауры, то не вдаюсь в такие подробности, как имена. Меня не интересует даже раса, так что, когда я нашел тебя в том переулке и увидел, что ты человек, стало ясно, что все не так просто, как казалось.

– Что-то не похоже, чтобы моя принадлежность к расе людей насторожила других мракоумертвителей, – она почти незаметно передернулась. Дарьен задумался, что она пережила, очутившись на волосок от смерти. Человеческая жизнь такая хрупкая.

– Хм, – протянул он.

– Как думаешь, на кого они работали? – Она вертела соломинкой, внимательно следя, как пузырьки в стакане с колой всплывают на поверхность, шипят в теплом свете ламп и лопаются. – Их метку я никогда прежде не видела и даже не слышала о такой.

Очередной невнятный звук, которым он выразил согласие, на этот раз имел оттенок досады.

– На этот вопрос мне пока нечего ответить.

Пребывать в неведении он не привык и признаваться в этом не желал.

Девчонка отпила еще колы, все так же не поднимая глаз.

– У мракоумертвителя, который забрал мою подругу... была такая же наколка.

– А ты, случайно, не заметила в нем еще чего-нибудь необычного?

– Ничего такого, что бросалось бы в глаза. Наполовину провидец, наполовину варлок. Светлые волосы, серебристо-зеленые глаза... – она бросила взгляд на Дарьена. – Чуть ниже ростом, чем ты.

– Что-то никого не напоминает, – он нахмурился. – Уверена, что тату было то же самое?

К его удивлению, она закатила глаза.

– Может, хоть ты не будешь сразу сомневаться во мне? Этого мне на прошлой неделе хватило от блюстителей закона.

Он невольно усмехнулся.

– Дай-ка угадаю: ты пыталась втолковать им, что мракоумертвитель охотился не за твоей подругой, а за тобой, и тебе не поверили.

– В самую точку.

Он фыркнул и откинулся на спинку дивана. Она была жесткой и адски неудобной.

– А как же.

Она поерзала и снова начала гонять льдинки в стакане соломинкой.

– Я же человек. Наверное, пора бы мне уже привыкнуть к такому.

– Терпеть насмешки никто не обязан.

– Легко говорить, если ты наемник ростом шесть футов и пять дюймов.

Уголки его губ дрогнули в усмешке.

– И четыре дюйма.

По ее губам порхнула улыбка. Забыв про соломинку, она склонилась над столом, пряди светлых волос соскользнули на лицо. Это движение принесло к Дарьену волну аромата персиков и жимолости, и он заметил, с какой жадностью вдыхает ее.

– Ты – один из Семи Дьяволов. – Она смотрела ему в лицо дольше, чем обычно осмеливалась. Дарьену приходилось признать: ради девчонки с такой внешностью, как у нее, кое-кто из мужчин готов на все. – Вопрос лишь в том, который из семи.

Дарьен ждал, а она задумалась, словно пытаясь отыскать ответ в чертах его лица. Это впечатляло: как долго ей удавалось смотреть на него в упор, не отводя глаз.

– Поначалу я думала, что ты Тревис Девлин, но... – Она прикусила губу и задумчиво прищурилась. Тревис приходился Дарьену младшим двоюродным братом. «Дьявол Девлин» – так его прозвали. Их с ним уже несколько раз путали. – Но что-то подсказывает, что ты Дарьен Кассель.

Он изогнул губы в улыбке.

– Что именно подсказывает?

– Да вообще-то ничего, – она пожала плечами, похоже, слегка гордясь собой. – Наверное, интуиция.

Вернулась официантка с подносом, тарелки на котором звенели одна о другую – так сильно тряслись у нее руки. Дарьен удивился, как ей вообще удалось поставить суп перед Лорен, не пролив его, а тарелку с кростини поместить в центр стола. Спросив, не принести ли им что-нибудь еще и с облегчением услышав отказ, официантка едва сдержалась, чтобы не броситься бежать.

Лорен взяла ложку и зачерпнула суп.

– Угощайся, пожалуйста, – указала она на кростини. – Мне все равно столько не съесть.

– Я не голодный, – ответил он и вернулся к прерванному разговору: – Когда мне предлагают работу, обычно я берусь за нее в одиночку. Если мракоумертвителей наняли, чтобы разыскать тебя, или они, возможно, искали тебя сами, значит, в тебе есть что-то особо ценное.

– Для меня это новость. – Она подула на полную ложку супа. – И много тебе предложили за то, чтобы найти меня?

Он облизнул губы, прикидывая, дорого ли обойдется ему правда. Ее глаза – в теплом свете ламп потемневшие, как океанская синева под заходящим солнцем, – на долю секунды устремили взгляд на его рот. На ее щеках проступил румянец, ложка в руке дрогнула.

– Два миллиона золотых майнетов, – ответил он, борясь с любопытством, которое вызвал в нем ее румянец. Он понятия не имел, почему вообще обратил на это внимание: в его присутствии женщины обычно заливались всевозможными оттенками красного. – Но я запросил три.

Она тихонько присвистнула, вытаращила глаза и потянулась за ломтиком кростини. Откусила уголок и прожевала.

– Такая куча майнетов.

– А то. И судя по тому, что я не единственный, к кому обратились, чтобы найти тебя, логичным будет предположить, что теперь за тобой явится еще кто-то. Эти преследователи не станут задаваться вопросами, как сделал я: тебя или убьют, или засунут в багажник машины. Быстро и просто.

Она отложила ломтик, но ничего не сказала. У нее опять тряслись руки.

Дарьен помолчал, давая ей возможность прийти в себя, а может, о чем-нибудь спросить. Но она продолжала молчать.

– У тебя есть какие-нибудь средства защиты? – спросил он. – Чтобы обезопасить себя, пока ты не выяснишь, почему за тобой гоняются?

Казалось, Лорен сейчас упадет в обморок. Она не отвечала и не смотрела на него.

Когда Дарьен снова заговорил, в его голосе сквозило раздражение, скрыть которое ему не удалось.

– Слушай, я понимаю, что тебе страшно. Но я пытаюсь помочь.

Она вскинула глаза и уставилась на него.

– На случай, если ты еще не заметил, я человек. У меня нет ни средств защиты, ни достаточно крупных денежных сумм, которыми я могла бы свободно распоряжаться. Так что – нет, Дарьен Кассель. Мне нечем обезопасить мишень у себя на заднице, пока я выясняю, что за херня вообще происходит.

Несмотря на то, что их знакомство продолжалось меньше часа, Дарьен был уверен, что сквернословить ей не свойственно. И был вынужден признать, что это немного удивило его.

– В таком случае тебе понадобится помощь.

Она скрестила руки на груди, потом закинула ногу на ногу и вызывающе взглянула на него.

– И где же ты предлагаешь мне искать ее?

Сказано это было таким тоном, что у него помрачнел взгляд. Этой тактики она придерживалась так часто, что Дарьен начинал понимать: это ее оружие. Броня – лучшая из всех, какие, по его представлениям, мог иметь человек в таком городе, как этот.

Барабаня пальцами по столу, он обдумывал ее вопрос в течение минуты, вероятно, показавшейся ей вечностью, и помедлил еще несколько секунд просто для того, чтобы выяснить, не припасено ли у нее в рукаве еще одной ехидной реплики. Но пока он думал, она не сводила с него глаз. И не потупилась, даже когда он произнес:

– Я помогу тебе, если ты разрешишь.

Удивление мелькнуло у нее на лице, быстро сменившись настороженностью.

– А разве тебе можно доверять? Может, ты убил тех четверых в переулке потому, что не желал потерять вознаграждение.

Упаси его Калиго. Он пригладил волосы ладонью, а когда снова положил ее на стол, движение получилось слишком резким, и стальные кольца с дьявольской головой, которые он всегда носил на указательном и среднем пальцах, лязгнули по дереву.

– Мы собираемся спорить?

– Я просто сказала.

Он смерил ее взглядом.

– Так ты хочешь, чтобы я помог тебе, или нет?

Она снова прикусила пухлую нижнюю губу. Обычно он не позволял себе отвлекаться от работы даже на симпатичные лица. Но она... От нее он не мог отвести глаз. Город Вечных Сердец был наводнен красивыми существами всех рас, но бессмертные женщины напоминали ему изваяния. Холодные и неизменные, постоянные, но не внушающие интереса – и настолько зацикленные на самих себе, что не вызывали у него даже желания убедиться, что у них имеется не одно, а оба полушария мозга.

И хотя эта девчонка выглядела как любая другая, с которой он переспал бы, а потом удалил ее номер из телефона, не задумавшись ни на секунду, было в ней что-то еще, что не давало ему отвести глаз.

Возможно, эта ее доводящая до бешенства манера держаться.

Она так и не ответила ему. И он спросил:

– Хочешь знать, что случилось бы, если бы прямо сейчас в эти двери вошли другие мракоумертвители? – И он мотнул головой в сторону входа ресторана «Рук и Реддинг», где как раз появилась молодая, совершенно обычная с виду пара, осматриваясь в поисках столика.

Лорен ждала.

– Я убил бы их, – заявил Дарьен. Она слегка побледнела, удивленно приоткрыла губы. – Хочешь знать, что случилось бы, если бы они вошли в эти двери в тот момент, когда меня не было бы рядом? – Он выдержал напряженную паузу, прежде чем сказать: – Убили бы тебя. Прямо здесь, на этом уродливом ковролине – в лучшем случае. А в худшем тебя утащили бы куда-нибудь умирать гораздо более медленной смертью после того, как получили бы все, что им надо.

Она вдруг закашлялась, хватаясь за грудь, словно ей что-то попало не в то горло. Посетители за соседними столиками стали оборачиваться.

Дарьен зажал двумя пальцами переносицу. Проклятие. Девчонка оказалась ходячим бедствием.

Она дотянулась до стакана с колой и надолго припала к нему, ее глаза казались остекленевшими.

– Так мне что, оказать тебе первую помощь или дождаться, пока кто-нибудь не попытается убить тебя, и уже тогда спасти?

Она отставила стакан и одарила его тяжелым, раздражающим взглядом. Помолчав минуту, она спросила, имея в виду его предложение помощи:

– А что это даст тебе?

Пришлось признать, что ее вопрос попал в точку.

– Что это даст мне? – повторил он. – Видимо, в этом я еще не разобрался.

Она с силой сжала на коленях маленькие руки. Ни единого шрама на коже оттенка слоновой кости, ни одной мозоли, свидетельствующей, что ей когда-то доводилось держать в руках что-нибудь опаснее тетрадей и карандашей. С точки зрения таких, как он, любому смертному легко причинить боль, легко убить его. И эта девчонка явно из тех, с кем следует обращаться как с пичужкой, которую держат в сложенных ладонях, чтобы ненароком не переломать ей косточки.

Зачем кому-то понадобилось охотиться за существом настолько хрупким, настолько... человечным?

Дарьен слегка пригнулся, склонившись к ней.

– Доверие, Лорен Калла. – Она вновь сделала тот неуловимый жест, украдкой бросив на него взгляд из-под густых ресниц. – Это называется «доверие». И я прошу тебя довериться мне.

Ей понадобилась минута, чтобы ответить, и все эти шестьдесят секунд она не сводила с него глаз, будто его душа была открытой книгой и она листала ее страницы.

Наконец она глубоко и прерывисто вздохнула. А потом еле слышно сказала:

– Ладно.

8

Все вокруг расступались перед ними, когда они прошли между столиками к высокой арке дверей и вышли на ярко освещенную солнцем улицу. Лорен понимала, что к реакции окружающих она не имеет ни малейшего отношения, все дело в идущем рядом с ней смертельно опасном убийце-наемнике шести футов четырех дюймов ростом. И у нее мелькнула мысль, заметил ли кто-нибудь, кроме нее, брызги крови на его армейских ботинках.

Умертвитель глазел на нее не переставая, все проклятое Звездой время их разговора. Лорен боялась подавиться кростини и потела, несмотря на работающие в зале на полную мощность кондиционеры. И дело было не только в том, что напротив нее за столиком сидел хладнокровный убийца, хотя и это обстоятельство играло немалую роль.

Дарьен Кассель был потрясающим. С древними цифрами, наколотыми на фалангах пальцев, с убийственным взглядом, которого одного хватило бы, чтобы заставить замереть от страха взрослого мужчину, он словно носил на себе предостережение крупными буквами: с таким лучше не связываться. Но все это не помешало Лорен заметить, что у него лицо записного сердцееда, волевой подбородок, выразительные очертания рта и такие яркие голубовато-стальные глаза, что при определенном освещении они будто сияли.

А его голос... Боги, об этом голосе лучше было даже не упоминать.

Дарьен Кассель оказался таким, как уверяли слухи, и даже больше.

И он до жути пугал ее.

Порыв горячего сухого воздуха, ударивший ей в лицо на выходе из ресторана, словно грозил иссушить ее глаза. На улицах все еще было многолюдно, но их пару прохожие старались обходить стороной. На миг Лорен задалась вопросом, где же этот наемник был раньше, всю ее жизнь. Как бы он помог, когда ей приходилось тратить почти весь часовой перерыв на обед, стоя в очереди в кафе или к тележке с фастфудом!

Красные и синие огни виднелись впереди, у переулка между кафе «Мороженое с соленой карамелью» и магазином «Магические штучки Медеи». Должно быть, патруль прибыл сюда, пока они сидели в ресторане «Рук и Реддинг» и вели себя так, будто не имели ни малейшего отношения к трупам, залившим весь переулок кровью.

Дьявол придержал Лорен за локоть, отводя ее вправо, подальше от наблюдающих за толпой офицеров и детективов из Отдела магической защиты, осматривающих место преступления. Несмотря на его недавнее предложение помощи, Лорен с трудом удержалась, чтобы не отшатнуться, когда он коснулся ее. Но ее можно было понять: незадолго до этого он приставил к ее голове пистолет.

– Мне надо на время затаиться, – сообщил он, продолжая идти вперед и не поднимая головы. Как будто это что-то меняло! Да он был воплощением бога смерти. Невероятное лицо и фигура выдавали его больше, чем татуировка под ухом. – Когда ты заканчиваешь?

Лорен пригнулась под уличным водораспылителем, капли холодной воды осели ей на волосы.

– В половине пятого.

– Я тебя встречу там, впереди, за углом.

Они дошли до двери аптеки, и он отпустил ее локоть, пока она рылась в сумке в поисках ключей. Вечно она теряла их, как ни старалась держать проклятую сумку в порядке. Наверное, пора потратиться на зачарованный брелок, который даже она не сможет потерять. – В половине пятого ровно, – добавил Дарьен.

«А что, если я передумаю?» – едва не спросила она.

Но к тому времени, когда подняла голову, он уже ушел.

* * *

Остаток смены Лорен тянулся со скоростью улитки, несмотря на непрерывный поток покупателей.

Когда стрелки начали отсчитывать последние полчаса, Лорен позвонила Мордред и Пенни. Сиамские ведьмы-близняшки ответили после третьего гудка и хором поздоровались, как обычно делали существа, у которых ниже шеи все общее. Лорен объяснила, что ей нужен дополнительный выходной – впервые с начала стажировки. А именно завтра.

Хозяйки аптеки сразу заторопились с выводами, перекрикивая друг друга, так что Лорен вскоре перестала понимать, кто из них что говорит.

– Ты заболела, Лорен?

– У тебя грипп?

– У тебя парень?

– Ой, и верно, Мордред! Наверняка парень.

– Идешь на свидание, Лорен?

Лорен, вышагивающая из угла в угол в просторном помещении на втором этаже, служившем и комнатой для персонала, и офисом, пожала плечами, хоть этого никто и не видел.

Никто, кроме ее черной с бурыми подпалинами овчарки по кличке Сингер, которого она взяла к себе восьминедельным щенком примерно десять месяцев назад и который жил здесь, в аптеке, пока шла учеба. Когда Лорен принесла Сингера домой, Таэга сразу заявила, что к лету ей придется найти место, где пес будет проводить десять месяцев в году. Под определение ведьмы эта женщина подходила целиком и полностью.

– Ага, точно, – Лорен присела, чтобы почесать Сингера за бархатистыми ушами. – Свидание. У меня свидание, – при этой нелепой мысли она закатила глаза, хотя нервы, сжавшиеся в тугой комок в глубине живота, заставляли ее каждые две секунды выглядывать в окно, выходящее в торговый зал аптеки, заставленный разумными растениями, клетками и покосившимися книжными стеллажами. Как же, станет она встречаться с наемником! Она чуть не рассмеялась.

После еще нескольких бесцеремонных вопросов ведьмы согласились дать ей выходной в воскресенье. И это здорово, полагала Лорен. Конечно, если умертвитель сказал правду, и она с кляпом во рту не окажется привязанной к стулу или в холодной земле на глубине шести футов.

Половина пятого наступила слишком быстро. Лорен перевернула табличку в окне, сделала глубокий вдох, собираясь с силами, и шагнула за дверь.

Нестерпимый дневной жар окружил ее, зной обжег кожу, высушил горло так, что ей стало тяжело дышать. Лорен долго возилась с ключами, а когда наконец надежно заперла дверь и направилась к концу авеню, где обещал ждать Дарьен, ее шаги вдруг нерешительно замедлились, и она чуть не повернула обратно.

Неужели в Терре нет большей идиотки, чем она? А может, наоборот – нет, невозможно! – она здесь самая умная? Если она и правда заполучила в союзники Дьявола, тогда вероятнее всего второе. Но если купилась на уловку... Если ходящие в городе слухи верны, и он в самом деле такой безжалостный садист, как о нем говорят... Что ж, значит, в ближайшем будущем ее ждет большой сюрприз.

Но... если он не желает ей зла, возможно, он поможет ей вернуть домой Сабрину.

Шикарная машина – хищная, с обтекаемым корпусом, намекающим на то, что у нее под капотом скрыто множество лошадиных сил, – ждала на углу, урча двигателем. Та самая машина, от которой Лорен отчаянно пыталась сбежать сегодня утром.

Сложно поверить, что с тех пор прошло всего несколько часов?

Приближаясь к пассажирской дверце машины, Лорен подняла руку и прикрыла глаза от солнечных бликов, отражающихся от автомобилей, которые проезжали мимо, и от стенок остановки общественного транспорта на противоположной стороне улицы.

Как только она откроет эту дверцу, обратный путь будет отрезан. Но если она не исчезнет с улицы и не сядет в эту машину, которая, Лорен не сомневалась, была защищена от отслеживания ауры, то скоро наверняка окажется в опасности совсем иного рода.

Решив попытать удачу с Дарьеном Касселем, она мысленно послала прежней жизни прощальный воздушный поцелуй и открыла дверцу.

Дарьен разговаривал по мобильнику, выставив локоть в открытое окно. Он не удостоил Лорен и взглядом, когда она села, а точнее почти упала на сиденье, обдуваемое кондиционером. Она помедлила, прежде чем набраться смелости и захлопнуть дверцу, преграждая путь порыву ветра, несущему запахи креозота и раскаленного асфальта.

В машине пахло свежестью, новизной и кожаными сиденьями, к этим запахам примешивались слабые нотки свечного дыма и табака, и еще менее уловимые, но обольстительные – одеколона, заявляющего о маскулинности и сексуальной притягательности.

Дарьен резко оборвал разговор и бросил телефон на приборную панель. Широко раскрытыми глазами Лорен смотрела, как он переключил передачу, щелкнул поворотником, бросил взгляд в боковое зеркало на непрерывный поток транспорта, при этом даже не подумав нажать кнопку, которая заблокировала бы двери и заперла ее в машине как в ловушке. По крайней мере... пока нет.

– Как прошла смена? – спросил он, будто и правда вез ее на свидание. Словно четыре часа назад ей не грозила смертельная опасность, а он почему-то не решил, что потратит время не зря, если спасет ее вместо того, чтобы прикончить. Она задумалась, насколько же он богат, если может пренебречь тремя миллионами золотых майнетов так же легко, как забыть где-то сдачу. Эта мысль не приносила утешения, напротив, подтверждала опасения Лорен, что она движется прямо в ловушку, поэтому она постаралась не думать об этом и просто дышать. Дышать.

– Отлично. – Она поставила сумку на пол машины. – Куда ты собираешься меня везти?

– К себе домой. – Он вывернул на улицу прежде, чем Лорен успела возразить. От внезапного ускорения ее вдавило в спинку кресла.

Дрожащими руками отыскав ремень безопасности, она пристегнулась.

– Видимо, это значит, что мы едем в Адские Врата.

Адскими Вратами теневой мир окрестил обиталище Семи Дьяволов.

– Да.

Отели, рестораны и забегаловки, клиники донорской крови и рекламные щиты проносились мимо окон как сплошная полоса размытых цветов и огней.

– И как это мне поможет?

– Во-первых, для тебя это самое безопасное место в городе. – Он на огромной скорости лавировал между рядами машин, похоже, не замечая, как Лорен вцепилась в ремень безопасности. А может, ему просто было плевать. – Всякий, у кого есть хоть капля мозгов, остережется вторгаться на мою территорию. И во-вторых, Адские Врата защищены самыми могущественными заклинаниями мира. И лишь мы, Семь Дьяволов, одни во всем городе умеем взламывать системы настолько эффективно.

– Наверное, и эта машина защищена чарами?

Он коротко кивнул, прибавляя ходу, чтобы проскочить на желтый.

– Как же тогда те, другие наемники, выследили меня сегодня, если взломом магических систем владеете только вы, Дьяволы?

– Дело не в том, что они не знают, как это делается: просто не умеют взламывать их так же быстро и эффективно, как мы. Новейшие защитные чары всегда достаются тем, кто предлагает за них наибольшую цену на Форуме Умбра, поэтому остальным за нами трудно угнаться.

Он ускорился, оставляя позади очередной светофор. Коробка патронов, пристроенная сбоку на приборной панели, с грохотом съехала к центральной консоли. Крышка отскочила, несколько патронов разлетелось в стороны, забившись в щели между сиденьями. Выискивать их и убирать на место она не стала, а Дарьен, похоже, не обратил внимания на случившееся, продолжая разговор как ни в чем не бывало.

– Насчет твоего вопроса, – сказал он, – думаю, иногда тебе садились на хвост сразу после того, как ты выходила из кампуса на улицы.

Проклятие, ей надо как-нибудь отвлечься от того, как он ведет машину. Они так стремительно перемещались по всем шести рядам, полным транспорта, что Лорен не представляла, как Дарьену удается ни с кем не столкнуться.

– Значит, когда я несколько минут назад вышла на авеню, – выговорила она сквозь зубы, с усилием отрывая от дороги глаза, – меня, возможно, кто-нибудь увидел?

– Вероятно, – он пожал плечами. – Если в то время кто-нибудь тебя разыскивал. Но теперь об этом можно не беспокоиться: прошлой ночью я обновил защиту машины.

Лорен подумала, что это хоть какое-то утешение.

Дарьен бросил взгляд на часы на приборной панели.

– Сначала я отвезу тебя в академию. Полагаю, если ты останешься у меня на какое-то время, тебе понадобится что-то из вещей.

– Нет, по-моему, в академию нам лучше не заезжать, – возразила она и, отвечая на вопросительный взгляд Дарьена, продолжила: – Если Даллас... то есть если друзья увидят меня, то начнут выяснять, куда я собралась, а мне сейчас не до их вопросов.

– Тогда куда мы едем?

Она назвала адрес пентхауса. Курс пришлось изменить, но ненамного, так как Таэга жила недалеко от академии. Лорен решила, что можно без опасений заехать туда, ведь матери Даллас наверняка нет дома. Таэга по двенадцать часов в день муштровала новобранцев Воздушного Флота в штаб-квартире рядом с Башней управления. А Рорк, более известный как Красный Барон, в настоящее время был в рабочей командировке. По расчетам Лорен, ей понадобится всего пять минут, чтобы собрать вещи; скорее всего, Таэга даже не заметит, что она побывала там.

Если повезет.

Дальше они ехали молча. Лорен задумалась, скручивая ремень безопасности так, словно пыталась выжать из него воду, и от неожиданно прозвучавших слов Дарьена чуть не подскочила.

– Да расслабься, Лорен. – Они стояли на светофоре, пока горел красный. Лорен задалась вопросом, долго ли он уже наблюдает за ней. – Обещаю, я тебя не обижу.

– Я в порядке, – солгала она. Но ее голос дрожал.

Дарьен окинул ее взглядом.

– Ты бледная, напряжена, как натянутая струна, и готов поспорить, что едва дышишь.

– И каков же мой диагноз?

Она рассчитывала, что вопрос прозвучит иронично, но напрасно.

Однако Дьявол все же усмехнулся.

– Острый приступ страха.

Зажегся зеленый, и они помчались дальше.

Когда они добрались до Северного Края с его безупречно чистыми улицами и роскошными жилыми комплексами, испещренные шрамами руки Дарьена сжались на руле. Лорен понятия не имела, что с ним происходит, и попросила свернуть налево, к Санта-Ария-Флэтс.

– Твои родители родились богачами или сделали карьеру? – Его низкий голос прозвучал неожиданно холодно.

Не собираясь вдаваться в подробности своего грустного прошлого, Лорен ответила:

– Сделали карьеру. Им ничего не доставалось просто так, – она указала вперед. – Можешь припарковаться вон там, у живых изгородей, и я сбегаю домой. Мне туда, в левый корпус.

Дарьен свернул в сторону парковки и, переключая передачу, вернулся к прерванному разговору:

– Стало быть, не то что тебе.

Рука Лорен, потянувшись к дверной ручке, зависла в воздухе.

– И что это значит?

– То, что, наверное, приятно, когда тебе достается все что угодно от богатых родителей, – его тон был таким же едким, как скрытое в этих словах обвинение.

Пальцы Лорен сжались на дверной ручке. Неизвестно почему, но ей стало больно, как от пощечины. А еще она... разозлилась, и не только на него, но и на себя, не успев удержать горячие слезы, навернувшиеся на глаза.

В довершение всего к ее боли и злости примешивалась растерянность. Ему же наверняка известно, что она сирота. Неужели он забыл об этом потому, что настолько обижен на всех, кто родился богатым?

Она ответила ему так же резко:

– Вообще-то, Дарьен Кассель, что бы ты там обо мне ни думал, мне не досталось ровным счетом ничего. Меня удочерили, моя приемная мать ненавидит меня, и единственным по-настоящему близким существом, которое у меня есть, я могу назвать лишь мою сводную сестру Даллас.

Дарьен молчал. Только смотрел на нее, и его лицо ничего не выдавало.

– После смерти опекунов мне не достанется ни гроша, и если уж совсем начистоту, я бы все равно ничего у них не взяла. Я предпочла бы, чтобы все их состояние досталось Даллас как законной наследнице, с которой вдобавок обходились так же скверно, как со мной, несмотря на то, что она им родная, – от воспоминаний о том, каково было расти без матери и отца, у нее на глазах выступили слезы, и она сморгнула их. – Теперь ты доволен?

Он перевел взгляд с ее горящего яростью лица на ветровое стекло.

– Нет, не доволен, – его голос был неожиданно резким. – Мне стоило промолчать.

Лорен пришла к выводу, что чего-то, более близкого к извинению, ей не услышать.

– Ты прав, стоило бы, – на последнем слове у нее дрогнул голос. Она открыла дверцу, и ворвавшийся в машину ветер взъерошил ей волосы. – Может, на этом и закончим?

Она не стала терять времени на споры и объяснения, что в провожатых не нуждается, когда он вышел из машины и направился через улицу к жилому корпусу. Розовый закат разлился над холмами, превращая пальмы и кактусы в темные силуэты. К счастью, по дороге им не попался никто из соседей, никто не увидел, кто сопровождает ее до дверей.

Они вошли в вестибюль, где Лорен набрала код доступа к лифту и приложила ладонь к сканеру. Раздался звуковой сигнал, раздвинулись хромированные двери, и Лорен вошла в лифт, думая, сколько грязи Таэга выльет на нее, если узнает, что она привела в их квартиру мракоумертвителя.

9

Дарьен ждал в гостиной, пока Лорен укладывала вещи, которые сочла необходимым взять с собой на время пребывания в Адских Вратах.

Он был вынужден признать, что раскаивается в своих выводах на ее счет, но пока вышагивал из угла в угол в просторной гостиной с безукоризненно чистыми полами из дерева и вычурной мебелью, придающей комнате вид выставочного образца, а не места, где в самом деле живут, ощутил, как в нем вновь закипает враждебность.

Там, в машине, он совсем забыл, что она сирота. В его долбаном прошлом бывали случаи, когда собственные поступки вызывали у него сомнения в том, что у него все в порядке с головой; он никогда не медлил словесно разделаться с тем, кому при раздаче достались лучшие карты. Но приходилось признать, что обойтись подобным образом с девчонкой вроде Лорен – так низко он еще никогда не падал. Вину за это он приписывал тому, что перегрелся, слишком долго просидев в машине на солнцепеке, – да и этот расфуфыренный район выводил его из себя с самого детства, когда еще была жива его мать. Здешние жители были богаты настолько, что срали золотом и подтирались пачками купюр.

Не то чтобы у него самого не было денег – они были, и предостаточно. Столько, что порой он не знал, куда их девать. Но за все это, за все, что он имел, было заплачено кровавыми майнетами. Заплачено жизнью, которой он не гордился. А тем временем чванливая пара, удочерившая Лорен, наверняка каждый день отправлялась на работу с девяти до пяти в какой-нибудь шикарный офис, одетая в шикарные костюмы, на шикарных машинах, и возвращалась домой еще до захода солнца, получив за это больше денег, чем он получал за ночь, перерезая глотки и расплачиваясь за это собственной душой. После всего дерьма, через которое он прошел, он удивился бы, узнав, что от его души осталась хоть малая толика.

Он провел рукой по волосам, зачесывая их назад и пачкая кольца средством для укладки, которое нанес сегодня утром, после долгой и утомительной ночи.

В щель под закрытой дверью комнаты Лорен была видна ее мелькающая тень – она все еще собирала вещи.

Дарьен подошел к приставному столику в коридоре, ведущем к ее комнате. Бегло оглядывая коллекцию фото в рамочках, расставленных на столе, он вдруг зацепился взглядом за рыжевато-золотистую голову на одном из них. И взял снимок, чтобы рассмотреть получше.

Дверь комнаты Лорен распахнулась, и она вышла с сумкой через плечо, неся в руке небольшой чемодан. Вместо красного свитера в обтяжку и узких джинсов, оставляющих мало простора воображению, теперь она была одета в синюю толстовку с капюшоном, которая была велика ей размера на два, черные легинсы и белые кроссовки. Несмотря на контраст с прежней одеждой, она все-таки умудрилась заставить его по-идиотски вытаращиться на нее.

– Ну, что? – требовательно выпалила она.

Он показал ей снимок, который все еще держал в руке.

– Ты не говорила, что твой опекун – Таэга Брайт.

– Думала, это неважно. – Она плотно закрыла за собой дверь комнаты.

– Как так получилось, что командир Ангелтинского флота воспитывала человеческую девчонку?

– Вообще-то не по собственному выбору. В сущности, от самой Таэги мало что зависело. Решение взять меня в семью принял ее муж.

Дарьен вскинул бровь.

– Надо же. То есть главнокомандующий Воздушным Флотом этой страны решил вырастить сироту человеческой расы.

В свое отсутствие командование Воздушным Флотом города генерал передавал Таэге, но она все равно отчитывалась перед ним.

– Похоже на то, – пожала плечами Лорен. – Девятнадцать лет назад один жрец Алой Звезды нашел на ступенях храма младенца, завернутого в одеяло, при котором нашлось только... вот это.

Она вытащила из-под толстовки амулет в виде солнца – Алую Звезду с выгравированным лицом и восемью лучами, каждый из которых символизировал всем известных богов и богинь. Калиго, Темпус, Окапи, Игнис, Мортем, Вита, Сапиенция и Сильван. Религиозный символ, который носил на шее Дарьен, представлял одну из разновидностей принадлежащего Лорен, хотя был стилизован под древний артефакт, получивший название «Восьмиликого божества».

Лорен продолжала:

– Жрец предложил младенца генералу, и поскольку Рорк был религиозным фанатиком, он воспринял это как знамение от высших сил и объявил себя моим законным опекуном.

– Не знал, что он способен на такое. – Дарьен задумался, не из-за Таэги ли Лорен не получила их фамилию. Он помнил, что она назвалась «Калла» – как цветок. Нежный или очень слабый – в зависимости от того, кто его оценивает. Судя по тому, что он слышал о Таэге, скорее всего, та имела в виду второе. – И он играл большую роль в твоей жизни с тех пор?

– Не больше, чем Таэга.

Печаль промелькнула в ее глазах так быстро, что ему, возможно, просто показалось. Пожалуй, не стоило задавать такие вопросы после ее вспышки негодования в машине. Помолчав немного, Лорен добавила:

– Но я знаю, что свою родную дочь Даллас он любит. Просто нечасто показывает это.

Дарьен поставил снимок на место и направился к входной двери. Лорен последовала за ним и, обходя белый модульный диван, задела его чемоданом.

– А свою историю расскажешь? – спросила она, поскрипывая кроссовками.

– Мою историю, – задумчиво отозвался Дарьен, распахивая дверь, – в следующий раз.

* * *

Даже в самых смелых мечтах Лорен и представить не могла, что Адские Врата находятся в западной части Ангелтина, за краснокирпичными стенами богатого района в самом сердце округа Виктория-Регия.

Лорен смотрела, как мимо окон проносятся особняки, каждый из которых мог бы составить достойную конкуренцию пентхаусу ее приемных родителей. И если бы ее привез сюда не Дарьен Кассель собственной персоной, она могла бы отвесить ему подзатыльник за то, что он так грубо отозвался о роскошном районе, где она выросла. Но ее раздражение угасло, как только он свернул на усыпанную гравием подъездную дорожку, ведущую к месту их назначения.

Обширный участок, обнесенный стеной из красного кирпича, был затенен кустами подокарпа и зарослями розового жасмина. Защитная магия уловила приближение Дарьена, и чугунные ворота распахнулись, пропуская машину.

Подъездная дорожка заканчивалась у огромного особняка из красного кирпича со множеством окон. Белые колонны высились по обе стороны арочных двустворчатых дверей, а парные статуи крылатых львов охраняли ведущую к ним лестницу. Трехэтажный дом в ширину был почти таким же, как многоквартирный дом Брайтов – в высоту.

Вот теперь Лорен в самом деле захотелось врезать Дарьену.

Но выплескивать на него гнев было уже поздно: Дарьен подрулил прямо к ступеням, взбегающим к входной двери, и остановил машину.

Она здесь, в Адских Вратах. И, наверное, уже через несколько минут встретится с другими умертвителями.

Всех Дьяволов Лорен знала по именам. Максимус Ричер, Джек Стил, Тревис Девлин, Таннер Атлас, Ивиана Кассель, Лейс Ривера... и Дарьен Кассель. По крайней мере, с одним она уже знакома, вдобавок самым страшным из них – хоть какое-то утешение.

А самый страшный из Дьяволов снова не сводил с нее глаз, которые она назвала бы задумчивыми, если бы их пристальный взгляд не пугал ее всякий раз, стоило ей заметить, что он устремлен на нее.

– Нервничаешь?

Она фыркнула.

– Во имя Звезды, с какой стати?

Его губы дрогнули в подобии улыбки. Лорен уже заметила, что ее спутник не из тех, кто часто позволяет себе широко улыбаться.

– А по натуре ты, похоже, язва, да?

Лорен не ответила, разглядывая особняк и сад. Ветви кустов слегка покачивались на ветру, дом безмолвствовал, хотя ставни были открыты и окна освещены. – Если от этого будет легче, – снова заговорил он, – скажу, чтобы ты знала: никого из них сейчас нет дома.

При этих словах она рискнула бросить на него взгляд. Он всматривался в нее, как ей показалось, с сочувствием. Лорен задумалась, неужели благодаря обостренному восприятию провидца он улавливает каждый сбой в работе ее сердца.

Ужасно неловко.

– Точно? – шепотом переспросила она.

– Точно. – Он приоткрыл дверцу, ветер растрепал его волосы и принес с собой пряное благоухание жасмина. – Впрочем, не могу утверждать наверняка, что они не вернутся с минуты на минуту, так что давай лучше пойдем в дом и поищем тебе комнату.

* * *

Особняк был великолепен.

Нигде ни пылинки, насколько могла видеть Лорен. Никакой паутины по углам. В холле витал сладковатый запах сирени, лилий и белых роз, букет которых стоял в хрустальной вазе на круглом стеклянном столе в центре холла. Рядом с вазой помещалась деревянная чаша причудливой формы, почти до краев полная серебряных монет и ключей. Совсем не то ожидала увидеть Лорен в доме, где жили семеро наемных убийц.

Медля у дверей, она успела заметить, что слева от холла находится гостиная, за ней – столовая и кухня намного просторнее, чем в пентхаусе. Помещение справа оказалось библиотекой, и судя по тому, что Лорен увидела снаружи, на этой стороне дома должен был находиться гараж. А прямо перед ней начиналась широкая, устланная ковром лестница, ведущая на верхние этажи.

– Поживешь на третьем этаже, – сказал Дарьен, и на его голос негромко ответило эхо, он жестом предложил Лорен подняться по лестнице. – Идем со мной.

Лорен заставила себя сделать несколько шагов. Это с ней что-то не так, или пол под ее ногами в самом деле колышется, как гидроматрас? Она принялась медленно подниматься по ступеням. Ее ноги так тряслись, что она едва не падала. В своей нервозности она винила Дарьена, который не сводил с нее пристального взгляда, будто его интересовало каждое ее движение. Но поднявшись до середины лестницы, она действительно упала, споткнувшись о почти незаметную складку на ковре.

Дарьен подхватил ее за локоть, не дав выяснить, каков этот ковер на вкус.

Сердце Лорен отчаянно затрепыхалось, то ли от затянувшегося предчувствия боли, то ли оттого, что он не спешил отпустить ее локоть. Она выпрямилась и освободилась от его хватки. – Это было совсем не обязательно, – промямлила она.

– А что мне еще оставалось? – Он стоял так близко, что ей приходилось сдерживаться, чтобы не попятиться, отстраняясь от пристального взгляда, который, как она могла бы поклясться, она ощущала кожей, словно прикосновение к ней. – Наблюдать, как ты разобьешь о лестницу свое симпатичное личико в первые же минуты появления в моем доме?

От этих слов она покраснела и была готова поручиться, что пол опять качнулся под ее ногами. Жаль, она не стояла достаточно близко к перилам, чтобы ухватиться за них. Внезапно оказалось, что в этом роскошном особняке ужасно жарко. Дарьен продолжал:

– Я же предложил защищать тебя от опасностей – видимо, к ним относятся и неровные ковры, правильно? – Уголок его губ слегка приподнялся.

Лорен продолжила путь вверх по лестнице, наклонив голову, чтобы Дарьен не заметил расплывающийся по ее щекам румянец.

– Что ж, если ты настаиваешь...

Дарьен догнал ее и ответил с легкой насмешкой:

– Настаиваю.

С ярко освещенной площадки третьего этажа он повернул к комнатам для гостей с отдельной ванной и застекленными дверями, которые вели на балкон, откуда открывался вид на двор за домом. Там были и пруд, и место для разведения костра, устроенное под пальмами.

– Может, тут найдется и отдельная кухня? – пошутила Лорен, имея в виду комнаты для гостей. Но несмотря на ее попытку казаться непринужденной, голос прозвучал сдавленно.

Однако Дарьен сверкнул усмешкой, и это было самое близкое подобие настоящей улыбки, которую она увидела у него на лице.

Не зная, что делать дальше, Лорен дошла до кровати и пристроила свой чемодан и сумку рядом с бирюзовыми подушками. Дарьен стоял в дверях, не сводя с нее внимательных глаз. Как будто пытался понять, кто она на самом деле. Не решаясь ответить на его взгляд, Лорен сделала вид, будто роется в сумке.

Но Дарьен произнес:

– Будет лучше, если ты останешься здесь до тех пор, пока я не вернусь.

Лорен растерялась. Вскинув голову, она уронила сумку на кровать.

– Ты куда-то уходишь?

– Из дома, – коротко ответил он. Раз он решил отказаться от майнетов, предложенных за ее голову, Лорен должна понимать, что он возместит убыток, выполняя... другие поручения.

Она сглотнула, чувствуя легкую тошноту.

– Ясно.

– Остальным я сообщу, что ты здесь, – на случай, если они вернутся раньше меня. Они тебя не обидят, обещаю, – и после паузы он добавил: – Надо, наверное, предупредить, что здесь с нами живет домовик. Поддерживает в доме порядок, приятную атмосферу, вовремя обновляет заклинания.

Лорен неловко переступила с ноги на ногу, вытирая вспотевшие ладони о легинсы.

– Он говорит?

– Нет. Но кусаться любит, и зубы у него хоть и мелкие, но противные, так что лучше держаться от него подальше, – он подмигнул и вышел, больше ничего не добавив.

Лорен присела на мягкую постель, ноги внезапно отказались держать ее, когда она осознала, где очутилась – и кто эти шестеро, которым Дарьен сообщит, что она находится у них в доме. Шестеро, которые вскоре явятся сюда.

Не говоря уже о домашнем духе, о котором Дарьен должен был упомянуть. Лорен то и дело ловила себя на том, что вглядывается в тени у стенного шкафа и в глубину холодного камина, после того как снизу донесся стук закрывшейся за Дарьеном входной двери. Она никогда не видела домовиков, но читала, что ростом они с ребенка не старше трех лет и выглядят как темные силуэты, схоже с духами-фамильярами.

К тому времени, как тускло-оранжевое сияние заката поблекло и сменилось темнотой, расшитой бусинками звезд, Лорен чувствовала себя мышью, которая юркнула в логово змей, даже не остановившись, чтобы задаться вопросом, что она делает.

10

Прошло три часа, а Дарьен все не возвращался.

Полчаса назад, услышав, что снаружи хлопают дверцы машин, Лорен вышла из комнаты, прокралась к окну, выходящему на крыльцо, и увидела припаркованные возле дома серый внедорожник и красный спорткар. Она поспешила спрятаться в своей комнате, прежде чем вернувшиеся обитатели дома войдут в холл, но все же успела разглядеть двух мужчин и девушку с почти белыми волосами, гладким потоком ниспадающими на спину. Теперь она вслушивалась в эхо голосов, долетающее с нижнего этажа, и надеялась, что Дарьен скоро вернется. От голода у нее начинала кружиться голова.

Но когда прошло еще сорок минут, а Дарьен так и не вернулся, она поняла, что дольше ждать нельзя. Лицо покрылось липким потом, руки тряслись. Если она хоть немного не поест, возвращаться Дарьену будет не к кому.

Конечно, если он вообще вернется.

Он заверил, что остальные Дьяволы ничего ей не сделают. Твердя себе это, она подкралась к двери, приоткрыла ее и прислушалась.

Кажется, обитатели дома собрались в кухне.

Супер, подумала она, закатывая глаза. Как раз там, куда ей и нужно. Проклиная все на свете, она направилась к лестнице.

Оказавшись в холле, она осторожно заглянула в кухню и предположила, что в ее положении есть лишь один плюс: остальные Дьяволы пока не вернулись. Там были те трое, которых Лорен видела раньше, они пили, стоя у кухонного островка, и даже не подозревали о ее присутствии... пока что.

Неловко шаркая ногами и пытаясь смотреть прямо на собравшихся, она вошла на кухню.

Девушка с почти белыми волосами была сложена как статуэтка, черный комбинезон, скрывающий ее тело от плеч до пальцев ног, облегал его, как перчатка руку. Узкое лицо с тонкими чертами было красивым и выразительным, сочно-алые губы – накрашены в тон длинным, как когти, ногтям. По слухам, эти ногти обладали остротой ножей и были не менее смертоносны.

Одетый в коричневый плащ мужчина с золотистым загаром, стоявший ближе всех к Лорен, был невероятно хорош собой. Его каштановые волосы были коротко подстрижены, легкая, как тень, щетина, похоже, служила, чтобы еще больше притягивать взгляд к полным губам.

У последнего Дьявола короткий ежик темных волос сочетался с кожей цвета слоновой кости. Он был рослым, тонким и жилистым, с руками, покрытыми синими татуировками. Судя по глазам того же оттенка, что и у Дарьена, Лорен догадалась, что они родственники, хотя у этого лицо выглядело менее взрослым.

Все трое заметили ее одновременно, смех, вызванный чьей-то шуткой, оборвался, повисло тягостное молчание. Девушка – это была Лейс Ривера, – окинула Лорен таким взглядом, что ей показалось, будто ее облили кислотой.

Лорен смущенно помахала всем.

– Привет, я Лорен. Дарьен говорил, что предупредил вас обо мне.

Никто из Дьяволов не издал ни звука.

Лорен смутилась – она понятия не имела, что скажет в следующую секунду, пока у нее с языка сами собой не сорвались слова:

– Вот я и решила сойти вниз и представиться.

Молчание. Часы над газовой плитой гулко тикали, отсчитывая бесконечные секунды.

Лорен уже думала, не броситься ли ей с балкона третьего этажа, когда загорелый Дьявол шагнул вперед, протягивая широкую ладонь.

– Максимус Ричер, – произнес он.

Услышав это, Лорен едва не вскрикнула и надеялась, что он не заметил, как взмокла ее рука, когда он пожимал ее. С ума сойти, она обменялась рукопожатием с самим Максимусом Ричером!

Если бы его взгляд не предвещал смерть, внушительности его размеров хватило бы, чтобы убедить большинство противников не связываться с ним. Насколько слышала Лорен, нашлось несколько безумцев, не внявших этому предостережению, но никто из них не выжил, чтобы рассказать о своих впечатлениях.

Максимус указал на второго мужчину.

– А это Тревис Девлин.

Дьявол Девлин. Страстный поклонник клинков, Тревис, по слухам, убивал не только жестоко, но и кроваво. Он лишь кивнул Лорен в знак приветствия, даже не попытавшись скрыть недовольство.

Максимус указал на блондинку, которая все еще мерила Лорен взглядом.

– А это Лейс Ривера.

Так Лорен и думала.

– Рада познакомиться со всеми вами, – пискнула она.

Максимус хотел что-то добавить, но Лейс перебила его.

– Как там тебя зовут? – язвительно процедила она. – Лоурен?

Лорен сморщила нос, но поправлять не стала, а Лейс продолжала:

– Давно знаешь Дарьена?

Лорен судорожно сглотнула.

– Сегодня познакомилась.

– Но почему-то ты уже здесь. В Адских Вратах.

В комнате стало так тихо, словно никто даже не дышал. А может, дыхание перехватило только у Лорен.

– Такое случается нечасто. Точнее, не случалось еще ни разу. И все же ты у нас. Расхаживаешь тут, как у себя дома.

– Лейси! – предостерегающе произнес Максимус.

Но Лейс уже выхватила нож из деревянной подставки на кухонном столе. И вдруг оказалось, что воздуха нет ни в легких Лорен, ни вообще в комнате. Нигде в мире.

Лорен попятилась.

Лейс шагнула к ней, простучав острыми шпильками сапог по полу.

– Тебе здесь не рады. – Она подкидывала нож в руке, блик на остром лезвии играл, как зловещая ухмылка. – Как только Дарьен поймет, что проблемы, которые ты ему доставляешь, не стоят его времени, тебя выкинут отсюда. И когда этот момент наступит, для тебя лучше, если меня не будет дома и я не увижу, как ты окажешься за дверью. Потому что я ни секундой более не стану терпеть в своем доме полуживую мразь!

Договорив, Лейс воткнула нож в кухонный стол – разделочную колоду шириной в два фута, о которой Лорен успела подумать, что она придает кухне оттенок деревенского очарования. Лезвие легко вонзилось в древесину по самую рукоятку.

Глядя, как рукоятка дрожит от мощного удара Лейс, Лорен боялась, что сейчас лишится чувств. Ноги у нее тряслись так же, как нож.

Максимус низко присвистнул, Тревис негромко хмыкнул и осведомился:

– Обязательно было так драматизировать?

– Ладно, – Лорен отступила на шаг. Пальцы рук Лейс подергивались, словно она с трудом удерживалась, чтобы не выдернуть нож из стола и не метнуть ей в горло. – Я вижу, что мне здесь не рады.

Лейс самодовольно усмехнулась.

– Какая наблюдательность.

– Так что я просто... пойду обратно наверх, – Лорен круто повернулась, спеша к лестнице.

Но не успела пройти и двух шагов, когда Дьяволы вновь заговорили.

– А нельзя было полюбезнее? – шепотом спросил Максимус.

– Ей здесь не место! – прошипела Лейс.

Повисла тишина. Потом прозвучал голос Тревиса: «А она ничего, горячая штучка». Он хмыкнул, Максимус присоединился к нему, и смех обоих затих, лишь когда Лорен взбежала на площадку третьего этажа.

У себя в комнате она забаррикадировалась, подтащив кресло к двери и подсунув спинку под дверную ручку. Она понимала, что Дьяволов это не остановит, но ей стало немного легче, она упала на постель, обхватила колени обеими руками и расплакалась.

* * *

Был почти час ведьмовства, когда низкий рык машины Дарьена донесся до комнаты на третьем этаже, где в постели лежала Лорен, не выпуская из рук мобильник с треснувшим экраном.

Она понятия не имела, как ответить на двенадцать полученных сообщений – все от Даллас. И страдала от сознания, что сестра беспокоится за нее, особенно после недавнего похищения Сабрины. Даллас принялась делать выводы уже после шестого оставленного без ответа сообщения.

«Вот ты тварь, ты в курсе?»

«Но если серьезно, я же переживаю за тебя».

«Заработалась допоздна у Мордред и Пенни? Может, мне позвонить им?»

«Алло-о-о-о! Меня кто-нибудь слышит?»

«Я тут подумала, что ты бы уже наверняка ответила после всего, что случилось с Саб...»

«Если не ответишь до десяти, я звоню в городскую службу спасения».

Это последнее сообщение пришло девять минут назад. Слыша, как открылась входная дверь внизу, Лорен набрала ответ:

«Дал, извини, что так долго не отвечала. Я в порядке, честно, так что не паникуй!.. Но на эти выходные я осталась в гостях. По телефону подробности лучше не обсуждать, но ПРАВДА, со мной все хорошо. Беспокоиться незачем. Я все объясню, когда мы увидимся в понедельник».

Окошко, указывающее, что Даллас уже печатает ответ, выскочило через секунду после отправки сообщения.

«Клянешься, что ты в порядке?» – написала Даллас.

«Клянусь».

Прошло две минуты. Потом Даллас написала: «Ладно».

Не зная, что может случиться до понедельника, Лорен послала ей еще одно сообщение – на всякий случай.

«Люблю тебя», – было в нем. Два слова, которые только и имели значение.

Кнопку «отправить» она нажала как раз в тот момент, когда дверная ручка повернулась. Ножки сдвигаемого кресла громко заскрипели по полу, и дверь открылась.

Свет, включенный в коридоре, играл на блестящих от геля волосах Дарьена, который возник в дверном проеме, явно позабавленный ее жалкой попыткой забаррикадироваться в комнате.

– Зачем тут кресло?

На его губах порхала улыбка.

– Сам знаешь, – несмотря на попытку придать голосу силу и решимость, он прозвучал жалко. Какая же у нее выдалась кошмарная неделя. – И может, в следующий раз все-таки сначала постучишь. А вдруг я была бы раздета?

Насмешливые искры заплясали у него в глазах, но, к счастью, он не собирался отвечать на этот риторический вопрос, вопрос, от которого ее щеки вспыхнули. Ей никогда не удавалось удержать язык за зубами, когда это требовалось.

Дарьен окинул взглядом ее серую пижаму. На каждой ее груди была изображена половинка авокадо, а на заду красовалась надпись печатными буквами: «Поцелуй мой Хасс»^[1]. Пижаму на прошлый Йоль подарила ей любительница каламбуров Даллас. Но запустить телефоном в лицо Дарьену за то, что он слишком долго удерживал взгляд на ее груди – прикрытой лишь тканью пижамы, – она не успела, сообразив, что на самом деле он смотрит на ее руку, лежащую на талии.

И на татуировку с обвивший жезл змеей на внутренней поверхности ее левого предплечья: она излучала ярко-алое сияние, указывая на необходимость неотложной медицинской помощи, и это сияние отражалось в трафаретных авокадо.

Дарьен нахмурился.

– Пока меня не было, ты выходила из этой комнаты?

– Вроде того, – пробормотала она, складывая руки на груди, чтобы прикрыть ее. – В смысле, если считать те три минуты, за которые твоя компания дала мне понять, что мне здесь не рады.

Она удивилась, заметив блеснувший в его глазах гнев.

– Что они сделали?

– Мне захотелось есть, вот я и решила поискать что-нибудь. Я представилась, а твоя подружка объяснила, что обо мне думает, с помощью пары недобрых слов и ножа для стейка.

Дарьен прислонился к дверному косяку.

– Лейс?

Лорен коротко кивнула.

– Лейс мне не подружка, но к делу это не относится. Она тебе угрожала?

Грызя ноготь на мизинце, Лорен отозвалась:

– Да нет, ничего такого. Но если считать нападение на кухонный стол угрозой в мой адрес, тогда да.

Его губы сжались в тонкую линию.

– Насколько я понимаю, ты не нашла ничего поесть.

– Ага.

Дарьен указал подбородком в сторону коридора.

– Идем. Ты, наверное, умираешь с голоду.

– Уже нет, – соврала она. Но он ответил ей таким грозным взглядом, что она со вздохом направилась к двери.

11

Максимус, Лейс и Тревис все еще были на кухне, когда Лорен вошла туда следом за Дарьеном. Грохоча армейскими ботинками, он прошагал к кухонному островку, у которого разговаривали трое Дьяволов. На кварцевой столешнице теснились пустые бутылки из-под пива и контейнеры от еды, купленной навынос.

Едва завидев Дарьена – и человеческую девчонку за его спиной, – все умолкли, никто не смотрел ему в глаза. А Дарьен, пройдя к островку, стряхнул с себя куртку и бросил ее на барный табурет. Потом закатал рукава темно-серой рубашки, открыв мускулистые руки выше локтей, уперся ладонями в стол и обвел всех внимательным взглядом.

Лорен остановилась в нескольких шагах от него рядом с обеденным столом, на поверхности деревянной столешницы которого был выжжен гигантский крылатый дьявол, парящий над Ангелтином. Она невольно сглотнула.

– Лорен сказала мне, что за время моего отсутствия ходила вниз и познакомилась с вами, – единственным, кто осмелился смотреть в глаза Дарьену дольше доли секунды, был Максимус. – А еще сказала, что все вы оказали ей радушный прием. Чего я и ожидал от моих Дьяволов, особенно после того, как предупредил их, что она пробудет здесь эти выходные. И особенно после того, как недвусмысленно запретил запугивать ее. И распорядился помочь ей чувствовать себя здесь как дома все время, которое я сочту нужным.

Теперь взглядом с ним не решался встречаться даже Макс.

Оттолкнувшись от стола, Дарьен направился к Лейс. При его приближении ее белое горло дрогнуло. По пути к ней Дарьен схватился за нож, по-прежнему торчавший в толстой доске, и вытащил его с поразительной легкостью, словно из куска масла. Он остановился, лишь оказавшись на расстоянии дюйма от Лейс. Блондинка отвела взгляд, Дарьен смотрел на нее сверху вниз.

– Да, хотел бы я, чтобы все только что сказанное было сделано, – его голос звучал зловеще тихо. – Но вместо этого вы решили пренебречь моими приказами и обойтись с ней, как вам вздумается.

Тиканье часов вдруг стало казаться оглушительным. Лорен невольно ссутулилась, втянула голову в плечи, хотя ей ничего не угрожало. Следующие слова Дарьена предназначались только для Лейс.

– Кто привел тебя сюда?

– Ты, – она по-прежнему не смотрела на него.

– А кто вправе выставить тебя из Адских Врат?

– Ты, – повторила она голосом слабее мышиного писка.

– Если тебе еще раз захочется игнорировать мои приказы, ты быстро окажешься на улице. Я выразился ясно?

Лейс кивнула, на ее шее часто пульсировала жилка.

Дарьен повернулся к Максимусу и Тревису.

– Это и к вам обоим относится. Вопросы есть?

Тревис поднял руку в наколках, Дарьен резким кивком разрешил ему высказаться.

– А что думает об этом Рэндал?

– Рэндал об этом ничего не знает и не узнает. Это мое дело, а не его. И если кто-нибудь из вас проболтается, будет отвечать передо мной. Понятно?

Все ответили согласным бормотанием.

– Вот и хорошо, – он сунул нож обратно в подставку и махнул рукой. – А теперь выметайтесь.

Дьяволы метнулись к лестнице еще раньше, чем Дарьен договорил.

Лорен добрела до табурета, на который Дарьен бросил куртку, и устроилась на нем. Перед глазами у нее уже плыл туман.

– Тебя трясет, – с упреком сказал Дарьен.

– У меня что-то не так с уровнем сахара в крови, – повлияло еще и то, как он пригрозил своим умертвителям, но об этом знать ему было необязательно. Впрочем, поскольку она вполне могла отключиться в любую секунду, может быть, и стоило бы дать ему понять... – Я прошла обследование, но врачи не могут определить, в чем дело.

Он метнул взгляд на сияющую медицинскую татуировку у нее на руке. Татуировка так нагрелась, что почти обжигала.

– Что может помочь?

– Несколько крекеров, если найдутся. – Она с трудом сглотнула. – И сок.

Порывшись в кухонных шкафах темного дерева, Дарьен разыскал соленые крекеры. Коробку он поставил перед Лорен вместе со стаканом фруктового сока. Несколько минут она ела молча, в кухне было тихо, только тикали часы и гудел холодильник, и ей казалось, что она жует слишком громко. Во рту так пересохло, что казалось, она пережевывает картон. Словно заметив, насколько ей неуютно под пристальным взглядом, Дарьен принялся один за другим открывать кухонные шкафы, выдвигать ящики и рыться в них.

– Что хочешь из настоящей еды?

– Тебе не обязательно готовить для меня.

Но он только повторил:

– Что хочешь из настоящей еды?

Очередная проглоченная порция крекеров оцарапала Лорен горло.

– А ты меня удиви.

Пока Лорен доедала пачку крекеров и допивала второй стакан сока, Дарьен приготовил ужин – за более короткое время, чем она вообще считала возможным. От ароматов чеснока и пармезана у нее заурчало в животе, несмотря на то, что она уже наелась крекерами.

Закончив с готовкой, Дарьен поставил перед Лорен миску спагетти с курятиной, воткнул в нее вилку и велел: «Ешь». Он стал смотреть, как гостья наматывает спагетти на вилку, дует на них и сует в рот.

Пресвятая преисподняя, оказывается, он умеет готовить! Сочетание вкусов казалось неземным, Лорен захотела добавки, еще не успев опустошить миску.

– И наемник, и повар... – задумчиво произнесла она. – Признаюсь честно, я поражена. Кто научил тебя готовить?

– Сам научился... – Он отошел к плите, чтобы навести порядок. – Так бывает, когда растешь без отца, который мог бы научить тебя элементарным вещам, например, готовке.

Его голос звучал совершенно бесстрастно. Лорен промолчала, хорошо зная, какие чувства вызывают настойчивые расспросы о прошлом. И хотя именно так он поступил с ней всего несколько часов назад, ей не хотелось платить ему той же монетой.

Дарьен прибрался на кухне за пять минут, потом прислонился спиной к кухонному столу у плиты и продолжил наблюдать за Лорен. Этот взгляд нервировал ее, хотя ей самой доставляло удовольствие его разглядывать.

Вдруг она спохватилась:

– А ты почему не ешь?

Он пожал плечами.

– Я не голодный.

Лорен прищурилась.

– И в ресторане «Рук и Реддинг» ты тоже не ел. – Она уронила вилку в миску и сложила руки на столе. – Если ты не ешь, тогда и я не буду.

От усмешки, которой он ответил ей, на его щеке появилась ямочка.

– Вот так, да?

– Да, вот так. Странно, что ты так мало ешь, а на жердь все же не похож.

Нет, тощим как жердь он определенно не был. Наоборот, выглядел идеально сложенным и сильным, и Лорен знала наверняка, что под рубашкой у него на животе скрываются рельефные кубики пресса. И если бы она решила быть предельно честной с собой, то призналась бы, что он напоминает ей мраморные статуи богов из Храма Алой Звезды – изваяния с безупречной мускулатурой.

Лорен ждала, не сводя с него глаз. Спустя минуту Дарьен сдался и наполнил миску для себя из кастрюли на плите. Как только он взялся за вилку, Лорен продолжила есть. Дарьен доел свою порцию так же быстро, как делал все остальное, и убрал миску с вилкой в посудомойку.

Лорен уставилась на него.

– Ты хоть жевал?

Уголок его широкого рта дрогнул.

– Слегка.

Темное размытое пятно на холодильнике привлекло ее взгляд. Домовик двигался так быстро, что Лорен едва успела различить его черный силуэт, прежде чем он юркнул за коробки с воздушным рисом и гранолой.

Минуту спустя он снова высунул темное маленькое лицо и уставился на Лорен красными горящими глазами. Не отвечая на его взгляд, она потянулась за стаканом сока.

Но Дарьен заметил, куда она смотрела.

– Мортифер почти всегда на кухне. Ему нравится грызть ледяную стружку.

Лорен вскинула брови.

– И как же... Мортифер относится к тому, что ты купил его ради собственной выгоды?

Домовиков можно было приобрести только на Форуме Умбра. Поскольку эти невероятно сильные существа обладали способностью защищать дом своего хозяина от различных угроз и обнаружения наемниками, они стоили очень дорого и были огромной редкостью.

– Я его и не покупал, – объяснил Дарьен. – А освободил. Его держал в доме один дерьмовый главарь банды, которого мне заказали. Я упаковал его голову в мешок и предложил Мортиферу выход из положения. Он здесь по своему выбору, а не по принуждению, – Дарьен сухо улыбнулся. – Как кое-кто еще из моих знакомых.

– Извини... – промямлила Лорен.

– Я был бы признателен, если бы ты не строила догадок на мой счет, Калла.

– Похоже, не одна я их строю.

Он дернул чернильно-черной бровью, согласившись:

– В самом деле.

Лорен почти доедала, когда Дарьену позвонили. Извинившись, он приглушенно бросил в трубку «Да» и скрылся в библиотеке.

Борясь с желанием вылизать миску дочиста, Лорен выскребала из нее все остатки, а потом соскочила с табурета и сунула вилку с миской в посудомойку.

И когда уже закрывала ее, дверь распахнулась. Вскинув голову, Лорен увидела, как в дом входит Ивиана Кассель, стуча высокими каблуками черных сапог до колена. Она бросила ключи в деревянную чашу на столе в холле, развернулась, взмахнув темными волосами, и замерла, заметив Лорен у кухонного островка.

Лорен открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, но не издала ни звука. Выглядела она наверняка как рыба, выброшенная на берег, и уже не в первый раз за этот вечер.

– О-о! – Ивиана заморгала, ее густые ресницы казались темнее в контрасте с глазами голубовато-стального оттенка, как и у ее брата. – Ты, должно быть, Лорен.

Уверенной и грациозной походкой Ивиана вошла в кухню. Лорен была наслышана о ней, как и о других шести Дьяволах, и большинство этих слухов были настолько жуткими, что волосы вставали дыбом. Ивиана внушала страх не только потому, что приходилось сестрой-близнецом Дарьену. Невозможно быть мракоумертвителем, а тем более Дьяволом, не обагрив руки кровью, чтобы заслужить этот титул. Но Ивиана оказалась такой красивой, тонкой и грациозной, что Лорен с трудом могла представить, как она совершает все то, что приписывали ей слухи.

Приблизившись, Ивиана протянула руку.

– Приятно познакомиться.

Лорен ответила на ее дружеский жест, рука мракоумертвительницы была слегка прохладной после улицы, а пожатие – на удивление твердым.

– А ты, наверное, Ивиана, – сказала Лорен. – Мне тоже приятно с тобой познакомиться.

– А с остальными ты уже виделась?

Лорен кивнула.

– Да, – она прочистила горло. – Все они были очень... любезны.

Судя по улыбке Ивианы, она точно знала, какого рода была эта любезность.

– Понадобится немного времени, но я уверена, что ты здесь прекрасно приживешься, – и она окинула Лорен взглядом, но совсем не таким, как Лейс. Более... пытливым. Как будто заметила в ней то, чего не видели другие. – Каждый, кого привозит в Адские Врата мой брат, здесь более чем желанный гость.

– Спасибо, – отозвалась Лорен.

Ивиана улыбнулась.

– Понимаю, слишком краткий получился разговор, но я вымоталась, так что прошу меня простить.

Лорен снова прокашлялась.

– Ничего.

Ивиана улыбнулась и направилась к лестнице.

– Спокойной ночи, Лорен. Здесь ты в безопасности, – и она взбежала по ступенькам прежде, чем Лорен успела ответить.

В ожидании, когда вернется Дарьен, Лорен бродила по кухне и разглядывала оживленные магией снимки, примагниченные к холодильнику. На снимках семь умертвителей, живущих здесь, занимались самыми обычными делами. Ездили на мотоциклах, играли в покер в столовой, позировали перед памятниками.

Лорен перешла к фотографиям в рамках, развешанным у входной двери. Максимус был снят на кухне с набитым ртом, Дарьен и Ивиана – в кабине вертолета с авиационной гарнитурой на голове, Лейс, Дарьен, Тревис и еще два парня – Лорен предположила, что Таннер Атлас и Джек Стил, – позировали на заснеженной вершине горы в сноубордистском снаряжении.

Изучив снимки, Лорен незаметно для самой себя вернулась к одному из первых, с Дарьеном и Ивианой. И лишь когда Дарьен, закончив телефонный разговор, вернулся из библиотеки, Лорен поняла наконец, почему не могла оторвать взгляд от этого фото: все потому, что на нем Дарьен улыбался по-настоящему. А не как сегодня с ней, когда он отделывался полуулыбками. Когда он вошел на кухню, ей в глаза бросился контраст: его лицо на снимке и в реальности отличались как день и ночь.

Понимая, что это ее не касается, она все же задумалась: что за тайны он скрывает, если они сделали его таким, каким она сейчас видит его.

12

Проснувшись на следующее утро, Лорен обнаружила, что Дарьен уже уехал.

Перед домом вообще не было ни одной машины. И хотя Лорен понимала, что Дьяволы могли оставить их и в гараже, однако, пока она завтракала на кухне (где сегодня, хвала Звезде, домовиком и не пахло), ее не покидало ощущение, что в этом огромном и красивом доме она совсем одна. И поскольку Дарьен не соизволил предупредить, что бросит ее одну, уехав ни свет ни заря, она решила, что поступит с ним так же.

Закончив завтрак, она сполоснула миску с ложкой и вернулась к себе в комнату.

Она запихивала вещи в чемодан, даже не стараясь аккуратно сложить их и удивляясь, как может все то, что она упаковала лишь вчера, теперь в тот же чемодан упорно не вмещаться. За окном уже защебетали птицы, когда она с трудом затолкала на место сумку с туалетными принадлежностями и застегнула молнию.

Если во всей этой неразберихе она хоть что-нибудь понимала, то лишь одно: она здесь лишняя. А Дарьен, несмотря на вчерашнее предложение, не спешил помогать ей. Она отказывалась сидеть здесь сложа руки, пока Сабрина находится в заложниках у пары психопатов.

Ясное утро уже перешло в облачный и душный день, когда Лорен, одетая в серые легинсы, белый топик и джинсовую куртку, открыла входную дверь и покинула Адские Врата.

Она почти добралась до чугунных ворот, от магического барьера которых незримо вибрировал воздух, когда их створки распахнулись, впуская машину Дарьена.

Лорен продолжала идти, даже когда Дарьен притормозил рядом с ней, опустил тонированное стекло и взглянул на нее поверх темных очков.

– И куда это ты собралась, – он не спрашивал, а скорее упрекал ее за неверное решение.

– Я ухожу.

Он сдавал задним ходом, двигатель взрыкивал.

– И чего ты рассчитываешь добиться своим уходом? Конечно, кроме того, что тебя прикончат.

– Думаю, разберусь, когда придет время, – ей удалось ответить ему достаточно дерзко, но она все же невольно замедлила шаг. Под ее кроссовками похрустывал гравий.

Дарьен прибавил скорости и вывернул руль так, чтобы машина перегородила ей путь.

– Ты ведь знаешь: стоит тебе выйти за эти ворота, и те, кто следят за тобой, узнают, где ты, – напомнил он. – И не только ты сама подвергнешься опасности, но и выдашь место, где находилась. Тогда все поймут, что я тебе помогаю.

Лорен отбросила волосы с лица и обошла машину. Но не доходя до барьера, остановилась, гадая, насколько большую ошибку совершит, если и правда уйдет.

Дарьен, наблюдающий за ней из-за руля, позвал:

– Садись в машину, Лорен. Кажется, я знаю, с чего можно начать поиски.

Некоторое время она стояла на месте, погрузившись в раздумья. Тучи брызнули дождем, сквозь влажный зной пробился прохладный ветер.

Что на нее нашло? Помочь подруге ей хотелось больше всего, но сделать это в одиночку, без наемника, который сейчас наблюдал за ней, она не могла. Город слишком большой, и без его Взора нет ни малейшего шанса спасти Сабрину. Пожалуй, Дарьен прав: наверное, они смогут понять, где держат Сабрину, если выяснят, почему тому блондинистому мракоумертвителю и варлоку была нужна Лорен.

Она сделала глубокий вдох, и легкие наполнились дурманящим ароматом жасмина и дождя. Круто повернувшись, она прошла к задней дверце машины, распахнула ее, бросила в машину свой чемодан и сумку, захлопнула дверцу, а затем прошла к пассажирскому месту. Едва она села, дождь усилился, размеренно барабаня по крыше, усеивая каплями ветровое стекло.

Дарьен сердито уставился на нее поверх темных очков, рукав его черной кожаной куртки искрился от капель, долетающих из открытого окна.

– Ну, что еще? – взорвалась она.

Он нахмурился, сведя темные брови над глазами, в которых сегодня было больше серого, чем голубого.

– Больше так не делай, – предупредил он, открыл центральную консоль и принялся рыться в ее содержимом – металлических зажигалках, спичках, жестянках с мятными конфетами, кастетах, ножах, пачках сигарет и запечатанных пластиковых пакетах со стигийскими солями, с которыми он обходился небрежно, как с какими-нибудь картофельными чипсами.

Лорен присвистнула.

– Похоже, у тебя здесь только резинок не хватает.

Шутка сорвалась с ее губ раньше, чем Лорен успела вспомнить, с кем говорит. Она привыкла к шутливому тону в разговорах с Даллас и Саб, своими единственными подругами, а говорить с Дарьеном было для нее чем-то необычным. В сущности, она вообще не имела опыта общения с мужчинами, особенно такими, как Дарьен. Ее товарищи по учебе попадали скорее под определение мальчишек.

– Они в бардачке, – невозмутимо сообщил он. В его взгляде, брошенном на Лорен, мелькнуло раздражение.

Лорен так и не поняла, шутит он или нет. Но покраснела. Опять она разговорилась тогда, когда разумнее было бы держать рот на замке.

Наконец Дарьен разыскал золотую цепочку. Маленькую подвеску на ней покрывали древние руны, окружающие закрытый глаз.

– Надень ее, – велел он.

Лорен скрестила руки.

– Мм... спасибо, но нет, – судя по взгляду Дарьена, тот боролся с желанием задушить ее, и она добавила: – Пока ты не объяснишь, что это такое.

Он сдвинул очки на лоб, отведя ими назад несколько упавших прядей.

– Это талисман Авертера. Единственный из всех известных артефактов, способный создавать преграды для Взора. Он будет скрывать твое местонахождение и следы твоей ауры от мракоумертвителей, пока ты его носишь или пока не иссякнет магия в нем.

Это означало, что талисман помешает другим умертвителям выяснить, где она живет, где работает и учится. Благодаря этому Лорен будет легче справляться с хаосом, в который превратилась ее жизнь, хотя и не намного. Если те мракоумертвители, которые выследили ее вчера, успели сообщить кому-нибудь, что она работает в «Ступке и пестике» у Мордред и Пенелопы... Нет, развивать эту мысль она себе не дала. Иначе это могло закончиться сердечным приступом.

– И как же я узнаю, что магия иссякла? – спросила она.

– Очень просто: талисман исчезнет, – он протянул талисман Лорен, и после недолгого размышления она сжала пальцы на цепочке. Однако он, не отпуская конец цепочки и впившись в Лорен взглядом, произнес: – Эти штуки не только редкие, но и дорогие, так что не снимай и не теряй его.

Он разжал пальцы лишь после того, как она согласно кивнула.

Лорен расстегнула миниатюрный замочек, надела цепочку на шею и, сдерживая легкую тошноту, почувствовала, как магия распространяется по ее телу, вызывая дрожь. Ей показалось, будто она надела невидимую куртку.

Она скрестила руки на груди и уставилась вперед, на осыпанное дождевыми каплями ветровое стекло, не спеша благодарить Дарьена. Потом нехотя осведомилась:

– А дорогие – это насколько?

Он переключил передачу и развернул машину к воротам.

– Триста тысяч.

Лорен повернулась к нему так стремительно, что едва не свернула себе шею.

– Золотых майнетов? – ахнула она. Дарьен даже не взглянул на нее. – Надеюсь, ты не рассчитываешь, что я верну тебе эти деньги, потому что если да, ждать тебе придется очень долго.

Поправка: прежде чем он получит от нее хотя бы половину этой суммы, она сойдет в могилу.

– Об этом не беспокойся, – буркнул он, включил дворники и пронесся в ворота.

После этой реплики он надолго замолчал, полностью сосредоточившись на дороге. Лорен почувствовала себя глупо, поняв, что этим утром Дарьен уезжал специально для того, чтобы раздобыть этот талисман. А она собиралась уйти, не сказав ни слова и даже не подозревая, что он выложил триста тысяч золотых майнетов ради ее безопасности.

Лорен прокашлялась.

– Спасибо, – тихо произнесла она. – Ты не обязан был это делать.

– Да, не обязан, – холодно ответил он. Винить его за резкость Лорен не стала, особенно после того, как сама грубо обошлась с ним. Румянец залил ей щеки.

– Можно узнать, куда мы едем?

– В Сумрачную Лощину, – бросил он, прибавив скорость, и свежий ветер разметал волосы Лорен, ворвавшись в машину. – Если кто-нибудь и может знать о том, откуда взялся порошок из костей твоих предков, так это грабители могил.

– Мы едем туда одни?

– Там нас встретят Макс, Джек и Таннер.

У Лорен появилась еще одна причина занервничать. Ей предстояло не только вновь столкнуться с Максимусом, но и познакомиться с еще двумя Дьяволами.

Татуированные руки Дарьена, ведущего машину, не расслаблялись на руле, под кожей отчетливо проступали побелевшие от напряжения суставы. Все его движения – включение поворотника, притормаживание, настройка температурных датчиков – выглядели более резкими, чем требовалось.

Лорен глубоко вздохнула.

– Прости, – тихо выговорила она.

Но он так и не ослабил хватки на руле, и его челюсти по-прежнему были сжаты, на щеке подрагивал мускул. Судя по виду, ему страшно хотелось по чему-то ударить.

– С моей стороны было неправильно уходить, даже не предупредив тебя, – сдавленно продолжала она. – Просто я...

Она прижала пальцы к вискам. Как же болит голова.

Дарьен впервые за несколько минут бросил на нее взгляд.

– Я не справляюсь, – жалобно призналась она. – И как ты наверняка уже понял, до ужаса боюсь. И тебя тоже. Хотя от тебя я не видела ничего, кроме помощи.

Он медлил с ответом так долго, что она думала вообще его не дождаться. Но потом кисти его рук заметно расслабились, и он произнес:

– Об этом не волнуйся, – в его голосе не слышалось и следа недавней резкости. – Просто больше так не делай. Если бы я не успел вовремя и не перехватил тебя у ворот, нам, вероятно, пришлось бы уехать из Адских Врат. А мы давно живем в этом доме, остальные успели к нему привязаться, так что все были бы недовольны, – он притормозил на красный, сигнал которого казался сквозь усыпанное каплями ветровое стекло светящимся размытым пятном. – И это еще в лучшем случае. В худшем пролилось бы море крови.

Ему не понадобилось уточнять, что он имеет в виду и кровь кого-то из Дьяволов, а не только их врагов.

– Прости, – только теперь она поняла, насколько эгоистичной была ее выходка.

– Говорю же, просто больше так не делай, и все будет в порядке.

В памяти Лорен всплыли снимки, которые она видела вчера вечером. Она начинала понимать, что Дьяволы – своего рода семья, а Адские Врата – их дом, такой же, как бывает у других.

Остаток пути до Сумрачной Лощины она молчала, и тяжесть талисмана на шее не шла ни в какое сравнение с грузом вины, который лежал у нее на сердце.

* * *

Сумрачной Лощиной называлось самое старое из кладбищ Ангелтина.

По обе стороны грунтовой дороги, взбегающей к нему по склону холма, росли финиковые пальмы, а остальную территорию затеняли густыми кронами смоковницы. Кладбище зарастало травой, чугунная ограда почти полностью обрушилась.

Если не считать шума мелкого дождя, рева двигателя и хруста гравия под колесами, вокруг было тихо. Ни машин, припаркованных по обочинам дороги, ни посетителей, несущих цветы к одному из многочисленных надгробий, источенных временем и непогодой.

Не считая автомобиля Дарьена, здесь оказалась лишь одна машина – внедорожник, который уместнее смотрелся бы на поле боя, в составе вооруженных сил. Этот внедорожник Лорен видела прошлым вечером у Адских Врат, и принадлежал он Максимусу Ричеру.

Пока Дарьен подъезжал, дверца внедорожника распахнулась, и в развевающемся рыжеватом плаще на дороге появился Максимус. В одной руке он держал винтовку, в другой сигару, которую бросил на землю и раздавил подошвой кожаного сапога. Спутниками Макса, вышедшими следом за ним, были Джек и Таннер, которых Дарьен представил Лорен, как только она набралась храбрости выглянуть из машины.

Джеком оказался парень с бронзовым загаром, вьющимися каштановыми волосами, глазами орехового оттенка и улыбкой любителя заигрывать и балагурить. В городе и далеко за его пределами он был известен болезненным пристрастием к азартным играм, как и способностью выигрывать до нелепости гигантские суммы.

Таннер был выше ростом, поджарый, с острыми чертами лица, коротко постриженными темно-русыми волосами и постной миной, в умении сохранять которую он мог посоревноваться с Дарьеном. В Адских Вратах Таннер проводил больше времени, чем на охоте: на редкость умный, он обладал уникальными хакерскими навыками. Ему было под силу за считаные минуты взломать почти любую систему защитных чар, обеспечив Дьяволам доступ в здания, где могли скрываться их цели. Славой смертоносного и неудержимого отряда они были обязаны в значительной мере Таннеру.

– У тебя уже есть план, – обратился Джек к Дарьену с заразительной улыбкой, пока они петляли между обросшими мхом надгробиями, – или будем импровизировать?

– Когда я виделся с Бенджамином в прошлый раз, он ясно дал понять, что сюрпризы ему не по душе, – ответил Дарьен, заряжая пистолет. Сверкнув улыбкой, он загнал на место магазин. – Так что, пожалуй, по обычаю мракоумертвителей мы сегодня удивим его, явившись без приглашения.

Парни засмеялись. А Максимус заметил:

– По крайней мере, в следующий раз будет знать, что мракоумертвители не подчиняются никаким правилам, кроме собственных. И почти так же хорошо умеют многое пропускать мимо ушей.

Дарьен хмыкнул.

– Спасибо, что просветил.

Он остановился в нескольких шагах от потрепанного погодой массивного склепа в центре кладбища. Бледный камень его запечатанной двери был испещрен рунами.

Не вынимая пистолета из кобуры, Дарьен издал резкий свист.

С Лорен чуть не случился сердечный приступ при виде того, как фамильяр Дарьена выскочил из его тени и бросился к склепу. Это был черный силуэт рослого короткошерстного пса с купированными ушами и хвостом, вытянутой мордой и красными глазами. Двигаясь грациозно и в то же время мощно, он прыгнул в узкую полосу тени, очерчивающей запечатанную дверь, и исчез в склепе. Как и все фамильяры, он мог поддерживать с хозяином телепатическую связь, подавая знаки, которые слышал лишь Дарьен.

Лорен ощутила острый укол зависти. С детства ей хотелось иметь собственного фамильяра. И еще много других магических вещей, в которых было отказано людям вроде нее.

Зато у нее был Сингер, за что она благодарила судьбу. Пес стал верным другом не только ей, но и Даллас с Сабриной, и порой Лорен казалось, что Сингер может понять ее, проникнуть в суть тайн, которыми она не делилась ни с кем, кроме него. Тайн, которые она берегла, скрывая даже от Даллас.

Пока они ждали возвращения фамильяра, на кладбище налетел холодный ветер. Температура стала непривычно низкой для Ангелтина, и Лорен поняла, что она не единственная заметила это, когда все они обернулись и обнаружили, что к ним спускается десяток закутанных в плащи голодных духов.

13

Дарьен дернул Лорен, толкнув себе за спину так порывисто, что она чуть не упала.

Вихты, призрачные скелеты в темных изорванных одеждах, окружили их со всех сторон, от их порывистых движений воздух закружился воронкой, температура так упала, что дождь замерз, сменившись градом.

Свист трижды рассек воздух. И из тени с рычанием выскочили вызванные фамильяры Таннера, Макса и Джека – волк, пума и ягуар. Они расположились на равном расстоянии один от другого между мракоумертвителями с Лорен и вихтами.

Зажимая уши, чтобы не слышать монотонных голосов, проникающих прямо в мозг, Лорен крикнула Дьяволам: «Стреляйте!» Но никто из них даже не пытался прицелиться, все просто приняли оборонительную стойку, застыв спинами друг к другу и к стоящей в центре Лорен, и не сводили глаз с вихтов.

Лорен с трудом сдержалась, чтобы не спросить, когда все они успели спятить.

– Золотце, на пули вихтам-умертвиям плевать! – перекрывая шум вихря, крикнул Джек. Опасности, которая им грозила, он, похоже, был только рад, и в его голосе Лорен уловила намек на дерзкую ухмылку.

Опавшая листва, комья земли, замерзшие дождевые капли вертелись вокруг них так быстро, что Лорен казалось, будто ее поднимает в воздух. Воронка начала собираться вокруг них. Точнее... их аур, сообразила Лорен. Вихты пробовали их на вкус.

Фамильяры с рычанием сделали рывок вперед. Вихты попятились, и стремительное движение воронки замедлилось, но ненамного.

Держа оборону, Таннер крикнул стоящему с противоположной стороны Дарьену:

– Что-то Бенджамин не спешит поднять свою драгоценную задницу, Дар.

И словно в ответ на эти слова дверь склепа со стоном распахнулась. Мракоумертвители едва взглянули на рослую и тонкую фигуру, возникшую в проеме, и снова обратили все внимание на вихтов. Фамильяр Дарьена, выскользнув из склепа, при виде вихтов ринулся вперед и замер у ног хозяина, присоединившись к остальным фамильярам, которые сразу перестроились, освобождая место, но не товарищу – вожаку. Такому же, каким Дарьен был для Семи Дьяволов.

– Бенджамин! – крикнул Дарьен, перекрывая шум ветра, и кивнул взлохмаченному обитателю склепа, который чуть насмешливо оглядывал их.

– Дарьен Кассель, – протянул Бенджамин, – давно не виделись. Я уж думал, ты меня забыл. – Он оценивающе взглянул на вихтов. – Впрочем, судя по всему, ты все-таки запамятовал мою просьбу не заглядывать сюда без приглашения.

Дарьен осклабился, будто его не заботило, что вихты тянулись к отросткам его ауры.

– У меня к тебе несколько вопросов. Отзови своих питомцев, на сегодня нам хватило твоих игр.

На расстоянии на бледном небритом лице Бенджамина было трудно заметить улыбку, но в его глазах, когда он обвел парящие в воздухе скелеты в плащах, заплясала насмешка.

– А моим любимцам было так весело, – пробормотал он словно самому себе.

И один раз хлопнул в ладоши.

Вихревая воронка исчезла, и волосы растрепанными прядями упали на плечи Лорен. Умертвители сменили боевую стойку на расслабленные позы, их фамильяры сделали то же самое.

Бенджамин наклонил голову, приглашая всех проследовать за ним в склеп.

– Проходите, проходите. – При виде стоящей за спиной Дарьена Лорен в глазах Бенджамина мелькнуло любопытство. Усмешка стала шире, ноздри раздулись. – Похоже, нам нужно многое наверстать.

* * *

– Девчонка пойдет со мной, – сказал Дарьен Бенджамину. – Остальные будут ждать снаружи.

– Всегда столько предосторожностей, – посетовал Бенджамин. – Обижаешь, Дарьен.

Однако больше он ничего не добавил, лишь улыбнулся и первым вошел в освещенный склеп, стены которого эхом отзывались на его шаги.

Остальные умертвители проводили Дарьена взглядами, не задавая вопросов. Глубоко вздохнув, Лорен подавила в себе страх и последовала за Дарьеном. Немного успокаивало то, что его фамильяр держался рядом с ней, почти касаясь ее ноги.

Воздух в склепе был влажным, пахнущим сырой землей. Когда дверь со стоном начала медленно сдвигаться за их спинами, Макс щелкнул языком. За секунду до того, как она закрылась наглухо, запечатав их в склепе, к Дарьену проскользнула пума Макса. Фамильяр Дарьена игриво куснул ее за усатую щеку, и оба двинулись вперед по туннелю, где скрылся Бенджамин.

– Что бы он ни спрашивал у тебя, – негромко сказал Дарьен на ходу, повернув к Лорен лицо, – предоставь вести разговоры мне.

– Упаси меня Алая Звезда сказать что-нибудь не то, – пробормотала она.

Дарьен откликнулся хриплым шепотом:

– Упаси тебя Алая Звезда сказать что-нибудь такое, отчего ты рухнешь на пол замертво.

Лорен огрызнулась:

– Мог бы выразиться и помягче.

– А ты – пореже принимать в штыки все, что я говорю и делаю. Раз у тебя отшибло память, разреши напомнить, что я вообще-то пытаюсь тебе помочь.

– И я до сих пор не понимаю почему. Что-то не похоже, что я тебе настолько нравлюсь.

Поправка: не похоже, что она ему хоть сколько-нибудь нравится.

– Не сказал бы, что и не нравишься. Но порой ты как кость у меня в горле.

Лорен оскалилась.

– А ты – у меня.

– Ну вот, у нас нашлось хоть что-то общее.

Чем глубже в склеп они спускались, тем сильнее колотилось сердце Лорен. Стук дождя по земле наверху слышался все глуше, чем больше они отдалялись от входа.

Наконец туннель разделился на три коридора. Дарьен направился дальше по среднему со спокойной уверенностью, словно пришел за покупками в свой обычный супермаркет. Лорен старалась держаться к нему поближе, почти касаясь рукава его куртки, особенно когда вступила в густую черную тень. Татуированные костяшки пальцев умертвителя случайно задели ее руку, и оба переглянулись так, словно их ударило током.

Лорен скрестила руки на груди и постаралась остальной путь не подходить к Дарьену слишком близко, тот сделал то же самое.

Свет показался из-за угла туннеля очень своевременно. Обогнув угол, они очутились в комнате, стены которой покрывали полки с флаконами снадобий и другим магическим инвентарем. Стол посреди комнаты и разбросанные по нему орудия ремесла освещала гирлянда, свисающая с потолка на проволоке.

Бенджамин уже ждал их у стола. Он улыбнулся Лорен, когда они с Дарьеном остановились на расстоянии нескольких шагов от него.

На плече грабителя могил пристроился его фамильяр – огромная сова, изучающая пса и пуму мудрыми золотистыми глазами. Лорен мысленно задалась вопросом, не разговаривают ли эти трое между собой.

Бенджамин по-прежнему улыбался Лорен. Она потупилась, и лишь когда грабитель могил заговорил, решилась поднять взгляд и обнаружила, что теперь он смотрит на Дарьена.

– Сколько же лет прошло, а, Кассель? Два, три?

– Вроде того, – небрежным приятельским тоном отозвался Дарьен.

– Должно быть, многое изменилось за это время, если теперь ты явился сюда с человеческой девчонкой, – он бросил на Лорен насмешливый взгляд.

– Вообще-то она и есть причина, по которой я здесь, – заметил Дарьен, и Бенджамин вопросительно склонил голову набок. – Несколько мракоумертвителей выслеживают ее с помощью порошка из костей кого-то из ее предков. Мы надеялись, что ты, возможно, знаешь, чьи могилы раскапывали в последнее время.

Причем раскапывали без участия подручных самого Бенджамина. Начав разбираться в происходящем, Лорен понимала: если кому-то известно, какие могилы раскапывали в городе и его окрестностях, так только Бенджамину.

Тот скрестил руки на груди и прислонился бедром к столу.

– Что-то я не очень понимаю. Зачем мракоумертвителю понадобилось выслеживать человека?

– Вот и мы задумались о том же. А самый быстрый путь, ведущий к ответу – выяснить, чьи кости были изъяты, чтобы сделать порошок.

– И тебе он тоже достался, дружище?

Дарьен самодовольно усмехнулся.

– А как же.

В глазах грабителя могил сверкнуло любопытство.

– Много тебе пообещали?

Лорен могла бы поклясться, что увидела, как на щеке Дарьена дрогнула мышца.

– А какая разница?

Бенджамин пожал плечами, хотя сумма его явно интересовала. Но допытываться не стал и перевел разговор:

– Почему же ты не прошел по следу порошка до могилы?

– Потому что так это не действует. Если у того, кого я выслеживаю с помощью костного порошка, нет видимой ауры, найти его невозможно.

Ауры есть только у живых существ; сразу после смерти она покидает их тело и отправляется по реке в Нижний Мир.

Похожий вопрос Лорен задала Дарьену накануне вечером перед сном – о тех, кого он убил в переулке у авеню Алой Звезды. Она надеялась, что следы их аур, оставленные в городе, могут привести ее к Сабрине.

И была разочарована его ответом.

Дарьен продолжал:

– И даже будь это возможно, мне понадобился весь порошок, просто чтобы разыскать ее. Ничего не осталось.

Бенджамин склонил голову набок.

– А когда ты ее нашел, то решил защищать. Любопытно.

Телефон звякнул так неожиданно, что у Лорен едва не выскочило сердце.

Бенджамин вытащил из кармана мобильник.

– Прошу прощения, я на минутку, – бросил он гостям с улыбкой, которая не затронула его глаз.

Он прочитал текстовое сообщение, сунул мобильник в карман и скрылся в земляном проходе, вход в который прикрывала обтрепанная желтая занавеска.

– Что-то не пойму, есть ли у меня какие-нибудь хорошие предчувствия, – шепнула Лорен. Но Дарьен не ответил. Его челюсти были напряженно сжаты, но о чем бы он ни думал, обводя взглядом тесно заставленные полки, с Лорен своими мыслями он не поделился.

Дождавшись, когда Дарьен повернется к ней спиной, Лорен шагнула к столу и осмотрела то, что лежало на нем, так же внимательно, как Дарьен сейчас изучал полки. Она заметила под лопатой с прилипшими комками земли мятый, в несколько раз сложенный листок бумаги. Вытащила его, развернула и прочла нацарапанные строки:

«Четыре миллиона золотых майнетов». Подчеркнуто.

«Адвокат Дьявола».

«Женщина. 18–19 лет».

«Найти ее». Подчеркнуто трижды.

А в самом низу был записан телефонный номер, название другого Круга мракоумертвителей и имя.

«Жнецы... Геллер???»

Лорен понадобилось три мучительных сердечных удара, чтобы понять, что она затаила дыхание. Листок зашелестел в ее трясущихся руках.

Этот грабитель могил тоже разыскивал ее. Гнался за наградой, которую наверняка получил бы, если бы нашел Лорен первым. Но будучи варлоком, он не обладал Взором, необходимым для выслеживания, поэтому собирался, как поняла Лорен, нанять кого-то и поделиться с ним наградой. И судя по этим записям, им был тот, кто работал на Жнецов.

Видимо, к сумме, которую предложили Дарьену, Бенджамин проявлял вовсе не пустой интерес, как показалось ей поначалу.

– Дарьен... – слабо позвала она, сжимая бумагу в руках. – Что значит «Адвокат Дьявола»?

Дарьен шагнул к ней, выхватил у нее листок и пробежал взглядом. И тут же смял, будто собираясь раскрошить в порошок, и его глаза почернели.

– Вот сволочь!

За их спинами послышались шаги. Два фамильяра, мгновенно почувствовав перемену в атмосфере, теперь стояли настороже по обе стороны от Дарьена и Лорен.

Прежде чем Бенджамин успел вскинуть руки, выражая капитуляцию, Дарьен нацелил пистолет ему между глаз.

– Я могу объяснить, – выдавил из себя Бенджамин. Сова у него на плече ухала и хлопала крыльями.

Щелчок снятого с предохранителя оружия гулко прозвучал в комнате, Дарьен рявкнул:

– Выкладывай, говнюк.

14

Дарьен понимал, что ему предстоит разбираться сразу с двумя проблемами, причем разбираться в ускоренном темпе.

Одной из них был грабитель могил, стоящий посреди комнаты со вскинутыми над головой дрожащими руками. Второй – смертная девчонка за его спиной, которая дышала часто и неглубоко.

Если Бенджамин не предоставит достаточно оснований не открывать стрельбу, он его убьет. А если за время отсутствия Бенджамина кто-то еще был проинформирован о том, где находится Лорен, надо увозить ее отсюда как можно скорее, пока не нагрянули незваные гости, иначе в этом склепе разразится кровавая бойня.

– Я могу объяснить, – повторил Бенджамин. На его лбу крупными каплями выступил пот.

– Очень на это надеюсь, – с угрозой ответил Дарьен.

Из-за оборванной занавески выглянули два темных лица, но прицелиться в них Дарьен не успел: оба грабителя могил вскинули руки и отшатнулись, ударившись о земляную стену с такой силой, что с потолка посыпался камень.

– НЕ СТРЕЛЯЙ! – взревел Бенджамин. – Ради всех богов, только не стреляй! Прошу, Дарьен, мы же на твоей стороне!

Указательный палец Дарьена подрагивал на спусковом крючке, и трое грабителей могил следили за каждым его движением затаив дыхание.

– Судя по тому, что я только что прочел – о твоих намерениях насчет моей подруги, – оскалившись, процедил Дарьен, – я бы сказал, что это ложь.

– Все так, ясно? – На шее Бенджамина подпрыгивал кадык. – Да, я в самом деле собирался выследить ее, отрицать не стану. Но до вашего прихода сюда я понятия не имел, что она человек. Думал, цель – высший демон или кто-нибудь из банды, кого я прикончу без угрызений совести. Но теперь я понимаю, что ошибался.

Убийственное выражение на лице Дарьена немного смягчилось.

– С чего это вдруг тебе не плевать на человеческую жизнь? – выкрикнул он с такой яростью, что Лорен невольно ахнула.

– Я мог бы спросить о том же тебя, – понизив голос до шепота, Бенджамин добавил: – Все мы знаем, насколько глупо переходить тебе дорогу, Дарьен. И умирать по глупости я не собираюсь.

Прошло три минуты, пока Дарьен все обдумывал. Он чувствовал, что присутствующие ждут, затаив дыхание. Грабители могил хорошо знали: если он решит прикончить их, они будут мертвы раньше, чем успеют сообразить, что происходит.

Сжатые в ниточку губы Бенджамина тряслись. Глаза остекленели от страха, который он не смог бы скрыть. Дарьен знал его уже много лет и за эти годы понял, насколько паршиво у него получается врать. Даже без помощи Взора Дарьен легко понимал, когда Бенджамин честен с ним.

Но все же Дарьен призвал на помощь шестое чувство и увидел равномерное свечение серой ауры грабителя могил. Ни мерцаний, ни размытости, указывающих на попытки обмануть его.

– Как ты о ней узнал? – спросил Дарьен, моргая, чтобы отключить Взор. – Даже не думай мне соврать, или эта пуля полетит искать себе новое пристанище у тебя в мозгах.

Не теряя времени, Бенджамин принялся объяснять:

– С неделю назад меня наняли найти кости для порошка, чтобы выследить ее, только по этой причине я о ней и знаю, – он судорожно сглатывал, дергая шеей, пот струйками лил с его висков, размывая грязь, въевшуюся в кожу. – Предупреждаю твой вопрос: то поручение я не выполнил. А мои наниматели знали о награде за нее только по уличным слухам – точнее, из разговоров в «Адвокате Дьявола», – и решили сорвать куш сами. Они считали, что вправе взяться за такое дело, ведь, по слухам, на него не согласился никто из Кругов Рэндала.

«Как интересно», – задумался Дарьен.

«Адвокатом Дьявола» назывался самый крутой и развратный во всем городе ночной клуб. Дарьену и другим, в особенности Максимусу, Джеку, Лейс и Тревису, довелось насмотреться там такого, что у них никогда не возникало желания вспоминать об этом.

Дарьен по-прежнему держал Бенджамина под прицелом.

– Почему столько народу ищет ее? Зачем она им?

– Без понятия, – ответил Бенджамин. – Мне известно столько же, сколько и тебе, а может, еще меньше. Мне сказали лишь самый минимум, про те разговоры в «Адвокате Дьявола» я слышал краем уха. Но похоже, никто не знает, кто или что она такое, уж мои наниматели точно, – для них она просто безымянная и безликая цель, за которую можно получить адову кучу майнетов. Четыре миллиона, как передали мои осведомители из города, – он помедлил и сглотнул. – Вот почему мне захотелось поискать ее самому – польстился на награду. Сам понимаешь, с четырьмя миллионами жизнь у меня пошла бы совсем другая. Не так часто подворачивается жирный кусок, от которого отказались Круги Рэндала Слейда.

Дарьен моргнул.

– Четыре миллиона?

Любопытно: кто-то предложил такие деньги не ему самому или другому Дьяволу. Нацарапанные на мятой бумаге строки он прочел, но до сих пор не придавал им значения.

– А ты случайно не знаешь, кому из мракоумертвителей предложили эти четыре миллиона?

Сердце Лорен заколотилось стремительнее, ее страх распространился по комнате.

– Нет, я без понятия.

После долгого и напряженного молчания Дарьен опустил пистолет, поставил его на предохранитель и сунул в кобуру. Все испустили дружный вздох облегчения, в том числе и Лорен.

– А что там насчет Геллера?

Бенджамин медленно опустил трясущиеся руки, которые до сих пор с усилием держал над головой.

– Его зовут Тайсон. Он мракоумертвитель, который работает...

– На Жнецов. Я его знаю, – небрежно отмахнулся Дарьен.

Бенджамин чуть улыбнулся.

– Верно. Совсем забыл, что в этом городе ты много кого знаешь.

– И далеко вы с Геллером продвинулись в этой твоей затее?

Несколько месяцев Тайсон был одним из ближайших друзей Дарьена: как раз в то время у Дарьена закончились разрывом его первые серьезные отношения, и он глушил боль выпивкой и сексом. Все выходные они проводили в самых похабных барах и ночных клубах города, свои приключения в которых Дарьен не хотел теперь даже вспоминать. Дружбе пришел конец, когда Тайсон решил принять близко к сердцу намерение Дарьена образумиться, бросить пить и тусоваться иногда, а не каждую неделю.

– Я подал ему мысль, что нам было бы неплохо объединиться. С помощью его Взора отыскать девчонку, как только я раздобуду костный порошок, а потом поделить четыре миллиона.

– А кто нанял тебя искать могилу?

– Дрезден. Из окружения Каина.

Нанятый за малую часть суммы, которую Дарьен получил бы, если бы нашел Лорен и передал ее тем, кто заплатил за ее поиски.

Дарьен заложил большие пальцы в карманы джинсов.

– За ней охотится Каин?

– Из-за него я бы не беспокоился.

Дарьен ухмыльнулся.

– Для меня Каин не опасен. Разве что его язык.

– Я о том, что он скорее всего знает так же мало, как мы. Только гонится за теми же блестящими игрушками, что и все остальные.

– Да уж... ладно, навещу его, – Дарьен обвел взглядом грабителя могил. – Теперь ты больше не собираешься искать костный порошок для Каина, – начал он угрожающим тоном, призвав Взор, от которого почернели его глаза, – или объединяться с Тайсоном и пытаться заполучить награду. Ясно?

Бенджамин закивал.

– Ни в коем случае.

От его ауры исходило ровное, без малейших намеков на ложь серое сияние, свидетельствующее о том, что Дарьен может ему доверять.

– Вот и хорошо, – Дарьен сморгнул Взор. – А твои глаза и уши в городе нам пригодились бы, если ты готов помочь. Сколько бы тебе ни обещали Каин и его дружки, я дам больше.

Бенджамин покачал головой, мотая пыльными серыми волосами.

– Не надо мне платить...

– Я сказал, что заплачу, – Дарьен шагнул вперед и протянул руку. – Договорились?

Бенджамин без колебаний сделал шаг навстречу, и они обменялись рукопожатием.

– Договорились, – повторил он. Его слабая улыбка недвусмысленно говорила, какое облегчение он испытывает от того, что события повернулись таким образом.

Дарьен подошел к Лорен и кивнул в сторону двери, давая понять, что пора уходить. Она поспешно шагнула в туннель, не поднимая глаз от пола.

По крайней мере, теперь они знают, что делать дальше. Шаг первый: навестить Каина в Каменном Крае и выяснить, кому из мракоумертвителей были обещаны четыре миллиона.

Шаг второй: выследить тех подонков, которые охотились за Лорен – раньше, чем они сами выследят ее.

* * *

К тому времени, как они вышли из склепа, дождь кончился.

Обхватив себя руками, Лорен шагала рядом с Дарьеном к месту, где их ждали остальные Дьяволы.

Лорен сказала, стуча зубами:

– Наверное, это хорошо, что теперь они нам не враги, а союзники, – она знала, что он уловит в ее словах вопрос.

– Лично я считаю хорошим любой исход, отличный от кровопролития, Калла. И поскольку Бенджамин и его товарищи – лучшие грабители могил в этом городе, ты права: для нас выгодно иметь их в союзниках.

– После того, что я увидела вчера в переулке, я думала, ты убьешь его еще до того, как он успеет сказать хоть слово.

Дарьен сверкнул улыбкой, продемонстрировав неглубокие ямочки на щеках. И хотя Лорен не желала в этом признаваться, от его улыбки ее и без того дрожащие колени заметно ослабели.

– Конечно, я рассматривал и этот вариант.

Дарьен вкратце объяснил остальным, что случилось в склепе, а когда закончил, все фамильяры скрылись в тени, а их хозяева направились к машинам. Когда Лорен и Дарьен сели в автомобиль, Дарьен завел двигатель и включил отопление.

– Спасибо! – воскликнула Лорен, поднеся ладони к решетке обогревателя. Ее била дрожь от потрясения и страха, но тепло все равно помогало успокоиться.

– После всего, что сегодня было, мне надо оставаться с тобой на связи, – заявил Дарьен, вытащил из кармана куртки мобильник и протянул ей. – Пароль 9974421.

Растерявшись и не убирая ладоней от обогревателя, она переводила взгляд то на Дарьена, то на мобильник, – так долго, что он раздраженно встряхнул телефоном.

– Почему ты смотришь на меня так, будто я заговорил на древнереунерианском?

– Ничего не понимаю...

– Как я могу связаться с тобой, если у меня нет твоего номера?

Почувствовав себя круглой дурой из-за того, что сразу не поняла, она наконец забрала у него телефон и ввела пароль – причем Дарьену пришлось повторить его, потому что она успела забыть. Пока он разворачивал машину, Лорен открыла невероятно длинный список контактов.

– Ты, наверное, привык, что девчонки глаза готовы друг другу выцарапать, чтобы забить свой номер к тебе в телефон, – заметила Лорен, до которой наконец дошло, он был уверен – в манере высокомерного наглеца, которому известно, как он адски сексуален, – что она без всяких просьб сама даст ему свой номер. Стараясь не хмуриться и сдерживаясь, чтобы не прокрутить бесконечный список имен, в основном женских, она вписала себя к нему в контакты и вернула мобильник.

Он забрал его и небрежно швырнул на приборную панель, где он съехал к ветровому стеклу.

– А ты, наверное, привыкла к мямлям, которым не хватает храбрости попросить у тебя номер. – Помолчав, он спросил: – Почему ты не визжала?

Лорен повернулась и ошеломленно уставилась на него.

– Ты о чем?

– Когда я нашел тебя в том переулке, – пояснил он. – На твоем месте кто-то другой кричал бы и стал звать на помощь. А ты практически влетела в тупик, но стояла там молча.

Лорен поморгала, смущенная его пристальным взглядом.

– Я никого не хотела впутывать в это. Потому что не смогла бы жить, если бы ни в чем не повинные прохожие погибли, пытаясь помочь мне.

Машина медленно ползла по дороге, тени деревьев проплывали в прозрачном люке в крыше. Лорен ждала, что Дарьен продолжит разговор, но, похоже, тема была исчерпана. Хотя, судя по его глазам, он все еще думал об этом.

– Ну и? – не выдержала она. – Когда мы поедем к Каину?

Дарьен пренебрежительно хмыкнул.

– Визит Каину нанесу я, как только выберу время – надеюсь, это будет на следующих выходных. А ты туда не поедешь.

У нее открылся рот.

– Почему это вдруг?

– Поверь, ты не захочешь оказаться рядом с Каином в разгар его борьбы за сферы влияния. – Лорен пыталась возразить, но Дарьен оборвал ее, вскинув руку. – Это не обсуждается. Выжить там мне самому будет непросто. Не хватало еще осложнений, если ты потащишься следом.

Эта прямота и откровенность поразили Лорен настолько, что она прекратила спор.

– Что будем делать сейчас?

– Вернемся в Адские Врата. Ты останешься у меня, утром я отвезу тебя в академию.

Благодарность к нему Лорен испытывала ровно полсекунды, пока не сообразила, каково ей будет, когда наступит утро понедельника и им придется расстаться. После всего пережитого она начинала понимать, что безопаснее всего ей находиться рядом с Дарьеном.

Ясно было одно: этот понедельник, когда он наступит, окажется очень длинным.

15

Лорен сидела напротив Дарьена за обеденным столом в Адских Вратах. Был почти час ведьмовства, а это значило, что ей пора ложиться спать. Понедельник надвигался быстрее, чем она надеялась, но то, что происходило сейчас, она ни за что не хотела пропустить.

По дубовому столу были рассыпаны крупинки стигийской соли – остатки дорожки, которую Дарьен вдохнул через свернутую трубочкой купюру. Его глаза были закрыты, локти поставлены на стол, переплетенные пальцы касались подбородка, словно он молился.

Между его локтями лежал телефон Лорен с включенным экраном и фотографией Сабрины на нем. Этот снимок Лорен сделала в «Ее инфернальном величестве» той ночью, когда Сабрину похитили. На ее голове светился нимб из неоновых палочек, глаза были зажмурены, а улыбка затмевала вспышки стробоскопов за ее спиной. Эта фотография должна была помочь Дарьену выследить Сабрину – таким способом вели поиски большинство мракоумертвителей, если имя заказанной им цели значилось в базе данных жителей Ангелтина. А если способ с фотографией не срабатывал или же имя или внешность цели были неизвестны, в ход шли такие средства, как костный порошок.

– Как это вообще происходит? – спросила Лорен, имея в виду выслеживание на расстоянии. Она сидела, сложив руки на потертой столешнице. Потолочный вентилятор в соседней гостиной работал на малой мощности, от прохладного воздуха кожа Лорен покрылась мурашками. Она уже жалела, что не переоделась в свитер вместо пижамы с авокадо. – Раньше я никогда такого не видела. Можешь мне объяснить?

От вздоха Дарьена несколько крупинок соли заскользили по полировке, покрытой следами от горячей посуды. Повсюду, где бы ни села или ни встала Лорен, ей мерещилось призрачное лицо домовика. От этого становилось почти так же беспокойно, как от пристального взгляда Дарьена.

– Очень важен первый этап, – он отчеканил каждое слово. Его глаза по-прежнему были закрыты.

– Какой?

– А ты уверена, что к этому готова? – Он понизил голос. – Я скажу, только если ты слушаешь очень-очень внимательно, – хоть он и не открывал глаз, Лорен кивнула и придвинулась ближе. Крупинки соли впились ей в локти. Наконец Дарьен продолжил: – Этап первый: несносным девчонкам по имени Лорен следует умолкнуть.

Нетерпение на ее лице мгновенно сменилось недовольной гримасой, она отпрянула, словно он щелкнул ее по носу.

Дарьен открыл глаза, только чтобы метнуть в нее испепеляющий взгляд. При виде этих глаз она чуть не вздрогнула: они казались поблескивающими безднами. Такими черными, словно втягивали в себя весь свет в комнате.

Но Лорен удалось подавить страх – более того, набраться смелости и возмущенно взглянуть на Дьявола.

– Я думала, уж кто-кто, а ты умеешь сосредотачиваться так, чтобы ни на что не отвлекаться.

До чего жуткими были его глаза. И даже когда выглядели голубыми, могли напугать кого угодно.

– Обычно моя работа не связана с теми, кто болтает без умолку и все время таращится мне в лицо, – закончив развлекаться, а тем более – препираться с ней, он снова закрыл глаза, и на этот раз Лорен держала язык за зубами, пока он сосредотачивался.

Секунды шли, его глаза понемногу задвигались под опущенными веками, как во сне. И если не считать того, что время от времени под рукавами его черной рубашки вздувались бицепсы, ничто не указывало, работает ли вообще его шестое чувство и видит ли он хоть что-нибудь. Лорен так и тянуло начать отбивать по полу ритм ногой, у нее даже зачесалась нога: пришлось поджать пальцы, чтобы удержать их в покое.

Несмотря на то, что Дарьена раздражал ее взгляд, Лорен ни на секунду не отвлеклась от него. И поймала себя на том, что изучает не только его глаза, подрагивающие под веками, но и черты лица, а еще – что кусает нижнюю губу, пока он этого не видит.

Ее внимание привлекли очертания его рта, форма чернильно-черных бровей, длинные пряди волос, еще влажные после душа и падающие на лицо. Его тесная рубашка подчеркивала каждую рельефную выпуклость его сильных рук и груди. Лорен не сразу остановилась, представляя, как эти пальцы сжимают ее талию, как его идеальное лицо склоняется между ее ног, а этот рот...

Этот рот...

Она ущипнула себя за бедро. Настолько сильно, что из глаз брызнули слезы. Настолько, что почти – почти! – вытеснила из головы все непрошеные мысли. Те, в которых он, разложив ее на столе, доказывал, что мастерски владеет языком.

Свет в столовой мигнул. Пальцы Дарьена, переплетенные у подбородка, задергались, словно от желания дотянуться до того, что мог увидеть лишь он. Брови сошлись на переносице, под нижней губой проступила испарина. Эти проявления предельной сосредоточенности вызвали в воображении Лорен еще более непристойные картины, отчего ей захотелось надавать себе пощечин, и она заерзала на стуле. Ее сердце сильно колотилось, лежащие на коленях ладони стали скользкими от пота, острые ногти оставили следы на коже, впившись в нее.

Внезапно взмокли у нее не только ладони.

В столовой стало на несколько градусов теплее, лампочки разгорелись так ярко, что Лорен могла поклясться, что они сейчас лопнут.

Когда глаза Дарьена внезапно открылись, в их устремленном на Лорен взгляде было что-то дикое и свирепое. По спине Лорен пробежал трепет, она с силой сжала ноги под столом. Низ живота наливался жаром, кружилась голова.

Спустя мгновение чернота в его глазах потускнела, радужки приобрели прежний оттенок – необычный, голубовато-стальной.

Лорен потупилась, рассматривая какое-то пятнышко на своем левом запястье. Насколько было известно, способностью читать мысли никто не обладал, но ее не покидало пугающее ощущение, что Дарьен знает, почему ее лицо стало красным, как помидор.

А когда она отважилась снова взглянуть на него и увидела, как чернота снова залила его глаза, то вдруг вспомнила, что после душа не надела талисман. Из-за ее рассеянности своим восприятием провидца он улавливал, как ее тело реагирует на него – по выдающим ее цветам ауры. По цветам, которые сообщали все, что ему следовало знать о похоти, пробивающейся сквозь ее предательское тело подобно стихии, и о грязных мыслях, которые она была не в состоянии подчинить себе даже под его взглядом.

Она попыталась сглотнуть, но звук получился слишком гулким, будто она ахнула. И это пульсирующее тепло в слиянии бедер...

Когда Дарьен заговорил, его голос прозвучал низко, хрипловато и так обольстительно, что ей показалось, будто плавятся все кости в ее теле.

– Может, все-таки соблаговолишь объяснить, почему тебе вдруг захотелось снять с себя трусы?

Его глаза теперь были дикими не от Взора, дикими настолько, что все ее тело вспыхнуло как в огне. Дикими настолько, что пульсация между ее бедер резко усилилась, а она и не подозревала, что такое возможно.

Она попыталась ответить, но язык не слушался ее.

Однако она могла бы поклясться, что чувствует, как нечто, – его магия – дотянулось до ее разума и осторожно гладит его. В его горящем взгляде, устремленном на нее, приглашение читалось ясно как день, ноющее тепло у нее внутри продолжало нарастать и в ответ на это поглаживание магии ощущалось все глубже. Сильнее. Как будто он мог одним своим шестым чувством соблазнить ее и подарить облегчение.

– Тебе ведь нравится, да? – Голос Дарьена звучал низко, чуть зловеще и адски сексуально.

– Нет, – соврала она и сглотнула, сдерживая всхлип, нарастающий в горле. Ее нутро трепетало, губы приоткрылись, и когда он сосредоточил хищный взгляд на ее губах, она обнаружила, что не может сделать вдох, даже пошевелиться, не рискуя взорваться.

Возможно ли такое? Неужели его магия и правда способна так воздействовать на нее даже без физических прикосновений?

Его магия будто слегка отстранилась.

– Хочешь, чтобы я остановился?

– Нет, – слово сорвалось с языка, прежде чем она успела подумать.

Нет, она не желала останавливать Дарьена. Но она разрывалась: между жгучим желанием предложить ему испробовать всю его магию до последнего и пониманием, что это окончательно осложнит ее и без того запутанную жизнь.

Самая плутовская улыбка, какую она когда-либо видела на мужском лице, порхнула по губам Дарьена.

– Так я и думал.

Лорен промолчала, но с нарастанием его магии ее дыхание участилось. Потребность в высвобождении была так остра, что все плыло перед глазами. Но...

То, чем они занимались, было неправильно по множеству причин, поэтому Лорен скрестила ноги, мышцы которых чуть вздрагивали в предвкушении экстаза, и сжала их изо всех сил. Почувствовав ее решимость, ее безмолвный ответ на заданный вопрос, Дарьен отключил Взор, и его магия растаяла, как туман в лучах солнца. Но хотя он больше не сканировал ее ауру, она понимала: он увидел достаточно и, скорее всего, все еще может видеть, о чем она думает, какие грязные сцены разыгрываются в ее воображении.

Сцены, главным действующим лицом которых был он сам.

– Вот уж не думал, что ты такая испорченная девчонка, Лорен Калла, – поддразнивая ее, он почти мурлыкал.

Помоги ей Алая Звезда.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – с запинкой отозвалась она.

Это была ложь. Явная ложь, потому что пульсация в ее теле не прекращалась и соски твердыми бусинами просматривались под рубашкой.

И... она хотела, чтобы он сделал это снова, чтобы коснулся ее своей магией и на этот раз ласкал не останавливаясь, пока она не кончит.

– А по-моему, ты прекрасно понимаешь, о чем речь.

– Твои намеки ужасно неприличные, – возмутилась она.

– Видимо, как и твои мысли, – греховная улыбка придала особенный оттенок его словам. Лорен почти не осмеливалась взглянуть на него.

Пытаясь не запинаться на каждом слове, она проговорила:

– Извини, если от этого сдуется твое непомерное самолюбие, но желания заниматься с тобой любовью у меня ноль целых и ноль десятых.

Уголки его рта – растянутые в треклятой, отвлекающей ее улыбке, – насмешливо дрогнули, на щеке возникла ямочка.

Лорен заморгала и настороженно выпрямилась.

– Я сказала что-то смешное?

– То, как ты выбрала слова... забавно.

– Если бы ты не назвал это «заниматься любовью», то как тогда? – спросила Лорен.

– «Трахаться», – на его губах снова мелькнула плутовская улыбка. – Я сказал бы, что трахаюсь, мисс Лорен.

