Name: Королева Вечности
Author: Л. Дж. Эндрюс
ISBN: 978-5-04-245904-7

Л. Дж. Эндрюс
Королева Вечности

Певчая птичка

Враги похитили ее, отняли у Эрика, завладевшего ее сердцем. Они считают Ливи слабой – ничтожной пешкой в своих гнусных играх. Но им еще предстоит узнать, на что способна Королева Вечности.

Пусть тешат себя иллюзией победы – сердце Ливи отдано прекрасному чудовищу, и она не остановится, пока не вернется в его объятия.

Змей

Они умрут за то, что прикоснулись к ней.

Его сердце принадлежит этой дивной птичке, которая освободила его, спасла из заточения в собственном королевстве. Эрик идет за ней, и он не прекратит поиски, пока не отыщет Ливи и пока кровь похитителей не прольется у ее ног.

Серия «Young Adult. Королевство вечных морей. Тёмное фэнтези Л. Дж. Эндрюс»

Перевод с английского К. Юркаловой

LJ Andrews

The Ever Queen

Публикуется по договоренности с автором и его литературными агентами, Donald Maass Literary Agency (США) через Игоря Корженевского от лица Агентства Александра Корженевского (Россия)

Оформление обложки Letter Elfa

Внутреннее оформление пинч

Краткий обзор первой книги «Король Вечности»

Дорогие читатели, с возвращением в Вечные моря. Сюжет второй книги продолжается с того места, на котором мы остановились в «Короле Вечности», но прежде чем мы начнем, стоит напомнить несколько важных деталей из предыдущей части.

Вален Ферус, король фейри Ночного народа, повелитель земли, убил отца Эрика, Торвальда, двадцать лет назад. Погибший Король Вечности совершил нападение на одного из членов семьи Валена, после того как выяснилось, что Эрик подвергся жестокому издевательству во время похищения земными фейри, в результате чего одна его нога была искалечена, а сам мальчик получил множественные шрамы. Король Ночного народа убил Короля Вечности за совершённое им нападение.

Спустя десять лет после смерти Торвальда земные и морские фейри столкнулись в Великой войне, в ходе которой земные фейри одержали победу.

Ливия Ферус, дочь повелителя земли, тайком от своего народа пробиралась к тюремной камере юного короля Королевства Вечности и читала ему сказки о Певчей птичке и Змее, сумевших, несмотря на все различия, подружиться. В конечном счете мальчик Эрик был изгнан в Королевство Вечности, а между мирами поставили непреодолимые барьеры, называемые Бездной.

Проходит еще десять лет, и Ливия, прикоснувшись к поставленным заслонам, невольно освобождает Короля Вечности. Эрик и его команда нападают на форт земных фейри и похищают Ливию, чтобы воспользоваться ею в качестве рычага давления на Валена Феруса, поскольку тот, по мнению Эрика, обладает утраченной силой мертвого короля Торвальда.

Магия хаоса, текущего в жилах Ливии, способна исцелять почву, и вскоре она начинает возрождать земли Королевства Вечности, охваченные болезнью под названием Тьма. После Эрик с помощью леди Нарзы, своей бабушки и владычицы морских ведьм, обнаруживает, что в крови Ливии действительно заключена сила, которая когда-то принадлежала его покойному отцу, но не все так просто, как он предполагал.

Выясняется, что Ливия, разбив мощный талисман в одну из ночей, когда она приходила читать Эрику сказку после окончания войны, высвободила магию, связавшую сердечными узами принцессу земных фейри и юного Короля Вечности.

Занимаясь исцелением Королевства Вечности, Ливия находит свое место среди морских фейри. Она заводит дружбу с Селин Тайдкаллер, одинокой девушкой, плавающей на Вечном корабле, и Сьюэллом, служившим на корабле поваром.

Гэвин Дробитель Костей (или Гэвин Искатель, если о нем говорит Эрик) является лордом Дома Костей и одним из самых доверенных людей Эрика, помимо Селин, Ларссона Хранителя Костей и его кузена Тэйта. Гэвин и Эрик намереваются вновь запечатать Бездну, чтобы люди Ливии не умирали в тщетных попытках вернуть ее.

Тем временем чем дольше Эрик и Ливия общаются, тем сильнее они влюбляются друг в друга. Однако некоторые открыто презирают Короля Вечности. Наемные убийцы покушаются на жизнь Эрика и пытаются похитить Ливию, а после вознамерились даже убить, но благодаря своим крепким сердечным узам Эрик и Ливия выживают после нападения.

Вскоре во время попытки Гэвина закрыть Бездну кузену Ливии Алексию удается зацепиться за костяного лорда, прежде чем тот успевает воспользоваться своей способностью превращаться в воду, и Алек оказывается на пороге смерти, поскольку бушующие течения Бездны едва не разрывают его.

Используя свою исцеляющую песню, Эрик спасает Алексия, и Ливия узнаёт, что Король Вечности уже не в первый раз помогает ее семье. Во время войны Эрик также вылечил Тора (близкого друга ее дяди Сола), чтобы отплатить Стигу, воину земных фейри, защитившему его, когда он, будучи еще маленьким ребенком, попал в плен.

Постепенно вражда превращается в стремление к достижению мира между земными и морскими фейри. Ливия показывает и объясняет кузену свое новое место в Королевстве Вечности, надеясь, что Алексий поддержит Эрика, когда они попытаются склонить ее отца принять короля Королевства Вечности.

Желая доказать, что Ливия принадлежит ему и Королевству Вечности, Эрик коронует девушку, провозглашая ее перед своим народом первой Королевой Вечности, которая равна королю.

Вместе они собираются вернуться к народу Ливии как король и королева и составляют планы по воссоединению земных фейри и морских королевств в качестве союзников. Прежде чем они успевают отплыть, Ларссон предает их всех, объявляет себя сводным братом Эрика и намеревается отобрать кровавую корону. Ливия, попав на борт корабля в плен к Ларссону, узнаёт еще одного знакомого, ставшего предателем.

В отчаянной попытке найти ее Эрик приказывает Гэвину начинать искать девушку в Вечных морях, а сам отправляется в рискованное плавание через Бездну и возвращается в страну своих врагов. Тэйт, Алексий и Эрик попадают в засаду, устроенную Джонасом, принцем земных фейри. Книга заканчивается эпизодом, где Джонас сообщает Эрику, что тот будет доставлен к Валену Ферусу, от руки которого встретит свой конец.

Пролог
В тот день

Его судьба была уже давно предрешена.

Впрочем, мальчик и сам прекрасно понимал, что именно так сложится его история, поскольку для проигравших в войне не существовало иного исхода.

За спиной мальчика ласковая вода омывала каменистый берег, а путь к родному дому преграждали выстроившиеся грозные воины. В грязные штаны, скрывавшие разбитые в кровь коленки, глубоко въелся влажный песок, но долетевший холодный морской бриз принес долгожданное облегчение, позволившее мальчику вдохнуть полной грудью.

Закончились бессонные ночи, проведенные в тесной камере из каменных стен, навевавших дикий ужас. Сейчас ему предстояло встретиться лицом к лицу со своей участью.

Поблизости от него находился второй мальчик, ожидавший такого же приговора. Мальчик, которого юному королю надлежало бы ненавидеть, однако тот не в силах был всецело презирать другого молодого морского фейри. Очередная ошибка, пополнившая бесконечный список неудач, которых впредь следует избегать ради отца, мечтавшего о достойном наследнике.

Теперь единственное, что напоминало о родном доме, – это находившийся рядом побитый и грязный второй мальчик.

Прочие люди их королевства уже давно сбежали на своих аляповатых кораблях, построенных из костей и мягкого дерева, с черными и синими парусами. Осознав, что битва проиграна, они растворились в бушующих приливах.

Юный король испытывал неподдельный страх, наблюдая за стоявшими на берегу свирепыми воинами, боялся их прикрепленных к поясам клинков и следов крови под ногтями. Однако исходящая от него некая сила заставляла этих же воинов сторониться мальчика-короля, и каждый ловил на себе его озлобленный взгляд, словно тот в любое мгновение мог наброситься на них. Мальчик страшился их, равно как и земные фейри опасались его.

Слушая, как короли и королевы вражеских королевств выносят приговор второму морскому фейри, молодой король крепко сжимал побитыми пальцами свой новый небольшой амулет. Девочка ненароком придала ему те достоинства, которых он был явно лишен. Серебро – это еще громко сказано, а маленькая ласточка, с большой вероятностью, была отлита из мягкого олова.

И все же с того самого момента, как его маленькая Певчая птичка улетела сквозь высокую траву, юный король невольно цеплялся за ее прощальный подарок. Жгучая ненависть клокотала в крови подобно яду, но... он никак не мог отбросить навязчивые мысли о маленькой птичке, рассказывавшей ему чудесные сказки темной ночью.

Всего один взгляд. Еще один последний взгляд. Хотелось украсть у девочки хотя бы еще один, прежде чем он навсегда окажется заточенным в собственном королевстве. Но стоило мальчику поднять глаза, как перед ним предстал враг, измученный войной, но по-прежнему смертельно опасный и облаченный во все черное.

Темные глаза короля фейри, способного согнуть камень, завладевали им, будто ночь поглотила заходящее за горизонт солнце. Возможно, вместо изгнания повелитель земли без раздумий окрасит песок ядовитой кровью.

– Не тебе бросать мне вызов, мальчик, – спокойно произнес вражеский король.

Вызов. Вот и вся цель прибытия морского короля в земные королевства. Он, как последний глупец, посрамил свое королевство. Краткий миг сострадания, одна исцеляющая песня, подаренная умирающему врагу, и все приложенные старания ради отца вернуть утраченную много лет назад власть пошли насмарку.

– Видимо, моя удача была занята более важными делами, – вот и все, что ответил молодой король.

Всепоглощающий страх сковал душу, но он не собирался демонстрировать его. Слабость не имела ничего общего с Королями Вечности, поэтому мальчик гордо вскинул подбородок, ожидая удара той же страшной, смертоносной секиры, что разрубила сердце его отца.

Когда повелитель земли опустился на одно колено, оказавшись с ним нос к носу, по спине мальчика пробежала неприятная крупная дрожь.

Зачем победившему королю снисходить до положения побежденного?

Повелитель земли способен запросто свернуть мальчику шею, однако следующие слова прозвучали мягким, почти добродушным голосом:

– Ты можешь остаться здесь. Мы будем рады видеть тебя среди наших людей, и ты сможешь по-прежнему возглавлять свой народ, если захочешь. Здесь есть короли и королевы, готовые направить тебя.

Остаться? Отец его Певчей птички, враг, которого он пришел убить, просил его... остаться?

Стремительнее звезды, падающей в ночном небе, мальчик бросил взгляд через плечо вражеского короля. Она стояла рядом со своей бледной как иней матерью. На девочке было надето красивое зеленое платье, а золотая цепочка обвивала изящные темные локоны. Этот наряд разительно отличался от простых ночных платьев, спрятанных под огромными меховыми накидками, в которые она облачалась, когда тайком пробиралась к его камере.

Сапфировые глаза перехватили его мимолетный взгляд, и мальчик глубоко в груди испытал незнакомое чувство, никогда еще не ощущавшееся до этой встречи.

Остаться. Верно, он мог бы остаться и продолжить слушать ее рассказы, пока... другие короли управляли бы им. Новый Харальд или Торвальд собственноручно создали бы из него удобного короля – вот что скрывалось в столь заманчивом предложении.

Изогнув губы в жестокой усмешке, мальчик обратился к врагу:

– Я знаю, что означает наставление королей, повелитель земли, – огрызнулся он.

– Я не твой дядя, мальчик. И не твой отец.

Боги, неужели он умеет читать мысли? Мальчик затаил дыхание, не зная, что ответить, пока его заклятый враг, который вот-вот должен был перерезать ему горло, снова заговорил, понизив голос.

Слова прозвучали еще мягче, еще добрее, словно повелитель земли узнал секрет, уловил его необъяснимую связь с маленькой птичкой, державшейся рядом с матерью. Казалось, повелитель земли совсем не против дружбы между Змеем и Певчей птичкой.

– Оставайся, Эрик Бладсингер, – промолвил он. – Здесь есть те, которым от этого станет только лучше.

И вновь мальчик не удержался и бросил мимолетный взгляд на девочку. Лучше. А стало бы ей лучше, останься он в ее мире? Вряд ли, однако сердце разрывалось на куски, моля остаться здесь. Больше всего на свете ему хотелось вычеркнуть из памяти нескрываемое презрение отца, отказаться от поглотившей его волю ненависти и никогда не расставаться с маленькой птичкой и ее историями.

Однако ненависть – весьма переменчивое чувство. Необъяснимая потребность и желание могли быть сведены на нет внезапно возникшим отвращением и страхом.

И мальчик избрал свой конец, решив не оставаться там, где певчие птицы заливисто распевают свои песни, а поклялся пролить кровь на месте, где сейчас враг предлагает мир. Мальчик позаботился о том, чтобы у повелителя земли не оставалось другого выбора, кроме как запереть его.

Пока жестокие приливы обрушивались на голову юного Короля Вечности, пока бурные потоки заглатывали его, возвращая после затяжной войны домой, он не переставал думать о ней.

Разум не покидала мысль, что однажды он найдет способ закончить начатую сказку на земле своих врагов и избавит ее от вражеского короля, ведь, как тот уже понял, она не была его.

Она всегда будет принадлежать только Королю Вечности.

Глава 1
Змей

Ради Ливии.

Пока тело вновь принимало на себя очередные увесистые пинки и нескончаемые удары от воинов земных фейри, ее имя неустанно звучало в моей голове.

Я обязан выжить ради нее и вернуться на Вечный корабль, чтобы спасти свою королеву. Единственное, что требовалось сделать, – это продержаться достаточно долго, чтобы дать Алексию возможность объясниться.

Джонас, принц одного из королевств земных фейри, злобно ухмылялся, наблюдая за работой своих людей, запихивающих мне в рот грязный кусок кожи. Я невольно сглотнул, почувствовав затхлый вкус, словно его засунули в насквозь пропитанные потом штаны, а после запекли под палящим солнцем.

Джонас крепко схватил меня за руки и заставил подняться. В это же мгновение в раненом боку разожглось пламя, яростно пожиравшее изнутри кости.

– Пошлите сигнал береговой страже, – приказал Джонас. – В приливах их может быть еще больше.

Еще немного. Продержаться еще немного.

Двое воинов направились к ловушке, в которую угодили Алек и Тэйт. Уже совсем скоро они осознают совершенную ими ошибку. Если потребуется, я предстану перед повелителем земли на коленях, и мы, вернувшись в Королевство Вечности, разыщем мою королеву.

Я не сопротивлялся, когда Джонас скомандовал двум воинам связать мне запястья, не отбивался, даже когда они потащили меня вперед, туда, где вереница земных скакунов покорно ожидала своих наездников. Жеребцы имели весьма причудливый вид: тупые зубы, закругленные копыта и размашистые хвосты, напоминавшие волосы фейри. Мне уже доводилось сталкиваться с ними, но, в отличие от хортхейнов, эти звери едва ли были способны плавать в воде.

– Хенрик, – Джонас бросил взгляд на воина, – если подумать, пусть попавшиеся морские фейри еще немного погниют, а я пока сосредоточусь на короле.

Воин вскинул подбородок и остановился в десяти шагах от вырытой в холме ямы. Дерьмо. Они собираются оставить Алексия здесь.

Оттуда доносились приглушенные крики Алека и Тэйта, но слова звучали совершенно невнятно. Это могли быть какие-то заклинания, проклятия в адрес выпавшей нам судьбы, однако их голоса напоминали не более чем возгласы людей, орущих вдалеке за закрытой дверью. Люди Алека и не подозревали, что заманили в плен собственного принца. Принца, в чьем присутствии и поддержке я так отчаянно нуждался.

Безумная паника захлестнула грудь, изо рта сквозь прогорклый кляп вырвались сдавленные хрипы и стенания. Джонас, выдавив из себя ядовитую усмешку, вскочил на скакуна и, резко дернув за связывавшую мои запястья веревку, заставил меня споткнуться на месте.

Джонас склонился надо мной и, сузив глаза, произнес:

– Не отставай, Кровавый певец.

Этот путь предвещал мою скорую погибель.

Принц снова натянул веревку, и я захромал вперед, ощущая, как тяжесть удушающей неудачи давит на мой позвоночник с каждым грузным шагом.

А если я так и не успею добраться до Ливии, что станет с ней? Отыщет ли ее Гэвин? Возможно, он сумеет вернуть ее домой и освободить Королевство Вечности от проклятия. Она могла бы... возвратиться в разрушенный мною мир.

Я поднял лицо к незнакомому звездному небу, выискивая глазами Ночной огонь, но созвездие находилось за моей спиной, паря над морем.

В душе все еще теплилась надежда, что после смерти... После смерти Боги позволят мне жить на обоих небесах, как Ночному огню. Тогда я всегда смогу видеть ее.

Воины продолжали идти твердым строем. Временами я спотыкался, но принц земли не сбавлял темпа, а лишь приказывал подниматься и шевелиться быстрее. К тому времени, как мы достигли зловещих ворот главной крепости, соленый пот заливал лоб, а в ноге жгучая боль уже давно сменилась острыми, парализующими шипами, словно в каждую пору вонзались иглы для шитья.

С одной из сторожевых башен воин затрубил в изогнутый горн. Процессия ненадолго остановилась у ворот, давая мне время перевести дыхание через комок пропитанной потом кожи.

Загрохотали железные цепи, натянулся и застонал толстый канат, и тяжелая подъемная решетка сорвалась со своего места, пропуская воинов.

Пока мы заходили внутрь, множество любопытных глаз неотрывно наблюдали за каждым движением. Стоило людям узнать меня, как взволнованный ропот, подобно тени, последовал за мной.

Внезапно мы замерли перед широким арочным проемом, ведущим в главный зал.

Джонас перебросил ногу через меховую накидку, покрывавшую спину коня, и спустился на мощеную дорогу. Затем он наклонился к стражнику у двери.

– Где король Вален?

– В башне, милорд.

– Приведи его. Живо.

Охранник, казалось, поразился резкому тону принца, и догадаться об этом не составило труда: похоже, тот нечасто выражался подобным образом. Безусловно, большинство земных фейри стали вести себя иначе после похищения их любимой принцессы.

Еще совсем недавно окна украшали праздничные ленты и шторы, столы для маскарада ломились от булочек, пропитанных медом, и сладких конфет. Теперь же приторный запах сменился резким элем, лежащими там и тут мечами и свитками с плохо нарисованными картами того, что, как я догадался, было их версией Королевства Вечности.

Как же сильно они заблуждались. Их бестолковые предположения никогда не позволят им разыскать Ливию, тем более пройти через Бездну Морей на своих тонких кораблях, больше похожих на морских змей, чем на мощные суда.

Моя смерть здесь неминуемо повлечет за собой и ее погибель.

Мне известно, как Ларссон умеет безжалостно расправляться с людьми. Я достаточно насмотрелся, отчего и дал ему это чертово имя – Хранитель костей.

Как только Джонас потянул за веревку, вся возбужденная болтовня разом стихла.

– У нас в руках Кровавый певец!

В зале послышалось несколько изумленных вздохов, и все клинки были немедленно убраны со столов. Грубым толчком Джонас повалил меня на колени, заставляя кусок кожи выпасть изо рта. Злорадный и безудержный смех поднялся над стропилами.

Два обшарпанных и покрытых грязью сапога встали перед моим взором.

– Подними его, Стиг, – прокричал кто-то сзади.

Мужчина опустился на колени, и я медленно вскинул глаза, встречаясь со взглядом воина.

На его челюсти до сих пор виднелись боевые шрамы, проступавшие из-под заплетенной в косу бороды. Один из них, полученный еще во время нашего заточения в той камере много лет назад, рассекал его бровь.

Если кто и станет слушать, так только этот воин.

– Я не причинил ей вреда, – задыхаясь, выпалил я. – Я не причинил вреда ни одному из них. Ты должен выслушать...

– А я предупреждал тебя, – с ноткой грусти в голосе ответил Стиг. – Теперь я не смогу защитить тебя, Король Вечности.

– Послушай меня, – прорычал я. – Твой принц попался в ловушку на холме, Стиг.

При упоминании своего имени он недоверчиво нахмурил брови. Поднявшись, Стиг рывком поставил меня на ноги, и, не отпуская моей руки, развернул меня лицом к залу, а затем махнул двум стражникам, стоявшим у узкого дверного проема.

После того как мужчины покинули зал, в моей душе вновь затеплилась надежда.

В двух шагах от нас стоял Джонас, продолжавший скалиться в злобной ухмылке, однако к нему присоединился другой, лицо которого полностью повторяло внешность Джонаса. Брат-близнец, о котором как-то обмолвилась Ливия.

Их черные глаза, похожие на густые чернила, наполнились темной магией.

Окружившие принцев воины сжимали рукоятки клинков до побелевших от напряжения костяшек пальцев. Все присутствующие мужчины и женщины пристально всматривались в меня, будто надеясь, что их испепеляющий взгляд сдерет плоть с моих костей. Неподалеку от Джонаса показалась девушка, находившаяся рядом с Ливией в ту ночь, когда я забрал ее.

Она непрерывно постукивала кинжалом по своей изящной ладони, а на лбу, подбородке и горле проступали чернильные руны. Пожалуй, именно эта девушка выглядела самой свирепой из собравшихся здесь.

Внезапно находившиеся по бокам от меня двери с грохотом ударились о стены, сорвав два щита с крюков, и зал умолк, как отхлынувшая волна от берега.

В дверном проеме возвышался повелитель земли, держа в руках секиру, поднимая и опуская плечи в такт тяжелым, яростным вздохам. В глазах, некогда испытывавших неподдельное сострадание к проигравшему войну мальчишке, теперь полыхала лютая ненависть.

Останься, Эрик Бладсингер.

Сейчас ворвавшийся фейри не стремился достичь мира, а, напротив, отчаянно жаждал пролить вражескую кровь.

В черных глазах плескалась неприкрытая ненависть и кровожадность. Нечесаные и растрепавшиеся темные волосы ниспадали на лоб. Во время войны он выглядел могущественным и достойным королем, но теперь казался скорее диким зверем.

Не успел я ничего толком осознать, как Вален Ферус, убийца моего отца, крутанул в руках один из своих боевых топоров из черной стали. Длинные ноги фейри из Ночного народа перенесли его через весь зал менее чем за десять шагов.

Стиг оставил меня в тот же миг, как я врезался спиной в каменную стену. От удара из легких вышел весь воздух, а потом и вовсе не смог вернуться, поскольку Вален, воспользовавшись рукоятью оружия, сдавил горло.

– Где она? – проревел король мне в лицо.

В голове пронеслось его сказанное давным-давно слово «Останься».

Теперь повелитель земли лично позаботится о моем вечном пребывании здесь, и мои кости усеют эту землю, покуда не превратятся в пыль.

Глава 2
Певчая птичка

В воздухе витал незнакомый, но такой нежный и насыщенный специями аромат, в котором проскальзывали нотки кардамона и различных фруктов. Вдохнув полной грудью чистый морской воздух и ощутив легкий бриз, дующий со стороны королевского города, я почувствовала себя немного лучше.

Однако стоило мне перевернуться на пушистую поверхность, как из горла вырвался непроизвольный стон. Под спиной явно чувствовалось что-то мягкое, будто стелющийся мох, но в груди расцвела нестерпимая боль, словно кто-то взял ржавый шип и вонзил в тело, пригвоздив его намертво к месту.

Я с трудом разлепила один глаз, поскольку на ресницах образовалась соленая корочка то ли от пролитых слез, то ли от моря, уже и не вспомнить. Вернее, я вообще мало что могла вспомнить в течение нескольких вдохов, пока...

Ларссон.

В этот же миг распахнулся второй глаз, отдав пару высохших ресниц в жертву нижнему веку. Я резко поднялась, внутренне ожидая, что вот-вот на меня набросят железные цепи или застегнут ошейник на шее.

Но ни того, ни другого не последовало. Со всех сторон располагались распахнутые настежь арочные стрельчатые окна, позволявшие утреннему ветерку проникать в... комнату.

Отсюда виднелось множество башен с уходящими в небеса остроконечными крышами.

Где, черт возьми, я оказалась?

Плотные зеленые и золотые портьеры свисали вокруг четырех массивных резных столбов кровати, плетеный ковер с розовыми, оранжевыми и голубыми оттенками морского заката устилал грубые доски пола, а у противоположной стены находился туалетный столик каштанового цвета со множеством серебряных щеток, расчесок и масел для придания коже приятного запаха.

Кто-то облачил меня в тонкую нижнюю одежду, чистую и сделанную из шелка ручной работы. Спутанные в косе волосы были перекинуты через плечо, и, похоже, я не одну ночь провела с такой прической, и сейчас их следовало бы расчесать. На бедре сохранились лишь слабые синяки от удара о палубу шлюпа Ларссона.

Сколько уже времени прошло с тех пор, как он забрал меня?

И какую игру вел этот мерзавец?

Предполагалось, что вокруг будут сырые камеры, моча и помои под ногами, а возможно, и пробуждение в Ином мире, а не роскошные покои, напоминавшие мои комнаты в Багровом форте.

На какое-то мгновение мои ноги задержались над половицами, словно чешуйчатое зубастое существо могло внезапно вылезти из-под кровати и цапнуть, но потом я позволила им опуститься, разминая и погружая пальцы в ворс ковра. Фрагменты моего похищения из королевского города начали складываться в единое целое.

Ларссон хитростью выманил меня из покоев короля, и... о Боги, Тэйт!

Ходящий за сердцами, истекавший кровью на каменных ступенях возле доков. В голове возникла настолько реалистичная и жестокая картина происходившего, что соленый вкус его крови проступил на языке.

Я сжала руки в кулаки и прижала их к пульсирующим вискам. Этот вечно хмурый засранец Тэйт. Всегда казалось, что он испытывал нескрываемое презрение ко мне, однако он догадался, что случилось непоправимое, и отправился за мной, чтобы спасти.

Прижавшись к коленям, я зажала рот ладонью. Но почему это был именно Ларссон?

– Братья. – Соскользнувшее с губ слово оглушительно прозвучало в пустой комнате. Сердце учащенно забилось, а в сознании четко и ядовито послышался голос Ларссона, назвавшего Эрика своим братом.

Молва об очередном отпрыске Торвальда ничуть не беспокоила Эрика: он не сомневался, что если бы ребенок Торвальда действительно родился, то бастард уже давно бы оспорил его титул короля. Тем не менее я чувствовала эту странную горечь, желание вернуть утраченное право первородства, погребенное под разлагающейся почвой.

О Боги, нас всех одурачили, как наивных детей.

От мысли, что Эрик, обнаружив Ларссона, снимет плоть с его костей, независимо от того, является ли он братом или нет, в уголках губ заиграла незнакомая ухмылка, а в душе вспыхнула надежда. И в этот раз, почувствовав, как всколыхнулась темная сторона моего сердца, я не оттолкнула ее.

Большими пальцами я провела по бровям, успокаивая ноющую головную боль, и продолжала перебирать в памяти факты, противоречившие правде, и события, остававшиеся все еще неясными. Ларссон считал себя истинным королем, и не он один.

Опустив руки на колени, я крепко стиснула зубы, медленно осознавая, что и другие охотно поддерживали Ларссона в его предательстве, и чем больше тумана рассеивалось в разуме, тем четче вырисовывалось одно конкретное лицо.

Раздался звук щелчка задвижки, заставивший меня обратить внимание на арочную дверь в другом конце комнаты. На раме красовались вырезанные созвездия, которые рассыпались, стоило двери открыться. Я метнулась к противоположному краю кровати, отчаянно пытаясь найти лезвие, осколок дерева, хоть что-нибудь, чем можно было бы защититься.

В приглушенном свете я предполагала увидеть Ларссона, но неожиданно столкнулась с ослепительным взглядом девушки, лица которой не узнала. Волосы цвета серебристых сумерек ниспадали по изящной и тонкой спине, а остроконечные уши пронизаны филигранными золотыми цепочками. Однако голубые святящиеся глаза, яркие, как вспыхнувшая звезда, поражали наповал.

Ее полные, темно накрашенные губы дрогнули.

– Ты очнулась. Я взяла на себя смелость самой принести несколько целебных трав, потому что не доверила твое выздоровление морской ведьме.

– Ты служишь Фион, – процедила я сквозь зубы, все еще подыскивая что-нибудь острое, что могло бы разорвать кожу этой девицы.

Фарфоровые черты лица встретили меня на борту лодки Ларссона в день похищения. Морская ведьма тоже принимала участие в заговоре. Но с какой целью и как долго, мне было неведомо. Как только Эрик расправится с Ларссоном, темные глубины моего сердца будут с нетерпением жаждать ее пролитой крови.

– Я никому не служу. – Поступь вошедшей напоминала плавный танец. Ее руки и черты лица отличались утонченностью, но тело казалось достаточно крепким, чтобы поднять клинок и убить нескольких здоровых мужчин. – Если честно, я считаю морскую ведьму довольно скучной. Возможно, даже слегка одиозной.

Моя бровь вопросительно выгнулась дугой.

– Кто ты?

Девушка неспешно подплыла к одному из окон и раздвинула тонкие переливающиеся шторы, обнажив взору едва забрезживший закат. Она вдохнула, наполнив легкие воздухом, затем с причудливым звуком выдохнула и снова повернулась ко мне лицом.

– Можно сказать, мы попали практически в одинаковое положение.

Она приблизилась, но я сделала шаг в сторону.

– Ларссон забрал тебя?

– О нет. Не совсем. – Ее пальцы были унизаны серебряными кольцами, ловящими при каждом взмахе кистей свет, исходящий от свечей. – Это мой дом. Правда, некоторые гости меня не особенно заботят. – Она выглядела на удивление невозмутимой, но в голубых глазах мелькнула неподдельная досада.

– Где я?

– Во дворце Наттхавэна.

– Это ничего не объясняет.

– Не думаю, что имеет смысл все объяснять. – Она переплела пальцы и подошла ближе, остановившись в центре комнаты. – Моя задача – убедиться, что тебе не причинят вреда. Мне не приходится выбирать, но я не потерплю лишних издевательств.

Я сердито усмехнулась.

– Ты говоришь так, будто я обязана испытывать к тебе благодарность, но зря надеешься. Ларссон Хранитель костей намеревается причинить вред Королю Вечности, мужчине, которого я люблю, и украсть принадлежащую только ему корону. Если ты поддерживаешь такого изверга, то ты вовсе не друг мне.

– А если он перворожденный наследник, то разве это считается воровством? Ведь она принадлежит ему по праву.

– Эрик Бладсингер с радостью принял бы брата, – ответила я надтреснутым голосом. – Если ты и Ларссон считаете, что в произошедшем была какая-то необходимость, то вы совершенно не знаете своего короля.

Девушка насмешливо хмыкнула.

– Морской король – не мой король.

– Отлично. Я непременно занесу тебя в список предателей.

Белоснежные зубы сверкнули в приоткрывшихся губах, а появившаяся на лице улыбка выглядела совсем беззлобной, будто я ляпнула что-то забавное.

– Нет, он не мой король. Я не морская фейри.

Произнесенные слова заставили меня внимательнее рассмотреть ее черты. Она, вне всяких сомнений, была похожа на фейри, но у нее не оказалось ни заостренных зубов, ни огрубевшей от моря кожи.

– Я из рода королевских земных фейри. Не важно, на чьей ты стороне, но, помогая Хранителю костей, ты уже считаешься предателем.

– Только если я не фейри. – Она вновь огляделась вокруг, осматривая комнату. – Я уже говорила тебе, что этот дворец – мой дом. И для меня большая честь познакомиться с другой принцессой.

– Королевой, – выплюнула я. – Я королева. – На какое-то мгновение я замерла, сжав кулаки, но затем медленно выдохнула горький воздух из легких. – Если ты не фейри, тогда...

– Вы бы назвали нас эльфами, – перебила она. – Но если быть точнее, я из клана Доккальфара, теневых эльфов.

Я недоверчиво моргнула, не веря своим ушам. Эльфийка?

Доккальфар. Эльфы. Сколько вечеров моя мать, отец, бабушка и дедушка зачитывали сказки об избранном Богами народе?

О предках фейри.

– Бесконечные войны и распри между другими землями тысячи лет назад заставили эльфийские кланы поселиться в отдаленных уголках и вести мирную жизнь. – Девушка приветливо улыбнулась и присела на край кровати. – Но мы всегда обитали здесь. По сравнению с твоим народом мы ближе к морским фейри, поскольку тоже проживаем на островах в темных морях. Впрочем, твой народ еще очень молод. Поэтому вы так мало знаете об эльфийских преданиях.

Я пристроилась на другой стороне кровати, скрестив лодыжки, и повернулась к ней лицом. Бешеный пульс никак не унимался. В голове крутилось множество вопросов: была ли она опасна, может ли она наброситься? Я облизала сухие, как обжигающий песок, губы и осторожно произнесла:

– Если ты эльфийская принцесса, то почему связалась с Ларссоном Хранителем костей?

На вид девушка была не старше меня, но в ее глазах читалась непосильное бремя, словно жизнь не всегда проявляла к ней благосклонность.

– Твои раны зажили? – Эльфийка, подобрав платье, перелезла через матрац и устроилась рядом со мной, осматривая несколько лиловых ушибов на моей шее.

Я резко отстранилась.

– Я в порядке. Но ты уклоняешься от ответа на вопрос.

Маска притворного равнодушия на ее чертах треснула. Тяжело вздохнув, она уставилась на свои руки, вращая одно из колец на среднем пальце.

– Поверишь ли ты моим словам, если я скажу, что мне не доставляет удовольствия мысль о твоих страданиях?

– Учитывая, что я заперта здесь против своей воли, а ты не предпринимаешь никаких попыток освободить меня, то нет. Я бы не стала.

Мой правдивый ответ задел чувства девушки, добавив в сияющие голубые глаза серебристый оттенок.

– Мне не оставили выбора, кроме как присоединиться к тем, кто восстал против вас.

– Ты здесь пленница?

– Я не лишена свободы, но существуют весомые причины, не позволяющие мне помешать восстанию против твоего короля или твоего королевства. – Слетевшие с ее губ слова вонзились в грудь подобно острым шипам. – Все было задумано и тщательно спланировано давным-давно, и все приготовления к осуществлению плана были закончены. Но... – Она нервно сглотнула. – Я позабочусь о том, чтобы тебе не причинили вреда. Просто им нужно, чтобы ты пока держалась подальше от морского короля.

– Я никогда не откажусь от борьбы за возвращение к нему.

Ее лицо заметно поникло.

– Пойдем со мной, фейри. Я хочу познакомить тебя с Наттхавэном. Возможно, мне удастся объяснить тебе кое-что подробнее.

Девушка направилась к двери, но, еще не дотронувшись до щеколды, внезапно произнесла:

– Возможно, мы найдем способ помочь друг другу.

– Я не доверяю тебе. – Избегать суровой правды было бессмысленно. Она запросто могла заманить меня в ловушку, отправить на смерть к Ларссону, жаждущему свежей крови.

– Знаю. – Девушка распахнула дверь и жестом пригласила меня следовать за ней. – Но ты спланируешь свой побег, со мной или без меня. И чтобы у тебя был хоть какой-то ничтожный шанс, нужно понять, где ты находишься и что тебе противостоит.

– Ты... ты помогаешь мне сбежать?

– Нисколько. – Она лукаво усмехнулась через плечо. – Я лишь предоставляю сведения, фейри. А как ты ими распорядишься, зависит только от тебя.

Глава 3
Змей

Теперь, столкнувшись с повелителем земли лицом к лицу, можно было отчетливо различить мелькавшие в его глазах вспышки жгучей ненависти. В голове промелькнула мысль, что Ливия уже рассказывала, как в давние времена ее отец поддался проклятию жажды крови. Тогда она уверяла, что он сумел избавиться от него, но сейчас, глядя на него, в ее слова я верил с трудом.

Вален намеревался задушить меня, прежде чем я успею издать хоть звук.

Очень мудрый поступок с его стороны, ведь он прекрасно знал, на что способна моя кровь, и, безусловно, мог лично лицезреть, как свет исчезает из моих проклятых глаз. Подобный расклад показался ему беспроигрышным.

Вален навалился на приставленную к горлу рукоятку секиры, из-за чего мои губы сильнее скривились от нестерпимой боли.

– После всего случившегося, мальчишка, похищение моей дочери стало твоей величайшей ошибкой. Если узнаю, что ты причинил вред моему сыну и племяннику, я лично отправлю тебя в Иной мир только в виде мелких обломков костей!

Я попытался тряхнуть головой, но от бешеного напора в уголках глаз замелькали черные пятна, похожие на клочья ночного тумана. Каким-то чудом мне удалось поднять руку и схватить его за запястье, отчаянно пытаясь отпихнуть разъяренного короля. В ответ Вален подступил ближе; все его тело содрогалось от безудержной ярости, от неподдельных страданий и страха за жизнь любимой и единственной дочери.

– Нет, – безнадежно прохрипел я. Сказанного было недостаточно, но собраться с духом, чтобы вымолвить хоть что-то еще, мне так и не удалось.

– Вален, он не может умереть сейчас. – Изящная женская ладонь сомкнулась вокруг напряженной мужской руки. Черт возьми, это же мать Ливии. Она медленно потянула мужа за запястье, но бледные, словно колотый лед, глаза свирепо взирали на меня. – Еще рано.

– Нет причин откладывать на потом.

Королева решительно встала возле меня и своего короля.

– Мы не найдем ее, если он умрет сейчас.

Последовал один удар сердца, за ним второй, а после повелитель земли ослабил хватку. Его тело заметно напряглось, став крепким и твердым, будто каждый шаг, отдаляющий его от меня, вызывал горячую агонию в конечностях.

И когда наконец рукоять его боевого топора опустилась, мое тело подкосилось и с грохотом обмякло. Я рухнул на колени, задыхаясь от привкуса выступившей горячей крови на языке, едкая желчь заклокотала в горле – и, Боги, меня сейчас стошнит на его проклятые сапоги.

Быстро вдохнув через нос, я проглотил прогорклую смесь крови и кислоты, а затем тыльной стороной ладони провел по рту, после чего осталась красная полоска. Большинство земных фейри издали испуганный вздох и быстро попятились.

Даже король и королева синхронно отступили, предоставив мне больше пространства.

Каждый находящийся здесь трепетал от страха перед моей кровью. Я устало моргнул и вытер руку о штаны, а после, откинувшись на пятки, почувствовал, как ногу внезапно прожгло так, словно все кости превратились в жидкий огонь. Однако подняться – все равно что предстать перед ними в качестве недруга, ищущего мести.

Но ради Ливии я буду оставаться на коленях в зале своих врагов столько, сколько потребуется. Можно было не сомневаться, что отец, где бы он ни находился в Ином мире, уже пылает от мучительного стыда.

В таком случае пусть Торвальд поцелует меня в задницу.

– Я не причинил им вреда, – вырвавшиеся слова прозвучали с глухим хрипом, что сделало их едва различимыми из-за затрудненного дыхания.

Повелитель земли склонил голову на одну сторону, и на его лице застыло безумное выражение. Он опустился на колено и изогнутым лезвием секиры поддел мой подбородок.

– Верни их мне, Кровавый певец, и я быстро разделаюсь с тобой. В противном случае за каждое мгновение промедления я добавлю день к твоим мучениям. Думаешь, твоя кровь испугает меня? – Он наклонился ближе и заговорил низким голосом: – Ты уже заставил меня встретиться лицом к лицу с моим самым затаенным страхом. Ничто, что есть в тебе, не испугает меня сильнее.

Затем король отбросил топор, порезав мою кожу, и, оставаясь верным своему слову, не вздрогнул при виде капающей на доски пола крови. Но единственным намеком на легкую тревогу была вытянутая рука, заслонившая королеву от ее намерения подступить ко мне слишком близко.

– Я не причинил ей вреда, – похоже, мне удавалось вымолвить только эти слова.

– Так верни ее, Король Вечности, – произнесла королева, чье лицо оставалось все таким же жестким и прекрасным, как полированный мрамор.

Оглянувшись через плечо матери Ливии, я поймал мрачный взгляд широкоплечего фейри с похожей на повелителя земли смуглой кожей и такими же волосами цвета глубокой ночи.

Никогда мне не стереть из памяти лицо отца Алексия – того самого, что угрожал мне, находясь рядом с телом своего лучшего друга, не до конца веря, что я согласился исцелить его умирающего соратника.

И теперь в глазах отца Алека читалась противоречивая ненависть: я спас его друга и в то же время лишил единственного сына.

– Даже не смей искать поддержки у моего брата. Он больше не заступится за тебя. – Вален снова склонился, кипя от гнева. – Забрав наших детей, ты лишился всех привилегий, заработанных во время войны.

– Я пришел не сражаться, король. Я...

– Значит, пришел за выкупом. Тогда здесь его ты тоже не получишь, – в ответ огрызнулся он. – Ты отдашь мне мою дочь, а взамен я заберу твою треклятую башку.

В подтверждение своих намерений Вален грубо толкнул меня в грудь, повалив на спину, и навис надо мной, прижав одно колено к сердцу.

А в следующее мгновение по залу пронеслись оглушительные, гневные и резкие крики.

Под весом короля из глотки вырывался лающий кашель, и я мог узреть наяву, как рациональные мысли покидают его разум, уступая место темному дикому безумию, подначивавшему вскрыть мои зажившие раны и вырвать каждую кость из тела, пока от меня не останется лишь плоть и ядовитая кровь.

– Дядя Вален, остановись!

Вален, все еще вдавливая меня в пол и держа поднятую секиру над моим черепом, замер. Открыв глаза, я не смел сделать вдох, опасаясь, что любое небрежное движение вновь пробудит в короле жажду крови.

– Не убивай его!

Хвала Богам, они вернули Алексия.

Принц спешно протиснулся сквозь толпу; за его спиной показался небольшой отряд воинов, двое из которых крепко держали Тэйта.

При виде перепачканного грязью лица кузена в груди расцвело непривычное облегчение. Тэйт вопросительно наклонил голову, словно безмолвно интересуясь, какой именно вред мне был нанесен за время его отсутствия.

Я все еще оставался в живых, и в данный момент это было лучшее, на что мы могли рассчитывать.

– Алек! – Увидев живого и спасенного сына, отец принца тоже начал продираться через столпотворение.

Мне, оказавшемуся пригвожденным к своему месту, удалось еще разглядеть Джонаса и его брата. Принц, несколько мгновений назад излучавший нескрываемую свирепость и злобу, теперь опустил подбородок, спрятав лицо, и прикрыл веки, судя по всему, испытав долгожданное успокоение.

Видимо, он не желал, чтобы его чувства заметил кто-то посторонний.

Я приподнял голову, наблюдая, как длинные руки Алека крепко обнимают отца, похлопывая его по спине.

– Ты жив, – сказал его отец, отстраняя и осторожно прижимая руки к лицу сына.

– Да, я в полном порядке. – Принц выдавил из себя слабую улыбку. – А где Тор?

– На Севере, охраняет границы вместе с дедушкой и бабушкой. Там... с тех пор как ты пропал, во всех королевствах царит настоящий кошмар.

Алек нахмурил брови, и все мои внутренности связались в тугой узел. Теперь становилось ясно, почему форт, вопреки моим ожиданиям, охранялся не так тщательно. Воины и короли, похоже, разошлись в разные концы. Но почему? Что здесь произошло?

Алексий обошел отца и приблизился ко мне, беспомощно распластавшемуся на полу. Лицо принца было измазано грязью, пóтом, а волосы прилипли к заросшей щетиной челюсти. Он бросил на меня короткий взгляд, а затем окинул всех присутствующих в зале внимательным взглядом.

– Неужели Рэйф настолько отчаялся, что окончательно лишился рассудка? – Яростный и грубый голос Алека нарушил хранившее всеми гнетущее молчание. Быстрым шагом он приблизился к Джонасу. Стоявший принц растерянно моргал, пока Алек не обхватил его затылок и не притянул его лоб к своему. – Используй свою голову по назначению, друг мой.

– Я считал, что ты уже погиб, – задыхаясь, прошептал Джонас.

Алексий ободряюще похлопал Джонаса по шее, затем сцепил руки с его братом и обнял стоявшую между ними девушку. Она прижалась к Алексию, не говоря ни слова, но ее стройные плечи сотрясались от безмолвных слез.

Их неподдельные страдания давили на душу словно груда камней, сложенных друг на друга. Затаенная горечь, беспощадная месть и погруженность в собственный темный разум безжалостно вычеркнули из моей жизни друзей, семью. Им приходилось лишь предаваться самым мрачным фантазиям, пока их сплоченные воины не начнут действовать в рамках выстроенной стратегии.

Алек повернулся к своему дяде.

– Спроси себя, зачем Кровавому певцу приплывать к нашим берегам без полноценной команды после содеянного? Не убивай его, дядя. Это станет худшей ошибкой, какую ты можешь совершить сейчас.

Вален поднялся, широко распахнув глаза, словно он все еще находился в оцепенении.

– Я видел, как тебя утащили под воду. Как ты выжил в Бездне?

– Благодаря ему. – Он жестом указал в мою сторону. Алек, прочистив горло, снова повысил голос: – Бездна разорвала бы меня на куски, и я бы не выжил, если бы Эрик Бладсингер не спас меня. Точно так же, как он когда-то спас Тора.

– Алексий. – Отец Алека неожиданно схватил сына за руку. – Ты все знаешь?

– Я всегда знал, – спокойно ответил Алек, а затем снова обратился к собравшимся: – Будьте уже наконец-то воинами, достойными восхищенья, и используйте свои чертовы мозги. Он здесь не ради жажды мести и не заслужил кровопролития. Увидев Королевство Вечности, я быстро осознал, что, несмотря на пережитую нами в ту ночь боль, морской фейри пришел не просто так.

– Думаешь, мне есть дело до его причин? Где она? – Вален Ферус терял терпение с каждым ударом сердца.

Алексий уронил подбородок.

– Ливия была... она была в полном порядке. Я видел ее и говорил с ней. Но на Королевство Вечности напали, и... враги забрали ее.

Я едва успел подняться на ноги, как Вален Ферус вновь с пронзительным криком набросился на меня.

– Ты потерял мою дочь?

Если прежде он колебался, стоит ли убивать меня, то теперь, похоже, был полон решимости претворить обещания в жизнь.

– Никто из нас не ожидал подобного предательства, – произнес Алексий. – Одна из его перепачканных грязью рук прижалась к груди Валена. – Ливию предал наш общий друг.

В зале повисла гробовая тишина, пока Вален не нарушил ее, издав глубокий истошный вопль гнева. Он быстро взмахнул боевым топором, и лезвие вонзилось в деревянные рейки противоположной стены.

– Пусть он сгинет с глаз моих!

Король неистовствовал, однако королева, словно отлитая изо льда, приблизилась ко мне с замораживающим кровь в жилах молчанием, впиваясь в меня непоколебимым взглядом. Пожалуй, она внушала куда больше страха, чем выкрикивающий ругань король. Не удивлюсь, если мать Ливии научилась убивать так, что жертва даже не догадывалась о полученных ранениях.

– Уведите Короля Вечности, пока мы выслушаем сказки нашего принца. – Наклонившись ближе, королева произнесла строгим голосом: – И только тогда мы решим его судьбу.

Дальнейшие действия разворачивались слишком быстро.

Стражники-фейри, подхватив меня под руки, а затем окружив Тэйта, потащили нас к боковой двери.

– Нет. – И впервые с момента прибытия я оказал сопротивление, а в голове зародилось паническое безумие. – На это нет времени! Я должен провести тебя через Бездну. Не теряй времени понапрасну на ненависть ко мне. Она поплатится за это!

Король и королева не обращали внимание на мои отчаянные вопли, словно я превратился в не более чем призрака в комнате.

Жестокая и жгучая паника все ближе подкатывала к горлу. Долго ли земные фейри продержат меня в темнице, пока Ливия подвергается бесчеловечным пыткам, избиениям или еще чему-нибудь похуже в угоду Ларссону, жаждущему власти?

Охранники поволокли меня в сторону коридора.

Алексий лихорадочно обращался к дяде, к отцу, к тете, к каждому присутствующему. Они что-то забормотали, чего мне не удалось расслышать, и он отчаянно простонал, тряся головой.

Бессчетное количество мыслей, одна страшнее другой, завладели сознанием. К тому моменту, как меня втолкнули в дверной проем, соленый пот заливал лоб, а нога жутко ныла от непрекращающихся толчков.

– Боги, не делайте этого. – Мне все-таки посчастливилось выскользнуть из рук одного из стражников и ухватиться за дверной косяк. – Король, пожалуйста. – Мой голос надломился, и я едва соображал, что именно произношу. – Ей нужно, чтобы я нашел ее, ей... ей необходимо, чтобы я напомнил, как нужно дышать.

На какое-то мгновение показалось, что Вален дернулся от услышанного, а мать Ливии слегка выглянула из-за его плеча и ее бледные глаза заволокло отчаяньем.

Последним, что я увидел, стали непролитые слезы королевы, прежде чем дверь захлопнулась перед моим носом и нас вышвырнули из большого зала.

Глава 4
Певчая птичка

В сопровождении двух стражников, облаченных в синие туники и серебряные браслеты, девушка неспешно повела меня по узкому коридору. Возвышающиеся к потолку стропила были задрапированы атласными знаменами с вышитыми диковинными созвездиями, переливающимися под лучами солнца.

Мои ноги, готовые вот-вот сорваться с места, едва касались сотканных ковров, поскольку я везде высматривала зловещую ухмылку на лице Ларссона, казавшуюся мне не так давно столь дружелюбной.

– Мы прогуляемся без сопровождения, Дорсан, – обратилась девушка к стражнику, стоявшему справа от нее. Он выглядел очень юным, но таким непреклонным, словно скала.

Последовал едва заметный кивок, и второй стражник отошел от дверного проема, давая нам возможность выйти на лесную тропинку, ведущую через заросли деревьев и кустарников.

Множество молодых и разросшихся ветвей переплелись, как узловатые пальцы, создав зеленый навес, закрывавший бескрайнее небо. Вдоль тропинки тянулись глянцевые черные папоротники, словно в бархатных листьях плескалась полночь, а по склонам и в оврагах петляли извилистые деревянные дорожки.

Каждая пешеходная дорожка была проложена на сваях, терявшихся среди морской глади без течения. На поверхности застоявшихся приливов собирались зеленые цветы, покрытые пеной, отчего темная вода больше напоминала заросший травой луг.

– Пойдешь по этой тропе, – девушка жестом указала вперед, – и наткнешься на болота. Хоть они и прекрасны, но весьма опасны, если не придерживаться правильного пути. Впрочем, солнцекрылы довольно дружелюбны, поэтому, сочтя тебя достаточно привлекательной, с готовностью помогут осветить безопасный путь.

– Солнцекрылы?

Девушка щелкнула пальцами перед своим лицом.

– Крохотные насекомые, мерцающие золотым сиянием. Довольно прелестные существа, но весьма подозрительные.

Легкий ветерок подхватывал молочные шелковые цветы, развевая приторный аромат, погребенный под морской водой. Лазурные приливы без остановки сверкали подобно неистовому пламени под лучами заходящего солнца.

– Вероятно, ты уже планируешь сбежать, – прошептала она, – но пока ты спала, твои враги наложили довольно мощное заклинание, сковывающее тебя с ними. Поэтому если они задержатся на берегу, то и ты, хочешь того или нет, тоже. Уверяю, попытаешься уйти, и Иной мир откликнется на твой призыв.

– Как раз именно так и сказал бы похититель. – Я направилась по другой тропинке, намереваясь во что бы то ни стало пробраться сквозь деревья.

Но внезапно женская рука обвилась вокруг моего запястья.

– Не дергайся. Я доведу тебя.

Наверняка произнесенные слова таили в себе какую-то издевательскую шутку, смертельный подвох, но девушка, не высказав никаких возражений, легко пробралась сквозь деревья и направилась к берегу.

Оглянувшись через плечо, проверяя, не идет ли кто-то за нами, и глубоко вздохнув, я отправилась следом.

К тому времени, как деревья поредели и только колючие листья незнакомых кустарников досаждали моим лодыжкам, моя странная провожатая неожиданно вытянула руку.

– Подожди. Здесь глубоко скрыта ловушка. – Подхватив упавшую в листву корявую ветку, она перебросила ее к границе леса.

Стоило палке приземлиться, как песок и галька мгновенно поглотили ее, оставив на поверхности лишь один острый конец. Земля вокруг затвердела, крепко удерживая сук на месте.

Девушка сокрушенно вздохнула.

– Заклинание на силки. Не смертельно, но ничуть не сомневаюсь, что морская ведьма испытывает к тебе стойкую неприязнь и с удовольствием оставит тебя гнить на солнце, пока кто-нибудь не обнаружит.

Безмолвное отчаяние сковало грудь.

– Но я справлюсь, – серьезно заявила девушка. – Это же не кровавое заклинание.

– Ты добровольно собираешься попасть в ловушку?

– Верно. – В уголках ее рта дернулась едва заметная усмешка. – Мне известны приемы, позволяющие забирать различные материи по своему усмотрению. Наложенные заклинания, вся окружающая нас магия – это материя, которая не видна невооруженным глазом. А если хочешь убедиться в правдивости моих слов, то я приму ее на себя и мы сможем пройти дальше.

– Зачем ты мне помогаешь?

– Честно? – Разгладив стройными руками складки платья, девушка продолжила мысль: – Мне уже порядком надоели все эти поставленные чары на моем острове. Куда бы мы ни пошли, везде нас подстерегают силки или шипы, впивающиеся в нашу плоть и пытающиеся остановить. И... – Очередная томительная пауза. – В моем сердце поселилась необъяснимая тревога. И меня не устраивают небылицы, рассказываемые мне о причинах твоего пребывания здесь.

Пожалуй, я была слишком несведущей в искусстве ведения войны, в смертельных сражениях и заклятых врагах. В моей защищенной, наполненной безграничной любовью жизни практически не случалось ситуаций, заставлявших меня по-настоящему столкнуться с обманом со стороны знакомых мне людей. Не исключено, что во всех ее якобы добрых помыслах скрывалась наглая ложь, заманивающая меня в ловушку. И все же в ее чертах проступала какая-то внутренняя теплота и мягкость. Некая сила, теплящаяся в жилах, магия хаоса или инстинкт, призывала сохранять спокойствие рядом с ней.

– Тогда докажи свои слова, – ответила я. – Отведи нас на берег.

– Будь начеку. Мы уже находимся достаточно близко, чтобы попасть под удар. – Она раздвинула мешавшие на пути кусты.

И в следующее мгновение холодный, похожий на изморозь бриз сковал тело. Влажные капли струились по коже, а непрекращающийся ветер швырял меня то в одну, то в другую сторону, пока я не упала лицом вниз на лесную подстилку.

Я прокашлялась и приподнялась, всматриваясь в даль, но на первый взгляд ничего не изменилось: до моря оставались все те же пятьдесят шагов, а лес даже не шелохнулся.

– Она исчезла. – Позади меня возвышалась девушка со сцепленными руками, волосы цвета звездного света развевались вокруг ее лица, а на ладонях клубился туман. Вздернув подбородок, она указала на отброшенную ею недавно ветку.

Черт возьми, если раньше палка покоилась в затвердевшей земле, то теперь после освобождения была покрыта мягким песком, словно выброшена намеренно.

Не задерживаясь, мы вышли из-под зарослей деревьев по направлению к берегу.

– Ты разрушила заклинание? – Вопрос прозвучал шепотом и скорее в большей степени для собственного успокоения, но девушка быстро кивнула.

– Теперь можно спокойно подойти к берегу. – В подтверждение своих слов она направилась к кромке воды. – Ну, докажи мне, что я не права. Не бойся, подходи ближе.

Разум подсказывал, что поставленная ловушка исчезла, и у меня не было причин не доверять ей, поскольку никто не позволил бы пленнице сбежать. Однако сопротивляться дальше оказалось выше моих сил: в этом мире не существовало таких вещей, которыми бы я не рискнула ради возвращения к Эрику Бладсингеру. Не раздумывая, я устремилась к морю, и как только вода коснулась колен, по всему телу прошелся острый разряд боли.

Я громко вскрикнула и упала обратно в объятия ленивых волн.

Ласковые руки подхватили меня под мышки, помогая подняться из моря.

– Как я уже упоминала, первое, что с тобой сделали, едва ты вошла на территорию Наттхавэна, – удостоверились, что ты останешься в его пределах.

– Так избавься от чар, как до этого. Пожалуйста.

Ее изящные черты исказила черная тень невыносимого бремени.

– Кровавые заклинания – это совершенно иная материя. Их снятие неизменно несет за собой чувство боли, гнева, жестокости и всевозможной порочности. Подобное мне не подвластно. А это... – Она вновь обратилась грустными глазами к синему морю. – Я не осмеливаюсь прикоснуться к нему.

Стряхнув с себя ее руки и усевшись на мелководье, я подтянула колени к груди и истошно закричала, выплескивая накопившуюся боль, безудержную ярость и беспросветное отчаяние, отпуская невысказанные эмоции к проплывавшим розовым облакам. Задыхаясь от злости, я набросилась на ни в чем не повинную девушку.

– Зачем ты это делаешь? Отпусти меня, и я клянусь, что Королевство Вечности станет твоим верным союзником. Мы поможем тебе.

Не обращая внимания на окружавшую нас воду, эльфийка расположилась рядом, прижимая колени и мокрое платье к груди, выглядя вполне дружелюбно для сложившейся ситуации.

Она неотрывно вглядывалась в кровавый отблеск на горизонте: багровые сумерки вместе с первыми звездами окрасили небо, стирая последние крохи этого тяжелого дня.

– На самом деле Наттхавэн – мирный остров. Некоторые называют его исчезающим островом.

– Почему?

– Он может раствориться в тумане, – произнеся эти слова, девушка невольно улыбнулась, а в уголках ее глаз заиграли нотки нескрываемой гордости. – Дар Богов, как мне кажется. В случае угрозы мы сумеем увести весь наш клан в безопасное место. Или, полагаю, если мы... будем вынуждены переселиться... – Она замешкалась, и улыбка померкла, словно брошенная последняя фраза была горькой на вкус. – Наттхавэн переместится в другое место.

– Сама земля обладает магией?

– А разве не все земли такие? – Она вопрошающе взглянула на меня. – Мне сказали, что твои способности влияют на почву. Ты совершала подвиги в своих королевствах и за морем. Я верю, что магия живет во всех землях.

Мои губы дернулись в злобном предвкушении.

– Возможно, я уничтожу магию острова своим хаосом, если это позволит мне выбраться отсюда.

– Полагаю, Наттхавэн будет весьма оскорблен подобным поведением гостьи. Лучше призвать на помощь великодушие аффинности, связывающей все земли, а не губить магию попусту. Ведь она такая непостоянная в разных королевствах, не так ли? Стоит ее однажды оскорбить, и она, кажется, сама покарает за совершённый грех. В доказательство вспомни обрушившееся на твое Королевство Вечности бедствие.

– Откуда ты знаешь? – Однако я быстро покачала головой, понимая, что ее ответ не имел большого значения. – На самом деле это было проклятие морской ведьмы, потерявшей контроль.

– О, верно. В определенном смысле, – произнесла она почти возмущенными нотками в голосе, – ведьма и Ларссон не оказались готовы к последствиям своих темных заклинаний. И, как я уже отмечала, кровавые заклинания и темная магия создают разные виды материи или остатки. То разрушение, что ты наблюдала, – это мрачный остаток того, что было сделано, чтобы привести нас к нынешнему моменту.

– А что было сделано?

Девушка, бросив на меня раздраженный взгляд, произнесла:

– Я же говорила тебе, фейри. Это нападение, совершенное не из-за мимолетной прихоти. Все было спланировано и рассчитано много лет назад, поскольку никто не способен низвергнуть Королевство Вечности за один день. Очевидно, потребовались темные заклинания.

Как только мой хаос обращался к тому, что вызвало распространившуюся Тьму, ощущавшуюся настолько мощно и болезненно, на ум приходило только мученическая смерть и бесконечная агония. Я всегда чувствовала, что нечто сокрытое в почве обращается ко мне всякий раз, стоит хаосу проникнуть глубже. Логично, что зловещая магия могла оставить после себя остатки, приносящие боль.

– Говоришь, будто речь идет о сущем пустяке, но я вижу омерзение в твоих глазах.

На мгновение она замешкалась с ответом.

– Я имею право не соглашаться с определенными действиями других, но мне не пристало беспокоиться о твоих проблемах, учитывая, что у меня есть свой собственный народ, нуждающийся во мне.

Ее слова взволновали меня, заставив встряхнуть головой. Мне никак не удавалось постичь всю доброту недавно совершённого поступка и в то же время ее решительный отказ помогать дальше. Будь она здесь пленницей, наверняка нашла бы себе самого лучшего союзника.

– Итак, что мне известно о твоем острове: он небольшой и может скрыться в тумане. – Я оглянулась через плечо, рассматривая темные шпили каменного дворца, возвышавшиеся среди высоких деревьев. – Вы умеете снимать заклинания с помощью своей магии?

– Аффинности, – поправила девушка. – Я могу взаимодействовать c любой материей: камнем, деревом и даже плотью, если хорошенько сконцентрируюсь.

– Но не с кровавыми заклинаниями.

Ее челюсть заметно напряглась.

– Всем будет лучше, если я воздержусь от всего, что связано с темными сторонами сердца: жадностью, болью, ненавистью и подобными вещами. Кровавые заклинания накладываются через мрачные желания, смерть, алчные стремления, в конце концов.

Ее манера изъясняться так прямолинейно, словно все сказанное звучало чертовски очевидно, вызывала у меня неподдельное умиление.

– Ну вот, теперь все действительно встало на свои места, – саркастически ответила я.

– Я далеко не лучший учитель по части объяснения аффинности, ведь мне приходится общаться исключительно со своим народом. – Она поджала губы, скрывая легкую ухмылку. – Считай, что моя магия похожа на призыв. Как и я, теневые эльфы могут воспользоваться своими дарами в большинстве случаев.

– Что ты имеешь в виду, говоря в большинстве случаев?

Ее глаза внезапно стали похожи на стекло, покрывшееся каплями воды.

– Скажу лишь одно, фейри. Боги сочли нужным наделить меня дарами, возможно, больше похожими на проклятия, которые никогда не должны быть задействованы.

От захватившего меня любопытства волоски встали дыбом на руках, и я уже собиралась продолжить начатый разговор, но она вернулась к своему легкомысленному, нарочитому тону, заглушив мой всколыхнувшийся интерес:

– Некоторые эльфы не омрачают то, что забирают, как я. Одни способны собирать свет, и это отчетливо проявляется на их ладонях во время применения дара. А некоторые эльфы могут высекать свечение в комнате и проходить сквозь него в другие помещения. Это очень сложно и ужасно утомительно.

– Как-то странно для теневых эльфов использовать свет.

– А я и не утверждала, что только мой народ может использовать свет. Существуют разные кланы. – Ее плечи слегка напряглись. – Светлые эльфы, или Льосальфар, владеют светом и огнем. Но скоро ты сама все увидишь воочию.

– Почему мне кажется, что ты постоянно намекаешь на что-то, но при этом никогда не говоришь прямо?

– Действительно, почему?

Черт возьми, как же раздражали ее туманные объяснения. Я пристально посмотрела на сидящую рядом девушку: довольно миловидная, легкая ухмылка придавала лицу озорное выражение, но через мгновение до меня дошло. Ведь я была прикована к этому месту, а что, если ее постигла та же участь? Очевидно, ей не под силу рассказать мне хоть что-то существенное.

Тем не менее если в ее словах таилась истинность, то вот она, незнакомка, неуловимо пытающаяся помочь, а значит, нужно разобраться в ее размытых фразах и принять помощь.

От этой мысли в груди затеплилась искра новой надежды, и я нарушила наше недолгое молчание:

– У меня есть хьярта – сердечная связь с королем. Наложенное заклинание здесь заслоняет даже ее?

– Как бы мы ни сопротивлялись, но магия, скрывающая нас, достаточно сильная, чтобы держать всех присутствующих на этом острове взаперти от целого мира, – произнесла она почти мечтательно, словно просто зачитывая слова с клочка пергамента.

– Должен существовать способ разрушить ее.

Девушка покачала головой.

– Только не кровавое заклинание. На Наттхавэн сейчас могут ступить лишь те, кто отмечен. И единственная, кто наносит подобную метку, – морская ведьма.

– Значит, все-таки можно сбежать.

– Отмечена лишь одна душа, способная свободно покидать пределы острова. И нет, это не Ларссон, хотя он может пройти сквозь заслон, но ему не уйти. Не сейчас. Ты связана с ведьмой, фейри. Однако случись так, что тебя, скажем, вынудят покинуть остров, это поможет разрушить наложенные чары. Вот только эта задумка, несомненно, принесет за собой мучительную боль, и, конечно, она чрезвычайно опасная.

Я готова пойти на смертельный риск, лишь бы выбраться из этого проклятого места.

– В конце концов, смерть создателя заклинания неизбежно влечет за собой уничтожение его магии.

– Значит, убьем Фион? С удовольствием.

– Ты так и не уяснила мои слова. Нельзя убить тех, кто противостоит тебе. – Выражение лица эльфийки внезапно приобрело мрачный, почти испуганный вид. Она на мгновение оглянулась через плечо, а затем, понизив голос, продолжила: – Темные заклинания превратили их в твоих заклятых врагов, а вкусив однажды запретное, они развращаются настолько, что уже любые заклинания перестают быть запретными.

– Не понимаю...

– Тебе не удастся покончить с ними, – прошептала она. – Хранитель костей находится под крылом морской ведьмы, и пока действует наложенное заклинание, он не может скончаться. А сама она защитила себя так крепко, что без клинка из белого железа с ней не расправиться.

– Что это?

Очередной брошенный мимолетный взгляд на деревья.

– Клинок, созданный эльфами, не умертвляющий с первого удара и не пускающий кровь. Но он заставляет гнить сердце, высасывая магию, пока кровь не перестанет течь в жилах. Весьма мучительная смерть.

– Эльфийский клинок! – громко воскликнула я, даже не задумываясь, что посторонний мог услышать мой удивленный возглас. – Если у тебя есть эти клинки, почему, черт возьми, ты ими не воспользуешься?

– Действительно, почему? – Девушка сжала губы, превратив их в тонкую бескровную линию.

Боги, она была бессильна претворить подобный план в действие, поскольку нечто не позволяло ей противостоять либо ей угрожали. Что она сказала раньше? В первую очередь ее волновало благополучие ее народа. А что, если Ларссон причинил вред близкому ей человеку?

– Как они захватили остров?

– Никто его не захватывал. Хранитель костей известен среди эльфийских кланов, поэтому я не придала особого значения, увидев его в составе отряда странников.

– Что значит – известен?

– Он наполовину эльф, – уточнила она, слегка растерявшись, словно пораженная моим незнанием.

Проклятье.

– Выходит, он обманул тебя. Явился как друг, а после предал.

– Не скажу, что он кого-то предал, – пробормотала она, касаясь пальцами приливов. – В тот день он был немногословен. И мне пришлась не по душе морская ведьма и присоединившийся к ним морской фейри.

Я же не ослышалась, услышав из ее уст «к ним»? Неужели здесь присутствуют и другие морские фейри? Раньше Ларссон уже посылал наемных убийц, рассчитывая расправиться с Эриком, но мне и в голову не приходило, что за его спиной гораздо больше сторонников, чем предполагалось.

– А кроме Ларссона и Фион здесь есть кто-то еще?

– Есть, – за нашими спинами раздался недовольный голос.

Стоявший на краю леса мужчина с волосами цвета заката с презрительной ухмылкой наблюдал за нами двумя.

– Скадиния. – Издевательская усмешка превратилась в звериный оскал. – Что все это значит?

Эльфийка быстро встала и отошла от воды.

– Арион. Наш уговор возложил на меня обязанность заботиться о ее благополучии.

– Ты должна сохранить ей жизнь, а не прогуливаться по берегу.

– Фейри пребывала в смятении. Я решила сориентировать ее, рассказав о Наттхавэне. Ничего больше.

– Тогда почему ты так плохо отзывалась о моем кузене, кридхе?

Мне не известно значение выбранного им слова, но оно заставило Скадинию наморщить нос.

– Я откровенно высказалась о Хранителе костей. А если считаешь мое мнение таким нелестным, то, возможно, ему стоит еще раз задуматься о совершённых им действиях.

Арион оказался широкоплечим мужчиной с остроконечными ушами, увенчанными золотыми колпачками, густые брови придавали выразительные очертания внешности, но именно глаза внушали необъяснимую тревогу. За мягкостью, излучаемой теплым цветом лица и волос, скрывались холодные и отстраненные темно-карие глаза, будто однажды в них затерялась надежда, приговоренная умереть.

Вне всяких сомнений, она боялась именно этого мужчину. На протяжении всего диалога упоминание о Фион или Ларссоне едва ли меняли манеру речи Скадинии, но стоило коснуться чего-то существенного, как в словах проскальзывали сердитые нотки. Арион привел Ларссона на ее остров, и именно он загнал девушку в ловушку.

Еще один эльф.

Черт побери. Если все сказанное – правда и Ларссон наполовину принадлежал к эльфийскому народу, то его связи имели не последнее значение.

– Пора, – приказал он тоном, не терпящим возражений. – Приведи ее в зал. И, Скадиния, сделай это тихо.

Неожиданно я подавилась собственным изумлением, увидев, как от непринужденного взмаха Ариона на фоне угасающих клочьев заката пробилась золотая трещина, словно разделяя небосклон, и он прошел сквозь нее, покинув берег.

Глубоко дыши. Сосредоточься.

– Идем, – прошептала девушка, беря меня за руку. – Я рассказала тебе о Наттхавэне все, что могла.

– Скадиния...

– Скади, – ответила она, понизив голос. – Лишь один называет меня полным именем, и он не принц Арион.

Принц? Очередной гребаный королевский наследник.

– Скади, – промолвила я. – Очевидно, что-то сковывает тебя, но мы можем...

– Ты не в состоянии помочь мне, – ядовито возразила она. – Ты не способна постичь эльфийский путь. Выслушай меня, фейри. Мне больше нечем тебя выручить; пока Арион придерживается заключенных соглашений, он голос Наттхавэна.

Столько мыслей так и осталось невысказанными, что захотелось встряхнуть ее и силой вырвать их из глотки, но в следующее мгновение нас встретили двое охранников, оставшихся ранее у дверей.

Плечи Скади заметно поникли, но следующие слова она постаралась сказать ободряющим голосом:

– Я буду поддерживать тебя. Он жаждет крови, фейри, а не твоей жизни.

Она перехватила мою руку, как это сделали бы Мира или Селин, и легонько подтолкнула меня к змеевидной дорожке на неизбежную встречу с Ларссоном Хранителем костей.

Глава 5
Певчая птичка

Попадавшиеся на нашем пути коридоры были отделаны великолепными резными балками и стропилами; на стенах красовались гобелены, воспроизводившие мистические и захватывающие мотивы: скалы на фоне глубокой ночи, блестящие пурпурные цветы при лунном свете или полуночное море, разбивающееся о берег.

Всю дорогу Скади старалась держать подбородок приподнятым, походка напоминала легкий танец на паркете, а величественное поведение портила слегка подрагивающая челюсть, в которой сквозило растущее беспокойство.

Открывшаяся передо мной комната оказалась широкой и двухъярусной, что придавало ей причудливый вид. Первая половина была выше, а к нижней вели ступеньки, где стоял длинный деревянный стол. Часть стен выложена из камня, будто эта территория дворца была встроена в темные скалы под открытым небом.

Чарующий аромат древесного дыма и золы, заполнивший пространство, исходил от сложенного из речного камня камина. Одни стены были сделаны из природного камня, другие утеплены глиной и мягкой древесиной, поросшей мокрым от дождя мхом.

Вдоль стола из черного дерева тянулись скатерти с изображениями голубых вершин, покрытых инеем, и переплетенных рун, прочитать которые мне не удалось. На серебряных тарелках громоздились блюда из копченой рыбы и терпкого желе, а в простом канделябре, стоявшем посередине, мерцали восковые черные свечи.

Сидевший в дальнем конце стола мужчина с голубым трикорном на голове сосредоточенно зачерпывал в рот пюре из кореньев и мясистые кусочки рыбы.

Увиденное мною зрелище заставило сердце болеть за Эрика. Его во что бы то ни стало нужно предупредить, ведь кто, как не он, должен знать о предателях.

– Лорд Хеш.

Хеш, глава Дома Клинков, проглотил еще один кусок, посмотрев на меня как на пустое место. Этот ублюдок, крепкого телосложения воин с невероятно квадратной челюстью, напоминал скорее людоеда, чем фейри.

– Земная фейри.

– Полагаю, я тебе известна как королева.

Хеш громко и зловеще расхохотался.

– Думаю, мы оба понимаем, что этот титул всегда был обречен на недолговечность, земная фейри.

Я крепко стиснула зубы, стараясь не делать коротких, сбивчивых вдохов. Находившийся здесь предатель не испытывал ни страха, ни дрожи перед неминуемым возмездием Эрика. Что, черт возьми, это значило? Неужели все Королевство Вечности выступало против моего Змея?

Откуда-то из оцепеневшего сердца на поверхность вырвался всепоглощающий ужас.

Панический страх завладевает твоими мыслями, и я не стану советовать тебе не поддаваться ему, но позволь мне напомнить, кто ты есть. Ведь ты грозный враг.

Своими словами и поступками Эрик доказал, что безгранично доверяет мне. Возможно, здесь мне и суждено умереть, и если такова моя судьба, я буду до конца защищать Короля Вечности, отстаивать его и бороться за жизнь, которую мы мечтали прожить вместе.

Столь прекрасная мечта, заслуживающая борьбы, пусть даже до последнего вздоха.

Внезапно распахнулись задние двери и вошел Ларссон, чей вид заставил желудок скрутиться тугим узлом. Некогда друг, воин, смеявшийся вместе с нами, помогавший спасти меня от морского певца, теперь превратился в жестокого и ничтожного изменника. Его когда-то красивая ухмылка расплылась по заросшему щетиной подбородку, а темные волосы растрепались по лицу.

– Приветствую, миледи. – Сев в кресло с высокой спинкой, Ларссон занял место во главе стола. – Очень рад, что вы проснулись, хотя и огорчен, что мне не сообщили раньше.

Его вопрошающий взгляд метнулся к Скади, но та в ответ лишь небрежно пожала плечами.

– Тебе все настолько безразлично? – Ларссон выразительно прищелкнул языком. – Мы же почти родня.

– Еще нет, – только и промолвила Скади.

Вдруг эти же двери врезались в стены со страшным грохотом. Зашли еще стражники, вооруженные мечами и окружавшие эльфийского принца, все это время не отпускавшего руки Фион.

Морская ведьма, облаченная в черное платье из атласа и кружев, отличалась ужасающей красотой: бледные волосы струились и переплетались на затылке, а плавная походка напоминала легкий прилив.

– Как приятно видеть земную фейри на своем месте, – проговорила морская ведьма, принимая руку Ларссона и бросая на меня уничижительный взгляд. – По нашей милости.

– Как умно, Фион. – Я до боли сжала кулаки. – Покончил с тоской по коровлевской постели и теперь у тебя появилось время поупражняться в остроумии?

– Ну что вы, миледи, – обратился Ларссон, как только Фион уселась за стол. – Вы попрекаете Фион, хотя и сами одного поля ягоды с ней.

– Я королева.

– Вы лишь иллюзия, – беспечно возразил Ларссон. – Бредовая иллюзия, созданная моим никчемным младшим братом ради потехи самолюбия и веры, что он кому-то нужен таким, какой он есть на самом деле.

Поразительно, как Ларссон пренебрежительно отмахнулся от моей связи с Королем Вечности, словно той и вовсе не существовало. Он, неделями проводивший время со мной и Эриком, прекрасно осведомлен о нашей безграничной преданности.

Взмахнув рукой, он жестом пригласил сесть в кресло.

– Присаживайтесь. Нам предстоит многое обсудить. Вижу, вы уже познакомились с принцессой этого острова, но встречали ли вы ее суженого? Принц Арион, мой кузен.

Ларссон скорчил самодовольную ухмылку, полагая, что услышанная новость произведет эффект взорвавшегося снаряда. Однако произнесенные слова совсем не впечатлили, а лишь озадачили меня.

– Ты помолвлена?

Плечи принцессы резко дернулись, как от хлыста, но она быстро отвернулась, устремив взгляд в пол. Больше мне не получить от нее помощи, по крайней мере не в окружении этих ублюдков. Скади считала, что именно знание этого места подскажет верный путь к свободе, и я приняла эту мысль как данность. Теперь чем больше информации мне удастся вытянуть из Ларссона Хранителя костей, тем мудрее я смогу воспользоваться ей против него.

– Ты ведь эльф, – процедила я сквозь зубы.

Взяв с тарелки в центре стола мокрый зеленый плод, Ларссон откусил от него.

– Да, наполовину.

– Эрик... – Проглотив щемящую боль от произнесенного его имени, я продолжила: – Эрик не знал?

– Никто, кроме Фион, не был в курсе. – Ларссон тщательно вытер пальцы о льняную ткань. – Я сын павшего Короля Вечности и благородной эльфийки из клана Льосальфара, светлых...

– Я уже имею представление о кланах. Скади объяснила мне, – резко перебила я. – Какой мощный тыл прикрывает твою спину, не так ли? – Затаенный гнев, уже ставший давно привычным, полыхал в моем нутре, пытаясь вырваться на свободу. – И все же у тебя нет морского голоса.

Ларссон неожиданно шлепнул рукой по краю стола, а вслед раздался взрыв оглушительного хохота. Арион, выпятив губы, опрокинул в себя кубок со сладковатым напитком. Истерический смех, гоготание и противное фырканье исходили от Хеша. Сейчас лорд клинков больше смахивал на морского борова, чем на воинственного фейри.

– Я обладаю голосом, миледи. Просто забыл его продемонстрировать. – Ларссон рассеянно прошелся пальцами по лбу. – Должно быть, вылетело из головы. И если бы Фион не заслоняла его, не сомневаюсь, что Ходящий за сердцами почувствовал бы все мои желания и узнал правду.

В груди болезненно защемило от одного упоминания о Тэйте.

– Он тоже был твоим кузеном.

– Верно. – Язвительная ухмылка на лице Ларссона моментально исчезла. – Я никогда ничего не имел против него, Боги свидетели. Но он так чертовски предан Кровавому певцу, что его смерть даже к лучшему. Ему так и не удалось догадаться о моем голосе. Забавно, что оба сына Торвальда несут в себе дар крови. Может, Хранитель костей – это и принятый титул, но мой дар кроется отнюдь не в костях.

– Тебя так и распирает от гордости, а сам ни в чем не признаёшься, – раздраженно ответила я.

– Эльфийская кровь – штука очень любопытная, – спокойно продолжил Ларссон. – Мой кузен черпает силу из света, а его будущая невеста – из темноты. Я же, будучи и морским фейри, и эльфом, получаю от крови.

– Что именно? – Я презрительно поморщилась, заметив, как дрожит мой подбородок.

– Способности. Голос. Магию. – Ларссон вскинул брови, словно произнесенное обязано привести меня в неописуемый восторг.

– Ты воруешь магию из крови.

– Да. И чем больше крови я поглощаю, тем дольше способен похищать чужие умения. Кажется, это лучше всего работает на морских фейри. – Он надменно приподнял цепочку с костями, висевшую на шее. – Смерть – наилучший способ получить больше крови. А со временем я начал собирать кости. Так, на память.

Боги, он просто обезумел.

– Странно, что твои эльфийские сородичи доверяют тебе, когда ты можешь выпить их магию.

– Союзы веками подписывались кровью. – Ларссон нахмурился. – Однако я ни за что не причиню вреда ни Ариону, ни его двору. Или его суженой. Мы же родственники.

– А твой брат?

Мерзавец отвел взгляд, испытывая то ли озадаченность, то ли притворный стыд.

– Он лишь досадная случайность на пути к моей короне. Приберегите свой гнев для Торвальда, миледи. Отец единственный, кто виноват в случившемся. – Безусловно, сам Ларссон никогда не видел себя в роли злодея. – Вернуть себе право первородства – моя цель. Я уже рассказывал вам об этом на корабле.

– Ты никогда не получишь корону и не сможешь захватить Королевство Вечности. Эрик не допустит этого.

Корона отличалась от всех виденных мною ранее: она настолько жестокая, как и само Королевство Вечности, что, попавшись кому-то, не принадлежащему к роду прямых наследников, будет неистово гореть и гнить на голове жертвы.

Лицо Ларссона заметно ожесточилось.

– У Бладсингера воистину не останется выбора. Мне предстоит решить всего лишь одну проблему, чтобы рассеять поставленные против меня защитные чары, и тогда я завладею кровавой короной без вреда для здоровья.

– Против тебя?

– Прощальный подарок от любящего отца. – Выплюнутые слова заставили челюсть Ларссона ходить ходуном. – Видите ли, он предпочел иметь хилого наследника, вроде Кровавого певца, и позаботился о том, чтобы я никогда не смог вернуться в Королевство Вечности.

Фион презрительно фыркнула.

– Вот глупец.

– Да, так и есть, – одобрил Ларссон. – Мы уже несколько раз прорывались сквозь наложенные заслоны Торвальда. Если бы я знал, что придется так долго ждать открытия этой проклятой Бездны, то мог бы прикончить Бладсингера давным-давно, и тогда корона естественным образом перешла бы ко мне. Это избавило бы от необходимости терпеть эти бесконечные безжалостные истерики и маниакальную одержимость земными фейри на протяжении многих лет.

Нужно было поскорее убираться с этого проклятого острова и найти во что бы то ни стало Эрика. Прижав ладонь к сердцу, я постаралась вернуть потерянное тепло и желанный покой. Змей, пожалуйста, услышь меня.

Но мне ответила лишь причиняющая невыносимую боль звенящая пустота.

– Значит, тебе тоже нужна была открытая Бездна?

– Мне необходимо было заполучить вас не меньше, чем Кровавому певцу. – В глазах Ларссона полыхнули порочные искорки пламени.

– Иронично, не правда ли? – Щеки Ариона раскраснелись от выпитого эля и царящего вокруг веселья. Он нетерпеливо наполнил свой кубок из кувшина и сделал долгий глоток.

Я перевела испепеляющий взгляд на Ларссона.

– Какую роль во всем этом играют эльфы?

Арион, казалось, был абсолютно доволен сотрудничеством с Ларссоном, но Скади не желала участвовать в их злодейских планах.

– Мы с Арионом росли вместе. Моя мать приходилась племянницей его отцу, королю светлых кланов. Поначалу он уставал от моих бесконечных речей о праве на первородство.

– Бесконечных? – Арион лениво вытер рот рукавом. – Ты выглядел как одержимый.

– Поскольку стражи не пропускали первенца Торвальда, мое заветное желание, скорее всего, никогда не исполнилось бы, – продолжил невозмутимо Ларссон. – Пока Торвальд не умер. Полагаю, однажды я просто обязан поблагодарить за такой бесценный подарок вашего отца.

Услышанное заставило меня невольно приоткрыть губы.

– И что это дало?

– Барьеры, удерживающие первенца Короля Вечности от вторжения в морские королевства, ослабли, и я начал искать способы снять остальные. – Ларссон рассеянно взмахнул рукой в сторону. – Вам не обязательно узнавать все подробности, миледи, но я нашел свой путь. И стоило мне оказаться дома, как мой кузен, думаю, обнаружил во мне много достоинств и наконец развернул свою деятельность с целью стать великим королем.

Внезапно Скади быстро вдохнула и устало прикрыла глаза.

– Что ты сделал? – Я перевела вопрошающий взгляд на эльфийского принца. – Убил своего отца?

– Мой отец жив и здоров, фейри.

– Арион претендует на место короля над всеми эльфийскими кланами, – вклинился в разговор Ларссон. – Хотя стать эльфийским королем довольно обременительно.

– Что ж, нам предстоит доказать, что мы обладаем всеми лидерскими качествами, позволяющими вести за собой народ. – Арион хитро подмигнул, снова погрузившись в свой кубок.

Ларссон как ни в чем не бывало продолжил объяснения:

– Победа в бою обязательна для всех эльфийских наследников.

– Получается, он помогает тебе завоевать Королевство Вечности, а взамен получает место короля своих кланов.

– Существует нечто гораздо большее в его воцарении над обоими кланами. – Ларссон перевел торжествующий взгляд на Скади. – И оно неизбежно.

– Скади, – немедленно обратилась я к девушке. – Тебя действительно принуждают к этому браку?

Она вскинула свои изможденные глаза.

– Ты не понимаешь наших путей, фейри.

– Все верно. – Арион внезапно поднялся из-за стола. – Скадиния станет моей супругой. Решение уже было принято много лет назад.

– Никаких соглашений и настоящих переговоров в ближайшее время не предвидится, – пробормотала Скади, но, судя по мрачному виду девушки, я сомневалась в ее желании вообще участвовать в разговоре.

– Когда сама судьба прокладывает путь, кридхе, глупо было бы пренебречь предоставленным шансом. – Арион окинул меня ледяным взглядом. – В родственных узах заключена уникальная сила, и после того, как она станет по-настоящему моей, ей не придется больше ни в чем нуждаться. Ее нерушимая супружеская верность королю – залог всех наших достигнутых договоренностей. Поэтому прекращай свои тщетные попытки внушить ей обратное.

Хеш тоже вышел из-за стола, вытирая рот льняной салфеткой.

– Мне пора возвращаться. Солнце уже зашло.

– Помни, что ни единая душа не должна заметить тебя, – произнес Ларссон, понизив голос.

– Мне хорошо известно, как управлять кораблем, не привлекая внимания дворца.

– Да, однако ты так и не выяснил, куда отправился Кровавый певец.

Эрик не находился во дворце? Несомненно, он пустился на мои поиски, но теперь Хеш намерен преследовать его по пятам. Змей, умоляю тебя, ответь.

И снова лишь тягостное молчание.

– Мои люди отыщут его, – упрямо заявил Хеш.

– Как в прошлый раз? – Ларссон многозначительно уставился на лорда клинков. – Помнишь? Ты вооружил своих людей, а земная фейри расправилась с ними с помощью корней?

О Боги. Я судорожно сглотнула, осознавая, что именно Хеш был связан с убийцами, напавшими в ту ночь на дворец.

– Обычное недоразумение, которое больше не повторится, – парировал Хеш и вышел из зала под сопровождение тяжелых шагов, эхом прокатившихся по коридору.

Скади упоминала, что только отмеченные способны прорвать защиту Фион, и Хеш, похоже, относился к их числу, но никакого намека на руну или талисман на нем не было.

– Хеш был весьма недоволен вашим внезапным актом жестокости, миледи. – Ларссон хитро подмигнул, откусывая кусочек рыбы с тарелки.

– В таком случае моя жизнь прожита не зря, – весомо возразила я.

Ларссон, продемонстрировав звериный оскал, ответил:

– Должен признаться, не ожидал, что в тот день Ходящий за сердцами согласится помочь в исцелении моего брата. Тогда я даже подсыпал несколько сонных трав в вино Мэрдока, сделав того бесполезным для короля.

Произнесенная фраза вынудила сердце вновь разбиться вдребезги. Ларссон в тот самый день нападения казался настолько взволнованным, таким измученным переживаниями... Боги, теперь все вставало на свои места: он лишь беспокоился о возможном провале своего плана.

Тем временем Ларссон неожиданно хлопнул в ладоши, прервав поток мыслей в голове.

– Именно из-за этих сердечных уз я и доставил вас сюда, миледи. Собственно, по этой причине и требовалось открыть Бездну. Боги, как удивительно было осознавать, что мне понадобится принцесса земных фейри.

– Не столь поразительно, как то, насколько трусливым мерзавцем оказался ты.

– Скоро вы осознаете, как серьезно заблуждаетесь.

С языка сорвалась ядовитая усмешка

– С нетерпением жду того момента, когда ты осознаешь, какого монстра выпустил на свободу. Эрик изничтожит тебя, и, Боги, надеюсь, твои адские мучения продлятся как можно дольше.

– А я с нетерпением ожидаю того момента, когда с ваших глаз сойдет пелена, заставляющая вас так очаровываться Кровавым певцом. – Стремительными движениями Ларссон поднялся из-за стола, обхватил рукой мою косу и потянул вниз, заставив упасть на колени.

Отличавшаяся в разговоре мягкостью и прямолинейностью Скади пронзительно закричала:

– Что ты вытворяешь? Ты же говорил, что она нужна только для того, чтобы держать ее на расстоянии, и обещал не причинять ей вреда.

Эльфийские стражники по одному лишь щелчку пальцев окружили принцессу, удерживая ее на месте, но она продолжала рыдать, умоляя остановиться.

– Ты заберешь их, Скадиния, – приказал Арион. – Их отсутствие не убьет ее, так что прекращай пустую возню.

Глаза Скади расширились от предстоящего ужаса.

– Нет. Не буду. Я не буду использовать силу для причинения боли. Знаешь, что произойдет?

Он грубо схватил девушку за подбородок.

– Перед тобой наши враги, и они обладают магией, дарующей им преимущество над нами. Так мы выиграем эту битву, так двое рожденных от эльфийской крови займут законные королевские престолы, и все сделанное послужит на благо твоего рода. Ты же понимаешь, что существует боль, используемая во имя высшей цели.

Хныкающая Скади решительно покачала головой.

Фион быстро направилась ко мне.

– Вскрой ей сердце.

Ларссон не колеблясь провел маленьким ножом по вырезу ночной рубашки, обнажая мои груди и верхушки сосков.

– Неудивительно, что мой брат держал вас при себе, миледи. Какая прелесть.

Фион обиженно хмыкнула и поспешила добавить в свою чашу какие-то едкие травы. Тот же нож вонзился в ложбинку груди, отчего из моего горла вырвался истошный вопль. Я попыталась отстраниться, чтобы лезвие не сдвинулось и не вонзилось прямо в сердце.

– Арион, не допускай подобного на наших землях! Не приводи сюда ненависть! – обливаясь слезами, орала Скади.

– Сделай это сейчас, или я силой захвачу этот проклятый остров, Скадиния.

– И разрушишь узы доверия и родства, – яростно прорычала она. – Возглавив клан теней раньше положенного времени, ты обрекаешь себя стать самым никчемным королем.

Арион, еще сильнее сжав подбородок несчастной девушки, произнес низким голосом:

– Я приложу все усилия, дабы защитить свое право первородства. Понимаешь?

– Ты не можешь причинить вред...

– В случае моей победы не важно, будет ли он жить или умрет! – истеричные нотки проскользнули в голосе Ариона. – Я кровью заслужил положение властителя обоих кланов, и я получу тебя.

– И думаешь, я соглашусь?

В ответ Арион лишь презрительно усмехнулся.

– Тебе не придется выбирать, я стану твоим королем. Но откажешься помочь мне и моим сородичам в этой войне, и я не скоро забуду твое сопротивление будущему королю.

У принца в руках был некто, с помощью кого он без зазрения совести манипулировал Скади. Теперь как никогда ясно, что эта девушка оказалась пленницей в своем собственном королевстве.

– Промедли еще, женщина, – нарушил спор Ларссон, – и ты станешь нашей предательницей. Найди узы и забери их.

Фион провела нежным пальцем по моей щеке.

– Пришло время вырвать сердечную связь из твоего тела.

Только не это. В этом месте меня не подстерегала жестокая смерть; они охотились за моими узами.

– Я всем сердцем презираю тебя, – гневно произнесла Скади, но вокруг ее плеч и пальцев уже наматывались клубы атласного тумана, а голубые глаза сверкали подобно серебряным сполохам на ночном море.

Жестокие руки отбросили меня в сторону, заставляя голую грудь с капающей из раны кровью нависнуть над глиняной ступкой.

Панический страх сковал дыхательные пути. Я Ливия... Я Ливия Ферус...

Суровый и всепоглощающий холод колючими иглами впился в кожу вокруг раны.

– Давно бы так, – одобрил Арион.

Сквозь пелену слез я смогла разглядеть его рыжие волосы, когда он склонился над плачущей взахлеб Скади. По плиточному полу, словно призраки поверженных змей, стелился черный туман, стремительно окутывая холодом руки, запястья, а затем вонзаясь глубоко в сердце.

Фион добавила в чашу с кровью густую, похожую на смолу субстанцию, нараспев произнеся странное заклинание, заманивая туман смешаться в ступке с кровью.

– Выкради их, эльфийка, – громко приказала морская ведьма. – И тогда я позабочусь о том, чтобы больше в Доме Королей не возникало новых связей.

Боги, хотелось верить, что Эрик знал, насколько сильна была моя любовь к нему. Он стал центром моего существования за столь короткое время, и оставалось надеяться, что мужчина всей моей жизни не утратит себя, когда все подойдет к концу.

Все больше крови сочилось из раны; еще больше тумана тянуло и дергало за жилы, словно холодные пальцы разминали судорожно бьющееся сердце.

Я извивалась и вырывалась, пока Ларссон, потеряв терпение, не выругался в очередной раз и не схватил меня за волосы у самых корней, удерживая на месте.

– Тише, миледи, боль скоро утихнет, – промурлыкал он. – Сомневаюсь, что после случившегося вы вообще будете испытывать беспокойство за Кровавого певца. Возможно, вы даже пожелаете, чтобы я лично покончил с ним за содеянное с вами.

Бесконечные нити тумана всё глубже впивались в грудь. Из разных концов комнаты доносились жалобные причитания, всхлипывания и бормотание извинений, смешавшиеся с затаенным страхом. Скади не желала ничего подобного, однако тени продолжали пробираться сквозь кости и плоть, неся за собой острые черные иглы.

Я разразилась оглушающим криком, будучи уже не в силах сдерживать эту нечеловеческую боль. Невидимые когти рвали сердце, все больше убеждая, что прямо сейчас предстоит умереть от потери крови. Ларссон перевернул мое терзающееся болью тело на спину, обхватив за бедра, чтобы не дать мне вырваться.

Оголенная грудь, залитая собственной кровью, – еще ничто не заставляло чувствовать себя настолько загнанной в ловушку, настолько задохнувшейся от собственного нечленораздельного крика.

От чаши со смолой и кровью поднимался странный дым, пока от него не осталась лишь горстка пепла, а после, как по щелчку пальцев, боль отступила.

На лице выступили бисеринки пота; дыхание стало тяжелым и резким.

– Узы пропали. – Фион внимательно рассматривала пепел, совершенно равнодушная к происходящему. – Их больше нельзя создать вновь.

Отголоски бесконечной печали донеслись до сознания, как только кожа под локтем покраснела и воспалилась, и... на этом месте больше не было никакой связующей руны. Знак Дома Королей безвозвратно исчез. Они похитили мои узы, возникшие столько лет назад из-за преданной любви к угрюмому мальчику, сидевшему в тюремной камере.

Какие бы чувства к Эрику ни жили в моем сердце, теперь каждое из них оказалось беспощадно уничтожено.

Глава 6
Змей

– Поднимайся, Бладсингер. – Когда я, выходя из большого зала, споткнулся и повалился спиной на пол, воин Рэйфа носком сапога пихнул меня в бедро.

По венам стремительно пронесся полыхающий огонь. Крепко сжимая кулаки, я издал громогласный рев боли, исходивший не от искалеченной ноги, ноющих шрамов или нескончаемых пинков и ударов, получаемых от земных фейри. Из глотки вырвался истошный крик вдребезги разбитого сердца.

Лишь в день смерти любимой матери мне пришлось испытать похожие чувства. В момент, когда жизненный свет потух в ее глазах, моей мальчишеской душе, разорванной в клочья, показалось, что ей больше не суждено стать единым целом.

Однако сейчас стало еще хуже.

Удушающая мука обвилась вокруг стонущего сердца, проникая внутрь костей вплоть до истерзанной души. Безусловно, ее народ возненавидел меня и потребовал немедленной расправы, но я считал, Боги, надеялся, что, услышав Алека и увидев мою безоговорочную капитуляцию, они незамедлительно отправятся в путь.

Вина за все случившееся полностью лежит на моих плечах. Я сам отверг любые предложения о мире, всю жизнь грозился вернуться и уничтожить их и вот претворил сказанное в реальность, выкрав их любимое сердце и спрятав его под толщей воды. Они не смогли объединиться со мной даже в самый важный момент, поскольку образовавшаяся между нами пропасть была бездонной.

Я подвел ее, но впредь такого не повторится, ни на мгновение.

– Не расслышал, подъем.

Стоило охраннику схватить меня за тунику, как я резко принял сидячее положение и кулаком зажал ему горло, перекрывая доступ воздуха.

– Эрик! – предупреждающе воскликнул Тэйт. Державшие его стражники приблизились ко мне.

Но они опоздают.

Находящийся в моей власти воин вцепился в руку, пытаясь оторвать ее от горла. Глаза моментально расширились, а лицо раскраснелось, однако я ни на миг не ослабил захват.

Перехватив небольшой разделочный нож, висевший у него на бедре, я рассек плоть над запястьем, и от вида стекающей по коже на камни крови воин издал хрюкающий звук. Несколько капель попали прямо на его обмундирование.

Оскалив клыки, я поднялся на ноги и скрутил стоящего передо мной стражника точно так же, как поступил с Ливией в ту далекую ночь ее похищения. Его товарищи остановились в пяти шагах от меня, заметив, что окровавленный кончик ножа направлен в лицо моего нового пленника, и покорно вытянули руки в знак напряженного согласия.

– Кровавый певец, – отозвался ближайший к нам воин. – Что ты задумал? Здесь повсюду воины, ты окружен.

– Мой план? – Поглотившая темнота вытеснила из моего тона любой намек на уступчивость, на компромисс. – Мой план – как можно скорее отправиться в море. От моей крови все вы умрете мучительной смертью в считаные мгновения. Освободите меня и моего кузена, и мы уйдем. Не оставив ни в чем не повинных жертв.

– Ты атаковал наш форт, Бладсингер, и забрал наследницу королевской семьи. Прекрасно знаешь, что никто не позволит тебе уйти.

– Это она забрала меня. – Мой оглушительный голос разбивался о настенные подсвечники и двери, а каждый последующий вдох заставлял все быстрее терять рассудок. Плевать, что я все глубже погружался в пучины преисподней и с каждым мгновением душа становилась чернее ночи, поскольку уже ничто не имело значение. – Я принадлежу ей. И не собираюсь сидеть тихо в камере и ждать. Сперва сдохну, а потом буду искать ее в Ином мире.

– Опусти клинок. – Внезапно вышел Стиг, уставившись на меня с серьезным выражением лица. – Не вздумай предпринимать здесь опрометчивые шаги, Эрик. Только не снова.

– Я сделаю все что угодно, если это возвратит ее.

Перевернув нож так, чтобы лезвие было направлено на меня, я несколькими ловкими движениями захватил острие и принялся сжимать его до тех пор, пока сквозь пальцы не хлынули струйки ядовитой крови.

Взятый в плен стражник тяжело сглотнул, почувствовав, как по груди побежала новая порция крови.

– Сохраняй спокойствие, Фрей, – обратился Стиг к воину, находившемуся в моих руках.

Однако ничьи слова больше не достигали моих ушей. Стремительным рывком я вскинул нож, взяв его за рукоять, и приставил лезвие к горлу охранника, позволяя крови из порезанных пальцев упасть на его кожу. Он испуганно вздрогнул, пытаясь отстраниться от источника яда, но я лишь крепче обхватил его за плечи, не позволяя вырваться.

Тем временем Тэйт с трудом отбивался от сдерживающего его стражника. Один сапог больно врезался в колено воина, отчего мужчина издал гневный крик, но все-таки сумел удержать кузена в своей цепкой хватке, пока на помощь ему не подоспел второй стражник.

– Уходи, – огрызнулся Тэйт, оскалив зубы. – Оставь меня, Эрик, и отправляйся к воде.

Проклятье. Меньше всего на свете хотелось после всего, что он сделал, оставлять Тэйта на расправу земным фейри, но... придется рискнуть без всяких раздумий. Раз уж выбор пал на корабль, отправлявшийся на поиски Ливии, то Тэйту ничего не остается, как отсиживать свою задницу в плену, дожидаясь нашего триумфального возвращения с моей королевой рядом, черт возьми.

Если народ Ливии целыми днями будет ломать голову над решением, как проскочить через Бездну, не желая отложить в сторону мои грехи и свою лютую ненависть ради ее скорейшего спасения, то у меня больше не остается выбора, как идти в одиночку.

Уже достаточно времени было упущено в тщетной попытке объединить усилия.

Окровавленный стражник, служивший мне щитом, все время, пока я тащил нас к одному из окон, пыхтел и надрывно кашлял.

Голова шла кругом от осознания неосуществимости долгожданного побега, но необходимость добраться до моря перекрывала все разумные доводы.

– Эрик, отсюда нет выхода, – настаивал Стиг. – Хватит бежать. Мы тебе поможем.

– Да вы и не собираетесь! – отчаянно выкрикнул я.

Мой громоподобный голос заставил ведущие в большой зал двери распахнуться, и в дверном проеме показался король Ночного народа с присоединившимися к нему несколькими малознакомыми лицами, которые, как показалось, могли мне встречаться в детстве на поле боя.

– Если ты прольешь еще хоть каплю нашей крови, я расправлюсь с тобой прямо сейчас, – угрожающе предупредил Вален, не разжимая зубов.

– Прикончи меня, – прорычал я в ответ. Дойдя до окна, я оттолкнул дрожавшего от страха охранника. – Я лично предложу тебе перерезать мне горло, если так и не найду ее. – Взмахнув рукояткой окровавленного ножа, я разбил стекло за спиной. – Неужели не понимаешь? Мне плевать на свою жизнь, если ее в ней нет.

Неожиданно подо мной дрогнул пол и выложенная каменная плитка заходила ходуном, превратившись в бушующее море. Не удержавшись, я споткнулся и уперся в стену.

– Нет! Черт побери! – В выбитом окне показался вырвавшийся из земли мощный, поросший корнями валун, преградивший мне путь к безрассудному бегству.

Тем временем Вален неотрывно следил за мной с того места, где склонился к полу, раскинув руки по каменным плиткам.

– Меня не остановить кучкой почвы, повелитель земли.

Раскрыв ладони, я призвал воду из плоти стражников, как когда-то заставил захлебнуться собственной жидкостью напавших в саду убийц. Моя песнь, дар Богов, звучала безмолвно. Когда-то отец планировал воспользоваться умением своего наследника взывать к крови и воде, сокрытых внутри плоти, как оружием против врагов короля.

Однако здесь, в земных королевствах, по сравнению с родиной зов ощущался слабее, но довольно скоро находившиеся в коридоре воины судорожно закашлялись. Несколько мужчин схватились за горло, а из уголков их ртов потекли струйки воды.

С диким изумлением Вален наблюдал за спотыкающимися людьми, падающими на колени и захлебывающимися от внезапно появившейся в их глотках жидкости.

Несколько сдавленных вдохов и пару мгновений хватило, чтобы найти другое окно, перемахнуть через осколки стекла в оконной раме, помолиться, надеясь не сломать ногу во второй раз от столкновения, а затем умудриться уклониться от летящих стрел и копий земных фейри и достичь моря.

Хромым.

Безоружным, за исключением обычного ножа.

В каждом пункте моего бестолкового плана зияли огромные пробоины, однако мысли метались в панической необходимости хоть как-то действовать, и я переступил через все, понадеявшись на помощь Богов.

И вот на полпути по новому коридору в груди внезапно заклокотал неистовый жар.

– Проклятье!

Приглушенно застонав, я согнулся пополам.

– Эрик! – где-то раздавался безудержный крик Тэйта.

Окружающие звуки едва ли достигали моих ушей. Мучительная агония пронизывала вплоть до костей, словно кто-то проломил грудную клетку, вытащил ребра, а затем заполнил пустоту расплавленным металлом. Я не мог сделать даже достаточно глубокий вдох, к тому же мое зрение в бешеном танце затуманивали темные пятна. Колени врезались в каменный пол, не выдержав разрастающейся боли.

Откуда-то из дымки сильные руки схватили меня за плечи.

– Из его груди хлещет кровь!

– Воин, – произнес я надтреснутым голосом.

– Эрик. – Расплывшийся и такой далекий Стиг уставился на меня сверху вниз. – Что произошло?

Удушающий кашель перекрыл доступ к воздуху, а на языке ощущалась горячая кровь. Казалось, некая неведомая сила раздирала тело на части. На грудную клетку легла ладонь, отчаянно пытавшаяся удержать колотящееся в бешеном ритме сердце на месте.

– Ты ранил его?

Проклятье, услышанный голос, похоже, принадлежал самому повелителю земли, но сейчас это было не так важно. Какая-то гниющая зараза превращала ребра в крошку. Стоило отдернуть чужую руку, как кончики пальцев окрасились свежей кровью.

Охваченный неподдельным ужасом, я наблюдал, как через шнуровку моей туники начала пробиваться рваная рана, быстро прорезавшая плоть. На фоне расплывающегося багрового цвета мелькнуло золотистое пятно, подобное вспышке солнечного света.

– Не прикасайся к нему, – сквозь зыбкий туман донесся взволнованный голос Тэйта. Вероятно, земные фейри настолько потеряли самообладание от происходящего, что невольно отпустили его, и вскоре возле меня замаячило лицо кузена. – Что ты с ним сделал?

– Ничего. – Стиг склонился надо мной. – Почему идет кровь?

– Дотронься до нее – и немедленно отправишься в Иной мир, – в ответ огрызнулся Тэйт, а затем начал осматривать стекающие по груди струйки крови. – Эрик, эта кровь какая-то странная. Похоже на проклятие или заклинание.

Заклинание. Внутри меня что-то пропало, образовав бездонную пустоту. Правда, подобно клинку, вонзившемуся в сердце, беспощадно поразила сознание. О Боги, только не это.

Наши узы, притяжение, малейший намек на утешение от воспоминаний, что где-то там, далеко за морями и небесами, все еще существует ее красота... все испарилось.

– Она исчезла. – Гудящая от мыслей голова опустилась на пол, и я бездумно уставился на стропила. – Ливия... наша сердечная связь. Ее больше нет.

Глава 7
Певчая птичка

Мои пролитые горькие слезы смешались с выпущенной кровью. После случившегося я схватилась за остатки лифа, отчаянно пытаясь прикрыть нагое тело. Плечи продолжали сотрясаться в беззвучных рыданиях, а по венам заструилась неумолимая боль, жгучая агония, которую прежде мне не доводилось испытывать.

Настал трагический конец, сокрушительное поражение, а за ней неминуемая смерть.

– Скадиния! Прекрати! – откуда-то послышался вопль Ариона. Заскрипели по полу деревянные ножки его кресла, а из кожаных ножен вырвалась угрожающая сталь.

Хоть глаза заволокло солеными слезами, а разум затуманен сокрушительной болью, однако мне все же удалось разглядеть очертания Скади. Унизанные кольцами пальцы разомкнулись, давая сгусткам тени окутать ладони и руки. Скорее не тень, а нечто большее, напоминавшее морские брызги в безлунную ночь.

– Прекратить? Ты сам отдал приказ дотянуться до боли, – неистово выпалила она. – Может, ты не желаешь, чтобы я вообще что-то чувствовала?

