Глава 1

Мужчина в углу смотрел на нее слишком странно. Вик Вуд, проработавшая в этом ресторане почти десятилетие, часто сталкивалась с навязчивым вниманием мужчин. И обычно она не придавала значения любопытным взглядам, что скользили по ее спине. Однако в этот раз все было иначе.

За барной стойкой сидел мужчина лет шестидесяти. На первый взгляд в нем не было ничего примечательного: каштановые волосы, которые уже тронула седина, опрятная рубашка под тускло-коричневым костюмом. Однако в этой неприметности чувствовалась уверенность человека, который знает себе цену. Даже этот неброский наряд выдавал его статус. Костюм, сшитый с безупречным вкусом, был настолько простым и сдержанным, что говорил о его владельце гораздо больше, чем могли бы сказать яркие и кричащие наряды. Это был выбор человека, который давно привык к вниманию и знает, как остаться незамеченным. Нувориши еще не поняли, как рискованно выставлять напоказ свое состояние, а представители многовекового богатства умело его скрывали. Он словно сливался с окружающей обстановкой, оставаясь при этом в центре внимания.

Вик сразу его заметила. Она умела отличать тех, кто мог позволить себе больше, от тех, кто едва сводил концы с концами. И этот навык был особенно важен, поскольку именно чаевыми она часто покрывала арендную плату.

После ухода матери Вик, которой тогда было всего шестнадцать, пришлось солгать о своем возрасте и устроиться на первую попавшуюся работу. В течение двух лет она работала в не очень хорошем заведении за скромную зарплату. Непристойные шутки и попытки мужчин забраться к ней под юбку были частью ее работы, и она научилась справляться с этим. Вик стала более жесткой и надеялась, что однажды ее жизнь и жизнь ее брата не будут зависеть от ее способности улыбаться, когда хочется кричать.

После переезда в Остин Вик устроилась в Le Cureux Gastropub – элитный ресторан с фьюжн-кухней, который предлагал не только изысканные блюда, но и уникальный стиль жизни. В этом заведении работали молодые, харизматичные и стильные сотрудники, поэтому Вик стремилась соответствовать их образу. Она стала распускать свои кудрявые черные волосы и научилась не замечать, когда они падали ей на лицо. Когда мода на макияж изменилась, Вик часами тренировалась перед зеркалом, чтобы довести новый стиль до совершенства, и собрала полностью черный гардероб, идеально подходящий для униформы, но достаточно разнообразный, чтобы выделяться.

Вик стремительно взбиралась по служебной лестнице, чему способствовало и то, что многие из ее коллег были временными работниками. Студенты колледжа, ищущие подработку в межсессионный период, часто делились с ней своими историями об университетской жизни. Вик наслаждалась их рассказами, хотя иногда она не могла не позавидовать их беззаботным приключениям.

За все годы работы официанткой множество мужчин приходило в этот ресторан, и множество глаз следило за ней от барной стойки. Но ни один из них не вызвал у нее никаких эмоций.

Генри назвал бы ее параноиком. Это было его любимым словом для описания ее характера. Подозрительная, циничная, всегда ожидающая худшего и обычно находящая подтверждение своим страхам. Ее брат сказал бы, что человек у барной стойки – это просто человек у барной стойки. Как будто у Вик не было веских причин бояться незнакомцев.

Этот мужчина выглядел слишком идеально: его одежда была безупречно выглажена, а кожа – неестественно бледной. Его образ напоминал размытую, искусственно обесцвеченную фотографию. А взгляд, столь же невыразительный, как и весь его облик, следил за Вик с неестественной пристальностью, как будто она была объектом исследования, подготовленным для препарирования.

В глубине ее сознания прозвучало знакомое предостережение. Она подошла к нему, расправив плечи, и провела тряпкой по барной стойке, чтобы занять руки.

– Могу я предложить вам что-нибудь?

Вик улыбнулась, и на лице незнакомца промелькнуло странное выражение – так быстро, будто зверь, проскочивший перед фарами автомобиля. Если бы это выражение не появилась на чужом лице, она могла бы подумать, что это был миг узнавания. Возможно, это был тот самый человек, которого она так долго ждала? Может быть, этот миг наконец настал?

– Я здесь не задержусь, – произнес он с необычной интонацией, но этот акцент показался Вик искусственным, словно мужчина старательно пытался скрыть свою истинную сущность.

– Дайте знать, если передумаете, – ответила она и, почувствовав, как по спине пробежал холодок, повернулась, чтобы уйти. Однако внезапно холодная ладонь коснулась ее запястья, крепко удерживая на месте. Вик подавила возникшее желание немедленно вырвать руку из этого странного захвата.

Увидев влажную тряпку в руке Вик, незнакомец отстранился, с отвращением приподняв губу. Прикосновение его руки к ее коже вызвало у Вик мгновенную дрожь. Его взгляд, словно зачарованный, был прикован к ее глазам.

– Хотя если вдуматься... – Он решительно стукнул ладонью по столу, словно прогоняя докучливую муху. – Есть что-то, что вы можете посоветовать?

Вик замерла, не в силах пошевелиться. Почему она не могла двигаться?

– Здесь все очень вкусно, – услышала она свой голос, доносящийся как будто издалека. – Особенно рагу.

Незнакомец пробормотал что-то неразборчивое, его глаза, как льдинки, продолжали буравить Вик.

– Давно здесь работаете? – спросил он, сохраняя ровный, почти равнодушный тон.

– С тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, – вырвалось у Вик. Слова сами сорвались с ее языка.

– И не собираетесь увольняться? – Его вопрос прозвучал резко, почти грубо. Вик опустила глаза, не в силах выдержать его пронзительный взгляд. Ее беспокоило искусственное спокойствие в его голосе и то, как легко, сама того не желая, она отвечала на его вопросы. – Вы намерены продолжать работать здесь? – повторил он, не меняя тона.

– У меня нет причин увольняться, – произнесла Вик, ощущая, как по спине вновь пробежал неприятный холодок.

Внезапно на лбу незнакомца выступила капля пота. Она блеснула в янтарном свете бара, словно роса на увядшем листе, и медленно скатилась по его щеке.

– Не поступили в университет, да? – спросил он неожиданно, с легкой ноткой раздражения.

– Нет, – ответила Вик.

– Почему?

Вик попыталась отстраниться, но тело не подчинялось. Она хотела избавиться от навязчивого присутствия незнакомца, прекратить его допытывания. Хотела крикнуть, чтобы он оставил ее в покое. Однако прошлое словно опутало ее, не давая вырваться.

– Я не могла пойти в колледж, – произнесла Вик едва слышно. – Мне нужно было заботиться о брате.

– Почему? – спросил незнакомец.

– Больше некому, – ответила она.

Вик не видела мать уже восемь лет, десять месяцев, шестнадцать дней и примерно полчаса. Именно столько времени прошло с тех пор, как Мередит Вуд последний раз крикнула: «Не забудь покормить брата!» – и выбежала из квартиры. Она работала в ночные смены в соседней больнице, и ее вечное пренебрежение к пунктуальности сделало ее мастером быстрых прощаний.

После трех дней бесплодных поисков Вик решила позвонить в больницу. А еще через четверть часа она закончила разговор с администратором, которая с заметным южным акцентом сообщила, что в их базе данных нет никаких сведений о Мередит Вуд.

– Извини, дорогая, – сказала она, – но я не могу найти это имя.

На следующий день десятилетний Генри, выглядевший слишком хрупким для своего возраста, тихо вошел в гостиную, нервно прикусывая губу. Он решился рассказать о тайне, связанной с их матерью, и это событие разрушило привычный мир Вик. Оказалось, что за ее братом приходили те, чьи способности превосходили возможности Вик. Генри называл их ведьмами, и, как выяснилось, его мать говорила так же.

– Разве вам не хочется большего? – Незнакомец обвел рукой окружающее пространство, не отрывая взгляда от ее глаз.

«Нет», – хотела возразить Вик. Она была довольна своей жизнью и могла в этом поклясться.

«Генри – особенный, – твердила Мередит словно мантру, которую Вик знала с детства. – Позаботься о нем». И Вик выполняла все указания матери.

Правда, она ухаживала за Генри еще до исчезновения их матери. Пока Мередит таскала своих детей по городам, выдавая себя за медсестру в больницах, где в тот месяц не хватало персонала, Вик заботливо готовила ужин для Генри, помогала ему с домашними заданиями и следила за тем, чтобы его одежда была чистой. Она не спала ночами, когда он болел, и каждый день после школы провожала его домой.

Вик справилась отлично.

Через несколько месяцев Генри завершит обучение в средней школе. Его жизнь была стабильной и радостной, и никакие подозрительные личности не тревожили их покой, стремясь разлучить их. Этого было достаточно для Вик.

Губы незнакомца слегка дрогнули, а лицо стало бледным.

– Вы совсем не похожи на свою мать, правда? – прозвучал его голос.

«Нет, – сразу подумала Вик. – Конечно, нет».

Она действительно не была похожа на Мередит. Мать Вик была подобна яркому пламени, освещающему все вокруг, тогда как сама Вик напоминала лед, холодный и неприступный. Если Мередит стремилась заполнить собой все пространство, то Вик, напротив, старалась стать незаметной, словно тень, прячась в укромных уголках, оставленных ее матерью. Однако ему не следовало этого знать. Ему не нужно было знать ничего из этого.

– Откуда вы знаете мою...

Он отвернулся, и Вик, словно кукла, чьи нити внезапно обрезали, рухнула на барную стойку. Пара, стоявшая поблизости, с беспокойством посмотрела на нее, но Вик быстро пришла в себя и, смущенная, отступила в сторону.

– Ты в порядке? – прошептала одна из коллег, проходя мимо девушки. – Кажется, ты упала.

Вик не могла сосредоточиться. Она чувствовала себя выжатой, словно тряпка, которую повесили сушиться.

– Ничего страшного, – ответила она, утирая пот с шеи.

Между ней и незнакомцем, который оказался знакомым ее матери, произошло что-то странное и необъяснимое. Один взгляд на него вызвал у нее шквал эмоций, как внезапно поднявшийся ветер, который закружил ее мысли.

Прошло всего несколько секунд, а воспоминания уже почти исчезли. Вик не могла восстановить в памяти ни его слова, ни эмоции, которые они вызвали, но в глубине ее души поселилось тревожное предчувствие. Ее стратегия: скрываться, избегать новых знакомств, вести скромную жизнь – какое-то время приносила плоды. Но теперь все изменилось, и это стало очевидно, как рассвет после долгой ночи.

Как и предсказывал Генри, будучи маленьким и испуганным мальчиком, который смотрел на нее с надеждой, будто она могла все исправить. Они все-таки нашли их.

Вик оглянулась.

Незнакомец медленно встал и достал из внутреннего кармана пальто тонкий кожаный кошелек. Вынув из него купюру, мужчина аккуратно сложил ее и провел ногтем по сгибу с неторопливой уверенностью, будто у него было бесконечно много времени. Когда он наклонился и просунунл купюру под полупустой бокал с вином, Вик заметила алое пятно на белоснежном рукаве его рубашки. Манжета была расстегнута, открывая тонкую полоску кожи, на которой виднелись загадочные символы. Буквы, которые Вик никогда раньше не видела. Среди них выделялись круг и несколько букв. Кровавые следы только начали заживать.

Они были вырезаны на его коже.

Вик бросилась бежать.

Глава 2

Вик ощутила слабость, словно земля уходила из-под ног. Когда перед ней появился незнакомец, она ощутила пронзительный холод уязвимости. Его тусклые карие глаза заставили ее почувствовать себя беззащитной, маленькой и хрупкой, как никогда прежде.

Инстинкт выживания у Вик всегда был обостренным. На протяжении многих лет она настороженно следила за тенями, словно ожидая, что из них может выскочить что-то опасное. Всю жизнь ее преследовало ощущение, будто кто-то крадется за ней, двигаясь чуть быстрее, чем она сама.

После ухода матери Вик решила побороть свои слабости. Начав с простых пробежек, она увлеклась спортом, освоив множество дисциплин – от тренажерного зала до стрельбы. Ее цель оставалась неизменной: стать сильнее, чтобы быть готовой к любым испытаниям. И к двадцати пяти годам Вик полностью погрузилась в тренировки. Почти десять лет она преодолевала все трудности, которые встречались на ее пути, но не знала, как справиться с незнакомцем, который намеренно резал свою кожу.

Вик поспешила домой, ничего не объяснив коллегам. Она знала, что в ресторане ей простят, а если нет, то Генри все равно был для нее важнее всего.

Вик распахнула дверь своей квартиры, которую делила с братом, и ворвалась в прихожую.

– Генри! – крикнула она и тут же посмотрела в сторону гостиной.

– Вик, я здесь, – раздался спокойный голос брата.

Она влетела в комнату, тяжело дыша.

– Пора уходить, – произнесла Вик, стараясь скрыть дрожь в голосе. – В ресторан зашел мужчина. Кажется, нас обнаружили.

Генри застыл. Его взгляд метнулся за спину Вик, и она резко обернулась, чувствуя, как бешено заколотилось сердце. В темном углу комнаты, скрытом от света лампы, сидел тот самый незнакомец. Он устроился в мягком кресле с высокой спинкой, скрестил ноги и лениво разглядывал свои ногти.

– Мы долго вас искали, – произнес он низким монотонным голосом.

Вик резко повернулась к Генри.

– Зачем ты его впустил? – воскликнула она, чувствуя, как паника подступает к горлу.

Генри медленно покачал головой, не сводя глаз с незнакомца.

– Уходите, – приказала Вик, вставая между братом и мужчиной, но незнакомец только усмехнулся.

– Меня зовут Натаниэль Карвер, – сказал он. – Я Старейшина Ордена Ахерона, и я не собираюсь подчиняться вам.

Вик стиснула зубы.

– Это мой дом, – отрезала она. – И я хочу, чтобы вы ушли.

– Я уйду, когда мне этого захочется, – ответил Карвер.

Вик взглянула на дверь рядом с ним, оценивая свои шансы обездвижить его, чтобы успеть сбежать с Генри.

Тут Карвер поднялся на ноги, и Вик почувствовала, что воздух в комнате стал тяжелее.

– Полагаю, вы уже догадались, о чем пойдет речь. Ведь вы так старательно избегали этого разговора, – не скрывая иронии, произнес Натаниэль Карвер.

Вик ощутила, как напряжение сковало ее тело. Не может быть! Этого просто не должно было случиться. Она проявляла максимальную осмотрительность, однако у судьбы, похоже, имелись свои планы.

– Генри унаследовал от своей матери магическую силу. Теперь ему предстоит отправиться со мной в замок Авалон, чтобы постичь древние знания и овладеть искусством колдовства, – продолжил Карвер.

– Он никуда с вами не поедет, – решительно заявила Вик, положив руку на плечо брата. Незнакомец внимательно наблюдал за каждым ее движением, словно ожидая, что она предпримет дальше.

– Не стоит драматизировать, – произнес Натаниэль. – Я не стану вредить ни ему, ни вам, если обстоятельства не вынудят меня к этому.

– Наша мать пожертвовала собой, чтобы служить вашему Ордену. Вы не можете забрать у меня и его, – воскликнула Вик. В глазах незнакомца мелькнуло удивление, которое он быстро скрыл, но его взгляд стал более понимающим.

– Что вам известно о смерти Мередит Вуд? – спросил Натаниэль, склонившись вперед. Его голос, прежде отстраненный, теперь звучал с интересом. Вик ощутила, что ее ответ имеет значение, хотя и не понимала почему. Этот человек явно искал определенную информацию.

– Она исчезла, и больше ее никто не видел, – ответила Вик, оставив без внимания мысль, что Мередит никогда не бросила бы Генри. Она могла бы оставить саму Вик, но только не своего любимого сына. Для нее это было очевидно, но не для Натаниэля.

– А чем она занималась в своей повседневной жизни? – спросил Натаниэль с легкой насмешкой в голосе.

– Лгала нам, что работает медсестрой, – коротко ответила Вик.

– Но на самом деле она сражалась с чудовищами, – тихо добавил Генри, стоявший за спиной Вик.

Глаза Натаниэля расширились от удивления. Он медленно кивнул, словно подтверждая что-то для себя.

– Значит, вы знаете больше, чем я предполагал, – сказал он раздраженно.

Вик почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. Она крепче сжала руку Генри, готовясь к бегству, но в голове не было плана. Она не знала, насколько опасен этот человек, и не хотела подвергать Генри риску, пытаясь это выяснить.

– Я не должен говорить вам, что Мередит совершила очень тяжкий проступок, рассказав вам об этом, – сказал Натаниэль. – И я не должен сообщать вам, что распространение этой информации повлечет за собой серьезные последствия.

Вик едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Неужели он думает, что она побежит и расскажет всем о тайном сообществе, к которому якобы принадлежала ее мать? О чудовищах, скрывающихся в канализации, на которых охотится женщина в домашнем платье. Вик бы рассмеялась, если бы не чувствовала, как страх сковывает ее изнутри.

– Время не терпит, – произнес Натаниэль с легкой ноткой тревоги. – Наша новая группа новичков приступила к обучению на прошлой неделе, и Генри должен присоединиться к ним.

– Он не пойдет, – отрезала Вик, сверкнув глазами.

– Генри – колдун и принадлежит к Ордену Ахерона, – возразил Натаниэль, его голос звучал раздраженно.

– Он останется со мной, – упрямо повторила Вик.

Натаниэль пристально посмотрел на нее, его взгляд выражал твердую решимость.

– Вы знаете, что случается с ведьмами, которые не проходят обучение, мисс Вуд? – спросил он, слегка приподняв бровь. Вик промолчала, и Натаниэль продолжил: – Очевидно, Мередит не рассказывала вам об этом. Ваш брат обладает уникальным даром – он слышит язык древних. Это не случайность, а его природа. Рано или поздно его дар проявится, если еще не проявился, а неподготовленные ведьмы рискуют случайно выдать себя людям, что может нарушить хрупкое равновесие, на котором держится наш мир. Или, в худшем случае, их неконтролируемые способности могут привести к хаосу. А хаос – это то, чего мы не можем допустить, мисс Вуд. – Натаниэль медленно встал со своего места и направился к брату и сестре. Его фигура четко вырисовывалась в свете, падающем из окна. – Нашему ордену поручена благородная миссия по предотвращению подобного хаоса, – произнес он, и его слова эхом отозвались в тишине. – Ваша мать не только сражалась с монстрами, но и боролась с кое-чем более темным.

Вик почувствовала, как страх сдавил ее горло. Она не заметила, как Генри положил руку ей на плечо, пока он не сжал ее с неожиданной силой. В голове вспыхнула мысль о его возможной гибели, о том, как тень, похожая на их мать, могла отнять у него жизнь.

– Я подготовил для тебя инструкции, как добраться до замка и попасть внутрь, – обратился к Генри Натаниэль, словно только что не стоял перед ним с угрозой в глазах. – Внутри ты найдешь информацию о предстоящих испытаниях, требованиях к обучению и список необходимых вещей. Но она только для твоих глаз.

Он протянул руку, и в ней появился тяжелый конверт. Вик почувствовала, как сердце заколотилось быстрее, будто стремилось вырваться из груди. Перед ней возникла магия, чистая и осязаемая, как солнечный свет. Долгие годы, с тех пор как Генри открыл ей свою тайну, она боялась и ждала, когда брат проявит свои силы. Следила за ним украдкой. Но до этого вечера она не имела возможности увидеть это своими глазами.

– Пожалуйста, дайте знать, если возникнут трудности с тем, чтобы добраться туда, – произнес Карвер, бросив быстрый взгляд на Вик.

Генри нахмурился, его лицо выражало замешательство.

– Зачем вы пришли к моей сестре на работу? – резко спросил он. – Зная, где мы живем, почему вы сначала не отправились туда?

Натаниэль спокойно поднял взгляд на брата и сестру.

– Мне хотелось узнать, какой стала дочь Мередит Вуд. Я не собирался никому вредить, – сказал он и бесшумно покинул комнату, словно тень, скользящая по линолеуму.

Вик замерла, затаив дыхание, и прислушалась. Она ждала хлопка, но дверь оставалась закрытой. В помещении повисла гнетущая тишина, и когда напряжение стало почти невыносимым, она осторожно подошла к двери и, приоткрыв ее на миллиметр, выглянула наружу. Вглядевшись в темноту, Вик проследила путь от парковки до их дома, но все было пусто и безмолвно. Натаниэль Карвер словно растворился в воздухе.

Вернувшись в гостиную, Вик задумалась. Ее мысли метались, словно беспокойные птицы в клетке.

– Нам нужно уехать, – сказала она Генри. – У нас есть паспорта, мы можем покинуть страну. Сбережений хватит на несколько месяцев. Мы сможем начать все сначала в другом месте...

– Вик... – прошептал Генри и, плюхнувшись на их старый кожаный диван, провел руками по джинсам – нервный жест, от которого оба никак не могли избавиться.

– Ты прав, – перебила его Вик. – Покидать страну рискованно. Слишком много проблем. Лучше уедем подальше от цивилизации.

– Вик... – тихо позвал Генри, но сестра его не слышала. Она ощущала, как прошлое обрушивается на нее, словно волна, разбивающаяся о берег и затягивающая в водоворот воспоминаний.

День, когда пропала ее мать, был самым ужасным в ее жизни. Она пыталась справиться с ощущением дежавю, но не могла забыть тот звонок: «Милая, может, мне стоит кому-то позвонить?» Тот день оставил в ее душе неизгладимый след. Вик ощущала себя крошечной и уязвимой. Ее нервы были натянуты как струны, и ей стоило огромных усилий, чтобы не выдать свое беспокойство. В ее душе бушевал шторм, и ей хотелось найти хоть какой-то способ выразить эту бурю – будь то крик или даже удар, чтобы выпустить накопившееся напряжение.

Генри провел рукой по длинным светлым волосам, доставшимся ему от матери, и его лицо, полное надежды и мольбы, снова показалось Вик детским. Несмотря на то что он уже обогнал сестру в росте и редко смотрел на нее снизу вверх, для Вик Генри навсегда останется тем десятилетним мальчиком, который обращается к ней за поддержкой и советом.

«Мне кажется, за мной кто-то следит, – сказал он ей однажды в квартире, которая теперь находилась за сотни миль отсюда. – Мама наказала мне быть осторожным и бежать, если с ней что-то случится».

– Вик, – повторил Генри, вернув ее в настоящее. Его взгляд, полный беспокойства, заставил Вик замереть. – Думаю, игра окончена, – медленно произнес он.

– Подожди секунду...

– Кажется, я должен ехать в Авалон, – сказал Генри, глядя на Вик.

– Нет, – резко ответила она, качая головой. – Ведь мы прятались от этих людей целых восемь лет, – Вик раздраженно кивнула в сторону двери. – А теперь они угрожают убить тебя, если ты не пойдешь.

– А что, если этот мужик прав? – спросил Генри, нахмурившись. – Может, только там я буду в безопасности?

– Ты же сам только что сказал, что мама велела тебе бежать, – нахмурилась Вик.

Генри задумался.

– Не уверен, что она говорила именно об этом, – сказал он.

– «Беги» – достаточно ясеная формулировка, Генри.

– Она предупредила, что за мной могут прийти враги Ордена Ахерона, но заверила, что в замке я буду в безопасности. Именно в замке, – подчеркнул он.

– Я считала, ты это выдумал, – сказала Вик. Ей казалось, что, будучи ребенком, Генри мог перепутать пугающие события с выдумками. Тем более в Америке не было замков.

– Я тоже так думал, – признался Генри. – Но Натаниэль сказал, что отвезет меня в замок Авалон, и я вспомнил: это было по-настоящему. Мама действительно говорила о замке.

Вик не в первый раз злилась на мать. Почему та всегда так безоговорочно доверяла только младшему ребенку, словно забывая о ее существовании? Почему она не предоставила ей необходимые знания и навыки, чтобы распознать надвигающуюся опасность? Теперь Вик оказалась в сложной ситуации, вынужденная полагаться на обрывочную информацию, полученную от четвероклассника, что только усугубило ее положение.

– Если я буду учиться в Авалоне, – продолжал Генри, – то смогу защитить нас. Нам больше не придется прятаться. Ты сможешь жить полной жизнью, а я стану для тебя как мама.

«Как мама», – хотела насмешливо повторить Вик, но передумала.

Она хранила в памяти множество странных событий, связанных с матерью. Краны, словно по волшебству, открывались, когда она подходила к ним, а электричество, вырываясь из розеток, лишь слегка покалывало пальцы, не причиняя боли. Люди вокруг нее, казалось, замирали, когда она проходила мимо, прекращая споры и позволяя ей делать то, чего ей хотелось. Даже шепотки, доносившиеся до Вик в тишине ночи, намекали на какую-то загадочную организацию, к которой принадлежала ее мать.

Сначала Вик не придавала этому значения, потому что Мередит была ее матерью, а странности, окружавшие ее, казались нормальными для ребенка, который не знал ничего другого. Позже, когда Вик повзрослела, ее воспоминания стали вызывать сомнения. Но история Генри все расставила по местам.

Вик закрыла лицо руками и потерла виски.

– Ты даже не окончил среднюю школу, – сказала она.

– А ты ее вообще бросила, – возразил Генри.

– И не советую тебе делать то же самое, – ответила она, нахмурившись.

– Взгляни на наши варианты, – тихо сказал Генри. – Если выбирать между смертью и учебой в Авалоне, я выберу второе. Так я хотя бы смогу защитить нас.

Неожиданно Вик осознала, как быстро все изменилось. Всего несколько часов назад она торопилась доставить Генри в школу. Утро было жарким, но ее мысли были далеко не о погоде. Она раздраженно кричала на придурков, обгонявших ее на шоссе, а Генри молча качал головой, наблюдая за ее вспыльчивостью. А теперь перед ними встал выбор: смерть или учеба Генри в Авалоне. Им предстояло решить, стать добычей или научиться охотиться.

Вик не могла представить свою жизнь без Генри. Мысль о том, что он может оказаться в опасности, в мире, где люди вырезают загадочные символы на коже и исчезают без следа, была невыносима.

– Где это место? – спросила она, глядя на Генри, который разорвал конверт и начал просматривать материалы, оставленные Натаниэлем.

– Где-то в Нью-Йорке, – ответил Генри, показывая ей бумагу. – Смотри.

Он подтолкнул документы к Вик, но она с недоумением смотрела на них.

– Что? – переспросил Генри, переворачивая страницу, чтобы взглянуть еще раз. – Что ты видишь?

Вик ничего не видела – бумага была пустой, как стена за ее спиной.

– Черт возьми, это же настоящая магия! – прошептала она, ощущая, как реальность вокруг нее теряет очертания и превращается в вихрь.

В конце концов, выбора не оставалось. Вик выпрямилась, расправила плечи и приняла решение.

– Мы уезжаем в понедельник, – твердо сказала она.

Генри торжественно кивнул, но затем нахмурился.

– Подожди, ты сказала «мы»?

– Да, я еду с тобой, – ответила Вик.

– Что?

Глава 3

– Ты знаешь, что не обязана это делать, – в который раз сказал Генри сестре, но Вик лишь закатила глаза и снова сосредоточилась на дороге.

Они были в пути уже два дня. Вик и Генри хорошо ладили по меркам братьев и сестер, но тридцатичасовая поездка из Остина в северную часть штата Нью-Йорк испытывала их на прочность. Вик была сыта по горло иррациональным оптимизмом Генри по поводу Ордена. Он не мог перестать рассуждать вслух о каждом пустяке, который ждал его впереди: еда, расписание занятий, другие ученики. И Вик с каждым разом все серьезнее спрашивала, не хочет ли он поехать куда-нибудь еще.

– Почему бы нам не отправиться на запад? – предложила она. – Я помню, как ты всегда говорил о своем желании увидеть Тихий океан. Мы могли бы исполнить эту мечту.

– Хватит, Вик, – устало ответил Генри.

– Ты же понимаешь, что в Нью-Йорке бывает снег? Большие ледяные хлопья.

– Мы едем не в Нью-Йорк, а на север штата.

– Здесь почти как в Канаде. Озера покрываются льдом, и чтобы куда-то поехать, нужно чистить машину.

– Вик, пожалуйста... – Генри тяжело вздохнул, и Вик задумалась, не предложить ли ему оставить мысль о колдовстве и попробовать себя в театре.

– У них там есть местное блюдо, называется «мусорная тарелка», – добавила она, стараясь поднять ему настроение. – Мусорная тарелка, Генри.

Пятьсот миль назад он, вероятно, счел бы это забавным. Но к тому времени, когда они достигли Пенсильвании, Вик всерьез опасалась, что он может ее убить.

Генри не сомневался в безопасности замка, так как в этом его убедила Мередит. А слова матери были для него непреложным законом. Он пытался уговорить Вик остаться, но в итоге лишь вынудил сестру дать обещание, что она лишь отвезет его в Авалон, а затем сразу же вернется домой. Вик понимала, что он ценит ее присутствие, хотя не говорил об этом вслух. Возможно, он боялся путешествовать в одиночку или беспокоился, что его сестра, единственный близкий человек, останется так далеко. Но она чувствовала, что ее компания приносит ему спокойствие.

– Вик, ты меня просто с ума сводишь. – Генри устало прислонился лбом к окну и закрыл глаза.

Это было скорее раздражающее спокойствие, но все же спокойствие.

– Я просто хочу, чтобы ты был готов к тому, что нас ждет, – сказала Вик.

– Я хочу умереть, – простонал Генри.

– Вариант возможен, – сказала Вик. – Кто знает, что происходит в этом замке? Может, он служит укрытием для нелегальной торговли людьми или даже стал центром секс-культа.

– Какой еще секс-культ. – Генри устало вздохнул, не открывая глаз. – Мы уже обсуждали это.

– Согласна, доказательств причастности к секте нет, – подтвердила Вик.

– Мама сказала, что в замке я найду защиту, – повторил Генри.

Разговор зашел в тупик. Мама обещала ему безопасность, и он ей верил. Откуда взялось это доверие, оставалось для Вик загадкой. Генри не осознавал, что мать бросила их с сестрой в неизвестность, оставив разбираться с последствиями своих тайн. Но Генри продолжал смотреть на мир с надеждой и верой в лучшее. Вик же не знала, что такое надежда.

Она ощущала, как что-то тяжелое давит ей на грудь. Вик наблюдала за проносящимися за окном деревьями, осознавая всю реальность происходящего. Она везла брата через всю страну к замку, где незнакомые люди будут пытаться обучить его магии, и они уже почти достигли цели.

В мертвом январе северо-восточный пейзаж выглядел особенно мрачным. Тяжелые облака нависали над головой, словно давили на Вик, как чья-то рука на шею. Деревья тянули свои голые ветви к серому небу, а вдоль шоссе лежали остатки многодневного снега, перемешанного с грязью и превратившегося в ледяные комья, покрывающие обочины. Юг, обычно укрытый кудзу и редко подвергающийся суровым зимам, остался позади. Теперь Вик оказалась в краю, где холод и суровость природы проявлялись в полной мере. Солнце уходило за горизонт раньше обычного, и мрак окутывал все вокруг, словно черная пелена, задолго до того, как стрелки на приборной панели указывали на пять часов вечера.

Они двигались вперед, следуя загадочным указаниям, которые оставил Натаниэль, а Генри переписал от руки, чтобы Вик могла их прочесть. Съезд с оживленного шоссе окутал их мраком, столь чуждым для обитателей города. Двойные лучи фар пробивали узкую полосу света перед ними, оставляя остальной мир в тени. Вик едва сдерживала желание остановиться, опасаясь ненадежных шин на скользком покрытии. Ее тревога за возможные встречные машины на узкой дороге растворилась, когда под колесами заскрипел лед. Казалось, эта дорога давно не видела ни единого путника. Ее руки крепко сжимали руль, а плечи были напряжены до предела. Генри беспокойно ерзал на сиденье, его глаза метались по лобовому стеклу, словно в поисках волшебного замка, который мог бы появиться на обочине. Костяшки его пальцев побелели от напряжения.

– Там! – воскликнул Генри, указывая вдаль. – Он уже близко, поворачивай направо! – Вик послушалась, но не заметила ничего необычного. – Ты ничего не видишь? – с удивлением спросил Генри.

– Я вообще ничего не вижу, – ответила она.

– Давай поменяемся местами? – предложил Генри, и, взглянув на высокие сугробы на обочине, Вик остановила машину посреди дороги. Тормоза пронзительно заскрипели, когда она резко нажала на них, чтобы затормозить на скользком льду.

Генри открыл пассажирскую дверь и, выскользнув из машины, потянулся, как кошка. Вик отстегнула ремень безопасности, перебралась через центральную консоль и села на его место.

– Серьезно? Ты так легко уступишь мне руль? – спросил Генри, наблюдая за ней.

– Я не собираюсь связываться с лесом, – ответила она.

– Ты как ребенок, – усмехнулся он.

– Просто не хочу, чтобы меня съел какой-нибудь лесной монстр, – добавила Вик.

Он кивнул, взялся за руль и тронулся. Шины взвизгнули на льду, прежде чем машина резко рванула вперед.

Когда они достигли таинственного места в лесу, указанного Генри, он свернул с дороги и въехал в густую чащу. Вик вздрогнула, готовясь к удару, но в последний момент лес будто растворился, и перед ними появилась дорога. Вик осознала, что Генри видел этот путь с самого начала. Это было настоящее чудо, не так ли? Деревья, которые казались такими живыми, что можно было различить трещины в их коре, внезапно исчезли. Асфальтовое покрытие сменилось каменистой тропой, и машина, трясясь на ухабах, продолжила свой путь, не замечая тревоги Вик.

Примерно через полмили по извилистой и таинственной дороге из темноты начали проявляться огни, похожие на звезды. Вдоль пути выстроились золотые фонари, и когда дорога внезапно свернула, дыхание Вик участилось. В конце пути возвышалось величественное каменное строение. Гигантский замок Авалон, сложенный из массивного серого камня, притаился у подножия густого леса. Вик снова ощутила, как время вокруг нее замедляется. Дюжина остроконечных башен устремлялась в небо, а сотни арочных окон ярко сияли в ночи, напоминая о соборах, свечах и пугающих легендах. Страх пробежал по ее спине, когда она смотрела на замок, который казался не просто зданием, а живым существом – огромным каменным драконом, готовым к нападению.

– Черт возьми, – пробормотал Генри, и Вик задумалась, сколько людей могло скрываться в его стенах среди горных вершин. Сотни? Тысячи?

Это здание могло бы вместить целый университет или даже город. Изящные арки сужались над массивными деревянными дверями, которые даже на расстоянии впечатляли своими размерами. В записях Натаниэля говорилось, что Орден появился в XVII веке, а Авалон возвели в 1824 году. Замку исполнилось всего два века. Но почему Вик казалось, что она видит перед собой морщинистое лицо истории?

Когда Генри остановил машину у дверей, Вик хотела попросить его вернуться, но, не сводя глаз с замка, он уже открыл дверцу. Протянув руку, Вик вытащила ключи из зажигания и спрятала их в карман. Глубоко вдохнув, она умерила панику и шагнула вслед за братом в ночную тьму.

Вик сказала Генри, что отвезет его только до входной двери, чтобы затем вернуться тем же путем. Но она не могла предать данное матери обещание защищать брата, и ее влекло к замковой двери, как мотылька к пламени.

Пронизывающий холод пробирался сквозь тонкую ткань куртки Вик. Искусственный материал не справлялся с суровой зимой, оставляя ее уязвимой перед безжалостным ветром. Поднимаясь по холодным каменным ступенькам, ведущим к Авалону, Вик оглянулась на темный лес, в тенистых уголках которого таилось нечто загадочное. И чем дольше она смотрела, тем настойчивее казалось, что в этих мрачных глубинах что-то шевелится, скрываясь от ее взгляда.

Пока Вик пыталась убедить себя, что это не игра ее воображения, Генри с громким скрипом распахнул тяжелую дверь. Вик поразило его спокойствие, словно он имел на это право по рождению и пришел за своим наследием. В его глазах читалась решимость, словно он точно знал, что делает.

Внезапно прихожая будто осветилась солнцем, пробивающимся сквозь густые лесные кроны. Вик осторожно последовала за братом и как только пересекла порог, дверь с оглушительным хлопком закрылась, заставив ее вздрогнуть.

Над головой возвышался высокий резной потолок, украшенный изящными арками, которые сходились в центре. Каменные стены, пол и потолок были покрыты старинным ковром, смягчающим их суровую текстуру. По обеим сторонам зала поднимались лестницы, ведущие к общей площадке в центре. На ней стоял мужчина средних лет в богатом костюме, его руки спокойно лежали на перилах.

– Генри Вуд, – произнес он с улыбкой. – Добро пожаловать в замок Авалон.

Глава 4

– О, ты привел гостью, – сказал мужчина с еще более широкой улыбкой, когда его взгляд остановился на Вик, но Генри, казалось, только сейчас заметил сестру и удивленно посмотрел на нее.

Мужчина спустился по лестнице с аристократической грацией. На нем был костюм цвета слоновой кости с рубашкой и галстуком кремовых оттенков. А завершал этот старомодный ансамбль бирюзовый платок. Даже на расстоянии было ясно, что его одежда была очень дорогой, возможно, сшитой на заказ. Его волосы переливались оттенками серого и черного, но Вик мгновенно определила, что его возраст едва ли превышает пятьдесят лет. Он выглядел так, будто мог быть звездой золотого века Голливуда, сохранившей вечную молодость в замке. Его красота была поразительной.

Вик подошла к нему, протягивая руку.

– Виктория Вуд, – представилась она. – Я старшая сестра Генри.

– Я вас помню, – сказал он, и Вик обратила внимание на его изучающий взгляд. Похоже, его глаза когда-то сияли голубизной, но теперь их свет стал мягким и приглушенным, как утренний туман. – Когда-то я хорошо знал вашу мать.

– Значит, в чем-то мы с вами схожи, – сказала Вик с легкой усмешкой и заметила тень любопытства на его лице.

Обойдя сестру, Генри протянул мужчине руку, но, прежде чем представиться, незнакомец вновь пристально посмотрел на него и Вик.

– Я Макс Шепард, – представился он. – Один из Старейшин Ордена.

Вик вспомнила, что Натаниэль тоже называл себя старейшиной, а вот возраст Макса явно не подходил для такого высокого статуса. Возможно, она не смогла скрыть своего удивления, потому что неожиданно Макс рассмеялся, и его смех, искренний и радостный, мгновенно смягчил напряженную атмосферу замка.

– Я тронут вашим изумлением. Но это скорее титул, чем описание. Всего нас двенадцать, – добавил он, словно подчеркивая значимость этого числа.

– Мистер Шепард, – перебил его Генри. – Я знаю, что документы, которые передал мне Старейшина Карвер, были помечены как секретные, но моя сестра тревожилась о моей безопасности.

– Это вполне оправдано, – ответил Макс, с теплотой глядя на Вик.

– Да, – подтвердил Генри. – До прошлой недели мы даже не подозревали...

– До прошлой недели вы прятались от нас.

– Мы предпочитали держаться подальше от посторонних. Наша мать убедила Генри, что он в опасности, – добавила Вик, прищурившись, но Макс лишь кивнул.

– Не стоит извиняться. Это было простое недоразумение. Ваша ситуация действительно особенная.

– Я понимаю, что не всем разрешено переступать порог замка... – неуверенно продолжил Генри, – но нам нужно выяснить, может ли моя сестра...

– Конечно, она может остаться, – сказал Макс, взглянув на Вик. – Орден в большом долгу перед Мередит Вуд. Ее родственники – наши родственники.

Вик нахмурилась, услышав его слова, и почувствовала, как мир вокруг закружился. Она долгие годы пряталась от этих людей, и теперь они приняли ее безо всяких вопросов? Это казалось чем-то невероятным, почти невозможным.

Генри, должно быть, подумал о том же, потому что уточнил:

– Старейшина Карвер утверждал, что обычным людям запрещено входить в Авалон. Он предупреждал нас о возможных последствиях и говорил, что...

Макс отмахнулся, словно эти опасения были пустяком.

– Правила созданы для того, чтобы их нарушать, – легко сказал он. – Идите со мной.

– Но машина... – Вик повернулась и посмотрела назад, будто не могла подобрать подходящих слов. Она никак не могла поверить в происходящее.

– О ней позаботятся. Пожалуйста, пойдемте.

Даже не попросив передать ключи, Макс решительно направился к двойной лестнице, а Генри, не колеблясь, устремился за ним. Вик же, с тревогой оглядываясь, поспешила догнать их. Коридор, столь же богато украшенный, как и вестибюль, поражал арочными потолками с изысканной каменной резьбой. На стенах висели картины, а пол в центре выглядел продавленным, словно по нему прошли тысячи ног.

– Авалон – это сердце нашего Ордена, где мы существуем уже два столетия, – сказал Макс. – Замок не просто наш дом. Он используется для обучения новых членов Ордена, хранения архивов и проведения собраний. Главное здание состоит из пяти крыльев. Помимо этого есть множество подземных ходов и внешних построек. Внутри насчитывается более пятисот комнат, среди которых – несколько библиотек, просторный амфитеатр, учебные залы и, конечно, уютные жилые покои. Все они расположены вокруг внутреннего двора, который в ясные дни сияет, но сейчас выглядит немного мрачно.

Вик медленно скользила взглядом по узкому коридору. Ее воображение рисовало процессию в длинных мантиях, с остроконечными шляпами на головах, но коридор оставался безмолвным и пустым. Только камень – твердый, холодный, с тонким слоем конденсата.

– Где все? – спросила она, представляя, как ее пальцы скользят по шершавой поверхности каменной стены.

Генри бросил на нее предупреждающий взгляд.

– Что? – прошептала Вик.

Проигнорировав ее, Генри посмотрел на Макса, а тот достал из кармана жилета изысканные золотые часы, щелкнул крышкой и убрал их обратно.

– Жители замка уже разошлись по своим комнатам, – объяснил Макс. – Членам Ордена не рекомендуется бродить по залам ночью. – Не дожидаясь вопроса Вик, он продолжил: – В замке всегда жило ограниченное количество членов Ордена. Возможно, вы заметили, что его архитектура рассчитана на куда большее количество обитателей, но даже в лучшие времена Ордена у нас не хватало людей, чтобы заполнить все комнаты. Сейчас же ведьм осталось меньше, чем многим хотелось бы.

– А что случилось с остальными? – с тревогой спросила Вик, и ее мысли невольно вернулись в мрачные времена охоты на ведьм: к страху, боли и образам женских тел, превращающихся в пепел.

Генри бросил на сестру быстрый взгляд. Казалось, он считал ее вопросы неуместными, ведь их единственной целью была оценка безопасности, но Вик лишь закатила глаза.

Заметив напряжение между братом и сестрой, Макс усмехнулся.

– Все не так мрачно, как тебе кажется, – сказал он немного легкомысленным тоном. – Просто ведьм рождается все меньше.

– Когда начнется мое обучение? – спросил Генри, пытаясь сменить тему.

– Оно началось две недели назад, – ответил Макс. – Так как нам было непросто тебя найти, ты присоединился к нам последним. Но не волнуйся, это не значит, что ты отстанешь – каждый начинает с азов.

Они вошли в длинный коридор с множеством дверей, и Макс остановился примерно посередине.

– Ты тоже можешь к нему присоединиться. Если, конечно, захочешь, – предложил Макс Вик.

– Присоединиться?

На мгновение ей показалось, что он говорит об Ордене, и ее мысли закружились вихрем. Мать всегда оберегала свои тайны, особенно те, что касались происхождения Генри и ее собственного. Поэтому Вик и представить не могла, что когда-нибудь ей доведется оказаться за одним столом с теми, кого она считала далекими и недосягаемыми.

– На занятиях, – уточнил Макс. – Утром ты можешь пойти с братом.

– О, но я... – Вик покачала головой.

– Я понимаю, что ты не обладаешь магическими способностями. Но чтобы защитить брата, тебе лучше быть рядом с ним на занятиях. Так ты сможешь лучше понять, чем мы здесь занимаемся.

Будь у нее такая возможность, Вик, конечно же, предпочла бы остаться с Генри. Мысль о том, чтобы оставить его здесь, а самой вернуться в Техас одной, не давала ей покоя всю неделю. Но она не была уверена в истинных намерениях Макса.

– Как же я смогу его защитить?

Макс равнодушно пожал плечами и кивнул в сторону одной из дверей.

– Поглядим.

Толстая деревянная дверь, как и все остальное в замке, выглядела роскошно и неуместно для этого времени. Ее поверхность украшала изящная резьба в виде листьев, а красная стеклянная ручка блестела на дубовых панелях, как капля крови. Над дверью висела медная табличка с номером 241.

– Я подумал, что вам будет удобнее жить вместе, – сказал Макс, вложив в ладонь Генри пару ключей.

– Я думал, вы не ожидали моего приезда.

Макс лишь улыбнулся и продолжил:

– Комната должна быть готова. Но, пожалуйста, дайте знать, если что-то понадобится. И не бродите по коридорам после наступления темноты без сопровождения.

Внезапно, словно под действием неведомой силы, тяжелая дверь за спиной Макса распахнулась и с глухим стуком врезалась в стену. Вик вздрогнула от неожиданности, но дверь так же резко захлопнулась, оставив только эхо.

Макс поморщился, но не оглянулся.

– У этого места свои законы, – произнес он, мягко улыбнувшись Генри и Вик. – Скоро увидимся. Дайте знать, если потребуется помощь.

Как только Макс отвернулся, Генри, воспользовавшись ключом, вошел в комнату. Дверь, прежде обладавшая собственной волей, теперь, напротив, была молчалива и неподвижна. Пока брат изучал их новое пристанище, Вик решилась и поспешила за Максом.

– Макс, подождите! – крикнула она.

– Да, Виктория? – спросил он, обернувшись, и удивленно приподнял бровь.

– Чем именно занимается ваш Орден? – спросила она, подойдя ближе.

– Натаниэль ничего не рассказал вам, когда приходил? – спросил Макс.

– Он не стал вдаваться в подробности, – ответила Вик.

– Орден поддерживает баланс между миром живых и миром мертвых, – сказал Макс, продолжая идти. Виктория старалась не отставать, внимательно его слушая. – Завеса между мирами подобна тончайшей вуали. И порой она становится настолько прозрачной, что сквозь нее начинают просачиваться сущности из другого измерения. Наш Орден создан для того, чтобы восстанавливать эту Завесу, когда она теряет свою прочность.

– Что будет, если Завеса исчезнет? – поинтересовалась Виктория, ощущая, как по спине пробежал холодок.

Макс задумчиво провел рукой по подбородку. Его взгляд стал серьезным.

– Без Завесы миры сольются. Мертвые смогут бесцеремонно бродить среди живых и убивать их. Это будет катастрофа. – Он произнес это спокойно, будто речь шла о научном проекте – интересной теме для обсуждения за ужином с бокалом вина. Но это был не просто разговор, а предупреждение о пугающем будущем, которого следует избежать любой ценой.

– Моя мать принимала в этом участие? – спросила Виктория, чувствуя, что в груди что-то сжалось.

Внезапно Макс помрачнел.

– Мередит Вуд присоединилась к Ордену в том же году, что и я. Ее смерть стала для нас огромной трагедией, – ответил он, но голос его звучал отстраненно.

– Что с ней случилось? – настойчиво спросила Вик, не в силах сдержать любопытство.

– Останься и узнай сама, – ответил он.

Кивнув на прощание, Макс ушел, оставив Вик одну в коридоре.

По дороге к выделенным для них апартаментам ее мысли путались. Еще два дня назад, покидая город и направляясь в замок, Вик питала надежду, что это всего лишь иллюзия или шутка. Что они будут путешествовать по северо-востоку, пока Генри не осознает, что магия – лишь выдумка, и они смогут вернуться к нормальной жизни. Но когда замок возник из темноты, она поняла, что ее опасения подтвердились. Генри поступит в школу магии и станет таким же замкнутым, как их мать. Вик останется без брата. Будет изгнана из этого мира, став изгоем в своем собственном. А ее мать...

Вик давно подавляла свое любопытство, но теперь оно вспыхнуло с новой силой. Что сделала Мередит, чтобы оказаться здесь? Почему оставила это место? Что убило ее? Это место? Или кто-то или что-то другое?

Дверь апартаментов вела в просторную гостиную, с одной стороны от которой располагалась зона для отдыха с каменным камином, а с другой мини-кухня, плавно переходящая в столовую. На столе стояли две тарелки, заботливо накрытые серебряными крышками. Вик приподняла одну из них, и легкий пар, поднимающийся от горячей пищи, мгновенно наполнил комнату ароматом свежей еды. В тарелке перед ней красовалась аппетитная куриная грудка с нежной спаржей и хрустящим запеченным картофелем. Рядом стоял бокал вина и лежали изящные столовые приборы. Вик улыбнулась и закрыла крышку, чувствуя легкое смущение из-за готовой горячей еды перед ними. Генри, напротив, стремительно опустился в кресло напротив и с нетерпением воскликнул:

– Я просто умираю от голода!

Вик осторожно коснулась его плеча, выражая беспокойство за безопасность еды, но Генри посмотрел на нее с легким равнодушием.

– Они бы не направили меня сюда, чтобы отравить, – уверенно заявил он и, возможно, был прав. Если бы Орден планировал что-то недоброе, он бы дождался, пока получит нужную информацию.

Вик убрала руку и устроилась рядом с братом, с прищуром наблюдая за тем, как он с удовольствием поглощает еду. Генри стонал от наслаждения, смакуя каждый кусочек курицы.

– Попробуй, это невероятно вкусно, – сказал он с полным ртом.

– Как ты мог стать таким доверчивым? Я ведь воспитываю тебя с самого детства, – заметила Вик.

– Вот именно, – согласился Генри, энергично жестикулируя вилкой. – У меня была не одна возможность убедиться, что постоянная подозрительность ни к чему хорошему не приводит.

– Можешь критиковать меня сколько угодно, но только благодаря моей подозрительности мы все еще живы.

Прежде чем аккуратно откусить кусочек куриного мяса, Вик долго изучала содержимое тарелки.

– Вкусно? – спросил Генри, наблюдая за сестрой. – Ну, согласись.

– Не хватает чеснока, – заметила Вик, и он закатил глаза.

Когда они закончили есть, Вик собрала посуду и осмотрелась. В гостиной перед камином, за решеткой которого тихо горел огонь, стояли массивное кресло и диванчик. Большая часть стен была покрыта темно-красными обоями, а одна отделана камнем. Апартаменты были уютными и напоминали Средневековье, несмотря на наличие электричества и вентиляции. Вик снова поразилась молодости замка. Такую атмосферу создали специально. Кто-то пытался воссоздать образы феодальных замков со своими лордами и леди, страдающими крестьянами и старинной академией. Правда, в увеличенном масштабе, с добавлением современных удобств. Вик задумалась, зачем они пошли на такие усилия.

В задней части апартаментов располагались две спальни, каждая со своей ванной комнатой. Это было удобно, ведь у них с Генри дома была только одна ванная на двоих.

Увидев свой чемодан на багажной полке в одной из спален, Вик вздрогнула. Как они попали в машину? Как опередили их с Генри и оказались здесь первыми?

Но она отбросила эти мысли. Вик понимала, что в замке живут ведьмы и колдуны, применяющие магию даже в повседневных делах. Ей нужно перестать отвлекаться на мелочи и сосредоточиться на главном.

В центре комнаты величественно возвышалась деревянная кровать с балдахином, которая идеально сочеталась с роскошным комодом. Толстые ковры, уложенные друг на друга, покрывали каменный пол. У окна, скрытого за тяжелыми красными шторами, гармонирующими с общей цветовой гаммой комнаты, расположились уютное кресло и небольшой столик.

Увидев свое отражение в позолоченном зеркале, Вик не смогла сдержать вздох.

– Ты в порядке? – спросил Генри с кухни.

– Почему ты не сказал, что моя прическа похожа на куст? – ответила она немного раздраженно.

Генри выглянул из-за стула и внимательно посмотрел на нее.

– Мне нравится твоя прическа, – задумчиво произнес он. – Ты напоминаешь мне Медузу горгону.

– Это не тот комплимент, на который я рассчитывала, – заметила Вик с иронией, а затем вернулась к зеркалу и пригладила непослушные локоны. В золотой раме ее отражение выглядело иначе. Казалось, что в ее облике появилась величественность. Брови нахмурены, взгляд устремлен на дорогую вещь.

Осмотрев ряд книг на каминной полке, Вик поняла, что они больше для украшения, чем для чтения. Твердые обложки скучных изданий, которые люди покупают, не собираясь читать, не вызвали у нее интереса. Ей хотелось найти книги об Ордене или о магии, но, увы, их не оказалось.

– Что ты сказала Максу? – поинтересовался Генри, подходя к ней сзади.

– Спросила о маме, – ответила Вик, помедлив.

– И что он ответил?

– Ничего интересного.

– Ты всерьез планируешь остаться? – спросил он чуть тише и, когда Вик пожала плечами, обошел диван и продолжил: – Боишься, что не сможешь вернуться на прежнюю работу?

На прошлой неделе, когда она ушла с работы прямо посреди смены, владелец ресторана вышел из себя и позвонил, чтобы накричать на нее. Вик не осталась в долгу и ответила тем же. В итоге положение дел только усугубилось.

– Если честно, я даже не задумывалась об этом, – призналась Вик. – Однообразная жизнь давно меня утомила. Да и вопросы Натаниэля ситуацию не улучшили.

– Ты могла бы заняться чем-то другим, – предложил Генри.

– Есть какие-нибудь идеи?

– Например, устроиться на работу тренером додзе.

Вик обожала драться. Это было ее спасением и страстью. Но она не знала, готова ли превратить это увлечение в профессию.

Снова пожав плечами, она взглянула на брата.

– Как тебе это место? – спросила Вик.

– Волнующе, – ответил он с легкой улыбкой. – Мама часто повторяла, что я особенный и у меня есть важное предназначение. Я не придавал этому значения, но теперь думаю, что она была права.

– Она верила, что у тебя есть потенциал для великих свершений, – согласилась Вик.

– Думаешь, она имела в виду именно это? – задумчиво спросил Генри. – Завтра все станет ясно, – добавил он с ноткой грусти в голосе.

Вик кивнула и, когда Генри ушел в спальню, еще долго смотрела на танцующие языки пламени в камине. Ей стало интересно, каково это – ощущать, что ты предназначен для чего-то важного, что ты на своем месте.

Глава 5

Следовать предупреждению Макса и не бродить по замку казалось простым делом. Однако, оказавшись в незнакомом месте, Вик вдруг вспомнила детство. Ее мать часто так поступала с ней, когда та была маленькой. Мередит приводила ее в разные здания, будь то кабинет врача, административное помещение или недостроенное крыло новой больницы, и оставляла одну, приказывая ждать.

Только однажды Вик ослушалась запрета матери. Она сидела в кладовой на большом оранжевом ведре, которое служило ей табуретом, и читала книгу из библиотеки города, покинутого неделю назад. Дочитав, Вик закрыла пластиковую обложку и начала теребить края. Мередит долго не возвращалась, и девочка, поглощенная скукой, выглянула наружу. Дверь была не заперта и легко открылась.

В коридоре, освещенном тусклыми флуоресцентными лампами, бледный линолеум выглядел пятнистым и серым от времени и грязи. Вик внимательно изучила окружающую обстановку, но не нашла никаких признаков присутствия матери. Она не решилась окликнуть Мередит, боясь, что та отругает ее за нарушение правил, но надеялась, что мама не будет сердиться. Ведь Вик ждала ее довольно долго.

Заметив, как в конце коридора мелькнул свет, Вик направилась к нему. Она кралась вперед, стараясь не шуметь, мягко скользя по полу своими маленькими ножками. Почти у поворота она услышала странный звук, похожий на низкий устрашающий рык, и мгновенно остановилась. В воздухе повисло тревожное напряжение, и вдруг совсем рядом раздались влажные шлепки.

Когда рычание перешло в оглушительный рев, Вик осознала, что это шаги чего-то исполинского и мощного, намного крупнее и сильнее ее. Громкие влажные нечеловеческие шаги раздавались все ближе. Она закрыла уши руками и зажмурила глаза, ощущая, как нечто неумолимо приближается.

Внезапно тишину разорвали всплеск и пронзительный визг. Затем крик Вик эхом разнесся по пустому коридору. Кто-то резко схватил ее за плечи, и, открыв глаза, девочка увидела лицо своей матери, искаженное страхом, которого она никогда прежде не видела. В ушах зазвенело. Мередит кричала на Вик, ее лицо исказила ярость, а глубокие морщины прорезали лоб. Она обвиняла Вик, что та не осталась на месте, подвергнув их обеих опасности. Схватив дочь за руку, Мередит быстро выволокла ее из здания. Вик едва поспевала за матерью.

Дорога домой прошла в тишине. Мередит не разговаривала с ней, а Вик смотрела в окно в паническом оцепенении, которое не покидало ее потом еще несколько недель. Она не плакала. И не жаловалась, когда Мередит в следующий раз оставила ее одну. Много лет после смерти мамы Вик не могла понять, почему не заметила, что Мередит лгала о своих ежедневных занятиях. Так же как и не смогла понять, что вызывало тот звук, который теперь преследовал ее в заброшенных уголках чужих домов, на заднем сиденье автомобиля, когда она оставалась наедине с собой в ночной темноте.

Прошло двадцать лет, но Вик так ничему и не научилась. Она осторожно прижалась ухом к закрытой двери спальни Генри и бесшумно выскользнула в коридор. Замок погрузился в темноту и тишину. Лунный свет, пробиваясь сквозь окна, отражался от заснеженного двора и отбрасывал на пол длинные тени. По привычке Вик достала телефон, но он, конечно, не работал. Она не знала, намеренно ли Орден изолировал замок от внешнего мира или это было случайное совпадение, ведь Авалон находился в таком глухом месте. Да и звонить было некому. Единственный человек, к кому она могла обратиться за помощью, спал в их новых апартаментах неподалеку.

Десятки одинаковых дверей, напоминающих те, что вели в их с Генри апартаменты, выстроились вдоль коридора, изредка прерываясь арочными окнами или позолоченными картинами. Эти произведения искусства больше подходили для роскошного ренессансного зала музея, чем для уединенного убежища в горах Нью-Йорка. Продолжая свой путь, Вик с опаской оглядывалась на портреты, боясь, что чьи-то глаза следят за ней, но они оставались неподвижными, как и положено картинам. На одном из полотен мужчина в бархатном костюме держал змею так, словно это был изысканный бокал вина, который нужно покрутить перед тем, как насладиться его вкусом. Казалось, что некоторые места сохраняют жизнь даже после ухода их обитателей.

Вик пыталась представить, как могла бы сложиться их жизнь в этом месте. Воображала, как юные ведьмы, полные энтузиазма, спешат на занятия, сжимая в руках книги, и смеются, запрокинув головы. Но, оглядывая массивные каменные коридоры, она не находила здесь ни радости, ни веселья. Воздух казался пропитанным древними тайнами, чем-то холодным и вязким. Вик задумалась о том, сколько лет провела здесь ее мать. Ощущала ли Мередит себя здесь более уютно, чем в любом из временных пристанищ, которые она делила со своими детьми?

Повернув за угол, Вик ожидала увидеть знакомую лестницу, по которой они поднимались с Максом. Однако перед ней открылся еще один узкий коридор, и она поняла, что заблудилась. Коридор позади нее вел обратно, а тот поворот, который она сделала несколько секунд назад, исчез, словно его никогда и не было.

Не веря своим глазам, Вик медленно обернулась. Коридоры замка не могли двигаться сами по себе. Но, как сказал Макс, у замка был свой разум. И он хотел, чтобы она шла дальше. Стараясь сдержать страх, Вик продвигалась вперед с осторожностью. Авалон представлялся ей гигантским каменным драконом, каким она видела его снаружи. Может быть, он пытался ее проглотить? Она блуждала по запутанным переходам, тщетно пытаясь отыскать что-то, что могло бы указать ей путь обратно в свои апартаменты. Ее взгляд был прикован к пустоте вокруг, словно она ожидала услышать звуки там, где их не было.

Внезапно Вик заметила брешь в бесконечном лабиринте коридоров. С обеих сторон они вели на обширную площадку, словно узлы дорог, сходящиеся на перекрестке. Железная решетка преграждала путь к краю, и, подойдя к ней ближе, Вик замерла, раскрыв рот от изумления. Напротив нее возвышалось витражное окно, достигающее, вероятно, тридцати футов в высоту. Как и арочный потолок над ним, окно заканчивалось острым пиком. Тысячи стеклянных фрагментов, собранных в уникальный узор, подобный которому она никогда прежде не видела, выглядели слишком современными для старинной церкви. Каждый отдельный элемент, не больше кулака Вик, был освещен мягким лунным светом.

В центре витража на коленях стояла женщина в темно-синем платье. Она что-то держала в руках. Вик прищурилась и заметила слабый зеленый свет, пробивающийся между ее пальцами. Похоже, это была коробка или банка. Другая ее рука безвольно лежала вдоль тела, а пальцы едва касались тонкого диска того же яркого цвета. Это была крышка. Из груди женщины медленно выползала черная тень. Она была густой и зловещей, как кровь, которая стекала по оконной раме. Монстр с острыми клыками и неровными краями, созданный из грубых осколков стекла, пробивался сквозь изображение, оставляя за собой хаос и разрушение. Ледяные перила впились в бедра Вик, когда она наклонилась вперед, чтобы лучше разглядеть детали. Глаза женщины были закрыты, а лицо выражало одновременно утонченное облегчение и невыносимую боль. Оно было прекрасным, но в то же время пугающе неправильным.

Через окна виднелся мир за пределами коридора. Бескрайний лес простирался вдаль, а бледная луна, словно призрачный художник, наносила свои холодные мазки света на верхушки деревьев. Вечерняя мгла рассеялась, облака разошлись, открыв перед Вик панораму ночного неба, усыпанного плотно сгруппированными созвездиями. Внезапно что-то шевельнулось на границе леса, и из тени деревьев выскользнула фигура, которая тут же растворилась в темноте. Вик едва успела ее заметить, но увиденное вызвало у нее ужас. Существо мчалось с головокружительной скоростью, которая была не под силу человеку и не по зубам животному. Оно скользило по земле, используя нечто неосязаемое, густое и темное, как дым. Ее дыхание участилось, когда она поняла: это существо – кем бы оно ни было – движется к замку.

Вик отошла от решетки и торопливо направилась обратно, борясь с нарастающим чувством тревоги, которое становилось все сильнее. Знакомый страх обретал новые, пугающие очертания.

Спотыкаясь, Вик вернулась в коридор, ведущий к их апартаментам, и с облегчением направилась к двери, но, коснувшись ручки, покрытой плотным слоем пыли, застыла. На ее ладони остался темный след. Чтобы накопилась такая грязь, потребовались бы десятилетия, а может, и столетия. Вик не могла поверить, что здания могут принимать решения за людей, но поняла, что замок не подчиняется ее воле и откроет ей путь обратно, только когда сам решит.

Вик почувствовала, как ее сердце сжалось от неясного предчувствия, когда она толкнула массивную дверь. За ней скрывались не их с Генри апартаменты, а мрачная, лишенная окон комната, напоминающая заброшенный склад. Включив фонарик на телефоне, она замерла от удивления. Свет выхватил из мрака ряды предметов. Некоторые предметы были ей знакомы: ножи, веревки и мечи. Другие: японские метательные ножи, изогнутые кинжалы и длинные катаны, она встречала только на картинках и видела воочию впервые. А назначение тонкой полоски серебристого металла – странного кнута без рукояти – оставалось загадкой.

Внезапно Вик заметила стеклянную витрину одного из шкафов и опустилась на корточки перед полкой с темными плоскими камнями. Ее пальцы машинально постукивали по стеклу. Камни различных оттенков и текстур, выложенные ровными рядами, мерцали в мягком свете. Эта комната больше напоминала выставку минералов, чем оружейную витрину, но, как обычно, Вик заинтересовалась мечами и провела пальцем по безупречному лезвию короткого меча, который находился на уровне ее глаз. Металл тихо зазвенел под ее прикосновением, и она не сразу заметила, как порезала палец. Поразившись идеальной остроте лезвия, Вик быстро слизнула каплю крови. Поддержание такого количества оружия в идеальном состоянии требовало невероятных усилий.

Услышав шаги, Вик вздрогнула. К двери на противоположной стороне приближались две пары ног. Быстро выключив свет, она неслышно проскользнула в коридор и притаилась в тени у стены. Вик надеялась остаться незамеченной. Сердце бешено колотилось, но она старалась дышать спокойно, чтобы не выдать себя. Паника могла все испортить.

– Я могу легко их убрать, – сказал кто-то из комнаты, которую только что покинула Вик. Грубый голос, наполненный угрозой, эхом отозвался в ее груди, вызывая инстинктивное беспокойство. Кожа на руках зачесалась, словно предупреждая об опасности.

Затем последовали тяжелые шаги и шорох, как будто кто-то собирал свое снаряжение.

– Если мы не устраним причину, ситуация только усугубится, – сказал первый голос.

– Я прекрасно осведомлен о вашем мнении по этому вопросу, – последовал резкий ответ Натаниэля. Вик сразу узнала его голос.

Любопытство Вик пробудил необычный звук скрежета металла и капель воды.

Она старалась ступать тихо и осторожно продвигалась вперед, пока не смогла заглянуть за угол. Мужчины оставили дверь приоткрытой, и тонкая полоска света освещала комнату достаточно, чтобы Вик могла что-то разглядеть. Натаниэль выглядел таким же обычным, как и в ее воспоминаниях, но рядом с ним стояла фигура, которая никак не вписывалась в общую картину. Он был на голову выше Натаниэля, и его одежда была грязной. В тусклом свете было трудно что-то рассмотреть, но Вик заметила, что его лицо скрыто под растрепанными каштановыми волосами. Этот человек не мог быть реальным. Его широкие плечи и черная одежда придавали ему вид, будто он вышел из другой эпохи. Такой высокий мужчина выглядел бы гармонично в римском храме, возвышаясь над верующими, как статуя из камня.

Вик не могла оторвать взгляд от великана, который медленно, почти лениво снимал с плеч ремни. На них висели короткие клинки, всего несколько дюймов длиной, аккуратно уложенные вдоль гладкой кожи. Великан не поднимал головы, но как только он вытащил один клинок из ножен, Вик инстинктивно отступила на шаг назад. Она узнала темную жидкость, стекающую с лезвия. Это была кровь – вязкая и черная, словно слишком долго пролежавшая на солнце.

Услышав шаги Вик на каменном полу, великан поднял голову. Его длинные волосы раскинулись в стороны, открывая лицо. Квадратную челюсть обрамляла короткая борода, грубая и местами запачканная кровью. Широкие скулы и выпуклая переносица придавали ему суровый и почти свирепый вид, а над глазами нависали густые брови, словно они могли скрывать что-то еще более мрачное. Его голубые глаза были светлыми, но в их глубине таилась тьма, как лед, небо и уголь, как осколки стекла на асфальте после аварии, как вспышки света, оставшиеся от чего-то, что навсегда изменило его жизнь. Вик замерла, не дыша, как рыба, пойманная на крючок, не в силах отвести взгляд от этого удивительного, но пугающего человека.

Натаниэль замер, его взгляд неотрывно следовал за незнакомцем, который пристально смотрел на Вик, словно хищник, выслеживающий добычу. Она не могла отвести глаз от этого человека, чувствуя, как его внимание сковывает ее, словно невидимые путы.

– Кто ты? – Его голос ударил ей по ушам, словно барабан, и Вик судорожно сглотнула, почувствовав, как жар разливается по коже, пульсируя напряжением.

– Виктория, – произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал твердо. Это было все, что Вик смогла сказать. Только свое имя.

Ее охватило странное чувство: внутри бушевала буря из льда и пламени, страха и волнения. Незнакомец приподнял брови, и грязь на его лице пошла трещинами. Она почувствовала его взгляд, словно охотничий, выискивающий уязвимость добычи, и упрекнула себя за растерянность, потому что могла бы собраться как воин. Мужчина видел ее лучше, что ставило ее в невыгодное положение, но за спиной Вик был коридор, и она знала, что может быть быстрой. Она могла бы сбежать, если бы Авалон ей позволил, и снова найти свои апартаменты. Запереть дверь и надеяться, что он не сможет ее догнать.

– Виктория, – повторил он, и звук ее имени, произнесенный глубоким голосом, заставил ее вздрогнуть. – Ну, конечно. Это Виктория, – сказал он, повернувшись к Натаниэлю.

– Виктория Вуд, – добавила Вик более уверенным тоном. – Мой брат Генри...

– Ее брат приехал сюда на обучение, – произнес Натаниэль, глядя на нее с удивлением.

– И она просто решила к нему присоединиться? – спросил незнакомец, глядя на Вик.

– Ее не приглашали, – ответил Натаниэль.

– Мне сказали, что мое присутствие здесь не будет проблемой, – сказала Вик.

– И кто же вам это сказал? – поинтересовался незнакомец.

Его бледные глаза смотрели на нее так пристально, что она почувствовала желание отвести взгляд.

– Макс, – ответила она.

– Макс, наверное, сказал вам, что после захода солнца нельзя гулять по замку, – произнес он низким, гулким и безэмоциональным голосом. – Этот замок огромен и почти пуст. В ночных коридорах скрываются разные существа, и ни одно из них не ищет дружбы, Виктория. – Он насмешливо повторил ее имя, и Вик нахмурилась, ощутив, как это слово проскользнуло по ее спине.

– Я смогу о себе позаботиться, – сказала она.

– Конечно, раз вы в это верите, – сказал он с легкой улыбкой. – Но жизнь здесь переменчива. Никогда не знаешь, что произойдет.

– Я в порядке, – резко бросила Вик.

– Пока что, – произнес незнакомец, глядя на Натаниэля. – Но я рекомендую вам вернуться туда, откуда вы приехали, как только взойдет солнце.

– Макс сказал, что я могу остаться в замке, – сказала Вик.

– Макс солгал, – ответил незнакомец, отвернулся и вышел из комнаты.

Вик с облегчением выдохнула и посмотрела на Натаниэля. Она вспомнила, как он напугал ее несколько дней назад, а сейчас этот мужчина казался ей почти родным. Но Натаниэль лишь усмехнулся и молча последовал за великаном, не вступив с ней в разговор.

Замерев, Вик сделала два глубоких вдоха и, развернувшись, побежала прочь. На этот раз замок позволил ей добраться до апартаментов, и, влетев в гостиную, она резко захлопнула за собой дверь.

Глава 6

– Иименно эта способность «понимать» и является ключевым фактором, позволяющим отличить достойных от недостойных.

На следующий день, после обеда, Вик впервые познакомилась с теорией колдовства. Это было скучно.

Ученики собрались в просторном лекционном зале, который находился примерно на двадцать футов ниже уровня земли. В центре зала возвышалась кафедра, а вокруг нее полукругом стояли четыре ряда больших круглых столов. За кафедрой расположился мужчина лет семидесяти. Его лицо с резкими чертами выражало явное раздражение, а взгляд то и дело останавливался на Вик.

Мужчина представился как Старейшина Томпсон и начал монотонно рассказывать об истории Ордена Ахерона. Часы показывали, что лекция шла уже семьдесят пять минут.

На лекцию Вик опоздала. Она вошла в аудиторию через пять минут после ее начала, ругая себя за то, что не смогла проснуться раньше, и брата – за то, что ушел без нее. Макс оставил на кухонном столе записку с описанием маршрута, которую Вик едва заметила, торопясь покинуть апартаменты. Но указания оказались совершенно бесполезными. Лабиринт замковых коридоров, казалось, был специально создан, чтобы замедлить ее, и к тому моменту, когда Вик наконец добралась до нужной двери в готический лекционный зал, она была потной, раздраженной и запыхавшейся.

Она сидела дальше всех от кафедры, чувствуя себя неуютно после десятилетнего перерыва в учебе. Но ни один школьный опыт не подготовил ее к такому классу. Потолок, как и все стены в комнате, был наклонен в сторону Старейшины, который стоял за массивной деревянной кафедрой, весившей, вероятно, целую тонну. На голых каменных стенах не было ни окон, ни украшений, только мерцающие свечи в старинных бра и висящие масляные портреты важных мужчин. За кафедрой располагались четыре пустые доски.

Генри сидел в первом ряду. Вик наблюдала за его светловолосой головой, которая кивала в такт лекции Старейшины Томпсона, и пока ее брат старательно записывал все что слышал, заметила стопку книг и задумалась: откуда они взялись?

Аудитория была заполнена десятками учеников, которые каждые несколько минут обращали свои взгляды на Вик. Их лица выражали смесь любопытства и неприязни, и Вик недоумевала, как они могли понять, что она отличается от них. Однако они явно это знали.

Вдруг Вик перестала замечать их внимание, отвлеченная чем-то более странным.

Вдоль задней стены стояли три фигуры в длинных черных плащах, которые скрывали их лица и тела. Плащи были закреплены блестящими металлическими ремнями. Капюшоны закрывали их головы до самого носа, не позволяя видеть ничего, кроме пола. В руках они держали серебряные подносы, нагруженные книгами в кожаных переплетах. Подносы были тяжелыми, но фигуры стояли неподвижно.

– Орден Ахерона полагает, что ведьмы являются потомками тех, кто первым открыл для себя возможность восприятия и использования универсального языка, который представляет собой энергию, пронизывающую всю материю, будь то живая или мертвая.

Завороженная фигурами в мантиях, Вик едва слушала Старейшину. Кто они? Почему их лица скрыты? Почему никто не обращает на них внимания?