Она покраснела еще сильнее. Жар распространился по телу до пальцев ног, словно она перегрелась на солнце.

Почему она настолько наивна? Почему?

Теперь он открыто ухмылялся.

– Сама напросилась, золотце.

Лорен прокашлялась и стала теребить завязки на поясе пижамных шортов.

– А можно поговорить о чем-нибудь другом?

– Например, о том, какая ты скромница, если вздрагиваешь каждый раз, когда я говорю «трахаться»?

Она и правда вздрагивала. Впрочем, она сомневалась, что быть неопытной – то же самое, что быть скромницей, но не желала, чтобы он знал о ней такие подробности.

Когда она рискнула снова посмотреть на Дарьена, его глаза были темными, но не от Взора, а по какой-то другой причине. Нечто такое, от чего она снова начала таять, было во взгляде, обращенном на ее губы и грудь, на которой он задержался так, что стало ясно: мысленно он раздевает ее.

Лорен отдала бы что угодно, лишь бы знать, о чем он думает.

– Мне неприятно, – заявила она, когда поняла, что дольше не выдержит его пристальный взгляд. Если он и дальше будет так на нее пялиться, она бросится к нему через стол и в итоге... Как он сказал?

Ах да: «трахаться». В итоге она трахнет его.

– Потому что я вообще не из приятных, – шелковистым голосом откликнулся он. Кажется, он заметил, как нервно она теребит завязки, и не зная точно, почему, неожиданно мягким тоном продолжал: – Успокойся, Лорен. Я просто дразню тебя. Честное слово, я тебя не укушу – конечно, если ты сама не попросишь.

– Никакого удовольствия это мне не доставит, хотя, судя по твоим словам, я от много отказываюсь.

Боги, что она несет?

– В моем исполнении что угодно доставляет удовольствие.

– А это уже наглость.

Дарьен рассмеялся. Его смех был звучный и низкий, и Лорен поняла, что он ей нравится. Пожалуй, даже слишком.

– Называй это как хочешь, но я знаю, что кое в чем я хорош. И очень-очень щедр, Лорен Калла, – ее имя он произнес так, что вожделение потекло вниз по ее спине каплями горячего меда.

– Как будто я собираюсь проверять.

– Тогда бы тебе повезло, – протянул он и приподнял бровь. – А тебе в последнее время везло нечасто.

– Хватит! – Лорен бросила завязки пижамы и с непроницаемым лицом заявила: – С твоей стороны было подло так сказать.

Он не перестал улыбаться.

– Если подло, почему ты выглядишь такой довольной?

– Этот разговор я отложу на потом.

Он был прав, уличая ее в том, что она довольна происходящим: вести разговоры с таким, как он, да еще какие разговоры... Жаркая пульсация между бедер была главным свидетельством ее удовольствия – впрочем, после недавнего замечания Дарьена к нему прибавилась толика досады. С недавних пор ее действительно преследовало невезение.

Усмешка Дарьена стала еще шире, а злополучная ямочка на щеке – глубже.

– Как скажешь.

Она хотела сменить тему, пока представилась возможность, но неожиданно для себя вернулась к тому, что прозвучало раньше.

– По-моему, ты сказал неправду.

Дарьен наклонил голову, и свет блеснул в его мокрых волосах.

– Мы сейчас о чем – о моей щедрости или о том, в чем я хорош?

Вот нелепый вопрос. В том, что за закрытыми дверями он на редкость хорош, она не сомневалась: с такой внешностью ему наверняка обеспечена обширная практика с женщинами, более чем охотно соглашающимися побыть с ним в постели.

– О том, что ты не из приятных, – пояснила Лорен, продолжая подавлять доводящие до бешенства мысли. – Мне кажется, ты просто хочешь, чтобы окружающие в это верили.

Его самодовольная усмешка слегка потускнела. Ага! Пришла наконец ее очередь задавать тон в этом разговоре.

– Значит, тебе кажется неправильно, – бросил он.

– Ты носишь маску, чтобы отпугивать окружающих, но это лишь маска.

Теперь самодовольная усмешка вообще исчезла с его лица.

– Что-то я не пойму, как с секса ты перевела разговор на мои психологические проблемы.

Лорен заморгала. Он что, признался, что у него есть психологические проблемы?

Эмоции, мелькающие в его глазах, указывали, что она права, но давить на него она не стала: отчасти потому, что боялась его, а отчасти потому, что вовсе не собиралась заглядывать под его тщательно возведенный фасад. Его скрещенные на груди руки замерли, под татуировками проступили твердые мышцы.

Ясно, она задела его за живое. Хмурая гримаса выдавала то, о чем он думал: конец шутливым разговорам.

Лорен прокашлялась.

– Итак... – начала она, судорожно подыскивая выход из тупика, в который завел их разговор, крайне неловкий для обоих. – Что ты увидел?

К счастью, Дарьен, больше ничего не сказав о неожиданном повороте их разговора, ответил:

– Ни единого проклятого проблеска.

– И что это значит?

Его ответ вернул Лорен в настоящее – к тому, что было важнее всего. Жар выветрился из ее тела, как тепло улетучивается в окно, оставленное открытым на ночь.

– Значит, что ее похитители так же хороши в своем деле, как и я. Они каким-то образом замаскировали ее ауру – возможно, так же, как я скрыл твою, – он обмяк, привалившись к спинке стула, и обеими ладонями отвел волосы с лица. – Наверное, не стоило удивляться, что про талисманы знаю далеко не я один. Все лучшее навсегда не спрячешь.

– А как вообще происходит отслеживание? Может, расскажешь теперь, ведь сосредотачиваться тебе уже не надо? – Она дерзко улыбнулась.

Уголок его рта приподнялся в кривой ухмылке.

– Трудно объяснить. Точнее всего было бы сравнить это с тепловизором. Уйма разных цветов, и мне надо не только видеть их, но и знать, как распознавать разные ауры и тех, кому они принадлежат.

– Трудно было научиться?

– Поначалу у меня ничего не получалось, – признался он. – Целью большинства тренировок было узнать, как выглядят цвета, когда их видишь не открытыми, а закрытыми глазами. При температурах замерзания, при плюсовых – вплоть до ожогов. Это была разновидность пытки, по крайней мере, для меня. Приходилось учиться открывать разум и видеть что-то, не распознавая визуально. «Третьим глазом» – так это называют некоторые. Мой отец... методами обучения он пользовался кошмарными. Обычно они предполагали ванны со льдом и сауны, жар в которых не в состоянии выдержать ни один человеческий организм, – он мрачно усмехнулся, ровные белые зубы блеснули. – Хорошо еще, я быстро выздоравливаю.

Лорен с трудом сглотнула.

– Но его методы достигли цели, – она знала, что Дарьен уловит вопрос в ее словах.

Его улыбка сменилась хмурой гримасой.

– Не совсем. Объяснения, которые наконец помогли, мне дала мать, – и заметив любопытство на ее лице, он добавил: – Ребенком в трудные минуты я прибегал к ней, жалуясь, что мир слишком велик. Потом начались Всплески, моим разумом завладел Взор, от потрясения я стал на долгие часы запираться у себя в комнате, где мог только раскачиваться, сидя на полу и сжимая голову обеими руками. Существо, в которое я превращался, пугало меня, порой казалось, что мой разум не принадлежит мне. Я думал, что со мной что-то не так. Но она объяснила: что-то не так не со мной, а с остальным миром.

Лорен старалась не смотреть на татуировку у него на предплечье – лицо красивой женщины, которая, как она догадалась, приходилась ему матерью. Ее волосы развевал ветер, они сливались с облаками, окаймляющими черно-серый рисунок. За спиной женщины виднелись ангельские крылья, под ней – розы. Поразительно отчетливая, переполненная деталями татуировка выглядела как фотография. Наколки-рукава покрывали обе мускулистые руки Дарьена, и левую он, видимо, посвятил символам, связанным с его матерью.

– И как она тебе это объяснила? – спросила Лорен.

Дарьен ответил не сразу. А когда наконец заговорил, Лорен понимала: хоть он и смотрит на нее, на самом деле сейчас он не здесь, не в столовой. Нет, он в воспоминаниях.

– Мама действовала мягкими методами, – начал он. – И обладала неисчерпаемым терпением того рода, к какому я стремлюсь ежедневно. В отличие от отца она не была наделена Взором, но это вовсе не мешало ей учить меня, как им пользоваться. Понадобилось несколько месяцев, прежде чем я как следует овладел навыками чтения ауры, и это произошло лишь благодаря ей – потому что она не теряла веру в меня. А еще потому, что отказалась отдать меня отцу с его жестокими методами. Она учила меня видеть цвета не в ваннах со льдом и саунах, а с помощью снега и солнечных лучей, прохладной воды бассейна, шума ветра и дождя в лесу.

Лорен заметила, что невольно прикрыла веки, представляя себе то, о чем продолжал рассказывать Дарьен.

– Она объясняла, что зеленый – это жизнь. Зелеными были влажная трава, мох, птичий щебет в кронах деревьев. Розовый – удовольствие в самом невинном смысле этого слова. Им была нежность лепестков розы и тепло смущенного румянца, клубника, пузыри жевательной резинки и леденцы на палочке. Желтый был жизнерадостным и бодрящим, как вкус лимона. Такими были подсолнухи и мягкий пух только что вылупившегося цыпленка. Апельсиновый в точности повторял вкус фруктов, по которым назван, был отблеском костра и ощущением пустынного солнца, согревающего спину. Красный отличала сложность: он был соблазном, насилием, опасностью, гневом – даже любовью. В нем чувствовался и жар свежеприготовленного стейка, и вкус перца чили, – Дарьен помолчал, и Лорен задумалась, неужели он тоже там – в своей памяти. В сердце. – А шум океана... – продолжал он. – Шум океана был синим. Синей была тишина. Синим было умиротворение. Синим был... покой.

После паузы, длительность которой подтверждала, что он сказал все, что хотел, Лорен открыла глаза.

Дарьен смотрел на нее, сохраняя на лице загадочное выражение, которое Лорен, как ни старалась, не могла разгадать. И чем дольше она ждала, что он отведет глаза первым, тем меньше становилась вероятность, что так он и сделает.

Синим был покой, сказал он. Она не льстила себе, думая, что пристальность его взгляда объясняется цветом ее глаз. Синих, как океан, цвета, который ассоциировался у него с покоем.

Лорен прокашлялась.

– Звучит гораздо приятнее, – оценила она. – Значит, это помогло?

Слегка качнув головой – не в ответ на ее вопрос, а словно выходя из транса, – Дарьен вытащил из кармана спортивных брюк пачку сигарет.

– Помогло.

Лорен спросила шепотом:

– А что стало с ней?

Наступила тягостная пауза.

– Умерла от депрессии, когда мне было пятнадцать.

Он не смотрел на Лорен, его лицо затуманивали эмоции, которых, как знала Лорен, ей никогда не понять. Ранимость в его глазах задела ей сердце, и довольно болезненно. Когда Дарьен заговорил вновь, его слова зазвучали резко, хрипло, выдавая, чего ему стоит произносить их.

– Иногда я еще слышу ее голос... во сне и в воспоминаниях. И бывает, что только один этот голос и держит меня здесь.

Он снова тряхнул головой, словно избавляясь от непрошеных мыслей, достал сигарету, вставил ее между губ и закурил. Щелкнула крышка металлической зажигалки.

Вместо запаха табака Лорен уловила слабый аромат свечей на именинном торте. А когда прищурилась, то заметила мерцание магии, сдерживающей дым так, что он витал только возле Дарьена и не распространялся в ее сторону. Возможно, он делал это по привычке, но от этого жеста внимания, каким бы незначительным он ни был, у Лорен потеплело внутри.

– Тебя разве не беспокоит Иссушение?

Если он ежедневно тратил столько магии, у него наверняка время от времени возникали мысли о болезни с вероятным смертельным исходом.

– Да меня вообще мало что беспокоит, новенькая.

Она начинала понимать это. Он сделал еще одну длинную затяжку, а Лорен тем временем старалась смотреть куда угодно, только не на его губы.

Она снова затеребила завязки пояса.

– Что будем делать дальше?

– Играть втемную.

Им предстояло искать ответы другим путем. И Лорен предчувствовала, что эти поиски потребуют большой работы.

* * *

– Ну-у-у, так Дарьен Кассель в самом деле такой крутой, как о нем говорят?

Сидя напротив Даллас в переполненном зале столовой академии, Лорен потянулась через стол и похлопала ее по руке, покрытой веснушками.

– Ты что, серьезно, Дал? – возмутилась она, с трудом сдерживая улыбку. – А другого вопроса у тебя не нашлось – после всего, что я тебе только что рассказала?

Даллас перебросила косу через плечо.

– Просто спросила, – она цокнула языком и с любопытством, пляшущим в глазах, уточнила: – Так насчет него – это правда?

Лорен закатила глаза.

– Похоже на то.

Она знала, что Даллас заметит румянец, от которого потеплели щеки.

Ей до сих пор не верилось, что Дарьен раскусил ее прошлой ночью! Уже в постели она продолжала думать о том, как он пожирал ее глазами, обнаружив, какие непристойности она рисует в воображении. Хоть она и не желала в этом признаваться, заснуть было непросто – особенно зная, что его комната совсем рядом, по соседству с ней. И особенно после того, как он пригласил ее убедиться, насколько щедрым он умеет быть. Да, она была неопытна, но это не значило, что ей недостает фантазии. Вдобавок она наслушалась от Даллас рассказов о том, что может предложить мужчина, если ему известно, как обращаться с женщиной. И не требовалось особой проницательности, чтобы сообразить, что уж Дарьену это наверняка известно.

– Может, все-таки вернемся к вещам поважнее – к примеру, ну, не знаю... сколько народу хочет меня прикончить?

– Прости. Ты ведь знаешь, у меня привычка справляться со стрессом при помощи юмора.

– Да ничего, – Лорен протянула ей руку.

Даллас переплела ее пальцы со своими.

– Думаешь, Дьяволы отследят Сабрину и выяснят, где ее держат?

Лорен наматывала на палец золотистую прядь.

– Дарьен прошлой ночью пытался отследить ее на расстоянии, но сказал, что похитители как-то скрыли, где она находится. Может быть, так же, как Дарьен спрятал меня, – она коснулась талисмана у себя на шее, подвеска блеснула в свете люстр. У Лорен перехватило горло. – Страшно подумать, как давно она пропала, Дал. А ведь говорят, чтобы найти пропавшего живым, особенно важны первые три дня.

Возможно, их единственное преимущество – знание, что мракоумертвителям была нужна не Сабрина, а Лорен.

Даллас подавила вздох.

– Не хочется думать, что блюстители закона делают далеко не все, что в их силах!

На ее кошачьи глаза навернулись слезы.

Украдкой оглядевшись по сторонам в переполненном зале, Лорен зашептала:

– Мне кажется, нам надо побывать в том запрещенном корпусе.

Даллас нахмурилась.

– Там же силовое поле, Лор. Оно наверняка сожжет нас живьем.

– Я готова рискнуть, – ради Сабрины. – Лорен была готова на все, чтобы вернуть подругу, даже на то, что ее кости изжарятся в огне защитных чар. – Но без тебя мне не справиться.

– А если мы ничего не найдем?

– Тогда, по крайней мере, будем знать, что попытались, – она помолчала. – Чего ты боишься, Дал? Ты что, не считаешь, что туда стоит заглянуть?

Даллас выпрямилась.

– Ничего я не боюсь.

– Так помоги мне.

– Я подумаю. – Где-то наверху прозвучал звонок. Заметив, каким удрученным стало лицо Лорен, Даллас добавила: – Мы найдем Сабрину живой. Я точно знаю.

* * *

Директор Ангелтинской академии, проводивший их третий урок, разговорился, что случалось редко.

Ивадор Лэнгдон был одним из самых могущественных варлоков города. Два века он жил один, потом влюбился в смертную женщину. Через шесть месяцев после того, как они поженились, она родила ему дочку-полуведьму.

Теперь этой девочке было шестнадцать лет. Попав прошлым летом в страшную автомобильную аварию, она осталась парализованной. И хотя Лорен видела тень страданий на его пепельно-сером, совсем еще не старом лице, урок в ее классе он вел с прежней страстной увлеченностью, благодаря которой стал любимым преподавателем у множества учеников.

Но сегодняшняя лекция была необычной. Лорен поначалу не знала, как отнестись к тому, что директор решил выразить свое отношение к человеческой жизни.

– Продолжительность жизни человека, – вещал директор Лэнгдон, в развевающейся академической мантии вышагивая по проходу между ярусами скамей, – не более чем мгновение в вечности вселенной. Песчинка на песчаном пляже.

Другими словами, эта жизнь незначительна. Жалка. Лишь крапинка в грандиозной картине мироздания.

В классе захихикали. Лорен сжалась на своем месте, гадая, зачем директору понадобилось так пренебрежительно отзываться о людях, если он не только женился на смертной, но и произвел на свет смертную дочь. Сидящая рядом Дал предостерегающе поглядывала на задиристых варлоков и ведьм, демонстративно уставившихся на Лорен.

А директор заметно смягчившимся голосом продолжал:

– И вместе с тем это самые удивительные существа из всех, когда-либо населявших Терру.

Смешки прекратились. По классу пробежали шепотки растерянности и недовольства.

Лорен вскинула подбородок.

– Как можно после такого вступления, – послышался голос откуда-то с задних рядов, – заявлять, что они – самые удивительные?

– Все потому, что их жизнь мимолетна, – объяснил директор. Он стоял в луче пыльного света, высвечивающем серебро в его волосах, яркое, как кольца вокруг его зрачков. – И они, понимая это, преуспевают в том, что не под силу никому из бессмертных: живут с сознанием, что каждый день может стать для них последним. Потому и живут они яростно. Выказывая больше решительности и целеустремленности за свою сотню лет, чем любой из бессмертных выкажет за тысячу.

В аудитории стало так тихо, что было слышно, как гудят лампы над головой.

– При всем уважении, директор, – заговорила Лорен, подняв руку. Он устремил на нее взгляд, и вскоре все студенты смотрели на нее, – но я, сама будучи человеком, не могу с вами согласиться. Яростнее всех, кого я знаю, живут бессмертные. Я убеждена: понимание, что тебя так просто не убьешь, придает отвагу. В них есть уверенность, которой не может быть у людей.

– Но уверенность ли это, Лорен? – мягко возразил он. – Или самонадеянность? – Он помолчал, ожидая, когда до слушателей дойдет смысл его слов. – Скорее, я бы назвал это ложным чувством безопасности. Да, большинство бессмертных отважны и уверены в себе. Но это потому, что никто из них никогда не сталкивался с непосредственной угрозой реальной и легко возможной смерти.

На это Лорен было нечего ответить – как и остальным студентам.

Остаток учебного дня прошел как в тумане, Лорен не переставала размышлять над словами директора.

Направляясь к Дому Соли после последнего урока, она задалась вопросом, неужели людям удается хорошо жить лишь потому, что их дни сочтены. И потому, что они знают: после того, как счет этих дней подойдет к концу, им уже больше никогда не вернуться сюда.

16

Лорен и предположить не могла, что неделя пролетит незаметно и выходные наступят так быстро.

С Дарьеном она не виделась с тех пор, как утром в понедельник он подвез ее к академии, но помнила его строгий приказ не покидать территорию кампуса до субботы, когда была ее смена в аптеке Мордред и Пенелопы. С поблескивающим на солнце талисманом Авертера Лорен доехала до аптеки на такси и начала готовиться к открытию.

В полдень ее зашла проведать Даллас. Пока Лорен вывешивала на дверь табличку, сообщающую, что аптека закрыта на обед, Даллас дурачилась на полу с Сингером.

– А кто у нас хороший песик? – приговаривала она, почесывая его лопоухую голову. Сингер отчаянно вилял хвостом и повизгивал от удовольствия. – Кто у нас хороший песик?

Лорен направилась к столу и откинула крышку коробки с пиццей, припрятанной среди разумных растений, снадобий, пакетов с драконьей чешуей и флаконов с шерстью единорога.

– Лучше иди скорее за своей долей, а то я все съем, – пригрозила она, вынимая из коробки кусок пиццы. При виде нитей обжигающе-горячего сыра, которые тянулись за куском, Лорен чуть не пустила слюнки.

Одно из растений в горшке на столе задрожало, словно проснувшись, и протянуло ветку с листьями к коробке.

Лорен захлопнула крышку.

– Даже не вздумай, – предостерегла она растение, набив полный рот пиццей. Явно недовольное, растение зашелестело листьями и отдернуло ветку. Уже обращаясь к Даллас, Лорен добавила: – Пойдем поедим наверху, а то придется вести войну с флорой, – она вскинула бровь, многозначительно взглянув на растение, недавно посягавшее на пиццу, и то съежилось, погружаясь глубже в свой горшок.

Даллас и Сингер вскочили и бросились вверх по лестнице еще до того, как Лорен успела дойти до ее подножия.

В офисе они пообедали молча, Даллас раскручивалась в кресле, а Лорен пристроилась на краю письменного стола. Сингеру тоже достался кусок пиццы, который он радостно умял у ног Лорен.

Растений в офисе не было, за исключением одного – маленького и чахлого, которое Лорен решила взбодрить. Она держала его на подоконнике, там, где ему доставалось столько солнечного света, сколько требуется его виду. Даллас всегда потешалась над ее попытками реанимировать доходягу, мелкие листочки которого совсем высохли, а стебель гнулся к подоконнику, как от нестерпимой обиды.

Закончив с пиццей, Даллас взгромоздила ноги на стол.

– Итак, когда же я познакомлюсь с загадочным Дарьеном Касселем?

Лорен пожала плечами.

– Не знаю. Может, вообще никогда, – она слизнула с большого пальца томатный соус. – Он не выходил на связь со мной всю неделю, так что я не знаю, что там у него происходит.

Если магия талисмана иссякнет раньше, чем Дарьен свяжется с ней, ей конец. Оставалось лишь надеяться, что в прошлый раз она не успела так сильно достать его, что он решил бросить ее на произвол судьбы.

Даллас молча принялась ковырять свои красные заостренные ногти. Лорен захлопнула опустевшую коробку из-под пиццы и бросила ее в мусорную корзину.

– Что с тобой, Дал?

Та отозвалась, не глядя на нее:

– Ты же говорила, что парни никогда не встанут между нами. Как помеха для нашей дружбы.

Брови Лорен взлетели высоко вверх, по лицу расплылась недоверчивая усмешка.

– Ты что, серьезно ревнуешь? Да еще не к кому-нибудь, а к умертвителю?

Даллас скрестила руки на груди и сердито посмотрела на нее исподлобья. Не удержавшись, Лорен рассмеялась.

– Не вижу ничего смешного, – проворчала Даллас.

– Смешно то, что тебя беспокоит Дарьен Кассель. Да, он, конечно, полный отпад. Но если кто-то и заинтересовался бы мной, то он – в последнюю очередь.

С ранних лет Лорен и Даллас договорились, что важные решения в жизни будут принимать, исходя из интересов обеих, и всегда оберегать свою дружбу. И что дурацкие мальчишки никогда не нарушат их планы на будущее.

Не глядя на нее, Даллас накручивала на большой палец кончик косы, поворачивалась вместе с креслом туда-сюда, опираясь ногой о стол и размышляя над словами Лорен.

– Даллас, – напомнила о себе Лорен. Та взглянула на нее. – Без обид?

Даллас улыбнулась:

– Ага, без обид. – Она вскочила и, проходя мимо окна, провела пальцем по чахлому растению. – Пока, мистер Сухарик, – бросила она и направилась к лестнице. – Если все-таки вернешься в Адские Врата, сообщи мне, Лор. У меня завтра первый день боевой подготовки на Флоте.

У Лорен отвисла челюсть.

– Звезда в небесах, Даллас! Я ведь совсем забыла!

Для Даллас это было важное событие. Она не только имела право по рождению стать бойцом Воздушного Флота, но и мечтала об этом. С малых лет она страстно хотела попасть в воздушные силы, которыми командовали ее родители. Даллас завораживали птицы: получив с помощью хирургической операции магические крылья, полагающиеся солдатам Воздушного Флота, она тоже могла бы взлететь в небеса.

Даллас улыбнулась.

– Ничего. У тебя и так полно забот, – помедлив в дверях, она вздохнула. – У нас обеих.

Лорен согласно кивнула.

Заметив выражение, появившееся на лице Лорен, Даллас сказала:

– Все снова будет как прежде, поверь. Если беспокоишься о чем-нибудь, звони мне. Я всегда на связи.

– Я тоже.

– А если Дарьен поведет себя как придурок, только скажи. За тебя я охотно отлуплю его.

Запрокинув голову, Лорен расхохоталась. Даллас, лезущая в драку с Дарьеном, – за такое зрелище она бы дорого заплатила.

– Увидимся завтра вечером на вигилии, – заключила Даллас, послала Лорен воздушный поцелуй и, проскакав по лестнице, выбежала из аптеки.

17

Дарьен прикрывал Лорен, пробирающуюся в толпе к месту вигилии, посвященной Сабрине. С подступающими слезами на глазах, Лорен вглядывалась в лица тех, мимо кого проходила, пламя свечи согревало ей ладони. Под мышкой она держала плюшевого слона, которого Сабрина подарила ей, когда они были еще детьми.

С момента похищения Сабрины прошло больше двух недель. Лорен не могла отделаться от ощущения, что это случилось уже давно, что они опоздали. Стараясь дышать ровно, она устремила взгляд на янтарную полоску солнечного света, льнущего к темным горам на горизонте, и вознесла восьми богам Алой Звезды молитву, прося благополучно вернуть Сабрину домой – и как можно скорее.

За последние несколько дней Лорен узнала, что Сабрина – не единственная пропавшая без вести. За неделю до ее исчезновения в полицию заявили о пропаже девятнадцатилетней вервольфицы Хризанты Сэндс. Лорен считала, что эти случаи не связаны между собой, ведь Сабрину увезли только потому, что умертвитель и варлок не сумели захватить цель, за которой охотились. Но сегодняшняя вигилия была посвящена обеим пропавшим.

– Есть предположения, где можно найти твою подругу? – спросил Дарьен, пока они лавировали в толпе.

Сегодня Дарьен оделся в черную рубашку на пуговицах, с закатанными до предплечий рукавами, темно-синие джинсы и броги. Но несмотря на неприметный вид, Лорен не сомневалась, что при нем есть хотя бы одно оружие. Если бы ее не отвлекали мысли о Сабрине, она таращилась бы на Дарьена как идиотка. Он был до неправдоподобия роскошен. И это казалось нечестным.

– Вообще-то нет. Но думаю, где-то в первых рядах.

Она действительно нашла Даллас в начале толпы, там, где оставляли свечи и памятные подарки рядом с двумя фотографиями в рамках: Сабрины и Хризанты Сэндс.

Сегодня лавина рыжих волос Даллас была распущена, слегка завивающиеся кончики свисали на несколько дюймов ниже края ее черной кожаной куртки, на спине которой был вышит ведьминский защитный символ. Она присела, ставя свою свечу на тротуар рядом с букетом лилий, любимых цветов Сабрины.

Острым чутьем ведьмы Дал уловила приближение Лорен и поднялась, смаргивая слезы. На белом топике у нее под курткой красовалась блестящая размашистая надпись «Стерведьма», джинсы сидели низко на бедрах, а туфли на шестидюймовых каблуках пламенели ярче волос.

Повернувшись к Лорен, Даллас вымученно улыбнулась.

– Привет, – она окинула взглядом белую рубашку Лорен с узким вырезом и расклешенными рукавами, обтягивающие бедра голубые джинсы и туфли на каблуках-клинышках. – Мило выглядишь, – и словно вспомнив что-то, всмотрелась в толпу за спиной Лорен. – Но ты ведь, кажется, говорила, что и Дарьен придет.

Лорен обернулась посмотреть, куда он девался. Иногда он двигался бесшумно, как призрак.

– Должно быть, встретил кого-то.

Даллас перевела взгляд на потрепанного слона, зажатого под мышкой Лорен.

– Вижу, ты нашла Коротыша, – грустно засмеялась она. Плюшевый слон за годы лишился одного глаза-пуговицы, из швов торчала набивка.

Лорен пожала плечами, и у нее перехватило горло от воспоминаний о том, как в день рождения, когда ей исполнилось пять лет, она сорвала оберточную бумагу с коробки и нашла там новехонького Коротыша.

– Я просто подумала, что Сабрина будет рада, если я снова вытащу его на свет. И я заскочила в пентхаус, когда Таэга уехала, и откопала Коротыша в ящике со старыми игрушками.

Даллас вскинула брови.

– Повезло, что она не застала тебя дома, – цокнула она языком. Ответить Лорен не успела – Даллас задала новый вопрос: – Дарьен не говорил ничего насчет зацепки, о которой ему сообщил грабитель могил?

– Пока нет, – Лорен вздохнула. – Но я случайно услышала его разговор с остальными, и похоже, сегодня они собираются к Каину...

Даллас отвлеклась на что-то – или на кого-то – за спиной Лорен, и та умолкла, увидев, как у ведьмы отвисла челюсть.

– Ой. Божечки. Мои! – По улыбке Даллас Лорен догадалась, на кого она смотрит. – Это ведь они, да?

Услышав от Даллас «они», Лорен удивленно посмотрела в ту сторону, что и ее подруга.

К ним направлялся Дарьен, и не один. Рядом с ним шагал Максимус. И оба рассекали толпу убийственными взглядами, хотя пришедшие на вигилию и без того спешили как можно скорее убраться с их дороги.

Когда два Дьявола оказались в пределах слышимости, Даллас подбоченилась и демонстративно оглядела одного, потом второго.

– Похоже, Лорен не сумела отдать вам должное, когда рассказывала, какие вы горячие парни.

Лорен ахнула. И потупилась, отчаянно покраснев.

Ей захотелось дать Даллас подзатыльник. А потом, возможно, еще оттаскать за волосы.

Первым заговорил Дарьен, потому что Максимус Ричер, кажется, утратил дар речи и глазел на Даллас, разевая рот, как рыба, вытащенная из воды. Лорен пришлось признать, что выглядел он при этом умилительно.

– Ты, должно быть, Даллас, – сказал Дарьен, протягивая ведьме руку.

Даллас ответила на пожатие, ее рука утонула в широкой ладони Дарьена.

– С нетерпением ждала, когда познакомлюсь с тобой, Дарьен Кассель, – она повела бровью оттенка темной меди. И ее взгляд стал еще более благосклонным, когда обратился на лучшего друга Дарьена. – А ты, наверное... минутку, догадаюсь сама... Максимус Ричер!

Их ближайшие соседи, услышав эти два имени, стали отходить в сторону.

Максимус так и не нашел что сказать. Дарьен хлопнул его по спине с такой силой, что со стороны этот удар выглядел болезненным, и объяснил:

– Похоже, Макс разучился разговаривать с женщинами.

Макс встряхнул головой, словно выходя из оцепенения, и протянул руку Даллас.

– Рад знакомству, Даллас.

Одарив его сияющей улыбкой, она затянула рукопожатие дольше, чем позволяли приличия.

– Это я рада, уж поверь мне.

Дарьен переглянулся с Лорен, стоящей напротив, и коротко улыбнулся ей, а она обнаружила, что ей трудно ответить ему улыбкой.

От этого знака внимания у нее вспыхнуло лицо, она перевела взгляд с его глаз на тонкие серебряные цепочки, которые он всегда носил на шее. Она понимала, что избегать зрительного контакта с ним – трусость. Однако была не в настроении состязаться, играя в гляделки, тем более потому, что на этот раз не чувствовала ни досады, ни раздражения. Она не знала, что выражало его лицо минуту назад, но в этом выражении была тяжесть, которую, как казалось, ей сегодня не выдержать.

А Дарьен по-прежнему смотрел на нее. Лорен чувствовала на себе его взгляд, но не поднимала глаз.

Немного погодя он прокашлялся.

– Родные Сабрины здесь?

Подруги переглянулись и нахмурились.

– Вряд ли, – ответила Даллас.

– Отец Сабрины алкоголик, да еще и склонный к агрессии, – понизив голос, объяснила Лорен Дарьену и Максу. – А ее мать скончалась, когда Сабрина была еще младенцем.

– И отец сюда не пришел? – уточнил Максимус. Лорен задумалась, осознает ли он, что с хрустом разминает пальцы. – Я бы не отказался потолковать с этим уродом.

Даллас вздохнула.

– Как бы нам ни хотелось увидеть, как ты сделаешь из этого ублюдка котлету, сюда он не явится. Можешь мне поверить, сейчас он наверняка заливает печали, сидя перед ящиком, как в любой другой день своей никчемной жизни.

– И вообще мы здесь не для того, чтобы разбираться с паршивыми отцами, – вмешался Дарьен. – Как бы ни нравилось нам это занятие, – он кивнул в сторону свечи, оплывающей у Лорен в руках, и продолжал: – Девушки, мы оставим вас одних на несколько минут. Нам надо кое с кем поговорить.

Как только они отошли, Даллас с лукавой усмешкой повернулась к Лорен, и ее глаза заискрились воодушевлением.

– Пересплю с Максимусом Ричером при первой же возможности!

– Тс-с-с! – зашипела Лорен. – Может, еще во весь голос об этом закричишь?

Даллас прищелкнула языком.

– Да успокойся, Лор. Никто нас не слушает, – она выдержала паузу и с любопытством взглянула на подругу. – А... вы с Дарьеном?..

Лорен смотрела на нее широко открытыми глазами, ожидая завершения вопроса. А когда поняла, что Даллас больше ничего не добавит, спросила:

– А что мы?

Ее озадаченное лицо раздосадовало Даллас.

– Ну, сама понимаешь?.. – И она изобразила обеими руками непристойный жест.

– Что-о?! – вырвалось у Лорен, до которой только теперь дошло, о чем спрашивает подруга. – Фф-у! Нет! Конечно же, нет!

Даллас прыснула.

– Что это еще за «фф-у»? Да он же бог секса!

– Я не об этом, – запинаясь, пояснила Лорен. На самом деле она и сама не знала, что имела в виду, а определение, которое Даллас дала Дарьену... в общем, попало в точку.

– Что же, я не могу даже спросить? – возмутилась Даллас. – Ты ведь жила у него дома, и...

– Мы не спали, – зашипела Лорен. – И потом, даже если бы я захотела, в этом смысле я ему неинтересна.

Даллас прищурилась, ее губы подрагивали.

– Поспорим?

На лице Лорен проступила растерянность.

Дал заулыбалась шире.

– Смотрит он на тебя так, словно не прочь попробовать тебя на вкус.

Лицу Лорен стало так горячо, будто к нему поднесли зажженную спичку.

– Боги мои, Дал! Да нет же, это неправда. Не знаю, в каком мире ты живешь, но то, что не в моем – это точно, – и заметив, что Даллас усмехается, Лорен раздраженно вздохнула. – Мне казалось, ты беспокоишься, как бы парни не встали между нами. А что изменилось теперь?

– Я с ними познакомилась.

Лорен закатила глаза.

– Может, уделим основное внимание Сабрине? Времени, чтобы зацикливаться на парнях, будет у нас еще предостаточно, но не сейчас, – не успев договорить, она раскаялась, когда заметила, как чувство вины омрачило лицо Даллас.

Но уже в следующую минуту ведьма объявила:

– Сегодня вечером я иду к вам в гости.

Лорен закатила глаза.

– Чтобы переспать с Максимусом?

– Ты же знаешь: когда появляется шанс, я его не упускаю.

Лорен фыркнула, но ее веселье было недолгим: Даллас вдруг посерьезнела.

– Ты говорила, Дьяволы собираются к Каину, – напомнила она.

Лорен выгнула бровь.

– И что?

– А то, что нам, по-моему, надо отправиться вместе с ними.

– Не получится, – пробормотала Лорен. – Дарьен на это ни за что не согласится. Можешь мне поверить, я уже спрашивала.

– А кто говорит, что надо спрашивать? – пренебрежительно хмыкнула Даллас и отмахнулась. – Если он не возьмет нас с собой, доберемся туда сами. Понадобится – я поеду на гребаном велосипеде за его тачкой. Но не стану сидеть сложа руки, пока они играют в детективов, – Даллас окинула подругу взглядом. – Ты со мной?

Если Дарьен поймает их на попытке последовать за ним в Каменный Край, у них будут большие проблемы. Очень большие. Но Даллас права: с какой стати они должны сидеть и ждать, пока Дьяволы разыскивают их подругу?

Лорен вздохнула.

– Будем надеяться, что велосипеды у них найдутся.

Даллас усмехнулась, ее серебристо-зеленые глаза заблестели.

– Вот и умница!

Она стояла рядом, пока Лорен опустилась на колени перед фотографией Сабрины и вознесла молитву богам и богиням Звезды. А потом посадила Коротыша на тротуар рядом с улыбающейся фотографией их пропавшей подруги, искренне надеясь, что ее молитва поможет Сабрине найти дорогу домой.

* * *

– Ты не говорил, что у Лорен есть такая аппетитная рыжая подружка, – заметил Максимус, шагая рядом с Дарьеном.

– А ты не говорил, что на тебя нападает немота, стоит только симпатичной девчонке подкатить к тебе до того, как ты успеешь подкатить к ней, – Дарьен посмеялся бы, если бы сам не потерял дар речи, как Макс, когда ранее этим вечером высмотрел в толпе Лорен. Хорошо еще, он пришел в себя раньше, чем она заметила, как он пялится на ее задницу, обтянутую джинсами. И хотя она выводила его из себя уже столько раз, что он сбился со счета, приходилось признать, что фигура у нее бесподобная. Абсолютно бесподобная.

Вдобавок он почувствовал ее возбуждение на прошлой неделе, когда в ее присутствии отслеживал ее подругу. И потом много часов размышлял о том, какие еще фантазии мелькали в ее порочном воображении – и каково ему было бы дотронуться до нее между этих шикарных ног, которые она сжимала под столом.

Проклятие, как же ему нужен секс. Весь этот долг защитника не дает ему собраться с мыслями. Он уже начинал забывать, как ему жилось, пока в его жизни не появилась эта человеческая девчонка.

Даже в густой толпе, с Максом, идущим рядом, воспоминания о той ночи привели его в состояние чуть ли не возбуждения. Как же ему хотелось тогда мысленно приласкать ее чуть больше – настолько, чтобы увидеть, каким станет ее красивое лицо, когда от его касаний она наконец достигнет оргазма и сбросит напряжение. Этой способностью провидца было трудно овладеть, о ней знали немногие даже в их кругу. Но каким бы удовольствием для него ни было увидеть ее содрогающейся в экстазе, на это он так и не решился. Без ее позволения.

Но... даже предложи она ему сама – или, скорее, прими его предложение, пусть и сделанное только чтобы подразнить ее, – он, вероятнее всего, отказался бы. Это... осложнило бы все. И потом, она слишком хороша для таких развлечений. Слишком хороша для него. Об этом говорил почти неизменный и равномерный оттенок ее ауры. Кроме того, проще всего запачкать белые простыни.

Из тени подал голос фамильяр Дарьена, вторгнувшись в его мысли: «Ты мог бы просто получше вести себя с ней и посмотреть, что из этого выйдет. Может, тогда мне не пришлось бы выслушивать твои унылые внутренние монологи».

«Не лезь не в свое дело, Бандит», – откликнулся Дарьен и при этом невольно оглянулся на Лорен.

«Она тебе нравится, – заявил Бандит. – Незачем отрицать».

«Сейчас не время».

Фамильяр возразил: «А подходящего времени для этого никогда и не будет». Но после этих слов умолк.

– Вопрос, конечно, спорный, – забубнил Макс, отвлекая внимание Дарьена от назойливого фамильяра. Дарьен встряхнулся, чтобы в голове прояснилось. – Но, по-моему, поручать мне секретные расследования не стоит: пускать кровь я умею гораздо лучше, чем вытягивать слова.

Дарьен ухмыльнулся.

– Само собой.

Логана Сэндса они нашли у края толпы. Чистокровный вервольф явился на вигилию один, нигде поблизости не было видно его стаи, и налетающий на улицу ветер не приносил запахов, указывающих, что она затаилась где-то поблизости.

Логан был громилой с темными волосами до плеч, бурой кожей, обветренной до более теплого оттенка, и глазами цвета алого солнца, раскосыми, с приподнятыми вверх наружными углами. Солнечный оттенок глаз был характерной особенностью всех вервольфов, благодаря ему их было легко высмотреть в толпе – так же, как заметить венефику по серебристому отливу радужки. Легко даже для людей, не обладающих обостренным чутьем, заранее предупреждающим о подобных встречах.

Несмотря на то, что законом вервольфам запрещалось охотиться на людей, находились бунтари, которые делали это тайно, не в силах подолгу отказываться от мяса смертных. Блюстителям закона на такие преступления обычно было плевать: люди вносили столь малый вклад в жизнь общества, что их исчезновение не нарушало сложившийся порядок. Вдобавок открытым оставался вопрос с Мясокомбинатом, администрация которого относилась к пропаже людей еще равнодушнее, чем блюстители закона.

Это не город, а неизвестно что, вынужденно признавал Дарьен. Мрачный, грязный, кишащий грешниками, но это был его город, единственный известный ему дом. Иногда бессонными ночами рога грешников превращались в нимбы, а улицы ощущались как райские кущи.

Острое чутье оповестило вервольфа об их приближении за секунды до того, как Дарьен и Макс остановились перед ним. Логан повернулся, умело скрывая удивление: увидеть этих двоих здесь он не ожидал. Прошло несколько месяцев с тех пор, как они общались в последний раз.

Дарьен полагал, что виноват в этом он сам.

– Дарьен, – кивнул Логан. – Максимус. Что привело вас сюда?

– Хотели выразить соболезнования по поводу твоей сестры, – ответил Дарьен. Хризанта исчезла за неделю до Сабрины.

– Благодарю, – но голос Логана прозвучал напряженно.

У Дарьена возникло чувство, что Логан едва сдерживается, чтобы не высказать то, что ему в самом деле хочется, – о случившемся месяцев десять назад, о трагедии, которая привела к повышению в ранге самого Логана, сделав его вожаком всех волчьих стай Серебряного Леса, территории вервольфов Ангелтина. О трагедии, связанной со смертью отца Логана. Дарьен был слишком... занят, чтобы помочь Логану и остальным вервольфам. Сказать по правде, вместе с другими Дьяволами Дарьен в то время был на вечеринке у Ангелов Смерти и провел ночь, запершись в кладовке вместе с Кристой Копенспайр, с которой он вроде как встречался, но на самом деле – ничего подобного. Причина была недостаточно уважительной, чтобы пропустить звонок с просьбой о помощи от друга, и Логан об этом явно не забыл.

– Вы здесь только с соболезнованиями из-за моей сестры или девчонку Ван Арсделла тоже знали?

– Мы пришли сюда с двумя самыми близкими подругами Сабрины, – объяснил Дарьен.

В глазах Логана сверкнуло любопытство, ноздри раздулись – он уловил запах девушек, исходящий от Дарьена и Макса.

– Неужели столько всего поменялось за последние пару месяцев, если мракоумертвители теперь тусуются с ведьмами и людьми?

Ему ответил Макс:

– Не сказал бы, что мы тусуемся с ними, но в недавнем прошлом поменялось достаточно всего, чтобы мы... – он бросил взгляд на Дарьена, – решили вмешаться ради благого дела.

Логан улыбнулся, его клыки блеснули в свете свечей.

– Благое оно или нет, а с тобой и твоими Дьяволами, Кассель, уж точно не соскучишься.

– И то правда, – протянул Дарьен. – Хотел кое-что спросить у тебя. Где видели Хризанту в последний раз перед тем, как она пропала?

Эта мысль не давала ему покоя: да, уровень преступности в Ангелтине высок, но он задумался, возможно ли, что эти два похищения – причем таких, где и похищенные, и начальная цель – студентки, а такое случалось нечасто, – связаны между собой. Может, вероятность и ничтожна, но исключать ее он не собирался.

Взгляд Логана стал настороженным.

– Вы, ребята, часом, не помогаете блюстителям закона в расследованиях, или как?

Дарьен ухмыльнулся.

– Просто спросил.

Последовала пауза, во время которой Логан окидывал их оценивающим взглядом.

– Когда я в последний раз созванивался с Хризантой, она подавала выпивку в баре на южной окраине делового центра. В паршивой дыре под названием «Пуэрта де ла Муэрта», это если ехать по Красной Воде и Хрустальным Клыкам.

«Пуэрта де ла Муэрта» – то есть «Дверь Смерти».

Дарьен отвлекся, рисуя в голове расположение двух названных улиц на карте; город он знал как свои пять пальцев.

– А, в этой кишащей крысами халупе Денниса Бойда.

Логан кивнул.

– А Сабрина? Где она пропала?

– На Канопус-стрит, – объяснил Дарьен. – У авеню Алой Звезды.

По пути на вигилию Лорен рассказала ему все подробности той ночи, какие только смогла припомнить. Дарьен добавил:

– Но мракоумертвитель и его подручный охотились не за Сабриной, а за ее подругой.

Логан прищурился.

– Так ее забрал кто-то из мракоумертвителей? Из какого круга?

– Этого никто из нас не знает. Видел когда-нибудь у провидца наколку с головой феникса?

На лице Логана отразилась растерянность.

– Никогда, – кажется, его осенила мысль, и он ухмыльнулся, сверкнув острыми зубами в лунном свете. – Рэндал наверняка в восторге.

Дарьен промолчал. Насколько ему было известно, Рэндал не знал, что за мракоумертвители промышляют на его территории, и лучше бы не знал как можно дольше. Меньше всего ему нужно, чтобы король мракоумертвителей Ангелтина заинтересовался этой гребаной историей.

Логан спросил:

– А почему забрали Сабрину, если охотились за ее подругой?

– По словам Лорен, Сабрину схватили первой – до того, как смогли догнать Лорен. Сабрину держали на прицеле в качестве последнего средства, чтобы заставить Лорен сесть к ним в машину. Но тут показались патрули, и вместо Лорен увезли Сабрину.

Дарьен внимательно прислушивался ко всему происходящему в теневом мире, чтобы обнаружить любую попытку тех, кто удерживает у себя Сабрину, обменять ее на Лорен. Он подозревал, что в конце концов они предпримут этот шаг, и скорее раньше, чем позже. Увозить Сабрину они не стали бы, если бы не планировали с ее помощью добраться до настоящей цели. Но с таким развитием событий была связана серьезная проблема: как сообщить известие Лорен. Не требовалось большого ума, чтобы предвидеть, как она его воспримет.

– Видимо, запах Хризанты маскируют? – спросил Макс у вольфа.

– Естественно, – оскалился Логан. – Но я не перестаю искать ее. Не могу перестать.

Дарьен понимал его чувства. Если бы пропала Ивиана, он не успокоился бы, пока не вернул ее домой.

– Я все жду, что меня осенит, – пробормотал Логан. – Перебираю события той ночи, но пока впустую. Ничего необычного не происходило, ночь как ночь. А к утру Хриз пропала.

– Мы разберемся, – ответил Дарьен. – И сообщим, если что-нибудь услышим.

Логан кивнул.

– Я тоже, – почесав нос, он засмотрелся на темный горизонт. – Ладно, ребята, увидимся.

У них появилась еще одна зацепка. Но первым в списке значился Каин – именно его Дарьену предстояло разыскать сегодня.

Как только они отвезут Лорен в Адские Врата и разработают план, сразу же отправятся в Каменный Край, чтобы начать вычеркивать подозреваемых из своего списка и, если повезет, вписывать в него новых. Чутье подсказывало Дарьену, что они движутся в верном направлении, что след постепенно становится все теплее.

Дарьен исчез в толпе, сопровождаемый Максом. Вервольф, оставшийся на прежнем месте, так и смотрел на далекий и пустой горизонт, словно где-то там скрывался ответ, который он так долго искал.

18

Небеса разразились дождем к тому времени, когда Дарьен достиг выезда, ведущего в Каменный Край.

Был почти час ведьмовства, но усталости он не чувствовал. За это он мог поблагодарить адреналин. А еще – красные и синие вспышки, пульсирующие у блокпоста впереди.

В таких районах, как Каменный Край, блокпосты были обычным явлением. Уровень преступности в городе зашкаливал, массовое присутствие блюстителей закона ощущалось повсюду. Но особенно много их было здесь, в районе Каина, где территориальные войны велись по ночам и где замки вешали там, где их обычно не требуется – на почтовые ящики, кондиционеры, торговые автоматы.

Дарьен как ни в чем не бывало подъехал к офицерам, ждущим возле патрульной машины. Остальные Дьяволы тоже не удивились и не встревожились, хотя в том, как поерзала Лейс на пассажирском сиденье рядом с Дарьеном, он уловил раздражение.

– Скажешь хоть слово, – предупредил ее Дарьен убийственно спокойным голосом, притормаживая, – пойдешь домой пешком.

Макс и Джек на заднем сиденье заржали.

Но все смолкли и посерьезнели, когда Дарьен опустил стекло.

Один из патрульных тяжело прошел к машине. Направленный прямо в лицо Дарьену луч его фонарика больно ударил по глазам. Дарьен вскинул руку, заслоняясь от яркого света: глаза у тех, кто был наделен Взором и пользовался им регулярно, приобретали особую чувствительность.

– Сожалею, ребята, – начал патрульный, – но вам придется повернуть... – он осекся, обнаружив, что в машине сидят Дьяволы. Проверив метки у них на шеях, он опустил фонарик, луч которого прыгал в его трясущейся руке. Когда он наконец собрался с духом и заговорил, его голос звучал сипло. – Что привело вас в Каменный Край?

Шум дождя почти заглушил его вопрос.

– У нас дело к Каину Нэшу, – объяснил Дарьен.

Патрульный – Э. Бакстер, судя по блестящей бирке на новенькой форме, – оглянулся через плечо на комиссара, ждущего у патрульных машин. Тот ответил Бакстеру вопросительным взглядом, но не сделал попытки подойти ближе.

Когда Бакстер снова повернулся к окну, выглядел он, будто увидел призрак.

– Едете что-то забрать?

В его вопросе слышался намек, который навел Дарьена на мысль, что блюстители закона отчаянно нуждаются в помощи, пусть даже не предусмотренной правилами. Даже если она явится в виде преступника, исправляющего ошибки другого.

– Зависит от того, почему вы спрашиваете.

Бакстер оглядел Дьяволов одного за другим, хотя основное внимание уделил Дарьену. Наконец приняв решение, патрульный объяснил:

– В одной из своих разборок Каин сегодня перешел черту. У нас нет доказательств, необходимых для ареста, но есть причины считать, что взрыв в торговом центре «Свет Звезды» устроили его подручные. Там промышлял торговец снадобьями из крови, используя в качестве прикрытия кафе-мороженое. – Он помолчал, на лице отчетливо обозначились скорбные морщины. – Взрыв унес жизни ни в чем не повинных посетителей.

– Пылающая Игнис! – выругался Дарьен.

Для него не было секретом, что Каин – ходячий и треплющий языком кусок дерьма, но устроить взрыв в торговом центре... Вот уж точно – Пылающая Игнис! В торговые центры ходят семьи с детьми, особенно в кафе-мороженое. Если бы убийство Каина не развязало войну, которую сейчас они себе не могли позволить, Дарьен лично сегодня же привез бы его голову в пакете и оставил как подарок на крыльце Центра временного заключения.

Дарьен вздохнул.

– Если вы обращаетесь с просьбой...

– Ни с какими просьбами я не обращаюсь, – прервал его Бакстер, вскинув руки. – Просто хочу, чтобы вы знали: я могу поговорить с комиссаром. И если он даст добро, разрешит пропустить вас, мы сделаем вид, что вас здесь не было. Неважно, что вы сделаете взамен.

Дарьен долго вглядывался в патрульного оценивающим взглядом.

– Что-то мне подсказывает, что для вас это личная трагедия.

Бакстер не ответил, но его лицо сказало Дарьену достаточно: он сегодня кого-то потерял. За годы работы мракоумертвителем к Дарьену несколько раз обращались те, кого он никак не ожидал увидеть: служащие из мирового ведомства, юристы, сотрудники Отдела магической защиты. Таких разных, в том числе разного пола, их объединяло одно: они потеряли кого-то из близких и отчаянно жаждали отомстить. Настолько, что готовы были нанять Дьявола, чтобы тот выполнил за них грязную работу и они могли снова спать по ночам, не чувствуя, как горло сжимает рука терзающей их совести.

– Известите свое начальство, что мы хотели бы проехать, – сказал Дарьен. – Но мы ничего не обещаем, и наше дело касается только нас.

Бакстер коротко и резко кивнул и побежал к скоплению патрульных машин, так что луч его фонарика прыгал на каждом шагу. У машин он переговорил с мировым комиссаром, дождь заглушил звуки их голосов.

Макс на заднем сиденье пробормотал:

– Похоже, Каин становится проблемой, которую не в состоянии уладить даже комиссар.

– Как пить дать, – согласился Дарьен. Он не позволял себе жалеть о том, что в их с Дьяволами намерения не входит устранение проблем, разбирательства с которыми ждал от них Бакстер. Сегодня они приехали сюда не затем, чтобы заставить кого-то заплатить за смерть невинных, а чтобы получить ответы и помочь Сабрине и Лорен. Рано или поздно они займутся Каином – в этом Дарьен не сомневался. Но не сегодня.

Совести предстояло душить этого патрульного еще некоторое время.

Немного погодя Бакстер вернулся к машине.

– Можете заезжать, – сообщил он Дьяволам. – До жилища Каина добирайтесь от въезда восточными объездными путями. На улицу Полумесяца не суйтесь.

Дарьен коротко кивнул. Патрульный попятился от машины, и Дарьен собирался переключить передачу, как вдруг его внимание привлекло что-то в зеркале заднего вида.

Две девушки – блондинка и рыжая, примерно в десяти шагах позади машины. Бурно обсуждающие, как поступить с электросамокатом, на котором обе ехали. Похоже, у самоката разрядился аккумулятор.

Остальные Дьяволы обернулись, выясняя, куда он смотрит, а Дарьен выпалил:

– Вы, наверное, надо мной смеетесь.

* * *

Лорен перестала налегать на руль электросамоката, когда услышала, что дверца машины открылась. Рядом с ней умолкла Даллас, ее руки замерли, едва она увидела, как Дьявол шагает в их сторону и его взгляд недвусмысленно обещает смерть. Патрульные настороженно наблюдали, как Дарьен приближается к самокату.

Дьявол шел не останавливаясь, пока не навис над Лорен и Даллас.

– И что это, по-вашему, вы здесь забыли? – рявкнул он так, что с его лица разлетелись дождевые капли.

Пока Даллас не осложнила положение, сказав что-нибудь не то, Лорен поспешила сойти с самоката.

– Это я придумала, – заявила она. Ее ноги тряслись, как желе, ныли пальцы, которыми пришлось долго сжимать руль. – И прошу прощения. Нам надо было послушать тебя, но мы хотели помочь...

– Хорошая помощь – потащиться за нами в долбаную зону боевых действий на самокате, на котором не ездили с тех пор, как Ивиане стукнуло двенадцать.

– Я же извинилась, – выговорила Лорен, стуча зубами. Она вымокла до нитки. Даллас тоже пробормотала извинения, сходя с самоката.

Метнув в обеих уничтожающий взгляд, Дарьен вырвал из рук Даллас руль самоката и повел его к машине.

– Полезайте на заднее сиденье, – бросил он через плечо. – Сейчас же.

Лорен бросилась за ним. Даллас догнала ее, шлепая кроссовками по лужам. Пока Дарьен забрасывал самокат в багажник, Лорен распахнула заднюю дверцу...

И застыла, увидев Максимуса и Джека сзади и Лейс на переднем сиденье. Они в шоке уставились на них с Даллас.

Задев спину Лорен рукавом куртки, Дарьен прошел мимо и открыл дверцу с водительской стороны.

– Поменяйся с Максом, – велел он Лейс. Не споря, она отстегнула ремень и стала пересаживаться.

Втискиваясь на заднее сиденье вместе с Даллас, Лорен поняла, почему Дарьен велел Лейс поменяться местами с Максом: иначе они сюда не влезли бы. Даже теперь, когда Лейс втиснулась между Лорен и Джеком, а Даллас устроилась по другую сторону от подруги, все сидели почти друг у друга на коленях.

Все молчали, пока Дарьен, подняв стекло со своей стороны, переключил передачу и проехал мимо блокпоста, мимо патрульных, махнувших им в знак разрешения. Впереди лежал Каменный Край.

* * *

Чем дальше они углублялись в Каменный Край, тем более частым и затрудненным становилось дыхание Лорен. Поездка проходила в полном молчании, только лаяли собаки с газонов перед домами и гудел вертолет, на котором блюстители закона пролетали над запущенным районом. Улицы здесь были замусорены и покрыты ямами, места на парковках занимали остовы давно сгоревших автомобилей.

Дарьен остановил машину перед обветшалым домом с обтрепанным зеленым диваном на газоне. В центре газона на бетонной плите была установлена собачья конура, но на цепи рядом с ней сидела вовсе не собака, а демон из тех, что водятся в ливневой канализации: лысый, с кривыми рогами, крапчатой кожей и длинным, голым, как у крысы, хвостом с чем-то вроде наконечника стрелы на конце. Он тявкал и выл на машину, пока Дарьен глушил двигатель.

Дарьен развернулся к Лорен, которая, придавив одной ногой ногу Даллас, вцепилась в руку подруги мертвой хваткой.

– В последнее время у тебя появилась скверная привычка пропускать мои советы мимо ушей, – начал он, направив взгляд между ней и ведьмой и демонстрируя все терпение, на какое был способен. – Но если вы двое хотите прожить еще хотя бы день, из этой машины вы не выйдете. Ну что, послушаетесь меня на этот раз?

Лорен судорожно сглотнула. Она слабо кивнула, Даллас рядом с ней сделала то же самое.

Макс откинул крышку бардачка и передал пистолет Дарьену, который сунул его в кобуру на брюках. Пока остальные готовились к выходу из машины, Дарьен еще раз окинул многозначительным взглядом Лорен и Даллас.

– Двери не отпирать, – предупредил он. – Сегодня ночью эта машина подчиняется Мортиферу: он позаботится о том, чтобы вас никто не увидел и не услышал, даже если подойдет к окнам вплотную, но это еще не значит, что можно устраивать здесь возню или болтать во весь голос. Вы меня поняли?

– Да, – прошептала Лорен.

Он перевел взгляд на Даллас, и та хрипло отозвалась:

– Я поняла.

– Вот и хорошо, – Дарьен приоткрыл дверцу, потом обернулся к остальным. В ответ Дьяволы кивнули, вышли из машины и направились к владениям Каина. Лорен и Даллас остались вдвоем; компанию им составлял лишь демон во дворе дома.

* * *

Дарьена не удивило, что Каин знал заранее об их приближении. Даже если бы рев автомобильного двигателя в ночи не насторожил чуткий слух всех бессмертных в округе, тогда с этой задачей справилась бы тявкающая тварь, сидящая на цепи у бетонной плиты перед домом.

Каин ждал их на трухлявой веранде, желтый свет фонаря падал на его жестокое, покрытое шрамами лицо. Дарьен и остальные прошли к нему по дорожке, мощенной камнем.

Хозяин дома, полуварлок-получеловек, был не один: шестеро его товарищей стояли по обе стороны от распахнутой двери, держа наготове магические жезлы и автоматическое оружие. Подручные Каина были громилами почти семи футов ростом, но серьезное препятствие среди них представлял лишь один – тот, что сейчас стоял в дверном проеме, тяжело опираясь на трость, и чей левый бок был покрыт ранами от ожогов, о чем Дарьен несколько недель назад прочел в «Дневном Светиле».

Пожар в доме не лучшим образом отразился на внешности Каина. Один его глаз с нависшим веком пересекал шрам, угол тонкого рта навечно застыл в мрачной усмешке. О подробностях пожара широкой публике по понятным причинам не сообщали, но Дарьен знал, что к нему привел взрыв, вызванный попыткой приготовить нелегальные снадобья из крови на дешевом оборудовании, не способном выдержать чары, без которых невозможно соединение ингредиентов. Власти годами стремились устранить такую угрозу, как кровяные снадобья: опасные и вызывающие зависимость, они приводили к вспышкам насилия и неуправляемому действию магии. С помощью кровяных снадобий доступными становились темные чары, основанные на магии крови, – той самой, которую запретили давным-давно. Каину и его товарищам удавалось обеспечивать прикрытие, чтобы свидетельств против них недоставало для ареста, к нескрываемому разочарованию властей.

Дождавшись, когда Дьяволы остановятся у лестницы, Каин заговорил.

– Кассель, – голос Каина, сиплый и низкий, звучал негромко, так что его почти заглушал резкий стук дождя по железным листам крыши, – что привело вас сюда в такой прекрасный вечер?

– У нас есть несколько вопросов, на которые способен дать ответ лишь собеседник с таким интеллектом, как твой, – Дарьен бросил взгляд на пролетающий над домом вертолет, ветер от винтов которого взъерошил ему волосы. Возможно, группа помощи направлялась к руинам «Света Звезды», спасать тех, кто выжил при взрыве. Дарьен уставился на Каина. – Мы в неудачное время?

Каин ухмыльнулся.

– Не хуже любого другого, если вертушки вас не смущают.

Дарьен холодно улыбнулся в ответ.

– Нисколько.

– Тогда заходите, – Каин повернулся и заковылял в дом, шагая легче, чем можно было бы ожидать, видя, что он опирается на трость, даже если знать, что его кровь варлока способствует быстрому заживлению большинства травм.

Значит, вот в какую игру им предстоит сегодня играть. В том, что при недавнем пожаре Каин пострадал, не было сомнений, но он явно предпочитал создавать у непрошеных гостей впечатление, что чувствует себя хуже, чем на самом деле. Скорее всего, чтобы гости, задумавшие недоброе, из жалости к нему воздержались от... неблаговидных поступков.

Увы, в лексиконе Дарьена слово «жалость» почти не встречалось.

Дьяволы последовали за хозяином в дом. Дарьен отметил, что никто из подручных Каина не потребовал, чтобы гости оставили свое оружие перед входом: Каин был достаточно умен и понимал, что мракоумертвители сами по себе оружие.

В доме было холодно, сыро и пахло затхлостью. Изъеденную молью разномастную мебель покрывали пятна, кухонные столы были заставлены кровяными снадобьями и сырьем для их изготовления. Дешевые напольные покрытия загибались по углам, какое-то клейкое вещество, покрывающее их, липло к подошвам ботинок Дарьена.

– Как там дела у Рэндала? – Каин отодвинул стул от кривобокого кухонного стола и сел. – Садитесь давайте.

Трость он прислонил к ножке стола.

– Спасибо, мы постоим, – отозвался Дарьен.

– Дело ваше, – буркнул Каин и снова заговорил о Рэндале: – В «Адвокат» он больше не заглядывает.

– У него все как обычно, – сообщил Дарьен, окидывая взглядом помещение: захламленные столы, гору грязной посуды в раковине, телевизор с помехами на экране, неустойчиво пристроенный на картонной коробке. – Он предпочитает снимать сливки с побочных доходов вместо того, чтобы самому пачкать руки, и ему все равно, ночные клубы это или сбор долгов, лишь бы карманы не пустовали.

По комнате разлилось ощутимое напряжение, долгое время все молчали. Каин не сводил с Дарьена оценивающего взгляда, словно пытаясь решить, шутит он или нет.

Наконец, придя к неверному выводу, он издал протяжный сиплый смешок.

– Пожалуй, не стоило удивляться, что ты отделался такой херней вместо ответа, – несколько раз он прерывал свою речь смехом. – Ты же всегда был его любимчиком.

Дарьен не улыбнулся.

– Сомневаюсь.

Ухмылка на лице Каина слегка потускнела, однако он знал Дарьена не настолько хорошо, чтобы разглядеть враждебность, закипающую у него внутри от каждого упоминания Рэндала.

– Ты сказал, что у тебя есть вопросы, – перешел к делу Каин. – Любой друг Рэндала – мой друг. Валяй, парень, задавай свои вопросы, и я постараюсь ответить.

– Ходят слухи, что ты ищешь одну девчонку, – начал Дарьен. Каин нахмурился. Приглашая Дьяволов в дом, он не ожидал такого поворота. – Девчонку, оцененную в четыре миллиона золотых майнетов.

Каин поерзал на стуле.

– Что-то не пойму, к чему ты клонишь, сынок...

– Я тебе не сынок, – перебил Дарьен. Каин вскинул подбородок, на его худой щеке задергалась мышца. Серебристые глаза метнули взгляд в сторону двери – пути к отступлению, если до этого дойдет. – В прошлый раз выяснилось, что тебе и твоим ребятам прекрасно известно, что в этом городе только шесть кругов мракоумертвителей. И поскольку ты называешь себя другом Рэндала, думаю, можно с уверенностью предположить, что тебе прекрасно известно и то, что за работу мракоумертвителей в этом городе может браться лишь тот, кто состоит в одном из ангелтинских кругов. И вот тебе вопрос, парниша: с чего ты взял, что это нормально – не только уводить работу у меня из-под носа, но и получать за нее больше?

Каин выдержал паузу, чтобы обдумать ответ.

– Я понятия не имел, что на эту работу наняли тебя...

– Это еще не оправдание. За эту цель мне предложили три миллиона, с которых Рэндал Слейд получает свою долю. Ты правда думаешь, что он простит, когда узнает, что ты, по сути дела, пытаешься ограбить его?

Каин сложил руки на коленях.

– Это он прислал тебя сюда угрожать мне?

– Я тебе не угрожаю.

– А похоже на то.

– Можешь мне поверить, – тонко усмехнулся Дарьен. – Если бы я угрожал, это стало бы ясно тебе без уточнений.

Каин лишь смотрел на него с непроницаемым лицом.

Напряжение в комнате нарастало. Дарьен решил помедлить перед тем, как разрядить обстановку: ему требовалось разговорить Каина, и теперь, заронив семя страха в его душу, надо было выждать, чтобы дать Каину возможность осознать это, а семени – прорасти, вынудив его выдать Дарьену всю требуемую информацию.

Дарьен блефовал, но сказанное им было чистой правдой: никому не позволялось выполнять работу мракоумертвителя на территории Ангелтина, не будучи мракоумертвителем и не входя в один из шести кругов, которые подчинялись Рэндалу Слейду и платили ему. Готовность Тайсона Геллера объединиться в поисках Лорен с грабителем могил была сама по себе предательством, за которое Тайсон рисковал лишиться положения Жнеца. Или, хуже того, жизни.

В списке Дарьена он шел следующим.

Дарьен перевел взгляд на огромное мозаичное панно, поблескивающее на стене за спиной Каина – единственное, что заслуживало внимания в этой замусоренной халупе. Выложенный из осколков стекла всех оттенков красного и синего, этот шедевр рассказывал историю феникса, который восстал из собственного пепла, сделавшись еще великолепнее, чем прежде.

В последнее время Дарьену слишком часто попадалась эта вымершая птица.

– Откуда это у тебя? – спросил он, кивнув в сторону мозаики.

– Выторговал на аукционе. – Каин обернулся и посмотрел на панно. – Красиво, правда? – пробормотал он. – Жаль, что фениксов больше нет. А то я закупорил бы их магию в бутылку и с ее помощью избавился... ну, скажем, от этого, – он указал на левую сторону своего лица. – И снова стал бы заниматься любовью с моей старухой.

Старуха. Как непочтительно. Дарьен задумался, не возражает ли жена Каина против такого обращения.

Скрытый смысл его слов не ускользнул от Дарьена: душевные раны, полученные им при пожаре, были гораздо глубже и мучительнее внешних.

Каин ворчливо продолжал:

– А теперь вместо них у нас лишь надоедливые жар-птицы. Они только и делают, что создают опасность пожара и проклятыми криками будят меня каждый день ни свет ни заря. – Он повернулся к Дарьену, скривив рассеченную губу в жестокой полуулыбке. – Как увижу их во дворе, так и стреляю. И скармливаю демону.

Дарьен засунул руки поглубже в карманы куртки.

– Странно ты относишься к прямым потомкам тех, кому поклоняешься.

Лицо Каина помрачнело.

– Я не поклоняюсь никому и ничему, кроме твоего покорного слуги. Будь феникс сегодня жив, я свернул бы ему шею и выпил кровь прямо из жил, если бы это избавило меня от шрамов. И перебил бы их всех до последнего ради того ценного, что у них есть, – он помолчал, подался вперед на стуле и повторил с такой силой, что вздулись жилы у него на шее: – Я ничему не поклоняюсь, Кассель.

– Ага, – оборвал его Дарьен, – это ты уже говорил.

Каин разозлился.

– Напомни еще раз, зачем ты ко мне вломился.

Дарьен почувствовал, как напряглись его Дьяволы.

– Я не вламывался, ты сам меня пригласил. Здесь я только потому, что ты знаешь ответ на вопрос, кто еще пытается перехватить у меня эту работу. И ты дашь его мне.

Каин грубо хохотнул.

– Если тебя прислал не Рэндал, тогда на то, чего ты хочешь, мне плевать. И вообще, может, ты здесь потому, что боишься, как бы кто-нибудь не добрался до той девчонки первым. Как знать... вдруг ты струсил, что, если не принесешь три миллиона боссу, он убьет и тебя, и всех твоих Дьяволов...

Секунду назад Дарьен стоял в метре от Каина. Но уже в следующую впечатал его обезображенное шрамами лицо в стол. Хрустнули кости, нос расплющился о дерево.

Громилы Каина попытались вмешаться, но Дьяволы оказались быстрее. Снять оружие с предохранителей и прицелиться, глядя почерневшими глазами, они успели еще до того, как охрана подняла стволы.

– Даже не вздумайте, – протянул Макс, держа на прицеле сразу двоих. Его противники благоразумно не шевелились.

Дарьен распластал на столе правую руку Каина. Потом вынул из кармана куртки кусачки и зажал средний палец между лезвиями.

– А теперь говори, кто предложил четыре миллиона, – произнес Дарьен негромко, – или я проучу тебя так, что ты этого никогда не забудешь.

– Ты этого не сделаешь, – прохрипел Каин, брызгая слюной.

Дарьен издал низкий смешок.

– Не сделаю, значит? – Он обвел взглядом кухню, предлагая громилам Каина испытать его.

Никто не решился. На него только смотрели вытаращенными глазами, понятия не имея, что делать.

Тошнотворная радость охватила Дарьена.

– Ты, похоже, малость недооценил меня, – почти промурлыкал он, слегка надавливая на рукоятки кусачек. Еще нажим, и Каин ударил свободной рукой по столу с такой силой, что перевернулась пепельница. Дарьен засмеялся. – Мы не на ринге, приятель. Говори, – он ждал, но Каин хранил молчание. Только скрежетал зубами так, что это слышали все. – Говори.

Дарьен сжал кусачки сильнее, но лишь настолько, чтобы пустить кровь.

С губ Каина сорвался всхлип, потом поток проклятий и пара имен.

Это было уже что-то. Причем досталось оно почти даром, ценой нескольких капель крови того, на чьей совести было немало ни в чем не повинных жертв.

Дарьен склонился над столом.

– Не будешь ли так добр повторить?

Каин дрожал, у него сбивалось дыхание. Под щеку натекла лужица слюны.

– Корэй и Ксандер, – выдохнул он. Демоны-близнецы. – Корэй и Ксандер предлагали четыре миллиона. Не знаю, кто их нанял. Просто слышал. Не знаю даже, правда ли это...

– Ты слышал это в «Адвокате Дьявола», так?

– Да.

Корэй и Ксандер, полувампиры-полупровидцы, принадлежали к Аспидам в те времена, когда Дарьен только возглавил Дьяволов, но давно откололись. И теперь работали на себя, выбирая только дела, которые их полностью устраивали.

Зависть ужалила Дарьена. Как же здорово. Как адски здорово было бы класть к себе в карман все заработанное до последнего майнета, а не делиться с тем, кто остается за кулисами.

– Что еще тебе известно? – Почерневшими от Взора глазами Дарьен вгляделся в ауру Каина, выискивая признаки того, что его следующие слова будут ложью. Его аура была чернильно-черной и деформированной по краям, испещренной грязными, лилово-зелеными пятнами страха.

– Слышал, что она нужна им для какой-то «инициации», – добавил Каин. На его висках выступил пот. – Вроде жертвоприношения или еще какой-то дури, но я охотился только за баблом, Кассель. Клянусь.

Тусклое мерцание по краям ауры Каина сказало Дарьену все, что ему требовалось знать.

– Твоя аура говорит, что ты как-то заинтересован в этой инициации, чем бы она ни была.

Дарьен проник бы с помощью магии в разум Каина и подвергал его ментальным пыткам, пока не узнал, что еще он скрывает, если бы его не научили воздерживаться от магии такого вида.

– Заинтересованность еще не значит, что я собирался действовать.

– Верно, – процедил Дарьен.

Каин затаил дыхание, напрягаясь всеми мышцами.

– А преступление не считается таковым, если я его не совершил.

– Эту блевотину прибереги для какого-нибудь мирового офицера. Сейчас ты говоришь с Дьяволом, – Дарьен крепче сжал затылок Каина. – Еще что-нибудь?

– Это все, что я знаю, Кассель...

Дарьен слегка повернул кусачки.

– О, сильно сомневаюсь, – кровь снова закапала на стол, ее соленый привкус заполнил дыхательные пути Дарьена.

– Ладно, ладно, ЛАДНО! – взревел Каин. Пот струился по его лицу. – Я слышал еще кое-что. Есть те, кто ищет ту девчонку. Те же, кто забрал ее подружку. Они пустили слух, что готовы на обмен... на выкуп. Если тот, кто прячет девчонку, сдаст ее – или если девчонка сдастся сама, – дочку Ван Арсделла отпустят.

Кровь отхлынула от лица Дарьена.

Адское пекло. Он предвидел, что в конце концов так и будет, но чтобы так скоро...

Если об этом услышит Лорен... Если ей хотя бы придет мысль, что она спасет Сабрину, явившись к похитителям, она сорвет с себя его талисман.

А потом направится прямо в расставленную ловушку.

– Отпусти меня, – всхлипнул Каин, сгибая пальцы дрожащей окровавленной руки. – Я уже все рассказал. А теперь отпусти меня.

Дарьен ткнул его лицом в стол.

– Только когда сочту нужным.

– Иди ты в пекло, – выпалил Каин, брызгая слюной. – И твой папаша. И дохлая мамаша!

Ощущение странной легкости пронзило Дарьена – ощущение, не имеющее никакого отношения к страху, но самое прямое – к ярости.

Максимус пробормотал:

– Не стоило тебе об этом заикаться.

Да. В самом деле не стоило.

Фамильяр Дарьена, изготовившийся к прыжку в тени, зарычал, обращаясь к нему: «Как думаешь, если я укушу его за задницу, он станет хоть немного почтительнее?»

Похоже, Каин осознал свою ошибку, хоть и слишком поздно.

– Погоди! – воскликнул он, задыхаясь. – Погоди, я не то хотел сказать, приятель. Ты ведь знаешь, я просто пошу...

Дарьен покрепче перехватил кусачки. И все в комнате, в том числе Дьяволы, затаили дыхание, ожидая его следующего шага.

Однако он убрал кусачки и выпрямился, толкнув Каина лицом в стол.

– Да ничего, Макс, – в голосе Дарьена послышалась улыбка. Он сунул кусачки к себе в карман. – Вот что я вам скажу, ребята... – начал он, обращаясь к подручным Каина, настороженно наблюдающим за ним. – Может, мы все сейчас отложим оружие и уладим это дело по-умному? Без убийств, только кулаками, – и он протянул вперед руки приглашающим жестом. Каин медленно выпрямился на стуле и поднял голову, глядя на Дарьена. На его лице уже начали проступать синяки.

– Вставай, – велел Дарьен. – Я даже разрешу тебе ударить первым.

Каин побледнел.

– Ты что, серьезно? – Его взгляд заметался по комнате.

– А похоже, что я шучу? – Никто не шевельнулся, Дарьен жестом велел Дьяволам опустить оружие. – Ну же, это всех касается. Отложите оружие. Развлечемся.

Дьяволы подчинились его приказу, и вскоре охрана Каина последовала их примеру. Лейс достался в противники парень крупнее Макса, но судя по виду, это ее не смущало. Она умела выстоять в любой схватке.

Лишь один из подручных Каина не опустил оружие, и Джек с ухмылкой обратился к нему:

– Чего тормозишь? Неужели не любишь добрые старые потасовки? – В глазах Джека вспыхнул блеск. – А может, ты просто ссыкло?

Спустя мгновение варлок опустил свой магический жезл.

Наконец Каин кряхтя поднялся и встал лицом к Дарьену.

Дарьен указал на свой подбородок.

– Давай, – промурлыкал он. – Ударь разок, а потом я вобью твои зубы тебе же в глотку. Может, хоть так отучишься взрывать торговые центры.

Каин побелел, от него повеяло страхом.

– Так все из-за этого?

– Давно пора было надрать тебе задницу. Ну, бей давай.

Никто не шевельнулся. Даже не дышал.

Пока Джек не завопил: «Спляшем, парни!» и завалил противника точным ударом в челюсть.

Вспыхнула драка, и Каин все-таки ударил Дарьена.

Но лишь раз, а потом Дарьен уложил его лицом в пол, не позволяя себе думать ни о чем, кроме ни в чем не повинных горожан, – среди которых, как он знал, были и дети, – погибших из-за этого никчемного кожаного мешка.

19

Из дома раздались душераздирающие вопли и звон бьющегося стекла.

Вздрогнув на заднем сиденье машины, Лорен обернулась, чтобы взглянуть на закрытую дверь дома Каина, так порывисто, что взметнувшиеся волосы попали ей в рот.

Ключ в замке зажигания вдруг повернулся сам собой, и Лорен от растерянности не сразу поняла, что это домовик запускает электрическую систему, не заводя двигатель. Из динамиков грянул хардкорный метал, отчего Лорен снова подскочила, как и Даллас рядом с ней.

– Видимо, эта музыка у Дарьена для релакса, – пошутила Лорен.

– Похоже на то, – пробормотала Даллас.

Словно доказывая, что они ошибаются, домовик убавил громкость и начал перебирать треки. Экран на приборной панели ярко вспыхнул в темноте салона: Мортифер нашел плейлист с избранным. К удивлению Лорен, дальше зазвучал вовсе не хеви-метал, а какая-то классическая пьеса.

Заслушавшись, она невольно прикрыла глаза, и вскоре звуки флейт, клавесина и других неизвестных ей инструментов прогнали напряжение из мышц и заглушили вопли, несущиеся из дома. Музыка возвысила ее, унесла, словно в мыльном пузыре, парящем над миром.

После этой композиции зазвучал софт-рок, песня о приемной семье, узы в которой крепче кровных. Лорен поймала себя на том, что подпевает ей, даже когда спустя минуту из дома вышли Дьяволы, и она бросила взгляд на тряпку, которой Дарьен стирал кровь со своих колец.

Желудок Лорен скакнул вниз и снова вверх.

Садясь в салон, Дьяволы ничего не говорили, Лейс и Джек снова втиснулись на заднее сиденье к Лорен и Даллас. Девушки тоже ни о чем не спрашивали, и Дарьен молча развернул взвизгнувшую шинами машину и погнал ее прочь из Каменного Края.

Музыка все звучала. Никто не делал ее тише, и пока шоссе улетало в ночь, напряжение в салоне постепенно рассеивалось, тая, как последние слова отзвучавшей песни, которая плавно переходила в следующую.

* * *

Пока они мчались через город к округу Виктория-Регия, Лорен затошнило. Ее татуировка наливалась теплом – явный признак, что ей пора что-нибудь съесть, кожа заблестела от испарины. Лорен ерзала на заднем сиденье, сдерживая рвотные позывы, пока могла терпеть, а потом выпалила:

– Дарьен!

Он прервал разговор с Максимусом и встретился с ней взглядом в зеркале заднего вида.

– Да, Лорен.

– Кажется, мне надо добыть какой-нибудь еды. Мне нехорошо.

Джек, притиснутый к левой дверце и изогнувшийся в неудобной позе, заметил:

– Я бы взбесился, если бы никто из врачей так и не смог определить, что со мной не так.

– Все с ней нормально, Джек, – отозвался Дарьен. Свет уличных фонарей, под которыми мчалась машина, заглядывал в салон сквозь люк и золотил его волосы цвета ночи. – Не хами.

Дарьен вступился за нее, хотя сам постоянно ее поддразнивал – пожалуй, это ей польстило, заключила она, не сумев подобрать слова получше. Неужели она права насчет маски, которую он носит.

– Да не хамил я, кретин, – Джек поставил ногу на спинку сиденья Дарьена.

– Живо убрал ногу, или вылетишь в окно, – сдержанно пригрозил Дарьен. – В закрытое.

Максимус хохотнул.

– И потом, – продолжал Джек, будто Дарьен ничего не говорил, но ногу со спинки его сиденья благоразумно убрал, – с каждым из нас что-нибудь не так. Меня вот тянет к азартным играм. Тебя – к месилову в Яме...

– Джек, – предостерегающе перебил Дарьен, бросив взгляд в зеркало.

Этот взгляд не ускользнул от Лорен и на время отвлек от подкатывающей тошноты.

– Тебе нравятся драки? – Старательно избегая встречаться с ней взглядом в зеркале, Дарьен свернул на Юбилейную площадь. – В смысле, как на бойцовском ринге?

Дарьен включил поворотник, подъезжая к знаку остановки.

– Иногда, – нехотя признался он.

– Скорее уж каждые выходные и почти все будние вечера, – с усмешкой уточнил Джек. Фыркнувшая Лейс поспешно поперхнулась, позабавив Джека, и вскоре машину уже оглашал их хохот. Даллас хихикала, Макс только качал головой, прижав руку к виску.

Дарьен смерил Джека недовольным взглядом.

– Знаешь, каков цемент на вкус? Или ровно через три секунды тебе светит наесться его досыта, если не заткнешься.

Джек вскинул руки, сдаваясь, но продолжал тихо потешаться над убийственным выражением лица Дарьена.

Загорелся зеленый, и Дарьен на полной скорости въехал на Юбилейную площадь, где Лорен и Даллас поужинали в компании четырех опасных убийц в кафе «Финиковая пальма», одном из немногих заведений, которые были открыты среди ночи. Слепяще-яркие газоразрядные фонари освещали площадь, отпугивая демонов.

Это был почти внеземной опыт – сидеть с Дьяволами в кафе и наблюдать, как персонал и немногочисленные посетители, отважившиеся выйти из дома в такой час, обходят их по широкой дуге. Некоторые даже поднялись и ушли, забрав с собой недоеденное, когда увидели входящую компанию.

От всего этого у Лорен возникло ощущение силы, какого она прежде не знала и никогда не смогла бы обрести сама. Сидя в окружении умертвителей, она заметила, как делает вид, будто и она не просто бессмертная, как они, но и сильная, и внушающая страх. Всего лишь притворство, но приятное.

На один безумный миг она поняла, каково быть тем, кто имеет значение.

* * *

Дарьен вышел из кафе в сырую ночь. Остальным, еще доедавшим, он бросил, что идет покурить. И в общем не соврал, потому что сейчас, прислонившись к кирпичной стене здания, доставал пачку сигарет из внутреннего кармана кожаной куртки.

Он сунул в рот сигарету, закурил и убрал зажигалку и полупустую пачку в карман, не сводя глаз с настоящей причины, по которой вышел из заведения: с телефона в левой руке, который мигал, сообщая о вызове с неизвестного номера.

Прежде чем звонок должен был переключиться на голосовую почту, Дарьен наконец смахнул вызов вправо и поднес телефон к уху.

– Отгадай-ка загадку, – протянул знакомый сиплый голос. Желудок Дарьена круто ушел вниз, как камень в воду, пальцы сжались на телефоне. – Умертвитель и бандит встретились в логове у бандита. В начале этой встречи одна половина гребаного уродского лица бандита выглядела прилично, а к концу она стала еще хуже, чем другая половина. Что же, интересно, достало умертвителя настолько, что он решил подправить бандиту вывеску?

Дарьен ответил язвительным тоном, несмотря на чувство, будто его душа покидает тело.

– Неужели дело и правда оказалось настолько серьезным, что Каин прибежал плакаться к тебе? – Он затянулся сигаретой, надеясь, что заполнивший легкие дым успокоит его.

– Серьезное дело – это когда мои Дьяволы принимают решения, принимать которые я не давал им указаний, – холодно заявил Рэндал. Рэндал Слейд, крестный отец теневого Ангелтина. Первый криминальный авторитет и глава не только Семи Дьяволов, но и всех кругов мракоумертвителей в городе. – Ты ответишь на мой вопрос, или мне в поисках правды придется полагаться на слова этого подонка Каина?

Дарьен не стал долго думать.

– Он встал на пути к цели, за которой я охочусь. Кто-то должен был поставить его на место, или он возомнил бы, что в этом городе он за главного, как в своей своре отморозков и мелкого ворья.

– А мне сдается, он не единственный возомнил, что он за главного в этом городе, – Рэндал помедлил в ожидании, когда до Дарьена дойдет смысл его слов. – Снова устроишь самодеятельность – и вывеску подправят уже не Каину, а тебе. Это и твоей младшей сестренки касается, можешь не сомневаться.

Страх Дарьена мгновенно улетучился, кровь вскипела в венах.

Он убьет Рэндала, если он хотя бы тронет Иви. Убьет, и не пожалеет на это драгоценного времени.

– Ты меня понимаешь? – Голос Рэндала прозвучал будто издалека.

– Я тебя слышу, – сквозь зубы отозвался Дарьен. – Громко и очень отчетливо.

– Вот и хорошо, – протянул Рэндал. – Буду на связи.

Он завершил звонок, а Дарьен еще долго стоял на том же месте, окутанный туманом и дождем, тяжело дыша. Он пытался подавить Всплеск, но его усилия были тщетны. Глаза почернели от Взора, потребность бить – убивать – распространилась по жилам.

В последний раз затянувшись, он отбросил окурок на мокрый тротуар.

Ему надо продержаться до возвращения домой. Надо увезти домой остальных, а потом найти способ совладать с яростью, быстро превращающей его кровь в кислоту.

Поединки помогали. А убийства помогали еще лучше. Однако он знал: нет ни единого шанса прекратить Всплески навсегда, если он не убьет самого Рэндала Слейда.

Когда-нибудь. Когда-нибудь так и будет.

Он твердил это себе, пока с усилием смаргивал Взор и возвращался в кафе. Потом успешно убедил остальных, что все в порядке, и напомнил, что пора домой.

Минуты тянулись, как годы, пока он гнал машину к Адским Вратам, обещая себе: настанет день, когда он будет не просто... не тем, кто сейчас, – не цепным псом Рэндала.

Ему так хотелось поверить в собственную ложь.

И он в нее почти верил.

* * *

Всю дорогу домой Дарьен молчал. А Лорен наблюдала за ним в зеркало заднего вида. Он ни разу не встретился с ней взглядом – мало того, казалось, он едва видит темную дорогу перед собой.

Поставив машину перед домом, он первым вышел из нее, первым поднялся на крыльцо, вошел в арку дверей.

Как только Джек выбрался из салона, освободив ей дорогу, Лорен заспешила за Дарьеном, но запуталась рукой в ремне безопасности и при попытке выпутаться защемила бедро Даллас. Не слушая возмущенные возгласы ведьмы, она выскочила из машины и почти побежала по усыпанной гравием дорожке.

Она ворвалась в холл, тепло которого приятно окутало ее, и как раз достигла подножия широкой, устланной ковром лестницы, когда Дарьен прошел первую площадку.

– Дарьен! – позвала она и, задыхаясь, бросилась вверх по лестнице вслед за ним. Она смутно сознавала, что остальные входят в дом, краем уха слышала, как Даллас пыталась окликнуть ее, спрашивая, с каких это пор у нее появились суицидальные наклонности. Не обращая на нее внимания, Лорен продолжала гнаться за Дьяволом. – Дарьен, подожди...

Он круто обернулся, и она чуть не свалилась с лестницы, увидев, насколько черными стали его глаза.

Но... он ведь никого не отслеживал.

Тогда почему его глаза почернели?

Когда она заговорила, ее голос звучал едва слышно, кроме того ей пришлось схватиться за перила, чтобы удержаться на ногах.

– С тобой все хорошо?

– Чего тебе надо? – резко отозвался он. Его опущенные руки сжимались в кулаки и разжимались, словно ему очень хотелось врезать по чему-нибудь. Ноздри раздувались, а челюсти были сжаты так крепко, что казалось, причиняют ему боль.

– Я хотела извиниться, – прошептала Лорен. – За то, что мы поехали за вами в Каменный Край. Понимаю, это было глупо и безрассудно, и...

– Да, и глупо, и безрассудно, – прервал он. Потом повернулся и продолжал подниматься по лестнице, шагая через две ступеньки. – Ладно, проехали, – он небрежно махнул рукой и скрылся в коридоре. Спустя некоторое время дверь в его комнату захлопнулась с такой силой, что задрожала люстра в холле, осыпая бликами хрустальных подвесок безупречно чистые стены.

Лорен не сразу смогла успокоиться и убедить себя, что они с Даллас в самом деле повели себя безрассудно и глупо, и Дарьен имел полное право разозлиться на нее.

К тому времени, как она собралась с мыслями и решила дойти до верха лестницы, дверь комнаты Дарьена распахнулась. Он появился, одетый в рваные и выцветшие голубые джинсы, серую рубашку хенли с длинным рукавом и армейские ботинки, пятна на которых могли быть лишь давно запекшейся кровью. Спортивная сумка висела у него на плече, глаза по-прежнему были черными как оникс. Он держался так напряженно, что отчетливо проступали все жилы у него на шее, широкая грудь заметно вздымалась и опадала с каждым быстрым вздохом, пока он спешил по коридору в сторону Лорен.

Заглушив в себе голос рассудка, требующий оставить Дарьена в покое, Лорен попыталась загородить ему путь... но коридор был широким, Дарьен мог просто пронестись мимо нее, словно ее и не было здесь. Так он и сделал.

Она знала, что не стоит идти за ним, лучше дать ему побыть одному. Но, как обычно, она не вняла советам разума.

– Может, объяснишь, что происходит? – крикнула она ему вслед, спеша вниз по ступенькам. – Дома у Каина что-то случилось?

Надо же, какая скорость. Он уже был у стеклянного стола в холле, где притормозил, чтобы взять пару древних монет из причудливой деревянной чаши. Затолкав их в карман джинсов, он направился к двери.

– Не может быть, чтобы ты так разозлился только из-за меня...

Но он вышел из дома, и дверь за ним захлопнул неизвестно откуда налетевший ветер – как подозревала Лорен, любезно вызванный домовиком.

Долгое время она стояла замерев. И смотрела на захлопнувшуюся дверь. Слушала, как оживает двигатель машины Дарьена. Как, судя по звуку, он снимает машину с ручника, а судя по скрежету – чуть не выдернув при этом рычаг. Потом машина ревет, с ускорением сдавая назад, разворачивается и уносится в ночь, взвизгнув шинами.

Последовавшее молчание было даже хуже шума. Тяжелое, удушливое, оно давило на барабанные перепонки, словно голову ей опустили под воду.

Лорен все стояла, глядя на дверь. И дрожала, несмотря на то, что в доме было тепло. К тому же она вовремя перекусила.

– Когда Дарьену надо побыть одному, это значит, что ему правда надо, – голос Макса прозвучал рядом так неожиданно, что она подскочила.

Она обернулась и не сразу сообразила, почему его лицо выглядит размытым.

Неужели... она что, плачет?

Когда же она расплакалась? Она не могла вспомнить, ей едва хватало дыхания.

Будто кто-то сдавил ей легкие, наступив на них.

– Я не хотела его злить, – с трудом выговорила она. Ее лицо горело от гнева и стыда. – И я извинилась, – ее голос звучал так, будто ее душили. И ощущения были такими же. – Он что, правда не умеет принимать извинения?

– Он злится не на тебя, Лорен, – мягко объяснил Макс. – Но сегодня он не в настроении объяснять тебе это.

Ее легкие продолжали сжиматься, но запасов воздуха все же хватило, чтобы произнести:

– Что с ним случилось?

– На этот вопрос я не вправе отвечать.

– Речь о том, что я должна знать? У Каина случилось что-то, о чем он не хочет мне рассказывать?

– Отвечать на эти вопросы – тоже не мое дело, – он сбросил ботинки, открыл дверцу шкафа, повесил куртку. Лорен показалось, что каждое движение он совершает медленнее обычного, давая ей время прийти в себя. Закрыв дверцу шкафа, он некоторое время внимательно смотрел на Лорен. – Постарайся поспать. Уже поздно.

Она яростно потерла глаза, но пока поднималась по лестнице, усталость навалилась на нее, окутала, как плотный утренний туман. Все тело ныло, зубы вдруг застучали. Ей казалось, что больше она никогда не согреется.

– Сделай одолжение, – окликнул ее Макс, стоя в холле.

Лорен медленно обернулась. Посмотрела на него сверху вниз.

– Не держи на него обиду за то, как он вел себя сегодня, – смягчив свой низкий голос, попросил Макс. – Он правда старается помочь тебе. Не забывай об этом.

Лорен кивнула, прежде чем уйти к себе в комнату. Уже в полусне, рядом с мирно посапывающей Даллас, до нее дошел скрытый смысл слов Макса, намекающих, что, возможно, не ей одной в этом доме нужна помощь.

20

Влетев на следующее утро в кухню, Лорен застала там сидящего у островка Дарьена. Он потягивал кофе из большой кружки, перед ним был разложен сегодняшний номер «Дневного Светила».

На стук ее лакированных туфель он поднял голову, но Лорен, стараясь не смотреть на него, рывком открыла холодильник и принялась рыться там в поисках молока.

Он не давал ей спать всю ночь, развлекаясь с какой-то девушкой, которую притащил с собой домой. Заснуть под ее стоны, крики удовольствия, скрип матраса и стук изголовья о стену было невозможно. В отчаянной попытке заглушить этот шум Лорен заткнула уши наушниками, но даже музыка оказалась не в силах отвлечь ее от девчоночьих воплей.

Незнакомка производила удивительно много шума. До нелепости много, и стоит признать, у Лорен он вызывал отвращение.

Дарьен, видимо, почувствовал ее раздражение, пока она сдвигала в сторону банки с пивом и контейнеры с едой навынос, разыскивая пакет с молоком. Она почти засунула голову в холодильник, чтобы хоть немного охладить пылающие щеки.

– Что ищешь? – спросил он.

Она собиралась ответить, когда под руку ей наконец попался пакет.

– Уже нашла, – буркнула она, выхватила пакет и пинком закрыла холодильник.

– Кофе себе налей, – посоветовал Дарьен, заметно смягчившись с прошлой ночи. «Дневное Светило» зашелестело страницами у него в руках, он вернулся к чтению. – Он тебе, похоже, не повредит.

Лорен бросила на него взгляд через плечо. Белая майка обтягивала его торс, притягивая взгляд к бицепсам и рельефу груди. Глядя, как он переворачивает страницу газеты, Лорен старалась не думать, где побывали эти руки прошлой ночью.

Поймав себя на этих мыслях, Лорен разозлилась. Да какое ей вообще дело?

– Ты прав, кофеин мне необходим, – отрывисто согласилась она. Потом поднялась на цыпочки и сдернула коробку воздушного риса с холодильника, не обращая внимания на примостившегося за ней домовика. Наполняя миску, она делала это так резко, что просыпала рис на пол. – Особенно после того, как вы до пяти утра не давали мне уснуть своим визгом.

Дарьен молчал так долго, что она наконец не выдержала и обернулась. Он смотрел на нее с тенью насмешки, уголки губ слегка приподнимались.

– Прошлой ночью я с удовольствием довел бы до визга какую-нибудь девчонку, но увы, это был не я, – он отпил кофе, глядя на нее поверх кружки. Лорен заморгала, очевидный вопрос вертелся у нее на языке. – Это был Тревис, – пояснил Дарьен.

Лорен почувствовала, как ее маска ледяной ярости тает, как румянец заливает щеки, стремительно расползаясь по шее к ключицам.

– А-а... – отозвалась она, чувствуя себя совершенной дурой. Она была уверена, что развлекается Дарьен, и ей даже в голову не пришло задаться вопросом, откуда слышатся визги и стоны. А ведь если вдуматься... шум доносился не из комнаты Дарьена, а с противоположной стороны. Его комната в том же коридоре, что и ее. Всего через две двери, а значит, выводы, которые она поспешила сделать, лишены смысла.

Ее щеки запылали еще жарче.

На губах Дарьена играла улыбка.

– Если бы я не знал, как обстоит дело, подумал бы, что ты ревнуешь.

– Едва ли, – пробурчала она. И нахмурилась, возмущенная выражением лица Дарьена. – Вот только не надо себе льстить. Мне вообще все равно. То, что я не выспалась – да, это меня волнует, а так можешь делать что хочешь. Меня это не касается, – она запихнула пакет молока обратно в переполненный холодильник, выхватила ложку из ящика и взяла миску. Она торопливо ела завтрак, радуясь, что молоко только что из холодильника, и надеясь, что оно охладит ее раскрасневшееся лицо.

Дарьен перевернул страницу газеты.

– Как скажешь, – пробормотал он, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

Раздражение и смущение, разжигаемые воспоминаниями о том, как она позволила себе посочувствовать этому безмозглому и угрюмому парню, выплеснулись, как лава во время извержения вулкана, и если раньше она как-то держала себя в руках, то теперь потеряла контроль.

– Знаешь, что, Дарьен? – дерзким тоном заявила она. – Ты просто-напросто наглый самовлюбленный самец, который смог убедить себя, что все женщины мира желают переспать с ним.

Он оторвался от газеты. Его лицо помрачнело, и хотя эта мрачность не имела никакого отношения к Взору, менее пугающей она не казалась.

Лорен прикусила язык. Металлический привкус заполнил рот, язык онемел от боли.

– Хочешь взять свои слова обратно? – спросил Дарьен убийственно-резким тоном.

Вся кровь отхлынула от ее лица, голова стала казаться невесомой.

– Прошу прощения, – пробормотала она. – Я сказала, не подумав.

– Очень верно замечено.

Позорно – да, ее упреки прозвучали позорно, особенно после того, что сказал ей Макс насчет Дарьена вчера ночью. Лорен понятия не имела, что на нее нашло, но она сгорала от стыда, только теперь осознав, что делала все возможное, лишь бы взбесить единственного, кто способен помочь ей. Единственного, готового ей помочь.

– У меня сильный стресс...

– А у меня нет? – возразил Дарьен. Она не нашлась с ответом. Он окинул пренебрежительным взглядом ее форменную юбку и белую блузку на пуговицах. Какими будут его следующие слова, она угадала прежде, чем они прозвучали: – Пожалуй, тебе стоило бы уделять себе побольше внимания и как-то сбрасывать напряжение.

От этого грязного намека она сразу ощетинилась и забыла, как отчаянно хотела добиться его прощения.

– Я не в настроении выслушивать твои непристойные шуточки...

– А я – слушать твой скулеж, – отрезал он. Отложив газету и оттолкнувшись от стола, он поднялся. Лорен обнаружила, что вжимается в кухонный стол так, что край кварцевой столешницы вдавливается ей в поясницу. Дарьен не упустил случая пройти в опасной близости от нее, огибая островок и направляясь к раковине. Он пробормотал тихо: – Надо было мне избавиться от этой головной боли и дать тебе сдаться.

Лорен показалось, что ее голова слетает с плеч.

– Что ты сказал? – запинаясь, выговорила она и пошатнулась.

Дарьен поставил кружку в раковину с такой силой, что она чуть не раскололась. Что-то в его лице говорило, что он уже раскаивается в своих недавних словах.

– Ничего, – бросил он и отмахнулся, открыл горячий кран на полную мощность и схватил губку для посуды.

– Значит, вот что ты услышал у Каина? И поэтому так разозлился. – Молчание. – Расскажи мне. – Тягостная пауза. Миска в руках Лорен дрожала, молоко выплескивалось через края на доски пола. – Дарьен...

Кружка, которую он мыл, взорвалась в его руках. У Лорен чуть не выскочило сердце, когда мелкие осколки разлетелись по кухне, заскользив по полу.

– Те, кто забрал Сабрину, предложили сделку, – произнес он так, что каждое слово ощущалось будто удар хлыста. – Ее отпустят, если цель, за которой они в самом деле охотились, сдастся им, – он обернулся к Лорен и впился в нее взглядом. – Если ты сдашься.

С грохотом поставив миску на кухонный стол, она вылетела из кухни в холл раньше, чем успела осознать, что делает. Пальцы сами потянулись к шее и рванули золотую цепочку, на которой висел талисман Авертера.

Входная дверь. Ей надо только добежать до двери.

Дарьен догнал ее спустя секунду. И отшвырнул к стене с такой силой, что ее тело превратилось бы в сплошной синяк, если бы он не успел проскользнуть между ней и стеной и не принял на себя всю тяжесть удара, обхватив ее руками за талию и развернув за миг до того, как она впечаталась лицом в стенную панель.

Они рухнули на пол, путаясь в руках и ногах. Фотографии в рамках соскочили с крючков, стекла в них разбились.

Лорен визжала. Лягалась, отбивалась, всхлипывала и произносила проклятия, но он не отпускал ее. И что-то пытался объяснить – или утешить. Но она не слышала ни слова.

Он так и не разжал руки – ни разу за все время, пока она дралась с ним, ни даже когда она била его локтями в ребра и чуть не разодрала в кровь лицо и шею. Даже когда оторвала воротник у его рубашки и расцарапала его руки.

Даже когда отключилась в холле, весь мир куда-то уплыл, и она обмякла в руках Дарьена.

* * *

Открыв глаза какое-то время спустя, Лорен обнаружила, что лежит на кожаном диване в гостиной. Дарьен сидел напротив в кресле, поставив локти на колени и ожидая, когда она придет в себя. Он не сводил с нее пронзительного взгляда, его лицо было мрачным. С кулака свисал талисман Авертера с уже починенной цепочкой. Подвеска поблескивала в утреннем свете, сочащемся сквозь планки жалюзи.

Лорен села так порывисто, что комната закружилась у нее перед глазами.

– Который час? – выдохнула она. И оглянулась через плечо на старинные часы. Увидев стрелки, она широко раскрыла глаза. Вот это да, сколько же она пробыла без сознания? – Я опоздаю на занятия...

– Ты никуда не пойдешь, – негромко, но непреклонно заявил Дарьен. – Я звонил в академию и сообщил, что сегодня тебя на занятиях не будет.

– Что?..

О-о...

Воспоминания вернулись к ней: драка с Дарьеном, требование похитителей Сабрины, стена, об которую Дарьен швырнул ее, чуть не разбив ей голову, лишь бы остановить, не дать раскрыть похитителям, где она находится.

Она окинула взглядом Дьявола, сидящего перед ней. Его темные брови были сведены, кажется, от беспокойства, а не от раздражения.

– Я иду на занятия, – объявила Лорен.

– Сегодня – нет, не идешь. Завтра – возможно, если сумеешь убедить меня, что не сделаешь глупости и не сдашься похитителям.

Лорен сжала кулаки.

– Не сдамся, – соврала она.

Мгновенно распознав ложь, Дарьен только вскинул брови.

– Ладно, – вздохнула она. – Так и быть, останусь здесь. А ты можешь заниматься своими делами, – и она махнула рукой, отпуская его.

Дьявол усмехнулся.

– Попытка засчитана, – он схватил с журнального столика пульт и щелкнул кнопкой, включая телевизор. – Я остаюсь здесь, с тобой.

Лорен оглядела его.

– И что мы будем делать весь день, кроме как расцарапывать друг другу лица?

– Царапался не я, – спокойно уточнил Дарьен, принимаясь листать список киноновинок.

И в самом деле, его шея, лицо и руки были покрыты розовыми отметинами ее ногтей. От этого зрелища у Лорен закололо в груди: он ведь даже не пытался уворачиваться, просто держал ее и молча принимал все удары, лишь бы она не подвергла себя опасности.

Не глядя на нее, Дарьен сказал мягким тоном:

– Выберем вместе, что будем смотреть.

«Выберем вместе, что будем смотреть». Самая заурядная фраза, какую она когда-либо слышала от этого Дьявола. Эти слова резко контрастировали с тем, каким она увидела его в Каменном Крае, выходящим из дома Каина с окровавленной тряпкой в руках.

Лорен начинала понимать, что и у этой монеты есть две разные стороны.

Она прокашлялась.

– Зайди на девчачье кино.

Он фыркнул и наконец повернулся к ней:

– А тебе обязательно ставить ежедневной целью служить мне головной болью?

Теперь, когда туман перед глазами наконец рассеялся, она разглядела, как здорово ему досталось. Ему повезло, что он провидец и что царапины на его умопомрачительном лице затянутся бесследно, но...

Она чудовище, если обошлась с ним вот так. Чудовище.

Лорен глубоко и прерывисто вздохнула.

– Скорее уж, ежеминутной целью, – она пыталась говорить небрежным тоном, но шутка получилась натянутой.

Дарьен снова повернулся к ней.

– Эй, – позвал он, наклонившись, чтобы заглянуть ей в глаза. Их взгляды встретились, Лорен не знала, увидел ли он ее слезы, уже угрожающие пролиться. Увидел или нет, но его лицо заметно смягчилось: – Об этом не беспокойся. Я заслужил все царапины до единой за то, как говорил с тобой.

Это признание и его искренний взгляд вызвали странный трепет у Лорен глубоко внутри. Те самые «бабочки в животе», сообразила она. И не смогла припомнить, когда в последний раз ощущала подобное.

Она почувствовала, как вспыхнуло лицо.

– Не заслужил.

– Я же сказал – не беспокойся, новенькая. Слышишь меня? И потом, боль я люблю.

При этих словах у нее вырвался смешок.

– Каким же надо быть, чтобы любить боль?

В его стальных глазах заплясала насмешка.

– Долбанутым, вот каким. – Он протянул к ней руку с талисманом. – Надень его, – помедлив, он добавил: – Пожалуйста.

Она наклонилась вперед, чтобы взять у него талисман, при этом коснулась кончиками пальцев татуировок у него на костяшках. От прикосновения к его коже сердце запрыгало в сбивчивом ритме, в животе снова затрепетали бабочки. Выражение невинного любопытства, появившееся на лице Дарьена, давало понять, что он уловил смену ее сердечного ритма.

Отчаянно желая отвлечь его, она кивнула на пульт в его руке.

Дарьен тихо вздохнул.

– Ладно, – сбросив ботинки, он взгромоздил ноги на журнальный столик. – Девчачье кино так девчачье.

* * *

После пяти часов романтических комедий и мелодрам Дарьен был более чем готов уступить роль сторожа Максимусу. И поскольку пару девчачьих фильмов он посмотрел, пожалуй... с удовольствием, ничего хорошего это не предвещало. Вообще ничего. Пора было взбодриться и заняться добыванием майнетов.

Но заканчивая завязывать армейские ботинки в холле и собираясь выйти за дверь, он вспомнил, что забыл ключи от машины.

Он похлопал по карманам черных брюк карго, кожаной куртки... Ключей там не было. Посмотрел на стеклянном столе, в деревянной чаше, где начинал иссякать запас древних монет.

Ключей нигде не было. И это обычно означало только одно.

Дарьен медленно повернулся к лестнице, посмотрел на площадку второго этажа и увидел своего фамильяра, стоящего там с выжидательным выражением, ключи свисали из его слюнявой пасти.

– Бандит, – укоризненно, но с насмешкой протянул Дарьен. Купированный хвост пса дернулся. Дарьен протянул руку. – Давай их сюда, малый.

«Только через мой бесплотный труп», – ответил дух.

– Бандит...

Один шаг в сторону лестницы – и фамильяр сорвался с места, оставляя за собой шлейф черного дыма.

Дарьен кинулся вслед за Бандитом, прыгая через три ступеньки, но пес мчался быстро. Он уже успел взлететь на площадку третьего этажа, впиваясь когтями в ковер и заставляя дрожать картины на стенах.

Грохоча ботинками, Дарьен взбежал на третий этаж и бросился по коридору следом за фамильяром. Он не сообразил, куда Бандит ведет его, пока не затормозил в дверях, проскользив ботинками по ковру...

Комната Лорен.

Лорен, сидевшая на краю кровати с телефоном в руках, вскочила. Бандит замер, повернувшись к Дарьену, и, когда убедился, что тот заметил выражение отчаяния на лице Лорен, открыл пасть и уронил ключи на пол, в лужицу слюны.

Дарьен вскинул бровь, глядя на Бандита с немым вопросом. Вот так, да?

Пес лишь захлопнул пасть, явно довольный собой.

– Ну ты и дьявол, – пробурчал Дарьен.

«Равняюсь на лучших», – парировал дух.

«Да уж, стараешься как можешь», – огрызнулся Дарьен.

Потом повернулся к Лорен, которая стояла переминаясь с ноги на ногу и вертела телефон в руках. Она сменила школьную форму на майку с леопардовым рисунком и джинсовые шорты.

– Объясни, что происходит. Что тебя расстроило? – Он заметил рядом с ней на постели сумку и небольшую стопку каких-то бумаг. – И почему мне кажется, что ты куда-то собралась?

Она старательно прятала глаза, начиная краснеть.

Дарьен прислонился к дверному косяку.

– Только не говори, что до сих пор переживаешь из-за последнего фильма. Тот тип женился на ней, и они жили долго и счастливо. Чего нам еще желать?

Она метнула в него раздраженный взгляд.

– Мне надо в больницу, – и, не давая ему ответить, добавила: – Не волнуйся, я собиралась предупредить перед уходом твоего сторожевого пса.

То есть Макса, который должен был присматривать за ней после отъезда Дарьена.

Дарьен нахмурился.

– Зачем тебе в больницу?

– Сдать кровь на анализ, – хрипло ответила она. – Я делаю это несколько раз в год, перенести время приема нельзя. Когда они звонят, приходится идти, не задавая вопросов. И еще надо, – она указала на медицинскую татуировку на предплечье, – подновить ее. Тушь тускнеет.

Так вот почему она не в себе. Татуировки магической тушью невероятно болезненны. Даже Дарьен никогда не горел желанием сделать себе такую, хотя обычно только радовался боли и часто сам напрашивался испытать ее, потому что лишь она напоминала ему, что он живет, а не просто существует.

– Когда тебе надо там быть? – спросил он.

– Через час, – пробормотала она, разблокировав телефон отпечатком пальца. – Надо еще вызвать такси...

– Никаких такси, – перебил Дарьен. – Я тебя отвезу.

На ее лице отразилось изумление.

– Ты не обязан...

– Ты разрешишь мне сделать это для тебя? – Он оттолкнулся от дверного косяка и шагнул назад в коридор. – Пожалуйста.

Лорен покачала головой.

– Но... – она с трудом подыскивала слова, пока он терпеливо ждал, и наконец с запинкой выговорила: – Ты и так сделал для меня слишком много.

– А разве похоже, что я жалуюсь? – Он скрылся в коридоре, больше ничего не сказав. И секунду спустя услышал, как Лорен закрыла молнию на сумочке и бросилась догонять его.

Как бы стремительно Дарьен ни спускался по лестнице, у дверей первым все равно оказался Бандит.

– А ты хитрая бестия, да? – сказал Дарьен своему фамильяру, когда тот скрылся в его тени. Дух ничего не ответил. – Похоже, ты тоже неравнодушен к симпатяшкам.

21

Лорен сидела на заднем сиденье в машине Дарьена, втиснувшись между Джеком и Таннером. Максимус занял место впереди и о чем-то негромко беседовал с Дарьеном, пока тот стремительно лавировал в потоке транспорта.

Они направлялись в Ангелтинскую больницу. Когда Дарьен вызвался сопровождать Лорен, она никак не ожидала, что за ними увяжется еще кто-нибудь. Сдачу крови никто не приравнивает к развлечениям – ну, разве что вампиры. Но когда Таннер предложил Лорен сходить на прием к его матери, Дарьен позвал Таннера присоединиться к ним, и тогда Джек и Макс заявили, что им дико скучно торчать в четырех стенах, и тоже выразили желание прокатиться.

У Лорен начинала кружиться голова. Она ничего не ела с самого завтрака, после той миски воздушного риса с молоком, вдобавок сказывалась тревога, которая не покидала ее ни на минуту.

Порывшись в сумочке, она вытащила оттуда мятый и полупустой бумажный пакет с «языковязалками», «череполомками» и подтаявшими «ведьмовафлями». Она успела доесть остатки этих сладостей до приезда в больницу и встречи с матерью Таннера, доктором Атлас.

– Итак, Лорен, – сказала доктор, ведя ее к смотровому столу в кабинете. Особенно тесным кабинет показался после того, как туда втиснулись Дарьен, Джек, Таннер и Макс. Но Лорен не находила в себе сил попросить их выйти. Она была признательна за то, что они составили ей компанию, хоть ее и нервировали взгляды четырех пар глаз, устремленных на нее. Да еще мужских глаз. Мужских глаз наемных убийц. – Давай разделаемся с анализами, хорошо?

Лорен заняла место на смотровом столе, застеленном хрустнувшей под ней бумагой. Ее джинсовые шорты были короткими, ничто не мешало тонкой бумаге липнуть к вспотевшим ногам. Странно было сдавать кровь в отдельном кабинете, ее еще никогда не баловали такой... можно ли назвать это «роскошью»?

Доктор Атлас подъехала к столу на вращающемся стуле.

– Насколько понимаю, у тебя длинная медицинская карта, но официального диагноза нет. Как ты себя чувствовала с тех пор, как в прошлый раз сдавала анализы?

– Немного хуже, – призналась Лорен. – Но как мне кажется, в основном из-за повышенного уровня стресса.

Доктор Атлас взглянула на нее с добродушной улыбкой, занявшись подготовкой шприца.

– Правильно кажется. Стресс способен в значительной мере сказаться на здоровье, – Лорен отвернулась, как только игла приблизилась к вене на ее локтевом сгибе. – Как ты справлялась с обморочными приступами?

– Они случались несколько раз, – ее голос прозвучал хрипло. Пот выступил на лбу Лорен, когда игла вошла в вену и по руке распространилось жжение.

– Ты не говорила, что все настолько плохо, – упрекнул Дарьен. Он прислонился к столу у раковины, не сводя с Лорен задумчивого взгляда.

Лорен ответила ему с негодованием.

– Ты не спрашивал.

Доктор Атлас что-то напевала, погрузившись в мысли. Она закончила сбор крови для анализов и начала готовить все необходимое, чтобы освежить татуировку на руке Лорен.

– Сдается мне, тебя беспокоит не столько сдача крови, сколько эта татуировка.

Лорен кивнула, чувствуя, как в животе все сжимается и трепещет, а тем временем доктор настраивала машинку для татуировки. Шурша бумагой, Лорен заерзала: при виде магической туши на нее накатила тошнота. Тушь с радужными переливами, сияющая оттенками медузы, должна была казаться красивой, но тем, кто знал, как больно она жжется, ее вид внушал только страх.

– И я тебя ни в коем случае за это не виню, – добавила доктор, рыжеватые волосы которой поблескивали под светом флуоресцентных ламп. Лицо у нее было таким же угловатым, как у Таннера, черты – резкими, и глаза того же серого оттенка. – Ляг поудобнее. Ты и опомниться не успеешь, как все закончится, – Лорен послушно легла. – Но хорошо бы, если бы кто-нибудь из этих замечательных ребят подержал твою руку в процессе.

Лорен медленно повернула голову и обвела взглядом компанию мракоумертвителей.

Они старались не встречаться с ней глазами. Джек кашлянул, Максимус притворялся, будто от нечего делать чешет в затылке, а Таннер, перекатываясь с пятки на носок, с внезапным интересом изучал текстуру потолка. Лорен засмеялась бы, если бы не была на взводе.

А Дарьен... Дарьен просто смотрел на нее. И его лицо было непроницаемым, как всегда.

Лорен приподняла бровь, он в ответ поднял свою, но даже не попытался подойти.

Она чуть не закатила глаза. Чего они боятся?

Доктор обернулась к парням, колесики ее стула скрипнули по линолеуму.

– Да что с вами такое? Вы готовы выслеживать демонов и преступников, а симпатичную девчонку подержать за руку боитесь?

Казалось, Максимус и Таннер сейчас дружно выступят вперед, но Дарьен опередил их.

– Слюнтяи, – процедил он, подтащил к себе табурет, занял место сбоку от Лорен и без колебаний взял в обе руки ее правую руку. От прикосновения этих теплых мозолистых пальцев желудок Лорен сделал обратное сальто.

Дарьен ответил на ее взгляд, и она задумалась, уловил ли он неровное биение ее сердца. Находясь совсем рядом с ним, она видела каждую темную ресничку, каждую серебристую крапинку на его радужках.