– Ошибаешься, – решительно возразил Арион. – Неужели он настолько надежно оградил тебя, что ты даже не понимаешь, что ни одни боевые сражения не обходятся без боли? Наблюдая, как враги корчатся в агонии, невозможно оставаться бессердечным. Мы бьемся за лучшее будущее всех эльфов. Почему до тебя это никак не дойдет?

Арион поднял руки и принял позу, аналогичную позе Скади, принуждая фитили свечей трепетать сильнее. Пламя то покорно склонялось к принцу, то изгибалось в сторону, превращая ладони Ариона в бушующий огонь.

– Нам нужна скрытая в ее жилах сила, женщина, – прорычал Ларссон, теряя терпение. – Когда на моей голове будет покоиться корона морей, твоему миру больше ничто не будет угрожать. Эльфийский народ очень скоро обретет власть над всеми королевствами. Так почему же ты сопротивляешься?

Глаза Скади полыхали синей обжигающей яростью, а взгляд, захлестнутый ненавистью, прожигал Ларссона. Вырвавшиеся фразы, наполненные праведным гневом, были обращены к стоящему рядом эльфу:

– Мне хорошо известно, что станет со мной, как только мы вступим с ним в родство. Считаешь, я настолько глупа, что не догадываюсь о твоих планах сделать меня своим собственным клинком? Ты вынудишь меня погрязнуть в мучительных смертях.

В сознании метались беспорядочные мысли, не давая сосредоточиться на происходящем, но одно мне удалось понять – что-то спрятавшееся в тумане овладело разумом Скади, превращая ее в злобную и кровожадную девушку.

– Что за чушь ты несешь? – произнес Арион, но его губы скривились в недовольной усмешке, словно услышанное скорее расстроило, чем обеспокоило. – Ты станешь моей женой, Скадиния, и наши родственные узы будут источником взаимовыгодной помощи.

– В тебе нет желания помогать мне, Арион.

Его неотрывный взгляд, готовый испепелить на месте, ожесточился.

– Продолжишь предавать наш народ, и у меня не останется выбора, кроме как держать тебя в забытьи.

Жесткая ухмылка Скади сквозила пугающей до дрожи пустотой.

– В таком случае мы согласны. Я лучше останусь бессердечной, чем буду испытывать нескончаемое отвращение, каждый раз называя тебя своим супругом.

Скади без предупреждения взмахнула руками, направляя туман навстречу бушующему огню Ариона, но тот успел отклониться.

– Ты нарушаешь наше соглашение, – угрожающе бросил Арион.

– Нет, ты разорвал его этой бесчеловечной пыткой. Пыткой невинной, Арион. Не таков путь к твоему праву первородства.

– Да что тебе известно о первородстве? – прокричал Арион, нанося очередной удар.

Внезапно на руке Скади лопнула обожженная кожа, заставив девушку, все еще опутанную темными клубами дыма и тумана, вскрикнуть от жгучей боли и упасть на спину. Стоило ей приподняться и грозно вскинуть подбородок, как в девичьих глазах мелькнуло что-то гнилое, напоминающее неукротимую ненависть и жажду крови, взгляд, не принадлежащий ее нежным чертам.

– Скади, – прошипел Арион, впервые за весь разговор сократив ее имя. – Пожалуйста, не надо. Лучше выйди из темноты, ты слишком долго предавалась своей бурной истерике.

– А мне послышалось, что ты только заявил, что хочешь оставить меня в постоянном забытьи. Разве не об этом ты мечтаешь? Получить услужливую, ко всему безразличную жену?

Поверх ее головы пронеслась не просто лента тумана, а всплеск, облако, некое создание, раскинувшееся, подобно темным крыльям, по всей комнате. Арион прикрыл лицо щитом; Ларссон вместе с Фион нырнули под стол, а немногочисленные эльфийские стражники столпились у стены.

Однако какая бы сила ни витала в тумане, окутав меня, она не внушала дикого страха, а лишь принесла за собой простые холодные объятия, проникающие в самое нутро. После темная тень невиданного существа исчезла так же быстро, как и появилась, выплеснувшись в дверной проем, окна и щели половиц.

Как только все закончилось, я подняла голову, затаив дыхание.

На первый взгляд казалось, что вокруг ничего не поменялось, только в воздухе витал слабый намек на морскую воду. Однако Скади стала абсолютно неподвижной и бесчувственной, а жизненный свет в ее глазах погас.

По приказу Ариона эльфийские стражники схватили ее под руки. Когда Скади уводили прочь, на приятные черты девушки легла маска глубокого безразличия, и она ни разу не оглянулась через плечо, словно происходящее больше не заботило ее.

– Каковы последствия этой выходки? – Ларссон с грохотом ударил по столу, отчего зазвенели кубки.

Арион смахнул выступивший пот со лба.

– Не знаю. Но от нее больше не будет неприятностей.

– Пусть так и будет, – прошипел Ларссон.

– Не думай, что я намерен потерпеть неудачу, кузен, – проворчал в ответ Арион.

Хмыкнув, Ларссон скомандовал последнему оставшемуся стражнику вернуть меня в покои. Я безропотно подчинилась, оцепенев от ноющей в груди боли.

И, как Скади, даже не обернулась.

Оставшись в полном одиночестве, я прижалась лбом к прохладному оконному стеклу, наблюдая за давно поднявшейся луной на ночном небосклоне. К моменту моего возвращения в покои на кровати уже лежала новая сменная одежда, и я быстро переоделась, отчаянно пытаясь скрыть горькую правду случившегося.

Холодная ладонь коснулась места под сердцем, где чувствовалось постоянное жжение, не утихающее до сих пор. Слова Ларссона звучали так, словно тот ожидал, что в скором времени затаенная обида на Эрика заполнит образовавшуюся пустоту.

Но вместо нее осталась лишь удушающая тоска.

Поначалу я была убеждена, что неизвестная мне сила разнесет в клочья все, что осталось от израненного сердца, позволив уйти в зал Богов к предкам. Но вскоре родилась новая боль из-за едва знакомой мне девушки Скади, в чьем туманном одеянии скрывался некий план, ради осуществления которого ей пришлось рискнуть.

Меня не покидала мысль, что все происходило для моего же блага.

Однако ее задумка навлекла на девушку непоправимую беду, превратив некогда живое лицо в каменную маску. Моя душа разрывалась от причиненной ей боли. Независимо от того, что натворили туманы, теперь Скади действительно превратилась в пленницу.

Стало холоднее, и в воздухе повис тяжелый дурманящий аромат, напоминавший о приближении первых заморозков. На фоне легкой дымки за окном кружились крылатые насекомые, перелетая с одного ночного цветка на другой, побуждая золотые блики вспыхивать на переливчатых крылышках в такт каждому движению. На ум пришли слова Скади о солнцекрылах. Я внимательно следила за полетами одного, второго, наблюдая, как они бьются о стекло, словно призывая меня довериться им.

Все, что осталось, – это неясные и косвенные речи Скади, однако внутри не прекращала гореть надежда, что магия, заключенная в земле Наттхавэна, укроет меня, только бы вырваться из этих злополучных стен.

Яркие звезды отражались в открытом и таком бесконечном Вечном море.

Родной дом.

Из груди без предупреждения вырвались влажные рыдания, и я, зажав рот рукой, заглушая бередившие душу звуки, сползла по стене, подтянув колени к груди.

Внезапно дверь тихо распахнулась.

– Все в порядке, миледи? – На пороге появился Ларссон, чьи темные волосы свободно разметались по лицу. – Мои люди услышали крики и решили, что кто-то напал на вас.

– Единственный, кто напал на меня, – так это ты. – Я, медленно поднимаясь на ноги, прижалась спиной к подоконнику.

– Безусловно, вы понимаете, что произошедшее не касается лично вас. – Прислонив меня к стене, Ларссон провел кончиком пальца по щеке и издевательски рассмеялся, увидев, как я отворачиваю лицо.

Желудок скрутило от тошнотворного отвращения.

– Тебе не добраться до Эрика.

Ларссон недовольно нахмурился.

– Все еще испытываете к нему привязанность?

– Больше чем привязанность, подонок. – Я плюнула ему в лицо.

И тут же Ларссон поднял руку, готовый нанести удар, но остановился, едва я вздрогнула. Он тяжело вздохнул, и ядовитая ухмылка расплылась по лицу. Наклонив мой подбородок большим пальцем, мерзавец произнес:

– Знаете, ваша кровь предназначена не только для одной конкретной цели. Я думал, что торговля приливным лотосом станет нашим ответом, позволяющим исцелить следы Тьмы.

– Следы использования темной магии.

– Наступают времена, кода против темных заклинаний приходится использовать другие темные заклинания. Неужели вы полагаете, что само собой разумеется прятать королевство от его истинного короля? Торвальд наложил грязные чары, не позволяя войти. Мне не оставили выбора.

Боги, каким же чудовищем он оказался на самом деле, одним из тех жалких ничтожеств, кто никогда не возьмет на себя бремя собственной темноты. В действиях и словах Эрика тоже сквозила жесткость, порой чрезмерная озлобленность, однако Бладсингер не позволял себе перекладывать свою безжалостность на других, всю жизнь неся ее как знамя.

– Дом Скурков какое-то время приносил пользу, привозя через пиратские пути множество ящиков с цветами для опытов, но однажды Люсьеном овладела жадность.

По рукам пробежали неприятные мурашки, а волоски встали дыбом.

– И ты подстроил все, чтобы Эрик убил его?

Ларссон довольно хихикнул.

– Ловкий способ связать концы с концами, не находите? Фион расправилась с остальными братьями, прихватив с собой дорогую бутылку вина с морскими цветами. А эти болваны даже не потрудились прикинуть, чем грозит бутылка без маркировки, прежде чем поставить ее на следующий домашний пир.

Зная, сколько душевных страданий это гнусное порождение Люсьен Скурк причинил ни в чем не повинным людям Шонделла, я испытывала удовольствие от наблюдения за его мучительными пытками от рук Эрика.

Однако мысль, что целый зал Дома Скурков пал жертвой капризов Ларссона, вынудила пальцы задрожать.

– Ты мерзавец.

– Считайте меня тоже пострадавшим в этой игре, – ответил он с изрядной долей иронии. – Впервые увидев на вашей коже клеймо Дома Королей, я понял, что именно ваша кровь способна очистить землю от Тьмы и окончательно разрушить защиту кровавой короны.

– Не понимаю.

– Вам и не нужно. Сиюминутная связь с Кровавым певцом оказалась именно тем, что я искал на протяжении многих лет, вот что вы обязаны знать. – Внезапно, положив ладонь на стену, ублюдок прижался ко мне всем телом. – Признаюсь, теперь, когда все закончилось, мне нравится, что вы остались в полном одиночестве.

– Не смей прикасаться ко мне. – Я попыталась отстраниться, но в ответ он лишь злорадно рассмеялся и прижался ближе, вынуждая меня скользить о твердые мускулы на его груди.

– Король волен касаться всего, что пожелает, миледи.

– Ты, должно быть, так гордишься собой, – съязвила я. – Вечно зависишь от темных заклинаний и подлых уловок, пытаясь захватить трон, когда он уже был отдан еще крохотному Эрику. И кто здесь жалок?

Последовал один шаг назад, а вслед за ним ладонь Ларссона прошлась по моей щеке, пронзив острой болью висок и горло. Однако вместо предательских слез из глотки вырвалось насмешливое фырканье, превратившееся в издевательский смех.

– Ты слабак, – произнесла я, стараясь придать голосу твердость. – Создал Тьму и сам же утратил способность контролировать ее... и вдруг тебе понадобилась помощь Эрика Бладсингера, чтобы найти средство уничтожить твою же затею, потому что родной отец... никогда не желал видеть тебя в своем королевстве.

– Закрой рот. – Ларссон, теряя самообладание, крепко сжал кулаки.

– Корона Королевства Вечности никогда не принадлежала тебе, и ты это прекрасно знаешь, – продолжила я практически шипящим голосом. – После всего случившегося Эрик сошлет твое тело и ничтожную душонку в преисподнюю, а потом притащит обратно, и все ради того, чтобы вернуть с еще меньшим количеством конечностей, чем раньше.

Последовал очередной мощный удар, демонстрирующий правдивость моих слов. Лишь слабак поднимет руку на смелую женщину, разбившую его речь в пух и прах, и ублюдок оказался одним из них.

На протяжении нескольких вдохов он не сводил с меня испытующего взгляда, в его темных глазах горела всепоглощающая ненависть, словно язычки пламени, освещавшие кромешную ночь. И тут же губы изогнулись в омерзительной ухмылке, из-за которой все тело покрылось острыми колючками.

– Кровавый певец из-за тебя сойдет с ума, – угрожающе произнес Ларссон. – Он настоящий собственник, верно?

Одним властным толчком ублюдок снова прижал меня спиной к стене, выбив весь воздух из легких, и зажал мне рот рукой.

Животная паника сковала горячую кровь в жилах подобно льду.

– Бладсингер считает тебя своей идеальной собственностью, принадлежащей только ему. – Ларссон провел губами по краю моей челюсти. – И говорил об этом не раз. Любопытно, притупится ли его желание сражаться за тебя, если я заберу его маленькую земную фейри себе?

Нет, Боги, не допустите этого.

Своей ногой Ларссон раздвинул мои бедра. Я, почувствовав болезненный укус на шее, вскрикнула под ладонью, и вслед за этим властный язык приник к капельке выступившей крови из ранки, а свободная рука собрала юбку в охапку.

Только не это. Он прямо сейчас собирался изнасиловать меня, оставить видимую метку, клеймо для Эрика.

Грубая рука Ларссона соскользнула со рта и залезла под юбку.

– Думаю, я высеку свое имя прямо здесь, миледи. – Его пальцы коснулись моих ног, настойчиво пытаясь подняться выше.

Глубоко дыши. Сосредоточься.

Темнота Эрика превратилась в мой свет, принадлежащий лишь мне одной. Раз его сердце досталось мне, то и его неотъемлемая порочность тоже.

Поскольку тело оказалось скованным, а руки и ноги зажаты под весом Ларссона, все, что оставалось в качестве оружия, – это зубы. Я с такой силой вцепилась в его ухо, что резкий привкус крови мгновенно разлился по языку.

Ларссон, закричав от внезапной боли, убрал руки с внутренней стороны моего бедра, давая платью упасть. В ответ он обрушил на меня жестокие удары по ребрам, лицу, груди и черепу, но я, лишь застонав и поморщившись, закрыла глаза и укусила еще сильнее.

В яростном порыве Ларссон отпрянул назад, схватившись рукой за голову. По губам стекала кровь, и нечто мясистое и твердое заплясало на моем языке. Боги. О боги. Я, разомкнув губы, выплюнула изо рта комок чего-то искореженного и окровавленного, заставив внутренности всколыхнуться и приготовиться исторгнуть зловонную рвоту.

Кусочек... кусочек его уха. Мне только что удалось откусить часть его чертова уха.

– Ах ты тварь! – свирепо прорычал Ларссон, и следом в лицо мне врезался его кулак.

Я рухнула на пол, а в глазах потемнело. Увесистые пинки и ощутимые удары градом сыпались на мое тело, причиняя бесконечную боль. На этот раз он точно собирался отправить меня в Иной мир.

Как же сильно я люблю тебя, Змей. Прошу, уничтожь его ради меня.

Ларссон со всей дури лягнул сапогом по ребрам, повалив меня лицом вниз на ледяной камень пола. Следующий пинок пришелся в живот, отчего меня стошнило, а после мучения прекратились.

Плотная пелена тумана заволокла разум, и больше всего на свете хотелось погрузиться в дарующее тенями забвение. Изнуряющий кашель разрывал глотку, но онемевшее от боли тело перестало чувствовать невыносимую агонию. В перерыве между приступами доносились невнятные звуки голосов, словно погребенные под бурным потоком.

В голове бешено пульсировало, однако чем дольше меня оставляли в покое, тем отчетливее доносились слова.

– Хватит ее избивать. – Сквозь замутненное жестокостью сознание прорвался резкий голос Фион. – Хеш прислал сообщение о Кровавом певце.

Тяжелые шаги Ларссона удалялись от меня, и его временное бездействие придало достаточно мужества, чтобы разлепить глаза. Хотя мир затянуло мутной пеленой, я смогла разглядеть темные пунцовые губы Фион.

– Боги, о чем ты только думал? – Фион осторожно прикоснулась к разорванному уху Ларссона.

– Пытался образумить шлюшку, – не моргнув глазом солгал он. – Она набросилась. Попроси кого-нибудь из эльфов узнать, есть ли здесь кандалы и почему, черт возьми, она по-прежнему на стороне Эрика Бладсингера!

– Требуется время, чтобы вырванные узы полностью угасли.

С грохотом захлопнулась дверь, и их голоса оборвались. Перекатившись на спину, я сильнее ощутила лихорадочную пульсацию в черепе и нескончаемую боль в теле. Не знаю, как долго мне пришлось пролежать в неподвижном состоянии, но все это время из пристроенной к спальне узкой уборной на голову лилась одинокая ленточка туманной ночи.

Прищурившись, я засомневалась, правильно ли трактую происходящее, но это напоминало туман Скади.

А потом он рассеялся.

Из груди вырвался очередной тяжелый вздох, но вслед за ним раздался неожиданный громкий стук, вынудивший меня принять сидячее положение. Бурно запротестовали избитые кости, но все же я заставила себя бросить взгляд через плечо на умывальную комнату.

– Черт побери, что это... дерьмо. Что это? – Раздались отборная брань и проклятия.

С неимоверным трудом поднявшись на колени, я хотела встать, но не успела, поскольку дверь скрипнула и из уборной выглянуло знакомое лицо.

С подбородка все еще стекала вода, а темные глаза расширились, стоило ему заметить меня. Дверь с лязгом распахнулась и в комнату шагнул Гэвин Искатель, все еще обретавший свою мощную и крепкую форму после изменения в воде.

Дыхание сбилось, и мысли разом покинули голову.

На заросшем щетиной лице Гэвина расплылась довольная ухмылка.

– Понятия не имею, как я здесь очутился, но, черт возьми, как же я рад вас видеть, моя королева.

Глава 8
Змей

Пронзительная боль утихла, оставив после себя тяжелую, непреодолимую и чертовски тягостную печаль. С тех пор как началась безжалостная война, с тех самых ночей, когда моя Певчая птичка приходила читать мне свои сказки, я наполнился ее светом, неземной красотой и великодушным сердцем.

Жгучая ненависть и необузданный гнев настолько поглотили разум, что я даже не замечал этого.

Казалось, что сейчас тело превратилось в пустую оболочку.

Ее отсутствие разом отсекло половину души.

Склонив голову, я уставился на свою обнаженную грудь: кровотечение прекратилось, но кожа осталась разорванной и воспаленной.

Стоило проболтаться о сердечных узах и упомянуть имя Ливии, как земной фейри впал в неистовство. Хоть я и был в полудреме, но сам повелитель земли потребовал увести меня, и Стиг вместе с воинами, стоявшими рядом, подчинился приказу.

Он рявкнул, распорядившись опасаться моей крови, но поселить меня в какой-нибудь запирающейся комнате, где-нибудь в форте.

Шагавший следом Тэйт торопливо объяснял на ходу все, что ему было известно о сердечных узах, пока стражники вновь не схватили его и в очередной раз не разлучили нас.

От мысли, что сердечная связь должна была быть нерушимой, образовался липкий и тяжелый ком в горле. Предполагалось, что она будет несокрушимой, но кто-то нашел способ разрушить ее, заставив навсегда исчезнуть, а взамен оставить лишь отголоски давних воспоминаний.

В голове царила полная неразбериха. Ноющая боль во время пути в какой-то момент лишила меня сознания, но я быстро пришел в себя, все еще оставаясь начеку.

Отчасти тянуло вновь погрузиться в сладкое небытие.

Меня окружала не та реальность, в которой хотелось бы прожить оставшуюся жизнь.

Осознание, что по-прежнему находящаяся в плену и подвергающаяся неизвестно каким пыткам Ливия, а мерзавец, поспособствовавший этому, остается на свободе, оставалось самым мощным призывом к немедленному пробуждению, к продолжению борьбы, к скорейшему возвращению ее домой.

Она должна освободиться и вернуться целой и невредимой.

Никогда прежде мне не доводилось испытывать подобных мучений, заставлявших колени подкашиваться. На протяжении долгих и томительных мгновений я едва мог ходить, едва мог дышать и почти молил Иные моря унести меня прочь.

Взглянув в запотевшее зеркало, висевшее на стене умывальника, я увидел себя: сальные кудрявые волосы, прилипшие ко лбу, щеки покрылись грязью, а на руках и груди проступили синяки, полученные от принца и воинов.

Я бессильно уткнулся лбом в прохладное стекло.

Моя Певчая птичка.

От мыслей о ней невыносимо защемило сердце, словно оставшиеся хладные узы жаждали вновь обрести свою половинку.

Плотно зажмурив глаза, я почувствовал незнакомое и весьма непрошеное жжение в глубине век.

О Боги, даже самые жестокие муки и бессердечные слова не вынудили бы меня пролить ни одной смехотворной слезинки в залах своих врагов. Как давно я не плакал? Оплакивал ли я свою мать или отца?

Чувство безнадежности снедало до костей, и горький плач казался едва ли не единственным верным шагом, однако это ничего не решило бы. Разбитому и сокрушенному человеку никогда не удастся вернуть ее.

Тыльной стороной ладони я стер грязь, шмыгнул носом и распрямился перед зеркалом.

– Произошедшее ничего не значит, – обратился я к пустоте, представляя, что Ливия слышит каждое произнесенное слово. – Узы или нет, но ты моя и, Боги, я твой, любовь моя.

– Неужели?

Замерев, я поднял глаза, вглядываясь в стекло.

– Королева.

В умывальную комнату шагнула мать Ливии, оставшись стоять в холодном лунном свете, проникающем через маленькое окно. Королева Элиза участвовала в войне бок о бок со своим мужем, и никто не посмел бы назвать ее декоративным куском стекла в сверкающем дворце. Смертная женщина, завоевавшая корону среди народа фейри.

И пришла она сюда не одна.

Возле королевы находилась женщина со смуглой кожей и проколами на щеках, которые украшали серебряные шарики. В голове возникло смутное воспоминание, подсказавшее, что ее лицо мне знакомо. Пока меня изгоняли обратно в Королевство Вечности, именно она стояла там, на берегу, рядом с земным фейри, забравшим мою кровь для возведения барьеров, не позволявших пропустить Кровавого певца.

Державшаяся поближе к двери женщина едва заметно ухмыльнулась, поймав мой пристальный взгляд.

Королева Элиза сцепила руки перед своим стройным телом, на одной из них недоставало двух кончиков пальцев, но, если не изменяет мне память, подобные травмы никогда не мешали ей уверено держать клинок.

Королева внимательно изучала рану на моей груди.

– Ничто так долго, помимо чувства жестокости и агрессии, не занимало мои мысли относительно короля Королевства Вечности, но после твоего появления здесь предпринимать что-либо для ее спасения сейчас означает никогда не дождаться возвращения моей девочки.

Бурлящее разочарование охватило все тело, но мне удалось подавить его и подойти ближе.

– Я единственный, кто предпринимает хоть какие-то попытки для возвращения вашей дочери.

Легкая усмешка скользнула по ее губам.

– Знаешь, какое странное чувство я питаю к тебе, Король Вечности. Хочется на одном дыхании вырезать твой поганый язык и скормить тебе его, а на другом... заключить в объятия... за то, что любишь Ливию именно так, как она того заслуживает.

Учащенный пульс неистово бился о череп, неприятно врезаясь в кость. Что за игру она ведет?

Прочистив горло и взяв себя в руки, королева вновь недовольно нахмурила брови.

– Алексий попытался объяснить эти... узы. – И указала жестом на мою окровавленную грудь.

Вторая стоявшая рядом женщина, не сдержавшись, фыркнула от смеха.

– Валену не пришлась по душе идея, что его любимая и единственная дочь будет связана с тобой.

Элиза украдкой улыбнулась, но тщательно пыталась скрыть это, стараясь держаться строго.

– Мой племянник почему-то неустанно защищает тебя. Сначала он рассказал собравшимся в зале о своем исцелении, хотя ты вполне мог позволить ему умереть от полученных травм. Потом поведал о постигнувших твои земли беды. Скажу откровенно, большинство наших людей предпочитают заточить тебя под замок до прибытия остальных королей.

– Остальные короли?

– Не забывай, что именно ты напал на наш мир, Кровавый певец, – огрызнулась Элиза. – Все земные королевства связаны друг с другом, и твои действия касаются каждого из нас. Считаешь, остальным королям и королевам нет дела до Ливии? Уверяю тебя, они любят ее как родную.

– Касе требует от Малин вырвать из твоих воспоминаний, как нужно дышать, – произнесла вторая женщина, не переставая насмешливо ухмыляться.

Разве все происходящее казалось им чертовой шуткой? Неужели никто из них так и не осознавал, что сейчас поставлено на карту?

– Ты посмел не только выкрасть моего ребенка, королевскую дочь, – продолжила Элиза, не обратив внимания на вторую собеседницу, – но и своими выходками посеял всеобщую панику в королевствах. Напомню, война закончилась сравнительно недавно, Эрик Бладсингер, и благодаря тебе на наши головы в один миг обрушились гражданские споры, растущий страх и новые угрозы.

– Вас серьезно волнуют возникшие мятежи и паника? – Повысив голос, я одновременно испытал скрытое раздражение, осознавая, что какая-то часть меня действительно волновалась о судьбе других. Однако в данный момент ничто, кроме жизни Ливии, не должно заботить ни меня, ни остальных.

Шагнув ко мне настолько близко, что можно было вонзить клинок, не дав мне уклониться, Элиза гневно произнесла:

– Для нас не существует проблем, с которыми мы не могли бы справиться мирным путем, но разговор не о нашем народе. Появившиеся с приливами морские фейри вынуждают воинов Рэйфа разделиться, чтобы защищать каждый чертов берег.

– Что?

– Прибытие твоих людей заметили несколько ночей назад. Поэтому нам приходится постоянно оставаться начеку, противостоять собственным беспорядкам и заниматься подготовкой к новой войне. Очередная причина, почему все короли и королевы собираются, чтобы спланировать дальнейшие действия.

– Но я не отдавал подобный приказ.

Элиза запнулась, взглянув растерянно на женщину. Ее спутница слабо усмехнулась и коротко кивнула королеве Ночного народа.

– Он не лжет.

Плевать, откуда она так быстро догадалась, важнее было вырваться из этих гнетущих стен и отправиться в плавание, иначе я больше не ручаюсь за себя и перетравлю их всех до единого. Насколько бы Ливия ни любила свой народ, но они не воспрепятствуют скорейшему возвращению к моей Певчей птичке.

Крепко сжав кулаки, я как можно спокойнее произнес:

– Позвольте мне уйти, и я, как Король Вечности, позабочусь о защите ваших людей от любого предателя со стороны морского народа. Ваши люди получат заверения в том, что мы здесь не для начала новой войны.

– И вновь твои слова приводят меня в замешательство, – только и промолвила Элиза.

– Простите меня, королева, но все мои действия продиктованы не вашими заботами. Я пришел за помощью ради нее.

На протяжении долгой и томительной паузы Элиза пристально изучала меня, обдумывая ответ.

– Скажи мне, зачем это все? Если Бездна разорвала моего племянника, к чему исцелять его? – Воцарилось недолгое молчание. – Почему враг вдруг хочет напомнить моей дочери, как дышать?

Понизив голос, я ответил:

– А как вы сами считаете, королева Элиза?

Хоть ростом она была ниже меня на целую голову, но стоило королеве Ночного народа испытующе взглянуть на меня, как я с неимоверным трудом подавил желание съежиться, словно побитая собака.

– Смотри мне в глаза, Эрик Бладсингер, и отвечай на вопрос, касающийся моей дочери.

Инстинкты кричали, требуя продолжать начатую борьбу и спор, но в уставившихся на меня глазах королевы читалась неукротимая свирепость и жестокость. Она жаждала познать мое сердце, узнать, готов ли я отправиться в самые глубины преисподней настолько, насколько сама она готова ради своей девочки.

– Ваша дочь... – Прочистив горло, я провел языком по пересохшим губам и продолжил: – Ваша дочь стала моим маяком, и я ни единого мгновения не пожалел, что забрал ее, ибо она мой дом. Я люблю ее, королева. Нет ни одной частички моей скверной души, которая предпочла бы другую. Так позвольте мне уйти.

Одинокая слезинка скатилась из уголка глаза королевы.

– Я верю тебе.

– Еще бы, – грубовато отозвалась вторая женщина. – Он не произнес здесь ни слова лжи.

– С какой стати ваши утверждения так важны? – выпалил я, окончательно потеряв терпение.

Губы женщины искривились в зловещей ухмылке.

– Потому что я чувствую вкус лжи, Кровавый певец.

На мгновение легкое чувство изумления лишило меня дара речи, но кипящее негодование быстро привело мысли в порядок.

– В таком случае почему, черт возьми, я все еще здесь? Дайте мне уйти. Я искал ваших воинов, обращался к вам за помощью, а в итоге – ничего. Если единственное, что мы будем делать, – это просиживать штаны и разрабатывать планы, то лучше мне пойти одному. Вам неведомы пути Королевства Вечности, дороги, на которых этот... ублюдок отнял ее у меня. И чем дольше мы медлим, тем больше власти он обретет, тем больше он сможет... забрать у нее.

– Неужели ты полагаешь, что я не осознаю этого? Считаешь, что вокруг тебя собрались одни идиоты? – Спокойная и тихая речь разбилась как взбесившиеся волны о берега, выпустив на волю дремавшего все это время пылающего воина. – Не смей даже допускать мысль, что в течение этих длинных и адских недель мой разум был занят чем угодно, но только не моей дочерью, Эрик Бладсингер. Произошедшее – только твоих рук дело, и вина лежит на твоих плечах. Мы сделаем все невозможное, чтобы вернуть ее, но не смей приходить сюда и требовать готовить корабли и отправляться в море по первому твоему зову. Необходимо обеспечить защиту берегов и разработать дальнейшую стратегию. Ты сам спровоцировал эту вынужденную задержку, забрав ее, посеяв недоверие между нами, а не мы.

– Тогда зачем вы пришли сюда?

Выплеснув накопившийся гнев, Элиза растерянно моргнула, взгляд ее стал стеклянным и влажным от выступивших горьких слез.

– Услышать правду, Король Вечности. Тебе понадобится нечто большее, чем слова Алексия, стойко поддерживающего твою сторону. Джуни, – она жестом указала на вкусителя лжи, – и я выступим за тебя в надежде, что это позволит нам быстрее добраться до Ливии.

Королева намеревалась встать на мою сторону и противостоять собственному мужу? Хоть я и отчаянно ждал, но не рассчитывал, что кто-то, и уж точно не мать Ливии, доверится мне. Спустя столько времени, проведенного без малейшей возможности сбежать, в голове начали зарождаться мысли о том, что никто из них не успокоится, пока моя кровь не пропитает их землю.

Повернувшись, Элиза направилась к выходу, но остановилась в дверном проеме.

– Тебе принесут еду и еще травы для залечивания раны. Как только прибудут остальные, мы пришлем за тобой.

Тяжелый вздох вырвался из груди.

– Королева, не удерживайте меня здесь.

– Мои слова отнюдь не единственный голос, дарующий силу. Тебе предстоит встретиться лицом к лицу с каждым из нас. – Потускневшие глаза Элизы вновь устремились к ране на моей груди. – Алексий назвал это сердечными узами.

Моя ладонь рассеянно погладила разрез.

– Да. Старая магия Королевства Вечности.

– Почему же теперь она исчезла?

Я понятия не имел, как донести мысли правильно.

– Не знаю. Возникло ощущение, что сердце вырывали из тела. После того как... когда их забрали, оно притупилось, но это? – Боги, слова едва складывались во внятные предложения. – Испытанное тогда чувство – это нечто совсем другое.

– И тем не менее ты все еще отчаянно пытаешься ее найти.

Услышанное заставило меня недовольно нахмурить брови.

– Не узы вынудили меня полюбить ее, королева.

Элиза аккуратно заправила прядь золотистых волос за диковинное округлое ухо.

– Знаешь, Кровавый певец, безграничная любовь к моей девочке, вероятно, сохранила тебе жизнь. А пока... У меня остался последний вопрос, и я рассчитываю, что твое почтение к моему материнскому положению позволит ответить честно. Я не родилась фейри, как ты уже, вероятно, заметил. И если приплыву в твое королевство, станет ли мое присутствие там для моего народа помехой или преимуществом?

– Ну, черт. Королева, мне доводилось наблюдать ваше мастерство на поле боя и не забыть тот день, когда вы спасли и...

– Попусту тянешь время, Король Вечности.

Я невольно коснулся затылка, а шрамы под ладонью тревожно запульсировали.

– Понимаете, течения Бездны жестоки даже к фейри. Но смертные тонут, верно?

Подбородок Элизы предательски поник.

– Да. Они тонут.

– Боюсь, что потребуется слишком много времени, чтобы проплыть жестокие барьеры. Не представляю, как вы справитесь, королева.

– В жилах Ливии достаточно течет крови смертных. Мать моего мужа тоже смертная.

Никогда бы не подумал, что повелитель земли был лишь наполовину фейри.

– Всех ответов на ваши вопросы у меня, к сожалению, нет. Но между мной и Ливией уже образовались узы, еще до ее похищения, – произнес я с некоторой долей сомнения. – Пусть и неосознанно, но все же мы были связаны. Королевство Вечности стало ее частью, и оно никогда не причинило бы ей вреда.

Воцарившееся молчание было угнетающим, но спустя некоторое время Элиза вскинула подбородок и отперла дверь.

– Благодарю. Как раз это я и хотела узнать. Мы скоро пришлем за тобой.

– Королева, прошу вас, не дайте мне остаться здесь.

Вкуситель лжи уже скрылась за дверью, но Элиза замешкалась.

– Я доверяю твоим словам, но не стану рисковать, пока речь идет о возвращении моей дочери, равно как и мой муж. Не стоит забывать, что именно по твоей прихоти мы превратились во врагов.

Я опустил плечи в знак поражения, а королева вышла из комнаты и защелкнула замок.

Стоило остаться в полном одиночестве, как безжалостные тиски отчаяния мертвой хваткой вцепились мне в спину. Подняв стоявший деревянный стул в углу комнаты, я швырнул его в запертую дверь, а затем медленно сполз по стене, оказавшись на холодном полу.

Уткнувшись лицом в ладони, я стал задыхаться от безудержной ярости и чувствовал себя развалившимся вдребезги.

Прости, Певчая птичка, ничего не вышло.

Еще никогда с тех самых пор, как мне, заключенному в тюремной камере мальчишке, которому рассказывали сказки, Ливия Ферус не казалась столь далекой.

Глава 9
Змей

– Кто, черт возьми, я имею в виду... уже близко.

Внезапно раздавшиеся слова побудили меня резко вскинуть голову, отчего в черепе неприятно запульсировало. Мне неведомо, сколько я просидел, прижавшись к двери, но мрачное одиночество нарушил послышавшийся за окном мягкий юношеский голосок.

Сквозь бархатную ночь пробивался тусклый рассвет, однако густые облака, идущие с моря, всё еще заволакивали небосвод, не пропуская первые лучи солнца. Донеслись какие-то щелчки и скрежет, но я ровным счетом ничего не видел до тех пор, пока стекло, напоследок застонав в знак протеста, поневоле не распахнулось.

Я резко вскочил на ноги, стиснув зубы от раскаленной добела боли, пронзившей кости.

На фоне туманного рассвета в комнату заглянула чья-то голова, укрытая капюшоном.

Маленькое тело небрежно перекатилось через подоконник, не раз выругавшись, а затем поспешно извинившись – видимо, испугавшись, что я могу обидеться, наконец-то опустило ноги на пол. В следующее мгновение скрывавший лицо капюшон был откинут и на меня с другого конца комнаты уставился младший брат Ливии.

Какого дьявола?

– К твоему сведению, я уже поправился. – Он вытащил небольшой разделочный нож из сапога и гордо продемонстрировал мне. – Так что советую ничего не предпринимать.

– Принц. – Я вытянул руки, показывая, что не опасен. – Твоя мать в курсе, куда ты пошел?

Орудуя ножом с издевательскими звуками боя, мальчишка сохранял хмурое выражение лица и слегка покачал головой.

– А сам-то как думаешь? Я одет так, будто собираюсь надрать тебе задницу, а маж с радостью разрешила мне это сделать.

– Вот как? – произнес я, сдерживая усмешку в голосе. Раз брат Ливии вздумал напасть, пусть так и будет. Однако он необдуманно открыл окно, предоставив мне долгожданную возможность сбежать. Когда-то я уже сразил назойливого мальчишку, и моей Певчей птичке придется простить мою нежеланную жестокость вновь.

Подавив вспышку гнева, молодой принц засунул нож за пояс и недовольно нахмурился.

– Все считают, что только ты сможешь привести нас к Лив.

– О? А что ты думаешь? – Медленными шагами я приблизился к открытому окну.

Мальчишка лишь пожал плечами и рассеянно постучал ногой по половице.

– Маж, кажется, действительно так считает. Она спорила с дажем о тебе. Никто не догадался, что я подслушивал, только дядя Сол сказал, что все ведут себя беспокойно, ожидая приезда остальных королей и королев. Сказал, что все сейчас такие раскаленные.

Я предположил, что он имел в виду «раздраженные», но не стал его поправлять, поскольку ни сил, ни времени, ни желания уже не осталось. И все же нечто в интонации мальчика, будь то едва заметная дрожь или твердое решение узнать новую истину, заставило меня остановиться.

– Зачем ты пришел, принц? Явился убить меня или что-то другое заставило тебя сюда прийти?

Перед тем как ответить, мальчик выдержал паузу, собираясь с мыслями.

– Мне грозят большие неприятности, но Алек уверен, что ты должен немедленно уйти. Думаю, мои маж и даж тоже так считают, но существуют правила и прочее... то есть законы, поскольку все короли и королевы правят одинаково. Им нужно разработать план до того, как короли и королевы разъедутся, чтобы нехорошие люди не попытались захватить троны.

– Звучит как затруднительное положение, но это не объясняет, почему ты здесь.

Он сердито закатил глаза и, казалось, на мгновение позабыл, что должен презирать меня.

– Джонас рассказывал, что ты готов был разреветься, когда услышал, что тебе не позволили отправиться за Ливи, а после вышвырнули из большого зала. Это правда?

– Чушь, я похож на плаксу?

Мальчик насмешливо фыркнул.

– Остальные думают именно так. Моя маж сказала, что ты привязался к Ливи, и каждый раз, стоит ей это упомянуть, как даж клянется, что вырвет твои кишки. Маж постоянно напоминает ему, что они тоже когда-то были врагами.

Пока принц отвлекся на расшатанный железный гвоздь в половицах, я сделал еще одно едва уловимое движение к окну.

– Мне неизвестна их история знакомства. Значит, они недолюбливали друг друга?

Заметив, как принц пусть и медленно, но растягивает губы в довольной улыбке, я замер на месте как пораженный громом. Он заговорил, понизив голос, словно собирался поделиться величайшей тайной:

– Мои маж и даж родом из домов, которые в прошлом были злейшими врагами. По идее, им надо было ненавидеть друг друга. Но маж спасла дажу задницу, в смысле жизнь, и они дали друг другу клятву. Правда, это было еще во времена Ночного народа и смертельных войн.

На моих губах невольно промелькнула ухмылка. Теперь больше не оставалось сомнений, от кого Ливии достался ее пылкий дух.

Мальчик, растеряв всю напускную браваду, позволил вырвавшемуся из глотки голосу надорваться. Он прижал кулаки к глазам, чувствуя явную неловкость из-за подступивших слез, плечи подрагивали, а губы превратились в тонкую нитку.

– Не хочу, чтобы кто-то еще уходил, но я боюсь, что больше никогда не увижу сестру, и... зачем ты похитил ее, Кровавый певец? Что она тебе плохого сделала?

Каждое произнесенное слово ударило в грудь словно острозаточенный нож.

– Я забрал ее, потому что думал, что так смогу угодить своей семье. Но серьезно ошибся.

Молодой принц, высморкавшись в рукав туники, поднял голову и взглянул на меня двумя мокрыми ониксами.

– Я все время думаю, что если бы я... если бы я был сильнее, то смог бы защитить ее и...

– В случившемся никогда не было твоей вины, – искренне ответил я. Теперь, когда до манящего свободой окна оставалось всего три шага, в голове не было никаких идей, позволяющих прыгнуть без причинения мальчику очередного вреда. Разумеется, мне совершенно не хотелось так поступать, но другого выхода я не видел. – Единственная причина, по которой я одержал верх над тобой в ту ночь, – это просто потому, что я выше.

Он возмущенно фыркнул.

– Это не единственная причина.

– Я же видел, как ты обращался с топором. Твоей сестре очень повезло, что у нее есть такой брат, как ты. Уж поверь мне, поскольку я был почти уверен, что мой брат пытался меня убить.

Юный принц сложил руки, вскинув одну бровь.

– А почему ты крадешься к окну так, будто я не замечу этого?

Неожиданная смена разговора вынудила меня резко остановиться, отчего болезненно защемило искалеченную ногу. Боги свидетели, ничего другого больше не оставалось.

– Послушай, принц...

– Меня зовут Рорик. Боги, Ливи тебе не говорила или что?

– Рорик. – Приблизившись к мальчику, я продолжил: – Клянусь, мне не хотелось бы делать это снова, но сейчас нужно во что бы то ни стало добраться до моря, до твоей сестры. Надеюсь, ты сможешь когда-нибудь меня простить, но...

– Как ты думаешь, какого черта я сюда забрался? – Молодой принц, сделав шаг в сторону, изогнул брови так, словно только что стал свидетелем моего приступа безумия. – Я часть плана.

План? Рорик махнул рукой в направлении окна, будто объяснив этим жестом все свои очевидные мысли, и в тот же миг, как по приказу, влетело странное воркующее существо, похожее на голубя, обитавшее в земных королевствах.

– Проклятые, – проворчал Рорик, ударив тыльной стороной ладони по лбу. – Так и знал, что проболтаюсь. Алек просил меня не заговаривать с тобой, но мне важно было понять, почему ты забрал ее и все такое.

– Принц...

– Ро-рик. Рооооорик, Кровавый певец.

– Рорик, о чем ты говоришь?

Принц, демонстративно закатив глаза, недовольно простонал.

– Алек и остальные знают, что ты не будешь ждать прибытия королей и королев. Ари и Сага доберутся сюда не раньше завтрашнего восхода солнца, а Касе и Мал задержатся еще дольше. Думаю, Калиста и Силас появятся в течение следующего дня, но это только одна пара. – Мальчик вновь нетерпеливо махнул рукой в сторону окна. – Так что сматывайся. Я и так тут по уши в дерьме, а из-за тебя, наверное, целый год не получу медовых пряников. За тобой огромный должок.

Плюхнувшись на кровать, мальчик принялся считать все несчастья, подкинутые ему судьбой-злодейкой: большая на затылке шишка, украденная сестра, заставившая его после похищения плакать перед своими юными товарищами, а теперь, очевидно, под угрозой оказались еще и сладости.

Происходящее выбивало из колеи. Меня ожидала какая-то хитрая уловка или беспощадная проверка? Ни Элиза, ни повелитель земли никогда бы не стали рисковать своим единственным сыном, оставляя того наедине со мной.

Медленно наклонившись вперед, я осторожно выглянул в распахнутое окно, замечая, как густой туман окутывал мощеные дорожки внизу. Неужели поблизости ни стражники, ни воины не несли караул?

– Иди, чего медлишь. – Рорик нетерпеливо вскинул руки. – Мира способна удерживать иллюзию совсем недолго.

Внезапно из мрака внизу раздалось чье-то раздраженное шипение, но понемногу туман рассеялся, обнажая три фигуры, облаченные во все черное, а их головы были скрыты капюшонами, как у Рорика.

– Эрик. – Алексий быстро отбросил капюшон. – Спускайся уже сюда, чертов идиот. Времени у нас в обрез.

Боги. Принц собирался вызволять меня из собственного форта.

Широко раскрыв глаза, я оглянулся на брата Ливии.

– Не вздумай обмануть нас, Кровавый певец, – прошептал он.

Какие подходящие слова стоило ему сказать на прощанье? Мальчик не имел никаких веских причин доверять мне и явно полагался лишь на мнение своего кузена.

Быстро кивнув в ответ молодому принцу, я перекинул ноги через подоконник. В беспросветном тумане Алексий больше напоминал жуткое привидение, но его военная подготовка была выше всяких похвал: бесшумные шаги не выдавали присутствия постороннего, а незаметно приставленная к карнизу крыши лестница говорила о хорошо продуманном плане.

Соскочив с последних деревянных ступенек, я неудачно приземлился, а после споткнулся, заметив в поле зрениях других людей.

Глаза принца Джонаса были густо подведены сурьмой, и казалось, что кто-то обмакнул пальцы в черную краску и провел ими по его лицу.

– Все еще не оправился после нашего знакомства, Бладсингер?

– Что происходит? – грубым голосом обратился я к Алексию.

– Ужасная идея, – только и бросил он, заглядывая за огибающую стену башни.

Джонас, наклонившись ближе, расплылся в хитрой ухмылке.

– Мы тоже хотим вернуть Лив. Алек, объяснив все обстоятельства, смог склонить нас на твою сторону, так что будь благодарен. Только знай, я помогу тебе сбежать, рискну стать предателем и прочим дерьмом, но не стану извиняться за набитые синяки под ребрами. Ты, засранец, заслужил это.

– Может, пойдем уже? – раздался усталый и изможденный женский голос.

На огромном валуне сидела та самая девушка, смотревшая на меня в большом зале с таким видом, будто лучше бы меня выпотрошили живьем, и изящными пальцами поглаживала виски.

Ее темно-каштановые волосы с несколькими осветленными солнцем рыжими прядками были заплетены в тугую косу, перекинутую через плечо. Яркие глаза при взгляде на меня недобро прищурились.

– В тот вечер я пообещала Ливи, что если танцевавший с ней в маске мужчина причинит ей боль, то я отрежу ему его достоинство. Надеюсь, ты понимаешь, что я всегда выполняю свои обещания, Кровавый певец.

– Следи за языком, Мира, – отозвался Джонас, нежно обнимая девушку за плечи. – Похоже, наш Алек уверен, что эта часть Бладсингера у Лив теперь самая любимая.

– Перед тобой, Король Вечности, великие наследники королевств земных фейри, – проговорил Алек, подчеркнуто закатив глаза.

Внезапно чьи-то шаги застучали по булыжникам, отчего я инстинктивно отступил в тень, увидев приближающуюся к нам фигуру, чья голова также скрывалась под капюшоном.

– Сандер, – прошипел Джонас. – Все готово?

Новоприбывший откинул капюшон, открыв во многом схожие с лицом Джонаса черты, те же зеленые глаза, подведенные черной сурьмой, уставились на принца. Засунув за пояс книгу в кожаном переплете, он ответил:

– Они будут спать до самого рассвета. Знаешь, Эш точно прибьет нас за то, что мы его опоили.

– Меня не волнует Эш, – сказал Джонас. – Но вот Това? Она наверняка затаит обиду.

Имена этих людей мне были незнакомы, и их судьбы нисколько не тревожили мое сердце.

Принц Сандер встал напротив меня.

– Джуни заявила, что он рассказал правду, верно?

– Да, – отозвался Джонас, сложив руки на груди и плотно сомкнув губы. Вся поза кричала, что подобным раскладом событий он явно недоволен.

– Будь благодарен, что вкусительница лжи проявила любопытство и выслушала тебя, Кровавый певец, – заметил Сандер. – Мы только что подмешали сонные эликсиры в эль тех, кто фактически воспитал нас с колыбелей. И теперь возвращение Лив зависит только от тебя. Совета не избежать, и ты не станешь его дожидаться, но уверяю, если попытаешься обмануть или улизнуть, то встретишься лицом к лицу с нашими родителями и их беспощадным гневом. Это лишь вопрос времени.

– Полагаю, мои страдания доставили бы вам невероятное удовольствие.

– Здесь ты прав, – отметил Джонас. – Но Сандер, на твое счастье, нашел сведения об этих сердечных узах. Похоже, подобная любовь действительно неистова, как и то, что ты на самом деле беспокоишься о Лив, раз вызвал такой переполох. А потом, по словам Алека...

– Вам следовало поверить сразу, – перебил его Алексий.

– Слушай, я все ждал, когда Вален разорвет этого ублюдка на части, – ответил Джонас. – Из-за тебя я лишился единственной радости за последние недели, так что прекращай свои стенания.

– Я смогу еще несколько мгновений удерживать иллюзию, чтобы сбить Рэйфов с толку, – жалобно простонала Мира. – Вы, чертовы глупцы, хотите остаться здесь и беззаботно болтать, или мы уходим?

И впервые до моего сознания дошло, что плотного тумана на самом деле не существовало, поскольку на языке не ощущался соленый привкус моря. Пальцы принцессы нервно дрожали, стараясь удерживать иллюзию, а на лбу выступили бисеринки пота.

– Все помнят план? – осведомился Джонас.

Три королевских наследника синхронно кивнули, а после Алексий ударил тыльной стороной ладони по моей груди.

– Держись в тени, Эрик.

Они вновь натянули на головы капюшоны и, обогнув башню, выскользнули на площадь, примыкавшую к задней части форта, где конюшни с тростниковыми крышами, стогами соломы и сушеным овсом выстроились аккуратными рядами. На площади находились оружейные склады для хранения секир, мечей и щитов, а ящики с земляными кореньями и сладкими грушами, приготовленные для утренней толпы, были укрыты льняными тканями.

В свете факелов на каменных стенах колыхались тени широкоплечих людей, вооруженных копьями и клинками.

– Рэйф, – негромко прошипел Алек.

Мы спрятались между загоном для коз и стойлом с их странными созданиями, напоминавшими своими копытами и длинными размашистыми хвостами более громоздких хортхейнов.

Почувствовав, как натянулись мышцы внизу бедра, словно вслед за ними вот-вот затрещат кости, я крепко сжал кулак и прикусил внутреннюю сторону щеки, стараясь не издать ни звука вырывавшейся наружу боли, а после и вовсе затаил дыхание, заметив, как два воина Рэйфа неспешно прошли мимо, патрулируя территорию.

– Пошевеливайтесь! – Затащивший нас на открытое пространство Джонас помчался к квадратному сооружению с дерновой крышей и узкими окнами, располагавшимися только по верхнему краю.

Я продолжал следовать за Алексием, не задумываясь о том, что впереди могут поджидать смертельные ловушки, и не пытаясь понять, почему эти королевские наследники разом обернулись против своего народа, своих королей и королев ради содействия заклятому врагу. Лишь одно мне было известно: Алексий дорожит Ливией, как и остальные сговорившиеся.

Они, рискнув всем, пришли сюда не столько ради меня, сколько ради нее.

Джонас устремил кулак на угол постройки.

– Кто на страже, Мир?

– Эдда.

Сняв плащ, Джонас протянул его брату, а после поправил вырез темной туники и двумя руками взъерошил волнистые каштановые волосы.

– Идеально.

Не успели мы толком спросить, что он задумал, как Джонас вышел из-под укрытия, неуклюже переваливаясь, будто перебрал крепкого эля.

– Эдда? – голос звучал невнятно и будоражил голову странным желанием. – Боги, как так получается, что в своих кожаных одеяниях ты выглядишь еще привлекательнее, чем без них?

Ответ девушки прозвучал довольно тихо, но в нем сквозила издевательская усмешка, и план стал очевиден.

Я сокрушенно покачал головой.

– Наверняка это не сработает.

Алексий хитро усмехнулся.

– Ты просто не знаешь Джонаса.

Казалось, тягостное ожидание длилось целую вечность. Боги, можно было бы отравить стражницу и поскорее отправиться в море.

Неожиданно тяжелая рука опустилась на стену.

– Путь свободен, но ступайте тише, – прошептал Сандер и вышел из тени, направляясь к двери постройки.

Я последовал за ним, низко пригнувшись к земле.

За углом показался Джонас, прижимавший, черт возьми, охранницу к противоположной стене. Он обхватил ее, заставив повернуться к нему спиной, и запустил пальцы в длинные золотистые волосы. Принц провел ладонью и ртом по ее коже, и голова женщины откинулась к мужскому плечу, разрывая ночную тишину сладострастными вздохами.

Я бы посмеялся над тем, как принц ловко отвлек внимание стражницы, но отчаянное желание поскорее покинуть эти земли и найти свою Певчую птичку гнало только вперед.

Я оказался внутри нового строения, где в воздухе витал запах плесени и сырой земли. До моих ушей донесся знакомый сухой голос.

– Эрик?

Кровь моментально застыла в жилах.

– Тэйт.

Кузен, закованный в цепи, привязанный, как скотина, к столбу в лачуге, служившей, судя по всему, складом, недоуменно поднял голову. Принц Сандер уже опустился перед ним на колени.

– Что происходит? – оскалив зубы, спросил Тэйт.

– Мы идем к морю, Ходящий за сердцами, – ответил Алексий.

Искусные пальцы принца Сандера принялись за дело, что шокировало меня до глубины души. В отличие от своего брата, отличавшегося властностью и жестокостью, Сандер казался тихоней, погруженным в собственные мысли. А ведь те, у кого было предостаточно времени для размышлений, зачастую оказывались самыми коварными людьми.

Он вставил отмычку из китовой кости в замок на кандалах Тэйта, и не прошло и трех вдохов, как раздался долгожданный щелчок. Торопливо сбросив ненавистные оковы, Тэйт поднялся и, споткнувшись о неровный выступ в полу, врезался в принцессу Миру.

Девушка отпихнула его.

– Следи за руками, морской фейри.

Тэйт испустил негромкое шипение, прежде чем подойти ко мне.

– Ты ранен?

– Нет.

– Узы?

От их упоминания моя челюсть крепко сжалась.

– Потеряны. Чувствуется лишь пустота.

Вспышка неукротимого гнева залила пунцовые глаза Тэйта.

– Он поплатится.

– Да. Так и будет.

– Поторопимся, – скомандовал Алексий. – Мира, прикрой нас еще раз.

Принцесса испустила протяжный вздох, прежде чем мы покинули убежище. Густой туман продолжал стелиться вокруг нас. Это оказалось не что иное, как приближающаяся буря, заполнявшая все щели и коридоры форта земляных фейри. Меня распирало любопытство относительно магии этой фейри, но свои вопросы я отложил для Ливии.

Совсем скоро она, находясь в моих объятиях и желательно обнаженной в нашей постели, все объяснит.

Снаружи Джонас, запустив руки в кожаные брюки охранницы, заставил ее задыхаться от удовольствия и выкрикивать его имя. Укрывшись за стенами, мы выжидали, пока его тихий голос не прошелестел на прощанье, а вслед за ним не раздался жуткий до дрожи женский смех.

Через мгновение он присоединился к нам со взъерошенными волосами и размазанной на лице краской.

– Ну что? – Взяв у брата плащ, он бросил взгляд на Тэйта. – А похоже, все прошло успешно.

В это время Мира пристально изучала лицо Тэйта, пока тот не отстранился.

– В чем дело, женщина?

– Прекрати двигаться, – огрызнулась она. – Я сейчас создаю твои черты, потому что в ближайшие мгновения Эдда уйдет проверить, на месте ли пленник, а тебе лучше быть там по крайней мере настолько долго, чтобы дать нам фору.

– Мира мастерски умеет воссоздавать иллюзию людей, – объяснил Алексий. – Но гораздо проще и правдоподобнее, если она запомнит твое лицо.

Очередные препятствия на пути к моей Певчей птичке. Я медленно опустил веки, сдерживая желание сорваться с места, освободиться от этих давящих стен. Довольно скоро принцесса кивнула Алексию.

– Придется потерпеть, пока мы не выйдем.

– Ну отлично, – пробубнил Джонас. – А как же мое мастерство, неужели никто не собирается похвалить меня?

– Нет, – резко отозвался Сандер. – В твоих повседневных выходках не наблюдалось ничего выдающегося.

– И это говорит мой родной брат. – Джонас выразительно прищелкнул языком. – Тогда в следующий раз соблазнителем будешь ты, Сандер. Cможешь усыпить их, рассказав о своем последнем увлекательном чтиве.

Мы поспешили к внешним воротам. Пренебрегая ноющей болью в костях, я старательно припадал к земле, стоило членам королевских семей пригнуться, и бежал из последних сил, стоило им вскочить на ноги, пока мы не достигли того самого обрыва, с которого я упал вместе с Ливией. Боги, как же давно это было.

– Я предупреждал королеву Элизу, что Бездна, вероятнее всего, погубит ее. – Я указал в сторону принцев-близнецов. – Как смертные, вы оба должны держаться подальше.

Глаза Джонаса заволокло непроглядной темнотой, словно ночь поглотила зеленый цвет, не оставив ничего взамен.

– Мне послышалось, или только что Бладсингер посмел назвать меня смертным? Разве он не заметил наши глаза? – Недоуменный принц развернулся к брату за ответом. – Неужели не получилось?

– Ты не фейри. – Их уши имели такую же закругленную форму, как и у королевы Ночного народа.

– И из-за того, что наши уши не совпадают с твоими, ты вдруг сделал вывод, что мы смертные. – Джонас махнул рукой поверх своих огромных глаз. – Похоже, что в моей крови не течет ни капли магии, Король Вечности?

– Их называют Альверами, – вклинился в разговор Алексий. – Близкие родственники фейри, и они весьма чувствительны к замечаниям касательно формы их ушей, если ты еще этого не заметил.

Я отмахнулся от них, не в силах продолжать спор.

– Ладно. Ступайте за мной, но ваши жизни только в ваших руках. У меня нет времени охранять земные королевские шеи в Королевстве Вечности.

– Мы прекрасно знаем, что нас ждет, чертов идиот. – Мира, скрестив руки на груди, сердито нахмурилась. – Алек поведал нам многое, и мы не забыли о силе морского народа, когда они напали, вернее, когда ты напал на нас.

Оскалив зубы, я осторожно выглянул за выступ, а в это время со стороны форта уже доносились тревожные звуки горна.

– Время вышло, – объявил Алексий. – Нас обнаружили. Уходим сейчас или все окажемся в подземельях.

– Следуйте за мной, – только и сказал я, а после рухнул с уступа вперед спиной, даже не успев перевести дух. Закрыв глаза и широко раскинув руки, я мысленно воззвал к морю, и оно откликнулось, оборвав прохладным приливом падение, а из зловещих течений с морского дна уже вздымались багровые паруса, готовые доставить нас домой.

Глава 10
Змей

Едва мы оказались под палубой, а вода схлынула, опустив нас на доски пола, я, прихрамывая, направился к штурвалу. Алексий и остальные держались рядом, не отставая ни на шаг.

– У этого чудовища имеются даже несколько ярусов, – сказал Джонас, ни к кому конкретно не обращаясь. – И он гораздо длиннее, чем я предполагал, тогда почему наши корабли не смогли преодолеть Бездну?

– Джо, – перебил его Сандер, смеясь. – Обрати внимание, как отличается это судно от наших драккаров. Многочисленные паруса и ярусы.

– Палубы, – уточнил Алексий. – Я узнал, что они называют их палубами.

Джонас, остановившись у люка и коснувшись рукой поручня, казалось, и вовсе не слушал.

– Это... кость?

– Да, – проворчал я. – И держитесь поближе, пока мы не определим ваши места.

– Что он имеет в виду под местами? – шепотом спросила Мира у Алексия.

– Каждый на борту корабля занимает свой определенный пост.

– Ты уже стал настоящим морским фейри, Кровавый заклинатель, – весело отозвался Тэйт, подойдя ближе и слегка подталкивая Алека под руку, но не удостаивая своим вниманием сузившиеся глаза и явно недовольный взгляд принцессы.

– Король на борту! – Стоило ступить на главную палубу, как радостный возглас членов экипажа поприветствовал меня.

Команда Вечного корабля засуетилась, опустив подбородки, пока я, прихрамывая, пробирался к штурвалу.

Однако пронзительный, полный горечи голос заставил всех остановиться.

– Ходящий за сердцами. Кровавый заклинатель. Вы треклятые ублюдки.

Селин Тайдкаллер, загораживая ведущие к штурвалу ступеньки, встала между нами в виде разъяренной преграды.

Глаза пылали от неудержимого гнева и потаенного страха.

– Ни сигнала, ни надежды для тех, кого вы оставили. И что прикажешь думать о своем короле, пока мы ждем хоть какой-то от него весточки здесь? А теперь вы являетесь с такими довольными рожами, будто все должны немедленно возликовать от радости?

Селин бодро спустилась по ступенькам. Серебряные пряди под голубой косынкой, скрывавшей ее волосы от посторонних глаз, играли на свету, стоило ей перекинуть их через плечи, а пальцы безостановочно крутили гвоздик в единственном ухе. Подобное повторяющееся движение подсказывало, что девушка собиралась выцарапать кому-нибудь глаза.

Прошмыгнув мимо меня и не бросив ни единого взгляда в мою сторону, словно я стал призраком на борту собственного корабля, она сильно ударила Алексия в плечо и попыталась влепить пощечину Тэйту, но тот уклонился от грозящей расправой ладони.

– Черт возьми, Тайдкаллер, возьми себя в руки, – прошипел Тэйт. – Ты думала, мы там развлекаемся? Они заковали меня в кандалы.

– Очень скоро тебе предстоит испытать что-то похуже, чем кандалы. А ты, Кровавый заклинатель! – Селин полезла в карман туники и бросила Алеку серебряную монету. – Я считала, что ты предашь нас.

– Значит, ты думаешь обо мне настолько плохо, и это после всего пережитого нами в Королевстве Вечности?

– Да! Я была о тебе невысокого мнения. – Пылающие глаза Селин перевели взгляд в поисках новой жертвы и остановились на мне. Поджав губы и сморщив нос, она наконец поборола свою вырывавшуюся свирепость и произнесла: – Рада видеть тебя живым, король Эрик.

Я вскинул подбородок в знак приветствия.

– Тайдкаллер. Ты уже закончила свою гневную тираду?

– Ты... ты ранен?

– Нет.

– Ложь на языке, маленький угорь. – Сьюэлл обошел стоявшего возле мачты Штормбрингера и закрыл пространство между нами, осматривая новые царапины и порезы на моих губах и бровях. – Укус волка?

– Несколько незначительных укусов, – ответил я ему и протянул руку в сторону новых королевских гостей на борту. – Но думаю, мы смогли заключить некое подобие перемирия.

Из глотки Сьюэлла послышался едва уловимый стон.

– Еще больше хитрых лисиц.

– Земные фейри? – Селин прикусила нижнюю губу.

– Королевские земные фейри, – поправил я и отвернулся.

– Ты доверяешь им, Алек? – прошептала Мира, хватаясь за руку принца.

– Клянусь своей жизнью, Мир.

Что за странное зрелище: грозные моряки Вечного корабля, сторонившиеся как заразы королевских земных фейри. Быстро отбросив эти мысли, я ухватился за обретенный нами слабый мир, поскольку Ливии он еще понадобится.

– Приготовьтесь к погружению, – громко скомандовал я. – Подхватить ветер.

Без малейших колебаний корабль пришел в движение: по палубе пронеслись короткие команды, ввысь взметнулись внушительные паруса, все снасти были отвязаны, а двери с грохотом захлопнулись.

Селин, остудив пылающее негодование, позволила нам собраться у штурвала. Я обхватил рукоятку одной ладонью, вбирая в себя мощный гул, исходивший от связи с кораблем.

– Держитесь крепче, – обратился я к королевским наследникам. – Предстоящее путешествие вам не понравится.

Взмах другой руки заставил порыв ветра наполнить паруса, расправляя их подобно громадным, пропитанным кровью тучам.

Морские волны лизали корпус судна, словно каждое течение представляло собой катушку, тянущую нас на дно. Я долго упивался, вдыхая соленый морской воздух и запах родного дома, а после повернулся лицом к главной палубе.

– Поднять знамя! – прокричал я.

Мои люди засуетились, негромко ворча и дергая за такелаж, пока знамя с изображением скрещенных клинков позади змеиного черепа не взвилось и не затрепетало под усиливающимся ветром.

– Приготовиться к плаванию, парни! – крикнул сгорбленный фейри с дырками в ушах от слишком частых схваток с острыми зубами. Экипаж с одобрительным ревом и свистом занял свои места на палубе.

Я ухватился за штурвал, отчего от носа до кормы прокатилась сильнейшая дрожь, подобно морской волне. Мы идем, Певчая птичка.

Вздымающиеся волны и клубящаяся пена с оглушительным грохотом стремительно втягивали нос судна под воду, и с каждым приближением приливов на палубе раздавались призрачные голоса членов экипажа.

Человек ли он? Нет...

Мы батрачим, гнием

И не спим до тех пор, пока он не пройдет.

Могила моряка...

...вот чего так жаждет

команда нашего короля!

Стоило клыкам морского змея на бушприте^[1] прорезать поверхность, как пенистая вода вскинулась, обрушиваясь мощными волнами на недавно стоявшую спокойно морскую гладь. В темное дерево палубы пробивался бледный солнечный свет, и корабль на несколько протяжных вздохов устремлялся в небо. Спустя еще один удар сердца киль^[2] снова опустился на поверхность моря, неистово раскачиваясь, пока вновь не выровнялся.

Сделав глубокий вдох через нос, я ощутил запах родного дома, Королевства Вечности.

Исполинские волны бешено швыряли корабль из стороны в сторону, паруса трепал пронизывающий ветер, а экипаж внизу выкрикивал команды, закрепляя снастями ящики и бочки.

Позади штурвала доносились глубокие гортанные звуки, словно кто-то выплескивал свои внутренности в прилив, где их могли сожрать серебряные рыбки с острыми челюстями.

Тэйт закончил облизывать край курительной бумаги.

– Совсем неплохо для первого раза, ты отлично справился, принц.

В ответ Сандера снова стошнило, и Джонас, хоть и сам был бледнее мела, несколько раз успокаивающе похлопал брата по спине.

Однако королевские близнецы оказались не единственными земными фейри, кого обескуражило прохождение через Бездну.

На главной палубе Сьюэлл продолжал рявкать на Алексия и Миру, повторяя раз за разом «выбрасывайте все в прилив», а Селин раздраженно переводила:

– Блеванете на палубу, и будете, болваны, сами ее оттирать.

Я плыл под покровом воды столько, сколько могли выдержать королевские земные фейри, и вот наконец мы приблизились к желанной цели; сквозь дымку на горизонте мои глаза различили возвышающиеся скалы с бесконечными водопадами Дома Костей.

– Тайдкаллер, отправь послание лорду костей. Скажите ему, что король требует встречи.

Селин широко распахнула глаза, но, опустив подбородок, принялась выполнять распоряжение. Мне неизвестно, находился ли Гэвин в своих землях или же по-прежнему плутал в Королевстве Вечности, разыскивая Ливию, но он оставался единственным, кто был в курсе нашего затруднительного положения.

Сейчас я как никогда прежде нуждался хотя бы в приблизительном направлении или плане, в смутной надежде на чудо.

Команда Вечного корабля знала, что кто-то, похитив королеву, вероломно предал нас, но ни единая душа не догадывалась о настоящей роли Гэвина. В их понимании речь шла о частной встрече лорда дома с королем, где их ожидали льющийся в кабаках эль, новые женщины и передышка перед предстоящим отплытием.

Прикрыв веки, я попробовал усмирить измученный разум, отчаянно пытался докричаться до нее, желая услышать столь родной и успокаивающий голос, но в ответ лишь отозвалась гнетущая тишина.

– Мы... мы снова погружаемся под воду? – слегка задыхаясь, спросил Сандер.

– Нет. Сейчас мы направляемся туда. – И я указал в сторону скал. – А пока набирайтесь сил. Вы все едва держитесь на ногах.

Сандер бросил на меня грозный взгляд, но стоило Тэйту слегка толкнуть принца в плечо и протянуть ему кусок галеты, как в уголках его рта заиграло нечто схожее с добродушной ухмылкой.

– Съешь. Тебе сразу полегчает.

Взяв сухарь, Сандер разломил его на две части.

– Тебе-то откуда знать, морской фейри?

Тэйт неопределенно пожал плечами.

– Так мне однажды сказала наша королева.

Лишь одно упоминание о Ливии отдавалось жгучей болью в груди, и чем дольше мы находились в разлуке, тем отчетливее само ее имя превращалось в острое лезвие, вонзающееся все глубже и глубже.

– Бладсингер, у меня к тебе накопилась пара вопросов. – С этими словами Джонас приблизился к штурвалу. – Почему, хотелось бы узнать, я не вымок до нитки, хотя еще несколько мгновений назад бушующее море вгрызалось в мой мозг?

– Если мы будем постоянно мокрыми, это выйдет нам боком, – ответил я. – В каждый кусочек дерева, в каждую нить паруса и в каждую кость на этом корабле вплетены заклинания, позволяющие всплывать и погружаться вновь и вновь.

С легким недоумением Джонас осмотрел свою влажную тунику.

– Сандер, безусловно, подтвердит, что это очень увлекательно, и, вероятно, захочет почитать об этом подробнее, но я не доставлю тебе такого удовольствия. Оно только слегка вызывает любопытство.

Этот воин жестоко избил меня и, несомненно, с превеликим наслаждением расправился бы со мной, однако в это мгновение я понял, почему Ливии так нравилось его общество.

Его поведение было вполне терпимым.

– Она действительно стала твоей королевой? – спросил Джонас, понизив голос. С его лица сошла беспечность, сменившись гримасой беспокойства. – Ты дал клятвы? Осмелюсь предупредить, что все королевы моей родины будут весьма возмущены, узнав об этом. И особенно моя мать, не имеющая дочерей, которым можно было бы помочь подготовиться к церемонии принятия обетов.

Крепче вцепившись в рукоятки, я произнес:

– В Королевстве Вечности короли не произносят клятв, во всяком случае, раньше не давали. Ливия получила титул королевы по моему слову, но она для меня нечто большее.

– Что именно, Бладсингер? Мне важно понять ход твоих мыслей. Как так вышло, что сначала ты пришел на нашу землю, напал на нас, забрал ее, а потом вернулся, неся за собой тот же гнев и ту же злобу, но только теперь все вращается исключительно вокруг Ливии.

– Ты еще помнишь войну, принц? И ее последствия?

– Подобное не сотрешь из памяти, как ни старайся. Я запомнил тебя. – Затем он кивнул в сторону Тэйта. – И даже помню твоего кузена. Двое мальчишек, так похожих на меня, оказались всем, что уцелело от великой армии морских фейри.

– Мне тоже никогда не забыть случившегося, – проговорил я грубым голосом. – И никогда не избавиться от воспоминаний, как земная фейри, дочь убийцы моего отца, каждую ночь приходила в мою камеру и всячески старалась подружиться со мной.

– О чем ты говоришь?

Я насмешливо фыркнул.

– Неужели считаешь, что наше знакомство произошло на вашем маленьком фестивале? Полагаешь, мне случайно приглянулась дочь повелителя земли? – Потянувшись к своей тунике, я зажал между пальцами серебряный амулет в виде ласточки. – Подумайте хорошенько, принц.

Глаза Джонаса внезапно потемнели.

– Я уже видел ее. Мы сделали тотемы после завершения битвы, а Ливи купила этот амулет и смастерила... – Его недоверчивый взгляд устремился прямо на меня. – Но ей снились кошмары о твоем возвращении. Я решил, что она боится тебя.

– Не исключено, что так оно и было. В ту самую ночь, когда она подарила мне ее, я поклялся, что обязательно вернусь. В то время я надеялся поквитаться за все с повелителем земли, но теперь многое изменилось.

– Ни в одном нашем разговоре она не упоминала, что ее тревоги связаны только с твоим чертовым знакомством.

– Теперь ты все знаешь. – Выдержав паузу на несколько вдохов, я продолжил: – Она владела моим сердцем не каких-то пару недель, а годами, оно приковано к ней еще со времен войны. Вот что я имею в виду, заявляя, что Ливия нечто больше, чем просто моя королева. Она занимает все мои мысли, ей принадлежит каждый мой вздох, принц.

Откинув голову и сжав челюсти, Джонас всматривался в прозрачную голубизну неба. Мне трудно было считать его мысли по выражению лица: взбешен ли он или просто ошарашен подробностями. Однако через мгновение он, кивнув самому себе, видимо смирившись с услышанным, прочистил горло и произнес:

– Итак, что это за место, куда мы направляемся, и как оно поможет нам найти Лив?

Произнесенные слова поставили меня в тупик, поскольку казалось, что придется сражаться за свои узы с еще бóльшим неистовством, но вместо этого я вопрошающе вскинул брови.

– И все?

– А чего еще ты ожидаешь от меня услышать? – Джонас дернул головой. – Ливи мне как сестра, и все, о чем я когда-либо мечтал для нее, – это мужчина, готовый сражаться за нее и любить до последнего вздоха. Разумеется, я не ожидал, что это будешь именно ты, но что теперь поделаешь. Надеюсь, мне удастся прикончить некоторых из этих предавших тебя выродков. Я могу вбить в их головы кошмары и заставить мозги сгнить.

– Что? – внезапно послышался голос Селин. – Что ты только что сказал?

Джонас одарил ее ослепительно белоснежной улыбкой.

– Все верно, красотка. Кошмары бывают весьма едкими.

– Тайдкаллер, – сказал я. – Познакомься поближе с земными фейри...

– Не фейри, – возразил Джонас, еще шире улыбаясь Селин. – Альвер. Гораздо лучше, чем обычные фейри.

Занимательно было наблюдать за сладкоречивым принцем, пытающимся завоевать расположение Селин Тайдкаллер, девушки, выросшей среди самых свирепых мужчин, девушки, чьи первые попытки осознать свою женственность в сочетании с жестокостью исходили от Ливии.

Она не принадлежала к тем, кто распознал бы тщетные усилия принца соблазнить ее.

– Принц Джонас, – продолжил я, жестом указывая на каждого из наших королевских гостей, – его брат Сандер, а принцесса Мира находится вместе с Кровавым заклинателем.

– Скажи мне свое имя. – Джонас, встретившись с Селин взглядом, удостоил ее плутовской ухмылкой. – Мне бы хотелось узнать, как называть тебя, на случай если вдруг останемся вдвоем.

– Разумеется, – ответила она. – Обожаю, когда мужчины выкрикивают мое имя, пока я их потрошу.

Раздался громкий смех Сандера, и тот толкнул брата в плечо.

– Эрик, я не получила весточку от Гэвина, – в голосе Селин чувствовалось бремя невысказанных слов. – Но ворота господского дома открыты для нас.

Вероятно, Гэвин не имел возможности ответить и отдал распоряжение приветствовать Вечный корабль, не сказав нам. Я послал Селин с приказом отпустить якорь и готовиться к выходу на берег.

Пытаясь вклиниться в работу команды, Мира и Сандер живо расспрашивали об управлении многочисленными канатами, парусами и обязанностях, обеспечивающих безопасность столь большого корабля. Принцесса уже чувствовала себя непринужденно в компании Сьюэлла и Скаллитера, подробно объясняя, как длинные корабли земных фейри ходят по рекам и управляются многочисленными веслами на море или в пресной воде.

Дом Костей неизменно омывался плотным туманом от бесконечных серебряных водопадов, заливавших скалы и хребты, что окружали главную долину. По сравнению с Домом Туманов здесь гораздо меньше лесов, болот и деревьев, однако по-прежнему встречались топи и многочисленные ручьи.

Земли Гэвина отличались ровной песчаной почвой, не слишком пригодной для выращивания зерновых культур, растущих в изобилии в Доме Клинков и Доме Приливов, но его жители были искусны в добыче минералов, камней и самоцветов, служащих для изготовления наших монет. На равнинных лугах произрастали стебли маслянистой травы, из которой прессовали пергамент и тонкую бумагу. Кожу для изготовления шляп, поясов и сапог получали из гигантских стад косса – рогатых существ, весьма похожих на откормленных свиней земных фейри.

Дом Костей славился внушающими неимоверный страх жестокими голосами, но люди в этом месте проявляли бесконечное трудолюбие, щедро поощряемое их лордом. Гэвин, будучи сам довольно деятельным и любознательным фейри, вдохновлял своим примером подданных на самосовершенствование и собственные рассуждения. Несмотря на свою молодость, он обладал настоящими задатками лидера, способного вести за собой.

Сьюэлл держал голову опущенной, низко надвинув край кожаной шляпы на лоб. Сколько времени минуло с тех пор, как он свободно переступал порог собственного дома? Как только корабль пришвартовывался к берегам королевской столицы, Сьюэлл старался быстрее укрыться в кишащем людьми городе, где его тайно навещал Гэвин.

– Ты в порядке, Тайдкаллер? – взволнованно прошептал я.

– Да, мой король. – Произнося эти слова, Селин не сводила напряженного взгляда с высоких двускатных крыш главного дома, скрытого за деревянными воротами.

Вряд ли кто-то сможет опознать в ней пропавшую дочь лорда, лишившегося власти, поскольку она была еще так мала, когда казнили ее мать, но сейчас эта проблема заботила меня в последнюю очередь. Конечно, я стремился обеспечить ее безопасность, и в Королевстве Вечности найдутся болваны, считавшие Сьюэлла предателем только потому, что Торвальд назвал его таковым, но как же меня достало преклоняться перед подобными беспочвенными убеждениями.

Впервые короновав королеву вместе с королем, мы низвергли старые устои общества, и, возможно, настала пора поступить аналогичным образом с самым преданным изменником на этом корабле.

Владения Гэвина располагались недалеко от берега, и деревянные ворота, ведущие во дворы, уже распахнулись, приглашая долгожданных путников. Особняк был выстроен из гладкого жемчужного камня, а крыши из выложенных ракушек переливались всеми цветами. Высокие окна впускали внутрь слишком много солнечного света, а вокруг дома красовались бьющие фонтаны и пестрые камни, собранные со всех концов Королевства Вечности.

Увидев приближающийся Вечный корабль и его капитана, слуги вне особняка опустились на одно колено, склонив подбородки. Вслед за нами по широким каменным ступеням потянулись перешептывания: кто-то отметил, что некоторые из нашей толпы не очень-то напоминают морских фейри.

Едва мы вышли на площадку, как две массивные двери из черного дерева, застонав под собственной тяжестью, распахнулись. В этот момент я протянул руку, останавливая тех, кто стоял позади. Из тусклого зала поместья Гэвина вышел фейри, облаченный в изысканный синий плащ и темные брюки.

Мои глаза расширились, увидев того, кому здесь не место.

– А ты какого черта явился сюда?

Мужчина поклонился в знак приветствия, и белесые волосы заслонили резкие черты лица. Многих страшили его глаза, но я всегда находил их довольно любопытными: настолько резкий и глубокий серый оттенок напоминал разразившийся над морем шторм, что казалось, будто сам цвет вихрем кружится вокруг зрачков.

– Добро пожаловать, король Эрик.

– Где лорд Гэвин, Маэлстром? – Здесь творилось что-то неладное.

Маэлстром выпрямился и шагнул вперед.

– Отсутствует, мой король.

Дом Туманов захватил Дом Костей.

Глава 11
Змей

– Незачем обнажать клинки. – Маэлстром вытянул руку, едва Селин достала кинжал. – Разве мы не преследуем одну и ту же цель?

– Ответь мне, Маэлстром, – произнес я. – Почему дом леди Нарзы захватил другой дом?

Осознав реальность происходящего, я ощутил, как ярость закипает в груди. Узнай я раньше, что моя родная бабушка предала своего внука в его же отсутствие, ничто не остановило бы меня исполнить свои слова и сжечь Королевство Вечности дотла ради нового начала с другими людьми, лордами и законами.

– Мы объединились с костяным лордом еще на совете.

– И где же сам лорд Гэвин?

Маэлстром, переступив с ноги на ногу, негромко произнес:

– Ушел. Позвольте мне все объяснить в доме.

Упавшая духом Селин ответила дрожащим от переживаний голосом:

– А откуда нам знать, что ты говоришь правду? Как мы поймем, что никто не причинил вреда лорду этого дома?

– Увы, никак, миледи, – спокойно сказал Маэлстром, и неприкрытое сочувствие еще больше захлестнуло штормовые глаза.

Протянув руку, я призвал Селин отступить.

– Где Нарза? Мне немедленно нужно переговорить с ней.

– Леди здесь тоже нет. – Маэлстром, шагнув ближе, продолжил низким голосом: – Во время весьма любопытной встречи с лордом костей он поведал ей о вашем местонахождении. Она, оставив здесь меня, унеслась вместе со встречными ветрами на ваши поиски.

– Никакого просвета в тумане? – пробормотал Сьюэлл с нескрываемым напряжением в голосе.

– Он прав, – сказал я. – Раз ты здесь, то кто управляет Домом Туманов в отсутствие Нарзы?

– В настоящее время он находится в руках доверенных советников, но после вашего благополучного возвращения я немедленно отправлюсь назад. Мой сын попросил леди Нарзу в случае, если вы возвратитесь первыми, присоединиться к вашим поискам с одним из наших кораблей и небольшой командой, мой король.

Внезапно парадные двери распахнулись и в комнату вошел высокий мужчина, одетый в туманно-зеленую тунику. Волосы медного цвета были стянуты на затылке и аккуратно заправлены за остроконечные уши. Внешне он больше всего напоминал моряка, имевшего склонность путешествовать в бухтах с мягкими приливами и никогда не сталкивавшегося с бескрайними морями, где бушуют пронизывающие до костей ветры и чудовищные штормы.

Возможно, Тэвиш Спеллбрейкер считал, что окружающие недооценивали его мастерство.

Мне был незнаком характер этого фейри, но доподлинно известно, что он искусный заклинатель. Один из немногих, кто обладал голосом, позволявшим уловить уязвимые места в колдовском проклятии, и существовало не так много заклинаний, способных устоять перед Тэвишем, если бы тому вздумалось распутать их.

Тэвиш вскинул подбородок, под щетиной заиграла лукавая ухмылка.

– Мой король.

Мужчина был старше меня чуть более чем на десять лет и пользовался широким признанием в Доме Туманов.

– Он окажет вам любую посильную помощь, король Эрик, – настаивал Маэлстром. В его тоне чувствовалось почтительное уважение и мягкость, вызывавшая беспричинную тревогу. Впрочем, в присутствии этого фейри мне всегда становилось не по себе. Маэлстром считался правой рукой леди Нарзы и занимал место одного из ее немногих доверенных лиц, которых она принимала в свой ближайший круг.

Никто никогда не видел спутника Нарзы, лишь доносили всевозможные слухи и домыслы. Об отце моей матери мне так ничего толком и не рассказали, но на протяжении многих лет, наблюдая за Маэлстромом, я ловил себя на мысли, что вижу в его чертах своего деда.

Маэлстром сделал шаг в сторону, приглашая нас войти в большой зал особняка.

– Идемте. Я объясню, что мне известно.

Я послал Штормбрингера передать команде Вечного корабля: пусть пройдутся по рынкам на площади, поедят, пополнят запасы, хорошенько отдохнут и устроятся на ночлег перед тяжелым отплытием, в общем, делают все, что заблагорассудится, в наше отсутствие. Королевские земные фейри, Тэйт, Селин и Сьюэлл остались рядом со мной.

Не проронив больше ни слова, я протиснулся мимо Маэлстрома, не обращая внимания на Тэвиша, нескольких ведьм и морских жителей из Дома Туманов в коридоре. Их шелковые одеяния, кораллово-розовые и серебристо-голубые волосы смотрелись неуместно среди приглушенных цветов и сдержанных взглядов слуг Дома Костей.

Маэлстром проводил нас в просторную гостиную, где стоял большой отполированный стол, усыпанный аккуратно сложенными пергаментами и перьями из рыбьей кости. Атласные диваны, обитые ламинарией, стояли на тканых коврах, а над ними висела стеклянная люстра с благоухающими восковыми свечами, наполнявшими помещение постоянным ароматом утреннего морского тумана, столь чистого и прохладного.

В комнату прошмыгнули слуги, оставив серебряные подносы с бисквитными пирожными, сладким вином и жареной рыбой, обвалянной в пряных травах.

Первым набросился на еду Алек, за ним последовал Джонас, а Мира демонстративно закатила глаза, сетуя на их волчьи манеры, но незаметно прихватила горстку пирожных, после чего ретировалась в угол к Селин и Тэйту.

Неподалеку от двух девушек трое мужчин собирали пустые подносы, намереваясь уходить, но один из них заметил принцессу. Рука его тотчас полезла в карман шерстяных брюк. Я отвернулся, пока не зазвучала столь прекрасная, нежная и чарующая сладостью мелодия, которую приятно слушать ярким беззаботным утром.

Я отбросил все роившиеся в голове мысли, но голос Джонаса прорвался сквозь толщу звуков.

– Черт возьми, Мира. Что ты творишь?

Глаза принцессы моментально остекленели, а кончик ее пальца коснулся заостренного уха Тэйта. Кузен выглядел мертвенно-бледным, как зимнее небо, а после, стоило Мире провести ладонью по его груди, угрожающе зашипел.

– Не такой уж ты и страшный, правда, морской фейри?

Черт возьми, она только что попыталась ущипнуть его за ухо.

Казалось, что стоявший столбом Тэйт вот-вот схватится за нож и перережет себе горло.

– Филиб, прекращай свою песню! – От рокочущего голоса Маэлстрома затряслась над головой люстра.

Боги, эти треклятые морские певцы.

Песни Королевства Вечности, едва слышимые для морских фейри, были сродни скрежету в затылке. Морские певцы не обладали властью над земными фейри, отдававшими предпочтение женщинам, но поставь этих же мужчин или женщин рядом с сиреной, и они покорились бы точно так же, как принцесса.

Виновник произошедшего рухнул на колени.

– Простите меня, – прошептал он. – Просто... прошло уже так много лет с тех пор, как кто-то мог оценить мою мелодию.

Преодолев разделявшее нас расстояние в несколько шагов, я схватил морского певца за копну густых золотистых волос.

– Земная фейри находится под моей личной защитой. Сыграй для нее еще раз, и это будет твоя последняя песня.

– Да, ваше величество.

Стоило мне отпустить волосы, как морской певец бросился прочь из комнаты. Транс Миры постепенно ослабевал, но Селин все еще продолжала отдирать ее от Тэйта.

Сузив взгляд, принцесса спросила:

– В чем дело, морской фейри? Ты такой могущественный, думаешь, не справлюсь? Не забывай, я спасла тебе жизнь.

– А теперь я спасаю тебя. Не теряй рассудок, женщина, помни о том, кто мы. – Тэйт крепко сжал кулаки, словно он боролся за сохранение личного пространства.

– Мы вечно подшучивали над морскими певцами, – заметил Джонас, – никогда бы не подумал, что они такие сильные.

– Не стоит их недооценивать.

Такими темпами все решат, что я претендую на каждую чертову королевскую дочь, как когда-то претендовал на Ливию, чтобы уберечь их рассудок от морских песен.

– Подобное случилось и с Ливией, – произнесла Селин, усмехнувшись, как только транс Миры полностью развеялся и принцесса, раскрасневшись, в смущении зарылась лицом в ладони. – Вытягивает подсознательное желание. Она не могла оторвать свои чертовы руки от короля.

– Но я не желаю его, – настаивала Мира, искоса поглядывая на Тэйта, подошедшего к Алексию.

Селин хитро подмигнула и слегка похлопала ее по плечу.

– Как скажешь, земная фейри.

– Хватит. Маэлстром, выкладывай все, что знаешь, – рявкнул я, сев в широкое кресло перед столом Гэвина.

Маэлстром расположился возле края стола, сложив руки на синем дублете. Он сам по своей природе был великим заклинателем, но в данный момент напоминал настоящего короля больше, чем я.

– Вы здоровы, мой король?

– Не за этим мы здесь собрались.

– Прошу прощения, но вы отправились к земным фейри, и мы волновались... Леди Нарза была весьма обеспокоена.

– О, король Ночного народа все еще жаждет заполучить его голову, – вставил Джонас, отправляя в рот еще один кусок рыбы, и продолжил, даже не до конца прожевав: – Однако благодаря нашим стараниям он освобожден.

Тэвиш, устроившись на стуле у центрального окна, закинул ногу на ногу и невесело усмехнулся.

– Получается, земные фейри предали свой народ?

– Мы преследуем одинаковые интересы, – ответил я, в подозрении сузив глаза. – Но я прибыл сюда не ради небылиц. Маэлстром, объясни толком, почему здесь нет костяного лорда.

– Нас вызывали. На поиски пропавшей королевы отправился лорд Гэвин, но ему не удалось обнаружить ни малейшей зацепки. Он предположил, что, возможно, существует какое-то заклинание или нечто, способное принести нам пользу. Услышав, куда вы отправились, леди Нарза оставила костяного лорда со мной и отплыла.

– Нарза прошла через Бездну?

– Еще накануне, перед заходом солнца. – Маэлстром рассеянно провел рукой по серебристой щетине, и неприкрытое беспокойство проскользнуло в чертах его лица. – Она стремительно пронеслась под водой. И, несомненно, уже там.

Повернувшись к Тэйту, я произнес:

– Мы бросили ее на произвол судьбы.

– Нарзу не так-то легко одолеть, – пробормотал Тэвиш, однако отвернулся к окну, словно погрузившись в собственные тревожные мысли.

– Куда делся Гэвин?

– Не успели мы даже отыскать подходящее заклинание, чтобы помочь ему, как что-то... просто забрало его. Мне сложно объяснить, – поделился Маэлстром. – Мы находились на берегу. Он рассказал, что планирует отправиться в Башню, выследить торговцев и узнать, какие распространяются слухи.

– Мудрые рассуждения, – отметил Сьюэлл.

– Верно. В Башне всегда царит настоящая суета от приплывающих путешественников. Если о Ливии и слышали, то только там.

– А что, тебе трудно объяснить? – спросил я.

– Он готовился к отплытию, так, как он это обычно делает. – Маэлстром заколебался, явно не решаясь поведать о способностях Гэвина.

– Ты знаешь?

Дрожащий вздох проскользнул сквозь стиснутые зубы Сьюэлла, и мужчина протяжно застонал, уставившись на пустой стол своего сына.

– Что он искатель? Да. С нами его голос в полной безопасности, – решительно заверил Маэлстром. – Он прекрасный лидер, и мне бы ни за что не пришло в голову препятствовать его успехам. Но, как я уже говорил, он собирался уйти в море, но вдруг... темнота накрыла его и мигом забрала.

Селин жалобно взвизгнула.

– Что? Что это значит?

– В ней чувствовалась сила, – резко ответил Тэвиш, в чьем тоне проскальзывали грубые нотки. – Там однозначно присутствовала неизвестная нам сила. Я попытался распутать ее, но она исчезла так же быстро, как и появилась, прихватив костяного лорда.

Гэвин попался в ловушку чертова заклинания, что звучало как настоящий бред.

Я поднялся и нервно прошелся по комнате.

– Ларссон наверняка догадался о нем, – прошептала Селин, говоря вслух то, чего мы опасались больше всего.

– Дерьмо. – Я со всей дури пнул ножку стола Гэвина, пока в это время Алексий что-то бормотал остальным королевским земным фейри, объясняя роль и способности Гэвина. Из моей глотки вырвался тяжелый вздох. – Ладно. Теперь мы ищем Ливию и Гэвина.

– Как давно его нет? – В голосе Сьюэлла отчетливо слышались правильно подобранные слова, но интонация получилась жесткой и прерывистой.

Маэлстром печально вздохнул.

– Прошло уже две ночи.

Проклятье.

Алексий без конца расхаживал по комнате, поглаживая большим пальцем вороненую рукоять своего воинского клинка. Джонас наклонил голову, внимательно слушая, как Сандер шепчет нечто не поддававшееся моему слуху. Мира обнимала Селин за плечи словно свою близкую подругу, стараясь утешить и подбодрить, будто принцесса всегда знала о связи Селин с этим домом и пропавшим лордом.

– Мы отправимся в Башню, – решительно заявил я. – Гэвин верно подметил. Если и ходят слухи о пропавших королевах и лордах, то мы узнаем о них только в Башне. – Повернувшись, я уже было направился к двери, на ходу высказывая слова благодарности Маэлстрому, но он меня остановил.

– Подождите. – Маэлстром дернул за кожаный ремешок, болтавшийся у него на шее, где на конце висел кусочек серебра с руной, обозначающей знание. – Возьмите.

– Что это?

– То, что я хотел бы отдать королеве или костяному лорду. Она позволит нам найти вас, если мы услышим или обнаружим, что нечто угрожает вам или вашей команде.

Я наклонил голову, привязывая на шею кожаный шнурок, и в это мгновение услышал звон серебра, касающегося моей ласточки на груди.

– Тэвиш будет сопровождать вас.

– И ради меня ты жертвуешь своим сыном, Маэлстром? – В моем голосе прозвучало нескрываемое недоверие.

Однако мужчина стойко выдержал мой взгляд, не отводя глаза в сторону.

– Он идет по собственной воле, король Эрик.

– Странно, учитывая, что тебя мало что связывает с Домом Королей, не находишь?

Губы Маэлстрома невольно дрогнули.

– Мы всегда поддерживали Дом Королей, с тех самых пор, как на трон взошел мальчик-король. И так будет всегда, Эрик.

Некоторое время я пристально вглядывался в его лицо: невысказанные слова и копившиеся годами подозрения витали между нами подобно некой ощущаемой субстанции, настолько плотной, что ее вполне можно было попробовать на вкус. Они выступали на стороне Дома Королей, но не Торвальда, а его сына.

Ведь Торвальд никогда не принадлежал им, в отличие от меня... Однако сейчас было неподходящее время предаваться рассуждениям.

– Ждать я никого не собираюсь, – бросил я через плечо. – Хочешь плыть, Тэвиш, тогда созывай свою команду и следуй за нашим ветром.

Тэвиш хмыкнул в знак согласия.

– Как прикажете, король Эрик.

Глава 12
Певчая птичка

Я несколько раз моргнула, не веря в реальность происходящего.

– Гэ... Гэвин?

Гэвин Искатель, похожий на бледного, едва заметного призрака, словно плоть еще не успела сомкнуться на костях, быстро перешагнул порог уборной и опустился на колени рядом со мной.

При виде многочисленных ушибов и кровоподтеков на моем лице и руках его рот исказился в злобном оскале.

– Клянусь Богами, я расправлюсь с ним раньше, чем у короля появится шанс.

Обхватив его запястье рукой, я спросила с нескрываемым волнением в голосе:

– Он здесь?

Гэвин удрученно покачал головой.

– Нет. Я занялся поисками, пока король отправился в земные королевства.

– Он отправился... к моему народу? – Проклятье.

– Не знаю, что сейчас творится за Бездной, – сознался Гэвин. – Но я поддерживаю связь с Домом Туманов. Сама леди Нарза направилась выручать короля.

Произнесенные слова внушили робкую надежду на благополучный исход их встречи. Хеш выступил против Эрика, намерения Йрона, лорда Дома Приливов, пока остаются загадкой, но если Гэвин и Нарза на нашей стороне, то Эрик сможет сражаться с Ларссоном на равных. Однако Ларссон держал под контролем мифический эльфийский остров, и Скади неспроста опасалась его. Существовало нечто, известное именно ей, и оно представляло угрозу не только девушке, но и, вероятно, нам.

– Что он с тобой сделал? – Гэвин скрежетал зубами, осматривая открытую рану на моей груди и множество багровых синяков на лице.

Торопливо рассказывая об исчезновении сердечных уз и образовавшейся пустоте, я пыталась сохранить голос спокойным и твердым, но тут и там все же проскальзывали нотки уныния.

– Какая ему польза от сердечных уз, помимо избавления от Тьмы?

– Он старался внушить мне, что в них сокрыто что-то большее, словно они способны вернуть ему кровавую корону. Вероятно, считает, что, украв их, он добьется моего беспрекословного подчинения, поскольку я перестану испытывать к королю какие-либо чувства.

Гэвин мягко опустил руку на мое колено.

– Скажи мне правду, Ливия. Изменились ли твои чувства к королю?

– Да.

Выражение горькой обиды промелькнуло на лице Гэвина.

– Ты неправильно меня понял, – поспешно прошептала я. – Случившееся не избавило меня от яростной любви к Эрику, но, безусловно, заставило задуматься о границах, через которые я готова переступить, лишь бы добраться до него. Внутри меня что-то изменилось. Раньше я пугалась любого проявления насилия и кровопролития, но теперь в голове только одни мысли, как причинить им бесчеловечные страдания. Гэвин, кажется, они превратили меня в настоящее чудовище.

Внезапно теплая мужская ладонь легла мне на щеку.

– Неправда. Они сделали нашу любимую королеву своей главной злодейкой. И жду не дождусь, когда эти мерзавцы осознают свою роковую ошибку.

Я рассеянно погладила лицо, пытаясь отогнать нахлынувшее чувство беспокойства.

– Ты что-нибудь слышал о короле? Мой отец обязательно попытается его убить.

– И он осознанно пошел на такой риск, Ливия, – заметил Гэвин. – Эрик прекрасно понимает, что за тебя никто не будет сражаться так отчаянно, как твой собственный народ.

– И ты рисковал своей жизнью, отправившись на мои поиски. Я рада... Рада, что у Эрика есть такой преданный друг.

– Считаешь, мои действия исключительно продиктованы переживаниями об Эрике? – Гэвин потер затылок, словно нервы взяли верх. – Я перед тобой в неоплаченном долгу. Как мне не искать женщину, спасшую жизнь моему отцу на Вечном корабле.

– Твоему отцу? – Его слова, подобные очередному удару по черепу, врезались в меня. – Сьюэлл?

Черт возьми, теперь все эти украдкой брошенные взгляды между Селин и поваром обрели огромный смысл: ее неистовая тревога, вызванная его ранением на камбузе, безудержный плач и ласковые прикосновения пальцев Сьюэлла к щеке девушки.

– Лорд Сьюэлл – вот как когда-то его звали, но я всегда называл его даж. – Слегка застенчивая улыбка озарила лицо Гэвина. – Знаю, что ты поступила так не только ради него, но и ради моей сестры. С тех пор как у нее вырвали голос сирены и убили нашу мать, Сел начала бояться других, помимо дажа, Эрика и меня. Тебе необязательно было обнимать ее, но ты это сделала. Ты заботилась о ней, хоть вы и были по разные стороны.

– И она приглядывала за мной. – Боги, как же израненное сердце скучало по ним, но, взяв себя в руки, я издала долгий выдох. – Хорошо, что у нее остался ты после... после утраты Тэйта.

– Его утраты? – Гэвин насмешливо фыркнул. – Да этого болвана ни один нож не свалит. Ходящий за сердцами жив.

Испытав неимоверное облегчение, я прислонила голову к прохладной стене, позволяя непрошеным слезам скатиться из уголков глаз.

– А теперь я вынужден спросить, где, черт возьми, мы находимся? – Гэвин, презрительно оглядев комнату, сжал челюсть. – Я был на берегу в Доме Костей, как вдруг будто железный крюк вонзился мне в позвоночник и затащил сюда.

В голове всплыли воспоминания о темноте и клубящемся тумане, и сердце пропустило удар. Должно быть, случившееся с ним имеет какое-то отношение к Скади.

Я, запинаясь и нетерпеливо размахивая руками, поведала ему о необычной вспышке темноты, вызванной Скадией, о ее безудержных рыданиях, связанных с жестоким обращением со мной, о появлении Гэвина, которого, как мне показалось, протащили через умывальную комнату те же клубы тумана.

Как только мой сбивчивый рассказ закончился, Гэвин наклонил голову, вопрошающе уставившись на меня.

– Ты действительно веришь, что эльфийка привела меня сюда?

– Кажется, это единственный возможный вариант. Побережье находится под охраной заклинаний, но некоторые из них она умеет снимать с помощью своих способностей, – ответила я. – Мне известно немногое, за исключением того, что этот остров называется Наттхавэн и по их желанию он может исчезнуть. Если честно, здешняя магия для меня совершенно непонятна.

– Ты и вправду считаешь их эльфами?

– Они совсем не похожи на фейри, встречавшихся мне за всю жизнь, Гэвин.

Он разразился проклятиями.

– И она утверждает, что ты не можешь покинуть этот остров?

– Я пробовала. Скади объяснила, что было наложено заклятие, не отпускающее меня от Ларссона.

– Черт возьми. Нельзя больше оставаться здесь. Если эта девушка действительно каким-то непостижимым образом нашла меня среди всех людей в Королевстве Вечности, то, вероятно, она сломала защитные чары, предоставив нам шанс на побег.

Его смелые рассуждения несли здравый смысл, и теплая, подобная безоблачному лету надежда загорелась в груди. Бесспорно, Скади совершила нечто чудовищное, похоже, тем самым разрушив не одну завесу, скрывавшую остров от любопытных глаз.

Глубоко дыши. Сосредоточься.

Я перечислила все, что смогла выведать у Ларссона: его магию, позволяющую похищать способности других, соучастие в распространении Тьмы, любовницу – морскую ведьму. Раскрыла Гэвину истинное лицо Хеша и его умение проходить через поставленные вокруг острова защитные барьеры с помощью неизвестного мне заклинания, наложенного на лорда клинков.

К моменту, когда я закончила, Гэвин беспокойно метался по комнате. Проведя руками по густым черным волосам, он присел на край кровати.

– Моя мама свято верила в эльфов. Мне она постоянно повторяла, что они по-прежнему населяют морские глубины и живут на своих величественных островах с горами, возвышающимися до самых небес, откуда видны залы Богов. Очевидно, эльфы обладают могущественной силой, однако мне не дает покоя тот факт, что они встали на сторону Хранителя костей.

Эти слова побудили зашевелиться где-то сидевшие смирно в глубине моего нутра ядовитые колючие лозы, теперь оплетавшие все внутренности жгучей ненавистью к Ларссону, к Фион, беззаботно игравшим с жизнями как с ничтожными пешками. Они дерзко забирали все, не отдавая взамен ничего.

– Итак, все это дело рук Ларссона? – Гэвин пересек комнату и осторожно коснулся большим пальцем линии моей скулы.

При воспоминании об этих мерзких прикосновениях, о том, как лживый рот касался кожи, по позвоночнику прокатилась крупная дрожь.

– Он угрожал заклеймить меня, завладеть моим телом и оставить метку для Эрика, если... если мне вздумается сбежать отсюда.

– Подонок. – Наклонившись ко мне, Гэвин продолжил: – Ливия, что бы он ни твердил, не смей верить ни единому его поганому слову. Я знаком с Эриком Бладсингером с самого детства, и он ни с кем еще не чувствовал себя настолько свободным, как с тобой. Признаться, никогда не думал, что произнесу подобные слова за своего короля, но, кажется, он понятия не имеет, насколько сильно любит тебя.

– Знаю. – Смахнув очередную предательскую слезу, я выпрямилась. – Ларссон недалеко ушел. В общем, я откусила ему часть уха, поэтому он напал на меня.

Губы Гэвина расплылись в широкой улыбке, создавая на лице симпатичные ямочки.

– Раз так, не рассказывай моему королю, но, кажется, ты заставила и меня влюбиться в тебя.

Весело усмехнувшись, я оттолкнула его, упиваясь хоть на мгновение появившимся проблеском света среди непроницаемого мрака.

Поднявшись, Гэвин подошел к окну и прислонился к краю, стараясь не привлекать внимания дозорных за пределами дворца.

– Там дежурит стража, но мне известны пути из дворца, – поделилась я с ним.

– Я смогу выскользнуть из комнаты. Голос притянет меня к воде, находящейся поблизости от намеченной цели. Попробую пробраться по коридорам и посмотреть, куда они выведут.

– Разве ты не сумеешь просто забрать меня? Кажется, так ты когда-то помог Сьюэллу сбежать из камеры.

Гэвин продолжал внимательно изучать дверной косяк, словно планируя, с какой стороны лучше атаковать.

– Верно, Эрик специально оставил в камере воду, но я не перемещался к отцу через нее. Вместо этого одурманил стражников сонным сквозняком и украл у них ключи. Потребуется очень много воды для безопасного перехода с кем-то, поэтому нужно в первую очередь пробраться к морю. Безопасность – вот на чем мы должны сосредоточиться, Ливия. Вспомни, чем обернулось перемещение с твоим кузеном.

– Постой, разве не Бездна искромсала его?

– Отчасти, однако плохо спланированное перемещение со мной усугубило ситуацию. Мой голос буквально рассек его кожу, а в совокупности с безжалостностью Бездны до сих пор не понимаю, как он вообще остался в живых. Пойду посмотрю, что там, хорошо? – Он склонил голову в сторону двери.

Я крепко вцепилась в его руку.

– Прошу, будь осторожен, Гэвин.

Гэвин достал из поясного мешочка небольшой стеклянный пузырек, обвитый тонкой бечевкой и закупоренный потрепанной пробкой.

– Что это?

– Яд, разлагающий легкие при чрезмерно глубоком вдохе. Срабатывает в считаные мгновения.

– Ты без веской причины таскаешь с собой яд?

Он выразительно прищелкнул языком.

– Неужели считаешь, что Эрик никогда не прибегал к моим способностям? Я работаю тайно, и люди даже не подозревают о моем присутствии. У меня вошло в привычку выслеживать изменников, плетущих интриги, и не позволять им встречать новый рассвет.

Разум подсказывал, что нужно было прийти в ужас при одной только мысли, что Гэвин убивал без малейшего угрызения совести, однако не панический страх поглотил мою грудь, а искренняя признательность, ощущение родства с костяным лордом воспылали бушующим пламенем, утихомирив душевные терзания. Теперь я точно знала, что Эрик, взойдя на трон еще совсем мальчиком, никогда не был одинок, пусть даже временами ему казалось обратное.

И сейчас он был не одинок.

Выйдя из умывальной комнаты, Гэвин зачерпнул небольшую порцию холодной воды из ведра и осторожно брызнул, позволяя каплям спускаться по двери, ведущей в спальню. Вернувшись с набранной водой в ладонях, он расплескал ее по половицам, наблюдая, как струйки медленно проскальзывали под щелью в двери, скрываясь по ту сторону.

Затем Гэвин проворно вытащил с пояса нож и второй кинжал.

– Этой воды достаточно?

– Вполне. – Он передернул плечами, выпустив длинный глоток воздуха. – Я скоро вернусь. В противном случае восстань и стань их кошмаром наяву, Ливия.

Не успев даже пожелать ему удачи, я в ошеломлении уставилась на кожу Гэвина, сошедшую блестящими каплями, и мужчина стремительно исчез в образовавшейся у двери луже. В одной руке я покрутила маленький нож, оставшийся от Гэвина, а в другой крепко сжала кинжал.

Спустя несколько мгновений, не более чем пару вдохов, раздались неразборчивые ворчания, за ними громкие проклятия, и что-то тяжелое, похожее на тело, врезалось в дверь. Жуткий треск навевал яркие образы ломающихся шей, а влажный и сиплый кашель невольно заставлял представлять, как Гэвин запихивает в глотки охранников дозы своего смертельного яда.

И вдруг воцарилась мертвая тишина.

Очередной вдох, и засов дрогнул. Одной рукой я опустила лезвие кинжала Гэвина вниз, а другой приставила нож ближе к груди.