– Конечно, это не язык в привычном понимании этого слова. Хотя его можно услышать и повторить, у него нет слов и грамматических правил. Невозможно научить универсальному языку человека, который не обладает этой способностью с рождения.

Когда дверь рядом с Вик открылась и внутрь скользнула чья-то фигура, девушка продолжала смотреть на Старейшину, жалея, что не захватила ничего для записей. Эта мысль просто не пришла ей в голову.

– Универсальный язык – не просто навык или умение. Это нечто гораздо большее. Дополнительное чувство, подобное зрению или слуху, которым обладает каждый из вас. Универсальный язык естественен для нас с рождения, как дыхание, и с помощью заклинаний, ритуалов и полученных здесь знаний вы им овладеете. Научитесь управлять этой силой легко и свободно.

Хотя в большом зале было полно свободных мест, кто-то сел рядом с Вик. Привлеченная тихим шепотом, она повернулась и увидела перед собой незнакомку с глубокими карими глазами оттенка глинистой почвы. Они напомнили ей о детстве, когда она проводила жаркие дни, играя на улице.

– Ты Вик? – спросила девушка. Ее голос звучал тихо, но уверенно.

Вик кивнула, не зная, как реагировать на этот вопрос. Откуда незнакомка узнала ее имя?

– А ты? – осторожно спросила она, стараясь не выдать своего любопытства.

Девушка вздохнула и пригладила складки на своем ярком красном свитере. Но ткань снова смялась, едва она отпустила ее.

– Я опоздала, – сказала она, как будто извиняясь за свое присутствие. – Он уже рассказал о практической части?

Вик нахмурилась. Ее мысли были заняты совсем иным. Она была убеждена, что занятия будут исключительно теоретическими, и никак не предполагала, что в них окажется практическая часть.

– Практическая часть? – переспросила она, стараясь скрыть свое замешательство.

Девушка выдохнула с облегчением, словно ее вопрос наконец-то был услышан.

– Помните, что переоценивать свои силы опасно, – неожиданно серьезно произнес Старейшина. – Вы родились с этим даром, но без инструментов для его развития. У каждого из вас есть свой предел. Узнайте его, и у вас появится шанс.

Вик облизнула сухие губы и сглотнула, ощущая, как внутри нарастает тревога. Слова Старейшины звучали как предупреждение, и она не знала, как к ним относиться.

– Итак, – он аккуратно разгладил свои бумаги, – почти все из вас, – его взгляд задержался на Вик и ее странной соседке, – являются рекрутами первого уровня обучения. Ваши занятия будут сосредоточены на изучении перемещения и структуры неодушевленных объектов.

Девушка рядом с Вик застонала.

– Ваша задача сегодня – научиться призывать универсальный язык для растворения твердой материи. Материалы будут ждать вас в учебном классе. Пожалуйста, возьмите книгу заклинаний с подносов в задней части аудитории, когда будете выходить, – сказал он.

Вик осознала, что он имел в виду подносы, которые держали фигуры в капюшонах.

Когда новобранцы взялись за сборы, зал ожил. Вик поднялась и, последовав за девушкой, идущей впереди, вместе с остальными покинула аудиторию. В коридоре она поднялась на цыпочки, пытаясь разглядеть Генри в толпе. Его выдавали светлые кудри, но лицо оставалось скрытым.

Внезапно ее плечо задел кто-то, проходящий мимо. Вик едва удержалась на ногах, но успела воскликнуть:

– Эй!

Но вместо извинений парень лишь пробормотал себе под нос:

– Не мешайся.

Вик проводила его взглядом, испытывая скорее удивление, чем раздражение. Девушка, стоявшая рядом, не сводила с нее глаз, а когда их взгляды встретились, незнакомка едва заметно кивнула в сторону удаляющегося ученика. Вик последовала за девушкой по длинному коридору без окон, чувствуя на себе любопытные и настороженные взгляды.

– Ты так и не назвала мне свое имя, – заметила она.

Стены вокруг испещряли таинственные знаки, словно чьи-то когти оставили на них свои следы. Некоторые из них были сложными, похожими на древние руны, заключенные в круги размером с ладонь, а другие – простыми и грубыми, будто вырезанными на камне примитивным ножом.

– Меня зовут Сара, – произнесла девушка с легкой улыбкой. – Нам туда, – добавила она, указав на массивную дверь с бронзовой табличкой с цифрой «1».

Они оказались в просторном помещении с высокими потолками. Балки, потемневшие от времени и покрытые глубокими царапинами, пересекали пространство, добавляя ему мрачную атмосферу. Каменный пол, испещренный пятнами и выбоинами от времени и разрушений, казался свидетелем многих битв. Класс был просторным и почти лишенным мебели, за исключением небольших столов, хаотично расставленных по всему помещению. На каждом столе стояла плетеная корзина, доверху наполненная странными камнями.

Ученики, привыкшие к таким мероприятиям, разбились на пары и заняли места за столами. Генри сел рядом с высоким темноволосым юношей, виновато взглянул на Вик и придвинулся ближе к столу. Вик пыталась скрыть свое разочарование, но в душе радовалась, что Генри легко находит общий язык с новыми людьми.

Сара жестом пригласила Вик присоединиться к ней в дальнем конце класса, открыла свою книгу заклинаний и пробормотала:

– Ну что ж, посмотрим, смогу ли я вспомнить, как это делается.

Вик открыла свою книгу и замерла, пораженная увиденным. Текст не походил ни на один из известных ей языков – это был хаотичный набор символов, не подчиняющийся законам грамматики или структуры.

– Это не английский, – заметила Вик, переворачивая книгу вверх ногами.

– Это универсальный язык, – объяснила Сара. – Не просто набор символов, а нечто большее. Выражение того, что невозможно описать словами. Как инстинкт, таящийся в глубинах нашего существа, который невозможно полностью передать другому человеку. Писать на этом языке способны лишь немногие. В основном это Старейшины и Маги.

– Старейшина говорил о нем как о концепции, а не о языке, – задумчиво произнесла Вик, откладывая книгу.

– Он и то, и другое, – ответила Сара. – В письменной форме это похоже на попытку запечатлеть нечто неуловимое. Как будто пытаешься поймать тень.

Вдруг ученики вокруг Вик, все как один, начали бормотать непонятные слова, уткнувшись в свои книги заклинаний и сосредоточенно хмуря брови. Они читали вслух на языке, который она раньше не слышала.

– Откуда они это знают? – удивилась Вик, глядя на Генри. Она пыталась понять, говорит ли он на том же таинственном языке, но другой ученик загораживал ей вид.

– Это первое задание, – пояснила Сара. – Ученикам выдают несколько страниц из книги заклинаний. И они не могут посещать занятия, пока не разберутся с их содержанием.

– Ах, – протянула Вик. – Как же я рада, что пропустила тот день. Иначе мне пришлось бы сидеть в комнате весь день, разглядывая непонятные каракули.

Раздался оглушительный треск. Вик машинально подняла руки, но взрыв оказался слабым. Пылевое облако накрыло лишь двух учеников за соседним столом.

– Опять эти фокусы, – пробормотала Сара, не отрывая глаз от книги.

– А они должны были их разбить? – тихо спросила Вик, когда пыль улеглась. На столе соседей валялся разбитый камень, напоминающий яйцо. Он принадлежал одной из девушек, которая с раздражением смотрела на соседку.

– Растворение твердой материи, – сказала Сара с насмешливой высокомерностью, повторяя слова Старейшины Томпсона. – Мы должны их разрушить.

– Разрушить камни? – переспросила Вик, удивленно вскинув брови.

Сара загадочно улыбнулась.

– Это лишь первый шаг. На следующей неделе нам предстоит научиться отправлять их в полет через весь класс.

– Неужели все уровни будут связаны с камнями?

Сара бросила на Вик многозначительный взгляд.

– Конечно, нет.

Две фигуры в длинных плащах быстро подошли к столу, чтобы замести следы недавнего инцидента, а Вик почувствовала укол сожаления, что Макс не рассказал ей более важных деталей.

– Кто эти люди? – тихо спросила Вик.

– Обычные слуги, – с едва заметной неприязнью ответила Сара. – Люди, лишенные магии, которых нанял Орден.

– Это их форма? – Вик с любопытством взглянула на одну из фигур в капюшоне, пытаясь разглядеть ее черты.

– Говорят, для секретности, – ответила Сара. – Слуги должны видеть только то, что необходимо убрать. По-моему, это унизительно. Такая мера подчеркивает их статус.

Вик поморщилась от отвращения.

– Тебе придется привыкнуть, – пробормотала Сара.

Слуга, стоявший ближе всего к Вик, закончил собирать осколки камня, но под раздавшийся грохот – знак успеха еще одного новичка – тут же поспешил к другому столу.

– Несколько лет назад форма одежды для слуг на лето изменилась, – продолжила Сара. – Для пошива стали использовать более дышащие материалы. Я считаю, это можно назвать социальным прогрессом в Ордене. – Сара не стала говорить тише, и несколько учеников недовольно посмотрели на нее.

– Я так понимаю, слуги – единственные люди в замке, кто не обладает магией? – спросила Вик, и при этой мысли у нее внутри все сжалось.

Сара посмотрела на нее, приподняв брови.

– Уже нет, – сказала она, и Вик расслабилась.

За соседним столом сидели две девушки. Бледными лицами и стройными фигурами они напоминали школьниц, едва перешагнувших порог двадцатилетия, а их взгляды были прикованы к Вик и Саре.

– Эй, мы пытаемся сосредоточиться, – раздраженно бросила блондинка, на лице которой отразилось пренебрежительное высокомерие. Ее подруга с каштановыми волосами, напротив, внимательно изучала Вик, словно впервые увидела нечто действительно интересное.

– Если ты не можешь сосредоточиться, пока я говорю, ничего не выйдет. Я люблю поболтать.

– Что ты здесь делаешь? – спросила каштановолосая, пристально глядя на Вик, перебив Сару.

Вик ощутила, как раздражение волнами прокатилось по ее телу, и посмотрела на Сару, которая хмуро наблюдала за девушкой, задавшей вопрос.

– Смотрю, как вы ломаете камни, – ответила Вик, стараясь сохранять спокойствие.

– Нет, что ты делаешь ЗДЕСЬ? – Девушка повторила вопрос с нажимом, как будто Вик не поняла ее с первого раза.

– Ты что, глухая? – раздраженно воскликнула Сара. – Она же ясно сказала, что сморит, как вы ломаете камни.

Вик фыркнула, а на лицах двух учениц отразилась смесь шока и возмущения.

– Не обращай на них внимания, – сказала Сара, стараясь успокоить Вик. – Ничтожество и тупица в шоке от нового соседа в их вольере.

– Лили и Клэр, – поправила блондинка, как будто то, что Сара не назвала их по именам, было оскорблением.

– Я бы не стала утруждаться запоминать их имена, – сказала Сара, по-прежнему обращаясь к Вик. – Многие новобранцы не проходят дальше четвертого уровня.

– Почему? – спросила Вик, игнорируя девушек.

– На этом уровне нам предстоит совершить переход от материального к нематериальному. Вместо того чтобы полагаться на чужие формулы, мы должны научиться создавать свои собственные. И не всем ведьмам это под силу.

– Разве ведьмы не должны закончить обучение? Разве они не опасны, если не умеют контролировать свою магию? – Вик вспомнила слова Натаниэля о том, что Генри могут убить, если он станет угрозой для Ордена.

– Да ладно, это просто ерунда, – произнесла Сара, пристально глядя на Вик. – Для безопасности достаточно базовых знаний.

Внезапно Вик осознала, что Натаниэль ей лгал. Она давно подозревала, что доверять ему не стоит, но сейчас это понимание стало особенно острым.

Она наклонилась вперед, и в голове мелькнула новая идея.

– А что насчет этих символов? – спросила Вик, указывая на загадочные знаки в книге заклинаний, которую держала Сара. – Ты когда-нибудь решалась нанести их на свое тело? И какой в этом смысл?

Сара выглядела смущенной, но все же ответила:

– Некоторые ведьмы делают татуировки с заклинаниями, чтобы быстро их активировать. Обычно используют чернила или уголь, но некоторые верят, что кровь может усилить магическую силу.

– А ты в это веришь?

Сара неуверенно пожала плечами.

– На меня это не подействует, однако я понимаю, почему кто-то может так думать.

– Мисс Гарза! – раздался суровый голос, и Сара тихо выругалась. Старейшина Томпсон посмотрел на нее с неодобрением, сжав губы в тонкую линию. – Не напомните, зачем вы здесь?

Ученики ощутили напряжение и, усмехнувшись, вернулись к своим книгам заклинаний.

– Меня наказали, – коротко ответила Сара.

– Мисс Гарза. В отличие от остальных, вы всего лишь созданная ведьма, и вам нужно посещать дополнительные занятия, так как результаты вашей полевой работы пока не соответствуют нашим ожиданиям.

– Это наказание, – шепнула она Вик. – Жестокое и несправедливое, на мой взгляд.

– Это обязательное условие, – поправил ее Старейшина. – Главный Страж считает, что вам нужно повторить основы.

– Я просто сболтнула лишнего, – с грустью сказала Сара. – Теперь я буду торчать здесь, пока Ксан не решит, что я достаточно наказана.

– Мисс Гарза! – окликнул ее Старейшина. – Если вы так уверены в своих силах, предлагаю вам показать, на что вы способны. – Он кивнул на корзину перед ней.

– Мне обязательно делать это по книге? – спросила Сара.

– Да, – ответил он.

– Как пожелаете, – сказала она с покорностью.

Сара с сомнением посмотрела на корзину с камнями и взяла в руки книгу заклинаний. Ее глаза на мгновение задержались на ней, а затем вновь вернулись к камням. Когда она начала говорить, ее голос зазвучал на необычном языке. Он был низким, мелодичным и почти нечеловеческим.

Вдруг камни в корзине разлетелись вдребезги. Вик вскочила со стула и закашлялась. Ее окутало облако из осколков и пыли, а когда завеса рассеялась, она увидела огромную дыру в столе.

В классе повисла напряженная тишина. Ученики, словно по команде, перевели взгляды с Вик на Сару, которая с легкой усмешкой на губах откинулась на спинку стула и не мигая посмотрела на Старейшину Томпсона. Его лицо исказилось от гнева.

– Вот в чем ваша проблема, мисс Гарза, – прошипел он с гневом. – Вы не можете контролировать свою силу. Созданные ведьмы просто не осознают ее истинную природу.

Два слуги в темных плащах поспешили убрать древесные и каменные осколки. Но Старейшина жестом остановил их.

– Нет, – бросил он, даже не удостоив их взглядом. – Пусть сама уберет.

Внезапно капюшон одной из служанок сдвинулся, и Вик показалось, что перед ней стоит девушка. Она не могла быть уверена, но ей почудилось, будто на лице этой девушки промелькнуло едва заметное подобие улыбки.

Сара, все еще улыбаясь, смотрела на Старейшину Томпсона, но в ее взгляде читалась холодность.

– Уберите это, – приказал он, затем перевел взгляд на Вик. – А вы... должны носить плащ, как и остальные.

В тот момент, когда Старейшина указал пальцем на слуг, Вик ощутила, как напряглось ее тело, будто готовясь к чему-то неизбежному.

– Не говорите так с моей сестрой. – Генри поднялся на ноги. – Старейшина Шепард разрешил ей остаться.

Томпсон раздраженно вздохнул и сжал кулак.

– Мое терпение к прихотям Шепарда на исходе, – сказал он с явным недовольством, а затем стремительно развернулся и покинул помещение.

Вик почувствовала на себе взгляды новичков и посмотрела на брата.

– Спасибо, – тихо произнесла она, и Генри кивнул в ответ.

– Наш почтенный Старейшина Томпсон, – сказала Сара без улыбки, – весьма забавный, не так ли? – добавила она с легкой насмешкой.

Вик снова села на свое место, и вскоре к их столу подошла служанка с щеткой и совком. Девушка была в капюшоне, но также ее лицо скрывала тонкая вуаль. Когда их взгляды встретились, Вик застыла, пораженная. Перед ней стояла юная и невероятно красивая девушка, однако Вик не могла понять, как служанка ориентируется в пространстве, ничего не видя дальше своего носа.

Загадочно подмигнув Вик, служанка развернулась и бесшумно направилась к двери. Остальные ученики продолжали свои дела, время от времени обсуждая произошедшее. Генри смущенно улыбался своему соседу по столу, словно пытаясь скрыть неловкость, а Вик и Сара взялись за уборку. Без строгого надзора старшего, который мог бы следить за каждым их шагом, разговоры новичков становились все более оживленными, и вскоре в классе уже стоял гул, как в улье.

– Как ты это сделала? – спросила Вик, глядя на Сару, стоявшую рядом с дырой в столе.

– Магия, подруга, – с театральной наигранностью ответила Сара, широко раскрыв глаза. – Хочешь попробовать?

– Я не могу, – сказала Вик, но Сара уже подошла к соседнему столу и взяла из корзины камень размером с кулак. Лили и Клэр бросили на Сару обиженный взгляд, но промолчали.

Она вела себя вызывающе, и, видимо, это заставляло окружающих бояться отвечать ей.

– Насколько я понимаю, ты не ученица, – сказала Вик.

– Нет, – ответила Сара. – Три года назад я окончила академию Ордена и стала Стражем.

– Тебя наказывают учебой? – удивилась Вик.

– Ксан – придурок, – вздохнув, пробормотала Сара. – Иногда я пытаюсь донести до него эту мысль, но он не всегда меня понимает.

Вик улыбнулась, хотя не знала, кто такой Ксан.

– Давай, попробуй, – сказала Сара и положила камень на край стола перед Вик.

– У меня же нет магии, – растерянно произнесла Вик, указывая на себя.

– Я знаю, – сказала Сара. – Но все равно попробуй.

– Как? – спросила Вик. Она не могла прочесть книгу заклинаний и не понимала звуков, которые произносила Сара.

– Первые ведьмы научились общаться с миром через универсальный язык, – объяснила Сара. – Это естественный способ передачи связей между состояниями материи. – Вик нахмурилась, не понимая. – Сосредоточься на камне, – посоветовала Сара. – Представь, как он образовался, какие у него составные части и структура на атомном уровне. Камни – самый простой материал для начинающих ведьм.

Вик наклонилась к столу и посмотрела на камень почти в упор. Она попыталась представить его части, как советовала Сара, но камень просто лежал перед ней, не реагируя.

– Не получается, – сказала Вик, чувствуя себя неловко.

Сара хмыкнула.

– Как Старейшина назвал тебя? – спросила Вик.

– Созданной, – ответила Сара и развела руки, как будто собиралась поклониться. – Я не родилась ведьмой, как твой брат и остальные здесь. Я была создана.

Вик покачала головой, не понимая.

– Это другой вид магии, – объяснила Сара. – Рожденные ведьмы общаются с природой через заклинания и ритуалы. – Она постучала по книге заклинаний перед собой. – Мне все это не нужно.

Прежде чем Вик успела задать множество вопросов о Саре, ее брате или том, как можно создать ведьму, раздался громкий звонок. Ученики начали вставать.

– Урок окончен, – сказала Сара, потянувшись и направляясь к выходу. Но у двери она остановилась и с хитрой улыбкой повернулась к Вик. – Пойдем со мной.

– Боюсь, не смогу, – ответила Вик, и, рассмеявшись, Сара вышла в коридор.

Вик огляделась в поисках брата, но Генри будто растворился в лабиринте коридора вместе с остальными учениками. Оставшиеся ученики пялились на Вик, не осмеливаясь нарушить тишину, и вскоре тоже покинули класс, оставив ее в одиночестве. Задумчиво посмотрев на камень, лежащий на столе, и ощутив холодок в сердце, она поспешила за Сарой.

Глава 7

– Как ты поняла, что я не ведьма? – спросила Вик, догоняя Сару в узком коридоре.

– Точно так же, как узнала твое имя, имя твоего брата и то, что сегодня ты явишься на занятия и собьешь с толку остальных новобранцев, – не оборачиваясь, ответила Сара.

– Макс тебе рассказал, – догадалась Вик.

– Макс предупредил меня. Сразу после того, как приказал всем членам Ордена и ученикам не причинять тебе вреда, – бросила Сара.

Вик на мгновение замерла, пораженная этой фразой.

– Прости, а они... они этого хотели? Хотели причинить мне вред?

– Орден не привык к участию людей в нашем деле. – Сара наконец остановилась и посмотрела на Вик. – А Макс просто хотел убедиться, что ни у кого не возникнет лишних соблазнов или подозрений.

– Почему? – выдохнула Вик. Мысль о том, что ее присутствие само по себе настолько разрушительно, что может спровоцировать насилие, легла тяжелым грузом.

Но Сара, казалось, уже переключилась на другую тему, словно читая лекцию:

– Ты знала, что примерно тридцать лет назад в Ордене действовал полный запрет на инициацию ведьм? Переломным моментом стали восьмидесятые. Именно тогда женщин начали принимать в Орден в действительно значимых масштабах. Состав Старейшин остался незыблемым: все те же белые старики, хранящие верность традициям. Макс среди них – исключение, подтверждающее правило. Единственный созданный колдун, получивший инициацию и место в Совете. Они до последнего сопротивлялись его вступлению, хотя он, безусловно, самый могущественный из них.

– Новобранцы смотрели на меня так, будто у меня две головы, – заметила Вик, поежившись.

Сара лишь коротко усмехнулась:

– Новобранцы ничего не понимают. Они видят в тебе только аномалию.

– Значит, старшие члены Ордена будут более благосклонны? – с надеждой спросила Вик.

Сара издала звук, нечто среднее между смехом и пренебрежительным фырканьем.

– Маловероятно. Макс хоть что-нибудь рассказывал тебе об орканах?

– Об «орканах»? – переспросила Вик, нахмурившись. – Разумеется, нет. Клянусь, для гения этот человек на удивление забывчив.

Сара искоса взглянула на нее, и в ее глазах промелькнула тень жалости.

– Орканы – это звери из Другого Мира. Монстры, выходцы из мифов и легенд, ползучие твари... называй их как хочешь.

– Как я хочу их называть... – эхом отозвалась Вик. Больше всего ей хотелось называть их «несуществующими», но от этой иллюзии она отказалась еще много лет назад.

– Мы охотимся на них, – отрезала Сара.

– Эту часть я уже слышала, – буркнула Вик. В памяти всплыли слова того мерзкого типа, подслушанные накануне вечером, и она вспомнила капли крови, стекающие с его клинка, когда он убирал его в ножны. Интересно, кого именно он прикончил вчера?

– Направо, – скомандовала Сара, увлекая ее вниз по очередной лестнице.

Вик с содроганием узнала восьмиугольную кладовую – то самое место, где ее грубо схватили прошлой ночью.

– Это оружейная, – пояснила Сара. – По сути, обычная прихожая, только с элементами насилия. – Она виновато указала на массивные стойки. – Старейшины не выносят, когда мы, появившись неведомо откуда, заходим через главный вход, оставляя на полу грязь и кровь, поэтому мы заходим сбоку и оставляем снаряжение здесь.

Вик остановилась, разглядывая арсенал. Факелы, закрепленные на уровне глаз, бросали дрожащие блики на грубый металл средневекового оружия. Сегодня здесь не было ни грязи, ни крови, которую она видела ночью. Вик невольно поморщилась, представив, как безмолвные слуги в балахонах оттирают эти клинки до блеска.

– Зачем вам столько видов оружия? – спросила Вик, указывая на разнообразие лезвий и наконечников.

– Не все умирает одинаково, – бросила Сара, наблюдая за тем, как Вик берет кинжал.

Клинок длиной с предплечье из холодного матового металла с тяжелой прорезиненной рукоятью идеально лег в ладонь. На мгновение Вик прикрыла глаза, представляя, как сталь входит в плоть чего-то безликого и чудовищного, а пальцы обжигает густая нечеловеческая кровь.

– Значит, твою маму звали Мередит Вуд? – внезапно спросила Сара.

Вопрос хлестнул, как плеть.

– Да, – отрезала Вик холоднее, чем собиралась.

Сара задумчиво перевела взгляд с оружия на стойках на кинжал в руках девушки.

– Твоя мать когда-то была Стражем. Ты правда ничего об этом не знала?

– Нет, – солгала Вик, демонстративно убирая кинжал в ножны.

Она не собиралась открывать Саре правду. Не могла признаться, что все ее «знание» – это обрывки историй, которые Мередит считала возможным доверить десятилетнему Генри. Однако Вик знала достаточно, чтобы бояться. Еще до откровений брата она видела слишком много странных намеков, чтобы понять: ее мать окружало нечто пугающее. Еще с детства она усвоила, что пистолет в кобуре – это не гарантия безопасности. И точно знала, почему нельзя было звонить в полицию, когда Мередит исчезла, а через несколько дней ее нашли мертвой.

В ушах снова возник тот звук из детства. Влажный, тяжелый шлепок лап по полу, когда она ослушалась мать и выглянула в коридор. То, как вибрировал воздух от этого движения. Разве она еще тогда не поняла, что из-за угла покажется не человек? Когда прошлой ночью тень метнулась к замку, Вик не испытала шока. Она знала, что это. Знала, что это чудовище.

– Что ж, ты, похоже, держишься молодцом. – Сара бросила на нее последний, полный недоумения взгляд и направилась к массивной двери – той самой, через которую накануне вечером ушли великан и Натаниэль.

Вик быстро засунула украденный кинжал за пояс джинсов и, прикрыв его одеждой, бросилась догонять Сару.

– Это главный коридор тренировочного крыла, – пояснила Сара, пока Вик поправляла куртку. – И, строго говоря, это владения Ксана. – Она снова бросила на девушку лукавый взгляд. – Сразу скажу: ему очень не понравится, что я привела сюда кого-то из новеньких.

– Ты про того садиста? – Вик с недоверием подняла бровь.

– Его самого, – Сара усмехнулась.

– Ты что, специально нарываешься на неприятности? – спросила Вик, чувствуя, как холодок пробегает по спине при упоминании этого человека.

– Я просто пытаюсь научить его вести себя хоть немного спокойнее. – Сара пожала плечами. – Хотя, похоже, это не особо помогает. Учебное крыло – самое большое в замке, но большинство его коридоров скрыто под землей.

Стены здесь, как и в их прежней аудитории, были испещрены замысловатыми надписями и таинственными символами, высеченными прямо в камне.

– Новобранцы обучаются вот здесь, – Сара указала на дверь с массивной бронзовой цифрой «8». – Как только они освоят восьмой уровень, они получают право подать заявку на полноправное членство в Ордене.

Взгляд Вик скользнул дальше, в самый конец коридора, где слева виднелась еще одна дверь.

– А что за девятой дверью?

– Это лифт, – отрезала Сара, и ее тон внезапно стал пугающе суровым. – Он ведет прямиком к клеткам. Даже не думай туда заходить – это все равно что собственноручно подписать себе смертный приговор.

Вик инстинктивно отпрянула, словно дверь могла внезапно ожить и затащить ее внутрь. Символов на ней было гораздо больше, чем на всех остальных, и у Вик возникло ощущение, что эти знаки – не просто украшение, а барьер, призванный удерживать ее на расстоянии. Древний инстинкт, запрятанный глубоко в подсознании, кричал, что от этих меток нужно держаться как можно дальше.

Но она продолжала коситься на дверь, пока они уходили в глубь коридора.

– Когда ты закончишь обучение, ты тоже станешь Стражем? – спросила Вик, пытаясь отогнать дурные мысли.

– Стражами становятся только самые преданные делу бойцы, – пояснила Сара. – Для тех, кто хочет работать на Орден, есть и другие должности. Но большинство после выпуска просто возвращаются к своей обычной жизни.

Вик представила себе сотни ведьм, растворившихся в толпе, обладающих тайной силой созидать или разрушать. Ей стало немного легче от мысли, что Генри осознал свою силу и смог остаться нормальным человеком. Но в то же время ее пробрал озноб: сколько таких «обычных» людей вокруг на самом деле манипулируют миром, используя способности, взращенные в этих подземельях?

– Сколько времени занимает обучение? – спросила Вик, прикидывая свои шансы.

– Зависит от способностей. Не все уровни одинаково сложные. – Сара пожала плечами. – Первый, например, обычно пролетают за пару недель. А вот на более поздних многие застревают надолго.

Вик кивнула, глядя на две массивные деревянные двери впереди, которые по своей внушительности не уступали входным дверям в вестибюль.

– У большинства уходит несколько лет, – добавила Сара. – Лично у меня ушло четыре года.

У Вик буквально отвисла челюсть. Четыре года в этих мрачных коридорах?

– Но есть и рекорд – восемь месяцев. Это был наш главный Страж. Сумасшедший чувак.

Вик тут же попыталась представить этого человека. Перед глазами встал образ мужчины средних лет, подтянутого, аккуратного, как Макс, но без его странностей. Этакий безжалостный сержант-инструктор с ледяным самоконтролем. Вик не испытывала сильного желания познакомиться с ним.

Сара тем временем усмехнулась про себя, и в ее глазах вспыхнул озорной блеск.

– Ух, как же он разозлится, – пробормотала она.

Вик не поняла, о чем речь, но Сара не стала ничего объяснять. Она подошла к величественным дверям в конце коридора и положила ладонь на одну из створок. С тяжелым гулом дверь медленно поползла вперед. Вик невольно отступила на шаг, чувствуя, как перехватывает дыхание.

– А это, – объявила Сара с коварной ухмылкой, – Арена.

Мрак в огромном зале казался почти осязаемым. Единственный свет сочился сквозь высокие окна, расположенные под самым потолком, но из-за плотных облаков снаружи его едва хватало, чтобы разогнать тени. Стены Арены были испещрены глубокими бороздами символов – точно такими же, как в коридорах, но здесь они выглядели более древними и угрожающими.

– Пользоваться Ареной разрешено только Стражам и новобранцам восьмого уровня, – негромко произнесла Сара, и ее голос эхом разлетелся под сводами.

Глядя на крошечные окна и величественные арки потолка, Вик не понимала, почему это место назвали Ареной. Ответ пришел, когда она опустила глаза. Под носками ее ботинок пол внезапно закончился, уступая место зияющей пустоте. Охнув от ужаса, она отшатнулась, едва не потеряв равновесие на тонкой кромке между камнем и бездной.

В пятидесяти футах под ней раскинулся круг, будто высеченный в самом сердце Земли. Каменные стены внизу были изрезаны частыми арками дверных проемов. Мрачными пустыми глазницами, которые до боли напоминали руины Колизея. Это было место для гладиаторских боев, принудительных сражений и кровавых зрелищ. Вик почти физически ощутила тяжесть веков и замерла, ожидая, что вот-вот из узких темных проходов появятся бойцы, готовые убивать ради выживания. Мир вокруг внезапно стал жестоким и примитивным.

Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы унять дрожь, Вик разглядела каменные скамьи, вырубленные прямо в стенах пропасти, и приподнятую платформу у самого края. Это был настоящий амфитеатр, скрытый в недрах Земли. Около пятнадцати ведьм лениво прохаживались по периметру ямы. Они негромко переговаривались, почти не глядя вверх.

Сара кивком указала на лестницу, и Вик последовала за ней. Спуск был пыткой. Отсутствие перил превращало лестницу в ловушку, а каждое неосторожное движение сулило свободный полет в бездну. Вик заставляла себя не смотреть в сторону, сосредоточившись на щербатых камнях под ногами.

Добравшись до низа, они взошли на помост. Отсюда, сверху вниз, земляной пол Арены казался еще более зловещим, а стены с их арочными зевами давили своей древней мощью. Даже воздух здесь был другим. Тяжелый запах утрамбованной почвы смешивался с пьянящим ароматом дикой природы.

Внезапно ведьмы вокруг притихли и расступились, когда вперед вышел мужчина. Вик узнала его мгновенно.

– Слишком многие из вас уповают на магию там, где могли бы обойтись без нее. Похоже, вы напрочь забыли основы рукопашного боя, – звучно заявил тот самый гигант, которого Вик видела прошлой ночью.

Он вышел на Арену и стал расхаживать по кругу, заложив руки за спину, а затем замер, расправив широкую грудь. В каждом его движении чувствовалась скрытая угроза.

– Может наступить день, когда вам придется сражаться с людьми, а не с орканами. И вы обязаны быть готовы.

Толпа ведьм отозвалась недовольным гулом, сама мысль о том, что магическая элита должна опускаться до драки с обычными смертными, казалась им оскорбительной. Великан тут же резко вскинул руку, указывая на них пальцем и заставляя всех замолчать.

– Именно об этом я и говорю. Вы обленились. Это должно быть проще простого. – Его голос рокотал, заполняя все пространство Арены.

Вик не могла отвести от него глаз. Сегодня на нем был черный тренировочный костюм – некое подобие униформы, хотя остальные ведьмы были одеты кто во что горазд. Каштановые волосы до плеч он собрал в небрежный хвост, но несколько прядей выбились и обрамляли его лицо.

Хотя он действительно был огромен, Вик испытала странное удовлетворение от того, что немного преувеличила его размеры в своих ночных кошмарах. Но она никак не ожидала, что он окажется настолько... притягательным. Без копоти и грязи на лице он выглядел великолепно. Вик хотела бы назвать его красавцем, но это слово казалось слишком мелким. Если бы он был скульптурой, его бы высекали в порыве ярости: резкими, грубыми ударами резца. Все в нем кричало о первобытной силе: тяжелая челюсть, прямой крупный нос, мощные бугры мышц, перекатывающиеся под тканью костюма на груди и бедрах.

Вик придвинулась к Саре и едва слышно прошипела:

– Кто это?

– Александрос Галанис, – ответила та, намеренно подражая суровому мужскому басу. – Но все зовут его Ксан. Главный Страж. Он лично муштрует первый и второй отряды.

Так вот он какой, легендарный «сумасшедший», освоивший программу обучения за восемь месяцев и поймавший вчера Вик за подглядыванием. Не педантичный старик-инструктор, а тридцатилетний воин в расцвете сил. И Сара притащила ее сюда, в его личное логово, просто чтобы позлить его.

Вик кожей почувствовала: у нее огромные проблемы.

– Мэттьюс! – скомандовал Ксан, его взгляд полоснул по рядам ведьм. – Выходи. Начнем с тебя.

Из толпы выступил светловолосый парень с короткой стрижкой под ежик. Глядя на мощный разворот плеч Ксана, Вик ощутила внезапный укол жалости к новичку, который тут же сменился жгучим, почти лихорадочным любопытством. Ей не терпелось увидеть главного Стража в действии. Хотелось понять, насколько его внушительная внешность соответствует настоящей боевой технике.

Вик неосознанно подалась вперед, впитывая каждое движение.

– Работаем быстро, но в тренировочном темпе, – бросил Ксан, принимая стойку.

В этот миг, впервые за все время пребывания в замке, Вик почувствовала себя в своей тарелке. Спарринг был ее стихией. Хруст костей был единственным языком, который понимала Арена. Здесь магия ведьм была бесполезна, а аристократическая кровь лилась так же легко, как и любая другая. В кругу не существовало ведьм или лордов – только потные окровавленные тела, ведомые единым инстинктом. Выжить. Свалить противника.

Пока мужчины готовились к схватке, каменные скамьи и готические своды Арены будто подернулись дымкой. Страх отступил. Сейчас это были не ведьмы, и это был не замок с его пугающими тайнами. Вик ощущала себя в безопасности просто потому, что оказалась на знакомой территории – территории силы и дисциплины. Она пришла сюда учиться и наблюдать за тем, что понимала лучше, чем собственный разум.

И вот противники замерли в боевых стойках, разделенные лишь парой шагов, а в следующее мгновение Мэттьюс, тот, что поменьше, рванулся вперед.

Глухой, сочный звук удара плоти о плоть эхом разнесся по Арене. Вик непроизвольно вздрогнула: кулак новобранца впечатался прямо в челюсть Ксана. В профессиональных боях такие прямые попадания в лицо – редкость, и для Ксана это был лишь повод сместить центр тяжести и уйти в глухую защиту. Но Мэттьюс, окрыленный моментом, пошел вразнос, осыпая противника серией атак, пытаясь заставить гиганта раскрыться.

Наблюдая за этим, Вик закусила губу. «Остановись, придурок», – пронеслось у нее в голове. Будь она в этом кругу на месте Мэттьюса, то затаилась бы и выждала, пока Ксан сам решит сократить дистанцию, выманивая его тонкими, почти невидимыми финтами. Гиганта нельзя взять нахрапом. Он не просто защищался, а читал Мэттьюса как открытую книгу, и финал этой главы был предрешен.

Предчувствие ее не обмануло. Стоило Мэттьюсу подойти на дистанцию локтя, как Ксан молниеносно вскинул руку. Удар в лицо был смазанным, и парень чудом успел вильнуть в сторону, но и этого хватило, чтобы он пошатнулся. Ксан качнулся следом, нависая над Мэттьюсом огромной неотвратимой тенью. Хищник, лишающий жертву последней опоры.

Мгновение, и Мэттьюс уже вдавлен в землю. Ксан пригвоздил его предплечьем, словно тяжелым железным брусом. Сквозь ткань его одежды проступили тугие жгуты мышц на спине и бедрах, напряженные до предела. Вик пыталась удержать маску отстраненности, рассматривая его форму с напускным профессионализмом, но сухость в горле выдавала ее с головой. Он был превосходным бойцом, лучшим из всех, кого она видела. Ксан двигался быстрее, чем можно было ожидать, учитывая его комплекцию, и каждое его движение свидетельствовало о полном контроле над своим телом. «Вот почему у меня внутри все сжалось от любопытства», – мысленно оправдывалась Вик. Чистый профессиональный азарт. Несмотря на колоссальное преимущество в массе, Ксан им почти не пользовался – в этом просто не было нужды, его техника была безупречна.

Вик кожей чувствовала, сколько лет изнурительного труда вложено в это мастерство. В глубине души вспыхнуло безумное, почти суицидальное желание: сразиться с ним хотя бы раз. Почувствовать эту мощь на себе. Схватка с таким противником – все равно что попытка поцеловать молнию. Вик знала, что проиграет в первые же секунды, но это было бы чертовски весело.

– Ты в порядке? – прошептала Сара, наклонившись к самому ее уху. – Ты вся покраснела.

– Что? – Вик вздрогнула, вырываясь из оцепенения. – Да нет, ерунда, все в порядке. Просто здесь душно.

– Ну да, конечно, – протянула Сара, окинув ее взглядом, полным едкого любопытства и подозрений.

Вик тряхнула головой, пытаясь сбросить наваждение, и заставила себя посмотреть на поверженного Мэттьюса. Тот добродушно улыбнулся, когда Ксан рывком поднял его на ноги, но во взгляде парня сквозила та самая уязвленная гордость, которую Вик тысячи раз видела в собственном отражении после изнурительных проигранных спаррингов.

– Попробуем еще раз, – бросил Ксан. Он даже не запыхался, голос звучал так же ровно и властно. – Лин! Выходи.

Из толпы ведьм плавно выскользнула женщина. Ее иссиня-черные волосы, убранные в длинный хвост, грациозно покачивались при каждом шаге, а в каждом движении сквозила грация дикой кошки, припавшей к земле перед решающим прыжком.

– Мэй Лин, – едва слышно прошептала Сара, не сводя глаз с воительницы. – Второй лидер первого отряда.

Ксан отошел в сторону, освобождая центр круга.

– В этом раунде Лин займет мое место, – объявил он, обводя присутствующих тяжелым взглядом. – Я хочу, чтобы вы внимательно проследили, как радикально меняется защитная тактика в зависимости от габаритов вашего противника.

Мэй Лин встретила Мэттьюса хищной, предвкушающей улыбкой. Парень заметно поморщился, и эта реакция озадачила Вик. Мэттьюс был значительно крупнее и тяжелее Мэй. Стройная женщина вряд ли могла сравниться в чистой физической силе с мужчиной весом под девяносто килограммов.

Конечно, размер никогда не дает абсолютного преимущества, но он чертовски упрощает задачу. Однако, судя по выражению лица Мэттьюса, он ожидал от этой «кошки» чего-то гораздо более опасного, чем просто удары кулаками.

– Помните: сегодня мы отрабатываем базу, – ровный голос Ксана разнесся по Арене. – Никакой магии.

Вик заметила, как Мэттьюс тут же заметно расслабился. Значит, его пугала не сама Мэй, а то, на что она способна, когда в дело вступают чары. Вик подалась вперед, мертвой хваткой вцепившись в перила помоста, боясь упустить хоть малейшую деталь.

Схватка началась без предупреждения. На этот раз Мэттьюс ушел в глухую оборону, а Мэй, напротив, бросилась в атаку с яростью сорвавшейся с цепи гончей. Этот спарринг длился дольше предыдущего: бойцы кружили, строго выдерживая дистанцию вытянутой руки и разрывая ее лишь для молниеносных точечных выпадов.

Наконец Мэй удалось пробить защиту и нанести ему хлесткий удар под дых. Они сошлись в клинче в самом центре круга, и вот тут началось самое интересное. Мэй замахнулась, целясь противнику прямо в челюсть, но Мэттьюс вовремя уклонился, и инерция собственного броска ее подвела. На мгновение она потеряла равновесие, а вот Мэттьюс не упустил свой шанс. Он мертвой хваткой вцепился в ее плечи и повалил на землю, припечатав к земле точно так же, как Ксан сделал с ним самим минутой ранее. Ведьмы наверху одобрительно зааплодировали.

Ксан не спеша подошел к паре, пока Мэттьюс помогал Мэй подняться на ноги.

– Ну? – Ксан обвел группу тяжелым взглядом. – Кто скажет, какую ошибку допустила Лин?

Тишина затянулась. Никто не проронил ни слова ни через секунду, ни через две. Ведьмы переглядывались, явно боясь ляпнуть глупость перед главным Стражем. И тогда Вик, не выдержав этого коллективного тугодумия, подала голос прямо с помоста.

– Вместо того чтобы использовать инерцию его тела в своих интересах, она пыталась противостоять его напору. – Голос Вик прорезал тишину Арены. – Он тяжелее ее фунтов на пятьдесят, у нее бы просто не хватило физической мощи. Когда Мэттьюс пошел напролом, ей нужно было не встречать удар, а уйти с линии атаки и позволить его собственному весу сделать все остальное.

В ту же секунду все головы в зале, как по команде, повернулись в ее сторону. Ксан медленно развернулся, и его льдисто-голубые глаза, холодные и пронзительные, встретились с ее взглядом.

Вик почувствовала, как предательский румянец заливает лицо. Когда никто не ответил, она, охваченная волнением, продолжила:

– Мэттьюс подался вперед всем корпусом. Если бы она сместилась в сторону всего на шаг, то могла бы использовать его же силу, чтобы опрокинуть его на землю.

Вик не заметила, как ее руки взметнулись, непроизвольно повторяя траектории ударов и блоков, но внезапно замерла, осознав, что говорит в пустоту. Зал окутала противоестественная, ватная тишина. Такая абсолютная, что можно было услышать, как бешено колотится ее сердце. Ее голос, только что уверенно разбиравший чужие ошибки, сорвался на едва слышный шепот и окончательно стих. Ксан двигался к ней. Медленно. Пугающе целенаправленно. С каждым его шагом пространство между ними сжималось, превращаясь в наэлектризованный вакуум.

Ксан неторопливо пересек арену, не сводя с Вик тяжелого пронзительного взгляда. Тишину нарушало лишь мерное шарканье его подошв по утрамбованной земле. Напряжение в зале стало почти осязаемым, и Вик пришлось буквально заставить себя прикусить язык, чтобы не начать болтать от чистой нервозности, лишь бы заполнить этот вакуум.

За считаные секунды Ксан преодолел разделявшее их расстояние и вырос перед помостом. Вик с замиранием сердца наблюдала, как его массивная ладонь по-хозяйски легла на перила. Он не стал тратить время на лестницу, а просто с пугающей легкостью и грацией хищника одним рывком запрыгнул на платформу.

Теперь он нависал над ней, и Вик почувствовала, как по коже пробежал ледяной озноб. Он был слишком близко.

– Гарза, – прорычал Ксан, даже не удостоив Сару взглядом. – Что она здесь делает?

– Показываю ей тренировочную площадку, – ответила Сара с нарочитым, обманчивым спокойствием.

– Надеюсь, ты не забыла, что посторонним не место на Арене, не так ли? – прочеканил он, при этом не сводя глаз с Вик.

Он следил за каждым ее мимолетным движением, словно всерьез опасался, что она может на него напасть. От этой мысли Вик едва не рассмеялась. При всей своей подготовке она понимала, что против этого человека у нее нет ни единого шанса. Она была хороша в драке, но не настолько, чтобы тягаться с главным Стражем.

– Сегодня утром ты сам сказал, что, поскольку Вик человек, она не может рассчитывать на инициацию, – парировала Сара. – И я резонно рассудила, что на нее правила Ордена не распространяются.

Ксан метнул в Сару испепеляющий взгляд, и Вик невольно покосилась на толпу внизу. Ведьмы придвинулись ближе, жадно ловя каждое слово назревающего скандала. Мэй Лин, все еще разгоряченная после спарринга, сверлила Вик яростным взглядом.

– Ах, значит, «Вик»? – пророкотал Ксан, снова обрушивая все свое внимание на девушку. По ее позвоночнику вновь пробежал отчетливый холодок. – Вчера ночью ты назвалась Викторией.

Этот человек явно привык к тому, что люди превращаются в желе под его взглядом. Вик видела, как он пользуется своим ростом и этой аурой подавляющей угрозы, чтобы заставить окружающих съежиться. И это ее чертовски задевало.

– Вик – вполне очевидное сокращение, – бросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Ну что, Вик, как тебе экскурсия? – В его тоне прорезался ядовитый сарказм. – Я-то думал, ты и так здесь неплохо ориентируешься, раз вчера ночью тайком бродила по замку.

– Я не бродила тайком!

– А как бы ты это назвала? – Он сделал полшага вперед, нависая над ней всей своей массой. – Пряталась в тени, подслушивала чужие разговоры...

– Слушай, придурок, – отрезала Вик.

Внизу кто-то громко, со свистом ахнул. Тишина на Арене стала мертвой.

– Какого черта ты ко мне прицепился? У тебя проблемы? Самоутверждаешься за счет того, что запугиваешь всех вокруг, или у тебя просто день не задался?

– Ты – моя проблема, – прорычал Ксан, сокращая расстояние между ними до невозможного. Он вскинул руку, и его палец замер в дюйме от ее лица. Вик пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не отпрянуть... или не укусить этот палец. – Моя проблема в том, что ты на моей Арене. До этого ты была в моей оружейной. Ты в моем замке, а значит, ты – моя ответственность. А я ненавижу за что-то отвечать.

Каждое слово он выплевывал, словно кусок свинца. А затем, не давая Вик вставить ни слова, Ксан резко развернулся к Саре.

– Уведи ее отсюда немедленно, – потребовал он, после чего легко перемахнул через перила помоста и бесшумно, как огромная кошка, приземлился на земляной пол внизу.

Он уже собирался вернуться к своей группе, когда над Ареной прозвучал другой голос.

– Нет.

Низкий, вибрирующий голос Мэй Лин прорезал пространство, прозвучав как хлесткий приказ. Ксан замер.

– «Нет»? – переспросил он таким тихим и вкрадчивым тоном, что у Вик по позвоночнику пробежало стадо мурашек.

– Именно, нет, – повторила Мэй, выходя в центр круга. – Она так жаждет здесь находиться. Пусть попробует.

Ведьмы тут же зашептались за спиной Мэй. В приглушенном гуле голосов звучали азарт, любопытство и едва скрытая тревога.

– Ни за что! – вмешалась Сара, делая шаг вперед. – Мэй, ты серьезно? Она не Страж, она человек!

– Но она ведь хочет увидеть все своими глазами, верно? – Мэй вскинула голову и посмотрела прямо на Вик. Ее карие глаза, более темные и глубокие, чем у Сары, с такого расстояния казались по-настоящему зловещими. – Ну что, хочешь посмотреть, как живет «другая половина»?

Если Мэй Лин рассчитывала, что этот ледяной взгляд и явная угроза заставят Вик попятиться и сбежать, она совершила самую большую ошибку в своей жизни. Страх в душе Вик мгновенно вытеснился упрямым обжигающим вызовом.

– Ты же хочешь поиграть. Правда, Вик? – В голосе Ксана прозвучал опасный вызов.

– Да пошел ты, – бросила она, не отводя взгляда. – Ладно. Я в деле.

– Нет, Вик! – Сара вцепилась в ее предплечье. – Ты не обучена. Ты не понимаешь, на что они способны. Ты можешь...

– Все в порядке, Сара. – Вик мягко, но решительно накрыла ладонью ее руку, сжимающую перила.

Увидев этот жест, Мэй Лин еще сильнее нахмурилась и сжала губы в тонкую линию. Вик не стала дожидаться новых уговоров. Она пригнулась под металлическим ограждением и не раздумывая спрыгнула в яму, а затем выпрямилась, небрежно стряхивая пыль с бедер, и шагнула к центру круга.

– Ксан, это была просто шутка! – взвизгнула Сара, перегибаясь через край. Ее голос звенел от паники. – Я привела ее, просто чтобы позлить тебя! Ты не можешь допустить такого!

Но главный Страж словно оглох. Он пристально, почти не мигая, смотрел на Вик, которая буквально кожей чувствовала, как он ее препарирует. Оценивает стойку, взвешивает шансы, судит ее – точно так же, как и все остальные в этом проклятом замке. Вик до боли стиснула зубы, принимая этот вызов.

– Лин права, Гарза, – наконец произнес он, не сводя глаз с Вик. В его голосе не было сочувствия, только холодный расчет. – Она сама сделала этот выбор. Виктория хочет быть здесь.

Вик встала напротив Мэй, привычно разминая кисти. Джинсы не сковывали движений, а кроссовки давали надежное сцепление с землей, а это было уже немало. Украденный кинжал за поясом плотно прилегал к телу, не выдавая своего присутствия ни единым звуком. Вик знала: она справится. Она видела Мэй в деле, изучила ее ритм и теперь имела то самое крошечное преимущество, которое в драке решает все.

Ксан сверлил ее тяжелым нечитаемым взглядом, словно до последнего ждал, что девчонка струсит и запросит пощады. Но Вик лишь прищурилась, расправила плечи и бросила ему через плечо:

– Давай, объявляй. Я готова.

После затянувшейся паузы Ксан нехотя процедил:

– Стандартные правила спарринга. Без ударов в лицо и пах. Никаких необратимых увечий. – Он чеканил слова, глядя исключительно на Мэй, будто это она была темной лошадкой с ножом за пазухой. – И никакой магии, – добавил он, выделяя каждое слово.

– Да, сэр, – отозвалась Мэй, и на ее губах промелькнула коварная, почти предвкушающая улыбка.

– Начинайте!

Мэй была молниеносна, этого у нее не отнять. Она рванулась вперед, целясь мощным ударом в живот, но Вик оказалась на долю секунды быстрее. Она не просто уклонилась, а провалила атаку противницы, уйдя с линии удара, и коротко, по-разбойничьи всадила локоть точно между лопаток Мэй.

Ведьма согнулась пополам, едва не зарывшись носом в землю, а когда выпрямилась, на ее лице читалось такое запредельное, шокированное негодование, что Вик не выдержала и дерзко усмехнулась.

Эта улыбка стала последней каплей. Лицо Мэй исказилось от ярости. За мгновение до следующего выпада ее взгляд хищно метнулся к открытому участку под ребрами Вик. Удар был сильным, нацеленным на то, чтобы выбить дух, но Вик жестко заблокировала его внешней стороной предплечья. Кость обожгло болью, но она даже не моргнула.

– Ты слишком скована своими представлениями о том, как нужно двигаться, – заметила Вик, легко уклоняясь от очередного выпада и плавно обходя Мэй по кругу. – Ты реагируешь по шаблону, а не по ситуации.

Когда Мэй в ярости снова бросилась в атаку, Вик перехватила ее руку, резким движением развернула ведьму боком и мгновенно завела ее конечность за спину. Мэй попыталась вырваться, но Вик обхватила ее левой рукой за живот, намертво прижав вторую руку к телу.

– Теперь я понимаю, что имел в виду твой босс, – прошипела Вик ей прямо на ухо, заставив Мэй буквально зарычать от унижения. – Ты обленилась.

Вик с силой толкнула ее в центр круга, и они снова начали кружить, как хищник и жертва, только роли явно поменялись.

– Ты просто не привыкла сражаться с теми, кто использует голову, верно?

– Заткнись! – процедила Мэй сквозь зубы. Ее взгляд лихорадочно метался по телу Вик, выискивая хоть одну уязвимую точку.

Однако чем сильнее закипала злость Мэй, тем меньше логики оставалось в ее действиях. Она двигалась быстрее, агрессивнее, но глупее. Ее ослепляла ярость. Она привыкла доминировать, а не бороться с тем, кто ее хладнокровно провоцирует. Вик не собиралась доводить дело до настоящей бойни, поэтому, когда Мэй в очередной раз потянулась к ней, Вик позволила себя схватить.

Это была ловушка. В ту же секунду Вик резко развернулась, используя инерцию веса Мэй против нее самой. Они рухнули, превратившись в единый яростный клубок из переплетенных тел и взметнувшейся пыли. Но Вик сработала на опережение. Она молниеносно сменила позицию и обхватила бедра противницы коленями, мертвой хваткой вжимая ее в землю. Ведьма оказалась полностью заблокирована – она не могла даже шелохнуться.

– Вот видишь? Ровно то же самое тебе нужно было проделать с Мэттьюсом. – Вик победно улыбнулась, глядя сверху вниз на поверженного лидера отряда.

Прекрасное лицо Мэй исказилось от запредельной, неконтролируемой ярости. Ее губы зашевелились, и Вик лишь на долю секунды позже осознала, что та шепчет заклинание. С губ ведьмы сорвались гортанные бессмысленные слоги. Вик попыталась отпрянуть, но было слишком поздно.

Мэй буквально выплюнула проклятие Вик в лицо. Физическая сила этого «плевка» была такова, что Вик отшвырнуло назад, словно от удара тараном. Она рухнула на землю и покатилась по пыли, сильно ударившись затылком. Из носа мгновенно хлынула горячая кровь, заливая губы. Глаза застлала мутная пелена, и мир вокруг превратился в пульсирующее кровавое пятно.

Внезапно чьи-то сильные теплые руки обхватили ее за плечи и рывком подняли на ноги. Вик судорожно заморгала, пытаясь вытереть лицо рукавом.

– Ты ранена? – пророкотал над ухом грубый голос, и перед ней возникло лицо Ксана. Его льдисто-голубые глаза были полны неприкрытого беспокойства, а огромные ладони замерли у ее лица, боясь причинить боль. Но нос, кажется, был цел, а на нежности у Вик просто не осталось времени.

– Отвали от меня! – Она резко оттолкнула его руки, едва удерживая равновесие. – Что это, черт возьми, сейчас было?!

Вик яростно обернулась к Мэй, которая все еще полулежала на земле, опираясь на локти и тяжело дыша.

Вик ожидала, что Мэй воспользуется моментом, чтобы снова одарить ее своей жестокой, торжествующей ухмылкой, но ведьма даже не смотрела в ее сторону. Она во все глаза наблюдала за Сарой, которая, подбежав, бесцеремонно оттолкнула Ксана в сторону.

– Ты в порядке, Вик? Господи, мне так жаль...

– Да что с вами всеми, черт возьми, не так?! – Вик решительно обошла Сару и выкрикнула прямо в лицо Мэй: – Это была честная драка, дура! Поработай над своим хватом и в следующий раз старайся лучше!

– Хватит, – тоном, не терпящим возражений, произнес Ксан, положив руку на плечо Вик, но она с яростью стряхнула ее и резко обернулась.

– Ах, теперь, значит, «хватит»? – выплюнула она, со всей силы тыча пальцем в его массивную грудь. От него исходил почти осязаемый жар боя, обжигающий и дикий, но Вик была слишком ослеплена гневом, чтобы придать этому значение – А где было твое гребаное «хватит» тридцать секунд назад, а?!

За спиной Ксана один из Стражей в ужасе попятился, не веря своим ушам и глазам.

– Осторожнее, – предупредил Ксан, и в его глазах заплясало пламя.

– Ах да, точно, это же я тут перегнула палку! Я и забыла. Да что с вами со всеми не так?!

– Это ты здесь не на своем месте, – прорычал он, нависая над ней. – Это, – он коротким жестом указал на Мэй, – должно было напугать тебя до чертиков! Ты должна была бежать отсюда, поджав хвост!

Вик лишь демонстративно закатила глаза, но тут Мэй, уже поднявшаяся на ноги, подала голос:

– Теперь я понимаю, почему твой брат так рвался в Орден раньше срока. Большинство новобранцев дожидаются окончания колледжа, но теперь все встало на свои места. Ему просто нужно было сбежать от тебя на другой край света.

Все тело Вик мгновенно похолодело, а пальцы сами собой сжались в кулаки. Ярость, до этого горевшая внутри, сменилась ледяной острой болью.

– ХВАТИТ! – взревел Ксан так, что, казалось, задрожали камни Арены. Он мгновенно вырос между Мэй и Вик, закрывая собой ведьму. – Стражи, вон отсюда! Живо! Лин, Гарза – жду вас в своем кабинете. Немедленно!

Стражи начали медленно расходиться, явно не желая упускать ни секунды этого зрелища. Мэй напоследок бросила на Вик взгляд, полный нескрываемой ненависти, и стремительно бросилась вслед за остальными.

Вик не сводила глаз с Ксана, пока тот молча изучал ее лицо, перепачканное грязью, залитое кровью и горькими слезами. Адреналин все еще пульсировал в ее венах, придавая силы стоять прямо и не отводить взгляд. Она буквально провоцировала его: ну давай, скажи это! Осуди меня за то, что я здесь, за то, что я «всего лишь человек», за то, что я не вписываюсь в твой идеальный мир профессиональных убийц.

В глубине души она знала, что, черт возьми, справилась блестяще. Она одержала победу еще до того, как Мэй коварно использовала магию.

Но Ксан не стал ее осуждать. К ее огромному удивлению, в его взгляде не было презрения. Он выглядел... озадаченным и даже немного грустным. Между ними на мгновение промелькнуло нечто странное, чему Вик не могла подобрать названия. Гнев? Искреннее восхищение? Или что-то более опасное?

От этого взгляда Вик внезапно бросило в жар, и это было вовсе не из-за драки.

Ксан первым разорвал их зрительный контакт. Он резко развернулся, чтобы последовать за Стражами прочь с Арены. Его тяжелые шаги эхом отдавались в пустом зале.

– Не приводи ее сюда больше, – бросил он Саре через плечо, и в этом приказе слышалась уже не угроза, а какая-то странная глухая досада.

Глава 8

Вик открыла дверь, впустив в апартаменты струю холодного и затхлого воздуха, и поняла, что Генри все еще не вернулся. Она проигнорировала приглашение Сары на ужин: аппетит исчез, вытесненный неприятным ощущением после произошедшего на Арене. В неярком свете камина на столе белела записка, оставленная Максом поверх стопки книг. Его размашистый почерк гласил:

Домашнее задание.

С тех пор как в середине десятого класса Вик бросила школу, книги стали ее единственной опорой. Раньше, когда учеба была скучной обязанностью и отнимала по несколько часов в день, она принимала поток информации как должное. Но оказавшись вне школьных стен, Вик превратила самообразование в щит, заменяя им формальные аттестаты. Стоило ей столкнуться с чем-то пугающим или неясным, она засиживалась до глубокой ночи, лихорадочно заполняя пробелы в знаниях. Чтение превратилось в ее спасательный круг – единственный способ притвориться перед окружающими, что она ничем от них не отличается.

Вик почувствовала азартный трепет и быстро перебрала стопку. Первыми шли увесистые тома, явно служившие учебными пособиями Ордена: «История Ордена Ахерона» Уильяма Раскина и «Теории трансмогрификации» Терренса Верна. Как и все в этом месте, книги в кожаных переплетах отчаянно мимикрировали под древность, но Вик не обманули потертые обложки. Жесткость свежих корешков и безупречная прошивка выдавали недавнюю печать. И этот диссонанс рождал липкое чувство, будто окружающий мир был лишь искусно сконструированной ложью.

Остальные книги в стопке оказались тоньше. Лаконичные архивы трех разных Старейшин, собранные за три, на первый взгляд, случайных года. Вик попыталась понять, по какому принципу Макс выбирал книги с бесконечных полок, но потом, сгребя книги под мышку, просто перебралась в кресло у камина. В свете пламени Вик открыла первый том, стараясь унять нарастающую тревогу. Она жадно вслушивалась в тяжелую тишину замка, ожидая любого звука, который возвестил бы о возвращении брата.

После встряски на Арене Вик часами мерила замок шагами, пытаясь унять дрожь. А позже Сара подтвердила ее подозрения. Большинство учеников действительно вступало в Орден лишь после колледжа, как и говорила Мэй. Значит, Генри стал исключением.

Пока Вик пыталась сосредоточиться на тексте, вопросы в ее голове множились, мешая словам на бумаге складываться в смыслы.

Еще неделю назад они жили как тени, боясь лишний раз привлечь к себе внимание. Почти десять лет Вик строила их жизнь на фундаменте из паранойи, страшась того дня, когда ведьмы придут и заберут брата. Она до последнего надеялась, что это место – лишь страшный миф. И вот теперь Генри с пугающей легкостью отбросил все прежние опасения, доверившись матери, Ордену и самому процессу обучения. От того, как стремительно изменились его взгляды, Вик становилось не по себе.

Вдруг в полумраке апартаментов сухо щелкнул замок. Дверь открылась, и Генри заметно вздрогнул, обнаружив Вик, неподвижно сидящую в кресле у камина.

– Вик! Ты напугала меня... Черт, что у тебя с лицом?

– Подралась.

– О боже.

– Все в порядке, – попыталась заверить его Вик, но Генри принялся мерить гостиную шагами.

– Поверить не могу, что ты уже ввязалась в потасовку. Сначала стычка с профессором, а теперь драка? Мы здесь всего день!

Вик лишь отмахнулась. Ему давно следовало привыкнуть к ее виду. За годы спаррингов синяки стали ее второй кожей.

– Это так нелепо, – продолжал Генри, не скрывая раздражения. – Я из кожи вон лезу, чтобы произвести хорошее впечатление, а моя старшая сестра затевает драки на каждом шагу.

– С чего ты взял, что драку затеяла я? – спросила Вик.

Генри одарил ее красноречивым взглядом, но его молчание говорило яснее слов. Мол, если где-то вспыхивает конфликт, можно не сомневаться – его сестра успела подстрекнуть к нему обе стороны.

– Справедливо, – признала Вик, меняя тон на ледяной. – Но нам нужно поговорить.

Генри вопросительно вскинул брови и опустился на дальний край дивана, словно пытаясь отгородиться от нее.

– Судя по всему, в Ордене не принято начинать обучение в восемнадцать, – отчеканила Вик. – Большинство дожидаются окончания колледжа.

Лицо Генри потемнело, и он нахмурился.

– Тот Старейшина, Натаниэль... он намекнул, что ты в курсе причин такого спешного приезда. – Вик впилась взглядом в брата, пытаясь поймать малейшую тень лжи. – Это выглядит подозрительно, Генри.

Брат сосредоточенно поджал губы, храня тяжелое молчание.

– Ты говорил с ним? – надавила она. – После того визита в квартиру? Или с кем-то еще из Ордена за моей спиной?

Вик боялась своих вопросов. Неужели Генри сговорился с ними за ее спиной? Неужели все это время, пока она выстраивала баррикады их безопасности, он по кирпичику разбирал их изнутри?

– Конечно, нет! – воскликнул Генри, и в его голосе прозвучала искренняя обида. – Этот тип напугал меня до смерти. Ты же слышала его. Он говорил так, будто у меня вообще нет выбора.

– Знаю. – Вик тяжело вздохнула, осознавая, что ситуация заходит в тупик. – Хотела бы я понять, что здесь, черт возьми, происходит.

– А что, если, – начал Генри, нервно поджав губы, – это как-то связано с мамой?

Вик замерла. Это был тот самый поворот, которого она боялась больше всего.

– Мама всегда твердила, что меня ждет великое будущее, – продолжал он. – Ты же слышала. Она называла меня избранным, говорила, что я смогу то, что не под силу никому другому.

Вик смотрела на него, и в груди росло тяжелое чувство. Одна ее часть хотела верить Мередит. Их мать всегда боготворила Генри, видела в его доброте и открытости нечто сверхъестественное. Но другая часть, более жесткая и трезвая, видела лишь слепую материнскую любовь. Для Вик Генри был чудесным, но он был просто человеком. Никаких доказательств его «исключительности» она так и не нашла.

– Может быть, – осторожно произнес Генри, – я действительно здесь нужен.

– Для чего? – Ее голос прозвучал как выстрел.

Генри заерзал на диване, не зная, куда деть руки.

– Вечером я ужинал со старшими новобранцами. Теми, кто здесь уже не первую неделю.

– И? – подтолкнула его Вик.

– Они говорят... точнее, они уверены, что Орден готовится к чему-то страшному.

– К чему именно?

– К войне, Вик. К настоящей войне.

По спине Вик пробежал ледяной холод. Если Орден стоит на пороге войны, то Генри окажется в самом центре удара.

– Не знаю, стоит ли этому верить. – Генри попытался выдавить беззаботную улыбку, но она вышла фальшивой. – Пока это лишь слухи. Никто не знает правды.

– Генри, если надвигается беда, мы должны уйти. Сейчас же.

Наступила долгая, тяжелая пауза.

– Я не хочу уходить, – наконец выдохнул он.

– Но ты не обязан оставаться! – Вик резко встала, ощущая, как внутри все бурлит от возмущения. – Если Натаниэль солгал, если все это – манипуляция, ты можешь подождать. Вернешься через четыре года, после колледжа, как нормальный человек. Неужели ты не понимаешь? У тебя еще есть шанс на обычную жизнь! Все еще можно исправить!

– Но я не хочу ничего исправлять, Вик, – отрезал он, и его голос был пугающе твердым. – И не хочу возвращаться.

– Но почему? Ты ведь даже школу не окончил! – в отчаянии выдохнула Вик. – Ты хоть на секунду задумывался, чего мне стоила твоя учеба?

Она годами выжигала себя дотла, лишь бы его жизнь была легче ее собственной. Вгрызалась в каждую лишнюю смену, стирала руки в кровь, чтобы он мог заниматься спортом. Не спала ночами, помогая ему готовиться к урокам, на которые сама никогда не ходила. И теперь он был готов швырнуть все это ей в лицо.

– Чушь собачья, – огрызнулся Генри. – В масштабах мира это вообще не важно. Ты что, хочешь, чтобы я до конца дней прозябал на какой-нибудь грошовой работе?

Он пренебрежительно отмахнулся, словно проблемы реальной жизни не касались тех, кому посчастливилось стать частью Ордена.

– Придя сюда, мы будто пролезли без очереди, – заявил он с горящими глазами. – Орден подчиняет себе саму реальность, мы можем делать все, что пожелаем! Выходцы из Ордена становятся президентами, сенаторами, великими людьми...

– Угу, и спорю на что угодно, каждый из них сначала получил чертов диплом, – отрезала она, не сводя с него тяжелого взгляда.

– Я бы просто зря тратил время за партой, протирая штаны на уроках математики! – выкрикнул он. – А здесь я на своем месте и действительно могу на что-то повлиять. Я чувствую, что рожден для этой роли!

Вик смотрела на него, раздавленная и ошеломленная тем, какой оборот принял их разговор. Генри был непоколебим. Он говорил с фанатичной убежденностью подростка, который уже вообразил себя центром мироздания, и никакая логика не смогла бы пробить эту броню.

– И что делать мне? – тихо спросила Вик. – Пока ты «играешь свою роль»? Где в этой твоей великой судьбе место для меня?

Если ее место больше не рядом с братом, то где оно вообще?

– Мне нужно пройтись, – бросила Вик. Генри смотрел на нее со смесью жалости и пугающей неуверенности, и этот взгляд был невыносим.

Она резко распахнула дверь и шагнула в темный зев коридора. Плевать на время, плевать на предупреждения о том, что ночью бродить по замку опасно.

– Вик, подожди!.. – донеслось в спину, но дверь за ней уже захлопнулась.

Гнев и растерянность выжигали ее изнутри. Вик металась по каменным лабиринтам, задыхаясь от тошнотворного чувства беспомощности. Как все могло так быстро рухнуть? Брат был ее единственной константой, смыслом ее жизни, а теперь он ускользал, растворяясь в чужих амбициях. Вик задыхалась в этой изоляции, от вечного «все в порядке», которым он отгораживался от ее тревоги.

Что она на самом деле делает в этом замке? Неужели она здесь лишь для того, чтобы вечно быть тенью Генри? Или, сама того не ведая, она искала здесь нечто иное? Шанс наконец сбросить опостылевшие доспехи, заявить о собственных желаниях и впервые в жизни стать самой собой, а не играть роль вечного, бессменного щита.

Вик едва осознавала реальность сквозь пелену бушующей ярости, которая гнала ее вперед. Ноги сами привели ее в восьмиугольную оружейную, где в полумраке холодно поблескивала сталь. Убегая, она оставила свой украденный кинжал в апартаментах и теперь почти физически ощущала его отсутствие. Пальцы непроизвольно сжимались, желая коснуться чего-то смертоносного. Потребность в схватке пульсировала в жилах так остро, как никогда за последние годы.

Сначала Вик сняла со стойки короткий меч и с силой рассекла им воздух. А затем подняла клинок над головой, оценивая его идеальный баланс, и снова нанесла удар, представляя перед собой воображаемого противника. Разворот на пятке, стремительный выпад... и вдруг краем глаза она заметила, как в углу что-то шевельнулось. Вик инстинктивно развернула острие в сторону движения. В памяти мгновенно всплыла тень, которую она видела прошлой ночью. Та самая разумная, текучая тьма, ползущая к замку.

Приготовившись к настоящему бою, она крепче перехватила рукоять, но вдруг узнала замерший в тени силуэт и опустила клинок. Главный Страж прислонился к противоположной стене, безмолвно наблюдая за ней из темноты.

– Ты напугал меня до смерти, – выдохнула Вик, а затем вернула меч на стойку, стараясь игнорировать мелкую дрожь в пальцах.

– Ты умеешь им пользоваться. – Это не было вопросом.

– Да.

Вик скрестила руки на груди, пытаясь защититься от его изучающего взгляда. В густом полумраке его мощный силуэт казался высеченным из самого обсидиана, а глаза светились в сумраке, словно у зверя, вышедшего на ночную охоту.

«Человеческие глаза не светятся в темноте», – твердил ей рассудок, но серебристо-лазурные точки в глубине его зрачков говорили об обратном.

– Откуда? – почти шепотом спросил Ксан.

Его голос отозвался вибрацией прямо в ее груди, заставив сердце биться чаще.

– Даже не помню, – призналась Вик. После разговора с Генри в ней проснулось что-то дикое, первобытное, и страх перед великаном испарился. – После смерти матери я освоила все, что могло убивать.

Она не призналась лишь в том, что ее тяга к оружию была рождена из чистого, первобытного страха. Вик слишком хорошо помнила преследующие ее шаги и влажные шлепки чего-то невидимого во тьме.

– К чему столько тренировок, если не собиралась пускать оружие в ход?

– Мне это нравилось, – она лишь пожала плечами.

Ксан долго молчал, и Вик кожей чувствовала тяжесть его взгляда.

– Ты расстроена, – наконец произнес он.

Его проницательность жалила больнее меча, и закатив глаза, Вик почувствовала, как к щекам прилила кровь. Но она знала – он заметил это даже в темноте.

– Поссорилась с братом.

– И пришла сюда выпустить пар?

– Может, в окружении оружия я просто чувствую себя дома, – бросила она, и в этой шутке правды было больше, чем ей хотелось бы.

Ксан бесшумно вышел из тени, его черный тренировочный костюм сливался с ночным мраком. Вик инстинктивно отпрянула, но тут же заставила себя замереть: она не позволит страху взять верх. Он остановился в считаных сантиметрах. Его близость была осязаемой, тяжелой. Вик сделала судорожный вдох, пытаясь унять сердце, которое, казалось, грохотало на всю оружейную, и осознала, что не может отвести глаз от его массивной шеи и рельефа мышц, проступавших сквозь ткань. Глубокий вдох, и его аромат ударил в горло, словно сжавшийся кулак: смесь пота, мыла и чего-то запредельного, чему у Вик не было названия.

Ксан потянулся за ее спину и снял со стойки такой же короткий меч.

– Иди за мной, – бросил он, уже отворачиваясь.

Вик тряхнула головой, приходя в себя.

Что с ней, черт возьми, происходит? Неужели она действительно вдыхала его запах, как завороженная?

– Возьми клинок, – Ксан кивнул на ряд мечей. – Он тебе понадобится.

«Сосредоточься», – мысленно приказала себе Вик. Перед ней стоял опасный могущественный человек, и он сам потребовал, чтобы она взяла в руки оружие.

С мечом наперевес она последовала за Ксаном через узкий дверной проем и короткий коридор в пустую залу. Он не стал включать свет; лишь бледное лунное сияние проникало сквозь высокие окна, выхватывая из темноты тренировочный мат в центре комнаты. Знакомый вид спортзала заставил тревогу Вик немного утихнуть.

– А теперь я хочу, чтобы ты кое-что сделала, – начал Ксан, когда она соизволила обернуться.

Ее взгляд невольно скользнул вниз, к его талии, подчеркнутой черной тканью форменных брюк.

– Черт, я вовсе не об этом, – прорычал он, заметив ее мимолетный интерес, и Вик с трудом подавила ухмылку. – Я хочу, чтобы ты напала на меня.

