Марта Уэллс

Гавани солнца

Martha Wells

THE HARBORS OF THE SUN

Copyright © 2017 by Martha Wells

Опубликовано с разрешения автора и его литературных агентов: Литературное агентство Дональда Маасса (США) при содействии Агентства Александра Корженевского (Россия)

© Р. Сториков, перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава 1

Ежевика очнулась. Толк тронул ее лоб ладонью.

– Все хорошо, – прошептал он.

Она чуяла множество запахов, и почти все незнакомые. Свет проникал только через дыру в потолке. Ежевика ощущала движение и высоту – значит, они больше не на солнцеходе земных существ, а на летающей лодке.

– Совсем не хорошо, – проворчала она, поморщившись, и в голову вонзились шипы боли. Даже это малое количество света казалось слишком ярким. Она поняла, что в маленьком замкнутом пространстве их только двое – она и Толк.

– Где остальные? Где Нефрита?

– Не знаю. – Голос Толка был хриплым от страха. Он откашлялся, стараясь взять себя в руки, и уже более спокойно продолжил: – Мне кажется, здесь только мы.

На миг оцепенев от ужаса, Ежевика открыла глаза. Оставить двор и отправиться в далекое путешествие через Три мира, когда с тобой королева, консорт, праотец и стая воинов – одна история. Как двор в миниатюре, что успокаивало. Но для двух одиноких арборов это сущий кошмар. Она заставила колотящееся сердце чуть присмиреть и почти нормальным голосом выговорила:

– Что случилось?

Толк облизнул губы и поднял взгляд к отверстию в потолке.

– Нас похитили.

Арборов не крадут, хотелось сказать Ежевике, этого просто не может быть. Дворам всегда хватало проблем с собственными арборами, незачем стремиться заполучить чужих. Да и сами арборы не допустят такого. Потом она запоздало вспомнила, кто крадет арборов, и у нее встал комок в горле.

– Скверны?

– Нет-нет, – поспешил заверить Толк, и Ежевика перевела дух. – Сквернами не воняет. – Он вздрогнул, и Ежевика, дотянувшись, сжала его запястье. Не так давно, всего несколько циклов назад, во время атаки на старую колонию, Толка уже забирали скверны. – Нет, это хианцы, которые пришли за Вендоин. Те, что принесли воду. Они отравили нас ядом для сквернов.

– Хианцы?

Просто не верилось. Она присмотрелась к Толку и поняла – то, что в тусклом свете казалось ей тенью, на самом деле – бледные контуры чешуи, проступавшие на коричневой земной коже. Внешний признак яда, смертельного для сквернов и чуть менее опасного для раксура. Подняв руку, Ежевика присмотрелась к контуру чешуи, так странно темневшему на собственной смуглой коже. Она попробовала сменить облик. Живот свело болью, но больше ничего не случилось.

– Но почему хианцы? Что им нужно?

– Не знаю, – угрюмо ответил Толк.

С помощью Толка она смогла сесть. Дрожа, они неловко поддерживали друг друга. От яда периодически болели внутренности. Ежевика слышала истории о земных обитателях, которые, приняв этот яд, позволяли сквернам сожрать себя и тем убивали их. Раньше она такого не понимала, однако теперь, по своему опыту узнав эту боль, начала думать, что съедение сквернами могло выглядеть как долгожданное облегчение.

– Яд был в еде, которую они дали нам на солнцеходе, – сказала Ежевика. Это казалось ей очевидным. Яд сквернов не имел запаха, а мягкий привкус легко маскировался специями. – Значит, и другие тоже отравлены.

– А как же киш-жандеры? – спросил Толк. – Они не дали бы хианцам так просто забрать нас.

– Да, не дали бы. Сперва они нас боялись, но после привыкли. Они бы не...

Ежевика не договорила. Жандеры и все остальные на солнцеходе, вероятно, мертвы. Только так она могла объяснить случившееся.

В маленькой комнате было лишь одно окошко на потолке, защищенное решеткой из материала, на ощупь напоминавшего кость, но совсем не такого хрупкого. Толк уже пытался ее сломать и продемонстрировал неудачную попытку Ежевике. Он завис на решетке, яростно раскачиваясь, но та даже не скрипнула. Когда и Ежевика сумела встать и ее желудок при этом не пытался выпрыгнуть из тела, они попробовали навалиться вдвоем, но решетка не шелохнулась.

Стены были из плотного мха, как на лодке Каллумкала, хотя Ежевика, изучившая там каждый уголок за время долгого путешествия к сел-Селатре, не видела похожей каюты. Не было и никаких источников света, кроме тусклых лучей, проникавших через отверстие в потолке, а Толк не сумел вызвать свечение. Яд, должно быть, повлиял не только на возможность изменять облик, но и на его способности наставника. Это не обнадеживало.

Но, по крайней мере, здесь имелись керамический сосуд с водой и еще пустая посудина вместо туалета. После бесконечно долгого ожидания появился хианец и спустил сквозь решетку корзинку с фруктами, еще несколько хианцев стояли вокруг с кишским оружием. Толк попробовал заговорить с ними на альтанском, но те не отвечали.

– Помни, им неизвестно, что мы говорим на кедайском, – прошептала Ежевика на языке раксура.

– Думаешь, это еще имеет значение? – спросил Толк, с опаской глядя вверх, на хианцев.

– Это наше единственное преимущество, – напомнила Ежевика.

Фрукты были сушеные, какой-то незнакомой земной разновидности, но Толк с Ежевикой заставили себя есть. Они арборы, а не окрыленные, но для жизни им все-таки необходимо мясо. Вероятно, это еще самая незначительная проблема, подумала Ежевика.

– Как долго длится действие яда сквернов? – спросила она Толка.

– Зависит от того, сколько нам дали. – Он понурил плечи. – Они всегда могут добавить в воду еще и бесконечно держать нас в таком состоянии.

Ежевика зашипела. От этого они могут умереть раньше, чем выяснят, для чего понадобились хианцам.

Поднялся ветер, и лодка затрепетала, потом снова стих. Ежевика неожиданно поняла, что после пробуждения не чувствовала запаха моря. Воздух был несвежим, и вонь их тел заглушала более слабые запахи, но Ежевика вроде бы ощущала легкий аромат зелени. Это значит, они уже какое-то время движутся над землей.

Потрясенная этой мыслью, она обернулась к Толку.

– Прошло несколько дней. С тех пор как нас забрали. Несколько дней.

И никто не полетел за ними. Сердце сжалось, но Ежевика отказывалась это принять. Не может быть, чтобы остальные погибли. Не может быть.

– Да, несколько дней, – нехотя признал Толк. – А может, и больше. Я помню, как мне давали воду. И точно: в какой-то момент меня подняли и понесли. Мне кажется, нас поместили в эту клетку только после того, как они решили позволить нам пробудиться.

Она нахмурилась.

– Почему ты мне не сказал?

Когда тошнота поутихла, мозг снова начал работать, и Ежевика поняла, что требуется получить как можно больше информации.

Он покачал головой.

– Какой смысл? Это я виноват, что мы здесь. Я должен был это предвидеть. – Его голос дрогнул, и он опустил голову, закрыв лицо руками. – Мои прорицания были бесполезны. Если остальные мертвы, это я виноват.

Конечно, Ежевика немедленно должна была это пресечь. Как можно более жестким тоном, как у королевы, – насколько это возможно для маленькой и мягкой охотницы-арборы, она ответила:

– Мы не можем позволить себе такую роскошь, вроде выяснения, чья это вина, Толк. Нужно действовать.

Толк поднял голову и уставился на нее, чего Ежевика и добивалась.

Должно быть, где-то открылась дверь, поскольку Ежевика внезапно почуяла мешанину новых запахов. Послышались голоса и приближающиеся шаги. Она вскочила на ноги, толкнув плечом Толка, сделавшего то же самое. Они встали под решеткой рядом с колодцем льющегося сверху тусклого света.

– Там Делин! – хрипло прошептал Толк.

Ежевика учуяла запах Делина и принюхалась. В его поте было что-то кислое, вроде яда сквернов. Но он здесь, значит, и остальные, возможно, тоже. Они пришли нас спасти, подумала Ежевика, и ее сердце заколотилось. Она не могла уловить ни тени запаха раксура, но, может быть, его заглушал резкий мускус немытых тел, ее собственного и Толка.

Она различала шаги не менее четырех земных обитателей. Они остановились поблизости, и Делин встревоженно произнес:

– Ежевика, Толк, вы там?

Он говорил на языке раксура, голос звучал хрипло и напряженно.

– Мы здесь, – отозвался Толк.

Ежевика отошла в сторону и изогнулась, чтобы увидеть Делина, стоявшего у края люка. Как и все обитатели Золотых островов, он выглядел маленьким и тщедушным, а золотистая кожа была морщинистой и обветренной, как старое дерево. У всех островитян волосы белые и прямые, но Делин сейчас был растрепанным и неопрятным, а его длинная белая борода – спутанной. Подробностей Ежевика в таком тусклом свете рассмотреть не могла, но ей показалось, что его щеки и мягкая плоть под глазами ввалились – признак болезни. Она чуть не зарычала от разочарования. Нет, это не спасение. Он тоже пленник.

– Говори на кедайском, – приказал незнакомый голос.

– Они его не понимают, – на кедайском возразил Делин.

Толк стиснул ее руку, и Ежевика торжествующе зашипела в ответ. Когда в самом начале путешествия Нефрита велела им делать вид, что не понимают кедайский, западный торговый язык, ей казалось, что это лишнее и лишь создаст много ненужных проблем, особенно после того, как стало ясно, что земные участники экспедиции достойны доверия. Лун считал, что это необходимо, но он был самым подозрительным из всех, кого она когда-либо знала.

Теперь это оказалось весьма кстати. И от Ежевики не ускользнуло, что Делин сейчас им об этом напомнил. Что бы ни случилось, Делин по-прежнему на их стороне.

– Не знаю, стоит ли тебе верить, – произнес незнакомый голос. – Вендоин говорила, что тебе нельзя доверять.

Ежевика взглянула на Толка, чтобы поделиться своим возмущением, и тот закатил глаза.

Делин, похоже, был с ними согласен.

– Поскольку Вендоин предала и отравила меня и моих друзей, а также похитила нас с Каллумкалом, чтобы держать в плену, думаю, вы поймете, почему ее мнение меня не интересует, – сухо ответил Делин.

Итак, Каллумкал и Делин, и никого больше, поняла Ежевика. Она не знала, испытывает облегчение или снова ужас. Если Нефриты и остальных здесь нет, тогда где они? Что стало с солнцеходом и Роррой, с другими членами кишской команды?

Чуть посомневавшись, кто-то спросил:

– Альтанский они понимают? Тогда говори на нем.

– Как вы? – спросил Делин, перейдя на этот торговый язык.

– В норме, – ответил Толк на ломаном альтанском. – Нас отравили ядом для сквернов, и мы до сих пор не в состоянии менять облик. Остальные здесь?

Ежевика кивнула, одобрив вопрос, который добавит правдоподобности утверждению, что раксура не говорят на кедайском.

– Нет, – сказал Делин. – Вендоин говорит, что они остались на солнцеходе. Возможно, я ей даже верю.

Ежевика едва не прокусила себе губу от волнения.

– Ты сам-то как? – спросил Толк. – Пахнешь так, будто нездоров.

Ежевика услышала, что хианцы реагируют на этот вопрос так, как будто он их встревожил.

– В припасы, которые нам отправили, Вендоин добавила смесь яда для сквернов и еще какого-то снадобья, от которого мы все лишились сознания. Мне было очень плохо, но я поправляюсь, – ответил Делин.

Ежевика сделала вдох, собираясь заговорить, но Делин добавил:

– Я знаю, что твоя сестра Ежевика очень напугана, но ты должен успокоить ее, иначе, как ты понимаешь, она запаникует и может тоже почувствовать себя плохо.

Ежевика изумленно выдохнула. Но тут же поняла. Она подтолкнула растерянного Толка локтем, и тот неуверенно ответил:

– Попробую.

Она подтолкнула еще раз, и он добавил:

– Она очень расстроена. Что им от нас надо?

– Хватит, – на кедайском оборвал его другой голос.

– Но я должен объяснить, что мы направляемся на юг, к другому городу строителей фундаментов, и я пока не могу понять, почему Вендоин нас предала... – поспешил сказать на том же языке Делин.

– Все, хватит.

Ежевика едва услышала шорох и возражения Делина, которого уволокли прочь.

– Но почему? – шепотом спросил Толк. – Почему это происходит? Чего они хотят?

Сглотнув поступившую к горлу желчь, Ежевика попробовала припомнить все, что Вендоин, Каллумкал и остальные говорили о строителях фундаментов.

– Хианцы знают о городе то, что неизвестно кишцам.

Хианцы способны видеть цвета, неразличимые для киш-жандеров и раксура. Вендоин говорила, что перевела все надписи на стенах, но это лишь ее слова, а, как им теперь известно, они ничего не стоят.

– Возможно, там была карта другого города строителей фундаментов. Вендоин хотела заполучить ее для хианцев, а не для киш-жандеров. Она похитила Каллумкала, Делина и нас, чтобы мы помогли проникнуть в другой город.

Отсюда следовало много предположений, и главное – что новый город мог быть заперт, как и город в морской горе. А еще – что Вендоин оценила вклад Толка и Ежевики в проникновение в город, хотя до сих пор Ежевике так не казалось.

– Мы даже не знаем, живы ли остальные, – произнес Толк. – Делин тоже не видел, что произошло.

Ежевика отвернулась от него. Ее мысли метались, и ей нужно было успокоиться и серьезно подумать.

– Мы должны выбраться и найти их.

Толк сокрушенно зашипел.

– Как? Мы не в состоянии изменить облик. Я даже не могу создать свет!

– Не знаю. Пока не знаю. – Но Ежевика знала, что она не сестра Толка в том смысле, как это подразумевается на альтанском, и не боится, как решили хианцы, она не беспомощна и не оцепенела от страха. Делин знал это так же, как и она. Похоже, он к чему-то готовил хианцев, как арборы готовят землю в саду для посадки. – Делин пытается дать нам возможность. Нам нужно лишь подождать и посмотреть, что с ней сделать.

Глава 2

Порт Гвалиш-Мар

Спать на болотах всегда трудно. Солоноватая грязь была слишком холодна для чешуи Луна, а каждый раз, когда он умудрялся хотя бы задремать, на него тут же что-то ползло. Тучи насекомых, укрывавшихся в высокой траве, не слишком интересовались раксура, но мелкие уродливые существа, похожие на рыб с лапами и острыми зубами, были ужасно настырны. Лун всегда считал сон в чешуйчатой форме неловким и неспокойным, но эти раздражители делали его почти невозможным.

К счастью, ближе к вечеру наконец-то стемнело. Лун с трудом выбрался из грязи и протиснулся сквозь острые лезвия травы к другой луже, побольше. Подобрал у края обломок коряги и швырнул его в лужу.

– Просыпайся, Утес.

Поверхность грязи пошла пузырями, а потом вверх вырвался большой и темный чешуйчатый хвост и замахнулся на Луна. Тот увернулся и пошел искать место, где меньше грязи, чтобы почиститься.

Он пробрался сквозь траву по пояс к одной из образованных морем заводей, сел на корточки в прохладной соленой воде и горстями песка стал стирать липкую грязь с чешуи. Море было пустынным, вечернее небо окрасилось в индиго и пурпур, а в воде мерцала четвертинка луны. Ветер доносил запах соленой воды, острый аромат болотной зелени, настоянный на разных цветах и приправленный птичьим пометом и дохлой рыбой. Все суда земных обитателей – и надводные корабли, и летающие лодки, которые Лун заметил за этот вечер, – уже зашли в порт.

Лун привычно огляделся по сторонам, хотя здесь никто не мог его видеть, кроме нескольких длинных и тощих береговых птиц, удирающих по мелководью. А потом сменил облик.

Крылья, хвост, шипы и черная чешуя плавно перетекли в мягкокожую форму. Теперь наблюдатель увидел бы высокого и поджарого земного обитателя с темно-бронзовой кожей и темными волосами. На нем были легкие штаны, обрезанные до колен, и свободная коричневая рубаха вроде тех, что земные обитатели носят на кораблях или работая. Этот облик не привлек бы внимания в большинстве портов земных существ, где бывал Лун, но здешний порт не совсем земной. Лун почувствовал, как ветер ерошит волосы, и поскреб затылок в том месте, где не смог как следует счистить грязь с шипов.

Из травы без предупреждения выступил Утес, и Лун неожиданно для себя вздрогнул. Теперь Утес тоже был в земном облике, с серой кожей и волосами, в такой же потрепанной одежде, как Лун, и с дорожным мешком на плече. Он каким-то образом уже обсушился и почти вычистился, хотя добрых полдня валялся в грязи. Явно в том же настроении, что и Лун, он спросил:

– Ты чего так долго?

– Тебя ждал.

Лун зашипел на Утеса и вслед за ним двинулся обратно сквозь заросли.

Порт за болотными землями находился довольно далеко от защищенных территорий империи Киш, и сквернов здесь опасались. А поскольку консортов раксура незнакомые с ними земные почти всегда ошибочно принимают за сквернов, приближаться к порту по воздуху в вечернем свете не стоило. Кроме того, после долгих дней и ночей полета через архипелаг к побережью им с Утесом требовалось хоть несколько часов отдыха. Если те, за кем они гонятся, и заходили сюда, то ловить их уже слишком поздно. Самое большее, на что можно надеяться, – это получить подтверждение, что они на верном пути.

Они шлепали по водорослям, пока не добрались до морской стены, сложенной из огромных кусков камня песочного цвета. Она была около пятидесяти шагов высотой и напомнила Луну древние дороги на востоке и Абассинском полуострове. Следуя за Утесом, Лун вскарабкался на стену, ощущая твердыми подошвами тепло шершавого камня, еще хранившего дневной жар.

Сверху Лун увидел огни порта. Хотя уже стемнело и подробностей было не рассмотреть, Рорра описала порт достаточно хорошо, и Лун понял, на что они смотрят.

Длинная изогнутая линия огоньков отмечала причалы для морских кораблей, хотя многие стояли на якоре в защищенной гавани. Сразу за ними возвышались усеянные огоньками куполообразные объекты, созданные не из камня, металла или дерева, а из вещества, похожего на смолу, выделяемого прирученными существами, помесью стадных травоедов и небесных созданий. Купола использовались как жилища и как амбары для грузов. А дальше виднелись скопления тонких и высоких железных конструкций, напоминающих гигантские цветы. Это были причалы для летающих лодок. Между «стеблями» раскинулась многоярусная сеть мостов, пешеходных дорожек и подвесных конструкций, предназначенная для земных корабельных команд и образующая верхний город для небесных созданий.

Утес с Луном двигались по морской стене, которая постепенно шла под уклон, пока до грязной почвы внизу не осталось шагов двенадцать. Там, где стена поворачивала в сторону гавани, они слезли и направились к куполам.

Лун попробовал воздух на вкус и поморщился. Земные города излучали мириады различных запахов, но у этого места был горький мускусный привкус хищника, что еще раз подтверждало все предупреждения Рорры. Кончики пальцев Луна зудели от желания выпустить когти, которых у него в этом облике не было.

Область вокруг ближнего купола была залита светом больших фонарей, развешанных на высоких шестах. Внутри покачивающихся стеклянных пузырей метались огоньки светящихся насекомых. Еще больше света лилось из большой круглой двери, а внутри двигались какие-то фигуры.

До причалов летающих лодок было далеко, и Лун намеревался пройти мимо купола. Но едва они пересекли круг света, как из двери к ним вырвалось какое-то существо.

Крупное и плотное, с накачанными мускулами на руках и ногах и гладкой светло-зеленой кожей. Круглая голова комком торчала прямо из плеч, а нос и широкие губы были приплюснутые, словно для того, чтобы не схватил враг. На крупных и когтистых руках, на теле и на макушке торчали костяные шипы. Лун подумал, что они вставлены, а не естественные, поскольку вокруг них на коже виднелись синяки. На создании были ремни из рыбьей кожи с прикрепленными к ним металлическими орудиями и костяная броня поверх гениталий. По перепонкам на ногах существа Лун понял, что перед ними болотный обитатель.

Тот подступил к ним, издавая гортанный звук – судя по всему, смех, – и хрипло произнес на кедайском:

– Мягкокожие. Знаете, что мы здесь делаем с мягкокожими?

Утес остановился и, наклонив голову, пристально посмотрел на болотного здоровым глазом. Другой глаз у него был мутным с рождения. Лун не знал, насколько хорошо Утес им видит.

– Нет. Как ты думаешь, что я сделаю, когда узнаю?

Лун поморщился, потер виски и сказал на языке раксура:

– Не надо.

Путешествие было трудным. Утес летел так, чтобы они двигались как можно быстрее, а питался одной только рыбой, которую Луну удавалось поймать во время краткого отдыха на необитаемых островах или отмелях. Если Утес взорвется, это только все усложнит.

– Погоди, – сказал Утес болотному жителю, обернулся к Луну и уточнил на раксурском: – Чего не надо? Ну и мерзкий же у тебя характер.

Лун скрестил руки на груди.

– А ты – старый параноик.

Но и правда, Лун был не в лучшем расположении духа.

– Разберусь с ним – и ты следующий. – Утес снова повернулся к болотному. – Ну, чего ты хочешь?

Болотный колебался, покачиваясь на пятках, ножи на его постромках позвякивали. Он явно ждал, что чужаки испугаются, но недооценил их способность постоять за себя. Ошибся, возможно, даже фатально. Однако он снова приободрился.

– Мягкокожих здесь ждут только проблемы, – заявил он.

– Это хорошо, как раз то, что нужно, – сказал Утес.

– Где здесь останавливаются на отдых команды летающих лодок? – спросил Лун, раздраженно рыкнув.

Болотный перевел взгляд на Утеса. Тот как будто занимал больше места, чем можно ожидать от земного его размера. Сделав шаг назад, болотный сказал:

– В основном они останавливаются в мачтовых ульях или паутине.

Это ничуть не облегчало поиски. Лун едва не зашипел от разочарования. У них не было времени обшаривать весь верхний город.

Утес еще мгновение сверлил болотного взглядом, потом шагнул мимо и ушел в темноту. Когда Лун направился вслед за ним, болотный предпринял последнюю попытку доминирования в схватке и бросил им вслед:

– Осторожно. Кого-нибудь могут съесть.

– Не сейчас. Может быть, попозже, – отозвался Утес.

Лун зашипел:

– Не смешно.

Утес зыркнул на него. В темноте Лун не мог прочесть выражение его лица, но не сомневался, что оно опять раздраженное.

Между куполами тянулись дорожки из плотно утрамбованной грязи, и никто даже не пытался их осветить. Остальные строения выглядели в лучшем случае как времянки – хижины и навесы, сложенные из плавника и панцирей больших насекомых, возможно, тех созданий, которые давали смолу для куполов. Между ними, глядя на проходящих мимо, сидели сгорбленные фигуры. Сильно пахло горечью и дымом, гнилью и сладостью, Лун определил некоторые запахи. Утес не реагировал, но он на многое не реагировал. Хотя чувства Утеса были острее, чем у Луна, Лун гораздо лучше умел определять запахи и звуки.

Они прошли через скопление куполов, перед многими собирались группки из разных видов болотных и чешуйчатых земных обитателей. Как и говорил первый болотный, Лун не заметил ни одного земного обитателя с мягкой кожей. К ним никто не приблизился, и большинство старалось не обращать на них внимания, но Лун пару раз ловил на себе пристальные и жадные взгляды. От этого у него ныли зубы и просыпался инстинкт охоты. Он надеялся, что они с Утесом смогут сделать свое дело и уйти отсюда, никого не прикончив.

– Может, нам все же следовало сделать это при свете дня, – сказал он на языке раксура.

– Нет, не стоило так рисковать. – Голос Утеса звучал уже не так раздраженно. – Нам меньше всего нужно, чтобы какой-нибудь союзник хианцев выяснил, что мы идем по верному следу.

Лун надеялся, что они идут по верному следу. Когда они покидали своих, видения Лозы все еще указывали, что похитители движутся.

Они подошли к торчащим гигантским стеблям – причалам для летающих лодок. Прищурившись, Лун увидел несколько лодок, пришвартованных на ближайших стеблях – они были привязаны к сложным, похожим на цветы структурам, частично прикрывавшим корпуса. Верхний город простирался над головой запутанной паутиной тросов и усеянных огоньками платформ. Оттуда доносились голоса и шорохи передвигающихся существ.

Лун с Утесом могли смело игнорировать лодки-пузыри, которые держались в воздухе с помощью гигантских надутых пузырей и были много медленнее и труднее в управлении, чем все прочие. Несколько типов кораблей Лун не распознал. Некоторые, остроугольные, могли быть построены из тех же гигантских панцирей насекомых. Но на третьем стебле-причале стояли три лодки кишского изготовления – выращенные из мха, который преобразовывал солнечный свет в энергию, позволявшую двигаться. Однако ни одна из лодок не подходила по форме, и все три были гораздо меньше нужной.

Перед ними в сумраке появилась фигура в пластинах брони и сейчас же скрылась, потому что Утес зарычал так, что у Луна завибрировали кости. Лун был совершенно уверен, что если хианцы здесь и остановились, они ни за что не спустятся из верхнего города. Даже для обладателей кишского огненного оружия это место слишком опасно.

Под ближайшим стеблем разместилось строение, сделанное из почти цельного панциря гигантского насекомого. Оттуда исходил дым и мерзкие запахи, а снаружи развалились болотные обитатели. Несколько чешуйчатых земных созданий стояли у двери, наблюдая за Утесом и Луном.

Вонь хищников здесь ощущалась сильнее.

– Надо пошевеливаться, – сказал Лун. Ему становилось труднее сдерживать охотничий инстинкт. – Или можем сменить облик и поубивать всех в городе.

Чем дольше он здесь находился, тем больше ему нравился второй вариант.

– Всех убивать не понадобится. – Утес пристально посмотрел на группу у панциря. Трудно было понять, шутит он или нет. Снова переведя взгляд на стебель, он добавил: – Посмотрим, есть ли хотя бы на верхних уровнях разумные существа.

Первый стебель был обвит уходящим вверх трапом. По бокам Лун увидел нечто странное, похожее на клетки, но потом понял, что это перекладины для лазания – лестница без ступеней, очевидно предназначенная для народов, отличающихся от болотных или чешуйчатых земных обитателей. Хищники наблюдали за ними снизу, но преследовать никто не посмел.

По шершавому трапу они поднялись на два оборота, к первой цветочной конструкции, отходящей от главного стебля. Внутри горели маленькие фонари с мерцающими насекомыми. Пространство заполняли леса для подъема, ведущие к небольшим помещениям, устроенным среди изогнутых лепестков. На полу стояли мешки с припасами и корзины. Когда Лун с Утесом подобрались ближе, миазмы города чуть рассеялись, смягчившись запахами чистого меха и фруктов.

Запах чистого меха исходил от существ, свисавших с лесов для подъема. Длинноногих и длинноруких, с вытянутыми туловищами, узкими головами и большими глазами желтых и зеленых тонов. На руках у них имелись по-паучьи длинные, гибкие пальцы, и, что удивительно, на ногах тоже. Явно древесный народ, не приспособленный к жизни на поверхности. Лун догадался, что лежащие среди прочих припасов маленькие металлические каркасы с ремнями, как на башмаках Рорры, предназначались для того, чтобы древесные обитатели могли ходить по плоскости.

Когда Лун и Утес поравнялись с их обиталищем, одно древесное существо вывернулось на раме, подняло голову и взглянуло на них, видимо, с удивлением.

– Что вы здесь делаете? – спросило оно на кедайском.

Грубый голос вибрировал – должно быть, горло создания было необычно устроено.

На одно неприятное мгновение Лун решил, что существо предупреждено хианцами и узнало раксура, но оно добавило:

– Ильмарцы ненавидят мягкокожих. Вам опасно ходить по этой земле.

– Не такие уж мы мягкокожие, как кажется, – заметил Утес. – А вам не опасно?

– Мы единственные лизиты, которые торгуют с ними, – сказал древесный. – Они не могут позволить себе оттолкнуть нас. – Лун не знал, было это название народа, семьи или города. Собеседник продолжил: – Почему вы здесь? Вы торговцы? Вам нужно в верхний город. Там не так опасно.

– Мы кое-кого ищем, – ответил Лун. – Есть ли в здешних доках кишская лодка из Хиа-Исеры?

– С хианцами на борту, – добавил Утес. – Они размером примерно с нас, но на коже у них что-то вроде каменных заплаток.

Поморгав, древесный откинулся назад и переговорил с другим, висевшим на верхней раме. Лун уловил слово «Хиа-Исера».

Тот, что поменьше и с более темным мехом, отцепился от рамы и, повиснув вниз головой, произнес:

– Лучше переговорите с распорядителем порта. – Древесный обитатель качнулся к ним и задумчиво принюхался. – А почему вы хотите знать?

– Они кое-что украли с нашей летающей лодки в Киш-Жандере, – ответил Утес.

Это была чистая правда, хотя кража случилась на краю океанских глубин. Еще двое спустились послушать, взгляды их круглых глаз сосредоточились на Луне и Утесе. Это могло тревожить, но почему-то угрожающими они не казались. Возможно, из-за длинных вялых конечностей или пушистых шкур.

– А где этот распорядитель порта?

– Он в верхнем городе, примерно над пятым стеблем. Там есть знак ктарки, с такой вот петлей. – Длинная мохнатая лапа нарисовала в воздухе контур. – Строение большое и круглое, с огоньком на шпиле над крышей.

– Благодарю, – сказал им Утес.

– Поднимайтесь! – крикнул им вслед болотный, когда Лун и Утес двинулись к трапу. – Держитесь подальше от земли!

Они начали подниматься по трапу. Внизу на земле группа хищников пристально наблюдала. Лун был слишком поглощен своими мыслями, чтобы рявкнуть на них.

– Значит, хианцы с самого начала планировали остановиться здесь? А если нет, то почему остановились?

Большие кишские летающие лодки способны перевозить много припасов и воды. Вот почему Нефрита и Малахита хотели проверить другие направления и места, где видели хианские лодки, поскольку в этот порт хианцам заходить было незачем, и даже Лоза опасалась, что ее видение ошибочно.

Утес негромко ворчал, но задумчиво, а не раздраженно.

– Либо с лодкой что-то пошло не так, либо кто-то здесь их ждал, – сказал он.

Они поднялись по стеблю до мостика, ведущего с трапа к дорожкам верхнего города. Над головами раскинулся многоуровневый лабиринт строений. Одни представляли собой просто навесы над платформами, у других имелись стены из плавника и деревянные крыши, а многие были скрыты под оболочками, напоминавшими купола на земле.

Чем дальше они шли, тем больше было вокруг суеты и разных народов. Лун видел много древесных жителей – с пушистыми или блестящими чешуйчатыми шкурами. Встречались и высокие, гибкие земные обитатели с длинными конечностями и узкими вогнутыми черепами. Просторные одеяния скрывали большую часть фигуры, а в их изяществе было что-то обманчивое. Другие мягкокожие земные были синими, как сериканские торговцы с востока, или темно-коричневыми, напоминая киш-жандеров. От музыки, в основном барабанного ритма, металл и планки дорожки вибрировали.

Здесь было так многолюдно, что Лун с Утесом не привлекали внимания. Случалось, земные обитатели смотрели на них, когда проходили мимо, но большинство были слишком заняты разговорами или перемещением товаров. Одни платформы явно служили местами сбора, другие – большими гостиницами и хранилищами припасов. А в некоторых, судя по запахам варева, масла и пряностей, торговали едой.

Утес свернул к такой платформе, и Лун без возражений остановился и ждал. Вареная земная еда не особо сытная, но все же не даст Утесу разорвать в клочья следующего болотного хищника, который ими заинтересуется.

Стоя у тяжелого опорного троса в стороне от дорожки, Лун уловил движение над головой и едва не сменил облик. Это оказался всего лишь большой небесный обитатель, поднимавшийся по паутине веревок. Трудно было как следует разглядеть его в пульсирующем свете, но тело было заметно округлым, с отражающими свет оболочками и множеством рук, которыми существо хваталось за опорные столбы паутины. За его спиной роились маленькие небесные обитатели, чем-то напоминавшие двеев с востока.

Утес вернулся, прошмыгнув мимо шумной компании пушистых земных обитателей.

– Держи.

Он сунул Луну пакет из промасленной бумаги.

В пакете лежали кусочки жареного теста с начинкой. Лун учуял сладость, и в животе у него заурчало. Утес достал из-под мышки другой пакет и опасливо поковырялся в нем.

– А там что? – спросил Лун, надеясь на мясо.

– Не знаю. Просил дать понемногу всего, что есть. – Утес попробовал и пожал плечами. – Паста из жуков. – Он убрал пакет в свой мешок и кивнул в сторону дальнего края дорожки. – Ты это видел?

Лун заметил маленькую башню. Она возвышалась над остальными строениями, а из верхушки торчало приметное дуло. Там явно размещалось что-то вроде кишских огнестрелов, оборона порта от сквернов.

Они снова двинулись в путь, следуя за другой компанией разномастных земных и поедая кусочки жареного теста. Некоторые были наполнены пастой из жуков, и осколки панцирей и крошечных крыльев царапали Луну горло. Зато в других были пряные сладкие коренья или рубленая рыба.

Потом Лун заметил круглую крышу со шпилем и синим огоньком наверху. Множество небесных обитателей самых разных размеров и форм спали на крыше и паутине канатов над ней. Утес остановился, с интересом принюхиваясь к очередной кухне. Лун подтолкнул его.

– Это здесь.

Они двинулись к мостику, ведущему к дому смотрителя порта. Дом был в пару уровней высотой, с открытыми галереями, позволявшими разглядеть тускло освещенный интерьер. Внутри двигались какие-то фигуры, а снаружи мост охраняли темно-синие земные и еще некое существо, закутанное во множество одеяний и с панцирем на голове. Надеясь избежать встречи с таким важным чиновником, как смотритель порта, Лун сказал:

– Мы ищем кишскую летающую лодку из Хиа-Исеры, с хианской командой. И нам сказали спросить здесь, есть ли такая в порту.

Синий земной обитатель отвернулся, чтобы посоветоваться с носителем панциря, а тот жестом указал им следовать за собой по мостику. Рыча под нос, Лун пошел за ним вместе с Утесом.

Они вошли в нижнюю галерею. Под высокими потолками дул прохладный ветерок с моря. Внешнюю часть галереи заполняли уменьшенные версии высоких и стройных земных с удлиненными изогнутыми головами. Едва Лун и Утес приблизились, все они устремились внутрь. Панциреголовый проигнорировал то, какое впечатление они произвели на обитателей дома, и повел по скату вверх, на второй уровень.

Из-под крыши свисал гамак, в нем сидел земной обитатель с изогнутой головой, но на пару голов выше стоящего Луна, не то мужского пола, не то женского или иного. Укутывавшие его одеяния разнообразных оттенков синего никак этого не выдавали. Лун решил, что перед ними смотритель порта. Его мелкие версии сидели вокруг на разноцветных подушках и, кажется, поглощали из стеклянных чаш нечто, похожее на дым.

Панциреголовый низким голосом что-то кратко сказал высокому земному на незнакомом Луну наречии. Потом обернулся и произнес на кедайском:

– Садитесь, смотритель порта будет говорить с вами.

Сидеть Лун не хотел. Хотел лишь задать вопрос, получить ответ или не получить оного и убраться отсюда. Его колебания не были очевидны ни для кого, кроме Утеса, который с силой ткнул его локтем под ребра. Оба сели на голый деревянный пол, и Лун стащил с плеча мешок, показывая, что все время Трех миров в их распоряжении.

– Кто вы такие? – спросил смотритель. Голос был высокий и легкий, а кедайский звучал так плавно и музыкально, как будто это иная версия языка.

В некоторых культурах подобный вопрос мог выглядеть оскорблением и даже спровоцировать применение силы, в других – нормальным способом начать разговор с чужаками. Поскольку выяснить это не представлялось невозможным, Лун просто ответил:

– Мы с востока, с дальнего края Абассинского полуострова.

Что было отчасти правдой. Там размещалась старая колония двора Тумана Индиго, и в тех краях Лун жил большую часть жизни, пока его не подобрал Утес.

Смотритель порта склонил голову набок, и Луну в этом почудилось нечто хищное.

– Но вы ищете кишское судно?

Здесь, у границы империи Киш, где собираются корабли со всего побережья, смотритель порта должен знать, что Лун и Утес не слишком похожи на земных обитателей жандерских городов. Но в Кише много разных народов, земных и прочих. Опять же, позицию смотрителя оценить было трудно.

– Мы путешествовали с друзьями из Киш-Жандеры. Хианцы на кишской летающей лодке похитили у нас кое-что. Нам сообщили, что они были здесь.

Другие создания захихикали и зашептались друг с другом. У раксура такое выражение лица, как у распорядителя порта, можно было бы назвать насмешливым, но кого-нибудь из раксура Лун давно бы уже швырнул в стенку.

– Что именно украли? – спросил распорядитель.

Он явно им не поверил, и Лун мог понять почему, хотя ему это не нравилось. Они с Утесом выглядели как земные, которые шли пешком и спали в грязи, а не как те, кто путешествует на летающих лодках с достаточно ценным грузом, чтобы красть его. Но ничего не оставалось, как только продолжить попытки. Лун глубоко вдохнул, готовясь соврать получше, но тут Утес сказал:

– Спутников. Наших спутников.

Все замолчали. Лун сдержал дрожь, почувствовав направленное на них внимание.

– У наших друзей похитили отца и деда, – продолжил Утес. – У нас – внука и внучку.

Все взгляды сосредоточились на смотрителе порта. Он поднял изящную руку. Один из мелких вскочил, и Лун приготовился убраться восвояси. Но тот нырнул в дверной проем в глубине комнаты и почти сразу вернулся с чем-то похожим на стопку тонких деревянных пластин. Он поднес стопку смотрителю, и Лун догадался, что это система хранения записей.

Смотритель наклонился над стопкой, перевернул первую пластину и провел по ней пальцем.

– Корабль из Хиа-Исеры, судя по записям, два дня назад пришвартовался на стебле гал-алан, четвертый уровень сверху. И ушел той же ночью. – Смотритель развел руками. – И это все, что мы знаем. Возможно, если пойдете к стеблю и спросите там, получите больше сведений.

Утес уже встал, и Лун накинул на плечо мешок и поднялся на ноги.

– Который из них гал-алан? – спросил Утес.

Тот, что держал стопку с записями, отдал ее другому помощнику.

– Я вам покажу.

Он проводил их вниз по мостику к главной дорожке и указал направление.

– На три стебля к северу, обращен к морю.

И умчался обратно прежде, чем Лун успел сказать спасибо. Они с Утесом пошли по дорожке обратно.

– Как ты догадался, что это сработает? – спросил Лун.

Утес взглянул на него.

– Имеешь в виду – сказать правду?

Лун кивнул. Утес смотрел на него.

– Что такое? – спросил Лун.

Утес вздохнул и обнял Луна за плечи.

– Да ничего.

Пока они шли по дорожкам к стеблю гал-алан, Лун пытался строить планы. Кусочков металла для торга им хватит, чтобы купить побольше еды прежде, чем они уйдут. Неплохо бы найти и ночлег, поспать несколько часов где-нибудь не в грязи или на песке. Но он не знал, можно ли терять на это время.

Строить планы имело смысл, только если кто-нибудь подскажет, в какую сторону ушла лодка хианцев. Если нет, придется ждать остальных и узнавать – может быть, Лоза увидела новое направление или они нашли настоящего растениевода, чтобы отследить хианцев.

Лун с Толком добрались до стебля, прокладывая путь сквозь шумную возбужденную толпу тщедушных и явно нетрезвых небесных обитателей, у которых из голов как будто росли цветы. Мягко отодвигая цветочные усики от лица, Лун протиснулся на ведущий к стеблю мостик. На верхних причалах размещались две летающих лодки – одна из того же мха, что и лодка кишцев, но много меньше размером, другая напоминала спутанный клубок паутины. Внизу, очень далеко от них, стояла лодка с воздушным пузырем.

Они подошли к относительно тихой платформе стебля. Один изогнутый скат с перекладинами для подъема вел к верхним причалам, а другой – вниз.

– Четвертый сверху вон там, внизу, рядом с лодкой-пузырем, – сказал Лун, и они стали спускаться.

– Ненавижу лодки с воздушными пузырями, – сказал Утес.

Последние обитатели подобной летающей лодки, с которыми им пришлось столкнуться, были враждебно настроены и слишком охотно направляли оружие на раксура. Возможно, это каким-то образом связано с ненадежностью воздушных пузырей как средства передвижения.

Сначала по изогнутой пешеходной дорожке они направились к пустому причалу, где когда-то стояла лодка хианцев. Цветочные формы частично составляли крышу, но предназначенное для лодки овальное пространство оставалось открытым. Для кишского корабля такого размера, как у хианцев, там было тесновато, но ради убежища в порту, должно быть, стоило потесниться. В цветочных складках, образующих небольшие помещения, не сохранилось и следа прежних обитателей, они даже мусора за собой не оставили. Присев, Лун понюхал пол, а Утес зашагал по комнате, пробуя воздух на вкус.

В конце концов Лун сел и покачал головой. Они находились слишком близко к земле, и едкие миазмы, испускаемые той частью города, где обитали болотные, перекрывали все едва различимые запахи.

Недовольно морщась, Утес покинул причал, и Лун, вскочив на ноги, поспешил за ним.

Они двинулись по пандусу вокруг стебля к лодке-пузырю и перед входом на причал наткнулись на свернувшегося клубком земного обитателя. Он был очень белокожий, с клочками серебристо-синих волос, и одет в легкий шелк. Утес и Лун встали рядом. Он не шевелился.

– Он мертв? – собрался спросить Лун, но земной обитатель внезапно взвизгнул и сел.

Лун вздрогнул от неожиданности, а Утес остался невозмутимым. Маленькое земное существо, свернувшись в защитной позе, уставилось на них огромными аквамариновыми глазами и что-то сказало на незнакомом Луну наречии.

– Ты говоришь на кедайском? – спросил Утес. – Или на альтанском?

Земной растерянно поморгал и спросил на кедайском:

– Вы воры?

– Разве мы похожи на воров? – хладнокровно спросил Утес. – Немного обидно такое слышать.

Земной настороженно попятился к двери.

– Простите, вы меня напугали. Я должен охранять вход.

– Мы не воры. – Луну хотелось побыстрее с этим покончить. Вряд ли у земного есть нужные сведения, а значит, придется идти обратно и встречаться с другими, зря потеряв время. – Сюда нас направил смотритель порта. Мы хотим узнать что-нибудь о летающей лодке, созданной кишцами и стоявшей здесь пару дней назад, с хианцами на борту. Они были в соседнем отсеке на этом уровне.

Узкие плечи земного чуть расслабились. Он потер плоский треугольник носа и зевнул.

– Да, я видел этот корабль. Он обменивался грузами с другим кишским судном, пришвартованным слева вверху.

– Они обменивались грузами?

Такого Лун услышать не ожидал.

– В какую сторону ушла лодка? – спросил Утес.

– Не знаю. – Земной переводил взгляд с Утеса на Луна. – Я не видел, как она уходила.

Утес отвернулся, очевидно подавляя желание зарычать. Лун задумался об этом грузе. Может быть, они следуют не за той лодкой и это просто группа торговцев? А лодка Вендоин стоит где-то в городе, у другого причала, и смотритель порта получил неверные сведения. Или прорицание Лозы ошибочно, и лодка вообще здесь не останавливалась.

– Каким грузом они обменивались? – спросил он.

– Я не видел. – Земной привалился к дверному косяку, расслабляясь все больше по мере того, как становилось ясно, что Лун и Утес здесь и правда только ради информации. – Они много ходили туда-сюда, мешали спать в наш день отдыха.

Лун рассматривал все варианты.

– Значит, ты видел лишь хианцев, сновавших между двумя причалами.

Утес бросил на него взгляд, сдвинув серые брови.

– Больше слышал, чем видел. – Земной развел похожими на палки руками. – Но зачем еще им это делать, если не переносить груз?

Лун не сомневался, что хианцы чем-то обменивались.

– Долго здесь пробыла первая лодка хианцев? – спросил Утес. – Та, которая стояла в верхней части стебля.

– Не знаю. – Земной опять потер нос и задумался. – Когда я прибыл, она уже находилась здесь. Полагаю, ожидала вторую хианскую лодку для обмена грузами.

– Ты видел, как она уходила? – спросил Лун. – Первая лодка, ожидавшая вторую.

Земной снова махнул рукой.

– Она пошла на юг.

– Они обменялись летающими лодками, – сказал Лун Утесу, перейдя на язык раксура.

– Угу, – согласился Утес и спросил земного: – Где стояла другая лодка, та, с которой они обменялись грузом?

Земной указал наверх.

– Первый причал на втором уровне, обращенный к морю.

Утес уже обогнул половину стебля по пандусу.

– Извини, что разбудили, – сказал Лун земному созданию и устремился за Утесом.

Киш-жандеры и хианцы умели выслеживать мох, который использовался в движителях морских и воздушных судов. Именно так хианцы нашли на границе океана солнцеход Каллумкала. Знахарь-растениевод с солнцехода был убит при атаке хианцев, но Лоза и выживший навигатор-жандер воссоздали жидкую среду для отслеживания, благодаря чему и удалось дойти за хианцами до побережья. Но это работает только на определенной дистанции, и к тому времени, как солнцеход достиг архипелага, для поисков оставалось лишь общее направление и прорицания Лозы. Очевидно, хианцы заранее планировали пресечь любую слежку, и здесь их ожидала другая лодка.

Лун нес в дорожном мешке еще один кусочек кишского мха – мера разумной предосторожности, на которой настояла Нефрита. Раз Калам нашел кишского растениевода, остальные смогут отыскать Утеса и Луна, если что-то пойдет не так и они не встретятся в порту болотных.

Утес подошел к трапу и остановился так резко, что Лун уткнулся ему в спину.

– Что случилось? – спросил он.

Утес попробовал воздух на вкус, и его губы изогнулись в рыке.

– Скверны.

Лун рефлекторно зашипел, а потом, проверяя, не слышат ли земные, оглянулся на идущий от причала лодки-пузыря мостик.

– Близко?

– Где-то на земле, совсем рядом. – Утес начал спускаться по пандусу. – Я их задержу. Проверь, возможно, хианцы оставили что-нибудь на том причале.

Лун собрался сказать ему, чтобы вел себя осторожнее, но это не имело смысла, поэтому он бросился вверх по пандусу. Они знали, что по меньшей мере одна стая сквернов полетела за солнцеходом, а может, и две. Или просто одна преследовала другую. Лун зарычал себе под нос, разозленный сам на себя. По его вине одна из стай до сих пор проявляет к ним интерес, но с этим уже ничего не поделать.

Леса для подъема выглядели заманчиво, но Лун пока не хотел менять облик. Некоторые народы обладают даже лучшим ночным зрением, чем раксура, и он не хотел давать им шанс себя увидеть, пока не проверит тот последний причал.

Он прошел в темноте к верхнему ярусу пристаней для летающих лодок, где два пандуса вели к пустым цветам. Третий цветок охранял мохнатый земной, дремлющий в тени дверного проема. От причалов не доносилось шорохов, лишь ветер трепал что-то легкое и позвякивающее металлом, наверное, крепление одной из лодок. На следующем ярусе все три причала были пусты, и Лун подошел к обращенному в сторону моря.

Здесь, на первый взгляд, не осталось ничего, кроме грязных следов и брошенной кожуры фруктов. Лун нетерпеливо обошел причал и обнюхал стены и пол, стараясь обследовать все тщательно, хотя и хотел присоединиться к Утесу. Потом он взглянул вверх, на изгиб лепестков над причалом. Там на металлической грани виднелось что-то темное.

Лун поколебался, но решил, что этот причал не обращен к городу и находится в стороне от строений, висящих в воздухе, а значит, пока Лун внутри, снизу его никто не увидит. Он сменил облик, и кожа превратилась в темную чешую, на голове и спине появились шипы, на руках и ногах – когти, а за плечами он почувствовал тяжесть крыльев.

Он присел, подпрыгнул, уцепился за край лепестка когтями руки и ноги и подтянулся, чтобы посмотреть поближе. Темное вещество на металле оказалось мхом, содранным с корпуса кишской летающей лодки. Лун старательно собрал его другой рукой. Мох был с верхней части корпуса, а не из движителя, так что Лун не знал, сработает ли с ним кишский метод определения пути лодки. Но попробовать стоило, и, возможно, этот мох поможет Лозе прорицать.

Он опустился на пол, вернулся к земному облику и одной рукой порылся в своей сумке, пока не нашел запасную рубаху. Он тщательно собрал мох с руки, скатал рубаху в комок и спрятал мох внутри.

Лун спустился по пандусу и остановился чуть выше последнего уровня, чтобы принюхаться. Запах сквернов ощущался слабо, а с земли и из верхнего города не доносилось никаких криков.

Проходя последний изгиб, он увидел основание стебля, освещенное только несколькими фонариками с насекомыми, мерцавшими среди хижин. Группа болотных обитателей и разнообразных земных, от которых несло хищниками, собралась на свободной площадке и за чем-то наблюдала. Лун пошел вслед за слабым запахом сквернов к этой группе.

Рядом с местными он нашел стоящего со скрещенными на груди руками Утеса. Болотные обитатели обступили крупного мягкокожего земного, который не обращал на них внимания и смотрел в небо, на верхушки стеблей с причалами. Он был выше и крепче Луна и, похоже, мужского пола. Кожа бледная или казалась такой в огоньках светлячков. Лицо грубое и скуластое, а темные волосы заплетены в косы. На нем не было ничего, кроме короткой тканевой повязки, закрепленной на талии поясом из плетеной веревки.

Лун растерянно взглянул на Утеса и опять стал рассматривать незнакомца. Босоногий, без оружия и в не особенно подходящей для путешествия одежде, даже в здешнем климате. А то, как он небрежно игнорировал болотных и прочих хищников, могло означать только одно – сам он гораздо опаснее. Лун смотрел на бледную кожу и массивный лоб.

– Кетель? – озадаченно произнес он.

На лице Утеса отразилось нечто среднее между скепсисом и жаждой убийства.

– Ты когда-нибудь видел, чтобы кетель носил одежду?

Луну все еще не давали покоя заплетенные волосы. Он видел, как кетели носили вокруг шеи ожерелья и цепи, вероятно, дарованные владыками или прародительницами. И даже не был уверен, что кетель способен сам понять, как притвориться земным – если только ему не подскажет владыка. Но какой владыка посоветовал бы заплести косы...

– Королева-полускверна, – сказал Лун, и слова перешли в рычание.

В этот миг кетель обернулся и встретился с Луном взглядом. И замер.

С несущимся из горла рыком Лун рванулся вперед. Утес тоже пробился сквозь толпу сбитых с толку болотных, но с другой стороны, чтобы оказаться позади кетеля.

Кетель чуть помедлил, нерешительно опустив голову, а потом оскалился на Луна. Клыки у него были как-то подпилены или срезаны так, что не пронзали нижнюю губу.

– Ты нас преследуешь, – сказал Лун на языке раксура.

Кетель посмотрел на него.

– Консорт. – Он настороженно оглянулся на Утеса. – Старый консорт. – Голос звучал низко и грубо. Кетель тоже говорил на языке раксура: – Это она меня послала.

– Что ей надо? – спросил Лун, сделал последний шаг вперед и теперь оказался на расстоянии вытянутой руки. Большой кетель даже в земном облике сильнее консорта, но, учитывая поддержку Утеса, готового выпотрошить неприятеля, Лун решил, что стоит рискнуть. Зубы у него ныли, а кожа на кончиках пальцев зудела от желания сменить облик. – Мы сейчас не отравлены.

Кетель нервно потупил взгляд.

– Она вам помогает.

Лун никогда не видел, чтобы кетель разговаривал сам, без владыки, управляющего его голосом и сознанием. И все еще ждал, что это произойдет. Слова на языке раксура кетель выговаривал со странным акцентом, словно выучил язык от того, кто и сам едва на нем говорил.

– Помогает нам? – прошипел Лун и усмехнулся. – Знаем мы, что за помощь скверны предоставляют раксура.

На мгновение кетель поднял взгляд.

– Помогает вам найти оружие.

– Вот как?

Лун оскалил зубы в ухмылке. По его вине сквернорожденная королева узнала про это оружие, про опасный предмет из города строителей фундаментов. Тогда Лун был отравлен и в панике, потому и рассказал ей об этом. Только это не оправдание, и всякий раз, вспоминая о случившемся, он ощущал укол совести, как от острого когтя.

Краем глаза Лун посматривал на болотного обитателя, начинавшего агрессивно подбираться ближе.

– Эй вы, мягкокожие...

Обернувшись к нему, Лун испустил рык, который так долго сдерживал, вложив в него всю свою ярость. Кетель тоже предупреждающе зарычал. Болотный замахал руками, повалился на спину и пополз прочь. Толпа зевак испуганно расступилась.

Лун встретился взглядом с кетелем.

– Оружие, – сказал тот. – Его хотят получить другие скверны.

– Вы поможете, если оставите нас в покое.

– Другие скверны не оставят вас в покое, – ответил кетель. – Они тоже идут за вами. Она вас предупреждает.

Неожиданно между ними появился Утес и оттолкнул Луна плечом. Кетель отступил на пару шагов, опустив голову и отводя взгляд. Утес молча и равнодушно посмотрел на него.

– Нам пора, – сказал он Луну.

Луну было все равно, что случится с тупыми болотными и с их приятелями-хищниками, но судьба земных и небесных обитателей в оживленном верхнем городе его беспокоила.

– Ты собрался поживиться в этом городе? – спросил он у кетеля.

Тот поморщился и опять оскалился, показав клыки.

– Мы не едим земных обитателей.

Утес подался к кетелю, и тот отступил еще на один шаг.

– Она вас предупреждает. Она помогает вам, – повторил тот, развернулся и двинулся прочь.

Болотные обитатели, демонстрируя, что не совсем уж неспособны к обучению, рассыпались подальше от него.

– Ты этому веришь? – спросил Лун, глядя, как он исчезает в тени. – Веришь, что стая сквернов-полукровок не атакует город?

– Нет, – усмехнулся Утес и добавил: – Хотя все возможно. Но если он сказал правду насчет другой стаи сквернов, которая тоже следует за нами...

Лун с шипением выдохнул, пытаясь сообразить, как предупредить город без долгих объяснений и без риска быть разоблаченными как оборотни, которых все здесь не отличают от сквернов. Вряд ли придется сюда возвращаться.

– Можно сделать так, чтобы город подготовился к встрече со сквернами.

Это предложение сразу заинтересовало Утеса. Подняв брови, он обдумал его и вздохнул.

– Я хотел еще попробовать тех рисовых шариков в лавке, мимо которой мы проходили.

– Ну и взял бы, пока мы были там. – Лун оглянулся. Болотные собрались в неровный круг, явно обсуждая, наброситься на чужаков или продолжать наблюдать за ними. Те, кто поумнее, понемногу убрались в тень. Территория порта здесь заканчивалась, а с противоположной стороны стебля, вне зоны действия огненного оружия, размещенного в верхнем городе, Лун с Утесом вольны подняться в небо. На земле Лун ни у кого не видел метательного оружия.

– Готов?

Утес сделал шаг назад, сменил облик и раскинул большие темные крылья. Развернувшись, Лун бросился на болотных и перевоплотился в прыжке. Когда, хлопнув крыльями, он оторвался от земли, хищники завопили и бросились врассыпную. Лун приземлился на трап для подъема по стеблю и помедлил, наблюдая за Утесом.

Утес, как праотец рода, в крылатой форме был много крупнее Луна, а размах его крыльев втрое превосходил крылья Луна шириной в двадцать шагов. Старея, консорты и королевы раксура становились крупней и сильнее. Утес был очень стар и очень силен. А еще его было трудно увидеть, и вовсе не из-за мерцания нелепых фонарей с насекомыми. Сама природа праотца делала его облик туманным – и ужасающим для земных. Его словно видели по частям – шипы, как лезвия, вздымались над темным контуром головы, огромные узловатые когти сгибались, когда он приподнимался над землей. Все соединялось в нечто огромное, мрачное и пугающее. Лун привык к этому облику и больше не замечал, но вопли и быстрый бег болотных обитателей напомнили, что праотец произвел желаемый эффект.

Теперь здесь все поверят, что Лун и Утес – большой кетель и владыка, а то и десяток больших кетелей и владык. Если скверны уже в пути, у города будет время подготовиться к обороне.

Лун перемахнул на следующие леса для подъема, прыгнул в воздух и замахал крыльями, чтобы набрать высоту и уйти дальше от мостов верхнего города. Он поймал ветер и, когда мимо пронесся Утес, развернулся и полетел вслед за ним.

Глава 3

В порту исл-Махарат, окраина Селатры

Нефрита в одиночестве стояла на палубе солнцехода, наблюдая за причалами оживленного земного порта. День клонился к вечеру. Калам, Рорра и другие члены команды ушли еще до рассвета, чтобы рассказать местным кишским правителям о предательстве хианцев и попросить помощи в поисках. Уже стемнело, а они так и не вернулись.

Нефрите хотелось поговорить с Нираном и Диарой, послушать, что они думают об этой задержке, но ветряной корабль островитян причалил к башне на некотором отдалении от берега. Она уже начала прикидывать, трудно ли будет ускользнуть отсюда, если придется.

Город был огромен, выстроенные из белого камня здания в гавани закручивались подобно раковинам моллюсков и светились изнутри. Они стояли на многоярусных террасах, гигантской лестницей поднимавшихся от уровня гавани до скальных вершин. Другие террасы уходили в воду и превращались в мосты, окружавшие и защищавшие гавань. По дорожкам и мосткам между ярусами и пирсами сновали земные обитатели, занятые своими делами, но многоуровневые мосты, выгибавшиеся над входом в гавань, начинали казаться ловушкой. Нефрита тонула в странных запахах – от вони дохлой рыбы, въевшейся в сваи причала, до смеси миазмов, исходивших от всех незнакомых видов земных существ. Постоянное движение судов в переполненном порту бесконечно отвлекало, пробуждая в ней охотничий инстинкт.

Она была в форме арборы, чтобы не привлекать внимание крыльями. Почти все остальные отдыхали внутри, но Эрика и Ловкач, один из воинов Малахиты, сидели в земной форме на крыше каюты солнцехода и наблюдали. Глядя на гавань, Нефрита недоумевала, как Лун мог находиться в подобных местах большую часть жизни. Смотреть на город было интересно, но Нефрита не могла забыть, что он прекрасно защищен от сквернов огнестрелами, и все земные обитатели в одежде из тонких тканей и украшениях с радостью используют это оружие против раксура.

С каким удовольствием она поднялась бы в воздух, чтобы проверить слухи о летающих лодках хианцев, полученные с других кишских кораблей, и присоединиться к Луну и Утесу в порту болотных обитателей. И доказать самой себе, что не сглупила, позволив двум консортам улететь только вдвоем, пусть даже с кусочком кишского мха. Ей станет спокойнее, когда они заручатся помощью другого кишского растениевода, чтобы следить за мхом и помогать в поисках хианцев. Нефрита подавила очередное нетерпеливое рычание. Почему так долго? Неужели глупые земные жители города не понимают, что нужно спешить?

Наконец с крыши каюты донесся крик Эрики:

– Нефрита, они возвращаются!

Нефрита заметила земных в круге света от высокого металлического фонаря в форме гигантской морской птицы. Такие стояли по всему порту, проливая теплый белый свет от распростертых крыльев на мосты и дорожки, и Звон с палубы уже зарисовал их для арборов и Делина. Однако возвращались только Калам и Рорра, хотя они брали с собой Эсанкель и Расал, самых старших выживших из команды солнцехода.

Рорра хромала. Плохой знак. Она морская обитательница, одна нога у нее оканчивалась плавником, а вторая была сильно повреждена, и осталась лишь культя. Чтобы ходить, ей приходилось носить особые башмаки, но хотя они казались неуклюжими, обычно она не хромала, если не была полностью обессилена.

Нефрита наклонилась, чтобы помочь ей подняться на борт. У Рорры была бледно-зеленая, слегка чешуйчатая кожа, а по обеим сторонам горла болтались складки, некогда бывшие жабрами. Она носила плотную темную одежду и жандерские ремни для оружия и инструментов. Нефрита уловила особый запах Рорры и вспомнила, что не нужно обращать внимания на феромоны. Служивший средством коммуникации запах морских обитателей мог вызывать у раксура и даже некоторых землян агрессию и другие неприятные чувства.

Забираясь на палубу, Рорра благодарно кивнула.

– Ты как? – спросила Нефрита.

Рорра откинула назад серые косы и хмуро посмотрела на город. Она вечно хмурилась, и из-за этого, а также особого запаха, угадать ее чувства могло быть непросто. После долгого совместного путешествия, в котором они не раз находились на грани гибели, Нефрита к этому привыкла.

– Все прошло не так гладко, – буркнула Рорра.

Позади нее по трапу поднялся Калам.

– Я отправил Эсанкель и Расал нанять растениевода, – сказал он. – Расал знаком с этим портом, а Эсанкель знает, о чем спрашивать, и сумеет понять, годится ли растениевод для того, чтобы определять направление по образцам мха. А мне пришлось вернуться, чтобы предупредить остальных.

– Предупредить? – повторила Нефрита.

Калам тревожно вздохнул.

– Мне надо сказать команде... Кто не хочет идти с нами, должен остаться здесь. Кто-то останется на корабле, а другие, возможно, захотят вернуться в Кедмар. Я должен послать кого-нибудь...

Он развернулся и собрался уходить.

Нефрита поймала его за руку и развернула к себе.

– С командой может поговорить Рорра. А ты расскажи, что случилось.

Она не очень хорошо видела разницу между молодыми и старыми земными обитателями, как Лун, и для нее не всегда было очевидно, что Калам стал считаться взрослым совсем недавно. Но сейчас это было ясно. Калам был жандераном и, на взгляд Нефриты, почти не отличался от вида под названием жандеры. Разве что жандераны, как правило, высокие и сухощавые, а жандеры ниже ростом и коренастее. Короткие волосы Калама завивались в тугие кудряшки, а его красно-коричневая плотная кожа напоминала шершавую гальку. Подобно остальным в киш-жандерской команде, он носил нараспашку куртку из дорогой ткани, свободные штаны и сандалии.

Рорра кивнула и ушла.

– Нужно отправить ветряной корабль в погоню за хианцами, – сказал Калам.

Насколько могла судить Нефрита, ветряной корабль в любом случае быстрее летающей лодки. Вряд ли проблема заключалась в этом.

– Что сказали предводители кишцев? – спросила она.

Калам наконец собрался с духом.

– Они не поверили мне. Нам. Никому из нас.

Нефрита почувствовала, как поднимаются шипы, и усилием воли заставила их сохранить нейтральное положение.

– Что?! Они решили, что вы все лжете? Выдумываете? Разве это разумно?

Голос Калама слегка дрожал, и на этот раз Нефрита определила эмоцию, которую он пытался скрыть – гнев.

– Они считают, что это какие-то личные распри. Что мы ссоримся из-за какой-то «научной чепухи».

Нефрита почувствовала, как сжимаются зубы.

– Они думают, что ты солгал о погибших.

Она отпустила руку Калама, чтобы случайно не сдавить слишком сильно.

– Они считают, что мы поссорились с хианцами из-за находок в городе. – Он поколебался, а затем нехотя признал: – Они не поверили Эсанкель и Расал, потому что они жандеры. Я единственный оставшийся высокопоставленный жандеран. В Кедмаре, где мы живем, все не так, но это провинциальный город, в основном жандеранский, и хианцы им известны как дружественные торговцы. Если бы Магрим или Келлимдар были живы... – Он горестно взмахнул рукой. – Не знаю, что именно они подумали, лгу я или заблуждаюсь.

Хианцы сразу же убили Магрима, чтобы он не смог выследить летающую лодку, используя навыки растениевода. Нефрита не сомневалась, что Вендоин в ответе и за смерть Келлимдара. Его чем-то отравили, как и выживших кишцев, но могли влить и что-то еще, пока он лежал без сознания. Келлимдар обладал такой же властью, как Каллумкал, и, если бы он пришел с Каламом и поддержал его обвинения против Вендоин и хианцев, этого разговора не было бы.

– Нужно убраться отсюда, пока они не... – начала она.

Внезапно рядом оказалась Малахита.

Калам вздрогнул, а Нефрита едва не зашипела. Малахита, на голову выше Нефриты и шире в плечах, никак не могла подобраться так близко незамеченной. Однако ей это удалось.

– Ты все слышала? – спросила Нефрита.

Конечно, она слышала. Темно-зеленую чешую Малахиты покрывали шрамы, маскировавшие паутину другого цвета, и она растворялась в тени. Все королевы могли помешать консортам, воинам и арборам перевоплощаться, но Нефрита никогда не видела королеву, которая могла использовать ментальную связь с другими раксура так, как Малахита. И никогда не видела королеву, которой пришлось бы сделать то, что сделала Малахита для спасения своего двора.

Малахита дернула одним шипом. Нефрита уже знала, что этот жест означает согласие. Все внимание Малахиты было сосредоточено на Каламе.

– Они знают, что здесь раксура?

– Да. – Калам уже немного привык к Малахите и раксура в целом, а потому выдержал испытующий взгляд. – Мне пришлось рассказать им, чтобы объяснить случившееся. Я рассказал и про сквернов. Но не про полукровок, – поспешно добавил он. – Я не знал, как это объяснить, а Рорра решила, что лучше и не говорить, это только все запутает.

И правильно, подумала Нефрита. Проблем и без того хватает.

– Нужно убираться отсюда.

– Но только не через земной город, – сказала Малахита. Она наклонила голову к Нефрите. – Мы полетим через море к барьерным островам, и ветряной корабль может встретить нас там.

Нефрита не стала говорить, что уже думала об этом, а просто повернулась и окликнула Эрику.

– Скажи воинам, пусть собираются и ничего не оставляют – мы не вернемся на эту лодку. Мы отправимся на ветряной корабль островитян.

Эрика спрыгнула на палубу и пошла к ближайшему люку. Плечи Калама с облегчением опустились. Возможно, он втайне боялся, что раксура тоже его покинут.

После предательства хианцев с Каламом было непросто. Сын Каллумкала был слишком молод, чтобы взять на себя ответственность за попытку получить помощь от других киш-жандеров после похищения отца. Смерть членов команды, не переживших отравления, тоже стала для него тяжелым испытанием. И ситуация только усугубилась, когда он узнал, что некий предмет строителей фундаментов, который хотели украсть хианцы, на борт солнцехода принесли раксура, пусть и невольно. Тогда Нефрите пришлось признаться, что большинство раксура говорят на кедайском, но она приказала им обманывать киш-жандеров, потому что не доверяла Каллумкалу. Это был нелегкий разговор.

Дела шли лучше, пока Лун и Утес находились рядом – Калам доверял Луну больше, чем ей.

Нефрита посмотрела ему в глаза и сказала:

– Калам, мы найдем твоего отца. И Делина, и Ежевику, и Толка. Клянусь, я буду рядом, когда мы найдем хианцев.

Калам на мгновение отвел взгляд, справился с эмоциями и твердо произнес:

– Я скажу Рорре. Надо раздать команде деньги на путевые расходы, купить припасы для ветряного корабля. И быстро. Я пошлю Сарандел к Нирану и Диаре с сообщением, где нас искать...

Он ушел по палубе прочь.

Нефрита повернулась к Малахите, с прищуром оглядывавшей гавань. Нефрита достаточно хорошо ее знала, чтобы не считать недостаток внимания оскорблением. Малахита в такой же степени обычная королева, как Лун – обычный консорт.

– Для приготовлений времени хватит? – спросила Малахита.

– Думаю, да, – отозвалась Нефрита. – Похоже, кишцы недооценили его и считают, будто он станет торчать на лодке и умолять их о помощи. – В отличие от Рорры и других земных обитателей, она и не рассчитывала на помощь кишцев. После предательства хианцев Нефрита вообще не хотела рассчитывать ни на кого, кроме своих воинов и островитян, чья верность обеспечивалась их собственным интересом к поискам хианцев. – Чем раньше мы уберемся отсюда, тем раньше встретимся с Луном и Утесом в порту болотных.

Малахита наклонила голову и пристально посмотрела на нее.

– Ты ждала, что я стану возражать.

Нефрита сильно удивилась, когда Малахита одобрила план. Отправить двух консортов на поиски кровожадных земных в незнакомые земли большинству раксура показалось бы неслыханным. Лун должен был остаться в колонии с выводком под охраной воинов и арборов. Утес, как праотец, имел больше свободы, но Нефрита не сомневалась, что ни один двор раксура и помыслить не мог о такой вольности. Но у них не было выбора.

Нефрита знала, что Лун считает Малахиту могущественным союзником, но до сих пор не понимала, кем считает его Малахита. Их отношения совершенно не напоминали те, которые должны быть между королевой-матерью и единственным выжившим консортом из ее последнего выводка. Большую часть жизни Лун думал, что его родной двор истреблен. Нет, большую часть жизни он вообще понятия не имел о существовании каких-либо дворов, напомнила она себе.

– Да, ты меня удивила, но мне ведь неизвестно твое мнение о чем-либо, и меньше всего о моем консорте, – сказала Нефрита.

Малахита едва заметно повела шипами, так что Нефрита не могла понять, значит ли это что-нибудь, или их просто взъерошил ветерок.

– Сейчас опыт Луна намного важнее, чем его способность к размножению, и мы не можем позволить себе роскошь притворяться, что он не тот, кем является на самом деле.

Нефрита напомнила себе, что со стороны Малахиты подобные слова – не оскорбление. Она заставила шипы и когти расслабиться и ровным голосом ответила:

– Я рада, что в этом мы согласны.

К югу от Гвалиш-мар

На некотором отдалении от портового города Лун и Утес нашли разбитую статую, настолько изъеденную непогодой и лианами, что с уверенностью можно было сказать только одно: у нее четыре ноги и она припала к земле. Тело слегка защищал густой лес вокруг, но голова возвышалась над кронами и превратилась в безликий шар. Некогда образовавшаяся в груди статуи полость стала хорошим укрытием. Ее устилали собравшиеся за многие циклы пальмовые листья и гниющие растения, а Лун был так измучен, что остаток ночи проспал, свернувшись рядом с Утесом.

На рассвете он проснулся, выбрался из гнезда и сел на краю дыры. Холодный и сырой воздух пронизывали запахи моря и города болотных обитателей. Утес все еще крепко спал, а Лун чувствовал себя осоловелым и полусонным. Верный признак того, что они оба голодны.

Он задумался, близко ли остальные, добрались ли уже до материка и получили ли помощь кишцев, на которую уповал Калам. Чутье подсказывало, что они с Утесом совсем близко к хианцам и надо двигаться дальше. Лун надеялся, что Нефрита не пожалела о том, что отправила их вперед.

Большую часть ночи перед отлетом он провел с Нефритой, Звоном и Елеей на крыше кормовой каюты ветряного корабля. В ней располагалась цистерна, и она находилась достаточно далеко от рулевой рубки и спальных кают в нижней части корпуса, чтобы обеспечить относительное уединение. Не то чтобы всем раксура требовалось уединение для секса, но Луну оно до сих пор требовалось, и он провел с островитянами и жандерами достаточно времени, чтобы знать – они тоже это ценят. Мало того, где-то на корабле находилась его мать с Сумраком, Лозой и другими воинами. Хорошо хоть Утес улизнул на солнцеход, чтобы повидаться с Роррой.

В тишине почти никто не двигался, за исключением нескольких воинов, по очереди стоявших в карауле. Все еще в форме арборы, Нефрита сидела и смотрела вдаль, а ветер трепал ее гребни. Лун лежал на боку рядом с ней, а Звон обнял его со спины и почти уснул. Елея свернулась калачиком и дремала с другой стороны от Нефриты. Хвост Нефриты обвился вокруг руки Луна, и он провел пальцами по крошечным гребешкам по всей длине. Он чувствовал, что Нефриту одолевают невеселые мысли, и, чтобы отвлечь ее, спросил:

– Земли еще не видно?

Отчасти это была шутка: Рорра рассчитала, что они пока далеко от берега.

Нефрита наклонила к нему голову, но не оторвала взгляд от темного горизонта.

– Путь долгий. Ты уверен, что не хочешь подождать хотя бы еще один день?

Лун уже пришел в себя после отравления, и на пути обратно в Киш ему было нечем заняться, кроме как отдыхать и перебирать в голове все свои ошибки. Желание отправиться в погоню за хианцами жгло изнутри, и он просто не мог ждать еще один день.

– Уверен. – Поскольку переложить вину на Утеса было легче, он добавил: – Я и так еле уговорил Утеса подождать хотя бы столько.

Нефрита обнажила клыки.

– Не надо было брать вас в это путешествие. Особенно арборов.

Глаза Елеи распахнулись, а на лбу появилась тревожная складка. Судя по тону Нефриты, она в очередной раз собиралась вернуться к разговору о том, что на ней одной ответственность за то, что все пошло наперекосяк с тех пор, как они покинули двор. И хуже всего было то, что дальше неизбежно последует разговор о судьбе Толка и Ежевики. Если Лун размышлял об этом слишком долго, смесь ярости и страха мешала думать и тем более строить планы.

Лун осторожно потормошил Звона. Тот проснулся, куснул Луна за ухо и отодвинулся, затем перевернулся на другой бок и снова погрузился в сон. Лун выпустил из рук хвост Нефриты и перекатился, чтобы уткнуться ей в бедро.

– Я знаю, что ты пытаешься меня отвлечь.

Последняя возможность отвлечься, пока они не найдут хианцев, поэтому Лун был намерен ею воспользоваться на всю катушку. Нефрита зарычала и усадила его на колени, а он попытался заставить ее забыть обо всем, что пошло не так.

Теперь Лун скучал по ней и по всем остальным до боли в груди. Он отмахнулся от воспоминаний, потянулся, перевоплотился и спрыгнул с края проема, чтобы поохотиться.

Неподалеку от левой ноги статуи он нашел болотистый участок. Обманчиво тихий водоем, окруженный папоротниками, был полон ящериц в панцирях. Лун убил одну и отнес Утесу. Когда он вернулся со второй, первая уже исчезла.

Лун съел хвост второй ящерицы, остальное отдал Утесу и поднялся на вершину статуи, где в голове образовались неглубокие чаши, в которых собиралась дождевая вода. Он присел на корточки и начал смывать с когтей кровь и остатки плоти.

Дул слабый, но устойчивый ветер, и на ясном небе виднелись редкие облачка. Лун заметил вдалеке несколько летающих лодок, две покидали город, а одна возвращалась. Что ж, значит, хотя бы скверны не напали.

Мимо пролетел огромный темный силуэт Утеса, сделал круг и опустился на голову статуи. Затем Утес сменил обличье, подошел и тоже сел возле лужи.

Лун наблюдал за водоворотом крови в воде.

– Полагаю, ты не считаешь, что нужно подождать остальных.

Утес дернул плечом и поскреб подмышку.

– Волнуешься о том, что подумает Нефрита?

Лун сердито посмотрел на него.

– Да. Это не значит, что я считаю, будто нам не надо двигаться дальше.

Обычно летающие лодки выбирали направление и придерживались его, разве что горы облетали. Если только хианцы не были настолько осторожны, что сменили направление сразу после того, как скрылись из виду, еще есть неплохой шанс догнать лодку.

– Если бы мы не улетели вперед и не нашли тот мох на причале, он уже высох бы к тому времени, как сюда доберутся остальные. И некому было бы рассказать нам о втором корабле хианцев и обмене. – Утес прищурился и посмотрел вдаль. – Я не хочу рисковать и упустить что-то еще.

Лун вытащил бурдюки и начал наполнять их чистой водой из лужи.

– Нужно оставить остальным хианский мох. Можем положить его вместе со мхом, по которому они ищут нас, и спрятать в дыре, где мы спали. Должно получиться. – Он сел на корточки и огляделся. – Пометим верхушку статуи, чтобы помочь им нас найти. Чем-нибудь, что не привлечет внимания, если это увидит другая летающая лодка, а наши поймут, что метку оставили мы. Писать нельзя, иначе увидят скверны. И то, что может унести ветром, тоже не подойдет...

– Говоришь прямо как арбор, – буркнул Утес.

Лун понимал, что Утес затевает ссору, чтобы снять напряжение. Он тряхнул шипами, зная, что это вызовет больше раздражения, чем любые слова.

Арборы обожали болтать и разбираться в сути вещей, из-за чего зачастую их любимым времяпрепровождением становился анализ всех аспектов ситуации со всех точек зрения. И значит, они прекрасно умели находить решения проблем. Именно поэтому Ежевика и Толк с Делином, а под конец и Звон сумели найти способ войти в город строителей фундаментов.

– Нарисуй летающую лодку, – попросил Утес, столкнувшись с нежеланием Луна препираться.

Что ж... вполне сгодится. Лун закрыл последний бурдюк с водой и выудил из сумки чернила и бумагу. Он передал их Утесу, чтобы тот написал сообщение. После пары циклов редких занятий Лун неплохо читал на языке раксура, но писал просто отвратительно. Чтобы нацарапать рисунок на голове статуи, понадобится несколько камней. Лун пытался не думать, как отреагирует Нефрита, когда узнает, что они не только улетели вперед вместо того, чтобы ждать, но и что за ними следовал кетель из стаи королевы-полукровки.

Когда Лун вернулся с камнем, способным оставить достаточно темную царапину на статуе, Утес уже заполнил страницу изящными удлиненными буквами раксура. Он завернул письмо и мох в водонепроницаемую ткань, пропитанную соком дерева-горы, и спустился, чтобы спрятать сверток в пещере. Рисовать Лун умел ненамного лучше, чем писать, но все же приступил к делу.

– Думаешь, Ежевика и Толк... – сказал Лун, когда вернулся Утес, и умолк, не зная, как закончить фразу.

Хианцы взяли обоих в заложники, но Лун боялся, как бы те не решили избавиться от Ежевики, раз у них есть Толк. А еще он боялся, что Ежевика выйдет из себя, попробует убить хианцев и погибнет. Или нужно будет проверить, действительно ли то оружие убивает сквернов, и хианцы используют его против Ежевики или Толка, или обоих. Так много всего страшного может произойти, что Лун даже не мог выбрать что-то одно.

– Ежевика умна, – сказал Утес, подавая Луну новый камень. – Если ей никогда раньше не приходилось манипулировать хианцами, это еще не значит, что она не справится.

– Манипулировать, – задумчиво протянул Лун. Вендоин, предводительница хианцев, планировавшая все это с того дня, как покинула Хиа-Исеру и направилась к Кедмару, чтобы работать с Каллумкалом, была умелым манипулятором. Как сказал Калам, она знала их с отцом много циклов, с тех пор как Калам был еще ребенком. Но они жандеры, а Ежевика – раксура. И более того, она арбора.

– Вендоин никогда не считала нас умными, верно?

– Да. Она держит нас за разумных зверушек. – Утес встал, чтобы осмотреть произведение Луна. – Это что? – указал он на рисунок большим пальцем ноги.

«Это» было веерообразным парусом на центральной мачте ветряного корабля, но, к сожалению, изображение сильно отличалось от образа в голове Луна, и он понятия не имел, как улучшить рисунок.

– Угадай, – сказал он.

Утес тяжело вздохнул, как будто это Лун – источник всех проблем.

– Готов?

Лун встал и закинул сумку на плечи. Они отправятся на юг, опираясь на случайное указание сонного землянина с лодки-пузыря и их собственную теорию, что хианцы поменялись лодками, чтобы не дать кишскому растениеводу напасть на след. Они сильно рисковали, и на карте стояли жизни друзей.

Утес подошел к краю головы статуи, сменил обличье и спрыгнул. Прямо перед тем, как последовать за ним, Лун уловил в воздухе вонь сквернов – напоминание, что не только они ищут хианцев.

Глава 4

Пока они томились в заточении, Ежевика вспомнила намек Делина притвориться слабой и решила наглядно продемонстрировать это хианцам. Она перестанет есть.

Толк не обрадовался, когда она сообщила ему о своем решении, но наставники, особенно молодые, вечно воображают, будто знают все.

– А если ты просто умрешь? Что тогда? – спросил он.

– Я откажусь от еды не сразу, это было бы глупо. – Кто-нибудь мог связать ее поведение с визитом Делина и заподозрить подвох. – С каждым разом, когда нас кормят, я буду есть меньше. Не знаю, заметят ли они, но если потом придется прикинуться больной, это добавит... – Она помахала рукой. – Правдоподобия.

Толк вздохнул. Он откинулся на мшистую стену темницы и теперь казался совсем маленьким и уставшим. Он пытался прорицать, но понял, что либо этому еще мешает яд для сквернов, либо положение настолько запутанное, что ничего не увидишь. Чешуйчатый узор на коже бледнел, но медленно, и они по-прежнему не могли поменять облик.

– Может, лучше мне?

– Тебя они не подпустят близко, – терпеливо объяснила Ежевика. – Вендоин слишком хорошо знает, на что ты способен.

– Тебя она тоже видела в деле, – обиженно сказал Толк, скорее как юный воин, чем как опытный наставник.

Ежевика решила пока не тыкать его в это носом, а приберечь для того момента, когда понадобится жаркая перепалка, чтобы разрядить обстановку.

– Вендоин видела, как я следила, чтобы все были сыты и спали на чистом, – сказала она. – Видела, как я ставила шатер. Видела, как мы с тобой и Делином искали путь в город, но не поняла, как много я для этого сделала. Плохо, что она много видела, но мы тогда еще не знали, кто она такая. По крайней мере, она не следила за мной пристально. Она считает меня... – Ежевика понизила голос, потому что в раксурском языке не было подходящего слова, да и в альтанском, наверное, тоже. – Прислугой, – сказала она на кедайском.

– Это еще что значит? – нахмурился Толк.

– Это тот, кто делает что-то для других, например стирает или подает еду...

– Но все этим занимаются.

– Для себя, а не для других, – попыталась объяснить Ежевика.

– Конечно, и для других! – начал раздражаться Толк. – Если уж что-то делаешь для себя, почему бы не сделать заодно для тех, кто рядом?

– Окрыленные королевы и консорты так не поступают.

Теперь возмутился Толк:

– Если бы мы позволили королевам и консортам этим заниматься, нас подняли бы на смех! Даже самые ленивые воины такого не допустили бы. Что за дерьмовый двор позволил бы...

– Заткнись и дай мне договорить, Толк, – рыкнула Ежевика. – Это особенность земных, поэтому у нас нет такого слова. – На раксурском можно «услужить», например, подавая чай или еду, но в кедайском это значило нечто иное. Как и слово «ленивый» – в раксурском оно не применялось к арборам, только к воинам. – Вот кем меня считает Вендоин. Магрим и Эсанкель тоже так думали, но спросили меня об этом, и я попыталась объяснить, что двор устроен не как поселение жандеров. Они поняли, но вряд ли растолковали это Вендоин.

Толк покачал головой, все еще не понимая.

– Но ведь воины тебе помогали. Я-то не особо, потому что был занят.

– Вендоин мало что видела. И она... – Ежевика не знала, как объяснить, – негибко мыслит. Не так, как мы с Делином, когда обсуждаем что-то и меняем точку зрения. Если у нее сложилось собственное мнение, она его не пересмотрит.

Ежевика считала это печальным. Если в голове не роится десяток вариантов и вероятностей, зачем тогда вообще думать?

– Похоже на правду. – Толк выдохнул и откинул голову на стену. – Но нам-то что с того?

– Некоторые земные презирают слуг и думают, что те выполняют всю работу, потому что ущербны. Хианцы как раз из таких, как говорила мне Эсанкель. – Ежевика оскалилась. – Значит, Вендоин считает меня слабой и глупой.

Толк по-прежнему хмурился.

– Не уверен, что ты права. Ладно, ты думаешь, что можешь ее обмануть, но... Даже если мы выберемся из заточения, освободим Делина и Каллумкала (где бы они ни были), то все равно не можем летать, Ежевика. Мы могли бы украсть летающие ранцы, но хианцы просто догонят нас или собьют из огнестрела. У нас не получится быстро смыться, как у окрыленных. Мы застряли на этом корабле.

Ежевика поникла. Это было слабым местом ее плана.

– Хотя, если мы попытаемся сбежать, хианцам придется остановиться, чтобы поймать нас, – продолжил Толк. – Это даст остальным больше времени на поиски.

Без лишних слов оба решили считать, будто остальные выжили и ищут их. Просто потому, что другой вариант был слишком ужасен.

– Все равно мы не перебьем всех хианцев, – с сожалением добавил Толк.

Ежевика заморгала, пораженная простотой этой мысли. Пока что это была лишь мысль, а не план. Она станет планом, только если Ежевика придумает, как его реализовать, и снова выйдет на связь с Делином. И самое главное – убедит хианцев выпустить ее.

– Вряд ли на борту есть еще яд, – тихо сказала она.

Толк уставился на нее и задумчиво зашипел.

Их освободили раньше, чем ожидала Ежевика, но не из-за их с Толком уловок.

Она поняла, что наступил вечер и где-то за пределами летающей лодки солнце опускается за горизонт, и тут появились несколько хианцев и сказали, что Вендоин хочет поговорить с ней. Они всячески заверяли Ежевику, что ей не причинят вреда, и она сделала вид, будто эти заверения ей нужны (надеясь, что убедительно). Она настаивала, чтобы взяли и Толка, но хианцы твердили: только она.

Перед тем как открылась решетка, Толк стиснул Ежевике запястье, и она прижалась к нему, чтобы успокоить. Она знала: он боится остаться в одиночестве. «Все будет хорошо, – подумала она. – Обещаю».

Она позволила хианцам спустить веревочную лестницу, чтобы забраться наверх, – нужно было казаться слабой. Даже в земной форме она могла бы запрыгнуть в проем прямо из клетки, но хианцы не должны об этом узнать.

Она поднялась в каюту со стенами и полом из плотного мха, точь-в-точь как в их клетке. Над головой изгибались похожие на стебли балки. Тускло светились шары – уменьшенные версии тех, что использовались на корабле Каллумкала. Те были наполнены светящейся жидкостью, добытой вроде бы из морских существ.

Перед ней стояли пятеро хианцев, еще трое – в дальнем конце коридора с огнестрелами в руках. Ежевика старалась выглядеть подавленной и больной, хотя раксура фальшь раскрыли бы мгновенно. Вид у нее и правда был неважный: рубашка и штаны, которые она несколько дней назад достала из поклажи на солнцеходе, теперь были в пятнах и пахли хворью. Воды едва хватало, чтобы умыться, не то что постирать одежду.

Одна хианка указала на коридор, велев Ежевике следовать за ней. Та покорилась, шагая рядом, пока трое других шли за спиной. Они напоминали тех, что прибыли на солнцеход вместе с Бемадин, хотя Ежевике было трудно их различать. Арборы невысокого роста по сравнению с окрыленными, часто плотные или пухлые, но всегда крепкие. Хианцы же были мускулисты, но иначе – с длинными руками и ногами, а серебристо-серая кожа покрыта участками каменистой брони, включая крупный пласт на голове. Глаза – широкие, носы едва заметны, одевались они в легкие рубахи и юбки, словно кожа не нуждалась в защите, в отличие от прочих земных обитателей. Раньше Ежевика не замечала личного запаха Вендоин – он терялся среди ароматов раксура, киш-жандеров и резкого запаха Рорры. В узком коридоре хианцы пахли отчетливее, но не сильно, к тому же запах перебивался холодным ароматом мха, исходящим от корабля. Ее провели по крутой лестнице, через коридор с закрытыми дверями, затем еще выше. Они вышли в просторный холл, и через открытую дверь Ежевика попала в большую общую каюту.

Основу интерьера составляла кишская мебель: мягкие скамьи вдоль стен. В центре не было очага для готовки, но на полу было заметно место, где он, видимо, стоял. Через дальние окна виднелся лилово-синий вечер. Там же маячили незнакомые горы и верхушки деревьев.

Хианцы добавили свою мебель: что-то вроде диванов, на которых полулежали Вендоин, Бемадин и еще одна хианка. Бемадин командовала летающей лодкой, обнаружившей солнцеход; это она отравила всех. Третью хианку Ежевика не знала. Другие стояли по периметру, как воины при королевах. Вот только при дворе всем давали сесть, а здесь, похоже, нет.

Перед Вендоин стоял столик, а на нем лежало нечто, напоминающее полосатый серый камень. Еда? Ежевика осторожно втянула воздух, но не почувствовала запаха. Зато уловила нечто знакомое. И тут хианцы расступились, открыв взгляду Делина. Он сидел на табурете среди «свиты» и приподнял бровь, увидев Ежевику. Она втянула щеки, изображая хворь, и сгорбилась, чтобы казаться меньше.

– Не волнуйся, Ежевика, – сказала Вендоин на альтанском. – Мы не сделаем тебе ничего плохого. Я лишь хочу задать кое-какие вопросы.

До этого момента Ежевика была спокойна, но от такого уверенного и самодовольного тона захотелось сбросить с себя кожу и заболели пальцы. Впервые яд для сквернов сыграл ей на руку: она не могла сменить облик, а значит, проще было сдерживать ярость. Она подавила рык и кивнула.

– Конечно.

– Ежевика – арбора, – объяснила Вендоин Бемадин и другой хианке на кедайском. – Арборы – прислуга у раксура.

Ежевика не дрогнула. Какое облегчение: ее догадка подтвердилась. Было бы досадно так пылко убеждать Толка, а потом выяснить, что она ошиблась.

– Надо было взять окрыленных, – заметила Бемадин, тоже на кедайском.

– Взяла тех, кого сумела, – ответила Вендоин.

Ежевике всегда было гораздо труднее распознать ее эмоции, нежели чувства Делина, Нирана или жандеров, но сейчас она уловила в голосе недовольство.

Незнакомая хианка добавила:

– Не стоит так этим упиваться. Власть над ними тебя изменила.

Ежевика уставилась в пол, изо всех сил стараясь не реагировать, но это было сложно. Она рискнула поднять взгляд и увидела, как Бемадин отвернулась от Вендоин и третьей хианки, немного напрягшись. Что это значило?

– Прошу прощения, – пробормотала Бемадин на кедайском.

– Обсудим позже, – поспешно сказала Вендоин.

Делин наблюдал за этим обменом репликами с вежливым вниманием.

– Нас не представили друг другу, – обратился он к незнакомке. – Я Делин-Эвран-линдел с Золотых островов. Это Ежевика из двора Тумана Индиго. Она не говорит на кедайском, только на альтанском. С нами еще двое – Толк из того же двора и Каллумкал, ученый из Конклава жандеран.

– Меня зовут Лавинат, – ответила хианка на альтанском. – И боюсь, я вам не союзница.

Делин кивнул.

– Приятно, когда это сразу говорят в открытую.

Ежевика прикусила щеку, чтобы не рассмеяться.

Демонстративно проигнорировав Делина, Вендоин объяснила Лавинат:

– Крылатых было бы сложнее контролировать. Эти двое податливее, хотя у самца есть слабые магические способности, так что за ним нужно следить.

Ежевика скользнула взглядом к Делину. По его поджатым губам она поняла: он явно пытался скрыть презрительную усмешку.

– Вы боитесь, что вас найдут, хотя вы и сменили корабль, чтобы жандеры не отследили мох в движителе, – сказал он на кедайском.

«Ничего хорошего», – подумала Ежевика, не меняя выражения лица. Сама она не заметила разницы, поскольку видела только днище летающей лодки, напавшей на солнцеход.

Вендоин снова сделала вид, что не слышит Делина, и перешла на альтанский.

– Мои друзья очень интересуются твоим народом, Ежевика.

Та не знала, как ответить, не разрушая образ запуганной жертвы. Она нахмурилась, изображая нерешительность.

– Почему вы взяли нас в плен?

– Да, мне тоже любопытно, – поддержал ее Делин.

Бемадин и Лавинат уставились на Вендоин. Та проигнорировала вопрос.

– Нам говорили, что скверны – естественные враги раксура. Но еще говорили, что раксура и скверны – один вид.

Ежевика изобразила недоумение. Это было нетрудно – она не понимала, к чему клонит Вендоин.

– Мы произошли от одного вида. Но мы не одинаковые.

«Вот придурки», – мысленно добавила она.

– Могла ли горстка раксура прогнать целую стаю сквернов?

Ежевика вскинула голову. Это зависело от количества владык и кетелей, от их желания сожрать земных созданий с солнцехода и от того, воспользовались ли киш-жандеры оружием.

– Да, – тем не менее ответила она. – Ты сама видела, как окрыленные сражались со сквернами у города строителей фундаментов.

По лицу Делина было ясно: он тоже не понимает цели расспросов.

Похоже, Вендоин осталась довольна ответом.

– Если ты пообещаешь вести себя как приличная гостья, могу ли я тебе доверять, Ежевика?

Ежевика медлила. Слишком быстро ответить «да» все равно что признаться: «Я убью тебя при первой же возможности». Следовало найти баланс между правдоподобием и притворной глуповатостью.

– Что ты имеешь в виду под «приличной гостьей»? – медленно спросила она.

– Послушание и отсутствие попыток сбежать. Тогда ты сможешь передвигаться по кораблю и помогать Делину. – Вендоин уставилась на него. – Он утверждает, что его здоровье ухудшилось, хотя во время экспедиции этого не было заметно.

– Я сильно устал от похода по городу строителей фундаментов, – спокойно сказал Делин. – Яд и снотворное не улучшили мое состояние. По меркам моего народа, я уже старик.

Ежевика взглянула на него. Не факт, что он лжет.

– Позволь Толку ему помочь, – сказала она.

– У нас есть лекарь, – отрезала Вендоин. – Если я разрешу вам передвигаться по кораблю и помогать Делину, примете ли вы добровольно еще одну дозу яда?

Ежевика замерла. Ей хотелось зарычать, но она уставилась в пол.

Делин окаменел.

– Не нужно! Ты их убьешь! – резко сказал он.

– Они умрут, если нам придется в них стрелять, – холодно ответила Вендоин на кедайском. – Лучше уговори ее сотрудничать.

Делин оскалился, будто готов был зарычать.

Ежевика почувствовала, что загнала себя и Толка в ловушку, но... Нет. Если их решат снова отравить, то не будут спрашивать разрешения. Это была проверка. Ежевика знала, чего ждет Вендоин, но чутье велело торговаться. Похоже, Вендоин любит считать себя во всем правой – возможно, это сыграет им на руку.

– Я хочу помочь Делину и готова вести себя хорошо... Если пойму, зачем вы нас забрали, – произнесла она тихим и дрожащим голоском.

Бемадин взглянула на камень, лежащий на столе. «Интересно... – подумала Ежевика. – Может, это очередной объект из города строителей фундаментов?»

– Если будешь вести себя хорошо, то услышишь объяснения, – сказала Вендоин.

Сомнительная награда за новую дозу отравы, но Ежевика не придумала, как выторговать что-то большее.

– Я согласна, – прошептала она, стиснув зубы и добавив голосу печали.

– Ежевика... – начал Делин.

Она мельком взглянула на него, и он беспомощно покачал головой. Если Вендоин сдержит слово, оно того стоит, убеждала себя Ежевика.

– Что ж. Посмотрим. Можешь вернуться к Толку, – объявила Вендоин.

Ежевика изобразила покорность и благодарность, хотя внутренне рвалась вцепиться кому-нибудь в глотку.

Ежевика последовала за хианцами обратно к клетке. Та, что казалась старшей, жестом указала на проем в полу и сказала:

– Давай.

– Вендоин сдержит слово, если мы примем яд? – спросила Ежевика после паузы.

Ответ ее не волновал – она просто хотела, чтобы хианка привыкла разговаривать с ними.

Та заколебалась.

– Если Вендоин так сказала, значит, сдержит обещание.

Воодушевляющим этот ответ назвать было трудно.

– Как тебя зовут? – спросила Ежевика.

Хианка снова замешкалась. Ежевика уже подумала, что та не ответит, но она сказала:

– Алдоан.

– А меня зовут Ежевика, – сказала она и спустилась в клетку.

Пока Алдоан и другие хианцы закрепляли решетку, Толк буквально подпрыгивал от нетерпения.

– Ну и?

Ежевика жестом велела ему помолчать, пока наверху не затихнут шаги хианцев. Затем пересказала первую часть разговора и поморщилась, предвкушая реакцию Толка.

– А потом... Вендоин спросила, согласны ли мы снова принять яд для сквернов. Добровольно. И я согласилась.

Толк уставился на нее.

– Зачем?!

– Потому что таков план. Заставить их доверять нам.

– Это не план, – возразил Толк. – Это один из вариантов. Плохой.

Ежевика взяла его за руки, пытаясь убедить.

– Делин притворяется больным. Или правда болен. Вендоин считает меня прислугой. И кажется, хочет похвастаться – рассказать, куда мы летим и что она задумала. Но для этого мне нужно больше возможностей, а здесь их нет. Поверь мне, Толк.

Толк вырвал руки и начал метаться по клетке.

– Я знаю, выбора у нас нет, – наконец пробурчал он. – Нас все равно напоят ядом, согласны мы или нет. Так мы хоть заставим их поверить, что не опасны. Но... – Он остановился и провел ладонями по лицу. – Отвратительно, что они думают, будто мы... готовы подчиниться. Хочется всех перебить.

Ежевика сама так жаждала расправиться с хианцами, что почти чувствовала вкус их крови на языке. Но она знала: эта попытка будет последним вариантом, когда все надежды на побег иссякнут.

– Мы ведь арборы, а не окрыленные. – Воинам в такой ситуации не хватило бы выдержки. – Окрыленные не смогли бы так поступить.

– Лун смог бы, – возразил Толк.

Ежевика признала его правоту. Двор давно понял, что Лун, который провел большую часть жизни в одиночестве, не обычный консорт. Но лишь в смертельно опасных ситуациях Ежевика начала осознавать, что это значит. До конца она все равно не разобралась, но была уверена: для Луна нет почти ничего невозможного.

– Лун бывал в куда более странных переделках.

Толк резко выдохнул.

– Надеюсь, он жив. Надеюсь, хианцы не...

– Похоже, хианцам пришлось спешно покинуть солнцеход, – перебила его Ежевика, вспомнив реакцию Вендоин на слова об окрыленных раксура. Она цеплялась за эту надежду всеми когтями. – Может, потому что остальные начали приходить в себя.

В коридоре наверху раздались шаги, и Ежевика тихо зашипела, призывая Толка умолкнуть, хотя они говорили на языке раксура. Шаги приблизились, и в проем заглянула Алдоан.

– Я принесла снадобье. Примете его?

Услышав, как хианка цинично исказила значение слова «снадобье», Толк беззвучно оскалился. Ежевика вопросительно подняла брови. Наконец он нехотя кивнул.

– Да, примем! – крикнула Ежевика.

Глава 5

В главной каюте ветряного корабля Нирана и Диары Звон смотрел, как главный жандерский растениевод Дранам пытается найти хианцев.

Дранам сидела на полу, склонившись над двумя глиняными сосудами с едкой жидкостью, в которой росли столоны мха. На полу была расстелена тканевая карта, а по другую сторону примостились Звон, Лоза и Сумрак. Ниран от нетерпения не мог усидеть на месте, поэтому прислонился к стене у входа.

Звон старался не дышать слишком громко, чтобы не отвлекать Дранам. Калам нанял ее в порту исл-Махарат, где они оставили солнцеход, и она еще не привыкла к раксура. Звон не знал, предупредил ли ее Калам о путешествии на ветряном корабле Золотых островов в компании оборотней. До этого она, вероятно, даже не знала, кто такие раксура и что, в отличие от сквернов, они не едят земных обитателей. Звон не был уверен, что она поверила в это даже сейчас, несмотря на бесстрашие команды с Золотых островов. Но раз она старалась помочь, возможно, ее личные убеждения не играют роли.

Калам и Рорра поднялись на борт ветряного корабля, оставив остальных членов экипажа в порту – тем предстояло вернуться в Киш-Жандеру. План заключался в том, чтобы Эсанкель, Расал и другие обратились за помощью к местным властям в Кедмаре, где знали их и Каллумкала и, скорее всего, поверят им. Вот бы так и случилось, хотя Звон особо на это не рассчитывал.

Дранам откинулась назад, хмуро глядя на первый сосуд. Для Звона она была почти неотличима от Калама – такие же короткие кудри и темная красно-коричневая кожа, – разве что жандерка была ниже и коренастее. Ее темный плащ расстегнулся спереди, обнажив четыре груди, по которым можно было определить пол.

– Никак не получается обнаружить корабль хианцев, – сказала она. – Видимо, расстояние слишком велико, мох не чует. Но это, по крайней мере, означает, что они не возвращаются к побережью. – Она провела пальцем по карте. – Думаю, стоит и дальше двигаться на юг, в направлении последнего четкого сигнала, пока ваши разведчики не вернутся с новостями.