Словно заметив, как волнует ее эта близость, он начал описывать большим пальцем круги по тыльной стороне ее ладони, и от этих ощущений ее сердце снова сбилось с ритма. Он опять заглянул ей в глаза, чуть насмешливо сощурившись, и она ответила ему хмурым взглядом.

– Ты из-за меня нервничаешь? – Ему не удалось подавить улыбку. Эта пленительная и раздражающая улыбка нравилась ей больше, чем она решалась признаться. На левой щеке Дарьена вновь появилась ямочка.

– Нет, конечно, – солгала она. И это была явная ложь. Совсем как та, которую он услышал от нее ночью в столовой.

Его большой палец вновь лениво задвигался кругами, и Лорен почувствовала, как нервы у нее напряглись. Каждое его прикосновение будоражило ее, как ничто и никогда прежде, но останавливать его она не желала. Эти ощущения так отвлекали, что она почти забыла о боли, которая вот-вот наступит.

Дарьен наблюдал за ней с выражением лица, которому она не могла подобрать названия: казалось, он пытается раскусить ее.

– Не обольщайся, – вполголоса посоветовала она. – Я нервничаю только из-за боли.

Он едва не расхохотался.

Доктор включила машинку, кабинет наполнился знакомым низким жужжанием.

Как обычно, боль вспыхнула мгновенно. От первого же прикосновения тату-машинки к коже руку будто пронзила молния, и Лорен понадобились все силы, чтобы не откусить себе язык, пока доктор Атлас придавала насыщенность ее татуировке. Этой дурацкой, кошмарной татуировке, с которой ей приходилось мириться почти всю свою жизнь.

Ей не хотелось признаваться себе в этом, но... благодаря присутствию рядом Дарьена вся процедура оказалась чуть более терпимой.

Лорен не знала, что это означает.

* * *

Дарьена поразило, как стойко держалась Лорен.

Первые несколько минут она терпела молча, комкая свободной рукой край своей леопардовой майки. Пальцы другой руки, которую удерживал он, едва заметно сжимались, словно она боялась, что иначе он поймет, как ей больно.

Когда доктор Атлас была на полпути к завершению работы, на лбу Лорен начал выступать пот. Она изо всех сил сжала Дарьену руку, ее накрашенные ногти впились ему в кожу, как миниатюрные ножи.

Он пытался придумать способ отвлечь ее от боли.

– Какой у тебя любимый цвет?

Лорен тяжело дышала, в ее глазах отразилось страдание.

– Мой любимый цвет? – напряженно выговаривая каждое слово, повторила она. – Ты спрашиваешь, какой у меня любимый цвет?

Не удержавшись, Дарьен стал оправдываться:

– Просто пытаюсь тебя отвлечь.

Лорен медленно и глубоко вздохнула.

– Голубой, – бросила она. Ее веки опустились, блестящие губы сжались: накатила очередная волна боли.

Вмешалась доктор:

– Боль усилится, когда магия вступит в контакт с кровью в организме. Я предупрежу, когда пойдут последние минуты, – и после паузы добавила: – Продолжай говорить с ней, Дарьен.

– Какой именно голубой? – спросил он у Лорен.

Пальцами левой руки Лорен мяла расстеленную на смотровом столе бумагу, с трудом сдерживаясь, чтобы оставаться неподвижной.

– Не знаю, – почти прошипела она. Потом посмотрела на него, вглядываясь в глаза. – Серовато-голубой. Наверное, как твои глаза.

За спиной Дарьена фыркнул развеселившийся Джек. Дарьен метнул в мужа сестры такой взгляд, что тот вскинул руки, показывая, что сдается.

Лорен прикусила губу. Дарьен видел, что она разрывается между желанием содрогнуться от боли и решимостью сохранить неподвижность, чтобы татуировку не пришлось переделывать.

– Почему ты захотела поступить в Ангелтинскую академию?

– Э-мм... – каждое слово давалось Лорен с трудом, дыхание стало частым и поверхностным. – Я специализируюсь на ботанике и общей биологии.

– Учиться в академии ты решила сама или поступила за компанию с подругами?

Вопрос подействовал – отвлек ее от боли. В глазах мелькнули растерянность и что-то похожее на раздражение. При свете флуоресцентных ламп ее глаза приобрели оттенок синего кобальта.

– На что это ты намекаешь?

– Вопрос без подвоха, – заверил он. – Ты действительно надеялась, что в академии примут твое заявление, или просто не хотела выбирать другой путь, не тот, по которому шли твои подруги?

Проблеск боли в ее глазах сказал больше тысячи слов.

– Спасибо большое, но я умею решать сама за себя.

В самую точку.

– И на кого ты учишься?

– На фитомага.

Любопытно. Плести чары человек физически не способен, а эта работа, насколько понимал Дарьен, заключалась в приготовлении и применении магических снадобий. Значит, ей всегда придется кому-то ассистировать, а не работать самостоятельно.

– Если ты еще не понял, я люблю растения. А еще – помогать другим... – ее голос сорвался на шипение.

– Успокойся, – пробормотал Дарьен. Слезы блеснули у нее в глазах, она прикусила нижнюю губу. – Скоро все закончится. – Он крепче сжал ее руку, провел большим пальцам по суставам. Кажется, ее успокаивали эти ощущения, а может быть, их повторяемость.

И он продолжал в том же духе. При этом старался не слишком вслушиваться в стук ее пропускающего удары сердца. Какой бы сильной ни была ее боль сейчас, изменения сердечного ритма – не более чем реакция на его прикосновения.

Доктор предупредила:

– Еще шестьдесят секунд – и тушь прореагирует с кровью полностью.

Еще шестьдесят секунд, и ему придется отпустить ее руку.

Лорен посмотрела на Дарьена и вздохнула; ее дыхание пахло конфетами, съеденными в машине на заднем сиденье.

– Пообещай, что будешь держать меня за руку каждый раз, когда мне понадобится сделать это.

Произнося эти слова, она смотрела ему прямо в глаза. Но когда договорила, румянец проступил на щеках, выражение лица стало таким, словно она охотно дала бы самой себе пинка, если бы это было физически возможно.

– По рукам, – поспешил ответить Дарьен, пока ее смущение не усилилось и не испортило все. – Но только если ты пообещаешь мне кое-что взамен.

– Тридцать секунд, – предупредила доктор Атлас, обтирая машинку влажной тканью.

Дарьен продолжал:

– Рассматривай все возможности, какие есть в твоей жизни, прежде чем слепо следовать за подругами. Тебе незачем из страха поступать во всем так же, как они.

– Ничего я не боюсь, – почти рявкнула она, и Дарьен почувствовал, как она сжала пальцы на его руке, но не от боли, а потому что разозлилась на него за то, что указал на ее слабость. Он легонько пожал ей руку – пожал, бросая вызов. И когда ее сердце затрепыхалось в груди от этого бережного пожатия, вдруг понял, что, возможно, никогда не узнает, чем именно вызван этот сбой пульса.

– Я только хочу сказать, – продолжал он, – что в Верхней Западной Долине есть отличная школа, которая дает образование в той сфере, где ты хочешь работать. И если вдруг окажется, что Ангелтинская академия – не совсем то, что тебе представлялось, дай той школе шанс. Я знаком с травоведуньей, которая ею руководит. И мог бы замолвить за тебя словечко.

– Как называется та школа? – Она сильнее сжала его пальцы. Ее рука по сравнению с рукой Дарьена казалась маленькой и хрупкой.

– «Высшая ботаническая школа Агаты». Сокращенно – «школа Агаты», – ответил он. Лорен смотрела на него с выражением, разгадать которое он не мог. – Ты еще не дала обещание, – напомнил он.

Ее пухлые губы беззвучно сложились в слово: «Обещаю».

Доктор Атлас закончила освежать татуировку, машинка завибрировала перед отключением.

Дарьен и Лорен одновременно отстранились друг от друга. Тепло прикосновения Лорен еще долго сохранялось на коже Дарьена, напоминая поцелуй солнечного луча в холодный день.

Дарьен не знал, что это означает.

* * *

Шагая по безукоризненно-белым коридорам больницы, Лорен едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Ее со всех сторон окружали Дьяволы во главе с Дарьеном, среди них Лорен была не только единственной девчонкой, но и одной одетой не во все черное, и лишь она выглядела так, будто могла скорее послать кому-нибудь воздушный поцелуй, чем убить.

Свой неудержимый приступ веселья она приписывала облегчению оттого, что процедура нанесения татуировки благополучно закончилась. Однако ее настроение резко упало, когда, проходя мимо палат, она заметила почти в каждой из них пациента и в некоторых даже нескольких.

Идущий слева от нее Таннер обратил внимание, куда она смотрит.

– У большинства Иссушение, – пояснил он тихо. Лорен запрокинула голову, глядя на него, и заметила, что он хмурится. – Мама говорит, никогда не видела, чтобы оно так свирепствовало.

Иссушение было причиной, по которой бессмертные жили не так долго, как им полагалось. В обществе Терры оно являлось основной причиной смерти, с ним сталкивался почти каждый. Из-за Иссушения никто не жил дольше шести веков.

В одной из палат, мимо которых они прошли, женщина в белом медицинском халате устроилась на полу у ног пациента, который сидел на краю кровати, застеленной накрахмаленным бельем. Она держала руки пациента в своих. Глаза обоих были закрыты, что-то похожее на серебристую цепочку обвивало их, образуя, по-видимому, особый узор.

Проходя мимо этой палаты, Лорен замедлила шаг и едва удержалась, чтобы не остановиться, ей хотелось понаблюдать за происходящим и спросить у этих двоих, чем это они заняты.

Но спросила она не у них, а у Таннера:

– Что делала эта женщина?

Ей пришлось прибавить шагу, чтобы догнать остальных.

– Она ауроцелитель, – пояснил Таннер. Он приветственно кивнул медсестре, спешащей по коридору, и та опешила от этого приветствия – вернее, от вида всей их компании. – Так называются специалисты-медики с белой или радужной аурой, которые учатся исцелять больных или травмированных путем переливания в них части собственной ауры.

Любопытно, подумала Лорен. Вот бы таким способом можно было излечить ее загадочную болезнь. Насколько лучше жилось бы ей без обморочных приступов! Но, видимо, даже возможности целительства ауры не безграничны.

– А что это за штука, похожая на цепочку?

– Проводник, – ответил он. Как магический жезл, только выглядит по-другому, поняла Лорен. – Даже ауроцелительство сопряжено с риском и требует, чтобы какой-то предмет служил безопасным каналом для передачи магии между донором и реципиентом. Благодаря ему донорам удается избежать Иссушения и других побочных эффектов от применения магии.

Она издала задумчивый возглас.

– А эти целители – провидцы?

– Провидцы, варлоки и ведьмы, – ответил Таннер. Они уже приближались к регистратуре. В коридоре слышался приглушенный звон телефонов и гудение техники. – Известно также, что они помогают тем, кто страдает Всплесками...

Дарьен оставил остальных и, не говоря ни слова, стремительно вышел за застекленные двери, которые едва успели вовремя разъехаться перед ним. Пациенты у стойки и сотрудники больницы уставились ему вслед.

Как и Лорен, глядя, как он скрывается за углом здания.

– К слову о Всплесках, – вздохнул Макс и переглянулся с Джеком.

Не теряя времени, чтобы выяснить у них, что такое эти Всплески, Лорен бросилась вслед за Дарьеном. Остановить ее никто не успел. Она отразилась в стекле автоматических дверей, которые взвизгнули, поспешно открываясь, чтобы пропустить ее.

Солнце садилось, теплый бриз гулял по парковке, гоняя по ней пальмовые ветки и клубки перекати-поля. Воздух пах креозотом и остывающим после жаркого дня асфальтом тротуаров. Несколько посетителей больницы рассаживались по машинам, и парковку пересекали лучи фар.

Лорен нашла Дарьена у боковой стены больничного корпуса. Ладонями он упирался в стену, пальцы дрожали – почти незаметно, но Лорен уловила эту дрожь. Его голова была наклонена, глаза закрыты, из груди вырывалось прерывистое дыхание.

– Эй! – шепотом позвала Лорен. – Что с тобой?

Его плечи напряженно поднялись, словно ее появление стало для него неожиданностью, хотя обостренное чутье бессмертного, которым он обладал, почти исключало возможность подкрасться к нему незаметно.

– Не приближайся ко мне, Лорен. Пожалуйста. – Он оттолкнулся от стены, опустил сжатые кулаки и начал вышагивать туда-сюда по нескольким метрам тротуара, не открыв глаза.

– Чем я могу помочь?

Лорен заметила, что остальные Дьяволы наблюдают за ними издалека. Дают Дарьену возможность побыть одному, поняла она. Чему сама она... мешает. О своем вопросе она пожалела в тот же момент, когда задала его, но особенно когда Дарьен открыл глаза и она увидела, что они совершенно черные.

Чернее его волос. Чернее ночи, которая быстро завладевала парковкой. Загудели газоразрядные фонари, включаясь и заливая тротуар лужами зловеще-яркого света.

Лорен смотрела на Дарьена не отрываясь. По его лицу блуждала гримаса... стыда. Как будто в том, что причиняло ему страдания, был виноват он сам.

Эта гримаса стыда напомнила Лорен себя. Она не знала, что за чувства он испытывает, но в лучшие моменты приступы тревожности заставляли ее почувствовать себя слабой и ничтожной, а в худшие – ненормальной.

Вот и Дарьен сейчас выглядел таким. Пристыженным. Сломленным. Встревоженным.

Встряхивая головой так, словно это движение могло помочь прояснить ее, Дарьен похлопал себя по карманам и нашел в них ключи от машины. Он бросил их Лорен, и она едва успела вовремя поднять руки, чтобы их поймать, иначе получила бы ключами по носу.

– Остальные поедут с тобой домой, – отрывисто бросил он.

Лорен напряженно выпрямилась.

– А куда собрался ты? Не обижайся, но по-моему, ты сейчас не в состоянии позаботиться о себе. Ты же наверняка не видишь ничего, кроме теней и аур...

– Просто поезжай домой, Лорен.

Похоже, ему стоило немалых усилий, чтобы не наорать на нее. Лорен сглотнула, не вполне понимая, почему его слова так обидели ее и откуда в ней это жгучее желание остаться рядом с ним. Он ведь не брал на себя обязательств не спускать с нее глаз, и остальные Дьяволы вполне могли на некоторое время освободить его от обязанностей охранника.

Так почему же она не хочет видеть их в этой роли?

– Мне надо в академию, – скованно выговорила она. – Завтра у меня занятия, я не могу пропустить еще один день.

– Кто-нибудь отвезет тебя, – отозвался он. Каждое слово звучало напряженно. – Мне просто надо побыть одному, ясно? – Он повернулся и зашагал прочь, сунув руки в карманы и не дожидаясь ее ответа.

Она смотрела ему вслед, пока ночь не поглотила его.

И пока к ней не подошел Макс. У Лорен возникло ощущение дежавю: повторилось то же, что произошло прошлой ночью в Адских Вратах после поездки в Каменный Край.

Неужели с Дарьеном и тогда случился Всплеск?

– Поедем, Лорен, – позвал Макс.

Она повернулась к нему, оторвав взгляд от дорожки, по которой ушел Дарьен. Он не возвращался, пока еще нет, и ей приходилось с этим смириться.

Макс протянул руку за ключами. Кончик его сигары ярко вспыхивал в полутьме.

– Демоны начинают пробуждаться.

Словно в подтверждение его слов ночь разорвал жуткий вой, от которого волосы на затылке Лорен встали дыбом.

Она скрестила руки на груди, вдруг почувствовав, что замерзла.

– Мне надо в академию.

Макс выпустил облачко негустого дыма.

– Я отвезу тебя в Адские Врата за вещами, а потом в академию, – он кивнул в сторону парковки.

Вздохнув, она вернулась к остальным. По пути к машине Дьяволы окружили Лорен со всех сторон. И несмотря на напоминания Макса, что демоны уже пробуждаются, она не чувствовала страха, когда рядом были Дьяволы. Она знала, что и Дарьена эта нечисть не беспокоит, но тревожилась за него, помня, в каком он состоянии. Как же он будет защищаться, если не почувствовал даже, как приближается она, неуклюжий человек?

У машины Дарьена она неожиданно для себя спросила:

– Что вообще такое Всплески?

Прозвучал сигнал отключения сигнализации, щелкнули разблокированные замки.

– Всплеск – состояние, которое бывает только у тех, кто наделен Взором. Это нервное расстройство, вызывающее резкие всплески индивидуальной магии, отсюда и название, а также что-то вроде панической атаки, которая прекращается лишь после того, как от магии частично удается избавиться. Ауроцелители пытались помочь Дарьену, но ни один не смог.

– А что делают, чтобы избавиться от магии? – спросила Лорен, садясь в машину, пока Таннер придерживал дверцу. Дождавшись, когда все рассядутся, она попробовала задать вопрос иначе: – Как от нее избавляется Дарьен?

Говорить об этом Максу явно не хотелось. Двигатель машины заворчал, но Макс ответил, только когда они выехали с парковки.

– Обычно ищет возможности подраться, – и после паузы добавил: – Или выходит на работу.

Значит, убивает. Ей не следовало удивляться, но ее все же передернуло. Похоже, напрасно она тревожилась за Дарьена, оставшегося в одиночестве в такой поздний час, да еще и в состоянии Всплеска. Макс добавил:

– У меня раньше бывали Всплески – знаешь, это то еще удовольствие. Наверное, Дарьен сейчас идет на бойцовский ринг, и я его понимаю.

– Значит, помогает только одно средство – кого-нибудь избить?

Она обнаружила, что не может выговорить слово «убить».

– Или переспать с первой же горячей цыпочкой, которая удостоит его взглядом, – со смехом вмешался Джек. Он что-то печатал на телефоне, похоже, не очень заинтересованный этим разговором.

Макс вздохнул, качая головой.

– Ты бестактный ублюдок, Джек, – ты в курсе?

Тот ухмыльнулся, не сводя глаз с экрана.

– А вы все только и знаете придираться ко мне, но я вообще-то уже привык.

Вмешался Таннер:

– Сколько еще раз тебе надо повторять, чтобы не болтал о чужих делах? Особенно про своего босса. До сих пор удивляюсь, как Дар разрешил тебе жениться на Иви, как вспомню, сколько раз ты его доводил.

Джек пожал плечами.

– Я же просто говорю правду. А он наверняка получил бы от Иви, попробуй он только отказать. Я же полный набор: и внешность, и обаяние!

Макс пробурчал:

– Как скажешь, мистер Самомнение.

Взвизгнули шины, Макс прибавил скорость и въехал на автостраду, ведущую к округу Виктория-Регия.

Лорен охватило странное желание повернуться и посмотреть в заднее окно. Чем больше увеличивалось расстояние между ней и Дарьеном, тем менее защищенной она себя чувствовала.

Как будто утратила что-то важное или оставила позади часть самой себя.

22

В Ангелтинскую академию Лорен отвез Максимус, и не на машине Дарьена, а на своем внедорожнике.

Собирая вещи, она услышала разговор Дьяволов и поняла, что Тревис и Таннер, похоже, решили сгонять на машине Дарьена туда, где он бывал раньше в подобных случаях. Ей пришлось сдерживаться, чтобы не начать задавать вопросы, где он и все ли с ним в порядке. Ее это не касается, спрашивать она не вправе. Как бы ей этого ни хотелось.

Поездка прошла в полном молчании, и не потому, что наедине с Максимусом Лорен чувствовала себя неуютно. Она даже осмелилась признаться самой себе, что Максимус Ричер ей нравится. Как нравятся и все Дьяволы.

Ну... вернее, большинство.

Молчала она потому, что не переставая думала о Дарьене. Думала, тревожилась и гадала, чем он занят сейчас, как справляется со своим Всплеском. Вышел на работу и, выполняя заказ, разбирается с каким-нибудь подонком? Или на подпольном ринге, о чем упоминал Максимус, делает фарш из бедняги, которого угораздило выйти против него? Или же он?..

Последнюю мысль ей не захотелось заканчивать.

Она решила, что и без того думает слишком много, ей становится совсем не все равно, а это ничего хорошего не предвещает. Надо следить, чтобы между ними оставалась дистанция, она не может позволить себе уделять столько внимания Дарьену. Они, в сущности, даже не друзья, он просто временно приглядывает за ней. И он ничего ей не должен, а тем более – объяснять, где он бывает и зачем. Как только Сабрина найдется, а Лорен будет больше нечего опасаться, Дарьен навсегда исчезнет из ее жизни.

С этой мыслью она начала воздвигать стену перед собственным сердцем, представляя, как она обретает форму, как кирпич за кирпичом поднимается кладка. Она помещала свои мысли и чувства за эту стену, убирала за нее, пряча. Теперь им отсюда не вырваться.

Внедорожник Макса зарычал, взбираясь на холм к воротам академии. В бархатистом небе висел месяц, на его фоне вдалеке скользили силуэты вампиров.

В последний раз пыхнув дымом сигары, Макс щелчком выкинул ее в окно.

– Вернешься на следующие выходные? – Он нажал кнопку, поднимая стекло.

– Да, в пятницу.

– До тех пор будь осторожна. – Он сбросил скорость и остановился перед воротами. И вдруг, смутившись, добавил: – И передай привет Даллас от меня, ладно?

Лорен улыбнулась.

– Передам.

Схватив сумки, она выбралась из внедорожника. Максимус дождался, когда ворота академии захлопнутся за ней, и только потом уехал.

Едва ворота закрылись, Лорен увидела, как к ней по темному кампусу бежит Даллас. Она что-то кричала, но Лорен не могла разобрать ни слова.

– Даллас! – позвала она, когда ведьма приблизилась. Ее шаги разносило громкое эхо. – В чем дело?

– Еще один учащийся пропал, – отдуваясь, Даллас перешла на шаг и остановилась перед ней, слегка покачнувшись. – Человек.

В ее глазах читалось продолжение: человек, как и ты.

Священное Светило!

Лорен не сразу поняла, что оглядывается по сторонам, осматривая темный газон у входа в академию.

Старый корпус отсюда был едва различим, но Лорен знала, как надо действовать, это было ясно как день.

Завтра же, и плевать на последствия. Дольше ждать она не станет. И если Дарьен не захочет помочь ей, она справится одна.

* * *

Дом Душ располагался напротив Ангелтинского городского кладбища. Огромный особняк был произведением искусства прямиком из мира мертвых – с огромными витражными стеклами, аркбутанами, стрельчатыми арками и горгульями настолько древними, что сохранились лишь их резные морды, там и сям посеребренные лунным светом, сочащимся в прорези облаков.

Дарьен припарковался справа от чугунных ворот под ветвями жакаранды. Сиреневато-голубые, вытянутые трубочкой лепестки успели осыпаться на капот машины, пока он глушил двигатель и доставал из центральной консоли пакет со стигийскими солями. Он вытряс дорожку солей на приборную панель, наскоро подровнял края банковской картой. Закончив, он наклонился, зажал одну ноздрю пальцем и втянул дорожку.

Благодаря цели, которую ему удалось выследить до приезда сюда, пик Всплеска остался позади. Этого он и хотел, уходя из больницы, но теперь соли требовались ему, чтобы помочь отыскать уязвимое место в силовом поле, защищающем Дом Душ. Несколько лет назад он просто прошел бы через ворота и двери дома, даже не постучавшись. Но это было в другой жизни, когда Жнецы еще считались их друзьями, а Малахия Делани не жаждал его крови.

Закрыв глаза, Дарьен откинулся на спинку сиденья и сделал глубокий вдох. Дыхательные пути горели от солей, вещество распространилось по его кровеносной системе, прокладывал пути для магии. Тело становилось невесомым, соли завладевали им, возносили его душу над городом.

Но мгновение спустя все в мире приобрело кристальную ясность, и он провалился обратно в себя, словно душа, перед которой захлопнули врата рая.

Едва ли можно было считать справедливым причислять соли к запрещенным веществам: от них он казался себе бодрым и бдительным, как от кофе, только гораздо больше, вдобавок они не имели побочных эффектов, какими сопровождается применение кристалладума, или костотравья, или кровяных снадобий, которые можно достать из-под полы.

Когда он открыл глаза, Взор уже работал, показывая многослойные чары, подергивающие рябью чугунные ворота. Многочисленные наслоения цветов, колышущихся, меняющихся, как в калейдоскопе. К счастью, Малахия, похоже, давно не посылал Жнецов на Форум Умбра за новейшими защитными чарами: справа от ворот обнаружилось уязвимое место, шириной и высотой в самый раз, чтобы Дарьен мог протиснуться.

Он чуть не рассмеялся. Все получилось даже слишком легко. Неудивительно, что Жнецы больше не на самом верху пирамиды: они обленились и зазнались.

Дарьен вышел из машины и прошел к воротам, где взобрался по чугунным перекладинам, защитное поле которых ослабело. Магия слегка обжигала, касаясь кожи, и он скрежетал зубами. Но к тому времени, как он встал на ноги по другую сторону ворот, вытянувшиеся отростки магии втянулись обратно, как резиновая лента, не оставив следов, кроме ощущения призрачных поцелуев на коже. Это жжение показалось бы едва выносимым кому-нибудь послабее.

Порыв теплого ветра прошел по двору, загромыхали облупившиеся ставни на окнах. Дарьен размял плечи и зашагал по дорожке, ведущей через лужайку.

Ему до сих пор было тошно вспоминать, как он обошелся с Лорен возле Ангелтинской больницы. Он понимал, что она хотела лишь помочь ему, но когда Всплеск захватывал его разум, у него почти не оставалось возможности мыслить здраво. Единственное, на чем он мог сосредоточить внимание, – как бы поскорее уйти подальше от всех, кто ему дорог, и поближе к тем, кому можно причинить боль. Поближе к бойцовскому рингу, где он избавлялся от ярости, пронизывающей его.

А в остальном он чувствовал себя... слабым, когда она застала его в таком состоянии у больничного корпуса. Когда увидела, как его трясет, как он упирается ладонями в стену и наклоняет голову. В жизни он всегда следовал одному простому правилу: не допускать, чтобы его застали с опущенной головой, если только он не молится. Единственным, что он позволял увидеть окружающим, была его сила, не считая тех нескольких случаев, когда Дьяволы становились свидетелями его срывов. Он предпочитал, чтобы так все и оставалось.

Подойдя к арочным дверям, он сморгнул Взор и вознес восьми божествам Алой Звезды краткую молитву, чтобы ему открыл кто угодно, кроме Малахии Делани или Тайсона Геллера. А потом взялся за медный дверной молоток в виде черепа и трижды стукнул им в дверь.

Охранные чары, окутывающие дом, были гораздо прочнее и сложнее: Малахия старался обновлять их чаще, чем чары, защищающие ограду. При желании Дарьен мог бы проникнуть в прореху или изъян в защите окна или двери. Но постучаться было проще. И чем дольше он топчется здесь, тем больше вероятность, что кто-нибудь его заметит. Надо было скорее войти внутрь и разыскать того, кто ему нужен.

Немного погодя дверь со стоном отворилась, грохочущая музыка вылетела в ночную тьму.

На пороге возникла высокая гибкая фигура. Черное кожаное платье с низким вырезом, бритвенно-острый подол, заканчивающийся у щиколоток. Волосы цвета темно-красного дерева отросли с тех пор, как Дарьен видел ее в прошлый раз, и удлиненные передние пряди заканчивались у самых плеч.

Лучше не придумаешь. Как раз та, кого он рассчитывал увидеть.

Долгое время она смотрела на него, медленно моргая зелеными кошачьими глазами, словно не веря увиденному. Дарьен ждал. Наконец Жница смирилась с тем, что не спит, и процедила сквозь зубы:

– Вот дерьмо.

Дарьен насмешливо дернул уголком рта.

– И я тоже рад тебя видеть, Аспен.

Аспен Ван Хален скрестила на груди руки с легкой россыпью веснушек.

– Какого черта ты здесь делаешь? Смерти ищешь? – рявкнула она. Потом спохватилась и замахала рукой. – На последний вопрос можешь не отвечать. Но серьезно, что тебе здесь надо?

– Повидать Малахию, – ответил Дарьен. И увидев, как она вопросительно вскинула бровь, добавил: – Я с предложением мира.

Она обвела его взглядом, задержавшись на спрятанных в карманы куртки кулаках.

– Мне вообще надо знать, о чем речь?

– Если у тебя обострение брезгливости, тогда, наверное, нет.

Аспен поморщилась.

– Сочувствую бедолаге, хоть понятия не имею, что ты натворил. Скажи, кто на этот раз стал жертвой твоего буйного Всплеска?

Дарьен выдержал паузу.

– Иэн Грей.

Лицо Аспен, и без того призрачно-бледное, побледнело еще сильнее. Иэн Грей был Жнецом, недавно изгнанным Малахией за то, что продал правительству информацию по Жнецам. Последние несколько недель Малахия разыскивал его, чтобы поступить так же, как поступали с предателями во всех кругах мракоумертвителей, но тот умел хорошо прятаться.

Впрочем, не настолько хорошо, чтобы улизнуть от Дьявола.

Дарьен спросил:

– Все еще думаешь, что этот разговор Малахию не заинтересует?

Несколько минут Аспен молча изучала его, в доме продолжала греметь музыка. Наконец она вздохнула, ее плечи поникли.

– Я отведу тебя к нему. Возьми меня за руку, – она потянулась к Дарьену, но тот упрямо держал руки в карманах и хмурился. Аспен умоляюще добавила: – Доверься мне. Если кто-то увидит, что у меня за спиной маячит Дьявол, может и не понять, кто кого сопровождает. Особенно если речь о тебе, только не обижайся.

Дарьен усмехнулся:

– Даже не думал. – Он вынул правую руку из кармана и переплел пальцы с пальцами Аспен. Уже собираясь ввести его в дом, она вдруг замерла.

– Отдай мне оружие.

Дарьен склонил голову набок.

– Ты что, правда не доверяешь мне?

– Доверие тут ни при чем. Я и так рискую, просто впуская тебя в дом Малахии, так что лучше тебе сделать так, как я прошу, чтобы последствия, которые мне грозят, оказались по возможности минимальными, – в конце фразы ее голос слегка дрогнул.

Челюсти Дарьена сжались.

– Он тебя бьет?

– Я еще ни разу не давала ему повода для этого, – ответила Аспен. – И если не возражаешь, предпочла бы и впредь не давать.

Дарьен вынул пистолет из кобуры и положил на ее выжидательно протянутую ладонь.

– У меня только он один.

– Ну разумеется, – крепко сжав руку Дарьена, она повлекла его за собой по Дому Душ. Дверь, оставшуюся позади них, Аспен наглухо захлопнула с помощью магии.

Несмотря на то, что у Жнецов явно были гости, Дарьен и Аспен смогли не встретиться ни с кем, кроме Пешек – мужчин и женщин, которые выполняли любые поручения Жнецов в страстной и напрасной надежде когда-нибудь войти в их круг. Аспен вела спутника узкими, тускло освещенными коридорами. Кабинет Малахии Делани находился на третьем этаже, в конце длинного коридора без окон. В этом крыле особняка единственным источником света были несколько факелов на черных стенах.

– Как Лейс? – спросила Аспен. Вопрос был задан бесстрастным тоном, но Дарьен слишком хорошо знал ее, чтобы различить глубоко запрятанную грусть. Задолго до того, как Малахия объявил, что Дьяволы могут общаться с Жнецами лишь с его особого разрешения, Аспен и Лейс были близкими подругами.

Искоса бросив взгляд на спутницу, Дарьен заметил, как напряжены ее плечи. Ее волосы, покачиваясь, скрывали метку Жнецов под ухом: Бога Смерти в плаще и капюшоне, с косой и в рогатой длинноносой маске, улыбка на которой была какой угодно, только не дружелюбной.

– А почему сама у нее не спросишь? – поинтересовался Дарьен.

Холодные пальцы сжались на его руке, но Аспен смотрела по-прежнему вперед.

– Знаешь ведь, что я не могу.

– Не можешь, – уточнил Дарьен, легко отвечая на пожатие, – или не хочешь?

– Не говори глупостей, – понизила голос она. – Жнецы – моя семья, и если я лишусь благосклонности Мала, у меня не останется ничего.

– Да, у тебя не будет своего круга, но возможно, это не так уж плохо. Начнешь все заново. Выберешь для себя новую жизнь там, где захочешь. И если осмелишься на это, Ангелтин станет не более чем давним сном.

Аспен фыркнула, хотя смешно ей вовсе не было.

– Было бы неплохо, да? – пробормотала она. – Ну, а вообще как вы с ней? Еще ладите?

– Видимо, как любые бывшие, – и заметив озабоченный взгляд, брошенный Аспен, Дарьен добавил: – Мы все еще друзья, Асп. Незачем так тревожиться.

Они уже приближались к концу коридора.

– Я спрашиваю только потому, что мне не все равно. И я с самого начала считала, что вам не стоило встречаться. Ведь у нее нет ничего, кроме тебя и других Дьяволов.

– Тебе незачем беспокоиться, Аспен. И потом, это давняя история, и с тех пор мы с Лейс вполне уживаемся.

Она вздохнула.

– Ты прав, слишком долго я не выясняла, как у нее дела, – и едва Дарьен попытался что-то сказать, перебила: – Не вздумай снова читать мне нотации. Я никогда не пойду против Мала так же, как Лейс никогда не пойдет против тебя.

– Временами она испытывает мое терпение, но я понимаю, о чем ты.

У двустворчатых дверей кабинета Аспен отпустила руку Дарьена.

– Подожди здесь минутку.

Дарьен отступил туда, где его не было видно из дверей, а Аспен трижды постучала. Хриплый мужской голос, который Дарьен не слышал уже несколько месяцев, разрешил ей войти, и она скользнула внутрь. Напрягаться, чтобы расслышать разговор, не пришлось: Аспен оставила дверь приоткрытой ровно настолько, чтобы звуки долетали до коридора, легко преодолевая чары, от которых поверхность деревянных створок словно подернулась рябью.

– Здесь кое-кто хочет встретиться с тобой, – сообщила Аспен. Дарьен достаточно хорошо знал ее и потому по голосу понял, что она на взводе.

– Сейчас я немного занят.

– При всем уважении, мне кажется, тебе стоит выслушать то, что он собирается сказать.

Несколько секунд тянулось молчание, затем Малахия приглушенно вздохнул.

– Хорошо. Впусти его.

Дарьен не стал ждать, когда Аспен вернется за ним, а прошел прямо в кабинет Малахии. Глава Жнецов, едва завидев его, вскочил из-за изогнутого стола красного дерева, чуть не опрокинув свое массивное кожаное кресло. Мужчины, стоящие по обе стороны от стола, выхватили оружие прежде, чем Дарьен успел бы воскликнуть: «Игнис!»

Обращаясь к Аспен, Малахия зарычал:

– И какое из слов приказа «не впускать сюда никого из Дьяволов» тебе не понятно?

Синие татуировки, покрывающие половину лица Малахии, придавали ему вид злобного придурка даже в те редкие моменты, когда он улыбался. Медно-рыжие волосы, подстриженные ирокезом, были подняты над лбом, окладистая жесткая борода маскировала шрамы на подбородке.

Много лет назад Дарьен, которому нравился Малахия, считал его другом. Но когда Семь Дьяволов вытеснили Жнецов с их места на вершине ангелтинской пирамиды мракоумертвителей, Малахия решил больше не звать Дьяволов друзьями.

Хуже некуда, подумал Дарьен, прикусывая щеку изнутри, чтобы удержаться от улыбки.

– Тон какой-то слишком враждебный, чтобы обращаться так с дамой, – начал Дарьен. – Не согласен?

Малахию затрясло от ярости.

– Ты что, явился сюда унижать меня в моем собственном доме?

– Нет, я не за этим, – невозмутимо ответил Дарьен. – Как уже сказала Аспен, я с предложением мира.

Малахия оскалился, обнажая металлическое покрытие остро заточенных клыков.

– Брось оружие, встань на колени – и тогда я, может быть, подумаю, стоит ли выслушать тебя.

– На колени я не встаю ни перед кем, – полностью лишенным эмоций голосом объяснил Дарьен. – А оружие уже отдал Аспен, – краем глаза он увидел, что Аспен подняла и показала конфискованный у него пистолет в доказательство, что он говорит правду.

Малахия едва удостоил ее взглядом.

– Всего один? – презрительно хмыкнул он. – Думаешь, я в это поверю?

– Путешествую налегке, – промурлыкал Дарьен. – Мне казалось, ты об этом знаешь, Малахия, – он сделал паузу. – Так что, примешь дар, который я принес тебе, или так и будешь метать в меня убийственные взгляды?

Ярко-зеленые глаза Малахии заволокла чернота. Как и Дарьен, он постоянно боролся с Всплесками. Между ними вообще было много общего, поэтому вначале они и сдружились. Обидно было сознавать, что все построенное ими рухнуло по такой ничтожной причине, как зависть.

– Сказал же, – процедил Малахия. – Не раньше, чем ты встанешь на колени.

Его охранники, стоящие на изготовку, заржали.

– Ладно, – Дарьен пожал плечами. – Мне всегда казалось, что ты охоч до женщин, но если и впрямь хочешь, чтобы я тебе...

– Дело в уважении, надменный ты гов!..

Дарьен перебил его:

– Не я виноват в том, что зуб, который ты точишь на мой круг, не имеет никакого отношения ко мне лично, зато самое прямое – к тому, что ты конченый неудачник.

Малахия рванулся из-за стола, но Аспен встала между ним и Дарьеном, крикнув последнему:

– Просто покажи ему, что ты принес в знак мира, а не дразни, маньяк ты суицидальный!

Дарьен замер. И Малахия тоже.

– Если мне известно, что я выиграю, значит, не суицидальный, – возразил Дарьен, но полез в карман, отчего охранники Малахии напряглись. Холодно улыбнувшись, он вынул три предмета, составляющих его приношение в знак мира, и бросил на стол Малахии.

Дарьен услышал, как ахнула Аспен, увидев три окровавленных зуба, застучавших по красному дереву. Все, кто был в комнате, тоже уставились на них.

– Я позаботился, чтобы твоя крыса больше не болтала языком, – сообщил Дарьен. – И взамен за это прошу только твое слово. Ты должен пообещать, что твой малый Тайсон не станет трепаться о добыче, которую собирался стащить у меня, – и прежде чем Малахия успел спросить, о чем вообще речь, пояснил: – Недавно мне предложили работу – за три миллиона золотых майнетов выследить одну цель. Пока я искал эту цель, одна птичка напела мне, что Тайсон сговорился с неким грабителем могил отыскать цель раньше всех. Думаю, незачем объяснять, что светило Тайсону, а также всем Жнецам, если бы Рэндал узнал, что мог лишиться своей доли от трех миллионов.

Малахия застыл. И долго вглядывался в Дарьена, пытаясь сообразить, правду ли он говорит.

– Лучше было бы только отрезать ему язык, – добавил Дарьен, кивнув на зубы. Он всегда недолюбливал Иэна. А причиненная ему сегодня вечером боль определенно помогла справиться с Всплеском. Да он бы даже поблагодарил его, конечно, останься Иэн в сознании после того, как Дарьен взял на себя смелость отчасти избавить его от зубов в глухом переулке. – Хочешь – соглашайся, хочешь – нет.

Минуту Малахия обдумывал его слова. И все это время, схватившись за край стола, не сводил глаз с зубов. Потом медленно перевел взгляд на Дарьена.

– Тайсон должен знать, что красть у другого круга значит красть у Рэндала.

– Видимо, об этом он не подумал, – ответил Дарьен. – А может, просто услышал об этой работе от посторонних, которые гнались за деньгами. Может, и в самом деле не подозревал, что одному из кругов Рэндала уже предложили ту же работу. Мне правда все равно, недоразумение это или что-то другое: мне надо, чтобы он прекратил выслеживание. В этом деле мне хватает конкурентов и без вмешательства других ангелтинских кругов.

Мал облизнул губы.

– А кто еще разыскивает твою цель?

– С именами я разберусь сам, – ответил Дарьен. – А ты разберешься с Тайсоном.

– Про отребье с головой феникса, промышляющее на наших улицах, я уже слышал, – жестко ответил Малахия. – И спрашиваю только на тот случай, если есть кто-то еще, о ком я должен знать, – и заняться им прежде, чем со всем этим будет вынужден разбираться Рэндал.

– Только с Тайсоном, – повторил Дарьен. – Уверен, скоро станет известно, что на эту цель заявили права Дьяволы, и все встанет на свои места.

Еще минуту Малахия мерил его оценивающим взглядом, наконец медленно кивнул.

– Хорошо, – он покосился на зубы, брошенные ему на стол, и в глазах мелькнул насмешливый блеск. – Зубы ты у него вырвал?

Дарьен, дождавшись, когда он поднимет взгляд, пожал плечами.

– Счет за услуги дантиста ему светит солидный.

В том, как дрогнули губы Малахии, читался намек на улыбку. Ночь определенно складывалась удачнее, чем рассчитывал Дарьен.

– Если хочешь доказательств, – добавил он, – отправь их на анализ или найди Иэна и вели ему разинуть пасть пошире.

Низкий рокочущий смешок вырвался из горла Малахии.

– Честно говоря, соскучился я по тебе.

Дарьен ответил свойственной ему дьявольской ухмылкой. Напряжение, висящее в кабинете, рассеивалось, и Дарьен мог поклясться, что различил тихий вздох облегчения Аспен.

– Так мы договорились? – спросил он Малахию.

Глава Дома Душ, который до сих пор сидел, нависнув над столом, выпрямился.

– Думаю, да.

Дарьен протянул руку для рукопожатия. Малахия вышел из-за стола. Они сжали друг другу руки, пожалуй, чуть сильнее, чем требовалось, но оба улыбались, и сейчас лишь это имело значение.

– С возвращением, дружище, – произнес Дарьен.

Все еще улыбаясь, Малахия заявил:

– Знаешь, а ведь ты гребаный изверг.

– От изверга слышу.

– Не спорю.

* * *

На следующий день, пока остальные студенты Ангелтинской академии ужинали в столовой, Лорен и Даллас шли через широкую лужайку.

Этим утром стало известно о четвертом пропавшем без вести. О восемнадцатилетней Зоуи Браун, первокурснице Ангелтинского университета. Она стала вторым человеком, пропавшим меньше чем за два дня. Когда Лорен написала об этом в сообщении Дарьену, он ответил, что уже копает в этом направлении, и с тех пор от него не было никаких вестей. У нее появилась привычка проверять телефон каждые две минуты.

Ей пришлось признать: в глубине души она сомневается, что он доведет дело до конца. Несмотря на то, что он сам предложил ей помощь, чтобы во всем разобраться, слишком часто и подолгу он был поглощен совсем другими делами. Конечно, если он не скрывает от нее правду – как в тот раз, когда не сказал, что ездил за талисманом Авертера, или скрыл, что узнал от Каина. И если так, она вправе досадовать и раздражаться. Сабрина – ее подруга, Дарьен был обязан посвящать ее во все свои планы.

Это было основной причиной, почему они с Даллас улизнули из столовой сегодня вечером в попытке сделать то, для чего у Дарьена не хватало времени. Хотя он мог и считать, что Лорен не права и в Старом корпусе не найдется ничего заслуживающего внимания. Возможно, если им повезет найти какую-нибудь зацепку и сообщить о ней Дьяволам, Дарьен охотнее станет советоваться с ней, принимая решения.

Они приблизились к сетчатому ограждению вокруг Старого корпуса, Лорен оглянулась. Вдалеке несколько студентов слонялись по лужайке, уткнувшись в раскрытые гримуары. Магия искрами вылетала из жезлов, пока они пытались освоить заклинания, никто из них не обращал внимания на то, чем заняты Лорен и Даллас – по крайней мере, Лорен на это надеялась. В розовом свете заходящего солнца рельефно выделялись петли колючей проволоки, протянутой по верху ограждения.

Мощные чары, охраняющие старое здание, не были видны невооруженным глазом, но Лорен чувствовала их приглушенное гудение, столь же реальное, как теплый сухой ветер, пролетающий над лужайкой, от которого юбка похлопывала ее по ногам.

– Обойдем вокруг, – предложила Даллас. Она порылась в сумке с книгами, извлекла оттуда Фокус и стала пробираться сквозь заросли ежевики, растущие вплотную к ограде.

Очутившись за корпусом, который скрыл их от взглядов студентов, болтающихся по территории кампуса, Даллас почти час пробовала найти уязвимые места в магической защите вокруг здания. Она работала так усердно, что ее лицо стало лосниться от пота. Полностью сосредоточившись на поиске разрывов в защитной магии, она перестала следить за чарами привлекательности, которыми пользовалась вместо макияжа. Будь Даллас провидицей, Взор значительно облегчил бы им задачу.

– Не хватало еще, чтобы кто-нибудь застукал меня в таком виде, – пробурчала Даллас, пока они возвращались назад по опустевшей лужайке. Со щелчком открыв карманное зеркальце, она нанесла на свои медно-рыжие ресницы слой туши. Лорен поразило, что Даллас сумела сделать это на ходу, ни разу не ткнув себе кисточкой в глаз.

– Извини, Дал, – сказала Лорен, прекрасно понимая, что подругу тревожит не только утрата магического ореола привлекательности. – Ты выложилась по полной.

Даллас сунула зеркальце и тюбик с тушью в боковой карман сумки.

– Как думаешь, зачем вообще понадобилось защищать Старый корпус магией? Почему его просто не снесли?

– Без понятия, – Лорен запрокинула голову и расставила руки в стороны так, чтобы теплое дуновение ветра проникло под блузку. – Этот ветерок – прямо благодать!

Они были уже в сотне ярдов от западного входа, как вдруг Даллас застыла. Ее ноздри раздувались, ловя запах, который Лорен не замечала.

– В чем дело? – спросила она.

Но Даллас, не говоря ни слова, медленно повернула прочь от школы и направилась к пустым трибунам, ярко поблескивающим серебром в лучах заходящего солнца.

Лорен шла за ней.

– Дал, не пугай меня. Что ты почувствовала?

Даллас прошептала лишь одно слово, почти утонувшее в свисте ветра:

– Кровь.

Кружение мыслей в голове Лорен остановилось.

– Кровь? – с запинкой повторила она. – Нам, наверное, надо вернуться в корпус, Даллас. И сообщить кому-нибудь из преподавателей.

Не слушая ее, Даллас обогнула трибуны и зашла к ним с задней стороны, бесшумно скользя подошвами кроссовок по траве. Своим человеческим обонянием Лорен ощутила запах, лишь когда догнала ее, – резкую вонь мочи с солоноватым оттенком крови.

В этот момент они обе наконец увидели, что происходит.

У дальнего края трибун лежал труп. Трава вокруг него была покрыта кровью, а над торсом, разрывая зубами грудную клетку, стоял демон.

Он был безволосым, внешне смутно гуманоидным, с серовато-крапчатой кожей. На спине отчетливо выдавались пугающе острые позвонки, длинные пальцы скорее напоминали когти. Звериные ступни мяли траву вокруг трупа.

Слышался сырой хруст костей и треск рвущихся мышц, будто этот... эта тварь прогрызала себе путь к сердцу. К сердцу преподавателя, который вел занятия у второкурсников, с тошнотворной отчетливостью поняла Лорен. Его рот был разинут в предсмертном вопле.

– Боги мои... – прошептала Даллас.

Лорен зажала рот ладонями, ощущая кислый вкус, поднимающийся откуда-то из глубин и обволакивающий язык. Надо было бежать, пока тварь не заметила их, но Лорен не могла сдвинуться с места.

Ветер поменял направление. Порыв налетел из-за спины, растрепал по плечам собранные в конский хвост волосы и понесся дальше, к телу преподавателя и пожирающего его демона.

Тварь застыла. Медленно подняла безволосую голову.

Даллас сжала запястье Лорен.

– Бежим. – Они начали пятиться, когда демон повернул голову, и треугольные ноздри на его сплюснутой морде раздулись. – Бежим!

Схватившись за руки, они рванули с места и помчались через лужайку к зданию академии, расстояние до которой почему-то вдруг увеличилось. Вонзая когти в землю, тварь кинулась за ними.

– Быстрее, Лорен! – закричала Даллас. – Быстрее! БЫСТРЕЕ! – Она отпустила ее руку, и запах задутых свечек на праздничном торте ударил в нос Лорен, как бывало всегда, когда Даллас взмахивала Фокусом.

Лорен услышала рык гнева, который издала тварь. Она наткнулась на чары, которые Даллас послала ей навстречу, выиграв для бегства жалкие секунды. Преодолевая жжение в мышцах ног, Лорен неслась к двери.

– Помогите! – хрипло кричала она. – ПОМОГИТЕ! Нам нужна помощь!

Они были почти у входа, но не успели бы закрыть за собой двери. Только не с демоном, почти настигшим их.

Словно прочитав ее мысли, Даллас на бегу наклонилась, подхватила камень и метнула за спину. Он попал демону по голове так, что тот закряхтел и споткнулся, что дало им время добраться до двери.

Под тяжестью их тел створки распахнулись и ударились о стены коридора.

– Закрывайте их! – завопила Даллас. – ДВЕРИ ЗАКРЫВАЙТЕ!

Она схватилась за одну из створок и толкнула ее. Еще двое студентов, с разинутыми ртами стоящие в коридоре, побросали папки и кинулись на помощь.

Двери едва успели закрыться, когда тварь обрушилась на них со всей силой. Лорен попятилась, стуча зубами, и рухнула на пол. Кровь бурлила в жилах, голова будто стала на тысячу фунтов тяжелее.

Столовая опустела, студенты поспешили в холл выяснять, что происходит. Над толпой взлетали крики и возгласы. Протолкавшись сквозь толпу, Даллас помогла Лорен встать.

– С дороги! – прогремел мужской голос. Директор Лэнгдон уже спешил к двери, за ним следовали еще три преподавателя, одним из которых был Фиппс.

Студенты расступились перед ними. Под натиском зубов и когтей потрескивало усиленное магией стекло в двери.

Директор выставил вперед жезл. Когда он сконцентрировался, от усилий из его левой ноздри заструилась кровь, и Лорен вновь ощутила характерный запах магии.

Необработанный оникс на конце Фокуса, принадлежащего Лэнгдону, вспыхнул ярко-красным светом. Голова демона начала медленно поворачиваться, пока не оказалась обращенной мордой в противоположную сторону. Затрещав, шея сломалась, и демон с резким рыком рухнул на землю.

Наступившая тишина продлилась меньше пяти секунд, а потом грянул шквал рыданий и визга.

Стоя рядом с Даллас, Лорен не переставала гадать, каким образом демон сумел проникнуть в кампус, миновав охранные чары.

Судя по выражению лица директора Лэнгдона, она понимала, что и он ломает голову над тем же вопросом.

* * *

Грохоча ботинками по полу, Дарьен поднялся из подвала Адских Врат и прикрыл за собой дверь. Меньше всего ему хотелось, чтобы Лорен случайно забрела в подвал и увидела то, что он был не готов ей показать. Впрочем, внизу хранилось немногое, по крайней мере, в настоящий момент, но Дарьен не сомневался, что набора оружия, который Дьяволы там держали, хватит, чтобы перепугать Лорен.

А пугать ее не следовало – после того, с чем они с Даллас столкнулись в академии. Дарьен с Дьяволами пытались выяснить, каким образом демон пробрался сквозь сложные охранные чары кампуса, предназначенные для противодействия таким тварям, но ответа не нашли.

Это случилось в пятницу, перед тем как Лорен вернулась сюда на выходные, а это означало, что Дарьен мог позволить своим мозгам временно отдохнуть от решения новой загадки. Здесь Лорен в безопасности. Даллас тоже приехала и попросилась переночевать вместе с ней, признавшись, что слишком взвинчена, чтобы оставаться в академии одной. У Дарьена возникло ощущение, что эта просьба имела какое-то отношение к Максу, но проверять догадку не стал.

Пройдя к холодильнику, Дарьен распахнул дверцу и обнаружил скорчившегося внутри домовика, прятавшегося за упаковками пива на нижней полке.

– Что я тебе говорил насчет игр в прятки в холодильнике? – спросил Дарьен, потянувшись за пивом.

Поднырнув под его рукой, Мортифер возмущенно забрался на верх холодильника и юркнул за коробки с сухими завтраками. Он высунулся из-за них, скаля мелкие острые зубы и вперив в Дарьена взгляд горящих красных глаз.

Дарьен вскрыл банку.

– Нечего тут показывать характер, – упрекнул он домовика, хотя губы сами собой растягивались в улыбке.

Бандит, развалившийся на диване в гостиной, поднял голову, окинул взглядом Мортифера и спросил:

«Можно мне поиграть?»

«Нет», – ответил Дарьен.

Дух тихонько заскулил.

«Но почему?»

«Потому что “поиграть” для тебя обычно означает слопать что-нибудь тебе не положенное. А я к Мортиферу привязался, так что спасибо, не надо».

Бандит вздохнул и опустил голову на диванную подушку.

Обернувшись, Дарьен увидел, что в кухню входит Макс.

– Вечерок, – кивнул Дарьен.

– Ага, – Макс протер глаза и подавил зевок. Он, похоже, вернулся всего несколько минут назад и еще не успел снять куртку и расшнуровать ботинки. С озабоченно поджатыми губами он оглядел Дарьена. – Ты в порядке?

Дарьен нахмурился.

– А что со мной сделается?

Макс подошел к кухонному островку, прислонился к нему, сунув руки в карманы.

– Куда ты ходил в прошлые выходные? После больницы?

Дарьен привалился к холодильнику, нержавеющая дверца которого холодила спину через ткань рубашки. Честно говоря, он удивился тому, как долго Макс медлил с этим вопросом. Он полагал, что этот разговор состоится гораздо раньше.

– Да просто разбирался с кое-каким дерьмом.

Макс свел брови.

– Да? Так мне поэтому все уши прожужжали сломанной челюстью Тайсона Геллера?

Дарьен поморщился.

– Это не я. Я только принес подарок Малахии Делани в знак примирения.

– И что же ты мог ему предло?.. – Он не договорил, и судя по лицу, его осенила мысль. – А-а. Жнеца, которого он выгнал.

– Я его не убивал, – поспешил заверить Дарьен. – Только сделал так, чтобы он больше не болтал о делах Мала в обмен на содействие Тайсона. Нам надо, чтобы Лорен разыскивало как можно меньше народу, и если удастся оповестить другие ангелтинские круги о том, что эта работа наша – и Рэндала, – иметь дело придется только с выскочками. Вдобавок пойдут слухи, которые сразу вычеркнут нас из списка подозреваемых в ее укрывательстве.

Из того списка, который охотники, отмеченные головой феникса, наверняка составили и на который теперь в своих поисках ориентировались.

– Думаешь, мысль удачная? – спросил Макс.

Дарьен пожал плечами.

– Для нас это единственный выход.

– А что насчет Малахии? Если известия дойдут до Рэндала, он захочет быть в курсе всего, что происходит. И значит, в конце концов может узнать о Лорен.

– В таком случае буду говорить все, что потребуется, лишь бы никто не подумал, что наши отношения стоят того, чтобы сообщать о них Рэндалу. Скажу, что она моя очередная... – он осекся и поморщился.

– И кто же? – поторопил Макс, насмешливо улыбаясь. – Партнерша по сексу?

Дарьен вздохнул:

– Если понадобится ради ее безопасности, скажу и такое. – Он помедлил, оценивая выражение лица Макса. – Ты все еще со мной в деле?

Макс прогнал с лица улыбку и стал серьезным.

– Всегда и во всем, старина. Даже спрашивать незачем.

– Хорошо. – Он глотнул еще пива. – Ты супер, приятель.

Макс цыкнул.

– Хватит уже ко мне подкатывать.

Дарьен улыбнулся.

– Мне-то с какой стати? Теперь для этого у тебя есть рыжая.

Макс вытаращил глаза.

– Откуда ты знаешь?

Дарьен взорвался смехом.

– Мы ведь в одном доме живем, придурок!

Да и ведьма не пыталась это скрыть: Дарьен хорошо слышал ее у себя в комнатах, а они находились довольно далеко от обиталища Макса. Порой острый слух, свойственный бессмертным, становился большой помехой. Надо будет поговорить с Мортифером, чтобы окружил его комнату звукоизолирующими чарами.

Макс шикнул на него, оглянувшись в сторону лестницы.

– Только Лорен не говори, ладно? На случай, если Даллас с ней еще не поделилась.

– Да эти девчонки как сиамские близнецы. Ручаюсь, нет ничего такого, чего они друг о друге не знают.

Макс только пожал плечами, слегка встревоженный тем, что его тайна уже раскрыта.

Отстранившись от холодильника, Дарьен хлопнул Макса по спине.

– Успокойся, дружище. Я твой секрет никому не выдам. – И он направился к лестнице. – Увидимся утром.

23

Спустя семь дней – семь невыносимо бедных событиями дней, если не считать исчезновения еще одной девушки, – Лорен широкими шагами вошла в столовую Адских Врат незадолго до часа ведьмовства и хлопнула по дубовому столу принесенной кипой бумаг.

Дарьен сидел один во главе стола, совершенно неподвижно, с закрытыми глазами, положив руки ладонями вверх на столешницу. Сквозь сетку на открытом окне за его спиной доносился стрекот цикад. Перед ним на столе Лорен увидела пакет со стигийскими солями, телефон, несколько фотографий и запотевшую банку пива.

– Я решила поискать что-нибудь про Общество «Голова феникса», – резким тоном начала Лорен, – после того, как ты оказался слишком занят, чтобы помочь нам с Даллас попасть в Старый корпус.

Губы Дарьена сжались, превратившись в тонкую линию. Он открыл глаза, и Лорен пришлось сдерживаться, чтобы не вздрогнуть при виде сияющей черноты в них. Как ночное небо в окне, она словно поглощала свет в комнате.

– И что же ты нашла? – бесстрастно осведомился он.

Лорен занервничала, переминаясь на месте.

– Поначалу ничего, – призналась она. – Во всяком случае, в интернете, которым пользуются простые люди вроде меня. Пришлось сходить в закрытый сектор – тот, который называют Тенет. И когда меня наконец впустили туда, информации об этом обществе оказалось больше, чем я надеялась найти, – она сделала паузу, гордая собой. Но он молчал. – Хочешь узнать, что я нашла? – с намеком добавила она.

Он отпил глоток пива, потом ударил банкой об стол с такой силой, что алюминий смялся в гармошку, содержимое перелилось через край и потекло по стенкам.

– Раз уж ты меня прервала, – он приглашающе взмахнул рукой, – валяй.

Лорен было проще говорить с ним, пока его глаза оставались закрытыми и когда он не так сильно злился на нее. А теперь, под его пристальным взглядом, язык Лорен словно налился свинцом.

– В основном там предположения – каким было то общество, чем занимались те, кто в него входил, – начала она. По мере объяснений из ее голоса уходило оживление, вытесненное неуверенностью. – Там много всякого странного и жуткого, но кажется, я что-то все-таки раскопала. То есть по крайней мере на одном форуме есть тот, кто знает, о чем говорит...

– Калиго меня упаси, но давай, Лорен, выкладывай.

Она замерла, потом выдвинула стул и села напротив Дарьена. Чернота в его глазах рассеивалась. Он скрестил руки перед собой.

– Обществом «Голова феникса» называлась группа смертных изгоев, создавших артефакт, способный победить Смерть. Никто не знает, что это такое или из чего оно сделано, но судя по всему, те, кто входили в общество и называли себя «алхимиками», нашли способ спастись от старения. Со временем они набрали к себе новых членов. Но лишь те, кто выдерживал все необходимые испытания, подвергался эксперименту под названием «Инициация». В результате этого эксперимента они обретали бессмертие.

В наступившем молчании выражение лица Дарьена – то, как посуровело его лицо, как остекленели глаза, – сказало ей все.

– Великая Звезда! – ахнула она. – Так ты об этом знал?

– Не все, – уточнил Дарьен. – Каин упоминал про Инициацию. Он считал, что это жертвоприношение...

– И ты даже не подумал рассказать мне? – перебила она, раздувая ноздри.

– Тебе лучше не знать всего, Лорен, – не дав ей докончить, произнес он.

– Кто бы говорил!

– Скажи мне вот что, – в голосе Дарьена зазвучало убийственное спокойствие. – Ты считаешь, что это общество как-то связано с исчезновением твоей подруги и с тем, что охотятся на тебя, но как именно? Какие у тебя предположения?

Лорен провела пальцем по линии, образующей край левого крыла дьявола, выжженного на столешнице, едва сдерживаясь, чтобы не броситься через стол и не вцепиться Дарьену в горло.

– Точно не знаю, – призналась она. – Но по-моему, мы нашли бы ответы, если бы попали в Старый корпус. Хоть что-нибудь, что помогло бы понять, какая связь между одинаковыми татуировками наемных убийц и тех изгоев.

Дарьен вглядывался в нее так долго, что она неловко заерзала на стуле.

– Тебе незачем было заморачиваться, выдумывать логины и пароли, новенькая, – сдерживая раздражение, заявил он. – В моем распоряжении лучший хакер в этом городе, и прямо сейчас он находится здесь, – он кивнул в сторону гостиной.

Лорен замерла от удивления. Потом оглянулась и увидела, что в кресле с открытым ноутбуком на коленях расположился Таннер.

Он вскинул руку в приветственном жесте, очки в черной оправе съехали на кончик его прямого носа.

С ума сойти, она его до сих пор не замечала.

Щеки Лорен ярко вспыхнули от осознания, что пять часов своей жизни она потратила впустую – впрочем, извещать Дарьена, что потратила столько времени на поиски, она не собиралась.

– Но ты же вроде был не в настроении слушать меня, вот я и подумала, что найду что-нибудь и сумею тебя убедить, что Старый корпус стоит того, чтобы его исследовать.

– А я никогда и не считал, что не стоит, Лорен. Между прочим, если помнишь, разобраться в этом кавардаке предложил именно я. Просто сейчас у меня дел по горло и есть цель, голову которой надо доставить сегодня же вечером.

Лорен молча ждала продолжения. Но пока она сидела напротив него, Дарьен все сильнее досадовал.

Он тяжело вздохнул.

– На случай, если ты еще не знаешь, своим временем я не всегда могу распоряжаться так, как мне вздумается. У меня есть босс, еще более вспыльчивый, чем я, и если я не буду зарабатывать в темпе, который его устроит, он снесет мне голову.

Лорен не знала, что ответить на это. Она чувствовала, что выражение ее лица смягчилось, но объяснения Дарьена не хватило, чтобы полностью ее успокоить.

Дарьен посмотрел на нее.

– Ты считаешь, что я ничего не предпринимаю, чтобы помочь тебе, – сказал он. – Ведь так?

Она снова заерзала на стуле.

– Хорошо бы ты все-таки рассказывал, что предпринимаешь, а не вынуждал меня строить догадки.

– По условиям сделки, которую мы заключили, я обеспечиваю твою безопасность, – напомнил он. – Вот я и выполняю свое обещание, – и, увидев вызывающее выражение у нее на лице, добавил уже мягче: – Ты просто должна довериться мне, Лорен.

Ее лицо ожесточилось.

– У меня сложные отношения с секретами. И чтобы все получилось, ты тоже должен доверять мне, – она скрестила руки на груди и вскинула подбородок. – Я хочу быть в курсе всего. Хочу знать обо всем, что ты делаешь, чтобы помочь мне, или я расторгаю нашу сделку, – она повертела пальцами талисман, поблескивающий в ложбинке у нее на шее.

Взгляд Дарьена стал настолько твердым, что мог бы рассечь камень.

– Если ты будешь в курсе всех подробностей, ты не выдержишь, новенькая.

– А ты проверь.

Он переплел пальцы рук и усмехнулся, услышав брошенный ею вызов.

– В тот день, когда мы ездили в больницу и ты пыталась остановить меня, я отправился проведать одного давнего друга по имени Малахия Делани. Ты, наверное, слышала о нем – это глава Жнецов.

Лорен кивнула, чувствуя, как скручиваются в клубок внутренности. Внезапно она засомневалась, что хочет услышать продолжение этой истории.

– Я принес ему подарок в знак примирения, чтобы Тайсон Геллер больше не разыскивал тебя, а заодно чтобы пустить слухи, что найти тебя – работа, которая отдана мне. Требовалось как можно надежнее оградить тебя от опасности, так что я принял некоторые... меры, – угол его рта дрогнул в усмешке. – Вот я и принес ему несколько зубов того, кто его предал.

Лорен побледнела, ее внутренности с силой сдавила незримая рука.

– Похоже, мой подарок пришелся Малахии по вкусу, – продолжал Дарьен. – Мы с ним снова друзья, причем ценой всего нескольких зубов и сломанной челюсти Тайсона, которой Мал скрепил сделку, – он помолчал, ожидая, пока до слушательницы дойдет смысл его слов. Глаза Дарьена проказливо блеснули. – Неважно выглядишь, новенькая. Все в порядке?

Она сглотнула.

– Если ты пытаешься запугать меня, ничего не выйдет. Я не шутила: нашей сделке конец, если впредь ты станешь что-либо скрывать от меня.

Усмешка на его губах утратила дерзость.

– Не знал, что ты за главную, несмотря на то, что защищаю тебя я.

– Однажды я уже пыталась сбежать, – пригрозила она, надеясь, что зашла не слишком далеко. – И могу повторить. – Повторять она не собиралась, но Дарьену было незачем знать об этом.

Он нахмурился еще сильнее.

– Если ты не выдержишь то, что увидишь или услышишь, виновата будешь только ты, а не я.

– Само собой. – Она откинула волосы за спину. Потом перевела взгляд на бумаги, которые бросила на стол, и умолкла с выжидательным видом.

Дарьен вздохнул.

– Завтра вечером возьму тебя с собой. – Он выпрямился и вытряс из пакета еще горку солей. – А теперь оставь меня в покое на несколько часов. Пожалуйста.

Самодовольно улыбнувшись, Лорен отодвинулась от стола. Значит, пять часов поисков в Сети все-таки не пропали даром.

Она снова взглянула на Таннера, щелкающего по клавиатуре. И шепнула Дарьену, уже готовому втянуть дорожку солей:

– А я думала, у всех провидцев идеальное зрение.

– Так и есть, – ответил Дарьен, зажимая одну ноздрю татуированным пальцем и делая вдох. Чуть осипшим голосом он добавил: – Очки он носит, чтобы выглядеть как подобает, – и он махнул в ее сторону скрученной в трубочку купюрой, спеша выпроводить.

Лорен закатила глаза.

Но когда поднималась с места, ее внимание привлекли три снимка, разложенные веером перед Дарьеном.

Это были фотографии недавно пропавших девчонок. Зоуи Браун, Пенни Томсон и Иобы Дойл. Увидев их, Лорен ощутила приступ тошноты.

Светлые волосы. Голубые глаза. Примерно девятнадцать-двадцать лет. И все – студентки.

– Выслеживаешь пропавших?

– Пытался выследить, – поправил он. Потом выронил скрученную купюру, откинулся на спинку стула и закрыл глаза пробормотав: – Найти не смог.

Дарьен так сосредоточился на цели, местонахождение которой собирался установить, что не обратил внимания, как Лорен потянулась через стол и взяла снимки.

Ей становилось все хуже.

– Дарьен... – хрипло прошептала она. Фотографии трех девушек зашуршали в ее трясущихся руках.

Его глаза резко открылись, вновь почерневшие. И крайне недовольные.

Лорен повернула снимки к Дарьену, приложив их к своему лицу с обеих сторон.

– Ничего не замечаешь? – У нее дрогнул голос.

– Как же, замечаю, – с пугающим спокойствием отозвался он. – Одну малявку, которая действует мне на нервы, точнее на их остатки.

Она лишь смотрела на него и ждала, и с каждой секундой у нее все сильнее тряслись руки. Постепенно чернота покинула его глаза, уступив место пониманию и сочувствию.

– Они похожи на тебя, – тихо произнес он.

Лорен кивнула.

– Они похожи на меня, – шепотом повторила она.

А значит, именно она стала причиной того, что этих девушек похитили. Причиной того, что жизнь их близких разом перевернулась. И если кто-нибудь из них пострадал... Если кто-нибудь из них умер...

Великая Звезда. Она чувствовала себя на грани обморока.

– Таннер, – прорвался сквозь кокон ее паники голос Дарьена, – выведи на экран план силовых полей Ангелтинской академии, – некоторое время в тишине слышалось только щелканье клавиш. – Там на территории есть одно здание, называется Старый корпус, – Дарьен перевел взгляд на искаженное ужасом лицо Лорен, и она так и не поняла, кому были адресованы его следующие слова – ей или Таннеру: – Завтра ночью мы сходим туда.

* * *

Лорен не могла удержаться, чтобы не постукивать ногой по земле. И не оглядываться поминутно через плечо.

Последнее не имело смысла. На территории академии было так темно, что ее глаза смертной не отличили бы дерева от человека. Однако это создавало ощущение, будто она делала что-то полезное, пока Дарьен вышагивал у сетчатой ограды, окружающей Старый корпус, и, прижав к уху мобильник, слушал указания Таннера.

Вся энергия в городе поступала от Башни управления. Расположенная в центре Северного Края, она представляла собой гладкую колонну из похожего на стекло материала, который назывался «кристала». Башня служила проводником магии, проистекавшей из энергосистемы земли – из самой «анима мунди», души мира и источника всей магии, не дающей распасться вселенной. Она приводила в движение автомобили, благодаря ей становилось возможным действие заклинаний, она освещала дома и создавала силовое поле, незримый купол над Ангелтином, оберегающий горожан от влияния внешних сил.

Купол не был совершенным средством защиты, время от времени демонам удавалось преодолеть его – так в городе и появились полчища паразитов, – но каким бы опытным и сильным ни был маг, никому не хватало могущества, чтобы вывести из строя всю сеть. Это было невозможно, Дарьен так и заявил, отвечая на вопрос Лорен, может ли он таким способом разыскать Сабрину. Впрочем, на это Лорен и не рассчитывала, но все равно спросила.

И, возможно, единственным во всем городе, чьих навыков хватало, чтобы вызвать сбой в работе усовершенствованной сети охранных чар Ангелтинской академии, был Таннер Атлас.

Дарьен оказался здесь лишь благодаря Таннеру, который сидя дома, в Адских Вратах, был занят хакингом системы защитных чар. Ранее вечером он предоставил Дарьену целых две секунды, чтобы перепрыгнуть через чугунную ограду кампуса в самом уязвимом месте, какое ему удалось отыскать с помощью Взора Дарьена в силовом поле вокруг академии. И вот теперь Таннер пытался тем же способом обеспечить им доступ в Старый корпус.

По крайней мере, если все пойдет по плану. Но чем дольше Дарьен висел на телефоне, тем быстрее Лорен отбивала такт ногой по земле и тем чаще оглядывалась через плечо.

Дьявол метнул в нее взгляд. Его глаза были такими черными, что поглотили лунный свет, сочащийся сквозь ветки пальм.

– Ну что? – нетерпеливо спросила она, хотя при виде этих черных глаз ее нога замерла.

– Твоя надоедливая лапка меня отвлекает, – в динамике телефона послышался шум – на другом конце линии смеялся Таннер.

Лорен показала Дарьену язык – и Таннеру заодно.

– Калиго меня упаси... – пробормотал Дарьен. Лорен плохо видела его, но могла поклясться, что он закатил глаза. И собирался что-то добавить, но вмешался Таннер.

Кто-то схватил Лорен за руку.

У нее едва не вырвался вопль. Она круто обернулась, и сердце в груди забилось при виде нависающей над ней темной тени.

Это была Даллас.

– Проклятие богов, Дал! – прошипела она, прижимая ладонь к груди. Дарьен за ее спиной оставался совершенно невозмутимым. – Из-за тебя меня чуть инфаркт не хватил!

Ведьма заухмылялась.

– Ну ты и неженка!

– Ты же должна была стоять на стреме!

– И пропустить все самое интересное? – Но увидев лицо Лорен, она прищелкнула языком. – Да расслабься ты, никто нас не застукает.

Дарьен шикнул на них, закончил разговор с Таннером, отключил телефон и сунул его в карман.

– Через две минуты после часа ведьмовства Таннер обеспечит нам шестьдесят секунд, чтобы пройти через силовое поле.

– Шестьдесят секунд каждому? – уточнила Лорен.

– Шестьдесят секунд всего.

Лорен попыталась сглотнуть, но во рту пересохло.

Шурша травой, Даллас подступила к ограде, запрокинула голову и оценила высоту. При этом грива ее волос свесилась ниже пояса.

– И как именно мы должны туда попасть? Вряд ли ты всерьез думаешь, что мы полезем через ограду.

– Если хочешь попасть внутрь, делать будешь то, что я скажу, – Дарьен, прищурившись, окинул ведьму взглядом. – Может, напомнить, что я велел тебе караулить вон там? – Он указал пальцем в перчатке в сторону здания академии.

– Ты явно плохо меня знаешь, умертвитель, – отозвалась Даллас, – иначе понял бы, что я никогда не пропускаю самое веселье.

Но Дарьен уже снова сосредоточил внимание на силовом поле. Невооруженным глазом его было не видно, но благодаря Взору он отчетливо различал эту преграду.

– Тридцать секунд.

Лорен показалось, что и Даллас перестала дышать, пока они ждали сигнала Дарьена. Лорен пыталась внушить себе, что это пустяки – подумаешь, какая-то дурацкая ограда. Но если она не достигнет земли по другую сторону до того, как истекут эти шестьдесят секунд, то обратится в пепел.

Ужасно будет умереть вот так. Чтобы даже костей от нее не осталось.

Через две минуты после часа ведьмовства Дарьен подсадил Даллас на ограду, она взобралась по ней, перемахнула через петли колючей проволоки и с ловкостью кошки приземлилась с другой стороны. Как только она очутилась за оградой, Дарьен жестом велел Лорен поспешить. Не позволяя себе думать о том, каким образом переберется через колючую проволоку, она шагнула вперед.

Дарьен протянул ей руку, но она отказалась от помощи.

– Спасибо, я прекрасно могу перебраться сама.

Она принялась карабкаться по сетчатой ограде.

– Принять от кого-нибудь помощь еще не значит проявить слабость, Калла.

– Спасибо, мастер подсказок, постараюсь запомнить, – она могла поклясться, что чувствует, как убийственный взгляд Дарьена прожигает ей дыру на свитере.

Достигнув петель колючей проволоки по верху ограды, она замешкалась, дрожа так, что тряслась вся сетка. Дарьен неожиданно оказался рядом с ней, взобравшись так бесшумно, что она ничего не услышала и даже не почувствовала, как прогибается сетка под его тяжестью. Он стремительно перемахнул через колючую проволоку, будто растворившись в воздухе.

– Тебе надо перелезть сюда, Лорен, – сказал он, держась за сетку с другой стороны так, что их лица оказались на одном уровне. И демонстративно взглянул на часы. – Если, конечно, не хочешь через десять секунд стать кучкой пепла.

– Не смей мне помогать, – вскипела она. Ее конечности превратились в желе.

– Лезь сюда на хрен! – рявкнул он. – Живо!

– Мог бы и не ругаться, – обиделась она, но сдвинулась с места, поднялась повыше и, жалея, что не надела брюки вместо шортов, перекинула ногу через колючую проволоку.

– А ты могла бы и не скулить, – откликнулся Дарьен. – По-моему, твой рот достоин гораздо лучшего применения.

Упомянутый им рот ахнул, открылся, и Лорен тут же поморщилась, наткнувшись бедром на металлический шип.

– Не смей так говорить со мной, – прошипела она, содрогаясь.

Но ее щеки горели. И хотя сейчас она чувствовала себя жалкой, как болтающийся на ветру листок, где-то глубоко у нее внутри возник сгусток тепла, стоило ей задуматься о непристойных подробностях, на которые намекнул Дарьен.

Да что с ней такое, если ей хочется, чтобы он не только объяснил, что имел в виду, но и показал на деле?

Пока она думала об этом, Дарьен снова протянул ей руку.

– Я же знаю, что это тебе нравится, – почти промурлыкал он. – Иначе не дразнил бы тебя так часто.

– Не смей считывать мою ауру! – потребовала она, но подала руку, а потом вспомнила про талисман, висящий у нее на шее, и сообразила, что он не читает ауру, а судит по другим признакам.

Проклятие. Здорово же у него это получается.

Словно зная, о чем она думает, Дарьен заявил:

– Мне незачем читать твою ауру, чтобы тебя раскусить, золотце.

Еще один шип воткнулся ей в ладонь, отчего она зашипела сквозь зубы и перекинула через ограду ногу, опираясь всем весом на руку Дарьена. Его рука под ее тяжестью даже не дрогнула. Удивительно, насколько же он силен?

– К твоему сведению, сроки для прививки от столбняка я пропустила.

Кровь струилась по ее запястью и щиколотке.

Как только она перебралась на другую сторону и начала спускаться, он подхватил ее и крепко прижал к груди. От удивления она промолчала, даже не спросив, какого черта он делает, и в этот момент он почти отпрыгнул от ограды, оттаскивая ее в сторону. Оторвавшись от стальной проволоки, пальцы Лорен чуть не выскочили из суставов.

Они упали на траву так, что Лорен оказалась сверху. Умертвитель резко выдохнул, будто из него вышибли воздух, их ноги перепутались. Силовое поле затянуло прореху, магия наполнила воздух с таким шумом, что у Лорен встали дыбом волоски на руках.

Она отшатнулась от Дарьена, стараясь не замечать, что жар его тела подействовал на нее куда сильнее падения с ограды и даже магического барьера, чуть не испепелившего ее.

– Сиськи Калиго! – выругался Дарьен, поднимаясь на ноги. – Слушай, можно обойтись без драки в следующий раз, когда я буду спасать тебе жизнь?

Он пригладил ладонью волосы, отводя их от лица.

Лорен вскочила, стряхивая с ног землю и траву.

– Не веди себя как придурок, и я, может быть, в следующий раз подумаю, – сладким голосом пообещала она. Когда он оторвал ее от ограды, кажется, она врезала локтем ему в скулу. Или по лбу? Так тебе и надо, подумала она и сжала губы, чтобы не рассмеяться.

Дарьен смотрел на нее по-прежнему хмуро, но Лорен уже начинала понимать, когда сквозь маску на его лице пробивается желание подразнить ее. В его глазах мелькнул озорной блеск, и когда он вновь заговорил, то так низко и напевно, что почти мурлыкал:

– Пожалуй, за то, что посмела огрызаться, стоило бы проучить тебя и надавать шлепков по заднице.

Лорен заморгала, у нее вспыхнуло лицо.

– Ну давай, попробуй, – откликнулась она, но вместо дерзкого ответа у нее получилось неразборчивое бормотание.

Дарьен так расхохотался, что и она фыркнула.

Он дернул бровью.

– Золотце, вот так, как сейчас, меня лучше не провоцировать.

Лорен прокашлялась.

– Я ударила тебя не нарочно – это получилось случайно. А ты мог бы и предупредить, что сдернешь меня с ограды.

Легкое подрагивание его губ указывало, что он доволен, но старается не подавать виду.

– Это и к твоим костлявым локтям относится.

Даллас чуть не подавилась смехом, но Дарьен оборвал разговор, позвонил Таннеру и сообщил, что они по другую сторону ограды. В истории телефонных разговоров этот получился, пожалуй, самым коротким.

Завершив звонок, Дарьен стал подниматься по каменным ступеням крыльца к двери, криво повисшей на петлях. Пробормотал что-то неразборчивое и скрылся внутри.

Лорен подумала, что ей не следовало удивляться тому, что Дарьен просто бросил их здесь, вместо того чтобы позвать следовать за ним в заброшенный корпус. Ранее вечером они полчаса спорили, как ей следует поступить – подождать снаружи или идти вместе с ним.

Понятно, что этот спор она выиграла.

– Он всегда такой очаровашка? – спросила Даллас, утирая слезы, навернувшиеся на глаза от смеха.

Обхватив себя руками, Лорен оглядывала корпус, его разбитые окна и обвалившиеся дымовые трубы.

– Как правило.

Порыв ветра взъерошил волосы Лорен, подсушил кровь на запястье и ноге. Большинство старых и заброшенных строений обычно вызывают ощущение опустошенности у того, кто на них смотрит, но при виде этого корпуса ей становилось жутко.

Она долго и горячо молилась Калиго, чтобы у них получилось сегодня вечером разыскать хоть какую-нибудь зацепку. Что угодно, что объяснило бы смысл татуировки с головой феникса, которая снилась Лорен с тех пор, как похитили Сабрину.

Судя по тому, что руководство академии приложило все усилия, чтобы обеспечить Старому корпусу дополнительную защиту, в нем должно было находиться нечто ценное. Тайна, достойная того, чтобы ее охранять.

– Идем, – позвала Даллас.

Крадучись следом за ней в непроглядном мраке Старого корпуса, Лорен гадала, не объясняется ли его дополнительная защита не столько стремлением никого в него не впускать.

А скорее, стремлением не выпускать то, что находится внутри.

24

Лорен испытала разочарование, обнаружив, что в Старом корпусе нет ничего представляющего интерес. Ничего, кроме парт, сдвинутых к стенам, паутины, свисающей ажурными белесыми завесами с пятнистых облупившихся потолков, и пыли. Обилия паутины и пыли.

Лорен старалась держаться поближе к Дарьену, который водил лучом фонарика по комнате. Янтарный свет высвечивал паучьи гнезда, мыши разбегались от него, скрываясь в дырах в полу и стенах.

– Не может быть, чтобы мы с таким трудом забрались сюда, и все напрасно, – слова Лорен тихонько повторило эхо, заставив зашипеть тарантула, притаившегося где-то в тени.

– Если здесь и есть что-то стоящее, – отозвался Дарьен, ведя их через комнату, – его не оставил бы на виду никто, в ком есть хоть капля здравого смысла, новенькая.

– Спасибо, что разъяснил, мистер Очевидность, – проворчала Лорен. Она понимала, что испытывает сегодня его терпение, но... тогда, в больнице, она почувствовала себя настолько уязвимой, что решила держаться от него на расстоянии. Заставить спокойно относиться к тому, чем он занят и с кем. Сказать это было легче, чем сделать... однако она должна была попытаться. Даже если при этом он ее возненавидит. Прокашлявшись, она пошла вперед, двигаясь в обход стоящих как попало парт и стараясь оставаться в луче света. – Ну и где ты предлагаешь вести поиски? Я вижу здесь только четыре стены и крышу, да и той, считай, почти нет.

За их спинами Даллас бормотала что-то о пауках, мышах и о том, что надо было слушать Дарьена – умертвителя с командирскими замашками, как ей нравилось называть его, – но вперед не рвалась.

Дарьен медлил с ответом на вопрос Лорен так долго, что она обернулась к нему, только чтобы увидеть, как он поспешно отвел от нее взгляд, словно глазел на... на...

– На что это ты уставился? – напрягшись, спросила она.

– Что, прости?

Тон его вопроса был совершенно невинным.

Лорен повторила:

– На что ты уставился?

По губам умертвителя порхнула улыбка. Если бы он всегда смотрел на нее вот так, как сейчас, она запросто могла бы в него влюбиться.

– Волосы у тебя красивые, – все тем же мурлыкающим голосом пояснил он.

Лорен сжала зубы.

– Ты сейчас не только на волосы глазел.

– А на что же тогда?

Она скрестила руки на груди.

– Вот ты мне и скажи. Судя по усмешке, мысли у тебя были непристойные, – ее щеки разгорались, несмотря на прохладу в старом здании.

А все потому, что она не имела ничего против, если ее вид с этой стороны оценил сам Дарьен. И тем более после того, как пригрозил отшлепать ее.

Дарьен цокнул языком.

– И это говорит девчонка, которая на днях была на все готова ради меня.

Даллас подавилась смешком.

– Знаете, ребята, вам давно пора разрядить напряжение между вами.

Лорен посмотрела на Дарьена, тот ответил ей взглядом. Потом вскинул бровь, улыбка шире расплылась на его лице. Но Лорен уже хмурилась, сообразив, что значит «разрядить напряжение» с его точки зрения.

– Ни слова! – грозно предупредила она.

Дарьен лишь рассмеялся. Его громкий, гортанный смех вызвал у Лорен ощущение, будто тепло расплывается по телу ниже пупка. В последнее время ее тело вело собственную жизнь, его реакции стали предательскими и странными. Разумеется, ее и прежде влекло к особям мужского пола, и она даже не отказывалась поближе познакомиться с особенностями их ртов.

Но прежние чувства не шли ни в какое сравнение с остротой тех, которые она испытывала в присутствии Дарьена Касселя.

Умертвитель вновь устремил взгляд во мрак и стал воплощением деловитости. Он изучал заброшенную комнату, забыв про фонарик, и Взор обеспечивал ему четкую видимость лучше любой лампочки.

Пока он продолжал поиски, Лорен подошла к огромной, от пола до потолка, классной доске на северной стене. Пыль и время сделали слова, небрежным почерком написанные на ней, почти неразличимыми, но присмотревшись, она сумела прочитать их.

– «К вечной жизни», – прозвучал у нее за спиной голос Дарьена, и она чуть не подпрыгнула.

Она обернулась к нему, зацепившись собранными в хвост волосами за свитер.

– Ты умеешь читать по-древнереунериански?

– Кое-что, совсем немного. – Он направился к краю доски, унося с собой источник света. Следуя за ним, Лорен так и не поняла, что притягивает ее – свет или уверенность его движений. А может, осознание, что у него при себе есть оружие.

Мракоумертвитель зажал в зубах фонарик и ощупал медную раму доски.

Она поддалась под его пальцами. Пыль струйками осыпалась на пол, одна из створок доски сложилась, словно страница огромной книги, скрипнув ржавыми петлями.

За ней не было ничего, кроме каменной стены. Но когда Дарьен вынул фонарик изо рта и посветил на камни, Лорен увидела, что те испещрены древними рунами.

Этих камней было ровно столько, чтобы получилась дверь обычной высоты и ширины.

Свободным от рун был лишь один камень в самом центре: на него нанесли простую метку Алой Звезды – круг с восьмью лучами. Это ничего не значило бы для Лорен, если бы она не носила на шее с самого младенчества такой же солярный символ. Единственный намек на то, что у нее когда-то были родители.

Дарьен повернулся к ней, но она уже вытягивала из-под свитера подвеску-амулет, висящий на длинной цепочке на уровне пупка. Сглотнув, Лорен шагнула к стене, и Дарьен посторонился, пропуская ее.

Держа амулет в одной руке, другой она обвела символ на стене в надежде, что ее осязание окажется надежнее, чем зрение.

Солнце было врезано глубоко в камень, словно для того, чтобы в него что-то помещали.

Лорен подняла амулет и вложила его в каменную резьбу. Они совпали идеально, будто замок и предназначенный для него ключ. Лорен подвигала амулет в камне, и тот издал слабый щелчок.

Стены Старого корпуса гулко застонали, как пробуждающееся чудовище. Пыль с шорохом стала осыпаться с потолка.

Лорен отдернула руку с амулетом и сделала несколько шагов назад, наступив при этом на ногу Дарьену. Каблук зацепился за его ботинок, и ее желудок ухнул куда-то вниз.

Дарьен вцепился в нее и поддержал, не дав упасть, и хотя ее свитер и его кожаные перчатки были надежной преградой между их телами, сердце Лорен бешено забилось, и она обнаружила, что ненавидит себя за это.

Исписанная рунами дверь с шорохом сдвинулась вбок. Воздух, хлынувший в щель, оказался таким холодным, что Лорен вздрогнула.

Дарьен взялся за край двери и отодвинул ее, открыв проем полностью. Луч фонарика осветил лестницу, крутой спиралью уходящую в земные недра.

Дарьен вопросительно поднял бровь, обратившись к Лорен:

– Все еще считаешь, что здесь нет ничего, кроме четырех стен и крыши?

Даллас, ждущая в стороне, подала голос:

– Только не говори, что мы спустимся туда.

– Лично ты, Даллас, можешь остаться здесь и посторожить нас, – отозвался Дарьен, начиная спускаться по ступеням. – Может, хоть на этот раз послушаешься меня, – миновав еще несколько ступеней, он скрылся из виду, а вскоре земля поглотила и эхо его шагов.

Стараясь не споткнуться, Лорен поспешила следом, а Даллас бросилась за ней.

* * *

– И что это значит? – спросила Лорен.

Прислонившись к дощатому столу в темном подвале Старого корпуса, она изучала выражение лица Дарьена, склонившегося над свитком длиной около трех футов, который они выкопали из-под каменной плиты. Два карманных ножа Дарьена служили пресс-папье – придавливая свиток, чтобы он не скручивался. Луч фонарика плавно скользил по пергаменту, пока Дарьен расшифровывал мистические символы и изображения, покрывающие каждый дюйм желтоватой поверхности.

Вверху на пергаменте стояли слова «Dominus Volumen», что в переводе означало «главный свиток».

К тому времени, как Дарьен добрался до конца свитка, на его лице стало просматриваться раздражение. Правда, нашлась лишь половина свитка, другая пропала, и линия обрыва проходила по нему так, что рассекала надвое изображение восьми лучей Алой Звезды.

– Это значит... – начал Дарьен и шумно вздохнув признался: – Ни черта не понимаю, что это значит. – Он указал на выцветший манускрипт: – Тут сплошные загадки и метафоры. Лишь некоторые имеют какой-то смысл.

– Ты не можешь прочитать что-то, что здесь есть? – спросила Даллас.

– Я могу прочитать кое-что из этого. Речь идет о химических ваннах и о каком-то «Источнике Арканума». Предполагаю, что это некое руководство. Инструкции по созданию штуки под названием «Источник Арканума». Вот, смотрите... – он бегло прочел строчку на реунерианском. Дочитав, сосредоточенно сжал губы. – Иными словами, его нельзя уничтожить или воспроизвести по образцу – только создать заново.

– Этот Источник Арканума? – уточнила Даллас.

– Скорее всего.

– Значит, то, что я нашла в Тенете, было правдой, – заключила Лорен. Пять часов, потраченные на поиски в теневой Сети, все-таки оказались не пустой тратой времени. – Общество «Голова феникса» создало-таки артефакт, способный даровать смертным вечную жизнь...

Дарьен перебил:

– И все же это не объясняет, при чем тут ты. И кстати, Инициация, о которой упоминал Каин Нэш. Каким образом все это связано?

– Судя по материалам, которые я нашла в Сети, Инициацией они называли процесс превращения смертного в бессмертного, – сказала Лорен и бросила взгляд на Дарьена. – Но ведь Каин говорил, что это больше похоже на жертвоприношение. Разве нет?

– Каин мог и ошибиться, – возразил Дарьен. – Информацию он почерпнул в основном из слухов и сплетен.

Некоторое время они молча разглядывали свиток. Лорен надеялась найти в подвале что-нибудь еще, оставленное членами Общества «Голова феникса» и объясняющее, что происходит. Но здесь больше ничего не осталось. И если не считать «Dominus Volumen», ничто не привлекало ее внимания – разве что отчетливая линия на полу, указывающая, что здесь стоял какой-то предмет мебели.

– Все это явно связано с кровью, которую ты унаследовала, – предположил Дарьен, лицо которого зловеще подсвечивал фонарик. – Тот, кто за тобой охотится, пользуется порошком из костей кого-то из твоих предков, чтобы выследить тебя. А это значит, что ты состоишь в родстве с кем-то, кто обладал, возможно, огромным могуществом, – он сделал паузу и ткнул в свиток пальцем, – или был на редкость умен. А может, все гораздо проще, и похитители просто думают, что у тебя есть доступ к этому свитку.

– И он у меня в самом деле есть, – подхватила Лорен. – Теперь, когда свиток у нас, возможно, удастся обменять его на Сабрину.

– Не спеши, – остановил ее Дарьен. Лорен заморгала. – Нельзя просто пойти и отдать единственную вещь, которая может обеспечить нам преимущество, новенькая. Сначала надо выяснить, что нужно другой стороне. Если свиток – прекрасно. Задача решена. Но если они гоняются за тобой – именно за тобой, – тогда до разрешения наших проблем еще очень далеко.

Лорен вздохнула. Она устало моргала, поблекшие чернила на пергаменте расплывались перед глазами, голова кружилась от усталости. Вся тяжесть бессонных ночей придавливала ее к земле.

– Ты помнишь хоть что-нибудь из своего прошлого? – спросил Дарьен. Он выпрямился и скрестил руки на груди, а свиток с шорохом скрутился.

– У меня вообще не осталось никаких воспоминаний о том, что было до моего пятого дня рождения. О своем прошлом я знаю лишь то, что мне рассказали: что жрец нашел меня в храме, а Рорк и его жена удочерили. Этот жрец несколько лет назад скончался, так что его уже ни о чем не расспросить.

Дарьен повернулся к Даллас.

– А ты? Что ты помнишь о том времени, когда твои родители принесли домой Лорен?

Даллас покачала головой.

– Ничего. Память у меня ужасная, я не могу вспомнить даже свою первую встречу с Лорен. Для меня она всегда была рядом.

Дарьен задумчиво сжал губы.

– Как думаешь, ты могла бы поговорить с Рорком и выяснить, известно ли ему то, что может нам помочь?

Глаза Даллас погрустнели.

– Он слишком занят, – пробормотала она, потупившись и глядя в пол. – Можешь мне поверить. Вести от него я получаю хорошо если пару раз в год.

Красного Барона Рорка никогда не бывало дома. Он постоянно проводил учения Флота по всему континенту, командовал крылатой армией, помогающей защищать мир Терры от непредсказуемых угроз. Вдобавок эта армия вела борьбу с демонами, когда они становились слишком сильными или многочисленными, так что города – или мракоумертвители, – не могли справиться с ними самостоятельно.

– А что насчет Таэги? – продолжал расспросы Дарьен.

Лорен поморщилась, а Даллас фыркнула.

Умертвитель нахмурился.

– Что тут смешного?

– Да просто Таэга с нами не говорит, – объяснила Даллас таким тоном, словно это должно быть очевидно всем и каждому, независимо от того, знаком он с Таэгой или нет. – Вообще никогда.

Снова повисло молчание.

Лорен рассеянно теребила амулет, когда вдруг вспомнила про гравировку на его обратной стороне и про то, что Дарьен, похоже, знает древнереунерианский язык.

– Дарьен! – позвала она и, дождавшись, когда он вопросительно посмотрит на нее, подняла свой амулет, так что прохладная цепочка врезалась сзади в шею. – Ты можешь прочитать, что здесь написано?

Он шагнул ближе и взял амулет в руки. При этом он стоял так близко, что Лорен, осознав это, затаила дыхание. Некоторое время он разглядывал выгравированные письмена, а Лорен тем временем изучала его самого – до тех пор, пока не спохватилась. Опасаясь повторения того, что случилось несколько ночей назад в гостиной, особенно если она слишком увлечется разглядыванием его губ, она заставила себя отвести глаза.

Но перевод надписи, сделанный Дарьеном, она выслушала, снова глядя на него:

Лорен смотрела то на Даллас, то на Дарьена. Похоже, обоим было нечего сказать.

– Ну и что это значит? – наконец не выдержала Лорен.

Дарьен помотал головой.

– Без понятия. – Он выпустил амулет, и тот тихонько зазвенел, покачиваясь на груди Лорен.

Немного погодя Лорен спросила:

– Что будем делать?

Дарьен развернул манускрипт и снова крепко скрутил его.

– Мы заберем свиток с собой и дождемся, когда Бенджамин и его подручные выяснят хоть что-то о том, кем были твои предки. Если мы узнаем, кто твои родители – или разыщем ныне живущих родственников, – возможно, на некоторые вопросы у нас появятся ответы.

В сущности, никакого представления о том, что происходит, они так и не получили. У них лишь прибавилось вопросов. Но пока они выбирались из Старого корпуса, Лорен казалось, что в ней зарождается чувство, почти забытое с тех пор, как пропала Сабрина.

Это чувство она рискнула назвать надеждой.

25

Обхватив руками колени, Дарьен сидел перед огромной прочной клеткой в дальнем углу «Ступки и пестика Мордред и Пенелопы». Стенки из сетки с мелкими шестиугольными ячейками предназначались для того, чтобы обитающее в клетке плотоядное растение не высунуло наружу смертоносные ветки. Но это не мешало ему без устали грызть сетку, лязгая об проволоку бритвенно-острыми зубами.

– Упорная ты мелюзга, – с улыбкой сказал Дарьен, – верно?

Такие растения, хоть и назывались «мухоловками», охотились на разных насекомых, их излюбленным лакомством были паукообразные и многоножки, а вообще они поедали любую плоть, попадающую им в зубы.

Поддавшись патологическому любопытству, Дарьен протянул руку к проволочной сетке...

И замер, услышав, как прокашлялась Лорен, появившись на верху лестницы, ведущей на второй этаж. Рядом с ней стоял пес, с любопытством навострив уши.

Дарьен, опустив руку, поднялся.

Лорен повела бровью и скрестила руки на груди, на ее губах играла улыбка.

– Очень надеюсь, что ты не действуешь моим растениям на нервы, Дарьен Кассель.

– Нет, конечно, – соврал он. Но она не поверила, и чем дольше не сводила с него взгляда – с выражением лица, которое он не мог назвать иначе как прелестным, – тем шире расплывалась на его лице улыбка, которую он пытался сдерживать.

Лорен заложила за ухо прядь прямых волос, ее лицо слегка порозовело.

– Я почти готова, – отводя глаза, сообщила она. – Еще пять минут, – помедлив немного, она добавила: – А на тебе пока Шипастик – удели ему немного внимания.

Стуча каблуками, она поднялась на несколько ступенек и скрылась в кабинете, пес последовал за ней. «Ступка и пестик» уже закрылась после рабочего дня, Лорен заканчивала ежедневную бумажную работу.

Дарьен уже собирался спросить, кто такой Шипастик, как вдруг что-то задело рукав его куртки. Посмотрев вниз, на стол, возле которого стоял, он увидел маленькое растение в горшке, которое подобралось к самому краю, оставляя за собой следы почвы. На первый взгляд растение казалось самым обычным, но присмотревшись, он заметил узоры на его ярко-зеленых листьях.

– А ты не боишься, что оно свалится со стола? – крикнул он.

– Она, – громко поправила Лорен. – Это и есть мисс Шипастик, и она женского пола.

Дарьен насмешливо фыркнул.

Вскоре Лорен спустилась по лестнице с сумкой, висящей через плечо, везя за ручку чемодан. Она объяснила насчет растения:

– Она часто ревнует – ты, наверное, уже заметил. Иногда она нарочно опрокидывается, если я слишком долго засиживаюсь с бумагами. Звезда упаси игнорировать ее дольше двух секунд!

Дарьен хмыкнул.

Лорен не стала менять одежду, в которой сегодня вышла на работу – короткую черную рубашку, открывающую узкую полоску ее плоского живота, и клетчатую юбку. Последняя была такой короткой, что пока она спускалась по лестнице, Дарьен мельком увидел ярко-розовое белье. Каким-то чудом ему удалось отвести взгляд, хотя он вынужден был признать, что от этого мгновенно воспламенился.

Он заставлял себя не глазеть на Лорен, чтобы не вызвать у нее неловкости каким-нибудь неосторожным поступком – к примеру, не пустить слюну, как пес над костью.

Между тем растение, то есть мисс Шипастик, все еще претендовало на его внимание.

– Ну разве ты не прелесть? – понизив голос, обратился он к ней. Если бы растения умели краснеть, мисс Шипастик наверняка зарделась бы. Но она лишь слегка съежилась в своем горшке, опустив листочки.

Заметив, как внимательно наблюдает за ним Лорен, Дарьен задумался, не в том ли дело, что он сказал растению, но к тому времени, как он обернулся, Лорен уже подчеркнуто смотрела в другую сторону. Ее лицо было безучастным, хотя он мог бы поклясться, что глаза по-особенному блестели.

Дарьен встретил ее у подножия лестницы и попытался забрать чемодан.

Она лишь крепче вцепилась в ручку и распрямила плечи.

– Я прекрасно могу справиться сама.

– И я тоже, – возразил Дарьен, подражая ее воинственному тону.

Лорен натянуто улыбнулась.

– «Нет» – как тебе такой ответ?

Дарьену показалось, что у него каменеет лицо.

– Твое любимое слово?

Лорен с невнятным мычанием поджала блестящие губы.

– Нет, – дерзко заявила она и наморщила нос.

Он ответил ей такой же гримасой.

В его ответе было что-то такое, от чего она вскинула подбородок, быстро заморгала и начала заливаться румянцем.

– Умеешь же ты взбесить! – заявила она. В ее голосе слышалось придыхание.

– Если из-за меня ты так бесишься, почему же ямочки у тебя на щеках указывают, что ты еле сдерживаешь улыбку?

Заманчивый румянец на ее щеках стал гуще.

– А у них собственное мнение.

Он усмехнулся.

– Ага, как же.

Целую минуту они смотрели друг на друга в упор, прежде чем Лорен со вздохом отдала чемодан. Лишь завладев им, Дарьен снова заговорил:

– Давай все-таки проясним: когда я предлагаю сделать что-то для тебя, незачем воспринимать это как оскорбление.

Характер Лорен Калла мог послужить иллюстрацией к понятию «непреклонность».

– Это что-то вроде коленного рефлекса, – объяснила она, направляясь к двери. – Я человек и выросла в Ангелтине, поэтому с годами хорошо уяснила пределы своих возможностей. Или их отсутствия.

– Логично.

Порыв обжигающе-горячего воздуха ударил в лицо, стоило им выйти на улицу. Освещение неуловимо менялось, холмы вдалеке с приближением осени стали золотисто-коричневыми. На авеню бурлила толпа, горожане и туристы заглядывали в те магазины, салоны и рестораны, которые держали двери открытыми до самого заката.

Дарьен предложил Лорен провести эти выходные в Адских Вратах, пока он с остальными будут заняты изучением нового вида демонов, замеченных на территории Ангелтинской академии. Он был вынужден признать, что не рассчитывал на ее согласие, тем более что талисман Авертера по-прежнему висел у нее на шее. Но, к его удивлению, она приняла приглашение не задумываясь. В его доме она уже начинала проводить больше времени, чем где бы то ни было, и часто вместе со своей собакой.

Лорен захлопнула дверь, и солнце, косо упав на нее, выбелило и позолотило ее густые волосы, а когда она бросила взгляд на Дарьена, он обнаружил, что синева ее глаз приобрела океанскую глубину в окаймлении такого яркого оттенка бирюзы, какого он еще никогда не видел.

Лорен потупилась, ее мягко очерченные скулы порозовели.

Елки. Опять он пялился, да?

Она рылась в сумке, разыскивая ключи.

– Ничего не выяснилось насчет того свитка?

У нее задрожали руки, и чем дольше он медлил с ответом, тем сильнее она волновалась. Уже готовая выругаться, она прикусила нижнюю губу – выпяченную, соблазнительную губу, от которой он не мог отвести глаз, нежно-розового оттенка блестящей внутренней поверхности морской раковины. От ее привычки пререкаться этот рот лишь сильнее манил его, порой не давая уснуть по ночам. Не спасало положение и то, что все выходные она проводила в его доме, засыпая в комнате рядом с его спальней.

Ему хотелось оттрахать ее так, чтобы навсегда стереть из памяти всех мужчин, какие у нее были до него.

Она заперла аптеку, бросила ключи в сумочку и подняла взгляд на Дарьена. Ее лицо осталось непроницаемым, но бровь слегка дрогнула.

– Что у тебя на уме, Дарьен? – Этот вопрос напомнил ему ту ночь в столовой Адских Врат, когда он уличил ее в желании раздеться. – Вот уж не думала, что тебя так возбуждает процесс запирания дверей.

Что за девчонка. Она не сдавалась и бросала ему вызов.

Дарьен чувствовал, как его глаза темнеют от раздражения – глубокого, острого раздражения, в котором он не собирался ей признаваться.

– Двигай давай.

Она перебросила волосы через плечо и прошла мимо – так близко, что задела его рукой, опалив сильнее солнца даже через кожу его черной куртки.

По пути к машине у Дарьена в кармане завибрировал телефон. Увидев на экране имя сестры, он ответил на звонок и поднес телефон к уху.

– Да, – произнес он.

Лорен опередила его на несколько шагов, и когда пара варлоков, болтающихся по авеню, засвистела ей вслед и чуть не свернула шеи, пялясь на ее идеальный зад, Дарьен послал им хищную улыбку, от которой оба поспешно отвели глаза и бросились прочь.

– Я с остальными в Королевских Быстринах, – уловив тревогу в голосе Ивианы, Дарьен мгновенно насторожился. Королевскими Быстринами назывался старый парк в районе Серебряный Лес, иначе известный как территория вервольфов. – Мы кое-что нашли и думаем, ты должен это увидеть.

* * *

Как следует разглядеть труп Лорен не смогла.

Это был один из гуманоидных демонов. Того же вида, как тот, на которого они с Даллас наткнулись в кампусе. И выглядел так же, как первый, – с крапчатой безволосой кожей, обломанными пожелтевшими зубами и налитыми кровью глазами.

Семь Дьяволов стояли рядом с Лорен в Королевских Быстринах – огромном парке, расположенном в районе Серебряный Лес и заросшем вековыми деревьями. Поблизости стояли машина Дарьена, кабриолет Лейс и внедорожник Макса. Трое Дьяволов выследили демона, послушав сообщения, которыми обменивались по рации блюстители порядка: один горожанин, живущий на расстоянии пяти кварталов отсюда, позвонил им с сообщением, что заметил демона в переулке. Затем эти трое связались с остальными и встретились в парке.

Ивиана Кассель стояла на коленях возле головы твари. От сухого зноя ее волосы длиной до плеч, такого же глубокого черного цвета, как у Дарьена, увлажнил пот.

– Даже тревожно, насколько человеческие у него глаза, – заметила она. Расслышать ее было непросто сквозь шум водопада в нескольких метрах от трупа. – Посмотрите на радужки. Никогда еще у демонов не бывало глаз такого цвета.

Лорен сглотнула подкатившую к горлу желчь. Глаза у демона были орехового, очень распространенного оттенка, но не среди демонов или других видов чудовищ. Цвет был какой-то человеческий. Ореховые глаза встречались и у ведьм, и у варлоков, но чаще всего – у смертных. Лорен не знала, что это означает.

И судя по лицам умертвителей, они тоже не имели ни малейшего понятия.

Дарьен похлопал себя по карманам брюк.

– Кто-нибудь захватил шприц?

Лейс выступила вперед, стуча по скользким камням каблуками высоких ботфортов.

– Вот, – она вынула из кармана красной кожаной куртки шприц и протянула Дарьену.

Тот взял шприц и снял колпачок. Ивиана посторонилась, пропуская его, Дарьен встал рядом с ней на колени и ввел иглу шприца в вену у локтя твари.

Шприц быстро наполнялся кровью, Лорен отвернулась, тошнота скрутила узлом ее внутренности.

Надев на место колпачок, Дарьен сунул шприц в карман.

– Кто его завалил?

Руку поднял Таннер.

– Атлас, чем пользовался? – продолжал расспросы Дарьен.

– Во-первых, убить его было очень трудно.

– Уже вижу.

Голова твари была изрешечена пулями.

– А во-вторых, – продолжал Таннер, – пришлось сочетать хризолитовые пули с серебряными.

Дарьен побарабанил пальцами по подбородку.

– Любопытно... – Несколько минут он обдумывал услышанное. Потом поднялся и бросил Максимусу зажигалку. – Сожгите его, – велел он. – Еще немного, и нас кто-нибудь застукает здесь, а тащить труп в Адские Врата мне бы не хотелось. Артур наверняка сможет провести анализы, проверить кровь на наличие болезни. Если нам повезет, скоро что-нибудь узнаем.

Лорен слышала об этом на лекциях: в истории бывали случаи, когда животные мутировали от неизвестной болезни, превращающей их в низших демонов, одержимых жаждой плоти и крови.

Максимус щелкнул металлической зажигалкой, пляшущий язычок пламени отразился у него в глазах.

– Охотно.

Лейс подняла с земли канистру, стоящую рядом с ее кабриолетом.

– Сумрак сжигает дотла, – нараспев произнесла она, поливая труп демона бензином.

Макс бросил на труп зажигалку. Пламя вспыхнуло мгновенно, извиваясь словно в ритме песни.

– Искры, дым и зола, – понизив голос, Макс продолжил начатые Лейс слова.

Лорен отвернулась, в горле першило от вони бензина и горящей плоти.

Дарьен похлопал себя по карманам, из его рта свисала незажженная сигарета. Потом шепотом выругался: зажигалка, брошенная Максу, похоже, была у него последней.

Дарьен уже собирался спросить огонька у остальных, когда Лейс вынула из кармана зажигалку и щелкнула ею.

– У меня есть, – она шагнула вперед, чтобы дать ему прикурить.

Лорен невольно отвела глаза и уставилась на сырую землю у себя под ногами, словно простой жест Лейс был чем-то очень интимным, хотя и не выглядел таким ни для кого из окружающих.

По крайней мере, для... Дарьена.

Но она забыла об этом, когда Дарьену позвонили – очевидно, по важному делу. Закончив разговор, он направился к своей машине, взмахом руки приказывая Лорен следовать за ним.

– Кайл звонил, – сообщил остальным Дарьен, в последний раз затягиваясь и щелчком отбрасывая окурок. Лорен спешила следом. – У него появилась зацепка по нашим самозваным мракоумертвителям.

У Лорен невольно открылся рот. Неужели наконец выяснится, что разыскивал Дарьен в свободное время?

– Видимо, это значит, что мы едем в «Дьябло»? – спросил Тревис.

Дарьен коротко кивнул, все стали рассаживаться по машинам.

– А что такое «Дьябло»? – спросила Лорен, подходя к дверце.

– Тату-салон, – ответил он и крикнул остальным: – Сбор у входа. До скорой встречи.

* * *

Тату-салон «Дьябло» находился на бульваре Арктур, недалеко от Храма Алой Звезды. Втиснувшийся между прачечной самообслуживания и магазином ковров ручной работы, он легко мог остаться незамеченным для тех, кто оказался в этих краях впервые, потому что опознавательным знаком для него служила лишь рогатая голова горгульи над дверью, укрепленной решеткой.

Пока Дарьен парковался напротив входа и подтягивались остальные на своих машинах, Лорен высмотрела название салона в окне, нанесенное краской из баллончика. Различить слово «Дьябло», окруженное множеством геометрических узоров, было непросто.

– А этот Кайл скрыл название своего заведения намеренно, или так вышло случайно? – спросила она у Дарьена.

Дарьен отстегнул ремень безопасности и сунул пистолет в кобуру. Лорен стоило немалых трудов не смотреть на него, а еще больших – не представлять, как он расстегивает нечто совсем другое.

– Возможно, он не планировал, но это сработало, – ответил он, открывая дверцу со своей стороны.

Лорен заморгала. Подмигнув ей, Дарьен вышел из машины. Она заторопилась следом, жалея, что надела сегодня обувь на каблуках, а когда очутилась на улице, под взглядами прохожих, по виду недавних заключенных, пожалела еще и о том, что юбка на ней такая короткая. Появиться в таком наряде где-нибудь на авеню Алой Звезды – одно дело, но здесь...

Дарьен остановился перед дверью «Дьябло», повернул циферблат своих часов до тихого щелчка, поднес запястье с часами ко рту и произнес:

– Ждите здесь. Если понадобится содействие – сообщу.

Лорен оглянулась на Дьяволов, ждущих в машинах. За тонированными стеклами было не видно, кто ответил Дарьену, но она поняла, что именно с ними он связался.

Тем временем он распахнул застекленную и забранную решеткой дверь тату-салона и вошел, и Лорен бросилась следом. Зазвенел колокольчик, сообщая об их прибытии.

Для дневного времени здесь было на удивление многолюдно. Почти у каждого мастера сидели клиенты, в основном дюжие варлоки и вервольфы, ожидая, когда им набьют полный рукав или татуировку во всю спину тушью с особыми свойствами. Потолки низко нависали над головой, полы были выложены вишневым деревом. Лорен потребовалось несколько секунд, чтобы ее глаза привыкли к приглушенному освещению. В салоне было включено лишь несколько старинных светильников дутого стекла, которые отбрасывали теплый свет. В глубине помещения за деревянным столом в форме буквы L сидел крепко сложенный кудрявый провидец с окладистой бородой, перебирая какие-то бумаги.

Следуя за Дарьеном к этому столу, Лорен не могла избавиться от ощущения, что взгляды всех присутствующих внимательно следят за каждым ее движением. А вот Дарьен чувствовал себя здесь легко и непринужденно. Должно быть, именно в этом салоне он набил все свои татуировки.

Услышав их шаги, провидец за столом поднял взгляд.

– А, это ты, хорошо.

– А, у тебя известия, хорошо, – подражая ему, отозвался с насмешливой улыбкой Дарьен, понизив голос так, что его услышал лишь провидец. Этот приглушенный глубокий голос напомнил Лорен, как он обратился к мисс Шипастик в аптеке. Его звуки заставили ее замереть, распрямить плечи... и ощутить дрожь в тех уголках тела, которых она прежде даже не замечала.

Театрально закатив глаза, провидец отодвинулся от стола и поднялся.

– Даже когда дело серьезное, ты не упускаешь случая спародировать меня.

– Пародирование – одна из форм лести, – возразил Дарьен, прислонившись к столу. – И потом, ты же знаешь, как я тебя люблю, Кайл.

– Поправочка! – неуклюже выбираясь из-за стола, заявил Кайл. – От меня ты любишь информацию. – Он направился к узкому коридору. – Подожди здесь, я на две секунды.

Пока они ждали, Лорен все отчетливее чувствовала, как присутствующие впиваются в нее взглядами. Медленно обернувшись, она обвела глазами мастеров-татуировщиков и их клиентов.

Все они уставились на нее, скользя по ее телу маслеными оценивающими глазами, словно смакуя съедобный деликатес. Дольше всего их взгляды задерживались на ее ягодицах и ногах. Лорен казалась себе животным в зоопарке, на которое глазеют посетители.

Снова повернувшись к столу, она постаралась как можно более естественным движением поднять руки, прикрывая грудь. Ничего другого предпринять она все равно не могла, по крайней мере, сейчас, когда ситуация от нее не зависела.

Ее смущение не укрылось от Дарьена. Посмотрев на ее крепко прижатые к груди руки, он повернулся к полному залу варлоков и вервольфов, небрежно держа кулаки в карманах расстегнутой кожаной куртки. На его лице мелькнуло выражение хищника, защищающего территорию, при виде чего сердце Лорен сбилось с ритма. Судя по всему, Дарьен был не прочь в кровь стереть руки ради нее, если до этого дойдет.

Обращаясь к каждому, он отчетливо произнес:

– Хватит пялиться, а то отделаю так, что мало не покажется.

Большинство опустили головы или вдруг заинтересовались картинами на стенах. Но один из вольфов, которому набивали рукав, бормотнул:

– Так пусть бы одевалась поскромнее.

– Что, прошу прощения? – негромко, убийственным тоном отозвался Дарьен, радужки и белки глаз которого уже заволакивала чернота. Волоски на руках Лорен встали дыбом. Не дождавшись ответа от вольфа, Дарьен ухмыльнулся: – Ага, и как это я не подумал.

Лорен невольно повернулась и потрясенно уставилась на него, и он ответил ей самодовольной усмешкой.

Приняв ее удивление за замешательство, он пояснил:

– Ты вправе одеваться как пожелаешь, а подонки вроде этого не должны считать, что так ты предлагаешь им себя на серебряном блюдечке.

Лорен утратила дар речи. И долго смотрела на него так, словно у него вдруг начали расти рога.

Он недоуменно повел глазами из стороны в сторону.

– Что такое? – тихонько спросил он.

Лорен помотала головой.

– Мне начинает казаться, что не настолько ты Дьявол, каким хочешь выглядеть.

От иронической кривоватой усмешки Дарьена земля покачнулась под ее ногами.

– Золотце, я не какой-то там, а тот самый Дьявол. Не поддавайся заблуждениям.

Но несмотря на это предупреждение, у нее на душе стало так... тепло и хорошо, словно внутри засветилось солнце и растопило лед в отдаленном уголке, а она и не подозревала, что раньше он был замерзшим.

– Конечно, не стану, – вежливо пообещала она.

Судя по взгляду, Дарьен ей не поверил.

* * *

Дарьену не понравилось, как посетители в тату-салоне смотрели на Лорен, не понравилось, как их темно-серые ауры колыхались, точно неупокоенные духи, вспыхивая там и сям красными переливами, выдающими похоть. Этого хватило, чтобы понять, о чем они думают, хоть свои мысли они и не высказывали вслух. Гнусная вонь их возбуждения неприятно ударила ему в нос, вызывая желание закашляться и вдобавок... поступить некрасиво. Очень некрасиво.