Распахнулась дверь, и в дверном проеме, тяжело дыша, появился Гэвин; вражеская кровь забрызгала его подбородок и кисти рук. Стоило ему бросить оторванную руку, влажно шлепнувшуюся на половицы, как тошнотворное жжение вскипело в желудке.

– Все чисто... моя королева. – Его зубы окрасились кровью, но в глазах пылал мрачный азарт.

За спиной костяного лорда валялись четыре тела, растерзанные и превратившиеся в кровавые кучи.

На горле одного проступали темные, словно кора на деревьях, вздувшиеся вены. Второй выглядел точно так же, лишь пена, стекавшая с его губ, окрасилась в розовый цвет. Двое остальных стражников умерли не от воздействия яда: первый проглотил кинжал, похожий на тот, что оставил мне Гэвин, поскольку аметистовая рукоять торчала между его губ; последний охранник, чьи до безобразия красивые черты лица застыли в беззвучном крике, лишился руки, на месте которой образовался окровавленный обрубок.

– Боги. – Я взяла обагренную ладонь Гэвина, пока тот помогал мне перешагнуть через тело одного из стражников. – Тебе обязательно было отрезать ему руку?

– Конечно нет. – Гэвин многозначительно подмигнул. – Но лучше тебе бежать, Ливия. Там стояло пять стражников.

– Что? – Кровь моментально отхлынула от моих щек. – И ты не догадался сказать мне, что кто-то сбежал, чтобы предупредить Ларссона?

– Доверься королевскому искателю, Ливия. Мне нет равных в убийствах.

– О? А как у тебя обстоят дела с побегом с эльфийского острова, исчезающего в море?

Хитрый мерзавец покачал головой из стороны в сторону, словно всерьез обдумывая вопрос.

– Что ж, полагаю, скоро мы это узнаем.

Вцепившись в мою ладонь, Гэвин помчался по темному коридору к каменной арке, ни разу не оглянувшись на зверства, оставшиеся возле приоткрытой двери опочивальни.

Глава 13
Певчая птичка

Доносившиеся из-за угла раскатистые голоса казались медленно приближающейся волной, стремящейся поглотить меня. Прилипшее к горлу сердце бешено пульсировало в такт каждому шагу, сделанному по мрачному коридору.

– Сюда. – Гэвин толкнул меня плечом, и мы оказались прижаты друг к другу в тесной нише в десяти шагах от винтовой лестницы.

По стенам тянулись углубления – своеобразные выемки разных размеров, вырезанные для хранения разнообразных склянок, плетеных корзин и кожаных мешочков, набитые ароматными специями.

– Встань за корзиной, – скомандовал Гэвин, процедив сквозь зубы. Не оставив мне ни малейшего шанса на протест, он принялся сгибать и скручивать мои конечности, словно они превратились в веревки. Медленное мягкое жужжание разорвало тишину, когда Гэвин, набрав немного влаги из образовавшегося на камнях мха, рухнул, превратившись в небольшую лужицу.

Поразительно, как ничтожно мало воды ему требовалось для перемещения, и неудивительно, что многие морские жители испытывали нешуточный страх перед искателем.

К рокочущим голосам присоединились тяжелые и громоподобные шаги, стражники – они уже топтались по моему черепу. Все чувства обострились, вспыхивая то нестерпимым жаром, то ледяным холодом от одного вдоха до другого; всепоглощающий страх боролся с затаенной злобой, а неконтролируемая паника – с безрассудной смелостью.

– Я сказал то, что наблюдал собственными глазами, – раздался хриплый мужской голос. Его владелец, видимо, чрезмерно любил баловаться курительной трубкой. В произносимой фразе чувствовалась ощутимая боль, будто каждое слово давалось с неимоверным трудом. – Вторженец появился прямо из ниоткуда, а потом, когда мы попытались зарезать его, обратился в воду.

Другой мужской голос хрюкнул и недовольно фыркнул.

– В твоей крови слишком много вацка, Идун? Она сварила новую партию три восхода назад и...

– Я еще не разучился соображать, болван. Пошли, докажу тебе...

Когда мимо укромного места поспешили два стражника, облаченных в темные одежды, я задержала дыхание, прижав руку к колотящемуся о ребра сердцу, словно сумасшедшее биение могло выдать наше присутствие.

Разлившаяся на полу вода забурлила и затрепетала, принимая форму Гэвина, словно тот стал высеченной из моря статуей, и только тогда я поднялась на ноги.

– Идем, скорее. – Вновь схватив меня за руку, он вытащил нас обратно в коридор. – Мы находимся на скалистой территории. Похоже, что этот дворец, или форт, или что бы это ни было, наполовину выстроен в склоне горы, подобно дворцу в королевском городе.

Гэвин, приказав держаться спиной к стене, постучал по запястью, заставляя меня вытянуть острие кинжала.

– Внизу раскинулся лес. Нужно добраться до берега.

– Хорошо, – произнесла я, задыхаясь. – Мне уже довелось пройти через лес с эльфийкой. Я... Думаю, что смогу провести нас снова.

– Не исключено, что нам придется пустить еще много крови. – Как только мы достигли нижней ступеньки, Гэвин внезапно остановился. – Ты со мной, Ливия?

Он спрашивал, хватит ли мне смелости довести дело до конца? Можно было оставаться здесь, позволяя парализующему страху и беспокойству сковывать тело дальше, пока Ларссон не разыщет меня, или уйти настолько далеко из поля зрения, чтобы найти обратную дорогу к Эрику.

Ты правительница Королевства Вечности. Вращая кинжал, как когда-то учил меня Тор, я решительно произнесла:

– До самого конца.

Гэвин раскрыл пинком дверь в открывшийся проем, ведущий наружу, где, как и ожидалось, нас встретили новые клинки.

Хоть стражников оказалось немного, но шанс на побег был ничтожным, поскольку три вооруженных охранника против двух по-прежнему представляли собой неприступный барьер, через который вряд ли возможно прорваться в целости и сохранности.

– Фейри вырвалась на свободу! – громко прокричал один из мужчин.

Из ножен вырывалась готовая к кровопролитию сталь. Широкие эльфийские мечи от рукояти до острия отливали бронзой и серебром, словно созданные специально для своих владельцев, каждый из них выглядел столь же устрашающим, сколь и смертоносным.

Бросившись на ближайшего ко мне стражника, я вспомнила постоянные состязания с отцом, дядями и первым рыцарем нашего королевства, позволившими мне обрести хорошую скрытность и высокую скорость. Одним ловким движением он прикрылся толстой рукой от удара, отбив его в сторону, а другой рукой схватил меня за волосы и резко прижал к стене. Гэвин молниеносно вонзил оружие в позвоночник эльфа, прежде чем тот успел нанести свой ответный удар. Лорд костей заткнул рот мужчины ладонью, заглушая истошные крики, а затем с омерзительным треском свернул ему голову.

Караульный повалился на землю, а его шея изогнулась под острым углом.

Подхватив выпавший кинжал, я поспешила за Гэвином, который на мгновение растворился в тумане, а после обрел форму, оказавшись прямо за спиной одного из оставшихся солдат.

Не издав ни малейшего шума, Гэвин полоснул его клинком по горлу.

Передо мной возник другой мужчина, чьи янтарные с переливами красного оттенка, подобно огненному небу, глаза встретились с моими. С первого взгляда даже невозможно разобрать, принадлежит он к земным или морским фейри, однако совершенство его челюсти, граничащее с порочностью, потемневшая от солнца кожа и блестящий оттенок волос доказывали, что он эльф.

Опустившись на землю, я поравнялась с тонкой пластиной, прикрывавшей пах, – самое уязвимое место, где кожаные ремни от бедер соединялись с защитными накладками на животе и талии. В голове непрерывно крутились мысли об отце, матери, Сьюэлле, Эрике, о том, как они учили меня быть стремительной и уверенной в каждом наносимом ударе.

Уклонившись от лезвия врага, я вонзила острие клинка в легкодоступную точку между ногой и телом, и брызги крови вырвались из раны, растекаясь по моим пальцам.

Страж взревел в агонии и рухнул на одно колено, а упавший стальной меч ударился о каменный пол, издав напоследок яростный звон. Высвободив клинок, я со всей силой вонзила его в затылок опустившейся головы эльфа.

Охранник, испустив предсмертные хрипы, после двух ударов сердца, показавшихся бесконечными, свалился лицом вниз.

Я отпрянула от него, оглядывая ночную рубашку, окрасившуюся в горячую, липкую и пунцовую жидкость.

– Ливия. – Гэвин бросился передо мной на колени, положив руки на подол. – Твоя?

Торопливо глотая воздух, я покачала головой, пытаясь унять быстрый бег сердца.

– Я... я не ранена.

Успокоенный моим ответом, Гэвин снова взял меня за руку и устремился в лес.

Наши тяжелые шаги стучали по деревянным дощечкам перекрещивающихся дорожек, оглушительно звуча в царившей вокруг тишине. Спустя некоторое время Гэвин оставил без внимания мои призывы не сходить с тропы, настойчиво повторяя, что чувствует в воздухе вкус моря, и бросился продираться сквозь сырой лес.

Сплошь и рядом попадались буйно разросшиеся деревья, папоротники с блестящими черными листьями, напоминавшими кусочки ночного неба. Чем глубже мы продвигались, тем чаще встречались кустарники с колючками толщиной в палец, где на каждой ветке висели янтарные ягоды, лопавшиеся от шелковистого сока. В воздухе ощущались приторные цветочные ароматы, а следом – нотки морской воды и привкус песка.

К тому моменту, как Гэвин сбавил темп и увлек нас между двумя деревьями со скрученными корнями, похожими на угрей, барахтавшихся на поверхности моря, мне казалось, что ноги взвоют от пульсирующей боли, а легкие вот-вот сгорят в адском пламени.

Не говоря ни слова, Гэвин выглянул из-за уступа.

– Берег недалеко, но мы окажемся на открытой местности.

– Тогда побежим быстро, – решительно ответила я.

Гэвин оскалил зубы, демонстрируя свою безжалостность.

– Как прикажете, моя королева.

Каменистый склон холма окаймляли деревья, спускавшиеся в глубокие овраги.

Мы продвигались медленнее, чем раньше, но, по мере того как деревья редели, я все чаще задерживала внимание на черном стеклянном море, словно надеясь увидеть приближающиеся багровые паруса.

Холодный воздух неприятно щипал щеки, налетавший ветер приносил запах влажных листьев и коры, а в верхушках деревьев мерцали, словно звезды, странные зеленые огоньки, возникавшие всякий раз, стоило мне оказаться хотя бы в пяти шагах от них, а после меркнувшие, как только я подходила ближе.

Будто магия сама указывала правильный путь.

Именно таким образом я воображала себе звезды, ведущие Ночного огня к его потерянной возлюбленной в небе.

Одна только эта мысль вдохнула новую энергию в мои легкие, однако произошедшее теперь казалось проклятым предзнаменованием Норн^[3], показывающих, что вот он – мой собственный путь к обретению любви, отнятой у меня по жестокой воле других.

Усилившийся ветер донес слабый запах соли и мха, заставив скатиться безутешные слезы из уголков глаз. Такое родное море. Его нежные волны разбивались о длинные извилистые песчаные косы, усыпанные кусочками хрусталя, отчего с каждым приливом берег становился похож на зеркальное отражение далеких звезд над головой.

– Поспешим, – призывал Гэвин.

На каждом яростном шаге мои босые ноги вздымали влажный песок.

– Будет неприятно, – произнес Гэвин, не поворачиваясь ко мне лицом. – Перемещение. По словам сестры, оно похоже на небольшие зазубрины на лезвии.

Плевать, пусть даже будет казаться, что кости живьем вырывают из тела. Я прошла бы через три ада, не проронив ни малейшего жалобного звука, если бы после оказалась в объятиях Короля Вечности.

Внезапно ночной покой разорвал гулкий и яростный звон колокола, доносившийся с башни дворца, а во мраке послышались пронзительные крики, звуки горнов и еще больше тревожных сигналов.

– Будь готова! – выкрикнул Гэвин, и его грузные шаги рассекли кромку воды.

Мое тело откинулось назад, и на протяжении многих мучительных вдохов казалось, что кожа сходит с костей. На языке разлился резкий привкус крови, а сознание помутилось, не давая сосредоточиться на приглушенных криках.

Там, стоя по колено в воде, Гэвин продолжал биться плечом о невидимую преграду, будто пытаясь проломить дверь.

– Ливия, оно отбрасывает меня назад. Не могу пробиться.

В темных глубинах его глаз поселился нескрываемый страх. Сделав очередной рывок к берегу, я попыталась броситься к Гэвину, но огненная вспышка пронзила мою руку, вынудив упасть вперед и захлебнуться влажным песком. С ладоней сочилась кровь, а плоть выглядела так, словно я только что сжимала в кулаке раскаленные угли.

– Гэвин, – произнесла я надтреснутым голосом. – Не получается. Я... не могу идти за тобой.

– Нет. – Произнесенное слово звучало так, будто оно было сказано под водой. – Нет. Попробуй еще раз.

Я протянула разбитые ладони.

– Это заклинание. Эльфийка сказала, что оно... оно смертельно, Гэвин.

Губы его искривились, словно он собирался выкрикнуть весь накопившийся гнев, проклясть злосчастную удачу и, возможно, умолять меня постараться вновь.

– Уходи, – мягко сказала я. В ответ он покачал головой. – Пожалуйста, Гэвин. Разыщи Эрика. Я попробую найти способ выбраться из этого места. Выполни свою часть и приведи ко мне моего короля, а я исполню свою.

– Я не могу уйти и бросить тебя на произвол судьбы, – проговорил он, ударив кулаками по невидимой стене, разделявшей нас.

– Можешь, и ты это сделаешь. Другого выхода нет.

Его челюсть крепко сжалась, и алая зловещая ярость застыла в добрых чертах мужского лица. Вновь прорычав проклятие, он сказал:

– Прячься. Не важно, как долго тебе придется скрываться, не дай им найти себя. Обещай мне.

– Я прекрасно управляюсь с землей, Костяной лорд.

– Лучше бы так и было. – Затем наконец Гэвин растворился в приливах.

– Змей, знай, я люблю тебя, – прошептала я от всего сердца, осознавая, что эти слова никогда не достигнут короля.

В ночи все еще раздавались сигнальные колокола, и вскоре безлюдный берег будет переполнен стражниками или, что еще хуже, появится сам Ларссон. Оторвав взор от опустевшего черного прилива, я помчалась в сторону темного леса.

Глава 14
Змей

Перегнувшись через борт возле носовой части корабля, я неторопливо бросал кусочки хлеба в море, созерцая мельтешившие тут и там плавники желтохвостых угрей, всплывавших только в такие безлунные ночи.

Путь в Башню из Дома Костей пролегал через все королевство. Как правило, переправа по поверхности занимала около трех дней, но вдвое меньше, если плыть под водой.

Не оставив королевским земным фейри права на выбор, я отдал приказ погружаться на дно.

Покинув Маэлстрома, целый день и всю ночь мы провели под толщей моря, пока не достигли границ территории Дома Тумана, и земные фейри едва не зарыдали от желания глотнуть воздуха.

– Бладсингер, – позади раздался голос приближающейся Миры. Заплетенные в косы темные волосы обрамляли голову подобно короне, а вместо платья была надета рубашка и новая юбка из плотной красной ткани, доходившая до щиколоток, с кожаным корсетом. При первой же удобной возможности Селин снова начнет ворчать относительно безжалостного разорения ее гардероба.

– Принцесса, – произнес я, не отрывая взгляд от взбесившихся неожиданной кормежкой угрей.

– Послушай. – Девушка на мгновение заколебалась, но, взяв себя в руки, продолжила: – Я хотела сказать тебе... что, ну, верю.

– Веришь во что?

Шумно вздохнув, Мира уперлась локтями в борт, копируя мою позу.

В течение нескольких мгновений она разглядывала рыщущих в поисках хоть крошки хлеба угрей.

– Я верю, что ты искренне любишь Ливи. И это не странная одержимость или ход конем.

Мрачная ухмылка скользнула по моим губам.

– Разговор причиняет боль?

– Да. Думаю, меня немного стошнило. – Последовал очередной протяжный вздох. – Той ночью, когда ты забрал ее, казалось, что мир перевернулся и я вот-вот умру. В голове возникали все те ужасные вещи, которым, как мне представлялось, ты подвергал ее.

Произнесенные слова заставили боль разгореться с новой силой, поскольку теперь я полностью разделял их чувства. В этом и заключался мой первоначальный план: вынудить земных фейри страдать, внушить им подозрения, что я использую ее тело или разделываю его на куски.

Даже мысль о причинении малейшего вреда Ливии Ферус моментально заставляла мой мозг кипеть, потому что сейчас мне был чертовски хорошо знаком их страх, ведь именно этот всепоглощающий ужас поселился в каждом моем вздохе с тех самых пор, как Ларссон забрал ее.

Повернувшись спиной к борту, Мира устремила золотистые глаза в небо.

– Я винила себя. Из-за меня она согласилась пойти с тобой в ту ночь.

– Уверяю тебя, ничто бы меня не остановило.

– Знаю. – Девушка замешкалась, подбирая слова для продолжения. – Одна из королев, королева судьбы, так мы ее называем, приходится мне кузиной. Должно быть, Элиза сообщила ей, что я устроила голодовку и, черт возьми, отказывалась покидать покои в башне. В двух словах, моя кузина и ее король обладают даром предвидеть судьбоносные пути и предзнаменования, поэтому она прислала мне это примерно через десять дней после того злополучного маскарада.

Принцесса протянула мне кусок пергамента, ставший потрепанным и ломким от бесконечного прочитывания.

Простая записка, полная любви и откровенности.

Мир,

здесь явно замешана некая судьба, и нам следует доверять ей и набраться терпения. Ты прекрасно знаешь мое отношение к этим треклятым Норнам, поэтому это уже о чем-то говорит.

Именно так я постоянно твержу своему проклятому королю, и он, признаюсь, весьма возмущен, что я, возможно, замалчивала подобный судьбоносный поворот. Да, я уже давно знала, что после окончания войны у нас все еще сохранялась связь с морем. Но, пойми правильно, в последний раз наше пагубное вмешательство в ход судьбы изменило мир, погрузив его в затяжную войну. Я была вынуждена оставить все как есть.

Однако как только мы получили вести о похищении, я и Силас одновременно осознали, что происходящее – новый путь, проложенный судьбой. В голове у нас обоих возникла одна и та же мысль:

сердце, похищенное жаждой ненависти и многолетней болью, обретет любовь, несокрушимую в своих притязаниях.

Моя дорогая, в этой истории сокрыто гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Будь бдительной и стойкой девушкой. Я предчувствую, что вскоре наши глаза откроются.

Калиста

Прежде чем вернуть письмо принцессе, я внимательно перечитал его.

– Ты считаешь, что здесь говорится обо мне и Ливии?

Мира коротко кивнула.

– Потому что только ты, Бладсингер, претендуешь на ее сердце, и, видимо, все началась еще десять лет назад. Знаешь, увидев тебя на маскараде, я необъяснимым образом почувствовала, как тебя настойчиво тянет к Лив. И я даже призналась ей. Мне до последнего не хотелось верить, что из вашей встречи может выйти что-то стоящее, но... я все время наблюдала за тобой, твоими откровенными разговорами и настойчивыми требованиями спасти ее. Ты готов истребить даже свой собственный народ.

– Люди, похитившие ее, не принадлежат к моему народу.

– Ты понимаешь, о чем я. – Принцесса не переставая теребила шнуровку лифа. – Я доверяю тебе. У тебя будет еще один голос, готовый выступать за тебя, после возвращения Ливии. Вот и все, что я намеревалась тебе сказать.

Боги, как же мне ненавистны подобные беседы. Единственное, чего хотелось, – это побыть наедине с остатками своего искромсанного сердца, окунуться в непрекращающиеся страдания, а потом выдумывать зверские способы уничтожить всех тех, кто посмел лишить меня моей Певчей птички. Однако я стою здесь, на палубе корабля, и Ливия наверняка прокляла бы меня, если бы услышала мои бесконечные разглагольствования о неспособности к состраданию.

Поморщившись от внезапной вспыхнувшей острой боли в ноге, я встретился взглядом с принцессой.

– Оказывается, от тебя довольно много пользы. Твои способности к иллюзорной магии впечатляют.

– Я расцениванию этот комплимент как прямое подтверждение нашей нерушимой дружбы.

– Было бы глупейшей ошибкой с твоей стороны.

– Слишком поздно, Бладсингер. Все уже решено. – Выражение лица Миры заметно смягчилось. – Спасибо тебе. За то, что сражался за нее.

– Пусть даже этот ублюдок забрал ее первым, – внезапно выкрикнул Джонас. – Похоже, все напрочь игнорируют эту мелочь.

Я невольно закатил глаза и повернулся обратно к морю, пока три принца и следовавшие за ними Тэйт и Селин не присоединились к нам. Понемногу, как и Ливия, королевские земные фейри обретали свое место среди морских.

Однако напряженные отношения между моим кузеном и Мирой все еще сохранялись. Как только свет фонаря осветил черты Тэйта, принцесса решительно отстранилась от него.

Селин не сдержалась от насмешливой издевки.

– Воздействие пения морского певца уже давно ослабло, земная фейри. Разве только ты опасаешься, что могут быть еще причины...

– Тайдкаллер, – вмешался Тэйт.

– Уверяю тебя, ничто не привлекает меня в Говорящем с сердцами...

– Ходящий за сердцами, – быстро поправил Тэйт, доставая одну из своих бумажных сигар.

– Единственное, за что я ему весьма признательна, так это за то, что у него хватило порядочности держать руки при себе, – с нескрываемым раздражением в голосе хмыкнула Мира. – И ты, Селин, сама говорила, что избежать такого было невозможно.

– Верно, но зрелище вышло довольно забавным. – Тайдкаллер забралась на борт, свесив ноги через край.

– Мы уже близко к этой Башне? – поинтересовался Сандер, разложив карту на палубе Вечного корабля.

– Да, – ответил я. – Мы доберемся туда задолго до наступления рассвета.

Сандер перегнулся через борт.

– Здесь множество обширных островов, но возле Башни написано, что нам попадутся Ледяные фьорды?

Окружавшие Дом Туманов морские просторы больше походили на густые, пропитанные туманом болота. Вдалеке на горизонте вырисовывались холмистые острова, где вдоль берегов возвышались деревья со скрученными стволами и столь пышной листвой, что они затмевали небеса огромными зелеными навесами. В каждом поселении встречались реки, пруды и болота с обитающими как на воде, так и на суше разноцветными морскими птицами и чешуйчатыми существами.

В Доме Туманов в изобилии хранились травы, драгоценные камни и кристаллы. Одним словом, превосходная обитель для проживавших там морских ведьм и колдунов.

– Ледяные фьорды – это всего лишь огромные белые камни, – объяснил я. – На самом деле они не состоят изо льда.

– Алек рассказал нам, что некоторым из твоих знатных домов не по душе пришлась коронация королевы, – перевел разговор в другое русло Джонас. – Думаешь, они причастны к ее похищению?

– В таком случае они предприняли достаточно дерзкий шаг. За все время существования Вечного Королевства ни один король не был свергнут. И даже не осуществлялось ни одной попытки.

– А зачем? – воскликнула Селин. – Короли во все времена, еще до тебя, обеспечивали лордов домов могуществом, богатством, любовницами и любовниками. Хоть и кровавая корона не покоилась на их головах, но они все равно оставались властителями.

– Однако после внесенных Эриком изменений в многовековые устои, – заметил Алексий, – некоторые приверженцы традиций начали возмущаться.

– Ларссон осуществил бы свой грязный план независимо от того, была бы здесь Ливия или нет, – сказал я. – Если в нем течет кровь Торвальда, то он определенно даром время не терял.

– Тогда почему именно сейчас? – Сандер рассеянно почесал темные волосы, изучая карту, словно в ней содержались ответы на мучившие нас вопросы.

– Именно это и предстоит выяснить. – Томительная неизвестность тяжелым и раскаленным грузом давила на грудь. Зачем Ларссон выжидал столько времени, если он мой брат? Ведь мы познакомились, когда мне шел пятнадцатый год, и тогда я был еще слабым и никчемным мальчишкой. – Тьма, несомненно, является какой-то важной составляющей его продуманных действий.

Тэйт стряхнул табачный пепел в море и выдохнул длинную струйку дыма.

– Ливия пробыла здесь несколько недель. Почему он не забрал ее сразу же, как выяснилось, на что способна ее магия, если речь идет только об избавлении от Тьмы и возвращении короны?

– Какое это имеет значение? – огрызнулся я.

– На самом деле он прав, – возразил Сандер, разворачивая карту. – Подумай хорошенько. Твой предатель намеренно дожидался подходящего времени, предпринимал незначительные атаки, не привлекая к себе внимания до настоящего момента. Значит, появилась веская причина, подтолкнувшая его сделать решающий ход. Возможно, он получил дополнительную поддержку.

Не хотелось даже тратить ни одного лишнего мгновения на эти безрадостные размышления. Все, о чем я мечтал, – это без промедлений разработать план возвращения Ливии в свои объятия. Какая-то часть сознания настоятельно требовала вытеснить все надвигающиеся угрозы, в том числе и Ларссона, как если бы единственное, что могло спасти нас от ближайшей катастрофы, – это освобождение моей Певчей птички, а остальное решится само собой.

Однако принц не ошибался в своих догадках, и у Ларссона действительно обоснованные причины начать действовать в открытую.

– Лорд Йрон из Дома Приливов не был довольным, но и не испытывал отвращения к появлению королевы, в отличие от Хеша из Дома Клинков.

Селин поджала губы, а после задумчиво произнесла:

– У Йрона имеется только наследница. Возможно, он разделяет идею коронации королевы, поскольку его дом может законно перейти по женской линии.

– А вот этот Хеш, – вклинился в разговор Джонас, потирая подбородок. – Тебе точно показалось, что он выглядел крайне обеспокоенным от произошедших перемен?

– Ему нет равных в мореходстве, он фейри, рожденный для войны. Он упивается кровавыми битвами, звоном клинков и безграничным могуществом. Ему претят любые изменения, касающиеся власти в Королевстве Вечности, так что, отвечая на твой вопрос, да, он был недоволен.

– Тогда этот лорд вызывает у меня серьезные опасения, – задумчиво произнес Джонас.

Принц вполне мог иметь свои подозрения, но до тех пор, пока я не отыскал свою королеву, вина за ее похищение лежит на каждом Доме Королевства Вечности, и лишь преклонив колени у ее ног, лорды докажут свою непричастность.

Пламя свечей, отбрасываемое от встроенных в каменную кладку светильников, заливало золотым светом побитые морем стены Башни. Лежавшие рядом разноцветные ракушки и причудливые камни вносили некую изюминку в разбросанный мусор и копившуюся годами пыль у входа в трактир.

– Пеша лучше всех знакома с Ларссоном. Она предпочитает держаться поближе к главным комнатам, – сообщил Тэйт. – Но, возможно, она находится в женской половине. Придется послать за ней Тайдкаллера, или лучше земную принцессу. С удовольствием полюбуюсь, как изнеженная королевская особа переступит порог тех комнат.

– Говорящий с сердцами, – раздраженно вскричала Мира. – Считать меня избалованной принцессой, играющей со стеклянными ножами, станет твоей величайшей ошибкой.

– Ходящий за сердцами, – проворчал Тэйт себе под нос. – Отправь ее в женские комнаты, Эрик, умоляю тебя.

– Сначала мы зайдем в трактир, – предложил я. – Штормбрингер.

– Слушаюсь, мой король. – Широкоплечий Штормбрингер стремительно прокладывал путь сквозь толпившуюся команду. Опустив подбородок, он поправил повязку на левой глазнице. – Ваш приказ, мой король?

– Следи, чтобы парни не отходили от корабля. Сообщи Тэвишу, что мы будем в трактире, и если кто-нибудь обнаружит Пешу, пусть немедленно приведет ее ко мне.

Штормбрингер провел пальцами по лбу, отдав честь, а затем раздал команды остальным членам экипажа.

Стоило перешагнуть порог, как кровь разом вскипела от нахлынувших воспоминаний, ведь не так давно именно в этих стенах я впервые ощутил вкус своей Певчей птички. Ее нетерпеливые стоны, сладкий привкус на языке, запутавшиеся в моих волосах тонкие пальцы и настойчивое требование выполнить желаемое мне не стереть из памяти в одно мгновение.

Боги, как же нестерпимо хотелось поскорее заключить ее в свои объятия.

В воздухе разносились пряные нотки кореньев, принесенные из бухты, и высушенного разнотравья с берегов, смешанные с запахом потных тел и возбуждения. Закрыты двери в комнаты с койками и грубыми рогожными одеялами. Настоящий аншлаг. Совсем скоро каждое помещение будет до отказа набито моряками и телами, выбранными ими для любви на одну ночь.

Я обернулся, собираясь подготовить королевских земных фейри к шумному разврату и предупредить не привлекать к себе лишнего внимания, но Мира уже уверенно пробиралась сквозь толпу вместе с Сандером и Алексием, не беспокоясь о царящем вокруг безобразии.

Джонас затерялся среди прочих, болтая с одной из служанок заведения, вытиравшей стол. Женщина аккуратно заправила свои огненные волосы за остроконечное ухо и, похоже, была наполовину сиреной, судя по ее пунцовым губам и тихому пению, которое сопровождалось ласковыми прикосновениями к сердцу принца.

– Боги. – Тэйт резко схватил Джонаса за руку. – Ты точно королевских кровей или нет?

Джонас лукаво подмигнул служанке, а затем последовал за Тэйтом.

– Мои родители всегда были ворами и до сих пор ими остаются в своих сердцах. Мы с Сандером чувствуем себя спокойнее всего среди мошенников. Здесь как дома.

– Королевские воры? – Селин картинно закатила глаза. – Кто поверит в эту чушь?

– Лучше поверь, – ответил Сандер. – Наши семейные узы подразумевают продумывание самых дерзких затей, позволяющих заполучить все, что душе угодно: от медового пирога из кухни, ночного сборника сказок из хранилища до планирования новых путей на рынок.

– Наш отец до сих пор не смирился с тем, что стал королем, правда, Алек?

Алексий кивнул, тихонько рассмеявшись.

– На родине короли не отличаются таким снобизмом и претенциозностью, как твой король здесь, Тайдкаллер. Возможно, поэтому Ливия нравится тебе больше, чем он.

Селин прикусила губу, борясь с приступом смеха, и придвинула стул к одному из больших столов.

Будь здесь Харальд, он обязательно потребовал бы от меня содрать по кусочку плоти с каждого из присутствующих. Не допускалось никакого безрассудства во время выполнения непосредственного поручения. Уже и не сосчитать, сколько раз дядя швырял меня на землю, крича, чтобы я действовал безжалостно, пока все лицо не пропиталось его слюной.

Как много раз он наглядно демонстрировал, каким жестоким должен быть настоящий король, вышибая дух из Тэйта? Верный способ добиться моего беспрекословного подчинения, лишь бы прекратились страдания кузена, и очередная возможность доказать мою бесполезность. Раз отец способен сломить волю собственного сына, то почему король должен сделать исключение для подданных?

Лишь нервировало поведение королевских земных фейри, которые на одном вдохе поддразнивали и насмехались, а на следующем неистово срывались на что-то разозлившее их. Я не отличался легкомыслием и не заботился о мнении других, поскольку только Ливия могла вытянуть смех из моей груди или заставить никогда не появлявшуюся улыбку расплыться по лицу. Другим подобное поведение от меня не требовалось.

Однако в этот момент пришло осознание того, что Харальд сильно заблуждался. Залогом бесконечной преданности являлось заслуженное уважение и доверие, а не панический страх.

Сальные свечи ярко мерцали в центре грязных столов, где на поверхности шлепались потрепанные бумажные карты и деревянные фишки. Оружие звенело и лязгало об обшарпанный деревянный стол, пока моряки водружали свои клинки на столешницу. Однако я продолжал стоять, внимательно осматривая таверну.

Дамы с задравшимися юбками сидели на коленях у мужчин, делавших ставки и игравших в азартные игры. У барной стойки другие завсегдатаи покрывали поцелуями женские шейки, но, поймав мой пристальный взгляд, несколько путешественников опустили подбородки в знак уважения, а затем на втором вдохе стремительно метнулись от нашего столика.

– Мой король, добро пожаловать. Всегда рада служить экипажу Вечного корабля. – Хозяйка паба, покачивая округлыми бедрами, проследовала к нам. – Лучшее вино из дикой груши только что привезли со Стеклянных островов. Что-нибудь для ваших парней?

Селин шумно прочистила горло.

Хозяйка насмешливо хмыкнула.

– И для ваших милых нежных дам.

С возмущенным шипением Селин выпустила один из своих ножей, и острие вонзилось в деревянную рейку на расстоянии пальца от уха хозяйки трактира.

– Ах, ну что за манеры, девчонка. – Едва вздрогнув, хозяйка выдернула нож и направила лезвие на Селин. – Ты получишь его, только когда уберешься из моего трактира. И ни курантом раньше.

Хлопнув ладонью по столу, я привлек ее внимание.

– Мариоп. Мне нужна Пеша. Она сегодня здесь?

– О. Не думала, что вам захочется побыть в компании, мой король.

– Пеша, женщина. Где она?

Мариоп провела по столу грязной тряпкой, словно уборка снимала нервозность.

– Вечером она ходила в деревню. Уверена, сейчас уже вернулась.

– Тогда пошли за ней.

Мариоп, склонив подбородок, зашагала прочь.

– Кто такая Пеша? – спросил Алексий.

– Любовница Ларссона. Проводил с ней ночь всякий раз, как мы причаливали.

Обещанное вино успело появиться на нашем столе, прежде чем в трактир вошла Пеша, чьи золоченые локоны были уложены на макушке и украшены полевыми цветами, растущими у берега. На потемневшей от солнца коже лежало слишком много пудры, а губы отливали ярким алым цветом.

Она разгладила свое платье оттенка морской волны, поправила вырез, заставляя его спуститься ниже на грудь, и медленно провела ладонью по моему плечу.

– Король Эрик. Мне передали, что вы просили аудиенции. Для меня это большая честь.

Девушка старалась разжечь мое самолюбие, но голос предательски дрожал. Безусловно, до нее дошли слухи о моих полученных шрамах и жестокости в постели с любовницами.

Я выдвинул стоявший рядом стул.

– Сядь, Пеша. Я здесь ради твоих слов, а не ради тела.

– Вы не... – К щекам Пеши прилила кровь, создавая гневный розовый румянец. – Мой король, при всем уважении, но я должна зарабатывать монету, как и все мы. У меня назначена встреча в течение куранта, и если разговор затянется...

Тэйт хлопнул по висевшему на поясе мешочку из свиной кожи, набитому медными и серебряными монетами.

– Сядь.

Послушно взяв кошелек и спешно спрятав его в лиф платья, женщина широко улыбнулась, сверкнув игольчатыми зубами.

– Ну, теперь, когда все улажено, чем я могу служить вам, король Эрик?

– Не слышно ли каких-нибудь вестей от Хранителя костей?

Густые ресницы Пеши затрепетали словно крылья.

– О, ваше величество. Я не видела его уже давным-давно. Но... – Она выдержала паузу. – Я составляла компанию нескольким людям, связанным с моим Ларссоном. Не уверена, что припомню все, что они болтали.

Пеша, сохраняя жеманную ухмылку, достала из мешочка одну из монет и покатала ее между указательным и большим пальцами.

– Как ты, женщина, смеешь держать что-то в секрете? Сейчас ты разговариваешь со своим королем, – раздался глубокий и низкий голос Тэйта.

– Она знает. – Злобно усмехнувшись, я провел большим пальцем по острию одного зуба, и капля крови выступила на свет.

Пеша попыталась вскочить со стула, что было ожидаемо, но, обхватив ее одной рукой за шею, я приблизил раскрашенное лицо к своему.

– Дорогая Пеша, хочешь узнать, что я желаю получить от тебя?

Закрыв глаза, она нервно затряслась и захныкала, почувствовав, как по ее щеке скользит мой палец с ядовитой кровью.

Моя цепкая хватка сильнее сжалась на шее.

– Отвечай!

– Да, – всхлипывая, ответила она. – Да, мой король. Чего... в-вы желаете?

– Я желаю, – произнес я, приблизив ее лицо к своему еще ближе, – получить сведения относительно моей пропавшей королевы, и ты их беспрекословно дашь. Видишь ли, я уже сыт по горло лжецами, обманщиками и предателями. Больше мое терпение не распространяется на них, и лучше избавить свое королевство от подобного мусора, чем заключать сделки, – понизив голос до шепота, я проговорил прямо ей в ухо: – Поняла?

Пеша покорно кивнула:

– Да, мой король. Да.

Я позволил ей отстраниться, оставив между нами расстояние вытянутой руки.

– Отлично. А теперь выкладывай все, что знаешь.

Глава 15
Змей

Пеша, не отрывая взгляда от стола и сцепив дрожавшие пальцы словно переплетенные нити, рассказала о проведенных вечерах со вторым помощником, служившим на корабле Огненный шторм, который принадлежал Хешу.

Ее слова дали ответы на одни вопросы, но вместе с этим породили множество других.

– С какой стати я должен поверить, что ты не спала с Ларссоном уже несколько недель?

Пеша резко вздернула подбородок.

– Король Эрик, клянусь Богами, я сказала правду. Он покинул меня, потому что нашел себе какую-то любовницу.

Еще одна любовница. Пеша утверждала, что Ларссон намеревался создать связь с женщиной, подобную нашей с Ливией, стремясь обрести получаемую от этого дара власть. Единственная разница между Ларссоном и мной заключалась в том, что я страстно любил свою половинку, независимо от существования сердечных уз. Хитрые манипуляции с таким подарком, безусловно, выйдут боком Ларссону, как когда-то и моему отцу.

И я в этом не сомневался.

Я побарабанил кончиками пальцев по столу.

– Ты уверена, что Дом Клинков объединился с Ларссоном?

Пеша недовольно фыркнула.

– Да. Я даже не подозревала, что они замышляют измену, мой король.

– И лорд Хеш встал на сторону предателя. Именно это сказал второй помощник?

– Да. Насколько мне удалось понять, у Хранителя костей имеются свои личные замыслы, но как только Ларссон займет трон, лорд Хеш потребует восполнить утраченное во время войн с земными фейри. Он жаждет видеть их преклонившимися перед ним. Дом Клинков уже отправляет людей через Бездну, желая немного помучить, прежде чем Хеш сам лично вступит в бой.

Это объяснило внезапное появление морских фейри, заставивших воинов Рэйфа разойтись по всем королевствам земных фейри.

– Не исключено, что именно поэтому Ларссон решился на столь дерзкий шаг, – прошептала Селин. – Он обрел что-то, некую силу, и Хеш осведомлен об этом, оттого ведет себя так нагло.

Я крепко сжал кулак, пытая не терять рассудок.

– А когда ты общалась со вторым помощником, он не упоминал, где они собираются?

– В моем искусстве мне равных нет, мой король, – решительно заявила Пеша. – В конце концов, это я поддерживала разговор, отвлекая его от других неприятностей. Хотя, боюсь, мой ответ вам не очень понравится.

– Все равно скажи.

– По его словам, этот остров невозможно найти чужакам, ибо он скрыт от посторонних глаз заклинаниями, и только лорд Клинков способен ступить на те земли. Говорят, у него хранится ключ или поставлена какая-то метка. Паэдар не понял, что именно, но это единственный способ отыскать и попасть на тот остров. Никто из команды даже не сходит на берег. Больше мне ничего не известно, мой король.

Каждая произнесенная фраза погружала мой разум в удушающую кромешную темноту. Лютая ненависть опаляла кожу и выжигала сердце. Быстрая смерть для Ларссона будет слишком великодушным подарком.

Он, безусловно, умрет, однако на это уйдет много времени. Пожалуй, вся моя жизнь.

И до конца своих дней я бы заботился о нем, каждодневно разделывая, отщипывая и кромсая плоть, и возился бы с ним до последней вырванной кости.

Пеша шепотом попросила разрешения покинуть нас, и я быстро отмахнулся от нее.

– Темные приливы, маленький угорь, – тихо промолвил Сьюэлл, в чьих почерневших глазах застыл нескрываемый страх. – Я говорил нашей лисице, они увидят это... – Он коснулся кожи у локтя, указывая на место, где у Ливии должен был находиться знак Дома Королей. – Они заберут ее, как забрали двух маленьких угрей, чтобы перевернуть прилив.

Сьюэлл утратил любовь и семью за противостояние многовековым устоям Королевства Вечности. Пусть у Ларссона были иные причины, но Хеш играл в перевороте не последнюю роль. Он подверг невыносимым страданиям мою Певчую птичку из-за меня только потому, что именно я вознамерился создать новое королевство, кардинально отличающееся от прошлого королевства моего отца и его предков.

Придется прикрывать наши спины от рассчитанного удара Хеша или его людей. Ведь если они планировали вернуться к земным фейри, чтобы пролить еще больше крови, то, вне всякого сомнения, за Вечным кораблем будет установлена круглосуточная слежка.

– Какие бы темные чары здесь ни использовались, – предположил Алексий, – они вполне могли заманить Гэвина в ловушку. Возможно, он приблизился к обнаружению Лив и им доложили об этом.

Я кивнул Сьюэллу, собираясь согласиться с тем, что в исчезновении Гэвина и в рассказе Пеши наверняка кроется что-то подозрительное.

– Король Эрик, – мои мысли внезапно прервала вмешавшаяся хозяйка трактира. – Вас просят подняться в верхние покои.

– Нет.

Мариоп подошла ближе.

– Мой король, я полагаю, вы захотите согласиться.

– Искатель, маленький угорь, – с робкой надеждой произнес Сьюэлл. Боги, он был прав. Это вполне мог оказаться Гэвин.

Мариоп провела нас по крутой и, Боги, насколько же мучительной лестнице, а после направила в комнату на предстоящую встречу. К тому времени, как я добрался до места, мне, как обычно, захотелось немедленно отрезать себе искалеченную ногу. Все до единого, погрузившись в горестные размышления после рассказа Пеши, хранили гробовое молчание.

Оставив озадаченных спутников, я вошел в комнату, но резко остановился.

– Нарза.

Бабушка замерла перед узкой койкой. Волосы ее, теперь уже нежно-кораллового оттенка, спадали свободными волнами на плечи, голову венчали ракушки и рыбьи кости, а платье, сшитое из атласа цвета ламинарии, переливалось в свете свечей.

Моя челюсть невольно опустилась.

– Я не рассчитывал увидеть тебя так скоро. Мне сказали, что ты покинула Королевство Вечности.

Передо мной, как и всегда, предстала, сцепив пальцы, строгая и непоколебимая женщина.

– Это правда. Мы вернулись с рассветом, но как только мне сообщили, что ты забрал талисман, я сразу же направилась за тобой, король Эрик. Можно сказать, мы следовали за Вечным кораблем по пятам.

С их нынешними заклинаниями и призывом ветра Дом Туманов, как известно, плавал порой даже быстрее, чем Вечный корабль.

Я сжал в пальцах висевший на шее кожаный шнурок Маэлстрома.

– Не думаю, что земные фейри радушно приняли тебя, особенно после нашего дерзкого побега.

– Верно, прием прошел не очень гладко. – От произнесенных слов губы Нарзы резко дернулись. – Однако были заключены некоторые соглашения, которые, я считаю, пойдут тебе только на пользу.

– Соглашения. – От предчувствия надвигающейся катастрофы волосы зашевелились на затылке. – Какого рода соглашения?

– Такие, что дадут тебе преимущества перед нашими врагами.

В комнату из арочного дверного проема, ведущего в узкую уборную, шагнула еще одна фигура. Это был высокий и крепкий мужчина, облаченный в черные, словно вымокшие в чернилах, одежды, однако его лицо от носа до подбородка скрывала тканевая красная маска. В следующий миг он стянул ее, обнажив оскаленный рот.

– Черт возьми, – пробормотал, ни к кому не обращаясь, Алексий.

К языку прилипли все подходящие слова. Разум оцепенел, слишком ошеломленный открывшимся зрелищем, из-за чего я не мог ни думать, ни действовать.

В темных глазах Валена Феруса плескалась неудержимая ненависть.

– Ну здравствуй, Бладсингер. Кажется, наш разговор еще не окончен.

Глава 16
Змей

Оглушающую тишину нарушил звук высвобождавшейся из ножен стали. Я обнажил саблю, но в опасности оказались Селин, Сьюэлл и Тэйт, стоявшие за моей спиной. В свою очередь, Вален лишь опирался руками на черные стальные навершия секир, напоминающих близнецов смерти, привязанных к поясу.

Следом за повелителем земли из той же комнаты вышел еще один высокий мужчина, одетый как наемный убийца: шерстяной плащ, толстые ремни, обтягивающие талию, на которых с обеих сторон поблескивали ножи и кинжалы.

– Воин.

– Эрик. – Стиг ступил в пространство между острием моего оружия и своим королем. – Опусти клинок.

– Они пришли не для того, чтобы убить тебя, король Эрик, – произнесла Нарза, в чьем голосе сквозило до дрожи жуткое спокойствие.

– Тебя там не было. – Мой немигающий взгляд остановился на короле. – Могу с уверенностью сказать, что ничто не доставит ему большего удовольствия.

Обойдя Стига, пылающий гневом Вален встал лицом к лицу с недоумевавшими земными королевскими фейри, впавшими в ступор.

Первым пришел в себя Алексий и, шумно сглотнув, произнес:

– Дядя.

– Тор прибыл в форт, – жестко сообщил Вален. – Сол незамедлительно отправил весточку на Север, как только ты обнаружился живым. И вот он, считая тебя погибшим уже несколько недель, приезжает в крепость в надежде увидеть и обнять. А что в итоге? Они вновь оплакивают тебя. – Повелитель земли повернулся к принцессе: – Твои родители, потерявшие слишком многих на своем жизненном пути, тоже прибыли в форт, но сейчас превратились в две сходящие с ума души, которые пытаются добраться через бушующее море к пропавшей, как и моей, дочери. Теперь вы двое.

Близнецы-принцы, на чьих лицах застыло глубокое почтение к повелителю земли, заметно напряглись, однако попридержали языки.

– Ваши мать и отец – одни из самых стойких воинов, встречавшихся мне в жизни. – Вален вплотную приблизился к ним, так что их носы почти соприкоснулись. – И мне не хотелось бы стать свидетелем того, как они сломаются, узнав, что их любимые сыновья никогда не вернутся.

Вокруг воцарилась давящая тишина. Прошло десять вдохов, а может, и больше, но ощутимое напряжение впивалось в поры кожи, словно по венам растекалось мучительное угрызение совести всех королевских земных фейри. Тэйт и Селин с осторожностью опустили клинки и шагнули к Сьюэллу.

Я последовал их примеру и убрал саблю в ножны, не представляя, что предпринять дальше.

И наконец, когда казалось, что стены Башни вот-вот раздавят всех присутствующих, Алексий, покорно опустив подбородок, повернулся лицом к повелителю земли.

– Прости нас, дядя. Мы вызволили Короля Вечности. Бладсингер ни о чем не догадывался. Мне знакомо Королевство Вечности и наш враг, поэтому мы не стали дожидаться прибытия остальных. Мы не могли ждать совета и разработки стратегии.

– Значит, ты посчитал разумным освободить негодяя, виновного в смерти многих наших людей и похитившего принцессу королевств, и последовать за ним, не сказав ни слова на прощанье.

– Я оставила записку, – прошептала Мира.

– Ах да. – Вален недовольно нахмурился. – Ровно то, о чем мечтают все матери и отцы. Записка, гласящая, что они, возможно, больше никогда не увидят собственных детей, спрятанная, надо сказать, так надежно, что ее не замечали почти два дня.

Внезапно Нарза дотронулась до моей руки и склонила голову, безмолвно приказывая мне вмешаться в разговор. И что, черт возьми, я должен был сказать? Времени на возвращение королевских отпрысков, дабы утешить сердца их семей, катастрофически не оставалось.

Они сами приняли такое решение, а мне предстояло идти только вперед, а не назад.

– Злись сколько пожелаешь, повелитель земли, но в их действиях нет ничего предосудительного, – голос мой прозвучал спокойно и твердо, однако внутренности съеживались от неподдельного страха. – Если бы я остался в той комнате, пока короли и королевы советовались, каким образом меня казнить, мы бы отстали на несколько дней.

Губы Валена напряглись, превращаясь в тонкую нить. Вне всякого сомнения, единственное, о чем он мечтал прямо сейчас, – это мой раздавленный череп под его сапогом.

– Дядя, мы вовсе не имеем в виду, что ты или кто-то другой не стремился начать поиск, – вмешался Алексий. – Но совет отнимал драгоценное время, которого у нас нет.

– Он знает. – Стиг присел на край кровати, изобразив на лице неуместную ухмылку. – Вот почему нас здесь только двое. Мы должны были поступить точно так же.

Мира вопросительно вскинула бровь.

– Что ты имеешь в виду?

Стоявший рядом Вален выглядел все еще напряженным и разгневанным, но его черты лица заметно смягчились, продемонстрировав трещину в охватившей тело ярости.

– Вы что, не расслышали? Все до единой короны находятся в нашем форте. Думаете, кто-нибудь из ваших родителей остался бы в стороне?

– Теперь вы сами убедились и можете с легкостью поверить моим словам, – заметила Нарза. – Наши корабли попросту не в состоянии вместить полноценные армии и экипажи.

Джонас неуверенно и натянуто захихикал, но постепенно в глаза принца вернулся былой огонек озорства.

– Так ты удрал? Элиза точно убьет тебя.

– Элиза сама так решила. Кому-то нужно было следовать за вами, и она доверилась Бладсингеру, когда тот сказал, что течение раздавит ее. Сейчас, проплыв через него, могу только согласиться. Я пришел, потому что между моим домом и Королем Вечности возникла непримиримая вражда.

Теперь Сандер тихонько рассмеялся.

– Значит, по возвращении мы все умрем, и ты в том числе, Вален?

Повелитель земли прочистил горло и сложил руки на груди.

– Уверен, что мои соратники-короли не преминут высказаться по поводу моего бегства.

– На самом деле он беспокоится не о королях, – добавил Стиг. – Речь идет о королевах.

Отстегнув от пояса внушительные секиры, Вален положил их на стол, скрестив рукоятки, а после отстранился.

– Объявляю перемирие, Кровавый певец. На время. Наши цели совпадают. Мне нужно лишь разыскать свою дочь, и раз уж ты не оставил иного выбора, кроме как последовать за тобой сюда, что же, значит, я на твоей стороне. До поры до времени.

На втором заявлении тон его заметно помрачнел, доказывая, что любой союз, сложившийся в этой затхлой комнатушке, будет лишь временным.

Пусть и временный, но мне достаточно и этого.

Опустив свою саблю на стол, я произнес:

– Согласен, повелитель земли.

Вален пинком выдвинул из-под стола стул и, усевшись, жестом пригласил меня занять место напротив него.

– Тогда расскажи, что тебе удалось узнать.

Пока я заканчивал объяснять предательство Ларссона, выражать уверенность в том, что он возможный бастард Торвальда, и пересказывать историю Пеши, остальные уже нашли себе свободные места в комнате.

Стиг расположился рядом с Селин и Сандером на узкой койке. Джонас и Алексий перебрались на подоконник, а Сьюэлл, Мира и Нарза присоединились к нам за столом.

– Твой сын, – спросил Вален, устремив взгляд на Сьюэлла. – Раньше он никогда не исчезал подобным образом?

Незачем было утаивать от Валена всю правду о родословной Гэвина, и земные фейри восприняли гибель спутницы Сьюэлла и уничтожение его семьи как поступок, достойный глубочайшего презрения.

Сьюэлл побарабанил пальцами по столу.

– Мальчик разговаривает в морях. Успокаивает наши сердца.

– Он хочет сказать, что мой брат обычно посылает весточку, – пояснила Селин. – Пусть даже только для того, чтобы мы убедились, что он жив. Я всегда с дажем на корабле, но Гэвин постоянно держится в стороне. Поэтому мы часто общаемся через послания или приливы.

– Потому что ты способна слышать его и говорить посредством моря? – спросил Вален, скорее повторяя слова, чтобы они отложились в голове.

– Верно. – Селин уставилась на свои руки и дергающееся от напряжения колено. – Повелитель земли, я не... Я не хочу, чтобы вы забирали ее у нас.

– Тайдкаллер, – прошипел я сквозь зубы.

– Дай ей договорить, – рявкнул Вален. – Что ты имеешь в виду?

Если Селина не испытывала настоящей тревоги, она становилась смелой и достаточно опасной в обращении с клинком, однако в окружении тех, кто не принадлежал к ее крови, за исключением меня, а теперь и Ливии, она оставалась беззвучной, подобно шепоту в разразившуюся бурю.

И все же она невозмутимо поднялась и встретила вопрошающий взгляд Валена.

– Знаю, поступки моего короля непростительны, но их свела воедино старая магия, которую никто из нас не понимает. И даже он. Королевство Вечности воззвало к ней, и теперь она... ну, теперь она стала частью нас. Ваша дочь дорога вам, но и нам тоже. Я сама лично видела эту связь, и она настоящая, повелитель земли.

Впервые нахмуренные брови Валена расслабились, и он, откинувшись на спинку стула, пристально вглядывался в Селин. Спустя мгновение уголки его рта тронула легкая ухмылка.

– Отрадно слышать, что моя дочь, оказавшись здесь не по своей воле, была не одна.

Отец Ливии всю свою жизнь будет презирать меня. Впрочем, не мне его осуждать, поскольку действия Ларссона ничуть не отличались от моих, и моя ненависть к изменнику останется в жилах до последнего вздоха.

– Мне пора отплывать, – перебила Нарза. Бабушка хранила стоическое молчание, точно простой наблюдатель за ходом встречи.

– Отправляешься в Дом Туманов? – поинтересовался я.

– Нет. Возвращаюсь через Бездну.

– Что?

– Я же объясняла тебе, король Эрик, что были заключены соглашения.

– Мне это ни о чем не говорит.

Поднявшись, Нарза решительно направилась к двери.

– Учитывая, что доверие столь жестоко подорвано, требовалось предпринять что-то, что позволило бы им увериться в том, что я пришла не причинить вред им или их королю.

Бабушка бросила взгляд на повелителя земли.

– К чему ты клонишь?

– Существует старая магия, которая некогда использовалась при заключении мирных договоров, скажем так, как доказательство крепких союзов после кровопролитных битв или стычек. Такое заклинание называется нич-дай. Любая связь порождает стремление к защите, но на этом сходства заканчиваются. Остальные заклинания совершенно уникальны, ведь только те, кто получает узы, решают, каким образом мир обретет покой и гармонию.

– Что ты наделала, Нарза? – Мой голос звучал подобно острому и режущему лезвию.

– Это пожизненная связь, – продолжала она, сорвавшись на грубость. – Привязанный освобождается только через смерть или обмен, когда другой принимает нич-дай от своего имени. Сейчас я связана чарами с земными фейри и дала клятвы защищать их в зависимости от их потребностей.

– Какого черта? – Я потрясенно уставился на повелителя земли. – Она леди Королевства Вечности.

Выражение лица Валена полыхало от нарастающего гнева.

– А моя дочь – принцесса, не забывай.

Проклятье. Я тряхнул головой, повернувшись к бабушке.

– Что значит – в зависимости от их потребностей?

Увидев, как засомневалась Нарза с ответом, Вален решительно поднялся.

– Мы потребовали, чтобы она оставалась в наших королевствах в случае угрозы со стороны морского народа. И вполне разумно, поскольку, судя по всему, они действительно намерены нанести удар и ввязаться в новую войну.

– Она возглавляет Дом Туманов, – в ярости возразил я. – У нее здесь семья.

Вален на полвздоха задержал на мне взгляд, полный отчаяния, но затем его лицо ожесточилось.

– Я не имею ничего против морской ведьмы, но теперь ты осознаёшь, насколько разрушительным может быть раскол любящей семьи, Кровавый певец.

Всей душой я возненавидел каждое сорвавшееся из его уст слово, но он не ошибался. Похитив Ливию, я намеревался уничтожить ее народ и дорогих ее сердцу людей. Мне не довелось особо сблизиться с леди Нарзой, но мысль, что ей придется жить в другом месте с чужим народом, сдавливала грудь, причиняя мучительную боль.

– Я добровольно согласилась, Эрик, – шепнула Нарза, медленно приближаясь. – То, за что ты борешься, то, что ты делаешь, важнее места, где я проведу остаток своих дней. Они не жестокие люди и не причинят мне вреда. Нич-дай – это мирные узы, создающиеся между новыми союзниками. Пусть я и защищаю их, но и они, в свою очередь, оберегают меня. Будучи связанной, я лишь подчиняюсь их условиям. Берега их открыты, и кому, как не мне, знакомы повадки морских фейри. Требование защищать земных фейри в их же королевствах вполне обоснованно.

– Ты когда-нибудь вернешься?

– Мне не суждено долго оставаться здесь. Уже сейчас узы стремительно тянут назад.

– А если не возвращаться?

Нарза печально склонила голову.

– Кому, как не тебе, внук, прекрасно разбирающемуся в глубоких узах, знать, что произойдет тогда.

Она непременно умрет. Разорванные узы приведут к неминуемой смерти.

– Ты не можешь держать ее у себя, – категорически заявил я Валену. – Она ни за что бы не предала твоих королей. У вас есть вкуситель лжи, разве ее слов тебе не достаточно?

– Джуни уже отправилась на встречу со своими людьми, рассчитывая передать им полученные сведения, дабы сберечь время на наших советах. Эта связь заключена в качестве компромисса, Бладсингер, – упрямо стоял на своем Вален. – Как после всего, содеянного тобой, мы можем довериться морским фейри? Не считая того, что все наследники всех проклятых тронов собрались здесь, в Королевстве Вечности, за исключением моего маленького сына. Нам необходимо быть уверенными, что ни один королевский род не исчезнет с лица земли из-за возникшего мнимого доверия.

– Эрик, – промолвил Стиг. – Только так мы смогли быстро принять решение. Пойми, нам нужны были гарантии.

– Верно, – произнесла Нарза с нежной улыбкой на губах. – Полагаешь, что я настолько слаба, что не способна защитить себя? Однако сейчас, когда под подозрением находится Хеш, признайся, король Эрик, что созданный союз докажет единство, которого ты страстно желал для нашего народа. Его армии будет противостоять сила двух миров.

– Мы ведь понятия не имеем, какие силы стоят за спиной Ларссона, – отчаянно прошептал я. – А вдруг ты понадобишься здесь?

– Мой дом окажет тебе всестороннюю поддержку, Эрик. – При взгляде на меня глаза Нарзы стали стеклянными. – Мне стоило сражаться жестче. Нельзя было так легко смириться с мыслью, что ты станешь еще одним Торвальдом, неспособным вынести осуждения. Но как я ошибалась. Ты тот король, в котором так сильно нуждается Королевство Вечности, и помни, Дом Туманов на твоей стороне до самого конца.

Хотелось лишь одного – слиться с половицами, потому что каждый проклятый глаз зорко наблюдал за неловким общением.

Моя бабушка не относилась к мягким и нежным женщинам, напротив, она была предводительницей, морской ведьмой, способной творить чудовищные заклинания. Мне стал ненавистен каждый вздох, на протяжении которого пришлось наблюдать ее ранее неведомую мне сторону и проступавшее раскаяние в каждой черточке женского лица. Душа яростно кричала не отпускать, но разум уже смирился с неизбежным.

– Твои люди не тронут ее? – резко обратился я к Валену.

– С ее головы не упадет ни единого волоса, – спокойно ответил он. – После нашего возвращения я лично позабочусь, чтобы у нее появилось все, что она пожелает. Любой из ее народа, как ты сказал, ее семья, будет счастлив присоединиться к ней в наших землях.

Эти простые обещания казались мне недостаточными. Страшно хотелось наброситься на повелителя земли и сидящего воина, выплеснуть весь накопившийся гнев, обвинить их в несправедливо заключенных сделках, но вина и бремя полностью легли на мои плечи.

– Ты должен поскорее воспользоваться ракушкой, Король Земли, – произнесла Нарза. – Помнишь, как это делается?

Вален достал из-под туники серебряную цепочку, на которой была привязана бледная свернувшаяся ракушка.

– Я просто говорю в нее?

– Начинай всегда с его имени.

Повелитель земли скептически взглянул на ракушку в руке, но медленно поднес ее к губам.

– Рор. Ты слышишь меня?

Бабушка встала рядом со мной.

– Еще помнишь это заклинание?

– На празднике урожая. – Наблюдая за тем, как повелитель земли подносит раковину к уху, я замер в ожидании. – Тогда я постоянно убегал, и мама боялась потерять меня. Ты заколдовала две раковины, чтобы я мог позвать ее.

– Ты был ужасно любопытным ребенком. – Нарза опустила подбородок, воскрешая горестные воспоминания. – Оно принесло Олине немного спокойствия, ведь она всегда могла поговорить с тобой. Полагаю, это облегчит мучительную неизвестность тех, кто остался по ту сторону.

– Спасибо. – Прочистив горло, я продолжил: – Бабушка. Эта жертва никогда не будет забыта.

– Их помощь еще понадобится. Тебе и твоей королеве предназначено исцелить многолетнюю ненависть между мирами, Эрик. Я знаю это.

Выдержав паузу, Нарза с улыбкой окинула взглядом присутствующих, которые тихо перешептывались в комнате.

– Они не звери, Эрик, и испытывают нестерпимую боль от происходящей неразберихи. Тебе не досталось доброго отца, но он... – она кивнула в сторону повелителя земли, – настоящий отец, готовый пойти на все ради защиты своих детей. Эти узы – вовсе не то, что он принял легкомысленно или исключительно по моей просьбе. Ему важна безопасность дочери, вот и все. Не упрекай его за мое решение, не осуждай себя и не позволь моему выбору оказаться тщетным. Найди ее во что бы то ни стало. И, конечно, навещай меня время от времени.

Я хихикнул, мягко и едва уловимо.

– Я слышу его! – Вален замер, и из его горла вырвался настоящий смех. Как странно видеть отца Ливии сейчас таким. Мне довелось впервые узнать его только на безжалостной войне как сурового и отчаянно жаждущего мира воина, как фейри, мечтавшего пролить мою кровь. Но теперь перед взором предстал отец, смеющийся от голоса своего единственного сына.

– Да, – снова заговорил он в раковину. – Скажи маж, что мы нашли их. Нет, Рорик, замолчи на мгновение, твоя мать будет разбираться с Ари, а не ты. – Вален взглянул на Миру, у которой подрагивал подбородок. – Да, у нас появилась новая зацепка. – Услышав ответ мальчика, Вален искренне улыбнулся. – Нет, сынок, я его не убил. – Повелитель земли покачал головой. – Нет. Я еще не решил, стоит ли принимать к сведению то, что он тебе понравился.

Джонас весело фыркнул.

– Завоевать признательность Рора можно всего парой фраз, Король Вечности. Например, сказать ему, что он внушает страх своим владением клинком.

– Этого будет достаточно, – согласился Алексий. – Заставь его думать, что он следующий капитан Рэйфа, и Рор станет твоим самым преданным другом.

Происходящее казалось чересчур странным, даже непривычным. Обрести союз для спасения Ливии – одно дело, но ощущать родство с земными фейри – совсем другое. К этому я не мог привыкнуть пока что.

– Рор, я тебя не слышу.

– Заклинание слабеет, – объяснила Нарза. – Оно рассчитано всего на несколько мгновений. Учитывая такое расстояние, с ним можно будет связаться только один, редко два раза в день.

– Сынок, связь пропадает. Я вскоре еще раз поговорю с тобой, – сказал Вален мягким голосом. – Слушайся маму и дядей. Я горжусь тобой. Я люблю тебя.

Какое-то странное, незнакомое ранее чувство внезапно укоренилось в груди: жгучая зависть, гнетущая тоска или вспыхнувшие угрызения совести. Никогда подобным образом отец не общался со мной, даже после похищения и возвращения он неистово кричал, требуя ему вернуть достойного наследника, но не сына. Все, что сохранилось в памяти в самый страшный момент моей жизни, – это расплывчатый образ Торвальда, приказывающий чтить законы Королевства Вечности до последнего вздоха.

– Больше не слышу его. – Вален взглянул на Стига, а затем вернул зачарованную ракушку под тунику. – Так что, Бладсингер, мы отплываем или нет?

Выйдя из Башни, мы остановились у причала, дожидаясь, пока команда Вечного корабля не загрузит ялики и гребные лодки припасами.

Спустившись со своего корабля, Тэвиш долго оставался рядом с Нарзой, обсуждая команду ее корабля и время от времени споря с ней о преимуществах связи с нич-дай. Убедившись в бесполезности пререканий, он мрачно попрощался с ней и отправился готовить свой экипаж.

Нарза накинула на плечи серебристый плащ, напоминавший звездное сияние, и устремила взгляд на стоявший в море Вечный корабль.

– Береги себя, внук. Узы влекут меня назад.

Судорожно сглотнув, я ответил:

– При первой же возможности передам весточку.

Стоило Нарзе проскользнуть к меньшему судну, на котором приплыл Тэвиш, как в груди, к моему удивлению, образовалась новая пустота. По ее распоряжению Теневое крыло, корабль Дома Туманов, был оставлен для наших целей, а Тэвиша вынудили принять над ним управление, плывя вслед за Вечным Кораблем.

– Мой король. – На полпути к причалу показалась Пеша, энергично машущая руками.

– Нам нужно поймать попутный ветер, женщина. – Не останавливаясь, я направился к берегу.

– Король Эрик! – Пеша пронзительно закричала и схватила меня за руку. – Подождите.

– Что случилось?

– Паэдар... Я не сказала вам, а надо было, но... Не могу больше хранить это в себе. Не после всего, что узнала.

– Говори! – прошипел я сквозь зубы.

– Он... именно с ним я должна была встретиться, мой король.

Тогда я схватил ее за руку, но не собирался причинить боль, скорее в этот момент моими действиями руководила паника или призрачная надежда, однако девушка пронзительно вскрикнула.

– Он здесь? Она у него?

На длинных ресницах заблестели крупные слезы.

– Нет, мой король. Он просто пришел на свидание, но в этот раз к нему присоединился еще один из команды. Они... увидели королевский корабль и уже пробираются на вашу палубу.

Я бросил взгляд на Вечный корабль, и на лице, испещренном застарелыми шрамами, заиграла мрачная ухмылка. Значит, люди Хеша решили незаметно пробраться на борт королевского корабля?

Они рассчитывали отослать меня в потусторонний мир, однако их души по моей милости отправятся туда первыми.

Глава 17
Змей

– Полагаешь, она сказала правду? – задумчиво произнес Тэйт, почесав заросший щетиной подбородок. – Мне не попадался никто из посторонних.

– Они вполне могли смешаться с командой в Башне, – предположил Алексий.

– Еще одни полоумные наемники. – Я устало опустился на стоявший рядом со столом стул. Убийцы нередко досаждали мне, но эти уроды, где бы они ни скрывались на палубе, сейчас доставляли массу неприятностей, поскольку любая крошечная задержка, каждое промедление отрывали меня от Ливии и порождали в душе еще один приступ безжалостной жестокости.

Сьюэлл постукивал пальцем по странице книги.

– Темные приливы, маленький угорь. Действительно, очень темные приливы. Но заставь одного из них шептать, и нам откроются мысли ложных угрей.

– Точно. Верно, Сьюэлл. – Я стиснул его плечо и слегка встряхнул. – Заставим одного из них орать и узнаем, где именно Хеш или Ларссон удерживают ее. Мы вынудим их визжать до потери голоса прямо сейчас, нельзя откладывать.

Прислонившись к стене, Вален, сохраняя мрачное выражение лица и стоическое спокойствие, внимательно изучал каждое мое движение. Повелитель земли практически не вмешивался в разговор, лишь сосредоточенно наблюдал за нашим быстро разрабатываемым планом, демонстрирующим, что происходит с предателями Вечного корабля.

Губы Сьюэлла нервно подергивались.

– Сожги кости, маленький угорь.

Одно мое касание заставит их не просто сгореть заживо, они сгниют изнутри.

Стоя на главной палубе, Тэйт и земной фейри приказали команде выстроиться в шеренгу. Одни беспокойно переминались с ноги на ногу, другим вообще не было до указаний никакого дела: они раскуривали сигары и выдували дым в сторону слабеющего солнечного света.

Однако стоило мне ступить на палубу, как их спины моментально распрямились.

Все присутствующие казались какими-то чужими, и это лишь яростнее разжигало текущую в моих жилах ненависть.

– Тэйт, – произнес я низким голосом, стараясь, чтобы никто не расслышал разговор на фоне бьющихся о борт волн. – Есть здесь желающие моей смерти?

– Мои способности ограниченны, Эрик. Несомненно, они прибыли с заклинаниями или чарами, прекрасно понимая, что именно умеет мой голос.

Бесконечная череда замысловатых чар и заклинаний. Еще и остров, куда невозможно попасть без проклятого ключа. Чем больше сведений было получено, тем отчетливее я понимал, что Ларссону помогают чертовы морские ведьмы.

– Тогда поступим по-моему.

– Предпочитаю твой способ. – Зубы Тэйта зловеще сверкнули в зверином оскале.

Взошедший ранее на борт с намерением помочь нам в предстоящей охоте Тэвиш оторвался от созерцания моря.

– Я постараюсь снять все проклятия и заклинания.

– Незаметно.

– Ни единая душа не узнает, – бросив последние слова, он скрылся в дальнем конце палубы.

Сцепив руки за спиной, я встал в центре первой шеренги.

– Покажите ладони, ничтожества. Сдвинетесь с места – и сожрете свои клинки.

Начав закатывать рукава туник, мужчины тревожно роптали, оголяя всевозможные шрамы и татуировки. Некоторые бросали настороженные взгляды, не преминув заметить, что Сьюэлл, Селин и Тэйт не находились в строю, а лишь наблюдали со стороны.

Сегодня Вален увидит самые темные уголки моей души, те стороны, которые, по словам его дочери, так полюбились ей. И даже его присутствие не сдержит моих мрачных намерений. Обжигающее грудь чувство напоминало желание вынудить страдать всех, имеющих хоть малейшее отношение к причинению вреда Ливии.

Сейчас он либо примет все как есть, либо нет. Однако в данный момент его решение меня почти не волновало.

Первым на очереди оказался плавающий под моим командованием уже очень давно ублюдок, прозванный Шрамом за длинный рубец, изуродовавший плоть и рассекавший половину лица.

Я надрезал тонкую кожу на его запястье.

Шрам испуганно вздрогнул, а его веки сомкнулись и исчезли за складками кожи и густыми бровями. Не успел он отстраниться, как я прикусил большой палец острым клыком и прижал кончик к открытой ране.

Среди членов экипажа нарастал напряженный и беспокойный шум. Никто не задавал вопросов, никто не попытался отстраниться, но все меньше парней встречались с моим настороженным взглядом.

– Король Эрик, – дрожащим голосом прошептал Шрам с закрытыми глазами, – я не сделал ничего такого, что могло бы навредить моей связи.

Выждав десять вдохов, я внимательно осмотрел его вены: синие, выступающие сквозь старую кожу, но без эбенового вкрапления и никаких конвульсий. Кровавые связи с кораблем оставались нетронутыми, и их продолжали чтить. Пока команда Вечного корабля, находясь на палубе, хранила непоколебимую верность, моя кровь не могла повлиять на них.

Я отбросил руку Шрама и двинулся вдоль строя, где мужчины один за другим позволяли мне отравить их кровь.

Штормбрингер добровольно протянул руку, прежде чем мне удалось добраться до него.

– Я не глупец, мой король. И знаю, что все это значит. Пошлите меня в морскую преисподнюю, если я предал своего короля и его земную возлюбленную.

И впервые за все время я замешкался. В тот день, когда меня спасли от земных фейри, Штормбрингер был пятнадцатилетним мальчишкой, отслужившим свой первый год на Вечном корабле.

Именно в тот злополучный день, когда Торвальд пал под стремительной секирой Валена, Штормбрингер, чтобы отвлечь меня, отвел под палубу и угостил медом, хранившимся в тайнике камбуза, а после рассказывал сказки о своем родном острове, расположившимся возле Башни, дожидаясь, пока новоиспеченный маленький король не заснет.

Я держался в стороне от всей команды, за исключением Сьюэлла, Селин и Тэйта, однако Штормбрингер принадлежал к числу тех, кого мне всей душой не хотелось убивать.

– Когда правда всплывет наружу, – произнес Штормбрингер, наклонившись вплотную, так что ремешок повязки, прикрывающей его потерянный глаз, почти коснулся моего лба, – лучше заставить их расплатиться болью.

Кровь его не загноилась при соприкосновении с моей, и я перешел к следующему, но до моего уха донесся облегченный выдох Селин, или, возможно, лишь разыгралось воображение.

Имя третьего моряка, стоявшего во второй шеренге, мне было неизвестно, что не являлось большой редкостью. Тэйт и Ларссон набирали в команду чаще, чем я, и с пролетевшими годами, с распространением Тьмы меня уже давно перестали волновать новые члены экипажа, ведь все мысли занимало другое.

Пристально всматриваясь в лицо следующего мужчины, я почувствовал, как невольно встают волосы на затылке.

– Новобранец?

– Да, – хрипловато ответил он, ухмыльнувшись из-под всклокоченной русой бороды.

Я схватился за запястье и рассек кожу, позволяя своей крови смешаться с его. Последовал один, пять вдохов, и ничего.

С тревогой разжав запястье, я выпустил руку и собрался перейти к следующему, как вдруг он закашлялся. Ублюдок рухнул на колени, прижимая ладони к груди, на губах выступила темная пенистая слюна, глаза потемнели до тошнотворного желтого цвета и встретились с моими в полнейшем оцепенении от ужаса.

– Как? – Он продолжал задыхаться от надрывного кашля. – Она сказала, что защитит... нас.

Над палубой разнесся громогласный хохот Тэвиша.

– О, возможно, ваша маленькая ведьма и пообещала это, но подобные защитные заклинания действуют только в том случае, если их не разрушат другие. – Он выразительно взмахнул рукой, а затем подмигнул, словно давнишнему другу. – Наслаждайся, мой король. Похоже, попался еще один.

Из дальнего конца шеренги одетый в тяжелый холщовый плащ мерзавец стремительно бросился к борту корабля, но оказавшиеся рядом принцы-близнецы преградили ему путь. Джонас и Сандер с глазами цвета полуночи преследовали труса, уводя его от борта, а вскоре фейри взмолился, прося какое-то существо, какой-то ужас оставить его в покое.

Он жалобно заскулил и бухнулся на колени. В воздухе нарастало напряжение, похожее на приближающуюся грозовую бурю. Принцы безмолвно опустились на колени возле жертвы, но что бы ни вытворяла их магия, казалось, она пытала предателя изнутри, поскольку тот истошно кричал, отмахиваясь от невидимых сущностей.

Магия, призывающая кошмары. Я торжествующе усмехнулся, довольный тем, что удалось взять с собой нескольких земных фейри.

Ублюдок судорожно корчился возле моих ног от быстро распространяющегося яда. Слишком простая для такого подонка смерть.

Вцепившись пальцами в его горло, я притянул побагровевшее лицо к своему и издал низким голосом тихий и порочный напев. Тело перестало биться в предсмертных конвульсиях, а черные проступившие вены на руках посветлели.

Как только дыхание пришло в норму, я швырнул его назад.

– Как твое имя, предатель Королевства Вечности?

– Паэдар Блейдклэймер, мой король.

– А, второй помощник Огненного шторма собственной персоной, если не ошибаюсь.

Ответ последовал не сразу, но он медленно кивнул.

– Я-я-я ничего не делал, клянусь Богами. Я ничего не делал. Я связан с экипажем, понимаете, и... – Мерзавец запнулся, сглатывая выступившую на губах слюну. – У нас нет выбора, если наш лорд приказывает. Клянусь, мы ничего не делали. Я ничего ей не сделал.

Стоило присесть перед ублюдком, как расплавленный жар волной растекся по шрамам, оставшимся после сломанной ноги. Его черты лица огрубели от долгих дней, проведенных под открытым солнцем. Слипшиеся пряди волос рассыпались по широким плечам, а нижние зубы выпирали, скрывая заостренные верхние клыки.

По сравнению со мной он оказался крупнее и, несомненно, сильнее, однако предательски дрожал, словно угорь, попавшийся на крючок.

– Ничего не сделал, говоришь?

Я выдержал паузу, заставив Блейдклэймера нервничать и гадать, какое именно действие последует после произнесенных мною слов, а затем вонзил острие клинка в толстый живот.

– Чего ты не сделал, – прошипел я ему прямо в ухо, – так это не сознался своему королю в предательстве лорда своего дома. Чего ты не сделал... – Повернув рукоятку, я упивался отчаянными криками боли. – Не помешал Хранителю костей плести интриги против меня. – Очередной оборот принес новый истошный вопль. – И последнее, чего ты не сделал, – не рассказал, куда ее забрали. Разумеется, последнее – самое тяжкое из всего, чего ты не сделал.

Проведя кончиком языка по губам, я ощутил кислый привкус крови, а затем плюнул ему в лицо, проследив, как смешавшаяся со слюной кровь стекает по искривленному носу на губы. Одним пальцем я подцепил плевок и вымазал им внутреннюю сторону рта предателя.

Мужчина пронзительно вскрикнул и забился в истерике, а я еще глубже вонзил саблю в его нутро.

Опустившись на одно колено, я отбросил его на спину, краем глаза наблюдая за судорожными сокращениями, за вздувшимися и почерневшими венами вдоль шеи.

Со стороны наблюдавших, скорее всего, земных фейри, доносились приглушенные бормотания: они в ужасе взирали на истинные возможности моей крови. Однако меня подобное мало волновало. Жажда крови уже когтями вцепилась в грудь, и я с наслаждением вкушал эти чертовы сотрясавшие ночь предсмертные крики.

От тела Блейдклэймера, отравленного смертоносным ядом, один за другим отваливались пальцы, и к тому времени, как ублюдок начал испускать последний надрывный кашель, из глазницы выпал сгнивший глаз. Прежде чем я успел отрезать ему уши, сердце изменника перестало биться.

Тыльной стороной рукава я вытер попавшую на ресницы кровь и сплюнул оставшуюся на доски палубы. После, повернувшись, обнаружил, что Джонас и Сандер все еще находятся рядом с жалобно скулящим фейри, свернувшимся у их ног.

– Уведите его на гауптвахту!^[4] – прокричал я, кивнув на двух членов экипажа. – Пусть на своей шкуре узнает, что бывает с предателями на борту Вечного корабля!

Люди протащили второго наемного убийцу Хеша мимо скрючившегося предателя, и от одного лишь брошенного на растекшуюся лужу крови взгляда подонка стошнило, а мои губы триумфально подернулись в суровой ухмылке.

– Мой король! – раздался голос Тэвиша через всю палубу.

Сквозь толпившуюся команду пробирался Алек, перекинув через плечо руку другого мужчины, и сердце замерло, точно у трупа, лежавшего у моих ног.

– Эрик. – Лицо Гэвина выглядело страшно изможденным, а с губы стекала струйка крови. – Я нашел ее.

Глава 18
Змей

Гэвин устроился на краю моей койки, сгорбив спину, ставшую больше похожей на серп. Его облачили в чистую тунику и обрезанные наполовину штаны, но ступни оставались босыми. Темные волосы, всегда уложенные по последней моде, теперь волнами разметались в стороны, а на смуглой коже пробивалась непривычная для друга щетина. В руках он сжимал жестянку со снадобьем от Сьюэлла, от которой исходил пар, пахнущий гвоздикой и мятой.

– Как ты нас нашел? – задал вопрос Тэйт.

Не дожидаясь ответа Гэвина, Тэвиш поднял три пальца.

– Прошу прощения, мне следовало бы спросить разрешения, прежде чем ставить заклинание маяка? Подумал, что у нас должен быть способ привлечь его к нам, раз уж он не в курсе, что на тебе висит отслеживающий талисман.

Боги, я мысленно поблагодарил мудрого Маэлстрома за отправленного с нами его сына.

– Раз я более не нужен, – продолжил Тэвиш, поправляя на голове кожаную шляпу, – мне лучше позаботиться о своей команде. Предчувствую, что вскоре нам потребуется восстановить силы для приближающейся битвы.

Он оставил нас, напоследок хитро подмигнув и расплывшись в очередной лукавой ухмылке.

– Скажи мне, – только и смог произнести я, как Гэвин незамедлительно приступил к рассказу. Фион стала новой подающей надежды любовницей Ларссона. Говоря начистоту, ее причастность не стала неожиданностью, поскольку я часто приходил к мысли, что за спиной действует морская ведьма. Лишь одна ведьма, находившаяся в Королевстве Вечности, желала, чтобы я сполна заплатил за все причиненные ей мучения, касавшиеся позорного отлучения от роли спутницы короля, и это, несомненно, была Фион.

Предательство Хеша окончательно подтвердилось, хотя Селин испытала немалое удовольствие, описывая кровавую расправу над вторым помощником Хеша, на которую наткнулся ее брат.

Однако непостижимыми для меня оставались две вещи: каким образом Ларссон обнаружил дорогу на странный остров, ставший его неприступной крепостью, и как до меня не дошло, что он мой чертов брат. Неужели я настолько отчаянно нуждался в признании, что не замечал проявления его высокомерного презрения?

Пока остальные расспрашивали о путешествии Гэвина, я безнадежно рылся в своей душе, в бьющемся сердце, в любой маленькой расщелине своих чувств, откуда мог бы услышать ее голос.

Певчая птичка, ответь мне.

Закрыв веки, я ощутил, как головокружительное чувство ужаса сковало нутро. Узы, яркие связующие нити, не позволявшие моему сердцу впасть в бездну отчаяния, окончательно разрушились.

– Где она находилась, когда ты бросил ее? – Разлепив наконец глаза, я холодно уставился на Гэвина.

– Так говоришь, будто у меня оставался иной выбор.

– У тебя он был. Вырвать Ливию из мерзких рук Ларссона. – Я угрожающе приблизился к нему. – Вот что ты должен был сделать, обнаружив ее, а вместо этого бросил на произвол судьбы.

Гэвин резко поднялся на ноги.

– Оно не отпускало ее. Ты что, оглох? Наложенные заклинания не позволяли ей уйти.

Я грохнул ладонью по столу, сбив в сторону незажженную свечу и старый золотой компас.

– Никто не спрашивал твоих оправданий. Я просил вернуть ее любой ценой.

– Бладсингер. – Ко всеобщему замешательству, Вален ударил меня по плечу, отвлекая от попытки напасть на одного из оставшихся настоящих друзей. – Выслушай его. Он – связующая нить с Ливией. Не теряй головы.

Однако Гэвин отнесся снисходительно к моей безрассудной выходке. Вновь встретившись с ним взглядом, я уловил на его лице не прилив отвращения, а глубокую печаль. Опустив подбородок, он рассеянно провел кончиками пальцев по ободку жестянки.

– Я старался вернуться к ней, Эрик. Собирался переместиться с ней к морю, но стоило мне переступить границу, как остров начал исчезать из поля зрения. Создавалось впечатление, что чары нарастали словно щит, пока я не потерял остров из виду. Даже не представляю, как долго ей удастся прятаться или отбиваться от стражников, пока они ее не найдут.

Чем дольше Гэвин излагал свою историю о случайном открытии этого исчезающего острова, тем сильнее ледяной поток струился по моим венам, сковывая жгучую кровь. Его слова полностью совпали с рассказом Пеши. Спустя некоторое время после прибытия Дома Туманов в его особняк Гэвин почувствовал неестественное желание к перемещению, словно его сила, обретя собственную волю, начала действовать без приказа хозяина.

Вышел на прогулку, как он выразился, подышать свежим воздухом, но приливы принудительно затянули его и перенесли через воду, вытолкнув из умывальника в покоях Ливии.

– Какая сила способна на такое? – Селин, сидя рядом с братом, накручивала прядь волос на палец и без остановки дергала коленом.

– Говорю вам, – произнес Гэвин, – есть нечто странное в этом острове. Ливия убеждена, что там живет эльфийский народ.

– Эльфы. – Сандер неуверенно покачал головой. – Сейчас ведутся бурные споры о том, вымерли они или нет.

– Повстречавшиеся мне люди были совсем другими, – заметил Гэвин. – Клянусь Богами морей, остров позвал меня. Он притянул меня туда.

– Как вам обоим удалось покинуть крепость? – спросил я.

Гэвин описал их побег через странный дворец, построенный в склоне холма, и расправу, учиненную ими над охранниками.

Какая-то часть меня не хотела больше расспрашивать, не желала представлять Ливию, закованную в цепи, напуганную и раненую, но разум приказывал обратное.

– Что Ларссон сделал с ней?

Гэвин метнул короткий взгляд на Валена. Проклятье. Его явно страшила реакция повелителя земли.

– Говори, – потребовал я.

– Ларссон и Фион воспользовались силами одной из женщин на том острове, чтобы извлечь сердечные узы. Не представляю, как именно это было сделано.

Я оттянул вырез туники, обнажив заживающую рану на груди.

– Зато мне хорошо известно. Почему? Он решил претендовать на нее? Он заставил ее привязаться к нему?

– Нет. За этим стоит какая-то другая цель. Что-то связанное с защитными чарами на кровавой короне. А еще он решил, что это вызовет у нее ненависть к тебе, словно единственная причина, по которой она вообще тебя любила, – это узы. – Гэвин быстро вскинул руки. – Уверяю тебя, ничего не вышло. Твоя королева еще решительнее намерена найти тебя.

– Расскажи нам то, что недоговариваешь, Гэвин, – велел Тэйт. – Я чувствую твое желание что-то скрыть от короля и повелителя земли.

– Лучше поведай нам все, что удалось выяснить, – не дав мне произнести ни звука, спокойно промолвил Вален.

– Мальчик, говори правду, – мягко сказал Сьюэлл сыну. – Уничтожь ложь.

– Я не лгу. Лишь упускаю некоторые подробности. – На мгновение Гэвин замешкался, подбирая слова. – В общем, когда я обнаружил королеву, Ларссон уже напал на нее. Ей пришлось отбиваться от него, но он захотел... овладеть ею, оставить на теле метку.

В глазах резко потемнело, а каждое услышанное слово затмевало в сердце последние крупицы света, застилая их лишь всепоглощающей ненавистью, местью и яростью. До ушей сквозь туманную дымку донеслась пышущая гневом тирада Валена, брызжущий злостью голос и требование добраться до его девочки немедленно.

Тут мы с повелителем земли оказались солидарны.

Не проронив ни слова, я выскочил из каюты, не обращая внимания на несколько окликов, и, словно погрузившись в кошмарный сон, пронесся по палубе, спустился в люк, добрался до гауптвахты, где в углу, вытянув ноги и скрестив лодыжки, сидел наемный убийца Хеша.

В следующее мгновение я уже отпирал зарешеченную дверь и сжимал кулак на горле мерзавца.

– Говори, где она!

Он что-то промямлил, задыхаясь от нехватки воздуха.

Один, второй, третий раз я врезал его череп в стену, пока с обшарпанных деревянных реек не потекла кровь.

– Эрик! – В камеру ворвался Алексий.

– Отойди, Кровавый заклинатель. – Отшвырнув убийцу, я достал с ремня нож, чтобы вспороть себе запястье. – Сколько раз я должен отравить тебя, пока ты настолько не сгниешь, что даже Боги побрезгуют принять твою душу в Ином мире.

Моряк из экипажа Хеша воздел дрожащие руки.

– Умоляю, пощадите.

– Нам сейчас не до мольбы. – Я вонзил острие ножа ему в ребра, ровно настолько, чтобы пошла кровь. – Нет нужды пускать слишком много, твоя голова должна оставаться ясной, чтобы ты на своей собственной шкуре прочувствовал каждый миг предстоящих адских мучений.

– Прошу, оставьте меня в живых! – Мужчина ухватил меня за запястье, и моя кровь заструилась по его пальцам. – Оставьте меня в живых, и клянусь, что расскажу все, что знаю.

Что за трус!

Я отпрянул, заметив, что за клеткой собралось еще больше наблюдателей. Подолом туники вытер кровь с запястья, скривив лицо в злобной ухмылке.

– Согласен.

Мужчина испустил долгий вздох и медленно поднялся с пола.

– Вы... вы никогда не найдете остров.

– Неправильный ответ, сукин ты сын.

– Нет. – Он вытянул ладони, словно создавая слабый щит между нами. – Вы никогда не отыщете остров без лорда Хеша. На него наложено заклинание, позволяющее проникнуть сквозь защитные барьеры. И я точно знаю... сейчас лорда Хеша нет на острове. Он покинул его, чтобы послать нас на ваши поиски и составить план, как лучше начать атаку на земные королевства. Он убежден, что скоро на троне будет восседать новый король, и не желает тратить время впустую.

Близнецы, моментально побледнев, стали похожими на белое полотно; Алек одну руку крепко сжал в кулак, а другую опустил на рукоять меча, пока Селин высказывала свои слова утешения, напоминавшие скорее обещания перерезать горло от нашего имени любому, кто причинит вред близким людям.

Вален и Стиг даже не шелохнулись, хотя воин продолжал зловеще ухмыляться, словно услышанное его скорее раздражало, чем пугало.

– Что это за метка или ключ к острову? – Я повертел нож, безмолвно напоминая о любой сказанной лжи и ее последствиях.

– Не совсем уверен, знаю только, что это сделала морская ведьма и оно остается навсегда.

Как же надоела эта хитроумная игра, эти трудности, не позволяющие приблизиться к моей Певчей птичке.

– Что еще знаешь?

– Ничего. – Он бухнулся на колени. – Клянусь, мой король. Я рассказал вам все.

– Как и предполагал. – Проведя ножом по ладони, я зажал ему рот рукой, и он безрассудно раскрыл его, чтобы закричать. Горячее дыхание и влажный язык коснулись выступившей на плоти крови. Я отстранился, позволяя ему упасть на спину; вздувшиеся вены на руках предателя горели черным огнем, как выжженная древесина.

– Ты обещал, – расплакался он. – Ты поклялся, что я буду жить.

– Я позволил тебе жить, как и обещал, – и повернулся к двери, бросив напоследок: – Но ты не смог договориться о времени.

Попутный ветер в парусах немедля донес бы нас до Дома Клинков, однако именно в разгар дворцовых интриг и растущей ненависти Сьюэлл подмешал в королевское вино сонные травы. До сегодняшнего дня время стремительно текло, но настоящего сна не было ни в одном глазу, и именно в этот момент он попросту решил взять мой отдых в свои руки.

Осознание случившегося пришло сразу, поскольку я с трудом держал чертовы глаза открытыми, пока возвращал сабли, ножи и кинжалы в прикрепленные ножны на поясе и бедре, готовясь спалить дотла Дом Клинков.

Одно мгновение назад я стоял, держась прямо и устойчиво, а в следующий миг, споткнувшись, повалился, наполовину повиснув на койке в королевской каюте, наполовину – упав с нее. Овладевший мною сон был подобен смерти, вырывавшей дыхание из легких, и сопротивляться ему не оставалось сил.

В сновидении возникла моя любимая Ливия.

И я ни за что не желал пробуждаться, возвращаясь в реальность, наполненную бесконечными кошмарами.

Глава 19
Певчая птичка

Прижавшись к теплой обнаженной груди, я жадно вдыхала воздух, а прохладный дождь с привкусом кожи и соли успокаивал бьющееся сердце.

Боги, ничто не вызывало такой эйфории, как лежать рядом с нагим телом Короля Вечности. Как только моя нога обхватила его икру, словно иголка нитку, и притянула ближе, из мужского горла вырвался глубокий и грубоватый смех.

– Ты переломаешь себе пальцы на ногах, если продолжишь в том же духе, любимая.

– Тогда прекрати спать, находясь на таком расстоянии от меня.

– Расстояние. – Снова рассмеявшись, Эрик перевернулся и оказался сверху, придавив своим телом мою голую грудь. Увидев его побагровевшие глаза, я почувствовала, как пульс затрепетал. Кончики его мозолистых пальцев прошлись по моей челюсти, словно он восстанавливал в памяти каждую линию, каждый изгиб. – Я так близок, насколько это возможно, не находясь внутри тебя.

– Ах, вот в этом-то и вся беда, Змей. – Губами я прикоснулась к его горлу, а между бедер разлилось долгожданное тепло, когда Эрик, накрыв ладонью мою задницу, перевернул меня на свое мощное тело. – Почему ты не во мне?

Он откинул мои волосы со лба и заправил их за уши.

– Боги, как же ты прекрасна.

Его голос звучал звонко, словно разлетевшиеся осколки стекла, через которые в моей голове пробивалось нечто темное и до боли тоскливое. Столь далекое воспоминание, проскальзывающее сквозь мою великолепную иллюзию.

Все казавшееся мне реальностью было ненастоящим.

– Найди меня, Эрик, – шепнула я.

– Я пытаюсь, любовь моя. – Ладони скользнули по моему позвоночнику, касаясь каждой впадинки, пока не легли на бедра, обхватившие его талию. – Скажи мне, что хотя бы в этот момент ты в безопасности. Пусть на время.

Я прикрыла глаза, боясь разрушить обманчивый покой и в то же время отчаянно пытаясь вспомнить, что же творится вокруг.

– Я прячусь.

Пальцы Эрика порхали по внутренней стороне бедер, приближаясь к разгоряченному от возбуждения входу, но, как истинный злодей, он отводил руки, прежде чем проникнуть дальше. И, судя по кровожадной ухмылке, играющей на его губах, он точно знал, что делает.

– Ты так разрумянилась, Певчая птичка.

Эрик был отъявленным негодяем, а мне хорошо известно, как заставить злодея встать на колени. Протянув руку, я обхватила его, чувствуя, как возбуждение набирает силу.

Он резко вдохнул.

– Женщина.

– Да? – Я медленно поглаживала его рукой, не переставая, лукаво ухмыляясь. Ощущение было настолько реальным, настолько близким.

Убрав руки с моих ног, Эрик прижал ладони к лицу и блаженно застонал, медленно подаваясь бедрами навстречу прикосновениям. Спустя мгновение он испустил грубый звук, похожий на рычание, и мягко отстранил мою ладонь от себя.

Эрик прижал кончики моих пальцев к своим губам.

– Я тебя не слышу.

– И я. – Мне до слез были понятны его слова. В какой бы реальности мы ни находились, от нас прежних ничего не осталось. Мы не вместе и оторваны друг от друга.

– Я нашел способ найти тебя, Певчая птичка, и я обязательно вернусь за тобой.

Пусть это было лишь сновидение, где не действовало привычное для нас понимание происходящего, как в мире бодрствования, или, вероятно, сама судьба свела нас воедино, но именно в этот момент я, не задумываясь, заговорила. Словно где-то в глубине сознания я догадывалась, что он делает, будто по-прежнему могла слышать его благодаря остаткам наших разорванных уз.

– Целься в сердце, Эрик. – Я нежно провела ладонью по его покрытой шрамами груди, по этим безупречным линиям, демонстрировавшим его силу и стойкость духа. А после, поцеловав несколько раз, подняла взгляд: – Ты отыщешь меня в сердце.

Стоило распахнуть глаза, как меня встретила удручающая ночь. Рядом не оказалось теплого шелка нашей постели во дворце, лишь сухие листья, влажные ветки и холодная земля. Эрика здесь никогда не было.

Перевернувшись на бок, я провела ладонью по тому месту, где желала бы почувствовать короля, и позволила одинокой слезинке упасть на бурую листву. Кинжал и нож Гэвина все еще лежали спрятанными в кустах.

Выбравшись с берега, я нашла убежище в зарослях деревьев, однако сейчас они не напоминали те дебри, обнаруженные мной недавно. Теперь ветви склонились вокруг меня, образовав купол.

Еще будучи девочкой, я строила нечто подобное. Мы с Алеком разбивали военные лагеря в лесу за замком моей семьи, играя в героев Рэйфов, и однажды я соорудила для нас впечатляющий лесной домик.

На протяжении многих лет Мира, Джонас и Сандер, все мы, дополняли его своими штрихами: висевшая на двери кожаная шкура, окна с глиняными окантовками, даже небольшой деревянный стол и циновки для сна, на которых покоились наши усталые головы воинов.

Я внимательно всматривалась в зазоры между дугообразными ветвями, потом бросала взгляд на ладони, изучая каждый палец, словно они впервые появились на руках. Неужели мой хаос подчинил себе Наттхавэн? Жар от магии струился под кожей, а шепот, воображаемый или реальный, вдыхал в легкие: Ты Королева Вечности.

Я не беспомощна, несмотря на старания Ларссона и Фион внушить обратное.

Вдвоем с моим королем мы очистили холмы и поселения, скалистые долины и глубокие овраги от Тьмы, против которой не смогла найти исцеление даже владычица ведьм. Я была рождена воинами, дочерью земного хаоса, и я не была бессильна.

Пальцы один за другим разжимались над поникшим стеблем с еще закрытым цветком. Лепестки спали в предрассветной прохладе, но наполнившая руку искра жизни пробуждала каждый атласный кусочек, вынуждая маленький цветок устремиться раньше времени к хмурому небу.

Больше не бессильна.

Уже сегодня я покину этот проклятый остров.

Сорвав толстую травинку молочая и смастерив самые простые ножны, я прикрепила каждое лезвие к голени, а после, как только оружие было прочно закреплено, сжала в одной руке подол ночной рубашки, молча возблагодарив деревья острова за недолгое укрытие, и уверенным шагом направилась к берегу.

Раз мне, как дочери хаоса, подвластна эта почва, смогу ли я подчинить себе море, чтобы оно вернуло меня домой как королеву Вечного Королевства?

Пробравшись через два вечнозеленых дерева, я внезапно издала невольный крик, наткнувшись босыми ногами на острые, покрытые инеем корни. С трудом дохромав до поваленного бревна, я осторожно присела и вытащила острую иголку.

Но вдруг мерцающие мягкие вспышки предстали перед моим взором. На фоне тусклого света загорелся сначала один, потом второй золотой огонек. Это же солнцекрылы. Существа, рассыпанные среди окутанных туманом деревьев, казалось, выстраивались в одну линию, образуя трепещущую нить, которая извивалась сквозь лес, словно ведя меня вперед.

Я, слегка пораженная открывшимся зрелищем, неуверенно последовала за первым огоньком. Тихое жужжание быстрых крыльев пронеслось мимо моего уха, прежде чем существо скрылось в полумраке, переместившись на другое место в ряду.

Расспрашивать было некогда да и некого. Скади однажды обмолвилась, что если существа проникнутся доверием, то дальше они станут верными спутниками и помогут обойти любые топкие болота и коварные участки.

Петляя и поворачивая между деревьями, солнцекрылы направляли меня все дальше и дальше по деревянным тропинкам, заросшим травой и кустарниками ежевики, уводя от выпирающих корней, скрывавшихся в мутной воде.

И вот наконец после продолжительного спуска по склону мои ноги подкосились от накопившейся усталости. В воздухе чувствовался жар, но туман ослабел, обнажая одинокий луч солнца, с трудом пробивавшийся сквозь зловещую пелену облаков. От каждого порыва ветра веяло дорогим сердцу морем и песком.

Уже совсем близко.

Оглядевшись по сторонам, я аккуратно перешагнула через поваленное бревно, но оступилась и поскользнулась на крутой тропинке, прокатившись на спине несколько метров, пока не оказалась на ровной земле.

Впереди, на фоне разросшихся деревьев, показался качающийся в чьей-то руке фонарь. Мне стоило бы догадаться раньше, что после моего дерзкого бегства, расправы над охранниками и долгой игры в прятки остров будет наводнен солдатами, жаждущими крови. Сколько бы стражников ни приближалось, один или дюжина эльфов, значения это не имело.

Сегодня. Именно сегодня я уйду, пусть даже придется сражаться за шанс на свободу.

Опустившись на колени, я вытащила кинжал из травяных повязок на голени, как вдруг в убежище шагнула еще одна фигура.

Вместо предполагаемого стражника показались женские очертания, принадлежавшие только Фион. Морская ведьма, облаченная в длинный плащ с накинутым на голову капюшоном, держала стилет и презрительно уставилась на меня.

– Кажется, я слышала чьи-то неуклюжие шаги, а это, оказывается, наша сбежавшая королева. Мы страшно скучали по вам.

Вот черт. Я попятилась в сторону, однако Фион не бросилась меня преследовать, а лишь, словно хищник, с озадаченной усмешкой пристально наблюдала за моими движениями.

– Ты такая убогая. – Фион исказила свои гладкие черты без единого изъяна, изобразив издевательскую жалость. – Королевство Вечности – не место для вольно думающих земных фейри.

В кромешном мраке затрещали ветки деревьев, в лесу послышались сигнальные звуки горна, а рядом раздались гулкие выкрики команд и недовольное ворчание. Эльфы шли за мной по пятам, и их поиски, какими бы они ни были, увенчались успехом.

– С тобой я не вернусь, Фион. – В ладонях разлилось приятное тепло. За нашими спинами качнулись деревья, и на какой-то миг меня заворожило это движение. После в груди воцарилась шелковистая мгла, подобно ночному плащу, заслоняющему нежные и добрые стороны сердца от дурных намерений.

Фион медленным шагом направилась вперед.

– Будь умницей и возвращайся в свою комнату, иначе я буду запирать тебя в кандалы и держать в холодных камерах этого дворца. И в следующий раз не стану останавливать Ларссона, когда он захочет овладеть тобой.

– Знаешь, что он собирается осуществить, видишь, каков он на самом деле, и все равно продолжаешь поддерживать его.

Из моего горла вырвался испуганный крик, когда Фион, внезапно сделав выпад, схватила меня за волосы и приблизила мое лицо к себе.

Морская ведьма слегка провела острием изогнутого ножа по моей щеке.

– Что я тебе говорила, земная фейри? Лучше знать свое место, если ты женщина в Королевстве Вечности.

– Оно изменилось, – огрызнулась я. – Эрик назвал меня своей королевой. Поступит ли Ларссон так же, или ты станешь лишь телом в постели, чтобы производить его наследников?

Самодовольный оскал Фион на мгновение дрогнул.

– Лучше быть телом в постели короля, чем вовсе никем.

Мне нельзя здесь умирать, не увидев Эрика, семью, друзей хотя бы еще один раз. Почва под ногами содрогнулась от прилива яркой и неистовой жизни, и из папоротников выросли лозы, ползущие по берегу словно темные колючие змеи.

Нечто жестокое и необузданное заклокотало в моей груди. Я вытянула ладонь, и деревья, повинуясь приказу, мгновенно всколыхнулись.

Потрясенная Фион отпрянула, однако, на мгновение замешкавшись, взмахнула ножом, и мне не хватило времени обдумать произошедшее, прежде чем оружие метнулось к моему сердцу.

Глава 20
Змей

Сегодня ночью. Именно предстоящая ночь вернет мою королеву в мои объятия.

Пробудившись от сновидения, я почувствовал вкус ее кожи на языке и вспомнил ласковую улыбку, запечатленную в памяти. На меньшее я ни за что не согласился бы.

Страстная одержимость Ливией Ферус никогда не исчезала, однако сейчас в груди разгорелось нешуточное пламя. Не хотелось возвращаться в суровую реальность и встречать новый рассвет. Казалось, потеря Певчей птички, жизнь без ощущения ее волос, вплетенных в мои пальцы, ее дыхания на моей коже и ее тела, прижатого к моему, стала сильнейшим ядом, пропитавшим всю душу.

В воздухе витал запах сгоревшей серы, а корабль уже находился на подступе к Дому Клинков.

Высвободившись из-под власти снотворного, я разразился бесконечной бранью относительно принудительного погружения в сон и его повторения в будущем, пригрозив всевозможными карами, которые были жестоко проигнорированы, после чего мы провели ранние утренние часы за составлением планов.

Способность Джонаса и Сандера разрабатывать схемы, даже находясь в чужом королевстве, внушала немалый ужас. Создавалось впечатление, что один лишь набросок Дома Клинков, простое описание разожгло в их мозгу дюжину подробных стратегий проникновения, уничтожения и отхода к Ливии.

Вокруг нее царила атмосфера признательности и преданности, никто из присутствующих не колебался, желая сражаться за мою королеву до конца. Неудивительно, почему она обожала свой народ.

Пожалуй, только себе я мог признаться, что испытывал непередаваемое облегчение от пребывания земных фейри на борту Вечного корабля.

Даже сквозь обшивку пробивалась непоколебимая уверенность, однако было еще и нечто большее, словно воздух пропитался чем-то диким и свирепым. Ливия хоть и пробыла на корабле и в Королевстве Вечности совсем недолго, но смогла завоевать наши сердца. Безусловно, команда хранила мне безграничную преданность, но я задавался вопросом, готовы ли они драться, чтобы отомстить за зло, причиненное моей Певчей птичке.

Казалось, она тоже стала частью экипажа, как и его король.

Принцесса Мира расписала лица всем королевским земным фейри, подведя глаза темной сурьмой, а на шее изобразив руны. Затем она окунула пальцы в деревянную чашу, наполненную кровью серебристой рыбы, и провела кончиками пальцев по их носам и щекам.

Селин пристально разглядывала Алека с кровавыми метками на носу и губах, протискивавшегося сквозь толпу.

– Ты похож на одичавшего тритона, Кровавый заклинатель.

Алек взъерошил волосы и казался вполне довольным произведенным эффектом, пока принцы-близнецы не шагнули вперед и Селин не издала визг ужаса.

Джонас торжествующе ухмыльнулся, показывая окровавленные белые зубы.

– Именно на такую реакцию я и рассчитывал.

– Что с вашими глазами? – Селин сморщила нос. – Они чертовски страшные.

Белки их глаз были затянуты глянцевой чернотой, словно в их взглядах жила бесконечная ночь.

– Вот же уроды, – проворчал Алекс, глядя, как Селин отправилась поглазеть на принцев и послушать объяснение их магии, от которой враги испытывают кошмары.

– Бладсингер.

Вален и Стиг, чьи клинки лежали в ножнах, а лица покрывали отметины диких земных фейри, приблизились ко мне.

Я проклинал зародившееся в крови беспокойство, мальчишеский страх, вновь поднявшийся после давней битвы, во время которой довелось наблюдать, как Вален Ферус отстаивал свои земли со звериной жестокостью. Сейчас он ничем не отличался от повстречавшегося мне много лет назад воина.

Повелитель земли внимательно наблюдал за моим поведением на фоне всех этих начавшихся интриг, словно проверяя сказанные мной слова, мою власть на борту собственного корабля. Будто ему требовались неопровержимые доказательства отсутствия моего безграничного могущества... или хотелось убедиться в обратном.

Меня многое не устраивало в повелителе земли, но в этих водах, на этом корабле единовластным правителем был только я.

Вален оперся локтями о борт.

– Говоришь, в этом благородном доме немало воинов?

Я устремил взгляд на краснеющую полоску горизонта.

– Да. Все до единого мастерски владеют клинком.

Вален потер подбородок.

– Есть мысли по поводу этой несмываемой метки?

– Нет, но у Хеша не будет другого выхода, кроме как рассказать нам. Он упивается кровопролитием, и я преподнесу ему такой подарок.

– Если он такой мерзавец, почему бы не свергнуть его?