Ниран подошел ближе, чтобы рассмотреть карту. Он недовольно сморщил золотистый лоб, хотя это было его обычное выражение, особенно с тех пор, как он узнал о похищении деда.

– Вдоль этого побережья отмечено несколько торговых портов. По словам Калама, некоторые построены вокруг руин строителей фундаментов.

Лоза с сомнением покачала головой.

– Мне кажется, нужно искать на суше.

Ниран рассеянно кивнул, все еще изучая карту.

– Твое предположение лучше моего, – признал он.

– А второй образец? – поинтересовался Сумрак.

Дранам непроизвольно съежилась, хотя Сумрак говорил тихо и был в земном облике – стройный красавец в простой синей рубахе и штанах. Он больше напоминал воина, чем консорта, украсив себя лишь медными браслетами на руках и ногах. Его кожа была совсем белой, как у владыки сквернов, но глаза – зелеными, волосы – темными, а резкие черты лица настолько напоминали Луна, что у Звона сжималось сердце.

«Не стоило говорить ей, что он полукровка», – с досадой подумал Звон. Рорра и Калам, похоже, не боялись Сумрака, но они встретили его на солнцеходе, когда он прибыл с Малахитой и другими спасителями, и видели, как он ухаживал за отравленными. У них не было времени задуматься о том, что мать Сумрака и Лозы – прародительница сквернов, а когда время на размышления появилось, это уже казалось незначительным на фоне всего остального.

Лоза в земном облике, с медной кожей и ореолом темных волос, выглядела как маленькая арбора. Дранам, похоже, не так волновалась рядом с ней. Но при земных Лоза никогда не меняла облик без необходимости, так что Дранам, возможно, до конца не осознавала, что та тоже раксура.

Дранам ткнула в карту пальцем и сказала почти ровным тоном:

– Это образец, который взяли с собой два... консорта. – Она запнулась на раксурском слове. – Они где-то здесь, к югу от порта.

Хорошо хоть у Луна и Утеса был образец мха, чтобы Дранам могла отслеживать их путь. И найти тела, если их убьют, но Звон старался не думать об этом. Праотец рода Утес путешествовал по Трем мирам в одиночку, как и Лун. Они лучше всего подходили для этой задачи. «Ну да, продолжай себя убеждать», – с горечью подумал Звон. Нефрита, Елея и Малахита полетели на разведку в разных направлениях, проверяя сообщения о летающих лодках с хианцами на борту, покинувших исл-Махарат. Звону же оставалось лишь торчать здесь, на ветряном корабле, и кусать локти от беспокойства.

– К югу от порта? – переспросил Ниран. – Не в самом порту?

– Примерно, – напомнил Звон.

Ниран жил среди раксура достаточно долго, чтобы понимать, как работают предсказания, но ему хотелось, чтобы мох указывал направление так же точно, как магнитные камни указывают на юг.

– Верно, – кивнула Дранам, хотя Звон не понял, оценила ли она его поддержку. – Образец дает лишь направление. Мы не узнаем точное место, пока они не преодолеют значительное расстояние или мы не приблизимся.

Лоза посмотрела на Нирана.

– Продолжим идти на юго-запад, пока не получим вестей от Малахиты и Нефриты.

Ниран скривился и подвязал длинные белые волосы шарфом.

– Задержка так раздражает. У деда будет больше времени, чтобы довести хианцев до такого состояния, что тем захочется его прикончить.

– Делин очень хитрый, – попытался приободрить его Звон. – И... я не в плохом смысле. Возможно, он сам сбежит от хианцев. Особенно с помощью Ежевики, Толка и Каллумкала.

Ниран устало махнул рукой.

– Может быть. Мне следовало давно привыкнуть не волноваться за него, но ожидание изматывает. – Он вздохнул. – По крайней мере, эти мерзкие стервятники тоже не знают, где мы.

Проблема заключалась в том, что образец мха, позволявший Дранам искать след хианского корабля, также позволял хианцам обнаружить ветряной корабль.

Ниран вышел в коридор и направился к рубке, а Дранам закрыла сосуды и поставила их на полку. Предложив помочь, Звон только встревожил бы ее, поэтому он остался на месте. Ему нечем было заняться, кроме как ждать. По крайней мере, воины могли охранять ветряной корабль, а команда с Золотых островов – следить за оборудованием.

Лоза устало потерла глаза, и Сумрак толкнул ее в плечо.

– Не забывай отдыхать и есть.

Как и Толк, прорицаниями Лоза могла довести себя до изнеможения. «Надеюсь, Толк жив», – мрачно подумал Звон.

– Хорошо, – пообещала Лоза. – Если и ты тоже будешь.

– Я приготовлю чай, – сказал Звон и направился к очагу.

Квадратный металлический очаг, тщательно изолированный от палубы каменными плитами, стоял в нише. Звон знал, как сложно поджечь ветряной корабль: похожие на дерево растительные волокна были прочнее, чем казалось. В этой каюте команда трапезничала, а сейчас длинный низкий стол, табуреты и подушки были сдвинуты к стене, чтобы освободить место для карт.

Звон нашел мешок с раксурским чаем и наполнил странный чайник островитян водой из бочки. Сумрак встал, чтобы достать из сундука чеканные чашки, хотя, как консорту, ему не полагалось выполнять мелкие дела. Вообще-то, ему не полагалось делать ничего. Звон заколебался, не зная, может ли сделать замечание.

Тут появился Огонек, оттеснил Сумрака в сторону и собрал чашки.

– Здесь же никто не видит. Как дома, – проворчал Сумрак.

– Сядь, – нахмурился Огонек.

Развеселившись, Лоза похлопала по циновке, и Сумрак с ворчанием плюхнулся рядом с ней, как обиженный птенец.

Огонек искоса взглянул на Звона, оценивая его реакцию.

– Лун тоже плохо справляется с ролью консорта, – тихо произнес тот.

Мгновение спустя он пожалел о своих словах, осознав, что Огонек мог воспринять их как оскорбление. «Словно хвост себе в глотку засунул», – подумал он. Но Огонек с облегчением кивнул.

– Для него важно соблюдать этикет вне двора. Если он не будет вести себя как консорт, кто-нибудь... Ну, ты понимаешь.

«Кто-нибудь начнет относиться к нему не как к консорту», – мысленно закончил Звон.

Для Сумрака это было даже важнее, чем для Луна. Оскорбления задевали Луна сильнее, чем он признавал, но он привык с ними справляться. Сумраку, воспитанному в любви, но не имевшему безупречной родословной Луна, вообще лучше с этим не сталкиваться.

Звон с помощью Огонька разлил чай и отнес чашки Лозе и Сумраку. Устроившись поудобнее и вдыхая аромат, он услышал робкий вопрос Сумрака:

– Ты ничего не почувствовал, как бывало раньше?

Звон даже не поморщился. Воины постоянно задавали этот вопрос, хотя Сумрак говорил скорее с тоской, а не так, будто Звон снова потерпел неудачу.

– Нет. Я пытался, но... усилия тут не помогут. Это просто случается, обычно рядом с магией земных.

– Так правда, что ты родился арбором? – осторожно спросил Огонек.

– Правда, – беспомощно пожал плечами Звон.

В старой восточной колонии однажды утром он превратился в воина, потеряв все способности наставника – исцелять, предсказывать, добывать тепло и свет из минералов. Но взамен обрел странную чувствительность. Двор Тумана Индиго за последние годы к этому привык, но другим дворам объяснить было сложно. А земным обитателям, которые и так с трудом понимали раксура, и вовсе невозможно. Сумраку тоже было трудно объяснить, кто он такой, поэтому он лишь угрюмо кивнул.

– Это реакция колонии на болезни, нехватку окрыленных, голод или другие угрозы. – Отхлебнув чая, Лоза сочувственно улыбнулась Звону. – Обычное дело, просто очень редко случается.

Тут в дверь выглянула Лиен из команды.

– Нефрита и Елея возвращаются! Их заметили дозорные!

Нефрита и Елея летели всю ночь, останавливаясь лишь на краткий отдых. Утро выдалось ясным, и теперь они парили над невысокими холмами, покрытыми колючей растительностью, среди которой возвышались пучки разноцветных папоротников и грибов. Присутствие земных обитателей выдавали только редкие каналы – широкие каменные желоба, поднятые на столбах чуть выше уровня растительности. Некоторые были повреждены: вода вытекала через трещины или собиралась перед завалами. Другие каналы сохранились лучше – их русла оставались нетронутыми. На одном из таких Нефрита заметила небольшой парусник, скользящий по воде, словно караван по приподнятой дороге на востоке.

Лететь было бы легче, если бы они возвращались с хорошими вестями. Но теперь их подгоняли горечь и нетерпение.

– Если Малахита тоже их не нашла, значит, Лун и Утес на правильном пути, – сказала Елея, передавая Нефрите бурдюк с водой во время очередной остановки на голом холме.

Елея, вероятно, помешала Нефрите загнать себя до смерти. В нынешнем состоянии Нефрита вряд ли прислушалась бы к сигналам собственного тела, но она не хотела нанести ущерб Елее. Королевы летали быстрее воинов, даже самых сильных, но вдвоем они могли по очереди отдыхать и охотиться, что делало долгий перелет куда практичнее.

– Это обнадеживает, – добавила Елея.

– Это ужасает, – поправила ее Нефрита. Она была измотана и в дурном настроении. Как праотец рода, Утес должен вести себя благоразумно, но смешно даже думать о том, что он удержит Луна от опрометчивых поступков. – Они и так достаточно безрассудны по отдельности. А вместе хуже Малахиты.

Елея фыркнула и вытерла с лица воду. Она отдыхала в земном облике, и Нефрита ясно видела ее сходство с их королевой-матерью Жемчужиной. Королевы никогда не отказывались от клыков и когтей, а их земная форма была лишь смягченной версией чешуйчатого облика арборов. Но в профиле Елеи явно читались резкие черты Жемчужины. Кожа Елеи была темно-бронзовой, волосы – цвета темного меда, а тело, как и у всех воинов, состояло из гибких мышц. Нефрита всегда задавалась вопросом, выглядела бы она так же, родившись воительницей.

– Если Малахита найдет хианцев, она не станет нас ждать, – сказала Елея, стряхнув капли воды с руки.

– Нам еще повезло, что Малахита вообще признает мое существование. – Нефрита с раздражением вздохнула, встала и протянула Елее руку. – Полетели.

Когда Нефрита и Елея, сделав круг, приземлились на палубу ветряного корабля, Звон вместе с Каламом, Роррой и Нираном уже с нетерпением ждали их на носу. Корень, Эрика и Поток устроились на крыше ближайшей каюты. Воины из Опаловой Ночи, ожидавшие возвращения Малахиты, собрались ближе к корме, а один сидел в корзине впередсмотрящего на верхушке мачты.

– Ну что? – спросил Звон, едва Нефрита коснулась ограждения. – Мы были правы?

Нервно подрагивая шипами, Корень спрыгнул с крыши.

– Нет. – Нефрита сложила крылья и спрыгнула на палубу, а Елея приземлилась в нескольких шагах от нее. – Мы нашли летающую лодку с хианскими торговцами, идущую на северо-восток, но, приблизившись, разглядели, что команда состоит из представителей других видов. Это не Вендоин.

Калам отвернулся и уставился на равнину, стараясь скрыть разочарование. Ниран выругался. Более практичная Рорра просто раскрыла деревянные пластины с картой.

– Малахита еще не вернулась, – сказала она, – но Лоза утверждает, что все признаки по-прежнему указывают на юго-запад. Важно и то, что Дранам отследила передвижения Луна и Утеса к югу от порта.

Нефриту охватило раздражение, словно она влетела в колючий куст. Лун и Утес обещали остановиться и ждать, если найдут след или потеряют его. Но разве она и впрямь рассчитывала, что они подчинятся? Или она втайне надеялась, что они ослушаются и спасут арборов, чтобы она выглядела как настоящая королева, которая никогда не подвергнет консортов опасности?

– Если Лун и Утес найдут хианцев, они попытаются действовать сами? – спросил Калам, поворачиваясь к Нефрите.

Злясь больше на себя, чем на других, Нефрита сдержала подрагивающие шипы и честно ответила:

– Мне хотелось бы верить, что, обнаружив след хианцев, они дождутся нас. Но, насколько я их знаю, скорее всего, они последуют за хианцами и воспользуются первой же возможностью, чтобы освободить остальных.

Калам кивнул, дрожа от нервного напряжения. Ниран положил руку ему на плечо и повел по палубе.

– Пойдем сообщим новости Диаре. Она не может отойти от руля, и, если заставишь ее ждать еще дольше, просто взбесится.

Калам покорно последовал за ним – скорее, чтобы справиться с эмоциями наедине, чем чтобы успокоить Диару, которая переносила невзгоды с таким же хладнокровием, как ее дед Делин.

Рорра посмотрела на Нефриту, а затем на Звона, все еще ерзающего от нетерпения.

– Я принесу другую карту, – сказала она и последовала за Нираном и Каламом.

Рорра была права: Калам и Ниран – не единственные, кого расстроило отсутствие новостей.

– Ты думаешь, что Лун и Утес идут по следу хианцев, – с тревогой сказал Звон.

– Они знают, что нужно действовать осторожно, – ответила Нефрита.

Знают, но станут ли, вот в чем вопрос.

Нефрита заметила, как Елея привалилась к ограждению, и приказала:

– Иди в каюту и отдохни.

– Тебе тоже нужен отдых, даже если ты так не думаешь, – возразила Елея, но оттолкнулась от ограждения и пошла дальше. – Жаль, что корабль не может двигаться быстрее.

Стоявший у двери каюты Корень уныло опустил шипы.

– Не понимаю, почему мы не можем его подтолкнуть.

Звон скривился.

– Потому что так не выйдет, – процедил он, с трудом сдерживая злость.

Нефрита едва не выгнула спину от раздражения. Очевидно, пока они с Елеей отсутствовали, остальные воины не слишком хорошо справлялись с напряженной обстановкой.

– А знаешь что, дай ему попробовать, – неожиданно сказал Поток. Он спрыгнул с крыши, схватил Корня за руку и потащил к корме. – Пошли, устроимся сзади и будем толкать.

Нефрита вспомнила о бедном Камыше, брате Потока по выводку, погибшем от когтей сквернов незадолго до нападения на старую восточную колонию Тумана Индиго. Вдруг Поток поможет Корню пережить смерть Песни.

– Эрика, иди с ними и проследи, чтобы Поток не пострадал, – сказала Нефрита.

На его чешуе еще были заметны глубокие шрамы от когтей.

Сидевшая на крыше рубки Эрика развернулась и спрыгнула на палубу, чтобы последовать за ними. Ее шипы поникли. Эрика тоже винила во всем себя, но реагировала на это не гневом, а подавленностью. Надо было отправить ее и Звона с Луном и Утесом, подумала Нефрита. Тогда им некогда было бы заниматься самокопанием. Сейчас ей самой хотелось бы избавиться от мыслей, особенно о том, чем заняты Лун и Утес, что происходит с Ежевикой, Толком, Делином и Каллумкалом.

– Звон. Сделай глубокий вдох, – сказала она, когда остальные воины оказались вне пределов слышимости.

– Я все понимаю, – прошептал Звон. Он был в земном облике – вероятно, потому, что слишком хорошо осознавал, насколько опасным стало его напряжение. Он схватился за волосы и простонал: – Я понимаю, что они напуганы и волнуются. Но я больше не могу... это слушать.

Нефрита сжала его запястье.

– Все будет хорошо.

– А может, и нет, – мрачно ответил Звон.

Нефрита вздохнула, притянула его к себе и прижалась щекой к щеке.

– Я знаю. Только другим этого не говори.

Она отстранилась, Звон резко вдохнул и кивнул.

– Тебе тоже нужно отдохнуть, – сказал он и повел ее к двери каюты.

Воины Опаловой Ночи во главе с Высотой организовали охоту и добыли достаточно дичи, чтобы накормить всех раксура. Вместо сушеного мяса и хлеба Нефрита и Елея получили по половине травоеда. Его шкура была покрыта короткой щетиной, твердой как металл – возможно, из-за колючей растительности, которой питалось это существо. Высота предупредила об этом, прежде чем оставить их ужинать в тишине на кормовой палубе.

– Отличная выучка, – сказала Нефрита Елее, имея в виду воинов Опаловой Ночи.

Прошло уже несколько циклов с тех пор, как Нефрита побывала в их колонии, и она успела забыть, насколько Туман Индиго выглядит неорганизованно по сравнению с Опаловой Ночью. Она старалась не раздражаться по этому поводу.

– Приятное разнообразие, – усмехнулась Елея. – Так и привыкнуть недолго.

Нефрита толкнула ее, и Елея перекатилась по палубе. Лежа на спине, она взглянула на крышу каюты.

– Корень, ты голоден?

Нефрита подняла взгляд, но Корня уже и след простыл.

– Как он? – спросила она у Елеи.

Та снова села на корточки и продолжила есть.

– Не знаю, – вздохнула она.

После еды они спустились в свою каюту в трюме, чтобы отдохнуть. Нефрита уже почти пришла в себя после короткого сна, и тут стоящий в карауле воин выкрикнул:

– Малахита!

Елея все еще крепко спала, и Нефрита не стала ее будить, выбираясь из одеял. Она запрыгнула вверх по лестнице и, ухватившись за ограждение, стала наблюдать, как постепенно увеличивается маленькая точка вдали.

К тому моменту как Малахита приблизилась настолько, что можно было разглядеть детали, на палубе уже собрались Сумрак, Лоза, Высота и остальные воины Опаловой Ночи.

– Она выглядит сердитой? – шепотом спросил Огонек, воин Сумрака.

Это бессмысленное замечание, похоже, было привычной шуткой. Лоза улыбнулась, воины шевельнули шипами. Сумрак фыркнул и толкнул Огонька в плечо.

Малахита сложила крылья и приземлилась на ограждение, с раздражающей легкостью справляясь с порывами ветра и скоростью ветряного корабля.

– Ты нашла хианцев? – спросила Нефрита, пока Малахита убирала крылья.

Полное пренебрежение Малахиты раксурскими обычаями избавляло от необходимости тратить время на приветствия.

– Нет. – Она спрыгнула на палубу. Ее взгляд скользнул в сторону Сумрака и остальных – не столько приветствие, сколько проверка, все ли на месте и целы. – Но я кое-что обнаружила. Тебе надо лететь со мной.

Глава 6

Нефрита полетела за Малахитой над равниной к далеким предгорьям.

Местность была еще менее гостеприимной, и редкие каналы земных обитателей сворачивали в сторону от нужного маршрута. Нефрита была рада, что успела поесть и немного отдохнуть – когда Малахита велела следовать за ней, она имела в виду немедленно, по срочному делу.

– Я учуяла сквернов, – сказала Малахита. – Они следуют за нами на расстоянии, видимо, от самого побережья. Устроили логово в этих холмах. Как только ветряной корабль достигнет края равнины, они снова двинутся в путь.

Нефрита прищурилась, вглядываясь в даль.

– Как мы к ним приблизимся?

– Подлетим, – ответила Малахита и взмыла в воздух.

Нефрита зашипела, оглянулась на Звона, Нирана и остальных. Все ошеломленно и неуверенно смотрели на нее.

– Двигайтесь дальше. Мы вас догоним.

– Будьте осторожны! – крикнул ей вслед Ниран.

Они летели низко, приближаясь к холмам сбоку, скользили над сухим песчаным склоном.

– Они нас увидят, – предупредила Нефрита.

Малахита не ответила, и Нефрита мысленно одернула себя: видимо, в этом и цель.

Когда они достигли вершины первого холма, Нефрита мельком заметила устроенный ниже лагерь, где между наспех сооруженными укрытиями двигались темные фигуры. Зрелище было настолько странным, что она решила, будто ей померещилось.

Малахита явно не собиралась оставаться незамеченной. Она медленно сделала круг над лагерем, и Нефрита последовала за ней.

Разведчики-дакти, должно быть, заметили их, но никто не поднялся в воздух. Скверны вырыли в песке между скальными выступами неглубокие пещеры и соорудили навесы из веток. Дакти выглядывали из-за камней, а в тени пещеры виднелись три крупные бледные фигуры. Даже с этой высоты было ясно – это кетели в земном облике. Нефрита разглядела кострища и подобие отхожего места. Рядом валялись груды костей, но разбитые черепа принадлежали тем же травоедам, на которых охотились воины Опаловой Ночи.

Значит, ей не показалось. Такой лагерь устроили бы арборы. Хотя и не совсем: арборы сделали бы его незаметным с воздуха. Но ведь скверны так не поступают! Все в стае создавалось ради удобства владык и прародительницы. А укрытия и кострища явно предназначались для дакти и кетелей.

Малахита завершила неторопливый облет и, поймав поток ветра, приземлилась на плоском камне. Нефрита последовала ее примеру. Малахита сложила крылья и замерла. Нефрита сделала то же самое, гадая, не атакует ли их сейчас вся стая. Это, конечно, был бы весьма эффектный способ умереть. Вряд ли Лун, Елея и остальные оценили бы его.

– Кетели вырыли пещеры в песке. Я не знала, что скверны так делают, – наконец нарушила молчание Нефрита.

Как минимум одна большая стая использовала гигантский мешок из выделений кетелей в качестве укрытия, но, по словам Луна, даже он опирался на обломки кораблей земных существ. Обычно же скверны селились в разрушенных поселениях других видов, поедая при этом самих обитателей.

– Не делают, – отозвалась Малахита.

Нефрита стиснула зубы. Очень велико было искушение нарушить непроницаемое спокойствие Малахиты.

– Значит, это стая королевы-полукровки. Ты хочешь ее увидеть. Убедиться, что она не из потомков твоего консорта.

Королевы способны различать родство, невидимое другим раксура. Нефрита видела королеву сквернов лишь однажды, мельком и в темноте. Она не заметила сходства с Луном, его сестрой по выводку Селадонной или Сумраком, но могла что-то и упустить.

Малахита повернулась к Нефрите, и то хрупкое перемирие, что было между ними, лопнуло, как туго натянутая веревка. Теперь перед Нефритой стояла не королева раксура, а хищница, безжалостная и полная безмолвной ярости.

Нефрита не изменилась в лице, не позволила себе зашипеть или ощетинить шипы.

«Ты сама напросилась», – напомнила она себе.

Стая сквернов уничтожила восточную колонию Опаловой Ночи, перебила большую часть двора и забрала пленников для принудительного размножения. Малахита уничтожила ту стаю, чтобы спасти раксура, но не успела уберечь своего консорта. Ей удалось сохранить жизнь Сумраку, Лозе и другим полукровкам. Нефрита понимала: Малахиту преследовала мысль о том, что она могла кого-то пропустить, что птенец мог попасть в другую стаю.

Утес говорил, что для Малахиты катастрофа, случившаяся много циклов назад, будто произошла вчера – и все еще происходит, и будет происходить вечно. Нефрите следовало помнить об этом.

– Лун говорил, что королева-полукровка совсем молода, почти птенец, – осторожно сказала она. – Она не может быть потомком твоего консорта.

Малахита никак не выдала своей реакции – ни дрожью шипов, ни движением хвоста. Но вдруг жутковатая напряженность исчезла, будто в оболочку хищника снова вернулась прежняя личность.

– Лун мог ошибаться, – сказала Малахита. – У него не было возможности наблюдать взросление королев.

Нефрита удержала шипы в нейтральном положении, радуясь, что Елеи нет рядом. Та напоминала бы ей об этом разговоре до конца дней.

Из лагеря в воздух поднялись две фигуры – владыка и дакти. Нет, не владыка, мрачно подумала Нефрита, когда они начали снижаться. Королева.

Королева сквернов и дакти приземлились в десятке шагов от них, на краю скалы. У королевы был гребень сквернов и шипы раксура, но чешуя матово-черная, как у владыки или консорта раксура. Присмотревшись, Нефрита заметила контрастный узор королевы, темно-серый и едва различимый.

Нефрита покосилась на Малахиту. Она не видела родственного сходства между королевой сквернов и потомками Заката, консорта Малахиты. Та слегка опустила один шип, давая понять, что сходства и правда нет. Нефрита почувствовала облегчение, которое ни за что не стала бы показывать Малахита. Хотя бы одной проблемой меньше.

В дакти не было ничего особенного – по крайней мере, с виду и по запаху. Дакти обычно вдвое меньше взрослого воина, с бронированными пластинами на спине и плечах вместо чешуи. Только их челюсти были неестественно длинными, с двойным рядом клыков. Один присел у ног королевы сквернов, настороженно наблюдая за ними. Нет, он все же другой, осознала Нефрита. Она никогда не видела дакти с таким осмысленным взглядом.

– Вы нашли нас, – сказала королева на языке раксура, переводя взгляд с Нефриты на Малахиту и обратно. – А мы думали, что хорошо спрятались.

Малахита молчала. Нефрита стиснула зубы. Похоже, говорить придется ей – по крайней мере, до тех пор, пока Малахита не решит внезапно изменить план, каким бы он ни был.

– Вы следовали за нами с самой сел-Селатры, – сказала Нефрита.

Королева сквернов опустила взгляд и провела когтями по камню. Дакти смотрел на них с подозрением.

– Мы просто двигаемся в том же направлении, – ответила королева.

Нефрита наклонила голову, сдерживая желание оскалиться.

– Собираетесь напасть?

Королева посмотрела на нее, шевельнув шипами.

– Нет.

И тут она сменила облик. Теперь она стала похожа на воина раксура. Но кожа ее была белой, словно кость – как у земной формы владыки сквернов, как у Сумрака, а волосы длинные, прямые и темные. Но, в отличие от Сумрака, на ее щеках, шее и плечах были участки темной чешуи. Гребни сохранились, но более массивные, чем у Нефриты, и напоминали скорее волосы. Будто земная форма королевы смешалась с обликом владыки. На ней была свободная темная рубаха, потрепанная и испачканная по подолу.

– Вы ведь так выглядите, когда меняете облик?

– Нет, – ответила Нефрита.

– Покажешь?

Шипы Нефриты дернулись, но она вернула их в прежнее положение.

– Нет.

– Почему?

Лун был прав: это на удивление напоминало разговор с птенцом. С пугающе сильным птенцом, в чьем распоряжении были дакти и кетели.

Нефрита собралась ответить, но тут Малахита спросила:

– У тебя есть имя?

Королева сквернов вздрогнула, уставившись на Малахиту. Дакти беспокойно придвинулся к ее ноге, затрепетав крыльями.

Нефрита нахмурилась. Королева сквернов вела себя так, будто забыла о присутствии Малахиты или вовсе не замечала ее. Нефрита знала, что Малахита умеет становиться незаметной, но впервые задумалась: а может ли она действительно исчезать, используя ту же способность, что позволяла королевам чувствовать двор и не давала менять облик окрыленным и арборам? Нет, дело не в этом. Королева явно видела Малахиту, Нефрита сама заметила взгляд сквернорожденной. Но могла ли Малахита заставить ее забыть о своем присутствии?

Королева сквернов с подозрением смотрела на Малахиту и не отвечала.

– Я Малахита из Опаловой Ночи, – сказала та. – Это Нефрита из Тумана Индиго. А как зовут тебя?

Нефриту передернуло от мысли, что скверны узнают ее имя и название двора. Произнесенное из уст сквернов имя раксура никогда не предвещало ничего хорошего, хотя скрыть его от них было почти невозможно.

Молчание затянулось так надолго, что Нефрита решила: королева не ответит. Но та вдруг сказала:

– Отрада. А у... у стаи пока нет названия.

У Нефриты сжалось сердце. Она невольно взглянула на Малахиту. Та по-прежнему оставалась невозмутимой.

– Кто дал тебе это имя? – спросила Малахита.

– Консорт. Наш консорт. – Отрада помолчала. – Это хорошее имя?

Он любил ее, поняла Нефрита, подавляя шипение. Отрадой не назовут ненавистное существо, в этом имени нет ни иронии, ни сожалений. Нефрите хотелось спросить, как звали консорта, из какого он двора, но она напомнила себе: все это в прошлом. Он мертв, как и выкравшая его прародительница, и теперь с этим ничего не поделать. Если она представит, какой была его жизнь в стае сквернов в течение многих циклов, то не сдержит гнев, и кто-нибудь непременно умрет. Она не могла даже вообразить, что чувствует Малахита под своей непроницаемой маской.

– Да, это хорошее имя, – сказала Малахита. – Прародительница позволила ему тебя воспитать.

Отрада снова провела когтями по камню.

– Ей пришлось. Остальные не знали, что со мной делать. – Она наклонила голову, изучая Малахиту. – Это была ошибка. Она совершила ошибку.

– Ты убила ее, – тем же ровным тоном констатировала Малахита. – А владык?

– Старших убила не я. – Она посмотрела на дакти. Тот скорчил гримасу. – Это сделал кое-кто другой.

Дакти и кетели, поняла Нефрита. Да, прародительница определенно совершила ошибку.

Отрада прищурилась, переведя взгляд с Нефриты на Малахиту.

– Ты тоже королева?

Нефрита поняла, что, видимо, была первой королевой раксура, которую увидела Отрада – той ночью у города строителей фундаментов. Они с Малахитой выглядели настолько по-разному, что с непривычки можно было запутаться.

– Да, – ответила Малахита.

Присев на корточки, дакти подтолкнул Отраду в колено. Та вздрогнула, что-то вспомнив, и спросила:

– Почему сейчас вы хотите со мной разговаривать? Раньше не хотели.

– А почему вы до сих пор нас преследуете? – парировала Нефрита.

– Потому что вы здесь. – Отрада произнесла это как нечто само собой разумеющееся. – Почему вы здесь? Почему не вернулись в Пределы? Он сказал, что земные существа вынесли из древнего морского города оружие. Поэтому?

Нефрита с яростью вспомнила, как эта обманчиво наивная королева пыталась похитить Луна с солнцехода. И похитила бы, если бы Поток и Рорра не задержали ее до прибытия Малахиты.

Малахита молчала.

– Именно так, – заставила себя ответить Нефрита.

– Они похитили двух наших арборов и двух земных существ, – сказала Малахита.

Нефрита сдержала реакцию, лишь дернув хвостом. Вряд ли стоило делиться такой информацией со сквернами, но Малахиту это, похоже, не волновало.

Отрада снова нахмурилась, уставившись в землю.

– Я видела. Частично. Но не поняла, что происходит.

Дакти снова толкнул ее, и она отодвинулась.

– Все ты поняла, – возразила Малахита, слегка наклонив голову. – Ты пыталась похитить консорта.

Отрада резко вскинула голову, посмотрев Малахите в глаза, будто легкая перемена в интонации прозвучала как крик.

– Это не так! – вырвалось у нее. Она явно злилась, и от подобной наглости внутри Нефриты вскипел такой гнев, что она почувствовала вкус крови в горле. Но Отрада продолжила: – Нам нужна помощь. Нужен тот, кто все объяснит. От молодых владык нет никакого толка. Консорт умер. Нам надо... – Она перевела взгляд с Нефриты на Малахиту и замолчала, будто только сейчас осознала, что две королевы раксура вряд ли одобрят мысль о похищении консортов.

Дакти запоздало дернул ее за лодыжку.

– Тебе нужен был консорт, чтобы помог управлять стаей, – подытожила Малахита.

– Я многого не знаю, – пробормотала Отрада, пиная песок. Затем неожиданно добавила: – Другие скверны нас ненавидят. Хотят использовать против вас, как у морского города.

– Где находится та стая? – спросила Нефрита. Им уж точно сейчас не нужна еще одна стая сквернов. – Мы знаем, вы сражались с ними.

– Где-то здесь, – признала Отрада. – Их владыки рассказали остальным сквернам, что случилось. – Она замешкалась, но затем закончила: – Скверны думают, что все плохое происходит из-за вас. Что это какой-то подлый обман. – Дакти потрясенно уставился на нее. – Что такое? – огрызнулась Отрада. – Мы ничем не обязаны остальным сквернам. Они нас ненавидят.

– Что еще за подлый обман? – не поняла Нефрита.

– Я и остальные. – Она ткнула ногой в сторону дакти. Взгляд Малахиты скользнул к нему, и тот сжался, прикрыв лицо крылом. – Что вы обманом создали нас.

– Обманом, – повторила Малахита.

Ее шипы не дрогнули, но воздух вокруг словно стал холоднее. У Нефриты зачесались клыки. Впервые она понимала, о чем думает Малахита. Обо всей боли, которую причинили скверны: похищенные консорты и арборы для принудительного размножения, уничтоженные дворы, судьба полукровок, недостаточно сильных, чтобы выжить. Обман?

– Создание сквернов с кровью раксура только губит стаи и не приносит пользы, как было обещано, – продолжила Отрада, не замечая реакции Малахиты.

– Мы ничего не обещали, – сказала Нефрита, поглядывая на Малахиту. Нефрита не могла понять, стоит ли ожидать взрыва. Спокойствие Малахиты всегда пугало больше, чем гнев, но сейчас Нефрита могла ошибаться. – Раксура не имеют к этому отношения.

Отрада наблюдала за ними, и ветер трепал ее гребни. Она нахмурилась, будто только сейчас осознав, что что-то не так. Нефрита с такой силой стиснула зубы, что заныла челюсть. Нефрита толком не понимала, чего ждет Малахита от этой встречи, задает ли правильные вопросы, есть ли в этом смысл.

– Так считают другие скверны, – тихо сказала Отрада.

Нефрита рыкнула, больше на себя. Они услышали достаточно.

– Нам пора.

Она удивилась, когда Малахита подняла один шип в знак согласия и развернулась.

– Нет! – пораженно воскликнула Отрада. – Останьтесь!

Дакти снова дернул ее за лодыжку. «Боится, что она улетит с нами», – вдруг осознала Нефрита.

И внезапно Малахита резко развернулась, с шипением втягивая воздух. От неожиданности Нефрита отпрянула. Отрада отпрыгнула и пригнулась. Дакти едва не свалился с уступа.

Малахита наклонила голову.

– Если это неуклюжая ловушка, вы умрете еще до того, как успеете раскаяться, – сказала Малахита.

Нефрита понюхала воздух, но в холмах и так витал тяжелый смрад сквернов. Она взглянула на Отраду, однако та выглядела растерянной.

– Какая ловушка? – спросила Отрада.

Внезапно над холмом со стороны лагеря появилась темная фигура размером с воина-подростка, с долговязыми конечностями и неуверенными взмахами крыльев. С тревогой заскулив, скверн приземлился на уступе ниже Отрады и дакти. Он что-то крикнул ей на языке сквернов, и Нефрита поняла: это молодой владыка. Отрада сменила облик на окрыленную форму.

– Он слышит сквернов. Других сквернов. Они летят сюда.

Дакти беспокойно вскрикнул и хрипло прошептал:

– Его нет здесь. Что теперь делать?

И тут Нефрита учуяла свежий смрад сквернов с северо-востока. Приближалась другая стая.

– Если это подстроила ты...

– Нет! – зарычала Отрада. – Это не ловушка. После драки у морского города они нас ненавидят. – Она впилась взглядом в небо, готовясь к прыжку. – Думают, что мы с вами союзники.

– Стой, – приказала Малахита.

Отрада замерла, а потом встряхнула шипами, в замешательстве глядя на Малахиту.

– В чем дело?

– Не взлетай, пока их кетели не окажутся прямо над нами. Я займусь первым.

– Я знаю. – Отрада отступила. Дакти и владыка поспешили вниз по откосу. – Я знаю, что делать. Просто забыла, потому что злилась.

Она развернулась, подпрыгнула, взмахнула крыльями – и нырнула за холм.

Нефрита потрясенно уставилась на Малахиту.

– Мы что, поможем им сразиться с другой стаей сквернов?

– Я помогу, – ответила Малахита.

У Нефриты заклокотало в горле. Ей не следовало удивляться. Между Луном и Малахитой существовало сильное сходство, хоть он его и не замечал. «А у тебя пятеро таких же в яслях», – напомнила она себе.

В поле зрения появились кетели – сначала один, затем еще два. Самые крупные скверны всегда нападают первыми. Ведущий был размером с половину ветряного корабля Золотых островов, остальные чуть меньше. Как у всех сквернов, их бронированная чешуя была матово-черной, но с характерными венцами рогов, защищающих головы.

Они летели слишком скученно. Нефрита оскалилась.

– Они невысокого мнения о полукровках.

Такое построение годилось против земных обитателей, но не для воздушного боя. Возможно, они рассчитывали на внезапность – скверны неважные следопыты, и, не будь здесь Малахиты и Нефриты, полукровок застигли бы врасплох.

Малахита шевельнула шипом.

– Естественно. Прародительницы и владыки считают полукровок оружием против нас. Ошибка. – Она бросила взгляд на Нефриту. – Возможно, предпоследняя их ошибка.

Когда Малахита приготовилась к прыжку, Нефрита повторила ее движения, и они взмыли в воздух одновременно.

Малахита впилась клыками в горло первого кетеля. Нефрита вцепилась в его плечо, карабкаясь мимо рогов к глазам. Конечно, размер и сила давали Малахите преимущество, Нефрита видела ее скорость в бою. Но все равно ее потрясло, что, не успела она подняться к голове кетеля, как из его горла уже бил фонтан темной крови, а крылья судорожно хлопали в панике. Нефрита оттолкнулась, увернулась от второго кетеля и приземлилась ему на спину. Мельком глянув вниз, она увидела, как черной тучей с холмов поднимается стая полукровок.

Малахита двигалась так быстро, оставляя за собой столько трупов, что Нефрита едва находила цели. Она мельком заметила, как Отрада рвет владык вражеской стаи, а ее дакти и кетели слаженно атакуют – совсем не так, как обычно дерутся скверны. К тому времени как Нефрита вырвала глаза кетелю, получила удар хвостом от другого, пришла в себя, расправилась с двумя владыками и растерзала с полдюжины дакти, атакующая стая уже беспорядочно отступала.

Малахита промчалась мимо, Нефрита последовала за ней и приземлилась на вершине холма.

Когда ее когти впились в редкую траву, Малахита сбросила две отрубленные головы владык и отряхнула кровь с когтей. Обычно головы закапывали, чтобы их не нашла остальная стая. Но поскольку эта стая уже знала о произошедшем, Нефрита предположила, что Малахита сделала это демонстративно.

Как будто ей это нужно, подумала Нефрита. Два кетеля лежали у подножия холма, а каменистая земля была усеяна трупами дакти.

Полукровки продолжали кружить в воздухе, кетели наблюдали за отступающей вражеской стаей, а дакти и владыки начали возвращаться в лагерь.

Немыслимое сражение. Нельзя объединяться со сквернами. Невозможно заключить союз с существом, которое видит в тебе только добычу. Но никто из полукровок даже не попытался воспользоваться суматохой, чтобы напасть на Нефриту или Малахиту.

Нефрита заметила спускающуюся к ним Отраду и сказала Малахите:

– Надо вернуться к ветряному кораблю.

Скверны летели в противоположную от него сторону, но рисковать было нельзя.

Малахита стряхнула кровь с шипов и развернулась.

Отрада сложила крылья и приземлилась чуть дальше.

– Вы все равно улетаете! – крикнула она.

Малахита остановилась и посмотрела на нее.

– Мы должны вернуться к тем, с кем путешествуем вместе. Мы заботимся друг о друге, как ты заботишься о своей стае.

Отрада задумалась, ее шипы хаотично дергались в замешательстве.

– Я все равно последую за вами, – заявила она.

Должно было прозвучать как угроза, но получилось больше похоже на каприз упрямого птенца, не желающего подчиняться учителям.

– На это я и рассчитываю, – тихо произнесла Малахита и взмыла в небо.

Нефрита последовала за ней.

Когда они снова увидели ветряной корабль, солнце уже почти касалось горизонта. Нефрита с облегчением зашипела, заметив корабль в целости и сохранности – островитян на палубе и блики чешуи воинов на каютах и на мачте. Но ей надо было поговорить с Малахитой наедине, и корабль для этого не подходил.

Нефрита направилась вниз, к каналу, и приземлилась на опоре чуть выше воды. Малахита тоже.

Канал шириной в тридцать шагов был чист, если не считать нанесенного ветром мусора и толстых фиолетовых листьев. На дне виднелись выцветшие узоры и непонятные письмена. Нефрита окинула канал взглядом, пытаясь собраться с мыслями. Разговор будет непростым – по крайней мере, для нее.

Малахита грациозно приземлилась на край канала, вцепившись темными когтями в каменный выступ.

– Мы можем использовать полукровок себе на пользу, – сказала она, будто продолжая прерванную беседу. – Если скверны так взбудоражены, как говорила Отрада, стая полукровок может отвлечь их внимание.

Поняв, что более подходящего момента все равно не будет, Нефрита выпалила:

– Как ты... Ты заставила Отраду забыть о своем присутствии.

Малахита уставилась на нее. Тишину нарушал лишь плеск воды в канале.

– Я знаю, ты умеешь делать это с другими раксура, – напирала Нефрита. – Но неужели такое получается и со сквернами?

– Да, это возможно, – наконец ответила Малахита.

– Ты их слышишь?

– Нет. – Она замерла, словно изваяние. Потом добавила: – В этом нет нужды.

– Но ты можешь заставить их услышать тебя.

Тут у Нефриты наконец сложилась полная картина. Все странности, которые она замечала раньше. Скупые рассказы о разрушении восточной колонии Опаловой Ночи, о спасении пленников, которых увели скверны. И что сделала Малахита ради их освобождения. История о том, как Отрада убила свою прародительницу и захватила стаю, а дакти и кетели перебили старых владык. Теперь Нефрита все поняла.

– Так вот как ты уничтожила сквернов, напавших на твою колонию? – спросила она. – Ты проникла в разум прародительницы. Без нее владыки не могли управлять кетелями и дакти.

Малахита опустила взгляд, но это не было похоже на попытку избежать ответа. Она тронула воду кончиком когтя и смотрела на расходящиеся круги.

– Я заставила ее подчиниться, – сказала она. – И это разрушило ее связь со стаей. Они сами перебили друг друга. – Она подняла голову, пригвоздив Нефриту взглядом. – Без нее они оказались беспомощны. А еще она посеяла между дакти и кетелями настоящую ненависть.

Нефрита шевельнула шипами, показывая, что поняла.

– Научи меня.

Малахита слегка склонила голову. Это не было ни угрозой, ни насмешкой.

– Такому нельзя научить. По крайней мере, от начала и до конца.

Нефриту обожгло разочарование.

– Точно?

Она тут же осознала, насколько глуп этот вопрос – как капризный выпад птенца. Но Малахита отреагировала на него спокойно, как если бы Нефрита сказала нечто мудрое.

– Для этого нужно очень сильное желание. – Малахита отвела взгляд вдаль, туда, где сейчас должна была находиться летающая лодка. – Но будь осторожна в своих желаниях.

– Я этого не хочу, – честно призналась Нефрита. – Но в будущем может понадобиться.

Малахита дернула хвостом.

– Надеюсь, что нет, – сказала она и, развернувшись, прыгнула в небо.

Глава 7

Двор Тумана Индиго в Пределах

Прибытие королевы-сестры Опаловой Ночи Селадонны и ее двухсот воинов прошло лучше, чем ожидала Душа.

Жемчужина официально поприветствовала Селадонну, затем пригласила в зал королев, отведать чая и встретиться с Угольком. Поскольку двор Опаловой Ночи теперь был кровно связан с двором Тумана Индиго, Душа и главы других каст арборов остались в приветственном зале, чтобы помочь разобраться с воинами и припасами.

Колония Тумана Индиго была достаточно велика, чтобы без стеснения принять и больше народа, и основная часть подготовки вертелась вокруг приведения в порядок свободных опочивален, а также установки светильников и греющих камней. Учителя сортировали припасы и делали заготовки, охотники несли на сохранение мясо. Хотя Малахита и говорила, что ее воины готовы сами охотиться, хозяевам все равно нужно быть готовыми всех кормить. Они также предупредили кеков, народец, живший на земле Пределов, под корнями древа-колонии, и сами сделали все возможные приготовления к атаке сквернов. Душа надеялась, что этого будет достаточно.

Вместе с Почкой она смотрела, как незнакомые воины вступают в приветственный зал, и испытывала одновременно тревогу и облегчение. За всю историю Туман Индиго не знал такого количества визитеров, во всяком случае, по существующим записям, и это обескураживало. Но если, как обещали видения, нападение произойдет, сквернов будет ждать неприятный сюрприз.

– Выделываются, – заметил Вьюн, стоявший рядом с Душой. – На самом деле они не всегда такие правильные.

Душа усмехнулась. Он явно завидовал.

– Давай, убеждай себя в этом, – недоброжелательно ответила ему Почка.

Все воины из Опаловой Ночи были крупными, с поджарыми сильными мышцами и крепким телосложением. Душа понимала, что они провели много времени в воздухе, таскали тяжести и, вероятно, сражались. Такой контраст с воинами Изумрудных Сумерек, которых видела Душа – те все лощеные и откормленные, сильные, но не такие устрашающе. Каждая группа гостей входила достойно, добродушно подталкивая друг друга. Все останавливались, чтобы с восторгом взглянуть на огромный колодец древа-колонии, спирально поднимавшийся внутри ствола, с балконами и закругленными дверными проемами, ведущими на верхние уровни. Они указывали на извивающиеся лестницы, резные колонны и водопад, эффектно изливающийся в бассейн.

Флора, Аура и Селена управляли потоком гостей, приветствовали воинов и группами отправляли их с солдатами-арборами или учителями к местам размещения. Воины из Опаловой Ночи сразу уловили эту систему – один из каждой группы подходил к собравшимся вокруг трех воительниц Тумана Индиго и вежливо принимал земной облик, ожидая их внимания. Остальные опускали на пол поклажу и ждали. Младшие воины Тумана Индиго, не занятые патрулированием или помощью Флоре, собрались на балконах, наблюдали и, как надеялась Душа, учились соблюдать приличия. До сих пор никто из них не доставил проблем, но, возможно, лишь потому, что Почка не спускала глаз с Ясного, воина из своего выводка, и если он и его друзья что-то затевали, жестом давала понять, что она это прекратит.

За ними вошла группа более мелких и округлых фигурок, и Душа замерла в изумлении.

– Они привели с собой арборов!

– Прекрасно. – Почка вытянула шею, чтобы рассмотреть новых гостей. – Помощь нам пригодится.

Арборы, похоже, были рады сюда попасть. Сбросив свою ношу, они одобрительно рассматривали приветственный зал. Один, увидев Душу и Почку, шагнул вперед, и воины почтительно расступились. Душа подошла, чтобы встретить его, Вьюн и Почка следовали за ней.

– Я Каштан, наставник из Опаловой Ночи, – произнес незнакомец, подойдя ближе.

Даже лучше, что Опаловая Ночь привела другого наставника. Душа назвала себя, Почку и Вьюна и добавила:

– Мы рады видеть вас всех.

Так оно и было, ведь арборам из разных дворов нечасто выпадает шанс встретиться, помимо торговых визитов.

Каштан вежливо поблагодарил.

– Я хотел бы спросить про воина Звона, который посещал нас в Опаловой Ночи, – сказал он.

– Его здесь нет, – ответила Почка. – Звон отправился с отрядом королевы-сестры в сел-Селатру.

Каштан принял эту весть с обеспокоенным выражением.

– Надеюсь, с ними все благополучно.

– Мы тоже, – согласилась Душа. – Ждать нелегко.

– Как удалось такому количеству воинов перемещаться так быстро? – спросил гостя Вьюн, подавшись вперед.

Каштан обернулся к нему.

– Сперва выдвигаются мелкие группы воинов, несущие охотников и наставников. Они подготавливают стоянки, охотятся, и когда подходят большие группы, для них готово место отдыха и пища. Мы так делали и прежде, но в меньших масштабах, а с таким количеством воинов – никогда. Пришлось сверяться с «Путешествиями по висячему лесу и записями перемещений двора». Книга мало кому интересная в наши дни, но очень полезная. – Он оглянулся. – Я должен присоединиться к своим и помогать переносить припасы.

Почка пнула Душу в лодыжку, и та поспешно сказала:

– Я надеюсь, после этого ты и другие арборы присоединитесь к нам в зале учителей.

Каштан поблагодарил их за приглашение и вернулся к арборам Опаловой Ночи.

Душа обернулась к Почке, и та беспомощно развела руками.

– Не смотри так. Я никогда не слышала, чтобы двор переправлял столько воинов, и тем более подобным образом.

– У нас есть эта книга? – с надеждой спросил Вьюн.

Душа вздохнула. Очевидно, с этим визитом не одни только воины двора Тумана Индиго ощутят, что недостаточно хороши.

– Никогда не слышала о такой. Наверное, стоит попытаться выменять один экземпляр.

Большая часть библиотеки двора была потеряна в хаосе долгого путешествия из Пределов много циклов назад. Душа и другие учителя и наставники до сих пор продолжали сталкиваться с тем, как много утрачено по пути.

Почка подтолкнула Вьюна.

– На тебя смотрит Флора.

Душа перевела взгляд. Флора смотрела пристально и, будь она не в земной форме, подняла бы шипы.

– Ей просто надо было сказать, я же здесь, – пробормотал Вьюн и направился к Флоре.

– Окрыленные, – вздохнула Почка. – Иногда я гадаю, о чем только думали наши предки.

Душа рассеянно согласилась с ее мнением, очень распространенным среди старших арборов.

– Надеюсь, что все устроится к тому времени, как сюда доберутся другие королевы.

Посланников направили в другие дворы сразу после ухода Малахиты, Нефриты и остальных. После снов и видений дворам Тумана Индиго и Опаловой Ночи стало ясно – пора убедить другие дворы, что опасность реальна. Но посланники вернулись с вестью о том, что в Изумрудных Сумерках, Закатных Водах и еще у некоторых союзников начались такие же видения. И устроить встречу королев в Тумане Индиго оказалось проще, чем все ожидали.

Теперь единственной проблемой оставалась Жемчужина. Она вроде бы согласилась с тем, что встреча королев-союзниц полезна, но Душа по опыту знала, как быстро у Жемчужины меняется настроение. А то, что Жемчужина считала идею хорошей, не означало, что она действительно намерена участвовать.

– Что думаешь, как пройдет встреча?

– Все зависит от того, какой случится день у Жемчужины, так ведь? – задумчиво произнесла Почка. – Если она будет не в духе, это беда. Но, знаешь, с тех пор как мы здесь, ей становится лучше, и особенно после того, как у Нефриты появился здоровый выводок. Так что шансы хорошие.

Душа ненавидела рассчитывать на удачу. Наставница Цветика, которая учила ее и так много сделала для того, чтобы двор благополучно переместился сюда, снова и снова пыталась помочь Жемчужине. Она говорила, что у Жемчужины меланхолия и ничего нельзя сделать, только ждать и надеяться. Болезнь – результат смерти Дождя, консорта Жемчужины, многих выводков, королевы-сестры и всех остальных, погибших из-за болезней и неудач, преследовавших старую колонию. Отсутствие сквернов принесло неизмеримую пользу, но... Жемчужина оставалась Жемчужиной. Чем тут сможет помочь Селадонна, Душа не знала.

– Хотела бы я, чтобы Нефрита была здесь, с нами.

Пытаясь утешить, Почка на миг прижалась к ее плечу.

– Я тоже, – сказала она и ушла, чтобы помочь солдатам проводить ожидающих арборов в опочивальни.

Засушливые земли на юге

Они летели всю ночь, воспользовавшись сильным южным ветром, и Лун ощутил облегчение, когда Утес, сделав круг, стал спускаться в долину. Не идеальное место для отдыха, но все же годится.

Пейзаж в основном состоял из бесплодной песчаной равнины, поросшей скудной травой, перемежающейся невысокими холмами, несколькими полосками кустарников и единственным деревом. Лун снизился, попробовал воздух на вкус и ощутил запахи пустынных цветов и песка.

Утес опустился на землю неподалеку от дерева, но вместо того чтобы сменить облик, повалился на землю и начал зарываться в песок. Лун приземлился поблизости, сложил крылья и стал обозревать долину, а Утес тем временем очищал чешую. Источников воды поблизости видно не было, как и пастбищ, а дерево имело устрашающе колючую крону. Все это значило, что здесь мало или же совсем нет ни травоедов, ни хищников, кроме разве что проходящих мимо.

Лун решил, что следующий привал стоит сделать у источника, и достал из сумки бурдюк с водой. Уже затыкая отверстие пробкой, он бросил взгляд на торчащее одинокое дерево. И застыл. В какой-то момент дерево переместилось.

Теперь из шара шипов протянулись ветви в направлении песчаной яме, где сидели Лун и Утес. На конце каждой поблескивало что-то острое. Раньше этого не было, но возможно, отражавшие свет поверхности укрывались, как глаза веками, в окружающих их наростах, напоминавших бутоны.

– Утес.

Катавшийся в песчаной яме Утес замер, присмотрелся и спустя мгновение пренебрежительно встряхнул шипами.

Лун опасливо отступил от дерева. Им уже случалось видеть живые деревья, и Луна они всегда немного смущали. Их ветви были почти как щупальца, и он постоянно ждал, что живое дерево вырвется из земли и нападет, хотя до сих пор этого не происходило. Все когда-нибудь случается в первый раз.

Вокруг дерева и в долине не было ни костей, ни других следов охоты, не было и мускусного запаха хищника. Но Лун все же был рад, что пыльная яма находилась в некотором отдалении.

Наконец Утес закончил, отряхнул пыль и обратился в земную форму. Лун тоже принял пыльную ванну, сменил облик и едва не застонал вслух. Спину жгло, боль распространялась по рукам и ногам, хотя большую часть времени они летели по ветру. Если они на неверном пути, тогда все это – напрасная трата времени и сил.

– Думаешь, мы двигаемся в правильном направлении? – спросил он Утеса, просто чтобы завести разговор.

– Думал. Три дня назад, – признался Утес, растягиваясь в песчаной яме.

– Как ты считаешь, стоит подождать остальных?

– Нет.

Вопрос, конечно, спорный. Если они движутся не в ту сторону, а другие – в нужную, им не встретиться с ветряным кораблем. Но Лун скучал по ним, хоть и знал, что Нефрита, наверное, уже готова его прикончить.

– Иди сюда и ложись, – приказал Утес. – Иначе никогда ничего не поймаем.

Лун сообразил, что стоит уже какое-то время, чешет затылок и глядит в пространство. Он вздохнул, подошел к Утесу и улегся в песчаную яму с ним рядом.

Песок согревал уставшие мышцы, и Лун задремал под шелест ветра в траве. Но Утес подтолкнул его локтем.

– Что-то есть.

Едва разлепив глаза, Лун заметил фигурку, стрелой летевшую к ним по безоблачному синему небу.

– Опять одна из тех птиц? Прошлая была на вкус как высохший лист.

– Будешь есть, что я поймаю, и радоваться, – недовольно буркнул Утес. – Это мерзкий цветкоголовый.

– Я думал, мы не над их землями, – устало проворчал Лун.

Утес зашипел.

– Этот, видимо, сбился с пути.

Существо, спускавшееся прямо на них, было размером примерно с арбору, а голова напоминала округлый цветок с многочисленными лепестками, что-то вроде астры. Мозги у него были тоже как у астры. Когда оно приблизилось, Утес выскочил из ямы и сменил облик. Лун не пошевелился.

Дико хлопая крыльями, цветкоголовый попытался остановиться в полете. Он сумел не налететь на Утеса, но потерял контроль и ударился оземь, проехал шагов пятьдесят по песку и траве и затормозил рядом с Луном. Он приподнялся, сел и сказал цветкоголовому:

– Отвали.

Тот отшатнулся и съежился, что еще сильнее раздражало. Но нельзя же есть то, что разговаривает, каким бы тупым оно ни было, а значит, и убивать его смысла нет. Утес снова принял земной облик и не спеша возвратился в песчаную яму.

– Кто есть вы? – на плохом альтанском спросил цветкоголовый.

– Не твое дело, – прорычал Лун.

Цветкоголовый отступил на несколько шагов и застыл. Лун зашипел, собираясь сменить облик и зарычать, но цветкоголовый сказал:

– Вы не знать, в какую сторону есть большая река?

«Он тупой как камень», – подумал Лун и ответил:

– Она на севере, вон там.

И показал направление.

Цветкоголовый развернулся, пробежал несколько шагов и неуклюже взлетел. Утес поворочался в лежбище и вздохнул.

– А я говорил, что он заблудился.

Лун не удостоил его ответом и снова растянулся на песке. Этот метод охоты во время отдыха работает не всегда, но, если получается, экономится куча времени.

Цветкоголовый произвел много шума, и потребовалось какое-то время, чтобы подкараулить кого-то еще. Лун с Утесом успели слегка вздремнуть прежде, чем какая-то крупная птица наконец позарилась на приманку и метнулась к ним.

Еды было немного, но хватит, чтобы добраться до более плодородных земель. Сидя на корточках в траве, Лун отбросил последнюю разгрызенную кость. Утес уже покончил с едой и опять катался в пыли, собираясь в дорогу, Лун встал, потянулся и окинул взглядом долину.

По поросшей травой пустоши к ним кто-то приближался. Шел против ветра, но Лун и так знал, кто это, и подумал, что эта пустошь, наверное, самая оживленная во всех Трех мирах.

– Утес, – сказал он.

Утес повернулся посмотреть и зло зашипел.

«Мы знали, что они могут идти за нами, – подумал Лун. – Или он один».

Однако Лун не ожидал, что кетель так преуспеет в преследовании.

Утес попробовал воздух на вкус и принял земную форму. Его оскаленные клыки все равно выглядели не менее угрожающими.

– Он один. Если бы их было больше, я учуял бы.

– Значит, он заметил нас и спустился с холмов. Я и не знал, что у них такое хорошее зрение. – Шипы Луна подергивались от неприятного ощущения, что их преследуют. – Умная тварь.

Трудно было поверить, что он даже частично не раксура. Но, возможно, такое бывает, когда кетеля обучает охоте полукровка.

Кетель остановился на порядочном расстоянии, чтобы успеть сменить облик, если они попытаются на него наброситься. Выглядел он почти так же, как в порту болотных, только бледную кожу покрывал слой пыли и пота. Косы растрепались, а бедра по-прежнему прикрывала повязка. Значит, он носит ее не только для того, чтобы не отличаться от земных обитателей порта, сообразил Лун. Или это не единственная причина. Словно они были путниками, которые то и дело встречаются, кетель указал на холмы.

– Там вода. Маленький ручеек под скалой.

Утес стоял молча, излучая сдерживаемую ярость.

– Чего тебе надо? – наконец спросил он, поняв, что говорить придется ему.

Кетель почесал голову под косой.

– Хочу помочь.

Лун стиснул зубы.

– Прекрати это повторять. Нам известно, что ты врешь.

Кетель, кажется, принял это к сведению, по крайней мере пока, и перевел взгляд на яму в пыли.

– Чем вы занимались?

– Тебя не касается.

А они-то надеялись, что хоть в пустыне не бывает нелепых вопросов.

Утес зашипел, обернулся и подобрал свой мешок.

– Хватит с ним разговаривать.

– Я могу вам помочь, – сказал кетель. – Найти оружие земных и...

Утес вскинул мешок на плечо и одним рывком обратился в крылатую форму. Но кетель предвидел это и перевоплотился почти в тот же миг. Лун присел, собираясь прыгнуть, но кетель отскочил тем движением, которое Лун видел только у окрыленных раксура, и оказался на расстоянии от Утеса. Затем кетель снова отскочил, распахнул крылья и полетел к холмам. Лун заметил, что на нем нет ошейника.

Утес зарычал от злости и дернулся, словно собираясь пуститься в погоню.

– Не глупи! – прикрикнул на него Лун. – Он пытается завести нас в ловушку.

Остальные полускверны могли караулить их за дальними холмами.

Шипы Утеса подергивались, но он развернулся и взлетел. Лун присел, прыгнул вслед за ним и захлопал крыльями, прорываясь через шквал пыли от крыльев Утеса. Он с облегчением увидел, что Утес поворачивает на юг, возвращаясь к маршруту, по которому, как они считали, ушли хианцы.

Точнее, надеялись, что хианцы выбрали этот путь.

Но, по крайней мере, кетель считает, что мы движемся в правильном направлении, угрюмо подумал Лун.

Глава 8

Новая доза яда ощущалась как будто еще болезненнее, и какое-то время Ежевика едва осознавала происходящее. Начав наконец приходить в себя, снова совершенно разбитая, она решила, что пора приступать к осуществлению плана. Нет гарантий, что Вендоин сдержит слово, и Ежевика чувствовала, что лучше всего поторопить события.

Над ней склонился Толк.

– Ежевика?

– Делай вид, что я очень больна и ты должен заботиться обо мне, – прошептала она.

Он нахмурился и с сонным видом положил руку ей на лоб.

– Ты больна.

Она застонала для правдоподобия и оттолкнула его руку.

– Не пытайся погрузить меня в целительный сон, глупец.

Она сомневалась, что у него это получится под воздействием яда для сквернов, но не хотела допустить ни малейшей возможности.

– Ты сказала, что я должен заботиться... Ладно, ладно, понял, – проворчал Толк и медленно двинулся к емкости с водой.

Толк почти весь день молил стоявших над их клеткой хианцев о помощи, а Ежевика сдавленно стонала. Голос Толка стал расстроенным и усталым, а руки и ноги Ежевики онемели от долгого лежания. К тому времени, как поздним вечером хианцы наконец появились, она готова была стонать по-настоящему.

– Ты же целитель, – сказала Толку Алдоан, заглядывая в темницу через решетку. – Так почему же не можешь ей помочь?

– Яд для сквернов. Он все еще действует и мешает мне ее исцелить. И у меня нет ничего, чтобы сделать лекарство. – Толк прислонился к стене. Его слабость и изнеможение выглядели убедительно, поскольку были по большей части реальны. Какое-то время назад хианцы спустили им корзинку с едой, но Толк и Ежевика не ели. Там были фрукты и что-то вроде хлеба, не особенно аппетитное, даже если бы их не тошнило.

Наверху долго молчали, потом Алдоан ушла. Толк соскользнул на пол, сел и провел руками по волосам.

– Ничего не вышло, – сказал он на языке раксура.

Ежевика застонала. Она надеялась, что шанс у них еще есть, и не хотела разрушить его разговором.

Казалось, прошло много времени, прежде чем Алдоан вернулась.

– Мы заберем ее к нашему лекарю, – объявила она.

Сидевший рядом с Ежевикой Толк торжествующе стиснул ее запястье.

По коридору Ежевика шла пошатываясь и спотыкаясь, так что одному хианцу приходилось ее поддерживать. Из-под полуопущенных век она отмечала последовательность переходов и лестниц. Ее провели в каюту двумя уровнями выше клетки и усадили на скамью с мягкой обивкой. Едва хианцы отошли, она упала и свернулась клубком. Она слышала, как они встали перед дверью снаружи.

Над ней склонилась хианка.

– Я целительница, – медленно произнесла она на нетвердом альтанском. – Я попытаюсь тебе помочь.

Ежевика постаралась выказать испуг и надежду. Не стоило без необходимости притворяться слишком больной.

К чести хианской целительницы, она прощупала живот Ежевики, осмотрела глаза и рот и, похоже, искренне попыталась выяснить, где болит и нет ли признаков серьезных недугов.

– Вероятно, это внутренняя реакция на микстуру, которую тебе дали, – наконец сказала она. – Я сделаю новую, это должно помочь.

Ежевика наблюдала, как она перебирает деревянные и стеклянные сосуды, беспорядочно расставленные на рабочем столе. Еще там стояли чаши из простой коричневой керамики, ступка с пестиком и крошечные мерные чашечки. Дверь в стене была открыта, и в смежной комнате, похоже, хранилась основная часть припасов целительницы, все еще упакованных в тюки или сложенных в легкие деревянные ящики. А над ними с колышков в стене свисали кожаные бурдюки. Ежевика попробовала воздух на вкус, но в нем было намешано слишком много едких запахов, чтобы выделить что-то одно. Она постаралась запомнить все этикетки.

Целительница отошла от скамьи и затворила дверь в соседнюю комнату, перекрыв Ежевике обзор. Потом она принесла питье. Ежевика решила, что здесь можно разузнать еще что-нибудь интересное, и наотрез отказалась пить.

По коридору застучали шаги, и Ежевика услышала, как стражники-хианцы отступили от двери. Потом раздался голос Вендоин.

– Она на самом деле больна? – спросила она целительницу на кедайском.

– Думаю, да, – на том же языке ответила целительница. – Причиной боли в животе, возможно, стало избыточное количество препарата. Но трудностей с дыханием нет...

– Так дай ей лекарство, – перебила ее Вендоин.

– Какой в этом смысл? – спросила Бемадин.

Ежевике удалось не показать вида, что она их понимает. Если у нее и оставались сомнения в том, что хианцы в конце концов намерены их убить, теперь они развеялись.

Вендоин проигнорировала слова Бемадин.

– И что? – спросила она целительницу.

– Я пытаюсь, – ответила та, как показалось Ежевике, сдерживаясь изо всех сил. – Она отказывается его принимать. Возможно, если привести второго...

– Нет, это слишком рискованно, – прервала ее Вендоин.

Похоже, обещание Вендоин выпустить их из клетки, если добровольно примут вторую дозу яда, было забыто, что неудивительно.

– Я не могу заставить ее это принять, – сказала целительница. Потом, должно быть, заметив, что для Вендоин такой ответ неприемлем, добавила: – Возможно, она примет лекарство из рук жандерана.

Вендоин издала звук, который Ежевика сочла отрицанием.

– До сих пор он отказывался нам помогать.

– Не понимаю я этот народец, – заметила Бемадин. – Этим мы могли бы спасти бесчисленное множество жизней. И рискуем мы больше, чем жандеры.

Они явно говорили уже не о микстуре для Ежевики. Ее сердце заколотилось от мысли, что может быть, она вот-вот узнает, ради чего хианцы предали участников экспедиции. Но Вендоин нетерпеливо продолжила:

– Они не понимают. Мне надо вернуться к работе над переводом.

Вендоин и Бемадин собрались уходить. Ежевика приподнялась на локте и измученно, слабо и как можно более жалостно произнесла на альтанском:

– Вы обещали, что если мы добровольно примем яд, то сможем помогать Делину. Пожалуйста, позвольте мне с ним увидеться.

– Ну хорошо, – сказала по-кедайски Вендоин. – Пустите ее к островитянину. Возможно, это сделает его сговорчивее. – И добавила на альтанском: – Тебя проводят к Делину, Ежевика.

– А Толка? – спросила она, понимая, что ее уловка срабатывает как-то не так.

– Нет, только тебя, – отрезала Вендоин, и они с Бемадин удалились.

Ежевику терзали сомнения. Ей не хотелось разлучаться с Толком, особенно после того, как у нее появилось предположение, что Вендоин, возможно, хочет проверить действие предмета из города на раксура, прежде чем искать сквернов. Но шансом все же надо было воспользоваться.

К облегчению целительницы, Ежевика выпила лекарство и медленно встала. Алдоан и другие вооруженные хианцы повели ее по коридору.

Стараясь, несмотря на свою настойчивость, не забывать изображать слабость в голосе, она попросила Алдоан:

– Ты скажешь Толку, что я у Делина? Я не хочу, чтобы он думал... и боялся, что я...

– Скажу, – отозвалась Алдоан, хотя явно чувствовала себя неловко.

– Я просто боюсь, что Толку будет одиноко, – продолжила Ежевика, воспользовавшись моментом. – Мы плохо переносим одиночество.

– Ты будешь неподалеку. – Алдоан старалась говорить убедительно, хотя ясно было, что она не верит собственным словам. – Возможно, Вендоин позволит нам доставить тебя к нему, и ты его навестишь.

Они дошли до клетки Делина – внутренней комнаты с усиленной железной решеткой дверью. Снаружи стояли двое хианцев.

Делин был счастлив видеть Ежевику. Он с радостью помог ей усесться на мягкой скамье. Едва Алдоан ушла и дверь снова заперли, арбора сказала Делину на языке раксура:

– На самом деле я не больна, и это просто недомогание от новой порции яда. Мне так хотелось попасть к тебе, но пришлось оставить Толка в одиночестве.

Вина грызла ее, как кусачее насекомое. Она не знала, что подумал Толк, когда она не вернулась. Ежевика надеялась, что Алдоан сдержит слово и расскажет ему, что случилось.

Делин похлопал ее по руке.

– Конечно, Толк все поймет. Возможно, мы уговорим их привести и его.

Может, он и прав. Вендоин, похоже, действует по собственной прихоти, Ежевике просто следует попросить в нужный момент. Но, по крайней мере, эта клетка лучше. Здесь имелись мягкие скамьи вдоль двух стен, шкафчик с тазом внутри, сухая одежда и емкость для туалета. А еще хианцы дали Делину кое-какие письменные принадлежности – уже много больше, чем получили Ежевика и Толк. Ежевике пришло в голову, что из ручки можно сделать колющее оружие, но, скорее всего, таким бронированную кожу хианцев пробить не получится, это их лишь разозлит. Если яду дадут выветриться, Ежевика вернет свои когти, но ими мало что сделаешь против кишских огнестрелов.

Еще Делину давали гораздо больше воды и, как он сказал, меняли ее дважды в день. Поэтому первым делом Ежевика намочила одежду, чтобы чуть освежиться.

– Я слышала разговор Вендоин и Бемандин, – сказала она, растираясь под рубахой. – Они хотят, чтобы Каллумкал им с чем-то помог, но он отказывается.

– Ты не слышала других подробностей? – нахмурился Делин.

– Только то, что это спасло бы множество жизней, но рискованно, и в основном для хианцев. А Вендоин работает над переводом, она не сказала над каким. – Она отжала одежду. – Тебя не допрашивали?

– Нет. Пока нет. – Делин запустил пальцы в бороду, как всегда, когда размышлял. – Хотел бы я знать, для чего они забрали меня, если только им не нужна моя помощь. Возможно, Вендоин в какой-то момент передумала? Или есть другая причина.

– Делин... – Ежевики прищурилась. – Ты знаешь, что им надо?

Делин долгий миг колебался, и на его лице Ежевика прочитала вину, это было легко и без шипов.

– Боюсь, что да, – наконец сказал он.

Ежевика села на табурет, чтобы ему не приходилось смотреть не нее снизу вверх.

– Значит, знаешь.

Делин медлил, сжав губы.

– Как-то на солнцеходе, когда все отдыхали, а Вендоин была в рулевой рубке, – неохотно заговорил он, – я просматривал переводы записей из города. Я не доверял ей и чувствовал, что она лжет. Среди старых переводов я нашел один самый потрепанный документ, который Вендоин, очевидно, принесла с собой. Там говорилось о спрятанном оружии и предупреждалось, что нельзя брать его туда, где можно использовать, потому что это приведет к гибели не только врагов, но также союзников и детей.

– Оружие? Что за оружие? – Она встретила взгляд Делина и, наконец поняв, о чем речь, покачала головой. – Тот объект? Не может быть.

То оружие валялось в одном из разрушенных залов города строителей фундаментов, защищенное заклинаниями так, чтобы найти его смогли только предтечи или их потомки. Оружие привлекло к себе раксура и обманом заставило взять его на солнцеход. Судя по наложенным на него чарам, раксура поняли, что оно опасное и должно навеки остаться в древнем городе. Они собирались утопить его в океанских глубинах. Но потом явились хианцы. Нет, не может быть, чтобы речь шла о том оружии, встревоженно подумала Ежевика. Неужели мы настолько невезучие?

Делин устало развел руками.

– Описания не было, и никак не проверишь. Но тот предмет очень тщательно охраняли, чтобы до него точно не добрался никто, кроме строителей фундаментов или потомков предтеч. Боюсь, что речь как раз о нем. Прости, Ежевика, я опасался рассказать об этом тебе и другим раксура, думая, что вы можете использовать оружие против сквернов, я счел, что лучше прислушаться к предупреждению.

Его лицо стало таким угрюмым, что Ежевика испугалась.

– Мы вряд ли пустили бы его в ход.

– Может, я ошибаюсь. – Делин снова развел руками. – Вендоин не говорила, почему предала нас, но думаю, дело в том предмете. Узнав о нем, она воспользовалась экспедицией Каллумкала, чтобы до него добраться. Я думаю, она везет нас и оружие в то место, где его можно применить.

При мысли о еще одном городе строителей фундаментов по коже Ежевики побежали мурашки. Она по-прежнему не понимала мотивов Вендоин.

– Но ведь у них уже есть кишское оружие. Что в новом оружии такого особенного?

Делин беспомощно покачал головой.

– Хороший вопрос. В записях о том оружии сказано «губит детей и союзников так же, как и врагов». Возможно, оно вырабатывает какой-то яд или производит некий иной эффект на эти два вида, но не на остальных.

– Так кто же они, «враги, союзники и дети»? – В такие логические игры Ежевика любила играть с другими арборами. Играть в эту было далеко не так весело. – Союзники – возможно, предтечи. – Она растерянно зашипела. – А мы, раксура и скверны, их дети.

– Весьма вероятно. Каллумкал и другие кишские ученые считают, что жандеры и другие коренные жители низинных кишских земель отчасти являются потомками строителей фундаментов. И этим оружием можно уничтожить половину обитателей империи Киш. Если цель – использовать оружие против сквернов, то применять его следует с осторожностью. – Делин озадаченно взмахнул рукой. – Однако то же самое можно сказать о кишских огнестрелах, которые убивают все, на что их направят.

У Ежевики пересохло в горле.

– Быть может, они забрали меня и Толка, чтобы проверить оружие на нас. Убьет нас – значит, убьет и сквернов.

Они долгий миг смотрели друг другу в глаза. Потом Делин взял ее руку в свою и сказал:

– Боюсь, что так, Ежевика.

К югу от порта Гвалиш-Мар

Звон сидел на крыше каюты ветряного корабля – была его очередь нести вахту. День заканчивался, они летели над густыми джунглями и холмами, воздух был тяжелый и влажный. Найденное сообщение от Утеса и Луна стало первым ярким моментом облегчения за долгие дни напряженного поиска, и Звон все еще наслаждался им. А уверенность, что они идут в правильном направлении, и новый образец мха для погони сняли тяжесть с плеч у всех на ветряном корабле.

На крышу вскочила Эрика, чтобы сменить Звона, и он спрыгнул на палубу, а потом спустился по лестнице в большую каюту.

Там уже находились Поток и Рорра.

– Мы двигаемся быстрее, чем кажется, – говорила она. – Я рассчитала, что камни с летающих островов, которые держат корабль в воздухе, дают гораздо большую скорость, чем у кишского мохового корабля.

Неожиданно для себя Звон с интересом посмотрел на Потока. Слова Рорры звучали так, словно он выражал недовольство из-за скорости. Звон по-прежнему недолюбливал Потока, и так будет всегда, но Поток пытался спасти Луна от сквернорожденной королевы и в процессе был тяжело ранен. Заметив, что Звон пялится на него, Поток ухмыльнулся и отвел взгляд. Звон насмешливо фыркнул, больше по привычке. Только так они с Потоком общались.

– Особенно над землей, – заключила Рорра. Она заметила выражение лица Звона, перевела взгляд на Потока и обратно, а потом покачала головой. – А кишцы говорят, что со мной трудно ладить.

– Это потому, что ты такая же, как и мы, – сказал Звон. – Ниран тоже такой. А Дранам не сказала, идут ли они в том же направлении?

Из-за вахты он пропустил последнюю проверку образцов мха.

– Мох показывает, что оба образца – и хианцы, и Лун с Утесом – по-прежнему двигаются на юг. – Рорра разочарованно нахмурилась. – Как хотелось бы, чтобы мох показывал, что они делают.

Звон надеялся лишь на то, что Утес и Лун не сбились с пути и следуют за нужной летающей лодкой. А Нефрита точно была не рада тому, что оба консорта решили идти вдвоем, а не подождали, пока ветряной корабль их догонит. Но она и не удивилась. Звон испытывал то же самое. А что чувствовала Малахита – сказать невозможно.

– Пойду посмотрю, не требуется ли Диаре перерыв, – сказала Рорра и вышла, ее башмаки зашлепали по легкой древесине лестницы.

Поток собрался пойти вслед за ней, но помедлил и обернулся к Звону.

– Ты давно разговаривал с Корнем?

Звон был так уверен, что Поток собирается его оскорбить, что не сразу сообразил, о чем речь.

– Э-э-э... да, а что? – отозвался он, опасаясь подвоха.

Поток отвел взгляд. По бронзовой земной коже на его ключице и шее тянулся еще свежий шрам.

– Он странно себя ведет.

Звон вдруг понял, что странность и в том, как давно он не разговаривал с Корнем. Тот постоянно отсутствовал в спальной каюте, когда все были там, собираясь поесть, или вместе с Роррой, Каламом и островитянами изучали карты. Постоянно, когда Звон приходил обедать, Корень как раз уходил. Может, он проводил время с воинами Опаловой Ночи, но... А может, и нет.

– Ты сказал Нефрите?

Поток раздраженно зашипел.

– Ей и так хватает хлопот.

Это верно.

– Я с ним поговорю, – сказал Звон.

Не высказывая одобрения, Поток зашагал прочь.

Звон потер лицо и вздохнул. Корень сейчас еще на вахте. Лучше перехватить его, когда пойдет отдыхать.

Дни тревоги и ожидания так же истощали и подавляли, как и долгое путешествие. Звон хотел приготовить чай или достать из сумки записи и сделать кое-какие заметки. Но, пожалуй, лучше поспать, пока есть возможность.

Несколько воинов спали на прогретой солнцем крыше каюты. Но это слишком напоминало Звону о прежних путешествиях с Луном, и его отсутствие больнее ранило. Поэтому он решил пойти в спальную каюту.

И тут на палубе кто-то выкрикнул:

– Скверны! Там скверны!

Уже изменяя облик, каждым нервом чувствуя напряжение, Звон метнулся обратно вверх по лестнице. Наверху он помедлил, прежде чем выходить, но небо не кишело кетелями и дакти. Осторожно шагнув на палубу, он обнаружил там Потока и Рорру вместе с Нефритой, Елеей и Нираном. Множество обитателей Золотых островов уже выстроились с легким кишским оружием вдоль ограждения. Рорра тоже держала в руках оружие. Калам спешил на палубу, и оружие висело у него за спиной.

Звон не видел никаких сквернов. Небо было глубокого синего цвета с легкими полосками облаков. Среди зелени лесов внизу выделялись высокие деревья, обвитые пурпурными и синими цветущими лозами, кое-где над листвой выступали каменистые скалы.

Сидевший на ограждении Взмах закричал, исправляя свое предыдущее предупреждение:

– Несколько сквернов! Двое сквернов!

Звон прищурился и наконец разглядел две приближающиеся фигуры. Поток зашипел и пробормотал:

– Вот идиот.

Звон был с ним согласен, но не собирался произносить это вслух, главным образом потому, что не хотел при всех соглашаться с Потоком.

Остальные воины Опаловой Ночи собрались на палубе и крышах кают. С кормы пришел Сумрак и остановился рядом со Звоном. Он был все еще в земном облике, но Звона очень поддерживало его присутствие.

Очень странно. Если бы два цикла назад кто-нибудь сказал Звону, что его обрадует присутствие полукровки, он решил бы, что это глупая шутка.

– Это королева-полукровка и дакти, – наконец сказала Нефрита и обратилась к Нирану: – Не стреляйте.

Ниран обернулся к молодым островитянам и поспешно скомандовал:

– Опустить оружие. Вы и обращаться с ним вряд ли умеете.

Обитатели Золотых островов раньше не использовали кишское оружие, поскольку только растениевод мог разводить необходимый для оружия мох, а Калам сказал, что растениеводы не покидают территорию Киша без разрешения старейшин. Видимо, Калам нарушил это правило, уговорив Дранам пойти с ними. Ниран и Диара беспокоились на этот счет, но все-таки согласились.

Все еще испуганные молодые островитяне отступили от ограждения и опустили оружие.

– Что они здесь делают? – произнес Звон, стараясь не давать шипам нервно подергиваться. – Почему только двое? Это ловушка?

Он хотел убедиться, что все остальные понимают – возможно, это ловушка.

– Им нужна наша помощь, – сказала Нефрита, скаля зубы от смутного раздражения. – Вероятно, опять собрались что-то просить.

От мягкого и почти беззвучного удара по палубе Звон вздрогнул. Это была Малахита, видимо, укрывавшаяся где-то от всех.

– Сумрак, Лоза, зайдите внутрь, – приказала она. – Не стоит им вас пока видеть.

Сумрак чуть помялся, но возражать не стал, развернулся и вернулся на нижнюю палубу. Огонек направился вслед за ним, но Сумрак мягко сказал ему:

– Не стоит, останься здесь.

Огонек вернулся и встал рядом со Звоном, чуть подпрыгивая от напряжения.

Королева сквернов кругами спустилась на торчавшую в некотором удалении от лодки скалу. Одинокий дакти дважды пронесся над ней, прежде чем приземлиться рядом.

Малахита ступила на ограждение, обвив когтями деревянный поручень. Ее намерения были ясны.

– Я с тобой, – сказала Нефрита.

– Только не одна, – добавила Елея. – Звон прав – возможно, это ловушка.

– Они знают, что в прошлый раз вы с Малахитой полетели разговаривать с ними только вдвоем... – поспешил сказать Звон.

– Так возьмите кого-нибудь из воинов, – произнесла Малахита и сорвалась с ограждения.

Как раз в тот момент, когда она улетала, Высота поднялась из трюма по лестнице и зашипела от раздражения.

– Елея, Поток, Звон – со мной, – приказала Нефрита и вскочила на ограждение. И, помедлив, добавила: – Поток, можешь остаться. Эрика...

Направляясь к ограждению вслед за Елеей, Звон припомнил, что когда в прошлый раз видел королеву сквернов, она пыталась выпустить ему кишки. Балансируя на перилах, он старался, чтобы шипы не подрагивали от страха.

– Нет, я справлюсь, – поспешил ответить Поток.

Нефрита согласно качнула шипом, и Поток запрыгнул на ограждение рядом с Елеей и Звоном.

– Мы остановим корабль и подождем вас, – сказал Ниран.

– Вы уверены? – спросила Нефрита, и Звон понял, что она взвешивает вероятность нападения на ветряной корабль и вдобавок попытку отделить королев и атаковать их одновременно с кораблем.

– Мы не должны их обгонять, – явно думая о том же, сказал себе под нос Ниран. – И если придется воспользоваться странным оружием, тоже лучше не двигаться.

Калам раздраженно поморщился, но спорить не стал. Калам с Нираном явно расходились во многом, даже в том, в чем земные, казалось бы, должны соглашаться. Зная, сколько времени потребовалось Нирану, чтобы примириться с существованием раксура, Звон не удивлялся, что у него проблемы и с кишцами.

Подняв один шип, Нефрита согласилась с мнением Нирана.

– Что бы ни случилось, не покидайте лодку, – сказала она воинам.

Они дружно зашевелили шипами, выражая согласие, и Нефрита слетела с ограждения. Елея и Поток полетели следом, Звон приободрился и пустился за ними.

Полет получился коротким, и спустя несколько мгновений они уже спустились к скале. Малахита и Нефрита села лицом к королеве и дакти. Поток – вполоборота, чтобы прикрывать их спины и следить за ветряным кораблем. Звон жалел, что не додумался до этого первым. Елея жестом приказала ему занять место сбоку от Нефриты, и он, подчиняясь, занял позицию.

Королева сквернов приняла земной облик и теперь выглядела менее устрашающе, чем ожидал Звон, но, возможно, это был результат проведенного с Сумраком и Лозой времени. Нефрита говорила, что ее имя – Отрада, печальное напоминание о несчастном консорте, который так ее назвал. При мысли о том, что на его месте мог оказаться Лун или другой консорт, Звон содрогался от ярости. Она с любопытством всех рассматривала, и он вдруг обнаружил, что старается не встречаться с ней взглядом. Не хотел, чтобы королеву сквернов оттолкнул его гнев. По крайней мере, до тех пор, пока они не узнают, чего она хочет.

Ничего не говоря, Малахита пристально посмотрела на королеву сквернов. Дакти нервно вздрогнул и придвинулся ближе к ее ногам.

Первой заговорила Нефрита:

– Что тебе здесь надо?

– Хочу предупредить вас, – сказала Отрада. – Скверны идут в Пределы. Убивать раксура.

Звон застыл на месте, в его груди поднимались гнев и страх. Елея зашипела, а Поток содрогнулся.

– И куда именно в Пределы? – с обычным непроницаемым спокойствием поинтересовалась Малахита.

– Я не знаю. – Отрада попыталась отстраниться от дакти, и он обхватил когтистой лапой ее лодыжку. – Знаю только, что им известно, где находится двор, – сказала она Малахите. – Они получили эти сведения от тех же земных, которые знали о старом городе в море. Они хотят захватить этот двор и заставить раксура сказать им, где остальные дворы.

Нефрита с шипением выдохнула, и ее шипы начали подниматься. Звон с ужасом подумал, что это двор Тумана Индиго. Да, скорее всего. Как известно, скверны оказывали влияние на кишцев, которые знали о путешествии Каллумкала к городу строителей фундаментов. Если те земные выяснили, в каком направлении лодка Каллумкала шла в Пределах, скверны могли этим воспользоваться, чтобы найти древо-колонию Тумана Индиго.

Нефрита с усилием опустила шипы.

– Когда они... Сколько...

Отрада нахмурилась, явно понимая, как они восприняли это известие.

– Три стаи, сейчас двигаются на запад. Только медленно, ждут четвертую. Может, еще больше. Две.

– Как она узнала? – прошептал Звон, наклонившись к Нефрите. – Если она связывалась с другими сквернами, значит, они знают о нас?

– Как ты это выяснила? – спросила Нефрита.

Отрада нахмурилась и взглянула на Звона, стоявшего за Нефритой, словно была недовольна тем, что он подсказал вопрос. Зашипев, Звон справился с желанием спрятаться за Елею.

– Двое наших младших владык еще способны их слышать, – сказала она. – Других сквернов. Они слышали зов. – И она добавила, глядя прямо на Звона: – Сквернам неизвестно, что вы преследуете хианцев. Я так думаю. Я не знаю, что им известно.

Малахита наклонила голову набок. Если бы она так взглянула на Звона, он повалился бы на землю.

– А почему ты сообщаешь это нам? – спросила Малахита.

– Потому что мы не скверны. – Отрада взмахнула руками. – Я не знаю, кто мы. Но мы не скверны. – Она тряхнула головой. Странный жест, не от раксура и не от скверн, словно должен был подчеркнуть эту разницу. – Мне нужна помощь. И я жду ее от вас. Мне надо знать...

У Нефриты, видимо, кончилось терпение. Ее шипы вздыбились, и она зло выговорила:

– Помощь? После того как ты пыталась украсть у меня консорта?

Отрада вздрогнула. Звон понимал, что это нехорошо и Нефрите следовало подражать ледяному спокойствию Малахиты. Что под гневом Нефриты скрыты страх и паника, а на это нет времени. Но Звон не мог не ощутить укол удовлетворения, увидев, как вздрогнула королева сквернов.

Дакти повернул голову к Отраде, в его взгляде читалось «А я тебе говорил». Звон смотрел на него с изумлением. Он никогда прежде не слышал, чтобы дакти разговаривал собственным голосом, и понятия не имел, что они могут быть такими... разумными.

– Это была ошибка, – огрызнулась Отрада.

Нефрита обнажила клыки.

– Ты делаешь много ошибок.

Отрада зашипела.

– Я знаю!

– Хватит! – рявкнула Малахита.

От ее тона Звон качнулся, словно получил удар в грудь. Нефрита дернулась, а Отрада замерла, но потом осторожно взглянула на Малахиту.

Малахита шагнула вперед, и Отрада отступила, и дакти с ней вместе.

– Ты пришла сюда с предложением, – сказала Малахита. – Если хочешь получить нашу помощь в обмен на информацию, я скажу, что этого недостаточно. – Она оскалила зубы, и Звон ощутил, как все его шипы безвольно поникли. – Ваш народ убил слишком много наших.

– Знаю. – Отрада, кажется, собрала всю свою волю, с очевидным усилием подняла голову и встретила взгляд Малахиты. – Я предлагаю вам быстрый полет. У меня есть два кетеля, которые могут доставить в Пределы вдвое быстрее, чем вы способны летать. И вы предупредите дворы.

От этой мысли у Звона засосало под ложечкой. Он уже проводил время в мешке, который несли скверны, и та вонь до сих пор преследовала его в кошмарах. Но если Отрада на самом деле...

Малахита неспешно и размашисто хлестнула хвостом – это выглядело страшнее, чем рычание.

– Не вдвое быстрее, чем могу летать я.

– Но без остановок, – возразила Отрада. – Когда кетели замедляют полет, дакти летят вниз и охотятся, приносят им пищу и воду, чтобы поели на лету. А потом они опять летят быстро.

– И какого рода пищу? – оскалилась на нее Нефрита.

– Травоедов! – возмутилась Отрада. – Сборщики фруктов были ошибкой. Больше никаких ошибок! – Бросив быстрый взгляд на Малахиту, она добавила: – Кроме того, вы будете там и сами проследите, что мы охотимся правильно.

Нефрита посмотрела на Малахиту. Звон подумал, что может получиться. Если вообще можно доверять сквернорожденной королеве. Если все это не ловушка.

– А в обмен ты хочешь нашу помощь, – сказала Малахита. – Знания о том, как управлять стаей.

Отрада снова тряхнула головой.

– От тебя или от кого-то другого. Любого. – Дакти подтолкнул ее. – И место. Место для жизни. Где-нибудь в Пределах, хорошее. – Дакти снова подтолкнул ее и забормотал что-то невнятное. Королева добавила: – Там есть пещеры в деревьях. Хорошие. Нам консорт говорил.

Нефрита судорожно вздохнула. Ее первым порывом было наотрез отказаться. Может и вторым тоже. Но Звон понимал, что стоит за этим запросом. Зная, через что прошел Лун прежде, чем его подобрал Утес, даже слишком хорошо понимал. Он подумал, не была ли история про убийство прародительницы и других сквернов, про побег в Пределы вместе с выводком и про безопасную жизнь в дереве-горе утешительной сказкой консорта, отца Отрады. Теперь консорт мертв, а Отрада и остальные еще цепляются за эту фантазию.

Звон не мог не думать, что если и есть королева, достаточно сильная, чтобы воплотить сказку – это Малахита.

– Нам нужно это обсудить. Дай нам время, – сказала Малахита.

Отрада непонимающе смотрела на них, пока Нефрита, потеряв терпение, не сказала:

– Отойди и дай нам переговорить.

Отрада сменила облик, и Звон сумел не зашипеть. Она отвернулась и раскинула крылья, чтобы спрыгнуть с уступа. Дакти слез по голой скале вслед за ней, явно боясь оставаться наедине с раксура, как и Звон со сквернами.

Малахита обернулась к Нефрите.

– Селадонна и ее воины должны к этому времени уже быть в Тумане Индиго. Эту колонию и всех остальных в Пределах все же надо предупредить.

Только мысль о воинах Опаловой Ночи в Тумане Индиго и давала Звону силы сдерживать страх. Елея подошла и сжала его запястье, а Поток бросил на королев встревоженный взгляд.

– Благодарю тебя, – глядя на Малахиту, отозвалась Нефрита. И, раздосадованно качнув шипами, добавила: – За то, что решила послать своих воинов. Что уговорила Жемчужину принять помощь Опаловой Ночи.

Малахита все еще пребывала в глубоких раздумьях, ни один ее шип не дрогнул.

– У вас мои ближайшие родичи. Наши дворы связаны, нравится нам это или же нет.

– Мне это нравится. – Нефрита опустила шипы, словно хорошо понимала, что это прозвучало неловко, и она больше защищалась, чем благодарила. – Стоит ли принимать ее предложение? Мы можем ей верить?

– Мы можем ей верить. – Малахита смотрела куда-то вдаль, ее хвост чуть пошевелился. – Сквернам много циклов не давали покоя мысли об оружии и магии в скрытом городе предтеч.

Лицо Нефриты исказила тревога.

– А теперь они услышали о раксура, которые помогли земным войти в запертый разрушенный город.

– И решили, что оружие у нас, – закончил ее мысль Звон, слова вырвались прежде, чем он сообразил, что говорит.

Малахита обратила на него всю тяжесть своего взгляда, и он постарался не дергаться слишком сильно.

– Скверны летели туда, рассчитывая на это оружие. Наверное, думают, что его взяли мы с намерением использовать против них.

– Бессмысленно убеждать их, что у раксура нет оружия, что мы понятия не имеем, как с ним обращаться, и вообще не знаем, оружие ли это. Скверны вечно лгут и ни за что не поверят, что раксура могут говорить правду.

Малахита снова переключила внимание на Нефриту.

– Так и сделаем. Я возьму несколько воинов и отправлюсь с полусквернами в Пределы, чтобы предупредить Жемчужину и Селадонну. Ты будешь с земными обитателями искать хианцев. Я оставлю тебе пять воинов, а также Сумрака и Лозу. Сумрака – на случай, если понадобится открывать двери предтеч, а Лоза, как наставница, поможет искать хианцев.

И еще она не хочет, чтобы полукровок раксура видела сквернорожденная королева, подумал Звон. Он едва не сказал это вслух.

– А если это ловушка? – Нефрита не оскалилась, но по тону Звон понял, что ей этого хотелось.

– Тогда я убью всех, – ответила Малахита, так, словно это очевидно и речь о том, хороша ли для полетов погода.

Контролируя подергивание шипов, Звон переглянулся с Елеей. На Потока, несмотря ни на что, происходящее явно произвело впечатление.

Малахита уже отвернулась от них, чтобы говорить с королевой сквернов.

– И нам тоже надо поторопиться, – сказал Звон, отчасти себе самому. Догнать Луна и Утеса, спасти Ежевику, Толка, Делина и Каллумкала. А иначе и домой возвращаться не с чем.

Глава 9

Ежевика и Делин придумали что-то вроде плана.

– Как думаешь, Вендоин позволит нам увидеться с Каллумкалом? – спросила она.

– Каким облегчением было бы убедиться, что он жив. – Делин рассеянно постучал пером по палубе. – Я уже просил, но безуспешно.

– Возможно, придется что-то предложить взамен, – нехотя признала Ежевика.

Слишком многое могло пойти не так. Узоры на коже от яда для сквернов наконец исчезли, и она впервые за долгое время могла изменить облик. Хианцы наверняка это заметили, и ее пугала мысль, что они решат дать новую дозу. Но нельзя же было просто сидеть в клетке Делина и надеяться, что их не тронут.

– Думаю, стоит намекнуть, что ты мог бы помочь хианцам с их затеей... если они всех нас выпустят.

Делин нахмурил золотистый лоб в раздумьях.

– А если она согласится? Или сделает вид, что согласилась, что более вероятно?

– Не помогай ей. Но если удастся выведать, что она знает об оружии из города... – Ежевика щелкнула пальцами. – Мы хотя бы заставим ее говорить. А когда человек говорит, он может сказать больше, чем планировал.

Когда Алдоан принесла еду, Делин намекнул, что мог бы стать сговорчивее, если Вендоин сама его попросит. Через несколько часов, когда день уже клонился к вечеру, Алдоан вернулась и сообщила, что Вендоин хочет поговорить.

– Ежевика пойдет со мной.

Делин встал, поправив спутанные седые пряди.

Алдоан заколебалась.

– Вендоин не говорила...

– Это избавит вас от необходимости охранять нас по отдельности.

Делин шагнул к двери и застыл в ожидании.

Поразмыслив, Алдоан сдалась и повела их вдвоем.

Они двинулись вперед по изогнутому коридору в сторону рубки, в сопровождении хианцев с огнестрелами. Но на этот раз Алдоан свернула в широкий проход, пролегающий под рубкой, и привела их в расположенную рядом каюту. Делин остановился в дверях, а Ежевика заглянула ему через плечо.

Это была мастерская. Опорные балки, поддерживающие потолок, изгибались, создавая дополнительное пространство. Вдоль стен изо мха стояли полки и шкафы с керамическими сосудами, стопками бумаги, свитками в кожаных и деревянных футлярах и небольшими устройствами из металла и стекла – видимо, какими-то инструментами.

Вендоин стояла у стола в центре, где среди разбросанных бумаг лежал серый камень – тот самый, который Ежевика видела у Вендоин, Бемадин и Лавинат в общей каюте летающей лодки. Ежевика старалась оставаться равнодушной. Вендоин подняла взгляд и, кажется, не удивилась, увидев Ежевику.

– Алдоан сказала, что ты хотел поговорить со мной, – произнесла Вендоин. – Но, возможно, ты опоздал.

– Не исключено, – спокойно согласился Делин. – Но день выдался прекрасный, и я рад возможности прогуляться по кораблю.

Губы Вендоин искривились – на солнцеходе Ежевика уверенно назвала бы это улыбкой. Теперь она уже сомневалась.

– Что скажешь об этом? – спросила Вендоин.

Делин шагнул к столу. Убедившись, что Алдоан и остальные остались в коридоре, Ежевика последовала за ним. Она остановилась в нескольких шагах от Делина и успела разглядеть, что в бумагах есть перевод на кедайский. Другие письмена, похоже, были на языке строителей фундаментов – как те, которые они видели в городе на скале.

– Еще один перевод работ строителей фундаментов? – нахмурился Делин. – Из города?

Он говорил на альтанском, и Вендоин ответила на том же языке:

– Нет. Надписи в городе были довольно утилитарными, хотя и интересными по-своему. Предписания строителей фундаментов для посетителей о правильной швартовке кораблей. Но для современных кишцев это все равно звучит как поэзия. Записи пригодились Каллумкалу, только чтобы лучше понять этот язык.

Делин мрачно взглянул на нее.

– Язык, который вы в Хиа-Исере уже разгадали, но ни с кем не поделились своим открытием.

Вендоин отмахнулась, словно это не имело значения.

– Встречал ли ты когда-нибудь упоминания о местах обитания предтеч, где, судя по всему, происходили какие-то перемещения или трансформации? Возможно, что-то связанное с причалом для кораблей?

Лицо Делина стало задумчивым. У Ежевики зачесалась подмышка, а потрепанная рубашка промокла от пота, но она боялась пошевелиться, чтобы не отвлекать Делина.

– Вам нужно это знать, чтобы использовать новое оружие? – спросил он.

Ежевика едва не подмигнула ему. Не стоило пока Делину раскрывать, как много они знают.

Вендоин слегка наклонила голову, будто соглашаясь, но Ежевике показалось, что она скорее напряглась от неожиданности.

– Так ты знал? Ты тоже охотился за этим оружием?

С другой стороны, было приятно, что их подозрения подтвердились.

– Я узнал об этом из твоих же записей, которые взял из твоей сумки перед тем, как мы покинули город на морской горе, – ответил Делин. – Я подозревал тебя в обмане, но не в том, что ты нас отравишь. Если ты позволишь мне поговорить с Каллумкалом, я отвечу на твои вопросы о предтечах.

– Хм. – Вендоин явно сомневалась, стоит ли ему верить. – Но тебе, наверное, интересно, как я узнала об оружии.

Она положила руку на камень. Раздался скрежет, и камень начал двигаться, его части раскрывались веером, как сложенная бумага. Ежевика не смогла сдержать дрожь – хотя она знала, что опасности нет, движущийся камень слишком напоминал замаскированного хищника, и в глубине души ей отчаянно хотелось схватить Делина и пуститься наутек.

Делин испытующе посмотрел на Вендоин.

– У тебя есть магические способности?

– Нет. Но среди хианцев есть те, кто может управлять камнями, как жандерские растениеводы – солнечным мхом. Это не афишируется, но весьма полезно при исследовании погребенных городов строителей фундаментов.

– Не афишируется... – повторил Делин. – Вы скрывали эти способности даже от своих союзников в Кише.

Вендоин начала терять терпение.

– Так ты хочешь увидеть или нет?

Делин подался вперед. Ежевика встала на цыпочки, чтобы получше разглядеть. Внутренняя часть камня была покрыта глубокими надписями – снова на языке строителей фундаментов.

– Мы нашли его в руинах под Хиа-Исерой, – пояснила Вендоин. – Таких камней сотни, на них разные тексты, большинство отсылает к неизвестным местам или народам, чьи названия нам не встречались, и полны слов, которые мы не можем перевести. Это переписка – послания из других поселений строителей фундаментов в Хиа-Исере.

Делин прищурился и посмотрел на нее.

– На этом камне говорится о том самом объекте...

Ежевика уловила легкую дрожь в его голосе – азарт исследователя.

– Тут описывается объект и город, где он спрятан, – подтвердила Вендоин. – Но мы не знали, где этот город, хотя имелись указания, что он где-то в сел-Селатре. – Она коснулась камня, и тот снова сложился. – Пока не услышали о карте Каллумкала. Теперь ответишь на мой вопрос?

– Наверное, отвечу, но вместе с Каллумкалом, – сказал Делин.

Вендоин вздохнула.

– Я могу обменяться знаниями. То существо, которое ваши друзья раксура нашли в подводном городе предтеч... Хочешь узнать, кто это и зачем его там держали?