И хотя он сам не раз попадался на том, что разглядывал Лорен, он воспринимал ее совсем по-другому. Случись ему хоть на секунду предположить, что его заигрывание и насмешки вызывают в ней настоящую неловкость, он остановился бы. И больше никогда так не делал. А здешним посетителям было плевать.

Возвращению Кайла, который отвлек его от этих мыслей, Дарьен даже обрадовался. Хозяин салона подошел к ним с Лорен, открыл альбом с эскизами для татуировок и ткнул пальцем в один, изображающий голову феникса.

– Выглядит знакомо?

Дарьен вгляделся в профиль вымершей птицы.

– По-моему, один в один, – пробормотал он и обратился к Лорен: – А ты что скажешь, новенькая?

Она шагнула ближе к столу, присмотрелась к эскизу.

– Да, – хрипло подтвердила она, прокашлялась и добавила: – Это та самая.

– Откуда она у тебя? – спросил Дарьен у Кайла.

– Несколько часов назад два клиента Реджи принесли с собой этот необычный рисунок и попросили набить его... – он многозначительно уставился на тату на шее Дарьена. – Ну, ты понял. На твою удачу, далеко не всем нашим клиентам известно, что наш магический дружок, – он постучал по книге, – делает копии всех рисунков, которые накалывают им мои мастера.

– Кто были эти двое? – продолжал расспросы Дарьен, понизив голос так, чтобы его не расслышало даже большинство бессмертных. Его слова тонули в жужжании работающих тату-машинок, тем более для тех, кто находился на другом конце зала. – Клиенты Реджи – кто они такие?

Кайл захлопнул увесистый альбом и сунул его под мышку, прижав мясистой рукой.

– Думаю, незачем объяснять тебе, почему мы не спрашиваем имен. По той же причине у нас здесь нет видеокамер, так что не трудись напрасно, дружище.

Все ясно. Кайл не только владел тату-салоном, но и временами промышлял на рынке контрабанды. Само собой, далеко не так рискованно, как, к примеру, Мясник, но и за это могли законопатить на несколько лет.

– Что я могу точно сказать, так это что они были полукровками, ламиями-провидцами.

То есть наполовину вампирами, наполовину провидцами.

В голове Дарьена бешено завертелись мысли, вызывая жуткий зуд и желание содрать с себя кожу: он вспоминал все, что услышал от Каина, перебирал всех полувампиров-полупровидцев в городе, достаточно опасных, чтобы примкнуть к тайной секте.

– Опиши, как они выглядели, – потребовал он.

– Близнецы, – начал Кайл. – Парень и девчонка. У обоих черные волосы, неоново-зеленые глаза...

– Чтоб тебя!.. – вырвалось у Дарьена с такой яростью, что хоть он и не повысил голос, Лорен вздрогнула.

Кайл задал было вопрос, знает ли этих близнецов Дарьен, но осекся: гудение машинок и гул голосов в салоне рассек хриплый мужской крик. Сразу несколько посетителей и мастеров, услышав захлебнувшийся вопль, вздрогнули. Машинки были выключены, разговоры оборвались.

Дарьен пригвоздил Кайла к месту стальным взглядом.

– Где Реджи? – властно спросил он. – Ты сам видел, как его клиенты покинули здание, прежде чем позвонил нам?

Кайл, словно рыба, беззвучно открывал и закрывал рот. Дарьен не стал тратить время в ожидании, когда к нему вернется дар речи, к тому же выражение шока у него на лице сказало все, что требовалось знать.

Он бросился по коридору в направлении, откуда донесся вопль, Лорен побежала за ним.

Они нашли Реджи в одном из отдельных кабинетов салона, с горлом, перерезанным от уха до уха. Единственное узкое окошко в комнате только что с треском захлопнул кто-то, сбегая через него.

Кровь отхлынула от лица Дарьена: он понял, что они попали прямо в ловушку.

26

Нельзя было ни в коем случае отпускать демонов-близнецов.

От осознания, что они с Дьяволами попались на крючок, Дарьена затошнило: нет, не случайно эти близнецы явились в «Дьябло» с просьбой вытатуировать им таинственный символ. Те, кто разыскивал Лорен, поняли, что ее охраняет кто-то могущественный и богатый, и что ее стражи пытаются разобраться, почему ее хотят схватить. Желая выяснить, где она находится, достаточно было только запустить сигнальную ракету и тем самым заманить Лорен и ее охрану в ловушку.

Действовали они умело, Дарьен был вынужден признать это. Он считал, что держится на шаг впереди, обратившись к Кайлу с просьбой последить, не заказывает ли кто-нибудь тату с головой феникса, а оказалось, он отстал уже на целых два шага.

Но даже если бы Дьяволы схватили демонов-близнецов, не дав им улизнуть, все равно оставался шанс, что они успели связаться с тем, кто их подослал, и сообщить, что девчонку можно отыскать, просто выследив Дьяволов и выяснив, где находятся Адские Врата.

А это означало, что близнецов нельзя просто убить: придется их пытать. Заставить разговориться, пройти по нитям, связывающим Лорен с опасными противниками, разыскивающими ее, а потом оборвать эти нити, прежде чем слухи о местонахождении Лорен разлетятся по всему городу.

Дарьен пронесся через зал салона, расшвыривая с пути всех, кто ему попадался. Через часы-рацию он связался с остальными Дьяволами, распорядившись заблокировать выход из переулка позади здания. За его спиной каблуки Лорен стучали по полу, скорость, с которой она бежала, вынуждала Дарьена двигаться медленнее. Лишь вера в Дьяволов удерживала его от раздражения, но когда он наконец достиг двери, то распахнул ее с такой силой, что от удара об стену треснуло стекло.

«Прости, Кайл».

– Ну ты чего, Дар? – возмутился Кайл, вскидывая руки.

– За ущерб перечислю, – бросил через плечо Дарьен и покинул салон.

Понадобилась вечность, чтобы обежать вокруг здания и достичь переулка, и к тому времени, когда они прибыли туда, Лорен уже запыхалась. Джек, Иви и Макс застыли, высматривая признаки движения за мусорными баками и контейнерами с отходами для переработки. Их глаза были черными от Взора, но и он не помогал: демоны-близнецы наверняка пользовались талисманами, скрывающими ауру.

Быстро же устарело это дерьмо.

Остальные настороженно смотрели, как Дарьен приближается к ближайшему баку. Если бы не вонь гниющего мусора, висящая в воздухе, он учуял бы близнецов еще издалека. Но подойдя ближе, он уловил неприятный цветочный запах, исходящий от кожи вампира, как от забальзамированного трупа.

Жестом запретив товарищам открывать стрельбу, он ловко вытащил пистолет из кобуры.

И сделал еще шаг вперед. Под ногой хрустнуло стекло, он выругался.

Близнецы взвились вверх, опрокинув бак с грохотом, распугавшим бродячих кошек. Их хлопающие крылья подняли в переулке ветер. Дарьен и остальные прикрыли лица от несущихся в их сторону мусора и обломков металла.

Выругавшись, Дарьен сорвался с места, через часы-рацию отдавая Тревису, Лейс и Таннеру, ждущим в кабриолете Лейс, приказ преследовать близнецов.

Они не могли терять время, двигаясь со скоростью смертных. И он подхватил Лорен на руки и помчался к своей машине так быстро, что Лорен видела все вокруг как размытую полосу.

Далеко позади него послышался какой-то шорох. Наверное, кошки. Он бросил взгляд через плечо, движением век включив Взор, но ничего не увидел.

Они добрались до машины в мгновение ока, остальные уже садились во внедорожник Макса. Влившись в поток транспорта, машины понеслись по Ангелтинскому бульвару вслед за демонами-близнецами, с которых Дарьен не спускал глаз. Близнецы мчались на фоне заката, пока вдруг не стали разлетаться в противоположные стороны. Солнце просвечивало красным сквозь их кожистые, почти прозрачные крылья.

Дарьен приказал Максимусу по беспроводной связи: «Давай за левым!», а сам круто повернул руль вправо, вливаясь в поток транспорта на автомагистрали со скоростью сто шестьдесят миль в час. Со всех сторон послышался визг шин по асфальту и возмущенные гудки.

Иви на пассажирском сиденье заряжала пистолеты Дарьена и свои патронами в виде серебряных кольев. Лавируя между машинами, Дарьен бросил взгляд в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что Лорен сидит сзади. Она так притихла, что на время он забыл о ее присутствии.

– К ужину вернемся, – пошутил он, перекрикивая рявканье двигателя. Лорен не улыбнулась, ее лицо было мертвенно-бледным от страха.

Они уже нагоняли девчонку-близняшку, Корэй, когда она вдруг заложила крутой вираж вправо и стремительно понеслась к Финансовому району. Дарьену не осталось ничего другого, как на полной скорости подрезать все четыре ряда машин, чтобы не дать ей оторваться. Под рев клаксонов он ринулся к ближайшему съезду в сторону Финансового района, где уже начинали зажигаться уличные фонари. На полной скорости мчащаяся под уклон машина подскакивала и ударялась об асфальт.

– Ствол, Ивиана! – Дарьен щелкнул кнопкой, открывающей люк в крыше. Теплый воздух хлынул в салон, сестра передала Дарьену пистолет. – Держи руль!

Поглядывая краем глаза на машины, которые он обгонял, придерживая руль коленом, Дарьен прицелился, выставив дуло в люк. Ивиана держала одну руку наготове на случай, если придется перехватить руль, а другой наставила пистолет на цель, чтобы продолжить стрельбу, если Дарьен промажет. Но под таким углом у него обзор был лучше.

Корэй понемногу начинала отрываться, почти уходя с линии огня.

Дарьен вдавил в пол педаль газа. Шины взвизгнули, паленая резина выпустила черное облачко, и в этот момент он выстрелил.

Почувствовав приближение пули, Корэй увернулась. Он выстрелил снова, но и эту пулю ей удалось предвидеть, и хотя Дарьен целился в середину спины, но попал в место ближе к плечу, у соединения с крылом. Корэй вскрикнула, но не упала.

Дарьен внимательно следил за ней, предугадывая следующий шаг, и с каждой секундой все больше убеждался в том, куда она стремится.

Она сбавила скорость, словно из-за ранения теряла силы. Дарьен тоже притормозил на случай, если она свернет куда-нибудь в переулок, и в это время Ивиана заметила:

– Она могла бы перелететь через здания, Дар.

Он понял то, что осталось невысказанным: Корэй не пыталась сбежать. Она намеревалась держаться на виду, пока не добьется того, чего хотела.

– Прямо мысли мои читаешь, сестренка, – подтвердил он, и в этот момент Корэй врезалась в машину.

Вцепившись когтями в люк, она закачала машину из стороны в сторону. Ивиана выругалась, пытаясь выровнять руку с пляшущим в ней оружием. На заднем сиденье завизжала Лорен. Волосы Корэй змеились на теплом ветру, напоминая темное пламя.

– Сможешь снять ее одним выстрелом? – крикнул Дарьен, пересиливая грохот мотающегося из стороны в сторону кузова. У него стучали зубы. Он мог бы ударить по тормозам, если бы не предполагал, что тогда Корэй улетит или вызовет массовую аварию. Но если не убить эту тварь как можно скорее, она может и перевернуть машину. Для Дарьена и его сестры это было не страшно – они могли пережить и не такое, оставшись целыми и невредимыми. Но Лорен...

В этот миг раздался визг Лорен, которую Корэй тащила на крышу через люк, а Лорен при этом била ногами, стараясь зацепиться за что-нибудь, ремень безопасности болтался у нее на талии.

Корэй довольно хихикала.

– Хочешь полетать?!

– Дарьен! – выкрикнула Лорен срывающимся голосом. – ДАРЬЕН!

– Одним выстрелом не смогу! – послышался голос Иви. Это было и правда невозможно: Корэй держала Лорен перед собой, прикрываясь ею.

– Да пошло оно все! – Дарьен подобрал правую ногу и поставил ее на сиденье, левой продолжая давить на газ. – Рули, Иви.

Ивиана перехватила у него руль, уже перебираясь на водительское место.

Машину бросило влево как раз в тот момент, когда Дарьен рванулся на заднее сиденье, а Корэй протащила визжащую Лорен через люк.

Ринувшись следом за ней в люк, Дарьен схватился за ноги Лорен, когда Корэй собиралась взлететь вместе с ней.

Но Корэй не сдавалась, и вскоре они уже были в воздухе. Расправившись на ветру, крылья Корэй, словно надутые горячим воздухом шары, несли их все выше, так что вскоре машины на магистрали стали казаться игрушечными. С двойным грузом Корэй пришлось чаще взмахивать крыльями.

С пистолетом в одной руке, обхватив тело Лорен другой, Дарьен потянулся и уцепился за одно крыло, при этом продолжая крепко прижимать к себе Лорен. Резко дернув, он вывел Корэй из равновесия. Она стремительно захлопала свободным крылом в отчаянной попытке остаться в воздухе. Небоскребы Финансового района проносились мимо, как размытые пятна безупречно чистых стекол – стекол, в которых Лорен и Дарьен отражались, словно несчастные кролики, пойманные ястребом.

Скорость их полета нарастала, Корэй не оставляла попыток вырвать из его руки крыло. Она угрожающе оскалилась...

И вдруг ахнула в ужасе, заметив, что летит прямо в окно одного из небоскребов. Затормозить или дать задний ход ей не удалось, было уже слишком поздно.

Дарьен едва успел крикнуть Лорен, чтобы она закрыла глаза, как стекло разлетелось вдребезги, и они ввалились в панорамное окно какого-то офиса на среднем уровне небоскреба.

27

Лорен покатилась по крапчатому ковру. У нее кружилась голова, повсюду было стекло, оно впилось в ее тело бесчисленными осколками. Но боли Лорен пока не чувствовала – пока нет. В ушах звенело, кровь бросилась в голову, но бешеный полет наконец прекратился.

Грохнули один за другим три выстрела. Три выстрела из пистолета в твердой руке умертвителя, заслоняющего собой Лорен. По-видимому, ничуть не ошеломленный полетом и его неожиданным финалом, Дарьен прицельно выпустил в вампиршу три пули.

Серебряные колья вонзились в ее белое с голубоватым отливом тело, лицо исказилось от ярости и боли. Две пули были пущены в грудь, прямо в сердце, а одна – между бровей. Серебро сожгло ее кожу дотла, и Корэй повалилась навзничь, рухнув на тротуар далеко внизу.

Дарьен вскочил и бросился к разбитому окну, осколки стекла захрустели под армейскими ботинками. Ветер ворвался в окно, развевая его одежду и волосы. Судя по тому, как посветлело его лицо и каким жестом он сунул пистолет в кобуру на поясе, Лорен поняла, что вампиршу удалось прикончить.

С улицы послышался крик Ивианы:

– Ты ее уложил!

Дарьен коротко кивнул сестре и повернулся к Лорен.

Она сидела посреди разгромленного офиса и никак не могла отдышаться. Осколки оконного стекла сложились вокруг нее в причудливую мозаику, в сотнях граней которой отражался наливающийся багрянцем закат. Среди стекла поблескивали капли крови.

Ее крови. Только ее, до единой капли. От этого зрелища ее чуть не вывернуло наизнанку.

Тут-то и пришла боль. Она была везде, жгла плечи, шею, руки. По голым ногам струйками стекала кровь, в ранах поблескивали осколки стекла. Дыхание участилось, казалось, ее легкие охвачены огнем, татуировка пылала алым.

Внезапно оказалось, что Дарьен сидит на корточках перед ней – как он подошел, она не видела.

– Ты в порядке, – мягко произнес он. – С тобой все будет хорошо.

Но от учащенного дыхания перед глазами у Лорен все кружилось так, что она не могла сосредоточить взгляд на привлекательном лице, оказавшемся на уровне ее глаз.

– Больно, – выдохнула она. Щекам было мокро, но от крови или от слез, она не знала.

– Знаю, – тихо отозвался он и раскрыл объятия, но Лорен не шевельнулась. Она лишь таращилась на него и яростно моргала, прогоняя плывущие перед глазами цветные пятна. – Мне надо унести тебя отсюда, – мягко объяснил он. – Ничего?

Ей понадобилось собрать все остатки сил, чтобы кивнуть. Тогда Дарьен поднял ее с пола, как ребенка, и помог обхватить его пояс израненными ногами.

– А теперь тебе будет лучше закрыть глаза, – он прошел через комнату к разбитому окну так легко, что она почти не ощутила тряски. Уткнувшись лицом ему в грудь, Лорен обвила руками его шею.

У нее осталось только смутное чувство, что ветер овевает их по спирали, а их тела находятся в свободном падении. Дарьен легко приземлился на усыпанный битым стеклом тротуар, далеко внизу под проломленным окном, устояв при этом на ногах.

С трудом подняв веки, Лорен увидела Ивиану, ждущую возле машины Дарьена. Пешеходы в деловых костюмах, с портфелями для бумаг глазели с противоположной стороны улицы, но сразу отвернулись и двинулись дальше, стоило только Дарьену и его сестре глянуть в их сторону.

– Остальные схватили Ксандера, – сообщила Иви. И так тихо, что Лорен едва расслышала, добавила: – Живым.

Дарьен поставил Лорен на ноги у задней дверцы машины. Она села в нее, стараясь не думать о том, как Дьяволы намерены поступить с демоном-близнецом, откинула голову на спинку прохладного кожаного сиденья и закрыла глаза. Несмотря на все ее старания прогнать боль, причиняемую осколками стекла, которые торчали из каждой раны, жжение лишь усиливалось с каждой секундой.

Пока Дарьен на полной скорости гнал машину к Адским Вратам, Лорен думала о Сабрине.

И на протяжении всей поездки желала, чтобы ее подруга вернулась, чтобы поменяться с ней местами и оставить Сабрину вместо себя под защитой Дьяволов. Ради Сабрины она отдала бы что угодно, даже рассталась бы с жизнью, лишь бы в последний раз увидеть ее.

* * *

Онемение уже распространялось по ее рукам и ногам, когда машина затормозила на усыпанной гравием подъездной дорожке перед особняком из красного кирпича.

Дарьен заглушил двигатель. Лорен сидела, крепко зажмурившись, лишь смутно сознавая, что Дарьен и Ивиана выходят из машины.

Минуту спустя Дарьен открыл дверцу со стороны Лорен. В салон ворвался теплый ветерок, пахнущий жасмином, его пряное благоухание успокоило ее, хоть и совсем чуть-чуть. Лорен понадобилось время, чтобы открыть глаза, а когда они наконец открылись, обнаружила, что Дарьен смотрит на нее с необычно мягким выражением лица.

– Идти можешь? – спросил он.

Слабыми пальцами она расстегнула ремень безопасности.

– Попробую.

Он отступил, чтобы она могла выйти из машины. Но голова у нее закружилась так, что гравий на дорожке вдруг оказался совсем близко, ноги подкосились.

Дарьен подхватил ее, не дав упасть, и поднял на руки, стараясь не задевать раны. Пинком закрыв дверцу, он взбежал на крыльцо к дверям. Лорен старалась дышать размеренно и глубоко, но от этого лишь отчетливее чувствовала остро-солоноватый привкус крови.

Когда они вошли в холл, в доме царила такая тишина, что Лорен поняла: остальные Дьяволы, должно быть, еще не вернулись. Ненадолго открыв глаза, она успела увидеть, что Дарьен несет ее по коридору, ведущему к застекленной террасе. Но на полпути он остановился и локтем повернул ручку закрытой двери, а потом начал спускаться по лестнице в подвал.

Лорен снова закрыла глаза, а когда открыла их, Дарьен уже усаживал ее в кресло в ярко освещенной подвальной комнате.

Она обвела взглядом комнату, похожую на кухню, переоборудованную в медпункт.

– Все еще в сознании? – спросил Дарьен. Упершись ладонями в колени, он нагнулся так, что их глаза оказались на одном уровне. Лорен показалось, что в его взгляде сквозит беспокойство. Но ей, возможно, только показалось.

– Едва, – сипло ответила она.

– Дыши глубже, Калла. – Он отошел к раковине и принялся мыть руки. Лорен сделала, как он велел, но каждый вдох отдавался болью.

По полу за ее спиной застучали каблуки. Обернувшись, Лорен увидела приближающуюся Ивиану, черный облегающий комбинезон которой был в брызгах синей крови ламии.

– Как вы здесь? – спросила Ивиана.

Дарьен рылся в шкафах и выкладывал какие-то предметы на стол рядом с Лорен.

– У нее в ранах полно стекла, – сбросив куртку, он кинул ее на соседний стол. – Мне может понадобиться твоя помощь, когда дело дойдет до ран под одеждой.

То есть для тех ран, для обработки которых одежду с нее понадобится снять.

– Вообще-то... – сдавленным голосом выговорила Лорен. Оба замерли и обернулись к ней. Не поднимая глаз, она пробормотала: – Лучше бы этими ранами занялся сам Дарьен. Если... он не против.

Последовала пауза. Краем глаза Лорен увидела, как Дарьен коротко кивнул сестре.

Ивиана напомнила:

– Если понадоблюсь, я буду наверху, – и она начала подниматься по лестнице, стуча каблуками.

Дарьен закатал до плеч рукава своей серой рубашки, придвинул к Лорен табурет, сел, расставив ноги, и придвинулся вплотную к ее коленям. Он сразу же принялся за работу, сжимая мозолистыми пальцами ее руку, особенно пострадавшую от осколков. В другой руке он держал пинцет.

В течение следующих нескольких минут в комнате было тихо, только слышалось, как позвякивают падающие на стол осколки стекла. Стараясь отвлечься от того, чем он занят, Лорен смотрела ему в лицо.

– Извини, – произнесла она. Дарьен работал пинцетом так сосредоточенно, что, казалось, не слышал ее, но она знала, что он слушает. – Наверное, прежде чем настаивать, чтобы это сделал ты, надо было узнать твое мнение. Просто... – она сглотнула. – Наверное, мне хотелось, чтобы такой меня увидело как можно меньше народу.

Звяк, звяк.

– Она не собиралась тебя оценивать, – Дарьен подтянул выше рукав ее рубашки и осторожно повернул руку, чтобы осмотреть раны у локтя. Лорен сжалась, стараясь не морщиться, когда он вытащил пинцетом еще несколько осколков. Он взглянул на нее из-под темных ресниц. – И я не против, Лорен. Гораздо больше меня беспокоит, не возражаешь ли ты.

Она помотала головой, по какой-то необъяснимой причине не в силах встретиться с ним взглядом. Закончив извлекать осколки из левой руки, он занялся правой. Несколько ран оказались настолько глубокими, что их требовалось зашить; во время этой процедуры Лорен предпочитала не открывать глаз. От одного ощущения проколов иглой и протаскивания ниток пол под ней шатался и вращался.

После рук и плеч пришла очередь ее ног.

– Кстати, о возражениях... – заговорил Дарьен, потянувшись, чтобы подхватить ее за голую щиколотку. Держа руку на весу, он посмотрел Лорен в глаза. – Ты уверена, что ничего не имеешь против?

Она кивнула, хотя тошнота, подкатывающая к горлу, теперь приобрела другой оттенок. Ее нога горела как в огне от его прикосновения, горела не так, как остальные раны. Пожалуй, ей все-таки следовало принять предложение Иви.

А Дарьен уже ставил ее ступню на свое колено и готовился извлекать осколки из мышц икры и голени. Лорен понимала: это она виновата в том, что он не стал просить ее встать, видимо, предвидя, что в таком положении она быстро лишится чувств. И старалась не думать о том, что он, обрабатывая раны на ногах, может заглянуть ей под юбку.

Потом он велел ей самой осмотреть тело под рубашкой. К счастью, единственный обнаруженный осколок стекла она легко извлекла без помощи Дарьена. Никаких ран, требующих врачебного вмешательства, больше не нашлось, и она опустила рубашку уже через пару минут, на протяжении которых Дарьен, не поднимая глаз, сгребал со стола кучку окровавленного стекла.

Лишь когда она оправила на себе одежду, он снова повернулся к ней.

– Все хорошо?

Она кивнула, он придвинул табурет поближе и сел, расставив ноги. Он смазывал раны какой-то вязкой жидкостью янтарного цвета, обмакивая в нее инструмент, похожий на ватную палочку.

– Извини, что в последнее время я вел себя как мудак, – заговорил Дарьен, накладывая повязки там, где ее руки и ноги пострадали особенно сильно. – Я не оправдываюсь, просто не привык к обществу людей.

Лорен заморгала.

– А мне казалось, это я только и делала, что доводила тебя, – призналась она. И снова закрыла глаза, пока он расправлял очередной бинт. Разговаривать с Дарьеном, не глядя на него, было легче.

Он тихонько засмеялся.

– Едва ли. Если хочешь знать, наши перепалки доставляли мне удовольствие. Мне особенно нравилось, когда ты испытывала мое терпение. – Он отстранился, оглядывая результат своих трудов, и Лорен открыла глаза. Удовлетворившись увиденным, Дарьен успокаивающе похлопал ее по руке. – Все готово. – Он уже убрал руку, а Лорен все еще чувствовала ее жар.

Он поднялся и прошел к столу, где стал рыться в ящике, пока не нашел флакон с обезболивающим и упаковку пластиковых стаканов. Наполнив один из них водой из-под крана, он отдал стакан и флакон Лорен и велел ей принять две таблетки. Сопротивляться она не стала, хотя от эмоций у нее так перехватило горло, что ей едва удалось проглотить таблетки.

Дарьен навел порядок в медпункте так же быстро, как справлялся со всеми делами. Резкий запах дезинфицирующего средства ударил в нос Лорен. События этого вечера вдобавок к тому, что случилось с момента похищения Сабрины, дали о себе знать. Лорен уставилась на скол напольной плитки, и слезы полились у нее ручьем.

Она не знала, как долго Дарьен молча наблюдал за ней, прежде чем заговорил:

– Знаешь, говорят, есть такая штука, называется «объятия». – Он отложил полотенце, которым вытирал руки. – Я в них не спец, но... – он пожал плечами. – Вдруг поможет?

Несмотря на текущие по лицу слезы, она рассмеялась. Он ответил ей улыбкой, мягкой, как взгляд, и приглашающе раскинул руки.

Лорен встала, чувствуя, как дрожат колени от слабости, не имеющей отношения к физической. Сделав шаг вперед, она очутилась в его сильных руках, и он обнял ее тихонько, как цветок закрывает лепестки на закате. Тепло его тела окутало ее, проникло прямо в сердце, мгновенно принеся покой.

Ей понадобилось больше времени, чем следовало бы, чтобы наконец понять, куда девать свои руки. Но в конце концов она обхватила его выше талии, положила ладони ему на спину и уткнулась лицом в грудь.

– А хорошо у тебя получается, – с грудным смешком пробормотала она ему в рубашку. – В смысле, для того, кто никогда не обнимается.

– Мм-м, – невнятно согласился он, плавным выдохом вороша ей волосы. – У тебя сердце стало биться медленнее.

Лорен не знала, как долго они простояли обнявшись – может, секунды, а может, несколько минут, – но у нее вдруг начали слипаться глаза. В его объятиях все случившееся воспринималось легче. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности, словно его сила не давала разлететься осколкам, на которые она разбилась. В эти секунды единственным звуком было ровное биение сердца Дарьена, и она вдруг поняла, что ей не хочется даже шевелиться. Не говоря уже о том, что его запах оказался настолько приятным, что она могла бы дышать им целую вечность, и он бы ей не надоел. От этой мысли она покраснела, румянец разлился по лицу, пополз по шее вниз, к груди, и реальность напомнила о себе.

Услышав, как на верху лестницы открывается дверь, они с Дарьеном отшатнулись друг от друга.

От недавней тишины не осталось и следа – в суматохе, топая и переговариваясь, в подвал спускались остальные Дьяволы. Дарьен отошел от Лорен и унес с собой тепло их общей тихой минуты.

На лестнице появились Максимус, Таннер и Тревис, волоча визжащего темноволосого Ксандера, крылья которого были в почерневших ранах от серебряных пуль.

Максимус удерживал демона-близнеца за шею.

– Куда его, Дар?

Дарьен мотнул головой в сторону узкого коридора слева.

– В последнюю комнату.

Джек, Ивиана и Лейс спустились по лестнице через минуту после того, как остальные уволокли Ксандера в указанном Дарьеном направлении.

Джек усмехался, держа в татуированной руке серебряный кол.

– Славная будет ночка, парни и девчонки. – Он скрылся в коридоре, куда ушли остальные, Ивиана последовала за ним.

Только Лейс задержалась, оглядев Лорен с ожесточением и неприязнью, которые не собиралась скрывать.

– Ты идешь? – спросила она у Дарьена.

– Через минуту.

Лейс ушла, но не удержалась, чтобы не бросить любопытный взгляд через плечо.

Дарьен провел пятерней по волосам, зачесывая их назад, и повернулся к Лорен, кольца на его пальцах сверкнули, отражая свет ламп.

– Тебе, наверное, лучше уйти наверх и отдохнуть. – В его глазах показалась привычная отчужденность. – Мы здесь можем задержаться.

Она услышала в его словах то, что осталось невысказанным: они задержатся здесь до тех пор, пока у бывшего мракоумертвителя не развяжется язык, и пустят в ход все средства, необходимые, чтобы заставить его заговорить.

Лорен поплелась к лестнице.

– Спасибо, – она указала на свои повязки. – За все.

От ее благодарности он отмахнулся, словно не сделал ничего особенного. Может, для него это и правда было пустяком, но для нее – вовсе нет.

– Не за что.

Поднимаясь по лестнице, Лорен обернулась и увидела, как Дарьен скрывается в коридоре, куда остальные утащили близнеца. Он прилаживал на пальцы кастет «мертвая голова» – запрещенное законом оружие с четырьмя смертоносными шипами, предназначенное для того, чтобы с каждым ударом рвать в клочья лицо противника.

Лорен ушла, больше не оборачиваясь. И провела остаток ночи у себя, на несколько часов заткнув уши наушниками с гремящей в них музыкой.

* * *

Для того, чтобы заставить Ксандера разговориться, понадобилось не так много времени, как полагал Дарьен, однако вытянуть из него удалось меньше сведений, чем рассчитывал Дьяволы.

То, что в итоге они узнали из этого... разговора... лишь вызвало больше вопросов, однако сказанное Ксандером побудило Дарьена принять новое решение.

После душа такой температуры, что он почти обжигал кожу, Дарьен вышел к Максимусу и Тревису, расположившимся за кухонным островком. Их волосы тоже влажно блестели; потребность отскребать кожу от крови противника после убийства была для Дьяволов общей.

Обернувшись на звук его шагов, они прервали разговор, который вели.

– Уже по четвертому пиву? – Дарьен ухмыльнулся. Тревис метнул по столу в его сторону запотевшую бутылку, Дарьен ловко подхватил ее. – Похоже, придется мне вас догонять.

– Как думаешь, он говорил правду? – спросил Тревис.

– Насчет Хризанты? – Дарьен пожал плечами, скручивая крышку с бутылки. – Видимо, придется спросить у Денниса, а как иначе?

В задушевном разговоре демон-близнец рассказал кое-что о Хризанте Сэндс. По-видимому, Хризанта – известная в районе Серебряный Лес как Тундра, – незадолго до исчезновения связалась с неподходящей компанией. Помимо всего прочего, поручения на стороне ей давал не кто иной, как Деннис Бойд, хозяин дешевого кабака под названием «Пуэрта де ла Муэрта», где она работала. Демон-близнец так и не признался, кто обещал заплатить за Лорен четыре миллиона, сколько бы боли ни причиняли ему Дьяволы. Вытянув из него все крупицы информации, какие смогли, и на всякий случай проверив его ауру на любые признаки того, что он лжет, они положили конец его страданиям.

Если о Хризанте близнец сказал правду, Дарьену требовалось убедиться в этом, прежде чем идти к Логану, поскольку было неизвестно, как поступит вольф, узнав, что Хризанта торговала незаконным товаром. А тем более таким, как кровяные снадобья.

Ангелтинский синдикат кровяных снадобий был тайной организацией, которую годами пытались прикрыть блюстители закона, и во главе этой организации стоял варлок Кейсен Мартел, прозванный «Мясником». Он так долго возглавлял синдикат, что почти не имел конкурентов, но время от времени кому-нибудь в голову все же приходила мысль о том, чтобы сместить его или увести у него клиентов. И похоже, последним таким кретином, решившимся на подобное безумство, стал Деннис Бойд.

Дарьен отхлебнул еще пива, моргнул, приводя в действие Взор, и устремил взгляд в потолок – в сторону верхних этажей Адских Врат и комнат Лорен. Но ему не удалось высмотреть ни признака ее ауры, ни следов белого или радужного мерцания, и это значило, что она уснула, не снимая талисмана.

Вот и хорошо. Он доверял охранным чарам, которые регулярно обновлял на Форуме Умбра. Твердо веря в маскировочные способности Мортифера, он считал, что дополнительная защита не повредит.

Его тревога за Лорен стала чем-то осязаемым, порой будила его среди ночи, с рывком выводя из глубокого сна, или вынуждала пользоваться Взором, чтобы проверить, у себя ли она в комнате. Иногда при этом он чувствовал себя так, будто вторгался в ее личное пространство, но иначе поступать не мог.

В подвале, когда он, обработав ее раны, обнял ее, он не ожидал, что ему не захочется разжимать объятия. Ему нравилось стоять вплотную к ней, нравилось не только слышать ее сердцебиение, но и чувствовать его. И когда Дьяволы спустились в подвал, вынуждая его отстраниться, он едва сдержал раздражение из-за того, что они ему помешали. Он был не готов отпустить ее, мало того, мог бы простоять вот так в обнимку с ней несколько часов, чтобы их ауры пульсировали в едином ритме.

Может, такие чувства испытывают, влюбившись в кого-то?

Пусть его сочтут сумасшедшим, но где-то в глубине души он твердо верил, что теперь их судьбы переплетены, оба они зашли слишком далеко и обратного пути нет.

* * *

Ночью в понедельник Лорен долго не могла заснуть.

Она так привыкла жить под одной крышей с семью опасными убийцами, что у себя в комнате общежития лишь беспокойно ворочалась с боку на бок. Даллас уснула на соседней кровати несколько часов назад, в комнате слышалось ее размеренное дыхание.

Телефон Лорен, оставленный на тумбочке у кровати, громко загудел. Схватив его, она приглушила яркость.

На экране высветилось имя «Дарьен Кассель». Прикладывая палец, чтобы разблокировать телефон и прочитать его сообщение, Лорен обнаружила, что руки у нее дрожат и внутри все трепещет.

«Как себя чувствуешь?»

Лорен перебрала три варианта ответа, стерла все по очереди и отправила одно слово: «Нормально».

Но если начистоту, руки у нее адски ныли, как и несколько порезов на ногах. Однако признаваться в этом она не собиралась. Этим утром он высадил ее у ворот академии, вручив свежую упаковку бинтов и полный флакон обезболивающих. Вечером ей пришлось самой менять повязки, и это было совсем не так приятно, как когда ее бинтовал он.

При этом воспоминании она вспыхнула.

«Хорошо, – ответил он. – Если что-нибудь понадобится – сообщи мне».

Лорен уставилась на это сообщение. А потом, осознав, что не хочет завершать переписку, напечатала: «А ты как?»

Облачко на экране, указывающее, что он печатает ответ, пропадало и снова появлялось, прежде чем высветилось единственное слово: «Нормально».

Лорен улыбнулась в темноте.

«Чем занимаешься?»

Ответ он обдумывал целую минуту.

«Только что вернулся домой».

«Уже два часа ночи».

«Ну и?»

Обгрызая ноготь на мизинце, она набрала еще одно сообщение:

«Разве ты не должен уже спать?»

«Я мог бы спросить то же самое у тебя».

Улыбка Лорен превратилась в усмешку.

«Ты меня разбудил», – соврала она.

«Отвечать мне было не обязательно». Черт, а ведь он прав. Она почти почувствовала, как он торжествующе ухмыляется, и зарделась.

«Какие успехи в расшифровке того свитка?»

«Почти никаких, – ответил он. – Не можешь устроить мне доступ в закрытую секцию библиотеки вашей академии?»

«А что тебе там надо?»

«Пригодятся любые книги по древнереунерианскому. Если я в ближайшее время не разберусь, что к чему, вырву на себе последние волосы».

«Я постараюсь, – пообещала она и, снова покраснев, добавила: – А волосы у тебя замечательные, так что, пожалуйста, не рви их».

«Ха-ха, ты прелесть». Лорен расплылась в такой широкой улыбке, что от нее стало больно щекам. А Дарьен, возвращаясь к теме разговора, написал: «Спасибо, новенькая. Я твой должник».

Она напечатала три разных сообщения, не собираясь прощаться, но в конце концов остановилась на: «Ну, я спать».

«И я, – ответил он. – Вымотался». А через минуту, после нескольких стертых сообщений, прислал еще одно: «Спокойной ночи, Лорен Калла».

«Спокойной ночи, Дарьен Кассель».

По-дурацки улыбаясь, она выключила телефон и улеглась на подушку.

После этого разговора она заснула почти сразу, а утром, когда задумалась почему, обнаружила, что ей неловко искать ответ на этот вопрос.

28

– Хок пуэлла инвизибилиа, – тихий голос Даллас эхом повторили стены коридора, ведущего к зеркальному входу в Дом Соли. Ее Фокус заискрился в темноте, освещая россыпь веснушек на носу Даллас. – Спрячь то, что зримо, сделай эту девочку невидимой.

Лорен крепко зажмурилась, сдерживая тошноту, пока чары расходились по ее телу. Необработанный аметист на конце магического жезла Даллас пульсировал, излучая лиловые волны. Они разбегались, освещая стволы деревьев в фальшивом зеркальном отражении, и огибали каменную кладку стен коридора.

Оценивающим взглядом окинув пустое место, где только что стояла Лорен, Даллас довольно усмехнулась.

– Самой не верится, что у меня наконец-то получилось!

Лорен шикнула на нее.

– Теперь давай себя, – шепотом поторопила она. После пары попыток Даллас заставила чары подействовать на нее саму, и как только обе стали невидимыми – полностью, если не считать косых теней, отбрасываемых факелами, – они крадучись направились в восточное крыло.

Если их поймают в такой поздний час вне территории их Дома, обеим несдобровать. Еще хуже, если их застукают в закрытой секции библиотеки: тогда им грозит отчисление. Лорен старалась не думать об этом, напоминая себе, что книги нужны Дарьену – вернее, они нужны Сабрине. Если им не удастся выяснить, почему мракоумертвители охотятся за Лорен, а также что говорится в свитке про Источник Арканума, возможно, Сабрину они больше никогда не увидят.

Уже достигнув входа в закрытую секцию, они вспомнили о полтергейсте, охраняющем ряды пыльных стеллажей с книгами. Пучеглазик, как его прозвали учащиеся, – был когда-то студентом, который умер в кампусе несколько сотен лет назад. Одни говорили, что он покончил с собой, другие – что его убили.

Пытаясь отвлечь его, Даллас бросила через всю комнату пустую бутылку из-под морфеева тоника. Бутылка зазвенела, ударяясь об стены и стеллажи, и фантом метнулся за ней со скоростью молнии.

– Полезно не вычищать мусор из сумки, – шепнула Даллас на ухо Лорен, которой стало зябко от ее дыхания. Они пробрались в закрытую секцию, освещенную только свечами в потеках воска, подвешенными в воздухе с помощью магии. Они старались ступать бесшумно: даже невидимость не скрывала их присутствия полностью.

Читая надписи на корешках книг, они дошли до томов по древнереунерианскому языку, количество которых оказалось ничтожно малым. И лишь одна книга в этом разделе стоила их стараний проникнуть сюда – том в переплете из кожи, про которую Лорен подумала, что хорошо бы она была просто имитацией человеческой. Реунерианский она знала достаточно, чтобы определить, что этот том посвящен языку, а именно, что это пособие для студентов.

– Как раз то, что нам надо, – она выхватила книгу с полки. – Для Дарьена...

– Проникновение в закрытую секцию – проступок, наказуемый исключением, девочки.

Лорен чуть не взвизгнула, услышав нарушивший тишину голос директора. Даллас рядом с ней круто обернулась, схватившись за сердце.

Взглянув на Даллас, Лорен поняла, что чары почему-то исчезли.

– Директор! – сквозь зубы выговорила Лорен, чувствуя, как грохочет в груди сердце. – Как вы нас напугали!

– Если вы хотели посмотреть книги, – строго заговорил директор, – достаточно было просто вписать свои имена в бланк заявки, – его взгляд стал укоризненным, он уставился на книгу, которую Лорен прижимала к груди. – На самом деле вы ведь не собирались украсть книгу – да, девочки?

Даллас с Лорен заверили:

– Нет, директор! Конечно же, нет!

Лорен добавила:

– Мы просто... – она судорожно сглотнула, – ...смотрели.

Но он явно не поверил.

– Эти книги охраняет заклинание, без разрешения ни одну из них нельзя вынести из этой секции библиотеки. Правила академии говорят, что мне следует вас отчислить.

За спиной директора проплыл в воздухе хихикающий Пучеглазик, глаза которого напоминали камни, вдавленные в его прозрачное лицо.

Лорен потупилась, но не выпустила книгу из рук. Если Лэнгдон задумал отнять их драгоценную находку, то пусть сначала убьет ее.

Директор продолжал:

– Любопытно, почему вы обе заинтересовались изучением мертвого языка.

В попытке выдумать правдоподобный ответ Лорен пробормотала что-то невнятное, запинаясь на каждом слове. Лэнгдон прекрасно знал содержание всех курсов в этом заведении, поэтому лгать ему о курсовой работе не имело смысла.

Но Даллас не растерялась.

– Мы нашли старый дневник, принадлежавший моему дедушке, – объяснила она. – И мне бы очень хотелось понять, что там написано, директор. Ведь мне так и не представилось случая с ним познакомиться.

Директор смотрел на Лорен так долго и пристально, что она затопталась на месте. Но потом он сказал:

– Я разрешу вам взять эту книгу из библиотеки на две недели. Когда они истекут, возвращать ее сюда не понадобится: она сама телепортируется на полку.

– Спасибо, директор, – воскликнула Лорен. – Это так любезно с вашей стороны.

– А теперь быстро обе в Дом Соли. – Он круто повернулся и зашагал прочь. – И чтоб я больше вас в этой секции библиотеки не видел, а то и правда отчислю.

Прижимая книгу к груди, Лорен торжествующе улыбалась всю обратную дорогу до Дома Соли.

* * *

Остаток недели для Лорен тянулся ужасно медленно, и тому были три причины.

Первой, хотя и определенно не самой важной, стало то, что каждый день осложняла необходимость прятать перевязанные руки и ноги под форменными свитерами и кусачими брюками, которые она терпеть не могла.

Второй причиной она считала то, что проходила еще одна неделя, а Сабрина все еще считалась пропавшей без вести, и им так и не удалось приблизиться к разгадке тайны «Главного свитка», после того как они с Даллас нашли пособие по древнему языку.

И третьей причиной, по которой дни этой недели еле тащились, был умертвитель по имени Дарьен Кассель.

В будние дни Лорен с Дарьеном виделись редко, и она заметила, что с бо́льшим нетерпением, чем прежде, ждет выходных. Она понимала, что ничего хорошего в этом нет – по многим причинам. Но все-таки проверяла телефон при каждом удобном случае, все-таки писала ему сообщения, даже когда сказать было решительно нечего, кроме простого «как ты?» или «чем занят?».

Он всякий раз отвечал, пусть даже спустя несколько часов, и она в очередной раз убеждалась, что, наверное, не настолько ему неприятно болтать с ней. Она старалась не искать в его действиях скрытый смысл и придавать им слишком большое значение, но, как и во всех случаях, связанных с Дарьеном, разговорами о нем или разговорами с ним, потерпела сокрушительное поражение.

После всего, что случилось в тату-салоне Кайла, талисман на шее постоянно носила не только Лорен: остальные Дьяволы надели их в качестве меры предосторожности – на случай, если близнецы успели созвониться со своим неуловимым боссом и передать все, что узнали в «Дьябло», прежде чем Дьяволы схватили их. Дело становилось все более затратным. Но когда Лорен позволяла себе задуматься об этом, чувство вины грозило поглотить ее целиком.

Еще одним обстоятельством, которое с недавних пор усугубляло ее и без того тяжкое чувство вины, было то, что теперь Дьяволы по очереди дежурили у входа в академию. А начиная с этих выходных должны были, сменяя друг друга, сидеть в машине в переулке за аптекой Мордред и Пенелопы, пока Лорен работала там. Никто на это не жаловался, по крайней мере, в присутствии Лорен. Даже Лейс, хотя на подобные дежурства ее назначали редко. И все же Лорен было ужасно стыдно отнимать у Дьяволов так много драгоценного времени.

В прошлый вторник дежурить у академии выпало Максимусу, и Лорен встретилась с ним за воротами, чтобы отдать книгу по древнереунерианскому, попросив передать ее Дарьену. Лорен солгала бы, утверждая, что она не рассчитывала застать в тот день на дежурстве самого Дарьена, но по будням у академии сменяли друг друга все Дьяволы, кроме него. Она понимала, что не следует принимать это на свой счет, к тому же боги свидетели, ему был необходим отдых хотя бы время от времени. Но это не избавляло ее от желания видеться с ним не только по выходным.

Последним в пятницу в расписании Лорен значилось занятие у Фиппса. Внезапно у нее закружилась голова, раны на руках стало жечь, а преподаватель все бубнил и бубнил. Мысли о Сабрине, словно ножом пронзая ее череп, доходили до сердца, от этого пол кружился и качался под ногами. Паршивая из нее подруга, если она позволила отвлечь ее от спасения Сабрины. Возможно, Саб уже мертва или умирает прямо сейчас, а Лорен сидит в аудитории, вздыхая по умертвителю.

Забрать должны были ее, а не Сабрину. На месте Сабрины должна быть она.

Лорен вскочила, напугав соседей, сгребла со стола книги, сунула их в сумку и ринулась к двери.

– Лорен! – крикнула ей вслед Даллас.

Но Фиппс велел:

– Сядьте на место, мисс Брайт.

Даллас заспорила с ним, и это было последним, что Лорен слышала, вылетая в коридор. Взгляды расписных статуй, выстроившихся вдоль стен, следили за каждым ее шагом. До конца занятий оставалось еще пятнадцать минут, но она не смогла бы ни секунды дольше усидеть в удушливой атмосфере аудитории.

Выбежав из ворот на освещенную парковку, она рухнула на скамью в тени пальмы. Рыдания рвались из ее груди с такой силой, что от них содрогалось все тело. Если бы не несколько машин, урчащих рядом, она завизжала бы во весь голос. Но меньше всего ей нужно было втягивать в эту неразбериху еще кого-то.

Как ей все это было ненавистно. Все. Ей хотелось вернуть Сабрину, и неважно, даже если ради этого придется пожертвовать собственной жизнью. Ей просто надо, чтобы это произошло.

Ее дыхание замедлилось, пальцы потянулись к талисману на шее, поблескивающему на ярком солнце.

Все, что от нее требуется, – снять его. Все, что надо сделать, – расстегнуть цепочку, и Сабрина окажется на свободе. Если мракоумертвители приходили за ней, Лорен, так тому и быть. Она встретится с ними, собрав всю смелость, какая у нее есть.

Послышалось знакомое урчание двигателя машины Дарьена, и Лорен замерла с талисманом в кулаке. Он припарковался у бордюра рядом со скамейкой и заглушил двигатель. Секунду спустя дверца с его стороны открылась и снова захлопнулась.

Как такое возможно, чтобы мир вдруг становился светлее, когда он рядом? Лорен снова смогла дышать свободно, а обломки ее сердца будто сами собой сложились вместе просто потому, что он оказался поблизости.

Он сел рядом на скамью, положил локти на колени, но не сказал ни слова, давая ей выплакаться с крепко зажатым в кулаке талисманом.

Один рывок. Всего один сильный рывок – и магия перестанет действовать.

Но Дарьен никогда ей этого не позволит, и если говорить честно, она слишком труслива, чтобы пойти до конца.

Лорен забормотала:

– Она умерла, да? Так долго уже. Не может быть, чтобы они собирались держать ее в живых вечно.

– Попытка поменяться с ней местами ничего не решит, Лорен, – тихо объяснил Дарьен. У нее вырвался всхлип, она крепче вцепилась в талисман. – Похитителей Сабрины сделки не интересуют. Единственное, на что они рассчитывают, уверяя, что отпустят ее, – что ты окажешься достаточно наивной и поверишь им.

На это Лорен ничего не ответила. Порыв жаркого ветра высушил слезы у нее на щеках.

– Когда я так говорю, это вовсе не означает равнодушия, – продолжал Дарьен. – Просто я считаю, что на карту поставлено нечто большее, чем жизнь твоей подруги.

Для Лорен не было в мире ничего важнее жизни Сабрины, но она понимала, что Дарьен прав. Именно поэтому талисман все еще был стиснут в ее кулаке, а цепочка болталась у нее на шее. На этой шахматной доске им суждено топтаться на одном месте, пока они не выяснят, что такое Источник Арканума и как он связан с Лорен.

А она поступила бы как круглая дура, поверив, что похитители отпустят Сабрину. Дарьен сказал верно: кем бы они ни были, сделки их не интересуют. Они просто пытаются заманить ее в ловушку. И если Сабрина еще жива, она не более чем приманка. Средство давления.

Ворота академии распахнулись, взвизгнув петлями. Лорен поняла, что к ним приближается Даллас, еще до того, как та окликнула Дарьена: «Привет!»

Она остановилась рядом и с озабоченным лицом спросила:

– Как ты, Лор?

Лорен утерла слезы, градом катящиеся по щекам.

– Я так больше не могу, Дал. Это невыносимо – не знать, где сейчас Саб.

Дарьен провел ладонью по спине Лорен и вдруг поднялся.

– Давайте-ка прокатимся, – и кивнул в сторону машины, взмахнув длинными прядями стрижки. – Вы обе.

Лорен встала и собрала вещи, а Даллас спросила:

– Куда мы едем?

– Влияние блюстителей закона в трущобах ограниченно, – отозвался Дарьен, обходя вокруг машины. – Думаю, самое время побывать в нескольких местах из моего списка. Я собирался объездить их один, но... – он посмотрел на Лорен. – Ты же хотела участвовать во всем, новенькая. Это твой шанс. Как по-твоему, выдержишь? – Он вопросительно поднял бровь.

– Да, – кивнула Лорен.

– Хорошо. Тогда начнем с «Пуэрта де ла Муэрта».

– «Дверь Смерти», – задумчиво произнесла Даллас, садясь на заднее сиденье. Лорен торопливо прошла к передней двери и скользнула в машину. – Это что-то вроде клуба?

Дарьен повернул ключ в замке зажигания, заурчал проснувшийся двигатель.

– Бар, где Хризанта Сэндс подавала напитки в ту ночь, когда пропала без вести, – он переключил передачу, но прежде чем тронуться с места, посмотрел сначала на сидящую рядом Лорен, потом на Даллас. – Если у вас под этими свитерами что-нибудь надето, лучше бы вы их сняли. Там, куда мы едем... Скажем так: незачем кому-нибудь знать, где вы учитесь.

Просить дважды ему не понадобилось. Они обе стащили с себя свитера, оставшись в белых майках.

И все вместе направились к «Двери Смерти».

* * *

За девятнадцать лет, прожитых в Ангелтине, Лорен ни разу не осмелилась приблизиться к району Мясокомбината.

В отличие от мясокомбинатов в других городах, где бойни и заводы когда-то в прошлом занимали значительную площадь, ангелтинский остался таким же, как после постройки несколько сотен лет назад. Здесь обрабатывались всевозможные виды мяса, и среди свинины и говядины вполне можно было найти и человечину. Вот почему Лорен, будучи человеком, старалась держаться от этого района подальше. Одного здешнего запаха хватало, чтобы вызвать у нее тошноту.

К северу от этой части Ангелтина располагались районы Искусств и Ювелиров, а в трех кварталах от улицы, куда они сейчас направлялись, находилось Историческое Ядро. Один из многочисленных опасных уголков города находился чуть южнее Исторического Ядра. Туда не рисковал забредать никто из тех, кто дорожил своей жизнью, – ни в одиночку, ни в компании. Даже среди бела дня.

А день быстро клонился к вечеру, свет уже угасал, когда Дарьен припарковался у кабака под названием «Пуэрта де ла Муэрта» неподалеку от района Мясокомбината. Окна каждой постройки здесь были забраны решетками, несколько уцелевших жилых домов были заколочены досками, обнесены заборами и разрисованы. Повсюду на пустующих участках и в переулках громоздились горы принесенного ветром мусора, который забивал сточные канавы и цеплялся за изгороди. Не считая баров и стрип-клубов, единственными доступными заведениями здесь были ломбарды и лавки, торгующие спиртным – с решетками на витринах.

Лорен было и жарко, и холодно одновременно, она чувствовала себя и отрешенной, и в то же время взвинченной. Когда Дарьен потянулся и резким движением откинул крышку бардачка, у нее торопливо забилось сердце и ускорило бег, когда он задел рукавом куртки ее колени.

– У тебя в машине окна пуленепробиваемые? – запинаясь, спросила она.

Не отвечая, он достал пистолет и захлопнул бардачок.

Заскрипев кожей обивки, Даллас придвинулась ближе.

– А тебя пустят туда с оружием?

– Оружие – просто чтобы отвлекать внимание, – пояснил Дарьен, засовывая пистолет в кобуру и распихивая по карманам пару медных кастетов. Во внутренний карман черной куртки он спрятал нож.

– Отвлекать от чего? – спросила Лорен.

– От настоящей угрозы, – ответил Дарьен с демонической улыбкой.

Она сглотнула.

– А что тогда настоящая угроза?

Его улыбка сменилась ехидной ухмылкой, обнажающей ровные белые зубы.

– Я, глупая.

Ну конечно, чуть не вырвалось у нее. Но внезапно оказалось, что язык не слушается ее и отказывается выговаривать слова – по причинам, не связанным со страхом перед местом, где она сейчас находилась. Тем временем Дарьен протянул руки и взял в ладони ее талисман Авертера.

Касаясь костяшками пальцев ее ключиц, он осмотрел талисман, и уже знакомый жар, который Лорен ощущала когда-то в Адских Вратах, вернулся к ней так стремительно, что закружилась голова. Дарьен находился так близко, что она уловила приятный мужской аромат его одеколона, который впервые ощутила здесь, в этой машине. И рассмотрела каждую серебристую крапинку в его глазах, которые казались еще ярче по контрасту с темными ресницами.

Даллас на заднем сиденье подавила улыбку. Когда Дарьен отвлекся, она воспользовалась случаем и поднесла руку ко рту в почти непристойном жесте.

Покраснев, Лорен отвела взгляд от подпирающей щеку языком Даллас и обнаружила, что Дарьен потирает подвеску большим и указательным пальцами. Когда он отпустил ее, она упала на шею Лорен, тихонько звякнув цепочкой и оставив на пальцах Дарьена следы золотой пыльцы.

– Слабеет. – Он расстегнул ремень и открыл дверцу машины. – На пару дней его еще хватит, но потом придется искать тебе другой. Сегодня вечером я поменяюсь с тобой талисманами, мой новее.

– Не вздумай снова тратить на меня деньги, Дарьен Кассель, – предостерегла Лорен. – И твой талисман я тоже не возьму.

Он ухмыльнулся, поставив ногу в ботинке на тротуар. Порыв ветра с бойни в нескольких кварталах от них занес в машину вонь страшных смертей, от которой у Лорен сжался желудок.

– Не спорь со мной, Лорен Калла. Я все равно сделаю так, как захочу.

Даллас с трудом сдержала смешок, вместе с Лорен выходя из машины и следуя за Дарьеном к бару, у закрытых стальных дверей которого застыли двое вышибал.

На углах улиц промышляли сутенеры и мошенники; ведьмы и варлоки в лохмотьях сидели стайками под уличным фонарем вблизи бара, курили кальяны, нацарапывали на бетоне охранные символы и бессмысленные граффити. За компанией венефик полуодетый вервольф держал картонку в мокрых пятнах с лозунгом:

Поодаль другой вольф делился еще одним мнением:

Отвернувшись, Лорен придвинулась к Дарьену, который остановился перед вышибалами. Один из них, на редкость рослый чистокровный варлок с темными лохматыми волосами и козлиной бородкой, сразу заметил метку Дьявола под ухом Дарьена и расправил массивные плечи.

– По какому делу сюда, умертвитель?

– Надо поговорить с Деннисом Бойдом, – невозмутимо ответил Дарьен, ничуть не смущаясь тем, что вышибала был более чем на голову выше его. – Думаю, он охотно примет меня, как только узнает, зачем я пришел.

Вышибалы переглянулись. Тот, что был чисто выбрит, ответил:

– Деннис занят. Мы известим его, что ты заходил.

– Вы известите его сейчас же, – отрезал Дарьен. – С Деннисом я не знаком, как и с вами, ребята, но что-то подсказывает мне, что он будет недоволен, узнав, что вы отказали Дьяволу.

Небо огласили хриплые сорочьи крики. Лорен не решилась отвести глаз от входа в бар, чтобы посчитать птиц. Но судя по тому, как вышибалы поджали губы, их количество не предвещало ничего хорошего. Неизвестно, были ли они суеверными, но оставить без внимания такой дурной знак мог лишь полный болван.

Расположившиеся поблизости ведьмы и варлоки перестали рисовать символы мелом. Они все еще курили кальяны, но теперь неотрывно следили за сценой у двери бара, и в их сонных глазах вспыхивало любопытство.

Дарьен улыбался, подергивая пальцами рук, пока вышибалы снова окидывали его оценивающими взглядами.

– Я вас убедил? Или хотите обсудить это в другой раз?

Рослый вышибала включил наушник и, дождавшись ответа, сообщил, что некий Дьявол желает видеть Денниса Бойда.

Не прошло и двух минут, как двери со скрипом открылись. Под гулкие басы музыки, хлынувшей из бара, наружу вышел, пройдя мимо вышибал, кряжистый лысеющий детина – получеловек-полуварлок. Мутным взглядом окинув Дарьена, он заметил девушек, стоящих по обе стороны от него.

– Обыскать их, – отрывисто приказал Деннис.

Сперва вышибалы занялись Дарьеном, который, по-прежнему улыбаясь, расставил ноги и поднял руки над головой.

Деннис мотнул подбородком в сторону Даллас и Лорен.

– Не такой я дурак, чтобы поверить, что эти две доросли до употребления спиртного, Кассель.

Вышибалы нашли у Дарьена пистолет и кастеты, а он, и не подумав поправить Денниса, отозвался:

– Вряд ли тебе надо напоминать, что мы явились сюда не за выпивкой, Деннис.

Удовлетворившись найденным у Дарьена оружием, вышибалы принялись обыскивать его спутниц. Все закончилось быстро, вышибалы отступили, пропуская их к входу. Дарьен первым двинулся вслед за Деннисом в полутемный бар, из которого несло блевотиной, разбавленным спиртным и затхлым табачным дымом. Губчатый оранжевый ковролин пружинил под ногами Лорен, пока она шла мимо мутноглазых пьянчуг, рассевшихся вокруг столиков и у стойки, потягивающих всевозможное пойло – от пива до магических тоников. Лорен старалась не отставать от Дарьена, а Даллас шла следом за ней.

Остановившись у стойки, Деннис почесал лысеющую голову толстыми короткими пальцами.

– Не знаю, что за игру ты затеял, но может, перед началом предложить тебе выпить, умертвитель?

– Никаких игр, Деннис. – Несколько посетителей у стойки посторонились при виде Дарьена, а две ведьмы под густой завесой заклинаний привлекательности с явным интересом засмотрелись на него, поправляя прически. – И никакой выпивки. Я просто пришел задать тебе несколько вопросов.

Несколько лампочек, освещавших бар, давали тусклый свет, и видно было плохо, но Лорен могла бы поклясться, что потная физиономия Денниса побледнела.

– Тогда ладно.

Устремив вперед взгляд вытаращенных глаз, Деннис отошел от стойки, жестом велев гостям следовать за ним. Он провел их в коридор, освещенный ультрафиолетовыми лампами, к перекошенной старой двери.

Кабинет оказался размером с обувной шкаф, места в нем едва хватало для маленького письменного стола и вращающегося кресла с облупившейся кожаной обивкой. Заглянув за каталожный шкафчик, Деннис вытащил оттуда три складных стула и поставил их напротив стола, скрипнув ножками по линолеуму. Дарьен сел между Лорен и Даллас, а Деннис устроился в кресле за столом.

– Итак, Кассель. – Деннис выудил из переполненной пепельницы окурок подлиннее, раскурил его и затянулся. – Чем могу помочь?

– Я пришел из-за Хризанты Сэндс, – перешел сразу к делу Дарьен.

Деннис выпустил целое облако едкого дыма.

– Это Логан тебя прислал?

– Никто меня не присылал. Ходят слухи, что Хризанта торговала здесь, в баре, в ту ночь, когда пропала без вести. Не хочешь рассказать мне, как прошла та ночь?

Деннис оперся локтями о стол.

– Все было как обычно. Я уже толковал об этом с Логаном – ночь как ночь, обычное дело в субботу. Хризанта обслуживала мою обычную клиентуру – байкеров, вампиров и так далее, – он помахал в воздухе рукой с сигаретным окурком, словно это могло пояснить, что он имеет в виду. Дарьен проследил за его движениями убийственным взглядом. – Не случилось в ту ночь ничего из ряда вон выходящего, – Деннис щелчком отправил окурок обратно в пепельницу. – В два часа ночи бар закрылся, она ушла домой.

– Не знал, что ты обслуживаешь вампиров, – Дарьен дернул бровью. – Какую кровь подаешь?

– Кровь животных, – Деннис с сальной ухмылкой перевел взгляд на Лорен. – В основном.

Она поерзала на своем месте.

Ответная усмешка Дарьена больше напоминала оскал.

– Стало быть, говоришь, что той ночью не произошло ничего, хотя бы отчасти представляющего интерес? Новых лиц не появилось, никто ничего странного не выкинул?

– Верно, – подтвердил Деннис. Но это слово он произнес сдавленным шепотом. И его пухлые пальцы, переплетенные на столе, слегка дрогнули.

– И все? – многозначительно спросил Дарьен. – Это все, что ты можешь сказать о Хризанте? – Он взгромоздил ботинок на стол, откинулся на спинку стула и переплел татуированные пальцы на груди. – По мне, так очень смахивает на отрепетированную речь.

Деннис медлил, прежде чем кивнуть. Над его верхней губой выступил пот.

Дарьен не верил ему. Склонив голову, он вглядывался в Денниса, несомненно, заметив судорожно бьющуюся на его шее вену.

– Давно ты хозяин этой гнойной дыры, Деннис?

Капля пота покатилась по щеке Денниса.

– Не понимаю, при чем тут это.

– Отвечай на вопрос, – голос Дарьена прозвучал негромко, но так убийственно, что Лорен невольно вздрогнула, как от крика, и ножки ее стула скрипнули, проехавшись по липкому полу.

– Почти двадцать лет, – выдавил из себя Деннис.

– Почти двадцать лет, – повторил Дарьен. – Почти двадцать лет из твоей жалкой жизни ты потратил на эту помойку. И ради чего, Деннис? Что заставляет тебя продавать своим клиентам разбавленную кровь и пиво?

Несмотря на то, что его губы тряслись от страха, Деннис отвечал, слегка подавшись вперед:

– Ради заработка, которого хватает, чтобы прокормить мою семью, – его кислое дыхание пронеслось над столом. – А остальное неважно, ведь так?

– Ни за что бы не подумал, что ты у нас семейный. Но раз уж ты по глупости поделился со мной этой информацией, полагаю, тебе не понравится, если я прикрою эту паршивую ширму для бизнеса, которым ты на самом деле промышляешь.

Прыщавые руки Денниса закаменели.

– И что это даст тебе?

– Люблю смотреть, как барахтаются другие, Деннис. Отчасти в этом и состоит мой бизнес. От этого зависит, будет ли еда на моем столе. И даже если я, прикрыв твое заведение, не получу ничего, кроме простого удовольствия, может, одной этой угрозы хватит, чтобы ты перестал мне врать.

Лорен затаила дыхание. Она почувствовала, что Даллас тоже замерла. В тишине слышалось только гулкое тиканье часов в виде голой женщины.

– Чего ты хочешь? – еле выговорил Деннис.

– Хочу, чтобы ты сказал мне правду.

– Правду я тебе только что сказал...

Но глаза Дарьена уже почернели. Деннис вытянулся в кресле, словно корова с веревочной петлей на шее. Его грязные ногти впились в подлокотники, треснувшая кожа обивки стала расползаться под ними, как только Дарьен пустил в ход свою силу.

Молча наблюдая за Деннисом, Дарьен медленно покачивал головой из стороны в сторону. При свете флуоресцентных ламп его волосы приобрели синеватый отлив.

– Убирайся из моей головы, – проскулил Деннис, на шее которого вздулись вены. Запах задутых праздничных свечей на торте наполнял тесный кабинет по мере того, как магия Дарьена проникала все глубже.

Лорен понимала, что он делает. Как правило, такая сила встречалась лишь у чистокровных провидцев – способность мысленно вонзать когти в разум жертвы до тех пор, пока та не выкладывала все, что еще недавно пыталась скрыть. Судя по тому, что знала Лорен, пользоваться этим умением было дано не каждому. Как и у всех магических способностей, у этой имелись свои пределы: ее не удавалось применить против других провидцев, а также против тех, кто специально тренировался противостоять такому воздействию.

Внезапно Лорен вспомнила ту ночь в столовой – как Дарьен заставил ее... испытать ощущения, физически не прикасаясь к ней. Должно быть, сейчас происходило нечто подобное.

Опустив подбородок, Дарьен не сводил с хозяина бара ужасающий взгляд, от которого у Лорен голова пошла кругом.

– Как бы ни хотелось мне позабавиться, видя, как твои мозги вытекают через нос... – начал Дарьен, углубляясь в бездны магии и мысленно запуская когти в мысли Денниса, – думаю, твоим вышибалам не понравится убирать всю ту дрянь, которая останется на полу.

Кровь закапала у Денниса из носа, он отчаянно сопротивлялся невидимым рукам, удерживающим его на месте. К запаху магии примешалась вонь мочи: хозяин кабака обмочился в ментальных тисках магии Дарьена. С кресла полилось на пол, Лорен замутило.

Даллас подалась вперед и, выглянув из-за Дарьена, обменялась с Лорен взглядом, в котором ясно читалось: «Охренеть!»

А Дарьен смотрел на Денниса, ни на миг не отрываясь.

– Да уж, мало что творится у тебя в мозгах, – пробормотал он, когда из выпученных глаз Денниса потекли кровавые слезы. – Но ты точно что-то скрываешь от меня. Так ты скажешь, или мне превратить половину твоих мозгов в жидкость?

Похоже, Деннису потребовались все силы, чтобы выдохнуть:

– Скажу, сукин ты сын! Только отпусти меня, – не дождавшись ответа от Дарьена, он рявкнул: – Проклятие богов, я же обещал, что скажу!

Дарьен отпустил его, убрав с лица убийственное выражение, а из глаз – непроглядную черноту.

Надсадно хрипя и кашляя, Деннис схватил со стола какую-то тряпку и принялся утирать кровь, струящуюся по его лицу и шее. Потом взглянул на пол, на лужу под своими ногами, и его поджатые губы затряслись.

– Я жду, Деннис, – промурлыкал Дарьен. И холодным, многозначительным тоном добавил: – И даже не вздумай снова оскорбить мою мать.

Деннис метнул в него злобный взгляд, но поспешно заговорил:

– Логану я этого не говорил, думал, он во всем обвинит меня и убьет. Но в ту ночь, когда Хризанта исчезла, я задержал ее на час, чтобы она убрала битое стекло – после драки, вспыхнувшей между кочевыми вампирами и варлоками-байкерами. Она вышла отсюда уже в половине третьего, я не стал ждать, когда за ней приедут, запер бар и сел в свою тачку.

К чести Денниса, выглядел он слегка пристыженным своим поступком.

– И? – потребовал продолжения Деннис.

– И... – на его блестящем от пота горле прыгнул кадык. – Когда я уже отъезжал, то увидел, как Хризанта садится в фургон, на таком ее никогда не подвозили.

– Как он выглядел?

– Черный, совсем новый. Без окон, если не считать тех, что спереди.

– Номер видел?

Деннис уставился на Дарьена, и еще несколько красных слез покатились по его морщинам.

– Нет, конечно, – ответил он. – Я же сказал, она сама в него села. Вот я и не подумал ничего такого, – повисла тягостная пауза. – У двоих были татуировки вроде твоей. Я подумал, что они мракоумертвители, только такую метку никогда прежде не видел.

Лорен встрепенулась, стул под ней скрипнул.

– Какая она была, эта метка?

– Кажется, вроде какая-то птица, – не глядя на нее, ответил Деннис.

– Смотри на нее, когда она к тебе обращается, – бесстрастно велел Дарьен.

Деннис подчинился, нехотя и медленно повернув голову к Лорен, которая постаралась не съежиться под его горящим взглядом. Сквозь зубы Деннис повторил:

– Вроде какая-то птица.

– Феникс? – уточнил Дарьен.

Деннис снова перевел взгляд на него.

– Может быть.

Лорен повернулась к Дарьену, но тот не сводил глаз с Денниса.

– Недавно выяснилось, что Хризанта подрабатывала на стороне, – заговорил Дарьен. – И что она, возможно, исчезла потому, что знала больше, чем ей полагалось. А эту работу на стороне она, похоже, выполняла для тебя.

Потрясение, отразившееся на лице Денниса, было бы невозможно подделать.

– Для меня? – Он издал смешок. – Почему же я узнаю об этом только сейчас? О какой работе ты вообще говоришь?

– О торговле кровяными снадобьями.

Деннис побледнел.

– Да чтоб тебя, Кассель, мне едва хватает времени держать на плаву этот бар. Думаешь, мне есть когда конкурировать с кем-нибудь вроде Мясника? – Дарьен молчал, и Деннис продолжал: – Мне, само собой, лестно, что кто-то считает, будто у меня хватит на такое мозгов, но с кровяными снадобьями я не связываюсь и уж точно не нанимаю молоденьких девчонок торговать ими.

– Хризанта никогда не давала понять, что ей нужны деньги?

Деннис пожал плечами.

– Ну, бывало такое. Девчонки вроде нее – сам знаешь, как у них бывает. Временами я давал ей советы, но никогда не слышал от нее ничего насчет торговли КС. Клянусь, – не дождавшись от Дарьена никакой реакции, Деннис впился в него тяжелым взглядом: – Ты правда думаешь, что с Мясником может тягаться кто-то вроде меня? Честно?

– Нет, не думаю. Но и утверждать, что ты не попытался бы, не стану.

– Ты же мою ауру читаешь, Кассель. Похоже, что я вру?

Спустя мгновение Дарьен сморгнул Взор. Лорен не заметила, когда он снова задействовал его.

– Слушай, если хочешь, мой совет...

– Не хочу, – перебил Дарьен.

Деннис удержался и не закатил глаза.

– Если хочешь знать мое мнение, потолкуй с Кейсеном Мартелом. Если бы Хризанта продавала КС, он бы узнал об этом первым.

Несколько долгих минут Дарьен молчал, Деннис начал ерзать в своем кресле. Лорен тоже, сжимая пальцы.

– Если окажется, что Хризанте пришлось толкать КС, чтобы оплачивать счета, – заговорил Дарьен, – значит, тебе придется подумать, как платить работникам, чтобы им хватало на жизнь, Деннис.

На это Деннис ничего не ответил.

Часы над столом продолжали тикать. Из коридора доносилось постукивание киев по бильярдным шарам.

– Это все, что тебе известно? – Голос Дарьена стал мурлыкающим.

– Да. А теперь уходите из моего кабинета... прошу вас.

Дарьен сверкнул улыбкой, показав зубы.

– Ути-пути, – он цыкнул, но поднялся, и Лорен с Даллас сделали то же самое.

Лорен уже собиралась отдать должное смелости Денниса, тем более что ему пришлось все это время сидеть в луже собственной мочи, когда он зарычал:

– Повезло тебе, что ты под защитой Рэндала, парень.

Дарьен помедлил, мрачная тень скользнула по его лицу.

– У Рэндала нет власти надо мной, не ему я обязан репутацией, – спокойно ответил он. – Думаю, ты имел в виду то, что это тебе повезло, Деннис: твоя информация оказалась достаточно ценной, чтобы убедить меня не убивать тебя сегодня ночью, – Дарьен стукнул костяшкой пальца по столу, потом нацелил палец на сидящего по другую сторону. От этого простого движения Деннис отпрянул так резко, что чуть не опрокинул кресло, под ним хлюпнули штаны и мокрая обивка. – Но всегда может настать другая ночь. Верно?

После этого Деннис благоразумно держал язык за зубами до тех пор, пока они не покинули кабинет.

Лишь в машине Лорен обнаружила, что вновь способна нормально дышать. Солнце садилось, с шипением зажигались немногочисленные ртутные фонари.

Даллас подала голос со своего места на заднем сиденье:

– Я не развлекалась так с тех пор, как в третьем классе на Борисе Следжхорне загорелись штаны.

От этих воспоминаний у Лорен сжались губы. Происшествие было безобидным – ну, почти безобидным: ведьмина шутка, подстроенная одноклассниками Борису, уличенному во лжи. В ушах Лорен до сих пор звучали голоса, распевающие: «Кто солжет – штаны прожжет!»

Но еще отчетливее, чем это пение, она различила улыбку в голосе Дарьена, когда тот отозвался:

– Звучит как история, которой хочется однажды с кем-нибудь поделиться.

– А как же, – хохотнула Даллас. – Но лучше бы ты, Дарьен, в следующий раз предупреждал, когда соберешься сделать что-нибудь этакое. На секунду я уже испугалась, что штаны обмочит не только Деннис.

Лорен невольно засмеялась, а машина отъехала от бара, оставляя позади район Мясокомбината с его тошнотворной вонью.

– От сюрпризов веселья больше, Даллас, – возразил Дарьен. Он тоже смеялся.

29

Побывав в районе Мясокомбината, Лорен думала, что никакой другой части этого города не удастся внушить ей такой сильный страх.

Но как выяснилось, она ошиблась.

Она не отходила ни на шаг от Дарьена, пока он шагал по лабиринту заброшенных мясных лавок и складов, составляющих Форум Умбра. Этот тайный рынок, где можно было купить что угодно, главное – предложить годную цену, был территорией беззакония, населенной дельцами и преступниками. Как и в районе Мясокомбината, здесь продавали все мыслимые виды мяса; тот, кто знал, как именно и у кого об этом спросить, с легкостью мог раздобыть здесь и сдобренный кровью коньяк, и человеческие органы.

Путаница узких, освещенных газом улочек пропахла дымом кальянов и плесневым зловонием реки Ангелтин, протекающей вдоль ряда построек, соединенных одна с другой. Лорен украдкой посматривала из-под козырька спортивной кепки на бродяг, которые приглядывались к их троице, словно грызуны, вынюхивающие поживу, и явно прикидывали, привел ли Дьявол, прокладывающий путь среди продуктовых тележек и ветхих прилавков, Лорен и Даллас на продажу или сам купил их.

Лорен опустила козырек как можно ниже. Дарьен разыскал эту кепку в багажнике машины и нахлобучил ей на голову в попытке замаскировать ее человеческий запах. Не удовлетворившись результатом, он не только велел ей убрать под кепку волосы, но и надеть его куртку.

Куртка была ей сильно велика, но от нее пахло Дарьеном, к тому же в ней она не так зябла. Вдобавок куртка оказалась тяжелой из-за оружия в потайных карманах, и от этого Лорен чувствовала себя немного спокойнее. Само собой, как обращаться с ножами или другими штуковинами, которые терлись ей о бедра, она понятия не имела. И скорее навредила бы самой себе, чем кому-нибудь другому.

Из кромешной тьмы переулков между складами соленый бриз доносил до нее негромкий детский плач. Когда они проходили мимо, Лорен сбавила шаг, вглядываясь в темноту. Дарьен и Даллас тем временем шли дальше, не замечая, что она отстала.

За мусорным баком приткнулось какое-то существо, длинные костлявые конечности которого были едва различимы в темноте. Существо было сутулым, с длинными обвислыми ушами, а может, и рогами. Плач слышался все отчаяннее.

– Я потерялся, – твердил голос. Он звучал по-детски, но в нем слышалось что-то странное.

Однако Лорен шагнула в ту сторону, откуда доносился плач, словно притянутая к нему незримыми нитями, ноги сами несли ее.

– Помогите! – твердил голос. – П-п-пожалуйста, помогите мне!

Лорен вышла за пределы света, отбрасываемого фонарями у складов, и тени охватили ее, словно липкие пальцы, побуждая идти дальше и не бояться. В переулке смердело канализационными газами и разлагающимися трупами.

Ужас приковал Лорен к месту, когда силуэт вдруг задрожал и начал разворачиваться, поднимаясь на когтистые ноги. Послышался шорох сухих листьев по булыжникам и треск костей.

А потом существо боком поползло вдоль стены, причем его руки и ноги казались странно, не в ту сторону вывернутыми в суставах.

Пальцы сомкнулись на руке Лорен выше локтя, и она чуть не завизжала, рывком выведенная из транса.

– Эти голоса мы не слушаем, – прошипел ей на ухо Дарьен, вытаскивая ее обратно под огни Форума Умбра. – Никогда.

Как только они оказались вне досягаемости для существа, Дарьен отпустил ее и снова возглавил их процессию. Лорен заморгала и встряхнула головой, избавляясь от чар, которым поддалась в переулке.

– Еще раз, зачем мы здесь? – шепотом спросила она.

В прореху жестяной крыши заглянул месяц. Лорен догнала Дарьена, когда он обходил стороной лоток слесаря.

– Мы здесь ради встречи с Кейсеном Мартелом.

– Напомни еще разок, кто он такой.

Но на этот раз Дарьен ей не ответил, и вскоре они замедлили шаг перед дверями склада, расписанными аэрозольными красками. Оттуда слышались музыка и веселые крики.

Лорен показалось, что у нее приступ дежавю, когда Дарьен остановился и сообщил вервольфу-вышибале у дверей: «Я к Мяснику».

Кровь отхлынула от лица Лорен. Неудивительно, что до сих пор Дарьен не называл Кейсена Мартела его прозвищем: он наверняка понимал, что тогда Лорен потребует немедленно вернуться в машину.

Мясник возглавлял торговлю кровяными снадобьями в целом регионе. У сотрудников Отдела магической защиты уже много лет чесались руки упрятать Мясника за решетку. По слухам, прозвище он получил, когда кто-то попытался надуть его. Незачем уточнять, что незадачливого обманщика он не просто убил.

Но и разрубил на куски.

Ходили также слухи, что Кейсен приступил к разделке врага, не дожидаясь его смерти. И этим жестоким убийством он не ограничился. Нет, с тех пор каждого, кто в чем-то провинился перед Мясником, ждала такая же жуткая участь.

Взгляд огненных глаз вышибалы остановился на Лорен.

– Девчонки сюда не войдут. Разве что хочешь продать их, – Лорен спряталась за Дарьена. – Тут как раз несколько клиентов в поисках молодого мясца. Самое большее час – и можешь забирать их обратно, – он мотнул головой в сторону двери. – Они в переднем ряду.

– Эти девчонки мои, – ледяным голосом ответил Дарьен. – Сегодня я повидал здесь столько Лисиц, что хватит обслужить всех ваших уличных потаскунов.

Лицо вышибалы закаменело.

– Кейсен занят. Можешь зайти и развлечься, Дьявол. Или валить отсюда на хрен.

Дарьен ответил вольфу таким взглядом, что от него Лорен невольно пошатнулась. Однако от возможности потолковать с Мясником Дарьен не собирался отказываться даже ради потасовки, которой, как знала Лорен, он был бы только рад. Недолго думая, он повернулся к Даллас и Лорен.

– Ждите здесь, – взгляд на Лорен он задержал всего на миг, но в его глазах ясно читалось: «Ни с места».

Лорен шагнула к нему.

– Дарьен...

Но он уже прошел мимо вышибалы и скрылся за дверью. Вылетевшее изнутри облако дыма с запахом контрабандного костотравья облепило кожу Лорен.

Вышибала вернулся на свое место, загораживая двери. Заметив ужас на лице Лорен, он ухмыльнулся, показывая удлиненные острые клыки.

Лорен показалось, что на ее легкие кто-то наступил, лишив возможности дышать.

– Дал... мне страшно.

– Подбери волосы, Лор, – шепотом велела Даллас. Лорен дрожащими руками спрятала под кепку выбившуюся прядь. – А то народ здесь такой, что того и гляди съест тебя, – она потянула Лорен за локоть и остановилась под мезонином, на котором красовались эскортницы, которых упомянул Дарьен, – Лисицы в нарядах из прозрачной ткани, не скрывающей ничего.

Теперь, когда Дарьена не было рядом, время тащилось еле-еле. Через рынок вереницей тянулись побитые грузовики, везя деревянные ящики с только богам известным содержимым. Какие-то работники в плотных капюшонах разгружали эти ящики у дверей складов, стальные двери поднимались, впуская их.

Лорен старалась сосредоточиться на дыхании и не вспоминать о том, что, по слухам, прямо под этими улицами, находится целая человеческая ферма, подземное предприятие по производству крови, скрытое от блюстителей закона с помощью магии. Похищенных и утащенных в эти туннели никогда не находили, и они больше не видели дневного света.

Рынок превращался перед ее глазами в скопление разноцветных пятен, медицинская татуировка на руке предостерегающе наливалась жаром. Все вокруг смотрели на них с Даллас голодными, испытующими глазами, снова послышался гипнотический плач существ, подражающих детским голосам.

Пока секунды продолжали убегать одна за другой, Лорен заметила, что трое неизвестных, которые сидели за алюминиевым столом у тележки с сырым мясом, глазея на них, поднялись и бросили бумажные тарелки с красными пятнами в переполненное мусорное ведро, откуда вываливались кости и грязные салфетки.

– Эй, кис-кис, – позвал тощий и бледный, пока все трое приближались.

Лорен шагнула ближе к Даллас, ведьма запустила руку в сумочку, ища Фокус.

– Что это я чую – никак, человеческая кровь? – спросил другой. Они действовали продуманно, встали так, что между ними не проскочил бы и ребенок. Остальной народ поблизости делал вид, будто ничего не замечает, прячась за завесой дыма импортных сигар, а между тем трое неизвестных подступали все ближе.

Взгляд Лорен заметался по рынку в поисках путей для бегства или помощи, чего угодно, при этом она прижималась спиной к спине Даллас. Вышибала у дверей безучастно таращился на выгребную яму, словно Лорен и Даллас и не существовало.

Третий неизвестный изобразил поцелуй обветренными губами.

– Иди-ка сюда, моя сладенькая полумертвячка.

Лорен чуть не подскочила, когда Даллас рявкнула:

– А ну свалили отсюда, уроды!

Но трое лишь загоготали, их смех звучал гулко и сипло. Они были уже в паре шагов.

В этот момент двери склада с грохотом распахнулись и вышел Дарьен. Заметив троих, надвигающихся на Лорен и Даллас под мезонином, он положил руку на свой пистолет.

Просто положил – и только. С безмолвной угрозой. Но неизвестные поняли его лучше, чем если бы он сделал предупредительный выстрел, и благоразумно убрались.

– Долго же ты там возился, – прошипела Даллас. В кои-то веки она была так же бледна, как Лорен, на веснушчатой шее пульсировала жилка.

– Успокойся, Брайт, – промурлыкал Дарьен. – Ты ведь еще жива, верно?

Даллас хотела было огрызнуться, но ее прервал гулкий бас из тени ближайшего переулка:

– Ну и ну, да это ж сам Дарьен Кассель хренов!

Лорен обернулась на этот голос, Дарьен и Даллас сделали то же самое.

Рослая крылатая фигура выступила в пятно света. Льдисто-голубые глаза резко контрастировали с насыщенной смуглотой кожи, черные волосы волнами ниспадали на широкие плечи, обрамляя резко очерченную челюсть тонкими прядями.

Даллас толкнула Лорен локтем в бок.

– Охренеть...

Даже без крыльев его было невозможно перепутать ни с кем – этого Ангела Смерти, входящего в один из кругов мракоумертвителей, бывшего солдата Воздушного Флота. Даллас засияла, разглядывая магические крылья, закрепленные на его мускулистой спине, с перьями черными и блестящими, как волосы самого Ангела. Комбинезон плотно обтягивал его, ткань поблескивала, словно только что покрытое гудроном шоссе.

Дарьен расцвел дьявольской ухмылкой.

– Доминик, – произнес он.

– Что привело тебя в эти трущобы в такой прекрасный вечер? – Доминик подошел, чтобы пожать руку Дарьену. На его шее белела метка – два скрещенных крыла. – Только не говори, что пристрастился к жареным гуидакам, которыми торгует старина Пэт.

Дарьен расхохотался.

– Еще чего! Нет уж, спасибо, предпочитаю, чтобы мои кишки оставались в целости и сохранности, – и дождавшись, когда Ангел ухмыльнется, пояснил: – У меня были вопросы к Кейсену.

На этот раз дьявольская ухмылка возникла на лице Доминика.

– Только тебе могло хватить духу явиться сюда и приставать к Мяснику с расспросами. Вот потому-то в детстве я и прозвал тебя «Даром дьявола», – он бросил взгляд льдистых глаз на двери склада. – Но с каких это пор Кейсен заставляет тебя ждать у ворот?

Дарьен кивнул на вышибалу.

– Вон тот мудак не пропустил в Колоду этих двоих.

Лорен не стала оборачиваться, чтобы увидеть реакцию вышибалы, но Доминик Валенсия так глянул на него, что, похоже, вольф уже понял, как жестоко ошибся.

– Эти мне вольфы... – пробормотал Доминик. – Я слышал, ты вычеркнул свое имя из черного списка Делани. Как ты убедил простить тебя?

– Принес ему несколько зубов изо рта его недавно отлученного Жнеца.

Доминик сипло засмеялся:

– Дерьмо. – И он переключил внимание на Даллас и Лорен, приподняв в улыбке край рта. – А здесь у нас кто такие?

Дарьен представил девушек Доминику, а когда с приветствиями было покончено, объяснил:

– Они подруги одной из пропавших.

– Наслышан об этом. С каких это пор начали пропадать студентки человеческой расы?

– Без понятия, – Дарьен пожал плечами. – А ты зачем здесь, Дом?

– Как обычно: за телом, чтобы было что положить в пакет. И загрести реальных деньжат.

– Похоже, у меня появился конкурент.

Доминик усмехнулся.

– Сравним цифры в конце года и посмотрим, кому достанется первое место.

– Я бы сказал, что победитель получит сотню золотых майнетов, вот только уже посочувствовал твоему бумажнику.

Ангел прыснул со смеху.

– Ну ты и задавака, – но руку Дарьену протянул: – Все, ты нарвался. Жду не дождусь, когда усажу тебя самодовольной задницей в лужу.

Дьявол пожал Ангелу руку.

– Удачи тебе в этом деле, мой пернатый друг.

Лорен с трудом сдержала улыбку, а Даллас запрокинула голову и от души расхохоталась.

Все еще улыбаясь, Доминик продемонстрировал Дарьену средний палец и двинулся обратно, обходя продуктовые тележки.

– Пора за дело. У меня встреча с Конрадом в десять.

– Передай ему, что давно мы за покером не сидели.

– Передам. Но имей в виду, он тренируется. А то вечно ходит в жалких неудачниках вроде тебя.

Дарьен взорвался смехом.

– Ах ты ж ушлепок!

Ангел усмехался.

– Еще увидимся, – едва договорив, он взвился в воздух, поднимая крыльями пыль, и вылетел через пролом в крыше.

Когда он скрылся из виду, Лорен шепотом спросила:

– А ему точно можно доверять?

Дарьен ответил просто:

– Дом мне как брат. Он один из немногих, кому я собственную жизнь доверю, а это много значит.

Дарьен вдруг круто обернулся и обшарил склад взглядом почерневших глаз. Потом, почти не глядя на Лорен, подступил к ней ближе и оправил на ней складки куртки.

– Рубщик почти на подходе, – предупредил он.

Лорен снова поправила волосы, которые так и норовили выбиться из-под дурацкой кепки. Она жалела, что не может стать невидимой, спрятаться от взглядов любопытных зевак. Вот если бы Даллас снова применила то заклинание!

Она уже собиралась обратиться к Дарьену с вопросом, когда двери распахнулись и появился Мясник.

* * *

Дарьен не выпускал дверь из поля зрения ни на миг, следя, чтобы никто не закрыл и не запер ее, пока он сидит в кабинете – такой же мрачной дыре, как в заведении Денниса Бойда.

Картонные коробки громоздились от липкого пола до потолка в пятнах протечек, вековой давности картины криво висели на подернутых плесенью стенах, оливково-зеленая краска с которых отшелушивалась полосами. На каталожном шкафу была водружена статуэтка Окапи, бога милосердия, в окружении промасленных пакетов от еды навынос и донельзя замусоленных журналов. Над письменным столом горела ровным багровым огнем написанная затейливым почерком с завитушками неоновая табличка: «Пшел на хер».

В отличие от тугодума-вышибалы у двери, Мясник и глазом не моргнул, услышав от Дарьена, что тот никуда не пойдет без Лорен и Даллас. Пожалуй, после получения всей необходимой информации стоило бы проучить вольфа, вбив зубы ему в глотку.

– Понимаю, это не тот ответ, которого ты ждал, – говорил тем временем Мясник. Он сидел напротив Дарьена за металлическим столом, выпуская изо рта дым костотравья. – Но это правда.

– А нет вероятности, что ее могли нанять со стороны? – Дарьен побарабанил пальцами в перчатках по засаленному подлокотнику кресла. – Пусть даже подменить кого-нибудь на одну ночь?

Кейсен покачал головой, мотая жидкими, слипшимися в сосульки волосами длиной до плеч.

– Я слежу, чтобы мой круг оставался узким, и знаю своих дилеров поименно. Так я избавляюсь от тех, кому нельзя доверять: если я знаком с каждым, то чую среди них крысу, прежде чем она успевает пискнуть, – огромный варлок стряхнул пепел с сигареты, которую держал в покрытой шрамами руке. – Если бы сестра Темноспина работала на меня, я первым знал бы об этом.

– Видимо, исчезновение Хризанты как-то связано с новым кругом мракоумертвителей, которые вторглись на нашу территорию, – сказал Дарьен. – Твои осведомители не замечали на улицах ничего такого?

– Мракоумертвителем я бы его не назвал, но был у меня анонимный клиент, который заказал на прошлой неделе партию кровяных снадобий и веществ. Он был отмечен, как ты, – Мясник указал на своей небритой шее, где именно находилась метка. – Фениксом или еще каким дерьмом.

Лорен, примостившаяся рядом с Дарьеном на табурете с полопавшейся кожаной обивкой, встрепенулась и приоткрыла рот, словно желая сказать что-то. Но промолчала.

– Провидец? – спросил Дарьен.

– Варлок.

Любопытно. Поскольку при отслеживании цели без Взора не обойтись, круги мракоумертвителей Ангелтина состояли исключительно из провидцев или хотя бы провидцев-полукровок. Новый «круг» все больше начинал напоминать что-то вроде секты, а не просто сборище подражателей.

– Потому я и сказал, что мракоумертвителем он мне не показался – Взора у него не было.

– Нет предположений, кем мог быть этот анонимный клиент?

– Обычно с моими клиентами работают посредники, которые и забирают для них товар на месте отгрузки, – он затушил остаток сигареты так, что стеклянная пепельница в виде гроба почти скрылась в клубах голубоватого дыма. – Я удивился бы, если бы на отгрузку клиент явился самолично.

– А заново связаться с ним никак нельзя?

– Если у него есть хоть капля мозгов, телефоном он пользовался одноразовым. – Повисла пауза, варлок смотрел на собеседника темно-карими, почти черными глазами. – А ты что думаешь, Кассель? Зачем варлоку метка в том же месте, как у мракоумертвителей? Косит под них, или как?

– Секта такая, – предположил Дарьен, слегка пожав плечами. – Крупная была закупка?

– Необычно крупная. И со странной разницей в количестве: кровяные снадобья закупили по несколько флаконов, а вещества – оптом.

– Состав мне не запишешь?

После того, как несколько названий было нацарапано на обороте визитки стрип-клуба «Конура», вопросы Дарьена иссякли, но уже направившись к двери кабинета в сопровождении девушек, он застыл как вкопанный, услышав слова Кейсена.

– Если бы твоя сестра не задолжала мне столько бабла, я мог бы и сообщить тебе в следующий раз, когда поступит подозрительный заказ на КС.

Дарьен нахмурился.

– Какого бабла? – Он круто обернулся.

Варлок восседал за столом, почти скрывшись в облаке едкого дыма, который жег Дарьену глаза.

– Она тебе не говорила? – На лице Мясника появилось подобие улыбки, обнажившей пятнисто-белые зубы в жестких зарослях черной бороды. – Ивиана должна мне пол-ляма. Заняла у меня, когда этот жулик, ее муж, выманил денежки у тех, на кого лучше бы не нарывался. Она так беспокоилась, как бы его не заставили поплатиться, что рассчиталась за его долги, – он снова оглядел Дарьена. – Заботливая у тебя сестренка.

Дарьен прикусил язык, не давая сорваться с него ругательству. Этот Джек и его гребаная зависимость от азартных игр! Дарьен вечно отчитывал его за лудоманию, вероятно, потому Иви и обратилась за деньгами к Мяснику, а не к родному брату.

– Я верну то, что она тебе задолжала, – пообещал Дарьен, вытащил из кармана телефон и подошел ближе к столу, готовясь перечислить деньги.

Но Мясник отказался:

– Деньги мне не нужны, Кассель, – Дарьен ждал. – Я придумал для твоей сестры другой способ расплатиться, повеселее, – закряхтев, он тяжело поднялся и поманил его. Даллас и Лорен расступились, пропуская его к двери. – Идем со мной.

Мясник повел их по сырому коридору к Колоде, подол плаща болтался у его щиколоток. Дарьен следовал за ним, не обращая внимания на вопросительные взгляды спутниц.

Пошлые неоновые таблички покрывали стены коридора. На периферии зрения Дарьена мелькали, как светляки, всевозможные изображения и надписи – от вытянутых средних пальцев и силуэтов голых вампиров до фраз вроде «не будь хером», «а где-то час ведьмовства» и «да пошел ты».

В конце коридора одна ярко-белая табличка светилась под потолком над их головами:

«Это был лишь сон».

Дарьен не слушал, о чем шептались Лорен и Даллас, взбудораженно переговаривающиеся за его спиной, так близко, что чуть не наступали ему на пятки. Он прошел вслед за Мясником к арене, где их вскоре поглотила толпа зрителей, теснящихся плечом к плечу и захваченных азартом.

Начался новый поединок. Восьмиугольная площадка была заглублена и отделена от вопящего зала не канатами, а клеткой. Холщовое покрытие площадки почернело от крови и внутренностей. В клетке дрались семеро бойцов с самым разным вооружением – от деревянных бит, обмотанных колючей проволокой, до ножей и пил с изогнутыми зазубренными лезвиями.

Кейсену пришлось кричать, чтобы Дарьен услышал его:

– Говорят, ты не прочь подраться. Четверо в черном – лучшие чемпионы, какие бывали у меня в Колоде за последние десять лет. Убей их и их противников, и я забуду про долг.

Пальцы Дарьена задергались, адреналин заструился по венам.

Даллас ахнула:

– Всех?

Словно спохватившись, Мясник добавил, обращаясь к Дарьену:

– Только голыми руками.

Низкий смешок вскипел в горле Дарьена.

– Да ты псих.

– Как и ты, – отозвался Мясник. – Насколько я слышал.

Лорен шагнула к Дарьену, попыталась что-то сказать ему. Но тот уже стаскивал рубашку, оставшись в одной майке. Белой и новой – на ближайшие несколько минут.

– Подержи ее, пожалуйста, – попросил он, подавая рубашку Лорен. Она умоляюще уставилась на него. Ему пришлось отводить взгляд, чтобы выражение ее лица не отвлекало его. Мяснику же он сказал: – Уведи их отсюда, иначе не будет сделки. И приставь кого-нибудь из своих ребят покараулить их, пока я не закончу. Если только что-нибудь...

– Кончай переживать, Кассель, – перебил Кейсен. – Я позабочусь, чтобы с ними ничего не случилось.

– Хорошо, – кивнул Дарьен. – И предупредишь меня в следующий раз, когда у тебя назреет сделка с КС.

Дарьен знал все виды снадобий и веществ, которые распространял Синдикат кровяных снадобий Терры, и был убежден: как только им удастся расшифровать весь свиток «Dominus Volumen», выяснится, что именно эти вещества необходимы для создания Источника Арканума.

И если станет известно, кто заказывает эти вещества оптом, останется лишь схватить этих заказчиков. И сдать блюстителям закона, чтобы не только обеспечить безопасность Лорен, но и вернуть домой Сабрину. Случай нанести удар представится уже в следующий раз, когда Мяснику закажут большую партию кровяных снадобий и веществ.

– По рукам, – Мясник подозвал двоих своих подручных.

– Дарьен! – в панике всхлипнула Лорен, но он не стал слушать. Ему требовалось сосредоточиться.

А еще ему не терпелось ввязаться в схватку.

Едва пальцы Лорен сомкнулись на ткани рубашки, протянутой ей, Дарьен бросился к арене, распихивая с пути зрителей.

И лишь достигнув клетки и перемахнув через стальные ограждения, он обнаружил, что неудержимо улыбается.

* * *

– Ты что, додумалась положить изжеванную жвачку ко мне в карман?

Разделавшись со всеми, кто находился на ринге, Дарьен сбросил окровавленную майку и снова надел рубашку, а когда они покинули Форум Умбра, Лорен вернула ему куртку. Двое подручных варлоков Мясника увели Лорен и Даллас в кабинет, где не отходили от них, пока Дарьен не закончил драться.

– Я не нашла мусорку, – промямлила она. От энергичного жевания жвачка затвердела и приобрела вкус глины, ей настоятельно требовалось вынуть ее изо рта.

Дарьен рассмеялся.

– Да в той дыре везде мусорка, новенькая, – он выкинул завернутый в фольгу шарик жвачки, и тот покатился по тротуару. Широкая река змеилась вдоль шоссе, поблескивая в лунном свете жидким серебром и распространяя в прохладном ночном воздухе запах плесени и тины.

– Итак, если кто-то торгует кровяными снадобьями по своей инициативе, – рассуждала Лорен, пока они возвращались к машине, – как нам быть дальше? Каков план?

От попыток угнаться за смыслом разговора в кабинете Кейсена у нее до сих пор кружилась голова, однако она узнала достаточно, чтобы понять: в мире незаконной торговли продажа кровяных снадобий на территории Мясника – такое же серьезное преступление, как попытка самозваных мракоумертвителей перехватить чужую работу.

– Дождемся, когда Мясник позвонит с сообщением о новой сделке, – ответил Дарьен. Ртутный уличный фонарь, под которым они как раз проходили, зловеще подсветил резкий контур его челюсти. – А потом вытрясем всю информацию, какую только сможем, из покупателей и их посредников и закроем дело.

Они постепенно приближались к цели. Лорен чувствовала это.

Телефонный звонок, адресованный Дарьену, застал их почти у самой машины.

Он вытащил телефон из кармана заляпанных кровью штанов, провел по экрану, чтобы ответить на вызов, и поднес телефон к уху.

– Кассель.

Машина издала звук разблокировки дверей.

Дарьен вдруг так изменился в лице, что Лорен и Даллас замерли. Лорен напрягла слух, чтобы различить, что говорят Дарьену, но разобрала всего несколько слов.

Хотя могла бы поручиться, что мужской голос произнес: «Сабрина».

Лорен переглянулась с Даллас, и в этот миг Дарьен рявкнул:

– Что?!

30

Казалось, до района Серебряный Лес они добирались целую вечность.

На территории вервольфов семьи с разным уровнем дохода жили вперемешку, без явного разделения на богатые и бедные кварталы, как в других районах Ангелтина. Местные жители, устроившиеся на складных стульях вокруг костров, разведенных на лужайках перед домами, поворачивали головы вслед автомобилю, проносящемуся мимо подобно летучей мыши.

Лорен не могла усидеть на месте. Дарьен предупредил ее, чтобы не связывала чрезмерных надежд с тем, что он услышал по телефону от Логана Сэндса. Но Лорен так и подскакивала на сиденье, и предельная скорость, на которой они мчались, казалась ей мучительно медленной.

Вервольф сообщил Дарьену, что нашел Сабрину. Живой. Лорен молилась лишь о том, чтобы в понимании Логана «живая» не означало «из последних сил цепляющаяся за жизнь».

Дарьен резко сбросил скорость.

– Кажется, дом вот этот... – пробормотал он, сворачивая на гравийную подъездную дорожку. Она вела к небольшому дому, обсаженному пальмами. Окна приветливо светились.

Дарьен заглушил двигатель, отстегнул ремень и откинулся на спинку сиденья, вытянув ноги.

Занавеска, прикрывающая изнутри матовое стекло кухонной двери, раздвинулась. Спустя минуту на веранду кто-то вышел.

Вышедший из дома – Лорен предположила, что это и есть Логан Сэндс, – спустился с крыльца и направился к машине, хрустя по гравию подошвами кроссовок. Его темные волосы длиной до плеч покачивались с каждым шагом.

Дарьен открыл дверцу и вышел из машины.

– Дайте мне сначала поговорить самому, – велел он Лорен и Даллас. Но они, слишком возбужденные, чтобы ждать, кинулись за ним следом.

При виде Лорен и Даллас Логан замер, костяшки его сжатых в кулаки рук побелели.

– Ты не говорил, что приедешь не один.

– А ты и не спрашивал, – отозвался Дарьен, передвигая руку поближе к пряжке пояса и к пистолету, который, как видела Лорен, он зарядил серебряными пулями, прежде чем направиться сюда. – Это ближайшие подруги Сабрины. Я не мог отказать им в праве увидеть ее.

Крепкие челюсти Логана с силой сжались.

– Ей нездоровится.

Даллас рявкнула:

– Да хрена с два! – Она попыталась проскочить мимо Дарьена, но он остановил ее, выставив руку. Даллас замерла, но выпалила, обращаясь к Логану: – Где она? Что ты с ней сделал?

– Остынь, спичка, – парировал Логан. – Я всего лишь спас ей жизнь.

Даллас оскалила зубы.

– Тебе что, цвет моих волос не нравится, урод четвероногий?

Дарьен встал между ними.

– Не будем затевать драку, ладно? – предложил он и продолжал, обращаясь к Логану: – Где Сабрина?

– В доме.

У Лорен ослабели колени.

– Можно нам увидеть ее? – Ее голос перешел в хриплый шепот: – Пожалуйста! Мы за нее так беспокоились.

Логан сглотнул, но под умоляющим взглядом Лорен его лицо смягчилось.

– Это небезопасно.

Даллас уже разинула рот, но Дарьен не дал ей вставить ни слова:

– Что это значит, Логан?

– Она ранена? – вмешалась Лорен.

Вервольф ответил ей:

– Была. Но теперь она в порядке.

Даллас выкрикнула:

– Почему же тогда нам нельзя ее увидеть?

В этот момент заскрипела открывающаяся дверь дома. После томительной паузы она открылась полностью, в дверном проеме возникла гибкая фигурка. Сердце Лорен сбилось с ритма при виде угловатого, медово-смуглого личика, мягко подсвеченного сиянием лампы.

Сабрина вышла на веранду, и Лорен опустилась на колени.

* * *

Дарьен разглядывал Логана, сидящего по другую сторону замусоренного стола на захламленной кухне. Смуглые руки в шрамах, обхватившие кружку с кофе, казалось, не могли оставаться в покое: пальцы непрестанно барабанили по бокам кружки, вращали ее туда-сюда. Кружку украшала надпись печатными буквами: «Не люблю “лунные дни”».

Отпивая глоток, Логан стрельнул в Дарьена взглядом.

Дарьен оценивающе посмотрел на него в ответ. Он уже подумывал сказать Логану, какого на самом деле мнения о его доме, превращенном в свинарник. Переполненные мусором, чуть не лопающиеся пакеты громоздились у холодильника, в раковине валялось сердце какого-то животного, к напольной плитке под ногами присохла банановая кожура. От резких заявлений Дарьена удерживала лишь мысль, что Логан, возможно, не удосужился навести порядок потому, что был слишком занят, ухаживая за Сабриной.

Но обнаружив, что больше сдерживаться не может, Дарьен все же спросил:

– В твоем районе что, мусор вообще не вывозят?

Логан оглянулся через плечо на покосившуюся башню из мусорных пакетов. А когда снова посмотрел на Дарьена, на его лице возникла смущенная улыбка.

– Я был занят, – сказал он.

Дарьен ухмыльнулся.

– Ага, занят – мусор накапливал.

Логан фыркнул, хотя ни ему, ни Дарьену было не до шуток.

– Да пошел ты, Кассель, – он отпил глоток кофе. – Тебе точно ничего не налить?

Дарьен отклонил предложение.

– Как я понимаю, вы прочесали все окрестности того места, где нашли Сабрину?

Темноволосая полуведьма сейчас сидела в соседней гостиной рядом с Лорен и Даллас. Трое подруг, наконец встретившихся после долгой разлуки, не могли наобниматься, заливаясь счастливыми слезами.

Логан кивнул.

– Мы все проверили. Те, кто ее забрали, кем бы они ни были... они быстро все подчистили. Не осталось ни следа.

Дарьен побарабанил пальцами в перчатках по столешнице с засохшими пятнами кофе.

– Полагаю, отпечатки тоже искали?

– Да, с помощью магического покрытия, в каждом здании. Ни на одной поверхности ни единого отпечатка или следа ДНК. Те, кто это сделал... – он ущипнул себя за переносицу, и кольцо с волчьим черепом на среднем пальце блеснуло при свете кухонной лампы. – Деньги у них водятся.

– Деньги водятся много у кого в Ангелтине, так что это нам не слишком поможет.

Вокруг сердца в кухонной раковине с громким жужжанием вились две мухи.

– Ты уверен, что вы нашли Сабрину вблизи того места, где ее на самом деле держали?

Логан свел вместе густые брови.

– Ты на что это намекаешь?

– На то, что похитители могли увезти ее и бросить где угодно. Возможно, именно с таким расчетом, чтобы никто не заметил связи с местом, где ее действительно держали все это время.

Вервольф покачал головой.

– Сабрина убеждена, что успела недалеко уйти к тому моменту, как я ее нашел. И похитители никуда ее не увозили – она сбежала. Она объяснила, что спрыгнула с уровня средних этажей какого-то небоскреба и сумела ухватиться за пожарную лестницу. Я проверил каждое здание по всему району, Дарьен. Каждое здание – как с пожарными лестницами, так и без них. В том числе и действующие компании, и закрытые с заброшенными.

Дарьен поджал губы.

– В каком районе?

– В Старом городе, – и не дожидаясь, когда Дарьен попросит уточнить, где именно в бывшем деловом центре Ангелтина, пояснил: – Возле Железного Дока и Альбулового Рынка.

– Сабрина помнит что-нибудь о том, как ее держали в плену?

– Ровным счетом ничего, – ответил Логан. – Но я вызвал к себе одного друга из медиков, чтобы он осмотрел Сабрину после того, как я ее нашел. Ничего из ряда вон выходящего не обнаружилось. Если не считать...

– Чего? – поторопил Дарьен.

– Если не считать одного: когда он брал у нее ватной палочкой мазок изо рта, то нашел следы какого-то малоизвестного растительного вещества. Он сказал, что это, кажется... эссенция какая-то... нет, хоть убей, не помню. Но видимо, она часто служит ингредиентом для маскировочных чар.

– Вполне вероятно, именно так они и маскировали ее ауру, – заключил Дарьен. Значит, эти ребята талисманами Авертера не пользуются. И поскольку сейчас аура Сабрины стала видимой, значит, действие растительного вещества прекратилось спустя некоторое время после того, как она сбежала от похитителей.

Логан задумчиво сжал губы.

– Вообще-то веществ там было два. Но мой друг, Орен его зовут, так и не мог определить второе. Слишком ничтожным было его количество.

– А есть возможность связаться с этим твоим другом и выяснить, не даст ли он мне взятый образец? Хочу убедиться, что это было именно растение, и, может, выяснить насчет второго вещества.

Логан заерзал на стуле.

– Попытаться могу, но он и так сделал мне одолжение, когда осмотрел Сабрину и не стал ничего сообщать законникам. Так что если он решил избавиться от всех улик, чтобы прикрыть свою задницу, тогда придется тебе добывать их самому.

Дарьену пришлось с этим смириться.

– Ладно, – он кивнул. – Сделай, что сможешь.

Несколько минут они сидели молча, слушая гудение холодильника и взволнованный шепот девушек в гостиной.

– Боюсь, Хризанта мертва, Дарьен. Ведь она пропала раньше Сабрины, – Логан сглотнул, лицо покрылось блестящей испариной. – А когда я нашел Сабрину, она была так близка к смерти, что я... мне пришлось обратить ее.

Дарьен рывком выпрямился, озноб лизнул его спину.

– О чем ты говоришь, Логан?

Мысленно он вернулся к недавним событиям, к тому, как Логан встретил их снаружи. Однако единственным вервольфом, которого Дарьен в тот момент почуял, был сам Логан. Других вольфов поблизости не было.

Или ему показалось.

Голос Логана зазвучал на пару октав ниже.

– Мне надо подыскать для Сабрины какое-нибудь убежище. Надежное место, где она сможет пробыть, пока не закончатся все процессы.

На лице Дарьена мелькнуло осознание, он снова бросил взгляд в сторону сердца в раковине – волчьего сердца, сообразил он, одного из элементов, необходимых для успешной трансформации, – и все детали, значение которых он до сих пор отрицал, сложились в единую картину. Ему вспомнилось, как Логан сказал Даллас и Лорен, что увидеться с Сабриной небезопасно.

Но небезопасно для кого?

– Ты не мог... – выдохнул Дарьен. Он чувствовал, как ярость переполняет его, как чернеют глаза, но, к чести Логана, он не дрогнул от этого зрелища.

– Мне пришлось! – прошипел Логан. – Иначе девчонка умерла бы. До смерти ей оставались считаные секунды.

Дарьен запрокинул голову, устремил взгляд в потолок и с силой стиснул кулаки, вытесняя черноту из глаз. То, что сделал Логан...

Кулаки сжались еще сильнее, кожаные перчатки затрещали, угрожая лопнуть.

Этот сукин сын превратил Сабрину в вервольфицу, чтобы спасти от смертельных травм, полученных от рук похитителей, а также от тех, которые она, видимо, заработала, свалившись с пожарной лестницы. Больших денег у Логана не имелось, это ясно как день, поэтому Дарьен знал, что те чары, которыми он воспользовался, чтобы временно скрыть вервольфичий запах Сабрины, еще глубже загнали его в ловушку, известную всем под названием «долги».

Логан только что похоронил себя в гигантской куче конского навоза. Мало того, эту зловонную могилу он вырыл собственными руками. Обратив Сабрину, он нарушил пакт, заключенный вервольфами с гораздо более могущественными вампирами.

Тысячи лет назад вервольфы взбунтовались против вампиров, которые угнетали их и перебили множество их сородичей. После многовекового кровопролития стороны наконец пришли к перемирию и заключили пакт: больше ни вампиров, ни вервольфов нельзя было создавать – они могли только рождаться, хотя до этого на протяжении тысячелетий обе стороны обращали людей в себе подобных вопреки их воле, заставляя участвовать в той эгоистичной войне.

С тех пор принятые условия стали законом, за соблюдением которого следил Воздушный Флот – крылатые воины, занимавшие место на самой вершине иерархической лестницы западного континента. В случае, если новый вампир или вольф создавались, а не рождались естественно, и само создание, и его создателя следовало заключить в тюрьму и казнить – силами либо блюстителей закона, либо стороны, противоположной той, которая нарушила пакт. И в данном случае вампиры были вправе вновь развязать войну.

Иными словами, Логан чудовищно облажался.

Дарьен покачал головой.

– Ты только что непростительным образом нарушил закон – и это говорит тебе тот, кто сам нередко его нарушал. Если тебя решат не убивать, то все равно бросят в тюрьму, Логан. Как только станет известно, что ты натворил, твоя жизнь закончится, – он даже не удосужился понизить голос, и болтовня девушек в гостиной вдруг смолкла. – А об этом станет известно обязательно, Логан, – потому что именно тебе придется во всем признаться. Скрывать местонахождение девчонки, объявленной пропавшей без вести, – пожалуй, даже более тяжкое преступление, чем превратить ее в себе подобную.

Логан сидел с закрытыми глазами, опустив голову и прикрывая ладонью рот.

– Может, спасение ее жизни окажется достаточно веской причиной с точки зрения закона, и легавые меня помилуют.

Дарьен усмехнулся, хотя ему было не до веселья. В полный идиотизм решения Логана ему до сих пор не верилось. Из-за него могут быть убиты все вервольфы в этом городе, а район Серебряного Леса сровняют с землей.

– Лучше начинай молиться всем богам, в которых веришь, Логан, – посоветовал Дарьен, поднимаясь из-за стола. – Потому что ты уже знаешь, кто еще вскоре явится к тебе.

31

Лорен внимательно прислушивалась к разговору, который Дарьен вел с Логаном на кухне. И хотя ее человеческий слух был в лучшем случае ненадежным, кажется, она уловила суть.

– Это правда? – спросила она у Сабрины, которая сидела со скрещенными ногами на ковре между ней и Даллас. Кое о чем она уже догадалась, заметив, как изменились глаза Сабрины: почти черная раньше радужка уже приобрела более теплый оттенок. Судя по всему, вскоре в них должно было появиться такое же пламя, как в глазах Логана.

Сердце Лорен кольнула грусть. До всех этих событий Сабрина была наполовину человеком. Долгие годы Лорен цеплялась за этот факт, постоянно напоминая себе о нем. И как бы ужасно это ни звучало, от того, что одноклассники на протяжении всей учебы в начальной и средней школе дразнили Сабрину «полукровкой», Лорен становилось легче терпеть, что ее саму обзывают «полумертвячкой».

У Сабрины дрогнуло горло.

– Он сказал, что у него два выхода: либо обратить меня, либо дать мне умереть.

Слезы защипали глаза Лорен.

– Я рада, что он тебя спас. – Она взяла Сабрину за руку, переплетя с ней пальцы.

– Я тоже, – поддержала Даллас. – Как же мы за тебя волновались, Саб. Как теперь рады, что ты вернулась.

Вид у Дарьена, вышедшего из кухни в гостиную, был явно раздраженный.

– Готовы?

– Как думаешь, можно нам переночевать здесь? – спросила Лорен. Был уже почти час ночи, и она считала, что проведенные здесь еще несколько часов ничего не значат.

– Думаю, ваша подруга сумеет объяснить, насколько это неудачная затея.

Мало того, что пакт между вампирами и вервольфами пошел прахом, так опасность, похоже, еще не миновала и для самой Сабрины.

Сабрина переглянулась с умертвителем, прислонившимся к дверному косяку.

– Ничего, – прошептала она. – Вам вовсе незачем оставаться со мной. Я буду в порядке.

Но ни Лорен, ни Даллас не перестали цепляться за нее.

– Мы остаемся, Дарьен, – объявила Даллас. Она повернулась к нему, рассыпав рыжие пряди длинного хвоста по форменному свитеру. – А ты можешь или вернуться за нами утром, или составить нам компанию. Но до завтра мы Сабрину одну не оставим, – ее голос звучал твердо, однако под взглядом Дарьена она потупилась. И просительным голосом добавила: – Конечно, нам будет лучше, если ты останешься.

Лорен не знала почему, но Дарьен снова посмотрел на нее. Наверное, потому что она не сводила с него глаз, которые Даллас называла «щенячьими», хотя и не объясняла, что именно имеет в виду.

Пока они смотрели друг на друга, у Лорен возникло ощущение, что они очутились в том же пузыре, где уже застревали вместе, они вдруг остались только вдвоем, а тепло от взгляда Дарьена казалось реальнее прикосновения руки Сабрины, сжимающей ее руку. Лорен могла бы поклясться, что раздражение на лице Дарьена постепенно тает.

Прошла еще минута, показавшаяся длинной, как все десять, и Дарьен поднял палец, обтянутый черной перчаткой.

– Только на одну ночь. А потом нам понадобится придумать что-то.

Рядом с ним появился Логан. Дарьен посторонился, пропуская его в комнату, а вервольф сказал ему:

– У меня есть свободная гостевая спальня. Чистая, не то что остальной дом.

Дарьен усмехнулся.