От услышанных слов под кожей вскипело гневное раздражение.

– Я взошел на трон в четыре, повелитель земли, брошенный в подчинение жестокому дяде, допустившему, чтобы такие мерзавцы правили в благородных домах. Затем, в четырнадцать, я, вновь оставшись один, вынужден был бороться за уважение целого королевства после проигранной войны. В мире обезумевших от власти мне пришлось постараться, чтобы покорить старое Королевство Вечности Торвальда и всех проклятых королей до него.

Наклонившись вперед, я негромко произнес:

– А теперь ответь, когда ты боролся за перемены в своих дворах, как быстро они наступили?

Глаза Валена вспыхнули, приобретя цвет раскаленных углей, однако он, уставившись на бескрайнее море, продолжал упорно хранить молчание. Его челюсть напряглась настолько сильно, что можно было отчетливо различить каждое сухожилие, каждую пульсирующую мышцу.

– Ты постоянно выискиваешь во мне недостатки как в короле, пытаясь выставить на всеобщее обозрение жестоким ублюдком, не заслужившим вашей дочери. Меня никогда не переубедить в том, что я недостоин ее, равно как и в моей жестокости. Верно, язык не повернется назвать меня самым лучшим мужчиной, повелитель земли. Но я не представляю для нее угрозы.

– Ты самая большая угроза для моей дочери, Эрик.

Впервые он обратился ко мне по имени. Не сводя взора с белоснежных волн, бьющихся о корпус корабля, я продолжил:

– Если считаешь, что я ценю что-то выше нее, включая мое королевство, то ты глубоко заблуждаешься. Для меня нет ничего важнее ее возвращения.

– Вот почему ты опасен, – решительно заявил Вален, хотя в его тоне чувствовалось меньше желчи, чем прежде. – Ты завладел ее сердцем, а это бесценное сокровище, которое я поклялся оберегать с первых ее вздохов. А теперь мне предстоит поверить, что тот же мужчина, кто похитил мою любимую девочку, будет заботиться о ней так, как она того достойна.

Пожалуй, я был совершенно далек от понимания отцовской любви к своему ребенку, но у меня хватило ума распознать плещущуюся жестокость в глазах Валена Феруса, чтобы осторожно высказать свое мнение.

– У тебя не будет причин не доверить мне ее сердце.

– В таком случае, – повелитель земли пронзил меня темным взглядом, – слушай меня, Король Вечности: только попробуй разбить его, не важно, по каким причинам, и я без колебаний, как тогда в форте, разбросаю твои кости.

– Если разобью ее сердце, то лично предложу тебе свой клинок.

Щека Валена дернулась.

– Рад, что мы поняли друг друга.

Из люка появился одетый от макушки до сапог во все черное Сьюэлл, и, похоже, кто-то из земных фейри добрался до его густых волос, поскольку по центру черепа красовалась уложенная коса.

Остановившись, он добродушно усмехнулся, посмотрев на Валена.

– Король с королем, Волк. Сердце маленького угря зажигается вместе с нашей лисой. Я бы отдал свою громовую рыбу в его руки, если бы приливы обернулись по-другому.

Вероятно, Вален даже не уловил, о чем толкует Сьюэлл, но в глотке образовался чудовищный ком, а в груди заклокотало что-то жалкое, свидетельствующее о ноющей привязанности к фейри, который на протяжении всех моих воспоминаний находился рядом со мной.

– Ты говоришь серьезно? – ответил Вален, на чьем раскрашенном в боевые цвета лице появилась легкая ухмылка. – Будь это твоя дочь, ты вел бы себя спокойно после всего, что он натворил?

– Ты понял, что он сказал? – спросил я, не успев подумать, что лучше было не вмешиваться.

Вален перевел озадаченный взгляд на меня.

– С момента отплытия у меня было множество разговоров со Сьюэллом. Я повторю свой вопрос: если бы он забрал твою девочку, ты оставался бы таким же спокойным? Вот что ты пытаешься сказать?

– Да. Увидев все своими глазами, я бы успокоился. – Сьюэлл разразился громогласным смехом. – Не сказать, что маленький угорь не вкусил бы костяшки моих пальцев на своем языке.

Вален искренне улыбнулся, чем чертовски сильно напомнил мне свою дочь. Сьюэлл снова засмеялся, добродушно похлопывая Валена по плечу, и подмигнул мне, прежде чем они вместе покинули мое общество.

– Хочешь – верь, хочешь – нет, Эрик, но Вален на твоей стороне, потому что ее сердце уже доверилось тебе, – прошептал Стиг.

– Он до последнего вздоха будет презирать меня, Воин, – сказал я. – И мне даже не за что его винить.

– В твоих глазах его ненависть – это страх отца перед возможностью больше не увидеть свою любимую дочь. Верни ее, позволь ему услышать историю из ее уст, и у тебя появится самый ярый союзник в лице короля Ночного народа.

– Я прожил достаточно долго, не имея никого, кого бы мог назвать отцом. И сейчас мне не нужна его поддержка. Если нам удастся прийти к пониманию того, что и он, и я любим ее, этого вполне будет достаточно.

– Ты получишь гораздо больше, – сказал Стиг со снисходительной усмешкой. – Я знаком с Валеном Ферусом еще с тех времен, когда он не был королем. Мне никогда не доводилось встречать мужчину, столь яростно сражающегося за свою семью. Нравится тебе это или нет, мальчик, но ты стал частью его дома.

Стиг покинул меня вслед за остальными.

Вряд ли Вален проявит отцовскую заботу ко мне, но я твердо верил, что он будет сражаться до победного конца, пока мы не отыщем Ливию, и это единственное, что мне было действительно нужно.

– Дом Клинков! – воскликнул Шрам из вороньего гнезда^[5].

Туман, настолько плотный, что его можно разрезать на куски, стелился по палубе подобно призрачным пальцам, пытавшимся ухватить нас за лодыжки. Но как только нос корабля рассек непроглядную мглу, теплые лучи солнца озарили далекие огненные вершины Дома Клинков.

Ногти от прилива гнева впивались в обшивку борта.

– Разделить огненные стволы по команде, – крикнул я, хромая по лестнице к штурвалу. – Приготовить пепельные камни.

Эхо от моего приказа прокатилось по палубе. Мужчины, разбившись на пары, взялись за огнестрельное оружие. Члены экипажа расходились по своим постам как в неистовом вальсе, занимая место возле парусов, такелажа или огненных стволов. Все имевшиеся в нашем распоряжении клинки были приготовлены к беспощадному кровопролитию.

Стоя у штурвала, я выхватил подзорную трубу из рук Штормбрингера. Главный город Дома Клинков представлял собой простые разбросанные домишки с крышами, покрытыми мхом, и стенами, сложенными из камня и коряг. Жители спали на травяных циновках и выращивали одни из самых плодородных культур, произраставших на темной раскаленной почве у подножия дымящихся гор.

Располагая меньшим количеством земли, чем другие дома, Хеш превратил поселения скорее в оборонительные крепости, чем в деревни. Первые клинки мальчики получали уже в два года, а девочек приучали затачивать оружие к трем.

Вдоль всей береговой линии острова возвышалась плотина, на вершине которой выстроились огромные требушеты^[6] с черными железными котлами для масла. Виднелись вооруженные до зубов стражники, державшие горящие факелы и камни, обтянутые свиной кожей, приготовленные для метания из пращи^[7].

– Они собираются подхватить ветер, – проворчал Штормбрингер.

Вполне ожидаемый ход.

К западу от острова были пришвартованы меньшие военные корабли Хеша: паруса подняты, члены экипажей снуют вверх и вниз по сходням^[8] – все указывает на скорое отплытие к Бездне. Однако Огненный шторм стоял на якоре в тихом приливе, черные паруса были полностью сложены, а поднятое знамя скрещенных мечей колыхалось на ветру.

– Мы решили направиться в земные королевства. – Стоя на квартердеке^[9], я наблюдал за собравшимися внизу моряками. Когда большинство из них заметили меня и встали лицом к штурвалу, суета прекратилась. – Сегодня мы столкнемся с предателем Королевства Вечности. А что мы делаем с изменниками?

– Клеймим их кости!

– Скармливаем их морям!

– Орошаем их кровью пески!

Нескончаемые крики и язвительные насмешки выплескивались на палубу с совершенно новой яростью. Предательство, измена, мятеж – для команды, кровью связанной со своим капитаном, это было страшнейшим грехом.

– Грабьте где хотите, убивайте кого пожелаете, но не трогайте женщин, малышей и лорда клинков. – Я осмотрел ожесточенные взгляды внизу. – Хеш мой.

Тэйт встал у штурвала, но беззвучно отступил в сторону, стоило мне взяться за рукоятки.

– Штормбрингер. Гони нас по попутному ветру.

Раскинув руки, Штормбрингер уперся одной ногой в борт и запел тихим, но в то же время мощным, холодным и пробирающим до дрожи голосом. Возле носовой части воркование Селин сливалось с пением Штормбрингера словно мед против огня. В одиночку они представляли собой грозную силу, а вместе создавали нечто неостановимое.

Под действием магии такелаж заскрипел и затрещал, а корабль накренился.

Мы стремительно неслись по течению; вслед за нами в двадцати шагах в обе стороны мчался свирепый шторм и бушевала разъяренная стихия. Небо разрывали на части вспышки ослепительных молний и раскаты рокочущего грома, а из свинцовых туч падал проливной дождь.

Как только до берега осталось всего ничего, я передал штурвал Скаллитеру, а сам, прихрамывая, подошел к борту.

Тэйт, Джонас, Сандер, Гэвин и полдюжины членов моей команды собрались вокруг меня. Повелитель земли направился к люку вместе со Сьюэллом, Мирой, Алексием, Стигом и другой полудюжиной ребят из экипажа. Через плечо Тэйта мне удалось поймать решительный взгляд Валена.

Прежде чем он исчез под палубой, кажется, на мгновение нас посетила одна и та же мысль: мы вернем Ливию, чего бы это ни стоило.

Я торопливо взял в руки кинжал и закрепил его в ножнах на спине, а после, зажав между зубами нож в чехле, убедился, что абордажная сабля тщательно пристегнута.

Тэйт выкрикнул почти с маниакальным остервенением:

– Пусть они пожалеют о том дне, когда ополчились против Вечного корабля!

Перекинув одну ногу через борт, я рухнул в клокочущее внизу море.

Глава 21
Змей

Вокруг меня проносились россыпи пузырьков, означавших, что моряки Вечного корабля один за другим погружались в бурлящие воды. Не теряя времени, я поплыл к темному корпусу Огненного шторма, находившемуся впереди.

Совсем скоро, выполняя свой приказ, Селин и Штормбрингер отгонят шторм ровно настолько, чтобы обнажить багровые паруса и заставить пульс Дома Клинков учащенно забиться.

Я нырял и отталкивался ногами, чувствуя себя свободно в собственной стихии. Вырвавшийся вперед Тэйт первым прикоснулся ладонью к корпусу. Джонас, Сандер и воины, следовавшие за нами, отставали на одно дыхание. Для морских фейри способность видеть под водой вряд ли являлась чем-то из ряда вон выходящим, однако зрение слегка исказилось, но глаза не саднило и не жгло. Тэйт кивнул, давая сигнал, что продолжит движение по моему флангу.

Раскинув руки и распахнув ладони, я тихонько напевал, призывая море поднять нас. В следующее мгновение течение послушно отозвалось, и ватерлиния плавно двинулась вверх, все выше и выше, пока я не выплыл на поверхность и не смог перекинуть руку через борт.

Скрытые от посторонних глаз покровом мрака, мы прокрались на палубу с ловкостью хищников.

Чертовы намокшие волосы выбились из-под платка и каскадом падали на поджатые губы, на стиснутый между зубами нож. По палубе разносились звуки разъяренного моря и топот суетившейся команды Хеша. Клинки лежали штабелями, одни из них были заточены, другие – не отполированы и запятнаны застарелой кровью.

Укрывшись за бочкой, я сел спиной к спине с Тэйтом и вынул нож изо рта, а абордажную саблю – из ножен. Близнецы скрылись за витками такелажа, а остальные, словно темная волна, хлынули через борт.

В воздухе чувствовалось гнетущее напряжение. Я отошел от бочки, не подав ни сигнала и не сказав ни единого слова, и шагнул в трещины лунного света. Одним плавным движением лезвие моего ножа рассекло горло здоровенного мерзавца, прихлебывавшего из фляжки кислый ром. Мужчина обмяк, издав влажный всхлип, и захлебнулся собственной кровью.

Наши клинки, словно в призрачном танце, несущем кровопролитие, один за другим сталкивались с плотью ничего не подозревающих моряков. Сандер зажимал рот жертве, а Джонас наносил удар в печень. Тэйт, стараясь держаться в тени, потрошил предателей, яростно вращая кинжалы. Мне удобнее было сначала ранить, заглушая вопли, а затем наблюдать, как глаза предателя расширяются от узнавания своего короля, прежде чем начинить их шеи сталью.

Наши шаги отпечатались кровавыми следами на палубе. Вдоль береговой линии к городу стелился клубящийся туман. Способности принцессы-иллюзионистки оказались весьма полезными.

– Проклятье! – зашипел Гэвин, всадив нож в грудь спящего мужчины с темной бородой и только потом осознав, что комок плащей рядом с его трупом сдвинулся с места.

Очнулся крепкий, как камень, громила, который, заметив окровавленного товарища, с неподдельным ужасом на лице уставился на тело.

Мерзавец успел издать пронзительный и оглушительный свист, прежде чем рухнуть навзничь с воткнутым в ухо ножом.

Однако сигнал тревоги прозвучал, и команда Хеша вступила в яростный бой.

Вражеская сталь моментально высвободилась из ножен, а надрывные крики о нашем вторжении пронеслись по реям^[10]. Где-то в носовой части корабля в ночи сверкнула вспышка пламени, сигнальный выстрел, служащий предупреждением о налете в форт Дома Клинков.

В это же время по каменной стене разнесся звон колоколов и предостерегающие возгласы стражников прокатились по берегу.

Исполни свою часть плана, повелитель земли.

С размаху я всадил саблю в мягкий живот бросившегося на меня мужчины, чей клинок был безрассудно поднят над головой, предоставляя мне идеальное место для удара. Очередное лезвие настигло меня, но выпад удалось отбить ногой, а после пнуть мерзавца в колено и окончательно добить. Прежде чем я метнулся к следующему ублюдку, противник был уже мертв.

Джонас и Сандер старались держаться поближе друг к другу. Принцы-близнецы с подернутыми черной пеленою глазами танцевали вокруг группы рыдающих воинов, умоляющих положить конец кошмарам.

Что бы ни вбили им в головы, оно разъедало их изнутри. Нанося прямые удары, оба принца избавили несчастных от адских мучений, а затем приступили к следующим.

Тэйт оказался в окружении пяти изменников, однако на лице его играла довольная ухмылка. Не успел первый броситься в атаку, как из образовавшейся на палубе лужи возник Гэвин, быстро вонзая кинжал в горло нападавшему, а затем вновь скрываясь в воде. Тэйт вступил в бой, прикончив одного потрясенного глупца, а Гэвин, повторив свой трюк, зарубил другого.

Мужчина обрушил на меня деревянную дубинку, однако мне удалось увернуться, благодаря чему дубинка просвистела лишь рядом с лицом. Выпрямившись, я с размаху ударил его саблей в центр живота, наблюдая, как он валится на спину. После, получив передышку, я выхватил нож и зажал лезвие между согнутых пальцев, пуская кровь.

Еще двое бросили мне вызов. Отбросив нож, я отвечал на их удары окровавленной рукой. Стоило лезвиям скреститься, как рты противников встречались с влажной ладонью, пропитанной ядом. Они падали один за другим, задыхаясь от надрывного кашля и издавая судорожные вздохи, на шеях проступали вздувшиеся черные вены.

С каждым движением хромота ощущалась все сильнее, но ничто меня сейчас не остановило бы.

В пяти шагах впереди располагалась каюта капитана. Трое несли караул, но в их глазах плескался затаенный страх. Находившийся посередине сломался первым.

Ублюдок поднял дрожащую руку и грубым голосом сказал:

– Мой король, мы ничего не сделали...

Мне так и не довелось узнать, чего они не сделали, поскольку я зарубил его прежде, чем он закончил свое жалкое оправдание. Стоявшему справа я заткнул рот и нос ладонью, прижав к двери покоев Хеша, пока тело пропитывалось проникшим ядом.

А после, обратившись к последнему, прорычал:

– Открывай эту чертову дверь, или предстанешь перед Богами вместе со спутницей, любовницей и маленькими ублюдками. И я не остановлюсь, пока твоя кровь не будет стерта с лица земли.

Стражник ошеломленно моргнул, перевел дыхание и осмотрел царивший на палубе кавардак: множество трупов, лежавших возле борта и наваленных на канаты. Дрожащими пальцами он вставил латунный ключ в замочную скважину.

Я распахнул дверь, не замечая, как по бедру прокатилась раскаленная волна боли.

– Здравствуй, Хеш. Не ждал меня?

Полуголый лорд Хеш поднялся со своей койки. Лежавшая рядом с ним женщина жалобно захныкала и укрыла обнаженную грудь одеялом.

– Бладсингер. – Хеш произнес слова так, словно был просто раздражен моим вторжением.

– Ах, значит, я больше не твой король?

Он насмешливо хмыкнул, взяв со стола в центре покоев саблю.

– Мальчик, ты прекрасно знаешь ответ на свой вопрос, иначе бы тебя здесь не было. Увы, зря потратил время.

– Твое убийство никогда не будет напрасной тратой времени.

– Убей меня, и тебе никогда не отыскать ее. Оставь меня в живых, и я никогда не приведу тебя к ней. Будет лучше, если ты откажешься от короны, избавив нас от лишнего кровопролития и позора.

Боги, тысячи вариантов, заставившие его задохнуться от собственных криков, пронеслись в моей голове. Я буквально ощущал вкус его истошных воплей на языке.

– Думаю, в наших интересах, по крайней мере для твоего дома, рассказать о ключе, открывающем остров, на котором Ларссон держит Ливию.

Бровь Хеша удивленно вздернулась.

– Значит, ты многое узнал.

– Даже больше, чем кажется. – Я вертел в руках клинок и шагнул влево, пока Хеш зеркалил мое движение. Мы кружились вокруг друг друга подобно двум хищникам, ищущим слабое место соперника для выпада.

Дядя хоть и презирал меня до глубины души, но настоял на освоении искусства фехтования, которое по завершении превосходило даже умение ходить. Я выдернул из ножен кинжал, пристегнутый к пояснице, и швырнул его через всю комнату.

Хеш громогласно взревел, положив одну ладонь на рукоять меча. Стратегический ход, поскольку в мои планы не входила его быстрая смерть. Он сделал отчаянный взмах клинком, но я парировал удар острием сабли, а после вырвал рукоять меча из его рук.

– Неужели ты оказался самым лучшим выбором моего отца на роль лорда Клинков? – Я издал полный презрения смешок. – Какое разочарование!

Женщина в постели пронзительно закричала, пока я держал в кулаке густые волосы Хеша и тащил его истекающий кровью зад на палубу.

– Бросьте свои сабли, – прокричал я сквозь оглушительный шум. – Или увидите, как ваш лорд встретится с преисподней, а потом и вы.

Те, кто остались в команде и были связаны кровью с Огненным штормом, замешкались, но их клинки с тяжелым стуком рухнули на деревянные доски. Глаза Джонаса и Сандера вновь стали прежнего зеленого цвета, а замученные ими мужчины всхлипывали подобно малым детям. Тэйт, намеренно проигнорировав приказ, перерезал горло моряку, которого прижимал к себе, а затем с самодовольной ухмылкой повернулся в мою сторону.

Гэвин присел на корточки перед лордом Хешем, оскалив зубы.

– Мне известно все, что ты натворил, предатель. Я нашел Ливию и освободил из той комнаты.

Глаза Хеша выпучились от ужаса.

– Невозможно.

– Пожалуй, не стоило тебе связываться с самозваным королем. – Гэвин снисходительно погладил Хеша по щеке, после чего поднялся.

– Говоришь, что нашел ее, а сам стоишь здесь, без девчонки. – Хеш злорадно захихикал, но поморщился от вспыхнувшей боли, когда клинок, все еще торчащий в бедре, сместился. – Ты понял, что маленькой земной фейри оттуда не выбраться, не так ли?

Я ударил его рукоятью кинжала по голове.

– Раз уж речь зашла о земных фейри, то до них дошли нелепые слухи, что в твоей бестолковой башке родилась бредовая идея захватить их королевства. Думаю, тебе предстоит лично убедиться, что они не намерены тебя отпускать так просто.

Не успел он увернуться, как я вырвал торчащий нож из бедра и придавил ублюдка спиной к палубе. После, упираясь коленом в грудь лорда клинков, я заставил его вытянуть руку, а затем вонзил острие клинка в запястье, разрубая кость и приколачивая плоть к палубе корабля.

Из глотки Хеша вырвались неистовые крики.

Опираясь одним сапогом на рукоять кинжала, я упивался видом корчившегося и шипящего от нестерпимой боли Хеша, а после произнес:

– Будет лучше, если ты признаешь свое поражение, избавив нас от лишнего кровопролития и позора.

– Катись к чертям, Бладсингер.

Я лишь передернул плечами и вытащил оружие из рукава.

– Любопытно, что скажут жители твоего дома, узнав, что именно ты обрушил внезапное бедствие на их головы?

Тэйт и Селин помогли поставить Хеша к борту корабля, развернув его лицом к своим берегам.

Позади один из моих людей пронзительно отдал приказ, разрывая кромешную ночь. Не прошло и нескольких мгновений, как взметнулся пепельный камень и с оглушительным грохотом взорвался в прибрежной полосе Дома Клинков.

– Едва ли этим можно напугать, понимаю, – прошептал я, прижавшись к уху Хеша. – Не волнуйся. Это был лишь сигнал.

Вдоль побережья простиралась ночь, однако, подобно морскому туману, она померкла, явив истину, скрытую за искусной иллюзией Миры. Экипаж Вечного корабля сражался со стражниками у ворот и вытеснял перепуганных людей в ночной одежде на берег.

– Внимательно следи за тем мужчиной. – Я указал на место, где на земле на коленях стояла фигура.

Невозможно было оценить всю неимоверную силу происходящего, однако доносившиеся душераздирающие визги служили приятной подсказкой. Содрогнулись прочные каменные стены, и разверзлась земля. Огромные котлы с расплавленным камнем, черпаемым Домом Клинков из огненных источников в скалах, выплеснулись за ворота, поглотив несколько патрулей Хеша.

Я наблюдал за дрожащей и жалобно стонавшей землей с темным восхищением, клокотавшим в груди. Мой торжествующий взор упал на вершину, расположенную прямо за крепостью Хеша. Из жерла Огненной горы поднимался густой дым. Чем дольше повелитель земли приказывал почве Королевства Вечности, тем сильнее гора выбрасывала клубы пепла и гари.

Языки пламени охватили дерновые крыши. Жители бросились бежать, сжимая в объятиях своих малышей, в отчаянии спасаясь от внезапно обрушившегося на их собственные холмы огненного ливня.

Мне не доставляло удовольствия слушать детский плач, но команда Вечного корабля помогала направлять невинных к нашим яликам, стоявшим в прибое. Сьюэлл руководил отрядом, а державшийся рядом с ним Алексий громко звал женщин и детей, призывая укрыться у них.

Неистовый хаос Валена пробудил дремавший огонь под землей Дома Клинков. Если Хеш и дальше продолжит строить из себя упрямого осла, то лично увидит, как его маленькая часть королевства канет в море. Оцепенев от леденящего кровь ужаса, лорд клинков уставился на царящий вокруг беспредел, не произнося ни звука.

– Уверен, теперь ты осознаешь, – прошептал я, схватив ублюдка за горло. – Повелитель земли не слишком благосклонно отнесся к твоим угрозам в адрес его народа.

– Мой король, прошу вас! – По палубе пронеслась женщина из покоев Хеша, закутанная в стеганое одеяло. – Пожалуйста, прекратите это. Я умоляю вас.

Со слезами на глазах она бросилась на колени, обхватив мои ноги.

– Не меня вам следует умолять, миледи. Ваш господин готов испепелить все, лишь бы сохранить свои тайны.

Ее остекленевший взгляд метнулся к Хешу, на щеках вспыхнул румянец, и слезы иссякли.

– Мой король, прошу вас, моя малышка остается на суше. Я... я... я не знаю никого, кто мог бы связаться с ней. Она одна, она невиновна.

Черт возьми, Хеш.

– И я потерял свою королеву. Похоже, нам обоим выпали тяжелые испытания, миледи.

Челюсть женщины сжалась с такой силой, что, казалось, кости вот-вот встанут на место выпавшего зуба.

– Его светлость весьма разговорчив в постели с женщинами и любит превозносить свои подвиги и тому подобное. Боюсь, только так он и развлекается, болтая о себе.

Мои сопровождающие разразились издевательским смехом, прокатившимся по палубе.

– Эванли, закрой свой поганый рот, или лишишься языка, – угрожающе проворчал Хеш.

– Серьезно? – Я снова ударил его кулаком по голове. – И кто это сделает? Ты? Сомневаюсь. Выкладывай все, что знаешь, женщина.

Выдохнув, она медленно поднялась на ноги.

– Он рассказывал, что только ему известно тайное место, где новый король собирает свои войска. Место на краю Темных островов.

От услышанного вся накопившаяся злость, удерживавшая меня от затопления этого чертового дома в море, выплеснулась наружу.

– Темные острова. Все это время мерзавец был на Темных островах.

В двух шагах от королевского города. В двух шагах от Башни.

Я плавал вокруг своей Певчей птички, даже не догадываясь об этом.

– В этих скрытых от любопытных глаз землях действуют темные проклятия, – продолжила шепотом Эванли. – По его словам, никто не может выйти оттуда, не потеряв дорогу назад. Лишь ему одному известен путь, который отмечен внутри него. Он обращается к проклятию этой забытой всеми Богами несчастной земли.

– В нем?

– Высечено на его костях, мой король. – Эванли судорожно кивнула, не обращая внимания на всевозможные проклятия и угрозы Хеша. – Вплоть до его сердца. Он сам признался мне и показал, как сжигать заклинание.

Ты найдешь меня в сердце.

Я легко схватил женщину за подбородок.

– Благодарю вас, миледи. Вы и ваш ребенок найдете убежище в королевском городе.

Она облегченно вздохнула, а после на мгновение прижалась поцелуем к моим пальцам, прежде чем я швырнул Хеша. Неизвестно, насколько хрупким может оказаться это заклинание, и нельзя было рисковать, делая неверный шаг. Только не сейчас, когда мы оказались так близко к цели.

Я обхватил шею Гэвина сзади.

– Мне нужно, чтобы ты отправился на берег.

– Зачем?

– Приведи ко мне Потрошителя плоти.

– Эрик, нет.

– Действуй, Гэвин. Или твои собственные страхи дороже ее жизни?

С моей стороны было нечестно взваливать на его плечи такой непосильный выбор, и Гэвин, вероятно, обидится на меня, но сейчас его чувства заботили меня меньше всего.

Ничего не сказав, он перемахнул через борт и стал частью прилива.

Вдали догорали остатки некогда могущественного Дома Клинков. Несколько яликов и гребных лодок плыли по морю к Дому Королей с беженцами, среди которых были Эванли и ее дочь. Остальных оставили на выжженных землях дожидаться возвращения короля с новым лордом их дома.

Им предстояло подождать еще какое-то время.

Хеш все еще оставался в живых, но в тот момент, когда польза от него закончится, он встретится с Богами по ту сторону.

Отправив Огненный шторм в самые глубокие пропасти моря, мы вернулись на Вечный корабль.

Вален, выглядевший довольно измученным, в нескольких шагах от предателя пил травяной чай, заваренный Скаллитером, восполняя силы хаоса в крови. Отцу Ливии пришлось изрядно потрудиться, раскалывая земли и заставляя огонь извергнуться из скал. Тем не менее он наблюдал за Хешем поверх кружки с жаждой крови, граничащей с безумием.

Гэвин и Селин находились рядом со Сьюэллом как два щита-близнеца, и стоило мне приблизиться, как они синхронно вздрогнули. Затаив дыхание, Селин подняла глаза, в которых читалась безмолвная мольба, но я решительно проигнорировал ее.

– Сьюэлл. Гэвин передал тебе, что мне нужен Потрошитель плоти?

Сьюэлл быстро поднялся на ноги.

– Он шептал об этом.

Сжав его плечо, я тихо произнес:

– Понимаю, что моя просьба сопряжена с риском.

Мягкое, добродушное выражение лица сменилось на то, что я помнил еще с тех пор, маленьким мальчиком, – лицо смелого лорда, защищавшего свое королевство, бороздившего самые жестокие моря.

– Ради нашей лисы, маленький угорь?

Я похлопал его по плечу.

– За нашу лису.

Сьюэлл приблизился к лорду Хешу. Хоть порой простые слова путались на его языке, но бесчеловечные пытки Харальда никогда не заглушали настоящий морской голос Сьюэлла.

– Эрик, если после всего его убьют... – Гэвин не стал озвучивать свою угрозу. Да и не требовалось. Мой план разоблачит личность Сьюэлла, поскольку никто не обладал таким голосом, как бывший повелитель костей, и за эту жертву я проведу остаток дней, заботясь о его безопасности.

Поверившие Торвальду, а также те, кто все еще видел в Сьюэлле предателя, постепенно умирали либо из-за войны, либо из-за убийств, совершенных уже его приемником. Однако пришло время дать Сьюэллу Потрошителю плоти наконец свободу. Он не совершил никакого греха в моих глазах, полюбив свою спутницу, как и его дети.

Сьюэлл склонился перед Хешем, злобно ухмыляясь.

– Видишь меня?

Прищурившись, Хеш вглядывался в лицо Сьюэлла, спрятанное под кустистыми бровями, отросшей бородой и новыми шрамами.

Через мгновение Хеш побледнел.

– Ты жив.

Издав глубокий смех, Сьюэлл толкнул Хеша на палубу и опустился на его бедра. Раненый и ослабевший Хеш все еще пытался вырваться, пока в голень ему не вонзился боевой топор с черным лезвием, отчего лорд клинков истошно закричал.

– Ты забрал мою дочь. – Вален испепеляющим взглядом уставился на Хеша.

– Нет... Нет, повелитель земли. Хранитель костей...

– Да, уже много раз слышал это имя. Но, похоже, именно ты помог этому сукину сыну, а это равносильно ее похищению. – Вален отступил, весь дрожа от нарастающего гнева, и покрутил в руках второй топор. – Если не хочешь получить еще, оставайся на месте.

Проведя ладонью по груди Хеша, Сьюэлл тихо и призрачно запел. В тот же миг окровавленная кожа над сердцем Хеша загорелась подобно тонкому кусочку пергамента, охваченному пламенем, и превращалась в пепел, пока не показалась кость.

От невыносимой агонии глаза лорда клинков закатились. Команда недоуменно роптала, наблюдая за работой Сьюэлла. Потрошитель плоти, способный сдирать плоть с костей, пока душа еще жива, был великой ценностью для короля Торвальда.

Харальд всегда сокрушался о необходимости убить Потрошителя плоти, хотя дядя не раз восхищался изысканным умением Сьюэлла пытками добиваться ответов, угрозами заставлять людей трепетать под ногами знати Королевства Вечности.

Слои кожи сошли с тела Хеша, но под прикосновением Сьюэлла их края опалились и прижглись, не давая крови выплеснуться наружу.

Гэвин рассказывал мне, что король Торвальд неоднократно использовал Сьюэлла, чтобы оставлять на теле врагов зияющие раны, безусловно болезненные, но мученики никогда не умирали от потери крови, а просто жили неделями, месяцами с чудовищными гноящимися дырами.

Несколько рвотных позывов донеслось с задней части корабля. Джонас преклонил колени, за ним последовал Алек, словно оба принца испытывали глубочайшее восхищение.

Как только грудь Хеша оказалась вскрыта и обнажена, открывая нашим взорам окровавленную грудную клетку, голос Сьюэлла оборвался. Там, на кости, на неизвестном мне языке был начертан маленький символ.

Я вытащу любого проклятого ученого, любую ведьму, любого морского фейри, понимающего старые слова, и найду Ливию еще к исходу ночи.

Глава 22
Певчая птичка

Острие ножа остановилось в воздухе на расстоянии ширины пальца от моего носа.

В глазах ведьмы вспыхнуло тревожное недоумение.

– Но как...

Корни и лозы обвились вокруг меня словно лесной страж, рвущийся вперед, готовый принять удар на себя. Устремившиеся ветви оплели оружие, удерживая его на безопасном расстоянии от лица.

Повернув кисть, я заставила деревья направить сталь в землю, а после сжала ладонь в кулак, и ветви, повинуясь приказу, сомкнулись вокруг ножа, пока лезвие не треснуло под напором. А после я опустила руку, и сучья высыпали обломки, превратив их в бесполезную кучу на песке.

Вытащив из самодельных травяных ножен кинжал Гэвина с выгравированными рунами и инкрустированный аметистовым камнем на рукоятке, я крепко вцепилась в него. Глаза Фион округлились от ужаса, на щеках вспыхнул розовый румянец.

– Возможно, до тебя наконец-то дошло, что я не так уж и безоружна? – На моем лице заиграла злорадная ухмылка.

Всего лишь маска, уловка, призванная скрыть страх, сковывавший грудь.

Невозмутимость Фион, проявляющаяся все явственнее, не на шутку настораживала. Она набрала в ладони песка и гальки и выдала спрятавшимся поблизости стражникам мое местонахождение, а затем подбросила камешки в воздух. Ее движения были стремительными и неистовыми, как бушующее море. Я едва сообразила, что морская ведьма собиралась предпринять, как она начала напевать завораживающее заклинание.

Однако в следующее мгновение вместо темных гладких камней и крупинок черного песка они превратились в жестокие столбы и балки, заперевшие меня в ловушку.

Я пронзительно вскрикнула и заколотила кулаками по камням, расшатывая новую клетку. Какофония звуков голоса и недовольное ворчание становились все ближе, и вот перед моим взором предстала дюжина вооруженных мечами мужчин, прошедших сквозь деревья.

Фион сверкнула торжественной ухмылкой.

– Думаю, с этих пор я попрошу привязать тебя к кровати с раздвинутыми ногами. Так проще отрезать плоть, если вдруг мне понадобится кровь для поддержания заклятия. Любопытно, сколько ты проживешь, прежде чем иссохнешь окончательно?

Я обреченно упала на колени, раскинув ладони по каменистому берегу, в жилах клокотал бешеный хаос.

Сегодня. Именно сегодня я собиралась стать свободной.

Этот миг доказал мое законное место как королевы, этот миг приблизил меня к моему королю или, возможно, отправит в Иной мир, превратив в ослепительный свет среди темноты, где Эрик и найдет меня в зале Богов.

Бесконечная печаль укоренилась в этой почве, и чем глубже погружался мой хаос, тем сильнее меня захлестывали горестные воспоминания Наттхавэна.

Безжалостная рука, словно тиски, сдавливала горло, впиваясь и приковывая к месту. В сознании звучал оглушительный лязг и удары стали; клубы дыма и запах обгоревшей плоти обожгли нос. На этих берегах гремели жестокие войны и пролилось немало горьких слез. Однако были и счастливые дни, наполненные радостью. Ощущение гармонии, гладкой, как шелк, расцвело в груди. В ушах зазвучала заливистая трель смеха, безудержное веселье, танцы и чарующая музыка.

Наттхавэн поглощал мой хаос, обнажая свою боль и восторг с каждым импульсом, направленным в берег. Мне не было ясно, чего я добиваюсь от земли, поскольку все, о чем хотелось думать, – это сегодняшний день.

Именно сегодня я покину этот остров.

– Забирайте ее, – ликующе прошипела Фион, но тон ее внезапно изменился. – Что такое? Нет, схватите ее!

Я медленно встала, все еще окруженная заколдованными каменными решетками Фион, но чувствуя, как мышцы на руках задрожали. Песок и галька содрогались под ногами. Морская ведьма судорожно полезла в мешочек, отыскивая новое заклинание, новую атаку, но не успела.

Берег раскололся под воздействием моей силы.

Склизкие и мокрые стебли, словно проросшие цветы, пробивались со стороны моря. Зеленые и черные побеги, похожие на змей, извивались и обвивались вокруг каменных столбов моей клетки. Эльфийские стражники замерли, кто-то даже начал собирать в ладони свет от фонарей, как Арион поглощал от горящей свечи, борясь со Скадией.

Им не представилось шанса нанести удар. Древесные корни и растущие сучья вырывались из леса, встречаясь с сухопутными лозами и морскими сорняками. Шишковатые корни опрокидывали эльфийских стражников, тонкие ветви сковали запястья. Ошеломленные мужчины заорали, отбиваясь от атаки, а затем вытащили клинки, вонзая мечи в древесную кору и колючие ветви.

Я кричала, изнемогая от неимоверной усталости в предплечьях. Сегодня! Именно сегодня я покину этот остров.

Морские растения начали отступать к воде, но одновременно с этим они крепче смыкались вокруг столбов, державших меня в плену. Каменный треск смешивался с громогласными окриками стражников.

Морские растения вновь и вновь тянули и дергали проклятые прутья Фион, пока те не рассыпались.

Поднявшаяся пыль, мелкий мусор и соль перекрыли доступ воздуха в легкие. Я прикрыла голову от дождя из гальки и битого камня.

Как только все стихло, мне удалось схватить крепкий, подобно морской траве, кинжал Гэвина, чтобы приготовиться к бою. И если бы Иной мир забрал меня, я бы на коленях умоляла Богов вознести меня на небеса Королевства Вечности. Пусть Эрик наблюдает за мной ночь за ночью, пока наконец не обретет меня вновь. Мой собственный Ночной огонь.

Но я, спотыкаясь, начала отступать.

Клетка Фион рухнула, однако на берегу оставались дорожки из остатков морской листвы, а от леса до самой кромки воды тянулась извилистая, постоянно движущаяся стена из корней, лоз и сучьев.

Эльфы разрубали барьер, но на месте, где отламывалась одна ветвь, немедленно вырастала другая, подвижная. Стена оказалась живой, и в ней запутались змеи из деревянных кустов и колючих лоз. Фион с остервенением шипела, делая все возможное, чтобы прорваться сквозь нее. Эльфы с некоторым недоверием выкрикивали команды. Внезапно раздался звон башенных колоколов.

Хоть новая стена и защищала, но позади не было ничего, за исключением леса и кромешной ночи.

Глубоко дыши. Сосредоточься.

Какая-то вспышка осветила горизонт, а затем растворилась на фоне темного небосвода. Я прищурилась, вглядываясь в спокойное море, пока звук ломающегося дерева не вернул меня в настоящее. Мой хаос слабел, равно как и живая стена. Охранники рубили сучья, но теперь их нечем было заменить.

Лес начал отступать.

– Взять ее! Сейчас же!

Ларссон. Его искаженное от ярости лицо появилось в одной из брешей в барьере.

Я повернулась и, пошатываясь, побежала к лесу, где деревья склонились передо мной, словно вновь заманивая в свой укромный приют. Сжав кинжал, я скрылась под листвой и кронами деревьев.

Это был далеко не конец, но он обязательно наступит. Либо я покину этот остров по морю, либо меня заберет неминуемая смерть.

Глава 23
Змей

К центральной мачте толстыми канатами был привязан труп Хеша: вскрытая грудь обнажала грудную клетку, а в безжизненное сердце глубоко воткнут кинжал. С него содрали тонкую одежду, вырвали глаза, прикололи ко лбу язык, а из нанесенной топором Валена раны вытекали остатки крови.

Тэвиш и его корабль держались возле кормы Вечного корабля, ожидая любого сигнала, любой вспышки заклинания. Я разглядел в льющемся лунном свете силуэт Тэвиша, растянувшегося на бушприте, он напевал неизвестные заклинания, вытягивая силу из Вечного моря.

Сандер, не заботясь о скопившейся луже крови, сидел рядом с трупом лорда клинков и внимательно изучал символы, выжженные на одном из ребер. Принц рассматривал знаки, затем перелистывал толстые пергаментные страницы с записями, которые он тайком прихватил из форта земных фейри.

Любознательность принца пришлась нам весьма кстати, и ему уже попались старые символы, гласившие о пламени на луне. Штормбрингер настаивал, что при нашем приближении взорвется вспышка, некий небесный сигнал.

– Откуда ты знаешь? – спросил Сандер.

– Дом, – ностальгически произнес Штормбрингер. – В моей деревне очень ценили старые языки и предания. Моя мама воспитывала меня, читая символы и руны, древние поэмы и сказания, пока не отправилась к папе в Иной мир. Мне известны символы и их переводы.

После того как несколько членов из экипажа разразились криками и проклятиями в адрес Штормбрингера за якобы нехватку мозгов в его башке, он устроился рядом с Сандером, опустив взгляд.

– Что-то удалось выяснить? – с нескрываемой надеждой в голосе спросил я.

Темные острова находились в поле нашего зрения; стоявшая высоко луна освещала ночной небосклон, и я не упускал ни единой возможности увидеть этот забытый Богами проклятый остров.

Сандер прошелся большим пальцем по кости.

– Штормбрингер отправился за древними преданиями о морских ведьмах из своих запасов. У него есть старая книга, оставшаяся ему от бабушки.

Черт возьми, мне даже в голову не приходило, что этот моряк умеет читать.

– На кости выжжено какое-то заклинание, – продолжил Сандер, – и, как нам кажется, одного его фрагмента не хватает.

На палубе возле люка послышались напряженные голоса. Штормбрингер, фейри, в котором я отчаянно нуждался, остановился на верхней ступеньке, сложив руки на выцветшей коже, защищавшей старые листки пергамента.

Побледневший, почти испуганный, он ступил на палубу, словно рейки могли вот-вот треснуть под его весом, и уставился на источник своего беспокойства. В это время Сьюэлл, прислонившись к фок-мачте^[11] и скрестив руки на груди, хмурым взглядом буравил Штормбрингера.

– Что случилось? – потребовал я объяснений.

Штормбрингер сделал осторожные шаги в мою сторону.

– Ничего, мой король. Ничего.

– Ложь на языке, – проворчал Сьюэлл.

– Штормбрингер, – рявкнул я. – Ты что-то имеешь против лорда Сьюэлла после того, как он раскрыл свой голос. Уверяю, независимо от твоих заслуг на этом корабле, с ним меня связывает гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Я буду на его стороне независимо от причин вашей вражды.

– Нет. – Штормбрингер слизнул с пересохших губ соленый воздух. – Никаких разногласий, мой король.

Селин поспешно встала рядом с отцом.

– Что на тебя нашло?

Сьюэлл, не проронив ни слова, прижал Селин к себе, впервые за все время проявив истинную привязанность к дочери на виду у всей команды, и устремил испытующий взгляд на Штормбрингера.

– Глаза не туда смотрят, парень.

– Боги, Сьюэлл, то есть лорд. – Штормбрингер вновь шагнул к Сандеру. – Я не смотрел и не знал. Я никогда... если бы только знал, я бы не болтал о таких вещах.

К ним присоединился Гэвин, держа в руке рог с налитым элем.

– Что происходит? Уже отправляемся?

– Нет, но если из-за проклятых разногласий мы упустим момент, я вздерну вас всех до единого. – Настроение и так было ни к черту, чтобы еще терпеть раздоры на палубе. – Оставьте свои препирательства. Штормбрингер, если ты чем-то обидел Сьюэлла, то покончи с этим сейчас же.

– Я не хотел проявить неуважение, – неуверенно ответил Штормбрингер. – Не думал, что она ваша...

Гэвин мгновенно насторожился.

– Прошу тебя, скажи, ты неосторожно отозвался о моей сестре в присутствии моего отца?

– У него было одно желание, – сурово пояснил Сьюэлл.

– Подождите. – Селин оттолкнулась от руки Сьюэлла. – Ты говорил обо мне со Штормбрингером?

– Недели две назад, – дрогнувшим голосом сказал Штормбрингер.

Сьюэлл зловеще скривил губы.

– Он думал, что сможет попробовать тебя...

– Не говорил я этого.

Гэвин отмахнулся от него.

– То есть ты выразился так, будто считал ее чем-то бóльшим, чем просто членом экипажа. Словно ты хотел ее.

Он бросил взгляд на Селин и расхохотался, увидев, как ее кожа залилась темным румянцем от смущения.

– Это правда, Финн? – мягким голосом спросила Селин.

Даже я не нашел, что сказать, услышав признание. Никто и никогда не называл Штормбрингера по имени, поскольку тот всей душой ненавидел его, считая, что оно создает впечатление, будто ему место среди мерфолков.

Штормбрингер опустил стыдливо глаза на палубу.

– Я не хотел выказать неуважение, Тайдкаллер. Просто... у нас... у нас есть связь с бурями и прочее, но я сказал Сьюэллу, что это, возможно, нечто большее. Во всяком случае, мне так показалось. Я думал, что общаюсь с нашим поваром, а не с твоим чертовым папой.

Селин искоса посмотрела на отца.

– И что же ответил Сьюэлл?

– Ничего, – буркнул Штормбрингер. – Велел мне держаться своих приливов, а я расценил это как запрет на общение с одинокой леди на борту и оставил все как есть.

– Не самое подходящее сердце для моей Громовой рыбы, – проворчал в свое оправдание Сьюэлл.

Гэвин взял Сьюэлла за плечи, слегка встряхнув их.

– Хоть кто-нибудь будет достоин твоей драгоценной Громовой рыбы?

Я уже приготовился вновь сорваться, заорать, проклясть, потребовать покончить с бессмысленным трепом, как вдруг глубокий смех Валена привел меня в замешательство.

– Сьюэлл, – вмешался повелитель земли. – Как отец с отцом, если бы моя дочь нашла такого достойного мужчину, как... Штормбрингер, верно?

– Да, повелитель земли. – Штормбрингер побледнел и ссутулился, став меньше ростом.

Добродушно ухмыльнувшись, Вален оперся локтем о борт.

– Ну я бы не возражал...

– Попридержи язык, Волк, – проворчал Сьюэлл.

– Не очень-то приятно, когда твои же слова оборачиваются против тебя, правда? – Вален подошел к Сьюэллу и слегка ударил тыльной стороной ладони по его груди.

Селин, похоже, была готова раствориться между рейками, Алексий и Мира посмеивались над тем, как Гэвин пытался подтолкнуть Штормбрингера поближе, а Сьюэлл, прошипев что-то неразборчивое, направился к люку, бросив напоследок высокомерный взгляд настоящего лорда дома.

– Я не знал, – в который раз пробормотал Штормбрингер. – Откуда мне было знать, что он Потрошитель плоти или что Тайдкаллер – его родная кровь?

– Заканчивай с этим, – огрызнулся я. – Смотрите на знаки, придурки.

Штормбрингер метнул настороженный взгляд на Селин, которая уже умчалась прочь, делая вид, что занята обрывком веревки, и наконец сел рядом с принцем Сандером.

– Вот что я нашел, принц земли. – Он развернул большой лист старого пергамента. – Древнее руническое заклинание, позволяющее обнаружить потерянные вещи, в дословном переводе – скрытые желания. Нам необходимо найти то, что скрыто, и оно чертовски близко к выжженному символу.

Штормбрингер указал на длинную руну, расположенную на краю ребра.

– Согласен. – Сандер кивнул и повернулся лицом к морю. – А если соотнести их с небом. Думаю, что это... – Он провел кончиком пальца по противоположной стороне кости. – Это звезды. Они сойдутся, верно?

Штормбрингер достал кость и, прищурившись, поднес ее к небу.

– Да. В ней нет ничего, что можно было бы отнести к заклинаниям или сказаниям. Однако вон то место, обратите внимание, король Эрик, под звездным королем и его двенадцатью дамами.

Звездный король, еще одно созвездие, несущее за собой историю о довольно избалованном короле, который изо дня в день танцевал со своими двенадцатью потенциальными спутницами, кружащимися вокруг. Я поднял глаза к небу, всматриваясь в ярко мерцающую центральную звезду, окруженную дюжинами звезд, которые вспыхивали мягким светом, словно взывая к нам.

– Да. Они сходятся. Боги, это, должно быть, ключ к разгадке.

– Хорошо. – Сандер опустился на одно колено. – Если я правильно понимаю, нам нужно начать произносить заклинание, и оно раскроет все скрытые объекты. По крайней мере, мне так кажется.

Повелитель земли присоединился к нам с каменным выражением на лице, однако он не преставая хрустел костяшками пальцев, что выдавало его обеспокоенность происходящим. Джонас, Алексий и Мира держались у борта и прислушивались к разговорам с нескрываемым отчаянием.

Мне было чертовски хорошо знакомо подобное чувство.

– Тогда действуйте. – В моем голосе сквозила неприкрытая грубость и напряжение.

Сандер кивнул.

– Все пойдет быстрее, как только мы начнем. Дай немного времени, чтобы убедиться, что мы правильно выбрали диалект, но будь начеку, Кровавый певец.

Я уже давно был готов. Еще с того самого момента, как узнал о похищении Ливии, каждая часть моего тела была готова бороться, а после снова заключить ее в объятия.

Холодный и резкий ветер, не зная пощады, хлестал по лицу, однако я сосредоточенно всматривался в далекий горизонт.

– Тебе впервые приходится сталкиваться с предателем.

Подняв голову, я снова почувствовал раздражение от внезапного вторжения в ход моих мыслей, но при виде Валена оно рассеялось. Повелитель земли восполнил утраченные силы с помощью тонизирующего чая, и, честно говоря, показалось, что он испытывает некоторое удовольствие от выпотрошенного Хеша, словно страдания мерзавца придали ему бодрости.

– За всю жизнь? Да. Никто на протяжении всей нашей истории не пытался сместить Короля Вечности. Я первый, кто удостоился такой чести.

– Считаешь, случившееся обесценило тебя как короля?

– Я не слишком почитаем, повелитель земли, и все воспринимают меня как довольно слабого правителя.

На короткое время Вален выдержал паузу, а через мгновение раздраженно вздохнул.

– Послушай, Бладсингер. Ты не первый король, столкнувшийся с предательством, и не последний. Именно действия предателя вынудили меня принять корону, потому что из-за него едва не погибла мать Ливии. Позднее уже другой предатель пытался продать Элизу нашим врагам. Однако мне и в голову не приходило подозревать в нечистых делах того мерзавца, а после я долго корил себя, считая слабаком, раз не смог распознать коварные интриги за собственной спиной.

Он что... успокаивает меня?

– И... – Я остановился, подправляя на поясе саблю, которая в этом совершенно не нуждалась. – Что ты сделал?

– Перерезал горло первому. – В глазах Валена вспыхнули черные искры. – А второму вырвал легкие. Не лучше того, что совершил недавно ты.

В глубине души зародилась необъяснимая и неизвестная до этого момента тоска. Неутолимая жажда прокладывала путь от головы к сердцу, граничащая с потребностью обратиться за советом к королю, бившемуся когда-то за свою королеву. Королю, не смотревшему на меня и оценивавшему лишь по наличию шрамов на коже.

Хотелось задать десяток вопросов: как ему удалось заслужить уважение своих людей? Как он доверился кому-то из них? Как обращался к народу?

Останься, Эрик Бладсингер.

В какой-то момент пришло озарение, открывшее истинный смысл давнего предложения Валена Феруса остаться. Тогда он настаивал, что им ни к чему моя корона, они лишь желали встать рядом с мальчиком-королем, когда тот будет решать непосильные задачи управления королевством после разрушительной войны.

– Возможно, ты сочтешь услышанное шокирующим, – прервал неловкую паузу Вален, в чьем тоне проскользнуло непринужденное спокойствие. – Но я доволен тем, что сегодня ты запятнал свои руки его кровью. Я убивал воинов самыми мучительными способами, какие только мог придумать, за измену своей королеве. Точно так же, как ты поступил... ради своей. Мне известно, что значит безмерно любить свою жену, Эрик. – Вален отвернулся, устремив взгляд на море, и пожал плечами. – Воспринимай сказанное как пожелаешь.

Я, черт возьми, собирался расценить это как признание повелителя земли в моей готовности перевернуть все существующие миры ради его дочери.

– Эрик! Начинается. Смотри. Боги, он там! – раздавшийся внезапно голос Сандера разорвал ночь.

Принц поднял кость, и, словно отблеск звезды, вспыхнувший над головой, замерцал мимолетный яркий голубой цвет.

– Скрива тилл э натт, – пробормотал Штормбрингер. Его голос, обычно грубый и сухой, звучал ровно и сосредоточенно, как ласковый прилив.

Мои пальцы впились в огрубевшую кость одного из шипов, торчавших из корпуса. Опираясь ногой о борт, я осматривал пустые морские просторы.

Но ничего.

На очередном вдохе волны зашумели, корабль резко покачнулся, а новый поток воздуха, к удивлению, не охладил плоть, а согрел.

Судно продолжало неистово раскачиваться, поэтому пришлось ухватиться за канат, чтобы не вывалиться за борт. Над головой развевалось и трепетало знамя наших цветов, а потом внезапно развернулось в противоположном направлении.

– Ветра меняются, – шепнул Штормбрингер.

– Проклятье. – Вален перегнулся через борт. – Смотри.

Впереди на горизонте показался новый изгиб. Неведомая земля, возвышающиеся скалы, свет факелов, фонарей, освещавших берег отнюдь не из мягкого песка Королевства Вечности, а из темных хрустальных камней.

Вдалеке над приливами раздавался звук колокола.

Экипаж разразился звериными пронзительными криками. Одновременно с ними взметнулись вверх клинки и один огненный ствол выпустил в ночь багрово-пепельную вспышку.

Певчая птичка! Я воззвал к ней от всего сердца, отчаянно надеясь, что в этот раз она услышит меня. Обрати свой взор к морю, любовь моя. Мы нашли тебя!

Глава 24
Певчая птичка

Порывы ураганного ветра проносились по лесу. Склонив голову, я шла вперед, решительно пробираясь в сторону покоев, чтобы найти дорогу к Скади.

И если мне удастся добраться до принцессы, она избавит нас от этих проклятых чар и, кроме того, освободится от непонятного соглашения, которое вынудил ее принять Арион. Скади, воспользовавшись своими способностями, преобразилась до неузнаваемости, но девушка оставалась моей последней надеждой. Похоже, только она обладала достаточной силой, чтобы сокрушить мистические барьеры.

Ни одной здравой мысли, которая подсказала бы, как найти ее в переполненном стражниками дворце, а потом сбежать вновь, так и не пришла мне в голову.

С дворцовой башни доносился мощный звон колоколов. В царившей суматохе разносились громкие крики, команды и гулкие шаги.

Внезапное ощущение, подталкивающее меня повернуть обратно к морю, заполнило грудь.

Нельзя. Надо двигаться в сторону дворца. Однако яркое и до боли знакомое тепло разгоралось все сильнее, побуждая вернуться к воде.

Он идет. Я задрожала от одной только мысли. Пронизанный холодом голос, въедавшийся в кровь, не принадлежал мне. Леденящий душу звук, подобный скрежету когтей о череп, но он не внушал страха. Напротив, нечто сродни моему хаосу овладело телом, настойчиво требуя повернуть назад.

Приподняв оборванный подол, я побежала дальше, превозмогая боль от острых сучьев и зарослей кустарников, коловших босые ступни.

Позади несмолкаемо трещали ветки, создавая впечатление, что меня окружает целая армия. Эльфы, несомненно, были грозными противниками, знавшими родные земли как свои пять пальцев. Однако встреча с ними не входила в мой план побега.

– Уведи меня подальше от них, – призвала я последние тлеющие угольки хаоса, чувствуя, как покалывает кончики пальцев, а после провела ладонью по искривленному вязу.

На узкой тропинке в лесу сгустились заросли, заставив свернуть на повороте и углубиться в тень деревьев. Тревожная мысль, что кто-то наблюдает за мной невидимыми глазами, пробежала по позвоночнику крупной дрожью, приподнимая волосы на затылке.

Он идет.

Был ли это голос Наттхавэна, мой хаос или чей-то призрак, больше не имело значения. В сознании зазвучало нечто, заставившее поддаться смертельной панике.

Приближался Ларссон.

Я ускорила шаг, пока не вырвалась из-под гущи деревьев. Привкус крови обжег горло, а легкие горели, будто в них вместо воздуха попало пламя. Нет, Боги, только не это. Я снова оказалась на открытом месте. Беззащитная от летящих стрел и преподнесенная словно на блюдечке для порочного взгляда Ларссона.

Яркий взрыв сотряс стеклянную гальку под ногами.

Взлетевший огненный шар разорвал густую ночь. Пусть и ненадолго, но достаточно для того, чтобы золотистый свет осветил возвышающиеся багровые паруса. Достаточно, чтобы разглядеть блестящий корпус, прорезающий приливы.

Я споткнулась, не веря собственным глазам.

– Эрик.

На какой-то миг невыносимый шум в лесу прекратился, словно весь остров погрузился в тишину при одном только появлении Вечного корабля.

Он действительно был здесь. Черт возьми, этот толчок, этот голос все это время вел меня к моему королю, к моему Змею.

Свирепый ветер трепал и развевал подол ночной рубашки. Затем багровые паруса развернулись, нацелившись не на ту сторону проклятого острова.

– Нет! Эрик! – Я выкрикивала его имя, зная, что приливы, ветер, треск парусов на Вечном корабле поглотят звук голоса, прежде чем он достигнет его. Разум боролся с желанием поддаться смертельному порыву, связывающему меня с этой землей. – Эрик!

Я затаила дыхание, стараясь не поддаваться нахлынувшему страху. Свет во мраке – Ночной огонь. Эрик стал моим Ночным огнем, разыскивающим сквозь все моря и небеса свою потерянную любовь.

Нужно лишь привлечь его к себе светом. Боги, как бы я хотела, чтобы здесь был Тор или огненные феи, способные разжечь пламя одним движением руки.

Обезумев от ярости, я осмотрелась и заметила за изгибом острова виднеющуюся верхушку разрушающейся лесной чащи. Бóльшая ее часть еще держалась, она еще не скоро рухнет.

Некоторые эльфийские стражники, потеряв терпение, наполовину шли, наполовину плыли в воде, обходя края стены. Один из них держал фонарь над прибоем.

Мне нужно во что бы то ни стало добыть пламя.

Силы были на исходе, но я опустилась на землю и собрала ее в ладони. Еще немного. Еще один раз.

– Освети ему путь ко мне.

На мгновение наступила мертвая тишина, а затем ночную мглу разорвал истошный крик. Эльф, пробирающийся сквозь воду, лишился своего фонаря. Издалека я могла различить лишь самые ничтожные очертания, хоть и отдаленные, но все же слышимые возгласы доносились до берега.

Нечто зашевелилось вокруг него. Корни? Другие ветви? Мне не удалось определить, но в следующее мгновение огонек фонаря, вырвавшись из рук охранника, пронесся по берегу и врезался в дерево.

Вслед неслись возгласы замешательства. Эльф рванулся к деревьям, погнавшись за украденным пламенем, вероятно, ожидая застать меня там.

Повернувшись, я устремила взгляд на деревья, застыв в напряженном ожидании. Вновь и вновь пальцы сжимались и разжимались, пока пульс не участился до безумной боли.

На вершине склона, неподалеку от того места, откуда лес украл фонарь, по кронам деревьев проскочила первая искра. Золотистое пламя взметнулось к высокому дубу в центре холма, затем перескочило на стройную ель, а дальше лизнуло осину. Языки огня один за другим скакали и танцевали по сучьям, листьям и кустарникам.

Медленно, но верно разгорался пожар. И это было лишь началом. Деревья, не стоявшие смирно, колыхались и гнулись; кустарники выгибались в отчетливую фигуру. Несущаяся кровь бурлила в жилах, однако, к моему изумлению, обуревавшие чувства не соответствовали совершенному подвигу. Я ожидала, что, израсходовав всю магию хаоса до потери сознания, вот-вот рухну, но, хоть и изможденное, тело осталось стоять, приготовившись действовать в любой момент.

Я Королева Вечности. Казалось, что магия хаоса, приняв мой новый титул, стала доказывать это морю и суше, отчаянно сражаясь, равно как и я, чтобы найти Короля Вечности.

Отступив в сторону, я с легким благоговением любовалась спасительным огнем, который, скручиваясь спиралью, охватывал все больше деревьев, исчезая во мраке. Как только испуганные крики охранников стихли под натиском бушующего пожара, на моем лице заиграла злорадная ухмылка.

Свет во мгле, ведущий два потерянных сердца домой.

Глава 25
Змей

Непрекращающийся звук колокола был сигналом об опасности. Там что-то явно пошло не так.

– Начинайте, ублюдки, – прорычал я. – Поджигайте эти чертовы стволы. – Очередной оглушительный взрыв и яркая вспышка, направленная на неизведанные земли, обнажила очертания темного острова.

По рассказам тех, с кем нам довелось встретиться по пути, эта земля не принадлежала Королевству Вечности. Темная пелена тумана стелилась по краям, создавая впечатление, что сейчас он охвачен яростным штормом.

Казалось, земля сопротивляется своему обнаружению, пытается отстраниться от вторженцев.

Раскачивались пепельные паруса судна Тэвиша. Стоило кораблю Дома Туманов приблизиться к береговой линии острова, как по палубе прокатились пронзительные крики его команды. Порывы ветра, слово предвещающие неизбежную бурю, раздували парусину.

Со своего места я отчетливо видел фигуру Тэвиша, стоявшего на борту и державшегося одной рукой за такелаж, а другую вытянув вперед.

– Он снимает барьеры! – крикнул я. – Продолжайте целиться в берег. Когда стены рухнут, я хочу, чтобы на этом проклятом острове не осталось ни единой живой души.

– Король Эрик! – Один из членов экипажа, оторвавшись от работы, обратился ко мне. – Морские ведьмы говорят, что хоть эти заслоны и не выдерживают, но неизвестно, сломаются ли они полностью.

Проклятье.

– Продолжайте стрелять!

Повторяющиеся призывы принести еще оружие эхом прокатились по палубе. Вечный корабль покачнулся, не дойдя до мелководья, и был вынужден остановиться.

– Я ухожу. – Бросив эти слова, я кинулся к левому борту корабля.

– Защитные заклинания не позволят, – заорал Гэвин. – Именно это и произошло со мной. Я мог оставаться в море, но был не в силах прорваться к берегу.

– Нельзя без кости. – Сандер ударил Хеша по грудной клетке. – Это ключ, вспомни, что сказала та женщина: только он мог сойти на берег, а его команда – нет. Кость и руны – это и указатель места, и ключ к входу на берег.

Я молча выхватил кость у принца и, вцепившись в натянутый канат, встал на борт, отчаянно оглядывая береговую линию.

Тогда Гэвин смог добраться до воды, оставив Ливию. Она не была глупой принцессой и, безусловно, попыталась спрятаться. Прежде чем мы нашли остров, над берегом уже гремели колокола, означавшие, что, скорее всего, эльфы обнаружили Ливию. Эта терзающая мысль снедала всю душу.

Вновь пепельный камень разлетелся в ночи, но упал в море в двадцати шагах от берега.

Моя Певчая птичка.

Селин вручила мне свои ножи, пристегнув их к поясу, и повертела в руках свою саблю, раздумывая, отдать ли и ее, словно во время поисков Ливии я буду вынужден сражаться только на клинках.

Я пойду до конца. Ничто и никто не остановит меня, пока я не увижу свою королеву.

– Бладсингер. – Вален ухватился за веревку рядом со мной. – Тебе выпал единственный шанс. В одиночку не справишься.

– Выбора нет, повелитель земли. На берег сойдет лишь один, если Тэвиш не прорвется.

– Тогда я пойду, – заявил он. – И разнесу этот проклятый остров.

Разумеется, я бы доверил спасение Ливии ее родному отцу, но невозможно предугадать, обретет ли он власть над этим островом. Неизвестно, получу ли я сам контроль над краями этого моря, ведь здесь ощущался гул странной магии.

Возле бухты, усеянной лесом, среди теней вспыхнул золотистый свет. Багровые языки пламени отчетливо вырисовывались на склоне холма, пробиваясь сквозь темноту словно дикий зверь, пожирающий землю.

Как только пожар, охватив верхушки деревьев, слегка угас, а после распространился с новой силой в виде извивающегося морского змея, из моих легких вышел весь воздух.

– Там! Ливия там.

Вален перегнулся через борт.

– Откуда ты знаешь?

Времени на ответы и объяснения больше не оставалось, и я, крепко сжав костяной ключ, прыгнул в море.

– Черт побери, Кровавый певец! – Стоило всплыть на поверхность, как наполненный гневом крик Валена ударил мне в спину.

Я снова нырнул, заставляя течение тащить меня вперед, а после, едва колени коснулись земли, встал и поспешил к берегу. Искалеченная нога протестующе заныла, но я зажал кулаком пульсирующую точку и заставил себя двигаться, ускоряя шаг.

Гигантские клубы дыма возвышались над островом. Отчетливые крики людей, затерявшиеся в неистовстве огня и пепла, открыли ужасающую истину: под командованием Ларссона находилась чертова огромная сила.

– Ливия! – Зрение затуманилось из-за стелившегося дыма. Дорожка, проложенная через горящие деревья, поднималась на небольшое расстояние, а затем снова сворачивала к берегу. – Ливия, ответь мне!

Я спустился по склону вслед за пламенем, кашляя и отплевываясь от жгучего воздуха.

Онемевшая от невыносимой боли нога поскользнулась на камне, и я упал на плоский, покрытый галькой берег. Каждый вдох давался с неимоверным трудом. Зажав нос и рот рукой, я захромал, пробираясь сквозь густой дым.

– Ливия. – В голосе звучала нескрываемая дрожь.

Торопливо обогнув береговую линию, я увидел еще один склон, и бешено колотящееся сердце пропустило удар.

Там, уцепившись за хлипкий ствол небольшого дерева, моя Певчая птичка, перепачканная грязью, дикая и свирепая, остановилась у скалистого уступа. Глаза, подобные глубочайшему морю, на бесконечный вздох встретились с моими.

Позабыв о мучительной агонии, я бросился бежать по берегу.

– Эрик! – Ее надрывный крик, преисполненный долгожданным облегчением, пронзил до костей.

Ливия, опираясь на углубления в почве, чтобы спуститься к берегу, прыгнула с края, не дожидаясь, пока ее ноги спокойно встретятся с галькой. Она споткнулась, но тут же встала. Двадцать шагов, десять. Невыносимое расстояние было преодолено, и мои руки крепко сжали мою королеву в объятиях. Ее тело прильнуло к моему, словно наши тела и души жаждали слиться в единое целое.

– Боги, – судорожно вздохнув, произнес я, убирая с ее лица длинные волосы.

Руки Ливии прошлись по моим плечам, спине, груди, словно она сомневалась, не является ли происходящее каким-то до ужаса чудесным сном. Я отстранился, чтобы прижаться лбом к ее лбу и вдоволь надышаться ею.

Мои ладони обхватили ее лицо, по которому текли крупные слезы. Глаза горели от едкого дыма, не давая четко рассмотреть столь любимые черты.

– Привет, любовь моя. – Голос надломился, став сухим и прерывистым. Прижавшись губами к ее голове, я прошептал: – Я же обещал, что приду за тобой.

– Эрик. – Мое имя скользнуло по ее устам как хрупкая надежда – та, что может рассыпаться от одного неосторожного прикосновения.

Большим пальцем я прочертил по безупречному изгибу ее нижней губы. Мне требовалось почувствовать ее вкус, хотелось оставить дюжину следов, чтобы ни одна земля, ни одно королевство, ни один глаз не усомнился в том, чье сердце она завоевала.

Залп огненных стволов привел меня в чувство. С судна раз за разом выстреливали вспышки яркого света, нацеленные на нашу бухту. Необузданный рев ярости столкнулся с бушующим рокотом Вечного корабля. В царившей вокруг суматохе потонули раздававшиеся глухо крики и команды. Приближались вооруженные клинками воины – наши враги.

Я отстегнул саблю и потянулся к кинжалу, но Ливия коснулась моей руки.

– У меня есть один.

Она вытащила из травяных ножен, обвивавших ее бедро, изящный кинжал. На моих губах промелькнула довольная ухмылка, и мы двинулись к изгибу берега. Как только покинем эту проклятую землю, я наброшусь на свою одичавшую королеву.

Мои пальцы вцепились в ее ладонь, и, возможно, стоило ослабить хватку, но Ливия не жаловалась и держалась рядом. На берегу прогремел еще один мощный взрыв. Раскаленный пепельный камень, выгнувшись дугой в темноте, казалось, раскололся о невидимую стену и исчез в мелководье.

Еще немного. Защитные барьеры под нашим ожесточенным натиском рушились.

– Фион все еще возводит барьеры? – спросил я. Убийство ведьмы ослабит ее затянувшиеся чары, принесет пользу Тэвишу и увеличит его собственные способности.

– Не знаю. Я заманила ее в ловушку.

– Где?

– Хаос перекрыл ей путь стеной. – Ливия указала на изгиб берега.

Вдалеке виднелась темная преграда из переплетенных корней, сучьев деревьев и лоз.

Обхватив шею Ливии, я приблизил ее губы к своим.

– Ты, Певчая птичка, злейшая из врагов.

Внезапно земля содрогнулась. Ливия резко вдохнула, и ее губы дрогнули в слабой улыбке, словно она догадалась, лишь бросив короткий взгляд на море. Если магия хаоса Валена приводила в движение почву этого острова, то Тэвиш мог сокрушать чары.

– Пора идти, любовь моя. – Я быстро переплел наши пальцы.

– Ей нельзя уходить.

Я развернулся, положив одну руку на талию Ливии, и толкнул ее за себя. Лучники нацелились грозными стрелами в наши сердца и, не сводя глаз, смотрели на меня. В центре собравшихся стояла девушка, одетая в строгое платье цвета черного дерева. Глаза ее казались пугающе тусклыми, как угасающая звезда. Такие потерянные и пустые.

– Скади, – раздался теплый шепот Ливии, прижавшейся к моей шее. – Что они сделали с тобой?

Я направил острие клинка на незнакомку.

– Понадобится больше, чем несколько стрел, чтобы остановить нас.

– Стрелы вас не остановят. – Девушка соединила пальцы, пристально вглядываясь в меня, словно могла проникнуть в душу. – Я уже доказала ей, что остров не отпустит ее.

Глаза Ливии стали влажными от подступивших слез.

– Это правда. Я не могу уйти. Я... я пыталась. – Она начала дышать резкими, судорожными вздохами.

– Певчая птичка, послушай меня. – Стоило мне шевельнуться, как лучники натянули застонавшую тетиву, приготовившись к стрельбе. Я не удостоил их угрозы вниманием и зажал лицо Ливии в ладонях. – Мы найдем способ.

– Иди. – Ливия прижалась к моей груди. – Ты должен уйти, Эрик. Они убьют тебя.

Мои губы скривились от нахлынувшего гнева. Я запустил руку в длинные волосы, прижимая ее к своему телу. – Я не оставлю тебя. Никогда больше не проси меня о чем-то подобном.

– Я не желаю, чтобы на Наттхавэне проливалась кровь. – Незнакомка обернулась на раздающиеся с корабля взрывы. – Мы погрузимся в туман.

– Скади! – вскричала Ливия. – Пожалуйста. Помоги нам, и я клянусь, что помогу тебе.

Казалось, этой девушке вообще не требовалась помощь. Горящие жестокостью глаза впивались в нас, а голова склонилась набок, едва она перевела взгляд на Ливию.

– У меня нет времени помогать тебе, когда вместо этого я должна спасать свои земли.

– Нет, – возразила Ливия, качая головой. – Это не ты. Не этого ты хотела! Боги, Скади, очнись. Что они с тобой сделали?

Ответа мы не дождались, лишь увидели странные переливающиеся ленты мрака вокруг ее рук.

Неестественно яростный ветер трепал кроны деревьев, заставляя каждую ветку, каждый ствол поддаваться его неистовому порыву. Я напрягся, сопротивляясь шквалу и прижимая голову Ливии к своему телу. Галька под ногами скользила и ударялась о более крупные камни, перекатываясь к середине острова, к растущим в глубине деревьям. Морские брызги кололи лицо, тысячей иголок вонзаясь в кожу.

– Нет! – закричала Ливия. – Остров, он может исчезнуть, если ему угрожает опасность.

– Тогда мы уходим сейчас.

Она вновь потянула меня за запястье.

– Я уже чувствую это, оно удерживает меня здесь.

– Бладсингер! – Ларссон, задев плечом девушку с опустошенным взглядом, ступил вперед, борясь с силой острова.

На поверхность вырвался уже хорошо знакомый гнев, словно давнишний друг, с которым я всегда был неразлучен, дремлющий и податливый, заточенный в испепеленных уголках моей души. Ларссон пошатнулся. Темные волосы разметались по его лицу, на которое я взглянул уже иначе, – в нем читались явные отпечатки моего отца и меня самого.

Так и распирало от желания вырвать его голову вместе с позвоночником.

– Заберешь ее, и она отправится в Иной мир, – прорычал Ларссон. – Останешься, я подарю тебе быструю и безболезненную смерть.

Нас окружили лучники с пылающими стрелами. Огонь освещал слезы на щеках Ливии и блеск моей приготовившейся пролить кровь сабли. Мне ничего не было известно об исчезающих островах, я не знал, как сломать связь, державшую мою королеву в плену. Но сейчас даже Боги не смогли бы оторвать меня от нее.

– Если я умру, – прокричал я, – то ты сдохнешь вместе со мной.

На остров обрушились новые пепельные камни. Один из них насквозь пробил грудь стражника, разбросав куски костей и плоти по гальке под его сапогами. Среди эльфов прокатились панические возгласы. Другой камень раздробил его колено и плечо. Даже Ларссон, пригнув голову, попятился.

– Как это проклятые защитные чары сломались? Пусть туман поглотит нас, – огрызнулся он, обращаясь к девушке.

Мужчина с рыжими волосами, отливающими золотом, выругался.

– Если ты продолжишь приказывать погружаться ей глубже, она никогда не вернется обратно.

Ларссон, проигнорировав его, скомандовал девушке вновь укрыть их. Стоическое безразличие наложило маску на черты незнакомки, на то, что могло бы быть прекрасным.

– Эрик, он забирает меня, – надрывно плакала Ливия. – Скади! Отпусти меня. Это не ты.

Бесчисленное множество деревьев уже скрылось в разъяренном циклоне темного тумана, растворившись в ночи. Похоже, осталось лишь внешнее кольцо острова, которое притягивало Ливию, а я держал ее из последних сил. Поскольку Ларссон понимал, что мы сможем разыскать его в любой момент, невозможно было предположить, как долго он будет вновь скрываться, прежде чем нанесет новый удар.

Две противоборствующие силы: магия острова влекла Ливию к суше, а зловещий хаос разбивался о берег, отчаянно пытаясь утащить нас обратно в море.

– Морской король. – Незнакомка просто стояла среди сталкивающейся магии, волосы развевались на бешеном ветру, пальцы рук переплетены. – Белое железо – любопытный выбор для клинка.

Из мрака, окутавшего руки девушки, выпал серебряный кинжал с жемчужным отливом, больше походивший на кость. Клинок опустился возле моих ног. Возможно, она создала его из своей темноты, призвала из какой-то преисподней. Ответ не имел значения, потому что одного брошенного на нее взгляда, одного выкрикнутого Ларссоном проклятия хватило, чтобы я моментально схватил клинок.

Как только мои пальцы сомкнулись вокруг рукояти из слоновой кости, меня пронзил сильнейший толчок, а после берег треснул и раскололся. Будто прикосновение к клинку разорвало некую цепь, удерживающую нас на этой земле.

Куча камней, грязи и песка вырывались из образовавшейся глубокой трещины, устремляясь к звездам. Берег оторвался от острова и выбросил нас с Ливией в море.

Прежде чем знакомые приливы приняли нас в свои объятия, туман острова поглотил странную девушку и разъяренное лицо Ларссона.

Я, держа Ливию в руках, вытолкнул нас на поверхность.

На месте горных вершин, горящих фонарей и лесов теперь простиралось бескрайнее море. Там, где бушевали неистовые волны и ветра, сейчас царила гробовая тишина.

Ливия билась в судорожных конвульсиях.

Холодный и пронзительный ужас захлестнул меня. Глаза Ливии дико вращались, а кровь сочилась из носа, ушей и рта. Оставшиеся защитные чары раздирали ее на части.

– Черт, черт! Ливия! Ливия, посмотри на меня. – Наклонив ее голову, я увидел, как затрепетали ресницы. На очередном вдохе я сначала требовал, потом умолял приливы вернуть нас, поднять, помочь спастись. Мысли метались в голове, и едва ли мне хватило сил почувствовать стук о твердую палубу корабля, когда море выбросило нас на борт.

Трясущимися руками я положил Ливию на палубу. Боги, каждая ее конечность пропиталась кровью, и продолжали появляться всё новые раны.

– Ливия! – раздался голос Валена, полный страха и бешенства.

Одним рывком я сорвал с себя рубашку и поднес к ней кинжал, сделав длинный, глубокий и стремительный взмах.

– Эрик! – крикнул Тэйт. – Черт побери, это уже перебор.

Не существует границ, никогда не будет пределов тому, на что я готов пойти, лишь бы Ливия Ферус дышала. Неужели он этого не знал?

Хлынувшая кровь залила живот и бедра. Обхватив тело Ливии, я прижал ее многочисленные открытые раны к своей груди и запел. Песнь отдавала беспросветным отчаянием и безутешной скорбью, так что даже мне приходилось узнавать ее с трудом.

Израненное тело судорожно извивалось в моей цепкой хватке. Я прикрыл веки и сконцентрировался на спасении, отгородившись от всех душераздирающих криков и голосов.

В сознании возникла дымка, своего рода покой, и сквозь нее мне улыбалось видение Ливии.

Я глубже погрузился в песню, крепче прижимаясь к ее успокоившемуся телу. Конвульсии прекратились. В моем воображении ее улыбка стала шире, и она помахала мне рукой, призывая следовать за ней.

– Эрик! – Кто-то окликнул меня с большого расстояния, словно голос донесло ветром. Я оставил его без внимания и потянулся к протянутой руке Ливии.

Но некая неведомая сила отдернула меня. Я отпрянул и снова попытался дотянуться до нее.

– Бладсингер! – раздался хорошо знакомый грубый, глубокий голос, услышанный еще в детстве. Голос повелителя земли. Очередной рывок, оторвавший меня от нежной ладони Ливии. Я пытался вернуться к ней, пытался снова коснуться ее.

Рукои на моей коже – слишком большие руки, никак не принадлежащие моей Певчей птичке.

– Хватит, мальчик. Хватит.

В сознании померк образ Ливии, а вместо него надо мной навис Вален Ферус, чьи руки пропитались ядовитой кровью. Я все понимал и, по правде говоря, не винил его за удар, который он поклялся нанести в качестве платы за ее похищение.

Теперь Ливия, по крайней мере, стала свободной.

Я закрыл глаза, смирившись с уготовленной участью, и мой разум погрузился в кромешную темноту.

Глава 26
Певчая птичка

Хоть пелена тумана заволокла зрение, но мне удалось различить окно в его каюте на Вечном корабле. Мое окровавленное тело, лежавшее на королевской койке, было накрыто мягким голубым одеялом. Я разлепила глаза и заметила ладони, нежно стиравшие кровь тонкой тканью.

Знакомые до боли сильные руки, которые любили и баловали меня с самых моих ранних детских воспоминаний. Хотелось позвать его, вновь увидеть искорки смеха в этих темных глазах, но слова, вырвавшиеся из горла, превратились в пепел, и я провалилась в дурманящую черноту.

Проснувшись, я не смогла определить, сколько времени занял мой сон, однако потрескавшиеся губы и сухое горло, отчаянно требующее воды, явно намекали, что он продлился очень долго.

Сощурившись, я выглянула в покрытое морскими пузыриками стекло: корабль со всех сторон окружало прекрасное и лазурное Вечное море. Над белыми гребнями волн нависал призрачный туман, но золотистые солнечные лучи постепенно отгоняли мрачную ночь.

Я перекатилась на плечо, издав тихий стон. Рядом с кроватью стояла большая глиняная чаша и кувшин. В диком порыве я схватила его и поднесла к пересохшим губам, жадно глотая каждую каплю, пока язык не перестал прилипать к нёбу.

Возвращая кувшин на место, я вздрогнула, увидев его.

На деревянном стуле сидел, подперев рукой темный, заросший щетиной подбородок, первый мужчина, которого я полюбила всем сердцем.

На лице спящего отца читалась чрезмерная усталость, но оно по-прежнему отражало неимоверную силу духа. Еще молодое и в то же время уже постаревшее от накопившихся тревог. Кожа была перепачкана кровью, теперь даже не разберешь, моей или его. Он, погрузившись в дремоту, дышал ровно, но тело подрагивало от беспокойства, словно он готов был при малейшем шорохе вступить в бой.

Я приподнялась, и скрип кровати заставил его вздрогнуть. Проснувшийся отец окинул комнату внимательным взглядом, пока его глаза не встретились с моими.

Последовал первый удар сердца, и его лицо напряглось, на втором он вскочил со стула, а на третьем надежные и сильные руки обняли меня точно так же, как и всегда.

Я прижалась к его шее, в отчаянии пытаясь сдержать рвущиеся из груди сдавленные рыдания.

– Ливи, – прошептал он в мои волосы. – Боги, как же мне тебя не хватало.

Попытки сохранить рассудок окончательно разбились. Точнее разлетелись вдребезги. Вцепившись в тунику отца, я громко зарыдала, давая волю невыплаканным слезам. Меня переполняли эмоции от невыносимой тоски по нему и моей семье, от мучительной боли, которую они, должно быть, испытывали. Я плакала, предчувствуя, что он, рано или поздно, прибудет за мной и придется открыть всю правду, тем самым вновь разбив ему сердце. Моя любовь к родителям была безмерной, но Королевство Вечности стало моим настоящим домом.

Пока я изливала свои чувства слезами, Вален Ферус не произнес ни слова, давал время выплакаться. Потом, вытерев глаза, я произнесла:

– Даж, ты здесь.

Он обхватил мое лицо ладонями и широко улыбнулся.

– Всегда.

– Как... как я смогла выжить? – На руках остались лишь намеки на царапины, хотя раньше казалось, что каждая косточка в теле раздроблена в мелкую крошку.

Мой отец замешкался на мгновение.

– Похоже, на борту этого корабля имеется мощная целебная кровь.

Эрик. Даже для него вылечить такое количество ранений представляло серьезную угрозу. Я уже открыла рот, желая заговорить о своем короле, ведь мне так недоставало его алых глаз и нежных рук, но раздавшиеся за дверью голоса прервали поток моих мыслей.

– Эй? Мы уже и так прождали достаточно долго.

Услышав знакомый легкомысленный тон, я прикоснулась ладонью к груди.

Раздалось несколько щелчков, и дверь легко распахнулась через пару мгновений. В дверном проеме возникло множество фигур, все говорили одновременно, но один голос возвышался над остальными.

– Ливия, знай, что я упорно сражался, чтобы вернуть тебя, сперва покалечив твоего возлюбленного, разумеется, в защиту твоей чести. Затем ублажил прекрасную Рэйфу ради его спасения, только моей матери ни слова, Вален, и теперь я рассчитываю на самую пылкую благодарность.

– Джо... – И не успела я договорить его имя, как Джонас Эрикссон налетел подобно неистовому урагану. Друг обнял меня, прижимая к своей широкой груди, и в его вздохе, как мне показалось, послышалось тихое содрогание.

– Я скучал по тебе, Лив, – прошептал он.

Сандер, взяв меня за руку, заговорил о своих познаниях относительно Королевства Вечности, размышлениях об исчезающем в приливах острове и о грядущих исследованиях, что привело меня в неописуемый восторг, но Мира проскочила мимо него, прервав поток слов.

Она крепко прижала мою голову к своему плечу.

– Нас больше никогда не пустят на бал, – произнесла она, хмыкнув сквозь слезы. – Если только ты не устроишь его, конечно. Королева.

Боги, им все известно.

– Вы... все пришли ради меня?

Джонас картинно закатил глаза.

– Она так говорит, будто действительно считает, что мы никогда бы так не поступили.

– Вероятно, меня объявят предателем или по крайней мере лишат воинского статуса в Рэйфе, но оно того стоило. – В дверном проеме показался улыбающийся Алексий, прислонившись плечом к косяку.

Отец помог мне подняться на ноги. Ноющая боль чувствовалась в каждом суставе, протестовал каждый мускул, но в груди яростно пылала потребность, которую я не смогу утолить, если не найду Эрика в ближайшее время.

– Я люблю вас всех. – Запнувшись на мгновение, я продолжила: – Но мне нужно...

– Снаружи. – Мира указала на главную палубу. – Но после я хочу узнать все.

Я бросила на отца взгляд, полный мольбы, но он, казалось, совершенно был не готов упускать меня из виду. Пожалуй, с моей стороны было эгоистичным желанием оказаться в другом месте, но даж слегка покачал головой и махнул рукой, и мои ноги оторвались от пола настолько быстро, насколько позволяли силы.

Члены экипажа сосредоточенно занимались своими обязанностями. Однако, увидев меня, они вскидывали подбородки, широко улыбались и тепло приветствовали меня, говоря:

– С возвращением, миледи.

Мне приходилось прилагать все усилия, чтобы ответить каждому, но бешеное сердцебиение не давало покоя. Я изучала глазами всех встречных, смотрела на штурвал, отчаянно пытаясь найти...

Багровые глаза поднялись над плечом незнакомого мне мужчины. В них плескался голод, прекрасный, всепоглощающий, мой. Рубашка Эрика была расшнурована на груди, обнажая бесчисленные шрамы и темные чернильные волны на коже.

– Я пытаюсь наложить заклинание. Не шевелись. – Высокий мужчина, стоявший перед Королем Вечности, отрывисто отдал приказ, однако Эрик, проигнорировав его, ринулся в мою сторону с напором десятка воинов.

После стольких дней разлуки нашу встречу нельзя было назвать ласковой, поскольку я вцепилась в него руками и ногами, заставив удариться о борт.

Эрик обнял меня, уткнувшись лицом в шею. Он сполз на палубу, расположив мои ноги на своих бедрах, и прижался спиной к обшивке, крепко обхватив руками мою талию. На коже чувствовалось его глубокое дыхание и впившиеся в плоть пальцы. Зарывшись одной рукой в короткие волосы, я смотрела на него, изучая каждую линию любимого лица.

Четкие очертания шрама, прорезавшего верхнюю губу, кончики двух острых зубов, видневшиеся из приоткрытого рта.

Он провел большим пальцем по моей щеке, один раз, второй, а затем прильнул к моим устам. В этом поцелуе не чувствовалось ни наслаждения, ни ласки. Только неистовая жадность, вновь обретенная зависимость после долгого и вынужденного голодания.

Губы Эрика завладели каждым кусочком моего рта, преподнося один поцелуй за другим.

– Певчая птичка, – произнес он мне в шею низким, почти рычащим голосом.

Я скользнула пальцами под вырез одежды, прочерчивая шрамы на плечах и спине, наслаждаясь долгожданным теплом кожи после столь продолжительного перерыва и гадая, когда мне вновь доведется почувствовать его. Эрик чуть вздрогнул и крепче прижал меня к себе, углубив поцелуй.

Он прикоснулся языком к моему, и, Боги, это вожделенное сочетание соли и огня в моем рту вызвало невольный стон наслаждения. У меня не получалось вдоволь насытиться.

Пока рядом кто-то не закашлялся.

Отстранившись друг от друга, мы прижались лоб в лоб, и наши звучавшие в унисон резкие вдохи обратились в песню. Эрик, не отводя взгляда, искренне улыбался мне, демонстрируя самое великолепное на всем белом свете зрелище.

– Хотел сказать, что убью того, кто нам помешал, – прошептал он, – но вряд ли мне удастся выплеснуть хоть каплю злости, пока ты здесь. – Его грубые ладони гладили мои волосы, шею, плечи, словно подтверждая правдивость сказанных им слов.

Поцеловав его подбородок, я ответила:

– Мне никогда не захотелось бы оказаться в другом месте.

– Черт возьми. Вы просто отвратительны, – простонал позади нас Джонас, вызвав несколько смешков.

И тут до меня дошло, что мой отец стал невольным зрителем страстной встречи, равно как и все прочие собравшиеся. Боги, даже Стиг стоял здесь. Щеки окрасились стыдливым румянцем, и я, прочистив горло, оторвалась от Короля Вечности.

– Эрик Бладсингер! – Я ударила его по ребрам, и свежая кровь пропитала тунику. – О чем ты только думал?

В ответ раздался голос высокого мужчины, прошипевший проклятие.

– В последний раз я накладываю эту чертову повязку. И если твоя чудовищная кровь убьет меня, помни, что моя спутница придет к тебе мстить за смерть отца ее детей. Катриона весьма искусна в колдовстве, и она не будет церемониться даже с королем.

– Если собираетесь и дальше ворчать, пусть это сделает кто-нибудь из нас, членов экипажа, – крикнул Скаллитер. – Пока мы на корабле, нам ничего не угрожает.

– Ну уж нет. Теперь это превратилось в настоящий вызов, который я обязан преодолеть, болван, – проворчал мужчина и снова уткнулся в рану Эрика.

Вероятно, причиной послужила потеря крови, а может, Эрик еще бредил от пережитого облегчения, как и я, но вместо привычной ругани он пробормотал себе под нос:

– Твои малыши совсем не похожи на меня, Тэвиш?

Руки мужчины задержались над пропитанной лечебными травами повязкой.

– Подобные темы не стоит поднимать без кружки крепкого эля, мой король. Но мне любопытно, осмелишься ли ты когда-нибудь обратиться к моему отцу с вопросом, который так давно хочешь задать.

– Сомневаюсь. – Эрик отмахнулся от него, не сводя с меня взгляд. – Как видишь, Певчая птичка, Тэвиш недоволен мной. Похоже, стоит тебе оказаться на пороге смерти, как я теряю рассудок и учиняю расправу над собой.

Этот треклятый мужчина. Я одарила его испепеляющим взглядом, который продержался лишь мгновение, прежде чем раствориться в его более жестком, более соблазнительном.

– До сих пор не могу разобраться, какое заклинание могло нанести эти раны, – пробормотал Тэвиш, сосредоточившись на перевязке.

– Мне рассказывали, что кровавые заклинания удерживают меня на острове столько, сколько там находится Фион, – произнесла я мягким голосом. – Только смерть создателя или принудительное снятие способны уничтожить их.

– Твой отец разрушил землю и оторвал клочок берега, на котором находились мы, – ответил Эрик, поморщившись. – Он вынудил тебя уйти.

Я кивнула.

– Но кровь... Она сказала, что побег с острова грозит смертью.

Мужчина, обвивавший новой тканью талию Эрика, на мгновение приостановился.

– В таком случае это невероятное везение, что король оказался рядом и исцелил тебя. Никогда не слышал, чтобы кто-то выживал после темного заклинания на крови. Однако из принудительного разрыва кровавых уз можно извлечь пользу. Созданные на основе них защитные чары прекратили свое существование, и мы сможем снова ступить на те берега без кости, испещренной символами.

Испещренная символами кость? Верно, Скади обмолвилась, что Хеш и Ларссон – единственные, кто может без помех пересекать защитные барьеры.

Пока Тэвиш перевязывал рану, я отступила в сторону, обнаружив Селин рядом с Гэвином и Сьюэллом.

– Больше не смей повторять подобное, – прошептала Селин, обхватив меня руками за плечи, пока я обнимала ее. – Нам не удастся держаться вместе, если тебе снова похитят.

– Я намерена никогда не выходить из комнаты без сопровождения дюжины охранников, чтобы ни один очередной лжец не попытался выкрасть меня.

Глаза Селин сверкнули.

– Поверь, король больше не спустит с тебя глаз.

Не думаю, что стала бы настаивать на обратном.

– Рад, что ты нашла дорогу с острова, моя королева, – сказал Гэвин, опершись на локти как самодовольный лорд, которого я видела издалека до того, как наш мир рухнул. – Знай я раньше, что сумею заставить тебя убраться с тех земель, просто содрав всю плоть с костей, то непременно бы так и поступил, избежав множества гнусных угроз со стороны короля.

– И я очень счастлива, что ты этого не сделал.

Гэвин надул губы.

– Получилось бы грандиозное приключение.

– Маленький лисенок. – Сьюэлл оттолкнул своего сына Гэвина в сторону и прильнул поцелуем к моей голове. – Сильна, подобно морю.

– Рада видеть тебя в добром здравии, лорд Сьюэлл, – прошептала я, прижимаясь к мужской груди.

Сьюэлл поднес палец к губам и снова устроился между детьми.

– Королевский город! – прокричал живой и все такой же грозный Тэйт, оторвавшись от штурвала. Его испытующий взгляд задержался на мне, но лишь на мгновение, а затем он вновь обратился к морю. От всколыхнувшегося напряжения защемило сердце. Нужно было поговорить с ним, но с языка так и не сорвалось ни одного подходящего слова.

Я прильнула к Эрику, обняв его за талию, перевязанную чистыми тканями. Лучи восходящего солнца отражались на переливающихся золотых шпилях, заливали утесы и бухты и сверкали на бледных берегах королевского города.

Эрик прикоснулся к моему лбу долгим поцелуем. Нам не требовалось связывать себя сердечными узами, чтобы любить или читать мысли друг друга, ведь сейчас мы думали примерно об одном и том же.

Мы вернулись домой.

Мерфолки сопровождали Вечный корабль в главный порт города. Их сферические глаза каждые несколько мгновений всплывали на поверхность, обшаривая борт в поисках возможности взглянуть на короля и его команду. Они, столь прекрасные и одновременно пугающие, вызывали благоговейный трепет у присутствующих королевских земных фейри.

Мира ахнула, заметив, как женщина с волосами цвета зеленого мха и кожей, напоминавшей грозовую тучу, ринулась на нее из потока, оскалив остроконечные зубы и застонав печальным голосом.

Похоже, даже мой отец был очарован их переливчатыми плавниками и лукавыми голосами, уговаривающими земных фейри присоединиться к их плаванию.

– Не смей и думать об этом, Джонас! – прокричал Сандер, схватив брата за руку.

– Она такая привлекательная. – Джонас указал на стройную русалку.

– Им нет никакого дела до твоей жизни, как только ты окажешься под приливом, – настойчиво твердил Гэвин, перекидывая тяжелый холщовый мешок через борт в один из небольших яликов, доставляющих припасы в город. – Они влюбляют в себя, а после теряют к жертве интерес.

– Я бы позаботился о том, чтобы она не потеряла интерес.

Гэвин добродушно усмехнулся. Странно наблюдать, как между друзьями и семьей, с которыми я прожила всю жизнь, и моим новым народом возникает некое подобие дружеского единения.

Однако оно не коснулось лишь двоих.

Даж оставался рядом со мной на расстоянии нескольких шагов, но между Эриком и ним образовалась четкая дистанция. Время от времени они кивали друг другу, но не вступали в разговор.

Мне не терпелось узнать все: как Эрик решился отправиться на мою родину и смог вернуться живым; каким образом обнаружил спрятанный остров. Я сгорала от любопытства услышать, что подумал мой отец о тех редких случаях, в которых к его дочери обращались как к королеве.

Но больше всего на свете мне безумно хотелось ускользнуть от посторонних глаз вместе с моим Змеем и коснуться его, обнять, переплести руки и ноги, забыв на мгновение о нашей невыносимой разлуке. Но предстояло еще рассказать о Ларссоне, Арионе и Фион, имевшим некую чудовищную власть над Скади и ее народом.

В итоге Хранитель костей лишь отделался синяками, но не прекратил свою погоню за короной.

Оставалось только догадываться, когда он нанесет очередной удар.

За новым звуковым сигналом последовали радостные возгласы толпы, собравшейся вдоль извилистой каменной дороги. Дети из окон красных двускатных крыш размахивали знаменами Вечного корабля, а женщины развевали белые полотна, призывая своих мужчин вернуться домой.

– Итак, – произнес даж низким голосом, – это и есть Королевство Вечности.

Эрик отступил чуть в сторону, безмолвно предлагая нам побыть наедине, и сделал вид, что занят разгрузкой, одновременно раздавая приказы готовившимся покинуть судно членам команды.

Паутина мощеных дорог петляла вокруг домиков и таверн. На каждом изгибе пути возвышались могучие каменные арки, а со скалистых уступов низвергались громадные водопады. Поросший зеленью холм, обрамлявший ярусы дворца, сиял под лучами солнца, словно королевский город праздновал возвращение своего короля.

– Это королевский город, – произнесла я, взяв отца за руку и склонив голову ему на плечо. – Это... это мой дом, даж.

Он опустил подбородок, закрыв глаза и собираясь с мыслями, а после взял мою ладонь в свою и поднес костяшки пальцев к губам.

– Знаю.

– Это вовсе не означает, что я не скучала по вам всем, – прошептала я, испугавшись ужасной дрожи в собственном голосе. – Не значит и никогда не значило, что я больше люблю...

– Ливия. – Отец притянул меня к себе, прижимая к груди. – Твой даж все понимает.

Тысяча невысказанных слов уместилась в таком простом ответе: ему было известно, каково это – взять на себя бремя правления королевством, каково это – посвятить свое сердце и душу другому.

И он понимал, что я теперь не только его дочь.

– Кареты ждут, любовь моя. – Низкий тембр Эрика вырвал меня из крепких отцовских объятий.

Поколебавшись, Король Вечности окинул взглядом короля Ночного народа, а затем протянул руку мне.

Наблюдавшие со стороны восприняли бы этот момент как нечто обыденное, однако для меня он стал переломным. Мгновение, за которое я освободилась от привязанности к своему отцу, своему народу и прижалась к мужчине, завладевшему каждой частичкой моей души.

Это прекрасно понимал и Эрик, сжимавший мою ладонь в знак поддержки, пока мы добирались до деревянного трапа.

Даж, осознав невозможность возврата к прошлому, держался в нескольких шагах позади меня, присоединившись к Стигу и остальным, словно смирившись с новым местом, откуда мог бдительно следить за своей девочкой, позволяя ей вступить в свои владения.

Глава 27
Певчая птичка

Сегодняшнее прибытие разительно отличалось от первого, когда я только ступила в главный дворцовый зал. И не потому, что отныне я с наслаждением, а не со страхом, спокойно прижималась к Эрику Бладсингеру, не потому, что кареты привезли к воротам как морских, так и земных фейри, а потому, что во дворце витало некое чувство.

Одновременно мрачное и радостное, напряженное и жизнерадостное. Придворные и жители хоть и возрадовались прибытию королевского корабля, но догадывались, что оно означает новые грядущие сражения.

Алистер, чья помпезная внешность выделялась среди прочих, был облачен в плохо сидящий синий шелковый дублет и брюки и ожидал нас в просторном коридоре, но стоило Эрику ворваться в двери, как губы старого дворецкого дрогнули. Он поклонился в пояс в знак приветствия.

– Добро пожаловать домой, мой король. – Взгляд тусклых глаз Алистера задержался на наших сплетенных пальцах. – И вы, моя королева.

Стоило нескольким придворным, праздно шатавшимся без дела, повторить за Алистером, как мое сердце дрогнуло. Немногочисленные ведьмы и сирены пристально разглядывали Джонаса, Сандера и Алексия. Прибыв сюда впервые, Алек вызывал нескрываемое любопытство и интерес у многих обитателей королевского двора. Однако принцев стало больше, и выбор для созерцания значительно расширился.

Едва Джонас бросил свою лукавую ухмылку, придворные захихикали и с тихим восторгом сгрудились вместе, прикрыв пухлые губы атласными перчатками.

Но восхищенная публика умолкла при одном только появлении Стига и моего отца.

Негодующий ропот в адрес повелителя земли пронесся по каменному залу.

Долго размышлять о правде, что Вален Ферус – настоящий убийца короля Торвальда, и об осуждающей реакции жителей королевского города на его присутствие мне не хотелось.

Эрик, не удостоив вниманием приветствия своих подданных, остался невозмутим и поспешно заговорил с Алистером:

– У нас гости, члены королевской семьи. Проследи, чтобы их разместили в подходящих покоях.

Старый дворецкий недовольно проворчал:

– Возможно, мой король, хотя это всего лишь мой каприз, но было бы неплохо послать маленькую записку с сообщением о прибытии членов королевской семьи.

– Алистер, – самодовольно произнес Эрик. – Не ты ли уверял меня, прежде чем началось все это безобразие, что дворец будет готов к приему земных фейри?

– На меня это не похоже.

Эрик наклонился ближе.

– Позаботься о них. Или поручить это кому-то другому?

– Угрозы бессмысленны, ваше величество. Можете прогонять меня сколько вашей душе угодно, но я не подчинюсь. Кстати, прежде чем вы все отправитесь в покои – и, Боги, умоляю, мой король, вымойтесь, – я решил, что наша Королева Вечности захочет кое-что увидеть.

Королева Вечности. Я судорожно сглотнула, пытаясь освободиться от комка в горле.

– Не мне стоит задавать этот вопрос, старик. – Рука Эрика опустилась на мою спину. – Спроси свою королеву. Ее голос обладает тем же влиянием, что и мой.

Говоря откровенно, мне больше всего на свете хотелось ускользнуть в наши покои и не выходить из них не меньше месяца. Тем не менее я кивнула Алистеру.

– С удовольствием бы взглянула.

Дворецкий фыркнул, но, прежде чем он повернулся, мне удалось уловить довольное выражение на его лице, а после Алистер повел нас в тронный зал. Кровавые лужи от расправы в ту трагическую и прекрасную ночь, в которую Эрик объявил меня своей королевой, исчезли. От краев комнаты к центру отполированная плитка без единого пятнышка закручивалась в спираль подобно морскому водовороту. Горели свечи в подсвечниках, освещая бледные каменные стены.

На помосте рядом с троном Эрика из темного красного дерева стоял полностью готовый и впечатляющей своей красотой второй трон. Вдоль подлокотников раскинулись вырезанные лозы. Высокую спинку дополняли солнечные лучи, шипы и бутоны роз, а по бокам виднелись маленькие лисята, бегающие по лесу.

– Вы довольны? – с нескрываемым нетерпением спросил Алистер.

– Он восхитителен, – задыхаясь от волнения, ответила я.

Эрик нежно поцеловал мою ладонь. Мира и Селин не преминули отметить мастерство исполнения и то, насколько удачно трон выглядел на фоне ужасающе безвкусных гобеленов и предметов обстановки, доставшихся от предыдущих Королей Вечности.

Отец держался непринужденно, погрузившись в глубокие размышления, нарушать ход которых я не осмелилась. Не раньше чем у нас появится время, чтобы освоиться в новой жизни. Сначала отдохнуть, поесть, помыться, как предложил мудрый Алистер, и только потом нам предстоял серьезный разговор.

Удовлетворенный моей похвалой, дворецкий хлопнул в ладоши, призывая толпу дворцовых слуг заняться гостями.

– Даж здесь враг, – шепнула я Эрику. – Он убил короля, и об этом известно каждому.

В глазах Эрика вспыхнул огонек.

– Но он еще и отец нашей королевы. Думаю, я ясно дал понять в этой самой комнате, что будет с тем, кто причинит вред моей королеве, Певчая птичка. Если он пострадает, пострадаешь и ты.

Рядом кто-то прочистил горло, привлекая внимание. Алистер, вскинув голову, шагнул к нам.

– Прошу прощения за вторжение, но я лично займусь земным королем. Уверяю вас, шансов напасть на него у меня катастрофически мало. Потом, естественно, будет пир в честь нового объединения королевств. Хорошая еда, веселая мелодия и терпкое вино заставят гнев сменить на милость.

Прежде чем мы успели возразить, он удалился. Мне давно стало ясно, что Алистер преданно служит дворцу, и рушить его планы было бы пустой тратой времени.

– Он позаботится даже о Стиге, потому что все остальные, похоже, гостей боятся, – прошептала я.

Эрик, после того как мои друзья и члены семьи получили по сопровождающему, провел нас в кабинет с письменным столом из полированного дерева, широким окном с видом на морские просторы и одним из хитроумных королевских потайных ходов.

К тому моменту, как Эрик вошел в королевские покои, мое тело пылало от желания, разлившегося внизу живота.

В камине горел странный голубой огонь, разожженный кем-то из прислуги. Деревянный поднос на столе был уставлен сладким вином и темным ромом, а из уборной шел густой пар.

В памяти пронеслись десятки воспоминаний об этой комнате: бесконечные споры, превращение из похитителя и пленницы в возлюбленных, безмерная радость и неистовая страсть. Мысли беспорядочно крутились в голове, пока мы не остановились перед дверью в умывальную комнату.

Эрик принялся возиться с ручкой.

– Мы можем помыться, тогда...

Не успел он договорить, как я прижала его спиной к стене и поцеловала со всей накопившейся яростью, царапнув зубами его зубы. Эрик запустил пальцы в спутанные волосы, оттягивая мою голову так, чтобы добиться требуемой ему позиции. Я изогнулась в порыве страсти и застонала от прикосновения.

– Мойся сколько влезет, – произнесла я между вдохами. – Но только со мной и моими руками на твоей коже.

– Боги, женщина, – выругался он и потянулся к грязной рубашке, испачканной застарелой кровью.

На нас остались следы от многочисленных ударов и порезов, но я не задумывалась о них, лихорадочно снимая ремень, а Эрик – скидывая ботинки. Нетерпеливые пальцы трудились над шнуровкой лифа и пряжкой брюк.

– У тебя открытые раны, – прошептала я между горячими поцелуями, украдкой бросив взгляд на бандаж вокруг ребер. – Не позволяй своей крови отравить меня, пока я не получу от тебя нечто большее, Змей.

Его лукавая ухмылка коснулась моих губ.

– Тэвиш владеет трюками, о которых не знает даже ткач костей. Повязка останавливает кровь с помощью заклинания, милая. Если ее не трогать, она будет держаться при любых движениях.

Потеряв терпение, Эрик взялся за края моего лифа и распорол его по швам. От прохладного воздуха, коснувшегося моей кожи, затрепетали соски. Издав хриплый стон, он прижал меня спиной к дверному косяку и жадно припал губами к чувствительной плоти.

С моего языка сорвались резкие, жаждущие продолжения вздохи, и, обхватив затылок, я притянула его ближе. Эрик безудержно ласкал мою кожу, слегка царапнув сосок острым клыком, а после провел по нему языком.

Мое ядро бешено пульсировало, и я уперлась в его бедра, отчаянно желая получить долгожданное освобождение. Даже одно касание любимого мужчины превращалось в прекрасное проклятие, и мне всегда будет мало его вкуса и нежных прикосновений.

Я подцепила пальцами пояс его брюк и, засунув руку внутрь, высвободила пульсирующее возбуждение. Стоило мне обхватить бархатистую кожу и медленно погладить, как Эрик сладостно простонал мне в грудь.

– Певчая птичка. – Он поднял голову, и глаза вспыхнули золотым огнем.

Выпрямившись, король положил ладони по обе стороны от моей головы. Он изучал ладонь, покачивал бедрами, от удовольствия раздвигая губы, и смотрел, опьяненный желанием, как мой большой палец скользит по выступившим бисеринкам его возбуждения.

– Моя рука, – прошептала я ему на ухо, – или мой рот?