Глаза Ежевики округлились, но она сумела удержаться от возгласа. Делин замер, даже его запах изменился, настолько он был потрясен. И заинтригован. Вендоин точно знала, чем его зацепить.

Он облизал губы.

– Ты не можешь знать этого наверняка. Есть только теории...

– Когда я прочла твой отчет, то узнала описание. В камнях Хиа-Исеры были отрывки, которые могли относиться только к этому существу. – Вендоин подняла палец. – Это тоже оружие.

Делин перевел взгляд на Ежевику и нахмурился.

– Оружие? Это существо?

Ежевика задумалась. Если верить описаниям Нефриты, Луна и Звона, оно смертоносно и для сквернов, и для раксура, и для земных созданий.

– Оружие, созданное врагом, против которого объединились предтечи и строители фундаментов, – продолжила Вендоин. – Его держали там для изучения, чтобы предтечи могли в нем разобраться. – Увидев ошеломленное лицо Делина, она кивнула. – Существо было описано подробно, хотя опять же без указаний, где оно находится. Но иллюстрация в твоей работе полностью совпадала.

Делин не сводил с нее глаз, и на его лице читалась внутренняя борьба. Ежевика поймала его взгляд и слегка кивнула. Стоило рискнуть.

– Изучив рассказы раксура о городе предтеч, я пришел к выводу, что у тех должны быть средства для передвижения и строительства под водой, – наконец сказал Делин. – Но письменных упоминаний об этом я не встречал. – Он пожал плечами. – Короче говоря, у меня нет ответа. Я знаю о предтечах куда меньше, чем ты о строителях фундаментов.

Наступила пауза, и Вендоин изучала его взглядом. Затем она перевела внимание на бумаги.

– Возможно, позже ты пожалеешь, что не помог мне.

– Возможно, – ответил Делин.

Когда Алдоан вернула их в темницу и заперла дверь, Делин сказал:

– Разговор прошел не лучшим образом.

Ежевика не могла не согласиться.

Глава 10

Лун и Утес летели на юго-запад, делая остановки лишь для отдыха, охоты или чтобы опросить встречных о кишской летающей лодке. В пустынной местности спрашивать было особо некого, что в целом шло им на пользу – не приходилось терять время, притворяясь земными созданиями.

В последний раз подтверждение правильного курса они получили от группы мохнатых земных существ, медленно едущих на спине гигантского бронированного стадника. Неторопливый темп позволил им разглядеть пролетающий корабль.

Кетель больше не показывался, но Луна не покидало ощущение, что тот где-то рядом. Каждая остановка заканчивалась ворчанием Утеса, всматривавшегося в северном направлении.

Облачный массив, который Лун заметил на юге, не рассеивался. Более того, он явно увеличивался, словно они летели навстречу растущей прямо на глазах горе. Лун решил, что это, наверное, большое скопление небесных островов. Они уже пролетали мимо нескольких таких и даже использовали их для короткого отдыха. Все те острова были довольно небольшими, на некоторых виднелись полуразрушенные башни или остатки стен, едва заметные сквозь буйную растительность. Когда-то такие острова были населены многочисленными народностями из самых разных видов. Но теперь, насколько знал Лун, никого не осталось, лишь разрозненные руины архипелагов.

Однако следующий небесный остров оказался совсем другим. Издали он выглядел как плотная масса деревьев со светлыми стволами и светло-зеленой листвой, растущих густо, как трава, и источающих сладковатый аромат зелени. Вблизи картина не изменилась, а когда Лун пролетел под деревьями, то обнаружил лишь спутанный ковер корней, а не остров.

Он развернулся и увидел, что Утес уже приземлился на край острова и перешел к земному облику, чтобы протиснуться между стволами внутрь рощи. Лун опять спикировал вниз, сел на крайнее дерево и вцепился когтями в корни. Среди переплетений ветвей виднелись крупные мертвые деревья и засохшая молодая поросль, чьи корни навсегда застряли в этой массе. Лун сложил крылья и осторожно подтянулся, проникая внутрь.

Он пробирался между стволами под щебетание птиц над головой, переступая через дыры в массе корней, сквозь которые виднелась земля далеко внизу. Сладкий аромат был чистым и пронзительным, почти как у дерева-горы, но более выраженным.

Он нашел Утеса на небольшой поляне, где тот пил воду из дождевого водоема, образовавшегося на месте упавшего ствола. Лун присел на край, чтобы зачерпнуть воды ладонями. Закончив, он откинулся назад и спросил:

– Что это за небесный остров?

– Облачный лес, – ответил Утес, вытирая с лица воду. – Я слышал о таких, но никогда не видел.

Лун снова огляделся. Лиственный полог был достаточно разрежен и пропускал солнечный свет, заливавший всю рощу теплым золотистым сиянием. Здесь росли более молодые деревца, словно лес разрастался из центра наружу. Жаль, что они наткнулись на это место слишком рано – здесь было бы приятно поспать несколько часов.

– А на юге то же самое? Та большая штука, похожая на облако? – спросил Лун.

Если это единый массив, а не скопление обрывков облаков и тяжелых туч, то он превосходил размерами любой небесный остров, который доводилось видеть Луну.

Утес пожал плечами.

– Я слышал истории об огромном небесном острове, который видно с дальнего юга. Но не считал их правдивыми. Его называли не то Стеной, не то Облачной стеной, как-то так.

Лун мысленно отнес это к категории «необъяснимых явлений, не представляющих особой опасности, которые интересно наблюдать». Он потянулся, глубоко вдыхая аромат облачного леса. Он подумывал перейти в земную форму, но Утес, видимо, скоро засобирается в путь, так что оно того не стоило. Как раз в этот момент Утес хмыкнул и начал подниматься.

Птичьи трели внезапно стихли.

Лун стиснул зубы, подавив шипение. Утес замер, наклонив голову и прислушиваясь. Легкий ветерок не приносил зловония сквернов, да и в самом лесу его не было. Утес бесшумно переступил через гнилое бревно и скользнул между двумя ближайшими деревьями. Лун осторожно встал и последовал за ним.

Пока они шли к краю острова, мох и переплетенные корни не скрипели под ногами, но от тихих нервных шорохов птиц и летающих ящериц шипы Луна непроизвольно подрагивали. Раксура достигли внешнего кольца крупных деревьев. Дальше расстилались лишь пустое голубое небо и зеленые холмы внизу, а северо-западный ветер дул прямо в лицо.

– Скорее всего, это скверны, – еле слышно прошептал Утес. – Надо заставить их разделиться. – Он резко мотнул головой. – Ты выйдешь с другой стороны.

Лун шевельнул шипами в знак согласия и юркнул между деревьями. Положение было плохим, но еще не безнадежным. Скверны, должно быть, подкрадывались к ним против ветра. Они заметили Луна и Утеса еще на рассвете и ждали, пока раксура остановятся на отдых. Вероятно, сквернов было мало – небольшая группа разведчиков. Внутри облачного леса им будет неудобно сражаться, да и они не могли точно знать, откуда появятся Лун и Утес.

Лун добрался до внешней кромки леса, протиснулся между стволами и заметил трех дакти, парящих высоко в небе. Он резко прыгнул в воздух, расправил одно крыло и изобразил, будто второе повреждено.

Дакти клюнули на приманку и спикировали на него. В последний момент Лун резко расправил второе крыло, поймал воздушный поток и скользнул под лес. Ухватился за свисающий корень, подтянулся и скрылся из виду.

Двое дакти пронеслись мимо, но третий попытался последовать за ним и врезался в корни. Лун накинулся на него, разорвал правое крыло, бросил добычу и устремился к остальным. Одного он поймал, когда тот по глупости попытался подняться к нему, и распорол ему грудь. Второй обратился в бегство, отчаянно хлопая крыльями, и в этот момент Лун услышал треск и рев с противоположной стороны леса.

Лун зарычал, забыл о дакти и взмыл к корням. Он нашел проход в основании леса и протиснулся внутрь сквозь корни и мох. Продираясь меж узкими стволами, он почувствовал, как корни под ногами вибрируют, а деревья впереди трясутся и гнутся – что-то происходило у самого края леса. Лун вскарабкался в крону, чтобы лучше видеть. Заметив Утеса, он взревел от ужаса.

Утес был в крылатой форме, но на него что-то упало – огромная липкая масса, похожая на паутину, приклеившая его левое крыло и половину тела к мертвым деревьям на внешней кромке леса. Кетель парил прямо над ним, нанося удары, пока Утес пытался освободиться.

Лун перескакивал с дерева на дерево, затем спрыгнул в нижний ярус, в опасной близости к извивающемуся телу. Он бросился вперед и начал рвать липкую сеть когтями. Вблизи он разглядел, что это мешок, сделанный из вещества, которое кетели выделяют для переноски дакти или владык. Оно намертво приклеилось к высохшим деревьям, и Лун не мог разорвать его достаточно быстро...

Что-то ударило ему в спину и отбросило к ближайшему дереву. Он упал на мох и, перекатившись, увидел пробирающихся к нему трех дакти, оскалившихся в насмешке. Но деревья росли слишком близко, чтобы враги могли атаковать одновременно, и один оттолкнул остальных, чтобы первым прыгнуть на Луна. Это было серьезной ошибкой.

Лун схватил его за плечи, резко дернул на себя, раскрыл пасть до предела и откусил дакти морду. Он швырнул еще дергающееся тело во второго, который попытался отступить, но застрял между деревьями, так что Лун успел распороть ему грудь. Третий уже удирал, но Лун настиг его среди засохших деревьев на краю острова, прижал к корням и свернул шею. От удара сухие корни треснули и сломались, и Лун понял, как освободить Утеса.

Он продрался сквозь стволы к тому месту, где в липкой сети застряла левая нога Утеса, и начал рвать и ломать хрупкие корни двух ближайших мертвых деревьев. Лишившись связи с остальным лесом, деревья стали крениться и падать. Утес, видимо, это почувствовал – он дернул ногой, и деревья оторвались, увлекая за собой еще несколько других.

Утес упал и извернулся, липкая масса растягивалась, нити рвались. Кетель зацепился одной когтистой лапой за край леса, пытаясь ударить Утеса по лицу. Лун находился достаточно близко, чтобы разглядеть ошейник из черепов на шее кетеля – все принадлежали земным созданиям разных форм и размеров, некоторые были настолько свежие, что на них еще оставались куски гниющей плоти.

И тут над ними нависла еще одна темная фигура, заслонив свет.

Лун взглянул на очередного кетеля и подумал: «Ну все, нам конец».

Но тот обрушился на первого кетеля, сорвал его с места и потащил прочь. Когда они пролетали мимо Утеса, тот как раз освободился от липкой сети. Два дерущихся кетеля скрылись из виду под массивом леса.

Утес откатился в сторону, и Лун прыгнул в воздух. Взмахнул крыльями, поймал поток ветра и оглянулся. Два кетеля падали, сцепившись в схватке. Тот, что помог им, наверняка был из стаи полукровок – такого же размера и без ошейника.

Три фигуры поменьше уносились в противоположном направлении, спасаясь с поля боя. Это были владыка и два дакти.

Впереди рыкнул Утес. Лун развернулся, и они полетели на юг, прочь от этого места.

Лун и Утес летели до тех пор, пока облачный лес не скрылся из виду. Внизу простиралась местность, изрезанная речными протоками, бегущими через неглубокие ущелья, слишком крутые и негостеприимные для земных созданий. Здесь росли лишь редкие высокие деревья с тонкими стволами и одноярусными кронами, раскинутыми словно зонтики. Лун пытался подать Утесу знак приземлиться, и наконец тот начал снижаться.

Утес опустился на скалистый островок, разделяющий широкую протоку на два рукава перед небольшим водопадом. Он приземлился на камень, обрел земной облик и рухнул лицом вниз. Лун в панике бросился к нему, тоже сменив облик, и стал осматривать. К его облегчению, серьезных ран не было, лишь кровавые царапины на руках и спине.

– Левое плечо вывихнуто, – прохрипел Утес.

Лун зашипел, перевернул его и вправил плечо. Когда сустав встал на место, Утес рыкнул, но потом вздохнул с облегчением, моргнул и зевнул.

– Да, так лучше.

– Как ты вообще летел в таком состоянии? – спросил Лун.

В крыльях используются другие мышцы, но все же...

– С трудом, – признался Утес.

Лун стащил с Утеса поклажу и порылся в ней. Он достал завернутый в бумагу сверток и понюхал.

– Ты до сих пор таскаешь эту пасту из жуков?

Утес осторожно разрабатывал плечо, стиснув зубы от боли.

– Это вроде бы очевидно.

Лун раздраженно зашипел, сунул сверток обратно и, вытащив наполовину полную флягу, протянул ее Утесу. Пустую он взял с собой к краю островка, чтобы наполнить. «Это глупо, – думал он. – Мы не можем продолжать в том же духе». Они считали, что гонятся за нужной лодкой, полагаясь лишь на удачу и сомнительные слова земного создания с лодки-пузыря. И проклятый кетель до сих пор их преследовал.

Лун плеснул воды в лицо, ощутив жжение от царапин и синяков, которых раньше не замечал. Он откинулся назад и посмотрел на Утеса.

Тот наблюдал за ним, держа флягу на груди.

– Останавливаться не будем.

Шипение в земном облике получается невыразительным, и Лун ощущал скорее усталость, чем раздражение.

– Мы даже не знаем, в правильном ли направлении летим.

– Знаем, потому что скверны движутся туда же.

– Они могут следовать за нами.

– Тогда где они? – Утес приподнял брови. Он с трудом сел, придерживая руку, и кивнул в сторону пустого неба. – Это был их арьергард. Основные силы впереди. Они выслали разведчиков и нашли хианцев.

В этих словах было разумное зерно. Лун потер глаза и отложил спор на потом. Внезапно он почувствовал голод – скорее из-за тревоги.

– Тот кетель, который нам помог... Это был тот самый, которого послала королева-полукровка. Значит, остальные из ее стаи где-то рядом. Они следуют за нами, сражаясь с другими сквернами.

– Необязательно. – Утес пожал плечами и поморщился от боли. – Может, здесь только он один.

– И что, он соревнуется с другими сквернами, кто первый до нас доберется?

– Возможно. – Утес снова прищурился, глядя в небо. – Пора лететь.

– Нет. Сначала я поохочусь, мы поедим, затем найдем место, где поспать до темноты.

Внизу, у водопада, среди водорослей и цветов плавали крупные серебристые рыбы, а в скалах были расщелины, где можно укрыться, если найти достаточно широкую.

Он ожидал возражений, но Утес лишь искоса взглянул на него и слегка усмехнулся.

– А потом полетим.

Лун снова зашипел от досады, теперь в основном на самого себя, перешел в крылатую форму и нырнул в воду.

Ему удалось поймать достаточно рыбы, прежде чем косяк скрылся, после чего он помог Утесу забраться в просторную расщелину, где можно было лечь. Утес уснул, а Лун устроился у входа под нависающей скалой, урывками погружаясь в сон и наблюдая за небом.

Перед закатом он заметил кружившего в облаках одинокого кетеля – он явно разыскивал их.

Малахита и остальные улетели на закате. Звон с ужасом и ошеломлением смотрел, как три кетеля королевы-полукровки создавали мешок из своих горловых выделений. Он был куда меньше того огромного пузыря, который Звон видел раньше – не более тридцати шагов в поперечнике. Два кетеля подняли его, и почти все дакти с владыками забрались внутрь. Малахита, ее воины, королева-полукровка и несколько дакти разместились на спинах двух кетелей, а третий летел рядом. Идея была в том, чтобы периодически меняться местами с теми, кто внутри мешка, и отдыхать, а третий кетель сменял бы одного из первых двух – так стая могла двигаться непрерывно.

– Удачи, – сказал Звон Высоте, главной воительнице Малахиты.

Он думал, что хорошо скрывает потрясение, но она лишь печально усмехнулась.

– Хочешь верь, хочешь нет, но с Малахитой мне и не такое доводилось делать.

Малахита оставила пятерых воинов Опаловой Ночи, и Звон стоял с ними на корме, тревожно провожая взглядом исчезающую в облаках группу. Среди оставшихся была Шафрана, и Звон поймал себя на том, что обменивается с ней ошеломленными взглядами. Они не особо ладили и редко соглашались друг с другом, но в этом были единодушны. Их совместный опыт пребывания в мешке сквернов был ужасен, и Звон не представлял, как можно залезть туда добровольно.

Он никогда не думал, что будет скучать по Малахите, но с ее отлетом и уменьшением числа воинов ветряной корабль стал куда более уязвимым.

Звон обернулся и увидел рядом Корня. Новости об угрозе Туману Индиго и Пределам потрясли всех, а Малахита в такой спешке готовилась к отлету, что у Звона не было возможности поговорить с ним.

Судя по тому, как Корень слегка опустил шипы, опасения Потока были не напрасны. Конечно, он не ждал, что Корень будет выглядеть счастливым, но...

– Ты как?

Корень не пошевелился, его взгляд был прикован к исчезающим в сумерках силуэтам.

– Я прекрасно себя чувствую.

Но голос звучал неестественно. Звон попытался вызвать хоть какую-то реакцию:

– Это хорошо, потому что остальные – вовсе нет.

Сработало. Корень повернулся к нему с мрачным и каким-то чужим лицом.

– Мы не должны были оставлять тело Песни.

Его слова прозвучали как пощечина. Воспоминание о лице Песни, искаженном смертью, было еще слишком ярким, и Звон вздрогнул, сдерживая рычание. Он подавил раздражение и ответил спокойным тоном:

– У нас не было другого выхода, Корень.

Кишцы тоже оставили своих погибших. Их похоронили на островке в архипелаге у побережья Киша – по сути, просто на песчаной отмели. Кишцы боялись, что в тепле тела станут источником болезней, и Звон их понимал. Туман Индиго тоже бросил мертвых, когда колония бежала с востока, а останки погибших при нападении сквернов сожгли. Поступать так нелегко и неправильно. Но выбора не было.

– Мы забрали Цветику, – упрямо и зло сказал Корень.

– Это несравнимые ситуации, – ответил Звон.

Корень и сам это знал. Тогда у них была погребальная урна королевы, они плыли по пресному морю на лодке, которая доставила их ближе к Пределам, и путь до дома занял не так много дней. Без Цветики у них не было бы этого дома – ее погребение в древе было символическим актом.

Корень отвернулся, его кадык дернулся. Затем Корень резко обратился в крылатую форму и взмыл на крышу каюты так стремительно, что Звон едва не упал. Шафрана поддержала его.

– Что это с ним?

– Ему нужно выместить на ком-то свою боль, – ответил Звон.

Больше он не хотел говорить об этом при воинах Опаловой Ночи. Он лишь надеялся, что Корень сумеет взять себя в руки.

Глава 11

Когда Ежевику и Делина отвели по коридору в общую каюту, уже наступило утро.

Сквозь большие застекленные окна Ежевика разглядела голубое утреннее небо. Вендоин, Бемадин и Лавинат сидели на скамье, а несколько хианцев стояли рядом. Ежевика не видела Лавинат и ничего не слышала о ней с той первой встречи в этой каюте и почти позабыла о ее существовании. Но присутствие Лавинат, кажется, говорило о ее высоком положении, хотя Ежевика не понимала, какое место она занимает на лодке или в планах Вендоин.

Молодой хианец стоял на коленях у низкого столика и черпаком разливал содержимое разных кувшинов в три чаши, затем встал, отнес поднос и, опустившись на колени, предложил его Вендоин. Что-то в этом действе казалось Ежевике тревожащим и чуждым. Она искоса взглянула на Делина и увидела, что он сохраняет непроницаемое выражение лица, почти такое же загадочное, как у Утеса в его лучшие времена.

Вендоин, должно быть, заметила недоумение Ежевики и спросила на альтанском:

– Ваши особи мужского пола не служат так женщинам?

– Не таким образом, – ответила Ежевика.

Она не понимала, почему у нее зудит в затылке и как будто беспокойно подрагивают шипы, которых в этом обличье она не имела. В неформальной обстановке консорты угощали чаем королев и друг друга. За исключением Луна, который мог сделать это для кого угодно, если его не остановят, и Утеса, который по праву праотца поступал так, как ему заблагорассудится. Во время официальных встреч с другими дворами чай обычно старались готовить арборы, поскольку было важно заварить его правильно. Но сейчас все было как-то иначе. И то, что Вендоин критически наблюдала за Ежевикой, только усиливало это неприятное чувство.

– Не хотелось бы прерывать ваши развлечения, но не будете ли вы так любезны сообщить, чего от нас хотите, – с некоторой резкостью в голосе сказал Делин.

Вендоин жестом указала на единственный табурет у стола. Делин взглянул на Ежевику. Она кивнула, приглашая старика занять его, и тот со вздохом уселся. Ежевика встала за его спиной и поняла, что обзор с этой точки гораздо лучше. Через окно она увидела, что летающая лодка останавливается над каким-то поселением.

Оно располагалось в широкой долине, по которой извивалась мелководная речушка, сверкавшая в лучах утреннего солнца. Над плоской местностью высились крутые лесистые холмы, беспорядочно разбросанные по обеим сторонам речных излучин. Жилища земных обитателей в основном стояли на вершинах или склонах холмов, прорезанных дорожками и лестницами. Холмы соединялись мостами, а землю между ними покрывали разноцветные шатры – по всей видимости, рынок или торговая площадь для приема грузов с причалов у реки и двух надземных каменных трактов, выходивших из окружающего леса.

До этого путешествия Ежевика только слышала о больших земных поселениях от Луна и пришла в восторг, увидев одно из них, даже при таких обстоятельствах. По дорожкам и мостам сновали земные обитатели, а большие плоские лодки либо стояли у причалов, либо медленно двигались по течению.

– Как видите, мы остановились в торговом городе, последнем на многие дни пути. Мы давно покинули пределы Киша, – произнесла Вендоин.

Это обескураживало. Ежевика понимала, что они проделали долгий путь, далеко за границы любой когда-либо виденной ею карты, но она хотя бы знала земных обитателей из Киша. Ей было неведомо, живы они еще или нет, но Киш казался последним знакомым местом в ее мире за пределами летающей лодки.

– Это могло бы что-то значить для меня, если бы я знал, куда мы направляемся, – заметил Делин.

Вендоин сделала такой жест, будто приняла этот факт.

– Если бы у тебя нашлись какие-нибудь полезные сведения, возможно, я была бы более откровенной.

– К чему эти игры? – нетерпеливо вмешалась Бемадин. – Скоро нам помогут, и больше не станет нужен ни он, ни жандеран.

Вендоин неприязненно посмотрела на нее.

– Бемадин сказала правду, мы остановились здесь, чтобы найти другого ученого, который нам поможет, – сообщила Лавинат.

Бемадин бросила на Лавинат настороженный взгляд. Вендоин напряглась, как будто Лавинат ее чем-то оскорбила. Впервые увидев их вместе, Ежевика сразу поняла, что они не ладят. За время пути несогласие как будто углубилось, и Ежевика понадеялась, что им с Делином удастся как-то его использовать.

– Я знаю этого ученого? – нахмурился Делин.

Вендоин посмотрела на Лавинат, будто ожидая от нее ответа, а затем сказала:

– Она великий ученый, много знает о строителях фундаментов, но уже некоторое время не живет в Кише.

Делин слегка улыбнулся.

– Она знает, что должна вам помочь, или ее вы тоже похитите?

Ежевике подумалось, что будь Вендоин раксура, она зашипела бы.

– Это не... – начала Вендоин.

В коридоре позади Ежевики кто-то закричал, подавая сигнал тревоги. Она резко обернулась, и палуба ушла из-под ног. «Это Нефрита, Утес, Лун и остальные! – восторженно подумала она. – Они нашли нас!»

Затем она уловила запах, донесшийся из коридора, и сменила обличье чуть раньше, чем мозг понял, что это такое. Вонь сквернов.

– Делин, здесь скверны! – выпалила Ежевика.

Она говорила на языке раксура, но хианцы в коридоре выкрикивали предупреждения на собственном языке. Бемадин вскочила и выбежала из каюты, отдавая приказы. Вендоин и Лавинат рванули за ней, а Алдоан и другие хианцы-охранники последовали за ними. Делин резко встал, опрокинув табурет.

– Ежевика...

Его глаза были широко раскрыты.

Она шагнула к нему и схватила за руку, боясь, что их могут разлучить. В груди боролись противоположные желания бежать и драться. Долг арборов – защищать остальных и прятаться, а инстинкт арборов – сражаться. И поблизости не было королевы или консорта, чтобы разрешить этот внутренний конфликт.

– Ежевика, не попробовать ли нам сбежать? – сказал Делин на языке раксура. – Если на борту есть летательные ранцы... Мы должны найти Толка и Каллумкала....

Ежевика вздрогнула и вновь обрела способность мыслить. Да, нужно воспользоваться неразберихой, чтобы добраться до остальных.

– Пошли.

Она вышла и двинулась по коридору, таща за собой Делина. Вдоль стены стояло несколько шкафов, и Ежевика остановилась, чтобы распахнуть все дверцы, а Делин поспешил помочь. Но внутри не оказалось летательных ранцев. Ежевика с шипением направилась к ближайшей лестнице. Жандеры на своей лодке постоянно носили ремни для ранцев, а сами ранцы лежали в любом закутке, куда доводилось заглянуть Ежевике. Хианцы так не поступали, возможно, потому, что ремни раздражали нежную кожу между щитками. Или просто не так беспокоились о выживании, как жандеры.

– Сначала за Толком. Ты знаешь, где Каллумкал?

– Не слышал его с тех пор, как нас перенесли на этот корабль, – ответил Делин. Его голос дрожал от напряжения. – Полагаю, он должен быть где-то на другом конце, подальше от нашей каюты.

Они прошли мимо окна, и Ежевика заметила дакти, ныряющих с летающей лодки. Она почувствовала приступ отчаяния – возможно, побег приведет их прямо в пасть сквернов.

Ежевика бросилась вниз по ступеням, Делин спешил за ней вслед. Лодка резко накренилась вправо, и Ежевика ударилась о стену. Делин повис на ограждении, а она пошатнулась, уцепившись когтями за мягкую палубу. Корпус сотрясало множество ударов, и Ежевика поняла, что кто-то стреляет из больших огненных орудий. Краем глаза она уловила движение в поперечном коридоре и оттащила Делина обратно под лестницу.

Мимо промчались Алдоан и еще одна хианка. Алдоан что-то несла на вытянутых руках, будто ядовитый фрукт.

Это была тусклая серебристая клетка с осколком темного кристалла внутри.

Ежевика тихонько зашипела. То самое оружие.

Алдоан со спутницей выбежали через внешний люк, и тяжелая дверь громко захлопнулась за ними.

Делин схватил Ежевику за руку.

– Это было оно, оружие. Должно быть, они собираются использовать его против сквернов.

Ежевика подскочила к ближайшему окну, выходившему на палубу.

В воздухе над городскими холмами метались темные силуэты. Ежевика заметила других дакти и двух кетелей. С вершины холма неподалеку вырвался сноп света и грохнуло – наверное, где-то там было установлено кишское огненное орудие.

Ежевика перевела взгляд на хианцев, столпившихся на палубе. Теперь предмет держала Вендоин. Она что-то говорила Лавинат, но стекло окна заглушало звуки. Судя по жестам и позам, они о чем-то спорили. Вендоин нетерпеливо отдала предмет Алдоан. Та повернулась к люку, и Ежевика уже хотела пригнуться, как вдруг на палубу в трех шагах от Алдоан опустился владыка сквернов.

Пробившись сквозь двух вооруженных хианцев, преграждавших путь, он скакнул вперед, схватил Алдоан и выпрыгнул за борт.

От ужаса Делин сдавленно захрипел. Беззвучное рычание Ежевики отдавалось в груди. Внезапно ее осенило, что, как бы она ни ненавидела хианцев за все, что они сделали, этого не должно было случиться. Ни с ними, ни с кем-либо другим. Хианцам уже слишком поздно стрелять из огненных орудий, даже ради убийства из милосердия. Владыка нес Алдоан к окраине города так быстро, что Ежевика не сомневалась – только ее глаза могли уследить за ним. Теперь предмет у сквернов. Она могла только надеяться, что они не знают о его предназначении.

Отвернувшись от двери, она схватила Делина за руку и потащила за собой. Ничего не изменилось, нужно бежать немедленно.

Она успела сделать два шага, и тут палуба неожиданно подпрыгнула и ударила ее в лицо.

Ежевика осоловело разглядывала изгиб мохового потолка. Все тело болело, особенно суставы. Она застонала и поняла, что жуткий шум – это звон у нее в ушах. Должно быть, Делин перевернул ее, поскольку сейчас склонился над ней с широко раскрытыми от ужаса глазами и выкрикивал ее имя.

Она попыталась поднять руку и махнуть ему, чтобы прекратил. Хианцы не должны узнать, что они здесь. Она увидела, как позади Делина, пошатываясь, прошло двое хианцев, и снова застонала. Ладно, плевать. Все равно уже поздно. Она попыталась спросить, что случилось, но не смогла выдавить слова, звучавшие в голове.

Делин похлопывал ее по лицу, словно стараясь разбудить. Ежевика поняла, что сменила обличье и приняла земную форму. Она попыталась сказать, что ничего страшного не случилось, но из горла снова не вырвалось ни звука. Тогда до нее дошло, что кое-что все же случилось.

Делин повернулся и заговорил с кем-то невидимым ей.

– Что это? Что произошло?

Его голос звучал испуганно. Ежевика никогда раньше не слышала настоящего страха в голосе Делина, и внутри у нее все похолодело.

Над ней склонилась хианка. Лавинат.

– Это оружие, – сказала она Делину. – Оно влияет на раксура так же, как на сквернов, как мы и ожидали. Думаю, мы обнаружим, что оно действует и на другие виды, которые в той или иной степени произошли от строителей фундаментов или предтеч. Недаром они прятали это оружие, а не использовали.

– Я так и подозревал, – нетерпеливо перебил Делин. – Но Ежевика находилась так далеко от него...

Лавинат отмахнулась.

– Вендоин знает о нем меньше, чем думает. Она надеялась, что здешняя ученая расскажет ей больше. Алдоан, очевидно, нашла способ использовать его в критический момент, – с горечью добавила она. – Если она выжила, то сможет рассказать.

Делин посмотрел на Ежевику, его лицо искажали страх и гнев.

– Я не понимаю. К чему все эти тайны, похищение и насилие? Если это оружие против сквернов, никто не стал бы возражать против его обретения и использования. Если верно его направить, раксура не пострадают. Рядом с колониями раксура нет стай сквернов. – Он снова сердито посмотрел на Лавинат. – Почему строители фундаментов боялись его использовать?

Лавинат уставилась на него.

– Ты не догадался? Вендоин боялась, что догадаешься. Тот предмет – всего лишь одна деталь оружия. Главная часть лежит где-то в другом месте, неподалеку от берега, если Вендоин не ошибается. Оно предназначено для массового уничтожения. Наши ученые полагают, что если объект соединить с остальной частью, он уничтожит всех сквернов в этой области континента, от дальнего запада до восточной оконечности Абассинского полуострова.

Разум Ежевики не мог это объять. Она будто слушала какую-то историю из книги. Конечно, это не по-настоящему. Она Ежевика, опытная охотница-арбора из двора Тумана Индиго. Такие, как она, охотятся, работают, занимаются творчеством и сексом с друзьями, заводят пару выводков в какой-то момент на пути к старости. Они не становятся свидетелями конца их мира.

От волнения лицо Делина стало темно-золотистым.

– Это включает всю территорию Пределов. Весь Киш. Жандеры считают, что тоже произошли от строителей фундаментов...

– Как и другие народы в границах империи Киш и за ее пределами. Помог бы ты Вендоин, если бы она попросила? – насмешливо спросила Лавинат.

– Нет.

Губы Делина скривились от отвращения.

– Значит, она была права, – сказала Лавинат, а мир для Ежевики потемнел и погас.

Глава 12

Лун и Утес летели дальше, но облачная стена на горизонте почти не менялась, не считая игры света и теней. Лесистые холмы внизу постепенно расширялись, становясь похожими на застывшие волны зеленого моря.

Внезапно Утес резко развернулся и начал снижаться. Так резко, что у Луна сжалось сердце от тревоги. Утес утверждал, что оправился от травмы, но он часто лгал.

Лун последовал за ним, уже лихорадочно перебирая в голове запасные варианты, и приземлился на каменистую почву рядом, пока Утес переходил в земной облик.

– Что случилось? – выпалил Лун. – Что не так?

Вместо ответа Утес забрался на ближайший скальный выступ. С вершины на них сердито кричали птицы, которых они вспугнули из кроны высокого дерева с бахромчатыми листьями. Утес втянул носом воздух.

– Скверны и смерть. С наветренной стороны.

Лун сложил крылья и тоже вскочил на уступ.

– Я пока ничего не чую.

– Запах идет с юга.

Утес перешел в крылатую форму и взмыл вверх, задевая крыльями ветви. Лун отряхнул мох с гребней и последовал за ним.

После напряженного полета Лун наконец уловил запах. Утес был прав – в чистом воздухе витало зловоние сквернов, с каждой минутой становясь гуще. Но вместе с ним нарастал сладковато-кислый смрад разложения – настолько сильный, что почти перебивал запах сквернов. И это странно. Обычно все было наоборот: скверны пожирали почти все, что убивали, и останки редко пахли так сильно.

Небо было ясным, лишь на западе клубились дождевые тучи. Лун уловил запах дыма еще до того, как увидел его тонкие струйки. Они приближались к поселению земных созданий. Или к тому, что от него осталось.

Наконец он разглядел город, раскинувшийся на крутых холмах над мелкой извилистой рекой. К нему вели два торговых тракта, приподнятых на двадцать-тридцать шагов над землей и опирающихся на массивные каменные блоки с резьбой – такие Лун часто видел в восточных землях. Значит, с незапамятных времен это место было важным торговым узлом.

Они приземлились под прикрытием леса и дальше пошли пешком, обратившись в земную форму. Раздражающе медленно, зато безопасно. Выбравшись на приподнятую мощеную дорогу, они уже могли перейти на бег, не продираясь сквозь заросли. Воздух был пропитан смрадом гниения и сквернов, а над головой кружили падальщики.

Через две излучины реки дорога привела к поселению. Высокие округлые холмы в долине были усеяны приземистыми постройками, а между ними теснились шатры и легкие деревянные конструкции. В тени деревьев вверх вились лестницы. На шестах у дороги и речных причалов висели флаги и символы, некоторые из которых были знакомы Луну из путешествия по восточным землям и указывали путникам, какие товары можно здесь найти.

Ветер донес взволнованные голоса, и Лун увидел сновавших между палатками и поднимающихся по лестницам земных созданий. В основном невысоких, безволосых, с тусклой зеленоватой кожей. Их было слишком много для места, пережившего нападение сквернов. «Что-то не сходится», – подумал Лун.

Тут Утес остановился и на что-то уставился. Подойдя ближе, Лун увидел в пыли на древних камнях мостовой черную чешуйчатую руку. Сначала он решил, что это раксура, но чешуя и когти были другими.

– Рука владыки сквернов, – сказал он.

Утес нахмурился.

– Верно. – Он посмотрел вверх и снова втянул носом воздух. – Пошли.

Чуть дальше они нашли крыло дакти, тело владыки, ноги и руки кетеля – гниющие, покрытые запекшейся кровью, засиженные насекомыми и ящерицами. Невозможно было сказать, кто их убил. У земных обитателей имелось оружие, но оно обычно взрывало врагов или сжигало, а Лун не чувствовал запаха горелой плоти. Оружие кишцев явно тут ни при чем.

– Примерно день назад. – Утес оценил время смерти по запаху останков и роящимся насекомым. – Вчера утром. Должно быть, это стая, летевшая впереди нас.

Не заметив останков сквернов-полукровок, Лун испытал облегчение. Видеть расчлененных сквернов было странно, но не ужасно. Но ему не хотелось увидеть тела полусквернов-полураксура, как бы он ни был на них зол.

Они спустились с дороги по пандусу. Оказалось, куски сквернов валялись не только на старой дороге. Земные создания собирали их в кучи на окраине города, готовясь сжечь. Многие земные шатались от усталости, а другие разносили кувшины с водой для работающих. Все были слишком заняты, чтобы обращать внимание на двух ошеломленных путников.

– Как... Что... – только и мог выдавить Лун.

Утес молча покачал головой и направился прочь от сложенных погребальных костров к ближайшим шатрам.

Лун последовал за ним, отмечая признаки произошедшей битвы. Некоторые шатры ближе к центру свалились, а один сгорел дотла, превратившись в дымящуюся груду обугленного полотна и сломанных шестов. Повсюду царил хаос – разбитая посуда, раздавленные повозки, бродящие по улицам растерянные стадники, раненые земные обитатели. На холмах тоже были видны поврежденные постройки – зелень и деревья мешали разглядеть детали, но на ближайшем холме Лун заметил обрушившуюся террасу, а на другом обвалились кирпичи и черепица, перегородив лестницу.

Однако большинство земных созданий выжили, а скверны мертвы. На холмах были установлены кишские огнестрелы, но скверны не обгорели. Именно это и выглядело очень странно.

С обычным для него безразличием к поселениям земных созданий Утес прокладывал себе путь мимо шатров, направляясь к площади. Там собралось больше земных – как зеленокожих, так и тощих сизых существ, выглядевших так, будто носят скелеты поверх тела. Они явно были расстроены, говорили на повышенных тонах на непонятном Луну языке и время от времени причитали. Причина была очевидна – на утоптанной земле площади лежали тела земных созданий, накрытые одеялами для защиты от птиц-падальщиков и ящериц.

Утес остановился рядом с зеленокожей земной обитательницей и спросил на кедайском:

– Что здесь произошло?

Она подняла на него взгляд. Ее голова была узкой и почти прямоугольной, а большие глаза не имели век.

– Скверны напали вчера перед закатом, но затем начали умирать прямо в небе. И падали. – Она указала на лежащие рядами тела. – Но когда мы вышли из укрытий, то обнаружили всех торговцев-жандеров мертвыми, хотя и без единой раны. Виатлы считают, что будут следующими. – Она провела рукой по лицу, показывая изнеможение и гнев. – Они в панике.

Жандеры, пораженно подумал Лун. И раньше все это казалось странным, а теперь окончательно запуталось.

Утес шагнул к трупам, и Лун не сдержал предостерегающего шипения. Утес проигнорировал его. Он опустился на колени рядом с первым телом и откинул покрывало.

На темной коже жандерки не было видно повреждений, запавшие и помутневшие после смерти глаза открыты. Скелетообразные виатлы и остальные замолчали, наблюдая за Утесом. Лун следил за ними, но было ясно, что они надеются получить от незнакомца ответы.

Утес наклонился, чтобы внимательно осмотреть тело, понюхать, проверить рот и глаза. Затем он покачал головой, накрыл жандерку покрывалом и поднялся.

– Скажите виатлам, что если этого не случилось до сих пор, то уже не случится.

По толпе зеленокожих земных созданий прошел взволнованный ропот.

– Это болезнь? – спросил один.

– Нет, думаю, это сделали скверны, – ответил Утес.

Один земной повернулся, чтобы передать его слова виатлам, но те встретили новость с замешательством. Некоторые запричитали от облегчения, в то время как другие, вполне понятно, не спешили доверять словам случайного человека с торгового тракта.

Утес вернулся к Луну.

– Ты знаешь, в чем тут дело? – спросил Лун на языке раксура.

– Нет. Но от паники лучше не станет. – Утес оглядел площадь. – Нужно выяснить, побывали ли здесь хианцы.

Он был прав. Слишком подозрительное совпадение, что это загадочное событие произошло, по всей видимости, на пути следования хианцев.

– Кто-то должен был видеть их летающую лодку, – предположил Лун.

– С чего ты взял? – нахмурился Утес.

Лун вздохнул. Его ужасно раздражало, что Утес путешествовал по всему востоку, но так многого не замечал.

– Торговые флаги, – сказал он. – Их два вида – одни внизу, у земли, другие на высоких шестах. Те, что на шестах, предназначены для летающих лодок.

Караван-сарай, занимающийся торговыми флагами, пребывал в таком же хаосе, как и весь город. Он был вырублен в основании ближайшего к речным причалам холма, с той стороны, что выходила к воде. Внизу располагались загоны для вьючных животных и шатры, а к входу вела широкая лестница. Большие окна и балкон смотрели на реку, внутри толпились торговцы и местные, сидевшие на тростниковых циновках и пытавшиеся заглушить страх хмельными напитками и разговорами. В воздухе витал запах страха, торговцы были встревоженными и подозрительными – куда более, чем местные снаружи, занятые уборкой тел и успокоением виатлов.

Из обрывков разговоров Лун выяснил, что зеленокожих аборигенов называют бикуру. Этот город служил важной остановкой для торговцев – ближайшие крупные поселения находились далеко, а местность между ними почти не была заселена.

Расспросы о владельце караван-сарая привели Луна и Утеса к подножию холма, где огромный рухнувший кетель раздавил палатки зернового рынка. Хозяйка как раз помогала расчищать завалы и охотно отвлеклась, чтобы ответить на вопросы.

– В последнем поселении мы встретили хианских торговцев, – сказал Утес. – Где-то в этих краях они собирались встретиться с летающей лодкой. Вы видели такую лодку перед нападением сквернов?

– Торговцы к нам не заходили, – ответила хозяйка. – Но кишская летающая лодка была. Она скрылась, как только появились скверны.

Одно земное создание, похожее на стройных прибрежных обитателей из Тан-Сереста, возразило:

– Нет, лодка осталась. Я застрял под рухнувшей палаткой и видел ее, когда выбрался. Мы все смотрели в небо, проверяя, нет ли там сквернов.

Хозяйка развела руками – этот жест заменял ей пожимание плечами.

– Почты для лодки не было, значит, она ждала пассажиров или товары.

– Почты? – переспросил Лун.

– Сообщений для кораблей. – Она указала на флагштоки, возвышающиеся у причалов. – Их оставляют под флагами.

Лун прикрыл глаза от солнца. Теперь он разглядел под флагами корзины с веревками для подъема и спуска.

– Лодку преследовали скверны? – спросил Утес.

Лун толкнул его в спину – вопрос звучал слишком прямолинейно. Утес проигнорировал его.

– Преследовали? – Прибрежный развел руками. – Возможно. Но лодка не подавала сигналов тревоги. Она остановилась, будто хотела высадить или принять пассажиров. Я не видел, как она улетела.

– Лодка сражалась со сквернами, используя огнестрелы?

– Мы такого не видели, – сказала хозяйка караван-сарая, мотнув головой в сторону кетеля. – Но в итоге оружие и не понадобилось.

Лун отвел Утеса в сторону и спросил на раксурском:

– Почему они не стреляли?

– Какое-то оружие точно пустили в ход, – ответил Утес. – Скверны просто так с неба не падают.

– А жандеры... – Лун запнулся. Его осенила ужасная догадка. После похищения Каллумкала у хианцев были причины бояться жандеров. – Ты ведь не думаешь... Это та самая штука. Вот на что она способна. Поэтому Вендоин так хотела ее заполучить.

По лицу Утеса было видно, что он уже пришел к тому же выводу.

– Логично. Скверны знали, что это оружие, но только со слов хианцев. Они не представляли, какое именно.

– Вендоин заявила, что рассказать нам правду было бы жестоко. – Когда Лун осознал все последствия, внутри у него похолодело. – Если оружие делает такое со сквернами, то же самое будет и с раксура.

Утес стиснул зубы, сдерживая рычание, которое напугало бы земных существ.

– Это многое объясняет.

– Мы сами виноваты. – Лун опустил взгляд, делая вид, что вытирает глаза, чтобы выиграть время. Не помогло. Песня, Магрим, Келлимдар, трое других с солнцехода, не пережившие отравления... И теперь хианцы убили безобидных жандерских торговцев, просто боясь погони. – Мы вытащили эту мерзкую штуку из города. Теперь они могут делать с ней что угодно.

Утес сочувственно взъерошил Луну волосы.

– Хватит, – сказал он.

Лун дернулся, сдерживая невольное желание поправить отсутствующие в этом облике шипы.

– Мы отстаем всего на день, но не знаем, летят ли они еще на юг. И зачем остановились здесь.

Утес молчал, и Лун поднял взгляд. Выражение лица Утеса балансировало между покорностью судьбе и мрачной усмешкой.

– Мне все равно больше нечем заняться.

За руинами палатки раздался вопль на альтанском:

– Но как погибли жандеры? Зачем было их убивать?

Прибрежный покачал головой, и его гребень задрожал.

– И кто следующий?

Утес повернулся к хозяйке караван-сарая.

– Здесь есть другие кишцы, кроме жандеров? Например, хианцы?

Следуя указаниям хозяйки караван-сарая, они поднялись по лестнице, петлявшей вверх по холму мимо каменных домов, переплетенных ветвей низкорослых деревьев и цветущих кустарников. Здесь было меньше суеты – большинство обитателей попрятались в надежных каменных строениях. Щебетали стайки ярких птиц, будто ничего не случилось.

Лун с Утесом обогнули открытую террасу, где упавшие лапы дакти опрокинули горшки с растениями, и продолжили подъем. Арочные входы домов были увиты зеленью. На одной арке красовался символ, о котором говорила хозяйка караван-сарая. За ним был квадратный дверной проем в грубой каменной стене, прикрытый ветвями склоненного дерева. Приблизившись, Лун услышал шорох внутри и осторожно остановился у порога.

– Есть кто дома?

Навстречу вышла низкорослая бикуру, в ее больших глазах читалось любопытство.

– Мы ищем ученую хианку, – сказал Утес.

Она беспомощно развела руками.

– Все умерли.

Этого Лун не ожидал. Он взглянул на Утеса и спросил:

– Их убили скверны?

– Они просто умерли, – ответила бикуру и пригласила их в дом.

Прохладный каменный вестибюль вел в просторную комнату. Высеченные в скале окна пропускали освежающий ветерок сквозь зелень снаружи. Деревянную мебель и плетеный ковер сдвинули, чтобы освободить место для четырех тел.

Все четверо были хианцами, из них трое детей, судя по размеру. Ни разорванной одежды, ни крови – казалось, они просто рухнули замертво, точь-в-точь как жандеры.

В дальнем углу комнаты сидела худая белокурая женщина с сизой кожей и костистыми выступами на руках. Она дрожала и всхлипывала.

– Мы пришли к ученой, – сказал Утес. – Что здесь произошло? Это были скверны?

– Не знаю. – Она подняла на них серые глаза. По-кедайски она говорила куда лучше, чем бикуру. – Когда появились скверны, она была снаружи... Но никаких ран нет! А дети были здесь.

Лун не знал, что спросить.

– Она ждала гостей с летающей лодки? Других хианцев?

Женщина закрыла лицо руками, всхлипнула и выбежала из комнаты.

Утес тихо зашипел.

– Пойдем лучше отсюда, – сказал Лун на раксурском под взглядами всех присутствующих.

Утес мрачно кивнул. Но когда они повернули к выходу, одна бикуру спросила:

– Зачем вы пришли?

Лун решил сказать полуправду, как когда-то Утес в болотном городе:

– Мы ищем хианцев с летающей лодки. Думали, что они хотели встретиться с местной ученой.

Бикуру вышла с ними в прихожую.

– После гибели сквернов кишский корабль улетел. Там были устройства для полетов вверх-вниз. Как в Кише. Вы видели?

Она явно имела в виду летательные ранцы.

– С ремнями? – уточнил Лун.

– Да. Некоторые спустились с корабля. Я не видела, но Иле-рес говорила, что они унесли записи нашей ученой. – Бикуру изучающе смотрела на них. – Вы знаете зачем?

– Нет, – честно признался Лун.

– Они и у нас кое-что украли, – добавил Утес. – Они воры.

Похоже, бикуру им поверила.

– Записи ученой в основном хранятся в скриптории ярусом ниже.

– О чем они? – спросил Утес, подняв брови.

– О предках. Предках всех кишцев. У них был город где-то там, у моря. – Она неопределенно махнула рукой на юг. – Под облачной стеной, как говорят поэты.

– Записи на кедайском? – спросил Лун без особой надежды.

На кедайском говорили преимущественно торговцы, он был составлен из других кишских языков. Вряд ли такой язык будут использовать ученые.

Бикуру явно удивилась вопросу.

– Нет. Сама я записи не видела, но ученая предпочитала киш-кенар, писала на высоком исра или кенаре.

Изнутри раздался новый вопль, и бикуру поспешно распрощалась.

Спускаясь по тропе, Утес задумчиво хмыкнул.

– Теперь мы знаем, зачем они сюда прилетали. Но получили искомое или нет?

Похоже, у хианцев не было времени разбирать бумаги после гибели ученой и ее семьи. Если нужные записи находились в скриптории, они об этом не догадались.

– Надеюсь, ты читаешь на высоком исра или кенаре? – поинтересовался Утес. – Лично я – нет.

– Нет. – Лун сомневался, что они разобрались бы в записях, даже если бы умели читать на этих языках. Такая задача по плечу лишь наставнику или таким экспертам, как Делин и Каллумкал... Он резко остановился. – Думаешь, поэтому они похитили Делина и Каллумкала? Вендоин знала, что заберет бумаги ученой и понадобится помощь для расшифровки?

Утес не остановился, и Луну пришлось бежать за ним вприпрыжку.

– Либо поэтому, либо она не хотела, чтобы Делин и Каллумкал были с нами, когда мы выйдем на след летающей лодки и найдем это место. Хватит терять время – пора в воздух.

– Но сперва надо кое-что сделать. Я оставлю письмо, – сказал Лун.

По пути из города они зашли в караван-сарай. Утес написал сообщение, а Лун добавил к нему немного следящего мха, чтобы растениевод Калама смог найти это место. Помощник хозяйки завернул послание в водонепроницаемую ткань, написал имена «Ниран и Диара» и поднял на шест вместе с флагом, означавшим срочность.

После этого они пошли к тракту. Покидая город, Лун оглядел лес – нет ли там отбившихся стадников, или придется охотиться на диких травоедов. На приподнятой каменной дороге стояла одинокая фигура, пристально смотрящая в их сторону. Лун замер.

– Это кетель.

– Наш кетель, – через мгновение подтвердил Утес.

Лун успел разглядеть набедренную повязку и заплетенные в косы волосы. Нельзя было менять облик на глазах у всего потрясенного города, поэтому он подавил желание перейти в крылатую форму и двинулся к тракту.

– Никакой он не наш. Мне кетель не нужен.

Но когда они подошли к ведущему на дорогу пандусу, кетель исчез. Лун вскочил на ближайшую опору, всматриваясь в песчаные холмы и высокие деревья с бахромчатыми листьями.

– Сюда, Лун!

Утес разглядывал что-то на истертых камнях дороги.

Лун нехотя спрыгнул вниз.

В пыли была нацарапана стрелка, указывающая на юг.

Они летели до самого заката, минуя холмы с огромными зонтичными деревьями, под сенью которых копошились маленькие существа, вероятно млекопитающие. Приземлившись, Лун обнаружил, что это растения, медленно уползающие от непрошеных гостей. Между деревьями мерцали лужицы и ручьи с фосфоресцирующими водорослями, и там ему удалось поймать немного рыбы.

Утес ел, а Лун в задумчивости стоял на мелководье, глядя на сияющую траву между когтями ног, пока растения-бродяги не сочли его безобидными и не решили вернуться. Тоска по выводку причиняла ему буквально физическую боль.

Внезапно его спинные шипы непроизвольно приподнялись – что-то изменилось в привычной картине теней под огромными деревьями. Он наклонил голову, прислушиваясь. Утес за его спиной резко встал.

И тут Лун учуял запах и подавил рык.

– Выходи! – рявкнул Утес.

Повисла тишина, а потом в тени кто-то шевельнулся. Из темноты, ступая по мерцающей траве, вышел кетель.

– Прекрати преследовать нас, или мы тебя убьем, – зашипел Лун.

– Без меня вы бы уже погибли в летучем лесу, – ответил кетель, и, к досаде Луна, в этом был резон.

Утес сделал шаг вперед. Кетель опустил голову, но не попятился.

– Что тебе нужно на самом деле? – спросил Утес с раздраженным рычанием.

– Я уже сказал – хочу помочь вам.

В угасающем свете трудно было разобрать выражение его лица. Владыки вообще редко использовали мимику для общения друг с другом, только для того, чтобы обмануть и заманить в ловушку земных созданий. Этот кетель, не имевший дел с земными, мог вести себя иначе, но его глубоко посаженные глаза тонули в тени.

– Где остальные из твоей стаи? – прошипел Утес.

– Больше никого нет, – ответил кетель. – Я давно отослал всех дакти обратно. Доложить ей, что я следую за вами.

«Она» – несомненно, королева-полукровка.

– Где она сейчас? – спросил Лун.

Кетель поднял лицо к закатному небу, и Лун на мгновение сжался в ожидании, что тот скажет «здесь». Но кетель сказал лишь:

– На равнине, ближе к морю. С остальными.

Утес задумчиво посмотрел на него.

– И чем она занимается? С какой целью отправила тебя вперед?

Кетель опустил голову и упрямо сжал губы.

– Владыки запретили тебе говорить нам, – догадался Лун.

Кетель презрительно фыркнул.

– Владыки...

Лун с недоумением повернулся к Утесу. Тот посмотрел на него с таким же выражением.

– Я знаю, что в твоей стае есть владыки. Я видел их на острове.

– Владыки совсем еще юнцы. Она...

Кетель резко повернулся к ним. Лун зашипел и отпрянул. От рыка Утеса ближайшее дерево задрожало и сбросило облако пушистых семян.

Кетель поспешно отступил.

– Она убила прародительницу.

Королева-полукровка уже говорила это, и Лун ему поверил. Но точно не знал, действует ли кетель по собственной воле, без внутреннего голоса, указывающего, что говорить.

– У тебя в голове нет голоса, который заставляет тебя говорить?

– Нет, – ответил кетель, но в его тоне чувствовалось едва сдерживаемое раздражение.

– С каких пор? – спросил Утес. – С тех пор как она убила прародительницу?

– Давно.

Кетель наблюдал за ними, словно пытаясь оценить реакцию. Лун изо всех сил старался не дергать чешуей. Утес так пристально смотрел на кетеля, что тот в конце концов отвел взгляд.

– Вы рассказываете истории? – вдруг спросил кетель.

Лун дернулся от облегчения. Утес вскинул голову.

– Что-что?

Кетель осторожно покосился на него.

– Тот консорт рассказывал истории.

Утес резко выдохнул, и Лун с опозданием понял, что имел в виду кетель.

– Мы не хотим слышать, каким образом консорт, которого ваша стая схватила и заставила спариваться с прародительницей, коротал время под пытками.

Кетель снова отвернулся. Будь на его месте раксура, Лун сказал бы, что он разочарован.

– Я просто подумал, что у вас есть истории.

Утес надолго погрузился в размышления.

– Расскажи нам свою историю, и мы расскажем тебе одну из наших, – наконец сказал он.

Лун стиснул зубы.

– Под «мы» ты, конечно же, имеешь в виду себя.

Утес проигнорировал его слова.

– Расскажи о ней. О твоей королеве.

Кетель, казалось, боролся с собой, эмоции едва проглядывали сквозь стоическую маску. Лун уже и раньше подозревал, что тот молод, хотя и не представлял, как стареют кетели. Теперь же был уверен в этом.

– Я был слишком мал. Но она не позволила другим убить меня. Я был на ее стороне. Остались только мы и дакти, которые родились вместе с ней. И еще несколько других дакти – слишком маленьких или слишком странных. И наш консорт. Он называл ее Отрадой.

– Он дал ей имя.

Голос Утеса не выдавал никаких чувств.

По спине Луна побежали мурашки.

Кетель замешкался, словно не зная, как реагировать.

– Потом консорт умер, и она сказала, что когда-нибудь станет достаточно крупной, чтобы убить прародительницу. Прародительница ее не боялась, потому что ее защищали владыки. Но прародительница забыла обо мне, а я тоже вырос крупным. Я убил владык, а она убила прародительницу. Помогли дакти, которые были на нашей стороне.

Лун отвел взгляд, наблюдая, как переливающиеся водоросли колышутся в течении.

– А что случилось с остальными? – спросил Утес.

– Некоторых мы убили, но остальные теперь наши друзья. – Кетель наклонился к ним с явной надеждой. – Теперь ваш черед рассказывать.

Утес потер лицо. Затем развернулся, отошел на несколько шагов и сел на толстый корень дерева.

Кетель настороженно посмотрел на Луна и уселся на переливающуюся траву. Лун отошел чуть дальше вдоль ручья, заняв удобную для атаки позицию – на случай, если кетель бросится на Утеса. Присев на корточки на берегу, он услышал слова Утеса:

– Это история о Радости и Соболе, о том времени, когда они отправились торговать с облачным народом в дальние восточные долины...

Позже Лун и Утес устроились на отдых в чашеобразной кроне зонтичного дерева. Высокое и труднодоступное место не позволило бы хищнику подобраться незамеченным – от любой попытки приблизиться затряслось бы все дерево.

Укрывшись загнутыми внутрь листьями, они остались в земном облике. Лун свернулся калачиком под рукой Утеса, и тот ничего не сказал. Уткнувшись лицом в грудь Утеса, Лун пробормотал:

– Нельзя верить ни единому его слову. Это даже не полукровка, а проклятый кетель.

Утес хмыкнул в знак согласия.

– Это уже третья стая сквернов, уничтоженная за создание гибридов с раксура, – сказал он наконец. – Плюс еще парочка, если считать те, что погибли из-за чужих гибридов.

– Я заметил. – Лун отслеживал присутствие кетеля по запаху и звукам – тот спал у ручья, в тридцати шагах от их дерева. – А ведь скверны уже могли бы и догадаться прекратить эти эксперименты.

– Думаю, уже поздновато. – Утес почесал грудь. Насекомые их не беспокоили, но пыльцы было предостаточно. – Лоза, Сумрак и другие из Опаловой Ночи говорили, что не слышали сквернов. Сумрак не слышал и то существо в городе предтеч, которое разговаривало со сквернами.

Лун уловил ход его мыслей.

– Значит, некоторые полукровки не слышат прародительницу, даже если воспитаны сквернами, и она не может их контролировать. А прародительницы так привыкли к абсолютной власти, что понимают это слишком поздно.

– А когда королева-полукровка забрала того кетеля-детеныша, что-то произошло, – добавил Утес. – Прародительница потеряла над ним власть.

Отрада, подумал Лун. У породившего ее консорта не было особого выбора, но вряд ли прародительница заставила бы его дать потомству имя.

– Не называй его детенышем, – проворчал он. И без того проблем хватало. Утес промолчал, и после паузы Лун добавил: – Королева-полукровка, вероятно, в большей степени королева, чем скверн. Похоже, произошло примерно то же, что сделала Малахита, уничтожая стаю, напавшую на восточную колонию. Она взяла под контроль прародительницу.

Утес раздраженно вздохнул.

– Спи давай.

Нефрита стояла в трюме ветряного корабля, глядя, как островитяне готовят ужин из сухих фруктов и зерна. Садилось солнце, и Нефрите надо было поспать, хотя желания она не испытывала ни малейшего. Напряжение было настолько велико, что она с трудом удерживала шипы ровно.

Почти все, кроме воинов в карауле, уже спали. По крайней мере, она надеялась, что спали. С тех пор как Малахита улетела с Отрадой и ее стаей, все постоянно беспокоились о Пределах. Может, даже больше, чем за Луна и Утеса. Но на Пределы Нефрита не злилась за то, что те рванули в неизвестность, зная, что за ними следуют скверны, а это добавляло эмоциям особый оттенок.

Малахита оставила на корабле пятерых воинов: Огонька, Шафрану, Вспышку, Искру и Ловкача. Утром Нефрита отправила всех на охоту и заставила всех воинов как следует подкрепиться. Важно быть сытыми и отдохнувшими на случай встречи с хианцами или сквернами. Теперь надо было последовать собственному совету, хотя шансов заснуть было мало. Нефрита поморщилась, признавая это.

Диара предупредила, что, судя по картам, где-то рядом торговый город земных созданий, поэтому даже быстрый облет ветряного корабля для успокоения нервов не удался. Дранам сообщила, что следящий мох снова разделился – значит, Лун и Утес оставили новое сообщение. Осталось надеяться, что Калам быстро его найдет: ее нервы не выдержат ожидания.

Из коридора вошла Лоза, кутавшаяся в шаль, но бодрая.

– Есть новости? – спросила Нефрита.

– Вижу накатывающее на берег море и снова чувствую, что надо поторопиться. – Лоза устало покачала головой. – Но не пойму, пророчество это или здравый смысл. – Ради островитян они говорили на альтанском, хотя те больше интересовались приготовлением еды и не слушали, возможно потому, что Лоза с Нефритой вот уже несколько дней говорили об одном и том же. – И все еще ничего о Пределах.

«Может, это и к лучшему, – подумала Нефрита. – Значит, у Малахиты еще есть время расправиться со сквернами».

– Заварю чай. Хочешь? – спросила Лоза.

– Тебе бы отдохнуть, – сказала Нефрита, хотя и знала, что наставники никогда не слушают подобных советов, сколько ни тверди. Прямо как дикие консорты и праотцы.

– Тебе тоже. – Лоза зевнула. – А мне нужно бодрствовать, чтобы получать бесполезные видения.

– Знаешь, Толк тоже видел море, когда мы были у города строителей фундаментов, и у Толка не получалось...

В дверях появился Поток.

– Нефрита? Впереди что-то не так. Рорра просит тебя подойти.

Нефрита зашипела и стремительно выскочила на палубу, опережая Потока.

Ветер доносил запахи бегущей воды, зелени, дыма костров и еще чего-то мерзкого. Гниющей плоти, поняла Нефрита и поежилась. В кострах горели трупы. Она подошла к ограждению и увидела, что корабль приближается к поселению земных созданий, стоящему на нескольких высоких холмах или курганах, расположенных между излучиной реки и двумя приподнятыми каменными торговыми трактами. Солнце опускалось за горизонт, окрашивая облака, окутывающие огромные летучие острова на юге, во все оттенки золотого.

Костры мерцали в основном на окраинах города, но располагались ровными рядами. В окнах и дверных проемах на холмах и в палатках внизу сверкали огни. У речных причалов были привязаны лодки и баржи. Нефрита глубоко втянула носом воздух. Возможно, легкий смрад сквернов и присутствовал, но слишком слабый – либо он доносится издалека, либо скрыт резким запахом дыма.

Она добралась до рубки, где обнаружила Рорру и Нирана. Диара стояла на носу, направив подзорную трубу на город.

– Это было нападение сквернов? – спросил ее Ниран. – Ты их чуешь?

– Кое-что чую. Но сейчас их здесь нет, – ответила Нефрита, сосредоточившись на запахах. – И, если они здесь были, я не понимаю, почему столько земных созданий еще живы.

Лицо Рорры напряглось от тревоги.

– Может быть, Лун и Утес прогнали сквернов?

Нефрита представила, как они вдвоем сражаются против целой стаи сквернов, и подавила тревожное рычание. Вдруг они бились со сквернами и одного раксура схватили, именно поэтому мох снова показал разделение...

Диара повернулась к ним.

– Скоро узнаем. У караван-сарая вон там есть торговые флаги и вроде бы почтовые шесты. Мы видели такие в Кише, – объяснила она Нефрите. – Сообщения привязывают к верхушкам шестов, чтобы летающие лодки легко могли их забрать. Если консорты оставили нам сообщение, оно может быть там.

– Да, удобная система, – добавила Рорра.

– Если мы проживем достаточно долго, чтобы вернуться домой, я порекомендую ее для портов на востоке, – сказал Ниран.

– Мой брат – оптимист, – вздохнула Диара.

Нефрита обернулась на какой-то слабый звук. Лоза последовала за ней в рубку. Наставница оперлась одной рукой о стену, и угасающий солнечный свет превращал ее глаза в белые сверкающие колодцы. Нет, это был не свет – просто наставницу посетило видение.

– Лоза? Что ты видишь? – тихо спросила Нефрита.

Лоза медленно выдохнула.

– Быстро, – прошипела она. Затем она встряхнулась и моргнула, ее глаза снова стали светло-карими. – Надо спешить. Мы должны добраться до берега, прежде чем... прежде чем что-то случится. – Она поморщилась. – Я не знаю, что именно.

Ниран повернул руль, и ветряной корабль направился к почтовым шестам.

Глава 13

Двор Тумана Индиго в Пределах

Стужа пряталась в маленькой комнате, примыкавшей к залу королев – в той, где консорты ждали, пока придет пора выйти и поприветствовать царственных окрыленных гостей. Все шло по плану, пока из верхнего коридора не спустился Уголек.

Он остановился, удивленно глядя на нее.

– Стужа, что ты тут делаешь?

– Жду королев, – сердито ответила Стужа.

Она с опозданием поняла, что Уголек наверняка использовал эту комнату как короткий тайный путь из своей опочивальни на уровне консортов в покои Жемчужины. Ей следовало подумать об этом раньше. Для приема он был одет в темно-синюю рубаху без рукавов и штаны из самой лучшей шелковистой ткани, какую могли изготовить в Тумане Индиго, с браслетами на руках и ногах и золотыми цепочками с солнечными камнями, вплетенными в волосы.

– Зачем?

Он с подозрением прищурился.

Стужа заерзала. В отличие от Луна, Уголек не был первым консортом, но грубость по отношению к нему определенно попадала в категорию поступков, которые мог бы совершить незрелый птенец, а не королева-дочь, готовая к ответственности. И он всегда был милым, ей не хотелось грубить. Но она знала, что он прикажет вернуться в ясли.

– Нефриты здесь нет, как и других королев-сестер или дочерей, – неохотно ответила она.

Уголек скрестил руки на груди.

– Ты собиралась вот так просто принять участие во встрече, где королевы заключают союз для защиты Пределов?

В такой формулировке звучало и впрямь не очень.

– Я не собиралась врываться к ним. Я хотела подождать, пока Жемчужина выйдет, и спросить ее. – Она хотела сделать это прямо перед тем, как явятся другие королевы, чтобы было слишком поздно отсылать ее, не поднимая переполох. Глядя на неодобрительное выражение лица Уголька, Стужа решила не вдаваться в подробности. – Жемчужина не может встречать их в одиночестве. Мы будем плохо выглядеть.

– Здесь Селадонна, – указал Уголек.

Стужа знала, в этом и заключался изъян в ее тщательно продуманных рассуждениях.

– Она здесь не живет, – сказала она. – Она дочь королевы Малахиты, а не Жемчужины.

Стужа и сама не приходилась Жемчужине дочерью. Кровные узы с Луном крепче связывали Селадонну со двором Тумана Индиго, чем Стужу. Но все раксура из двора Медного Неба мертвы, и Стужа станет королевой-дочерью Тумана Индиго.

– А я здесь живу, – добавила она.

Уголек некоторое время изучал ее.

– Ты же знаешь, что устраивать сюрпризы Жемчужине – не самая удачная мысль.

Стужа не знала. Она редко видела Жемчужину, за исключением моментов, когда та приходила в ясли навестить новые выводки.

– Я люблю сюрпризы, – возразила Стужа.

– А взрослые королевы обычно не любят, – ответил Уголек.

Смирившись, Стужа мрачно тряхнула шипами. Может, идея и правда не слишком удачная.

– Ты должна спросить ее, можешь ли присутствовать, – внезапно добавил Уголек. – Пойдем.

Он взял ее за руку и повел в зал королев. Учителя Мечта и Бусинка стояли у камина, критически оглядывая разложенные подушки и чайный сервиз. Они были слишком заняты, чтобы заметить Стужу и Уголька. И это к лучшему, поскольку шипы Стужи начали нервно подрагивать, и если бы они это увидели, то обязательно рассказали бы Реке, и никто не поверил бы, что Стужа достаточно повзрослела и может стать настоящей королевой-дочерью.

Уголек провел ее в покои Жемчужины. Там находилось несколько воинов и учительница Злата, искуснее всех создававшая украшения. Она копалась в куче драгоценных камней в серебряных оправах, выбирая, что надеть Жемчужине, пока та лежала у очага, свернувшись на подушке. Все разом обратили взгляды к Угольку и Стуже.

То мгновение, когда Стужа впервые увидела Жемчужину, навсегда запечатлелось в ее памяти: Лун велел им бежать, и Стужа понимала, что скверны сейчас убьют его, как вдруг с неба рухнули Жемчужина и Нефрита и спасли всех. Но, глядя на нее здесь, в собственных покоях, в окружении воинов и арборов, Стужа вспомнила, как ее приводили в покои королевы-матери, чтобы послушать, как арборы читают вслух истории, и к ней вернулись запахи родного двора и всех, кого она больше никогда не увидит. Она не могла пошевелиться, просто стояла и держалась за Уголька. Он мягко толкнул ее вперед.

Стужа собралась с духом.

– Правящая королева, я... – голос стал тонким и писклявым, и Стужа усилием воли сделала его ниже. – Я хотела бы присутствовать на встрече вместе с тобой. Нефриты здесь нет. Я хочу быть... вместо королевы-дочери.

Она сдалась и застыла с несчастным видом. Заготовленная речь в голове звучала гораздо лучше, и Стужа не понимала, как так получилось.

Все посмотрели на Жемчужину. Ее шипы раздраженно дрогнули, и Стужа решила, что это недобрый знак. Жемчужина взглянула поверх головы Стужи на Уголька, затем на Стужу. Шипы юной королевы напряглись, и она приготовилась к худшему.

– Своим поведением ты не всегда заслуживала такой милости, – произнесла Жемчужина.

Шипы Стужи поникли. Затем Жемчужина добавила:

– Но Почка говорила мне, что ты стала разумнее. Если будешь вести себя тихо и говорить, только когда к тебе обратятся, можешь присутствовать.

Так что вскоре Стужа сидела на подушке рядом с Селадонной вместе с Крестцом, Душой, Бубенчиком и Набатом, и все они наблюдали за Жемчужиной, ожидая появления других королев. Гребешки Стужи были еще мокрые: как только Жемчужина дала позволение остаться, Злата потащила Стужу к бассейну в задней части покоев Жемчужины и заставила вымыться с головы до ног. Помня, что следует вести себя как можно лучше, Стужа даже не стала возражать, что она и так чистая. Она надела все свои украшения еще в яслях, но Злата заставила ее снять два браслета и быстро отполировала медные диски ожерелья. Затем Злата обняла Стужу и прошептала:

– Ты впервые будешь присутствовать на официальном приеме! Это так волнующе!

Стужа начала понимать, как ей повезло столкнуться с Угольком. Гораздо лучше, когда дают искомое добровольно, а не пытаться взять самой. Как только явятся другие королевы, придется пересесть к арборам, но Селадонна разрешила ей находиться рядом, пока не прибудут гости.

От полированных синих камней на поясе и ожерелье Селадонны и ее темно-зеленой чешуи отражался свет. С ней были три воина, ожидавших в дальнем конце зала с Флорой и воинами Тумана Индиго. Сходство Селадонны с Луном успокаивало, тем более что Стужа уже видела ее в яслях, когда Уголек показывал новый королевский выводок.

– Я была гораздо старше тебя, когда впервые попала на официальный прием, – заметила Селадонна.

Стужа постаралась не выдать, насколько ей это польстило.

– Во время войны со сквернами?

– Нет. – Шипы Селадонны весело дрогнули. – Речь шла о торговле фруктами. – Она посмотрела на Стужу и осторожно произнесла: – Война со сквернами случилась, когда я была намного моложе.

– Лун рассказывал. Они явились и убили всех. Это произошло и с нами, – сказала Стужа.

– Но больше никогда не случится, – сжала ее руку Селадонна.

Шипы Стужи дрогнули, а в горле внезапно пересохло. «Этого больше никогда, никогда не случится», – яростно думала она. Теперь она выросла и может сражаться, если скверны появятся в яслях. Она прислонилась к теплой и надежной Селадонне и снова подумала: «Больше никогда».

– Не забудь поговорить о припасах, – указал Жемчужине Крестец.

Она наклонила голову.

– Уж как-нибудь соображу, мне напоминают об этом при каждом вздохе.

Вошел Виток, что-то прошептал Флоре, и та сообщила Жемчужине:

– Другие королевы вот-вот прибудут.

Стужа переместилась к арборам и вскоре уже едва сдерживала желание зевнуть. После церемонии приветствий королевы поговорили о припасах, как хотел Крестец, и о том, сколько воинов каждый двор отправит защищать Пределы. Стужа никогда раньше не видела этих королев, за исключением Зефиры из Закатных Вод, несколько раз прилетавшей с визитами по торговым делам. Это была старшая королева-сестра, крепко сложенная, с янтарной чешуей, пронизанной зеленой паутиной. Рядом с ней сидела Вспышка из Океанской Зимы, с зеленой чешуей, покрытой серебряной сеткой. Самой устрашающей, но и самой молодой была Буря из Изумрудных Сумерек, ровесница Нефриты, с голубой чешуей и золотой паутинкой.

– Если стая сквернов действительно намерена напасть, нужно встретить ее за границами Пределов, – сказала Жемчужина.

Вспышка и Зефира удивленно дернули шипами.

– Согласна, – произнесла Селадонна.

Буря наклонила к ней голову. Стужа знала почему: даже она понимала, что Селадонна и Жемчужина договорились об этом раньше.

– А я нет, – заявила Буря. – Это значило бы отказаться от преимущества.

– Наше преимущество – это и их преимущество, – возразила Жемчужина. – Мы не сможем остановить их в Пределах. Слишком велик шанс, что они обойдут нас и доберутся до колонии.

Шипы Бури дрогнули.

– Они не знают территорию Пределов так, как мы.

– Опаловая Ночь не знает восточных границ, – вставила Селадонна. – А Изумрудные Сумерки знают?

Кончик хвоста Бури скрутился в иронии.

– Мы знаем их лучше, чем скверны, которые никогда там не бывали.

– У кого из вас когда-нибудь отбирали колонию скверны? – вдруг спросила Жемчужина.

Слова повисли во внезапной тишине. Шипы всех королев застыли. У Стужи перехватило горло.

Голос Жемчужины был жестким и холодным.

– Однажды я стояла в комнате, полной мертвых арборов и воинов. И больше такого не допущу. Туман Индиго встретит сквернов за границами Пределов.

Селадонна и Буря скрестили взгляды. Она не нравится Селадонне, внезапно поняла Стужа. Королевы и другие окрыленные порой без всяких причин не любят друг друга, но здесь дело было в чем-то другом.

– В этом Туман Индиго и Опаловая Ночь едины, – сказала Селадонна.

Спокойствие Бури было пронизано презрением.

– Туман Индиго и Опаловая Ночь, похоже, едины и в других вопросах.

– Неужели? – медленно наклонила голову Селадонна.

Жемчужину, похоже, все это больше забавляло, чем сердило. Она вопросительно подняла шипы.

– Да, будь так любезна, объяснись. Мы всегда с величайшим интересом ждем заявлений Изумрудных Сумерек.

Крестец спрятал лицо в ладонях.

– Когда Туман Индиго вернулся в Пределы, он разослал весть о новой уловке сквернов – похищении арборов и консортов ради потомства, – ответила Буря. Ее взгляд вновь обратился к Селадонне. – Опаловая Ночь спасла и держит у себя результат этих действий, однако поделилась этим фактом только с Туманом Индиго.

Стужа потянулась к Бубенчику и прошептала:

– Об этом никто не должен был знать.

– Мы знаем, – мрачно шепнул Бубенчик и сжал ее руку.

– Тупые воины не могут держать язык за зубами, – пробормотал Набат.

Душа ткнула его в бок и прошипела:

– Замолчи!

Жемчужина взглянула на Селадонну, иронично приподняв шипы. «Она знала, что так случится, и предупреждала, но Селадонна не верила», – подумала Стужа и поразилась тому, насколько уверена в своей правоте.

Селадонна сидела молча, пока чешуя Стужи не зачесалась от нетерпения. Затем она обнажила клыки и сказала:

– Двора Изумрудных Сумерек это не касается.

Стужа с большим трудом поборола желание вскочить и оскалить клыки в лицо Буре.

Буря прищурилась от ярости.

– С тех пор как скверны нападают на восточные Пределы, это меня касается.

Жемчужина снова тряхнула шипами в знак столь вежливого согласия, что Стужа заподозрила в этом жесте нечто совсем иное.

– У Изумрудных Сумерек столько забот. Должно быть, справляться с ними – настоящее испытание.

Буря перевела гневный взгляд с Селадонны на Жемчужину.

Вспышка подалась вперед.

– Погодите, что произошло?

– Общеизвестно, что восточная колония Опаловой Ночи подверглась нападению, и Малахита вернулась сюда с выжившими, чтобы захватить контроль над материнской колонией после того, как уничтожила стаю сквернов, – сказала Жемчужина полным яда голосом. – Но скверны проделали «уловку», как это называют Изумрудные Сумерки, со своими пленниками, и Малахита забрала детей.

Вспышка переглянулась с Зефирой и спросила:

– Но это же не повлияло на королевские родословные ни Тумана Индиго, ни Опаловой Ночи?

– Не повлияло, – ответила Селадонна, не сводя глаз с Бури.

Вспышка снова откинулась назад, наморщив лоб.

– Странно это слышать, – произнесла Зефира. – Но Изумрудные Сумерки и впрямь намекают, что это стало причиной нападения сквернов?

Буря выглядела так, будто хотела бы это сказать, но не могла подтвердить.

– Надо было это обсудить, а Опаловая Ночь и Туман Индиго ничем не выдали, что собираются рассказать нам.

– Это никого не касается, – отрезала Селадонна.

– Ну, если Изумрудные Сумерки хотят обсудить, надо обсудить, – возразила Жемчужина. – Давайте отложим любые решения о том, как отражать атаку сквернов, или какие приготовления необходимо сделать арборам, или где разместить наших воинов...

Шипы Бури задрожали, и, увидев ее лицо, обращенное к Жемчужине, Стужа едва не зашипела.

Зефира с улыбкой наклонила голову.

– Справедливое замечание. – Когда Жемчужина и Буря наклонили головы в ее сторону, она продолжила: – Возможно, лучше вернуться к обсуждению вопроса, стоит ли встречать сквернов за границами Пределов или нет.

Стужа очень внимательно слушала и не осознавала, что звук, доносившийся из зала приемов, стал слишком громким. Душа и Бубенчик беспокойно дергались. Крестец прислушивался, хмурясь и склонив голову набок, а Набат наполовину обернулся, будто собираясь встать.

В этот момент в зал влетела Аура и приземлилась на пол. На лице Флоры отобразился ужас – это было неслыханное нарушение этикета. Но Аура приняла земную форму и выпалила:

– Прости что прерываю, Жемчужина, но здесь Малахита.

Селадонна выглядела ошеломленной, но полной надежды, а шипы Жемчужины взволнованно дрогнули.

– В зале приемов вместе со своими воинами?

– Да, то есть, я думаю, она прямо за...

В зал влетела громадная темная тень. Аура поспешно убралась с дороги, и Малахита вышла вперед.

Стужа уставилась на нее. Формально ее представили Малахите, когда королева Опаловой Ночи останавливалась здесь на пути к Нефрите и Луну, но сейчас королева повергла Стужу в шок. Эта Малахита ничем не походила на ту, которая сидела в яслях с птенцами, свернувшимися на руках, и малышами-арборами, играющими с ее хвостом.

Жемчужина встала вместе с другими королевами. Ее шипы выдавали напряжение.

– Какие новости о Нефрите? Она с тобой? – спросила она.

– Нет, но я оставила ее в добром здравии.

Шипы Жемчужины с облегчением качнулись, а Стужа подпрыгнула от радости.

Если с Нефритой все в порядке, значит, и с остальными тоже.

Но Малахита продолжила:

– Я вернулась, поскольку скверны собираются в болотных землях на востоке и готовятся лететь сюда. Пока там пять или шесть стай.

Бубенчик ахнул, а другие арборы зарычали. Стужа почувствовала, как поднимающийся в груди рык подавляет первую волну паники.

– Ты лично видела этих сквернов? – спросила потрясенная Вспышка. – Пророчества не обманули?

– Да, я...

Взгляд Малахиты упал на Бурю, и она умолкла.

Селадонна смотрела то на Малахиту, то на Бурю, и ее шипы тревожно дрожали.

– Малахита... – начала она.

– Изумрудным Сумеркам здесь не место, – произнесла Малахита.

Буря ощетинилась.

– Мы главный двор восточных Пределов. Защита этих территорий всегда выпадала...

Малахита сделала шаг вперед и вдруг нависла прямо над Бурей. Стужа глядела на нее во все глаза. Она даже не увидела движения Малахиты. Воины Опаловой Ночи напряглись и вопросительно смотрели на Селадонну, ожидая приказов. Воины Изумрудных Сумерек нервно дергались. Остальные воины из Закатных Вод, Океанской Зимы и Тумана Индиго смотрели на Флору. Та выглядела потрясенной.

– Возвращайся и скажи своей королеве-матери, пусть пришлет другую дочь, – прорычала Малахита. – Своим присутствием ты оскорбляешь меня и этот двор.

– Ты мной не командуешь, – огрызнулась Буря, но Стужа видела, что она с трудом удерживает шипы поднятыми. Это был не страх или не только страх. Малахита как-то заставила Бурю отступить...

Малахита обнажила впечатляющий ряд клыков, и сердце Стужи заколотилось.

Жемчужина оттолкнула Бурю и встала перед Малахитой.

– Не здесь. Не сейчас! – рявкнула она, подняв шипы.

Внутри у Стужи все сжалось, из горла едва не вырвался тревожный писк. Бубенчик схватил ее за руку, собираясь увести подальше от опасности. Шипы воинов Тумана Индиго дрожали. Беззвучно рыча, Флора подняла руку, приказывая им не вмешиваться. Крестец, Набат и Душа приняли боевую стойку, готовясь защитить Жемчужину.

Малахита смотрела на Жемчужину достаточно долго, чтобы у Стужи кончился воздух в легких. Королева Опаловой Ночи не нависла над Жемчужиной, как над Бурей, но она все равно была выше ростом и шире в плечах, и в целом сильнее.

Затем Малахита резко отвернулась к стене.

Все, кроме Жемчужины, вздрогнули. Она наклонила голову к Буре и оскалилась. Буря оскалилась в ответ, но тут же отошла и встала рядом с Зефирой. Селадонна сделала шаг в сторону, ее шипы трепетали, сбрасывая напряжение.

– Изумрудные Сумерки останутся, – объявила Жемчужина.

Малахита повернулась к ней.

– У нас всего несколько дней на подготовку, может, чуть больше. Вы собираетесь встретить их в открытом бою?

Крестец с шипением выдохнул от облегчения, а Душа и Набат опустились обратно на подушки. Бубенчик пожал запястье Стужи и расслабился. Стужа вновь обрела способность дышать.

– Да, таковы были мои намерения, – ответила Жемчужина, будто ничего не произошло. Она неспешно прошла к своей подушке и уселась, обернув хвост вокруг ног. – Мы как раз это обсуждали.

Зефира и Вспышка тоже сели, а затем уселась Буря, демонстративно державшая шипы в нейтральном положении, но все же щелкавшая кончиком хвоста. Один из воинов Опаловой Ночи принес подушку для Малахиты и положил ее рядом с Селадонной. Селадонна села, и Малахита заняла свое место так же неспешно, как Жемчужина.

Жемчужина взглянула на Флору. Та набрала воздуха в грудь и переместилась к очагу. Она налила чашку чая и поставила перед Малахитой, а затем отошла к другим воинам. Шалфей и Дрейф смотрели на нее с восхищением.

– Если на подготовку лишь несколько дней, я не представляю, как мы сможем встретить их в Пределах, – сказала Зефира, по-прежнему почти невозмутимая. – Быстрее собрать воинов на границе.

– Двор Океанской Зимы согласен, – объявила Вспышка.

Все смотрели на Бурю. Та дернула шипами, но сказала:

– Присутствие сквернов на болотах убедительно говорит в пользу быстрых действий. Если другие королевы согласны, двор Изумрудных Сумерек поддержит этот план.

Малахита сжала когти, но больше никак не отреагировала.

Стужа почувствовала, как арборы затаили дыхание, но вместо того чтобы снова провоцировать Бурю, Жемчужина просто повернулась к Крестцу.

– У нас есть охотничье укрытие недалеко от границы, которое можно использовать как промежуточный пункт сбора, если подготовить достаточно быстро.

– Это возможно, – сказал Крестец. Он говорил спокойно и ровно, но Стужа видела, как быстро бьется пульс на его горле. – С тридцатью арборами мы выроем больше убежищ и подготовим их для воинов. Неподалеку есть и другие подходящие платформы.

Зефира устроилась поудобнее.

– Нам нужно несколько таких пунктов на определенном расстоянии друг от друга. У вас есть карта?

Флора кивнула Витку, и он бросился за картой. Стужа увидела, как Вьюн глубоко вздохнул и привалился к Шалфею, недоверчиво качавшему головой. Душа потерла лицо и потянулась к забытому чайнику, чтобы наполнить чашки арборов. Бубенчик одной рукой обнял Стужу, и ей пришлось побороть желание забраться к нему на колени – тогда Жемчужина никогда не будет считать ее достаточно взрослой, чтобы присутствовать на встречах, по крайней мере до тех пор, пока Стужа не станет старше Нефриты.

Селадонна осторожно наблюдала за Малахитой, и спустя мгновение та взяла чашку и отпила. Селадонна сжала запястье другой ее руки.

Стужа пыталась следить за происходящим на встрече, но ей стало скучно, все разговоры были только о том, сколько воинов куда и когда отправить и какие приготовления сделать арборам.

Наконец обсуждения закончились. Зефира, Вспышка и Буря немедленно отправились к своим дворам, передать сигнал тревоги и приготовить воинов. Как только они покинули зал королев, Малахита повернулась к Жемчужине.

– Мне нужно многое рассказать тебе и Селадонне с глазу на глаз.

Жемчужина утвердительно тряхнула шипами.

– Пойдемте в мою опочивальню. Там нас никто не подслушает.

– Возможно ли подать какую-нибудь еду... – начала Селадонна.

– Конечно.

Жемчужина жестом отдала приказ арборам и встала.

Когда Селадонна увела Малахиту, а воины Опаловой Ночи последовали за Флорой, Набат наклонился к Бубенчику и прошептал:

– Удачная мысль насчет еды. Не знаю, что все это значит, но вряд ли долгий перелет прибавил им сил.

Бубенчик мрачно кивнул, жестом подозвал Витка и попросил передать запрос в зал учителей. Когда арборы встали, Стужа подошла к Жемчужине, стоявшей у очага. Та с отсутствующим видом и подрагивающими шипами смотрела на карту. Стужа обхватила ладонью широкое запястье Жемчужины. Королева посмотрела на нее сверху вниз, вопросительно приподняв брови и шипы.

– Я думала, ты будешь драться с Малахитой, – сказала Стужа.

Жемчужина пренебрежительно дернула шипами.

– Мы не подруги, но наши родословные соединились в королевском выводке Нефриты и Луна. Мы не можем драться.

Пусть так, но по реакции остальных Стужа поняла, что могло случиться нечто ужасное.

– С Бурей ты тоже не можешь драться из-за Уголька.

– Как бы мне ни хотелось, – согласилась Жемчужина.

Душа подошла к ним, Стужа взяла за руку и ее.

– Ты должна быть внизу, руководить приготовлениями, – все еще глядя в карту, произнесла Жемчужина.

– Сейчас, – сказала Душа. – Что сделала Буря? Почему Малахита так отреагировала?

Теперь, когда Душа заговорила об этом, Стужа тоже задумалась. Буря была вне себя из-за появления Сумрака и Лозы в Тумане Индиго, хотя это ее не касается, но Малахита не присутствовала, когда Буря это сказала.

Шипы Жемчужины раздраженно приподнялись.

– Буря забрала Луна в Опаловую Ночь, когда Малахита захотела вернуть его. Перед официальным приемом произошел какой-то инцидент, и Оникса, королева-сестра Малахиты, приказала Буре покинуть двор по просьбе своего консорта. Все это было проделано в спешке, пока Малахита не узнала об этом и не усугубила ситуацию. Так что, полагаю, с тех пор она затаила обиду.

Душа шумно выдохнула.

– Очень плохо, Жемчужина.

Та наклонила голову набок.

– Забавно, но ты права, сейчас дворы не могут позволить себе ссоры.

– Когда тебя выгоняют, это плохо, – вставила Стужа.

Ее немного удивило, что взрослые королевы могут сделать что-то такое, от чего у них будут неприятности. И не в виде выговора от арборов, а серьезные неприятности вроде драки с другой королевой.

– Подозреваю, что из Опаловой Ночи вышвыривают не так уж редко. – Жемчужина легонько подтолкнула Стужу. – А теперь иди с Душой и Бубенчиком. Пора тебе возвращаться в ясли.

Возле Южного берега и Облачных стен

Теперь с Луном и Утесом летел кетель. Лун пытался не думать о том, что сказала бы Нефрита об их умении принимать решения и выживать. Хуже того, он с ней согласился бы.

Лодка хианцев была уже близко, и они летели до поздней ночи, останавливаясь лишь на короткий отдых. Кетель легко поспевал за ними, но Лун уже однажды следовал за кетелем и не удивился. Не похоже, чтобы владык или прародительниц сильно заботило благополучие кетелей. Вероятно, они убивали тех, кто отставал, и кормили ими остальную стаю. Однажды Лун видел гнездо сквернов, сооруженное из части скелета кетеля, и сейчас впервые задумался, как это могло повлиять на мыслящее существо. Он очень сомневался, что это было сделано с таким же почтением, с каким раксура укладывали своих мертвых в дупло на древе-колонии, чтобы со временем они вросли в него.

По крайней мере, он получил пищу для размышлений на время долгого пути. Местность внизу становилась более плоской, холмы превратились в длинные возвышенности и неглубокие долины с рощицами высоких деревьев и прочей зелени у извилистых ручьев. Густая листва почти скрывала блеск струящейся воды. Ветер стал едва заметно прохладнее, но уже доносил слабый отдаленный запах моря.

На следующее утро, когда небо только начало светлеть, Утес внезапно вышел из потока ветра и начал боком падать на землю. От неожиданности Лун едва не запутался в собственных крыльях, решив, что Утес потерял сознание. Но, придя в себя, он увидел, что Утес остановил падение одним коротким взмахом и аккуратно приземлился возле большой кущи деревьев.

Лун опустился рядом с ним, а Утес принял земную форму.

– Что такое? – спросил Лун. Оказавшись на земле, он осознал, что деревья с увитыми гигантскими лианами фиолетово-серыми стволами как будто движутся сами по себе и наблюдают за ними маленькими круглыми пятнышками, похожими на глаза. Лун принюхался, но не учуял ни следа резкого мускусного запаха хищника. Тем не менее обычно Утес не стал бы останавливаться в подобном месте. – С тобой все в порядке?

Утес мотнул головой на юг, а кетель рухнул в высокую траву в сорока шагах от них и принял земное обличье.

– Я заметил впереди летающую лодку. Не хотел, чтобы они нас увидели. Если у них есть подзорные трубы, они могут разглядеть нас даже с такого расстояния.

Лун удивленно зашипел. После долгих поисков они, возможно, наконец достигли цели.

– Ты можешь сказать, хианцы это или нет?

Кетель приблизился, бросая опасливые взгляды на древовидное существо. Оно, похоже, выращивало грибы и другую растительность на собственных ветвях. Лун все равно не выпускал его из виду, просто на случай, если оно решит возразить против их присутствия.

Утес раздраженно фыркнул.

– Пока нет. Нам придется держаться подальше и попытаться нагнать их после наступления темноты.

– Я сказал вам правду, – многозначительно произнес кетель.

Утес внимательно посмотрел на него.

– Так и есть. Давай поглядим, чем ты сможешь заслужить следующую историю.

Ежевика почти не помнила, что произошло дальше. Она пришла в себя на мягкой скамье в каюте Делина, укутанная в одеяла, а сам Делин сидел рядом на табурете.

– Толк? – спросила она.

– С ним все хорошо, – ответил Делин. – Его защитил корпус, и ему досталось не так сильно, как тебе.

Ежевика зажмурилась и вспомнила, что уже спрашивала об этом. Несколько раз. Открыв глаза, она рывком села. Делин едва не свалился с табурета от изумления.

– Тебе лучше?

– Да. – Ежевика провела рукой по волосам. Кожа чесалась от пота, и, судя по тому, как неприятно липла к телу рубаха, было ясно, что она пролежала без движения довольно долго, как минимум день. Может, даже больше двух дней. Ежевика вспомнила о сквернах. – Алдоан догадалась, как использовать оружие и убить сквернов? Оно убило всех? И теперь оно у сквернов? Я чувствую, что мы стоим, а куда направлялись, ты узнал?

Делин закрыл лицо ладонями.

– Ох, Ежевика. Я боялся, что мы потеряли тебя.

Ежевика внимательнее присмотрелась к нему и осознала, как он измотан. Она вспомнила, что Делин – не странного вида арбор, который не может менять обличье. Он земной обитатель, и с возрастом сил у него не прибавляется. Она притянула его к себе в неуклюжих объятьях.

– Прости, что напугала.

– Можно подумать, это твоя вина. – Делин отстранился, вытирая глаза рукавом. – Алдоан мертва. Все скверны убиты или сбежали. Вендоин с несколькими хианцами на летательных ранцах спустилась и забрала объект и тело Алдоан, но ученую, с которой они хотели встретиться, не привезла. Они не знают, почему оружие сработало. Они нашли его в руках Алдоан, и на ее теле не было никаких повреждений. Мы летели три дня на большой скорости и остановились здесь сегодня после обеда. Они попросили меня помочь разобраться в оружии и сказали, что, если я этого не сделаю, покалечат тебя и Толка. Я согласился.

– Правильно. – Ежевика обдумала услышанное. Алдоан, которой, похоже, было неуютно в роли похитительницы, каким-то образом включила оружие и погибла из-за этого. – Мы рядом с городом строителей фундаментов, где предположительно находится другая часть оружия?

– Видимо, так. Но никто не приходил, чтобы отвести меня туда. – Делин поднял руки. – Я рад этой передышке, есть время подумать, как выбраться отсюда.

Ежевика повела плечами, перевоплотилась, чтобы убедиться, что у нее получится, а затем снова приняла земную форму.

– Нужно вернуться к изначальному плану.

Делин кивнул.

– Которому из них?

– Тому, о котором я тебе не рассказывала. – Она резко вздохнула. Тому, который может оказаться смертельным, по крайней мере для нее. – Где ты отвлекаешь целительницу, а я пробираюсь в ее каюту и нахожу яд.

Двор Тумана Индиго

– Что-что ты им пообещала? – переспросила Малахиту Жемчужина. – Ты сошла с ума?

Уголек с трудом умудрился не вздрогнуть. Устроившаяся у очага Селадонна только моргнула. Сидевшая на корточках на меховой подстилке рядом с ним Душа почти беззвучно выдохнула – вероятно, это было подавленное шипение. Бубенчик дернулся, а Набат замер. Во вздохе Крестца слышалось скорее раздражение, чем что-либо еще.

Малахита не пошевелила ни единым шипом.

– Я ценю твою прямоту, – сказала она.

– Шутить пытаешься? – поинтересовалась Жемчужина.

В покоях Жемчужины находились только две правящие королевы, Селадонна и арборы. Флора и Вьюн непринужденно прохаживались за дверью, чтобы никто не мог подойти ближе и подслушать. Уголька немного пугала мысль о личной встрече в покоях Жемчужины с такой выдающейся королевой, и он мог только порадоваться, что утром арборы успели проветрить одеяла, уложить подушки и переставить чайник и чашки самым наилучшим образом. Малахита принесла страшные новости: Песня мертва, а Ежевику и Толка захватили земные обитатели.

– Ты пообещала полусквернам дом в Пределах, – продолжила Жемчужина. – И как, скажи на милость, я должна убедить других королев согласиться на это?

– Я пока не пообещала, но сделаю это, – сказала Малахита.

Она была неподвижна, как статуя над залом королев, но Уголька это не успокаивало. Ее неподвижность казалась непредсказуемой, как неподвижность хищника, который может напасть в любое мгновение. Тот факт, что Жемчужину это нисколько не смущало, не добавлял оптимизма.

– До сих пор ты неплохо управлялась с другими королевами, – добавила Малахита.

Жемчужина наклонила голову, явно заподозрив издевку.

– Одно дело собраться вместе, чтобы отразить атаку сквернов. Было бы глупо с их стороны отказаться действовать.

Селадонна подалась вперед.

– Нам понадобится помощь королевы-полукровки. Если узнаем, какая из прародительниц ведет остальных, это может спасти множество жизней.

– Не нужно объяснять мне ваш безумный план. – Шипы Жемчужины едва не дребезжали от раздражения. Она повернулась к Малахите. – Ты же понимаешь, что я не подхожу для той роли, которую ты мне назначила. Другие королевы не любят меня почти так же сильно, как я не люблю их.

– Ты точно подходишь для этой роли лучше, чем я.

На этот раз Малахита шевельнула шипом, и Уголек с изумлением прочел в этом движении веселье.

– Даже камень подходит лучше, чем ты. – Жемчужина обернула хвост вокруг себя, обдумывая проблему. – Надо сначала поговорить с Зефирой. У Двора Закатных Вод самые близкие родственные связи с нами, и она неглупа.

– Ты не любишь ее меньше, чем остальных, – заметила Малахита.

Уголек прикусил губу, чтобы не выдать лицом своих чувств. Арборы хорошо контролировали свою реакцию, хотя Угольку и показалось, что он слышал подозрительно резкий вздох Набата. Вся эта ситуация ужасала. Малахита видела стаи сквернов, собирающиеся на болотах у границ Пределов. Это происходило в реальности, а не в видении. Решение, принятое здесь Жемчужиной и Малахитой, могло спасти или погубить множество дворов в восточной части Пределов. Так много зависело от сотрудничества двух королев, известных тем, что они не сотрудничают ни с кем, включая собственных родственников.

Это предвещало катастрофу, однако Жемчужина и Малахита, похоже, прекрасно ладили.

Жемчужина прищурилась.

– Мне может понадобиться что-нибудь для укрепления нашего союза. Зефира намекнула, что хотела бы снова соединиться с нами узами крови, чтобы укрепить предыдущие. А наши королевские птенцы и выводок Медного Неба слишком малы, не способны даже решить, что им съесть на ужин, не говоря уж о выборе будущей пары.

Уголек тихонько кашлянул, и Жемчужина щелкнула когтями в его сторону.

– У Закатных Вод есть две свободные королевы-дочери. И еще второстепенная линия, где минимум два консорта только что достигли зрелости, и, возможно, еще один на подходе.

Малахита указала когтем на Селадонну, и та сказала:

– У нас в Опаловой Ночи есть несколько свободных консортов и королев, включая меня саму и королеву-дочь из рода Ониксы. Можно начать торг.

– Привилегия будет распространяться только на Двор Закатных Вод, – сказала Малахита. Жемчужина равнодушно махнула шипами в знак согласия. Все решилось, и Уголек задышал немного свободнее, как вдруг Малахита произнесла: – Я знаю, что ты не хотела присутствия Сумрака и Лозы в Тумане Индиго, и только благодаря вмешательству твоего консорта им позволили войти.

Уголек замер. Малахита даже не взглянула в его сторону, но он внезапно почувствовал себя травоедом в окружении хищников. Душа с шипением втянула воздух, а Крестец, Бубенчик и Набат застыли. Во взгляде Селадонны, обращенном к Малахите, смешались раздражение и смятение.

Одна Жемчужина осталась невозмутимой.

– Я знаю, что ты знаешь. Я не хотела видеть в своем дворе и последнего консорта из твоего рода, и погляди, к чему это привело.

Крестец засипел и накрыл лицо руками. Все остальные по-прежнему не шевелились.

Малахита снова слегка приподняла один шип. Угол его наклона вроде бы указывал на веселье, но она не сводила глаз с Жемчужины. Наконец та раздраженно зашипела.

– Я не люблю сюрпризы. Крестец подтвердит – это тот, который стонет себе под нос. В следующий раз, когда захочешь так резко изменить жизнь раксура в Пределах, пришли сначала воинов с письмом и дай мне время подумать.

Тишина все тянулась.

– Договорились, – наконец ответила Малахита.

Уголек сделал столь необходимый вдох и увидел, как Душа с облегчением зажмурилась. Как ни в чем не бывало Малахита продолжила:

– Ты сможешь разобраться с королевой-полукровкой?

– Ну, мне не привыкать принимать решения, противоречащие моему же здравому смыслу. – Жемчужина щелкнула когтями. – Но все будет напрасно, если твой безумный план не сработает.

– Это не мой безумный план, а королевы-полукровки, – произнесла Малахита с явной иронией.

– Не сомневаюсь, что она так считает, – фыркнула Жемчужина.

Глава 14

Когда Лун и Утес догнали летающую лодку, солнце уже садилось и ветер доносил запах моря.