– Нет уж, спасибо. В волчьих логовах я не сплю, – он устроился в продавленном кресле в углу и возился с рукояткой сбоку, пока не откинул спинку. Подставка для ног со скрипом поднялась. Дарьен пристроил пистолет на своем мускулистом бедре, снял его с предохранителя и направил на Логана. – И ты тоже не покинешь этот дом, дружище. А на рассвете позвонишь законникам.

Рот Логана скривился.

– И что я им скажу?

– Скажешь, что нашел Сабрину. Скажешь, что обратил ее в одну из тебе подобных, чтобы спасти жизнь. Скорее всего, они явятся сюда, чтобы задать ей несколько вопросов, и когда закончат, будут решать, как поступить с тобой – умыть руки и предоставить вампирам решить твою участь или разобраться с тобой самим.

Логан побледнел.

Дарьен невесело улыбнулся, его глаза стали ледяными.

– По-моему, будет выбрано первое.

Ладонь Сабрины стала скользкой от пота. Лорен снова пожала ей пальцы.

Уловив, что в комнате учащенно забились сразу несколько сердец, Дарьен обратился к Лорен:

– Не волнуйся. Челюсти, которые обратили твою подругу, заинтересуют их гораздо больше, чем сама подруга.

Лорен судорожно сглотнула, и в наступившей тишине этот звук разнесся по комнате.

– Думаешь, это удачная мысль? – выдохнул Логан.

– Это твой единственный выход. Лучше во всем чистосердечно признаться самому, чем дожидаться, когда тебя кто-нибудь сдаст. Разве не так?

Ноздри Логана раздулись, пальцы сжались в кулаки. Несмотря на то, что он принял оборонительную стойку, Лорен различила страх, мелькнувший в его глазах.

– Это мы еще поглядим.

Поудобнее устроившись на подушках, Дарьен положил одну ногу на другую.

– Ага, – согласился он с улыбкой, которую нельзя было расценить иначе, как угрожающую. – Поглядим.

* * *

За весь остаток ночи Дарьен так и не сомкнул глаз. Но как мракоумертвителю, ему было не привыкать обходиться без сна. Подобные ему переносили усталость лучше людей или вольфов; ему случалось не спать по трое суток и при этом неплохо себя чувствовать.

Зато Лорен и ее подруги уснули на диване сном младенцев. Почти всю ночь Дарьен провел переписываясь с Дьяволами в групповом чате, предупреждая их, что неприятности могут обрушиться не только на вервольфов, но и на всех, кто замешан в этом деле, в том числе на Сабрину. Бедная девчонка избежала смерти лишь затем, чтобы над ней нависла новая угроза.

Ближе к пяти часам утра сообщений от Дьяволов стало приходить все меньше, промежутки между ними увеличились, на большинство вопросов уже нашлись ответы, все доводы были рассмотрены. Дарьен поймал себя на том, что поглядывает на Лорен, спящую между Сабриной и Даллас. Если уж начистоту, на том, что обращает на нее взгляд, он ловил себя гораздо чаще, чем был готов признать.

Он обнаружил, что в ней есть чистота, вызывающая у него восхищение. Возможно, причиной была ее беззаветная преданность подругам, а может, то, как она отдалась магическому миру, в который была брошена. И полюбила его всем сердцем, несмотря на то, что далеко не всегда удостаивалась взаимного чувства.

А может, все дело было в том, как ее ресницы трепетали во сне и как легко и безмятежно она уснула между подругами. Сейчас в ней не чувствовалось ни тени настороженности, с которой она неизменно спорила или препиралась с Дарьеном. Но не только Лорен держалась настороженно, и не ей одной было присуще упрямство. Воплощенным упрямством был и сам Дарьен, хотя не всегда признавал это даже наедине с собой...

А Лорен Калла была прекрасна настолько, что порой у него слабели колени. Он ставил это в заслугу ей, а на него, с пятнадцати лет ломающего черепа взрослым мужчинам и демонам, мало что могло произвести впечатление. И еще реже случалось, чтобы его поразило не что-то, а кто-то. Пару раз он состоял в почти настоящих отношениях, один раз – в настоящих, имел достаточно связей на одну ночь, но это... С этой девушкой все было по-другому – по причинам, в которых он пока еще не разобрался. Ему постоянно не хватало ее – того, как она слегка запрокидывает голову, когда смеется, как морщит нос, когда он ее дразнит, как вспыхивают ее глаза каждый раз, когда он входит в комнату. Как будто ей есть дело до его присутствия.

Наблюдая за ней сейчас, он начал чувствовать себя извращенцем, поэтому выпрямился в кресле, несколько раз нажав на подставку для ног, пока она не опустилась со щелчком, встал и вышел на веранду покурить. Через кухню он шел, затаив дыхание и отмахиваясь от мух, которые все еще вились над волчьим сердцем. Только на веранде он сделал глубокий вдох и услышал, как за его спиной хлопнула дверь. В теплом осеннем воздухе разносился стрекот цикад.

Стоя под небом, только начинающим светлеть, он едва успел прикурить, когда дверь за его спиной со скрипом открылась. Запах Лорен с его оттенками персиков и жимолости предупредил о ее присутствии еще до того, как Дарьен обернулся.

– Привет, – хрипловато произнесла она, потирая заспанные глаза. Ее форменный свитер был измят. – Тебе удалось хоть немного отдохнуть?

Дарьен подавил острое желание затянуться посильнее.

– Как я сказал Логану, в волчьих логовах я не сплю.

Она обхватила себя руками, ежась от ветра, и окинула Дарьена дерзким взглядом.

– Надо же и тебе отдыхать хотя бы изредка. Ты ведь не машина.

Он оперся локтями о перила веранды.

– В могиле отдохну.

Она многозначительно уставилась на сигарету, которую он держал указательным и средним пальцами.

– Так ты курить будешь или дождешься, когда она просто сгорит?

Дарьен переступил с ноги на ногу.

– Вообще-то этой привычкой я не горжусь, – признался он.

Она поджала идеальные губы, от которых ему было трудно отвести взгляд. Каким может быть прикосновение этих губ и как оно отразится на его теле, он представлял столько раз, что сбился со счета.

– С каких это пор скандально известному Дарьену Касселю не наплевать на то, что подумают другие?

Все верно: при ней ему случалось курить и прежде, но почему-то его всякий раз одолевали сомнения. Кроме того раза, в столовой, когда воспоминания о матери стали невыносимыми.

Улыбка на его лице померкла, еще не высказанный ответ на ее вопрос потряс его самого.

– Обычно мне все равно.

«Но мне важно, что подумаешь ты». Он чуть не произнес это вслух, но вовремя спохватился и промолчал. Она права: с каких это пор ему есть дело до чужого мнения?

Словно догадавшись об этой внутренней борьбе по его лицу и понимая, что она означает, Лорен улыбнулась.

– Я хотела поблагодарить тебя. За все, что ты делал вчера вечером и все последние недели. Может быть, собранные сведения помогут нам понять, что случилось с Саб, – она пожала хрупкими плечами. – Похоже, она мало что помнит. И если нам повезет, все, что мы узнали, поможет не допустить, чтобы то же самое случилось еще с кем-нибудь.

– Возможно.

Эта девчонка всегда заботилась о чужом благополучии больше, чем о собственном. Даже когда он нашел ее тогда, в переулке, она не стала звать на помощь только потому, что боялась, как бы из-за нее не пострадали ни в чем не повинные прохожие. Он снова прикурил, со щелчком захлопнул зажигалку и затянулся.

– Но если мы желаем обезопасить твою подругу, придется разбираться еще с одной проблемой.

– Ты правда думаешь, что вампирам Логан будет интереснее Сабрины?

Дарьен пожал плечами, с помощью магии отгоняя от Лорен сигаретный дым.

– Смотря как получится. По законам штата, ответственность несут и новообращенный вервольф или вампир, и тот, кто их обратил, – он помедлил, заметив, как по ее лицу промелькнул страх и между бровями возникла морщинка. – Но опять-таки, все зависит от обстоятельств.

– От каких?

Он еще раз затянулся, бросил сигарету на пол веранды и раздавил ее подошвой.

– По-моему, – заговорил он, шагнув к ней и слыша гулкое эхо своих шагов, – тебе пора хотя бы на время перестать беспокоиться о других.

При его приближении Лорен застыла на месте, ритм ее сердца стал сбивчивым. Она затаила дыхание, когда он остановился перед ней и взял в руки висящий у нее на шее талисман Авертера. Его края стерлись еще больше, припорошив золотой пыльцой шею Лорен.

– А еще я считаю, – продолжал он, – что мне самое время подыскать для тебя новый талисман.

– Я ведь уже говорила. – Она подняла голову, чтобы взглянуть ему в глаза, и вынула у него из рук талисман, обхватив его пальцы в перчатках. На долю секунды Дарьен пожалел, что привык носить дурацкие перчатки не снимая. Слишком редко Лорен прикасалась к нему, и перерывы между этими прикосновениями казались ему ужасно долгими. – Я не желаю, чтобы ты снова тратил на меня деньги, Дарьен Кассель.

– А я не хочу, чтобы ты умерла, – возразил он. – И что теперь?

Глаза Лорен засветились любопытством, она склонила голову набок, и волосы, которые она сегодня уложила легкими волнами, упали на одно плечо.

– А какая тебе разница? – Ее голос прозвучал очень тихо. В вопросе не слышалось грубости, только невинное любопытство. – В смысле, как я тогда спросила в «Рук и Реддинг», что это даст тебе?

Дарьен сомневался, готов ли он открыть ей правду о том, что побудило его помочь ей в тот день. И даже если бы захотел, шанс был упущен: дверь с басовитым стоном распахнулась.

На веранду вышел Логан, судя по виду, не проспавший этой ночью ни минуты. Как и Дарьен. Логан остановился, застав их вдвоем, но не сделал попытки уйти.

Почувствовав, что ему есть что сказать, Дарьен выдохнул и повернулся к Лорен:

– Может, зайдешь пока в дом? Мне надо поговорить с Логаном.

Лорен ушла, не проронив ни слова и обойдя Логана по широкой дуге. Но прежде чем скрыться в дверях, она оглянулась через плечо и на краткий миг встретилась взглядом своих океанских глаз с Дарьеном, словно этот последний взгляд мог как-то помочь ей, а потом исчезла в глубине дома.

Несмотря на то, что Дарьену предстояло, видимо, уже в сотый раз спорить с Логаном по поводу сохранения мирного сосуществования с вампирами, он обнаружил, что это не злит его, как прежде. Возможно, успокоиться помогла сигарета.

А может, и не она.

32

Лорен болтала ногами, сидя на краю дивана в гостиной Адских Врат. Сабрина рядом с ней переключала каналы на телевизоре, и обе ждали, когда Даллас закончит рыться в ящиках подставки, на которой стоял мультимедийный центр.

Вскоре после того, как Тревис и Иви забрали их из дома Логана, Даллас обнаружила, что эти ящики битком набиты видеоиграми, и убедила подруг сыграть. Кроме Тревиса и Иви, сейчас ушедших в подвал, других умертвителей в доме не было; Дарьен выставил девушек из дома Логана вскоре после того, как сотрудники мирового ведомства, прибывшие по вызову Логана, закончили допрашивать Сабрину.

Объяснять причины Дарьену не понадобилось. Блюстители решили действовать так, как он и предсказывал, – умыть руки. А это значило, что вампиры из района Дракон вскоре явятся на территорию вервольфов, чтобы привести в исполнение наказание, которому сочтут нужным подвергнуть Логана за нарушение пакта. Ради защиты не только Лорен и Даллас, но и Сабрины Дарьен вызвал Тревиса и Ивиану, чтобы те отвезли их в Адские Врата, пока не разрешится ситуация с вампирами.

Лорен то и дело поглядывала на дверь и не могла перестать это делать. Как и усмирить торопливо стучащее сердце. Прошел всего час, и она понимала: надеяться, что Дарьен вернется с минуты на минуту, бессмысленно.

И все-таки бросала взгляд на дверь.

И ждала.

– Земля вызывает Лорен, прием! – пропела Даллас, сидя скрестив ноги на ковре и помахивая найденной игрой. – Он еще не скоро вернется, так что можешь пока развлечься.

– Извини, – пробормотала Лорен, теребя две распущенных по плечам косы. – Во что будем играть?

Но Сабрина обратила внимание на слова Даллас и заметила, обращаясь к Лорен:

– Вот бы не подумала, что ты способна запасть на умертвителя.

Лорен почувствовала, что краснеет.

– И вовсе я на него не запала.

Даллас прищелкнула языком.

– Еще как запала! Просто отпирается, Саб. – Сабрина засмеялась, но тут Даллас проницательно взглянула на подругу, превратившуюся из ведьмы в вольфицу. – Рассказывай, что там насчет Логана.

Сабрина насторожилась.

– А что насчет него?

– Ага, точно что-то есть! – Даллас захихикала, указывая на нее острым алым ногтем. – Ты в него втю-ю-ю-рилась.

Сабрина скрестила руки на груди.

– Ничего подобного! – надулась она.

Даллас поцокала языком.

– Обе вы спалились и сами это знаете.

– Кто бы говорил, Даллас, – вмешалась Лорен. – Мисс «Пересплю с Максимусом Ричером при первом же удобном случае!».

Сабрина ахнула.

– Она правда такое говорила?

Даллас достала игру из футляра.

– В этом и состоит разница между мной и вами, девчонки, – протянула она. – Я хотя бы признаюсь, когда мне кто-то нравится.

– Логан мне не нравится, – отрывисто бросила Сабрина и откинулась на подушки дивана. – И потом, на парней у меня нет времени. Мне еще учебу наверстывать.

– Вечная зубрилка, – Даллас преувеличенно вздохнула, плюхаясь на диван между подругами и протягивая каждой джойстик. – Я нашла «Завет». Готовьтесь, твари, сейчас нафаршируем вам кишки свинцом.

Лорен отложила джойстик и поднялась.

– Вы пока поиграйте, – предложила она. – Пить захотелось. – Это была неправда, но говорить подругам, куда и зачем она на самом деле идет, она не собиралась.

Даллас только пожала плечами и запустила игру.

Выйдя в кухню, Лорен заметила на холодильнике Мортифера, притаившегося за коробками с сухими завтраками. Хруст ледяной крошки на его мелких зубах едва слышался сквозь оглушительный шум видеоигры, несущийся из системы объемного звука.

Открыв дверцу морозилки, Лорен щелкнула металлическим рычажком, выключая функцию льдогенератора: рычажок вниз – есть лед, вверх – нет льда.

Мортифер сразу перестал жевать и выглянул из-за коробок, обхватив тощей ручонкой упаковку воздушного риса.

– У меня к тебе просьба, – негромко произнесла Лорен. Мортифер вытаращился на нее, возмущенный тем, как бесцеремонно она выключила его обожаемый льдогенератор. – Мне надо, чтобы ты сообщил мне, когда у Дарьена в следующий раз начнется Всплеск. Неважно, в какое время, пусть даже ночью... Я хочу знать, – она задержала руку на рычажке. – Я знаю, ты слушаешься Дарьена и считаешь, что должен все делать так, как просит он, но мне очень надо знать... или эта машинка для льда больше не включится.

Мортифер сердито глазел на нее. Лорен понимала, что домовик может и сам догадаться, как включить льдогенератор, но решила испробовать все средства, чтобы узнать время следующего Всплеска у Дарьена. Она пока не представляла, как поступит, когда придет этот день – или ночь, – но... когда понадобится – будет видно.

– Ты ведь тоже заботишься о нем, – мягко добавила она. Мортифер по-прежнему смотрел на нее молча, но его смягчившийся взгляд о многом говорил. Лорен поторопила его: – Так мы договорились?

Домовик наконец кивнул.

Лорен снова опустила рычажок, морозилка заурчала, готовясь наполнить поддон для льда.

– Спасибо, – шепнула Лорен.

Домовик скрылся за коробками и снова захрустел льдом.

* * *

Дарьен стоял рядом с Логаном во главе группы, глядя, как лимузин заруливает на усыпанную гравием дорожку дома в районе Серебряного Леса. От недавно начавшегося мелкого дождя они уже вымокли насквозь.

Логан по такому случаю оборачиваться не стал, но несколько вольфов из его стаи, державшихся на периферии, настояли на своем желании принять звериный облик. Все они были размерами почти с лошадей, их шерсть имела разные оттенки бурого и серого цветов. Переглянувшись с Максом, занявшим место справа, Дарьен понял, что и ему досаждает вонь мокрой псины. Обычно Дарьен любил дождь, но сегодня вполне мог обойтись без него. И не только из-за запаха.

Из-за вампиров, прибывших в лимузине. Вампиров, которые еще не вышли из машины и, скорее всего, сейчас оценивали компанию из двенадцати встречающих на дорожке у дома Логана. Вампиров, которые ненавидели солнечный свет и позаботились, чтобы сегодняшняя пасмурная погода соответствовала их планам, какими бы те ни были.

Стоя по другую сторону от Макса, Джек вполголоса спросил:

– Они так и будут сидеть там целый день и таращиться на нас?

– У бессмертных нет чувства времени, Джек, – напомнил Дарьен, сжимая пальцы на поясе. Джек сам был бессмертным, но в физическом – и буквальном – отношении оставался на уровне двадцати двух лет. Он жил еще недостаточно долго, чтобы время для него утратило смысл. Впрочем, как и другие Дьяволы. Дверца со стороны водителя открылась. – А тем более – у вампиров четырехсот лет от роду.

Из лимузина и впрямь вышла четырехсотлетняя вампирша. При виде этой высокой изящной женщины с мертвенно-бледной кожей и глазами краснее крови Дарьен чуть не выругался. Он не ожидал, что сюда явится сама Каланта Крофт, глава всех вампирских ковенов Ангелтина.

Видимо, не ожидал этого и Логан. В сыром воздухе послышался приглушенный треск костей, пока он пытался справиться с непреодолимым стремлением обратиться при виде гостьи.

– Успокойся, – тихо подал голос Дарьен. – Готов поспорить, что сначала она хочет поговорить.

Ему ответила Каланта – голосом сильным и в то же время женственным, старым и вместе с тем юным:

– Ну разумеется, я хочу поговорить, Дарьен Кассель.

Проклятие. Он забыл, насколько острый слух у вампиров. Даже острее, чем у него.

– Особенно теперь, когда я вижу, что вы собрали к моему приезду маленькое войско. Полагаю, это должно мне льстить.

Ее короткие седые волосы серебрились под дождем, выбивающим дробь по крыше.

Все молчали, пока одна из самых могущественных вампиров, когда-либо ступавших по этому континенту, шла к группе и остановилась в шаге от того места, где во главе встречающих ее ждали Логан и Дарьен. Четверо телохранителей застыли рядом с Калантой, по двое с каждой стороны.

А позади приближалась вместе с пятым телохранителем Эмилия, девятнадцатилетняя дочь Каланты и ее преемница на посту.

При виде Эмилии плечи Логана заметно расслабились. За долгие часы споров с Дарьеном он не упомянул о ней ни словом, однако Дарьен чувствовал, что между ними что-то есть. Впрочем, знал он и то, что их связывают строго платонические отношения.

А именно – общество Хризанты. Несмотря на многовековую ненависть вервольфов и вампиров, эти двое дружили уже не первый год, но, по слухам, особенно сблизились в последние месяцы.

– Может быть, уйдем из-под дождя, мистер Сэндс? – напевным голосом обратилась Каланта к Логану. Эмилия подошла к ней и остановилась сзади – на ее белом ангельском личике застыла настороженность, белокурые пряди волос искрились от дождя. – Я не большая поклонница сырости и прохлады.

Не дожидаясь разрешения, Каланта вместе с охраной и наследницей проследовала мимо вольфов и умертвителей к обшарпанной двери дома Логана так, словно он принадлежал ей.

Не удержавшись от короткого смешка, Дарьен вместе с остальными последовал за ней.

* * *

Дарьен не верил своим ушам.

Они стояли на кухне у Логана – в настоящий момент чуть более опрятной, поскольку хозяин готовился к приему гостей, – и Каланта ждала, когда кто-нибудь заговорит. И либо примет, либо отвергнет предложение, которое она сделала, восседая во главе стола. Стул под ней, казалось, превратился из кособокого старья в подобие трона.

Осведомители сообщили Каланте, что несколько наемников, отмеченных головой феникса, не только промышляют на территории Рэндала Слейда, но и разыскивают древний артефакт под названием «Источник Арканума». Глаза и уши, которые у Каланты имелись по всему городу, а также продолжающиеся исчезновения смертных девушек-студенток навели ее на мысль, что люди имеют отношение к этим событиям. Дарьен ни словом не обмолвился вампирам о Лорен, как и о половине свитка, найденной в кампусе Ангелтинской академии. Промолчали и другие Дьяволы – даже Лейс, которая, как было известно Дарьену, охотно содрала бы с Лорен лицо, представься ей такая возможность. Но и Дарьен, и остальные Дьяволы, присутствующие на встрече, выслушали объяснения Каланты молча.

Несколько секунд назад Каланта предложила вольфам и Дьяволам объединиться с вампирами в охоте на тех, по чьей вине пропадали девушки, и не дать Источнику попасть не в те руки. В такую удачу верилось с трудом, стоило вспомнить могущество ковенов во главе с Калантой, чтобы понять, какое преимущество даст такой союз.

Потому Дарьен молчал, внимательно прислушиваясь на случай, если в сказанном есть какой-то подвох.

Первым заговорил Логан:

– Подождите. Вы сказали, что хотите помочь нам. – Он недоверчиво уставился на вампиршу, на что она ответила лишь внимательным взглядом и гробовым молчанием. – Я ведь нарушил пакт. Почему же после этого вы готовы предложить помощь?

Каланта сложила на столе руки в перчатках.

– Потому что впервые за, пожалуй, сотни лет у нас появился общий враг. И мне не хочется сидеть и ждать, когда меня лишат моего места в обществе, лишь бы какой-то безумец удовлетворил свою непомерную тягу к власти.

Дарьена не удивило то, что Каланта искала прежде всего способ изменить ситуацию в свою пользу. Упаси Алая Звезда, если какая-то неизвестная сила сместит ее с верхней ступени здешней продажной иерархии.

Со своего места у кухонной раковины, к которой он прислонился, сложив руки на груди, Дарьен подал голос:

– У меня есть несколько вопросов.

Каланта склонила голову набок, каким-то образом сумев взглянуть на него свысока, хотя он стоял, а она сидела – единственная из присутствующих, не считая Логана.

– Я уже целый день жду, когда вы наконец заговорите, мистер Кассель. Чем могу вам помочь?

– Что вам известно об этом Источнике Арканума? Вы упомянули о каком-то «безумце с непомерной тягой к власти». Так что именно вам известно об этом Источнике и зачем он всем нужен?

– Легенда гласит, что Источником Арканума называлось целительное вместилище, обладающее способностью превращать существо в нечто Иное посредством процесса, называемого трансмутацией. Эразмус Софрония и его лучший друг Эликс Даник входили в число нескольких людей, которым надоело, что их угнетают, они устали от травли, с которой сталкивались постоянно на протяжении всех лет учебы. Не знаю как, но более двух тысячелетий назад Эразмус Софрония и Эликс Даник создали предмет, благодаря которому и они сами, и их друзья стали бессмертными. Свой узкий круг они назвали Обществом «Голова феникса», выбрав эту птицу за способность к регенерации, ведь и они тоже регенерировали благодаря Источнику. Они переродились. И это действо перерождения они назвали Инициацией, дарованной лишь тем людям, которых Эразмус и Эликс считали достойными принять ее.

Эразмус Софрония и Эликс Даник. Дарьен мысленно взял на заметку эти два имени, чтобы позднее поискать сведения о них.

Стоящая рядом с ним Лейс спросила:

– Вы думаете, кто-то разыскивает его потому, что хочет стать бессмертным?

– Наиболее очевидный ответ, – терпеливо ответила Каланта, – в том, что за всеми этими событиями стоит смертный, мисс Ривера. Судя по сохранившимся обрывочным сведениям об Источнике и Обществе «Голова феникса», можно предположить, что пользу от создания такого артефакта, как Источник, извлечет лишь смертный. Но сведений о нем сохранилось настолько мало, что трудно определить, является ли дарование бессмертия единственным, на что способен Источник. Возможно, бессмертному он также может дать больше могущества.

На этот раз вопрос задал Таннер:

– А если он как-то связан с Иссушением? – Он побарабанил пальцами по кухонному столу. – Средство для его исцеления ищут уже много веков, и если Источник может даровать бессмертие или могущество, возможно, Иссушение он тоже лечит.

– А это значит, – подхватила Эмилия, широко раскрывшиеся глаза которой свидетельствовали, что ее осенило, – что можно впервые за всю историю получить неограниченный доступ к магии – безо всякого риска заболеть.

Таннер кивнул.

– Вот именно.

– Весьма правдоподобное объяснение, – кивнула Каланта. – Отдаю вам должное, мистер Атлас.

– И какое же отношение все это имеет к девушке человеческой расы? – вмешался Дарьен. – Зачем они ищут ее, если им нужен Источник?

Неужели все дело в свитке? И если отдать его, Лорен снова будет в безопасности?

Но Каланта пояснила:

– Насколько я слышала, эта девушка – единственное существо в мире, наделенное способностью отыскать Источник. Отследить его с помощью силы, которую она скорее всего унаследовала от одного из родителей.

Проклятие. И без того запутанное дело окончательно усложнилось.

– Как такое вообще возможно? – воскликнула Лейс. – Люди же ничем не примечательны. Они... слишком просты. И никогда не владели магией.

Каланта ответила:

– Вот в этом и заключается новая загадка, ответа на которую я пока не знаю. Но если человек обладает такими способностями, значит, его дар должен был перейти к нему от одного из родителей. Если бы речь шла о более дальних предках, кровь девушки оказалась бы слишком разбавленной. Ее размыли бы все потомки одаренного, которые предшествовали ей. Это единственный вывод, к которому мне удалось прийти, – она издала невнятный и задумчивый возглас. – Если мы сможем выяснить, кем были ее родители, возможно, у нас появятся какие-то ответы.

Каланта и не догадывалась, что Дарьен уже предпринимал попытки узнать это. Но ставить ее об этом в известность он не собирался ни сейчас, ни когда-либо потом.

Вампирша помолчала минуту, давая возможность остальным осмыслить сказанное. А когда снова заговорила, то обращалась только к Логану.

– Если вы отвергнете мое предложение объединиться ради борьбы с общим врагом, мне понадобится заново оценить ситуацию. Встав на мою сторону и участвуя в поимке тех, кто жаждет завладеть артефактом, вы искупите свою вину, мистер Сэндс. Мы простим вам нарушение пакта и забудем о нем.

Логан не успел ответить: его перебил Дарьен.

– У меня еще вопрос.

Если Каланта рассчитывает, что он встанет на ее сторону, ему требовались доказательства истинности ее намерений. Что, если и Лорен, и Источник Арканума нужны Каланте лично для себя?

Каланта ждала.

– Похоже, ради получения этих сведений вы затратили немало усилий, – начал Дарьен. – Страх лишиться своего положения в обществе не может быть единственной причиной, по которой вы желаете помешать секте «Голова феникса» отыскать Источник. Не хотите объяснить, в чем состоят ваши мотивы?

Он моргнул, приводя в действие Взор, и хотя понимал, что Каланта заметит, чем он занят – а именно, проверяет ее ауру на признаки лжи, – колебаться не стал.

Долгое время Каланта не сводила с него оценивающего взгляда. Потом сунула руку во внутренний карман пиджака, вынула пачку фотографий и разложила их на столе перед собой.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Дарьену не понадобилось покидать свое место у раковины, чтобы увидеть ужас, запечатленный на этих снимках.

– Прошлой ночью Пенни Томпсон была найдена мертвой в районе Дракон, недалеко от Дома Кровавой Розы, – негромко произнесла Каланта. – Думаю, незачем объяснять, насколько скверно выглядит все это для моей расы.

Человек найден мертвым на территории вампиров, недалеко от особняка, где расположился Элитный Ковен Каланты. Во всем Ангелтине насчитывалось лишь три самых безопасных, защищенных охранными чарами места: Адские Врата, авеню Алой Звезды и район Дракон – территория вампиров. Обнаружение трупа человеческой девушки в одном из таких мест выглядело в самом деле скверно, и это еще очень мягко сказано.

Таннер и Максимус подошли поближе, чтобы рассмотреть снимки. Пенни Томпсон пала жертвой Кровавого Жезла, незаконной модификации Фокуса с магией крови в качестве ядра. Ее труп был частично вплавлен в кирпичную стену здания. Он свисал со стены так, что напомнил Дарьену охотничий трофей. Из закрытых глаз убитой струилась кровь, мерцающая магия взмывала по стене за ее спиной и устремлялась вверх, образуя узор, который казался тщательно выверенным, как и сама смерть девушки – предельно символичной.

Таннер заметил:

– Магия распластана по стене так, что это похоже на крылья.

– Крылья пламени, – уточнил Макс, переглянувшись с Дарьеном.

– Я хочу схватить тех, кто виновен в исчезновении девушек, – объявила Каланта. – И приложить все старания, чтобы Источник Арканума не попал не в те руки. Он снова должен стать тем, чем был прежде, – тайной. Лишь древней легендой, в которую никто не верит, – она сгребла со стола снимки, сложила и сунула обратно в карман. – Если мне и теперь не удалось убедить вас, скажу больше: не далее как прошлой ночью пропал без вести один из вампиров Дракона. Ленора Алдонольд.

Это имя Дарьен узнал.

– Она же одна из ваших.

Пропавшая входила в Дом Кровавой Розы.

В ауре Каланты ничто не указывало, что она лжет. Мало того, она свидетельствовала об упадке духа и была подсвечена оттенками горя.

– Она не только одна из наших, но и моя заместительница. И меня чрезвычайно тревожит то, что ее похитили, – после паузы вампирша спросила: – Вы удовлетворены тем, что рассказала вам моя аура, мистер Кассель? Не настолько я глупа, чтобы считать, будто смогу обмануть того, кто так щедро одарен Взором, как вы.

Чернота мгновенно исчезла из глаз Дарьена, Каланта слегка улыбнулась, и в этой улыбке отразилось горе, которое он уже прочел по ее ауре.

Потом она повернулась к Эмилии, стоящей рядом, и провела по ее щеке тыльной стороной затянутой в перчатку руки.

– Если и этих причин недостаточно, моя дочь решила пролить свет на некоторые недавние события, и хотя, признаться, ей присуща толика идеализма, когда речь заходит о надеждах на будущее, я готова дать ей, как своей преемнице, шанс попробовать на этот раз действовать по-своему. Думаю, всем нам будет лишь во благо, если Хризанта Сэндс найдется.

А, вот оно что. Надежды Эмилии на будущее и правда насмешили бы большинство: ей представлялся мир, где вампиры и вервольфы будут жить в гармонии. Мир, где не понадобятся никакие пакты, и две расы смогут общаться, забыв о ненависти, разделявшей их столько веков. Мир, где никто не осудит такие отношения.

И ее мать в самом деле была готова предоставить ей свободу действий. Разрешить объединиться с вольфами вместо того, чтобы противостоять им.

Каланта обвела взглядом комнату, где вервольфы и мракоумертвители стояли рядом с вампирами ее ковена.

– Вы примете мое предложение?

– Считайте, что мои Дьяволы и я дали согласие, – отозвался Дарьен.

Он решил держать Каланту и ее ковен на расстоянии, не откровенничать и позаботиться о том, чтобы они никогда не узнали, что у него с Дьяволами хранится ключ к Источнику Арканума – точнее, живет под их крышей. Он пройдет этот путь, помня на каждом шагу об осторожности, и воспользуется властью Каланты как одной из глав города, чтобы остановить секту «Голова феникса», которая разыскивает Лорен.

Судя по виду, его решением Каланта осталась довольна. Немигающим взглядом она смотрела на Логана и ждала его ответа.

Логан задумался. Остальные вервольфы не издавали ни звука в ожидании, когда их альфа заговорит.

Вздохнув, Логан положил ладонь на стол.

– Мы в деле.

Каланта сверкнула улыбкой, обнажившей ее тонкие удлиненные клыки.

– Отлично, – один из телохранителей помог ей отодвинуть стул, она поднялась. – Думаю, с учетом обстоятельств мы прекрасно поладим.

– Вампиры и вольфы, действующие сообща... – задумчиво произнес Логан. – Не думал, что доживу до такого.

– На вашем месте я бы не спешила успокаиваться, мистер Сэндс. Напомнить вам, что границы и пакт еще в силе? Независимо от того, что вы недавно нарушили его, – милостиво даровав ему жизнь, Каланда направилась к двери, плотнее запахивая плащ. – Мои помощники свяжутся с вами, если появится ценная информация, – она обвела взглядом кухню, посмотрев в глаза каждому присутствующему умертвителю и вервольфу. – До связи.

Сопровождаемая телохранителями, она скрылась за завесой дождя, Эмилия шла рядом. Когда дверь за ними захлопнулась и о том, что в кухне только что побывали вампиры, не напоминало ничего, кроме благоухания роз, Дарьен вспомнил древнюю поговорку.

Враг моего врага – мой друг.

* * *

– А я думал, ты хорошо знаешь древнереунерианский, – сказал Логан Дарьену, отхлебывая пива. Вольф расположился напротив Дарьена за столом в патио Адских Врат, насмешливо наблюдая, как они с Лорен выводят буквы в тетради, разложенной между ними. Полная луна висела в небе, освещая ночь. – Почему же тогда так долго разбираешь крошечный свиток?

Дарьен оторвался от лежащего поближе к фонарю свитка «Dominus Volumen» и смерил Логана жестким взглядом.

– А тебе почему бы не поиграть в мячик с фамильярами? Они наверняка обрадуются, если к их забавам присоединится еще один щенок вроде тебя.

В центра двора, неподалеку от места, где над костром Иви и Сабрина поджаривали кокосовые зефирки, фамильяр Дарьена и крылатый тигр Даллас наперегонки бросались за мячиком, который ведьма швыряла в самую гущу кустов.

Одарив Дарьена косым взглядом, Логан поднялся и отошел к Сабрине. Ведьмовольфица обрадовалась его приходу, а Дарьен – тому, что наконец остался наедине с Лорен. Весь день ему казалось, что часы еле тикают, мучительно медленно отсчитывая минуты до возвращения в Адские Врата и встречи с ней.

Лорен шуршала страницами пособия по древнереунерианскому. Древний фолиант находился у них последний день, завтра он должен был телепортироваться обратно в библиотеку. Дарьен уже разобрал часть свитка и пришел к выводу, что вещества, которые заказал Мяснику анонимный клиент, – те самые, которые необходимы для создания Источника Арканума. На свитке они значились под кодовыми названиями, над расшифровкой которых пришлось долго ломать голову. Но для Источника требовались не только вещества.

В тексте говорилось о материале для вместилища Источника, за неимением лучшего слова названного «бадьей». И эта часть свитка содержала такие древние слова с ускользающим смыслом, что их не нашлось даже в древнем фолианте. Дарьен надеялся узнать, из чего делается Источник Арканума, чтобы потом, если повезет, отследить его с помощью Взора. Магическим артефактам свойственно собственное цветовое излучение, и его вибрации можно выявить и обнаружить.

Узнав то, что Дарьен услышал от Каланты, Лорен, казалось, удивилась не меньше, чем он, и так же засомневалась, что у нее есть хоть какие-нибудь магические способности, которые помогут им отыскать Источник. Наверняка здесь какая-то ошибка: Лорен знала, что она человек, и в этом не могло быть сомнений. Может, у нее в роду и правда был кто-то, умеющий находить Источник или пользоваться его возможностями, но чтобы она унаследовала эти способности... нет, вряд ли. Из чистого любопытства Дарьен в начале вечера попросил Лорен заглянуть в себя, проверить, не чувствует ли она чего-нибудь в глубине души так, как он сам чувствовал Взор и другую магию, которой был одарен. Но из этих внутренних поисков Лорен вернулась ни с чем, не считая досады.

Если кто-нибудь и мог обнаружить Источник, то скорее всего провидец, особенно зная, какой материал следует искать. Дарьен не представлял, как они поступят с Источником, если все же смогут найти его, и остановился на том, что принимать решения будет по мере того, как в них назреет необходимость, и посмотрит, к чему это приведет.

– Кажется, я разобралась, о чем тут говорится, – вывел его из глубокой задумчивости тихий голос Лорен. Она сидела так близко, что прижималась к нему бедром, тепло которого, как казалось Дарьену, распространялось по всей его ноге. Пес Лорен растянулся у ее ног и посапывал во сне.

Налетающий ветер норовил выхватить свиток из-под обломков кристалла, которые они использовали вместо пресс-папье. Протянув руку, Дарьен расправил трепещущий свиток, и Лорен прочитала:

Она подняла на него взгляд, и Дарьена поверг в благоговейный трепет блеск ее океанских глаз при лунном свете, а не то, что она, похоже, расшифровала самую запутанную часть текста.

– Это одна длиннющая загадка, – она вздохнула. – Стоит нам только найти один ответ, как возникает новый вопрос.

– Скоро книга вернется в библиотеку, – напомнил Дарьен, – так что давай посмотрим, что у нас получилось.

Она придвинула к нему тетрадь, и он прочел среднюю часть текста:

Долгое время в тишине слышалось лишь потрескивание костра.

А потом книга исчезла из-под локтя Лорен, и ее рука упала, стукнувшись о стол.

– Ну, вот вопрос и разрешился, – проворчала она.

Дарьен скользящим движением обнял ее за плечи и притянул к себе. От этого прикосновения ее сердце забилось быстрее, он отчетливо различал его стук сквозь пение цикад на пальмах. Близость ее ауры покалывала кожу, вызывая желание крепче прижать ее к себе.

Некоторое время они сидели молча перед свитком, трепещущим на ветерке. Теперь, когда Сабрине ничто не угрожало, Дарьен беспокоился только о Лорен. И не мог избавиться от этой тревоги, не мог не пытаться понять, что означает текст свитка и как был создан Источник.

Если им удастся найти его, возможно, получится и уничтожить – избавиться от него раз и навсегда, чтобы обеспечить Лорен безопасность.

Но Дарьену не давали покоя мысли о тех строках свитка, где было сказано, что его нельзя ни воспроизвести, ни уничтожить. Если это правда, можно ли вообще надеяться, чтобы Лорен опять жила спокойно?

Опустив взгляд, Дарьен увидел, что веки Лорен сомкнулись. Она задремала, прижавшись к нему боком и приоткрыв рот.

Он добьется спокойной жизни для нее. С ней не случится ничего плохого.

Ни за что, пока он жив.

* * *

Лорен крепко спала в своей комнате в Адских Вратах, когда что-то холодное и влажное шлепнулось ей на щеку.

Усевшись на постели, она принялась выпутываться из одеяла, обвившегося вокруг ног, и в полной растерянности вглядываться в темноту спальни.

Спустя мгновение еще один твердый и холодный предмет ударил ее в лоб. Лорен зашипела от вспыхнувшей боли.

– Эй! – возмущенно воскликнула она, повернувшись в сторону нерастопленного камина, откуда прилетел предмет.

Лед, вдруг поняла она. Колотый лед.

Мортифер сдержал обещание.

Лорен попыталась позвать его, но домовик бросил в нее еще ледышку.

– Да чтоб тебя, я уже не сплю! – громким шепотом отозвалась она.

Она перевела взгляд на дверь, всмотрелась в узкую золотистую полоску света под ней в поисках каких-то признаков движения. Если домовик разбудил ее, значит, у Дарьена выдалась тяжелая ночь.

По полу застучали шаги – кто-то шел по коридору. Лорен увидела, как мелькнула тень, на миг заслонив свет под дверью, – кто-то прошел в сторону лестницы.

Она почти не сомневалась в том, кто это.

Спустив ноги с кровати, она надела пушистые шлепанцы и тихо вышла в коридор. Но прежде чем закрыть за собой дверь, прошептала: «Спасибо тебе». Она не знала, услышал ли ее Мортифер, но ей показалось, что все-таки услышал.

Она спустилась в холл, когда Дарьен надевал темно-серую куртку. Джинсы на нем были рваными, в старых пятнах запекшейся крови, а ботинки – те же, в которые он был обут, когда она впервые пыталась помешать ему уйти из дома среди ночи.

И глаза, остановившие взгляд на ее лице, казались такими же черными, как в ту ночь.

– Ты чего встала? – бесстрастно спросил он.

Лорен сошла с нижней ступеньки, на которой помедлила, и убрала руку с полированных перил.

– Я услышала, что ты уходишь, и решила посмотреть, все ли у тебя... – ее голос оборвался, как от резкого удара. Смотреть на его лицо, искаженное горем, было невыносимо, она едва могла выдавить из себя слова. Но все же закончила фразу шепотом: – Посмотреть, все ли у тебя в порядке.

Ей казалось, что помрачнеть сильнее, чем минуту назад, уже невозможно, но ему это удалось.

– Всего в порядке у меня не бывало с пятнадцати лет, – хрипло выговорил он. С года смерти его матери.

У Лорен словно заледенело и раскололось сердце.

Но когда Дарьен опустил голову и шагнул к двери, вцепившись одной рукой в ремень висящей на плече спортивной сумки, Лорен бросилась к нему, забежала вперед и преградила путь. Поверхность деревянной двери, как лед, холодила ее спину сквозь пижаму, голову Лорен запрокинула, не сводя глаз с Дарьена. Он стоял в нескольких дюймах от нее и разрывался надвое, отчаянно желая покинуть дом и вместе с тем боясь расстроить ее.

Она протянула к нему руки, повернутые ладонями вверх. Наклонив голову, он долго изучал ее ладони. Потом наконец положил на одну из них свою руку со слегка подрагивающими пальцами. По сравнению с его рукой ее казалась миниатюрной, но из нее перетекало глубокое и манящее тепло.

– Я хочу кое-что попробовать, – прошептала она.

Дарьен закрыл глаза.

– Лорен...

– Порадуй меня. – Она сомкнула пальцы на его руке и мягко потянула его в сторону гостиной. – Пожалуйста. Если не получится, можешь идти на свой ринг. Честное слово.

Он дал сумке с глухим стуком соскользнуть с его плеча на пол, а Лорен позволил увести его за руку в гостиную. Она остановила его у дивана, выпустила его руку и надавила ему на плечи, побуждая сесть.

Сама она опустилась на ковер перед ним, и Дарьен расставил колени так, чтобы она уместилась между ними, не упираясь спиной в кофейный столик. Она взяла обе его руки, переплела свои пальцы с его и закрыла глаза.

Почувствовав, что пальцы Дарьена слегка сжались, охватывая ее руки, она поняла: до него дошло, что она пытается сделать.

– Лорен... – его голос прозвучал сипло. – Золотце...

– Только не смейся над моими попытками, – умоляюще перебила Лорен, не открывая глаз. – Просто... дай мне попробовать, – она сделала паузу, чувствуя, как нервы скручиваются в клубок глубоко в животе. – Закрой глаза, пожалуйста.

Она взглянула на него, только чтобы убедиться, что он выполнил ее просьбу. Его привлекательное лицо стало таким беззащитным, таким открытым, что у Лорен возникло ощущение, будто она случайно увидела нечто глубоко личное. Тайну, которую он всеми силами оберегал с тех пор, как еще ребенком услышал от жестоко обращающегося с ним отца, что мужчина вправе быть только сильным.

Лорен вдруг смутилась, а Дарьен тем временем ждал, когда она приступит к тому, что, по ее мнению, должно было ему помочь. Внезапно ее одолели сомнения, секунды уходили, а она чувствовала себя все более глупо. Ведь она человек, у нее нет магических способностей, а тем более к ауроцелительству. Что бы там ни думала Каланта, Лорен твердо знала: и она, и все остальные заблуждаются. И если настоящие ауроцелители не сумели помочь Дарьену, значит, и от ее попыток не будет никакого толку.

Но... она же сделала первые шаги по этому пути. Ей так отчаянно хотелось помочь ему, что она попыталась. Попыталась, призывая на помощь всех богов.

И она направила на него все светлые и радостные мысли, все позитивные эмоции, какие только нашлись у нее, представляя, как они расцветают в ее сердце и, словно многоцветная река, заполняют трещины и выбоины его души, восстанавливая ее, придавая большую цельность, чем прежде. Она представила, как краски и свет изгоняют тьму, как сшивают истерзанные и грязные клочки его души так, чтобы давние раны затянулись и больше не открылись никогда.

– Я хочу, чтобы ты представил себе реку, – зашептала она еле слышно. – Воды этой реки кристально чисты, их поверхность преломляет солнечный свет, как призма. От множества прекрасных цветов и оттенков захватывает дух. Я хочу, чтобы ты следовал по пути этой реки – до того места, где она впадает в океан. И я последую вместе с тобой. Океан простирается далеко, насколько хватает взгляда, и переливается всеми оттенками синего, какие только можно себе вообразить. Слышен только плеск океанских волн. Рядом нет никого, кроме нас. Здесь тишина. Умиротворение. Здесь... мир, – она сглотнула. – Это и есть покой.

Может, ей лишь померещилось, но она могла бы поклясться, что мягкое тепло расходится по ее груди, словно она прижимает к телу горячую грелку. Не желая нарушать иллюзию того, что своими действиями она и правда помогает Дарьену, она не открывала глаз, сосредоточившись на мысленных образах и желая, чтобы они стали шире, охватили Дарьена и поместили их обоих в одно воображаемое пространство.

Лорен засмотрелась на океанские волны с пенными гребнями, когда легкое пожатие пальцев Дарьена вернуло ее к реальности. И лишь открыв глаза, она обнаружила, что ее ресницы увлажнились.

Осторожно высвободив из ее рук свою, Дарьен взял ее за подбородок и мягким движением поднял ее голову, чтобы она взглянула на него.

Его глаза уже не были черными.

Всплеск прошел.

Неужели это сделала она? И неужели она настолько глупа, чтобы хотя бы предположить, будто она способна на такое?

Его глаза стали слегка настороженными.

– Как ты это?.. – он осекся и большим пальцем бережно смахнул слезу, скатившуюся по ее щеке. – Лорен... – он хотел добавить что-то еще.

Но входная дверь вдруг распахнулась, в дом ввалились Джек, Ивиана и Тревис, засидевшиеся с выпивкой у костра. Холл огласился хмельным смехом, они обнимали друг друга за плечи.

Уделив Дьяволам, направившимся прямиком к холодильнику, лишь беглый взгляд, Дарьен всмотрелся в лицо Лорен.

– У тебя усталый вид. – Он провел большим пальцем по ее подбородку. У нее перехватило дыхание, когда палец коснулся ее губ и от этого прикосновения словно вспыхнула кожа. Его рука была загрубелой, теплой и манящей, и его касания распространяли жар. Глубокий, приятный жар, которому Лорен не могла нарадоваться. Но Дарьен мягким тоном велел: – Иди отдыхать.

Он убрал руку, а ласковое тепло на ее месте осталось. С мгновенно пробудившейся острой тоской по его прикосновениям Лорен обнаружила, что крепко сжимает кулаки, чтобы не потянуться к нему.

– Ты в порядке? – шепотом спросила она.

Он выдержал паузу, прежде чем ответить.

– В порядке. Пока что, – прочитав вопрос в ее глазах, он добавил: – Из дома уже не ухожу. По крайней мере, сегодня. – Он взял ее за руки, но ненадолго, только чтобы помочь ей встать. Потом он повысил голос и добавил, обращаясь к Дьяволам: – Куда я ухожу, так это подальше от этого курятника, а то раскудахтались вовсю.

Ответом на это стал оглушительный взрыв кудахчущего хохота, а Джек даже захлопал руками, как крыльями.

Дарьен закатил глаза.

– И как это мне так повезло? – пробормотал он, качая головой. Произнося эти слова, он смотрел на Лорен, но не в ожидании ответа, а словно давая понять: немалая часть причин его везения – это она.

Лорен зевнула. Усталость, вдруг накатившая на нее, оказалась такой огромной, что места для эмоций не осталось.

– Не заставляй нести тебя на руках, – слегка пригрозил Дарьен.

Она отмахнулась.

– Ладно-ладно, уже иду, большой злой Дьявол!

У подножия лестницы она обернулась и увидела, что он так и не сдвинулся с места, но смотрит на нее с выражением нежности, какой она еще ни разу не видела на его лице.

33

– Поверить не могу, что ты только что спустила две сотни золотых майнетов на желе для физиономии, – заявил Дарьен.

Лорен засовывала бумажник в сумочку одной рукой, а в другой держала рожок с мороженым, которое таяло быстрее, чем она успевала слизывать его.

– Желе для физиономии? – она прыснула.

Шагая рядом с ней по авеню Алой Звезды, Дарьен, волосы которого словно вбирали солнечный свет, помахал рукой, и дьявольские кольца на указательном и среднем пальцах сверкнули ярким серебром.

– Ну, ты же понимаешь, о чем я.

– Не уверена, – насмешливо отозвалась она, – но кажется, ты имел в виду средства для ухода за кожей, – поправив ремешок сумки на плече, она слизнула немалую часть клубничного мороженого с мармеладной крошкой. – Мы живем в условиях полузасушливого климата, Дарьен. Мое лицо нуждается в увлажнении. Для морщин я еще слишком молода.

– Должна же быть какая-то замена этим средствам, и наверняка вдвое дешевле.

– Может, хватит ныть? – Лорен уставилась на него, хлопая ресницами. – По-моему, твой рот достоин гораздо лучшего применения.

Дарьен заморгал. А потом запрокинул голову и разразился хохотом.

– Надо же было заявить мне такое – ушам не верю! – Он смеялся так, что на глаза выступили слезы. Он смахнул их костяшкой пальца. – Соскучиться с тобой невозможно.

Лорен старалась сохранить серьезный вид, но получалось у нее плохо.

– Неужели тебе еще никто не платил твоей же монетой?

– До тебя – никто, новенькая, – его телефон загудел, Дарьен вытащил его из кармана и взглянул на экран. – Будь добра, подожди минутку.

Пока он отвечал на звонок, Лорен отошла к киоску с украшениями возле «Эллы и Принца». Торговец предлагал всевозможные зачарованные кольца и ножные браслеты, на которых были выгравированы магические символы. На листочках картона, приклеенных под каждым украшением, объяснялось, как именно они зачарованы. Вариантов было множество.

Лорен как раз начала расспрашивать про пусеты для языка, способные изменить цвет глаз, когда по авеню с истошным воплем пронеслось нечто.

Понять, что происходит, Лорен не успела: размытое пятно врезалось в нее и швырнуло внутрь киоска с украшениями.

* * *

Демон оказался быстрее всех, на которых Дарьен охотился до сих пор, но не быстрее самого Дарьена.

Передвигаясь как тень и ветер, он ринулся на демона со скоростью, неразличимой для глаз смертных. И на бегу сделал два выстрела, рассекая пулями душный полуденный воздух. Вокруг визжали и падали горожане, с искаженными ужасом лицами спеша убраться с дороги.

Одна за другой пули впились в затылок твари. Но та не упала.

А когда она круто обернулась к нему, раздувая треугольные ноздри, Дарьен обрушил на нее магию.

Как провидца, его отличало особое восприятие времени. Он умел видеть происходящее в замедленном темпе, успевал уловить малейшие изменения запаха, вкуса и осязания, происходящие за доли секунды, замечал мельчайшие детали, ускользавшие от других.

Темная, поблескивающая на солнце струйка крови из раны на виске демона; Лорен, пытающаяся понять, что происходит, с потеком мороженого на сарафане; горожане, спешащие по авеню; захлопывающиеся двери магазинов; края салфеток, придавленных обычными и рассчитанными на вервольфов столовыми приборами и трепещущих на ветру на столиках летней веранды; ветви пальм, шуршащие на тротуаре...

Его магия разорвала воздух, и когда демон ринулся на него, Дарьен мысленно направил движение своей силы, сделал ее скользящей и режущей, что мог видеть и чувствовать лишь он.

Голова демона свалилась с плеч. Из рассеченных артерий фонтаном хлынула кровь, тело рухнуло на булыжники, пролетев по инерции еще несколько шагов, прежде чем замерло неподвижно в двух дюймах от ботинок Дарьена.

Время снова потекло с привычной скоростью, едва Дарьен усмирил в себе бушующую силу.

Лорен барахталась среди обломков дерева и разбросанных украшений. Быстро спрятав пистолет в кобуру, он бросился к ней. А когда приблизился, она уже вставала, пошатываясь и прижимая руку к виску. Позади нее перепуганный торговец присел, вжавшись спиной в запертые двери «Эллы и Принца».

– Он тебя укусил? – Дарьен оглядел ее, чувствуя, как перехватывает горло и сердце колотится в груди. Все это было ему в новинку: он всегда умел сохранять спокойствие.

Что с ним творится?

В состоянии шока Лорен едва сумела покачать головой.

Боясь, как бы она не упала в обморок, он попытался обнять ее, но она заморгала и попятилась, переведя взгляд на перепуганных горожан, наблюдающих за ними с расстояния. Многие держали прижатыми к уху телефоны, плачущие дети цеплялись за юбки матерей.

– Это же бессмысленно, – пробормотала Лорен.

– Лорен, – он собрал бумажные пакеты с «желе» – теми средствами для ухода за кожей, за которые она не позволила ему заплатить, – а тем временем Лорен пошла прочь по улице. Подол сарафана шуршал, задевая ее бедра. – Лорен, золотце, по-моему, у тебя шок. Тебе надо присесть.

– Этот демон, Дарьен... – Она повернулась к нему, смотря куда-то вдаль и не встречаясь с ним глазами. – Он не должен был появиться здесь, на авеню. Здешние чары... они даже мощнее, чем в академии. Даже тебе было не так-то просто провести нас в Старый корпус. И получилось это лишь благодаря Таннеру, который устроил перебой в подаче энергии.

– К чему ты ведешь?

Она покачала головой, ее волосы блеснули на солнце.

– Эти демоны... а если они не демоны вовсе? Если они связаны с пропавшими студентками? Что, если... – она наконец посмотрела на него. – Что, если они и есть пропавшие студентки?

Дарьен проследил за ходом ее рассуждений, и у него голова пошла кругом.

– И охранные чары здесь и в кампусе пропускают их только потому, что по-прежнему распознают их ДНК, – подхватил он. – Их все еще воспринимают как горожан.

Пылающая Игнис.

«Анима мунди», душу этого мира и источник всей магии Терры, в том числе силовых полей, не так-то просто обмануть. Так же обстоит дело с чарами привлекательности: магия, которой пользуются ведьмы и варлоки, чтобы прибавить себе очарования, способна обмануть невооруженный глаз, но не силовые поля и не камеры видеонаблюдения. Есть вещи, на которые магия попросту не действует.

Дарьен круто обернулся, оглядывая авеню. Слишком много народу, повсюду любопытные глаза. И чересчур много мобильников, которые могут в любую секунду сделать снимок или записать видео, если он попытается забрать демона или взять у него образец для анализа. Та кровь, которую он отвез Артуру, технику по вооружению, работающему на компанию «Просветление Энтерпрайзис»... Надо было взять больше, не стоило сразу сжигать труп.

Вдалеке завыли сирены.

– Нам пора, – спохватилась Лорен.

Он уже был рядом с ней и шел, ведя ее под локоть так быстро, что она едва поспевала за ним.

– Вот почему в тот раз Таннеру удалось убить демона лишь хризолитом и серебром, – в основном самому себе сказал Дарьен, когда они подходили к машине. – Чем бы – или кем бы – ни был этот демон... Если ты права, Лорен, тогда тот демон в Быстринах должен быть полувольфом-полуведьмой.

Серебро убивает вольфов, хризолит – ведьм и варлоков.

В машине Лорен пристегнулась ремнем, громко щелкнув замком в тишине, и спросила:

– Что теперь будем делать?

Дарьен потер лицо ладонями.

– Не знаю, – признался он. – Но если мы правы, тогда надо найти для них способ обратного обращения. Попрошу Таннера поговорить с доктором Атлас, посмотрим, сумеет ли она выяснить что-нибудь. Может, она займется созданием антидота, – он оглядел Лорен: сарафан липкий от мороженого, весь в пятнах крови, в волосах застряли щепки. – А еще, по-моему, тебе самое время обзавестись оружием, чтобы защищаться.

Лорен вскинула бровь.

– А я думала, мое оружие – это ты, Дарьен Кассель.

Он не стал смеяться.

– Я отвлекся всего на две минуты, Лорен. – Он многозначительно взглянул на струйку крови у нее на ноге и синяки, которые начали проступать на обгоревших под солнцем руках. – Все могло кончиться очень плохо. Ты как, ничего?

– Нормально, – но ее все еще трясло, на Дарьена она старалась не смотреть. А он уже начал приобретать способность считывать ее, даже не видя ауры.

Она вдруг вскинула на него глаза, на лице появилось необычно мягкое выражение. Косые лучи солнца, заглядывая в машину сквозь ветровое стекло, придали ее глазам изумительный бирюзовый оттенок.

Дарьен смотрел на нее, изнывая от желания знать ключ к ее душе, изучить ее всю, внутри и снаружи. Острая потребность коснуться ее, утешить, познать глубже, чем кого бы то ни было, поразила его, как удар кулака в живот. Он понятия не имел, какие чувства отразились у него на лице, но, кажется, по лицу Лорен промелькнула тень. Наверное, тревога. А может, понимание.

– Ты хороший, Дарьен, – так мягко она к нему еще никогда не обращалась. Она сносила неприступную стену, окружающую ее, позволяла ему приблизиться. – Ты ведь знаешь это, да?

Дарьен забыл все слова. А стена, которую Лорен медленно рушила... напрасно она это делала. Тем более для такого, как он. Она заслуживала кого-нибудь... получше. Кто не сможет ранить ее одним своим существованием.

– Лорен... – ее имя вырвалось у него искренне и беззащитно, так же чувствовала сейчас себя его душа. Таким стало его сердце.

– Ах да! Прости, – она помахала исцарапанной рукой. – Ты же не какой-нибудь Дьявол, а тот самый. Как это я забыла!

Она стала слишком близкой, слишком привязалась к нему. И в этом виноват только он. Ради безопасности Лорен ему следовало держать ее на расстоянии, но от одного этого слова ему хотелось сдохнуть. Он представить себе не мог, что она отдалится от него, после всего, что они пережили вместе.

Но это было не ему решать.

Он не позволил себе задумываться об этом дольше, особенно когда его внимание привлекла прореха сбоку на ее платье.

– Ты порвала свое симпатичное платье.

Назвать этот наряд «симпатичным» означало допустить чудовищное преуменьшение.

Лорен заглянула к себе под руку, на дыру, в которую были видны ребра. При виде раны у Дарьена вскипела кровь: еще один шрам на ее идеальном теле. Она, конечно, выживет, но ему не нравилось видеть, как ее ранят.

И если уж быть совсем честным, видеть это было ему ненавистно.

– А я его только-только купила... – пробормотала она.

– Это оно обошлось тебе в двести золотых майнетов?

– Не говори глупостей, – цокнула она языком. – Оно обошлось мне в двести пятьдесят.

Дарьен усмехнулся.

– Помрешь с тобой со смеху.

Он завел машину и поехал к Адским Вратам.

34

В подвале Адских Врат у Дьяволов был оборудован тир, где они установили для тренировки Лорен, Даллас и Сабрины всевозможные мишени, в том числе устройство автоподачи, выпускающее глиняные тарелочки.

Дарьен занимался с Лорен, показывая, как стрелять из разного оружия – от пистолета до автомата. Его уроки она считала интересными и даже забавными, хотя из-за отдачи некоторых видов оружия на ее плечах оставались синяки.

В подвале пахло серой, углем и селитрой. Этот запах наводил Лорен на мысли о праздничных фейерверках, пока она целилась в мишень с расстояния тридцати ярдов.

– Чуть выше, – шепотом подсказал Дарьен, стоящий рядом.

Но она подняла ствол слишком высоко. Он поправил оружие, положив свои руки на руки Лорен и касаясь ее мозолистыми пальцами. Когда она нажала спусковой крючок, пуля попала в самый центр круга на бумажной мишени.

Дарьен самодовольно усмехнулся.

– Красота, – оценил он. – Давай еще так же.

Стрельба продолжалась еще час. И, возможно, Лорен только показалось, но Дарьен будто пользовался любым предлогом, чтобы коснуться ее, даже когда делал вид, что поправляет ее пальцы на оружии.

Когда же они перешли к другим десяти стрелковым площадкам в длинном зале, причем у каждой была своя дистанция, и Лорен установила свою винтовку на стойке, Дарьен сел рядом и положил руку на спинку ее стула. В промежутках между выстрелами она замечала, что он смотрит на нее, и далеко не всегда на глаза. Чаще всего его взгляд останавливался на ее губах.

Последняя тарелочка взвилась в воздух, Лорен выстрелила, ее тело амортизировало отдачу. Тарелочка, треснув, рухнула на пол и разлетелась на осколки.

Усмехнувшись, она поставила оружие на предохранитель, откинулась назад и очутилась вплотную к Дарьену, который расположился позади нее, положив руки на спинку стула. Лорен ощутила тепло его тела. И прохладную свежесть, оставленную на его коже кремом после бритья.

Слегка прищурив глаза, он что-то сказал, но она не расслышала ни слова.

– Извини, – засмеялась Лорен, стаскивая с себя наушники. В уши сразу хлынул грохот выстрелов. – Можешь повторить?

– Я сказал, что ты в этом деле ас, Лола.

От такого прозвища она зарделась, опустила голову, и волосы упали ей на лицо.

Через несколько перегородок от них Тревис целился в мишень на снайперской дистанции. Эту мишень создавали домашние чары, а точнее – сам домовик. Лицо Мортифера в черном пламени носилось по дистанции перед стрелком. Домовик развил головокружительную скорость, жутко хихикая.

Прозвучало шесть выстрелов, и шесть мишеней были поражены в яблочко сквозь призрачную проекцию лица Мортифера.

Победно завопив, Тревис выбросил кулак в воздух.

– Вот вам, ушлепки! – Выставив из кулака средний палец, он показал его Джеку и Таннеру, которые стояли поблизости и особого восторга не выражали. – Надеюсь, ты все видел, Макс, потому что и ты, и эти лузеры позорные должны мне пятьдесят золотых майнетов каждый!

Макс рылся в коробках с боеприпасами, доставая их из шкафов, стоящих вдоль стен.

– Пожалуй, в следующий раз я заключу с тобой пари на то, кто из нас дольше продержится без ругательств, – сообщил он и добавил, обращаясь к Дарьену: – Слушай, твой телефон гудит не переставая. – Он взял телефон Дарьена со шкафа и протянул ему.

Дарьен закончил перезаряжать винтовку Лорен, передал ей и подошел, чтобы забрать телефон у Макса. Некоторое время он сосредоточенно водил взглядом по экрану, читая сообщения.

– Да это просто Джесса, – пробормотал он себе под нос и начал что-то печатать.

У Лорен что-то сжалось в глубине живота, как и ее пальцы, вцепившиеся в винтовку.

– Все еще пытается вытащить тебя на свидание, или как? – спросил Тревис.

– В моем лексиконе нет слова «свидание», Трев.

Макс фыркнул, принимаясь заряжать пистолет.

– Надеюсь, ей ты этого не говорил.

– Говорил, – хмыкнул Дарьен, стуча большими пальцами по экрану. – А еще объяснил, что знать не знаю ни про какие «ужины» – разве что когда она стоит в чем мать родила передо мной на коленях, ну и кормят только ее одну.

Все присутствующие мужского пола загоготали.

Лейс за соседней с Лорен перегородкой процедила вполголоса:

– Эти мне мужчины...

Сквозь бурный хохот Джек едва выговорил:

– Ну ты дикарь.

Таннер поинтересовался:

– И после этого она все еще хочет увидеться с тобой?

Дарьен пожал плечами.

– Видимо.

Все тело Лорен словно горело. От приятного вечера внезапно не осталось даже воспоминаний.

Где оно, надежное укрытие, куда можно заползти сейчас, когда ей это так необходимо?

Дарьен сунул телефон в задний карман джинсов.

– Давай-ка еще кружок, Лола.

Ему не понадобилось объяснять, чем он намерен заняться потом – отправиться к этой Джессе, кем бы она ни была. Чтобы раздеть ее и поставить перед собой на колени.

– Вообще-то... – Лорен отложила винтовку, – мне уже достаточно.

Дарьен озадаченно смотрел, как она вышла из-за перегородки и направилась прямиком к лестнице. Не обращая внимания на то, что все прекратили стрельбу и уставились ей вслед. И на то, что Даллас и Сабрина встревоженно зовут ее по имени.

На полпути вверх по лестнице ее догнал вопрос Дарьена, прозвучавший в полной тишине, которая воцарилась в тире:

– Что я такого сказал?

Снова загрохотали выстрелы. Лорен толкнула дверь подвала и шагнула в тепло первого этажа. Раздался довольный вопль Джека, видимо, вновь попавшего в яблочко, снова захихикал домовик.

Ивиана вздохнула.

– Знаешь, для такого умника, как ты, ты умеешь быть на удивление безмозглым, Дарьен.

Дальнейшее Лорен не слышала. Она не вполне понимала, что чувствовала или чего ожидала, когда увлеклась таким парнем, как Дарьен.

Но, видимо, она просто надеялась, что все будет иначе.

* * *

– И куда это ты собрался?

Услышав голос сестры, Дарьен замер у подножия широкой лестницы в холле. Обернувшись, он увидел, что Ивиана наблюдает за ним – руки скрещены на груди, одна нога отставлена, брови вопросительно подняты.

Он развел руками, давая понять – будь он проклят, если сам понимает.

– Иду поговорить с Лорен.

Ивиана помрачнела.

– Смотри не сделай хуже, Дарьен.

Не то чтобы он совсем не понимал женщин – напротив, но довольно долго намеренно игнорировал все признаки, указывающие, что Лорен испытывает к нему не просто легкое влечение. Этого не могло произойти, он бы не допустил ничего подобного. И не потому, что не хотел, а потому, что это было небезопасно – для нее.

Для нее был небезопасен он сам.

Словно прочитав его мысли, Иви заговорила:

– Мне всегда казалось, что ты знаешь, что делаешь, когда речь заходит о женщинах, но если ты даже не понял, как сильно влюблена в тебя Лорен, значит, ты безнадежен, Дарьен. – Не дождавшись от него ответа, Иви вдруг ахнула, по ее лицу прошла тень осознания, узкие плечи поникли. – О боги, так ты знал? И пытался оттолкнуть ее.

Дарьен по-прежнему молчал.

– Ну, братец, так низко ты еще не падал...

– Ей нельзя влюбляться в меня, Иви, – перебил Дарьен. – Ей – нельзя.

Отчасти именно поэтому он сегодня вышел на связь с Джессой, поэтому сам первым написал рыжеволосой Аспиде, а не наоборот. Он надеялся, что Лорен, услышав о его встречах ради секса, испытает такое отвращение, что перестанет смотреть на него, как раньше. Беда заключалась в том, что ему нравилось, как она смотрела на него, – словно он чего-то стоил. Слишком сильно нравилось.

Судя по виду, Ивиана ожидала услышать от Дарьена нечто подобное и была немало разочарована.

– Это еще почему?

Из них двоих она всегда была наиболее здравомыслящим близнецом, понимающим, как справляться с затруднениями, которые не решатся, если что-нибудь разбить. Даже в те времена, когда их мать была еще жива, друзья семьи называли Дарьена «проблемным близнецом».

У него в ушах до сих пор звучал шепот, словно услышанный лишь вчера, – все эти «когда-нибудь этот мальчишка здорово влипнет» или «похоже, Эмберли на беду себе родила дьяволенка». Справедливости ради, их отец вплотную занялся воспитанием Дарьена гораздо раньше, чем Ивианы.

Дарьен сам этого добился.

– Потому что... – у него сжались кулаки. – Ты же видела, что случилось с мамой и отцом. С Лорен я так не поступлю. Я отказываюсь погубить ее, как отец погубил маму.

Взгляд Иви смягчился. С каждым днем ее лицо становилось все больше похожим на то, которое было вытатуировано у него на руке, – на лицо Элси Кассель, женщины, которая их вырастила, потерянную душу, которая взяла себе новое имя, сбежав с любимым.

– Ты не наш отец, Дарьен. Ты не он. – Она окинула его взглядом. – Нельзя вечно отказывать себе в счастье...

– Нет, можно, – тихо перебил он. – Я это могу и сделаю. Если с моим счастьем связана вероятность ранить кого-то вроде Лорен, тогда я с радостью останусь несчастным навечно.

Увидев не допускающее возражений, категоричное выражение его лица, она вздохнула. Но вскоре ее лицо снова ожесточилось.

– Но почему Джесса? – потребовала она ответа. – При чем тут она? Ты же чуть ли не год с ней не виделся.

Он пожал плечами. Провел пятерней по волосам, зачесывая назад пряди.

– Просто хотел забыться, – шепотом объяснил он. – Пусть даже на одну ночь.

Он говорил правду: Лорен пробудила в нем чувства, каких прежде он не знал. И честно говоря, это его пугало. Планируя встречу с Джессой, он главным образом рассчитывал оттолкнуть Лорен, но вместе с тем надеялся, что Аспида заглушит в нем непривычные чувства хотя бы на несколько часов. Заставит его вспомнить, почему до появления Лорен ему не требовалось ничего, кроме холодного и жесткого, ни к чему не обязывающего секса.

Прочитав его мысли, Иви высказала их вслух:

– Ты думал, что сможешь забыть про Лорен, устроив встречу ради секса с одной из своих фанаток?

Он невесело фыркнул, заметив, как пошло это прозвучало и каким пошлым заставило его почувствовать себя. Еще одно непривычное и чуждое для него чувство.

– Понимаю... глупо, да? Но это удается мне лучше всего, – да, потрахушки, убийства, драки, – вот в чем он хорош. – И совсем не даются... – он безнадежно махнул рукой. – Неважно, что бы то ни было.

Иви подавила улыбку.

– Чувства – да, братец?

– Ага, – он выдохнул. – С ними я не в ладах.

Она кивнула в сторону лестницы.

– Иди, поговори с ней, – она круто повернулась на каблуках и направилась обратно в подвал. – И ради Звезды, позвони ты этой треклятой Аспиде и объясни, что отныне ты вне доступа – навсегда. Потом еще спасибо скажешь.

* * *

Лорен швыряла свои вещи в чемодан, когда в ее дверь постучали.

Она сама не понимала, что делает, но оставаться здесь не желала, по крайней мере, этой ночью. Внутренний голос тихо твердил ей, что она ведет себя нелепо. Даже по-детски. И то, чем и с кем Дарьен занят в свое свободное время, ее вообще не касается. Но сердце настойчиво советовало ей бежать и не проявляло ни малейшего желания действовать здраво и разумно. Впервые попав в Адские Врата, Лорен надеялась лишь вернуть Сабрину. Но вовсе не строила планы на... в общем, на что-то такое.

Влюбиться в Дарьена в ее планы никогда не входило.

– Открыто, – буркнула она.

Ручка повернулась, вошел Дарьен. Его взгляд остановился на почти уложенном чемодане на кровати. Лорен не могла бы поручиться, что это ей не привиделось, но, кажется, он изменился в лице при виде пустых ящиков комода. А Лорен и не подозревала, сколько ее вещей перекочевало сюда за последние недели.

– Что происходит, Лола?

Он пытался задать вопрос небрежным тоном, но его голос прозвучал низко и сипло, в нем прорывались чувства, дать определение которым Лорен не смогла.

– Ничего, – она выхватила из ящика еще одну майку и сложила ее. – А тебе разве не надо было куда-то?

Повисла тишина. А потом прозвучало тихое:

– Я все отменил.

Она схватила еще одну майку и сунула ее в чемодан.

– А всего несколько минут назад ты был настроен по-другому.

– Я никогда не хотел... – он осекся. Бросив на него взгляд, Лорен увидела, что он пристально смотрит на старинную картину маслом на стене. – Я не хочу Джессу.

На это Лорен ничего не сказала. Ее поле зрения словно сузилось, вызывая желание смотреть в пол или на что угодно, только не на Дарьена. Лицо затопил жар, горло как будто сжимала невидимая рука.

Простучав тяжелыми ботинками по полу, Дарьен подошел и сел в ногах кровати, скрипнувшей под его весом. Лорен чувствовала, как он некоторое время смотрел на нее, прежде чем прошептать:

– Я не хочу, чтобы ты уходила, Лорен.

У нее защипало глаза, но она сдержала слезы.

– И я не хочу уходить.

Он потер ладонью затылок. Рубашка повисла у нее в руках, но она не стала ни складывать ее, ни бросать в чемодан скомканной. С каждой проходящей секундой она, казалось, все сильнее стыдилась за свое поведение.

Когда Дарьен поднял голову и вгляделся в ее лицо, в его глазах она прочла бурю противоречивых эмоций. Она не позволила себе обратить внимание, что дольше всего он смотрел на ее губы, – в лишней боли она не нуждалась.

– Что мы делаем, Лорен?

Она попыталась сглотнуть, но помешало сбившееся с ритма сердце.

– Я могла бы спросить о том же тебя.

Он покачал головой с таким видом, будто думал о том же, что и она. Происходящее не входило в планы ни у одного из них.

Лорен сердито уставилась на молнию чемодана, надеясь, что слезы, которые жгли ей глаза, не выдадут ее. Со вздохом она отбросила рубашку, которую все еще держала, и потерла лицо ладонями.

– Ты веришь, что кто-то может измениться до неузнаваемости? – спросил в тишине комнаты Дарьен. – Если захочет?

Вздох Лорен получился прерывистым. Она не знала, почему вдруг Дарьен задал такой вопрос, но похоже, ее ответ что-то значил для него.

– Я верю в то, что если этот кто-то задался таким вопросом, значит, у него немало шансов на успех.

Он едва заметно кивнул, и теперь перед ней вновь был Дарьен, у которого возникли трудности.

– Несмотря на то, что ты недавно обо мне говорила, меня нельзя назвать хорошим, Лорен, – еле слышным шепотом произнес он. – Я убиваю, я вру, я...

Лорен с трудом заставила себя дышать дальше.

– И мне ты тоже врешь?

Его лицо смягчилось.

– Нет. Конечно нет. Но от одного этого лучше я не становлюсь, Лорен, – он вдохнул, его грудь высоко поднялась, и на выдохе он признался: – Там, внизу, я наболтал все это, чтобы посмотреть, как ты отреагируешь.

Лорен заморгала.

– Ты пытался заставить меня ревновать?

– Вроде того, – промямлил он. Судя по выражению его лица, это была далеко не вся правда – невысказанным оставалось то, что он не желал объяснять ей.

Губы Лорен сложились в тонкую линию.

– Знаешь, а ведь это подло.

Дарьен не смел глянуть на нее.

– Извини.

Лорен не знала, как относиться к этому – чувствовать ли себя польщенной, потому что ему не наплевать на ее мнение, или забеспокоиться оттого, что он затеял игры с ней. Ее глубоко ранила догадка, что она, вероятно, ничем не отличается от других девчонок, увивающихся вокруг него, в том числе от Джессы. А сюда Дарьен сейчас пришел только потому, что она повела себя по-детски, – это единственная причина, по которой он направился вслед за ней вместо того, чтобы поспешить на встречу с умертвительницей из круга Аспидов. И не возвращаться домой до утра, чтобы ночью забыть обо всем, в том числе и о ней, Лорен.

Она не узнавала себя. Ей ни в коем случае не следовало давать волю своим чувствам, да еще так открыто. Горело не только ее лицо, но и шея до самых ключиц.

– Забудь об этом, Дарьен, – она принужденно улыбнулась. – Честно говоря, сама не понимаю, что на меня нашло. Все твои действия – это твое дело, а не мое. И потом, мы же просто друзья, – это слово прозвучало между ними как удар грома, и Лорен могла бы поклясться, что в его глазах мелькнуло подобие боли. А ей самой показалось, будто кто-то наступил ей на легкие, раздавил их и растер в порошок. – Ведь правда?

Дарьен поднялся.

– Конечно. – Какой же он был высокий! Лорен пришлось запрокинуть голову, чтобы заглянуть ему в глаза, – и увидеть, что с его лица исчезли все следы чувств и эмоций, осталась лишь холодная маска настороженности. – Просто друзья, детка. – В тишине затянувшейся паузы слышалось только, как гулко тикают его часы.

Обращение, выбранное им, вонзало когти в самую глубину ее сердца.

Лорен слишком остро сознавала, насколько близко к ней он стоит, и что надвигающаяся буря реальнее, чем громовой раскат одного пугающего слова.

Друзья.

Откуда-то из глубины в ней начал подниматься ужас. И при мысли, что в конце концов ей придется вернуться к прежней жизни – нормальной, скучной жизни без Дарьена...

– Ты никуда не хочешь уходить, и я тоже, – негромко подытожил он, низким звучным голосом рассекая окутавшую Лорен панику. – Так, может, вернемся в подвал и еще постреляем? – Он протянул ей руку, изрезанную шрамами. – Годится?

Разум истошно вопил, запрещая Лорен прикасаться к нему и призывая бежать от катастрофы, но победа в этом споре осталась за ее сердцем.

Она вложила руку в его ладонь, и тепло, распространившееся по телу от прикосновения кожи к коже, оказалось мучительным. От него налилось радостью ее сердце – ее неимоверно глупое и безнадежно романтичное сердце. С таким же успехом это сердце могло бы обозначить на себе пунктиром место, где ему наверняка предстояло расколоться надвое.

Решительно прервав эти мысли, Лорен шепотом согласилась:

– Ладно.

Дарьен, похоже, собирался сказать что-то еще, но тут загудел его телефон. Лорен напряженно ждала, пока он вытаскивал его из кармана, по-прежнему держа другой рукой ее за руку. А когда взглянул на экран, его лицо не выдало никаких чувств.

Пугающие видения завертелись в голове Лорен, и больше всего среди них было экранов телефона с именем «Джесса». А еще страшнее было представлять, как татуированная рука Дарьена сгребает в кулак волосы девушки, стоящей перед ним на коленях.

– Ты ответишь? – шепотом спросила она. Телефон звонил довольно давно и, наверное, скоро должен был переключиться на голосовую почту.

Все еще не отпуская ее руку, Дарьен провел пальцем по экрану, отвечая на звонок, и поднес телефон к уху.

– Кассель.

В комнате стало так тихо, что Лорен расслышала знакомый мужской голос на другом конце линии:

– Тащите свои задницы в Национальный. Встретимся у магистрали, – и стало тихо, грабитель могил прервал звонок.

Дарьен нахмурился.

– Надень куртку, – он сунул телефон в карман. – Похоже, у нас намечается прогулка.

* * *

Лорен стояла между Тревисом и Максимусом в центре одной из возвышенностей Ангелтинского национального заповедника, глядя, как Дарьен тщательно просеивает рыхлую землю могилы – пустой, если не считать гроба в ней, опять-таки пустого.

Яма в земле посреди дубравы напоминала Лорен пасть гигантского зверя. Спустившаяся некоторое время назад темнота окрасила насыщенными оттенками синего цвета широко раскинувшийся вокруг лабиринт вековых деревьев.

– Что тут у нас? – бормотал Дарьен, доставая что-то из земли под гробом. Кроме Тревиса, Макса и Лорен, рядом был лишь Бенджамин с его пристроившимся на плече фамильяром-совой. Лорен прищурилась, вглядываясь в предмет, который Дарьен рассматривал при лунном свете, проникающем сквозь ветки, но так и не поняла, что это.

Прыжком выбравшись из могилы, Дарьен подошел ближе, чтобы показать ей. На его обтянутой перчаткой ладони лежала маленькая, облепленная землей кость.

Нет, не кость, вдруг поняла она. А единственный зуб.

– Этого хватит? – спросила она у Дарьена, имея в виду – хватит ли, чтобы выяснить, кем был ее загадочный предок. Бенджамин и его подручные наткнулись на эту могилу, когда вели неподалеку поиски древнего кладбища, на котором под Деревом Скорби были якобы похоронены ныне вымершие расы Высших Демонов. Так еще называли Безымянных, порой пользуясь и тем и другим названием, когда речь шла о существах вроде Вдовы и Бледноликого, жителей Перекрестков, рассеянных по всему Ангелтину. Эти существа обладали способностью исполнять желания тех, кто может предложить взамен нечто достойное.

– Хватит для посмертного теста ДНК, – ответил Дарьен. Его глаза светились от предвкушения, влияние которого ощущала и сама Лорен. Но с предвкушением в ней соседствовал страх. Страх, что найденные ответы, какими бы они ни были, ей не понравятся.

Максимус заметил:

– Вот Артур обрадуется новой задаче.

Ответная улыбка Дарьена сверкнула в лунном свете.

– Да уж.

Бенджамин вмешался, скрестив на груди тощие руки:

– Отрадно знать, что в город притащили скелет целиком.

Дарьен не упустил случая подробно расспросить грабителя, убеждаясь, что он нашел могилу именно в том виде, в каком она пребывала теперь.

– Деминерализованный костный порошок надолго не сохраняется, – сказал ему Дарьен. – Лорен ищет столько народу, значит, с этой целью израсходована уже большая часть скелета, – и уже обращаясь к Лорен он добавил: – Они не смогут охотиться за тобой вечно.

Поднявшийся ветер растрепал ей волосы.

– Похоже, я наконец узнаю хоть что-то о том, откуда я взялась, – в ее голосе послышался страх. Всю свою жизнь Лорен понятия не имела, откуда она и кем были ее родители. И хотя всегда мечтала узнать об этом, отчасти это знание пугало ее.

Должно быть, Дарьен уловил сбой в ритме ее сердца, потому что его взгляд смягчился.

– Твое прошлое – это еще не ты сама, золотце. Не забывай об этом.

В кармане Дарьена загудел телефон. Лорен невольно насторожилась, воспоминание о событиях, предшествовавших поездке в национальный заповедник, вернулось к ней. В последнее время Дарьену звонили особенно часто, а может, ей только так казалось. Ее страх, что в любой момент он соберется и уйдет, стал почти осязаемым, и Лорен тревожило, что Дарьен чувствует это.

На звонок он ответил приглушенным: «Кассель».

Лорен стояла так близко, что услышала, как с Дарьеном заговорил гулкий бас на другом конце линии – голос Кейсена Мартела, Мясника.

– «Адвокат Дьявола», час ведьмовства. Это твой единственный шанс, – и после паузы, прежде чем повесить трубку, он добавил: – И девчонку привези.

35

Дарьен стоял в кухне Адских Врат, вместе с Максом и Тревисом ожидая, когда остальные будут готовы к поездке в «Адвоката Дьявола». Лейс красила губы в холле, перед зеркалом в золоченой раме, а Таннер валялся на диване в гостиной, всем видом давая понять, что лучше бы подремал, чем мчаться в ночной клуб.

Логан и Сабрина должны были встретиться с ними в «Адвокате»: альфа вервольфов настоял на своем присутствии на случай, если найдутся какие-нибудь зацепки к исчезновению Хризанты. Обычно Дарьен старался проводить расследования с участием Дьяволов по-тихому, но если кому и следовало сделать одолжение, так это Логану. Изменись ситуация так, что исчезла бы Иви, Дарьен ждал бы от Логана тех же действий. Вдобавок он рассудил, что в таком месте, как «Адвокат», лишняя пара глаз не повредит. Там то и дело происходило что-нибудь сомнительное, а Дарьену хотелось как можно меньше отвлекаться от Лорен и своей цели – стать свидетелем сделки с кровяными снадобьями.

– Как думаешь, выгорит? – спросил Тревис, за горлышко раскручивая бутылку на кухонном островке и чуть не опрокинув ее при этом.

Дарьен пожал плечами.

– Бейлор падок на смертных женщин, – отозвался он, и его замутило, как только эти гнусные слова сорвались с языка. Использовать Лорен в качестве приманки... Она согласилась со всеми пунктами плана, но от ее готовности помочь им Дарьену лучше не становилось. – Это наш единственный шанс увидеть, кто покупает вещества и кровяные снадобья.

Заметив, как напряжен Дарьен, Макс посоветовал:

– Расслабься, Дар. С ней все будет нормально.

Дарьен допил остатки пива из своей бутылки. Он надеялся, что выпивка поможет ему расслабиться, но от нее лишь взвинтился. Оставалось только надеяться, что в ближайшем будущем новых Всплесков не предвидится.

– Знаю, – кивнул он. – Но даже если мне известно, что с ней все будет нормально, это еще не значит, что мне все это нравится.

Макс собирался что-то сказать, но прикусил язык, услышав стук каблуков.

По лестнице спускались Иви, Даллас и Лорен, следом плелся Джек. Три девушки нарядились, их одежда оставляла очень мало простора для воображения. При виде Лорен Дарьену показалось, что сердце замерло у него в груди. Замерло, а затем снова застучало – беспорядочно и почти болезненно.

Ее наряд, если можно называть его этим словом, состоял из двух лоскутов просвечивающей ткани, напомнившей Дарьену усыпанное звездами ночное небо. Короткий топик держался на тоненьких бретельках, едва прикрывал грудь и был крест-накрест зашнурован на спине. Юбка длиной до щиколотки имела длинный разрез, открывающий стройный изгиб левой ноги до самого бедра. Глаза она подвела, веки подкрасила такими темными тенями, что те казались почти черными. И распустила волосы, которые касались поясницы подвитыми кончиками.

С трудом оторвав от нее взгляд, Дарьен оперся на кухонный островок, ущипнул себя за переносицу большим и указательным пальцем и еле слышно выругался.

Тревис хмыкнул.

– Доволен, да? – пробормотал Дарьен, не глядя на двоюродного брата. По-прежнему зажимая пальцами переносицу, он продолжал, но смотрел при этом на Макса: – Вряд ли я выдержу. Скорее, кинусь в драку с первым же, кто на нее вылупится.

– Ничего подобного ты не сделаешь, – Макс допил свое пиво и потянулся, чтобы поставить бутылку в раковину. – Потому что именно это привлечет к нам внимание, которое нам совсем ни к чему. Если ты начнешь ломать челюсти налево и направо, нас выставят оттуда в считаные минуты. Нам надо лишь, чтобы Бейлор заметил ее и захотел увести к себе в подсобку.

– А он захочет, – вмешался Тревис, расплывшись в самоуверенной ухмылке. – Елки, да я бы тоже был не прочь куда-нибудь увести ее.

Дарьен уронил руку на стол, звякнув по нему кольцами, и выпрямился во весь рост.

– Хочешь быть первым, кого я отделаю – занимай очередь, – пригрозил он.

Тревис вскинул руки, показывая, что сдается, но по-прежнему посмеиваясь.

Бейлор управлял «Адвокатом Дьявола» от имени Рэндала Слейда. Это был самый развратный и опасный ночной клуб во всем городе, и защищало его настолько мощное силовое поле, что прорваться сквозь него не мог даже Таннер – по крайней мере, без помощи. От Мясника Дарьен узнал, что Синдикат кровяных снадобий часто обстряпывает сделки в подсобных помещениях «Адвоката Дьявола». Для того, чтобы стать свидетелями очередной сделки и выяснить, кто закупает кровяные снадобья и вещества в огромных количествах, требовалось получить доступ туда.

Ключом должна была стать Лорен. Их прекрасным смертным ключом.

Дарьену это не нравилось. Нисколько. Он предпочел бы, чтобы Мясник просто назвал ему покупателя, вместо того, чтобы нагружать их лишней работой.

Макс оттолкнулся от островка и хлопнул Дарьена по спину.

– Иди, поболтай с ней, или еще как-нибудь сбрось напряжение, – он сверился с часами. – Скоро нам выезжать.

Дарьену понадобилось больше времени, чтобы собраться с духом и заговорить с Лорен, чем если бы на ее месте была любая другая женщина. Но через минуту он взял себя в руки и вышел в холл, где Лорен негромко переговаривалась с Иви и Даллас. Скорее всего, Иви по просьбе Дарьена вводила Лорен в курс дела – объясняла, что именно потребуется, чтобы привлечь внимание Бейлора.

Дарьен был вынужден признать, что план довольно... сомнительный. Но вместе с тем это их единственный выход. И теперь ему предстояло узнать, не решит ли Лорен выйти из игры, услышав все неприглядные детали плана, или пойдет до конца.

Заметив приближающегося Дарьена, Иви отвела Даллас в сторону, оставив брата и Лорен наедине; Лейс и Джек тоже вышли минуту назад. Проходя вместе с Даллас мимо Дарьена, Иви одарила его ободряющей улыбкой, на которую он из-за нервозности не ответил.

Обернувшаяся к нему Лорен еле заметно дрожала, переплетя пальцы рук, которые держала перед собой. Дарьен едва подавил желание потянуться к ней и поддержать, чтобы она не пошатывалась на неправдоподобно высоких каблуках, схватить в объятия и больше никогда не отпускать. Боги, вблизи от нее захватывало дух еще сильнее.

– Привет, океанские глазищи, – негромко произнес Дарьен. Услышав, как он ее назвал, она смущенно опустила голову. – Как себя чувствуешь? Волнуешься?

Она прерывисто засмеялась.

– Очень, – и указала на свою одежду. – В смысле, чувствую... – она пожала плечами. – Даже не знаю как. Наверное, нелепо.

– И совершенно напрасно.

Неужели она даже в зеркало на себя не посмотрела? И Иви не показала ей, как изумительно она выглядит, прежде чем привела сюда, вниз? Послав куда подальше все клятвы держаться от нее на расстоянии, Дарьен заверил:

– Прекраснее тебя я еще никого и никогда не встречал.

И это была правда. Чистейшая правда.

Лорен снова потупилась. Румянец проступил на ее щеках под слоем пудры.

– Сомневаюсь.

– С чего вдруг? – Дарьен шагнул к ней и взял за подбородок, побуждая посмотреть на него. – Ты могла бы одеться хоть в толстовку, но мое мнение и тогда не изменилось бы.

Румянец на ее щеках стал гуще.

– Очень мило с твоей стороны, но... – она часто заморгала, словно чтобы прояснилось в глазах. – Думаешь, этого хватит, чтобы привлечь его внимание? В смысле, там же наверняка будут толпы других девушек...

– Но все они – не ты, нет, это уж точно. Он потащит тебя в подсобку так быстро, что ты опомниться не успеешь, – от собственных слов его чуть не вывернуло наизнанку, но он знал: попасть в подсобку – вот что требуется Дьяволам, чтобы стать свидетелями сделки с кровяными снадобьями. Больше между Лорен и гнусным вампиром, управляющим ночным клубом еще более гнусного хозяина, ничто не успеет произойти. Дарьен продолжал: – А потом ты будешь действовать согласно плану. Ты ведь помнишь, что я тебе говорил?

Она кивнула.

– Только не тяни, выруби его вовремя, – он не отпускал подбородок Лорен, не давая ей отвести глаза. – Мне надо, чтобы ты пообещала.

Лорен слегка кивнула, потом вздрогнула от прикосновения Дарьена, который очертил ее гладкий подбородок большим пальцем. Прикрыв глаза, она подалась к нему с безмолвной просьбой о продолжении – просьбой, которую Дарьену страстно хотелось исполнить.

Может быть, удастся вновь сегодня же вечером... Но Дарьен не дал себе задержаться на этой мысли. Ему требовалось сосредоточиться: Лорен понадобится вся его сила, чтобы выдержать то, что ей предстоит.

Лорен открыла глаза и посмотрела на него. Выражение ее лица могло повергнуть в прах города и поставить на колени суровых завоевателей. Он отдал бы ей все, если бы мог. Если бы не был настолько... долбанутым.

Когда она заговорила, ее голос звучал как шепот ветерка:

– Обещаю.

– Вот и хорошо. – Он нехотя отпустил ее и повернулся к кухне, где ждали Дьяволы и Даллас, которые сразу прервали все разговоры, в напряженном внимании глядя на него. Он указал жестом на дверь. – Итак, погнали.

* * *

Лорен держалась поближе к остальным, пока Дарьен прокладывал путь к высоким арочным дверям «Адвоката Дьявола» мимо армии вышибал, проверяющих удостоверения личности, а потом через толпу в холле. Вся их компания начала спускаться по крутой лестнице, ведущей на главный этаж, и Лорен спешила следом за Дарьеном, чуть не наступая ему на пятки.

В клубе стоял жуткий холод, словно они очутились в морозилке. Лорен решила, что ничего другого и не следовало ожидать от заведения, которым управлял вампир. Полы были скользкими, подернутыми инеем, комнату застилала мгла, затрудняя видимость дальше чем на расстоянии метра. Лорен уже в который раз порадовалась, что окружена теми, кому она доверяла, иначе она легко сбилась бы с пути. Даллас шла рядом, почти соприкасаясь с ней руками, и хотя обычно ведьма обожала бродить по клубам, в таком месте, как «Адвокат Дьявола», она, похоже, нервничала не меньше Лорен.

С учащенно бьющимся сердцем Лорен постепенно, шаг за шагом осваивалась здесь. Мгла вилась и расступалась перед ними, они приблизились к очередной лестнице.

Здесь преобладали вампиры, вольфы, ведьмы и варлоки с редкими вкраплениями людей-полукровок. Освещенные красными фонарями балкончики вдоль стен указывали, что раньше в этом помещении находился театр – впрочем, его балконы и ложи давно превратили в альковы для удовольствий.

Лорен запрещала себе задерживать взгляд на том, что происходило внутри этих альковов. Но ей стало ясно: то, что задумали провернуть сегодня они с Дарьеном, для этого заведения вовсе не будет ничем из ряда вон выходящим.

В южную стену, над тем пространством, где когда-то находилась сцена, была вделана гигантская статуя. Это непристойное изваяние изображало Темпуса, бога времени, известного также как бог лжи, и богиню Игнис, ее инфернальное величество Семи Кругов. Лорен предположила, что этих двоих воздвигли здесь как символ того, что в «Адвокате Дьявола» посетитель утрачивает всякую связь с двумя ценностями – временем и собственной душой.

Других людей Лорен здесь не заметила – ни единого, но не позволила себе задумываться об этом. И потом, не что иное, как именно это обстоятельство должно было облегчить ей сегодняшнюю задачу. Как объяснила ей Иви, Бейлор отдавал предпочтение смертным женщинам, поэтому делом Лорен было пробудить – с помощью Дарьена – интерес в Бейлоре настолько, чтобы получить от него приглашение уединиться.

Еще в Адских Вратах, пока они собирались, Лорен совершила ошибку, спросив у Иви, почему Бейлор предпочитает смертных женщинам своей расы, но узнав, что он по натуре садист, обожающий питаться своими избранницами, продолжая получать от них желаемое, больше вопросов не задавала.

От одной мысли об этом разговоре ее сердце начинало судорожно колотиться в груди, потные руки приходилось вытирать о почти несуществующую юбку.

Дыши. Надо дышать.

Толпа расступалась перед Дьяволами, но несчастные ноги Лорен так тряслись, что она едва поспевала за остальными.

Еще сильнее ее взвинчивали мысли о том, как именно им с Дарьеном предстоит привлечь внимание Бейлора. По-видимому, вампир был из ревнивых и завистливых и с большей вероятностью должен был выбрать Лорен вместо одной из многочисленных девчонок, танцующих у него в металлических клетках, подвешенных к потолку, увидев, как она обжимается с другим мужчиной.

Особенно с Дарьеном, которого Бейлор, видимо, презирал так же сильно, как Дарьен его. Обманом убедив Бейлора, будто женщина, которую Дарьен привел в «Адвоката Дьявола», заинтересована в нем больше, чем в Дарьене, они с легкостью осуществили бы свой план.

От Лорен требовалось просто прожить ближайшие несколько часов, не позволив сердцу выскочить из груди в тот же момент, как Дарьен прикоснется к ней.

Легко сказать.

Они уже приближались к верхним ступеням очередной лестницы, когда Иви догнала Лорен.

– Бейлор сидит за одним из отдельных столиков у танцпола, – почти прокричала она, чтобы Лорен ее расслышала. – Туда мы и направляемся.

Лорен нерешительно кивнула.

– Дыши, девочка, – посоветовала Иви. – Ты прекрасно справляешься.

Танцпол далеко внизу пестрел разноцветными огнями и был наполнен едва одетыми посетительницами, которые опрокидывали шоты и елозили на коленях у незнакомцев. Около десятка клеток свисали с зеркального потолка, в них полулюди, вампиры и ведьмы обольстительно извивались за решетками, постепенно сбрасывая с себя одежду напоказ ненасытным зрителям.

Идущий впереди Дарьен вдруг обернулся и протянул руку Лорен, которая, кинувшись к нему, поспешила за нее схватиться. От этого прикосновения бабочки запорхали у нее в животе, сердце заскакало в груди, чуть не лишив ее возможности делать прерывистые вдохи.

Получится ли у нее все как надо? Лорен больше не была в этом уверена, ей казалось, что ее душа вылетела из тела.

Все мысли вмиг улетучились из головы Лорен, когда Тревис подошел к ней слева, взял за свободную руку и вместе с Дарьеном повел вниз по лестнице.

Растерявшись, она переводила взгляд с Тревиса, подмигивающего ей, на Дарьена, который был всецело сосредоточен на посетителях клуба вокруг.

– А разве никто не подумает, что это странно? – спросила Лорен.

– Все просто решат, что ты у нас общая, – с волчьей ухмылкой отозвался Тревис, слегка пожимая ей руку татуированными пальцами.

Лорен успела увидеть, как Дарьен подавил улыбку, от которой на его щеке показалась милая ямочка.

– В таком месте в тесноте, да не в обиде, – произнес Дарьен, при этом сложил губы так, словно эти слова имели для него привкус пепла.

Не стоило и упоминать, что никто не пытался пристать к Лорен – теперь, когда Дарьен и Тревис придерживали ее, словно свою собственность, – хотя кое-кто из посетителей мужского пола, в основном варлоки и вольфы, с любопытством поглядывали на нее. Дьяволы спустились на танцпол, к отдельному столику за перегородкой недалеко от подножия лестницы. Тревис объяснил Лорен, что отсюда просматривается весь нижний этаж, особенно столик Бейлора у восточной стены, так что именно отсюда они смогут наблюдать за ним всю ночь. Логан и Сабрина уже ждали их, забронировав места на всех. Должно быть, поэтому они и явились пораньше, чтобы высмотреть Бейлора и захватить выгодную позицию, поняла Лорен. Сабрина сверкнула нервной улыбкой, приветствуя ее.

Тревис отпустил ее руку, все расселись вокруг длинного стола на изогнутой банкетке. Дарьен выбрал место рядом с Максом, предоставив Лорен сесть с самого краю. Разумное решение, оценила она, ведь она должна быть в поле зрения Бейлора, чтобы их план сработал. Но желудок словно закувыркался у нее внутри, пока она садилась рядом с Дарьеном, а тот обнимал ее за плечи и придвигал вплотную к себе. Банкетка была сделана из блестящего пластика, такого холодного, что Лорен вздрогнула. И прижалась к Дарьену, ища тепла и успокоения – ну, и еще потому, что ей так хотелось.

– Вот он, – сообщила Иви, наклонившись через стол так, чтобы Лорен расслышала ее. Почти неуловимым жестом Иви указала ей на Бейлора, сидящего рядом с еще одним вампиром мужского пола. Лорен попыталась посмотреть в ту сторону так, чтобы не казалось, что она глазеет, но получилось у нее или нет, она не знала.

Физически Бейлор выглядел лет на тридцать, его льняные волосы спускались до плеч, глаза имели призрачно-бледный оттенок бирюзы. Вспышки стробоскопов слегка подсветили голубоватым его белую как мел кожу и светлые волосы, текстура которых напомнила Лорен сладкую вату.

Да уж, не сказать, что он хорош собой.

– Он выглядит... очаровательно, – содрогнувшись, произнесла Лорен. И попыталась не пялиться на длинные клыки Бейлора, который как раз запрокинул голову и расхохотался, услышав слова собеседника.

Джек, сидящий рядом с женой и закинувший руку на ее обнаженные плечи, хохотнул:

– Говорят, красавцем он кажется тем, у кого сосет кровь.

Лорен передернуло.

– Кончай пугать ее, – вмешался Дарьен. – Или, может, ты не прочь взять задачу на себя и привлечь внимание Бейлора? Таким приятным экземпляром задницы, как ты, он наверняка заинтересуется.

Джек показал ему средний палец. А Даллас, устроившаяся почти на коленях у Макса, расхохоталась до слез.

Официантка-венефика, одетая практически в одно нижнее белье, с сияющей улыбкой подошла к их столику.

– Не желаете «Пламя Игнис», ребята?

Стопки у нее на серебряном подносе были густо-кровавого цвета, над ними клубилось какое-то мутное вещество, напомнившее Лорен сухой лед.

– Мы возьмем каждый по два, – решил Макс. Официантка с помощью магии переставила требуемое количество стопок на стол, где они сами подплыли к каждому из сидящих и остановились перед ними.

Дарьен подхватил одну, Лорен сделала то же самое, подражая ему, хотя и не так уверенно. И принюхалась к дымку над краями стопки, наморщив нос. Пахло специями и... зеленью. Как в лесу.

– Что это? – шепотом спросила она.

– Выпей, – он опрокидывал уже вторую. – Поможет от холода. А то ты дрожишь как лист.

Даллас с возгласом «До дна, сцук!» опустошила свою стопку.

Сабрина тоже выпила, хотя ее ободряющая улыбка, адресованная Лорен, сменилась чем-то вроде гримасы, когда она сделала глоток. Ее глаза, в которых теперь виднелось такое же пламя, как у Логана, заслезились, казалось, она с трудом удерживается, чтобы не закашляться.

Пробормотав «была не была», Лорен опрокинула первую стопку, поморщившись от жжения, которое прокатилось по языку и ножом вонзилось в горло. На вкус выпитое напоминало сосновые иголки с корицей.

– Гадость, – закашлялась она, отставляя стопку.

Дарьен придвинул к ней вторую.

– Надо выпить обе, золотце. Если замерзнешь, не сможешь сосредоточиться.

Лорен понимала, что он прав, как бы неприятно ни было это признавать, поэтому собралась с духом, готовясь выпить вторую порцию. От макушки до кончиков пальцев ног по ее телу разлилось тепло – магия в организме начала действовать. Это тепло и вправду помогло ей расслабиться, хотя без жуткого вкуса она вполне могла бы обойтись. Острый и жгучий, он осел на языке, а когда достиг желудка, распустился в нем маленьким пламенем.

Возбужденный визг ввинтился в воздух, и Лорен, вздрогнув от неожиданности, заехала локтем Дарьену в живот. Она забормотала сбивчивые извинения, но вскоре ее отвлек тот, кто визжал.

Провидица со стрижкой каре оттенка красного дерева подлетела к их столику, навстречу ей выскочила Лейс, которая, спеша выбраться со своего места, чуть не опрокинула Таннера. Ворча, что лучше бы он остался дома, хакер подозвал еще одну официантку с подносом.

– Это Аспен Ван Хален, – шепнул Дарьен на ухо Лорен. – Она Жница и лучшая подруга Лейс. Поскольку недавно я восстановил дружбу со Жнецами, Аспен наконец может пообщаться с Лейс, не рискуя быть изгнанной из своего круга.

– Неужели за такую малость Малахия лишил бы ее звания?

Лорен знала имена почти всех провидцев, состоящих в мракоумертвительных кругах города, и далеко не она одна. Такие знания горожане обычно приобретали просто потому, что жили здесь. Два самых известных и грозных круга принадлежали Дарьену и Малахии.

– Да, – подтвердил Дарьен. – Большинству кругов слово «милосердие» чуждо.

Она слегка повернула голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Может, она судила предубежденно, но, с ее точки зрения, он был самым сексуальным парнем в этом клубе. Лорен понимала, что далеко не она одна была бы не прочь расстегнуть пуговицы его обтягивающей тело черной рубашки.

– Понравился ему твой подарок в знак мира, да?

Дарьен лишь мрачно ухмыльнулся.

Аспен, которая здоровалась с другими Дьяволами, заметила прижатую к Дарьену Лорен, подбоченилась и оглядела ее с головы до ног.

– Так-так-так, ну-ка, кто это у нас здесь, Дарьен? – Она усмехалась от уха до уха. – Вижу, симпатичную скромняшку ты себе урвал. Как тебя зовут, лапочка?

Дарьен вмешался, не дав Лорен ответить:

– Аспен, это Лорен, – произнес он. – Лорен, познакомься с Аспен.

Лорен повернулась на банкетке и протянула Аспен руку.

– Очень приятно позна...

Но Аспен вдруг ринулась вперед, обхватила Лорен руками.

Потрясенно заморгав, Лорен повернулась к Дарьену...

И увидела, что тот еле сдерживает улыбку. Блеск в его глазах свидетельствовал о том, что увиденная сцена не вызвала у него удивления.

Все еще не находя слов, Лорен снова повернулась к Аспен. И вдруг пожалела, что выпила обе стопки «Пламени Игнис». Теперь она наверняка такая же красная, как их содержимое.

Жница сияла улыбкой.

– Никогда не встречала таких, как ты, – проговорила она. – Если тебе что-нибудь понадобится – а я имею в виду все, что угодно, – только скажи, буду рада помочь.

Намек был ясен, как день, и Лорен показалось, что она вспотела.

Ее соседи – Дьяволы мужского пола зашлись воющим хохотом. Даже Дарьен не сумел сдержать улыбку, порхающую по губам.

Лорен наклонила голову, ее волосы упали с плеча, как светящийся занавес.

– Спасибо... – запинаясь, выговорила она. – То есть... да, хорошо.

Аспен только засмеялась, словно зазвенели серебряные колокольчики.

К радости Лорен, Лейс предложила Аспен составить ей компанию у стойки бара на другом конце танцпола. Жница подхватила белокурую Дьяволицу под руку и удалилась, помахав остальным пальцами и многозначительным взглядом давая понять Лорен, что она еще вернется и продолжит.

– Она очень милая, – сказала Лорен Дарьену, подняла глаза и увидела ямочку, выдающую его насмешку. – Ты ведь здорово развлекся, да?

Он широко улыбнулся.

– А что, не должен был? – Но тут его взгляд вдруг сосредоточился на чем-то позади нее. – Бейлор тебя уже заметил. Похоже, за его внимание нам следует поблагодарить Аспен, – он обхватил ее за талию, усадил к себе на колени, и Лорен затаила дыхание, все ее тело будто пронзил ток. – Пора начинать представление.

Лорен забыла, как надо дышать: Дарьен повернул ее так, что теперь она сидела лицом к залу, полному народу, а спиной прижималась к его груди.

Внезапно она оказалась собственностью, выставленной напоказ, смертной куклой, усаженной Дарьеном на колени. Теперь на нее глазел не только Бейлор, и Лорен чувствовала, как все ее тело сковывает напряжение, понимая, что ей предстоит. Даже собеседник Бейлора, сидящий напротив него, оглянулся через плечо, явно интересуясь, на что так отвлекся его товарищ.

Дарьен просунул ладонь в разрез юбки Лорен и втиснул между ее бедер – заявляя свои права на нее, как она поняла, – а другой рукой обхватил ее за голую талию.

Ей только показалось или в зале вдруг стало ужасно жарко? Она хотела свалить вину на «Пламя Игнис», но понимала, что спиртное здесь ни при чем. Нет, жар, который она сейчас чувствовала, имел прямое отношение к близости Дарьена.

К нему и к тому, сколько глаз следили за ними: бессмертные завсегдатаи клуба явно заинтересовались новой игрушкой главы Дьяволов. Лорен задумалась, каких же девчонок обычно он приводил сюда, если очередная вызвала такое любопытство. Можно было утверждать наверняка, что таких, как она, то есть смертных, в обществе Дарьена здесь еще не видели.

Она вдруг заметила, что сутулится, желая стать незаметной, спрятаться, и гадая, как ее угораздило согласиться на эту авантюру. Все ее тело с небывалой остротой реагировало на прикосновения Дарьена, она ощущала тепло его тела, запах его крема после бритья, легкий шлейф какого-то особенно обольстительного одеколона, которым он всегда пользовался.

Рука Дарьена слегка сжала ее талию, большой палец успокаивающим движением провел по боку.

– Не надо так, золотце, – тихо предупредил он. И поцеловал ее в висок, отчего сердце Лорен на миг замерло, а потом, не прерывая поцелуй, продолжал шептать, касаясь губами кожи: – Не опускай голову, не прячься. Мы же просто притворяемся, помнишь? Еще час, может, два, и мы сможем уйти.

Час, а может, два, – и она больше никогда не окажется так близко от него, не сядет к нему на колени, не почувствует, как сильные руки обнимают ее за талию.

От этой мысли она дала себе клятву жить минутой, неважно, сколько глаз наблюдают за ней с танцпола и из освещенных красными фонарями альковов вдоль стен. И сразу же прижалась к нему, прильнув к груди.

Она так долго отказывалась от этого, так долго отказывалась от него, что больше не могла так поступать. Она хотела его, хотела ощущать его тело рядом со своим, хотела его касаться. Хотела чувствовать и уже устала бороться с собой. И неважно, какими будут последствия, пусть даже она пострадает. Но когда она смотрела на него, в его глазах светилось обещание – они словно говорили: «Я не допущу, чтобы ты пострадала, Лола».

– Сейчас я начну прикасаться к тебе, – предупредил Дарьен. От этих слов грудь Лорен словно отяжелела, соски затвердели, но от ее внимания не ускользнуло, каким сиплым и низким вдруг стал голос Дарьена. – Если я сделаю что-нибудь, что тебе не понравится, не бойся мне сказать, хорошо? – После паузы он добавил тоном, разобраться в оттенках которого Лорен так и не смогла: – Не хочу, чтобы ты меня боялась. – Он впился в нее взглядом стальных глаз. – Пообещай. – От настойчивости в голосе Дарьена и потребности в заверениях у нее заныло сердце.

Лорен покачала головой.

– Ты просто не смог бы сделать то, что мне не понравится.

– Пообещай мне, Лорен. Пожалуйста.

Долгое время она сидела, вглядываясь в его лицо. Казалось, время замерло, пока они смотрели друг на друга. А может, остановился лишь мир Лорен, но это событие казалось гораздо более значительным. Наконец она слегка кивнула, но поскольку ему, похоже, надо было услышать это слово от нее, прошептала: «Обещаю».

– Начнем медленно, – сказал Дарьен так, чтобы его услышала только она. Он принялся водить сбоку ей по груди костяшками пальцев, прикосновение к голой коже пробудило в самой глубине ее тела быстро распространившийся огонь. Он внимательно наблюдал за ней, оценивая реакцию, потом заглянул в глаза с немым вопросом и дождался, когда она кивнет в ответ, спеша прогнать из его взгляда неуверенность в том, что этих прикосновений она в самом деле хочет.

– Медленно – это хорошо, – выдохнула она. А так ли это? Внезапно она засомневалась. И чем дольше он водил рукой по ее телу, тем острее она ощущала касания его другой руки. Грудь ныла при этой мысли, отчетливо чувствовалось, что соски превратились в камушки, выпирающие под прозрачной тканью топика. От предвкушения обострилась чувствительность всего тела, Лорен слишком хорошо осознавала прикосновения ткани к ее коже и рельеф каждой мышцы тела Дарьена, к которому прижималась.

Похоже, Дарьен заметил, как повлияли на нее его прикосновения. Его рука, просунутая между бедер Лорен, замерла, а другая по-змеиному проползла под ее топик к самой груди. Холодок, не имеющий никакого отношения к атмосфере ночного клуба, пробежал по спине Лорен, она обнаружила, что губы сами собой приоткрылись.

Дарьен пристально уставился на эти губы, Лорен невольно перестала дышать, а он взял ее левую руку, поднес к своему скульптурно очерченному рту...

И прильнул губами к татуировке изнутри на предплечье. Сегодня татуировка была едва заметна: Дарьен сам позаботился, чтобы Лорен отправилась в клуб не на пустой желудок. Он прошелся губами по татуировке, поцеловал каждый шрамик, оставшийся после того, как они вместе влетели в окно небоскреба, каждую ранку, которую раньше он так старательно обрабатывал и перевязывал.

Лорен выгнулась всем телом от касаний рта Дарьена, а он, перецеловав все ее шрамы, отвел ее волосы на другое плечо и прошелся губами по другой руке до шеи, местечка под ухом и ниже линии челюсти.

Остальные сидящие за столом завели разговор, как догадалась Лорен, чтобы создать для них видимость интимной обстановки. И помочь ей избавиться от стеснения, когда она ловила на себе внимательные взгляды самых близких подруг.

Лорен заставила себя расслабиться, пока губы Дарьена скользили по всей длине ее челюсти от уха до подбородка, старалась не забывать делать вдохи и выдохи и хотя бы отчасти прислушиваться к разговору остальных – пусть даже для того, чтобы отвлечься от мешанины собственных мыслей. Время от времени Дарьен вставлял реплики в разговор, скорее всего, тоже чтобы отвлечь ее, дать понять, что он не зациклился на ней.

Она и сама понимала, что верить в это ни к чему. Его внимание она чувствовала на себе как нечто материальное, и каждый раз, когда слегка ерзала у него на коленях, он менял позу вместе с ней, словно они были танцорами, улавливающими движения тел друг друга. Она жалела, что у нее нет способа узнать мысли, скрывающиеся под его таинственной маской, нет возможности понять, почему он так на нее смотрит – как будто она не просто какая-то Лорен. Словно он выиграл главный приз лотереи. Это напоминало Лорен, как, вероятно, выглядит она сама, когда засматривается на него.

Она не знала, понимает ли Дарьен, почему она ерзает и почему выгибает спину каждый раз, когда он прикасается губами к ее телу. Не знала, осознает ли он, как сильно его влияние на нее. Рука, которую он держал между ее бедер, сжимала ее по-хозяйски, заявляя притязания на нее, которые наверняка скоро дойдут, если еще не дошли до каждого присутствующего здесь бессмертного мужчины. Притязания, которые Бейлор наверняка уже заметил и воспринял как вызов.

Эта ладонь между ее ног слегка шевельнулась, мозолистый большой палец провел по изгибу одной из них так же, как палец другой руки водил по телу у самой груди под краем топика. Лорен мысленно задалась вопросом, неужели он слишком отвлекся и не заметил, что руку между ее ног придвинул вплотную к самой чувствительной части ее тела.

– Бейлор следит за нами в оба, как за своей любимой телепередачей, – прошептал Дарьен ей на ухо, не скрывая насмешки.

От его дыхания, овеявшего шею, Лорен вздрогнула. Дарьен обнял ее крепче, придвигая пальцы еще ближе к слиянию ее бедер, и она выгнула спину, прижимаясь к нему. Не желая, чтобы Дарьен заметил, как действуют на нее эти прикосновения, она пошутила:

– Или за своей любимой порнушкой.

Он издал приглушенный смешок, от которого внизу ее живота возник теплый сгусток. От его дыхания затрепетали тонкие золотистые пряди у ее щеки.

Не давая себе опомниться, она подалась к его ладони, которая дразнила ее грудь, почти касаясь изгиба, и попросила: «Не останавливайся». Слова прозвучали тихо, как вздох, она соблазнительно извернулась, приглашая его исследовать каждый изгиб ее тела, заявить на него свои права, разметить, как личную карту, не оставляя ни пяди без касаний.

Он охотно принял приглашение, и когда его большой палец прошелся по ее груди, задев сосок, еще сильнее затвердевший от его прикосновения, его обращенный на нее взгляд вдруг стал хищным, рука замерла.

– Лорен, – он произнес ее имя с такой хрипотцой, что между ее ног сразу стало влажно от желания.

– Дарьен, – с таким же усилием выговорила она его имя.

Он еще раз провел по ее соску большим пальцем, так настойчиво, что по ее спине прошла волна удовольствия. Она едва успела сдержать подкатывающий к горлу стон.

– Ты сводишь меня с ума, – выдохнул он. Услышав это, она вспыхнула. – Из-за тебя мне хочется только одного – самому утащить тебя куда-нибудь в подсобку и забыть про весь наш план.

– А почему бы и нет? – с вызовом отозвалась она и посмотрела на него, запрокинув голову. – Или мне тебя упрашивать?

– Заманчиво... – пробормотал Дарьен. – Может, для начала расскажешь, чего ты хочешь?

Она томно провела ладонью по его бедру, по длинной плотной мышце.

– Тебя. Я хочу тебя.

Если бы она не тонула в эту минуту в собственном вожделении, то наверняка смутилась бы, услышав, как жалко это прозвучало, каким срывающимся стал голос.

Дарьен издал тот же приглушенный смешок, от чего сгусток желания внизу живота Лорен словно вспыхивал, превращался в силу, не обращать на которую внимания невозможно.

– Ты хочешь меня?

Эти слова он почти промурлыкал.

– А разве не ясно?

– Мм... – наклоняясь, чтобы поцеловать ее ниже уха, в том самом месте, где находилась бы метка Семи Дьяволов, если бы она у Лорен была, он стиснул ее бедро сильнее, но эти ощущения только возбудили ее, увлажнили, усугубили и без того почти болезненное желание.