Эрик, издал сладострастный стон, уткнувшись лбом в мое плечо.

– Если надеешься, что после всего я кончу раньше тебя, то глубоко заблуждаешься.

Я издала пронзительный крик, едва Эрик подхватил меня под бедра и, крепко держа за талию, понес в умывальную комнату. В глубокой каменной купальне была набрана теплая вода. Безусловно, благодарить за это и все остальные приготовления следует только Алистера.

Эрик посадил меня на край купальни и быстро расправился с остатками платья, стянув его через мою голову.

Он опустился на колени, его брюки по-прежнему соблазнительно низко сидели на бедрах. Не сводя с меня глаз, король откинулся на пятки. Раньше, оказавшись обнаженной, я, возможно, почувствовала бы вспышку смущения, однако рядом с Эриком Бладсингером все было иначе. Его искренний взгляд, жадные прикосновения и безумная страсть пробуждали во мне нестерпимое желание ответить ему взаимностью.

Когда я скользнула ладонями по бедрам и раздвинула ноги, обнажив себя, черные зрачки расширились.

Эрик выругался и запустил руку между моих бедер, дразня меня каждым движением, каждым нажатием своих шершавых кончиков пальцев. Я откинула голову назад, когда он вновь провел языком по моей груди, покрывая поцелуями живот и спускаясь все ниже. Грубые пальцы проникли внутрь, и я ахнула, теряя контроль.

– Эрик. – В груди саднило от неровных вдохов, но меня подобное заботило в последнюю очередь, и я перекинула одну ногу через его плечо. – Почему ты все еще одет?

Остановившись, Эрик аккуратно отвел мою ногу в сторону и избавился от окровавленной рубашки, заставив меня затаить дыхание. В области сердца отчетливо выделялась еще не зажившая рана. Крепко обхватив мою талию, он притянул меня ближе и бережно провел ладонью по шраму между ложбинками грудей.

– Выслушай меня, любовь моя, – прошептал Эрик в мои губы. – Сколько бы этот ублюдок ни думал, что смог отнять у нас их, это ему не удалось. Я всецело, до последнего жалкого кусочка, принадлежу лишь тебе, и для доказательства мне не нужны ни заклинания, ни узы. Я выбираю тебя, Ливия Ферус, и все продлится намного дольше, чем наступит мой последний вздох.

Радостные слезы скатились по щекам.

– Твои слова помогают, Змей.

Я поцеловала его изо всех сил, наслаждаясь сладостным вкусом. Эрик с уже меньшим остервенением опустил меня в воду, отпрянув лишь для того, чтобы скинуть брюки, а затем накрыл своим телом, и вокруг наших лиц заклубился пар.

На мгновение его наполненные огнем глаза поглотили меня, испепеляя порочным желанием, которое я так любила в те моменты, когда он намеревался заявить свои права на меня. Кончики пальцев обводили контуры моего лица, изгибы грудей, живот, пока не опустились ниже.

Я откинула голову к краю купальни и раздвинула ноги шире, все чаще приходя к мысли, что неимоверно изголодалась по его жгучим прикосновениям. Вожделенное предвкушение мускусного землистого вкуса его губ на моих наполнило рот желанием. Я вновь потянулась к нему, но он отклонился, избегая моего поцелуя.

– Мерзавец, – простонала я, почувствовав, как Эрик к первому пальцу добавляет второй, задавая неистовый темп.

Одурманивающее оцепенение охватило все тело: ни мыслей, ни беспокойства, ни страха, лишь он, его мозоли на ладонях, блаженное напряжение на коже и пленительные приливы от прикосновений.

Больше не в силах контролировать себя, я послушно двигала бедрами в такт его движениям. Вода выплеснулась через край на пол. Эрик прижал кончик большого пальца к чувствительной плоти, и едва из горла вырвался стон, подтверждавший мою готовность вот-вот сорваться, на его губах расплылась самодовольная ухмылка.

– Докажи правдивость моих слов, – прорычал Эрик, в чьих чертах читалась мрачная свирепость. – Ты только моя. – Он сосредоточенно провел большим пальцем по кругу и понизив голос до угрожающего тона. – Сделай так, чтобы каждая чертова душа в этом дворце знала это.

Пронзившее тело головокружительное наслаждение разбило меня вдребезги.

Вода бурлила вокруг нас, тело сотрясалось от счастья, и его имя вырывалось из моих уст. Король торопливо проглотил этот звук, впившись в меня поцелуем. Его пальцы не останавливались, пока мое тело не обмякло в сладостной истоме.

Задыхаясь, я прижала ладонь к брови.

– Удовлетворен? Ты победил.

Эрик усмехнулся с легким намеком на коварство и поцеловал меня в шею.

– Ничего подобного, любовь моя.

Глава 28
Змей

Ядовитая кровь, многочисленные порезы и раны едва ли могли оказаться уместными именно в тот момент, когда единственное, что мне хотелось, – это прижатую ко мне обнаженную Певчую птичку.

Руки мои двигались быстро, но бережно, оттирая грязь с наших тел. Хоть все мои раны были тщательно обработаны и на ее коже не осталось ни пятна крови, я все же, тихонько напевая, продолжал наблюдать, как багровые разводы стираются, а капли попадают в воду.

Любое мгновение могло стоить жизни, и я не собирался рисковать.

Ливия в очередной раз нахмурилась, уставившись на мои новые повязки, собираясь выразить недовольство моим решением перерезать собственное тело, однако я пресек все замечания, целуя ее до тех пор, пока она снова не обмякла в моих объятиях.

– Эрик, – выдохнула Ливия. – Еще.

– Ты желаешь большего? – Я продолжал покрывать поцелуями ее подбородок и стройную шею. – Хочешь попробовать меня на вкус, Певчая птичка? Желаешь захлебнуться мной или хочешь, чтобы я поглотил тебя?

Выдавив из себя тихий всхлип, Ливия кивнула и выгнула шею назад, словно предлагая себя моим желаниям.

– Вставай. – Взяв ее за руку, я залюбовался тем, как благоухающая вода стекает по женским изгибам.

Ливия не раздумывая подчинилась и обхватила меня за талию, пока я вел нас в спальню. Коснувшись ногами набитого пушистым мхом матраца, лежавшего на кровати, она резко вдохнула. Поверх постельного белья было расстелено новое багровое покрывало с золотыми нитями, вышитыми по центру в виде плюща и морских волн.

Позднее я обязательно отблагодарю Алистера за распоряжение создать убранство, объединившее оба недавно враждовавших мира. Старый дурень проделал все в наше отсутствие, словно заранее знал, что не будет существовать такой реальности, в которую я не вернусь со своей Певчей птичкой.

Ногти Ливии царапали мои бедра. Отлично. Надеюсь, она оставила следы, ведь слишком долго кожа обходилась без столь желанных прикосновений моей спутницы.

Я развернулся и обхватил ее лицо.

– Доверяешь мне?

– Всегда.

Не торопясь я опустился на кровать, пока голова не уперлась в атласные подушки.

– Иди сюда.

С раскрасневшимися щеками Ливия переползла на кровать, устроившись на моих бедрах.

– Не то место, Певчая птичка, – озорно усмехнулся я.

Она нахмурила брови.

– Что ты...

Слова прервались, как только я обхватил ее за задницу и притянул к груди, расположив ее колени у себя на плечах.

– Эрик, что ты делаешь?

– Почти, любовь моя. – Я вновь обхватил ее бедра, пока не прижал колени к своим ушам. – Руки на изголовье, бедра вниз.

– Не могу... Эрик, я не могу сесть тебе на лицо.

– Можешь. – Я провел носом по сгорающему от жара телу, вдыхая ее запах. – И ты сделаешь.

Дрожащими пальцами Ливия ухватилась за спинку кровати и жадно втянула в себя воздух, почувствовав, как мой язык прошелся вперед и обратно по ее лону. Боги, ощутить ее вкус снова...

– Эрик. – Едва различимый голос, похожий больше на грубый шепот, словно продиктованный инстинктом, прозвучал именно так, как должно произноситься мое проклятое имя.

Чем глубже я погружал язык, одновременно используя пальцы, тем тело Ливии все больше раскачивалось и выгибалось. Острые зубы прошлись по ее чувствительной плоти и внутренней стороне бедер.

– Идеально, – хрипло произнес я, наблюдая за раскрасневшимся и блестящим от воды и пота телом, которое полностью просматривалось с моей точки обзора. Я подтолкнул ее бедра. – Откройся для меня пошире.

Она сдавленно вздохнула, ощутив, как я провел языком по чувствительной сердцевине. Ливия неистово застонала, затем слегка выгнулась в талии, опустив лоб на изголовье кровати, и ближе прильнула к моему рту.

Стоявшая на коленях королева издавала страстные звуки от каждого поцелуя, открывшееся зрелище заставляло пах пульсировать в предвкушении долгожданной разрядки. Сбивчивые всхлипывания и проклятия отскакивали от стен комнаты, и спустя мгновение стало даже трудно определить, кто из нас издал тот или иной возглас.

Голова Ливии откинулась назад, стоило мне прильнуть к ней сильнее и впиться пальцами в кожу, удерживая на месте. Очередной вдох, очередная ласка языком, и ее тело напряглось.

Не желая упускать момент, я перекатился под нее, устроив ее бедра между своими, а она все извивалась, стремясь получить приятное наслаждение через освобождение.

– Пожалуйста. – Ливия обхватила мою талию лодыжками, подталкивая ближе.

Одним движением я вошел в нее, и неописуемое ощущение восторга пронзило мозг и сердце. Ливия жалобно простонала, а потом зарылась лицом в мою шею, нащупывая точку пульса.

Я слегка наклонил ее бедра, чтобы погрузиться еще глубже, и застыл на месте, переведя дыхание. Ощущение ее тела, вновь обхватывающее мое, оказалось слишком сильным. Я отпрянул, а затем снова прижался к ней и услышал тихий стон возле уха. Изящные изгибы ее мягкого тела столкнулись с моей грудью.

– О Боги, да, – прошептала она, впиваясь ногтями в спину.

Между нами возникло взаимопонимание, и я подхватил ритм. Ядовитая кровь покалывала в жилах. Дотянувшись рукой до груди Ливии, я сжал её, усиливая ощущения, и одновременно прильнул своими губами к ее. Ливия впилась в мой язык, и приникла ко рту с таким усердием, будто больше никогда не коснется его.

По телу пробежала крупная дрожь, когда сладостное напряжение скопилось в глубине нутра. Потеряв контроль над собой, я дико зарычал. В ответ Ливия принялась с остервенением тереться об меня, пока не стала шептать мое имя снова и снова, вздрагивая всем телом от нахлынувшей истомы.

– Я люблю тебя, – мой голос хоть и прозвучал мягко, но все равно надломился.

Она нахмурила брови и углубила поцелуй. Соприкосновения кожи, горячее дыхание, удары кровати о стену – все это было настолько идеально, что я готов был на что угодно, лишь бы это мгновение никогда не заканчивалось.

Как только ее центр запульсировал, шея Ливии напряглась, но в следующий миг давление спало. На несколько вдохов я замер, чувствуя, как меня накрывает разрядкой. А после – прикусил плечо, вращая бедрами, чтобы растянуть удовольствие.

Обняв за талию, я прижал ее к себе, продолжая тяжело дышать, а затем, поцеловав пульсирующую точку, медленно отстранился.

Мы развалились на кровати, устремив глаза на стропила, но не прошло и мгновения, как Ливия придвинулась ко мне, положив ногу на мою. Медленно и ласково она поцеловала меня, ее глаза были мокрые от слез.

– Я тоже люблю тебя, Эрик Бладсингер. И никогда мне не передать словами, как восхитительно опять оказаться в твоих объятиях.

Большим пальцем я прочертил изгиб ее нижней губы, поцеловал в лоб, а затем прижался к ней всем телом. Моя рука властно обвивала ее талию, пока мы не погрузились в наконец-то спокойный сон, не грозивший новым расставанием.

Глава 29
Певчая птичка

Проснувшись, я осознала, что вновь осталась одна.

Острая, почти болезненная паника пронзила грудь, и моя ладонь быстро прошлась по стороне, на которой еще недавно лежал Эрик. Все еще теплая, но уже стремительно остывавшая.

– Эрик? – Я резко вскочила на ноги, и кровь хлынула в голову, отдаваясь пульсацией в ушах. Темные атласные шторы, приглушавшие свет, были задернуты на окнах, но сквозь щели пробивались солнечные блики, более насыщенные, чем отсветы рассвета.

Дверь в уборную была распахнута, но внутри никого не оказалось, если не считать разбросанной одежды, по-прежнему валявшейся на полу. Я приложила ладони к сердцу, где кожа все еще не зажила от утраченных сердечных уз.

– Эрик.

Боги, теперь, потерпев такое поражение, я ощущала себя полной дурой. Из меня не вышло ни храброго воина, ни достойной королевы. В здравый рассудок проскальзывали безжалостные, неумолимые мысли, искажающие воспоминания, отчаянно пытавшиеся убедить, что все это была лишь красивая иллюзия, хитроумная игра, а на самом деле мой Змей все еще оставался для меня потерянным.

Кончики пальцев прошлись по следам на горле, оставленные порочным ртом Эрика Бладсингера.

Глубоко вздохни. Сосредоточься. Я моргнула, и первые слезы упали с ресниц. Но быстро, смахнув их, я взяла себя в руки, едва не сорвавшись на истошные рыдания и панику.

Тихо отворилась дверь, ведущая в помещение для отдыха, и в проеме появился обнаженный до пояса Эрик, державший поднос с травяными напитками, от которых исходил ароматный пар, и несколькими мягкими пирожными, покрытыми розовой сахарной глазурью. Он сосредоточенно следил за хрупким равновесием подноса, не замечая, что я была готова расплакаться, лежа посреди кровати.

Боги, до чего же он был прекрасен, силен и крепко сложен, словно родился, чтобы бороздить просторы морей. В голове вспыхнули воспоминания, как мои пальцы запутывались в его темных волосах.

Он поднял пунцовые глаза и непринужденно улыбнулся.

– Я планировал разбудить тебя по-своему, но... – однако голос резко оборвался. Быстро поставив поднос на комод возле стены, Эрик нахмурил брови. – Певчая птичка? Что случилось?

Жгучий стыд неумолимо разгорался на щеках, но я выдавила из себя улыбку и покачала головой.

– Все в порядке.

Эрик скользнул на кровать, нежно прикоснулся к моему колотящемуся сердцу и толкнул на спину, уложив на матрац и накрывая своим телом.

– Значит, сейчас мы начинаем лгать друг другу? Мне казалось, мы уже давно выяснили, что в подобных вещах нет смысла.

– Обычные глупости, – шепнула я.

– Тогда ты заинтриговала меня еще больше, потому что мне еще не доводилось слышать из твоих уст ни одной глупости.

Я нежно погладила его руку, почувствовав скопление шрамов возле запястья.

– Просто крамольные мысли снова пытаются вырваться наружу.

Эрик расположился позади меня, обхватив рукой талию и прикасаясь губами к уху.

– Ты Ливия Ферус.

Я крепко обняла его, наслаждаясь низким голосом. Он словно стал одним из одеял, беспорядочно обмотанных вокруг моего тела.

– Дочь воинов, – продолжал Эрик, осыпая поцелуями мое ухо и шею. – Победительница предателей, а после укусившая Короля Вечности...

– Я не кусала тебя.

Эрик склонил голову набок, обнажив следы зубов по всему плечу.

Поджав губы, я отвернулась.

– Никаких жалоб я не слышала.

Пальцы медленно обводили кончик уха.

– Никогда не скрывай от меня свои страхи, Певчая птичка.

– Просто в тот момент, не застав тебя рядом, я испытала беспокойство, что все случившееся было лишь прекрасным сном. Разум говорил, что такое предположение неправдоподобно, но я все равно словно попала в бурю мечущихся мыслей.

– Я разочарован, – произнес он, взяв меня за подбородок и побуждая снова взглянуть на него. – Ты так и не сказала ничего глупого.

– Ты слишком заботишься обо мне, Эрик Бладсингер. – Я слегка ущипнула его за бедро.

– Понятия не имею, как это делается. – Эрик потянул меня за талию, пока я не перевернулась на бок и не оказалась лицом к нему. – Что я тебе говорил, любовь моя? Страх обладает огромной властью. Каждый воспринимает по-разному, но для меня большая честь пройти через твои страхи вместе с тобой. И не важно, насколько нелогичными они кажутся. Разве ты не сделала бы то же самое для меня?

Я глубоко вздохнула.

– Разумеется, я бы так и поступила. Вам, Король Вечности, не помешало бы оступиться еще пару раз, чтобы я могла дотянуться до вас. Вы довольно непреклонны. Это раздражает других, – я указала на себя, – ведь мы не можем быть всегда такими непоколебимыми.

Он быстро чмокнул меня в губы.

– Тебе известно больше, чем кому бы то ни было, любимая, это всего лишь маска, которую приходится носить.

Я ласково погладила заросший щетиной подбородок.

– Со мной никаких масок, Змей.

– Слушаюсь. – Он вновь одарил меня медленными поцелуями, сквозившими нежностью. – При условии, что ты сделаешь то же самое.

– Хорошо. – Я издала утрированный вздох. – Боги, вы слишком требовательны.

Эрик навалился своим телом на мое, ухмыляясь все с той же порочностью, которая мне понравилась еще в те ночи, проведенные возле его тюремной камеры.

– У меня найдутся способы предъявить еще больше требований, которые тебе обязательно доставят удовольствие. – Он осыпал поцелуями обе мои груди, а затем соскочил с кровати. – Но, к сожалению, придется повременить. Мы должны присутствовать в зале. – Взяв поднос с едой, Эрик положил его на кровать и лег на бок рядом с ним, опираясь на один локоть. – В свое оправдание я пытался угрожать Алистеру расправой, чтобы тот оставил нас в покое, даже поклялся лишить его проклятых дублетов, но, боюсь, настоящий король здесь он.

Я невольно захихикала и отправила маленькое пирожное на язык, застонав от нараставшего блаженства. Молочная глазурь обволокла горло взрывом сладости, а следом мои пальцы потянулись к небольшому мягкому кексу.

Эрик наблюдал за происходящим, держа собственный десерт на полпути ко рту.

– Скажи только слово, любимая, и я заставлю тебя издавать подобные звуки еще чаще. Но придется поторопиться, ведь я не смогу повторить это, не находясь внутри тебя.

Смородиновое семечко полетело ему в лоб.

– Несколько дней прошло без хорошей еды. Ларссон оказался не слишком благосклонен к своему новому питомцу.

Я уже поднесла чашку к губам, но остановилась, заметив, как лицо Эрика явно помрачнело.

– Не смей называть себя так. – Челюсть начала пульсировать. – Гэвин рассказал нам о том, что он с тобой сделал.

В горле разлилась едкая желчь, и моя ладонь легла на его руку.

– Я по-прежнему твоя, Эрик.

– Боги, Ливия. – Он сел и опустил ноги на пол, опираясь на колени. – Неужели ты полагала, что перестанешь ею быть? Думала, я стану считать тебя ничтожеством?

– Нет. Ничего такого я не имела в виду.

Эрик ненадолго задумался, а потом ответил:

– Каждый миг, пока ты находилась у него, в моей голове строились нескончаемые планы, которые заставили бы его страдать. Однако узнав, что он прикоснулся к тебе и брал твою кровь, я пришел к решению, что каждое королевство, от Богов до твоего народа, услышит его истошные крики. Он и его приспешники станут мифами, призраками морей. – Эрик повернул голову, показывая мне часть своего лица, но не поднимая взгляда. – Меня не назовешь сострадательным мужчиной, но ты всегда сможешь поговорить со мной, любовь моя. Если тебе вдруг захочется или понадобится высказаться о том, что с тобой сделали...

– С нами обоими, – вмешалась я. – Это было сделано с нами двумя.

Осторожно перебравшись к нему, я обхватила его сзади за талию и прижалась щекой к теплому позвоночнику, поцеловав между лопаток.

Эрик накрыл мои руки на животе своей рукой.

– Пусть я не слишком хорошо разбираюсь в вопросах благородства, но мне не хочется, чтобы испытываемая мной жестокость не позволяла тебе обсуждать со мной что-либо. Я всегда буду сначала слушать тебя, а потом приходить в ярость.

Искренние слова разожгли в сердце еще более сильную любовь к Королю Вечности. Хоть услышать их оказалось весьма болезненно, но прямо сейчас Эрик предлагал свое плечо, мужественные руки, а главное – безопасность, если в ней возникнет необходимость.

Я медленно провела по длинному шраму на его испещренной рубцами спине.

– Больше всего я боялась никогда не увидеть тебя. Когда... когда Ларссон распорядился вырвать сердечные узы, я подумала, что не смогу сделать ни вдоха. Мои самые мрачные ожидания внушали мне, что ты сочтешь меня мертвой и прекратишь поиски.

Эрик не спеша расположился на краю матраца, согнув одну ногу на кровати, а другую оставив на полу, а после прикоснулся ладонью к моей щеке.

– Я был готов штурмовать врата Иного мира ради тебя, Певчая птичка. Наступившая в душе пустота не вынудила бы меня прекратить поиски. И я никогда не допускал мысли, что тебя больше нет. Это ровным счетом не имело никакого значения. Ничто не способно было остановить меня.

Новая предательская слеза скатилась по моей щеке, но он быстро смахнул ее большим пальцем.

– Той ночью, когда он прикоснулся ко мне... Я до сих пор чувствую его мерзкие руки... – Мой голос надломился, а дыхание сбилось, как только Эрик притянул меня к груди и прижал к себе, словно застыв вокруг моего тела. – Его прикосновения были жестокими и отвратительными, и... Мне казалось, что я никогда не избавлюсь от этих ощущений.

Мягкие поцелуи легли на мою голову.

– Если мои руки когда-нибудь станут слишком...

– Нет. – Крепко обхватив его, я продолжила: – Твоих прикосновений мне всегда будет мало. – Мои мокрые глаза зажмурились. – Именно здесь, подле тебя, Эрик, я обретаю покой. Не смей, слышишь, прекращать прикасаться ко мне.

Король Вечности хранил молчание, но все сильнее прижимался к моему телу, словно безмолвно заверяя, что никогда не отпустит меня.

– Мое детство проходило под неусыпным контролем, – медленно и нерешительно произнес он. – И даже после войны надо мной по-прежнему тяготели ожидания знати и жителей Королевства Вечности. Я вырос и научился командовать Вечным кораблем. Мы неустанно следили за соблюдением порядка, будь то обычный набег или просто плавание на встречи с лордами домов. Но с момента твоего похищения я не чувствую ничего, кроме напряжения. Мне неведомо, что чувствует утопающий смертный, но я слышал, что это похоже на разрыв легких. Именно так ощущался каждый миг, проведенный вдали от тебя, любовь моя. Но стоило тебе оказаться в моих объятиях, как я смог облегченно вздохнуть.

Мягко и медленно мои губы целовали его губы.

– То же самое чувствовала и я.

– Никогда за всю свою полную горечи жизнь мне не доводилось жаждать подобной жестокости, – продолжал Эрик. – Ни ради дяди, ни ради мести за отца. Лишь ради тебя. Подозреваю, что это превращает меня в подонка, вряд ли подходящего для столь доброго сердца, как твое, но такова уродливая сторона моей правды, любовь моя.

Долгое время единственным звуком в комнате оставалось наше дыхание в унисон.

– Змей?

– Певчая птичка.

– Я бы последовала за твоей тьмой, за любой уродливой правдой, сквозь все существующие небеса и моря.

За двойными дверями тронного зала я крепко держала Эрика за руку. Оделись мы довольно быстро: на Эрике – блестящая черная одежда, на мне – новое нефритовое платье, расшитое переливающимися на солнце нитями, словно лучи света заливали дворцовые сады.

В комнату вошли служанки, собираясь привести мои волосы в порядок, но я попросила их позаботиться о Мире или Селин, которые, скорее всего, уже прокляли меня за желание провести еще одно мгновение наедине с Королем Вечности.

По спине волнами струились длинные волосы, и даже Эрик освободил свои плечи и пояс от толстых кожаных ремней и многочисленных клинков, находившихся всегда при нем.

Мы собрались здесь не ради соблюдения приличий. Тех, кто был уже внутри, вряд ли взволновало бы наше появление даже в ночных сорочках.

За распахнутыми дверями послышалась оживленная болтовня, но стоило нам переступить порог, как все разговоры умолкли. Отец и Стиг расположились в самом конце длинного стола из морского дуба. Даж облачился в мрачную одежду, совсем как Эрик, темные волосы были заплетены в косу, а подбородок стал более гладким, чем раньше. Стоило ему сойти с Вечного корабля, как с плеч свалилась свинцовая усталость, возвратив молодые черты лица взамен старческих.

Засохшая кровь исчезла с лица Стига, густая борода была разделена на две косы с красовавшимися на концах серебряными бусинами, а по центру головы уложена еще одна толстая коса. Он всегда и везде остается истинным Рэйфом.

На Джонасе и Сандере были надеты туники с развязанной на груди шнуровкой и темные штаны. Может, одежду взяли из гардероба Эрика или позаимствовали у Тэйта, но не исключено, что близнецы ограбили какого-нибудь бедного дворецкого по пути в отведенные ими покои.

Сидевшая рядом с Селин Мира, едва бросив на меня взгляд, встала, одернув голубую, как лагуны у берега, юбку. Ей явно были по душе тонкие ткани и широкие разрезы в платьях морских фейри.

Алексий, перекинув одну ногу через подлокотник кресла, ссутулился, сосредоточенно проводя точильным камнем по изогнутому лезвию ножа. По другую сторону от кузена расположились Сьюэлл, Гэвин и Тэйт, дожидавшиеся своего короля.

Однако Эрик не стал усаживать нас в стоявшие рядом небольшие кресла, а повел меня к деревянному трону, расположенному во главе стола.

– Здесь твое место, Певчая птичка, – прошептал он.

Я растерянно моргнула, в груди все сжалось, но потом, взяв себя в руки, медленно опустилась на новый трон. Мои пальцы прошлись по вырезанным из дерева лисятам и ветвистым лозам. Нащупав кусочек золотистого атласа, обтягивавшего спинку, я погладила ткань, запоминая каждое возникшее ощущение между пальцами.

Эрик проигнорировал свой трон и встал рядом со мной, положив руку на спину, словно пока еще не желая отстраняться ни на миг.

Сидя за столом, я встретилась с полуночными глазами дажа, который барабанил пальцами по краю столешницы, скрипя зубами, словно тщательно подбирая слова.

И вот наконец он опустил руку.

– Тебя здесь называют королевой, Ливи.

– Да, даж.

Его испытующий взгляд метнулся от меня к Эрику, потом обратно.

– Ты приносила клятву?

– Ну... нет.

– Тогда я не понимаю.

– Так распорядился король, – пояснил Тэйт. – Он дал ей титул королевы перед всем двором.

– И это все?

– Восседать на троне Короля Вечности – означает быть равным королю, – сказал Эрик. – Ее возвели на трон. И я преклонил колено. В Королевстве Вечности еще ни одна женщина не носила такой титул. У нас нет такого обычая.

– Выдумал на ходу, Кровавый певец. – Джонас поднял жестяной сосуд, наполненный королевским элем, и усмехнулся. – Уважаю такую дерзкую затею.

– Зрелище было впечатляющим, – отметил Алек, постукивая ножом по столешнице.

– Большинство покорились моим словам, – продолжал Эрик, – но, очевидно, среди них есть и те, кто сопротивляется каждому отданному приказу.

Отец печально нахмурился, но, казалось, его недовольство было вызвано не столько разочарованием, сколько попаданием в чужую атмосферу. Выдержав паузу, он хлопнул ладонью по столу.

– Что ж, если отныне это королевство моей дочери, то мы здесь, чтобы бороться за него. Полагаю, ты не собираешься позволить этому ублюдку просто кануть в море, Бладсингер.

Эрик крепко сжал ладонь в кулак.

– Нет, пока от него не останется ничего, кроме костей.

– В таком случае нам необходимо выяснить, как его выманить, и покончить с ним раз и навсегда. – Отец повернулся ко мне. – Лив, мы должны узнать все об этом острове. Понимаю, тебе неприятно вспоминать, но придется рассказать нам.

Нам. Я прекрасно знала Валена Феруса и догадалась, что он говорил вовсе не о собравшихся в комнате, а о себе и мужчине, стоявшем рядом со мной. В груди разлилось теплое и пьянящее чувство привязанности. Отец в какой-то мере смог смириться с тем, что в доме семьи Ферус стало на одного члена больше.

Его правота была очевидна. Времени на нежные беседы, щадящие эмоции не осталось. Ларссон и Фион заполучили слишком мощный источник власти на Наттхавэне, и его требовалось уничтожить. Моя история началась с того момента, как я очнулась в той злополучной комнате. Упоминание о Скади вызвало множество вопросов, особенно у Сандера, и Эрик послал за Алистером, чтобы тот принес все труды об эльфийском народе, какие только сможет найти в стенах дворца.

Прежде чем я закончила излагать исповедь Ларссона о его родственных связях, о Тьме как результате их кровавых заклинаний, а затем перешла к его нападению, мой отец нервно мерил шагами комнату, а глаза Эрика потемнели от ненависти.

– Должен прервать тебя, – вклинился Гэвин, подняв руку. – Ты упустила мою любимую деталь, не сказав, что откусила его чертово ухо.

Выражение лица Селин сменилось со страха и сожаления на ликование.

– Конечно, она смогла откусить. Она же из Королевства Вечности!

– Глубокие укусы, длинные выпады, – подмигнув, сказал Сьюэлл.

Я подробно рассказала о нашем побеге, а Гэвин добавил свои замечания о страже, оружии и планировке дворца в Наттхавэне.

– Мой хаос надежно оберегал меня. – Я взяла ладонь Эрика в свою. – Пока ты не вышел мне навстречу. Хоть Ларссон и Фион вырвали сердечные узы, чтобы разрушить все оковы, препятствующие ему завладеть кровавой короной, однако что-то влекло меня и привело на берег. Словно хаос или этот остров поняли, что ты мой.

Красный огонь вспыхнул в глазах Эрика.

– Я же объяснял тебе, что они ничего не взяли, Певчая птичка. Неужели мне придется повторить на глазах у всех все те страстные слова, которые были сказаны наедине?

– Лучше бы тебе этого не делать, – проворчал Алексий.

– Это мой дворец, Кровавый заклинатель.

Поразительно, но лицо отца не исказилось от ярости и не скривилось от презрения к мужчине, говорившему мне подобные вещи. Когда Стиг наклонился и пробормотал что-то неразборчивое, он даже добродушно усмехнулся.

– Что такое, даж?

– Ничего, радость моя.

В глазах Стига промелькнул озорной огонек.

– Я напомнил королю о днях, когда они с твоей матерью много раз выпроваживали нас из зала во время подобных бесед, чтобы остаться наедине. Я сказал, что жду, когда Эрик сделает то же самое и вышвырнет нас вон.

На моих щеках вспыхнуло смущение, совпавшее с румянцем на лице отца. Однако ситуация стала еще хуже после произнесенных Эриком слов:

– С удовольствием.

Я ткнула короля локтем в ребра.

– Теперь, когда я узнала о своих матери и отце больше, чем хотелось бы, может, подскажешь, что нам делать дальше?

В зале воцарилась гнетущая тишина.

Эрик подошел к трону и извлек из ножен клинок, напоминавший белое золото.

– Не знаю, помните ли вы, но та незнакомка, прямо перед тем, как берег откололся, бросила это. Мне показалось, что оно появилось из ничего.

Спасение из Наттхавэна смутно отразилось в моей памяти, и мне не удалось заметить, как Скади рассталась с оружием, но в груди защемило от привязанности к едва знакомой девушке.

Она продолжала оказывать помощь и сражалась до конца, даже поддавшись чарам каких-то коварных заклинаний.

На рукояти из бледного хрусталя по краям были выгравированы изящные и необычные руны.

– Она назвала его белым железом, – пояснил Эрик.

Внезапно сердце бешено заколотилось.

– Белое железо? Эльфийский клинок. Эрик, она призналась мне, что Фион защищают темные заклинания. По ее словам, пока жива морская ведьма, жив и Ларссон.

– Это действительно темные заклинания, – произнес Тэвиш низким голосом. – Искусство управлять смертью обнажает самые безжалостные стороны души.

Я внимательно изучила клинок.

– Скади объяснила, что Фион невозможно убить обычным оружием, потому что она стала слишком порочной. Только эльфийское белое железо способно прожечь сердце, даже защищенное самым могущественным заклинанием.

– Думаешь, она обронила его с конкретной целью?

– А зачем еще?

Эрик выдержал паузу, переводя дыхание.

– Значит, она оставила его именно для тебя. Держи его при себе, любовь моя, а я позабочусь о том, чтобы тебе представилась возможность им воспользоваться. – Эрик обвел глазами присутствующих. – Ларссон претендует на кровавую корону по праву рождения, но теперь, похоже, догадался, как сорвать с нее защиту. Как только он получит ее и взойдет на трон, те же самые доводы, по которым я сделал Ливию королевой, могут быть использованы и для его превращения в короля.

– Королю никогда не достаточно только власти, – заметил отец. – Мы сражались с такими высокомерными болванами, как предыдущий Король Вечности. Пусть ненасытная жадность и станет причиной его падения.

Эрик выждал долгую паузу и пристально взглянул на моего отца.

– У Ларссона за спиной силы этого неизвестного нам острова, ведьма и помощь огненной эльфийки.

– Арион, – подсказала я. – Эльфийский принц, претендующий на собственный трон в их народе, помогает во всем Ларссону. Он очень опасен и нуждается в Скади, поскольку она обладает недостающей ему силой. Кажется, я что-то упускаю, но на этом острове сокрыто множество тайн.

– Например, чертов голос Хранителя костей. Почему мы даже не смогли предположить, что он обладает морским голосом? – Селин рассеянно потерла переносицу.

– Благодаря Фион он оказался под надежной защитой.

– Ворует магию. – Гэвин потер глаза и несколько раз быстро моргнул. – Это большой риск. Думаешь, он сможет выпить твою кровь и выжить, Эрик?

– Всегда можно влить в него и узнать, – сказал Сандер, и, говоря начистоту, мне подумалось, что в произнесенных словах не было ни намека на шутку, лишь искреннее желание увидеть результат.

– Торвальд не мог перенести мою кровь, – сообщил Эрик.

– Знаешь, это весьма странно, – произнесла Селин. – Повелитель земли плавал в твоей крови, пока оттаскивал тебя, и ничего не случилось.

Отец опустился в кресло, сложив руки на груди.

– Это не какой-то великий подвиг или что-то в этом роде. Я знал, что нужно лишь следить, чтобы она не попала в мой чертов рот. Мне приходилось видеть, на что способна его кровь, помнишь? На глазах у молодого Короля Вечности прошла целая война.

– Однако ты все-таки подверг себя риску, – прошептала я. – Именно ты прекратил его песню, прежде чем она причинила ему вред, даж.

Отец судорожно сглотнул.

– Он слабел, а ты исцелилась. Не было больше смысла заставлять его истекать кровью.

Эрик с глубоким интересом рассматривал на столе попавшую откуда-то песчинку, а остальные разом погрузились в безмолвие. На самом деле в сказанном таилось нечто большее. Можно было сколько угодно притворяться равнодушным, но Вален Ферус не позволил Королю Вечности потерять слишком много крови, потому что повелитель земли волновался за жизнь Эрика.

Уже не важно, было ли это сделано ради меня или моего короля. Отныне отец не представлял угрозы для Эрика Бладсингера.

В конце концов Эрик, в чьей шее пульсировал комок напряженных жил, сел на трон.

– Несмотря на полученные синяки, Ларссон будет начеку, пытаясь защитить то, что у него осталось. Я давно его знаю, и ему не захочется отсиживаться в безопасности или считать себя побежденным только из-за потери Хеша и Ливии.

– В таком случае нам лучше держать королевские ворота под наблюдением, – сказал Тэйт низким голосом, а после обернулся к Гэвину. – И подготовить каждый дом. Ларссон не даст нам много времени и выступит против Эрика в любой момент. Он явно заявится сюда, представив себя как лучший выбор из двух королей.

Эрик на мгновение замешкался.

– Это не должно повлиять на земные королевства.

– Хеш устранен. Нарза остается защищать границы...

– Подожди, что? – Я недоуменно посмотрела на него.

– Объясню позже, дорогая. – Эрик повернулся сначала к Стигу, а после к моему отцу. – Ты пришел, чтобы помочь спасти Ливию, и ты это сделал.

Джонас жалобно застонал, прерывая короля.

– Боги, только не говорите мне, что сейчас прозвучит речь о том, что нам больше не нужно рисковать своей головой и мы можем вернуться домой к своей уютной жизни.

Эрик бросил испепеляющий взгляд на принца, однако Джонас оскалился в ответ, заслонив глаза непроницаемой чернотой, за которой тот скрывал свое легкомыслие.

– В чем дело, Кровавый певец? Ты же слышал короля Ночного народа. Теперь здесь правит один из членов королевской семьи, а Лив наша семья. Ты получил нас независимо от того, хотел или нет. Разумеется, я рассчитываю на личные покои в твоем дворце, как только стану героем Королевства Вечности.

Я крепко сжала предплечье Эрика.

– Змей.

– Певчая птичка?

– Тебе больше незачем ненавидеть Хранителя костей в одиночестве, – прошептала я. – Ведь теперь мы поддерживаем тебя и будем ненавидеть его вместе.

Эрик поцеловал тыльную сторону моей ладони.

– Значит, начнем планировать убийство моего брата.

– Сначала, – промолвил отец, зажимая пальцами бледную раковину, – кое-кому уже давно не терпится поговорить с Ливией.

– Что это? – поинтересовалась я, как только даж подошел и опустил ракушку мне на ладонь.

– Прижми ее к уху.

Удивленно вскинув бровь, я повиновалась и резко вдохнула.

– Привет? Даж? Я тебя не слышу. Эй, морская ведьма, ничего не работает.

– Рорик. – От изумления я невольно прикрыла рот ладонью, не веря собственным ушам. Сквозь раковину донесся хоть и отдаленный, тихий, немного приглушенный, словно говоривший общался через пуховую подушку, голос моего дикого и неутомимого младшего брата Рорика.

– Ливи? – Рорик глубоко вздохнул и выпустил поток безумных слов. – Прости, что не смог помочь тебе, но ты должна знать, что именно я спас Кровавого певца. Я пробрался в ту комнату, как чертов... то есть как настоящий Рэйф, и освободил его. Джо и Алек рассказали мне, что единственный способ вернуть тебя – это дать ему уйти, поэтому, думаю, мне все же удалось спасти тебя. Ливи, расскажи, какое оно, Королевство Вечности? Там все дома под водой? А у них водятся большие рыбы с острыми зубами? А как выглядят мерфолки...

– Рор. – Я рассмеялась, стараясь сдержать слезы, застилавшие глаза. – Ты самый храбрый Рэйф из всех, кого я знаю.

Брат выдержал паузу, обратившись к кому-то мягким голосом, словно разговаривая с ним вдалеке, а после вернулся ко мне.

– Эй, Ливи, морская ведьма... – Он понизил голос до хриплого шепота: – Все время вылетает из головы ее имя. Она спрашивает, где вы находитесь?

– Мы во дворце в королевском городе.

Рорик вновь затих, а после раздался его голос:

– Она велит отправляться в бухту леди по имени Олин. Не знаю, что она имеет в виду, но сказала, что вам всем нужно идти и заставить Бладсингера капнуть немного крови в воду. Спорим, она собирается произнести заклинание. Ливи, эта женщина творит ужасные заклинания. Морская ведьма сделала лицо Альвы синим, потому что эта девчонка украла мои сапоги.

Я отстранила раковину от уха.

– Рор говорит, что мы должны отправиться в бухту Олин. Где это?

Эрик заметно напрягся.

– Убежище моей матери, – а после, понизив голос, продолжил: – Наша бухта, Певчая птичка.

Сердце неистово заколотилось о грудную клетку. Я впервые признала Короля Вечности своим именно в этой бухте, в нашем укромном местечке. Той ночью, когда мы открыли друг другу свои сердца, той ночью, когда убийцы Ларссона пытались разлучить нас.

– Рор, – негромко обратилась я. – Передай ей, что мы скоро придем туда.

Глава 30
Змей

Покрытая зелеными листьями вода, подобно изумрудам на белом песке, по-прежнему оставалась нетронутой. Моя мама всегда ценила стоявшую здесь тишину и уютный полумрак. Временами, ступая на узкий берег, я отчетливо различал ее голос, погружавший в далекие детские воспоминания.

Представляешь, любовь моя? Эта вода позволяет заглянуть в новый мир, полный чудесных приключений. Сидя здесь, я любил предаваться мечтам, воображая тебя и себя отправляющихся в грандиозное путешествие по бескрайнему морю.

В одиночестве и безудержном гневе мне не раз доводилось коротать в этом месте бесконечные ночи, грезя о тех послевоенных событиях. Здешние берега неизменно служили ужасным напоминанием о столь желанном и одновременно потерянном по моей вине. Хотя, признаться чеcтно, я полагал, что нарочно приходил сюда и доставлял себе муки в качестве искупления за смерть матери от собственных рук.

А после упорная и восхитительная Певчая птичка, содрав последние слои с испепеленного сердца своего короля, превратила эту бухту в тайное святилище, изменив все, начиная от источенных ветром каменных стен до алебастрового песка. Теперь это место хранит новые воспоминания, которые я бережно сберегу до последнего вздоха.

Протянув руку, я провел Ливию по старой, поросшей мхом лестнице, ведущей к бухте. Оказавшийся рядом с Селин Вален инстинктивно последовал моему примеру.

Однако Селин задержала недоуменный взгляд на ладони повелителя земли, но затем на ее лице заиграла довольная улыбка. Она вскинула подбородок, изображая чертову знатную даму, и приняла руку.

– Большое спасибо, повелитель земли.

Тэйт стоял перед принцессой Мирой. Сузив глаза, она подобрала юбку и шагнула на первую ступень.

– Не утруждай себя, Ходящий за сердцами. Я прекрасно справлюсь без тебя.

– У меня и в мыслях не было беспокоиться, – проворчал Тэйт. – И я Говорящий с сердцами, запомни уже.

Войдя в воду по колено, я провел большим пальцем по краю острого зуба. Ведьмовские заклинания зачастую требовали крови, и, несомненно, Нарза задумала какую-то уловку, поэтому тратить драгоценное время на расспросы было бесполезно. Брызги ядовитой крови окрасили стеклянную воду.

Вокруг упавших капель образовалось пенистое кольцо, продолжавшее бурлить и разрастаться с каждым мигом. Мне пришлось отступить в сторону, но в это время мою руку схватила Ливия, заглядывая через плечо широко распахнутыми глазами. Вода вращалась и бурлила, словно множество рыб, попавших в сети, приближались к поверхности. Однако вскоре она вновь стала гладкой, но внутри кольца оставалось слабое свечение.

Ливия еще крепче вцепилась в ладонь.

– Эти... голоса?

От воды раздались гулкие перекликающиеся голоса. Я переплел наши пальцы и подтолкнул Ливию к воде, всматриваясь в пенное кольцо на поверхности. Внезапно из ее горла вырвался короткий задыхающийся кашель, сменившийся отчаянным всхлипом и радостным смехом.

– Маж!

Посреди мелкой ряби проступало искаженное лицо королевы Элизы. Она стояла так, что казалось, будто пристально вглядывалась в зеркало на полу.

Я невольно ахнул, отпрянув от круга, поскольку никогда не приходилось видеть подобного заклинания. Имелось немало способов, позволявших общаться через приливы посредством голоса или колдовских приемов, но видеть лицо? С каждым днем я все больше убеждался в том, как мало мне известно о собственной бабушке.

Неудивительно, что отец всю жизнь испытывал легкий страх перед леди Нарзой.

– Ливия! – Хоть взволнованный голос Элизы отдавался эхом на ветру, словно слышался во сне, однако доносился вполне внятно. Королева протянула пальцы, и от ее прикосновения по поверхности пошла мелкая волна, на мгновение нарушив целостность изображения. Но стоило воде успокоиться, как перед нами предстала счастливая королева, смотревшая напряженным взглядом, и не будь море таким мутным, я бы даже не сомневался, что по ее щекам текли слезы. – Девочка моя. Ты действительно там.

Всхлипнув, Элиза снова потянулась к Ливии, отчаянно желая прикоснуться к дочери.

Но она быстро одернула себя, не успев снова разбить водяной образ.

Преклонив колени на мелководье, Ливия произнесла мягким голосом:

– Я очень сильно скучала по тебе.

Элиза шмыгнула носом.

– Я тосковала по тебе каждый миг в течение всех этих долгих дней. Скажи мне, что ты цела и невредима. Скажи, что ты в полной безопасности.

– Я в безопасности. – Добродушно улыбнувшись, Ливия посмотрела на меня. – Я в безопасности настолько, насколько это вообще возможно, маж.

Элиза недовольно хмыкнула, стоило Рорику протиснуться к ней.

– Ливи, – задыхаясь от волнения, проговорил мальчик. – Черт возьми, я вижу тебя. Кровавый певец там? Хочу показать ему, как бросаю нож, который он мне оставил. А даж? Мне тоже хочется увидеть дажа.

Элиза взъерошила волосы сына и попросила позвать Валена. Немного растерявшись, повелитель земли и Стиг присоединились к Ливии у края.

Увидев мужа, Элиза разразилась невеселым смехом, но между принцем Рориком и его матерью разгорелась ожесточенная борьба за право говорить первым. В итоге Вален остался наблюдать, как его сын начал метать нож, не давая понять, что наложенное на воду заклинание не позволяло толком разглядеть, куда попадает лезвие.

– Ты ведь не вернешься сейчас, как мне бы хотелось? – задала вопрос Элиза более мягким, чем до этого, голосом.

– Пока нет, любовь моя. Предстоит еще несколько битв. – Выражение лица Валена, разговаривавшего со своей королевой, едва ли напоминало того злейшего врага, каким мне всегда мерещился в воспоминаниях. Он одаривал жену нежным и благоговейным взглядом, и мне хотелось надеяться, что я так же смотрел на его дочь.

Вален и Стиг вкратце рассказали о планах Ларссона и его неприкрытых угрозах Королевству Вечности и Ливии. Повелитель земли не скупился на правдивые слова, ничуть не опасаясь затронуть чувства жены, и не ограждал от произошедших мрачных событий, считая ее равной себе на поле боя. Его настоящая королева-воительница.

– И как ты еще не расправился с Королем Вечности? – в серьезном тоне Элизы проскользнули скрытые нотки смеха.

– Маж, – простонала Ливия, взяв меня за руку.

Вален оглянулся на нас через плечо.

– Да, не убил. А как прикажешь это сделать, он же почти прирос к ней.

Я отвел взгляд, приготовившись уйти обратно во дворец, только бы избавиться от очередного полукомплимента. Но, увы, был вынужден остаться, поскольку Ливия вновь принялась за слезливые разговоры с братом и матерью.

Их болтовню прервал появившийся отец Алексия. Первые несколько секунд принц потратил на искренние извинения, затем, совсем как Ливия, перешел к ласковым заверениям, торжественным обещаниям вернуться целым и невредимым, которые сменились громким смехом над столпившимися возле его отца дамами. Дворцовые леди, перебивая друг друга, восславляли Алексия за храбрость и смелость перед ужасными морскими фейри.

Джонас с привычной бравадой взирал на происходящее, но лицо принца мгновенно побледнело, стоило раздаться глубокому рычащему голосу и назвать сначала его имя, а после и имя близнеца.

Джонас встряхнул руками и шлепнул брата по груди.

– Ладно, ты говоришь с дажем. Попробуй успокоить его. А я возьму на себя маж.

Наконец они как один предстали перед своими родителями. Их отец, хотя мне не было видно его лица, заговорил мрачным тоном, укоряя сыновей за глупость и требуя их возвращения домой, чтобы ему было удобно отчитывать их с глазу на глаз.

Следующей к воде устремилась Мира, чьи родители вели себя гораздо суматошнее. Они неистово кричали, сыпали бранью, а после заливались вместе смехом, но через вдох все продолжалось вновь.

Наложенное на воду заклинание постепенно исчезало, и члены королевских семей собрались вокруг, торопливо прощаясь с родными.

– Странно, не правда ли? – прошептала Селин, шагнув ко мне, пока Ливия со слезами на глазах прощалась с матерью. – Совсем недавно мы желали этим мерзавцам смерти и хотели стереть с лица земли. А теперь они словно... всегда были здесь.

– Не будь такой сентиментальной, Тайдкаллер.

– Ладно. – Селин вскинула руки. – Я не стану заканчивать то, что планировала сказать. Промолчу о том, что, на мой взгляд, все произошедшие перемены пошли только на пользу королевству. И прикушу язык, чтобы не произнести, что именно ты – тот король, который нужен Королевству Вечности.

Я не стал встречаться с ней взглядом или смотреть в сторону моря, лишь опустил подбородок и пробормотал:

– Мудрый выбор. Подобные мысли лучше держать при себе.

Глава 31
Певчая птичка

– Так куда же ускользает Кровавый певец, когда не поглощен разглядыванием тебя? – Мира сняла с двух деревянных гвоздей один из кинжалов Эрика, висевших рядом с камином в наших покоях.

– Он вместе с Гэвином и землемером. Наверняка они уже возвращаются, – ответила я, поправив бусину в косе и перекинув волосы через плечо. – Землемер может вдохнуть морские заклинания и уже разведал, где находится тот остров. Тэйт тоже с ними.

– Не совсем понимаю, почему ты упомянула Ходящего за сердцами, – заметила Мира, сохраняя притворное спокойствие. Легкий звук металла о дерево подсказал, что она вернула клинок на место.

– Ведь именно об этом ты и спрашиваешь, земная фейри, – усмехнулась Селин, выходя из уборной комнаты. – Тебя не интересует местонахождение короля, лучше скажи правду.

В глазах Миры вспыхнул яростный огонек.

– Неправда. Я, признаться честно, Селин, не понимаю, как тебе удается плавать с таким морским фейри, как кузен короля. Он жутко грубый и всегда угрюмый.

Селин недовольно фыркнула, взяла со стола один из небольших ножей Эрика и сунула его в сапог.

– Более преданного соратника, чем Ходящий за сердцами, тебе не сыскать. Однако должна отметить, земная фейри, ты склонна подмечать его угрюмое настроение чаще, чем кто бы то ни было.

На загорелых щеках Миры вспыхнул розовый румянец. Она метнула на Селин мрачный взгляд, словно бросая вызов, а затем отвернулась.

– Ливи, а ты знаешь, что один довольно симпатичный и очень отважный мужчина из команды Вечного корабля увлечен Селин?

– Что? – Я резко обернулась. – Селин Тайдкаллер, почему ты ничего мне не рассказала?

– Боги, что за вздор. – Пальцы Селин невольно метнулись к гвоздику в ее единственном ухе. – Никогда бы не подумала, что все вы, чертовы земные фейри, такие болтушки. Лучше быстрее одевайтесь и пойдем. И прошу вас обеих, попридержите свои языки.

Я обхватила Селин за плечи и начала пристально рассматривать ее профиль, получая немалое удовольствие от ее старательной попытки избежать моего взгляда.

– Селин. – Я произнесла ее имя, намеренно растянув его. – Что случилось в мое отсутствие? Ты должна мне объяснить.

– Я никому и ничего не должна.

– Меня уже дважды похищали, морили голодом, избивали и угрожали, так что с твоей стороны будет великодушно обрадовать меня приятными новостями.

Она возмущенно хмыкнула.

– Ты слишком злоупотребляешь искусством манипуляции. Похоже, дурные качества короля передались и тебе.

– О, пожалуй, на нее оказывает влияние не только это, – лукаво произнесла Мира и взвизгнула, стоило мне ущипнуть ее за руку. – Да ладно, Ливи, твоего дажа здесь нет, как нет и твоего возлюбленного, а я жажду узнать все пикантные подробности еще с тех пор, как увидела, как ты кружишься с мужчиной в маске.

– А мне показалось, что после той ночи ты жаждала убить моего короля, – усмехнулась Селин.

– О, всего лишь на несколько недель, – отмахнулась от нее Мира, а затем положила подбородок мне на плечо, опустив ресницы. – Теперь мне просто хочется посплетничать и, возможно, немного позавидовать тому, что тебя любят, а меня нет.

– Могу только повторить то, что когда-то сказала Алеку. Эрик – моя хьярта, песня моего сердца, и на этом я остановлюсь.

Мира сморщила нос.

– Едва ли это удовлетворит мое любопытство. Как минимум развей мои опасения и скажи, что он знает, как правильно обращаться с женским телом.

По животу прокатилась волна жара, спустилась вниз, где только сегодня утром король виртуозно терзал меня, пока я не смогла сделать полноценный вдох.

– В его поступках нет ничего пристойного, – пробормотала я и тихо засмеялась, услышав вялые аплодисменты и увидев лукавую ухмылку Миры. – Но мне думалось, что мы обсуждали Селин и ее тайного поклонника из экипажа.

Кашлянув, Селин подняла лицо, ставшее красным, как окровавленный клинок.

– Вовсе нет.

– Кто же он?

– Мне пора идти, моя королева. – Длинными шагами Селин направилась к двери.

Я торопливо поправила висевшее на шее костяное ожерелье. Когда над сердцем расположились выгравированные золотые руны – жестокое напоминание о неминуемом наказании, которое постигнет всех врагов Короля Вечности и его королевы, уголки моего рта дрогнули в мрачной усмешке.

– Подожди, Селин. – Прежде чем она выскользнула в коридор, я заслонила дверь. – Мы пойдем все вместе, и у нас еще достаточно времени, чтобы тебе назвать его имя.

– Я сделаю это, – решительно произнесла Мира, выхватывая несколько потрепанных свитков, по которым мы изучали легенды об эльфах почти два дня. – Штормдравер, Штормкаллер...

– Штормбрингер? – Мои губы разошлись в широкой улыбке.

– Это ничего не значит, – запротестовала Селин. – В море у команды Вечного корабля невелик выбор, и они предпочтут взять то, что ближе.

– Не преуменьшай значение своих чар, наложенных на этого мужчину, – весело возразила Мира. – Лив, он так смотрит на нее, словно она освещает весь небосвод.

Селин разразилась ругательствами.

– Жизнь протекала спокойно, пока Королевство Вечности не заполонили любопытные принцессы.

Я взяла за локоть Селин, а Мира – за другой, повторяя наш традиционный ритуал так, словно Селин Тайдкаллер всегда была частью нашей компании.

Наклонившись, я шепнула:

– Штормбрингер был бы просто глупцом, если бы не достал для такой, как ты, любую звезду с неба, и не просто потому, что ты единственная женщина в команде.

Застонав, Селин провела ладонями по лицу и направилась в коридор, ускоряя шаг, однако мне удалось заметить, как на ее губах появился намек на слабую улыбку.

Стоило нам спуститься по лестнице на нижние этажи, как мы столкнулись со Сьюэллом и Тэйтом, направлявшимися в рабочий кабинет. Тэйт, встретившись со мной взглядом, отступил, и сердце мое болезненно сжалось, а пальцы на руках беспокойно заплясали.

– Сьюэлл, будь добр, займи мне место и проведи свою дочь и Миру внутрь.

Сьюэлл, в чьих глазах промелькнул озорной огонек, протянул руки обеим девушкам, оставив меня наедине с Тэйтом.

В этот момент он явно намеревался нырнуть в кабинет. Чертов идиот пытался избегать меня ровно настолько, насколько мне было тяжело находиться в его компании.

– Ходящий за сердцами.

Тэйт неохотно остановился, обратив взор на пересекающиеся стропила.

– Ничего не нужно объяснять.

– Ты такой же невыносимый, как и твой кузен. А может, и хуже.

При этих словах Тэйт резко обернулся. При ближайшем рассмотрении его глаза оказались не столь насыщенного красного цвета, как у Эрика, скорее золотистыми, с темными вкраплениями коричневого, подобно мокрому песку. И все же в них проступили пунцовые пятна, словно кровь, прорезавшая темноту.

– Мы должны зайти внутрь.

– И мы так и поступим.

Сцепив руки перед собой, я шагнула вперед, вплотную приблизившись к нему. Я не отрывала взгляда и некоторое время не произносила ни слова, просто внимательно рассматривая его. Внешне Тэйт производил впечатление грубияна, но под этой маской каждое его действие, каждый риск, на который он шел, были проникнуты смертельной преданностью.

Он пожертвовал многим, защищая Дом Королей, оказал помощь раненому Эрику, пока тот сражался со смертью, не побоявшись пролитой ядовитой крови. И после всего, не думая о собственной жизни, принял удар клинка на себя, заслонив меня.

– Я считала тебя погибшим.

Он сунул руку в карман штанов и извлек сигару, перекатывая ее между пальцами. Скорее это стало нервной привычкой, чем желанием закурить.

Меня он не удостоил даже взглядом.

– Обычный неглубокий порез.

– Лжешь. Я прекрасно видела, что удар был смертельным.

Тэйт тяжело вздохнул.

– Что ты хочешь от меня услышать? Мне стоило остаться в стороне и ничего не предпринимать?

На моих губах заиграла добродушная улыбка.

– Знаю, я тебе не слишком важна, но мне просто хотелось поблагодарить тебя. – Я заколебалась, но затем положила руку на его плечо. – Мне никогда не стереть из памяти твой поступок, и я рада, что ты остался цел и невредим.

Закончив с ответом, я направилась в кабинет.

– Земная фейри. – Тэйт прочистил горло. – То есть Ливия.

Я оглянулась через плечо.

– Ты... ты ошибаешься.

Наконец-то Тэйт посмотрел мне в глаза.

– В чем?

Он зажал между зубами незажженную сигару и спрятал руки в карманы.

– Меня беспокоит, что происходит с тобой. Понимаю, что временами кажется, что все не так. Я... я не привык раскрывать... – Тэйт развел руками, подыскивая правильные слова.

– Свое сердце, Ходящий за сердцами? – Уголки моего рта слегка приподнялись.

Он вдруг нахмурился.

– В детстве Эрик, когда мы были маленькими, часто проводил со мной время, пока мой отец не превратился в жестокого ублюдка. Некоторым узам не суждено ослабнуть, как бы другие ни пытались их разорвать. Нам внушали презирать друг друга, однако он спас меня, убив Харальда, и я это точно знаю. Несмотря на своих врагов и клеветников, он отдал всю душу, защищая Королевство Вечности, а те видели в нем лишь бесхребетного неудачника.

Затаив дыхание я ждала, когда Тэйт, собравшись с мыслями, продолжит. Пожалуй, это была самая длинная речь, какую мне довелось услышать из уст этого мужчины.

– Сначала я не хотел видеть тебя здесь, – признался он. – Потому что мне было хорошо известно, какими глазами он смотрел на тебя и какие изменения почти сразу последовали после встречи с тобой. Даже почувствовав твою привязанность к нему, я не доверял тебе. Считал, что ты используешь его, бросишь и в конце концов натравишь против него свой народ.

Предательские слезы подступили к глазам, и я, собрав всю свою волю в кулак, постаралась сохранить спокойный голос:

– А теперь?

– Сейчас? Я готов принять тысячу клинков вместо тебя. – На высоких скулах Тэйта заиграл странный румянец. – Ведь именно ты подарила моему брату покой. Ты стала для него опорой, настоящей семьей, которую он всегда заслуживал, но так и не обрел из-за безжалостного отца и жестокого дяди. Оставим все как есть, ладно? Никакой благодарности, никакого чувства вины. Если понадобится, я сделаю это снова.

Тэйт протянул мне руку, не проронив больше ни слова.

Я смахнула упавшую слезу и взяла его ладонь, мягко улыбнувшись.

– Хорошо, оставим все как есть, Ходящий за сердцами.

Он склонил голову в знак молчаливого согласия.

– Однако, – произнесла я, понизив голос, – мне по-прежнему кажется, что ты ужасно угрюмый засранец.

И впервые с момента знакомства с этим мужчиной я наблюдала, как абсолютно искренняя улыбка озарила его лицо.

Глава 32
Певчая птичка

Из окна кабинета открывался потрясающий вид на королевский город: красные крыши, извилистые мощеные дорожки и каменные аркады на рыночной площади, где кипела обычная жизнь после возвращения команды Вечного корабля. Семьи вновь воссоединились, обретя долгожданный покой.

Кровавую корону, лежащую сейчас в кабинете на бархатной мантии, Алистер неустанно носил за нами на протяжении целого дня, где бы мы ни находились. От нижней части венца вздымались бурные волны, формируя острые зубцы короны.

Я прищурила глаза, в груди разлилось яростное чувство презрения к отцу Эрика. Торвальд прекрасно знал, что появился еще один мальчик, в чьих жилах текла его кровь, но не обмолвился ни словом, не подготовил ни сына, претендовавшего на трон, ни королевство.

Однако именно Торвальд приказал своему маленькому ребенку убить собственную мать. Глупо полагать, что такой мужчина способен на искреннюю привязанность.

– Осмелюсь предположить, что это дело не рук Кровавого певца. – Рядом со мной появился отец, прервавший мои размышления. Он провел пальцем по раме, где в углах красовались блестящие нарисованные лозы.

– Алистер как был, так и остается довольно суровым ценителем моего искусства. Я была полна решимости расписать весь дворец, лишь бы заслужить хоть немного похвалы от этого мужчины.

Даж отнял руку от окна и нахмурил брови, изучая вьющиеся лозы какое-то мгновение, словно пытаясь разгадать скрытый под листьями смысл.

– Ты никогда не поймешь, каким облегчением для меня было узнать, что все мои страшные опасения касательно того, что тебе пришлось здесь пережить, оказались ложными.

– Даж, я знаю, что времени для откровенного разговора у нас было мало, но мне стоит признаться, что наша первая встреча с Эриком произошла не во время нападения на форт, а задолго до этого. Он не случайно похитил меня. После окончания войны он попал в плен...

– Ты ходила к его камере.

Я замешкалась с ответом.

– Это он тебе сообщил?

– Нет. Догадался. – Отец присел на подоконник, а в его темных глазах заплясали озорные искорки. – После окончания войны между мной и мальчиком-королем состоялся диалог, во время которого я пытался убедить его, что мы ему не враги, но нечаянно заметил кусок пергамента, который он все старался спрятать. В некоторых местах были нарисованы завитушки.

– Боги, а я-то считала себя такой умной, просунув записку сквозь решетку. Мне показалось, что лучше сначала представиться, прежде чем впервые заговорить с ним.

– Однажды ночью мы с твоей матерью наблюдали за тобой и застукали.

Я недоуменно склонила голову.

– Но почему вы так ничего и не сказали мне?

– Как думаешь, зачем я уговаривал Бладсингера остаться? – Отец поднялся и положил руки на мои плечи. – Еще тогда я предвидел, что этот юный король разобьет мне сердце.

– Все равно не понимаю.

– Мне всегда хотелось, чтобы и мои дети познали настоящую любовь, подобную той, что связывала меня с твоей матерью. Однако это вовсе не значит, что я мечтал, чтобы такой день когда-нибудь наступил. Стоит другому мужчине забрать твое сердце, и мое разлетится вдребезги. И я ощутил эту боль, только взглянув на мальчика, с которым подружилась моя дочь.

Я моргнула, немного изумленная подобными откровениями. На протяжении столь долгого времени и мать, и отец прекрасно знали, что я читала Эрику сказки и между нами возникла неожиданная связь.

– Неужели ты совсем не беспокоился, что он вернется?

Отец тяжело вздохнул.

– Шли дни, и я был твердо убежден, что наши барьеры против морских фейри выстоят. Понимаю, очень опрометчиво с моей стороны, ведь судьба уже пыталась преподать мне урок. Стоило бы подумать дважды. – Взяв мою руку, он слегка сжал тонкие пальцы так, как делал это с тех пор, как я была маленькой девочкой. – Я научился распознавать игры Норн, и мы с твоей матерью предчувствовали нечто важное, связанное с Королем Вечности и нашей дочерью.

– Неужели ты правда уговаривал Эрика остаться из-за меня?

– Ради твоего счастья я был готов пойти на все. Если честно, Лив, нас всех объединяло смутное подозрение, что морской король ворвался в наш мир с великой целью. Стиг первым подошел к мальчику и сумел найти с ним общий язык, а потом Бладсингер спас Тора. – На лице отца отразилась легкая нерешительность, но он продолжил свою мысль: – Думаю, я попросту был слишком упрям, не желая признавать, что это только ради тебя.

Я одарила его слабой улыбкой. Можно было бы притвориться, что Эрик раскаивался в содеянном, но мы оба отлично понимали, что подобное далеко от истины.

– И все же, даж, надеюсь, ты убедился, что он никогда не причинял мне вреда. Влюбляться в мужчину, который лгал и лишил прежней жизни, весьма странно, возможно, кто-то сочтет это безумием, но...

– Вовсе нет. – Отец опустил взгляд, изучая свои шершавые ладони. – Тебе известно о проклятиях, наложенных на меня в далеком прошлом, но вряд ли я когда-нибудь подробно рассказывал тебе о придуманных мною способах их разрушения и как мне удалось вовлечь в свои планы твою мать.

– Насколько я правильно помню, вы встретились, чтобы обсудить данные ею смертному клятвы, но вместо этого влюбились друг в друга.

– И что, Лив? Считаешь, такое было допустимо? Дядя твоей матери слыл тираническим королем, презиравшим фейри и всех, кто выходил за рамки его намерений.

Из моего горла вырвался смех.

– Даж, ты увез маж, чтобы дать ей клятву перед Богами вопреки приказу короля?

– Поклясться ей в верности? Дочь, ты слишком высокого мнения обо мне. – В его глазах промелькнула глубокая тоска. – Я забрал ее, чтобы использовать, или мне так казалось. Конечно, наши истории с Бладсингером абсолютно разные, но я обманул твою мать, вынудив ее довериться мне, а потом обнаружилось, что она поверила врагу, мечтающему уничтожить ее мир. После нашей первой встречи мне бы следовало догадаться, что в итоге она разрушит мой.

Как же необычно было слышать о скрытых тайнах их любви, вызывавшей восхищение с первых дней моей жизни. Между смертными и фейри существовали трения еще задолго до моего рождения, что не стало для меня откровением, но никогда мне не приходило в голову, что отец обманывал и нагло лгал моей матери. Не было и речи о том, что он презирал ее народ.

Ведущая в кабинет дверь с грохотом ударилась о стену. Стоило Эрику, поглощенному беседой с Сандером, войти в комнату вместе с Гэвином и Алексием, как мое сердце екнуло.

– Возможно, я понимаю обстоятельства, собравшие нас здесь, гораздо лучше, чем ты думаешь, и давай закончим на этом наш разговор. – Отец хитро подмигнул меня и отвернулся. – Похоже, настала пора нам собраться.

Атласные диваны и несколько узких кресел, стоявшие рядом с полированным столом, были заняты присутствующими. Среди приглашенных оказались Тэвиш и его отец, которого Эрик называл Маэлстром. Догадки Эрика об их отношениях с леди Нарзой вызвали огромное любопытство, равно как и признание моего отца. Мне предстоит разгадать еще немало загадок, но после того, как все закончится и кровь Ларссона окрасит пески Королевства Вечности.

Пока Сандер продолжал высказываться, Эрик поднял багровые глаза, на губах его заиграла мрачная ухмылка; резко отстранившись, король направился ко мне.

Он провел указательным пальцем по костяному ожерелью на моей шее.

– Надень сегодня только его. И больше ничего.

– Змей, позволь напомнить тебе, что мой отец находится в этой комнате.

– Певчая птичка, – прошептал Эрик мне на ухо. – Неужели ты думаешь, что он еще не догадался, что мы спим в одной постели?

Как только мой локоть врезался в его ребра, он сдавленно хмыкнул.

– Ты сущий изверг, Эрик Бладсингер.

– Обидно, что ты заметила это только сейчас, любовь моя.

Мы расположились на диване, в то время как Сандер перелистывал страницы, по всей видимости, книги сказок для малышей.

– Зачем она тебе? – спросила я.

– Существует несколько мифов, посвященных эльфийскому народу.

На потускневших рисунках была запечатлена мистическая битва золотых облаков и темных теней, где на противоположных сторонах поля расположились воины с клинками, достигавшими длины их тел.

– В детстве мама читала мне эту книгу. – Гэвин указал на страницу, где в кровопролитном сражении столкнулись ночь и день. – История о принцессе солнца, убежавшей с врагом из народа ночи. Начались кровавые битвы, но в конце концов ее люди согласились на этот союз. Это один из немногих счастливых концов в подобных легендах.

– Все легенды и мифы слагаются на основе какой-то правды. Это предание, я полагаю, повествует о происхождении эльфийских кланов. Свет и тень. Вполне сходится.

Селин недоверчиво нахмурилась.

– Ларссон – светлый эльф?

Я пожала плечами.

– Так он сказал.

– И ему нужна корона Королевства Вечности. – Даж облокотился на колени, окидывая взглядом комнату. – Но Лив упомянула, что его эльфийские родичи жаждут тоже сразиться с нами.

– По-моему, это такой обычай, – пояснила я. – Арион, эльфийский принц, намекнул, что для получения права первородства требуется победа в войне.

– Тогда почему ты так защищаешь эту девушку, владеющую тенью? – спросил Сандер. – Ты говорила, что она, похоже, тоже попала в ловушку. Верно?

– Секретов, связанных со Скади, великое множество, – призналась я. – Хоть Ларссон и проявлял к ней меньше интереса, он обладает над ней некой властью через своего эльфийского кузена. – Мой пульс участился до бешеного ритма. – На этом острове находится что-то такое, что заставляет Скади быть послушной, а Ариона – безоговорочно верить в победу Ларссона. Она сказала Ариону, перед тем как ей приказали вырвать сердечные узы, что он нарушил некое соглашение.

– Ты не догадываешься, что это может быть? – поинтересовался Эрик.

Я напряженно потерла переносицу.

– Нет. Однако Скади пришла в ярость из-за действия Ариона и Ларссона. Громко протестовала против вмешательства, пыталась заставить их остановиться, увидев, как он... воткнул в меня нож.

Эрик крепко сжал мою руку, но мне бросилось в глаза, как другая его ладонь потерла грудь.

Я зажмурила глаза, почувствовав фантомную муку в сердце.

– Скади боялась забирать узы через боль.

– Должно быть, она очень могущественна, раз способна вынимать узы через кровь, – торопливо произнес Сандер, взволнованный от собственных размышлений.

– По-моему, дело в том, что Скади умеет забирать материю. По крайней мере, так она объясняла. По ее словам, хоть магия и имеет мистическую природу, но в то же время обладает и осязаемой материей. Именно эти остатки она способна найти и взять.

– Интересно. Кажется, она заботилась о тебе?

– Верно. Она была добра, но потом в ней что-то изменилось. Словно она замкнулась в себе, стала холоднее и отстраненнее. Мне так и не удалось ничего узнать о ее судьбе с тех самых пор, как Гэвин нашел меня.

Я резко вскочила и принялась расхаживать по кабинету.

– Лив. – Мира протянула руку, мягко улыбнувшись. – Что тебя беспокоит?

– Скади важна и для Ларссона, и для Ариона. Возможно, она не сыграет ключевой роли в приближающейся битве за Королевства Вечности, но им требуется ее магия теней. Ее дар имеет некоторое сходство со способностями вашего дажа. – Произнося эти слова, я обернулась на Джонаса и Сандера. Их отец, погружаясь глубоко в свою силу, сам становился скоплением теней.

В комнате наступила гнетущая тишина. Присев рядом с королем, я устало откинулась на спинку кресла. Эрик взял меня за руку и каждые несколько мгновений проводил большим пальцем по костяшкам пальцев и обратно, словно этим движением сглаживал собственную нервозность.

– Необходимо разобраться, какими именно силами распоряжается Ларссон помимо этой незнакомки, эльфийского принца и морской ведьмы, – отметил Алексий.

На протяжении почти всего разговора Тэвиш отмалчивался, но вдруг он прочистил горло и стал постукивать пальцами по своим бедрам.

– А что, если заключить сделку с этим ублюдком?

Эрик негодующе сузил глаза.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, Тэвиш. Но ни о каких мирных переговорах с Хранителем костей и речи быть не может. При следующей нашей встрече мой клинок вонзится ему в горло.

– Возможно, получится выведать его планы. Немного потрепать, уязвить его гордость, и тогда он сделает свой ход, а мы закончим эту чертову войну.

– Ларссон мечтает прикончить Эрика, – огрызнулась я. – Он не станет вести мирные переговоры.

– Ах, но ведь известны способы соединить два разума, моя королева. Эрик встретится с Ларссоном без возможности причинить ему вред.

– Клянусь богами! – Глаза Гэвина расширились. – Ты говоришь о Ловчей разума.

– Черт. – Эрик выругался и поднялся на ноги. – Авалин.

– Кто это? – Я потянула его за запястье. – Кто такая Авалин?

Глаза Эрика вспыхнули золотым огнем.

– Дочь Йрона.

– И зачем нам нужен этот ребенок, девушка, женщина? – спросил Джонас.

– Девушка. – Эрик провел руками по лицу. – У нее редкий морской голос.

– И она чертовски страшная морская ведьма, – с горечью пояснил Тэвиш. – Йрон постоянно с гордостью говорит о том, что голоса его дома – это голоса приливов, а не ведьм. Он запрещает ей посещать Дом Туманов и удерживает при себе, редко позволяя увидеть дневной свет.

– Ловчая разума. – Я повертела это имя на языке. – Получается, ее способности схожи с умениями Тэйта, только он определяет чувства по сердцу.

– Почти, – ответил Тэвиш. – Ее заклинания позволяют завладеть чужим разумом. Если подумать, это весьма пугающе.

– Не сомневаюсь, что Йрон использует дочь, чтобы проникнуть в разум одного или сразу двух, – сказал Эрик. – Он склонен полагать, что все хотят его убить.

– Поэтому и держит в плену в собственном доме, – добавил Тэвиш. – Но она способна установить связь между разумом Эрика и Хранителем костей. Они одной крови, а с общей кровью все пойдет гораздо проще. В противном случае нам придется добыть немного волос, немного кожи, глазное яблоко – что-нибудь от того, кого мы хотим переиграть.

Черт возьми.

– Однако за все приходится платить, – сказал Эрик. – Ее голос позволяет объединить два разума, но не всегда бывает легко вернуть их обратно.

– Нет. – Я вскинула руку. – Нет, мы не подвергнем тебя риску застрять в сознании Ларссона.

– Нам понадобится якорь, – произнес Тэвиш. – Но я не сомневаюсь, что мы справимся.

Я повернулась к Эрику, когда тот погрузился в молчание и провел пальцами по подбородку.

– Ты же не будешь так рисковать.

– Придется, если мы хотим выяснить, чем конкретно нам грозит Ларссон.

– Но я только что вернула тебя, – шепнула я.

– И ты никогда не потеряешь меня вновь, – так же тихо произнес он.

Любые сражения неизбежно сопряжены с риском. Я возненавидела его, хотелось биться, кричать и не соглашаться, но лишь закрыла глаза и прижалась лбом ко лбу Эрика.

– Я расправлюсь с тобой, если ты не сдержишь обещание, Змей.

– Понял, любовь моя. – Он поцеловал костяшки моих пальцев.

– И все равно остается проблема, ведь Йрон никогда не позволит нам приблизиться к Авалин, – пробормотал Тэйт.

– Согласен, – сурово промолвил Эрик. – Итак, думаю, мне давно пора нанести визит лорду Йрону.

Глава 33
Певчая птичка

Король Вечности безмолвно, почти с благоговением созерцал, как я придвинулась ближе, направляя его. Стоило мне полностью опуститься на него, прижавшись всем телом, как его хватка застыла, став крепкой и собственнической. Мгновение мы не двигались, лишь рассматривали друг друга, разделяя учащенное дыхание.

Большим пальцем Эрик бережно провел по моей нижней губе.

– Ты мой свет на небосклоне, любовь моя.

Пока всепоглощающий страх держал меня в безжалостных тисках, он утешал мое уставшее от боли сердце, но сейчас несгибаемый Король Вечности произнес свою исповедь как мужчина, сдавшийся в битве, которая длится всю жизнь. Эрик Бладсингер, воспитанный оставаться в любых обстоятельствах холодным и бесчувственным подобно камню, притянул меня к себе. Его слова, его руки словно говорили, что он согласен согнуться, готов упасть, лишь бы я снова поймала его.

Эрик вновь осыпал меня поцелуями, двигаясь и поддразнивая меня, словно испытывая на прочность.

Я укусила его за ухо и прошептала:

– Если думаешь, что я жду нежности, Змей, то заблуждаешься.

– Женщина, – зашипел он и грубым толчком вошел в меня еще глубже. – Будь готова отвечать за свои слова.

Я прижалась к его шее, шумно выдыхая ему в плечо. Наши разгоряченные тела раскачивались на королевском троне. Яростно и властно.

Эрик стиснул мою челюсть, удерживая свой взгляд на созерцании моих меняющихся черт. Как только мои брови сошлись на переносице от сладостного наслаждения, он самодовольно усмехнулся, словно принятый им вызов был только что выигран. Он поднимал и опускал мое тело, пока я отчаянно цеплялась за его волосы.

В ответ на мои настоятельные требования он проявлял пылкость, а не благородство, прижимая наши тела друг к другу так, что между нами не осталось свободного пространства.

Обнажив шею, я утратила контроль над собой, издавая сладострастные стоны и выкрикивая имя короля, ничуть не смущаясь стоявших в нескольких шагах от меня за дверью стражников. Эрик резко дернул бедрами так, что трон заскрежетал по каменному постаменту. Плотские утехи полностью лишали рассудка. В порыве безудержной страсти все, что мне оставалось сделать, – это извлекать из груди еще больше грубых стонов, еще больше хрипов, когда его собственное возбуждение отражалось у него на лице.

– Ливия, – задыхаясь, произнес Эрик мое имя как последнюю мольбу, пока я выгибала свое тело, сильнее прижимаясь к нему.

Закрыв глаза, я ощутила, как внизу живота разливается приятный жар. Мои пальцы впились в его плечи, а подрагивающее тело напряглось, и с моего языка вновь и вновь слетало имя Эрика. Он ускорил темп, заставив сознание помутиться. Внутри разлилось горячее облегчение.

Прижавшись вплотную, мы осыпали друг друга слабыми поцелуями и тихонько посмеивались, отметив, насколько трон короля отодвинулся от моего. Эрик заботливо помог мне облачиться в сорочку, затем, поправив свои штаны, усадил меня к себе на колени и зарылся лицом в шею.

Пожалуй, Король Вечности действительно не умел разговаривать по душам, но его искусные прикосновения завораживали. Именно в такие мгновения, находясь в объятиях Эрика Бладсингера, безмолвного и спокойного, я отчетливо понимала каждое чертово слово.

Ибо мое сердце безудержно кричало о том же: этот мир и королевство имели значение лишь только потому, что он оставался их важной составляющей.

Глава 34
Змей

Со стороны Дома Приливов доносился морской бриз, который ощущался намного прохладнее, чем в других домах Королевства Вечности. Льющийся лунный свет окрашивал волны в серебристый цвет, пока нос Вечного корабля рассекал морскую гладь. В воздухе стояла непереносимая тяжесть от смешавшихся соли и древесного дыма. Огненные всполохи озаряли тихую ночь. Берега Йрона опоясывали прочные каменные башни, с вершин которых множество больших котлов с голубым и золотым пламенем освещали путь кораблям, заходящим в его порты.

Вдоль береговой линии не наблюдалось внушительных пиков, как в Доме Клинков или королевском городе, но на скалистых участках громоздились каменные домики, окружавшие деревенскую площадь.

Корабль, подобно призраку на воде, бесшумно проплывал через узкие островки, ведущие к главным берегам. В воздухе витал привкус соли, разносимый с ветром со стороны фруктовых садов, где в ряд росли деревья с плодами огненной сливы. Косточки с шипами и оранжевая кожура использовались ткачами костей для облегчения боли, а мякоть продавалась среди знатных домов в качестве деликатеса.

Стоило нам подойти к ветхим морским воротам, как над берегом разнесся веселый звон колоколов, возвещающих о нашем прибытии.

Красные языки пламени, пылавшие в огромных железных котлах на вершине стен, сменились ядовито-зеленым оттенком, и толстые деревянные ворота распахнулись. В спокойных заливах стояли небольшие лодки, которые переправляли людей к берегам, не перегружая порты и доки огромными кораблями. Йрон всегда был приверженцем строгого порядка и испытывал нескрываемое наслаждение, контролируя всех, кто ступал на его берег, начиная от простолюдина и заканчивая самим королем.

Я протянул руку Ливии, не удостоив приветствиями отправленных за нами слуг.

Боги, до чего же привлекательной была эта женщина. Она предстала передо мной с волосами, заплетенными в традиционные тугие косы, украшенные костяными бусинами ее народа, но на голове был повязан один из черных платков, скрывавших прическу от чужих глаз; тугой корсет подчеркивал изящные изгибы, а плотная юбка надежно прикрывала ноги, защищая от пронизывающих морских ветров. Увиденное зрелище навело на мимолетную мысль затащить свою королеву обратно в спальню.

Идеальное сочетание двух так непохожих друг на друга миров.

Земные фейри, Селин и Тэйт, заняв свои места в лодке, последовали за нами. Стиг и Сьюэлл остались на берегу, а Гэвин и Тэвиш вызвались присматривать за входящими в порт судами.

Около пристани нас уже ожидала черная карета, расписанная эмблемой со знаменем Йрона: череп, запертый в неистовой волне.

– Эрик. – Пожав мне руку, Ливия жестом указала на бредущих по главной рыночной площади жителей деревни. Многие из них были одеты в лохмотья и настолько истощены, что напоминали жерди, головы покрывали тонкие платки, а из глоток то и дело вырывался кашель.

Лишь немногие осмеливались взглянуть в нашу сторону, но быстро опускали глаза.

Открывшаяся неприглядная правда заставила волосы зашевелиться на руках, и я крепче сжал ладонь Ливии.

– Держись рядом.

– Мой король. – Лакей опустил подбородок, придерживая дверь блестящей кареты, запряженной четырьмя лопоухими хортхейнами.

Поставив одну ногу на подножку и повернувшись лицом к мужчине, я испытующе посмотрел на него.

– И?

Он нерешительно поднял глаза, колеблясь с ответом.

– Прошу прощения?

– Мой король и... – огрызнулся я, обнимая Ливию за талию. – Неужели тебе показалось, что перед тобой стоит только одна-единственная королевская персона?

Глаза мужчины округлились, он выглядел растерянным, но поклонился в пояс.

– Простите меня, миледи...

– Королева, чертов ты ублюдок. Она не только миледи дворца, но и твоя Королева Вечности.

Ливия резко втянула воздух через нос, но не стала прижиматься ко мне. Я, несомненно, почувствовал бы ее участившийся пульс, желание исчезнуть, вызванное нарастающим беспокойством, если бы нас по-прежнему соединяли сердечные узы. Она выпрямилась, словно отстаивая свое законное место, что указывало на сопротивление внутренней тревоге.

– Разумеется, – напряженным голосом согласился он и отвесил новый поклон, повернувшись лицом к Ливии. – Ваше величество. Добро пожаловать.

– Не вынуждай меня повторять дважды, – прорычал я, пропуская Ливию вперед.

Лакей поспешил поприветствовать остальных, обратившись к ним просто «почетные гости».

– Значит, это и есть Дом Приливов. – Джонас громко расхохотался. – Отличный способ завоевать немного преданности, мой король. Хватать и кусать каждого на своем пути.

Я недовольно хмыкнул и уставился в окно, переплетя свои пальцы с пальцами Ливии. Вдоль дорог выстроились жители, на чьих изможденных телах висело рванье, а опустошенные, почти подавленные лица выражали отчаяние. Что за чертовщина здесь творится? Йрон вечно тешил свое эго, рассуждая о своих богатых землях, гордом народе и успешной торговле.

Казалось, что попадавшимся на нашем пути местным жителям давался с трудом каждый шаг, и они могли рухнуть в любой миг.

Вален внимательно наблюдал за местными через противоположное окно.

– Это был правильный шаг.

– Что ты имеешь в виду? – недоуменно спросил Джонас.

– Если мы желаем изменить представление о ее власти, ему нельзя позволять неуважительно относиться к своей королеве. Ни в малейшей степени. – Вален настолько откровенно высказался, настолько благосклонно поддержал мою вспышку гнева, что я сомневался, правильно ли его расслышал.

– Говоришь так, словно познал это на собственном опыте? – Ливия поджала губы.

– Верно.

– Боги. – Ливия покачала головой. – Почему вы с маж никогда не рассказывали нам все эти гнусные подробности вашей истории?

Вален криво усмехнулся.

– И позволить тебе считать меня королем, теряющим самообладание? Ни за что, радость моя.

– Не думала, что скажу это, Змей, – прошептала Ливия, – но с моим отцом у тебя гораздо больше общего, чем я предполагала.

Ее слова не требовали опровержения. С каждым днем я все больше узнавал об убийце своего отца и глубже понимал мотивы его поступков и жестокости, словно смотрелся в собственное отражение через стекло. Каждый предпринятый шаг, даже смерть предыдущего Короля Вечности, совершался ради защиты его королевы, семьи и народа.

До особняка Йрона, представлявшего собой трехэтажное деревянное строение, окруженное плетнем, где из каждого окна развевались на ветру простые голубые знамена, призванные имитировать морские приливы, было рукой подать.

– Король Эрик, ваше прибытие – огромная честь для меня. – Йрон, стоя на верхней каменной ступеньке, с усмешкой наблюдал, как мы один за другим выходим из кареты. Его тон отличался такой претенциозностью, что казалось, будто он вот-вот раскашляется от усилий, которые прилагал, чтобы говорить через нос.

На расстоянии двух шагов от него стояла девушка с серебряными волосами, похожими на вспышки звездного света. Она вызывающе вскинула подбородок, а темные глаза напоминали подводную бездну.

Пропустив мимо ушей слова Йрона, я обратился к его дочери:

– Леди Авалин. Мне так и не удалось увидеть вас при дворе.

Авалин была немного младше Ливии, и ей давным-давно следовало бы отправиться в королевский город в качестве придворной дамы, но Йрон не собирался расставаться с обретенным драгоценным даром.

Она опустила подбородок.

– Ваше величество. Мой отец считает, что мне здесь будет лучше.

И вряд ли в ближайшем будущем он изменит свое мнение.

– Йрон. Как я уже советовал встретившему нас лакею, попрошу тебя обращаться к королеве должным образом. Меня раздражает, что ее присутствие игнорируется.

Йрон хищно оскалился и с нескрываемой насмешкой наклонил голову.

– Добро пожаловать в Дом Приливов, королева.

Даже не поприветствовал должным образом, сказав только «королева», а не «моя королева». Хотелось немедленно отвлечься от наших планов и размазать эту скалящуюся ухмылку о каменные ступени.

– Я обрадовался, узнав о встречи с королем, – с притворством в голосе сказал Йрон, не столько проговаривая, сколько вытягивая из себя сладкую речь. – Правда, мне не доводилось видеть ваших гостей до сегодняшнего дня.

– В таком случае твои слова в очередной раз доказывают, как мало ты провел времени на поле боя. – Я протянул руку в сторону земных фейри. – Позволь познакомить тебя с королевскими представителями земных королевств и повелителем земли, королем фейри Ночного народа.

Йрон округлил глаза, не в силах скрыть потрясение.

– Вы... заодно с убийцей Короля Вечности?

– Король Вечности жив. – Я похлопал себя по груди и продолжил: – Но если ты имеешь в виду бывшего короля, то с этим трудно не согласиться. Я поддерживаю тех, кто на стороне моей королевы, а ее отец как никто другой прекрасно справляется с этой задачей.

Ублюдок разгладил свой аляповатый дублет и презрительно фыркнул.

– Конечно. Естественно. Так за какие заслуги вы почтили меня своим визитом?

– Йрон, до тебя определенно дошла молва, что королевство наше разделилось.

Йрон неспешно сглотнул, даже не моргнув.

– Не скрою, до меня доходили подобные разговоры. Полагаю, вы пришли заручиться моей поддержкой против... другого наследника Торвальда, я правильно понимаю?

– Вообще-то, твоя помощь меня нисколько не волнует. – Я указал на его дочь. – Мы просим аудиенции у леди Авалин.

Мои слова застали ее врасплох, вынудив яркий румянец вспыхнуть на бледных девичьих щеках, однако на губах мелькнула легкая усмешка, словно мысль о беседе с другой душой, помимо Йрона, приводила ее в настоящий восторг.

Резкие черты лица Йрона исказились в зловещей гримасе подобно медленно надвигающемуся на море свирепому шторму.

– Боюсь, что не смогу этого допустить, мой король. Моя дочь не слишком склонна к общению с посторонними. И, разумеется, о беседе с земными фейри как с чужаками не может быть и речи.

– Похоже, она прекрасно с этим справится, – вклинился в диалог Сандер.

Йрон помрачнел.

– Наверняка вы слышали о ее припадках, король Эрик.

Авалин опустила голову и сделала небольшой шаг назад.

– Слышал, – ответил я. – Но, как ни странно, никогда не был свидетелем.

– Только потому, что я не выпускал ее из родных стен.

– Мне необходимо поговорить с твоей дочерью. – Терпение было на исходе.

– И, боюсь, ради благополучия моей дочери я вынужден отказать. – Йрон насмешливо вскинул подбородок. – С глубочайшим уважением.

Пусть только еще раз попробует поглумиться надо мной, и я с глубочайшим уважением отрежу ему яйца и засуну их в его чертову глотку.

– Что скажешь, Авалин?

Она резко вздрогнула, услышав свое имя, и подняла встревоженный взгляд, а после перевела глаза на искаженное от гнева лицо Йрона. Скорчив гримасу, он уставился на нее, слово нити крепко стягивали его брови и губы.

Гнетущее молчание затянулось, и я даже не заметил, как Ливия заглянула за угол дома, очередной приступ кашля выдал ее волнение.

– Эрик! – Опустившаяся на колени Ливия продолжала призывать нас: – Боги, взгляните.

– Прошу прощения. – Йрон бросился к краю особняка. – Здесь нет ничего представляющего интерес для Дома Королей, а я не разрешаю вам бесцеремонно вмешиваться в чужие дела.

Стоило Йрону сделать первый шаг к Ливии, как он столкнулся с изогнутым острием боевой секиры, подставленной под подбородок. В глазах Валена, подобно грифелю, полыхали черные всполохи.

Авалин громко вскрикнула от неожиданности и прикрыла рот рукой, но не отшатнулась, а лишь бесшумно наблюдала, как с каждым следующим движением Вален подталкивает Йрона обратно к входу в особняк.

– Не приближайся к ней, – только и произнес повелитель земли.

– Король Эрик? – сперва Йрон испуганно озирался, разинув рот, а затем с недоумением уставился на меня.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал? Думаю, ему следует похоронить тебя в твоих собственных землях, пока мы не закончим.

Мира, в чьих светлых глазах застыла леденящая душу темнота, провела пальцами по плечу Йрона.

– Любопытно, как долго ты, погребенный в земле, сможешь продержаться, прежде чем тебя охватит безумие?

Тэйт вскинул бровь, перевел взгляд на карманные часы и выругался.

– Тут небезопасно.

– Что такого особенного в этих проклятых часах? – с шипением спросила Мира.

– Указывают на опасность, – огрызнулся Тэйт.

Возмущенно вскинув одну бровь, принцесса наклонила голову.

– В таком случае почему ты не следил за этой штукой все время?

– Опасность для Королевства Вечности, то есть короны. – Тэйт вернул золотые часы в карман. – Чары Дома Туманов призваны помочь в поисках тех, кто желает зла королю... а теперь и королеве. Единственное, что за всю свою жизнь Харальд сделал правильно, поручив это мне.

– Они работают только рядом с Бладсингером?

Тэйт оставил ее вопрос без ответа, лишь бросив на принцессу раздраженный взгляд, словно уже все подробно объяснил.

Мне не требовались мистические часы, указывавшие на угрозу: лишь неприятного покалывания и тяжести внутри оказалось достаточно, чтобы понять, что в Доме Приливов творится что-то неладное.

В это время Ливия нежно поглаживала ребенка по волосам. Девочка, чьи матовые косички спутались вокруг раскрасневшегося лица, с трудом переводила дыхание между приступами кашля. Это хрупкое создание, пылавшее от лихорадки, судорожно дрожало, придерживая корзинку с...

– Что это за чертовщина? – Я поднял фрукт, покрытый почерневшей кожицей. – Тьма?

Ливия прижалась к ребенку, но в глубокой синеве ее глаз загорелась зловещая искра.

– Они питаются ими. Этот остров заражен.

И тогда я взглянул на раскинувшиеся поля за особняком: выжженные луга, посевы и берега реки. Казалось, что всю землю охватил дикий пожар, пожрав ее дотла и впитавшись в Дом Приливов.

– Вот дерьмо. – Вален внимательно осматривал некогда плодородную почву, ставшую теперь гниющей и непригодной. – И это то, что вы исцеляете?

– Именно оно и пожирает нас, – отозвался я грубым голосом, в котором было больше шипения, чем слов. Выскочив из-за угла с потемневшим фруктом в руке, я схватил Йрона за горло. – Почему ты не отправил призыв о помощи? Твои земли, черт возьми, Йрон, заражены уже несколько месяцев.

Лорд приливов отмахнулся от меня.

– В Доме Приливов все всегда сами заботились о себе. Наши дары достались не случайно, и если нам не удастся спастись самим, значит, мы недостойны спасения.

– Не тебе принимать решения за мой народ. – Я ударил его рукой в грудь и прижал к стене. – Твой народ умирает прямо на твоих глазах.

– Неужели ты позволяешь им есть зараженный урожай? – Разъяренная и встревоженная Ливия подошла ко мне, тряся в руке еще один почерневший плод. – И моришь их голодом, верно? Им ничего не остается, как собирать пищу с полей, на которых распространилась Тьма.

В глазах Йрона вспыхнула жгучая ненависть.

– Я никогда не разрешал своим людям забирать еду с полей. Если бы они соблюдали обряды освещения и умели правильно ее распределять, то не оказались бы в таком положении.

Издав полный ярости рык, я снова ударил его спиной о стену.

– Думал, что мы не заметим, когда появимся здесь? Как ты мог допустить, чтобы эта зараза расползалась дальше? – Многозначительное молчание Йрона было красноречивей слов, и из моего горла вырвался горький смех. – А, ясно. Ты ожидал нового короля. Создателя Тьмы. Хочешь, чтобы он сел на трон, а после излечил твои земли, так? А ты, трус, будешь просиживать штаны здесь, и что потом? Выжидать меня? Дождаться моей смерти?

– Все не так, – пробормотал Йрон. – В этом есть здравый смысл. Теперь известно, кто ответственен за проклятие. Он... он сможет снять его.

– Как и твоя королева, – огрызнулся я.

– Да, но если создатель сам разрушит собственное заклинание, то результат не заставит себя ждать. – Йрон бросил на меня полный укоризны взгляд. – Если бы вы не были столь горды и просто отказались от кровавой короны...

В челюсть Йрона врезался мой кулак, и, не удовлетворившись этим, я бил его вновь и вновь, пока он не повалился на каменную плитку. Йрон разразился надрывным кашлем и брыкался, отчаянно пытаясь вырваться, но внезапно земля задрожала под действием хаоса Валена, словно предупреждая о грядущем исходе событий.

Оцепеневшая от ужаса, Авалин отступила, но к ней быстро приблизилась Мира, стараясь успокоить мягким голосом:

– Ты ведь прекрасно видишь, что здесь творится? Посмотри на своих людей, они болеют. Неужели тебе хочется, чтобы все и дальше продолжалось?

Авалин убрала руку от лица, а после бросила недоверчивый взгляд сначала на меня, затем на Ливию, швырнувшую подгнивший плод на каменные ступени у наших ног.

– Отец... верит, что это знак судьбы, что новому кровному наследнику суждено взойти. – Авалин поморщилась от собственных слов. – После столь долгих и неудачных попыток исцеления от болезни было высказано предположение, что новый король сможет найти выход.

– Но ты не согласна? – Мира мягко подтолкнула девушку к ответу, но та промолчала.

Следующий свой ход сделала Селин.

– Посмотри на меня. – Тайдкаллер подождала, пока девушка поднимет глаза. – Именно Хранитель костей устроил эту Тьму. Так ответь мне, зачем народу подобный король на троне?

– Отец говорил...

– Заткнись, девчонка, – прорычал Йрон.

Я снова врезал ему по губам, отчего на костяшках пальцев осталась кровь.

– Не бойся, Авалин, говори смело.

Она тяжело вздохнула.

– Отец утверждает, что у нас не осталось иного выбора. Да, до нас дошли слухи, что Тьма – это его рук дело, но он... ну, он вернет былое Королевство Вечности, а мы, простите меня, мой король, не нуждаемся в вашем новом.

– Понятно. – Ливия шагнула вперед, впившись сосредоточенным взглядом в Йрона. – Значит, все упирается в королеву.

– Певчая птичка, – предостерег я, но тут же отдернул руку, пока она опускалась на колени. В груди полыхал, словно горящий факел, инстинкт немедленно оттащить, защитить, уберечь ее от беды. Однако она стала королевой, а значит, голосом Королевства Вечности.

Поравнявшись с Йроном, Ливия презрительно ухмыльнулась и вгляделась в его окровавленное лицо.

– Тебе ненавистна мысль, что Эрик короновал меня, верно? Ты предпочел бы возложить корону на голову ублюдка, истребляющего твои земли, твой народ, и все ради того, чтобы королева не правила тобой.

– Причина гораздо глубже.

– Возможно, – сердито произнесла она. – Однако мое предположение почти верно. Считаешь, он и есть твой долгожданный ответ? Хм, интересно, а зачем тогда ему понадобилось похищать меня? Позволь рассказать тебе кое-что. – Ливия наклонилась ближе к Йрону, скривив губы. – Не предатель принесет спасение твоим землям. Это будет твоя королева.

Не говоря больше ни слова, она взяла кусочки фруктов и зажала в ладонях, закрывая глаза. Мы почувствовали, как гул хаоса волной прошелся по каменным плиткам, распространившись по всему двору. Приблизившись к Ливии, я дотронулся до ее плеча и чуть не свалился с ног из-за исходившей от ее кожи вспышки жара.

С дальнего конца особняка Йрона доносились вздохи и даже хвалебные возгласы.

– Черт возьми, Лив, – произнес стоявший за углом Джонас. – Так держать. Вален, иди, посмотри.

Повелитель земли присоединился к нему, но его спокойное лицо не дрогнуло от удивления.

– Тьма отступает от тех полей.

– Она даже не дотрагивается до нее, – недоуменно прошептал Тэйт.

– Верно. – Я крепко вцепился в плечо Ливии, с каждым мигом убеждаясь, что через нас текла не поддающаяся объяснению сила, даже без сердечных уз. – Не стоит недооценивать хаос Королевы Вечности. Следите за ним, хорошо?

Мира и Сандер не раздумывая направились к Йрону. Принцесса окутала лорда приливов иллюзией мрака, заставляющей кровь стынуть в жилах. Его скулеж и жалобное хныканье стало усладой для ушей, подобно вожделенному рассвету после отвратительной ночи.

– Пойдем. – Я помог Ливии подняться на ноги. – К тому времени, как мы покончим с этим, твои подданные уже не будут сомневаться в том, кто ты.

Со дня воссоединения нам едва хватало времени на борьбу с Тьмой и поиск отравленных земель по всему Королевству Вечности. Слишком велик был риск столкнуться с Ларссоном, когда наша подготовка оставляла желать лучшего, и к тому же я не был уверен, что Ливия сможет справиться.

Однако прямо сейчас она доказала, насколько же сильно я ошибался.

Ливия, не сбавляя темпа, бросилась к расположенным за особняком полям. Между нами витал горячий и осязаемый магический поток. Волею судьбы мы встретились еще в детстве, и теперь она давала о себе знать с каждым пройденным шагом по землям Йрона.

Вместо изуродованных фруктовых деревьев возвращались пышные ароматные сады; на месте выжженной почвы прорастали обильные посевы и насыщенные яркими красками побеги травы и полевые цветы. Ливия действовала неумолимо. Сказавшееся напряжение пульсировало в ее челюсти, но она лишь призывала нас продолжить путь по равнине, не демонстрируя усталости.

Пока она возвращала к жизни обгоревший, мертвый дикий дуб, я внимательно наблюдал за ней, держа в руках ее ладонь.

Ты настоящая королева, любовь моя. Хоть она и не слышала моих слов, но взгляд ее синих глаз перехватил мой, словно в сердце что-то дрогнуло. Одарив меня лукавой ухмылкой, она кивнула в сторону дальних полей и двинулась вперед.

На счету наших исцеленных земель было два поля, три луга и огромный сад огненных слив, которыми можно было бы накормить почти весь город в течение месяца. Ливия приложила огромные усилия, рассеивая Тьму с окрестностей, по правде сказать, даже больше, чем я. К тому моменту, когда она, обессиленная, рухнула на мою грудь, мне уже чертовски хотелось взмолиться о возвращении.

Спотыкаясь, мы добрались до особняка Йрона, где нас уже ждала небольшая толпа народа, разинувшая рты в благоговейном ужасе.

– Проклятье. – Опустившись перед нами на колени, Селин протянула ковш и ведро с чистой водой, а после с силой прижала ложку к нашим иссохшим губам, смачивая рот. – Вы хоть сами поняли, как много смогли сделать?

– Нет, Тайдкаллер. – Рухнув на траву, я положил голову на бешено колотящееся сердце Ливии. – Должно быть, мы упустили этот момент из виду, но скажи, пожалуйста, как далеко мы продвинулись?

Селин выразительно прищелкнула языком.

– Ты не будешь чувствовать ног еще несколько дней.

Ее слова мне было тяжело оспорить.

Заметив какое-то движение возле наших голов, я прикрыл глаза, узнав склонившегося над нами повелителя земли.

– Даж? – слабым голосом произнесла Ливия. – Что... что за странный взгляд? Раньше тебе уже случалось видеть, как мой хаос восстанавливает почву.

Выражение его лица было каким-то иным, не столько озадаченным из-за ее способностей, сколько изучающим нас.

– Зачем ты прикасался к ней, пока она уничтожала Тьму?

Навалившаяся усталость не позволила мне держать глаза открытыми.

– Мы убедились, что таким образом исцеление происходит быстрее. Я думал, что без сердечных уз оно не сработает, но...

– Так и есть, – сонно ответила Ливия, похлопав меня по животу. – Твои слова... ну ты помогаешь, Змей.

Вален задумчиво провел рукой по лицу.

– Получается, твое прикосновение укрепило ее силы?

– Видимо, да. – Боги, разве он не догадывается, что мне хочется проспать непробудным сном не меньше двух дней?

– Черт побери, – проворчал он и, удаляясь, мне послышалось, сказал «прямо как Элиза».

Хотя, впрочем, услышанное могло быть порождением затуманенного сознания.

– Эрик. – Тэйт слегка пнул подошву моего сапога. – Ты скоро уснешь, но нам нужно еще разобраться с Йроном.

Вот сукин сын. Поневоле я отстранился от тела Ливии, и мы поднялись вместе.

Мира уже освободила обливавшегося потом Йрона от иллюзий, заставлявших его быть послушным. Он растерянно моргнул и поднял на нас умоляющий взгляд.

– На колени, – приказал я, понизив голос. – Склонись перед своей королевой. Поблагодари ее за оказанную тебе милость, и, возможно, я пощажу твои глаза, но насчет твоего дерзкого языка нужно подумать.

Йрон шагнул вперед и пал ниц, прижимаясь лбом к камням и выставляя ладони перед Ливией.

– Моя королева.

Прижавшись ко мне, Ливия черпала в моих объятиях силу, равно как и я в ее. Она, окинув взглядом собравшуюся вокруг нас любопытную толпу, громко произнесла:

– Я Ливия Ферус. Меня короновал ваш Король Вечности, и я стала его королевой. Встаньте на нашу сторону, и вам больше не придется страдать от деспотизма вашего лорда. Вас не заставят выбирать тирана, который собирается украсть корону, отравит ваши земли и расправится с вашими семьями.

Я, не произнося ни слова, продолжал держать руку на ее спине. Даже когда несколько вопрошающих взглядов обратились ко мне, словно не зная, как поступить, даже когда Йрон выразил отвращение к тому, что мы злоупотребили его титулом.

– Я выбираю Королеву Вечности. – Стоило кроткой и нерешительной Авалин шагнуть вперед, как из ее дома донесся негодующий ропот. – Я выбираю вас обоих, чтобы вы направляли нас через... ну чтобы вы возглавили нас. Мне не совсем понятно, что происходит за пределами острова.

– Земные королевства поддерживают Эрика Бладсингера и Ливию Ферус. – Алексий стукнул себя кулаком в грудь.

Когда несколько жителей опустились на колени, послышался нарастающий ропот. Одни возносили молитвы богам, другие, переполненные сомнениями, переговаривались, но большинство из них настолько были потрясены развернувшейся сценой, что оказались не в силах сдвинуться с места и в замешательстве поглядывали друг на друга, не зная, за кем следовать: за своим королем, новой королевой или лордом их дома.

– Мой король. – Авалин приблизилась, сделав широкий шаг ко мне. – Вы... вы сказали, что пришли поговорить со мной.

– Да. Так и есть.

Девушка сцепила руки перед собой.

– Мне хотелось бы понять, чем я могу быть полезна.

Долго уговаривать Авалин отправиться с нами в королевский город не пришлось. Хотя для меня осталось загадкой, что конкретно побудило девушку принять решение: искреннее желание помочь нам своим голосом или просто наконец-то увидеть Королевство Вечности своими глазами.

На пристани Гэвин помогал самым обессиленным подняться на борт своего корабля.

– Вы получите здоровую пищу и свежие постели. Сразу после прибытия вас осмотрят ткачи костей, – громко крикнул я, перегнувшись через борт Вечного корабля, отчаянно стараясь скрыть желание немедленно лечь на койку. – Хоть вы и живете в Доме Приливов, но в первую очередь вы принадлежите Королевству Вечности. Мы не позволим нашему народу страдать так, как пришлось вам.

Кто-то присоединился к нам на борту Вечного корабля, другие остались на суше, получив возможность работать на благодатной почве и собирать здоровый урожай.

Мужчины из Дома Костей и из моей команды предложили остаться, чтобы не выпускать Йрона из поля зрения, сделав из его собственного особняка нечто вроде тюрьмы, пока не закончится устроенный Хранителем костей мятеж.

В случае моей смерти Ларссон смог бы освободить его или убить. Впрочем, дальнейшая судьба Йрона для меня мало имела значения.

Авалин прикрыла глаза от летящих морских брызг.

– Мой голос опасен, мой король. Надеюсь, вы знаете.

– Кое-что мне известно, – признался я. – Однако я обязан связаться с одним ублюдком.

Авалин недоуменно хмыкнула.

– Король Эрик, вы совсем не придерживаетесь старых порядков Королевства Вечности.

– Верно. – Я обернулся к Ливии. – Она заставила меня взглянуть на мир другими глазами. Твой голос позволит мне найти тех, кто похитил ее и причинил ей вред, кто положил начало Тьме и кто стремится вернуть в Королевство Вечности чудовищ, подобных королю Торвальду.