Они укрылись в скалах над широкой бухтой. Спрятавшись за уступ, Лун вытянул шею, чтобы получше разглядеть берег.

– По крайней мере, это не очередной запертый город.

Металлические руины тянулись от песчаного участка у подножия скал до мелководья. Высокие тонкие опоры разной высоты поддерживали ряд металлических колец, некоторые из которых были соединены узкими балками. Металл потемнел от времени и покрылся патиной, кое-где появились сколы. Внизу ступени вели от песка к большой каменной дамбе шириной по меньшей мере в пару сотен шагов, выходящей в залив. Поддерживающие ее опоры стояли в воде или на скалистых выступах, и вокруг них бурлили волны. Дамба определенно должна была вести к какому-то огромному сооружению, но от него ничего не осталось. Конец дамбы был срезан и нависал над пустым заливом.

Объект преследования застыл в воздухе над берегом чуть правее руин. На горизонте высилась облачная стена и виднелись едва различимые синие очертания, которые могли быть горными пиками, но больше ничего разобрать не удавалось.

Утес взобрался на скалу рядом с Луном, серая кожа его земной формы сливалась с камнем.

– Что бы они ни искали, находится оно в этих скалах.

– Возможно, – отозвался Лун. В расщелинах скал виднелись разрушенные стены, мосты, террасы и здания. Но Лун не видел никаких признаков того, что хианцы отправили поисковые группы. – Или под водой, где развалины упали в бухту.

Кетель приземлился пониже консортов и принял земное обличье. Он укрылся между камней и переводил взгляд с хианской лодки на Луна и Утеса, как будто задаваясь вопросом, что они будут делать. Лун и сам размышлял об этом.

Лун развернулся и сполз немного ниже, вглядываясь в долину между скал. Среди высокой травы и заболоченных прудов ничто не выдавало, что здесь кто-то жил, сейчас или в древности. Единственное, что могло указывать на какие-то руины, – это высокие земляные курганы, слишком округлые, чтобы быть естественными.

Лун сомневался, что хианцы покинут лодку сейчас, когда уже удлинялись вечерние тени. Его первым побуждением было напасть немедленно, пока хианцы не успели сделать то, ради чего сюда прилетели. Но кишское огненное оружие и его ручная модификация, которой, несомненно, будет вооружена команда, представляли собой неразрешимую проблему.

Внизу в долине один курган содрогнулся и медленно пополз по высокой траве. В воздух взметнулся вихрь летающих существ, насекомых или ящериц, явно выскочивших из отверстий в движущемся кургане. Некоторые опустились на его поверхность, другие продолжали кружить над ним. Лун подтолкнул Утеса.

– Что это?

Утес обернулся, посмотрел туда и пожал плечами.

– Я видел тех, что поменьше, рядом с Пределами. Летучие твари гнездятся в большой живой скале. Не знаю, так и должно быть или они паразитируют.

Лун дернул шипами. Оба варианта пугали, хотя, учитывая, что раксура строят колонии внутри живых деревьев-гор, возмущаться не приходилось.

– Мы не можем ждать остальных. Мы не знаем, как далеко они от нас и получили ли сообщения.

Утес поморщился.

– Это понятно. – После паузы он добавил: – Может, удастся уговорить кетеля вызвать огонь на себя.

Кетель смотрел на них, наморщив крупный лоб.

Лун сомневался, что кетель настолько глуп. И они просто не могут доверить ему жизненно важную роль в плане.

– Хианцам не придется использовать огнестрелы. У них есть то оружие.

Он не хотел, чтобы его разорвало на куски, как сквернов в речном торговом городе.

Но Утес был прав, хианцев нужно чем-то отвлечь. Лун снова оглядел больших насекомых, лениво круживших над своими хозяевами. Пробудился еще один курган, изверг очередную тучу насекомых и грузно пополз к ручьям и болотам в дальнем конце долины. Другие медленно потянулись за ним. Рой потревоженных насекомых-ящериц походил на огромную темную тучу, в которой вполне могли затеряться как минимум двое раксура. Жаль, что она находилась по другую сторону скалы, на берегу внизу.

– Чем питаются эти твари? – Точно не своими хозяевами, иначе от тех уже ничего не осталось бы. – Что они делают в этой долине?

Утес нахмурился и повернулся, чтобы рассмотреть рой.

– Не травоедами, здесь их нет. Возможно, жуками, раз они появляются ближе к ночи. Вероятно, им приходится облетать все болота, чтобы наесться.

Лун поразмыслил.

– Интересно, понравится ли им паста из жуков.

У них еще оставался пакетик из города болотных обитателей.

Утес наклонил голову набок.

– А это мысль.

Ежевика приготовилась, и Делин забарабанил по двери клетки. Какая-то хианка открыла ее.

– Она очнулась, нужно отвести ее к лекарю.

– Она останется здесь, – отрезала хианка.

Делин в отчаянии всплеснул руками.

– Ее должен осмотреть лекарь, пока она снова не потеряла сознание!

Ежевика застонала и схватилась за живот, сползая по стене. Хианка вытаращилась сначала на нее, потом на Делина.

– Ты же видела, что случилось с Алдоан. Эффект может быть отсроченным. Ежевика может умереть.

Хианка поколебалась, затем жестом велела идти за ней по коридору. Другая хианка, дежурившая у двери, последовала за ними.

Впервые увидев висевшие в комнате целительницы бурдюки, Ежевика постаралась запомнить все надписи. Она записала их на листке бумаги из небольшого запаса Делина и, к счастью, он распознал символы.

– Это вариант научных обозначений на кедмарском языке, их используют в библиотеках, – сказал он и постучал по одному символу. – Вот здесь хищник и уничтожение, я предполагаю, что это может быть зелье, известное нам как яд для сквернов. Но вот здесь – жидкость и опасность, и это единственный бурдюк с таким обозначением. – Делин встретился с Ежевикой взглядом, лицо его было серьезным. – Это тот, что нам нужен.

Пока они подходили к каюте целительницы, Ежевика держала образ в голове.

– Она здесь? – спросил Делин. – Если ее нет, мы подождем внутри. В таком состоянии Ежевика не может ходить туда-сюда.

– Ты сам хотел, чтобы она сюда пришла, – раздраженно бросила одна из хианок.

Как Ежевика и надеялась, целительница вышла в коридор.

– Что случилось? – Она явно не ожидала увидеть Ежевику на ногах. – Тебе лучше? Ты должна лежать.

– Я попросил, чтобы ты ее осмотрела, – сказал Делин, когда они подошли к двери. – Кажется, ей намного лучше, но эти странные боли...

Ежевика ухватилась за дверной косяк и скорчила гримасу, будто ее вот-вот стошнит.

– Можно мне сесть?

– Да, пожалуйста, – жестом пригласила ее целительница.

– Возможно, всему виной здешняя погода, – продолжал Делин. – Признаюсь, в последнее время мне кажется, что воздух слишком густой, трудно дышать.

Целительница встревоженно повернулась к нему, а Ежевика скользнула в комнату и тяжело опустилась на скамью. Бурдюки оказались на месте, и ее сердце забилось быстрее от облегчения. Делин шагнул в сторону, и целительница подвинулась вслед за ним, стараясь заглянуть ему в глаза. Когда ее спина заслонила дверной проем, Ежевика подскочила к бурдюкам, нашла тот, что выбрал Делин, и взяла его.

Понюхав костяную крышку, она ощутила неопределенный едкий запах. Наверное, это то, что нужно.

Ежевика прижала бурдюк к животу, собралась с силами и сменила обличье. Причем вместе с бурдюком, как бывало с одеждой и украшениями. Она никогда не перевоплощалась с чем-то настолько крупным. И определенно ощутила странное тепло в груди. Набрав в грудь воздуха, Ежевика шагнула в коридор.

Увидев Ежевику в чешуйчатой форме, целительница с недоумением заморгала. Другие хианки насторожились, и одна подняла оружие.

– В таком виде я чувствую себя лучше, не так тошнит, – пояснила Ежевика целительнице.

– Да, полагаю, это логично... – начала та.

Делин вскрикнул, пошатнулся и повалился на ближайшую хианку. Она попыталась удержать его, но Делин вырвался из ее рук и упал на пол. Он хватался за грудь, закатывая глаза и дрыгая ногами, будто в судорожном припадке. Пытаясь добраться до него, целительница растолкала остальных. Воспользовавшись суматохой, Ежевика крикнула: «Я за помощью!» – и помчалась по коридору.

Ей повезло, что каюта целительницы находилась ближе к корме. Ежевика бегом спустилась по ближайшей лестнице, услышала голоса, прыгнула и прижалась к балке, пересекавшей потолок. Вжавшись в мох и не дыша, она переждала, пока внизу пройдут два хианца. Ежевика не могла понять, кажется ей или она действительно чувствует тяжесть бурдюка в чешуе, и просто надеялась, что яд на нее не подействует. Хотя его было столько, что она уже упала бы замертво.

Хианцы свернули в другой коридор, и Ежевика беззвучно спрыгнула на палубу. Она пробежала еще два поворота, спряталась в пустой каюте, когда кто-то снова шел мимо, и спустилась по другой лестнице.

Она не стала соваться в охраняемый коридор, ведущий к клетке Толка. Сначала нужно отвлечь внимание, хотя, если им повезет, яд сработает достаточно быстро, и задача будет решена.

Если эта лодка похожа на лодку Каллумкала, то цистерна находится в трюме, на уровень ниже. Ежевика обогнула следующий угол.

В этот момент из двери дальше по коридору вышла хианка. Она смотрела в сторону, закрывая дверь. У нее не было огнестрела. Ежевика прыгнула вперед.

Хианка повернулась к ней, но успела только сдавленно крикнуть. Ежевика врезалась в нее и полоснула когтями по голове, но они скользнули по костной пластине. Неожиданно сильные руки вцепились ей в лицо, и Ежевика вонзила когти в шею хианки. Забурлила кровь, и в изуродованном горле засвистел воздух.

Хианка обмякла, Ежевика бросила тело, наклонила голову и прислушалась. Никакого топота шагов в ближайших коридорах. Моховые стены приглушали шум, и, видимо, никто не находился достаточно близко, чтобы услышать. Ежевика стряхнула кровь с когтей и решила, что нужно поторопиться.

Она затащила тело в каюту, задвинула дверь и поспешила вперед. Если повезет, никто не заметит кровь на мягком пробковом полу, по крайней мере не сразу. На следующем перекрестке она нашла узкую лестницу на нижний уровень. Там обнаружился коридор с низким потолком и большими балками. В точности как на лодке Каллумкала, это был трюм, где хранились припасы.

Ежевика открыла первую же раздвижную дверь и вошла в темное помещение, заставленное керамическими контейнерами, свертками и коробками. Пахло там зерном, сладкой зеленью и землистыми корнями. Запах напомнил Ежевике кладовые в древе-колонии Тумана Индиго, и ее сердце пронзила тоска по дому. Не обращая на это внимания, она пошла на запах сырости в дальнем конце.

В большой керамической цистерне хранился запас воды, а также туда поступала дождевая вода из коллекторов на крыше летающей лодки. В ней имелся люк, чтобы наполнять и опустошать. Трубы от нее вели к отхожим местам и кранам с питьевой водой в каютах. Ежевика знала все это, поскольку помогала наполнять такую же цистерну на лодке Каллумкала.

Она открыла маленькую крышку наверху, позволявшую проверять чистоту воды, и приняла земную форму. К ее облегчению, бурдюк оказался невредимым и полным яда.

Ежевика вытащила пробку и вылила бесцветную жидкость в воду. Ей было жаль только целительницу, однако именно она, скорее всего, и сделала яд, которым Вендоин отравила всех на солнцеходе.

Ежевика понадеялась, что Вендоин и Бемадин умрут в муках.

Когда она закрыла крышку, трубы зашумели – кто-то на корабле воспользовался водой из цистерны. «Вот и все», – подумала Ежевика.

Она свернула пустой бурдюк, спрятала его под кучей мешков и выскользнула обратно в коридор. Прижавшись к двери, она собралась с духом. Теперь нужно освободить Толка. Если путь к нему преграждает слишком много хианцев...

«Что ж, поглядим, сколько урона я успею нанести, прежде чем меня схватят», – подумала Ежевика и начала пробираться по коридору.

После пары коротких экспериментов стало очевидно: насекомым-ящерицам так понравилась паста из жуков, что они последуют за ней куда угодно. К счастью, раксура в любой форме оставили их равнодушными, насекомые как будто не замечали ни Луна, ни Утеса, разве что облетали их в самое последнее мгновение. Существа были длиной всего с полруки Луна, а их рты представляли собой маленькие мохнатые совочки для заглатывания мелких насекомых, но их были сотни, и вместе они могли нанести значительный ущерб крошечными острыми коготками, если бы захотели.

Наблюдая за приготовлениями в наступающей темноте, кетель в земной форме следовал за Луном и Утесом.

– А мне что делать? – спросил он, пробираясь сквозь высокую траву позади них.

– Держись позади и постарайся никого не сожрать, – сказал Утес.

Похоже, кетелю это не слишком понравилось, но он промолчал.

Когда на долину опустилась ночь, Лун полетел к лодке хианцев. Он нес Утеса в земном обличье, а тот держал пакет с пастой.

Туча насекомых-ящериц последовала за ними через скалы к песчаному берегу, и жужжание сливалось в глухой рев, с легкостью перекрывавший шум крыльев Луна.

Яркие лучи фонарей дальнего света испускал тот же мох, что держал лодку в воздухе и приводил в действие другие инструменты кишцев. Два луча по правому борту медленно перемещались по скалам и берегу, а те, что слева, пересекали небо, выискивая опасность с воздуха.

Лун с легкостью запомнил схему их движения и спустился по скале к песку серией контролируемых падений, стараясь не обогнать насекомых. Вместе с Утесом он спрятался за камнем на краю песчаного берега, и туча собралась вокруг, а одна ящерица приземлилась Луну на голову. Дальний свет лодки миновал их, пометался и вернулся.

– Замри, – выдохнул Утес, зажатый между Луном и камнем.

Лун умудрился не пошевелиться, даже когда проклятое насекомое начало тыкаться в его гребень. Из-за света туча зажужжала еще громче. Затем луч двинулся дальше: двоих раксура скрыли темная поверхность камня, серебристый песок и сотни радужных крылышек.

Один луч продолжил движение по берегу, а другой заскользил по волнам. Лун крепче ухватил Утеса и прыгнул в воздух.

Порыв ветра от его крыльев снес насекомых назад, но они снова настигли его.

Тщательно рассчитав угол, Лун подлетел к корме летающей лодки. Следующий пронесшийся мимо луч выхватил только тучу насекомых.

Утес был достаточно силен, чтобы держаться за воротниковые гребни Луна без помощи, и Лун мог цепляться за толстый мох корпуса обеими руками. Лодка неподвижно висела в воздухе, а мох поглощал звуки и вибрацию, поэтому Лун знал, что никто не заметит его приземления.

Утес одной рукой осторожно размазал пасту из пакета по мху, а затем Лун полез выше по корпусу, подальше от возбужденно жужжащего роя насекомых. Он остановился значительно ниже ограждения лодки, Утес раскачался и ухватился за мох. Луна это заставило понервничать: в земной форме Утес был силен, но когтей у него не было.

– Зацепился? – едва слышно спросил Лун.

– Да, иди.

Утес начал карабкаться вверх к ограждению.

Лун отправился на нос. Он слышал, как по палубе движется пара хианцев, но их шаги были неспешны.

Рулевая рубка на лодке располагалась в центральной части и была приподнята над корпусом. Из двух рядов широких окон открывался вид на носовую палубу, освещенную одним маленьким фонарем дальнего света.

Лун собирался поискать пленников в передней части лодки, а Утес – на корме, и теперь Лун завис чуть ниже ограждения, пытаясь понять, как лучше проникнуть в каюты. В отличие от лодки Каллумкала, в нижней части корпуса не было окон. Лун почувствовал движение на палубе и осознал, что забрался слишком далеко вперед. Он прыгнул вбок и тут же зашипел: его ослепила яркая вспышка света.

Наверху закричала хианка, подавая сигнал тревоги, и к ней присоединились другие голоса. Удача изменила Луну. Он мог бы спрыгнуть с лодки, но вернуться туда без прикрытия насекомых-ящериц будет невозможно, и Утес останется один.

Лун мгновенно принял решение. Он больше не может искать пленников, а значит, должен отвлечь внимание на себя.

Он перемахнул через ограждение, на лету сменив облик, и приземлился в земной форме прямо в центр круга света на открытой палубе. Выпрямившись, он услышал за пределами круга крики и оторопелые шаги. Он разглядел открытые галереи по обеим сторонам приподнятой рулевой рубки, которые могли бы стать выигрышными позициями для хианцев. Если кто-то подстрелит его из огненного оружия, отвлекающий маневр выйдет коротким. Оружие сначала выстреливает маленьким деревянным диском, позволяющим огню найти цель, поэтому у Луна будет несколько мгновений. Но если против него используют оружие из города строителей фундаментов, он даже не успеет испугаться.

Откуда-то сверху донесся голос Вендоин, говорившей на альтанском.

– Лун? Не ожидала тебя увидеть. Полагаю, остальные с тобой?

– А ты разве не рассчитывала, что всех нас съели скверны? – ответил Лун на том же языке.

Он решил, что Вендоин находится в рулевой рубке у бокового окна или двери.

– Мох подсказал, что солнцеход добрался до отмелей. Так остальные с тобой?

В голосе слышалось нечто похожее на нетерпение. Возможно, ей не хотелось говорить о кошмаре, который она оставила на солнцеходе.

– Они послали меня вперед поговорить.

Лун знал: она не поверит, что он один, поэтому не было смысла пытаться убедить ее в этом.

– Мне это кажется маловероятным. Я знаю, как ценит тебя ваша королева.

Лун на мгновение обнажил клыки.

– Да ты никогда ничего о нас не знала. Как и мы о тебе.

Тишина длилась чуть дольше, чем ожидал Лун.

– И что же ты должен передать от королевы?

– Вы не поговорили с бикуру, живущими рядом с хианской ученой в речном торговом городе. У них были ее карты и записи. Теперь они у нас.

Если их с Утесом теория ошибочна и Вендоин нашла в доме ученой, что хотела, сейчас Луна сожгут заживо.

На этот раз молчание тянулось долго. Огни привлекали тучи крошечных жучков, и насекомые-ящерицы из курганов сновали вокруг, стараясь не попадать в лучи света. Воздух был влажный, и мокрая от пота рубашка Луна липла к спине. Огни мешали ночному зрению, но он все же засек местоположение вооруженных хианцев, наблюдавших за ним с палубы и платформ над каютой, – по облачкам дыхания и тому, как их тела мешали дуновению ветерка.

Затем сбоку рулевой рубки открылась дверь.

– Не двигайся, Лун, – произнесла Вендоин. – Мне не хотелось бы тебя убивать.

Лун презрительно фыркнул. На освещенную галерею вышла группа хианцев. Лун никогда не видел столько ручных огнестрелов, даже во время нападения сквернов на солнцеход. Он узнал сначала Бемадин, а затем Вендоин. А потом его внимание отвлек запах встревоженного раксура, и еще двое хианцев выволокли вперед Толка.

Тот был в земном обличье. По сонному морганию глаз и судя по тому, что он сохранял вертикальное положение только благодаря тюремщикам, Лун понял, что мокрые пятна на рубашке Толка – яд, недавно силой залитый ему в горло. Лун пока не видел на коже проступившую чешую, но ее могла скрывать игра света и тени.

Толк задрожал, глядя на Луна широко распахнутыми глазами.

– Ежевика, Делин и Каллумкал? – спросил Лун.

– Все живы-здоровы, – сказала Вендоин, прежде чем Толк успел ответить. – Пожалуйста, говорите только на альтанском. Если будете говорить на своем языке, мне придется убить Толка.

Значит, Ежевика и остальные живы, но, возможно, не так уж здоровы.

– Толк, ты и остальные целы? – спросил Лун на альтанском.

– Я не знаю. – Его голос звучал неуверенно и немного хрипло. – Я не знаю, где Ежевика. Я не видел Делина уже...

– Довольно, – перебила Вендоин.

Лун подавил рычание. Он надеялся, что их просто держат на лодке раздельно и Ежевика еще жива.

– Конечно же, эти гипотетические карты и бумаги у тебя не с собой? – поинтересовалась Вендоин.

– Гипотетические? – Лун подумал, не попытка ли это проверить его, и счел хорошим знаком то, что его еще никто не попытался схватить. – Если вам не нужны записи ученой, зачем же было останавливаться там и убивать ее? – Он услышал резкий вздох Бемадин, другие хианцы уставились на Вендоин. – Вы убили всех в доме? Детей тоже? – добавил он.

– Мы их не убивали.

Голос Вендоин был сдавленным и хриплым.

Еще одна хианка беспокойно пошевелилась, в языке ее тела читалась какая-то неуверенность. Очевидно, для них это был повод для волнений. Или возникли разногласия, стоит ли убивать ученую, или... Возможно, она с детьми погибла в результате какой-то трагической случайности.

– Они точно были мертвы, когда мы их нашли, – сказал Лун.

– Это было непреднамеренно, – сказала вторая хианка и добавила: – Я Лавинат. Ты говоришь от имени всех раксура?

– Я говорю от имени двора Тумана Индиго и семей Делина-Эвран-линдела с Золотых островов и Каллумкала из Киш-Жандеры. – Было не лишним напомнить другим хианцам, что это не противостояние один на один с дикими раксура. – И как же вы непреднамеренно убили целую семью земных созданий?

Вендоин хотела ответить, но Лавинат перебила ее:

– Это оружие. Полагаю, тебе уже известно о нем.

Тон Лавинат вызвал у Луна сомнения, что Вендоин по-прежнему здесь главная.

– Я знаю, что оно убивает сквернов. Если таковы ваши намерения, нас это не касается.

– Не торгуйся с ним. Они нас перебьют, – тихо произнесла Бемадин на кедайском.

Вендоин не обратила на нее внимания.

– Где бумаги, которые вы забрали из дома ученой?

– Из дома ее подруги бикуру, – поправил ее Лун. Хианцы наверняка обыскали дом ученой. – Они у Утеса.

Вендоин как будто не удивилась.

– Он отдаст их нам в обмен на тебя.

– Или вы можете применить оружие и забрать их у мертвеца, – предложил Лун.

– Мы предпочитаем не тратить силу оружия зря, – ответила Вендоин.

Лавинат шагнула вперед.

– Ты до сих пор не попросил освободить пленников. Мне кажется весьма странным, что ты стоишь здесь и торгуешься. Как будто чего-то выжидаешь.

Хианцы озадаченно зашептались.

Лун наклонил голову набок. Лавинат умна, это может стать проблемой. Где-то в коридоре позади каюты послышались торопливые шаги, так что в любом случае пора было заканчивать разговор. Бемадин взглянула на Лавинат и спросила:

– Что это значит?

– Это значит, что он пытается отвлечь нас.

Лун отскочил и сменил обличье. Кто-то вскрикнул, и он оттолкнулся от палубы как раз в тот момент, когда на нее приземлились деревянные диски от огнестрела. Недостаток оружия заключался в том, что после выстрела диском уже нельзя было сменить цель. Огонь выплеснулся на палубу и побежал рябью по мягкой поверхности, а Лун приземлился на платформу рядом с рулевой рубкой. Хианцы уже скрылись внутри, утащив за собой Толка. Две вооруженных огнестрелами хианки еще стояли на платформе. Лун сбил одну с ног, другую схватил за горло, вырвал оружие и выбросил ее за борт. Затем он вскочил на крышу каюты, прежде чем кто-нибудь из находившихся внутри хианцев успеет выстрелить.

Главное – не дать им времени пригрозить убийством Толка. Впрочем, застрелить его, не поранив никого из хианцев рядом, было бы сложно, поскольку даже малое огненное оружие не предназначалось для ближнего боя.

Лун перекатился по крыше и остановился на самом краю. Отсюда он хорошо видел открытый отсек по правому борту, где находились фонарь дальнего света и большой огнестрел, достаточно мощный, чтобы отразить нападение кетеля. Двое хианцев выглядывали наружу, ожидая новой атаки с воздуха.

Боковым зрением Лун увидел, что на крышу каюты на корме забралась хианка и целится в него из другого громоздкого огненного орудия. Он нажал когтем на спусковой крючок украденного огнестрела, и деревянные диски приземлились на моховой пол каморки и большое огненное орудие. Двое хианцев в ужасе посмотрели вверх, Лун нажал на второй крючок, и из ствола вырвалось пламя.

Грохнуло большое огненное орудие, и Лун откатился в сторону. Лодка дернулась, будто по ней ударили гигантским кулаком. «Чтобы они не могли выстрелить друг в друга, – так ответил ему один земной обитатель на торговом тракте в кишском приграничье, когда он спросил, почему охранявшие лагерь орудия расставлены так далеко друг от друга, – а ничем другим их не сжечь». Лодка резко развернулась, и хианка, целившаяся в Луна с крыши другой каюты, пошатнулась и упала. Она ударилась об ограждение нижней платформы и исчезла во тьме по левому борту.

Лун откатился назад, из корпуса повалил дым. Отсек с орудием теперь висел боком, держась лишь на нескольких сломанных балках, а окна рулевой рубки с той стороны были разбиты. Двух хианцев из отсека, огнестрела и фонаря дальнего света нигде не было видно. Лун присел на корточки и по чистой случайности избежал попадания двух деревянных дисков, приземлившихся туда, где он только что лежал. Он ухватился за верхнюю часть рамы разбитого окна и развернулся, чтобы скользнуть внутрь.

Приземлившись на пол рулевой рубки, он увидел хианцев, пытавшихся найти укрытие или таращившихся в окно по правому борту на останки отсека с огненным орудием. Толк забился в дальний угол, сверху на него навалились двое хианцев, но Лун не мог понять, они удерживают его или просто упали, когда взорвалось орудие.

Лун схватил одного за плечо, а другого за шею и отбросил в дальний конец рубки. Краем глаза он заметил Лавинат, скорчившуюся у стены, но Вендоин не видел. Пока Толк пытался встать, Лун схватил с пола огнестрел, затем рывком поднял Толка и выскочил с ним во внутренний коридор.

Ежевике пришлось забраться в тесную кладовку, чтобы укрыться от хианцев, но в конце концов они ушли. Она выскользнула наружу и начала пробираться вниз по лестнице в коридор, где находилась клетка.

Но она оказалась пуста. «Они увели Толка, это же очевидно, какая же ты дурочка», – подумала Ежевика и подавила желание разнести стены. Его используют как заложника.

Она пошла дальше, к клетке Делина. Возможно, в суматохе его оставили под охраной пары хианцев. Однако она услышала впереди голоса и поспешно спустилась по узкой лестнице, оказавшись в тесном коридоре с низким потолком, уставленном по обеим сторонам керамическими контейнерами с таким сильным запахом мха, что он заглушал все остальные.

Ежевика застряла там на некоторое время, пока хианцы ходили туда-сюда по лестнице прямо у нее над головой. Она тихонько шипела себе под нос от нетерпения. Яд в воде действовал не так быстро, как она рассчитывала.

Вдруг лодка резко дернулась. Ежевика ударилась плечом о контейнер, отскочила и покатилась по полу. С лестницы донеслись встревоженные крики хианцев и удаляющиеся шаги.

Ежевика поднялась на ноги и вскарабкалась по лестнице. Вестибюль и коридоры были пусты, но она колебалась, не зная, в какую сторону пойти. Услышав слева крики, она повернула направо. Позади снова закричал хианец, и она услышала характерный звук огненного оружия.

Ежевика рванула вперед. Диски упали на пол, но, откатываясь подальше, она заметила, что один прилип к ее руке. В ужасе она попыталась отодрать его. Хианец шагнул вперед, поднимая оружие.

Кто-то схватил его со спины. Ежевика услышала щелчок ломающейся шеи, и обмякшее тело рухнуло на пол. Перед ней стоял Утес.

От неожиданности у нее перехватило дыхание. Одежда Утеса была рваная и грязная, от него пахло землей, потом и домом. Ежевика решила, что он ей привиделся.

Из-за спины Утеса выглянул Делин. Взгляд широко распахнутых глаз был решительным.

– Ежевика, мы сбегаем! – прошептал он.

– Давай сюда, Ежевика! – прошипел Утес.

Она рывком встала, пошатнулась и бросилась к Утесу. Он поймал ее, быстро обнял и поставил на ноги.

– Что... Как... – попыталась спросить она. – Вы нас нашли!

– А теперь пойдем, – сказал Утес обычным тоном, будто Ежевика дитя, заигравшееся в яслях и опаздывающее на обед.

Вне себя от облегчения, Ежевика схватила Делина за руку и последовала за Утесом.

Лун бросился вниз по лестнице, отшвырнув двух хианцев, стоявших внизу. Там оказался внутренний коридор с плотно сплетенными стенами из мха и похожими на стебли балками, выгибающимися над головой, освещенный желеобразными шарами со светящейся жидкостью.

Тяжело дыша, Толк вцепился в свои воротниковые гребни.

– Лун, Ежевика сбежала, она где-то на лодке, поэтому меня притащили сюда заложником, чтобы заставить ее сдаться, но не могут ее найти... Делин где-то заперт... А где Каллумкал, я не знаю...

– Утес здесь, он их ищет, – сказал Лун.

Со всех сторон неслись крики, в воздухе повисла вонь горелого мха. Он поднял оружие и направил на конец коридора и рулевую рубку, затем нажал на первый спусковой крючок, разбросав деревянные диски. Второй крючок отправил за ними поток пламени. Не так впечатляюще, как большое орудие, мох вроде бы даже не загорелся, но начал тлеть, заполнив коридор едким дымом.

С цеплявшимся за него Толком Лун направился в поперечный коридор, выбил люк в конце и выбрался на другую платформу. Нацелив оружие в люк, он снова нажал на спусковой крючок. Вспышка пламени заполнила коридор дымом. Лун попробовал еще раз, но деревянные диски больше не вылетали.

Лун бросил оружие за борт и начал взбираться по стене, остановившись наверху, чтобы внимательно оглядеть крыши кают. Никто не двигался, а последний фонарь дальнего света не мог развернуться так, чтобы освещать эту область. Лун вместе с Толком перескочил на крышу и направился к корме.

Они добрались до края крыши, и Лун присел на корточки, чтобы заглянуть вниз. Платформа для фонаря дальнего света и огненного орудия находилась намного ниже на дальнем конце кормы, а на пути была еще одна секция кают. Если не шуметь, хианцы на платформе их не услышат.

– Тебе давали яд для сквернов? – прошептал Лун Толку.

В слабом свете он не мог различить контуры чешуи на коричневой коже наставника.

– Немного, – шепотом отозвался Толк. Он вздрогнул и вытер губы. – Вряд ли они заметили, сколько я выплюнул.

Шум волн, разбивающихся о берег и скалы под металлической дамбой, стал громче. Взрыв носового огненного орудия, видимо, повредил механизм, удерживающий лодку на силовых линиях, пересекавших Три мира, и боковой ветер отнес ее к руинам. Жужжание насекомых-ящериц усилилось – те, кого отогнал взрыв, теперь вернулись к приманке, пасте из жуков.

– Вот так-то, Утес, – пробурчал себе под нос Лун.

– Чего мы ждем? – начал шепотом Толк.

Под лестничной площадкой внизу открылся люк. Наружу со сдавленным криком вылетела хианка и исчезла в тени за бортом.

– Утес! – ахнул Толк.

Лун крепче сжал Толка и ухватился за край крыши. Когда на платформу вышли три темные фигуры, он раскачался и приземлился рядом с ними.

– Я не нашел Каллумкала, – сказал Утес.

Рядом с ним стояла Ежевика в чешуйчатом облике, ее шипы дрожали от волнения, а на чешуе ощущался солоноватый запах свежей крови. Они с Делином пахли так же, как Толк, – едким духом плена и ограниченного пространства без свежего воздуха.

Лун поставил Толка, и наставник с облегчением схватил Ежевику, а затем сжал в объятиях Делина. В коридоре позади них было темно – должно быть, Утес на ходу срывал светильники со стен. Кто-то закричал на кедайском, и ему ответили, но звук был приглушенный, источник находился по меньшей мере в паре коридоров.

– Он где-то на уровень ниже, – сказал Утес. – Я учуял его запах в сквозняке, идущем с той стороны. Хианцы перекрыли лестницу, и я не хотел прорываться через них с этими двумя.

– Нужно забрать ту штуку из города, – задыхаясь, затараторила Ежевика. – Я уже сказала Утесу, это страшное оружие, хуже всего, что можно...

– Вы знаете, где оно? – спросил Лун.

– Где-то у Вендоин, – ответил Делин.

– Она может использовать его против нас? – спросил Утес.

– Пока нет, она не знает как, ей нужно куда-то его отвезти, – ответила Ежевика.

Мало похоже на правду.

– Но она же использовала его против сквернов в том речном городе, – возразил Лун.

Шипы Ежевики дернулись в отрицании.

– Нет, его использовала Алдоан, и она мертва. Остальные не знают, как она привела его в действие.

Лун задумался. Тот предмет важен, но нельзя уходить без Каллумкала. Луну совсем не хотелось рассказывать Каламу, что они бросили его отца.

– Бери их и уходите отсюда, – сказал он Утесу. – А я найду Каллумкала. И держитесь подальше от кормы. Огнестрел не может развернуться в этом направлении.

Утес раздраженно оскалился.

– Только попробуй попасться, тогда я вернусь и отшлепаю тебя до потери сознания.

– Ладно, а то перспектива оказаться в плену у хианцев слишком уж заманчивая, – огрызнулся Лун.

Утес зарычал в ответ и спрыгнул с лодки спиной вперед.

Его чешуйчатый силуэт появился и сразу исчез в туче насекомых-ящериц внизу.

– Вам придется прыгать, – сказал Лун остальным.

Делин сдавленно пискнул и прохрипел:

– Ясно.

– Все будет хорошо, он нас поймает, – подбодрил его Толк.

– Кому-то придется толкнуть меня, – напряженно ответил Делин.

Лун поймал его за руку.

– Просто расслабься, все будет в порядке.

Внизу из тучи насекомых материализовался Утес. Когда он повернулся боком, Лун скомандовал:

– Давай, Толк!

Толк спрыгнул с платформы. Темнота и туча насекомых помешали Луну увидеть, как Утес поймал его. Спустя несколько долгих мгновений Утес вернулся на второй заход с более легкой фигурой, цеплявшейся за него чуть ниже плеча.

– Ежевика, ты следующая.

– Нет, я должна остаться с тобой, – решительно заявила Ежевика хриплым голосом. – Я помогу найти Каллумкала.

Лун зашипел, но на споры не было времени. Поискав взглядом Утеса, он сказал:

– Если прыгнешь, я сделаю с тобой выводок, когда захочешь.

Ежевика, приготовившаяся к рычанию и приказам, оторопело моргала.

– Что, правда?

– Правда.

Появился Утес в облаке насекомых, и Лун толкнул Ежевику. Она замахала руками и упала. Утес ловко поймал ее одной рукой и развернулся, готовясь к следующему заходу.

– Не сказал бы, что жду этого с нетерпением, – простонал Делин.

Как только Утес снова показался внизу, на платформу посыпались деревянные диски. Лун толкнул Делина сильнее, чем хотел изначально. Затем пригнулся, кувыркнулся вниз и приземлился на нижнюю часть корпуса в тот самый момент, когда платформу наверху омыло огнем. Жар припекал чешую, и Лун начал быстро карабкаться, зная, что сливается с темно-зеленым мхом и попасть в него будет трудно.

Он не видел, поймал ли Утес Делина, но крупная фигура Утеса, взмахнув хвостом, исчезла в облаке насекомых, и Лун понадеялся на лучшее.

Нефрита парила на ветру. Они с Елеей отправились на разведку. Солнце село, темнота не позволяла разглядеть что-либо далеко впереди, и вскоре придется возвращаться на ветряной корабль. По крайней мере, было полезно размять крылья и побороться с сильным соленым ветром, это помогало сдерживать беспокойство и раздражение. Не хватало еще откусить голову какому-нибудь воину.

Они влетели в открытую долину, где земля поднималась, образуя скалистые холмы, окутанные глубокой тенью.

– Нужно возвращаться! – крикнула Елея.

Нефрита почувствовала, как нетерпеливо дрогнули шипы. Дранам говорила, что они уже близко, поскольку два образца мха, хианцев и Луна, соединяются в одной точке неподалеку отсюда. Нефрита надеялась найти двух консортов раньше, чем те найдут хианцев, но бесцельное кружение в темноте никак этому не способствовало, разве что создавало иллюзию, будто она что-то делает.

– Верно, давай... – начала она и вдруг увидела над скалами вспышку света.

Нефрита зашипела от неожиданности.

От волнения Елею снесло вбок.

– Там! Это был...

– Кишский фонарь дальнего света, – закончила Нефрита, а фонарь снова вспыхнул. – Возвращайся на корабль, предупреди всех! Я подожду здесь.

Елея заложила вираж, чтобы лететь обратно, а Нефрита сложила крылья и приземлилась на скальном выступе холма над песчаным берегом. Наконец-то объект преследования показался в поле зрения.

Хианцы будут следить за правым бортом лодки, где в последний раз видели раксура, поэтому Лун спустился под самый киль, погружая когти в толстый мох. Фонарь дальнего света правого борта метался по туче насекомых, выхватывая радужные блики крыльев и панцирей, пока Лун карабкался вверх по левому борту.

Лун добрался до палубы и, опустив шипы, осторожно поднял голову над ограждением. Он заметил движение на крыше каюты. Там стояли хианцы, но смотрели в другую сторону, ожидая его появления оттуда. Лун не знал, видели они Утеса или нет. Они уже должны были понять, что пленники сбежали, но сколько, по их мнению, раксура находилось на лодке, узнать было невозможно.

Лун перелез через ограждение и спрыгнул на палубу, затем подполз к ближайшему люку и скользнул внутрь. Коридор тянулся параллельно палубе и был пуст. Утес был отрезан от кормовой лестницы, поэтому Лун двинулся вперед, на этот раз ступая как можно тише. Кроме того, Утес должен был охранять Ежевику и Делина и оставаться в земной форме, чтобы поместиться в лодке. Лун надеялся, что ему будет попроще.

Он услышал шорох движения и шагнул через ближайшую дверь в каюту с узкими кроватями и встроенными шкафами. Кто-то пробежал мимо. Лун выскользнул в коридор и направился к следующей лестнице. У подножия он присел на корточки, прислушиваясь и нюхая воздух.

Нижний и поперечный коридоры были пусты. Должно быть, большинство хианцев находилось на палубах, ожидая новой атаки. Лун быстро прошел по поперечному коридору, высматривая каюты с запертыми и укрепленными дверями.

Аромат мха становился все сильнее по мере продвижения к корме, где находился движитель, удерживавший лодку в воздухе, и Луну приходилось отделять его от прочих запахов. Утес, скорее всего, сумел найти Делина, поскольку его чувства были намного острее и он хорошо знал запах островитянина. Лун знал, как пахнет Каллумкал, но кожа жандеров и жандеран почти такая же толстая и крепкая, как чешуя, и они не потеют, в отличие от мягкокожих земных обитателей, поэтому унюхать их сложнее.

Однако Лун находился достаточно близко к Делину, чтобы учуять от его кожи и одежды запах болезни. Наверняка состояние Каллумкала было не лучше.

На следующем перекрестке он уловил едкую вонь недавней рвоты и последовал в другой извилистый коридор. По дороге он услышал шорох движений и голоса со стороны кормы. Должно быть, это та охраняемая лестница, о которой говорил Утес. Сначала Лун отвернул от нее, но запах стал слабее. Раздраженно шипя, он повернул назад и начал красться на корму. Всего в десяти шагах от подножия лестницы он обнаружил дверь, укрепленную решеткой. Собираясь с духом, Лун подумал, что все надо сделать быстро. И если внутри не будет Каллумкала, он потеряет шанс его спасти.

Он схватился за решетку, уперся ногой в стену и рванул изо всех сил. Что-то слишком громко щелкнуло, и половина двери вылетела из стены. Лун бросил ее и ворвался в каюту.

Каллумкал лежал без чувств на мягкой скамье, и от него несло рвотой. Сидевшая на табурете хианка, то ли охранница, то ли сиделка, встала, пытаясь дотянуться до валявшегося на полу огнестрела. Лун ударил ее по лицу крылом. Она отлетела к стене и сползла на пол, а Лун подобрал оружие, повесил на руку и схватил Каллумкала.

Он выскочил в коридор и побежал. Хианцы на лестнице подняли тревогу. Каллумкал мертвым грузом лежал у Луна на руках, но времени проверять, дышит ли он, не было. Лун добрался до лестницы, перекинул бесчувственное тело Каллумкала через руку, нацелил огнестрел на коридор и дважды нажал на спусковой крючок. Пламя взревело в тот самый момент, когда из поперечного коридора высыпали хианцы. Они в панике отступили, а Лун побежал вверх по ступеням.

Он добрался до лестничной площадки и услышал топот шагов в обоих пересекающихся коридорах. Он был отрезан от внешней двери, ведущей к левому борту. Тогда он выбрал единственный оставшийся путь и выскочил из люка на нижнюю носовую палубу. На платформе прямо над ним стояли Бемадин и другая хианка, Лавинат.

Мгновение они просто смотрели друг на друга. Затем Лавинат подняла что-то серебряное с кристаллом внутри. Лун сразу узнал предмет. Оружие строителей фундаментов, кристалл внутри металлической клетки.

Лун повернулся, чтобы перепрыгнуть через ограждение, но палуба внезапно содрогнулась у него под ногами, и он пошатнулся. Взглянув вниз, он понял, что лодка едва ли в двадцати шагах от верхнего металлического кольца руин. Ночь, до сих пор наполненная жужжанием насекомых-ящериц, внезапно стала тихой – весь рой устремился дальше по берегу. Значит, Лун потерял прикрытие, и они с Каллумкалом в любом случае погибнут, либо от оружия строителей фундаментов, либо от огнестрелов хианцев, бегущих к ним по носовой палубе. Другого выхода не было, и Лун решил, что лучше умрет в полете, присел и спрыгнул с лодки в объятия морского ветра.

И в то же мгновение мир погрузился во тьму.

Глава 15

На миг тьма объяла его холодом и пустотой. Потом вдруг зажегся тусклый свет звезд, подул свежий и ласковый ветер.

Лун держал Каллумкала, испытывая облегчение от того, что не уронил его в тот странный момент потери сознания. Он качнул крыльями, чтобы замедлить снижение и взять нужный курс. Внезапная темнота озадачивала. Он все еще не видел ни блеска разбивающихся о берег волн, ни позеленевшего металла старых руин, ни... Но он и не слышал волн. «Нехорошо это», – подумал Лун, комок страха рос у него в груди. С ним явно что-то происходило, а может, и скверны в торговом городе у реки испытывали нечто подобное перед тем, как их тела разорвало в клочья.

Но небо никуда не делось. Тусклые звезды прятались за облаками, которых было больше, чем прежде, когда они с Утесом подбирались к летающей лодке. Лун опять глянул вниз. Глаза уже приспособились к темноте, и он рассмотрел что-то вроде бутона гигантского цветка. Лун находился примерно у того же края руин, но раньше никакого цветка в этом месте не было. Из осторожности Лун постарался свернуть подальше.

Сверху, со стороны летающей лодки, кто-то закричал на кедайском, но крик сразу же оборвался. Лун отметил, что воздух стал суше, прохладнее и морем больше не пахло. Когда тело адаптировалось к переменам, Лун ощутил, что они сейчас высоко над землей, где-то на уровне покрытых снегом вершин, гораздо выше, чем раньше. «Мы преодолели значительное расстояние и поднялись наверх», – понял он.

Это чуть уменьшило страх неизвестности. Видимо, руины сработали примерно так же, как туннель предтеч, который пусть жестко, но вывел солнцеход из города строителей фундаментов.

В горле у Луна пересохло. Он вдохнул поглубже и почувствовал в ветре знакомый запах раксура.

С облегчением зашипев, он поправил курс и нацелился на источник запаха. Внизу слабо блеснула еще одна округлая форма. Рядом с ней двигалось что-то темное, и Лун наугад окликнул:

– Утес!

– Мы здесь! – отозвалась Ежевика испуганным и дрожащим голосом.

Лун метнулся к ним и приземлился на изгиб округлого объекта, когти заскользили по странно мягкому материалу. Отсюда он видел только контур Утеса.

– Осторожно, я спускаюсь, – прошипел Лун, полагая, что Утес на чем-то держится. И он прыгнул, раскинув крылья на случай, если поверхность окажется ближе или дальше, чем он рассчитывал.

Приземлившись на выступ, ощущавшийся как гладкий камень, он прошептал:

– Утес, ты цел?

Тот шевельнулся, и крылья шаркнули по поверхности. Делин застонал, а Ежевика осторожно спросила:

– Лун? Где мы?

– Я не знаю. – Лун двинулся на ее голос и шаркнул о кончик крыла Утеса. – Я забрал Каллумкала. Он без сознания. – Он осторожно опустил Каллумкала на камень. Похлопал по лицу – реакции никакой. Но все же Каллумкал еще дышал. – Делин, ты как?

– Живот не очень и голова, – хрипло произнес Делин. – Но скоро приду в себя.

Лун ощутил движение воздуха – Утес принял земной облик.

– С Толком что-то не так, – сказал он.

Лун встревоженно зашипел. Клочковатые облака над ними рассеялись, и звезд стало больше. Теперь в их свете Лун различил силуэты Делина и арборов. Утес присел перед Толком, который лежал, свернувшись в плотный клубок и обхватив голову руками. Неподалеку сгорбилась Ежевика, с ней рядом согнулся Делин.

Утес склонился над Толком, а Лун отвернулся, глядя во тьму. Свет звезд стал чуть ярче, и Лун увидел, что они находятся на краю каких-то крупных руин.

Из тонущего в тени открытого пространства шириной в несколько сот шагов на разной высоте выступали похожие на цветы шары. Лун попробовал воздух на вкус и ощутил запахи камня, пыли и чистой воды, отдаленный привкус зелени и земли. Ничего не было слышно, кроме слабого писка – он решил, что его издают водные насекомые. Вероятно, это руины предтеч. Что-то произошло в руинах на берегу, и какая-то магия перенесла их вглубь материка, к другим развалинам на вершине горы. Лун припомнил, что Лавинат держала оружие перед тем, как они спрыгнули с лодки, и зашипел. Должно быть, у того оружия есть иное назначение, не только убийство. Если это сделала Лавинат... ничего удивительного.

Нужно было где-то укрыться. Если на летающей лодке зажгут уцелевшие фонари дальнего света, их запросто обнаружат.

К нему подобралась Ежевика. Лун почувствовал чешуей ее дрожь и положил руку ей на плечи.

– Я думала, вы все погибли, – сказала Ежевика, прижимаясь к нему. – Но Вендоин заверила, что нет. И к тому же, будь вы мертвы, она не опасалась бы, что за ней придут. Но я все равно ужасно боялась.

Лун колебался, но чувствовал, что лучше сказать ей сразу.

– Песня погибла от яда, который нам дали хианцы. Они убили Магрима и Келлимдара.

Ежевика сдавленно засипела, как будто из ее легких выбило воздух. Делин за спиной у Луна застонал и ругнулся.

– Где Нефрита? – слабым голосом спросила Ежевика.

– Летит вслед за нами, с воинами, возможно, на ветряном корабле Нирана и Диары.

Лун надеялся, что мох до сих пор способен указать направление.

Ежевика плотнее прижалась к боку Луна.

– Вот как. Ниран, наверное, вне себя, – сказал Делин.

– Пожалуй, да, – признал Лун. – И Диара тоже не в восторге от произошедшего.

– Со мной все нормально, только голова... чуть слышно пробормотал Толк позади Луна. – Я слышал... Кажется, слышал... не знаю.

Лун ощутил, что шипы начали подниматься. Странные голоса в голове, которые слышишь в руинах предтеч, ничего хорошего не сулят. Ежевика выскользнула из-под руки Луна и приблизилась к Толку.

– Нужно найти убежище, – сказал Утес.

Лун был с ним согласен. Надо опасаться хианцев, и в этом месте, возможно, бродит множество хищников. Он встал.

– Попробуем войти в ту круглую штуку?

Утес что-то проворчал в знак согласия.

– Я понесу Каллумкала, – предложила Ежевика.

Это хорошо, так Утес сможет спокойно менять обличье. Утес помог ей взвалить Каллумкала на плечо, а Лун поднял Делина на ноги и подвел к Толку.

– Позаботься о нем, Делин.

Делин взял руку Толка в свою.

– Я его держу.

Утес повел их к стене, потом вдоль нее. Лун шел последним. На фоне неба он видел контуры других строений, которые изгибались, возвышаясь над массой руин. Лун спросил себя, не поднимаются ли эти здания со дна бухты и не возносятся ли руины к небу. Нет, судя по запахам, они на материке.

– Дверной проем, – прошипел впереди Утес.

Они прошли под выступ, который перекрывал слабый свет, и Лун понял, что здесь нечто вроде пещеры. Его шипы нервно дрогнули. Он не чувствовал запахов живых существ, но в таком странном месте возможно все.

– Погодите, – заговорил Толк. – Кажется, яд для сквернов выветрился. Я могу создать свет.

Его голос все еще звучал слабо, но похоже, чем чаще подвергаешься яду для сквернов, тем он быстрее выветривается. Толку и Ежевике, вероятно, дали много и за очень короткое время.

– Ты уверен, что стоит? – охрипшим от переживаний голосом произнесла Ежевика.

– Нет, но... нам нужно видеть.

Толк, кажется, понемногу начал приходить в себя.

Делин что-то протянул Толку, и спустя мгновение предмет начал мягко светиться. Лун поднял крылья, прикрывая свет на случай, если за ними наблюдают с летающей лодки. Предмет оказался завязанным в узел головным платком, но то ли эта одежда не годилась для яркого света, то ли Толк не смог вдохнуть в нее больше сил. Они увидели темно-синий камень стены и изгиб дверного проема.

– Ждите здесь, – приказал Утес, взял светящийся платок и шагнул внутрь.

Свет стал отодвигаться от двери, и Лун зашипел. Он мельком заметил полированный темный пол, но на этом все. Отпустить Утеса одного – плохая затея, но другого выхода не было. После нескольких мгновений напряженного ожидания, пока Лун прислушивался к щелканью когтей Ежевики и тяжелому дыханию Каллумкала, огонек вернулся.

– Пошли, – прошептал Утес.

Лун пропустил остальных вперед. Они шли вверх по какой-то структуре, которая могла оказаться спиральной лестницей или набором полок, а может, просто декоративными блоками. Что бы это ни было, штуковина привела их наверх, на платформу с круглым окном, удачно выходящим наружу под выступом, укрывшим их огонек от летающей лодки.

Утес слегка прикрыл заговоренный платок заплечным мешком, чтобы защитить свет от чужих глаз, а Лун помог Ежевике уложить Каллумкала на пол. Потом извлек бурдюк и остатки еды из своего мешка и отдал его Ежевике, чтобы подложила под голову Каллумкалу.

– Не могу передать, как я рад вас видеть, друзья мои, – сказал Делин, опускаясь с ним рядом на пол.

– И мы тоже рады тебя видеть, – ответил Лун. Колонны отделяли платформу от остального зала, давая чувство некоторой защищенности. – Вот еда и вода.

– А Песня правда мертва? – неожиданно спросил Толк. – Я слышал, как ты говорил Ежевике... мне кажется, что я слышал...

– Да, правда, – ответил Лун, радуясь, что темнота скрывает его лицо.

Ежевика сжала руку Толка.

– Попей воды, – предложил Утес.

Толк покачал головой.

– Меня тошнит.

– И все равно пей, – не допускающим возражений тоном приказал Утес.

Ежевика смочила уголок одеяла и приложила его к лицу Каллумкала. Он слабо и хрипло вздохнул, но не пришел в себя.

– Ему постоянно давали яд? – спросил Лун.

– Мы не знаем. – Делин отпил глоток и снова передал бурдюк Толку. – Нам не позволяли с ним видеться.

Ежевика и Делин стали сбивчиво рассказывать историю своего заключения, а Толк иногда добавлял подробностей. Лун слушал и наблюдал за Утесом – тот сидел у колонны, откуда открывался хороший вид на темную чашу зала. Никто больше не спрашивал «где мы», чему Лун был рад, поскольку ответа у него не было. Чем больше он думал об этом, тем тревожнее становилось.

Он надеялся, что, когда наступит рассвет, они сообразят, что случилось. Юг был там же, где и до того, как руины что-то сотворили, а значит, их забросило вглубь материка, а не куда-то вдоль побережья. Довольно далеко вглубь материка, потому что не только отсутствовал запах моря, но и ветер дул не в том направлении.

– Ежевика сумела устроить так, чтобы нас с ней держали вместе, но бедный Толк остался один, как и Каллумкал, – рассказывал Делин.

– Мне жаль, что так вышло, – сказала Толку Ежевика. – Но это казалось лучшим способом устроить побег.

– Да, я понимаю, таков был план, – с отсутствующим видом ответил Толк, явно сосредоточившись на чем-то другом.

Голос прозвучал тверже, как будто влияние случившегося угасало. Потом он задумчиво хмыкнул.

Лун знал этот тон и терпеть не мог, когда наставники так хмыкали.

– В чем дело, Толк?

Поколебавшись, Толк спросил:

– Ежевика, у тебя болит голова?

– Да, – отозвалась она. И словно оправдываясь, добавила: – День был тяжелый.

– И ты чувствуешь тошноту и, может быть, легкое головокружение, – продолжил Толк.

– Да. – Теперь голос Ежевики звучал неуверенно.

– Это в точности описывает мои симптомы, – сказал Делин.

– Верно. – Толк не казался довольным тем, что его догадка подтвердилась. – Лун, Утес, а вы?

На этот счет у Луна появилось плохое предчувствие.

– Я устал, но не болен.

В слабом свете он увидел, как Утес повернулся в профиль и посмотрел на Толка.

– Со мной все в порядке, – сказал Утес.

Толк судорожно вздохнул.

– Этого я и боялся. Наставники исследовали, что происходит, когда окрыленные переносят арборов слишком высоко, много выше, чем обычно летают. Как, например, когда вы поднимались на вершину города строителей фундаментов на скале. Вверху другой воздух, более разреженный. Арборы не созданы для быстрого подъема, в отличие от окрыленных. В общем, в том исследовании говорится, что арборов нужно поднимать на такую высоту медленно, чтобы дать время привыкнуть.

– Ты не упоминал об этом, когда мы летели, – не сдержался Лун.

– Я не хотел замедлять ваш полет, и тогда меня это не особенно беспокоило. Все равно ветер был такой сильный, что мы поднимались не очень быстро, – ответил Толк. – Все после этого чувствовали себя плохо.

– Ближе к делу, Толк, – сказал Утес.

– Симптомы у Делина, Ежевики и у меня – результат слишком быстрого подъема. Я думаю, дело в этом. Похоже, нас подняли очень высоко и очень быстро. Выше города строителей фундаментов и вершины морской горы. – Толк растерянно вскинул руки. – Вот только воздух здесь не такой разреженный, как должен быть на вершине горы.

– Где «здесь»? – спросила Ежевика. – В смысле эти руины парят в воздухе?

«Над нами ничего не было, – подумал Лун. – Ничего, кроме облачной стены».

– Быть может, это облачная стена? – спросил он. – Такое возможно?

Делин застонал, опустив лицо в ладони.

– Облачные стены или Стены мира, как их иногда называют, видны в южных регионах, и говорят, их видели далеко на западе, но считается, что это обман зрения, вызванный игрой света и погодой. И это все, что я слышал. Существуют истории о летающих лодках, которые пытались приблизиться к облачной стене, но та как будто отступала от них.

– Готов поклясться, что мы на облачной стене, – сказал Утес, потер глаза и окинул темный зал взглядом.

– А что такое облачная стена? – спросила озадаченная Ежевика.

Лун понял, что ей ни разу не позволили выглянуть с хианской летающей лодки.

– Она как гигантский летающий остров. Трудно объяснить. Она так высоко, что издалека сперва выглядела как гряда облаков. Приблизившись, мы увидели, что она твердая, но больше ничего нельзя сказать. – И он добавил: – Перед тем как спрыгнуть с лодки с Каллумкалом, я видел Лавинат с тем оружием.

Утес зарычал.

– Но с чего бы оружию забрасывать нас сюда? Быть может, это все-таки не оружие, и Вендоин с самого начала ошибалась?

– Нет, это оружие, – сказала Ежевика. – Мы с Делином были там, когда Алдоан использовала его против сквернов и погибла. – Я сама чуть не погибла. – Она вздрогнула. – Вендоин узнала, что надо доставить оружие куда-то еще, где находится оставшаяся часть. Могу поклясться, она думала, что руины на берегу – как раз нужное место. Но если оружие должно уничтожить всех сквернов и раксура отсюда и до восточной оконечности Абассина, тогда оно находится высоко. Это как бросать сеть – чем выше, тем больше захватишь.

Все замолкли, переваривая услышанное.

– Что за?.. – потрясенно выговорил Лун.

– Уничтожить всех сквернов и раксура отсюда и до восточной оконечности Абассина, – медленно повторил Утес.

– Да, таков и был план Вендоин, – заговорил Делин. – Она считала, что оружие на это способно. Смерть сквернов в торговом городе была случайностью. Вендоин не собиралась использовать оружие в малых масштабах.

– Но как это... – начал Толк.

– Тихо! – оборвал его Утес.

Все застыли. Лун проверил воздух и присел в готовности к прыжку. Мгновение спустя Утес зашипел.

– Вот только этого не хватало.

– Чего? – спросил Лун, а потом уловил слабый запах, след вони сквернов.

– Это кетель.

Утес вскочил на ноги и спрыгнул с платформы.

Лун сдержал раздраженный рык. Ну разумеется, кетель от них не отстал. Он намерен выкрасть оружие, возможно, пока они еще на пути к спасению.

– Кетель? – прошептала Ежевика. – Здесь скверны?

– Кетель из стаи королевы-полускверны всю дорогу летел за нами, – устало пояснил Лун. – Мы велели ему оставаться на берегу, но он, видимо, последовал за нами в эти руины.

Все трое молчали. Делин поднял голову, беспомощно глядя на Луна.

– Вы... велели... ему? – наконец произнес Толк.

– Это долгая история, – ответил Лун.

Снизу послышался голос Утеса, слишком тихий, чтобы разобрать слова, и ответные реплики низкого голоса кетеля. Тот, похоже, оправдывался. Лун потер лицо.

– Не знала, что кетели разговаривают, – сказала Ежевика. – Ой, наверное, он тоже полукровка?

– Нет. Его воспитала сквернорожденная королева.

– Утес убьет его? – с надеждой спросил Толк.

– До сих пор не убил, – сказал Лун, размышляя, как объяснить другим, что было бы просто дико убить его сейчас, беспричинно, после того как кетель всю дорогу им помогал. В его мыслях это выглядело еще более странно, и он решил даже не пытаться. – Мы почти уверены, что его послали сюда, чтобы он добыл оружие для королевы сквернов, но он говорит с нами, и... это долгая история.

Утес уже возвращался. Они услышали, как он сказал:

– ...оставайся здесь, или я оторву тебе голову.

Затем он поднялся по лестнице, раздраженно рыча.

– Где он? – спросил Лун.

– Я велел ему остаться внизу. – Рассерженный Утес сел, но он явно смирился с присутствием кетеля. – Он говорит, что все потемнело и его несло по воздуху, пока он не приземлился на одну из тех похожих на цветы штук.

– Мне нужно кое-что вам сказать, – подал голос кетель.

Толк испуганно вздрогнул и придвинулся ближе к Луну.

– Это кетель? – прошептала пораженная Ежевика.

– Нужно или хочется? – спросил Утес.

После небольшой паузы на раздумья, кетель сказал:

– Еще одна летающая лодка.

– Что?! – растерянно произнес Лун.

– Где? – спросил Утес.

– Еще одна лодка, в руинах, до того, как все стало странным, – ответил кетель и добавил: – Это нужно или хочется?

Лун давно ощущал, что Утес мимоходом учил кетеля сарказму. Добром такое не кончится.

– Где именно в руинах? – спросил Утес.

– На краю, – отозвался кетель. – Рядом с тем местом, где был я.

– На что она похожа? – спросил Лун.

На миг стало тихо.

– На лодку, которая летает, – назидательно произнес кетель.

Утес зашипел. Лун собрал все терпение для следующей попытки, но вдруг между колоннами появилась голова кетеля, и все испуганно отшатнулись. Кетель заморгал от света заговоренного платка, никак не реагируя на присутствие Толка, Ежевики, Делина и лежащего без сознания Каллумкала. Толк боязливо отступил и укрылся за спиной Луна.

– Это не кетель, – прошептала Ежевика. – Так не бывает. Он не...

– Это он, – шепотом ответил ей Делин. – И лицо, и клыки. Они укорочены, но...

Толк сдавленно засипел и придвинулся ближе к Делину.

Кетель словно не слышал их.

– Я могу показать, – сказал он.

Утес не стал отвечать сразу. Луну не нравилась идея тащить арборов и Делина в темноту вслед за кетелем. Даже за этим кетелем.

– Ой, я кое-что забыла вам рассказать, – неожиданно вспомнила Ежевика.

Утес кивнул ей, не спуская глаз с кетеля.

– Что?

– Я вылила яд в водяной бак хианской летающей лодки.

Лун вытаращился на нее.

– Яд?

Делин был поражен.

– Как тебе удалось?

– Что за яд? – спросил Толк.

– Мы точно не знаем. Делин разобрал символы на бурдюке, но...

Лун схватил ее за плечо и развернул к себе.

– Когда ты это сделала?

– Незадолго до того, как появились вы, – ответила Ежевика. – Не знаю, успел ли тот яд оказать действие. Когда все случилось, они, наверное, позабыли про еду и воду. – Она ахнула и посмотрела на Каллумкала. – Вы считаете... что он мог заболеть из-за этого?..

Возможно, но что толку думать об этом, когда ничего нельзя сделать.

– Нет, скорее из-за снадобий, которые ему давали хианцы, – сказал Лун и взглянул на Утеса. – Они не примут яд все одновременно, как мы. Если кто-то выпьет воды и ему станет плохо, остальные догадаются, что это из-за водяного бака.

– Зависит от того, сколько времени им требуется, чтобы догадаться. – Утес задумался. – Вендоин говорила, что большая часть снадобий не действует на хианцев, так что яд мог им и не повредить.

– Я торопилась, и мы не знали, что еще сделать, – огорченно произнесла Ежевика.

– Мы тебя не осуждаем, – сказал Лун. – Мы пытаемся сообразить, как действовать дальше.

Ежевика понурила голову.

– У меня был ужасный день.

– Ничего страшного. – Он сжал ее руку, продолжая думать о том, что, прежде всего, надо отыскать эту лодку. Может, это хианцы пришли Вендоин на помощь, но, скорее, там Нефрита и остальные. Он встал, приблизился к краю платформы и присел, чтобы посмотреть кетелю в глаза. – Покажешь мне, где другая лодка?

– Нет, мы не можем так рисковать... – покачал головой Утес.

– Я пойду один, – сказал ему Лун. – Нужно выяснить, не ветряной ли это корабль.

Утес пристально посмотрел на него.

– Знаю, – прошипел Лун.

Он собрался идти вдвоем с кетелем в темноте, в странном месте, которое может быть облачной стеной, искать летающую лодку, возможно несуществующую, а возможно, полную хианцев, а не друзей.

Кетель перевел взгляд с Луна на Утеса и обратно.

– Я тебе покажу, – сказал он.

Утес пристально посмотрел на него.

– Если не вернетесь, я вас найду.

Утес говорил ровным тоном, но сумел донести до кетеля мысль. Тот чуть отступил и произнес с укоризной:

– Мы вернемся, старый консорт.

– Лун... – попробовала тихонько возразить Ежевика.

Толк смотрел округлившимися глазами, а Делин встревоженно нахмурился.

– Все будет хорошо, – сказал им Лун и спрыгнул с лестницы.

Кетель легко опустился на пол рядом с ним и зашагал к двери.

Лун двинулся следом. Глаза быстро приспосабливались к темноте, и он различал контур кетеля на фоне озаренной звездами темноты, свет чуть поблескивал на его бледной коже.

– Пойдем или полетим? – спросил он.

– Пойдем. Я пришел оттуда.

Кетель говорил совсем как земной обитатель, и Лун напомнил себе не относиться к нему как к земному. Предавать их кетелю смысла не было, во всяком случае до тех пор, пока не выпадет шанс захватить оружие. Однако отсутствие смысла не означало, что этого не случится.

Они обошли изогнутый край платформы, и перед ними открылись руины, звезды подсвечивали изящные округлые цветы, выступающие из чаши тени. Лун по-прежнему не мог уловить никаких следов хианской летающей лодки. Наверное, она предусмотрительно укрывается от них в темноте. Или от чего-то еще. Он поглубже втянул в себя воздух, но не почуял ничего, кроме кетеля.

– Как ты нас нашел? – спросил он.

– Я сказал старому консорту, что видел, как ты покидаешь хианскую лодку и падаешь на ту цветочную штуку, – ответил кетель. – Теперь нам вниз.

Кетель сменил облик, и Лун резко остановился. Темная и огромная фигура на мгновение заслонила свет, и Лун рефлекторно чуть не слетел с дорожки. Но кетель спрыгнул и полетел на нижний «цветок», а оттуда спустился на обходную дорожку. Там он остановился и вернулся в земную форму.

Лун стиснул зубы, тоже прыгнул вниз и наполовину спустился, наполовину съехал по наклонной поверхности. Кетель сунулся к отверстию цветка, пытаясь заглянуть внутрь. Он запыхтел – как понял Лун, таким способом пробуя воздух на вкус. Скверны не самые лучшие следопыты – пожирание земных существ, захваченных в поселениях, не способствовало развитию охотничьих навыков. Лун уже точно знал, что если в темноте под покровом цветка и есть что живое, оно не шевелится. Не чувствовал он и того, что за ними следят.

– Есть там что? – спросил он, просто чтобы испытать кетеля.

Тот покачал головой, отвернулся от цветка и двинулся вниз по дорожке.

– Мы сейчас на небе, как сказал арбор?

Значит, он слышал их разговор.

– Все может быть.

Кетель еле слышно вздохнул.

– Ей не понравится.

Лун знал, кого он имеет в виду. Кетелю небезразлична только одна «она» – Отрада, сквернорожденная королева.

– Чего она хочет?

Он не ждал, что кетель скажет правду, но обнаружил, что идти в темноте за кетелем в странном месте легче, если говорить с ним.

– Помочь вам, – помедлив, ответил кетель.

Похоже, он уверился, что этот гладкий ответ – самый безопасный. Следующий «цветок» был чуть ниже, и они просто спрыгнули на дорожку, так что кетелю не пришлось менять облик.

– Чего она хочет взамен? – спросил Лун. – Оружие?

– Нет. – Кетель помолчал. – Ей нужна помощь.

Лун подавил раздраженное шипение.

– Она хочет, чтобы кто-нибудь рассказал, как стае сквернов-полукровок жить так, будто они больше не скверны. Но при этом собирается и дальше странствовать со своей стаей? Если вы не ищете поселение земных обитателей, чтобы всех сожрать, почему бродяжничаете? – И он повторил: – Чего она хочет?

Кетель зарычал.

– Она хочет найти место, где можно поселиться.

Он умолк, вздохнул и больше не сказал ничего.

Он не собирался этого говорить, понял Лун. Слова выглядели удручающе правдиво. Если королева всерьез решила прекратить пожирать земных, стае нужно найти место для жилья.

Возможно, кетель проверял, насколько Лун и Утес жалостливы? Сумеет ли убедить их, что Отрада действительно послала его помогать им, и хватит ли этого, чтобы они ощутили себя в долгу перед стаей? Или он собирается убить всех при первой возможности и забрать оружие? – размышлял Лун. Но вряд ли можно узнать точно, пока этого не случилось.

Да, Ежевика права, день был долгий. И лучше бы здесь оказался ветряной корабль с Нефритой и Малахитой.

– Ты вообще знаешь, как охотиться на травоедов? – спросил Лун.

– Да, – сдержанно отозвался кетель.

Они миновали еще пару цветочных уровней, и Лун начал представлять размеры и форму этой структуры. Хоть он и не имел возможности видеть ее при дневном свете, но решил, что она похожа на те руины у моря, только все отсутствовавшие части на месте. Если он не ошибся, дамба должна быть где-то под ними.

Потом Лун уловил слабый звук, еле слышный скрип. Вроде скрипа растительного материала ветряного корабля в сухом воздухе.

– Стой, – сказал он кетелю.

Тот остановился и обернулся к нему. Внизу зиял глубокий колодец тени, и у Луна появилось ощущение, что там находится что-то огромное. Мгновение он постоял, прислушиваясь и щурясь в слабом звездном свете, потом чуть расправил крылья, проверяя движение воздуха. Да, там что-то есть, и этот объект перекрывает поток воздуха между двумя уровнями. Там может быть часть строения, установленная под углом, и на нее не попадает свет. Но Лун отчего-то в этом сомневался.

– Там лодка, прямо перед нами.

Кетель обернулся и пристально посмотрел в провал между уровнями.

– Она сдвинулась внутрь и вверх.

– Скрывается от хианцев. – Если это та самая лодка, подумал Лун. – Держись по ветру.

Кетель не заворчал, просто обошел Луна и спустился немного вниз по дорожке. Дождавшись, пока воздух уляжется, Лун вдохнул глубже. В слабом ветерке ощущался дух раксура, знакомые запахи Тумана Индиго и Опаловой Ночи, одной раздраженной морской обитательницы и кисловатый след рыбной пасты, любимой жителями Золотых островов. Лун вздохнул с облегчением.

– Это она. – Он обернулся к кетелю. – Оставайся здесь.

– Почему? – спросил он.

– Чтобы моя семья не убила тебя сразу, как увидит.

Кетель помолчал, раздумывая.

– Останусь здесь, – согласился он.

Лун прошел по уступу дальше, стараясь различить контур ветряного корабля, и наконец увидел более глубокую тень в темноте. В свете звезд блеснуло стекло незажженного фонаря. Просто спрыгнуть на палубу, вероятно, не лучшая мысль – они могли учуять запах кетеля, и возможно, услышали голоса, слишком тихие, чтобы разобрать. Лун очень не хотел повышать голос, поскольку не знал, далеко ли лодка хианцев, но другого выхода не было.

– Это я, Лун, – сказал он почти нормальным голосом.

По меньшей мере из двух мест на ветряном корабле послышался слабый шорох движения. Шелест чешуйчатых крыльев и шлепки босых земных ног по палубе. Миг тревоги – и тихий голос шепотом ответил:

– Лун? Это ты?

Шипы Луна дрогнули от облегчения.

– Это я, Эрика. Собираюсь спрыгнуть на палубу.

Снова шорох, и Лун явственно услышал шепот Потока и ответ Корня. Лун прыгнул в воздух, раскинул крылья в полете и сумел приземлиться на палубу, не врезавшись в стену каюты.

– Лун? – где-то справа произнес Звон и внезапно метнулся ему прямо в объятья.

Обниматься в чешуйчатой форме всегда было сложно. Лун ободряюще сжал плечи Звона и сказал, отворачивая лицо от его подергивающихся шипов:

– Мы забрали их, всех четверых. Они с Утесом.

– С ними все хорошо? – спросил Звон.

– Они целы. Каллумкал болен...

– Отец болен? – раздался голос Калама. В нем прозвучала смесь облегчения и нового страха.

Лун обернулся на голос.

– Мы думаем, ему давали тот же яд, что и нам...

В дверном проеме появился слабый огонек – это была Диара с лампой, обернутой тонкой тканью, чтобы приглушить свет.

– А наш дед здоров?

– С ним все хорошо, – сказал Лун. – Осторожней с лампой. Хианцы где-то поблизости...

Звон отступил в сторону, отпустив Луна, и его тотчас же схватила Нефрита. Лун сменил облик на земной прямо в ее руках, и расслабился от ее тепла. Он знал, что почувствует облегчение, но не настолько сильное, чтобы едва не свалиться на палубу. Они с Утесом так долго были только вдвоем, так надеялись, что движутся в правильном направлении, а остальные, как и планировалось, идут по их следу, и с ними ничего не случится. Нефрита стиснула его так, что перехватило дыхание, и кожей, касавшейся ее чешуи, он ощутил ее тревогу и страх. Лун судорожно вздохнул и прижался зубами к шее Нефриты. Она отстранилась.

– Ты знаешь, что произошло? – спросила она. – Что это за место?

– Толк считает, что мы на облачной стене, как на острове. – Он заставил себя отступить от Нефриты. – Я должен сказать вам еще кое-что, и немедленно.

Вообще-то, сказать нужно было многое, но ему не хотелось все выболтать перед воинами и земными.

– Что такое? – с новым напряжением в голосе спросила Нефрита.

– Здесь кетель. Из стаи королевы сквернов. Он следовал за нами.

Нефрита с шипением выдохнула, и Лун услышал, как вскрикнули Диара и Калам.

– Как раз то, что надо, – где-то внизу на палубе пробормотал Поток.

– Ты знаешь, где он? – спросила Нефрита.

– Здесь, на уступе, – ответил Лун. – Он пришел сюда вместе со мной. – Все растерянно замолчали, и Лун добавил: – Это долгая история.

– Старый консорт велел возвращаться, – подал голос кетель из-за выступа.

– Знаю, сиди тихо, – сказал ему Лун.

Все опять на миг смолкли. Потом Звон прошептал:

– Это владыка через него говорит...

– Нет, он сам, – сказал Лун. – Нам нужно...

– Забрать остальных, – заключила Нефрита. Она обернулась к Диаре. – Я возьму Елею и Эрику.

– Если вы не вернетесь, мы пойдем за вами, – сказала Диара.

С уступа послышалось ворчание.

– Это что сейчас было? – возмутился Лун.

– Ничего, – пробормотал кетель.

Глава 16

Лун вернулся к чешуйчатой форме и прыгнул на уступ вместе с Нефритой. Елея и Эрика тут же последовали за ними. Звон тоже, хотя Лун прямо чувствовал исходящие от него волны нервного напряжения, явно из-за кетеля, но Лун не стал говорить Звону, что того можно не опасаться.

Нефрите он рассказал про кетеля сразу же, прямо в дверях. Она схватила его за плечи, едва сдерживая желание встряхнуть, и прорычала:

– Опять вы вдвоем с Утесом. Вы же знали, что скверны идут за вами.

Лун решил не рассказывать ей о нападении сквернов в облачном лесу.

– Малахита здесь?

Он не чувствовал ее присутствия, но это ничего не значило. Она могла быть совсем рядом.

Нефрита на мгновение замолчала.

– Малахита должна была передать в Пределы сообщение. Она взяла с собой несколько воинов, но Лоза, Сумрак и другие остались с нами. – Она потянула его обратно на палубу. – Я потом объясню.

У Луна появилось отчетливое ощущение, что ей нужно ему что-то сказать, и он будет не рад это слышать.

Они приземлились, и кетель настороженно отступил на несколько шагов.

– Сейчас полетим обратно, – сказал ему Лун.

Тот согласно хмыкнул и развернулся, собираясь двинуться по уступу.

– Погоди, – сказала Нефрита. – Поблизости нет владык, которые указывают тебе, что делать?

– Нет. – Кетель повернулся и посмотрел на нее, звездный свет отразился в его глазах. – Только я. Она послала меня помогать консортам.

– Это странно... с ее стороны, – резко отозвалась Нефрита.

Кетель чуть заметно пожал плечами, отвернулся и пошел по уступу. Шипы Звона, идущего рядом с Луном, дрогнули от растерянности и испуга.

Когда они приближались к основанию следующего цветка, кетель вдруг спросил:

– Королевы говорят вам, что делать?

– Да, – ответил Лун.

Кетель уже это знал, так что непонятно было, к чему он клонит.

– Просто говорят, и ничего больше? – продолжил кетель.

Теперь Лун понял. Кетель спрашивал, управляют ли королевы своими раксура так же, как прародительницы управляют кетелями и дакти. Как странно, что скверны, по крайней мере кетели и дакти, так мало знают о раксура.

Вопрос сложный, и ответ на него Лун и сам не понял бы пару циклов назад. Королевы способны удерживать раксура от смены облика, но было и нечто большее. Существует особая связь внутри каждого рода, неуловимое притяжение сердец, которое удерживает двор вместе или может заставить его рассыпаться. Боль Жемчужины от потери первого консорта отражалась на всем дворе Тумана Индиго несколько циклов, прежде чем туда попал Лун. Это ослабляло связи внутри двора, когда он и так был уязвим. А решительность Малахиты удержала вместе остатки восточной колонии Опаловой Ночи в трудные времена, когда двор, казалось, не выживет. Но такая связь – не принуждение к послушанию.

Нефрита не отвечала, а Лун понятия не имел, как это объяснить.

– Просто говорят, – сказал он. – Есть еще кое-что, но не так, как у сквернов.

Звон сжал руку Луна.

Кетель больше не задавал вопросов, и скоро они подошли туда, где дорожки, изгибаясь, вели в центральный колодец.

– Осторожнее здесь, – понизил голос Лун. – Скорее всего, хианская лодка где-то поблизости.

За короткое время, пока Лун отсутствовал, вряд ли могло произойти что-то ужасное, но он все же вздохнул с облегчением, когда у дверного проема их встретил с нетерпением поджидавший Утес.

– Мы вернулись, – произнес кетель, как показалось Луну, подчеркнуто многозначительно.

– Я заметил, – сказал Утес и обратился к Нефрите: – Рад, что вы нас нашли.

– Как и я, – сказала она. – Нам нужно многое обсудить.

Она добавила бы и больше, но на нее набросились Ежевика и Толк.

Елея несла Каллумкала, а Лун взял на руки Делина, несмотря на его заверения, что он здоров и может идти. Не обращая на это внимания, Лун сказал:

– Тебя ждут Диара и Ниран.

Сдавшись, Делин ухватился за воротниковые гребни Луна.

– Они сильно волновались?

– Сильно, – подтвердил Звон. – Все мы очень тревожились.

Они без проблем добрались до ветряного корабля и запрыгнули на палубу. Лун поставил Делина, чтобы Ниран и Диара могли его поприветствовать.

– Я не собирался создавать столько... – начал Делин, но Ниран чуть не раздавил его в объятиях.

– Мы тебя прощаем, дедушка, – ласково произнесла Диара. – Рады, что ты вернулся живой.

Ориентируясь во тьме по звукам, Лун пошел вслед за остальными вниз по лестнице к центральному коридору. Так приятно было войти в теплый свет заговоренных наставниками фонарей, к знакомым запахам раксура и обитателей Золотых островов.

– Неси его сюда, – сказала Елее Ивар-эдель, целительница с Золотых островов. – Мы приготовили для него постель.

Елея понесла Каллумкала по коридору, за ней следовал расстроенный Калам.

– Идите с Эрикой, – сказала Нефрита Ежевике и Толку. – Для вас есть каюта в конце коридора, с водой и постелями.

Оба арбора заковыляли за Эрикой, а Лун вместе с Нефритой, Звоном и остальными пошел в большую общую каюту, надеясь, что кто-нибудь приготовил чай. Там уже ждали Сумрак, Лоза и Рорра, несколько обитателей Золотых островов из корабельной команды и еще одна жандерка, должно быть растениевод, которого собирались взять в кишском порту. Большинство воинов до сих пор сторожили на палубе. Зазвучали приветствия и вопросы. А на маленьком очаге стоял горшок с чем-то теплым и пахнущим рыбой.

Неожиданно все затихли, и Лун обернулся. В комнату вслед за Утесом вошел кетель. Лун уже так привык к его запаху, что и не заметил, как он шел вслед за ними.

Нефрита обернулась и гневно взглянула на Утеса.

– Я не виноват, – сказал он.

Земные обитатели выглядели просто смущенными. Они никогда не видели кетеля в земном облике, и даже если слышали, что один такой был здесь и повел Нефриту и остальных к Утесу и спасенным пленникам, не догадывались, что это он. Потом Сумрак обошел Нефриту и Луна и встал перед кетелем, его тело перетекло в темноту, а потом в огромную чешуйчатую фигуру.

Лун мысленно ойкнул.

Кетель уставился на Сумрака.

– Ты...

Шипы Сумрака вздыбились над гребнем, крылья изогнулись и начали раскрываться.

– Я раксура, – зарычал он. – А ты – мертвый кетель.

Лун колебался. Трудно было вообразить, что ему придется закрывать собой кетеля от Сумрака, но ведь кто-то должен был это сделать. Если только кетель сам не атакует Сумрака – тогда начнется кровавая бойня, потому что все раксура и, возможно, некоторые земные сразу придут на помощь. Кто-то задел его руку. Это был Огонек, воин Сумрака, в ужасе наблюдавший за происходящим.

Но прежде чем Лун успел что-нибудь сделать, кетель отступил, отвернулся и, защищаясь, поднял плечи.

– Я тебе не враг, – сказал он. – Но она как ты. Она наша королева. Я убил владык, которые были против нее.

Сумрак так и стоял, неподвижно как камень.

– Сумрак. Все хорошо, – произнесла за его спиной Нефрита ровным тоном.

Шипы Сумрака дрогнули и начали опускаться. Огонек, чьи шипы приподнялись в тревоге, приблизился и схватил его за руку. Сумрак оттолкнул Огонька, а потом и сам отступил, чтобы держать молодого воина вне досягаемости кетеля. Лун одобрил эту предосторожность – незачем быть слишком доверчивыми.

Лоза шагнула вперед, пристально глядя на кетеля.

– Я такая же, как она. И ты должен доказать, что тобой не управляет владыка.

Кетель осторожно взглянул на нее.

– Как?

– Дай мне заглянуть в твои мысли, – сказала Лоза.

Шипы Нефриты дрогнули и застыли. Лун не знал, что наставница может заглянуть в разум сквернов. Он посмотрел на Звона, и тот дернул шипами, сомневаясь, но не возражая. Лун сообразил, что такое в теории считалось возможным, но пока никому не удавалось проверить это и выжить.

Кетель вздрогнул, а потом оскалил клыки.

– Только не в мои мысли.

Лун знал, что это значит. После всех расспросов о том, какой контроль имеют королевы над раксура, это было очевидно.

– У нас все по-другому. Наставница не может контролировать твое поведение или мысли. Она может заглянуть в твой разум и увидеть, есть ли там владыка, скрывающийся от нас, но это все, – пояснил Лун.

Явно сомневаясь, кетель посмотрел на Утеса. Тот скрестил руки на груди.

– Это правда, – подтвердил он. – Дай ей посмотреть или уходи отсюда и не возвращайся.

Потянулся долгий и напряженный момент, и Лун увидел, как Рорра встревоженно положила руку на огнестрел, висевший у нее на плече. Незнакомая жандерка выглядела изумленной.

– Тогда ладно, – наконец сказал кетель.

Лоза шагнула к нему.

– Сядь.

Голос прозвучал жестко, и она не дрогнула под взглядом кетеля. Это была ее битва в той же мере, что и битва Сумрака.

– Зачем? – спросил кетель, подозрительно щурясь.

– Затем, что так надо, – ровным голосом ответил Утес.

Кетель снова засомневался, а потом сел на палубу. Лоза подошла и присела на корточки перед ним. Рядом с кетелем она выглядела крошечной. Лун обрадовался, что Утес так близко, а он сам, Нефрита и Сумрак тоже на расстоянии вытянутой руки. Но кетель просто сидел, излучая враждебность.

Делин, Ниран и Диара тоже спустились с палубы и теперь наблюдали из дверного проема. Лун был поражен, как плохо Делин выглядел при этом свете. Золотистая кожа покрылась пятнами, а морщины на лице стали глубже. Казалось, он даже уменьшился в размере. Лун надеялся, что Лоза справится быстро и они накормят Делина.

– Просто смотри на меня, – сказала Лоза.

Кетель встретился с ней взглядом. А потом расслабился, и упрямое выражение лица смягчилось.

– Она его захватила, – прошептал Звон.

Всегда странно на такое смотреть, хотя Лун и сам прошел через это. Когда наставник заглядывает в твой разум, ничего не чувствуешь. Кажется болезненным, но на самом деле это как на миг провалиться в сон и сейчас же очнуться.

– Как она узнала, что способна на это? – тихо спросил Лун.

На лице Сумрака отражались противоречивые чувства.

– Она тренировалась на мне и на других в Опаловой Ночи. Думаю, здесь почти то же самое.

Казалось, прошло много времени, и земные обитатели уже начали беспокоиться. Наконец Лоза отстранилась от кетеля. Она хмурилась. Освободившись, кетель вздохнул и растерянно уставился на нее. Лоза встала.

– Нет ни владыки, ни каких-либо воздействий.

Рорра медленно вышла вперед.

– Как такое возможно? Нам известно, что в их стае владыки есть, мы их видели.

Утес задумчиво посмотрел на кетеля.

– Он нам говорил, что убил главных владык стаи. Думаю, так и есть.

Кетель поднял взгляд, еще настороженный. Явно в смятении, он поднялся на ноги.

– Они были молодые. А прародительница была мертва.

– Значит, Отрада послала тебя сюда, чтобы забрать оружие у хианцев, – сказала Нефрита.

Лун с трудом промолчал, удивившись, что Нефрита успела пообщаться со сквернорожденной королевой и узнать ее имя. Вероятно, она именно это и собиралась рассказать, хотя знала, что ему не понравится.

Кетель сосредоточился на Нефрите.

– Она назвала тебе свое имя.

– Да, – подтвердила Нефрита. – Мы виделись по пути сюда. Она принесла нам новости. Но не сказала о тебе и о том, зачем ты преследуешь наших консортов.

– Чтобы помочь вам, – сказал кетель. Потом перевел взгляд на Лозу и добавил: – Чтобы получить от вас помощь. Место для жизни. А еще она послала меня учиться у ваших консортов.

– Учиться? – удивилась Лоза.

– Раз никто из знающих не придет жить к нам, значит, учиться придется мне, – сказал кетель.

Все на миг замолчали. Лун беспомощно посмотрел на Утеса, тот вздохнул и потер глаза.

Нефрита с шипением выдохнула.

– Поднимайся на палубу и жди там. Нам нужно поговорить, – сказала она кетелю. – И, если тронешь кого-нибудь на корабле, мы тебя убьем.

Кетель снова покосился на Утеса и Лозу, но, как показалось Луну, обрадовался тому, что его отсылают. Развернувшись, он вышел и двинулся по коридору к лестнице. По каюте прокатились вздохи облегчения, в основном земных обитателей. Островитяне в глубине комнаты тяжело опустились на пол.

– Возьми несколько воинов и присмотрите за ним, но осторожно. Скажи воинам не подходить к нему близко, – приказала Нефрита Елее.

Елея качнула шипами в угрюмом согласии и последовала за кетелем. Утес потянулся, сбрасывая напряжение, и вернулся к земному облику. Лоза хмуро смотрела вслед кетелю.

– Это было очень странно.

– Иначе и не скажешь, – согласился с ней Лун.

Перейдя в земной облик, он почувствовал тяжесть в поврежденных усталых мышцах. Он поморгал и почесал голову, стараясь стряхнуть вдруг возникшее желание лечь на пол и уснуть.

– Откуда нам знать, что он на самом деле из стаи королевы-полукровки? – сказал все еще расстроенный Сумрак. – Он может быть... – Он неловко скрестил руки. – Шпионом.

– Для владык это чересчур хитроумно. Они никогда не додумаются до такого, – устало ответил Утес. – Сомневаюсь, что кетель из нормальной стаи справился бы с этим. Его наверняка послала королева-полускверн.

– И вдобавок то, как он... говорит о ней, – добавил Лун и подтолкнул Утеса в плечо. – Он не лжет, по крайней мере, на этот счет.

Пусть и нехотя, Сумрак согласился, обнял Лозу за плечи, и та приникла к нему.

Ниран помог Делину пересесть на скамью.

– Интересная возникла проблема, – сказала Диара.

Нефрита обернулась к ней.

– Если вы не хотите, чтобы он находился на корабле, мы поймем. Но он здесь, и думаю, будет лучше, если мы сможем за ним приглядывать.

Диара поморщилась, явно этого не желая.

– Согласна. Но для нас это лишние сложности.

Делин потянул Нирана за рукав.

– Ты знаешь, где мы?

– Когда рассеялись облака, я сделал расчеты по звездам, – сказал Ниран. – Мы по-прежнему у южного побережья, там же, где и были. – Он беспомощно поднял руки. – Только мы определенно знаем, что переместились.

– Что именно ты сделал? – спросила Нефрита.

– Глядя на звезды, земные могут определить, где находятся, – пояснил ей Лун. – Никогда не понимал, как у них получается.

Эти знания были раксура ни к чему.

Делин с отсутствующим видом кивнул, расчесывая пальцами спутанную бороду.

– Тогда теория Толка верна. Нас унесло вверх, и мы на облачной стене.

– Это что? – нахмурилась Рорра.

– Это масса летающих островов очень высоко в воздухе, мы их видели по пути сюда, – робко пояснила жандерка. – Но для летающих лодок они недостижимы.

Ее слова явно ошеломили Рорру.

– Я думала, это была гряда облаков. Облачные стены считаются мифом. Мой народ называет их Облачными рифами.

Вероятно, Рорра в самом деле разволновалась. Лун впервые услышал, как она признает, что у нее был свой народ и она не явилась на свет сразу взрослой, прямо перед встречей с Каллумкалом и перед тем, как стала его навигатором.

– Что ж, теперь мы знаем, что это не миф, – сказал Ниран.

– Как же нам спуститься? – спросил другой обитатель Золотых островов. – Разве силовые линии простираются так высоко? Сможем мы вести по ним корабль или упадем?

Диара устало почесала голову под платком.

– Надеюсь, утром станет понятнее.

– Но нам нельзя уходить, – сказал Делин, когда молодой островитянин накинул ему на плечи одеяло. – Мы должны забрать оружие у хианцев. Они доставили его сюда, чтобы активировать некое устройство, которое, как они считают, находится здесь. Это оружие уничтожит всех раксура и всех сквернов, и, возможно, другие народы, происходящие от предтеч или строителей фундаментов.

Рорра и островитяне смотрели на Делина так, словно заподозрили, что он лишился рассудка.

– Дедушка... – произнес Ниран и обернулся к Луну и Утесу: – Неужели это правда?

– И не думай, будто я не заметил твой намек на то, что я не в себе, – сухо произнес Делин.

– Никаких намеков... – начал Ниран.

– Это правда, – прервал их спор Утес. – Во всяком случае, так хианцы сказали Ежевике и Делину.

– Это еще одна новость, которую мы должны были тебе сообщить, – сказал Лун Нефрите.

Звон закрыл лицо руками и застонал.

Нефрита посмотрела на Луна.

– Что-нибудь еще?

– Думаю, да, – признал он. – Много всего случилось. Вы получили сообщение, которое мы оставили для вас в торговом городе?

– Получили, и оно нас не обнадежило, – ответила Рорра. Она обернулась к Делину. – Те мертвые жандеры погибли от того самого оружия?

Делин мрачно кивнул.

– Нам повезло. Ежевика была слишком близко, и едва не умерла. Если бы хианцы смогли использовать оружие так, как считали нужным... Вот почему строители фундаментов спрятали предмет, сделав доступным только для предтеч, своих союзников. Он действует не так, как они задумали. Это страшная ошибка.

Молчание затянулось, все пытались осознать услышанное. Шипы Нефриты вздыбились в гневных раздумьях.

– Королева сквернов не могла знать об этом, – сказала она. – Правда, она не сообщила нам и о том, что послала кетеля вслед за вами. Когда Малахита вместе с ней вернется в Пределы...

Лун растерянно посмотрел на нее.

– Когда она... что?

Нефрита обернулась к нему, потом нахмурилась и перевела взгляд на Утеса.

– Вам обоим сейчас нужен отдых. Позаботьтесь о Толке и Ежевике, я приду и расскажу вам все.

Лун приготовился возразить, но Звон взял его за руку и потащил к двери.

– Я должен присмотреть за кетелем, – возмутился Утес за его спиной.

– И ты можешь этим заняться после того, как позаботишься о двух арборах, которые нуждаются в тебе и в отдыхе, – возразила Нефрита.

Проходя по коридору, они миновали каюту, где на ложе из подушек лежал Каллумкал, а с ним рядом сидели целительница с Золотых островов и Калам, крепко обхвативший себя руками, будто вот-вот развалится. Это выглядело нехорошо. Будет очень печально, если они опоздали и спасли Каллумкала, только чтобы дать ему умереть. Но, по крайней мере, он умрет здесь, рядом с Каламом и среди друзей, а не пленником у хианцев.

Следующая каюта была просторнее, с кучей мешков, сваленных у дальней стены, а также одеял и подушек в стопках поаккуратнее. Эрика, в земной форме сидевшая там с двумя арборами, выглядела обеспокоенной. Полусонный Толк съежился на подушке, закутавшись в одеяло, а Ежевика, смочив кусок ткани водой из сосуда, энергично мылась.

– Консортам нужен отдых, – сказал Эрике Звон не допускающим возражений тоном.

– С нами все хорошо, – сказал Эрике Лун и сел рядом с Толком. Тот подался к нему, и Лун обнял его за плечи.

– Что Малахита делает со сквернорожденной королевой? – спросил он Звона. – Почему они возвращаются в Пределы?

– Думаю, Нефрита собирается сама тебе рассказать.

Звон старался не встречаться с ним взглядом.

Утес устало сел рядом с Луном. Толк поднял затуманенный взгляд.

– Что? Малахиты здесь нет? – растерянно спросил он.

Лун с подозрением взглянул на Звона. Может, положение уже не критичное, и теперь он снова должен вести себя как приличный консорт, или речь идет о том, что знают все и ему не понравится. Насчет первого он сомневался – здесь не было раксура, которые еще не изучили его поведение.

Эрика поднялась.

– Я принесу одеяла...

– Я сама принесу.

Ежевика отбросила влажную тряпку и занялась постелями.

Эрика безнадежно махнула рукой.

– Никак ей не сидится на месте.

– Я хорошо себя чувствую, – отозвалась Ежевика. – Ты не арбора, как надо не сделаешь.

– Я пересек половину Трех миров не ради того, чтобы пререкаться с тобой, Ежевика, – сказал Утес, и в его голосе явно слышалось требование немедленно подчиниться. – Иди сюда и садись.

Ежевика на мгновение застыла, Звон и Эрика с тревогой наблюдали за ней. Наконец, она вскочила на колени к Утесу и обняла его. Прижимая к себе Ежевику, он спросил Эрику и Звона:

– А нельзя ли на этой лодке получить чая?

– Я сейчас принесу!

И Эрика метнулась из комнаты прежде, чем Звон успел пошевелиться.

– Что бы там ни случилось, от ожидания, пока придет Нефрита и все нам расскажет, только хуже, – сказал Лун Звону. – Зачем Малахита вернулась в Пределы со сквернорожденной королевой?

Звон сел на пол и поморщился, предчувствуя их реакцию.

– Сквернорожденная королева сказала, что по меньшей мере четыре или пять стай сквернов, а может, и больше, собираются атаковать Пределы.

Лун ощутил ком в груди. Съежившийся у него под рукой Толк притих. Утес медленно вздохнул, а Ежевика негромко ахнула.

– Нам неизвестно, правду ли она говорит, но это совпадает с видениями, которые были у наставников до нашего отлета. – Звон с несчастным видом пожал плечами. – Уж лучше так, чем без предупреждения. Судя по словам Малахиты, твоя сестра Селадонна к этому времени должна быть в Тумане Индиго, и Жемчужина позволила ей привести с собой воинов. Если и у других восточных дворов появляются такие видения... Они будут готовы.

Луну потребовалось немного времени, чтобы справиться с болезненным комком в горле. Звон прав, сказал он себе, после разделенного сна мы знали, что это произойдет. И вот это случилось. Двор должен был быть готов.

Он решил отложить вопросы, на которые у Звона, скорее всего, нет ответа, и спросил:

– Как об этом узнала королева сквернов?

– Она сказала, что у нее есть владыки, которые слышат другие стаи. – Звон чуть вздрогнул от этой тревожной мысли. – И еще сказала, что другие стаи их ненавидят, как та, что прилетела к городу строителей фундаментов.

Лун прикусил губу и беспомощно посмотрел на Утеса. Тот вздохнул и погладил Ежевику по волосам.

– Королеву сквернов и ее стаю нашла Малахита, когда мы летели из исл-Махарата, еще до порта болотных и до того, как обнаружили ваше сообщение, – продолжил Звон.

Он повторил то, что рассказывала ему Нефрита о первой встрече, а потом описал вторую, когда сквернорожденная королева явилась на ветряной корабль, чтобы предупредить их.

Утес нахмурился.

– Когда улетела Малахита?

– Пять... нет, шесть дней назад. – Звон потер висок, как будто хотел припомнить получше. – Их несет кетель, поэтому путешествие пройдет гораздо быстрее, чем если бы они летели сами.

– Кетель? – растерянно повторил Лун. Таким облегчением было узнать, что Малахита отправилась обратно в Пределы – у Жемчужины будет сильный союзник. – Конечно, не нам судить, но... Кетель?

Звон обреченно развел руками.

– Знаю, знаю. Мы рассчитывали вернуться, как только разберемся с хианцами. Ниран и Диара по нашей просьбе собирались доставить в Кедмар жандеров и Рорру. Но если насчет оружия – все правда... Ну и, конечно, придется выяснить, действительно ли мы на облачных стенах и как отсюда выбраться... – Он поморщился и добавил: – Да, и кишцы в исл-Махарате не поверили Каламу, Рорре, Эсанкель и остальным про хианцев. Не знаю, что будет дальше. Может быть, ничего.

Лун зашипел от возмущения такой глупостью.

– С чего они взяли, что Калам, Рорра и вся команда станут им врать? И как же тогда погибшие?

– Наверное, они осознают, что это случилось, но не могут поверить, что хианцы напали на жандеров. – Звон беспомощно покачал головой. – Я этого не понимаю. Наверное, причуда земных обитателей.

Лун устало потер лицо. Толк, привалившийся к его боку, сопел во сне.

Помедлив, Звон нехотя сказал:

– Мне кажется... Оружие. Хианцы говорили о нем правду? Или все это ложь, чтобы напугать нас?

Лун вдруг увидел Нефриту, шагнувшую в дверной проем, она опустила шипы и внимательно слушала разговор.

По-прежнему прижимаясь лицом к груди Утеса, Ежевика решительно произнесла:

– Это правда. Я знаю.

Утес поморщился.

– Судя по тому, что они говорили Делину и Ежевике, оружию невозможно приказать, кого убивать, а кого нет. Хианцы считают, что оно уничтожит всех сквернов от кишского побережья до оконечности Абассинского полуострова. И понимали, что оно убьет заодно и раксура, и жандеров – та территория в основном кишская. Но ради уничтожения сквернов готовы были на это пойти.

Ежевика пошевелилась, подняла голову и сонно поморгала.

– Оно убило и Алдоан.

– Кого-кого? – спросил Лун.

– Хианку, которая держала оружие, когда скверны ее схватили. В торговом городе на реке. Хианцы не знают, как это произошло, но думают, что так действует оружие, когда не связано с другой частью, которая, по их мнению, находится где-то здесь. Алдоан, должно быть, случайно привела его в действие, поскольку была напугана. Но, вероятно, подумала «убей всех сквернов», а не «убей всех сквернов и жандеров в городе и окрестностях и Ежевику на летающей лодке, пусть даже умру я сама». – Ежевика потерла нос. – Так что хианцев оно тоже убивает, как и жандеров.

Утес нахмурился, а Лун подумал о хианской ученой и ее семье. Да, скорее так, чем ее убила Вендоин.

Нефрита перешагнула порог.

– Следует допустить, что это правда. Отрицать ее слишком опасно. Как только мы заберем оружие, нужно будет найти место, где снова его спрятать.

– Да, хорошо укрытый тайник, – кивнул Звон.

Потом пришла Эрика с кувшином чая и полными руками керамических чашек. С ней вместе явились Сумрак, Лоза и Огонек, а вслед за ними – Калам и Рорра. Пока Огонек помогал Эрике разливать чай, Лун рассказал вновь пришедшим все, что удалось выяснить о загадочном предмете, и повторил рассказ Ежевики о камнях с посланиями и о том, как хианцы использовали магию для поисков. Калам был поражен.

– Я никогда не слышал о том, что хианцы или кто-то еще умеют манипулировать камнями. – Он обернулся к Рорре. – А ты?

Угрюмо хмурясь, Рорра покачала головой.

– Странно утаивать такие способности, лишь чтобы никто не заподозрил, что они обнаружили руины города строителей фундаментов.

– Они раньше враждовали с жандерами? – спросил Звон.

Лун подумал, что он старается понять очевидное безразличие хианцев к возможным жертвам среди жандеров. Безразличие к жертвам-раксура в объяснении не нуждалось, но жандеры – земные обитатели, ненамного отличающиеся от хианцев.