Вик опешила, ее рот невольно приоткрылся.

– Но это настоящие мечи, – напомнила она, указывая на заточенную сталь.

Ксан лишь вскинул бровь, словно этот факт не стоил и упоминания.

– С острыми клинками не тренируются, – с нарастающим раздражением отрезала Вик. – Это безумие.

– Не бойся, ты меня не ранишь, – бросил он с такой ледяной уверенностью, что Вик нахмурилась.

– Я беспокоюсь не за тебя, – парировала она. – А за то, что ты используешь это как предлог, чтобы разрубить меня на куски.

Тем не менее она поудобнее перехватила рукоять и приняла боевую стойку. Уголки губ Ксана приподнялись в хищной ухмылке.

– Для этого, Вик, мне не нужно оружие.

Вик глухо выругалась и бросилась в атаку. Нырок, лязг металла, опасный свист у самого позвоночника. Ксан работал как отлаженный механизм, едва не лишив ее оружия в первой же связке. Вик ушла кувырком, развернулась и тут же атаковала в корпус, но наткнулась на глухую стену его защиты. Ксан даже не запыхался. Она заставляла себя не смотреть на сверкающее лезвие, которое так и манило взгляд. Это была ловушка. Вик знала: сталь – лишь исполнитель. Нужно смотреть в его глаза. Только там, в глубине потемневших зрачков Ксана, его планы рождались на мгновение раньше, чем металлический блеск успевал стать угрозой.

Оказывается, Ксан читал ее так же легко, как и она его. Их взгляды намертво сцепились в этом яростном, смертельном танце, и мир вокруг перестал существовать. Его глаза под нахмуренными бровями казались осколками грозового неба, затянутого тучами. Холодные, мерцающие, пугающе проницательные. И чем дольше Вик всматривалась в это лазурное пламя, тем отчетливее чувствовала, как внутри все затихает. Напряжение, копившееся днями, испарялось с каждым звоном стали, с каждым рывком. Ее разум замолчал, уступая место чистому ликованию инстинктов. Она двигалась в унисон с ним, почти не осознавая своих действий, и это беспамятство приносило ей долгожданное, почти болезненное облегчение

Ксан был намного крупнее любого, с кем ей доводилось драться. Вик приходилось прилагать титанические усилия, чтобы сосредоточиться и не думать о его размерах.

«Борьба – это как секс, – пронеслось у нее в голове. – Все дело в мышцах и первобытном чутье. И Ксан в этом мастер».

– Где ты этому научилась? – выдохнул Ксан, едва успев отразить ее выпад в плечо.

– В разных местах, – бросила Вик, уже целясь ему в поясницу. – Почему ты не нападаешь? – выдохнула Вик, нанося резкий удар слева. Она заметила, что с этой стороны его реакция запаздывает на ничтожную долю секунды, и била туда снова и снова. Ксан хладнокровно отразил выпад, продолжая выжидать с пугающим спокойствием. – Ты уже проделывал этот трюк с Мэттьюсом, – бросила она, не разрывая дистанции. – Я знаю, что твоя защита почти безупречна, так что не надейся меня запугать. Играй по-честному, Ксан!

С каждым резким движением Вик чувствовала странную легкость. Ей больше не нужно было следить за его телом, она читала все в его серо-голубых глазах, которые становились все более сосредоточенными и темными от напряжения. Когда он не ответил, она пошла в наступление.

– Интересно, это проблема с контролем? – Она позволила себе дерзкую ухмылку. – Ты такой скованный, Ксан. Весь в броне, потому что боишься сорваться?

В ее голосе звучала настойчивая провокация. Вик знала, что его никто не смел дразнить, и это только подстегивало ее. Она снова рванула вперед, взвинчивая темп, но в следующее мгновение сталь звякнула о пол. Ксан выбил меч из ее рук одним сокрушительным движением.

– Думаю, я бы хотела увидеть, как ты сломаешься, – выдохнула Вик, поднимая оружие. Его ответная улыбка была больше похожа на оскал зверя, почуявшего кровь. В следующее мгновение Ксан бросился в атаку, и Вик едва успела отскочить, развернувшись на пятке в стремительном пируэте.

«Наконец-то!»

Чистая обжигающая энергия забурлила в ее жилах. Она видела, как в его глазах гаснет расчет и разгорается чистый азарт. Вик знала: сейчас начнется настоящая бойня, и это будет стоить любого риска.

Ритм боя стал безумным. Они сталкивались снова и снова, оглашая своды зала яростным лязгом стали. Ксан стиснул зубы, его дыхание стало тяжелым и рваным, кожа блестела от пота, а Вик подстраивалась под его темп, ловя каждое движение его широких плеч. Пытаясь удержаться за холодный расчет в этом раскаленном пекле, она начала считать его вдохи, а парировав очередной удар, дерзко, почти вызывающе ухмыльнулась. Он ответил тем же, словно признавая ее равной. Но тут... ложный выпад влево, молниеносный росчерк клинка в воздухе... и там, где только что стоял Ксан, оказалась лишь пустота. Вик на секунду запрокинула голову, заходясь в торжествующем смехе, но в этот миг ледяная острая сталь коснулась ее горла.

Вик окаменела, ее меч со звоном ударился о пол, оставив ее безоружной. Ксан стоял на расстоянии вытянутой руки, его грудь тяжело вздымалась, а острие клинка замерло точно у ее яремной вены. Один дюйм, одно неверное движение, и сталь прошьет нежную кожу. Если он нажмет чуть сильнее... Вик судорожно сглотнула, чувствуя, как по спине течет холодный пот.

Не смея моргнуть, Вик не отрывала взгляда от его лица. Ксан же застыл, превратившись в изваяние. Он изучал ее с той самой вежливой беспощадностью, от которой в жилах стыла кровь. Казалось, он действительно прикидывал, не станет ли перерезанная яремная вена самым изящным решением проблемы – избавлением от дерзкой помехи, посмевшей нарушить покой его личной цитадели.

Наконец он убрал оружие от ее шеи и небрежно бросил меч на землю. Вик с трудом перевела дыхание.

– Ты лучше, чем я ожидал. – Его голос, хриплый и низкий, заставил ее вздрогнуть.

Воздух в зале мгновенно стал плотным, вибрируя от невидимых разрядов. Вик не понимала, от кого исходит этот опасный ток – от него, от нее самой или пламя вспыхнуло где-то посередине. Она видела лишь его застывшее, словно вылитое из обсидиана тело и слышала его хриплое, тяжелое и рваное после боя дыхание. В этот миг они перестали быть Стражем и чужачкой, дерущимися в пустой комнате. Остались только мужчина и женщина, которых свела вместе темнота.

На мгновение Вик захлестнула уверенность: это не морок и не игра воображения. Воздух между ними гудел от того самого напряжения, которое невозможно сыграть, и Ксан тонул в нем вместе с ней. Когда она медленно, неосознанно облизнула пересохшие губы, его взгляд, потемневший и хищный, мгновенно проследил за этим движением.

– Я знал твою мать, – произнес Ксан, и чары мгновенно рассеялись. – Хотя и не слишком близко, – признался он. – Она была моим наставником, когда я только прибыл сюда, десять лет назад. К тому времени Мередит уже была Стражем-Рейнджером и появлялась в замке лишь изредка. Она была одной из лучших, кого когда-либо видела эта крепость.

– Что с ней случилось? – Голос Вик превратился в едва различимый шепот.

– По официальной версии, она погибла на охоте.

– Но ты настроен скептически, – отрезала она, не сводя с него глаз.

Ксан медленно кивнул, продолжая изучать ее лицо.

– Ходят слухи, что перед смертью она вела двойную игру. Пыталась внедриться в группировку, конкурирующую с Орденом.

– Не знала, что у Ордена есть конкуренты, – бросила Вик.

– Та группа, – его голос стал еще суровее, – куда хуже нас. Им плевать на человеческие жертвы в отличие от Ордена. И они полны решимости поставить нас на колени.

– Будет война, – прошептала Вик, вспомнив мрачное предупреждение Генри. Новобранцы уже чувствовали это удушающее напряжение в воздухе.

Ксан подтвердил ее догадку коротким кивком, не разрывая зрительного контакта.

– Что могу сделать я? – спросила Вик, но Ксан лишь в замешательстве нахмурился.

– Я рассказываю тебе это не для того, чтобы просить о помощи, – отчеканил он. – Я прошу тебя уйти. Убирайся отсюда, Вик.

Вик горько усмехнулась.

– Если ты думаешь, что я брошу брата и просто уйду, то очень заблуждаешься.

Мимолетный проблеск человечности исчез так же быстро, как и появился. Суровая складка между бровей снова превратила его лицо в непроницаемую маску.

– Макс вбил себе в голову безумную идею, – начал Ксан. – Он верит, что магии можно научиться. Что существует третий путь помимо «рожденных» или «созданных», как нас всегда учили.

– И какое отношение это имеет ко мне? – спросила Вик, хотя внутри все сжалось от догадки.

– Макс считает, что именно ты сможешь освоить наш язык. Что, посещая занятия и находясь в этих стенах, ты станешь одной из нас. Искусственной ведьмой.

В груди Вик шевельнулось забытое, почти болезненное чувство. Настолько чуждое ее истерзанному страхом миру, что оно отозвалось резким уколом под ребрами. Надежда.

– Доказав свою теорию, Макс использует твой триумф, чтобы выбить почву из-под ног консерваторов, – продолжал Ксан. – Он выставит тебя перед Советом, чтобы заставить Орден смягчить правила.

– Ты с ним не согласен?

– Неважно, прав он или нет, – отрезал Ксан. – Он строит планы, но забывает, что Орден не прощает еретиков. Макс обещает тебе безопасность, которую не может гарантировать.

– Почему?

– Подумай сама. Никто не может гарантировать жизнь тому, кто стал символом раскола.

– А что, если я откажусь уходить? – Вик выпрямилась, принимая вызов.

Ксан отвел взгляд и долго смотрел в пол. А когда снова заговорил, в его голосе слышалось глухое ворчание, почти смирение перед неизбежным.

– Раз уж ты не уходишь, – произнес он после долгой паузы, – у меня найдется для тебя работа.

Вик иронично вскинула брови.

– Быстро же ты сменил гнев на милость.

Вик невольно улыбнулась, и Ксан тут же нахмурился, поспешно натягивая маску сурового командира.

– Боевым навыкам моих Стражей не помешает серьезная встряска.

– И ты хочешь, чтобы я им «помогла»? – уточнила Вик, опешив от такого предложения.

На лице Ксана промелькнула едва заметная тень улыбки.

– Им чертовски не понравится проигрывать девчонке со стороны. Полагаю, многие из них сочтут это... отличным мотивирующим фактором.

Вик не смогла сдержаться и рассмеялась. Азарт захлестнул ее, вытесняя остатки усталости.

– То есть ты хочешь, чтобы я заставила их драться по-настоящему? – Ксан пожал плечами, словно оправдываясь перед самим собой.

– Бывали у меня идеи и похуже.

Вик прищурилась, изучая его лицо, но ответ был предрешен. Она бы согласилась на что угодно, лишь бы снова скрестить с ним клинки. Только это казалось ей настоящим в стенах Ахерона.

– Идет, – выдохнула она, скрепляя их договор.

– При одном условии, – оборвал ее Ксан. – Главный здесь я. И когда я скажу: «Прыгай»...

– Я прыгну так высоко, как только смогу, – закончила за него Вик.

Ксан коротко кивнул. Судя по выражению его лица, он уже начинал жалеть о том, что впустил эту «проблему» в свои ряды.

– Завтра, – отрезал он, делая шаг назад. – Сара тебя приведет.

Он кивнул на меч, брошенный на маты:

– Убери это, прежде чем идти спать.

– Есть, капитан, – с дерзкой улыбкой отозвалась Вик.

Ксан лишь обреченно качнул головой и скрылся в темноте, оставив ее одну в пустом зале. Когда Вик подняла меч, ее грудь все еще пылала, а мышцы гудели от приятного напряжения. Пусть вдалеке грохочет война, пусть у Макса есть безумный план наделить ее магией, а Генри намертво вцепился в свое решение остаться. Теперь это не имело значения. У Вик появилась своя цель. Своя работа.

Глава 9

Стражи собрались на тренировку в тесном пустом классе на восьмом уровне. Сара обмолвилась, что отдельного зала у них нет, ведь раньше в нем просто не возникало нужды. Но теперь чрезвычайные обстоятельства заставляли их впахивать усерднее, чем когда-либо.

Вик вспомнила вчерашнее признание Ксана о том, что Орден стоит на пороге войны с группировкой, жаждущей их уничтожить. Тогда он казался почти уязвимым, раздавленным неизбежностью этого столкновения. Но сегодня от той слабости не осталось и следа.

Ксан стоял, широко расставив ноги и скрестив руки на груди, сверля каждого, кто переступал порог класса, тяжелым, сканирующим взглядом. Эта поза предательски подчеркивала его бицепсы, и, усаживаясь на стул, Вик старалась не задерживать на них взгляд. Ксан выглядел так, будто в любую секунду готов броситься в драку, а не читать лекцию скучающим бойцам. На нем снова был тот же черный костюм, и Вик уже начала подозревать, что это его единственная одежда.

Этот учебный день высасывал из Вик жизнь по капле. Она с самого утра грезила о тренировке со Стражами, представляя, как сталь поет в воздухе, но Сара с безжалостной бодростью потащила ее в очередной душный класс.

Вик чувствовала, что находится на грани. Ей не нужны были лекции, ей было нужно кого-нибудь поколотить. Или чтобы поколотили ее саму. В ее нынешнем состоянии это казалось одинаково заманчивым способом выпустить пар.

Последние два часа они провели, слушая заунывный монолог Старейшины Томпсона о том, как «Первоначальная магия породила древние роды, наследниками которых стали члены Ордена». Сара этого пафоса не оценила и благополучно вырубилась. Когда ее храп начал всерьез интересовать новобранцев с передних рядов, Вик пришлось вернуть подругу в реальность увесистым шлепком под столом.

После двух с лишним часов борьбы со сном их опять ждала встреча с чертовыми камнями. Прогресс Вик был нулевым, если не считать личного рекорда: теперь она могла пялиться на булыжник не моргая, целых две минуты. Сара же развлекалась как могла: пока Томпсон отворачивался к доске, она ловко левитировала гальку через весь класс и с тихим «бум» взрывала ее прямо за спинами ничего не подозревающих первокурсников.

Учебный день тянулся невыносимо долго. Генри, вопреки обыкновению, решил пойти на занятия вместе с Вик, но его присутствие не добавляло радости, брат был мрачнее тучи. Ему с трудом давалось даже простейшее задание по раскалыванию камня, и Вик видела, как остро он переживает каждую неудачу. Лишь однажды тень улыбки скользнула по его лицу: когда Старейшина Томпсон, с ног до головы покрытый каменной пылью, в ярости набросился на Сару. Та умудрилась идеально выполнить упражнение прямо над головой преподавателя, едва не доведя беднягу до инфаркта.

Как только нудные лекции закончились, Вик и Сара одними из первых ворвались в класс на восьмом уровне, где должна была пройти тренировка Стражей. Они заняли места в первом ряду, готовясь к действию.

Похоже, Ксан сдержал слово и подготовил своих подчиненных к появлению посторонней. Никто из бойцов не выказал удивления.

Большинство Стражей демонстративно отвели глаза, стоило Вик переступить порог, но в воздухе все равно вибрировало любопытство, густо замешанное на неприязни. Особое внимание Вик привлекла Мэй Лин. Она сидела в последнем ряду и сверлила ее затылок таким яростным взглядом, что кожа чесалась от этого физического ощущения враждебности.

Аудитория была забита до отказа, Стражей пришло гораздо больше, чем обычных новобранцев восьмого уровня. Они сидели плечом к плечу, а те, кому не хватило стульев, устроились прямо на полу, заполнив все свободное пространство.

Ксан стоял перед ними, держа в руках блокнот. Вик с невольным изумлением отметила, что его огромная ладонь целиком закрывает обложку. Но по-настоящему ее добило другое: он достал из кармана и водрузил на переносицу очки в тонкой металлической оправе.

Вид этого мощного, пугающего мужчины в крошечных очках для чтения был настолько нелепым, что Вик не выдержала и усмехнулась. Сара бросила на нее недоуменный взгляд, и Вик тут же прикусила губу, стараясь принять серьезный вид. Она понимала, что находится здесь на птичьих правах. Один неодобрительный кивок Ксана, и ее выставят за дверь. Посмеяться над главным Стражем на глазах у его подчиненных было кратчайшим путем на выход.

– Рассмотрим три тематических исследования, – объявил Ксан, чей голос в тишине класса прозвучал неожиданно сухо. – Затем разобьемся на отряды и перейдем к практике.

В отличие от прилежных студентов Стражи не взяли с собой ни бумаги, ни перьев. Большинство сидели, откинувшись на спинки стульев с видом людей, покорно принимающих неизбежную скуку. Вик, чувствуя себя лишней со своей канцелярией, поспешно убрала блокнот в сумку.

Ксан поправил очки на своем безупречном носу и начал читать вслух. Вик до боли в щеках сдерживала улыбку, стараясь смотреть куда угодно, только не на этот «профессорский» образ своего вчерашнего противника.

Голос Ксана, сухой и монотонный, разносился по классу, превращая кошмар вековой давности в сухую статистику.

– 1807 год, – начал он, поправляя очки. – Поселение на окраине канадской глуши. Орден подозревал, что лесные границы нарушены орканами. Старейшина Джон Колтон, – Ксан сверился с пожелтевшими записями, – возглавил отряд Стражей для зачистки. Они рассчитывали встретить горстку разрозненных теней, но столкнулись с целым легионом. К тому времени, как Колтон осознал масштаб ошибки, двенадцать Стражей были мертвы.

Ксан перевернул страницу. В аудитории повисла тяжелая тишина; даже расслабленные позы бойцов стали более напряженными.

– Прошло почти два месяца, прежде чем подкрепление вошло в деревню. Колтон докладывал, что они обнаружили город-призрак, «кишащий живыми мертвецами». А когда Орден наконец завершил зачистку, Старейшина с удивлением отметил: орканы обладали достаточным самоконтролем, чтобы не убивать всех сразу. Они оставили часть жителей в живых, используя их как «свежее мясо» на заклание.

Ксан на мгновение замолчал, его взгляд из-под очков стал ледяным.

– Колтон назвал это «бесценным даром познания», который был омрачен лишь «бессмысленной гибелью Стражей, принесенных в жертву ради уничтожения роя».

– Боже правый, – пробормотала Вик, поморщившись от цинизма исторической справки, но в аудитории никто не отреагировал на ее слова.

Ксан отложил блокнот и, сдвинув очки на кончик носа, обвел Стражей тяжелым взглядом.

– Итак, – произнес он. – Кто-нибудь может проанализировать произошедшее?

Кудрявая девушка из первого ряда тут же подняла руку.

– Были ли у жителей деревни признаки запретных практик до появления роя?

«Запретные практики? – пронеслось в голове у Вик. – О чем это они?»

– Насколько нам известно – нет, – ответил Ксан, – но исключать такую вероятность мы не можем.

– По-моему, это смахивает на драугров, – сказал Страж лет тридцати, сидевший позади Вик. – Если предположить, что трупы возвращались к жизни...

– Сомневаюсь, что драугры догадались бы оставить «мясо» на потом, – возразила девушка по имени Элли.

– Элли права, – одобрительно кивнул Ксан. – Какие еще варианты?

Вик внимательно наблюдала за дискуссией. Потому что, какой бы жуткой ни была тема, она захватывала куда сильнее, чем унылая зубрежка на первом уроке. Здесь пахло настоящей опасностью, а не пыльными учебниками.

– Должно быть, существует несколько видов орканов, – раздался холодный голос Мэй Лин с последнего ряда. – А ожившие трупы были лишь дымовой завесой. Отвлекающим маневром.

– Вы думаете, трупы оживали сами по себе? – подал голос парень, сидевший позади Вик.

– Да, это могло быть просто случайностью. Если в деревне практиковали запретную магию, мертвецы могли подняться независимо от того, что именно их убило. – Мэй Лин подалась вперед и, глядя прямо на Ксана, уверенно произнесла: – Это похоже на работу госков. Возможно, фугосков или норгосков.

– И как бы ты их уничтожила? – сухо спросил Ксан.

– Осторожно.

По классу прокатился смешок, но Ксан лишь выразительно приподнял бровь, заставляя Мэй продолжить.

– У них есть уязвимое место – зазор между костяными пластинами брони на спине, – добавила она уже серьезнее. – Нужно бить точно туда. Как я и сказала – крайне осторожно.

Ксан кивнул, что-то помечая в блокноте.

– Статистика по этому инциденту прискорбная, но, полагаю, ты права.

– В следующий раз дай шанс кому-нибудь другому, Мэй! – хохотнул один из Стражей, и девушка примирительно вскинула ладонь. Она откинулась на спинку стула с видом победителя, словно великодушно позволяя остальным продолжать дискуссию.

– Следующий случай, – произнес Ксан, переворачивая страницу. – Колониальная Америка, побережье Коннектикута. Выживший – молодой человек, добравшийся до ближайшего поселения босиком и весь в крови, преодолев пятьдесят миль по дикой местности. На груди подростка обнаружили странную метку, а на животе – глубокие рваные раны.

Ксан обвел взглядом притихшую аудиторию.

– По словам парня, он жил в закрытой общине, состоящей исключительно из мужчин – в основном наемных слуг и бывших обитателей лондонских работных домов. Суровая зима и полное отсутствие подготовки выкосили больше половины поселенцев. Среди выживших объявился самопровозглашенный знахарь. Он начал проводить ритуалы, вовлекая в них остальных. Поначалу магия казалась полезной: им удавалось разжигать огонь в лютый мороз и призывать дичь для охоты. Но однажды ночью роли поменялись. На самих поселенцев начало охотиться «нечто». Подросток назвал их «людьми, которые больше не были людьми».

Ксан опустил блокнот и обвел класс тяжелым взглядом. На этот раз первой подала голос Сара.

– Демоны, – бросила она. – Коротко и ясно.

– С чего такая уверенность? – Ксан прищурился.

– Сходство с людьми, – принялась загибать пальцы Сара, перечисляя аргументы, – ночная охота. А ожог на груди парня – типичный след демонического касания.

– Демоны? – шепотом переспросила Вик, подавшись к подруге. – Те самые, из Библии?

– Название одно, суть разная, – так же тихо отозвалась Сара. – В те времена христиане вешали этот ярлык на многих орканов.

У Вик голова пошла кругом от обилия новой информации.

– И что бы ты предприняла на месте Ордена той эпохи? – перебил их Ксан, раздраженный шушуканьем.

– Ничего, – не моргнув глазом ответила Сара.

– Ничего? – Ксан скептически вскинул бровь.

– Скорее всего, когда Орден доберется туда, демоны уже вырежут все поселение и вернутся в Оркус. – Затем Сара повернулась к Вик и добавила вполголоса: – В отличие от большинства наших «гостей» демоны – бродяги. Они не задерживаются там, где уже некого жрать.

– Очень хорошо. Последний случай: 1989 год, сельская Пенсильвания. – Ксан перевернул страницу. – Местные фермеры месяцами заваливали власти жалобами: скот калечили, животные чахли и отказывались от еды. Но никто не чесался, пока на кукурузном поле не пропали двое подростков. Тела так и не нашли, но нападения на скот прекратились. В чем причина?

– Похищение инопланетянами! – бодро выкрикнул один из Стражей.

Вик в ужасе покосилась на Сару, но та лишь едва заметно качнула головой.

– А есть какие-нибудь более серьезные предположения? – сухо осведомился Ксан, глядя на шутника поверх очков.

– Козодой. Эль Чупакабра, – произнесла низким грудным голосом мускулистая женщина слева от Вик.

– Брайс, ты же знаешь, что мы не используем эти названия в Ордене, – отозвался Ксан, не отрываясь от своего блокнота.

– После такой кормежки он не выйдет на охоту еще несколько недель, – продолжала Брайс, игнорируя замечание. – Эта тварь обустраивает гнездо в пещерах, куда затаскивает добычу, чтобы медленно, по кусочку, поедать ее живьем. Так что у нас два варианта: либо выманивать его силой, либо ждать, пока он снова проголодается и высунет нос.

– И как его прикончить? – спросил Ксан.

– Сталь, – коротко бросила Брайс. – Но, если хочешь быть уверен, что эта гадина сдохнет окончательно, обмакни клинок в козью кровь. Это его ахиллесова пята.

– Верно. – Ксан с глухим стуком захлопнул блокнот. – Все готовы к делу?

Ответом ему стал одобрительный гул. Очевидно, Вик была не одинока в своей нелюбви к протиранию штанов за партами.

– Разбиться на отряды, – скомандовал Ксан. – Пятый и шестой – в малый зал, первый и второй – на Арену. Остальные знают свои места. Сегодня продолжаем отрабатывать рукопашный бой.

Вик попыталась было пристроиться к Саре, собиравшейся на выход, но тяжелая хватка Ксана на плече заставила ее замереть. Он бесцеремонно оттащил ее в сторону, пока поток Стражей выплескивался в коридор. Ксан быстро распределил Сару в третий отряд, а Вик огорошил приказом: она идет к шестому и седьмому отрядам.

– Введи их в курс дела, – бросил он, уже отворачиваясь. – Вернусь через час, проверю прогресс.

«Ввести в курс дела?» – Вик едва не поперхнулась воздухом. Шестой и седьмой отряды – это две дюжины закаленных ведьм-бойцов, которые теперь сверлили ее недоуменными взглядами. Они смотрели на нее как взрослые на капризного ребенка из детского сада, которого зачем-то притащили на серьезную мужскую работу.

Никто из них не видел вчерашней стычки Вик с Мэй Лин, и она понятия не имела, чего они от нее ждут. «Вот тебе и мягкое введение», – мрачно подумала она. Вик нервно улыбнулась и украдкой вытерла вспотевшие ладони о бедра. Несмотря на весь ее опыт, Вик никогда в жизни никого не учила. Особенно тех, кто может убить ее десятком разных способов.

– Думаю, нам стоит провести несколько тренировочных спаррингов? – произнесла Вик, но в конце ее голос предательски дрогнул, превратив утверждение в вопрос, и она мысленно выругала себя за нерешительность. – Посмотрим, над чем вам нужно поработать, а потом подберем подходящие упражнения.

В ответ – полная тишина. Двадцать четыре пары глаз смотрели на нее с ледяным равнодушием.

– Кто хочет быть первым? – Вик выдавила натянутую улыбку.

Стражи замерли, словно изваяния.

– Ты, – Вик ткнула пальцем в самого плечистого из них. – Иди сюда.

Прошло больше часа, и Вик уже успела прогнать отряды через серию базовых защитных маневров, а Ксан так и не появился. Было очевидно, что Стражи все это знали, но за годы кабинетной службы их движения заржавели, а инстинкты притупились. Однако чем дольше они работали, тем выше становился темп.

Вик изрядно вспотела, пряди волос прилипли к лицу, а дыхание сбилось. Хотя никто из двенадцати Стражей шестого отряда не проявлял открытой враждебности, она кожей чувствовала их безмолвный вызов. Они выкладывались на полную, и Вик понимала: Ксан был прав. Их подстегивала уязвленная гордость. Сама мысль о том, чтобы уступить какому-то «человеку» без капли магии, была для них невыносима.

Но если ведьмы лезли из кожи вон, чтобы не проиграть, то Вик сражалась с яростью загнанного зверя. Она не собиралась демонстрировать слабость перед элитой Ордена. Каждый ее блок был жестким, каждый выпад – выверенным до миллиметра. Она была их зеркалом, показывая им, насколько они медлительны по сравнению с тем, кто привык выживать на улицах.

Вдруг, уложив на лопатки очередную ведьму и уже собиравшись разобрать ошибку в ее стойке, Вик почувствовала на себе чужой взгляд. У дверного косяка, небрежно прислонившись к стене, стояла худощавая блондинка. Вик припомнила ее лицо по вчерашним занятиям.

– На сегодня все, свободны, – бросила ведьма.

Вик нахмурилась. Ее подопечные покинули зал мгновенно, даже не удостоив своего «инструктора» прощальным кивком, и Вик молча принялась скатывать тренировочные маты.

– Извини, что прервала триумф, – подала голос блондинка и, не дождавшись ответа, добавила: – Я Эм. Сара просила проводить тебя в общую гостиную Стражей. Сказала, что нашла кое-что, на что тебе стоит взглянуть.

– Что именно? – коротко спросила Вик, расправляя плечи, но Эм лишь неопределенно пожала плечами.

Едва Вик уложила последний коврик, Эм потянула ее за собой к выходу. Они петляли по бесконечным коридорам, преодолевая пролет за пролетом, пока не оказались перед массивными двустворчатыми дверями. Эм с усилием толкнула их, являя взору Вик просторную комнату, пропахшую старой кожей и пылью.

Вдоль одной стены до самого потолка тянулись стеллажи с древними фолиантами. Тусклый свет, пробивавшийся сквозь окна, тонул в полумраке, едва освещая тяжелую мебель. Сделав шаг внутрь, Вик сразу заметила неладное.

Светлая полоса на пыльном полу в центре комнаты выдавала то, что массивный ковер был недавно сдвинут в сторону. Вик почувствовала, как по затылку пробежали мурашки, а волосы на руках встали дыбом, и непроизвольно отступила назад.

Глухой стук захлопнувшихся дверей отозвался в позвоночнике Вик ледяной вибрацией. Сквозняк лизнул затылок, и внезапно комната, пропахшая старыми книгами, превратилась в капкан.

До этого момента изображавшая дружелюбного проводника Эм внезапно развернулась к дверям, отрезав путь к отступлению.

– Это ведь не комната Стражей, верно? – Голос Вик прозвучал тише, чем ей хотелось бы.

– Нет, – отрезала Эм.

Тут из густой тени в дальнем углу бесшумно выплыла Мэй Лин. Серебро кинжала в ее руках казалось живым: тонкое лезвие будто извивалось между пальцев, готовое в любой момент ужалить. Краем глаза Вик уловила движение слева. Худощавый чернокожий Страж, которого она видела на утренней лекции, перекрыл проход между стеллажами. Трое против одного.

– Сара не посылала за мной, да? – спросила Вик, уже зная ответ.

Красивое лицо Мэй исказилось в презрительной гримасе.

– Нет.

Вик медленно опустилась на корточки и, демонстративно игнорируя направленное на нее оружие, потянула за край потертого ковра. Под ним, на сером камне пола, красовался выжженный узор: острые неровные лучи, расходящиеся от центра. Рисунок не был похож на изящную оккультную звезду, скорее это было черное солнце, выведенное рукой безумного ребенка: изломанный круг, ощетинившийся частоколом зазубренных клыков вместо лучей.

– Что это? – Вик подняла взгляд на Мэй.

– Зайди в круг и узнаешь, – с предвкушающей улыбкой ответила она, продолжая крутить кинжал и время от времени прижимая острие к подушечке большого пальца, словно проверяя его остроту. Мэй упивалась своим превосходством и хотела, чтобы Вик прочувствовала каждую секунду своего бессилия перед этой сталью.

– Спасибо, но нет. – Вик выпрямилась и быстро оценила обстановку. Выход был один, и Эм перекрывала его, словно каменная статуя.

– Не смотри так затравленно, – протянула Мэй, сделав шаг вперед. – Мы всего лишь хотели потолковать по душам.

– О, неужели? – Вик вскинула брови, маскируя лихорадочный расчет. – И для этого обязательно запирать двери?

– Вчера ты доказала, что умеешь махать кулаками. – Мэй полоснула кинжалом по воздуху. – Но ты лезешь не в свою лигу, девчонка.

Вик прикинула шансы. Если ей удастся отшвырнуть Эм и выиграть пару секунд, был шанс выскочить в коридор. Но магия... Она понятия не имела, какой урон эти трое способны нанести ей в спину за те мгновения, что понадобятся, чтобы добежать до поворота.

– Мы тут посовещались и решили: будет лучше, если ты исчезнешь, – продолжала Мэй.

– И чего вы от меня ждете? Что я сожгу ваш замок дотла? Я просто пытаюсь...

– Что? Совать свой нос в каждую щель? Тыкать пальцами в то, чего не понимаешь?

– Ты понятия не имеешь, чего я хочу, – отрезала Вик. – Может, мне просто нравятся старые здания и женщины-убийцы.

Она незаметно перенесла вес, расставив ноги на ширину бедер. Идеальная позиция для рывка.

– Из-за твоей глупости кто-нибудь погибнет, – прошипела Мэй. – И, если нам повезет, это будешь ты.

– Ты всегда так театрально разговариваешь? – Вик прищурилась.

– Ты дура, – выплюнула Мэй, теряя терпение. – Все еще надеешься подраться? Думаешь, как отсюда выскользнуть? Не выйдет. Нас здесь трое, и мы зарабатываем на жизнь убийствами, а не чтением книжек.

– Да, я слышала, что ты отлично обучена. Вот почему вчера мне понадобилось целых две минуты, чтобы повалить тебя на землю.

– Хватай ее, – приказала Мэй стоявшему рядом мужчине, и Вик двинулась вперед.

Она сделала вид, что бросается на Мэй, и когда Эм бросилась наперерез, развернулась к двери. Вик почти дотянулась до латунной рукояти, но тяжелая рука третьего Стража мертвой хваткой вцепилась в ее локоть. Почти инстинктивно она ударила его локтем в лицо, и он отшатнулся, захлебываясь криком. Из его переносицы брызнула кровь, и на мгновение хватка на ее плече ослабла, позволив Вик вырваться и дернуть за дверную ручку. Дверь приоткрылась на дюйм, но тут же захлопнулась под действием невидимой силы, а порыв ветра взъерошил волосы Вик.

Мэй.

Прежде чем еще раз потянуть дверь на себя, Вик оглянулась через плечо. Мэй стояла, скрестив руки на груди, и наблюдала за Вик.

– Ты никуда не уйдешь, пока мы здесь не закончим.

Стоявший рядом с Мэй мужчина, которого ударила Вик, прикрыл нос рукавом и запрокинул голову назад, чтобы остановить поток крови.

– Ты должен наклониться вперед, – сказала ему Вик, тяжело дыша. – Иначе кровь потечет тебе в горло, и ты можешь задохнуться.

– Хватит! – огрызнулась Мэй.

– Просто совет, – добавила Вик себе под нос.

– Я сказала, хватит! Ты вообще когда-нибудь затыкаешься?

Мэй сделала медленный хищный шаг в сторону Вик. Серебряный кинжал в ее руке сверкнул, отразив тусклый свет, сочащийся из высоких окон.

Звон разбитого стекла взорвал тишину, и все три ведьмы синхронно дернулись к окну. На их лицах, еще мгновение назад полных высокомерия, застыл первобытный ужас. Секундой позже комнату затопило ослепительным белым светом, заставив Вик вскинуть руку, чтобы не ослепнуть.

Едва зрение прояснилось, она наткнулась взглядом на черную фигуру, застывшую на спинке стула. Ворон, словно изваяние, безучастно взирал на разгром в библиотеке, и, пока Вик в недоумении пыталась осознать причину всеобщей тревоги, Стражи уже бросились к двери.

– Черт! Черт! – взвизгнула Мэй, с силой оттолкнув Вик. – Ты же божилась, что его нет в замке!

– Мне Ксан так сказал! – выпалила Эм, едва поспевая за ней. – Убираемся, пока...

– Дамы, боюсь, вы опоздали.

Макс стоял у книжного шкафа, небрежно засунув руки в карманы пиджака. В этом тусклом свете он снова походил на старую кинозвезду, застрявшую в бесконечных дублях между сценами. Его взгляд упал на Майкла, чье лицо было залито кровью, и Макс сочувственно поморщился.

– Привет, Майкл. Знаешь, не стоит запрокидывать голову, когда у тебя идет кровь из носа. Это дурной тон и риск захлебнуться.

– Да, сэр, – пробормотал Майкл.

Макс, словно фокусник, выудил из воздуха белоснежный платок и протянул его бедолаге. Тот послушно прижал ткань к лицу и наклонился вперед, как советовала Вик.

– Итак. – Макс перевел взгляд на Мэй и Эм, которая наконец оставила попытки выломать запертую дверь. – Что вы втроем затеяли?

Мэй вскинула подбородок, буравя Макса вызывающим взглядом, а Эм, напротив, принялась усердно изучать узор на ботинках. Макс замер в театральной позе, приподняв брови и явно наслаждаясь тем, как тишина в комнате становится густой и липкой от страха.

– Мы просто... хотели ее припугнуть, – наконец выпалила Эм, не выдержав давления.

– И зачем же? – мягко уточнил Макс.

Снова повисла пауза. Ворон на спинке стула внимательно следил за Вик, которая пыталась отдышаться, переводя взгляд с наставника на своих несостоявшихся палачей.

– Ей здесь не место! – резко отрезала Мэй.

– И с каких это пор ты решаешь, кому место в замке, а кому нет?

– Это против правил, – упрямо бросила она.

– Я неплохо знаком с правилами, Мэй. Потому как половину из них написал лично.

– Это правило введено по веской причине! – Мэй шагнула вперед. – Люди могут пострадать. Из-за нее.

– Не так давно, – голос Макса стал опасно тихим, – тот же самый аргумент использовали, чтобы не пускать в замок созданных. Ты ведь помнишь, чем это закончилось?

Мэй отвела взгляд, и Вик невольно задалась вопросом: кем была эта заносчивая ведьма – потомственной «рожденной» или «созданной», как Сара?

– Это не одно и то же, – упрямо бросила Мэй.

– И все же сравнение уместно, не так ли? – Макс отвернулся к окну.

Ворон сорвался со спинки стула и бесшумно перелетел на книжную полку поблизости.

– Свободны, – бросил Макс троице Стражей. – Я доложу главному Стражу о случившемся. Ксан разберется с вашим самоуправством так, как сочтет нужным.

– Да, сэр, – хором выдохнули Эм и Майкл, пятясь к выходу. Мэй лишь громко засопела от сдерживаемой ярости.

Впервые с момента ее прибытия в замок Вик осталась с Максом наедине – если не считать птицы.

– Ты в порядке? – спросил он, внимательно изучая ее лицо. Вик молча кивнула. – Я слышал о твоих успехах на Арене. И о том, что ты теперь натаскиваешь Стражей. Ты времени зря не теряешь.

Вик проигнорировала похвалу, не в силах оторвать взгляд от неподвижного силуэта на полке.

– Что не так с этой птицей? – наконец выдавила она.

Ворон сидел прямо за плечом Макса, взирая на них с ледяным, почти человеческим безучастием.

– Это мой фамильяр, – пояснил Макс с такой будничностью, будто разгуливающие по замку вороны были обычным делом, вроде домашних кошек. Он ласково погладил птицу под клювом. – Тебе он нравится?

– Честно говоря, это жутковато. Он двигается почти в унисон с вами.

– Не слушай ее, Огастус, – обратился Макс к ворону. – Ты вовсе не жуткий.

Вик нахмурилась, пытаясь переварить услышанное.

– Вы говорите «фамильяр» с таким видом, будто я обязана знать, что это значит.

– Именно так, – подтвердил Макс, не отрываясь от птицы, пока та сверлила Вик немигающим взглядом. – Тебе пора впитывать все, что может пригодиться. Фамильяры – это эхо прошлого. Раньше могущественные ведьмы вкладывали в существ часть своей души и силы, делая их фактически бессмертными. Они связываются с живыми практиками и многократно умножают их мощь.

– Хотите сказать, что внутри этой птицы заперт какой-то чувак? – выпалила Вик прежде, чем успела прикусить язык.

Она уставилась в антрацитовые глаза ворона, почти ожидая увидеть в их глубине человеческий разум.

– Там целое собрание «чуваков», – с усмешкой отозвался Макс. – Огастус – хранитель коллективной памяти и сил магического рода, чьи корни уходят глубже, чем история самого Ордена Ахерона. В нем уже девять душ.

– И вы станете десятым, – догадалась Вик, и от этой мысли ее передернуло. Провести вечность, запертым в теле птицы... Какая жуткая перспектива.

– Когда-нибудь, – спокойно подтвердил Макс, а затем наконец отвлекся от фамильяра и перевел взгляд на Вик. – Ну и как тебе замок Авалон? Если, конечно, на минуту забыть о гостеприимстве Мэй Лин и событиях последнего часа.

– Даже если забыть об этом часе, здесь все равно чертовски неуютно.

– С этим ничего не поделаешь, – пожал плечами Макс. – В коридорах вечные сквозняки, слишком много пустых комнат...

– ...и ведьмы в подвалах усердно учатся убивать друг друга, – закончила за него Вик.

– Именно. Это неизбежно. – Макс с любопытством приподнял бровь, изучая ее реакцию. – А как продвигаются твои собственные занятия?

Вик саркастично хмыкнула, вспомнив утреннюю пытку скукой:

– О, я уже достигла совершенства в искусстве сверлить камни взглядом.

Макс замер, выжидая, словно надеялся вытянуть из нее еще хоть крупицу признания. Но Вик нечего было добавить. Магия не пробудилась в ней от созерцания камней; ей оставалось лишь смотреть на мир глазами обычного человека, и это бессилие начинало душить.

– Это злит людей, – произнесла она, чтобы прервать затянувшееся молчание. – То, что я сижу на лекциях, то, что натаскиваю Стражей на Арене... Им это не нравится.

Макс снова переключил внимание на ворона, ласково поглаживая Огастуса кончиком пальца.

– Это пройдет, – отозвался он с безмятежным спокойствием. – Со временем они привыкнут и успокоятся.

– Главное, чтобы к тому моменту меня не успели прирезать, – бросила Вик.

– Никто тебя не убьет, – отрезал Макс. – Я наложил на это строжайший запрет.

– Премного благодарна. – Вик не поскупилась на сарказм, но Макс, казалось, пропустил его мимо ушей.

– Впрочем, ты напомнила мне об одном важном деле. – Он выпрямился и принялся хлопать себя по карманам жилета. – Я кое-что для тебя приберег.

Вик в замешательстве наблюдала, как он медленно вытягивает руку из кармана. Воздух в библиотеке внезапно загустел, и волоски на ее руках встали дыбом: прямо на ладони Макса буквально из пустоты и теней начал материализовываться предмет. Секунда – и перед ней лежал тяжелый латунный ключ. Он был до боли обыденным, похожим на ключ от их старой квартиры, где они жили с Генри.

– Мередит сохраняла за собой комнаты в этом замке больше двадцати лет, – произнес Макс, и при упоминании имени матери у Вик внутри все болезненно сжалось. – Я подумал, что тебе стоит там побывать.

Вик осторожно взяла ключ с его ладони. В момент касания по пальцам пробежала сухая электрическая искра, как от статического разряда. Она взвесила металл на ладони, ощущая его неожиданную тяжесть и пытаясь представить, как этот самый ключ когда-то лежал в руках ее матери.

– Если хочешь узнать, какой была ее жизнь здесь, ищи номер 481 в северо-западном крыле, – произнес Макс. – Мы законсервировали ту часть замка около пяти лет назад, так что там тебя никто не потревожит.

Вик сунула ключ в карман. Металл словно вытягивал тепло из ее пальцев, обжигая холодом.

– Ты можешь остаться здесь, – мягко добавил Макс. – Настолько, насколько сочтешь нужным.

– Я не могу остаться, – отрезала Вик. – Я не ведьма. Я не умею... всего этого. Я здесь только для того, чтобы... – Она осеклась, не закончив фразу.

– Зачем ты здесь на самом деле? – тихо спросил он.

Потому что хотела уберечь Генри? Потому что отчаянно пыталась что-то доказать матери, которая умерла почти десять лет назад? Или потому, что жаждала найти цель – место, где ее поступки значили бы больше, чем в реальном мире, в котором она просто день за днем влачила бесцельное существование?

В памяти всплыли вчерашние слова Ксана: Макс надеется, что Вик станет живым доказательством его правоты. Что она обуздает магию и покажет Ордену возможность иного пути.

– Мне просто любопытно, – бросила она, пытаясь скрыть смятение.

Макс посмотрел на нее своими бледными, пугающе проницательными глазами. Казалось, он услышал все то, что она предпочла оставить невысказанным, и едва заметно улыбнулся.

– Я понимаю: у тебя накопилось слишком много вопросов без ответов. Но я прошу тебя задуматься вот о чем: когда ты приоткроешь завесу тайны и получишь все разгадки... сможешь ли ты после этого вернуться в прежний мир и быть по-настоящему удовлетворенной?

Вик не нашлась что ответить. У нее не было этой уверенности.

Глава 10

Вик с размаху пнула дверь апартаментов № 481. Затем для верности приложилась еще раз. С виду – обычная дверь, ничем не лучше сотен других в этом замке: добротное дерево, искусная резьба, ручка из стекла цвета запекшейся крови.

За три дня, прошедших после разговора с Максом, Вик возвращалась к обители Мередит не меньше семи раз. Сценарий всегда был один: она плутала по извилистым коридорам, находила нужный тупик и вставляла ключ, выданный Максом. Сердце каждый раз пускалось в галоп, оглушая ударами в ушах. Механизм послушно щелкал, замок поддавался, но сама дверь застывала намертво, словно вросшая в притолоку.

Она часами просиживала на полу перед этим входом, гипнотизируя взглядом деревянную «шкатулку» с тайнами матери, но «шкатулка» хранила молчание.

Терпение лопнуло. Это был уже третий визит за утро по пути на занятия. Вик опаздывала, но глупая надежда: а вдруг в этот раз дверь «передумает»? – не давала пройти мимо. Не помогло. Гулкий удар подошвы о дерево стал финальной точкой. Вик не сдерживала ругательств, уходя прочь.

Она направилась в тренировочный зал, стараясь выкинуть из головы мысли о том, что скрывается за порогом. Но на полпути по пустому переходу резко замерла. Чужой взгляд уперся ей в лопатки, осязаемый, словно чей-то палец. Вик обернулась.

Коридор был пуст. Двери давно заброшенных комнат скалились дверными проемами, а анфилада тянулась слишком далеко, чтобы кто-то успел скрыться за углом. Но чувство, что за ней наблюдают, никуда не исчезло.

В коридоре не было ничего, кроме выцветших портретов и ломаных теней, застывших в простенках между окнами. Вик прибавила шагу, но липкое ощущение чужого присутствия не отпускало.

Тяжело дыша от быстрой ходьбы и злости, она рванула на себя дверь лекционного зала, готовясь к очередной порции занудства Старейшины Томпсона, и замерла.

– Черт! – вылетело у нее прежде, чем она успела оценить обстановку. Десятки голов синхронно повернулись в ее сторону.

– Мисс Вуд, – раздался с трибуны голос Натаниэля. Сегодня он замещал Томпсона, выглядя еще более чопорным и невозмутимым, чем обычно. – Как любезно с вашей стороны почтить нас своим присутствием. – Он едва заметно нахмурился, и по лицу было ясно: триумфальное появление Вик его не впечатлило. – И, как я вижу, ваши манеры остаются столь же безупречными, – добавил он с тонким сарказмом.

Вик проигнорировала шпильку и скользнула на свободное место рядом с Сарой. Она видела, как Генри, сидевший впереди, буквально втянул голову в плечи. Брат явно боялся, что его свяжут с этой вечно опаздывающей и сквернословящей девчонкой.

Их отношения и так трещали по швам. Узнав, что Вик тренируется со Стражами, Генри пришел в ярость. Он требовал, чтобы она отступила, твердил, что ей будет больно, а когда она уперлась – фактически вычеркнул ее из жизни. Три дня демонстративного молчания.

Вик не раз порывалась рассказать ему про ключ, который дал Макс, но ее останавливала странная, необъяснимая ревность. Мысль о том, что Генри сможет открыть дверь, которая не поддалась ей, болезненно жалила. И все же тишина между ними сводила с ума. Глядя в его затылок, Вик мучительно размышляла: не швырнуть ли в него чем-нибудь тяжелым? Просто чтобы он наконец обернулся и заговорил.

– Как я уже говорил до того, как меня прервала мисс Вуд, – ледяным тоном продолжил Натаниэль, – сегодняшний урок будет отклонением от программы первого уровня. Я и некоторые из моих коллег-Старейшин убеждены: вам необходим наглядный урок о последствиях.

Вик придвинулась к Саре и едва слышно прошептала:

– С каких пор он ведет лекции?

Сара лишь неопределенно повела плечом:

– Может, у Томпсона грипп. Или совесть проснулась.

– Сегодня мы обсудим роль Ордена Ахерона в человеческом обществе, – вещал Натаниэль, меряя шагами пространство у трибуны. – И то, какой хаос воцарится, если Орден перестанет исполнять свой долг.

– Надеюсь, он просто сдохнет, – добавила Сара вполголоса.

Вик не выдержала и поперхнулась коротким смешком. Натаниэль мгновенно замолчал. В аудитории повисла звенящая тишина.

– Я сказал что-то забавное, мисс Вуд? – Его взгляд впился в нее, словно игла.

Вик покачала головой, чувствуя, как внутри закипает протест. При первой встрече Натаниэль до смерти напугал ее своими вкрадчивыми вопросами, хотя на ответы ему, по сути, было плевать. Теперь же от нее ждали благоговейного трепета и почтительного молчания. Это бесило.

– Вам кажется смешной перспектива того, что орканы захватят мир смертных?

– Нет, – отрезала Вик.

Натаниэль многозначительно приподнял бровь, выжидая.

– Нет, сэр, – процедила она сквозь зубы.

Вик уставилась на глубокие морщины на его шее, представляя, как они стягиваются в удавку, перекрывая ему кислород. Когда их взгляды встретились, она первой опустила глаза – память услужливо подкинула тошнотворное ощущение липкого холода, с которым его мысли когда-то проникали в ее сознание.

– Вам не помешало бы стать внимательнее. – Он одарил ее зловещей, почти торжествующей улыбкой. – В конце концов, вам еще многому нужно научиться.

Последнюю фразу он выплюнул с такой издевкой, будто был заранее уверен: Вик не способна усвоить ни один урок.

Натаниэль снова обвел взглядом аудиторию.

– Сегодня мы начнем практическую часть раньше обычного. Сбор через пятнадцать минут в Лимбе.

Он захлопнул блокнот и стремительно вышел.

– Лимб? – Вик повернулась к Саре, которая застыла, во все глаза глядя на опустевшую трибуну.

Вокруг новобранцы начали поспешно собирать вещи; по классу прокатилась волна удивленного шепота и восторженных возгласов.

– О чем он только думает? – пробормотала Сара.

Вик помахала ладонью перед ее лицом:

– Эй, что еще за Лимб?

– Очередной тренировочный зал, – рассеянно отозвалась подруга. – Восьмой уровень.

– Разве мы не слишком торопим события?

– Понятия не имею. – Сара покачала головой, не скрывая тревоги.

Вик была только рада сменить нудное разглядывание камней на что-то реальное, но внутри все равно неприятно сжалось, когда она вместе с толпой покинула коридор и начала спускаться по винтовой лестнице в самые недра замка. Казалось, они уже достигли дна, но ступени вели все ниже и ниже, пока наконец не вывели их на глухую площадку без окон, освещенную лишь парой чадящих факелов.

Они вошли в зал, и Сара тут же оттащила Вик в сторону, наблюдая, как остальные ученики сбиваются в плотную кучку позади них. Видя, как нервничает подруга, Вик почувствовала, что ее собственные ладони стали влажными. Она украдкой вытерла их о джинсы.

Большинство новобранцев уже привыкли к присутствию Вик, хотя некоторые по-прежнему бросали на нее враждебные взгляды. Особенно группа, расположившаяся в нескольких футах от них.

– Здесь нет созданных ведьм, – многозначительно шепнула Сара, глядя Вик прямо в глаза.

Один из парней, проходя мимо, презрительно усмехнулся, но Вик была слишком поглощена странной атмосферой этого места, чтобы удостоить его ответом.

Если бы Вик не знала, что это учебный класс, она бы приняла это место за пыточный каземат. Зал освещался лишь неровным пламенем факелов, а стены из грубого камня лоснились от сырости. Своды терялись в темноте высоко над головой. Но больше всего пугала массивная металлическая дверь в одной из стен: за ней разверзлась пустота, напоминающая старую шахту. Вик не видела дна, и от этого ледяного зева по коже поползли мурашки.

– Сегодня ваша задача – наблюдать, – произнес Натаниэль. Он застыл у самого края провала, глядя на притихших студентов. – Вы не переступите порог этой комнаты снова, пока не докажете, что способны противостоять тому, что таится под нами. Большинство из вас не увидит ее больше никогда.

– Не может быть... – едва слышно выдохнула Сара.

– В нашем сообществе появились те, кто утратил веру в миссию, веками служившую фундаментом Ордена, – продолжал Натаниэль. – Эти люди готовы поставить под удар наш контроль ради высокопарных идей о том, как «гуманно» следует обращаться с теми, кто стоит ниже нас.

Вик почувствовала, как пальцы Сары больно впились в ее руку.

– И, хотя некоторые из собратьев-Старейшин со мной не согласны, я считаю: всем вам – особенно новичкам – нужно напомнить, зачем мы здесь и что поставлено на карту.

Его взгляд на мгновение пригвоздил Вик к месту.

– Мы должны четко осознавать, чем рискуем, нарушая установленный порядок.

Он обернулся к символам, высеченным у дверного проема, и произнес фразу на универсальном языке – гортанном и чуждом, которого Вик не знала. Хватка Сары стала почти невыносимой. Метки на стенах внезапно вспыхнули тревожным багровым светом, и из глубины шахты донесся нарастающий гул.

Внезапно пол под ногами задрожал, и Вик услышала глухой, басовитый рокот, напоминающий шум гигантского механизма, который давно вышел из строя. Скрежет металла становился все оглушительнее, пока в зияющем провале рядом с Натаниэлем не показалось движение. Из бездны медленно поднялась массивная клетка и с тяжелым лязгом замерла над самым краем обрыва.

Толпа студентов инстинктивно отпрянула. Зал погрузился в мертвую тишину.

В клетке был оркан.

Существо опиралось на костяшки пальцев, выставив вперед когти длиной в добрый фут. Его передние конечности были непропорционально длинными и куда мощнее задних. Мертвенно-бледную, почти прозрачную кожу усеивали жесткие шипы, тянувшиеся вдоль всего хребта. Тварь разглядывала студентов немигающими молочно-белыми глазами. Ростом она почти не уступала дверному проему, возвышаясь над всеми присутствующими.

– Это лаэтит. – Голос Натаниэля прозвучал сухо и буднично. – Стражи выследили его в Гренландии в прошлом году.

Он взял тонкий металлический прут.

– Лаэтиты, как и большинство орканов, плотоядны. И их любимое лакомство – человеческая плоть.

Натаниэль вкратце пояснил, что Орден узнал о существовании этого вида после исчезновения группы охотников. Эти твари предпочитают малонаселенные районы и способны преодолевать огромные расстояния в поисках крови.

Затем он с силой полоснул прутом по решетке. По металлу с треском пробежал электрический разряд. Существо взвыло от боли. Его морда внезапно раскрылась, словно жуткий плотоядный цветок, обнажив четыре ряда бритвенно-острых зубов. Крик был неестественным, оглушительным; многие ученики в ужасе зажали уши руками.

– Видите? – Натаниэль перекрывал шум, снова и снова нанося удары.

Тварь визжала, извиваясь в тесной клетке. Внутренность ее пасти была угольно-черной, пустой и бесконечной.

– У лаэтита более двухсот зубов, и каждый из них острее любого клинка.

Вдруг монстр вскинулся на задние лапы, вцепившись когтями в прутья, и его челюсти лязгнули в считаных дюймах от лица Натаниэля. Вик видела все словно в замедленной съемке: передняя панель клетки, державшаяся на честном слове, затрещала. Металл взвизгнул, не выдержав напора, и в мгновение ока существо вырвало дверцу с корнем, швырнув ее через весь зал.

Студенты врассыпную бросились в стороны, когда зазубренный кусок стали с грохотом впечатался в дальнюю стену.

Лаэтит с пугающей, почти кошачьей грацией вымахнул из клетки и кинулся на Натаниэля. Старейшина успел вскинуть руку, выпустив ослепительный каскад искр прямо в грудь монстра. Тварь встала на дыбы, захлебываясь яростным воем, но не отступила. Она обрушилась на Натаниэля всей своей массой, сбивая его с ног, и тот рухнул навзничь. Глухой стук его затылка о каменный пол эхом отозвался в тишине, и Натаниэль замер, потеряв сознание.

В зале поднялся невообразимый хаос. Лаэтит, почуяв свободу, метнулся к ближайшей цели. У Вик оборвалось сердце.

– Нет... Генри!

Ее брат застыл, парализованный немым ужасом, пока белесая смерть неслась прямо на него. Вик не колебалась. У нее не было ни секунды на страх или расчет. Сорвавшись с места, она вихрем пронеслась через зал и всем телом врезалась в Генри, выталкивая его из-под удара. Они оба повалились на холодные камни, но главное было сделано: она успела.

Лаэтит не медлил. Тварь нависла над Вик, ее морда растянулась в подобии предсмертной ухмылки, обнажая ряды почерневших, острых как кинжалы зубов. Рев существа вытеснил все остальные звуки, заполнив собой пространство. Вик завороженно смотрела в бездонную черноту его глотки, понимая: скорее всего, это последнее, что она увидит.

«Что ж, – промелькнуло в голове, – если это финал, то я справилась неплохо».

Она защитила брата, исполнив наказ матери. Этого должно быть достаточно. Или нет?

Когда лаэтит приготовился к броску, Вик поймала его взгляд. Прозрачная мембрана под веком существа скользнула вверх, обнажив радужку – ослепительно-белую, бескрайнюю, словно заснеженный океан.

А в следующий миг в воздухе сверкнула сталь. Раздался резкий звук, будто кто-то с чудовищной силой рванул пополам полотно, и из горла монстра брызнула густая черная жидкость. Тварь рухнула, ее шея раскрылась багровым раструбом, и темная кровь медленным потоком потекла по камням прямо к ногам Вик.

Над издыхающим монстром стояла Сара. В ее руках сиял меч, возникший словно из ниоткуда, клинок длиной в руку, отливающий призрачным серебром. Вик смотрела на нее, не в силах отвести глаз. В этот миг она увидела на месте Сары свою мать, Мередит, воительницу, способную противостоять любому кошмару.

И внезапно по венам Вик заструилось нечто новое. Острое. Жгучее. Жажда.

Она хотела обладать этой силой. Она хотела уметь так же.

Вик перехватила взгляд Сары и ответила на ее осторожную улыбку. Улыбка Стража становилась все шире, пока они обе не оскалились друг другу во весь рот – две выжившие, связанные общим триумфом посреди кровавого хаоса.

– Вик! – окликнул ее Генри. Он уже поднялся на колени в паре футов от нее. Увидев ее странную, торжествующую улыбку, брат нахмурился: – Ты в порядке?

– Лучше не бывает, – отозвалась Вик, чувствуя, как внутри нее окончательно пробуждается что-то опасное.

Глава 11

Где-то далеко внизу, едва различимая сквозь верхушки деревьев, по дороге ползла одинокая машина. С высоты в сотни футов Вик видела все как на ладони: заснеженные пики гор и пологие холмы, обступившие замок с обеих сторон. Этот крошечный автомобиль был единственным живым напоминанием о привычном мире. Вик коснулась ладонью оконного проема и тут же в ужасе отпрянула.

Рама имела ту же изящную арочную форму, что и во всем замке, но в ней не было стекол. Совсем. Ничто не отделяло Вик от смертельного падения в бездну. Она вцепилась в холодный камень и резко оттолкнулась, чувствуя, как горло перехватывает спазм паники.

Сердце бешено колотилось о ребра. Вик затравленно оглядела круглую залу: суровые каменные стены, прорезанные восемью пустыми окнами, и алтарь, уставленный магическими артефактами. Голый пол, если не считать массивной решетки в самом центре.

Только со второго круга она заметила мужчину. Он возник именно в тот момент, когда Вик окончательно осознала, что она здесь не одна. Но его появление не вызвало удивления, скорее странное чувство закономерности.

Он был среднего роста и умеренного телосложения – ни горы мышц, ни болезненной худобы. Возраст тоже ускользал: не старик, но и не юноша. Его красота казалась выверенной, почти искусственной. Достижимым, но безликим идеалом. Темный костюм сидел на нем безупречно, подчеркивая точность мерок. Светлые волосы были гладко зачесаны назад, а на лице застыло вежливое любопытство, пока он молча изучал Вик.

– Мы с вами знакомы? – прямо спросила она.

Улыбка незнакомца не сияла, как у Макса. Она была сдержанной, почти официальной.

– Меня зовут Арен Манн, – представился он, слегка склонив голову. – Рад знакомству, Виктория.

Она даже не удивилась тому, что он знает ее имя. В этом странном месте, где правила реальности трещали по швам, это казалось само собой разумеющимся. Конечно, он знал.

– Вы член Ордена? – Вик нахмурилась, пытаясь сопоставить его безупречный костюм с суровыми мантиями Старейшин.

Он снова улыбнулся, показав ряд ровных зубов естественного оттенка.

– Увы, нет, – отозвался он. – В замке меня уже давно не ждут.

Он не выглядел опасным, и Вик, вопреки всякой логике, не чувствовала страха. Где-то на краю сознания она понимала: ее реакция ненормальна. Ей следовало бы кричать, бежать или хотя бы впасть в ступор, а не вести светскую беседу с незнакомцем, возникшим из ниоткуда.

– Вы бывали в Северной башне? – как бы невзначай поинтересовался Арен Манн.

– Нет.

– Жаль. Это единственное место в замке, откуда видна река. Хотя после того «представления» внизу сомневаюсь, что вид на воду вас утешит. Вы боитесь высоты?

Вик бросила быстрый взгляд в бездну за окном. Очевидно, она боялась. Если она сорвется, собирать ее с булыжников мостовой придется при помощи пожарного шланга.

– Что это за место? – спросила Вик, медленно ведя пальцем по кромке алтаря.

– Моя бывшая мастерская. Сомневаюсь, что в наши дни сюда вообще кто-то заглядывает.

– Значит, это ты меня сюда притащил. – В голосе Вик прорезалось подозрение. Реальность наконец ударила в голову: не она контролировала этот разговор. Он был здесь хозяином.

– В каком-то смысле – да. Полагаю, так и есть.

Вик незаметно размяла кисти рук, лихорадочно ища выход. Она могла бы ударить его. Вырубить и попытаться сбежать. Но куда бежать, если она даже не понимает, в какой части света находится?

Арен продолжал изучать ее. Его взгляд скользнул по ее рукам и замер на лице. Он явно видел, как она взвешивает шансы на атаку, но это вызывало у него лишь легкую улыбку.

– Зачем? – коротко бросила она.

Он с напускным безразличием пожал плечами, но Вик не сводила с него глаз и заметила, как на мгновение напряглись его плечи под безупречной тканью дорогого костюма.

– Из чистого любопытства. Хотел познакомиться. – Он еще раз окинул ее оценивающим взглядом. – Что ж, рад снова тебя видеть. Прошло много лет... Хотя сомневаюсь, что ты меня помнишь.

Вик нахмурилась. Она действительно его не помнила.

– Ты делаешь это уже в третий раз, – отрезала Вик, не сводя с него глаз. – Намекаешь на что-то в надежде, что я брошусь выпытывать подробности. Закидываешь удочку и ждешь, когда я проглочу наживку. – Она начала загибать пальцы, методично перечисляя: – Первое: ты намекнул, что тебе не рады в замке. Второе: ты притащил нас именно в это место. Третье: говоришь, что мы уже встречались, хотя я в упор этого не помню... Знаешь, это чертовски раздражающая манера вести диалог.

Арен не смутился. Напротив, он широко и искренне улыбнулся.

– Может, мне это просто снится? – предположила Вик, чувствуя, как реальность вокруг начинает истончаться.

– Тебе виднее.

Его взгляд буравил ее насквозь. Но в нем не было ледяного презрения Натаниэля, видевшего в ней лишь досадную помеху. Не было и навязчивой, душной опеки Макса. Арен смотрел так, будто в этот момент во всей вселенной не существовало ничего, кроме Вик. Казалось, каждый синапс в его голове был сфокусирован на ней одной.

– И как тебе замок Авалон? – спросил он, и Вик окончательно убедилась, что все это – какой-то сюрреалистичный бред.

– Я чувствую себя не в своей тарелке, – призналась она, и эти слова дались ей на удивление легко. – Будто однажды я проснулась в чужом теле. Все вокруг неузнаваемо, и я просто хожу кругами, пытаясь нащупать хоть какую-то логику.

– Это здравое наблюдение, – отозвался Арен. – Твой прошлый опыт здесь бесполезен. То, кем ты была в прежней жизни, в этих стенах не имеет никакого значения.

– Я в курсе, что здесь другие правила, – бросила Вик. – Все постоянно намекают, что мне здесь не рады и что я могу не закрывать дверь, когда уйду.

– Тебе действительно здесь не место, – отозвался Арен, но в его голосе не было осуждения. Он просто констатировал факт, как погоду за окном.

Пока Вик изучала алтарь, он оттолкнулся от стены и подошел ближе. Каменная чаша, связка черных лучин, нож с деревянной рукоятью размером с ее ладонь и пустой кубок. Вик даже присела, чтобы осмотреть основание плиты, но дно было идеально ровным. А когда она выпрямилась, то наткнулась на изучающий, почти препарирующий взгляд Арена.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты похожа на свою мать?

«Очередная удочка», – устало подумала Вик.

– Нет. Никто и никогда.

Потому что это было ложью. Вик была выше, крепче, темнее и куда злее. Вместо небесно-голубых глаз у нее были карие, да и хмурилась она чаще, чем следовало бы. При жизни Мередит это ужасно ее раздражало. Но их фундаментальное различие крылось глубже внешности. Между ними пролегала невидимая, но непреодолимая пропасть.

– В замке к тебе плохо относятся? – прервал ее мысли Арен.

– А тебе не все равно?

– Я же сказал: мне любопытно.

– Некоторые – да, – неохотно признала Вик. – Они смотрят на меня так, будто я представляю угрозу. Что просто смешно, учитывая, что у меня нет ни капли власти.

– Орден куда слабее, чем им хотелось бы признавать, – ответил он, медленно обходя ее по кругу. – Ты для них – опасный компромисс. Если пустить в святая святых одного «чужака», за ним неизбежно придут другие. Никто за пределами этих стен не знает, чем на самом деле занят Орден. И их это устраивает.

Вик не забыла предупреждение Ксана. Если Макс прав и она действительно способна обуздать магию, то само ее существование опровергнет догмы, на которых веками держался Ахерон. Они слепо верят в собственную исключительность. Признать ошибку для них – значит разрушить все. А перемены в этом мире редко обходились без большой крови.

– С практической точки зрения, – продолжал Арен, неспешно расхаживая по комнате, – твоя лояльность под большим вопросом. Они до смерти боятся, что ты станешь информатором для любого из многочисленных врагов Ордена.

– У Ордена много врагов? – повторила Вик, прищурившись. – Могу я предположить, что ты – один из них?

– Разумеется, – Арен ослепительно улыбнулся. – У нас с Орденом, скажем так, несовместимые взгляды на то, какую роль магия должна играть в обществе.

– Тебя не заботит секретность, – догадалась Вик.

Арен взял с алтаря одну из почерневших лучин и принялся ловко крутить ее между пальцами.

– Одержимость Ордена тайнами – это позиция, порожденная страхом. Кое-что из этого оправданно, но большая часть – лишь попытка удержать ускользающую власть.

Стебель танцевал в его пальцах, двигаясь в такт его размеренному дыханию, словно живой.

– Я же не из тех, кто склонен поддаваться страху.

Вик не знала, чему верить. Если этот человек – лишь плод ее подсознания, то откуда в его голове информация, которой нет у нее?

– Ты знаешь, как создаются ведьмы? – спросил Арен.

Стебель застыл в воздухе.

– Об этом не говорят. – Вик покачала головой.

Несколько дней назад она попыталась выведать правду у Сары за ужином. Подруга, до этого весело болтавшая, мгновенно помрачнела. Она бросила по сторонам такой настороженный взгляд, будто стены столовой имели уши, и сухо буркнула, что все вышло «чисто случайно». После этого Сара демонстративно уткнулась в тарелку, отсекая любые расспросы. На занятиях об этом тоже не заикались. Даже когда старейшина Томпсон пускался в пространные рассуждения об истории Ахерона, о ведьмах, обретших дар, упоминалось лишь вскользь. И с неизменным оттенком брезгливого осуждения.

Но хотя бы самой себе Вик могла признаться – эта тайна жгла ее изнутри. Мысль о том, что обычный человек может шагнуть за грань и вернуться «своим», будоражила воображение. Пусть это будет лишь тень истинной силы, второсортная магия, но это все равно лучше, чем вечно оставаться чужаком, лишним элементом в этом замке.

– Обряд окутан молчанием по одной причине: никто не знает, что на самом деле происходит, – произнес Арен. Он сделал паузу, и его голос стал глубже, тише. – Мы изучили этот процесс вдоль и поперек. Наблюдали за ним тысячи раз, задокументировали каждый этап, вызубрили последовательность действий. Мы точно знаем, что происходит с телом: человек умирает. Его сердце замирает, кровь стынет в жилах. А спустя секунды, минуты или долгие часы он воскресает. – Арен подошел вплотную к Вик, и его взгляд стал почти осязаемым. – Однако мы видим внешнюю оболочку, но никто не знает, что творится внутри. Даже те, кто вернулся, ничего не помнят. Никто не ведает, что скрыто в промежутке между жизнью и смертью. За столетия практики ни одна ведьма так и не разгадала секрет: почему один восстает, а другой остается прахом. – Стебель в его руках замер. – Несмотря на бесчисленные попытки, Ордену так и не удалось создать «искусственную» ведьму. За всю историю лишь единицы были рождены намеренно. И только один из них до сих пор жив.

– Макс.

Имя сорвалось с губ прежде, чем Вик успела подумать. В иерархии Ордена только мощь и холодная аура Шепарда могли тягаться с тем, что давило на нее сейчас. В этом имени была ее защита.

На миг лицо Арена дрогнуло. В его небесно-голубом взгляде опасно блеснула вспышка чистой злости, первая живая, небрежно прикрытая эмоция, которую он позволил ей увидеть. Словно молния, ударившая в человека, привыкшего всегда оставаться в тени.

– Ты бьешь в самое больное место, – процедил Арен, и маска безразличия тут же вернулась на место. – Столько усилий, а ты все равно думаешь о Шепарде. Тц...

Вик не сводила с него глаз:

– Так ты говоришь о себе?

Арен кивнул, сосредоточившись на стебельке в руках, который снова начал извиваться, подчиняясь его воле.

– Я долго был магом Ордена. Старинный род обязывает соответствовать – классическая история. Однако эти границы всегда давили на меня. Я переступил черту, погрузившись в тайны, которые внушали ужас старейшинам. Для меня в этом не было чего-то предосудительного – лишь естественный ход вещей.

– Как ты это сделал?

– Практика, десятилетия практики, – отозвался он. – Ну и готовность шагнуть в бездну. Я знал, что шансы выжить минимальны, но рискнул всем.

– Ты был готов сдохнуть ради того, чтобы стать сильнее?

Арен тонко улыбнулся.

– Ради возможности знать, Виктория. И да, ответ «да».

– И ты... совсем ничего не помнишь? – спросила она.

Он замолчал, глядя на нее так пристально, что у Вик похолодело внутри. В этом взгляде было что-то пугающее, будто он видел ее насквозь.

– Я не понимаю, о чем ты, – наконец произнес он. – Но мои откровения не для твоих ушей, голубка. Для тебя приготовлены вещи куда более захватывающие.

Вик нахмурилась. Ей отчаянно хотелось, чтобы это был просто кошмар. Реальность была слишком агрессивной, слишком чужой. Но если этот хаос творится в ее голове, значит, она хотя бы может попытаться взять его под контроль.

– Макс верит, что я смогу овладеть магией, – произнесла Вик, внимательно наблюдая за реакцией собеседника. – По-настоящему. Без того, чтобы становиться созданной.

Арен едва заметно кивнул, словно эта новость была для него лишь подтверждением старых слухов.

– Шепард годами носился с этой теорией. Не сомневаюсь, он в восторге, что наконец нашел подопытный образец.

– В чем разница? – прямо спросила Вик.

– Магия созданных – это энергия Завесы. – Арен выделил последнее слово, как нечто чужеродное. – Она пришла извне и подчиняется иным законам. Орден свято верит: магия природы – дар крови, доступный лишь избранным ведьмам. Сама мысль о том, что этой силе можно научиться, превращает их философию в труху.

Он равнодушно пожал плечами:

– Впрочем, Шепард всегда был бунтарем.

– Думаешь, он прав? – Вик не знала, почему ищет подтверждения у этого существа, чья человеческая природа была под большим вопросом.

– Скажем так: я один из многих, кто затаил дыхание в ожидании финала этой комедии.

Арен скользнул ближе, и воздух вокруг него стал плотным, почти осязаемым.

– Хочешь узнать правду? – прошептал он.

Вик инстинктивно отпрянула, встречая его взгляд колючим прищуром. Арен тут же отстранился, принимаясь неспешно наводить порядок на алтаре.

– Что тебе известно о магии орканов? – бросил он через плечо.

Вик нахмурилась, пытаясь выудить из памяти крупицы запретных знаний.

– Это табу, – ответила она. – Насколько я помню, об этом даже упоминать опасно.

Арен позволил себе насмешливую, почти покровительственную улыбку.