Авалин коротко кивнула.

– В таком случае я согласна. Думаю, что риск будет оправдан.

Глава 35
Певчая птичка

Из конца большого зала доносился громкий смех. Джонас и Алексий поочередно рассказывали в раковину о захвате Дома Приливов. Хоть времени на общение давалось немного, но принцы успели пересказать все, приукрасив множество деталей и, вероятно, полностью заворожив Рорика историей.

Не удивлюсь, если вскоре младший брат поверит, что мы практически вели кровопролитную войну на берегах острова Йрона.

Каждое чертовое мгновение, проведенное за лицезрением истекающего кровью лорда приливов, доставило мне невероятное удовольствие. В сердце расцвела мрачная потребность растерзать этого подонка, похожая на ту, что возникла при столкновении со стражниками и последующее убийство, или на ту, что вспыхнула, пока я вгрызалась в плоть Ларссона. Их бесконечные страдания – вот чего так страстно желала моя душа.

В отличие от меня, Эрик не гнушался пролитой вражеской кровью, однако я боялась этой жажды боли, которая подобно подлецу, ударит мне в спину, лишая последних крупиц благородства. Истинная любовь способна извлечь из сердца самые порочные его стороны. Разве не я однажды сказала об этом Эрику? И каждый шаг, предпринятый с целью выманить Ларссона, подтверждал правоту моих слов еще больше.

– Хорошо. – Джонас встряхнул зачарованную раковину. – Морская ведьма готова напутствовать тебя, Кровавый певец.

Эрик взял раковину в руки, и, едва он сжал рот в тонкую линию, как шрам, прорезавший губу, побелел.

– Что мы должны сделать?

Поднеся раковину к уху, он замер, слушая ответ Нарзы, а после привычно потер искалеченную ногу и кивнул.

– Звучит все довольно просто.

Еще одна пауза.

– Я прекрасно осознаю весь потенциальный риск. Да, Тэвиш останется и доведет дело до конца. – Эрик недовольно застонал. – Нарза, давай вновь начнем враждовать, эта твоя новая вспышка беспокойства только тревожит и совсем не к месту.

Через плечо короля я поймала взгляд Селин, и мы вместе приглушенно усмехнулись. Эрик Бладсингер проводил время уединенно, уверенный, что мало кому в королевстве было дело до его жизни или смерти. Однако сейчас собравшиеся в большом зале были не на шутку взволнованы дальнейшей судьбой короля.

Даже убийца его отца.

Даж постоянно твердил, что остался здесь ради меня и только ради меня, но беда в том, что мне хорошо знакомы поступки отца. Если мое сердце отчаянно просилось к Эрику, то Вален Ферус предпримет все, чтобы защитить мое сердце.

Прошло еще несколько мгновений, и Эрик вернул раковину моему отцу.

– Связь прервалась.

– Ты понял суть процесса? – Тэвиш отошел от дальней стены, сжимая в руках каменную ступку.

– Да. Мердоку потребуется взять немного моей крови.

В зал внесли кресло, составили вместе столы и положили на середину кинжал. Ткач костей Мердок закатал рукав королевской туники, обнажив множественные рубцы и шрамы на запястьях и предплечьях Эрика.

После появилась Авалин, одетая в тонкий халат и распустившая по плечам серебристые волосы.

– Когда врываешься в чужие мысли, становится очень жарко, – объяснила девушка. – Лучше не иметь раздражающих предметов вроде тесной одежды и тому подобного.

Хоть она и держалась прямо, явно чувствуя напряжение во всем теле, но стоило нам прибыть в королевский город, где ее тут же окружили заботой несколько служанок, как в бледных чертах лица прибавилось больше красок.

Эрику пришлось снять тунику, и его обнаженная кожа, видимо, от волнения и раздражения при виде стольких глаз, уставившихся на него, порозовела. Подойдя к нему, я взяла его за руку, но побороть нарастающую тревогу так и не смогла, поэтому на лбу выступили бисеринки пота, а дыхание стало учащенным.

Я выдержала его пристальный взгляд красных глаз, в которых мелькнуло легкое беспокойство. Но будь у нас сердечные узы, они бы давно подсказали ему, что мои внутренности уже прогнили от мучительных переживаний. Он бы понял, что кожу охватил лихорадочный страх от мысли, что все может пойти не по плану, и шептал бы мне непристойности, пытаясь вызвать у меня натянутую ухмылку, прежде чем Авалин поднимет злосчастный кинжал.

– В общем, вот как это работает. – Произнесенные Авалин слова потекли как колыбельная, нежно и непринужденно. – Мы наполняем каждую ступку кровью. Обычно мне требуется какая-то часть от обоих, но поскольку в вас течет кровь Торвальда, она должна соединить нас с единственным обладателем такой же крови.

– А разве у Тэйта не та же самая? – пробормотал Джонас.

Авалин слегка нахмурилась и наклонила голову.

– Кровный кузен? Я, вероятно, смогу соединить Ходящего за сердцами с королем, однако его разум не будет сиять так ярко, в отличие от крови родного брата. Она гораздо ближе и быстрее привлечет мое внимание.

– Держись подальше от моей головы, – предупредил Тэйт, сжимая зубами одну из своих сигар и внимательно наблюдая за крошечными часами в своей руке. – Время на нашей стороне. Пока что.

Сжав несколько раз мою ладонь, Эрик откинулся на спинку кресла.

– Тогда приступим к делу. У меня есть пара слов для моего брата.

– Вам придется отойти в сторону, – шепнула мне Авалин.

– Мне нельзя быть рядом с ним? – Только не это. Я не могла спокойно наблюдать, как Эрик проваливается в бесконечный сон, замыкаясь в сознании Ларссона. Мне требовалось знать, что он продолжает жить, дышать, что его тело все еще теплое. По коже головы побежали колючие мурашки, от ужаса, сковавшего тело, задрожал подбородок, а в горле заклокотало острое, ноющее чувство боли.

Но вдруг Авалин неловко, словно дала легкую пощечину, похлопала меня по плечу, будто эта девушка не догадывалась, как утешить другую душу. Не сомневаюсь, что она, проведя бóльшую часть жизни взаперти, не знала, как правильно себя вести.

– Лишь из-за вынужденного кровопускания. – Авалин указала на место всего в трех шагах от него. – Встаньте там. Думаю, из всех присутствующих вы окажетесь самым мощным якорем для возвращения назад, как только связь будет создана. – Окинув комнату пристальным взглядом, она поспешно добавила: – Не то чтобы король не любил всех вас. Уверена, он очень привязан к вам.

– Мне кажется, из меня получился бы якорь понадежнее, чем из Ливии, – настаивал Алексий. – Мы с Кровавым певцом не разлей вода.

Эрик бросил грозный взгляд на моего кузена, но вблизи я заметила, что на его губах мелькнула слабая улыбка.

– Только прикоснись ко мне, и наша разлука не заставит себя ждать.

– О, пусть лучше это будет Вален, – заявила Мира, лукаво сверкнув глазами. – Он напугает тебя до дрожи, и ты, Король Вечности, точно вернешься.

Мне приходилось видеть подобное их поведение и раньше, ведь мы росли вместе с самого младенчества. Они точно понимали, какое страшное напряжение бушует в крови, как горят легкие и какой бесконечный поток ужасных вариантов развития событий стремительно проносится в моей голове.

Улыбаясь и подшучивая друг над другом, они распутывали тревожные нити, сковывавшие обстановку, и как же сейчас я была им благодарна. На самом деле мне показалось, что даже Эрик стал более спокойным.

Авалин позвала Мердока, чтобы тот занялся ядовитой кровью Эрика. В это время я, обхватив себя за локти, молча и неподвижно наблюдала, как дочь Йрона сначала разрезала одну руку Эрика, а потом принялась за вторую. Мердок давил на плоть короля, выпуская кровь мощными струями до тех пор, пока не наполнились все ступки.

Тэвиш, присоединившись к Авалин перед одной из ступок, вместе с ней добавил травы. Они взмахнули ладонями, и обе чаши с кровью вспыхнули черными искрами, наполнив комнату резким ароматом железа и соли.

Кивнув в знак благодарности Тэвишу, Авалин погрузила пальцы в ступки, измазав обе руки.

– Расслабьтесь, король Эрик. Мысленно представьте себе того, кого вы хотите увидеть.

Задержав на мне долгий взгляд, Эрик закрыл глаза, и Авалин начала петь.

Глава 36
Змей

Бесконечная вода затягивала меня все глубже и глубже, пока я не исчез в бездонном море. Затем ступни ударились о твердую землю, отчего слабая нога подкосилась.

В тело врезались половицы, оставив множество синяков на плече и бедре. Издав тяжелый стон, я перевернулся на спину. Сквозь капли душного морского воздуха пробивался тусклый свет, выхватывая пылинки на темных деревянных рейках.

В маленькой, довольно скудно обставленной комнатке царил полумрак, и как только пол под ногами качнулся, стало ясно, что я нахожусь на корабле.

На сундуке из вишневого дерева стояли оловянные кружки и кубки, наполненные старым вином и насыщенным янтарным элем. Высушенные травы придавали помещению деревенский дух, а среди разлитой выпивки были беспорядочно разбросаны кости: осколки и целые фрагменты, зубы и пальцы.

Вырвавшийся, но уже не из моей груди, стон привлек мое внимание к узкой койке, придвинутой к одной из стен.

Распахнув глаза и поймав мой пристальный взгляд, Ларссон схватился за брошенный на пол клинок.

Я откатился в сторону, когда острие врезалось в дерево, разнеся в щепки несколько досок. Он вновь замахнулся. Вскинув руки, я уклонился и с трудом поднялся на колени, но двигался слишком медленно, слишком растерянно, поскольку его сабля проткнула мою грудь.

Резкий вдох, а потом... ничего.

Ни пронзительной боли, ни пролитой крови, ничего, помимо пугающего холодного тумана.

– Что за чертовщина?

Жестокая ухмылка исказила мое лицо, и я встал вместе с глубоко вонзившимся в сердце оружием. Обескураженный Ларссон попятился, выронив из рук приготовленный нож. По моему телу разлилась волна злости, словно я стал лишь воплощением его затаенных кошмаров.

– Давно не виделись, брат. – Сорвавшееся с языка слово было пропитано жгучим и мучительным ядом.

Один только брошенный на его растерзанное ухо взгляд одновременно вызвал прилив гордости и ярости. Ларссон, чьи темные волосы рассыпались по лбу, скорчил презрительную гримасу. Это лицо, которому я искренне верил на корабле, во дворце. Ему я доверил жизнь Ливии.

Теперь оно мне больше незнакомо.

Похоронив в себе обиду, я прошел мимо него и сел на постель. Она не прогнулась под моим весом и не показалась мне чем-то необычным. Тем не менее я нахмурился.

– Довольно неудобно для королевской особы, не находишь? На каком мы корабле?

– Что за чертовщина?

– Хватит повторять одно и то же. Неужели испугался, Хранитель костей?

– Ты всего лишь призрак. Забавляешься с морскими ведьмами, Кровавый певец? – Ларссон оглянулся через плечо, словно ожидая обнаружить прячущуюся в тени Нарзу.

– Похоже, ты занят тем же.

Ларссон сложил руки на груди и устремил на меня испытующий взгляд.

– Чего ты хочешь?

– Встречи, – ответил я. – Разве не для этого предназначены враги? Переговоры, где мы оба выдвинем требования.

– Ах, ну какие мы с тобой враги. – В лучах утреннего света блеснули его белоснежные зубы. – Мы братья.

Легкомысленная улыбка сошла с моего лица.

– Мы могли бы. Ты прекрасно видел, как ненавистна мне корона.

– Я прекрасно видел лишь то, как сильно ты желал угодить нашему покойному отцу. Не прикидывайся, что ты когда-нибудь отказался бы от королевского титула.

Боги, он и понятия не имел, насколько плохо знал меня.

– Смотрю, Торвальд проделал то же самое и с тобой.

Имя нашего отца, подобно яду, отравило ухмылку Ларссона.

– Мне нет никакого дела до Торвальда. Сила, оставленная в земных королевствах, – вот что мне требовалось от него. Лишь так можно было прорваться сквозь заслоны, поставленные против меня.

Моя бровь вопросительно изогнулась.

– Ты ведь никогда об этом не догадывался, брат? – Ларссон вытащил из чьей-то груди кость и принялся рассматривать ее. – Задумывался ли ты, почему он не предпочел возвести на трон сына-полуэльфа? Все-таки довольно уникальная родословная. Моя мать приходилась племянницей эльфийскому королю. – Обхватив пальцами костяной осколок, он уставился на него глазами, напоминавшими безлунную ночь. – Но Торвальд побаивался меня.

В сознании метались тысячи вопросов, терзая мой ум, но я упорно продолжал хранить молчание.

– Ты появился здесь, надеясь, что я все расскажу тебе. – Он насмешливо хмыкнул. – Хочешь выведать мои секреты? Уверяю, понимание моих действий не окажет тебе никакой помощи в грядущей борьбе, Эрик. Ты не остановишь ее, потому что за моей спиной стоит великая сила.

– Тогда незачем рисковать. Сейчас мне не удастся даже прикоснуться к тебе, и я сомневаюсь, что вообще запомню твои слова. Безусловно, ты вызываешь во мне лишь отвращение, и единственное, чего требует моя душа, – это пролить твою кровь. Однако объясни, зачем разрушать королевство, которое планируешь захватить. Как после всего, содеянного тобой, люди пойдут за таким королем?

– У них не останется другого выбора. Я перворожденный, и нам обоим хорошо известно, какой властью такой наследник обладает в Королевстве Вечности.

Я натянул на лицо маску скуки и недоверия. Сьюэлл поддержал идею повелителя земли воспользоваться самонадеянностью Ларссона, его уверенностью в безоговорочной победе в предстоящем сражении и сбить с толку, заставив почувствовать себя выше других. Ларссон относился к тем личностям, которые выкладывают все, лишь бы доказать, что собеседник не прав.

– Ты слишком высокого мнения о себе. – Я начал ковыряться в своих ногтях, изображая полнейшее безразличие. – Тебе нечем привлечь жителей Королевства Вечности. Ты всего лишь брошенный бастард, одинокий и никому не нужный. Вряд ли это их впечатлит.

– Впечатлит? – Черты лица Ларссона мгновенно ожесточились. – Ты и понятия не имеешь, каким могуществом я обладаю, Кровавый певец. – Возвратив костяной осколок в грудную клетку, Ларссон снова встретился со мной взглядом. – Как я уже упоминал, никто не желал возводить меня на трон, потому что боялись. Король Вечности счел мой голос слишком рискованным после того, как меня осмотрели ткачи костей.

– Тебя осматривали ткачи костей? – И тут же я проклял себя за сорвавшийся с губ вопрос. Равнодушие и самодовольство взбесило бы Ларссона больше, чем плетение бестолковых интриг.

Мою правоту незамедлительно подтвердила его торжествующая ухмылка.

– Естественно. Какое-то время я даже спал в твоей маленькой королевской постели. Однако стоило нашему отцу понять, что я вор голосов, как он умыл руки. Торвальд догадывался, что, едва я окрепну, смогу взять его кровь, стать сильнее и превзойти его наследие.

С притворно скучающим видом я сложил руки на груди.

– Если все сказанное правда, то почему никто не вспоминает об эльфах? Утверждаешь, что принадлежишь к их народу, но о них ходят лишь легенды и мифы.

– Тебе лучше расспросить леди Нарзу.

Ответ заставил сердце бешено заколотиться. Нет. Нарза не знала и не могла знать.

Наклонившись вперед, Ларссон произнес:

– После того как Торвальд явился к ней сообщить о сделанной им роковой ошибке, она возвела барьеры, ограждавшие эльфийский народ и Королевство Вечности, еще задолго до твоего рождения, Кровавый певец. Ее способности всегда производили должное впечатление. Полагаю, Король Вечности счел за благо объединиться с ее домом. Мне рассказывали, что именно тогда он начал свой новый Крестовый поход, намереваясь использовать дочь Нарзы в собственных целях. Лелеял надежду создать могущественного, но поддающегося контролю наследника.

Проклятье. Мой народ, все, кто догадывался о страданиях моего отца, столько времени внушали мне только ложь и обман.

– В таком случае как ты вернулся?

– Благодаря смерти, – пояснил Ларссон. – Едва сердце Короля Вечности перестало биться, как давние защитные стены, удерживавшие меня за пределами королевства, начали ослабевать. Моя мать стала последним препятствием, не позволившим мне переплыть Вечное море. – Он тряхнул головой и дотронулся до тонкого обломка кости. – Не сразу я сообразил, что в барьере использовалась и ее кровь. Справедливо, как мне кажется. Тебе тоже пришлось убить свою мать.

Мерзавец. Его нахальная ухмылка пробирала до дрожи, подобно льду, сковавшему горячую кровь в венах. Он с гордостью, близкой к одержимости, рассказывал, как лишил жизни собственную мать, чтобы разрушить последние сковывающие цепи, разделявшие эльфов и Королевство Вечности.

– И как долго ты замышлял заговор?

– С самого начала, Эрик.

Моя челюсть пульсировала. Никакие слова его преданности, ни одна ночь, проведенная на борту Вечного корабля – ничто из этого не было искренним.

Ларссон покачал головой.

– Требуется время, чтобы уничтожить наложенные на кровавую корону чары.

Я прищелкнул языком.

– Жаль, что ты едва не разрушил Королевство Вечности с помощью Тьмы.

– Темные заклинания неизменно оставляют следы. Разумеется, я и представить себе не мог, что они начнут распространяться и отравлять.

– Почему сейчас? Зачем похищать ее?

– Твоя любовница? – Ларссон цокнул языком. – Она сила Королевства Вечности.

– По словам Нарзы, Ливия не является мантией Торвальда.

– Да, но принцесса поглотила мантию. Пусть теперь она и принадлежит тебе, но когда-то дар достался Торвальду. Мне нужен был последний остаток его голоса.

– Поэтому ты забрал сердечные узы. – Я больше разговаривал с собой, чем с ним. Услышанные ответы смешались в голове, раздражая и приводя в неистовство.

– Все верно. И Фион уже сломала защитные заклинания на короне. Как только она окажется в моих руках, я без риска для жизни надену ее на свою голову. – Ларссон быстро пересек комнату и наклонился, практически зарычав мне в лицо: – Наслаждайся своей земной фейри, пока можешь, брат. Скоро я снова заберу ее, и без заклятий, созданных против меня, тебе не удастся помешать мне. Только не с той силой, которой обладаю я.

– Теперь она не представляет для тебя ценности. Ты уже получил то, что хотел.

– Это правда. – В произнесенных низким голосом словах сквозила жестокость. – Но мне доставит огромное удовольствие наблюдать за твоим лицом, когда я лично объявлю всем о своем праве на нее, прежде чем расправлюсь с тобой.

– Осторожнее, Хранитель костей, – сказал я. – Если ты вновь попытаешься это сделать, она откусит тебе нос.

Глаза Ларссона гневно сузились до темных прорезей.

– Земные фейри будут вести себя тише воды ниже травы, пока она в моих руках.

Эрик... Где-то вдалеке раздался мягкий теплый голос. Пора... возвращаться.

Оглянувшись через плечо, я ничего не увидел, однако в груди поселилась необъяснимая тревога, словно мне пришлось слишком долго мчаться по коридору. Словно существовало место, где я непременно должен был оказаться.

Я поднялся с кровати, смахнув с нее пыль, появившуюся после моего падения в комнате.

– Как досадно. Ты хвастаешься своей силой, даже ничего не спросив о моей.

Он разразился злорадным смехом.

– И что же есть у тебя? Я владею Домом Клинков...

– Думаю, в скором времени кости из трупа Хеша будут украшать корону моей королевы.

– Вся его команда под моей властью, ублюдок. – Лицо Ларссона заметно помрачнело. – За моей спиной стоят эльфийские корабли, эльфийка, владеющая искусством держать людей в повиновении, включая твоих маленьких земных фейри, причем достаточно хорошо. Ручаюсь, брат, ты даже не представляешь, на что она... на что они способны.

Наконец-то долгожданная оговорка. Только это мне и нужно было услышать. Она, а не они. Наверняка речь шла о той девушке, с которой была знакома Ливия. Вряд ли Ларссон сознался бы, какой магией она обладает, однако он выдал немало, чтобы окончательно убедиться, что она входила в его планы по захвату Королевства Вечности и даже по распространению своего влияния на народ Ливии.

Эрик, вернись ко мне.

Нежный, как ласковое течение, голос затронул центр моей груди, словно струны в сердце, – наша связь, от которой невозможно избавиться. Я погладил ладонью место, откуда по телу разлилось успокаивающее тепло. Казалось, что комната стала меньше, а воздух холоднее.

– Признаю, у тебя немало оружия, – произнес я. – Однако его недостаточно. Слушай внимательно, Хранитель костей, в моих руках сила земных фейри. Они стоят на стороне истинного короля.

– Ложь.

– Ты так считаешь? – Наклонив лицо, я почти коснулся его лба своим. – Как, по-твоему, мы погрузились в это чертово море, чтобы сбежать от тебя?

И впервые за весь разговор Ларссон побледнел от внутренней неуверенности.

– У меня есть Дом Туманов...

– Как и у меня.

Он ударил себя кулаком по груди.

– Фион ничем по силе не уступает Нарзе.

– В это верится с трудом. – Мой голос превратился в томное мурлыканье. – Запомни, важнее то, что именно я обладаю кровавой короной и не стремлюсь ее украсть. Королевство Вечности подчиняется только мне. Оно никогда не склонится перед тобой, бастардом, не имеющим ни дома, ни права на первородство, несмотря на принадлежность к двум королевским родам.

Грудь Ларссона ходила ходуном, а тело дрожало, словно кожа при следующем вдохе могла разойтись от клокочущей ярости.

– Скоро увидим, брат.

– Как же мне страшно. – Я отмахнулся от него, словно он был пустым местом. – Вот он я, стою прямо перед тобой, но ты бессилен что-либо сделать. И ты навсегда останешься никем.

– Никем? – Ларссон сплюнул. – Мы еще увидим, кто из нас ничтожество. Не спускай своего взора с морей, Кровавый певец. Потому что я приведу за собой сухопутные и морские армии, превосходящие те, которыми, как ты наивно полагаешь, обладаешь ты. Тебе не удастся заметить нашего прихода, пока не станет слишком поздно.

Эрик Бладсингер. Немедленно возвращайся ко мне.

Певчая птичка.

Ливия. Это определенно была она. Ее голос проникал до самых костей, как раньше, еще до того, как у нас украли сердечные узы.

Боги, меня даже оглушило от собственного ответа. Смогла ли она расслышать его? Хотелось заключить ее в объятия, прикоснуться к ней, увидеть ее сверкающие в солнечном свете глаза гораздо сильнее, чем перекошенное от гнева лицо Ларссона.

Внезапно комната померкла, став мрачной и серой.

– Считай, что наши переговоры окончены, – мой голос отозвался эхом. – Тебе никогда не вынести тяжести короны, Хранитель костей. – Я выдержал паузу, едко усмехнувшись в последний раз. – Она раздавит тебя. Лучше оставь ее истинному королю и продолжай прятаться, как трус, в своих тенях.

Ларссон рванулся вперед, но комната утонула в бесконечном море.

Меня швыряло обратно, но я продирался сквозь бушующие приливы, пока в глазах не вспыхнул долгожданный свет. Задыхаясь, я резко выпрямился, и на следующем вдохе чьи-то руки обвились вокруг моей шеи, удерживая так, словно мне не суждено было вернуться.

Без сомнения, еще никогда свобода не ощущалась настолько желанно.

Глава 37
Змей

Я вышагивал вдоль берега бухты, ожидая, когда забурлит вода. Кожа по-прежнему блестела от пота, а кости ужасно ломило. Мне едва удалось сориентироваться в пространстве большого зала, прежде чем я потребовал немедленной встречи с морской ведьмой.

Приблизившись, Ливия пристально разглядывала меня, словно я мог упасть и снова окунуться в плен заклинания.

– Все в порядке, любовь моя, – голос мой прозвучал резко и сердито. Сделав глубокий вдох через нос, я замер, а после взглянул на нее и костяшками пальцев наклонил ее подбородок.

– Я в порядке. Ты вернула меня обратно, как и обещала Авалин.

Закатное солнце придавало золотистый оттенок ее голубым глазам, будто небо высвобождало хранимый ею внутри огонь.

– Я слышала тебя. – Ливия поднесла мою ладонь к своему сердцу. – Здесь.

– И я тоже. Именно так ты и вернула меня.

– Что случилось, Эрик? – Она нервно закусила нижнюю губу. – Мне было так страшно.

Едва я очнулся, как она прильнула ко мне, вся дрожа, и проводила ладонями по моему лицу и рукам. Селин, отбросив вежливость, в красках описала мои конвульсии и стоны, словно доносившиеся ветром от скорбного призрака.

– Я все тебе расскажу, но сначала мне нужно поговорить с владычицей ведьм. Маэлстром, где она, черт возьми, сейчас?

Стоявший по колено в воде, Маэлстром прекратил махать ладонью над поверхностью моря.

– Требуется время, чтобы наладить связь, король Эрик.

– Знаешь, – произнес Тэвиш, прислонившись спиной к тонкому длинному деревцу, – если этот выродок сказал тебе что-то о леди Нарзе, я бы воспринял его слова с изрядной долей недоверия.

Не замечая, что остальные с нескрываемым беспокойством наблюдали за мной, я скривил губы. Земные фейри держались поодаль, не подозревая, что могло привести меня в смятение. Свидетели моих вспышек безудержного гнева Селин, Гэвин и Тэйт тоже оставались в стороне, чтобы, что вполне разумно, спокойно дождаться его угасания.

На поверхности воды возникло свечение, и я подошел к краю. Свет, как и в прошлый раз, пробивался сквозь мелкую рябь, искажая черты Нарзы, но тем не менее она была здесь.

Не теряя времени впустую, я произнес:

– Ты знала, что у Торвальда есть еще один сын.

– Эрик? – Нарза наклонилась вперед. – Что произошло?

– Тогда позволь мне сказать медленнее. Ты. Знала. У Торвальда. Родился. Ублюдок.

– Эрик, – не сдержавшись, предостерег Маэлстром.

Пропустив его слова мимо ушей, я взглянул на стеклянную поверхность.

– Скажи мне правду, Нарза. Помогала ли ты моему отцу поставить барьеры против Хранителя костей, его народа и его матери, не дав им возможности проникнуть в Королевство Вечности?

На протяжении дюжины ударов сердца она оставалась безмолвной, практически застывшей, но гнетущую тишину нарушил раздавшийся ее глухой голос:

– Я не знаю.

За спиной пронеслись изумленные вздохи. Даже в лице Тэвиша читалось легкое потрясение.

В груди защемило от очередного предательства.

– За столько времени ты могла бы рассказать мне. Ты совсем как он: хранишь секреты, лжешь, словно хочешь, чтобы я потерпел неудачу.

– Ты не понимаешь, – огрызнулась Нарза. – Я говорю, что не знаю, потому что не помню, но мне достоверно известно, что я что-то сделала, чтобы помочь последнему Королю Вечности. Нечто было совершено очень давно ради защиты Королевства Вечности, но... оно было стерто из моей памяти.

– Стерто из памяти. – У меня возникло безумное желание наброситься, пролить кровь, да что угодно сделать, лишь бы унять нарастающий приступ злости. – Как удобно.

– Услышь меня, – настойчиво повторяла Нарза. – Независимо от того, что я предприняла тогда, последствия не заставили себя ждать. Не сомневаюсь, что между мной и Торвальдом было заключено какое-то соглашение, избавившее меня от воспоминаний о содеянном. Однако голос морской ведьмы неизменно оставляет следы. Я точно знала, что каким-то образом помогла Королю Вечности, но мне просто не удавалось вспомнить это.

– Эрик, – прошептал Маэлстром. – При заключении соглашений, скрепленных кровью, вроде тех, что она подписала с земными фейри, могло быть оговорено, что Нарза должна будет отгородить свои воспоминания заклинанием.

Сузив глаза, я посмотрел на бухту. Оставалось не так много времени, прежде чем связь исчезнет.

– Ты согласишься в буквальном смысле забыть заклинание?

На несколько мгновений она замешкалась с ответом.

– Прежде чем согласиться, я обязана была знать, что подобное повлечет за собой огромный риск, если кто-то, помимо короля, узнает об этом.

Он боялся меня. Возможно, Ларссон рассудил правильно, предположив, что Торвальд предпринял бы все, чтобы дар к воровству способностей через кровь не перешел границ Королевства Вечности.

– Оно стало похоже на скрытое в тени воспоминание, которое я не в силах извлечь, – пояснила Нарза. – Однако именно из-за этой неизвестности, из-за этого предчувствия я никогда не доверяла Торвальду полностью. Вот почему пришлось потребовать для Олин сердечные узы.

– Объясни.

– Я надеялась, что они обезопасят Олин от секретов, хранимых Торвальдом в прошлом, от тайн, в укрывательстве которых поспособствовала я. Никогда... – Нарза тяжело вздохнула. – Мне и в голову не приходило, что он посмеет воспользоваться ее ребенком, чтобы избавиться от связывающих его уз. Они создавались ради ее защиты, ради защиты вас обоих, а он все же нашел способ разрушить их.

– Ты должна прекратить винить себя, – мягко и нежно промолвил Маэлстром.

В мелкой ряби было видно, как Нарза выпрямилась.

– Расскажи мне, что послужило причиной твоего вопроса. Я никогда не лгала тебе. Возможно, мне стоило предупредить об этом факте, который теперь я не могу вспомнить, но, клянусь тебе, у меня и в мыслях не было, что он напрямую связан с происходящим. Честно сказать, я и не думала о нем с тех самых пор, как погиб Торвальд.

Ласковая ладонь обвилась вокруг моей руки. Рядом со мной в воде стояла Ливия, не сказавшая ни слова, но ей это и не требовалось, ведь лишь одно ее присутствие успокаивало душу.

Я торопливо пересказал признание Ларссона, его уверенность в том, что Торвальд сторонился своего первенца из страха перед темной магией крови, описал могущество защитных заклинаний, рассказал о короне, границах королевства, о скрывавшихся от морского народа эльфах, словом, обо всем услышанном из уст Ларссона.

Потрясенная Нарза прижала руку ко рту.

– Такое... вполне возможно, Эрик. Но защитное заклинание такого размаха потребовало бы огромных усилий.

– Ты несколько месяцев металась в лихорадке, находясь одной ногой в Ином мире, – с горечью в голосе прошептал Маэлстром. – Помнишь, за два года до того, как Король Вечности пришел за Олин?

– Это настолько обескураживает. Мне трудно восстановить в памяти даже те месяцы. Но... эти события могут быть связаны. – Нарза потерла лоб, а после подняла утомленные глаза. – Я так глупа, внук. За всю долгую жизнь у меня и в мыслях не возникло причинить тебе вред, однако я неосознанно приняла участие в стольких твоих страданиях.

– Тогда помоги нам сейчас, – жестко, подобно самому резкому ветру, произнес я. – Он настаивает, что после расправы над собственной матерью и кражи наших уз кровавые защитные заклинания полностью разрушились.

– Существуют определенные заклинания, позволяющие распутать другие, словно расплетающаяся веревка, – вклинился в разговор Тэвиш. – Но для поддержания подобных чар приходится прибегать к смерти, крови и жертвоприношениям. В смысле, постоянно. Не сомневаюсь, что они убивали на протяжении очень долгого времени, чтобы не дать кровавым защитным заклинаниям вновь сомкнуться.

– И так распространилась Тьма, – сказал я. – Она представляет собой отпечаток темной магии, оставшийся после того, как они проложили себе путь в Королевство Вечности.

– Но почему защитное заклинание ослабло? – задала вопрос Ливия.

– Из-за смерти Торвальда. – Я тяжело вздохнул. – Он сам был первой преградой на пути к короне. После убийства матери барьеры, ограждавшие его от Королевства Вечности, разрушились. Здесь никто ничего не знал о нем, и он получил возможность начать все заново, приступить к осуществлению своих планов.

– Вероятно, он рассказал правду Фион. – Тэйт недовольно нахмурился. – И она стала такой же озлобленной, как и Хранитель костей. Помнишь, что первое ты сделал, как только мы вернулись с поля боя?

Я кивнул.

– Расторг соглашение о союзе, предполагавшем рождение наследников.

– И вскоре на нашем горизонте появился Ларссон, Эрик. Вот именно тогда они столкнулись друг с другом, я бы поставил на кон свой чертов голос.

Черт возьми. Похоже, все, что я знал, вплоть до каждого моего вздоха, было построено на одной смертельной лжи.

– Он убил собственную мать. – Ливия закрыла глаза и ткнула в меня пальцем. – Даже не смей. Не смей настаивать, что вы совершили одно и то же. Ничего подобного.

– Хранитель костей – настоящий безумец, – вставила Селин. – Проклятый бесчувственный мерзавец.

– Однако ему понадобилась последняя нить, ведущая к разрыву поставленных против него защитных заклинаний, чтобы возложить на себя кровавую корону. – Я нежно провел пальцем по щеке Ливии. – Последний отголосок силы Торвальда из Королевства Вечности, наши сердечные узы. Именно по этой причине ему потребовалось так много времени, прежде чем нанести решающий удар. Он ждал открытие Бездны с таким же неистовством, как и я.

– Но ведь это была наша связь, а не твоего отца.

– Она исходила от Торвальда, – хмуро пояснила Нарза. – С помощью этих же сил были наложены защитные заклинания на корону, поэтому он забрал их.

Ливия приобняла себя за локти.

– Уверена, что Ларссон обратился к своей эльфийской родне сразу после моего прибытия в Королевство Вечности. Скади... она утверждала, что Арион отказывался предпринимать какие-либо действия до тех пор, пока не будет уверен в исходе битвы, пока Ларссон не подготовится занять трон. Но стоило эльфам перейти на его сторону...

– Как он похитил тебя, – перебил я, цокнув языком.

За один только этот поступок Ларссон, несмотря на все свои коварные интриги и заговоры, умрет мучительной смертью.

Вместе с поспешными заверениями Нарзы в содействии Дома Туманов всегда оказать мне любую поддержку зеркальные чары исчезли, но среди оставшихся на берегу возникло новое чувство тревоги. Словно никто не понимал, что говорить и что предпринять дальше.

Выйдя из воды, я направился прочь из бухты.

– Вскоре он явится за короной. Ублюдок убежден, что его власть вместе с силой эльфов превзойдет нашу. Времени на разработку планов у нас в обрез.

– Эрик, – прошептала Ливия, – далеко не все, кто там находится, поддерживают его.

– Мы лишь знаем, что Ларссон владеет темной магией, и бóльшая ее часть принадлежит его родне. – Я остановился и прижал ладонь к ее щеке, поглаживая большим пальцем теплую кожу. – Я не герой, любовь моя, и стою здесь не ради их спасения. Я здесь ради того, чтобы ты продолжала дышать, и к черту все остальное. Бессмысленно заставлять меня тратить время на размышления, как сохранить жизнь эльфам, мне важна лишь ты и твоя жизнь. Именно о таких темных сторонах своего сердца я предупреждал тебя.

– Я не испытываю страха перед твоей темнотой, Змей. Она уже поглотила меня. – Ливия коснулась губами кончиков моих пальцев. – Просто помни, что некоторые заслуживают шанса, если это возможно.

Боги, сколько же порочных вещей мне захотелось немедленно с ней сотворить. Она устремила на меня пристальный взгляд своих темно-синих глаз, совершенно не беспокоясь о моих решительных намерениях удержать ее рядом с собой.

Шанс. Конечно, в моей черствой душе нашлось бы место для сострадания. Я бы предложил шанс на спасение той незнакомке, попытавшейся сражаться за Ливию, однако если бы для этого пришлось причинить вред моей Певчей птичке, я бы приказал повелителю земли утопить их всех в пучине Вечного моря.

Глава 38
Змей

Ливия обнаружила меня созерцавшим Ночной огонь и его возлюбленную. В туманных облаках утопал полумесяц, придававший краям потерянной звезды дополнительный блеск.

– Хотел побыть наедине? – Она неспешно прогуливалась по песку, ее босые ступни омывало ласковое море, а тонкое льняное платье со шнуровкой скрывало тело и грудь, оставляя обнаженными лишь плечи.

За всю свою никчемную жизнь мне не доводилось лицезреть более совершенного творения.

– Вовсе нет. – Отодвинувшись в сторону, я разгладил рядом песок, а после, встав на колени, пристально разглядывал расположенные передо мной символы, пока она устраивалась рядом.

– Боги, что это?

– Стоит мне прийти сюда, и я зачастую ловлю себя на мысли, что испытываю такую же эмоцию, – ответил я, ощущая, как произнесенные слова сочатся ядом. – Захоронение моего отца нередко порождает самые неожиданные эмоции и восклицания.

– Не знала, что он покоится здесь. – Ливия нерешительно провела пальцем по жемчужному камню, символизировавшему королевский титул Торвальда.

На самом деле беспощадное море давным-давно поглотило его тело, но Харальд, как только мы вернулись в Королевство Вечности, приказал установить надгробный памятник. После смерти дяди он остался заброшенным и покрылся густым морским мхом, а по краям разрослась трава и колючие ползучие кустарники, которые, словно вцепившись друг в друга узловатыми пальцами, отчаянно пытались утащить камень в преисподнюю.

– Что привело тебя сюда? – Ливия ласково провела большим пальцем по моим бровям, снимая напряжение.

Я только пожал плечами, не зная, какие подходящие слова выразят накопившиеся мысли.

Ливия прислонила голову к моему плечу.

– Сегодня Ночной огонь как никогда близок к своей потерянной возлюбленной.

– Похоже на то.

– Интересно, что первое он скажет, как только отыщет ее? – Ливия скользнула ладонью по моей руке, привлекая меня ближе. – Наверняка она пожелает услышать все, что он хранил в себе так долго.

Эта чертова женщина. Я поцеловал ее в макушку.

– Хитришь, Певчая птичка. Однако я раскусил тебя.

– Ты сопровождаешь меня через страхи, Эрик. А мне хотелось бы облегчить твое бремя, вот и все.

Щекой я прижался к ее виску.

– Полагаю, я пришел сюда, чтобы... проклясть своего отца. Возможно, попытаться выяснить, зачем он создал столько проблем. Я презираю его, но какая-то слабая часть меня все еще лелеет надежду получить хоть каплю одобрения.

Ливия провела пальцами по руке, обводя шрамы под туникой.

– Это не слабость, Эрик. Каким бы он ни был, но он все еще остается твоим отцом.

– Он прекрасно осознавал, что бросил ребенка, обладающего устрашающим голосом. Неужели он действительно верил, неужели был настолько самонадеян, что полагал, будто мальчик так легко согласится с потерей права на первородство? Боги, по крайней мере, ему стоило хотя бы признать, что я не первенец, чтобы мне в будущем всегда оставаться начеку.

В моих глазах Торвальд стал настоящим трусом, никудышным отцом сразу двух сыновей. Никакого сочувствия к Ларссону я не испытывал, но понимал, каково это – постоянно пребывать в тени, сотканной из обид и сожалений Торвальда.

– Меня не покидает мысль, что если бы он не оказался таким слабовольным существом, то вырастил бы Ларссона, научил бы его не использовать свой голос для совершения злодеяний. И тогда отстал бы от моей матери, и она осталась бы жива.

– Эрик. – Ливия наклонила мой подбородок, призывая взглянуть на нее. – Но в таком случае тебя бы здесь не было, и твои близкие прожили бы жизнь, так и не воссоединившись со своими родными. Временами ты воспринимаешь себя через призму недальновидного видения короля Торвальда. Однако он решил, что именно ты претендуешь первым на королевский трон, и очень жаль, что ему так и не хватило ума узнать больше о своем необыкновенном сыне.

– Только не говори, что решила успокаивать меня, Певчая птичка.

– Сделай для меня исключение хотя бы в этот раз. – Она нежно погладила волосы на моем затылке. – Мне бы хотелось, чтобы ты мог взглянуть на себя глазами других. Например, моими.

Я насмешливо фыркнул.

– И что же ты видишь?

– Я вижу коварного мужчину. – Она коснулась губами моего плеча. – Довольно безжалостного мечника. – Еще один поцелуй в шею. – Сильного короля, сражающегося за тех, кто не всегда борется за него. – Ливия поцеловала уголок рта. – И прекрасное черное сердце, которое поглотило целиком мое.

Приблизившись, она скользнула языком по моим губам. В ответ я обхватил ее затылок одной рукой, а другой прижал изящное тело к своему.

Откинув волосы с ее лба, я произнес:

– Клянусь, что покончу с этим, любовь моя. Единственное, что я желаю, – это спокойно жить вместе с тобой. Ни корона, ни титул, ни дворец не сделают меня счастливым, лишь ты и наша нескончаемая совместная жизнь.

– За это, мой король, стоит побороться.

Наши руки торопливо срывали одежду, пока между нами не осталось ни кусочка ткани. Ливия прижала ладонь к песку, после чего пробившиеся с треском и скрипом кусты и лозы полностью окутали могильную плиту Торвальда. Прильнув своим ртом к моему, она пробормотала между поцелуями:

– Ему не стоит этого видеть.

Расположившись на одежде, мы катались, обхватив друг друга руками и ногами. Ливия придавила мои плечи к земле, прижимаясь бедрами к моим. Я покрывал поцелуями ее грудь, шею, нашептывая слова, которые хотелось прокричать через моря: моя, навсегда, потрясающая и такая порочная. В ней воплотилось абсолютно все.

Ливия прошлась пальцами по моей груди, испещренной глубокими шрамами от побоев и пыток, а после покрыла их поцелуями. Спустившись на полпути к животу, она подняла глаза и встретилась с моими.

– Змей, ты самое прекрасное, что мне когда-либо доводилось видеть.

Уже приготовившись спорить, я захлебнулся словами, как только ее пухлые губы обхватили мое достоинство, глубоко втягивая. Мои пальцы запутались в длинных полуночных волосах, из горла вырвался протяжный стон. Ливия терзала меня своим нечестивым ртом, пока глубоко внизу не стало нарастать возбуждение, пока сумбурные мысли не заволокло туманом.

Пока не исчезнут все воспоминания, все случаи быстротечной страсти в прошлом, уступив место только Ливии. Ее запаху, напоминавшему смесь розы и морского тумана, ее нежным и любящим рукам, ее мягкой и теплой коже.

– Любовь моя... – Я качнул бедрами. – Сейчас...

Времени на попытки отстраниться не оставалось, поэтому я оставил свой след на ее языке.

Стоило мне сделать это, как ее имя, сорвавшееся с моего языка, оборвало наше одиночество. Голова откинулась назад, руки безвольно упали по бокам. Едва я перевел дыхание, как Ливия прильнула губами к моим, передав мускус моего освобождения, а после я обнял ее, прижимая к себе.

Ленивые движения рук и то и дело заплетающиеся ноги сопровождали звучавшие из наших уст слова, которые больше не обременяли нас. Далекие воспоминания погрузили нас в прошлое, в те ночи, проведенные после кровопролитной войны. Она поведала мне, как бесчисленное количество раз ранила кончики пальцев, стремясь придать форму летящей ласточке, ставшей моим драгоценным талисманом.

В ответ я рассказал ей, как меня вместе с Тэйтом, затаившихся в деревьях, обнаружили земные фейри и доставили в большой зал, который находился в форте. Я сознался ей, что нечто заставило меня посмотреть на маленьких королевских детей, сидевших за столом, и мой взгляд приковала девочка с глазами цвета морской волны.

Затем Ливия продолжила описывать проведенное безмятежное лето на озерах и прудах за замком Ночного народа, заставив меня поклясться, что мы тоже будем время от времени заплывать в бухты и ловить рыбу для собственных нужд.

Мне захотелось поделиться воспоминаниями о своей матери, о ее волосах, переливавшихся в солнечном свете, о привычке целовать меня в нос и постукивать по нему, прежде чем отправить спать.

Ливия созналась, как донимавшие ее ночные кошмары заставляли мчаться к родительской постели, где повелитель земли и его королева укладывали напуганную дочь между собой, успокаивая и прижимая к себе.

К моменту, как первый проблеск рассвета забрезжил на горизонте, слова стихли.

– Твоя очередь, любовь моя, – прошептал я, обнимая ее под собой и проводя ладонью по груди.

И тогда я покрыл ее поцелуями и целовал до тех пор, пока тело не затрепетало в моих руках, пока из горла не вырвались те же звуки, что недавно она извлекала из моего. Нам предстояла беспощадная битва, и опасности не миновать, но на несколько мгновений я позволил себе погрузиться в блаженный покой, за который мы собирались отчаянно сражаться.

Подобные дни, проведенные в объятиях Ливии Ферус, становились самыми желанными для меня. Ради них я был готов без конца убивать, пытать, устраивать набеги, и не существовало непомерно высокой цены за продолжение таких счастливых дней.

Глава 39
Певчая птичка

Над городом пронесся звон ликующих и громких колоколов, однако во дворце царила мрачная атмосфера. Я прижала ладонь к окну, любуясь морскими просторами, желая, чтобы мы хоть на мгновение уплыли и притворились, что грядущей опасности больше нет.

Но теперь положение усугубилось благодаря новой ужасной стратегии, придуманной Джонасом Эрикссоном. Чертов болван. Остальные, похоже, разделяли этот идиотский план, что создавало еще больше проблем.

От охватившего отчаяния хотелось заорать во всю глотку.

– Проявлять беспокойство – это вполне естественно, принцесса. – Ко мне подошел Стиг, окидывая взглядом открывшееся море.

– Только не тогда, когда от него не будет никакого толку. Все вы поддержали Джонаса, и мне не по душе признавать, что я тоже вижу в нем смысл.

– Вот как... – Стиг присел на подоконник. – Я знаю Джонаса Эрикссона столько же, сколько и ты, еще с того самого дня, как он сделал первый вдох, поэтому не считай, что мы не разделяем твоих переживаний. Его замысел смел и дерзок. И он сын своего отца. Такие идеи сослужат нам хорошую службу.

Я крепко сжала руки в кулаки.

– Понимаю. Именно в этом и заключается загвоздка. Весь этот план сопряжен с риском, и мне не всегда удастся быть с Эриком, или с тобой, или... Чувствую, что могу в любой момент сломаться, Стиг, что вот-вот склонюсь под тяжестью происходящего. Как же тебе удавалось столько раз противостоять войне?

Внешне Стиг казался довольно грубым. Фейри, способный порождать бури на суше столь же яростно, как и Штормбрингер создавал неистовый шторм на море. Застарелые шрамы испещряли суровое лицо, а нос украшала костяная игла, но его взгляд всегда оставался глубоким, задумчивым и добрым.

Он был самым верным воином с первых дней восхождения моих родителей на престол.

Ему я могла рассказать все, что отягощало душу, и в ответ никогда не звучало ни осуждения, ни жестоких слов.

– Во многом так же, как и ты сейчас. – Его мозолистые пальцы нежно погладили мою щеку. – Я ступал на поля сражений во всех уголках наших королевств. Не раз оказывался в плену и заботился о слишком многих проклятых людях. Однако именно они заставили меня идти дальше и бороться с любой потенциальной угрозой.

– Но грядущая война подталкивает меня измениться, Стиг, и не в лучшую сторону. Ларссон, подобно многим другим, недооценивает Эрика, и я мечтаю, чтобы он пал к ногам Эрика Бладсингера и лично увидел, как истинный Король Вечности наконец-то займет свое место. В голове крутятся такие мерзкие, жестокие и кровавые мысли, что едва ли мой народ узнает свою бывшую принцессу, когда я вернусь к ним.

– Только если это не та Ливия Ферус, которой тебе суждено было стать.

Поскольку мое молчание затянулось, Стиг приблизился ко мне и положил свои большие ладони мне на плечи.

– Каждый нелегкий выбор, каждое предпринятое действие откалывают от нас по кусочку, однако именно они придают нам истинный облик, раскрывая наши скрытые способности. И именно то, как мы распоряжаемся этими способностями, и делает нас теми, кто мы есть. Порой решения бывают жестокими, даже подлыми, – продолжал Стиг, – но каждое из них отсекает от нас фрагмент.

– А если я пожертвую бесчисленными жизнями других людей ради Эрика? Он постоянно говорит, что не герой, потому что не существует границ, которых он не переступил бы ради моей безопасности. Признаться, я чувствую то же самое к нему, к своей семье. Получается мы ничем не лучше Ларссона?

Стиг передернул плечами.

– Если придется выбирать между двумя жаждущими крови мужчинами, я скорее встану на сторону изверга, сражающегося за свою любовь, чем изверга, сражающегося за себя.

Я обняла руку Стига.

– Ты всегда поддерживал его, начиная с самых юных лет. Он уважает тебя, надеюсь, ты понимаешь.

– Если бы Харальд не забрал его после смерти Торвальда, тогда он пошел бы за мной. Ты знала об этом?

– Что ты имеешь в виду?

– Очень жаль, что Торвальд так и не сумел разглядеть в своем сыне его настоящую сущность. За все время нашего заточения этот крохотный мальчик из рода морских фейри ни разу не дрогнул. Он вел себя храбро, как и подобает достойному воину. – Стиг усмехнулся с легким чувством тоски. – Мне, конечно, удалось наладить с ним дружескую связь, и если бы его отец не позаботился о нем или не вернулся, я заявил бы нашему народу, что нуждаюсь в нем и не отпущу.

Я, ошеломленная этой исповедью, слегка раскрыла рот.

– Ты бы... взял на воспитание Эрика?

Стиг прочистил горло.

– В этом состоял мой план.

Хоть воин не желал говорить даже самому себе, но я прекрасно видела, что это был не просто план. В нем таилась надежда.

– Говоря о том, как трудно смотреть в лицо битве, я уверяю тебя, что понимаю. – Стиг опустил подбородок. – Во время Великой войны было сложно воспринимать Эрика как врага. Полагаю, мне всегда казалось, что он в какой-то мере стал моим. Тебе известно, что у меня нет детей, но мне однажды подумалось, что у меня почти появился один.

– Это правда, воин?

От внезапно раздавшегося голоса сердце подскочило к горлу. Эрик, облаченный во все черное, с пристегнутыми к телу клинками, похожий больше на прекрасного злодея, готового к кровопролитной войне, заполнил дверной проем маленькой комнаты. Он не сводил пристального взгляда со Стига.

– Почему тебя так удивили мои слова, Эрик? – спросил Стиг, понизив голос. – Я уже говорил тебе об этом, когда ты был маленьким.

На полвздоха Эрик посмотрел на меня, затем перевел глаза на доски пола.

– Чтобы успокоить меня, когда я не мог заснуть.

– Боюсь, у меня не хватает таланта лгать детям. Все разговоры о совместных будущих приключениях, о месте для тебя в моем доме были правдой. – Стиг, стремительно преодолев комнату, схватил Эрика за плечо, заставив короля застыть и сжать руки в кулаки. – В день убийства твоего отца я не хотел прощаться с тобой, я мечтал, чтобы ты остался. Но мне не дает покоя мысль о том, что у судьбы всегда был приготовлен для тебя определенный план и что все сложилось именно так, как должно было сложиться.

Стиг с нежностью окинул меня взглядом, после чего еще раз хлопнул Эрика по плечу и скрылся в коридоре, оставив нас наедине.

Эрик растерянно моргнул и пошатнулся, слегка растерявшись от услышанного откровения. Я осторожно обняла его за талию, пока багровые глаза не встретились с моими.

– Змей.

Прочистив горло, он произнес:

– Певчая птичка.

– Ты всегда принадлежал мне, – прошептала я. – Правильнее сказать, ты всегда принадлежал нам, даже не догадываясь об этом. Ты не одинок, Эрик Бладсингер, и никогда таким не был.

Эрик впился в меня поцелуем, превратившимся за один вдох из нежного в неистовый, словно слова, которых он не мог найти для объяснения, выплеснулись в его прикосновениях, языке, теле, прижатом к моему.

Моя спина ударилась о стену. Его властные руки прошлись по ребрам и коснулись груди, вынудив меня застонать в поцелуе.

Задыхаясь, я отстранилась от него настолько, чтобы беспрепятственно заговорить.

– Нам ведь еще рано встречаться, верно?

В солнечных лучах сверкнули ровные зубы Эрика.

– По крайней мере, не раньше, чем через час, Певчая птичка.

– Прекрасно. – Вероятно, виной всему стала надвигающаяся битва, возможно, неопределенность завтрашнего дня, но в каждом мгновении, которое я могла украсть у Короля Вечности, сквозило безысходное отчаяние.

Как только мы начнем противостоять Ларссону, наше уединение станет невозможным, и мне не хотелось упускать ни единого мгновения. Взяв за руку, Эрик повел меня из дворца в личные морские пещеры, расположенные чуть ниже садов.

Эрик развернул меня, прижав спиной к мягкому камню, но прежде чем успел сделать еще одно движение, я провела пальцами по его возбуждению.

Издав блаженный стон, Эрик схватил меня за подбородок и прижался своими губами к моим.

– Ты, Певчая птичка, сводишь с ума сильнее, чем любая песня сирены. Делай со мной что хочешь, лишь бы оно... – Его ладонь накрыла место, где бешено стучало сердце. – Всегда принадлежало мне.

– Даже в Ином мире, Змей.

Я покачивалась навстречу его телу, обхватив руками шею. Эрик обвил одну из моих ног вокруг своей талии, потираясь о мою чувствительную кожу.

Стоило мне провести его рукой по внутренней стороне бедра, как живот сжался в предвкушении. Он одобрительно хмыкнул, скользнув пальцами по влажному жару моего входа.

Когда Эрик ввел в меня полностью два пальца, я, балансируя на одной ноге, чуть не споткнулась. Рука его крепче обхватила мою талию, а дыхание, едва он заговорил, обожгло губы.

– Такая скользкая лишь для меня, дорогая. Боги, какое же ликование ты испытываешь, сводя меня с ума, правда?

С моих уст срывались непристойные звуки. Я раскачивалась вверх и вниз, чувствуя, как два пальца проникают в меня, и изгибалась от их прикосновений и дразнящих движений. Одной рукой мне пришлось опираться на каменную стену морской пещеры, а другой зарыться в растрепанные волосы Эрика, ухватившись за корни, и прильнуть своими губами к его.

Наши зубы клацнули, и язык Эрика едва не пропустил мой укус. Если мы перестанем соблюдать осторожность, то вскоре прольется кровь и сладостный момент будет испорчен, поскольку Эрику придется возвращать меня в мир живых. Однако мысль оставить на нашей коже свои метки, такая первобытная идея, породила прилив жара внизу моего живота. Несомненно, пальцы Эрика еще сильнее почувствовали мой жар.

Он издал похотливый стон, подтверждая мои слова, и провел большим пальцем по чувствительной коже.

– Ливия, для меня ты идеальна. Уже настолько готова. – Он яростно впился поцелуем в шею, вжимаясь в меня всем телом.

Из моих легких вырвался то ли вдох, то ли всхлип. Я подалась вперед, прижимаясь бедрами.

– Черт, любовь моя. Повтори это еще раз. – По острым чертам лица Эрика рассыпались серебристые ленты света. Он откинул голову назад, упиваясь наслаждением.

Расстегнув ремень, я вцепилась пальцами в пояс, освободив его возбуждение. Приподняв одной рукой юбку, я, все еще не давая выскользнуть его пальцам, направила его к своему центру.

Подавившись собственным дыханием, Эрик поднял взгляд, и в его глазах вспыхнул яростный огонь. Он отдернул руку и, ухватившись за брюки, потащил нас вглубь пещеры.

Прибитые на скальных стенах подсвечники с зажженными свечами оставляли на полураздетых телах призрачный золотой след. Теплая хрустальная вода нежно омывала лодыжки. Туманный воздух коснулся лиц, и через несколько мгновений мы оба выглядели так, словно провели в объятиях друг с друга не один час.

Прижав меня спиной к одной из стен, Эрик расстегнул платье, позволив ему соскользнуть с тела и упасть у ног.

Моя голова откинулась в стекавшую с камней мягкую струйку воды, а Эрик слизывал капельки влаги с обнаженной шеи, с впадин над ключицами и между грудей. Один сосок он зажал большим и указательным пальцами, а другой взял в зубы.

Задыхаясь, я прижалась к его затылку, страстно желая, чтобы он проглотил меня целиком. Король Вечности с дьявольской ухмылкой терзал грудь, подстраивая острый зуб к пику, чтобы вонзиться в него.

Из горла вырвался неожиданный возглас, порожденный яркой вспышкой боли и последовавшим за ней кровотечением от раскаленного удовольствия.

Эрик провел языком по коже, слизывая с нее выступившие капельки крови, а затем стал целовать и посасывать, успокаивая болевые ощущения. После, переключив свой взгляд уже не янтарно-красных, а черных, словно угли, глаз на другую грудь, Эрик принялся кусать, целовать и посасывать ее, одновременно с этим лаская шершавой ладонью.

– Мне нужно слышать, как мое имя отдается в каждой трещине этой пещеры. Я должен немедленно оказаться в тебе.

– Тогда поспеши, Эрик.

Он вновь прильнул к моим устам, однако теперь в поцелуях чувствовалось лишь потрясающее, заботливое доминирование. Не отстраняясь, он скинул штаны, затем перекинул мои запястья через голову и прижался обнаженными бедрами к моему изнывающему от желания телу.

Его рот прошелся по изгибу шеи, заставляя меня подавить все навязчивые мысли и полностью отдаться головокружительным ощущениям. Я закрыла глаза и подчинилась, позволяя своему телу двигаться, раскачиваться, тереться о своего Змея, пока в нижней части живота не зародилась колючая волна жара.

Эрик приоткрыл губы, и его дыхание сделалось резким и неровным.

– Такая идеальная Певчая птичка.

– Ты мне нужен, – взмолилась я, теряя рассудок в пелене тумана.

Из глотки Эрика раздался низкий глубокий гул, больше похожий на зловещее рычание. Мне казалось, что он вот-вот вновь заведет мою ногу себе за талию, возможно, уложит меня на камни, используя платье как ложе.

Вместо этого Эрик развернул меня так, что я прижалась щекой и грудью к камням.

– Боги. – Он прошелся губами и носом по позвоночнику, вдыхая запах кожи. – Посмотри на себя. Отведи бедра назад, любовь моя, – промурлыкал он, направляя меня. – Держи руки на стене. Не двигай ими, Певчая птичка. Даже не шевелись.

Боги, от раздавшегося грубого, словно сухой песок, голоса вся кровь от макушки до пят вскипела в жилах. От столкновения холодной каменной стены с теплым воздухом и телом Змея голова закружилась, а пальцы на ногах онемели.

Эрик раздвинул коленом мои ноги, и я застонала, почувствовав, как он скользнул к моему центру. Сначала, повинуясь привычке, мне захотелось повернуться и ухватиться за его талию или затылок, однако я закрыла глаза и прислонилась ладонями к стене, как он того требовал, пока кончики пальцев не побелели от напряжения.

Эрик захихикал, а из горла вырвались слова, похожие на гладкий густой темный мед:

– Отлично, Певчая птичка. Вот так.

Его рука накрыла одну из моих лежавших на стене. Он переплел наши пальцы, одновременно направляя мое тело, чтобы наклонить и прижать к себе, а после вошел так глубоко, что я ловила ртом воздух, поймав себя на мысли, что он может прорвать кожу на животе.

Эрик на протяжении одного мучительного вздоха не двигался, и мы замерли словно одно целое. Затем он отвел бедра, едва не выскользнув из меня, и снова проник внутрь. Впившись ногтями в каменную стену, я всхлипывала от потрясения, вызванного проникновением. Он искусно растягивал меня, словно когтями цепляясь за ненасытное желание.

Эрик снова ворвался и покрыл поцелуями верхнюю часть спины. Мне стало трудно дышать. Я даже пошевелиться не могла. Каждая частичка меня боялась дернуться, опасаясь, что лишнее движение разрушит неописуемый восторг от королевского тела, повелевающего мной, требующего меня, любящего меня с каждым грубым толчком.

Мужская ладонь покинула мое бедро, скользнула вверх по ребрам и обвилась вокруг одной груди. Он подергивал сосок в такт каждому толчку, а я выдыхала его имя.

– Эхо... Певчая птичка, – прохрипел он. – Я хочу... чтобы мое имя отдавалось от стен эхом... этой проклятой... пещеры.

Он щипал и прижимался большим и указательным пальцами. Бедра шлепались о мои. Я желала чувствовать его еще глубже.

– Эрик! – Из горла снова и снова вырывалось его имя, внизу живота запульсировала колючая искорка удовольствия, опускаясь до возбужденного лона.

Движения становились все более неистовыми.

– Вместе. Сделай это со мной.

Его слова как будто разгадали скрытую часть меня, неспособную ничего предпринять, кроме как подчиниться, и вот уже от живота до головы прокатилась всепоглощающая волна, и я разбилась вдребезги вместе с его именем, одновременно услышав, как срывается мое имя с его губ.

Эрик, в исступлении почувствовав свое освобождение, двигал бедрами, вжимаясь в мою спину, доводя нас до общей эйфории, пока горячий поток удовольствия наполнял меня. Я вздрогнула и усмехнулась, увидев, как излишки растекаются по моим бедрам.

Так мы и остались стоять: склонившийся надо мной Эрик и мое обмякшее тело в его нежных объятиях. Он осыпал поцелуями мой позвоночник, шею, затем крепко прижал меня спиной к своей груди, а после, почувствовав, как полностью расслабился, вышел из меня.

Развернув меня лицом к себе, Эрик нежно заключил меня в объятия. Я запустила пальцы в короткие волосы, целуя щеки и губы.

– Думаешь, они заметили, что нас уже давно нет? – Если быть точнее, король Ночного народа. Боги, без конца я терялась в Короле Вечности и каким-то образом теперь должна притвориться, что отец не замечает некоторых вещей, связанных с его дочерью и Эриком Бладсингером.

Во всяком случае, Вален Ферус обладал достаточной мудростью, чтобы никогда не упоминать о них.

Однако щеки все равно вспыхнули от накатившего жара.

Эрик покрыл поцелуями каждый сантиметр моего лица.

– Вряд ли кто-то заметил наше отсутствие. Скорее всего, они подумают, что мы устали и остались в покоях.

– О да, уверена, мы их всех одурачили.

Он ласково поцеловал меня.

– Если не хочешь встречаться с ними, мы можем отправиться в постель. На самом деле я поддерживаю этот новый план и отменяю даже мысль о возвращении к ним. Только в постель.

Громко рассмеявшись, я ущипнула его за ребра, однако снова растворилась в нем, поскольку поцелуи, в которых я нуждалась только от этого мужчины, из ласковых и нежных превратились в страстные и требовательные.

Глава 40
Змей

По краям стола в большом зале расположились новые лица: морские ведьмы и несколько людей из Дома Приливов. Тэвиш с Маэлстромом ждали у задней двери.

Алистер постоянно хлопотал и суетился, следя, чтобы тех, кого мы привлекли к участию в наших планах, кормили, размещали в прекрасных комнатах и заботились о них как о малых детях.

Сидевшая рядом со мной в кресле с высокой спинкой Ливия выглядела как настоящая королева. Ее рука уверенно лежала на моем колене под столом. По крайней мере, хоть кто-то из нас выглядел по-королевски.

Подняв наполненный элем рог, я бросил быстрый взгляд в ту сторону, где восседали Стиг, Вален и Алексий, которые рассмеялись над чем-то сказанным Сьюэллом через стол.

В голове помутилось от внезапной исповеди Стига, и в сознании мало что отложилось. Воин мечтал, чтобы я остался не просто как побежденный морской фейри, привезенный им из жалости в его мир, а... как его чертов сын. Как член его дома. Его наследник. Его мальчик.

Будто острые колючие ветви опутали мои внутренности. Как бы сложилась жизнь, не вернись за мной Торвальд? Несомненно, я стал бы Рэйфом, как Алексий, и вырос бы вместе с Ливией на землях ее мира.

Ощутил бы я тогда языком ее вкус? Почувствовал бы ее тело, обнимавшее мое?

Судя по тому, как Вален относился к Стигу, невзирая на огромную разницу в их титулах, для воина не представлялось невозможным полюбить королевскую особу, не говоря уже о земных фейри.

Однако Тэйт коротал бы свои дни в одиночестве. Хоть кузен неизменно выглядел угрюмым, но время от времени на губах невольно проскальзывала улыбка, когда Гэвин пытался заставить принцессу Миру незаметно наложить иллюзию на одну из морских ведьм.

А что же Селин? Мой взгляд скользнул на ее место, где она устроилась между принцами-близнецами, смеясь над тем, что Джонас пытался сотворить с помощью нескольких завороженных трав, предложенных ему Тэвишем. Сейчас она была бы уже мертва, равно как и Сьюэлл.

Мне бы досталась спокойная жизнь без войны и нескончаемой ненависти. Я мог бы каждый день видеть свою Певчую птичку, но тогда остался бы без них.

Рядом с Тэвишем и Маэлстромом распахнулись двери, и Ливия подскочила в кресле, сжав кулаки. Она явно пыталась скрыть нарастающее беспокойство.

Я наклонился и поцеловал ее в шею.

– Нам не обязательно делать это.

Синие глаза цвета моря поймали мой пристальный взгляд.

– Она нужна нам. И если даже ничего не вспомнит, теперь нам точно известно, что она уже ставила барьеры против эльфов и их магии.

– Необходимо произвести обмен, – настаивал Джонас, сидя за столом.

– Да, вероятно, она сможет противостоять эльфам, но это вовсе не означает, что кто-то из вас должен пойти на добровольную жертву, – возразил я. – Многие поддерживают нашу сторону.

– Ты хочешь, чтобы тебя наконец-то признали единовластным здешним королем? Тогда позволь твоему народу выступить с тобой заодно. – Джонас прищурил глаза. – Мы все будем поддерживать тебя. Это позволит твоей бабушке, морской ведьме, находиться там, где она должна быть. Благодаря ей ты станешь сильнее, и тогда все разом закончится.

Я понятия не имел, что сказать, поскольку предложение пожертвовать собой ради врага было чуждо мне. Джонас Эрикссон, принц земных королевств, с готовностью согласился на обмен с помощью связующих уз нич-дай.

Для совершения обмена, который позволил бы Нарзе вернуться к своей жизни в Королевстве Вечности, заклинание требовало заключение противоположных уз. Если раньше могущественная морская фейри предлагала защищать земных фейри, то теперь могущественный принц земных королевств собирался поклясться в преданности Королевству Вечности.

В другом конце зала Нарза, с распущенными волосами и одетая в простое платье, подобно королеве, изящно прошествовала в комнату. За ней последовала еще одна высокая и пышная женщина, с волосами цвета темного шторма, в сопровождении трех малышей.

Стоило маленькой девочке броситься к Тэвишу, который присел на корточки, широко раскинув руки, как восторженные детские визги разорвали гнетущую тишину комнаты. Вскоре его окружили суетящиеся и радостно визжащие дети.

Стоявшая рядом с Нарзой женщина светилась, покрывая губы Тэвиша поцелуями.

– Нарза. – Я поднялся со своего места, как только моя бабушка подошла к столу. – Леди Катриона.

– Король Эрик. Королева Ливия. – Спутница Тэвиша склонила голову, но вскинула яркие, словно восход солнца, золотые глаза. – Земные фейри просто ужасны, миледи.

– Временами. Наверняка многие из королевских особ не оценили, что им снова отказали в проходе через Бездну.

– Верно. – Катриона выпрямилась. – Особенно королева с красными волосами.

Сандер и Джонас с гордостью подняли руки.

– Она и в самом деле может заставить забыть, как дышать?

Сандер рассмеялся.

– Может. И заставит. Только попроси, и она с удовольствием поделится своими воспоминаниями. Честно говоря, мне кажется, мама немного манипулировала нами, пока мы росли. Бывало, она просто показывала нам, что сделает, если мы продолжим плохо себя вести.

– Хитрость или блестящий ум, – заметил Джонас. – Довольно быстро мы становились как шелковые.

Королева с волосами цвета крови, избавившая меня от пыток в детстве. Ливия немало поведала мне о ее способностях похищать воспоминания самыми жестокими способами.

– Как и было обещано, мы сохранили все в тайне. Они не подозревают о продолжительности подобного решения, – прошептала Катриона, и ее охватила дрожь, словно ей совсем не хотелось принимать в этом участие.

Джонас, рассеянно перебирая нити на столовой скатерти, произнес:

– Спасибо.

Вален закрыл глаза.

– А нельзя ли просто разрушить то, что было сделано?

– Я же объясняла тебе, повелитель земли, – устало ответила Нарза. – Сделанное навсегда останется в силе. Смерть или обмен.

– Не желаю больше обсуждать это, – прервал их Джонас. – Мы уже не дети. Перед нами стоит вопрос жизни и смерти. Морская ведьма способна сразиться с эльфами, что мы и должны осуществить, чтобы раз и навсегда положить этому конец. Разве я не прав?

Мои веки тяжело опустились. На том острове скрывались силы, которые необходимо было уничтожить. От разгадки заклинаний, наложенных на эльфийский народ, зависели все нами выстроенные планы, иначе победа окажется в кармане у Ларссона.

Поскольку никто из собравшихся так и не нарушил давящий тишины, Джонас продолжил:

– Я не уклонюсь от выпавшего мне шанса помочь и покончить с проблемой. Так что давайте действовать дальше.

Катриона обернулась ко мне.

– Прежде чем мы начнем, у меня есть кое-что для Короля Вечности. Один юный принц попросил меня передать это от его имени. С надеждой защитить вас в предстоящей битве.

Морская ведьма вручила мне деревянную пластину с закругленными и немного шершавыми краями. С противоположной стороны были беспорядочно прикреплены кожаные ремни, через которые можно было просунуть руку, однако совсем не подходящие по размеру для моей.

На лицевой стороне красовался символ воинов Рэйфа из земных царств.

– Рорик сделал тебе щит. – Ливия прижала руку к груди, затем ее губы сжались в тонкую линию, и она ущипнула меня за плечо.

– Боги, что?

– Как так вышло, что мой брат сделал тебе щит, а не мне или отцу? Стоило мне только уйти, как он уже больше волнуется о тебе.

– Кровавый певец сказал Рорику, что тот хорошо владеет клинком, – пояснил Алексий.

Ливия фыркнула.

– А, тогда это все объясняет.

При взгляде на детский щит в горле заклокотало. Конечно, в бою он ни за что не выдержит, но... он что-то значил. Точнее, значил очень многое.

Я прислонил щит к ножке стола и повернулся лицом к залу.

– Большое спасибо, Катриона, за то, что привела Нарзу в Королевство Вечности.

– Времени осталось мало, – предупредила Нарза, поморщившись. – Нужно сделать все сейчас, или мне придется вернуться.

Джонас поднялся с кресла, лицо его стало серьезным.

– Джо, – прошептал Сандер.

– Не надо. – Джонас покачал головой. – Помнишь? Больше никаких обсуждений. Я – лучший выбор для обмена. Алек и Стиг – наши Рэйфы, и я не прощу себе, если лишу их этого. Вален – король, а Ливи здесь уже стала королевой. Мира – единственная наследница.

– Но на твоем месте могу быть я. Ты делаешь это, поскольку нас двое.

Джонас уставился на брата.

– Потому что я старший.

– Всего-то на несколько мгновений.

– И все же. – Он повернулся к Нарзе. – Я буду участвовать в обмене, так как лучше владею клинком, чем он. Уверяю тебя, я твой лучший выбор.

Сандер бросил гневный взгляд на брата и выругался, но Мира, взяв его за руку, заставила вернуться в кресло.

– Эй, это же наша Ливия. Никто здесь не заманит его в ловушку, – прошептала она, немного успокаивая.

– Нам нужны король и королева. – Катриона раскрыла руки, приглашая нас пройти в центр комнаты.

К этому времени Алистер и Тэвиш уже расставили кувшины из ракушек, наполненные чистой водой, и чашу с мягкой землей внутри круга из нарисованных рун.

Взяв Ливию за руку, мы вошли внутрь и по указанию Катрионы опустились на колени в центре. Нарза заняла одну сторону круга рядом с кувшинами, а Джонас встал на колени рядом с землей.

– Помнишь, как нужно действовать? – прошептала Нарза, обращаясь к Катрионе. – Здесь все немного иначе, чем в первый раз, поскольку это обмен.

– Да. Ты отлично мне показала. – Вторая морская ведьма положила руку на владычицу ведьм.

Катриона достала из мешочка, сделанного из сверкающей чешуи и рыбьей кости, изумрудный шелк, сплетенный из высушенных морских растений. Затем она извлекла веревку, сделанную из узеньких корней, тонкую как ткацкие нити, и перекрестила ее передо мной и Ливией.

– Одна капля крови от связанной. – Катриона уколола средний палец Нарзы. – Передается на сердце желающему.

Джонас испуганно моргнул, увидев, что Катриона остановилась перед ним. Он торопливо распустил завязки на тунике, обнажив грудь.

Катриона продолжала что-то тихо напевать. Джонас нервно сглотнул, на лице появилось тревожное выражение, которое он скрыл под смехом.

– Становится теплее.

– Становится холоднее, – прошептала Нарза.

Не обращая на них внимания, Катриона подняла один из кувшинов и вылила воду на темную землю.

– Некогда враждовавшие море и суша теперь вновь едины.

Пальцами морская ведьма перемешивала почву с морской водой, пока не образовалась густая масса. Раздалось еще одно легкое нечленораздельное бормотание, и по краю чаши прокатилась вспышка кристаллического пламени и тут же исчезла.

– Все готово к созданию связи, – сообщила нам Катриона. – Как только будет отдан приказ, узы вцепятся в земного принца, освободив леди Нарзу.

Я повернулся лицом к принцу.

– Мне просто сказать ему, чего мы хотим?

– Верно. – Катриона кивнула. – Наложенные узы заставят принца защищать Королевство Вечности, так как данная им клятва вынудит служить нашему народу. Остальные желания или нужды должны быть высказаны вами прямо сейчас, что увеличит, скажем так, круг его обязанностей. Принуждение защищать – это общая составляющая всех подобных уз. Остальное зависит от вас.

– Только не заставляй меня спать у подножия твоей кровати с клинком, Бладсингер. – Джонас хихикнул. – Удиви меня.

Ливия крепко сжала мою руку и улыбнулась.

– Я лишь прошу тебя защищать мой народ, Короля Вечности и принадлежащие ему земли так же яростно, как я буду защищать тебя и твои.

Джонас одарил ее широкой улыбкой.

– Всегда, Ливи.

– ...защищать Королеву Вечности, – продолжил я. – Ее жизнь важнее моей. Если когда-нибудь перед тобой встанет выбор, всегда спасай ее.

Его черты исказила промелькнувшая тень. Джонас задержал на мне взгляд, словно пролитая кровь столкнулась с зеленым мхом. Сглотнув, он опустил подбородок.

– Как скажешь, Кровавый певец.

Обращаясь к Катрионе, я сказал:

– Земной принц волен покинуть Королевство Вечности, волен жить там, где пожелает. Больше никакими другими узами я не желаю его связывать.

– Не стоит даже упоминать об этом. Если все, о чем вы просите, – это его решимость защищать вас так же, как вы защищали бы его, то именно такие узы останутся навсегда прочными.

Катриона снова запела над грязью, и пламя вспыхнуло в противоположном направлении по краю чаши.

Прижав руку к сердцу, Джонас тяжело вздохнул.

– Странно. Ощущение, будто что-то гонит воду по моим венам.

– Связь создана. – Катриона снова опустилась на колени, но посмотрела на владычицу ведьм. – Напряжение исчезло?

Нарза рассмотрела свои ладони, затем взглянула на принца кошмаров.

– Спасибо.

– Только постарайся, чтобы моя помощь не оказалось тщетной, – ответил Джонас. – И я хочу увидеть, как ты поднимешь из глубин Ёрмунганда или кого-нибудь столь же невероятного.

Мне так и не удалось вспомнить, а может, подобных моментов и вовсе не случалось, но сегодня впервые я услышал, как бабушка разразилась удивительно искренним и счастливым смехом.

Глава 41
Змей

Уже к концу недели во дворце медленно затихал смех. Уже к концу недели клинки ни на мгновение не покидали поясов и ножен.

В широком холле Вален точил одну из своих секир, вместе со мной наблюдая за склонявшимся к горизонту солнцем. Все это время я стоял не шевелясь, следя за тем, как по небу расползается огонь и наступает кромешная ночь. Остались считаные дни до неизбежной войны с Ларссоном. Я ненавидел безмолвие морей. Не было слышно ни малейшего шепота Хранителя костей, но словно настойчивый гул в крови подсказывал, что столкновение произойдет очень скоро.

– Как тебе удается справляться с этим? – Наконец-то в лице убийцы моего отца мелькнул намек на страх.

Вален перестал точить боевой топор.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты сражался во многих битвах, где твоя королева могла погибнуть. Она смертная...

– Бладсингер, – прервал меня Вален, на чьих губах появилась сдержанная ухмылка. – Я дам тебе совет, ибо не сомневаюсь, что когда-нибудь ты снова предстанешь перед моей женой. Скажешь, что смертная кровь – это ее слабость, и она быстро докажет, насколько глубоко ты заблуждаешься. – Он наклонился ближе. – Элиза обожает отрубать пальцы.

Он явно дразнил меня, но я уже почувствовал, что мое терпение на грани, и был готов дать отпор. Словно разум, инстинкты просто ждали, что вот-вот он вспомнит, что обязан был ненавидеть меня, гнев возьмет верх и один из топоров пронзит мое сердце.

Однако вместо совершения кровавой расправы Вален тяжело вздохнул, положил оружие на стол и уставился на меня.

– Нелегко было видеть, как моя жена выходит на поле боя. В некоторые из пережитых нами ранних сражений я даже не всегда был уверен, что мы выберемся живыми.

– Ты когда-нибудь пытался удержать ее?

– Моя жизнь мне слишком дорога, – произнес он. – Я прекратил потакать своему затаенному страху потерять Элизу и доверился ее силе. Уже в то время, когда мы противостояли твоему народу, мне казалось, что без нее я не выдержу ни одной битвы. Даже здесь мы каждый день разговариваем через эту раковину. С позволения Рорика.

– Я полагал, ты просто передаешь сведения.

– Да, но если все вы считаете, что каждое мое слово исходит только от меня, то сильно ошибаетесь. – Он насмешливо хмыкнул. – Бóльшая часть того, что я говорю, принадлежит Элизе. Хоть ее здесь и нет, но без поддержки жены я никогда не справлюсь. – Вален выдержал паузу, собираясь с мыслями, а затем продолжил: – Однако я разделяю и твои чувства. Ведь я отец Лив, и здравый смысл приказывает запереть ее, пока не минует опасность.

– Тебе следовало бы, – ответил я. – Тогда ей не в чем будет обвинять меня.

Вален добродушно ухмыльнулся.

– Если ты искренне желаешь быть... Боги, ненавижу вас за это. Если ты хочешь быть возлюбленным моей девочки, то не лишай ее возможности стать достойной королевой и воительницей, которой она может быть. Иначе твой запрет погасит ее внутренний свет и подорвет ваше доверие друг к другу.

В этот момент пусть и с неохотой, но повелитель земли дал еще один намек на согласие. Он признал, не сказав ни слова, что знает: куда отправлюсь я, туда пойдет и Ливия. Вален, вместо сопротивления, казалось, стремился сделать из меня мужчину, которого он хотел бы видеть рядом со своей дочерью.

Неожиданно свалившийся с плеч груз позволил мне заснуть этой ночью без сковывающего легкие напряжения.

Пока кожа не стала слишком холодной, а руки – чересчур пустыми.

Стряхнув усталость с глаз, я приподнялся на локте, обнаружив рядом с собой до дрожи пугающую пустоту. Проникавший в комнату сквозь оконное стекло лунный свет окрашивал гладкую загорелую кожу Ливии в холодные голубые тона.

Она грызла ноготь большого пальца, забывшись в раздумьях.

Аккуратно, стараясь не слишком шуршать одеялами, я соскользнул с кровати, натянул брюки, брошенные в тот момент, когда мы практически свалились в постель, и обнял ее сзади за талию.

Сперва Ливия вздрогнула, а затем со вздохом прильнула ко мне.

Я прижался поцелуем к ее шее.

– Мне казалось, мы договорились разделять наши страхи.

Обхватив мои руки, она наклонила шею, чтобы мои губы могли насладиться ее изгибами.

– Я помню наш уговор. Просто мне еще никогда не доводилось видеть тебя так сильно похожим на труп. Ты наконец-то глубоко заснул, и я не хотела тебя будить.

Я прорычал в ее кожу:

– Какие слабые отговорки, Певчая птичка. Разбуди меня. Всегда буди меня.

– Ларссон жаждет твоей смерти, Эрик, – прошептала она. – Стоит закрыть глаза, и я вижу ее. И с каждым последующим днем вижу ее все отчетливее. Я пытаюсь, черт возьми, пытаюсь не дать паническим мыслям взять над разумом верх. – Ее голос дрогнул. – Но мне не удается обрести покой ни когда мы просыпаемся, ведь нас тут же затягивает в подготовку планов; ни даже когда спим, потому что Мары врываются в сновидения, показывая, что тебя больше нет.

Повернувшись, она вцепилась в мою талию, словно это позволяло ей дышать. Стоило одной слезинке скатиться по моей обнаженной груди, как плечи ее дрогнули. Я зарылся пальцами в длинные волосы, прижимая ее голову к своему сердцу.

– Так не пойдет, любовь моя. – Я поцеловал ее в лоб. – Не стоит проливать слезы из-за короткой жизни.

Ливия отстранила лицо и вытерла ладонью намокшие щеки.

– Я намерен провести рядом с тобой не менее тысячи лет. Пока не превращусь в сгорбленного дряхлого старика, а кожа не обвиснет на костях. – Ливия издала влажный смешок и уткнулась головой мне под подбородок. В ответ я нежно погладил ее по позвоночнику. – Это правда. И моя нога в придачу к твоей судьбе с каждым годом будет болеть все сильнее и сильнее. К моменту, когда Иной мир призовет тебя, ты будешь таскать мою костлявую задницу на своей спине, любовь моя. Придется подготовиться к подобным дням и преодолеть свои страхи.

Я ощутил на груди ее довольную улыбку. Она крепче обхватила мою талию.

– Клянусь, что буду носить тебя с собой повсюду, Змей, лишь бы прожить это обещанное тысячелетие с тобой.

Я высвободился из ее объятий и, схватив за запястье, потянул к ведущей в сад двери.

– Пойдем со мной.

Ливия держалась рядом, пока я вел нас по ступеням к террасам и садам. С момента нашего воссоединения у нее почти не оставалось времени, чтобы посещать их и приводить в первозданный вид.

– Там ты просто утонешь в своих бесконечных тревожных мыслях, – сказал я ей. – Помни, что каждый уголок этого дворца, каждый, кто живет в этих стенах, служит напоминанием о том, что наша борьба еще не проиграна. Мне нужно, чтобы ты дышала. – Прижавшись к ней, я обхватил ее тело руками и приник губами к уху. – Мне нужно, чтобы ты помнила, что ты Ливия Ферус, дочь отважных воинов, искусительница Короля Вечности и... ты связана со мной сердечными узами. Мне не нужны ни магия, ни заклинания, чтобы сказать, что ты вплетена в каждую нить канвы моих будущих дней.

Большим пальцем Ливия провела по моей челюсти.

– Змей.

– Певчая птичка.

– Я влюблена в каждую темную и одновременно прекрасную частичку твоего сердца.

Я не спеша и ласково поцеловал ее, а после, отстранившись, отвел к заброшенному кустарнику с круглыми зелеными ягодами, свисающими с ветвей.

– Скажи мне, что делать.

– В каком смысле?

Я развел ладони над садом.

– Когда-то именно здесь ты обрела покой. В этом месте твой хаос вдохнул жизнь в растения, и, кажется, тебе стоит напомнить, как повелевать своим королем. Скажи мне, что делать.

Ливия растянула губы в улыбке.

– Тебе действительно хочется помочь мне ухаживать за садами? Прежде ты никогда этим не занимался.

– А ты получаешь от этого удовольствие?

– Конечно. И тебе это прекрасно известно.

– Тогда этим и займемся сегодня ночью.

– Я едва одета.

– Так даже лучше. – Я изучающим взглядом окинул ее изгибы.

Ливия картинно закатила глаза, однако опустилась на колени перед кустом. Мне пришлось усесться с меньшим изяществом, поскольку искалеченная нога не собиралась терпеть положение на коленях. Одарив меня улыбкой, она расположила ладони на земле, и под нами заструилось тепло от ее магии.

В один миг, словно дикая листва взмолилась к кому-то позаботиться о ней, на месте высушенных листьев выросли новые, блестящие, а главное – живые. Ветви раздвинулись из-за густой кроны, а ягоды налились соком, лопаясь на макушке.

Ливия наставляла меня в выполнении ручной работы: вытаскивать камешки из почвы, обрывать увядшие листья, подпирать более тяжелые сучья – это отнимало у нее больше сил.

На полпути сквозь довольно колючий папоротник она вдруг взглянула на меня.

– Эрик, мы делаем это, потому что оно нравится мне. Ты плаваешь, если тебе нужно перевести дух, но мы никогда не обсуждали, что еще тебе нравится.

– Твое тело.

– Разумеется. – Ливия лукаво подмигнула. – А что еще? Попробуй порассуждать о чем-то за пределами своей постели, Змей.

Чем мне нравится заниматься?

– Под властью моего дяди никогда не получалось особо развлекаться. А после войны пришлось все восстанавливать и пытаться отстоять свое место. Я ни от чего не испытывал особого удовольствия, по крайней мере до тебя.

– Пусть тебе и не разрешали, но разве не существовало чего-то, что ты жаждал сделать?

– Иногда Гэвин и Селин заставляли меня участвовать в фестивалях, разумеется, втайне, – ответил я, представляя себе морозные праздничные дни, во время которых рыночные телеги ломились от сладостей, или месяцы сбора урожая, когда сказки о призраках и ужасных морских тварях внушали страх в сердца малышей во всех королевствах.

– Тебе там нравилось?

Я набрал еще земли, но на губах невольно заиграла ухмылка.

– Я старался не показывать вида, старался даже не любить Селин и Гэвина, но вечера часто заканчивались болями в животе от обилия сладостей и мыслями, что вновь потерпел сокрушительное поражение.

Опустившись вновь на колени, Ливия недоуменно произнесла:

– Поражение? Но почему?

– Потому что я пытался соответствовать ожиданиям Торвальда, но даже после пережитой войны, пыток и бессчетных смертей не мог заставить себя перестать беспокоиться о том, живы или мертвы некоторые дорогие мне люди.

– Они ведь твоя семья, ты же помнишь. – Коснувшись земли, Ливия закрыла глаза, призывая магию хаоса, и тихонько выдохнула, когда из почвы пробился новый зеленый росток. – Селин заботится о тебе, как и о Гэвине, и он поступает так же. А после войны ты когда-нибудь проводил время с Тэйтом?

– Редко, – ответил я, почувствовав нотку грубости в своем тоне. – Порой Гэвин приводил его, не предупредив меня. – Я перевел взгляд на Ливию. – Меня воспитывали как будущего бессердечного короля, любовь моя, однако при виде живого кузена на душе всегда становилось легче.

– Это связано с убийством Харальда? – Голос ее звучал мягко, словно нежный шепот сквозь сон.

В нем не слышалось даже намека на испуг, поскольку, безусловно, она уже знала правду, лишь хотела услышать историю из первых уст. И я рассказал ей, не упуская ни единой детали. Подробно описал, как Харальд после гибели моего отца, погрязнув в зверских верованиях, жаждал истребления земных королевств, не давая прожить мне и дня без воспоминаний о моей вынужденной ненависти к Валену Ферусу.

Поведал о побоях, причиненных Тэйту. О тех днях, когда он метался, одной ногой находясь в Ином мире, а Гэвин помогал мне проникнуть в его покои в башне, чтобы исцелить кузена и вдохнуть немного жизни, но не нарываясь на подозрения пьяного Харальда о моем вмешательстве.

Тэйт так и не узнал. А если и догадывался, то не обмолвился ни словом.

– Он едва не сломал Тэйту шею во время войны, – произнес я, не в силах остановиться, как только речь зашла о правде. – Харальд обрушил на него весь свой гнев за погибших. И меня не было рядом с ним.

– Где же ты был?

Я замешкался с ответом.

– Исцелял Тора. – Быстро улыбнувшись ей, я продолжил: – И, конечно же, угрожал твоему отцу.

– Кто бы сомневался. – Ливия закатила глаза.

– Один из членов экипажа вступился за Тэйта, объяснив, что кузен находится под защитой кровавых уз корабля. И именно это спасло ему жизнь. Вернувшись в лагерь и узнав о случившемся, я ощутил, как внутри меня что-то оборвалось. Едва все уснули, я отравил Харальда, а после перерезал ему горло, уничтожив следы своего убийства.

На ее глазах я жестоко убивал людей и подвергал их пыткам. Мне было ясно, что подробности смерти Харальда поразят ее, но никак не предполагал, что увижу слезы на глазах, словно я только что признался в спасении сотни беспомощных малышей от пожара.

– Ты мое прекрасное чудовище, Эрик Бладсингер. – Ее пальцы, покрытые грязью, сомкнулись на моих. – Хорошо, а что еще, кроме убийства, приносит тебе покой?

Присев на новое место рядом с еще более чахлым кустарником, я ответил:

– Море. Понимаю, звучит очевидно, но только находясь на корабле, я живу по-настоящему.

– Я заметила это еще в первую ночь, когда ты поднял меня на борт. Твое лицо изменилось.

– Когда я поднял тебя на борт? Это еще очень мягко сказано, Певчая птичка. – Я хихикнул. – Именно так мы когда-нибудь расскажем нашим детям, что я просто увез тебя в приятное путешествие.

Ливия опустилась на колени, на ее лице отразилась неуверенная ухмылка.

– Дети?

Вот черт. Даже не заметил, как слово соскользнуло с языка.

Продолжая разравнивать землю, я пояснил:

– Конечно, если ты пожелаешь.

– А твое желание не имеет значения?

– Я бы никогда не стал без согласия требовать от тебя подобного. – По шее пробежал колючий жар. – Но не буду отрицать, что в этих ужасных, Богами забытых королевствах было бы лучше, если бы таких, как ты, стало больше.

Ливия немного поколебалась, а после улыбнулась, постучав по шипастому листу.

– Будущие дни. Мне нравится рассуждать с тобой о будущем. Это помогает нам ощущать что-то большее на фоне всего происходящего.

– Ты всегда привносила в мою жизнь надежду на новый рассвет. – Я поднял взгляд. – Каждый день я с нетерпением ожидал наступления ночи, чтобы вновь увидеть тебя и услышать твои сказки. И даже когда меня изгнали с моим затаенным гневом, я не спускал глаз с Бездны, предвкушая будущие дни.

– Жестокие дни.

– Сперва мне так казалось, – признался я, – но стоило только увидеть тебя, как мой тщательно выстроенный десятилетний план разрушился, Ливия. Когда я взял тебя в наше обыкновенное прогулочное плавание, а не после того, как украл тебя... – Я громко рассмеялся, уворачиваясь от брошенной ею ветки. – Ты поглотила мои мысли, как тогда, во время чтения. Ты подарила мне причину увидеть среди омерзительных дней нечто лучшее, представить, что в жизни возможно что-то другое, кроме бесконечной злости.

Ливия поползла по земле, пока ее губы не прильнули к моим.

– Представь себе еще много приятных вещей, Эрик Бладсингер. Впереди у нас тысяча лет совместной жизни.

Я взял ее лицо в испачканные грязью ладони и жадно поцеловал. В ответ она сладостно застонала и разомкнула губы, скользнув языком по моему. Никогда, ни на миг на протяжении всех отведенных мне дней, которые предстояло пройти с ней рука об руку, я не устану от поцелуев этой женщины.

Ливия толкнула меня на спину. Я зашипел, почувствовав, как нога подкосилась, но она быстро, словно это стало ее собственным инстинктом, провела ладонью по верхней части моего бедра, успокаивая нахлынувшую боль. Пока я устраивался поудобнее и располагал ее бедра, она не отрывалась от моих губ.

Ее пальцы легли на пояс брюк, ловко расстегивая его.

Я провел ладонями по кремовой коже, забравшись под нижнее белье.

Вдруг садовая дверь, ведущая в спальню, с грохотом распахнулась.

– Эрик, вражеские паруса на горизонте! – громкий голос Селин разрушил наше уединение, и мы отпрянули друг от друга. Ливия споткнулась о свою ногу, но я подхватил ее под руку, подняв на ноги. Селин, перешагивая за раз две ступеньки, спустилась к нам.

Она сделала длинный вдох через нос, указывая на черную полосу на фоне уходящей ночи.

– Черные паруса... Хранитель костей... он здесь.

Глава 42
Певчая птичка

Эрик повязал черный платок на голову, а на поясе закрепил саблю. В это время я, держась за столбик кровати, наблюдала за происходящим. Мои волосы были заплетены в косы, а узкие черные брюки и темная туника скрывали тело. Из оружия только кинжал и эльфийский клинок, брошенный Скади.

В животе клокотала едкая желчь, доходившая до горла и обжигавшая его. Глубоко дыши. Сосредоточься.

И тогда мой взгляд заметил легкую дрожь в руках Эрика, пока он завязывал узел за головой. Настоящая смелость, беспощадная жестокость и кровожадность – все это составляло сущность Короля Вечности, но мало кто задумывался о его внутреннем беспокойстве, о его невысказанной любви к своему народу, к своей семье.

Глупо было бы отрицать, что всепоглощающий страх сковал мою душу. В голове крутились десятки ужасных вариантов развития событий, но однажды я уже говорила Эрику, что никто не поддерживал его, когда он спотыкался. И теперь мне предстояло это исправить.

Я обняла его за талию, прижавшись щекой между широкими плечами, и тихо произнесла:

– Ты Эрик Бладсингер, бросивший вызов самому повелителю земли, сын храброй морской ведьмы, хозяин тела Королевы Вечности...

Эрик фыркнул от смеха и повернулся ко мне, обхватив рукой одну сторону моего лица.

– Твои слова помогают, Певчая птичка.

Я приподнялась на носочки, а затем медленно и ласково поцеловала его, наслаждаясь каждым мгновением, которое хотелось вкусить до конца.

Остальные дожидались нас в коридоре. Мира прошла вдоль выстроившихся в линию земных фейри и, обмакнув пальцы в рыбью кровь, провела кончиками по их лицам. У отца и Стига на шее и ладонях виднелись нарисованные руны.

Глаза Джонаса, Сандера и Алексия были подведены черной сурьмой. Остановившись передо мной, Мира, на чьих губах и лбу красовались кровавые и темные руны, улыбнулась, а после произнесла:

– Королева.

Я закрыла глаза, позволяя ей оставить горячие, липкие кровавые следы на веках и щеках.

– Зачем это? Оно, безусловно, внушает ужас, но зачем? – прошептала Селин, обращаясь к Алексию.

– Мы освящаем кровь, – объяснил он. – Жертва Богам ради защиты.

– Хм... – Селин пожала плечами. – Тогда мне тоже надо.

При виде того, как несколько морских фейри, некоторые даже из экипажа Вечного корабля, перенимают традиции и молитвы земных фейри, у меня потеплело на сердце. На мгновение мы действительно стали единым народом.

По внешним стенам прокатился предупреждающий звон колоколов. Эрик взял мою руку и поцеловал ладонь.

– Помни, Певчая птичка, не меньше тысячи лет.

– Намного больше. – Я прижалась к нему, вслушиваясь в учащенное сердцебиение на протяжении дюжины вдохов.

Большим пальцем Эрик провел по моей щеке, и в его глазах промелькнуло множество невысказанных слов, а после, взяв на себя командование, побежал по коридору.

Слуги во дворце засуетились. Один за другим раздавались оглушительные удары колоколов. Авалин, окруженная толпой придворных, выскочила к нам с округлившимися от ужаса глазами. Король приказал им отправиться в королевские покои и забаррикадировать двери.

На мгновение дочь Йрона задумалась, стоит ли ей вступать в бой, хотя бы ради получения новых впечатлений, или же отправиться в безопасное место. Только после настоятельных уговоров сирены с темными косами до пояса Авалин направилась к ведущей на верхние этажи лестнице.

Эрик подошел к окну.

– Остров. Он здесь, как мы и предполагали.

Возле берегов королевского города с чужих горных вершин и лесов стелился темный туман. В лучах раннего утра стекавшая с берегов острова вода переливалась подобно сверкающему звездному свету, пока земля поднималась из глубин моря. Эту прекрасную картину омрачали лишь ряды щитов и горящие стрелы, рассредоточенные по стенам и береговой линии.

Ларссон слов на ветер не бросал, и за его спиной действительно стояла армия.

– Мы именно этого и ждали. – Я повернулась к дворцовому стражнику. – Отправь весточку Тэвишу из Дома Туманов, скажи ему, что земли восстали. Именно так и передай. Скажи ему разрушить все новые заклинания, которые они могли наложить. Иди. Вперед!

Стражник вскинул подбородок и покинул дворец, помчавшись к морю.

– Может, на этот раз тоже обойдется без какого-нибудь гадкого заклинания, как в день твоего возвращения? – с надеждой в голосе прошептал Джонас.

– Мое бегство разрушило те наложенные чары, а Ариону нужна эта битва, – пояснила я. – Они жаждут получить клинки побежденных, и было бы опрометчиво рассчитывать, что против нас не пойдут в ход заклинания. Все это время Фион будет трусливо прятаться на тех берегах.

От нарастающего гнева я скривила губы. Мне не терпелось снова встретиться с морской ведьмой, учитывая, насколько велика была ее роль в нынешних событиях.

С окраины острова на фоне восходящего солнца поднимались черные паруса, как гниль, разрушавшая яркую зарю. Судно не походило ни на одно из тех, что я встречала в Королевстве Вечности. Гладкий корпус, казалось, наполовину повторял форму драккаров и большие палубы кораблей морских фейри. Открытая палуба позволяла ходить вдоль борта, а под палубой можно было укрыться всему экипажу.

Длинные прочные рейки казались сделанными из железа, но при ближайшем рассмотрении они походили на древесину черного дуба, который я замечала по всему исчезающему острову.

Корабль теней неистово рассекал море, словно не существовало встречного ветра. Боги, несомненно, на их борту имелась сила, оружие и магия, никогда не встречавшиеся нам. Я сжала пальцы, сглотнув кислое жжение, поднимавшееся в горле.

Хоть Ларссон и не заполучил Вечный корабль, но это не сделало его слабым противником. Даже сейчас вокруг киля корабля бурлил такой же поток, как образовывавшийся при выходе в море королевского корабля. Словно воды Королевства Вечности, почувствовав еще одного претендента на престол, склонились перед ним.

Сегодня состоится настоящее сражение за победу между двумя братьями в играх коварных Норн.

Король прокричал подданным, призывая их укрыться, запечатать свои покои и охранять двери. Он схватил за плечо одного из дворцовых стражников.

– Созови все дворцовые корабли. Скажи поднимать паруса навстречу попутному ветру. Вперед, вперед, ублюдок.

Охранник выскочил за дверь и исчез на винтовой лестнице.

Его полыхавшие багровые глаза встретились с моими.

– Ты моя королева, равная мне, но этот бой мой, любимая. Выбор только за тобой...

– Боги, надеюсь, ты не просишь меня остаться, Эрик Бладсингер. – Я заключила его лицо в свои ладони. – И что прикажешь делать? Наблюдать из окна, как ты рискуешь своей проклятой жизнью? Нет, потому что я буду рядом с тобой. Твои битвы принадлежат мне, как и мои тебе.

Эрик тяжело вздохнул и лбом прижался к моему.

– Тогда приготовься к отплытию, королева.

За пределами дворца раздавались крики, полные дикого и непривычного гнева. Взору предстало грандиозное зрелище: морские фейри, отправлявшиеся к воде.

Мерфолки поднимали белые волны, выходившие за ворота и противостоявшие чужим опасным приливам. Дворцовые стражники, одетые в серебряные и синие одежды, размещались на башнях и расходились по всем нижним ярусам города. Они выстраивались вдоль мощеных дорог, поднимались на башни дворца и с неимоверным усилием расставляли длинные железные щиты, на полголовы короче их собственных тел, создавая дополнительный барьер против неизбежной атаки Ларссона.

Крепкая рука легла на плечо, и передо мной предстал ухмылявшийся отец.

– Встреть его, радость моя, не зная пощады. Завоюй свое королевство.

Я нахмурила брови и обняла его, черпая утешение в надежных руках, всегда находившихся рядом, как и сейчас.

– Выходим в море, – громко скомандовал Эрик и, не взглянув на меня, протянул руку, словно прекрасно зная, что я буду рядом, и шагнул в распахнутые широкие двери.

Нескончаемый звон колоколов продолжал разноситься по городу, передавая грозное предупреждение. Бросив свои дома и семьи, члены экипажа устремились к дворцовым воротам. Мужчины на сторожевых башнях, расположенных вдоль берега, приводили в движение тяжелые рукоятки, заставляя ворота с шипами медленно восстать со дна морского, словно подводная армия. На чудовищных остроконечных пиках, подобно кускам плоти, висели морские растения, рвавшиеся в небо.

– Король Эрик! – Гэвин направился к краю стен, а после костяной лорд лениво поклонился ему. – Встретимся на воде.

В следующий вздох Гэвин исчез.

У ворот стоял непоколебимый Алистер, гордо подняв подбородок и сцепив руки за спиной.

– Мой король. – Старый дворецкий повернулся к нам лицом и поклонился. – Моя королева.

– Алистер. – Эрик выдержал паузу. – Защищай этот дом.

Этот мужчина всегда чтил и соблюдал приличия, но стоило ему поклониться в пояс, как я заметила, что подбородок дрогнул, а следующие слова были произнесены уже тише:

– Это большая честь для меня.

Багровые паруса, отражавшиеся, словно пролитая кровь, в воде, сияли в утреннем свете. Блестящий черный корпус из кости и дерева ожидал своего короля. Команда суетилась, торопливо пристегивая к поясам ножи и клинки и одновременно напевая свою жуткую песню... мы батрачим, гнием...

Они подтягивали толстые канаты и устанавливали огненные стволы в углубления в корпусе, сопровождая каждое движение глубокими рокочущими звуками, вырывавшимися из глоток.

– Король на борту! – проревел Скаллитер, стоя рядом со штурвалом. Однако при виде меня, идущей за руку с Эриком, слова изменились. – Дорогу королеве!

Экипаж Вечного корабля отступил, предоставив Эрику возможность направиться к штурвалу. Я крепко вцепилась в такелаж, упершись одной ногой в борт, и вглядывалась в приближающиеся корабли. Призрачный корабль сопровождали многочисленные шлюпы и скифы^[12], похожие на те, что использовались в королевском городе.

Сталь освободилась из ножен. Мои друзья и семья, расположившись возле борта, обнажили клинки. Джонас и Сандер прикрыли свои глаза, готовые посеять бесконечные кошмары в умах других. Мира, державшаяся рядом с Алеком, вместе с ним наблюдала за последними приготовлениями огнестрельных стволов к бою.

Отец и Стиг последовали за Эриком, прикрывая его у руля.

– Приготовить стволы! – рявкнул Тэйт, проходя по палубе и ругаясь на команду, чтобы те забивали пепельные камни в пасти орудий.

На противоположной стороне каната стоял Сьюэлл, грозный и жестокий, каким мне еще не доводилось его видеть. Он полностью состриг темную бороду, открыв старый шрам на щеке, который я раньше не замечала.

Поверх блестящих волос был повязан синий платок с эмблемой Дома Костей на фоне короны, а к нагрудному поясу пристегнуты два кинжала. Я выдержала его пристальный взгляд. Никаких слов не требовалось, чтобы высказать молчаливую просьбу продолжать дышать во что бы то ни стало.

– Штормбрингер! – Голос Эрика возвысился. – Тайдкаллер! Воин! Призовите бури!

– Мы никогда не использовали три магии одновременно! – прошелестела в ответ Селин, переведя недоуменный взгляд на Стига. – Неизвестно, чем это закончится.

Глаза Эрика налились диким безумием.

– Займи свой пост или убирайся с палубы.

Селин зашипела на короля, оскалив зубы, но поспешила на свое привычное место. Однако вместо Штормбрингера, вызывавшего на волнах разъяренную бурю, рядом с ним находился Стиг, который обрушивал на море ярость небес.

– Скройте нас! – выкрикнул Эрик через штурвал.

Команда натягивала тросы, ставя каждый багровый парус на свое место.

Напряженные плечи Эрика пульсировали, пока он крутил штурвал, вынуждая корабль поворачивать нос в открытое море.

– Пусть ветер поймает их, мой король! – Вцепившийся в грот-мачту сутулый моряк закричал в нарастающий шторм.

От носа до кормы по взмаху его ладони взметнулись и затрещали паруса, раскрываясь подобно легким, в которые попал долгожданный воздух.

Вслед за нами затрубили горны, возвещая, что меньшие корабли королевского города последовали примеру Вечного корабля. Кили прорезали воду, а паруса колыхались на ветру в сторону приближающихся вражеских кораблей.

Разноцветные плавники мерфолков, то и дело выныривавшие из воды, стали нашим единственным указателем правильного пути: они мчались вперед по течению и, едва показавшись на поверхности, шипели и кричали своими дикими голосами, а затем снова ныряли под воду.

Над головой клубились мрачные тучи, из которых, словно галька, упали крупные капли дождя. Селин держалась между Штормбрингером и Стигом. Поначалу она молчала, но вскоре Тайдкаллер взяла командование на себя, проклиная и крича на этих двух мужчин, требуя доказать свой неистовый гнев.

Стоило мне облокотиться на борт и устремить взгляд на показавшиеся впереди темные паруса, как горячая и острая ненависть моментально пронзила грудь. Ларссон Хранитель костей. Мысли о безудержном желании увидеть его страдания закипали в мозгу, наполняя меня жестокостью.

Я хотела наблюдать его неизбежное поражение от клинков короля.

Эрик направил корпус Вечного корабля на призрачное судно, а следовавшие за нами королевские корабли разошлись по воде, образовав стену из парусов и мачт.

На мгновение мир затих, словно поглотивший нас шторм целиком не хотел отпускать на волю.

– Стреляйте! – проревел Эрик против ветра, нарушив наступившее затишье.

– Огонь! – эхом отозвался Тэйт.

И я сделала то же самое, словно прирожденный голос овладел мной и вырвал слова из груди.

Прогремел первый оглушающий залп. Взрывы доносились до самой вершины дворца. Рассвет окрасился красными вспышками, где искры огня пробивались сквозь черные тучи.

Как только деревянный бушприт разлетелся на куски от вылетевшего снаряда, Джонас взревел, упиваясь мстительным восторгом. Снова и снова пепельные камни сталкивались с мачтой, корпусом и бортом. Прямое попадание в центральный парус пробило зияющую рану, наклонив парусину.

Алексий радостно закричал и обхватил Миру за шею, но их ликование прервалось, поскольку вокруг поврежденных парусов, мачты и корпуса поплыли черные волны.