– Нет. – Калам смущенно пожал плечами. – Разве что давно, когда скверны изгнали хианцев из Хиа-Маджоры. Они хотели, чтобы имперский Конклав расширил границы и защитил их, но жандерское правительство отказалось. На пути были горы, и на перелет израсходовалось бы слишком много резервов мха. – Он явно пребывал в мучительном недоумении. – Может быть, из-за этого?

Никто ему не ответил.

– Звон рассказал, почему улетела Малахита? – спросила Нефрита Луна. – Ты как?

– Вообще-то, не очень, – признался Лун. Не будь он так измучен, расстроился бы гораздо сильнее. Толк спал глубоким сном, и Лун поднял его и уложил на приготовленные Эрикой одеяла. – Ежевика, ты не хочешь прилечь рядом с Толком?

Утес взъерошил ей волосы.

– Я останусь здесь, пока ты не заснешь.

Глава 17

Проснувшись, Лун увидел над собой лицо Нирана.

– Мы нашли хианцев, – сказал тот.

Лун резко сел и ударился головой о скамью, торчавшую из стены. Он уснул на полу каюты, свернувшись между Нефритой и Звоном. Судя по проникавшему в узкие окна свету, приближался рассвет. Ежевика и Толк еще спали в обнимку неподалеку. На другой стороне каюты под одеялом лежал Сумрак, а Лоза зевнула и перевернулась. Корень, Огонек и несколько воинов Опаловой Ночи кучей спали у двери.

– Где Утес? – спросила Нефрита, уже на ногах и в крылатом облике.

– Спит на крыше, – указал Ниран.

Звон застонал и сел. Лун едва успел поймать его голову, прежде чем она ударилась о скамью.

– Спасибо, – прохрипел Звон и с трудом встал.

Лун поднялся, чувствуя скованность в спине и жжение в горле из-за сухого воздуха. Ниран перешел к делу:

– Их корабль в той стороне, в дальнем конце руин. Поток и Искра перед рассветом залезли на мачты и заметили его.

– Давайте-ка поздороваемся, – прошипела Нефрита.

Вскоре, когда солнце едва показалось из-за горизонта, Лун устроился на задней части цветка. За ним были Звон, Сумрак, державший Лозу, и большинство воинов. Утес спрятался от посторонних глаз внизу, а Нефрита забралась повыше, чтобы лучше видеть. Они оставили Потока и двух воинов Малахиты на ветряном корабле с арборами и земными. Хотя не было ни запаха, ни ощущения, что корабль кто-то преследует, осторожность никогда не помешает.

Кстати об осторожности: кетель последовал за ними, хотя и не выражал намерения участвовать в битве. Он принял чешуйчатый облик и прятался под следующим цветком, наблюдая и выжидая.

Лун выглянул из-за ближайшего волнистого края, пытаясь что-нибудь разглядеть. Очертания летающей лодки хианцев были едва различимы в дальнем конце сооружения. В окнах кают не горел свет, а на палубе никто не двигался.

Лун поднялся немного повыше. В рассветных лучах руины казались даже больше, чем они думали, с десятками огромных цветов, образующих лес вокруг открытой центральной площадки. Это немного напоминало причальные стебли болотного порта, и Лун задался вопросом, не был ли тот построен в подражание этому странному месту. В нескольких сотнях шагов внизу была дамба, похожая на ту, что протянулась над заливом, она вела к большому зданию, похожему на кучу куполов и сфер. Оно явно стояло заброшенным уже долгое время, на белом камне виднелись царапины и неровные отверстия. Его украшали полосы резных знаков, на барельефах еще проступали потускневшие краски, а к большому круглому дверному проему у основания вели ступени. По бокам простирались платформы, поддерживающие заросли растительности, в том числе несколько высоких деревьев с длинными, изящно изогнутыми ветвями, на которых не было ничего, кроме редких листьев.

Не похоже, что здание было построено из того же материала, что и цветы. Оно выглядело так, будто после предтеч пришел кто-то другой и воткнул его. Именно это и происходило с древними руинами повсюду, где бывал Лун – приходил кто-то новый, что-то добавлял и использовал их для других целей. Так что, возможно, зрелище было даже слегка обнадеживающим.

Пригнувшийся позади Луна Звон прошептал:

– Насколько большое это место?

Лун оторвал взгляд от руин. Далеко внизу тусклый утренний свет постепенно открывал пейзаж с сочной зеленой травой, прорезанной глубокими скалистыми ущельями и облаками тумана. Как будто равнина упала с высоты и раскололась, и потоки воды пробивались сквозь трещины. На западе поднималась невысокая гряда синих холмов. Лун никогда не видел такого большого летающего острова.

– Так значит, мы действительно на облачной стене, – тихо протянул он.

– Мне тоже не хотелось в это верить, – пробормотала сверху Нефрита. – Приготовьтесь. Возле огненных орудий никого нет.

Она прыгнула в воздух и расправила крылья. Лун вскарабкался по цветку вслед за ней. Позади него хлопали крылья и скребли когти – раксура вылетали по направлению к лодке хианцев.

Нефрита приземлилась на крышу каюты, ближайшей к балкону с огнестрелом, по левому борту над кормой. Лун опустился на крышу следующей. Пока воины садились, Нефрита жестом указала на огненные орудия по обеим сторонам кормы.

– Вы двое спуститесь на балконы и позаботьтесь, чтобы ни один хианец и близко не подобрался к огнестрелам.

Эрика отправилась на левый борт, а Шафрана жестом приказала Огоньку идти на правый.

Сумрак опустился рядом с Луном и поставил Лозу. Нефрита прыгнула у них над головами на крышу следующей каюты. Лоза приняла форму арборы, как всегда неохотно. Она выглядела обычной арборой, разве что чешуя более рельефная и матово-черная, как у консорта или владыки сквернов.

Лун прыгнул за Нефритой и последовал за ней к рулевой рубке. Елея жестом приказала Корню занять позицию у единственного оставшегося огненного орудия на носу. Второе представляло собой дымящуюся дыру в верхней части корпуса, а части платформы свисали с лиан, удерживающих внешние стены лодки. Лун повернулся к Нефрите, но вдруг понял, что Корень все еще сидит на крыше каюты, будто надеясь, что Елея отправит охранять огнестрел кого-то другого. Звон и Шафрана наблюдали за дверями на корме и ничего не заметили.

«Он хочет пойти внутрь вместе с нами и убивать хианцев», – сочувственно подумал Лун.

Но здесь не место спорам или неподчинению приказам Нефриты и Елеи. Если хианцы доберутся хотя бы до одного большого огнестрела, то смогут убивать всех на подлете. Елея зашипела на Корня, но он не отреагировал. Когда Лун попытался встретиться с ним взглядом, Корень нехотя развернулся и спрыгнул на платформу с орудием.

Лун и Елея расстроенно переглянулись. Нефрита, висевшая вниз головой, чтобы заглянуть в окна рулевой рубки, ничего не заметила или притворилась, что не заметила.

– Пусто, – прошептала она, выпрямляясь.

Она подала сигнал воинам на корме, а затем спрыгнула вниз, на лестницу, ведущую к люку. Лун обернулся – убедиться, что Сумрак и Лоза пока останутся на крыше каюты. Сумрак тряхнул шипами в знак подтверждения.

Когда проблема с огненным оружием была решена, Утес сделал круг над лодкой, затем опустился совсем низко, сменил обличье прямо в воздухе и легко приземлился на крышу рулевой рубки. Елея с другими воинами слезли вниз и вошли в люк на корме. Лун последовал за Нефритой к лестнице.

Едва она открыла люк, сделанный из того же серо-зеленого мха, что и остальная часть лодки, но усиленный металлом, он прыгнул внутрь вслед за ней. Прошлой ночью у Луна не было возможности рассмотреть детали, но он успел заметить, насколько лучше вооружена эта лодка по сравнению с лодкой Каллумкала.

Внутри коридор сразу сворачивал к рулевой рубке и лестнице вниз. Из шаров на потолке все еще лился свет, и Лун не слышал шорохов движения. Нефрита понюхала воздух и удивленно приподняла шип.

– Ты это чувствуешь?

Лун снова принюхался, более внимательно. Воздух был очень сухой и неподвижный, и почти ничем не пах, но на этот раз Лун учуял. Кровь, горелая плоть, мерзкий запах посмертных телесных выделений. Их было слишком много, вряд ли они с Утесом убили столько хианцев.

– Это странно, – прошептал он.

Почти бесшумно в люк позади них шагнул Утес.

– Что-то не так с днищем лодки, – спокойно произнес он.

– Что значит «не так»?

Нефрита начала спускаться, цепляясь когтями ног за ступени.

– Значит, что куда-то подевался его кусок, – пояснил Утес. – Там, где мы намазали пасту из жуков, – сказал он Луну.

Нефрита озадаченно взглянула на них, но решила не спрашивать.

– Похоже, что кто-то откусил кусок лодки? – спросил Лун, задаваясь вопросом, не были ли насекомые-ящерицы опаснее, чем казались, и не съели ли они весь мох. А может, привлекли кого-то покрупнее.

– Края ровные, – ответил Утес. – Я думаю...

Нефрита шикнула, чтобы все вели себя тихо. Она добралась до подножия лестницы. Впереди коридор поворачивал вглубь лодки. Запах смерти стал сильнее, а вонь горелой плоти смешалась с паленым мхом. Следуя по изгибу, Лун увидел впереди дверной проем. Нефрита прижалась к стене и осторожно заглянула внутрь, затем жестом подозвала Луна и Утеса.

Лун посмотрел поверх ее плеча в спальное помещение с мягкими полками вместо кроватей. На полу распростерлись трое хианцев, мертвые и с ужасными ожогами. Судя по положению тел, двоих застали врасплох, а третий пытался выбежать из каюты.

Нефрита посмотрела на Луна, нахмурив чешуйчатый лоб. Утес вышел вперед, чтобы посмотреть самому. Хианцы были убиты кишским оружием – ничто иное не могло бы этого сделать.

– Это не мы, – сказал Лун.

Нефрита слегка покачала головой.

– Значит, или кто-то напал на лодку после того, как она попала сюда, или они подрались друг с другом. – Она отошла от двери и двинулась дальше по коридору. – Мало нам было тайн. Пошли.

Лун вместе с Утесом последовал за ней, старательно прислушиваясь и напрягая все органы чувств. Вообразить хианцев, обратившихся друг против друга, было трудно, но еще труднее представить, что живущие здесь существа обладают точно таким же оружием, как кишцы. Может, хианцев так поразил внезапный перенос корабля к облачной стене, что они сошли с ума? Нет, этого не может быть, думал Лун. Наверняка это как-то связано с Вендоин. Возможно, какая-то часть команды оказалась здесь не по своей воле и воспользовалась случаем напасть на своих тюремщиков.

Они останавливались у каждой каюты вдоль коридора, тихо ломая замки, если двери были заперты. Обнаружились и другие мертвые хианцы, все были убиты огненным оружием.

– Надо найти Вендоин, – сказал Утес.

Лун согласился с ним. Не было ни криков, ни сигналов тревоги, а значит, воины, обыскивающие корму, тоже не встретили никого живого.

– Если мы найдем оружие, я с радостью оставлю эту лодку гнить здесь.

Коридор заканчивался перекрестком с новой лестницей, и широкий проход вел к рулевой рубке. У стены бесформенной кучей лежало еще одно тело. Нефрита перевернула его ногой. Хотя часть лица была обожжена, Лун испытал неприятный укол узнавания.

– Думаю, это Бемадин, – сказал он.

Нефрита согласно пошевелила шипом и нахмурилась.

– Если повезет, следующая будет Вендоин.

Она пошла по проходу к рулевой рубке.

Внизу они обнаружили более роскошные каюты, по всей видимости, предназначавшиеся для предводителей хианцев. Там были толстые плетеные циновки, легкие шелковые пологи над кроватями и блюда из тонкой глазурованной керамики с блестящей металлической каймой. Лун, Нефрита и Утес разделились, чтобы обыскать помещения, и заглядывали в каждый контейнер и кладовку, поначалу пребывая в уверенности, что предмет где-то здесь.

Но его не было.

Лун развернул бумажный свиток и обнаружил пустой лист, а затем вспомнил, что хианцы видят недоступные раксура цвета. Он ненадолго принял земной облик и пробежал более чувствительными мягкими пальцами по бумаге, почувствовав слабые следы, оставленные пером на спрессованном растительном волокне.

– Сюда, – сказал Утес с другой стороны коридора.

Там была каморка для хранения устройств, которые земные обитатели использовали для навигации. Утес стоял перед открытым шкафом, где хранились карты, одни на деревянных панелях, другие на тканевых свитках, а самые свежие были нарисованы на плотной бумаге. Утес быстро обыскал все шкафы, открыл все сумки и коробки, даже те, в которые древнее оружие поместиться никак не могло. Камень, о котором говорила Ежевика, лежал в контейнере с мягкой подкладкой. Лун провел по нему рукой, но не нашел никаких швов – ничего указывающего на то, что его можно открыть.

– Нашел вот это, – Утес вытащил из шкафа деревянную коробку. Она была нужного размера, но пустая, с разбитой крышкой. Утес обнюхал ее и покачал головой. – Не могу понять.

– Он может быть еще на борту, – сказал Лун, но все начинало выглядеть так, будто те, кто убил хианцев, тоже искали этот объект. И хотя кто-то и мог бесшумно появиться ночью откуда ни возьмись, гораздо более вероятно, что хианцы привели врагов за собой.

Нефрита спустилась из рулевой рубки, ее шипы подрагивали от разочарования.

– Там его тоже нет.

Они вернулись на нижний уровень, проверить каюты вдоль изгибающегося коридора, и нашли еще несколько мертвых хианцев, но ни следа Вендоин. Шипя от досады, Нефрита начала спускаться к корме.

Этот коридор был шире и шел по прямой через весь корабль. Нефрита в один прыжок оказалась на первом перекрестке и наклонила голову, прислушиваясь. Поравнявшись с ней, Лун услышал тихие голоса воинов.

– Елея, вы что-нибудь нашли? – окликнула Нефрита.

На лестнице послышалось движение, затем появилась голова Шафраны.

– Мы только что нашли забаррикадированную дверь. Внутри кто-то живой.

У подножия лестницы обнаружилось пересечение двух более широких коридоров и большая дверь, которая, судя по воспоминаниям Луна о лодке Каллумкала, должна вести в общую комнату. Прикрепленные крест-накрест металлические прутья не давали ей открыться. В отличие от запертой двери, которую Лун выбил, чтобы освободить Каллумкала, эту, похоже, укрепляли в спешке.

Елея стояла у двери, а Ловкач и Шафрана наблюдали за другими коридорами. Присев на корточки, Звон ковырял когтями мох внизу.

– Мы нашли мертвых хианцев, они тут повсюду.

Нефрита согласно шевельнула шипами.

– Как и мы. А Вендоин?

– Пока нет. Мы обнаружили тела в кладовых, будто хианцев силой отвели туда и затем убили огненным оружием. Банки и коробки сдвинуты, словно кто-то унес часть припасов. На уровень выше в одной каюте лежат десять хианцев, все со сломанными шеями или размозженными головами...

– Ну, – перебил его Лун, – это мы. Наверное. Когда освобождали арборов и земных.

Шафрана дернула шипами, но больше никак не отреагировала. Она уже видела Луна и Утеса в бою. Ловкач повернулся и уставился на них, но быстро отвел взгляд, встретившись глазами с Утесом. Нефрита нетерпеливо тряхнула шипами, и Елея продолжила:

– Это единственная запертая каюта, которую мы нашли.

Она посмотрела на Звона.

Он выпрямился и доложил:

– По-прежнему только дыхание, никакого движения.

Лун сел на корточки рядом со Звоном и помог подковырнуть еще один участок мха.

– Если ночью они заперлись сами, а потом выпили отравленную Ежевикой воду, то могут до сих пор лежать без сознания.

Или хианцы внутри притаились в засаде с огненным оружием, о чем не было необходимости упоминать.

Нефрита решительно взмахнула хвостом.

– Елея, Шафрана, сорвите прутья. Не вставайте перед дверью.

Лун поднял Звона и оттеснил в сторону. Елея и Шафрана вырвали первый прут, затем второй. Все приготовились, и Нефрита шагнула вперед. Звон беспокойно ерзал, а Лун затаил дыхание, его нервы едва не звенели от напряжения. Если хоть один хианец в сознании и целится из огнестрела в дверь... В этот момент Нефрита вломилась внутрь, а Елея и Шафрана бросились за ней.

Что-то загремело, но характерного свиста и стука огненного оружия не было. Лун отодвинул Шафрану и заглянул внутрь.

Это была большая общая каюта с маленьким квадратным очагом для заговоренного на тепло мха. Нефрита приземлилась на дальнюю стену, а Елея встала в развороченном дверном проеме. Несколько хианцев распростерлись на полу, а один на мягкой скамье, все были без сознания. На первый взгляд никто не был ранен, но некоторых сильно стошнило. Лун поискал источник воды и обнаружил его на дальней стене – с потолка спускалась тонкая медная трубка, заканчивавшаяся изогнутым краном с рычагом.

Нефрита спрыгнула со стены и когтями ноги перевернула одного хианца.

– Изнутри дверь тоже была укреплена, – сказала Елея и потрогала сломанный табурет, засунутый в дверь.

Звон высунулся из-за плеча Луна.

– Значит, хианцы забаррикадировались здесь, а тот, кто застрелил остальных, заблокировал дверь снаружи, чтобы они не могли выйти? А потом оставил их здесь?

– Милые создания, – коротко прокомментировала Шафрана.

Лун огляделся, но здесь негде было что-то спрятать. Ни контейнеров, ни шкафов, а в легкой одежде хианцев не было потайных карманов. Из-за невозможности найти древнее оружие у него заныли задние зубы. Объект отсутствовал не просто так, и причина точно никому не понравится.

Нефрита пнула ногой следующее бесчувственное тело.

– Свяжите их. И соберите все огнестрелы. Мы возьмем несколько штук на ветряной корабль, а остальные бросим за борт.

– Так куда делись те, кто это сделал? – спросил Звон.

– Кажется, у меня есть предположение на этот счет, – сказал Утес.

Пока воины продолжали искать объект, Нефрита и Лун последовали за Утесом на дно лодки, обнаружив единственную тесную лестницу, ведущую вниз. Корпус там изгибался, и кают не было, только отсеки и стеллажи для хранения, в основном заполненные канистрами со мхом и принадлежностями для его выращивания. В воздухе стоял тяжелый, едкий запах.

Затем коридор закончился узкой винтовой лестницей, и Лун уловил запах воздуха снаружи, пропитанного смертью. Вверх по лестнице медленно поднимался ветерок. Утес присел на корточки.

– Это здесь, – сказал он и начал спускаться по лестнице.

Внизу лежала еще одна мертвая хианка с ранами от огненного оружия в груди и на лице. Огонь почти полностью сжег твердую пластину у нее на коже.

Утес уже прошел мимо нее и стоял у открытого участка в полу.

– Прошлой ночью его тут не было.

Лун подошел к краю. В дыре виднелся изогнутый стебель ближайшего «цветка», а нижнюю часть руин скрывал наползающий туман. Лун присел на корточки и просунул в отверстие голову.

– Осторожно, – сказала Нефрита.

Лун почувствовал на гребнях ее ладонь, готовую втащить его внутрь.

– Там ничего нет, – сказал он.

Он видел корпус в обе стороны до места, где тот расширялся, образуя секцию летающей лодки, которой там больше не было. Утес прав, это то самое место, куда они нанесли пасту из жуков, но борт никто не выел. Лун вернулся и посмотрел на Утеса.

– Так значит, здесь была отдельная часть лодки?

Утес кивнул.

– Видимо, так. И пропавшие хианцы на ней.

– Как такое могло произойти? – озадаченно спросила Нефрита. – Куски лодки не летают сами по себе, если на них нет движителя... – Она замолчала. – Разве что движитель там был.

Луна внезапно осенило.

– Маленькая летающая лодка на острове, та, которую украла королева-полукровка. Может, она тоже была частью большой лодки. Наверное, Каллумкал оставил ее там для Келлимдара и остальных, когда отправился в Киш-Жандеру за помощью.

Нефрита оскалилась.

– Никто не говорил нам, что эти проклятые штуки разбираются на части. – Она опустила шипы. – Нужно найти то оружие. Если его здесь нет, а, скорее всего, его нет, Дранам, по крайней мере, сможет выследить маленькую лодку. Она сделана из того же мха, что и эта.

Задумчиво глядя в туманное пространство внизу, Утес добавил:

– Что ж, они хотя бы оставили в живых нескольких хианцев, которые могут рассказать, что произошло.

Когда пленные хианцы начали просыпаться, Нефрита отправила Огонька, Ловкача и Шафрану на ветряной корабль рассказать обо всем Диаре и Нирану. Сумрак и Лоза спустились внутрь лодки, чтобы помогать искать оружие, хотя казалось все более маловероятным, что оно еще здесь. Но, как выразился Звон, «мы должны обыскать каждый клочок лодки. Если вдруг хианцы не забрали его с собой, мы будем чувствовать себя ужасно глупо».

Когда Лун и Нефрита поднялись на палубу, прилетели воины с Ежевикой, Каламом и Делином. Поставив Делина, Шафрана доложила Нефрите:

– Ветряной корабль следует за нами, и другие земные создания пытаются по мху выследить хианцев.

Лун с радостью отметил, что Ежевика и Делин выглядят лучше, чем прошлой ночью. Глаза Ежевики снова стали ясными, а чешуя яркой. Лицо Делина казалось уже не таким осунувшимся, и он зашагал по палубе к Звону почти так же энергично, как раньше.

Калам, похоже, был в ярости.

– Они рассказали, что вы нашли, – сказал он. – Утес прав, у некоторых крупных воздушных судов есть маленькие части, которыми можно управлять независимо. Дранам все равно может выследить их с помощью мха, так что, если движитель на этом корабле не поврежден, я не представляю, почему они взяли маленькую лодку.

– Хианцы, которых мы нашли живыми, забаррикадировались в каюте, поэтому мы считаем, что остальным пришлось из-за этого взять маленькую лодку и удрать, – объяснила Нефрита. – Нам понадобится твоя помощь, чтобы поговорить с ними и узнать, что произошло.

– Оружия здесь нет? – спросил Делин. – Вы уверены?

– Мы еще обыскиваем трюм, – ответила Нефрита, – но, скорее всего, они забрали его с собой.

Нефрита первой прошла через люк вниз по лестнице. Оказавшись рядом с Каламом, Лун спросил:

– Каллумкалу лучше?

Раксура так поспешно улетели с ветряного корабля на рассвете, что он не успел это узнать.

– Пока нет, – ответил Калам. – Ивар-эдель и Толк сказали утром, что прошло еще слишком мало времени, чтобы яд прекратил действовать. – Ответ был оптимистичный, но Калам, похоже, сам в это не верил. – По крайней мере, теперь он с нами, а не во власти лживой предательницы, и о нем заботятся, – добавил он.

Лун попытался найти ободряющие слова, которые не звучали бы так, будто он совершенно оторван от реальности. Ивар-эдель, Толк и Лоза очень хорошие целители, но ни у кого из них не было опыта работы с жандерами.

Они дошли до помещения с пленными хианцами. Вход охраняла Елея. Внутри к стене небрежно привалился Утес, а хианцы сгрудились в дальнем углу каюты. Один из них, крупный, лежал на полу, прижимая к груди раненую руку. Когда вошли Лун и Нефрита, пленники тревожно заерзали. В воздухе ощущался запах рвоты, а некоторые хианцы опирались на стену, как будто были не в силах стоять прямо. Нефрита посмотрела на здоровяка с поврежденной рукой и спросила Утеса:

– Что-то случилось?

– Идиоты пытались напасть на меня, – ответил тот.

Нефрита повернулась к Ежевике и Делину.

– Вы что-нибудь о них знаете? – спросила она на языке раксура.

Когда сначала Ежевика, а затем Делин заглянули внутрь, хианцы как будто удивились, увидев их. Один повернулся к другой и сказал на кедайском:

– Это же пленники.

Ежевика прислонилась к косяку и задумчиво оглядела их.

– Этот, маленький, мужского пола, подавал еду Вендоин, – указала она. – А вон та, женского, иногда сторожила нашу клетку.

Делин кивнул.

– Я видел их только мельком, когда меня приводили в рулевую рубку поговорить с Вендоин. – Он указал на одну пленницу. – Ее зовут Винат, иногда она командовала остальными охранниками.

Нефрита дернула шипами в знак согласия и перешла на альтанский.

– Где Вендоин? – спросила она хианцев.

Они уставились на нее с тем же непроницаемым видом, из-за которого было так трудно читать чувства Вендоин. Лун с Утесом раздраженно переглянулись.

Затем в дверь мимо Ежевики и Делина протиснулся Калам.

– Ты меня знаешь? – спросил он Винат. Он слегка дрожал. Хианцы могли посчитать это признаком страха или нервного напряжения, но Лун знал Калама достаточно, чтобы увидеть гнев. – Каллумкал, которого вы держали в плену, мой отец. Вы отравили наших спутников и убили пятерых из них.

Взгляд Винат обратился к огнестрелу, висевшему за спиной у Калама, затем к Ежевике и Делину, но она не произнесла ни слова.

Калам сжал кулаки.

– Где Вендоин? Где украденное оружие древних?

– Почему ты с этими животными? – спросила Винат на кедайском.

Лун нисколько не удивился, а шипы Нефриты выразили скучающее раздражение. Калам вздрогнул, будто его на мгновение охватило желание вцепиться Винат в глотку. Он повернулся к Нефрите и сказал на чистом альтанском:

– Если они не отвечают, нужно их убить.

Нефрита наклонила голову, притворяясь, что обдумывает предложение, но Лун видел в положении ее шипов неуверенность. Он не считал это верным решением. Хианцы ожидают, что раксура будут жестоки и убьют их, и потому у них нет стимула говорить. Повинуясь внезапному импульсу, Лун сказал на альтанском:

– Вы знаете, что они заперли вас здесь?

Хианцы в недоумении уставились на него.

– Снаружи на двери закрепили металлические прутья, – продолжил он. – Из этой каюты есть другой выход? Я его не вижу. Я также не вижу, как отсюда можно было бы управлять лодкой. Похоже, они не могли заставить вас выйти, и поэтому забрали маленькую лодку и бросили вас умирать.

Утес вышел, вернулся с одним из погнутых прутьев и бросил его на пол.

– Кто оставил вас здесь? – спросила Нефрита. – Вендоин? Мы знаем, что это не Бемадин. Мы нашли ее мертвой в коридоре под рулевой рубкой.

Двое хианцев вздрогнули. Лун заметил, что маленький хианец смотрит в угол и не реагирует.

– Вы убили Бемадин? – спросил Лун.

Винат тихо и презрительно фыркнула, но хианец как будто весь сжался.

– Если пообещаете отпустить нас, я отвечу.

Винат села прямо и сказала на кедайском:

– Бесполезно. Эти звери все равно убьют нас.

– Другие обратились против нас и многих убили, зачем их защищать? – ответил хианец на том же языке. Взмахом руки он указал на погнутый прут. – Они хотели заморить нас здесь голодом и заставить пить отравленную воду.

Винат откинулась к стене. Трудно сказать, подействовал ли на нее этот аргумент. Хианка, казавшаяся самой больной, слегка пошевелилась.

– Теперь мы им ничего не должны, – сказала она. – Ты главная. Спасай тех, кто остался, а не тех, кто нас бросил.

– Она права, – заметил наблюдавший за ними Делин. Он сильно похудел, и на заострившемся лице расчетливость проявлялась сильнее. – Вендоин бросила вас в этом странном месте. Она знала, что какая-то сила, скрытая в руинах, перенесет ее лодку к облачным стенам?

Ответом ему было полное изумление.

У двери Звон прошептал на раксурском:

– Они не знают, где находятся.

Хианцы зашевелились, а Елея толкнула его, чтобы замолчал.

– Да, – сказал Делин в ответ на молчаливое изумление хианцев. – Внезапная темнота – это магия, которая перенесла корабль на скопление летающих островов, называемое облачными стенами. Корабль наших друзей тоже перенесся, и мы не имеем никакого представления, как вернуться и может ли вообще летающее судно спуститься отсюда.

Винат поколебалась, явно не веря ни единому слову.

– Это правда, – добавил Калам. – И нам плевать на вас или на то, куда вы отправитесь и что будете делать. Нам нужна только Вендоин.

– Лавинат предала Вендоин и Бемадин, – сказал маленький хианец.

Винат повернулась к нему, как будто собираясь остановить, но затем привалилась к стене, осознав, что слова произнесены и их не вернуть назад.

– Лавинат убила Бемадин, – продолжил хианец.

Не то чтобы слова оказались очень полезными. Лун помнил Лавинат по ссоре на носу лодки, но толком не понимал, что значит «она предала Вендоин».

Нефрита обратилась к Ежевике и Делину за объяснениями, озадаченно нахмурив лоб.

– Это вторая предводительница хианцев, – сказала Ежевика на раксурском. – Не думаю, что она находилась здесь все время. Мне показалось, что ее не было с Бемадин, когда они нагнали нас в океане.

Делин кивнул.

– Я согласен. Возможно, она была на корабле хианцев, который мы встретили в портовом городе, когда бросили первый корабль.

Нефрита кивнула молодому хианцу.

– Продолжай.

– После того как все потемнело, Вендоин и Бемадин пытались решить, что делать. – Он посмотрел на Утеса и Луна и приподнял плечи, выражая настороженность и страх. – Они боялись, что вы вернетесь. Они хотели искать какое-то место, но Лавинат сказала, что нужно дождаться утра. Я пошел спать в каюту Бемадин. Затем я услышал выстрелы и вышел. Я нашел ее...

Он посмотрел на остальных.

– Свита Лавинат двигалась по кораблю, убивая всех на своем пути, – сказала Винат. – Мы успели добраться сюда и забаррикадировали дверь.

– Вендоин нет на корабле, – сказала Нефрита. – Может, она тоже предала вас.

– Зачем? – спросил хианец. – Она была нашей предводительницей, мы следовали за ней.

Нефрита скептически оглядела его.

– Тогда из-за чего весь сыр-бор?

Он снова поколебался. Лун посмотрел на Нефриту и дождался ободряющего движения шипов.

– Мы знаем об оружии, – сказал он. – Мы знаем, что Вендоин собиралась убить всех сквернов, раксура, жандеров и представителей других родственных видов отсюда и до восточного моря.

Все хианцы посмотрели на Винат.

– Сначала речь шла только о сквернах. Все было затеяно ради того, чтобы уничтожить сквернов, там нам сказали. А затем скверны явились, Алдоан вынесла оружие на палубу, ее забрали и... оно убило Алдоан, ученую, которая собиралась помочь Вендоин, и все ее семью. Бемадин и Вендоин испугались, что оружие убивает и хианцев. Мы не видели других причин смерти Алдоан. Целительница осмотрела тело, и на нем не было ран, нанесенных сквернами. Она обнаружила мозговое кровотечение, но череп был цел. Ничто другое не могло вызвать кровотечение. – Винат уставилась в стену, ее тело упрямо напряглось. – Это все, что я знаю.

Делин задумчиво накручивал бороду на пальцы.

– Целительница жива?

– Мы не знаем, – сказала другая хианка. – Но она была сторонницей Бемадин, а не Лавинат.

– Бемадин разозлилась на Лавинат, – добавил маленький хианец.

Остальные уставились на него, скорее удивленно, чем рассерженно.

– Бемадин пришла к ней ночью перед тем... – Хианец тревожно взглянул на Луна и Утеса. – Перед тем как все это произошло, до того, как мы достигли моря. Она сказала, что Лавинат лишилась рассудка, но не объяснила почему. Это все, что я знаю.

Нефрита подождала, но больше никто не заговорил. Она жестом велела Ежевике и Делину отступить и вышла в коридор, увлекая с собой Калама. Они отошли на несколько шагов, чтобы не подслушали хианцы. Лун и Утес последовали за ними.

– «Почему» – хороший вопрос, – тихо сказал Лун.

– Если у Лавинат и Вендоин возникли разногласия, когда или как использовать оружие, и дело дошло до насилия, это может пойти нам на пользу, – вставил Делин, когда Звон подошел поближе, чтобы послушать.

– Пока не может, – возразила Нефрита. – Сначала нужно их найти.

– Ветряной корабль здесь, Нефрита! – крикнул с лестницы Огонек.

– Пора идти, – нетерпеливо прорычал Утес. – Мы не можем болтаться здесь, пока не разберемся с проблемой.

– Знаю. – Нефрита наклонила голову к Каламу. – Что делать с ними?

Калам не колебался.

– Оставьте их. Мне нужна Вендоин. Но надо забрать летательные ранцы и сломать огненное оружие. Рорра знает, как сделать это быстро.

– Иди с Огоньком и скажи Рорре, чтобы приступала, – сказала Нефрита, и Калам поспешил к лестнице.

Когда они с Огоньком скрылись из виду, Нефрита повернулась к Ежевике и Делину.

– Что, на ваш взгляд, нужно делать?

Нефрита создала у Калама впечатление, будто решение принимает он, но Лун знал, что она всего лишь спрашивает мнение. Калам не единственный пострадал из-за хианцев.

Звон стоял с Ежевикой и Делином, наблюдая, а его шипы неуверенно подрагивали. Остальные воины продолжали охранять хианцев у двери. Только Елея наклонила голову, прислушиваясь.

Делин взглянул на Ежевику.

– Не убивайте их, по крайней мере, из-за меня. Я не представляю, как можно будет отобрать оружие у Вендоин, не убив ее и, возможно, тех, кто с ней. Иначе никак. Но с этими хианцами – другое дело.

Ежевика смотрела на палубу, сжимая когти на ногах.

– Моя ярость уже утихла, что не облегчает задачу. – Она подняла голову. – Значит, мы должны сделать, как сказал Калам, и оставить их тут.

Нефрита встретилась взглядом с Утесом.

– Ну?

Тот посмотрел на Луна, вопросительно выгнув брови. Луну не хотелось оставлять хианцев в живых. Вот только он представил, как убивает маленького хианца, и понял, что этого не произойдет. По хианским стандартам тот, возможно, считался зрелым, но слишком многое в нем выглядело как у птенца. А оставить в живых только его одного еще хуже. Похоже, Винат – единственная толковая в этой группе, и без нее все погибнут. Они все равно могут погибнуть, но это станет расплатой за то, что последовали за Вендоин.

– Оставим их здесь.

Утес пожал плечами.

– Мне нужна Вендоин.

Нефрита повела шипами в знак согласия.

– Хорошо.

Лун почувствовал, что обязан спросить:

– А как же Корень?

Он не был уверен, что у воина есть право голоса в таких вопросах.

– Он не в том состоянии, чтобы выражать свое мнение о чем-либо, – прошипела Нефрита со смесью раздражения и смирения. – Поэтому я поставила его караулить на палубе. – Пошли.

Вскоре после этого ветряной корабль отправился в путь, следуя в направлении, которое Дранам сумела определить по образцам мха. Лун слышал, как она сказала Рорре:

– Какое облегчение. Я немного боялась, что в этом странном месте ничего не получится.

Пока все ждали результатов работы Дранам, состоялся спор о том, как лучше преследовать маленькую летающую лодку. Утес хотел полететь вперед и попытаться догнать ее. Лун согласился с ним. Ночь была долгой, но у лодки не могло быть больше нескольких часов форы.

Однако Нефрита не желала и слышать об этом.

– Только не здесь. Мы ничего не знаем об этом месте.

Ниран поддержал ее.

– Там может быть что угодно. А мы наконец вернули всех пропавших. Надо держаться вместе.

Утес скрестил руки на груди. Большинству выражение его лица показалось бы непроницаемым, но Лун прочел в нем упрямство.

– Мы не знаем, как далеко им нужно лететь. Если они доберутся туда раньше нас и используют ту штуковину, мы узнаем об этом, только когда упадем замертво.

Ниран поморщился, глядя на палубу, где молодые островитяне разбирали огнестрелы, принесенные с летающей лодки. Действует ли то оружие на жителей Золотых островов, еще никто не знал.

– Хианцы не умеют им пользоваться, – вынужден был заметить Лун. – И не уверен, что понимают последствия.

Очевидно, хианская ученая в речном городе была важной частью плана Вендоин. Отсутствие доступа к ее работам уже сбило Вендоин с толку. Вероятно, именно это, а не какое-то изменение настроя Вендоин, привело к тому, что власть захватила Лавинат.

– Нефрита права, – произнесла Рорра, до сих пор молча слушавшая. – Одно дело, когда вы с Луном пересекаете границы Киша и отправляетесь далеко на юг. Но мы уже видели руины предтеч и знаем, что предтечи и строители фундаментов боролись с чем-то ужасным. И это до сих пор может быть заперто где-то здесь.

Утес долго смотрел на нее, а Рорра гневно смотрела в ответ. На этот раз Лун понимал, что она сердится, это не просто привычный хмурый вид.

– Ладно, – наконец согласился Утес.

Рорра с легким самодовольством вскинула подбородок.

– Не мог бы ты попросить кетеля убраться подальше от кормового люка, чтобы мы могли поставить там оружие?

– Конечно.

Утес пошел за ней вслед.

Нефрита проводила их хмурым взглядом.

– Что это было?

– Она ему нравится, – отозвался Лун.

Утес подчинился бы Нефрите, но сначала долго спорил бы и ворчал. Обычно он прислушивался к мнению земных обитателей, но только что отнесся к опасениям Рорры за его безопасность с таким же вниманием, с каким отнесся бы к словам королевы. Его королевы.

– Это точно, – кивнул Звон.

Нефрита в недоумении смотрела на них. Ниран покачал головой и направился к двери в рулевую рубку.

– Только не говорите деду, а то напишет об этом монографию.

– Но Утес же не станет спать с земной обитательницей, – сказала Нефрита, когда Ниран ушел.

Лун фыркнул.

– Что? – повернулась к нему Нефрита.

– Ничего.

Звон продолжал обдумывать положение.

– Как же... то есть, а что делать, если органы несовместимы?

– Всегда есть обходные пути, – сказал ему Лун.

Нефрита все еще смотрела на Луна, хмуря чешуйчатый лоб. Лун не понимал, вызвано ли это оскорблением чувств раксура или тем фактом, что Утес консорт, пусть и праотец. Он вздохнул.

– Утес провел вне дома столько циклов, и ты думаешь, что он никогда этого не делал?

Нефрита посмотрела на палубу, туда, где только что находились Утес и Рорра.

– Жемчужине мы этого рассказывать не станем. Никому не станем. Что бы ни произошло на этом ветряном корабле, это останется на корабле.

Нефрита отправилась на крышу каюты, чтобы сменить Елею. Лун подумал, что она также хотела как можно лучше разглядеть это странное место, чтобы получить представление о возможной опасности. Именно поэтому он сам находился сейчас на носовой палубе.

По мере того как ветряной корабль удалялся от руин, становилось все более очевидным, что сооружение стоит на высоких тонких колоннах, торчавших из озера. Над водой все еще висел туман, а значит, низко над землей не было сильного движения воздуха. «По крайней мере, с водой проблем не будет», – подумал Лун. Его беспокоило отсутствие дичи. Они даже не могли начать поиски пути вниз, пока не вернут оружие древних, и понятия не имели, как долго придется здесь торчать.

Он услышал за спиной тихий скрежет когтей по палубе, повернулся и увидел Корня.

С поникшими шипами тот смотрел вслед удаляющейся кишской лодке.

– Как ты? – спросил Лун. У него не было возможности поговорить с Корнем с тех пор, как они с Утесом улетели на поиски хианцев. А может, и со смерти Песни.

– Нормально.

Корень с отсутствующим видом провел когтями по палубе. На толстом растительном волокне остались тонкие царапины.

– А выглядишь неважно.

Лун не слишком хорошо это умел. Он терпеть не мог говорить о собственных проблемах и никогда не испытывал желания заставлять людей говорить о своих. У Утеса это получалось лучше, но он сидел на корме, угрожающе глядя на кетеля. Поборов сдержанность, Лун спросил:

– Что случилось?

Корень помолчал, и ветер играл с его гребнями.

– Такое чувство, что кроме меня о Песне никто и не вспоминает, – неохотно, будто давясь словами, произнес он.

Лун удивленно повернулся к нему.

– Это неправда.

Шипы Корня дрогнули.

– Я знаю, это потому, что вы заняты. Но никто не говорит о ней, кроме Эрики, и то потому, что она чувствует себя виноватой.

Лун почувствовал, что это необходимо прояснить.

– То есть мы о ней не думаем, потому что не говорим, а Эрика говорит, но это значит, что ей все равно?

– Я не тупой, – сердито уставился на него Корень.

– Я знаю. – Лун выдохнул, стараясь придумать, как лучше поступить. Нефрита говорила, что поведение Корня в лучшем случае ненадежно. Но ему необязательно было приходить сюда и слоняться вокруг в ожидании, что Лун начнет разговор. А значит, Корень хотел поговорить, если только Лун сумеет найти нужные слова. – Если мы не говорим о ней, это не значит, что не думаем. Нефрита и Елея... Ты знаешь, как они относились к Песне. Они доверяли ей как...

У Нефриты имелись и другие любимцы, но Песня сопровождала ее в самых сложных путешествиях. Королевы всегда ближе с воительницами, чем с воинами, и Нефрита доверяла Песне, не сомневалась в ней – большая редкость с ее стороны. И Елея чувствовала то же самое.

Вот почему Нефрита и Елея так разозлились, когда Песня бросила вызов Нефрите на острове с городом строителей фундаментов. И Лун знал, насколько Нефрита чувствовала себя виноватой в смерти Песни и как отреагирует Жемчужина, когда они вернутся домой и Нефрите придется рассказать ей, как умерла Песня. Не в бою со сквернами, а в ловушке, расставленной земными обитателями.

– Просто Нефрита не может показывать чувства, как и Елея. Только не здесь.

Корень отвернулся, будто ему было невыносимо это слышать. Он отошел на шаг от ограждения.

– Мне пора. Моя очередь караулить.

– Корень! – окликнул его Лун, но тот притворился, что не слышит, запрыгнул на крышу каюты и исчез.

Из дверей вышел Сумрак и встал у ограждения рядом с Луном.

– С ним все хорошо? – спросил он.

– Нет.

Лун выдохнул, чувствуя раздражение, в основном на себя самого. У него ничего не вышло, но он не представлял, что сказать, чтобы облегчить жизнь Корню или кому-либо еще. Сумрак был в земной форме, поэтому Лун сменил облик, чтобы избавиться от чешуи и крыльев. На кожу и одежду тут же накинулся сырой холодный воздух.

– Он считает, что мы забыли Песню.

Сумрак сочувственно поморщился.

– Вы же не можете провести для нее церемонию, пока не вернетесь домой. Арборы будут в ярости. – Он слегка покачал головой, глядя вдаль. – Не думаю, что такие молодые воины вообще понимают, что королевы чувствуют к воинам и арборам. Просто еще не прожили достаточно долго, чтобы ощутить и понять эту связь. А Песня ведь была из рода Нефриты? Она так похожа... была похожа на Елею. Нефрита и Елея не могут сейчас проявлять слабость, как бы ни были расстроены. Они должны быть сильными, показывать нам, что все идет как надо или хотя бы под контролем. Даже если это не так. Особенно если не так.

Лун жалел, что не смог сказать всего этого Корню. Хотя и не был уверен, что это помогло бы.

– А ты сам как? – Он махнул головой в сторону кормы, где прятался кетель под бдительным взглядом Утеса. – После того... После прошлой ночи.

Сумрак смущенно пожал плечами.

– Не очень. – Он взглянул на палубу. – Думаю, мы не можем просто приказать ему убраться, поскольку Малахита заключила союз с королевой-полукровкой.

– Говорить ему убраться бесполезно, – признал Лун. – И убить его трудно, когда он просто стоит и смотрит на тебя. И все время говорит. – Он поколебался, а затем спросил: – Что ты думаешь об этом союзе, о том, что делает Малахита?

Он хотел спросить, что Сумрак думает об Отраде, видели ли они с Лозой ее своими глазами. В Опаловой Ночи были и другие полукровки, спасенные дети арборов, захваченных сквернами вместе с Вечером, отцом Луна и Сумрака. Луна интересовало, почувствовал ли Сумрак особую связь с Отрадой или нет, однако спрашивать об этом казалось полной глупостью. Сумрак был консортом раксура в гораздо большей степени, чем сам Лун.

Судя по лицу Сумрака, он обдумывал намного более трудный вопрос.

– Я не знаю. Не то чтобы я хотел, чтобы другие полускверны... Если они действительно объединятся с нами и помогут... – Он тяжело оперся на поручень. – Лоза считает, что это может пойти на пользу.

– Но ты не хочешь быть рядом со сквернами, – предположил Лун.

Учитывая, что случилось с Сумраком, когда его захватила стая сквернов на северо-западе Пределов, это казалось вполне естественным.

– Не хочу. – Он взглянул на Луна безо всякой надежды. – Это слабость?

Консорты и должны быть слабыми и нежными и нуждаться в постоянной заботе, но Лун и Сумрак были иными, и ничто не могло этого изменить. И «слабость» – не совсем подходящее слово. То, что пытался сказать Сумрак, выразить гораздо труднее. Это значило «поддаваться чувствам, которые ты должен испытывать, по мнению других, по отношению к тому, что вообще не должно было с тобой произойти», хотя на самом деле ты чувствуешь совершенно иное. Для этого не было слова ни в языке раксура, ни в альтанском, ни в кедайском и ни в каком другом известном Луну языке.

– Это не слабость, – сказал он.

Ветряной корабль летел над равниной с ущельями, и сквозь свист ветра слышался шум водопадов. Скалы покрывала густая темно-зеленая растительность, и нигде не было видно других руин. Сумрак слегка вздрогнул.

– Я рад, что у нас есть Дранам. По крайней мере, мы знаем, куда летим.

Лун кивнул. Но на самом деле это было не так. Они знали лишь направление.

Глава 18

На востоке Пределов

Душа ожидала в приветственном зале, стараясь не шагать взад-вперед. Вместе с Жемчужиной и Малахитой она собиралась вести переговоры с новой союзницей, королевой сквернов, и пыталась делать вид, что не боится ее. Малахита дала понять, что большая часть стаи – скверны, подчинившиеся королеве-полукровке.

Разделенный сон и видения о нападении сквернов – уже достаточно плохо. Душа сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Это другое.

– Ты как, наставница? – спросила ее Селадонна.

Королева-дочь из Опаловой Ночи и три ее воина ожидали в нескольких шагах от Души. Флора только что прибыла вместе с Вьюном, Шалфеем и воинами Малахиты. Селадонна собиралась держаться в сторонке, поскольку оставлять двор без присутствия королевы не стоило, особенно в таких обстоятельствах.

Никто не излучал такого запаха страха, как Душа, и от этого ей было еще хуже.

– Со мной все хорошо, спасибо, – отозвалась она. – Просто я... я однажды побывала в плену у сквернов, когда они атаковали наш двор на востоке. Меня спас Лун.

Шипы Селадонны сочувственно дрогнули.

– Я не слышала эту историю. Расскажешь, когда вернемся?

Почему-то легче было представить Малахиту королевой-матерью Луна, чем то, что эта рассудительная и серьезная королева-дочь из одного выводка с ним.

– Расскажу, – рассеянно качнула шипами Душа.

Она ощутила движение и подняла взгляд – как раз вовремя, чтобы увидеть Жемчужину и Малахиту, сорвавшихся с террасы зала королев. Очевидно, они разрешили вопрос первенства, просто явившись одновременно, хотя Душа отчего-то была не уверена, что Малахиту это волнует.

– Они хорошо ладят, – неуверенно сказала она, сомневаясь, что Селадонна и остальные из Опаловой Ночи понимают, какая это неожиданность для Тумана Индиго.

– Никто так не разговаривал с Малахитой, особенно другая правящая королева, – понизила голос Селадонна. – Она этим наслаждается.

Обе королевы приземлились в приветственном зале раньше, чем Душа успела осмыслить сказанное.

– Давайте уже начнем этот балаган, – сказала Жемчужина.

И они полетели в холодном и сыром воздухе. Душа цеплялась за Вьюна. Путь был долгим, но она давно не путешествовала через Пределы, и потому не огорчалась. Ласковые зеленые лучи солнца пробивались сквозь толстый покров древесного купола, а платформы, образованные ветками огромных деревьев, были покрыты пышной травой, цветами и лианами. На многих деревьях-горах росли рощицы деревьев поменьше или растекались заболоченные озерца из воды, изливавшейся из корней. Душа мельком видела десяток разных травоедов и хищников, обитающих на платформах, в том числе серо-зеленую древесную жабу, ростом больше самой Души и слишком робкую, чтобы приближаться к древу-колонии.

Некоторые деревья-горы были странных форм, изгибались или обвивали другие деревья, а с иных спадали настолько огромные завесы мха, что могли перекрыть всю главную садовую платформу Тумана Индиго. Душа рада была отвлечься, но Вьюн сказал ей на ухо:

– Мы почти на месте. Чуешь их запах?

Вдохнув еще раз, она уловила пронизывавшую воздух вонь сквернов. Словно к запахам зелени и цветов примешалась горькая нотка гнили. Душа постаралась не реагировать, но, видимо, напряглась, потому что Вьюн стиснул ее покрепче.

Жемчужина подала знак приземляться, и они начали спускаться на платформу, сильно заросшую лианами и лиловыми древесными папоротниками.

– Это один из наших сторожевых постов, – сказал Вьюн. – Ну, один из сторожевых постов Опаловой Ночи, но мы союзники.

Душа уловила движение и поняла, что под ковром папоротников укрываются воины и несколько арборов, ожидавшие приземления королев. Пустоты под спадавшими на платформу огромными ветвями образовывали два укрытия. Душа жадно смотрела, стараясь подмечать и запоминать все детали. Отлично укрытый лагерь. Цветика, Река и другие учителя будут рады подробно узнать о его устройстве.

Жемчужина и Малахита спустились на остатки сломанной ветки, и воины последовали за ними. К тому времени как они приземлились, воительница из Опаловой Ночи уже докладывала королевам. Душа уловила лишь последнюю часть, когда Вьюн поставил ее: «...их больше, возможно, еще одна стая».

Малахита кивнула Жемчужине.

– Я должна увидеть сама.

Шипы Жемчужины дрогнули в неохотном согласии.

Стиснув зубы, Душа набралась храбрости и сказала:

– Мне нужно на них посмотреть – вдруг придет видение.

Малахита обернулась к Жемчужине. Та, раздумывая, пошевелила шипами.

– Что ж, тогда иди, – сказала она. – Остальные пусть ждут нас здесь.

Прошло много времени, прежде чем Душа начала замечать блики более яркого света среди ветвей и платформ впереди.

– Они еще не близко, – сказала ей Жемчужина, но нужно остерегаться разведчиков-дакти.

Они приближались к границе Пределов, и Душа обнаружила, что стала крепче цепляться за воротниковые гребни Жемчужины. Путешествие в объятьях королевы было для нее в новинку. Это было почти так же, как с Луном, чья легкость и неожиданная сила в полете всегда удивляли. И совсем не то, что полет с воинами. А Жемчужина была крупнее Луна, с более крепким телом.

Наконец Малахита спустилась на ветвь молодого древа-горы у края болотных земель. Жемчужина, сложив крылья, приземлилась рядом. Она не сразу отпустила Душу, и та поняла, что цепляется за нее как младенец. «Ты же взрослая, ты наставница и можешь с этим справиться», – сказала она себе, пытаясь усмирить нервы.

– Вон они, – прошептала Жемчужина.

Душа потянулась, чтобы посмотреть. Она боялась того, что увидит, но обнаружила только солнечный свет на высокой болотной траве. Блики скользили по участкам открытой воды меж зарослей камыша и по редким купам широколистных деревьев. Она уже видела границу Пределов, когда они прибыли сюда в первый раз, оставив старую разрушенную колонию и погибших друзей.

Флора описывала западную границу Пределов как постепенный переход от леса деревьев-гор к каменистым равнинам. Но здесь, на восточной границе, переход был резким, болота сменялись полями невысокой густой травы, усыпанной крошечными белыми цветами и кишащей прозрачными ящерками и насекомыми. Потом луга сразу исчезали перед деревьями-горами. Стоять в траве лицом к лесу было все равно что смотреть на непроницаемую стену гигантской скалы.

Душа боялась, что сквернов на болотных угодьях будет так же много, как разноцветных водных птиц. К ее радости, вокруг было пусто. Потом вдалеке показалась темная фигура. И еще одна, и еще. Кетели, поняла Душа, и по коже под шипами пробежал холодок.

Она насчитала по меньшей мере двенадцать. Большая часть кетелей собралась у невысоких холмов за болотами.

– Это древние руины? – осторожно спросила Душа.

Холмы в болотистой местности выглядели неестественно.

– Возможно, – прошептала Жемчужина и добавила: – Кетелей стало больше.

Малахита не выразила согласия, но спустя мгновение сказала:

– Нам пора.

Жемчужина развернулась и, расправив крылья, сорвалась с ветки. Душа вздрогнула от жара ее чешуи.

Они вернулись к воинам, и Жемчужина снова передала Душу Вьюну.

– Все стало хуже? – спросил тот по пути к лагерю королевы сквернов. – Судя по лицу Жемчужины – да.

– Мы заметили больше кетелей, – отозвалась Душа.

Она надеялась, что это вызовет видение, но пока ничего не происходило. И все же ее не покидало предчувствие.

Стая королевы сквернов разбила лагерь на высокой платформе дерева-горы. Над ней нависала древесная крона, и огромные ветви, изгибаясь, создавали ощущение пещеры или просторного зеленого зала.

Платформа была вычищена до травянистой поверхности, скверны выстроили укрытия из плетеных листьев и молодых деревьев, а также вырыли во мхе и грязи ямы для очагов. У края платформы валялись в куче кости нескольких травоедов, или, может, пушистых прыгунов. Дакти наблюдали из укрытий за приближением раксура. Душа посмотрела на крону и заметила двух кетелей, которые сторожили лагерь, сидя на верхних ветках. Она подавила рвущийся из груди рык.

Вьюн и остальные опустились на ветку перед платформой.

– Странно, – сказал он Флоре. – Выглядит как настоящий лагерь.

– Верно, – согласилась она, складывая крылья, и критически посмотрела на лагерь. – Я не знала, что они так умеют.

Высота наклонилась к Вьюну и Флоре.

– Пришлось показывать дакти, как строить укрытия и охотиться на травоедов, но я удивлена, что они прислушались к нам.

– Хорошо, что пришлось вам, а не нам, – пробормотал Вьюн на ухо Душе.

Малахита с Жемчужиной выжидали, сидя чуть дальше на той же ветке. Малахита была невозмутима, как каменная стена, а Жемчужина нервно подергивала шипами. Из самого большого укрытия вынырнула какая-то фигура, и Душа сначала решила, что это владыка. Но когда она вышла на открытое пространство и приблизилась, стало ясно, что это королева-полукровка.

Малахита и Жемчужина сорвались с ветки и спустились на платформу. Жемчужина качнула шипами, подавая остальным знак лететь за ними. Приземлившись, Вьюн поставил Душу на ноги и успокаивающе сжал ей запястье. Душа сделала глубокий вдох, напомнила себе, что она наставница, выступила вперед, и сырая трава скользнула по ее чешуе. Душа остановилась чуть позади и правее Жемчужины.

Королева сквернов Отрада приблизилась к ним, за ней следовал дакти.

– Их сегодня больше, – без вступления объявила она. – Вы видели?

Она говорила на языке раксура, но не так бегло, как другие скверны. Как Делин, только чуть неуверенно, словно припоминая слова.

Это потому, что у стаи нет прародительницы, решила Душа. Способность осваивать язык жертв у сквернов исходила обычно от прародительниц или владык. Надо бы обсудить это с Толком. Если только он жив, вспомнила она. Если Нефрита найдет его и Ежевику.

– Мы их видели, – отозвалась Малахита.

Взгляд Жемчужины скользнул мимо дакти к двум владыкам, оставшимся у большого укрытия. Судя по наклону шипов, она также была прекрасно осведомлена о кетелях в ветвях наверху.

– Нужно обсудить твою стратегию, – сказала она Малахите.

Дакти подтолкнул Отраду.

– Мы знаем, как заставить прародительницу прийти к нам, – сказала она. – Только прежде, чем это сделать, мы хотим от вас еще кое-что.

Шипы Жемчужины дернулись так, что воины разбежались бы, будь этот жест направлен на них. Малахита лишь склонила голову набок.

– И чего же? – спросила она.

Дакти опустил голову, и Душа могла поклясться, что он нервничает. Отрада медлила, с опаской наблюдая за обеими королевами. Наконец, процарапав когтями по траве и мху, она произнесла:

– У нас был консорт.

Душа непроизвольно прикусила губу. Жемчужина почти беззвучно зашипела, а кончик хвоста Малахиты едва заметно хлестнул.

– И ты говоришь это нам, – сказала она с язвительной и холодной усмешкой.

Отрада нахмурилась.

– Он был моим отцом. Он дал мне имя. Я могу говорить о нем.

Душа заставила себя выдохнуть. Жемчужина хлестнула хвостом.

– Говори, – сказала Малахита.

– Когда он был жив, он говорил, что когда-нибудь мы уйдем жить в другое место, только мы и еще несколько других, добрых. Может быть, в большое дерево. – И она добавила, словно оправдываясь: – Я не знала, что это значит, пока мы не пришли сюда.

Душе пришлось стиснуть зубы, чтобы сохранить нейтральное выражение лица. Больно было слышать о том, как давно мертвый консорт строил планы побега со своим птенцом-королевой. Она подумала, способна ли Малахита определить, из какого он был двора, но не представляла, как можно было похитить его из Пределов. Должно быть, это восточный двор, один их тех, что хранят предания о старом дворе своих предков и о покинутом древе-колонии на западе.

– Но нам надо учиться охотиться на травоедов и выращивать всякое, как делают земные обитатели. – Дакти рискнул бросить взгляд на королев, а потом почесал за ухом, явно выражая сдержанное сомнение. Отрада посмотрела Малахите прямо в глаза. – Если вы нас научите, я помогу вам осуществить план. Я могу приманить самую могущественную прародительницу.

Душа ощутила исходящую от Жемчужины волну сомнений. Малахита ничем не выдала своих чувств.

– Как? – спросила она.

Отрада расправила плечи, ее шипы шевелились, но Душа точно не знала, что это значит.

– У меня есть секретные сведения, и прародительница придет за ними. И тогда мы ее убьем. Ее стая и остальные растеряются, и их будет легко убить.

Жемчужина с сомнением зашипела.

– Ты думаешь, это получится?

Дакти поднял голову и посмотрел на нее.

– У нас получилось.

Жемчужина обратила на него пристальный взгляд, дакти съежился и отступил на шаг.

Кончик хвоста Малахиты описал маленький круг.

– Разве в таком случае стаю не возглавит другая прародительница?

Душа тоже задавалась этим вопросом. Проблема в том, что им очень мало известно о том, как стаи сквернов объединяются или враждуют между собой. Стаи делились знаниями – возможно, через родственные связи между владыками. Или тем способом, которым владыки узнают, что один из них был убит, и могут найти его тело, если голову не отрезать и не закопать. Но Душа никогда не слышала, чтобы две стаи объединялись. Сама идея объединения стай сквернов ради единой цели была новой и ужасающей.

– Ни одна из остальных не обладает такой же силой, – сказала Отрада. – Одни попытаются захватить власть, а другие будут против, и они передерутся.

Жемчужина и Малахита переглянулись. Наблюдая за их единением, Душа поняла, что прежде никогда не видела двух правящих королев, действующих согласованно, как сейчас.

Шипы Жемчужины вопросительно шевельнулись, и Малахита качнула одним шипом в ответ. Душа даже не была уверена, что это значит, но Жемчужина зашипела и спросила Отраду:

– Что за секретные сведения?

– Разве я не могу просто сказать им, что они есть? – возмутилась Отрада.

Раздраженно дернув шипами, Жемчужина снова посмотрела на Малахиту. Душа безошибочно прочла этот взгляд: «Я больше не могу. Продолжай сама, иначе я ее прикончу».

– Отправь сообщение, – сказала Малахита Отраде, спокойная как скала. – Передай, что ты знаешь, где находится еще одна колония раксура, маленькая, плохо охраняемая и близко к границе. Ты не поведешь туда прародительницу, но расскажешь при встрече, где это место.

Жемчужина задумчиво шевельнула шипами.

– А если прародительница спросит, почему она хочет встретиться, а не просто указать направление?

Малахита наклонила голову набок и взглянула на Жемчужину.

– Потому что она хочет кое-что взамен.

– Большое дерево, но не такое, как это, а лучше, – вставила Отрада. Дакти подтолкнул ее, но трудно было сказать, к чему он призывал – замолчать или настаивать насчет дерева. – С внутренним содержимым, – добавила Отрада.

Жемчужина и Малахита проигнорировали ее слова.

– В это скверны не поверят, – сказала Жемчужина.

Теперь взглядами обменялись Отрада и дакти.

– Верно. Они нас не понимают, – произнес дакти.

Так и есть. Сквернам никогда не понять желания полусквернов обрести постоянный дом. Душа и сама сомневалась, что верит, и не знала, прихоть это или настоящая цель королевы-полукровки. Это выглядело неправдоподобно, и арбору тревожило, что влияние сквернов может быть направлено против дворов в Пределах, даже если сознательно королева-полукровка такого не замышляет. Но наставники Опаловой Ночи говорили, что в отсутствие прародительницы скверны не могут таким образом направлять внимание на раксура, даже если захотят.

Лицо Отрады оставалось раздраженным.

– Тогда что мне сказать?

– Скажи им, что хочешь получить консорта, – сказала ей Малахита. – В качестве трофея, после того как они убьют всех раксура.

Душа вздрогнула и почувствовала, как вздыбились шипы, как бы она ни старалась сдержаться. Воины невольно зашевелились. От самой этой мысли, пусть даже она и была частью хитрого плана, в груди билась ярость.

Отрада насупилась, словно подозревала ловушку. Она покосилась на воинов.

– Это просто уловка. На самом деле мы хотим большое дерево.

Зарычав себе под нос, Жемчужина дернула шипами в сторону Малахиты.

– В западных Пределах есть старые заброшенные деревья-колонии, принадлежащие Опаловой Ночи, – сказала Малахита Отраде. – Я отдам вам одно, и вас научат в нем жить. Но если тронете хоть одного раксура, окрыленного или арбора, или же убьете и съедите хоть одно разумное существо, земного обитателя, болотного, небесного или еще какого, если я узнаю, что вы мне лгали – тогда я убью вас, всех до единого.

Интонация Малахиты не изменилась, но Душа ощутила, что воздух стал чуть прохладнее. Она судорожно вздохнула. Малахита это сказала. Душе не почудилось.

Отрада недоверчиво смотрела на них. Дакти чуть отступил, подтолкнул Отраду и сказал:

– Здесь хорошее дерево.

– Его вы не получите, – зарычала Жемчужина. – Или на западе, или ничего.

Отрада легонько шлепнула дакти по голове.

– Мы возьмем дерево на западе.

Молчание Малахиты так затянулось, что Душа ощутила под шипами нервную дрожь. Эта хищная неподвижность, кажется, подействовала на всех, кроме Жемчужины. Отрада выглядела обеспокоенной, а дакти опять съежился.

– Что такое? – наконец произнесла Жемчужина, и Душа вздрогнула.

– Нужно кое-что еще. – Малахита обернулась к Жемчужине. – Если она скажет, что ей известно, где тот двор, это лишь слова. А скверны уже знают, что она помогла уничтожить стаю у сел-Селатры. Нужно что-то более убедительное.

Жемчужина зашипела и несильно хлестнула хвостом, но признала:

– Да, ты права.

Отрада сделала вдох, собираясь возразить, но тут дакти вставил:

– Верно. Ты же знаешь, какого они мнения о нас. Они заподозрят.

Отрада возмущенно молчала.

– Ей нужен пленник, – произнесла Малахита.

Душа мысленно зашипела. Малахита права, скверны никогда не поверят в это без каких-либо доказательств.

– Им стану я, – не раздумывая сказала Душа.

Жемчужина подхватила ее за гребни и увлекла к краю платформы, где их не могли услышать скверны. Душа не возражала, потому что спор с Жемчужиной обычно дополнялся рычанием и угрозами, исполнять которые королева не собиралась, так что лучше было обсудить все наедине.

– Это не может быть королева, скверны не так глупы, – пояснила Душа. – И не воин, потому что им не нужны воины. Это должна быть арбора.

Она не стала даже говорить, что это не должен быть консорт. Хорошо, что Лун не здесь, а с Нефритой, он обязательно вызвался бы.

– Душа...

Жемчужина положила руки ей на плечи, словно собиралась встряхнуть. Она и хотела встряхнуть.

Душа сжала ее запястья.

– Ты же знаешь, так лучше всего. Просто злишься, потому что не можешь найти причины не делать этого.

– Я не могу рисковать главной наставницей ради глупого плана, – прошипела Жемчужина.

– Он не глупый, – возразила Душа. – Все может получиться. И мы спасем много жизней, если скверны запаникуют и начнут драться между собой или улетят. Малахита права, Отраде нужен пленник, прародительница клюнет, и все получится. – Она встретилась с Жемчужиной взглядом. – Я глава наставников и беру на себя этот риск. – Как бы ни было трудно, Душа понимала, что просить кого-то другого было бы тяжелее. – Я справлюсь, поверь, – добавила она. – Я уже была пленницей.

Жемчужина зарычала.

– Если тебя убьют...

Душа сделала то, что могли сделать в такой ситуации только арборы или птенцы. Она шагнула вперед и приникла к груди Жемчужины.

– Не сердись.

Жемчужина перестала рычать.

– Прекрати, – миг спустя сказала она.

По дороге к дальнему югу, на облачной стене

Ветряной корабль пришел в движение, и прохладный ветер стал еще холоднее. Лун отдыхал и вел наблюдение сверху, стоя на носу.

Равнину, как и прежде, пересекали расщелины, но невысокие холмы как будто перемещались на восток. Лун присмотрелся и понял, что они на самом деле движутся, и это не холмы, а чудовищных размеров создания с мягко закругленными спинами. Их ноги, толстые как стволы деревьев-гор, неторопливо и тяжело топали. Вскоре Звон заметил стаю бескрылых птиц, которые тем не менее летали, скользя по воздуху, как рыбы в воде.

Для земных обитателей здесь было довольно холодно, и островитянам пришлось одеться теплее. Сумрак пришел посидеть на палубе с Луном и принес одежду, одолженную островитянами. Он дал Луну рубаху из очень мягкой синей ткани из волокон мелководных растений, обитающих в море у Золотых островов. Звон тоже надел подобную, только желтую, неокрашенную. Лун пока не замерз, но одежда еще хранила следы запахов Золотых островов – горечь специй пряных блюд, ароматы соли и солнца, которыми пахли ветры Желтого моря.

Он уже сменил одежду на запасную, захваченную с собой – штаны и рубаху из темной шелковистой ткани, сотканной арборами Тумана Индиго. Уходя, Лун оставил одежду с Нефритой и остальными – она была слишком хороша для того, чтобы вливаться в таком виде в толпу земных обитателей в торговых портах и селениях, где они с Утесом могли остановиться. Но у рубахи, которую принес Сумрак, рукава были длинные, а штаны доходили до самых лодыжек, и значит, лучше защищали от холода. Лун натянул через голову позаимствованную у островитян рубаху поверх своей.

К ним присоединились Ежевика и Делин. Ежевика удобно устроилась между Луном и Звоном, а Делин сел рядом и стал делать наброски пейзажа в блокноте. Он был так же рад видеть свои бумаги, бережно сохраненные вместе со всеми вещами с солнцехода, как Нирана, Диару и остальную команду с Золотых островов.

Вслед за ними вышли Рорра и Ниран с Каламом и сели поблизости, на прогретой солнцем палубе. Они явно хотели помочь Каламу отдохнуть и отвлечься от тревожного наблюдения за отцом. Состояние жандера трудно определить с виду, но глаза у Калама были запавшие, и он выглядел усталым. Лун подумал, что, наверное, он всю ночь не спал, сидя рядом с Каллумкалом. Неловко было смотреть, как Рорра и Ниран, не отличавшиеся веселым нравом, старались подбодрить Калама.

Возможно, это и заставило Ежевику выскользнуть из-под руки Луна, чтобы сменить тему.

– Нам известно, почему скверны напали на Пределы именно сейчас? – спросила она. – Конечно, они всегда нас ненавидели, но почему выбрали это время?

– Королева-полукровка сказала Малахите, что скверны винят нас в том, что случилось с теми стаями, которые пытались скрещиваться с раксура, – пояснил Звон.

Ежевика зарычала от возмущения.

– Это же не наша вина.

– Да, не ваша. Но случившееся определенно связано с их недостаточным пониманием раксура, – сказал Делин и посмотрел вниз на кетеля, который переместился ближе к средней части ветряного корабля. Откинувшись на стену каюты, он запрокинул голову, прикрыл глаза и явно наслаждался солнцем. – Вот скажите, скверны контролируют размножение, как это делают раксура?

Его слова вызвали изумление у Рорры и Калама.

– А раксура так делают? – спросила Рорра.

– Арборы спариваются для размножения только после тщательного рассмотрения родословных и с учетом того, какие черты хотят видеть в потомстве, выбирая, кого хотят породить – арборов или воинов. Они стараются предугадать, кто потребуется двору в ближайшие двадцать-сорок циклов, поскольку сроки взросления у арборов и окрыленных различаются. Выводки не появляются на свет без тщательного планирования.

– Он прав, – вздохнул Ниран. – Когда я был там, учителя очень много говорили о родословных и будущих выводках. В мельчайших подробностях.

Лун никогда не думал об этом в подобных терминах, но знал, что дворы раксура поступают именно так. Туман Индиго производил потомство ради выживания. Опаловая Ночь – для войны.

– Иногда получается совсем не так, как планировали, как бы хорошо все ни было учтено, – кисло заметил Звон.

Ежевика кивнула.

– На какое-то время у нас оказалось слишком много арборов и недостаточно воинов. – Она подняла взгляд на Луна. – Или консортов. – Спустя мгновение, с сомнением и понизив голос, она добавила: – Я знаю, ты не всерьез сказал, что...

– Всерьез, – сказал Лун. – Если ты захочешь. – Он не мог припомнить, не Ежевика ли говорила, что хочет завести выводок в этом цикле. – Если ты не желаешь птенцов...

– Я хочу.

Ежевика радостно подпрыгнула и стиснула его руку.

– Не уверена, что поняла правильно... – медленно произнесла Рорра.

Калам выглядел озадаченным и растерянным.

Делин улыбнулся.

– Секс, не предназначенный для производства потомства – другое дело, только ради удовольствия участвующих.

– Это соответствует тому, что я наблюдал, – добавил Ниран.

Рорра и Калам обернулись и уставились на него. Ниран постарался сохранить отсутствующее выражение лица.

– Я не понимаю, – произнес Лун. Звон сделал вдох, собираясь заговорить, но остановился и удивленно посмотрел на него. – Нет, я все это знаю, – поспешно пояснил Лун, – но не понимаю, какое все это имеет отношение к сквернам.

– Верно. – Звон обернулся к Делину. – Лично я не уверен, что скверны, как и мы, планируют размножение. И вряд ли кто-нибудь это знает. Нам известно, что прародительница совокупляется с владыками, но дакти и кетели не могут произвести потомство. Во всяком случае, так всегда считали наставники. – Он нахмурился. – Если скверны не обмениваются владыками между стаями... Нет, они должны, иначе никак. Думаю, стоит спросить у нашего кетеля.

Ниран поморщился.

– Не уверен, что хотел бы при этом присутствовать. Дедушка, куда ты клонишь?

– Итак, контроль деторождения у сквернов – если они вообще его практикуют – должен быть достаточно прост, – продолжал Делин. – В то время как у раксура это сложное ткачество, где размещение каждой нити тщательно просчитывается как королевами, так и арборами, и при необходимости вплетаются разумно выбранные нити из других дворов.

– Получился бы прекрасный рисунок, если бы ты больше понимал в ткачестве, – заинтересованно произнесла Ежевика.

– Я видел, как это делается, – возразил Делин и указал в направлении стоявшего у ограждения Сумрака, который слушал почти так же растерянно, как и Лун. – Скверны и раксура – два разных вида с общими предками. Но раксура – знатоки в размножении с целью закрепления полезных черт на благо всего двора, – пожал плечами он. – Если раксура найдут способ манипулировать размножением сквернов ради появления новых наследственных линий, они смогут обратить владык и прародительниц в нечто иное, больше похожее на сквернорожденную королеву или на Сумрака. Они могли бы дать кетелям и дакти возможность независимо мыслить и позволить развиваться естественно. Тогда, предоставленные самим себе, они станут похожими на арборов и смогут что-то создавать без необходимости разрушать или красть. Без необходимости убивать и пожирать друг друга во времена, когда нет иной добычи, или когда прародительница решит сократить численность стаи. Править ими будут не прародительницы с абсолютным контролем, а существа, более похожие на королев и консортов раксура, для которых важнее всего благополучие каждого члена стаи.

Сумрак яростно зашипел. Лун рывком обернулся, сменив облик прямо в движении.

У каюты стоял кетель, приблизившийся совершенно беззвучно. Он смотрел на Делина, но без хищного блеска во взгляде, который мог вынудить Луна вцепиться кетелю в горло.

– Как? – спросил он. – Как это сделать?

Все напряглись. Боковым зрением Лун видел, что Калам коснулся перевязи с огнестрелом на плече, как будто хотел удостовериться, что оружие на месте. Рорра положила обе руки на палубу в готовности оттолкнуться и встать. Ниран старался не смотреть на стоящую в рулевой рубке Диару, которая взялась за хранившийся там огнестрел. Сумрак сменил облик и вцепился в ограждение, собираясь наброситься.

Потом Лун заметил Утеса – тот сидел на самом краешке крыши рулевой рубки. Лун сомневался, что кетель собирается напасть, но рад был увидеть Утеса поблизости.

Лишь Делин, казалось, не беспокоился.

– Не знаю. Это только теория. Конечно, потребовалась бы кооперация множества сквернов, – ответил он, задумчиво глядя на кетеля.

Кетель принял этот ответ, хмуря широкий лоб и не обращая внимания на реакцию окружающих.

– Но не прародительниц, – сказал он.

Лун даже не знал, что более странно – такой интерес кетеля к этой возможности или его уныние при рассмотрении практической стороны.

Делин поднял брови.

– Думаешь, ни одна прародительница на это не согласится?

– Да. – Кетель медленно и неохотно кивнул. Потом, словно защищаясь, добавил: – Мы изменились. Кетелям и дакти так лучше.

Лун заставил шипы опуститься. Он переглянулся со Звоном, вдруг поняв – Делин видел, что кетель приблизился, чтобы послушать, и в последние несколько мгновений говорил исключительно для него.

Сумрак все еще был готов к атаке. Лун сменил облик на земной и сказал ему:

– Подойди сюда, Сумрак.

Сумрак хлестнул хвостом, но куда лучше Луна знал, как подобает вести себя воспитанным раксура, и был слишком вежлив, чтобы не подчиниться, когда его подзывает старший консорт. Он нехотя сменил облик и слез с ограждения, по-прежнему враждебно наблюдая за кетелем. Звон чуть подвинулся, давая Сумраку место сесть рядом с Луном.

Кетель наблюдал с любопытством, но молчал.

Ниран осторожно обернулся к Делину.

– Дедушка, но как все это связано с нападением сквернов на Пределы?

– Просто я считаю, что нападение вызвано не слухами об оружии из древнего города. Возможно, спусковым крючком послужила дошедшая до остальных сквернов весть об уничтожении гонявшейся за ним стаи. Но скверны, видимо, уже какое-то время винят раксура в своем упадке. Мне кажется, скверны нечасто обмениваются информацией, и новости между стаями распространяются очень медленно. Но если я заметил, что у раксура имеется потенциал, чтобы вывести сквернов из-под контроля прародительниц, то наверняка и прародительницы это заметили.

– Какова бы ни была причина, сейчас нам следует беспокоиться о древнем оружии, – заметила Рорра, все еще с опаской наблюдая за кетелем.

– Куда его несут? – спросил кетель.

Лун взглянул на Утеса, и тот пожал плечами, равнодушно продолжая смотреть на равнину. Лун решил, что Утес не имеет никаких конкретных возражений против того, чтобы поделиться с кетелем информацией. Лун и сам не видел на это причин.

– Мы не знаем, – ответил он. – И не уверены, что они знают. Ученая, которая, возможно, помогла бы им это прояснить, погибла в том торговом городе у реки.

Кетель не ответил, но пошел к ограждению, морщась от носившегося над палубой холодного ветра.

Звон, явно до сих пор встревоженный участием кетеля в разговоре, понурил плечи.

– У хианцев должны быть какие-то соображения, – сказал он. – Не случайно они удрали. Но если нам повезет, они ошибаются.

– Может быть, Вендоин разговаривала с Каллумкалом больше, чем с тобой или Ежевикой, – заметил Калам. – Когда он очнется, а я уверен, что он очнется, то расскажет нам больше.

Видя на лице Калама надежду, Лун старался показать, что считает это возможным. Но он заметил, как Рорра отвела взгляд, и ее черты исказила тревога.

Лун обрадовался, когда из люка на нижней палубе появились Толк и Лоза. До тех пор, пока не увидел их лица.

Звон расправил плечи.

– Что случилось? – нахмурившись, спросил он.

– У нас с Лозой было видение, – сказал Толк и бросил взгляд на Лозу. – Не совместное, но все-таки...

Лоза выглядела расстроенной.

– Некоторые подробности различаются, но общая картина одна и та же. Металлические строения в холодном море, таком холодном, что оно покрывается льдом, как вершина высокой горы. Во всяком случае, мне кажется, что я видела именно это.

– Ты и раньше такое видел, – сказал Звон Толку. – Дома, при совместном видении с Душой и Чертополохом. Так ведь?

Толк кивнул.

– Тогда я подумал, что это город. Но теперь могу сказать, что это огромное судно, водный корабль вроде солнцехода, только гораздо больше.

Лоза вздохнула.

– В тех ранних видениях присутствовал образ каменного города в облаках. Теперь мы думаем, что это был город строителей фундаментов внутри скалы. А ощущение мощного притяжения, должно быть, исходило от древнего оружия.

– Возможно, этот водный корабль где-то поблизости. – Толк указал на равнины внизу, под ветряным кораблем. Вдали скользила по ветру еще одна стая бескрылых птиц. – Наверное, туда хианцы и направляются.

Лун поднялся и подошел к ограждению. Уже заметно похолодало, и на каменистой равнине поблескивали в солнечном свете клочки замерзшей травы.

Похоже, ветряной корабль приближался к холодному морю из видений наставников.

В конце дня они заметили другие руины – стоящее ребром на каменном основании огромное разомкнутое металлическое кольцо с потрепанной непогодой резьбой на остатках граней. Оно было таким высоким, что ветряной корабль, пролетая, мог задеть его корпусом.

Перегнувшись через ограждение, Лун разглядел отпавший кусок металлического кольца – его серповидный контур еще выступал над травой.

– Ты уверен, что они летели не туда? – спросила Диара, указывая на кольцо. – Выглядит довольно странно.

Рорра навела подзорную трубу на руины.

– Там нет никаких признаков корабля, – отозвалась она, но без особой уверенности. Она отвернулась от ограждения. – Лучше пусть Дранам снова проверит мох.

Звон подошел и встал рядом с Луном, всматриваясь в конструкции у основания сломанного кольца.

– Не похоже, что это выстроено предтечами. Скорее напоминает строение, поставленное посреди их руин.

Но Дранам доложила, что мох все еще показывает движение, и ветряной корабль полетел дальше. До вечера они видели вдалеке еще четыре подобных руины, но мох говорил, что хианцы прошли мимо.

Они провели холодную ночь и прикончили разделанное мясо, заготовленное воинами Опаловой Ночи и хранившееся в трюме. Оно было не такое вкусное, как свежее, но холод уберег его от гниения. Утес вынес кетелю на палубу его порцию. А Ежевика и некоторые земные создания из корабельной команды построили для него укрытие за кормовым баком, используя одеяла и непромокаемую ткань, пропитанную смолой дерева-горы. Кетель, похоже, смутился, но без колебаний забрался внутрь.

Рассветный свет понемногу стал ярче, и Лун бросил первый взгляд на холодное море.

Оно уходило вдаль от берега, укрытого снегом. Невысокие волны несли на берег куски льда и уже выстроили вдоль всей кромки воды белую стену, такую высокую, что трудно было сказать, вся ли она ледяная, или под ней лежит что-то еще. Вода омывала небольшие, затянутые льдом островки, окружавшие берег спиральным узором, который не выглядел природным. Лун размышлял о том, что скрыто подо льдом и снегом, может, те островки – опоры разрушенной дамбы или фундамент давно исчезнувших сооружений.

Ледяной ветер на носу корабля сдул волосы Луна назад и похитил из его легких воздух. Раксура даже без чешуи были не так восприимчивы к холоду, как земные мягкокожие обитатели, но Лун был рад рубахе островитян, натянутой поверх остальной одежды. Он привык и к снегу, и ко льду в долинах и на склонах высоких гор, но не на равнине, и эта странность пугала. Здесь не ощущалось запаха соли в воздухе, значит, море пресноводное.

Он услышал, как когти Нефриты царапают по палубе у него за спиной. Она обняла Луна, и он ощутил ее тепло.

– Будь осторожен, – сказала Нефрита, – не подхвати легочную болезнь.

– Думаю, это наименьшая из наших проблем, – понизив голос, ответил Лун.

Из люка выбрался Ниран, завернутый в одеяло. Он с ужасом оглядел холодные синие воды, пробормотал проклятие, а потом отвернулся и двинулся к рулевой рубке.

– Диара!

Они собрались прямо перед открытой стеной рулевой рубки и смотрели, как Дранам пытается извлечь изо мха больше информации. Звон сел на палубу, чтобы придерживать карту, которую рисовала Диара. Калама и Дранам беспокоил разве что ветер, но обитатели Золотых островов мерзли, даже укутавшись во всю запасную одежду. Он выглядели так жалко, что Поток, отступив назад, раскинул крылья, чтобы создать преграду для ветра. Делин уже дважды пытался выйти на палубу, но был бесцеремонно отправлен обратно ближайшими островитянами.

Подошедшая к Луну Лоза оступилась, и он обвил ее рукой за плечи. Рорра дрожала, ее лицо сводило от холода, и Лун вспомнил, что она всегда носила больше одежды, чем киш-жандеры. Она встала рядом с Утесом и прислонилась к нему.

– Я хотела окончательно убедиться, прежде чем сообщать вам, – сказала Дранам, – но хианская лодка замедляет ход. Мне кажется, мы всего в нескольких часах пути от них, точнее сказать не могу.

Нефрита присела на корточки, чтобы посмотреть, и на сей раз Дранам не пыталась незаметно отстраниться. Нефрита постучала когтем по точке, которую Диара отметила на почти пустой карте.

– Можете показать мне, насколько это далеко? В сравнении с расстоянием, которое мы прошли.

Диара склонилась над картой.

– Примерно столько же, как от руин вот до этой точки, где был большой водопад.

– Мы можем туда добраться, – сказал пристально наблюдавший за ними Утес.

Нефрита кивнула и встала.

– Думаю, пора лететь вперед.

Глава 19

Предстоял долгий перелет на холоде, и поэтому сперва наскоро сделали кое-какие приготовления. Нефрита велела всем подкрепиться, и они поели сушеных фруктов и рыбной пасты из корабельных запасов. Лун закончил раньше воинов и отправился искать свой заплечный мешок, хранившийся где-то в спальной каюте. Он взял немного еды, нож, бурдюк с водой, огниво и пару дополнительных одеял. Рорра подготовила для воинов малые огнестрелы.

Пришел Калам со стопкой одежды.

– Пожалуйста, возьми это, Лун. Это тебе, остальным и Нефрите, когда она примет меньшую форму.

– Уверен? – спросил Лун Калама, усевшегося на пол рядом. – Тебе самому не понадобится?

– Нам одежда нужна больше для вида, – отмахнулся Калам. – С помощью нескольких котелков Толк согрел каюты островитян. Они говорят, одежды и одеял достаточно, чтобы согреться.

Что ж, если раксура придется провести ночь на одном из тех ледяных островов, лишняя одежда не помешает. Лун взял протянутую стопку, передал воинам и спросил:

– Как Каллумкал?

– Мне кажется, ему лучше. – Калам кривовато улыбнулся. – Я знаю, что постоянно так говорю, но он самостоятельно пил воду и сжал мою руку. Ивар-эдель считает, что яд может выветриться.

– Отлично.

Они посмотрели друг на друга, а потом Калам сжал Луну руку.

– Берегите себя.

– Постараемся, – ответил Лун.

Сказать больше было нечего.

Калам вышел, но явились Звон, Эрика и Шафрана, чтобы заняться собственными приготовлениями. За Нефритой следовала Ежевика.

– Я могла бы вам пригодиться. Теперь я знаю про хианцев все. И...

– Нет, – отрезала Нефрита и взяла Ежевику за плечи. – Неизвестно, что там обнаружится, и я не хочу рисковать тобой. Хватит и того, что придется нести Толка, но нам могут потребоваться оба наставника.

Ежевика огорченно поникла. Потом в каюту ввалился Корень.

– Почему не я? – требовательно произнес он. – Я лучше летаю, чем Звон, и побывал в большем количестве мест, чем они, – махнул он в сторону Эрики и Шафраны.

Эрика, натягивавшая позаимствованную у жандеров куртку, обернулась и возмущенно посмотрела на Корня. Выражение лица Шафраны уже было близко к убийственному.

Звон был скорее потрясен, чем обижен, а Ежевика зарычала. Лун невольно зашипел, слишком растерявшись, чтобы сделать что-то еще. Лучше бы Корень не разговаривал так с Нефритой.

Та пристально смотрела на Корня, и ее шипы уже начали разворачиваться и подниматься.

– Вини в этом собственное поведение, – жестко произнесла она. – Мне не нужен воин, который не подчиняется.

– Я должен быть там, – оскалился Корень. – Я хочу...

Шипы Нефриты качнулись, и внезапно она схватила Корня за горло и прижала к стене у двери. Он обратился в земную форму и смотрел на нее округлившимися глазами.

Шафрана и Эрика испуганно отшатнулись, Ежевика вздрогнула, а Звон растерянно пискнул. Не обращая на них внимания, Нефрита заявила ровным тоном:

– Ты должен хорошенько подумать о своем поведении, Корень. Я не собираюсь это терпеть.

Спустя долгий миг Корень опустил взгляд и прошептал:

– Я сожалею.

Нефрита ослабила хватку и отступила.

– Иди сожалей где-нибудь в другом месте.

Корень выскользнул из каюты. Шафрана отвернулась и занялась сборами, а Звон и Эрика растерянно переглянулись. Лун сдержал вспышку ярости – они сражаются за всех раксура в восточных Пределах и не только, а Корень этого не понимает. Возможно, он слишком многого не понимал, а смерть Песни использовал как оправдание, чтобы и не пытаться.

Так или иначе, на это сейчас нет времени.

– Ты как? – спросил он Нефриту.

Она опустила шипы.

– Все хорошо. Можем лететь.

Они полетели в указанном Дранам направлении. Лун, как один из сильнейших, держался позади группы, следя, чтобы у воинов не возникало проблем из-за порывов сильного ветра. Он также хотел присмотреть за кетелем, который следовал за ними на расстоянии. Лун не оставил бы его на лодке с земными обитателями и Ежевикой, когда тех охраняют одни только воины.

– Надеюсь, хианцы там просто остановились. Возможно, у них выдохся мох или они заблудились и ищут дорогу, – сказал ему Звон перед вылетом.

– Скорее всего, – кивнул в ответ Лун, проверяя, как закреплена поклажа.

Звон вздохнул, и его плечи поникли.

– Но ты так не считаешь.

Да, Лун так не считал.

Нефрита в последний раз переговорила с Нираном, Роррой и Делином.

– Если это случится, если мы их не остановим, вы сразу же об этом узнаете, – сказала она.

Она имела в виду, что все оставшиеся на борту раксура и все жандеры погибнут. Лун старался об этом не думать. Сама мысль заставляла его ежеминутно прислушиваться к ощущениям и гадать, оно это или еще нет. Так и свихнуться недолго.

Делин шагнул вперед, взял руки Нефриты в свои, сжимая мягкокожими пальцами ее когти, и поднял взгляд.

– Если это случится, мы не остановимся, – сказал он. – Мы отберем у них то оружие и найдем способ его уничтожить.

Ниран угрюмо кивнул, но Рорра сказала:

– Этого не случится. Вы с ними справитесь.

Лун надеялся, что она права.

Резкий ветер сразу сдувал с чешуи Луна все тепло, исходившее от яркого солнца. Сумрак нес Лозу, а Эрика – Толка. Лун надеялся, что они не слишком страдают от холода – тому, кого переносят, всегда несладко, особенно в плохую погоду.

Заледеневшие островки под ними теперь были разбросаны свободнее, но общий рисунок по-прежнему сохранял форму спирали – конечно, если Луну не чудился узор в случайном расположении. Но если он все же есть, хианцы могли следовать по нему к своей неведомой цели.

Чем дальше они летели, тем острова располагались чаще и ближе друг к другу. Те, что покрупнее, были так же окружены льдом, но виднелись и черные каменистые склоны. Они выглядели холодными и совсем не гостеприимными, но в критической ситуации можно приземлиться и на них.

В конце дня Утес неожиданно свернул в сторону. Он заметил, понял Лун, и его сердце забилось чаще. Нефрита подала знак воинам следовать за Утесом, и они начали спускаться к скоплению островков. Лун сделал круг, пытаясь понять, что увидел Утес. Он не заметил маленькой летающей лодки, но далеко впереди, на воде, разглядел серый контур крупного предмета.

Все уже собрались на островке. Воины расселись на острых ледяных выступах, а Утес обратился в земную форму и вместе с Нефритой остановился на самом пологом склоне. Лун по сложной траектории опустился на камни и вскарабкался наверх, чтобы присоединиться к ним.

– Нам нельзя сидеть здесь до темноты, – сказала Нефрита Утесу, пока Лун стряхивал ледяные брызги с крыльев. – Нужно подойти ближе и посмотреть, с чем мы имеем дело.

Утес щурился от ветра. Поверх собственной одежды на нем была куртка, которая, как опознал Лун, принадлежала Рорре.

– Если будем держаться невысоко и перелетать с острова на остров, у нас больше шансов оставаться незамеченными.

У воды что-то хрустнуло, и Лун вздрогнул, но это оказался кетель в земном обличье. Он забрался на камни прямо под склоном и выжидал.

Нефрита вздохнула.

– Тебя и... этого хианцы, скорее всего, заметят, – сказала она Утесу. – Вам придется подняться выше, до уровня облаков, и ждать там, пока мы не подадим сигнал.

Утес поморщился, но не возразил.

– Земные обитатели никогда не смотрят ввысь, – вставил кетель.

Все взгляды обратились к нему. Лун посмотрел на Утеса, тот вздохнул и стер со лба кристаллики льда. Нефрита зашипела.

– Ладно, идем.

С другой стороны острова ударила большая волна, и на них обрушился дождь ледяных брызг.

Ежевика, укутанная в одну из запасных курток Калама, стояла на носу и пыталась уговорить ветряной корабль идти побыстрее. После долгих дней заключения на летающей лодке ей трудно было оставаться в каюте. Она до сих пор просыпалась в панике, думая, что опять в клетке. Несмотря на то, что плетеные стены ничем не напоминали моховые в летающей лодке и пахло здесь только раксура, знакомыми земными обитателями и странным компаньоном-кетелем, она все же чувствовала себя неуютно. Ежевика надеялась с этим справиться, но пока ей было лучше на палубе, даже на резком холодном ветру у незнакомого ледяного моря.

Погрузившись в свои мысли, Ежевика не сразу заметила, что рядом Корень. Бросив на него взгляд, она не обрадовалась его присутствию. Она все еще злилась из-за того, как он говорил с Нефритой.

Одно дело – попытаться изменить мнение королевы о чем-то, это долг арборов. Но воину бросить вызов королеве, да еще в такое время...

Ежевика понимала, что он горюет о Песне. Но ее оплакивали и все остальные.

– Злишься на меня? – спросил он так, будто до его тупой головы наконец дошло, как Ежевика зла.

– Да, – резко отозвалась она. – Друзья гибнут, Корень, иногда это все равно что лишиться руки. Всегда болит и никогда не забывается. – Можно подумать, кто-то из них забыл о Лепестке, Раковине, Ветке и других, погибших при нападении сквернов на восточную колонию. – Но двор прежде всего. Мы сражаемся за все дворы в Пределах и жителей восточных земель, и за жандеров в Кише, хотя никто из них и не знает об этом. Если ты этого не понимаешь, значит, ты просто никчемный, можешь убираться отсюда и жить в одиночестве.

– Им все равно, потому что Песня спорила с Нефритой, – после долгого молчания сказал Корень. – Вы с Толком забыли ее, потому что...

Ежевика с рычанием обернулась к нему. Его шипы вздыбились. Она вызывающе шагнула вперед.

– Дважды подумай, прежде чем говорить.

Драка между ними стала бы катастрофой. Ежевике даже думать не хотелось, что после этого будет с Нефритой – ей придется отвечать за случившееся перед Жемчужиной. Утес больше никогда не заговорит с Ежевикой. Весь двор огорчится, и ей ни за что не позволят завести выводок с Луном. Но Ежевика много дней была беспомощна, отравлена и напугана, и если Корень тронет ее – будет бой, и она намерена его выиграть.

Оба содрогнулись от тяжелого удара по палубе.

– Что здесь происходит? – раздался чей-то голос.

Корень отшатнулся, а Ежевика испуганно зашипела. Это оказались Искра, воительница из Опаловой Ночи, и Огонек, любимец Сумрака. Искра подступила к Корню. Она была крупнее него, ростом с Елею, и с мускулистыми плечами – в роду Опаловой Ночи, кажется, все такие.

Корень оскалился на нее, но его шипы дрогнули в готовности опуститься.

– Тебя не касается. Мы не из вашего двора.

Искра наклонила голову набок.

– Нет, это меня касается. Увидев воина, угрожающего арборе, никто не будет просто стоять и смотреть.

Огонек взял Ежевику за руку и потянул в сторону.

– Мы прошли все Три мира, догоняя земных, укравших ее, а ты собирался ее ударить? – произнес он.

Корень отступил на шаг, и его шипы опустились.

– Я не ударил бы!

Огонек недоверчиво зашипел.

– С виду так не казалось.

Ежевика стиснула зубы, сдерживая волну эмоций. Ей хотелось свернуться клубком в уголке и заплакать. Она знала, что это ее вина, она не должна была позволять этому спору зайти так далеко. Она, здравомыслящая арбора, подвела свой двор.

– Это я виновата, – выдохнула она.

– Нет, не ты, – сказал Огонек.

Искра подняла шипы, требуя тишины. Ежевика задержала дыхание. В отсутствие королевы главной становилась самая крупная женщина-воин, так что Искра имела полное право выбить дух из Корня за угрозы арборе. Ежевика лишилась самообладания и потеряла контроль. Теперь ей оставалось только попытаться отговорить Искру.

Но Искра не вступила в драку.

– Ступай внутрь, отдохни, – сказала она, пристально глядя на Корня.

Ежевика с облегчением перевела дух. К счастью для Корня, все воины из Опаловой Ночи выглядели довольно спокойными.

Корень, наконец начавший понимать, что зашел слишком далеко, шагнул к двери. Но потом возразил:

– Я стою на страже.

– И блестяще исполняешь эту задачу, – заметил Огонек. Он бросил взгляд на воду. – Ты даже не смотрел... – Стойте, что это?

Ежевика обернулась, следуя за взглядом Огонька. Зрение арборов не такое острое вдаль, как у воинов, но она уловила какое-то движение. На одном из каменистых маленьких островков был кто-то живой. Там кто-то стоял.

Корень запрыгнул на ограждение.

– Это один из наших, они ранены...

– Нет! – Искра ухватила его за гребни и удержала от прыжка с лодки. – Когда они вылетели, ветер нес их на запад. Это кто-то другой.

– Ты права. – Огонек прыгнул на ограждение и, прищурившись, всмотрелся сквозь ветер. – Похоже на земного обитателя.

Ежевика метнулась к рулевой рубке.

– Ниран! Диара!

Ежевика ожидала у ограждения, напоминая себе не скрести когтями по палубе. Ветер сдувал ее гребни назад – Диара останавливала солнцеход. Впереди, совсем недалеко, Искра и Огонек все еще кружили над островом, рассматривая стоящего там земного. Вспышка осталась на самой высокой мачте и наблюдала – на случай, если это ловушка. Искра приказала Корню караулить на корме, и он повиновался. Вероятно, несостоявшаяся драка немного привела его в чувство.

Ежевика решила, что присутствие земного – подвох, но когда ветряной корабль подошел поближе, узнала стоящую на камнях фигуру. Либо это уловка, либо у нее галлюцинации.

Подошла Рорра с подзорной трубой и начала рассматривать остров.

– Это Вендоин, – выдохнула Ежевика.

Рорра с мрачным видом опустила трубу.

– Да. И она не вооружена.

Несмотря на ветер, Ежевика уловила след специфического запаха Рорры и постаралась не обращать на него внимания. Верный признак, что Рорра взволнована. И единственный, поскольку ее лицо оставалось непроницаемым.

Островок представлял собой просто скалу, омываемую наполненными льдом волнами. Там ничего не спрятать. На Вендоин была только легкая рубаха, какие предпочитали носить хианцы, не скрыть даже самого маленького огнестрела.

Подошел Ниран и остановился позади них, хмуро наблюдая за происходящим.

– Может быть, маленький моховой корабль затонул, и выживших вынесло на берег?

Рорра покачала головой.

– Течение для этого неподходящее. И Дранам увидела бы, что корабль изменил курс.

Искра, вероятно уверившись, что это не какая-то хитрость, спланировала на остров, подхватила Вендоин, взмыла в воздух, и Огонек вслед за ней.

Рорра с Нираном отступили от ограждения, чтобы дать им место приземлиться.

– Ежевика, пожалуйста, иди в главную каюту, – сказал Ниран. – Предупреди остальных, что мы приведем ее туда. Я не хочу напугать Калама.

Все, кто не управлял ветряным кораблем или не заботился о Каллумкале, собрались в главной каюте, ожидая возвращения воинов с потерпевшей кораблекрушение Вендоин. Ежевика одним прыжком достигла люка и бросилась вниз по лестнице. Уже в дверях она приняла земной облик.

Укутанный в несколько слоев одежды Делин сидел на скамье. Калам расхаживал перед очагом. На всех островитянах была дополнительная одежда, хотя Ежевике каюта показалась теплой. Все выжидающе обернулись к ней.

– Это Вендоин, – сообщила она.

Калам стиснул зубы. На плече у него по-прежнему висел маленький огнестрел – разумная предосторожность для земного обитателя в незнакомом месте.

– Калам, ты же не... – начала Ежевика.

Но она не могла подобрать слова, чтобы не прозвучали оскорбительно или снисходительно.

– Хочу услышать, что она скажет, – скрестив руки на груди, произнес Калам.

– Мне случалось слушать ее целыми днями. Могу заверить, что это будет сплошное разочарование, – заметил со своей скамьи Делин.

Один островитянин фыркнул, все заерзали, и напряжение спало. Плечи Ежевики немного расслабились.

На лестнице послышались легкие шаги раксура и тяжелая поступь башмаков Рорры. Наконец Искра втащила в комнату Вендоин, отпустила ее и отряхнула с шипов лед. Чуть покачнувшись, Вендоин отпрянула от Искры. Ниран и Рорра вошли вслед за ней.

Вендоин обвела всех собравшихся взглядом, никак не отреагировав на Ежевику и Делина. Ее серая кожа между похожих на камень пластин брони стала синеватой – видимо, реакция на холод. Легкая рубаха была порвана и в грязи.

– Значит, вы следовали за нами. Я... – заговорила она, но при виде Калама слова словно застряли у нее в горле.

В комнате стало тихо. Рорра пристально смотрела на Вендоин, будто считывая выражение лица, которое Ежевика разгадать не могла. Скрипнула палуба, и Ежевика ощутила, что ветряной корабль пришел в движение. Он сражался с ветром, чтобы следовать прежним курсом.

Слабый звук и движение как будто разрушили чары, и Калам произнес:

– Мой отец еще жив, несмотря на то, что ты с ним сделала.

Вендоин вздохнула.

– Я не собиралась...

– Мне все равно, – перебил ее Калам с легкой дрожью в голосе. – Почему ты оказалась на том острове? Где остальные хианцы?