– Ах да, «табу». Любимый ярлык Ордена. Но магия орканов – такая же сила, как и любая другая. Она просто ждет тех, кто достаточно смел, чтобы ее взять.

– Если все так просто, почему она под запретом? – Вик сжала кулаки, чувствуя, как воздух в комнате становится тяжелым.

– Старейшины вложили вам в головы сказку о том, что некромантия разрушает Завесу. Лицемерие в чистом виде, – отрезал он. – Они сами практикуют ее за закрытыми дверями, пока вы заучиваете безобидные молитвы природе.

Вик замерла. Об этом в Ордене не шептались даже в самых темных углах.

– Но, если они не гнушаются пользоваться этой силой сами, отчего так дрожат, когда ее обретают другие? – бросила она, непроизвольно сокращая дистанцию.

Арен поймал ее взгляд. В его глазах на миг отразилось нечто бездонное.

– Потому что она непредсказуема. Она... – он сделал паузу, и его голос упал до шепота, – ...она пожирает.

Вик ощутила ледяной импульс – все ее существо кричало о том, что нужно бежать, исчезнуть, скрыться от этого человека. Но какая-то темная, дремавшая внутри потребность будто приковала ее к полу, заставляя впитывать каждое его слово.

– Орканской магией управлять легче, чем капризными силами земли, – продолжал Арен, сокращая дистанцию. – Даже неопытная ведьма с ее помощью может стать угрозой мирового масштаба, если начнет играть с мертвыми.

В памяти Вик всплыл голос Натаниэля, когда тот забирал Генри. Его предупреждения о «неподготовленных ведьмах», ставших опасными. Его слова о матери Вик, которая открыла на них охоту. Неужели он имел в виду именно это? Неужели за ними охотились не из-за того, кем они были, а из-за того, что они могли призвать?

Арен повелительным жестом подозвал ее к себе и раскрыл ладонь, ожидая, когда она вложит в нее свою руку.

– Дай мне руку, – приказал он.

Вик помедлила, скованная внезапным напряжением.

– Что ты задумал?

– Мы проверим теорию твоего драгоценного Шепарда. – В его голосе послышалась сталь. – Если ты действительно способна слышать язык... если ты улавливаешь то, что Орден пытается заглушить своими запретами, заклинание откликнется. Если нет – что ж, одним заблуждением станет меньше.

Вик с явной неохотой протянула левую ладонь.

– Пожалуйста, – он насмешливо приподнял бровь, – дай мне доминирующую руку.

«Это просто сон», – повторила она себе как мантру. Ничего из этого не перенесется в реальность. Никаких шрамов, никакой боли. Она вытянула правую руку. Его пальцы сомкнулись на ее запястье – хватка была неожиданно крепкой и горячей.

Когда Арен потянулся к алтарю за ножом, Вик инстинктивно дернулась назад. Но он лишь сильнее сжал пальцы, не давая ей вырваться.

– Будь смелой, Виктория. Тебе это даже понравится.

Сдерживая волну паники, Вик заставила себя замереть. Она завороженно смотрела, как острое лезвие коснулось подушечки указательного пальца. Резкий укол – и на коже выступила густая багровая капля, тяжело скатившаяся на ладонь. Вик зашипела от боли, которая казалась слишком реальной для сновидения.

– Еще одну, – пробормотал Арен почти не дыша.

Он проделал то же самое со средним пальцем. Вик до боли прикусила губу, чувствуя, как лезвие пробивает тонкий барьер кожи. Кровь текла по руке, горячая и липкая, и в этот момент границы между сном и явью окончательно стерлись.

– Теперь повторяй за мной. – Арен указал на холодную поверхность алтаря.

Он сжимал черный стебель, словно карандаш, и уверенными мазками выводил на камне линии. Он крошился, оставляя за собой дорожку из угольной пыли.

– Возьми его ранеными пальцами. Рисуй то же, что и я.

Вик вцепилась в эту мысль как в спасательный круг: «Это не по-настоящему. Боль в руке исчезнет, как только я открою глаза». Она коснулась камня, повторяя его движения. Сначала длинная прямая линия – в локоть длиной. Затем две буквы «V», переплетенные в воздухе, и три странные фигуры, напоминающие кресты с неестественно длинными «хвостами».

Арен не отрывал взгляда от ее лица. Когда последний символ был завершен, он резко прижал свои ладони к центру знака, заставляя Вик сделать то же самое.

В ту же секунду мир взорвался.

Вик никогда не испытывала ничего подобного. Кровь огненным приливом ударила в лицо, а чувства обострились до предела. Стены комнаты перестали быть преградой: она слышала, как далеко внизу ветер свистит в ветвях деревьев. Она чувствовала ритм сердца Арена – тяжелый, мерный стук барабана, который теперь отдавался в ее собственной груди. Воздух обрел вкус: густой аромат крови, едкий запах древесного угля и колючая свежесть горного бриза.

Это было мгновение абсолютного всемогущества.

А затем все исчезло. Вик, тяжело дыша, едва не рухнула на стол. В наступившей тишине ее собственный смех прозвучал хрипло и восторженно – это была смесь шока и чистого адреналина.

– Я знал, что она в тебе просто спит, – произнес Арен.

Его губы тронула редкая, почти мальчишеская ухмылка, от которой его властный облик на миг смягчился. Вик невольно засмотрелась, пытаясь представить, каким он был в ее возрасте – таким же дерзким, жаждущим заявить о себе всему миру?

– Магия, – добавил он тише. – Всего лишь крохотный глоток.

– Запретная магия, – поправила Вик.

Улыбка сползла с ее лица, уступая место липкому осознанию ошибки. Но Арен лишь небрежно отмахнулся, возвращая себе маску ледяного спокойствия.

– Пустяки. Считай это салонным трюком, не более.

– Почему? – Вик с трудом подбирала слова, пытаясь унять дрожь в коленях. – Зачем тебе помогать мне?

– Я провел в изгнании слишком много лет, Виктория. И ты... ты мне интересна. Именно потому, что ты чиста и ничего не знаешь о своей природе. Я категорически не согласен с тем, как Орден дрожит над своими секретами.

Арен сократил дистанцию, склонившись к самому ее лицу. Его дыхание коснулось ее губ.

– Разноси мои тайны повсюду. Знание не может мне навредить.

Прежде чем она успела осознать смысл его слов, его руки по-хозяйски легли на нее.

– Что ты...

– Ш-ш-ш, – выдохнул он ей в самое ухо, обжигая кожу.

Арен резко развернул ее спиной к себе. Одной рукой он мертвой хваткой вцепился в ее израненную ладонь, другой – жестко обхватил за талию, прижимаясь всем телом к ее спине. Вик оказалась в ловушке его объятий. Перед ними распахнулась бездна: ослепительно белые пики гор и тонкая голубая вена реки далеко внизу.

Она была слишком одурманена теплом его тела и близостью, чтобы заметить опасность.

– Ты должна встретиться со своими страхами лицом к лицу, Виктория, – прошептал он, едва касаясь губами ее мочки. – Это единственный способ стать чем-то большим.

И, прежде чем она успела вскрикнуть, он с силой толкнул ее в пустоту.

Пробуждение было похоже на удар о ледяную воду. Вик подскочила на постели, легкие горели, а сердце выбивало рваный ритм в груди – эхо того самого «барабана» Арена.

Она судорожно ощупала жесткий матрас и грубые простыни, пытаясь убедиться, что под ней твердая земля, а не разверзшаяся пропасть Северной башни. Но фантомное чувство свободного падения все еще крутило желудок, а кожа помнила обжигающий холод горного ветра.

«Всего лишь сон», – твердила она себе, вытирая липкий пот со лба.

Но детали, обычно тающие после пробуждения, в этот раз вгрызлись в память мертвой хваткой. Запретная магия. Лицемерие Ордена. Искушающий шепот Арена о том, что страх лишь ресурс. Стоит его перебороть, как твоя кровь превратится в горючее, способное превратить обычную искру в пожар. И Макс... имя Шепарда в этом сне звучало как ключ к чему-то опасному.

Вик раздраженно откинулась назад, ударившись затылком о матрас. Неужели ее мозг настолько перегружен попытками «вписаться», что начал генерировать целые магические лекции с элементами садизма?

Она взглянула на свои ноги, запутавшиеся в тяжелом одеяле, и замерла. В полумраке комнаты ее внимание привлекло странное жжение.

Включив прикроватную лампу, Вик зажмурилась от резкого света. Пытаясь отдышаться, она подняла к глазам правую руку – ту самую, которую только что сжимал Арен. Но ужас стал осязаемым, когда она увидела раны. Две багровые точки, напоминающие змеиный укус, отчетливо проступили на кончиках пальцев. Они не просто болели – они медленно сочились кровью. Вскрикнув, она отшатнулась, пока не уперлась спиной в холодное изголовье. Паника липкой волной подступила к горлу, мешая дышать. Ошибка стала очевидной, и цена за нее была слишком высока.

В этот миг густая тень в углу дрогнула. За плотными шторами царил непроглядный мрак, но Вик кожей чувствовала: там кто-то притаился. Чужое присутствие стало почти осязаемым. Невидимый наблюдатель не сводил с нее глаз. В памяти всплыл образ светловолосого мужчины из сна – неужели он реален и пробрался за ней сюда? А может, это был оркан, лаэтит или иная тварь, рожденная тьмой?

– Кто здесь? – выдохнула Вик. Она соскользнула с кровати и вжалась в стену. – Я знаю, что ты тут. Кто ты?

Она до боли напрягала слух, но перед глазами все еще плыли ослепляющие пятна от резкого света лампы. В этой пляске теней Вик была практически слепа, что делало невидимое присутствие в комнате еще более угрожающим. Чей-то пристальный взгляд царапал кожу, словно острая игла.

– Я знаю, что ты здесь, – сорвалось с ее губ. Но мрак остался безмолвным.

Осторожно двигаясь вдоль стены, Вик нащупала тяжелую бархатную ткань. Резкий вдох, рывок – и комната утонула в лунном свете. Там было пусто. Абсолютно никого.

Глава 12

– Сельская Вирджиния, 2005 год. В лесах к востоку от Аппалачей бесследно исчезли двое туристов. Полиция нашла лишь их рюкзаки рядом со странными отметинами на деревьях, которые приняли за следы животных.

– Вендиго, – утвердительно произнесла Вик.

Ксан хмуро глянул на нее поверх очков.

– Дай мне закончить, – проворчал он. – Их тела, в которых не осталось ни капли жидкости, обнаружили неделю спустя и...

– Значит, я была права, – повторила Вик.

Ксан вскинул бровь, безмолвно требуя объяснений, но она лишь тяжело вздохнула. За неделю, прошедшую после ее встречи с лаэтритом в Лимбо, ровным счетом ничего не изменилось. Вик так и не продвинулась ни в одной из задач, которые ставил перед ней Макс. Тренировки со Стражами шли своим чередом, но магия Вик по-прежнему молчала.

Вот и сегодня она чувствовала себя совершенно разбитой после бессонной ночи. Ей осточертело быть бесполезной, осточертело находиться среди людей, наделенных силой, которой у нее не было. Она устала от того, что все двери перед ней оставались закрытыми. Утренние занятия, как и всегда, навевали тоску. Она еле не уснула, пока Старейшина Томпсон монотонно бубнил под нос, а ученики привычно игнорировали две застывшие у входа фигуры охранников. А сегодняшняя новость о пропаже молодой женщины лишь добавила мрачности.

Внезапно ее захлестнуло раздражение. Вик откинулась на спинку стула и упрямо скрестила руки на груди, резким жестом давая понять: объяснять она ничего не будет, пусть это сделает кто-то другой. Страж по имени Элли подняла руку, и Ксан коротким кивком разрешил ей говорить.

Вик машинально коснулась двух порезов на пальцах. Она не проронила ни слова ни о ранах, ни о ночном кошмаре, ни о мужчине, который явно был реальным. Об Арене Манне. Вик не знала о нем ничего наверняка и не была готова рисковать своим положением в замке ради ответов. «Может, это вообще ничего не значит», – убеждала она себя.

– У меня есть пример для изучения, – неожиданно для самой себя произнесла Вик, поднимая руку. Ксан повернулся к ней и опустил блокнот. Не дожидаясь ответа, она заговорила.

– Батон-Руж, 2006 год, – начала Вик низким самоуверенным тоном, в котором скользила легкая насмешка над Ксаном. – Страж входит в пустующее здание у воды. Никаких сообщений о жертвах или пропавших, но внутри притаился оркан. – Она на секунду замолчала, подбирая точные слова. – Существо скрыто из виду, но его присутствие выдает звук... тяжелые мокрые шаги и глухое рычание. Кто это?

Ксан нахмурился, погрузившись в раздумья, но Сара опередила его:

– Парлангуа. Я не могу утверждать наверняка без визуальных данных, но описание сходится. Раньше они обитали исключительно на болотах, но в последние десятилетия все чаще забредают в города.

Ксан снял очки и сложил их в футляр.

– И как бы ты его прикончила? – Вик перевела взгляд на Сару.

– Деревянным колом в печень.

– Только в печень? – уточнила Вик.

Сара кивнула.

– И только деревом. Желательно из местной камеди.

Вик вопросительно посмотрела на Ксана, призывая его продолжить разбор, но тот лишь отрезал:

– Выйди вон.

Вик опешила:

– Что за хрень?

– Жди меня в коридоре, – раздраженно повторил Ксан, указывая на дверь в конце зала.

Испепелив его взглядом, Вик вскинула сумку на плечо и пулей вылетела из аудитории. Сара проводила ее виноватым взором, а Мэй, сидевшая на заднем ряду, помахала на прощание, в ответ на что Вик показала ей средний палец.

Оказавшись в пустом коридоре, она принялась мерить шагами пространство, кипя от злости. И лишь спустя полчаса за дверью послышался скрип стульев. Ксан распускал Стражей. Толпа потянулась на тренировочную площадку к новым заданиям, а Вик осталась одна. Отстранение от практики казалось ей изощренной жестокостью. Никогда прежде она не испытывала такого сильного желания кого-то ударить.

Когда дверь класса наконец закрылась и Ксан встал за ней, она резко обернулась.

– Собираешься отправить меня к директору? – съязвила Вик. – Мы обсуждали орканов, я их и упомянула. В чем проблема? Почему это вдруг стало «неуместным»?

Ксан молчал, скрестив руки на груди. В этом коридоре он казался огромным, внушительным и, к бешенству Вик, чертовски сексуальным, что злило ее еще сильнее.

– Твое самолюбие настолько хрупкое, что ты не выносишь, когда тебя ставят на место? – выплюнула она. – В этом все дело? Я надерзила тебе при всех, и теперь ты решил напомнить, кто здесь главный?

Ксан наблюдал за ней с невозмутимым видом взрослого, который ждет, когда у капризного ребенка иссякнет запал.

– Ты не можешь... – начала была она, но он перебил:

– Тебе нужен отдых.

Гнев Вик испарился мгновенно. Она осеклась, глядя на него в упор.

– Ты выглядишь так, будто не спала неделю, – добавил Ксан.

– Невежливо говорить женщине, что она выглядит уставшей, – пробормотала Вик, окончательно сбитая с толку тем, куда свернул разговор.

– Ты выглядишь ужасно, – отрезал Ксан.

Вик понимала, что он прав. Волосы спутались, под глазами залегли глубокие темные тени.

– В таком состоянии на тренировке ты только навредишь себе. Я этого не допущу.

Вик уставилась на него, не в силах скрыть ошеломления. Он действительно о ней беспокоился?

– Если кто-то из Стражей случайно пришибет тебя на тренировке, Макс выставит счет мне, – охладил ее пыл Ксан.

Вик тяжело вздохнула.

– Возьми выходной, – добавил он. Его массивная ладонь замерла в жестком, но не лишенном участия жесте, указывая на ее лицо. – Приведи себя в порядок. Это приказ.

Ксан ушел, оставив Вик одну в пустом коридоре с приоткрытым от изумления ртом. Ей следовало бы разозлиться на такой тон, но в глубине души она понимала: он прав. Она была смертельно вымотана. Сначала тот кошмар, потом ощущение чужого присутствия в комнате – после такого сон не шел. Бессонные ночи случались и раньше, и Вик стала чувствовать себя выпотрошенной, будто из нее по капле выцеживали саму жизнь.

Едва переставляя ноги, она побрела в сторону своих апартаментов. Тело требовало покоя, разум – сна. Однако в замке сейчас было непривычно тихо: Стражи ушли на полигон, а новички зубрили теорию в учебном крыле. Для Вик это был идеальный шанс. С того момента, как утром она обнаружила раны на пальцах, ее не покидала одна мысль.

Отдых подождет. Ей нужны ответы, и сейчас самое время их поискать.

Вик должна была найти этого мужчину. Ей нужно было подтверждение, что Арен Манн – не плод ее воспаленного воображения, а реальный человек, изгнанный за преступления против Ордена. Если это так, его имя обязано было сохраниться в архивах Старейшин.

Главная библиотека располагалась прямо напротив обеденного зала. Вик уже заходила сюда раньше, пытаясь разгадать тайну запертой двери Мередит, но в последнее время ее мысли занимали только орканы. После Лимбо она осознала: выживать ей придется учиться самостоятельно.

Иногда по вечерам здесь мелькали новобранцы, а Сара упоминала об орденских историках, хотя в этих бесконечных залах Вик ни разу их не встречала. Над входом были нарисованы руны – древние заклинания, заимствованные у мертвецов. Вик не знала, предупреждают они об опасности или приглашают войти; еще один пласт магии, остававшийся для нее закрытым.

Свет из высоких окон с трудом пробивался сквозь лабиринт стеллажей. Книжные ряды теснились так близко друг к другу, что Вик приходилось протискиваться между ними боком. Здесь, в сердце гор, хранилось невообразимое количество знаний, и где-то среди них пряталась правда об Арене.

Пальцы Вик скользили по кожаным корешкам, пока она пробиралась сквозь книжные дебри, наугад вытягивая тома. Книги протестующе скрипели, словно впервые за десятилетия подавали голос, пробужденные ее прикосновением.

На верхней полке она обнаружила архивы Макса. В отличие от хаоса на других стеллажах здесь царил порядок: старейшина структурировал записи как дневники, отводя каждому месяцу отдельный том. Однако коллекция оказалась с изъянами. Там, где должны были храниться отчеты за целые периоды, зияли пустоты, а последние два года архив и вовсе не пополнялся.

Том за тот месяц, когда погибла Мередит, тоже бесследно исчез.

Вик вспомнила о ключе, который Макс вручил ей неделю назад, и о двери, которая так и не поддалась. Сглотнув комок горечи, она пообещала себе: как только выспится, снова попробует проникнуть в ту квартиру.

Она нашла то, что искала, в записях за конец января 2016 года. Арену Манну была посвящена целая страница.

Под фотографией значилось:

Арен Манн родился 2 января 1973 года в Лореле, штат Миссисипи, в семье Сэмюэля и Ребекки Манн. С 1993 года он проходил обучение в Ордене, с 1995-го практиковал как маг, а в 2010 году вошел в Совет Старейшин. После ухода из Ордена в 2014-м Манн основал «Братство Манна» – экстремистскую организацию со штаб-квартирой в Северном Мэне, к западу от горы Катадин. С момента создания Братства почти треть его активных членов составили перебежчики из числа магов Ордена.

Вик перечитала текст дважды, пытаясь осознать масштаб открывшейся правды. Теперь сомнений не осталось: мужчина из ее сна был реален. Тот, кто оставил двойные метки на ее пальцах, когда-то входил в Совет Старейшин.

Он не просто ушел из Ордена – он расколол его, уведя за собой значительное количество магов. Это объясняло гнетущую пустоту в коридорах замка. Но почему все молчали? Ни единого упоминания, ни одного шепота. Вик вспомнила слова Ксана о «соперничающей фракции», которая не считается с жертвами и готова выдать секрет существования ведьм всему миру. Он ведь говорил о Манне, верно?

Дрожащими руками Вик принялась перерывать полки в поисках личных архивов Арена. Если он четыре года был старейшиной, после него должны были остаться горы записей – таков был незыблемый порядок. Она просмотрела ряд за рядом, но полки были пусты. Словно само его существование планомерно стирали из коллективной памяти Ордена. Вернувшись к дневникам Макса, она и там не нашла ни слова о «Братстве». Старейшины упорно игнорировали организацию, которая буквально обескровила их ряды.

Тени начали удлиняться, а на стенах вспыхнули факелы. В огромном зале заметно похолодало. Увидев пар от собственного дыхания, она поняла: пора остановиться. Ей действительно нужен был отдых, а поиски могли подождать до завтра.

Вдруг, развернувшись к выходу, она заметила на полу книгу. Вик подняла ее и аккуратно пристроила на свободное место на полке. Однако за поворотом ее ждала странная картина: еще несколько томов валялись на ковре. Кто-то опрокинул целую стопку с соседнего столика, и книги рассыпались по алому ворсу.

Библиотека погрузилась в зловещую тишину. Вик замерла, вслушиваясь в пустоту и пытаясь уловить хоть какой-то признак жизни. Над головой неподвижно нависали тяжелые стеллажи, а между ними плясали длинные тени от тусклых факелов. Вик затаила дыхание, ожидая услышать шорох или скрип половиц, но вокруг царило гробовое безмолвие. Она вспомнила то темное существо, которое видела бегущим к замку. Оно вряд ли стало бы шуметь. В этот миг все тени вокруг нее будто ожили, превратившись в затаившуюся угрозу.

Пора было уходить. Вик знала: задержись она еще на минуту, и разыгравшееся воображение заставит тени ожить. Она начнет ловить боковым зрением фантомные движения и убедит себя, что нечто во тьме неумолимо сокращает дистанцию.

Но тут в одной из ниш она заметила новую гору книг: некоторые валялись обложками вниз, с замятыми и порванными страницами. Взглянув выше, Вик вздрогнула – высоко над головой зиял пустой темный участок. Содержимое целой полки обрушилось на пол, будто кто-то в приступе ярости схватил ее за край и швырнул вниз. Но дотянуться туда было невозможно.

Чем дальше она шла, тем больше книг преграждало путь, пока они не затопили весь пол сплошным ковром. Вик осторожно маневрировала, стараясь не наступать на корешки. Стеллажи вокруг стояли почти голыми, а проходы превратились в беспорядочные завалы.

Завернув в очередной узкий коридор между полками, Вик замерла. В мертвой тишине раздалось слабое, едва уловимое жужжание. Оно было почти призрачным, но она напрягла слух, пытаясь определить источник звука.

На подсознательном уровне Вик уже знала, что ждет ее за поворотом. Мухи. Сотни жирных мух копошились на лице и обнаженных внутренностях трупа. Тело лежало прямо посреди прохода, голова безжизненно откинулась на полку, окруженная грудой книг, рухнувших вместе с ним.

Живот был вспорот – длинный рваный разрез обнажил месиво из алой, багровой и черной плоти, растекавшейся по полу библиотеки. Ребра, вывернутые под неестественными углами, белели в этой кровавой массе, словно сломанные клавиши пианино. Шея и руки покрылись блестящими бордовыми пятнами и темными волдырями запекшейся крови, а обрывки черной ткани впитывали в себя расширяющуюся лужу.

Словно в трансе, Вик сделала шаг вперед. Стоило ей приблизиться, как рой мух взметнулся вверх, точно черная живая простыня. Помутневшие глаза покойницы безразлично смотрели в пустоту.

У Вик перехватило дыхание, когда она узнала это лицо. Это была та самая пропавшая служанка, о которой говорили утром. Не помня себя от ужаса, она развернулась и бросилась бежать.

Глава 13

Сердце Вик колотилось в горле, когда она ворвалась в апартаменты и с силой захлопнула дверь на замок. Генри, сидевший на диване с книгой, вскинул голову, провожая ее озадаченным взглядом, когда она вихрем пронеслась мимо в свою спальню.

Рухнув на колени, Вик выдернула из-под кровати спортивную сумку.

– Мы уезжаем! – выкрикнула она, сгребая одежду прямо с пола. Голос ее заметно дрожал. – Сейчас же!

Генри поспешил за ней. Между его бровей залегла глубокая складка тревоги.

– Да что происходит?

– Нам пора. – Вик рывком выдвинула ящик тумбочки и вывалила все содержимое в сумку. – Собирай свои вещи, живо!

– Вик, случилось что-то серьезное?

– В машине поговорим! – Она отшвырнула пустой ящик в сторону и принялась лихорадочно ощупывать кровать. – Где он? Черт, да где же он?!

Она приподняла край матраса и облегченно выдохнула, нащупав холодную рукоять.

– Ого, Вик... – Генри замер в дверях, глядя на оружие в ее руках. – Ты все это время прятала здесь кинжал?

Игнорируя его вопросы, Вик заткнула кинжал в ножнах за пояс джинсов и стремительно вышла в гостиную. Им нужно было исчезнуть.

– Нам нужна машина, – лихорадочно чеканила она. – Бензина должно хватить до того городка, что мы проезжали. Снимем комнату, я видела там отель...

– Вик!

– Ехать в такую метель – паршивая затея, но, если выберемся сейчас, все будет нормально. Снег еще не...

– Вик, поговори со мной!

Она резко развернулась к нему:

– Собирай вещи, Генри. Живо!

Ее телефон стоял на зарядке в кухне. Она рванулась к нему, но Генри перехватил ее, крепко сжав за плечи и заставив посмотреть себе в глаза. В его взгляде смешались растерянность и подступающий ужас.

– Ты обязана рассказать, что произошло.

– Кто-то умер, – вытолкнула она из себя слова.

– Кто? – Генри не отпускал ее.

Вик лишь отчаянно затрясла головой:

– Я не знаю имени. Ее не должно было там быть.

– Я не понимаю... о чем ты?

Слова путались, мысли вязли в липкой панике. То, что она вообще могла говорить, казалось чудом. Разум заволокло туманом страха, и единственным инстинктом было бегство. Генри встряхнул ее, пытаясь привести в чувство.

– Тебе нужно успокоиться!

Но Вик не могла. Горло сдавило спазмом, и ей катастрофически не хватало воздуха.

На мгновение реальность исказилась: Вик увидела, как лицо Генри облепили мухи, а его рот застыл в немом крике. Он лежал на полу библиотеки, разорванный чем-то огромным и свирепым. Кровь, вывернутые ребра, пустой взгляд в никуда... Паника накрыла ее с головой, лишая возможности дышать.

Генри силой усадил ее на диван. Вик вжалась в подушки, борясь с диким желанием бежать. Он снова схватил ее за плечи, заставляя смотреть на него. Никаких насекомых. Никакой крови. Только Генри – живой и целый, но смертельно напуганный. Он выглядел таким же маленьким и потерянным, как в день исчезновения Мередит, и смотрел на Вик в надежде, что она знает, как быть. Но она, как и тогда, не имела ни малейшего представления.

– Расскажи мне все, – потребовал он.

– Одна из служанок... – Вик с трудом ловила ртом воздух. – Она мертва.

– Откуда ты знаешь?

– Я нашла ее в библиотеке, – выдохнула она. – Там все в крови... Книги, ковры... все. Нам нужно убираться, Генри!

Он нахмурился, не разделяя ее порыва:

– Мы не можем просто сбежать. Нужно найти кого-то из старших. Сообщить им.

– Нет! – Вик мертвой хваткой вцепилась в его запястья. – Что-то убило ее, и оно может быть все еще там. Нам нужно уходить.

– Что бы это ни было, Орден разберется. Но мы обязаны рассказать.

Вик отчаянно затрясла головой:

– Я не вернусь туда. Оно может вернуться в любую секунду!

– Послушай. – Генри попытался воззвать к логике. – На улице тьма, мы понятия не имеем, где ключи от машины, и никто из нас не водил по снегу. Мы не можем просто сорваться с места.

– Мы что-нибудь придумаем! – отрезала она.

– Ты думаешь, застрять на обочине в метель – лучший вариант? – спросил Генри.

Для Вик ответ был очевиден: да, лучше на обочине, лучше где угодно, только не в этом замке. Но Генри, видимо, почуял ее нерешительность и лишь упрямо расправил плечи.

– Я никуда не поеду, – мягко, но твердо отрезал он.

Вик бессильно опустила руки на колени.

– Здесь небезопасно, Генри. Ни для кого из нас.

– Орден со всем разберется, Вик.

– Орден ни с чем не разберется! – выкрикнула она. – Неужели ты не видишь? Все вокруг нас трещит по швам.

Генри покачал головой и подался ближе к ней.

– Вик, если тебе здесь страшно – уходи. Тебе больше не нужно меня защищать.

Она открыла рот, чтобы возразить, и тут же осеклась. Конечно, ей нужно было его защищать. Она делала это всю жизнь.

– Я не могу тебя оставить. – Ее голос прозвучал слабо, почти бесцветно.

Когда Мередит исчезла, Генри было всего десять. Напуганный ребенок, только что потерявший мать. Вик тогда тоже было до смерти страшно, но она не имела права этого показывать. Пряча собственную слабость глубоко внутри, она была его щитом, его гарантией безопасности. Но восемь лет спустя эта плотина рухнула, и страх выплеснулся наружу, как кровь из раны. Она больше не могла притворяться сильной.

– Может, тебе и правда стоит уйти, Вик, – произнес Генри. – Если все и правда рушится, ты не думала, что своими попытками все контролировать делаешь только хуже?

– Как ты можешь такое говорить? – прошептала она. – Я же пытаюсь тебя спасти.

Генри недоверчиво прищурился.

– А ты уверена? – Его голос стал низким и серьезным. – Я постоянно беспокоюсь о тебе, Вик, и это меня тормозит. Я зациклен на тебе: на том, что болтают другие новобранцы, на том, в порядке ли ты... Из-за этого я отстаю от программы. Упускаю что-то важное в своем обучении.

Вик лишь молча качала головой, не желая верить в то, что слышит.

– Я знаю, тебе было тяжело, – мягко произнес Генри, но Вик резко сбросила его руку. Она обхватила себя руками, словно только это не давало ее телу рассыпаться на части.

– Я понимаю, ты не хочешь меня отпускать. Но, может быть... пришло время?

Этого не могло быть. Вик не могла оставить его здесь – не после того, что увидела в библиотеке, и не после всего, что узнала об Арене. Орден стоял на пороге войны, и замок перестал быть убежищем. Ни для Генри, ни для кого-либо еще. Она поклялась Мередит, что защитит его любой ценой.

– Мое место здесь, – твердо сказал Генри. – Среди таких, как я.

– Я такая же, как ты! – выкрикнула Вик. – Я твоя семья!

– И я слишком сильно тебя люблю, чтобы смотреть, как ты страдаешь, – печально отозвался он. – Ты ведь не пойдешь со мной до конца, верно?

Вик была готова разрыдаться. Горло сдавило, мышцы лица свело от напряжения. Генри снова потянулся к ней, но она оттолкнула его и вскочила на ноги.

– Нет, – прошептал он, глядя на ее сборы. – Я не уйду.

Слезы обожгли щеки. Она смотрела на брата и понимала, что не может его бросить, но и оставаться в неведении больше не в силах. Вик рванула дверь квартиры. Ей нужно было бежать, что-то предпринять, выплеснуть эту ярость. Инстинкты требовали борьбы. Требовали крушить все вокруг, причинять боль себе или другим, лишь бы заглушить страх.

Сжимая дрожащие пальцы в кулаки, она выскочила в коридор.

Вик мчалась вперед, не разбирая дороги. Она надеялась отыскать Сару, но знала лишь то, что та живет где-то на четвертом этаже. Ей позарез нужна была лестница, но прямо у нее на глазах коридор коварно вильнул влево, отрезая путь к знакомому пролету.

Выругавшись, Вик бросилась в новом направлении. Лестница должна была быть где-то поблизости. Она лихорадочно всматривалась в стены, пытаясь уцепиться за знакомые ориентиры. Разумеется, замок решил запутать ее именно сейчас, после нескольких дней затишья. Словно издеваясь, он заставлял ее метаться по темным лабиринтам именно в ту ночь, когда по пятам за ней следовало нечто смертельно опасное.

Вик даже не удивилась, когда коридор внезапно оборвался тупиком. Она в отчаянии взмахнула руками, но, обернувшись, заметила лестницу, которую проглядела мгновением ранее. Вик не знала, куда ведет этот путь, но выбора не было.

Завернув за угол, она на полном ходу врезалась в чью-то фигуру. Макс крепко схватил ее за плечи, удерживая от падения. Его лицо помрачнело, когда он увидел ее заплаканные глаза и застывший в них ужас.

– Что произошло? – спросил он.

– Кто-то умер. Убит, – выдохнула Вик. – В библиотеке.

В глазах Макса промелькнуло мрачное понимание, будто этот кошмар был лишь вопросом времени.

– Пойдем со мной, – коротко бросил он.

Вик покорно последовала за ним. Почему она не подумала о Максе раньше? Он был тем, кто мог их защитить, кто точно знал, что делать. Она старалась выровнять дыхание, убеждая себя, что имеет право на этот страх. Увидеть такое и остаться равнодушной было бы противоестественно. Образ истерзанной женщины, ее боли и предсмертного холода засел в голове Вик, словно ядовитая гниль.

В какой-то момент Макс сделал резкий жест правой рукой. На мгновение Вик показалось, что она разглядела на его коже странную отметину – темную мерцающую татуировку. Но стоило ей присмотреться, как метка исчезла, оставив после себя лишь безупречно чистую кожу.

Вик вздрогнула, когда над самой головой бесшумно пронеслась птица. Она инстинктивно вскинула руки, защищаясь, и перед глазами снова всплыл растерзанный труп из библиотеки. Макс мягко взял ее за руку и с ободряющей улыбкой помог подняться выше по ступеням. Его ворон, вспомнила она. Фамильяр. Бояться было нечего. Черная тень мелькнула и скрылась за поворотом.

Вик сделала над собой усилие, пытаясь унять дрожь. Они подошли к массивным двустворчатым дверям, которые сами распахнулись перед ними. Внутри мгновенно ожили лампы, а в камине затрещал огонь. Стеллажи с книгами здесь тоже уходили под самый потолок, и от одного их вида Вик на мгновение затошнило. Но это была совсем другая библиотека.

Они поднялись на несколько пролетов выше, и здесь, в отличие от промерзших каменных коридоров, царило приятное тепло и уют. Когда Макс подвел ее к мягкому дивану, ноги Вик окончательно ослабли, и она буквально рухнула на подушки. Макс присел перед ней на корточки, ловя ее взгляд своими пронзительными серыми глазами.

– Дыши, Виктория. Ты во власти паники. Это объяснимо, но сейчас она плохой союзник.

К собственному изумлению, Вик коротко и хрипло рассмеялась. В этом смехе не было ни капли веселья – только горькое удивление, но он помог разорвать удушливый ритм панического дыхания. Наконец она смогла заговорить.

– Что... – Вик осеклась, вздрогнув от резкого стука.

Макс небрежно бросил «войдите», и дверь тут же распахнулась. В комнату ворвался Ксан. На нем была все та же черная тренировочная форма, в которой он, судя по всему, пропадал на полигоне до глубокой ночи. Растрепанные волосы падали на лицо, подбородок зарос щетиной. Казалось, с его появлением комната сжалась. Ксан заполнял собой все пространство, и Вик мельком удивилась, как он вообще умудрился пройти в дверной проем, не пригибаясь.

Ворон Макса с сухим шелестом крыльев пролетел над его головой и опустился на полку за столом. Взгляд Ксана мгновенно нашел Вик, и в его глазах вспыхнула ярость.

Она лихорадочно вытерла щеки. Всего несколько часов назад он отправил ее отдыхать, заметив, как она измотана. А теперь увидел ее такой: плачущей, на грани истерики. Вик до тошноты ненавидела то, что он стал свидетелем ее слабости. Он смотрел на нее и кожей чувствовал ее страх – все это было написано у нее на лице слишком крупными буквами.

– Что случилось? – Голос Ксана прозвучал низко и угрожающе. Его глаза, холодные и острые, как осколки стекла, впились в Вик.

Макс заговорил, не давая паузе затянуться:

– Спасибо, что прибыл так быстро. Виктория обнаружила в библиотеке тело.

Лицо Ксана мгновенно помрачнело. Он тяжело вздохнул, по-прежнему не сводя глаз с девушки.

– В замок что-то проникло, – коротко пояснил Макс.

Ксан кивнул, весь обратившись в натянутую до звона тетиву. «Бог войны», – промелькнуло в голове у Вик. Торжественный, непоколебимый и пугающе бесстрашный. Она была уверена: он не дрогнет перед тем, что затаилось в подземельях. По-хорошему, ей следовало бы опасаться человека с такой сокрушительной силой и ледяным самоконтролем, но, вопреки логике, его присутствие странно успокаивало. Ксан мог выследить тварь, убившую служанку, сразиться с ней и победить. И тогда Вик снова обрела бы покой.

– Обыскать замок. Заблокировать выходы, – распорядился Макс.

Но Ксан замешкался. Он замер в дверях, хмуро изучая лицо Вик, словно пытаясь разглядеть в ее страхе что-то еще.

– В чем дело? – поторопил его Макс.

Ксан молча качнул головой и вышел, дверь за ним закрылась с тяжелым вздохом. Макс на мгновение задержал взгляд на Вик, затем поднялся, взял с барной стойки стакан воды и протянул ей. Вик приняла его дрожащими руками.

– Ты собиралась что-то сказать перед тем, как вошел Александрос, – напомнил Макс.

Вик уставилась на воду, гипнотизируя блики на стекле.

– Я хотела спросить... что вообще происходит?

– Сначала расскажи ты. Что именно ты помнишь?

– Вечером я пошла в библиотеку. Хотела разузнать кое-что о... – Вик запнулась, всматриваясь в лицо Макса. Тот едва заметно кивнул, поощряя продолжать, и она понадеялась, что он не придет в ярость. – Прошлой ночью мне снилось, будто я в Северной башне. Хотя я никогда там не была. Человек, которого я там встретила, назвался Ареном Манном.

На лицо Макса набежала тень, но он, кажется, совсем не удивился этому имени.

– Он сказал, что его изгнали из Ордена. Это все, что я помню наверняка. – Вик покачала головой, не веря собственным словам. – Я до последнего не понимала, существует ли он на самом деле.

Вик спрятала руки на коленях, машинально потирая большим пальцем болезненные порезы.

– С чего ты начала поиски? – спросил Макс.

– С вашего архива.

– Мудрое решение. И что же ты там нашла?

– Вы писали, что старейшина по имени Арен Манн покинул Орден и создал конкурирующую фракцию. Вы называли ее экстремистской.

– Так и было.

Голос Вик дрожал, когда она перешла к ужасу, увиденному в библиотеке.

– Я никогда раньше не видела мертвецов, – призналась она. – Даже на похоронах.

– В мой кабинет никто не проникнет, обещаю, – мягко произнес Макс. – Даже Александрос не войдет сюда без моего разрешения.

При упоминании его имени Вик вдруг поймала себя на дикой мысли: она хотела, чтобы Ксан был здесь. Полный абсурд, ведь он доводил ее до белого каления, игнорировал днями напролет, а когда замечал, все заканчивалось ссорой. И все же сейчас, когда ее руки ходуном ходили от страха и изнеможения, ей отчаянно не хватало его рядом. С ним она чувствовала бы себя в безопасности. Вик едва не рассмеялась от нелепости этого чувства.

– Что ты помнишь о теле? – вырвал ее из мыслей вопрос Макса.

– Ее буквально разорвало. Будто что-то выедало ее изнутри, – выдохнула Вик.

Макс нахмурился. Он молчал, взвешивая каждое ее слово, и эта затянувшаяся пауза давила на Вик сильнее, чем расспросы. Наконец она не выдержала:

– Как думаете, что это было?

– Ты и так знаешь, – спокойно ответил он.

– Нет, я...

– Знаешь. Просто подумай.

– Да я ничего не смыслю в монстрах! – взорвалась Вик. – Я вообще в ресторане работала! – Она напомнила это самой себе как неоспоримый факт. Теперь ее жизнь состояла из теории магии, которую она не могла применить, но это не делало ее экспертом.

– Ты тренировалась со Стражами, изучала орканов, – мягко перебил ее Макс. – Попытайся вспомнить. Кто из существ, о которых ты читала, нападает именно так?

Вик судорожно перебирала в уме сухие строчки из учебников, пытаясь сопоставить их с тем кровавым месивом в библиотеке. Некоторые твари терзали добычу, но здесь все было иначе. Она вспомнила об орканских паразитах, что выгрызают путь из желудка наружу, но то, что она видела, было слишком масштабным для насекомого.

– Стрикс, – внезапно осенило ее.

– Почему ты так решила?

– Это гигантские птицы. Теперь понятно, почему книги летели с самых верхних полок – существу нужно было либо быть огромного роста, либо уметь летать. Второе куда логичнее.

– И это еще не все, – подсказал Макс, явно ожидая более глубокого вывода.

– Стриксы потрошат добычу и пожирают внутренности, – бесцветным голосом произнесла Вик.

Как ни странно, сухая констатация фактов помогла ей взять себя в руки. Сосредоточенность на деталях заставила мозг работать, вытесняя ужас логикой.

– Но как она попала в замок? Согласно отчетам, размах крыльев взрослого стрикса достигает пяти метров. Птица не смогла бы проскользнуть в двери библиотеки незамеченной.

– Ты и на это знаешь ответ, – отозвался Макс.

Вик снова погрузилась в воспоминания. Холод. Тот пронизывающий холод в зале.

– Окно, – уверенно произнесла она. – Одно из окон было либо распахнуто, либо разбито.

Макс молча кивнул, подтверждая ее догадку.

– Но почему? Зачем это кому-то понадобилось? – не унималась Вик.

Макс откинулся на спинку стула и посмотрел на нее так пристально, что она не выдержала и отвела взгляд. Вик принялась изучать стену за его спиной: бесконечные ряды книг, поблескивающие хрустальные графины с разнообразным спиртным у бара... Она невольно пожалела, что он предложил ей только воду. Сейчас ей не помешало бы что-нибудь покрепче, чтобы унять внутреннюю дрожь.

– В твоем сне, – спросил Макс, – Арен Манн говорил что-нибудь об Ордене?

– Рассуждал о секретности... твердил, что в ней нет смысла. – Вик покачала головой, вспоминая детали. – Называл Старейшин лицемерами за то, что они сами практикуют магию орканов.

О боже... Холодный пот прошиб Вик. Вчера она провела с ним ритуал, а сегодня по замку рыщет кровожадная тварь. Неужели она сама виновата в этом? Насколько страшную черту она переступила, коснувшись запретного?

– Орканская магия опасна и может привести к катастрофе, – произнес Макс, будто читая ее мысли. – Но в самой силе нет ничего «неправильного». Добро и зло – это лишь человеческие категории, здесь они нам не помогут.

– Мог ли кто-то... призвать его случайно? – Голос Вик дрогнул. Она с силой надавила большим пальцем на порез, чувствуя резкую боль. Неужели ее отчаянное желание остаться в замке стоило жизни невинной женщине?

– Это не было случайностью, – отрезал Макс. – Тот, кто это сделал, должен был не только призвать существо, но и взломать десятки мощнейших защитных барьеров, оберегающих Авалон. Нет, это преднамеренный акт. Тщательно спланированная диверсия.

– Зачем? – сорвалась на крик Вик. – Ради чего ее убили? Что она им сделала?

Макс бросил на нее сочувствующий взгляд и лишь устало пожал плечами.

– Дело не в ней. И вообще не в ком-то конкретном, я уверен. Видишь ли, этот замок – наша цитадель, символ власти и многовековой истории Ордена. Что может быть эффективнее для подрыва нашего авторитета, чем выпустить монстра в самом сердце нашей крепости?

– Она была ни в чем не виновата, – глухо произнесла Вик. – Просто оказалась не в то время и не в том месте.

В памяти всплыло предупреждение Ксана о том, что им плевать на человеческие жертвы. Макс кивнул, выглядя в этот миг еще более постаревшим.

– Да, она не сделала ничего плохого, – эхом отозвался он.

– Значит, вы считаете, что за этим стоит Арен Манн, – прошептала Вик.

– Я не считаю. Я знаю, что это он.

Мужчина из ее сна. Обаятельный, бесцеремонный, с маской ледяного спокойствия. Вик содрогнулась: пока он улыбался ей в ее видениях, в реальности по его вине гибла женщина, просто выполнявшая свою работу.

– Так вот какова цель Братства Манна? Уничтожить Орден?

Макс провел ладонью по волосам, в которых серебрилась проседь.

– Братство не верит в необходимость Завесы. Они убеждены, что Орден сам себя сковал, зациклившись на балансе. Они используют магию орканов без ограничений.

Если верить Старейшинам, такая свобода рано или поздно превратит мир в кормушку для бесконечных легионов орканских тварей.

Это звучало как описание апокалипсиса. Вик не могла взять в толк, зачем кому-то желать подобного. Арен не производил впечатление безумца, готового сжечь мир ради забавы.

– И что Орден делает, чтобы их остановить?

– Сейчас? Почти ничего, – глухо отозвался Макс.

В этот момент в дверь кабинета оглушительно затарабанили. Вик подскочила, чувствуя, как сердце забилось где-то в горле. Макс поднялся и тяжело вздохнул:

– Входи, Александрос.

Дверь с грохотом распахнулась. Если Вик казалось, что она уже видела Ксана в гневе, то она глубоко заблуждалась. Комнату мгновенно заполнила такая волна враждебности, что перехватило дыхание. Темные волосы Ксана были отброшены со лба, словно он бежал, хотя на лице не было и тени усталости. Он резко перевел взгляд с Вик на Макса.

Одного его вида хватило, чтобы Вик поняла, что стрикса он не нашел, и поразилась, как ему удалось так молниеносно обыскать замок.

– Ничего? – коротко спросил Макс.

Ксан лишь мотнул головой и шагнул к Вик, замерев рядом с ней. Его ярость была почти осязаемой.

– Виктория предполагает, что это был стрикс, – добавил Макс, нарушая тишину.

Ксан кивнул, не сводя с Вик тяжелого, испытующего взгляда.

– Характер ран соответствует атаке стрикса, а в западном крыле библиотеки действительно нашли распахнутое окно.

– Братство наконец-то нанесло удар, – констатировал Макс.

– Да, – отрывисто бросил Ксан.

Макс тяжело вздохнул и виновато посмотрел на девушку.

– Старейшины потребуют расследования. Мы обязаны немедленно известить весь Орден, пока слухи не поползли сами собой. Виктория, заранее прошу прощения – тебе это вряд ли понравится.

Прежде чем она успела спросить, о чем речь, Ксан резко шагнул вперед, на мгновение преграждая ей путь рукой, будто защищая или удерживая. Вик заметила, что Макс заметил этот жест.

– Ты ведь не серьезно? Ты не потащишь ее с собой. – В голосе Ксана зазвенело напряжение.

– Она проходит обучение, Александрос, – отчеканил Макс, глядя ему прямо в глаза. – Там будут все новобранцы без исключения.

Ксан раздраженно мотнул головой.

– Ты все еще гнешь свою линию? – тихо, почти шепотом спросил он. – Макс, человек убит. Пока все отвлечены суматохой, нам нужно немедленно вывести ее из замка.

– О чем вы вообще говорите? – вмешалась Вик, переводя взгляд с одного на другого.

– Сегодня вечером я созываю общий сбор Ордена, – ответил Макс, игнорируя ее вопрос и продолжая сверлить взглядом Ксана.

– Там она будет как на ладони, в самой опасности! – Ксан едва сдерживал рык. – Макс, одумайся, пока не поздно.

Макс повернулся к Вик, давая ей право выбора:

– Решать тебе: либо ты идешь на собрание с Александросом и остальным Орденом, либо покидаешь замок прямо сейчас.

Вик сглотнула, искоса взглянув на Ксана. Тот демонстративно отвернулся, но по вздувшимся жилам на шее было ясно – он в ярости. Гнев на Макса, а возможно, и на нее саму, едва сдерживался.

Еще двадцать минут назад Вик была готова бежать. Старый вкрадчивый голос страха в глубине сознания умолял забрать Генри и исчезнуть навсегда. Но этот порыв уже угасал. Она не могла оставить брата – это было немыслимо. К тому же крепла и другая причина: жажда правды. Вик до боли хотела узнать, что от нее скрывают и что на самом деле находится по ту сторону запретных дверей.

– Я пойду, – твердо произнесла она.

Ей показалось, что Ксан рядом тяжело и разочарованно вздохнул. Макс же деловито кивнул и подошел к узкому столу. Ворон, сидевший до этого так неподвижно, что Вик о нем забыла, с глухим хлопаньем крыльев перелетел на край столешницы.

– Где же он? – пробормотал Макс, перебирая ряды стеклянных банок. – А, вот, нашел.

Макс взял старую стеклянную банку и водрузил ее на стол для заклинаний, пододвинув поближе плоскую каменную чашу. Внутри банки виднелось нечто темное и вязкое, напоминающее застарелую грязь. Вик подалась вперед, чтобы рассмотреть субстанцию получше, и кожей почувствовала на себе прищуренный взгляд Ксана. Она резко обернулась, и тот сразу отвернулся, нахмурившись еще сильнее.

Макс зачерпнул немного мази двумя пальцами и принялся наносить символы на дно чаши. Он работал с непринужденной легкостью мастера, повторяющего знакомый сюжет в тысячный раз. Густой пигмент ложился ровно, словно подсохшая краска. Спустя мгновение Макс выпрямился и потер ладони. Все следы пасты исчезли с его рук без следа, будто он только что вымыл руки.

Он потянулся к другому сосуду и достал длинную черную спичку. Она вспыхнула сама собой прямо в его пальцах, и Макс не колеблясь бросил ее в чашу.

Вик вздрогнула от неожиданности, и Ксан крепко придержал ее за плечи. В чаше на мгновение взметнулось яростное пламя; символы Макса вспыхнули, точно раскаленные угли, и тут же погасли. Ксан коротко толкнул Вик локтем, подавая знак закрыть уши, и она подчинилась, хотя и не понимала цели этого жеста.

В ту же секунду свечи вдоль стен извергли столбы огня. Замок содрогнулся от оглушительного гневного вопля, который, казалось, источал каждый камень, каждый атом пространства. Это был крик самой цитадели.

– Следуй за Александросом, – одними губами скомандовал Макс и стремительно покинул кабинет.

– Куда он?! – выкрикнула Вик, но Ксан лишь молча и мрачно смотрел на нее.

Он шагнул к ней, и Вик с трудом подавила желание отпрянуть. Его внезапная тактильность, то, как он касался ее спины или брал за руку, сбивала с толку. В любой другой вечер она, возможно, и оценила бы перемену в его поведении, но не сейчас, когда чувствовала себя беззащитной, словно открытая рана.

Ксан положил ладони ей на плечи и склонился к самому лицу. Его голос, тихий, но отчетливо различимый сквозь несмолкающий вой, отозвался вибрацией в ее груди:

– Что бы ни случилось, не пытайся бежать. И ни в коем случае не показывай им свой страх.

Он развернулся и буквально вытащил ее из комнаты. Вик чувствовала, как ледяная тень ужаса неумолимо пробирается в ее сознание.

Глава 14

Вик едва поспевала за Ксаном, который вихрем несся по коридору. Замок, обычно погруженный в полумрак, теперь сиял: повсюду полыхали факелы и свечи, превращая цитадель в подобие охваченного огнем дома. Впервые с момента ее приезда Авалон по-настоящему ожил. Двери распахивались одна за другой, и в прежде пустынные переходы выплескивались толпы ведьм.

Все они, объятые тревогой, стремились в одном направлении – вниз. У каменной лестницы людской поток стал совсем плотным. Стертые от времени ступени подрагивали под обувью сотен магов, а стены окрасились в тревожные багровые тона отблесков огня. «Спускаемся в самый ад», – пронеслось в голове у Вик.

Она заметила, что Ксану, в отличие от нее, не приходилось продираться сквозь толчею: люди инстинктивно расступались перед ним. Когда толпа едва не сбила ее с ног, Вик мертвой хваткой вцепилась в край его футболки. Сквозь тонкую ткань она почувствовала жар его тела и твердость мышц – он был словно вылит из стали. Ксан бросил на нее через плечо колючий взгляд, явно борясь с раздражением, но не оттолкнул.

Вик едва сдержалась, чтобы не съязвить: если он так боится, что она потеряется, им стоило бы просто держаться за руки. Впрочем, вспоминая его странное поведение в кабинете Макса, она уже не была уверена, что он станет возражать. Вик сглотнула, пытаясь унять дрожь.

Они спускались пролет за пролетом, пока Вик не осознала: они уже гораздо глубже Лимбо, под самым основанием Авалона. Она мельком подумала, распространяется ли страсть Ордена к средневековой эстетике на подземелья. Судя по запаху – безусловно. В воздухе тяжело повис аромат сырой земли, плесени и чего-то невыносимо древнего, становясь все гуще с каждой ступенью.

Лестница вывела их в туннель. Склизкий каменный проход круто уходил вниз, увлекая их в самые недра. Людей здесь стало еще больше, толпа сгущалась, превращаясь в единый поток. Вик вздрогнула от неожиданности, когда поняла, откуда берутся новые ведьмы: они выходили прямо из стен. Там, где мгновение назад был сплошной камень, открывались узкие лазы, из которых торопливо выбирались маги. Кто-то выглядел растерянным, кто-то – взвинченным до предела, но никто не удивлялся тому, что только что прошел сквозь толщу скалы.

Вик не успела опомниться, как чья-то сильная рука властно обхватила ее за талию. Она ахнула, вскинув голову, и столкнулась с разъяренным лицом Ксана всего в паре сантиметров от своего. Она попыталась отстраниться, но железная хватка не дала ей шевельнуться, выбив остатки воздуха из легких. В его глазах на миг промелькнуло нечто странное – будто он сам был шокирован этим внезапным контактом, но это мгновение быстро сменилось привычной суровостью.

– Не отставай, – процедил Ксан. – И хватит терзать мою футболку.

Он на секунду приник губами к ее волосам, обдав ухо горячим дыханием. По спине Вик пробежала колючая дрожь. Но прежде чем она успела осознать это, рука на талии исчезла, оставив после себя лишь мимолетный холод, и тут же мертвой хваткой сомкнулась на ее запястье.

Он потащил ее вперед, в необъятное пространство. Это была исполинская пещера, до отказа забитая людьми. Впереди полыхал яростный огонь, отбрасывая на своды неровные, пляшущие блики. Вик снова накрыло чувство, будто она провалилась в глубокую древность. Она в ужасе замерла, не замечая, что рот ее приоткрыт от потрясения.

Огромный зал был грубо высечен прямо в скальной породе. Полукруглые ступени, словно в античном амфитеатре, сбегали вниз к подножию сцены. «Пьедестал», – пронеслось в мыслях у Вик, хотя прежде ей не доводилось видеть его воочию. Возвышение над нижними рядами венчали массивные, топорно отесанные деревянные троны.

Но все внимание Вик приковал чудовищный барельеф, возвышающийся за ними. Когда-то это, должно быть, было деревом со стволом почти такой же ширины, как сам помост. Вик не могла понять, чья рука создала это: человек, сама природа или некая посторонняя, неведомая сила. Исполинское изваяние высотой не менее десяти метров уходило корнями и ветвями в каменный свод потолка. В самом центре широкого ствола застыл лик из ночного кошмара. Пустые глазницы безучастно взирали в пустоту, а из разинутой пасти вырывалось яростное пламя, заливавшее пещеру багровым светом. Ведьмы слетались к этому огню, словно обезумевшие мотыльки.

Вик пришла в себя, лишь когда перед ней возник размытый силуэт. Это была Сара: волосы растрепаны, розовая пижама комично развевается при ходьбе.

– Ты как, в порядке? – выкрикнула она сквозь гул толпы.

Вик лишь молча кивнула, не в силах отвести взгляд от пылающего древесного лика.

Грубая ладонь Ксана соскользнула с ее плеча, и Вик инстинктивно потянулась вслед за этим теплом. Но тщетно: поверх плеча Сары она лишь проводила взглядом его темную макушку, быстро исчезающую в густой толпе. Без него она внезапно почувствовала себя беззащитной, будто ее бросили на растерзание.

Сара потянула Вик к ступеням, которые остальные ведьмы уже вовсю использовали как скамьи. Они отыскали свободный пятачок в дальнем углу и пристроились у самой каменной стены. «Должно быть, здесь весь Орден», – подумала Вик, когда в зале стало нечем дышать от тесноты. Большинство собравшихся выглядели раздраженными из-за столь бесцеремонного пробуждения; многие стояли, заткнув уши руками, и сверлили взглядами центр пещеры в ожидании объяснений.

На помосте начали собираться фигуры в черном. Тяжелые безрукавные туники с глубокими капюшонами расходились спереди широкими полосами ткани. Эти люди единственные во всем зале казались абсолютно спокойными. Часть из них уже заняла места в уродливых деревянных креслах, расставленных полукругом. Всего тронов было двенадцать – по числу Старейшин. Вик заметила Макса: он стоял рядом со старейшиной Томпсоном и напряженно всматривался в море лиц, словно кого-то искал.

Один из старейших магов выступил вперед. Он натянул глубокий капюшон, который скрыл глаза и нос, оставив на виду лишь суровый поджатый рот. Вик нахмурилась, вспомнив о слугах-людях, и быстро огляделась – похоже, в подземелье пускали только своих.

Губы старика были тонкими и потрескавшимися от времени. Он воздел руки ладонями к толпе и что-то прошептал, и в тот же миг на его пальцах вспыхнули два крохотных огонька. Рев, заполнявший пещеру, оборвался мгновенно, будто задутая свеча. Нависла тяжелая, звенящая тишина, от которой у Вик заложило уши.

Когда старец заговорил снова, его голос буквально разрезал воздух. Вик физически ощутила, как слова ударили ее в грудь, словно тяжелый молот. Это была магия иного порядка – мощнее и древнее всего, что ей доводилось слышать раньше. Как только он закончил, по залу прокатилась невидимая волна силы. Сердце Вик забилось чаще: собрание официально началось.

– Старейшина Шепард созвал экстренный сбор, – объявил старик, и его голос, сухой как наждачная бумага, прозвучал так отчетливо, будто он говорил прямо в ухо Вик.

По рядам прокатился тревожный ропот. Макс вышел на середину помоста и обменялся коротким поклоном с другим старейшиной. Он не стал набрасывать капюшон, решив обратиться к собравшимся открыто.

– Прошу прощения за то, что прервал ваш вечер и заставил многих из вас в столь краткий срок вернуться в цитадель, – Макс кивнул группе пожилых ведьм. – Поверьте, я бы не созвал вас без веской причины.

Его слова чеканным эхом отражались от сырых земляных стен.

– Прошлой ночью была убита одна из наших. Ее тело обнаружили в библиотеке несколько часов назад.

Вик видела, как по лицам стоящих рядом ведьм разливается растерянность и подступает страх. Люди лихорадочно оглядывали толпу, словно пытаясь найти в ней знакомых или убедиться, что их близкие на месте.

– Погибшую звали Рэйчел Огден.

«Рэйчел Огден», – мысленно повторила Вик. Как она могла быть настолько поглощена собственным ужасом, что даже не догадалась спросить имя погибшей?

– Мисс Огден прослужила в Ордене почти десять лет, – продолжил старейшина, стоящий подле Макса; его лицо все еще скрывал глубокий капюшон.

– И вы созвали нас всех только потому, что погиб человек? – раздался чей-то скептический голос.

– Мы убеждены, что ее убил стрикс, – отчеканил Макс. – В замок проник оркан.

Зал взорвался. Волна шока и криков прокатилась по толпе. Люди лихорадочно переговаривались, строя догадки: был ли это несчастный случай или брешь в защите цитадели? Суматоха нарастала с каждой секундой.

– Существо до сих пор не найдено! – выкрикнул Макс, пытаясь перекрыть шум. – Это дело чрезвычайной важности, и нам необходимо...

– Кто именно обнаружил тело? – лениво перебил его Натаниэль.

Он вальяжно развалился на одном из тронов позади Макса и подался вперед, словно заранее смакуя ответ.

– Я, – без тени сомнения соврал Макс. – Во время ночного обхода. Было очевидно: на нее напало нечто, чему нет места в этих стенах.

Натаниэль откинулся на спинку кресла, подозрительно прищурившись.

– В нашу крепость проникли, – продолжил Макс, вновь обращаясь к залу. – Мы обязаны усилить оборону. Стражи возобновят круглосуточное патрулирование, а специальная группа будет направлена для...

– Возможно, меры и нужны, – бесцеремонно перебил его Натаниэль. Макс медленно повернулся к нему, сложив руки за спиной. – Но ни для кого не секрет, что мы погрязли в нарушениях собственных же протоколов.

– Старейшина Карвер, – вмешался другой старейшина, сидевший рядом. – Здесь не место для подобных дискуссий.

– Напротив, сейчас самый подходящий момент, – парировал Натаниэль, обводя взглядом притихшую толпу. – Разве нам часто выпадает шанс решать споры в присутствии всего Ордена?

Макс молча наблюдал за ним, не делая попыток прервать эту речь.

– Как многие из вас уже знают, – вкрадчиво продолжил Натаниэль, – недавно в замок был допущен человек. Без должного сопровождения и, насколько мне известно, без каких-либо мер предосторожности.

Кровь в жилах Вик заледенела.

– Этой девчонке не только выделили покои в нашей цитадели, – вкрадчивый голос Натаниэля разносился по залу, – но и как минимум единожды поймали на шпионаже за главным Стражем.

Из-за шума в ушах Вик почти не слышала ропота толпы.

– Более того, – продолжал он, смакуя каждое слово, – ее допустили к тренировкам, и почти две недели она тенью следовала за новобранцами первого круга.

По залу прокатился вздох ужаса. Вик стояла как громом пораженная, не в силах осознать ни обвинения Натаниэля, ни яростную реакцию магов. Гнев собравшихся нарастал, заполняя пещеру ощутимой вибрацией. Каждое новое предложение Натаниэля било по нервам, точно погребальный колокол.

– Устав Ордена Ахерона предельно четко трактует подобные нарушения. – Натаниэль перевел взгляд на Макса, чье лицо оставалось абсолютно непроницаемым. – Учитывая тяжесть проступка, единственное законное наказание для виновного члена Совета – изгнание.

Слова прозвучали как окончательный приговор. Натаниэль открыто осудил другого Старейшину. Требовал изгнать Макса. И все это из-за нее.

– И... – Натаниэль театрально замолчал, и Вик с ужасом подумала: «Что еще ему нужно?» – Что касается самой девчонки, правила так же ясны. Ее нужно заставить замолчать. Навсегда.

Вик кожей почувствовала, как по залу поползла волна узнавания. Десятки глаз впились в нее, кто-то вытянул палец, выкрикивая обвинения. Толпа мгновенно вычислила чужачку. Натаниэль проследил за чужим взглядом и наткнулся на глаза Вик. В неверном свете костра его лицо исказилось в точности так же, как и при их первой встрече. Он смотрел на нее с неприкрытым отвращением – словно на назойливое, омерзительное насекомое, которое хочется не задумываясь раздавить подошвой.

Ярость вспыхнула в груди Вик. Кем он себя возомнил? Как смеет смотреть на нее, словно она – корень всего зла в этом зале?

– Можно мне ответить? – выкрикнула она в наступившей тишине. Ее голос, не подкрепленный магией, прозвучал тонко, но отчетливо.

– Нет, – отрезал Натаниэль.

– Вы говорите обо мне. Значит, я отвечу!

– Это не суд, мисс Вуд. – Натаниэль картинно зевнул, изображая смертную скуку. – У вас здесь нет и не может быть никаких прав.

– Мою мать звали Мередит Вуд. – Вик расправила плечи, обращаясь уже не к нему, а ко всей притихшей толпе. – И хотя бы ради ее памяти не смейте смотреть на меня как на отброса. Ни вы, ни кто-либо другой в этом зале.

По залу прокатилась волна негодования – члены Ордена явно не ожидали такой дерзости от «человечишки».

– Вы решили оспорить древние правила? – На лице Натаниэля заиграла предвкушающая, почти плотоядная улыбка. Он небрежно пожал плечом. – Что ж, воля ваша.

Вик мельком взглянула на Сару: та застыла, глядя на нее расширившимися от немого ужаса глазами.

– Я требую начать Ритуал Испытания, – провозгласил Натаниэль, и в пещере мгновенно воцарилась мертвая тишина.

– Нет, только не это, – едва слышно выдохнула Сара. – Только не это...

– Если вы так жаждете отстоять свое право находиться здесь, мисс Вуд, – голос Натаниэля сочился ядом, – то это единственный законный путь.

– Макс не допустит этого! – в отчаянии прошептала Сара.

Вик лихорадочно искала поддержки в толпе, вглядываясь в потрясенные лица магов. В дальнем конце зала она заметила Ксана: он замер, напряженный, как взведенный курок. Его взгляд, полный ярости, был прикован к Максу. Но когда Вик сама посмотрела на старого друга матери, Макс не отвел глаз. Медленно, почти неуловимо он кивнул ей.

– Это убьет ее, Макс! – вскрикнула Сара, умоляюще протягивая руки.

Макс осек ее коротким ледяным взглядом, и она мгновенно замолчала.

Натаниэль расплылся в торжествующей улыбке.

– Прошу вас, мисс Вуд. Подойдите ближе.

Вик отчаянно хотела выкрикнуть вопросы: что это за ритуал? Что ей предстоит сделать? Но мысли путались, когда она смотрела на мужчин на помосте. Макс – единственный, кому она доверяла и чья судьба теперь висела на волоске так же, как ее собственная, снова едва заметно кивнул, давая безмолвное разрешение идти.

Вик мягко отстранилась от Сары, застывшей в немом ужасе, и начала спускаться по узкому проходу сквозь расступающуюся толпу. В голове набатом били слова Ксана: «Не пытайся бежать и не показывай страх». Знали ли они с Максом заранее, что все обернется именно так? Ждали ли этого момента?

Вик до боли стиснула зубы. Она не сбежит. Она не даст им увидеть свою слабость. Теперь она почти не замечала сотен глаз, устремленных на нее; весь ее мир сузился до фигур в черных мантиях впереди. Она приближалась к ним, словно осужденная, идущая на эшафот.

– Встаньте здесь, мисс Вуд.

Натаниэль указал на широкую ступень прямо перед возвышением, на фут ниже основной платформы. Вик сделала глубокий вдох через нос, лихорадочно считая секунды, чтобы унять подступающую панику. Сердце колотилось в горле. Она замерла в центре ступени и не мигая уставилась в лицо Натаниэлю.

– Старейшина Кей, если не возражаете, – произнес Натаниэль, обращаясь к старику, открывшему собрание.

Тот коротко кивнул и повернулся к чудовищному изваянию за спинами старейшин. Вик чудом сдержала крик, когда он бесстрашно просунул руку прямо в пылающую пасть деревянного лика. Секунду спустя Натаниэль извлек оттуда металлическую шкатулку – древнюю, почерневшую от времени и все еще светящуюся багровым жаром. Он направился к Вик, бережно неся ларец в обеих руках; его тонкая морщинистая кожа при этом не покрылась даже малейшим ожогом.

Вик метнула вопросительный взгляд на Макса. Тот наблюдал за ней с каменным выражением лица, лишь в глазах застыло напряженное ожидание. Что бы ни скрывалось в этой коробке, Макс верил, что она справится. Вик расправила плечи, силой воли подавляя панику. Она не доставит Натаниэлю удовольствия видеть ее сломленной.

– Испытание, – начал Натаниэль, обращаясь к толпе менторским тоном, будто читал лекцию первокурсникам, – существовало задолго до того, как был основан Орден Ахерона.

Он медленно открыл шкатулку, не обращая внимания на исходящий от нее жар. Внутри, на истлевшей подкладке, лежала пара массивных кандалов.

Оковы выглядели грубыми и деформированными, будто их выковали тысячу лет назад и с тех пор не касались. Широкие браслеты соединяла не цепь, а сплошная металлическая полоса, лишающая пленника малейшей свободы движений. Металл все еще пульсировал багровым жаром, заставляя воздух над шкатулкой дрожать.

– Механизм довольно прост, – вкрадчиво произнес Натаниэль, извлекая раскаленное железо. – Эти оковы удерживаются мощным энергетическим плетением, которое способна распутать даже неопытная ведьма. При наличии... скажем так, должной мотивации.

Он с лязгом разомкнул зажимы и повернулся к Вик. Его мутные глаза впились в ее лицо.

– У Испытания лишь два исхода, – продолжал он, и уголок его губ дернулся в жестокой усмешке. – Если у проходящего есть хоть капля магического дара, он совладает с узлом и освободится. Если же нет... Что ж, традиция предписывает смерть. Но будьте спокойны: мы вмешаемся прежде, чем все станет необратимым.

Вик почти не слышала его слов – в ушах стоял гул, рожденный гремучей смесью ярости и ужаса. Презрение в глазах Натаниэля обжигало сильнее раскаленного металла. Мысль о том, что ее жизнь может оборваться здесь, по прихоти этих людей, едва пробивалась сквозь пелену ее гнева.

– Руки, мисс Вуд, – потребовал Натаниэль.

Он хотел, чтобы она сделала это добровольно, превращая ее собственную решимость в акт самобичевания. Вик поняла: он был из той породы мучителей, что заставляют жертву нести ответственность за собственные страдания. Она медленно вытянула руки, сжав кулаки до белизны костяшек, чтобы унять предательскую дрожь.

Вик приготовилась к шипению раскаленной стали, к запаху паленой плоти и невыносимому жару клейма. Но стоило тяжелым браслетам защелкнуться на ее запястьях, как кожу обдало мертвенным холодом.

Колени Вик с глухим стуком врезались в камень, но она не почувствовала удара. В это мгновение все ее существо превратилось в одну сплошную вспышку боли. Каждая клетка тела взорвалась изнутри. Ни переломы, ни вывихи, ни удары в лицо не могли подготовить ее к такому: это была магия, пожирающая саму жизнь. Вик рухнула на пол, корчась в конвульсиях, пока невидимые цепи высасывали из нее воздух.

Нечто, напоминающее призрачный дым, сорвалось с металла и плотным коконом окутало ее кожу. Холодная субстанция проникала в рот и нос, и всюду, где она касалась плоти, вспыхивала ослепляющая, первобытная боль. Казалось, с каждого нервного окончания в ее теле заживо сдирают оболочку. Вик ослепла, разум превратился в белый шум, не оставив места ничему, кроме этого бесконечного истязания.

Прошла минута, час или вечность, прежде чем в затуманенном сознании мелькнула шальная мысль: она не дышала с тех пор, как рухнула на пол. Вик заставила себя сделать один-единственный крошечный вдох. Глоток кислорода подействовал как лекарство – агония чуть отступила. Она продолжала хватать воздух, пока вдохи не стали размеренными, а пульсирующая боль не притупилась до терпимого гула.

Теперь она почти физически ощущала магию, которая обвилась вокруг нее, словно гигантская змея, готовящаяся раздавить свои кольца. Натаниэль говорил об «узле», но Вик не видела никаких нитей – только вязкую иллюзию дыма. Превозмогая дурноту, она медленно поднялась на колени. Обычная, земная боль в суставах от жесткого камня стала для нее спасительным якорем, возвращающим чувство реальности.

Но это была другая боль, и Вик хорошо ее знала. Так она чувствовала себя, когда падала во время тренировки. Так она чувствовала себя, когда рука соскользнула, когда она затачивала нож и кожа надрезалась. Такую боль можно было предсказать. Она посылала сигнал, у нее была цель. Боль означала, что ее тело живо и готово бороться. Вик сосредоточилась на боли в коленях, на том, насколько реальна эта боль, и почувствовала, как искусственная боль от кандалов отступает. Это было не по-настоящему, поняла она. Эта боль не могла разорвать ее на части, как это сделали бы сломанные кости и разорванная кожа. Это была боль ради боли, и она была ей ни к чему.

Она распахнула глаза; ресницы слиплись от слез. Мир утонул в кровавом мареве, и Вик пришлось долго моргать, прежде чем сквозь красную дымку проступило лицо Натаниэля. Он смотрел на нее с такой яростной ненавистью, что воздух вокруг него, казалось, вибрировал.

– Хватит! – сорвалась она на рык.

Макс рванулся к ней и одним резким движением сбросил кандалы. Едва металл коснулся пола, агония испарилась. Никаких ожогов, ни единой раны – только глухая, выматывающая ломота во всем теле. Обессиленная Вик рухнула обратно на стул. Она чувствовала себя выжженной пустыней: чужая магия, пропитавшая кожу, не оставила после себя ничего, кроме памяти о боли.

Но ведь она выстояла? Не сломалась, не сгорела заживо. В груди, вопреки всему, затеплилась робкая надежда – цель была совсем близко.

Макс отшвырнул цепи и сжал ее плечо. Его губы тронула слабая улыбка, но в глазах застыло чистое безумие. Зал погрузился в мертвую тишину. Сотни глаз впились в Вик, ловя каждое ее движение. Один из старейшин, стоявших за спиной Натаниэля, медленно выступил вперед. Он разглядывал девушку с опаской и брезгливостью, словно перед ним было диковинное чудовище.

– И как нам... это истолковать? – выдавил он, не сводя с нее тяжелого взгляда.

– Произошла ошибка, это очевидно! – выплюнул Натаниэль, обращаясь к трибуне старейшин.

– Я никогда не видел ничего подобного, – возразил другой старейшина. Голоса слились в нестройный гул; судьи начали перебивать друг друга, яростно споря.

– Она сжульничала! – выкрикнул кто-то из толпы, и этот крик стал искрой.

– А теперь слушайте меня! – попытался перекричать нарастающий хаос первый старейшина.

Макс придвинулся вплотную к Вик.