Дьявол продолжал целовать ее, но к губам не притрагивался, как бы настойчиво она ни подставляла их. Ей хотелось узнать его на вкус, запомнить губами форму его губ, слиться с ним воедино в поцелуе. Каждый раз, когда он целовал ее, каждый раз, когда прикасался, между ними вспыхивала искра, жар распространялся волной расплавленного золота. И сердце Лорен тяжелело от нестерпимого желания остаться в его объятиях навсегда.

О том, где они находятся, она забыла настолько, что, когда к столику вернулись Аспен и Лейс, Лорен словно вытащили из сновидения. Из прекраснейшего, невыразимо приятного и непристойного сновидения, какое она когда-либо видела. Взглянув на Дарьена, лицо которого находилось в дюйме от ее лица, она заметила, что он опьянен ею так же, как она им. С такого близкого расстояния она различала каждую темную ресницу, каждый оттенок серого и голубого в его глазах.

– Прошу прощения, голубки, – мелодично произнесла Аспен, стуча каблуками и подступая к банкетке, – но мне надо пройти.

И она стала протискиваться на свободное место, вклинившись между краем стола и коленями Дарьена.

Тот слегка поднял колени, чтобы освободить больше места для Аспен, и от этого движения его рука между ногами Лорен соскользнула – прямо к тому месту, которое неизбежно выдавало, насколько она возбуждена происходящим.

Лорен застыла, словно все мышцы ее тела закаменели.

Рука Дарьена пусть и всего на миг, но замерла от этой находки. А сердце Лорен заколотилось судорожно и быстро, пока он медленно-медленно и невесомо вел пальцами по ее горячей и влажной сердцевине.

Не выдержав этих ощущений, она задрожала в его объятиях, закачав бедрами. И хотела только, чтобы он не останавливался – наоборот, чтобы касался ее сильнее и быстрее.

– Черт возьми, Лорен! – вырвалось у него.

Она взглянула на него из-под ресниц.

– Похоже, я слишком увлеклась всем этим притворством.

– Это правда? – Он пересадил ее у себя на коленях так, чтобы она прочувствовала всю твердость его эрекции. От этих ощущений у нее опять словно замерло сердце. Не требовалось большого опыта, чтобы понять: своим орудием он широко пользуется и хорошо знает, как это делать.

– Не только ты одна увлеклась, – пояснил Дарьен, отвел в сторону прядь ее волос, придвинулся ближе и прошептал ей на ухо: – И белья на тебе нет.

Желание горячим потоком прошло по ее позвоночнику.

Он продолжал водить пальцами вверх и вниз, как будто хотел запомнить ощущения от нее. И все это время не сводил с нее глаз, наблюдая, как от прикосновений меняется выражение ее лица, сообразила Лорен. У него в руках, теперь, когда они не встречали никаких препятствий, она терлась ягодицами о его член так, словно на них и не смотрели сотни глаз.

– Обожаю, как ты гримасничаешь, – признался Дарьен. – Никогда не видел такой охрененной красоты.

Его большой палец скользнул чуть выше, описал круг возле чувствительного местечка и продолжал исследовать его так мастерски, что она тихонько застонала, чего должна была устыдиться, если бы не забылась так, что ей было все равно, и не сгребла в кулак его волосы, притягивая его голову ближе.

– Не останавливайся, – задыхаясь, почти таким же хриплым голосом, как у него, выговорила она. – Пожалуйста.

Если бы он остановился, она бы наверняка расплакалась. И принялась в слезах умолять о большем.

Он испустил протяжный одобрительный вздох, отзвук которого Лорен ощутила в глубине тела. И не остановился – нет, он продолжал трудиться над ней все усерднее, и это было блаженство. Чистое блаженство.

Он касался ее так, что она крутила бедрами, отзывалась на его прикосновения, двигалась с ним в одном ритме. Клуб, посетители, музыка куда-то отдалились, не оставив ничего, кроме них двоих, всецело занятых друг другом.

– Черт возьми, детка, – пробормотал Дарьен, уткнувшись лицом в ее шею сбоку и обдавая ее дыханием, от которого по коже пробегали мурашки. – Что ты со мной делаешь?

– Я могла бы спросить тебя о том же, – каждое слово давалось ей с трудом, дыхание прерывалось, а он продолжал возводить ее на пик наслаждения.

– Ты губишь меня – вот что ты делаешь. Губишь меня.

– А по-моему, точно так же ты давно погубил меня. – У нее подрагивали ноги, пальцы поджимались в туфлях на шпильках в ответ на каждое его дразнящее прикосновение. – Еще в тот день в «Рук и Реддинг».

В «Рук и Реддинг» она спросила его: «Что это даст тебе?» Тогда ответа на этот вопрос они еще не знали, но сейчас, глядя друг на друга при голубых вспышках стробоскопов в «Адвокате Дьявола», потерявшись в созданном ими мире, оба осознали, каким должен был ответ, – по крайней мере, так подумалось Лорен.

Она задвигала бедрами, покачиваясь на его коленях, побуждая его двигаться сильнее и быстрее.

Дарьен подчинился, нажимая и поглаживая именно там, где следовало, и как раз так, как надо. Каждый раз, когда она уже была близка к кульминации, он оттаскивал ее от этой заманчиво мерцающей цели, заставляя сходить с ума от желания. Он в точности знал, что делает, и, похоже, ему доставляло невыразимое удовольствие то, каким прерывистым становился каждый ее вздох при новых ласках, как она сжимала бедрами его руку всякий раз при новом приливе наслаждения.

– Ну и ненасытная же ты малышка, да? – выговорил он.

О боги, эта нарастающая сила ошеломляла. Лорен опасалась, как бы не лишиться чувств от ощущений, пронзающих ее. Так далеко заходить не предполагалось даже сегодня, и хотя сейчас она ни о чем не жалела, ее тревожило, не пожалеет ли она завтра утром. И не потому, что не хотела этого, а потому, что открыла ему сердце и душу, сама вложила их ему в руки. Так что дальнейшее зависело только от него. От этого она казалась самой себе и беспомощной, и в то же время небывало свободной.

– Ты спрашивал, чего я хочу, – напряженно выговаривая каждое слово и то и дело переводя дыхание, начала она. Перед глазами уже вспыхивали искры. – А может, объяснишь, чего хочешь ты? – Дарьен не ответил, но когда его рука немного сбавила темп, Лорен подняла голову, вгляделась в его лицо и заметила на нем неуверенность. Мерцающий свет в зале смягчил резкие очертания его челюсти, играл на его черных как ночь волосах. – Ты тревожился, что я не справлюсь, верно? – укоризненно продолжала она, прищурилась, вскинула подбородок и крепче вцепилась ему в волосы. – Но как видишь, я справляюсь уже довольно долго.

Он по-прежнему молчал, но явно хотел что-то ответить.

– Почему бы тебе не испытать меня? – предложила она.

Слегка подавшись вперед, она схватила зубами его нижнюю губу – так быстро, что он не успел отстраниться, даже не сразу сообразил, что произошло, – и втянула ее в рот. Вкус того самого рта, от которого она не могла отвести глаз еще в тот роковой день в «Рук и Реддинг», оказался для нее почти сокрушительным. Она отстранилась, но лишь настолько, чтобы взглянуть ему в глаза.

Выглядел он так, словно хотел съесть ее живьем.

И она позволила бы ему. Боги, непременно позволила бы, если бы ей представился случай, и ей было все равно, даже если все присутствующие здесь увидят, как он разложит ее на столе и трахнет языком.

– Испытай меня, Дарьен Кассель, – убеждала она. Он передвинул руку ниже, она прижалась к ней, и едва он подхватил ее в ладонь, жар тел обоих стал нарастать, пока не запылали оба. – Увидишь, выдержу я или нет.

К его ответу она оказалась не готова. Совсем не готова.

– Я хочу наклониться между твоих прекрасных ног и охватить твою киску ртом, – начал он, хрипло и приглушенно выговаривая каждое слово, – чтобы узнать, в самом ли деле ты такая же сладкая на вкус, какой выглядишь. А когда как следует распробую тебя и при этом дойду до самого сердца, я трахну тебя сильно и глубоко. И точно так же хочу трахнуть тебя в твой красивый ротик.

Сильно и глубоко.

Спаси ее Калиго! Лорен понимала, что он почувствовал, как отозвалось ее тело на эти слова, и ответил на ее просьбу, снова принявшись ласкать ее – на этот раз еще усерднее, перекатывая между пальцами чувствительный, электризующий все тело бугорок, пока ноги, а с ними и все тело не перестало принадлежать ей.

– Думаешь, ты сможешь выдержать такое?

– Да, – ответила она, дрожа мышцами живота. У нее вырвался жалобный стон, между выдохами она сумела выговорить: – Смогу и хочу этого.

Больше всего ей хотелось, чтобы он трахнул ее в рот, доведя до рыданий, до тех пор, пока она не забудет обо всем, кроме его вкуса на языке. Этого ей хотелось больше, чем дышать – она желала его сильнее, чем чего-либо и когда-либо в жизни. Потребность в нем грозила стать причиной ее смерти.

Но Дарьен вдруг остановился, перестал двигать пальцами, как раз когда она почти дошла до грани удовольствия. Звезды, только что вспыхивавшие перед ее глазами, потускнели, она все еще задыхалась, и все тело изнывало от мучительной потребности в нем.

– Почему ты остановился? – почти проскулила она.

– Потому что, когда я заставлю тебя кончить, я хочу, чтобы ты принадлежала только мне. Не желаю делиться тобой ни с кем, а тем более с ними, – он небрежно кивнул в сторону переполненного зала, о котором она совсем забыла. В сторону толпы, которая по-прежнему искоса поглядывала на них, из чего Лорен сделала вывод, что их притворство выглядело убедительно. Низким, почти рычащим голосом Дарьен продолжал: – Когда я заставлю тебя кончить, ты станешь моей вся. И никто, кроме меня, не удостоится удовольствия слышать твои стоны.

Больше он не ласкал ее, но этих слов оказалось достаточно, чтобы довести ее почти до экстаза.

Лорен вскинула подбородок.

– Значит, ты намерен заставить меня ждать, да? – Она заелозила у него на коленях так, что ему пришлось схватить ее за волосы. – А ты уверен, что хочешь этого?

Дарьен собирался сказать что-то или наклониться, чтобы поцеловать ее, но вдруг замер, резко повернулся влево и уставился на кого-то.

– Ну и чем тебе помочь на хрен? – рявкнул он.

Лорен посмотрела туда же, куда и он, моргая, чтобы разогнать дымку страсти, и увидела, что возле их столика с бокалом в руках стоит рыжий варлок, во все глаза глазея...

На нее, поняла она. Он глазеет на нее. Остальные сидящие за столиком прервали разговоры и тоже смотрели на них. Какая-то мысль билась на задворках ее сознания, упрятанная глубоко под эмоциями и временем. Она понятия не имела, что это за мысль...

И это ее не беспокоило: ей было плевать на все, кроме Дарьена, по всей длине которого она опять заскользила, восхищаясь твердостью, которую вызвала она. Слишком занятая Дьяволом, чтобы обращать внимание на еще кого-нибудь, она едва заметила, как варлок потупился и поспешил бочком отойти.

Дарьен мрачно усмехнулся.

– Проще простого, – пробормотал он, уткнувшись в шею Лорен. Он прижался ртом к ее коже, пробуя ее на вкус языком. – Если будешь и дальше так тереться о моей член, я ведь могу и уложить тебя на стол и устроить для здешних посетителей представление, которое они никогда не забудут.

– Так устрой, пожалуйста! – задыхаясь, взмолилась Лорен.

Но что-то побудило ее взглянуть на то место, где только что стоял варлок, и вдруг разрозненные детали головоломки щелкнули и сложились у нее в голове.

– Минутку... – мозг заработал с кристальной ясностью, в памяти отчетливо всплыла та ужасная ночь, когда она лишилась подруги. – Я знаю этого типа. Это же тот самый варлок, который был с мракоумертвителем в ту ночь, когда забрали Сабрину.

Дарьен рывком вскинул голову, обвел глазами ту сторону зала, где скрылся варлок. Остальные Дьяволы сразу же уловили смену его настроений, потому что моментально прервали разговоры, перестали пить, а Даллас с Максом, как и Джек с Иви, обниматься.

Дарьен объяснил Таннеру и Тревису:

– Варлок, который только что стоял у нашего стола, был одним из тех двоих, которые похитили Сабрину.

Сабрина, привалившаяся к боку Логана и не на шутку захмелевшая, удивилась заявлению Дарьена. Она выпрямилась и отыскала мутным взглядом Лорен. Лорен увидела, как она напрягает память, силясь вспомнить недавние события, но те безнадежно ускользают от нее.

Дарьен добавил:

– Не дайте ему покинуть клуб.

Логан и Тревис сразу встали и направились ту сторону, куда удалился варлок, и толпа на красочном танцполе расступилась, пропуская их.

Дарьен поудобнее устроился на своем месте и снова просунул руку под юбку Лорен. Она изогнулась, направляя его руку туда, где особенно ждала прикосновений, но Дарьен вдруг замер от чьего-то пинка под столом.

Он выпрямился и резко зашипел сквозь зубы. Боль словно рывком выбросила его из забытья, он метнул жесткий взгляд в Джека, который над чем-то громко смеялся вместе с Иви. Его веселье разом оборвал вопрос Дарьена:

– Это еще с какого хрена, гребаный ты мудак?

Улыбка Джека померкла, он озирался в полной растерянности.

– Это не я...

– Сейчас перескочу через стол и как отделаю...

– Это был я, – перебил Таннер. Заметив планшет, который он держал на коленях, Дарьен, кажется, вспомнил, сколько времени прошло. – Извини, но... кажется, приятель собирается уходить, – и он мотнул головой в сторону столика Бейлора.

– Вот ведь, ей уже пора, – добавил Макс, взглянув на часы. – Ну же, Дар. Уже почти час ведьмовства.

Лорен кивком дала понять Дарьену, что все в порядке и она готова. Что она справится.

Дарьен помог ей подняться. Ноги Лорен, казалось, в любой момент могли подкоситься под ней, но она сумела устоять. Пальцы Дарьена сжались на ее руке. Он не отпускал ее.

– Помни, что я тебе сказал, – произнес он. – Не смущайся и не медли.

Он не отпускал ее, пока она не кивнула.

И она зашагала к тому месту, где Бейлор, встав из-за стола, прощался с другим вампиром. Бейлор заметил ее мгновенно, и Лорен одарила его такой зазывной улыбкой, что тот, быстро извинившись перед товарищем, отвел ее в сторону, а потом, взяв липкой и влажной рукой под локоть, повел куда-то в темный угол возле барной стойки.

Предложение пройтись с ним в подсобные помещения «Адвоката Дьявола» последовало моментально, и вскоре Лорен уже направлялась вместе с Бейлором к металлической, усиленной магией двери туда, куда ей предстояло чуть позже провести Дьяволов. Полученный от Дарьена флакончик с седативным порошком, пристегнутый ремешком к бедру под юбкой, вдруг стал казаться очень тяжелым.

«Только не тяни, выруби его вовремя», – предупредил ее Дарьен.

Она надеялась лишь на то, что сможет довести дело до конца.

Что доведет его.

Она не оглядывалась и потому не видела, как Дарьен следит за каждым его движением, и его взгляд становится все более пристальным.

Но вскоре металлическая дверь захлопнулась за ее спиной, и она осталась в закулисье клуба наедине с Бейлором.

36

«Адвокат Дьявола» действовал как вещество, и однажды в прошлом у Дарьена развилась зависимость от него. Это заведение, доверху налитое пороком и греховностью, предназначалось для разбитых сердец и пропащих душ. Оно принимало посетителя, будто старого друга, заманивало в ловушки своих удовольствий и вынуждало жаждать еще и еще, до тех пор, пока он был способен дышать. К тому времени, как до него доходило, что полы здесь отнюдь не вымощены золотом, а покрыты краской из дешевого магазина, часть его души уже принадлежала дьяволу, и вернуть ее обратно было невозможно.

С тех пор, как ноги Дарьена ступали по этим полам в прошлый раз, прошли месяцы. Месяцы. Но сколько бы времени он ни провел вдали от этого распространяющего заразу места, стоило ему вернуться, как стало казаться, будто он и не уходил отсюда. Словно сам дьявол манил его обратно, приговаривая: «А я уже соскучился. Выпить не хочешь?»

– С ней все будет в порядке, Дар, – вывел Дарьена из оцепенения голос Макса. Дарьен заморгал, отрывая взгляд от железной двери, которая захлопнулась за Лорен и Бейлором несколько минут назад. Макс придвинул ему стопку, содержимое которой выплеснулось через край. Даллас рядом с ним была встревожена не меньше Дарьена и то и дело бросала взгляд в сторону двери. Макс посоветовал: – Выпей.

Дарьен без колебаний закинул в рот янтарную жидкость, радуясь ощущению легкости, мгновенно прокатившемуся по телу и отчасти разогнавшему туман тревоги. Спиртное действовало мощно.

– А если он ее обидит? – вопрос вырвался у Дарьена неожиданно. И когда прозвучал, вызвал у него ощущение, будто он застрял в страшном сне. Вечер начался лучше, чем его самые невероятные фантазии, но теперь... теперь Лорен не было рядом, и...

– Тогда ты его убьешь, – отозвалась Иви, прислонившаяся к Джеку, который засмеялся и добавил:

– И тогда Рэндалу придется наконец искать нового управляющего для этой паршивой дыры.

Сидя за столом напротив Дарьена, Таннер деловито стучал по планшету, ожидая, когда Лорен предоставит ему возможность влезть в систему охранных чар клуба.

Зал вдруг погрузился во тьму, электричество отключилось. Послышался удивленный визг, но страх посетителей вскоре сменился весельем, в ожидании, когда подачу питания восстановят, зал огласился смехом. Внезапное отсутствие чар большинство присутствующих восприняли так, будто с них вдруг сняли пальто, которое они носили на плечах, даже не сознавая этого.

Дарьен мигнул, приводя в действие Взор, зал наполнился свечением аур. Большинство серых и мутных с искажениями было сосредоточено на танцполе, почти каждая такая аура была оттенена цветами вожделения.

– Видишь? – тихо произнес Макс, с помощью своего Взора глядя на Дарьена. – У нее получилось.

У Лорен и правда получилось. А это значило, что она послушалась совета и подсыпала Бейлору седативный порошок, чтобы вырубить его сразу же, как только он увел ее из зала и начал лапать. Потом она разыскала распределительный щит и отключила аварийное питание, которое защищало охранные чары от попыток взлома. В итоге Таннер со своего планшета влез в местную сеть и временно прервал действие чар, создаваемых Башней управления города.

Хоть какое-то утешение.

Но Лорен еще не вернулась.

Джек, Иви, Лейс и Аспен восприняли темноту как сигнал к выступлению. У них были считаные секунды – если повезет, минуты, – чтобы пройти через лишившуюся защиты дверь в подсобные помещения клуба. Дарьен видел, как их ауры проскользили через танцпол и одна за другой просочились сквозь металлическую дверь.

Пять секунд спустя с пронзительным зудением вспыхнул свет. Музыка загрохотала так оглушительно, что несколько посетителей вздрогнули. Защитные чары снова заработали, их внезапное восстановление сопровождалось резанувшим барабанные перепонки Дарьена звуком. Казалось, что мозг вдруг распух и не помещается в черепе.

– Чтоб их... – пробормотал Макс, встряхивая головой, чтобы прийти в себя. – Никогда к этому не привыкну.

Дарьен перевел взгляд на дверь как раз вовремя, чтобы увидеть, как из нее выскальзывает Лорен. Она была бледнее, чем прежде, но в остальном выглядела невредимой: не хромала при ходьбе, на ее теле не было видно никаких следов борьбы.

Только тогда Дарьен выдохнул с облегчением.

Их взгляды встретились, она жестом указала, что пойдет в туалеты по другую сторону танцпола. Он кивнул, но продолжал следить за ней глазами, чтобы никто не прикоснулся и не последовал за ней, пока она пробиралась в толпе, снова занятой танцами и выпивкой.

Несколько минут спустя, уже на выходе из туалета, ее перехватила блондинка в прозрачных туфлях на заоблачных каблуках. Под ухом у нее виднелся полумесяц, вытатуированный люминесцентной тушью.

Дарьен почувствовал, как вся кровь отхлынула от его лица. Как будто душа вмиг вылетела из его тела и всплыла к зеркальному потолку.

– Это же Валари? – спросил Макс. Он был прав. Валари Стернберг, Варга, подчиняющаяся Чаннари Грейвс, главе Дома на Пристани. Последняя и вдобавок на редкость настырная секс-партнерша Дарьена, с которой он время от времени встречался почти год до знакомства с Лорен. Макс продолжал: – Как думаешь, что ей надо?

Дарьен стиснул челюсти так, что казалось, еще немного – и он переломает зубы.

– Потрепать мне нервы.

Не моргая, он смотрел, как Валари подступает к Лорен и крепко обнимает, отводя волосы таким жестом, что Дарьен не сомневался: ей известно, что он наблюдает эту сцену.

Телефон Дарьена загудел, сообщая о входящем звонке. Дарьен вынул его из кармана и ответил, не удосужившись проверить, кто звонит.

– Да.

– Удрали, – напряженный голос Иви едва пробивался сквозь грохот музыки. – Они были под чарами, а камер здесь нет.

Дарьен выругался.

– Они вас видели?

– Нет, но... их наверняка спугнуло отключение света.

Дарьен предчувствовал, что такое может произойти, но все же надеялся, что они подоспеют вовремя.

– Что у них с аурами?

– Мы их не смогли увидеть.

Дерьмо. Он потер ладонью щеку.

– А варлок?

– Тревис и Логан взяли его. И везут в Адские Врата.

– Хорошо.

Значит, ночь прошла не совсем впустую, но сделка с кровяными снадобьями...

Вашу ж мать. Все пошло совсем не так, как он задумал. Они упустили, возможно, свой единственный шанс перехвата сделки с кровяными снадобьями, и если Иви ошиблась, и кто-то из покупателей заметил Дьяволов...

– Выпейте еще, если хотите, и едем домой, – он закончил разговор, снова взглянул на противоположную сторону танцпола, и увидел, что Валари исчезла. Как и Лорен.

У Дарьена перехватило дыхание. Он вскочил, не слушая Макса, который пытался что-то сказать ему, и ринулся через танцпол.

Что бы ни сказала Валари Лорен, он понимал, что ничего хорошего это не предвещает. Хуже того, Валари могла сделать с ней что-нибудь, причем плохое. Надо было разыскать Лорен и убедиться, что она в порядке.

Голова у него вдруг запульсировала сильнее сердца. Вокруг на танцполе было столько лиц, столько шума и ярких красок...

– Куда так спешишь, Дьявол?

От этого высокого голоса, слышного сквозь музыку, и мелодичного северного акцента Дарьен замер, напрягая плечи. Потом медленно повернулся и увидел у себя за спиной Валари Стернберг с бокалом темного спиртного.

Ярко-алые накрашенные губы Варги растянулись в порочной улыбке.

– Выглядишь так, будто увидел призрак, – протянула она. Взгляд голубых, как лед, глаз окидывал его с головы до пят, задерживаясь на тех местах, с которыми Дарьен слишком подробно и долго знакомил ее.

«Да, преследующего меня призрака из моего сексуального прошлого», – так и подмывало ответить Дарьена. Но он лишь пригрозил:

– Если ты сейчас же не скажешь, чего наговорила моей подруге, я побываю у вашей главы и сообщу ей, чем ты на самом деле занималась во всех тех случаях, когда врала ей прошлым летом.

Чаннари Грейвс наверняка выгонит Валари, если узнает, сколько раз та отказывалась от прибыльной работы, только бы перепихнуться с ним в местах не более романтичных, чем этот грязный и отвратный клуб.

Надменная улыбка Валари слегка померкла.

– Я подумала, что было бы неплохо познакомиться с ней, когда увидела, как ты ею увлечен, – приторно-сладким тоном ответила она. И склонила голову набок, свесив густые волосы длиной до плеч. – Она куколка, да? Как жаль, что ее симпатичная мордашка скоро покроется морщинами, – она преувеличенно сокрушенно надула губы. – Как же это досадно – быть смертной.

Опущенные по бокам руки Дарьена сжались в кулаки, откуда-то из глубин в сознание постучался Всплеск.

– Что ты натворила? – процедил он, жалея, что не может остановить черноту, заволакивающую глаза.

Всплеск не унимался. Тук-тук-тук.

– Я ведь уже объяснила: познакомилась с ней, потому что знала – от тебя этого не дождешься. Как не дождешься ответа на мои звонки, – заметив его сжатые кулаки, она выгнула бровь. – Ну и что будешь делать, Дарьен? Отметелишь меня, как тех тварей в Яме?

Судя по шутливому оттенку голоса, она понимала, что на эту удочку он не попадется.

Нет уж, ни за что. Это было бы настолько низко, что он даже вообразить не мог, что дойдет до такого. За всю свою жизнь он ни разу не ударил женщину и не собирался начинать, как бы ни разозлила его эта Варга.

Он подступил ближе к Валари. И с каждым шагом самодовольство на ее лице таяло. На щеке задергался мускул, но она не сдвинулась с места, даже когда он очутился на расстоянии трех дюймов от нее и, возвышаясь над ней, подобно демонической тени, заявил:

– Ты будешь держаться подальше и от меня, и от моей подруги, – его голос звучал приглушенно и убийственно. – Иначе я превращу твою жизнь в ад.

Похоже, выдержать и не отшатнуться стало для нее серьезным испытанием, но, к ее чести, она и глазом не моргнула. Стержень у этой Варги был стальной. Поначалу Дарьену в ней это нравилось, а теперь ее ослиное упрямство лишь отталкивало.

Валари усмехнулась.

– Злюка ты, – она протянула руку, провела пальцами вдоль пряжки его ремня, дразня заостренными ногтями тело под поясом брюк. – Так сразу и захотелось наклониться, чтобы ты трахнул меня прямо здесь, на этом танц...

Дарьен перехватил ее запястье – решительно, но не причиняя боли.

– Еще раз дотронешься до меня, – процедил он, – и ты об этом пожалеешь.

Она выдернула у него руку так, словно от его прикосновения ее ударило током.

– Ты что, серьезно? – сбивчиво выговорила она.

– А похоже, что я шучу?

Приоткрыв рот, Валари вытаращилась так, словно у него прорезались рога. Но ее потрясение и испуг продолжались не дольше пары секунд.

Все-таки она была поразительно упряма.

Валари расхохоталась.

– Что ж, ладно. Уверена, скоро тебе осточертеет эта белобрысая потаскушка. И когда ее дерзкие сиськи перестанут тебя заводить, ты наверняка приползешь опять ко мне, искать помощи во время Всплесков.

Дарьен вновь стиснул челюсти с такой силой, что затрещали зубы. Валари сунула руку в лифчик и извлекла маленькую подвеску на золотой цепочке. И подняла ее повыше, где она мягко блеснула в свете стробоскопов, а закрытый глаз в центре подвески словно подмигнул насмешливо и жестоко.

– Но тебе, наверное, лучше поискать ее, пока это не сделал кто-нибудь другой.

Рев прокатился в голове Дарьена, за ним последовал резкий звон, от которого возникло ощущение, будто он плывет. Все здравые мысли мгновенно улетучились.

Он ринулся в толпу, оттолкнув плечом с дороги Валари и вырвав у нее талисман. Разозлившись, она что-то закричала ему вслед, но он не стал слушать, озираясь на бегу в поисках Лорен. Он пытался отыскать ее с помощью Взора, но не находил и уже не мог дышать...

Выхватив из кармана телефон, он нашел ее имя в списке избранных номеров.

– Ответь, ответь, – бормотал он, шагая по танцполу и оглядывая клуб. Заметив выражение на его лице, несколько очутившихся поблизости посетителей вжались в стены, сторонясь его, как зачумленного. – Ну ответь же.

На последнем гудке вдруг в телефоне зазвучал ее тихий голос.

– Дарьен?..

– Где ты? – перебил он.

– Возле бара...

– Мне надо увести тебя в машину, Лорен, – при этом он уже спешил к бару. Как же он далеко, охренеть как далеко. То, что во всем клубе действуют охранные чары, его не успокаивало. Он знал, что хозяину этого кабака плевать на безопасность клиентов, которые ему платят, здешняя магия для этого не предназначена, не то что чары, покрывающие авеню Алой Звезды или Ангелтинскую академию. Нет, в «Адвокате Дьявола» чары существуют лишь ради сокрытия подсобных помещений и сделок, которые там совершаются. – Сейчас же! – рявкнул он. – Валари забрала у тебя талисман...

Он не договорил, заметив троих, почти бегущих в том же направлении, что и он, и расшвыривающих посетителей с дороги. Бегущих прямиком к бару.

И к Лорен.

Дарьен оборвал звонок, сунул телефон в карман, схватил первых оказавшихся на расстоянии вытянутой руки танцующих мужского пола и столкнул их лбами. Оба повалились на пол, путаясь в конечностях.

Еще несколько таких столкновений – и драки захватили весь клуб, а перед неизвестными, спешащими к Лорен, возникли препятствия в виде хуков справа и незримых магических стен. Звенели разбитые бокалы, слышался визг.

Дарьен высмотрел Лорен, почти бегущую к лестнице, которая вела на верхний этаж, к входным дверям клуба и на улицу. Но Лорен находилась слишком далеко от него, чтобы он мог вздохнуть спокойно.

Он бросился за ней вдогонку, продираясь сквозь толпу. Перед ним торопились расступиться, а те, кто пытался зацепить его ударом, не достигал цели и тут же отправлялся в нокаут.

Краем глаза он заметил, что к выходу через бурное море толпы пробираются Дьяволы, внося в пьяную потасовку свою лепту в виде апперкотов и подножек.

Его план пока работал.

Дарьен надеялся только на то, что он будет работать и дальше.

* * *

С ней было что-то не так. Наверное, что-то случилось в баре, когда она остановилась выпить после того, как к ней прицепилась эта Варга, и теперь казалось, что ее вот-вот вырвет. Музыка звучала громче прежнего, басы словно впивались в барабанные перепонки, тело было холоднее дымки, плывущей по залу. Вокруг дрались, ее толкали, врезались, чуть не сбивая с ног. Пол под ее ногами качался и кренился, как океанские волны.

К тому времени, когда она добралась до первой ступеньки и схватилась за ледяные перила, в глазах все расплывалось. Холодный металл обжег ладонь, у Лорен застучали зубы. Она, подтягиваясь на руках, одолевала ступеньку за ступенькой, сдерживала тошноту, бурлящую в животе, и яростно моргала, чтобы не потерять сознания и бдительности. Ей надо продолжать идти вверх, надо выбраться наружу, дойти до машины.

На последней ступеньке она пошатнулась, не видя перед собой ничего, кроме статических помех – как в телевизоре, настроенном не на тот канал. Заметив, что она валится на них, ближайшие соседи подхватывали ее, прикасаясь к ней там же, где еще недавно до нее дотрагивался Дарьен. Ей не хотелось чувствовать ничьи руки, кроме рук Дарьена, никаких и никогда.

Мысли у нее в голове путались, поэтому она даже не заметила, как трое неизвестных окружили ее, обступив, как бродячую собаку. Варлок и два вервольфа, от которых несло крепким спиртным.

– Эй, лапуля! – низким сальным голосом позвал ее варлок. Он пригнулся, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и протянул лапищу к ее волосам. – Заблудилась?

– Мне надо домой, – попыталась ответить она, но получилось лишь невнятное бормотание, а трое неизвестных продолжали теснить ее, отстраняя от дверей «Адвоката». Лица окружающих расплывались перед ее глазами, будто в клубе бушевал водоворот цветных и световых пятен. Она закричала, зовя Дьяволов, но ее голос потонул в криках, визге и грохоте музыки. Черты троих неизвестных были так искажены, что они напоминали демонов – оживший и говорящий ночной кошмар. – Пожалуйста...

– Ей не нравится, – заржал один из вольфов, хватая ее за ягодицы всей пятерней, горячими и потными неуклюжими пальцами, которые отчетливо ощущались сквозь прозрачную ткань юбки. Лорен чуть не вырвало. – А мне так очень даже.

Она пыталась отступить, оторваться от них, но только плотнее прижалась к этой гнусной ладони...

Рев пронесся по клубу, заглушив даже шум драки и грохот музыки. Этот голос Лорен узнала, в его сторону хотела метнуться, но не могла подчинить себе ноги. Этот голос проревел неизвестным такие слова, что двое из них сразу отступили от нее, хотя третий все еще цеплялся за нее, как за вожделенную игрушку, запустив одну руку ей в волосы, а другой больно, до синяков сжимая ей талию.

Когда Лорен снова услышала этот низкий и звучный голос, сквозь туман в мыслях пробилось имя.

Дарьен.

Его голос звучал так зло и громко, что у нее душа ушла в пятки. Неизвестный препарат затуманивал ей зрение, сделав ее почти слепой, но насколько она могла различить лицо Дарьена, который приближался к ним широкими шагами и расталкивал попадающихся на пути посетителей, он был в ярости. К нему уже присоединились другие Дьяволы, и в пульсирующем голубом свете Лорен показалось, что их головы увенчаны острыми рогами.

– Она моя, – зарычал Дарьен, разорвав ночную тьму этими двумя словами.

Варлок, схвативший ее за талию, что-то ответил, но его голос дошел до Лорен, как помехи связи. Татуировка жгла ей руку, она пошатывалась и не падала лишь потому, что ее держал незнакомец.

Лорен заморгала, жалея, что глаза отказываются служить ей. В поле зрения попали остальные двое, вольфы, которые спешили к входным дверям клуба: вызов, брошенный Семи Дьяволам, явно не вписывался в их представления о ночном веселье.

Но варлок не отпускал ее.

Вольфам, спешащим к дверям, Дарьен сказал:

– Повезло вам уйти, а не уползти.

Варлок повернулся к нему, продолжая прижиматься телом к Лорен, но благоразумно отпустив ее талию. Она пошатнулась, взмахнула руками, словно хватаясь за воздух, чтобы не рухнуть на пол.

– Ты кто, ее парень, что ли?

– Я Дарьен мать твою Кассель.

За этими словами последовала тишина, которая охватила окружающих, и вскоре умолкли все, только грохотала музыка и слышались отдаленные звуки драки на нижнем этаже. Все замерли, все взгляды устремились на них.

– Ага, я с ним, – промямлила Лорен, покачиваясь на каблуках. – А он – Дарьен мать твою Кассель.

Наконец сообразив, на чью территорию он вторгся, варлок отступил от Лорен так поспешно, будто она вдруг вспыхнула.

Лорен шаткой походкой двинулась к Дарьену, но прежде чем добрела до него, варлок метнулся к ней, превратившись в темную размытую полосу, и...

И Дарьен тут же оказался рядом и схватил варлока за горло так, что его лицо мгновенно стало лиловым.

– Тронешь ее еще хотя бы раз, и я вырежу твое треклятое сердце.

Его слова неожиданно отрезвили Лорен, страх запал в душу так глубоко, что почти вытеснил действующий в ее организме препарат, каким бы он ни был.

Варлок наконец внял предостережению, и едва Дарьен отпустил его шею, почти бегом рванул к выходу, громко хлопнув дверями.

У Лорен вырвался смешок. Похоже, теперь эти трое сюда вернутся не скоро. Ее ладони заскользили по рукам Дарьена, ощупывая твердые мышцы под кожей.

– Обожаю эти руки, – пробормотала она, смутно сознавая, что он застегивает у нее на шее какую-то цепочку. «Талисман Авертера», – подсказал внутренний голос. – Обожаю их...

Голова вдруг стала тяжелой, начала под собственной тяжестью клониться все ниже. Пол постепенно приближался...

А потом она поплыла.

Нет, кто-то нес ее. Его прикосновения были бережными. Осторожными, но очень сильными – гораздо сильнее, чем у незнакомца, который недавно лапал ее. Теперь голова казалась легче перышка, а заботливый ангел вынес ее из клуба и понес по улице к черной машине, припаркованной рядом.

Теперь она в безопасности. Она чувствовала, что спасена. Нигде в мире невозможно было чувствовать себя безопаснее, чем в этих руках.

Вместо того, чтобы напрягать глаза, она прислушивалась.

Скрипнула дверца машины. Ткань ее тонкого наряда натянулась, заскользив по прохладной кожаной обивке. Дверца закрылась, зато начали открываться другие.

Сквозь ресницы Лорен увидела, что лежит на заднем сиденье машины Дарьена. Сам Дарьен садился за руль и запускал двигатель, Максимус устраивался рядом с ним, а Даллас сзади рядом с Лорен отводила ее волосы с липкого от испарины лица. Даллас что-то говорила, но Лорен не слышала ни слова – звуки, вылетающие из красных губ ведьмы, для нее были не более чем неразборчивым эхом. У Лорен пересохло во рту, казалось, ее сейчас стошнит.

Странная пронзительная музыка огласила ночь. Сирены, догадалась она. Ей казалось, что она видит сон, в котором по краям поля ее зрения пробегали радужные сполохи и искры, как во время фейерверков.

Вдруг оказалось, что все кричат. Макс и Даллас кричали Дарьену скорей уезжать, валить отсюда, а сотрудники мирового ведомства, остановившиеся перед клубом, уже направлялись к машине. Лорен понятия не имела, что происходит или почему Дарьен медлит, но внезапно он повел машину по Ангелинскому бульвару, быстро набирая скорость, и Лорен откатилась к спинке заднего сиденья и вжалась в нее. От резкого движения ее чуть не вырвало, на языке остался привкус желчи.

Вокруг сгустилась тьма, а когда Лорен снова пришла в себя, оказалось, что она лежит на диване в гостиной Адских Врат. Дарьен наклонился над ней, упираясь ладонями в колени, его лицо расплывалось перед глазами Лорен и было покрыто красочными пятнами. Потолочный вентилятор работал на низкой скорости, и Лорен уставилась на него, как ребенок на мобиль, подвешенный над кроваткой.

– Очнулась, – услышала она его голос, и эхо этого слова прозвучало в ее ушах несколько раз. Все вокруг искажалось и двоилось, как в калейдоскопе. – Мне надо, чтобы ты села, – ради меня, Лола.

Эту фразу ее мозг тоже принялся повторять вновь и вновь.

Мне надо, чтобы ты села, – ради меня, Лола.

Мне надо, чтобы ты села, – ради меня, Лола.

Он обхватил пальцами ее запястья и потянул за них, заставляя ее сесть и поворачивая так, чтобы она прислонилась спиной к подушкам дивана.

В поле зрения появился Макс, но кто еще есть в комнате, Лорен не успела заметить: держать глаза открытыми подолгу не удавалось.

– Надо вывести эту дрянь из нее, – говорил Дарьен. Ее голова безвольно свесилась на грудь, но сильная рука взяла ее за подбородок, другая легла на плечо, заставляя выпрямиться. – Открывайся, Лорен.

Открывайся, Лорен. Эхо повторяло эти слова еще и еще.

– Не соблазняй меня, – еле выговорила Лорен. У нее вырвался смешок, но внезапно стих: Дарьен заставил ее открыть рот и положил ей под язык что-то круглое, с привкусом мела. Сморщившись, Лорен попыталась вывернуться, но Дарьен не отпустил ее. А ей так хотелось взять в рот его, узнать, каков на вкус он, а не какая-то дурацкая таблетка.

Он закрыл ей рот, но подбородок не выпустил, вынуждая ее рассасывать то, что он положил ей под язык.

Как только таблетка растворилась во рту Лорен и Дарьен убрал руку, ее сердце вдруг припустило галопом, и она с истерическим криком кинулась к нему, хватаясь за воздух. Но перед ней их стояло трое, и она не могла найти его, настоящего Дарьена...

– Не оставляй меня, – сбивчиво умоляла она. – Тебе нельзя...

– Я тебя не оставлю, Лорен, – голос Дарьена звучал где-то далеко и с каждым словом становился все тише. Он поймал и крепко сжал ее руки. Чувство сдавленности в груди постепенно проходило, сердце билось все ровнее и спокойнее. – Ты слышишь меня? Не оставлю ни сейчас, ни еще когда-нибудь.

– Обещаешь? – хрипло спросила она.

– Обещаю.

Его слова успокоили ее, но лишь отчасти. И вскоре тьма опять повлекла ее прочь, заманивая в свои когти.

Ей не хотелось туда, но пришлось. Хотелось взять с собой Дарьена, чтобы он был всегда рядом...

Мгла поглотила ее целиком и смыла болезненные мысли так, как дождь смывает грязь в канализацию.

* * *

Дарьен как раз закончил говорить по телефону, когда входная дверь Адских Врат распахнулась, и он, обернувшись, увидел влетающих в дом Логана, Сабрину и остальных Дьяволов. Тревис и Джек волокли бесчувственного варлока, закинув его обвисшие руки к себе на плечи.

Сразу заметив убийственное выражение на лице Дарьена, Логан замер посреди холла. Сабрина застыла рядом с ним, переводя взгляд с Дарьена на Лорен, обмякшую без чувств на диване. Ее голову держала на коленях Даллас. Сабрина открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Дарьен вмешался, не дав ей возможности.

– Ты звонил Каланте? – громовым голосом спросил он у альфы, сжимая телефон так, что экран чуть не треснул. За его спиной пошевелилась и сонно забормотала что-то Лорен.

Руки Логана сжались в кулаки. Все его тело вибрировало, он с трудом сдерживался, чтобы не обратиться. Дьяволы, пришедшие вместе с ним, поспешили пройти в гостиную: не стоило стоять рядом с вервольфом в момент трансформации.

Логан выпалил:

– Я заключил с ней сделку...

– А мне ты дал обещание, – парировал Дарьен. – И если ты хоть что-нибудь сказал ей про Лорен, клянусь, я...

– Не надо мне угрожать, Дарьен, – зарычал вольф, сверкая огненными глазами. – Верховной кровопийце я ничего не сказал про Лорен. Уж прости мне желание остаться с Калантой в хороших отношениях, чтобы она не передумала простить то, что я нарушил пакт.

– Все старания остаться с ней в хороших отношениях пошли прахом – теперь, когда ей известно, что я от нее что-то скрываю.

Каланта желала быть в курсе всего, что они предпринимают, и как только Логан известил ее о случившемся этой ночью в «Адвокате Дьявола», она перезвонила Дарьену, пылая негодованием из-за того, что ее не посвятили в эти планы.

Зарычав, Логан сделал два шага вперед, взмахнув волосами.

– Это касается не только тебя, Дарьен. Но и почти всех вольфов района Серебряный Лес. Могут погибнуть те, на ком нет никакой вины, если я не стану выполнять условия сделки, на которую согласился...

– Если ты беспокоишься о тех, кто ни в чем не виноват, то вот, полюбуйся на одну из них, – перебил Дарьен, указывая на Лорен. – Мне плевать, на что еще мне придется пойти ради безопасности этой девчонки, но или ты научишься лучше слушать меня, или нам не избежать гребаных проблем. Если из-за тебя ее убьют, я лично вырежу всех до единого вольфов Серебряного Леса и тебя вместе с ними так быстро, что ты пожалеешь, что вас не уничтожила Каланта.

Сквозь оскаленные зубы Логана вырвался рык. Остальные Дьяволы подошли ближе к Дарьену и встали рядом, а Сабрина метнулась к Логану и схватила его за дрожащую на грани обращения руку, умоляя не делать этого.

Но отшатнулась, едва коснулась его, и зашипела сквозь зубы. Перед трансформацией его кожа раскалилась настолько, что любое прикосновение к ней вызывало ожоги.

Огонь в глазах Логана слегка угас, вибрация всего тела прекратилась. Дарьен увидел, как его дыхание стало ровнее, Логан обернулся к Сабрине:

– Прости, – произнес он сипло и сдавленно.

Дарьен прикусил язык, чтобы не дать сорваться с него словам, уже вертевшимся на кончике. Он повернулся к Лорен, ресницы которой трепетали во сне, и подхватил ее на руки, стараясь не разбудить. Сосредоточившись на собственном дыхании, он понес ее из гостиной к лестнице в холле. Дьяволы расступились, пропуская его.

Проходя мимо Логана, Дарьен замедлил шаг.

– Отныне ты будешь советоваться со мной, – негромко и отчетливо выговаривая каждое слово, произнес Дарьен. – Обо всем. И с Калантой будешь общаться только в том случае, если я разрешу. Справишься?

Логан стиснул зубы и раздул ноздри. Он посмотрел на Лорен, обмякшую в руках Дарьена.

– Видимо, придется, как же иначе? – прошипел он.

– Да, – подтвердил Дарьен, – иначе никак нах.

Он прошел мимо вольфа, прежде чем тот успел добавить что-то еще, и понес Лорен вверх по лестнице. Шагая, он посматривал на прекрасное лицо Лорен и старался не слишком трясти ее на ступеньках.

Ему было все равно, сколько врагов он еще наживет, пытаясь обеспечить ей безопасность. Он всегда будет защищать ее – любой ценой.

37

Всеми силами пытаясь приглушить шум в голове, Дарьен стоял на коленях за спиной Лорен в ванной комнате и придерживал ее волосы, пока ее снова и снова выворачивало в унитаз. Он понимал, что это неизбежно, что ей необходимо вывести из организма все вещество, но видеть, как она мучается, в том числе от неловкости, ему не нравилось. Первый раз кинувшись к унитазу, она пыталась выставить его из ванной, но он не послушался. Позаботиться о себе сама она была не в состоянии, и он наотрез отказался отходить от нее, пока она не отдохнет, не выспится и не избавится от всех последствий, вызванных веществом.

– Для твоей первой ночи в «Адвокате» очень даже неплохо, – пошутил Дарьен. Она попыталась ответить, но ее снова начало рвать. Одной рукой Дарьен придерживал ее волосы, другой успокаивающе гладил по спине. Ее трясло, кожа была холодной и липкой от пота. Он причинил ей столько страданий – и все напрасно.

Впрочем... оставалось лишь надеяться, что не совсем. Им не удалось схватить покупателя кровяных снадобий, однако варлок, который участвовал в похищении Сабрины, в настоящее время валялся без чувств в подвале. И как только он придет в себя, Дарьен собирался вытянуть из него кое-какие ответы, неважно, какой кровью, неважно, каким злодеем ему придется при этом себя почувствовать. И сколько раз принять потом обжигающе-горячий душ, чтобы хотя бы немного отмыться. Порой он ненавидел эту частицу себя, частицу истинного Дьявола, но она глубоко въелась в его душу. Без нее он вообще не знал бы, кто он такой.

Когда-нибудь... возможно, когда-нибудь наконец что-то изменится.

Лорен перестало тошнить, дрожь, от которой она стучала зубами, прекратилась. Она в изнеможении привалилась к груди Дарьена, с трудом удерживая глаза открытыми и цепляясь за его рубашку.

– Дарьен... – просипела она. Ему ужасно нравилось, как она произносит его имя: словно это свет, на который она идет из мрака.

– Что, золотце?

– Ты побудешь сегодня со мной?

Ее глаза уже слипались, тело обмякло. Тот же вопрос она задала ему раз десять с тех пор, как он привез ее домой из клуба; поэтому сейчас они находились не в своей комнате, а у него.

– Побуду, Лорен, – ответил он так же искренне, как весь последний час отвечал на этот вопрос. И был готов отвечать столько раз, сколько понадобится: ему не надоедало слушать от нее эти слова. – Обещаю.

Он поднял Лорен с пола, увел в спальню и уложил в постель, укрыв до подбородка пушистым черным покрывалом. Когда он отнес ее наверх, Иви и Даллас помогли ей переодеться в пижаму. Дарьен еще никогда так не радовался тому, что у него в доме есть столько женщин, готовых прийти на помощь.

Он уже собирался прилечь рядом с Лорен, когда в дверь постучали. Лорен забормотала и завозилась в постели, почти засыпая. Дарьен бесшумно прошел по комнате и открыл дверь.

В коридоре стоял Макс. Он бросил быстрый взгляд на девушку в постели Дарьена.

– Он очухался, – сообщил Макс, имея в виду варлока. – Даллас сказала, что может пока побыть с Лорен.

Пора было браться за дело.

Макс посторонился, выпуская Дарьена в коридор. Тот закрыл за собой дверь, и вместе они направились в подвал. По пути оба молчали, настраиваясь на предстоящее, вытесняя из себя все чувства. Таков был их привычный ритуал перед убийством.

У стола, за которым он недавно обрабатывал раны Лорен и вынимал из них осколки стекла, Дарьен помедлил и отобрал несколько из разложенных на нем инструментов, Макс сделал то же самое. Здесь, в подвале, воздух был почти таким же зябким, как стылая мгла в «Адвокате Дьявола».

Варлок, привязанный к стулу, сидел в дальней комнате подвала, куда Дьяволы приводили тех, кого собирались допросить, предчувствуя, что заставить их разговориться будет непросто.

Грузно обмякший на стуле, на котором за прошедшие годы сидело множество пленников, варлок от скрипа двери поднял голову. И снова уронил ее на грудь, словно она весила тысячу фунтов. Взгляд его серебристо-карих глаз остановился на кастете «мертвая голова» в правой руке Дарьена, но страха в этих глазах, как ни странно, не было.

– Он тебе не понадобится, – невнятно выговорил варлок.

– Это еще почему? – спросил Дарьен. Макс застыл рядом с ним с монтировкой в руках.

– Потому что я готов говорить, – объяснил варлок. Его слова слипались одно с другим, звуча почти неразличимо из-за длительного воздействия препарата, которым Дьяволы утихомирили его. – Готов сказать правду.

Дарьен моргнул, приводя в действие Взор.

– Слушаю, – сказал он, ожидая продолжения.

После долгой паузы варлок наконец заговорил:

– Честно говоря, не уверен, с чего начать. Твои ребята здорово отделали меня, в голове все перемешалось. Может, будешь задавать вопросы, а я пообещаю отвечать правду?

Обещания от незнакомцев ничего не стоили, но на этот случай у Дарьена имелся Взор – самый надежный во всей Терре метод выявления лжи. Взор еще никогда не подводил его, ни разу в жизни.

Дарьен сложил руки на груди, шипы «мертвой головы» блеснули в ярком свете.

– Несколько недель назад ты помог некоему мракоумертвителю похитить Сабрину Ван Арсделл. Зачем?

Варлок медленно, с трудом моргнул.

– Нам была нужна не Сабрина, – начал он. – А та человеческая девчонка, которая сегодня сидела у тебя на коленях. Нас послали за ней вскоре после того, как мы вошли в состав группы, которая называет себя Обществом «Голова феникса». Мне обещали, что, если я помогу найти человеческую девчонку, за которой они охотятся, мне не только заплатят майнетами, но и дадут воспользоваться благами артефакта под названием «Источник Арканума». В этом обществе считали, что артефакт можно будет применять, только если найдется та самая девчонка – ее называли ключом.

Последовала пауза. Дарьен поторопил:

– Продолжай.

– Мне говорили, что Источник Арканума творит чудеса. Он способен даровать смертным вечную жизнь, исцелять любые болезни, увеличивать могущество бессмертных и давать им неограниченный доступ к магии без риска заболеть Иссушением.

Дарьен ловил каждое слово варлока, напрягаясь всеми мышцами, пока ответы, которые он искал столько недель подряд, звучали в подвале его дома. Похоже, все, что Каланта рассказала им у Логана, подтверждалось. Она оказалась права во всем.

Варлок продолжал:

– Мне хотелось всех этих благ. Врачи говорили, что мне осталось еще самое большее лет десять, а потом неизбежно начнется Иссушение. Слишком много веков я прожил и слишком долго пользовался своей магией. Помогая «Голове феникса» отыскать Источник, я стал бы не только неуязвимым для болезни, но и более могущественным, – угол его рта приподнялся в улыбке. – Отказываться от такого предложения я не собирался, и наверняка находились и другие, кто считал, как я. – Он помолчал и сглотнул, дернув кадыком. – Им удалось создать точную копию Источника Арканума. Но... это было не то.

– В каком смысле не то?

С тех пор, как варлок заговорил, ничто не указывало, что он лжет, даже намеком. Свечение его ауры было ровным, без мерцаний, свидетельствующих о том, что он утаил часть правды.

– Эта их штуковина не работала как полагается, – объяснил варлок. – Словно ее прокляли. Общество «Голова феникса» продолжало искать подлинный Источник, потому что заставить копию действовать так же, как он, они не могли. Хотя долго пытались и до сих пор пытаются – закупают кровяные снадобья, необходимые, чтобы приводить в действие заклинания, разные вещества, чтобы наполнить Источник. Но каждый раз терпят неудачу. Может, они где-то напутали с размерами, а может, в заклинаниях пропущены какие-то слова, – он пожал плечами. – Им нужен подлинный Источник, вот что мне говорили. Тот самый, настоящий, или все их старания пропадут напрасно.

Его нельзя воспроизвести, только создать заново. Так гласил главный свиток. Дарьен задумался: неужели у тех, кто сумел создать копию Источника, имеется вторая половина свитка – того самого, первая половина которого попала к нему в руки. И недавно была отдана Артуру, его близкому другу, умеющему разгадывать подобные загадки лучше Дарьена.

– Эта копия вызывала мутации у тех, кто решался экспериментировать с ним, – продолжал варлок. – Превращала их в чудовищ – в тех самых, которых в новостях называют новой породой демонов. И чем больше экспериментов заканчивались провалом, тем быстрее таял мой интерес к благам Источника. Если Общество «Голова феникса» так и не найдет подлинный Источник, ни о каких благах не может быть и речи – только риск и ноль выгоды. Но они не сдаются. Я не так долго пробыл с ними, чтобы узнать что-нибудь еще – захотел выйти из игры, сбежать от этих экспериментов, пока из меня не сделали очередного подопытного кролика. Пока у них не кончились пропавшие девчонки, которых они бросали в Источник, и они не решили поэкспериментировать на ком-нибудь из членов Общества.

У Дарьена голова шла кругом. Макс рядом с ним потерял дар речи.

Лорен оказалась права: демоны новой породы действительно были пропавшими девушками. Рожденными в водах проклятой копии Источника.

– Кто за всем этим стоит? – спросил Дарьен. – Кто главный в этом гребаном бардаке?

Варлок пожал плечами.

– Я не знаю. Когда я вступил в Общество, то занимал в нем настолько низкое положение, что никакую информацию мне не доверяли. Мне ни разу не дали увидеть того, кто затеял всю эту игру. Все, что я сейчас рассказал тебе об экспериментах, я знаю со слов рядовых членов Общества. Я просто принимал их слова на веру. А после того, как твоя человечка улизнула от меня, мне стали доверять еще меньше.

Вмешался Макс:

– И какое положение ты там занимаешь сейчас?

– Я ведь уже объяснил: из Общества я вышел. Не хотел иметь к нему никакого отношения, когда увидел, во что там превращают тех, кому не повезло попасть им в руки. Мне обещали неуязвимость для Иссушения и неограниченные запасы магии, а становиться в эту очередь, только чтобы превратиться в какую-то жаждущую плоти тварь, желанием я не горел.

Дарьен продолжал расспросы:

– Если в Обществе знают, что такое этот Источник и как он выглядит, почему же тогда их провидцы не отследят его?

Отследить на расстоянии живое существо или магический объект обычно не составляет труда, если есть фотография или рисунок искомого. Невозможность отследить что-либо удивила Дарьена, как и то, какое множество народу маскирует свои ауры. Ни с чем подобным он еще не сталкивался.

– Он сделан из материала, отследить который может только та девчонка. Даже если прямо перед тобой будет лежать рисунок, ты окажешься все равно что слепым. И будешь чувствовать присутствие Источника повсюду, как будто он прямо у тебя под ногами.

Вот дерьмо. Да будет ли конец этим сложностям?

– А из чего он сделан? – спросил Дарьен. Как правило, магические объекты излучают энергию, образующую поле, поэтому все разговоры о том, что Источник Арканума и его копию нельзя отследить, а значит, он не обладает характерным энергетическим полем, указывающим на его местонахождение...

Просто не имели смысла.

Но... возможно, варлок ошибся. Может, если Дарьен узнает ответ на этот вопрос, то сумеет определить положение хотя бы приблизительно, разобраться, как почувствовать его присутствие так же, как, по мнению членов Общества, его могла почувствовать Лорен. В самой основе действия Взора лежало понимание, что именно он отслеживает. Разыскав Источник, он снимет наконец мишень со спины Лорен, и ее перестанут искать как единственную тропинку, ведущую к чудесам. Если бы Дарьен мог, он прилепил бы эту мишень на собственную спину. Если бы это означало безопасность для Лорен.

Варлок покачал головой. Такие знания ему, конечно, не доверили.

Дарьен упорно допытывался:

– А где они хранят копию Источника? Ты знаешь, где ее найти?

Варлок снова покачал головой, и когда Дарьен моргнул, приводя в действие Взор, то убедился, что его ответ – чистая правда. Он в самом деле не знал, где находится копия Источника.

– Провидец, вместе с которым ты похитил Сабрину, – кто он?

Судя по виду, варлок мог отключиться в любую минуту.

– Мне назвали только его имя – Джеймс.

Джеймсов в этом городе было столько, что понадобился бы миллион лет, чтобы отыскать среди них нужного.

– Там никто не доверял друг другу настолько, чтобы выдавать личную информацию. Если хотите найти его, вернее всего будет попытаться сделать снимок с материалов какой-нибудь из городских видеокамер, – варлок подумал и поправился: – Впрочем, свои ауры они скрывают, так что даже если известно, как он выглядит, его не отследить. Для маскировки они пользуются растением, которое называется «нахт эссенция». Оно создает плотный магический покров, сквозь который ауру не видно даже тому, кого природа щедро одарила Взором, – он слегка улыбнулся Дарьену. – Даже тебе, Дьявол.

Нахт эссенция. «Сущность ночи». Именно о ней Логан упоминал в разговоре с Дарьеном, когда нашел Сабрину, правда, вспомнить название так и не смог.

– Есть ли какой-нибудь способ исцелить тех, кого превратили в демонов? – спросил Дарьен.

– Понятия не имею, Дьявол. Но если найдешь такой, дай мне знать. – Он остановил взгляд на кастете «мертвая голова», по-прежнему надетом на пальцы Дарьена. – Теперь ты изуродуешь мне лицо или даруешь мне быструю смерть?

Дарьен задумался над его вопросом. Варлок только наблюдал за ним со странной опустошенностью в глазах.

– Убивать тебя я не стану, – наконец решил Дарьен. – Но об этом разговоре ты забудешь.

Он направил поток своей магии в разум варлока, проник в него, и от силы этого воздействия тот потерял сознание.

Варлок не смог бы вспомнить, что сделал с ним Дарьен. Эта способность, присущая провидцам, не действовала на других провидцев или на тех, кто тренировался закрывать разум от чужой магии. Путь в сознание варлока Дарьен проложил так же, как в голову Бейлора, когда они покидали клуб, пока Макс и Даллас не закричали на него, подгоняя и требуя немедленно уезжать. Но если мыслям Бейлора он придал ложную эмоциональную окраску, добиваясь, чтобы гнусному вампиру Лорен запомнилась совсем иначе и больше никогда не возбудила в нем вожделения, то из памяти варлока он просто стер начисто последние несколько часов. В кои-то веки сегодня на его руках не останется крови.

Дарьену пришлось признать, что по сравнению с его обычной практикой это шаг вперед. Он начинал меняться к лучшему.

И должен был стать лучше – ради Лорен.

* * *

Когда Лорен проснулась, рассвет вливался в комнату, согревая покрывало, которым она была укрыта до подбородка. Ей понадобилось несколько минут, чтобы вспомнить хоть что-нибудь и чтобы пропало ощущение, что ее голова и желудок вращаются, двигаясь по кругу.

Неуверенно она откинула мягкое черное покрывало и оглядела просторную комнату, пытаясь сообразить, где находится. Все вокруг выглядело незнакомо – и постель, в которой она лежала, и зеркало от пола до потолка в золоченой раме, и стенной шкаф, и впечатляющая коллекция музыкальных записей, занимающая целую стену.

У нее перехватило дыхание, подступала паника...

Пока она не увидела, что рядом с ней на широкой кровати спит Дьявол с голым торсом.

Невероятно. Она в комнате Дарьена. События минувшего вечера вспомнились ей, тело запылало, как в те минуты, когда она сидела на коленях Дарьена, а его ладони путешествовали по ней.

Дарьен спал, лежа на животе, повернувшись лицом к ней, вытянув мускулистые руки над головой и обхватив татуированными пальцами подушку. И выглядел таким спокойным, таким... ранимым. Во сне его черные ресницы тихонько трепетали, от размеренного дыхания шевелилась прядь волос, свисающая до кончика носа.

Выглядел он потрясающе, и Лорен не могла на него наглядеться. Ей хотелось смотреть на него вечно, и ей бы это никогда не надоело. При одной мысли о том, что эти сильные татуированные руки не далее как вчера ночью трогали ее там, где к ней не прикасался ни один мужчина...

Лорен судорожно сглотнула и сжала ноги: жар, который она чувствовала прошлой ночью, возник между бедер и стал распространяться вверх по животу. Думать об этом сейчас было невозможно, и...

У нее по-прежнему кружилась голова. И все так же подкатывала тошнота, хотя никаких веществ в организме уже не осталось.

Как получилось, что минувшей ночью все сложилось настолько ужасно?

Через несколько минут Дарьен начал просыпаться, его ресницы задрожали. Лорен затаила дыхание, когда на ней остановился его тяжелый, устрашающий взгляд, реальный, как физическое прикосновение. В животе запорхали бабочки – так, словно осознание, в чьей постели она находится, охватило их крылышки огнем.

От разговора в «Рук и Реддинг» – к сегодняшнему утру. Столько всего изменилось и за такое короткое время, что порой Лорен удивлялась, как они к этому пришли.

– Привет, – более хриплым и низким голосом, чем обычно, произнес Дарьен.

Подтянув покрывало до подбородка, Лорен потупилась и шепотом ответила: «Привет». Под устремленным на нее тяжелым взглядом Дарьена тепло, расплывающееся от низа живота, захватило все ее тело.

– Как самочувствие?

– Нормально, – прошептала она. – А твое?

От сонной улыбки Дарьена у нее невольно поджались пальцы ног.

– Нормально.

Сердце бешено забилось, и Лорен понимала, что Дарьен отчетливо слышит каждый его удар. Он не сводил с нее глаз, потемневших от чего-то более мощного, чем Взор. Из-под полуопущенных век он оглядывал ее так, что у Лорен покалывало во всем теле. Грудь вдруг отяжелела, Лорен плотно сжала ноги под покрывалом, отчаянно желая прикосновений, которые должны были принести облегчение, его прикосновений... Ей хотелось отдать ему всю полноту власти над ее телом и ее удовольствием.

Она мысленно вернулась к минувшей ночи, ко всему тому, что случилось между ними в ночном клубе, ко всему, чем они были там заняты. Лорен почти не помнила, что было с ней после того, как ее одурманили, но события, предшествовавшие этому, сохранились в памяти отчетливо и ясно.

Она помнила все. Каждую непристойность, услышанную от Дарьена, – слово в слово. Помнила, как посетители клуба пожирали их взглядами, пока они ласкали друг друга.

Будто они давали представление. От этой мысли плечи Лорен поникли, дыхание участилось. Предплечье наливалось жаром, предупреждая, что она слишком долго ничего не ела. Но она пренебрегла сигналом татуировки: в самой глубине ее тела все сжималось от тошноты, не имевшей ничего общего с ее загадочным недугом.

Что помнит о прошлой ночи Дарьен? Стало ли их посещение «Адвоката Дьявола» для него таким же поворотным событием жизни, как для нее? Или же она в своем ничтожестве цеплялась за каждое брошенное им слово, как за спасательный круг для ее гордости? А вдруг ему случалось и прежде говорить те же слова другим девушкам, причем искренне? Это не ее дело, но...

– Тебя что-то тревожит, – заметил Дарьен неожиданно мягким тоном и подпер голову ладонью. Его слова вырвали Лорен из тревожного кокона, который смыкался над ее головой, удушливый, как толстое одеяло. – Давай, золотце, спроси меня.

– Насколько... – она завозилась на постели, шурша серыми простынями, потом прокашлялась и наконец выпалила: – Насколько прошлая ночь была притворством для тебя?

Его лицо стало озабоченным.

– Ни насколько, – ответил он. – Вообще ничуть, Лорен. Для меня все было по-настоящему – все целиком. – Между его бровями возникло несколько тревожных морщинок, и вдруг Лорен показалось, что она смотрит на себя в зеркало. – А насколько?..

– Ни насколько, – шепотом перебила она. Его морщинки разгладились. – Я все говорила и делала всерьез.

Проказливая улыбка скользнула по его губам.

– Значит, ты правда хочешь меня.

Лорен подавила улыбку.

– Все, что я говорила, – чистая правда, – заверила она.

Глаза Дарьена вспыхнули, и вдруг Лорен осознала, что они наедине. Она в постели у Дьявола, и он смотрит на нее так, словно хочет склониться между ее ног, как обещал прошлой ночью. Чтобы коснуться самого сердца, распробовать ее на вкус и убедиться, что она такая же сладкая, какой выглядит.

– Мне пора собираться на работу, – запинаясь, выговорила Лорен. С трудом выпутавшись из покрывала и простыней, обвившихся вокруг нее, она чуть не свалилась с кровати, пока вставала. Половицы за ночь успели остыть.

Поднявшись, она вдруг пошатнулась, комната накренилась перед ее глазами. Когда она последний раз что-то ела?

Дарьен сел, не сводя с нее глаз, а она тем временем оправила пижамную рубашку и попыталась расправить пальцами спутанные волосы. И до смущения остро сознавала, как ужасно, должно быть, выглядит, отчего ей отчаянно захотелось куда-нибудь спрятаться, пока Дарьен не заметил, что сегодня утром она не так мила, как вчера ночью. Она чувствовала засохший на лице макияж и в особенности стянутость в углу рта, означающую, что во сне она пускала слюни.

Улыбка на лице Дарьена стала шире.

– Кончай дергаться, новенькая, – посоветовал он. – Ты прекрасна.

– И это говорит безупречное божество, не надевшее рубашки, – еле дыша, пошутила она. Он и правда был безупречным божеством, а тем более при свете, который, пробиваясь сквозь планки жалюзи, падал полосами на его тело...

Ей так хотелось кинуться на него. Отпроситься с работы, сославшись на болезнь, и целый день посвятить скачке верхом на нем.

Дарьен уже ухмылялся во весь рот, а Лорен страдала от желания хоть как-то разрядить напряжение, нарастающее между ними, отвлечь его внимание от того, как торчат ее затвердевшие соски под тонкой тканью пижамной рубашки. Воздуха вдруг не осталось не только в комнате, но и во всем мире. Если им предстоит когда-нибудь перейти от разглядывая друг друга к занятиям любовью – или траху, как предпочитает выражаться Дарьен, – ее сердце, возможно, не выдержит пытки, которую она себе устроила.

Прокашлявшись, Лорен спросила:

– Что случилось прошлой ночью? Что стало с тем варлоком? Его?..

– Мы его не убили. – Улыбка Дарьена померкла, он вдруг стал серьезным и собранным. Опираясь спиной о мягкое изголовье кровати, он сел и пристроил руку на согнутом колене. Боги, какой же он... Невероятный. Она с трудом заставила себя сосредоточиться на том, что он сказал, чтобы не просить его повторить. Дарьен продолжал: – Но я постарался сделать так, чтобы все случившееся прошлой ночью стало для него не более чем сном.

И он быстро рассказал ей то, что узнал от варлока – про копию Источника Арканума, про нахт эссенцию, про демонов и пропавших девушек, про сорвавшуюся сделку с кровяными снадобьями и звонок от Каланты. А когда закончил, она едва смогла выговорить:

– Что же нам теперь делать?

– Сегодня об этом не беспокойся, – ответил он. – Моя главная забота сейчас – обеспечить твою безопасность и помочь доктору Атлас найти антидот для девчонок, которых превратила в демонов копия Источника. Последим заодно за любыми закупками нахт эссенции: если не удалось перехватить покупателя кровяных снадобий, возможно, мы выйдем на создателей копии Источника, наблюдая за теми, кто покупает нахт эссенцию, – некоторое время он вглядывался в ее лицо. – От тебя при этом ничего не потребуется, Лорен. Ты меня понимаешь? Мы со всем справимся сами.

Она слабо кивнула.

– Я, наверное, пойду собираться. Уже опаздываю, – она направилась к закрытой двери спальни, ни на секунду не забывая, что Дарьен следит за каждым ее движением, а ее пижамные шорты едва прикрывают ягодицы.

Она собиралась открыть дверь, как вдруг замерла, услышав его вопрос:

– Поужинаешь со мной сегодня?

Лорен обернулась, и когда их взгляды встретились, на его лице снова возникла обольстительная улыбка. Держась за дверную ручку, она прыснула, хотя ее сердце так и заколотилось – от удовольствия и волнения.

– А я думала, слова «свидание» в твоем лексиконе нет, Дарьен Кассель.

– А это и не свидание. Просто... ужин.

– Само собой. Ужин двух друзей? – Ей пришлось укусить себя за щеку изнутри, чтобы удержаться от смеха.

– Само собой. Друзей, – ямочка на его щеке говорила, что Дарьен тоже боролся с улыбкой.

Усмешка осветила ее лицо, как солнце, розовое тепло распространилось в груди. Тихий и рассудительный голос где-то в глубине увещевал ее быть осторожной, не спешить. Но она не слушала, оттеснив этот внутренний голос за какую-то дверь на задворках сознания и заперев ее.

– Ладно, Дарьен, – кивнула она. – Я поужинаю с тобой, но только как друг. Для нас влюбляться непозволительно.

Она рассчитывала произнести эти слова шутливым тоном, но едва они повисли в воздухе между ними, осознала, насколько мучительно они верны.

Им непозволительно влюбляться по-настоящему.

Она смертная, когда-нибудь она умрет. И порой она думала, не лучше ли смириться с правдой, чем так отчаянно цепляться за то, чему никогда не бывать.

Из комнаты Дарьена она вышла, не дав ему ответить, ускользнула в коридор, пока не пролились слезы, щиплющие глаза. Но она успела заметить, каким было его лицо, пока она закрывала за собой дверь: ее слова ранили его так же больно, как и ее.

Эти ужасные, несправедливые слова преследовали ее весь день.

Она смертная. Когда-нибудь она умрет. А Дарьен...

Дарьен будет жить очень долго. Может, даже вечно.

* * *

Смена Лорен в аптеке Мордред и Пенелопы тянулась гораздо дольше положенных семи часов, и она понимала, дело не в том, что она недостаточно поспала прошлой ночью.

Виновато было возбуждение, в том числе нервное, пока она ждала, когда Дарьен заедет за ней и они пойдут ужинать. Как друзья. Смех вскипал у нее в горле, пока она носилась по аптеке и в попытке заставить время двигаться быстрее хваталась за любую мелкую работу. Друзья не прикасаются один к другому так, как они прошлой ночью; друзья не звонят друг другу, когда нечего сказать, – просто чтобы еще раз услышать знакомый голос.

Друзья не думают друг о друге каждую минуту, пока не спят, и не считают секунды до новой встречи.

Когда часы наконец показали половину пятого, загудел телефон Лорен, лежащий на столе в офисе наверху, где она заканчивала бумажную работу после закрытия, и ее сердце сбилось с ритма при виде имени, высветившегося на экране.

«Извини за опоздание», – писал Дарьен. Лорен взглянула на часы: она не знала, считается ли серьезным опоздание на две минуты, но невольно улыбнулась. «Я на обычном месте».

В спешке доделывая оставшуюся работу, она чувствовала, как дрожат ноги. Перед выходом она нанесла на губы свежий слой блеска, расчесала волосы и одернула белое кружевное платье. Но как же она нервничала, уму непостижимо! Так и хотелось врезать себе за это.

Пока она садилась в машину Дарьена, он говорил с кем-то по телефону, но, слушая неизвестного собеседника, повернулся к Лорен с той самой ироничной и кривоватой улыбкой, от которой у нее слабели колени. Хорошо, что к тому времени она уже опустилась на сиденье, иначе могла бы рухнуть прямо на него. Пристегиваясь, она смотрела на него не отрываясь, а он тем временем поспешно завершал разговор.

Отключившись и убрав телефон, он вывернул на проезжую часть.

– Ты когда-нибудь бывала в «Блэкберд-88» наверху?

Так назывался пафосный ресторан в Финансовом районе, ужинать в котором могли позволить себе разве что Таэга и Каланта Крофт.

Или кто-нибудь из Дьяволов.

Лорен фыркнула.

– Только в своих самых смелых мечтах. А то пришлось бы продать душу ради одного стакана воды.

– Когда-нибудь я хочу узнать все твои самые смелые мечты, Лорен Калла. – От его чувственного взгляда у нее поджались пальцы ног. – А если серьезно, я везу тебя на ужин в «Блэкберд». И не волнуйся, расплачиваться душой я тебе не позволю – слишком уж это большая ценность.

У нее невольно открылся рот.

– Ни в какой «Блэкберд» ты меня не везешь, Дарьен Кассель!

Только теперь она заметила, как он одет: в белую рубашку на пуговицах, заправленную в черные костюмные брюки, и лакированные черные туфли. Его часы стоили, вероятно, целое состояние. Проклятие, как же круто он выглядел. И...

Проклятие, он и вправду вез ее в «Блэкберд»!

– Вообще-то это не тебе решать.

Лорен вскинула бровь.

– Вот как? Может, ты еще и столик забронировал, мистер Заправила?

– Мне это ни к чему, – проказливо ухмыляясь, он остановился на красный свет неподалеку от городской Башни управления. Ее панели из полированной кристалы взмывали вверх до самого неба, отражая розовый закат.

Лорен закатила глаза.

– Ах, ну конечно же.

Дарьен рассмеялся. Кому, как не Дьяволу, приезжать в «Блэкберд» без предварительного бронирования!

Ресторан располагался на восемьдесят восьмом этаже одного из небоскребов Финансового района. Все столики здесь были заняты с самого открытия и до закрытия в любой день недели.

Дарьен не соврал, уверяя Лорен, что бронировать столик ему ни к чему: после того, как администратор извинилась, что свободных мест нет, ему достаточно было назвать ей свое имя, как она нашла для них лучший столик во всем зале, прямо у окна с потрясающим видом на сверкающий в лучах заката район.

– Что будешь пить? – спросил Дарьен, пока они просматривали меню. – Кроме воды стоимостью с твою душу, – он подмигнул.

Лорен порозовела.

– Пожалуй, я выпью вина, – решила она. – До сих пор не могу привыкнуть, что мне уже можно заказывать спиртное.

Вместе с Даллас и Сабриной она лишь в этом году начала бывать в клубах и барах, и новизна ощущений еще не стерлась.

– Когда твой день рождения?

– Первого януария.

– Да ты, оказывается, дитя Календ! – улыбнулся Дарьен.

– Верно. А ты когда родился, Дарьен Кассель? – Она вдруг сообразила, что никогда не спрашивала, сколько ему лет, но из разговоров с другими Дьяволами знала, что пика никто из них еще не достиг. Год, когда бессмертный перестает стареть – так называемый «пиковый год», – у каждого свой, хотя обычно он наступает где-то между двадцатью и сорока годами. Провидцам свойственно прекращать стареть раньше, чем другим бессмертным, как правило, к тридцати пяти годам, хотя большинство всю свою жизнь остаются в возрасте чуть за двадцать.

Лорен не могла не почувствовать укол зависти в сердце, особенно теперь, когда Дарьен сидел напротив нее.

– Пятого новема, – ответил он, – двадцать четыре года назад.

Она встрепенулась, меню поникло в ее руках.

– Пятое было в прошлую среду!

Должно быть, он прочитал обиду по ее лицу, потому что мягко объяснил:

– Я не праздную свой день рождения, Лола. И предпочитаю, чтобы о нем знало как можно меньше народу.

Лорен склонила голову набок, любопытство пересилило в ней обиду.

– А почему не празднуешь?

– В основном из-за моей матери. Она умерла отчасти потому, что родились мы с Ивианой, поэтому я не считаю нашу дату рождения чем-то таким, что стоит отмечать.

Лорен прекратила расспросы. Было что-то в выражении его лица – и в том, как он отвернулся к окну, заглядевшись на блистающий город, будто хотел что-то скрыть, – что она поняла: у него нет желания продолжать этот разговор.

За два часа ужина Дарьен успел задать ей кучу вопросов. Лорен еще не случалось так много говорить о себе, поэтому ей потребовалось гораздо больше времени, чтобы справиться с утиными ножками конфи и жареными овощами. Впрочем, она не имела ничего против, потому что вкус у всех блюд был неземной. Такой еды она еще не пробовала. А это о многом говорило, ведь она выросла в Северном Крае и за годы успела побывать во множестве дорогих ресторанов.

Дарьена интересовало не только ее прошлое, но и простые подробности, касающиеся ее – какой у нее любимый цветок, почему она дала собаке кличку Сингер. Лорен не понимала, что во всем этом интересного, но судя по всему, ни одно ее слово не вызывало у Дарьена скуки.

Уже в конце ужина, когда она смаковала каждую ложку шоколадного мусса с удивительно насыщенным вкусом, Дарьен поставил локти на стол и объявил:

– Я должен кое в чем признаться.

Лорен быстро втянула в себя содержимое ложки. Дарьен проследил за движением ее губ хищным взглядом, от которого у нее по спине пробежали мурашки.

– Так-так, – протянула она. – Только не говори, что даже для тебя здешний счет оказался слишком большим, так что придется нам делать ноги.

Дарьен обольстительно рассмеялся, и это был самый искренний смех, какой она слышала у него.

– Ты вообще в курсе, что ты прелесть? – Смотрел он при этом на нее так, словно с трудом сдерживал желание съесть ее, что у Лорен снова начали поджиматься пальцы ног. – Я не шутил, когда сказал, что бронировать столик в этом заведении мне незачем, но ты подумала, что скорее всего из-за этого, – он указал на татуировку под своим ухом.

Лорен звякнула ложкой, кладя ее в опустошенную тарелку.

– А разве нет?

– Чаще всего так и обстоит дело. Но в этом ресторане мне не нужна предварительная бронь, потому что он мой.

Она ответила ему долгим пристальным взглядом. Секунды шли, складываясь в минуты, пока ее молчание не встревожило Дарьена. Наконец она выговорила:

– Ты шутишь.

Он медленно покачал головой.

Лорен подперла подбородок ладонью.

– Разве он тебе по карману? В смысле, я знаю, что денег у тебя куча, но... «Блэкберд»?

Он улыбнулся.

– Когда моя мать была еще жива, этот ресторан она особенно любила. Три года назад прежний хозяин решил его продать. Мой отец предложил купить его, но не для того, чтобы сохранить, – отец хотел его уничтожить.

Лорен озадаченно нахмурилась.

– Не понимаю. Зачем ему понадобилось уничтожать то, что так много значило для твоей матери?

– Если попросту, мой отец – злодей. После того, как моя мать умерла, он пожелал, чтобы исчезло все, что напоминало о ней. С его точки зрения, хватало и такого напоминания, как ее дети. «Блэкберду» предстояло исчезнуть, – теперь на его лице не было ни тени насмешки. – И я решил перебить его цену. В эту сделку я вложил почти все свои сбережения, но я просто не мог сидеть сложа руки и смотреть, как то, что любила моя мать, сровняют с землей. Я этого не допустил бы.

– Значит, так «Блэкберд» и стал твоим.

Дарьен кивнул.

– Разумеется, сделку я провернул анонимно. Если бы он узнал, что я обставил его... – он не договорил и помрачнел. – Ладно, не будем сегодня об этом.

Лорен по-прежнему хмурилась. А потом призналась:

– Просто поверить не могу...

– А это что такое? – перебил Дарьен, насмешливо блеснув глазами и наклонив голову так, словно пытался заглянуть ей в рот, хотя она поспешно сжала губы, сообразив, что он заметил пирсинг у нее на языке. – Дай-ка посмотреть, – велел он.

Она высунула язык ровно настолько, чтобы пусет в центре блеснул под светом люстр, и снова спрятала.

Улыбка Дарьена стала проказливой, от углов глаз разбежались морщинки.

– Когда ты его проколола?

– Этим летом.

Судя по его взгляду, его мысли приняли не самое приличное направление.

– И для чего же?

Она хихикнула над нелепым вопросом.

– То есть как это «для чего»? – Она сморщила нос. – Разве пирсинг делают не потому, что он красиво выглядит?

– Я мог бы назвать как минимум еще одну причину.

Она ахнула, открыв рот.

– А это, между прочим, беззастенчивый флирт, ты в курсе?

Дарьен с самодовольным видом усмехнулся.

– Извини. Просто не удержался.

– Как же ты прошлой ночью его не заметил?

Ему ведь пришлось открывать ей рот и совать под язык таблетку.

От этих воспоминаний его дразнящая улыбка слегка поблекла.

– Наверное, ночью мне было не до того. Я так беспокоился за тебя. – От этого признания ее бросило в жар. – Он ведь зачарованный, да?

Вот ведь, а она надеялась, что он не заметит руну, выгравированную сбоку на бриллиантике.

– Зачем ты его купила?

– Чтобы замаскировать веснушки, – призналась она.

На его лице отразилось разочарование.

– Чтобы замаскировать веснушки... – повторил он. – А где именно?

– Только на носу, – она сморщила нос, словно от этого могла проступить россыпь светло-коричневых крапинок, маскировка которых обошлась ей в триста золотых майнетов.

– Не хочу, чтобы ты прятала хоть что-то свое, – заявил Дарьен. – Поменяй его на другой. Уверен, твои веснушки так же прекрасны, как все остальное, что у тебя есть.

Ей казалось, что у нее взорвется сердце.

– Дарьен... – выговорила она. Боги, можно ли быть еще идеальнее?

– Пообещай мне, – настойчиво попросил он.

Чувствуя, как сердце наливается розовым уютным теплом, она прошептала:

– Обещаю.

Официантка подошла забрать десертную посуду, Дарьен подписал счет, и они спустились на улицу. Ночь принесла благоуханный ветер с легким запахом реки Ангелтин, шумящей под скоростной магистралью.

– Чуть не забыл... – Дарьен остановился, едва шагнув на тротуар из вращающихся дверей ресторана. Он сунул руку в карман и, приподняв в улыбке угол рта, извлек плоскую бархатную коробочку. – У меня есть кое-что для тебя.

– Что это? – еле слышно прошептала она, когда он положил коробочку ей на ладонь.

– Открой – и узнаешь, глупышка.

– Не надо было тебе тратиться на меня. – Внутри тяжким грузом легло чувство вины. – Талисманы и без того обошлись слишком дорого.

– Открой, – мягко предложил он. – Можешь мне поверить, это не стоит трехсот тысяч золотых майнетов.

Взглядом Лорен дала понять: она искренне надеется, что это правда. Но он с таким нетерпением ждал, когда она откроет коробочку, что у нее защемило сердце, и она заставила себя поднять крышку.

На бархатном ложе лежал браслет с подвесками из розового золота. Каждая подвеска на нем была настоящим шедевром с множеством миниатюрных деталей, и все эти подвески, вдруг с замиранием сердца поняла Лорен, изображали магазины и рестораны авеню Алой Звезды.

Конечно, среди них была и «Ступка и пестик Мордред и Пенелопы» с вывеской в виде ведьминого котла над крохотной дверью, были «Магические штучки Медеи», «Пицца Чико из дровяной печи», «Роскошка», «Бьюти-бар Беллы», «Золотой лук», «Элла и Принц»...

У Лорен от изумления открылся рот.

– Это же авеню Алой Звезды! – она перевела взгляд на улыбающегося ей Дарьена. – Ты заказал его для меня?

Он пожал плечами так, словно речь шла о пустяках.

– Эта авеню много значит для тебя, вот я и подумал, что тебе стоило бы повсюду носить ее с собой.

Она сглотнула, вдруг потеряв дар речи.

Он протянул к ней руку ладонью вверх.

– Можно?

Она отдала ему коробочку, он вынул браслет и застегнул на ее запястье, где он мягко заблестел под светом уличных фонарей.

Слезы защипали глаза, стоило ей подумать о том, сколько усилий было вложено в этот удивительный подарок. Шагнув к Дарьену, она закинула руки ему на шею.

– Спасибо, – произнесла она ему в грудь, обтянутую рубашкой. Он обнял ее за талию, уткнулся лицом в ее волосы и прижал к себе так, что она ощутила, как их сердца бьются совсем рядом. От ее внимания не ускользнуло, что это уже второе их объятие, и оно ничуть не хуже первого. – Никто еще никогда не радовал меня вот так.

Он хотел было ответить, но возможности произнести то, что собирался, ему так и не представилось.

Вопли рассекли ночную темноту, вынудив их прервать объятия.

Дальше по улице собралась толпа, все кричали, в ужасе указывая на что-то, закрепленное на стене ювелирного магазина.

Все недавние мысли улетучились из головы Лорен, спешащей вслед за Дарьеном к толпе. И едва она осознала, что видит перед собой, у нее замерло сердце.

Это был труп. Как на снимках Каланты, о которых рассказывал Дарьен.

Еще одну пропавшую девушку пришпилили к стене, как охотничий трофей, а ее плоть и кровь – как и остатки магического свечения от неизвестного заклинания, оборвавшего ее жизнь, – разметало вокруг нее так, что их контуры напоминали крылья феникса. Глаза девушки были закрыты, из-под век вытекала кровь, сверкая как магия и на фоне белой кирпичной стены похожая на огненные перья.

Под трупом девушки кровью было написано два слова:

Это было послание – для нее, Лорен. Угроза и предупреждение о том, чего ей следует ждать, если она так и будет продолжать прятаться.

Три выстрела разорвали ночь, и кровь застыла в жилах Лорен. Горожане заметались на тротуаре, те из них, кто остановился поглазеть на труп, с криками бросились врассыпную.

Дарьен рванул Лорен к себе за спину так резко, что чуть не вывихнул ей плечо. Заслоняя ее, он открыл стрельбу по двум вооруженным незнакомцам, стоящим поодаль. Оба сразу рухнули в брызгах крови, но лишь когда Лорен опомнилась и обнаружила, что лежит на тротуаре за спиной Дарьена, оказалось, что он успел заслонить и уберечь ее, но сам не уберегся.

С трудом сдерживая крик, Лорен вскочила. Рубашка Дарьена быстро пропитывалась кровью.

Одна из пуль попала ему в плечо.

* * *

Лорен едва дышала.

– Дарьен... – чувствуя на языке привкус желчи, она не сводила глаз с кровавого пятна, расплывающегося по рубашке. – Тебе надо в больницу!

Но он, поднявшись, направился к незнакомцам, которых застрелил.

Как будто не был ранен! Будто проклятая богами пуля не вонзилась ему в плечо. За такое чудовищное пренебрежение к собственной жизни Лорен захотелось броситься к нему и отвесить пощечину. Дарьен тяжело дышал, но она понимала: это от гнева, а не от боли.

Она кинулась вслед за ним.

– Дарьен... – Ее поле зрения сузилось, стало серым по краям, ноги задрожали.

В ночи взвыли сирены. Дарьен застыл, сжав кулаки. По его лицу скользнула тень чувства, похожего на осознание.

С молниеносной быстротой он подхватил Лорен на руки. Транспорт сил быстрого реагирования и патрульные машины подкатывали к «Блэкберду», световые балки у них на крышах перемигивались красными и синими огнями.

– Дарьен, тебе нельзя сейчас нести меня!

На языке так и вертелось продолжение: «И беспокоиться, что запачкаешь кровью платье, тоже не надо», потому что он держал ее так, чтобы белое кружево не касалось раны. Если бы не тревога за него, Лорен закатила бы глаза. Вот упертый мракоумертвитель!

Бегом они добрались до многоуровневой парковки, где Дарьен опустил свою ношу на пассажирское сиденье машины, не слушая просьбы поставить ее на ноги. Сам он занял свое место так быстро, что она не успела и глазом моргнуть, завел двигатель, вылетел из гаража, оставляя за собой черное облако горелой резины, и понесся через Финансовый район.

– Дарьен, помедленнее!

Приближался светофор, скоро должен был включиться красный. Спидометр показывал почти сто сорок миль в час.

– Пожалуйста, сбавь скорость!

Перекресток быстро приближался. Сдавленно ахнув, Лорен вскрикнула:

– Красный! Дарьен, уже красный!

Он дал по тормозам, едва успев с визгом шин остановиться за вереницей машин, ждущих у светофора.

Машина встала, а Дарьен заколотил по рулю кулаком так, что Лорен вздрагивала от каждого удара и вскоре сбилась, считая их. Потом в салоне стало тихо, слышалось лишь затрудненное дыхание.

Включился зеленый свет, и они тронулись с места.

– Дарьен... – прошептала она. Он не смотрел на нее, снова набирая скорость. – В том, что случилось, никто не виноват...

– Никто не виноват?! – взревел он. – Ты глянь на свою проклятую богами шею, Лорен! – Она непонимающе уставилась на него. – Где талисман? Где он?

Она коснулась пальцами шеи. Талисман исчез, на шее висела только ее подвеска с солнцем.

Значит, это она виновата. Дарьена ранили из-за нее.

Лорен попыталась сглотнуть, но не смогла – слишком сильно сжалось горло.

– Прости...

– Я не об этом, – он провел пятерней по волосам, сгреб их в кулак. – Ты не виновата. Я хотел сказать, что виноват в этом я. Мне следовало купить тебе новый талисман, особенно после прошлой ночи, – Дарьен дернул поворотник так резко, что чуть не сломал его.

– Куда мы едем? Тебе надо в больницу.

– Никаких больниц, – и не давая ей возразить, объяснил: – Один из моих близких друзей работает в отделе вооружения «Просветления Энтерпрайзис». Я все равно собирался к нему еще до всего этого, – он раздраженно указал на свое окровавленное плечо, – чтобы попробовать выяснить хоть что-нибудь насчет твоего происхождения.

Лорен наконец сглотнула, от запаха крови ее начинало мутить.

– А этот твой друг сумеет вынуть пулю?

– Раньше Артур работал врачом. Ему я доверяю так же, как моим Дьяволам.

Лорен слабо кивнула. Сложив на коленях трясущиеся руки, она отвернулась и засмотрелась в окно на сияющие огнями здания.

– Лорен, – тихо позвал Дарьен. Она повернула голову, давая понять, что слушает, но смотрела на свои руки, сложенные на коленях. – Я думаю, те двое охотились не за тобой, а за мной.

– Почему ты так считаешь? – Ее слова прозвучали едва слышно.

– Одним из них был Тайсон Геллер.

Жнец Тайсон подчинялся Малахии Делани, у которого Дарьен побывал несколько недель назад. Лорен помнила, как он рассказывал ей, что принес в Дом Душ дар в знак примирения, чтобы Тайсон молчал о самозваных мракоумертвителях, разыскивающих девчонку человеческой расы.

– Тайсон не знал никаких подробностей, касающихся тебя, и Малахия тоже. Но меня Тайсон ненавидел уже давно и, подозреваю, возненавидел еще сильнее, когда по приказу Малахии из-за меня ему сломали челюсть.

Лорен слабо кивнула, все еще избегая встречаться с ним взглядом.

Дотянувшись через центральную консоль, Дарьен взял ее за руку.

– Я злюсь на себя, Лорен. Не на тебя. Злюсь еще сильнее оттого, что твой талисман пропал, потому что я не уследил за ним. Мне следовало проявить больше внимания.

Лорен казалось, что она задыхается, она еще была выбита из колеи недавними событиями, чтобы хоть что-нибудь ответить. Поэтому она лишь смотрела в окно, крепко держа руку Дарьена и сосредоточившись на движениях его большого пальца, которым он водил по ее ладони.

Все еще не отвлекаясь от его прикосновений и желая, чтобы они помогли ей успокоиться, как успокаивали ее во время приступов паники эфирные масла, она увидела, что машина проезжает мимо светящихся букв вывески «Просветление Энтерпрайзис».

И логотипа компании – трех пересекающихся кругов со звездой в центре.

38

Артур Дж. Кайнд служил в компании «Просветление Энтерпрайзис» техником по вооружению.

Этот семидесятилетний мужчина был человеком, как и Лорен.

Но ни возраст, ни принадлежность к расе смертных не помешали его пальцам ловко извлечь пулю, засевшую в плече Дарьена. Умертвитель даже не вздрогнул, лежа на столе в одной из сотен лабораторий компании, пока Артур прощупывал рану в поисках осколков.

Компания «Просветление Энтерпрайзис» была не только оборонной, производившей вооружение и военные технологии: в ней ставили эксперименты в области естественных наук и межвидовой генетики. Выпускаемое вооружение поставлялось Воздушному Флоту. Таэге и Красному Барону военные исследования компании приносили огромные преимущества; Джонатан Кайл, основатель и глава «Просветления Энтерпрайзис», руководил разработкой улучшенных с помощью магии механических крыльев, благодаря которым воины Флота могли летать. Тех самых крыльев, которые Даллас в конце концов должна была получить в ходе боевой подготовки в штаб-квартире Флота.

Лорен невольно передернулась при виде кровавых пузырей, вздувающихся над раной, которую проверял Артур. Но несмотря на то, что вид крови пугал ее, отвести взгляд было трудно по двум причинам.

Одна из них заключалась в том, что Дарьен вновь был раздет до пояса, и Лорен залилась ярким румянцем, едва взглянув на его обнаженный торс. Оказалось, у него гораздо больше татуировок, не только цифры на пальцах и метка Дьяволов под ухом: помимо полных рукавов на обеих руках, у него на спине было подробно наколото черное пламя, охватывающее широкие плечи и спускающееся к бедрам. Это пламя обрамляло настоящий шедевр – изображение чудовищного трехголового адского пса.

Второй причиной, по которой Лорен не могла отвернуться, стали его шрамы. Представив себе, сколько мучений причинили ему эти пулевые и ножевые ранения, а также с десяток длинных рубцов, исполосовавших спину и похожих на перья ангелов, выгравированные или выжженные на коже, она разозлилась. Дарьен умел терпеливо переносить боль, но она не могла спокойно видеть следы этой боли.

Наконец она отвела взгляд, а Артур достал последний осколок и приготовился обработать рану.

– Они от ремня, – объяснил Дарьен, имея в виду длинные рубцы на своей спине. Посмотрев ему в лицо, она увидела, что на нем не отражается никаких чувств. – Мой отец был вспыльчивым.

Лорен проглотила подступающую к горлу желчь.

Его отец был чудовищем.

Артур закончил перевязывать рану, Дарьен сел, надел рубашку и застегнул пуговицы.

– Постарайся, чтобы рана не открылась, – попросил Артур, сдирая перчатки с бледных морщинистых рук и начиная наводить порядок на своем рабочем месте, – как в прошлый раз.

Дарьен предложил Артуру помощь, но тот отказался, отпустив задорное замечание, вызвавшее у Лорен улыбку. Она почувствовала, что этих двоих связывают отношения, какие могли бы установиться у отца с взрослым сыном. У настоящего отца, а не такого, о котором недавно упоминал Дарьен.

Прервав уборку, Артур достал что-то из кармана лабораторного халата.

– Дай руку, – велел он Дарьену, подойдя к нему. Дарьен подчинился, и техник уронил ему на ладонь обсидиановое кольцо. – Оно тебе явно нужнее, чем мне. Надень и поверни против часовой стрелки.

Дарьен так и сделал. Магия сначала подогнала кольцо ему по размеру, плотно усадив на палец, потом, при повороте против часовой стрелки, вызвала вибрацию. Послышался слабый щелчок, шипение, и блестящая черная броня распространилась по его телу, облегла его как перчатка от шеи до пальцев ног и завершилась невидимым барьером, который, как предположила Лорен, защищал голову. Этот барьер она едва могла разглядеть: когда он окружил голову Дарьена полностью, о нем напоминало лишь слабое золотистое сияние.

Похоже, и Дарьен впечатлился.

– Где ты его достал?

Он изучал броню, сгибая и разгибая поднятые перед собой ладони.

Артур развел руками, охватывая этим жестом всю лабораторию.

– В арсенале Флота, разумеется. Его только что создали, таких пока существует немного, так что постарайся не слишком хвастаться им. Оно защитит тебя от всех пуль, на которые ты вечно нарываешься.

Дарьен фыркнул. Он снял кольцо, в котором сразу же исчезла броня, и сунул в карман брюк.

– Спасибо, – сказал он. – А как успехи с посмертным тестом ДНК для Лорен?

– Все еще жду результатов. – По лаборатории распространился запах хлорки. – Зато провел поиск по именам, которые ты называл – Эразмус Софрония и Эликс Даник.

Лорен встрепенулась.

– И что? – поторопил Артура Дарьен.

– Никаких записей о них не сохранилось, кроме свидетельств о смерти, – ответил тот. – Я снял копии, так что можешь взглянуть. Оба умерли слишком давно, чтобы кто-нибудь из них приходился Лорен отцом, но возможно, один из них – ее более давний предок. На свидетельствах о смерти стоит дата почти тысячелетней давности.

Это значило, что порошок для отслеживания Лорен не могли изготовить из костей кого-либо из них – след получился бы слишком размытым для поисков. Кости должны были принадлежать тому родителю, от которого Лорен передались предполагаемые магические способности, упомянутые Калантой Крофт и варлоком прошлой ночью. Будь это не родитель, а более дальний предок, способности оказались бы слишком слабыми, разбавленными примесями другой крови. Артур продолжал:

– А еще, похоже, я разгадал вашу загадку.

Загадку «Dominus Volumen» – главного свитка! Лорен и Дарьен переглянулись.

После того, как пособие по древнереунерианскому языку телепортировалось обратно в библиотеку академии, Дарьен доверил расшифровку текста на свитке Артуру. Он считал, что техник сумеет определить, из чего сделан Источник, и, похоже, поступил правильно, поручив эту задачу ему.

Дарьен спросил:

– И какова же отгадка?

– «Хаос», – объявил Артур. Оба слушателя заморгали и снова переглянулись. – Творение богов.

– Ничего не понимаю, – пробормотала Лорен. – Что это значит?

– Его истинное название – первовещество, «прима материя», – продолжал Артур. – Это бесформенная материя, существовавшая еще до появления вселенной. Она и стала исходным материалом для всего сотворения.

– Но ведь... – у Лорен голова пошла кругом, она едва выговорила: – Но ведь ее же не существует?

Дарьен уставился на нее, явно растерянный не меньше, чем она.

– Еще как существует, мисс Калла, – возразил Артур. – Правда, она неосязаема. В некоторых текстах ее называют пятым элементом в дополнение к широко известным четырем, который якобы находится в латентном состоянии во всем сущем.

Дарьен вмешался:

– Ну и каким же образом человеку заполучить нечто подобное?

– Первовещество примитивно и таинственно, потому оно и называется Творением богов. Есть вещи, не предназначенные для того, чтобы на них воздействовал наш мир.

– Но если предположить, – допытывался Дарьен, – если бы это первовещество кому-нибудь понадобилась, как бы он мог заполучить его?

Если Источник в самом деле изготовлен из первовещества – материи, присутствующей в латентном состоянии во всем сущем, – Дарьен не мог выявить его присутствие, о чем и сказал ему варлок прошлой ночью. Похоже, он не солгал.

Потому что именно из «прима материи» была сотворена вселенная – вместе со всем, что есть в ней. Это означало, что провидец, наделенный Взором, способен почувствовать ее повсюду, а не только там, где спрятан Источник. Отслеживать такую цель все равно что действовать вслепую, потому что первовещество есть в земле и в небесах, в зданиях и в автомобилях, в реке и в пологих песчаных дюнах за границей силового поля.

Загадку они разгадали, но к решению своей задачи так и не приблизились. А что касается магической способности к отслеживанию, которой, по словам всех, якобы обладала Лорен... Этого просто не могло быть. Она никогда не ощущала никаких признаков существования этой способности, ни разу в жизни не испытала чувства, будто она может сделать что-то подобное. Бессонными ночами в Адских Вратах она иногда пыталась обратиться к этой способности, заглянуть в глубь себя и проверить, удастся ли найти хоть что-то, что объяснило бы слухи, распространяющиеся по городу. Но внутри ее всякий раз встречала только пустота и непреодолимое желание просто сдаться и замкнуться в себе, и так было даже в тех нескольких случаях, когда она расспрашивала Дарьена, может ли он помочь ей, дать какие-нибудь советы насчет отслеживания, проверить, сумеют ли они разыскать Источник своими силами.

Но даже тогда не случилось ничего из ряда вон выходящего. Ничего.

Дарьен сам ответил на свой вопрос еще до того, как это сделал Артур.

– Ему понадобилось бы обратиться к высшим силам, – пробормотал он и перевел взгляд на Лорен.

Осознание тяжелым камнем осело у нее внутри. Речь о боге или об одном из Безымянных. О великих существах, полных тайн и могущества, которые могли даровать доступ к этой бесформенной материи, к примеру, Эразмусу Софронии и Обществу «Голова феникса». Об обитателях Перекрестков, наделенных способностью исполнять желания, если тому, кто их загадывает, есть что предложить взамен.

Довольный догадливостью Дарьена, Артур возобновил уборку.

– Совершенно верно, Дарьен.

Тот спрыгнул с металлического стола и подошел к Лорен, пристроившейся на краешке стула. Несмотря на недавнее ранение, Дарьен не подавал виду, что ему больно. Взяв двумя пальцами ее за подбородок, он заставил Лорен поднять голову и посмотреть ему в глаза.

Его взгляд был смягченным, как ей показалось, чувством вины, когда он почти беззвучно произнес:

– Мне так жаль.

Лорен взяла его за руку, которой он держал ее за подбородок, переплела его пальцы со своими.

– Нам надо поговорить с кем-нибудь из них, – шепнула она. И поняла, что Дарьен сразу уловил, кого она имеет в виду: его глаза затуманились, уголки губ опустились. Лорен эта затея тоже была не по душе, однако это могло оказаться их единственной возможностью докопаться до истины.

Обитатели Перекрестков считались опасными и коварными существами. Нельзя было просто явиться к ним, не разработав прежде план и не зная в точности, о чем предстоит спрашивать и на какую цену согласиться. И если обитателей Перекрестков не устраивала предложенная плата, вопрошающий рисковал вообще не покинуть их логово.

Закончив наводить порядок, Артур обернулся, заметил, что Лорен держится за руку Дарьена, и сказал ему:

– Лучше бы тебе как можно скорее раздобыть новый талисман.

Почему-то вид Лорен, сидящей перед Дарьеном и держащей его за руку, а также то, как смотрел на нее сверху вниз сам Дарьен, вызвало у старика улыбку, пока он вытирал руки бумажным полотенцем.

– Это я виноват, – вздохнул Дарьен.

– Никто не виноват, – поправил Артур. – Просто найди другой талисман.

По выражению лица Дарьена Лорен поняла, что этот ответ не понравился не только ей.

Никто не виноват. И теперь важно было только одно: не допустить, чтобы случившееся повторилось.

* * *

Лорен, уснувшую два часа назад в своей спальне в Адских Вратах, что-то внезапно разбудило в час ведьмовства. Проворочавшись несколько минут, она решила сходить вниз за стаканом воды.

Но остановившись в дверях кухни, она обнаружила, что не спят все, кто жил в этом доме. Семь Дьяволов стояли или сидели вокруг кухонного островка, поглощенные разговором, который прервался сразу при появлении Лорен.

Дарьен заметил ее первым. Прочитав на его лице тревогу, она замерла.

– Что случилось?

Джек, Тревис и Лейс лишь взглянули на нее, а Ивиана, Таннер и Максимус или отводили глаза, или многозначительно переглядывались друг с другом.

Дарьен смотрел в пустоту.

– Дарьен! – напомнила о себе Лорен. Ее затошнило, пол плыл под босыми ступнями. – Что происходит?

Он потер ладонью лицо.

– Рэндала Слейда известили, что в Адских Вратах уже некоторое время живет человек.

От произнесенного имени у Лорен похолодела кровь. Рэндал Слейд. Не просто мракоумертвитель, а самый могущественный криминальный авторитет города. В исправительной колонии Блэкуотер он побывал столько раз, что даже блюстители закона сбились со счета.

Лорен невольно коснулась рукой шеи – там, где во впадинке под горлом лежал новенький талисман Авертера.

– А ему известно о?.. – заставить себя договорить она не смогла.

Ей ответил Максимус:

– Мы не знаем, Лорен. Надеемся, что нет, но пока не уверены, какую информацию он смог добыть.

– Рэндал... предложил мне привести тебя к нему. – По вспышкам ярости в глазах Дарьена Лорен поняла: Рэндал не предложил, а приказал. – Чтобы самому посмотреть, из-за кого весь переполох, как ему нравится это называть.

– Как думаешь, кто ему рассказал? – спросила Лорен.

– Это мог быть кто угодно, – вмешалась Лейс. – Вольфам известно, что у нас творится. У Каланты, как и у каждого вампира в ее ковене, полно глаз и ушей в городе: кто-нибудь мог заметить тебя с нами в клубе и сложить два и два. А значит, то же самое могли выяснить и другие ковены. Кроме того, тот, кому не следовало видеть вас двоих в «Адвокате Дьявола», мог обратить на вас внимание и посчитать нужным доложить об этом Рэндалу.

– Ты забыла еще Бенджамина и его грабителей могил, – добавил Таннер. – Нас мог выдать кто-то из них.

Дарьен покачал головой.

– Сейчас не так важно, кто это был. Займемся им потом, когда решится вопрос с Рэндалом.

Лорен подступила ближе к кухонному островку. На нем была расстелена карта города.

– В какой дом мракоумертвителей входит Рэндал?

Разумеется, базы кругов мракоумертвителей не были обозначены на карте так, как пять домов Каланты – Кровавая Роза, Серебряный Факел, Трупный Цветок, Молоточковая Орхидея и Синяя Лилия. Как наемные охотники-убийцы, нередко нарушающие закон, мракоумертвители действовали гораздо более скрытно, чем четырехсотлетняя вампирша. И хотя в этом городе и за его пределами все знали о существовании Адских Врат, лишь немногим было известно местонахождение дома.

– В строгом смысле он не входит ни в один из кругов, – объяснил Дарьен. – Он возглавляет их все. И он вот здесь, – он хлопнул двумя пальцами по Ангелтинскому бульвару – одной из главных городских артерий, соединяющих район Мясокомбината с Башней управления.

Лорен нахмурилась.

– У него резиденция на Ангелтинском бульваре?

– Не на бульваре, – поправил он, – а под ним. По крайней мере, там он проводит большую часть времени.

Лорен сделала глубокий вдох, чтобы взять себя в руки.

– Насколько я понимаю, отказаться мы не имеем права. Ведь так?

– К сожалению, – подтвердил Таннер. В свете кухонных ламп блеснули стекла очков в черной оправе на его прямом носу. – Когда Рэндал предлагает что-либо, будь то Дарьену, мне, Каланте или Джонатану Кайлу, – ему подчиняются.

Ивиана разгладила складки на карте.

– Каким входом в логово крестного отца воспользуемся на этот раз?

Несмотря на насмешливый тон, на ее лице читалась ледяная ярость.

– Сейчас мы никуда не идем, – заявила Лейс, хотя на самом деле задавала вопрос и смотрела при этом на Дарьена, ожидая ответа.

А Дарьен, бросив взгляд на Лорен, решил:

– Один день Рэндал подождет. Пойдем завтра, – он постучал пальцем по северной оконечности деловой части города, вблизи Цветочного района и бульвара Арктур. – Пойдем через вход, ближайший к храму, – он не стал уточнять, что этот вход наиболее удален от района Мясокомбината и обитающих там отбросов общества, а значит, меньше вероятность влипнуть в неприятности еще по дороге.

Напряжение в кухне стало почти осязаемым, от чего Лорен затошнило.

– Наверное, где бы мы ни вошли, – подала голос она, – визит к Рэндалу все равно окажется рискованным делом.

Ей ответил Тревис:

– Ничего подобного раньше еще не случалось. Среди нас впервые появился человек. Полагаю, у Рэндала найдется к нам несколько вопросов.

– И, пожалуй, несколько пуль, – вставил шутливым тоном Джек, но его карие глаза беспокойно блестели.

– Будут только вопросы, и ничего более, – заявил Дарьен.

Дьяволы обсудили еще несколько предстоящих дел, и как только закончили, разошлись – кто спать, кто выслеживать объекты. И хотя они умело скрывали беспокойство, фактом оставалось то, что завтра вечером им всем предстояло встретиться с самой большой шишкой организованной преступности города. Причем эта встреча должна была состояться из-за Лорен.

Мысли об этом не давали ей покоя. В ту ночь она почти не спала, и ее не покидало ощущение, что она отжила свое и теперь живет взаймы, причем уже некоторое время.

39

Логово Рэндала напоминало лабиринт туннелей, частично совпадающих с сетью канализационных труб под городом.

Дарьен привез Лорен и Дьяволов к люку на бульваре Арктур на закате следующего дня. Этот вход в логово криминального босса был наиболее безопасным из всех, если в такой ситуации вообще можно было говорить о безопасности. В любое другое время Дарьен не стал бы исходить из таких соображений, но сейчас с ним была Лорен, и к Рэндалу они шли только из-за нее. Поэтому Дарьен предпочел снизить риск до минимума.

Шагая по туннелям муниципальных систем водоотведения вместе с Тревисом, Максимусом и Джеком, он держал Лорен рядом с собой. Возле люка, через который они проскользнули, на улице остались ждать Ивиана, Таннер и Лейс. Дарьен почувствовал, что Ивиане не хочется спускаться вместе с ним, и хотя поначалу она отказалась ждать его на улице, он не дал ей права выбора. Только не в этот раз.

Плохо было уже то, что Лорен шла рядом. Дарьену было тяжело слушать, как ее сердечный ритм ускорился втрое, пока они пробирались по туннелям, где идти до следующего источника света в кромешной темноте порой приходилось минут десять.

Он дал ей один из своих пистолетов, Иви одолжила пояс с кобурой. Но даже в брюках карго, армейских ботинках, с кобурой на поясе и в кожаной куртке Лорен выглядела не принадлежащей к этому миру. Все еще выделялась, как больной палец, который, как понимал Дарьен, Рэндал сразу же захочет сломать.

Криминального босса они нашли у подземных водопадов. А несколько минут назад его подручные встретили их в темноте лабиринта. У Дарьена возникло ощущение, что эта делегация заметила их присутствие в туннелях задолго до того, как сочла необходимым выйти навстречу. Но чем ближе кто-то подходил к Рэндалу, тем больше предосторожностей предпринимало его окружение, и теперь прибывших почти гнали к боссу, как волки гонят овец, покусывая за ноги.

Свиту Рэндала составляли не просто любители подраться. Несмотря на идеальную физическую форму и магию провидцев, которую стоило причислить к оружию, они были в пуленепробиваемых жилетах и несли автоматические огнестрелы в руках, а не за плечами.

Рэндал не изменял своим привычкам. Отбыв в исправительном учреждении Блэкуотер больше сроков, чем кто-либо в истории, он предпочитал не рисковать лишний раз.

Поэтому Дарьен не удивился, увидев жилет на его мускулистом и исполосованном шрамами торсе, ремень для оружия, нагруженный тяжелее ремня самого Дарьена, и ботинки, снабженные выдвижными лезвиями. Рэндал был не просто готов к схваткам – он жаждал их и зачастую затевал сам просто от нечего делать. По приколу, как часто повторял он.

В последний раз Дарьен виделся с Рэндалом несколько месяцев назад, но никакой срок – ни годы, ни даже столетия – в этом случае не считал слишком долгим. Босса Дарьен ненавидел, особенно потому, что каждый раз, глядя на себя в зеркало, вспоминал этого ублюдка.

Рэндал отодвинул свой стул от освещенного свечами стола, приставленного к изрисованной граффити стене, и поднялся, выпрямившись во весь рост и повернувшись к прибывшим.

А когда улыбнулся, эта улыбка выглядела какой угодно, только не приветливой.

* * *

При виде Рэндала Слейда у Лорен перехватило горло.

Эти голубовато-стальные глаза на брутальном и вместе с тем привлекательном лице, эти короткие, темные как ночь волосы, эта холодная улыбка... Самым явным различием был возраст: если Дарьену только что исполнилось двадцать четыре, Рэндал застыл на тридцати пяти. Лорен сопоставляла сходства одно за другим, и у нее голова шла кругом, а когда он заговорил, низкий голос только подтвердил ее опасения.

Рэндал Слейд был отцом Дарьена.

– Давненько я не видел никого из моих Дьяволов, – произнес криминальный авторитет так, словно они зашли на чай. Взгляд глаз в обрамлении воспаленных век, словно он давно не высыпался как следует, обвел гостей. – А где же моя дочь? Где моя драгоценная Иви?

Его голосу, чуть хрипловатому, как от подступающего кашля, вторило гулкое эхо.

Лорен замерла.

Рэндал умирал от Иссушения.

Не дождавшись ответа от Дарьена, он вопросительно уставился на Джека.

Голосом, не выразившим ни тени эмоций, Джек сказал о жене:

– Она не смогла прийти.

Последовала долгая тягостная пауза. Потом Рэндал уточнил:

– Ты уверен?

Все обернулись на звук шагов. Все, кроме Дарьена, который с ненавистью уставился на отца, когда его сестру втащили в комнату.

По обе стороны от двух подручных Рэндала, которые волокли Ивиану за волосы, шагали Лейс и Таннер, виновато глядя на Дарьена. Ивиану отпустили лишь с разрешения Рэндала.

Оскалившись на громил, притащивших ее, Иви прошла к Дарьену и Джеку и встала между ними. Ее глаза казались остекленевшими от страха, скованные движения указывали на то, что ей до сих пор больно.

– На вашем месте я бы поостерегся лгать мне, – предупредил Рэндал, потом улыбнулся, и эта улыбка была холодной и убийственной. – Вот теперь все мы в сборе, – он хлопнул в ладоши, остановил взгляд на Лорен, и в его безжалостных глазах блеснуло любопытство. – Вижу, слухи говорили правду.

– Могу все объяснить, – отозвался Дарьен.

– Очень на это надеюсь. – Глаза Рэндала почернели, он изобразил правой рукой коготь, резко поднял его вверх, и земля ушла из-под ног Лорен.

Казалось, незримый коготь обхватил ее талию и вздернул в воздух, где она повисла в нескольких футах над головой Рэндала. Она не могла пошевелить даже пальцем, не могла вскрикнуть. Она полностью утратила способность управлять собственным телом, только продолжала судорожно втягивать ртом воздух, паря в двенадцати футах над землей. Магия обжигала ей легкие, волосы разметались вокруг головы, будто она очутилась под водой.

Дарьен шагнул вперед, его глаза тоже почернели. Свита Рэндала вскинула на изготовку оружие, а Дьяволы схватились за пистолеты и вызвали из тени фамильяров.

– Поставь ее на место, – грозно потребовал Дарьен. Бандит у его ноги зарычал, его глаза вспыхнули, как раскаленные угли.

– На твоем месте я бы этого не делал, – врастяжку отозвался Рэндал. – У тебя есть три минуты, чтобы убедить меня не ломать шею твоей новой зазнобе, Дарьен. И если я замечу, что ты мне лжешь, вы уйдете отсюда всемером – как должно быть и как всегда будет. Не зря же вы зоветесь Семью Дьяволами. Может, напомнить вам, что все вы принадлежите мне?

Напряжение в воздухе нарастало, Рэндал медленно переводил взгляд с одного Дьявола на другого. Никто не смел даже шумно дышать.

Убедившись, что ему подчинились, Рэндал усмехнулся.

– Начинаю обратный отсчет – и время пошло: три... два... один... Начинай.

– Лорен находилась под моей защитой с тех пор, как еще в септеме меня наняли выследить ее, – напряженно выговаривая каждое слово, начал Дарьен. – Посланец, предложивший мне работу, не сообщил никакой информации, но когда я нашел ее, оказалось, что ее выслеживают и другие мракоумертвители.

Если бы Лорен могла говорить, она принялась бы умолять Дарьена не выдавать информацию, которую они надеялись утаить от Рэндала. Но язык не подчинялся ей.

– Этот круг не входит в число признанных нами, их метка – голова феникса.

– Похоже, у меня появились конкуренты. Но с какой стати столько народу гоняется за человеческой девчонкой?

– Сказать по правде, я не знаю. Магии в ней нет, как и явных причин, по которой она могла понадобиться кому-то. На нее охотятся и наемники, и другие горожане... Если ее найдут, то убьют.