Вендоин взглянула на Нирана и Рорру, обойдя вниманием Ежевику. Как обычно. Ежевика сумела не закатить глаза и не зашипеть.

– Очевидно, раксура не бросают своих, и мы тоже, – произнес Ниран. – Без них нам не удалось бы последовать за вами сюда. – Он указал на других островитян. – Меня зовут Ниран, остальные – моя семья, а Делин-Эвран-линдел – наш дед.

Взгляд Вендоин остановился на Делине.

– Не поверите, но меня изгнали с моего же корабля.

– Мы тебе верим, – сказала Рорра, все еще внимательно наблюдая за Вендоин. Ее самоконтроль был почти как у королевы, и Ежевика обнаружила, что признательна ей за это. – Мы нашли его и останки команды, – добавила Рорра. – У тебя, похоже, вошло в привычку покидать корабли, когда они в беде.

– Я их не убивала, – по-прежнему бесстрастно ответила Вендоин.

Ежевика ощутила, как в груди бьется едва сдерживаемый рык.

– Я сказала выжившим, что удивляться этому не стоит. Вы, хианцы, не такие, как кишцы. Нецивилизованные, – произнесла она, специально для Вендоин на кедайском с хианским акцентом. Ей хотелось, чтобы в голосе звучала ирония, но он был хриплым от гнева.

Вендоин обернулась к ней.

– Как давно ты знаешь этот язык?

– Ежевика здесь не для того, чтобы отвечать на твои вопросы, – сказала Рорра. – Твои компаньоны выбросили тебя на остров из-за твоего обаяния или просто больше не нуждались в тебе?

Вендоин опять оглянулась, словно оценивая всех. Льдинки сыпались к ее ногам, собираясь на сплетенном из травы коврике.

– Твое дело, говорить нам или нет, – сказала Рорра. – Мы отслеживаем путь вашего мха, и остальные уже догнали вашу шлюпку.

Вендоин чуть шевельнулась – вероятно, земные обитатели этого не заметили. На взгляд Ежевики, это был жест облегчения.

– Я отказалась сотрудничать с Лавинат. Полагаю, Ежевика рассказывала о ней.

– Да. Продолжай, – сказала Рорра.

– Забирая то оружие у... у вас с солнцехода, я не понимала, на что оно способно. Насколько несовершенно.

– Даже фрагментарные записи, оставленные строителями фундаментов, говорят о том, что оружие несовершенно и восстановлению не подлежит. Они оставили его для предтеч в надежде, что те смогут извлечь из него какую-то пользу. А раз оно так и осталось внутри, предтечи так и не пришли за ним. Мы не дураки, и будь так любезна, не обращайся с нами как с детьми. Вы знали, что оружие несовершенно, и вас это не волновало.

– Я не думала, что оно убьет жандеров. – Голос Вендоин звучал жестко, но Ежевике показалось, что она услышала слабую дрожь. – Хотя я предполагала, что такое возможно, – признала Вендоин.

Рорра бросила угрюмый взгляд на Калама. Он, похоже, не мог поверить.

– Возможно? – повторил он. – Сколько других видов, сколько еще народов Киша оно убивает?

– Оно убивает хианцев, – сказала Ежевика. В этом она была уверена. – Оружие убило Алдоан, хианскую ученую и ее семью. Вот почему ты испугалась.

Вендоин отвела взгляд, но на шее у нее напряглись мышцы.

– Лавинат настаивала, что Алдоин погибла, потому что держала оружие. Оно не должно было находиться в руках живого существа и сработало из-за близкого присутствия сквернов. Она утверждала, что это скверны убили ученую. Мы с Бемандин не были в этом убеждены, зато многие из команды Лавинат на борту ее поддерживали. И поэтому мы сочли за лучшее притвориться, что приняли это объяснение, по крайней мере до тех пор, пока не получим больше информации. Мы и представить себе не могли...

Она остановилась, не договорив.

– Вы и представить не могли, что она вас предаст, – заключил Калам. – Если бы отец был в сознании, он сказал бы то же самое о тебе.

Миг спустя Вендоин продолжила, словно Калам ничего и не говорил:

– Мы верили, что это оружие уничтожит сквернов на востоке. Если бы оно сработало, мы могли бы покинуть Хиа-Исеру и вернуться в Хиа-Маджору. Могли бы вернуться домой. Такова была наша единственная цель. – Она отвернулась, вперив взгляд в стену. – Ради этого я и остальные много работали, с тех пор в погребенных под Хиа-Исерой руинах строителей фундаментов обнаружили камни с сообщениями об оружии, задолго до того, как я присоединилась к Каллумкалу в Кедмаре. Лавинат тоже над этим работала. Предав нас, она призналась в сокрытии обнаруженных предупреждений о том, что оружие может нанести ужасный ущерб.

– И все же решилась его использовать? – недоверчиво спросил Делин. – Она потеряла рассудок?

– Она верит, что уничтожение сквернов того стоит. – Вендоин поморщилась. – Верит в то, что часть нашего народа, оставшийся в Хиа-Исере, в укрытых толстым камнем городах, выживет. Верит, что ради этого стоит жертвовать теми, кто живет в других частях Киша и на востоке или будут застигнуты вне убежища.

Ежевика встретилась взглядом с Каламом, и тот, не веря своим ушам, покачал головой. Островитяне растерянно переговаривались. Ниран явно был потрясен.

– Как вы узнали, куда отвезти оружие? – жестко и прагматично спросила Рорра.

– У Лавинат была карта, обнаруженная на одном из камней с посланиями, которую она утаивала от нас.

– Карта привела вас к руинам на побережье, – произнес Ниран.

– Лавинат попыталась использовать оружие, и в итоге... мы переместились сюда. – Вендоин опять огляделась. – Существование этого места стало неожиданностью.

Рорра поморщилась.

– А откуда Лавинат знает, в каком направлении идти сейчас?

– Она сказала, что оружие указывает, куда идти.

По спине Ежевики пробежал холодок.

– Это правда? – спросил Ниран. – Или бред?

– Я не знаю, – ответила Вендоин. – Когда я сказала, что не стану ей помогать, она бросила меня на этих скалах.

Рорра пристально смотрела на Вендоин.

– Если ты больше ничем не можешь помочь, что нам с тобой делать?

Ежевика подумала, что это еще один стимул, чтобы заставить Вендоин сказать больше, но Калам сейчас же ответил:

– Отнесем ее обратно на остров.

– Нет, – сказала Вендоин. – Лавинат позволила мне просмотреть письмена, которые принесла с собой, а ей не удалось расшифровать. Некоторые я сумела разобрать, но утаила это от нее. – Она встретилась взглядом с Роррой. – Я могу сказать вам, как обезвредить оружие.

Глава 20

Они летели низко, почти над самым льдом, от острова к острову, и серые формы на горизонте становились все крупнее. Море было относительно спокойным, хотя в гребнях Луна застревали льдинки, нанесенные ветром.

Они приблизились к узкому каменному гребню, слегка выступавшему над водой, и Нефрита подала знак остановиться. Лун уселся рядом с остальными на замерзшей скале, откуда была хорошо видна цель.

Они обнаружили металлический корабль из видений Толка и остальных, но не только корабль. Похоже, он стоял на руинах причала предтеч.

На возвышающемся над морем центральном стебле размещались похожие на цветы платформы для летающих лодок. Рядом с гигантской конструкцией даже огромный металлический корабль, пришвартованный к ней на воде, выглядел маленьким.

Над широким корпусом корабля, напоминавшего небольшой город, поднимались столбы с огромными полумесяцами парусов. Корма была высокая и квадратная, острый нос загибался вверх. На корпусе виднелись десятки башен в форме больших сфер, поставленных друг на друга, с темными пятнами на бесцветном металле – вероятно, дверями или окнами. Башни мостиками соединялись с непонятного назначения сооружениями, похожими на строительные леса. Нигде не было заметно признаков жизни, и, судя по металлическим осколкам, вмерзшим в лед вокруг корабля, он уже долгое время пребывал в запустении.

Толк и Эрика приземлились дальше по гребню холма. Толк посмотрел на Нефриту, шипами выражая подтверждение. Это было место из его видений. Хорошо бы так и оказалось, подумал Лун. Он надеялся, что в этом ледяном море не так много гигантских металлических кораблей.

– Он такой огромный, – прошептал Звон. – Может, в первый раз наставники были правы, и это город. Когда-то был город.

– Возможно.

Какая разница, если именно это место искали хианцы?

Сумрак влез наверх сбоку от Луна.

– Не похож он на корабль предтеч.

– Мне тоже так кажется, – согласился Звон, сидящий с другой стороны.

– Почему? – спросил Лун.

– Формы и углы изгибов не те, – хмуро глядя на корабль, сказал Звон. – Особенно если сравнивать корабль с причалами, или что там за похожие на цветы штуки. Их изгибы и формы определенно напоминают те, которые мы видели в руинах предтеч.

– Ты тоже это понял? – спросил Лун у Сумрака.

– Конечно. – Шипы Сумрака утвердительно дрогнули. – Цветоподобные причалы выстроили предтечи, но корабль создан кем-то еще.

Лун сдался. Звон по-прежнему обладал восприятием арбора, а Сумрак, насколько знал Лун, был единственным окрыленным, умеющим рисовать. Сумрак явно получил такие способности не от матери-прародительницы, а, скорее всего, от предтеч, как и способность открывать двери в их городе.

На скалу за их спиной вскарабкалась Елея.

– Вы видели? – спросила она.

Лун растерянно взглянул на нее. Сбитый с толку Звон указал на гигантский корабль.

– Это? Вроде да.

Шипы Елеи раздраженно дрогнули.

– Маленькую летающую лодку! Она стоит в верхней части вон того большого причала-цветка, ближе к середине.

Лун слишком увлеченно рассматривал водный корабль и не заметил лодку. Щурясь из-за ветра, теперь он ее разглядел – она была привязана к верхушке цветка причальной платформы, у центрального стебля.

Продолговатая и маленькая лодка из серо-зеленого мха, всего шагов двадцать в длину, с короткой палубой впереди, одним люком и несколькими окнами в верхней части. Там не поместилось бы много хианцев. Те, кто был на борту, наверное, спускались к причалу или на корабль с помощью кишского летательного снаряжения. Важно, что на лодке не хватило бы места для большого огненного орудия.

– Нефрита собирается проверить лодку, – продолжала Елея. – Остальным она велела остаться здесь. – Лун поморщился, и она добавила: – Я знаю.

Лун обернулся и посмотрел на Нефриту. Она присела на высоком валуне у края хребта, вытряхивая из шипов лед. А затем подпрыгнула, поймала ветер и захлопала крыльями, направляясь в сторону летающей лодки.

Лун зашипел от растерянности и страха.

– Они могут даже не догадываться, что мы здесь, и на лодке, скорее всего, никого не оставили, – сказал Звон.

Но, по крайней мере, Утес где-то в облаках, совсем близко.

С потоком ветра Нефрита поднялась над центральным стеблем, а потом спустилась на лодку. Там она на долгий миг затаилась.

– Думаю, Звон прав, внутри никого нет, – сказал Сумрак.

Нефрита прошмыгнула по палубе и скрылась в люке. После, наверное, самого долгого ожидания в жизни Луна она снова появилась и дала им знак приблизиться.

Елея с облегчением зашипела и обернулась к воинам.

– Пошли.

Звон спрыгнул вниз, чтобы забрать Лозу, а Лун взлетел. Его тут же отнесло в сторону, и пришлось хлопать крыльями на ветру, чтобы подняться к вершине причала.

Выбеленный солнцем и побитый бесчисленными циклами непогоды стебель возвышался перед ним как гора. Вероятно, он стоял на дне моря, и его основание, омываемое холодными волнами, тонуло в острове льда. Лун пронесся мимо покрытого пятнами металлического паруса заброшенного корабля, и тот завибрировал на ветру с низким гулом, отдающимся дрожью в костях.

Сделав круг, Лун спустился на кишскую летающую лодку. Едва он свернул крылья, как вокруг стали приземляться Сумрак и остальные воины. Нефрита сидела на ограждении, глядя на изгибы граней причального стебля в пятидесяти шагах ниже. Лун запрыгнул на ограждение рядом с ней. По рифленому стеблю вилась дорожка, лед на ней был стерт подошвами нескольких пар ног.

– Они не боялись оставить следы, – тихо заметил он. Наверное, Вендоин и Лавинат думали, что магия действует только на кишской летающей лодке. – Они не знают, что мы здесь.

– Будем надеяться, – пробормотала Нефрита.

Она выпрямилась и помахала в сторону облаков. К ним сейчас же устремилась темная фигура Утеса. На почтительном расстоянии за ним следовал кетель. Лун склонился, пытаясь рассмотреть шахту, и к нему подошел Звон. Подобно цветку, который напоминало портовое сооружение, внутренний проход изгибался спиралью, становящейся внизу темнее и уже. По стенам вились выступы, но земные обитатели не сумели бы по ним пройти. Без летательных ранцев хианцы не ушли бы этим путем. А они точно здесь побывали – на всем протяжении спуску на заледеневших ступенях виднелись свежие царапины.

Утес приземлился на изгиб цветка под летающей лодкой. Кетель уцепился за широкий ствол чуть пониже и обвился вокруг него.

– Я пойду первой, – повысила голос Нефрита, чтобы услышали воины. – Утес и Толк – за мной. Лун, вы с Сумраком позади.

Лун не возражал. Если внутри их поджидают хианцы или кто-то еще, если это ловушка, то Нефрита хочет, чтобы они с Сумраком прикрывали отступление воинов.

Нефрита спрыгнула с ограждения. Утес протянул руку Толку, подхватил его и тоже взлетел. Елея, Шафрана и Эрика отправились вслед за ними, а затем Поток и Ловкач. Лун кивнул Звону, пропуская его с Лозой вперед, и они с Сумраком полетели последними.

Спускаясь к первому выступу внутри шахты, Лун краем глаза заметил там что-то темное. Он едва не поднял тревогу, но понял, что это снова кетель, зацепившийся за выступ повыше. Сумрак раздраженно зашипел. Лун хотел прогнать кетеля, но сомневался, что тот послушается. И к тому же, если в руинах обитает какое-то чудовище, сила кетеля им пригодится.

Нефрита уже спрыгнула с уступов к пятачку, где шахта сужалась. Места для приземления внизу было мало, и поэтому Лун выжидал. Нетерпеливо сжимая когти, он заметил, что материал строения больше похож на камень, чем на металл, – под покровом льда и въевшейся грязи обнажились темно-синие полосы.

Утес первым нырнул в сужающуюся шахту и исчез в темноте. Луну стало тревожно. Потом вниз ушли Нефрита и Елея. Вслед за ними отправились остальные воины. Звон с Лозой ждали своей очереди.

Стена под когтями Луна дрогнула. Звон внизу резко дернулся и вцепился в уступ когтями руки. Лоза обернулась и взглянула на Луна, ее гребни смешались с нервно дергающимися шипами Звона. Ловкач и Поток под ними еще балансировали, держась за уступ прямо над поворотом, где шахта сужалась. Остальные уже исчезли во тьме, и Лун их не видел.

– Эта штука движется, – прошептал Сумрак. Он был прав – казалось, вся структура, как и то, на чем она держится под водой, переместилась на несколько шагов.

– Думаешь, хианцы...

От сильного толчка Лун сорвался с уступа и заскользил вниз, скрежеща по стене когтями, пока наконец не наткнулся на шероховатый участок, где сумел остановиться. Он оказался всего в шаге над Лозой и Звоном. Лоза дотянулась через голову Звона и уцепилась когтями за уступ сверху.

Стена затряслась так яростно, что Лун ощутил под когтями влагу. Он посмотрел вниз, на остальных, но Поток и Ловкач исчезли. Сумрак предупреждающе крикнул – шахта пошла рябью подобно воде, и эта волна подступала к ним.

– Берегись! Наверх, Звон! – выкрикнул Лун.

Звон, как ни странно, мгновенно сообразил, что надо лезть наверх, к Сумраку. Карабкаясь вслед за ним, Лун бросил еще один отчаянный взгляд вниз. Узкую часть шахты сдавило, стены изогнулись и рассыпались, закрыв отверстие. Они успели пройти, в отчаянии понадеялся Лун. У них было время пройти.

Он поднялся к Сумраку, а Звон и Лоза уже прыгнули на летающую лодку. Ее удерживал кетель, ухватившись за ограждение когтистой рукой. Одновременно с Сумраком Лун соскочил на палубу и почувствовал, что катится вниз. Он наткнулся на Сумрака, который помогал Звону и Лозе встать.

Небо над головой закружилось, и Лун понял, что весь огромный причал под ними начал поворачиваться. Кетель вспрыгнул на борт летающей лодки и вцепился в нос, но якорные канаты разорвались с хрустом ломающегося хребта. Палуба подалась вверх и ударила Луна. Он вонзил в нее когти руки и ноги и удержал Сумрака.

Моховая лодка рухнула, ударилась обо что-то, а потом еще раз. Лун с трудом поднялся, удерживая Сумрака когтями за воротниковые гребни.

В ушах взвыл ветер, а большая часть лодки исчезла. Вся правая сторона была срезана до кормы, всего в нескольких шагах от них. От верхней каюты остались только две стены. Из-под корпуса на корме торчал оголившийся поломанный шпангоут, мох висел клочьями. Лодка ударилась о металлический парус гигантского корабля. К облегчению Луна, Звон и Лоза сумели удержаться, ухватившись за Сумрака с другой стороны. А тяжелый кетель все еще цеплялся за остатки носа.

Все вокруг двигалось, и Лун не мог сориентироваться, где верх, а где низ. Он на мгновение зажмурился, пытаясь сосредоточиться. Нет, дело не в его чувстве ориентации, а во всем остальном. Вся причальная конструкция начала поворачиваться и потащила металлический корабль за собой. У Луна сжалось горло при мысли, что это сделали хианцы.

Огрызок летающей лодки мог в любой момент развалиться. Им еще повезло, что мох не расползся и не спутал крылья.

Вывернувшись, Лун увидел изгиб колеса, прикрепленного к мачте.

– Сюда!

Он потянул за собой Сумрака.

Тот выпрямился, таща Звона. Оглушенный Звон пошатывался, и Лоза помогала ему держаться на ногах. Сумрак притянул ее к груди, а Звона передал Луну. Подхваченный Луном, Звон инстинктивно ухватился за его воротниковые гребни.

– Кажется, я ударился головой, – невнятно пробормотал Звон. – Что случилось?

– Расскажу потом, – отозвался Лун. Палуба треснула по всей длине, он вскочил на уцелевшую часть ограждения и сказал Сумраку: – Пошли!

– Берегись паруса, – отозвался Сумрак и слетел с лодки.

Он расправил крылья, уклонился от потока ветра, потом снова нырнул в него, обходя парус, и приземлился прямо за ним, на верхнюю часть колеса. После чего спрыгнул вниз и устроился в широкой нише под ободом.

– Похоже, много практиковался, – сказал Звон и сдавленно охнул, когда Лун поднялся в воздух.

Ветер, вызванный движением корабля и всего причала, превратил воздух в быстро изменяющийся лабиринт течений. Луна дважды бросало в сторону, как пушинку, прежде чем он сумел приземлиться на колесо и спуститься к Сумраку. Там он зацепился, тяжело дыша. Оглянувшись, он увидел, как кетель оттолкнулся от летающей лодки, ловко обогнул парус и приземлился на нижнюю часть колеса. От сильного толчка остатки летающей лодки поплыли по воздуху, врезались в парус и рассыпались на куски, тут же унесенные ветром. Случись это раньше, мы все погибли бы, подумал Лун. Им повезло. Если можно так сказать.

– Видел, что случилось с остальными? – спросил Сумрак, повысив голос, чтобы перекричать шум ветра.

Лун качнул шипами в знак отрицания.

– Они были внутри. Поток и Ловкач пошли следом.

Они живы. Он должен так думать, или не сможет сделать то, что необходимо.

– Что это было? – спросила Лоза. – Чем вызвано? – И сама ответила на вопрос: – Оружием?

– Скорее всего, – отозвался Звон, его голос звучал увереннее и тверже. – Наверное, хианцы разобрались, как оно работает.

Нефрита спускалась по сужающейся шахте, пробуя воздух на вкус, чтобы уловить след хианцев. Выступы по бокам понемногу уменьшались, но на стенах изнутри появился плавный волнообразный рельеф, исчезающий в темноте по мере того, как свет наверху угасал. Часть струящегося орнамента тускло светилась синим, позволяя видеть подробности. Свет поблескивал на изящных гнутых колоннах, поддерживающих конструкцию. «Если хианцы не сильно нас опередили, – подумала она, – мы можем...»

Из-за внезапного толчка Нефриту швырнуло на ближайшую колонну. Инстинктивно раскинув крылья, она не рухнула вниз, но когти проскрежетали по серебристому камню. Подняв голову, она увидела падающую на нее Елею. Нефрита отпустила столб, подхватила ее, и они по инерции отлетели дальше.

Но теперь Нефрита контролировала падение, и они приземлились на изгиб нижней колонны. Она уцепилась ногой, удерживая Елею, и отчаянно огляделась в поиске остальных.

Первым она заметила Утеса, державшегося за колонну на противоположной стороне шахты хвостом и когтями ноги. В одной руке он держал Эрику, в другой Толка. Над ним зацепились Шафрана и Поток, удерживающий под мышкой Ловкача. Больше Нефрита никого не увидела. И что-то перекрыло свет сверху шахты. Она в ужасе зашипела, но потом опустила шипы. Паниковать нельзя.

Елея вцепилась когтями в колонну.

– Я цела, – выдохнула она, и Нефрита отпустила ее. Елея качнула шипами. – Мы движемся?

– Да. – Поворачивалась вся шахта, а возможно, и все строение. Нефрита ощущала это головой и нутром. – Где Лун и остальные? – крикнула она Потоку и Шафране.

– Они были над нами, – сказал Поток, изгибаясь, чтобы посмотреть вверх. – Думаю, они до сих пор где-то наверху.

Узел, стягивающий Нефрите грудь, немного ослаб.

– Шафрана, не могла бы ты подняться и проверить, заблокирована ли шахта? – сказала она.

Та согласно качнула шипами, обогнула Потока и начала взбираться наверх.

Кажется, никто не пострадал. Поток удерживал рукой ошеломленного Ловкача, пока тот не пришел в себя. Утес обернулся вокруг колонны, чтобы Эрика могла устроиться наверху. Толк влез Утесу на плечо, а оттуда перепрыгнул наверх и сел рядом с Эрикой. Потом Утес полез по колонне вслед за Шафраной.

Нефрита наблюдала за ним в нервном напряжении.

– Думаешь, это хианцы привели причал в движение?

Елея вцепилась когтями в выступ и нагнулась, чтобы посмотреть вниз.

Нефрита с трудом заставила голос звучать ровно.

– Наверное. Такое совпадение маловероятно.

Внизу шахта продолжала сужаться, и колонны наклонялись друг к другу, образуя структуру для спуска. Если хианцы воспользовались летательными ранцами, они шли здесь так же быстро, как раксура.

Елея зашипела, вдруг кое-что вспомнив.

– Делин говорил, хианцы владеют магией, двигающей камни. Кажется, что стены не каменные, но...

Нефрите хотелось застонать, но она с этим справилась.

– Значит, они знают, что мы здесь.

– Часть стены обрушилась и перекрыла узкую часть шахты! – крикнула сверху Шафрана. – Здесь полно обломков. Праотец пытается расчистить проход. – Сверху раздался грохот, посыпались осколки камня. Шафрана раскинула крылья и опустилась к колонне рядом с Нефритой и Елеей, так что смогла понизить голос. – Я никого не видела и не почуяла. Похоже, когда это случилось, их там не было.

Это значило, что она не увидела и не почуяла следов крови или раздавленных тел. Нефрита глубоко вздохнула, чтобы успокоить колотящееся сердце, и качнула шипами в знак благодарности. Луна не раздавила обрушившаяся стена, а Звон, Сумрак и Лоза с ним. Если есть группа раксура, способная справиться с такой необычной ситуацией, так это они.

Елея потянулась, чтобы взглянуть наверх, уворачиваясь от осыпающих колонну осколков.

– Мы могли бы воспользоваться огнестрелами, но... У нас есть время?

– Можем разделиться, – предложил сверху Поток. – Кто-нибудь останется здесь и попробует раскопать...

Размышляя, Нефрита сжимала когти. Возможно, они и так уже опоздали. И хианцы где-то внизу собираются применить оружие. И уже знают, что раксура здесь.

– Надо идти. Утес!

Спустя еще пару толчков с потоками обломков Утес слетел сверху, уцепился за колонну над Эрикой и принял земную форму.

– В спешке я не смогу там пройти.

Нефрита согласно качнула шипами.

– Мы найдем другой путь отсюда, как только остановим хианцев. Эрика, Ловкач, можете лететь?

– Да, королева, со мной все в порядке, – сказал Ловкач и в знак подтверждения развернул крылья.

– Да, Нефрита.

Эрика осторожно расправила крылья и подняла Толка.

– Тогда за мной, – сказала Нефрита и слетела в шахту.

Звон качнулся вперед, Лун ухватил его за руку и втащил обратно на выступ. Колесо дрожало, и казалось, корабль вот-вот развалится.

Лун подтянулся к верхнему краю, где парус не закрывал обзор. Все портовое строение поворачивалось, волоча корабль за собой, а над ним сгущались тучи. Внизу кружил водоворот из воды и льда. Лун вспомнил водоворот, который вытянул солнцеход из города строителей фундаментов.

– Ничего хорошего это не предвещает, – сказал он.

– Думаешь? – Звон нагнулся, взглянул вниз и ахнул. – Ох, нет-нет, только не снова это. Погоди-ка. – Он помедлил, а Лун и нутром, и затылком ощутил изменение положения. – Мы спускаемся!

– Это наверняка оружие, – сказала снизу Лоза. – Все из-за него!

– Мы пока живы, – возразил Сумрак. – У нас еще есть время. – Колесо снова дернулось, и он добавил: – Может быть.

Кетель тоже взобрался на колесо, но остановился на несколько шагов ниже Лозы и Сумрака. Лун не сомневался, что кетель обеспокоен.

Нужно посмотреть, что происходит внизу, решил Лун, отпустил колесо и выпрямился, цепляясь когтями ног, чтобы удержаться. Он зашатался под порывами ветра, но в таком положении увидел, что причал опускается, увлекая корабль за собой. Внизу бурлила серая вода, но было и что-то синее.

Синее как небо, подумал он и заметил проблеск коричневого и золота. Может быть, земные существа и не способны были этого разглядеть, но глаза раксура сразу же опознали травянистую равнину, видимую с большой высоты.

– Это проход!

Корабль сотрясся от мощного удара, вой ветра перешел в визг. Колесо снова дрогнуло, Лун пошатнулся, и Звон схватил его за ногу.

– Здесь проход сквозь небо. – Лун присел для устойчивости. – Проход в другое место, куда-то вниз. Возможно, так хианцы могут воспользоваться оружием. Да, наверняка.

Шипы Звона дрогнули в изумлении.

– В этом есть смысл. Ежевика говорила, что им нужно подняться очень высоко, чтобы оружие поразило всех на востоке. Это как бросить камень с высоты...

– Я понял, – сказал Лун. Только он не знал, что с этим делать. Хианцы как-то заставили корабль открыть магический проход в небе. Если Нефрита и остальные погибли в шахте или заперты в ней...

– Мы должны это остановить, иначе... – произнес Сумрак. – Может, сдвинуть с места этот корабль? И он потащит причалы обратно наверх? Или свалит их на землю, и тогда Пределы и Киш будут недосягаемы для оружия?

– Да! Должно получиться! – Звон собрался с силами и неуверенно выпрямился, опираясь на руку Луна. – Надо найти рулевую рубку.

Лун схватил Звона за руку, не давая ему упасть, и когтями вцепился в колесо. Корабль снова тряхнуло, и на них обрушился порыв ветра.

Сумрак встал, пытаясь рассмотреть все получше. Лоза спустилась к кетелю.

– Подними меня! – велела она.

– Нет, Лоза! – вскрикнул Лун.

– Нет! – зарычал Сумрак.

– Замолчите оба! – прикрикнула Лоза.

Кетель подтянулся к ней, взобрался на колесо и закрепился там когтями и хвостом. Потом осторожно обвил Лозу рукой и поднял.

Звон отступил к Луну.

– Она должна... Я ничего не увидел. – Потом боязливо добавил: – Хорошо, что это придумал не я.

Лун изнывал от желания вырвать кетелю глаза. Судя по раздраженному рычанию, Сумрак испытывал то же самое.

Лоза вскарабкалась по руке кетеля как можно выше. Ветер трепал ее гребни. Корабль стал вращаться быстрее, и они с кетелем раскачивались. Когда их повело далеко в сторону, Звон от испуга слабо пискнул.

Щурясь от ветра, Лоза изогнулась, чтобы видеть другой конец корабля, ее лицо напряглось от усилий. Наконец, она опустилась на руку кетеля. Тот поставил ее на колесо и осторожно разжал пальцы, чтобы она могла выбраться. Она указала на дальний конец корабля.

– В той стороне есть возвышение. Это единственное, что похоже на рулевую рубку!

Создатели корабля могли быть слепыми и управлять им откуда-нибудь из трюма, кто знает? Но попробовать стоило.

– Сумрак, возьми Лозу, – сказал Лун. – Мы пойдем вслед за вами.

Сумрак подхватил Лозу, присел и прыгнул на следующее колесо, для чего ему пришлось частично развернуть крылья. Он легко и умело скользил в жесточайшем порыве ветра. Лун с сомнением взглянул на Звона. Тот утвердительно качнул шипами и угрюмо сказал:

– Я справлюсь.

Лун взлетел за Сумраком, приземлился на следующее колесо и оглянулся. Неуклюже дергаясь, Звон боролся с ветром, но сумел приземлиться рядом с Луном, напряженно вздыбив шипы. Вслед за ним взлетел и легко опустился кетель.

После еще нескольких опасных прыжков под крепчающим ветром они добрались до подветренной стороны следующего гигантского металлического паруса. Лун заметил большую сферу, которую Лоза приняла за рулевую рубку. Она размещалась в центре конусообразного сплетения толстых металлических канатов и стоек, на огромных изогнутых кристаллических окнах поблескивал свет. Лун ощутил тень надежды. Похоже, сфера была связана с более крупной частью корабля, и это напоминало соединительные усики движителя кишской водной лодки. Да, Лоза права, там может оказаться рубка.

Сумрак добрался первым и приземлился на закругленный верх сферы. Лун ударился в ее бок, съехал вниз и зацепился когтями за верх широкого окна. Он прижался к нему лицом, пытаясь что-то увидеть, но внутри было совсем темно. Звон спустился на боковую поверхность и дотянулся до висящего прямо под изгибом толстого каната.

– Эй, по-моему, это дверь!

Оттолкнувшись от окна, Лун слетел вниз, к канату. Он был похож на кольчугу – сплетен из тонкой металлической нити и прикреплен к коническому основанию под сферой. Вцепившийся в канат Звон указал на искусно изогнутый кусок металла внизу, и Лун понял, что это лестница, очень напоминавшая внутреннюю часть цветочных платформ в первых руинах. Спрыгнув на ступеньку, он увидел, что лестница ведет в круглый дверной проем в основании сферы. Лестница немного защищала от ветра, была прочно закреплена, и на ней Лун не так сильно чувствовал движение корабля.

Спрятав когти, он провел ладонями по двери.

– Замка нет.

Он спустился обратно на нижнюю лестницу, чтобы Звон и Лоза осмотрели все более тщательно.

– Погодите, здесь цветочный замок предтеч, только крошечный, – сказал Звон, осторожно поддев когтем что-то, углубленное в каркас двери. – Может, нам удастся его взломать...

Лоза отступила в сторону. Сумрак опустился рядом со Звоном и потянулся рукой к замку. Лун вытянул шею, чтобы посмотреть, но ничего не происходило.

Звон поморщился.

– Это наверняка просто. Нужен длинный металлический прут...

В двери раздался стон. Звон испуганно дернулся, но Лоза сказала:

– Думаю, это металл.

– Лоза, Звон, отойдите... – зарычал Лун, и дверь открылась.

Сумрак шагнул к двери, закрыв их своим телом, но оттуда не вырвалось ничего, кроме волны холодного застоявшегося воздуха, отдающего гнилью и ржавчиной.

Лоза покопалась в заплечном мешке и достала горсть светящегося кишского мха. Сумрак взял его и, держа перед собой, шагнул внутрь.

– Здесь еще одна лестница. И, думаю, мы в нужном месте.

Лун поднялся и проскользнул внутрь вслед за Сумраком. В тот же миг движение словно остановилось. Каюта была как-то защищена и стабильна, что бы ни происходило с остальным кораблем. Свет поблескивал на темно-синих стенах и резных плавных узорах, вероятно, символизирующих ветер и воду. Еще одна странно выгнутая лестница посередине вела наверх, к сфере под потолком. Даже Лун понял, что сооружение принадлежало предтечам.

Ветер и головокружительное движение прекратились, и Лун с облегчением встряхнул шипами, рассыпав дождь ледяных кристаллов. За ним внутрь вошла Лоза.

Звон вздрогнул.

– Я что-то почувствовал. Что-то слышал.

Сумрак замер, зацепившись за ступеньку когтями и пристально глядя вверх.

– Что-то опасное?

– Голоса? – спросил Лун.

Лоза ободряюще тронула руку Звона, и тот наклонил голову набок, собираясь с мыслями.

– Нет, просто... там точно что-то есть. – Он огорченно зашипел. – Я не уверен.

– Значит, мы в нужном месте, – произнес Лун.

И теперь нельзя останавливаться. Он шагнул на лестницу, и они с Сумраком двинулись наверх.

Лун с опаской сунул голову внутрь следующей сферы. Кристаллы в окнах потеряли цвет, растрескались и потускнели. Через них проходило совсем мало света, и наружу тоже не выглянешь. Стояла странная тишина, хотя сквозь открытую дверь внизу до Луна доносился вой ветра. Узкие участки синих стен между окнами были покрыты резными фигурами. Лун ступил на украшенный волнистыми узорами пол и стал искать что-то похожее на рулевой рычаг или колесо.

Сумрак рядом с ним растерянно озирался. К ним поднялись Звон и Лоза.

– Но здесь нет руля, – разочарованно произнес Звон.

– Это место создано предтечами для управления кораблем, – сказал Лун, пытаясь найти решение, – но мы даже не знаем, как они что-либо делали.

– Здесь должно быть что-нибудь, – сказала Лоза и стала ощупывать резьбу на стенах. Звон поспешно начал помогать ей, тыкая в расщелины и углы.

На лестнице появился кетель в земной форме. Звон испуганно вскрикнул, а Сумрак, который пригнулся и исследовал пол, заворчал, но возражений не высказал.

После кратких, но тянувшихся, казалось, целую вечность поисков Лун пришел к выводу, что они бесполезны. Остальные раксура, возможно, мертвы и лежат где-то на причале, и он должен это выяснить. Он встряхнул шипами.

– Мне нужно вернуться к причалу и спуститься вниз, к остальным. А вы останьтесь здесь.

Звон потрясенно посмотрел на него.

– Нет, ты не можешь...

Сумрак отвернулся от стены, которую обшаривал.

– Ты не можешь идти один. Мы едва выбрались оттуда живыми. Я пойду с тобой.

Судя по душераздирающему визгу металла снаружи, корабль разрывало на части. Лун хотел, чтобы Звон, Сумрак и Лоза остались здесь, потому что отсюда легче сбежать, если корабль развалится.

– Нет, останься, ты им нужен, – ответил он Сумраку. – Может быть, вы еще сумеете здесь что-то сделать.

– Я отнесу тебя туда, – предложил кетель.

Его черные глаза сверкали на бледном лице, а на челюсти проступили красные синяки от падения со швартовочного стебля. Он выглядел испуганным, и это тревожило сильнее всего остального.

Сумрак зашипел на него и сказал Луну:

– Мы должны держаться вместе.

Лун качнул шипами и зарычал.

– У меня нет времени спорить.

Шипы Сумрака вздыбились. Лун выдержал его взгляд.

– Ты будешь нужен воинам, Ежевике и земным обитателям с ветряного корабля, и Лозе, и Звону. – Если все они останутся живы после того, как Вендоин применит оружие, подумал он, но вслух говорить не стал. Да и незачем. – Может, ты – их единственный шанс выбраться отсюда. Если дела пойдут плохо – не жди, возвращайся к ним.

Сумрак попытался смутить его взглядом, но у Луна имелся опыт игры в гляделки с королевами и Утесом. Сумрак был недостаточно зол, чтобы победить.

– Если окажется, что уже слишком поздно – возвращайся. Не...

Он умолк, не договорив.

Он хотел сказать «не умирай вместе с остальными». Только так Сумрак мог позволить ему уйти.

– Постараюсь, – ответил Лун.

Кетель нырнул в лестничный колодец, и Лун бросился вслед за ним. Звон отчаянно закричал вслед. Горло Луна сжалось, но он не ответил.

Глава 21

Шахта свернула вбок. Нефрита спускалась первой, витые колонны позволяли лезть дальше, несмотря на то, что ее толкало к стенам. Удары было обманчиво легко компенсировать, но Нефрита помнила про первый. Она оглянулась на Утеса.

– Если здесь так, то каково снаружи?

– Совсем плохо, – нехотя признал Толк, цеплявшийся когтями за воротниковые гребни Утеса. – Мы в самом центре конструкции и защищены. А снаружи... возможно, причал разрывается на части.

– Лун позаботится об остальных, – сказала Елея, находившаяся чуть ниже Нефриты. – И с ними наставница.

– Сумрак крепче, чем кажется, – добавила Шафрана.

Нефрита понимала, что должна согласиться и притворяться не такой встревоженной, но не могла заставить себя что-нибудь сказать. Она велела себе сосредоточиться на поисках хианцев. Иначе будет уже неважно, что произошло снаружи.

Утес тронул ее шипы огромным когтем. Она остановилась и снова принюхалась. До сих пор ей не удавалось ничего почуять, только сухой холодный воздух с металлическим привкусом. Но теперь появился едва уловимый знакомый запах: кишский мох.

Нефрита дала знак остальным двигаться осторожнее и полезла дальше.

У следующей витой колонны она обнаружила кусочек мха. По крайней мере, они не сбились с пути.

Впереди шахта сужалась, но свет становился рассеянным.

– Там выход, – тихо произнесла Елея.

Когда они оказались в более просторном помещении, Нефрита жестом приказала остальным оставаться на месте и осторожно пошла вперед.

Шахта заканчивалась в большом зале, где единственная колонна изгибалась, образуя подобие лестницы, идущей вниз. Зал был тускло освещен и полон теней, и почти пуст, за исключением рельефных панелей на стенах. Нефрита заметила в стене открытый дверной проем с каким-то резным орнаментом вокруг... И трех хианок. Она довольно зашипела.

У двух хианок были ручные огнестрелы. Земные с оружием в руках всегда становились излишне самоуверенными. А одна была безоружна, но стояла, вытянув руки и сосредоточенно закрыв глаза. Двое других смотрели на шахту вверху, ожидая нападения.

Безоружная владеет магией, решила Нефрита. Наверняка так. Хианка ждала, когда двое других заметят раксура, и тогда она снова разрушит шахту.

Елея, Шафрана и Эрика пристроились рядом с Нефритой, а Поток и Ловкач держались позади с Утесом. Нефрита глянула на трех воительниц, указала по очереди на трех хианок и получила в ответ согласное движение шипов. Затем Нефрита стремительно выскочила из шахты, напрягая все мышцы.

Поворот компенсировал вращение зала, и она ударила безоружную хианку когтями ног раньше, чем две другие ее заметили. Нефрита повалила хианку на землю, ее когти порвали ремни летательного ранца и сомкнулись на горле.

Елея ударила следующую, и летательный ранец хианки отлетел в одну сторону, а голова в другую. Третья подняла оружие, чтобы выстрелить в Эрику, но Шафрана врезалась в нее сбоку и впечатала в стену рядом с дверным проемом.

Только тогда Нефрита заметила четвертую хианку в тени с другой стороны двери. Нефрита приготовилась к прыжку, но хианка не стала поднимать оружие, а дернулась вбок...

...и волнистый резной узор вокруг проема начал кружиться, а дверь закрываться.

Нефрита зарычала и бросилась вперед, но ударилась о закрытую дверь и отскочила. В яростном отчаянии она смотрела на дверь. Декоративный бордюр был сделан из лепестков твердого белого материала, и теперь закрытая дверь выглядела громадным цветком. Дверь предтеч.

– Это же... – прорычала рядом с ней Елея.

– Да.

Нефрита провела по цветку руками. Материал был мягкий, но плотный. Ни задвижки, ни места, за которое можно было бы подцепить.

Она ощутила движение воздуха за спиной: Утес принял земную форму. Он подошел и попытался просунуть руку между лепестками в центре.

– Никакой задвижки.

Утес мрачно покачал головой.

– Дверь открывается только для предтеч, – говорил воинам Толк. – На той, которую мы нашли раньше, было место, коснувшись которого можно открыть задвижку. Лоза и Звон догадались, как ее открыть, но здесь, похоже, такого нет.

– А как же ее открыли тупые хианцы?.. – начал Поток и сам ответил на свой вопрос: – Оружие. Их пропустили из-за оружия.

Нефрита снова зарычала и стукнула кулаком по плотным лепесткам. Ведь ради этого они протащили Сумрака через полмира – открывать любые запертые двери предтеч. А теперь она понятия не имеет, где он и живы ли они с Луном вообще.

Кетель ждал Луна у дверного проема, и ветер трепал его спутанные косы. Лун испытывал к кетелю слишком сложные чувства, но все же он должен был предупредить.

– Не ходи. Если остальные не сумеют это остановить, мы, скорее всего, ничем не поможем.

– Я не хочу жить без нее и нашей стаи, – сказал кетель и бросился навстречу ветру.

Вслед за ним Лун начал карабкаться по лестнице, огибавшей рулевую рубку снаружи. От холода в голове прояснилось, но ветер едва не сбрасывал его с перекладин. Ледяные шарики жалили чешую, а рвущийся металл скрежетал так, будто корабль умирал в страшных муках. Кетель принял крылатую форму и протянул когтистую руку. Лун подпрыгнул, уцепился за нее и взобрался кетелю на шею, устроившись позади рогов.

Отсюда Лун лучше видел, но это не слишком радовало. Вокруг вздымались стены воды, поверхность пенилась штормовыми волнами. Металлический корабль накренился, создавая воздушную воронку, а цветок причальной конструкции продолжал вращаться вокруг своей оси. Далеко внизу сквозь пелену поднимаемой ветром воды Лун разглядел коричневато-желтую равнину, залитую лучами яркого солнечного света. Он не знал, что произойдет, когда причальная конструкция свалится туда, да и не хотел выяснять.

Кетель прыгнул на следующее колесо, и ветер едва не сдул его с корабля в стену воды. Лун приник к чешуе гиганта, пытаясь не нарушить равновесия. Кетель приземлился и с трудом уцепился за колесо, затем полез вниз к башням-луковицам. Обретя хоть какое-то укрытие от ветра, он пошел на нос.

Они добрались до места, где туго скрученные канаты соединяли корабль с причалом. Лун задумался, не стоит ли разорвать их и освободить корабль. Нет, понял он, скорее всего, это только поможет хианцам. Это могло бы замедлить перемещение всей конструкции, дав им необходимое время.

Над канатами тянулась похожая на лист площадка. Кетель собрался с силами и прыгнул туда.

Лун снова пригнулся, чтобы уменьшить сопротивление ветра, хотя толку от этого было немного. Порывы ветра врезались в них, как валуны, и когти кетеля скребли по серебристой поверхности. Наконец он все-таки зацепился и встал.

Чтобы удержаться, Лун распластался за рогами кетеля, ветер свистел в шипах, ледяные кристаллы осыпали чешую, как галька. По мере того как кетель поднимался, Лун понял, что движение причала как будто ослабевает, и когда ветер притих, поднял голову. Он был почти оглушен постоянным напором ветра и гулом и не сразу понял, что кетель только что перевалил через внешний край центральной шахты и начал спускаться. Лун поморгал и покачал головой. Защитная пленка на глазах не желала полностью открываться из-за летящего льда.

Когда кетель подобрался к завалу в шахте, Лун сумел как следует рассмотреть препятствие и зашипел себе под нос. Часть стены обвалилась и загородила проход. Лун слез со спины кетеля и начал искать щели. Кетель водил по завалу когтями, пытаясь найти, за что бы поддеть.

Лун дважды обошел препятствие, копаясь в узких трещинах, пока не заболели когти, но не нашел достаточно широкой, чтобы пролезть. Когда он карабкался обратно, кетелю удалось вытащить сбоку несколько обломков, но это только показало, насколько прочно зажата плита. Лун вспомнил слова Ежевики, что хианцы умеют передвигать камни. Очевидно, это не простое совпадение.

Лун покачал головой.

– Мы теряем время! – крикнул он кетелю. – Нужно искать другой путь.

Кетель ничем не выдал, что слышал его, и только яростно смотрел на препятствие. Лун задумался, не закончится ли здесь их невероятное партнерство. Затем кетель снова протянул ему руку.

По пути обратно наверх Лун пытался решить, где искать подходящее для другого входа место. Лепестковые конструкции, видимо, предназначались для летающих лодок, точно так же, как их использовали земные существа в руинах на материке внизу. Даже если предтечи умели летать, они, как и раксура, наверняка считали летающие лодки удобным средством передвижения.

Прямо перед тем как они достигли верха, Лун наклонился к уху кетеля и крикнул:

– Попытайся проникнуть внутрь цветка!

С новой силой налетел ветер, и Луну пришлось снова укрыться за рогами кетеля.

Кетель довольно бодро вскарабкался вверх, а затем перевалился вниз. Ветер снова стих. Лун поднял голову и увидел, что они с подветренной стороны от нескольких цветков. В одном, прямо напротив, глубоко внутри виднелось темное отверстие в том месте, где стебель соединялся с более крупной конструкцией. Прежде чем ветер заглушил слова, Лун успел крикнуть:

– Туда, там дверь!

Кетель схватился за край цветка, и, когда они нырнули внутрь, Лун стряхнул с шипов лед. Изогнутая внутренняя часть была защищена, и после буйства стихии снаружи это было все равно что шагнуть в теплую пещеру. Лун спрыгнул со спины кетеля и набрал полные легкие ледяного воздуха.

Кетель принял земную форму, пошатнулся и сел.

– Ты цел? – спросил Лун и едва не начал смахивать лед с головы существа.

«Это же кетель», – напомнил он себе.

Кетель стряхнул лед и неопределенным жестом предложил Луну идти вперед.

Круглый проход в задней части изгибался вверх, к подножию центральной шахты. Лун пошел по нему, и через мгновение кетель поднялся на ноги и последовал за ним. Суставы Луна ныли, а кожа под когтями на руках и ногах онемела. Он решил, что кетелю наверняка еще хуже.

Серый свет падал не слишком далеко, и Лун не мог как следует разглядеть дверь, перекрывающую проход, пока не оказался прямо перед ней. Это была дверь предтеч в форме резного цветка, сотни лепестков складывались во множество спиралей. Но сейчас цветок был смят, поворот шахты сломал его с правой стороны и оторвал от стены.

Кетель подошел к Луну, роняя ледяную воду с набедренной повязки и кос.

– Повезло, – сказал Лун. – Такие двери открываются только предтечам.

Или консортам-полукровкам, как замок на рулевой рубке открылся Сумраку.

– Не повезло.

Кетель сунул руку между дверью и стеной и отпихнул искореженный материал. – Цветок рядом с разрушенным местом в шахте.

Лун тряхнул шипами. Верно, он и сам должен был догадаться. Он залез на стену и своим весом помог кетелю открыть дверь достаточно широко, чтобы оба протиснулись сквозь нее.

За дверью оказался широкий коридор со скругленным полом и стенами, покрытыми резьбой в виде лиан, как будто предназначенный скорее для лазания, чем для ходьбы. Из нескольких мест на орнаменте пробивался слабый свет, а по потолку бежала трещина – еще один результат обрушения шахты.

Лун принюхался, но не почуял ни хианцев, ни раксура. Он пошел по коридору, кетель брел позади.

Звон нехотя отвернулся от двери, заставив шипы опуститься в нейтральное положение. Это было нелегко. Лун ушел с кетелем. Что случилось с Нефритой, Утесом и остальными – неизвестно. Их становилось все меньше, и, находясь в рулевой рубке, они ничем не могли исправить положение. К горлу подступила паника, и Звону потребовались все силы, чтобы подавить ее.

Сумрак тронул его за руку и сжал запястье.

– Все будет хорошо, Звон. Лун знает, что делает.

Смех Звона больше напоминал полувсхлип-полурычание.

– Ты не знаешь его так, как мы.

Сумрак фыркнул, но не стал спорить.

– Мы все равно можем только продолжать поиски.

И Звон стал дальше прочесывать рубку вместе с Сумраком и Лозой в поисках чего-нибудь похожего на рулевой рычаг. Если он не бросался в глаза, это еще не значило, что его здесь не было. Звон заставил себя сбавить темп и заглядывать в каждую темную щель.

Сквозь защитную обивку рубки Звон чувствовал, как корабль непрерывно трясется. Высота полета медленно уменьшалась, а ветер выл, как самый жуткий шквал. Из-за этого шипы зудели, а управляющие крыльями мышцы подергивались, несмотря на толстые стены рубки.

Раз все это продолжалось, значит, никто пока не добрался до оружия. Звон гадал, что произойдет тогда – они просто внезапно упадут замертво или почувствуют боль? Больше всего он боялся, что на них оружие вообще не подействует из-за защиты, которую дает конструкция предтеч, они вернутся на ветряной корабль и обнаружат, что все погибли. А потом предстоит долгий и трудный путь обратно в Пределы, когда они будут знать, что могут там найти...

Осматривая подоконник хрустального окна, который уже проверил Звон, Сумрак зашипел.

– Там кто-то есть.

– Что?!

Звон вскочил на ноги и врезался в Лозу, тоже пытавшуюся посмотреть.

– Это раксура, но я не знаю, кто именно.

Сумрак отошел от окна и бросился к лестнице.

С колотящимся, полным надежды сердцем Звон рванул за ним с Лозой на хвосте.

– Может быть, Лун нашел остальных, – сказала она.

Если это так, Звон не мог понять, зачем они вернулись. Вращение конструкции нисколько не замедлилось, поэтому он не верил, что они нашли оружие.

Сумрак выбрался на лестницу, цепляясь за перекладины, чтобы не сдуло ветром. Звон вышел на платформу и высунулся между перекладин, щурясь от ветра, треплющего гребни. Но это был не Лун, Нефрита или кто-то из тех, кто отправился в шахту. Над кораблем сражалась с ветром Искра, воительница Опаловой Ночи, а с ней еще двое. Один нес земного обитателя. Когда они приблизились, Звон узнал Огонька с Роррой в руках и Корня.

Звон зашипел и вернулся на платформу, чтобы рассказать об увиденном Лозе.

– Почему они улетели вперед? – спросила она.

– Вряд ли это предвещает что-то хорошее, – буркнул Звон.

Кто-то с глухим ударом приземлился на крышу, Звон и Лоза поспешно забрались внутрь, чтобы освободить место. Весь покрытый ледяными кристалликами Корень влетел первым, тяжело дыша.

– Что вы здесь делаете? – спросил Звон.

Корень стряхнул лед с шипов и повернулся, чтобы помочь Огоньку и Рорре попасть внутрь. На Рорре был летательный ранец, но при таком ветре он был бесполезен. Огонек споткнулся и начал оседать на пол, но Рорра подхватила его и удержала. Она была укутана в кишскую шубу, но кожа все равно стала серо-синей от холода.

– Мы нашли Вендоин, – хрипло выдохнула она.

Сумрак втащил внутрь Искру.

– Вам повезло, что нашли нас, вы могли бы погибнуть в таком ветре, – сказал он.

– Они нашли Вендоин, – сообщил ему Звон.

– Что? – уставился на него Сумрак.

Рорра попыталась заговорить, но у нее стучали зубы. Лоза обняла ее, чтобы согреть теплом своего тела. Рорра обняла ее в ответ, благодарно застонав. Хриплым от холода голосом Корень объяснил:

– Хианцы бросили Вендоин на маленьком острове. Она рассказала нам об оружии то, чего не знают остальные.

Искра достаточно отдышалась, чтобы продолжить:

– Это была хианка по имени Лавинат, как и сказали те, другие, с летающей лодки. Она захватила власть, но Вендоин не рассказала ей все, что знала об оружии.

Лоза выглянула из-за руки Рорры.

– Что именно? Чего она не рассказала Лавинат?

– Как запустить его здесь.

Искра обвела рукой гигантский порт.

– Поэтому я принесла вот это. – Рорра выбралась из объятий Лозы, ее голос немного окреп. Она похлопала по большому огнестрелу, прикрепленному к летательному ранцу. – Здесь есть важный компонент, который должен находиться поблизости, чтобы привести в действие оружие древних. Мы думаем, если уничтожить его, хианцы не смогут использовать оружие так, как хочет Лавинат.

Звон с шипением выдохнул. Слова Рорры звучали разумно. Явно была причина тащить оружие сюда, причина, по которой оно убило сквернов и жандеров в торговом городе, но не дальше. Очевидно, Лавинат все же смогла что-то сделать, иначе порт не начал бы создавать проход к материку внизу. Но, возможно, они до сих пор живы лишь потому, что Лавинат не знала, как быть дальше.

– Нужно найти то оружие.

Сумрак посмотрел в открытую дверь.

– А где все остальные? – спросил Корень.

– Нефрита с воинами преследовали хианцев в шахте по центру порта, но когда тот начал вращаться, проход обвалился, и нас отбросило. Лун с кетелем пытаются найти их, – объяснила Лоза.

– Обвалился? – поразился Огонек.

– Лун с кетелем? – в ужасе переспросил Корень.

– Мы должны... – начала Искра.

– Тихо, – произнес Сумрак, и все воины замолчали. Звон моргнул и умудрился захлопнуть рот на полуслове. В этот момент схожесть Сумрака с Луном стала даже более очевидной, чем обычно – он тоже не был скромным, нежным консортом, уже нет.

– Рорра, огнестрел может пробить завал в шахте? – спросил Сумрак.

– Металл? Или из чего тут все сделано? – Рорра неуверенно махнула рукой. – Возможно.

– Начнем с этого. – Сумрак наклонил голову в сторону Лозы. – Вы со Звоном останетесь здесь.

Звон и Лоза переглянулись. Глядя на ее лицо и положение шипов, он подавил желание возмутиться. Сейчас не время для споров.

– Может, мы все же сумеем что-нибудь здесь сделать, – сказала Лоза.

– Придется держаться низко, используя цветки-причалы как защиту от ветра, – продолжил Сумрак. – Я понесу Рорру. Остальные справитесь сами? – Его взгляд задержался на Огоньке. – Как ты? Ты должен остаться здесь.

Огонек отрицательно дернул шипами.

– Я справлюсь.

Звону показалось, что Сумрак не убежден, но тот сказал:

– Тогда вперед.

Рорра подошла к нему, он обхватил ее за талию и легко поднял, а затем распахнул дверь.

Искра и Огонек немедленно последовали за ним. Корень взглянул на Звона и поморщился.

– Мы найдем Нефриту. И остановим хианцев.

Он прыгнул вслед за остальными навстречу воющему ветру, и Звон почувствовал, как у него сжалось сердце.

Лун шел по проходу, ведущему вниз. Кетель держался так близко, что постоянно натыкался на плечо Луна, отчего тому хотелось его укусить. И в то же время это странным образом успокаивало.

Он не мог уловить ни следа раксура, а значит, шахта, по которой спустилась Нефрита с остальными, скорее всего, не пересекалась с этим проходом. А проход, вероятно, не пересекался с местом, где находились хианцы, и они с кетелем просто теряли время, но Лун не знал, что еще предпринять.

– Куда ушли предтечи? – спросил кетель.

Лун чуть не зарычал, но злился он не на кетеля.

– Они никуда не ушли. Они вымерли, и после них остались вы и мы.

Кетель зашипел на него в ответ.

– Это я знаю. Те, что прилетели на том корабле, но не привезли оружие. Зачем они явились сюда? Куда ушли?

Хороший вопрос.

– Они решили не использовать оружие, поэтому оно осталось в городе строителей фундаментов. Не знаю, что случилось с теми, кто привел сюда корабль, – добавил он. – Мы даже не знаем, были ли это предтечи.

Кетелю ответ, похоже, не понравился, но он и сам Луну не нравился.

Впереди коридор упирался в другую шахту. Лун осторожно вытянулся, чтобы оглядеться. В тусклом свете он увидел, что стены шахты покрыты рябью, будто материал выливали как жидкий металл, и маленькие волны и ручейки тут же замерзли. Кетель тоже сунул голову внутрь.

– Вверх или вниз?

– Она параллельна большой шахте, – тихо ответил Лун. – Спускаемся.

Когти Луна легко нашли опору, и хотя кетелю пришлось сменить обличье, чтобы карабкаться, его большое тело без труда поместилось в шахте. Как приятно было двигаться быстрее. Лун понюхал воздух, но исходивший от кетеля запах заглушал все остальные. Лун попытался отделить его, насколько мог.

Пара поворотов вниз, и шахта стала горизонтальной. Спустившись до перекрестка, Лун уловил запах холодного наружного воздуха. Должно быть, они совсем близко к основанию сооружения – того места, где оно стояло на морском дне до того, как под ним начал открываться проем. Лун свернул в туннель, ведущий внутрь. Кетель спустился на перекресток и снова вернулся к земной форме. Это принесло облегчение – в уменьшенном виде от него воняло не настолько ужасно.

Вдруг Лун уловил запах и резко остановился. Кетель споткнулся и встал у него за спиной. Запах мха, кишского мха. Это наверняка хианцы. Воины взяли с собой огнестрелы, но если бы впереди были раксура, Лун уже учуял бы их.

Он начал красться вперед, остро ощущая за спиной присутствие кетеля. Но, добравшись до последнего поворота, позабыл обо всем.

Сквозь щель в стене виднелась большая круглая комната, и Лун подавил удовлетворенное шипение. Они нашли хианцев.

Вниз к полу вились и другие туннели, многие с трещинами или отколотыми кусками. Темные выцветшие стены, покрытые узорами предтеч, изгибались к низу, но заканчивались чуть выше резного пола, оставляя щель, сквозь которую Лун видел вихрь воздушного прохода. Нижняя часть помещения зависла над бурей, хотя вой ветра еще звучал приглушенно, а поток воздуха был умеренным.

Несколько хианцев стояли на некотором расстоянии друг от друга в центре зала, настороженно держа в руках огнестрелы. Над их головами висела тяжелая плита из темного полированного камня, а под ней – емкость из гнутых серебряных прутьев. Одна хианка повернулась к Луну, и он узнал Лавинат. Она поднесла к сосуду оружие предтеч.

Лун похолодел от ужаса и схватился за край щели. Но та была слишком узка для него. Если он решит протиснуться, хианцы успеют его сжечь.

– Не работает, – сказала хианка, стоявшая возле Лавинат.

Лун с надеждой замер. Кетель рядом с ним громко выдохнул.

– Должна быть причина, почему она не открылась, как остальные. Оружие позволило нам добраться сюда, – сказала Лавинат. – Навин, положи объект обратно.

Другая хианка осторожно взяла оружие.

– Может, ради безопасности оно устроено так, что привести его в действие может только строитель фундаментов – тогда оружие нельзя будет использовать против их воли.

Лавинат помотала головой.

– Оружие открывало другие двери, и как только мы внесли его в эту комнату, начал формироваться проход. Нет смысла открывать проход, если оружие не работает. – Навин положила оружие в сосуд и отступила. Лавинат дотронулась до плоской каменной плиты над головой и продолжила: – Думаю, дверь откроется, когда мы найдем верное положение.

Лун не знал, о какой двери они говорят. Затем он понял, что на полу не просто вырезан узор из лепестков, а весь он – огромная дверь в виде цветка.

Лун отполз от щели. Он не знал, почему Нефрита, Утес и остальные до сих пор не добрались сюда, оставалось лишь надеяться, что они не застряли в заваленной шахте. Но, что бы ни случилось, ждать их было некогда.

– Мы не можем рассчитывать, что она ошибается, – еле слышно прошептал он. – Надо попасть туда и забрать оружие, прежде чем дверь откроется.

– Нападем одновременно, – прошептал кетель.

План был заманчивый, но Лун видел в нем один большой недостаток. Ведущий в зал туннель не предназначался для существ размером с кетеля.

– Ты слишком крупный, чтобы быстро вылезти из туннеля. Они сожгут тебя раньше, чем доберешься до оружия.

Кетель поморщился, обнажив клыки.

– Я знаю. Тогда сам хватай оружие.

Внезапно ворвавшийся в зал кетель, даже в земном обличье, определенно отвлечет внимание на себя. Однако Лун сомневался, что успеет добраться до оружия и вытащить его из емкости, прежде чем его заметят хианцы.

– Тогда они сожгут меня и заберут оружие. Один из нас должен оставаться в живых достаточно долго, чтобы успеть спрятать оружие там, где его не найдут.

Кетель посмотрел на щель, разочарованно наморщив огромный лоб. Луну показалось, что он станет спорить, но тот неохотно признал:

– Может, и так. А как насчет той штуки, куда они поместили оружие? Если кто-то доберется туда и уничтожит ее, то уже будет неважно, пусть даже убьют нас обоих.

Лун обдумал слова кетеля, снова приблизившись к щели и глядя на сосуд с оружием. Изогнутые металлические лианы казались непрочными, как в ювелирном украшении. Лучше унести отсюда оружие, но если это невозможно...

– Может получиться.

Нефрита разочарованно зарычала. Утес пробовал выбить дверь, навалившись всем своим весом. Они пытались жечь ее хианским оружием, пока канистры со мхом не истощились и пламя не погасло. Двери это нисколько не повредило. Нефрита отправила воинов проверить, не пропустили ли они в спешке дверь или проем в туннеле наверху, но никаких ответвлений не обнаружилось.

Елея зарычала, но все же произнесла:

– По крайней мере, мы еще живы. Может, что-то пошло не так, и у хианцев не получается использовать оружие.

Нефрита злобно посмотрела на нее, и Елея раздраженно добавила:

– Я знаю, что не следует на это рассчитывать.

Однако Елея была права. Может, чтобы привести оружие в рабочее состояние, пришлось потратить больше времени и усилий, чем они предполагали.

– Эта штука все еще движется вниз, – сказала Нефрита, по большей части себе самой. Она чувствовала, что высота уменьшается. Они каким-то образом продолжали двигаться к материку, лежавшему внизу. Но, получив отсрочку, нельзя было тратить ее впустую возле этой непробиваемой двери. – Хватит, Утес!

Утес резко развернулся, воины с Толком отпрянули. Нефрита оскалилась, и Утес принял земную форму. Тяжело дыша, он закрыл лицо руками.

– Прости.

– Ничего страшного, – произнесла Нефрита, стараясь говорить убедительно. Не хватало еще сцепиться друг с другом. – Нужно возвращаться наверх, пробраться сквозь завал в шахте и поискать другой путь вниз.

Она проигнорировала взволнованное движение шипов воинов. «Да, дурацкая идея, но других все равно нет», – прорычала она себе под нос.

От грохота наверху она вздрогнула. Утес принял крылатую форму, Поток схватил Толка, а все воины приготовились драться или убегать. Несмотря на сбивающее с толку эхо, Нефрита определила источник звука.

– Это из шахты. Кто-то пробился сквозь завал.

– Наверняка Лун и Звон, – с надеждой сказала Елея.

– Елея, Шафрана, за мной. Остальные остаются здесь.

Нефрита не хотела оставлять дверь без охраны – на случай, если хианцы по какой-то необъяснимой причине откроют ее изнутри.

Нефрита прыгнула к входу в туннель, чувствуя позади шум крыльев Елеи и Шафраны. На полпути наверх она ощутила особенный запах Рорры, смешанный со знакомыми запахами раксура.

– Давай, – прошептал Лун.

Приняв крылатую форму и неуклюже свернувшись в слишком тесном туннеле, кетель взревел.

Оглушенный и ошеломленный Лун надеялся, что на хианцев это произвело не меньший эффект. Он набрал воздуха в легкие и бросился вперед, скатился по туннелю и вывалился в зал.

Он перекатился, принял земной облик и намеренно неловко распростерся на полу. Лун быстро оглядел оторопевших хианцев. На противоположном конце комнаты две хианки безрезультатно палили из огнестрелов по выходу из туннеля. Кетель снова заревел и убрался обратно в туннель, топая и скрежеща крыльями по стенам, чтобы производить как можно больше шума.

Лун затаил дыхание. В решающий момент хианцы могли просто сжечь его, и кетель останется один. Лун знал, что выглядит раненым – синяки и царапины от падения с причала перенеслись на более уязвимое земное тело. Он повредил кожу под когтями, и теперь с ладоней и ступней на лепестки пола капала кровь.

Лавинат шагнула к нему.

– Скверны?

Лун с трудом поднялся на четвереньки и выдохнул:

– Они здесь повсюду. Они проследили за ветряным кораблем островитян.

Пальцы Лавинат сжались на рукояти огнестрела, и Лун приготовился менять облик и прыгать. Ему не добраться до сосуда невредимым, да он и не был уверен, что сможет сломать его в одиночку. Нет, для этого нужен кетель. Но Лун не собирался просто лежать и ждать смерти.

– Вы двое, поднимитесь по туннелю и посмотрите, не приближаются ли владыки, – скомандовала Лавинат.

Лун опустил голову, чтобы скрыть облегчение. Когда две хианки осторожно направились по туннелю на летательных ранцах, он решил, что это даже к лучшему. Если кетелю удастся их обмануть.

Другие хианцы с тревогой наблюдали за Луном, и Лавинат жестом приказала им следить за обстановкой.

– Я никогда раньше не видела подобного тебе раксура так близко. Ты очень отличаешься от арборов, но не так сильно похож на владык, как мне говорили.

Лун с опаской посмотрел на нее.

– Если вы это сделаете, вероятно, я стану и последним раксура, которого ты видела.

– Мы тоже вряд ли выживем, – ответила Лавинат будничным тоном, словно они обсуждают, что будут есть на обед. – Мне жаль, что будет нанесен сопутствующий ущерб, – добавила она спустя мгновение. – Но это необходимо.

– В этом нам никогда не достичь согласия, – резко ответил Лун. – Уже началось?

– Пока нет. – Лавинат сделала шаг назад. Не отводя огнестрела от Луна, она кивнула на каменную плиту над сосудом. – Вот откуда мы знаем, что оружие сработает. Я не сразу поняла, что это карта, – холмы, долины и даже реки и горы, обозначенные на ней, со временем изменились. Это карта нижнего мира, каким он был, когда создали это место. Я разместила сосуд так, чтобы проход открывался здесь, на равнине сразу за западной пограничной стеной империи Киш. – Ее губы сжались в тонкую линию, выражая раздражение или гнев. – Ближе не получилось.

– Вы хотите убить жандеров. Вам не обязательно убивать нас.

Ужасно предлагать в жертву жандеров вместо раксура, но Луном двигало отчаяние. И если повезет, никому не придется умирать. Никому, кроме присутствующих здесь хианцев.

– Я не могу контролировать радиус поражения. – Лавинат выглядела растерянной, но Лун не хотел рисковать. Она обладала сосредоточенностью осторожного хищника. – Но если мы не уничтожим сквернов и на востоке, и на внешних границах, на равнинах и засушливых землях, все это будет напрасно.

Из туннеля донесся крик, и наружу выплыли две хианки в летательных ранцах. Тот, кого они тащили за собой, мог бы сойти за земного обитателя – крупного мягкокожего, с заплетенными в косы волосами и в потрепанной набедренной повязке. Кетель спотыкался, держась за голову. На бледной коже выделялись темные синяки, которые он получил с тех пор, как оказался в порту.

Взгляд Лавинат у любого другого земного считался бы гримасой ярости.

– Кто это, Джендон?

– Он утверждает, что с ветряного корабля, – доложила Джендон. – Видимо, они причалили над нами, если оказались в этих туннелях.

Краем глаза Лун увидел, что Лавинат смотрит на него. Она подозрительна.

– Тлар, ты должен был бежать в другую сторону! – прохрипел Лун.

Кетель понял намек и всхлипнул:

– Повсюду скверны.

Лун счел его игру неубедительной, но понадеялся, что хианцам так же сложно читать лица других земных, как ему хианские. Хорошо хоть кетель не поднимал голову, скрывая клыки.

– Нужно торопиться, Лавинат, – сказала Навин. – Сколько еще осталось до...

– Уберите его отсюда! – рявкнула Лавинат. – Бросьте обратно в туннель. Убейте.

Кетель поднял взгляд, полный горя и ужаса. Отчасти даже натуральных. Все шло не так, как они рассчитывали, а сосуд по-прежнему был далеко. Лун собрался с духом, чтобы броситься на Лавинат. Нужно сделать это, она все равно не позволит кетелю подобраться ближе.

Хианка потянулась к руке кетеля, и тот вскочил, отшатнувшись от нее и оказавшись на несколько шагов ближе к сосуду, изображая, будто потерял равновесие.

– Прошу вас, не надо, – пророкотал он.

Лун сменил обличье в тот самый момент, когда Лавинат выкрикнула:

– Убейте его!

Кетель принял крылатую форму и стрелой метнулся к сосуду. Удар сотряс серебряную решетку, и объект вылетел наружу. Лун бросился на Лавинат и погрузил когти в плоть. Они упали на пол, и он почувствовал на чешуе металл огнестрела. Лун понял, что Лавинат успела повернуть оружие в его сторону, и маленькие диски, использовавшиеся для наведения огня, оказались у него на груди. И тут между ними полыхнуло ослепительное пламя.

Лун оттолкнул Лавинат. Одно ужасное мгновение он ничего не чувствовал, а затем вонь горелой плоти обожгла горло и легкие, и он понял, что произошло. Волна боли накрыла его спустя один удар сердца.

Он перекатился, отчаянно пытаясь не потерять сознание и оставаться в чешуйчатой форме. Ему казалось, будто под кожу засунули раскаленные угли, а из груди что-то рвется наружу. Пол задрожал: кетель рухнул с объятой пламенем чешуей. Древнее оружие прокатилось по полу мимо него.

Кетель дернулся и потерял чешуйчатую форму, превратившись в крупного земного с кроваво-красным и черным месивом вместо кожи. Лавинат в отчаянии выкрикнула какую-то команду, и хианка бросилась к древнему оружию. Но когда ее рука сомкнулась на нем, она ничком повалилась на пол.

Другие хианцы посмотрели на нее, а затем на Лавинат. Та набрала в грудь воздуха, сжимая огнестрел. Кровь от когтей Луна стекала по ее рукам и груди. Лун почувствовал горькое удовлетворение.

Каменная карта находилась прямо над ним, и он увидел красные светящиеся точки, похожие на раскаленные капли крови. Свечение усиливалось, а затем начало растекаться ручейками.

– Получилось, получилось, – хрипло произнесла Лавинат. Она сжала кулаки. – Наконец-то.

Лун оторвал взгляд от каменной плиты. Он больше не мог смотреть. Они ошиблись насчет сосуда, ошиблись и теперь не могли остановить происходящее. Лун встретился взглядом с распростертым на полу кетелем. В его глазах смешались ярость и отчаяние. Он попытался подняться, но снова упал.

Глава 22

От прикосновения Сумрака дверь-цветок открылась. Нефрита бросилась внутрь, но хианцев там не оказалось. Дверь всего лишь вела в коридор, уходящий по спирали вниз. Он был всего в пятнадцать шагов шириной и слишком узок для чешуйчатой формы Утеса.

Зашипев себе под нос, Нефрита первой пошла вперед, за ней Утес, Рорра и остальные. В груди у нее поднималось тяжелое ощущение, что задержка была слишком долгой и они упустили свой шанс.

На третьем повороте вниз выпущенный из огнестрела деревянный диск ударил в стену всего в полушаге от ее головы. Нефрита зарычала, предупреждая спутников, пригнулась под потоком огня и прыгнула вперед, прямо под ноги хианке с оружием.

Хианка с криком упала, огонь из оружия устремился в потолок. Рядом с первой стояло еще две хианки, одна попыталась бежать, а другая пустить в ход оружие. Елея, Шафрана и Поток спрыгнули к Нефрите и бросились на них. Нефрита вонзила когти в горло хианки и разодрала ее с головы до ног.

– Они знают, что мы здесь, – мрачно произнесла Елея, стряхивая с кровь с когтей.

– Значит, нужно поторопиться.

И Нефрита понеслась к следующему повороту. Коридор привел их в пустой круглый зал с единственным отверстием – в полу. На мгновение Нефрита похолодела от болезненного предчувствия. Дверей не было. Но хианцы пришли этим путем... Или думали, что этот зал стоит охранять.

Она жестом велела остальным ждать и шагнула к отверстию.

Это оказалась короткая вертикальная шахта. По стене вилась лестница из перекладин, но нижние ступени был сломаны или расплавились. Нефрита не увидела, куда вела лестница, поскольку вход перекрывало что-то большое и темное, висящее в воздухе недалеко от дна шахты. Наклонившись, она попробовала рассмотреть. Это был камень, похожий на кусок сланца, и на нем поблескивали растекающиеся как вода красные пятна. Не считая красных огоньков, он выглядел так, как Вендоин описывала Рорре и остальным. Нефрита подтянулась обратно.

– Кажется, это оно.

Искра подошла посмотреть и утвердительно качнула шипами.

Нефрита оттолкнулась от края шахты и обернулась к остальным.

– Надо...

Она увидела лицо Толка и застыла. Он был как будто опустошен. Встретив взгляд Нефриты, он отвел глаза, но его распластанные шипы даже не дрогнули.

У него видение, поняла Нефрита. Плохое.

Увидев выражение ее лица, Утес повернулся к Толку, но Рорра протянула ему огнестрел.

– Подержи, пожалуйста.

Пока Рорра стаскивала с плеч ремни летательного ранца, Нефрита усилием воли опустила шипы и постаралась придать лицу нейтральное выражение. «Мы еще живы», – сказала она себе.

– Я истратила большую часть запасов при проходе через заблокированную шахту, – сказала Рорра, открыла верхний клапан на летательном ранце, и комната наполнилась едким запахом мха.

Поток поморщился, а Эрика чихнула. Рорра достала высокий и узкий керамический сосуд с пробками на обоих концах.

– Дополнительный мох? – спросил Утес, подходя ближе.

– Да, и ранец работает от такого же контейнера.

Рорра протянула Утесу летательный ранец, взяла у него огнестрел и начала вставлять контейнер на место.

Нефрита жестом подозвала ее.

– Если сможешь перегнуться через край, я тебя подержу.

Рорра шагнула вперед и заглянула в шахту.

– Мне нужен лучший угол обзора. Можешь держать меня прямо над колодцем?

Нефрита обвила рукой ее талию, присела и ухватилась за край, держа Рорру на весу над шахтой. Все остальные сгрудились вокруг.

Внизу кто-то выкрикнул на кедайском:

– Они над нами!

– Давай! – прошипела Нефрита.

Рорра подняла оружие, нажала на спуск, и вылетевшие деревянные диски загрохотали по камням внизу. Нефрита услышала стук, и что-то ударило в стену позади них. Хианцы снизу стреляли в ответ. Но Рорра нажала на второй спусковой крючок, и шахта исчезла в потоке огня.

Рорра продолжала стрелять, из огнестрела лился огонь, а ее лицо морщилось от усилий. Но скоро поток огня уменьшился и иссяк.

– Это все, – прошептала Рорра.

Нефрита вытащила ее, и они отодвинулись от колодца. Утес подхватил Рорру под руку и отвел в сторону, а Нефрита рухнула на пол. Елея встревоженно зашипела, смахнула что-то с плеча Нефриты и с округлившимися глазами протянула ей. Это был деревянный диск. Нефрита зашипела и взглянула на Рорру как раз в тот момент, когда Утес сорвал такой же диск с ее головы.

Поток и Сумрак склонились над шахтой, пытаясь что-нибудь рассмотреть. Шафрана ухватила Сумрака за гребни и с рыком оттащила в сторону.

– Берегись!

– Плита еще там, – встревоженно доложил Поток. – Не вижу никаких изменений.

Нефрита едва не зарычала от ярости. Рорра выругалась на кедайском и снова потянулась за ранцем.

Снизу прокричали на альтанском:

– У нас ваш консорт Лун. Если вы прекратите, мы оставим его в живых.

Нефрита затихла, гнев и ужас сжимали ей грудь. Пол завибрировал от яростного рыка Утеса. Рорра, заправлявшая новый контейнер в оружие, застыла.

– Она лжет, – прошептала Елея. – Его там нет.

Поток посмотрел на Толка и начал было говорить, но не закончил вопрос, увидев ужас на лице наставника.

Нефрита дернула шипами в знак отрицания. Конечно, хианка не лжет. Лун решил, что мы все погибли, с тоской поняла она. Естественно, он искал другой способ войти и попытался добраться до хианцев.

– Она не лжет, – хрипло проговорил Утес.

Воины не сводили с Нефриты глаз.

– Продолжай. Попробуем еще раз, – с трудом разжав зубы, сказала она Рорре.

Сил хватило лишь на эти слова. Она не смогла добавить: «Мы должны. Они убьют всех, уничтожат Пределы». Если попытаться сказать больше, самоконтроль просто рассыплется.

Елея пошевелила губами, но не пыталась возразить. Шипы Сумрака поникли от безысходности.

Рорра судорожно кивнула и заправила в оружие контейнер.

– Ваш союзник скверн тоже здесь, – еще более взволнованно сказали снизу. – Остановитесь, и мы пощадим обоих.

Утес зашипел и прикрыл глаза ладонью. Нефрита не понимала. Союзник скверн... Она зарычала. Кетель. Еще одно доказательство, что хианка не лжет. Рорра съежилась в отчаянии, снова выпрямилась, потом бросила на Нефриту взгляд и кивнула.

Нефрита судорожно вздохнула. Хианцы знают о них, а значит, другого шанса не будет, независимо от того, сколько емкостей со мхом взяла с собой Рорра. Она подхватила Рорру за талию, та подняла оружие, а Нефрита наклонилась, и они обе зависли над отверстием.

Шахту залил огонь из оружия Рорры. На сей раз Нефрита почувствовала, как по лестнице прокатилась отраженная дрожь, словно внизу раскололось что-то крупное. Огонь прекратился, и Рорра крикнула:

– Есть!

Подняв свою ношу, Нефрита выбралась из отверстия, и Утес принял Рорру из ее рук.

Внезапно весь зал затрясся, Нефрита врезалась в стену, а в нее Елея. Пол покрылся рябью, словно по нему шла волна. Устойчивое погружение всей конструкции обратилось в стремительное.

– Получилось! – выдохнула Елея рядом с ней.

Нефрита оттолкнулась от стены.

– Нужно...

Со звуком, подобным крику, стены у нее над головой начали рушиться.

Звон и Лоза продолжали обшаривать рулевую рубку в поисках символов или хоть чего-нибудь. Ощупывая контур нижнего окна и думая о том, что таинственные предтечи вряд ли поместили бы сюда что-то для управления кораблем, Звон вдруг зашипел от неожиданно пришедшей в голову мысли. Он опустился на корточки и сказал Лозе:

– Мы ищем не то. Ведь это предтечи, а мы ведем себя так, как будто это город строителей фундаментов.

– О чем это ты? – хмуря брови, обернулась к нему Лоза с противоположной стороны комнаты.

Звон взмахнул руками.

– Нам незачем искать символы. В тех руинах предтеч, что я видел, символов не было.

Лоза немного подумала, подергивая шипами. Потом встала, подошла к центру комнаты и обернулась к Звону.

– Наверное, потому, что предтечам не нужны были символы. Возможно, все они были подобны наставникам.

Звон решил, что по-другому и быть не может.

– Значит, ты должна попытаться... обнаружить их магию. – Шансы, что отсюда они смогут управлять всем сооружением, были призрачными, но попытаться стоило. – Попробуй мысленно приказать: «стой».

Лоза покачала головой.

– Я уже не раз пыталась с тех пор, как мы сюда попали, но не владею правильным видом магии. Пробуй ты.

– Не могу, я больше не наставник... – горестно дернул шипами Звон.

– Ты можешь, я это видела, – возразила Лоза. Звон покачал головой, и его шипы опустились, но Лоза продолжила: – Ты владеешь магией, Звон. Превращение в воина не отняло ее у тебя, а лишь изменило. Просто попытайся.

Звон упрямо не соглашался.

– Мои способности... я только слышу всякое странное.

– Странное и магическое, – с терпением хорошего наставника сказала Лоза. – Во дворе Тумана Индиго все это знают, просто сбиты с толку твоими речами о том, что от этого никакого проку. Ты только попробуй.

Звон колебался.

– В городе строителей фундаментов ничего не вышло. Ну, то есть мы смогли открыть дверь и войти...

– Со слов Калама, можно предположить, что те символы предназначались для предтеч, которые придут в город после того, как строители фундаментов его покинули. Кто бы ни построил остальную часть корабля, это рулевая рубка предтеч, – сказала Лоза. – Попробуй.

Звону пришло в голову, что у этого места может быть еще три предназначения, помимо рулевой рубки, но он ощущал, как за стенами этой сферы покоя движение корабля ускоряется, а значит, нет времени искать другие варианты. Он был в ужасе от того, что происходит сейчас с остальными на жутком ветру.

Лоза мягко сжала его руку. Ее когти были не такими, как у обычных арборов – длиннее и тоньше, как у окрыленных. Они напомнили Звону, что она наполовину скверн, и он удивился, что забыл об этом, ведь темный цвет ее чешуи теперь означал, что она Лоза, и только.

– Нас здесь только двое, Звон, – сказала она. – И, если ты попытаешься, но ничего не получится, я не буду тебя винить, и мы никому не скажем.

Она не добавила, что если никто не уничтожит оружие, то и говорить будет некому. Звон глубоко вздохнул и отогнал ужасные мысли прочь. Он шагнул к стене и приложил к ней ладонь, надеясь таким образом установить символическое единство с кораблем.

– Мысленно прикажи: «стоп», – пробормотал он и крепко зажмурился.

Довольно долго ничего не происходило, не было даже того смутного ощущения, которое он испытал, когда они нашли нужные символы на двери города строителей фундаментов. Но делать нечего, и Звон продолжал попытки. «Пожалуйста, остановитесь», – думал он, обращая мысли к причалу и кораблю. Дотягиваясь до них, как наставники дотягиваются до чьего-то разума, когда ищут влияние сквернов.

Он смутно осознавал, что Лоза положила руку ему на плечо и, должно быть, тянется вместе с ним, используя свои навыки наставника, чтобы помочь.

Потом что-то легкое и острое скользнуло по резьбе под его рукой, он как будто сунул руку в огонь. Он зашипел от неожиданности, и Лоза вздрогнула. И все прекратилось, оставив лишь угасающее воспоминание о внезапной боли. Звон открыл глаза, еще продолжая сосредоточенно хмуриться.

– Мне кажется, я что-то почувствовал. Или что-то услышал. Но...

Стон металла снаружи стал так силен, что перекрывал рев ветра. Звон шагнул к относительно прозрачному участку окна. И увидел лишь верх ближайшей конструкции с колесом. Он с рычанием царапнул оконный кристалл – и замер. Колесо смещалось, отдалялось от них... Нет, это отходил весь корабль. Защита каюты не давала ощутить ничего, кроме стремительного падения с высоты.

– Что-то произошло! – выкрикнул он.

Пол под ногами дернулся, Звон полетел вперед и ударился головой о хрусталь. Вероятно, он ненадолго лишился сознания, потому что в следующий миг ощутил, что привалился к окну. Рядом с ним лежала Лоза. Приходя в себя, он взглянул сквозь хрусталь на бурлящую воду – и ахнул. Укол страха окончательно прояснил сознание. Над перекошенной кормой корабля, как гора, нависала стена воды.

– Похоже, мы привели корабль в движение. Мы ударились об стену.

Лоза потянулась к окну и со стоном встала.

– Думаешь, у нас получилось?

– Может быть... – начал Звон. Каюту снова тряхнуло, и металл заверещал, как умирающий травоед. – Э-э-э... Это выглядит...

– ...как будто корабль разваливается на части, – заключила Лоза и оттолкнулась от стены, увлекая за собой Звона.

Едва он встал на ноги, пол качнулся. Рубка потеряла устойчивость, как будто подломились поддерживающие ее столбы.

– Думаю, надо выбираться отсюда, – сказал он.

Они спустились по лестнице в нижнюю каюту. Взгляд на дверь подтвердил худшие опасения Звона – внешнюю лестницу снесло, и оттуда открывался вид на синее небо с серыми узорами облаков. Звон таких никогда не видел.

– Нужно выбираться наружу, – задыхаясь от волнения, сказал он. – Держись за меня.

Лоза обвилась вокруг него и уцепилась когтями за воротниковые гребни. Звон вылез из дверного проема и стал карабкаться по стене каюты наверх, к крыше. Снаружи, качка была ужасной, ветер бил его, словно кетель. И пришлось напомнить себе, что он все еще арбор, умеющий летать.

Оказавшись на крыше каюты, он взглянул на порт и от удивления зашипел. Корабль оторвался от причала, и большие канаты устрашающе бились по ветру. Вероятно, толчок оказался сильнее, чем могла выдержать древняя причальная конструкция, и центральный ствол с лепестками-причалами рассыпался. Секции разлетались под ветром, а изогнутые стебли и лепестки платформ обламывались и осыпались.

– Это сделали мы? – выдохнул Звон.

Лоза изогнулась, чтобы посмотреть, и еще крепче стиснула его гребни.

– Может быть.

– Но где все? – спросил Звон, уже зная ответ.

Они были внутри...

– Там ветряной корабль! – сказала Лоза.

Обернувшись, Звон увидел судно обитателей Золотых островов. Ветер кидал его взад-вперед, Звон никогда не видел, чтобы ветряной корабль так раскачивался. Ничего хорошего.

Он оглянулся на причал, откуда с душераздирающим скрежетом оторвался очередной лепесток. Нельзя больше здесь оставаться.

– Надо идти к ветряному кораблю. Держись.

Лоза пригнула голову и уткнулась лицом в его плечо, чтобы не нарушать равновесие. Звон собрался с силами, обвил ее рукой и подумал: ты можешь это сделать, ты должен. И прыгнул в воздух.

Ветер отбрасывал его назад к причалам, но он удерживал крылья и не позволял себя опрокинуть. Он старался подняться, но это было все равно что взбираться по зыбучему песку. Он говорил себе, что не сдастся, но в голове мелькали слова «я не справлюсь». Дело было не в неумении пользоваться какими-то хитрыми приемами полета, просто он недостаточно силен, чтобы пробиться сквозь такой ветер.

Что-то пронеслось мимо. Звон отшатнулся и завалился набок.

– Это веревка с лодки! – прокричала ему в ухо Лоза.

Звон опять краем глаза заметил движение и увидел болтающийся на ветру канат. Скрипя зубами, он сумел наклонить крыло, отчего их понесло назад, к канату. Лоза высвободила руку и вонзила в трос когти.

Звон схватил веревку, кое-как сумел свернуть крылья и стал взбираться наверх. Они жутко раскачивались, и ветер продолжал безжалостно колотить их, но, по крайней мере, они знали, в какую сторону лезть. Потом Звон понял, что канат тоже поднимается, их подтягивают на ветряной корабль.

Неожиданно перед ними появился изящный и такой желанный контур носа лодки, и Звон одной рукой ухватился за ограждение. Чешуйчатая рука раксура подхватила их с Лозой и перенесла через поручни.

Звон рухнул на палубу и снизу вверх посмотрел на Вспышку, воительницу из Опаловой Ночи. С ней рядом, у прикрепленной к кольцам на палубе лебедки, стоял Ниран. А на ограждении, вонзив когти в поручень, сидела Ежевика. На всех была упряжь с веревками, прикрепленными к поручню вдоль рулевой рубки.

– Тлар, Беран, – нам нужны ремни! – проревел Ниран, перекрикивая вой ветра.

– Не вставайте пока, – произнесла Вспышка, крепко держа Звона и Лозу. – Нужно закрепить вас веревками, а то снесет с лодки.

Звон кивнул – он слишком устал, чтобы дернуть шипами.

– А где остальные? – спросила Лоза. – Мы разделились.

– Пока не знаем, – ответила Ежевика, продолжая пристально наблюдать за небом.

Звон не мог сказать, то ли ее шипы вздыбились, то ли это просто от ветра.

Тлар спешила к ним с двумя комплектами упряжи, уже привязанной к ограждению. Один она дала Лозе, а другой протянула Звону со словами:

– Эта штука не особенно приспособлена для шипов и крыльев, но держит, если надеть задом наперед.

Звон пожал плечами и торопливо начал разбираться, как закрепить эту штуковину поперек груди. Покончив с этим, он повернулся спиной к Лозе, чтобы застегнула сзади.

– Хорошо придумано, – с трудом прохрипел он.

– Пока не закрепили всех, нескольких пришлось ловить, – ответила Тлар. – Было страшно.

И она подергала за веревки, проверяя, правильно ли они закреплены.

Лоза поднялась и помогла встать Звону. Он заковылял к ограждению, суставы у него до сих пор дрожали после борьбы с ветром. Глянув вниз, он задохнулся от ужаса.

От причала отваливались куски и кружили по ветру, как трава и грязь в высохшей купальне. А ведь остальные все еще там, потрясенно осознал он. До сих пор он отказывался в это верить. Он надеялся увидеть их в воздухе, борющихся с ветром на пути к кораблю.

Под портовым строением виднелась земля, желто-зеленое поле высокой травы. Совсем не похоже на застывшее море. Они в самом деле миновали переход из верхнего мира к континенту внизу. Ветер стал теплее, и в нем уже не было жгучих кристаллов льда.

Наконец гигантский металлический корабль затянуло в водоворот. Все на ограждении пригнулись и закричали, но он снова вырвался наверх и скрылся в кружащихся облаках. Звон поднялся и наблюдал за ним. Если бы ветряной корабль до сих пор оставался над металлическим, тот раздавил бы его, как комара.

– Мы только что избежали страшной смерти, – мрачно заметил Ниран, стоявший рядом со Звоном.

– Один раз – да, а сколько возможностей еще впереди, – вздохнула Вспышка.

Кто-то закричал с дальнего конца палубы, и Звон обернулся. Лиен перегнулась через ограждение и отчаянно указывала вдаль.

– Крылья! Я вижу крылья!

Звон одним прыжком подскочил к ней, вонзил в ограждение когти и тотчас же заметил движение среди кружащихся обломков. Кто-то летел в нижней части портовой конструкции, где только что отвалилась вся секция с прикрепленными лепестками.

– Это они! Вон там!

Ниран с носа уже указывал Диаре направление. Ветряной корабль накренился, но Звон сомневался, что он сможет подойти ближе.

Ежевика и Лоза остались на ограждении рядом со Звоном, а Вспышка помогала Нирану и другим островитянам с лебедкой. Тлар прикрепляла новые ремни к стене рубки. Звон увидел рядом Калама.

– Неудачное направление для веревки, – сказал тот.

Огорченный Звон смотрел в сторону носа, прикидывая, куда дует ветер.

– Верно, нам придется зайти с другой стороны...

Ежевика вдруг напряглась.

– А может, и нет! Это Утес!

Она не ошиблась – темная фигура Утеса пробивала путь среди кружащихся обломков.

Глядя, как сильно бьются крылья Утеса, стремящегося отойти от причалов, Звон вцепился в ограждение еще крепче.

– Он нас не видит! Летит не туда, – встревоженно сказал Калам.

– Нет, – поправила Вспышка, опередив Звона. – Он летит по ветру. Он обходит причалы по ветру и поворачивает к нам... Вот он!

Утес несся к ветряному кораблю, и на палубе засуетились, освобождая место – полезли на ограждение или укрывались в дверных проемах. Ветряной корабль сдвинул мачты, чтобы защитить паруса от ветра, и Утес, подлетев, обвился вокруг одной из них. Цеплявшиеся за него воины полезли по мачте вниз. Ловкач вдруг ослабил хватку и рухнул. Вспышка зашипела от неожиданности и, подпрыгнув, подхватила его на лету. Ежевика и Лоза ухватились за упряжь Вспышки, чтобы притянуть обоих.

Елея, державшая под мышкой Толка, спрыгнула с крыши рубки, и Звон бросился к ним на помощь. Они грудой повалились на палубу. Краем глаза Звон увидел, как с крыши соскользнула темная фигура, прижимающая к груди Рорру, и у него закружилась голова от облегчения. Но, приподнявшись на руке, Звон увидел, что это не Лун, а Сумрак.

Утес прямо над ними сменил облик на земной, Нефрита подхватила его и по мачте спустилась к рубке. Ветряной корабль закачался – Диара разворачивала его в другую сторону от порта и падающих обломков.

Звон оставил Елею и Толка и оказался прямо перед Нефритой.

– Где Лун? – спросил он.

Нефрита посмотрела ему в глаза, и его сердце заледенело от отчаяния в ее взгляде.

Ветряной корабль покачнулся, и ветер внезапно стих. Они плыли над поросшей травой равниной. Вдали, где разваливался и осыпался причал, вздымалось облако.

Глава 23

Восточная граница Пределов

Чтобы установить ловушку, требовалось время, а Душу постоянно отговаривали от участия в этом процессе. Наконец арборы закончили приготовления, и теперь Вьюн и Шалфей вместе с Душой ждали в лагере сквернов-полукровок.

Отрада послала трех дакти с посланием прародительнице. Когда все трое вернулись, Душа отметила, что все в лагере вздохнули с облегчением. Остальные дакти, большой неуклюжий кетель, маячивший в глубине лагеря, и даже владыки боялись, что гонцы не вернутся живыми.

– Они другие, – тихо сказала Душа Вьюну.

Малахита и Жемчужина уже ушли с остальными ставить ловушку. День кончался, но до ночи было еще далеко, и они надеялись, что прародительница окажется излишне самоуверенной. Вьюн качнул шипами и заметил:

– Это нервирует.

– Здесь все нервирует, – добавил Шалфей.

Душа не могла не согласиться.

Отрада переговорила с дакти, потом подошла к Душе и воинам, и они встали.

– Готово. Она придет на встречу. Так что пора идти. Я тебя понесу, – сказала Отрада.

– Ясно. – Душа постаралась, чтобы шипы занимали нейтральное положение, а голос был твердым. Другого способа через это пройти нет. Она чувствовала напряжение воинов за своей спиной. – Мы ведь так и решили.

– Но ты должна быть в мягкокожем облике, – добавила Отрада. – Это будет выглядеть лучше.

Душа удивленно смотрела на королеву.

– Зачем?

– Я могла тебя заставить. – Отрада почесала кожу под чешуей, как будто смутилась. – Будет лучше, если прародительница так подумает.

– А ты можешь меня заставить? – спросила Душа, стараясь не выпустить когти.

Если Отрада на такое способна, это было бы как кошмарное повторение атаки сквернов на старую колонию Тумана Индиго.

– Владык я могу заставлять изменить облик. А больше никого, – призналась Отрада. – Но прародительница этого не знает.

Душа не хотела, чтобы скверна хоть как-то прикасалась к ее земной коже, но смысл в этом был. И она сменила облик, приняв земную форму. На ней была потрепанная одежда – простая рубаха и штаны из золотисто-коричневой ткани с едва заметной узорчатой каймой и пара медных браслетов. Дакти вытаращились на нее, как будто ничего подобного в жизни не видели. Душа оскалилась.

– Большинство из них до сих пор не видели арбор, по крайней мере так близко, – сказала Отрада. Она посмотрела на дакти и добавила: – Теперь увидели и больше удивляться не будут.

Дакти поняли намек и зашевелились, теперь все они смотрели в разные стороны. Душа сделала шаг вперед и позволила Отраде взять себя на руки. Вьюн и Шалфей последовали за ними, но, когда скверна и Душа пересекли границу Пределов, остались ждать под прикрытием ветвей последнего дерева-горы.

Для встречи выбрали пятачок, расположенный у края болот, но еще видимый от стены высоких деревьев. Пустой участок низины был окружен разбросанными тут и там большими камнями и покрыт плотным ковром трав и цветов. Судя по форме и расположению каменных глыб, Душа решила, что это фундамент руин. Контур полосы открытой воды поблизости был уж слишком ровным, хотя и смягчен водными растениями, густо разросшимися по краям.

Один кетель свернулся на нижней части холма позади Души, а двое других отступили в стороны, чтобы наблюдать.

Душа уже очень давно не покидала Пределы. Солнце приятно грело земную кожу головы и голых рук, но из-за открытого неба над головой Душа чувствовала себя незащищенной как никогда раньше.

Отрада некоторое время разговаривала, или, может быть, советовалась с дакти, а потом стала нервно шагать по кругу. Дакти рассыпались по всем руинам, и некоторые заняли позиции позади Души, словно чтобы не дать ей сбежать. Но один сел рядом, и его чешуя царапнула мох.

Он был из той группы, которая, как казалось, всегда оставалась рядом с королевой сквернов.

– Если прикоснешься ко мне, я заставлю траву под тобой прожечь тебя через чешую, – покосившись на дакти, сказала Душа.

И добавила про себя: «Потом вырву тебе лицо».

Дакти поднял руки, почти полностью втянув когти.

– Не буду касаться. – Голос звучал более хрипло и грубо, чем у окрыленных в чешуйчатой форме, словно горло не было предназначено для разговора. – Ты наставница.

– Да. А ты кто?

Он сменил облик. Душа уже видела дакти в земной форме, обычно мертвых. Их можно было спутать с раксура. Обычно они были покрыты грязью и язвами, что на расстоянии маскировало бледность земной кожи и делало похожими на арборов, только более светлокожих. Волосы у них были темные и прямые, как у владык, без каких-либо вариаций цветов и текстур, обычных для семей раксура. Лица выглядели как незаконченная кем-то резьба, а глаза пустые и темные.

Но у этого была медная кожа и кудрявые светлые волосы, узкое лицо и карие, как у Почки, глаза. Из одежды он носил только обернутый вокруг бедер кусок ткани, подобный килтам, которые арборы надевают для работы вне дерева, но не слишком хорошо вытканный и без каких-либо украшений. Душа постаралась скрыть изумление, хотя не заморгать было трудно.

– Ты полукровка, – сказала она.

Для нее это стало неожиданностью. Лоза в земном облике не отличалась от других арбор, а ее чешуйчатая форма сочетала черты сквернов и раксура. Но в чешуйчатой форме этого дакти ничего необычного не было.

– Как ты догадалась? – спросил дакти. Душа оскалилась в полной уверенности, что он поймет ее мимику. Нахмурившись, дакти опустил взгляд. – Я хотел сказать, на кого я похож? На тебя, наставницу?

Теперь Душа поняла.

– На арбора. – Она поколебалась. – Ты видел мало раксура?

– Вблизи мало, – ответил он. – Наш консорт, ваш консорт. Ваши воины. Синяя королева, золотая королева. Большая черно-зеленая королева. – При упоминании Малахиты он заметно вздрогнул. – Арборов – не видел, только совсем издалека. – Он опять отвел взгляд. – И тебя.

Королева сквернов пыталась забрать Луна в сел-Селатре. Малахита об этом рассказывала, но до сих пор это выглядело чем-то нереальным. В груди у Души рос комок гнева, такой мощный, что казалось, он исходит от самого ее тела, от ее связи с двором.

– Вы пытались забрать нашего консорта, – сквозь зубы выговорила она.

Дакти отпрянул и уставился на нее.

– Это была ошибка. Я ей говорил. Теперь она знает, – сказал он и добавил: – Она боялась, что без помощи мы не выживем.

Если Малахита чувствовала хоть десятую часть того, что сейчас Душа, непонятно, как она оставила королеву-полукровку в живых.

– Больше не совершайте таких ошибок, – сказала она.

– Раксура всегда злые, – отозвался дакти и попробовал чуть улыбнуться.

– Потому что существуют скверны, – сказала Душа.

Дакти молча посмотрел на нее и вздохнул.

– Я Первый.

Душа попыталась сообразить, к чему это, и не сумела.

– Что-что?

– Мое имя, – пояснил он. – Я – Первый, рожден первым. – Он поднял к ней взгляд. – Было тяжело, пока не появилась Отрада.

Душа сделала вдох, собираясь ответить – и слова разбежались. Видение поразило ее как удар в лицо.

Придя в себя, она увидела теплый солнечный свет и взволнованных дакти вокруг. Отрада стояла перед ней на коленях и указывала на встревоженного Первого, все еще сидевшего рядом с Душой.

– Что ты сделал? Скажи, – потребовала она.

– Он не виноват, – тяжело дыша, сказала Душа. – Я... я видела... У меня было видение.

Она сомневалась, что скверны знают что-либо о предвидении наставников. Никто из полукровок стаи, похоже, не унаследовал подобных способностей.