– Приготовься бежать, – прошептал он ей на ухо. – Сейчас станет по-настоящему жарко.

– А до этого, по-твоему, был легкий бриз? – хрипло и недоверчиво прошипела Вик; голос едва повиновался ей.

Макс криво усмехнулся и рывком поднял ее на ноги. Обернувшись к толпе, он подал кому-то знак. Тем временем на помосте назревала драка: один из старейшин ткнул пальцем в грудь Натаниэля. Воздух задрожал от разлитой в нем ярости и магии. Толпа вскочила, охваченная общим безумием – никто не понимал, что произошло, и никто не желал слушать оправданий.

Вик растерянно оглядывала море лиц, пока не наткнулась на Генри. Он выглядел разбитым: в его взгляде смешались злость, обида и страх. «Он боится за меня», – вспыхнуло в голове. Она попыталась окликнуть его, но чьи-то пальцы стальным захватом впились в ее предплечье.

Вик резко развернулась, готовая защищаться, но наткнулась на взгляд Сары. Та смотрела на нее с нескрываемым ужасом и странным, пугающим благоговением.

– А теперь, Вик, идем. Живо, – скомандовала Сара.

Чье-то тело выросло перед Вик, отрезав ее от брата. Она попятилась, чувствуя, как паника сжимает горло. Чьи-то пальцы вцепились в ее локоть – Вик рванулась, освобождаясь. Когда кто-то другой попытался преградить ей путь, она, не раздумывая, ударила наотмашь ногой. Ведьма взвизгнула от боли и повалилась навзничь, но на ее место тут же хлынули другие.

Вик отпрянула и врезалась спиной в чью-то грудь. Люди были повсюду, их крики и толкотня превращали зал в безумный котел.

Сара за локоть потащила ее к стене пещеры, к узкой расщелине, которую Вик в жизни бы не заметила. Сара отодвинула плоский камень, словно легкую занавеску, открывая темный лаз. Пока она пробиралась внутрь, Вик на мгновение обернулась, окинув взглядом царящий хаос.

Там, в дальнем конце зала, прислонившись к холодному камню, стоял Ксан Галанис. Он закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди с таким видом, будто все происходящее – лишь скучное зрелище, не заслуживающее его внимания. Но даже в этой мнимой неподвижности от него исходила почти осязаемая хищная мощь. Агрессия волнами разливалась по залу, и Вик кожей чувствовала ее давление даже на расстоянии.

И он смотрел прямо на нее. Не отрываясь.

Она чувствовала на себе его взгляд, словно физическое прикосновение, и от этого по спине Вик побежали мурашки. Она надеялась, что Ксан не станет тем, кому поручат заставить ее замолчать, если до этого дойдет. Он бы ее уничтожил. Вик заставила себя развернуться и вслед за Сарой пройти через проем в тесный коридор. Она едва могла выпрямиться, не ударившись о потолок, и в темноте не видела лица Сары. Тени окутывали Вик, пока она, спотыкаясь, шла за смутным силуэтом Стража. Голоса за их спинами становились все громче, когда остальные поняли, куда они направляются. В проход вошли другие люди. Они были совсем близко и приближались. Вик не нуждалась в предупреждении Сары. Она уже бежала.

Глава 15

Вик сломя голову бросилась в вязкую темноту. Ориентируясь лишь на шум шагов впереди, она вслепую пробиралась по узкому коридору. Мысль о том, что произойдет, если их поймают, подгоняла ее лучше любого кнута. Оглянувшись через плечо на оставленный позади хаос, Вик не заметила, как Сара замерла, и на полном ходу врезалась ей в спину.

Она охнула, пытаясь удержать равновесие, и уже открыла рот, чтобы извиниться, но осеклась. Проход обрывался всего в паре футов от них.

За грубым каменным порогом, едва различимая в сумраке, стояла добротная деревянная дверь с блестящей ручкой – точь-в-точь такая же, как в жилых коридорах замка, что возвышался на сотни футов над ними. Вик шагнула вперед и потянула за граненую стеклянную рукоять.

Дверь поддалась бесшумно. Вик с изумлением уставилась на апартаменты, которые были почти зеркальной копией тех, где она жила с Генри. Потерянная и растерянная, Сара переступила порог первой. Вик последовала за ней, борясь с нарастающим внутренним сопротивлением, и плотно притворила за собой дверь.

– Черт возьми, – выдохнула Сара, не сводя благоговейного взгляда с дверного полотна. – Я знаю, что Макс силен, но иногда он просто заставляет меня содрогнуться.

Вик уставилась на дверь, и ее осенило: Макс прорубил этот проход в самой ткани реальности?

– Как нам вернуться в замок? – спросила она, все еще не веря своим глазам.

– Не нужно, – заторможенно отозвалась Сара. – Это мои апартаменты.

Вик с любопытством огляделась. Повсюду висели постеры, на полу валялся какой-то хлам – обычный жилой беспорядок, так не вязавшийся с недавним кошмаром. Сара прошла на кухню, выудила из шкафчика над холодильником бутылку виски и не глядя прихватила с полки две кофейные кружки. Плеснув в каждую щедрую порцию, она протянула одну Вик.

Та осушила ее залпом. Алкоголь огненной волной обжег горло, и по телу наконец разлилось спасительное тепло. Вик с глухим стуком поставила пустую кружку на кофейный столик. Вытирая лицо рукой, она вздрогнула – на ладони осталась кровь.

В панике она вскинула взгляд на Сару, и та молча бросила ей с кухни мокрую тряпку. Вик подошла к зеркалу в коридоре и замерла: кровь текла из ее глаз, оставляя дорожки, похожие на жуткие слезы. Она принялась остервенело тереть кожу, но красные разводы въелись, оставшись вокруг век тонкой каймой, будто засохшая подводка.

Вик выглядела паршиво, а чувствовала себя еще хуже.

Сара тяжело вздохнула и рухнула на диван. Мокрая тряпка с негромким плеском упала на пол. Вик опустилась в кресло напротив, и какое-то время они обе просто сидели в тишине, уставившись в пустоту.

– Черт возьми, – наконец выдавила Сара.

– Черт возьми, – эхом отозвалась Вик.

– Никогда бы не подумала, что Натаниэль наберется такой наглости. – Лицо Сары потемнело. – Требовать исключения Макса – это за гранью безумия.

– Он сказал, что меня нужно заткнуть, – глухо произнесла Вик, не заботясь о точности формулировок.

– Он пытался вывести всех из себя на глазах у выпускников и мастеров. Ты видела, как взбесились люди. А уж когда он заговорил об Обряде суда... – Сара покачала головой, в ее глазах гнев мешался с шоком. – Это было просто чудовищно.

Вик принялась машинально растирать колени поверх джинсов. Кости были целы, но она кожей чувствовала, что к утру ноги расцветут страшными синяками.

– Я ведь провалила экзамен, да?

– Ты не провалилась, – отрезала Сара, глядя ей прямо в глаза.

Вик медленно покачала головой, тщетно пытаясь уложить в голове случившееся.

– Это было... – начала она, но резкий тяжелый стук в дверь заставил ее вздрогнуть.

– Гарза! – раздался за дверью безошибочно узнаваемый рык главного Стража. – Открывай!

Вик похолодела, пораженная тем, как быстро он их выследил.

– Скажи ему, что меня тут нет, – отчаянно прошептала она.

Сара лишь ехидно ухмыльнулась и пропела в сторону двери:

– Кто там?

– Я знаю, что она у тебя, – отрезал Ксан.

– Если пришел меня убивать, тебе придется попотеть! – крикнула Вик, стараясь, чтобы голос не дрожал.

В ответ послышался глухой стук. Вик была готова поклясться: это Ксан в сердцах приложился лбом о косяк.

– Впусти меня, – прорычал он.

Сара приоткрыла дверь.

– Какой пароль?

– Я ваш босс.

Сара сымитировала звук гудения звонка.

– Мимо. Попробуй еще раз.

– Вы что, пили?! Не прошло и пятнадцати минут, а вы уже налакались?

Снова имитация звонка. Сара начала демонстративно закрывать дверь прямо перед его носом, но Ксан уперся локтем в створку и с силой ввалился в гостиную.

Вик инстинктивно отступила. Фантомное ощущение его руки на своей талии обожгло кожу, и она остро пожалела, что в кружке не осталось виски.

– Весь смысл системы паролей коту под хвост, – проворчала Сара.

Ксан метнул в нее испепеляющий взгляд, после чего медленно повернулся к Вик.

– Я не собираюсь тебя убивать, – процедил он. – Ты всегда так драматизируешь?

Вик уперла руку в бедро, вскинув подбородок.

– Сегодня вечером меня чуть не казнили. Разве это не повод для чертового драматизма?

Ксан выразительно закатил глаза.

– Я пришел проверить, жива ли ты. Замок иногда пожирает людей, знаешь ли.

– У нас все под контролем, – вставила Сара, но ее тон был далек от уверенного.

– Не высовывайтесь сегодня, – отрезал он, игнорируя ее замечание. – К утру страсти поостынут, но вы сами знаете, каким бывает Орден, когда почует кровь.

– Погоди, вернись-ка к моменту про «замок пожирает людей», – потребовала Вик, вскинув палец, чтобы привлечь его внимание.

Ксан среагировал мгновенно: он перехватил ее руку прямо в воздухе.

– Какого хрена! – выдохнула Вик.

Она попыталась вырваться, но Ксан мертвой хваткой вцепился в ее запястье обеими руками. Он поднес ее правую ладонь почти к самому лицу, пристально изучая порезы.

– Это еще что такое? – прорычал он, бесцеремонно задирая рукав ее свитера и выворачивая руку ладонью вверх.

– Да, что это такое?! – взорвалась Вик, отчаянно желая, чтобы он убрал руки. От его прикосновений по телу пошел жар посильнее, чем от виски. Она злилась, кожей чувствуя: Ксан точно знает, что означают эти отметины. Ее секрет был раскрыт прежде, чем она сама успела понять, в чем он заключается.

Ксан яростно обернулся к Саре:

– Ты знала об этом?!

– Нет! – выдохнула та, пытаясь заглянуть через его плечо, чтобы рассмотреть руку Вик.

– Хватит меня лапать! – процедила Вик, вновь попытавшись вырваться. Но Ксан держал ее намертво, и в этой борьбе у нее не было ни единого шанса. Вик отчаянно старалась игнорировать тепло его широкой груди, прижатой к ее спине, пока Ксан резко не развернул ее и не потянулся к подолу свитера.

Он бесцеремонно задрал ткань, обнажая ее поясницу. Вик вскрикнула, когда почувствовала его грубую ладонь у самого края своих джинсов.

– Ты притащила сюда оружие? – прорычал Ксан, выхватывая нож, спрятанный у нее за поясом.

– Больная... – выдохнула Сара где-то за спиной.

Одной рукой удерживая оба запястья Вик, Ксан небрежно швырнул нож Саре. Вик рванулась снова, но он лишь крепче прижал ее к себе, окончательно лишая пространства для маневра. Она метнула в него испепеляющий взгляд, но это не возымело эффекта – в его руках она казалась почти хрупкой.

– Удивительная наглость – спрашивать об этом сейчас, когда я едва не сдохла, – хрипло выдавила Вик. Ксан прижал ее так сильно, что дыхание перехватило, а голос стал совсем тихим. – Выходит, взять с собой нож было лучшей из моих идей.

– Секунду, – подала голос Сара, пристально изучая лезвие. Она подняла глаза и расплылась в улыбке. – Это же один из наших.

– Ты его украла, – констатировал Ксан, полоснув Вик взглядом. – Как мило.

– Отвали от меня! – прорычала Вик и всем весом навалилась на его руки. На этот раз Ксан разжал хватку. Вывернувшись, Вик отшатнулась, тяжело дыша и уперев руки в бока.

Ксан сверлил ее яростным взглядом.

– Ты хоть понимаешь, что у тебя на руке?

– На руке? – Вик недоуменно уставилась на собственное запястье. – Там ничего нет.

– Она не видит, Ксан, – тихо произнесла Сара.

– Разумеется, она не видит! – взорвался он, и его лицо исказилось от гнева. Он снова сократил дистанцию, схватил руку Вик и почти ткнул ее запястьем ей же в нос. – Смотри сюда!

Его палец уперся в кожу чуть выше сустава – прямо туда, где обычно носят часы.

Там не было ничего, кроме чистой кожи.

– Вот это! – Ксан снова ткнул пальцем в ее запястье. – Ты что, правда не видишь?

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь! – Вик с силой вырвала руку.

Ксан в ярости заметался по комнате, прежде чем снова нависнуть над ней.

– Ну, конечно. С кем ты это сделала? – прорычал он. – С кем, Вик?!

Вик почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы – от бессилия и боли.

– Ни с кем!

– «Ни с кем»! – передразнил Ксан, и вид у него был такой, будто он сейчас ее придушит. – У этой метки должен быть хозяин. Говори, с кем ты заключила связь?

– Этого не могло быть наяву! – выкрикнула Вик, окончательно теряя самообладание.

– «Не могло»? Я смотрю на это прямо сейчас!

– Мне это приснилось! Я все это время лежала в своей постели! – Голос Вик сорвался, а Ксан нахмурился еще сильнее, в его взгляде мелькнуло мрачное понимание. – Это не было реальностью.

– Кто тебе это сказал?

– Никто не говорил! – огрызнулась она.

Вик понятия не имела, что он подразумевает под «связью», и не была уверена, что хочет это выяснять. Для нее это было базовым фактом реальности: то, что происходит во сне, не может оставить шрамов на теле.

Ксан обеими руками взъерошил волосы и в ярости метнулся через комнату, тут же развернувшись обратно к Вик. Его вид был диким, почти безумным.

– Чья она?! – прорычал он, нависая над ней.

– Я не скажу, – отрезала Вик.

В голове лихорадочно проносились мысли. Что сделает Ксан, если она выложит правду? Ее вышвырнут из замка. Или, что вероятнее, заставят замолчать навсегда.

– Если кто-то в этом замке использует тебя для орканской магии, ты обязана мне сказать!

– Я не обязана тебе ничего рассказывать! – Вик упрямо скрестила руки на груди, высматривая взглядом недопитый виски.

– Это был Макс? – в лоб спросил Ксан.

Вик бросила короткий взгляд на ошеломленную Сару и пробормотала:

– Конечно, нет!

Но Ксан, похоже, ей не поверил. Он продолжал мерить прихожую шагами, напоминая запертого в клетке хищника.

– Никогда! Слышишь, никогда не лезь в магию, в которой ни черта не смыслишь! – заорал он ей прямо в лицо. – Идиотка!

Вик уже набрала в грудь воздуха, чтобы огрызнуться, но в этот момент в комнату бесшумно проскользнула стройная фигура. Вик тут же отступила от Ксана, машинально одергивая рукав свитера, чтобы прикрыть метку, которую и так не видела.

Все трое замерли, глядя на вошедшую Мэй Лин. Вик вопросительно посмотрела на Сару, но та не выглядела удивленной.

– Какая... странная энергетика, – пропела Мэй своим бархатным голосом, обводя присутствующих взглядом. – Что я пропустила?

– Не груби, Мэй, – бросила Сара, устало откидываясь на спинку дивана. – У Вик выдалась тяжелая ночь.

– Это я поняла, – протянула Мэй Лин, изучая Вик взглядом коллекционера. – Судя по всему, ты выбралась оттуда буквально чудом.

Ксан метнул в Вик испепеляющий взгляд и ткнул пальцем в сторону ее запястья.

– Я с тобой еще не закончил! – рыкнул он и стремительно вылетел из квартиры.

Вик и Сара остались наедине с ведьмой, которая, насколько помнила Вик, совсем недавно искренне желала ей смерти.

– Вик, познакомься, это Мэй Лин, – произнесла Сара с натянутой, почти болезненной приветливостью. – Она пообещала вести себя прилично.

Мэй одарила Вик улыбкой, которая больше напоминала хищный оскал. Вик все еще била дрожь после допроса Ксана; мысли роились в голове тревожным роем, и страх, что Мэй может напасть в любой момент, только подливал масла в огонь. Она невольно скользнула взглядом по столешнице – кинжал лежал на приставном столике, всего в паре футов. Один рывок, и он будет у нее.

Сара, казалось, совершенно не замечала сгустившегося в комнате напряжения. Она преспокойно отправилась на кухню за добавкой, что-то напевая себе под нос и позвякивая дверцами шкафов. Когда она вернулась с бутылкой виски и еще одной кружкой, обе женщины все так же сверлили друг друга неподвижными тяжелыми взглядами. Мэй, прислонившись к стене в дальнем углу комнаты, приняла у Сары чашку и прищурилась.

– Садись, садись, – Сара позвала Вик, похлопывая по дивану рядом с собой. – Нам многое нужно обсудить.

Однако прихватив по пути со столика кинжал, Вик направилась к креслу напротив. Она сжала рукоять, бросив на Мэй Лин предупреждающий взгляд, но та лишь ответила насмешливым прищуром, не сдвинувшись ни на дюйм. Вик снова села напротив Сары и, сохраняя тяжелое молчание, требовательно протянула ей кружку для новой порции.

– Как ты это сделала? – В ее голосе сквозило неприкрытое подозрение. – Испытание должно было убить тебя, не будь у тебя магии. Ты не могла продержаться так долго, не говоря уже о том, чтобы вообще встать на ноги.

Вик перевела взгляд на Сару.

– Почему она здесь?

Мэй резко оттолкнулась от стены, словно готовая снова броситься в драку, но Сара остановила ее властным взмахом руки.

– Мэй – Страж. Наверное, она просто хотела убедиться, что со мной все в порядке.

– С тобой? – переспросила Вик. – Насколько я помню, сегодня вечером никто не пытался убить тебя.

– Послушай, ты, мелкая... – начала Мэй, но Сара оборвала ее на полуслове.

– Успокойся, Мэй, или я выставлю тебя вон, – резко бросила она.

Стражница замолчала, вновь привалившись к стене с яростным выражением лица. Сара вздохнула и повернулась к Вик:

– Вернемся к делу. Во время обряда ты... видела что-нибудь? Что-нибудь необычное?

– Как нити? – Вик вспомнила, что Натаниэль называл успех «распутыванием узла».

– Да! – выдохнула Сара, но тут же поправилась: – То есть нет. – На ее лице отразилось замешательство. – Значит, ты не использовала магию, чтобы выпутаться из этого?

Вик снова лишь пожала плечами.

– А что вы видели со стороны?

– Магия стара как мир, – задумчиво протянула Сара. – Это было похоже на огромное клубящееся облако. Я никогда раньше не видела, как проводят этот обряд.

– А когда я поднялась? – спросила Вик, гадая, стали ли те пресловутые нити более упорядоченными. Может, она и правда сделала что-то неосознанно? Применила силу, сама того не ведая?

– Все было так же, – покачала головой Сара. – Только ты стояла на коленях, а из твоих глаз хлестала кровь.

Вик тяжело откинулась на спинку кресла и провела пальцами под глазами, а затем бросила настороженный взгляд на Мэй Лин, которая продолжала наблюдать за ними, подозрительно прищурившись.

– Натаниэль хочет, чтобы я замолчала, – глухо произнесла Вик. – Есть хоть малейший шанс, что я ошибаюсь в его намерениях?

– К сожалению, нет, – ответила Сара. – Он мог бы выбрать гуманный путь: убедить Старейшин стереть или изменить твои воспоминания о замке. Внушить тебе, что все это было сном. Но такие заклинания чертовски сложны и часто дают сбой. Скорее всего, он просто прикончит тебя, чтобы покончить с проблемой раз и навсегда.

– Замечательно.

Вик одним глотком опустошила кружку. Теперь, когда ее собственное убийство обсуждали как обыденное дело, виски уже не казался таким обжигающим.

– Натаниэль прекрасно понимал: Старейшины не дадут добро на твое устранение, даже если ты провалишь обряд, – заговорила Сара, крутя в руках пустую чашку. – Именно поэтому он настоял на присутствии выпускников и мастеров. Никто из совета не рискнул бы пойти против Макса, если бы на них не давило все сообщество Ордена.

– И что Макс сделает с остальными, если они выступят против него? – спросила Вик. Ей было трудно представить его мстительным тираном.

– Они боятся не мести, – покачала головой Сара. – Они боятся, что он просто уйдет. Орден сейчас слишком уязвим, чтобы лишиться его поддержки. Потерять Макса для них – значит остаться без щита.

Вик нахмурилась. Ей было сложно сопоставить эту внезапную «уязвимость» с тем, что Орден выставлял напоказ: вековой камень, древние традиции, мощь священного института, который кажется незыблемым.

– Ладно, хватит о Максе, – отрезала Сара, подаваясь вперед. – Расскажи лучше, что произошло перед встречей.

Вик мельком взглянула на Мэй, но Сара нетерпеливо кивнула, поощряя ее рассказывать. Вик быстро пересказала события вечера, намеренно опустив самые жуткие детали: белесые белки глаз Рэйчел и то тошнотворное ощущение, когда мухи внутри нее зашевелились, будто обладая собственной волей.

Сара заметно вздрогнула.

– Ты же Страж, – подала голос Мэй из-за ее спины, иронично вскинув бровь. – С каких пор тебя это коробит?

Сара лишь закатила глаза и махнула Вик, чтобы та продолжала.

– Макс соврал, что сам нашел тело, – произнесла Вик.

– Ты же видела, как на тебя отреагировала толпа, – отозвалась Сара. – Он хотел, чтобы их внимание было сосредоточено на главном: на нас напали.

– Макс уверен, что за этим стоит Братство Манна, – добавила Вик.

Сара поморщилась, словно от зубной боли.

– Братство не смогло бы пробить внешнюю защиту. Если это они, значит, они уже внутри замка.

«Конечно, они внутри», – подумала Вик. Раз Арен явился к ней во сне, он мог проделать то же самое с кем угодно.

– А что, если это Натаниэль? – спросила она. – Вдруг он работает на Братство?

– Натаниэль – кусок дерьма, – отрезала Сара. – Но он фанатично верен Ордену. Не думаю, что он пошел бы на такое, если бы не был в крайнем отчаянии.

Вик знала: Натаниэль готов переступить черту. Он уже нарушил правила, притащив новобранцев первого уровня в Лимбо только ради того, чтобы доказать свою правоту. Он солгал Генри, чтобы тот прибыл в замок как можно скорее. Насколько безумной была мысль, что он сам мог выпустить оркана внутри этих стен?

– К тому же Старейшины годами откладывали открытую войну, – продолжала Сара. – Они даже шли на уступки, предлагая Братству вернуться в Орден, если те откажутся от своих радикальных идей. – По ее тону было ясно: стратегию мягкости она презирает. – Если я правильно помню, переговорами занимался как раз Натаниэль. Он был официальным эмиссаром Ордена при Арене Манне, пока все не пошло прахом.

Значит, у Натаниэля был прямой канал связи с Ареном? И, допытываясь у Макса, кто именно нашел тело, он уже знал, что это была Вик. Для нее все складывалось в единую картину: этот человек был как минимум главным подозреваемым.

– Все это загнало Братство и Орден в своего рода патовую ситуацию, – добавила Сара. – Члены обеих групп почти не пересекаются, но мы уничтожаем орканов, которых они порождают, при первой же возможности.

– Я вполне могу продолжать их подавлять, но ситуация будет только ухудшаться, пока мы не устраним первопричину.

– Значит, главное идеологическое разногласие между Орденом и Братством в том, допустимо ли использовать магию орканов? – спросила Вик.

– Не совсем, – ответила Сара. – Ты, должно быть, заметила, что Ордену плевать на нас, созданных ведьм. Нас трудно найти, еще труднее обучить и почти невозможно контролировать. – Сара сделала паузу, допивая виски. – Братство же идет еще дальше. Они считают, что созданные ведьмы – это... что-то вроде болезни. Что-то неправильное, какая-то мутировавшая, дефектная магия.

– Но ведь Арен Манн сам входит в их число! – возразила Вик. Она отчетливо вспомнила фрагмент своего сна: он сотворил это с собой, еще когда был магом на службе Ордена.

Сара презрительно фыркнула.

– Как будто в предрассудках вообще есть смысл, – проворчала она.

– Но я не понимаю, – настаивала Вик. – Неужели они не видят, что он – ходячее лицемерие?

– Он и рожден таким, и создан по собственной воле, – устало проговорила Сара. – По его логике, это дает ему исключительное право судить всех созданных. Он заявляет, будто большинство из нас – лишь космические случайности, сбои эволюции. И кому, как не ему, знать об этом лучше, ведь он шел к этому превращению намеренно.

Вик попыталась сопоставить этот фанатичный портрет с тем мужчиной, которого видела в своем сне, но картинка не складывалась.

– Значит, его цель – изгнать созданных ведьм из Ордена? – спросила она.

На этот раз ответила Мэй Лин, и от ее ледяного тона по спине Вик пробежал холодок:

– Он хочет их уничтожить. Всех до единого.

Глава 16

Ктому времени, как Вик покинула апартаменты Сары, солнце уже коснулось горизонта. Ночь пролетела в бесконечных спорах, пока Мэй беззвучно не ускользнула к себе, а Сара не провалилась в тяжелый сон прямо на диване.

Вик так и не сомкнула глаз. От усталости кожа казалась ледяной и бледной, а мысли никак не желали выстраиваться в четкую цепочку. Арен Манн, выпустивший оркана прямо в сердце замка; испытание, которое она чудом пережила; женщина, растерзанная стриксом... Слишком много потрясений для одних суток.

Все эти фрагменты пазла не давали ей покоя, пока она мерила шагами пустые утренние залы. Замок дышал прохладой, и в этой тишине эхо ее собственных шагов казалось чересчур громким.

Вик почти не знала Рэйчел – лишь каждый день видела ее закутанную фигуру в глубине лекционного зала. Но осознание того, что этого человека больше нет, отозвалось в ней глубокой, сосущей пустотой. Через пару дней занятия в замке пойдут своим чередом, как и всегда, а целая вселенная внутри одного человека навсегда исчезнет из этого мира. У Рэйчел наверняка была семья, были те, кто ее любил и чьи сердца сейчас разрываются от боли.

Вик понимала: она никогда не забудет ту мертвую женщину на полу библиотеки. Ее карие глаза, подернутые дымкой смерти, смотрели в мир, которого Вик не видела. Девушка боялась, что события этой безумной ночи затмят этот образ, сотрут его из памяти, хотя все к тому и шло. Тусклый, давящий свет катакомб, искаженное яростью лицо Натаниэля и та невыносимая вспышка боли, когда на ее запястьях сомкнулись холодные кандалы.

Арен Манн жаждал истребить созданных ведьм, хотя сам стал одним из них в безумной погоне за могуществом. Он ставил на кон все, включая собственную жизнь, и называл это просто игрой.

Шагая в одиночестве по пустынным коридорам, Вик поймала себя на пугающей мысли: она понимала его мотивы. Разве она не поступила бы так же, будь у нее гарантия результата? Ради своей цели Вик готова была пойти ва-банк. Она до сих пор видела перед глазами шок и ужас на лицах членов Ордена, когда вышла из Обряда – не триумфатором, но и не побежденной. Ей до боли хотелось, чтобы в их глазах было чуть меньше ненависти. Было бы славно просто стать своей, вписаться в этот мир, верно?

Она увязла в этой трясине по самые плечи, но все еще упрямо верила, что сумеет выплыть. Вик знала: если приложить достаточно усилий, если сражаться на пределе возможностей, она отвоюет себе место в мире, который изначально не желал иметь с ней ничего общего. Она докажет, что мать ошибалась. Докажет, что достойна той любви, в которой Мередит ей всегда отказывала.

Свет, слишком блеклый для утреннего солнца, падал в окна под острым углом, искажая знакомые очертания замка до неузнаваемости. В просыпающихся коридорах даже мелкие предметы отбрасывали длинные пугающие тени. Вик шла настолько быстро, насколько позволяло приличие, стараясь не сорваться на бег.

В конце концов, стрикс все еще был где-то здесь. Хотя Сара и уверяла, что птица покинула замок, ее так и не поймали.

На лестничной площадке, ведущей к их с Генри этажу, Вик вдруг почувствовала движение над головой и резко вскинула взгляд. Сердце пустилось вскачь, мышцы мгновенно напряглись, готовые к рывку. Большая часть пролета тонула в густой тени. Вик замерла, вглядываясь в витки винтовой лестницы и ожидая, пока зрение адаптируется к мраку.

После долгой звенящей паузы она заставила себя выдохнуть и пошла дальше. «Это просто страх, – убеждала она себя, – воображение рисует монстров там, где их нет».

Вик миновала еще один пролет и свернула в коридор, ведущий к их апартаментам. Здесь не было окон, и последний отрезок пути полностью поглотила тьма. Глубоко вздохнув, Вик напомнила себе, что она взрослая женщина и не должна бояться темноты. Она решительно шагнула в сумрак, направляясь к своей двери.

К тому моменту, как пальцы Вик коснулись дверной ручки, пульс бешено застучал в ушах, напоминая: она все-таки чертовски боится темноты. С трудом совладав с замком, она вытащила ключ.

В ту же секунду что-то коснулось ее шеи. Дыхание? Ветер в глухом, безветренном коридоре? Это было почти неуловимо, но по коже мгновенно рассыпался ледяной град мурашек. Она что-то почувствовала. Кто-то стоял у нее за спиной.

Почти против воли Вик резко обернулась. Ключ с грохотом выпал из ослабевших пальцев и ударился о пол.

Там, где она стояла мгновение назад, возникла фигура. Она казалась одновременно осязаемой и призрачной – у нее был центр тяжести, но не было четких границ. Плотная живая тьма то принимала форму бесформенного чудовища, то расплывалась пятном. Существо было гораздо крупнее человека и, казалось, заполняло собой все пространство коридора, медленно удаляясь от Вик.

Словно ощутив на себе ее взгляд, сущность замерла. Она повернулась к ней, не имея при этом ни лица, ни глаз, ни очертаний. Но Вик с парализующим ужасом поняла: оно смотрит прямо на нее.

У нее перехватило дыхание. Они замерли, бесконечно долго вглядываясь друг в друга. Вик не могла понять, есть ли у этого существа сознание, способно ли оно мыслить, но чувствовала, как ее грудь судорожно вздымается под его невидимым взором.

Она уже видела лаэтитов на расстоянии, но столкнуться с ними лицом к лицу было невыносимо жутко. Казалось, замок на мгновение провалился в иное измерение. В мир, выстроенный на задворках привычной реальности, с потайными тропами и шпилями, возведенными там, где их никто не должен был заметить. Одно дело – знать об абстрактном существовании подобных сущностей, и совсем другое – видеть их во плоти.

В этот миг Вик пронзила внезапная мысль: магия должна вызывать зависимость. Смотреть в обнаженное лицо другой реальности было страшно, но в то же время невероятно упоительно. Она могла лишь догадываться, какой запредельный восторг испытывает тот, кто способен управлять этой мощью.

Существо начало стремительно меняться прямо у нее на глазах. Тени, которые мгновение назад образовывали его призрачную плоть, вдруг задрожали и стали распадаться. Тьма, до этого плотная и пугающе живая, резко отхлынула, сворачиваясь и устремляясь прочь от Вик в глубь темного коридора.

Вик едва сдержала крик, готовая умолять существо вернуться. Она сама не понимала этого порыва. Память услужливо подбросила детское воспоминание: шорох оркана за углом, мгновения до того, как Мередит вырвала ее из испуганного транса. Двадцать лет она гадала, что это был за звук, замирая от каждого шороха.

И теперь Вик бросилась в погоню. Она неслась по лестницам вслед за ускользающей бесформенной тьмой. Существо было невероятно быстрым. Вик споткнулась на крутых ступенях, едва не полетев кубарем, но чудом удержала равновесие и рванулась дальше, заметив, как за углом мелькнул призрачный хвост тени. Она знала: стоит упустить его из виду хоть на секунду – и след простынет.

Она бежала, не задумываясь, что будет делать, если действительно настигнет это нечто. Погоня швыряла ее из одного бесконечного коридора в другой, пока Вик не поняла, что тень несется к главному входу. Вылетев вслед за ней, она резко затормозила, оказавшись в огромном пространстве столовой.

Вик бывала здесь сотни раз, ужиная с Сарой в те редкие часы, когда зал пустел. Остальные ведьмы избегали ее, и Вик привыкла есть быстро, не поднимая глаз. Но сейчас, ранним утром, столовая встретила ее непривычной тишиной и ледяным спокойствием.

Она лихорадочно озиралась, выискивая существо в густых тенях, которые отбрасывали ряды пустых столов и стульев. Тяжелое дыхание эхом разносилось по залу, казавшемуся слишком огромным для этого замка. Не раздумывая, Вик выхватила нож. Кожаные ножны с глухим стуком упали на пол, и она резко развернулась, выставив клинок перед собой в ожидании живой тьмы.

Сначала изменился воздух. Едва заметный поток, почти сквозняк, взъерошил ей волосы. А затем пришел звук.

Раздался резкий свист, огромные крылья с силой рассекли пространство, и Вик инстинктивно рухнула на каменные плиты. Она перевернулась на спину и вскинула взгляд на массивную тень, которая нависла над ней, полностью заслонив скудный утренний свет.

Но на этот раз это была не призрачная тень.

Над ней распахнулись исполинские крылья неясыти. Вик кубарем откатилась в сторону, когда когти длиной с предплечье полоснули воздух в сантиметрах от ее лица. В голове пульсировала единственная мысль: эти лезвия вскроют ее, как бумажный конверт.

Столовая, заставленная тяжелой мебелью, мешала твари приземлиться. Существо зависло в полуметре над полом, и мощные взмахи крыльев хлестали Вик по лицу ее же собственными волосами. Сердце колотилось в горле, пока она по-пластунски пробиралась к ближайшему столу, судорожно сжимая нож.

Вик нырнула под массивную дубовую столешницу, сжавшись в комок и готовясь к удару. Но внезапно все стихло: ни свиста крыльев, ни бьющего в лицо ветра. Секундное замешательство сменилось ледяным предчувствием беды. Она даже не успела осознать, что происходит, когда стрикс одним когтем подцепила стол, под которым пряталась Вик, и с чудовищной силой швырнула его через весь зал. Мебель с грохотом разлетелась в щепки о дальнюю стену.

– Ложись! – рявкнул кто-то у нее за спиной.

Вик инстинктивно вжалась в каменный пол.

И вовремя. Над самой головой Вик что-то свистнуло и с глухим влажным стуком вонзилось в грудь стрикса. Зал сотрясся от пронзительного, почти человеческого крика – существо взревело, когда из его туловища заторчала рукоять охотничьего ножа. Но тварь была жива и теперь пребывала в истинном бешенстве. Она снова кинулась на Вик, клацнув клювом в дюйме от ее носа, но девушка успела откатиться в сторону.

Краем глаза она заметила Ксана. Он был в черной тренировочной форме и летел к ней, охваченный холодной яростью. Ксан бросился на монстра в лобовую, хотя был безоружен – тот нож, что торчал из стрикса, явно был его последним аргументом. Вик в оцепенении смотрела, как он безоружным идет на когтистую смерть.

Стрикс вскинулся, целясь острыми, как бритвы, когтями прямо в грудь Ксана, но тот в невероятном прыжке перехватил тварь за клюв и голову. Раздался треск рвущейся ткани, когти полоснули Ксана, и Вик в ужасе поняла: его сейчас разорвут в клочья.

Она не знала, на что рассчитывает Ксан, но не могла просто смотреть. Вик рванулась вперед, обогнула беснующееся существо и с разбегу вонзила свой клинок ему в основание шеи. В ту же секунду раздался жуткий влажный хруст. Громкий, как удар кнута, треск костей заполнил столовую, и огромная туша стрикса рухнула перед ней тряпичной куклой.

Ксан голыми руками свернул ей шею.

Вик отпрянула, когда туша птицы с глухим стуком обрушилась на плиты, а тяжелое крыло безжизненно ударилось о пол. Ксан, не замедляясь, перешагнул через поверженного монстра.

Его грубые ладони властно обхватили лицо Вик. Она дернулась, но он стальной хваткой удержал ее на месте, быстро поворачивая ее голову то в одну, то в другую сторону, осматривая на предмет ран. Вик на мгновение пронзила жуткая мысль о том, как похож этот жест на то, что он только что проделал со стриксом, но руки, сжимавшие ее скулы, были на удивление нежными и теплыми.

– Ты ранена? – прохрипел Ксан.

Перед глазами Вик плыли его серо-голубые глаза, сияющие на опасно близком расстоянии. Странное, несвойственное ему выражение жгучего беспокойства на лице Ксана на секунду лишило ее дара речи. Она беспомощно открыла и закрыла рот, прежде чем голос наконец вернулся к ней.

– Это я-то ранена? – огрызнулась Вик, обретая привычную колючесть. – Не я же бросалась на стрикса с голыми руками, чертов ты псих!

Она решительно оттолкнула его руки и принялась лихорадочно осматривать его самого. К ее изумлению, он не был распотрошен. На нем не виднелось ни глубоких рваных ран, ни даже мало-мальски серьезных царапин, хотя когти твари должны были вскрыть его как консервную банку.

Вся передняя часть его рубашки превратилась в лохмотья. Черная ткань висела бесполезными клочьями, и Вик невольно уставилась на абсолютно нетронутую кожу под ними. Она ожидала увидеть груду мышц, но перед ней был настоящий атлет – не раздутый бодибилдер, а человек с мощной, сухой мускулатурой, отточенной бесконечными часами изнурительных тренировок. И у него была растительность на груди. Ровно столько, сколько нужно, чтобы это выглядело идеально.

Почти не осознавая, что делает, Вик потянулась к нему. В тот миг, когда ее пальцы коснулись его живота, между ними словно проскочил электрический разряд. Она не отстранилась, позволяя ладони полностью лечь на его гладкую, теплую и твердую кожу. Под ее прикосновением мышца Ксана дернулась, на мгновение окаменев, а затем медленно расслабилась.

Как это возможно? Стрикс должен был выпустить ему кишки. В этом не было никакого смысла.

Вик медленно подняла глаза на Ксана и замерла. Он смотрел на нее потемневшим, тяжелым взглядом, и выражение его лица было невозможно спутать ни с чем другим. Это был чистый, первобытный голод.

Вик резко отдернула руку и отступила на шаг. Сердце в ушах стучало так громко, что заглушало все остальные звуки. Она вдруг остро осознала: они одни в пустом замке, едва рассвело, а он смотрит на нее с таким неистовством, будто умирает от жажды.

– Как ты остался цел? – выдавила она, старательно избегая его взгляда.

– Ты забываешь, где мы находимся, – тихо отозвался Ксан.

– Магия... – прошептала Вик и покачала головой, все еще не в силах осмыслить увиденное.

– О чем ты вообще думала? – Его голос окреп, в нем снова зазвучали стальные нотки. – Какого черта ты в одиночку погналась за стриксом?

Вик лишь неопределенно пожала плечами.

– Мне показалось, я что-то увидела. Какую-то тень.

– Ну конечно, ты увидела что-то подозрительное и тут же бросилась в погоню, – с обреченным вздохом произнес Ксан. – Черт возьми, Вик. Ты хоть иногда думаешь о собственной безопасности?

Вик поежилась и скрестила руки на груди, в огромной столовой вдруг стало невыносимо холодно. Ксан уловил это движение, и его хмурый взгляд стал еще более пристальным. Он молча наблюдал за ней целую минуту, прежде чем заговорить снова:

– Идем. Я провожу тебя до двери.

Вик бросила последний взгляд на тушу оркана. В памяти всплыла их прошлая стычка: то, как Ксан яростно кричал на нее из-за метки, обвиняя в играх с магией, которой она не понимает. Если он узнает, что эта нить тянется к самому Арену Манну, изгнание покажется ей милостью. Он может сделать что-то куда более страшное.

– Я в порядке, дойду сама, – буркнула она.

– Я настаиваю.

Прежде чем она успела вставить хоть слово, его тяжелая рука легла ей на плечи. Вик кожей почувствовала жар его тела и твердость литых мышц, когда он властно подтолкнул ее к выходу.

– Мне не нужен конвой, – огрызнулась Вик, кивнув на мертвого стрикса. – Тварь сдохла, бояться нечего.

– А вдруг я просто боюсь, что ты заблудишься в трех соснах? – В его голосе проскользнула сухая усмешка.

Вик сверлила его недовольным взглядом, пока он практически тащил ее за собой.

– Ты что, серьезно не собираешься никому докладывать о трупе посреди столовой? Будет неловко, если кто-нибудь обнаружит это вместо завтрака.

– Они уже знают, – отрезал Ксан, ускоряя шаг. – И тебе лучше исчезнуть отсюда до того, как здесь соберутся остальные.

– Ой, неужели ты за меня переживаешь? – пропела Вик с приторной сладостью в голосе. Ксан одарил ее абсолютно непроницаемым взглядом.

– Ты – ходячая бомба замедленного действия, – процедил он. – После того, что случилось прошлой ночью, я бы не хотел проверять, хватит ли у Ордена терпения выносить тебя еще и сегодня.

«Прошлой ночью?» – эхом отозвалось в голове Вик. Только сейчас до нее дошло, что наступил новый день. Кровавый Обряд, душные катакомбы и полыхающее жерло за помостом – все это осталось по ту сторону рассвета.

– Ты спал? – негромко спросила Вик.

Утро едва брезжило, стрелки часов замерли где-то между семью и восемью часами.

– Нет.

– Я тоже.

Они шли по пустым коридорам в безмолвии. Ксан по-прежнему обнимал ее – крепко, почти по-хозяйски, словно боялся, что она растворится в воздухе. Вик ловила себя на странном, почти постыдном удовольствии: ее согревало его тепло и это властное давление. Было пугающе осознавать, насколько она изголодалась по близости, если даже этот суровый «надзор» казался ей единственным спасением.

– Ты хорошо справилась вчера, – почти шепотом произнес он, когда они подошли к дверям их с Генри апартаментов.

Вик замерла, вскинув на него глаза. Ни тени привычной насмешки, ни рычания из-за ее непредсказуемости. Это был прямой, честный комплимент. Неожиданная мягкость ударила по ней сильнее, чем весь хаос прошлой ночи. Вик часто заморгала, пытаясь сдержать подступивший к горлу комок.

– С Обрядом еще никогда такого не случалось, – добавил он, заметив ее замешательство.

– Совсем никогда? – переспросила Вик, вспоминая слова Сары.

– По крайней мере, в летописях Ордена такого не зафиксировано.

Вик лишь молча прикусила щеку, переваривая услышанное, но в этот момент его ладонь коснулась ее лица. Прикосновение было настолько невесомым, что она едва его ощутила. Большой палец медленно скользнул вверх по подбородку и замер на нижней губе. Ксан осторожно оттянул ее вниз, обнажая влажную розовую плоть.

– Думаю, это значит, что ты очень сильная, – сказал он, заглядывая ей в самую душу.

Его рука опустилась, и Вик, повинуясь инстинкту, облизнула губу там, где только что была его кожа. Ксан проследил за этим движением потемневшим взглядом, а затем сухо отрезал:

– И, думаю, на этом все, – сухо отрезал он, обрывая возникшую связь.

Он резко отвернулся и направился обратно к столовой. Только сейчас Вик заметила, что его рубашка полностью восстановилась – на ткани не осталось ни единого следа от недавней битвы.

Глава 17

– По-моему, это просто ужасная идея, – в очередной раз подала голос Вик.

Сара даже не вздрогнула. Ее терпение иссякло еще добрую четверть мили назад, и теперь она просто игнорировала спутницу. Мэй выразительно закатила глаза, продолжая целенаправленно пробираться в глубь леса. Вик прибавила шагу: какой бы раздражающей ни была эта компания, остаться в одиночестве среди деревьев с двумя обученными ведьмами было куда безопаснее, чем без них.

Вик шла напролом, нарочито шумно круша подлесок. Она втаптывала в снег каждую сухую ветку и с хрустом проламывала ледяную корку – отчасти чтобы распугать зверье, отчасти в знак протеста против изнурительного темпа, заданного Сарой.

Прошла неделя после налета Братства на замок, и воздух внутри Ордена, казалось, был наэлектризован до предела. Смерть Рэйчел оплакивали немногие; большинство же было одержимо куда более наглядным символом перемен – самой Вик. Стоило ей покинуть квартиру, как она натыкалась на колючие, полные враждебности взгляды. На тренировках она чувствовала себя насекомым, пришпиленным к доске под увеличительным стеклом: кожа зудела от чужого внимания.

Орден явно соблюдал приказ Макса – физически ее никто не трогал. Но это молчаливое наблюдение давило сильнее открытой угрозы.

Генри оставался верен себе: на любые потрясения он отвечал непробиваемым оптимизмом и какой-то сонной отстраненностью. Вик это бесило. На следующее же утро она буквально прижала его к кухонному столу, решив во что бы то ни стало вытрясти из него правду. Она была уверена: он просто прячет страх поглубже, ведь обстановка в замке накалилась до предела. Но Генри лишь мягко заверил ее, что все в порядке, и преспокойно ушел на тренировку.

Вик старалась не вспоминать их тяжелый разговор после смерти Рэйчел, хотя чувство вины пожирало ее изнутри. Тогда Генри впервые в жизни умолял ее бежать из замка, а она – тоже впервые – предпочла собственное решение его безопасности.

Ксан вернул ее к Стражам, лишь когда убедился, что она восстановила силы. Почти всю неделю Вик пропадала в тренировочном крыле. Навыки бойцов заметно выросли, и ее даже радовала возможность сражаться с профи. Изнурительные спарринги стали ее спасением: по вечерам она падала в постель без сил, засыпая раньше, чем бесконечные «почему» успевали атаковать ее разум.

Мэй Лин теперь постоянно крутилась рядом с ними. Вик это соседство не нравилось – она то и дело бросала на Мэй косые взгляды и, повинуясь инстинкту, старалась никогда не поворачиваться к ней спиной.

– Сегодня вечером, – торжественно объявила Сара за завтраком, – мы куда-нибудь выберемся.

Мэй, сидевшая на другом конце стола, лишь обреченно вздохнула в свою чашку с кофе.

– У вас тут что, намечается какой-то официальный «выход в свет»? – подозрительно прищурилась Вик.

– Нет, – едко отозвалась Мэй. – У нас такого не бывает.

– Это самое близкое к нормальному отдыху, что у нас есть, – отрезала Сара. – И вам обеим понравится.

Подробности Сара раскрывать отказалась, заявив, что это испортит сюрприз. И вот теперь Вик покорно брела через заснеженную чащу вслед за двумя ведьмами, пока за их спинами догорал закат.

– Просто уточняю на берегу: человеческих жертвоприношений не будет? – подала голос Вик, перешагивая через очередной сугроб.

– Не-а! – весело пропела Сара.

– Никаких ритуальных убийств?

– Не сегодня, – буркнула Мэй.

– И никаких танцев нагишом под луной?

– Разумеется, нет, – отозвалась Сара, поплотнее кутаясь в куртку. – На улице вообще-то мороз.

– Мы могли бы развести костер, – вкрадчиво предложила Мэй.

– Замолчи, – скомандовала Сара, не оборачиваясь.

Вик казалось, что она никогда в жизни так не мерзла. Своего зимнего пальто у нее не было, но Сара перед выходом с энтузиазмом взялась за ее экипировку. Она извлекла из недр своего забитого вещами шкафа объемную белую куртку и швырнула ее на кровать, где сидела Вик. Следом приземлились ядовито-розовые перчатки. А вот подходящей обуви у Сары не нашлось, так что теперь Вик была вынуждена месить снег в обычных кроссовках.

В ту секунду, когда ледяной ветер хлестнул ее по лицу, Вик осознала: с того самого дня, как она переступила порог Авалона, она ни разу не покидала его стен. Замок обладал пугающим свойством – он полностью изолировал своих жильцов от внешнего мира. Ни прошлая жизнь, ни время, ни сама реальность не могли дотянуться до нее там, за толстыми камнями.

Холодный воздух, который она попыталась вдохнуть, мгновенно прояснил сознание. Вик с силой потерла лицо перчатками, пытаясь вернуть коже чувствительность, и шумно шмыгнула носом, борясь с предательской влагой, замерзающей прямо на лету. Из окон уютного замка зима выглядела безмятежной сказкой, но здесь, в лесу, она была просто беспощадной.

Вик беззвучно проклинала все на свете: себя – за то, что ввязалась в это, Сару – за идиотскую затею и Мэй – за отсутствие капли здравого смысла, чтобы все прекратить. Когда часть этих проклятий все же сорвалась с ее губ вслух, Вик даже не подумала извиняться.

Мэй, шедшая рядом, коротко хихикнула.

– Смейся-смейся. Тебе-то, спорим, уютно, – огрызнулась Вик, кивнув на ее черный пуховик до колен. – Выглядишь как надувная шина.

– Я не виновата, что ты собирала вещи как полная дура, – парировала Мэй.

Вик искренне не понимала, как Сара умудряется ориентироваться в этой лесной каше без единого луча солнца. Вокруг была непроглядная, вязкая темень. В какой-то момент Мэй бесцеремонно схватила Вик за локоть, уберегая от столкновения с деревом.

– Не трогай меня, – прошипела Вик, вырывая руку.

Мэй лишь картинно закатила глаза:

– Ладно. В следующий раз позволю тебе впечататься в ствол на полном ходу.

Вик продолжала озираться, надеясь увидеть хоть какой-то намек на цивилизацию. Но ни огней, ни дорог, ни жилья – ничего. Авалон действительно был островом, существующим в своем собственном, отрезанном от реальности мире.

– Ты ведь собираешься меня прикончить, да? – Вик прищурилась, не сбавляя шага. – Все это время ты притворялась нормальной, чтобы заманить меня в чащу. Вы – лесные ведьмы-людоедки. Жрете ничего не подозревающих женщин, чтобы вечно оставаться красотками.

– Будь у нас такая цель, мы бы выбрали кого-нибудь помоложе, – парировала Мэй, даже не обернувшись.

– Фу! – вклинилась Сара.

– То есть ты признаешь, что не прочь закусить младенцами? – не унималась Вик.

– Или хотя бы кем-то, в ком побольше мяса, – добавила Мэй, проигнорировав выпад.

– Эй, я вполне себе упитанная! – возмутилась Вик. – Считай, тебе повезло, что я не в твоем меню.

Мэй лишь коротко хмыкнула.

– А может, вам нужна кровь девственницы? – Вик зашла с козырей. – Потому что если так, то вы жестоко ошиблись адресом. Я, конечно, та еще ворчунья, но могу заверить: я вовсе не...

– Пришли! – звонко перебила ее Сара.

Вик резко затормозила, едва не вписавшись в спину идущей впереди ведьмы. Лес внезапно расступился, открывая взгляду небольшую поляну. В центре, залитая призрачным лунным светом, который мертвенно-белым блеском отражался от наста, она казалась сценой из совсем другой, еще более странной сказки.

В самом центре поляны высился призрачный остов строения, едва различимый в скудном лунном свете. Серый камень и потемневшее дерево наползали друг на друга, образуя бесформенную конструкцию, лишь отдаленно напоминавшую дом. По обе стороны от пустого проема тускло поблескивали два грязных оконных стекла. Двери не было – лишь зияющая темнота входа. Что бы это ни было, свои лучшие времена здание оставило в далеком прошлом.

Сара и Мэй, не замедляясь, шагнули к порогу. Вик, стараясь не отставать, перепрыгнула через несколько рядов неровных валунов, образующих на снегу причудливые переплетенные кольца.

– Ну все, теперь мне официально не по себе, – пробормотала она.

– В последний раз повторяю: убивать тебя никто не собирается, – весело прощебетала Сара, даже не обернувшись. – Шевелись!

Под ногами Вик натужно заскрипели ступени крыльца. Она искренне удивилась, как эта рухлядь до сих пор не сложилась под их весом, и с опаской взглянула на покосившиеся стены, прежде чем шагнуть в дверной проем вслед за подругой. Внутри царил абсолютный мрак, но лишь спустя мгновение до Вик дошло: за порогом не просто темно – там не должно быть такой пустоты.

Вик ахнула, едва переступив порог. Внутри все было иначе: в центре огромного зала полыхало кострище, вокруг которого теснились десятки людей. Снаружи хижина казалась руиной, но здесь явно поработала сильная магия – стены выглядели безупречно крепкими. Лишь потолок напоминал о реальности: в прорехах между обугленными стропилами проглядывало тяжелое зимнее небо.

Несмотря на дыры в крыше, в зале было на удивление тепло. Свет огня мешался с дрожащим сиянием сотен свечей, расставленных повсюду. С них на пол лениво стекал воск, создавая странную, почти интимную атмосферу. Вик невольно сравнила это место с дайв-баром, если бы такие заведения существовали в эпоху палеолита.

Она узнала многих: здесь были и Стражи, и постоянные жители Авалона. Кто-то дружелюбно помахал Саре и Мэй. Вик ловила на себе любопытные взгляды, но в них не было привычного яда. После недели подозрений и слежки это равнодушие казалось ей лучшим подарком.

Сара наклонилась к самому ее уху, словно доверяя величайшую тайну:

– Мы называем это место Замком Леты, – прошептала она. – И здесь действует только одно железное правило.

– Просто забудь обо всем, – подала голос Мэй, возникшая за плечом Сары.

– Умница, – подхватила Сара с извиняющейся улыбкой. – Звучит по-детски, как в школе, я знаю.

Вик лишь пожала плечами, разглядывая ведьм, расслабленно бродивших по залу. У нее было слишком мало школьных воспоминаний, чтобы такая аналогия могла ее задеть.

– Тем, кто только попал в Орден, все это кажется диким, – продолжала Сара, вешая куртку Вик рядом со своей на вбитый в стену крюк. – В замке мы будто проваливаемся в прошлое. В обычном мире мы – просто кучка дисциплинированных налогоплательщиков, но стоит нам оказаться в этой глуши, как в силу вступают правила летнего лагеря.

Пока она говорила, ее рука нырнула в стоящий у стены ящик и извлекла оттуда бутылку дешевого вина. Сара со щелчком свернула металлическую пробку.

– Видишь? – Она с сомнением покосилась на этикетку. – Думаю, старшеклассники и члены Ордена Ахерона – единственные люди на планете, которые пьют это пойло добровольно.

Вик со смешком приняла предложенный бокал.

– И все же что это за место?

– Прибежище для тех, кто в штате, – ответила Сара. – Мы приходим сюда выдохнуть, когда нет дежурств. Это единственная точка, которая достаточно далеко от замка, чтобы почувствовать свободу, но достаточно близко, чтобы успеть вернуться, если все вдруг полетит к чертям.

– Здесь никто не живет? – спросила Вик, оглядывая странный зал.

Мэй качнула головой:

– Ордену принадлежит почти вся земля по эту сторону гор.

– Так что мы можем спокойно заниматься своими делами, не опасаясь любопытных глаз, – добавила Сара, многозначительно вскинув брови.

– Кроме моих, – вставила Вик.

– Кроме твоих, – легко согласилась Сара.

Вик прислонилась к деревянным перилам, тянущимся вдоль стены, и сделала глоток. Вино было ожидаемо паршивым, но атмосфера – на удивление уютной. Ровный гул негромких голосов наполнял комнату, убаюкивая. Это напомнило Вик те часы в ресторане перед самым закрытием: когда зал почти пуст, время замедляется, а случайные компании не спешат расходиться, пока персонал лениво начинает уборку.

Впервые за долгие недели она расслабилась. Здесь, среди Стражей и профи, которые просто хотели на пару часов забыть о стенах замка, она чувствовала себя в своей стихии.

– Итак, Мэй. – Вик протянула бокал Саре, безмолвно прося добавки, и в упор посмотрела на вторую ведьму. – В чем твоя выгода?

Мэй приподняла бровь.

– Моя выгода? – переспросила она. Голос был острым, как нож, который, Вик не сомневалась, был припрятан у нее под курткой.

– Именно, – кивнула Вик, принимая наполненный стакан. – Ты уже две недели ошиваешься рядом с нами и ни разу не попыталась меня прирезать. С чего такая щедрость?

– К слову, я никогда не пыталась тебя убить, – отрезала Мэй.

– Убийство, покушение, тяжкие телесные... – Вик безразлично пожала плечами. – Какая разница? Все это одно и то же, я права?

– Если бы я действительно хотела твоей смерти, ты бы уже давно не дышала. – В голосе Мэй проскользнул холод.

– Так, все, брейк. – Сара примирительно накрыла ладонью плечо Мэй. – Никто никого не убивает. По крайней мере, сегодня.

Мэй раздраженно дернула плечом, но все же ответила:

– Моя «выгода» в том, что я Страж. Я ведьма по праву рождения, из старинного рода, но я первая в семье, кто официально вступил в Орден. Я здесь уже восемь лет.

– Я думала, в Орден гребут всех ведьм без разбору, – вставила Вик.

– Только американских, – уточнила Сара с такой гримасой, будто само это слово было ей противно. – Всем остальным место в Авалоне нужно заслужить.

Мэй по-прежнему упорно не смотрела на Вик, сверля взглядом огонь.

– Мои родители – маги средней руки. Но они были буквально одержимы идеей накопить мощь. Ради Ордена они и перебрались в Штаты. Их брак не имел ничего общего с любовью – это была чистая селекция, попытка вывести более сильную родословную. И когда я родилась с потенциалом, превышающим их общий...

Вик замерла с бокалом у губ.

– Погоди... то есть они поженились только ради того, чтобы...

– Половина людей в этой комнате появились на свет при схожих обстоятельствах, – отчеканила Мэй.

Она наконец встретилась с Вик взглядом – холодным, пропитанным едким цинизмом.

– Старые семьи, новые амбиции... Смертельно скучно следить за тем, кто с кем ложится в постель ради политических бонусов. И плевать им, что в большинстве случаев эта селекция даже не работает.

– Невероятно, – выдохнула Вик, чувствуя, как по коже пробежал холодок.

– Мои родители получили желаемое. Семья Лин официально вступила в Орден Ахерона, – закончила Мэй подчеркнуто торжественным, почти издевательским тоном.

В этот момент за спиной Вик раздался сухой щелчок ожившего динамика. Мэй страдальчески застонала. Вик увидела, как ведьмы начали стягиваться к центру зала, освобождая пространство, и в следующую секунду комнату затопили звуки громкой музыки.

В груди Вик предательски затрепетало предвкушение. Сара и Мэй о чем-то вполголоса шептались, склонившись друг к другу так близко, что почти соприкасались головами. Заметив на себе взгляд Вик, Сара ободряюще улыбнулась.

– Танцуем! – выкрикнула Вик, стараясь перекрыть набирающую мощь музыку.

Мэй лишь скептически скрестила руки на груди, а Вик уже тянула подругу за собой:

– Ну же, Сара, идем! Не заставляй меня дергаться в одиночку.

Сара удивленно вскинула брови, но улыбка стала шире.

– Ты правда хочешь танцевать? Не ожидала от тебя.

– Обожаю, – призналась Вик. – Это лучший легальный способ выключить мозг и позволить ритму все решить за тебя.

Вик осеклась на полуслове. Энергетика в зале внезапно изменилась – тонко, почти неуловимо, словно невидимый ледяной сквозняк вспорол теплый воздух. Это странное чувство мгновенно напомнило ей собрание Ордена, когда от слов Старейшины у всех присутствующих одновременно пошли мурашки по коже.

Пламя костра в центре комнаты на долю секунды припало к углям, почти погаснув, а затем с утроенной силой взметнулось вверх. Вик лихорадочно обвела взглядом зал, ища признаки тревоги на лицах ведьм. Но Сара и Мэй продолжали свой спор, абсолютно не заметив, как мир вокруг них на мгновение затаил дыхание.

Снаружи, за грязным стеклом, что-то мелькнуло. На долю секунды Вик показалось, что это оркан, но в дверном проеме возникла куда более знакомая фигура. Ксан вошел, слегка пригнув голову, и прядь волос упала ему на лицо, но он даже не пошевелился, чтобы ее убрать. Он был почти вровень с косяком – и в высоту, и в ширину. Настоящий ангел смерти, явившийся за душами смертных.

Теперь Вик поняла, что за пульсацию она ощутила мгновение назад: его присутствие буквально выкачало из комнаты кислород. Остальные еще не поняли, что задыхаются, но реальность вокруг него уже начала прогибаться. Ксан был в своем неизменном черном костюме. Вик на миг представила его гардероб: бесконечные ряды идентичных черных брюк и рубашек, где каждая вешалка висит строго в дюйме от соседней.

Он привычно повесил куртку на крючок у входа, небрежно откинул волосы назад и направился к их троице. Какая-то невысокая ведьма с тусклыми светлыми волосами на ходу протянула ему бутылку пива, которая в его огромной ладони показалась детской игрушкой.

Сара звонко щелкнула пальцами перед самым носом Вик, заставив ту вздрогнуть и моргнуть. Вик даже не заметила, что подруга уже несколько секунд пытается до нее докричаться.

– На что это ты там уставилась? – спросила Сара, проследив за застывшим взглядом Вик. – Ой... – Она округлила глаза и заговорщицки посмотрела на Мэй. – Ксан здесь, – прошептала Сара с нарочитым драматизмом. – А ведь в прошлый раз, когда они разговаривали, между ними летели искры.

Вик промолчала. Она так и не рискнула рассказать Саре об их встрече после Обряда – о том, как Ксан касался ее лица, и о том странном, выжидающем выражении в его глазах. Это воспоминание до сих пор обжигало, оставаясь чем-то необъяснимым и слишком личным.

– Мне кажется, она его просто побаивается, – предположила Сара.

– Было бы глупо не бояться, – отрезала Мэй. – Ксан тот еще ублюдок.

– И, возможно, что-то еще... – вкрадчиво добавила Сара.

Вик резко вскинула голову. Неужели все настолько очевидно?

– Это правда? – Мэй вскинула брови так высоко, как Вик еще не видела.

– Нет, конечно, нет! – выдохнула Вик, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я вообще не понимаю, с чего вы это взяли.

– Ты уверена? – ангельским тоном протянула Сара, прищурившись. – Совсем-совсем уверена, что между вами ничего не происходит?

– Конечно, я уверена! – Вик подалась вперед, переходя на яростный шепот. – Слушайте, он чертовски хорош собой, это глупо отрицать. Нужно быть слепой, чтобы не заметить. Но нет, исключено. Он раз десять пытался вышвырнуть меня из замка! Он называл меня обузой, балластом.

– Для меня брачные ритуалы парочек – вечная загадка, – бросила Мэй с каменным лицом.

– Здесь не тот случай! – отрезала Вик. – Никакого... «спаривания». Немедленно прекратите это обсуждать.

– Он идет сюда, – коротко заметила Мэй.

Ну конечно. Черт бы его побрал, он шел именно к ним. Вик мертвой хваткой вцепилась в руку Сары:

– Пойдем. Танцевать. Сейчас же!

Но на лице Сары расцвела та самая озорная улыбка, которая не сулила ничего хорошего. Вик даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять: Ксан уже здесь. Она кожей почувствовала, как воздух за ее спиной расступился, пропуская его тяжелую ауру, а затем низкий голос возвестил о его присутствии:

– Я потанцую с тобой.

У Вик волосы на затылке встали дыбом. В этом голосе была такая сила, что она едва не подчинилась ему сразу, как любой из его верных Стражей. Вик в отчаянии еще раз дернула Сару за руку, но та словно вросла в пол, не двигаясь с места.

Тяжелая ладонь легла Вик на талию и властным движением повлекла за собой. Она послушно пошла следом, хотя рассудок кричал, что нужно возмутиться такому бесцеремонному обращению. Но хватка Ксана была пугающе надежной – крепкой, но лишенной грубости. Вик нахмурилась, глядя на него снизу вверх. Снова эти собственнические жесты, как в ту ночь после Обряда. Что с ним происходит?

Несмотря на гнев, ее сердце предательски подстроилось под бешеный ритм музыки. Ксан вывел ее на середину импровизированного танцпола, прижимаясь к ней всем телом. Вик разрывалась: одна ее часть хотела оттолкнуть его, другая – вжаться в это тепло до боли. Она снова почувствовала его запах – терпкий аромат земли и разогретой кожи.

– Будет весело, обещаю, – прошептал он, склонившись к самому ее уху.

Его дыхание обожгло щеку. Он был так близко, что мир вокруг перестал существовать.

– Я всегда считал, что танец – это почти как... – Ксан выдержал паузу, явно давая Вик возможность сделать самый двусмысленный вывод. – ...Как драка. Согласна?

Вик почувствовала, как по телу прошла электрическая искра. Этот мужчина превращал любое движение в вызов.

Вик заторможенно кивнула, не сводя с него ошеломленного взгляда. Он что... серьезно сейчас с ней флиртует?

– Раз уж мы оба чертовски хороши в драке, полагаю, эти навыки нам сегодня пригодятся, – добавил Ксан с видом знатока.

Теперь сомнений не осталось: он определенно заигрывал. У Вик внутри все скрутилось в тугой узел. Поддавшись импульсу, она протянула руку и кончиками пальцев коснулась его лба.

– Ты не заболел? – подозрительно спросила она. – Жара вроде нет.

Но его кожа буквально пылала, будто под ней скрывалась раскаленная печь. Вик поспешно сунула руку обратно в карман, чувствуя, как по предплечью разбегаются колючие мурашки. Ксан лишь хмыкнул и остановился у соседнего столика.

Вик затравленно оглянулась на подруг, ожидая увидеть на их лицах порцию ехидства, но те будто выставили невидимый щит. Сара что-то бурно объясняла, размахивая руками, а Мэй впервые на памяти Вик искренне и тепло улыбалась. Они в упор не замечали разыгрывающуюся перед ними сцену.

– О чем вы шептались, когда я вошел? – Голос Ксана снова переключил все внимание Вик на него.

Она нащупала взглядом очередную бутылку вина и щедро плеснула себе в бокал, пытаясь унять дрожь в руках.

– Знаешь, – она сделала глоток, глядя ему прямо в глаза, – я как-то резко все позабыла.

Ксан склонился к ней почти вплотную.

– Я тебя отвлек?

– Не прикидывайся идиотом, – фыркнула Вик. – Конечно, отвлек. Ты ввалился сюда с таким видом, будто только что спешился с адской гончей. Весь из себя мрачный вестник апокалипсиса.

Вик комично свела брови, пародируя его вечно суровое лицо. Музыка здесь не орала, им не приходилось надрывать связки, но они стояли вызывающе близко – так, что по коже Вик то и дело пробегали невидимые разряды тока.

– Хочешь сказать, в комнате, битком набитой ведьмами, именно я выделяюсь своим мрачным видом? – В голосе Ксана проскользнула ироничная нотка.

– Ты на голову выше любого в этом зале. И они, – Вик неопределенно качнула бокалом в сторону ближайшей группы магов, – выглядят относительно адекватными. А ты – нет.

– Многие в нашем мире сочли бы это высшим комплиментом. – Ксан едва заметно усмехнулся.

– Разумеется, сочли бы. Боже упаси, чтобы хоть кто-то в этом проклятом замке вел себя как нормальный человек.

Ксан посмотрел на нее сверху вниз, и в его взгляде вспыхнуло нечто тяжелое и властное.

– Обитателей этого замка не интересуют «нормальные» люди, Вик. Я думал, ты это уже усвоила.

– Ну конечно, куда лучше всегда оставаться отстраненным и высокомерным, – съязвила Вик. – Посмотри на себя, умник.

– Ого, я еще и «умник», – парировал он.

Ксан рассмеялся. Это был глубокий, настоящий смех, от которого у Вик по спине посыпались искры. Он звучал так легко и естественно, будто принадлежал совсем другому человеку – тому, кто не нависает над миром принцем тьмы, не живет в древнем замке и не тратит жизни на охоту за тварями. Вик на мгновение замерла, безотчетно желая, чтобы он рассмеялся снова – просто чтобы понять, почему этот звук так странно отзывается у нее в груди.

Она сглотнула, пытаясь сбросить наваждение и увести разговор подальше от его опасно близкого лица.

– И вообще, что это за имя такое – Ксан? – выпалила она. – Я в жизни не встречала никого с таким именем.

– Это сокращение от греческого Александрос.

– А «Алекс» у тебя отобрали при рождении как слишком человеческое?

На этот раз его смех был коротким и резким, без тени прежней теплоты. Вик тут же пожалела о своем вопросе.

– Для моих родителей имя «Алекс» было слишком заурядным, – отрезал он.

Вик натянуто усмехнулась.

– Ну, Виктория тоже не на каждом углу встречается.

– Еще как встречается, – сухо возразил Ксан. – Это одно из самых заезженных имен в стране.

– Виктория и Генри, – задумчиво протянул Ксан, смакуя имена. – Похоже, у твоей матери была нездоровая тяга к монаршей крови. Дай угадаю, второе имя – Элизабет?

Так оно и было. Вместо ответа Вик резко развернулась к танцполу. Громкая электроника сменилась тягучим, чуть диссонирующим ритмом R&B девяностых. Судя по всему, никакого диджея не существовало – кто-то просто запустил плейлист «для своих». Вик усмехнулась и снова в упор посмотрела на Ксана.

– Я думала, мы здесь, чтобы танцевать, – бросила она с вызовом. – Какое направление предпочитает «принц тьмы»? Можем в два такта, можем вальсировать... А можем тереться друг о друга, как озабоченные школьники на выпускном. Полагаю, в вашей элитной школе для ведьм вас учили манерам на все случаи жизни?

– Кажется, это заведение называется «колледж», – с тонкой улыбкой поправил он.

Вик картинно закатила глаза. В зале с каждой секундой становилось все жарче, и плотный свитер начал немилосердно душить. Одним резким движением она стянула его через голову, даже не задумываясь о том, как это выглядит со стороны. Но когда она опустила руки и тряхнула волосами, то наткнулась на взгляд Ксана.

Он смотрел не в глаза. Его взгляд замер на ее груди, которую тонкая майка прикрывала лишь наполовину. Ксан вскинул голову слишком поздно, чтобы это скрыть. Вик победно улыбнулась: сейчас она чувствовала себя кошкой, которая внезапно загнала в угол очень крупную и опасную мышь.

О да. Как она могла забыть? Ксан мог сколько угодно разыгрывать из себя невозмутимого стратега, которого ничем не проймешь. Но Вик видела этот голодный блеск в его глазах и знала как минимум один верный способ выбить почву у него из-под ног.

Она медленно отступила назад, направляясь к самой гуще танцующих, и дерзко оглянулась через плечо.

– Позволь мне вести, – негромко бросил Ксан, не отрывая от нее тяжелого взгляда.

– Если догонишь, – бросила она в ответ.

А потом она затанцевала. Боже, как же Вик это любила. Ксан оказался чертовски прав: это было похоже на схватку, на секс, на любое первобытное движение. Она почти забыла, каково это – растворяться в ритме, чувствовать пульс толпы и просто двигаться в такт чему-то, что сильнее тебя. Вик запустила пальцы в волосы, откидывая их со лба, и впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему живой.

Она даже не вздрогнула, когда со спины к ней вплотную придвинулась мощная фигура. Ксан перехватил ее ладони и втянул в круговорот движений. Вик подстраивалась, виртуозно смешивая классические па, которым ее когда-то учили, с дикими, рефлекторными жестами, продиктованными музыкой.

Она смеялась, закружившись в очередном повороте, и на мгновение ей показалось, что на лице этого вечно хмурого «принца тьмы», наблюдавшего за ней из-под тяжелых век, промелькнула тень настоящей, искренней улыбки.

Вот переработанная версия, в которой чувственное напряжение достигает своего апогея.

Ксан рывком притянул ее к себе, вжимая спиной в свою грудь, и Вик с готовностью подчинилась этому напору. Его ладонь по-хозяйски легла ей на талию, задавая ритм. Тело Ксана было натянуто как струна; он вел ее бедрами в такт музыке, и Вик ловила себя на том, что дышит тяжело и часто, дурея от близости и пьянящего запаха его кожи.

Другой рукой он осторожно приобнял ее, и в этот миг все вокруг перестало существовать. Казалось, это мгновение было неизбежным: два человека, нашедшие друг друга в шумной толпе, которая их совершенно не замечала.

Вик двигалась в такт мелодии, и Ксан следовал за ней, не пытаясь перехватить инициативу. Она наслаждалась этим моментом близости и тем, как уверенно он отвечал на каждое ее движение. Чувство легкого опьянения от музыки и атмосферы вечера придавало ей смелости.

Ксан склонился к ее плечу, и Вик почувствовала его дыхание, отчего по телу пробежала дрожь. Она невольно вздрогнула от этого мимолетного прикосновения.

– Щекотно, – прошептала она, почти уверенная, что слова потеряются в громких звуках музыки.

Несмотря на это замечание, она чувствовала, что этот вечер складывается именно так, как ей хотелось, и меньше всего на свете желала, чтобы эта музыка заканчивалась.

Ксан снова медленно, нарочито прошелся щетиной по ее шее, и Вик, не выдержав, со смехом запрокинула голову. Когда песня оборвалась, она украдкой взглянула на него. Лицо Ксана исказилось от того самого первобытного, голодного желания, которое она уже видела однажды.

Он не стал ждать. Схватив ее за руку, он почти потащил ее через весь зал, подальше от танцующей толпы, и с силой прижал к грубой стене в тени. Вик часто и прерывисто дышала, не сводя с него глаз. Вокруг продолжалась суета, но она кожей чувствовала на себе взгляды ведьм – все они пялились на своего главного Стража, который сейчас не видел никого, кроме нее.

– Тебе нужно уйти, – почти прорычал Ксан. В его голосе слышалось предостережение, касающееся не только стен замка, но и самой их судьбы. – Ты должна уйти.