– Я, похоже, пропустил объяснение, почему мне должно быть до этого дело, – заметил Рэндал. Глаза Дарьена яростно сверкнули. – Чувствую, ты недоговариваешь всей правды, сын мой. Мотивировать тебя? – Он повернул против часовой стрелки руку, которую по-прежнему держал поднятой. Боль скрутила шею Лорен, словно незримая рука приготовилась сорвать ее голову с плеч.

Святая Звезда, эта рука... Эта рука!

С ее неподвижных губ сорвался слабый стон.

От острой боли в глазах Дарьена сердце Лорен чуть не треснуло.

– Те, кто охотится за ней... – он осекся, чувства, которые раздирали его и которые Лорен читала на его лице, на миг связали ему язык. – По-моему, им нужен древний артефакт под названием «Источник Арканума». – Лорен попыталась покачать головой, но не могла шевельнуться. А невидимая рука у нее на шее продолжала сжиматься...

– Источник Арканума – не более чем древняя легенда, – возразил Рэндал.

– У меня все чаще возникают мысли о том, не правда ли в ней говорится.

– И те, кто охотится за девчонкой, убеждены, что она как-то связана с Источником?

– Кажется, они считают, что она может выяснить, где Общество «Голова феникса» спрятало его. – Рука сильнее сдавила шею Лорен, и кровь начала сочиться из ее ноздрей и ушей, капая на грязный бетонный пол. Грудь Дарьена вздымалась от тяжелого дыхания. – Если слухи верны, Источник может устранить последствия Иссушения. Нам больше не понадобится беспокоиться из-за него, и ты... ты мог бы исцелиться...

Ложь далась ему так легко, что и Лорен в нее поверила.

Злобный блеск в глазах Рэндала погас, рука на шее Лорен ослабила хватку лишь настолько, чтобы она могла глотнуть драгоценного воздуха.

– Так ты собираешься сам найти этот Источник, – уточнил Рэндал, – с помощью своей маленькой зазнобы?

Дарьен медленно кивнул.

Рэндал перевел взгляд на Лорен.

– А сама она готова помочь нам найти его?

Он еще немного ослабил захват – ровно настолько, чтобы она смогла кивнуть. Кровь из носа закапала ей на грудь, пятная майку.

На лицо Рэндала вернулась холодная улыбка.

– Мне нужен этот Источник, Дарьен. Ты с девчонкой найдешь его для меня. Ясно?

Дарьен только кивнул. По-видимому, довольный ответом, Рэндал наконец опустил руку.

Способность двигать конечностями вернулась к Лорен, едва она коснулась бетонного пола. Дарьен поспешил к ней, отводя от криминального авторитета, который насмешливо наблюдал за ними. Лорен вытерла кровь под носом рукавом, в ушах все еще звенело.

Рэндал сложил на груди мясистые руки.

– А за все неудобства, которые были причинены мне, я жду в качестве компенсации не только Источник.

Умертвители ждали продолжения, и Лорен восхитилась твердости, с которой они выслушали его:

– Все вы будете отдавать мне половину всего заработка на протяжении следующих двенадцати месяцев.

Не давая никому возразить Рэндалу, Дарьен произнес:

– Решено.

Остальные Дьяволы повторили то же самое, их голоса не выражали никаких чувств.

– И про Источник не забудь, Дарьен, – добавил Рэндал. – Ты готов поклясться?

Дьяволы насторожились, некоторые переглянулись между собой. Сердце Лорен загрохотало в груди от отчаянных попыток понять, что происходит.

Дарьен шагнул вперед и стащил с правой руки черную перчатку. Его отец выбросил руку вперед, схватил сына за руку и стиснул с такой силой, что пара суставов в пальцах Дарьена издала хруст.

– Повторяй за мной, – велел Рэндал. Дарьен эхом начал повторять каждое последовавшее слово: – Я, Дарьен Кассель, торжественно клянусь самой Алой Звездой, что доведу до конца поиски Источника Арканума вместе с Лорен Каллой, и сим даю позволение моему родному отцу использовать Источник во всех целях, как он сочтет нужным. Источник будет принадлежать только Рэндалу Слейду, если он сам не решит иначе. Эта клятва не может быть расторгнута никоим образом, кроме как в случае смерти одного из заключивших Завет Крови.

Улыбка медленно расплылась по лицу Рэндала, пока Завет Крови вступал в действие.

Отец с сыном разжали руки, и метка Завета поползла вверх по руке Дарьена до локтя, отчего кожа становилась пепельно-серой, испещренной символами забытого языка.

– Будем на связи, – объявил Рэндал, на руке которого появилась такая же метка. – А если встретишь кого-нибудь из мерзавцев с головой феникса, стреляй в них, не сходя с места.

Дарьен и Лорен выходили последними. Перед тем, как они покинули комнату, Рэндал бросил им:

– Если узнаю, что ты вздумал играть со мной, парень, тебя ждут неприятности.

Дарьен ухмыльнулся.

– Не сомневаюсь.

– Убери-ка с лица этот свой гонор, – пригрозил Рэндал. – А то ляжешь рядом с матерью на городском кладбище.

Усмешка Дарьена померкла. Но не от горя или страха – ее вытеснила жгучая ярость.

Взять себя в руки он сумел за считаные секунды. На его лице не осталось ни тени эмоций, лишь по легкому блеску в глазах Лорен поняла: будь его воля, он ни минуты не стал бы терпеть выходки этого кретина.

Самым настоящим дьяволом среди них оказался Рэндал Слейд.

Дарьен жестом велел Лорен идти вперед по туннелю и сам последовал за ней.

Но последнее слово все же осталось за Рэндалом:

– А она и впрямь милашка, да?

Оглянувшись через плечо, Лорен увидела на его лице акулью ухмылку. И распознала в его словах угрозу. Рэндал наверняка заметил, какими глазами смотрел на нее Дарьен.

В этот момент Рэндал, видимо, решил: если выяснится, что они что-то скрывают от него, Лорен станет его первой мишенью.

Мишенью, которая развяжет Дарьену язык.

* * *

По грязным и мрачным туннелям, где их конвоировала охрана Рэндала, все шли молча. Лорен жалась к Дарьену, словно заряжаясь исходящей от него мощной энергией, пока они блуждали в этом темном лабиринте.

На полпути к выходу Дарьен вдруг замедлил шаг. Его внимание привлек вход в туннель, мимо которого они прошли, а также то, что он успел заметить – или почувствовать – в освещенном тупиковом помещении.

Он жестом велел Лорен идти дальше. Максимус, заметив его движение, занял место Дарьена рядом с ней, а сам Дарьен бесшумно скользнул в тень.

Прихвостни Рэндала заметили его исчезновение уже в следующий момент.

– А ну живо в строй, Кассель, – рявкнул один из громил, вызвав гулкое эхо. Вся группа притормозила.

Женский голос, нежный и мелодичный, как звон музыки ветра, позвал Дарьена по имени из туннеля, куда он направлялся. При виде гибкой и тонкой фигурки, грациозно спешащей в их сторону, все замерли.

Луч подствольного фонаря на одном из автоматов упал на незнакомку, осветив лицо настолько прелестное, что Лорен было больно смотреть на него.

Губы изумительного рубинового оттенка, глаза огромные и такие темные, что они будто поглощали свет... Ее светлая, как фарфор, кожа казалась еще белее по контрасту с густой гривой темных волос, обрамляющих нежное личико в форме сердечка и ниспадающих на пышную грудь.

Имя Дарьена слетело с этих губ так, что сердце Лорен похолодело и замерло.

– Криста, – это имя Дарьен произнес с оттенком удивления, к которому примешался еще десяток чувств, назвать которые Лорен затруднилась.

Красавица в ореоле волос цвета воронова крыла, похоже, была так же удивлена встречей с Дарьеном, как и он с ней. Ее улыбка стала шире, она пожирала его взглядом, потом издала обольстительно томный и страстный смешок, затрепетала длинными темными ресницами и спросила:

– Что ты здесь делаешь?

Дарьен велел остальным идти и подождать его в машинах. Всем остальным, в том числе и Лорен. А хуже всего было то, что он, отдавая приказ, даже не посмотрел на нее: его взгляд был прикован к Кристе.

Лорен поплелась вместе с остальными на темную улицу. Очутившись снаружи и вдали от свиты Рэндала, Дьяволы принялись обсуждать случившееся. Но Лорен не слышала ни слова, идя вслед за ними к машинам.

На ходу она оглядывалась через плечо. И продолжала неотрывно смотреть на улицу уже после того, как села на заднее сиденье машины Дарьена вместе с еще двумя Дьяволами, ждущими его. У Лорен были поводы для беспокойства куда серьезнее, чем девушка, окликнувшая Дарьена в темном туннеле, но сейчас Лорен ничего не могла с собой поделать.

Она понимала, что должна взять себя в руки, но в эти минуты злейшим врагом для нее стало собственное воображение. Поэтому на протяжении нескольких минут до прихода Дарьена сердце у нее щемило сильнее, чем когда она была во власти Рэндала.

40

Лорен не спалось. Наступал понедельник, она понимала, что перед занятиями в академии должна хоть немного отдохнуть. Но ей не давали покоя мысли, несмотря на все попытки утихомирить их.

Вернувшись в машину, Дарьен почти ничего не сказал о черноволосой красавице Кристе Копенспайр. Только когда Таннер поинтересовался, что она забыла в логове Рэндала, Дарьен коротко ответил, что она работает на него с тех пор, как пару месяцев назад перебралась в город. Больше никто ни о чем не расспрашивал, прекрасно понимая, что Дарьену не хочется об этом говорить. Похоже, недостаток подробностей обеспокоил одну Лорен, причем настолько, что ее единственную он лишил сна.

Однако когда она решила сходить вниз и на цыпочках прокралась по затихшему дому, то застала на кухне Ивиану, которая читала книгу.

Оторвавшись от чтения, Ивиана подняла голову, и ее темные волосы, касающиеся ключиц, блеснули при свете лампы.

– Не спится?

Лорен помотала головой.

Ивиана загнула уголок страницы и отложила книгу.

– Вот и мне тоже. Впрочем, мне всегда трудно заснуть после того, как меня удостоит вниманием мой ублюдочный отец.

Лорен поморщилась.

– Да уж, трудная выдалась ночь для всех нас, – она пристроилась на табурете рядом с Иви. – Не хочу показаться бестактной со своими расспросами, но что нашла в нем ваша мама? Неужели Рэндал всегда был таким?

Иви пожала плечами.

– В некоторой степени. А на первый вопрос отвечу, что, видимо, Рэндал просто оказался ее типажом. Мама была юной, легко поддавалась влиянию и втрескалась в него по уши – не вдаваясь в подробности, чем он занимается, – она нахмурилась и скривила губы, потом снова пожала плечами. – А может, все дело было в сексе. Честно говоря, когда я оцениваю его теперь, зная, какой он, то решительно не понимаю, что она в нем разглядела. Но уже через полгода отношений она забеременела близнецами.

Лорен покусала губу.

– Она тоже была провидицей?

– Нет. Моя мать Эмберли, которую по-настоящему звали Элси Кассель, была человеком и ни кем иным.

Лорен заморгала.

– Но ведь вы с Дарьеном... вы же оба чистокровные.

Дарьен ни за что не стал бы тем, кем являлся теперь, родись он наполовину или даже на четверть человеком.

Иви кивнула.

– Она была человеком, а он – мракоумертвителем, но она родила двух чистокровных провидцев, которых Рэндал должен был вырастить безжалостными убийцами. Такое случается, но очень редко. И только среди провидцев, а не у вольфов, вампиров или ведьм.

На ее лице появилось странное грустное выражение.

– И что было дальше? – шепотом спросила Лорен.

Казалось, Иви стоит немалых усилий продолжить.

– Она пыталась сбежать от него и оградить нас от его влияния. Но он ее выследил и усыпил ее бдительность красивой ложью, зная, как ей хочется ее услышать. Она желала, чтобы ее дети не соприкасались с той стороной жизни, которую готовил для нас Рэндал, но из страха осталась с ним. А когда нам было пятнадцать лет, депрессия так измучала ее, что она сбросилась с крыши многоэтажного дома, где мы тогда жили, – холодная ярость превратила красивое лицо Иви в маску жестокости.

Лорен прошептала:

– Мне кажется, она себя не убивала...

Во взгляде Иви, обращенном на Лорен, не осталось ни тени доброты.

– Вот и нам тоже, – шепотом согласилась она. После томительной паузы она добавила так, что слова прозвучали бесстрастно и едва слышно: – Я упрашиваю Дарьена убить его. Он смог бы, я знаю, что смог. Если кто в этом городе и способен разделаться с этим ублюдком, так только мой брат.

По спине Лорен пробежал холодок.

– А почему он не соглашается?

Она пожала плечами.

– Думаю, по множеству причин. Возможная реакция сторонников Рэндала его беспокоит, но боится он не за себя, а за меня и других Дьяволов. В окружении Рэндала много на редкость могущественных персон, думаю, отчасти именно потому он и удержался так долго в звании главного авторитета криминального Ангелтина. Никто не посмел свергнуть его из-за того, что потом за него могли отомстить – конечно, если кому-то удалось бы совершить успешное покушение на Рэндала. То есть сначала понадобилось бы разделаться с его головорезами, а они чертовски хороши в схватке, если их разозлить.

Несколько минут они сидели в тишине, которую нарушали только урчащий холодильник и тиканье часов. Лорен думала о том, что наконец-то понимает, почему в тот день в переулке Дарьен предложил ей помощь.

Потому что она оказалась человеком и ей окончательно изменила удача, совсем как его матери.

– Можно спросить? – подала голос Лорен. – К предыдущему разговору это не относится, но я подумала, что если кто и скажет мне правду, так только ты.

Иви склонила голову набок, свесив темные волосы на одно плечо.

– Давай.

Лорен сжала руки на коленях, гадая, дорого ли обойдется ей этот вопрос. И не давая себе времени передумать, выпалила:

– В каких отношениях Дарьен с Кристой?

Иви заморгала, потом тихонько рассмеялась.

– В личную жизнь брата я стараюсь не вмешиваться, но... насколько я поняла, для Дарьена их отношения всегда были чисто физическими, как он обычно предпочитает. Чуть больше года они то расставались, то вновь сходились. Короче говоря, Криста с самого начала хотела с ним настоящих отношений, а он этого от нее не хотел никогда.

Лорен кивнула.

– Это еще куда ни шло.

Иви вновь мелодично рассмеялась.

– Тот же вопрос мне уже задавали несколько девушек.

Лорен поерзала на табуретке.

– Не очень утешает, – пробормотала она.

– Возможно, – кивнула Иви. – Но если хочешь знать мое мнение, ты единственная из всех, кто вообще был вправе задавать мне такие вопросы, – ее губы изогнулись в улыбке. – Ты по-настоящему нравишься ему, Лорен.

От этих слов по телу Лорен прокатилась жаркая волна.

Услышать такое... да еще от кого-то, не заинтересованного напрямую... Казалось, то, что происходило между ней и Дарьеном, – что бы это ни было, – вдруг стало более реальным. На Лорен напало желание засмеяться. Иви внимательно вглядывалась в ее лицо. Лорен понятия не имела, что оно сейчас выражает. Но если бы от нее потребовались догадки, она сказала бы, что сейчас выглядит беззащитно и ранимо.

Когда Иви вновь заговорила, ее голос прозвучал необычно мягко:

– Послушай... я знаю, порой мой брат ведет себя по-скотски, но это лишь в целях самозащиты, потому что ему причиняли боль чаще, чем он готов признать. Но когда он рискнет влюбиться, то полюбит навсегда.

Входная дверь распахнулась, Дарьен прошел через холл, бросив ключи в деревянную чашу на столе. И уже собирался снять ботинки, когда заметил наблюдающих на ним из кухни Лорен и Иви.

– А вы чего до сих пор не спите, беспокойное хозяйство?

Забыв про ботинки, он направился на кухню, его шагам вторило гулкое эхо.

– Мы могли бы задать тебе тот же вопрос, – отозвалась Иви.

– Я ездил по делам. – Он подмигнул Лорен, вынул из шкафа стакан и наполнил его водой из кулера на дверце холодильника.

– По таким заманчивым делам, что ты сорвался из дома среди ночи? – спросила Лорен, накручивая на пальцы конец собранных в хвост волос. – Ну и кто это был – демон, вампир, варлок?..

– Демон, – ответил Дарьен. – Белуа. Просочился через силовое поле там, где оно ослабло, и решил нагнать страху на пожилых жителей Узких Холмов. – Он отпил сразу полстакана. – Правда, то, что пришлось отловить и выпотрошить его, я бы заманчивым делом не назвал. – Он отставил стакан, шагнул к Лорен и улыбнулся ей с высоты своего роста, шутливо дернув за хвост. – В отличие от тебя.

От улыбки, невольно возникшей на лице, у нее заболели щеки.

Иви хихикнула.

– Вы оба прелесть. Идите уже, уединитесь где-нибудь.

Дарьен внезапно посерьезнел и повернулся к сестре.

– Нам с тобой надо поговорить.

Иви скрестила руки на груди.

– О Завете Крови у тебя на руке? – уточнила она. – Ты чертовски прав, поговорить надо. А именно о том, как же ты все-таки намерен выкрутиться, Дарьен?

Тот отмахнулся.

– Неважно.

Но Лорен дотянулась до его правой руки и взяла ее в свои. Кожа под татуировками почернела и поблескивала, словно припорошенная копотью.

– Дарьен... – шепотом спросила она. – А нет никакого способа избавить тебя от этого?

– Пройдет только после того, как я исполню клятву, – Дарьен легонько пожал ей пальцы. – Или исчезнет, когда умрет один из заключивших Завет Крови.

Лорен резко вдохнула.

Дарьен еще раз пожал ей пальцы и осторожно высвободился из ее рук.

– Не волнуйся. У меня нет ни малейшего намерения умирать раньше Рэндала.

Он снова посмотрел на Ивиану, и она лишь вскинула бровь.

Лорен приняла это за сигнал, что ей пора уходить. Она пожелала обоим спокойной ночи и направилась к себе наверх, вдруг обнаружив, что устала.

Уже засыпая, она вспомнила, что сказала ей Ивиана – что лишь у нее, Лорен, единственной из всех девушек имелось право задать тот вопрос, который она высказала сегодня.

Думать об этом было приятно.

Очень, очень приятно.

* * *

Как только Лорен ушла наверх, Дарьен повернулся к сестре, которая молча ждала, скрестив руки на груди.

– Ну правда, Дарьен, – наконец заговорила она. – Как ты все-таки намерен выкрутиться? Чем дольше ты будешь тянуть с выполнением этой клятвы, тем больше боли она тебе причинит. А пределы есть даже у тебя.

– Справлюсь.

С сокрушенным возгласом Иви покачала головой.

– И это он сейчас говорит!

Дарьен ждал, не скажет ли она еще что-нибудь или наконец готова к разговору о том, что произошло у Рэндала.

Она вздохнула.

– Давай уже, Дарьен.

Он шагнул к сестре, наклонился над кухонным островком и всмотрелся ей в глаза.

– Ты в порядке?

– А разве не похоже? – Но голос звучал напряженно, на щеке дергался мускул.

– Ну, тебе виднее. Может, все дело в том, что ты избегала меня с тех пор, как мы вернулись из скромного папашиного обиталища.

– Я тебя не избегала, – с вызовом возразила она. – Это ты отправился охотиться на чудовищ.

Дарьен смотрел на нее и ждал.

Иви тяжело вздохнула.

– Да, этот визит не доставил мне удовольствия, но это и без слов ясно. И потом, сейчас я уже в порядке.

Дарьен поднял брови.

– Точно?

Иви прикрыла глаза, вновь тяжело вздохнув.

– Мне было бы лучше, окажись он погребенным в холодной земле, а пока... – Она открыла глаза, и с ее лица исчезли все следы слабости, страха и уязвимости. Скрывать эмоции она умела почти так же хорошо, как Дарьен. – У меня все нормально, Дарьен. Тебе незачем беспокоиться обо мне.

– О тебе я буду беспокоиться всегда. Разве был бы я хорошим братом, если бы пренебрегал твоими чувствами?

Губы Иви дрогнули, растягиваясь в легкой улыбке.

– А притворяешься бессердечным.

Он ухмыльнулся.

В кармане Дарьена загудел телефон. Вздохнув, он вынул его и посмотрел, кто звонит.

На экране вспыхнуло имя «Каланта Крофт».

Он сразу же поднес телефон к уху, зная, что сестра внимательно слушает его разговор, и спросил:

– В чем дело?

– Приезжай в Кровавую Розу, – велела вампирша. – Я нашла то, что, думаю, тебе будет интересно увидеть.

* * *

В Доме Кровавой Розы, расположенном в районе Дракон, Дарьен занял место у большого окна, из которого полностью просматривалась камера, обитая войлоком.

Демона накачали седативами. Он был пристегнут ремнями к столу посреди камеры, его крапчатая грудь вздымалась и опадала от вздохов – прерывистых и судорожных, несмотря на успокоительное, которое подручные Каланты применили, пока она звонила Дарьену. Демон выглядел так же, как тот, которого Атлас и остальные застрелили в Королевских Быстринах, и как тот, который оставил за собой полосу разрушений, ворвавшись на авеню Алой Звезды.

Дарьен нахмурился, присмотревшись к глазам этого существа, дергающимся под полупрозрачными веками, словно во сне. Подумать только, что эта... тварь... может оказаться одной из пропавших девчонок...

– Насколько я понимаю, по ходу дела вы намерены проводить тесты? – обратился Дарьен к Каланте, не глядя на нее. Вампирша стояла чуть поодаль от него, с телохранителями по обеим сторонам, а место за этими телохранителями занимали спутники Дарьена.

Вскоре после разговора с варлоком в подвале Адских Врат Дарьен передал Каланте и ее окружению все, что узнал о копии Источника и его чудовищных порождениях. Поначалу Каланта была настроена скептически, но по ходу объяснений все больше проникалась его идеей.

Пока не прониклась настолько, что организовала охоту на одно из этих существ, велела накачать его седативами и поместить в подвал своего особняка.

Поэтому Дарьен и решил обо всем рассказать ей, чтобы вместе провести часть исследований. Отказываться от шанса обратить себе на пользу внушительные ресурсы Каланты он не собирался, тем более что кровь, отвезенную Артуру, пришлось передать доктору Атлас еще до того, как тот успел провести все тесты и подтвердить их предположения. Единственный имеющийся у них образец было решено отдать доктору Атлас потому, что исследовать его она могла быстрее Артура, вынужденного действовать в лабораториях «Просветления Энтерпрайзис» тайком, чтобы не попасться. Но крови оказалось слишком мало, для подтверждения теории доктору Атлас ее не хватило. Дарьен ждал, когда им вновь попадется одна из тварей новой породы, но так вышло, что Каланта поймала ее раньше.

– Мы уже начали, мистер Кассель, – ответила Каланта.

Дарьен провел пятерней по волосам, обернулся к собравшимся в комнате. На его острое обоняние, свойственное провидцам, слишком сильно действовало множество разных типов крови в этом ограниченном пространстве. Несколько Дьяволов, Логан, Сабрина, – от крепкого коктейля из крови провидцев, ведьм, вольфов и вампиров его слегка подташнивало.

– В сущности, – продолжала Каланта, – часть результатов уже получена.

Мысли Дарьена вернулись к прерванному разговору так резко, словно кто-то отпустил растянутую резиновую ленту. Все молчали, а Каланта с улыбкой закончила:

– По-видимому, вы все-таки на верном пути и ваш осведомитель-варлок не солгал. Эти демоны и правда те, кого считали пропавшими без вести.

По комнате прошел ропот. Дарьен предвидел услышать это, особенно после разговора с варлоком, но из предосторожности делился своими предположениями только с Лорен, Дьяволами и Калантой.

Логан, которому он ничего не сказал, сейчас подступил к окну и приложил к стеклу руку с растопыренными пальцами. Он был бледным, с застывшим взглядом и приоткрытым ртом.

– Значит, Хризанта может быть еще жива...

Жива – может быть, но скорее всего, сейчас она наводит ужас на город и пожирает его ни в чем не повинных жителей, чтобы утолить голод. Дарьен сомневался, что превращение в одну из таких тварей – участь лучше смерти.

– Возможно, – согласилась Каланта, повернулась к рыжему вампиру, стоящему рядом, и попросила: – Виктор, расскажи им про ДНК.

Виктор, кроваво-красные глаза которого с возрастом приобрели млечный оттенок, поднял квадратный подбородок.

– ДНК мутирует с неслыханной скоростью, – начал он. – Мы надеемся создать антидот, способный вернуть зараженным их прежний облик и сущность, но их поведение меняется с каждым днем. Возможно, эта метаморфоза обратима, но только если застать ее на ранних стадиях.

Дарьен указал на окно и неподвижного демона за ним.

– А его уже не спасти?

– Мы не исключаем этого, – ответил Виктор.

Следующей в разговор вступила Эмилия, стоящая рядом с Логаном у окна:

– Но если мы найдем антидот, то все равно попробуем обратить их в прежнюю форму.

Она бросила быстрый взгляд на Логана.

Вмешался Максимус:

– Мы уже поручили работу над антидотом доктору Атлас, и у нее возникли сложности. Без обид, но если не смог тот, кто обладает настолько большим опытом, почему вы уверены, что у вас получится?

– Безусловно, это будет непросто, мистер Ричер, – ответила Каланта, – не отрицаю. Но нам уже случалось проводить такую работу в прошлом, когда животные, заболевая, превращались в подобные существа. Нам может понадобиться провести опыты на животных, делая им инъекции токсинов, которые мы нашли в крови этих существ. Далее мы изучим антитела, которые их иммунная система вырабатывает в целях борьбы с трансформацией.

Логан и Эмилия обнадеженно переглянулись.

Каланта продолжала:

– Как вы уже видели, в этом доме достаточно подобных камер, – она вела речь о том, что когда-то Дом Кровавой Розы был лечебницей для душевнобольных, а когда у района Дракон появились четкие границы, стал жилым домом. – Отлавливайте демонов, а мы будем держать их здесь, пока ищем антидот. Таким образом, они будут находиться в безопасной – в том числе и для них – обстановке, пока мы не превратим их в тех, кем они были раньше.

Джек усмехнулся, хлопнув в ладоши.

– Похоже, мальчики и девочки, у нас намечается охота!

* * *

За две недели Дьяволы одного за другим выловили всех демонов, каких смогли найти. Демоны быстро умнели, старались держаться в тени и предпочитали выходить из убежищ не в ясную, а в ненастную погоду, когда их с меньшей вероятностью могли заметить.

А тем временем горожане продолжали пропадать. На первой полосе «Дневного Светила» ежедневно подсчитывали пропавших и публиковали отчеты о новой породе демонов, охоту на которых открыли и блюстители закона. Но полицейские просто убивали их, считая такими же безмозглыми тварями, как те, что проникали в город сквозь прорехи силового поля. Дьяволы же старались отловить как можно больше демонов в надежде спасти им жизнь.

В первую ночь Лорен осталась вместе с умертвителями, которые вели наблюдения с крыш небоскребов, пока их товарищи охотились внизу. Они сменяли друг друга, хотя Дарьен старался больше охотиться, чем наблюдать. Этой же ночью Лорен пришлось вспомнить, какими удивительными способностями он обладает.

Дарьен, находившийся на крыше небоскреба у Городского парка, напротив торгового центра, где осталась Лорен с еще несколькими Дьяволами, вдруг спрыгнул с высоты.

Лорен ахнула и зажала рот ладонью. Дарьен пролетал этаж за этажом, стремительно приближаясь к парковке у подножия здания, и полы его черной куртки трепетали в прохладном ночном воздухе как крылья.

– Успокойся, – пробормотал Максимус, пока Дарьен продолжал падать. Тень плотного капюшона почти скрывала лицо Макса. Несмотря на его спокойствие, сердце Лорен колотилось изо всех сил, она не могла отвести взгляд широко распахнутых глаз от Дьявола, падающего с небоскреба.

Дарьен ловко приземлился на асфальт, слегка согнув колени, чтобы смягчить удар...

И тут же как ни в чем не бывало пошел дальше, даже не пошатнувшись. Как будто просто спустился по лестнице. И ничто в его походке не указывало, что он пострадал, ничто не намекало, что на него как-то повлиял только что совершенный невероятный прыжок.

– С ним все хорошо, Лорен, – заверил Макс, когда Дарьен скрылся в тени, преследуя демона, который прокрался в парк минуту назад. – Он все время так делает.

Джек негромко хохотнул.

– Любит повыпендриваться.

– А вообще с какой высоты вы можете спрыгнуть? – спросила Лорен.

– Высота может быть для нас опасна, – объяснил Макс, – но только намного превосходящая ту, которая опасна для людей. Если спрыгнуть с верха Башни управления... – он обернулся и запрокинул голову, глядя на Башню, перламутрово поблескивающую панелями из кристалы в лунном свете. Башня уходила все выше и выше, теряясь в небе, усыпанном звездами. – Такая высота определенно убьет нас.

После этой первой ночи Лорен не нашла в себе сил ходить на охоту вместе с Дьяволами, хоть и понимала, что может показаться трусихой. Она оставалась вместе с Сингером в Адских Вратах, которые к тому времени уже привыкла считать домом.

К концу недели все камеры Дома Кровавой Розы были заполнены.

Тесты и поиски антидота начались.

* * *

В пятницу вечером Лорен засиделась допоздна, ища информацию в интернете на запасном ноутбуке, который нашелся у Таннера. Она искала что-то, что помогло бы им лучше понять первовещество – Творение богов. Таких сведений уже нашлось немало, но все равно недостаточно, чтобы помочь в их случае. Впрочем, читать их было по меньшей мере интересно, особенно с трудом добытые Лорен статьи о Законе Имен и о том, как этот закон связан с обитателями Перекрестков повсюду в Терре.

У нее уже начало саднить глаза, будто в них сыпанули песку, когда в коридоре послышался звук открывшейся двери Дарьена.

Лорен бросила просматривать очередную статью и взглянула на часы.

С наступления часа ведьмовства прошло тридцать минут.

В коридоре послышались тяжелые шаги, Лорен захлопнула ноутбук, сунула ноги в пушистые шлепанцы и бросилась к двери.

Дарьен, уже приближающийся к лестнице, которая вела вниз и в холл, остановился, услышав, как открылась дверь комнаты Лорен. Он обернулся к ней, и она увидела, что всякий раз, стоит ему моргнуть, глаза полностью чернеют. Дарьен был в той одежде, которую обычно надевал, направляясь на бойцовскую арену, на плече он нес потрепанную спортивную сумку.

Лорен ждала, и ее сердце разрывалось пополам – настолько сломленным выглядел Дарьен. Он так крепко сжимал челюсти, что, казалось, причинял себе боль, плечи были напряженными, и твердые мышцы отчетливо вырисовывались под рубашкой хенли с длинным рукавом. И хотя его глаза полностью затопила чернота Взора, сведенные брови и очертания сжатых губ говорили о том, каким побежденным он чувствует себя в этот момент, каким никчемным.

Давить на него сейчас не стоило. Если он настроен уйти – пусть уходит. Он должен подойти к ней сам.

Прошла еще минута, и Дарьен, слегка наклонив голову, уронил сумку на пол и направился по коридору к Лорен. Он держал голову опущенной и яростно моргал, словно стараясь избавиться от Всплеска – кошмара, неподвластного ему.

Только когда между ними остались считаные шаги, он ускорился, словно убегал...

Убегал от себя.

А потом рухнул на колени перед Лорен, обхватил руками ее талию и уткнулся лицом ей в рубашку.

– Поговори со мной, – его голос звучал так надрывно, что сердце Лорен рассыпалось на части и ею тоже овладело отчаяние и отчаянное желание как-нибудь помочь ему.

– Что бы ты хотел от меня услышать? – шепотом спросила она.

Боги, как же его трясло. Его руки на ее талии тряслись.

– О чем угодно, – срывающимся низким голосом выдохнул он. – Обо всем. Мне просто надо слышать твой голос.

Лорен положила руку на его гладкие волосы, отвела их со лба, надеясь этим прикосновением утешить его. Он прерывисто и глубоко вздохнул, его плечи и грудь задрожали еще сильнее. Руки сжались на ее бедрах, он скомкал в кулаках ткань ее рубашки.

Понятия не имея, что сказать, Лорен запела. Вернее, замурлыкала еле слышно. Эту старую детскую песенку она помнила с младенчества, но понятия не имела, откуда она взялась. Она предполагала, что ее пели ей родители еще до того, как оставили в Храме Алой Звезды. Этой песней до сегодняшнего вечера она ни с кем не делилась.

С каждой строчкой, которую она почти шептала, дрожь в его руках ослабевала, дыхание выравнивалось. Положив одну руку ему на голову, второй она обхватила его широкие плечи. И закрыла глаза – как он. Потом вдруг заметила, что снова рисует в воображении океан – такой же, какой представляла в первую ночь, когда помогала ему усмирить внутреннюю бурю. И задумалась, видит ли этот океан и он. Стоит ли рядом с ней на белом песке пляжа, глядя на перекатывающиеся вдалеке волны.

Когда песня закончилась, голова Лорен слегка кружилась и казалась легкой как перышко. Она пошатнулась, перед глазами возникло мерцание, и вдруг ее ноги подкосились, и она упала.

Дарьен подхватил ее, не дав удариться затылком о пол. Он поднял ее на руки и настойчиво, но тихонько позвал по имени. Она попыталась потянуться к этому голосу, который так любила, но казалось, застряла где-то на полпути. Она как будто плыла, вместе с тем смутно осознавая, что это Дарьен уносит ее из коридора.

С ним она была готова идти куда угодно. Какой бы далекой и темной ни была дорога, она пойдет по ней с Дарьеном, если это означает, что они будут вместе.

Наконец она пришла в себя. В полузабытьи она провела лишь несколько минут, но они показались ей целой жизнью.

Дарьен отнес ее на диван в гостиной и положил на прохладную кожаную обивку. Он сидел рядом, положив ее ноги к себе на колени и держа в руках стакан воды.

– Лорен... – с облегчением выдохнул он, наклонился и приложил ладонь к ее лбу. – Золотце, как ты меня напугала. – Он помог ей сесть, и она отпила длинный глоток из протянутого стакана. Пальцы оказались такими слабыми, что едва могли удержать стакан. – Ты как, ничего?

– Кажется, да, – слабым голосом выговорила она. Прохлада от воды разошлась по телу, взбодрила ее, отчасти прогнала тошноту. – Со мной такое иногда бывает. – Она указала на татуировку у себя на руке, которая сейчас светилась тускло-красным. – А эта ерунда вечно при этом паникует.

Судя по лицу Дарьена, он считал, что повод для беспокойства есть, и нешуточный, но промолчал об этом.

Стремясь стереть тревогу с его красивого лица, Лорен спросила:

– Хочешь, посмотрим вместе девчачье кино?

По его губам порхнула улыбка.

– Девчачье кино вместе с тобой – охотно.

Они просидели до рассвета вдвоем на диване. Эта ночь принесла покой вместе с ощущением, что из всех живущих на земле остались лишь они двое. Лорен наслаждалась возможностью побыть наедине с Дарьеном, да еще так близко к нему, что она чувствовала его вернувшуюся силу и жар тела. И никак не могла им насытиться.

Наконец они уснули, переплетясь конечностями и аурами. Голова Лорен покоилась на груди Дарьена, его сердце размеренно билось под ее ухом. Одной рукой Лорен обнимала его за талию, крепко прижимала к себе и не отпустила даже во сне.

Здесь ее не касалась тревога. Не поднимали уродливые головы ее привычные ночные кошмары. Рядом с Дарьеном, ее хранителем снов, она спала лучше, чем когда-либо за долгие годы. Несмотря на то, что он называл себя Дьяволом, он быстро превращался для нее в ангела.

А может, и она для него.

41

В воскресенье был день рождения Сингера.

Точнее, день, максимально близкий к дате его рождения, ведь Сингера Лорен вытащила из картонной коробки, подобранной на улице, следовательно, когда именно он родился, не знала. Но она решила, что сойдет и день, когда она взяла его себе, поэтому незадолго до закрытия аптеки принялась готовить для пса угощение в крошечной кухне наверху.

Прикидывая, как долго понадобится смешивать ингредиенты, прежде чем сунуть их в духовку, она ошиблась и потеряла счет времени. И уже собиралась послать сообщение Дарьену, что будет через несколько минут, как вдруг внизу с грохотом распахнулась дверь аптеки.

– Лорен? – послышался голос Дарьена. Дверь за ним закрылась, щелкнул замок. – Все в порядке?

– Да, все хорошо, извини, – громко отозвалась она, смывая пену с последней тарелки и ставя ее на сушилку. – Я как раз хотела написать тебе. И не сообразила, что уже так поздно, – она обернулась на звук его шагов. Дарьен взбежал по лестнице и прошел в офис, служивший также комнатой для персонала.

Валявшийся на полу Сингер вскочил и кинулся к Дарьену, рассчитывая, что его почешут за ушами. Дарьен присел на корточки, чтобы приласкать пса, а Лорен представился случай поглазеть, не рискуя быть застигнутой врасплох: полюбоваться мышцами Дарьена под серой рубашкой и темными брюками. Ее тело ныло, скучая без его прикосновений с той самой ночи в «Адвокате Дьявола», когда его руки касались ее по-всюду.

Одного только воспоминания хватило, чтобы ее бросило в жар, а сердце застучало так гулко, что острый слух Дарьена моментально уловил изменения в его ритме.

Он и поднял на нее глаза в ту же секунду.

Легок на помине.

– О чем задумалась?

Его тон был небрежным, а блеск удивительных глаз – озорным.

Мелодично звякнула духовка. Лорен обернулась, радуясь, что разговор прервался, и надела стеганые рукавицы-прихватки.

– Да вот о том, что пора праздновать день рождения Сингера.

Со своего места на полу, где они с рычащим Сингером перетягивали друг у друга игрушку из нейлоновых веревок, Дарьен взглянул на форму, которую Лорен выдвинула из духовки.

– Так это капкейк?

– Щенокейк, – поправила она. – В основном там арахисовая паста, яблочное пюре и тертая морковь. Ну и мука, конечно, – она слизнула с мизинца арахисовую пасту. – К твоему сведению, сегодня у Сингера важный день. Ему исполнился один год.

Глаза Дарьена весело заблестели.

– Ну какая же ты прелесть!

Лицо Лорен густо зарумянилось, она переложила щенокейк на тарелку и полезла в холодильник за йогуртом без добавок, которым решила заменить сахарную глазурь.

– Как лучшей в мире хозяйке собаки, тебе полагается золотая медаль.

– Очень любезно с твоей стороны, но не соглашусь. Порой я кажусь себе худшей хозяйкой во вселенной и гадаю, стоило ли мне... вообще спасать Сингера.

– Что вызывает у тебя такие мысли? – В его голосе зазвучала озабоченность.

– Ну, прежде всего то, что у меня нет для него надежного дома, – она зачерпнула ложкой йогурт из банки и принялась намазывать им щенокейк. – Держать его здесь, в аптеке, как-то нечестно, тем более что я не могу даже ночевать вместе с ним, – она вздохнула. – Вот в Адских Вратах с ним было здорово.

– Там он желанный гость в любое время, Лорен. По-моему, Бандит к нему привязался.

Услышав рычание разыгравшегося Сингера, фамильяр Дарьена заворчал из тени. Ворчание переросло в просительный скулеж – просьбу разрешить присоединиться к игре, и Дарьен усмехнулся, сказав фамильяру:

– Жди своей очереди, Бандит. А сегодня день Сингера.

После этого фамильяр притих.

Лорен воткнула в щенокейк праздничную свечку и поставила тарелку на пол перед Сингером, который охотно бросил игрушку и начал обнюхивать угощение. Дарьен вынул из кармана зажигалку и протянул Лорен, она зажгла свечку, и Сингер терпеливо сидел и ждал, пока она не допоет поздравительную песенку. В том, как действовала Лорен, было что-то такое, от чего Дарьен потерял дар речи, он просто улыбался, пока она пела, а потом задувала единственную свечу.

Чтобы слопать щенокейк, Сингеру понадобилось гораздо меньше времени, чем ушло у Лорен на его приготовление, а он, вылизав тарелку, не постеснялся уставиться на хозяйку огромными карими глазами, выпрашивая добавку.

– Больше нет, – объявила Лорен, разведя пустыми руками, вытерла тарелку, на которой не осталось ни крошки, и поставила в раковину.

– Почему ты держишь на подоконнике увядшее растение? – вдруг вырвалось у Дарьена.

Лорен засмеялась.

– Это мистер Сухарик, и вовсе он не увядший, – она повернулась к растению, вяло свисающему на подоконник. – Во всяком случае, пока. Мордред и Пенни потратили на него кучу денег, но никто из нас так и не сумел взбодрить его. Хозяйки аптеки считают, что от него надо избавиться, а я думаю, что он еще не сдался.

Листья этого растения – разумеется, здоровые, – заваривали как чай и тонизирующее средство.

– Никогда еще не встречал ни в ком настолько полного отсутствия эгоизма, как в тебе, Лорен Калла.

Лорен лишь пожала плечами и выдавила в тарелку моющее средство. И уже собиралась что-то сказать, как вдруг...

Раздался грохот. Лорен вздрогнула, разбрызгивая мыльную воду, круто обернулась, и Дарьен крутанулся на полу, поворачиваясь к окну.

Сингер случайно задел мистера Сухарика, сбросил его с подоконника и теперь стоял среди рассыпанной земли и осколков стекла. Под взглядом Лорен пес съежился и прижал уши.

– О нет, только не мистера Сухарика! – воскликнула Лорен таким тоном, что Сингер заполз под стол.

Лорен уронила в мыльную воду тарелку, которую начала мыть. Пока Лорен выманивала Сингера из-под стола, Дарьен принялся собирать осколки разбитого горшка.

– Значит, с мистером Сухариком мы теперь попрощаемся? – спросил он.

– Ну уж нет, – фыркнула Лорен. Стоя на коленях, она залезла под стол и гладила Сингера по пушистой голове. – Найду ему запасной горшок. Я твердо решила вернуть это растение к жизни. Слишком дорого он обошелся Мордред и Пенни, чтобы вот так взять и выбросить его.

Дарьен с шипением втянул воздух сквозь зубы, и Лорен, обернувшись, увидела, что осколок стекла впился ему в большой палец. Кровь закапала на комки земли вокруг корней растения.

– Терпимо?

Он сунул палец в рот, посасывая ранку.

– Да, кровь уже сворачивается, – и он с усмешкой показал ей палец, порез на котором уже затянулся.

Лорен закатила глаза. Ох уж эти провидцы и их сумасшедшие способности к самоисцелению.

– Даже не знаю, зачем я трачу время на беспокойство за тебя, – заявила она.

В кладовке она разыскала новый горшок для мистера Сухарика, Дарьен помог пересадить его. Потом растение вернули на подоконник, Дарьен снова затеял с Сингером игру в перетягивание игрушки, а Лорен домыла посуду.

– А что это ты сегодня так вырядился, Дарьен Кассель? – спросила она, отскребая последнюю тарелку. – Снова едешь в «Блэкберд»?

– Не сегодня, – в голосе слышалась улыбка. – Но я подумал, что после недавних событий тебе не помешает развеяться, вот и приготовил тебе сюрприз.

– Сюрприз – мне? А я и не знала, что у меня тоже день рождения.

Дарьен прыснул.

– Так какой сюрприз? – Лорен оглянулась на него через плечо, споласкивая тарелку и ставя ее на сушилку.

Дарьен смотрел на нее так, что ей казалось, будто ее кости превращаются в желе. Должно быть, он не ожидал, что она обернется, поскольку ему понадобилось некоторое время, чтобы скрыть плотоядный блеск в глазах, и Лорен могла бы поклясться, что он глазел на округлости ее зада под мини-юбкой в складку. Юбка была розовой, клетчатой, Лорен носила ее с белым боди, оставляющим открытой почти всю спину до пояса.

Пожалуй, она даже чувствовала себя виноватой, потому что оделась так с единственным намерением – вызвать у Дарьена такой взгляд.

Ее обдало жаром. Пока они смотрели друг на друга, казалось, мир остановился. Но на самом деле прошло не более нескольких секунд, прежде чем Дарьен заговорил:

– Если я все тебе расскажу заранее, какой же это будет сюрприз?

Лорен не знала, не почудилось ли ей, но голос Дарьена звучал необычно низко, в нем прибавилось хрипотцы.

И сама она заговорила так, словно задыхалась.

– Почему ты так добр ко мне?

Улыбка исчезла с его лица, он нахмурился.

– Потому что ты этого заслуживаешь, – ответил он, словно это было очевидно. Сердце Лорен наполнилось теплом. – Ты заслуживаешь всего.

До сих пор она не подозревала, что можно в одно и то же время и не помнить себя от радости, и отчаянно грустить.

– Тогда не заставляй меня ждать, – стуча каблуками по половицам, она подошла к нему, все еще сидящему на полу, и протянула руку. – Мне уже хочется увидеть, что это за сюрприз, Дарьен Кассель.

* * *

Лорен никогда не бывала за пределами города.

Причин тому было множество, и она знала, что она не единственная в этом городе, кто всю жизнь оставался под защитой его силового поля. За его преградой водились злобные и коварные твари, страшнее демонов, рыщущих по канализации. Существа, обитающие за городом и дальше, среди пустынных ландшафтов материка, были настолько древними и безжалостными, что их названий не находилось ни в одном тексте. Не демоны и не вихты, хотя на пустошах попадались и те и другие.

Это были безымянные, неподвластные времени существа, способные явиться, если позвать их на Перекрестке. Те, к которым наверняка обратились Эразмус Софрония и Эликс Даник, чтобы заполучить первовещество. Зная, что оба когда-то были смертными, Лорен гадала, каким образом они убедили дать им желаемое. Безымянных не интересовала пустая болтовня, они редко снисходили до сделок с теми, кто имел глупость искать с ними встречи. Эти мудрые и порочные чудовища видели в каждом разумном существе лишь кровь, кости и ауру, способные отчасти приглушить их неутолимый голод.

Вот потому, пока Дарьен гнал машину по шестиполосному сумеречному шоссе за пределами силового поля, чтобы сделать сюрприз, который пообещал Лорен, она вдруг поняла, что не может расслабиться.

На этот раз они ехали в его грузовике – до сих пор Лорен не подозревала, что у Дарьена есть и такая машина. Грузовик был громадный и черный, как его легковой автомобиль, с затемненными габаритками, тонированными окнами и громадными шинами с плоскими черными дисками. На ходу Дарьен выставил руку в окно, чувствуя, как капли дождя падают на нее с безоблачного неба.

Пока они неслись по шоссе в сторону быстро заходящего за горизонт солнца, Лорен не сразу заметила, что Дарьен наблюдает за ней.

– Мне надо, чтобы ты расслабилась, – мягко произнес он. – Обещаю, ничего плохого с тобой не случится.

Лорен дышала часто и прерывисто.

– А я и не знала, что спокойствие убедит Безымянных не есть меня.

Она хотела пошутить, но в голосе отчетливо прозвонила тревога.

– Это правда поможет. Думай о чем угодно, только не о них. – Он дотянулся и взял ее за руку. Лорен думала, что он просто заставит ее разжать побелевшие в суставах пальцы, судорожно вцепившиеся в ремень безопасности, но он переплел их со своими.

Это подействовало. Она перестала думать о Безымянных, ее мысли вытеснило ощущение его мозолистой руки, сжимающей ее пальцы. При каждом прикосновении к нему энергия, которую она ощущала, беспрепятственно перетекала между их телами.

В этот момент Дарьен посмотрел на нее. Долгим и пристальным взглядом, словно искал в ее глазах ответ на свой безмолвный вопрос. Лорен обнаружила, что не в состоянии отвести от него глаза – не более, чем он мог оторваться от нее.

Отвлекаясь лишь временами на дорогу, он продолжал смотреть на нее все время, пока они не достигли нужного поворота. Теперь впереди на всем обозримом пространстве не было машин, круто взбегающая вверх дорога уводила их в темноту и освещалась лишь фарами их грузовика и полной луной.

Сегодня, хвала богам, Луна не была Кровавой. Такое случалось редко и считалось в их мире великой милостью. Лорен знала, что Дарьен ни за что не вывез бы ее из города, если бы увидел в прогнозах, что близится Кровавая Луна.

Дарьен припарковал грузовик на холме, откуда открывался вид на шоссе. Город виднелся вдалеке как песчинка, отсюда была незаметна даже его обычная засветка. И все-таки выглядел он довольно ярким.

А потом Лорен заметила в небе звезды и, не удержавшись, громко ахнула от такого зрелища. Звезды усеивали каждый дюйм небосвода, переливались всеми мыслимыми оттенками красного, оранжевого, зеленого и синего. Как же их было много, гораздо больше, чем можно увидеть в засвеченном небе над таким огромным городом, как Ангелтин. Они сияли во тьме как маяки. И хотя Лорен жила в мире, где было возможно все, это небо над головой она воспринимала как магию.

– Дарьен... – еле выговорила она шепотом, свободной рукой отстегнула ремень безопасности и съехала к краю сиденья, чтобы лучше видеть. – Видишь?

Он тихонько рассмеялся, поднес их руки с переплетенными пальцами к губам и поцеловал ее в костяшки.

– Ради этих звезд я и привез тебя сюда, – горячее дыхание овеяло ее кожу, вызвав дрожь во всем теле. Дарьен заглушил двигатель. – Поскольку ты никогда прежде не бывала за городом, я подумал: тебе самое время увидеть, чего ты все время лишалась.

Отпускать ее руку он явно не желал, но без этого из машины было не выйти, поэтому он все же разжал пальцы и открыл дверцу со своей стороны.

– Дарьен! – спохватилась она, охваченная страхом, но он уже обошел вокруг грузовика и теперь открывал ее дверцу. В кабину хлынул прохладный воздух. – Не знаю, стоит ли нам выходить из машины...

– Что я тебе говорил про страх? – Он протянул ей руку и помог спуститься на землю. От нее сладко пахло дождем, который тихонько накрапывал с безоблачного неба, и Лорен вдруг вспомнилось слово «сэрейн» – явление, когда дождь идет, а туч нет. Однажды она слышала его на уроке. – И потом, в строгом смысле из машины мы не выйдем, – и он кивнул в сторону кузова.

Вместе они прошли к заднему борту, Дарьен опустил его и помог Лорен забраться в кузов, где она сразу пробралась к кабине. Пока Дарьен ходил за пледом, она расправила юбку, натянув ее сзади, и села.

Долгое время они болтали, глядя на звезды и укрыв пледом ноги. Вид галактики, медленно вращающейся над ними, так заворожил Лорен, что она совсем забыла о Безымянных. Дарьен сидел так близко, что их руки были плотно прижаты одна к другой, и вскоре он обнял ее за плечи. Она положила голову ему на грудь, и размеренное биение его сердца словно омывало ее покоем.

– Удивительно... – шептала Лорен, восхищенно любуясь красочными звездами. – Самое прекрасное, что только можно увидеть, правда?

– Рискую показаться пошляком, но все-таки скажу, что это зрелище для меня занимает твердое второе место, – в его голосе слышалась улыбка, убедившая Лорен: она правильно поняла, на что он намекает.

– Дарьен Кассель, – насмешливо промурлыкала Лорен, отстранившись и упираясь ладонью в дно кузова, – хочешь сказать, что на первом месте у тебя я? И опережаю целую галактику?

Дарьен боролся с улыбкой.

– Как раз это я и имел в виду.

– Погоди, – Лорен окинула его подозрительным взглядом, потом шутливо сморщила нос, – так это свидание?

– Нет, – он издал краткий смешок, согнул ногу в колене и оперся на него локтем. В такой позе он сразу вытянулся, возвышаясь над ней, и ей пришлось запрокинуть голову, глядя снизу на его теплую улыбку. – Определенно нет.

Лорен стало тяжело дышать: они находились совсем рядом, атмосфера между ними наэлектризовалась. Кажется, и Дарьен это заметил, и его глаза потемнели от чувства, напоминающего голод. Лорен видела этот голод у него в глазах в ту ночь в «Адвокате Дьявола».

Когда она вновь заговорила, ее голос зазвучал тихо и был не похож на привычный. Дарьен протянул руку, провел костяшками по ее щеке и подбородку – совсем как тогда, в клубе. И хотя прикосновение было уже знакомым, оно подействовало на Лорен так же остро, как первое.

– Сначала «Блэкберд», потом звезды на ночном небе... – Ее тело отозвалось дрожью на его продолжающиеся ласки. – Я уже готова поверить, что ты со мной встречаешься, Дарьен Кассель.

Он мягко подхватил ладонью ее подбородок, провел загрубелой подушечкой большого пальца по губам – раз, другой. Кожу покалывало от прилива крови, голова становилась невесомой. Лорен едва дышала.

– А если бы я сказал тебе, что ты не ошиблась? – Его голос слегка осип, он зацепил пальцем ее нижнюю губу и слегка оттянул книзу. Выражение его глаз ясно говорило, какого мнения он о губах Лорен. – И что сегодняшний вечер я действительно задумал как свидание?

От этого слова ее сердце затрепетало в груди.

Его лицо находилось так близко к ее, что даже ночь не исказила выражение его глаз, страсть в которых нарастала, чем дольше он с ней всматривались один в другого. Она знала: поцеловав его, она утратит частицу себя, но с ее утратой обретет нечто иное – незнакомое и совершенно новое. Прилив беспомощности накатил и словно лишил ее воли.

Все потому, что в Дарьене было что-то, чему она не могла противиться, и это что-то взывало к той части ее существа, о которой она даже не подозревала, пока он не вошел в ее жизнь. Если она переступит эту черту вместе с ним, ее сердце преобразится, станет другим. Неистовым, неузнаваемым и, наверное, неукротимым.

Эта боязнь неизвестности не могла удержать ее от влечения к нему, от нестерпимого желания запомнить этот идеальный рот, ощутив его губами.

Она поняла, что принадлежит ему. Может быть, с самого момента встречи.

Ее сердце билось учащенно и сильно, и она знала, что Дарьен слышит каждый удар.

– Я сказала бы, что счастлива быть здесь с тобой, – наконец прошептала она. – И предпочла бы ни с кем не делиться этой минутой.

Похоже, этого ответа он и ждал.

Не отпуская ее подбородок, он преодолел разделяющее их небольшое расстояние и крепко прижался губами к ее губам.

Поцелуй был кратким, но сладостным, Дарьен отстранился спустя всего секунду, но остался так близко, что их дыхание смешалось. Лорен чувствовала, что его кожа пахнет дождем, а одежда – слегка одеколоном и табаком. Он изучал ее реакцию, словно не желал зайти слишком далеко. А она уже скучала по его губам. Уже хотела большего.

На этот раз расстояние между ними сократила она, закинув кисти рук ему за шею. Его руки обвились вокруг ее талии, и они были такими же твердыми и надежными, как в ту ночь, когда он обнимал ее после того, как обработал раны и вынул из них осколки стекла. Все ее сомнения и колебания улетучились, едва он притянул ее к себе. В этом поцелуе уже не было сдержанности, на волю вырвалось желание, которое так долго пришлось обуздывать. А Лорен...

Лорен открылась ему.

Это было в тысячу раз лучше, чем в ее мечтах, и она запустила пальцы в его шелковистые волосы, притянула его ближе к себе. Знакомая теплая боль распространилась по ее телу, согревая изнутри. Она превратилась в фейерверки, в миллиард звезд, в расплавленное золото и само солнце.

От пылкого поцелуя у нее закружилась голова, она вцепилась в него, словно он был для нее якорем в разгар бури. Его язык проник ей в рот, она вдохнула его запах, ощутила вкус, и головокружение усилилось. Это было даже лучше, чем та ночь в «Адвокате» – сбывалось все, о чем она мечтала.

С ее губ сорвался звук, который мог означать лишь одно: она желает еще. В ответ он издал низкий гортанный стон, закинул ее ногу себе на талию, поднял и усадил на себя верхом. Ладонью он провел по всей длине ее спины, нажимая на поясницу, затем спустился ниже, где заканчивался вырез на ее боди и начинался пояс юбки.

И этого ей тоже было мало – она хотела еще. Еще, еще, еще.

Она просунула ладонь под подол его рубашки, провела по твердым мышцам пресса, обвела рельефные выступы нервно подрагивающими пальцами.

От ее прикосновения рука, запутавшаяся в ее волосах, сжалась, и он, выдохнув грубое слово ей в рот, поцеловал ее крепче и глубже. Прижатая грудью к его груди, она чувствовала, как бешено бьется его сердце. Приятная боль в ней неуклонно нарастала, и она могла поклясться, что взорвется, если рука, скользнувшая ей под юбку, спустится чуть ниже...

Но Дарьен вдруг прервал поцелуй.

– Подожди, – отрывисто бросил он, задыхаясь, как и она.

Лорен отстранилась, но не успела выразить недоумение, как он снова заговорил:

– Это неправильно.

Два слова резанули ее как ножом.

И мир вокруг стал беззвучным и холодным.

– Что такое? – Ее слова были еле слышны, и хуже всего – в них выплеснулась вся ее обида. Опыт поцелуев у нее был небогатый, поэтому на один жуткий момент она решила: причина в том, что ему не понравилось. – Я сделала что-то не так?

Дарьен холодно и резко усмехнулся.

– Нет, – он пригладил ладонью волосы, на лице отразилась досада. – Да нет же.

– Так в чем же дело?

Он махнул рукой, которой только что касался волос, словно этот простой жест все объяснял.

– Да во всем. Во мне и в тебе... в нас. – И шепотом добавил: – Нам не следует этого делать.

Лорен отшатнулась, как от пощечины. Все еще сидя на нем верхом в юбке, задранной до бедер, она вдруг почувствовала себя раздетой, уязвимой и глупой. У нее вспыхнули щеки, глазам стало горячо от слез, которые жгли так же больно, как его слова.

– Видимо, теперь я очередная Криста, да? – Заметив, что он уставился на нее, будто не веря своим ушам, она продолжала: – Думаешь, я не заметила, как ты смотрел на нее? Думаешь, не стала расспрашивать и выяснять, что тебя с ней связывает?

Она перекинула через него ногу, чтобы встать.

– Лорен...

– Это из-за Валари? – продолжала кипеть она, сжимая кулаки. – Это потому, что по вине какой-то дурацкой Варги меня чуть не похитили в «Адвокате»?

– Лорен... – снова попытался прервать он.

Она вскинула руку.

– А знаешь, проехали. Не желаю знать, что у тебя на уме, а то еще сорвусь. Просто отвези меня домой, – она оправила измятую юбку и отвернулась.

– Может, все-таки выслушаешь меня? – Он вскочил, отпихнув ногой плед. – Ты несправедлива...

– Несправедлива? – У нее сорвался голос. – Не смей даже заговаривать со мной о справедливости, Дарьен...

– Мои чувства к тебе – совсем не то, что к Кристе...

Она вскинула руку.

– Я наслушалась достаточно. – Он открыл было рот, но она дрожащим голосом перебила: – Больше я не желаю быть с тобой рядом.

Ему хватило наглости изобразить обиду, словно это она несколько недель подряд подавала ему невнятные сигналы. На миг у нее мелькнула мысль, не слишком ли сурово она с ним обошлась.

Но вспомнив, как он только что поступил с ней, она подавила в себе сожаления.

Ей понадобились все силы, чтобы не разрыдаться, пока она спрыгивала из кузова и бежала к дверце с пассажирской стороны. Она ненавидела себя за слезы. За все это.

Ненавидела себя за то, что влюбилась в него. Она утратила частицу себя, которую так боялась потерять, и осталась ни с чем, кроме новой слабости, имеющей свое название, и сердца, готового рассыпаться на осколки.

Дарьен сел в грузовик и завел двигатель. Не говоря ни слова, он повел машину по холмистой местности к шоссе.

Лорен отвернулась и уставилась в окно, чувствуя, как вот-вот прольются слезы, жгущие ей глаза.

Негодующе глядя на звезды, она ощущала, как ее сердце треснуло и начало рассыпаться, и ничем не могла этому помешать.

* * *

Увозя Лорен обратно в город на грузовике, пожирающем темный асфальт шоссе со скоростью сотню миль в час, Дарьен так и не сумел подобрать слов.

И она молчала. Даже не шевелилась, только когда они миновали невидимый барьер защитного поля города, от прошедшей через машину магии она слегка передернулась на сиденье. Без лишних слов было ясно, куда ее доставить, – в Ангелтинскую академию: он знал, что ехать в Адские Врата она не согласится. После того, что было, ни за что.

Случившееся между ними сегодня вечером превзошло его мечтания, а она спросила, неужели сделала что-то не так. Чувства, которые она вызвала у него, были полной противоположностью этому «не так». Он бы с радостью не отрывался от ее губ до самого рассвета, если бы его не заставили отстраниться противоречивые мысли. Его злило, что она понятия не имеет, насколько она удивительная. Жаль, что она не могла увидеть себя его глазами.

Они еще мчались по скоростной магистрали, минуя Чудо-плазу, когда он наконец нашел верные слова:

– Если я объяснюсь, ты готова хотя бы попытаться понять?

Она лишь слегка повернула голову, давая понять, что слушает. Это было самое большее, на что он рассчитывал и чего заслуживал.

– Все, что происходило между нами... Мы ведь встретились только из-за секты, которая охотится за Источником, Лорен. И потому, что я взялся выследить тебя. Когда все закончится, когда я узнаю, кто за всем этим стоит, и тебе больше ничего не будет угрожать, ты сможешь спокойно жить дальше. Тебе больше не будет грозить опасность. На тебя никто не станет охотиться. Ты меня понимаешь?

Он сделал паузу. Но она по-прежнему сидела молча, уставившись в окно.

– А для меня, – продолжал он, – не будет никакого «жить дальше». Насилие и опасность – это и есть моя жизнь, Лорен. А если ты будешь со мной... Если выберешь жизнь со мной, опасность будет преследовать тебя повсюду. Каждую секунду тебе придется помнить о том, что у тебя за спиной. А тебя будут воспринимать как мою уязвимость. И целиться в тебя, чтобы рассчитаться со мной, – он сделал паузу и глубоко, прерывисто вздохнул. – Недавно тебя чуть не застрелили у «Блэкберда». Да, Тайсон мстил мне, а в итоге чуть не пострадала ты. Если бы я вовремя не отдернул тебя с дороги, ты была бы уже мертва. Твоя драгоценная жизнь оборвалась бы из-за меня.

Она все так же молчала. И не смотрела на него. До академии осталось несколько минут езды, несколько минут до того момента, когда она хлопнет дверцей машины и исчезнет.

– Тебе по душе парни, как в твоих девчачьих киношках, – которые ухаживают за девушкой и строят с ней семейную жизнь, которой она достойна. А я не могу дать тебе этого и не собираюсь делать вид, будто это в моих силах. Прости, – на последнем слове у него сорвался голос. – Ты заслуживаешь лучшего, чем могу предложить тебе я, золотце. Намного лучшего.

Лорен молчала, пока впереди не показалась парковка у академии. А когда наконец заговорила, то ее голос звучал язвительно и саркастично, но Дарьен различил боль, которую она пыталась скрыть.

– Как любезно с твоей стороны было задуматься об этом до того, как ты меня обольстил. – Она наконец повернулась к нему, и он возненавидел себя, увидев, что ее прекрасные глаза полны слез. – Видимо, и это не мне решать? Ты сам принимаешь все решения за нас, словно мои желания ничего не значат...

– Речь о твоей жизни, Лорен! – он рявкнул так, что она растерянно заморгала, и единственная слезинка скатилась по ее щеке. – Прости мне попытки защитить тебя. Я буду защищать тебя от всего – даже от самого себя. Всегда.

Грузовик еле полз: Дарьен не сразу заметил, что до предела сбросил скорость. Он понимал, что после того как доедет до этих ворот, больше они с Лорен не увидятся.

Она ничего не ответила, пристально глядя на накрашенные ногти на пальцах своих ног. Грузовик продолжал неумолимо ползти к воротам дюйм за дюймом. Дарьен уже подумывал затормозить, но предчувствовал, что тогда Лорен сразу же выскочит из машины, не заботясь о том, как далеко ей придется идти до входа.

Не желая проверять правильность своих предположений, он подогнал машину к самым воротам, и Лорен молча перекинула ремень сумочки через плечо и открыла дверцу.

– Лорен, прости. – Ему казалось, что он задыхается. – Может, продолжим этот разговор?

Но она отстегнула ремень безопасности, выскочила из кабины и захлопнула дверь перед его лицом.

Дарьен смотрел, как она идет к воротам.

Едва сдерживая ярость и ненависть к себе, Дарьен трижды врезал по рулю с такой силой, что тот чуть не развалился пополам. Он яростно дышал и сжимал челюсти так, что трещали зубы. Взор завладел его разумом, накатывал Всплеск, превращая кровь в его жилах в кислоту.

Вся эта ночь пошла наперекосяк.

Лорен не оглянулась и не сбавила шаг.

Дарьен рванул машину с парковки, ненавидя себя за эту ночь.

Ненавидя за все.

42

Дарьен стоял в Яме, у его ног на песке валялись трупы пяти демонов. Его торс облепила черная подсыхающая кровь. Под ногтями она смешалась с грязью и уже запеклась, во рту сохранялся противный тухлый вкус кожи демона кароэлдуа, из шеи которого он вырвал кусок зубами. По всей арене разлетелись конечности, кишки, и лишь богам известно, что еще.

Это было самое триумфальное из его выступлений, а он лишь начал разогреваться. За все восемь лет, пока он сражался на этой арене, зрители еще ни разу не приветствовали его так оглушительно.

Но несмотря на то, что он выпотрошил и порвал пять демонов, этого ему было мало.

Подойдя к вышибалам, застывшим по другую сторону решетки, он бросил:

– Мне нужен еще один.

– Демоны у нас кончились, – ответил старший, лицо которого блестело от пота. – Нельзя же продолжать бои целыми ночами.

– Тогда приведите мне кого-нибудь еще! – взревел Дарьен. – Другого противника!

– Никто не хочет сражаться против тебя, – напомнил другой. Дарьен обернулся и посмотрел на него так, что вышибала сбивчиво пояснил: – Всем известно, что это самоубийство.

– Тогда ведите других демонов! – приказал он. – Всегда можно наловить еще!

– У нас нет возможности... – дрожащим голосом выговорил вышибала сквозь зубы.

Дарьен едва сдержался, чтобы не схватить ублюдков за горло и не вытащить на арену. Было бы так легко пустить им кровь, заставить умолять о пощаде. Стиснув кулаки, он обернулся к толпе.

– Хотите еще? – взревел он.

Толпа разразилась ответным ревом и затопала ногами.

– Заплатите вдвое больше?

Рев усилился, от него задрожали гудящие лампы высоко над головами.

– Что я слышу? «ВТРОЕ»?

Древнее здание чуть не рухнуло от шквала голосов, пол арены задрожал под ногами.

Дарьен прошел обратно к вышибалам, которые при виде его лица чуть не обмочились.

– Свяжитесь с Пересом и передайте, что Дарьену Касселю нужен еще демон. Сейчас же.

* * *

Дарьену понадобилось добрых двадцать минут, чтобы отмыться от крови демонов и отскоблить с тела ошметки их плоти. Ледяной воде, хлещущей из душа в раздевалке для бойцов, он был даже рад: при такой температуре было некогда задумываться.

Но пока он шел через ворота Ямы к тому месту на улице, где припарковал машину, после того как пронесся на полной скорости через весь город, он обнаружил, что все его старания не думать о Лорен пошли прахом, и вытащил из кармана толстовки мобильник.

Была половина четвертого утра. Наверняка она спит, но он на всякий случай прокрутил список контактов и нашел среди них ее имя. Она даже не подозревала, что еще несколько недель назад он перенес ее номер в категорию избранных, а еще задал ему цифру для скоростного вызова, но в этот момент, пока он сомневался, занеся большой палец над экраном и споря с самим собой, стоит ли звонить ей, для поиска номера он выбрал самый медленный путь.

Однако лишние секунды не убедили его передумать и не помешали нажать кнопку вызова.

Прозвучало несколько гудков. Он был почти у машины, когда включился автоответчик и из телефона послышался ее бодрый голос: «Привет! Вы позвонили Лорен...» Он дал отбой и стиснул телефон в руке так сильно, что экран едва не треснул.

Порыв теплого ветра пролетел по улице, принеся пальмовые ветки и запах дыма.

Дарьен медленно обернулся.

Посланница стояла в нескольких шагах от него, и все впадины и борозды ее жуткой маски кролика казались более глубокими от ночных теней. Дарьен узнал и ее фигуру, и шрамик у подбородка.

Похоже, у него назрела еще одна проблема.

– Терпения у твоего босса не больше, чем у остальных, кто охотится за тем же объектом, – заметил Дарьен. Сунув руку в передний карман джинсов, он нажал кнопку сбоку на диктофоне с флэш-памятью. Он просканировал бы ауру посланницы, считал ее во всех подробностях, чтобы выследить позднее, если бы не опасался, что глаза выдадут его.

– Мой босс, – отозвалась посланница, – желает знать, что он должен сделать, чтобы убедить тебя закончить это задание.

– Прибавить майнетов, – ответил Дарьен. – По городу ходят слухи, что другому наемнику предложили больше той суммы, о которой договорились мы с тобой. Знать, что кому-то пообещали четыре миллиона, а мне – всего три, меня не радует, Длинноушка.

– Вот и он предположил, что ты скажешь что-то в этом роде, – откликнулась посланница. Дарьен ждал. – Он заплатит пять миллионов золотых майнетов, умертвитель. И все их до последнего ты получишь в тот же момент, когда предоставишь то, что он хочет.

От этих слов его чуть не вывернуло. Если после сегодняшнего Лорен не захочет его видеть, вскоре она окажется среди проклятой богами зоны боевых действий алчных и хладнокровных убийц. Магия талисмана, который он недавно ей купил, рано или поздно иссякнет.

– Передай ему, что в работе возникли некоторые сложности, – сказал он. Посланница в маске кролика склонила голову набок, свет ртутного уличного фонаря придал выпученным глазам призрачный зеленый оттенок. – Я хорошо представляю себе, где она, но от твоего босса мне требуется терпение. И мне неинтересно тратить время на объяснения. Он должен мне довериться.

В этот момент он жалел, что не может порвать себя так же, как тех демонов в Яме. Ненависть к себе за то, что он оттолкнул Лорен, проникала все глубже.

– Найди ее раньше остальных, и тебе простятся все дни или недели, которые тебе для этого понадобятся, охотник.

Дарьен отключил диктофон.

– Я тебя разыщу.

Он нисколько не сомневался, что сделает это. Прямо сейчас, как только сядет в машину и двинется по следу посланницы.

Он поглядывал на нее краем глаза, пока они расходились в противоположные стороны по затопленной тенями улице. Бросившись к машине, он разблокировал двери, стараясь не отвлекаться надолго от посланницы, которую ночь грозила вот-вот поглотить.

Но все планы последить за неизвестной в кроличьей маске провалились: зазвонил телефон Дарьена, номер не определился.

Чертыхаясь, он решал, как быть. Одна часть его существа – жалкая, сломленная – надеялась, что это звонит Лорен. Но не таким он был кретином, чтобы всерьез рассчитывать, что она позвонит ему с другого телефона или даже вообще позвонит. На один злополучный миг он позволил себе поверить, что это она, а потом решительно затоптал слабый огонек надежды, не оставив от него ни единой искры.

Он провел по экрану вправо, отвечая на звонок, одновременно садясь за руль и закрывая дверь от порывов ветра, приносящих вонь с реки Ангелтин. Потом моргнул, включая Взор, снова взглянул в ту сторону, куда ушла посланница, и не удивился, обнаружив, что ее аура скрыта. Ко всей этой чепухе он начинал привыкать. Какой смысл обладать Взором, если тот вызывает такое болезненное ощущение слепоты?

Однако он с облегчением вспомнил, что додумался записать ее голос в качестве запасного плана, и поднес телефон к уху.

– Да?

– Это Дарьен Кассель? – спросил сиплый мужской голос.

– Кто говорит?

– Принимаю этот ответ как «да». Это детектив Финн Солис из ОМЗ. Мы встречались не так давно у Делани.

А, да. Дарьен хорошо помнил ту ночь. Малахия закатил убойную вечеринку, которая переросла в ночь такого буйства, что Дарьен и несколько Жнецов провели несколько часов в камерах. А детектив Финн Солис был одним из тех, кто испортил все веселье и увез нескольких мракоумертвителей, надев на них наручники.

– Не припомню, чтобы давал вам мой номер, – сказал Дарьен.

– Без обид, но вряд ли вы вообще многое помните о той ночи.

Дарьен ухмыльнулся.

– Чем могу помочь?

– Я надеялся, вы согласитесь посодействовать мне в одном деле с Каином Нэшем.

Дарьен моргнул.

– Слушаю.

– До меня недавно дошли слухи, что вас пропустили в Каменный Край в ночь после взрыва в торговом центре «Свет Звезды».

– Ну и?.. – поторопил его Дарьен.

– Вот я и задумался, не видели ли вы чего-нибудь интересного, когда явились в дом Каина с визитом. – Не дождавшись ответа от Дарьена, детектив продолжал: – Нам надо упечь его за решетку, Кассель. У нас есть причины считать, что он продает Кровавые Жезлы, при помощи которых убивали пропавших девушек. Если неправильно пользоваться такими жезлами, они способны сжечь того, кто творит заклинания...

– Нам обоим известно: ожоги у Каина остались после пожара в доме, – Дарьен сжал челюсти.

Финн шумно вздохнул в телефон.

– Слушайте, это я знаю. Но нам надо разобраться с этими убийствами, и если мы привлечем Каина и допросим его, по крайней мере, наши шансы повысятся.

– Каин здесь ни при чем, каким же образом они повысятся?

Каину просто не хватило бы ума на то, чтобы руководить Обществом «Голова феникса» и организовать поиски Источника Арканума.

– Знаю, что ни при чем. И мы не прекратим искать виновного, но если втянем в это дело Каина, то избавимся от головной боли, с которой боремся уже довольно давно.

– То есть вы хотите его подставить, – заключил Дарьен.

– Можно сказать и так, – сухо согласился Финн. – Как прекрасно известно и вам, и мне, мы не покладая рук трудимся, чтобы очистить улицы этого города, а убить двух птиц одним камнем, то есть подставить Каина, а затем схватить того, кому принадлежат Кровавые Жезлы, убившие несчастных девушек, – лучший исход, на который мы сейчас можем рассчитывать.

Дарьен обдумал просьбу.

– У нас много общего, правда? – заговорил он. – Мы оба стремимся творить в этом мире добро, и ни один из нас в этом не преуспевает, но мы все равно продолжаем врать себе, потому что лишь так можем дожить до следующего рассвета, – Финн молчал, но напряженная тишина в трубке указывала, что он ловит каждое слово. – Какая между нами разница? Ваш жетон и моя татушка? – Он ухмыльнулся. – Мы одно и то же. Потому что правда заключается в том, что никому из нас не нравится смотреть на себя в зеркало. – Да, свое отражение Дарьен определенно не любил. За свою жизнь он разбил несколько зеркал – из-за мрака, который таился у него в глазах, мрака, который глядел на него из холодного стекла.

В отцовских глазах.

После минутной паузы Финн натянутым тоном произнес:

– Я так понимаю, вы не хотите нам помочь.

– Не то чтобы не хочу, – возразил Дарьен. – Просто считаю, что не на той угрозе вы сосредоточили усилия.

Он посмотрел в сторону улицы, по которой ушла посланница. Она исчезла из виду. Поблизости не осталось ни души, кроме самого Дарьена.

Он вздохнул.

– Разблокируйте свой номер, и я свяжусь с вами, если что-нибудь вдруг всплывет в памяти, – он отключился, не дав детективу ответить.

Он устремил взгляд вдаль по темной улице, по которой несколько секунд назад уходил кролик. Он ее найдет. С помощью аудиозаписи найдет обязательно.

И что еще важнее, выйдет на ее босса. Таннер сумеет прогнать запись через программу распознавания голосов, и как только этот кролик проговорит по телефону достаточно долго, чтобы засечь его местонахождение, Дарьен выследит его и узнает хотя бы об одном психопате, который заварил всю эту кашу.

Он надеялся только, что это случится в ближайшем времени.

43

С той ночи в грузовике Дарьена прошло почти две недели.

Было воскресенье, смена в аптеке тянулась еле-еле. Лорен работала усердно, сделав перерыв, только чтобы съесть батончик гранолы вместо полноценного обеда, хотя ее татуировка весь день настойчиво светилась голубым. Хорошо еще, посетители шли непрерывным потоком. Это отвлекало Лорен от беспрестанного заглядывания в телефон и бесконечного прослушивания сообщений, которые оставлял ей на автоответчике Дарьен. Их было три, хотя с той ночи он пытался дозвониться ей раз десять.

Когда ее рабочий день уже заканчивался и покупателей поубавилось, Лорен еще раз прослушала все три сообщения, присев на нижнюю ступеньку лестницы и не обращая внимания на разумные растения, озабоченно поглядывающие на нее из клеток и горшков.

Первое сообщение было кратким и деловым. «Лорен, это Дарьен, – начал он. – Послушай, я понимаю, что ты, наверное, больше не желаешь слышать обо мне. Но мне хотелось извиниться за прошлую ночь. Я не нарочно... я не хотел тебя обидеть». После паузы он добавил: «Прости меня» – и отключился.

В первый раз, прослушав это сообщение, она расплакалась. Навзрыд. Потому что хоть в нем и прозвучали извинения, ей хотелось услышать совсем другие слова.

Второе сообщение он оставил через два дня после первого. «Лорен, это снова я. Ты не могла бы перезвонить мне или хотя бы кинуть сообщение... Пожалуйста. Мне надо знать, что ты в безопасности».

Последнее сообщение пришло в пятницу утром. «Лола... – в телефоне послышался вздох. – Это последний раз, когда я тебя беспокою, честное слово. Я понимаю, что уже звонил много раз и что должен оставить тебя в покое... Но мне надо, чтобы ты узнала, как я сожалею. О своих чувствах к тебе я спорил сам с собой несколько недель. Но в мои намерения никогда не входило обольщать тебя. Я должен был понять, как глубоко это ранит тебя. Должен был подумать о тебе – вместо того чтобы вести себя как эгоист, но я... оказалось, держаться от тебя на расстоянии невозможно. До сих пор».

Последовала долгая пауза. Когда Лорен впервые прослушала его, то поначалу подумала, что в автоответчике кончилась память.

Но потом Дарьен снова заговорил. «Видимо, так я пытаюсь сказать, что мне очень жаль. Я хотел бы вернуться в ту ночь, чтобы ни в коем случае не отдаляться от тебя, как я сделал. Я хотел бы... чтобы все стало как прежде, – снова вздох. – Но что сделано, то сделано, и теперь я могу лишь надеяться, что ты меня простишь. Если тебе что-нибудь понадобится – прошу, прошу тебя, не стесняйся, позвони. Я всегда готов помочь».

С тех пор не было ни звонков, ни сообщений. А прослушав последнее, Лорен рыдала сильнее, чем после первого.

Когда часы наконец показали половину пятого, Лорен наспех справилась с делами и заперла аптеку. Но направилась не в академию – ей надо было забрать Сингера от грумеров с улицы Западного Ригеля. Мастер имел привычку запаздывать с работой, поэтому Лорен решила сначала позвонить и проверить, как у него дела. И ничуть не удивилась, услышав, что Сингера можно будет забрать не раньше половины шестого, поэтому зашла поужинать в кафе «Терра».

Была уже четверть шестого, когда Лорен села в городской автобус. Набитый битком, он двигался сложным маршрутом через Юбилейную площадь, мимо городского парка и наконец к заведению с вывеской «Визг и Лязг».

Она поблагодарила грумершу, дала ей щедрые чаевые, прицепила к ошейнику Сингера поводок и вывела его из вращающихся дверей. Улицы были залиты янтарным сумеречным полусветом. Лорен полюбовалась бы чистой красотой заката, если бы он не предвещал, что скоро подкрадется ночь. Она ускорила шаги, так что Сингер почти бежал, чтобы не отставать.

Вместе с ним встав в очередь на автобусной остановке, в ожидании она достала из кармана джинсов проездной и развернула его.

Уже включались уличные фонари, когда подъехал автобус, со скрипом открыв дверь. Лорен поднялась по ступенькам, показывая проездной.

Но водитель преградил ей путь мясистой рукой.

– С собаками нельзя, мисс.

Лорен заморгала.

– Но я же столько раз возила его на автобусах...

– А сейчас не выйдет, – перебил водитель, лопая пузырь из жвачки. – Больше нельзя. Никаких собак. Сожалею, новые правила.

Ужас скрутил ее живот. Она медлила, Сингер ждал на тротуаре рядом, она стояла на нижней ступеньке, мельком отметив, что в автобусе полно ведьм, варлоков и людей.

Никто не удостоил ее даже взглядом. Ни одна душа.

Лорен повернулась к водителю:

– Уже темнеет. Пожалуйста...

– Сожалею, мисс. – Он потянул рычаг вниз, дверями чуть не зажало поводок Сингера, натянутый между ним и Лорен, стоящей на ступеньках. – Правила не я устанавливаю.

Лорен невольно сжала кулак, чуть не превратив в бумажную кашу проездной, шагнула к полузакрытым дверям, и водитель приоткрыл их ровно настолько, чтобы она могла протиснуться наружу. Двери закрылись за ее спиной, автобус с шипением покатил прочь по улице.

Почти стемнело, Лорен не знала, что делать. Сингер заскулил, царапая когтями ее кроссовку.

– Ладно, – сдавленным голосом выговорила она. – Пойдем пешком.

Внезапно оказалось, что до аптеки Мордред и Пенелопы очень далеко. Будь у нее деньги, она не задумываясь вызвала бы такси, но почти все, что лежало у нее в банке, она потратила за последние две недели на поездки до работы и обратно.

Они двинулись в сторону авеню Алой Звезды, стараясь по возможности держаться под спасительным светом уличных фонарей. Но тени на улице становилось все больше. А прохожих больше не попадалось.

После Юбилейной площади Лорен начала срезать путь по переулкам, только когда те были хорошо освещены. И как раз в одном из таких переулков недалеко от авеню Алой Звезды услышала те самые звуки.

Шорохи в густой тени, затем голодное тявканье и визг.

Демоны охотились стаями. Чаще всего они утаскивали добычу под землю, где могли расправиться с ней без спешки. И смаковали каждую каплю крови, каждый кусочек мягкого и жирного костного мозга.

Рык прокатился по переулку, и холод пробежал по ее телу от макушки до пят. Единственным источником света здесь была одинокая лампочка на кирпичной стене, да и та заморгала, угрожая окончательно погаснуть как раз в тот момент, когда Лорен заметила преследователей.

Их было двое. Со скрежетом и шорохом когтей они ускользнули в тень мусорных баков так быстро, что показались просто размытыми полосами мрака.

С почти выскакивающим из горла сердцем Лорен заторопилась к мерцающему теплому свету на полпути к выходу из переулка. Дыхание с хрипом вырывалось из легких. Шерсть на загривке Сингера стала дыбом, он прижался теплым боком к ее ноге.

Если броситься бежать со всех ног, можно успеть домчаться до выхода из переулка на ярко освещенную улицу. Лорен обмотала поводок вокруг руки несколько раз, чтобы не споткнуться об него.

Они почти дошли до мерцающей лампы на середине переулка. Сердце грохотало в груди Лорен, поводок стал мокрым в потной ладони. Она собиралась прибавить скорость, как вдруг еще две тени прокрались впереди, преграждая путь к безопасной улице.

Лорен замерла. Теперь их было четверо.

Со страшной ясностью она поняла, что их с Сингером пасли – вероятно, уже довольно давно.

Демоны действовали, как стая волков, группируясь вокруг одного, вожака. Они были безволосые, передвигались на полусогнутых задних ногах, сгибаясь так низко, что их костлявые пальцы волочились по земле перед ними. Судя по отсутствию рогов, они были моложе и слабее тех, которые обычно охотятся на улицах. Но для человека, такого, как Лорен, это не имело значения – они убьют ее. И Сингера. Гортанный рык, вырывающийся из глубины их толстых шей, напоминал хохот гиен.

Словно со стороны, Лорен увидела себя – как она метнулась к теплому пятну света, мимо которого чуть не прошла. От быстрого движения она ударилась о кирпичную стену под мерцающей лампой. Сингер зарычал, вздыбив шерсть, и принял защитную стойку у ее ног.

Дрожащими пальцами Лорен полезла в сумку за пистолетом, который Дарьен дал ей перед поездкой в логово Рэндала. Демонов было слишком много, чтобы справиться с ними одной, но сдаваться без боя она не собиралась. И Сингера они не получат. Даже не притронутся к нему, пока она способна защищаться.

Лампа моргала все чаще, и каждый раз, когда свет пропадал, словно угрожая погаснуть навсегда, Лорен казалось, что она ослепла.

А демоны крадучись подступали все ближе. Они издавали горлом гортанные пощелкивания, как поняла Лорен, общались между собой. Их гладкая кожа была почти прозрачной, пасти – широкими, усеянными бритвенно-острыми зубами. Глаза походили скорее на бездонные глазницы в деформированных черепах, в которые кто-то вдавил камни.

Трясущейся рукой Лорен нацелила пистолет на двух ближайших к ней демонов. Они приближались дюйм за дюймом. Прощупывали границу, за которой заканчивалась тень и начинался свет.

Свободной рукой Лорен полезла за телефоном в карман джинсов, ее пальцы так тряслись, что почти не слушались ее.

Она еле отыскала имя Дарьена в списке избранных номеров. И впервые почти за две недели нажала кнопку «Позвонить».

* * *

– Как он умудряется выигрывать, даже когда отвлекается? – бурчал Джек, сидя напротив Дарьена за столом посреди столовой.

– Ну так он же божество, – кисло пробормотала Лейс, бросая карты.

Ивиана тоже отшвырнула свои, так что они чуть не соскользнули со стола.

– Вот как вышло, что все мозги в семье достались ему?

Дарьен улыбнулся бы, не будь он в таком паршивом настроении. И он в самом деле отвлекался, это правда. Он понятия не имел, как выиграл очередную партию в покер, но, видимо, все-таки выиграл. Максимус с трудом сдерживал улыбку, пододвигая к нему стопки майнетов, а Тревис и Таннер, сидящие по обе стороны от Дарьена, ворчали вполголоса.

Одним махом он опрокинул в рот остаток виски.

– Мне хватит. – Он отставил пустой стакан и отодвинулся со стулом от стола. О стопках майнетов небрежно бросил: – Оставьте себе.

Он собирался встать, когда на столе загудел его мобильник.

Не сомневаясь, что звонит тот, с кем его не тянет говорить, он приготовился сбросить вызов...

Но на экране вспыхнуло имя «Лорен Калла».

Телефон мгновенно оказался прижатым к уху.

– Лорен?

– Мне нужна помощь.

От паники в ее голосе у Дарьена заледенела кровь.

Шесть пар глаз впились взглядами ему в лицо, острый слух Дьяволов уловил короткую, отчаянную фразу.

Дарьен уже направлялся к двери.

– Где ты?

– Возле Чудо-плазы, – было слышно, как тяжело она дышит. – Недалеко от Канопус-стрит. Я в переулке... точно не знаю где... – она осеклась, приглушенно выругалась, пока Дарьен выхватывал ключи из чаши на столе в холле. – Дарьен, ты извини. За то, что не отвечала на твои звонки...

– Не будем сейчас об этом. Мне надо, чтобы ты не забывала дышать, Лорен. – Он подумал, что и ему стоило бы последовать этому совету: казалось, в легкие совсем не попадает воздух. – И чтобы сосредоточилась. С тобой все будет хорошо, ты слышишь? Я тебя найду, и все будет хорошо.

Пока Дарьен надевал ботинки и распахивал дверь, в телефоне послышалось, как кто-то заскулил.

– Дар! – окликнул его Максимус. – Помощь нужна?

Дарьен отмахнулся и выскочил за дверь.

– Лорен, мне надо, чтобы ты включила на своем телефоне функцию определения местоположения, – хрустя гравием, он бросился к своей машине.

– Здесь демоны, Дарьен, – зашептала она. – Они охотятся на нас.

Он собирался спросить, почему «на нас», когда услышал в трубке собачий лай.

А потом пришла очередь Дарьена выругаться – из телефона донеслось тявканье демонов.

– Включи локацию, Лорен, сейчас же! – Он уже сидел в машине, двигаясь задним ходом со скоростью восемьдесят миль в час к воротам, которые едва успели вовремя распахнуться.

Лорен всхлипнула.

– Дарьен, прости...

Телефон умолк, будто она выронила его. Но не раньше, чем Дарьен услышал рычание.

Не раньше, чем раздался ее крик.

* * *

Лампа погасла.

Все произошло так быстро, что Лорен даже опомниться не успела.

Как только лампа взорвалась, издав звук лопнувшего бумажного пакета, а пятно света, в котором стояли они с Сингером, погрузилось в мутную темноту, демоны с рычанием кинулись в атаку.

Лорен принялась палить из пистолета в темноту, отдача била ей в запястья. Пули с воем рассекали ночь.

Брызнула кровь, когти впились ей в тело у самой ключицы – демон врезался в нее с силой грузовика на полном ходу. От острого, проникающего в глубину жжения и боли она чуть не потеряла сознание. Ей едва хватило времени, чтобы уже в падении прикрыть горло от зубов и когтей.

Она ударилась об асфальт так, что затрещали кости, одной рукой продолжая цепляться за пистолет. На другую руку пришелся основной удар нападающего, в плоть вонзились его бритвенно-острые зубы.

Перед Лорен возникла темная размытая фигура. Когти вспороли ей кожу, нападающий демон отлетел в сторону, взвыл от боли и забился, пытаясь подняться под ударами темной фигуры, кинувшейся на него.

Это Сингер отшвырнул демона и теперь прижимал к асфальту лапами. Но его силы иссякали, а тварь билась, кусалась и размахивала смертоносными конечностями. Четыре желтых когтя вонзились в мягкую плоть между ребрами Сингера.

Сингер выгнулся дугой и завизжал от боли.

Пытаясь прицелиться, Лорен закричала. Она сама не знала, что кричит – то ли «нет», то ли «стой».

Она нажала спусковой крючок.

Еще один демон ринулся на нее, пистолет вылетел из пальцев. Грянул выстрел, пуля ушла мимо и ударилась о кирпич, выбив из него красную пыль.

Ей надо пробиться к Сингеру, надо спасти его.

Лорен сорвалась с места. Стремительно, как делали умертвители на ее глазах.

Размахнувшись ногой, она с силой пнула демона в висок. Тот с воем отшатнулся, и его краткого замешательства хватило ей, чтобы схватить оружие. Прицелившись с разворота, она всадила пулю прямо в разинутую пасть, нацеленную ей на беззащитную шею. Пуля разнесла затылок демона, во все стороны брызнул мозг и черная липкая кровь.

Демон повалился на нее, перед смертью в последний раз щелкнув челюстями.

Лягнув ногами, она отпихнула его обмякшее тело, вскочила на колени и снова прицелилась в демона, с которым сражался Сингер. Уже второго, потому что первого Сингер сумел прикончить.

Тело Сингера выгнулось в агонии, черные зубы рвали ему шею, с легкостью вонзаясь в кожу, мышцы и сухожилия...

Лорен выстрелила.

И еще раз.

И еще.

В голове не осталось места для мыслей, а в сердце – для чувств, кроме ледяной ярости, накатывающей волнами. Она не просто убивала мерзкую тварь – она безжалостно кромсала ее пулями.

Чувствуя себя демоном, она рявкнула:

– Ты. Его. Не. Тронешь.

Поднимаясь с холодного, залитого кровью асфальта, она расстреляла весь магазин, и каждый выстрел оглашал грохотом ночь. К тому времени, когда она закончила стрельбу, уродливый череп твари был изрешечен пулями. Черная кровь струйками стекала по морщинистой коже, шипя, как кислота.

В переулке воцарилась холодная и гулкая тишина.

Кровь была везде. Повсюду.

Мрак заволакивал глаза Лорен. Она быстро заморгала, чтобы не отключиться, чувствуя, как плавно поднимается и опадает земля под ее ногами.

Ей надо к Сингеру. Надо убедиться, что он жив...

Низкий жалобный скулеж вырвался сквозь зубы Сингера, он захромал ей навстречу, поджав хвост. Уши были прижаты к голове, глаза блестели.

При виде своего пса, потрепанного и искусанного, Лорен не выдержала. У нее подкосились ноги, она рухнула, ударившись коленями.

И поползла к нему по лужам крови и грязи, доползла и притянула к себе на колени, как той роковой ночью, когда нашла его, крошечного скулящего щенка, в картонной коробке на улице.

Она не знала, как долго они просидели в темноте, дрожащие и перепачканные кровью. Слезы лились по ее лицу, она крепко прижимала к себе Сингера, его сердце колотилось под ее ладонью. Мышцы сокращались от боли, он дышал неровно, с хрипами и свистом.

Подхватив Сингера трясущимися от усилий руками, Лорен понесла его к выходу из переулка. Собственное тело казалось ей невесомым, слишком легким, будто к нему не была привязана душа. Хриплое дыхание срывалось с дрожащих губ, но она не переставала говорить с Сингером, борясь с истерикой и обещая, что все будет хорошо. Все непременно будет в порядке.

Ей хотелось в это верить. Хотелось изо всех сил.

Они почти дошли до авеню Алой Звезды, когда их нашел Дарьен.

44

Взвизгнув шинами, Дарьен затормозил на Канопус-стрит, едва заметил бредущую по тротуару Лорен, руки которой напряглись под тяжестью окровавленной ноши.

Этой ношей был ее пес.

Сама Лорен была так перепачкана кровью, что Дарьен ее едва узнал. От крови почернели ее рубашка и джинсы, кровь сочилась из глубокой раны на ее ключице. Измазанное лицо так побледнело, что оставалось лишь удивляться, как она до сих пор не лишилась чувств.

На мучительный миг время остановилось, а потом снова рванулось вперед. Дарьен не помнил, как он вышел из машины: в следующий момент он бежал к Лорен. Мир вращался под его ногами, он видел ее все ближе. И понимал, что подлетел к ней почти мгновенно.

Но все равно опоздал.

Лорен молчала, пока Дарьен открывал дверцу с пассажирской стороны и помогал ей забраться внутрь.

Садясь за руль, он уже звонил к ближайшему ветеринару и одновременно запускал двигатель. Его сердце колотилось так быстро, что чуть не выскакивало из груди. Когда в первой клинике не ответили, он набрал следующую.

Потом еще одну.

И еще.

Нигде не отвечали. Да, час был поздний, но он думал, что хоть в одну из этих забытых богами контор можно обратиться в экстренном случае...

Лорен начала всхлипывать, качаясь вперед-назад, и задыхающимся голосом запела псу песню.

Треклятые гудки в телефоне шли один за другим. Включился очередной автоответчик.

Дерьмо. Вот ведь дерьмо.

Рука Дарьена сжалась на руле, темная улица расстилалась под шинами.

– «Тише, моя крошка, не говори ни слова. Мама тебе купит пересмешника живого», – всхлипывая, выговаривала Лорен слова песни и гладила пса по голове. – «Если пересмешник петь тебе не станет, то кольцо с брильянтом она тебе достанет». – Все это время пес смотрел на нее, но его карие глаза постепенно тускнели и моргали все медленнее. Дарьен слышал каждый удар сердца Сингера, и эти удары становились все более медлительными и тяжелыми.

Выругавшись, Дарьен бросил телефон на приборную панель: очередной звонок переключился на голосовую почту. Машина мчалась вперед, обгоняя другой транспорт, Дарьен решил везти пса в приемную скорой помощи главной больницы Ангелтина. Кто-нибудь там согласится помочь. А если не согласится, он их заставит.

А Лорен все пела – сиплым, срывающимся голосом.

– «Если же колечко медью обернется, для тебя у мамы зеркальце найдется...» – слезы душили ее, она едва выговаривала слова, но все-таки пела. И укачивала на руках умирающего пса. – «Если это зеркало... Если разобьется зеркало...» – ее голос оборвался. Дарьен услышал, как она в панике схватила ртом воздух.

В машине повисло молчание. В этом молчании одно сердце испуганно забилось еще быстрее, а удары другого становились все слабее и глуше.

Рассыпая из-под колес гравий, Дарьен затормозил на обочине.

Лорен нежно погладила пса.

– Сингер... – прошептала она. Это единственное слово было мольбой. Молитвой. Она снова принялась качать его. – «Если... разобьется... зеркало на части...» – пыталась петь она, но слова оборвал приглушенный всхлип, Лорен прижала окровавленную руку ко рту, открытому в безмолвном вопле.

Дарьен услышал это в тот же момент, когда почувствовал: сердце остановилось. Карие глаза, которые так преданно смотрели на Лорен всего мгновение назад, остекленели, едва огонек души Сингера затрепетал...

И погас.

Пес умер.

Сингер был мертв.

Слова Лорен стали почти неразличимыми всхлипами.

– Нет. Нет... ну пожалуйста... – она прижалась ухом к груди пса, легонько потрясла ее, словно надеясь убедить сердце возобновить работу. Одной рукой она прижимала к себе тело пса, другой гладила его поникшие уши и едва слышно шептала – никому, разве что какому-нибудь божеству: – Подожди... прошу. Не надо. Не отнимай его у меня. Подожди, – она уткнулась лицом в шерсть Сингера, сотрясаясь всем телом от рыданий.

Дарьен молча придвинулся и обнял ее, как мог, в тесном пространстве машины. Слова больше не имели смысла, такому горю было ничем не помочь. Он ничего не мог ни сказать, ни сделать.

Она потеряла друга. Да еще и друга-собаку – единственное существо в мире, не способное обидеть того, кого любит. Лорен дотянулась до Дарьена, положила голову ему на плечо, по-прежнему прижимая умершего Сингера к груди. И хотя она сама прильнула к нему, Дарьен не знал, хочет ли она его объятий.

Но он все равно больше ничего не мог сделать.

* * *

Дарьен вышагивал по спальне вдоль кровати.

Проходили часы, а Лорен не показывалась из своей комнаты. Когда они приехали в Адские Врата и он попытался помочь ей выйти из машины, в ней что-то вдруг сломалось. Она разрыдалась, начала отбиваться, чуть не расцарапала ему лицо. Понадобилось немало времени, чтобы вывести ее из этого безумного состояния, а когда она наконец опомнилась, он помог ей похоронить Сингера во дворе.

Долгое время она стояла на коленях перед его могилой. Дарьен держался возле нее – ничего не говорил, просто был рядом на случай, если он ей понадобится. После того, как она наконец позволила Дарьену увести ее в дом, он обработал ее раны. Она не реагировала ни на какие слова, ее глаза были пустыми. Контраст с прелестной, жизнерадостной девушкой, которую он знал, ужасал Дарьена.

Умерло что-то у нее внутри, ушло из жизни вместе с псом, которого она любила. Девушка, скрывшаяся за дверью ее комнаты, была пустой оболочкой, и Дарьена не отпускало пугающее чувство, что во всем виноват он.

Ближе к пяти утра он сел на пол, привалившись к кровати, и так сидя и уснул, откинув голову на изножье.

А когда резко проснулся четыре часа спустя, отдохнувшим себя не почувствовал. Он принял душ и собрался выслеживать очередную цель.

По пути вниз он задержался у двери Лорен. Чутким слухом он уловил ее сердечный ритм – медленный и ровный, указывающий, что она еще спит.

Внизу он застал Таннера, отдал ему диктофон с записью и попросил прогнать ее через программу распознавания голоса. Как только посланница в маске кролика снова воспользуется своим телефоном в любой точке города, даже самой удаленной отсюда, они смогут отследить звонок и выяснить, кто она и, что еще важнее, на кого она работает.

Направляясь к машине и доставая снимок, по которому ему предстояло выследить очередного урода, он заметил, что посматривает на озаренные утренним светом окна третьего этажа. Ничего другого ему сейчас не хотелось сильнее, чем остаться здесь, с Лорен, – на случай, если он ей понадобится, когда она проснется. Однако он понимал, что обольщаться ему не стоит. После всего, что случилось прошлой ночью, после того, как ее пес погиб из-за него, теперь она ненавидит его сильнее, чем прежде.

Он это заслужил. А чего не заслужил, так это ее. И никогда не заслуживал, глупо было даже надеяться.

Видимо, в этом они сходятся.

Потому что сам себя он ненавидел сильнее, чем когда-либо за всю свою невероятно долгую и мучительную жизнь.

* * *

Кочующий вампир долго умолял Дарьена не убивать его.

Дарьен не стал слушать. Мракоумертвители не слушают и, конечно, не унижают себя сделками с теми, кого выслеживают.

Дарьен уничтожал его без спешки, медленно и старательно, в соответствии с пожеланиями безликого клиента, который нанял его на прошлой неделе. Несмотря на то, что клиент все равно никогда не узнал бы, как он действовал – быстро и просто перерезал цели горло или растянул удовольствие, отнимая у него жизнь понемногу в течение нескольких часов, – Дарьен следовал приказам. Потому что был чудовищем в той же мере, как и его наниматели.

Но несмотря на все старания делать вид, будто это его не волнует, каждый вопль, каждое слово, вырвавшееся у цели, умоляющей его остановиться, отгрызали толику от остатков его души. От ее черного сморщенного лоскута, который, как убеждал себя Дарьен, вскоре исчезнет бесследно, и тогда от него останется лишь дьявольская оболочка – та самая, в какую, по слухам, он давно превратился.

Таким, как он, душа ни к чему, – она для порядочных и честных. А в нем и в помине нет ни честности, ни порядочности.

И это не должно его заботить. Ему должно быть все равно.

Ему и было все равно.

По крайней мере... так он пытался уверять себя.

* * *

В «Просветление Энтерпрайзис» Дарьен заехал в девятом часу вечера неожиданно для себя, заметив машину Артура на почти пустой парковке.

Должно быть, тот почувствовал его издалека, потому что встретил в дверях лаборатории. Дарьен готовился приложить к кодовому замку ворованные отпечатки, когда дверь распахнулась.

– Позволь напомнить, что мы договаривались встречаться у входа, – Артур хмурился. – Краденые отпечатки не обязательны, ведь мы живем в эпоху мобильников, а у тебя в друзьях – специалист по вооружению, – Артур окинул его таким взглядом, словно мог заметить синюю вампирью кровь, от которой Дарьен старательно отмылся перед приездом сюда.

– Ну и какое же это развлечение, Артур? – поддразнил Дарьен.

Но Артур не засмеялся.

– Где Лорен? – спросил он, пропуская Дарьена в лабораторию. Здесь слышалось только гудение техники.

Дарьен нахмурился и сунул руки в карманы джинсов, следуя за Артуром. Полы здесь были настолько чистыми, что отражали ряды флуоресцентных ламп, словно зеркало.

– В последнее время мы редко видимся.

– Жаль, – Артур вздохнул. – Ты успел к ней привязаться. Да и я тоже. Когда ты привозил ее сюда, я понадеялся, что ты нашел себе пару и наконец остепенишься.

Дарьен остановился.

– Она заслуживает лучшей участи, чем я, Артур, – в его голосе звучало раскаяние. – Заслуживает кого-нибудь нормального. Того, кто не будет подвергать ее опасности уже тем, что находится с ней в одной комнате. Одним своим существованием рядом с ней. – Он с отвращением покачал головой и отвел со лба еще влажные волосы.

Артур задумчиво хмыкнул.

– А если ей и без того всю жизнь грозит опасность? – Он сложил на груди морщинистые руки. – И если она нуждается в спасении просто потому, что родилась человеком?

Дарьен нахмурился.

– О чем ты говоришь?

– Вот о чем: а если попытки избавить Лорен от боли лишь причинят ей новую боль, еще сильнее прежней? – Дарьен покачал было головой, но Артур еще не договорил: – По-моему, ей нужен кто-то вроде тебя. Тот, кто сможет защищать ее, пока она ищет свое место в мире. Тот, кто сможет столкнуться со всеми недостатками этой несбалансированной системы и выдержать их.

– Если я буду рядом с ней, ничего хорошего из этого не выйдет. Не хочу рисковать, – он вздохнул и, не глядя на Артура, признался, какой эмоциональный надлом ощущал два дня после того, как поцеловал Лорен. – И в то же время не знаю, смогу ли избегать ее, Артур. На прошлой неделе я... я вышиб двери библиотеки в Адских Вратах. Переколотил кучу посуды. Сломал кофейный стол пополам. Запугал насмерть Дьяволов.

Он всегда так старался сдерживать вспышки гнева, давал им волю лишь на бойцовской арене и когда расправлялся с целями. Он никогда раньше не позволял себе сорваться в доме, среди тех, кого называл семьей. До тех пор, пока не появилась Лорен.

Пока он не осознал, что не может быть с ней.

– А ты хотя бы пытался выяснить у мисс Калла, как она относится к этому? – Заметив по лицу Дарьена, что тот задумался, Артур слегка улыбнулся. – По-моему, Дарьен, тебе следовало бы дать ей возможность высказаться. Если повезет, это поможет тебе в разрешении внутреннего конфликта.

Дарьен прошел к столу и присел на край.

– Думаю, свой шанс я уже упустил. Не так давно я сделал все возможное, чтобы оттолкнуть ее.

– Так позволь ей снова к тебе приблизиться, – предложил Артур. – Может, ты даже удивишься тому, чего можно достичь, имея запас времени и пространство для маневра.

Дарьен вздохнул и растер ладонями лицо.

– Кстати, о времени и пространстве: тебе не попадалось в последнее время ничего интересного?

– Попадалось. – Артур отошел к другому столу, на котором лежал серебристый плоский чемодан, откинул замки и достал свернутые в рулон бумаги. Он разложил их на столе перед Дарьеном, не говоря ни слова. Это и не требовалось: достаточно было содержания бумаг.

Ими оказались копии чертежей.

– Источник Арканума, – Дарьен задохнулся, как от мощного удара в грудь.

– Его копия, – поправил Артур.

– Откуда они у тебя?

– Порыскал по нашим базам данных и нашел кое-какие засекреченные материалы. Не знаю, чьих рук это дело, но твердо намерен выяснить.

– Как ты ухитрился получить доступ к засекреченным материалам?

– Да очень просто. С помощью твоего же фокуса с крадеными отпечатками пальцев.

Дарьен сверкнул улыбкой.

– Больше не желаю слушать твои жалобы на меня и мои краденые отпечатки.

Артур хмыкнул. Дарьен снова занялся чертежами.

– Сдается мне, дружище, тут для тебя есть с чем поработать.

Судя по виду, Артур был весьма доволен собой.

– Уже начал. Думаю, скоро тайны начнут открываться одна за другой.

– Держи меня в курсе.

Если с копией Источника Арканума связан кто-то из сотрудников «Просветления Энтерпрайзис»...

Плохо дело. Значит, у него есть не только деньги, но и влияние, и ему доверяют как блюстители закона, так и Воздушный Флот. Идти вперед придется со всей осторожностью, прощупывая почву под ногами.

Человек, который приходился одним из ближайших друзей матери Дарьена, улыбался, его голубые глаза поблескивали.

– Можешь не сомневаться.

Пока он сворачивал чертежи, Дарьен кое-что вспомнил.

– Кстати, как там насчет посмертного теста ДНК, который я просил тебя провести? Результатов еще нет?

– Ах да, как я мог забыть! – взмахнул рукой Артур. – Как раз сегодня закончил. – И он сложил чертежи обратно в чемодан.

– И что? Узнал, кто ее предок?

– Это был ее отец, – Артур повернулся к Дарьену, застывшему в напряженном ожидании, мягко улыбнулся и добавил: – Мне точно известно, кем он был.

45

Чаша Колодца Желаний упиралась каменным краем в ноги Лорен, стоящей рядом с ним на коленях. Ноги она расставила так, чтобы холодный ветер, дующий ей в спину, не столкнул ее в зияющую внизу пропасть.

Велосипед валялся на траве, на обочине возле развилки проселочных дорог, и колеса еще крутились. Пощелкивание спиц было единственным звуком на многие мили вокруг. Привычный городской шум – сигналы машин, шорох шин по асфальту, журчание реки, галдеж прохожих – сюда не долетал. Здесь царила тишина иного, более мрачного мира, который словно впустил ее, приоткрыв ворота.

На краю колодца стояло ведро. Оно так заржавело, что дно пестрело дырами.

В одной руке Лорен держала кнопочный нож. В другой – две серебряных монетки из деревянной чаши, стоящей на столе в холле Адских Врат.

Она ничуть не изменилась, осталась той же, как прежде, несмотря на события последних двух месяцев, но почему-то руки ее не тряслись, когда она, открыв лезвие ножа, рассекла им ладонь.

Она подняла ладонь над ржавым ведром, капли крови падали на его позвякивающее дно. Туда же Лорен бросила две серебряных монеты – плату за вход сюда.

Потом она взялась за ручку ведра и кинула его в глубины колодца. Ни плеск, ни стук не указали, что оно достигло дна. Ничто не нарушило безмолвия.

Это было безмолвие Смерти.

Лорен запрокинула голову и сделала глубокий вдох.

У нее внутри погас свет. Каждый день минувшей недели, тянувшейся нескончаемо долго, был мучительнее предыдущего. Почти все эти дни она провела одна у себя в комнате Адских Врат, движение времени отмечали лишь подносы с едой, которые умертвители оставляли под ее дверью. Она наблюдала, как проходит час за часом, словно превратилась в призрака, опустошенного и безвольного, почти не чувствующего, что происходит в окружающем мире.

Так было даже лучше. Лучше отделить себя от боли, чем оставаться ее частью.

Туман начал сгущаться, надвигаясь издалека, со стороны бурого поля. Силуэты далеких небоскребов скрылись в его матовых клубах, и вскоре туман поглотил Лорен целиком.

Холод пронзал ее до мозга костей. Это был холод света далеких звезд, мира, лишенного солнца. Мира без любви.

Лорен закрыла глаза.

Она слышала немало рассказов о Перекрестках. В одном этом городе их было три: Смоковница, Меловая Дверь и Колодец Желаний. Ей было известно, что на этом Перекрестке, в самой глубине колодца, обитает Вдова; знала, какие желания ей под силу исполнить.

Когда Лорен открыла глаза, она по-прежнему стояла на коленях у чаши колодца. Но находилась уже не в поле.

Со всех сторон ее окружали изогнутые стены темной комнаты с высоким потолком и без окон. Тени по другую сторону колодца были так густы, что ее зрение смертной ничего не различало в них, но она знала, что из этих теней на нее смотрит вечная сущность.

Лорен вскинула голову.

– Я пришла заключить сделку.

Тени задрожали. От стен эхом отразилось шипение. Где-то в трубе стока срывались капли, и их стук повторялся без конца.

– Расскажи мне, чего желает твое сладкое человеческое сердце, – послышался напевный детский голос. – Расскажи мне, Лилиана Софрония, на какую сделку ты рассчитываешь.

46

– Что ты сказала? – срывающимся шепотом отозвалась Лорен. – Как ты меня только что назвала?

– Я назвала тебя по имени, – объяснила паучиха. – А что, есть другое имя, которым ты хотела бы называться?

Лорен не сразу нашлась что сказать, но паучиха не выказывала нетерпения. Имея в запасе сколько угодно времени, прожив уже несколько веков, вряд ли будешь куда-то торопиться.

– Я не знала, – наконец произнесла Лорен гулким и пустым голосом. Таким же пустым, как ее сердце в этот миг. – Своего настоящего имени я не знала.

– Ну, теперь-то знаешь, – сказала Вдова. – Могла бы и поблагодарить, не так ли?

– У меня есть вопросы.

Вдова сохраняла неподвижность, от которой становилось тревожно; прогорклый запах ее обиталища оседал в горле Лорен. И был таким густым, что она чувствовала его вкус.

– Если я Лорен... то есть Лилиана Софрония, значит, я потомок Эразмуса Софронии.

– Ты не просто какой-то там потомок с разбавленной кровью, – поправила паучиха. – Ты его дочь. Дитя самого создателя «Магнум Опус».

Лорен встряхнула головой.

– Но этого не может быть. Мы видели свидетельство о его смерти.

Артур представил Дарьену копии свидетельств и Эразмуса Софронии, и Эликса Даника, а Дарьен показал их Лорен. Цифры не складывались. Оба умерли задолго до ее рождения, почти тысячу лет назад.

– Увы, на этом сведения, которые я способна тебе дать, иссякли.

– Пожалуйста...

– Что могу посоветовать, так это копнуть глубже. Тот, кто отчаянно стремится спрятаться, пойдет ради этого на многое. Уверена, ты это понимаешь.

У Лорен в голове завертелись мысли.

– Он подделал свое свидетельство о смерти?

Молчание.

– На этом сведения, которые я могу дать тебе, иссякли, – повторила паучиха.

– Но какой был смысл менять дату смерти? – Лорен задала этот вопрос скорее себе, чем паучихе. И та, видимо, поняла, потому что не удосужилась повторить слова отказа в третий раз. – Зачем ему это понадобилось?

Если результаты анализа ДНК, проведенного Артуром, показали, что порошок изготовлен из костей Эразмуса Софронии, значит, он действительно мертв. Только в этом случае можно было добыть порошок из его костей; если бы он не умер, не было бы и могилы, которую разрыли. В итоге Лорен вернулась к своему вопросу и задумалась, неужели дату в его свидетельстве о смерти изменил кто-то другой.

А потом столкнулась с вопросом, которым уже задавалась: зачем кому-то это понадобилось?

– Ты пришла заключить со мной сделку, – подала голос Вдова. – Мне не терпится узнать, что ты хотела бы предложить. Говори, дитя. Расскажи, чего ты желаешь.

Сердце Лорен резко сжалось, стоило ей вспомнить, зачем она сюда пришла.

– Я потеряла того, кого люблю.

– Ты говоришь о своем питомце.

– Он был не питомцем, – сдавленно возразила Лорен. – А моим другом.

Вдова оглядела ее.

– И ты хотела бы, чтобы этот твой друг воскрес из мертвых.

– Да, – хрипло подтвердила Лорен. – Да, я бы очень этого хотела.

Паучиха обдумала просьбу. Лорен поняла, каким будет ее ответ еще до того, как он прозвучал. И все же он стал для нее ударом под дых.

– К сожалению...

– Пожалуйста! – шепотом перебила Лорен. – Я отдам все, что вы хотите. Какова ваша цена? Ведь она наверняка есть.

Вдова задумалась. «Кап-кап-кап», – падали капли. Наконец Вдова ответила:

– Как правило – да, есть. Но обстоятельства у большинства тех, кто приходит ко мне, обычно гораздо более благоприятные, чем твои.

– А какую цену вы назвали бы, – выпалила Лорен, – будь я в более благоприятных обстоятельствах?

Послышались щелкающие звуки, будто стукались друг о друга кости, паучиха слегка сменила позу – возможно, сохранять неподвижность так долго ей стало неудобно.

– Как правило, это сокращение жизни пришедшего на несколько лет. Или, возможно, обширные знания, которыми он обладает. Иногда – красота. И твоя красота, признаться, весьма соблазнительна. Она вызывает... – паучиха издала чмокающий звук. – Она вызывает у меня жажду.

У Лорен защипало глаза.

– Я отдам ее. Мне она больше не нужна, можете забрать.

Пауза, тягостная и беззвучная.

– Боюсь, этого недостаточно.

Лорен не знала, что отразилось на ее лице, но атмосфера вокруг колодца приобрела особенный оттенок. Пожалуй, в ней чувствовалось подобие жалости.

– Поскольку ты проделала такой долгий путь напрасно, я дам тебе даром ответ на один вопрос, но только если в моих силах будет ответить на него.

Кап-кап-кап.

– Можешь спрашивать. А если вопрос окажется таким, на который я не смогу ответить, можешь задать другой.

– Хорошо, – Лорен скрипнула зубами. – Кто охотится за моей кровью и как можно его остановить?

– Это два вопроса, и я не могу ответить ни на один. Выбери другой.

Лорен сжала челюсти.

– Какой смысл обладать таким множеством знаний только для того, чтобы не иметь возможности поделиться ими?

– Поверь мне, дитя, – отозвалась паучиха, – великое множество истин с мольбами рвутся из меня наружу. Порой кажется, что мое тело до предела растянуто ношей, которую мне приходится вмещать, но на молчание меня обрекла магия более древняя, чем наш мир. Ну, давай, задавай новый вопрос.

Лорен быстро перебрала вопросы, которые хотела бы задать, – они теснились у нее в голове, словно ударяясь друг о друга.

– Где нам найти вторую половину «Главного свитка»?

– Она уже найдена и скрыта даже от моего взора. Ради обладания ею кто-то заключил сделку с Бледноликим.

Еще одной сущностью с другого Перекрестка. Еще одним Безымянным.

– Где находится Источник Арканума? Настоящий Источник?