Они падали, и что-то огромное падало вместе с ними. Лед горел, огонь прожигал чешую, и ничто не могло его остановить.

– Грядет что-то жуткое. И там Толк. – Она ясно чувствовала его присутствие в видении. – И Нефрита тоже, и Утес, и Лун.

Дакти засуетились. Шипы Отрады яростно вздыбились.

– Кто еще? – спросил Первый. – Кто еще там был?

– Были воины, другие... – Яркое видение угасало. Она покачала головой. – Я не знаю, не знаю.

Отрада пристально смотрела на Первого. Он в ужасе сдвинул брови, отвечая на ее взгляд.

За спиной Отрады с глухим стуком приземлился дакти. Она вскочила и обернулась, остальные вздрогнули.

Новоприбывший дакти указал на восток. Отрада обернулась к остальным.

– Идут, – прошипела она.

Дакти рассыпались по местам, а Первый снова обратился в чешуйчатую форму. Душа чуть было не сменила облик с ним вместе, но вовремя сумела остановиться.

Отрада отошла, и Душа заметила в синем небе темные фигуры, летящие прямо к ним. Она вздрогнула и утерла лицо. Кожа вспотела, но холод пробирал до костей. Зато для прародительницы смятение Души будет выглядеть правдоподобно.

На другой стороне руин приземлились два кетеля. Потом куча дакти и владык. А потом на землю перед Отрадой опустилась громадная темная фигура.

Ужас стиснул Душу, как зубы хищника. Грудь сдавило, стало трудно дышать. Это точно была прародительница, хотя Душа никогда их прежде не видела. Она была крупнее Малахиты, по меньшей мере на голову выше и шире – самая огромная прародительница, о каких Душа когда-либо слышала. В крылатой форме чешуя у нее была черной, как у владык, но более мягкой, а кожистые крылья отведены назад.

«Не забывай, ты должна притворяться запуганной пленницей», – напомнила себе Душа. В этом смысле проблем не было. Но внутри ее росли растерянность и желание убежать – или броситься на прародительницу и вцепиться ей в горло. Тут Душе приходилось себя сдерживать.

Прародительница, казалось, не замечала никого, кроме королевы сквернов, но Душа знала, что она осведомлена о каждом движении. Без каких-либо жестов с ее стороны один кетель неожиданно развернулся и погрузился в озеро. Он рассек его, обшаривая застойную воду, вылез и отряхнулся, рассыпая обрывки водорослей и лиан. Душа не поднимала глаз. Малахита предупреждала, что скверны будут опасаться обмана. Рядом с Душой испуганно дернулся Первый.

Кетель занял сторожевую позицию. Прародительница заговорила на языке раксура:

– Мелкое отродье знает, где колония. – Она остановила взгляд на Душе, словно до сих пор не замечала ее. – У мелкого отродья есть пленница.

Скверны всегда говорили на языке своих жертв, и от взгляда прародительницы у Души побежали мурашки по коже.

– Доказательство, что я не лгу, – сказала Отрада. Кетель за спиной Души беспокойно заерзал. Отрада добавила: – Не подходи ближе.

Прародительница сосредоточилась на Отраде.

– Глупо забирать арбору. Они поймут, что вы близко.

– Они знают, что близко вы, – отозвалась Отрада. – Вы заняли все поля.

На мгновение все затихли. Душа понимала, что прародительница пытается влиять на сознание Отрады, как владыки проделывают это с земными обитателями и невезучими раксура. Отрада не отвела глаз, лишь скучающе зашипела.

– Удовлетворена?

Прародительница отступила, как будто ее оттолкнули.

– Отродье.

Шевельнув шипами, Отрада издала звук, который можно было принять за смешок.

– Так назвала меня мать перед тем, как я убила ее.

Душа прикусила щеку и мысленно произнесла: «Осторожнее! Нельзя допустить, чтобы разум прародительницы проник в ловушку». Первый в отчаянии вонзил когти в мох, и Душа ему очень сочувствовала.

Прародительнице, очевидно, надоело играть.

– Расскажи, где эта колония.

Отрада тряхнула гривой гребней.

– Ты не выслушала, чего я хочу. Сперва согласись.

– Я с отродьем не торгуюсь.

Отрада смотрела на прародительницу, и ее шипы трепетали. Она резко обернулась.

– Мы уходим.

Первый потянулся к руке Души. Она невольно отпрянула.

Прародительница никак не показала гнев.

– Ты играешь с нами, как с жертвой, – зарычала Отрада. – Я хочу получить то, что мне необходимо. Ты даешь это мне, иначе я не дам тебе то, что есть у меня.

Молчание затянулось. Двое владык приблизились и встали по бокам, дакти с кетелем подались ближе. Кетель за спиной у Души тоже поднялся, и она очень убедительно вздрогнула, хотя испытала скорее облегчение. Наконец-то скверн заманили в нужную позицию.

– Тогда говори, – произнесла прародительница.

Отрада, казалось, приободрилась.

– Дерево. Когда все они умрут, мне нужно дерево. И живой консорт.

– Нет.

Отрада убедительно сделала вид, что оскорблена.

– Нет? Почему?

– Хочешь завести потомство – делай это со своими владыками.

«Где она? – подумала Душа. – Чего она ждет...»

И в тот же миг поняла, что один владыка валяется на земле, а рядом с прародительницей стоит Малахита.

Первый и другие дакти рядом с Душой заверещали от неподдельного ужаса, а кетель отпрянул. У Души перехватило дыхание. «Я же знала, что она здесь – и забыла. Она всех нас заставила забыть». Душа сосредоточилась на последних моментах, запечатленных в памяти, как поступала с неожиданными видениями. Она поняла, что видела, как Малахита выходит из-за камней, загораживавших озеро. Как потом проходит между не замечающих ее дакти Отрады, приближается к владыке прародительницы и перерезает ему горло.

Отрада вздрогнула и присела на корточки. Остальные владыки в страхе отскочили. Кетель Отрады приблизился к кетелю прародительницы, но держась на расстоянии прыжка от Малахиты.

– Мы тебя знаем, Малахита из Опаловой Ночи, – прорычала прародительница. – Ты пришла, чтобы присоединиться к нам?

Ощетинив шипы, Малахита с грацией хищника свернула влево, обходя задыхающегося владыку.

– Всегда одинаковые предложения, и всегда одни и те же ошибки.

Прародительница отступила, собираясь с духом.

– Глупо было приходить сюда в одиночку.

Малахита остановилась.

– Скажи это себе.

Она небрежно оскалилась.

Прародительница приготовилась к прыжку.

– Мы знаем, что это отродье помогает вам. Мы ожидали ловушки. Другие идут на подмогу, и вы не убьете всех нас.

– Вопрос в том, был ли здесь вчера этот холм, – беззаботно продолжила Малахита.

Ничего не ответив, прародительница попробовала обернуться, и Малахита рванула вперед.

Противоположная сторона холма неожиданно взорвалась. Посыпалась дождем почва, укрывавшийся внутри кетель поднялся и набросился на кетеля прародительницы. Блеснув золотом, вырвалась из земли Жемчужина, а за ней взвилась туча воинов Тумана Индиго и Опаловой Ночи. Полускверны набросились на вражеских дакти и кетелей, и все смешалось в рычащий клубок клыков и когтей.

Под покровом ночи арборы прокрались сюда, чтобы изменить место встречи – удалили дерн и выкопали укрытия с продухами для воинов, Жемчужины и кетеля, а потом снова накрыли все травой. Малахита, вероятно, тоже пряталась где-то неподалеку, но Душа не была в этом уверена.

По приказу Жемчужины Душе следовало держаться в стороне от битвы, но она бросилась в самый центр – жажда крови заглушила голос рассудка. Дакти гнался за Малахитой, и Душа в полпрыжка настигла его. Он вцепился ей в грудь, она вывернулась и более мощными когтями разорвала ему горло. Она выпрямилась и стряхнула с себя изуродованное тело.

Над головой промелькнула золотистая фигура, воины рычащими клубками схватились с дакти. Кетели дрались в воздухе, а потом, сцепившись, скатились на край озерца. Малахита и прародительница яростной неразберихой чешуи и когтей прокатились с вершины холма через кучу дакти. Отрада боролась с владыкой, но Жемчужина ударила сверху, отшвырнула владыку от королевы-полукровки и снесла ему голову.

Высвободившись, Отрада пошатнулась, а потом прыгнула на спину прародительницы. Но та была слишком крупной и сильной. Она перекатилась, подмяла Отраду под себя и вместе с Малахитой, прокатилась дальше, оставив Отраду без сознания, распластанной в смятой траве. Душа подскочила к ней, чтобы охранять от враждебных дакти.

Прародительница оторвалась от Малахиты, и они остановились друг перед другом. Чешуя Малахиты была исполосована когтями, и потоки ее крови смешались с кровью прародительницы.

– Заканчивай, – произнесла она, скаля окровавленные клыки.

– Я как раз собираюсь, – прорычала в ответ прародительница.

Душа присела и округлившимися глазами смотрела на них.

– Я не с тобой разговариваю, – сказала Малахита, и в этот момент Жемчужина прыгнула прародительнице на голову.

Отрада неуверенно поднялась, но тут на нее прыгнул владыка. Душа бросилась ей на помощь, но отлетела в сторону – в нее врезался дакти. Душа извернулась и впилась ему в горло. Сзади ее ухватил владыка, и она вонзила в его руку когти. Она была слишком разъярена, чтобы испугаться.

На них обрушился рой дакти из стаи полусквернов. Душа вгрызлась в руку владыки, испытывая странное ощущение от того, что полускверны высвобождают ее гребни из когтей владыки. Он с рычанием вырвался. Душа, шатаясь, встала и увидела, что Жемчужина глубоко вонзила когти ноги в шею прародительницы, а Малахита раздирает ей живот и грудь. Прародительница попыталась разинуть пасть, но Малахита опередила ее и вцепилась зубами в лицо.

Дакти схватил Душу за руку, и она едва не разорвала его, прежде чем поняла, что это Первый. Он указывал на восток.

– Смотри! Вон там!

Прищурившись, Душа посмотрела вдаль. Там по небу неслись десяток кетелей и туча дакти.

– Жемчужина! – закричала она. Нужно уходить, прародительница умирает и...

Кетели больше не летели по небу. Они падали.

Снова подступило видение: откуда-то с юго-востока над равниной стеной льда катились холодные волны, разрушая все на своем пути. Душа уже ощущала их тяжесть частью сознания, которая определяла направление, позволяла менять облик и контролировала способности наставника.

– Жемчужина, Жемчужина, надо уходить! Что-то надвигается!

Прародительница отбросила Малахиту и отскочила. Ей что-то кричали другие скверны, и она посмотрела на восток, где на небе появилось что-то темное. Тишина разлилась как вода и накрыла всех остальных. Скверны, полускверны и раксура – все смотрели на восток.

– Что это? – прорычала Жемчужина, приземлившись рядом с Душой.

– Смерть. – Душа отогнала видение. – Надо бежать, еще немного, и будет поздно.

Жемчужина схватила Душу и взлетела.

– За мной! К деревьям!

Все ближайшие воины были из Тумана Индиго. Они подобрали раненых и умирающих и рванули прочь, прыгая в воздух. Флора, Аура и Песок опустились рядом с Жемчужиной. Воины Опаловой Ночи выжидали, глядя на Малахиту.

Малахита встала, но прародительница зарычала и отпрыгнула. Она приземлилась далеко за холмом, а потом взлетела. Все ее владыки, дакти и кетель понеслись вслед за ней.

Растерянные и колеблющиеся полускверны остались. Отрада с трудом встала, с ее бока капала кровь. Увидев ее рану, Первый взвыл от испуга, но королева прикрикнула на него и подпрыгнула. Первый и остальная стая сквернов-полукровок взметнулись за ней.

Малахита шагнула вперед, словно собралась догонять прародительницу.

– Малахита, прикажи своим воинам бежать к лесу, если не хочешь, чтобы все погибли! – взревела Жемчужина так громко, что у Души зазвенело в ушах.

Малахита наконец-то услышала, обернулась, качнула шипами, и все воины Опаловой Ночи дружно поднялись в воздух. Жемчужина рванула за ними, так резко и с такой силой, что у Души перехватило дыхание. Она оглянулась.

Над болотами к ним неслась волна смерти. Вдалеке облаком мечущихся черных точек поднялась в небо еще одна стая сквернов, но они замедляли ход и камнем падали вниз.

– Поспеши, – прошептала Душа, – быстрее. – Она ощутила в груди хлопки крыльев Жемчужины – раксура ворвались под зеленый покров дерева-горы. Полет стал неровным, Жемчужина уворачивалась от ветвей и летела дальше. Вокруг роились воины, дакти-полускверны и кетель.

А потом волна боли накрыла Душу, и она увидела...

...красный свет на залитой огнем темно-серой поверхности, которая разрушалась и падала...

Душа судорожно вдохнула.

– Остановилось, остановилось, – выговорила она.

– Ты уверена? – прозвучал в ухе голос Жемчужины.

Волна остановилась, смерть осталась позади, на равнине.

– Да. У них получилось. – Она ясно увидела отшатнувшихся от отверстия Нефриту, Елею и еще какую-то странную земную обитательницу.

Жемчужина дернулась, меняя курс, и призвала воинов остановиться. Ей ответили Флора, Песок и остальные, а за ними – незнакомые голоса воинов Опаловой Ночи.

Жемчужина приземлилась, Душа подняла голову и увидела, что они сидят на широкой ветке чахлого дерева-горы. Трели птичьих песен, гул насекомых и прочих живых существ, заглушенные безумным полетом, понемногу начали возвращаться. Боль терзала ноги, руки и спину Души, но уже угасала. Воины их двора разместились на ветвях вверху и внизу, а рядом с Жемчужиной сидели Отрада и Первый. Воины Опаловой Ночи, дакти-полускверны и кетель смешались с остальной группой.

Чуть приподнявшись, Жемчужина спросила:

– Флора? Кто-нибудь ранен?

На соседней ветке поднялась Флора. Ее гребни беспокойно покачивались, когти глубоко вцепились в кору.

– Аура, Песок, Весна, Дрейф, Виток, Светлый... С кем Ясность? Я знаю, что она была ранена...

– Виток мертв, – хриплым от потрясения голосом доложила Аура.

Жемчужина зашипела, и Душа вздрогнула. Высота спрыгнула с верхней ветки, и там началась перекличка воинов Опаловой Ночи. А над ними щебетали дакти и гудел кетель.

Малахита приземлилась на дальний конец ветки, где сидела Отрада. Королева сквернов вздрогнула, и Первый свалился на нижнюю ветку.

– Что это было? – спросила Жемчужина.

– Я не знаю.

Шипы Малахиты не шелохнулись.

– Знаешь, – зарычала Жемчужина.

Отрада переводила взгляд с Жемчужины на Малахиту и обратно, и ее шипы дергались.

– У меня есть предположение, – признала Малахита. – Я должна кое-что посмотреть. – Она прыгнула на верхнюю ветку и взлетела наверх сквозь крону дерева-горы.

– Ненавижу тебя, – пробормотала Жемчужина и устремилась за ней.

Они понеслись сквозь завесу листвы в верхней части кроны, и Душа зажмурилась, а потом заморгала от яркого света. Сверкая чешуей, Малахита приземлилась на корявом обрубке ветки, выступавшем из зеленого моря кроны дерева-горы. Жемчужина опустилась у основания той же ветки, чуть ниже. Над ними изгибался голубой небесный свод, а внизу открывался вид на болотные земли.

Малахита пристально посмотрела на восток, и Душа последовала за ее взглядом. Внизу запоздало появилась Отрада.

По всей заболоченной местности темные силуэты сквернов поднимались в воздух и улетали, поодиночке и группами. Они двигались медленно, словно их мучила боль. Словно суставы и внутренности болели, как и у Души. Это не было организованное отступление, они разлетались в разные стороны, одни на восток, другие на северо-восток, а некоторые на юг, вдоль границ Пределов. Это было бегство.

– Некоторые скверны мертвы, – сказала Душа. – Возможно, многие.

Видение до сих пор продолжалось, и она различала тела, разбросанные в заросших водорослями озерах и зарослях тростника. Она нахмурилась – перед ней появился случайный образ, чье-то тело, лежащее на другом поле, на сухой, почти пожелтевшей траве...

– Но не прародительница, – произнесла Малахита. – Она улетела.

– Это всего лишь одна прародительница, – сказала Жемчужина. – Я уверена, мы найдем для тебя на болотах несколько мертвых...

Малахита с шипением обернулась к ней.

– Именно она собрала вместе остальных. Думаешь, она не винит нас в том, что произошло? Она соберется с силами, и теперь, когда другие прародительницы мертвы, у нее будет еще больше подчиненных. И все повторится.

Жемчужина зашипела.

– Она права, – сказала сидящая внизу Отрада. – Не хочется, чтобы она была права, но это так.

Горло Жемчужины дернулось в беззвучном рыке.

– Хочешь погнаться за ней? – ровным тоном спросила она.

– Да.

– А если эта волна повторится? Что бы это ни было.

Душа уцепилась за последнее видение, детали уже рассыпались как пыль, и она старалась собрать все воедино. Но ощущение завершенности присутствовало.

– Не думаю, что это случится. Я обсужу это с другими наставниками, но... Мне кажется, все кончено.

– Оставь пока видения при себе, Душа, – сказала Жемчужина, но голос звучал скорее раздраженно, чем гневно, то есть как обычно.

Потрясенная тем, что только что произошло, Душа с облегчением ее обняла.

Жемчужина с отсутствующим видом погладила Душу по голове.

– Я не могу тебе запретить. Признаю, что в подобных безумных подвигах ты преуспела, – сказала она Малахите.

Малахита продолжала смотреть на восток.

– Мне не требуется твое разрешение для погони. Но, пожалуй, я хочу, чтобы ты подсказала, когда остановиться.

В воздухе повисло молчание, только ветер шелестел листьями и слышался далекий крик облачного странника. Отрада поднялась довольно высоко и смотрела на них скорее заинтересованно, чем с опаской. Душа подозревала, что прародительницы так друг с другом не разговаривают. Она была ошеломлена тем, как Малахита говорила с Жемчужиной.

Жемчужина с шипением испустила вздох, полный раздражения и усталости.

– Сначала вернемся в колонию. У нас раненые.

Нефрита не могла выносить рядом с собой никого, кроме Елеи.

Шторм, вызванный обрушением руин, отбросил ветряной корабль от того места, где упали останки порта. День кончался, тучи рассеялись, и палубу грело солнце, а на горизонте поднимался столб дыма. Нефрита стояла у ограждения, и Елея крепко сжимала ее запястье, словно думала, что должна привязать Нефриту к палубе. Может, и стоило бы – Нефрита могла бы улететь, если бы мышцы спины так не болели после тяжелого пути на ветряной корабль. Она приняла облик арборы, но еще ощущала, как вжимаются в спину шипы.

Вот что произошло с Жемчужиной, думала Нефрита. Все переживания, почерпнутые от связей Жемчужины со всем двором, даже собственная боль от утраты Дождя, не могли с этим сравниться. Нефрита вдруг стала слишком хорошо понимать Малахиту.

Воины были измучены и пострадали при полете среди обломков, и оба наставника тоже были не в лучшем состоянии. Она слышала из нижних кают сдавленные стоны. И Нефрите следовало самой о них позаботиться, а не сваливать это на Ежевику, арбору и охотницу, которая вообще не должна была оказаться в подобной ситуации.

Но она не могла заставить себя оторваться от ограждения. Она вернется в Пределы и увидит свой выводок, и когда трое младенцев-консортов вырастут, быть может, у них будут глаза как у Луна.

Она услышала осторожные шаги за спиной.

– Елея, не могла бы ты сказать Нефрите, что Утес собирается лететь вперед? – раздался голос Делина.

На мгновение это выбило Нефриту из колеи. Она обернулась.

– Утес ранен.

Ему ведь пришлось прокладывать для них путь сквозь рушащийся проход.

Встревоженный Делин нахмурился.

– Рорра почистила раны и перевязала ему руки. Он сказал, что в полете они ему не нужны.

Он не должен лететь один, решила Нефрита. Ей надо с ним. Она сейчас не способна летать, но он может ее понести. Нет, нельзя оставлять воинов и арборов. Не успела она придумать, кого послать с Утесом, кто не слишком сильно ранен и утомлен, как ощутила дрожь корабля, и с кормы сорвался темный силуэт Утеса. Накренившись, он поймал ветер, захлопал крыльями, набирая высоту, и понесся к далекому столбу дыма.

Нефрита собралась зарычать, но раздумала на вдохе. Если Утес решил лететь вперед – пускай. Ее взгляд упал на Елею в земной форме. Рукава позаимствованной у кишцев куртки были порваны, а руки покрыты ранами и синяками. Щеки у Елеи ввалились, и на виске темнел синяк.

– Тебе нужно выпить чая, Елея, – сказала Нефрита.

Та серьезно кивнула.

– Как и тебе.

Делин поднял руку, и к ним поспешил молодой островитянин с двумя чашками. Делин принял их и передал Нефрите и Елее. Нефрита выпила свою, почти не замечая, что это чай островитян, причем уже остывший. Не стоило даже начинать говорить – теперь она не сможет остановиться. Она протянула Делину пустую чашку и спросила:

– Кто там, внизу?

Возможно, Делин и не слышал стон, но, похоже, понял, о чем она.

– Звон в плохом состоянии. И Сумрак. Остальные... тоже не особенно хорошо себя чувствуют.

Нефрита дернула шипами в знак признательности и поморщилась от боли в мышцах. Но заставила себя говорить.

– Я спущусь туда.

Может, Сумрак и не обрадуется ее присутствию, но уж Звон точно. Пока кто-нибудь не скажет ему о том, что случилось в руинах.

Она оттолкнулась от ограждения и пошла за Делином, Елея последовала за ними.

Спать Нефрита не собиралась, но, должно быть, в какой-то момент заснула, а проснулась оттого, что над ней склонилась Елея. Нефрита лежала на полу каюты нижней палубы. Оставленные наставниками фонари начали угасать, и в воздухе уже пахло рассветом. Синяки на лице Елеи чуть потускнели, но глаза светились, и при взгляде на ее лицо у Нефриты сжалось сердце. Елея потянула ее за руку.

– Утес вернулся! Идем!

Нефрита вскочила и пошла за ней. Спина до сих пор ныла, а скудная пища неприятно булькала в животе. Но на ветряном корабле поднялась суета, уже много часов она не слышала столько голосов и топота.

Она вышла на палубу и увидела Диару, которая держала фонарь, освещавший собравшихся в круг раксура, островитян, Рорру и Калама. В центре круга стоял Утес, а перед ним бесформенной грудой на палубе лежал кетель. Нефрита уловила болезненную надежду на лице Звона, и из головы пропали все мысли.

Бледную кожу кетеля покрывали темные синяки, свежие ожоги и кровавые раны. Нефрита выступила вперед, и он поднял на нее взгляд.

– Земные забрали консорта, – резко и хрипло сказал он.

– Он жив? – с трудом выговорила Нефрита.

– Он не знает, – пояснил Утес. Его одежда была порвана, покрыта пылью и измазана кровью в тех местах, где он прижимал к себе кетеля. – Он очнулся и увидел Луна рядом с собой на куче обломков, но тут появилась кишская летающая лодка. Кетель уполз в траву, спрятался под куском стены и прикинулся мертвым. И увидел, как земные на летательных ранцах спустились с лодки и унесли Луна и по меньшей мере троих хианцев. Я поискал там и обнаружил мертвых хианцев. Видимо, на лодку забрали всех, кто был еще жив.

Шипы воинов затрепетали, Ежевика стиснула руку Звона, а Сумрак уткнулся лицом в плечо Огонька. Нефрита боялась заговорить.

– А он видел, в какую сторону ушла та летающая лодка? – спросила Елея.

– На северо-восток, – ответил Утес.

Диара резко кивнула.

– Если я верно рассчитала наше местоположение, мы сейчас на окраине Киш-Жандеры. Север – территория Киш-Маджоры, а на северо-востоке лежит город Киш-Карад.

Калам судорожно вздохнул.

– Столица империи.

Нефрита наконец обрела голос.

– Дайте кетелю воды. Утес, Рорра, Калам, нужно составить план.

Глава 24

Лун очнулся, судорожно хватая воздух, вонь дыма перекрывала все ощущения – и свет, и звуки, остались только запахи сухой травы, едкого металла и жженой плоти. У него возникло нехорошее чувство, что это горит его кожа. Он услышал приглушенные голоса, говорящие на одном из кедайских наречий. Потом – приближающиеся шаги.

Он начал осознавать, что голая кожа покрыта грязью и царапинами, и понял, что лежит в земной форме, возможно, в окружении мертвых хианцев. «Лавинат использовала против меня оружие», – вспомнил он. Он ощущал кровь на зубах и руках. Лун знал, что делать: притвориться земным созданием, сочинить легенду. Он попробовал выпрямиться, опираясь на руки, но боль хлынула из груди, как кровь с водой, и он опять погрузился во тьму.

В следующий раз он очнулся не сразу, постепенно осознавая, что находится в незнакомом месте. Он знал, что уже несколько раз почти приходил в себя, и в это время что-то происходило. Он помнил вспышки обжигающей боли и паузы облегчения между ними. Кто-то давал ему воду и мясной бульон, и Лун чувствовал слабость и голод. Он помнил свои попытки воспользоваться руками и как выяснил, что пальцы сломаны и скреплены шинами.

Теперь кожа на груди чувствительно натянулась, но боль слегка отступила. Он слышал шорох движения в соседней комнате и незнакомые голоса, звук отражался от каменных стен. Не открывая глаз, он сделал глубокий вдох и попробовал распознать запахи.

Нагретый солнцем воздух, аромат благовоний, собравшийся в складках ткани, кишский мох, хотя и не близко, незнакомые земные создания, едва ощутимые примеси сладкого масла, бегущей по камню воды и металла. И где-то поблизости мешанина пыли, кислых и сладких запахов, обычная для города земных обитателей.

Но никаких раксура. И запаха сквернов тоже не было. Кетель мог выжить после огнестрела и столкновения, но земные его не пощадили бы. Он либо мертв и лежит где-то в руинах, либо сбежал.

Теперь Луну предстояло выяснить, где очутился он сам.

Он с трудом разлепил глаза и увидел купол потолка из серо-белого камня с вытесанными полукружиями, весь усеянный кусочками синего и зеленого стекла. Из решетчатых окон под куполом лился солнечный свет. С потолка свисали фигурные фонари, стены украшал резной орнамент из переплетенных квадратов. Лун лежал на встроенной в стену каменной площадке, но на удобной постели с подушками и мягкими тканями.

Лун попробовал приподняться, но сдался, застонав от пронзившей грудь боли. Он оглядел себя и увидел множество лоскутов новой бронзовой кожи между повязками и красными заживающими ожогами. Мышцы ныли при каждом движении. Все пальцы правой руки и три на левой были сломаны и вроде бы срастались правильно. Пошевелив ступнями, он добавил в список еще несколько пальцев ног. У него остались смутные воспоминания о том, как он выбирался из-под обломков, ломая когти. В спине, похоже, ничего не сломано и не вывихнуто, никаких ран, только тупая боль. Это значило, что суставы крыльев не повреждены.

Очевидно, кто-то о нем заботился. Не наставник – не ощущалось запахов снадобий, которые применили бы Толк или Лоза, и Лун точно знал, что его не погружали в целительный сон.

Арочная дверь на дальней стене вела в соседнюю комнату. Голоса земных обитателей доносились откуда-то из-за нее. Лун сменил облик.

Точнее, попытался. Ничего не произошло.

Лун едва сдержал рык. Они знают, кто он такой. Он помнил, что такое плен. Но его не отравили ядом для сквернов – на земной коже не проступали контуры чешуи. Он сделал еще одну попытку, но наткнулся на стену, воздвигнутую между ним и силой, необходимой для превращения. Наверняка кишские шаманы, решил он. Вот почему скверны так их боялись.

Он опять попробовал сесть, и руки затряслись от усилий. Нигде не было видно его одежды или поклажи.

В другой комнате послышались шаги, и в дверях появился маленький земной обитатель с синей кожей. При виде очнувшегося Луна он испуганно пискнул и скрылся.

Лун ждал с колотящимся сердцем, но ничего не происходило. Вдалеке слышались встревоженные голоса, затем снова раздались шаги в соседней комнате. Мгновением спустя шаги затопали прочь, и все стихло.

Лун слез с лежанки и покачнулся, потом заковылял по скользкому каменному полу к двери и оперся на дверной косяк, поразившись, насколько ослаб.

Эта комната была больше, с решетчатыми окнами, занимавшими большую часть дальней стены. У дверного проема стояла скамья с подушками, задрапированная прекрасной темно-синей тканью. Лун пощупал ткань и обнаружил, что это одежда, нечто среднее между штанами и юбкой. Мысль о том, что он в земной форме, голый и в плену у незнакомых земных существ, нервировала, поэтому он натянул одежду и подвязал на поясе, после чего двинулся к окнам.

На полпути он наступил в воду и растерянно пошатнулся. Под ногами оказался мелкий круглый бассейн с мозаичным дном, очевидно, служивший просто украшением, потому что глубиной был в палец. Совершенно бессмысленная штуковина, подумал Лун, подбираясь к окну. Он оперся на каменную решетку и стряхнул с ног воду.

Окно оказалось достаточно широким для головы. Протискиваясь сквозь него в чешуйчатой форме, можно было вывихнуть плечо, хотя вряд ли пролезут крылья, даже сложенные. Но Лун не мог сменить облик, так что пока интерес был чисто теоретический.

Внизу раскинулся огромный город с домами из золотистого камня, покрытыми куполообразными крышами с резьбой и орнаментами. С галерей и балконов свисали разноцветные флаги. Меж домами тянулись широкие улицы, но самыми оживленными были мосты, перекрещивающиеся на верхних уровнях. Поморгав, Лун понял, что самый крупный изогнутый мост – это акведук, и с ним рядом плавали небольшие лодки. Неподалеку от него Лун заметил причальную башню для летающих лодок.

Он никогда не видел на востоке такого большого города земных существ. Этот город, похоже, никогда не разоряли скверны или другие хищники, горожанам не приходилось бежать, бросив половину обитателей.

За его спиной раздались тихие шаги. Кто бы это ни был, он казался спокойнее предыдущего гостя.

– Что это за город? – спросил Лун на кедайском, подражая акценту Каллумкала и Калама.

– Это Киш-Карад, главный город на западе и столица империи, – прозвучал ответ после мгновения растерянного молчания.

Лун обернулся, опираясь на подоконник, чтобы устоять на ногах.

Земной обитатель был округлый и невысокий, с грубой серой кожей и похожим на корону костяным гребнем на голове, за которым росли торчащие клочьями волосы. Длинное одеяние без рукавов подчеркивало по меньшей мере две груди, значит, можно предположить, что это существо женского пола. Лицо у нее было широкое, а глаза большие и темные, и она смотрела на Луна так, как часто смотрят земные, не ожидавшие, что он умеет говорить, и уж тем более говорить связно. Или она просто не предполагала, что он заговорит сам. Опыт подсказывал Луну, что первое более вероятно.

– Вы нашли других таких, как я? – спросил он.

– Таких – нет, – ответила она еще немного растерянно.

Значит, они не погибли при падении. Лун ничем не выдал радости, хотя от нее все тело покрылось испариной.

Гостья пристально смотрела на Луна.

– Ты же раксура, да?

– И вы это наверняка знаете, потому что не даете мне сменить облик.

Если бы кишцы приняли его за скверна, они не оставили бы его в живых, уж тем более не стали бы лечить.

Она чуть качнула головой вбок, очевидно, признавая его правоту.

– Это мера предосторожности. Ты был тяжело ранен и не в себе. Что ты делал в горящих руинах, которые так внезапно свалились с неба?

В том городе, где по пути останавливался солнцеход, Калам рассказал кишцам о хианцах. Прошло уже достаточно времени, чтобы летающие лодки принесли эти новости в глубину Киша.

– Я помогал Каламу из Кедмара и капитану Рорре искать Каллумкала, главного ученого из Конклава жандеран. Хианцы похитили Каллумкала и Делина-Эвран-линдела, ученого с Золотых островов, а также двух раксура. Напали на корабль Каллумкала и убили наших друзей.

Он понял, что ей знакомы имена Каллумкала и Калама.

– Но почему ты помогаешь жандерам? – спросила она.

Довольно странно задавать такие вопросы, особенно если хоть отчасти знаешь, что произошло.

– Потому что Каллумкал – мой друг.

Она помолчала, подняв кустистые брови.

– Выходит, он жив?

Лун удивился – кто мог объявить Каллумкала мертвым?

– Был жив, когда я видел его в последний раз. Он болен. Хианцы его отравили. – Решив тоже получить полезную информацию, он добавил: – Давно я здесь?

Она помолчала довольно долго, обдумывая слова Луна.

– Мы нашли тебя четырнадцать дней назад.

Лун сумел сдержать дрожь. Четырнадцать дней. Достаточно долго, чтобы его могли найти остальные. Только живы ли они? Должны быть живы. Он не мог даже помыслить, что это не так. Но они здесь или остались в ловушке на облачной стене? Он сделал все возможное, чтобы земная обитательница воспринимала его как разумное существо, упомянул друзей-жандеров и заставил отвечать на вопросы, поэтому решил, что пришло время задать неудобный вопрос:

– Я пленник?

Ее брови снова дрогнули, как показалось Луну, в сомнении.

– Ты слишком тяжело ранен, чтобы уйти отсюда, и у других есть кое-какие вопросы к тебе. Я Сейлинель, старший маг Конклава империи. Назовешь свое имя?

Не особо обнадеживающий ответ, а скорее, отсутствие ответа. Но, по крайней мере, Лун не ошибся – она шаманка.

– Я Лун из Опаловой Ночи, консорт Нефриты, королевы-сестры двора Тумана Индиго.

Надо попытаться отправить кому-нибудь весточку. Правда, он не знал, где сейчас остальные, и не мог попросить доставить сообщение в Пределы, на которые, возможно, напали скверны. Лун постарался припомнить всех земных, кто был чем-то ему обязан и еще жив. Калам отослал выживших из отцовской экспедиции обратно в Кедмар, за помощью, и до них, пожалуй, добраться проще всего.

– Могу я отправить сообщение?..

Все вокруг вдруг потемнело, поле зрения сузилось до темного туннеля.

Он лежал на полу, скрючившись пополам, и пытался дышать.

Сейлинель шагнула к нему.

– Что с тобой? Это от ожогов?

Лун глубоко вздохнул, судороги утихли, и ему удалось сесть.

– Прошло слишком много времени с тех пор, как я ел.

Его голос прозвучал хрипло и резко. Лун знал по горькому опыту, что может какое-то время обходиться без пищи, но тогда судороги станут чаще и гораздо более болезненными.

– А чем ты питаешься? – спросила Сейлинель.

Лун горько усмехнулся при мысли, что вопрос, видимо, с подвохом.

– Тем же, что и кишцы.

Сейлинель поспешно вышла. Лун кое-как сел, откинув голову на холодный камень стены, и погрузился в легкую дрему. Из оцепенения его вывели шаги и аромат вареного мяса.

Вошла Сейлинель с двумя земными, один нес низкий столик, а другой подносы с едой. Она жестом приказала поставить все это перед Луном, и он изобразил судороги, чтобы скрыть облегчение. Они могли бы морить его голодом, чтобы получить нужное, хотя он понятия не имел, чего им от него надо.

Один из земных положил у стола подушку и отступил. Лун на трясущихся ногах уселся на нее и в первый раз как следует рассмотрел еду.

На подносе стояла миска прозрачного бульона с разными кореньями и кусками вареной рыбы, тарелки с кусками вареного мяса в темном соусе, жареными шариками из желтого зерна с красными вкраплениями, а еще лежало маленькое круглое печенье и пухлые квадратики чего-то вроде хлеба со сладкой пастой. Многие блюда были обернуты в большие листья, присыпаны маленькими белыми цветами и пахли разными специями. Цилиндрический чайник источал горьковатый аромат кишского чая, и еще была фляжка с простой водой.

Сейчас Луна не волновало, что все это, возможно, приправлено ядом. Ему уже случалось бывать на окраинах территории Киша, и некоторые блюда выглядели знакомыми, а у жандеров в экспедиции зерно было основным продуктом питания. Сначала он выпил чая, а потом набросился на еду. Он заставлял себя есть помедленнее и демонстрировать лучшие манеры («земные наблюдают за тем, как ты ешь»), чтобы не заболеть самому и не испугать кишцев. Все, за исключением Сейлинель, отступили к дверному проему и с настороженным любопытством наблюдали за ним. Двое были того же вида, что и Сейлинель, только помельче, а третий – синий, с кудрявой шапкой серебристых волос на голове и очень большими выразительными глазами. Казалось, все ждали, что Лун сделает что-то ужасное, и он обрадовался, когда Сейлинель жестом приказала им выйти.

Она подождала, пока Лун уничтожит половину еды, и спросила:

– Не расскажешь, как ты оказался в обломках того не то строения, не то огромного механизма?

До сих пор Лун не знал, много ли ей известно и не испытывает ли она его. Но слова про «огромный механизм», а не просто про кучу странного камня или металла, которая внезапно свалилась с неба, означали, что Сейлинель осведомлена лучше, чем показывала до сих пор.

– Хианцы украли древнее оружие из города строителей фундаментов, который хотел исследовать Каллумкал. Они собрались пустить его в ход, чтобы уничтожить сквернов, но оно убивало также жандеров и раксура. И хианцев. Они об этом знали, но их это не остановило. Они поместили оружие в древние руины предтеч, чтобы включить. Мы попытались им помешать.

Он предпочел не вдаваться в подробности. Сейлинель, возможно, желает подтвердить рассказанную кем-то историю или поймать его на лжи. Лун хотел спросить про ветряной корабль, но лучше не рассказывать о нем кишцам, если они еще не знают.

– А Калам, Рорра или Делин знают, что я здесь?

– Это мне неизвестно, – отозвалась она. – Но представитель Кедмара в Имперском совете знает. – Она снова пристально посмотрела на Луна. – Мне говорили, что консорты никогда не покидают колоний раксура.

Она использовала правильное кедайское слово – колония, а не улей или что-то вроде того, как Луну случалось слышать. И это зажгло искру надежды. Она явно говорила с тем, кто знаком с раксура, необязательно с Делином, Каламом или Роррой – а, например, с каким-то неведомым Луну кишским ученым.

– Очень редко, – ответил он. – Но консорты путешествуют со своими королевами, как... – Он не был уверен в неоднозначном слове, которое хотел использовать на кедайском, поэтому вставил альтанское: – Как доверенное лицо. – Поев, он уже чувствовал себя не таким слабым, и думать теперь стало легче. Лгать не стоит, ведь он не знает, как много известно Сейлинель. Ничего хорошего, поскольку лгать Лун умел гораздо лучше, чем говорить правду. – Я рос вне колонии, поэтому путешествовал гораздо больше, чем другие консорты.

В таком изложении это выглядело лучше, чем если бы он признался, что большую часть жизни был тем, что раксура зовут одичавшим одиночкой.

– Почему консорты так... так нуждаются в защите? Потому что вы мужского пола?

Лун поднял на нее взгляд. Пару циклов назад он не смог бы ответить на этот вопрос.

– Потому что мы храним наследие двора.

Сейлинель ничего не сказала, но Лун чувствовал ее взгляд, пока очищал последнюю тарелку с маленьким печеньем.

– Еды достаточно? – спросила она.

Он поднял голову.

– Зависит от того, сколько вы меня здесь продержите.

– По крайней мере до тех пор, пока ты достаточно не поправишься для путешествия. Кормить тебя будут, когда захочешь. – Она взглянула на пустые тарелки. – Сейчас у тебя есть еще какие-нибудь пожелания?

– У вас есть книги на альтанском? – неожиданно для себя спросил Лун.

Отчасти это было стратегией – ему нужно поддерживать ее мнение о себе как о разумном существе, а не опасном животном. Но если он надолго застрянет здесь, не понимая, что произошло с остальными, чтение поможет сохранить ясность рассудка.

Ее брови дрогнули – она явно пыталась скрыть нелестное для него удивление.

– Уверена, какие-нибудь можно найти. – Она помедлила. – Еще что-нибудь?

– Для чего нужен водный резервуар в центре комнаты? – спросил Лун.

– Для охлаждения воздуха, – ответила Сейлинель и ушла.

Лун воспользовался возможностью облизать тарелки, а потом попытался встать. Ему пришлось всем весом опереться о подоконник, его качало, и он чувствовал себя нездоровым. Но вряд ли его отравили. Не так уж много существует снадобий, действующих на раксура, кроме яда для сквернов, а это явно не он. Скорее, побитое тело просто находится на пределе возможностей. Он едва добрался до лежанки в соседней комнате, залез на нее, укутался в одеяла и провалился в сон.

Нефрита и Рорра пересекли мост рядом с приподнятым каналом, направляясь в сторону скопления куполообразных строений, похожих на невысокие холмы. Внизу мощенные плоскими речными камнями дорожки вели через сад и рощу к более скромным зданиям из белого известняка. Всюду сновали земные обитатели с повозками и тягловыми животными. Было не так шумно, как на рынках или в примыкавшей к торговому порту части города, но для потрепанных нервов Нефриты – более чем достаточно.

Она была в облике арборы и одета с плеча Калама – открытая жандерская куртка, штаны и сандалии на ногах. Неловко и странно, особенно сандалии, но помешает заподозрить в ней раксура.

– Это здесь? – Нефрита кивнула в сторону самого большого строения. – Мне нужно остановиться, чтобы уловить запах.

– Хорошо, я притворюсь, что устала. – Рорра оперлась на парапет рядом с ней, глядя на канал.

По нему проплывала маленькая лодка, и Рорра щелкнула по воде тупыми когтями.

– Ты уверена, что притворяешься?

Нефрита склонилась над ограждением. По всему городу сновали лодки и баржи, движимые кишским мхом, но закрытые, поэтому учуять, что в них было, почти невозможно.

– Слегка, – криво усмехнулась, Рорра. – Кедмар гораздо меньше. Калам тоже удивился.

Нефрита понимала, что многим обязана им обоим – они оставили Каллумкала на попечение островитян и раксура ради того, чтобы искать здесь Луна. Помня о приеме, оказанном им чиновниками в исл-Махараде, Калам с Роррой решили не обращаться к официальным лицам – все равно не помогут. Они собирались искать Луна сами до тех пор, пока Ниран и Диара не прибудут с подкреплением из Кедмара.

Знания Калама и Рорры о кишских городах были бесценны, а кроме того, только с ними Нефрита могла поговорить, потому что Утес почти не общался с ней.

Сначала Нефрита не хотела брать с собой Рорру и Калама, что добавило холода в их с Утесом отношения, поскольку он возражал. Едва увидев город, она поняла, что была неправа, и от попыток справиться с раздражением стало только хуже.

В сравнении с этим местом город, где они останавливались по пути в сел-Селатру, казался маленьким поселением, и Нефрита даже вместе с Утесом не знала бы, как искать Луна. Калам и Рорра никогда здесь раньше не были, но, похоже, хорошо представляли, как все устроено. Рорра нашла караван-сарай, а Калам заплатил за него маленькими жетонами, которые кишцы используют при торговле. Запас жетонов у него был из Кедмара, Каллумкал брал их с собой в экспедицию. Калам покупал и еду, и все прочее. Единственная проблема заключалась в том, что Рорре приходилось старательно прятать огненное оружие, поскольку в городе оно запрещалось.

Когда они только прибыли, Рорра объяснила, что здесь есть так называемый торговый портал, куда должны заходить все лодки, прежде чем им разрешат свободно перемещаться в пределах городских стен. Пока остальные ждали на постоялом дворе, она сходила туда, чтобы разузнать про выживших на причале предтеч.

– Если Рорра что-то выяснит в торговом портале, надо будет искать кадашах, – сказал Калам, пока они ждали ее возвращения. Нефрита не знала это кишское слово, и он пояснил: – Место с лекарями, куда может прийти любой и в любое время для лечения или за лекарством, или остаться там, если очень болен и ему нужно время для исцеления. Если те, кто нашел Луна, не поняли, что он раксура, они могли доставить его туда. В кадашахе не берут платы, так что есть смысл отдать туда неизвестного раненого путешественника. Такое место есть и в Кедмаре, но, поскольку туда обращаются все, не имеющие личного лекаря, кадашахов в городе много.

Рорра возвратилась со слухами о выживших, которых обнаружили в горящих руинах и доставили к главам Конклава.

– Их будут допрашивать, – сказала она. – Это ясно. Не каждый день с неба падают гигантские сооружения.

Они поделили между собой районы города, где имелись общественные здания Конклава, заодно проверяли и ближайшие кадашахи. Очевидно, Конклав занимал помещения на верхних этажах домов, которые служили библиотеками и местами для собраний, что давало возможность Нефрите и Утесу подойти достаточно близко и попытаться учуять Луна. В тот день Калам ушел с Утесом – они с Роррой менялись спутниками-раксура, стараясь не дать возможности кому-либо запомнить их и отметить передвижения. Каждой ночью они встречались на постоялом дворе и вычеркивали секции на карте Рорры.

Нефрита глубоко вдохнула, пробуя воздух на вкус и пытаясь отделить запах Рорры и всех суетящихся земных. Хорошо, что город был почти таким же чистым, как колония, с легкой примесью вони гнили и нечистот. Но и раксура в нем не пахло.

– Безрезультатно. Я попробую еще раз, когда подойдем ближе.

Рорра также задавала вопросы тем, кто работал в здании, объясняя, что хочет узнать о пропавших жандерах с летающей лодки, которая, как она опасается, была разрушена при падении тех странных руин.

Рорра оттолкнулась от парапета и стала спускаться по изгибающейся дорожке к домам с куполами.

– Вы с Утесом еще долго собираетесь друг на друга злиться?

Нефрита подавила вспышку раздражения, ощутив, как шипы прижались к воротнику. И тут же почувствовала укол вины – Рорра с преданностью редкого воина помогала разыскивать Луна, а ей нелегко ходить пешком по городу, что бы она ни говорила.

– Я не знала, что это так очевидно.

Значит, очевидно. Они с Утесом почти не смотрели друг на друга.

Рорра покосилась на нее.

– Было бы не столь очевидно, если бы я не прожила так долго в вашем кругу.

Нефрита покачала головой.

– Я злюсь на него, потому что он злится на меня. Когда мы найдем Луна... – она прервалась, справляясь с подступившим страхом, – мы снова начнем разговаривать.

«Нет, не начнем. Потому что я буквально убила своего консорта, как будто своими руками сломала ему шею, и Утес ненавидит меня за это, а я ненавижу его за то, что он меня не остановил. Даже если... Даже когда мы найдем Луна живым, это не изменится».

– У нас все наладится, – сказала она.

– Очень на это надеюсь, – непривычно мягко произнесла Рорра. Они подошли к дорожке поменьше, отходящей к первому зданию, и Рорра расправила плечи. – Ладно, помни, что ты моя подруга, охотница за минералами из порта Кед-калабеш.

Когда Лун очнулся в следующий раз, уже настала ночь, и бронзовые светильники с кишским мхом озаряли комнату теплым светом. Лун с трудом встал с постели и пошел в соседнюю комнату, посмотреть в окно на город, расцвеченный огоньками открытых террас, окон и висящих вдоль мостов и пешеходных дорожек фонарей. Ветер доносил обрывки голосов, музыки и барабанного боя. Лун попробовал воздух на вкус – ни намека на близость раксура, хотя это необязательно что-то доказывало. Они выбрались, сказал он себе. Поэтому их здесь и нет. Даже если они оказались в ловушке где-нибудь на причале, то успели сбежать, когда вся конструкция начала разрушаться.

Но, по крайней мере, он чувствовал себя бодрее, и в голове прояснилось. Он ослаб, но мышцы под ожогами болели меньше, а новая кожа чесалась. Он опять попробовал сменить облик – вдруг Сейлинель решила, что доверяет ему, – но наткнулся на тот же барьер, удерживающий его в земной форме.

В комнате кто-то побывал, забрал посуду и оставил воду, чай и маленькое печенье, а Лун даже не проснулся. На скамье лежала новая одежда – еще одна юбка-штаны и темная рубаха длиной до колен, украшенная парчой на плечах. На появившемся втором низком столике лежало несколько кишских книг. Поморщившись, Лун неуклюже присел, чтобы их рассмотреть. Все были на альтанском, хотя в одной альтанский текст сопровождался кедайским на обороте страницы. Это оказалась история Киша, и Лун отложил книгу, чтобы почитать первой. Заодно, не вставая, он дотянулся до другого столика и съел остатки печенья.

Он поднялся и взял чистую одежду. Дверь в другом конце комнаты вела в помещение поменьше – судя по запаху, в ванную комнату. Там и правда оказалась ванная, с емкостями для мытья и для избавления от отходов, как на летающей лодке Каллумкала, но больше размерами и из более ценных материалов. Лун воспользовался обеими, оберегая ожоги и раны, потом опять оделся и продолжил исследование.

Следующий арочный проход перекрывала резная деревянная дверь, укрепленная металлом с чеканкой, но оставленная открытой. Он прошел по изогнутому коридору, одна стена которого отсутствовала, открывая нижний зал. Все было сделано из роскошного полированного камня, кое-где с резьбой, но по большей части просто сияло натуральными красками разных минералов. Лун прошел вдоль каменной балюстрады высотой по пояс, пробуя воздух и пытаясь обнаружить источник сильного сквозняка.

На другой стороне купола, на внешней стене, оказалась галерея с окнами до потолка, откуда открывался вид на другую часть города. Здесь дул сильный ветер и лучше были видны акведук и четырехуровневое здание с многочисленными проемами и переходами, поддерживаемое несколькими мостами. Судя по яркому освещению, торговым рядам, которые виделись внутри, и снующим земным обитателям, это был рынок.

Лун осторожно оторвал кусок от повязки и нашел место в дальнем углу галереи, где сумел привязать обрывок к креплению водосточной трубы прямо за окном. Он немного ослабел от усилий и, вернувшись, прислонился к широкому дверному проему. Теплый ветерок ерошил волосы. Лучше было бы оставить что-нибудь и с другой стороны здания – на случай, если сменится ветер. Лун предпочитал не думать о том, что больше никого не осталось и никто его не ищет.

Оттолкнувшись от стены, он направился по коридору к винтовой лестнице, немного напоминавшей лестницу из древа-колонии. Побродив по нижнему этажу, он обнаружил еще два коридора за металлическими воротами. Ветер в одном из них отдавал слабыми ароматами масла и специй, и там слышались отдаленные голоса. Вероятно, коридор вел к кухне и жилищам земных существ. В другом коридоре было тихо, и Лун предположил, что за ним лестница, ведущая на нижние этажи. Это подтверждало, что он пленник, хоть о нем и заботятся.

Когда он вошел в главный коридор, из широкого дверного проема появился синий земной обитатель и, увидев его, встревоженно охнул. Пока тот не успел испугаться еще сильнее, Лун спросил:

– Где Сейлинель?

Набрав в грудь воздуха, земной собрался с силами и ответил:

– Идем.

Он провел Луна в дверь и через пару прихожих в еще одну комнату с куполообразным потолком. В центре, в окружении колонн из драгоценного зеленого камня, размещались по кругу каменные скамьи с толстыми подушками. По полу в резном желобке, украшенном золотистыми водными растениями, насекомыми и лягушками, вился ручеек. Сейлинель сидела на скамье лицом к двум другим земным обитателям. Одно существо было того же вида, что и Сейлинель, с серой кожей и гребнем на голове, только покрупнее, плотнее сложено и со светлыми волосами. У другого, тощего, голова имела странную треугольную форму, а все остальное тело было скрыто под задрапированным шелком.

Невольный проводник Луна приблизился к Сейлинель.

– Он опять проснулся.

Сейлинель подняла взгляд и заметила Луна.

– Все хорошо, Вата.

Вата поспешила удалиться в другую дверь.

Остальные земные обитатели даже не посмотрели на Луна.

– Ты, конечно, понимаешь, как опасно держать это существо здесь.

Сейлинель подняла брови.

– Не понимаю, почему ты так в этом уверена, Гатин. Раксура – слабо изученный вид, но жандеры, кажется, считают их вполне миролюбивыми.

Гатин издала звук, который Лун счел выражением скепсиса.

– Те жандеры, которые их таковыми считали, пропали или погибли, – сказала еще одна незнакомая земная обитательница. Голос у нее был ниже и более зычным, чем ожидал Лун.

Сейлинель задумалась.

– Судя по сообщениям, полученным с побережья, это не совсем так.

– Но здесь нет никого из них, чтобы сказать это лично, – заметила Гатин.

Они, кажется, не возражали против его присутствия, и Лун пошел дальше, беззвучно ступая по прохладным плиткам босыми ногами. Он остановился у первого изгиба желобка в полу, ощутив желание погрузить ступни в неглубокую воду.

– Единственная разница между ними и сквернами в том, что о них мы меньше знаем, – произнесла худая. – Позволяя этой твари, пусть и раненой, оставаться в доме, ты подвергаешь опасности и себя, и свою прислугу. Тебе следует вывести его из-под попечения Конклава, и тогда можно будет поместить его в темницу.

Лун беззвучно зашипел в усмешке. Сейлинель явно хотела, чтобы он это слышал, хотя он и так уже понял, насколько опасно его положение. Он ждал, что Сейлинель укажет, что «тварь» присутствует при разговоре, но она лишь сказала:

– Мне не кажется, что я или кто-либо еще в опасности. Может, стоит воспользоваться возможностью и узнать о них больше?

– У нас нет времени для подобных расследований, – возразила Гатин.

Лун не знал, что за игру ведет Сейлинель, но участвовать в ней не хотел.

– Почему же? – вмешался он.

Изумленная Гатин обернулась и посмотрела на него.

– Кто это? – спросила она.

Другая повернулась медленнее. Ее глаза выглядели огромными синими кругами, нос был маленький, а рот тонкогубый. Лицо напомнило Луну о мимоходом увиденной резьбе города строителей фундаментов.

– Это Лун из Опаловой Ночи, консорт Нефриты, королевы-сестры двора Тумана Индиго, – спокойно произнесла Сейлинель. И добавила, обращаясь к Луну: – Это Гатин, представитель от пограничных земель империи, и Утрейя-кал Дойен, исполняющая обязанности представителя Хиа-Исеры.

Гатин пристально смотрела на него. Выражение ее лица говорило одновременно об ужасе и досаде. Судить по лицу существа незнакомого вида всегда рискованно, но Лун решил, что догадка довольно надежна. Дойен медленно моргнула, причем веки начали двигаться от внешних уголков глаз.

– Пожалуйста, сядь, Лун. Ты еще не поправился, – сказала Сейлинель.

Лун перешагнул ручеек на полу и прошел к скамье между Сейлинель и Гатин. Ноги у него вдруг задрожали, новая и наполовину зажившая кожа болезненно натянулась. Морщась, он опустился на подушку, стараясь дышать помедленнее. Сейлинель с раздражением посмотрела на Гатин.

– Тебе понравились книги? – спросила она у Луна.

Он не знал, проверяет она его или демонстрирует степень его цивилизованности Гатин и Дойен.

– Естественная история происхождения Кишской империи показалась мне интересной.

Гатин с трудом опомнилась от потрясения.

– Ты раксура, найденный в руинах, – произнесла она.

Лун не заметил никакой реакции со стороны Дойен, но в ее взгляде чудилось что-то хищное, хотя тонкие руки с изящными пальцами совершенно не выглядели угрожающе.

– Здесь есть другие раксура? – спросил Лун.

– Надеюсь, что нет, – ответила Гатин, явно в ужасе от этой мысли.

Без сомнений, она не соврала. Лун уже почти не надеялся, что Сейлинель лжет и другие тоже заперты где-то поблизости, но проверить все-таки стоило.

– Будет ли он сотрудничать с Конклавом? – спросила Дойен у Сейлинель.

– Давай спросим его самого. – Сейлинель обернулась к Луну. – Группа хианцев заявила, что Каллумкал напал на их корабль из-за спора по поводу ценного объекта из города строителей фундаментов. Они говорят, что именно из-за этих разногласий с неба упали руины, что и стало причиной смертей.

Лун ничего не понял.

– Смертей? Ты имеешь в виду хианцев в руинах?

– Нет. Руины рухнули на границе между Киш-Маджорой и Киш-Жандерой, возле города Кедмар. Но хотя они упали на пустую равнину, многие жандеры и жандераны в ближайших городках пострадали, и, как нам сообщили, по меньшей мере пятьдесят три погибли на месте. Может, и больше. Степень ущерба еще пытаются оценить.

Лун на миг застыл. Он был слишком потрясен, чтобы отреагировать. Его одновременно посетили две мысли: поразило ли оружие и Пределы, и означает ли сказанное, что оно рухнуло на Кедмар?

– Каллумкал скажет вам, что это ложь, – сумел произнести он. – Как и Калам, и Рорра, и жандеры, которые были с ним.

– Хианцы утверждают, что Каллумкал мертв, его убили раксура. Завтра прибывает летающая лодка из Кедмар-Жандеры, и представитель Кедмара просил Конклав дождаться его прибытия прежде, чем официально заслушать хианцев. Я надеюсь, на судне прибудет сам Каллумкал или его представитель. – Сейлинель с неожиданным пылом подалась к нему. – Кто бы ни был на этом корабле, тебя попросят рассказать представителям Конклава свою историю. Расскажешь?

– Да, – кивнул Лун, потому что выбора не было.

Конечно, трудно придумать кого-то менее походящего для этого. Знают ли хианцы, выдвинувшие обвинение, кто случайно вынес предмет из города строителей фундаментов? И поверит ли кто-нибудь, что это было непреднамеренно?

– Почему раксура напали на империю Киш? – неожиданно задала вопрос Гатин.

Лун сдержал шипение, хотя ощутил, как напряглось горло.

– Раксура на империю не нападали, потому что им она совершенно не интересна.

Сейлинель подняла брови. Гатин посмотрела на Дойен, а потом спросила у Луна:

– Вы не торгуете с другими видами?

– Только с некоторыми болотными обитателями, живущими в Пределах.

Дойен обернулась к Сейлинель.

– А что раксура могли выиграть от столкновения с хианцами?

– Ничего, – сказал Лун. – Мы пытались спасти себя и жизнь земных обитателей, которые были вместе с нами. Но плохо справились.

Песня. Магрим, Келлимдар и другие жандеры. Кетель. К счастью, не Каллумкал – похоже, кишцы поверят только его слову. Луну Дойен явно не верила.

– Чего ты хочешь? – спросила Гатин.

– Хочу вернуться домой, к семье. – Лун уже устал от глупых вопросов. – Почему тебя это интересует?

– Гатин будет твоим представителем в Конклаве, – сказала Сейлинель.

Лун уставился на нее.

– Да ты шутишь.

Гатин явно оскорбилась.

– Она поклялась выяснить для Конклава всю правду, – сказала Сейлинель.

Они думают, что он так наивен и поверит в это? Просто смешно.

– Кто-нибудь пытается вытащить правду из хианцев? Их хотя бы заперли?

Сейлинель обернулась к Дойен, и та отвела взгляд. Гатин подняла руку.

– Нет. Но они члены Имперского союза.

Лун не знал, что это значило, но понял – никто не поверит его версии событий, как бы ее ни изложил представитель. Он встал и пошел в свою комнату.

Когда он скрылся за дверью, Дойен, явно полагая, что он не услышит, сказала:

– Его следует держать под замком, Сейлинель. Если он всех вас убьет, виновата будешь ты.

Глава 25

Лун ждал, что появятся земные с оружием и потащат его в запертую клетку или просто посадят здесь на цепь. Но никто не приходил, и в конце концов он заснул.

Он всю ночь просыпался и опять засыпал, а поздним утром его окончательно разбудил запах еды, доносившийся из соседней комнаты. Он поел, взял книгу по кишской истории и пошел еще немного осмотреться.

Лун избегал комнат верхнего уровня, где приглушенные шорохи и голоса выдавали присутствие Сейлинель и еще двух или трех земных обитателей. Ветер сменил направление, так что Лун нашел решетку на другой стороне башни и прикрепил в незаметном месте еще кусочек повязки. Он не знал, можно ли отследить раксура по запаху в городе такого размера – даже с помощью одежды, пропитанной потом и мочой. Но он помнил, как остры чувства Утеса. Если Утес еще жив.

Он обнаружил комнату с решетчатыми окнами, выходящими на рынок. За ними тянулся каньон, образованный зданиями с куполами, – очевидно, главная улица. Вокруг очередного неглубокого бассейна в полу были расставлены скамьи с мягкими подушками и кушетки, но Лун взял подушку и уселся в углу широкого подоконника.

Дневной свет над городом понемногу тускнел. Лун дремал, читал книгу и посматривал на мосты и дорожки. Народ сновал на рынок и обратно. Внутри Лун мало что мог рассмотреть, лишь мелькали рулоны блестящей ткани или высокие сосуды и большие горшки.

Он пытался сосредоточиться на чтении и не думать о том, где остальные и что стало с Пределами. В книге не было карт, зато имелись описания главных городов Киша и связей между ними, и он понял, что из Киш-Карада можно выстроить приблизительный маршрут до Пределов – на случай, если придется бежать самому. Или если Сейлинель сдержит слово и отпустит его.

Закат наконец омыл купола золотом, на улицах и мостах начинали загораться огни. В комнате и прилегающем к ней коридоре засветились висячие бронзовые лампы. За день по меньшей мере трое земных подходили к двери поглазеть на Луна и удалялись, возможно, чтобы доложить Сейлинель. Следующей зашла Вата.

– Прошу прощения, но Сейлинель хочет поговорить с тобой.

Лун выпрямился, свернул книгу и бросил последний взгляд на рынок. На этот раз его внимание привлекло затишье в потоке движения на пешеходной дорожке нижнего уровня. На освещенной угасающим светом площадке стояла одинокая фигура в свободной одежде, похожей на ту, что носят земные торговцы из южных засушливых земель. На шарфе, обернутом вокруг головы, виднелись золотые узоры, совсем как на том, которым Ниран завязывал волосы на ветряном корабле. Большинство земных обитателей с позиции Луна не смогли бы рассмотреть столько деталей на таком расстоянии, и стоящий там не увидит Луна.

Лун положил книгу на скамью и встал. Он был взволнован и ослабел, почти как когда очнулся здесь в первый раз. Болезненно кольнула надежда. Возможно, это ошибка или галлюцинация. За этот вечер он видел больше видов земных, снующих по пешеходной дорожке, чем когда-либо в жизни в одном месте. И некоторые из них размерами походили на окрыленных, даже носили головные шарфы, как жители Золотых островов. Возможно, это был необычно высокий островитянин.

Глубоко вздохнув, Лун придал лицу равнодушное выражение и спустился с окна, чтобы идти к Сейлинель.

Вата провела его в комнату на верхнем уровне галереи, где другая земная обитательница помогала Сейлинель облачиться в одеяние из огромного количества парчи. Сейлинель отослала помощницу и обернулась к зеркалу из полированного металла, чтобы зачесать назад торчащие как перья волосы.

– Меня вызвали на собрание представителей, и будет лучше, если ты пойдешь со мной, – сказала она. – Если хианцы сегодня выдвинут обвинения, Гатин потребуется задать тебе дополнительные вопросы.

Лун медлил, он до сих пор думал о фигуре, застывшей в ожидании возле рынка. Возможно, если сейчас он выйдет из дома, его могут заметить. Неплохая идея.

– Значит, ты мне веришь?

– Мой долг в этом споре – выяснить правду о случившемся, и я намерена этого добиться. – Она обернулась и ткнула в него пальцем. – А для твоего народа приемлемо появляться в публичном месте в подобном виде?

Лун осмотрел себя. Он был одет примерно так же, как другие земные обитатели в доме, так что это его не волновало. Она хотела слышать правду, и он ответил:

– Мой народ будет очень разгневан тем, что земные обитатели удерживают консорта в плену, так что совершенно неважно, во что я одет.

Брови Сейлинель дернулись, и Лун принял это за раздражение.

– Хорошо, я разберусь с этим, когда...

Остальное Лун не услышал. Где-то в доме раздались крики, хруст дерева и скрежет металла. Он наклонил голову, оборачиваясь на шум, и попробовал воздух на вкус.

– Там что-то случилось.

Сейлинель и Вата смотрели на него с удивлением. Они явно этого не услышали.

– Что такое? – спросила Сейлинель.

Направление сквозняка изменилось. Где-то открылась дверь. В воздухе появился привкус металла. Это Утес, и он врывается в дом... Но это бессмыслица. Если бы это был Утес, он увидел бы Луна, сидящего на окне с книгой. Он мог подождать до глубокой ночи, а потом подобраться ближе и поговорить. Нет никакого смысла атаковать место, откуда Лун, возможно, может выйти сам. Разве что если с Утесом Нефрита и она просто обезумела...

Потом он уловил едкий запах кишского огненного оружия. Зарычав, он метнулся из комнаты в галерею. Нижний зал под галереей был пуст, но где-то дальше раздавались встревоженные крики и рев огнестрела.

Сейлинель и Вата подбежали к перилам и остановились рядом с Луном. Судя по реакции, теперь они услышали крики.

– Это хианцы, – сказал Лун. Хианцы, которые вознамерились скрыть свою роль в смертях у Кедмара, узнали, что здесь есть выживший раксура, и пришли разобраться с ним. – Если ты не можешь сражаться с ними при помощи магии, то должна позволить мне сменить облик.

– Беги, Вата, прячься! – рявкнула Сейлинель. Вата бросилась бежать по галерее, и Сейлинель сказала Луну: – Следуй за ней. Она покажет тебе место, где...

– Ты должна позволить мне сменить облик, или они всех убьют, – повторил Лун.

При мысли о том, что он снова будет гореть в огне этого оружия, в груди встал холодный комок страха.

– Они не посмеют... – нетерпеливо заговорила она.

Деревянные диски ударили в балюстраду, и Лун метнулся к стене, потащив за собой Сейлинель. Огонь омыл каменное ограждение, и она закричала, а Лун сдержался.

– Они целились в тебя, – прорычал он. – Теперь ты веришь...

Сейлинель потянула шнурок на шее и вытащила его из-под воротника. На нем висел отполированный красный камешек. Воздух вокруг Луна словно застыл – казалось, камень занял все пространство вокруг. Сейлинель разорвала шнурок и бросила камень на пол, а потом растоптала.

Лун ощутил свободу, как будто вдруг спали цепи. Он сменил облик, обвил Сейлинель рукой за талию, подпрыгнул и зацепился за край ближайшей колонны. Сейлинель не вскрикнула, но он почувствовал, как напряглось ее тело.

– Держись за гребень на шее, – сказал ей Лун.

Осмотрев зал внизу, он отметил расположение находившихся там хианцев. По крайней мере половина из них была с огнестрелами, и трое, видевшие прыжок Луна, направили оружие на него. Пальцы Сейлинель вцепились в его воротниковые гребни, и Лун успел прыгнуть за миг до того, как в колонну ударили деревянные диски.

Он ухватился за цепь большой висячей лампы и перемахнул на балюстраду на дальней стороне. Едва он отпустил цепь, как по хрусту понял, что лампа сорвалась с потолка, и вместе с ней на пол осыпалась половина мозаичных плиток.

– Давай к лестнице на западе, – выдохнула Сейлинель.

Град осыпающихся с потолка плиток не помешал хианцам перебежать на другую сторону зала, целясь в Луна. Двое бросились по изогнутой лестнице на галерею, чтобы перехватить его. Он перелетел через балюстраду, отскочил от столба и приземлился у основания колонны на противоположной стороне. Пока хианцы не успели развернуть оружие в его сторону, он обогнул колонну и понесся по коридору.

Лун уже бывал здесь и, не нуждаясь в указаниях, которые нашептывала ему Сейлинель, промчался через залы к коридору в другой секции купола. Широкую лестницу перекрывали тяжелые металлические ворота, но Сейлинель приложила ладонь к замку, и они открылись. Лун сразу прыгнул на следующую лестничную площадку. Оттуда он увидел просторный коридор, ведущий в тускло освещенный зал с плиточным полом. Там не было слышно никакого движения, были только сухие и чистые запахи, без едкой примеси мха огнестрелов.

– Куда ведет коридор? – спросил Лун у Сейлинель.

– В архивы коллоквиума.

Сейлинель задыхалась от страха, и Лун чувствовал биение ее пульса, но она продолжала крепко сжимать его воротниковые гребни.

Лун спрыгнул с лестницы, пошатнулся и оперся о стену, чтобы не упасть. Сейлинель оторвалась от него. Он решил, что она сбежит – у них все еще было мало поводов доверять друг другу, во всяком случае, он ей не доверял. Но Сейлинель бросила испуганный взгляд на лестницу и шепотом спросила:

– Ты ранен?

Лун опустил взгляд на грудь. Из-под черной чешуи сочилась кровь, тонкая новая кожа под ней разорвалась от слишком быстрых передвижений. Ноги были слабыми и нетвердыми, а крылья отяжелели, словно он летел весь день и всю ночь. Луну хотелось только одного – вернуться к земному облику и лечь на холодный каменный пол. Но сейчас не выйдет.

– Где ближайший выход?

Они оказались перед пятью арками, за которыми тянулись темные коридоры. Лун не чуял воздух улицы, и это тревожило.

– Сюда, это вход для публики и самый верный шанс спастись. – Сейлинель направилась к одной из арок, Лун оторвался от стены и двинулся вслед за ней. – Вероятно, хианцы вошли через частный вход со стороны, выходящей на водоем. Они не могли бы пронести оружие через главный вход, мимо караульных, – добавила Сейлинель.

Достаточно яркий свет, лившийся из-под арки, нарушил ночное зрение Луна. Свет исходил от маленьких бронзовых сфер, стоявших на высоких каменных полках с деревянными ящиками. По слабому травяному запаху Лун догадался, что в ящиках хранятся кишские книги. По узкому желобку на полу бежал ручеек, и Лун поджал когти на ногах, чтобы не стучали по плитам. Быстрее и безопаснее было бы нести Сейлинель, прыгая через зал поверху полок. А лучше даже по тяжелым каменным опорам и аркам, смутно видимым в глубине. Но бок и грудь у Луна болели, и он чувствовал, как натягивается и рвется кожа под чешуей. Надо было беречь остатки сил.

– Они идиоты, если думают, что смерть кого-то из нас им поможет. Это только убедит Конклав в вине хианцев. – Она помедлила на следующем перекрестке, потом повернула направо, и Лун понял, что нижняя часть купола гораздо больше верхней, где жила Сейлинель. – Если только они не хотят именно этого, – добавила она. – Но зачем...

Сейлинель не закончила вопрос, явно разговаривая скорее с собой, чем с ним. Но она полагала, что в этом заинтересованы все хианцы, а Лун знал, что это не так.

– Когда мы догнали хианцев, которые забрали оружие, большинство из них были мертвы, убиты группировкой заговорщиков на собственной лодке.

Сейлинель изумленно остановилась и обернулась.

– Что?! Ты этого не рассказывал.

Лун потянул ее за собой.

– Ты не спрашивала.

Она пошла дальше по коридору.

– Что за группировка?

– Вендоин похитила Каллумкала и остальных. Завладеть оружием – таков был ее план. Она хотела убивать сквернов, и ее не волновало, что при этом погибнет часть жандеров. Она хотела, чтобы хианцы вернулись в Хиа-Маджору. Лавинат возглавила другую группировку. Она больше стремилась уничтожить жандеров, чем сквернов. Потом Вендоин поняла, что оружие уничтожит и жандеров, и хианцев, и другие виды, происходящие от строителей фундаментов. И нам кажется, что она начала сомневаться. Тогда Лавинат забрала у нее оружие и убила половину хианской команды. Это Лавинат доставила оружие в руины и привела в действие. – Они подошли к широкому поперечному коридору, и Лун придержал Сейлинель за руку. – В какую сторону?

– Сюда. – Она указала на коридор, ответвлявшийся от основного. В той стороне поверх бесконечных полок Лун заметил проблеск яркого света. – Откуда ты знаешь?

– Я там был. Пытался остановить Лавинат, и она опалила меня из огнестрела. И я не знаю, что было потом. – Горло Луна сжалось при мысли о том, кто тогда выжил или не выжил. Если возле рынка он увидел не Утеса... – Там были и другие раксура. Вероятно, они пытались отключить оружие, и в результате руины упали.

– Почему ты не рассказал мне об этом? – гневным шепотом спросила Сейлинель. – Если бы...

– А ты мне поверила бы? Гатин собирается говорить за меня, а она даже не считает меня мыслящим существом!

Она не ответила, и к тому времени как они добрались до конца коридора, Лун решил, что беседа окончена. Он услышал слабый топот быстрых шагов, и, кажется, скрип открываемой двери, но где-то в отдалении.

– Я не знаю, поверила бы я тебе или нет, – наконец признала Сейлинель.

Лун не знал, что на это ответить, и промолчал.

– А Лавинат беспокоилась о собственном выживании? – добавила Сейлинель. – Или о тех, кто был с ней?

– Сомневаюсь. Мне кажется, у нее даже мыслей об этом не было.

Задумавшись, Сейлинель взмахнула рукой.

– Получается... смысл нападения не в том, чтобы убить тебя и меня. А в том, чтобы мы были убиты хианцами.

Вероятно, она права. Некоторые хианцы хотят, чтобы жандеры напали на них – либо для того, чтобы иметь повод начать войну, либо по какой-то иной, менее очевидной причине. А другие хианцы этого не хотят. Убийство важной кишской персоны вроде Сейлинель могло вызвать жесткую реакцию Киш-Карада и жандеров Кедмара и лишить других хианцев выбора.

Они приближались к месту, где все еще виднелись отблески закатного света. Коридор выходил на широкий балкон, с которого широкая лестница вела в зал внизу. По дальней стене тянулись три широких окна, все наглухо закрытые гранеными кристаллами, откуда и проникал последний дневной свет. Вода из желобков на полу залов с полками сбегала с края балкона миниатюрными водопадами. Шум падающей воды заглушал звуки осторожных движений.

– Главный вход там, внизу, – еще сильнее понизив голос, сказала Сейлинель.

Лун уловил запах воздуха с улицы.

– Там открыта дверь.

Должно быть, хианцы добрались туда первыми.

– Главный вход всегда держат открытым. Это символично, и кто угодно может в любое время войти в архив.

Но все равно оставалась вероятность, что туда добрались хианцы. Лун протянул Сейлинель руку.

– Пойдем быстрее.

Ему хотелось лишь забиться в угол и свернуться клубком. Просто выйду отсюда, отведу ее туда, где ей помогут, и спрячусь где-нибудь, пообещал он себе.

Сейлинель потянулась к его руке и застыла.

– Кто-то творит заклинания.

Лун зашипел, вспоминая об обрушении в шахте, которое заблокировало спуск внутри причала.

– Берегись этих заклинаний. С их помощью хианцы могут запереть нас здесь.

Сейлинель обернулась к нему.

– У хианцев нет таких магических способностей.

– Хианцы много лгут, – усмехнулся Лун.

Над головой что-то треснуло, и гулкий звук раскатился зловещим эхом. Лун схватил Сейлинель за талию и прыгнул на балюстраду. Внизу он мельком заметил большой холл у подножия лестницы, большие овальные бассейны с фонтанами по обеим сторонам и тяжелую кованую железную дверь, открытую как раз настолько, чтобы прошел широкоплечий земной. Раздался крик, и Лун прыгнул, ощутив толчок воздуха от чего-то тяжелого. Он увернулся и понял, что сейчас упадет.

В последний момент он оттолкнул Сейлинель, чтобы не придавить ее, а потом ударился об пол, и все померкло.

Он очнулся, лежа на краю фонтана и судорожно хватая ртом воздух. Сквозь одежду Лун почувствовал влажную прохладу на земной коже и понял, что бесконтрольно сменил облик.

Лун перекатился на спину. В воздухе висела дымка каменной пыли, а вокруг валялись обломки арки. Рядом с ним стояла Сейлинель, из пореза на ее щеке текла кровь, а рукав был разодран. Перед ней стояли пятеро хианцев с огнестрелами.

– Ты ведь знаешь меня, Авинан, и понимаешь – по какой бы причине ты это ни делала, можно разобраться и... – пыталась убеждать их Сейлинель.

– Мы не заинтересованы разбираться, – сказала Авинан.

Она не смотрела на Луна, но ее оружие было направлено в его сторону.

– Слишком поздно! – произнесла Сейлинель. – Мне известен ваш план, и я отправила служителей предупредить Конклав. Вы можете убить нас, да хоть и себя, и все это будет напрасно.

– Это ложь, и не очень складная, – ответила Авинан, сняла одну руку с огненного оружия и махнула кому-то на балконе над ними. – Виниат, кончай с этими тварями!

Лун невольно втянул голову в плечи. Сейлинель стояла с ним рядом, яростно сжав кулаки. Но ничего не произошло.

Лун что-то учуял. Запах растревоженного морского обитателя, смешанный с запахом знакомого раксура и медным привкусом чужой крови. Должно быть, он издал какой-то звук, поскольку Сейлинель озадаченно на него посмотрела. Кто-то на балконе только что перерезал горло Виниат, но еще ничего не закончилось.

Хианцы не отводили оружия от Луна и Сейлинель, но Авинан обернулась и подняла взгляд к балкону.

– Виниат, что...

Единственным предупреждением были изменения в воздухе и шорох царапающих по плитке когтей. Лун притянул к себе Сейлинель, перекатился по полу, нырнул вместе с ней в бассейн и услышал, как по воде ударили диски огнестрелов. Потом на хианцев обрушилось что-то большое и темное. Приподняв голову, Лун увидел хианку, устоявшую на ногах и поднимающую оружие... И тут с лестницы метнулась Нефрита. Хианка рухнула бесформенной грудой – вместе с оружием Нефрита оторвала ей руку и половину плеча.

Остальные хианцы были раздавлены огромным чешуйчатым телом Утеса. Лун откатился от Сейлинель. Она села, отплевываясь и кашляя, как раз в тот момент, когда Утес обратился в земную форму. Она замерла в изумлении.

Утес окинул взглядом распростертых хианцев. Он по-прежнему носил поверх одежды шаль из засушливых земель, а на шее был небрежно повязан шарф Нирана. Утес пинком оттолкнул огнестрел от потянувшейся за ним слабой руки.

– Есть причина оставлять их в живых?

– Да, – прохрипел Лун, подобрался к краю фонтана и махнул рукой в сторону Сейлинель, с трудом поднимавшейся на ноги.

– Ей нужны свидетели для...

Нефрита ухватила его за руку и вытащила из бассейна.

– Ты ранен! – прорычала она.

– Знаю, – ответил Лун. – Я боялся, что все вы погибли.

– И я думала, что погиб ты.

Шипы Нефриты яростно вздыбились.

Лун так ослабел, что ей пришлось подхватить его и прижать к груди. Это помешает ей убить кого-нибудь раньше, чем он расскажет, что случилось. Лун схватился за ее воротниковые гребни, чтобы она его не выпустила.

– Остальные выбрались? Звон, Сумрак и...

– С остальными все хорошо.

Нефрита посмотрела на него, и Лун не мог определить ее эмоции по выражению лица, по крайней мере, в нынешнем состоянии.

По лестнице спустилась Рорра с маленьким огнестрелом в руках. Она остановилась в том месте, где могла наблюдать за дверью и прикрывать Утесу спину.

– Если мы уходим, то нам пора.

– Не уходим, – ответил Лун, увидев, кто идет вслед за Роррой.

Это был Калам, который мог все рассказать Сейлинель гораздо лучше, чем Лун.

– Где Каллумкал?

– В Кедмаре, – ответил Калам, сбегая вниз по ступенькам. – Его взяли с собой Ниран и Диара, а мы пошли сюда, искать тебя. – Он перевел взгляд с Луна на шагнувшую из фонтана Сейлинель, с ее волос и платья на плиты текла вода. – Ты цел? А это кто?

– Это Сейлинель, представительница какого-то там Конклава, – сказал Лун. – Сейлинель, это Нефрита, королева-сестра из двора Тумана Индиго, Утес, наш праотец, капитан Рорра и Калам, сын Каллумкала.

Сейлинель кивнула, окинула всех взглядом и выделила Нефриту как лидера.

– Благодарю за то, что вы прибыли так вовремя.

Нефрита пристально смотрела на нее поверх головы Луна.

– Это она держала тебя в плену? – спросила она на кедайском.

Лун покрепче ухватился за нее.

– Я чуть не умер. Она привела для меня целителей. – Взгляд Нефриты метнулся к нему. На ее лице по-прежнему отражался ледяной гнев, но она, по крайней мере, слушала. – Он принял облик раксура. – С помощью кишской магии она не давала мне сменить облик. Но разрушила магию, когда появились хианцы, чтобы мы могли сбежать. – И он добавил: – Не убивай ее.

Взгляд Нефриты снова вернулся к Сейлинель. Это был взгляд хищника, пристальный и беспощадный. Лун сомневался, что Сейлинель понимает, в какой опасности оказалась.

– Думаю, теперь все легко разрешится, если вы останетесь здесь и вместе со мной расскажете все Конклаву, – сказала Сейлинель. – Заседание состоится уже скоро, когда из Кедмара прибудет корабль жандеров. К утру вы уже будете на пути домой, и мы разоблачим ложь хианцев перед всей империей Киш.

Утес посмотрел на Рорру, а та на Калама. Калам с надеждой обернулся к Нефрите. Ее шипы дрогнули от попытки сдержаться.

– Никакой магии, чтобы не давать нам менять облик. Если попытаешься использовать ее против кого-то из нас, я это пойму. Мне не требуется менять облик, чтобы убить тебя, – произнесла она.

– А мы с Каламом сохраним оружие, – добавила Рорра.

– Я согласна, – кивнула Сейлинель.

Лун был впечатлен. Сейлинель разобралась с возмущенной и гневной толпой, прибежавшей из-за нападения на архив, приказала вооруженным кишцам увести хианцев, успокоила слуг и накинула сухую одежду, пока ожидала целителя для Луна, а потом проводила всех к месту собрания. Утес отогнал целителя и забрал у него сумку с припасами. Никто не возражал.

Они перемещались в небольшом и странном моховом фургоне размером с пару соединенных больших повозок. Он был оснащен мягкими скамьями и креслами, а внешние стены почти целиком состояли из больших решетчатых окон, пропускавших ночную прохладу. Фонари с обоих концов освещали повозке путь, но вместо того, чтобы летать, фургон двигался по узкому мосту, извивающемуся над городом. Очевидно, таких фургонов здесь было много, но этот на сегодня был закреплен за Сейлинель. Транспортом управляла Вата, стоявшая впереди у рулевого рычага.

Лун сел в мягкое кресло, и Утес начал перевязывать его кровоточащие раны. Нефрита, Калам и Рорра находились в передней части, с Сейлинель, и сейчас разговор вела Рорра. Нефрита приняла облик арборы, потому что так выглядела менее устрашающе, а без крыльев труднее было опознать в ней раксура или намеренно выдать за скверна. Она постоянно оглядывалась на Луна, и ему казалось, что это не обычное беспокойство, дело в чем-то большем.

– Что не так? – спросил он Утеса. – Кто-то умер?

Нефрита сказала, что все выбрались, но не сообщила, что произошло дальше.

– Ты же умер, – поморщившись, сказал Утес.

Он порылся в сумке с припасами для лечения и достал еще кусок чистой ткани.

– Но теперь жив, как видишь. – Лун понизил голос, хотя и говорил на языке раксура. – А что с нашим кетелем?

– От него мы и узнали, где тебя искать. Я нашел его в руинах, и он видел, как тебя забрали кишцы. Он ушел от нас на следующее утро. Думаю, отправился в Пределы, чтобы найти королеву сквернов.

Какое облегчение! По крайней мере, Лун его не убил.

– А что происходит в Пределах? У наставников были видения?

– Не было, пока мы не покинули ветряной корабль.

Утес опустился на корточки и критически оглядел Луна. Отсутствие видений – даже и к лучшему – это значило, что в Пределах, возможно, все не так уж плохо.

Они проехали над узкой долиной, поросшей деревьями, тут и там горели огни, указывая на дома и дорожки. Со дна доносилось журчание и поднимался запах бегущей по камням воды. Долина отделяла часть города, все купола и высокие здания остались на другой стороне.

– Но, если ветряной корабль улетел в Кедмар, как вы сюда попали? – спросил Лун.

Из-за того, что Киш защищался от сквернов, раксура было столь же опасно путешествовать по этой стране. Вот почему Лун никогда не рисковал приближаться к границам и внешним торговым путям империи.

– Летели по ночам, а днем прятались, огибали все поселения. – Прищурившись, Утес посмотрел вдаль. – Добрались сюда примерно четыре ночи назад. А кажется, будто мы здесь дольше.

Путь сквозь странный, огромный и многолюдный земной город, с Утесом в земном облике и Нефритой в обличье арборы, наверняка вывел из равновесия даже Рорру и Калама. Лун понимал, насколько это может нервировать.

– Где остальные?

Лун надеялся, что они скрываются где-то за пределами города, чтобы не нарваться на новые проблемы.

– Елею и трех воинов Нефрита послала в Пределы, рассказать королевам о том, что случилось. Остальные на ветряном корабле. Ниран и Диара пытаются позвать на помощь жандеров в Кедмаре. – Сведя брови, Утес посмотрел на Нефриту. – Звон хотел пойти с нами, но Нефрита ему не позволила. Да все хотели пойти.

Вполне разумные решения, но Лун не понимал, почему Нефрита не взяла Звона. Его странная способность чуять магию земных могла пригодиться, и он хорошо с ними ладил.

– До вчерашнего дня я почти не приходил в сознание. Ты учуял мой запах?

– Да, в конце концов. – Утес потер глаза и зевнул. – Я уловил его утром и шел по следу, пока не выяснил, из какого купола он доносится, а потом отправил Калама на оговоренное место встречи за Нефритой и Роррой.

– Вот бы здесь был ветряной корабль. Делин очень помог бы нам на Конклаве.

Луна все еще беспокоила необходимость рассказывать обо всем перед сборищем не верящих им земных.

Утес неопределенно хмыкнул.

– Что бы там ни было, мы уйдем.

Лун ожидал увидеть нечто впечатляющее, но мост свернул к куполу, затмевавшему размерами все остальные. Он был по меньшей мере так же велик, как крона древа-колонии Тумана Индиго, хотя далеко не так высок. Многочисленные фонари, освещавшие все вокруг, словно днем, выхватывая исполинские изваяния десятков разных видов, не то взбиравшихся на стены города, не то строивших его. В куполе зияли два больших входа для летающих лодок, с мостами и переходами, ведущими к дверям на нижних уровнях. Был даже один мост для водных лодок, заканчивавшийся у большой гавани с причалами. Лун изогнул шею, чтобы посмотреть вниз, и увидел, что к куполу ведет много наземных дорог, а перед ним раскинулась площадь, окруженная деревьями и небольшими строениями.

Они въехали по мосту в одно из больших отверстий и остановились. Лун поднялся, и Утес взял его за руку, чтобы поддержать.

Внутри купола на верхнем уровне зала стояли у причалов несколько кишских летающих лодок, к причалам подходили мостки. Огромное пространство с мозаичным полом освещалось фонарями в виде цветов, размещенными на высоких столбах. По стенам купола к трапам вились спиральные лестницы, а более крупный лестничный колодец в полу вел вниз.

Моховой фургон ожидали несколько земных обитателей, и среди них Гатин. Под фонарем Лун заметил группу хианцев, но что-то в их позах выдавало настороженность и готовность обороняться. У них не было огнестрелов, в отличие от кишцев поблизости.

Лун с Утесом вышли из фургона вслед за остальными. Гатин тут же бросилась к Сейлинель.

– Ты не ранена? Когда мы узнали...

Сейлинель мягко отстранилась.

– Я цела и невредима. Идем, ты должна это услышать.

Лун прислонился к плечу Утеса и зевнул. Огромное облегчение от того, что он теперь не один, выжало его досуха, он не чувствовал ничего, кроме изнеможения, но продолжал посматривать на Нефриту, которая стояла неподалеку, сжимая и разжимая когти.

– Мне так хочется отсюда выбраться, – сказал он.

Утес приобнял его.

– А мне так хочется есть. Как ты думаешь, здешний народ продает еду?

Гатин уже несколько раз оглядывалась на них так, что Луну хотелось ощетинить отсутствующие шипы. И не он один обратил на это внимание. Понизив голос, Рорра сказала Каламу:

– Надо настаивать на встрече с представителями жандеров. Если придется остаться здесь и отвечать на вопросы Конклава, потребуется тот, кто наладит контакт с остальными.

– Не могу поверить, что до такого дойдет, – ответил Калам, но беспокойно посматривал на хианцев, как будто ожидал нападения.

Лун начал прикидывать, что делать дальше. Вряд ли он сейчас способен летать, но мог бы схватиться за воротниковые гребни Утеса. Тогда они с Нефритой возьмут Калама и Рорру.

Рорра обернулась к Утесу.

– Ты не думаешь, что лучше уйти? – тихо спросила она.

– Может быть, – ответил Утес, не спуская глаз с земных обитателей.

Рорра кивнула.

– Не хочешь спросить у Нефриты?

Утес пожал плечами, и Рорра возмущенно подтолкнула его. Лун не успел спросить, в чем дело – Сейлинель развернулась и пошла к ним, а за ней явно нехотя следовала Гатин. Когда они приблизились, Нефрита, дернув шипами, произнесла:

– Итак?

Сейлинель не дрогнула под ее пронзительным взглядом.

– Мне сообщили причину, по которой Конклав вызвал сюда твоего консорта, – сказала она. – Получено донесение о движении сквернов у восточных границ Киша.

Лун не ожидал такого услышать. Возможно, королева-полукровка ошиблась, и скверны направились не в Пределы, а к Кишу. Но в этом не было смысла. Ведь это раксура скверны винили в гибели стаи, которая следовала за экспедицией Каллумкала в сел-Селатру.

– Хм, – буркнул Утес.

Калам и Рорра встревоженно переглянулись, и Рорра вытащила из-за пазухи свернутую тканевую карту.

Не отреагировала только Нефрита, во всяком случае, внешне.

– Нас это никак не касается.

– Нам кажется, туда их загнали раксура, – по-прежнему спокойно ответила Сейлинель.

Нефрита непонимающе нахмурилась. Но это не делало ее менее устрашающей.

– Ты о чем?

– Патрулирующие границы Киш-Накатела корабли заметили сквернов, напавших на маленькое селение. Патруль приблизился, чтобы помочь, но тут увидели еще одну группу ярко окрашенных сквернов. – Она взглянула на Луна и остальных. Все в оцепенении уставились на нее. – Эти ярко окрашенные скверны оттеснили другую стаю прямо на глазах патруля и погнали дальше на юго-восток. Мне сообщали и о других встречах с этой группой или подобными, прогонявшими сквернов к границе Киша.

– Ярко окрашенные скверны, – ровным голосом повторила Нефрита.

Лун понял это как твердое намерение не реагировать. Но, во всяком случае, если раксура загнали сквернов так далеко на юг, это значило, оружие из города строителей фундаментов не повлияло на Пределы.

Сейлинель повернула руку ладонью вверх.

– Конечно, как только об этом стало известно в Киш-Караде, наши ученые, исследователи крылатых хищников, определили, что это, скорее всего, были раксура.

– Почему раксура направили сквернов на Киш? – спросила Гатин.

Рорра растерянно поморгала и пробормотала:

– Она серьезно?

Лун зашипел себе под нос. Он терпеть не мог Гатин. Все ее вопросы явно предназначались для того, чтобы спровоцировать их и вынудить говорить, а он ненавидел такое. Нет хуже способа общения с королевой раксура, которая и без того уже зла.

Нефрита угрожающе наклонила голову. Пока дела не пошли совсем плохо, Калам возмущено вставил:

– Раксура не приводили сквернов. Раксура наверняка знали, что границы Киша защищены. Они гнали сквернов туда, где установлено оружие против них.

Гатин обернулась к нему.

– Как раксура узнали об обороне наших границ?

Калам скрестил руки на груди.

– Никогда не слышал, что это секрет.

Гатин пристально смотрела на него.

– Для жандеров, возможно, и нет.

Рорра вздернула брови.

– Всем известно, что оружие размещается на открытой местности вдоль торговых трактов. Его может увидеть каждый.

Особенно если твои воины вовлекут команду кишской летающей лодки в разговор о том, где размещено оружие и как работает – вдруг эти сведения пригодятся, подумал Лун. Он был уверен, что те раксура позаимствовали идею у Малахиты. Потом ему пришло в голову: а может, это и была Малахита?

– Кстати, – начала Сейлинель, хмуро глядя на Гатин, и обернулась к Нефрите. – Мы хотели бы попросить тебя о помощи. Ты королева, с тобой твой консорт, поэтому ты лучше всего донесешь нашу мысль. Если бы ты поговорила с раксура, живущими у границы...

– Причем большинство из них, скорее всего, наша родня, – пробормотал себе под нос Утес, к счастью, на языке раксура.

Чем больше Лун думал, тем вероятнее это выглядело. Не объясняло, правда, зачем раксура это делали, но к счастью, означало, что Туман Индиго и колонии на востоке Пределов в безопасности.

Нефрита по-прежнему не выказывала никакой реакции.

– Что насчет хианцев?

– Они вас не побеспокоят, – ответила Сейлинель, бросив взгляд на стоявшую в другом конце зала группу. – Хианская фракция, неважно, сепаратисты они или нет, напала на представителя Конклава и публичный архив. У них нет объяснений, которые позволили бы считать, что виноваты вы.

– Что насчет наших объяснений? – спросила Нефрита. – Твои люди нам верят?

Сейлинель выжидающе посмотрела на Гатин, и та сказала:

– Поверят ко времени вашего возвращения.

Нефрита шевельнула шипом.

– Дай мне подумать.

Сейлинель кивнула и отошла, увлекая за собой Гатин. Нефрита выждала, пока они не присоединились к группе наблюдателей, потом отвернулась и зашипела.

– Проще будет бежать через границу, – не повышая голоса, сказала она.

Лун очень надеялся, что ее план именно таков.

– Особенно если мы узнаем, кто там дрался со сквернами.

– Может быть, Малахита? – шепотом спросила Рорра.

– Я на это надеюсь, – сказала Нефрита, но ее лицо было мрачным.

– Может, мне стоит остаться здесь и убедиться, что Гатин скажет Конклаву правду? – нехотя предложил Калам.

Рорра не колебалась ни мгновения.

– Нет. Я тебя здесь одного не брошу.

Нефрита поддержала ее, хлестнув хвостом.

– Ты останешься с нами, пока я не верну тебя Каллумкалу.

Калам не возражал. Лун подозревал, что ему тоже не особо хотелось торчать здесь и спорить с Конклавом или с кем-то еще.

– Но все же, как и сказала Рорра, нужно поговорить с представителем жандеров, – произнес он.

Нефрита с Роррой переглянулись.

– Я об этом договорюсь.

Утес промолчал. Нефрита бросила на него почти настороженный взгляд.

– Есть возражения?

– Нет, – сказал Утес.

Нефрита обернулась к Сейлинель – сообщить ей, что они уходят.

Большая летающая лодка, готовившаяся отбыть к границе, как лодка Лавинат, была оснащена четырьмя постами с оружием, по два на носу и корме. Нефрита и Калам остались с Сейлинель, чтобы переговорить с представителем жандеров, а Лун, Утес и Рорра с Ватой, нервной помощницей Сейлинель, пошли на лодку. Одно Луна точно радовало – больше не придется разговаривать с Гатин.

Следуя за Ватой, они поднялись на борт по трапу, протянутому от огибавшей купол пешеходной дорожки, и пересекли палубу под недружелюбными взглядами кишской команды. Жандеров среди них Лун не заметил. У большинства была серо-синяя кожа и гребни на голове, как у Сейлинель, и длинные густые волосы, замысловато заплетенные. В основном они носили одежду из кусков окрашенной кожи, с тяжелыми поясами, короткими юбками и ремнями для оружия и летательных ранцев.

Вата провела их на лодку в сопровождении трех членов команды. Они напоминали охрану, только не были вооружены, в отличие от Рорры, но держались очень настороженно.

– Судя по виду, это корабль солкийцев? – спросила Рорра.

– Да, – признала Вата, бросив осторожный взгляд на Утеса и Луна. – Эта команда патрулирует западные границы. У них большой опыт... встреч со сквернами.

Рорра нахмурилась.

– Тогда им известно, что раксура и скверны – не одно и то же.

Вата уклончиво отмахнулась, что не обнадеживало. Лун сдержал шипение. Может, он давно не общался с подобными земными, но было трудно не реагировать на враждебность.

Изнутри лодка отличалась от остальных более широкими коридорами и высокими потоками. В центре находилось открытое помещение, от которого по спирали вверх поднималась дорожка к разветвляющимся коридорам. Гостей провели на два уровня вверх, к блоку из четырех соединенных между собой кают с низкими кроватями в центре каждой. Моховые стены скрывались под темно-синей и золотистой тканью, а пол был гладкий, словно вымощен плитами. В большой ванной были на разной высоте установлены тазы, как будто предназначались для существ разных видов. Но главное, в двух внешних каютах имелись большие окна, и хрусталь на них поднимался и сдвигался в сторону. Больше всего здесь Луну понравилась возможность быстро сбежать.

Лун свалился на первую же кровать.

– Я предпочел бы никогда больше не бывать в этих лодках, – сказал Утес.

– Судя по виду, лодка предназначена для личных поездок членов Конклава, – критически озираясь, заметила Рорра. Земные, которые поприветствовали Вату, хотели предложить Рорре и Каламу отдельную каюту, будто эти двое искали возможность сбежать от раксура. Рорра проигнорировала предложение. – Полетим быстро, может, даже быстрее, чем на ветряном корабле Нирана и Диары.

– И отлично, значит, мы наконец с этим покончим, – сказал Утес и потянулся.

Из-за двери послышался кашель.

– Если вам что-то нужно, скажите, – произнесла Вата на кедайском.

– Может, еды и чая? – отозвался Лун, вспомнив, что остальные целый день его разыскивали. – Как ты приносила мне в доме Сейлинель.

Вата, похоже, с облегчением восприняла банальную просьбу.

– Сколько?

Лун взглянул на Утеса.

– Много.

Вата поспешно удалилась. Рорра плюхнулась на кровать и снова развернула тканевую карту. Лун подобрался ближе и смотрел через ее плечо, как она прикидывает расстояние на пальцах. Вязь надписей на ткани была на незнакомом языке, и Лун решил, что Рорра, вероятно, отслеживала маршрут с тех пор, как впервые покинула Кедмар с Каллумкалом.

– Вопрос в том, столкнулась ли Малахита со сквернами на пути в Пределы и остановилась для нападения или преследовала их из Пределов? Или это были совсем другие раксура и скверны?

Утес сел с другой стороны от Рорры.

– Кажется, для первого варианта слишком много воинов. Ставлю на второй.

Он наклонился и прикусил Рорре ухо.

Рорра улыбнулась, отвлеченно глядя на карту. Лун решил не мешать им беседовать, или чем они там будут заниматься, слез с кровати и пошел к двери во внутреннюю каюту.

Из окна он увидел Нефриту и Калама с Сейлинель, Гатин и жандерами. Все вроде было спокойно, и Калам настойчиво указывал на хианцев. Так заманчиво было постоять у окна, наблюдая за происходящим в порту, но гораздо приятнее было снова принять горизонтальное положение, и Лун рухнул на кровать.

В следующий раз он очнулся уже ближе к вечеру. Сквозь окно лился свет, а за спиной ощущалось тепло Утеса.

Лун сел. Утес зарычал во сне, но не проснулся. Лодка двигалась, Лун встал и тихонько подошел к окну. Небо было усыпано облаками, а от ветра пахло пылью и далеким дождем. Они плыли над цветущей равниной с заплатками посевных полей и садов. Вдалеке за деревьями виднелись верхушки конических крыш маленького селения.

Утес перевернулся и зарылся лицом в подушку, значит, просыпаться в ближайшее время не собирался. Лун пошел в следующую каюту, где обнаружил спящего на кровати Калама и Рорру, которая сидела на полу и чистила разобранное моховое оружие. Она сняла башмаки и скрестила ноги так, что обрубок на конце правой ноги поддерживал остатки ласты на левой.

– Где Нефрита? – спросил ее Лун.

– Спит в передней каюте. – Рорра посмотрела на него и нахмурилась. – С тобой все в порядке? Ты спал как убитый.

– Конечно.

Местами Лун до сих пор ощущал боль, ожоги стягивали мышцы на груди, но за последние пару дней он стал чувствовать себя значительно лучше. Он потянулся и поморщился – спине это не понравилось.