– Но ты не хочешь, чтобы я уходила, – выдохнула Вик, сама поразившись тому, насколько хриплым и уверенным стал ее голос.

– Да, я знаю, – выдохнул Ксан, впиваясь в нее взглядом.

Он был пугающе серьезен, и Вик мгновенно поняла: игра закончилась. В его глазах больше не было азарта, только ледяная решимость.

– Я знаю, ты тешишь себя надеждой, что найдешь здесь свой дом. Но ты ошибаешься.

Эти слова ударили Вик наотмашь, словно ушат ледяной воды. Жар танца мгновенно испарился, оставив после себя лишь желание сбежать. Она дернулась, пытаясь отстраниться, но его хватка была железной.

– Я никуда не уйду! – выкрикнула она, борясь с его руками.

Вик оказалась в ловушке между холодной каменной кладкой и массивной фигурой Ксана; ей казалось, что стена вот-вот рухнет под напором его энергетики.

– Что бы ты здесь ни искала, я помогу тебе. – Его голос стал тише, но весомее. – Ты хочешь узнать правду о матери? Я дам тебе ее. Но как только ты получишь ответы и обретешь покой – ты должна будешь исчезнуть.

Вик замерла. Она вспомнила ту самую запертую дверь, которую не могла открыть, и призрачное окно в прошлое Мередит, сквозь которое она так ничего и не разглядела.

– У Мередит были свои апартаменты в замке, – произнес Ксан.

Вик вздрогнула. Уже не в первый раз ей казалось, что он читает ее мысли. Она не знала магических приемов, позволяющих так глубоко проникать в чужое сознание, и от этого пугающего понимания по коже снова побежали мурашки.

– Я знаю, – процедила Вик.

Раздражение на этого человека вскипало в ней с каждой секундой. Неужели всего пару минут назад она всерьез чувствовала себя сильной рядом с ним? Сейчас она ощущала лишь бессилие.

– Я не могу войти. Дверь заперта.

Ксан на мгновение отвел взгляд, и по его лицу промелькнула тень какой-то неприятной, горькой мысли. Когда он снова посмотрел на нее, его внимание сосредоточилось на ее запястье – на метке, о которой сама Вик в пылу спора почти забыла.

– Попробуй еще раз, – негромко произнес Ксан. – На этот раз результат может тебя удивить.

– О чем ты...

– Я много думал об этом, – перебил он ее. – Об Обряде и о том, что он на самом деле означает. Возможно, тебе кто-то помог.

«Он все еще уверен, что это Макс», – пронеслось в голове у Вик. Она видела, как он цепляется за эту теорию: Ксан был убежден, что она просто послужила проводником для чужой, более могущественной силы. Если бы он хоть на секунду допустил, что за всем этим стоит тень Арена Манна, он бы никогда не рискнул давать ей такие советы.

Вик промолчала, но застывший в ее глазах ужас выдал ее с головой. Лицо Ксана на мгновение смягчилось, растеряв былую суровость.

– Я знаю, ты надеешься найти здесь смысл, какую-то высшую цель во всем этом безумии, – негромко произнес он. – Но у тебя не выйдет. Ты просто погибнешь, пытаясь втиснуться в рамки этого мира.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – огрызнулась Вик.

– О, я знаю о тебе слишком много, – парировал Ксан. – Я знаю, что ты пошла в драку только потому, что в глубине души всегда чувствовала себя беззащитной. Ты с детства видела, как сильно отличаешься от брата, и верила, что сможешь исправить это, став сильнее.

Он придвинулся почти вплотную, и его бледные ледяные глаза заворожили Вик, не давая отвернуться.

– Я знаю, тебя убивает мысль, что все твои старания в итоге могут оказаться пшиком. Ты можешь стать лучшим бойцом на планете, Вик, но Мэй Лин успеет превратить тебя в пепел быстрее, чем ты замахнешься для удара. Я знаю, что тебе нравится, когда я тебя касаюсь, – прошептал он, и в его голосе не было ни тени сомнения. – Знаю, что ты этого хотела с той самой ночи, когда мы встретились.

Ксан придвинулся так близко, что его горячее дыхание опалило лицо Вик, а кожа на затылке мгновенно вспыхнула. Его взгляд медленно, почти осязаемо опустился к ее губам. Он собирался ее поцеловать.

И, черт возьми, Вик готова была ответить. Несмотря на ярость, жгучее унижение и отчаянное желание сбежать, она жаждала этого столкновения. Она зажмурилась, когда его ладонь скользнула по внутренней стороне ее правого предплечья, зажатого между его телом и холодной стеной. Его кожа была грубой, мозолистые пальцы дразнили ее чувствительную кожу, вызывая дрожь.

Он накрыл ее ладонь своей, переплетая пальцы, словно в каком-то нелепом жесте нежности, и медленно провел большим пальцем по запястью – прямо там, где затаилась метка.

– И я знаю, что ты понятия не имеешь, во что ввязалась на самом деле, – добавил он.

Его губы на мгновение коснулись ее – так легко и мимолетно, что это могло быть простым колебанием воздуха, дразнящим обещанием, которое он тут же забрал назад.

Вик резко распахнула глаза. Лицо Ксана замерло в сантиметре от ее собственного, и она едва не задохнулась от вспыхнувшего возмущения.

– Я тебя укушу, – выдохнула она, скорее угрожая, чем предупреждая.

– Не стоит, – отозвался Ксан. Он разжал пальцы, и ее рука безвольно упала ей на колени. – Боюсь, мне это даже может понравиться.

– Проваливай, – бросила Вик и с силой толкнула его в грудь.

Он послушно отступил на шаг, вскинув ладони в примирительном жесте. Сара, почуяв назревающую бурю, возникла за спиной Вик и натянуто-бодрым голосом уточнила, все ли у них в порядке.

– Ксан как раз уходил, – отчеканила Вик, не сводя с него глаз.

– Я как раз уходил, – эхом отозвался он.

Но когда Ксан развернулся, чтобы скрыться в толпе, Вик успела заметить, как потемнело его лицо. Тяжелые брови сошлись на переносице, полные губы сжались в суровую нить. Он не выглядел победителем – в этом жестком профиле читалось нечто, подозрительно похожее на глубокое, тщательно скрываемое несчастье.

Глава 18

Вик проснулась в ярости. Стоило ей открыть глаза, как сознание услужливо подхватило нить вчерашнего скандала. В дополнение к злости в висках тупо стучала головная боль – последствие дешевого вина из «Замка Леты».

Обратный путь через лес в пьяном угаре дался им с Сарой и Мэй подозрительно легче, чем трезвый поход в чащу, но облегчения это не принесло. Каждое слово Ксана эхом отдавалось в сознании Вик, отравляя каждую мысль. Ей хотелось его ударить. Или застрелить.

Его наглость не знала границ. Он хладнокровно препарировал ее чувства, насмехался над влечением, которое она сама едва успела осознать, и с видом пророка заявлял, что знает ее лучше, чем она сама. Ксан был идеальным воплощением всего гнилого, что было в Ордене. Эти люди упивались властью над теми, кого даже не пытались понять.

Орден прикрывался альтруизмом и заботой о «балансе», но на деле все сводилось к контролю, иерархии и бесконечным запретам. Нужно быть законченным маньяком контроля, чтобы запереться в лесной глуши и воображать, будто понимаешь мир лучше тех, кто в нем живет.

Ксан решил, что ей просто нужна «точка в истории». Он был уверен: стоит ей разузнать побольше о Мередит, как она покорно соберет вещи и исчезнет, обретя свой призрачный покой.

Мог ли Ксан быть прав? Вик попыталась вызвать в памяти образ Мередит – той, настоящей. Рыжеволосая, порывистая, живая. В холодных, пропитанных вековым спокойствием залах Авалона она смотрелась бы чужеродно, как экзотическая птица в каменном мешке. Ее смех – земной, заразительный и всегда чуть более громкий, чем позволяли приличия, – эхом разносился по каждой их квартире. Мередит буквально излучала радость, и этот звук был сердцем их дома.

Вик представила, как этот смех вонзается в мертвую тишину замка, пытаясь вдохнуть жизнь в его пустые коридоры. Эти два образа – солнечная мать и мрачный Авалон – никак не желали склеиваться воедино, и от этого противоречия у Вик заныли зубы. Реальность двоилась, расходящиеся нити тянули ее в разные стороны, и она понимала: одна из них обязана куда-то вести.

Когда за завтраком она встретилась с подругами, Сара выглядела немногим лучше нее самой. Похмелье явно давало о себе знать: волосы уложены кое-как, обычно живые карие глаза потускнели. Вик знала, что в зеркале увидит такое же печальное зрелище.

Мэй же, напротив, была безупречна. Она сидела с идеально прямой спиной, напоминая верховного судью, по ошибке зашедшего на кухню. Вик удостоила ее хмурым, тяжелым взглядом.

– И тебе доброе утро, – ровным тоном произнесла Мэй, в котором не было ни капли сочувствия к их состоянию.

Вик застонала, когда горячий кофе обжег язык. В этот момент мимо прошел Генри; по пути к своему обычному столу он по-свойски взъерошил ей волосы. Вик проводила его сердитым взглядом и принялась судорожно приглаживать растрепавшуюся прическу.

– Ты нас сглазила, Вик, – подала голос Сара, подпирая голову рукой. – Обычно утро после «Леты» проходит не так мучительно.

– Думаю, все дело в тех шотах, – вставила Мэй, хладнокровно намазывая маслом тост, стащенный из тарелки Сары. – Это ведь была твоя идея – перейти на тяжелую артиллерию.

– Серьезно? – Вик нахмурилась, пытаясь выудить из памяти хоть какие-то детали. – Я напрочь забыла про шоты.

«Замок Леты» полностью оправдывал свое название, стирая из головы события прошлой ночи. Но теперь, когда Мэй напомнила об этом, в сознании всплыли обрывки: Ксан уходит, оставляя после себя шлейф из несказанных слов и странного напряжения, а Вик, задыхаясь от ярости и желания все забыть, требует текилу. Судя по тому, как немилосердно сейчас раскалывалась голова, план по «очистке памяти» сработал безупречно.

Сара со стоном уронила голову на скрещенные руки, а Мэй, проявив редкое милосердие, похлопала ее по плечу и пододвинула поближе густо смазанный маслом тост.

– Хотите выбить друг из друга всю вчерашнюю дурь? – предложила Вик, разминая затекшую шею.

– Не уверена, что это здоровый способ справляться с эмоциями, – пробормотала Сара, ища поддержки у Мэй.

– Конечно, – отрезала та одновременно с ней, заставив Сару лишь обреченно вздохнуть.

После завтрака, состоявшего из ударной дозы жиров и белков, головная боль начала понемногу отступать. Троица направилась в тренировочный зал – то самое помещение, где Вик уже не раз отрабатывала приемы со Стражами. В центре все было привычно: маты, тяжелые гири, снаряды. Но вдоль боковой стены тянулись полки, заставленные внушительной коллекцией странных артефактов.

Вик догадалась, что большинство из них – те самые проводники, о которых она читала: предметы, помогающие ведьмам структурировать энергию. О назначении других она не имела ни малейшего понятия. Вик на мгновение замерла, вглядываясь в пустые глазницы огромного черепа какого-то неведомого зверя, и поежилась, даже не пытаясь представить, для каких обрядов может служить этот жуткий трофей.

– Насколько мне известно, – подала голос Мэй, – череп лося пока никому особо не пригодился.

Вик шагнула к мату, на ходу стягивая лишнюю одежду, пока не осталась в одних спортивных штанах и топе. Она привычно забинтовала запястье, скрывая метку, но слова Ксана всплывали в памяти каждый раз, когда ее взгляд падал на руку. Сара тем временем взобралась на стопку матов и уселась там, по-турецки скрестив ноги и подперев подбородок кулаками.

– И что мы тут забыли в субботу, народ? – простонала Сара. – Это же кощунство. Мы должны отдыхать.

– Отдыхать? – переспросила Мэй с ледяным недоумением. – Что это вообще значит – «отдыхать»?

Сара лишь обреченно качнула головой. Вик поймала себя на мысли, что начинает понемногу понимать эту колючую Стражницу. А что, если враждебность Мэй вовсе не направлена на саму Вик? Что, если все дело в Саре? Мэй вела себя так, будто охраняла подругу от любой угрозы, а Вик по себе знала: ради защиты тех, кто дорог, люди способны на самые безумные поступки. В конце концов, разве не поэтому она сама оказалась в этом замке?

– Мне так и не довелось сойтись с тобой в спарринге с самого первого дня, – бросила Мэй. – Чувствую себя обделенной.

– Думаю, Ксан не просто так держит вас на расстоянии, – вставила Сара, прикрывая рот ладонью.

– Группы, с которыми ты тренировалась, заметно прибавили, – продолжила Мэй, в упор глядя на Вик. – Мне любопытно, из-за чего поднят весь этот шум.

Вик подавила невольное желание возгордиться и уперла руки в бока.

– Как насчет сделки? – спросила она.

Мэй вопросительно вскинула бровь.

– Тебе нужно подтянуть захваты, – отрезала Вик, и лицо ведьмы помрачнело. – Как ты, должно быть, помнишь, я отлично владею борьбой. Я могу тебя поднатаскать.

– В обмен на что?

– У меня проблема с магией, – призналась Вик под проницательными взглядами обеих ведьм. – Есть одна дверь, и я в упор не понимаю, как ее открыть.

Мэй прищурилась и коротко кивнула. Когда Сара попыталась вклиниться с уточняющими вопросами, Мэй резко ее оборвала:

– По рукам. Давай сделаем это.

Спустя две минуты Мэй уже глухо впечаталась в мат.

– Как... как ты это провернула? – простонала она, переворачиваясь на бок и пытаясь отдышаться.

Вик даже не вспотела.

– Ты тратишь слишком много сил на эффектные, высокоэнергетические финты. Неважно, насколько ты быстра, но этот разворот для удара ногой – чистая трата ресурсов. Ты сама себя замедляешь и открываешься для удара.

– И где ты только всему этому научилась? – проворчала Мэй. Она явно была недовольна собой, а не мастерством Вик.

– Да где придется, – пожала та плечами. – Каждые пару месяцев я меняла спортзал, так что нахваталась понемногу отовсюду.

– Зачем такие сложности? – спросила Мэй, и Вик поймала себя на мысли: они впервые разговаривают по-человечески, почти как приятельницы.

– Когда мама пропала, брат был уверен, что за ним придут следующим. Мы залегли на дно. Становиться «своей» в каком-то одном месте и мозолить глаза было плохой идеей.

– И ты все это время работала на одном месте? – встряла Сара.

– Почти. Но в общепите, – Вик иронично усмехнулась. – Сама подумай: много ты помнишь официанток, которые тебя обслуживали?

Сара на мгновение замолчала, а потом задала вопрос, который явно давно ее мучил:

– А там, дома... есть кто-то, кто по тебе скучает? Ну, за столько-то времени. Друзья, семья? Может, парень?

Вик выдержала паузу, глядя куда-то сквозь стены тренировочного зала.

– Нет, – наконец глухо ответила она. – Только я и Генри. Больше никого.

И это было правдой. Вик годами возводила вокруг себя стены, не позволяя ни одному мужчине подойти достаточно близко – она никогда не знала, в какой момент ей придется схватить Генри и снова бежать в никуда. Коллеги по кафе то и дело пытались вытащить ее на свидание, но неизменно получали отказ. Генри был ее единственным якорем, ее лучшим другом и всей ее семьей. Единственным существом в мире, в котором она позволяла себе нуждаться.

Сара и Мэй смотрели на нее сейчас с таким неприкрытым сочувствием, что у Вик перехватило дыхание от этой внезапной эмоциональной обнаженности.

– Давай еще раз, – резко бросила Вик, обрывая паузу.

Они с Мэй снова сцепились в захвате, обмениваясь короткими репликами. Краем глаза Вик заметила, как Сара, встав на цыпочки, дотянулась до верхней полки и сняла оттуда гладкий мерцающий камень размером с ладонь. От него тут же хлынул мягкий лазурный свет, который прямо в воздухе соткался в фигуру голубя – призрачного, похожего на световую марионетку. Птица часто захлопала крыльями и зависла над Сарой.

В этот момент Вик с глухим ворчанием снова опрокинула Мэй на маты. Сара посмотрела на поверженную подругу сверху вниз:

– Ты слышала Вик. Перестань пытаться взять ее на измор, просто слушай, что она говорит.

– Что это за штука? – спросила Вик, завороженно наблюдая, как световая птица описывает плавную дугу под потолком.

– Я пытаюсь выполнить свою часть сделки, – отозвалась Сара, многозначительно глядя на Мэй. Та стояла, согнувшись пополам и уперев руки в колени, пытаясь восстановить дыхание. – Представь, что магия – это пучок невидимых нитей, заполнивших все пространство вокруг. Чтобы что-то произошло, ты должна сплести их в нужный узор.

– Старейшина Томпсон уже распинался об этом, – нетерпеливо перебила Вик. – Но сколько бы я ни пялилась на те чертовы камни, я не увидела ровным счетом ничего.

– Я как раз об этом и размышляла. – Сара по-хозяйски плюхнулась на стул. – Может, камни для тебя слишком примитивны. В них нет готовой структуры, только сырая энергия, которая ждет, когда из нее что-то слепят.

– Я не догоняю.

– Обряд, – коротко бросила Сара. – Возможно, ты выстояла в ту ночь именно потому, что магия уже была частью тебя. Не снаружи, а внутри.

Вик замерла, обдумывая эту мысль. Если Сара права, то все ее попытки «увидеть» магию во внешних предметах были обречены на провал, потому что она искала не там.

Неужели Ксан был прав, допуская, что Вик получила помощь со стороны? Что метка на ее запястье – эта невольная связь, в которую она оказалась втянута, – наделила ее силой, которую она еще не осознала?

– Давай проверим. Прямо сейчас. Создай что-нибудь, – потребовала Вик.

Все еще тяжело дыша, Мэй потянулась к нижней полке. Раздвинув груду хлама, она извлекла узкую деревянную шкатулку длиной с предплечье. Поверхность дерева была покрыта слоем седой пыли. Мэй открыла крышку и достала кинжал, чей металл потемнел от времени.

Зажав рукоять в одной руке и прижав лезвие к предплечью другой, Мэй замерла в боевой стойке. Она словно натягивала невидимую тетиву лука. Резко развернувшись, она бросилась вперед, рассекая воздух с грацией потомственного фехтовальщика. Сталь коротко и хищно свистнула.

Когда Мэй опустила оружие, Вик замерла в благоговейном трепете. Перед ведьмой, прямо в воздухе, мерцал магический узор. Это была сияющая руна, точь-в-точь как те, что были вырезаны на древних стенах Авалона. Вик, не раздумывая, потянулась к ней пальцами.

– Не смей! – резко предупредила Мэй, а Сара едва не сбила руку Вик ногой, пресекая опасное любопытство.

– Это защитный знак, – быстро проговорила Сара. – Коснешься – он тебя просто испепелит.

– Попробуй «расплести» его, – велела Мэй, не сводя с Вик испытующего взгляда.

Вик впилась глазами в руну. Ей казалось, что она вот-вот ухватит те самые нити, о которых твердила Сара, но они путались, сливаясь в единое слепящее пятно. Она отчаянно пыталась нащупать логику в этом узоре, как вдруг руна просто растаяла в воздухе.

– Это не я, – выдохнула Вик, округлив глаза. – Куда она делась?

– Туда же, откуда пришла, – сухо бросила Мэй, убирая кинжал обратно в пыльную шкатулку. – Давай еще раз.

На этот раз Мэй была собрана как никогда, и Вик пришлось выкладываться на полную, пока легкие не начало жечь от нехватки воздуха.

– Что тебе вчера наговорил Ксан? – внезапно спросила Сара, наблюдая за тем, как Вик распласталась на матах.

Мэй все-таки удалось ее повалить, но в процессе Вик на мгновение потеряла контроль, и ведьме пришлось буквально оттаскивать ее в сторону. Теперь они обе лежали на полу, тяжело и шумно дыша.

– Что? Ничего особенного, – буркнула Вик.

– Он сказал что-то, что тебя задело, я же видела, – не унималась Сара.

– Нам обязательно обсуждать это прямо сейчас? – огрызнулась Мэй, которой тоже досталось в спарринге.

– Мы ничего не обсуждаем, – невинно отозвалась Сара. – Я просто спросила.

– Ничего он не сказал, – отрезала Вик, рывком поднимаясь на ноги. – Еще раз.

Мэй и Вик снова сошлись в захвате, тяжело дыша друг другу в лицо, когда Сара заговорила вновь.

– Между прочим, он не женат, – вкрадчиво обронила Сара.

Вик резко обернулась, на мгновение ослабив бдительность, и Мэй тут же опрокинула ее на маты.

– Тридцать три года. Ни жены, ни постоянной пассии, – продолжала Сара, увлеченно разглядывая свой маникюр.

Вик вывернулась из захвата и резким кувырком оказалась сверху, намертво зажав бедра Мэй. Та лишь раздосадованно застонала.

– И зачем ты мне это вываливаешь?

– Подумала, тебе будет полезно знать.

– Мне неинтересно! – отрезала Вик. Мэй под ней окончательно притихла, признав поражение.

– Тебе же нравятся мужчины, а? – не унималась Сара.

Вик поднялась и направилась к фонтанчику с водой, чувствуя, как горят щеки.

– Нравятся, конечно. Но я особо по свиданиям не ходила. Так, баловалась иногда.

– «Баловалась»? Это теперь так у молодежи называется? – хмыкнула Мэй, приподнимаясь на локтях.

– У тебя проблемы с близостью, – констатировала Сара.

– Я современная раскрепощенная женщина, – парировала Вик, припоминая все свои интрижки на одну ночь, которые редко длились дольше полуночи. – И не боюсь секса.

– Я не говорила про секс. Я сказала «близость». Ты панически боишься стать уязвимой и по-настоящему привязаться к кому-то.

Вик замерла, уставившись на нее в упор.

– Что с тобой сегодня такое, а?

Сара лишь безразлично пожала плечами:

– Мне скучно. И голова трещит. – А затем, обернувшись к Мэй, небрежно добавила: – Ты в курсе, что Вик стащила кинжал из оружейной? Таскала его с собой даже на собрание Старейшин.

Мэй перевела на Вик тяжелый, испытующий взгляд.

– Следующая остановка – стрельбище. Там есть пушки, от которых у тебя просто крышу снесет.

– О да, черт возьми! – Вик победно ткнула в нее пальцем. – Но сначала я не покину эту комнату, пока кто-нибудь из вас не сотворит хоть что-нибудь с этим треклятым черепом лося.

– Я же тебе говорила, – мечтательно протянула Сара; она распласталась на стопке матов, свесив голову вниз так, что волосы мели пол. – Типичные проблемы с близостью. С ней даже поговорить по душам не получается – сразу переводит тему на оружие и кости.

Мэй, поддавшись на слабо, перепробовала несколько заклинаний. Череп долго не поддавался, пока после очередной попытки не издал утробный, глухой звук, подозрительно похожий на предсмертный хрип. Мэй тут же неуклюже пихнула его обратно на полку, на этот раз развернув пустыми глазницами от себя.

После очередного изматывающего раунда, когда Вик и Мэй остались лежать на полу друг напротив друга, пытаясь просто не умереть от одышки, Сара спрыгнула со своего постамента. Она опустилась на корточки у нижней полки и принялась деловито сортировать сверкающие камни по цветам.

– Так какую именно дверь ты хочешь открыть? – спросила Сара, не оборачиваясь.

Вик поджала губы, борясь с желанием проигнорировать вопрос. Мысль о том, что придется препарировать свои отношения с матерью перед другими, отозвалась тупой болью в груди.

– Старые апартаменты моей мамы в северо-западном крыле, – наконец выдавила она. – Но дверь не поддается. Заперто наглухо.

Вик резко отвернулась, поймав на лице Сары вспышку сочувствия. Она органически не переваривала, когда на нее так смотрели – как на побитую собаку.

– Так вот почему ты до сих пор здесь торчишь? – прямо спросила Мэй.

– Я думала, что тренируюсь, – буркнула Вик, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками, словно пытаясь стать меньше.

– Ты же сама сказала, что просто пялишься на камни, – напомнила ведьма.

Вик тяжело вздохнула, глядя в потолок.

– Не то чтобы здесь было место для меня. Это же средневековый замок, черт возьми.

– Собор, – поправила ее Мэй с педантичностью отличницы. – Ты имеешь в виду собор.

Вик растерянно перевела взгляд на Сару, но Мэй продолжала:

– Все по привычке говорят «замок», но на самом деле все это место спроектировано как собор. Настоящие средневековые замки выглядели совсем иначе.

– Значит, ты пришла сюда, чтобы узнать правду о матери? – тихо спросила Сара. – Вот зачем ты здесь.

– Я бы не сказала, что у меня был четкий план, – буркнула Вик, с неприятным уколом осознав, что Сара видит куда больше, чем кажется.

– Сколько тебе было, когда она умерла?

– Шестнадцать.

– Значит, ты застряла, – констатировала Сара. – Ты не сможешь двигаться дальше, не сможешь по-настоящему полюбить или найти свое место, пока эта тайна тянет тебя назад.

Сара смотрела на нее так пристально, словно просвечивала рентгеном. Вик поежилась и отвела взгляд.

– Конечно, я не могу делать ничего «настоящего», – отозвалась она с привычным сарказмом. – Вот и притащилась сюда – прятаться от реальности в компании ведьм.

– Вообще-то, это и есть реальный мир, – холодно возразила Мэй.

– В моем реальном мире гораздо больше людей, – парировала Вик. – А еще там есть очереди, общественные туалеты и необходимость самой готовить себе ужин.

– Твой реальный мир звучит отвратительно, – поморщилась Мэй.

– Так и есть. Погнали еще раунд.

Когда они наконец закончили и без сил повалились на маты, Сара уселась рядом, по-турецки скрестив ноги.

– Ладно, хватит драться, – серьезно произнесла она. – Давайте придумаем, как нам вскрыть эту чертову дверь.

Глава 19

Вик замерла в пустом коридоре, чувствуя, как самообладание трещит по швам. Прошлая неделя превратилась в кровавый калейдоскоп: сначала она нашла изуродованное тело женщины, а на следующее утро сама едва не стала добычей того же монстра. Она не могла внятно объяснить, какая сила погнала ее на поиски в одиночку, да еще и под покровом ночи. Знала лишь одно – она обязана попытаться.

Сара и Мэй подробно проинструктировали ее, как взломать охранный контур. Вик грызло чувство вины: чтобы разорвать магическую печать, ей придется намеренно воззвать к той темной связи, которой ее наградил Арен Манн. Но выбора не оставалось. Это были апартаменты ее матери. Ее жизнь, ее похороненные секреты, и Вик кожей чувствовала, что ответы ждут за этой дверью.

По крайней мере, стрикс был мертв. Она до сих пор видела перед глазами, как Ксан голыми руками свернул твари шею. Существо рухнуло мешком, а он просто стоял над трупом, глядя на него с ледяным бесстрастием. Монстра больше нет, но в замке разлилась густая, осязаемая тревога – Орден больше не мог позволить себе роскошь быть застигнутым врасплох.

Крадясь в вязкой темноте, Вик превратилась в один сплошной слух. Призрачная тень, которую она в последний раз видела у порога их с Генри комнат, наверняка все еще бродила где-то в каменных кишках замка. Вик сталкивалась с ней так часто, что та стала почти привычным фоном. Она уже начала сомневаться, был ли это настоящий оркан. Возможно, это лишь фантомный след магии самого Авалона, а не живое существо. Или чья-то жестокая игра.

Впрочем, сейчас это не имело значения. Сегодня она была готова поставить на кон все. Если Сара права и Вик действительно застряла в липком коконе прошлого из-за тайн Мередит, то этой ночью она разорвет его. Она столкнется лицом к лицу с изнанкой жизни матери, какой бы неприглядной та ни была, и наконец купит себе свободу. Правда – это единственный ключ, который позволит ей двигаться дальше. Она обязана его добыть.

Вик казалось, что она уже притерпелась к зловещей ауре ночного замка, но стоило ей прибавить шагу, как старинные портреты на стенах осклабились ей в спину. Знакомый ледяной страх бесшумно пристроился следом, дыша в затылок.

Вик знала, что Сара рвалась пойти с ней. Она видела это жадное нетерпение в глазах Стража и то, как погас взгляд подруги, когда Вик ушла одна, так и не позвав их с Мэй за собой. Но Сара должна была понимать: Вик никогда бы об этом не попросила.

Она не могла впустить кого-то постороннего в этот лабиринт своих изломанных воспоминаний. Не могла, потому что сама не в силах была распутать клубок чувств к матери. Невозможно вычленить и объяснить кому-то одну эмоцию, когда внутри полыхает целый пожар из любви, обиды и непонимания.

Когда Вик поднималась по ступеням северо-западного крыла, воздух вокруг нее вдруг стал плотным и живым. Знакомое, почти интимное ощущение: будто чье-то невидимое дыхание коснулось изгиба ее шеи там, где она переходит в плечо. Словно любовник, склонившийся слишком близко, замер у самой кожи. Вик машинально откинула голову назад, прикрыв глаза, и рвано выдохнула в пустоту коридора.

Опомнившись, Вик затравленно оглядела коридор, пытаясь уловить хоть малейшее движение. Ощущение было пугающе реальным: будто кто-то подошел к ней вплотную и вдохнул ее запах – нежно, почти интимно, как перед поцелуем. Она мгновенно вспомнила о тени. В этой густой, вязкой темноте ничего не менялось, но Вик была готова поклясться, что чувствует присутствие прямо перед собой.

Сердце пустилось вскачь, выбивая дробь о ребра. На мгновение вспыхнуло дикое желание бросить все и сбежать в безопасность своей комнаты, но она тут же раздавила эту слабость. Тень не веяла холодом могилы. В ней не было той липкой, хищной угрозы, что исходила от стрикса.

Вик была готова. Стрикс мертв, тень ни разу не перешла черту, а за поясом у нее теперь грел кожу новый кинжал, стянутый перед уходом из зала. Она до сих пор видела перед глазами лицо Сары в тот момент – полунасмешливое, полураздраженное – и свою виноватую, но упрямую улыбку.

Она двинулась дальше, чеканя шаг по камням. На этот раз она доведет дело до конца, чего бы ей это ни стоило. Еще один поворот, еще один пролет – и во тьме начали проступать номера апартаментов.

Вот она: дверь под номером 481. Вик глубоко вдохнула, лихорадочно озираясь. Коридор был пуст – лишь мертвенный лунный свет и застывшие тени. Она выудила из кармана старый медный ключ, но тот предсказуемо застрял, едва она попыталась провернуть его в замке. Вик навалилась плечом на тяжелое дерево, но невидимая стена, как и в прошлый раз, намертво прижала ее к косяку.

Она тяжело выдохнула и опустилась на колени прямо перед порогом. Боль в суставах от старых синяков, оставшихся после Обряда, сейчас казалась чем-то далеким и неважным. Вик сосредоточилась на воздухе вокруг дверной ручки, следуя совету Сары. Она замедлила дыхание, заставляя мышцы плеч расслабиться.

Мысленно она потянулась к той самой «нитке», что была запрятана глубоко в ее руке, прямо под меткой, где затаилась чужая магия. Вик подавила вспышку жгучего стыда при мысли о том, чей это дар. Сейчас было не время для моральных дилемм – ей нужна была эта сила.

Прошло несколько томительных минут, а может, и целый час, прежде чем пространство вокруг ее пальцев начало вибрировать, и тяжелый, застоявшийся воздух наконец пришел в движение.

Вокруг ручки проявилось нечто вроде густой паутины – спутанной, древней, похожей на одеревеневшие корни, намертво переплетенные друг с другом. Это был настоящий хаос из магических узлов. Вик затаила дыхание: малейшая вспышка волнения – и концентрация лопнет, заставляя начинать все сначала.

Но вот оно, волшебство, материализовавшееся в воздухе, прямо как описывала Сара. Вик подавила дикое желание рвануть эту паутину силой, растерзать ее и выбить дверь. Вместо этого она сосредоточилась, в мельчайших подробностях представляя, как осторожно убирает мешающую прядь волос с лица.

В ту же секунду из общего серого месива выбилась одна-единственная серебристая нить и бесследно растворилась в пустоте. Вик ахнула. Она могла это сделать! Пусть она не способна созидать магию с нуля, но она была способна ее разрушать, разбирая на атомы. Ей было плевать, помогает ли ей сила Арена Манна или ее собственная ярость, – важно было лишь то, что скрывалось по ту сторону.

Прошла целая вечность. Когда Вик наконец распутала последний узел, ее руки крупно дрожали. Она снова обхватила медную ручку и с замиранием сердца повернула ее. Дверь жалобно скрипнула на старых петлях, неохотно приглашая Вик войти в темноту.

Апартаменты Мередит оказались зеркальным отражением тех, где жили Вик и Генри, – словно она шагнула по ту сторону амальгамы, в параллельное измерение, которое повторяет каждое ее движение с едва уловимой задержкой. Едва Вик переступила порог, дверь за ее спиной захлопнулась с глухим стуком. Послышался сухой шепот – магия, подобно ледяной застежке-молнии, мгновенно сомкнула охранный контур, запирая девушку внутри.

В комнатах царил полумрак, прорезаемый лишь тусклым светом из дальнего окна. Вик щелкнула выключателем, но старая проводка не отозвалась. Весь интерьер утопал в книгах: стопки запыленных томов занимали каждую горизонтальную поверхность. Потрепанные переплеты хранили следы долгих часов чтения – их явно перелистывали бережно, держа на ладони.

На стенах в строгом, только хозяйке понятном порядке висели картины. Несмотря на годы запустения и толстый слой пыли, здесь до сих пор чувствовался дух обжитого, любимого места – того самого «дома», которого Вик не могла вспомнить ни в одном из их бесконечных временных пристанищ. Макс не лгал: Мередит провела здесь десятилетия. Именно в этих стенах, а не в реальном мире, было сосредоточено ее истинное «я».

Вик сделала шаг в глубь комнаты, и половицы под ее ногами скрипнули, нарушая многолетнюю тишину.

Вик никогда не верила в привидения, хотя Авалон всеми силами пытался ее переубедить. Но эта квартира была призрачной в самом прямом смысле слова. Жизнь, когда-то бурлившая здесь, застыла, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Отсутствие Мередит ощущалось почти физически: оно читалось в слоях пыли на переплетах, в отодвинутом от стола стуле, который будто ждал, когда хозяйка вернется и продолжит прерванное занятие. Даже недопитая бутылка вина на стойке – того самого сорта, который по иронии судьбы полюбила и Вик, – казалась немым укором времени.

Дверь слева была приоткрыта. За ней скрывалась спальня с массивной деревянной кроватью, точной копией той, на которой спала Вик в своей части замка. Цветочные простыни, припорошенные серым налетом лет, были заправлены в спешке, небрежно.

На прикроватной тумбочке Вик заметила фотографию в простой деревянной рамке. Сердце пропустило удар. Она потянулась к ней и осторожно смахнула пыль рукавом куртки, подсознательно ожидая увидеть маленькую себя или брата. Но с пожелтевшего снимка на нее смотрели трое совершенно незнакомых, счастливо улыбающихся людей.

Мать буквально сияла в центре кадра, устроившись на полу перед потертым красным диваном. Волосы Мередит – светлые, идеально гладкие – рассыпались по плечам, а широкая улыбка казалась пойманным мгновением, вспышкой искренней радости. Она была молода, почти ровесница Вик, хотя с ее вечной, застывшей во времени свежестью возраст всегда оставался загадкой.

Позади нее на диване в расслабленных позах сидели двое. Слева – Макс Шепард. Его шевелюра была антрацитово-черной, без единого намека на ту благородную седину, что покроет его виски спустя годы. В больших очках в тонкой металлической оправе, с характерной сардонической полуулыбкой он смотрел прямо в объектив. Мередит по-хозяйски, по-семейному обнимала его за икру.

Но взгляд Вик намертво приковал человек, сидевший напротив. У нее перехватило дыхание, а по спине пробежал ледяной ток ужаса. Арен Манн.

Он казался единственным, над кем время не имело власти – на снимке он выглядел точно так же, как в ее недавних кошмарах. В отличие от остальных Арен не смотрел в камеру. Закинув ноги на диван, он с неприкрытым, почти детским восторгом наблюдал за своими друзьями.

Картина мира Вик рухнула в одночасье. Они не просто знали друг друга. А были близки. Троица изгоев, верных друзей или заговорщиков – они были единым целым. И это означало, что все, что она знала о вражде Арена и Ордена, было лишь верхушкой айсберга.

Они были не просто знакомыми, а друзьями. Настолько близкими, что Мередит хранила этот снимок у самого изголовья, в то время как вся остальная квартира была стерильна от личных фото. А теперь Макс и Арен стояли по разные стороны баррикад в войне, которая грозила сжечь все дотла, а Мередит... Мередит не было в живых уже десять лет.

Вик впилась взглядом в лицо Арена, и по ее спине пополз липкий холод. Неужели этот человек – тот самый монстр, о котором шепчутся в коридорах Авалона? Неужели этот улыбающийся парень, смотрящий на друзей так, будто они – весь его мир, и есть тот расчетливый маньяк, жаждущий власти и истребления ведьм? Почему он выглядит таким... нормальным?

Если Арен действительно был тем, кем его выставлял Орден, а Мередит называла его другом, то кем была она сама? Какую роль ее мать сыграла в этом расколе между двумя самыми могущественными магами современности?

Пульс Вик участился, в висках застучала кровь. Тайны этой квартиры стали почти осязаемыми, они вибрировали в застоявшемся воздухе. Она пришла сюда за точкой, за финалом, за ясностью. Она хотела понять мир матери и причину ее смерти, но внезапно осознала пугающую вещь: возможно, она не хочет знать правду. Потому что правда могла оказаться страшнее любого неведения.

Вик медленно опустила рамку на тумбочку, и в этот момент половица в гостиной за ее спиной отчетливо скрипнула, будто кто-то перенес вес с одной ноги на другую.

Дрожащими пальцами Вик выудила снимок из пазов. Сложив его вдвое, она поспешно сунула бумагу в карман, но в спешке выронила пустую рамку. Та с сухим треском встретилась с полом, и стекло разлетелось на острые осколки.

– Черт... – выдохнула Вик, испуганно озираясь.

На мгновение ей показалось, что Мередит сейчас материализуется из теней и отчитает ее за разбитую вещь, как в детстве. Но квартира ответила лишь гробовой, давящей тишиной. Воздух был неподвижен.

Вик вышла из спальни и направилась к последней закрытой двери в конце коридора. Едва она толкнула ее, как в лицо ударил холод – окно здесь было приоткрыто, и морозный сквозняк неистово шелестел разбросанными листами бумаги. Книги, сотни книг громоздились на полках и прямо на полу, подпирая массивный старинный стол.

Вик шагнула внутрь и замерла, чувствуя, как сердце совершило кульбит и провалилось куда-то в желудок.

За столом кто-то сидел.

На долю секунды – на одно безумное биение пульса, на краткий миг вспышки синапса – ей почудилось, что это Мередит. Та же осанка, тот же наклон головы. Но разум, ледяной и безжалостный, тут же ударил наотмашь: этого не могло быть. И это была не она.

Фигура в кресле медленно начала разворачиваться к ней, и в тусклом лунном свете блеснули глаза, которые Вик узнала бы из тысячи.

Лунный свет, заливавший комнату, бил женщине в спину, превращая ее силуэт в глухое темное пятно. Но волосы... они не были рыжими. Сплошной угольно-черный поток ниспадал на плечи, отливая холодным оловом в призрачных лучах.

Незнакомка сидела неподвижно, спиной к двери. Письменный стол, заваленный рукописями и книгами, почти полностью скрывал ее хрупкую фигуру. По инерции, привыкнув к правилам вежливости внешнего мира, Вик едва не выдавила извинение.

– Простите, я... – начала было она, но слова застряли в горле.

Женщина начала медленно поворачиваться. В каждом движении ее головы и плеч сквозило ледяное спокойствие, словно она явно ждала этого визита. Когда свет коснулся ее лица, Вик увидела острые, высокие скулы и тяжелую, четко очерченную челюсть. Кожа, пугающе бледная, почти прозрачная, словно у мертвеца, казалась фосфоресцирующей, а глубокие тени прятали истинные черты. Темные пронзительные глаза впились в Вик, не давая пошевелиться.

Вик вздрогнула, осознав, что женщина абсолютно обнажена. Острые ключицы опасно выпирали под натянутой кожей, а при повороте корпуса стали отчетливо видны очертания груди. Рассудок кричал, что нужно немедленно отвернуться, броситься вон из этой комнаты, из этого крыла, вообще из замка, но ноги словно приросли к ледяному полу.

Женщина распахнула рот, и ее челюсть – неестественно длинная, выходящая за все человеческие пределы – опустилась почти до самой грудины. Она задышала тяжело и жадно, втягивая прохладный воздух так, будто пыталась распробовать его на вкус. Из глубины ее горла вырывался сухой свистящий хрип.

Вик попятилась к выходу. Тело уже вибрировало от первобытного желания бежать, но разум, парализованный увиденным, отказывался подчиняться. В голове, словно гулкий удар набатного колокола, пульсировала одна-единственная мысль: «Уходи. Уходи сейчас же!»

Боковым зрением она заметила движение. Вик вздрогнула, пытаясь сфокусироваться на странном движении в тени. Какая-то темная бесформенная масса медленно поползла по полу к стене, извиваясь и дергаясь. На мгновение лунный луч разрезал полумрак, обнажив кошмарную деталь.

Это было крыло. Огромное, темное, обтянутое плотной кожистой мембраной.

Вик замерла с приоткрытым ртом, завороженно наблюдая, как костлявый отросток пробирается сквозь завалы книг. С ужасом она осознала, что это крыло – лишь часть целого, и оно растет прямо из лопатки этой женщины, разворачиваясь, как черное знамя ее проклятия.

Пасть твари распахнулась в беззвучном крике, и Вик с ужасом поняла, почему челюсть не смыкается: по бокам торчали чудовищные клыки, как у саблезубой кошки, слишком массивные для любого человеческого лица. Вик задохнулась. Легкие оцепенели, отказываясь впускать воздух.

Крыло с влажным, липким звуком проскребло по каменному полу, смахивая со стола стопки бумаг, которые с глухим шелестом посыпались вниз.

Существо начало медленно подниматься. Когда огромные крылья расправились, они едва не коснулись противоположных стен, заполняя собой все пространство комнаты. Сначала Вик показалось, что женщина просто встает во весь рост, но, когда торс поднялся над краем стола, правда ударила ей в лицо с тошнотворной силой.

У существа не было нижней части тела. Его туловище обрывалось сразу под грудной клеткой – рваное, почерневшее, изъеденное гнилью. Кожа у основания ребер свисала лохмотьями, обнажая зияющую пустоту. В этот миг Вик наконец сделала судорожный спасительный вдох, потому что увидела самое страшное: из развороченного нутра, словно мокрые скользкие веревки, вывалились внутренности. Кишки волочились по столешнице, оставляя влажный след, пока тварь неумолимо сокращала дистанцию.

Надо выметаться!

В мгновение ока, прежде чем Вик успела хотя бы вскрикнуть, существо сорвалось с места и бросилось прямо на нее.

Вик с силой впечаталась спиной в холодный камень. Бледная костлявая рука твари метнулась к ее горлу, и длинные, как иглы, когти едва не распороли кожу. Чудовище зависло в воздухе в сантиметре от ее лица, обдавая могильным холодом, но Вик, повинуясь инстинкту выживания, с силой оттолкнула мерзкое тело и бросилась к выходу.

Ноги заплетались, она зацепилась за дверной косяк и рухнула на пол, содрав ладони о грубый ковер. Превозмогая боль, Вик вскочила и бросилась в глубь коридора, но острые когти существа вцепились в ее бедро, пытаясь остановить. Она рванулась вперед, вырвалась из захвата и снова попыталась бежать.

Тщетно. Когтистая лапа мертвой хваткой вцепилась в ее локоть и резко развернула. Вик швырнуло лицом к твари; она почувствовала, как голова запрокидывается назад под резким рывком. В нос ударила невыносимая вонь – едкая смесь прокисшего молока и старого уксуса.

Вик задыхалась, пытаясь отстраниться от этого кошмара. Существо сжимало ее руку с такой силой, что когти проткнули плотную ткань свитера. Боль была ослепляющей. Вик в отчаянии попыталась нанести удар ногой, но стопа лишь беспомощно рассекла воздух – под грудной клеткой зверя была лишь пустота.

Тварь подтянула ее еще ближе, и Вик увидела, как в глубине бездонной пасти начинает пульсировать тусклый мертвенный свет.

Прижав одну руку к телу, Вик изо всех сил завела другую за спину. Сердце колотилось в самом горле, пальцы в панике царапали пояс, но наконец она нащупала холодный металл. Пальцы мертвой хваткой вцепились в прорезиненную рукоять украденного кинжала. Коротким яростным движением Вик вонзила лезвие глубоко в бок твари.

Существо взревело – оглушительный, потусторонний звук заставил заложить уши, – но оно даже не пошатнулось. Вик лихорадочно рванула нож на себя, понимая, что нужно бить в шею или туда, где когда-то билось сердце, чтобы прикончить это отродье. Она не помнила правил, если вообще когда-либо знала, как убивать подобных тварей.

Она снова схватилась за окровавленную рукоять, торчащую из гнилой плоти, но существо одним мощным взмахом когтистой лапы отбросило ее руку прочь. С яростным рыком тварь самолично вырвала кинжал из своего бока и с презрением швырнула его через всю комнату. Оружие со звоном отлетело в дальний угол.

Существо замерло и снова медленно, со свистом выдохнуло ей в лицо. Запах уксуса и разложения стал невыносимым. Теперь, когда Вик осталась безоружной, тварь начала медленно сокращать те сантиметры, что отделяли ее клыки от горла девушки.

Звук стал ниже и громче. Изнутри донесся свистящий звук. Он был похож на шипение змеи, и Вик с ужасом наблюдала, как из раскрытой пасти монстра выпала длинная тонкая темная веревка. Когда спираль начала двигаться сама по себе, Вик поняла, что это такое. Тяжелый язык твари упал прямо перед ее лицом. В тусклом свете он казался черным, шириной с палец и длиной не меньше фута. На его конце, словно гнилой цветок на лозе, висела луковица. Вик смотрела, как луковица раскрывается и закрывается, а ее лепестки жадно хватают воздух. Вик поняла, что оно собирается сделать, за мгновение до того, как склизкий язык ударил ее по лицу. Она изо всех сил сжала губы. Присоски на кончике языка зашевелились, и Вик почувствовала, как они впиваются в ее щеку. Она приглушенно вскрикнула, когда язык твари пополз к ее рту. Он попытался раздвинуть ее губы, и Вик увернулась. Вик мотала головой из стороны в сторону, пытаясь стряхнуть язык, но тот прилип к ее губам и пытался проникнуть внутрь.

В отчаянии Вик рванулась всем телом назад, пытаясь вырваться из мертвой хватки. Используя инерцию, она вскинула обе ноги и нанесла резкий, яростный удар вверх. Когти твари с хрустом вонзились в ее предплечье, вырывая вскрик боли, но правая нога достигла цели – она со всей силы впечаталась в основание одного из кожистых крыльев.

Раздался отчетливый сухой треск ломающейся кости. Существо взревело, и склизкий язык мгновенно отпрянул от лица Вик. Тварь широко разинула пасть в оглушительном рыке, и на долю секунды ее хватка ослабла. Этого мига хватило: Вик вырвалась и бросилась прочь по темному коридору.

Лишенное опоры и с перебитым крылом чудовище с тяжелым костлявым грохотом рухнуло на пол. Обернувшись на бегу, Вик увидела жуткую картину: зверь приподнялся на бледных руках и, бешено вонзая когти в ковер, потащил свое обрубленное тело вперед. Оно извивалось, словно гигантская гадюка, с невероятной скоростью подползая все ближе и ближе, не собираясь отпускать свою добычу.

Вик рванулась к двери, за порогом которой ее ждало спасение, и с силой дернула ручку. Тщетно. Дверь была запечатана той же вязкой магией, что охраняла апартаменты. Паника ледяной волной накрыла ее: нужно было снова сосредоточиться на плетении, найти ту самую нить, но времени не осталось.

Когтистая лапа сомкнулась на лодыжке Вик и резко дернула на себя. Она рухнула, успев лишь в последний момент развернуться. Сначала страшный удар о каменный пол пришелся на плечо, затем – в затылок. В голове взорвался ослепительный свет, сменившийся густой мутью. Зрение поплыло, мир превратился в неясное месиво теней.

Когти полоснули по икре, впиваясь в живую плоть, пока существо подтягивало ее к себе. Вик вслепую шарила рукой по полу, надеясь ухватиться за стену или край книжного шкафа, но пальцы лишь беспомощно скребли пустоту. Зверь, извиваясь, уже начал карабкаться вверх по ее телу, подбираясь к самому лицу.

Вик закричала. Но из ее груди вырвался не просто крик, а два мощных вибрирующих потока воздуха – звук настолько первобытный и чужой, что она сама его не узнала. Это был инстинкт, дремавший в самых темных глубинах ее существа, ждавший своего часа с самого рождения. Где-то на грани затухающего сознания у Вик мелькнула мысль: раньше ей никогда не приходилось защищаться так.

В этот момент в запертую дверь с той стороны что-то врезалось с сокрушительной силой тарана.

Вик извивалась, из последних сил пытаясь сбросить с себя эту зловонную тяжесть. Она слепо отбивалась ногами, но стопы лишь рассекали пустоту там, где у твари должно было быть тело. Распластанная на полу, она лихорадочно шарила взглядом по вещам матери в отчаянной надежде найти хоть что-то, что станет ее спасением. Она вспомнила о магической связи, попыталась вцепиться в нее, вытолкнуть накопленную внутри силу прямо в монстра, но магия оставалась глуха, затаившись где-то глубоко под кожей.

Единственной защитой остался животный инстинкт: Вик уперлась обеими руками в морду существа, стараясь удержать эту разверстую пасть как можно дальше от своего лица. Не дать ему вонзить язык. Только не это. Но тварь была тяжелее и мощнее, руки Вик уже ходуном ходили от колоссального давления. Она чувствовала, как локти начинают подгибаться – монстр скорее переломает ей кости, чем отступит.

Тварь скалилась, обнажая желтые клыки, а Вик мертвой хваткой вцепилась в ее челюсти. Склизкая смердящая слюна текла по ее предплечьям, обжигая кожу, пока она из последних сил сдерживала этот напор.

Внезапно дверь за ее спиной содрогнулась от очередного удара, и по дереву поползла ветвистая трещина. Помощь была совсем рядом, буквально за тонким слоем дерева, если бы только Вик могла разрушить преграду. Не разжимая рук, она вывернула голову, впиваясь взглядом в дверной проем. Она молила свой разум замолчать, проясниться, вычленить из хаоса те самые магические нити.

И чудо произошло: сначала едва уловимые, они проступили в полумраке, становясь четкими и яркими, как раскаленная проволока. Вик мысленно вцепилась в главную жилу и рванула ее на себя в тот самый миг, когда тварь сумела отшвырнуть ее руку и победно нависла над лицом.

Воздух вокруг мгновенно изменился, став густым и наэлектризованным. Дверь за спиной не просто открылась – она с грохотом впечаталась в стену. В квартиру бесшумным стремительным вихрем ворвалась тень. Она неслась по комнате, набирая скорость, подобно черному шторму. Тварь почуяла угрозу на долю секунды раньше, чем Вик, и попыталась отпрянуть, но было поздно.

Тень настигла ее в одно мгновение. Вик в ужасе поджала ноги, когда непроглядная тьма опустилась прямо перед ней, начиная стремительно менять свою форму, превращаясь из тумана в нечто осязаемое и смертоносное.

Тень будто вскипела, обретая ту же хищную, запредельно угрожающую форму, что Вик видела раньше – сгусток первобытной тьмы, сотканный из самой ночи. Но на этот раз марево не развеялось. Оно начало уплотняться, кристаллизоваться, обретая очертания, отдаленно напоминающие человеческие.

Вот только это существо было слишком огромным для человека. Тени бешено плясали вокруг ядра из плотной живой плоти, пока те не сложились в четкий силуэт мужчины в черном. Тьма окутывала его фигуру, словно грозовые облака – разгневанную планету, готовую к удару.

Из хаоса проступили черты главного Стража. Ксан, даже не взглянув в сторону Вик, ровным неотвратимым шагом двинулся на безногую тварь. Зверь, только что торжествовавший победу, теперь в ужасе забился на полу, лихорадочно ища выход, как и сама Вик мгновением ранее. Но в этих давно заброшенных стенах убежища не было ни для кого.

Когда Ксан приблизился, тварь решилась на последнюю, отчаянную атаку. Упираясь мощными руками в пол, она рванулась вверх, целясь прямо в лицо Стража. Вик ахнула, понимая: монстр хочет проделать с ним то же самое, что едва не сотворил с ней.

Но Ксан лишь коротко бросил фразу на универсальном языке – рокочущий звук, от которого завибрировал сам воздух. В его руках мгновенно материализовалось древко. Не просто посох, поняла Вик, а тяжелое копье. И в ту же секунду в ее памяти всплыл обрывок знаний, который она в панике упустила: убить такое существо можно лишь осиновым колом, вытесанным из досок старого гроба.

В момент прыжка оркана Ксан нанес удар с пугающей отточенной точностью. Навершие копья с влажным хрустом вошло в основание грудины, разрывая гнилые внутренности и пригвождая тварь к пустоте.

Зверь издал пронзительный визг – звук такой частоты, что он буквально ввинтился в мозг Вик, заставляя мир вокруг поплыть. Она завороженно наблюдала, как плоть монстра на глазах начала ссыхаться. Серая кожа натянулась, задергалась в предсмертных судорогах, и через мгновение тело окончательно обмякло, безвольно повиснув на древке.

Ксан с нескрываемым отвращением встряхнул оружие, сбрасывая с него остатки существа. Мертвая оболочка с глухим стуком ударилась о стену и сползла на пол бесформенной кучей тряпья и костей.

Ксан замер спиной к ней, низко опустив голову, словно в беззвучной молитве. Его широкие плечи мерно вздымались в такт тяжелым, затяжным вдохам. Кулаки то сжимались до белизны в костяшках, то бессильно разжимались – он явно боролся с диким желанием разнести здесь все в щепки.

Наконец он медленно обернулся и опустился на корточки прямо перед ней. Их взгляды столкнулись. Вик помнила, что когда-то его глаза казались ей осколками битого льда, но сейчас они превратились в безжалостные зеркала. В них она увидела себя настоящую: перепачканную кровью, изломанную, свернувшуюся на полу в позе напуганного ребенка.

Ксан только что спас ей жизнь. Пульс Вик выбивал бешеную дробь, дыхание со свистом вырывалось из груди, и она окончательно оставила попытки взять себя в руки. Больше всего на свете ей не хотелось, чтобы этот человек видел ее такой – раздавленной и беспомощной. Но она не могла заставить себя попросить его уйти, позвать на помощь или хотя бы самостоятельно встать. Страх парализовал ее, превратив в живой комок нервов.

Ей оставалось только тонуть в этих холодных голубых зеркалах, отчаянно надеясь, что он не разглядит, насколько сильно она напугана – им самим, этим проклятым миром и изуродованным трупом, застывшим в паре шагов от ее ног.

Вик отчетливо видела ярость, застывшую в его чертах. Тяжелые брови сошлись на переносице, прорезав глубокую складку гнева. Лицо Ксана было забрызгано темной зловонной кровью существа – пугающе знакомая картина, ведь именно таким, в багровых пятнах чужой смерти, она увидела его впервые. Как и в ту их первую ночь, он смотрел на нее так, словно сам готов был прикончить на месте.

После пережитого кошмара Вик даже не удивилась бы, попытайся он это сделать. Но ее до глубины души потрясло то, что он злится на нее из-за нападения. Ну конечно, она ведь «обуза». Он сам так ее окрестил. В его идеально защищенном замке только что сдетонировала бомба, и в любом хаосе, особенно если в центре него оказывалась Вик, виновата была только она.

Эта мысль обожгла ее, вытесняя страх холодной, колючей злостью. Адреналин выветривался, оставляя после себя лишь ледяную дрожь. На смену оцепенению пришла острая боль: ныла рука, раскалывалась голова, саднили плечо и икра. Болело все тело целиком.

– Это не моя вина, – выдохнула Вик, и голос ее предательски дрогнул. – Ты не имеешь права злиться на меня за это. Это... это просто несправедливо.

На его челюсти отчетливо перекатился желвак, но Ксан продолжал хранить тяжелое, давящее молчание.

– Тебе нельзя на меня злиться, – упрямо повторила она, пытаясь найти опору в собственной ярости.

– О, я в ярости, – выплюнул Ксан. Он метнул на мертвого оркана взгляд, полный такой лютой ненависти, что бездыханное тело твари дернулось, словно от невидимого удара. – Я в бешенстве, черт возьми!

– Ты же главный, мать твою, Страж! – прошипела Вик, и в ее голосе закипела ответная злость. – Твоя работа – охранять этот чертов замок, не допускать, чтобы здесь творилось подобное дерьмо!

– Думаешь, я этого не знаю?!

Тени вокруг него бесновались, как пламя свечи на шквальном ветру. Вик не понимала: управляет ли он ими намеренно или эта тьма – лишь отражение его внутреннего хаоса, вырывающегося наружу. Она инстинктивно отодвинулась, вжимаясь в стену.

– Какого хрена ты вообще... – Ксан оборвал себя на полуслове и с силой потер висок, будто пытаясь унять невыносимую боль. – Где ты ранена?

Вик лишь прищурилась в ответ. Ксан балансировал на грани срыва, и она не знала, чего от него ждать в следующую секунду. Его тени, словно живые щупальца, заскользили по ее телу, выискивая повреждения. Она не чувствовала физического прикосновения, но само ощущение их присутствия заставляло кожу неметь. После всего увиденного Вик не сомневалась: эти тени – часть его самого, его продолжение.

Взгляд Ксана намертво замер на ее плече – там, где когти твари оставили самые глубокие, кровоточащие борозды.

– Дай посмотрю, – хрипло бросил он.

Ксан потянулся к ней, и Вик пришлось сделать над собой невероятное усилие, чтобы не отпрянуть. Она заставила мышцы расслабиться, пока он осторожно приподнимал ее левую руку, стягивая окровавленный рукав свитера. Ксан резко втянул воздух сквозь зубы, увидев масштаб разрушений: четыре глубокие борозды от когтей доходили почти до самой кости. Разорванная плоть нещадно кровоточила. Похоже, тварь перебила и мышцы, и нервы – Вик с ужасом поняла, что не может даже пошевелить пальцами, не то что сжать кулак.

Она поспешно отвернулась, заметив в ране желтоватый отблеск подкожного жира. «Только не вздумай сейчас отключиться», – приказала она себе.

В этот момент Ксан коротким, пугающе будничным жестом выхватил нож и молниеносно полоснул себя по правому предплечью. Вик ахнула, в оцепенении наблюдая, как густая алая кровь толчками стекает по его руке, с тяжелым, отчетливым стуком ударяясь о ворс ковра. Но Ксан будто не чувствовал боли. Он впился взглядом в раны Вик с такой пугающей концентрацией, что она невольно проследила за его взором.

И тут началось невозможное. Края ее разорванной плоти дрогнули и начали срастаться сами собой. Какая-то неведомая первобытная сила стягивала кожу и возвращала мышцы на место, будто невидимый хирург накладывал стежки со скоростью света. Вик в абсолютном изумлении наблюдала за этой магией крови, осознавая: Ксан отдает свою жизненную силу, чтобы залечить ее ранения.

Вик в онемении уставилась на Ксана, постепенно осознавая суть произошедшего. Весь процесс занял считаные секунды. Там, где зияли глубокие рваные раны, теперь виднелись лишь розоватые полосы, похожие на обычные царапины. Видимо, магия крови работала избирательно, лишь «сшивая» самое опасное, а может, рана была не такой смертельной, как ей померещилось в панике.

– Что за... – начала она, но Ксан не дал ей закончить.

Он рывком поднял ее с пола. Вик глухо застонала – комната перед глазами пустилась в пляс, превращаясь в мутное пятно. Ей потребовалось время, чтобы подавить вспышку раздражения от того, как бесцеремонно он ее перехватил. Вик никогда не считала себя хрупкой и не привыкла, чтобы кто-то распоряжался ее телом с такой пугающей легкостью.

Она предприняла слабую, почти формальную попытку вырваться, но Ксан лишь крепче прижал ее к своей груди, игнорируя протест. Вик пришлось замереть, стараясь устроиться поудобнее, чтобы больное бедро не так сильно терлось о его живот. В тишине коридора ей показалось, что она услышала его сдавленное кряхтение – то ли от веса, то ли от собственной раны, которая все еще продолжала кровоточить.

Дверь в квартиру Мередит захлопнулась за ними с такой силой, что со стены сорвалась картина. Грохот разбитой рамы эхом прокатился по пустому коридору, пока Ксан стремительно нес ее вверх по лестнице. Вик пошатывалась при каждом его шаге, но упрямо не обхватывала его за шею, боясь выказать слабость. Она плотно скрестила руки на груди, игнорируя то, как ткань задевает свежие, едва затянувшиеся рубцы на плече.

Вик вглядывалась в суровый профиль Ксана. При свете факелов в коридоре стали видны глубокие фиолетовые тени, залегшие у него под глазами. Он выглядел не просто уставшим – он казался смертельно изможденным, выжатым до предела.

– Все это время... это был ты, – внезапно выдохнула Вик. – Я видела тебя. В ночных коридорах, на площади, когда ты возвращался к замку.

Она лихорадочно перебирала в памяти все встречи с той призрачной фигурой, которую принимала за монстра или галлюцинацию. Теперь кусочки пазла вставали на свои места. Перед глазами всплыла их самая первая ночь в Авалоне. Вик замерла, и ее рот приоткрылся от ужасающего озарения.

– Ты был в моей комнате! – почти выкрикнула она.

Та ночь, когда ей снился Арен Манн... Она ведь чувствовала чужое присутствие. Кто-то затаился в углу, полностью слившись с густой тенью.

– Ты... ты просто стоял там и наблюдал за тем, как я сплю?

На мгновение ей показалось, что на лице Ксана промелькнуло замешательство, но он тут же окаменел и снова уставился в пространство перед собой. Его молчание взбесило Вик еще сильнее.

– Не верится... – прошептала она, и в ее голосе задрожала ярость. – Ты шпионил за мной. Неделями таскался следом, как цепной пес.

Прежде чем он успел ответить, впереди показались массивные двустворчатые двери кабинета. Ксан, не замедляя шага, с силой ударил по ним ногой. Створки с грохотом распахнулись, и Макс, явно не ожидавший такого бесцеремонного вторжения, рывком поднялся из-за стола. Его минутное возмущение мгновенно сменилось острой тревогой, стоило ему увидеть окровавленную Вик.

Не проронив ни единого слова, Ксан почти швырнул ее на диван. Вик, задыхаясь от негодования, попыталась вскочить, но он уже развернулся к выходу. Дверь захлопнулась за ним с такой яростью, что задрожали стекла в книжных шкафах.

Глава 20

Макс проводил Ксана тяжелым взглядом и, лишь когда дверь захлопнулась, полностью переключился на Вик. Вся ее воля к протесту испарилась в ту секунду, когда Страж выпустил ее из рук.

– Я была в квартире Мередит, – глухо произнесла она.

Глаза Макса расширились. Он замер, не донеся руку до аптечки.

– В ее кабинете... там что-то было. – Вик вздрогнула, перед глазами снова поплыли кожистые крылья и разорванное нутро. – Оркан. Сначала я приняла его за женщину. Я думала... – Она затрясла головой, пытаясь вытравить образ.

– Кто это был? – тихо, почти шепотом спросил Макс.

– Манананггал.

Вик узнала тварь в тот самый миг, когда та поднялась из-за стола, но в приступе паники имя вылетело из головы. Из всех бестий, о которых она читала в архивах Авалона, эта произвела на нее самое жуткое впечатление.

– Он напал на меня.

Слова казались слишком плоскими, чтобы передать тот запредельный ужас. Они не могли объяснить, каково это – чувствовать, как когти вязнут в твоем плече, или видеть, как склизкий язык тянется к твоим губам. Вик подавила рвотный позыв и с силой вытерла лицо рукавом, словно пытаясь содрать ощущение чужой слюны.

– Я пыталась драться. – Вик сглотнула колючий ком в горле. – Но он был слишком сильным. Когда я бросилась бежать, он меня сцапал.

Она зажмурилась, чтобы не видеть сочувствия на лице Макса. Ей было тошно от того, как жалко звучит этот сухой пересказ ее ночного кошмара.

Если разложить эту историю на сухие факты, она могла бы показаться почти заурядной. Но Вик не могла унять дрожь в пальцах.

– А потом появился Ксан. Точнее... материализовался прямо из воздуха.

– Вижу, ты наконец-то столкнулась с его способностями в действии, – отозвался Макс.

Вик припомнила все странные тени в коридорах – похоже, она видела их далеко не один раз.

– Кто он вообще такой?

– Некоторые из сильнейших прирожденных магов проявляют особый талант к специфическим видам чар, – пояснил Макс. – Эта форма... работа с тенями и пространством... дается ему пугающе легко.

– Он возник из ниоткуда, прикончил эту тварь и притащил меня сюда.

– Он смог сам пробить защиту квартиры? – Макс подался вперед.

Вик вспомнила глухие удары в дверь снаружи.

– Нет. Мне пришлось его впустить.

Она не сняла плетение полностью, лишь начала распутывать узлы, а Ксан, должно быть, сумел подхватить ее намерение и завершить остальное.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Макс обдумывал услышанное, а у Вик с новой силой разболелась голова. Она прижала ладонь ко лбу, пережидая пульсирующую боль. Макс, словно что-то вспомнив, стремительно пересек комнату и вернулся на свое место.

– Врач будет с минуты на минуту, – заверил он.

Вик лишь кивнула. Гул в ушах понемногу стихал.

– Макс? – тихо позвала она. – Скажите... скажи честно... кто-то пытается меня убить?

Макс долго молчал, взвешивая каждое слово.

– Не думаю, – наконец ответил он, но в его голосе не было уверенности.

– Сначала стриксы, Обряд, теперь этот монстр в ее вещах. – Голос Вик дрожал от накопившегося напряжения. – Я могу списать это на череду случайностей, но грань правдоподобия этого оправдания уже давно стерта.

– Я в этом не уверен, – тихо отозвался Макс.

– Натаниэль хочет моей смерти, – отрезала Вик. – Я вижу это по его глазам. Он стоит за всем этим, Макс, я знаю.

Макс выглядел так, будто застрял на распутье. Тяжелая складка пролегла между его бровей, пока он решал: быть честным до конца или в очередной раз уйти от прямого ответа. Наконец он тяжело, обреченно вздохнул.

– Виктория... я должен кое в чем тебе признаться.

По спине Вик пробежал колючий холодок. Макс был единственной причиной, по которой она вообще переступила порог этого замка. Он был тем, кто относился к ней с уважением, когда остальные видели в ней лишь мусор. Но перед глазами всплыла та старая фотография: молодой Макс, ее мать и Арен Манн – неразлучная троица. Она вдруг осознала, что боится услышать его признание.

– У меня был скрытый мотив, когда я отдавал тебе ключ от квартиры Мередит, – произнес он, и Вик замерла, ожидая удара.

– Твоя мать была невероятно талантливой ведьмой и моим самым близким другом. Но она была... недоверчивой. Уходя из замка, она запечатывала свою квартиру наглухо. После ее смерти все установленные ею чары перешли в режим вечной осады. За восемь лет за этот порог не смог ступить ни один человек.

Макс тяжело сглотнул. Вик видела, как он борется с собой: он явно не хотел этого говорить, но отступать было поздно.

– Когда ты прибыла в Авалон, я подумал, что ты – единственный ключ. Заклинания такого рода часто привязаны к крови. Они узнают создателя, а иногда – те черты, что передаются его детям. Ты – плоть и кровь Мередит, и я надеялся, что защита признает тебя своей. Поэтому я отдал ключ тебе.

– Но ты не дал его Генри, – холодно заметила Вик.

– Нет.

– Но я ведь не... – Она мотнула головой, пытаясь осознать масштаб манипуляции.

– Потому что я верил, что справишься именно ты, – мягко, но настойчиво перебил ее Макс. – И ты ведь вошла, верно?

Вик молчала, вспоминая серебристые нити, которые распутались под ее пальцами. Она действительно вошла, но теперь цена этого входа казалась ей непомерно высокой.

Вик чувствовала, как ложь оседает пеплом на языке. Она ведь не справилась сама. Не ее «родственная» магия распутала узлы, а та чужеродная, темная сила, от которой Макса бросило бы в дрожь. Она обязана была сказать правду – Макс заслуживал знать, что его теория о «голосе крови» провалилась. Вик до боли прикусила губу.

– Я бы в жизни не отправил тебя туда, если бы хоть на секунду допустил, что тебе грозит опасность. – В глазах Макса читалась почти детская мольба о прощении. – Я даже убедил себя, что делаю тебе одолжение. Что тебе самой важно увидеть, какой была жизнь твоей матери здесь.

Но Вик знала: не Макс был истинной причиной ее похода. Не он подтолкнул ее переступить порог и уж точно не он подсказал идею потянуть за то незримое, пугающее связующее звено внутри нее. Макс лишь вложил ей в руку кусок меди.

– Похоже, я была круглой дурой, раз решила, что охранные чары – это единственный заслон, берегущий покой Мередит, – глухо произнесла она.

– Ты считаешь, что манананггал был там специально? – Макс подался вперед, вглядываясь в ее лицо. – Что его оставили там как сторожевого пса для незваных гостей?

Вик вспомнила, как тварь сидела в кресле матери, в ее кабинете, среди ее книг. Это не было случайным гнездованием бродячего монстра.

– На мой взгляд, есть только два человека, способных притащить этого оркана в кабинет Мередит, – произнес Макс. – Во-первых, сама Мередит. Я бы не удивился, выстави она подобную «охрану» против тех, кто посмел бы вторгнуться в ее личное пространство. У нее был к этому врожденный талант. – На лице Макса промелькнула слабая печальная улыбка. – И необходимое пренебрежение любыми правилами.

– А кто второй? – глухо спросила Вик.

Спрятанный в кармане снимок обжигал бедро, словно осколок льда. Мередит, Макс, Арен. Трое друзей, ставших непримиримыми врагами. Одна в могиле, двое продолжают свою бесконечную войну.

Макс заговорил медленно, взвешивая каждое слово:

– Нам пора обсудить истинные обстоятельства смерти твоей матери.

Вик перестала дышать. Кровь с оглушительным шумом запульсировала в ушах. Она годами жаждала этой правды, но сейчас, когда та была на расстоянии вытянутой руки, ее охватила паническая тошнота. Она хотела знать – и одновременно отчаянно желала остаться в неведении.

– Согласно официальной версии, она погибла на охоте. Так зафиксировано в архивах, и в это верит большинство в замке. Но это ложь.

– Ее убили, – сорвалось с губ Вик.

Она ведь всегда это знала, где-то глубоко внутри, не так ли?

Вик чувствовала, как слова застревают в горле. Она знала, что Макс скажет дальше, еще до того, как звук сорвался с его губ. Озарение вспыхнуло в ту же секунду, когда она увидела ту старую фотографию на тумбочке.

– Да, – глухо подтвердил Макс.

– Генри не знает.

– Почти никто не знает.

– Но ты знаешь, кто это сделал.

Вик тоже знала. Эта мысль ударила под дых, вышибая остатки воздуха. Арен Манн. Тот самый человек в башне. Единственный на снимке, кто не смотрел в объектив, предпочитая наблюдать за друзьями. Тот, чья магия только что помогла ей открыть дверь в ловушку.

– Почему? – выдохнула Вик.

Макс пристально посмотрел на нее, и в его взгляде отразилась вековая усталость.

– С годами роль Мередит в Ордене изменилась. Охота на орканов перестала быть ее смыслом. Когда Братство дезертировало и основы нашего мира затрещали, она переключила все внимание на Манна. Ее пугало его растущее влияние. Она предвидела, куда он поведет своих последователей, за годы до того, как это осознал остальной Орден.

Макс сделал паузу, собираясь с духом.

– Незадолго до своей гибели Мередит внедрилась в его организацию. Она планировала ослабить Манна изнутри, разрушить его власть, пока не стало слишком поздно.

Вик сжала кулаки. Выходит, ее мать была шпионом в логове человека, которого когда-то называла другом. И этот «друг» не пощадил ее.

– Ты думаешь, он убил ее из-за предательства? – Голос Вик сорвался.

– Последнее, что я слышал от Мередит – это весть о какой-то находке. О чем-то важном. Но я так и не узнал, что именно она обнаружила.

Вик сунула дрожащую руку в карман и вытянула сложенный вдвое снимок. Она только сейчас заметила, что бумага перепачкана ее собственной подсыхающей кровью. Она протянула фотографию Максу.

Когда он развернул ее, его глаза расширились, а затем, к полному изумлению Вик, на его лице расцвела слабая болезненная улыбка.

– Она все-таки сохранила ее, – почти неслышно прошептал Макс. – Все же она была сентиментальной...

Он попытался вернуть снимок, но Вик резко качнула головой. Она не могла заставить себя снова прикоснуться к этой глянцевой бумаге, на которой убийца и жертва так счастливо улыбались друг другу.

– Что между вами тремя произошло? – прошептала Вик.