Мое сердце пропустило удар, когда судно Ларссона просто исчезло, как морские брызги.

Затем раздался мрачный и требовательный голос Эрика:

– Всем лечь! И укрыться!

Я отступила на шаг. Корабль-призрак с бушующими волнами прорвался сквозь стену ливня, и корпус врезался в корпус. Древесина и кости протестующе застонали. Истошные крики членов экипажа, цеплявшихся за борт и падавших в рокочущее море, пронзали череп.

– Приготовиться к абордажу! – Тэйт, Эрик, а может, и Алексий отдал приказ.

Абордаж. Наступил момент, которого я так боялась и жаждала с тех пор, как Ларссон Хранитель костей похитил меня у моего короля.

Неконтролируемый ужас и гнев вырвались из груди, пронзив дождь. Палубы вражеского корабля оказались так близко, что я могла разглядеть серебряные пуговицы на гамбезонах и плащах эльфийского народа. Черные паруса слились с багровыми, снасти спутались с мачтами и парусами. Оба корабля раскачивались, пытаясь сориентироваться на таком близком расстоянии.

На палубе воцарился настоящий ад.

Мне необходимо было встать рядом с Эриком и подготовить наши клинки к бою. Однако сильные руки обхватили меня, закрывая голову, прежде чем я успела дотянуться до своего короля.

Глава 43
Змей

Когда корабль Ларссона врезался в наш, Вален бросился от штурвала к Ливии, чтобы заслонить ее от столкновения. Из моей глотки вырвался облегченный вздох.

– Перезарядить! – выкрикнул я с таким рваным рычанием, словно по горлу полоснули осколки. Хватаясь за штурвал, я попытался развернуть нос судна, чтобы выбраться из тисков корабля Ларссона. – Сохраняйте ветер в парусах, ублюдки!

В клубящихся грозовых тучах пронеслась яркая вспышка молнии. Вымокшие под ливнем Штормбрингера, мои люди быстро закрывали отверстия в янтарных стволах, отчаянно пытаясь сохранить пламя.

– Еще немного, Финн! – воскликнула Селин, затем обратилась к Стигу: – Воин, докажи, на что способны земные фейри.

И Штормбрингер, и Стиг обхватили одной рукой висевший канат у борта, а затем подняли ладони. В этот же миг по палубе пронесся шквальный морозный ветер, вздымая с треском багровые паруса. Удивленные стоны и возгласы взметнулись к небу, едва бушующие морские волны начали сотрясать корабль. Штормбрингер стиснул зубы, испытывая сильнейшее напряжение и готовый вот-вот сдаться.

Селин быстро метнулась к нему, точно ночной призрак, и крепко обняла за талию. Я уже открыл рот, готовый выплеснуть проклятья и гнев, но осекся.

Штормбрингер опустил плечи, и воды яростно забурлили вокруг корабля.

Его песня становилась все громче, и накренившийся нос Вечного корабля сдвинулся в сторону, открыв небольшое пространство между двумя палубами.

Кто-то из членов команды, не удержавшись за снасти, упал в клокочущие волны, других, находившихся на борту эльфийского судна, поглотила яма с игольчатыми зубами и песнями сирен. Мерфолки неудержимо бросались из волн на врагов, вцепившихся в такелаж и борт призрачного корабля.

В обычные дни они производили впечатление миролюбивых существ, однако в бою наводили страх и звериный ужас. На длинных конечностях, словно изогнутые ветви, появлялись зловещие острые когти.

Стоило мне узнать Никси, верную попутчицу Вечного корабля, которая слишком долго и упорно склоняла мою команду к плаванию, как ладонь сжалась в кулак. Она шипела и щелкала острыми зубами, вцепившись колючими пальцами в живот эльфийского мужчины, болтавшегося на веревке над краем корабля.

Нужно добраться до Ларссона вопреки всему. Грубым голосом, напоминавшим растрескавшееся вдребезги стекло, я прокричал:

– Приготовиться!

Оружие по правому борту!

Не останавливаться, парни!

Цельтесь в голову или в члены!

Команды и предупреждения захлестнули палубу. Стоял свирепый и оглушительный грохот, и мне с трудом удавалось разобрать, на каком корабле отдавались приказы. У нас имелись наши огненные стволы, но...

– Темные приливы, маленький угорь! – Сьюэлл прикрыл рот руками, крича и указывая на эльфийский корабль.

Темные приливы – грозящая опасность на воде.

Под завесой непроглядного тумана и рокочущей бури над головой полыхали языки пламени, ничуть не тронутые ливнем. Огненные стрелы.

Я вцепился в штурвал, дерево впилось в кожу.

– Заряжайте быстрее, или мы поприветствуем Богов морей!

Бум, бум, бум. Прозвучали громкие выстрелы, и пепельные камни, охваченные пламенем, пронеслись в щель между кораблями. Единственным признаком успешной атаки стали треск дерева и клочья парусины, прежде чем послышался яростный крик Тэйта:

– В укрытие!

Свист стремительно падающих стрел впивался в череп.

– Певчая птичка! К борту!

Я, охваченный паническим страхом, бросился на палубу, прижавшись спиной и бедрами к борту, и обнаружил, что Вален все еще служил щитом своей дочери, и вместе они прижались как можно ближе к борту корабля.

По доскам застучали выпущенные стрелы. Языки пламени лизали мачты и канаты. Не теряя времени, я наполовину перекинулся через борт корабля, поднимая вьющуюся волну, которая разлилась по главной палубе и погасила огонь.

Подняв глаза, я увидел, как между суднами, затянутыми в бешеные воды, пролегла пустота, затем мой взгляд упал на стоявшего на квартердеке Ларссона. Его ладони лежали на гладком деревянном борту, а свирепый взгляд был устремлен на меня, и больше никуда. Волосы были стянуты на затылке, а на голове повязан платок, такой же, как и во время плавания под знаменем Вечного корабля.

На какое-то кратчайшее мгновение разразившаяся битва стихла, а созданная буря умолкла. Черты лица Ларссона исказились, выражая полнейшее презрение и злобу, однако об остальных чувствах догадаться было трудно. Сейчас я видел лишь то, что осталось от того верного соратника, о котором, как казалось, мне было известно все. В этот момент он превратился в нечто другое. Темное существо, которое необходимо было вырвать из Королевства Вечности.

Перегнувшись через борт, я вынул из ножен на ноге один из кинжалов и наклонил голову, так, чтобы прицелиться острием лезвия прямо в сердце Ларссона.

– Я пришел за тобой, брат.

За оглушающими раскатами огненных стволов и грома невозможно было расслышать мои слова. Тем не менее зубы Ларссона сверкнули в извращенной ухмылке, словно говоря: Приглашаю тебя попробовать.

– Кровавый певец! – крикнул Алексий, удерживая равновесие на качающейся палубе и цепляясь за канат. – Ведьмы призваны. Берега свободны. Наше время пришло!

Из-за черных парусов судна Ларссона виднелся остров, от берегов которого отплыли небольшие корабли, стремясь настигнуть нас. Мой взгляд задержался на Ливии. Она, прижавшись к борту, смотрела на меня глазами, похожими на глубокие морские лагуны, полные решимости и силы.

Только легкая морщинка на брови и сжатые губы указывали на ее душевное беспокойство.

Я люблю тебя, Певчая птичка.

Мне доставляло удовольствие предполагать, что даже без сердечных уз она слышала мои слова. Ливия накрыла сердце ладонью – безмолвный жест, сказавший все.

– Продержитесь еще немного, – обратился я к Алеку. Королевские фейри уже заняли свои места. Тэйт стоял между ними, но лицом ко мне. Я поднял ладонь и увидел, как кузен передает приказ держаться.

Еще немного. Я с нарастающим отчаянием оглядел бурные приливы. Где же тебя черти носят?

– Рано, – снова крикнул я, напрягая грудь.

– Кровавый певец.

Я решительно проигнорировал настойчивый голос принца. Где же ты, черт тебя побери?

В воздухе разразился очередной залп выстрелов. В ответ две дюжины стрел пронеслись над морем. Селин и Стиг направили на них свои ветры, сбивая пламя с курса.

И вдруг поднявшиеся волны столкнулись с судами, наваливаясь и погружая нас в свой бешеный водоворот. Русалка, выкрашенная в цвет зеленого мха и держащая в ладонях череп, прорвалась на поверхность. На развевавшемся черном знамени показался череп с кровавыми глазницами. В небо устремился бежевый деревянный корпус, сделанный из берез, растущих в рощах Дома Костей. С противоположной стороны от корабля Ларссона вынырнуло судно Гэвина.

По палубе прокатились приветственные возгласы. Команда размахивала кулаками под проливным дождем, воспевая лорда костей.

Ларссон крутанулся на месте. Мне не удавалось расслышать из-за ликующих криков и воя ветра, но представилось, что он разразился отборной бранью и почувствовал, как заныло нутро от боевого клича команды Гэвина, разорвавшего темноту.

Корабль Месть сирены, получивший свое название после потери Селин голоса, раскрыл толстые лазурные паруса. Нос заскользил по поверхности воды, нацелившись на корпус корабля Ларссона. Эльфийские шлюпы перестроились, сосредоточившись на наступлении с двух сторон, и отвлеклись от острова.

– Долго же ты, мерзавец, – пробормотал я себе под нос и, прихрамывая, отошел от борта. – Всем приготовиться! Крюки наготове, болваны. Приготовиться к абордажу.

Скаллитер взялся за штурвал. Я обмотал веревку вокруг запястья, прежде чем встать рядом со Сьюэллом.

– Змей.

Я сделал глубокий вдох. Всего один взгляд, одна небольшая пауза, и я произнес слова, которые следовало бы сказать еще в конце войны, когда сквозь решетку тюремной камеры забрезжил первый проблеск надежды в омертвевшем сердце от улыбки девочки.

– Ты мой луч света в кромешной тьме!

Подталкиваемая Валеном, Ливия спустилась под палубу, но прежде чем ее лицо скрылось из виду, она обратилась ко мне:

– Тысяча лет, Эрик Бладсингер.

Я закрыл глаза и повернулся лицом к морю. Тысяча лет, Певчая птичка.

Над пропастью между кораблями взметнулись железные крюки с веревками. Команда Гэвина проделывала то же самое.

Ларссон, ругаясь и шипя, отдавал приказы на палубе, требуя немедленно освободить судно от захвата. Но как только абордажные крюки уперлись в борта, стоявшие в центре палубы члены команды перекинули провисающие канаты на плечи и потянули в противоположном направлении, натягивая тросы.

Месть сирены и Вечный корабль зажали Ларссона между корпусами, как пойманную рыбку в сеть.

– В бой! – крикнул я. – Клинки наготове, берите что хотите, но Хранитель костей мой!

Сегодня все закончится, и следующая тысяча лет начнется вместе с моей королевой и новой пролитой кровью. Глубоко вдохнув, я оттолкнулся от края борта и взмахнул рукой над морем.

Глава 44
Певчая птичка

Корабль нещадно раскачивало. Под палубой, возле встроенной в корпус распахнутой словно зияющая пасть двери, Джонас придержал меня за локоть, не дав упасть.

– Боги, верните меня на сушу, – недовольно пробормотал он.

Морская вода хлынула внутрь корабля, покрывая наши лодыжки и колени. Каждому из нас предстояло сыграть свою роль в разработанном плане. Пусть и порознь, но мы с Эриком вместе сражались, отстаивая наше королевство. Именно Сандер разработал стратегию, где все мы сможем принести наибольшую пользу. И как бы я ни презирала эти хитроумные схемы, в одном он не ошибался: земные фейри и альверы гораздо сильнее чувствовали себя только на суше.

Имевшаяся в руках Ларссона сухопутная и морская армия Наттхавэна вступила в бой с королевскими землями. И сейчас Хранитель костей сражался на море, однако Ариону предстояло принести победу на эльфийских землях.

– Джонас, – произнесла я прерывающимся голосом. – Знаю, что нич-дай вынуждает тебя защищать меня, но не вздумай совершить поступок, который лишит нас тебя.

Усмехнувшись, он покачал головой.

– Я открою тебе свой страшный секрет. Меня всегда тянуло заботиться обо всех вас, глупцах. Даже не знаю, как бы жил без вас. Знай, что ничего не изменилось, я просто защищаю твое королевство и, в свою очередь, по-прежнему защищаю тебя.

Джонас отличался игривым и немного задиристым характером, но его поступок, его добровольно высказанное предложение ради победы в этой битве, казалось, лишили Эрика дара речи. С тех самых пор Король Вечности держался рядом с моим другом довольно мрачно, внимательно изучая его, словно Эрик попросту не мог разгадать настоящих мотивов принца кошмаров.

Стоило приливу подхватить нас, как я, отец, Тэйт и другие королевские земные фейри бросились навстречу течению. Легкие ощутимо жгло, а мышцы нещадно болели. Я бешено отталкивалась ногами, уплывая от Вечного корабля.

Неудержимое желание остаться и сражаться бок о бок с Эриком причиняло невыносимые мучения. Одна только мысль о его вторжении на судно Ларссона и предстоящих ему испытаниях разрывала сердце на части, превращая его в кровавую массу, бьющуюся о ребра.

Закрыв глаза и раз за разом погружая ладони в воду, я все дальше удалялась от корабля.

Над нами то и дело мелькали красные вспышки от выстрелов, но едва шум стихал, я выныривала, оставляя на поверхности воды лишь лоб и нос. Впереди показался исчезающий остров.

Рядом со мной всплыла Мира, ее голова была наполовину скрыта волнами. Сверкнув глазами, подведенными сурьмой, она быстро кивнула мне, а затем снова погрузилась под воду.

Постепенно вдоль берега образовалась легкая туманная дымка, деревья стали гуще, давая нам возможность проскользнуть на берег незамеченными. Мне никогда не устать от невероятных иллюзий Миры. Она умела управлять целыми пейзажами, словно создавая живописные картины, чтобы выявить нечто новое, настолько мимолетное, что раньше оставалось практически неуловимым.

Один за другим мы отходили от берега реки, низко пригибаясь в иллюзорном лесу. Иллюзии облупившейся коры на осинах и мокрых листьев, окутывавшие наши лица, выглядели настолько правдоподобно, что я, проходя мимо, чувствовала чистый аромат только что прошедшего дождя.

Держа руку на спине Миры, Алек уверенно вел ее вперед. Глаза подруги оставались закрытыми, а раскрытые ладони лежали по бокам. Полностью сосредоточенная и целеустремленная. Без сомнения, она сможет сохранить иллюзию на протяжении всего пути, если никто не будет вмешиваться.

Вытянув ладони, я взяла на себя часть нелегкого бремени, и хаос, раскаливший кончики пальцев, незримо протягивал связующую нить с островом, почвой и росой на листьях, давая мне шанс прочувствовать пульсирующую жизнь от глубоких корней до цветка. Настоящие ветви на растущих здесь деревьях становились толще, словно создавая навес над головой, а трава удлинялась до колен.

Постепенно подкрадываясь все ближе и ближе, я торопливо объясняла своим спутникам, какие деревянные тропинки ведут к дворцовым ступеням, где следует избегать топких болот и как тем, кому предстоит ворваться во дворец, найти правильную дорогу.

Приседая, отец проводил пальцем по земле, изредка оглядываясь по сторонам, чтобы определить наше местоположение. Каждый из нас помнил отведенную ему роль и сигналы.

– Давайте же покончим с ними. – Алексий, убрав руки со спины Миры, вытащил короткий клинок Рэйфа и бросил настороженный взгляд на черные вихри облаков, окутавших корабли. Сквозь непроглядную темноту через каждые несколько вдохов доносились выстрелы и виднелись всполохи света. – Кровавому певцу понадобимся мы все.

– Даж, – сказала я, смотря только на дворец впереди. – Пора их выманить.

В моих глазах отец всегда обладал устрашающей силой. Я видела, как он сражался бок о бок с воинами Рэйфа, знала, что он низвергал тиранические королевства, и понимала, что на протяжении всей своей нелегкой жизни он питает неутолимую жажду крови. Сейчас стоять рядом с ним было великой честью. Будучи Ферус, я втайне испытывала опасения, что в нашем мире мне придется навсегда остаться в тени наследия храбрых родителей.

Видеть отца, короля, единственного повелителя земли за тысячи лет, склонившего колено по моей воле, оказалось унизительно, однако это вселяло уверенность. Осознание его доверия к моим способностям и моему слову придавало дополнительные силы и даже заглушало некоторые страхи, грозившие сломать меня под своей тяжестью.

Отец, закрыв глаза, провел ладонью по земле.

Я ухватилась за сук дерева, прежде чем в воздух взметнулись камни и куски почвы. Содрогавшаяся и раскачивавшаяся земля изогнулась, словно на песке палкой прочертили кривую линию, а после разверзлась, обрушив не одну стену вокруг дворца.

С колоколен раздался тот же грозный звон, что и в ночь моего побега. Возле дверей, стен и деревьев показались державшие наготове клинки и стрелы стражники.

– Мира, – крикнул Сандер. – Освети небо.

Она замешкалась, все еще удерживая в руках скрывавшие нас иллюзии.

Я положила ладони ей на плечо.

– Мир, пора.

Ее остекленевшие янтарные глаза внимательно изучали наши лица.

– Если кто-нибудь из вас, чертовых глупцов, умрет, клянусь, я никогда не сяду с вами за один стол в зале Богов, слышите? И буду пировать с ними в Ином мире, так что вам лучше оставаться в живых. Боги, даже тебе, Говорящему с сердцами.

– Я не собираюсь сегодня умирать, принцесса, – недовольно проворчал Тэйт, не став ее поправлять. Он посмотрел на часы. – Посылай сигнал. Опасность нарастает. И времени в обрез.

Закрыв глаза и подняв руки вверх, Мира отпустила скрывавшие нас тени и туман, но вдруг серебряные и голубые вспышки озарили темное небо над головой. Прекрасная и одновременно невероятная иллюзия звезд, спускавшихся с небес по спирали словно тысячи мерцавших лезвий, рассекавших темные грозовые тучи.

У эльфийских стражников не заняло много времени обнаружить нас, лишившихся иллюзорных щитов Миры, на открытом берегу.

– Вперед! – Я толкнула Миру к Джонасу и Сандеру. У обоих близнецов потемнели белки глаз.

Джонас заколебался, потирая грудь.

– Мне нужно, чтобы ты сказала это прямо, Лив. Оно удерживает меня рядом с тобой.

– Джонас, если ты не выполнишь свою часть плана, нам не пробраться внутрь. Именно так следует защищать Королевство Вечности.

На его щеке заиграл желвак, но Джонас медленно удалялся от меня. Потом все быстрее и быстрее, пока не помчался за братом и Мирой.

– Ливия, – крикнул отец, обнажая секиру. – Будь яростной, радость моя.

Я так сильно сжала челюсти, что они заныли. Там, среди деревьев, плечом к плечу выстраивались круглые щиты синего цвета, а острые мечи нацелились вверх. Ряды стражников тянулись к берегу, а с крепостных стен и верхушек деревьев лучники натягивали тетиву.

Окружив нас, своих четырех оставшихся врагов: повелителя земли, морского фейри, принца-воина и королеву, они, очевидно, решили, что эта битва закончится победой, еще даже не успев начаться.

С пронзительным свистом ряды щитов разошлись, и вперед выступил Арион. Он выглядел ужасающе красивым и казался гораздо сильнее, чем в прошлый раз, когда мне довелось его видеть. Черные ремни надежно удерживали золотые клинки на мощной груди и ногах, огненные волосы были стянуты на затылке, а золотые колпачки на остроконечных ушах сменились серебряными.

– Мы вступаем в бой за весь эльфийский народ! – воскликнул он, желая подбодрить своих воинов, однако не смог сдержать своего ехидного, гнусного ликования при виде грядущего сражения с нами. Он рисковал их кровью, и все ради завоевания себе трона.

Речь шла не о его народе, а о нем самом.

За его плечом виднелись точеные черты лица Фион. Впервые я увидела морскую ведьму не в струящихся шелковых платьях, а облаченную в облегающие штаны и сапоги до бедер, ее талию опоясывали стилеты, а сбоку был прикреплен мешочек из китовой кожи, в котором, несомненно, хранились заклинания и зелья.

– Это и есть армия Короля Вечности? – Арион насмешливо хмыкнул, а в его глазах мелькнула тень. – Это настоящее оскорбление.

– Вон тот повелитель земли, – презрительно усмехнулась Фион. – Не думала, что распространившиеся слухи окажутся правдой. Кровавому певцу удалось убедить убийцу своего отца оставить его в живых.

– А. У меня есть свои намерения относительно ваших королевств фейри. Кажется, они доставляют много хлопот и плохо поддаются управлению, – заявил Арион. – Думаю, я заберу их себе. Почему бы и нет? Скоро мы захватим море, а заодно и всех вас.

– А почему бы и нет? – Отец оставался невозмутимым, едва ли не скучающим. Как? Мне была непонятна его реакция, потому что мое сердце уже подскочило к горлу.

Арион провел ладонью по расколотым камням, окружавшим дворец.

– Если это лучшее, на что ты способен, то шансы на мой успех весьма высоки.

Даж даже не ухмыльнулся, а лишь крутанул оружие в руках.

– Может, выясним это?

Арион, одарив нас издевательской насмешкой, повернулся лицом к стражникам.

– Прикончите их, и сделайте всё побыстрее. Я бы хотел закончить эту маленькую стычку до заката и приступить к исполнению давно ожидаемых обетов.

Стрелы в мгновение ока оказались направлены на своих жертв. Фион, торжествующе скривив губы, повернулась и вслед за Арионом направилась во дворец. Эльфийский принц намеревался возвыситься как победитель в битве, собираясь отдать за нее бесчисленные жизни своих подданных. Он будет сидеть в кресле, неспешно потягивая вино, и продолжать претендовать на престол, пока его народ умирает за него.

Тэйт щелкнул крышкой своих часов, уголок его рта изогнулся, словно он с трудом сдерживал довольную ухмылку.

Едва Арион повернулся к нам спиной, как копье вонзилось в грудь стражника, стоявшего в двух шагах от него. Эльфийский принц вздрогнул и обернулся, широко раскрыв глаза.

Вода взметнулась разъяренными волнами, выпуская на поверхность пепельные паруса Теневого крыла. Корабль Нарзы состоял из трех ярусов и толстых парусов, больше похожих на нависшие над головой тучи, чем на полотно.

Из мелководья показались лица. Ведьмы, сирены, морские певцы с искаженными чертами лица поднимались из приливов, вздымая жаждущие крови копья и мечи.

Однако стоявший словно высеченный из камня Маэлстром опустил руку, со злорадной ухмылкой наблюдая, как убитый стражник падает вперед.

Толпы морских жителей штурмовали берег острова, бросая свои травы и склянки, образовывая клубы дыма и прогорклые запахи.

– Фион! – закричала троица морских ведьм, придя в неистовство от вида предательницы их дома.

Одна из них бросила в нее мешочек, отчего Фион зловеще зашипела и подняла ладони. Морская вода поглотила мешочек в тот же миг, как он вспыхнул пламенем, погасив его в волнах прилива.

Оскалив зубы, ведьмы достали еще больше клинков и приготовились говорить заклинания.

Очередной стражник дернулся и попятился вперед, почувствовав, как из его пор потекла кровь. Спотыкаясь, он направился к моему кузену. Алек, чьи глаза потемнели как вороново крыло, протянул одну руку, затем другую, околдовывая своей магией еще больше стражников.

Тэйт без труда всадил свою саблю в ребра и спины нападающих, оказавшихся под действием заклятий Алика и рухнувших кучей у его ног.

– Ты же утверждала, что ведьмы не поддерживают его, – зарычал Арион на Фион.

Ее грудь резко вздымалась, а на фарфоровом лице впервые отразилось недоумение. Она быстро моргала, не зная, как объяснить происходящее.

– Они... они не... они не... Они никогда не поступили бы так.

– Прикрой нас, – взревел Арион.

В отчаянии и бешенстве Фион нащупала на поясе мешочек, но не успела воспользоваться им, поскольку по небу пронеслись оглушающие раскаты грома, сотрясшие весь остров. Образовавшиеся со стороны моря мощные волны и шквалистый ветер обрушились на армию.

На мелководье с раскинутыми над головой руками замер Маэлстром, взывая к ярости моря. На палубе Теневого крыла, держа ладони над водой, стояла Нарза, поднимая воду и встречая его разрушающий гнев.

Проклятье, вместе они наводили леденящий кровь ужас.

Поднявшийся песок, подобно острым колючкам, хлестал нас по щекам и глазам. Мне с трудом удавалось разглядеть происходящее, но заметив, как эльфы едва удерживают стрелы и мечи, я коварно усмехнулась. Они, воспользовавшись щитами, пытались спастись от штормового ветра.

– Убейте их! – рявкнул Арион, но и он часто моргал, не в силах держать глаза открытыми из-за летящего песка.

Нарза и Маэлстром разом высвободили свои чары, накрыв берег устрашающей волной. Я упала на колени, прижав ладони к земле, призывая хоть что-нибудь, что помогло бы нам устоять на ногах. Послышался слегка потрясенный голос Алексия, когда сквозь влажный песок прорвались липкие витки подводных сорняков. Они обхватили лодыжки кузена, бедра отца и мою талию.

Во время удара непокорной волны мы остались на месте.

Однако с эльфами все вышло иначе: повсюду валялись щиты, мужчины повалились на спины, а некоторые бросились к возвышенности. Арион вцепился в камень, пытаясь устоять перед смертоносным потоком воды и ветра, а Фион обезумела от ярости.

Команда Нарзы перемахнула через борт корабля и беспрепятственно вторглась на остров. Темный атласный голос Нарзы, приказывавший ее дому взяться за оружие ради своего короля, своей королевы и своего дома, заставлял замирать мое сердце.

После того как Джонас предложил себя в обмен на ее клятву остаться и защищать земные королевства, мне отчасти казалось, что она, вернувшись в Королевство Вечности, вновь превратится в наблюдательницу за своим внуком, который вступил в очередную войну. Возможно, с моей стороны это выглядело довольно циничным, но при одном лишь взгляде на нее, свирепую как никогда, я испустила полный злости вопль в сторону оставшейся эльфийской армии.

Едва почва снова дрогнула под ногами, как Арион споткнулся. Эльфийский принц метнулся в сторону, отчаянно стараясь не соскользнуть в овраг.

Отец вертел в руках секиру, наклонив голову.

– Ну что, узнаем, чем все закончится?

Арион обнажил клинок, выдержав ненавистный взгляд моего отца. Стоило мощной волне отступить, как он и его люди устремились на берег.

Эльфийский стражник с кривым носом и позолоченным длинным мечом бросился на меня, но я отразила его выпад и повернулась так, чтобы уклониться от удара в спину.

Его лезвие прочертило путь к моей груди. Наклонившись назад, я едва избежала столкновения. Мой кинжал рассек врагу ребра, а сапог врезался в колено. Он зловеще оскалился, словно ничего не почувствовав.

Стражник ударил меня в лицо толстым кулаком, отбросив назад.

– Ливия! – Глубокий, как раскат грома над головой, голос отца окликнул меня, а затем он метнул свою секиру.

Изогнутое острие вонзилось в позвоночник стражника, вынудив его сдавленно захрипеть и рухнуть на колени. Я, сплюнув выступившую кровь и не теряя времени, воткнула кинжал в шею врага.

Имея при себе только один боевой топор, Вален Ферус впал в бешенство. Арион разразился проклятиями, когда отец погнался за принцем по берегу, испещренному острыми камнями.

Направленный на наш народ огонь эльфийской магии быстро затухал от истошных криков ведьм. Сирены напевали мелодичные душераздирающие песни. Тэйт рычал на Алексия и моего отца, приказывая заткнуть уши. Они не мешкая начали забивать уши песком и морскими водорослями, чтобы противостоять своей тяге к сиренам. Эльфы, уловив их шелковистые голоса, как завороженные понеслись к морю.

Среди предсмертных воплей и сгущающихся грозовых туч я различила в тумане бледное лицо. Фион. С ужасом взирая на ожесточенное сражение, морская ведьма бросилась к деревьям.

Я хищно улыбнулась, вытащила клинок и помчалась к лесу.

Глава 45
Змей

Одной рукой я вцепился в толстый канат, другой держал наготове саблю, направленную изогнутым острием на корабль Ларссона. Вид абордажных крюков подстегнул вражескую команду к действию, и они, обернув веревки вокруг своих запястий, спрыгнули с борта точно так же, как и мы.

Размахнувшись, я нацелился на ублюдка с волосами до пояса, одетого в толстый кожаный колет.

Глупец не принадлежал к морскому народу. Удерживаясь обеими руками за веревку, он широко и безнадежно раскрыл глаза, заметив в моей руке клинок. Хватило одного стремительного взмаха, чтобы его внутренности выплеснулись в Вечное море.

Едва мои сапоги коснулись борта корабля Ларссона, как нога протестующе заныла. Клинки жаждали вступить в бой, а ненависть требовала пролитой крови. Взойти на корабль означало подготовиться к отражению ударов еще до первого чертова шага по палубе.

Позолоченный меч метнулся к моей шее, но мне удалось парировать выпад клинком, а после пнуть в колено. Мужчина повалился, и мое лезвие встретилось с его сердцем.

Вожделенная цель пылала в груди, балансируя между неутолимой жаждой крови и азартом, гневом и надеждой.

В этом сражении передо мной стояли две задачи: убить Ларссона Хранителя костей и найти свою королеву.

Множество тел сталкивалось на палубе, а клинки неистово скрещивались. Я напряженно всматривался поверх мельтешивших голов в поисках Ларссона. Резкий взмах ножа едва не угодил мне в шею, но увернувшись, я проткнул мужчине живот.

На палубу поднялся Гэвин, чьи глаза почернели от такого же дикого жара, что бился в моих жилах. Не успел один из эльфов нанести удар, как Гэвин вспорол ублюдку шею.

Он растворился в потоках дождя и внезапно возник позади стоявшего у штурвала мерзавца. Гэвин подмигнул рулевому, выдавив из него испуганный крик, а затем зажал лицо в ладонях и одним движением свернул ему шею.

Селин и Штормбрингер разразились радостными возгласами, увидев, что эльфийский народ попятился к центральным мачтам. Прикрыв глаза, Штормбрингер напевал свою песню, сохраняя почти безмятежное спокойствие. В это время Селин яростно впилась своими вставными деревянными зубами в шею одного из эльфов.

Позади к ней приближался мужчина с клинком наготове. Однако прежде чем он смог напасть, его отбросило назад шквальным порывом ветра, оторвавшим один из парусов от такелажа.

Подняв взгляд, Селин с каплями крови, стекающими по подбородку, сердито посмотрела на Штормбрингера.

– Финн!

– Женщина, – прокричал он в ответ, пронзая грудь другого стражника. – Куда ты, туда и я.

Лезвие с резким шумом рассекло воздух за моей спиной. Я крутанулся на месте, успев вовремя поднять саблю и парировать удар.

Громила с изумленными бледными глазами вскинул второй клинок, едва не полоснув меня по груди. Я отклонился, старясь нанести удар в его колени, но он увернулся. Мой следующий выпад получился неудачным, и чертов стражник угодил мне в плечо, но сразу отшатнулся, увидев выступившую кровь.

Я коснулся пальцами раны на плече.

– А, так вы тоже слышали.

Не успел он сбежать, как я обхватил рукой его затылок и прижал окровавленную ладонь ко рту, отчего на шее выступили черные пульсирующие вены, а тело затряслось в конвульсиях.

Я бросил его и схватился за выскользнувшую из руки саблю.

Внезапно над головой затянутое черными тучами небо озарилось вспышками серебряных звезд.

Эльфы, не скрестившие клинки в сражении, издали оглушительные, почти отчаянные крики при виде воспламенившегося над их островом небосвода.

Лицо мое расплылось в торжествующей улыбке. Ты умница, любовь моя.

Теперь леди Нарзе после поданного первого сигнала предстояло подтвердить свои слова и встать наконец рядом с Королем Вечности. Со стороны острова донесся предупреждающий звон колоколов. Вдали, прорезая небо, взметнулись пепельно-дымчатые паруса, и чудовищный шторм обрушился на берега.

Внутри полыхал яркий и опьяняющий триумф.

К моим ногам с предсмертным хрипом и брызгами крови свалился труп. Сквозь пелену дождя Стиг одарил меня зловещей ухмылкой. Повернувшись, воин расправился мечом с еще одним врагом, а когда сбоку обрушилась вторая атака, он успел накрыть своей крупной ладонью лицо этого ублюдка и прихлопнуть его мордой о центральную мачту.

Я передернул плечами. Все шло по задуманному плану.

– Хранитель костей! – Голос мой, подобно морским волнам, пронесся по палубе в такт реву разразившегося шторма.

– Эрик, штурвал! – Селин подняла клинок, словно собираясь бросить его, но в сорвавшихся с языка словах слышалась нескрываемая тревога. – Штурвал!

Тайдкаллер бешено бросилась вперед, уворачиваясь от ударов разящих клинков. Я обернулся через плечо, и открывшееся зрелище поразило меня. Сьюэлл, практически перегнувшись спиной через борт, приставил меч к горлу Ларссона. Подбородок Хранителя костей уже окрасился кровью. Скольких людей он растерзал за их голос?

Однако эта мысль уже не имела значения. Мой повар, член моей команды, самый близкий и родной человек, ставший для меня настоящим отцом, вот-вот умрет.

И я рванулся с места.

Яростный огонь запылал в искалеченной ноге и позвоночнике, но я лишь ускорил шаг.

На меня наткнулся эльфийский стражник, рукав туники которого пылал из-за посыпавшегося звездного света. Я с шипением уперся спиной в мачту и заехал ему сапогом в живот. Времени ждать и смотреть, как он барахтается, переваливаясь через борт корабля в море, больше не оставалось.

Душераздирающий крик пронзил меня глубже, чем любое острое лезвие. Споткнувшись по пути, Селин звала отца, брата. Ларссон выхватил у Сьюэлла меч, и в тот момент, когда бывший лорд костей открыл рот, намереваясь воспользоваться своим морским голосом, Ларссон впился зубами в шею Сьюэлла.

– Нет! – громко прокричал Гэвин и в следующий вдох превратился в воду.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

Я врезался в Ларссона, оторвав его от Сьюэлла. В этот же миг Гэвин появился перед своим отцом и подхватил Сьюэлла под руки, не дав ему упасть на палубу, но кровь уже фонтаном била из его шеи.

Ларссон стукнулся головой о квартердек, и мне удалось нависнуть над ним, однако его кулак моментально врезался в мои ребра. Словно изголодавшиеся гончие, мы, сцепившись, откатились от штурвала. Опустившись на меня, Ларссон потянулся к моему горлу, но костяшками пальцев я врезал ему по челюсти, а после резко дернул бедрами, выведя его из равновесия, и вскочил на ноги.

Обнажив клинок, Ларссон рубанул саблей по воздуху. Я отпрянул, но недостаточно быстро, поскольку ему в следующий момент удалось рукоятью, обтянутой кожей, ударить меня в слабое место в ноге, отчего она подкосилась. Тыльной стороной ладони он попал мне в лицо. Я приподнялся на локте и заслонился от нисходящей атаки острием своей сабли.

Оскалив зубы, Ларссон склонился надо мной поверх наших скрещенных мечей. Он снова поднял сапог, и принялся раз за разом наносить множественные удары по искалеченным костям моей ноги.

От нестерпимой боли в уголках глаз образовалась черная пелена.

– Считаешь себя таким неприкасаемым, Кровавый певец, – гневно прошипел Ларссон. На лицо непрестанно падала кровь от его ударов, от смертельно раненого Сьюэлла. Очередной беспощадный удар. – Против ломающихся костей ядовитая кровь бесполезна.

Откуда-то раздалось мое имя. Точнее, это был отчаянный призыв о помощи. Под следующей сокрушительной атакой нога подогнулась и окончательно треснула.

Кажется, еще немного, и вся конечность развалится. Застонав, я подавил истерически вопивший инстинкт выживания. И снова Ларссон склонился над нашими клинками, подводя острие своей сабли к моему дрогнувшему горлу. Я обхватил его за шею и глубоко вонзил ногти в плоть, пока она не порвалась.

Ларссон попятился, оставляя кусочки кожи под моими ногтями. Ухватившись за борт квартердека, я поднялся, опираясь на здоровую ногу.

Пелена темноты заволокла холодные глаза.

– Ты никогда не сдаешься, да?

– Наверное, это у нас семейная черта.

Рукавом Ларссон вытер стекавшую кровь.

– Пожалуй. Знаешь, брат, мне кажется, ты никогда не слышал моего голоса.

Он начал напевать какую-то мелодию, такую нежную, будто ожившую.

Тело мое сковало, а мышцы напряглись, и в следующий миг адская боль разорвала грудь. Ледяные иглы вонзились в кожу, обжигая ее. Через пропитанную насквозь от дождя рубашку взору открывалась угольно-черная плоть, отслаивавшаяся от костей. Потрошитель плоти. Поразительно, как увлеченно я наблюдал за собственной горящей и раздираемой на куски грудью.

Хлынувшая кровь устремилась на деревянный пол. Ноги больше не слушались, и я, поскользнувшись, рухнул вниз.

Приближались медленные, мрачные шаги. Оцепенев от всепоглощающей боли, я вглядывался в отдаленное лицо Ларссона. Сузив глаза, можно было почти разглядеть ее. Голубые глаза, подобно Вечному морю, и столь милая тревожная морщинка над бровью.

Увидев ее на корабле в последний раз, мне стоило сказать, что я люблю ее.

Ларссон закончил свою песню, оставив на коже зияющую рану, кровоточащую и обжигающую.

– В другой жизни, – сказал он низким голосом, – возможно, нам выпал бы шанс стать настоящими братьями. Возможно, мне это даже понравилось бы.

И хотя я откровенно презирал его, но хотелось согласиться, хотелось подтвердить, что для наследников Торвальда мало что в этой жизни оказалось по-настоящему справедливым.

В последний раз, подняв клинок над рваной раной в моей груди, Ларссон изучающе взглянул на меня, словно прощаясь, словно доказывая, что корона теперь досталась ему. Множество голосов по-прежнему взывали ко мне. Ничего удивительного, ведь некоторые члены из команды Вечного корабля будут искренне оплакивать меня. Тоска по Ливии охватила душу. Я страстно желал ее видеть каждый день, до тех пор, пока не встретился бы с ней в Ином мире. Боги, как же хотелось прожить эти обещанные тысячи лет.

Судно неудержимо накренилось, а колышущиеся паруса под шквальным ветром наклонились к бушевавшим волнам.

Ларссона отбросило в сторону, и он ударился лбом о борт. Растерявшись, мерзавец прижал ладонь к разбитой голове. Стоило мне сесть прямо и перекинуть руку через борт квартердека, как нахлынувшая боль исказила лицо. Я пронзительно закричал, чувствуя, как плоть и сухожилия разрываются и растягиваются, но заставлял себя вглядываться в чудовищную бурю.

Благодарная улыбка скользнула по моему лицу.

– Повелитель земли.

Среди морского вихря вырастали зубчатые скалы. Вершины рассекали канаты, соединившие Вечный корабль и судно Гэвина с кораблем Ларссона, и заключили словно в клетку нашего единственного врага.

Ларссон¸ охваченный благоговейным ужасом, взирал на вздымающееся морское дно, зажавшее его корабль.

С палубы виднелись зарождавшиеся на мелководье óстрова свирепые ураганы, несущие с собой лишь смертельную опасность. Там находилась Нарза, помогавшая Ливии в сухопутном сражении. Королева Вечности захватила вражескую землю. Теперь настала очередь подчинить себе море.

Я поднялся, прикусив кончик языка, когда по ноге разлилась мучительная боль. Все еще недоуменно оглядываясь на прорастающие скалы, Ларссон пытался найти точку опоры. И вот ненависть встретилась с ненавистью.

– Все кончено, Эрик, – произнес Ларссон, с чьей нижней губы стекали длинные, медленные капли крови. – Тебе не выстоять против меня. Так умри с достоинством.

Нагнувшись, я поднял с палубы саблю.

– Разве я когда-нибудь вел себя достойно? Если мне суждено попасть в Иной мир, то я заберу тебя с собой. И надеюсь, по частям.

Не прошло и полвздоха, как Ларссон кинулся на меня.

Глава 46
Певчая птичка

Я проскользнула между двумя вечнозелеными деревьями, и внезапно шип больно воткнулся мне в руку. С языка сорвалось приглушенное проклятие, но, еще крепче сжав кинжал из белого железа, я продолжила путь. Порывы ветра доносили запахи соли и ароматных цветов.

Уже близко.

И вновь земля под ногами содрогнулась. Отец искусно владел своим хаосом. Сперва он порождал волны магии, заставляя оцепенеть и ужаснуться врагов, и только потом раскрывал всю глубину задуманного. Каждый всплеск силы подстегивал меня идти дальше, чтобы окунуться в собственный грядущий бой. Остальным предстояло сделать то же самое.

Аккуратно перемахнув через поваленное бревно, я осторожно ступила на тропу, которая резко пошла под уклон. В кронах деревьев забрезжил свет, и мои шаги стали мягче. Бесшумно, стараясь не сломать ни одной веточки, я отодвинула мешавшую обзору ветвь.

На поляне показалась стоявшая на коленях Фион, судорожно возившаяся с пробкой стеклянного пузырька, который она достала из мешочка. Какое бы заклинание ни задумала ведьма, оно закончилось, не успев начаться.

По моим ладоням разлилось тепло, и деревья за нашими спинами дрогнули. Фион быстро развернулась, выхватывая клинок из-за пояса.

– Не подходи, земная фейри. Я разобью его и на следующем вдохе выбью воздух из твоих легких.

Темные заклинания и безжалостная магия – вот что составляло прогнившую сущность Фион.

– Я так не думаю. – Всего один взмах руки, и вырвавшиеся корни и лозы опутали запястье Фион, выхватывая флакон из пальцев.

Глаза ее округлились от негодования.

– Что за изумленный взгляд? – Я наклонила голову. – Ты всегда обращаешься ко мне «земная фейри». – Мои пальцы коснулись подбородка. – Клянусь Богами, неужели ты действительно считаешь нас такими невежественными? Ты так самоуверенно плетешь свои извращенные заклинания, Фион. Неужели тебе и в голову не пришло, что мой хаос настолько же безжалостен?

Дернув запястьем, Фион разорвала державшие ее стебли и бросилась к краю поляны.

– Тебе не победить.

– Серьезно? – Я шагнула на поляну. – Похоже, именно победа меня и ждет.

Фион метнулась ко мне, сомкнув пальцы вокруг лезвия моего кинжала. Между костяшками выступила кровь, и она пронзительно вскрикнула, все еще безумно удерживая оружие, которое продолжало ранить ее.

Чувство зверской жестокости сдавило мою грудь. Я отпрянула, выхватывая кинжал из руки Фион, будто ее ладонь превратилась в ножны. Наконец-то обратив внимание на свою безрассудную выходку, морская ведьма завопила от боли, почувствовав, как лезвие рассекло ей плоть.

– Я уже однажды упоминала, что родом из места, где женщины не рвут друг друга на части ради власти, – сказала я, направив острие оружия вниз. – Они стоят плечом к плечу и поддерживают друг друга. Но для тебя, Фион, мне придется сделать исключение.

– Какие смелые слова, земная фейри. Так докажи их.

Едва из земли вырвались корни, как Фион произнесла странное заклинание. Мутная вода выступила из почвы, мгновенно превратившись в острые как нож сосульки. Фион щелкнула пальцами, и ледышки устремились к моей груди.

Взмахнув рукой возле лица, я заставила ближайшие ветви превратиться в шишковатые колючие древесные пальцы, а после замахнулась на летящий лед словно булавой, разнося его вдребезги.

Губы Фион цвета красной смородины сжались. В следующий миг она разбила один из флаконов, и пепельный дым окутал упавшую ветку. После она подняла сук дерева, содрала с него крупные чешуйки коры и продемонстрировала изящный короткий клинок, выточенный ее заклинанием.

Зачарованное гладкое оружие цвета обтесанной древесины было узким и гибким, будто специально изготовлено для тонкой ладони Фион.

– Наш поединок закончится плачевно для тебя, Фион. – Проклятье. В голосе отчетливо слышалась дрожь. Я крепче сжала рукоять белого клинка.

– Похоже, ты сама в это веришь с трудом, земная фейри. – Фион, в чьих глазах вспыхнула ненависть, вцепилась в свой зачарованный клинок и бросилась вперед.

Больше никаких колебаний, никаких лишних раздумий. Доносившиеся с берега крики, лязг скрещивающихся мечей, рассекавших кожу и плоть, остались позади. Однако мне никак не удавалось подавить беспокойство за отца или Алека. Где Мира, Джонас и Сандер? Смогли ли они найти Скади или сровняли с землей силы Ариона?

Глубоко вздохни. Сосредоточься. Никогда еще эти слова не звучали так отчетливо в сознании. Настало время моей битвы. Настал мой решающий момент, который позволит обрести мир для меня и Эрика. Другим отводились свои роли, свои моменты. И теперь ничто не могло оторвать меня от моего.

Издав крик, я нанесла удар по острию клинка Фион. Стремительная атака, от которой нас почти так же быстро отбросило. Мы кружили вокруг друг друга словно изголодавшиеся хищники. По моим рукам пробежала дрожь от соприкосновения с ее более тяжелым и крупным оружием. Глаза Фион вспыхнули подобно яростному шторму над морем.

Мы хранили гробовое молчание. Ни отчаянной мольбы. Ни колких насмешек. Здесь слова были излишни.

Морская ведьма и Королева Вечности оказались в этом месте, намереваясь убить друг друга.

Я снова кинулась на нее, и она парировала мой выпад с такой беспощадностью, которую мне не удалось предугадать. За время моего краткого знакомства с морской ведьмой Фион выглядела как леди, предпочитавшая вместо схватки на мечах наслаждаться чаепитием и облачаться в пышные платья.

И когда ее клинок порезал мне руку, я выругалась и отпрянула.

– Остановись, земная фейри, – произнесла она. – Оглянись. Ты сражаешься против древней магии и старой мести. Все закончится пролитой кровью твоего народа.

С берега, сквозь деревья, по-прежнему раздавались боевые крики и звон клинков. Морские ведьмы, сирены, мой народ сообща бились с мечами и эльфийскими огнями родни Ларссона. Возможно, этого было недостаточно. Возможно, эта битва была тщетной с самого начала.

А может, и нет.

Я приподняла плечи, сделав резкий вдох.

– Я Ливия Ферус!

И взмахнула кинжалом, застигнув Фион врасплох, а после нанесла мощный удар по острию ее оружия, заставляя морскую ведьму отступать.

– Дочь воинов! – Очередной нисходящий удар. Проклиная меня, Фион сделала дикий выпад в мой живот. – Наследница фейри из Ночного народа!

– Хватит. – Фион слегка полоснула мою ногу. В ответ мой сапог врезался в ее колено.

Мы метались из стороны в сторону, нанося друг другу небрежные удары, отчаянные выпады. Мы сражались с остервенением, прекрасно осознавая, что исход сегодняшней битвы навсегда изменит ход событий на этой земле.

– Связана сердечными узами с Королем Вечности!

Фион обрушила клинок на мой кинжал и одновременно со всей силой стукнула кулаком по лицу. Я шарахнулась в сторону. На языке ощущался горячий привкус крови.

Не смей потерпеть поражение. Глубоко вздохни. Сосредоточься.

В голове промелькнуло лицо Эрика. Хоть оно так далеко, но настолько родное. Мне почудился его запах и вкус: древесный дым, смешанный с кожей и неистовым жаром.

Рукавом я вытерла губы, и в тот же миг ткань пропиталась кровью. В пяти шагах от меня задыхалась сгорбившаяся Фион, в чьих бледных глазах читалось изумление, граничившее с паническим ужасом. Эрик пожелал бы пролитой крови. Он потребовал бы вражеских костей, чтобы украсить ими мое тело, как святыню, в назидание тем, кто осмелится бросить нам вызов, однако не в этот раз.

Этот поединок предстояло закончить мне.

– Я Ливия Ферус, – произнесла я грубым, словно лезвие ножа прошлось по камням, голосом. – Я Королева Вечности. И тебе, Фион, больше не рады в моем королевстве.

Я подняла эльфийский кинжал. Впервые в жизни мне так нестерпимо захотелось убийства, крови и боли. В следующий вдох Фион сделала выпад, и наши смертоносные клинки столкнулись. Морская ведьма истошно закричала, пытаясь вцепиться мне в шею, но я парировала удар, отбросив ее.

Следующая атака последовала со спины, но я увернулась. Она отбила мой удар над головой. Каждое последующее столкновение, каждый нанесенный удар расходовал силы, но придавал ненависти.

Фион сделала небрежный выпад в сторону моего сердца, но ослабленные ноги на неровной почве подкосились.

Сейчас. Не знаю, откуда раздался голос – из песка, моря или дерева, – но он прорвался в мой разум.

Бросившись на колени, я прижала ладони к земле и исступленно закричала, призывая хаос прорваться сквозь плоть. Почва затрещала, и лозы, ветви, подобно морским водорослям, обвились, словно прочные цепи, вокруг лодыжек Фион, приковывая ее к месту.

Не ожидав подобного поворота, морская ведьма испуганно вскрикнула. Она прошептала несколько заклинаний, извлекая искры, которые начали поджигать привязавшие ее корни. Перепрыгнув через толстый корень, я помчалась вперед, крепко сжимая клинок.

Фион отчаянно извивалась, пытаясь вырваться, с шипением произносила еще больше заклятий, отравляя многочисленные корни и лозы. В мои легкие ворвался обжигающе горячий воздух. Издав громкий крик, я опустила острие кинжала на ее шею, пронзив кожу.

Наблюдать, как эльфийский кинжал прорезает плоть, но не пускает кровь, было до дрожи жутко. На коже пролегли золотистые шрамы, стремительно спускавшиеся по горлу к груди.

Фион истошно вопила, впиваясь ногтями в грудь и кожу, пока ее бледные глаза не замерцали в оцепенении, раскаянии и ненависти. Пока в них не угас жизненный свет. Ее шея была рассечена, на застывших чертах лица отобразились морщины, словно она вот-вот заплачет, но из безжизненных глаз, устремленных в темное небо, уже никогда не прольется ни одной слезинки.

Ее больше не существовало, от нее не осталось ничего.

Ослабевшими ногами я уходила от неподвижной фигуры морской ведьмы.

Передышка продлилась всего несколько мгновений. Шквальный ветер прорывался сквозь деревья и бешено врезался в эльфийский дворец, отрывая доски и обшивку, с грохотом разнося их в стороны. До ушей донеслись оглушительные крики, привлекая мое внимание.

Боги, эльфийские стражники сбились в кучу, и казалось, их сейчас стошнит.

Я судорожно вцепилась в обагренный кровью кинжал. В животе зародилась резкая и острая паника. Мне нужно было немедленно найти свою семью, но сквозь деревья внезапно продрался Алексий, словно прочитав мои беспокойные мысли.

– Ливия! – Из его носа капала кровь, но кузен обхватил меня руками. – Боги, я потерял тебя из виду.

– Что произошло?

Он отстранился и повернулся лицом к берегу.

– Понятия не имею. Но их народ начал харкать кровью. Что-то здесь сместилось, изменилось... – Недоуменный взгляд Алексия упал на мертвую Фион. – Недавно убила?

– Только что.

– Думаешь, ее смерть могла повлечь за собой приступ у эльфийского народа, или обычное совпадение? – Мы встретились глазами и покачали головами, беззвучно сказав друг другу «маловероятно».

– Она мертва, – произнесла я, скривив губы. – Теперь наконец Ларссон провалится в преисподнюю.

По плану Наттхавэн должен быть захвачен, а Фион умереть, иначе злосчастная магия, защищавшая Ларссона Хранителя костей, никогда не позволит мерзавцу пасть под клинком Эрика.

– Где мой даж? – с волнением в голосе спросила я.

– Посылает ему весть, что убийца Торвальда встал на сторону Эрика Бладсингера. – На лице Алека возникла жестокая, почти свирепая ухмылка. Он указал на просвет в деревьях.

На море творился настоящий ад. Штормовые волны бешено накатывали и крутились возле судов с багровыми, черными и синими парусами, а из воды вздымались исполинские вершины темного морского дна. Скалистые зубы вонзились между кораблями, зажав эльфийское судно и заманив Ларссона в ловушку.

Именно так, не раскрывая до последнего всех своих замыслов, Вален Ферус и стал королем фейри Ночного народа.

Непрошеные слезы навернулись на глаза. Эрик, мы уже идем.

Боги, я молилась, чтобы сейчас он держал отрезанную голову Ларссона, молилась, чтобы Сьюэлл, Селин, Стиг, все они возликовали, увидев эти скалы. Его настигнет смерть там, и на меньшее я бы не согласилась.

– Идем, – подтолкнул меня вперед Алек. – Мира подала сигнал. Мы нужны им!

Глава 47
Певчая птичка

В дворцовых коридорах стражники, побросав оружие, бились в судорогах. На подбородках одних проступала кровь, другие обливались потом и дрожали.

Что здесь произошло?

Беспрепятственный бег по некогда пленящим меня залам вселял беспокойство, но я ни на шаг не отходила от Алека. Время от времени, когда земля содрогалась, мы оба спотыкались, упираясь в стену или цепляясь за гобелен. Вскоре сила отца после совершенного подвига, в ходе которого корабли были зажаты морским дном, пойдет на спад.

К этому времени мне хотелось бы оказаться как можно дальше от этого проклятого острова.

Алексий завернул за угол и вошел в арочную дверь. Мое сердце пропустило удар. Мира склонилась перед Сандером, прижав ладони к его животу. Кровь. Как много вытекло крови.

– Сандер! – Я бросилась к нему.

Услышав мой голос, он вздрогнул и сдвинулся с места. В животе торчал позолоченный нож.

– Все в порядке, – процедил он сквозь зубы.

– Ты не в порядке. – Ладонью я провела по его дрожащим бровям, смахнув темные волны с глаз.

– Спасите Джо... – Сандер прищурил глаза, делая мучительный вдох через нос.

– Где Джонас? – огрызнулся Алексий.

– Там. Он там. – Мира быстро махнула рукой в сторону арки, занавешенной черными атласными шторами.

Алексий прижал ладонь к потной щеке Сандера, безмолвно умоляя его остаться в живых, а затем побежал в указанном направлении.

Мира моргала сквозь выступившие слезы. Пальцы ее окрасились кровью от лезвия, которое долго впивалось в плоть Сандера. Извлечение его грозило быстрой смертью от кровопотери, но продолжать сохранять его еще дольше... время неумолимо утекало.

– Все получилось, – поспешно заговорила Мира. – Нападение на побережье заставило большинство эльфийских воинов устремиться к морю. Мы нашли дверь, о которой ты рассказывала, и проскользнули внутрь, не встретив на пути и двух стражников. Мне хватило сил, чтобы укрыть нас. Тени. Довольно просто, понимаешь? Нас бы никто не заметил. – Мира втянула в себя воздух, судорожно вздрагивая. – Но она... она двигалась настолько быстро. Словно призрак, и... и наши клинки исчезли. Будто они состояли лишь из одного тумана.

– Она? – Я бросила взгляд на задрапированный дверной проем. Скади. Пальцы крепко сомкнулись на рукоятке кинжала, мои жилы заполнили гнев и чувство предательства. Я поднялась, ничего не осознавая.

– Ливи. – Мира потянулась ко мне. – Прошу, не надо...

Не успела она закончить свою просьбу, как дверь, в которую мы с Алеком вошли, с грохотом распахнулась. Вбежал Тэйт, а за его спиной появился Тэвиш, дико оглядываясь вокруг. Несколько морских фейри и морских ведьм, но среди них выделялись черные глаза, на которых задержался мой взгляд.

Отец, с размазанной по лицу сурьмой, преодолел разделявшее нас расстояние в пять шагов. Он сжал мою руку, пытаясь немного успокоить, а затем опустился рядом с Сандером.

– Ничего страшного, мальчик мой, – прошептал он, и на его лице отразилась ухмылка из дюжины эмоций, от печали, боли до неприкрытого отчаяния.

Сандер слабо улыбнулся в ответ, обнажив кровавые зубы.

– Просто передай... скажи моей маж, что я погиб, спасая... спасая Джо от... от совершения... очередной глупости.

Даж, прижав голову Сандера к своей груди, поцеловал его в волосы.

– Тебя никто не отпустит в Иной мир. Твоего отца не раз и не два ранили ножом. В Доме Эрикссонов не принято умирать от ножевых ран.

Улыбка Сандера слабела, и он, закрыв глаза, вцепился в руку моего отца. При одном лишь взгляде на него на глаза навернулись горькие слезы. Хоть Сандер и не был моим родным братом, но он рос, играл, проводил зимы и лета в моем королевстве, равно как и я в его.

В этот момент мой даж был и его.

Рядом с Сандером на коленях расположились морские ведьмы, напевая сладкие, лирические мелодии, одновременно посыпая рану травами.

– Мы не ткачи костей, – прошептала одна из ведьм, прижимая ладонь к его сердцу. – Но мы поможем.

– Оставайтесь с ним, – сказала я.

– Ливия, – насторожился отец.

Но было поздно, поскольку я уже скользнула за занавеси.

В круглой комнате, освещенной железными светильниками и таловыми свечами, стоял дымный запах, а под ним витал настолько острый аромат благовоний из шалфея и гвоздики, что мои внутренности скрутились и чуть не выплеснулись наружу. Возле одной из стен стояла изящная кровать, застеленная атласными покрывалами. На ней спал мужчина, его серебристые волосы рассыпались по плечам, а широкая грудь безмятежно вздымалась.

Однако у подножия его кровати разгорелась настоящая битва.

– Скади! – воскликнула я, заметив, как девушка развернулась на пятках, целясь ножом в центр лица Джонаса.

Почерневшие глаза и раскрасневшаяся кожа явно говорили, что Джонаса охватил неистовый гнев. Он замахнулся мечом на Скади, но она, прикрыв голову ладонью, призвала струи темного тумана, окутавшие клинок Джонаса. Оружие вылетело из его рук и с грохотом упало в пяти шагах от него.

Скади попятилась. Мерцавший звездный свет в ее глазах потускнел, а дыхание сбилось. Джонас рванулся за клинком, проклиная ее, проклиная своего погибшего брата. Он полагал, что Сандера больше нет, и боль безвозвратной утраты отразилась в каждой черточке его лица.

Отбросив меч, Алексий продолжал приближаться к Скади, протягивая руки, несомненно, собираясь заманить в свои чары.

Каждый раз, стоило ему подойти слишком близко, она с шипением взмахивала рукой, погружая Алексия в темноту. Задыхающийся и стонущий от полученного удара кузен появился в нескольких шагах от нее, прямо как меч Джонаса.

Жадно глотая воздух, принцесса подобрала брошенный нож и пристегнула его к поясу. Девушка бросила испепеляющий взгляд на Джонаса, усталость которого стремительно сходила на нет.

– Скади, остановись!

Ее пустые, потерянные глаза нашли мои.

– Они не смогут его забрать.

– Кто? – Я обернулась к спящему мужчине. – Кто он?

– Все, что осталось.

В комнату вбежал взволнованный Тэйт с часами на ладони.

– Надвигается беда. Мы должны добраться до корабля.

– Только не без нее, – прорычал Джонас, делая шаг к Скади. – Ей придется заплатить.

– Ливия, – сказал Тэйт, широко раскрыв глаза. – Что-то случилось с Эриком.

Мое сердце упало.

Едва Тэйт снова посмотрел на часы, как глаза его вспыхнули ярким пламенем. Он, охваченный внезапной тревогой, заглянул мне через плечо и бросился на меня. И только тогда я почувствовала за спиной жар и заметила новый свет в комнате. Мокрый и окровавленный после боя на берегу, Арион, чьи ярко-рыжие волосы прилипли к грязному и потному лбу, вышел из огненного сияния.

Он окинул изумленным взглядом комнату, видимо, до конца не веря в наше присутствие здесь.

– Ты не посмеешь его тронуть! – Теперь разъяренная Скади кричала на Ариона, из нее вырвался первый настоящий всплеск эмоций, направленных на собрата-эльфа.

Арион скривил губы.

– С играми покончено. Наттхавэн мой, и ты покоришься и дашь мне то, что я хочу.

Он не сделал ни одного шага в сторону Алексия. Ни меня, ни Тэйта. Арион метнулся к кровати и спящему мужчине. Скади с каменным лицом отпрянула от надвигающегося клинка Джонаса. Она вскрикнула, упав на кровать, и разжала ладони, заставляя туман окутать мужчину и собираясь отгородить его с помощью своей хитроумной магии, но Арион приставил меч к его горлу.

Несомненно, он расправится с неизвестным эльфом, прежде чем Скади успеет собрать все силы своего тумана.

Однако сзади послышался гладкий, словно нежнейший крем, голос. Какой бы чарующей ни была мелодия, но она предвещала жестокость, а не мир. Под сапогами Ариона заскрипели и затрещали половицы. Он выругался, упав на колени, и щепки вонзились ему в голени и бедра.

На стенах по швам распоролись гобелены, нити которых, подобно сплетенным змеям, извивались и сомкнулись вокруг горла Ариона, сдавливая дыхание, пока он пытался освободиться.

Я обернулась и увидела в дверном проеме Нарзу, глаза которой пылали как восход солнца после затяжной бури, растрепанные волосы разметались по плечам. От каждого движения исходил странный ветер, напоминавший подводную атаку. Неимоверная сила сочилась из ее кожи, а в заклинаниях, поражавших Ариона, чувствовались накопившиеся гнев, боль и страх.

Затянувшиеся нити раскалили кожу на его лице до тошнотворного синего цвета. Глаза Ариона дико вращались. Понимая, что оказался на грани краха, он метнул яростный, полный ненависти взгляд на Скади. С его губ сорвалось простое слово. Моя.

Не успели змеиные гобелены покончить с ним, как Арион собрал весь свой оставшийся огненный свет.

Алексий, жаждавший крови не меньше, чем морская ведьма, вскрикнул, но даже Заклинателю крови не хватило бы времени, чтобы остановить Ариона, растворившегося в сиянии своей магии.

В изнеможении Скади застонала. Она потянулась за лежавшим на краю кровати ножом, но Джонас, отбросив оружие, ладонью обхватил ее голову сзади, вынуждая девушку истошно закричать. Джонас опустился на пол вместе с ней, пока она рыдала и боролась с кошмарами, которыми он забивал ей голову.

Нарза поспешила к нему, положив одну руку ему на плечо, а второй провела по лицу эльфийки, дожидаясь, когда Скади затихнет.

– Джонас. – Я поддерживала его за спину, пока он усаживался, тяжело дыша. – Сандер, он жив. Он с дажем. Иди к нему. Ты ему нужен.

Джонас моргнул один раз, потом второй, и глянцевая чернота в глазах сменилась яркой зеленью. С трудом поднявшись на ноги, он потащился к раненому близнецу. Нарза осторожно положила голову Скади на доски пола и взглянула на меня.

– Здесь царит темнота. Сила, значение которой нам неведомо.

– Что произошло с охранниками, почему они все в крови? – спросила я.

– Кровавые узы, – задыхаясь, ответила Нарза, вытирая пот со лба. – Глубокие и гноящиеся, такие, что лишают душу собственной воли. Они были связаны, чтобы исполнять приказы ведьмы.

Гибель Фион позволила им освободиться. Сердце мое заколотилось о ребра. Все это время народ Скади сражался с нами, не имея другого выбора. Я посмотрела на спящую девушку, догадываясь, что за ее мотивами таилось нечто большее.

– Мне нужно немедленно добраться до Эрика. – Я жестом указала на кровать и неподвижную фигуру Скади. – Мы заберем их туда, где Ларссон и Арион не смогут их достать. Но сейчас я должна попасть к Эрику.

Нарза кивнула.

– Маэлстром уже ждет тебя. Иди. Мы захватили остров. Иди и передай ему, что он заставил Королевство Вечности гордиться им.

Комок из самых разных эмоций застрял в горле, но я, проглотив их, выбежала из комнаты

– Ливия! – окликнул меня отец. Спавший и все еще дышавший с клинком в плоти Сандер находился в руках морских ведьм. Прижимая к себе голову брата, Джонас насмехался над его выражением лица, уверяя сквозь проступившие слезы, что тот все вечно преувеличивает.

Он выжил.

Мы остались живы.

Пока что.

– Я собираюсь найти своего короля, даж, – крикнула я.

– Подожди. – Отец схватил меня за руку.

Я вырвалась.

– Я не оставлю Эрика.

– Ливия. – Он попытался снова. – Знаю. Подожди меня, ведь я иду с тобой.

Благодарная улыбка медленно расплылась по лицу. Я ничего не сказала, лишь коротко кивнула и помчалась из дворца, слыша за спиной торопливые шаги отца.

Маэлстром и Тэвиш, как и было обещано, подготовили Теневое крыло к отплытию. Сирены, ведьмы и морские фейри все еще не покинули берег Наттхавэна, ухаживая за эльфийскими стражниками. Некоторые из них выглядели нездоровыми, все еще захлебываясь кровью и слюной, другие были связаны и беспомощны, отданные на милость народа Королевства Вечности.

– К королю, – громко приказала я Маэлстрому.

– Да. – Подмигнув, он взял в руки штурвал и направил острый нос под прилив.

Я закрыла глаза, готовясь окунуться в морскую прохладу. Расстояние было совсем небольшим, и, учитывая быстроходность кораблей Королевства Вечности, уже вскоре шквальный ветер хлестал меня по лицу, поскольку Теневое крыло прорвалось сквозь поверхность и всплыло рядом с кораблем Эрика.

В бурлившие воды падали канаты и абордажные крюки. Вздымавшиеся волны раскачивали судно Гэвина, отрывая его от корабля Ларссона. Взрывы и вспышки от огнестрельных стволов пробивали новые дыры в парусах, палубах и черных досках на судне Ларссона.

Отсюда хорошо было видно, как скрещиваются и звенят клинки, как тела набрасываются на тела, как множество воинов падают через борт в штормовые воды.

Эрик, где же ты?

– Лив. – Отец указал мне через плечо, моргая от попадавших брызг дождя и моря. – Там.

Морское дно раскололо поверхность Вечного моря. Подобно пальцам влюбленного, запутавшимся в темных локонах, оно образовало вокруг корабля Ларссона некую прочную клетку, где судно покачивалось из стороны в сторону. При очередном наклоне черные паруса сдвинулись настолько, что можно было увидеть квартердек.

– Эрик. – Его имя сорвалось с моих губ как вздох.

Моему взору открылось жестокое сражение между Эриком и Ларссоном, сопровождавшееся множеством свирепых выпадов, ударов и взмахов. Король Вечности уперся в борт, и Ларссон обрушил на него меч, но Эрику удалось откатиться в сторону. Я крикнула Маэлстрому, чтобы он приблизил нас к ним.

А после в бешеном порыве так крепко обхватила такелаж, что кожа на пальцах побледнела, и я пронеслась над клокочущими волнами, пока мои ноги не коснулись палубы эльфийского судна.

Глава 48
Змей

Бушевавшая внизу вода хранила неимоверную силу. Соленые брызги, льющийся дождь и сладкий запах Королевства Вечности без конца проникали в мои жилы.

Искалеченная нога онемела, практически висела мертвым грузом, но, по крайней мере, невыносимая боль больше не сковывала дыхание. В руке когда-то легкая сабля теперь чувствовалась неподъемно, плечи изнывали от усталости. Ларссон с размаху обрушил меч в мой живот. Я парировал удар, отчего раздался режущий звук, а грудь кольнуло. Острие успело задеть рваную плоть над сердцем.

Жгучая вспышка боли прокатилась по телу. Очередная волна, подарившая долгожданную передышку, навалилась на корабль, врезав его в одну из только что поднятых со дна скал. Ларссон упал лицом вниз. Я ударился спиной о борт, выронив саблю.

Лишившись клинка, я раскинул руки, и из груди вырвался глубокий, пронзительный гул, вынуждая бурные воды устремиться вверх подобно башне, стремящейся коснуться звезд. Стоило Ларссону поднять голову, как он выругался и выставил руки, когда я обрушил на него мощный прилив.

Атака оказалась настолько сильной, что борт развалился, а половина квартердека и задних отсеков превратились в сплошные обломки.

Сквозь разъяренную бурю пронесся свист, и грот-мачта, после того как в ее центр врезался раскаленный пепельный камень, разлетелась вдребезги. Со всех сторон к этому решающему моменту к этому кораблю сходились все штормы, водовороты и клинки – вся сила Королевства Вечности.

Они боролись за наш мир, и в этой важнейшей причине скрывалась истина – они боролись за меня. И за первую коронованную Королеву Вечности.

Не желая подводить их, я перестал призывать приливы и вновь схватился за саблю.

Клокочущая кровь в жилах придавала сил. На главной палубе стихали бои, и все больше пристальных взглядов устремилось к нам и нашей последней схватке. На одном из краев квартердека собралась маленькая кучка предателей. Одни выглядели так, словно примкнули к команде после поражения Хеша, а у других были глубокие эльфийские глаза. Позади меня возникло движение, подсказавшее, что мои люди встанут рядом со мной в любой момент.

Ларссон поднялся на ноги.

– Так вот как все закончится, Эрик? Будем сражаться до тех пор, пока не останется никого, кто был бы вправе претендовать на кровавую корону? Она моя по праву первородства. Отдай ее мне, и я оставлю тебя в живых, позволю тебе стать братом короля.

– Я бы с радостью согласился, если бы ты предложил мне это год назад.

– Ты бы никогда не отказался от власти.

– Я ненавидел корону. И тебе было прекрасно известно, что она была для меня настоящей тюрьмой. – Тыльной стороной рукава я вытер соленые капли с ресниц, и тут волна отбросила нас к скалам Валена, окончательно посадив корабль на мель.

– Оставь свои попытки, Кровавый певец.

Я выпрямился, оскалив зубы.

– Никогда. Не после того, что ты с ней сделал.

– Неужели ты так возгордился собой, что готов пролить нашу кровь и уничтожить родные земли? – Ларссон, обессиленный и измученный, сгорбился от изнеможения.

– Мы умрем, но Королевство Вечности никогда не падет.

Среди команды на палубе возникло ее лицо, и я, воспрянув духом, ощутил собственное тело. Мой маяк, мой дом, дарующий мне успокаивающее тепло и покой. Хоть Ливия была потрепана, немного испачкана кровью, но в этих синих глазах плескалась дикость, подобная свирепому морю, словно она являлась здесь истинной силой.

– Оно будет стоять во веки веков, – повторил я, не сводя с нее взгляда, когда на ступеньках ее остановила толстая рука кого-то из членов экипажа. – Ведь у него есть своя королева.

Ливия затрясла головой и начала бороться с удерживающим ее мужчиной, выкрикивая мое имя.

Я обернулся к Ларссону, расправляя плечи.

– И ради королевы этих земель я никогда не остановлюсь и именно поэтому не оставлю тебя в живых.

– Ты жалок, – с нескрываемым презрением произнес Ларссон. – Отдать жизнь ради суки без законной короны.

Я отразил стремительный выпад Ларссона. Он выхватил из сапога кинжал и полоснул меня по животу. В ответ я ударил эфесом по его голове, заставив мерзавца отступить, чтобы дать себе достаточно времени встать ровнее.

На теле Ларссона имелось много открытых ран, а на моей коже выступило немало крови, способной убить его, если бы мне удалось обхватить Хранителя костей руками. Но выдержу ли я бесконечные нанесенные им удары, прежде чем яд начнет действовать?

Даже Мердоку не подвластно так быстро останавливать кровотечение.

Видимо, именно такая судьба всегда была уготована мне. Погибнуть, сражаясь за новое Королевство Вечности. Искупить ненависть, которую я так долго питал к ее народу, за те разрушения, что причинили морские фейри, принеся за собой войну.

Последний дар моря королеве, ее народу, который будет относиться к нему с почтением и милосердием.

Безумные крики Ливии обернулись мольбами, едва уловимыми под раскатами грома. Я крепче сжал оружие, желая покончить с этим раз и навсегда.

Последний бой.

Моя песня зазвучала негромко, срываясь из-за дыхания, но море швырнуло еще одну волну в спину Ларссона. Он обернулся, попытавшись остановить ее, однако украденный им голос был то ли не настолько сильным, то ли недостаточно быстрым. Он приземлился на искореженную палубу так, что голова и плечи почти свисали над пропастью.

Между нами оставалось всего лишь десять шагов. Пусть мои движения были скованными и неловкими, но я сократил расстояние и вонзил клинок в ногу Ларссона.

Он взревел от боли, умудрившись ударить меня кулаками по ребрам, как только я схватил его за талию. Стоило мне сильнее вдавить его в раздробленные доски корабля, прорезавшие шею и плечи ублюдка, как по моим жилам прокатилась волна неистового восторга.

Мучительно застонав, Ларссон попытался оттолкнуть меня, однако воткнутое лезвие разрезало ногу.

Я провел ладонью по острым зубам, а затем приложил ее к открытым ранам на его груди. Почувствовав действие яда, он испустил горловой хрип. По бокам шеи проступили черные вены, а изо рта выступила кровавая пена.

Я наклонился ближе, нависнув над его лицом.

– Хотелось бы мне сказать, что твои кости украсят ее шею.

Медленно я начал петь, подавляя яд. Он не дождется быстрой смерти. Ларссон вздрогнул, жадно глотая ртом воздух, чувствуя, что яд покидает его тело.

– Но, – продолжил я голосом, похожим на устрашающую бурю, разразившуюся над головой, – думаю, что они лучше подойдут для ее короны. Сам же сказал, что она еще не получила достойный венец.

Кровь залила палубу под ногами. Ларссон толкнул меня в лицо, пытаясь отбросить в сторону. Я придвинул его тело еще ближе к краю, обращая внимание на то, что медленно поднималось под нами со дна моря.

В его остекленевших от ненависти глазах мелькнуло нечто похожее на печаль, остался лишь отблеск от того соратника, которому я бесконечно доверял, которого осмелился считать своим другом даже в самые несчастные мгновения жизни.

– Ты проиграл, – сурово произнес я. – Сегодня ты умрешь одиноким, нелюбимым и всеми презираемым. Я отправлю твою проклятую и изуродованную плоть в Иной мир, чтобы Боги узнали, какое ты ничтожество. Тебе никогда не найти места в их морях.

– Блад... Бладсингер, – умоляюще прохрипел он. Очередная ядовитая капля крови обожгла его вены. Я позволил ей течь дальше, наблюдая, как острая вершина медленно вырастает из моря, приближаясь все ближе и ближе.

Толчки были настолько бесшумными, что вряд ли кто-то мог почувствовать, как Вален изменяет морское дно. Скала вырастала неспешно, словно давая время на произнесения всех накопившихся слов, обещаний и угроз, которые должен был услышать Ларссон Хранитель костей. Будто Вален Ферус сам когда-то побывал на моем месте и знал, что этот момент принадлежал только мне.

Белки глаз окрасились в дымчато-серый цвет от воздействия яда, и с каждым мигом слабеющий Ларссон угасал, но я вновь затянул песню, приводя его в сознание.

– Передай нашему отцу, – прошептал я, – что я с гордостью продолжу разочаровывать его.

Взяв голову Ларссона в ладони, я прицелил ее к острию вздымающейся скалы и ждал, пока его глаза не откроются и он не перехватит мой взгляд. Я хотел, чтобы мое лицо стало последним, что он видел.

– Отправляйся в преисподнюю, ублюдок.

Яростно вонзив голову Ларссона в скалистый пик, я разбил его череп. Камень, словно скользя по поверхности моря, рассек его кожу, кость и пронзил лоб.

Каждый сделанный вдох неистово обжигал легкие. Мне не хватало сил оторвать руки. Безжизненные глаза Ларссона налились кровью, рот был разинут в оцепенении, а череп изуродован до неузнаваемости, но я так и застыл на месте.

Лишь когда нежные руки обвились вокруг моей талии, я расслабился и откинулся назад.

– Змей. – Обхватив меня за плечи, Ливия прижала мою спину к своей груди.

– Певчая птичка. Моя... моя кровь, – голос дрогнул, не дав договорить. Тело насквозь пропиталось ядом.

– Обещаю не пить твою кровь, но позволь мне... позволь мне просто прикоснуться к тебе.

Одна из моих ладоней обвилась вокруг ее запястья, крепко вцепившись в него. Боги, чувствовать ее тепло, слышать ее голос, знать, что она рядом, жива и здорова, было непередаваемым ощущением.

Ее губы коснулись моей головы, и, тихо всхлипывая, она произнесла:

– Все закончилось, Эрик. Все закончилось.

Проморгавшись от брызг крови и капель дождя, я сглотнул.

Все закончилось.

Королевство Вечности выиграло битву.

Глава 49
Певчая птичка

Лишь на несколько мгновений Эрик застыл в оцепенении рядом с телом Ларссона, после чего резко вскочил.

– Сьюэлл.

Опершись одной рукой на мои плечи, он, хромая, добрался до места, где Гэвин, Селин и несколько человек из команды Вечного корабля, должно быть, заслоняли Сьюэлла. Торопясь к Эрику, я едва успела разглядеть раненого.

От вида окровавленной шеи Сьюэлла в животе болезненно заклокотало. Гэвин плотно прижал ткань к коже отца, а Селин крепко держала его ладонь, и только неглубокие вздохи подсказывали, что в сердце мужчины еще теплится жизнь.

Перепачканный с ног до головы кровью, Эрик попятился к Сьюэллу. Гэвин с покрасневшими глазами бесшумно отодвинулся, давая королю пространство. Король Вечности уже потратил неимоверное количество сил, но сколько же еще может понадобиться ради спасения Сьюэлла?

Окровавленная рука Эрика обхватила горло Сьюэлла, однако он, обессиленный и изможденный, на первой же мелодии рухнул на грудь бывшего лорда костей. Тем не менее, закрыв глаза, Эрик не ослаблял хватку и медленно шептал песню.

Не раздалось ни единого звука. Даж поднялся с того места, где сидел, взывая к земле для смертоносного удара Эрика. Он, бледный и обессиленный от навалившейся усталости, прижал меня к себе, как всегда защищая и оберегая словно щит.

– Дотронься до него, радость моя, – прошептал он. – Ему нужно твое прикосновение.

– Оно работает, только когда мы исцеляем земли от Тьмы...

– Твоя мать обладает таким же воздействием на меня, – признался он. – Это дар хьярты. Поверь мне. Просто дотронься до него.

Опустившись рядом с Эриком, я одной рукой коснулась его затылка, а другой – плеча. Он вздрогнул, но не прервал свою хриплую мелодию, и постепенно здоровый румянец окрасил его щеки, а песнь зазвучала с еще большей силой.

Грудь Сьюэлла наполнилась новым глубоким вздохом.

– Боги! – Гэвин неуклюже подполз на коленях.

Штормбрингер, мой отец и костяной лорд подняли Эрика с груди Сьюэлла. Я прижала его к своему телу, помогая ему опереться.

Глаза Сьюэлла распахнулись.

– Даж. – Селин припала к нему, плечи вздрагивали от непрекращающихся всхлипов.

Ее отец заключил свою дочь в крепкие объятия.

– Никакого дождя, Громовая рыба. – В ответ она лишь плотнее уткнулась лицом в его грудь. Мрачный и потрепанный Гэвин отошел в сторону. Он был лордом костей, сиротой, игравшим роль жестокого сына, пытавшегося загладить вину за предательство отца. Несомненно, большинство членов его команды уверовали в эту ложь. Несомненно, все еще существовала опасность, что сторонники Харальда в любой момент ударят в спину и закончат начатое.

Эрик кашлянул.

– Гэвин. С сегодняшнего дня наш мир изменился.

Гэвин моргнул, плотно сжав рот, а через мгновение коротко кивнул и опустился на колени рядом со Сьюэллом. Селин придвинулась к брату, не выпуская шею отца.

Сьюэлл взглянул на сына через ее плечо.

Гэвин улыбнулся и положил руку на предплечье отца.

– Я всегда гордился тем, что являюсь твоим сыном, и хочу, чтобы наш народ знал об этом.

За этим признанием послышалось несколько удивленных шепотков, которые быстро стихли. Прочистив горло, Сьюэлл произнес:

– Те же слова, мальчик. Те же слова.

Дыхание Эрика становилось все тяжелее. Тогда я впервые внимательнее осмотрела его раны: обожженная и разорванная плоть на груди; кровь текла из носа, ушей и живота; волочившаяся нога означала, что кости вновь сломаны.

– Эрик, тебе срочно нужен ткач костей, – твердо произнесла я.

Он замешкался с ответом.

– Мне трудно передвигаться самому.

В произнесенных словах послышался легкий стыд. Прижавшись к нему ближе, я прильнула губами к его уху.

– Хорошо, что тебе больше никогда не придется это делать.

На следующее утро Блистер Поппи присоединилась к Мердоку, чтобы ухаживать за ранеными во дворце. Однако обиженный мужчина откровенно недовольно воспринял ее приезд.

Морские ведьмы приносили целебные травы, а два ткача костей лечили кости и черепа, восполняя потерянную кровь и предотвращая дальнейшее заражение. Разумеется, Мердок находился рядом с королем, который среди всех больных отличался самым сварливым характером, когда речь заходила о выздоровлении.

Эрик отмахнулся от Мердока, который в очередной раз предложил ему черную полированную трость.

– Никогда в жизни я не стану ей пользоваться.

Мердок вскинул свой острый подбородок.

– Вам, мой злосчастный король, нельзя напрягать ногу по крайней мере неделю, пока кости не срастутся, иначе вы будете хромать еще сильнее, чем раньше, и испытывать постоянную боль.

– Змей. – Я наклонила голову. – Не мог бы ты хоть раз попробовать быть вежливым?

Сузив глаза, он выхватил трость из рук Мердока и направил ее конец на меня.

– Предательница.

– Согласна. – Я провела ладонями по его груди. – Худшая из всех. Та, что беспокоится о твоем благополучии настолько, что требует от тебя заботиться о себе.

В уголках его губ заиграла лукавая ухмылка. Он нежно поцеловал меня, а после отстранился, произнося:

– Презренная.

Кто-то прочистил горло, привлекая наше внимание. В дверном проеме стоял Тэйт с перевязанными ранами.

– Он очнулся.

Сердце гулко заколотилось о ребра. Издав недовольное ворчание и еще несколько протестующих возгласов, Эрик согласился использовать трость и отправился со мной в комнату, расположенную в конце коридора.

Спальня довольно внушительных размеров вместила в себе как морских, так и земных фейри. Стоило нам ступить внутрь, как Стиг поставил стул на свободное место, жестом пригласив Эрика сесть.

– Только взгляни, любовь моя, – сказал Эрик, глядя на мужчину. – Воин приготовил для тебя место.

– Все еще ведет себя как осел? – спросил меня Стиг.

Я притворно вздохнула и опустила голову на плечо Эрика.

– Боюсь, что да.

Выпустив руку Эрика и оставив его высказывать Стигу свои возражения и угрозы, я двинулась к кровати. Сандер с мутными глазами, но бодрствующий, покоился на полудюжине атласных подушек. Грудь его была обнажена, ребра перевязаны, а кожа вновь приобрела розовый оттенок.

Джонас решительно отказался подвинуться, хотя его никто и не просил, и мне оставалось только слегка сжать плечо Сандера.

– Знаешь, ты нас здорово напугал.

Сандер сморщился, держась за ребра.

– Знаю. Немного был на волоске от смерти.

– Немного? – Джонас возмущенно хмыкнул. – Всю ночь, ублюдок.

– Иди уже спать, брат. Ты становишься чертовски невыносимым.

Джонас легонько ударил Сандера костяшками пальцев по бедру и довольно усмехнулся, когда его близнец вздрогнул и снова схватился за ребра.

– Ты разговаривал со своими матерью и отцом? – спросила я.

Сандер покачал головой.

– Нет. И думаю, мы не должны говорить об этом ни слова.

– Твоя мама в буквальном смысле способна украсть воспоминания, – заметил Алексий. – А теперь поведай мне, как сохранить все в секрете.

– Тебе и не придется, – вклинился в разговор мой даж, сидя у изножья кровати. – Я уже им все рассказал.

– Вален. – Сандер застонал и провел ладонями по лицу. – Зачем?

– Ну когда твои соратники-короли и королевы не раз спасали твою задницу, ты не станешь утаивать от них настолько внушительные тайны, например, что их сын чуть не погиб.

– Где Кровавый певец? – Сандер напрягся, чтобы посмотреть поверх головы Джонаса. – Я дам ему одну из этих клятв с условием, что навсегда останусь в Королевстве Вечности.

Эрик насмешливо фыркнул.

– Больше земных фейри я не выдержу.

– Не фейри, – сердито проворчал Сандер, но закрыл глаза и откинулся на подушки. Едва он распахнул их вновь, как выражение его лица стало угрюмым. – Оно того стоило, верно?

Джонас схватил Сандера за руку.

– Да. Оно того стоило. Битвы были выиграны.

– А эльфийка?

– Жива. – Джонас щелкнул языком. – К сожалению.

– Джонас. – Я потрепала его по уху.

– Что? Она вонзила нож в Сандера.

– Я размышлял об этом, – произнес Сандер, нахмурив брови. – Думаю, она сражалась, пытаясь защитить покои со спящим мужчиной. Не припоминаешь?

– Нет, – признался Джонас. – Мало что осталось в памяти из сказанного ею. Однако как она в прямом смысле украла клинки из наших рук с помощью своей проклятой темной магии, я прекрасно помню.

Мира хмыкнула.

– И как же ты пренебрег своим даром очарования, Джо.

– Она все время повторяла оставить его в покое, – продолжил Сандер. – Она кричала, что будет сражаться с нами, если мы подойдем ближе. Как предупреждение.

Эрик захромал, подходя вплотную к нам.

– Она, стражники и спящий эльф под нашим присмотром. Леди Нарза прилагает все усилия, чтобы разбудить мужчину. Похоже, его погрузили в странный сон, не сотворенный Фион, но Нарза верит, что сможет справиться с ним.

– Надеюсь, он скоро очнется, – произнесла я. – Скади отказывается с нами общаться.

– А что насчет этого огненного ублюдка? – пробормотал Алексий.

Эрик покачал головой.

– Ушел.

– Он доставит еще кучу проблем, – заметила я.

– Да. – Эрик кивнул. – И мы отыщем способ справиться с ним, но ответы, скорее всего, придется получать от спящего эльфа, если тот вообще проснется.

Эльфийские стражники были избавлены от так называемых темных пут, как называла их Нарза, – нечто вроде темных чар, лишивших их разума и заставлявших подчиняться лишь тем, кто распоряжался их жизнями.

Все путы исчезли со смертью Фион.

– Чем же мы тогда займемся? – спросил Сандер полным усталости голосом и вопрошающе взглянул на Эрика.

Как только его пальцы переплелись с моими, по коже разлилось приятное тепло. Он слабо улыбнулся.

– Будем восстанавливать Королевство Вечности.

Глава 50
Змей

Спустя четыре дня после окончания сражений моя нога зажила настолько, что мне больше не требовалась проклятая трость Мердока. И все же вид мой оставлял желать лучшего: еще не до конца зажившие раны, свежие шрамы, синяки на лице от ударов Ларссона.

В действительности искалеченная нога приняла тошнотворный, мясистый цвет, напоминавший сгнившие плодовые косточки, и так сильно распухла, что едва помещалась в штанину.

Естественно, во всех бедах я обвинил Мердока, заявив ему, что если уж он не смог придать мне королевский облик, то какой смысл держать такого ткача костей во дворце дальше?

С особой щепетильностью Ливия следила за нанесением различных паст и мазей на мою голую кожу. Даже слишком тщательно.

Посмотрев на нее, восседавшую на своем троне рядом со мной, я вспомнил, как именно сегодня утром она позаботилась обо мне, когда наши тела перестали болеть и протестовать при каждом движении. Ее щеки запылали румянцем, словно она прочитала мои мысли и поняла причину моего изучающего взгляда.

В дальней части зала суетились дворцовые слуги, развешивая по стропилам и светильникам атласные знамена и украшая стены благоухающими цветами. Уже в конце недели во дворце состоится праздник, где все дома будут отмечать победу и по-настоящему вступят в новое Королевство Вечности.

Никакая часть меня не желала принимать участие в пиршестве. Единственное, чего мне сейчас хотелось, – это затаиться в наших покоях и запечатлеть в памяти каждый новый шрам на теле друг друга, прежде чем мы перестанем дышать, прежде чем наши жизни превратятся в сплошной бардак – и прервутся.

Однако вскоре состоится коронация Ливии, и еще предстояло объявить публично о принятии новых законов, непосредственно касавшихся королевских домов.

А через две недели мы собирались пересечь Бездну.

Чувство отвержения больше не сковывало душу страхом, учитывая, что во дворце все еще находился отдохнувший после битвы повелитель земли. И все же, вероятно, в голову иногда просачивались эмоции и мысли, напоминавшие о том, что именно было сделано, чтобы привести нас сюда.

Нельзя было с уверенностью утверждать, что многие из земных фейри будут искренне рады приходу морского народа.

Однако наше появление там было неизбежно. Не только Ливия отчаянно скучала по тем, кто остался по ту сторону, но и гневные протесты земных фейри уже вовсю доносились с их берегов через Бездну. Короли и королевы требовали вернуть наследников и наконец-то даровать безутешным родителям покой, иначе начнется новая война.

Страшнее всех вела себя королева Элиза. Последний раз, когда Нарза устроила нам разговор через воду, королева бросила на меня испепеляющий взгляд, прямо говоривший о сотне угроз, если я в ближайшее время не верну ей дочь и мужа.

– Они прибыли, ваши величества, – фыркнул Алистер.

– Так впусти их. – Я покачал головой. – В самом деле, старик, зачем, по-твоему, мы здесь?

Алистер что-то проворчал себе под нос, говоря о власти, приличиях и прелестном голосе королевы. Если бы только старый дворецкий мог заметить, как его прелестная королева прикусила губу, стараясь не рассмеяться.

Штормбрингер и Тэйт первыми вошли внутрь. За ними последовали эльф и эльфийка, окруженные дворцовыми стражниками, преграждавшими им путь к бегству.

Их шеи обвивали непритязательные на первый взгляд лианы темной ламны с мелкими листочками, которые обладали сильнодействующими свойствами и использовались против морских фейри, заключенных в тюрьмы за мелкие преступления по всему Королевству Вечности. Подобные растения применяли для притупления магии в жилах.

На бархатный стул опустилась Скади, одетая в бледно-розовое платье, ее волосы были уложены вокруг головы и спускались локонами по затылку. На ногах не было ни сапог, ни даже атласных тапочек.

Занявший рядом с ней место мужчина был облачен в нечто похожее на боевую кожаную одежду и черные брюки.

Нарзе потребовалось две ночи, чтобы распутать заклинание, погрузившее незнакомца в сон. Он уже был довольно стар: бороздки на коже и длинные серебристые волосы указывали на его преклонный возраст. Старец или нет, однако мужчина все еще выглядел сильным воином, внушающим страх, и держался слегка высокомерно.

Я взял Ливию за руку и откинулся в своем троне.

– Итак, вы хотите, чтобы мы поверили, что вы король?

Мужчина расправил плечи.

– Элдирард Йорафф Наганин, король Доккальфара, или, как вы уже узнали от моей внучки, теневой эльф.

– И вы в родстве с моим погибшим братом?

Элдирард недовольно фыркнул.

– В очень дальнем. Мать предателя происходила из клана Льосальфар, светлых эльфов, и приходилась племянницей моему внучатому племяннику, королю. Как я уже сказал, мы являемся дальними родственниками. Мне никогда не захочется принять такое имя в свой род. Не после того, как я узнал, что он сделал со своей кровью.

– Вы имеете в виду убийство его матери?

– Верно, морской король. – Элдирард нахмурился. – Эльфийский народ черпает силу в родственных связях, и пролить кровь своего народа, того, кто даровал тебе жизнь, – значит запятнать душу. Это порочит род, и я никогда не приму подобный позор в свой род.

Любопытно. Я постучал по подлокотнику трона.

– А что насчет другого? Этот принц?

– Принц Арион проникся к вашему предателю гораздо большим родством, чем я. Избалованный мальчишка.

– Нам так и не удалось найти его следов после окончания битвы.

– Полагаю, он вернулся ко двору своего отца. – Эльф сморщил нос, словно вкусил нечто несвежее. – Пристыженный, вероятнее всего. Для восходящего короля поражение в битве – настоящий позор. Как только я сообщу королю Герарду о выходках его сына, пройдет какое-то время, прежде чем Арион сможет вновь претендовать на трон.

Мне многое было еще непонятно в эльфийской культуре и обычаях, и я не мог спокойно воспринимать бегство Ариона.

– Владычица ведьм рассказала нам, что вас погрузили в некий глубокий сон. Темное заклинание. Как так получилось, что вы подверглись ему?

– Арион, – сказал Элдирард. – Он полагает, что имеет право на Наттхавэн.

– С чего бы ему предъявлять права на ваши земли? – спросила Ливия.

– К сожалению, у него они есть. – Элдирард дернулся от собственных слов. – Надеюсь, у Герарда хватит ума переосмыслить некоторые законы.

Ливия покачала головой.

– Я не понимаю.

– У меня нет кровных наследников, которые могли бы претендовать на Наттхавэн. – Элдирард повернулся к Скади, одарив ее мягкой, извиняющейся улыбкой. – Арион – мой ближайший кровный родственник и унаследует оба клана. Единого правителя для обоих кланов не было уже почти семьсот лет. Он весьма гордится этим и с явным нетерпением ждет моей смерти.

– Он напал на вас?

– Скорее обвел меня вокруг пальца. А я, как последний старый дурак, даже не заподозрил этого. – Элдирард тяжело вздохнул. – Подобно родственным узам, наша аффинность, где заключена сила, требует договоренностей, сделок, союзов. Вот почему эльфийский народ живет так долго. Арион прислал мне весточку два месяца назад, заявив, что желает лучше узнать Доккальфар. Если однажды ему суждено стать королем, то он хотел бы лишь присоединиться к нам на наших берегах и создать прочные союзы.

– Это был подлый обман, – невозмутимо и равнодушно заметила Скади. – Не стоит винить себя.

Элдирард бросил на нее полный сожаления взгляд и погладил ее по руке.

– Будучи самодовольным глупцом, я согласился, впечатленный тем, что он проявил такую инициативу, и мне было приятно похвастаться своими землями. В течение нескольких дней он не покидал моего гостеприимного дома, изображая добропорядочного принца, и даже подружился с моими стражниками. Кто бы мог подумать, что он накладывал колдовские чары и мощные кровавые узы на моих людей.

Король крепко стиснул кулаки на коленях и некоторое время смотрел на каменную плитку, прежде чем я прочистил горло.

– Продолжайте.

– Мы должны были заключить соглашение, проще говоря, условия его наследования. Обычное требование, и немаловажное, поскольку уже много столетий не заключалось соглашения, объединяющего два клана под единой властью. Я как оставляющий наследство высказал свои условия, и они вступят в силу, как только будут записаны.

Первым условием для Ариона было всегда охранять и защищать мой народ как свой собственный. О, как же он извратил мою мысль. Вторым было предоставление Скадинии права голоса в моем доме. Мне стоило также указать, что он должен прислушиваться к ее советам. – Старик покачал головой. – Едва я приготовился писать третье условие, как понял, что чернила, куда я окунал перо, на самом деле оказались злым эликсиром.

– Черт побери! – Из дальнего конца зала Мира прикрыла рот рукой, смутившись от несдержанных слов. – Просто, извините, что прервала, это настоящее коварство. Несколько дней строить из себя добросердечного, чтобы перехитрить этими чертовыми чернилами.

Элдирард нахмурился, не скрывая прилив гнева.

– Да. Одним словом – коварство. Будучи моим наследником при старом короле, который неспособен править, он стал бы голосом Наттхавэна.

– Почему он просто не убил вас? – Хоть мой вопрос прозвучал грубо и даже бессердечно, но так поступило бы большинство врагов.

– Родственные связи. – Элдирард произнес это так, будто мне следовало бы уже самому давно догадаться. – Они создают определенный уровень защиты. Пусть мы и дальняя кровь, но все же родная. Арион не рискнул бы тем, чем рисковал твой предатель, – безжалостным пятном, оставшимся в душе на всю жизнь. Оно притупляет аффинность и со временем порождает что-то вроде безумия. Не сомневаюсь, он был бы счастлив держать меня во сне на протяжении веков.

– Получается, ты защищала его, – прошептала Ливия, обращаясь к Скади. – Ты боялась, что если не встанешь на сторону Ариона, то он причинит вред твоему деду.

Эльфийка моргнула.

– Арион никогда не испачкал бы свои руки пролитой кровью. Однако он не гнушался использовать вашего предателя или морскую ведьму, чтобы осуществить угрозы покончить с его жизнью. Они без колебаний готовы были убить моего дедушку.

Элдирард поцеловал ее костяшки пальцев.

– Мне очень стыдно, что я не поставил третье условие на первое место. Я должен был лучше оберегать тебя.

– И каким же было третье условие? – задал я вопрос.

– Аффинность Скадинии никогда не будет использована ради корысти, боли или ненависти.

Туман. Я наклонился вперед.

– Расскажите о вашей внучке побольше. С нами она не желает общаться.

– Мои слова не изменят ничего из того, что произошло, – отрезала девушка. – Наш разговор не имеет смысла.

– Скадиния, – предостерегающе проворчал Элдирард. – Моей внучке Боги даровали прекрасную аффинность. Она искусно владеет ею. Это истинная сила, защищающая Наттхавэн. Однако все имеет свою цену и необратимые последствия. Стоит ей погрузиться в заключенную в ней темноту ради боли, страданий или жестокости, и сила отнимет у нее гораздо больше, чем что-либо еще.

– Скади. – Ливия вновь попыталась разговорить девушку. – Я видела, насколько ты изменилась после того, как они заставили тебя забрать мои узы.

Щеки эльфийки окрасил слабый румянец, но она стойко продолжала хранить молчание.

– Почему она такая равнодушная? – не понял я.

Элдирард тяжело вздохнул.

– Именно это я и пытаюсь объяснить. Использование ее аффинности во имя гнусных целей лишь ожесточает сердце и душу Скадинии. И не остается ничего, кроме безразличия.

Проклятье.

– Навсегда?

– Это вполне возможно. После столь долгого и безжалостного использования силы она практически потеряет способность к состраданию. – Он ласково посмотрел на нее. – Но уверен, вскоре она придет в норму. Я слышал, моя внучка весьма эмоционально восприняла мысль о том, что нападавшие убьют меня.

– Эмоционально? – низким и мрачным голосом произнес Джонас. – Она чуть не убила моего брата.

Наклонив голову, девушка повернулась лицом к принцу.

– Вы вторглись в наш дом.

– И это все, что ты можешь сказать в свое оправдание?

– Джонас, – спокойно обратился Сандер к брату. – Не думаю, что сейчас она способна услышать нас.

– Это правда, – ответил Элдирард. – Задействованная ею сила для перемещения Наттхавэна ради битвы жадного принца надолго отняла любое проявление милосердия. Не говоря о том, что ее заставили разрушить узы любви.

– Она ничего не разрушила, – сквозь зубы прошипел я, крепко сжав ладонь Ливии в своей.

– Арион не хотел, чтобы она утратила способность выражать эмоции, по крайней мере не слишком сильно, – заметила Ливия. – Я слышала, как он уговаривал Ларссона не давить на нее с такой настойчивостью.

– Из эгоистических соображений, – возмущенно фыркнул Элдирард. – Должно быть, она была еще в здравом уме, когда согласилась принести ему обеты.

– Я не понимаю, почему Скади не может унаследовать ваши земли, – промолвила Ливия. – Неужели вы тоже боитесь королев, как когда-то морские фейри?

Я приник губами к костяшкам ее пальцев.

– Нет, миледи, – возразил Элдирард. – Королевы живут в наших историях еще с тех пор, как лед и огонь впервые столкнулись в мировой бездне Гиннунгагапа^[13].

Они заговорили о старых преданиях, повествовавших о порождениях королевств. Культура эльфов казалась мне странной и в то же время знакомой.

– Тогда почему ваша внучка не наследница? – недоуменно спросила Мира.

– Она не родная мне по крови, – пояснил Элдирард. Он с любовью положил руку на плечо девушки. – Скадиния осиротела еще маленькой девочкой. Я нашел ее на рыночных улицах, когда та блуждала в поисках еды, принял в свой род и привел во дворец, где она с тех пор живет как принцесса. – Старик опустил подбородок. – Арион желает заполучить мою внучку даже больше, чем Наттхавэн.

– И внучкам вы не предоставляете право на наследование, – сказал я.

– Скадиния принадлежит как Наттхавэну, так и Ариону.

– Но это варварство, – настаивала Ливия. – Скади, это правда?

Девушка подняла глаза, похожие на голубые... льдинки.

– Король светлого клана заключил брачное соглашение еще в первый день моего прибытия во дворец. Я росла, зная, что однажды моя жизнь будет связана с Льосальфаром.

– Как я уже упоминал, она ему нужна в здравом уме. Если Скадиния лишится сердца, то она не пожелает принять клятву, которую он хочет дать ей как своей жене, – пояснил старик. – Существует еще одно обязательное соглашение, заключенное мной с его отцом: мальчик унаследует мой клан, но не получит Скадинию в жены без ее согласия.

– Он настолько сильно желает взять ее в жены, но зачем? – Я покачал головой, понимая, что в его замыслах скрывалось нечто большее.

– Верно. – Старик недобро усмехнулся. – Он хочет подчинить себе ее аффинность. Скадиния, обладая достаточной силой, способна поглощать земли, другими словами – похищать их. Арион мечтает завоевать и расширить свое королевство, и без нее ему не справиться.

Боги, сидевшая здесь девушка была настоящим чертовым оружием.

Я прищурил глаза.

– Почему вы так уверены, что он не вернется за ней?

– Надеюсь, Герард приструнит своего сына, хотя бы на время. Однако есть только одна возможность гарантировать, что аффинность моей внучки никогда не будет принадлежать Ариону.

– Объясните, – огрызнулся я.

Между этими эльфами и моим домом практически не было доверия. Ливия по доброте своей хотела дать еще один шанс этому народу. Будь моя воля, их бы заперли под дворцом и предали забвению.

Бессердечная она по собственной воле или нет, но подобное оправдание не заставило меня простить ее. Эта девушка едва не убила Сандера, и в голове крутилась только одна мысль: смерть принца разбила бы сердце Ливии.

Элдирард прочистил горло, по-прежнему держа руку на плече Скади, словно защищая.

– Ранее я сказал, что наши способности верны нашим родным. Принесенные клятвы сделают ее его родственницей, и ее аффинность никогда не навредит ему. Более того, сила даже может подчиниться его требованиям.

Услышанное привлекло мое внимание.

– И все же вы сказали, что есть способ предотвратить это.

Эльфийка тяжело вздохнула и отвернулась.

Но старец не разделял ее уныния и кивнул.

– Если она вступит в другой род раньше, чем у него появится шанс. – Старый эльф, положив одну ногу на колено, нервно барабанил пальцами по подлокотнику кресла. – Не самое простое решение, поскольку помолвка была уже заключена. Потребуется супружеский обет равного положения. Королевский обет.

Понимая, к чему он клонит, я рассвирепел.

– Старик, меня не волнует, как ты воспринимаешь меня.

– Я воспринимаю тебя как равного себе. Как короля, – ответил Элдирард.

Выпрямившись, Ливия опустила одну руку на мою ногу, властно сжимая ее.

– У Короля Вечности уже есть королева.

Боги, как же мрачно и бархатисто прозвучал ее голос, преисполненный неприкрытой угрозой. Мне никогда не надоест быть желанным для Ливии Ферус. Осознание, что ради меня, особенно после стольких лет, проведенных в одиночестве, она готова вести кровопролитную войну, лишь бы быть рядом со мной, вскружило голову. Я наклонился и прильнул губами к ее шее, одновременно выражая свое обещание, угрозу, потребность и намерение завладеть ею после.

Поднявшись со своего трона, я подошел к двум эльфам.

– У меня нет решения вашей дилеммы. Но, невзирая на то, что эта особа едва не убила одного из наших, она защитила мою королеву и получит здесь убежище, пока ее ледяное сердце не начнет биться снова. Убежище от этого принца-ублюдка. Ты, король, разумеется, тоже подпишешь мирный договор о ненападении своего клана на народ Королевства Вечности.

– Убежище? – Элдирард выглядел обеспокоенным. – Хочешь сказать, она останется здесь?

– Вряд ли этот принц смирится с поражением, если ты говоришь всерьез. Но мы можем предложить убежище. Однако я ей не доверяю, и поэтому ей придется носить травы, притупляющие ее аффинность, пока она не заслужит наше доверие. Если она заслужит наше доверие.

Король резко поднялся, оказавшись на полголовы ниже меня, но тем не менее выглядя устрашающе.

– Она леди острова Наттхавэна, принцесса, и ты требуешь от меня оставить ее здесь, как гончую в клетке?

– Никто не говорил о клетках, но если захочешь, я непременно распоряжусь. – Я скривил губы. – Не будем забывать, что она едва не убила одного из наших. Будь моя воля, я бы посадил ее в клетку, но, к счастью для тебя, моя королева более снисходительна.

Скадия встала, сцепив руки перед собой.

– Если ты позволишь моему дедушке вернуться к нашему народу, я останусь.

– Скадиния.

– Так будет справедливо, – ее голос не дрогнул. – Сожалею, что принесла вред принцу, но я поступила так, желая спасти свой народ, как вы все защищали свои народы. – Она перевела взгляд на старика. – Какое это имеет значение? В любом случае мне все равно, что будет с соглашением.

Элдирард зарычал во все горло.

– Ты слишком долго была в неведении, девочка.

– Да. – И она вновь обратила свой пустой взор ко мне. – Я приму твое убежище. – От ее голоса веяло могильным холодом, словно Скадиния была ходячим трупом.

– Если на этом все, – продолжила она, – то я бы предпочла уединиться, а моему дедушке необходимо в скором времени вернуться в Наттхавэн. Нашему народу тоже нужен король.

Скади, не дождавшись разрешения, с гордо поднятой головой направилась прочь, пока в дверях не столкнулась с двумя стражниками. После моего короткого кивка они вывели ее из зала.

– Я поставлю свою подпись на твоих договорах. – Со вздохом Элдирард опустил подбородок в едва заметном поклоне. – Я признателен за твою справедливость. И мне этого никогда не забыть.

Потирая подбородок, я вернулся на свой трон. Повелитель земли тоже с опаской наблюдал, как старик вышел вслед за девушкой из зала. Эльфы явно скрывали нечто большее. Они обладали огромным могуществом и по-прежнему могли представлять угрозу.

– Ты прикажешь Гэвину постоянно следить за ними, верно? – прошептала Ливия.

Я зловеще ухмыльнулся.

– В том числе.

Немного замешкавшись, Ливия провела пальцами по вершинам и впадинам на моих костяшках.

– Ты веришь им, в их рассказы о родственной магии? Похоже, это правда. Арион не причинил Элдирарду настоящего вреда. До тех последних отчаянных мгновений.

Подперев ладонью щеку, я уставился на дверь, через которую ушли гости.