Лун вошел в переднюю каюту, где на кровати, свернувшись, спала Нефрита в облике арборы, с расслабленными во сне шипами. Его первым порывом было лечь рядом, но у двери были сложены пустые тарелки, а на низком столике еще стоял графин с остатками чая. Лун осушил его и поставил рядом с остальными пустыми посудинами. Неожиданно Нефрита рывком села в постели, ощетинив шипы, и тут же приняв крылатую форму.

Она посмотрела на Луна так, словно он ей приснился, а потом снова рухнула на постель, закрыв лицо руками. Лун сел рядом.

– С тобой все хорошо? – спросил он.

С виду было не очень.

– Да. Просто устала от разговоров с земными.

Она обвила его рукой за талию, но Лун чувствовал напряжение ее мышц.

Он приник к ее теплу. Им надо было о многом поговорить – о том, что случилось в руинах предтеч, и где теперь ветряной корабль, и насколько вероятно, что Малахита преследует сквернов на кишской границе. Но запах Нефриты дурманил Луна, и ему хотелось только уткнуться лицом в ее шею. Она не реагировала, лишь сильнее стиснула его.

От двери послышались кашель и неловкое шевеление. Видимо, Вата ожидала в коридоре, пока они не очнутся.

– Прошу прощения, – сказала она. – Сейлинель хотела бы поговорить с вами.

Потребовалось некоторое время на сборы, поскольку Утес и Калам с трудом просыпались и всем нужно было зайти в ванную, но Вата дала понять, что дело не срочное. Они не захватили с ветряного корабля вещи Луна, поэтому он был в той же одежде, в которой покинул дом Сейлинель. Утес по-прежнему поверх собственной одежды носил наряд земных обитателей из засушливых земель. Рорра извинилась за запах, но у нее не было времени для стирки. Лун чуть было не сказал ей, что можно не беспокоиться, поскольку в основном от нее пахнет Утесом.

Вата провела их вверх по спиральной лестнице, а потом дальше по коридору в рулевую рубку. Там были большие окна с хорошим видом на нос. Вероятно, два передних огненных орудия размещались прямо над рубкой. Две двери выходили на главную палубу, и дул приветливый и прохладный ветерок, насыщенный запахами листвы и глины. Они летели над деревьями и садами, рассыпанными вокруг очередного маленького селения, но вдалеке блестела река, а за ней поднимались густые джунгли.

В задней части каюты три члена команды управляли лодкой с помощью системы сложно устроенных рулевых рычагов. Перед ними стояли Сейлинель и высокая, плотная и мускулистая солкийка. Сейлинель официально поприветствовала вошедших, а потом сказала:

– Это капитан Тиест. Она уже сражалась со сквернами, в основном у границ Карада.

– Много циклов назад, – холодно ответила Тиест и кивнула Нефрите. – Эти двое самцов тоже раксура?

Шипы Нефриты, до сих пор занимавшие нейтральное положение, раздраженно дрогнули. Рорра возмущенно фыркнула.

– Они консорты, – сообщила на кедайском Нефрита ледяным тоном.

– Я могу увидеть их в другом облике? – спросила Тиест.

Молчание исходило от Нефриты волной холода, а шипы начали подниматься. Сейлинель нахмурилась.

– Не уверена, что это дозволяется, – сказала она.

– Нефрита, – произнес Лун на языке раксура. – Она пытается тебя спровоцировать и хочет посмотреть, поддашься ли ты.

– Знаю, – на том же языке резко отозвалась Нефрита.

– Я понимаю, что подобная просьба может показаться грубой, – заговорил Калам, явно указывая на это Тиест. – Однако это может пойти на пользу. Ведь слухи о сходстве раксура и владык сквернов – сильное преувеличение.

– Согласна, – добавила Рорра.

Утес не реагировал.

– Я здесь просто не помещусь, – сказал он на кедайском.

Губы Тиест изогнулись, словно она сочла его слова неудачной шуткой.

– Он праотец рода, – пояснила Сейлинель, – и в другой форме... очень крупный.

Положение становилось все более нелепым, и Лун разрывался между желанием сменить облик и, возможно, разозлить Нефриту еще сильнее или просто стоять и наблюдать, как нарастает напряженность. Он сожалел, что не сменил облик раньше, пока между Нефритой и солкийским капитаном не разгорелась эта битва характеров.

– Если не хочешь, Лун, ты не обязан, – наконец сказала Нефрита на языке раксура.

Лун превратился, развернул шипы и частично расправил крылья, а потом сложил.

Тиест поморгала, хотя Лун точно не понял, произвел ли на нее впечатление.

– Ясно. Благодарю, – сказала она.

– Теперь, когда дело сделано, мы можем двигаться дальше? – нетерпеливо произнесла Сейлинель и обернулась к Нефрите. – Мы хотели поговорить с тобой о хианцах, о том, что они делали в парящих руинах и что стало причиной гибели жандеров.

Нефрита бросила взгляд на Луна и сказала на языке раксура:

– Иди на палубу.

Ее взгляд метнулся к Утесу, но она ничего не добавила. Лицо Утеса было непроницаемым.

Лун не хотел, чтобы они выглядели перед Тиест еще хуже, поэтому принял земную форму и вышел на палубу. Утес направился вслед за ним, а миг спустя к ним присоединился Калам. Они оперлись на ограждение и стояли под ярким солнцем. Дежуривший у огненного орудия на носу солкиец рассматривал их с настороженной враждебностью.

– Рорра меня прогнала, – обиженно сообщил Калам. – Сказала, что я слишком эмоциональный. Не знаю, что такого они могли сказать, чего я не слышал. А я был с вами почти все время.

– Такое постоянно случается.

Лун постарался, чтобы это звучало не слишком мрачно. Нефрита была напряжена больше, чем можно было ожидать в сложившейся ситуации, и он, кажется, начинал догадываться, в чем проблема.

Лун понимал, что принял не самое разумное решение, пробравшись в глубину руин вместе с кетелем, и в результате едва не сгорел, пытаясь остановить хианцев. Но это не значило, что он вдруг утратил способность позаботиться о себе. Они с Нефритой давно пришли к соглашению, что Лун не будет притворяться кем-то другим. Кажется, она перестала ему доверять.

Опиравшийся на ограждение Утес лишь вздохнул.

Глава 26

Лун проспал почти весь день и ночь, продолжая приходить в себя. Исцелению помогала Вата, следившая за тем, чтобы еду приносили каждые несколько часов. Наелся даже Утес.

Утром Вата, все еще не решавшаяся зайти дальше двери в коридор, сказала, что лодка уже близко к границе империи, и потому они вышли на палубу и стали ждать. Низкие холмы внизу, прорезанные редкими скалистыми ущельями или серебристыми ручьями, были покрыты густыми джунглями. Не было заметно никаких признаков поселений земных обитателей. Когда внизу появилась долина, Утес принюхался.

– Скверны, летят с запада.

Нефрита зашипела, а Рорра проверила контейнер со мхом у огнестрела. Калам отошел от ограждения.

– Я скажу Тиест.

По числу вооруженных солкийцев на палубе и у больших орудий Лун предположил, что Тиест уже в курсе.

Вскоре показались пограничные укрепления, возвышавшиеся над непролазными джунглями. Они представляли собой скопление башен с огненными орудиями на крышах. Сбоку самой большой башни имелся широкий балкон и причал с лестницей и сходнями, вероятно, предназначенный для летающих лодок.

– Скверны повсюду, – пробормотал Утес.

Лун согласно зашипел. Вонь висела в воздухе, оставляя неприятный привкус в горле. Он считал, что во время долгого путешествия в компании кетеля привык к этому запаху, но, очевидно, ошибался. Кетель вонял далеко не так омерзительно.

Рорра покрепче взялась за рукоять огнестрела.

– Отправим Калама внутрь?

Утес слегка качнул головой.

– Вы оба должны держаться рядом с нами – на случай, если придется быстро убираться отсюда.

Калам с оружием в руках выглянул из-за локтя Луна.

– Я не хочу идти в каюту.

– Тсс.

Утес наклонил голову, прислушиваясь.

Когда лодка развернулась, чтобы спускаться к укреплениям, Нефрита встала рядом с Сейлинель и Тиест. Лун остался у ограждения с остальными. Так было удобнее прикрывать Нефрите спину.

Чтобы поравняться с причалом, лодка опускалась под углом – процесс довольно трудоемкий. Лун отошел чуть в сторону, чтобы оглядеть сходни. Там ждали трое земных обитателей, двое с серой кожей и гребнями на головах, похожие на солкийцев, и темнокожий жандер. На всех были кожаные перевязи с огнестрелами. «Значит, они живы», – подумал Лун. В окнах на изогнутых стенах и возле орудий на башнях никого не было видно. Учитывая близость сквернов, со стороны земных было разумно оставаться внутри. Лун не понимал, почему по спине бегут холодные мурашки и хочется сжаться от страха.

Кто-то окликнул их снизу, и летающая лодка задрожала: движитель остановился. Солкийцы на палубе открыли ворота в ограждении и привязали канаты к трапу, отходившему от причала. Трое земных существ поспешили к ним, гулко ступая по доскам. Увидев Нефриту, они ошеломленно остановились на палубе. Вперед вышла Сейлинель вместе с капитаном Тиест.

– Мы прибыли из конклава, чтобы оценить ситуацию и оказать посильную помощь, – сказала Тиест. – Кто из вас командует этой заставой?

– Нашего командира убили, – сказал крупный серый земной и бросил тревожный взгляд на Нефриту. – Я принял командование как ее заместитель. Меня зовут Нелин. Это Уалк, – указал он на второго серого земного, а затем на жандера. – А это Патиал. Надеюсь, нам послали помощь посущественнее.

– На подходе еще два корабля, – заверила его Тиест.

– Что здесь произошло? – спросила Сейлинель. – Нам известно, что в окрестностях видели сквернов...

– Не просто видели, – перебил Нелин. – Они повсюду, нападают на поселения, пограничные заставы и торговцев.

Тиест бросила взгляд на Сейлинель.

– Мы слышали, их прогнали раксура.

– Они в союзе с раксура, – ответил жандер Патиал.

Шипы Нефриты дрогнули.

– Это невозможно.

Патиал и Уалк уставились на нее, потрясенные тем, что она может говорить.

– Один торговец это видел, – сказал Нелин. – Раксура – ваши пленники? – спросил он Тиест.

– Нет. – Сейлинель не стала вдаваться в подробности. – У вас есть здесь маг? Или эзотерик? Или растениевод?

– Эзотерика убили вместе с командиром. – Нелин резко указал на Нефриту. – Опасно держать этих существ на корабле.

Утес зашипел себе под нос, устремив взгляд в небо. И не он один. Несколько солкийцев на крышах кают нацелили огнестрелы вверх, охраняя большие орудия на носу и корме.

– Они где-то здесь, – пробормотал Утес.

– Как погибли командир и эзотерик? – спросила Тиест. – На заставу напали?

Лун понимал ее замешательство. Он не чувствовал запаха недавней битвы. Ни крови земных обитателей, ни разлагающихся тел, ни стойкого запаха огненного оружия. Только сильная вонь сквернов. За корпусом лодки к причалу поднимался кто-то.

– Во время нападения, – сказал Патиал.

Сейлинель не скрывала раздражения.

– И когда это случилось?

Вопрос как будто оскорбил Нелина.

– Если не верите, скоро придет свидетель.

– Мы не просили встречи со свидетелем, – резко ответила Сейлинель. – Я прошу лишь связного доклада.

Лун запоздало сопоставил сбитых с толку земных обитателей, неспособных ответить на прямые вопросы, и единственного выжившего свидетеля.

– Нефрита, это... – начал он.

– Нефрита, они... – сказал Утес одновременно с ним.

– Знаю! – рявкнула Нефрита. – Сейлинель, Тиест, отойдите от них.

– Что такое? – прошептала Рорра.

– Владыка сквернов.

Лун заслонил собой Калама.

Со сходней шагнула высокая и стройная фигура, весьма похожая на земную форму окрыленных, за исключением бледной кожи и длинных темных волос. Существо встретилось взглядом с Сейлинель и заговорило.

– Это скверн! – выкрикнула Рорра и подняла оружие.

Лун не ждал помощи, но разница между земными, никогда не сталкивавшимися со сквернами, и теми, кто уже сражался с ними, оказалась очевидной. Тиест рывком оттащила Сейлинель и прокричала приказ рулевой рубке. Мгновение спустя лодка нырнула вбок и оторвалась от причала.

Нелин пошатнулся.

– Что вы делаете?

Сейлинель яростно потерла глаза.

– Это владыка сквернов, отойди от него!

Рорра и Калам нацелили огнестрелы.

– Скройся, Сейлинель! – приказала Тиест.

Наклонив голову набок, Нефрита пошла к владыке, чтобы прикрыть отступавших земных. Лун перевоплотился, не обращая внимания на беспокойство команды, и встал рядом с ней.

Сейлинель попятилась к ближайшему люку, но сказала:

– Вы можете узнать у него, что здесь случилось? Есть ли тут другие скверны?

Владыка оперся об ограждение. Игнорируя земных обитателей, он улыбнулся Нефрите.

– У тебя прекрасный консорт, королева. Моя прародительница довольна, – сказал он на кедайском.

Лун подавил волну ярости и насмешливо прошипел:

– Это все, на что вы способны?

Он старался удерживать внимание на башнях, понимая, что его пытаются отвлечь. Что бы там ни говорил владыка, он точно не ожидал увидеть королеву раксура на летающей лодке земных обитателей.

Нефрита оскалилась.

– Я разорву твою прародительницу в клочья. Она где-то рядом? Она отправила тебя к башне не без причин.

– Каких причин? – спросила сзади Тиест.

– Они хотят уничтожить летающую лодку, – ответил Лун. – Они знали о ее приближении.

Он вдруг понял, что Утеса нет на палубе. Праотец не перевоплощался, не улетал и не уходил внутрь, а значит, в суматохе спрыгнул с ограждения. И он прав – если сквернов нет наверху, значит, они внизу.

– Они хотят сбежать. Тиест, нужно немедленно увести отсюда лодку, – настойчиво сказала Рорра.

Установив ментальный контроль над кишским гарнизоном, скверны вполне могли узнать, что лодка уже в пути. Если раксура действительно охотились за сквернами в этом районе, то эта стая, должно быть, хотела захватить или уничтожить лодку, чтобы расчистить себе путь для побега через Киш. Нелин и Патиал растерянно стояли столбом, будто не понимали, где они и что происходит. Уалк попятился от владыки. По мере того как влияние скверна ослабевало, на его лице проступал ужас от осознания случившегося.

– А как же гарнизон? – спросила стоявшая у люка Сейлинель.

На башнях царила зловещая тишина, никто не наблюдал за происходящим на летающей лодке. Калам с Роррой отступили к стене каюты.

– Возможно, все мертвы, – сказал он.

Лун не сводил глаз с владыки. Молчание скверна тревожило – он как будто прислушивался. Владыка явно был первым вариантом сквернов, но ничего не вышло, и от этого плана отказались. Теперь они наверняка думают над вторым вариантом.

– Нефрита...

– Тиест, нужно улетать, сейчас же! – зарычала Нефрита.

Владыка сменил обличье и бросился на Нефриту. Либо считал, что Лун не вмешается, либо ментальная команда прародительницы не оставляла места для сомнений. Лун ударил владыку в бок, а Нефрита прыгнула и врезалась в него сверху. Нефрита повалила владыку на палубу и распорола ему горло, и Лун откатился подальше от беспорядочно дрыгающихся ног. Тиест повернулась к рулевой рубке и крикнула:

– Поднимайте лодку!

В этот момент из окон башни вылетела смертоносная стая дакти.

Они лавиной обрушились на лодку. С ближайшей башни спрыгнула фигура, в полете превратившаяся в кетеля. Взревели огненные орудия: солкийцы начали стрелять по дакти, а два больших носовых огнестрела развернулись к башням. Лун прыгнул, чтобы полоснуть когтями первого добравшегося до палубы дакти, а затем сбил еще двух прямо в воздухе. Нефрита сразила второго владыку, а Утес выпрыгнул снизу из джунглей, схватил кетеля и утащил в чащу.

Дакти окружили Луна, и он сбрасывал их на палубу, разрывая крылья и глотки. Внезапно они рассыпались, и Лун краем глаза уловил какое-то движение. Ствол большого огненного орудия на вершине ближайшей башни медленно пришел в движение. Лун развернулся к летающей лодке, и его шипы задрожали. Что-то не так, этого определенно не должно было случиться.

Затем из-за верхней каюты появились двое владык. Один схватил Сейлинель, а другой Тиест, унося их с лодки. Нефрита приготовилась к прыжку, но деревянные диски большого огнестрела с башни ударили по рулевой рубке, стуча как внезапно налетевший ливень. Лун бессвязно закричал, пытаясь предупредить Нефриту, и она изменила направление прямо в полете.

Лун схватил ближайшего синекожего земного и бросил в сторону кормы. Нефрита вцепилась в Калама и прыгнула к Луну. Тот повернулся, забрал Рорру и рванул прочь.

Когда он оказался у кормового ограждения, лодка встала вертикально. Из орудий вырвалось пламя, и жар опалил чешую Луна. Что-то стукнуло сзади и сбило с ног.

Лун ударился о толстый мох на стене каюты. Несколько мгновений он не мог пошевелиться, и тут Рорра впилась ему в плечо тупыми когтями. Лун заставил себя поднять голову.

Он прижимал Рорру к груди, а сверху на нем лежали Нефрита и Калам. Нос лодки был охвачен пламенем. Палуба превратилась в наклонную гору с неровной трещиной посередине. В лодке явно сломалось что-то важное. На накренившейся палубе распростерлись земные обитатели, некоторые пытались встать или нащупать упавшее оружие. Воздух наполняла вонь горелой плоти и мха.

Лун осознал, что леденящий холод в груди вызван потрясением, он просто оцепенел от огня и вони. Нефрита выпустила Калама, и тот ошалело рухнул на палубу, а затем встал.

– Ты как? – с трудом прохрипел Лун.

– Нормально.

Нефрита оглянулась и обнажила клыки.

Рорра повернулась и с ужасом выдохнула.

Лодку бросало туда-сюда. Лун попытался дотянуться до ограждения.

– Движитель... Они потеряли контроль, – задыхаясь от дыма, сказала Рорра.

Калам приподнялся.

– Скверны забрали Сейлинель и Тиест, – сказал он дрожащим голосом. – Они хотели убрать с пути патрульный корабль, может, теперь они полетят...

– Но перед этим захотят поесть, – с трудом выговорила Нефрита, распрямляясь.

Стая дакти перестроилась в небе над лодкой, разворачиваясь обратно к ним.

Рорра потеряла равновесие, и Лун поддержал ее. Она указала на все еще невредимые кормовые орудия.

– Я должна попасть туда и проверить, стреляют ли орудия. Пошли, Калам!

Двое земных направились к ближайшему люку. Лун встал.

– Ты идешь с ними, – приказала Нефрита.

Он отрицательно дернул шипами. Еще живые солкийцы на палубе стреляли по дакти из ручных огнестрелов, на время распугав стаю. От нахлынувших воспоминаний у Луна заныли шрамы от ожогов. Из люка высыпали другие земные с большими трубами, направляя струи воды на лижущее рулевую рубку пламя.

– Мы должны добраться до орудий на башне, – сказал он. – Если поблизости есть раксура, они не смогут подступиться к башням, пока орудия в руках сквернов.

– Никаких «мы», – гневно перебила Нефрита. – Я тебе не позволю, уже достаточно.

– Хочешь умереть или будешь сражаться? – зарычал Лун.

Он мог просто броситься в драку и вынудить ее последовать за собой, но даже в ярости понимал, что это крайне неудачная стратегия.

Нефрита оскалилась. Над их головами кормовое орудие правого борта выпустило струю огня, рассеяв облако дакти. Момент был идеальный. Нефрита зарычала и повернулась, чтобы прыгнуть на ограждение. Затем она бросилась к башне.

Лун прыгнул за ней и приземлился на изогнутую стену чуть ниже, вцепившись когтями в камень. Услышав движение внизу, он поднял шипы, но мелькавшая в густой листве темная фигура оказалась Утесом. Тот обвился вокруг основания башни и исчез – должно быть, искал вход внутрь.

Нефрита спрыгнула на ближайший подоконник и на мгновение замерла. Возможно, она пыталась принюхаться, но в таком густом дыму и вони сквернов это было бесполезно. Она прыгнула внутрь, Лун следом за ней.

По чешуе царапнула сложенная металлическая конструкция, вероятно, служившая ставнями, и он приземлился на корточки. Комната оказалась просторной, с высоким потолком и вырезанными в стенах полками, уставленными глиняными кувшинами и бочонками. Нефрита стояла неподвижно, убрав когти, чтобы не скрести по каменному полу, и наклонив голову в сторону двери. С этого ракурса Лун видел, что дверь ведет в более обширное помещение ближе к центру башни.

Крики и выстрелы снаружи перекрывали более слабые звуки, но за дверью что-то перемещалось. Лун встал рядом с Нефритой в готовности выработать план с помощью одних только жестов, но Нефрита бросилась вперед.

Удивленно зарычав, Лун прыгнул за ней и врезался в трех дакти. Он успел разорвать одного на части раньше, чем увидел, что Нефрита катается по полу, вцепившись когтями во владыку. Второй дакти вскочил Луну на голову и стал рвать плечи. Он успел глубоко процарапать чешую, прежде чем Лун выпотрошил его и отшвырнул в сторону. Третий почти достиг дверного проема, но Лун все же догнал его и сломал шею. А потом с шипением развернулся – Нефрита поднималась на ноги, стряхивая с когтей кровь владыки.

Они оказались в центре башни, большом круглом пространстве с множеством дверных проемов и спиральной лестницей, ведущей к люку в потолке. В открытую шахту падал дневной свет, тяжелая металлическая дверь была отодвинута в сторону. У стены напротив лежал мертвый земной обитатель, одной рукой он все еще тянулся к лестнице.

Пол задрожал: орудие над ними снова выстрелило, и снаружи взревел огонь. Лун надеялся, что Утес остался внизу и целью был не он. Нефрита шагнула к лестнице. На ее лице отразились сомнения, и Лун понимал причину. Им никак не пробраться в отверстие, не отдав преимущество сквернам. «Нам оторвут головы, как только высунемся оттуда», – мрачно подумал он. А если попытаться отвлечь сквернов снаружи... Его взгляд упал на большой керамический резервуар на потолке, прямо под тем местом, где должно находиться огненное орудие. У движителей летающих лодок были такие же резервуары. И как у них, у этого имелись трубки, тянущиеся с пола. И рычаги по бокам.

Когда Нефрита шагнула вперед, Лун тронул ее за гребень и указал на резервуар. Она поколебалась, а затем согласно повела шипом. Лун истолковал это как «стоит попробовать».

Он бесшумно двинулся к резервуару. Нефрита держалась рядом, не сводя глаз с винтовой лестницы. Лун вскарабкался по стене и потянул за рычаги. Внутри булькнуло, и в трубах зашумело. Орудие над ними снова кашлянуло, затем что-то звякнуло и раздалось хлюпанье, будто захлебнулся великан.

Лун оттолкнулся от стены, и Нефрита зашипела.

– Давай, давай, уходим...

Из люка выпрыгнула огромная прародительница и приземлилась рядом с лестницей. Скверна держала Сейлинель когтями за горло.

Глава 27

– Вот он! Вон там! – сказала Душа.

Вместе с Первым, дакти-полукровкой, она пригнулась на плоском камне, наполовину зарывшемся в лесную подстилку под кишскими башнями, Лоза и Ясность примостились на ветках сверху. Отряды воинов Тумана Индиго и Опаловой Ночи прятались в густой листве вокруг, пытаясь подобраться к сквернам, укрывшимся на заставе.

– Утес, это мы! – тихонько окликнула его Душа.

На камне появилась темная фигура Утеса, и Первый отступил, испуганно вскрикнув. Утес принял земную форму.

– Я знаю, что это вы. Чем вы тут занимаетесь?

Он выглядел так же, как и раньше, обветренный и серый, но в видавшей виды земной одежде. Душа бросилась в его объятия.

– Я так рада, что ты цел! Мы слышали... У меня было видение... Как Лун?

– Нормально, сражается со сквернами на лодке вместе с Нефритой. – Утес схватил Душу за плечи и озадаченно посмотрел на нее. – Что вы здесь делаете?

– В башнях скверны... – начала Лоза.

– Я знаю, что в этих дерьмовых башнях скверны, – перебил ее Утес.

– Мы загнали их туда из Пределов, – закончила Ясность.

– И Жемчужина вам позволила? – спросил Утес.

– Она ведет нас вместе с Малахитой, – ответила ему Душа.

Утес долго смотрел на нее, затем медленно поморщился, все еще не веря своим ушам.

– Жемчужина?

Душа почувствовала, что ее дергают за хвост.

– Владыка забрал земного, – прошептал Первый.

Взгляд Души метнулся вверх. Сквозь деревья она увидела темный силуэт, карабкающийся по ближайшей башне, с сопротивляющейся фигурой под мышкой. Душа огорченно зашипела.

– Это Тиест, капитан земных. Я ее искал, – сказал Утес.

Он перевоплотился и прыгнул вверх, раздвигая кроны деревьев.

Душа воспользовалась возможностью сказать Ясности:

– Лучше сообщить Жемчужине, что мы нашли Утеса и Нефриту.

Ясность согласно дернула шипами, прыгнула в листву и почти бесшумно исчезла. Лоза сдвинулась вбок, вытягивая шею, чтобы видеть Утеса.

Он приземлился с земной обитательницей в одной руке и останками владыки в другой. Первый спрятался подальше за камень.

Утес поставил Тиест рядом с Душой и отшвырнул искалеченное тело владыки. Пока Тиест потрясенно разглядывала Душу, Утес сменил обличье. У Тиест была серая кожа и заплетенные в косы темные волосы. На груди и плечах виднелись кровавые борозды от когтей владыки. Она тяжело дышала и выглядела ошарашенной, хотя явно узнала Утеса.

– Мы можем помочь твоей команде, – сказал он, – но ты должна приказать остановить стрельбу из огненных орудий, чтобы мы могли приблизиться.

Тиест вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Оглядев всех, она резко кивнула.

– Хорошо. Только отнеси меня обратно на корабль.

Лун не шевелился. Сердце колотилось в груди, и он внезапно осознал, что роняет на пол капли крови. Нефрита зашипела. Сейлинель была еще жива, ее глаза были широко распахнуты, а лицо потемнело – хватка прародительницы душила ее. Лун никогда не видел такой огромной прародительницы, крупнее Нефриты. Но он чувствовал от нее запах свежей крови, и когти непроизвольно сжимались от желания немедленно разорвать ее. Где-то под пластинами ее чешуи скрывалась рана, серьезная рана.

– Уже нападаете на нас с консортами? – спросила прародительница. – Вы так уверены, что уничтожите нас?

Лун удержал шипы поднятыми, хотя сердце едва не разорвалось от надежды. Так значит, раксура где-то поблизости. Нефрита оскалилась, но не стала опровергать предположения прародительницы.

– Это была ловушка, и вы попали прямо в нее. Тебе стоило бы убить себя прямо сейчас, чтобы избавить нас от хлопот, – сказала она.

«Нас двое, – думал Лун. – Мы можем с ней справиться. Наверное». Если они успеют, прежде чем появятся владыки и дакти. Но тогда Сейлинель умрет. Она ему не друг, но она здесь и еще жива, а Лун видел слишком много земных, разорванных сквернами на куски.

Прародительница наклонила голову набок, и Лун вдруг понял, что рев огненных орудий стих. Снаружи воцарилась зловещая тишина.

Затем из люка вылетела Жемчужина и приземлилась прямо перед Луном и Нефритой.

Нефрита отшатнулась. От потрясения Лун едва не вскрикнул, но сумел сдержаться и только сдавленно выдохнул. Да, на прародительницу действительно угрожающе смотрела Жемчужина, неведомо как перенесшаяся сюда из Пределов.

Лун никогда не видел полностью поднятых шипов Жемчужины с такого ракурса: когда она злилась, он обычно стоял перед ней. Ее рычание звучало на более высоких нотах, чем у Утеса, но у Луна все равно зазвенело в ушах. В драке Жемчужина всегда производила впечатление, но сейчас ее присутствие было жизнеутверждающим и придавало стойкости, а воздух вокруг как будто искрился зарядами молний.

Прародительница ухмыльнулась, обнажив клыки.

– А где твоя подружка?

– Угадай, – прошипела Жемчужина, явно веселясь.

Нефрита почти беззвучно зарычала. Мгновение спустя Лун осознал, что Малахита в какой-то момент спрыгнула с фигурной каменной кладки наверху и стоит за спиной прародительницы. У Луна в голове всплыл похожий образ, будто из сна, но он не мог вспомнить, чтобы такое происходило на самом деле.

– Эта земная нужна вам живой? – ровным теплым тоном спросила прародительница, как будто не могла отказаться от обмана, от веры в то, что она еще может завлечь их в свои сети. Она сжала ладонь, и Сейлинель жалобно заныла. – Что вы дадите мне взамен?

– Ты ранена и устала, – сказала Малахита.

Ее сила обволокла сердце Луна, и у него перехватило дыхание.

Грациозно изогнувшись, прародительница повернулась лицом к Малахите. Она открыла рот, чтобы заговорить, но внезапно застыла. Нефрита напряглась, готовясь действовать, но Жемчужина предупреждающе щелкнула когтями, чтобы она не шевелилась.

Голова Малахиты наклонилась, и прародительница повторила движение. Вот что она сделала, завороженно подумал Лун. Когда убила прародительницу, уничтожившую ее двор, когда спасла Сумрака, Лозу и остальных.

Хватка прародительницы на шее Сейлинель ослабла, оставив на мягкой серой коже яркие следы когтей. Сейлинель скользнула вниз и едва не рухнула, успев упереться окровавленными ладонями в пол. Она попыталась уползти, и Лун присел и украдкой подобрался к ней.

– Нам не следовало убегать. Мы превратились в дичь, – произнесла прародительница.

– Вам некуда идти. Всегда было некуда, – сказала Малахита.

Лун схватил Сейлинель за руку и оттащил подальше от прародительницы. Прижав ее к себе, он остался сидеть на корточках, в готовности к рывку. Дрожащая Сейлинель приникла к нему.

Прародительница дернулась, разорвав связь, и подняла руку, чтобы нанести удар.

Но Малахита уже пришла в движение. Услышав треск ломающихся костей, Сейлинель вздрогнула и громко охнула.

Прародительница рухнула на пол, и Малахита одним резким движением открутила ей голову.

– Наконец-то, – прорычала Жемчужина, как всегда нетерпеливо и раздраженно. Она выпрямилась и тряхнула шипами, будто находилась в колонии, где арборы разволновались из-за урожая чая, а не смотрела на грозу западных Пределов, стоявшую над искалеченным телом прародительницы. – Ты довольна? – спросила она Малахиту.

– В некоторой степени, – отозвалась Малахита и обратила внимание на Луна, окинув его холодным взглядом.

– Тогда мы можем идти. – Жемчужина повернулась к Нефрите. – Кто еще с тобой?

Нефрита зарычала так сильно, что застучали шипы.

– Что ты здесь делаешь? Что... Двор...

Шипы Жемчужины задрожали в равной степени от раздражения и веселья. Лун с трудом перевел дух, в голове звенело от облегчения. Если бы на колонию напали и остатки двора разлетелись кто куда, вряд ли Жемчужина нашла бы в этой ситуации что-то смешное, как бы ей ни нравилось злить Нефриту.

Из люка выпрыгнула Высота с десятком воинов. Лун заметил Ясного, Песка и Весну из Тумана Индиго и знакомых воинов из Опаловой Ночи. Малахита повела одним шипом, и они устремились вниз по лестнице.

– Селадонна, – ответила Жемчужина. Увидев выражение лица Нефриты, она иронично опустила шипы. – Да, я уверена, что Изумрудные Сумерки будут попрекать нас этим еще десять поколений. Остальные с тобой?

Нефрита резко вдохнула и опустила шипы.

– Только Утес и двое земных. Остальные с Нираном на ветряном корабле, который отправился в Жандеру за помощью. Я послала Елею с несколькими воинами в Пределы – рассказать тебе, где мы.

Жемчужина дернула шипами.

– Они с нами разминулись. Мы узнали новости о вас от кое-кого другого.

Лун принял земное обличье, чтобы не царапать чешуей Сейлинель, встал и поднял ее. Его не интересовало, кого Жемчужина оставила присматривать за двором Тумана Индиго, он просто был рад узнать, что на момент их с Малахитой отлета там все было в порядке.

– Ей нужна помощь. Вы взяли с собой наставников? – вставил он.

Шипы Жемчужины раздраженно приподнялись – возможно, потому что Лун заговорил и испортил ей настроение. Из люка высыпали новые воины Опаловой Ночи, и Жемчужина сказала:

– Душа внизу с остальными, они вошли через нижний уровень.

Продолжая внимательно разглядывать Луна, Малахита повела шипом, и воины окружили его и сопровождали, пока он нес Сейлинель вниз по широкой лестничной клетке. Вонь сквернов рассеивалась, но в воздухе стоял запах мертвых земных существ. Должно быть, повсюду лежали останки кишского гарнизона.

– Как ты, консорт? – спросила воительница из Опаловой Ночи.

– Нормально. – Лун не знал, что еще ответить. – День был тяжелый.

– Кто это был? – прохрипела Сейлинель, цепляясь за его руку.

– Королевы? Золотая – это Жемчужина, мать Нефриты и правящая королева двора Тумана Индиго. А большая и страшная – Малахита, правящая королева двора Опаловой Ночи, моя мать, – ответил Лун. Сейлинель в недоумении моргнула, и он добавил: – Вот поэтому держать меня в заложниках было не самой удачной мыслью.

– Мы не держали тебя в заложниках, – упрямо пробормотала она. – Конклав...

– Сюда, консорт! – окликнул снизу другой воин.

Лестница привела их в большое помещение с открытыми двустворчатыми дверями на балкон и посадочный помост – точнее, то, что от него осталось, когда летающая лодка оторвалась от причала. У окон и дверей стояли на страже воины, а другие выбрасывали из окна мертвых дакти. Лун увидел спешащую к нему Душу. За ней следовал дакти, и Лун остановился как вкопанный, пока не понял, что на нем ожерелье из плетеной кожи и красного шнура, определенно сделанное арборами. Должно быть, это был один из дакти-полукровок, а ожерелье служило опознавательным знаком, предотвращавшим неприятности.

– Мы так волновались, Лун, – сказала Душа, приняла земную форму и стащила с плеча сумку. Лун присел на корточки и положил Сейлинель. Душа опустилась рядом с ней на колени. – Я так рада, что ты жив.

– Я тоже. – Лун помедлил. Малахита должна была рассказать Душе и остальным о судьбе Песни. – Это Душа, наставница и целительница, – сказал он Сейлинель на кедайском. – Она о тебе позаботится.

Сейлинель рассеянно кивнула Душе.

– А эти королевы могут говорить от имени Пределов? – спросила она Луна.

– Отчасти. – Сосредоточенностью и упорством Сейлинель могла бы посоперничать с арборами. Лун повернулся к Душе. – Как дела у двора? Вы оставили там воинов?

– Перед нашим отъездом все было в порядке. Селадонна привела с собой две сотни воинов. А Закатные Воды, Изумрудные Сумерки и другие дворы патрулируют границы. – Душа мягко повернула Сейлинель лицом к себе и вздрогнула при виде ран на серой коже ее ключиц.

Лун рад был это слышать. В конце концов, может, Жемчужина и Малахита и не сошли с ума. Лун заметил снаружи Утеса и Рорру и вскочил.

– Я скоро вернусь.

Он вышел на балкон. Вместе с Утесом и Роррой стоял Калам, разглядывая разбитую летающую лодку. Она еще парила в небе, хотя корма лежала на кроне дерева. Солкийцы карабкались по поврежденной палубе и тушили чадящее пламя. Тиест балансировала на крыше кормовой каюты, указывая и выкрикивая команды, раненая, но живая.

Прищурившись, Лун оглядел башни. Со всех сторон и на конических крышах расположились воины, знакомые из Тумана Индиго и незнакомцы из Опаловой Ночи. При виде Луна все поднимали шипы.

– Они притащили половину двора, – сказал Лун, не зная, жалуется он или радуется.

Утес был недоволен.

– И наставников. Как будто мало нам было отбившихся от рук арборов.

Лун не стал бы описывать Ежевику и Толка как «отбившихся от рук», но Утесу явно хотелось затеять ссору, чтобы сбросить напряжение после боя, и Лун не собирался ему потакать.

– Наставники могут помочь с ранеными, – кивнул он в сторону солкийцев.

– Мы спрашивали, они отказались, – недовольно сказал Калам и смахнул с лица опаленный мох. – Это глупо.

– Солкийцы, что с них возьмешь, – заметила Рорра, мрачно разглядывая лодку. – Как вы заставили их прекратить огонь, чтобы раксура могли приблизиться? – спросила она Утеса.

– Спасли Тиест из рук владыки сквернов. – Утес тоже не отводил взгляда от лодки. Тиест прошагала по крыше каюты и затоптала очередной тлеющий участок мха. – Я не был уверен, что она сдержит слово.

Мысль была пугающая. Лун потер лицо и осознал, что чувствует легкое головокружение. Вероятно, он еще не так окреп, как ему казалось.

– Смотрите! – указал куда-то Калам.

Лун ожидал увидеть сквернов, но над верхушками деревьев показалась большая кишская летающая лодка. Хребтом посередине она напоминала злополучное судно Каллумкала. Гораздо выше в небе маячили еще две лодки, намеревавшиеся обойти заставу с флангов.

– Подкрепление, – пробормотала Рорра. – Это может быть как хорошо, так и плохо.

Из дверей башни вышла фигура, перед которой почти безропотно расступались воины, лишь несколько тихо зарычали. Лун с удивлением узнал кетеля. На его груди теперь виднелись шрамы от ожогов, но двигался он свободно, как будто не был ранен или болен. На нем был плетеный шнурок, как на дакти, только сине-коричневый.

– Ты жив, – сказал кетель Луну и взглянул на Утеса. – Старый консорт.

Утес уставился на него.

– Так, значит, ты нашел свою стаю.

Кетель поскреб шрамы на груди.

– Это было легко. Они следовали за большой группой раксура.

Лун знал, что ему хочется сказать, и не видел смысла откладывать.

– Прости, что едва не убил тебя. Глупая была мысль.

– Я жив. У меня тоже были глупые мысли. – Похоже, кетеля все это не волновало. – Она благодарит тебя.

Лун не видел королеву-полукровку, но она должна была находиться где-то здесь.

– За что?

– За то, что не убил меня. – Кетель прищурился и посмотрел на вершину башни. Лун проследил за его взглядом. С подветренной стороны крыши, вне поля зрения земных обитателей, сгрудились несколько дакти, а рядом с ними примостились воины Опаловой Ночи. Плетеные шнуры ярко выделялись на фоне черной чешуи дакти. – Она сама тебе сказала бы, но большая королева убьет ее, если она с тобой заговорит, – добавил кетель.

Луну не составило труда это представить.

– Что будете теперь делать? Выслеживать другие стаи сквернов?

Лун никогда раньше не видел кого-то из сквернов счастливыми, и выражение лица кетеля потрясло его.

– Большая королева сказала, что у нас будет место, где жить. Большое дерево.

– Большое... – Лун прикусил губу, обдумывая эти слова. – Это будет... интересно.

– В Пределах? – ошеломленно переспросил Утес. – Чем они там занимались в мое отсутствие?

Когда Лун унес Сейлинель, Нефрита повернулась к Жемчужине.

– Мне нужно поговорить с вами обеими наедине. – Она знала, что должна просить разрешения поговорить с Малахитой наедине, но даже после всех обострений и недоверия в отношениях с Жемчужиной та оставалась королевой-матерью, и Нефрита хотела, чтобы Жемчужина присутствовала.

Малахита смотрела на нее совершенно бесстрастно и щелкнула когтями. Все воины Опаловой Ночи вскочили и немедленно покинули комнату.

Жемчужина подняла шипы и закатила глаза, красноречиво демонстрируя свое отношение к этому спектаклю.

– Уведи всех на улицу, – велела она Флоре.

Флора одним взглядом собрала воинов Тумана Индиго, и они слетели вниз по лестнице. Нефрита заметила встревоженный взгляд Ясности и постаралась не реагировать. В следующее мгновение воины исчезли, и королевы остались одни среди вони сквернов и мертвых земных существ.

Малахита задумчиво потыкала когтем мертвую прародительницу и сосредоточила взгляд на Нефрите.

– До нас дошли вести о том, что Лун был ранен и брошен, а потом его забрали земные обитатели.

Нефрита стиснула зубы.

– Откуда вы узнали?

– С нами королева-полукровка, – сказала Жемчужина. – Следовавший за Луном и Утесом кетель присоединился к ней несколько дней назад, и мы узнали обо всем от Отрады. – Жемчужина критически посмотрела на Нефриту, в складке между бровями читалось нетерпеливое замешательство. – Полагаю, ты вернула своего консорта, раз он сейчас здесь. Что случилось? Просто скажи, ты же меня знаешь.

Очевидно, кетель не больше Луна был в курсе сделки, которую предложила Нефрите Лавинат. На мгновение Нефрите захотелось притвориться, что ей больше нечего сказать, но Елея, Утес, Поток и другие знали. Сумрак, так сильно преданный Малахите, будто она была его королевой-матерью, тоже знал. Нефрита не могла попросить их солгать ради нее.

Она не стала откашливаться, хотя язык будто пеплом покрылся.

– Кетель рассказал вам об оружии и о том, как они с Луном попали в ловушку хианцев? – Жемчужина тряхнула шипами в знак согласия, и она продолжила: – Предводительница хианцев предложила мне выбор: если я позволю ей использовать оружие, она пощадит Луна. Я могла спасти либо своего консорта, либо Пределы. И я выбрала Пределы.

Малахита выдохнула, будто ее ударили в грудь. Жемчужина встретилась с Малахитой взглядом, и на этот раз в ее глазах не было иронии. Тишина тянулась так долго, что Нефрите захотелось напасть на кого-то из них, просто чтобы ее нарушить. Затем Малахита вдруг оказалась на другом конце комнаты, глядя в лестничный колодец и тяжело дыша.

Жемчужина выдохнула, но напряжения в ее поведении не чувствовалось. Скорее, она казалась отрешенной. Нефрита с ужасом узнала это выражение лица Жемчужины, означавшее «Я ненавижу разбираться с вашими эмоциями».

– Когда это случилось, мы были на границе Пределов, сражались со сквернами, – сказала Жемчужина. – Мы видели, как оружие обрушилось на них в болотистых землях, и Душа сказала, что это волна смерти. Мы сбежали, а волна остановилась на границе.

– Так близко? – выдавила Нефрита. У нее по спине побежали мурашки. Если бы она дольше простояла в нерешительности, если бы попыталась торговаться за Луна, эффект от оружия распространился бы дальше по Трем мирам. Могли бы погибнуть и Жемчужина, и Душа, и все, кто был рядом с ними. Через сколько мгновений волна достигла бы Тумана Индиго и других дворов на востоке Пределов? Решение было мучительное, но Нефрита считала его правильным. Теперь она точно не сомневалась, но от этого было не легче. Она повернулась к Малахите.

– Можешь убить меня, но поверь, больше я ничего не могла сделать.

– Она не собирается убивать тебя и портить нам все веселье, – сухо бросила Жемчужина. Малахита слегка повернула голову и одарила Жемчужину взглядом, от которого воин упал бы замертво. Жемчужина весело оскалилась и сказала Нефрите: – А теперь иди и позаботься о том, чтобы воины не натворили каких-нибудь глупостей.

Нефрита отступила на полшага. От согласия между Жемчужиной и Малахитой у нее голова шла кругом.

– Лун знает? – хрипло спросила Малахита.

Нефрита похолодела, но сумела удержать голос ровным.

– Нет.

Лучше бы Малахита швырнула ее через всю комнату. Эта сдержанность почему-то была еще страшнее. Нефрите хотелось ответить: «Я ему расскажу», но слова застряли в горле.

Жемчужина дернула шипами, отдавая приказ уйти, и Нефрита подчинилась.

Летающие лодки опустились к верхушкам деревьев, и с такого ракурса сложно было рассмотреть какие-либо детали.

– Кажется, скоро придется улетать, – сказал Лун Утесу.

Утес бросил нетерпеливый взгляд на башню и раздраженно зарычал.

– Как только они закончат.

Кетель проследил за его взглядом.

– Ваши королевы много разговаривают друг с другом.

Возможно, если сравнивать с прародительницами.

Флора вылетела из окна, приземлилась рядом с Луном и оглядела его.

– Как ты?

Он вернулся в крылатую форму, и на чешуе бугрились шрамы от заживших ожогов.

Утес напрягся, но в рассеянности Лун не задумался о причинах.

– Все хорошо. Что ж... Жемчужина и Малахита нравятся друг другу.

– Это так жутко, – тихо призналась Флора. – Но и привлекательно... в некотором роде.

– Из-за них могла погибнуть половина двора, – пробурчал Утес.

Лун поискал взглядом Нефриту и увидел ее на крыше соседней башни, вместе с Шалфеем и Ясностью. Он нахмурился, гадая, почему она до сих пор не спустилась.

Затем рядом с ними внезапно приземлились Жемчужина и Малахита. Воины бросились врассыпную, а Калам врезался в Луна. Кетель быстро попятился, но Жемчужина сказала ему:

– Передай Отраде, чтобы забирала полусквернов и возвращалась в лагерь.

Кетель дернул подбородком в знак согласия.

– Я рассказываю ваши истории другим, – сообщил он Луну и Утесу.

Он повернулся, запрыгнул на перила балкона и исчез в кронах деревьев внизу.

Нефрита расправила крылья и соскользнула с башни. Аккуратно приземлившись, она бросила взгляд на Луна и доложила Жемчужине:

– С ними ветряной корабль.

Лун обернулся, а Утес с облегчением зашипел. Первая кишская лодка только что начала опускаться к причалу башни. Когда она переместилась, Лун увидел ветряной корабль с Золотых островов.

Калам бешено замахал руками, а Рорра хлопнула себя по голове и выругалась от радости.

– Наверное, они достигли Киш-Карада вскоре после того нашего ухода.

Как же радостно было видеть эти три развернутых веером паруса. На носу стояла Диара и подавала сигналы тем, кто находился в рулевой рубке. А у ограждения столпились Звон, Лоза, другие воины и команда. Лун тоже выдохнул с облегчением. Два воздушных судна двигались с идеальной синхронностью: ветряной корабль развернулся, чтобы поравняться с кишской лодкой, и тоже бросил якоря.

Звон и Лоза увидели их и закричали. Ежевика вылезла вперед и замахала Каламу в ответ. На палубе появился Ниран, поддерживая высокого жандерана...

Калам ахнул, узнав его на мгновение раньше, чем Лун. Это был Каллумкал.

Лун сменил обличье, сгреб Калама и взмыл в воздух. Приземлившись на палубу ветряного корабля, он понял, что за ним последовал десяток воинов Опаловой Ночи, окружив как птенца, впервые вставшего на крыло. «Мне это быстро надоест», – мрачно подумал Лун, ставя Калама на палубу.

Каллумкал плохо выглядел и всем весом опирался на Нирана. Но по сравнению с полумертвым телом, которое Лун забрал с хианской летающей лодки, прогресс был очевиден. Калам бросился к отцу, и Луна тут же окружила шумная толпа раксура и островитян.

Звон сжал его в объятиях.

– Мы думали, ты погиб, – хрипло сказал он, уткнувшись лицом Луну в шею.

Все считали своим долгом это сказать. Лун обнял Звона в ответ, наслаждаясь знакомым запахом. За плечом Звона он заметил радостно скачущих Ежевику и Толка, а также Корня с виноватым лицом.

– Все хорошо, – сказал он всем.

Звон отступил на шаг, держа Луна за руку.

– А с виду не скажешь. – Сумрак повернул Луна к себе и внимательно оглядел. – Мы правда думали, что ты погиб.

Лоза встала между ними, чтобы осмотреть ожоги на чешуе Луна.

– Что с тобой произошло? Болит?

– Лун! Прошу, поговори с моим отцом! – окликнул его Калам.

Лун осторожно отстранил Звона и отошел от своих родичей. Сменив обличье на земное, он неохотно пошел к Каллумкалу.

Тому уже наверняка рассказали, каким образом древнее оружие оказалось на солнцеходе, и Лун чувствовал в животе затягивающийся узел вины. Они не желали никому зла, но случилось то, что случилось, и ничего уже нельзя было исправить.

Каллумкал шагнул вперед и обнял Луна. Тот обнял его в ответ, отчасти чтобы Каллумкал не рухнул на палубу. Он выглядел даже более костлявым, чем полагалось жандерану, а в запахе еще ощущались следы болезни.

– Я не смогу отблагодарить тебя за все, что ты сделал.

У Луна перехватило дыхание.

– Ты знаешь о... – выдавил он.

– Я знаю все. – Каллумкал отступил на шаг, продолжая сжимать руки Луна. – Это я доверился Вендоин и разделил с ней все свои труды, я взял ее в экспедицию.

Лун покачал головой.

– Никто не смог бы догадаться о подобном.

Вьюн приземлился на палубу с Роррой, и Каллумкал улыбнулся ей.

– Капитан! Как я рад видеть тебя живой и здоровой!

Лун отступил в сторону, чтобы дать место Рорре. Рядом с ним появился Делин.

– Ты знаешь, что Вендоин жива? – сказал он. – Мы нашли ее, пока ты был в руинах предтеч.

– Жива? – зарычал Лун. – Ты серьезно?

– Мы оставили ее под охраной в Киш-Караде, вместе с жандерским представителем в Конклаве. – На лице Делина отразилось мрачное удовлетворение. – Хианцам пришлось многое объяснить. Они заявили, что не знали о планах Вендоин и Лавинат, а Каллумкал с остальными будут решать, что делать дальше, если жандеры согласятся с этим. Но самое важное – другие кишцы нам поверили. – Он взмахнул рукой. – По пути обратно в Пределы мы расскажем тебе все, что ты пропустил.

– Обратно в Пределы? – Ниран подошел как раз вовремя, чтобы это услышать, и оторопел. – Но дедушка! – возмутился он.

Делин отмахнулся.

– Мы должны вернуться. Наши друзья слишком устали, чтобы лететь так далеко.

Нефрита стояла с Жемчужиной и Малахитой на открытом балконе под большой башней. Душа держалась поблизости, а на нее опиралась Сейлинель. Жандеры в летательных ранцах взлетали с прибывшей лодки и приземлялись в нескольких шагах в стороне. После недолгого обсуждения их командир вышел вперед и сказал на кедайском:

– Мы хотим поговорить с предводителем раксура.

Малахита дернула шипом и сказала Жемчужине на раксурском:

– Это бессмысленно.

– В кои-то веки я с тобой согласна, – отозвалась Жемчужина.

Нефрита почувствовала, как поднимаются шипы, но справилась с раздражением.

– У нас появился шанс заключить союз с земными обитателями. – По лицу Жемчужины было ясно, что ее это заявление нисколько не тронуло. – Ты не можешь игнорировать их только потому, что не любишь разговаривать.

– А вот и могу.

В положении шипов Жемчужины не было никакой иронии.

Нефрита глубоко вдохнула, ощущая тяжелое присутствие Малахиты.

– Жемчужина, Вендоин и ее подручные должны за все ответить. За Песню. За... – Ее взгляд метнулся к ветряному кораблю, где находился Лун. – За земных существ, которых они убили, когда те были под моей защитой. За то, что хотели сотворить с Пределами. Если мы просто улетим, они станут лгать о нас и о том, что произошло.

Малахита внимательно смотрела на нее. Жемчужина отвернулась, рыча себе под нос, ее шипы подрагивали. Но Нефрита знала все оттенки рыка Жемчужины, и сейчас это означало «я злюсь, потому что твои доводы изменили мое мнение».

– Ладно, и чего ты хочешь? – проворчала Жемчужина.

– Остаться и поговорить. Убедиться, что они слушают Каллумкала, Калама и Рорру.

Жемчужина оценивающе посмотрела на Малахиту и повернулась к Нефрите.

– Я соглашусь, если ты отправишь своего консорта обратно в Пределы в сопровождении воинов.

Нефрита подавила желание раздраженно тряхнуть шипами. Она ведь и сама собиралась так поступить.

– Конечно. Он может полететь на ветряном корабле. Островитяне наверняка вернутся с нами.

Жемчужина зашипела.

– Не сомневаюсь. Нам никогда не избавиться от этих земных.

– Значит, у меня есть разрешение говорить, – продолжала настаивать Нефрита.

Жемчужина тряхнула шипами, и Нефрита повернулась к жандерам.

– Вы можете говорить с нами, – сказала она на кедайском.

Не успел Лун усесться в общей каюте вместе с остальными, как на борт поднялась Душа вместе с Ясностью, и снова начались приветствия. Никто не мог успокоиться, пока Душа не рассказала обо всем, что случилось в Пределах.

Услышав о плане убить главную прародительницу, Утес зашипел. Ежевика нервно подскакивала, пока Душа описывала устройство фальшивого холма в руинах, и что произошло потом, и как королевы видели гибель сквернов.

«Еле пронесло», – подумал Лун и ощутил, как разжимаются тиски напряжения, которых он даже не замечал. Остальные, похоже, чувствовали то же самое. Ежевика потерла лицо и убрала волосы, а Звон пробормотал:

– Мне нужно вздремнуть.

Лун сжал его запястье.

Когда Толк рассказывал Душе о своих приключениях, в дверях появилась Высота и подала знак Лозе. Та подошла к ней и сразу вернулась.

– Малахита хочет поговорить с нами.

Лун этого ожидал. Он встал и последовал за Сумраком.

Ясность сказала, что Нефрита, Жемчужина и жандеры отправились на заставу поговорить, и поэтому Лун не удивился, заметив, что воины Опаловой Ночи продолжают нести дозор на башнях. Вторая лодка низко висела рядом с большой башней, и земные обитатели в летательных ранцах парили вокруг поврежденной лодки солкийцев, ковыряясь в дымящихся развалинах рулевой рубки.

Сидя на палубе, Малахита ждала на корме, и Лун тоже уселся, пока Сумрак и Лоза восторженно приветствовали ее. Насколько он мог судить, у его собратьев по выводку и Селадонны были совершенно другие отношения с королевой, чем у него или у кого-либо еще, но видеть это все равно было странно. Лун предположил, что нечто похожее ждет его собственный выводок, которому предстоит расти рядом с любимой правящей королевой Жемчужиной, не имея понятия, почему чувства старшего поколения к ней так сложны.

Когда Сумрак и Лоза уселись, Малахита спросила:

– Все здоровы?

Вопрос не должен был звучать так пугающе, учитывая, что Сумрак прижимался к ее боку, а Лоза сидела у ног, но Малахита есть Малахита.

– Да, – ответил Лун.

– Вполне, – сказал Сумрак и добавил: – Что бы ты ни слышала, все было не так плохо.

– Было страшно, но Нефрита и воины нас защищали, – с готовностью подтвердила Лоза.

Малахита изо всех сил пыталась пролезть Луну в голову. Он раздраженно стиснул зубы.

– Да, меня захватили земные и забрали в Киш-Карад, – сказал он. – Но они ничего мне не сделали. Я сам виноват.

Малахита прищурилась.

– В чем дело? – спросил Лун.

Сумрак сжал ее руку и нахмурился. Малахита встретилась с ним взглядом. На его лице отразилась мольба, но Лун не мог понять, в чем дело. Из них двоих именно Сумрак вел себя, как подобает консорту, за исключением эпизода, когда он отправился с воинами в руины на помощь Нефрите. Может, это его и беспокоит, подумал Лун. Он взглянул на Лозу, но она казалась смущенной, будто тоже не понимала, о чем просит Сумрак.

Взор Малахиты снова обратился к Луну, и он с удивлением прочел в нем следы сомнений.

– Если нужна моя помощь, просто попроси.

Лун поймал себя на желании неловко поежиться. Он предпочел бы получить взбучку за то, что едва не погиб.

– Да, конечно, – ответил он, поковыряв отметину от когтей на палубе.

– Лоза вела себя очень храбро. Лоза, расскажи, как вы со Звоном разрушили руины.

Лун слышал об этом только из вторых рук, от Утеса, поэтому рассказ помог ему преодолеть неловкость. Однако его не покидало смутное ощущение, что он что-то упускает.

Поскольку каждый считал своим долгом сказать Луну, что он выглядит полумертвым, а Ежевика и Толк потребовали отдать одежду, пропитавшуюся вонью недружелюбных земных обитателей, Лун сдался и ушел в каюту. В окружении успокаивающих знакомых запахов от одеял он почти сразу заснул, а когда проснулся, рядом сидела Нефрита и держала его за руку.

Лун широко зевнул и почувствовал легкий голод. Утеса нигде не было видно, но Звон и Толк свернулись на одеялах неподалеку.

– Мы готовы к отлету? – спросил Лун.

По внутреннему ощущению положения солнца и запаху поступавшего в коридор воздуха он понял, что наступили сумерки.

– Мне придется остаться здесь с Жемчужиной и Малахитой, – понизив голос, ответила Нефрита. – А ты отправишься домой на ветряном корабле в сопровождении воинов. Я намерена позаботиться о том, чтобы кишцы услышали нашу версию случившегося. Вряд ли она будет иметь такой же вес, если я просто доверю Каламу и Рорре говорить от нашего имени.

Лун с трудом сел, пытаясь проснуться, чтобы привести веские доводы против.

– Нет, мы подождем тебя.

Нефрита сжала его запястье. Она говорила спокойно, но в прикосновении Лун ощутил отчаянную напряженность.

– Мне повезло, что Жемчужина и Малахита согласились хотя бы на это. Мы догоним вас по пути. Я просто хочу, чтобы ты выбрался отсюда.

Лун внимательно посмотрел на нее. Причина остаться была убедительной. Лучше решить все сейчас, и, возможно, ей даже удастся убедить кишцев, что раксура – это не скверны.

– Елеи здесь нет. У тебя нет воительницы.

Лун злился, что не может остаться с Нефритой, но понимал, что еще много дней не будет способен выдерживать длинные перелеты.

– Я возьму Шафрану.

Лун откинулся назад. Неплохой выбор, за исключением личных особенностей. Но он все же предпочел бы, чтобы здесь была Елея.

– Ну, это будет весело. Не хочешь, чтобы с тобой остался Утес?

Выражение ее лица и положение шипов стали нейтральными.

– Все имеет смысл, только если Утес останется с тобой и Сумраком. Я не могу бросить двух консортов без защиты.

– Да, но это же я и Сумрак, – возразил Лун. А еще наставники, воины, Ежевика и команда с Золотых островов, вооруженная кишскими огнестрелами. Нигде за границами Пределов он не мог быть в большей безопасности. – Будет лучше, если Утес останется с тобой.

– Вам с Сумраком тоже нужна защита, даже если вы так не считаете.

– Я просто... – Он снова взял ее за руку. – Я хочу, чтобы ты была осторожна.

– Мне будет легче вести себя осторожно, если я буду знать, что ты в безопасности.

Лун отпустил Нефриту и сел, чтобы иметь возможность контролировать выражение своего лица.

Но он заметил признаки напряжения на лице Нефриты и острый угол шипов. Не время спорить, пока они находятся на территории недружественных земных существ. Поэтому он сказал:

– Просто будь осторожна.

Лун встал, чтобы попрощаться с Роррой и Каламом, поднявшимися на борт за своими вещами.

Калам обнял его.

– Ежевика сказала, мы можем навестить вас, – начал он. – Мы с отцом хотим, чтобы Кедмар заключил официальный союз с вашим двором.

Лун понятия не имел, как это делают, но это проблемы Жемчужины.

– Конечно. И ты тоже нас навещай, – сказал он Рорре.

Рорра бросила на него хмурый взгляд, но Лун уже знал, что это попытка скрыть, как она польщена.

– Ты уверен, что раксура не будут беспокоиться из-за...

Она помахала рукой, и Лун понял, что она имеет в виду особый запах.

– Утес скажет, чтобы не беспокоились, – ответил он.

Больше прощаться было не с кем, поскольку растениевода Дранам ветряной корабль высадил в Кедмаре. Лун удивился, что кишцы позволили жителям Золотых островов оставить огненное оружие. Он много раз слышал, что кишцы ревностно охраняют его.

– Дело не в самом оружии, – объяснил Делин, когда его спросили. – Дело во мхе. Мы не умеем его выращивать, а если бы и могли, у нас нет растениеводов, чтобы им управлять, так что оружие перестанет действовать, как только закончится мох. – Он задумчиво почесал бороду. – Если по пути домой из Пределов мы наткнемся на остатки какой-нибудь стаи сквернов, оружие нам определенно пригодится.

К тому времени, когда Рорра и Калам наконец распрощались, стояла глубокая ночь. Лун сидел со Звоном на крыше рулевой рубки, глядя, как ветряной корабль отрывается от темных очертаний башен и кишских лодок и уплывает прочь под океаном ярких звезд.

Глава 28

Через несколько дней Луну уже хотелось провести всю поездку в целительном сне. В ожидании Нефриты и остальных он стал раздражительным, да и вообще было много поводов для беспокойства. Утес, тоже обеспокоенный, без дела бродил по корме и общался с Делином или Диарой больше, чем с кем-либо другим.

Едва Лун убедил Звона, что полностью исцелился, они начали вести разговоры по ночам на крыше рулевой рубки. Это было немного рискованно – приходилось вести себя тихо, чтобы их не услышал Ниран и не начал орать и стучать в потолок. Как-то ночью Звон признался:

– Я не могу не думать о Пределах. Если действие того оружия распространилось так далеко на территорию жандеров и если Нефрита не успела бы его вовремя остановить...

– Но она успела, – ответил Лун, прикусывая его ухо.

Он делал вид, что это его не особо тревожит. Диара начертила приблизительную карту воздействия оружия, где отметила, куда оно дотянулось бы. Утес попросил больше никому не показывать карту.

Однако на следующий день Луну потребовалось еще как-то отвлечься, и он начал обучать Сумрака сражаться в земном облике. Лун не раз бывал в ситуациях, когда перевоплощаться было слишком рискованно, а защищать себя все-таки приходилось. Вряд ли Сумраку это потребуется, но почему бы и не поучиться.

Сначала Сумрак был растерян, но постепенно заинтересовался. В Опаловой Ночи его обучали азам обороны и охоты, но не тому, как использовать силу в земном обличье. Получалось у него неплохо – он по-прежнему был стройным, как окрыленный, но, достигнув зрелости, хорошо нарастил мышцы.

Вскоре их окружили зрители – воины и все, кто не был занят на лодке, а также Делин, делающий записи и наброски. Ежевика тоже захотела учиться, и в конце концов Лун стал тренировать и ее, и Лозу, и Толка. Звон тоже участвовал, хотя Ежевике пришлось силой вытаскивать его на палубу.

– Мне учиться незачем! – вопил он. – Я больше никогда не покину Пределы!

Эти занятия помогали скоротать время и давали возможность Луну думать о чем-то еще, кроме Нефриты. У него было много причин для беспокойства о ней, и он сожалел, что им не удалось дольше поговорить до отбытия ветряного корабля.

Разумеется, она была не особо довольна тем, что он позволил Звону, Сумраку и Лозе бежать с кетелем и один пытался остановить хианцев. Из этого ничего не вышло, он едва не погубил и кетеля, и себя, но, поскольку Лун не знал, живы ли Нефрита и остальные, у него и не было другого варианта. Он уже устал из-за этого беспокоиться. Они возвращались домой, и ему хотелось, чтобы все стало как прежде. Он решил, что, если Нефрита будет злиться и дома, он попросит прощения и притворится, что сожалеет. Ему лишь хотелось, чтобы она поспешила вернуться.

Но, прежде чем их догнали королевы и остальные воины, они пролетели над джунглями, пересекли луга и почти достигли западной границы болотных земель.

Едва вдалеке показались чуть заметные точки, Ловкач заметил их с наблюдательного поста на мачте. Основная группа раксура направилась дальше, но две точки отделились и полетели к ветряному кораблю. К тому времени как они приземлились, все высыпали на палубу. Лун старался сдерживать дрожь нетерпения.

– Все хорошо? – спросил он, как только Нефрита свернула крылья.

– Да. – Она как будто испугалась вопроса. Она выглядела усталой, а ее чешуя покрылась пылью. – Мы целы и невредимы.

– Что там было? – встревоженно спросил Делин, показав, что беспокоился не только Лун. – С остальными нашими друзьями все в порядке? Подписано ли соглашение с Кишем?

– Да, – ответила Нефрита. – Жемчужина и Малахита летят вместе со стаей сквернов-полукровок прямо к Пределам. – Как догадался Лун, Малахита не хочет, чтобы королева сквернов оказалась рядом с ним и Сумраком. Нефрита продолжила: – Как бы там ни было, мы достигли соглашения с кишским Конклавом. – Она бросила взгляд на Шафрану. – Все прошло довольно скучно.

Шафрана дернула шипами, пылко соглашаясь.

Шипы у самой Нефриты немного поникли, и Лун решил, что она устала.

– Тебе нужно отдохнуть, – сказал он.

Это привело в движение Ежевику, и она увлекла Нефриту с Шафраной вниз, где Огонек уже приготовил чай.

Когда они уселись, Нефрита осталась немногословной, зато Шафрана сообщила больше подробностей. Утес послал Потока, Корня и Ловкача за парочкой травоедов, потом тоже сел чуть в сторонке.

– А как там Рорра? – сказал Лун, зная, что Утес постесняется спросить.

– Она собиралась вернуться в Кедмар, и Калам тоже. – Нефрита бросила взгляд на Утеса, во всяком случае, в его сторону. – Я сказала ей, что если Каллумкал когда-нибудь соберется нас навестить, она тоже должна прилететь. Мы будем ей рады.

Утес промолчал, и момент получился неловкий. А Лун наконец сложил все намеки в единое целое и сообразил, что между Нефритой и Утесом что-то не так. Диара задала вопрос о кишском конклаве, и беседа продолжилась.

После еды Лун застал Нефриту одну в спальной каюте. Наклонившись, она рылась в своем дорожном мешке. Лун задвинул легкую деревянную дверь и спросил:

– Не хочешь поговорить о том, что произошло? – Он не знал, что не так между ней и Утесом, но станет только хуже, если она будет злиться еще и на Луна. Прежде чем извиняться, он хотел дать ей возможность накричать на него при закрытых дверях.

Она подняла взгляд.

– С Конклавом?

Лун надеялся, что не придется произносить это вслух. Ему и так было неловко.

– Нет, с Лавинат и хианцами там, в руинах.

Не взглянув на него, Нефрита глубже закопалась в мешке.

– Я предпочла бы подождать, пока мы не вернемся домой.

Лун такого не ожидал.

– Ты не хочешь со мной разговаривать.

Он готовился к разговору и всего лишь хотел с эти разобраться. От ожидания станет только хуже – во всяком случае, так всегда бывало.

Нефрита не подняла глаз.

– Да. Пока не хочу.

Лун решил настоять.

– Ни о чем?

Огорченная Нефрита, явно не желая беседовать, продолжала делать вид, что роется в мешке, где хранилось не более трех предметов и одно одеяло.

– Ну почему же. Можем поговорить о чем-нибудь другом.

Лун скрестил руки на груди, пытаясь подавить раздражение.

– Я сказал Ежевике, что заведу с ней выводок.

Нефрита оставила в покое мешок и начала притворяться, будто раскладывает одеяло.

– И прекрасно. Хороший выбор.

Лун так долго откладывал это решение – и не мог сделать выбор, и нервничал, поэтому надеялся на большую радость от того, что решение наконец принято. А отсутствие интереса не делало ситуацию менее раздражающей.

– У нас будет пять наставников, – сказал он. – Может, даже шесть.

– Хорошо.

Нефрита присела на корточки, проверяя, хорошо ли разглажено одеяло.

– И мы собираемся заняться этим прямо сейчас, на палубе, – добавил Лун.

Нефрита не выдержала. Вскочила и схватила его за плечо.

– Я просто устала, Лун. Можем поговорить об этом дома.

Лун ненавидел образ надутого избалованного консорта, убегающего в смятении, когда не получил то, чего хочет. И поэтому его лицо осталось бесстрастным, он не сменил облик и не разнес дверь на куски, выходя из каюты.

Он постоял на палубе, вдыхая прохладный и влажный воздух. Огонек и Ловкач, дежурившие на крыше рулевой рубки, настороженно наблюдали за ним. Потом он пошел повидаться с Шафраной. Лун не любил Шафрану, как и она не любила его, но однажды они вместе попали в плен к сквернам, и это создало между ними некую связь. Что-то вроде того.

Он нашел ее на корме у ведра с водой – Шафрана оттирала с гребней пыль. Несколько островитян сидели неподалеку и зашивали прорехи в ткани, защищающей окна от непогоды, а на наблюдательном посту на мачте сидел Поток, так что Луну пришлось понизить голос.

– Нефрита в плохом настроении. Она тебе что-нибудь говорила?

Шафрана бросила на него свирепый взгляд.

– Мы останавливались, лишь чтобы поохотиться и поспать.

Лун стоял и ждал. Долго, стараясь не отводить взгляда, Шафрана зашипела.

– Ей не нравилось иметь дело с кишскими земными. – Она качнула шипами. – Только и всего. У кого бы после этого не испортилось настроение?

Лун не мог понять, пытается она сказать правду или быть хорошей воительницей и не пересказывать консорту сплетни о королеве. Он зашипел на нее и ушел.

Тогда он попытался найти Утеса, но тот так хорошо спрятался, как будто его и не было на лодке. Звон, Сумрак, Лоза, Душа и Толк вповалку спали в каюте. Сдавшись, Лун пошел к ограждению и оперся на него рядом с Ежевикой.

Ветерок нес лишь каплю прохлады сезона дождей и как шелк касался земной кожи Луна. Все остальные либо спали, либо наслаждались солнцем на крышах кают.

Нефрита явно несчастна с ним, и он боялся, что дело в его поведении, по всем меркам раксура не подобающем консорту. До сих пор Нефрита терпела его, потому что двор преследовали проблемы и там было не место консорту, неспособному самостоятельно позаботиться о себе. Но как раз перед тем как начались страшные сны и прибыл Каллумкал, дела пошли на лад. Может быть, Нефрита привыкла к тишине и покою, и это подорвало ее терпимость к консорту, который вечно напрашивается на неприятности.

И он хорошо понимал, что консорт, встревающий в неприятности в Пределах, и консорт, захваченный и убитый властями Киша, – совсем не одно и то же. И если бы Малахита решила за него отомстить, все могло быть невообразимо хуже.

Эта мысль удручала. Королевы и консорты, которые часто путешествовали вместе, известны, по крайней мере, в истории Тумана Индиго. Лун слышал истории о Радости и Соболе, хотя их приключения, возможно, преувеличены. Но у них с Нефритой все получилось совсем по-другому.

Глянув через плечо, Лун заметил Корня, выходящего из двери на нижней палубе. При виде Луна Корень виновато вздрогнул и нырнул обратно. Лун раздраженно снова стал смотреть на приближающиеся болотные земли.

– Что-то не так, Ежевика?

– Со мной все в порядке, – с искренним недоумением отозвалась она. – Насчет остальных иногда сомневаюсь.

Через долгих два дня полета над болотными землями, граничащими с Пределами, воины-наблюдатели выкрикнули предупреждение. Они заметили вдалеке несколько летящих фигур, не то сквернов, не то окрыленных.

Утес влез на рулевую рубку и, прикрыв ладонью глаза от солнца, всмотрелся в указанном направлении.

– Воины, летят в нашу сторону, – доложил он, спрыгнув с крыши.

Лун с шипением выдохнул. Группа воинов – больше похоже на регулярный патруль, чем на выживших после атаки сквернов.

Шипы Нефриты дрогнули.

– Можешь сказать, кто это?

– Не на таком расстоянии.

Утес ждал, когда она примет решение. Они вели себя вежливо друг с другом, но между ними тяжелой глыбой висела очевидная и непонятная враждебность.

– Может, поднимешься и подашь им знак? – сухо произнесла Нефрита.

Утес кивнул и отвернулся к корме. Шипы Нефриты на миг болезненно наклонились и сейчас же вернулись в нейтральное положение. Лун поймал недоуменный взгляд Ежевики. Он и сам не понимал, в чем дело.

За прошедшие два дня стало очевидно, что некоторые раксура не разговаривают друг с другом, но на лодке их было слишком много, что делало конфигурацию конфликтов неочевидной. Утес избегал всех, Звон с Лозой и Ежевика недоумевали, а когда Лун попытался расспросить Потока, тот прошипел: «Меня это не касается!» и полез обратно на мачту. Сумрак ловко сменил тему, так что Лун не понял, знает он что-нибудь или нет. А любая попытка давить на Толка заканчивалась назойливыми расспросами о ранениях Луна и завуалированными угрозами отправить его в целительный сон. Делин и остальные обитатели Золотых островов словно не замечали происходящего, что смущало еще сильнее.

– Может, сквернов высматривают? – спросил Лун Нефриту.

Утес спрыгнул с кормы, перевоплотился, поймал ветер и взмыл над ветряным кораблем.

– Может быть, – сказала Нефрита, глядя на летящего Утеса.

Лун с Нефритой ждали на палубе. Воздух был сырой и прохладный, как влажное одеяло. Ветер нес легкий дух гниения, но откуда-то издалека. Когда незнакомая группа приблизилась, Поток и Огонек поднялись в воздух, чтобы расспросить их.

Приземлившись на палубу, Поток доложил:

– Они из Изумрудных Сумерек и Океанской Зимы. Говорят, у них есть новости.

Нефрита обернулась к Луну.

– Лучше им тебя не видеть.

– Что-что? – растерянно переспросил Лун.

– Это же Изумрудные Сумерки, – пояснила Нефрита. – Сам знаешь, какие они. Могут пойти слухи. И Сумраку тоже скажи.

Луну пришлось прикусить губу, чтобы не оскалиться. Изумрудные Сумерки вполне могут распустить слухи независимо от того, видели его или нет. И все же он заставил себя развернуться и пойти к двери. На лестнице он встретил поднимавшегося к выходу Сумрака, взял его за руку и потянул за собой вниз.

– Нам придется спрятаться.

– А я думал, это просто воины, – удивился Сумрак.

Лун подавил шипение.

– Это воины. Утес трахался с морской обитательницей по всей лодке, а прятаться должны мы – чтобы не пошли слухи.

Сумрак остановился под лестницей и удержал Луна.

– Ты консорт, Лун, но есть дворы, где к тебе не будут относиться как к консорту, если ты ведешь себя не как консорт, – с легким раздражением сказал он. – Изумрудные Сумерки как раз из таких. Поверь мне, я знаю.

Лун сумел не зарычать. Сумрак прав, хоть от этого и не легче.

– Я тоже знаю.

Вот так они оказались в каюте возле главного трюма, пока остальные разговаривали с воинами Изумрудных Сумерек. Там же были Звон, Огонек и Ежевика. Дверь они оставили открытой, так что могли все слышать. Делин сел у двери, чтобы говорить и с теми, и с другими. Лун едва сдерживал гнев, но все же хорошо, что они узнают новости из Пределов.

Крокуса из Изумрудных Сумерек и Юлу из Океанской Зимы послали, чтобы проверить, убрались ли скверны из болотных земель.

– Мы находили полумертвых брошенных дакти. Ходили слухи о почти не пострадавшей стае, еще оставшейся здесь, но, когда мы сюда добрались, ее уже не было.

– Чем дальше скверны были от Пределов, тем сильнее они пострадали. За весь последний день мы не видели ничего, кроме гниющих трупов, – добавила Юла.

Пока Нефрита расспрашивала о подробностях, Лун представил, каково было бы вернуться домой и найти такими Пределы. Мертвые пустые колонии и только гниющие трупы. Хианцы были близки к успеху.

Несмотря на полученные хорошие вести, все же большим облегчением было увидеть живую и благополучную колонию, когда ветряной корабль нырнул под купол Пределов и направился через лес деревьев-гор к Туману Индиго.

Наконец ветряной корабль вошел в просвет необъятного купола колонии Тумана Индиго. Лун со Звоном стояли у ограждения. Вокруг дерева патрулировали на лету группы воинов, а на садовых платформах собрались арборы. Воинов и арборов снаружи было больше, чем обычно во второй половине дня, потому что Нефрита выслала Потока и Ловкача вперед, предупредить двор.

Вероятно, Жемчужина и Малахита прибыли несколько дней назад, и теперь все ждали корабль. Первой их поприветствовала Селадонна, которая взмыла вверх и приземлилась на палубу, а за ней последовала радостная толпа воинов Тумана Индиго и Опаловой ночи.

– Елея сказала, что тебя захватили земные, дурень, – произнесла Селадонна, заключая Луна в объятья. Он сам не ожидал, что так сильно растрогается, и обнимал ее дольше, чем намеревался. Наконец, сестра отпустила его. – Все хорошо? – беспокойно нахмурившись, спросила она.

– Ну конечно, все хорошо, – сказал Лун, чувствуя, что прозвучало неубедительно, и Селадонна с подозрением посмотрела на него.

Сбитый с толку Звон указал в противоположную от просвета сторону.

– Это то, что я думаю?

Селадонна обернулась и качнула шипами.

– Это стая полусквернов.

Лун шагнул к ограждению, чтобы посмотреть. Ветерок временами доносил с той стороны запах сквернов, так что присутствие стаи не было для него неожиданностью.

Лагерь устроили на расчищенной платформе маленького дерева-горы у края купола Тумана Индиго. Там стояли укрепленные молодыми деревцами шатры, были вырыты костровые ямы, и все в точности походило на лагерь раксура – кроме бледной кожи владык и дакти в земном облике.

– Они остановились здесь до отбытия раксура Опаловой Ночи, – пояснила Селадонна. – Малахита обещала им древо-гору на своей территории.

– Не сомневаюсь, что Изумрудные Сумерки и другие колонии были потрясены, – подняв брови, произнес Звон.

– Интересный был разговор, – признала Селадонна. – Но наставники сказали, что королева сквернов не может плодиться как прародительница, так что нет причины не оставить их здесь. Малахиту поддержала Жемчужина. А уж их обоих никому не остановить.

Ветряной корабль привязали к ветке над одной из самых больших платформ, Лун с остальными полетели к входному дуплу и вошли внутрь дерева.

Зал приветствий, полный воинов и арборов, гудел от радостных возгласов. От накатившей на Луна волны знакомых запахов, смешанных с чистым ароматом древа-горы, вдруг стало трудно удержать шипы в нейтральном положении.

Странно было видеть столько раксура в древе-горе Тумана. Тут смешались всевозможные запахи, а обычно полупустые балконы на всех уровнях между холлом и залом королев сейчас были заняты. Обилие новых запахов, еще больше голосов и шорохов, и гораздо больше, чем всегда, вывешенных для просушки одеял.

Елея появилась со шквалом шипов и крыльев и сменила облик еще до приземления. Она бросилась к Луну, и он поймал ее.

– Жемчужина сказала, что ты жив. – Она прикусила его за ухо. – И я не удивлена. Я знала, знала...

Он куснул ее ухо в ответ и сказал не слишком к месту:

– Я тоже.

Она отпустила его и обернулась к Нефрите. Потом Луна энергично стиснул Крестец, и Лун потерял из вида Нефриту и Елею. После этого появился Уголек, красивый, как всегда, даже если волнуется и обеспокоен. Рядом с ним шел Сумрак, и воины уступали консортам дорогу.

– Лун, Сумрак говорит, что у тебя все хорошо, но... на самом деле все хорошо? – спросил Уголек.

– Ну конечно, – ответил Лун. – Как малыши?

Сумрак подтолкнул Уголька – дескать, а я что говорил. Уголек осторожно посмотрел на Луна, но, кажется, с облегчением.

– С ними все в порядке. – Он добавил уже более уверенно: – И ты будешь гордиться тем, как вела себя Стужа в твое отсутствие.

Когда буря приветствий утихла, Лун опять оказался рядом со Звоном.

Неподалеку от Звона вокруг Толка и Ежевики собралась большая группа арборов. Звон, чуть улыбаясь, поднял взгляд на центральный колодец.

– Наверное, когда-то здесь тоже было так, – сказал он. – Я и не предполагал, что нам доведется это увидеть.

Лун опять посмотрел наверх, где воины перелетали с балкона на балкон.

– Они уйдут, и опять станет тихо.

Из-за шумной толпы арборов появилась Нефрита.

– Я должна встретиться с Жемчужиной и Малахитой, – сказала она Луну.

Он сделал вид, что верит.

– Если я тебе понадоблюсь, то буду внизу, в яслях.

– Я спущусь туда позже, – чуть помедлив, сказала она и прыгнула на стену приветственного зала.

Лун собирался провести время со своим выводком и птенцами из Медного Неба, а также поговорить с учителями. Но после града вопросов от Стужи, когда пришлось рассказывать ей в общих чертах о путешествии, после Шипа и Горького, и игр со всеми малышами, он уснул так глубоко, что ничем было не разбудить. Даже когда Почка, Кора и Река стояли над ним, болтали и нечаянно на него наступали.

Он проснулся только утром, рядом с малышами и птенцами. Река протягивала чистую одежду. Она показала, где бассейн для купания, и сказала, что двор готовится к прощанию с Песней, Витком и двумя погибшими в бою воинами из Опаловой Ночи. Лун не собирался спать так долго. Он хотел поговорить с Нефритой, убедиться, что обитатели Золотых островов устроились со всеми удобствами, и еще много чего. Он даже не знал о гибели Витка.

Так долго Лун спал отчасти из-за того, что не совсем еще исцелился от ран, но основной причиной было ощущение, что он снова дома и в безопасности.

– Где Нефрита? – спросил он Реку.

– Наверху, на уровне королев. – Река помогла ему подняться. – Елея приходила посмотреть, где ты, но Нефрита просила ее не будить тебя, если ты спишь. А теперь – поспеши!

Лун поплелся к бассейну и привел себя в порядок.

Двор пел по погибшим смесь песен Тумана Индиго и Опаловой Ночи. За многие циклы Лун привык к песне Тумана Индиго, но песнь Опаловой Ночи все еще разрывала сердце. Как только все закончилось, он сбежал из зала приветствий.

Он поднялся на уровень консортов. Там было тихо, поскольку Уголек и Сумрак еще находились внизу с остальными, и заново познакомился со своей опочивальней. Арборы обновили в ней согревающие камни в очаге и раковины улиток, заговоренные на свечение. Эту комнату, принадлежащую ему одному, Лун никогда не воспринимал как должное – он не имел ничего подобного, пока не пришел к этому дереву, в этот двор. Но с Нефритой было что-то не так, и все вокруг казалось неправильным.

Потом по дуновению пахнущего дождем воздуха Лун понял, что Утес здесь, на своем любимом месте для размышлений, и Лун нашел его в комнате с открытой наружу дверью. Внутрь проникали зеленый свет леса, гул насекомых и ветерок, и Утес сидел на полу перед дверью. Лун устроился в другом конце комнаты, где мог прислониться к стене и все же кожей ощущал свежий воздух. Какое-то время он так и сидел в дружелюбном молчании, вдыхая насыщенный аромат зелени Пределов. Казалось, прошло уже много циклов с тех пор, как они с Утесом сидели здесь и спорили, прежде чем отправиться в сел-Селатру.

Спустя какое-то время Утес кивнул Луну.

– Ты хотел поговорить.

Лун нахмурился. Он не собирался давить на Утеса молчанием. Ему даже не пришло в голову, что Утес так это воспримет. Но вдруг Утес и сам хочет поговорить? И Лун сделал первый шаг.

– Мне кажется, Нефрита на меня злится из-за того, что я позволил Лавинат захватить себя.

Утес поморщился.

– Нет, дело не в этом.

Лун поразмыслил. По крайней мере, Утес готов признать, что причина существует, это не разыгравшееся воображение Луна.

– Она злится на тебя?

– Злилась, да. Теперь – не знаю.

– А ты зол на нее?

Утес замялся.

– Раньше был. Теперь нет.

– Почему?

Утес обернулся, чтобы смотреть на Луна здоровым глазом.

– Это сложно.

– Насколько сложно? Вы много дней вместе путешествовали по Кишу, жили в городе земных обитателей – и не разобрались с этим?

Вздохнув, Утес отвел взгляд.

– К тому времени как я был готов поговорить с ней, мы уже пытались разобраться с твоими новыми кишскими друзьями из-за тебя.

– Так что изменилось... – Ну да, кое-что сильно изменилось. – Вы нашли меня. Вы злились друг на друга из-за того, что меня схватила Лавинат? А почему?

Утес неожиданно встал.

– Она должна сама тебе рассказать.

Уходя, он потрепал Луна по голове, чуть раздраженно, но словно в знак извинения.

Лун понял, что надо узнать больше. До сих пор он не мог ничего добиться от Сумрака, но стоило попробовать еще раз. Он нашел Сумрака на самой большой садовой платформе – тот плавал в пруду вместе с воинами и арборами Опаловой Ночи и Тумана Индиго. Пруд находился в центре фруктового сада, среди деревьев с извилистыми длинными ветками и густыми кронами. От хорошего ухода и обрезки деревья стали намного выше, чем когда он Лун впервые сюда попал.

Воины и арборы Тумана Индиго, кажется, чувствовали себя вполне уютно рядом с Сумраком, даже когда он был в крылатой форме. Вероятно, сыграло свою роль то, что арборы Опаловой Ночи весело плескались и играли с ним рядом, а также то, что они с Огоньком постоянно затевали шутливую борьбу, и Сумрак делал вид, что проигрывает. Лун присел у края пруда, отклоняя все приглашения присоединиться. Когда Сумрак, встряхивая шипы и брызгаясь, поднялся на поверхность, Лун подхватил его, вытащил из пруда и увлек за деревья, где никто не услышит.

Сумрак шлепнулся на холмик под фруктовым деревом, все еще отряхивая шипы.

– Что такое?

– Ты знаешь, что произошло между Утесом и Нефритой? – спросил Лун, усевшись на плеть дыни, чтобы оказаться на уровне его глаз.

Сумрак покосился на тяжелую ветку над головой.

– Может быть, но тебе мне не следует рассказывать, – неохотно признал он.

Лун нетерпеливо махнул хвостом, распугав устроившуюся на нем стайку летучих ящериц.

– Вот как?

– Не должен и не стану, – пояснил Сумрак. – Если они сами не заговорят об этом.

– Ты же наполовину мой брат по выводку, ты обязан рассказать, – разочарованно протянул Лун.

– С чего это ты взял? – удивленно взмахнул шипами Сумрак. Лун сердито посмотрел на него. Ненадолго растерявшись, Сумрак добавил: – Ты хочешь заставить меня рассказать?

Сумрака растила Малахита, и запугать его было просто невозможно.

– Если угадаю, ты подтвердишь, что я прав? – попытался Лун.

– Нет, – фыркнул Сумрак.

Лун позволил Сумраку вернуться к пруду и принялся за Звона, который ничего не знал, но хотя бы хотел помочь.

Лун нашел его на балконе, выходившем в приветственный зал, где Звон обложился перьями, чернильными камнями и бумагой. Он сообщил, что намеревается писать отчет о путешествии, чтобы поделиться с Делином, который сейчас где-то пишет свой и поделится со Звоном. Лун понятия не имел, для чего им требуются две разных версии, но кажется, это занятие радовало обоих.

Лун рассказал о своих подозрениях относительно Утеса и Нефриты, и Звон раздраженно махнул рукой.

– Я тоже это заметил. И положение ухудшается. Но я не знаю, в чем дело. Они тебе не сказали?

Лун поник от разочарования.

– Утес не скажет. – И раздраженно добавил: – А Сумрак знает. Почему не знаешь ты?

Вопрос был риторический, но Звон задумался и поднял брови.

– Должно быть, в руинах что-то случилось, да? Мы с Лозой все время были в рулевой рубке гигантского корабля. Но Сумрак остался помогать Рорре, а воины пошли к Нефрите.

И точно. Лун выпрямился, решив, что наконец близок к ответу.

– Ежевика тоже не знает, и она была на ветряном корабле. Поток знает, но он не скажет, и он был с Нефритой. Выходит, все, кто пошел с ней, могут знать.

– Выходит так. – Звон решительно вытер перо и убрал в футляр. – Корень был с Нефритой.

Лун мрачно улыбнулся.

– Давай-ка его найдем.

Всем воинам, кто был в путешествии, приказали отдыхать и в ближайшие несколько дней не покидать двор, а это значило и то, что Корень не в патруле и не охраняет охотников. Они нашли его с третьей попытки, в компании нескольких молодых воинов у стены зала учителей – он наблюдал, как арборы чистят коренья для следующей трапезы.

Все оживленно болтали, но при виде Луна со Звоном Корень сейчас же принял виноватый вид, и Лун понял, что они на верном пути. Он жестом подозвал Корня, и тот неохотно встал и подошел к арочному проему. Лун взял его за руку и потянул дальше по коридору, в комнату, которая сейчас служила хранилищем для корзин с очистками.

– Нам надо поговорить.

– Я знаю, что был плохим воином и срывал злость на всех, – поспешно произнес Корень.

Он наконец хоть немного пришел в себя. Уже хорошо. Возможно, помогли ритуальные проводы Песни.

– Хорошо. Но нам нужно поговорить еще кое о чем.

– Что произошло в руинах после того, как ты добрался туда с Сумраком и Роррой? – спросил Звон.

Казалось, Корень удивился и растерялся, но все же заговорил.

– Знаете, Вендоин сказала, что там, внизу, есть каменная плита и если ее разрушить, это отключит оружие.

Звон нетерпеливо махнул ему, чтобы продолжал.

– У Рорры был огнестрел, а Нефрита помогала ей целиться в эту плиту. Хианцы внизу услышали их и сказали Нефрите, что, если она не прекратит, они убьют тебя. Она не прекратила, ну, они и убили. Вернее, мы так думали.

Звон в ужасе обернулся к Луну.

– Это правда?

– Я не выдумываю, – возмутился Корень.

– Мы знаем, успокойся, – сказал ему Звон.

Лун прислонился к стене, пытаясь разобраться в своих воспоминаниях об этом моменте. Большая часть была затуманена болью. Хианцы что-то говорили, но слов припомнить он не мог.

– Я не помню. К тому времени я уже обгорел. Мы с кетелем выбили оружие из его ложа, но оно все-таки включилось.

– Значит, это произошло после. – Звон пристально смотрел на него. – Лавинат опять опалила тебя из огнестрела?

– Возможно. Я не уверен. – Он начинал понимать, что случилось, вернее, почему Нефрита так себя вела. Да, Утес прав, все сложно. – Утес пытался остановить Нефриту? – спросил он Корня.

– Нет, никто не пытался. – Корень растерянно поднял плечи. – Мы не знали, что делать. Все происходило так быстро, и не было времени на размышления. Я был не в себе из-за смерти Песни, но хианцы намеревались убить всех в Пределах, и, чтобы им помешать, Нефрите пришлось пожертвовать тобой. – Он поднял на Луна испуганный взгляд. – Ты сердишься из-за того, что мы не...

– Нет.

Повинуясь порыву, Лун оттолкнулся от стены и обнял его. Порыв, похоже, был верным, поскольку Корень обхватил Луна и уткнулся лицом в его плечо. Все это объясняло слова Малахиты, Сумрака и Лозы. Нефрита рассказала Малахите и Жемчужине, что случилось. Сумрак не хотел, чтобы Малахита вмешивалась в отношения Нефриты и Луна, и Малахита уступила ему, но попыталась дать Луну понять, что если он хочет покинуть двор Тумана Индиго, она поможет. И это была впечатляющая демонстрация сдержанности с ее стороны. Наверное, Малахита была... А Нефрита чувствовала себя... Лун положил подбородок на голову Корня. Страшно подумать, через что пришлось пройти Нефрите. Лун попытался представить, что чувствовал бы на ее месте, и воображение ему отказало. Он не представлял, что был бы таким сильным и сделал правильный выбор.

– Жаль, что я не выяснил это раньше, – сказал он Звону.

Тот криво улыбнулся.

– Мне тоже. Сразу после того, как это случилось. Я был... – Он махнул рукой. – Я был расстроен, а потом мы узнали, что есть шанс найти тебя живым. Тогда Нефрита отправила Елею и остальных обратно в Пределы, а сама ушла с Утесом, Роррой и Каламом. Все как обезумели.

Лун по-прежнему был потрясен. Он думал, Нефрита зла на него за то, что он попал в плен, а она на самом деле винила себя в его смерти.

– Утес должен понимать, что у нее не было выбора.

Еще погруженный в раздумья Звон неспешно кивнул.

– Конечно, должен, но... Знать, что выбора не было, и жить с этим – не одно и то же.

Тут он прав. Корень, все еще цеплявшийся за Луна, кивнул.

– Утесу и Нефрите нужно поговорить, – сказал Лун, переведя дух. – И мне с Нефритой.

Лун застал Нефриту в приветственном зале – она наблюдала, как Ежевика, Крестец и группа арборов беседуют с Нираном, Диарой и другими островитянами. Она стояла чуть в стороне, и тревога и беспокойство, исходившие от нее, могли выглядеть явным сигналом «что-то не так», если бы все не были так увлечены. Поскольку сборище было шумное, никто не заметил, как Лун шагнул к ней и произнес:

– Нам нужно поговорить.

Нефрита бросила на него взгляд.

– Не сейчас. Я должна...

– Сейчас, – напирал Лун.

Это стало последней каплей. Нефрита обернулась к нему, и ее шипы начали подниматься.

– Или что?

Лун скрестил руки на груди. Как бывший наставник, Звон очень помог ему, предложив варианты действий на случай, если Нефрита будет сопротивляться.

– Или я попрошу Малахиту и Жемчужину устроить разбирательство, с Душой в качестве свидетеля.

Застигнутая врасплох и до глубины души потрясенная Нефрита сделала шаг назад.

– Ты этого не сделаешь.

Звон отметил, что королевы и королевы-матери консортов и королев не так часто собираются вместе, чтобы поучаствовать в подобных мероприятиях, так что грех хотя бы не пригрозить.

– Сделаю.

Нефрита оскалилась.

– Лун...

– Им понравится. Ты знаешь, как они любят помогать в таких случаях.

Это, разумеется, было чистым сарказмом. Участие в эмоциональных разборках – ночной кошмар для Жемчужины, она даст очень много плохих советов. Малахита ничуть не лучше, хотя стоически все выдержит и будет судить в сотню раз суровее.

– Я рассказала им, что случилось, – проворчала Нефрита.

– Ты не рассказала мне, – возразил Лун.

Нефрита зарычала, схватила его за руку и потащила по коридору за бассейном с фонтаном. Они остановились в незанятой опочивальне.

Балкон там выходил на лестничный колодец, который вел к рабочим помещениям арборов, вероятно заброшенным, поскольку вокруг было слишком шумно. Лун сел у чаши холодного очага и смотрел, как Нефрита шагает взад-вперед и хлещет хвостом. Сделав несколько кругов по опочивальне, она немного успокоилась, села и посмотрела на Луна.

– Ну, говори.

– Ты должна поговорить с Утесом. Что бы, по-твоему, он ни думал, ты ошибаешься, – сказал Лун.

Она удивилась, и Лун спросил себя, что еще она ожидала услышать.

– Он рассказал тебе, что случилось, – сказала она.

– Нет. Нам со Звоном пришлось вытаскивать это из Корня.

Нефрита отвела взгляд, стараясь, чтобы шипы не выдали ее огорчения.

– Я не злюсь на тебя. У тебя не было выбора. Я поступил бы так же, если бы был там, а ты в плену у хианцев.

– В самом деле? – усмехнулась она.

– Да.

Это была ложь. Лун попытался бы найти способ перехитрить хианцев, а оружие тем временем дотянулось бы до Пределов, до Тумана Индиго. Он спас бы Нефриту – лишь для того, чтобы вернуться к древу-колонии, полному трупов. А если бы принял правильное решение, то наверняка сбежал бы, чтобы больше никогда не видеть раксура, но он был привязан к своему выводку, а значит, и ко двору. Не говоря уже о том, что неизвестно, чем это обернулось бы.

– Речь шла о Пределах, Нефрита. Не уверен, что это до конца понятно всем остальным. Если бы ты этого не сделала, я бы страшно разозлился. И все равно погиб бы, потому что Лавинат убила бы всех нас.

Нефрита молча смотрела, как по полу ползет крошечный красный жучок.

– Я и сама этого не понимала, – наконец сказала она. – Я была в ярости, когда мы обнаружили ваше первое послание и поняли, что вы с Утесом идете дальше на юг. Мы не знали, движетесь ли вы в правильном направлении, зато знали, что вокруг полно сквернов и за вами следует, по меньшей мере, один кетель. – Она шевельнула шипами. – Но вы нашли хианцев и вернули арборов, и я не собиралась возмущаться. Потом тебя схватила Лавинат, и тогда я поняла, что должна выбирать между тобой и Пределами. – Она на миг зажмурилась. – Вот почему консорты всегда должны быть под защитой, вот почему они остаются в колониях – чтобы королевам не приходилось принимать такие решения.

– Но ты приняла правильное решение, – сказал Лун, вложив в эти слова всю возможную убедительность.

Нефрита негромко зашипела.

– Представляешь, что я чувствовала бы, если бы ты не стоял сейчас здесь и не говорил этого?

– Да, но я здесь.

Нефрита потянулась к нему, схватила за руку, привлекла к себе и стиснула так, что хрустнули ребра, но нежно укусила чуть ниже уха. В ответ он намного крепче прикусил ее чешую над воротниковыми гребнями. Извернувшись, Нефрита повалила его на спину, и с разговором на некоторое время было покончено.

Нефрита всем весом лежала на нем.

– Это было трудно, – чуть приподнявшись, сказала она. – Я не хотела бы повторить еще раз. – И, увидев, как поднялись его брови, добавила: – Ты ведь понимаешь, я не про секс.

Лун перекатился и приподнялся на локте. Он хотел прояснить еще кое-что, сейчас для этого самое время. Хотел разобраться со всем, что могло стоять между ними и разделять.

– Ты хочешь, чтобы я оставался при дворе и был нормальным консортом.

– Нет. Нормальный – это не про тебя. – Нефрита вздохнула. – Я хочу, чтобы ты был жив. Но после всего, что мы сделали, мне кажется нелепым не посещать другие дворы, Опаловую Ночь, например...

– И Делина на Золотых островах, – добавил Лун. – Каллумкал сказал, что приедет в гости, а потом повезет нас в Кедмар.

– Ненавижу Киш, – проворчала Нефрита и, поразмыслив мгновение, улыбнулась. – Может, после того как ты заведешь выводок с Ежевикой.

Лун подумал о пятерых маленьких арборах или воинах, таких же любознательных и упорных, как Ежевика. Дел у него будет более чем достаточно.

– Поговоришь с Утесом?

Нефрита вздохнула и встала.

– Да.

Лун нашел Утеса на уровне консортов и потащил вниз, к Нефрите. Тащить оказалось легче, чем можно было бы ожидать – Утес почти не сопротивлялся, и Лун понял, что он сам стремится к этому разговору.

Стоял ранний вечер. Лун поискал Звона и обнаружил его на большой садовой платформе, рядом с группой арборов и окрыленных из обоих дворов, а также островитян. С платформы открывался прекрасный вид на бегущий из дупла водопад, но достаточно далеко, так что не долетали брызги. Делин сидел поблизости и энергично делал наброски, а Ежевика рассказывала историю путешествия.

– Получилось? – спросил Звон, с надеждой глядя на Луна.

Лун опустился на влажную траву рядом с ним. Между деревьями фруктового сада в нижней части платформы искрились светлячки.

– Сейчас она разговаривает с Утесом. – Он сжал руку Звона. – Спасибо за помощь.

Звон склонился к нему и куснул в плечо.

Вскоре Нефрита с Утесом тоже вышли, и все сидели на траве до тех пор, пока зеленый свет не начал угасать, а Жемчужина не прислала Набата сказать, чтобы все заходили внутрь.

Благодарности

Хочу сказать спасибо Ненси Бьюкенен за название этой книги и за постоянную поддержку, невзирая ни на какие препятствия. Хочу поблагодарить Дженнифер Джексон, моего агента, за то, что не сдавалась, и Джереми Лассена из издательства Night Shade Books – за то, что поверил в странную книгу о народе летающих ящеров под названием «Облачные дороги». Моя благодарность также Джанне Сильверштайн за редакторскую поддержку и рекомендации по серии книг о раксура, и Кори Аллину, и художникам Мэтью Стюарту, Стиву Аргайлу и Юкари Масуке за прекрасные рисунки и дизайн обложек.

Спасибо всем, кто поддерживал и воодушевлял, когда мне было это так нужно, особенно Тройсу Уилсону, Бет Лоубет, Джессике Рейсман, Фелиции О'Салливан, Лизе Гавант, Меган Макинтайр, Биллу Пейджу, Норе Джемисин, Шерон Шинн, Кейт Эллиотт и всем тем, кто подписывался на цикл «Раксура» на «Патреоне».