В голове немилосердно зашумело, комната поплыла перед глазами. Где же этот чертов доктор? Ей нужно было зацепиться за реальность, прежде чем тайны прошлого окончательно затянут ее на дно.

Взгляд Макса подернулся дымкой воспоминаний.

– Я никогда не мог предугадать ее следующий шаг, – глухо произнес он. – Мы с Ареном были на ножах с первого же дня, но Мередит служила единственным мостом между нами. Даже когда мир начал рушиться, она упрямо удерживала эту связь. Она играла на обе стороны: убеждала каждого из нас, что понимает, заставляла верить, будто все еще можно склеить. Я так и не разгадал, во что она искренне верила, пока не стало слишком поздно.

Резкий стук в дверь оборвал его признание.

– Входите, – отозвался Макс, мгновенно принимая официальный вид.

В кабинет почти вбежал невысокий лысеющий мужчина с тяжелой кожаной сумкой.

– Спасибо, что быстро пришли, Маркус. Виктория ранена.

Врач подошел к дивану с профессиональной, чуть напускной невозмутимостью. Макс тем временем демонстративно откинулся на спинку кресла и принялся перекладывать бумаги, давая им пространство. Пока Маркус методично расспрашивал Вик о самочувствии и травмах, она механически отвечала, стараясь не смотреть на свои почти затянувшиеся раны.

В голове набатом стучал вопрос: если Мередит вела двойную игру, не стал ли собственный азарт причиной ее конца?

– Значит, у вас нет какой-нибудь магической микстуры от всего этого? – спросила Вик, с надеждой косясь на сумку врача. Она вспомнила, как Ксан буквально «сшивал» ее кожу, и резонно предположила, что у настоящего доктора должны быть средства посерьезнее.

– Боюсь, что нет, – отозвался Маркус, доставая стетоскоп. – Медицина и магия – это параллельные прямые, они почти не пересекаются.

Вик нахмурилась. Макс пододвинул стул поближе; его ворон, бесшумно возникший из теней, по-хозяйски устроился у него на плече.

– Врожденный дар к исцелению – это редчайшая аномалия, почти миф, – негромко произнес Макс. – Лишь единицы из самых могущественных ведьм способны затягивать раны, но это требует колоссальных затрат. Большинство предпочли бы неделями мучиться от боли, чем выжечь свои резервы ради пары минут облегчения.

Вик впала в ступор, наблюдая, как доктор Маркус возится с самым обычным медицинским инструментом. Значит, Ксан не просто «помог». Это объясняло его мертвенную бледность и глубокие тени под глазами. Зачем он пошел на такое ради «обузы»?

– Хотя ведьмы восстанавливаются чуть быстрее обычных людей, – добавил Макс таким тоном, будто они вели теоретический спор в университетской аудитории, а не обсуждали ее растерзанное, совершенно человеческое тело.

– Рожденные ведьмы, какими бы страшными ни были увечья перед их перерождением, почти всегда возвращаются в этот мир полностью исцеленными, – продолжал Макс, пока Маркус возился с инструментами. – Если вы, как и я, верите, что в момент гибели они на самом деле заглядывают за Завесу, то секрет их восстановления кроется скорее в связи с иным планом, чем в биологии.

Вик раздраженно выдохнула.

– У меня не было времени записать эту теорию, она довольно радикальна, – не унимался Макс. – Но я подозреваю, что многие в Ордене втайне разделяют мое мнение.

Его бесконечные рассуждения выводили Вик из себя, пока она не осознала: это раздражение – отличная анестезия. Оно отвлекало ее от блестящих стальных инструментов, которые Маркус методично извлекал из недр сумки. Но когда врач достал длинный серебряный шприц, Макс, видимо, решил пустить в ход самое мощное отвлекающее средство.

– Поможешь мне уничтожить Братство? – в лоб спросил он.

Вик резко дернулась, и Маркусу пришлось мертвой хваткой вцепиться в ее руку, чтобы она не сбила иглу. Макс подался вперед, упираясь локтями в колени и глядя ей прямо в душу.

– Но я ничего не могу сделать, – отрезала Вик. – У меня нет сил.

– Ты недооцениваешь себя, – мягко, но твердо возразил Макс. – На самом деле, ты можешь гораздо больше, чем все мы вместе взятые.

– О, я в курсе, – горько усмехнулась Вик. – Если тебе нужно управлять рестораном, наложить грим или перебрать движок в машине – я к твоим услугам. Но магия, Макс? Серьезно? Я потратила две чертовых недели, чтобы просто открыть одну дверь. И сделала это не сама.

Она осеклась, не решаясь произнести вслух, что ей помог тот самый человек, которого Макс мечтал стереть с лица Земли ее руками.

Макс долго молчал, и тень глубокой печали легла на его лицо. В этот миг он выглядел на свой истинный возраст – бесконечно старым, измотанным десятилетиями войн и потерь.

– Я уже говорил тебе, что так и не сумел до конца понять твою мать, – тихо произнес он. – За двадцать лет нашей дружбы Мередит осталась для меня неразгаданным шифром. Находиться рядом с ней было... ошеломляюще. Порой она просто сводила меня с ума.

Он грустно усмехнулся, глядя куда-то сквозь Вик.

– Мередит была стихией. Силой природы. Она жила и говорила только то, что считала нужным, и никто – абсолютно никто – не мог предугадать, чем обернется ее следующая затея, пока гром уже не грянул. Тот огонь, что пылал в ней, – он живет и в тебе, – отрезал Макс, не давая ей вставить ни слова. – И не смей со мной спорить. Сам факт того, что ты сумела вскрыть ту дверь, доказывает: ты куда больше похожа на Мередит, чем сама готова признать.

Вик лишь упрямо качнула головой. Мысль была лестной, но она чувствовала: Макс ошибается. Пропасть между ней и матерью была слишком глубокой, запрятанной где-то на уровне ДНК. Вик знала, что никогда не сможет наполнить их дом тем самым звонким, живым смехом, который был сутью Мередит.

– Мередит – ключ ко всему, – продолжал настаивать Макс. – К тайнам Ордена, к планам Братства, к тому, что ждет нас впереди. И ты – единственный человек, который поможет мне этот ключ отыскать.

– Она ни черта не рассказывала мне об Ордене! – сорвалась Вик. – Я и понятия не имела, что она угробила на него двадцать лет жизни. Если все твое спасение мира строится на том, что я якобы «знаю» о своей матери, то боюсь, нам всем крышка.

В этот момент лекарство, введенное доктором, начало действовать. По венам разлилось густое убаюкивающее тепло, на мгновение отодвинув боль и ярость на задний план.

– Братство – вот истинная причина того, что твоя жизнь превратилась в ад. – Голос Макса стал звучать тише, пробиваясь сквозь нахлынувшую на Вик дремоту. – Из-за них тебе пришлось бросить колледж, из-за них ушла твоя мать, из-за них вы с братом годами бежали. Пришло время вернуть долги.

Вик издала тихий горький смешок, который больше походил на кашель.

– Моя жизнь никогда не была легкой, Макс. Задолго до того, как Мередит исчезла окончательно, я уже тащила на себе все, что она бросала, пока «сражалась за Орден». Она пропадала днями, неделями, а я латала дыры в нашем быте. Даже возвращаясь, она витала в облаках, забывая о самых элементарных вещах, и вся ответственность ложилась на мои плечи. И теперь ты предлагаешь мне продолжить с того же места? Снова разгребать ее дела?

– С тобой что-то происходит, – веско перебил ее Макс.

Руки доктора Маркуса замерли, затягивая бинт на ее икре. В кабинете воцарилась такая тишина, что стало слышно шуршание крыльев ворона на плече Макса.

– Ты чувствуешь перемену, я знаю. Что-то внутри тебя просыпается, Вик. Оно подает голос.

Вик хотелось закричать, что он ошибается. Что все, что произошло ночью – это не ее заслуга, не ее сила, а лишь отголосок чужого, пугающего присутствия. С ней ничего не «происходило» – ее просто использовали как сосуд.

– Ты должна была стать великой, понимаешь? – Голос Макса стал вкрадчивым, почти фанатичным. – Мередит мечтала, чтобы ты стала самой могущественной из всех нас. Возможно, в какой-то момент она сдалась и отказалась от этой затеи... но я – никогда.

Вик смотрела на него через пелену нахлынувшей от лекарства сонливости и видела не доброго наставника, а человека, одержимого идеей, ради которой он готов был пожертвовать кем угодно. Даже дочерью своей лучшей подруги.

Вик бессильно откинула голову на спинку дивана. Тело превратилось в одну сплошную рану, пульсирующую в такт затухающим мыслям. Единственное, чего ей хотелось – это заползти в какой-нибудь теплый угол, свернуться клубком и молить небо, чтобы завтрашнее утро стерло из памяти весь этот кошмар.

– Я верю, что ты справишься. – Голос Макса доносился словно из-под толщи воды. – Мередит была точно такой же. Она могла сомневаться, злиться и жаловаться на несправедливость весь день напролет... Но каждое следующее утро она просыпалась и делала то, что должно.

Чувства начали гаснуть, как огни в бесконечном коридоре Авалона. Реальность истончалась, превращаясь в серый туман.

– Я не она... – едва слышно прошептала Вик, цепляясь за остатки своего «я».

– Ты – это она, – мягко, но непреклонно возразил Макс.

– По-моему... ты несешь чушь.

– Знаю.

В его последнем слове прозвучало такое искреннее, глубокое сожаление, что Вик на миг стало его жаль. Но зрение подвело ее окончательно. Сознание померкло, голова тяжело соскользнула на подушку дивана, и Вик провалилась в спасительную пустоту.

Глава 21

Вик пришла в себя от резкого удара – она распласталась на холодном полу. Сознание возвращалось неохотно, во рту стоял привкус меди, а в голове пульсировала тупая боль. Несмотря на ледяной воздух, по телу разливалось странное лихорадочное тепло. Она попыталась свернуться калачиком и снова провалиться в небытие, но тишину разрезал голос, который она надеялась больше никогда не слышать.

– Приятно, что ты заглянула на огонек. – Голос Арена Манна доносился словно из-под толщи воды.

Вик глухо застонала. Только не это. Только не сейчас.

– Брось, все не так уж плохо. Ты пролетела всего пару футов. – В его тоне слышалась издевательская заботливость.

Чьи-то руки бесцеремонно подхватили ее под мышки и рывком подняли с пола. Вик была слишком слаба и дезориентирована, чтобы сопротивляться. Арен прислонил ее к чему-то холодному, ребристому и бугристому.

– Где я?.. – пробормотала она, хотя ответ пришел сам собой, стоило ей с трудом разомкнуть веки.

Она узнала это место мгновенно. Зал Собраний глубоко под фундаментом Авалона. Те же сводчатые пещерные стены, те же резные ступени, уходящие в темноту. Они стояли на возвышении – там, где обычно восседали Старейшины. Вик нащупала позади себя опору и поняла, что прислонилась к массивной скульптуре в глубине сцены. Прямо слева от ее плеча зияла чья-то каменная разинутая пасть.

Без толпы ведьм в черных мантиях, без рева ритуального костра и этого липкого, животного напряжения зал казался вымершим, мертвым... но от этого ни капли не более гостеприимным.

– Прошу простить за столь бесцеремонный прием. – В голосе Арена сквозила ядовитая вежливость. – Кажется, тебя накачали убойной дозой успокоительного. В любой другой ситуации, полагаю, у тебя хватило бы реакции удержаться на ногах.

Наглый намек на то, что это она виновата в собственном падении, привел Вик в ярость. Она метнула в него испепеляющий взгляд, бессильно откинув голову на каменную скульптуру за спиной – шея просто отказывалась держать вес.

– Чего тебе нужно? – прохрипела она.

– Опять этот тон... Я лишь хотел убедиться, что ты цела. До меня дошли слухи о прескверном инциденте в замке. О человеке, который столкнулся нос к носу с манананггалом... – Он медленно окинул взглядом ее избитое, перепачканное кровью тело. – И с треском проиграл.

– Кто тебе наплел? – Вик с трудом сфокусировала зрение. С момента нападения не прошло и часа. – Не могу поверить... Орден настолько жалок, что даже не в состоянии защитить стены собственного замка от бродячих тварей.

Арен хмыкнул, и в этом звуке послышалось торжество. Он подошел ближе, и Вик увидела, что его глаза в этой полутьме светятся тем же голодным светом, что и глаза существа в квартире Мередит.

Вик прищурилась, и в голове всплыли обрывки разговора с Максом. Поразительно: он выдал ей самую страшную правду именно тогда, когда она корчилась от боли и проваливалась в беспамятство. Сара называла его гением, но, судя по всему, с человеческим сочувствием у него были серьезные проблемы.

С колоссальным трудом, цепляясь одной рукой за холодный камень статуи, Вик поднялась на ноги. Шатаясь, она демонстративно повернулась к Арену спиной.

– Я не собираюсь с тобой разговаривать, – выдохнула она.

– Это еще почему? – Арен лениво обошел ее, снова оказываясь лицом к лицу.

– Мне больно.

– О, дело не в этом. – Он усмехнулся, видя ее насквозь.

– Ладно. Ты мне не нравишься.

– Так-то лучше. Ты все еще дуешься из-за того, что я тебя якобы толкнул? Мы оба знаем, что это ложь.

Вик собрала остатки сил и посмотрела ему прямо в глаза.

– Макс сказал мне, что ты убил мою мать.

В ярко-голубых глазах Арена на мгновение вспыхнуло подлинное удивление, и он непроизвольно отступил на шаг.

– И это... все, что он соизволил тебе сказать? – Его голос стал опасно тихим.

– Он сказал, что ты прикончил ее, когда узнал, что она шпионила за тобой для Ордена.

Глаза Арена снова полыхнули холодным огнем, в них заплескалась ярость, направленная куда-то мимо Вик.

– Мередит никогда и ни за кем не шпионила, – отрезал он, и в его голосе зазвучал металл. – Уж это я могу тебе гарантировать.

– Ты уходишь от темы, – отрезала Вик, стараясь не поплыть от его пугающей близости.

Арен наклонился еще ниже, заставляя ее смотреть прямо в его ледяные глаза.

– И как бы ты отреагировала? – спросил он, понизив голос до вкрадчивого шепота. – Если бы я признался, что поймал Мередит на шпионаже и прикончил ее, просто чтобы проучить Орден? Что бы ты сделала?

– Это правда?

– Сначала ответь на вопрос. Потом я тебе все скажу.

В его взгляде, так близко от ее собственного, плясало что-то по-настоящему опасное. Вик чувствовала, как мысли вязнут: лекарство, вколотое врачом, растекалось по сознанию липкой патокой, замедляя все – от пульса до способности соображать.

– Я не знаю, – наконец выдавила она. – Я даже не могу помешать тебе выдергивать меня из сна и заставлять выслушивать твои бредни. Откуда мне знать, как ты отреагируешь, если я обвиню тебя в убийстве?

– Ты уже это сделала, Виктория.

– Я только передала тебе слова Макса.

Арен отстранился и небрежно прислонился к каменной статуе, скрестив руки на груди. Он долго и внимательно изучал ее лицо, прежде чем заговорить:

– Меня ранит твое предположение, будто я «заставляю» тебя со мной общаться. Я восхитительный собеседник, спроси у любого. И, к твоему сведению... я не убивал Мередит Вуд.

– Тогда почему Макс убежден в обратном?

– Потому что он меня ненавидит? Потому что завидует? Или потому что ему жизненно необходимо назначить меня главным злодеем в великой мелодраме своей жизни? Понятия не имею – спроси у него сама.

Вик едва заметно покачнулась, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Она прижалась спиной к холодному камню уродливой скульптуры, из последних сил борясь с накатывающей яростью и вязкой усталостью, которые туманили рассудок.

– А как насчет этого? – Вик с трудом вскинула руку, выставляя вперед запястье.

Взгляд Арена на мгновение замер на ее коже. Вик могла поклясться, что в этот миг она что-то увидела – какой-то темный замысловатый узор, проступивший сквозь плоть, словно живое плетение из теней. Но видение растаяло быстрее, чем она успела вскрикнуть, оставив после себя лишь чистую бледную кожу.

– А что с ним не так? – невинно переспросил Арен, картинно пожимая плечами.

В его голосе сквозило такое напускное равнодушие, что Вик захотелось ударить его по этому безупречному лицу. Он лгал. Он точно знал, что за метка пульсирует у нее под кожей, и, скорее всего, именно он был тем, кто ее там оставил.

– Ты знаешь, что это, – прохрипела она, чувствуя, как действие успокоительного окончательно берет верх. – Ксан видел это. Макс видел это. И ты... ты единственный, кто не выглядит удивленным.

Арен сделал шаг к ней, и его тень накрыла Вик, сливаясь с чернотой зала.

– Это магия орканов, – выдохнула Вик, чувствуя, как слова царапают горло.

– Я был почти уверен, что ты знала, на что шла, когда соглашалась на участие, – заметил Арен с ленивым любопытством.

– Я думала, что все это... не по-настоящему, – призналась она.

Арен картинно выгнул бровь.

– Разве я давал тебе повод так думать?

Вик тяжело дышала. Гнев окончательно вытеснил остатки рациональности. Перед ней стояло чудовище, убийца, человек, мечтающий стереть Орден с лица Земли и уничтожить таких людей, как Сара. Ей следовало замолчать. Не провоцировать его. Не злить. И все же...

– Кто-то сказал, что это привязка, – внезапно спросила она. – Зачем она нужна?

– Обычно такое любопытство просыпается до того, как начинают колдовать вместе, – усмехнулся он.

– Просто расскажи мне!

Арен посмотрел на нее с притворной, приторной добротой:

– Я всего лишь пытаюсь тебе помочь, Виктория.

– И все же ты продолжаешь это делать! – огрызнулась она. – Ты притащил меня сюда. Ты не выпускаешь меня. Ты держишь меня в плену моей собственной головы, возишься со мной, как с гребаной игрушкой!

– Ты точная копия своей матери. – Его голос стал холодным. – И что же ты собираешься с этим делать?

– Хватит... сравнивать меня... с ней! – выплюнула Вик.

Вик вскочила на ноги, сердце бешено колотилось о ребра. Она мгновенно поняла: это не Авалон. Исчезли давящие своды и запах сырого камня. Вместо них – торжество модернизма: резкие, бритвенно-острые углы, холодный бетон и панорамное остекление во всю стену. За стеклом расстилался безмолвный ночной лес, над которым горели мириады колючих звезд.

Арен стоял совсем рядом, его лицо исказила непривычная мрачность. Он наблюдал за ней, словно хищник за добычей, которая внезапно сменила правила игры.

Вик огляделась. Комната была почти пуста, если не считать странного алтаря в центре и длинных полок, заставленных предметами, которые в полумраке мерцали тревожным багровым светом. Но ее взгляд намертво приковало позолоченное зеркало в полный рост. Оно выглядело здесь чужеродно – антикварный осколок прошлого среди холодного хай-тека.

Вик медленно подошла к нему. Она ожидала увидеть свое отражение – бледное, со спутанными волосами и следами крови. Но зеркало показало ей нечто иное.

– Как ты это сделала? – прошептал Арен.

Он не сводил с Вик взгляда, в котором странно мешались благоговение и подлинный ужас. Похоже, инициатива впервые за все время ускользнула из его рук.

– Ты перехватила контроль над переходом. Я никогда не видел, чтобы кто-то... вытворял подобное.

– Где, черт возьми, мы находимся? – Вик едва узнавала собственный голос, он дрожал от адреналина.

– Это мой дом. – Арен развел руки в приветственном жесте, хотя на его лице все еще застыло ошеломление. – Прошу простить за беспорядок. Я не ждал гостей. Особенно столь... решительных.

Вик отшатнулась от него, чувствуя к этому человеку – или существу – лишь нарастающее отвращение. Она подошла к стене, усеянной полками. От пола до самого потолка тянулись ровные квадратные ячейки размером с ладонь. В каждой, словно заспиртованный орган, лежал один-единственный красный камень. Они пульсировали багровым внутренним светом, а под каждым белела надпись, выведенная мелким, пугающе аккуратным почерком.

Вик, ведомая необъяснимым порывом, протянула руку к продолговатому камню на уровне глаз.

– Я бы на твоем месте не стал... – начал Арен, бросаясь к ней, чтобы перехватить руку.

Но было поздно. Ее пальцы уже сомкнулись на шершавой вибрирующей поверхности камня.

Пальцы Вик сомкнулись на камне, и мир вокруг раскололся.

Это не было просто воспоминанием – это было вторжение. Чужое сознание, запертое в багровом кристалле, хлынуло в нее раскаленным потоком. Перед глазами вспыхнул ослепительный солнечный свет, выжигая стерильные линии дома Арена.

Она больше не стояла в холодном зале. Под ее ладонью был не шершавый камень, а белая кожа руля, отполированная до зеркального блеска. Пахло океаном, дорогим парфюмом и нагретым на солнце металлом. Мужчина, чьими глазами она теперь смотрела, чувствовал абсолютное, почти божественное спокойствие. Он вел шикарный кабриолет по серпантину, вытянув руку вдоль сиденья, чтобы едва касаться плеча женщины по имени Энн.

Это был идеальный день. Сезон закончился, берег был пуст, и прохладный ветер, врывавшийся в салон, казался благословением. Он улыбался, слушая смех Энн, и ни на секунду не жалел о решениях, которые привели его в это кресло.

– Осторожно! – Внезапный крик Энн полоснул по ушам, как лезвие.

Мир накренился. Мужчина резко вывернул руль, шины взвизгнули, теряя сцепление с асфальтом. Вик почувствовала этот ужасающий момент невесомости перед ударом...

– Отпусти! – Голос Арена ворвался в ее видение, он схватил ее за запястье, пытаясь разжать пальцы.

Вик рухнула на колени, все еще видя перед собой разбитое лобовое стекло и летящие в лицо осколки.

Вик отшатнулась, хватая ртом воздух. В легких все еще стоял фантомный запах соли и жженой резины, а в ушах – скрежет сминаемого металла. Тот мужчина в костюме... он просто стоял там, на пустой дороге, как непоколебимая скала, не оставив водителю ни единого шанса. Последний удар о ледяную воду прибоя отозвался в ее собственном теле фантомной болью.

Камень выскользнул из ее ослабевших, дрожащих пальцев. Арен молниеносным движением подхватил его в сантиметре от пола. Он аккуратно вернул кристалл в ячейку, развернув его лицевой стороной к свету.

– Я же предупреждал тебя: не трогай это. – Его голос был сухим и лишенным сочувствия.

Вик трясло. Она подняла глаза на стену с тысячами таких же мерцающих камней. Каждый из них – чья-то жизнь, чье-то последнее мгновение, застывшее в багровом сиянии.

– Это... это коллекция, – выдохнула она, осознавая чудовищность увиденного. – Ты собираешь их смерти. Тот человек на дороге... это был ты?

Арен не ответил, лишь поправил один из соседних камней. Вик бросила взгляд на надпись под тем, который только что держала. На латунной табличке значилось имя, которое заставило ее сердце пропустить удар.

– Это было... это было... – Вик судорожно хватала ртом воздух, пытаясь вытолкнуть из головы чужую агонию. Вкус соленой воды и горячей меди все еще стоял на языке, а в ушах стоял хруст ломающихся ребер.

– Кровавый камень. – Арен произнес это почти буднично. – Тебе ведь знакомо это понятие? В них заперты искры тех, кто ушел. Души, которые я... забрал.

– Они были просто людьми! – вскрикнула Вик, указывая на ячейку. – У них был идеальный день, они просто ехали к морю, а ты...

– Да, да. Это прискорбно. – Он поморщился, словно от зубной боли. – Но на войне часто случаются прискорбные вещи.

Вик обернулась. За ее спиной тянулись бесконечные ровные ряды таких же багровых огней. Сотни. Тысячи жизней, превращенных в инвентарные номера на полках этого модернистского ада. Тошнота подступила к самому горлу.

– Зачем? – выдохнула она, чувствуя, как подкашиваются ноги. – Зачем тебе все это?

– Власть, моя дорогая, – ответил он.

Арен пожал плечами, но в глубине его глаз промелькнула странная, неуместная печаль. Вик замерла, пытаясь понять: неужели он действительно испытывает стыд? Или его угнетает лишь то, что она, дочь Мередит, стала свидетелем его истинного обличия – коллекционера смертей?

Вик попятилась, не сводя с него глаз. В ее воспаленном сознании черты Арена начали искажаться: благородная бледность сменилась хищной маской, мягкая полуулыбка – ледяным оскалом. Бежать было некуда. Лопатки уперлись в холодное панорамное стекло, за которым безмолвствовал чужой лес.

– Ты именно тот, о ком предупреждал Макс, – выдохнула Вик, и осознание этой правды обожгло ее изнутри. – Это ты впустил оркана в замок. Ты годами собираешь эти... трофеи. Ты убил мою мать.

Арен медленно сокращал расстояние. Он покачал головой, и в его взгляде промелькнула искренняя, почти отеческая жалость.

– Ты ровным счетом ничего не смыслишь в мире, в котором тебе не повезло родиться, – произнес он, нависая над ней. – Ты вообразила, будто попала в дешевую пьесу, где добро и зло разложены по разным углам, а выбор прост и очевиден. Но спешу тебя расстроить: в этой истории нет героев, Виктория.

Он замер в нескольких сантиметрах от ее лица, так что она чувствовала его холодное дыхание.

– Думаешь, Мередит была слепа? Думаешь, Макс не догадывался, на что я иду? Никто из нас не вышел из этой воды сухим. Никто не чист. Мы все – соучастники.

Вик отчаянно затрясла головой, пытаясь отгородиться от его слов, как от яда.

– Я не убивал Мередит. Мне это было просто не нужно. – Голос Арена звучал пугающе искренне. – В конце концов, она была на моей стороне. Останься она в живых, она сама привела бы тебя ко мне. Тебя и Генри.

Вик судорожно сглотнула, чувствуя, как липкая паника парализует горло. Генри. Он знал о ее брате, он произнес его имя так легко, будто тот уже принадлежал ему.

– Возможно, я и убийца, – продолжал Арен, сокращая последние сантиметры между ними. – Но в мире, куда ты попала, убийц в избытке. Осуждай меня сколько угодно, Виктория, но в конечном счете правда окажется за мной. И в отличие от твоего драгоценного Ордена я ни разу не причинил тебе вреда. Ни единого раза.

Он медленно положил ладонь на ее щеку. Рука была теплой, сухой и тяжелой, словно отлитой из камня.

– Запомни это.

Вик в ужасе отпрянула, с силой ударившись затылком о холодное стекло, лишь бы разорвать этот контакт. Она не хотела чувствовать его прикосновение, не хотела быть частью его безумного мира.

Она очнулась в абсолютном одиночестве, задыхаясь от нехватки воздуха. Вик лежала в своей спальне в Авалоне, не имея ни малейшего представления о том, как здесь оказалась и сколько времени провела в беспамятстве. Сил на поиски ответов не осталось. Ей почудилось, что в углах комнаты снова колышутся знакомые тени, оберегая ее покой, и она, поддавшись этой иллюзии безопасности, снова провалилась в тяжелый, изнурительный сон.

Глава 22

– Сепсис из-за поверхностных ран – исход крайне маловероятный, но не невозможный. – Господи, Мэй, остынь. Она не умрет.

– Я и не спорю. Я сказала: «крайне маловероятно».

Вик разомкнула веки и наткнулась на Сару и Мэй, которые самозабвенно препирались по ту сторону кровати. Прямо рядом с ней Генри оккупировал глубокое кресло. Он сидел, подперев голову рукой, и с плохо скрываемым раздражением наблюдал за этим дуэтом. Заметив, что сестра проснулась, он слабо улыбнулся, а затем снова покосился на девушек и одними губами прошептал: «Убей меня».

Вик попыталась рассмеяться, но звук застрял в пересохшем горле, которое саднило после ночных криков. Этот хриплый кашель мгновенно заставил Сару и Мэй замолкнуть; они синхронно развернулись и коршунами бросились к постели.

– Они лаются с самого прихода, – сообщил Генри, даже не пытаясь понизить голос. – Часов с шести утра.

– Как ты? Ты в порядке? Где болит? – Сара засыпала ее вопросами, словно выкрикивала ответы в безумной викторине.

У Вик закружилась голова. Образы ночного кошмара – манананггал, багровые Кровавые камни и ледяные пальцы Арена на ее щеке – все еще путались с реальностью больничной палаты. Она инстинктивно коснулась плеча: кожа под бинтами была гладкой, боль почти ушла, оставив лишь фантомный зуд магического исцеления Ксана.

– Я определенно все еще в мире живых, – констатировала Вик, выразительно глядя на Мэй. У той не хватило совести даже для приличия смутиться.

– Ну, я же говорила, – сказала Мэй, – вероятность того, что твои царапины тебя добьют, была почти нулевой. Не понимаю, почему все на меня ополчились.

Сара театрально закатила глаза и склонилась над Вик, изучая ее лицо с дотошностью ювелира. Вик была уверена: дай Саре волю, она бы и веки ей вывернула, и в рот заглянула для полной инспекции.

– Я в порядке, – заверила она сомневающуюся подругу. – Тот коктейль, что вколол мне врач, творит истинные чудеса.

– Понятно, – со знанием дела кивнула Мэй, на что Сара лишь отмахнулась от нее, как от назойливой мухи.

Мэй переместилась к изножью кровати и принялась с интересом изучать резьбу на деревянной спинке, пока Сара не взорвалась:

– Это был манананггал! Ты можешь в это поверить?! Я – нет! Все, с этого момента мы не отпустим тебя одну даже за порог. Надеюсь, ты это осознаешь? Мы с Мэй переезжаем к тебе. Будем по очереди сопровождать тебя в туалет!

Вик и Мэй обменялись взглядами, в которых застыл чистый, неразбавленный ужас от открывшейся перспективы. Генри, этот предатель, не выдержал и расхохотался в голос.

– Потрясающе, что ты выжила, – добавила Мэй, проигнорировав общую панику.

– Только не начинайте по второму кругу, – простонал Генри, сползая в кресле.

– Я не про ее царапины. Пара швов и легкое сотрясение – это ерунда по сравнению с тем, что ежедневно разгребают Стражи, – отрезала Мэй.

Вик благоразумно промолчала о том, что от ее ран на ней не осталось бы и живого места, если бы Ксан не влил в нее свою магию вместе с кровью.

– Ты продержалась против манананггала пять минут? А может, и больше? – Мэй в упор посмотрела на Вик. – Обычно эти твари потрошат людей за считаные секунды.

– Разве их добыча в этот момент обычно не спит? – с сарказмом уточнила Вик.

Мэй даже не моргнула, приняв реплику за чистую монету:

– Справедливо. Было бы любопытно высчитать статистику выживаемости тех, кто находился в сознании. Возможно, бодрствование – это и есть ключ к успеху.

– Да брось ты, Мэй, – вмешалась Сара, хлопнув ладонью по одеялу. – Вик просто чертовски крута, признай это.

– Я ей уже польстила, – невозмутимо парировала Мэй. – Считай, что она теперь официально входит в список редчайших выживших экспонатов.

Генри нахмурился, переводя взгляд с сестры на ведьм. Он явно чувствовал, что за этой историей кроется нечто большее, чем просто удачное стечение обстоятельств.

– Даже если они сначала спят, – Вик передернуло, – думаю, большинство просыпается, когда... – Она высунула кончик языка и красноречиво указала на горло, вспомнив тошнотворное ощущение колючей «веревки», пытавшейся протолкнуться внутрь.

– Отличное замечание, – серьезно кивнула Мэй. – Есть над чем поразмыслить с точки зрения биологии орканов.

Генри, не выдержав, перебил их:

– Слушайте, почему бы вам двоим не сходить и не принести Вик какой-нибудь еды?

Вик едва заметно улыбнулась. Уловка брата была шита белыми нитками – он явно пытался спровадить Сару и Мэй, которые, судя по его изможденному виду, изводили его разговорами несколько часов кряду. Но стоило ему договорить, как прямо на прикроватной тумбочке из воздуха материализовался тяжелый поднос, накрытый серебряным куполом.

Генри лишь обреченно вздохнул. Вик приподняла крышку: румяные тосты, идеально приготовленные яйца и чашка дымящегося кофе. Несомненно, забота Макса.

– Кстати, – Сара подалась вперед, в ее глазах вспыхнуло профессиональное любопытство. – А какой он на вкус... ну, этот язык? Всегда было интересно.

– Не знаю, какой-то прогорклый, – ответила Вик, уже вовсю жуя тост. Она на секунду задумалась, подбирая эпитет. – Кислая дрянь.

Как ни странно, этот абсурдный разговор о деталях ее едва не случившейся смерти принес облегчение. Ужас ночи начал превращаться в обычную байку. Только Генри продолжал смотреть на сестру так, будто у нее на глазах выросла вторая голова. Для него это не было теорией или биологией – это было кошмаром, который чуть не лишил его единственного близкого человека.

– Я бы поставила на то, что это на вкус как тухлятина, – со знанием дела вставила Сара, поворачиваясь к Мэй. – Ну, знаешь, как когда дерешься и тебе в рот случайно прилетает капля орканской крови.

Мэй одарила ее ледяным взглядом.

– Со мной такого не случается.

– Серьезно? А со мной – постоянно!

– Это потому, что ты дерешься как дилетантка, – отрезала Мэй.

– Послушайте, – вмешалась Вик, пытаясь подавить тошноту от этих гастрономических подробностей. – Кажется, есть легенда, что манананггалы днем отсыпаются в могилах?

Оба Стража синхронно кивнули.

– Ну вот. На вкус это было как что-то, восставшее из могилы.

Тут терпение Генри окончательно лопнуло.

– Все! – рявкнул он, поднимаясь с кресла. – Вон отсюда. Обе.

Вик не выдержала и расхохоталась, увидев, как вытянулось лицо Сары от такой беспардонности.

– Я хочу поговорить с сестрой наедине. – Генри властно указал на дверь.

Мэй выглядела смертельно оскорбленной таким обращением, но Сара восприняла изгнание философски. Она буквально вытолкала упирающуюся подругу в коридор, выкрикивая уже через плечо, что они вернутся с чемоданами, чтобы переехать к Вик. Возмущенные возражения Мэй затихли только тогда, когда тяжелая дверь апартаментов наконец захлопнулась.

В комнате воцарилась непривычная, почти звенящая тишина. Генри повернулся к сестре, и его лицо мгновенно утратило напускную суровость, сменившись выражением глубокой, изматывающей тревоги.

Генри тяжело опустился на край кровати, не сводя с сестры пристального взгляда.

– Они не просто странные, Вик. Они... запредельные.

– А мне они нравятся, – отозвалась она, машинально потянувшись за вторым тостом.

Генри смотрел на нее, и казалось, жизненные силы окончательно покидают его. Он выглядел не просто уставшим, а опустошенным.

– Рассказывай. Что там на самом деле произошло?

Вик вздохнула и выложила все: про то, как пробралась в старые апартаменты матери, про жуткое существо в кабинете Мередит, про нападение и про то, как Ксан буквально вырвал ее из когтей смерти. На мгновение она замялась, вспомнив фиолетовые тени под глазами Стража и вкус собственной крови, перемешанной с его магией, но решила пока об этом промолчать.

Она крепко сжала ладонь брата.

– Генри... тебе когда-нибудь встречалось имя Арен Манн?

Генри нахмурился, медленно и сосредоточенно качая головой.

– Нет. А кто это?

– Он лидер организации, о которой шепчутся новобранцы. Ее называют Братством. И самое главное – они с Максом были друзьями нашей мамы, когда все вместе работали в Ордене.

– И какое это имеет отношение к нам? – Генри все еще выглядел сбитым с толку.

– Прямое. Все, что случилось с мамой, завязано на этом треугольнике. Помнишь, как она предупреждала, что за тобой придут? Как велела бежать и не оглядываться? Что, если она имела в виду именно Братство? Что, если все это время мы прятались именно от Арена?

Произнеся это вслух, Вик кожей почувствовала: это правда. В ее собственном голосе зазвучала стальная убежденность. Мередит не просто боялась «плохих людей» – она до ужаса боялась, что Арен придет за Генри, чтобы использовать его талант или отомстить за ее предательство.

– Ты уверен, что никогда не слышал о Братстве? – Вик резко выпрямилась в постели, игнорируя вспышку боли в боку. – Никаких упоминаний об Арене или чем-то подобном?

Генри устало покачал головой.

– Ничего, Вик. Может, мама ошиблась, может, я что-то напутал в детстве. Я не знаю. Но ее нет уже десять лет. Нам нужно просто жить дальше.

– Я не могу просто жить дальше, – тихо, почти беззвучно произнесла она.

Внутри нее все восставало против этого смирения.

– Макс утверждает, что этот человек, Арен Манн, лично убил ее. Говорит, что ее устранили, когда она слишком глубоко зарылась в дела Братства, что она была...

– Послушай меня, Вик! – Генри перебил ее, и в его голосе прорезался страх. – Все, что ты сейчас говоришь, только лишний раз убеждает меня в одном: тебе здесь небезопасно.

Вик ошеломленно откинулась на подушки, сбитая с толку его напором.

– А теперь позволь мне рассказать, как прошла моя ночь, – продолжил Генри, и его руки заметно задрожали. – Около двух часов ночи Макс буквально выломал нашу дверь. Я подскочил, думая, что на нас напали. А там стоял он... и ты. Ты была без сознания, а Макс просто левитировал тебя в воздухе рядом с собой, как какую-то сломанную куклу.

Вик замерла. Макс принес ее в два часа ночи? Но Ксан... Ксан ведь вынес ее из квартиры Мередит гораздо раньше. Где она была все это время? И почему ее принес Макс, а не главный Страж?

Вик было тошно даже представлять, как ее обмякшее тело висело в воздухе, словно марионетка с обрезанными нитями. Она постаралась поскорее прогнать этот образ из головы.

– Я в жизни так не боялся. – Голос Генри сорвался. – И был уверен, что тебя убили. Что ты мертва.

Вик крепко сжала его ладонь, чувствуя, как его пальцы все еще подрагивают.

– Не знаю, что бы я сделал, если бы с тобой что-то случилось, – прошептал Генри, и в его глазах блеснула незнакомая, пугающая сталь. – Наверное, сжег бы это место дотла.

– Прости, – тихо выдохнула Вик.

– Ты извиняешься? За что? – Генри горько усмехнулся. – Это мне жаль! Мне вообще не следовало позволять тебе сюда приходить. Здесь слишком опасно. Не знаю, о чем я только думал, когда согласился на это безумие.

– Все в порядке, Генри. Правда.

– Нет, черт возьми, это не нормально! – Он резко вскочил с кресла и принялся мерить шагами потертый ковер. – Все не в порядке, Вик! – Он повторил уже тише, но с не меньшим отчаянием: – Предполагалось, что замок – это крепость. Что Орден обеспечит твою безопасность. Что они хотя бы, мать их, не допустят, чтобы орканы разгуливали в этих гребаных стенах! Знаешь, чем они занимались веками? Охраняли границы. А теперь этот хваленый Орден не способен защитить даже собственную спальню.

Вик смотрела на брата и понимала: его вера в Авалон рухнула окончательно. И теперь он видел в Максе и Ксане не спасителей, а тюремщиков, которые не справляются со своими обязанностями.

Внезапная смена ролей выбила Вик из колеи. Всю жизнь это она была защитницей, «старшим братом» в юбке, который с праведным негодованием бросался на любого, кто косо посмотрит на Генри. Это она обычно мерила шагами комнату, меча молнии, пока он сидел рядом с виноватой улыбкой, ожидая, когда ее буря утихнет.

Но теперь все изменилось. Генри резко развернулся к ней, и в его глазах горело выражение, которого Вик никогда раньше не видела – пугающая, отчаянная решимость.

– Ты должна уйти, – отчеканил он. – Покинь Авалон. Сейчас же. Каждый день, что ты проводишь в этих стенах, я задыхаюсь от страха, что с тобой что-то случится. Я не позволю тебе остаться здесь ради меня.

– Но я в порядке, Генри, обещаю! – Вик попыталась вложить в голос уверенность. – У меня все под контролем.

Но даже произнося эту клятву, она понимала, какая это ложь. У нее не было контроля. Ни над мананггалом, ни над тенями Ксана, ни над вкрадчивым шепотом Арена в ее голове.

– Ты – единственная семья, которая у меня осталась. – Голос Генри дрогнул. – Я не смогу жить с собой, зная, что ты рискуешь жизнью в этом склепе только потому, что я решил поиграть в мага. Если с тобой что-то случится... я этого не переживу.

– Но я обязана быть здесь! – Вик приподнялась, чувствуя, как бинты тянут кожу. – Я только что узнала, что маму убили. Понимаешь? Убили! Мне нужны ответы, Генри. Я не могу просто развернуться и уйти, когда убийца все еще где-то там.

Генри замер, глядя на нее так, будто видел впервые. В тишине комнаты было слышно лишь их прерывистое дыхание.

– Мне плевать, даже если ее убили, – повторил Генри, и в его голосе не было ни капли раскаяния, только горькая усталость. – Мама исчезла, когда мне было десять. А до этого? Она была призраком, Вик. Я не помню ее той сияющей женщиной из твоих рассказов. Я не скорблю по ней. И я не позволю тебе угробить себя, пытаясь мстить за ту, которой было на нас наплевать.

Вик судорожно сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает комок.

– Я не могу оставить тебя здесь одного...

– Ты думаешь, что помогаешь мне, но это не так, – отрезал он, и в его глазах блеснула странная, холодная уверенность. – Я справлюсь с этим миром лучше, чем ты.

Вик замерла, обдумывая его слова. Последние недели она видела, как Генри бьется над простейшими заклинаниями. Да, он колол камни, иногда сдвигал их, но он не был «звездой» курса. В его движениях было больше злости, чем магии. Неужели он винил ее в своих неудачах? Неужели ее опека была для него не щитом, а балластом, который тянул его на дно, не давая «проснуться» его собственной силе?

Ее мысли, должно быть, слишком явно отразились на лице, потому что Генри отвел взгляд, не выдержав этого немого вопроса.

– Генри, – тихо позвала она, – ты считаешь, что я тебе мешаю?

– Ты серьезно? – Генри вскочил, и в его голосе звенящим металлом отозвалась обида. – Ты до сих пор не веришь, что я в состоянии о себе позаботиться? Я – маг, Вик! Мое место в этих стенах, среди этой магии. А твое – нет. Это просто факт, смирись с этим.

– Не смей... не смей так со мной разговаривать, – выдохнула Вик, чувствуя, как внутри все сжимается от несправедливости его слов.

– Это правда, и пора это признать! Весь этот бред затянулся. Да, ты крутая, ты умеешь ломать кости – мне это доказывать не надо. И плевать, что там нашептали тебе про Обряд в катакомбах. Для меня тот кошмар важен только потому, что они могли тебя убить прямо у меня на глазах! Ты вообще понимаешь, о чем я?

Вик бессильно откинулась на подушки, чувствуя себя так, словно ее ударили наотмашь.

– Я всю жизнь была твоим щитом, Генри. Ты правда думаешь, что я развернусь и уйду именно сейчас, когда все стало по-настоящему паршиво?

Генри вдруг сдулся, как проколотый мяч. Он снова рухнул в кресло и уткнулся лбом в край ее кровати, пряча лицо в складках одеяла.

– Прости... прости, что сорвался, – глухо пробормотал он. – Прошлая ночь... она меня просто уничтожила. Я так испугался за тебя. Весь этот мир меня пугает, и я... я не представляю, что со мной будет, если я тебя потеряю.

В тот момент Генри был так похож на ребенка. Он смотрел на нее взглядом заблудившегося мальчика, видя в ней свою последнюю и единственную опору.

Боже, она так сильно любила этого малыша, что ей было больно. В этом и была проблема, не так ли? Вик еще не решила, что делать со взрослым мужчиной, в которого он превратился. Она задыхалась рядом с ним, но знала, что без него перестанет дышать вовсе.

– Все в порядке, – сказала она, коснувшись его кудряшек. – Я тоже прошу прощения.

По какой-то причине она не рассказала ему о просьбе Макса помочь уничтожить Братство. В ее памяти всплыла сцена, когда Ксан прижал ее к стене в «Лете» и велел уходить: «Я знаю, ты тешишь себя надеждой, что найдешь здесь свой дом. Но ты ошибаешься».

Вдруг все встало на свои места, и по ее венам пополз холод. Ксан не просто предупреждал ее – он знал, что произойдет. Он шпионил за ней не как враг, а как тот, кто предвидел неизбежное. И его жертва в квартире Мередит, эта отданная ей кровь... это было не просто исцеление. Это было клеймо.

У нее были незаконченные дела с главным Стражем. И это не могло ждать ни минуты.

Глава 23

Вик стояла у высокого витража, и в ее голове монотонно всплывали лекции Старейшины Томпсона. Орден обожал эту искаженную версию мифа о Пандоре: женщина, выпускающая хаос из открытого сосуда. Для магов Ахерона это не было сказкой о богах – это был символ человеческой ошибки. Весь их Орден, по сути, был лишь гигантской метлой, призванной выметать последствия чьей-то древней неосторожности.

Вик скрестила руки, поморщившись от резкой боли в заживающих ранах. Весь день в четырех стенах превратился в пытку из обрывков воспоминаний и догадок. Ей нужно было движение, и ноги сами привели ее к этому стеклянному полотну, сияющему в лунном свете.

«Кто-то оступился, где-то и когда-то», – пронеслось в мыслях. Вик чувствовала, что и сама стоит на краю такой же ошибки. Ее тяга к северо-западной башне, к человеку, который стал для нее и спасителем, и надзирателем, была сродни любопытству Пандоры. Она знала, что замок под ее ногами дышит магией, и прямо сейчас этот эфир вел ее к Ксану.

Она оттолкнулась от подоконника. Хватит смотреть на стекло. Пора идти к тому, кто на самом деле собирает осколки ее разрушенного мира.

Вик вглядывалась в цветное стекло, гадая: когда Пандора распахнула свой сосуд, почувствовала ли она облегчение? Была ли это вспышка триумфа от того, что она переступила черту, которую все считали священной? Оглядывалась ли она на руины старого мира с гордостью или с удушающим отвращением к себе?

Она почти ждала, что сейчас по заснеженному двору снова метнется призрачный силуэт, как в ту их первую ночь. Но теперь иллюзия рассеялась. Больше не было монстра – был только человек, обремененный непосильной ношей.

– Что ты здесь делаешь?

Голос Ксана разрезал тишину, как удар клинка. Помяни черта, и он явится – точно в срок.

– Как раз думала о тебе, – отозвалась Вик, не оборачиваясь.

Она не вздрогнула, хотя сердце предательски заколотилось о ребра, выбивая рваный ритм. Внутри нее закипало нечто чуждое и мощное. Дикость самого замка, его вековая, не обузданная ритуалами магия просачивалась сквозь подошвы сапог, наполняя ее трансцендентной яростью. Вик едва узнавала себя в этом состоянии: все нити, связывавшие ее с прежней, понятной жизнью, оборвались. Она чувствовала себя первобытным существом, выпущенным на волю.

Она медленно повернулась к нему. Ксан стоял в тени арки, и в его взгляде читалась та же изнуряющая борьба, что и в ее собственной душе.

– Что ты здесь делаешь в такой час? – В его голосе прорезались резкие, колючие нотки.

– Я увидела тебя в ту самую ночь, когда впервые пришла сюда. – Вик кивнула на витраж. – Вон там. Ты пробирался через двор.

– Ты меня вообще слушаешь?

– Ты напугал меня до смерти. Я была уверена, что ты оркан. – Вик сердито усмехнулась, чувствуя, как дикость внутри нее требует выхода. – До вчерашнего вечера я всерьез считала тебя монстром.

Ксан замер, его брови сошлись на переносице в опасной хмурой складке.

– Ты думала, что по замку разгуливает оркан... и никому об этом не доложила? – спросил он низким, вибрирующим от раздражения голосом.

Вик лишь равнодушно пожала плечами, даже не обернувшись. Ксан стоял в тени, скрестив руки на груди, и в этом жесте было столько подавленной ярости, что воздух вокруг него казался наэлектризованным.

– Видимо, я многого о тебе не знаю, – процедил он и снова потребовал ответа: что она здесь забыла.

– Вообще-то, я тебя искала, – бросила Вик через плечо. – У меня было смутное предчувствие, что ты объявишься именно здесь.

Она оттолкнулась от подоконника и зашагала по коридору, не дожидаясь его реакции. За спиной тут же раздались тяжелые размеренные шаги.

– Можешь внятно объяснить, почему после того, что с тобой сотворили прошлой ночью, ты снова бродишь по замку в темноте? И, черт возьми, совершенно одна?

– Я не одна, – отозвалась она, ступая на крутую лестницу и начиная спуск в темноту. – За мной по пятам следует моя маленькая тень.

– Куда ты идешь?

– О, ты обязательно это выяснишь, не так ли? – Вик бросила это через плечо, не замедляя шага. – Ты следишь за мной уже вечность. Мне вот что интересно: твоя цель – обезопасить меня или все-таки других от меня? Ты сам-то знаешь ответ?

Ксан, возвышавшийся за ее спиной, хранил тяжелое, давящее молчание. Собственный голос казался Вик чужим – отстраненным, выцветшим, словно он доносился из глубокого колодца. Ярость в ее голове кружилась, как подброшенная монета, готовая вот-вот упасть одной из сторон. Гнев заполнил все пространство, вытеснив привычный рассудок.

– Ты наверняка заметил, что я сплю в нижнем белье, – вкрадчиво произнесла она, и в холодном воздухе коридора эти слова прозвучали как пощечина. – Скажи, ты торчал в моей комнате по делу или ради собственного удовольствия?

Ближайшая свеча на стене внезапно захлебнулась и погасла, окутав их густым мраком, но Вик даже не вздрогнула. Она уверенно вошла в тренировочный зал восьмого уровня – то самое место, где обычно работали Стражи. Ксан вошел следом, и тяжелая дверь за ним захлопнулась сама собой, отрезая их от остального мира.

Высокие арочные окна заливали пустой класс мертвенным, призрачным светом луны. Вик резко остановилась в центре зала, расправила плечи и медленно повернулась к нему. В ее глазах застыл вызов, который больше невозможно было игнорировать.

На лице Ксана застыло странное выражение. Он был предельно насторожен, почти встревожен, кулаки сжаты до белизны, но ярости в нем не было. Пока нет.

– Поговори со мной, – произнес он, делая осторожный, почти вкрадчивый шаг в ее сторону. – Что происходит, Вик?

Она резко отпрянула, разрывая дистанцию.

– Ударь меня, – выплюнула она.

Ксан медленно покачал головой.

– Я не собираюсь тебя бить. Я хочу поговорить.

– Пожалуйста, – отозвалась Вик с приторной, ядовитой улыбкой, от которой сводило челюсти.

– Ты на взводе, – мягко сказал он. Он протянул к ней руки ладонями вверх – открытый жест, призывающий к миру, – но больше не сокращал расстояние.

– Правда? – с вызовом бросила Вик. – А я и не заметила.

– Правда, – повторил Ксан, и на его лице появилось это невыносимое, отвратительно понимающее выражение. Вик готова была его придушить за этот взгляд. – Мне кажется, ты всегда злишься, когда тебе по-настоящему страшно.

– Врежь. Мне.

– Вик, пожалуйста, успокойся. Ты в ярости, тебе больно, и ты...

– Не так сильно, как следовало бы, – бросила она, и в ее голосе зазвенел опасный вызов. – Я прокручивала это в голове весь день. До того монстра, до откровений Макса, до всего этого безумия – единственное, с чего я не могу переключиться, это ты. Тень, которая преследовала меня с самой первой секунды в Авалоне. То, как ты «сшивал» порезы на моих руках... И эти круги под глазами, такие глубокие, что похожи на синяки. Они до сих пор там, Ксан. Я вижу, сколько сил ты на меня угробил.

Она знала: он применил запретно мощную магию, чтобы вытащить ее. Ксан хранил молчание, но его взгляд был непривычно внимательным и пугающе открытым.

– Макс сказал, что такие раны почти невозможно исцелить чарами, – продолжала Вик, наступая. – Даже врач отделался обычными таблетками. Так зачем? Зачем ты это сделал?

Она впилась в него глазами, и теперь в ее взгляде ярость мешалась с чем-то пронзительно-добрым, от чего ему некуда было скрыться.

– Вижу, мы решили поиграть в молчанку? – усмехнулась Вик. – Предупреждаю: у меня с этим всегда было паршиво.

Она почувствовала, как мышцы рук наливаются тяжелой силой. На ней были свободная толстовка и спортивные штаны – одежда, не сковывающая движений, хоть лишняя ткань и была рискованной в ближнем бою.

– Раз ты не хочешь говорить... тогда я тебя ударю!

И она прыгнула. Резко, по-звериному, сокращая дистанцию в один мощный выпад.

Вик вложила всю свою ярость в прямой удар в челюсть, надеясь заставить его хоть как-то защищаться, но Ксан лишь лениво качнул головой, и кулак рассек воздух. Инерция бросила ее в сторону.

– Давай просто все обсудим, – бросил он.

В его голосе сквозило такое убийственное спокойствие, будто она была назойливым котенком, а не угрозой. Вик вспыхнула: он не боялся ее. И, черт возьми, у него были на то все причины. Сила, рост, боевой опыт и магия – все козыри были в его рукаве. Она для него была не опаснее мухи.

– Дай сдачи! – прорычала Вик, снова кидаясь в атаку. – Хватит миндальничать, это скучно!

В этот раз Ксан не стал уклоняться. Он молниеносно перехватил ее запястье и рванул на себя, прижимая ее спиной к своей груди, лишая возможности ударить. Вик, оказавшись в ловушке, высвободила вторую руку и, вместо того чтобы локтем выбить ему дух, осторожно коснулась его лица. Она медленно провела пальцем по глубокой складке между его бровями.

– Не хмурься ты так, – выдохнула она ему в самое ухо. – Морщины появятся, Страж.

Ксан на мгновение оцепенел от этой неожиданной нежности, но тут же перехватил и вторую ее руку, сжав оба запястья в своем огромном кулаке. Вик вызывающе улыбнулась ему прямо в глаза, а затем, извернувшись всем телом, резко вырвалась. Пользуясь тем, что он на долю секунды потерял равновесие от ее маневра, она сгруппировалась и нанесла мощный удар обеими ногами ему в грудь.

Ксана отбросило назад, и он тяжело врезался в тренировочный манекен, который с грохотом повалился на пол.

Он зарычал и бросился на нее. На этот раз между ними не было стали – только раскаленный воздух и бешено сокращающееся расстояние. От этой близости кровь Вик закипела: ей хотелось крушить, причинять боль, выплеснуть все накопившееся разочарование в этот единственный бой.

Ксан снова попытался схватить ее, но Вик змеей скользнула в сторону. Она нанесла хлесткий удар в живот, надеясь, что он хотя бы согнется, но он стоял твердо, как скала. Вик едва успела отдернуть руки, когда его пальцы снова едва не сомкнулись на ее запястьях. Она замерла напротив него, тяжело и шумно дыша.

– Используй свою магию, – потребовала она.

На его лице промелькнуло искреннее недоумение.

– Я хочу это видеть! Выпусти свои тени! – настаивала Вик.

– Ну же, милая... – Его голос зазвучал пугающе мягко, так обычно усмиряют раненого зверя. – Давай просто поговорим об этом.

Вик охватила слепая ярость.

– Как ты меня назвал?!

Она снова попыталась ударить его ногой, но он легко увернулся. Ксан не сражался – по крайней мере, не в полную силу. Она чувствовала, как в нем нарастает напряжение, как вибрирует воздух от его сдерживаемой мощи, но он все еще не был достаточно зол, чтобы сорваться. «Я это исправлю», – решила она.

– Сразись со мной! – прорычала Вик.

Она резко дернулась в сторону, имитируя замах, чтобы вывести его из равновесия, и он попался на удочку. Вик навалилась на него всем весом. Они вместе рухнули на маты, но Вик извернулась так, чтобы он принял основной удар на себя. Она приземлилась прямо на его мускулистую грудь и тут же попыталась оттолкнуться, чтобы занять атакующую позицию сверху.

Ксан раздраженно выдохнул, и в этом звуке наконец послышался надлом его бесконечного терпения.

Он по-прежнему отказывался воспринимать ее всерьез, и это пренебрежение жгло сильнее раскаленного железа. Вик резким движением нырнула рукой под толстовку, пальцы нащупали холодную резиновую рукоять еще одного охотничьего ножа, который она стащила из его личного арсенала.

Развернувшись всем телом, она выставила лезвие вперед, целясь острием прямо в горло Ксана. В ту долю секунды, когда нож должен был войти в плоть, его глаза расширились от подлинного, нечеловеческого удивления. Но в тот миг, когда сталь уже готова была рассечь его кожу, Ксан исчез. Он не просто уклонился – он растворился во тьме, как чернила, вылитые в прозрачную воду.

Опора под ногами Вик исчезла, и она по инерции полетела вперед. Она должна была напороться на собственный нож, падение неминуемо закончилось бы смертью, но чья-то рука, материализовавшаяся прямо из тени, стальным захватом перехватила ее запястье. Живые щупальца густой тьмы с силой разжали ее пальцы, вырывая рукоять, и нож со звоном отлетел в дальний угол комнаты.

Вик резко развернулась, готовая к удару, но фигура снова растворилась в воздухе. Она стояла на трясущихся ногах, тяжело дыша и дико оглядываясь в поисках того самого сгустка первобытной тьмы, который она только что спровоцировала на насилие.

– А вот и он... – выдохнула она, сорвавшись на безумный, полуистерический смех. Ярость в ее жилах достигла апогея, смешиваясь с отчаянием.

Тень перед ней сгустилась, обретая тот самый массивный пугающий облик, который преследовал Вик в ночных кошмарах. Гнев Ксана вибрировал в воздухе, почти осязаемый, словно безмолвный крик. Она рванулась к нему, пытаясь ухватиться за этот мрак, но пальцы лишь беспомощно сомкнулись на пустоте.

В следующее мгновение марево опало, и Ксан снова стал собой – человеком из плоти и крови, который буквально сверлил ее яростным взглядом.

– О чем ты, черт возьми, думала?! – выплюнул он. Тьма на периферии ее зрения все еще лениво шевелилась, не желая окончательно растворяться. – Ты что, нарочно нарываешься на смерть?

– Я просто хотела увидеть... – выдохнула Вик, не сводя с него глаз.

Ксан недоверчиво покачал головой, его грудь тяжело вздымалась.

– Ты – самый безумный и раздражающий человек из всех, кого я когда-либо встречал. Неудивительно, что тебя так чертовски сложно удержать в живых! – Он в сердцах всплеснул руками. – Ты продолжаешь лезть на рожон, нападая на то, что способно стереть тебя в порошок в мгновение ока.

– Так вот чем ты занимался все это время. – Вик криво усмехнулась. – Пытался сохранить мне жизнь?

– Разумеется, демон ты эдакий! – прорычал он в ответ. – И ты, надо сказать, ни капли не упрощаешь мне задачу.

– «Демон», «милая»... – Вик демонстративно закатила глаза, отходя в центр зала. – Твои комплименты сегодня поражают разнообразием. Давай еще раз.

– Мы ни в коем случае не будем это повторять! – отрезал он, следуя за ней по пятам через всю комнату.

– Обещаю, на этот раз я не буду пытаться тебя зарезать, – бросила она через плечо, и в ее голосе прорезалась опасная, лихорадочная веселость.

– Ни за что на свете, Вик. Прошлой ночью я вытащил тебя с того света, и сегодня я не собираюсь тебя убивать.

– О, не притворяйся, что тебя так уж волнует мое благополучие! – выплюнула Вик, резко разворачиваясь к нему. – Ты просто захлебываешься чувством вины.

– Виноват? В том, что спас тебе жизнь?!

– И ты проделал такую доблестную работу, – процедила она. Вик подошла вплотную – ее лицо было так близко, что она кожей чувствовала его дыхание, становившееся все тяжелее с каждым ее словом. – Особенно учитывая, что ты сам меня в ту квартиру и отправил.

На лице Ксана на мгновение проступило чистое, незащищенное удивление, которое тут же сменилось чем-то тяжелым – то ли глухим сожалением, то ли новой вспышкой гнева.

– Вот почему ты оказался там так быстро, да? – Вик наступала, не давая ему опомниться. – Ты был в коридоре. Я почувствовала тебя там еще до того, как вошла. Ты стоял прямо за дверью и просто ждал, пока эта тварь на меня набросится!

– Вик, я не...

– Скажи мне, Ксан. Сколько минут ты выжидал за порогом? Тебе нужно было убедиться, что мне станет достаточно больно, чтобы я сама захотела уйти из Авалона?

– Ты ошибаешься, я...

– Макс сказал, что ему нужен доступ в квартиру Мередит, и он решил, что я – идеальная отмычка. А вы с Максом ведь очень близки, не так ли? Один придумывает план, другой подчищает кровавые следы.

Ее суровый, обвиняющий взгляд впился в него. Ксан вдруг замолчал. Его плечи поникли, а тени у ног замерли, словно у него не осталось сил даже на спор.

– Прошло несколько недель с тех пор, как Макс вручил мне этот ключ. Я уже отчаялась попасть внутрь, и ты об этом прекрасно знал, потому что таскался за мной тенью с самого первого дня.

Вик сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума.

– И когда я пошла в «Лету», ты притащился следом. Ты сам подсказал мне использовать привязку, чтобы взломать дверь. Я знаю, что ты сделал это нарочно! Знаешь, у Макса хотя бы хватило совести признаться, что он меня использовал.

По лицу Ксана пробежала темная судорога, и Вик на мгновение показалось, что он теряет контроль над своими тенями. Но ей было плевать. Ярость вытеснила все остальное. Он манипулировал ею. Он явился в бар, позволил ей на минуту поверить, что она имеет над ним какую-то власть, что она для него хоть что-то значит.

А на деле он просто играл, используя ее очевидную симпатию, чтобы выманить ее к той двери. Чтобы получить то, что было нужно его «боссу».

– Ты ясно дал понять, что не хочешь меня здесь видеть. – Голос Вик дрожал от ядовитого торжества. – Но Макс не собирается меня прогонять. Скорее наоборот. И ты решил, что это отличный шанс, да? Убить двух зайцев: Макс получает свою чертову квартиру, а ты избавляешься от меня навсегда.

Тени вокруг его ладоней стали извиваться, словно живые черные пальцы, готовые вцепиться ей в горло. Вик почти молила об этом. Если бы Ксан набросился на нее прямо сейчас, она бы не отступила. Он мог сломать ее, раздавить, но она не отдала бы ему ни дюйма своей воли без боя.

– Вот почему ты меня вылечил, так? – Она почти выплюнула эти слова. – Ты зашел слишком далеко, мне стало больнее, чем ты рассчитывал, и твоя хваленая совесть подала голос? Тебе стало не по себе?

Вик хотелось рассмеяться ему в лицо. Хотелось закричать так, чтобы задрожали камни Авалона.

– Ты хоть представляешь, чья магия открыла ту дверь? – Ее голос упал до опасного ледяного шепота. – Чья на самом деле метка у меня на руке?

Она заметила, как его брови на мгновение взметнулись в подлинном удивлении.

– Ты думал, это Макс, – припечатала она. – Хотя я твердила тебе, что это не он. Но с чего бы тебе верить какой-то девчонке, да? Наверняка я лгала. Я могла нести любую чушь, и ты бы все равно пропустил это мимо ушей.

Она в сердцах провела рукой по волосам, резко дернув, когда пальцы запутались в спутавшихся локонах, и выругалась.

– Это был чертов Арен Манн, – прорычала она прямо ему в лицо.

В этом и крылся корень ее ярости. На Ксана? На саму себя? Она уже не различала. Внутри бушевал огненный шар, он извивался, рвался наружу, требуя немедленного действия, крика, удара – чего угодно.

Грубая ладонь стальными тисками сомкнулась на ее запястье, рванув Вик на себя.

– Что ты сейчас сказала? – прошептал он, и от его голоса по коже пополз иней. Воздух в зале мгновенно заледенел. Ксан действительно терял контроль, и его тени начали затапливать пространство, как черная желчь.

Вик с силой вырвала руку и принялась мерить комнату шагами, задыхаясь от негодования.

– Это ужасное место! – выкрикнула она в пустоту сводов. – Вы все, гребаные кукловоды! Решили, что можете вертеть мной как хотите, потому что я «слабая»? Потому что пришла сюда без вашей хваленой силы и древних знаний? Значит, я должна быть податливой? Вот она, бедная, беспомощная Вик, всегда готовая к тому, чтобы ее использовали втемную!

Она резко развернулась к нему, ее глаза лихорадочно блестели в лунном свете.

– Меня можно вышвырнуть из постели посреди ночи. Можно запугивать, причинять боль, ломать через колено. Чего бы ни захотел ваш всемогущий Орден – просто свалите это на меня! Я же железная, я со всем разберусь, да?

Вик в сердцах всплеснула руками. Сама суть этого замка была отравлена гнилью. Здесь, за древними стенами, значение имели только две полярности: сила и слабость. А слабые? Что ж, сильные возомнили, что могут лепить из них все что угодно. Но только не из нее. С магией или без, Вик больше не позволит превращать себя в разменную пешку.

– Не думаю, что доверять свою жизнь Максу – это разумное решение, – негромко произнес Ксан. В его голосе ярость смешивалась с ледяным предостережением.

Вик осеклась. Она не могла поверить своим ушам. Макс был лицом прогресса в Ордене, человеком, который прокладывал путь в будущее. Он был ближайшим союзником главного Стража.

– Ты... ты не доверяешь Максу? – осторожно переспросила она.

– Я понимаю Макса, – поправил ее Ксан, и в его интонации прорезалась горечь. – Мы работаем плечом к плечу десять лет. Я досконально знаю, как он мыслит и как действует. Я бы без колебаний доверил ему свою жизнь... но не твою.

Он подошел вплотную, заговорив тихо и с пугающей настойчивостью:

– Макс настолько ослеплен собственным могуществом, что порой забывает о границах возможного. Он может сколько угодно обещать тебе безопасность в этих стенах, но это ложь. Он не сможет ее гарантировать.

Вик подняла на него глаза. В тусклом лунном свете темные круги под его веками казались еще глубже – несмываемый след бессонных ночей и той страшной цены, которую он заплатил, вырывая ее из лап смерти. Ксан долго всматривался в ее лицо, словно заново запоминая каждую черту, прежде чем добавить:

– Зато я точно знаю, на что способен я.

Ледяные голубые глаза Ксана впились в нее, пригвождая к месту. Вик остро, почти болезненно ощущала его присутствие: он нависал над ней, как и в их первую встречу, подавляя своей статью и заслоняя собой бледный лунный свет. В таком мужчине было слишком легко потеряться – поддаться слепому гневу, парализующему страху или его абсолютной власти, пока весь мир не сузится до этих двух зрачков, неустанно наблюдающих за ней.

Ее преследовали слова, которые он выдохнул тогда в «Лете», обжигая кожу: «Я знаю, тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе». И это было правдой. Она ненавидела себя за это предательство собственного тела, но знала – если он коснется ее снова, она не оттолкнет его.

Ксан наклонился еще ближе, пока они не оказались лицом к лицу, дыхание к дыханию. Вик почувствовала, как волна ненависти к нему и к собственной слабости захлестывает ее с новой силой.

– Пойдем со мной, – тихо, почти интимно произнес он. – Я хочу все объяснить.

Разум кричал ей: «Беги!» Она уже выдала ему тайну своей привязки к Арену, она орала ему в лицо обвинения и даже пыталась пустить в ход нож. Ей следовало броситься прочь и забиться в самый дальний угол замка, а не покорно следовать за ним по душным темным коридорам.

Но где-то глубоко внутри Вик отчаянно жаждала, чтобы у Ксана была причина. Она хотела, чтобы ее ярость оказалась напрасной, чтобы те искры, что пролетели между ними в ту ночь в баре, не были частью его холодного расчета. Ей нужно было верить, что он не просто выполнял приказ Макса.

Вик коротко, едва заметно кивнула.

Сердце Вик зашлось в бешеном ритме, пока она следовала за ним по узкому коридору в глубине класса. Они миновали просторную, незнакомую ей залу, обставленную диванами и массивными столами, где стены были зашиты в тяжелые деревянные панели и уставлены книжными полками. Ксан уверенно провел ее дальше – в небольшой кабинет, затерявшийся в самом углу.

Обстановка здесь была спартанской: потертый кожаный диван примостился напротив внушительного дубового стола. Но стоило Вик переступить порог, как она замерла в немом изумлении. Всю дальнюю стену занимал огромный черный экран.

За последние недели она настолько пропиталась «аналоговым» духом Авалона с его факелами и пергаментами, что почти вычеркнула из памяти технологии внешнего мира. Увидеть современный монитор в самом сердце древней крепости было сродни удару – это напоминало о том, что за пределами этих стен все еще существует реальность, от которой они так отчаянно пытались скрыться.

Ксан отошел к столу, и Вик инстинктивно скрестила руки на груди. Он наклонился, выдвинул один из ящиков и достал оттуда старую фотографию в простой рамке. В ту же секунду лампа за спиной Вик вспыхнула сама собой – без единого прикосновения, откликаясь на его негласную волю.

Когда она снова перевела взгляд на Ксана, он стоял совсем рядом. Его лицо было предельно сосредоточенным, почти торжественным, когда он протягивал ей снимок. Вик медленно взяла его в руки.

С пожелтевшей бумаги на нее смотрели двое подростков. Они смеялись, держась за руки, – воплощение беззаботности, которая казалась невозможной в этих стенах.

– Кто это? – прошептала она.

– Присядь. – Ксан указал на диван, но Вик, проигнорировав приглашение, просто запрыгнула на край стола.

Она тихо усмехнулась, узнав в одном из мальчишек юного Ксана. Коротко стриженный, без тени нынешней суровой щетины, он выглядел ровесником Генри, а может, и чуть младше. На его подбородке отчетливо виднелась маленькая ямочка. Вик невольно засмотрелась на нее, гадая, осталась ли она там до сих пор. Ей вдруг до боли захотелось коснуться его челюсти, чтобы проверить это самой.

Второго мальчика она не знала, хотя их сходство было поразительным. Он был чуть выше, с копной непослушных вьющихся волос, но те же пронзительные голубые глаза и та же ямочка на подбородке выдавали их родство.

– Мой старший брат, – негромко произнес Ксан, прислонившись к столу совсем рядом с ней.

Его бедро коснулось ее бедра, но Вик даже не подумала отодвинуться. В этом тесном кабинете, среди холодного сияния экранов, его тепло казалось единственным настоящим якорем.

– Димитрий. Еще одно пафосное греческое имя, – добавил он, и в его голосе проскользнула редкая самоирония. Он чуть прищурился, вглядываясь в застывшие на бумаге лица. – Кажется, нам здесь шестнадцать и восемнадцать.

– Вы очень похожи, – ответила Вик, протягивая ему рамку.

Ксан взял ее, но не убрал назад в ящик.

– Димитрий родился без магических способностей, – сказал он, и атмосфера в комнате мгновенно стала тяжелее. – Первый Галанис за пять поколений, который не обладал силой. Совсем.

Вик снова обратила внимание на прошедшее время. Ксан выглядел настолько усталым, что весь гнев Вик испарился. Ей было больно и грустно, и у нее было ужасное предчувствие, что она знает, что собирается сказать Ксан.

Вик вглядывалась в снимок с новой, щемящей остротой. Димитрий на фото казался воплощением жизни – подтянутый, с открытой улыбкой, ни капли не задетый тенью превосходства своего «волшебного» младшего брата.

– Несмотря на обстоятельства и разницу в возрасте, – негромко произнес Ксан, и его плечо все еще грело ее плечо, – я всегда оставался его любимчиком. Именно мне суждено было унаследовать роль родителей в Ордене. Казалось, у Димитрия были все причины для неприязни, но он лишь оберегал меня. Он искренне считал, что без его помощи мне не справиться.

У Вик перехватило дыхание. Параллель была настолько очевидной, что закололо в кончиках пальцев.

– Ты хочешь сказать... что я напоминаю тебе его?

– Не совсем. – Ксан удостоил ее короткой болезненно-кривой усмешки. – Он был со мной добр. В отличие от тебя.

– «Был». – Вик снова зацепилась за прошедшее время. Улыбка мгновенно сползла с лица Ксана, оставив лишь серую маску изнеможения.

– Я не могу не вспоминать его, глядя на вас с Генри. Может, я вижу лишь то, что хочу видеть, не знаю... Но ты смотришь на брата точно так же, как Димитрий когда-то смотрел на меня.

Вик снова отметила это «когда-то». Весь ее гнев, еще недавно выжигавший нутро, испарился, оставив после себя лишь горькую, тяжелую пустоту. Ей стало невыносимо грустно, и липкое ледяное предчувствие подсказало: она уже знает финал этой истории.

– Его убил оркан тем летом, когда мне исполнилось семнадцать. Всего через полгода после того, как мы сделали этот снимок.

– Мне жаль, – прошептала Вик, чувствуя, как холод в комнате становится почти осязаемым.

– Прошло много времени, – отозвался Ксан, не отрывая взгляда от беззаботного лица своего восемнадцатилетнего брата. – В этом году исполняется семнадцать лет с тех пор, как его не стало. Я прожил без него столько же, сколько прожил рядом с ним.

Вик наблюдала за его профилем – сосредоточенным, задумчивым, пугающе неподвижным. Даже сейчас Ксан оставался воплощением абсолютного самообладания, хотя за этой маской разверзалась бездна.