– Не сомневаюсь, что Сандер не успокоится, пока не выяснит все подробности, но если сказанное окажется правдой, то я не стану им доверять. Никаких клятв, способных сделать ее родней, я не могу ей дать.

Обхватив ее пальцы, я поднес их к губам. Ливия тяжело вздохнула.

– Скади явно что-то утаивает. Я просто не знаю что.

Ее слова несли в себе неоспоримую истину. Что-то кольнуло в животе – словно затупившийся клинок, и в глубине души я точно знал, что именно эльфийка в один прекрасный день станет этим клинком.

Глава 51
Певчая птичка

Большой зал выглядел поистине роскошно.

В дальнем конце возвышался помост, края которого украшали всевозможные цветы и ягодные лозы. В честь королевы земных фейри, объяснил мне Алистер. На стропилах и окнах развевались серебряные, пепельные и голубые знамена, колыхавшиеся от малейшего дуновения ветерка, создавая иллюзию морских волн.

По углам раздавались мелодичные звуки лир и флейт. Морские певцы славились своими способностями мастерски исполнять песни, однако если они попытаются заманить кого-нибудь из нас в свои чары, то им грозит неминуемая гибель от Короля Вечности.

Разгладив переднюю часть платья насыщенно-красного цвета, похожего на кровь, я выглянула в окно.

В гавани на всеобщее обозрение был выставлен Вечный корабль, где с рей свешивались вражеские тела или их останки: конечности, головы, внутренности. Негласная угроза тому, кто решит восстать против Короля Вечности и его Королевы.

Пусть это и чудовищно, но к сегодняшнему моменту мне казалось, что половина моего сердца полностью зачерствела и ожесточилась по отношению к любому, кто посмел бы угрожать тем, кого я хранила во второй, более мягкой и нежной стороне.

Голос Сьюэлла содрал с Хеша плоть, как только его труп начал гнить, и теперь голые кости болтались на грот-мачте как тотемы. Однако Ларссона не перенесли на Вечный корабль, и мне оставалось только гадать, что Эрик приказал сделать с павшим предателем.

Вокруг моей талии обвились сильные руки, и я, блаженно вздохнув, прислонилась к любимому.

– Я скучаю по твоим мыслям, – прошептал Эрик, коснувшись губами моей шеи.

Боги, как же мне недоставало нашей магической связи. Я выбрала его тогда и буду выбирать его впредь, независимо от наличия или отсутствия сердечных уз, но мне доставляло удовольствие осознавать, что он, укоренившись в моем сердце, всегда присутствует в нем.

– Расскажи, что стало с Ларссоном.

Эрик вздрогнул, но тут же скрыл дрожь под натянутой усмешкой.

– Я проследил за тем, чтобы он выполнил свое предназначение и не стал желанным гостем в Ином мире.

Мой Змей все еще нес тяжкое бремя, которое не нужно было чувствовать сердцем. Я повернулась к нему и заключила его лицо в ладони.

– Нам так и не представилось возможности поговорить об этом по-настоящему серьезно. Я... Я знаю, что своими действиями он сам себя покарал, но вы были одной крови.

– Он был ничтожеством.

– Эрик. – Я нежно поцеловала уголок его рта. – Порой при каждом упоминании его имени я наблюдаю, как ты погружаешься в безрадостные раздумья. – Мои руки медленно обхватили его талию, а на моем лице расцвела мягкая улыбка. – Знай, я не против, если ты споткнешься, Король Вечности, только позволь поймать тебя.

Красный цвет в глазах Эрика сменился бордовым, и он, на мгновение замешкавшись, сдался.

– Меня не терзают угрызения совести за то, что я избавил Королевство Вечности от Ларссона Хранителя костей. – Эрик заскрипел зубами, собираясь с духом. – Но мне не по душе, что бывают моменты, когда мысли начинают метаться. Тогда я ненавижу его еще больше, потому что он не оставил нам шанса стать настоящими братьями. Ненавижу, что подобное меня вообще беспокоит. Ненавижу, что из-за моей беспечности пострадала ты.

Накрыв ладонью щеку, я прильнула поцелуем к его губам.

– Эрик, любые шрамы неизменно заживают. И эти шрамы, полученные мною от безжалостных рук, заживут. Но я не изменю нашу историю, Змей. Поступок Ларссона лишь в очередной раз доказал, что не существует ни границ, ни моря, ни неба, которые я не пересекла бы ради тебя. И мне нигде и никогда не будет так хорошо, как рядом с тобой.

Рот Эрика расплылся в лукавой ухмылке.

– Значит, ни о чем не жалеешь, Певчая птичка?

– Никогда, Змей.

– Прошу прощения, ваши величества. – Алистер подошел, поклонившись. – Но пора одеваться к церемонии.

Поцеловав центр моей ладони, Эрик отстранился.

– До скорой встречи, любовь моя.

Одна моя бровь приподнялась, и король звонко рассмеялся, уходя.

– Он ведь что-то задумал, Алистер?

– Мне это неизвестно, моя королева.

– Лжец.

Старый дворецкий нахмурился, но с некоторых пор я поняла, что ему свойственно возмущаться и злиться, поскольку так он скрывал свои ухмылки и улыбки.

– Не важно, вынашивает король что-то в своей страшной голове или нет. Для меня главное – заставить королеву одеться. А теперь извольте удалиться.

– Не понимаю, какого черта меня снова заставляют носить эти чудовищные вещи. – Селин одернула атласный вырез бледно-зеленого лифа, облегавшего ее изгибы. Он выгодно выделялся на фоне ее смуглой кожи и ярких глаз и смотрелся весьма по-королевски с ее серебристыми длинными волосами, рассыпавшимися волнами по плечам.

Мира закончила вплетать в волосы Селин ленту из бисера и отступила, восхищаясь своими трудами.

– Думаю, ты заставишь весь зал задохнуться от восторга, Тайдкаллер.

Селин нервно сглотнула и нахмурилась, но, как и Алистер, я достаточно хорошо знала ее и понимала, что той не так-то легко расстаться со своим недовольством.

– Что тебя беспокоит?

Селин поймала мой взгляд в стоящем рядом зеркале, пока я поправляла костяное ожерелье. Девушка накрутила прядь волос на палец.

– Теперь всем известно о даже. Что, если народ ополчится против него?

– Селин... – Я взяла ее за руку. – В каком преступлении действительно виновен Сьюэлл?

– Неповиновение Королю Вечности. – Она принялась загибать пальцы. – Неисполнение приказа лорда Харальда. Инсценировка моей смерти и его собственной. Что, если они сместят Гэвина? Боги, что, если они еще и узнают о настоящем голосе Гэвина?

Мира успокаивающе погладила Селин по руке, но бросила на меня короткий взгляд, не решаясь что-то произнести. Разве мы могли понять ее чувства? Угрозы в отношении ее семьи были для нас чуждыми и бессмысленными.

– Мне известно вот что, – произнесла я, положив обе ладони ей на плечи. – Если твоего отца действительно должны осудить за преступления, то и действующего Короля Вечности тоже. Не забывай, Селин, Эрик был причастен ко всему произошедшему. Он поддерживает тебя, как и ты всегда поддерживала его. И я тоже.

– И многие из нас, земных фейри, на твоей стороне, – заявила Мира, махнув рукой, словно это было само собой разумеющимся. – Я с радостью всажу еще несколько ножей в любого, кто окажется настолько глуп, чтобы напасть на твою семью только из-за того, что твой даж не убил свою возлюбленную. Я серьезно. Понимают ли эти старые болваны, что без их женщин Королевство Вечности просто не будет существовать? Кто, интересно, по их мнению, рождает следующее поколение?

– После столь долгого пребывания в тени трудно предположить, что я могу просто войти в комнату и поговорить с ними. Называть их братом и отцом. – Селин недовольно взглянула на свое отражение, выгнула спину, покрутила юбку. – Все равно не понимаю, почему меня вынуждают носить эту мерзкую одежду.

Раздавшийся стук оповестил о приходе нашей свиты.

– Даж. – Я взяла его огрубевшие ладони в свои. – Ты выглядишь как истинный воин. Маж будет в бешенстве, узнав, что пропустила сегодняшний праздник.

Распахнув руки, отец крепко обнял меня. Он, облаченный в черное, без секир, с темными волосами, заплетенными в косу, выглядел как могущественный король из моего детства.

Мягко поцеловав меня в лоб, отец заключил мое лицо в шершавые ладони.

– Ливи, я не знаю, что сказать, но хочу, чтобы ты знала: ты мой свет и я невероятно горжусь тобой.

– Повелитель земли, – простонала Селин. – У нее уже из-за тебя глаза слезятся.

Я быстро моргнула, вытирая непрошеные слезы в уголках глаз.

– Я в порядке. Готов?

Сандер сопровождал Миру, а Алексий – Селин. Державшийся на шаг позади нас Джонас с влажными и уложенными волосами, одетый в темную тунику с вышитыми по краю рунами, казался немного хмурым. Даж подозревал, что ему не терпелось вернуться домой. Несмотря на узы нич-дая, связавшие Джонаса с Королевством Вечности, он, как и все мы, безумно тосковал по родине, по знакомым лицам.

Однако непривычно было наблюдать внезапную смену ролей: Сандер превратился в неугомонного близнеца, а Джонас все чаще пребывал в глубокой задумчивости.

С наступлением ночи дворец озарился золотистым светом и наполнился восхитительными ароматами, исходящими от банкетных столов, расположенных по краям большого зала. Через распахнутые настежь окна проникал ночной воздух, насыщенный морскими брызгами и медовым запахом цветущих в саду растений.

Мои волосы были заплетены в замысловатую косу, а вокруг лодыжек струилось роскошное платье цвета жидкого серебра. При нашем появлении двери со стоном отворились, и Алистер, стукнув деревянной палкой по каменному полу, объявил:

– Королева Вечности.

В груди защемило, а сердце пропустило удар. Все взгляды знатных домов устремились в нашу сторону: сирены с темными глазами, верные члены экипажа, недавно постригшие свои бороды, фейри с дальних и ближних морей. Поднявшийся шум стихал, становясь все слабее, как спокойная волна, головы наклонились, а мои колени подогнулись, и мне захотелось провалиться сквозь пол.

Пока закатные глаза не поймали мой растерянный взгляд с помоста.

Перед нашими тронами стоял Эрик, облаченный в черную, как непроглядная ночь, рубашку, волосы свободно разметались по лицу, а на губах играла едва заметная коварная ухмылка. Если бы он мог проникнуть в мои сокровенные мысли, ему удалось бы заставить меня прямо сейчас покраснеть от самых непристойных слов.

Он стал моим любимым королем. Он стал моим надежным защитником. Он стал моим родным домом.

Отец передал Эрику мою ладонь, и на мгновение два бывших врага встретились взглядами. Затем даж сжал предплечья Короля Вечности, наклонив голову и сверкнув темными глазами, в которых читалось одобрение и предупреждение отца, требующего заботы о своей дочери.

– Народ Королевства Вечности, – начал церемонию Алистер. – Встаньте ради своего короля и королевы. – Присутствующие поднялись, наполнив зал скрипом отодвигаемых стульев. Мира, оставшись вместе с Селин, расположилась рядом с Гэвином и Сьюэллом. Стиг встал возле моего отца и трех земных принцев.

Тэйт держался рядом с королем. Ходящий за сердцами, вероятно, никогда не избавится от своего угрюмого вида, но в последнее время в его поведении сквозила какая-то непринужденность. Долгие годы он был отстранен и отчужден от своего кузена. Создавалось впечатление, что наши кровопролитные сражения и долгожданная победа позволили наконец кузенам вновь стать настоящими братьями, которыми они когда-то были.

Мне даже удалось застать смеющегося Тэйта за дверями наших покоев, пока он разговаривал с Эриком в коридоре.

Здесь находилась Авалин, одетая в золотое, как восход солнца, платье. Ее щеки окрасились румянцем, а глаза с легким благоговением рассматривали дворцовые стены.

Йрон, которому было обещано воссоединение с дочерью, ради нее прибыл во дворец с тщательно скрываемым нежеланием. Возвращение в свои покои, больше похожие на тюрьму, в Доме Приливов не вызвало у нее особого восторга, но мы мало что могли сделать. Эрик уже заявил, что если леди Авалин пожелает остаться при дворе на некоторое время, ворота дворца будут радушно открыты для нее.

Нарза и жители Дома Туманов, выделявшиеся среди всех своими волосами цвета морской пены и одетые в дублеты и платья глубоких оттенков, заняли места в конце столов. Владычица ведьм не отходила от Маэлстрома. Тэвиш, окруженный Катрионой и их тремя детьми, держался на шаг позади.

Алистер, заняв свое место перед толпой, громко произнес:

– Народ Королевства Вечности, как вы помните, еще никогда за всю нашу историю ни одна из женщин не носила титул королевы. Раньше это считалось большой слабостью, но Ливия из дома Ферус, принцесса народа земных королевств, доказала, что это не что иное, как неистовая и великая сила.

Эрик крепко сжал мою ладонь, изучая выражение лиц в толпе, пока Алистер говорил свою речь.

– Пока наши народы продолжали враждовать, вы бесстрашно исцеляли наши земли. И продолжаете исцелять их до сих пор.

Сглотнув, я опустила подбородок. Говорить о полном избавлении от Тьмы было еще очень рано. Однако мы уже встречались с вождями и глашатаями островов по всему королевству, выясняя, какие угодья пострадали больше всего.

– Но прежде всего вы доказали нам, что королева будет наравне с королем доблестно сражаться за наш народ. – Выпятив грудь, Алистер жестом приказал стражнику выйти вперед. Он протянул деревянную шкатулку, окантованную золотом. – Сегодня как первая королева Королевства Вечности примите свою корону от нашего короля, вашего спутника жизни.

Поднявшись с трона, Эрик откинул крышку шкатулки. В проведении этой церемонии не имелось никаких правил, но уверенные шаги Эрика Бладсингера, его приподнятые плечи заставляли поверить, что коронация королевы здесь всегда совершалась подобным образом.

Едва Эрик осторожно опустился на одно колено у моих ног, как по залу пронеслось несколько удивленных вздохов. Бесспорно, жителям Королевства Вечности понадобится немало времени, чтобы свыкнуться с преданностью своего короля лишь одной королеве.

Пока Эрик протягивал мне шкатулку, я улыбалась, мысленно заставляя себя не разрыдаться у всех на глазах.

– Я взял на себя смелость создать твою корону, любовь моя, – произнес он мягким и тихим голосом, предназначенным только мне.

– Так и знала, что у тебя есть план. Алистеру пришлось солгать ради тебя.

Дворецкий только недовольно хмыкнул, но не произнес ни слова.

На атласной подушечке лежала тонкая, искусно выполненная корона, похожая на веточки плюща с листьями. По всему золотому венцу, как и в кровавой короне, струились подобно волнам багровые капли, похожие на живую кровь.

– Эрик, – задыхаясь, проговорила я. – Она прекрасна.

– Истинное знамя твоей красоты, силы и стойкости духа. Пусть народ во все века, пусть каждая будущая королева всегда будет помнить первую. Ты мое сердце и моя кровь.

Я вопросительно вскинула бровь.

– В этой короне заключена твоя кровь?

Довольно усмехнувшись, Эрик кивнул и встал, чтобы бережно возложить корону на мою голову.

– Народ Королевства Вечности! – раздался рычащий голос дворецкого. Услышать подобный тон вместо его мягкой снисходительности стало для меня настоящим открытием. – Согласны ли вы, чтобы Ливия из дома Ферус присоединилась к нам как Ливия... – Алистер позволил своим громким словам угаснуть, и на его лице появилась злая ухмылка. – Целительница земли, королева Королевства Вечности.

На протяжении вдоха, в течение едва ощутимого удара сердца, я не сомневалась, что никто не издаст ни звука. И тут стены зала сотряслись от оглушительных аплодисментов и криков:

– Долгой жизни королеве королей!

Целительница земли. Переведя взгляд на Эрика, я невольно приоткрыла рот. На его губах застыла надменная и самодовольная ухмылка. Ливия Целительница земли. Это имя, подобно рассеянному летнему зною, заструилось по моим венам, и у меня не получилось сдержать радостной улыбки.

На каменный пол опускались колени, зашуршали многослойные платья, и морские фейри покорно преклонились. К ним один за другим присоединился мой народ. Подмигнув, Стиг стукнул себя кулаком по груди. Джонас и Сандер подталкивали друг друга локтями, спеша первыми встать на колени, а Мира громко рукоплескала, не изменяя своей манере, и издала вопль восторга, прежде чем поправить юбку и упасть на колени возле Селин.

Заняв место рядом с нами, Тэйт положил руку на сердце и прошептал:

– За мою королеву. – И встал на колени.

Самыми последними опустились мой отец и Алексий. Даж прошептал, что любит меня, а Алексий закатил глаза, но сжал в кулак одну руку, прислоняя к груди. Принц, где бы ни находился, всегда оставался истинным Рэйфом.

Торжествующе улыбаясь, Эрик приблизил свои губы к моему уху.

– Я ношу кровавую корону, а ты – костяную, любовь моя.

Кончиками пальцев я провела по краям короны и, внезапно осознав услышанное, изумленно округлила глаза.

– Эрик Бладсингер, что ты наделал?

В его взгляде сверкнула знакомая темнота, та сторона, которую я впервые разглядела в мальчике, запертом в той злополучной камере столько лет назад.

– В этой самой комнате я дал клятву: если кто-нибудь посмеет причинить тебе зло, то ты будешь носить его как мое обещание того, что станет с теми, кто осмелится прикоснуться к Королеве Вечности. Очисти золото, и ты получишь ответы на вопросы об участи останков предателя.

Костяная корона. Пальцы замерли на возложенном на моей голове венце.

– Ларссон?

– И прочие. Морская ведьма, о которой никто больше не скажет ни слова, и кое-что от мертвого лорда. – На лице Эрика отразилась жесткость, а челюсть напряглась от вспыхнувшего азарта. – Слишком далеко зашел, любовь моя?

Я пристально рассматривала Эрика, впитывая его свет и тени, а после целовала, пока снова не смогла сделать вдох.

– Нет, Змей, – прошептала я ему в губы. – Для меня ты навсегда останешься самым прекрасным чудовищем.

Чарующее ароматом вино лилось рекой, танцующие пары порхали по залу, а луна светила ярче, чем мне доводилось видеть раньше. Теперь здесь царил настоящий мир. Я танцевала вместе с Алеком, отцом и, конечно, со Сьюэллом. Даже Гэвин протиснулся вперед, настаивая на танце с королевой.

Сандер, станцевав с Селин, а потом с Авалин, после погрузился в оживленную беседу с несколькими ведьмами из Дома Туманов, сравнивая их заклинания с зельями и эликсирами, используемыми людьми из его королевств.

Джонас, впервые с тех пор как на его подбородке появился намек на щетину, не танцевал и не упивался объятиями женщин. Он стоял рядом с моим отцом и Стигом, уставившись сверлящим взглядом на хмурые черты Скади.

На коронацию Скади сопровождали дворцовые стражники. Если девушке предстояло прожить в Королевстве Вечности в качестве беженки, я посчитала правильным дать ей возможность окунуться в общество морских жителей.

Однако она так и осталась сидеть рядом со стражниками, поклевывая серебристую рыбу и ни с кем не разговаривая.

Казалось, Джонас был готов наброситься на нее, стоит той сделать хоть один неверный шаг. Боги, я надеялась, что узы не разрушили его легкомыслие и пламя в душе.

Время. Перемены, новые начинания – все это займет немало лет.

Прислонившись к стене, я с наслаждением отхлебнула из рога сливового вина, наблюдая, как Мира затаскивает Эрика в центр зала для танца. Она что-то твердила о нерушимой дружбе, на что у Короля Вечности нашлось множество возражений.

– Больше никаких пирожных, слышишь. – Раздавшийся знакомый голос заставил меня обратить внимание на дальний конец стола. Тэвиш подхватил на руки девочку-фейри, выхватывая из ее липких рук глазированное пирожное.

– Тэвиш, неужели ты лишишь ее сладостей? – с притворной укоризной в голосе произнесла я.

– Вовсе нет, моя королева, – ответил он, покрывая поцелуями щеки девочки, пока она не захихикала. – Если только ты готова бегать за ней по коридорам весь оставшийся вечер.

Тэвиш поставил девочку на пол и отправил ее играть с братьями и сестрами, резвившимися вместе с несколькими другими малышами из города.

– Тэвиш, могу я задать вопрос? – не глядя на него, спросила я.

– Конечно.

В голове застучал пульс, и я сделала глоток, собираясь с мыслями.

– Почему ты и твои родители не взяли Эрика к себе, когда он был совсем маленьким?

Тэвиш напряженно всматривался вперед, но я знала, куда именно устремлен его взгляд. Нарза держалась рядом с Маэлстромом, осторожно оглядываясь по сторонам, но их случайные прикосновения друг к другу и доверительный шепот только усиливали уверенность в том, что они пара.

– Значит, – после напряженной паузы ответил Тэвиш, – он принял правду?

– Эрик никогда не упоминал об этом, – призналась я. – Однако ему все известно. Спросит он когда-нибудь или нет – это только его выбор. Но сейчас спрашиваю я.

Тэвиш повернулся ко мне лицом, и в его тонких, резких чертах лица я уловила сходство с Эриком.

– Ты интересуешься, потому что обижаешься на нас за бездействие.

– Мне солгать?

– Лучше не стоит.

– Я не понимаю, – созналась я. – Вот что я сказала твоей матери.

Я не понимаю, как родная семья могла бросить маленького ребенка на растерзание жестокому Харальду.

– Другого выбора просто не оставалось, – промолвил Тэвиш, понизив голос. – Едва родился наследник мужского пола, как Торвальд показал свое истинное лицо. Последовали бесконечные угрозы в адрес моей сестры и мальчика. Король Вечности позволил лишь моей матери участвовать в жизни Эрика, но не допускал мужчин, которые могли бы повлиять на его наследника.

– Неужели никто даже не пытался остановить Торвальда?

– Мне сказали, что все было сделано до того, как мы узнали об этом.

– Тебе сказали?

– Мне было двенадцать лет, когда это случилось, моя королева. – Тэвиш потер затылок. – Даже Олин не знала, что Торвальд натворил, пока не стало слишком поздно.

– А ты или Нарза почему не сняли наложенные чары?

– Тогда мой голос еще не окреп, а мать и отец не могли действовать, не подвергая себя риску стать изменниками. И, скорее всего, рисковать мной или моей сестрой. – Тэвиш покачал головой. – Торвальд заточил Олину, Ливия. Она стала его спутницей, но не обрела долгожданной свободы, даже родив желаемого для короля наследника.

– Получается, Эрик никогда не знал о твоем существовании?

– Мы с отцом были словно преданы забвению в Доме Королей. Да и вообще по всему Королевству Вечности. Лишь самые приближенные в Доме Туманов осведомлены о моей родословной. Для всех остальных я благородный и могущественный заклинатель. После смерти Олин Торвальд и Харальд обратились к другим ведьмам и практически отлучили нас. До сих пор я не мог ступить в королевский город.

– И что же изменилось?

– Король должен был принять нас. Моя мать – владычица ведьм, поэтому ей полагалось присутствовать на совете, и ее приглашение пришло гораздо быстрее. Но мне или моему отцу? Учитывая ту озлобленность, с которой воспитывался Эрик, ту ненависть, зародившуюся в нем к Дому Туманов, с какой стати ему вообще принимать нас? – Тэвиш усмехнулся, едва ли не с легким изумлением. – Однако в его жизни появилась ты.

В горле образовался комок.

– И что ты теперь будешь делать?

– То, что делал всегда. Поддерживать сына моей сестры. – Тэвиш взял со стола хрустальный фужер с вином. – Пусть меня никто здесь не ждал, но я всегда был на стороне молодого Короля Вечности. Я сражался в войне с фейри. Скорое всего, он и не догадывается, но я был там и дожидался его освобождения из плена твоего народа, чтобы удостовериться, что он точно вернется.

– Он считал, что остался только Тэйт.

– Знаю. – На лице Тэвиша промелькнуло чистосердечное раскаяние. – Тогда мне так и не пришло в голову, как правильно предстать перед мальчиком-королем, поэтому после смерти сестры я лишь поклялся, что сделаю все возможное, чтобы он остался жив. Признаться, я полагал, что он станет больше походить на своего отца. Но король, которого я вижу перед собой сейчас, уверяю тебя, полностью похож на свою мать. А она, как и ты, была настоящим даром Богов для этого королевства.

Взяв мою ладонь, Тэвиш слегка поцеловал костяшки пальцев.

– Стало ли тебе легче справляться с чувством горечи после моих объяснений?

– Немного, – ответила я. – Надеюсь, ты станешь бывать в королевском городе гораздо чаще. Ему стоит знать, Тэвиш.

– Как прикажете, королева Ливия. – Он сделал шаг назад. – А теперь, если позволите, моя спутница бросает в мою сторону довольно угрожающие взгляды. Я должен пойти помочь приковать нашего разбушевавшегося отпрыска к полу.

Я приглушенно засмеялась, наблюдая, как он уходит. Мой взгляд снова прошелся по танцующим в зале и встретился с бордовыми глазами.

– Мира освободила тебя, – произнесла я, переплетая свои пальцы с его, как только он оказался рядом.

– Я сбежал, как настоящий трус.

Мои губы коснулись плеча Эрика.

– Это не трусость. Это сила, укротить которую не способен ни один мужчина.

Эрик глотнул из моего рога.

– Что случилось с Тэвишем?

– Просто твоя королева слишком оберегает своего короля.

Эрик прижал меня к своей груди.

– Правда?

Я резко вздохнула, почувствовав, как он опустил голову и провел носом по моей шее.

– Да. – Черт возьми, вырвавшийся голос напоминал больше сдавленный вздох.

– Певчая птичка?

– Змей.

– Признаться честно, я сыт по горло этим праздником.

Мой желудок подпрыгнул.

– То же самое.

Сверкнув горящими глазами, Король Вечности вложил свою ладонь в мою и повел из зала, не останавливаясь, – пока его руки и ноги не обвились вокруг моих, а новый обретенный нами мир не стал досягаем.

Глава 52
Змей

Следующим утром нам вновь предстояло проплыть через Бездну, но оставалось внести заключительные изменения в нити, удерживавшие Королевство Вечности в мрачном, зловещем мире прошлого.

Спустя неделю после коронации площадь перед дворцом была переполнена жителями города, которые, несомненно, недоумевали, зачем король и королева созвали знатные дома и команду Вечного корабля.

Стоило мне лишь заикнуться о своих намерениях покинуть устроенный в ее честь праздник, как мы, прижавшись друг к другу, уже лежали на кровати. От сладостного предвкушения Ливия, казалось, готовы была выпрыгнуть из собственной кожи. Отступать было некуда, и в полуночных беседах с моей Певчей птичкой мы вновь пересмотрели наши замыслы.

Странное беспокойство терзало душу, хоть мне и не хотелось этого признавать. Я короновал королеву, сражался в войне, дал убежище равнодушной эльфийской принцессе, но задуманные нами перемены затронут каждый дом, каждый остров, каждый край Вечного моря.

Ливия, словно почувствовав мое нарастающее беспокойство, приблизилась и прошептала:

– Ты поступаешь правильно, Эрик. Думаю, твой отец был бы в ярости.

На моих губах появилась искренняя и широкая улыбка.

– Твои слова помогают, Певчая птичка.

Едва я встал на постамент в центре площади, как собравшийся вокруг народ притих.

– С восходом солнца мы вернем наших новых союзников в земные королевства с благодарностью и альянсом, который больше никогда никто не сможет разрушить.

Толпа разразилась бурными аплодисментами и одобрительными возгласами.

– Прежде чем мы распрощаемся, нам надлежит одарить вас почестями и присвоить титулы. Пусть выйдет экипаж Вечного корабля.

Сквозь толпу начали пробиваться ворчливые и суровые мужчины, и вот уже более трех десятков воинов выстроились подо мной. Кто знает, как они воспримут мои слова.

– В последние выпавшие на нашу долю тяжелые недели я много размышлял о понятии верности. В своей жизни мне пришлось столкнуться с тем, как король требовал уничтожения благородной семьи в доказательство верности. Я стал свидетелем того, как принудительные узы вынуждали проливать кровь. – Никто не шелохнулся. Казалось, никто не дышит. – Мне выпала великая честь бороздить моря в окружении такой команды, как вы, однако до сих пор кровавые узы скрепляли наш экипаж. Сегодня я предлагаю разорвать их.

В ответ раздалось несколько удивленных шепотков. Кое-кто из экипажа переминался с ноги на ногу и оглядывался на стоявших рядом, чувствуя себя неловко.

– Для меня было бы большим счастьем продолжать плавать с вами, но не вынужденные узы должны связать нас, а безграничная преданность. – Я судорожно сглотнул. – Я не намерен продолжать традиции Торвальда и становиться им.

На меня, как и ожидалось, уставилось несколько пораженных до глубины души взглядов, но я не остановился.

– Каждый из вас имеет свое место на Вечном корабле, и отныне вы будете занимать его только по собственной воле. Ваша верность на этих палубах будет для меня огромной честью, но принуждать к ней я больше не стану.

Давящая тишина, словно раскаленный ветер, опустилась на площадь.

Пока Ганс Скаллитер не прочистил горло так, что это больше походило на влажный надсадный кашель.

– Не могу ручаться за этих болванов, но что касается меня, что ж, я сохраню свои узы, король Эрик, если позволите.

Шрам ответил так же и даже попенял мне за попытку лишить его кровавых уз. Члены команды один за другим запели низкую, мощную, пробивающую до дрожи мелодию корабля.

Человек ли он или нет, мы батрачим, гнием...

– Мы остаемся на борту, – повторил Скаллитер.

– Мы остаемся с нашим королем и нашей возлюбленной на корабле.

Мерзавец подмигнул Ливии. Застрявшие в глотке ругательства так и не соскользнули с моего языка, поэтому я ничего не сказал.

Лишь кивнул, беззвучно прося их вернуться на свои места.

– Дальше... – В прозвучавшем голосе послышался скрежет. – Сьюэлл Потрошитель плоти.

– Маленький угорь. – Он сцепил руки за спиной и гордо выпрямился. Теперь, без бороды и всклокоченных волос, в его чертах четко виделись Селин и Гэвин.

– Ты несправедливо был наказан за преступление, которого никогда не совершал. Я возвращаю тебе титул лорда, который сейчас носит твой сын. Тебе будет оказано уважение, почтение и честь, которых ты всегда заслуживал. Поэтому ты можешь беспрепятственно жить в своих землях Дома Костей. Между Домом Королей и тобой, Сьюэллом Потрошителем, нет никаких разногласий. Твою спутницу будут чтить и помнить в королевском городе и по всему Королевству Вечности и никогда не забудут.

Прикрыв рот, Селин прильнула к потрясенному Гэвину, чье лицо оставалось неподвижным. Сьюэлл, напротив, засиял.

– Сладкие слова, маленький угорь.

– Слова, которые давно следовало сказать, – громко и четко произнес я, обращаясь к толпе. – Если кто-нибудь попытается исполнить прежние наказания, то его ждет неминуемая кара от моего клинка.

Я позвал лорда Йрона и Авалин. Проходя мимо, Йрон бросил неприязненный взгляд на Сьюэлла. Отменить чудовищный приказ Торвальда и Харальда оказалось делом нелегким, но благодушное настроение собравшихся внушало надежду.

– Лорд Йрон. Хоть ты и не вмешивался после моего вторжения, но от меня не ускользнуло, что, если бы не угрозы в твой адрес, ты бы и дальше вставлял мне палки в колеса.

– Осмелюсь с вами поспорить, мой король, – недовольно возразил Йрон, – поскольку знать, как повернется судьба, просто невозможно.

– Ты не проявляешь должного уважения к королеве, – процедил я сквозь зубы. – Ты обесчестил свой собственный народ в своем доме, позволив ему подвергаться жестоким страданиям. Но в Доме Приливов живет одна душа, добровольно рискнувшая ради блага нашего народа. Леди Авалин.

Услышав свое имя, она побледнела, как утреннее солнце, а глаза изумленно округлились. Руки ее метнулись к платью, крепко сжав шерстяную юбку, словно девушка хотела накинуть ее на голову и исчезнуть.

– Лишь благородные представители знати, возглавляющие дома Вечного моря, обязаны защищать и ценить свой народ... – Я выдержал небольшую паузу, давая время толпе осознать сказанное, или, пожалуй, мне просто хотелось понаблюдать, как нервничает и потеет Йрон. – Своим храбрым поступком ты подтвердила, что достойна возглавить Дом Приливов.

– Мой король, – зловеще зашипел Йрон.

– Молчать. – Я скривил губы, оскалив зубы. – Моя речь еще не закончена. Я лишаю твоего отца его титула и передаю его тебе. Леди Дома Приливов. Твое слово будет пользоваться доверием на совете и на островах.

– Вы не можете сместить меня с дарованного мне Богами места, – прорычал Йрон.

– Никто никого не смещает, – спокойно ответил я. – Домом Приливов все так же будет управлять твоя кровь, а леди Авалин становится его доверенным лицом и единственным голосом. Конечно, если она согласится.

Авалин вопросительно взглянула на отца. Заостренный нос Йрона сморщился, а тонкие губы поджались. Только что прозвучала безмолвная угроза, но именно сейчас нам предстояло увидеть, на что способна Авалин, получив разрешение. После затянувшейся тишины она подняла на меня глаза.

– Я согласна, мой король. С огромной признательностью.

– И если хоть один волосок упадет с ее головы, – вклинилась Ливия, испепеляюще глядя на Йрона, – помни, что наши подозрения сразу падут на тебя.

– Пришло время присвоить окончательный титул, – продолжил я, протягивая руку Ливии, чтобы она присоединилась ко мне. – И король, и королева с радостью одобрили его. Селин Тайдкаллер.

Селин испуганно вздрогнула, на ее лице отразилось нескрываемое замешательство, но она отстранилась от Гэвина и вышла на солнечный свет.

– Селин, – мягко промолвила Ливия. – На протяжении тех суровых дней, когда я считала себя самой одинокой во всем Королевстве Вечности, ты стала для меня настоящим союзником и преданным другом. Всю свою жизнь ты хранила верность экипажу, своей семье и королю.

– Ты, как и твой отец, не заслуживаешь столь жестокого наказания, Тайдкаллер, – заметил я. – Я бы доверил тебе свою жизнь, и уже неоднократно доверял. Мне и команде будет тяжело расстаться с тобой.

Почувствовав неладное, Селин насторожилась.

– Эрик, я не хочу, пожалуйста, я не хочу уходить из команды.

– Боюсь, это необходимо, – продолжил я.

– Нет. – Селин перевела встревоженный взгляд на Ливию. – Почему?

Я испустил преувеличенно тяжелый вздох.

– Потому что будешь слишком занята со своей собственной командой.

– Моей собственной командой? – Селин обескураженно наклонила голову.

– Лорд Хеш, – произнес я, возвысив голос над толпой, – оказался предателем Королевства Вечности. И умер мученической смертью, как и подобает вероломным изменникам, однако Дом Клинков остался без лорда. – Подбородком я указал на Селин. – Или, подобно Дому Приливов и Туманов, без леди. Если ты согласна.

Создавалось впечатление, что я ударил Селин в живот кулаком, выбив из нее весь воздух. Она слегка наклонилась, глаза расширились, а губы невольно разошлись, но, быстро придя в себя, девушка поспешила выпрямиться и поднять вопрошающий взгляд на меня.

– Ты хочешь, чтобы я стала...

– Леди Клинков, – закончила за нее Ливия. – Да. Никто не сражался так яростно за Королевство Вечности, как ты, Селин Тайдкаллер. Нет никого столь умного, грозного и доброго, как ты. За все эти качества тебе присваивается новое, утвержденное нами звание: верховная мореплавательница Вечных морей.

– Боги. – Селин провела пальцами по длинным волосам. – Ты точно уверен в этом? Ты знаешь, что это означает?

Я насмешливо хмыкнул.

– У тебя теперь есть новый титул. Дом.

– Это означает, что я больше не обязана надевать эти чертовы платья на твои пиршества. Я буду носить все, что захочу. – Селин издала громкий, пронзительный звук. – Это означает, что я могу говорить тебе, что порой хоть ты и могущественный король, но ведешь себя как болван.

– Ты и сейчас это делаешь.

– Да, но теперь я могу прокричать об этом через весь стол во время очередного собрания совета. И тебя это тоже касается. – Селин указала пальцем на Гэвина.

Ее брат нахмурился, но, прежде чем он успел отвернуться, моему взору предстала его довольная ухмылка.

– Полагаю, ты согласна?

– Да, мой король. – Подбородок Селин дрогнул. Она поклонилась. – Благодарю вас.

– Король Эрик! – Из заднего ряда команды Вечного корабля пробивался вперед Штормбрингер.

Я простонал, твердо отказываясь вмешиваться в возможное кровопролитие, если на него вдруг нападет Сьюэлл.

– Что ты делаешь? – произнесла Селин, в чьем тоне слышалось явное раздражение.

Штормбрингер решительно проигнорировал ее, обратившись ко мне и Ливии.

– Если вам, король, и вам, королева, будет угодно, я хотел бы принять ваше предложение избавить меня от кровавой связи с королевским кораблем.

Неожиданно. По правде говоря, его слова немного выбили из колеи.

– Ты хочешь остаться на борту, но без уз?

– Я плавал на замечательном Вечном корабле около двадцати лет, но теперь надеюсь, что смогу плыть под другими парусами и под новым знаменем. – Штормбрингер многозначительно посмотрел на Селин. – Если леди Клинков согласится взять на борт такого жалкого моряка, как я.

– Что ж, – прошептала Ливия, и на ее лице расцвела улыбка. – Мне по душе подобный поворот.

Щеки Селин залились стыдливым румянцем. Девушка пыталась стоять неподвижно, как и подобает лорду или леди дома, но руки ее не слушались: она судорожно сжимала и разжимала кулаки.

– Я освобожу тебя от уз, Штормбрингер, – произнес я. – А вот что касается остального, то это будет решать леди Клинков.

На протяжении полвздоха Селин изучала умоляющий взгляд Штормбрингера, а после осторожно взяла его за руку.

– Для меня большая честь принять тебя на борт, Финн Штормбрингер.

Они отошли назад, устроившись рядом с обескураженным Сьюэллом.

Я обратился к земным фейри:

– Королевство Вечности всегда будет открыто для вас и вашего народа. Любая здешняя дверь распахнута для вас, любой стол примет вас, когда бы вы ни вошли в наши моря. И желаннее всего – в мое. И для меня огромная честь поблагодарить дом Эрикссонов из клана Альверов...

– Наконец-то правильно сказал, – пробормотал Джонас.

– За добровольно принятые тобою узы ради защиты нашего королевства, – произнес я, и горло сразу сжалось. – Надеюсь, ты знаешь, что мы ответим взаимностью. Всегда.

– Ты тоже должен кое-что узнать. – Джонас быстро ухмыльнулся. – Не такой уж ты и плохой, Кровавый певец.

Глава 53
Змей

На противоположной стороне Бездны нас приветствовали изящные и узкие драккары, переполненные воинами Рэйфа. Едва только корпус Вечного корабля, синие паруса корабля Гэвина и пепельное полотно судна Нарзы прорвались сквозь моря земных фейри, как встречавшие разразились бурными восторгами и радостными криками.

Селин пока служила на борту Вечного корабля, поскольку ее собственное судно Дома Клинков еще не было построено.

Она вместе со Сьюэллом взяла на себя обязанность присматривать за Скади. Я по-прежнему не доверял этой девушке и не позволил остаться одной в Королевстве Вечности. Хоть в моих руках имелись подписанные соглашения о ненападении с Элдирардом и его внучка находилась в нашей власти, но мне не удалось до конца разобраться в ее силе, поэтому она все еще представляла для нас угрозу.

Скади отнеслась к путешествию через Бездну довольно равнодушно. Впрочем, она вообще почти ко всему происходящему проявляла безразличие. Скинув шерстяной капюшон плаща с серебристых волос, она окинула невозмутимым взглядом береговую линию, ни разу не вздрогнув.

Стоило багровым парусам Вечного корабля взметнуться над поверхностью воды, как раздались звуки горна, и народ торопливо бросился к причалам, берегам и на мелководье.

Никогда еще, с того момента, как он ступил на борт моего корабля, я не видел, чтобы повелитель земли пребывал в таком предвкушении. Если бы Вален Ферус прямо сейчас перемахнул через борт, чтобы вплавь добраться до берега, меня бы его поведение нисколько не поразило.

Усевшись в лодку, он именно так и поступил, как только в поле зрения появились светлые волосы.

Оставаясь на палубе, Ливия резко вдохнула, наблюдая за тем, как ее мать, подхватив подол голубого платья одной рукой, бросилась в объятия Валена, прежде чем тот вышел из прилива. Он повалился на спину, прижимая к себе королеву и целуя ее, не обращая никакого внимания на плещущиеся над их головами волны.

Ливия смахнула со щеки скатившуюся слезу.

– Певчая птичка? – Я коснулся ее спины.

– Когда-то я считала, что больше никогда их не увижу. – В груди кольнуло чувство вины, но оно быстро исчезло, когда Ливия обняла меня за талию. – Никаких сожалений, Бладсингер. Здесь моя родина, но мой дом лишь рядом с тобой.

Я поцеловал ее в макушку, но когда Тэйт призвал нас сесть в лодки и присоединиться к остальным на берегу, у меня заныло в животе.

Мы намеренно держались в стороне, не желая вторгаться в долгожданное воссоединение родителей Ливии. Пусть мы сражались бок о бок, но все равно чувствовалась скрытая напряженность, ощущавшаяся на вкус как прогнившие косточки.

– Ливия! – воскликнула Элиза Ферус на мелководье, когда мы были уже на полпути к берегу.

Вален перекинул принца Рорика через плечо, оставив жену продираться сквозь приливные волны. Ливия, как и ее отец, приготовилась уже прыгнуть через борт, но я вытянул ладонь, отгоняя течения и давая им более твердую почву для встречи.

Сквозь непрекращающиеся рыдания Ливия звала свою мать. Ростом Элиза была чуть ниже дочери, но она прижимала голову Ливии к себе и вздрагивала. Королева Ночного народа вновь и вновь отстранялась, вытирая слезы дочери и смеясь над своими, а потом снова душила ее в объятиях.

– Готов? – прошептал Тэйт.

– Ничуть.

Я опустился по щиколотку в воду. Тэйт стоял у моего плеча, а у другого находилась союзница Селин со Штормбрингером, ее отцом и эльфийской принцессой. Позади нас сирены и певцы, мерфолки и ведьмы, Нарза и даже Тэвиш ждали приглашения присоединиться к земным фейри на берегу.

Алексий оказался зажатым между двумя мужчинами. При виде воина, которого я когда-то спас во время войны, я отвел взгляд, поскольку вознамерился избегать общения с ним. Однако стало ненамного лучше, поскольку взору предстало воссоединение близнецов со своим народом.

Джонас и Сандер оказались похожими на своего широкоплечего и высокого отца, но я узнал среди них королеву с красными волосами. Женщину, которая в'ыходила измученного мальчика после пыток.

Ее тоже стоило избегать.

– Почему тот уставился на меня? – пробормотал Тэйт.

И правда, пока мать Миры держала свою дочь в объятиях, мужчина с татуировкой ворона на шее пристально всматривался в моего кузена. Трудно сказать, выражал ли этот взгляд недоумение или презрение.

– Бладсингер! – Стайка юных фейри во главе с принцем Рориком ринулась прямо на ряды морских фейри.

Боги. Сколько малышей.

Принц, решительно сузив темные глаза, толкнул в бок девочку. Ее длинные косы цвета корицы разметались по плечам, и она, споткнувшись, упала лицом в воду. Рорик злорадно хмыкнул, пока тоже не плюхнулся передо мной. Я подхватил его под руку.

– Принц.

– Бладсингер. – Он сплюнул, вытирая попавшую в глаза соленую воду. Можно мне... можно мне порулить кораблем? Только Альве не позволяй, но мне-то можно?

– Я первая спросила! – Худая девочка пришла в себя и бросилась к принцу, а за ней еще больше юных фейри.

– Заткнись! – огрызнулся Рорик. – Я буду рулить первым. Так сказал Бладсингер.

– Рорик. – Ливия схватила брата за тунику, оттаскивая его назад, и взяла меня за руку. – Оставь короля в покое.

– Я просто хочу порулить кораблем, – жалобно простонал мальчик.

Моя Певчая птичка подняла на меня глаза, ее ресницы блестели от недавних слез.

– Ты выглядишь обеспокоенным, Змей. Где же аура того самого мужчины в маске, похитившего меня?

– Боюсь, ему не повезло столкнуться с секирами твоего отца и угрозами твоей матери.

Ливия потянула меня за руку.

– Идем.

Тэйт разжал ладонь, посмотрел на свои карманные часы, а затем кивнул.

– Никакой угрозы.

– А ты кого думал встретить, Ходящий за сердцами? – Ливия покачала головой и повела нас к берегу. – Здесь нет опасностей. Больше нет.

Моя свободная рука потянулась назад, и Рорик с хитрым выражением на лице дернул ее так сильно, что пришлось нагнуться.

– Корабль? – прошептал он. – Ты ведь разрешишь мне, да?

– Мы отправимся в плаванье. Но когда будем отплывать, готовься встретить пронизывающие ветра.

На лице мальчика расплылась довольная ухмылка, а потом он бросился прочь к берегу, догоняя других малышей. Вот только там нас ждали суровые воины, короли и королевы, одарившие нас немногочисленными улыбками.

Поразительно, как все изменилось, стоило повелителю земли шагнуть вперед, и я с облегчением почувствовал, как с плеч свалился тяжкий груз. Вален посмотрел на меня, затем взмахнул рукой в сторону холмов, раскинувшихся перед фортом.

– Морские фейри, мне сказали, что для нас устроили праздник. Мы будем рады видеть вас за нашим столом.

Я, будучи воспитанным жестоким королем, а затем брошенным на произвол судьбы в столь юном возрасте, не удивился, что моим манерам не присуще достойное королевское поведение.

Впрочем, их не было и у Селин.

Девушка вышла вперед, на ходу подталкивая короля Ночного народа.

– Как раз вовремя. Мои сапоги промокли, и я очень проголодалась, повелитель земли.

Вцепившись в мою руку, Ливия повела нас за новой леди Дома Клинков.

В Большом зале собралось столько же народу, сколько и в день нашего нежданного прибытия, но на столах не лежали клинки, а в нас не впивались ядовитые взгляды.

При первом появлении Валена и Элизы раздались одобрительные возгласы, от которых зазвенела подвешенная к потолку железная люстра, и взревели горны. Король Ночного народа был немедленно окружен своими людьми, которые хлопали его по спине и плечам.

Почувствовав себя совершенным ничтожеством, я ухватился за руку Ливии, боясь отпустить ее, пока нам не предложили занять места за расставленными по залу столами. Когда Ливия усадила нас возле королевских особ ее королевств, а также рядом со Сьюэллом, Тэйтом и другими представителями знати из числа морских фейри, мне захотелось поцеловать ее, глубоко и неистово, на глазах у всего ее народа.

Я не желал, чтобы нас что-то разделяло, но все же был признателен за то, что мы были на равных.

В середине трапезы, изобилующей кореньями, приправленными специями, разнообразной дичью и маринованной сельдью, внезапно отец Миры, король с татуировкой ворона, хлопнул по краю стола и указал на Тэйта.

– Точно. Теперь вспомнил, почему я знаю этого фейри. Изгнанник.

Рядом с ним захихикала мать Миры.

– Ты только сейчас узнала его, Ари?

У королевы были такие же длинные и густые волосы, как у ее дочери, только темнее, и несколько шрамов, как у меня, проглядывали из выреза платья.

– Черт возьми. – Тэйт испустил долгий вздох и сжал пальцы, пока не хрустнули несколько костяшек.

Похоже, принцесса Мира осталась довольна тем, что лицо Тэйта внезапно утратило естественный цвет, и обратилась к сидевшему рядом королю:

– Даж, неужели ты знаком с кузеном Короля Вечности? Никогда не слышала, чтобы вы раньше пересекались.

– Мы встречались. – Король побарабанил пальцами. – Он тот самый мальчик, которого я лично изгнал обратно в море. Руки стали довольно мускулистыми. В последнюю нашу встречу от него оставались лишь кости и немного плоти.

– Подожди, король Ари изгнал тебя? – обратился к Тэйту Алексий с округленными глазами. – Ари, ты никогда этого не говорил, а ты обожаешь похвастаться.

– Верно, Алек. Но тогда было довольно суматошное время, и боюсь, воспоминания о моем величии напрочь вылетели из головы. – Ухмыльнувшись, король достал зазубренный кинжал из кости и золота. – Не так ли, сын Харальда?

– Меня зовут Ходящий за сердцами, – недовольно проворчал Тэйт.

– Ари, – со вздохом произнесла мать Миры. – Никаких угроз.

– А кто угрожает? Я лишь запугиваю и буду делать это впредь по своему усмотрению, особенно когда у нас чертовски красивая девочка, а вокруг одни похитители принцесс.

– Даж. – Голос Миры дрогнул, но не от беспокойства, а от приглушенного смеха. – Они возвратили нас обратно.

– Это Кровавый певец возвратил похищенную принцессу. Откуда мне знать, что сын Харальда не поступит потом так же?

Тэйт побледнел еще сильнее.

– Я здесь не для того, чтобы кого-то похищать.

– Почему? – Золотые глаза короля сузились, когда он наклонился ближе. – С моей девочкой что-то не так, сын Харальда?

– Что? Нет. – Лицо Тэйта окрасилось в красный цвет. – Я этого не говорил.

– Значит, ты бы похитил ее?

– Нет, – Тэйт заерзал на своем стуле, широко раскрыв глаза. – Боги!

Вовремя спохватившись, повелитель земли стукнул рогом о стол, обведя присутствующих строгим взглядом.

– Последние месяцы выдались очень тяжелыми. Мне сложно выразить свою безмерную благодарность всем вам за то, что вы поддерживали нас в поисках Лив. – Он нежно улыбнулся дочери, а затем принялся рассматривать свой рог с элем. – Если бы кто-нибудь сказал, что сегодня мы будем находиться здесь с морскими фейри и их Королем Вечности, не ввязываясь в кровопролитие, я бы счел его сумасшедшим. Но мне выпала великая честь сражаться бок о бок с воинами, которых я всегда считал своими заклятыми врагами, только для того, чтобы убедиться в их бесконечной преданности и привязанности к своему народу. Они связаны теми же узами, что и мы. И я горжусь возможностью сидеть рядом с вами.

По столам в разных уголках зала застучали наполненные элем рога настолько громко, что заглушали остальные звуки.

Позже, пока Ливию увели и окружили другие королевские особы, меня загнала в угол королева Ночного народа.

– Кровавый певец.

– Королева. – Я склонил голову.

Когда голова Элизы Ферус приблизилась к моему подбородку, мне захотелось сделать шаг назад. Однако ее лицо смягчилось, и нахлынувшая на меня волна тревоги отступила.

– Ты вернул их.

– Я ведь поклялся, что верну.

– Вален поведал мне обо всем. В битве его нелегко впечатлить, но он не раз признавался, что не понимает, как вы удерживаете клинки на раскачивающемся корабле.

Я старался сохранить невозмутимость, но невольная ухмылка проступила на губах.

– Он помог нанести решающий удар.

Похоже, Элизе доставляло удовольствие слушать, как неистово сражались ее родные. И не только Ливия, но и другие наследники. Для королевы Ночного народа они были такими же любимыми детьми, как Ливия и Рорик. Она расспрашивала о битве, но больше интересовалась произошедшими переменами в Королевстве Вечности.

Ее взгляд остекленел от охватившей тоски.

– Жаль, что мне не суждено увидеть его.

Бездна навеки останется для нее непреодолимым препятствием. Ливия называла Королевство Вечности своим родным домом, но ее матери никогда не доведется увидеть свою дочь восседающей на троне в качестве королевы морских фейри.

К моему удивлению, Элиза положила ладонь на мою руку и сжала ее.

– Я счастлива, что ты тоже вернулся к нам, Король Вечности. Здесь есть те, кому от этого стало намного лучше.

В голове зазвучали слова, сказанные Валеном в тот день, когда меня отправили обратно в море. Ушедшие годы, кровопролитные войны и закончившаяся ненависть – все случившееся привело нас к этому моменту, чтобы произнесенные слова воплотились в реальность. Я кивнул, молча наблюдая, как королева возвращается к толпе.

– Получается, эта Бездна разделяет ваши миры?

Раздавшийся внезапно голос заставил меня вздрогнуть. Из дверного проема возникла Скади, за которой как тень следовал Тэйт. Она облачилась в довольно скромное пепельно-серое платье, великоватое на два размера и ужасно не подходившее, а часть волос была стянута в хвост кожаной лентой. Ей полагалось быть принцессой, но она не играла эту роль.

– Так ты умеешь разговаривать, – язвительно ответил я и отвернулся, с удовольствием наблюдая, как моя королева улыбается и смеется, как ее голова откинулась назад, обнажив шею, которую я планировал облизать и искусать, едва мы останемся одни.

– Предпочитаю говорить, только когда находятся интересные темы. – Скади шагнула ко мне. – Я услышала, как смертная...

– Она королева, эльфийка.

– Тогда я буду называть ее смертной королевой. – На какое-то мгновение на лице девушки промелькнуло легкое раздражение.

О, она начала чувствовать.

– Там слишком сильное течение, верно? Поэтому оно не пускает мать твоей королевы в твой мир.

– Да. – Я недовольно хмыкнул, словно мои старые обиды на земных фейри потребовали новую жертву.

Заслужить доверие непросто, и пока что она не получила его от меня в полной мере. Скорее всего, ей придется еще долго слышать мой резкий тон.

– Я могу убрать ее.

Услышанное вынудило меня застыть на месте.

– Что ты сказала?

– Я могу забрать бушующие в ней течения и оставить спокойный барьер между вашими королевствами.

– Как ты сможешь забрать Бездну?

– Точно так же, как и твои узы.

– На твоем месте я бы не стал так легкомысленно говорить о похищенной тобой связи.

На что эльфийка лишь пожала плечами.

– Единственное, что мне хочется донести, – что процесс будет таким же, но без боли. Граница между королевствами останется, но жестокость, раскалывающая два ваших мира, питается чем-то из Иного мира. Это стало очевидно, как только мы проплыли сквозь нее.

Никто и никогда не рассказывал мне, что именно питает сокрушительные воды Бездны, только знали, что они существуют. Между морскими и земными фейри и раньше велась торговля, но случалась она крайне редко, и для ее осуществления использовались заклинания и призывы.

Лишь морские фейри могли пересекать границы, и, если мне не изменяет память, земные фейри никогда не плавали через Бездну с момента ее сотворения.

– Вероятно, барьер создала морская ведьма, – предположил я, скорее для себя, чем для Скади. Раз морской народ принес с собой насилие, то становится ясно, почему земные фейри никогда не приплывали к нам.

– Возможно, – согласилась она. – Это не имеет особого значения, но внутри бурлит сила, и именно ее я могу взять.

– Граница останется, – повторил я. – Но с жестокостью будет покончено.

Никакой Бездны? Стена между мирами, существовавшая веками, падет.

– Объясни свою магию, эльфийка.

– Аффинность, – поправила она. – Арион использует пламя или свет, чтобы дотянуться до предметов и взять их, и я делаю то же самое, но только с помощью темноты.

– Он прошел сквозь.

– Талант, которым я не обладаю. – Скади заправила прядь волос за ухо. – Арион способен проходить сквозь свет, но только в пределах дозволенного. Ему не по плечу преодолевать большие расстояния, и он не может отправиться туда, где никогда не был. Сперва он должен увидеть место в своей голове.

Боги, лучше бы этот ублюдок просто сдох.

– Ливия рассказывала, что ты колдуешь благодаря этим туманам.

– Не колдую, а забираю. – Тяжело вздохнув, Скади на мгновение подняла глаза к стропилам. – Призвав свою силу, я могу, например, затянуть в туман вон тот рог с элем, – она указала на дальний стол, – пока он не достигнет моей руки.

Именно так она лишила Сандера его клинка.

– Нельзя просто взять и переместить столь странное течение, подобное Бездне, в другое место.

– Нет, сила в ней растворится в тумане, умрет в каком-то смысле. Я могу притянуть материю к себе, а могу оставить ее в темноте. Это более мрачная сторона, а в твоем случае – полезная.

– Где оставить?

– Не знаю точно. Одни говорят, что она находится в сотворенной пустоте. Мне кажется, что притягиваемая мною материя просто превращается в пыль. Это все равно что закрыть дверь. Можно оставить ее открытой, пока то, что я призываю, не перейдет ко мне, а можно запереть ее, убрав с глаз долой. – Скади наклонила голову, на ее лице появилось жутковато-пустое выражение. – Вот почему моей аффинности лучше опасаться. Вот почему она никогда не должна принадлежать такому человеку, как Арион.

– Кажется, твое объяснение ничем не отличается от сказанного Элдирардом.

– Он просто не вдавался в подробности. – Скади одарила меня пустой улыбкой. – При желании я легко украду жизнь, биение сердца, дыхание в легких. Я забираю, а затем закрываю за темнотой, и все попавшее туда умирает. Именно так я поступлю с любой силой, живущей в этой Бездне.

Дерьмо.

– Ты убиваешь этим туманом?

– Могу. Как и ты, только иначе. – Скади прикрыла зевок тыльной стороной ладони. – Как же я устала от этого праздника. Не разрешишь ли ты своей команде отвести меня на корабль, где мне можно спокойно выспаться?

Не успел я кивнуть, как она отвернулась.

– Обдумай мое предложение, морской король. Я уничтожу эту Бездну, а ты позволишь земному народу встречаться с ней, сохранив ее себе.

Лишь после того, как Сандер, Нарза и альвер из родного королевства близнецов признали, что слова Скади не лишены оснований, было принято решение немедленно разрушить последние стены между нашими народами.

Глава 54
Певчая птичка

Все происходящее казалось настоящим безумием. Избавиться полностью от Бездны, конечно же, не представлялось возможным.

– Невозможно, – подтвердила мои слова Нарза перед восходом солнца. – В этом барьере заключена сила. Как известно, магия всегда оставляет следы, другими словами, невидимую для нас материю. Если эльфийка обладает способностью поглощать природную материю, то, вероятно, древняя сила, питающая Бездну, может быть извлечена и уничтожена.

Волнение настолько охватило мое тело, что я невольно принялась грызть ногти. Маж одной рукой обняла меня за талию, и мы вместе наблюдали, как Эрик, мой отец, Сандер и Нарза стояли рядом со Скади по пояс в море.

Скади была одета в тонкую сорочку, серебряные волосы в беспорядке разметались по плечам и лицу, а шею по-прежнему обвивали травы, удерживавшие ее аффинность в крови. Весь ее облик напоминал некоего духа приливов.

У кромки воды расположился сгорбившийся Джонас, а рядом с ним Алексий. Они что-то бормотали, то и дело переходя на повышенные тона. Тревожное поведение Джонаса, безусловно, имело отношение к нич-даю. Наши люди с недоумением взирали на новую черту характера некогда беспечного принца и его необъяснимую преданность морским фейри.

Мне казалось, что присутствие Скади рядом со столькими знатными особами и королем Королевства Вечности создает некоторые неудобства для Джонаса и его новой клятвы, призванной защищать. Я не сомневалась, что мой друг, как и Эрик, не питал особого доверия к Скади. Однако он впервые увидел принцессу в бою, когда она пыталась убить нас, и не знал ее до вмешательства магии, превратившей девушку в бездушное существо.

Вопреки его меланхолии, толпа придворных дам держалась поблизости, уповая, что Джонас и Алек вот-вот бросятся к ним в объятия за утешением. Облаченная в свое лучшее платье Фрейдис с каким-то мечтательным видом разглядывала Джонаса, пока тот разминал мышцы шеи.

И это заметила не только я.

Заплетенные в венец огненно-рыжие волосы, практически переходившие в красный цвет, заслоняли взгляды девушек, напряженно пытавшихся разглядеть принцев. Малин, мать Джонаса, оглянулась в мою сторону, лукаво подмигнула и расправила подбитый мехом плащ, чтобы ее стройная фигура как можно больше занимала места в поле зрения сына.

– Не я единственная, кто желает найти для своего ребенка подходящего возлюбленного, – прошептала моя мать, с усмешкой поглядывая на королеву, которая намеренно не обращала внимания на напряженные головы недовольных придворных леди, пытавшихся украдкой заглянуть ей через плечо.

– Малин считает, что защищает его, но Джонас с удовольствием будет и дальше сопротивляться любви до последнего вздоха.

– Знай, что если сегодня ничего не получится, то все останется как прежде. Раз в две недели я буду здесь, чтобы ты могла меня навестить.

Я негодующе фыркнула.

– О, так вот какой срок ты установила.

– Не злись. Я бы предпочла видеть тебя как можно чаще, но, к сожалению, твой отец напомнил мне, что твоя хьярта – король, имеющий определенные обязанности и прочую чепуху. Что это за взгляд?

– Ты назвала Эрика моей хьяртой. Однажды даж тоже так сделал. – Идеальная внутренняя гармония для моего любящего сердца. Сложившаяся древняя романтическая легенда нашего народа.

– Надеюсь, ты не согласишься на меньшее. – Моя мать с плескавшейся в глазах тоской посмотрела на море. – После завершения войны мы ощутили связь или, по крайней мере, влечение между тобой и Королем Вечности. Едва я узнала о твоем похищении... Меня словно раздавили, Ливи. Никогда еще я не чувствовала такой боли.

– Но?

– Но в один момент сердце подсказало, что подобное рано или поздно должно было случиться. Будто это была истина, которую я предпочла забыть. Не поймите меня превратно, конечно, можно было обойтись и без похищения. Но, вероятно, Эрику требовалось научиться кое-чему и у тебя, и твой внутренний огонь одолел морского короля, испепелив его ненависть.

Мама тихо рассмеялась и крепче сжала мою талию.

– У меня есть признание, – прошептала я.

– О, обожаю тайные признания.

– Едва я заметила Эрика на маскараде, как меня нестерпимо потянуло к нему. Как только он украл меня, неописуемый страх сковал мою душу, но в голове постоянно крутились мысли, что прежде чем он снял маску, мое влечение к нему заключалось в чем-то еще, в чем-то, что постоянно ищут, но мало кто находит. Вероятно, это чувство прогнало ужас и помогло мне довериться ему гораздо быстрее.

Несколько мгновений мама обдумывала мою исповедь.

– Думаешь, причиной стали сердечные узы?

– Даже если и так, – ответила я, – то любовь никуда не делась. Она лишь стала сильнее.

– Именно этого я всегда желала тебе, – произнесла она мягким голосом. – Найти свой огонь и любовь, способную раздуть пламя, а не погасить его.

Неожиданная суматоха в приливах заставила нас обратить взгляд на море, где Нарза призвала Эрика и остальных вернуться на берег. Он недовольно нахмурил брови, оказавшись рядом со мной.

– Что происходит? – Я обхватила его руку.

– Морские ведьмы и твой ведьминский народ...

– Эликсирщики, – поправила мама, усмехаясь. – Им бы не понравилось, если бы их называли ведьмами.

– Как бы они ни назывались, сейчас большинство из них охраняют берег от эльфийки, если ей вдруг взбредет в голову атаковать, а не жить вместе с нами в мире.

Вряд ли Скади подвластно обратить в бегство целый берег, переполненный разнообразной магией. Хоть девушка и прятала чувства за каменным лицом, но Элдирард был ей небезразличен, и она никогда не рискнула бы ни его жизнью, ни народом Наттхавэна, напав на тех, кто предложил ей убежище.

– Думаешь, у нее получится? – В моем голосе сквозила тяжесть навалившегося на нас бремени. На мгновение даже захотелось, чтобы никто не говорил мне о такой возможности. В случае неудачи горькое разочарование обернется печальным грузом. – Помнишь, я говорила тебе, что она пыталась вывести из комнаты своего дедушку и не справилась?

Эрик кивнул.

– Верно, но до этого она сражалась, не так ли? А после появился Арион. Разве он не боролся против нее?

Его слова трудно было оспорить. Тогда Скади изнемогала от усталости.

– И Тэвиш вызвался помочь ей, – добавил Эрик, указывая на далекий край берега. На конце длинного причала сидел Тэвиш, свесив одну ладонь над морем. – Он распутывает нити наложенного заклинания.

– Он считает, что его создала морская ведьма?

Эрик кивнул.

– Довольно замысловатое заклинание, но если удастся его распутать, то есть надежда, что эльфийке будет проще спрятать остатки в своей проклятой туманной пучине.

Над водой разнесся глубокий гул, похожий на звук горна, прозвучавший в ущелье. От темного клубка, вившегося по поверхности воды, пошла рябь. Внизу простиралась стена из бушующих приливов.

При очередном толчке, вызвавшем новую рябь и сотрясшем спокойные волны около барьера, некоторые отступили от береговой линии.

Скади вытянула руки, и от ее тела, словно распустившиеся черные лепестки, потянулись нити туманных чернил. Она мало походила на тень, скорее напоминала полупрозрачную пелену, подобно настоящему туману. Вокруг ее талии забурлила вода. Образовавшаяся темнота росла, сгущалась, как морской туман во время муссона, и погружалась в море.

На причале Тэвиш распластался на животе, ругаясь и держа ладони над потревоженной водой. Я впилась пальцами в руку Эрика, не в силах отвести изумленный взгляд, не в силах пошевелиться, пока магия Скади вгрызалась в стены Бездны.

Потом яростно закричал Тэвиш, вставая на колени.

– Это была последняя нить. Бездна свободна, женщина. Вытяни все. Сейчас же! Пока они не спутались обратно!

Скади закрыла глаза. Еще один поток клубящейся темноты пронесся над поверхностью воды, нырнув в затененную полосу Бездны. Ее руки задрожали, и она согнулась пополам, а после раздался тихий крик.

– Для нее это слишком тяжело, – сказала я.

– Еще немного, – негромко ответил Эрик, словно погрузившись в свои мысли.

Скади пошатнулась. Вокруг нее собрались мечущиеся и кружащиеся витки тумана. Она вновь издала крик, медленно поднеся ладони к центру сердца, словно заключая собранное в свою темноту.

По морю прокатилось еще одно гортанное эхо. Затем из ее груди вырвались туманные всполохи, а в следующий миг они исчезли. Как и Скади. Девушка упала спиной в воду. Джонас и Алексий бросились к ней, вытаскивая ее из прибоя. Прижавшись к плечу Джонаса, она с трудом дошла до берега.

Мой пульс остановился, а кровь застыла в жилах. Я все еще цеплялась за руку Эрика, словно она стала единственным надежным источником твердой опоры.

– Ну как? Сработало? – Слава Богам, что рядом стояла Селин, которая была не любительница долго ждать в одурманивающей тишине.

Не успел Эрик отдать команду, как Гэвин отважился проверить и в следующий миг растворился в море. От пальцев Эрика на моей руке остались нежные бледные отпечатки. Казалось, Король Вечности, как и я, не желал моргать и даже дышать, пока длилось бесконечное ожидание.

Среди песчаных островов и скал из глубин воды показалось лицо Гэвина. Он повернулся в нашу сторону, уставившись на нас.

А после раздался громкий голос:

– Бездна исчезла!

Глава 55
Змей

Для земных фейри любой повод превращался в шумное пиршество. И вновь мы собрались в большом зале, пили, ели и танцевали под звуки странных барабанов из сыромятной кожи и диковинных лютней. Большинство вечеров я бы предпочел провести в спальне наедине с Ливией, вдали от посторонних глаз, но даже мне показалось, что на сегодняшнем празднике воцарилась легкая непринужденная атмосфера.

Четкая линия темных вод, прочерченная в морях, обозначала барьер между королевствами морских и земных фейри. Хоть она и осталась, но, как и обещала эльфийка, принесенная когда-то жестокость исчезла.

Гэвин, Тэйт и Алексий предложили проверить новый барьер. Корабль Гэвина отсутствовал бóльшую часть утра, а после возвращения на их лицах читалось легкое благоговение.

Бездна для морских фейри никогда не представляла особой преграды, скорее напоминала неистовый морской шторм. Но возвратившийся Алек описал путешествие как переход из ледяных в нагретые солнцем воды. Сначала очень темно и холодно, но стоит достигнуть Вечного моря, как свет и тепло вливаются в течения.

– Почти спокойно, – произнес он, обращаясь ко всем, но глазами устремившись на тетю. – Не более чем погружение в море.

Оставалось лишь позаботиться о дыхании. Благодаря заклинаниям и магии Элиза проживала жизнь как фейри, но у нее все еще были легкие смертной.

Одна из земных ведьм – или эликсирщиц – развеяла тревогу.

– Простой амулет, который нужно держать при себе. Вот все, что тебе понадобится, Элиза. Я изготовлю его в течение нескольких дней.

– Дней? – Тэвиш закинул ногу на ногу. – Я сделаю его завтра к закату.

– Вы бросаете мне вызов, мастер заклинаний?

Тэвиш самодовольно ухмыльнулся.

– Так и есть, эликсирщица.

Сомнений в том, что к концу недели у королевы Ночного народа, да и у любого смертного в земных королевствах, найдется полдюжины способов дышать во время путешествия, у меня не осталось.

Прильнув ко мне, Ливия улыбалась, наблюдая за оживленным весельем. Женщины, мужчины, дети танцевали. Повелитель земли смеялся вместе с Элизой в центре комнаты, пока отец и мать Миры что-то шептали им вслед.

А рядом с ними поклонился в пояс морской ведьме Сандер, принимая ее руку для танца. Гэвин, превратившись в главный объект для интриг в кругу придворных дам, станцевал уже более чем с четырьмя женщинами.

– Говорящий с сердцами. – Мира подошла к Тэйту, стоявшему в двух шагах от нас. – Тебе пора танцевать. Может, хоть немного улыбнешься.

– Прежде чем плясать, я бы предпочел засохнуть на земле.

– Боги, ты самый угрюмый мужчина, когда-либо встречавшийся мне, – выпалила принцесса и гордо удалилась, пробормотав через плечо не одно оскорбление.

– И она не ошибается, кузен, – заметил я, отпивая медовый густой эль, который подавали земные фейри. Говоря начистоту, он понравился мне гораздо больше, чем наши сладкие вина, но даже под пытками я не рассказал бы об этом Алистеру.

Тэйт хмыкнул, но не стал возражать. Кузен держался угрюмо, но на то имелись свои причины, и поведать их должен был он сам. Тайны, которые ему предстоит раскрыть самому.

– Что случилось с Джонасом? – прошептал я на ухо Ливии.

Ее взгляд метнулся к принцу, сидевшему среди нескольких Рэйфов, расположившихся вокруг эльфийки. Ее героическое сокрушение Бездны вызвало такое потрясение, что внушило еще больше благоговейного трепета в возможности ее силы.

Повсюду за эльфийкой наблюдали неуловимые глаза. Очень пристально. И, несомненно, так будет всегда.

Не обращая внимания на всеобщее веселье, Джонас рассматривал свой рог, наполненный элем, глубоко погрузившись в собственные мысли.

Ливия с тревогой вскинула брови.

– Не знаю. Он лишь обмолвился, что у него от всего случившегося в голове слишком много мыслей.

– Если хочешь, Тэйт прочтет его сердце.

– Нет. – Ливия тяжело вздохнула. – Он не заслужил бесцеремонного вмешательства в свои личные границы. В детстве война сильно повлияла на него. Похоже, сейчас происходит то же самое.

– Мы найдем способ обменять узы, – предложил я. – Они не сделали его пленником Королевства Вечности...

– Вообще-то я думаю, что он гордится ими, – поспешила уточнить Ливия. – Алек поделился со мной, что Джонас подробно рассказывал о них Рэйфам и всем, кто слушал. Полагаю, его беспокоит мысль, что он едва не потерял Сандера, нас всех. Дай ему время обдумать случившееся.

Кивнув, я поцеловал нежное местечко за ее ухом. Принц, конечно, мог и не торопиться, но пройдет еще немного времени, и я отрекусь от моральных принципов и заставлю Тэйта покопаться в его сердце, который извлечет оттуда множество секретов.

– Ты не устала от всех этих празднеств, любовь моя?

Ощутив мое дыхание на своей шее, Ливия вздрогнула.

– Думаю, да, Змей.

Я поднялся, взял ее ладонь и пошел к задним дверям зала, пока никто не успел нас задержать.

Увы, Алексий, этот чертов раздражительный принц, спутал нам все карты.

– Кровавый певец, ты больше не можешь избегать разговора.

По коже пробежал неприятный жар. Закрыв глаза, я медленно повернулся. Боги, ведь мне было прекрасно известно, что если мы с Ливией вернемся к ее народу, если они примут меня как ее короля, возлюбленного и избранника, то я, несомненно, снова столкнусь с этим мужчиной.

За все время мы ни разу не перекинулись друг с другом и словом. Единственный раз мне довелось находиться так близко к верному другу отца Алека, когда он истекал кровью, теряя сознание и уходя в Иной мир.

А теперь этот мерзавец принц сверкнул на меня такими глазами, словно хорошо осознавал всколыхнувшееся во мне по его милости беспокойство, а после жестом указал на мужчину, стоявшего рядом с ним.

– О, – выдохнула Ливия. – Тор. Ты... ты когда-нибудь говорил с королем?

– Нет, – ответил он, не отрывая от меня взора. – В последний раз, когда нам пришлось оказаться рядом, я истекал кровью на земле. Больше мне не представилось возможности увидеть его.

Соратник Сола был гораздо крупнее, с такими же черными волосами, но с чуть более темными глазами и волевым подбородком. Однако, когда он смотрел на Алексия, в его взгляде горела та же искра благодарности и привязанности.

– Не волнуйся, Эрик, – промолвил Алексий. – Он не любит пустую болтовню, равно как и ты.

Принц отступил, слегка сжав его руку. Я зашипел, увидев, как моя Певчая птичка, моя королева, отошла от меня с легкой улыбкой на лице. Захотелось немедленно провалиться в эту проклятую землю.

– Ты спас Алексия, – произнес Тор. – И меня.

Не сказав больше ни слова, он протянул руку. Замешкавшись на мгновение, я неуверенно пожал ему ладонь, снова проявив свою подозрительность. Некоторые привычки будут умирать медленной смертью.

Торстен наклонил подбородок и отпустил мою руку.

– Спасибо. Я считал тебя подонком, раз ты забрал Ливию, но отныне можешь всегда рассчитывать на мою помощь, ведь ты многое совершил ради моей семьи.

На несколько мгновений воцарилась гнетущая тишина, а затем я склонил голову в знак почтения.

– И я неизменно буду поддерживать вас.

– Тогда добро пожаловать в Дом Ферусов. Однажды войдя в него, ты останешься здесь навсегда. – Он перевел взгляд на Сола, брата повелителя земли, разговаривающего со Стигом и одной из королев, женщиной с дикими чертами лица и золотыми косами, державшей на руках закутанного в одеяло младенца.

Как и было обещано, Тор не стал растекаться мыслью по древу и быстро зашагал прочь. Ливия, взяв меня за руку, лукаво усмехнулась и потянула за собой из зала. Она не останавливалась, пока мы не оказались на краю причала.

– Поплаваешь со мной, Змей?

Боги. Ловкие пальцы Ливии расстегнули шнуровку на лифе, освободив ее от платья и юбок. Льющийся лунный свет поцеловал нежные склоны ее грудей и соблазнительные изгибы.

Не став отвечать, я избавился от одежды и поднял воду, увлекая нас в прилив. Она была холоднее, чем Вечное море, но ничто не могло сравниться с долгожданным обретенным покоем: эта женщина в моих объятиях, море, ее бьющееся сердце в такт моему.

Я глубоко и страстно поцеловал ее. Дернув меня за волосы, Ливия обхватила мою талию своими гладкими бедрами, вырвав из моей глотки блаженный стон. Ощущение ее жара приводило в исступленное опьянение, лишая мыслей и перехватывая дыхание. Оно переполняло мой разум, и кроме нее я ничего не видел.

Ливия отстранилась и провела кончиками пальцев по моей щеке.

– Тор сказал правду.

– Что ты имеешь в виду? – Я слизал воду с изгиба ее шеи.

– Теперь ты принадлежишь Дому Ферусов так же, как и я принадлежу Королевству Вечности. – Взяв мое лицо в свои ладони, она наклонила голову и безумно близко приблизила уста. – И я никогда не отпущу тебя. Мы связаны сердечными узами, и наша любовь будет длиться гораздо дольше, чем тысячелетие.

Я счастливо улыбнулся ей в губы.

– И они играли, этот Змей и Певчая птичка, от рассвета до заката.

Ливия засияла от радости, и стоило ей закончить придуманную так давно историю, как на глазах заблестели слезы.

– И жили они долго и счастливо.

И я целовал ее за ту невероятную сказку. Целовал за этот счастливый момент.

Целовал за наше будущее тысячелетие, которое проведу в ее объятиях. Целовал за те сладостные мгновения, которые наступят уже после окончания отведенных нам лет.

Эпилог
Змей

Разорвав поцелуй, я застыл над губами Ливии, и каждый ее вырвавшийся стон и вздох становился моим собственным. По обе стороны от ее головы расположились мои ладони, сдерживая мой вес, чтобы я мог приподнять грудь, давая нам возможность увидеть, как соединяются наши тела.

Ливия еще больше раздвинула ноги, принимая медленные и глубокие толчки моих бедер.

Нежные поцелуи, которыми мы обменивались в предрассветных лучах солнца, постепенно перешли в прикосновения, пот и стоны. Я ласкал ее тело, больше не опасаясь, что вскоре кто-то вырвет ее из моих рук. Мой язык и зубы медленно прошлись по груди, облизывая и покусывая возбудившиеся жемчужинки.

Едва я задел нежную кожу острым зубом, как она издала сдавленный писк и еще больше зарылась пальцами в короткие волосы, прижимая мое лицо ближе к телу. Я задвигал бедрами, еще сильнее, чем раньше.

Ливия дернулась, и мое имя тихим шепотом слетело с ее языка.

– Уже совсем скоро, – пробормотала она, опустив голову набок, а в ее чертах застыло выражение блаженства и удовольствия. – Эрик, не останавливайся.

Ничто не могло заставить меня остановиться. Приподнявшись на локте, я просунул руку между нами, дразня набухший бутон. Ливия застонала и прогнулась навстречу мне.

Знакомое тепло разливалось в моем нутре, опускаясь все ниже и ниже, пока разум не погрузился в бредовую, пьянящую дымку.

Наша дверь с грохотом ударилась о стену.

– Бладсингер, мерфолки! Они плывут, а Ходячий за сердцами сказал, что там чертов кит, и... Ой!

– Рорик! – Ливия метнулась к одеялам.

Ее ноги взлетели вверх, запутавшись в моих.

– Дерьмо. – Я с остервенением впился зубами в губу, рискуя испачкать ее кровью, и потерял равновесие, оказавшись так близко к краю кровати.

И не успел остановиться, как под ворохом белья, ног и проклятий рухнул на пол. Голый, наполовину прикрытый меховым одеялом. Пристыженный король с болезненно твердым возбуждением и его королева, кричащая на смеющегося мальчишку.

– Эрик, Боги, прости. Рорик, убирайся отсюда. – Ливия обернула одеяло вокруг груди, злясь на младшего брата и швыряя подушки по комнате. – Как ты сюда попал?

– Дворецкий.

Как только я смогу снова почувствовать свой чертов член, то сразу же отстраню Алистера от его многовековой службы короне.

– Рорик, оставь их в покое, пока... о, проклятье! – В комнату вошла Элиза Ферус, мать женщины, чье обнаженное тело я поглотил несколькими мгновениями ранее.

А где же носило повелителя земли? Стига? Возможно, Алексий и все остальные не откажутся присоединиться и понаблюдать за нашими страданиями.

Рорик фыркнул.

– Бладсингер свалился с кровати и сверкнул голой задницей...

– Рорик! – воскликнула Элиза. – Замолчи. Сейчас же!

Лежа на спине, я застонал и закрыл лицо руками.

– Маж! – взвизгнула Ливия. – Закройте дверь! Боги, я прошу вас!

Элиза, продолжая ругать сына, прервалась и произнесла:

– Есть засов, который запирается, девочка моя. И не просто так.

– Это королевские покои! – настаивала Ливия. – И они личные.

Элиза хмыкнула.

– Эрик. Доброе утро.

– Доброе утро, королева, – пробормотал я себе под нос.

– Прости, но мне сказали, что король и королева устроили утреннюю церемонию. Пусть это и ваш дворец, но я жду вас обоих к предстоящему звону, или колоколу, или как вы их тут называете. Полностью одетыми. – На следующем вдохе дверь снова захлопнулась, и в комнате воцарилась тишина.

Не удержавшись, я расхохотался. Раздавшийся из глубины моей груди звук пронесся по ребрам, вырвался на свободу и уже не поддавался никакому обузданию.

Ливия выглянула из-за края кровати и показала свое разгоряченное лицо.

– Это не смешно, Бладсингер.

В ответ я только снова разразился громким смехом.

Опустившись на подушки, Ливия приложила ладонь ко лбу.

– Отныне я не выйду из этой комнаты.

Я снова забрался на кровать.

– Лучшая идея из всех, что приходила тебе в голову. – И поцеловал одну из ее грудей. – Более того, я заявлю об этом сегодня же утром.

Стоило мне начать осыпать поцелуями другую грудь, как она звонко рассмеялась и медленно провела пальцами по шрамам на спине.

– Ты готов к этому?

– Готов? – Мое лицо уткнулось в ее шею. – Да. Никаких вопросов.

Ливия тяжело вздохнула.

– Тогда у меня плохие новости.

– Какие?

– Нам придется покинуть кровать.

Пышно цветущие и благоухающие сады моей матери были заполнены морскими фейри и всеми членами Дома Ферусов. С тех пор как мы проплыли через морской барьер (больше никто не называл его Бездной) и вернулись в Королевство Вечности, прошла всего неделя.

Не минуло и четырех дней с того момента, как по всему королевству разнеслись послания, гласившие, что более половины островов и благородных домов наконец освободились от Тьмы. Даже Дайра из Шконделла вернулась вместе со своим народом к святыням и культуре на маленьком островке.

Так непривычно, что при всем столпотворении вокруг нас не оказалось никого из остальных королевских наследников, кроме Алексия. Поначалу Мира решительно не желала оставаться в земных королевствах, но один взгляд на лицо умоляющей матери заставил ее передумать.

Однако они скоро вернутся. Или мы отправимся к ним.

Хоть для земных фейри не составляло труда добраться до Королевства Вечности, но торопиться с выводами никто не спешил. По дороге домой мы решили переправить один из их драккаров, чтобы посмотреть, как судно пройдет барьер. Весла, паруса – все осталось целым. Тэйт и Гэвин предложили испытать дальше их странные змееподобные корабли, когда вернется семья Ливии, чтобы окончательно убедиться, что любое судно может безопасно пересечь новые моря.

Но вся сложность заключалась в погружении под воду. Выход нашла Авалин и уже дала распоряжение своим самым смекалистым людям из Дома Приливов занять посты на стороне земных фейри возле барьера, чтобы призывать приливы, тем самым открывая пути для торговли и взаимодействия в ближайшие годы.

Йрон имел склонность ограждать свой народ, отрезая его от необъятного мира. Теперь стало сложнее удерживать жителей Дома Приливов в пределах Королевства Вечности, поскольку многие из них хотели исследовать, учиться и увидеть незнакомые земли.

По правде говоря, мы уже догадывались, что Мира и Сандер скоро возвратятся, не иначе как по настоянию других королевских семей. Хоть наши королевства и отличались друг от друга, но мы стали скорее пятой землей земных королевств, просто с бóльшим количеством морей.

Но с Джонасом складывалось всё иначе.

Только за день до нашей церемонии Алистер передал послание от принца, сообщавшее, что Джонас понял причину своего постоянного беспокойства и уже нашел решение. Однако он не стал вдаваться в подробности, а кратко дал понять, что вскоре мы все узнаем.

После прочтения сообщения на лице Ливии отразилось жуткое беспокойство, что напомнило мне о необходимости отплатить принцу за все его издевательства во время нашей первой встречи.

– А, наконец-то вы соизволили присоединиться к нам. – Алексий ущипнул Ливию за ухо, едва мы вошли в арку, увитую виноградной лозой. – Рорик теряет терпение.

А когда это мальчик проявлял терпение? Брат Ливии настолько пристрастился к кораблям Королевства Вечности, что каждый миг упрашивал меня, Тэйта, Селин, всех, кто подвернется ему под руку, позволить ему взойти на борт и отправиться в море.

Лишь Сьюэлл не отказывал мальчику и каждый день проводил бесконечные куранты, плавая на шлюпах по бухтам со стоявшим за штурвалом Рориком в огромном трикорне.

Нарза встала около деревянного стола, заваленного травами и сухоцветами, где расставила глиняные чаши рядом со свечами, расположенными по кругу.

С одной стороны находились Тэвиш и его семья, с другой – Маэлстром и Тэйт. Хоть они и были моей кровной родней, но я не мог отвергнуть остальных. К ним присоединились Селин, Гэвин, Сьюэлл и побритый Штормбрингер.

Не имеет значения, связаны мы кровными узами или нет, но они вырастили меня и в тяжелые моменты всегда оставались рядом.

– Шаг вперед.

После того как Нарза убедилась, что подобное сделать возможно, мы спланировали провести это событие в кругу близких, думая, что оно будет скромным и уединенным. Как оказалось, собранная семья Ливии была довольно многочисленной и занимала немало места.

Алексий стоял между Тором и Солом. К ним присоединились сестра повелителя земли, ее супруг и четверо их детей, все уже взрослые и самые старшие среди двоюродных братьев и сестер. Их сын обнял за плечи свою жену, на щеке которой отчетливо виднелся шрам. Именно с него началась эта долгая история.

Именно на нее напал король Торвальд, за что Вален всадил секиру в грудь моего отца.

Как странно, что они собрались сегодня здесь. По этой причине.

Рядом с Валеном и Элизой расположились дедушка и бабушка Ливии – один фейри, а вторая смертная, совсем как ее родители. Рорик продолжал дрейфовать в сторону морского фейри, пока Стиг не пообещал ему кинжал Рэйфа, если тот замрет на месте.

Воин не принадлежал никому из нас по крови, но, как Селин и ее родня, Стиг заслуживал находиться с нами здесь.

Единственная, кто действительно не входил в наш семейный круг, по крайней мере для меня, была задумчивая эльфийка, наблюдавшая за нами из одного из верхних окон. Она добровольно позволила повязать на шею травяные ленты, согласившись не использовать свою аффинность против нас. Хоть после ее вмешательства Бездна успокоилась, но что с ней делать дальше, мне пока не приходило в голову.

С недавних пор на ее лице появились небольшие ухмылки и вспышки новых чувств, но Ливия рассказала мне, что Скади по-прежнему не походила на ту девушку, с которой она встретилась впервые. Моя Певчая птичка твердо верила в ее скорое возвращение, но я не разделял этих обнадеживающих мыслей.

Отбросив всякие размышления об эльфийке, я переключил свое внимание на стол.

Нарза зажгла свечи.

– Узы – далеко не пустяк. Это сложные заклинания, но обладающие великой силой. Сердечные узы образуются из крови двух разных родов. Если их ценить, любить и беречь, то они станут сердцем Королевства Вечности. Они – воплощение могущества королевской линии.

Ливия вложила свои пальцы в мои, одарив меня сияющей улыбкой, и, не удержавшись, я улыбнулся в ответ.

Нарза потянулась к руке Ливии.

– Кровь приносится добровольно, с пылающей страстью и желанием.

– Да. – Ливия зачарованно смотрела, как капли ее крови падают в одну из чаш.

Бабушка обратила свой взгляд на меня.

– Пусть сердечные узы Дома Королей были разрушены, но не существует препятствий, которые бы помешали нам создать новые. Готов ли ты с радостью и желанием объявить Дом Ферусов своим?

Я сглотнул, а в горле сразу стало тесно. Некоторые, как Йрон, сочли бы происходящее вероломным предательством Дома Королей. Дескать, Король Вечности продался земным фейри. Но мне было плевать. Я был непоколебимо предан женщине, стоявшей рядом со мной, и к черту троны и короны.

Знать, что каждая душа Дома Ферусов пришла, дабы доказать, что и они тоже принимают меня, означало очень много.

Я кивнул и протянул руку бабушке.

– Будь осторожна.

Нарза мягко усмехнулась.

– Я перевязала не одну царапину на твоих коленях, внук. Не важно, помнишь ты это или нет. Мне твоя кровь не страшна.

Капли моей крови упали в противоположную чашу, а после один за другим представители наших семей добавляли свою. Тэвиш хитро подмигнул, прежде чем принести свою. Между нами так и не состоялся откровенный разговор, и я ни словом не обмолвился с Маэлстромом.

Но теперь исповедь была излишня, поскольку правда сквозила в каждом разговоре, затрагивающем мою мать. Однажды, взглянув на меня, Маэлстром отметил, что именно так когда-то хмурилась Олин. Любое напоминание погружало родственников в воспоминания о ней: как она ненавидела рыбью чешую, как ей пришло в голову стать первой леди клинков и как бы она гордилась тем, что ее сын сделал это возможным. Они охотно делились со мной, и я всей душой слушал их.

Торвальд был бы страшно разочарован, но от этого новые узы становились еще крепче.

Нарза подогрела кровь с травами и благовониями, затем осторожно вылила их в одну ступку – две кровные линии соединились.

– Возьмитесь за руки.

Мы с Ливией держали наши сцепленные ладони над чашей. Нарза затянула нежную и сладкую мелодию.

Кожа покрылась мурашками, ладони нагрелись, и чем дольше Нарза пела, тем теплее становилась наша кожа.

Ливия неожиданно вздрогнула, а я едва не взвыл, почувствовав, как предплечье пронзило до кости. Боль, полученная не от клинка, а скорее похожая на слабый ожог, распространилась от плоти до кости, затем проникла в вены, пока в груди не разлилось успокаивающее тепло, словно от глотка горячего чая.

Песня Нарзы постепенно затихала, и она, смахнув непрошеную слезу с уголка одного глаза, жестом показала на наши руки.

– Всегда чтите дарованные вам сердечные узы.

У меня перехватило дыхание. Переведя взгляд на голую кожу на руке, я издал непроизвольный вздох.

Ливия рассмеялась, вытирая счастливые слезы. Теперь на нашей плоти, в том самом месте, где когда-то была связывающая руна Дома Королей, появилась новая, опутанная лозами плюща.

– Дом Ферусов, – прошептала Элиза, довольно усмехаясь. – Это знак.

Я с наслаждением поглаживал место над сердцем, упиваясь знакомой тяжестью. Боги, как же мне их не хватало.

Приподнявшись на носочках, Ливия поцеловала меня, и ее слезы намочили мое лицо. Как только она отстранилась, наши семьи бурно зааплодировали. Пока ее нежные пальцы очерчивали нижнюю линию моих губ, я неотрывно смотрел только на нее.

Хотелось провести с ней все время, вплоть до скончания веков, но тысячелетие уже было неплохо для начала.

Пока наши люди ликовали и подходили друг к другу, соединяясь с членами своих Домов, я убрал волосы Ливии с ее глаз и улыбнулся.

Не произнося слов, а лишь используя чувства, я прошептал:

– Здравствуй, любовь моя.

Взгляд Ливии вспыхнул ярким пламенем.

– Здравствуй, Змей.

Принц кошмаров

Казалось, что вот уже целую вечность мне не доводилось гулять по коридорам собственного проклятого дворца. Как правило, я всегда пребывал в отличном расположении духа, возвращаясь с Багрового фестиваля. Черт побери, я даже намеревался раздражать Сандера, выставляя напоказ наши героические подвиги, как только мы освободили Короля Вечности и сражались бок о бок с морскими фейри.

Но не таким я представлял себе наше возвращение.

Безусловно, после той пережитой ночи жизнь уже не будет такой, какой представлялась мне прежде.

Я замешкался у двери, ведущей в просторные покои, где огромный и широкий камин обогревал нижние этажи. Наш главный город Клокглас часто заволакивало туманом и холодом, которые проникали через стены дворца в помещения. Вполне подходящее место для нас, где король манипулировал страхами других, а его сыновья создавали кошмары.

Однако, несмотря на мрачную атмосферу, во дворце все равно царили смех и любовь, что являлось всецело заслугой моей матери.

Меня не покидала слабая надежда, что они останутся и после того, как я признаюсь матери и отцу в содеянном.

В Королевство Вечности я уже отправил весть, так что они не удивятся моему скорому прибытию. После раскрытия всех подробностей Эрик решит, что я лишился разума, но он не любил пустых слов. На самом деле он увидит все преимущества раньше Ливии.

Я нутром чувствовал, что Ливия, узнав мои намерения, поведет себя как моя мать, но ей не останется ни малейшего шанса на протест. Она, черт побери, влюбилась и легла в постель с мужчиной, который похитил ее и намеревался убить ее отца.

Верно, никаких возражений.

Сделав глубокий вдох, я вошел без единого звука. Я родился в семье воров, поэтому давно научился двигаться подобно теням. И я был несказанно рад оставаться никем не замеченным, ведь это давало мне возможность рассмотреть поближе полюбившиеся вещи во дворце.

Уже полностью выздоровевший Сандер ковырялся в сушеной смородине, читая что-то новое о морских фейри, присланное ведьмами. Его реакция волновала меня больше всего. Возможно, он воспримет мой план как предательство.

Однако мой близнец отличался большей снисходительностью.

В течение нескольких мгновений я наблюдал за своими родителями. Мама всегда казалась мне самой красивой женщиной: немного растрепанные огненные волосы, улыбка, в которой одновременно сквозили и подлое коварство, и безграничная любовь. Она рассмеялась, откинув голову назад и закрыв глаза, как и всегда, когда мой отец шептал ей что-то на ухо.

На лице дажа расплылась широкая улыбка. Кейз Эрикссон был тем, кем я стремился стать, хотя мы и отличались друг от друга.

Если я обожал посещать маскарады и веселиться в компании, то мой отец предпочел бы никогда не покидать дворец и не видеть больше ни одной души, кроме своей семьи. Мне сказали, что после похищения Ливии и исчезновения своих сыновей он дважды чуть не разнес на куски дворец Кунглига, хотя, вероятно, это всего лишь домыслы.

Его связывали близкие отношения с каждым королевским домом в наших королевствах, и ему доставляло удовольствие постоянно ворчать на всех.

Обняв маму за плечи, он притянул ее к себе, целуя в висок снова и снова, словно не мог нарадоваться ей. Между ними существовали узы, о которых мне не приходилось задумываться.

Вплоть до сегодняшнего момента, когда я окончательно понял, что судьба никогда не подарит мне их.

Я прочистил горло.

– Джонас. Присядь с нами. – Моя мать похлопала по месту рядом с собой. – Я ужасно соскучилась по тебе.

– Держу пари, не так сильно, как даж. – Проходя мимо, я ткнул отца в плечо.

– Честно признаться, не понимаю, почему вы всё еще здесь, – хитро усмехнулся отец. – Мне казалось, я ясно дал понять, что предпочитаю пустые залы и время, проведенное наедине с вашей матерью.

– Пожалуйста, держи себя в руках. – Я сел на скамейку напротив них и сцепил пальцы в замок, устремив взор на нити тканого ковра под сапогами.

– Джонас? – Моя мать вопросительно наклонила голову. – С тобой все в порядке?

– Мне нужно кое-что вам сообщить. Всем вам.

Сандер захлопнул страницы своей книги и откинулся на спинку дивана, на его лице отразилась неподдельная тревога.

Отец промолчал, но глаза сали черными.

– Даж, пожалуйста.

– Ты боишься рассказать нам. Почему?

Боги, до чего же чертовски неприятно осознавать, что твоя семья буквально насквозь видит твои страхи. Я опустил плечи.

– Потому что вам не понравится услышанное.

– Сынок, – мягко произнесла мама. – Что бы ни случилось, ты всегда можешь рассказать нам.

– Эта связь с Королевством Вечности, ты же помнишь, заставляет меня оберегать их.

Отец недовольно нахмурился. Он пришел в ярость, точнее, в бешенство, узнав о моей добровольно принятой пожизненной связи. Ему претило все, что лишало свободы воли. Будучи еще мальчишкой, он много раз оказывался в ловушке темной магии, поэтому одно упоминание о любых кандалах приводило его в неистовство.

И только после дюжины объяснений, что связь моя не принудительная, а всего лишь необходимость приложить все усилия, дабы защитить морских фейри, он обрел хоть какое-то утешение.

– Пропавший эльфийский принц не дает мне покоя. Его намерения, то, как он рассуждал не только о море, но и о наших королевствах, не отпускают меня.

– Джонас, – произнес Сандер. – Тебе, как и мне, известно, что король Элдирард обещал, что Герард некоторое время будет пристально следить за своим сыном.

– Но риск по-прежнему остается. Если бы его не было, моя связь... не ощущалась бы так тяжело. – Желудок резко свело. – Но я нашел выход, как их защитить. Все уже сделано, я отправил письма и окончательно принял это непростое решение. Ради всех нас. Не только Ливи и Бладсингера, но и ради нашего народа и королевства.

– Джонас, Боги, ты начинаешь меня пугать. – Моя мать наклонилась вперед. – Что ты сделал?

Я задержал дыхание, пока не досчитал до пяти.

– Родство с эльфами означает, что их магия больше никогда не будет представлять для нас угрозы. После проигранной битвы соглашение о помолвке с принцем можно оспорить, предоставив взамен равноправный титул.

– Джонас...

Едва я покачал головой, безмолвно умоляя дать мне закончить, как мама оборвала свои слова.

– Я обратился к королю теневых эльфов с просьбой разрешить мне принести брачные обеты его внучке. Сделать ее нашей родней. – Следующие слова застряли в горле, но, собрав волю в кулак, я продолжил: – И он дал свое согласие.

Глоссарий персонажей
Королевство Вечности

Дом Королей:

Эрик Бладсингер (Кровавый певец) – Король Вечности.

Тэйт Хатвокер (Ходящий за сердцами) – двоюродный брат Короля Вечности.

Селин Тайдкаллер (Призыватель волн).

Сьюэлл – кук на королевском Вечном корабле.

Дом Туманов:

Леди Нарза (Владычица ведьм) – бабушка Короля Вечности.

Фион – морская ведьма.

Дом Костей:

Лорд Гэвин Бонротер (Сикер) (Дробитель костей/Искатель).

Дом Приливов:

Лорд Йрон Симакер.

Авалин Майндтэкер (Ловчая разума).

Дом Клинков:

Лорд Хеш (Верховный морской путешественник).

Королевства земных фейри, Кланы Ночного народа (Северное королевство):

Король Вален Ферус

Элиза Ферус

Ливия Ферус

Рорик Ферус

Алексий Брор-Ферус

Сол Ферус

Торстен Брор

Стиг Якобсон – воин Рэйфа

Клан альверов (Восточное королевство):

Принц Джонас Эрикссон

Принц Сандер Эрикссон

Клан фейри (Южное королевство):

Принцесса Красмира (Мира) Секундар

Глоссарий

Нич-дай – мирные узы, заключаемые между разными кланами в подтверждение сплоченности и мира.

Ночной народ – род земных фейри, чья магия называется хаосом, и их сила полностью сосредоточена на земле.

Альверы – магический клан в королевстве земных фейри, использующий магию под названием «месмер», направленную на разум и тело.

Чары – магия клана фейри из Южного королевства, способная накладывать различные иллюзии, призывать и внушать, а также изменять облик.

Тьма – болезнь, вызванная темными заклинаниями в Королевстве Вечности.

Хьярта – термин, используемый земными фейри для описания любви, настолько сильной, что пара представляет собой идеальную гармонию сердца и души.

Доккальфар – клан теневых эльфов.

Льосальфар – клан светлых эльфов.

Наттхавэн – остров, на котором живут теневые эльфы (доккальфары).

Кридхе – эльфийское обращение, похожее на «любовь моя»; имеет шотландско-гэльское происхождение.

Кровавая корона – корона Королевства Вечности. Стоит ее надеть кому-либо, не принадлежащему к наследникам трона, как она воспламеняет и заставляет гнить кожу на голове.

Бездна морей (Бездна) – бурный вертикальный поток, отделяющий Королевство земных фейри от Королевства Вечности.

Благодарности

Я никогда не смогу отблагодарить моих читателей за то, что они полюбили созданные мною миры. Во-первых, огромное спасибо за «Разрушенное королевство». Вы полюбили этих земных фейри настолько, что они превратились в жестокий и таинственный мир Королевства Вечности. Это было потрясающее путешествие. Благодарю каждого из вас от всего сердца.

Я бесконечно благодарна своей семье за то, что она терпит мой утренний викинг-рок и поздние ночные писательские часы, предназначенные для создания этих персонажей. Дорогой Дерек и дети, я вас очень люблю. Сквозь небеса и моря вы все владеете моим сердцем.

Огромное спасибо Кейли, Жасмин, Кэти и Обри за то, что стали бета-читателями этой книги и помогли мне довести сюжет до ума, когда мне не хватало уверенности, что у меня получится это сделать.

Спасибо Саре Соренсен за обнаружение всех сюжетных дыр. Теперь тебе придется искать эти сюжетные дыры в разных мирах, и я всегда буду тебе благодарна за то, что ты придумала то, что никому другому не пришло бы в голову. Спасибо Меган Митчелл за умение находить опечатки, пропущенные даже после того, как я перечитала книгу не менее тысячи раз. Поверьте, без вас все эти книги были бы просто ужасны. Спасибо Синди Хейл, которая выявила последние недочеты, а также многим первым читателям-рецензентам, ставшим моими последними глазами.

Спасибо вам, Дорогие Злодеи и Злодейки, вы скрашиваете мои дни своими теориями, вопросами и гифками, кто знает, тот поймет.

Спасибо Небесному отцу за то, что направил меня в это путешествие.

Оно изменило мою жизнь. До новых злых романтических историй.

Л. Дж. Эндрюс

Примечания

Бушприт – горизонтальный или наклонный брус, выступающий вперед с носа судна (служит для вынесения вперед носовых парусов).

Киль – нижняя горизонтальная балка (или балки), проходящая посередине днища судна (корабля) от носовой до кормовой его оконечности и служащая для обеспечения прочности корпуса судна (корабля) и обеспечения устойчивости.

Нóрны – в скандинавской мифологии три женщины, волшебницы, наделенные чудесным даром определять судьбы людей и богов.

Гауптвахта – помещение для содержания военнослужащих, подвергнутых аресту в виде дисциплинарного взыскания.

Воронье гнездо – исторический морской термин, которым образно обозначался наблюдательный пост в виде открытой бочки, закрепленной над марсовой площадкой фок-мачты парусного судна, где размещался наблюдатель или артиллерийский корректировщик.

Требушет, также требюше – средневековая метательная машина гравитационного действия для осады городов.

Праща – гибкое, жесткое или комбинированное метательное военное или охотничье орудие. Предназначено для метания камней или специально изготовленных пуль.

Сходня (сходни) – доска с набитыми поперек нее брусками (ступеньками), служащая для схода с судна на берег.

Квартердек – приподнятая часть верхней палубы в кормовой части судна.

Рея – подвижный поперечный брус, подвешиваемый за середину к мачте и служащий для привязывания к нему паруса на парусных судах.

Фок-мачта – первая, считая от носа к корме, мачта на судне с двумя или более мачтами.

Скиф – традиционный тип голландского маломерного парусного судна, отличается небольшими размерами и одной мачтой.

Ги'ннунгагап – первичный хаос, мировая бездна в скандинавской мифологии. Сама по себе лишена жизни, но первоначально там возникло два мира – Нифльхейм и Муспельхейм, и от их взаимодействия в пустоте мировой бездны зародилось первосущество – великан Имир.

Л. Дж. ЭндрюсКоролева Вечности

Краткий обзор первой книги «Король Вечности»

ПрологВ тот день

Глава 1Змей

Глава 2Певчая птичка

Глава 3Змей

Глава 4Певчая птичка

Глава 5Певчая птичка

Глава 6Змей

Глава 7Певчая птичка

Глава 8Змей

Глава 9Змей

Глава 10Змей

Глава 11Змей

Глава 12Певчая птичка

Глава 13Певчая птичка

Глава 14Змей

Глава 15Змей

Глава 16Змей

Глава 17Змей

Глава 18Змей

Глава 19Певчая птичка

Глава 20Змей

Глава 21Змей

Глава 22Певчая птичка

Глава 23Змей

Глава 24Певчая птичка

Глава 25Змей

Глава 26Певчая птичка

Глава 27Певчая птичка

Глава 28Змей

Глава 29Певчая птичка

Глава 30Змей

Глава 31Певчая птичка

Глава 32Певчая птичка

Глава 33Певчая птичка

Глава 34Змей

Глава 35Певчая птичка

Глава 36Змей

Глава 37Змей

Глава 38Змей

Глава 39Певчая птичка

Глава 40Змей

Глава 41Змей

Глава 42Певчая птичка

Глава 43Змей

Глава 44Певчая птичка

Глава 45Змей

Глава 46Певчая птичка

Глава 47Певчая птичка

Глава 48Змей

Глава 49Певчая птичка

Глава 50Змей

Глава 51Певчая птичка

Глава 52Змей

Глава 53Змей

Глава 54Певчая птичка

Глава 55Змей

ЭпилогЗмей

Принц кошмаров

Глоссарий персонажейКоролевство Вечности

Глоссарий

Благодарности

Примечания

Л. Дж. Эндрюс
Королева Вечности

Пролог
В тот день

Глава 1
Змей

Глава 2
Певчая птичка

Глава 3
Змей

Глава 4
Певчая птичка

Глава 5
Певчая птичка

Глава 6
Змей

Глава 7
Певчая птичка

Глава 8
Змей

Глава 9
Змей

Глава 10
Змей

Глава 11
Змей

Глава 12
Певчая птичка

Глава 13
Певчая птичка

Глава 14
Змей

Глава 15
Змей

Глава 16
Змей

Глава 17
Змей

Глава 18
Змей

Глава 19
Певчая птичка

Глава 20
Змей

Глава 21
Змей

Глава 22
Певчая птичка

Глава 23
Змей

Глава 24
Певчая птичка

Глава 25
Змей

Глава 26
Певчая птичка

Глава 27
Певчая птичка

Глава 28
Змей

Глава 29
Певчая птичка

Глава 30
Змей

Глава 31
Певчая птичка

Глава 32
Певчая птичка

Глава 33
Певчая птичка

Глава 34
Змей

Глава 35
Певчая птичка

Глава 36
Змей

Глава 37
Змей

Глава 38
Змей

Глава 39
Певчая птичка

Глава 40
Змей

Глава 41
Змей

Глава 42
Певчая птичка

Глава 43
Змей

Глава 44
Певчая птичка

Глава 45
Змей

Глава 46
Певчая птичка

Глава 47
Певчая птичка

Глава 48
Змей

Глава 49
Певчая птичка

Глава 50
Змей

Глава 51
Певчая птичка

Глава 52
Змей

Глава 53
Змей

Глава 54
Певчая птичка

Глава 55
Змей

Эпилог
Змей

Глоссарий персонажей
Королевство Вечности