Мимолетный смешок.

– Боюсь, этого я тебе сказать не могу. И потом, ты уже истратила один подаренный тебе вопрос.

– А если я назову вас настоящим именем?

Мутные тени, составляющие паучиху, сжались. Но она не издала ни звука, и Лорен продолжала:

– Что, если я назову вас Аранеей?

О Безымянных Лорен читала и в средней школе, и сравнительно недавно в Адских Вратах, еще до смерти Сингера. Сверялась в библиотеке с древними книгами, каким не место ни на чьей полке. И узнала, что Безымянные подчиняются Закону Имен: знание имени одной из этих сущностей давало знающему некоторую власть над ней.

Паучиха понизила голос.

– Есть то, что я поклялась никому не открывать.

– Тогда расскажите то, что сможете, – Лорен опустила голову и вкрадчиво добавила: – Аранея.

Паучиха молчала и не шевелилась.

– Если я в самом деле дочь Эразмуса Софронии, почему я не смогла выяснить, где находится Источник?

– Потому что на самом деле ты не желаешь найти его, дитя, – объяснила Вдова. – Когда твой отец спрятал Источник, вся его сила досталась ему самому. Много лет она не принадлежала ни единой живой душе – до тех пор, пока рожденная от него дочь не выросла, унаследовав его дары. Но твой отец позаботился, чтобы его ошибку было невозможно повторить; все попытки воссоздать Источник закончатся провалом. И даже если кто-то другой сумеет изготовить его, первовещество будет подчиняться только его повелителю – первому Творцу.

– Так вот о чем говорилось в свитке... – задумчиво произнесла Лорен. – Вот что значит «зов крови от моей крови»... – у нее путались мысли, зияющая бездна колодца перед ней бурлила, словно темное снадобье. Смрадный, с медным оттенком запах всей крови, которую за долгие годы предлагали у колодца те, кто приходил с просьбами к его сущности, резал горло, как ножом. – Как отец создал его? Каким образом человек заполучил первовещество?

– Он заключил сделку с одним из нас, Безымянных, – голос паучихи будто скользил по стенам. – Поскольку он узнал истинное имя одной из нас, инфернальных сущностей Игнис, Безымянный даровал ему доступ к Творению богов, и Эразмус воспользовался им, чтобы создать Источник Арканума.

– Как можно уничтожить его?

– Это невозможно, Лилиана Софрония. Любые попытки уничтожить Источник будут иметь страшные последствия для всех, кто в этом участвует.

– Как мне его найти? – Лорен тяжело дышала, почти задыхалась, ее слова эхом отдавались от осклизлых стен. – Где мне искать?

– Внутри себя, – ответила Вдова.

– Я не понимаю, что это значит, – выкрикнула Лорен, – и откровенно говоря, я уже устала от ваших загадок.

Паучиха пошевелилась.

– Хорошо. Тем не менее это все, чем я могу поделиться. Если уж совсем откровенно, того, чем я поделилась, предостаточно. Не моя вина, что ты предпочла не слушать.

Лорен уставилась в бурлящий колодец перед ней. Ее отражение в нем было мутным и искаженным, кожа словно светилась белизной.

– Напрасно я сюда пришла, – пробормотала она.

– Предупреждаю, – вмешалась Вдова. Лорен подняла голову. – Если прибегнешь к своей магии – ты погибнешь, Лилиана Софрония.

Лорен вгляделась в скопление теней.

– Нет у меня никакой магии. – Все почему-то считали, что она владеет магией, и это начинало ее раздражать.

– Ага, а у меня – жажды, – последовала странная пауза. – Неужели того, что ты носишь на шее, недостаточно, чтобы понять: ты не обычный человек?

Лорен нащупала свой талисман – подвеску с закрытым глазом в центре.

– Талисман Авертера просто маскирует мою ауру.

– Я не про эту подвеску, дитя. Речь о проводнике, который ты носишь с младенчества. «В час испытаний чтоб в руке сжимать и чтоб Лжецу желанье загадать». Это тебе ни о чем не говорит?

Лорен покачала головой.

– Не понимаю...

– Поймешь. Это желание, которое купил твой отец для тебя, чтобы в случае необходимости ты воспользовалась им. И ты должна загадать это желание Лжецу. Оно будет твоим единственным шансом.

От настойчивого голоса паучихи по спине Лорен пробежал холодок.

– Мне пора, – прошептала она, вдруг чувствуя, как голова стала легкой. Татуировка светилась – точно как ее кожа в странном отражении в глубине колодца. Смысл слов, выгравированных на ее подвеске с солнцем, пульсировал, бился под черепом, умоляя понять его. И ей казалось, что она его поняла. – Как мне выйти отсюда?

– Так же, как и пришла. Пустить кровь.

Лорен полоснула ножом по ране с уже запекшейся кровью, уронила несколько капель в зияющую бездну под ее ногами. Туман снова начал сгущаться, в его мутной темноте поплыл голос паучихи:

– Мне любопытно... – произнесла она. – Почему ты так дорожишь животным, которое в любом случае прожило бы от силы лет десять?

– Он был моим другом, – повторила Лорен.

Туман стал еще гуще.

– У большинства людей друзей много, – голос паучихи повторило слабое эхо со всех сторон от Лорен, словно говорило двенадцать паучих, а не одна.

Лорен открыла рот, но туман уже окутал ее толстым молочно-белым одеялом. Не зная, слышит ли ее паучиха, она все-таки ответила, и если бы ее сердце было сделано из стекла, оно разбилось бы в этот миг окончательно, заполнив осколками пустоту в ее груди.

– У меня – нет.

* * *

Дарьен не спускал глаз со своей цели, следуя за ним по пятам вдоль улиц у площади Открытия. За этот объект преследования назначили цену двести тысяч золотых майнетов, вдобавок он был членом организованной преступной группировки известных убийц-подражателей.

Подражали они убийствам, которые совершали Рэндал Слейд и его подручные.

Посмешище, этот объект – чистое посмешище. Подумать только, подражать убийцам, словно кумирам.

Дарьен решил действовать в этом случае не спеша. Он планировал заставить свой объект расплачиваться за провинности несколько долгих и мучительных часов и не собирался раскаиваться в этом ни на миг. Этот гад находился в розыске по обвинению в изнасилованиях и убийствах. Сколько бы раз блюстители закона ни сажали его за решетку, будь то в Блэкуотер или в Айронгейт, подонок ухитрялся вскоре выбраться оттуда благодаря своим связям.

И сегодня Дарьен собирался оборвать их одну за другой.

В кармане куртки загудел телефон. Дарьен вытащил его, не спуская глаз с объекта, который представлялся ему ходячим кошельком. И, скрипнув зубами от досады на звонок, который поступил так не вовремя, провел по экрану пальцем и поднес телефон к уху.

– Лейси, что-то важное?

– Я подумала, что тебе стоит знать: она ушла из дома, – Лейс говорила тем кислым тоном, каким обычно пользовалась, когда речь шла о Лорен, но оттого, что была вынуждена сообщить ему плохие вести, была явно не в восторге. Поскольку Лейси была его бывшей подругой, единственной из всех, с кем он состоял в сколько-нибудь длительных отношениях, он рассудил, что она, кажется, наконец перестала надеяться, что они сойдутся снова.

Дарьен остановился.

– Есть предположения, куда именно?

– Вполне определенные, – судя по звону посуды и стуку дверцы шкафа, Лейс продолжала разгружать посудомойку. – Она взяла из гаража велик Иви.

Последовала тягучая пауза. Фоновый шум затих.

Дарьен стиснул телефон.

– Что-то еще?

– Не хочется спешить с выводами, но из миски на столе в холле пропали две серебряных монеты.

Дарьен выругался. Поглощенный мыслями, он почти не замечал прохожих, воспринимая их как размытые пятна.

– Дарьен... – голос Лейс смягчился. – Я бы пока не беспокоилась. Ты же понимаешь: ничто из того, что она может предложить им, ее желание не исполнит.

Лейс была права: у людей не имелось ничего ценного, на что могли польститься сущности с Перекрестков. Но это не умаляло тревоги Дарьена за Лорен.

– Если только она не предложит им свою душу, – вздохнул он, проведя пятерней по волосам.

– Ты правда думаешь, что она решится? – Лязг посуды возобновился. По тону следующего вопроса Дарьен понял, что Лейс задала его из чистого любопытства: – Как думаешь, к кому из них она направилась?

– Если на велосипеде – то или к Смоковнице, или к Колодцу Желаний.

Вероятно, часть пути она проделала на автобусе, поскольку велосипедная поездка до любого их из этих Перекрестков получилась бы слишком долгой и опасной. Автобусом можно было добраться до Меловой Двери в Шлемнике-под-Капюшоном, велосипед там ни к чему, не то что в Эбонфилде или в Национальном парке. И поскольку Лорен должна была рехнуться, чтобы направиться к Бледноликому за Меловой Дверью, значит, остается только один пункт назначения из двух названных.

– Думаю, ты уже все понял, – заключила Лейс. – Ни Вдова, ни Фавн не примут то, что Лорен им предложит, – и она попыталась успокоить Дарьена: – Пусть сделает все как хочет, Дар. Она вернется.

Дарьен снова двинулся по улице.

– Мне надо исколошматить одну ходячую помойку и получить двести тысяч золотых майнетов. Позвони, если случится еще что-нибудь.

Он собирался рассказать Лорен о том, что узнал от Артура – о том, что Эразмус Софрония, гений и создатель Источника Арканума, предположительно умерший почти тысячу лет назад, приходится ей отцом. Но все закрутилось так, что подходящего момента не нашлось.

– Позвоню, – пообещала Лейс.

Он отключился, стараясь не думать о встрече Лорен с Фавном или Вдовой. Не думать о том, как ей будет страшно заговорить с ними и какое разочарование она испытает, услышав отказ.

* * *

Дарьен вернулся домой раньше Лорен, хотя разделался с объектом обстоятельно, не торопясь.

Он сидел у кухонного островка в компании Тревиса и Макса, когда услышал хруст гравия под колесами велосипеда, уловив этот звук даже сквозь звукоизолирующие чары Мортифера. Минуту спустя открылась входная дверь.

Ни на кого не глядя, Лорен прошла через холл и стала стягивать с ног низкие кроссовки.

– Все хорошо? – окликнул ее Дарьен.

– Да, – бросила она. На Дарьена она так и не взглянула, и когда сняла вторую кроссовку, поднималась по лестнице так, что ее хвост подпрыгивал на каждой ступеньке. Ее голые ноги в джинсовых шортах порозовели от солнца, белая рубашка с длинным рукавом запылилась.

Немного погодя хлопнула дверь ее комнаты.

Дарьен долго размышлял о Перекрестках и о том, что сердце Лорен наверняка разбилось, когда Фавн или Вдова отказались от предложенной сделки, какой бы она ни была. Лорен ничем не заслужила все это. Не сделала ровным счетом ничего.

Он отодвинулся от стола и направился к лестнице.

– Дарьен... – негромко окликнул Тревис, но, видимо, передумал и так и не произнес то, что собирался.

В слабом шлейфе привычного аромата Лорен, аромата персиков и жимолости, к которому примешивался слабый оттенок кедрового дыма, Дарьен различил запахи тления, почвы и камней. Потом сделал еще вдох и уловил солоноватый запах моря, а еще – тины и немного рыбы из реки Ангелтин.

Значит, все-таки Колодец.

Вдова.

Дарьен натянул ботинки и прошел к чаше на столе в холле. Вытащив оттуда две серебряных монеты, он сунул их в карман серой толстовки с капюшоном.

Макс вышел к нему, его шаги отдавались негромким эхом.

– Дар, – позвал он хрипло и мрачно. – Не делай того, о чем пожалеешь.

Дарьен уже открывал дверь. Прохладный ветер ринулся в холл, развевая волосы и одежду.

– Не буду, – пообещал он. И вышел, закрыв за собой дверь.

На самом деле его ответ означал, что задуманное он все же сделает, но жалеть об этом не станет.

* * *

Ни у кого не вызывало сомнений то, что люди – самая слабая раса этого мира. В несправедливо устроенном обществе, в котором их угораздило родиться, они едва выживали, и все, что они могли предложить таким сущностям, как Вдова, было напрасной тратой времени и сил.

Человек мог обладать лишь той силой, которую давал ему кто-то другой, тот, кто занимал более высокое положение в иерархии. Поэтому Дарьен знал, что Вдова отказалась заключать сделку с Лорен. Из чистого любопытства восьминогая демонша могла сделать вид, будто думает, но Лорен было нечем утолить ее алчность, следовательно, она ушла из логова паучихи ни с чем. И хотя Дарьен понимал, что Вдова вряд ли забрала у Лорен что-то во время ее посещения, в каком-то смысле так и получилось.

Вдова отняла у Лорен последнюю надежду. И обратила в мелкую пыль осколки ее разбитого сердца.

Дарьен почти не ощутил на ладони режущую боль от ножа, присев у края колодца в Эбонфилде. Солоноватый запах крови заполнил ноздри, капли падали в ведро. Туда же он бросил две серебряных монеты и столкнул ведро в колодец.

Поле исчезло быстро, его вытеснили мгла и тени, унесли Дарьена куда-то в далекие пограничные области, которые были ни здесь, ни там, ни между мирами.

Обиталище Вдовы оказалось темным и лишенным окон. Его составляли лишь изогнутые стены и бетонный пол, покрытый дюймовым слоем мутной воды, пахнущей нефтью и канализацией.

Тварь молча наблюдала за ним из тени напротив колодца, возле которого он присел. Несмотря на всю остроту своего зрения, Дарьен едва различал очертания восьми длинных тонких ног.

– Сегодня к тебе приходила человеческая девчонка, – сказал он паучихе, слушая, как вторит его голосу слабое эхо.

– Лилиана Софрония.

По его спине скользнул холодок. Лилиана. Должно быть, Вдова почувствовала его реакцию, потому что сделала паузу, словно в задумчивости.

– Да. Я знаю, кто она такая, Дьявол.

– Ты можешь сказать, что в ней такого, чего хотят все? – У него сдавило грудь, сердце загрохотало в груди. – Она может найти Источник Арканума? В этом все дело? Может найти его потому, что она дочь Эразмуса Софрония?

Неужели все так и есть? И он наконец узнает с определенностью, зачем всем нужна Лорен и, что еще важнее, как он может уберечь ее?

Но Вдова ответила:

– Боюсь, этого я сказать тебе не могу.

Дарьен ощетинился.

– Назови свою цену, – рявкнул он.

– Дело не в цене, Дьявол.

– Тебе запрещено говорить.

Вдова промолчала, это молчание он принял за знак согласия.

Как одна из Безымянных, Вдова обладала обширными познаниями, но это еще не значило, что она могла делиться ими по собственному усмотрению. Тот, кому это было по карману, мог заплатить сущности вроде Вдовы с условием, что она будет хранить его тайну вечно, пока вселенная не обратится в пыль.

– Что она тебе предлагала?

Дарьену надо было убедиться, что Лорен не сглупила, предложив этому прожорливому чудовищу часть своей драгоценной души.

Вдова откликнулась капризным тоном маленькой девочки:

– А что предложишь за эти сведения ты?

– Чего ты хочешь? – в свою очередь спросил он.

Ответ прозвучал как шипение воды на раскаленных камнях.

– Вкусить.

Без колебаний Дарьен вскрыл рану на ладони, которая уже успела затянуться, сжал пальцы в кулак, и кровь закапала в зияющую бездну перед ним. Первый порез был платой за телепортацию сюда, второй – требованием Вдовы и ее жажды.

Из тени донеслось влажное чмоканье.

– Она многое предлагала, умертвитель, – начала Вдова. – Годы, знания, красоту, – для Дарьена было пыткой слушать, как мало Лорен ценит собственную жизнь. – Как ты наверняка знаешь, ничего этого взять у нее я не могла. Так, чтобы она не умерла и не впала в кому. Хотя, признаюсь, ее красота стала нешуточным искушением.

Волосы Дарьена встали дыбом.

– Чего она хотела? – отрывисто спросил он.

– Думаю, ответ на этот вопрос тебе известен, Дарьен Кассель.

Да, ответ он знал. Просто было слишком больно признаваться в этом.

– Я хотел бы заключить сделку вместо Лорен Калла... то есть Лилианы Софрония.

Восьминогая тень затряслась от удовольствия.

– Ты ведь знаешь, я не в силах вернуть мертвых такими же, какими они были.

Возвращение чего-либо из мира мертвых считалось крайне опасной задачей. С животными дело обстояло проще, но если речь шла о людях, кто-то должен был уйти вместо умершего в Нижний Мир. Жизнь за жизнь.

Однако Дарьен не просил вернуть жизнь человеку.

В голосе Вдовы он отчетливо различил улыбку.

– Что ты готов дать в обмен на жизнь собаки, Дарьен Кассель?

47

Лорен медлила в холле Адских Врат, стоя одной ногой на нижней ступеньке лестницы. И не могла поверить своим ушам, однако слова не лгали.

Как и голос Дарьена, который беседовал с какой-то женщиной в записи, которую Таннер прослушивал на своем ноутбуке в библиотеке.

– Мой босс, – говорила незнакомка, – желает знать, что он должен сделать, чтобы убедить тебя закончить это задание.

– Прибавить майнетов, – ответил Дарьен. – По городу ходят слухи, что другому наемнику предложили больше той суммы, о которой договорились мы с тобой. Знать, что кому-то пообещали четыре миллиона, а мне – всего три, меня не радует, Длинноушка.

– Вот и он предположил, что ты скажешь что-то в этом роде, – последовала пауза. – Он заплатит пять миллионов золотых майнетов, умертвитель. И все их ты получишь в тот же момент, когда предоставишь то, что он хочет. – Передай ему, что в работе возникли некоторые сложности, – сказал он. – Я хорошо представляю себе, где она, но от твоего босса мне требуется терпение. И мне неинтересно тратить время на объяснения. Он должен мне довериться.

Тошнота скрутила желудок Лорен, внезапно ноги так ослабели, что ей понадобились все силы, чтобы не рухнуть у подножия лестницы.

Остальное Лорен не слышала. Она взбежала вверх по лестнице, гадая, как ее сердце способно разбиваться вновь и вновь.

Площадки второго этажа она достигла как раз в тот момент, когда внизу распахнулась входная дверь. Она резко затормозила, руки сами собой сжались в кулаки: в холле послышался знакомый стук ботинок. Лорен медленно обернулась и схватилась за полированные перила.

Дарьен смотрел на нее снизу вверх, дверь за его спиной осталась распахнутой в холодную ночь. Его ботинки были облеплены грязью, узкая толстовка с капюшоном и джинсы перепачканы.

– Мы можем поговорить? – спросил он. Так и не удосужившись ни разуться, ни закрыть дверь, он направился по лестнице к ней.

Когда он дошел до площадки второго этажа, на которой стояла Лорен, в ней что-то сломалось.

– Я не могу верить тебе.

Он застыл, его лицо исказилось в замешательстве.

Потом сделал нерешительный шаг вперед.

– Лорен...

– Не смей, – выпалила она, отшатываясь к стене. Она тяжело дышала, голова начала кружиться. – Какая же ты сволочь, Дарьен, – она сорвала дурацкий браслет, который до сих пор носила, и швырнула ему в лицо.

Он едва успел вовремя вскинуть руку, чтобы перехватить его. Несколько подвесок оторвались от металлической цепочки и разлетелись, со стуком отскакивая от стен.

В тени Дарьена заскулил Бандит.

– Ничего не понимаю, – произнес Дарьен. Выглядел он смертельно уставшим. – Может, объяснишь, что происходит?

В этот момент она поняла, что он услышал стук пальцев Таннера по клавишам ноутбука в библиотеке внизу и голоса в записи, которые с такого расстояния смертные уши Лорен воспринимали как невнятный гул.

На его лице отразилось понимание, он открыл рот.

Лорен не дала ему шанса заговорить.

– Похоже, и Рэндалу ты сказал чистую правду: что ты охранял меня, потому что хотел сам отыскать Источник. Да уж, ты еще тот игрок, Дарьен. Во всех смыслах! – Гневные слезы брызнули из ее глаз.

– Лорен... – он говорил мягко и осторожно, понимая, насколько она не в себе. Она тоже чувствовала это. И была на грани очередного срыва. – Понимаю, как скверно все это выглядит. Но может быть, ты дашь мне объясниться? – Он сделал еще шаг к ней.

Выбросив вперед руку, она оттолкнула его, но он даже не пошатнулся.

– Я не могу тебе верить, – всхлипнула она. – Не могу верить никому из вас! Все вы ужасные... – она осеклась, разразилась невнятными всхлипами, а когда он снова потянулся к ней, умоляя взглядом, ударила его по руке.

Внизу Таннер затих. Голоса из динамиков умолкли, Таннер вышел из комнаты и с озабоченным видом взбежал по лестнице. Дарьен пытался поговорить с Лорен, успокоить ее, но она не желала слушать. И почти не сознавала, что говорит сама, какие оскорбления вылетают из ее рта вперемешку с рыданиями, пока ярость в ней скручивается пружиной, как живая.

К ним поднялся Таннер.

– Лорен, – осторожно начал он, – можно, я объясню? Пожалуйста...

Она рывком повернулась к нему, пряди волос прилипли к мокрым щекам.

Дарьен опустился на колени напротив нее, и Лорен только тогда заметила, что сидит на полу, хотя решительно не помнила, как успела сменить позу. Возможно, она упала.

Таннер заговорил тихо и медленно:

– Дарьен сделал запись своего разговора с той же посланницей, которая когда-то наняла его, чтобы разыскать тебя, а не так давно вновь появилась ночью возле Ямы. Эту запись я прогонял через свою программу распознавания голосов, потому что мы хотим выяснить, на кого посланница работает. Как только она заговорит по своему мобильнику, программа узнает ее голос, мы сможем отследить звонок, отыскать ее босса и кое о чем расспросить его.

Лорен перевела взгляд на Дарьена, сквозь слезы едва различая его лицо.

– Так ты притворялся?

Горло резануло так, будто она проглотила лезвие.

Он кивнул, она сморгнула слезы и увидела на его лице обиду.

И внезапно ее сердце опять разбилось. Потому что она идиотка, потому что обидела его своими подозрениями, просто потому, что ничего не видела в тумане своего горя.

Чудовище здесь она.

– Прости, – запинаясь, выговорила она сначала Дарьену, потом еще раз, Таннеру.

– Да ничего, – ответил Таннер. – Просто я подумал, что надо срочно выйти к вам, пока ты не выцарапала Дарьену глаза, – он машинально отряхнул руки о джинсы и добавил, обращаясь к Дарьену: – Давайте дальше сами, – и ушел обратно вниз.

Пылая от стыда, подтянув исцарапанные колени к подбородку, Лорен сидела на полу и не могла взглянуть Дарьену в глаза.

– Прости, – снова прошептала она. Потом провела дрожащей ладонью по растрепанным волосам и наконец посмотрела на него.

На его лице читалось беспокойство, но он не делал попыток прикоснуться к ней, просто сидел, привалившись к перилам и опираясь локтем на поднятое колено. Его одежда была такой же запыленной и грязной, как и у нее.

– Я сломлена, Дарьен, – Лорен уткнулась лицом в свои обожженные солнцем колени. – Я так больше не могу.

– И я тоже, – вздохнул он. – Не могу видеть тебя такой, Лорен. Мне больно видеть тебя в таком состоянии. Вот почему... – он прерывисто вздохнул. – Не знаю, как ты к этому отнесешься, но я сегодня сделал кое-что. Думал, что это может тебе помочь.

Лорен подняла голову.

Дарьен смотрел на нее, сохраняя на лице выражение, в котором просматривалась боль. Казалось, он... боится. Ее.

– Дарьен... – имя сорвалось с ее губ как сдавленный шепот. – О чем ты говоришь?

Он провел пятерней по волосам, кольца на его пальцах сверкнули, отразив свет люстры.

– Наверное, лучше будет просто показать тебе, но я хочу, чтобы ты непредвзято отнеслась к тому, что увидишь. Я сделал, что мог, и ты должна понять, что я не мог вернуть его прежним.

У нее в глубине вспыхнула и распространилась тревога.

– Вернуть кого, Дарьен? – еле слышно спросила она.

Только тогда они встретились взглядами, и она обнаружила, что ничего не может прочесть по его глазам. Он указал на свою тень, протянувшуюся по полу, и негромко свистнул сквозь зубы.

Силуэт овчарки крадучись вышел из тени Дарьена. Двигался он медленно и нерешительно, словно еще не привык к ощущениям своего тела.

Заметив Лорен, пес навострил уши. Он вышел из тени, где соседствовал с Бандитом, начал понемногу отделяться от нее, ступая совершенно бесшумно крупными мягкими лапами по полу.

Открыв рот и чувствуя, как слезы снова заливают лицо, Лорен смотрела на этот силуэт – на духа.

Духа-фамильяра.

Пес мягко подошел ближе, принюхался, подняв нос, положил лапу на ступню Лорен в носке.

– Сингер? – сдавленно ахнула она.

Пес тихо и протяжно заскулил и положил голову на согнутые колени Лорен. Он посмотрел на нее так же, как в последний раз, когда она видела его живым.

Когда он умер у нее на руках, а она пела ему колыбельную.

* * *

Дарьен опустился на кровать у себя в комнате и уронил голову на руки.

Рядом на покрывале лежал браслет Лорен. Понадобилась всего минута, чтобы починить его, хоть у Дарьена и тряслись руки. Он сам не знал, чем становится. И был готов винить во всем метку Завета Крови, распространяющуюся по руке, но понимал, что дело не в ней.

День был изнурительным. Недосып, копившийся всю прошлую неделю, начинал сказываться на нем, он обнаружил, что клюет носом, сидя на краю постели. Голова, опущенная на руки, тяжелела с каждой секундой, так что он с трудом удерживал ее.

Но сделанное стоило того. С годами его жизни, предложенными Вдове, стоило расстаться хотя бы ради того, чтобы увидеть, каким станет лицо Лорен, когда она поймет, что теперь ее пес всегда будет с ней. Вдову убедило пойти на сделку с ним проявление бескорыстной любви, хотя у Лорен, бескорыстно любившей Сингера, не имелось никаких ценностей, ей было нечего предложить в уплату.

Зато у Дарьена было что.

Вероятно, Лорен стала первым человеком в истории, у которого появился фамильяр. Больше ей не придется горевать о смерти четвероногого друга, пес будет сопровождать ее повсюду в ее тени и не умрет до тех пор, пока жива она.

И хотя ее неизбежная смерть вечно маячила на горизонте, Дарьен надеялся, что этого не произойдет никогда.

После встречи с псом она долго плакала. Спустя некоторое время Дарьен ускользнул, но девушка и пес, которые шутливо боролись на полу, были так поглощены своим счастьем, что не заметили его отсутствия.

Тихий стук в дверь вернул Дарьена в настоящее.

– Открыто, – буркнул он, не поднимая головы.

Дверь скрипнула, открываясь, Дарьен ощутил знакомый запах. Он поднял голову, которая вдруг стала весить целую тонну, и увидел, что на пороге стоит Лорен, держась за дверную ручку. Его взгляд чем-то встревожил ее, вызвал появление вертикальной складки между ее бровями.

– Что ты предложил Вдове? – Ее тон был бесстрастным, но глаза вновь светились жизнью. Искра разгоралась.

Этого Дарьену было достаточно.

– Ничего, – соврал он. – Это неважно.

– Нет, важно, – шепотом возразила она, отпуская дверную ручку. Она вглядывалась в него, а он – в нее, совсем как в ту ночь, когда они поцеловались. – Мы можем поговорить?

От усталости ему хватило сил лишь кивнуть.

Лорен прошла по комнате, бесшумно ступая по половицам твердого дерева, и хотя Дарьен жестом предложил ей сесть рядом, осталась стоять. Ее золотистые волосы поблескивали под лампой, окружая ее голову, как нимб.

Она и вправду ангел. Ангел в доме дьяволов.

– Я хотела извиниться... – начала она.

Но он негромко перебил ее:

– Можно, сначала я? Чтобы не отключиться прежде, чем успею выговориться. Не то чтобы я не хочу тебя слушать, просто мне надо кое-что объяснить тебе.

Лорен ждала, сцепив пальцы рук перед собой.

Он вскинул голову, поставив локти на колени и заговорил:

– Лорен, я без ума от тебя. С тех пор, как я сам от тебя отвернулся – добавлю: как полный идиот, – я не могу избавиться от мыслей о тебе. Только о тебе я и думаю, – он прерывисто вздохнул. – Ты – все, чего я хочу.

Глаза Лорен заблестели от слез. Губы приоткрылись в попытке что-то сказать, но Дарьен поднял руку, давая понять, что еще не закончил.

– Я хочу, чтобы ты поняла: я сделал это только ради твоей безопасности. Отдаляться от тебя я никогда не хотел, – он покачал головой, понимая, как нелепо это звучит. Какой мужчина в здравом уме захочет расстаться с ней? – Это последнее желание, какое могло возникнуть у меня когда-либо. До знакомства с тобой моя жизнь была бессмысленна. Ты – самое лучшее, что когда-либо случалось со мной. Ты... ты мой дом. Думаю, можно с уверенностью утверждать, что без тебя моя жизнь была бы гораздо мрачнее. В моей жизни ты стала светом, Лорен Калла.

Она шагнула к нему, он развел колени, чтобы подпустить ее ближе. А когда она взяла его руку в свои, он просунул большой палец под рукав ее рубашки и погладил внутреннюю поверхность ее запястья, ощущая трепет пульса.

– А как же то, чего хочу я? – шепотом спросила она.

Как же долго он ждал, когда она задаст этот вопрос. Услышав его, от облегчения он чуть не отключился.

– Вот и Артур спросил меня о том же. Похоже, только я, кретин, не додумался принять решение об этом вместе с тобой, – он усмехнулся, но меньше всего ему сейчас хотелось веселиться.

Ее пульс бился под его большим пальцем, и хотя он слышал каждый удар ее сердца даже без этого прикосновения, возможность чувствовать его сквозь кожу успокаивала его.

– И какое же решение мы принимаем? – Она прикусила нижнюю губу, от которой ему было так трудно отвести взгляд с того рокового дня, как он застал ее в переулке, с тех пор, как она сидела напротив в «Рук и Реддинг» и потягивала заказанную вишневую колу.

С тех пор, как она вошла в его мир и перевернула его вверх дном. А может, наоборот, поставила наконец как полагается, после того, как он всю жизнь провел вверх ногами. Она починила все то, о неисправности чего он даже не подозревал, и она... она была нужна ему.

– Я решил, – выдохнул Дарьен, обнимая ее свободной рукой за талию, – дать тебе право решить.

У нее сбилось дыхание, она уперлась ему рукой в грудь, чтобы устоять на ногах.

– А что будет, если ты передумаешь? Если снова посчитаешь, что это совсем не то, что будет лучше для меня?

Беспокойство просматривалось в ее глазах, и Дарьен возненавидел себя за то, что заронил его туда.

– Только ты вправе решать, что лучше для тебя, Лорен Калла. Больше никто.

Лорен перестала упираться ему в грудь и провела ладонью по его волосам. От этого прикосновения Дарьен застонал, запрокинул голову и зажмурился.

– Я считаю, – произнесла она таким задыхающимся голосом, так что он снова уставился на нее, – что самое лучшее для меня – это ты, Дарьен Кассель. Мое место рядом с тобой. И вряд ли ты когда-нибудь сумеешь переубедить меня.

Он уже думал, что никогда не услышит этих слов и тревожился об этом так долго, что сам затоптал драгоценную искру, вспыхнувшую между ними.

– В таком случае, золотце, у тебя уйдет уйма времени, чтобы держать меня на расстоянии.

Скользнув ладонью по ее талии, он притянул ее ближе, нажав на поясницу, и усадил на колени верхом так, что она раскинула роскошные ноги, охватив с обеих сторон его бедра. И вдруг оба перенеслись в кузов грузовика, заканчивать начатое под небом, усыпанным звездами.

Их губы встретились страстно и безудержно, его язык завладел ее языком, лаская ее неистово и неутомимо. Его рот наполнился ее вкусом, он застонал, запуская пальцы в ее волосы на затылке и привлекая к себе.

На этот раз поцелуй прервала Лорен.

– Дарьен... – задыхаясь, прошептала она, – прости за все. Ты не заслужил криков и оскорблений...

– Извинения приняты, – перебил он, – а теперь давай найдем этому прекрасному рту применение получше.

Он увлек ее на постель, где она, сидя на нем верхом, принялась возиться с пряжкой его ремня.

– Подожди, – сумел выговорить он, когда она слегка отстранилась, чтобы глотнуть воздуха.

– Больше даже не вздумай просить меня подождать, Дарьен Кассель, – отрезала она, хотя ее пальцы замерли.

Он не то имел в виду, но почти рассмеялся, уловив раздражение в ее срывающемся голосе. Это было так мило. И... черт возьми. Шикарная девчонка пыталась снять с него штаны, а он велел ей «подождать». Неужто он все-таки свихнулся?

Однако он не хотел, чтобы это произошло вот так, из ее ложного чувства долга за сделку, которую он заключил с Вдовой. И как бы ни хотелось ему просто лежать, предоставляя ей возможность скакать на нем часами, допускать этого не следовало. Только не с Лорен, которая занимала особое место в его сердце, и не так скоро после всего, что было.

– Да я не в том смысле, – объяснил он, но она потянулась к его губам, норовя прервать его новым поцелуем. – Я был бы только рад, если бы ты сняла с меня штаны, но ты ничего мне не должна...

Она закрыла ему рот губами. Этот поцелуй лишил его самообладания, его рука потянулась к пуговице шортов Лорен, однако он не дал себе расстегнуть их, вместо этого запустив пальцы под пояс, касаясь ее гладкого живота костяшками.

– Я хочу тебя, – судорожно хватая ртом воздух, выпалила Лорен. – И будь что будет.

Обольстительная улыбка скользнула по его губам.

– Скорее всего, не будет ничего хорошего.

Она шлепнула его, но в шутку.

– Не мог удержаться, да?

– Просто тебя слишком легко дразнить. – Он запустил руку поглубже, и Лорен затаила дыхание. – Но пожалуй, пора переходить на совсем другие дразнилки.

По телу Лорен прошла дрожь, как только Дарьен просунул пальцы чуть дальше...

И тут загудел его телефон. Не отрываясь от рта Лорен, он приподнял ее, чтобы достать телефон из кармана и избавиться от назойливой вибрации на бедре.

Но взглядом зацепился за имя, вспыхнувшее на экране.

Несколько мгновений оба молча и тяжело дышали. Толстовка Дарьена была поднята до груди, ремень почти расстегнут. Волосы Лорен были взлохмачены, рубашка помята, щеки и рот раскраснелись от поцелуев. Вздохнув, Дарьен ответил на звонок, прежде чем телефон переключился на голосовую почту.

– Кассель.

Из мобильника послышался хриплый голос Мясника.

– Хоть и не сразу, но я наконец вышел на твоих покупателей веществ.

Дарьен сел и с сожалением вынул руку из шортов Лорен, обняв ее за талию и пристроив поудобнее у себя на коленях.

– Кто они?

– Приезжай на шоссе 378 и посмотри сам, – в трубке затрещало, потом Мясник добавил: – У тебя пятнадцать минут. Не опоздай, а то упустишь.

Телефон умолк, а Дарьен и Лорен переглянулись.

Они помолчали.

Потом Лорен прошептала:

– Надо ехать, верно?

Веки казались Дарьену неимоверно тяжелыми, и хотя при мысли, что придется сесть за руль, его затошнило, он слегка кивнул.

– Тогда продолжим в другой раз, – скороговоркой произнесла она, перекидывая через него ногу, чтобы встать; при этом маневре Дарьену открылся прекрасный вид на ее идеальный зад.

Прежде чем она направилась к двери, он схватил ее за запястье и одним быстрым движением застегнул на нем браслет.

Опустив глаза, Лорен посмотрела на подвески, мягко мерцающие на свету.

– Ты его починил... – прошептала она.

– И намерен починить еще много чего. – Он встал и застегнул ремень. Изящно очерченные губы Лорен взволнованно подрагивали, пока она оправляла одежду и приглаживала руками растрепанные волосы. Дарьену пришлось отвернуться, чтобы взять себя в руки, а если бы это не помогло, понадобился бы холодный душ.

Успокоившись настолько, чтобы снова смотреть на нее, он подмигнул и объявил:

– Ну, едем смотреть, что надо этому придурку.

Лорен рассмеялась и взвизгнула, когда он потащил ее из дверей в коридор, где новый фамильяр встретил ее лаем и прыжками.

«Отлично сработано», – прошептал в тени Бандит.

Сердце Дарьена налилось гордостью, когда он увидел, с каким выражением лица Лорен бросилась навстречу своему псу.

Еще никогда он не замечал у нее такой широкой улыбки, и лучше всего было то, что эту улыбку вызвал он.

* * *

С Мясником они встретились на путепроводе у шоссе 378. Машину поставили у обочины на безопасном расстоянии, чтобы она не бросалась в глаза проезжающим мимо, и пешком дошли до места встречи, где их ждал Мясник и несколько его сопровождающих. Место, которое они выбрали, скрывала рощица сиреневой жакаранды над путепроводом, отсюда они могли беспрепятственно обозревать отрезок шоссе, проходящего внизу.

Подойдя ближе, чтобы не кричать, Дарьен кивнул.

– Кейсен, ну что, какой план?

– Кассель, – Мясник приветственно склонил голову, мотнув темными волосами. – План такой: посмотреть, кто подкатит через несколько минут вон к тому фургону внизу, – и он махнул покрытой шрамами ручищей на черный фургон без окон, припаркованный невдалеке. – Один из моих осведомителей намекнул, что сегодня вечером я смогу увидеть здесь покупку нахт эссенции.

Дарьен скривил губы.

– А новых зацепок по кровяным снадобьям пока нет?

Улыбка Кейсена получилась больше похожей на оскал.

– Так я и думал, что ты спросишь. Сегодня утром мне предложили сделку по КС – еще один неожиданно большой заказ, в том числе и на чаны с веществами. Если захочешь съездить потом вместе со мной к Колоде, покажу снимки, которые мне удалось сделать.

Хмурое лицо Дарьена расцвело улыбкой.

– Впечатляет, – протянул он. – Нахт эссенция и КС в один день?

– Эй! – запротестовал Мясник, подняв толстый палец. – Сделка с нахт эссенцией не моя. С такой травой я вообще не связываюсь. Это по сторонней наводке.

Дарьен, похоже, еле сдержал смех.

– Ясно.

Оба вдруг замолчали: под путепроводом проехала машина, разметав сиренево-голубоватые лепестки жакаранды по асфальту. Такая же неприметная, как и ждущий фургон, машина проехала мимо него по шоссе, медленно остановилась и съехала рядом на грунтовую обочину.

– Вниз, – велел Кейсен, указывая на бетонный парапет. Все присели за парапетом, пригнулись к самому тротуару.

Кейсен передал Дарьену фотоаппарат.

– Держи, – и, заметив недоумение на лице Лорен, варлок пояснил: – На случай, если покупатели прикрылись чарами, чего я в последнее время уже навидался.

Теперь все стало ясно: чары не могли обмануть фотоаппарат, так же, как силовое поле, сгенерированное «анима мунди», не реагировало ни на маскировку с помощью нахт эссенции, ни на чудовищный вид, который придавал пропавшим девушкам Источник Арканума.

Пассажирская дверца черного седана распахнулась. Лорен ждала, затаив дыхание...

Высокая гибкая женщина с копной ярко-рыжих волос вышла, напрягая мышцы стройных ног, и направилась к фургону, шурша крыльями за спиной.

Лорен, узнавшая ее, словно получила кулаком в живот. Казалось, остановилось время, все мысли вдруг выветрились из головы.

– Это что, Таэга мать ее Брайт? – узнал и Кейсен. До Лорен, у которой кружилась голова, его голос донесся будто издалека, с другого конца длинного коридора.

Дарьен сделал снимок и пощелкал по нему, чтобы увеличить. Лорен придвинулась ближе, чтобы посмотреть, и ноги задрожали так, что она чуть не схватилась за Дарьена. Они оба заморгали, не в силах поверить своим глазам.

Да, это была Таэга. Вне всяких сомнений.

Таэга покупала нахт эссенцию.

Тот, на ком нет никакой вины, не будет совершать такую покупку, а если совершает, значит, ему есть что скрывать.

– Ей говорить нельзя, – прошептала Лорен. Сердце гулко колотилось в груди, на языке распространялся горький и жгучий привкус желчи. – Нельзя, чтобы Даллас узнала...

– Мы скроем это от нее, – прервал Дарьен. – Пока не найдем доказательства.

Им требовалось узнать больше. Покупка нахт эссенции означала лишь, что Таэга имеет отношение к обороту нелегальных веществ. Но не к тому, что она как-то причастна к Источнику Арканума или пропаже девушек.

Лорен цеплялась за эти доводы, словно они были ее якорем в разыгравшейся буре.

– Как же мы будем их искать? – спросила Лорен. Снова взглянув вниз, на шоссе, она увидела, что фургон уже исчез. Уезжал и седан Таэги.

– Попрошу Артура посмотреть чертежи, найденные в «Просветлении Энтерпрайзис», – ответил Дарьен, поднялся на ноги и помог встать Лорен. – Может быть... найдем в них что-нибудь определенное.

Лорен кивнула, у нее по-прежнему крутило в животе.

Дарьен повернулся к Мяснику.

– Ты говорил, у тебя есть для меня еще кое-что.

Кейсен схватился за бетонный парапет и тяжело поднялся.

– Подарки сегодня на тебя так и сыплются. Встретимся в Колоде. – Он подал знак своим спутникам, ждущим за жакарандами выше по холму. Вспыхнули фары, завелся двигатель, и машина двинулась в сторону Кейсена.

Лорен пыталась собраться с мыслями, но чем больше думала, тем сильнее раскалывалась голова.

Придется пока оставить все как есть. И дождаться, когда появятся доказательства связи Таэги с криминальным миром, как и предлагал Дарьен. Она уже долго ждала ответов, значит, можно подождать еще немного.

Но Лорен по-прежнему мутило, ноги подгибались на каждом шагу, пока она шла к машине. Подумать только, за всем этим стояла ее опекунша, и, наверное, это она организовала охоту на Лорен, даже не подозревая, что жила под одной крышей со своей целью долгие годы... Неужели вот так и ощущается предательство?

48

Лорен не издавала ни звука, сидя рядом с Дарьеном в кабинете Мясника на Форуме Умбра.

На столе перед ними были разложены три фотографии – три зернистых черно-белых снимка с белобрысым полукровкой-провидцем.

Тем полукровкой-провидцем, который несколько месяцев назад похитил Сабрину. И перевернул жизнь Лорен и всех, кого она любила. По словам Мясника, его ребята сделали эти снимки сегодня утром, и хотя из-за большого расстояния они были нечеткими, Дарьен все-таки пытался отследить полукровку. И найти копию Источника Арканума. Задействовав Взор, он сумел разглядеть ауру того, кого искал, несмотря на ее слабость, и теперь устанавливал его местонахождение.

Дарьен сидел совершенно неподвижно, полностью сосредоточившись, закрыв глаза и схватившись за подлокотники кресла. Мясник, сидя за столом напротив него, тоже помалкивал, только выпускал изо рта дым костотравья. От клочьев этого едкого дыма у Лорен слезились глаза. Время от времени Мясник поглядывал на Лорен с сальной ухмылочкой, словно напоминая, что поднимать на него глаза ей вообще не стоит.

Секунды складывались в минуты. Лорен смотрела на неоновые буквы над столом Кейсена так долго, что они будто остались выжженными на сетчатке ее глаз...

Неожиданно Дарьен вздрогнул, ударившись коленями о стол. Журналы с порнушкой и пакеты из-под еды навынос, воняющие заплесневелой картошкой фри, подскочили и попадали на бетонный пол, содержимое пакетов расплескалось и рассыпалось.

Мясник выпрямился, шаря по себе руками: тлеющий бычок выпал у него изо рта и теперь прожигал штаны.

– Да копать-колотить, Кассель, – бурчал он.

Дарьен вскочил и теперь стоял посреди кабинета, дыша сквозь зубы, опрокинувшееся кресло валялось позади него. Лицо Дарьена было безумным, ноздри раздувались, глаза почернели. Словно говоря сам с собой, он гулким шепотом произнес:

– Меня вытолкнули.

Лорен ахнула, вцепившись в подлокотник кресла.

– Что?!

Чернота постепенно уходила из глаз Дарьена, пока наконец он не обратил на Лорен все еще несфокусированный взгляд.

– Не знаю, как это вышло. Но... меня будто вытолкнули. Не дали мне выследить его.

Кейсен вмешался:

– Я так понимаю, раньше с тобой такого не бывало.

Дарьен выглядел так, словно увидел призрак.

– Никогда.

С кряхтеньем зажимая губами сигарету, Мясник собрал снимки в стопку.

– Возьми их с собой. Может, в выходной еще попробуешь.

Но Дарьен покачал головой.

– У меня не бывает выходных.

– Выходные есть у всех, – возразил Мясник. Треснувший мобильник на его столе подал сигнал входящего сообщения. Не глядя на присутствующих, Мясник буркнул: – Забирайте снимки и проваливайте. У меня очередная сделка.

Помедлив, Дарьен шагнул вперед, сгреб фотографии и поблагодарил хозяина кабинета.

Уже направляясь к двери вместе с Лорен, Дарьен еще раз бросил через плечо:

– Спасибо, Кейсен.

– Не за что, – откликнулся Мясник.

Минуту спустя Лорен шагала рядом с Дарьеном по сырому коридору, думая о снимках, лежащих во внутреннем кармане его черной кожаной куртки, и гадая, наступит ли когда-нибудь конец этому кошмару.

Впрочем, кошмаром было далеко не все, что с ней происходило. И такой итог этого странного и запутанного путешествия, как Дьявол, шагающий рядом, она не променяла бы ни на что.

В конце коридора Лорен невольно бросила взгляд на белую неоновую табличку, под которой они проходили. «Это был лишь сон».

* * *

Через камеру видеонаблюдения Дарьен смотрел, как машина Артура подъезжает к Адским Вратам.

Тот опустил окно со своей стороны. Даже издалека Дарьен видел, как он щурится, вглядываясь сквозь ливень, который начал барабанить по крыше, когда они с Лорен вернулись с Форума Умбра, от Мясника. Улицу за чугунными воротами освещали только янтарные фонари.

Артур редко показывался в городе в такой поздний час, но приехал теперь после напряженных поисков хоть какой-то информации, проливающей свет на роль Таэги Брайт в мешанине событий последнего времени.

Дарьен нажал кнопку переговорного устройства и с улыбкой сказал в динамик:

– Ну что, подержать тебя под дождем подольше, или как?

Ливень так усилился, что Артуру пришлось почти кричать, чтобы его услышали:

– Лучше бы ты этого не делал!

Улыбка Дарьена превратилась в широкую ухмылку, когда он отдавал приказ Мортиферу, прячущемуся где-то в доме:

– Сними на время чары, Мортифер. Избавим беднягу Артура от буйства стихии.

Снаружи заскрипели открывшиеся ворота, Артур подъехал к крыльцу.

Усадив Артура за стол в столовой, Дарьен поставил перед ним кружку свежезаваренного чая, придвинул стул и сел напротив.

В доме сегодня было тихо; кроме Дарьена в нем остались только Лорен и Даллас. Лорен взяла с Дарьена обещание не говорить Даллас, что они увидели на шоссе 378 – до тех пор, пока не выяснится, что все это означает. Только выслушав Артура, они смогут решить, как действовать дальше.

Отпив чаю, Артур одобрительно хмыкнул.

– Ты завариваешь чай совсем как твоя мать, Дарьен.

Но Дарьен не улыбнулся. Он слишком хорошо знал Артура, поэтому от него не ускользнуло то, что он пытался скрыть.

Дарьен нахмурился.

– Что-то не так.

Артур обхватил ладонями дымящуюся кружку, побарабанив по ней узловатыми пальцами.

– Меня... сегодня уволили, – у него задрожали губы, он прятал глаза. – Сам директор.

– Уволили? – Кровь Дарьена вскипела в венах, кулаки сжались. От этих движений метку Завета Крови начало жечь, словно на нее плеснули едким веществом. – Джонатан Кайл тебя уволил? Какого хера?

– Незачем браниться, Дарьен.

– За что?

– За то, что взял чертежи Источника и получил доступ к секретным материалам, – ответил Артур. За то, что он добыл все это по просьбе Дарьена. – Мне казалось, я сделал все, чтобы скрыться от камер, но... меня увидели. Джонатан меня увидел.

Дарьен чуть не выругался снова, но вовремя остановился.

– Артур, мне так жаль.

На шее Артура дрогнул кадык. Он сделал еще глоток чая, его руки дрожали. Дарьен терпеливо ждал, когда он справится с собой.

Наконец Артур сказал:

– На документах стоит ее электронная подпись, – он поднял глаза на Дарьена. – Таэги Брайт.

Дарьен почувствовал, как кровь отхлынула от лица.

– Ты уверен?

Значит, это правда. Мать Даллас в самом деле оказалась тем, кто стоял за созданием копии Источника Арканума и пропажей девушек. И судя по всему, Джонатан Кайл имел к этим делам некоторое отношение.

– Если только кто-то не узнал ее логин и пароль и украл подпись... – задумчиво отозвался Артур. Потом резко кивнул. – Уверен.

– Лучше тебе быть полностью уверенным, Артур. Потому что это охренеть насколько тяжкое обвинение, если мы вдруг ошибаемся.

Плохо уже то, что тут замешана жена Красного Барона, но Джонатан Кайл!.. Его любят слишком многие в этой стране, он практически знаменитость.

– Не знаю, можно ли быть еще больше уверенным, – произнес Артур. У них наконец начали появляться ответы, которые они так долго искали, но облегчения это не принесло. В блеклых глазах Артура, взгляд которых метался по кухне, читался страх.

– Ты напуган, – заметил Дарьен. – Верно?

Он был потрясен тем, сколько неприятностей доставил Артуру. Не стоило вообще впутывать его. Сколько же еще ошибок ему предстоит совершить, прежде чем он хоть чему-то научится?

Артур поерзал на месте.

– Я подумал, неплохо было бы остаться здесь, пока не уляжется пыль, – признался он. – Если, конечно, ты меня примешь. На всякий случай вещи у меня с собой.

Похоже, Артур боялся, что теперь с ним случится кое-что похуже потери работы.

В этом был виноват Дарьен. Не стоило ему обращаться к Артуру, надо было вести поиски самому, а не просить друга рисковать не только работой, но и жизнью.

– Конечно, Артур. Ты мог бы даже не спрашивать.

Старик слабо улыбнулся и не ответил. Несколько минут они сидели молча, слушая, как молотит в окна дождь и болтают где-то наверху, на лестнице, Даллас и Лорен.

Заметив, как внимательно наблюдает за ним Дарьен, Артур улыбнулся – невесело, одними губами.

– Я все равно собирался на пенсию, – сказал он, отпивая чай.

От этого признания Дарьену легче не стало. Свою работу Артур обожал, и Дарьен не мог подавить чувство вины, появившееся вместе с осознанием, что он и есть причина, по которой заниматься этой работой Артур больше не сможет.

* * *

Лорен сидела рядом с Даллас на верху лестницы, ведущей в холл Адских Врат. Лорен составила компанию ведьме несколько минут назад, как раз вовремя, чтобы уловить обрывок разговора, который Дарьен вел с Артуром внизу. Разговора о Таэге и чертежах Источника Арканума, которые техник по вооружению нашел среди засекреченных документов в «Просветлении Энтерпрайзис». Дарьен хотел, чтобы Артур выяснил, кто создал копию Источника, и похоже, все это закрутилось по милости Таэги. Поскольку на чертежах копии Источника значится ее подпись, наконец-то у них появились доказательства, чтобы привлечь ее к ответственности и надолго упрятать за решетку. Разумеется, придется еще разобраться, как к этой истории причастен Джонатан Кайл, но...

Во рту Лорен ощущалась горечь предательства, и она понимала, что Даллас, как родной дочери Таэги, еще тяжелее. Намного тяжелее.

– Просто не могу поверить, что она решилась на такое, – выговорила Даллас. – Да, я всегда твердила, что терпеть ее не могу, но... все-таки в глубине души я надеюсь, что это неправда. Хотя бы ради моего отца. Если она в самом деле занималась такими опасными делами у него за спиной, это может навсегда погубить его имя. И ради чего? У нее никогда не было ни малейших признаков Иссушения, а она живет уже долго. Почему же вдруг сейчас забеспокоилась?

– А может, все это ошибка, – мягко предположила Лорен, придвигаясь ближе к Даллас и прижимаясь рукой к ее руке. – Может, ее подпись подделали.

Об этом думали и Дарьен, и Артур. Требовалось действовать осторожно, разоблачить Таэгу, не прибегая к подлостям. Особенно потому, что у нее имелись сообщники – вероятно, она была лишь одной из тех, кто объединился с целью воссоздания Источника Арканума.

Даллас вздохнула.

– Так или иначе, а из гнезда пора вылетать, Лор, – Лорен замерла, предчувствуя, к чему клонит подруга. – Теперь, когда у меня есть стабильный заработок на Флоте, к лету мы обязательно найдем себе жилье.

– Дал... – Лорен поерзала, подыскивая слова. – Вот об этом я хотела поговорить с тобой.

Даллас насторожилась.

– О чем? – скорее отдала приказ, чем спросила она. Лорен зажала ладони между коленями, чтобы дрожь была не так заметна.

– Ну, в общем, я сейчас встречаюсь с Дарьеном, – начала она. – Вроде как всерьез. И я... мне нравится здесь. В Адских Вратах.

Даллас оскалилась.

– Ты что, серьезно отказываешься от планов, которые мы вместе продумали еще в восьмом классе?

– Это же было давным-давно, Дал, – напомнила Лорен. – Ты что, не видишь, насколько все изменилось? Мне надо думать и о чувствах Дарьена, – она пожала плечами. – Я... я счастлива, Дал. С ним. Здесь.

Адские Врата стали ей домом, единственным местом, где она не чувствовала себя чужой. Где могла ничего не опасаться. И была не в состоянии представить, что уйдет отсюда.

Глаза Даллас вспыхнули зеленым огнем.

– И ты решила просто взять и забыть о своих друзьях? – Она почти кричала, ее слова эхом отскакивали от сводчатого потолка. – И о своей сестре?

– Я про тебя не забываю, – запинаясь, возразила Лорен. Как Даллас могла бросить ей в лицо такое обвинение! – Я следовала за тобой всю жизнь, Даллас. Может, пора мне хоть немного отклониться от твоего пути?

– Это ты так расхрабрилась только потому, что встречаешься с большим и злым умертвителем?

Лорен стиснула кулаки на коленях.

– А ты встречаешься с Максимусом, – парировала она. И в попытке смягчить удар, нанесенный сестре, добавила: – Может, и ты будешь жить здесь. С нами. Места тут полно...

Она осеклась, увидев, что Даллас снова оскалила зубы.

– С Максимусом я не встречаюсь. Я его трахаю, – выпалила она. – Это не одно и то же.

Лорен вспыхнула.

– Так надо было ему и объяснить.

– Да без разницы. – Даллас отстранилась, и руке Лорен сразу стало холодно. – Только не приползай ко мне потом, когда мистер Сердцеед снова даст пинка под твою несчастную задницу и бросит тебя.

Лорен отшатнулась, будто Даллас отвесила ей пощечину.

– Он меня не бросал, – прошипела она. – Мы в то время были еще не вместе, и он просто пытался меня защитить.

Даллас поднялась и направилась вниз по лестнице.

– Да-да, вот так себя в этом и уверяй.

– Даллас, ты куда? – Лорен вскочила и бросилась за ней.

– У меня тренировка в штаб-квартире Флота, – буркнула Даллас. – Отстань от меня, Лор.

– Пусть кто-нибудь отвезет тебя, Дал. – Лорен споткнулась и чуть не скатилась вниз. Пришлось схватиться за перила, чтобы удержаться на ногах. – Уже темнеет.

Но Даллас выскочила за дверь и с такой силой захлопнула ее за собой, что зазвенели подвески на люстре.

Стиснув кулаки, Лорен уставилась на дубовую дверную панель. Перед глазами все расплывалось, кровь в венах обжигала, как лава.

Она не верила своим ушам. Да, все так и было: она, Лорен, всегда следовала за Даллас. Никогда не сомневалась в ней, не пыталась идти своим путем. А теперь, когда наконец набралась смелости, чтобы пойти своей дорогой, Даллас постаралась внушить ей чувство вины за это.

Можно ли считать ее подругой?

Или сейчас она не способна рассуждать здраво и в самом деле виновата?

Лорен заметила вышедшего из кухни Дарьена.

У нее возникло чувство, что не только Дарьен слышал каждое слово их спора, но и Артур.

– Все в порядке? – спросил он.

– Даллас... – она сглотнула, пытаясь придумать правдоподобное объяснение на случай, если Дарьен был слишком занят разговором с Артуром, чтобы слушать их. – Она случайно услышала вас. Насчет Таэги. Кажется, она очень расстроилась.

– Лорен... – голос Дарьена звучал мягко, его тон свидетельствовал, что он знает больше, чем говорит. Он шагнул к ней. – Посмотри на меня.

Опустив руки, она повернулась к нему. Предвестники мигрени пульсировали за глазами, и это означало, что у нее есть считаные минуты, чтобы успеть добежать до затемненной спальни, а потом ее череп начнет раскалываться. Приступов головной боли у нее не случалось уже некоторое время, и это обычно означало, что приближающийся будет особенно острым.

Взгляд Дарьена был полон понимания.

– Она вернется, – заверил он.

Лорен кивнула и побрела вверх по лестнице.

Она надеялась, что он прав.

* * *

Лорен уснула быстро, но острые спазмы мигрени преследовали ее даже во сне. Лишь масло перечной мяты, которое она втирала в виски и затылок, слегка приглушало боль, делало ее настолько переносимой, чтобы можно было немного отдохнуть.

Проснувшись вскоре после наступления часа ведьмовства, Лорен обнаружила, что Даллас так и не ответила на сообщения, которые она отправила, прежде чем уснуть. Мало того, сообщения Лорен она даже не открывала.

Мигрень слегка отступила, утихла до тупой пульсации в висках, но, едва щелкнув выключателем лампы на тумбочке у кровати, Лорен поняла, что глаза все еще слишком чувствительны к свету. Ей понадобилось время, чтобы осознать слова, в которые складывались буквы на экране, пока она вбивала запрос в поисковик.

Радужный курсор вертелся невыносимо долго, пока браузер выводил на экран номер штаб-квартиры Флота. Как только страница загрузилась, Лорен набрала номер и нажала кнопку «Позвонить».

Гудки все звучали и звучали, и Лорен уже думала, что ей никто не ответит, когда в трубке раздался усталый голос секретаря.

– Штаб-квартира, – произнесла она. – Чем могу помочь?

– Здравствуйте, – хрипло выговорила Лорен и часто заморгала, заставляя себя сосредоточиться. – Можно поговорить с Даллас Брайт?

– Минутку... – в трубке послышалось клацанье клавиш. – Сожалею, но мисс Брайт уже ушла домой.

Лорен сжала в руке телефон.

– А когда закончились занятия?

Задумчиво бормоча, секретарь еще что-то набрала на клавиатуре.

– Сегодня всех распустили в одиннадцать вечера.

Лорен поблагодарила ее и отключилась. После нескольких минут размышлений, прерываемых острыми вспышками вновь проснувшейся головной боли, она решила позвонить Даллас.

Телефон не издал ни единого гудка – голосовая почта включилась сразу же.

Лорен пробрал холод. Ужас тугим клубком скрутился в глубине живота, телефон задрожал в руке.

Она постоянно спорила и ссорилась с Даллас. И хотя Даллас была из тех, кто способен в запале вылететь из комнаты, она всегда возвращалась и никогда не задерживалась до темноты.

Она всегда возвращалась.

Лорен отбросила стеганое одеяло, стащила с себя пижаму и выхватила из шкафа первую попавшуюся теплую одежду.

Ей не понадобилось много времени, чтобы обнаружить, что она в Адских Вратах одна – не считая Артура, крепко спавшего в восточном крыле. Она надеялась, что Даллас вернулась, пока она спала, и находится у Макса, но и там ее не было. Остальные, в том числе Дарьен, разъехались, и спросить совета, как поступить дальше, было не у кого.

Первым делом она позвонила Дарьену, но тот не ответил. Затем принялась звонить Максимусу, потом Ивиане, и ответа тоже не дождалась. Как и от Тревиса, Таннера и Джека. И наконец, попытала удачу там, куда звонить раньше ей и в голову не приходило, и этот номер оказался в ее телефоне лишь по настоянию Дарьена на экстренный случай.

Лейс ответила после третьего гудка.

– Чем могу помочь, Лоурен? – Судя по голосу, ей было смертельно скучно, и Лорен лишь скрипнула зубами, услышав уже в который раз, как Лейс коверкает ее имя.

– Мне надо узнать, где сейчас Дарьен.

Молчание.

– Он на бойцовской арене? – поторопила Лорен.

Еще одна невыносимо долгая пауза дала Лорен понять, что туда он и отправился.

– Вряд ли он оценит...

– Прекрати это лицемерие, просто скажи, где он! – рявкнула Лорен. Должно быть, у Дарьена Всплеск, а она не сумела помочь ему, потому что ей самой нездоровилось, она даже не проснулась, когда он уходил. Надо же было мигрени случиться как раз в эту ночь!

Выдержать следующую паузу было еще тяжелее. Но Лейс наконец вздохнула.

– Он в Яме, – сообщила она. – Случилось что-то, о чем мне надо знать?

Лорен не хотелось отвечать ей. На самом деле Лейс было все равно. И Лорен понимала, что вопрос она задает лишь затем, чтобы не нарваться на взбучку от Дарьена, если по ее вине Лорен окажется в опасности.

Поэтому Лорен ответила коротко:

– Нет. Все будет в порядке, как только я найду Дарьена.

Лейс все же снизошла до объяснений, пусть и нехотя:

– Когда будешь в Яме, имей в виду: ему понадобится время, чтобы осознать, что ты там. Он дерется так, что от ярости сам себя не помнит, так что полностью отключается от всего остального. Советую тебе взять такси, подъехать на нем как можно ближе и ни с кем не разговаривать, пока не дойдешь до арены. Не разговаривать и ни на кого не смотреть, – и она отключилась, прежде чем Лорен успела ответить.

Дрожащими пальцами Лорен вбила в поисковик новый запрос.

Ответ нашелся не сразу. Оказалось, Яма – это подземная арена для борьбы без правил, не обозначенная ни на одной карте. Если верить немногим сведениям, которые Лорен добыла в Сети, на этой арене допускалось применение оружия, бойцам и зрителям не обеспечивали никакой защиты, и если кто-то погибал, ответственности за это не нес никто. Там делали ставки и в случае удачи могли выиграть большие деньги. Даже само пребывание в этом здании считалось преступлением.

Арена, на которой проводили бои, была частным заведением – она принадлежала одному из криминальных авторитетов города Антонио Пересу, который приобрел ее, чтобы в обход закона устраивать кровавые побоища.

Лорен вбила адрес во всемирную навигационную систему на своем телефоне. Голубая булавка возникла на карте, обозначив местонахождение арены, и Лорен чертыхнулась.

Прямо в районе Мясокомбината.

– И почему меня это не удивляет? – пробормотала она, вызвала такси, а когда водитель подъехал к воротам и узнал, куда ей надо, вид у него стал такой, будто он увидел привидение. Оптимизма эта реакция не внушала, но Лорен старалась не думать ни о чем, пока машина катила к городским трущобам.

49

Такси замедлило скорость до черепашьей и наконец затормозило в центре района Мясокомбината, недалеко от неприметного склада с окнами, заколоченными досками. Ртутные уличные фонари поблизости или перегорели, или были разбиты, солнце зашло несколько часов назад, и район окутал жуткий мрак.

Лорен проверила навигационную систему на своем телефоне. Эта часть города ветшала и разрушалась, всеми забытая; здесь улицы не имели названий, барыги правили, словно короли, со своих престолов в опиумных притонах.

Предчувствуя вопрос, который уже вертелся на языке Лорен, таксист объяснил:

– Яма в двух кварталах отсюда, – и он указал толстым пальцем на ряды безликих зданий впереди.

По району блуждали бродяги, тощие проститутки болтались в переулках и под рваными навесами давно закрытых пустых кафе, их силуэты отчетливо вырисовывались в мерцающем красном свете фонарей, под которыми они расположились.

– То есть вы считаете, что я должна тащиться эти два квартала пешком.

Он ответил, отводя глаза:

– Дальше я не поеду.

– Да что это с водителями такси и автобусов? – пробормотала Лорен, но отдала ему тридцать серебряных майнетов – только за проезд, и ничего сверх того, – расстегнула ремень и вышла на улицу района Мясокомбината.

В зимнем месяце децеме погода в Ангелтине стояла почти такая же, как в любое другое время года, только ветер похолодал настолько, что Лорен не казалась слишком тепло одетой в своей толстовке с капюшоном и легинсах.

Торопясь к Яме, она надвинула капюшон пониже и держала голову опущенной. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным вонью соседних боен, от едкого запаха плоти, исходящего из кирпичных строений, Лорен мутило.

В переулках, мимо которых она проходила, оборванцы рылись в баках, из которых вываливались мешки с мусором, маргиналы ловили кайф в дверных нишах или на скамьях рядом с освещенными зелеными фонарями автобусными остановками. Проститутки с выставленными напоказ прелестями провожали Лорен оценивающими взглядами, стоя почти нагишом на углах улиц; некоторые, проходя мимо, не упускали случая осмеять ее или хрипло выкрикнуть невнятные оскорбления. Из них пара была ведьмами, еще несколько – вервольфицами. Но чаще всего попадались люди.

Лорен была почти у Ямы, когда четверо незнакомцев вышли ей навстречу из мутной тьмы прохода между зданиями – узкого, мощенного булыжником, отделяющего старый завод от борделя с вывешенным на трухлявой веранде красным фонарем.

Ее окружили, как волки ягненка. Сердце Лорен запрыгало в груди, мокрые пальцы сжались на ремешке сумки. На долю секунды она пожалела, что не достала заранее пистолет, который по-прежнему носила с собой.

Насторожившись в ее тени, Сингер заскулил и покопал тень лапой, просясь наружу.

Самый коренастый из четверки прохрипел:

– Ну-ка, кто это у нас здесь?

Лорен отпрянула от грязной лапищи, протянувшейся к ее волосам.

Его приятель с бородкой, тощий и жилистый, щелчком открыл кнопочник.

– Попробуем на вкус эти губки.

– Которые из них? – сказал масленый голос прямо на ухо Лорен. Ее рот наполнился вкусом желчи.

Она бросилась в узкий проход между остальными двумя, но те преградили ей путь, обступили теснее, встав плечом к плечу. Их дыхание пропахло дешевыми веществами, запах которых напоминал ей старые шины и горелый пластик.

– Свежая человечинка на рынке, – высказался еще один, скалясь в чернозубой ухмылке.

– Продаешь чего, милашка? – Пятерня хлопнула ее по заду, сгребла его в кулак, глубоко вдавливая пальцы. – Или продаешься?

Кровь зашумела в ушах Лорен, она отшатнулась от чужих рук, но в попытке бежать лишь оказалась ближе к остальным трем. Один залаял ей в лицо по-собачьи, напугав ее так, что сердце чуть не выскочило из груди.

– На вашем месте я бы меня не трогала, – запинаясь, заявила она.

– Это еще почему? – протянул тот, что лапал ее.

Все четверо заржали. Они шарили по ней многозначительными взглядами. От их предвкушения Лорен стало физически плохо.

– Вон в том здании есть один Дьявол, – на этот раз ее слова прозвучали громче и голос не дрожал. – Если он узнает, что вы, подонки, прикасались к его женщине, он порвет вас всех. Оторвет конечности одну за другой, как демонам в Яме.

Словно в подтверждение ее слов из здания, где находилась Яма, донесся рокот, будто зрители внутри взревели во всю мощь легких.

Сальные ухмылки на лицах четверки слегка потускнели.

– Это она про Дарьена Касселя, – пробормотал коренастый.

– Да блефует она, – прошипел тот, что хватал ее за зад; щетина у него на лице в красном свете фонаря казалась маслянисто-черной.

– Только кретин будет дожидаться, когда станет ясно, правда это или нет, – вкрадчиво отозвалась Лорен. – А вы, мальчики, кретины, или как?

Их глаза больше не светились тошнотворным предвкушением. Теперь они остекленели от страха.

Некоторое время они разглядывали ее так, будто она представляла угрозу.

Будто они начинали понимать, что, пока загоняли в угол мышонка, сами стали добычей – хищника высшего порядка, с когтями куда крупнее, чем у них.

– Да не стоит она того, – заявил коренастый и отступил на шаг.

Третий буркнул, что лучше пожарит другую рыбку, и Лорен не смогла сдержать улыбку, которая сама собой возникла на лице. Она опустила голову, двинулась вперед, и четверка расступилась, пропуская ее.

Хрустя подошвами кроссовок по гравию, она торопливо прошла в ворота неприметного здания и направилась прямиком в Яму.

* * *

Все в Яме вопило о том, что таким, как Лорен, здесь не место.

Отовсюду похотливо скалились лица, ее толкали немытые тела, от дыма, воняющего кошачьей мочой, жгло глаза. Она старалась не обращать внимания на шум и вонь, пробираясь между буйными зрителями, плечом к плечу теснящимися вокруг арены. Толпа, как стена из плоти, не давала ей заглянуть в Яму, дно которой находилось на глубине двух десятков футов.

Вопли в мегафон, заглушившие рев зрителей, напугали ее, пока она пробивалась среди подскакивающих и вихляющихся тел. Чем ближе она подбиралась к Яме, тем больше усиливался запах – смесь дыма, пота и жира с медным оттенком крови.

Она не успела проделать и половины пути в толпе, как чей-то локоть с размаху ударил ей прямо в нос. Треск и хруст костей доносящийся из Ямы на миг перепугал ее, ей показалось, что ей сломали нос. Кровь хлынула по ее лицу. Перед глазами вспыхнули искры, от боли навернулись слезы.

– Дарьен! – закричала она, но ее голос потонул в визге зрителей и топоте ног. Локти пихали ее в бока, вскинутые в возбуждении кулаки били по плечам и спине.

Из Ямы донесся еще один резкий треск, и вопли зрителей слились в оглушительный рев. Сквозь эту шумовую завесу глухой удар тела, рухнувшего на песок, был едва различим.

– Дарьен...

Кто-то толкнул ее сзади, и она опомниться не успела, как упала, обдирая ладони о шершавый и липкий бетонный пол. Не давая ей подняться, кто-то наступил ей на руку, и она громко зашипела от боли, пронзившей пальцы.

По камню заскребли подошвы ботинок.

А потом послышался его голос.

– А ну, разойдись! – прогрохотал Дарьен, но вопли восхищенных поклонников не утихали, пока он стремительно приближался к толпе.

Сквозь просветы между рядами голов Лорен мельком видела, как он взбежал по крутой стене и запрыгнул на нее. Он врезался в зрителей, и они расступались, но, на его взгляд, недостаточно быстро.

– С дороги! – рявкнул он, словно оглушительно щелкнул бичом.

Стук тяжелых ботинок заглушил звуки толпы, и Лорен поняла, что он заметил ее, скорчившуюся от боли между двух здоровяков, над лужицей крови, натекшей сквозь пальцы рук, поднесенных к лицу. Его шаги замедлились лишь на мгновение, а потом снова набрали скорость.

– Назад, нах! – заорал Дарьен на зрителей, которые все еще радостно приветствовали его и пытались что-то сказать своему чемпиону. Те немногие, у кого еще сохранилась капля мозгов, съежились под его взглядом, а те, кто был еще отчасти трезв, заметили убийственное выражение его лица и поспешили отступить и спрятаться за спины соседей.

Схватив за грудь ближайшего к нему зрителя, Дарьен одним быстрым взмахом кулака сломал ему нос, вбив внутрь. Тот взвыл от боли, его лицо украсилось вмятиной.

После этого в зале стало тихо.

Море тел расступилось, словно раздвинутое незримыми руками, и под боязливые шепотки, которыми сменились воодушевленные вопли, Дарьена пропустили вперед.

Его джинсы были черными от крови, она облепила ботинки и запеклась на них коркой. Грязная белая рубашка свисала с его мускулистого тела лохмотьями. Найдя среди них клок почище, он оторвал его.

– Лорен, детка, – прошептал он, прижимая лоскут рубашки к ее носу. – Что случилось?

– Дарьен, это из-за Даллас... – объяснила она, задыхаясь и совсем забыв про ждущую в молчании толпу. Она запрокинула голову, кровь потекла в горло. – Она не отвечала на мои сообщения, секретарь в штаб-квартире Флота сказала, что новобранцев распустили уже несколько часов назад, – от паники ее голос стал хриплым. – Мне кажется, она в беде.

Взгляд Дарьена затвердел от решимости. Имея в виду еще кровоточащий нос Лорен, он велел:

– Прижми крепче, – и отпустил руку, как только Лорен прижала лоскут рубашки к носу.

Лорен не успела опомниться, как он подхватил ее. Толпа снова расступилась, пропуская его обратно к арене, Лорен висела у него на шее, как цепочка. Наклонив голову, она уткнулась лицом в его плечо. С верхнего края арены он спрыгнул в Яму, на усыпанное песком дно.

Они приземлились среди изуродованных трупов демонов и вампиров. По хлюпающему под ногами, пропитанному кровью песку Дарьен, не замечая трупы, направился к коридору, возле входа в который ждали двое вышибал. Бетонные стены были выкрашены синей краской, под потолком мерцали лампы, каждую минуту угрожая перегореть и погаснуть.

Не говоря ни слова, вышибалы оттащили железную решетку и пропустили их. В конце коридора Дарьен повернул и спустился по лестнице в раздевалку, пропахшую хлоркой.

Войдя туда и с грохотом захлопнув тяжелую дверь, Дарьен усадил свою ношу на облупившуюся зеленую скамью и достал из спортивной сумки пакет со стигийскими солями.

Даллас он нашел меньше чем за две минуты. Она находилась по другую сторону скоростной магистрали, чуть южнее района Мясокомбината. У реки.

* * *

Они отыскали Даллас у Железного Дока.

Едва заметив с помощью Взора ее ауру, Дарьен потащил Лорен из Ямы, даже не удосужившись сменить свою пропитанную кровью одежду.

И это было правильным решением, потому что, когда они нашли Даллас, она сидела скорчившись под уличным ртутным фонарем, зеленоватый свет которого служил ей единственной защитой от девяти взбудораженных и голодных демонов. На мокром от крови и дождя асфальте перед ней виднелся мерцающий силуэт Призрака, ее фамильяра.

Дарьен, не замедляя шаг, перестрелял половину демонов из пистолета, а оставшихся разорвал голыми руками. Ни один не успел ни огрызнуться, ни нанести удар.

Лорен бросилась к фонарю, возле которого резко затормозила и упала на колени перед Даллас.

– Дал... – зашептала она, взяв покрытое ссадинами и синяками лицо Даллас в ладони.

Кровь была повсюду. Везде.

Глубокая и широкая река в нескольких шагах от нее бурно плескалась, от плавников огромного существа, проплывающего по ней, расходились волны.

С разбитых губ Даллас сорвался стон.

– Лорен... – прохрипела она. – Таэга... моя мать...

– Дыши глубже, – велела ей Лорен и попыталась сама последовать этому совету: при виде крови у нее закружилась голова.

Покончив с демонами, Дарьен присел на корточки рядом с Даллас.

– Отойди-ка, детка, – сказал он Лорен. – Надо скорее отвезти ее в Адские Врата.

Боги, если это с ней сделала Таэга...

Если в этом виновна Таэга, Лорен решила, что заставит ее поплатиться.

* * *

Даллас проспала до следующего вечера.

Стоя возле ее постели, Лорен старалась не морщиться при виде ее избитого тела. Даже когда Даллас окончательно проснулась, казалось, что она все еще дремлет, полузакрыв подбитые глаза, кожа вокруг которых вспухла и неестественно блестела.

– Как себя чувствуешь? – Лорен понимала, что вопрос дурацкий, но понятия не имела, что еще сказать и как помочь.

– Охренеть как прекрасно, Лор, – буркнула Даллас. Между ними повисло тягостное и холодное молчание. Потом Даллас наконец взглянула на подругу, с трудом приоткрыв левый глаз. – Спасибо, что нашли меня, – шепотом выговорила она. – Ты... извини меня. Напрасно я так отреагировала на тебя с Дарьеном. Я... зарвалась.

– И ты меня тоже прости, – шепотом ответила Лорен.

– Не извиняйся. – Холодными дрожащими пальцами Даллас дотянулась до руки Лорен и крепко сжала ее. – Я просто испугалась, Лор. Испугалась перемен, – слеза покатилась по ее щеке, она смахнула ее. – Ведь ты и Сабрина – все, что у меня есть. И если вы вдруг уйдете, я...

Лорен пожала ее исцарапанные пальцы, стараясь не причинять боли.

– Я никуда не денусь, Дал. – Она увидела, как дрожат губы Даллас, и у нее тоже на глаза навернулись слезы. Прошли годы – годы! – с тех пор, как Даллас плакала при ней. С тех пор, как она в последний раз открыто проявляла какие-то эмоции, не считая гнева. – Мы всегда будем сестрами, я всегда буду твоей подругой. Что бы ни случилось.

Даллас подняла на нее взгляд, ее глаза были полны слез.

– Обещаешь?

– Клянусь восемью богами Алой Звезды. – По щекам Лорен катились слезы. – Клянусь своей жизнью.

Даллас улыбнулась ей.

– Вот и хорошо, – сипло подытожила она. – Потому что, если Дарьен хотя бы попробует разлучить меня с тобой, я ему яйца оттяпаю.

Лорен взорвалась хохотом.

– Умрешь с тобой со смеху, Дал!

В открытую дверь постучали. Обернувшись, Лорен увидела входящих Дарьена и Макса.

– Так что там насчет оттяпать мне яйца? – с непроницаемым лицом спросил Дарьен, в голосе которого слышался оттенок насмешки.

– Да так, ничего, – мило отозвалась Даллас.

– Миллион лет пришлось искать этого ушлепка, – сообщил Дарьен, имея в виду Максимуса, который прошел к постели Даллас и поцеловал ее в лоб. – Но теперь он здесь, и мы все внимание, Дал.

Даллас села повыше на подушки, скрипя зубами от боли.

– Дарьен, я услышала, что Артур говорил тебе о моей матери, – начала она. – О том, что под пометкой об утверждении чертежей значится ее подпись. И я, придя на занятия в штаб-квартиру Флота, просто не удержалась. После занятий я проникла к ней в кабинет... и кое-что нашла.

Лорен была готова поклясться, что все слушатели дыхание затаили.

– Я выяснила, кто является получателем груза веществ и снадобий, – теперь Даллас говорила хриплым шепотом. – Таких же, как те, о которых сказано в этом, как его, «Доминус...» – полное название она так и не вспомнила и ограничилась его переводом: – Как сказано в «Главном свитке», – горло Даллас дрогнуло, она с трудом сглотнула. – Это была она. Таэга организовала прием последних отгруженных партий от Синдиката кровяных снадобий. И уже не через Мясника, а при посредничестве кого-то другого.

Дарьен и Макс выругались.

Таэга не просто купила нахт эссенцию, ее имя не просто значилось на чертежах копии Источника – она вела закупки веществ и кровяных снадобий.

Этого было достаточно. Должно быть достаточно.

Но...

– Ты ведь не прихватила с собой никаких доказательств, так? – спросил Макс, выразив мысль, в тот же момент возникшую у Лорен.

Даллас покачала головой.

– Я не видела, кто напал на меня в кабинете, но знаю, что это был кто-то из окружения моей матери. А кто же еще? Я нашла свидетельства, из-за которых она может попасть за решетку на весь остаток своей бессмертной жизни, от меня требовалось избавиться.

От последних слов Лорен передернуло. Те, кто напал на Даллас, наверняка надеялись, что демоны закончат начатое ими, утащив Даллас в свои логова под городом.

– Нам надо попасть в пентхаус, Даллас, – решил Дарьен. – Надо найти то, с чем сможет работать Отдел магической защиты – что-нибудь конкретное, как те документы, которые ты видела в штаб-квартире Флота.

Если подписей, найденных Артуром на чертежах Источника, хватило, чтобы убедить Лорен и остальных, кто стоит за всеми бедами, обрушившимися на них, ОМЗ требовалось нечто более определенное, доказывающее, что намерения Таэги были какими угодно, только не благими, когда она задалась целью воссоздать Источник Арканума. Что-нибудь такое, что полностью объясняло бы связь между древним артефактом и пропавшими людьми.

– Иначе нам остается только убить ее.

– Как бы я временами ни презирала свою мать, – с прерывистым вздохом призналась Даллас, – я бы предпочла увидеть ее за решеткой.

– Когда она обычно бывает в штаб-квартире? – спросил Макс.

Даллас взглянула на часы, стоящие на тумбочке у кровати.

– Сейчас она там. И пробудет там еще час.

Дарьен повернулся к двери.

– Идем.

Шурша одеялом, Даллас попыталась сесть, пнув при этом Лорен в бедро.

– Черта с два вы поедете без меня!

– Дал... – попыталась вмешаться Лорен, благоразумно отступая от Даллас, продолжающей выпутываться из одеяла.

– Ты никуда не поедешь, – заявил Макс и попробовал удержать ее за плечо, но Даллас стряхнула его ладонь и оскалила зубы.

А у Дарьена, который медлил в дверях, Даллас потребовала:

– Одурмань меня, – ее грудь вздымалась от тяжелого дыхания, в глазах горела лихорадочная решимость. – Я знаю, у тебя есть что-то от боли.

Лорен в замешательстве посмотрела на Дарьена, но никто не счел нужным хоть что-то объяснить ей. Все молчали, пока Дарьен и Макс глядели друг на друга в упор, причем лицо последнего непроницаемостью могло соперничать с каменной статуей.

Наконец Макс покачал головой.

– Макс... – тихо взмолился Дарьен.

Его челюсти сжались, глаза вспыхнули. Прошло несколько минут, прежде чем он наконец отрывисто бросил:

– Ладно, – и не глядя ни на кого, добавил: – Буду ждать снаружи.

Широкими шагами он покинул комнату, шурша развевающимся за спиной плащом. Дарьен тоже вышел, но спустя минуту вернулся с каким-то препаратом, обещая, что тот облегчит боль.

Передавая Даллас пакет, Дарьен не смотрел на Лорен. Даллас выхватила у него пакет, открыла, вытрясла на ладонь маленькую розовую звездочку и сунула ее под язык.

Прошло пять минут, и она смогла двигаться, встала, не поморщившись, словно ей вообще не было больно, и спокойно вышла из комнаты.

Дарьен по-прежнему старался не встречаться с Лорен взглядом.

Сбежав вслед за ним по лестнице, она торопливо обулась, вылетела из дома, хлопнув дверью, и выпалила:

– Ты раньше принимал.

Сегодня воздух был сырым и холодным, по коже Лорен пробежали мурашки.

– Не так давно, – признался Дарьен едва слышно. Он разблокировал дверцы машины, Макс и Даллас уже сидели во внедорожнике и ждали, когда Дарьен и Лорен будут готовы, чтобы всем вместе направиться в пентхаус Брайтов. – Просто не мог вынести отстой, в который превратилась моя жизнь. На время вещества помогали против Всплесков, но я... я выбрал кое-что получше. И соскочил.

Ничего больше не сказав, Дарьен сел за руль и пристегнулся. Щелчок замка гулко прозвучал в тишине.

Одной рукой заводя машину, другой Дарьен потер щеку.

– Я же объяснял тебе, что я – ходячая катастрофа, – его слова были полны сожаления.

– Ничего подобного, – прошептала она. – Ты хотел совершать хорошие поступки, быть хорошим. Я вижу это в тебе.

Дарьен дышал так тяжело, что его ноздри раздувались.

Лорен взяла его руку, лежавшую на руле, и осторожно пожала пальцы, стараясь не задевать метку Завета Крови, которая из светло-серой стала более темной, с отчетливыми символами.

– Ты ничего не должен менять в себе, Дарьен, – мягко заверила она. – Я знаю тебя и хочу тебя – всего, что в тебе есть.

– Клянусь, больше я никогда к ним не притронусь, – искренне сказал он, поднес ее руку ко рту и провел губами по затянувшимся шрамам на ладони. От этого прикосновения она затрепетала, тепло возникло у нее в глубине тела, и это несмотря на все, что они узнали сегодня. Несмотря на то, что им предстояло. Когда Дарьен снова заговорил, его голос звучал хрипло, взгляд был пронзительным. – Я брошу и арену. Обязательно. Теперь, когда у меня есть ты, она мне больше не нужна, – он сглотнул, мощная колонна его шеи дрогнула. – Для тебя я сделаю все.

У Лорен перехватило горло, перед глазами поплыл туман.

– Знаю.

– Календы через два дня, – продолжал он, и теперь в его словах слышалось не сожаление, а надежда. Он слегка улыбнулся. – Таким будет мое новогоднее обещание.

Сердце Лорен сжалось.

– Тебе незачем делать то, чего ты не хочешь...

– Я хочу тебя, – перебил Дарьен. Эти три слова окатили ее теплом от макушки до пят. – Если бои на арене тебя тревожат, я откажусь от них. Непременно.

– Дарьен... – хрипло прошептала она, и ее сердце, ноющее от чувств еще мгновение назад, теперь наполнилось радостью – оттого, с какой решимостью он произнес эти слова, как твердо дал ей обещание.

Он подмигнул, снова поцеловал ее руку и объявил с усмешкой:

– Едем ловить ведьму.

50

В пентхаусе Брайтов было темно и тихо.

По расписанию Таэга должна была провести в штаб-квартире Флота еще час, этого времени с избытком хватало, чтобы побывать в пентхаусе и найти доказательства.

Лорен почти не вмешивалась в поиски. Ей казалось неправильным выведывать и вынюхивать в том месте, которое она когда-то называла домом. Улики, подтверждающие рассказ Даллас, в первую очередь решили искать в кабинете Таэги – в сейфе за написанным маслом портретом Красного Барона, в палисандровом письменном столе с причудливо изогнутой столешницей, стоящем перед заваленным подушками подоконником эркерного окна, под ковром и половицами у камина, угасающий огонь в котором служил единственным источником света в комнате.

Они нашли то, что искали, под двойным дном одного из ящиков письменного стола. В большом коричневом конверте лежало шесть листов текстовых сообщений с пометками даты и времени. Эти сообщения Таэга получила от безымянного посредника, который стремился составить конкуренцию Кейсену Мартелу.

Одно это должно было упрятать Таэгу за решетку на долгие годы. Обмен сообщениями с датами недельной давности указывал, что Таэга договорилась о подвозе партии кровяных снадобий и веществ к месту отгрузки у скоростной магистрали за границей силового поля.

Даллас зажала ладонью рот, словно боясь, как бы ее не вырвало. Все четверо склонились над сообщениями, распечатанными на глянцевой бумаге.

– Охренеть... – вырвалось у Даллас.

Лорен сказала:

– Вместе с информацией, которую нашел Артур в «Просветлении Энтерпрайзис», этого хватит, чтобы предъявить ей обвинения. Ведь правильно?

Но с лица Дарьена не сходило хмурое замешательство. Он указал на бумаги, разложенные на столе.

– Но зачем она вообще их распечатала? Как будто для того, чтобы...

– Нашли что-нибудь интересное?

Судя по тому, что сразу несколько голосов ахнуло, Лорен поняла, что не она одна оказалась на грани сердечного приступа, когда в комнате вкрадчиво прозвучал знакомый женский голос.

Таэга Брайт стояла в дверях, ее блестящие волосы отливали яркой, как пламя, медью при свете угасающих углей в камине. Крылья за ее спиной были плотно сложены, от белых перьев исходило слабое сияние.

Даллас шагнула вперед, оскалив зубы.

– Не соизволишь ли объяснить, с какой стати ты заключаешь сделки с Синдикатом кровяных снадобий, дражайшая матушка?

Похожая на дочь, как отражение в зеркале, Таэга скрестила руки на груди.

– Не «заключаю сделки», глупая ты девчонка, а действую под прикрытием.

Лорен напряглась.

– Твое имя и подпись значатся на чертежах Источника Арканума, – сообщила она. – Их обнаружил среди секретных документов тот, кому мы доверяем.

Таэга холодно улыбнулась ей.

– Мы живем в мире магии, Лорен. Не надо быть гением, чтобы разобраться, как подделать подпись. Особенно если в деле замешан Джонатан Кайл.

Сам директор «Просветления Энтерпрайзис» Джонатан Кайл.

Глаза Дарьена заволокла чернота – он читал ауру Таэги, поняла Лорен. Проверял, нет ли в ней свечения, указывающего, что она лжет. Но Таэга вполне могла замаскировать свою ауру нахт эссенцией, ведь они сами видели, как она покупала это средство на шоссе 378.

– Если вы действовали под прикрытием, – заговорил Дарьен, – тогда наверняка не откажетесь объяснить нам, кто на самом деле стоит за покупкой веществ и воссозданием Источника Арканума.

– Я бы не отказалась, – кивнула Таэга, – но тот, кто все это затеял, крайне осторожен и поручает всю работу своим приспешникам. Нам удалось схватить лишь самых мелких сошек. Мы рассчитывали, что, заказывая у барыг нелегальные снадобья и вещества, узнаем их обычные места для встреч с клиентами и сможем проследить за ними, когда в следующий раз будет заказана необычно крупная партия – уже настоящими преступниками.

– Вы сотрудничаете с Отделом магической защиты? – спросил Дарьен.

– Не понимаю, что тут удивительного, – протянула Таэга. – Флот играет важную роль в деятельности блюстителей закона, Дарьен Кассель, – она перевела взгляд зеленых глаз на Лорен, серебристое кольцо вокруг зрачков отразило свет потрескивающего в камине пламени. – Ты, конечно, уже выяснила, кем был твой отец. А если бы доверилась мне и рассказала обо всем, я открыла бы тебе эту тайну еще несколько недель назад. В то время, когда Дарьен Кассель только взял тебя под крыло.

Лорен ощетинилась.

– Что ты знаешь о моем отце?

От ее внимания не ускользнуло то, что Таэга с самого начала знала, что Дарьен защищает ее.

– Все, – ответила Таэга. – Рорк долгие годы был лучшим другом твоего отца, потому Эразмус и доверил ему воспитание своей единственной дочери. – Она ненадолго перевела взгляд на Даллас. – В те времена Рорка, то есть твоего отца, знали под другим именем – Эликс Даник.

Лорен перестала дышать.

– Оба они были смертными во всех смыслах этого слова, – продолжала Таэга. – А в те времена к смертным относились гораздо пренебрежительнее, чем сейчас. Им было чертовски трудно обзавестись друзьями, их травили все годы учебы в школе, а когда они поступили в университет, то создали собственный клуб. Поначалу у него не было названия, ведь они просто хотели, чтобы у них появились друзья. Но когда Эразмус заключил соглашение с одним из Безымянных, получил доступ к первовеществу и создал Источник Арканума, они начали называть себя Обществом «Голова феникса».

Никто не шевелился, пока в комнате звучала история о прошлом Эразмуса Софрония, прерываемая лишь потрескиванием углей в камине.

Таэга продолжала, глядя в упор на Лорен.

– Я была влюблена в Эразмуса. Рорк стал для меня запасным вариантом, вот почему мне всегда было так трудно смотреть на тебя. Ты напоминала мне женщину, которую твой отец предпочел мне, – она сверкнула холодной улыбкой. – Из-за болезни эта женщина оказалась бесплодной. Но прожив вдвоем несколько сотен лет, они с Эразмусом поняли, что им одиноко и тоскливо, и так сильно захотели ребенка, что Эразмус создал тебя с помощью Источника Арканума. Это было последнее благословение, и они поклялись больше никогда не пользоваться Источником.

У Даллас вырвалось громкое:

– Что-о?!

Комната накренилась и пошатнулась, тело Лорен словно оцепенело. Ей пришлось схватиться за край стола, чтобы не рухнуть на пол.

Это что, реальность?

А сама она реальна?

Она ничто. Созданное из ничего.

Голос Дарьена прозвучал резко, как удар хлыста.

– Он создал жизнь из машины?

– Для этого он взял часть своей ауры, – объяснила Таэга. – Изверг ее из себя и погрузил в Источник Арканума, который дал ей собственную жизнь, в итоге родилось дитя. Первый ребенок, пришедший в мир не естественным путем.

Лорен осела на ковер, ее медицинская татуировка при свете камина пылала ярко, как волосы Таэги.

– И это было не единственное его творение, – продолжала Таэга. Ее голос звучал где-то далеко, отдаваясь в ушах Лорен. Она сморгнула туман, не давая себе лишиться чувств, заставляя слушать. Но тело не подчинялось ей, и, кажется, даже сердце переставало биться. – Прибегнув к некоторым мерам, они не только обрели бессмертие, но и улучшили работу органов чувств и вдобавок исцелились от всех болезней, которыми страдали ранее. Острота их зрения стала абсолютной, они слышали, о чем шепчутся за закрытыми дверями, умели бегать быстрее, чем способны летать вампиры. Мало того, им достался редкий дар – способность видеть ауру, которая в дальнейшем стала известна под названием Взора.

На этот раз ноги чуть не подкосились у Дарьена. Он схватился за край стола, вцепился в дерево с такой силой, что под кожей побелели суставы пальцев.

– Ты уже сделал выводы, Кассель? – продолжала Таэга с понимающей улыбкой. – Он сотворил и тебя, – она перевела взгляд на пепельно-бледного, с отвисшей челюстью Макса, стоящего рядом с Даллас. – И тебя, Ричер. Провидцы существуют только благодаря Источнику Арканума. Без него вас не было бы вообще. Все, чем вы являетесь, все, что в вас есть особенного, возникло в ходе эксперимента.

– Но как? – гаркнул Дарьен. – Как такое возможно? Он... он ведь... был человеком!

– Благодаря магии крови возможно все, – просто ответила Таэга. – Но за это приходится платить – приносить жертвы. Именно магия крови обеспечивала успех экспериментам с Источником Арканума, делала людей бессмертными и исцеляла больных. Мало того, Источник мог вызывать регенерацию конечностей, возвращать подвижность парализованным. Это был настоящий чудотворный Источник, своего рода колодец желаний. А за то, чтобы превратить кого-то в иного, требовалось расплатиться прежней жизнью, и тела смертных умирали и превращались в нечто новое. В провидцев.

Максимус вмешался:

– А разве это их не убивало?

– Нет, если аура достаточно сильна, чтобы выдержать преображение. Она выживала в пламени Источника Арканума, в то время как тело, вместилище этой ауры, обращалось в прах, – видимо, этим и объяснялось название общества – «Голова феникса». Символ восстановления и перерождения. – Если аура выдерживала его, она не тускнела, отбывая в загробную жизнь, а возрождалась и исцелялась.

– Все, кто разыскивает Лорен... – начал Дарьен, напряженно выговаривая каждое слово. – Мы считали, что ее ищут потому, что она способна найти настоящий Источник – первый, который был создан, чтобы эксперименты и впредь проходили удачно. Это так?

Таэга кивнула.

– По крайней мере, так мы считаем. И так считал отец Лорен. Но у Эразмуса было множество секретов, некоторые из них он не доверял никому, даже ближайшим друзьям, – она многозначительно взглянула на Даллас. – Даже твоему отцу.

Даллас была слишком ошеломлена, поэтому промолчала.

А Таэга продолжала:

– Вскоре после того, как была сотворена Лорен и спрятан Источник, ее принесли в городской храм в попытке защитить. Нашлись те, кто узнали давнюю историю Источника Арканума, тайну, которую Эразмус так старательно оберегал на протяжении почти двух тысячелетий, и захотели с помощью Эразмуса и его жены найти Источник, забрать себе, а его творцов убить. Эразмус с женой понимали, что не смогут прятаться вечно, и поскольку рисковать жизнью ребенка не желали, то отдали его. Священник из храма взял младенца себе, причем ему было строго наказано, что удочерить эту девочку можно только Рорку – который тогда носил имя Эликс Даник. Эразмус даже не подозревал, что его драгоценная малышка-человечек все-таки унаследует его дар и сможет отыскать сам Источник, а значит, подвергнется той же опасности, что и ее родители. Ради защиты Лорен мы с Рорком сменили имена, работу, начали с помощью нахт эссенции скрывать наши ауры. Мы пользовались этим растением долгие годы, первыми из всех узнав о его существовании. В городе о нем стало известно лишь несколько месяцев назад – тут я и поняла, что у нас назрела проблема.

Дарьен спросил:

– Где же теперь Источник?

– Никто не знает. Его нельзя уничтожить, нельзя воспроизвести – так, чтобы он не порождал проклятых тварей, – она выдержала длинную, напряженную паузу. – Можно только создать заново. Легенда гласит, что перед смертью Эразмус спрятал Источник там, где его никто и никогда не найдет.

Дарьен обратился к Лорен, Максимусу и Даллас:

– Нам нужна вторая половина свитка. Должен же быть какой-то способ отыскать копию Источника и уничтожить его. И неважно, что считал Эразмус: если что-то можно создать, значит, можно и уничтожить.

– Попробуй, – отозвалась Таэга без тени враждебности. Потом она продолжала, обращаясь только к Лорен: – Твое смертное тело с трудом вмещает дар, который ты унаследовала от отца, вот почему твоему уровню сахара в крови свойственно падать так низко и внезапно. Человеческие тела просто не созданы для того, чтобы обладать магическими способностями.

Лорен зажала рот ладонью, у нее скрутило живот. Сказанного оказалось слишком много.

Чересчур.

– Твое настоящее имя – Лили, – продолжала Таэга. – Лилиана. Потому-то я и дала тебе фамилию Калла. Не потому, что я не хотела признавать тебя частью моей семьи, – из желания, чтобы хотя бы что-то в твоем имени содержало частицу истины. Чтобы не все в твоей жизни было откровенной ложью.

«Нежнейшей лилии во всей долине...», как выгравировано на ее амулете. Значит, эти слова все же имеют смысл.

Во входную дверь квартиры резко постучали. Лорен вздрогнула, ударившись коленом о стол.

Волосы Таэги блеснули, она обернулась в сторону прихожей. Крылья зашуршали.

Дверная ручка затряслась.

– Откройте! – приказал грубый мужской голос. Бум-бум-бум. – Таэга Брайт, у нас есть ордер на ваш арест.

Дарьен схватился за кобуру с пистолетом.

– Дерьмо!

Судя по виду, Таэгу едва не стошнило.

– Это было подстроено, – зашептала она. – Вам надо уходить отсюда.

– Погодите... – заспешил Дарьен. – Так, значит, все это – долбаный заговор?

– Мы подобрались слишком близко к сути этого дела, – словно самой себе, пробормотала Таэга. – Я знала, что мы уже близко.

Максимус покачал головой.

– В суде такие доказательства не прокатят.

– Могут и прокатить, – не согласилась Таэга. – Если у обвинителей найдутся связи.

Те, кто напал на Даллас прошлой ночью, наверняка побывали в штаб-квартире Флота, чтобы подбросить туда улики против Таэги, причем настолько весомые, что даже ОМЗ понадобилось провести следствие по одной из своих сотрудниц. А когда в ее кабинете застали Даллас, ведущую поиски, то ее решили просто убрать.

В дверь снова принялись бить кулаком. Таэга поторопила собравшихся к окну и распахнула его. Прохладный воздух ворвался в комнату, высушил испарину на коже Лорен. Один за другим они перебирались через подоконник и прижимались к наружной стене возле него. Лорен выбралась из комнаты последней.

– Таэга... – тяжело дыша, заговорила она, спускаясь с подоконника, – ты знаешь, кто это сделал?

В этот момент замок на двери пентхауса разлетелся, дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену. Дарьен обхватил Лорен за талию, помогая ей спуститься по стене здания.

Бросив еще один взгляд вверх, Лорен успела увидеть Таэгу, которая захлопывала окно.

И хотя Таэга принужденно улыбалась, глаза ее были мрачными.

* * *

Дарьен заглушил двигатель у крыльца Адских Врат. Долгое время они с Лорен сидели в машине молча, слушая, как в ночи разносится стрекот цикад.

Дарьен открыл рот, чтобы заговорить, но Лорен опередила его.

– Не хочу сейчас об этом, – выражение ее лица было таким холодным, опущенные глаза – такими пустыми, что сердце Дарьена раскололось пополам.

– Не делай этого, – сипло попросил он, качая головой. – Не замыкайся в себе, не отдаляйся от меня, Лорен. А что до слов Таэги... Ты осталась прежней, какой была всегда. Ты настолько же реальна и важна, как все остальные. И то, что ты родилась в Источнике Арканума, ничего не значит.

Ведь он родился там же. Произошел от него. И пока не знал, как относиться к услышанному. Ко всему.

Но Лорен так и не взглянула на него.

Потянувшись через центральную консоль, он взял ее лицо в ладони.

– Ты прекрасна, Лорен Калла, – заверил он. – Ты особенная, – ее глаза вмиг наполнились слезами, губы задрожали. – Не смей в этом сомневаться, никогда, ни на секунду, – он прижался губами к ее губам, ощутив соленый вкус слез. А когда отстранился, дышал так же тяжело, как она. – Ты меня слышишь? Ни на секунду!

Она с дрожью кивнула, он притянул ее к себе, уткнувшись лицом в ее волосы. И держал в объятиях все время, пока она дрожала, прильнув к нему, безмолвно всхлипывала и орошала слезами его рубашку. Ночь была тихая и ясная, и хотя их мир только что перевернулся с ног на голову, прямо здесь, у них двоих, все складывалось так, как и следовало.

– Каково это? – прошептала она срывающимся голосом. – Ничего не бояться?

Дарьен пригладил ей волосы.

– С чего ты взяла, что я ничего не боюсь?

Не отстраняясь, она взмахнула узкой ладонью, обводя его, словно сама по себе внешность Дарьена служила достаточным объяснением.

По-прежнему прижимаясь щекой к его рубашке и подняв взгляд, Лорен увидела, что он слегка улыбается, только эта улыбка не отражается в глазах.

– Я много чего боюсь. Но страшнее всего мне потерять тебя. Я всегда боялся этой потери.

Лорен лишь прижалась к нему крепче, вцепилась в него, будто он служил ей якорем в бурю. Дарьен хотел бы оказаться настолько значительным. Но на самом деле чувствовал себя... слабым. Таким бесполезным. К этим ощущениям он еще не привык.

Долгое время в машине слышался только далекий стрекот цикад и всхлипывание Лорен, пока она наконец не успокоилась и не притихла.

– Что будем делать? – прошептала она в напряженной тишине. – Мы должны помочь ей.

– Поможем, – пообещал Дарьен. Он по-прежнему крепко прижимал ее к себе, стараясь, чтобы между ними не осталось ни намека на просвет, но больше всего он не хотел, чтобы она видела его лицо – вернее, совершенно беспомощное выражение, проступившее на нем.

Впервые за всю свою жизнь Дарьен понятия не имел, как теперь быть.

* * *

– Я прошу об одолжении.

Дарьен стоял во дворе перед домом – один, Лорен уже уснула. После объятий в машине она почти все время молчала, и ему было мучительно больно оставить ее сейчас, не обнимать и не утешать. Но не сделать этот звонок он не мог. И вместе с тем чувствовал, что Лорен надо побыть одной, надо обдумать то, что она узнала.

Последовала пауза: детектив из Отдела магической защиты Финн Солис не сразу узнал голос Дарьена.

– Слушаю.

– Если я предоставлю вам информацию, необходимую, чтобы получить ордер на обыск в доме Каина и посадить его, вы дадите мне кое-что взамен?

Финн ответил без колебаний:

– Называйте цену.

Дарьен невольно расслабил плечи.

– Мне нужно, чтобы с Таэги Брайт сняли все обвинения. Ранее сегодня вечером ее подставили и арестовали без всяких на то оснований.

Молчание в телефоне длилось столько, что Дарьен уже думал, Финн повесил трубку. Но наконец тот заговорил:

– На это понадобится время. Тот, кто ее подставил, постарался сделать так, чтобы она точно не вышла на свободу.

Дарьен рассудил: хорошо, что Финн, похоже, в курсе этой неразберихи и понимает, что Таэга не имеет никакого отношения к Источнику Арканума, пропавшим девушкам и Синдикату кровяных снадобий.

– Объяснитесь, – отрывисто велел Дарьен и тут же добавил: – Пожалуйста.

– Жезл, который мы нашли на месте убийства Иобы Дойл, принадлежит ей. Принадлежит Таэге Брайт.

Дарьен провел пятерней по волосам.

– Вот дерьмо. Вы уверены?

– Мы вытащили из его памяти последние заклинания: это в самом деле ее жезл...

– Это еще ни хрена не значит, и вы это понимаете. Ее же подставили.

– Знаю, – подтвердил Финн. – Это я знаю. И сделаю все, что смогу, Кассель. Клянусь. Но вы должны понимать, насколько скверно все это выглядит. Жезл – не единственная улика: если не вдаваться в подробности, в ее кабинете в штаб-квартире Флота мы обнаружили больше объектов, представляющих интерес, – видимо, Даллас случайно перехватила улики, когда их подбрасывали, и так же случайно чуть не сорвала все. Финн продолжал: – ОМЗ не может просто закрыть на это глаза, мы должны во всем разобраться, прежде чем снять с Таэги обвинения. Но что-то подсказывает мне: едва Рорк услышит об аресте жены, он сделает все возможное, лишь бы смыть пятно с ее имени.

– Ясно, – вздохнул Дарьен. У него начиналась головная боль. – Ясно, – он посмотрел в сторону чугунных ворот в конце усыпанной гравием подъездной дорожки и обнаружил, что глаза саднит от переутомления. – В доме Каина есть мозаика – изображение возрождающегося феникса. Он как-то сказал мне, что, если бы мог как-нибудь закупорить в бутылку силу феникса и исцелиться с ее помощью, он так и сделал бы. Передайте это своим ребятам – и увидите, достаточно ли этого, чтобы получить ордер на обыск, – он знал, что ОМЗ ищет все, что может иметь отношение к крыльям феникса – метке, найденной на трупах девушек, а также к тату с головой феникса на шеях самозваных мракоумертвителей. – По тому, какой шумный вдох сделал Финн на другом конце линии, Дарьен заключил, что не ошибся в своих предположениях. – Если вам удастся проникнуть к нему в дом, вы найдете все необходимое, чтобы посадить его. Там настоящая фабрика кровяных снадобий.

– Ясно, – довольным тоном откликнулся Финн. – Спасибо вам.

Дарьен снова пригладил ладонью волосы.

– Не благодарите. Просто... позвоните, когда что-нибудь выяснится, ладно?

– Непременно. – Финн отключился, а Дарьен еще долго стоял во дворе перед Адскими Вратами, глядя в ночное небо. И умоляя восемь богов и богинь Алой Звезды даровать ему истину.

51

Утром Лорен на автобусе отправилась в аптеку Мордред и Пенелопы.

Сегодня подсчет кассовых остатков занял у нее больше времени, чем обычно, потому что ее мысли были поглощены тем, что удалось узнать минувшей ночью, а также арестом и заключением Таэги. Блюстители закона схватили невиновную, и никто из Дьяволов не знал, что теперь делать. Казалось, что если что-то и менялось в последнее время, то только к худшему.

Поднявшись из-за стола и собирая в стопку наличность, Лорен попятилась и чуть не сбила с подоконника мистера Сухарика. Вот только...

Выронив деньги на стол, Лорен уставилась на горшок с растением и невольно разинула рот.

Прежде чахлый и жалкий, мистер Сухарик вдруг стал втрое выше и крупнее. Его высота достигала уже трех футов, листья сделались зелеными.

Не просто зелеными, но и сочными, пышущими жизнью и здоровьем.

Едва она поняла, что это может означать, у нее завертелись в голове мысли. Ей вспомнилось, как пару недель назад, когда Дарьен порезался в этой комнате стеклом от разбитого горшка, его кровь капнула в почву у корней мистера Сухарика. Лорен учащенно задышала, осознавая, в чем дело...

Неужели в крови Дарьена содержится ключевой ингредиент антидота, который им так необходим? Того самого антидота, который превратит демонов обратно в тех, кем они были прежде?

Если так, значит, она могла случайно узнать, чего недостает в лекарствах доктора Атлас и Каланты. Недостающий ингредиент – кровь провидца, а точнее, целительные свойства, которыми она обладает, доставшиеся провидцам в дар от Источника Арканума.

Лорен плюхнулась на стул.

Прошло немало времени, прежде чем она нашла в себе силы позвонить Дарьену, но ее звонок сразу переключился на голосовую почту. Она оставила сообщение, объясняя то, что узнала насчет мистера Сухарика и антидота.

Закончив работу, она позвонила Мордред и Пенелопе и отпросилась на остаток рабочего дня. Как обычно, ведьмы-близнецы засыпали ее назойливыми и бестактными вопросами, но наконец согласились подменить ее и пообещали быть в аптеке через сорок минут.

Когда сорок минут истекли, Лорен взяла пробу почвы из горшка с мистером Сухариком и села на автобус, идущий до главной городской больницы.

* * *

Доставив образец почвы к матери Таннера, доктору Атлас, и объяснив, как она узнала о крови Дарьена и целительных свойствах, которыми она обладает, Лорен направилась к выходу по безукоризненно белым коридорам.

Ей казалось, будто с ее груди упал камень. По этой мрачной дороге им еще предстояло ехать и ехать, но у нее возникло ощущение, будто впереди показался свет. Если они сумеют исцелить пропавших девушек, превращенных в демонов с помощью копии Источника, одной задачей для них станет меньше.

Лорен шагала по коридору на втором этаже, лишь мельком отмечая, что происходит в палатах, мимо которых проходила, как вдруг резко затормозила возле одной. И заглянула в распахнутую дверь, присматриваясь к больной на кровати, застеленной крахмальным бельем.

Это была дочь директора Лэнгдона. Видимо, она перенесла операцию, которая должна была вернуть ей способность передвигаться после того, как прошлым летом она попала в аварию и осталась парализованной.

Лорен медлила у двери, погрузившись в задумчивость. Ей вспомнилось, что сказала Таэга в пентхаусе прошлой ночью – насчет способности Источника не только исцелять болезни, но и вызывать регенерацию конечностей.

Если Источник Арканума может творить такие чудеса, тогда он наверняка может вернуть радость движения тому, кто ее потерял.

Не дыша и чувствуя, как легкие у нее в груди сжались вдвое, Лорен шагнула в открытую дверь. Она старалась ступать бесшумно. Кроме дочери Ивадора Лэнгдона, лежащей в постели, в палате никого не было.

Лорен застыла у постели девушки, стрелки часов на стене гулко тикали, отсчитывая секунды и минуты. Постепенно ее беспорядочные мысли обретали смысл, выводы нанизывались один на другой...

Пока за ее спиной не застучали каблуки.

Круто обернувшись, Лорен увидела вошедшую в палату вампиршу. Ее короткие острые пряди волос поблескивали жидким серебром при свете, косо проникающем сквозь жалюзи на арочном окне за спиной Лорен. Вытатуированная на ключице роза казалась кровавой.

– Каланта... – запинаясь, выговорила Лорен.

Вампирша улыбнулась ей.

– Как приятно наконец-то познакомиться с вами, мисс Калла.

Лорен замерла. Откуда она знает ее имя?

Каланта подошла к изножью кровати и изящным движением сложила руки на груди. Черный бархат ее платья длиной почти до пола резко контрастировал с белизной кожи.

Дыхание Лорен участилось, она пыталась собраться с мыслями.

– Что вы здесь делаете? – наконец вырвалось у нее.

Но еще до того, как она успела договорить, в палату вошел директор Лэнгдон. Шурша академической мантией, он подошел к Каланте, плотно закрыв за собой дверь порывом призрачного ветра.

Пол завертелся под ногами Лорен.

– Это были вы... – прошептала она Каланте. – Так это с самого начала были вы...

В голове у нее проносились события последних нескольких месяцев, разрозненные детали мозаики наконец начали вставать на места.

Ей вспомнилось, как демоны-близнецы напали на нее, и как она могла бы поклясться, что слышала шум в переулке за их спиной, когда они с Дарьеном бросились в погоню за близнецами, уверенные, что только эти двое следили за ними. И что только их надо догнать и убить. Они и не подозревали, что рядом был третий – вампир, который поспешил к Каланте, сообщить, что человеческая девчонка находится под защитой Дьяволов.

Вспомнилось, как Сабрина вдруг появилась в переулке у Альбулового Рынка – очень удобно, будто кто-то высадил ее из машины специально, чтобы ее нашел вервольф, обыскивающий эту территорию в поисках пропавшей сестры. И чтобы он обратил Сабрину в надежде получить информацию, которая приведет его к сестре, а обращение Сабрины подтолкнуло к действиям саму Каланту.

Вспомнилось, как Каланта предложила союз Дьяволам и вольфам, чтобы Источник Арканума не попал не в те руки. В последующие недели на Лорен никто не нападал, никто не являлся за ней в аптеку, где она была наиболее уязвима. А она, как дура, поверила, что это талисман Авертера прячет и защищает ее.

Предложенный союз был инструментом, предназначенным для того, чтобы подобраться поближе к Лорен. Чтобы сразу узнать, если она найдет Источник.

– Вы все это время знали, что демоны и есть пропавшие студенты, – глухо выговорила Лорен. – И пользовались этим знанием, чтобы обманом убедить нас довериться вам. Это вы проводили эксперименты над ними с помощью копии Источника.

– Вынуждена признаться, что это была не только я, – отозвалась Каланта. – Мне помогали, – самодовольно улыбнувшись, она умолкла и стала ждать, когда Лорен найдет место в общей картине для новой детали мозаики.

– Рэндал... – с шипением вырвалось у нее. Той ночью в кухне Адских Врат, когда с Дьяволами связался Рэндал с приказом явиться к нему, они ломали головы, кто мог их выдать. – Это вы рассказали ему о нас. И вы же заставили его заключить Завет Крови с Дарьеном, чтобы у меня появился мотив для поисков Источника Арканума.

И она действительно хотела избавить Дарьена от метки Завета – особенно от такой. Но это не значило, что она хотела отыскать Источник.

– Да, – кивнула Каланта. – Однако ты так и не смогла его найти. А в «Dominus Volumen» сказано, что Источник можно найти только при желании. У нас нет способов принудить тебя к поискам. Нет, ты должна сама этого захотеть.

Этого они и ждали, стоя в стороне, но благодаря созданному обществу все это время наблюдая за ними на законных основаниях.

Лорен оскалилась, сжала кулаки.

– Это вы подставили Таэгу. Что, не так? А потом ваши подручные напали на Даллас, когда она наткнулась на улики, подброшенные вами в штаб-квартиру Флота.

– Таэга и Отдел магической защиты подобрались к разгадке слишком близко. Когда она начала одно за другим выявлять места, где мы регулярно принимаем грузы от Синдиката, я поняла, что от нее надо избавиться. Маленькая кража подписи со стороны Джонатана Кайла, обращение к блюстителям закона, – и они будут только рады в этой ситуации умыть руки, что относится также и к ОМЗ. Что может быть ужаснее для следствия, чем обнаружить в роли виновного одного из своих соратников, а именно – всеми уважаемого командира Ангелтинского Флота?

Кулаки Лорен задрожали.

– Суд ни за что не примет такие доказательства.

– Примет, – терпеливо разъяснила Каланта, – при наличии нужных связей.

С ними играли. Все происходящее было грандиозным, построенным на манипуляциях планом, чтобы подставить неугодных, прикрыть собственный зад и завладеть предметом поисков.

– Нам известно, что вы нашли вторую половину свитка, Калла, – продолжала Каланта. – И ты отдашь ее мне.

Лорен уставилась на директора широко распахнутыми глазами.

– Так вот почему вы не исключили нас с Даллас за проникновение в закрытую часть библиотеки! – Ей отчаянно не хватало воздуха, легкие сжались, поле зрения стало размытым по краям. – Вы надеялись, что мы сумеем получить из свитка информацию, которая вам пригодится.

Лэнгдон даже не взглянул на нее.

– Мне надоело ждать, Калла, – заговорила Каланта. – И пока вы развлекались, расшифровывая свою половину свитка и наверняка что-то утаивая от нас, нам удалось перевести нашу. И выяснить, что кровь Эразмуса Софронии способна не просто отыскать Источник, но и управлять им. Ты можешь превратить наш прототип в настоящий артефакт, Калла. Сделать его таким же реальным, как оригинал.