– Димитрий собирался в колледж. Думаю, он места себе не находил, боясь оставить меня один на один с нашими родителями. Мы постоянно цапались. Я... далеко не всегда вел себя как «золотой ребенок», которым меня хотели видеть. Тем летом поползли слухи об исчезновениях в соседнем городке. Только об этом и говорили. Однажды я подслушал разговор отца с кем-то из Ордена. Тогда он сказал про орканов. Они засели где-то в лесу. Но Стражей не могли отправить еще несколько недель – катастрофически не хватало людей.

Ксан невесело усмехнулся, и эта гримаса боли полоснула Вик по сердцу.

– Мне было семнадцать, и я считал себя неуязвимым. – Голос Ксана звучал ровно, но в этой монотонности крылась бездна. – Конечно, я отправился на поиски. В конце концов, я был магом. Раз Орден медлил, я решил все сделать за них. И солгал бы, сказав, что не жаждал стать героем. Какая-то часть меня пошла туда ради славы.

Ксан горько покачал головой, глядя в пустоту перед собой.

– Димитрий пошел за мной в лес. Я даже не заметил его, пока не стало слишком поздно. Тварь оказалась лешим, древним лесным демоном. Это был мой первый настоящий бой с орканом. У Димитрия, обычного человека, не было ни единого шанса.

– Ты... ты убил его? – выдохнула Вик, чувствуя, как внутри все сжимается от ужаса.

– Недостаточно быстро, – отрезал он.

У Вик защипало в глазах. Она видела перед собой не могущественного Стража, а того испуганного мальчишку с фотографии, чей мир рухнул в одночасье.

– Это была не твоя вина, Ксан, – прошептала она.

– Я знаю, – ответил он, и его ледяные глаза встретились с ее взглядом. – Но теперь я также знаю: нельзя самонадеянно думать, будто я вправе решать, кому жить, а кому умирать.

Ксан медленно положил фотографию на стол и замер. Он стоял так близко, что Вик чувствовала исходящий от него холод и одновременно – скрытую пугающую мощь. Его взгляд был настолько напряженным, что казалось, он пытается прочесть саму ее душу.

– По своей природе я не защитник, – произнес он, и в его голосе прорезалась несвойственная ему горечь. – Люди привыкли так думать. Им кажется, что я выбрал эту работу, потому что одержим идеей всеобщей безопасности. Но на деле мне редко выпадает шанс действительно кого-то спасти. Чаще всего я просто прихожу последним, чтобы прибраться за смертью.

Вик передернуло от этого сравнения. Ей была невыносима мысль, что Ксан видит себя лишь могильщиком, который вечно опаздывает к началу трагедии и просто выносит мусор.

– Когда ты появилась здесь, это застало меня врасплох, – продолжал он. – Я вдруг... почувствовал себя защитником.

Даже сейчас он выглядел ошеломленным собственным признанием и едва заметно качнул головой.

– Вот почему я таскался за тобой по пятам, хотя долго убеждал себя, что просто присматриваю за подозрительным новобранцем. На самом деле я хотел спасти тебя от этого места. Хотел вышвырнуть тебя отсюда, пока замок не поглотил тебя целиком.

Вик судорожно сглотнула, чувствуя, как в груди разливается странное щемящее тепло.

– Я не нуждаюсь в спасении, – упрямо выдохнула она.

Но ложь была очевидной. Он уже спас ее – по крайней мере, один раз. Если бы не его тени и не его кровь, она бы уже была лишь строчкой в скорбном отчете Ордена.

– Я знал, что ты это скажешь, – почти с улыбкой отозвался Ксан, и в его ледяных глазах на миг протаяла нежность. – Но, как выяснилось, ты ошибаешься.

Он подчеркнул свои слова, коротко постучав указательным пальцем по ее колену. От этого мимолетного прикосновения по бедру Вик пробежала отчетливая волна энергии, заставив ее затаить дыхание.

– С той самой ночи, как ты переступила порог Авалона, я умолял Макса отправить тебя домой, – глухо произнес Ксан. – Мне претит его план. Это неоправданный риск, который не сулит ничего, кроме беды. Даже если все сработает идеально, финал будет горьким.

– Разве перемены никогда не приводили к мирному исходу? – прошептала Вик.

Он ведь твердил ей об этом с самого начала, не так ли? Пытался выставить ее, запугать, лишь бы она не стала частью этой мясорубки.

– Макс одержим этой идеей. – Ксан потер подбородок, и в тусклом свете кабинета он выглядел гораздо старше своих лет, раздавленный грузом ответственности. – Возможно, он считает, что твоя жизнь – приемлемая цена. А может, он в своем фанатизме просто ослеп и не видит угрозы. Но я вижу. И я отказываюсь с этим мириться.

Он замолчал, глядя на свои руки, прежде чем сделать еще одно тяжелое признание:

– Да, я сделал все, чтобы ты оказалась в тех апартаментах. Я надеялся, что, если Макс получит то, что хотел, он наконец оставит тебя в покое и отпустит. И еще... я думал, что тебе это нужно. Что, если ты хоть на мгновение увидишь мир глазами Мередит, это поможет тебе наконец поставить точку и отпустить прошлое.

Он резко поднялся, не в силах больше сдерживать гудящую в жилах нервную энергию, и отвернулся к безмолвному черному экрану. Вик смотрела на его каменно-напряженные плечи, и мысли в ее голове путались, как оборванные провода.

– Я бы никогда не позволил тебе войти туда, если бы знал, что за всем этим стоит Манн, – выдохнул он, и в его голосе послышался скрежет едва сдерживаемой ярости.

Ксан снова резко развернулся к ней. В его взгляде, обычно ледяном и расчетливом, теперь плескались отчаяние и какое-то болезненное безумие.

– И я понятия не имел, что внутри притаился оркан. Клянусь, Вик, я не знал. Да, я стоял снаружи, я ждал... на случай, если что-то пойдет не так. Но я и представить не мог, что именно тебя там ждало.

Он опустил взгляд на свои руки, судорожно сцепленные на поясе, и его голос стал пугающе тихим, натянутым, как струна перед разрывом.

– Услышав твой крик... в ту секунду я снова стал тем семнадцатилетним мальчишкой. Я кожей почувствовал, каково это – в один миг потерять единственного по-настоящему важного человека. И все из-за собственной самоуверенности, из-за того, что я возомнил, будто могу контролировать силы, которые не подвластны никому в этом мире.

Ксан стоял прямо перед ней, и Вик тонула в его глазах, потемневших, словно грозовое небо перед бурей. Его взгляд давил на нее, заполнял все пространство кабинета, мешая дышать и трезво мыслить.

Единственный человек, который действительно важен.

Вик судорожно покачала головой, чувствуя, как сердце колотится где-то в самом горле, мешая дышать.

– Я не тот человек, который тебе нужен, – прошептала она, и ее голос надломился. – Я здесь чужая, от меня одни проблемы. Мне не место в Авалоне. Ты сам... ты сам твердил мне это с первой секунды.

Вместо ответа Ксан медленно отвел выбившуюся прядь с ее лба и накрыл ее щеку своей широкой ладонью. Вик, вопреки всякой логике и гордости, сама подалась навстречу этому прикосновению. В его глазах снова вспыхнул тот пронзительный, ищущий взгляд – голодный и отчаянный. Он хотел ее.

– Ты невероятно сильная, Вик, – негромко произнес он, и его вторая рука легла на другую сторону ее лица, заключая ее в кольцо своего тепла. – Ты полна жизни даже здесь, в этом склепе, где жизни никогда не было.

Он заставил ее смотреть прямо на него, не давая отвернуться.

– Я знаю только одно: ты заслуживаешь того, чтобы выбраться отсюда живой.

– Чего ты от меня хочешь? – выдохнула она, теряясь в его близости.

– Я не хочу больше тебя здесь видеть, – прошептал он, и эти резкие слова прозвучали как самая нежная ласка.

Теперь, когда Вик сидела на краю стола, они были одного роста. Весь мир для нее схлопнулся, сузился до этого сурового лица напротив. Его ладони, горячие и шершавые, казались единственным источником тепла во всем ледяном замке. Она чувствовала его мерное дыхание на своих губах, и эта близость ошеломляла, как приливная волна, утягивающая на самое дно.

Ей хотелось сорваться с места и убежать, как испуганному зверю, спасаясь от этой пугающей искренности. И одновременно ей хотелось вцепиться в него, зарыться в его объятия и остаться там навсегда, спрятавшись от Ордена, Братства и собственной судьбы.

Не успев понять, что делает, она обхватила его голову, запустила пальцы в волосы и притянула к себе. Ксан охотно подчинился и сократил расстояние между ними. Не было ни секунды нерешительности, ни уговоров, прежде чем они раскрылись друг другу. В их объятиях не было ничего нежного или мягкого. Они слились в клубок языков и зубов, два изголодавшихся любовника, встретившихся, чтобы в последний раз насладиться друг другом. Ей хотелось слиться с ним, разорвать все преграды, которые осмеливались их разделять. Ее соски затвердели, и она поняла, что он это заметил, когда Ксан издал довольный звук и другой рукой обхватил ее бедра, сжимая ягодицы. Вик зарылась пальцами в его мягкие пряди, изумляясь их гладкости, и вдруг прохладное прикосновение губ к щеке сменилось трепетным поцелуем в изгиб шеи. У Вик вырвался тихий вздох.

Она сжала кулак, наматывая его волосы на пальцы и заставляя запрокинуть голову, и на мгновение отстранилась, чтобы насладиться зрелищем: суровый главный Страж смотрел на нее с нескрываемым удивлением, его губы, влажные и раскрасневшиеся от их поцелуев, были полуоткрыты. В его обычно ледяном взгляде теперь бушевал шторм, затуманенный первобытным желанием.

Когда же его запах стал таким знакомым? Запах покрытой потом кожи, дорожной пыли и чего-то неуловимого, присущего только Ксану. Аромат, который она теперь узнала бы из тысячи. Вик, еще секунду назад думавшая о сопротивлении, теперь всем телом вжималась в него, окончательно теряя связь с реальностью.

Она уже не сидела на столе. Ксан подхватил ее, одной рукой стальным обручем поддерживая за спину, а другой – под ягодицы. Вик смутно, на грани инстинктов, осознавала, что их тела нашли общий рваный ритм, древний и понятный им обоим без слов. Но стыду не было места в этой комнате – не тогда, когда Ксан отвечал на ее нетерпеливость с такой же первобытной жаждой, не тогда, когда его близость стала единственным, что удерживало ее сознание от распада.

– Да, – выдохнула она, не раздумывая, впечатываясь губами в его губы. – Да.

В голове набатом пульсировало одно-единственное слово: «Еще, еще, еще». Ей было мало этого прикосновения, мало этой близости. Ей нужно было все, до последней капли его существа. Сила этого чувства переполняла ее, выворачивая наизнанку, пугая своей бесконтрольностью.

Лишь где-то на самой периферии затуманенного сознания она поняла: с ней никогда такого не случалось. Ни одно мимолетное увлечение, ни одна ночная связь в прошлой жизни не были даже отдаленно похожи на этот пожар. Она никогда не сгорала так быстро, так яростно. До сегодняшнего вечера Вик и представить не могла, что физическое отсутствие человека может ощущаться как смертный приговор. Казалось, если она сейчас отстранится, ее сердце просто перестанет биться.

Это осознание ударило наотмашь, резче и больнее пощечины. Это была не просто страсть. Это была зависимость, продиктованная магией, кровью и чем-то гораздо более древним.

– Прекрати, – выдавила она, едва узнавая собственный голос.

Ксан замер мгновенно, будто его ударило током, и медленно, почти через силу отстранился.

Вик избегала его взгляда, лихорадочно поправляя одежду. Дыхание все еще вырывалось из груди рваными всхлипами. Страсть, вспыхнувшая между ними, была настолько неистовой и чужой, что напоминала одержимость. Она едва справлялась с этим – потребность обладать им была сродни желанию схватить пламя голыми руками, игнорируя крик каждой клетки тела об опасности.

Когда она все же подняла глаза, то встретила его серо-голубой взгляд. Ксан смотрел на нее с той же смесью вожделения и острого опасения, которую чувствовала она сама. И его это пугало не меньше, чем ее.

– Ты это серьезно? – спросила Вик, и голос ее дрогнул. – Ты правда хочешь, чтобы я ушла?

Он кивнул. Медленно, почти мучительно.

И в этот момент Вик все поняла. Впервые в жизни кто-то поставил ее интересы выше собственных нужд. Ксан был готов пойти против воли Макса, сорвать планы Ордена и, что самое трудное, лишить самого себя того, чего он так отчаянно жаждал в эту минуту. Все ради того, чтобы уберечь ее от гнили, пропитавшей Авалон.

Эта жертва ударила ее в самое сердце сильнее, чем любая магия.

Она попятилась от него, жадно хватая ртом воздух. У самой двери ей пришлось вцепиться в косяк – колени дрожали так сильно, что она едва держалась на ногах.

– Я сделаю это, – выдохнула Вик, и в этих словах смешались решимость и горечь.

Ксан стоял посреди своего кабинета, внезапно осунувшийся и бесконечно одинокий в полумраке пустой комнаты. Но когда он заговорил, его голос прозвучал твердо, не оставляя места для сомнений:

– И не оглядывайся.

Глава 24

В сонном городке на берегу озера Шамплейн ночь наступала быстро и беспощадно. Это было умирающее место, застрявшее в безвременье: несколько кварталов с пожухлой высокой травой, почта, покосившаяся часовня и дома, обшитые серой дранкой.

Арен стоял на том, что местные называли «городской площадью», и чувствовал легкое разочарование. Для своего великого дебюта он предпочел бы нечто более монументальное, более величественное. Но судьба, как и его собственное происхождение, редко баловала его излишествами.

В отличие от снобов из Ордена Арен не мог похвастаться древней родословной или наследственными поместьями. Он не отказывался от богатства ради высшей цели, у него его просто никогда не было. Магия в его семье не считалась даром богов. Она передавалась по роду, как наследственный рак: внезапная мутация, поражавшая «невезучих» родственников. Она никогда не была желанным гостем, лишь тяжелым бременем, которое нужно было скрывать.

История семьи Манн была пропитана страхом и лицемерием. По крайней мере, так это видел Арен. Мать рассказывала ему о предках, чьи жизни сгорели в пламени старых европейских конфликтов, навсегда отвратив род от магии. Бегство в Америку в 1820-х должно было стать спасением от религиозных фанатиков, но вместо этого Манны наткнулись на нечто худшее – на местных магов, чья жестокость и кастовость превосходили любое инквизиторское рвение.

Оскорбленные и затравленные миром сверхъестественного, Манны ударились в веру. Они воздвигли стену из молитв, а мужчины их рода превратились в яростных проповедников. Арен вырос под громоподобные проповеди, в которых клеймили колдовство, Сатану и любые проявления «нечистой» силы.

Однако, став старше, Арен научился видеть сквозь этот фасад. Он разглядел оккультные нити, вплетенные в саму структуру их литургии, почувствовал магический резонанс в их неистовых молитвах. Как бы яростно Манны ни проклинали свое прошлое на городских площадях, они так и не смогли вытравить его из своей крови.

Когда Арен родился со способностью повелевать светом, родители сделали все, чтобы вытравить из него этот дар. Когда молитвы не помогли, они перешли к ледяному игнорированию. Семья внушала ему: магия – это низменное побуждение, поддаться которому значит обречь душу на вечные муки. Он рос в удушающем страхе, что однажды потеряет контроль и станет тем самым «злом», о котором твердили проповедники в его роду.

Он был прилежным сыном: молился каждый вечер, поступил в крошечный благочестивый колледж и послушно внимал предостережениям близких, что, развивая свои способности, он рискует навлечь на себя вечные муки. Но однажды ночью его «праведный путь» дал трещину.

Виной всему было спиртное и долгие месяцы вдали от родительского надзора. Арен очнулся на коленях в сыром подвале общежития, сжимая в руке кухонный нож. В ту ночь он впервые намеренно перевернул тьму вспять, выпустив свою силу на волю, и замер в ожидании немедленной небесной кары.

Он ждал, что небеса разверзнутся, что молния испепелит его на месте или на дом обрушится чума. Но ничего не произошло. Бог промолчал. Вместо возмездия Арен впервые в жизни ощутил нечто иное – непреодолимую пульсирующую жажду обладания.

В ту же ночь он собрал вещи, а на следующее утро отправился туда, где его силе обещали найти применение. К воротам замка Авалон.

Все, что случилось потом – с Мередит, с Максом, с Орденом и всеми теми подхалимскими ничтожествами, что кишели в коридорах Авалона, – было порождено тем самым всепоглощающим чувством целеустремленности. С той ночи в подвале Арен был одержим этой жаждой.

Он гнался за ней в залах замка, по пятам за Максом и Мередит, следуя за шепотом, что звал его из самой густой тьмы. Это чувство до сих пор не давало ему покоя. Оно вырывало его из сна посреди ночи и заставляло раз за разом возвращаться в мир, который когда-то его отверг. Он знал: триумф близок, нужно лишь продолжать борьбу.

Кое-что из прошлого было утрачено безвозвратно. Арен понимал, что больше никогда не присядет под старым вязом вместе с Максом и Мередит, мечтая о лучшем мире, который они собирались построить втроем. Молния не бьет в одно и то же место дважды. Но отголоски того времени все еще вибрировали в воздухе, и они будут звучать до тех пор, пока Арен не заберет свое по праву.

И вот он стоит, выпрямив спину, на углу этой удушливо узкой улицы в Богом забытом городке. Одним резким привычным движением Арен вонзает нож в ладонь и стряхивает тяжелые алые капли на серую землю. Раньше ему требовалось гораздо больше усилий, чтобы погасить солнце, но этот трюк он оттачивал десятилетиями, и теперь магия текла сама собой.

Он даже не поморщился, чувствуя, как края раны мгновенно стягиваются, не оставив ни единого пятна на его безупречном костюме.

Двое детей, игравших в заснеженном дворе неподалеку, внезапно зашлись в плаче, когда золотистый свет мгновенно выцвел, уступая место неестественным сумеркам. В окнах соседних домов испуганно вспыхнули лампы. Люди высыпали на крыльца, задирая головы к потемневшему небу и выкликая родных, чтобы те взглянули на это чудо.

Полуденное солнце все еще висело в зените, ярко сияя где-то там, за невидимым барьером, но ни один его луч не достигал жителей деревни. Плотный жадный эфир пожирал свет на подлете, превращая день в таинственную, пугающую дымку. В этот безоблачный полдень картина выглядела по-настоящему жутко для тех, кто никогда не сталкивался с волей истинного магистра.

Арен отчетливо помнил свой первый раз. Тот шок, когда собственные чувства отказываются верить глазам: ты видишь пылающий диск в зените, но вокруг – лишь вязкая, непроницаемая пустота. Спустя десятилетия он с пугающей ясностью хранил в памяти тот первобытный ужас, который сковал его при виде почерневшей звезды.

Это была не просто ночь. Это была абсолютная, удушающая тьма, в которой не было места ни мерцанию звезд, ни призрачному отражению луны. Свет просто переставал существовать как физическое явление.

Арен с холодным любопытством наблюдал за агонией городка. Люди спотыкались на ровном месте, их пальцы судорожно вцепились в перила крылец и плечи соседей в поисках хоть какой-то опоры в этом внезапном ничто. Один за другим вспыхивали фонарики, фары автомобилей разрезали мглу дальним светом, зажигались прожекторы на стенах домов – жители отчаянно пытались отвоевать у тьмы хотя бы клочок пространства.

Разумеется, все было тщетно. В этом и заключалась гениальность заклинания Арена: эфирный барьер не просто закрывал солнце, он поглощал саму возможность видеть.

Толпа, вместо того чтобы бежать в панике, завороженно направила объективы телефонов в черное небо, пытаясь запечатлеть необъяснимое. Арена искренне забавляло это зрелище: почему в наш век так мало людей испытывают заслуженный страх перед лицом истинной силы?

Соседи сбивались в кучки у выездов из гаражей, обмениваясь вполголоса тревожными догадками. Дети, вцепившись в штанины родителей, дрожали от страха, но не могли оторвать глаз от черноты над головой. Взрослые же лихорадочно искали логику. Те, кто считал себя умнее прочих, с готовностью выдвигали теории: это туман, просто странный озерный туман. Другие винили фабрику на том берегу – мол, опять слили в воду какую-то химическую дрянь, вот испарения и накрыли город. Третьи кивали на глобальное потепление: планета меняется, аномалии теперь на каждом шагу. Они нервничали, им было неуютно, но истинный, первобытный ужас еще не коснулся их сердец. Пока нет.

К Арену, застывшему на углу, направился дородный мужчина в засаленной серой униформе. Он неуверенно переминался с ноги на ногу, щурясь и пытаясь разобрать в густом эфирном мареве очертания фигуры проповедника. Мужчина видел лишь темный силуэт, неподвижный и чужеродный в этой искусственной ночи.

– Эй! Ты потерялся? – крикнул он, остановившись в нескольких метрах.

– Просто проходил мимо, – отозвался Арен, и его голос в этой неестественной тишине прозвучал мягко, почти убаюкивающе.

Мужчина кивнул, все еще пытаясь соблюдать приличия, хотя едва видел собственную руку, поднесенную к самому носу.

– Вы сильно сбились с пути, если держите курс к озеру. Вам нужно вернуться на главную дорогу и...

– Вообще-то, я направляюсь на запад.

– Что-то не так с вашей машиной? – Мужчина подозрительно оглядел пустую, поглощенную эфиром дорогу в поисках автомобиля, которого там не было и в помине.

– Нет.

Арен понял, что стоит прямо перед входом в старую автомастерскую. На обледенелой лужайке живописными кучами валялись старые шины, рядом гнило брошенное оборудование, покрытое слоями рыжей ржавчины, а прямо перед глазами болталась грязная выцветшая рекламная вывеска. Он-то решил, что здание давно заброшено, но единственный работник, вышедший наружу проверить странного незнакомца, развеял эти сомнения.

– Вы когда-нибудь видели что-то подобное? – Мужчина, чье имя «Джек» было небрежно вышито на нагрудном кармане униформы, ткнул пальцем в черное небо.

– Такого еще не было, – негромко подтвердил Арен, вглядываясь в черную пустоту над головой.

– Я тоже ничего подобного не помню, дружище, – отозвался Джек куда-то в темноту, тщетно пытаясь поймать взгляд собеседника. – Все чаще кажется, что мир вот-вот развалится к чертям. Вечно случается какое-то безумное дерьмо.

– Иногда и правда кажется, что так оно и есть, – эхом отозвался Арен.

– Ладно, пора мне. Пойду проверю своих, – бросил механик. – Бывай. Теперь ты в безопасности.

Арен проводил его взглядом. Джек, спотыкаясь, побрел к своему колымаге-грузовику, припаркованному у обочины. Ржавчина на нем разрослась по колесным аркам, словно ядовитая плесень. Мужчина нащупал дверную ручку, ввалился в кабину, и через мгновение колымага с натужным ревом выкатилась на дорогу прямо перед Ареном, окутав его удушливым облаком сизого дыма.

Арен поморщился. То, что этот человек латал чужие машины, разъезжая на такой развалюхе, мало говорило о его профессионализме. Живи он в этом захолустье, он бы ни за что не доверил свой автомобиль такому механику.

Дождавшись, пока шум мотора стихнет, Арен развернулся и зашагал в противоположную сторону, углубляясь в узкий промерзший переулок. Мимо, шурша шинами по насту, проносились редкие машины – напуганные жители спешили укрыться в своих домах, подальше от неестественной тьмы, окутавшей озеро Шамплейн.

На углу, прямо напротив почтового отделения, у кованой ограды городского кладбища уже замерли несколько его Братьев. Для них это был первый настоящий выход в мир, который Арен перекроил по своему усмотрению, и в их аурах отчетливо читалась нервозность. Но сам Арен ощущал лишь то ледяное, кристально чистое спокойствие, которое всегда накрывало его перед бурей. Хотя сегодня это была не буря, а возможность – редкая, незамутненная, требующая немедленной жатвы.

При его приближении шепот стих. Тени послушно расступились, давая магистру пройти в центр. Им не нужно было видеть его лицо в этой искусственной ночи, чтобы знать, что делать – каждая деталь предстоящего действа была отрепетирована до автоматизма.

Арен едва заметно кивнул. Братья слаженно поспешили за ним, выстраиваясь в круг на одной из заброшенных дорожек среди покосившихся надгробий. Как бы мрачно это ни выглядело со стороны, кладбище было идеальным инструментом. Даже обычные люди интуитивно чувствовали, что камни и земля здесь пропитаны памятью, а для магов Братства воспоминания умерших были лучшим проводником для ритуала. Особенно те старые, истлевшие крупицы жизни, что веками копились под этим дерном.

Арен выбрал это место не случайно. В этом крошечном, забытом богом городке, почти отрезанном от внешнего мира, находилось одно из старейших кладбищ в стране. Оно было аномально заполненным: на рубеже прошлого века, когда деревня еще была процветающим промышленным центром, здесь вспыхнула эпидемия гриппа, выкосившая сотни людей. Под ледяным дерном их лежало гораздо больше, чем можно было ожидать.

Никому не нужно было ничего говорить. Этот момент готовился месяцами, годами. Время обсуждений прошло – наступило время действовать.

Один из старших Братьев опустился на колени и начал вырезать символы на промерзшей земле. Прорезать ледяную корку с такой точностью было делом непростым, но Брат не подавал виду, что ему тяжело, уж слишком долго он репетировал свою роль. Сами знаки были по-своему прекрасны. Арен сам спроектировал их, потратив годы проб и ошибок, прежде чем нашел идеальное сочетание форм и линий.

Арен проводил этот ритуал сотни раз, в самых разных местах и вариациях, так что движения стали для него естественными, как дыхание. Но масштаб... масштаб происходящего был ему в новинку. Он почувствовал, как учащенно забилось сердце, когда они наконец приступили к делу.

Поначалу стояла мертвая тишина. Мертвецы редко спешили подчиняться чужому расписанию, и для ритуала такого масштаба требовалось время. Несмотря на годы подготовки, Арен поражался собственному нетерпению. Рвение не отражалось на его лице, застывшем восковой маской, но он отчетливо слышал, как бешено бурлит кровь в жилах.

Оставив Братьев завершать обряд на кладбище, Арен размеренным шагом направился к выходу. Вдоль подъездной дорожки, окутанный неестественным мраком, выстроился ряд черных внедорожников. Стоило ему приблизиться, как задняя дверь головной машины бесшумно распахнулась. Прежде чем сесть в салон, Арен бросил последний взгляд на темное солнце, неподвижно застывшее в зените.

Автомобиль плавно выехал на обледенелую дорогу, удаляясь от кладбищенских ворот. В абсолютной темноте за окнами мелькали силуэты деревьев, но Арен не удостаивал их вниманием. Его разум уже был занят следующим этапом. Жребий был брошен.

К тому времени, когда за их спинами из глубины городка донеслись первые леденящие душу крики, кортеж уже набрал скорость на шоссе, уходя на запад.

Глава 25

– Для большинства из вас это последнее занятие в этом классе.

Вик упорно смотрела в тетрадь, стараясь не встречаться взглядом с Натаниэлем. Он сам вызвался вести урок, заявив, что только он знает, как подготовить их к реальности. Странно, что Орден вообще позволил ему учить кого-то после скандала в Лимбо, но статус Старейшины, видимо, делал его неприкасаемым.

Почти все новички уже продвинулись на второй уровень, освоив манипуляцию предметами. Все, кроме Вик. Она так и не сдвинулась с точки. Та сила, что помогла ей открыть дверь Мередит – неважно, была она ее собственной или случайным даром, – сегодня утром просто испарилась.

– Ваше последнее задание как новичков – уничтожить предмет перед собой. – Голос Натаниэля звучал так же высокомерно и монотонно, как текст поношенного учебника. – Эти камни прочнее тех, на которых вы тренировались. Разрушив их сложную структуру, вы докажете, что готовы идти дальше.

Вик почти не слушала. В блокноте на пружине она фиксировала все, что еще помнила об Авалоне. Она начала вести дневник с первого дня, стремясь сохранить в памяти все важные моменты. Покидая замок, она не могла взять с собой ничего материального, только воспоминания, и меньше всего на свете хотела бы их потерять.

Она не пыталась записать вчерашний разговор с Ксаном – те обрывки фраз почти стерлись из памяти. Воспоминание зудело в голове, как оголенный провод: опасное, манящее, обещающее ожог. На вкус оно было как соленый пот, и это ей нравилось. Его брата убил леший. Он попросил ее уйти, и она не стала спорить. Вик проснулась с тяжестью в груди. Ее личный ящик Пандоры был до краев полон чувств, которые она тщетно пыталась запихать обратно.

– Можете начинать.

На столе перед Сарой с треском раскололся кусок окаменевшего дерева. Вик даже не подняла головы, лишь прикрыла лицо рукой, пока в сторону ее пальцев летели щепки.

– Ты просто сдаешься, да? – вздохнула Сара.

– Я не сдаюсь.

– Ты даже не пробуешь, – отрезала Сара. Она бесцеремонно забрала кусок вулканического камня со стола Вик и переложила его на свой блокнот. – Просто малюешь каракули.

Вик отодвинула неровный булыжник в сторону, открывая вид на криво нарисованного манананггала.

– А мне казалось, вышло неплохо.

– Вик, ну же. Что с тобой сегодня? – В классе стоял гул, ученики с трудом осваивали заклинания разрушения. Треск и грохот били по ушам, и у Вик разболелась голова. – Ты боишься? Мы с Мэй могли бы...

– Я не боюсь, – отрезала Вик. – Просто думаю.

– Знаешь, ты всегда можешь со мной поговорить, – мягко добавила Сара.

– Мисс Вуд, – раздался за спиной неприятный голос. Вик закатила глаза: к их столу подошел Натаниэль. Его взгляд скользнул с нетронутой глыбы, которую она должна была уничтожить, на рисунок в блокноте. – Вижу, у вас все еще ничего не получается.

– Ага. – Вик вызывающе улыбнулась ему.

– Старейшина Шепард будет разочарован. Похоже, он все-таки в вас ошибся.

Натаниэль наклонился, упершись рукой в стол и нависая над ней. Сара обеспокоенно взглянула на подругу, но та проигнорировала ее.

– Ты не передумала? Все еще хочешь остаться в замке? – Его голос стал тише, будто они обсуждали что-то личное и дружеское, а не тот факт, что пару дней назад он пытался ее убить.

– Вас это задевает? – спросила Вик. – Я покину замок, когда сама решу, и вы ничего с этим не сделаете.

В его мутных глазах вспыхнул гнев.

– Вы не имеете права знать секреты этого места, – прошипел он.

Вик понимала: провоцировать его – плохая затея. Натаниэль был связующим звеном между Братством Арена Манна и Орденом, и сейчас, когда она чувствовала себя такой беспомощной, ей стоило промолчать. Но она не могла выносить его взгляд и то, как спокойно он ее оскорблял.

– Миссия Ордена веками заключалась в том, чтобы скрывать реальность от людей. Веками, мисс Вуд! – Он навис над ней еще ниже. – Вы хоть представляете, сколько усилий это потребовало? Моя семья предана этой цели с момента основания. И мы ни разу, слышите, ни разу не позволяли человеку так глубоко проникнуть в наш мир.

– Кто-то назвал бы это прогрессом, – ответила Вик, хотя сама в это не верила.

Она кожей почувствовала, как в классе воцарилась мертвая тишина. Остальные новобранцы замерли, прислушиваясь к каждому слову.

– Я пытался разобраться, – процедил он. – Но так и не понял, почему старейшина Шепард так носится с вашим... особым сортом посредственности.

Натаниэль смерил Вик взглядом с головы до ног, задержавшись на ее груди. В этом жесте не было любопытства, только желание унизить. Его взгляд действовал как яд, призванный заставить ее почувствовать себя ничтожной. Для него она была лишь инструментом, вещью, не достойной уважения, и он был уверен, что остальные разделяют его презрение.

– Похоже, у вас проблемы с другими членами Ордена, – холодно бросила Вик. – Вот с ними и разбирайтесь.

– Как ты смеешь...

Вик не дала ему договорить. Она отвела взгляд и сосредоточилась на камне. Когда-то, кажется, целую эпоху назад, эта материя была яростной, раскаленной и живой, уничтожая все на своем пути. Теперь перед ней лежал лишь холодный застывший осколок – черный и хрупкий там, где его когда-то изменили жар и давление. Она вдруг подумала: скучает ли камень по тем временам, когда был таким опасным?

Тишину прервал крик Сары. Девушка в ужасе отпрянула от стола, потому что прямо на глазах мертвый камень начал плавиться, превращаясь в вязкую, пышущую жаром магму.

Без лишних эффектов, без взрывов и разлетающихся осколков – камень просто начал таять. Его края осели, превращаясь в вязкую световую массу. Вик прищурилась от ударившего в лицо жара: булыжник возвращался в свое первозданное состояние, становясь жидким пламенем. Раскаленная магма с шипением прожгла дерево стола и хлынула на пол, заставляя даже древний камень под ногами дымиться.

Вик перевела взгляд на Натаниэля, который поспешно отпрянул, не скрывая охватившего его замешательства.

– Задание выполнено? – холодно бросила она.

Сара мертвой хваткой вцепилась в ее руку, оттаскивая подальше от расширяющейся дыры в полу. Натаниэль хранил молчание, лишь сверля ее потемневшим взглядом. В классе поднялся гул.

– Как ты это провернула? – прошептала Сара, когда они вышли в коридор.

Вик лишь неопределенно пожала плечами, все еще глядя на обугленный провал под столом. Она ведь просто смотрела на него. Она злилась на Натаниэля и неотрывно смотрела на камень – неужели этого было достаточно? Внезапно кожу на запястье обожгло, словно изнутри по венам потек огонь. Проходя мимо других учеников, Вик видела, как те вжимаются в стены, провожая ее испуганными взглядами.

– У нас есть пара часов до тренировки. Нужно найти Макса и выяснить, что вообще происходит.

– Я не пойду на тренировку, – отрезала Вик.

– Что?

Вик не рассказала Саре о встрече с Ксаном и не собиралась этого делать. Она не могла подобрать слов, чтобы объяснить, как этот разговор выпил из нее все силы, оставив внутри лишь гулкую пустоту. Это пугающее чувство было слишком новым; Вик снова и снова представляла, как пытается затолкнуть обратно в банку то, что уже вытекло наружу.

– Мне пора, – бросила она, высвобождая руку, и быстро зашагала прочь по коридору, оставив Сару одну смотреть ей в спину.

Несколько снежинок коснулись ее ресниц, заставив вздрогнуть. Вик сидела на резной мраморной скамье под старым вязом, чьи голые ветви сиротливо клонились к земле, будто ища укрытия от наступающих холодов. Она спрятала ладони под колени, кутаясь в одолженное пальто, и окинула взглядом пустой двор. Заиндевевшие окна замка следили за ней со всех сторон, а сквозь плотные облака пытались пробиться бледные, негреющие лучи солнца.

На свежем снегу чернела лишь цепочка ее собственных следов. Вик вышла сюда за покоем, надеясь, что холод прояснит мысли, а стены замка перестанут давить, давая ей возможность просто подумать. Но тишина не принесла ответов. Вопросы все так же роились в голове, не оставляя ее в покое.

Как бы она ни отрицала это раньше, Вик отчаянно хотела стать своей. Хотела сидеть за одним столом с Сарой и Мэй, не чувствуя себя лишним элементом в отточенном механизме их дружбы. Ей хотелось, чтобы Ксан видел в ней не только хрупкий объект, нуждающийся в защите, но и нечто большее. Она мечтала быть женщиной, способной следовать за своими желаниями, не чувствуя на ногах путы страха, который тянет ее на дно. Вик просто хотела быть сильной – такой же, как остальные. Найти, наконец, свой дом и почувствовать: она там, где должна быть.

Но каждый раз, когда эта сила давала о себе знать, Вик в ужасе отступала. Она не чувствовала ее своей – это была чужеродная стихия, давно вышедшая из-под контроля. Покой в замке оставался недостижимой мечтой. Вик лишь открывала двери, в которые не решалась войти, и множила вопросы, на которые не находила ответов.

– Здесь холодно.

Вик обернулась. По ступеням во двор спускался Макс. На нем был серый костюм и темное пальто, руки он прятал в карманах. Снежинки путались в его волосах, и в этом белом мареве он казался моложе и мягче, чем обычно.

– Как рука? – спросил он.

Вик вытянула левую руку, разминая кисть. Знал ли Макс о том, что сделал для нее Ксан? Знал ли хоть кто-нибудь?

– Не жалуюсь, – коротко ответила она.

Макс смахнул изморозь со скамьи и сел рядом.

– Не могу представить свою мать в этих стенах, – произнесла Вик, глядя на дрожащие на ветру голые ветви вяза.

– А я не могу представить ее где-то еще, – отозвался Макс. – Однажды весной мы просидели под этим самым деревом целый день. Мередит все время ворчала, что за нами следят, и это ее ужасно злило.

– Почему?

– Шел девяносто третий, и мы были первым набором, куда включили созданных ведьм. Нас пришло четверо, но посвящение прошел только я. – Макс покачал головой, погружаясь в прошлое. – В тот год всем пришлось несладко, привыкали к новым порядкам.

– С тобой обходились жестоко, – предположила Вик.

Она понимала: ее собственные трудности в Ордене – лишь бледная тень того, через что прошли первые созданные ведьмы. У него не было поддержки влиятельного старейшины, и он мог рассчитывать только на себя. Макс нахмурился, словно старые воспоминания отозвались тупой болью, но ответил сдержанно:

– Перемены редко бывают безболезненными.

– Не думаю, что мама спускала бы кому-то попытки выставить ее в дурном свете, – с улыбкой заметила Вик. – Она буквально закипала, если чувствовала хоть каплю неуважения.

– О да, – подтвердил Макс. – Как-то раз она поймала на себе слишком много косых взглядов и показала Старейшине средний палец. – Он указал на арочное окно третьего этажа. – Нас троих вызвали на ковер. С нами тогда был и Арен Манн.

Вик попыталась представить Арена рядом с матерью и Максом в этом заснеженном дворе, но картинка не складывалась.

– Как вы вообще сошлись? – спросила она.

Макс вздохнул.

– Мы учились вместе, но Манн и я всегда были... особенными.

– Влиятельными?

– Изгоями, – отрезал он. – Арен приехал с Юга, из бедной семьи без всяких связей, и у него был жуткий акцент. – Макс тихо усмехнулся. – Выглядел как деревенщина, который по ошибке забрел в замок.

Это описание совершенно не вязалось с тем утонченным монстром, который вырывал Вик из снов и убивал невинных ради своих целей.

– Но Мередит любили все, – продолжил Макс, погружаясь в прошлое. – Она была из богатой семьи, с безупречными манерами и совершенно необузданным нравом. Магия, как и все остальное, давалась ей играючи. Я никогда не мог понять, как у нее это получается.

– Она никогда не рассказывала, какой была ее жизнь до нас с Генри, – произнесла Вик. Все, что ей было известно до приезда сюда: Мередит была единственным ребенком, ее родители рано умерли, а о прошлом она вспоминать не любила. – Но став старше, я начала догадываться, что она выросла в достатке. В том, как она держалась, было что-то... мама всегда вела себя как...

– Словно королевская особа? – подсказал Макс.

Вик кивнула:

– Она делала что хотела, а остальные просто подстраивались. И мы тоже.

– Мне в ней это нравилось, – отозвался Макс. – Мы стали друзьями только потому, что она так решила. Не думаю, что нам с Ареном вообще приходило в голову это оспаривать. Слово Мередит было законом.

Макс тряхнул головой, словно сбрасывая нахлынувшие образы и возвращаясь в настоящее.

– В те времена Орден казался могущественнее, чем сейчас, но на деле он был хрупок. Мы не замечали трещин в фундаменте, пока они не поползли по всем стенам, пока Арен не сбежал и все не пошло прахом.

Он улыбнулся – почти смущенно, словно извиняясь за минутную слабость.

Вик хотела спросить: «Как?» Как все в итоге развалилось? Как он мог дружить с Ареном и не замечать гнили в его душе? Как это могло случиться с теми тремя улыбающимися людьми на старой фотографии? Ей хотелось кричать, требовать ответов.

– Почему ты все еще здесь? – вместо этого спросила она. – Твои друзья ушли, а к тебе здесь относятся как к какому-то изгою.

Макс негромко рассмеялся.

– Было бы огромной ошибкой пережить все, что выпало на мою долю, и не использовать этот опыт, чтобы сделать жизнь тех, кто придет после меня, хоть немного лучше.

– Значит, ты веришь, что Орден способен исправиться, – подытожила Вик.

Он заставил бы их измениться, если бы до этого дошло. Именно это он делал с ней, не так ли? Доказывал Ордену, что они ошибаются, показывал путь к другой жизни. Уйти проще всего. Смыть с себя грязь и найти покой в другом месте – это легко. Но, нравится это или нет, у Ордена есть власть. А власть – это единственный инструмент, способный менять мир.

Макс легонько толкнул ее плечом.

– Кстати, поздравляю. Я слышал, что произошло сегодня утром. Добро пожаловать на второй уровень.

– Я все сделала неправильно, – глухо отозвалась Вик.

– Но ты справилась. И справляешься блестяще, как я и предсказывал.

Прошло полдня с тех пор, как Вик призналась Ксану, кто на самом деле скрывается за повязкой на ее запястье. Если бы Ксан хотел донести Максу, что она разгуливает по замку без охраны в таких обстоятельствах, он бы уже это сделал. Его молчание лишь подтверждало серьезность их ночного уговора: Ксан боялся за нее и был готов лгать Максу, лишь бы она была в безопасности. Вик понимала – она обязана сдержать слово.

У нее был шанс прямо сейчас признаться Максу во всем. Показать метку на коже – неоспоримое доказательство того, что она здесь чужая. Клеймо магии, которую она не могла ни осознать, ни приручить. Вик собственноручно впустила врага в Авалон, и Макс имел право знать об этом. Он заслуживал услышать, что она – вовсе не тот триумф, о котором он мечтал. Но Вик не нашла в себе сил разочаровать его. Она не могла разрушить иллюзию, будто действительно заслужила это место.

– Почему Мередит ушла? – спросила она, не поднимая глаз. – Если замок был для нее так важен, почему я выросла за тысячи миль отсюда?

– Разве это не очевидно? Она сделала это ради тебя. Мередит чувствовала, что здесь ты в опасности.

Вик невольно вспомнила брата Ксана – того, кому не посчастливилось оказаться на пути Ордена. Выжил бы он, если бы его не втянули в эту игру?

– Ты ведь родилась в замке, – добавил Макс.

Вик резко вскинула голову, поймав его взгляд.

– Ты прожила здесь первые несколько месяцев, пока Мередит не забрала тебя и не исчезла.

– Я... я не знала об этом, – прошептала она.

– Для Мередит Орден был важнее всего на свете. До того момента, пока не появилась ты.

Вик упрямо покачала головой:

– Но она вернулась. Она бросила меня и вернулась сюда. – Макс осторожно положил руку ей на плечо. Вик обернулась к нему, и в ее глазах заблестели слезы.

– Теперь она мертва, Генри где-то там, а я осталась совсем одна. И все из-за того, что она не смогла оставить этот замок. Она не смогла выбрать меня, она выбрала Авалон.

– Я многого не понимал в твоей матери, но в одном уверен точно: она любила тебя, – мягко сказал Макс. – Я знаю это так же твердо, как собственное имя.

– Недостаточно сильно, – выдохнула Вик, и слезы все-таки хлынули из глаз. – Она любила меня недостаточно сильно, чтобы просто остаться рядом.

Макс притянул Вик к себе. Она с готовностью прижалась щекой к его тяжелому пальто, позволяя ему обнять себя, пока рыдания сотрясали все тело. В горле пересохло, дыхание перехватывало. Казалось, из нее вырываются два десятилетия накопленного смятения и горя. Какое-то время они стояли в тишине, нарушаемой лишь свистом ветра и редкими всхлипами Вик, которые постепенно стихли, когда она наконец решилась открыться.

Вик выпрямилась и вытерла слезы.

– Как бы я хотела, чтобы ты был прав, Макс, – произнесла она. – Больше всего на свете я хочу научиться этому. Если она бросила меня ради этого места и этой силы... может быть, овладей я магией, то стала бы той, к кому ей захотелось бы вернуться?

– Конечно, хотела бы, – мягко ответил Макс. – А как иначе?

– Я думала, что найду здесь хоть что-то. Какую-то связь с ней. Или чувство сопричастности, которого мне так не хватало все время, пока ее не было рядом.

Макс в ответ лишь крепче сжал ее плечо, разделяя эту тяжелую минуту молчания.

– Но это не работает, – отрезала Вик.

В памяти всплыли слова Ксана и тот неприкрытый страх на его лице. Его просьба была до боли простой: спасайся, уходи.

– И мне страшно.

Вик расправила плечи и шмыгнула носом, решительно заталкивая эмоции поглубже.

– Для чего бы я тебе ни понадобилась, Генри справится с этим не хуже, – добавила она. – Он сильный и преданный делу. У них с мамой всегда была особая связь – он сможет тебе помочь. – Вик поймала на себе мрачный взгляд Макса. – В любом случае, это должен был быть он. Мередит говорила, что выбрали его. Он сделает все, что потребуется.

Макс кивнул. Должно быть, он понял: Вик все для себя решила.

– Пока я здесь, в Авалоне для тебя всегда найдется место, – произнес он.

Он на мгновение замолчал, затем поднялся и стряхнул снег с пальто.

– Ты знаешь, где меня найти.

Вик не решилась заговорить, лишь благодарно кивнула. Он в последний раз коснулся ее плеча, развернулся и скрылся из виду.

Вик знала: она сюда больше не вернется. Если она уйдет, то навсегда. Молния не бьет в одно и то же место дважды – мысль возникла сама собой, будто нашептанная кем-то чужим. Вик отмахнулась от нее, как и от странного чувства, что за ней наблюдают, хотя во дворе не было ни души.

Глава 26

Вик не переступала порог библиотеки с той самой ночи, когда обнаружила тело Рэйчел. Она и сама не понимала, что привело ее сюда теперь. Покинув внутренний двор, она долго плутала по замку, пока ноги сами не вынесли ее к массивным дверям архива.

Ее не оставляло навязчивое ощущение: между убийством Рэйчел и нападением в кабинете Мередит была пугающая связь. Вик понимала, что стрикса сюда послал Арен, а гибель Рэйчел официально считалась трагическим совпадением. Девушка просто стала случайной жертвой обстоятельств, сопутствующим ущербом в войне, которая еще даже не разгорелась в полную силу.

Вик не знала наверняка, кто выпустил манананггала в квартире матери – она сама или Арен, и, честно говоря, ее это мало заботило. Куда больше ее пугали последствия этих атак и то, как незаметно одно насилие порождало другое.

Сегодня Вик не чувствовала привычной магии библиотеки. Книги больше не манили ее обещаниями запретных знаний; не было желания наугад вытягивать тома с полок и погружаться в чтение. Она ощущала лишь глухую, выматывающую усталость.

Она прошла тем же маршрутом, что и в прошлый раз, вплоть до того самого рокового места. Остановившись там, где нашла растерзанную Рэйчел, Вик уставилась на пустой пол. На ковре не осталось ни пятна крови. Соседние стеллажи были вычищены, а книги возвращены на свои места так аккуратно, словно здесь никогда ничего не случалось.

Вик вдруг задалась вопросом: что они сделали с телом? Почему она не спросила об этом раньше? Теперь возможности уже не будет. Рэйчел и ее невысказанные вопросы канут в небытие, станут такими же забытыми, как пыльные фолианты в этом зале, как ее друзья и брат. Роль Вик в этой истории подошла к финалу, и она знала – второго шанса войти в эту реку ей не дадут.

«Молния никогда не бьет в одно и то же место дважды».

На этот раз голос, прозвучавший внутри, не принадлежал Вик. Она резко обернулась, лихорадочно осматривая стеллажи.

«Не здесь», – издевательски бросил голос.

Вик бросилась к концу ряда, заглядывая в соседний проход.

«И не там».

Вокруг по-прежнему не было ни души. Никто не произносил ни слова вслух – голос вибрировал прямо в ее черепе.

«Ну же, Виктория. Ты ведь понимаешь, что происходит».

Вик узнала этот тон. Она слышала его раньше, но никак не могла вспомнить, где именно.

«А я-то думал, что оставляю о себе более яркое впечатление».

Мягкий южный акцент, едва уловимая насмешка... Это был Арен. По спине Вик пополз липкий холод, а в глубине сознания отозвался сухой мужской смех.

– Это ловушка, – выдохнула она.

Именно об этом предупреждал ее Ксан. Разумеется, ловушка была создана не только для того, чтобы она проявила силу. Они оба оказались в капкане.

Вик замерла, не отрывая взгляда от густой тени у края книжной полки.

Вик отказывалась верить, что Арен может звучать в ее голове, оставаясь невидимым. Она лихорадочно шарила взглядом по углам, молясь, чтобы он материализовался и доказал: все это – лишь искусная иллюзия, а не вторжение в ее разум. Но ответом был лишь вкрадчивый смех где-то на задворках сознания.

– Как давно ты там? – сорвалось с ее губ.

«Ты имеешь в виду – сколько я успел увидеть, прежде чем подал голос?»

Ее признания Максу, близость с Ксаном... тот поцелуй. Он мог наблюдать за всем, притаившись в тени и беззвучно насмехаясь. Враг действительно был в Авалоне.

«Я тебе не враг», – прошелестело в мыслях.

– И это все, на что ты способен? Дать мне чертову рацию, чтобы ты транслировал свои мысли?

«Ты правда думала, что можно безнаказанно черпать мою силу? Магия – это всегда последствия, Виктория».

Вик вспомнила дверь в квартиру Мередит, плавящийся камень в классе. Ей и в голову не приходило, что с каждым таким рывком она сама сокращает дистанцию с человеком на «другом конце провода».

«Ты сама открыла эту дверь, – произнес Арен с интонацией, в которой чувствовалось едва ли не пожатие плеч. – И я вошел».

Вик сразу поняла, на что он намекает: та самая дверь в квартире Мередит, которую он помог ей вскрыть. Он вцепился в нее уже давно и не собирался отпускать. Вик отшатнулась от стеллажей – ей нужно было немедленно убираться отсюда. Заметив впереди высокую арку выхода, она почти сорвалась на бег.

«Тебе не скрыться, – предупредил он. – Куда бы ты ни пошла, я уже там».

Вик отчаянно пыталась заглушить его голос, вытеснить этот рокочущий эхо-сигнал в самые дальние уголки сознания, притвориться, что все это – бред.

«Твоя мать хотела, чтобы ты стала могущественной. Она грезила об этом. И я могу это устроить».

Макс говорил почти то же самое, верно? Мередит, возможно, и отказалась от этой мечты, но Макс – никогда. Арен коротко усмехнулся, и Вик перешла на бег.

«Я тоже не из тех, кто сдается. Даже Шепард иногда бывает прав. Знаешь, и слепая свинья находит желудь...»

Вик верила, что выход есть. Она может сбежать не только из библиотеки, но и из самого замка. Этот монстр оставит ее в покое, как только поймет, что вдали от Авалона она бесполезна. Все должно закончиться именно так. Она вернется в реальный мир, устроится в какой-нибудь ресторан, если повезет, и просто вычеркнет этот кошмар из памяти. Вик была обязана исчезнуть.

– Я ухожу! – крикнула она в пустоту, словно он мог не расслышать мысли, пульсирующие сквозь панику.

«Что ж, попробуй», – отозвался он, и в его голосе чувствовалась снисходительная улыбка.

В ту же секунду по спине пробежала странная дрожь: ощущение чужого взгляда исчезло, будто невидимый наблюдатель внезапно потерял к ней интерес. Вик поняла – Арен ушел. Где он теперь, она не знала, но в голове наконец воцарилась благословенная тишина.

Она рванула на себя тяжелую дверь библиотеки и выскочила в ледяной коридор. Вик неслась к их с братом апартаментам как одержимая, лишь краем сознания удивляясь, что замок никак не препятствует ее бегству. В переходах было неестественно тихо и пусто; никто не преградил ей путь, когда она влетела внутрь.

– Генри!

Тишина. Не успев сделать и пары шагов, Вик поскользнулась. Она удержала равновесие и, взглянув под ноги, заметила между ботинком и каменным полом вырванный листок бумаги. Вик подхватила его. Это была записка от Сары, нацарапанная второпях.

Сердце Вик забилось о ребра. Это Братство – она не сомневалась. Зачем еще Арену было объявляться именно сейчас? Они что-то натворили, и Стражей бросили на передовую. Вик тренировалась с ними неделями, и теперь отчаянное, почти физическое желание помочь сдавило ей горло. Но она была бессильна.

– Генри! – Она ворвалась в его комнату.

Дверь настежь, постель скомкана, ящики комода выдвинуты и пусты. Чемодана, который всегда стоял в изножье кровати, не было. Генри ушел. Он бросил ее и ушел один. Со Стражами? Вряд ли, он ведь даже не обучен. Значит, эвакуировался с новобранцами.

Но почему он не дождался? Вик чувствовала, как с самого приезда в Авалон между ними росла трещина. Сначала едва заметная, теперь она превратилась в пропасть, через которую брата было уже не разглядеть. И все же – как он мог уехать без нее? Тот же вопрос жег ее изнутри каждый раз, когда Мередит когда-то уходила из дома. Грудь сковало знакомой удушающей болью.

Она все равно собиралась уйти. Она обещала это Ксану прошлой ночью. Но вот оно, все подтвердилось – наглядно и беспощадно. Еще одна захлопнутая перед носом дверь, еще один близкий человек, исчезнувший просто потому, что у Вик не было искры. Очередная потеря, напоминающая: ей здесь не место.

Сглатывая слезы, Вик лихорадочно побросала вещи в сумку. Уже на пороге она вспомнила, что у нее нет своего зимнего пальто. Она стянула пуховик, одолженный у Сары, и тут же поежилась от резкого холода в комнате. Аккуратно сложив чужую вещь и перчатки, она оставила их на кухонном столе.

Вик натянула свою старую кожаную куртку. Хотелось выругаться: всего пару недель назад она всерьез надеялась, что здесь будет тепло. Очередное доказательство того, как мало она понимала в этом мире. Последним штрихом она положила четвертый – и последний – украденный кинжал поверх сложенной одежды.

Она вышла, не оборачиваясь.

Вик молча шагала по замку, заставляя себя не всматриваться в тени, которые, казалось, жили своей жизнью. Каждый раз, когда краем глаза она ловила движение в темном углу зала, она лишь прибавляла шаг. Все чувства, мысли о Ксане, горечь отъезда, свинцовую тяжесть в груди она заталкивала глубоко внутрь, словно могла волевым усилием заставить эмоции исчезнуть.

Прошел всего час с тех пор, как Макс оставил ее во дворе, но мир перевернулся. Из-за чрезвычайной ситуации Стражи мобилизовались мгновенно. Новобранцы исчезли, Старейшины, вероятно, тоже. Одному богу было известно, остался ли в этих стенах хоть кто-то живой. В пустых коридорах царило такое безмолвие, что Вик чувствовала себя последним человеком на Земле.

Так продолжалось до тех пор, пока она не вышла в вестибюль. Там, на открытом пространстве, она замерла: на нее смотрела одинокая черная птица.

Ворон Макса замер на верхнем поручне перил – ровно там, где сам Макс встречал их с Генри в день приезда. Вик не могла отделаться от чувства, что за ней следят, и от пугающей мысли: это существо куда ближе к божеству, чем к птице. В этих черных глазах мерцали души восьми мужчин, и рано или поздно Макс должен был занять свое место среди них.

Вик передернуло, и она ускорила шаг.

Когда она распахнула массивные входные двери, ее машина обнаружилась на том же месте у подножия лестницы, целая и невредимая, словно время здесь замерло. Вик забралась в салон, напряженная как струна, и изо всех сил подавила предательское желание вернуться. Она не могла позволить себе оглянуться на замок, не могла попрощаться и уж тем более не могла заставить себя признать собственное поражение, глядя в лицо каменному исполину.

Вик знала: всю дорогу на юг она будет каждые несколько минут коситься на пустое пассажирское сиденье, ожидая увидеть там брата. Она будет входить в комнаты и краем глаза ловить силуэт Генри в их общей квартире, но это окажется лишь горьким обманом зрения. Он останется за тысячу миль, а память просто сыграет с ней злую шутку.

Она летела сквозь темнеющий лес, не сбавляя скорости. Вик не смотрела, как Авалон скрывается за верхушками деревьев, и не оборачивалась, чтобы не видеть, как смыкаются ветви, пряча замок из виду. Когда подъездная дорожка наконец сменилась той самой проселочной дорогой, по которой они приехали, Вик резко затормозила и дернула ручник.

Ком в горле подсказал: она на грани истерики. В этот миг она пожалела о своем бегстве сильнее, чем о чем-либо в жизни. Она оглянулась на путь, который только что преодолела, но не увидела даже намека на просвет в сплошной стене леса. Один участок чащи ничем не отличался от другого.

Пути назад больше не было.

«Мне здесь не место», – напомнила себе Вик. Ни рядом с Ксаном, ни с Сарой, ни тем более с братом. Все вокруг лишь подтверждало эту горькую истину. Небу за лобовым стеклом было плевать, что Вик на грани срыва. Расцвеченное багрянцем, охрой и нежно-розовым, словно сахарная вата, оно дразнило ее закатом – самым ярким из всех, что она видела в Авалоне. Казалось, даже небеса празднуют ее уход.

Когда Мередит исчезла, прежний мир Вик рухнул в одночасье. Впереди была лишь пугающая пустота: она понятия не имела, как будет оплачивать счета, как не позволит разлучить себя с Генри и как выживет в одиночку. Но она справилась. Она прошла через это тогда – пройдет и сейчас. Вик умела выживать в руинах; худший день в ее жизни уже наступил когда-то давно. Она сделает это снова. Она была обязана.

Она сломается позже. Примерно через три часа Вик доберется до мотеля в каком-нибудь безымянном городке, выбранном для ночлега. Там она опустошит мини-бар и будет рыдать, пока глаза не опухнут. Свернется калачиком под простынями на очередной чужой кровати и позволит тьме поглотить себя. Но пока она будет просто вести машину.

Солнце окончательно скрылось за холмами, и Вик зажгла фары, хотя небо все еще полыхало отблесками театрального заката. Повалил снег. Белые хлопья забивали лобовое стекло; нахмурившись, Вик включила дворники. За то время, что она провела на северо-востоке, она успела возненавидеть снег всей душой.

Внезапно в свете фар прямо перед капотом метнулась черная фигура.

Вик ударила по тормозам, но осознала свою ошибку в ту же секунду, как подошва коснулась педали. Визг шин огласил пустую дорогу, но было уже поздно.

Шины беспомощно заскользили по обледенелому асфальту. Машину повело: резина не справлялась с предательским покрытием, и Вик в панике вцепилась в руль. В голове вихрем пронеслись обрывки советов: вывернуть руль в сторону заноса? Или против? Она помнила, что нужно сделать что-то одно и ни в коем случае не делать другого, но в этот миг память ей отказала.

Автомобиль на полной скорости вошел в плотный сугроб. Бампер с глухим ударом врезался в толстый слой льда, и ремень безопасности с силой впечатал Вик в сиденье. Все закончилось за пару секунд.

Вик замерла, невидящим взором уставившись в белую стену снега перед капотом. Пальцы побелели, намертво сжав руль, дыхание вырывалось рваными всхлипами. Она была цела. Напугана до полусмерти, с выбитым из легких воздухом, но жива. А вот машина? В этом Вик сильно сомневалась.

Она была уверена, что врезалась только в сугроб, ведь удара о плоть она не почувствовала. Передняя часть капота и бампер по самые фары ушли в высокую снежную насыпь. Свет фар, пробивающийся из-под корки льда, оставался единственным источником света в наступающих сумерках.

Трясущимися руками Вик переключила передачу на заднюю и попыталась выжать газ. Колеса бешено закрутились, выбрасывая фонтаны ледяной крошки, но машина даже не шелохнулась. Она застряла намертво.

Вик лихорадочно соображала: что это был за зверь? Собака? Волк? Она была уверена, что в этих краях водятся волки. Или кто-то похуже... Мысль всплыла сама собой из той части сознания, что последние недели провела взаперти в архивах замка, изучая бестиарии. До Авалона было от силы тридцать миль. Что, если какой-нибудь оркан облюбовал этот лес для охоты?

Она щелкнула тумблером верхнего света в салоне и потянулась к сумке на соседнем сиденье. Телефон ожил: сигнал был слабым, на грани исчезновения, но позвонить все еще было можно.

Вик не знала, кому звонить. В замке вряд ли кто-то поднял бы трубку – тех, кого она знала, там уже не было. Можно было вызвать эвакуатор, но она даже не понимала масштаб беды. Вдруг машина просто буксует и ее можно вытолкнуть? Местные наверняка возили с собой песок или соль, чтобы растопить лед под колесами, но у Вик в багажнике не было ничего полезного. Черт, у нее не было даже нормального фонарика.

Она подумала: может, стоит просто подождать? Ведь это обычная дорога, по которой ездят все. Рано или поздно кто-нибудь проедет мимо, она поднимет руку, попросит о помощи... Но за все время пути она не встретила ни одной живой души.

«Надо вызывать помощь», – решила она. Но диспетчер обязательно спросит, на ходу ли машина. Нужно проверить повреждения. А для этого придется выйти наружу.

Вик дала себе ровно три секунды на то, чтобы заглушить страх, а затем собралась с духом и толкнула дверь. Ледяной воздух мгновенно ворвался в прогретый салон, обжигая лицо. Ей до боли захотелось захлопнуть дверь и запереться внутри, но она заставила себя выставить ногу на хрустящий снег.

Кроссовки предательски скользили по обледенелой корке, и даже свитер под курткой не спасал от колючего ветра. Вик твердо решила: осмотр займет не больше минуты. Опираясь ладонью о еще теплый металл капота, она подсветила телефоном передний бампер. Пластик смялся, но радиатор, кажется, был цел – ни пара, ни подозрительных луж на снегу. Никакой катастрофы, просто глухая ловушка из льда.

Вокруг стояла первобытная, тяжелая тишина. Черный лес обступил дорогу плотной стеной, и как только солнце окончательно скрылось, тьма сделалась почти осязаемой. Вик поспешно отвела взгляд от чащи, чувствуя, как по затылку пробежал холодок.

– Все нормально, – уговаривала она себя. – Сяду внутрь, подожду. Двигатель прогреет лед, бак почти полон.

Она уже схватилась за ручку двери, готовая нырнуть в спасительное тепло салона, когда тишину разорвал голос:

– Вик!

Она замерла, вцепившись в металл. Крик донесся из лесной глубины прямо у нее за спиной.

– Вик! – повторилось снова, на этот раз громче, с надрывом. В этом голосе билась такая неприкрытая, дикая паника, что у нее перехватило дыхание.

Этот голос был выжжен в ее памяти. Она узнала бы его из тысячи, знала лучше, чем свой собственный. Это был Генри.

– Вик! – снова донеслось из чащи. – Пожалуйста!

Вик замерла у машины, чувствуя, как пульс оглушительным набатом бьет в висках. Генри там, в лесу? Но это невозможно. Он должен быть в безопасности, под защитой Ордена, как писала Сара. Его не было в апартаментах, потому что его эвакуировали... или нет?

Холодный ужас сковал ее мысли. А что, если он не бросал ее? Что, если его похитили? В ту же секунду в памяти всплыли страницы бестиариев: многие твари умеют подражать человеческой речи. Древние мифы полны монстров, которые кричат голосами детей или любимых, заманивая жертв в ловушку.

– Вик! – Крик сорвался на хрип, полный невыносимой боли.

Вик сделала неосознанный шаг к стене деревьев. Она застыла на самой кромке света фар, парализованная выбором: это ее умирающий брат или голодный хищник, играющий на ее чувствах?

Разум вопил, что это ловушка. Вик почти умоляла саму себя поверить в уловку, ведь реальность была куда страшнее. Что-то в чаще имитировало голос брата, но такие твари не создают звуки из пустоты, им нужен оригинал. Значит, это существо слышало Генри. Слышало совсем недавно.

Мог ли он действительно быть здесь?

– Вик, помоги! – Крик доносился все дальше, угасая в глубине леса.

Вик застыла, раздавленная грузом очередного невозможного решения. Скорее всего, она шла на смерть. Скорее всего, это был капкан. Но это не имело значения. Если существовал хоть ничтожный шанс, что там Генри, она не могла просто сесть в машину и уехать под аккомпанемент его криков. Плевать, что у нее нет магии. Плевать, что ее, вероятно, разорвут на куски. Если брат там, она попытается его вытащить.

Вик стиснула зубы и бросилась с дороги прямо в черную пасть леса.

Глава 27

Ксан осознал масштаб беды, как только увидел черное солнце. Город поглотила неестественная тьма, и он бы впал в панику, если бы не сталкивался с этим черным саваном прежде. Он знал механику этого заклинания и, что важнее, знал его автора. Манн был здесь.

Разрушенные дома застыли среди зимнего пейзажа, точно разбросанные игральные кости. Орден входил в город организованными группами, хотя у них не существовало классического боевого устава – их враг никогда не играл по правилам. В войнах с орками не бывало линий фронта или штабов; с момента первого столкновения и до последнего убитого монстра царил чистый хаос.

Сейчас Стражи держались вместе. Если удача будет на их стороне, они сохранят строй до появления первой серьезной угрозы. Если нет – орда разорвет их в клочья раньше. Идеальный план предполагал разделение на малые отряды для зачистки каждой улицы, пока город не будет свободен или пока последний боец не падет.

Но основная часть разрушений уже свершилась. Орден мобилизовался феноменально быстро – от сигнала об орде до прибытия прошло меньше двух часов, – но этого времени орканам хватило, чтобы стереть деревню с лица Земли. Большинство жителей были уже мертвы.

Стражи с трудом различали что-либо в темноте. Ужасающая мощь заклинания Манна лишала пространство между предметами света, разрушая световые волны по мере их распространения. Оно не только закрывало солнечный свет, но и ослабляло любой источник света, созданный человеком, так что единственным вариантом оставалось магическое освещение. Воздух вокруг Ксана был пропитан магией Манна, словно он оставил за собой невидимое облако, что еще больше усложняло задачу Стражей. Наложить магию на уже существующее поле было непросто, и это требовало больше усилий, чем обычное заклинание. Но если целью было разрушение, то это был гениальный ход. Ксан крикнул остальным, чтобы те держались вместе, а сам свернул с дороги. Он был одним из немногих избранных бойцов, у которых не было отряда. Он и еще несколько Старейшин сражались в одиночку, чтобы быстрее пробираться через заросли. Другие люди только мешали бы ему. Ксану не нужен был свет, чтобы видеть. Жизнь в тени иногда имеет свои преимущества. В городе, точнее в том, что от него осталось, царил хаос. Орканы прибывали целыми толпами, их были сотни. Они заполонили земли, как саранча, и нападали на все, что двигалось. Как и Ксан, они находили утешение во тьме.

В искусственных сумерках эхом отдавались крики. В основном это был торжествующий вой охотников, а не вопли их жертв. Уловив тень движения, Ксан метнулся во двор ближайшего дома и замер. На траве, ссутулившись, сидел краснокожий оркан. Он склонился над добычей с жадностью изголодавшегося бродяги и с хрустом вгрызался в длинную обглоданную кость. Его тупые, почти человеческие зубы с трудом перемалывали сустав. По бесформенному телу, распростертому у ног монстра, Ксан с ужасом узнал в этой «еде» человека.

Оркан не шелохнулся, когда Ксан подошел вплотную. У твари не было глаз – лишь алая, туго натянутая кожа, под которой белел костяк. В этом теле из костей и сухожилий не было органов: ни сердца, чтобы пронзить, ни легких, чтобы сбить дыхание. Чаще всего орканы были лишь марионетками, сшитыми «нитями мертвых», но этот пришел сам. Он просочился сквозь Завесу, облачившись в дешевую имитацию человеческой плоти.

Такие существа легко убивали неопытных ведьм. Достаточно секундного замешательства, неверного жеста или слабой искры заклинания – и ты труп. Без знания их анатомии схватка превращалась в смертный приговор.

Впрочем, один способ работал всегда.

Ксан коротко, с оттяжкой взмахнул топором. Он уже развернулся к дороге, когда голова твари только начала сползать в траву.

В тишине своей комнаты Ксан иногда ловил себя на странной мысли: то, что для других было смертным ужасом, для него стало болезненным утешением. Встреча с орканом для большинства – последний миг в жизни, но Ксану она приносила ледяную ясность. Сражаться было просто. Сражаться с орканами – еще проще.

В такие моменты он проваливался в те глубины сознания, куда не дотягивались ни паника, ни страх. Это была абсолютная отрешенность: разум затихал, уступая место инстинктам и безупречной мышечной памяти. Даже величайшие ведьмы гибли, если не могли обуздать собственный дар, но Ксан не полагался на капризную магию.

В большой игре, масштабы которой он только предчувствовал, риск был слишком велик. Пока была возможность, он выбирал осязаемую сталь. Он призывал оружие, доверяя своим земным талантам и верному топору больше, чем любым заклинаниям.

Исцеление Вик выпило его досуха. Такого опустошения Ксан не знал со времен своего ученичества. Целительство всегда считалось неоправданным риском, чистым безумием, и каждый довод рассудка кричал ему об этом. Он понимал, насколько это опрометчиво и глупо, но не смог отвернуться.

Когда она посмотрела на него этими огромными, полными боли глазами, Ксана захлестнула вина. Магия была единственным способом унять давящую тяжесть в груди, но даже она не принесла покоя. Оставив ее в кабинете Макса, он чувствовал себя последним ничтожеством.

Сейчас ему требовалась предельная осторожность. Он балансировал на грани истощения и не имел права на еще одну ошибку. Нужно было собраться, выкинуть образ Вик из головы. Она в безопасности, она обещала уйти. Вокруг лишь мертвецы и холодный расчет, и только это сейчас имело значение.

Трупы свешивались из окон застывших машин – последняя, отчаянная попытка к бегству. Рядом фонарный столб впечатался в кузов разбитого седана; лобовое стекло превратилось в крошево, залитое густой кровью. Человеческие останки, разбросанные по ближайшей лужайке, окрасили снег в грязно-розовый цвет.

Ксан не видел выживших – только орканов. Возможно, кто-то успел укрыться в подвалах, проявив редкую предусмотрительность, но бойня явно была молниеносной. Стоило солнцу скрыться, как спустя считаные минуты город наводнили твари. Ксан и не предполагал, что их может собраться столько в одном месте. Шансов у маленького городка практически не было.

Город был слишком разрозненным, и Ксан понимал: орканам потребуется время, чтобы прочесать все дома на окраинах. Те, кто успел затаиться в подвалах на периферии, имели призрачный шанс переждать бойню. Однако пока твари кишели повсюду, любая попытка спасения была бессмысленной.

К счастью для немногих выживших, Стражи с их слепящими прожекторами и плотным строем представлялись орканам куда более заманчивой целью. Если эти существа действительно были призваны и только что прорвались сквозь Завесу, как и подозревал Ксан, ими будет двигать инстинктивная ненависть. Непривычный, болезненный свет притягивал их ярость – они стремились уничтожить источник того, что причиняло им физическую боль. В этой первобытной злобе лишь единицы из них догадаются отступить.

Ксан рванул к окраине, туда, где цепочка домов обрывалась перед самой стеной леса. Его план был прост: зайти в тыл основной стае орканов. Он подал сигнал ближайшим отрядам, призывая их к маневру – если удастся зажать тварей в тиски между двумя линиями бойцов, большая часть зверей окажется в ловушке.

Он с ходу перемахнул через сетчатую ограду пустого двора. Металл жалобно заскрипел и задрожал под его весом, и в ту же секунду из темноты отделилась грузная фигура.

Драугр.

Ксан поморщился: не самая приятная встреча. От существа несло невыносимым смрадом разложения. Будь Ксан в лучшей форме, он почуял бы эту вонь еще на подходе к улице, но сейчас истощение притупило чувства. Если бы ветер дул в его сторону, тварь не смогла бы застать его врасплох.

Прорываясь сквозь Завесу, драугры вдыхали подобие жизни в разлагающиеся человеческие трупы. Никто не знал, как эти твари выглядят в своем родном потустороннем мире и есть ли у них там вообще плоть, но даже на фоне прочих орканов этот экземпляр был омерзителен.

Без прямого света его кожа не отливала привычным восковым блеском, который обычно придавал драуграм мыльный пятнистый вид. Из гнилых глазниц на Ксана уставились крошечные, как бусины, глаза, в которых читалась чисто животная, сосредоточенная злоба хищника. Плоть вокруг рта и ушей существа давно истлела, обнажив зубы, потемневшие и похожие на косточки гнилой вишни. Осевшие десны открывали корни, из-за чего обычные человеческие резцы казались неестественно длинными и острыми.

Череп трупа был расколот над правым виском, словно переспелая дыня – след тяжелой, мгновенной травмы. Похоже на последствия ДТП, которые в последнее время стали обычным делом. Драугры питали необъяснимую слабость именно к таким телам – тем, чья жизнь оборвалась внезапно и жестоко.

Руки твари безжизненно болтались вдоль туловища – казалось, драугр еще не вполне освоился в новом теле. Вонь ударила Ксана в лицо с тошнотворной силой, и лишь минутная готовность спасла его от спазма в горле.

Когда монстр бросился в атаку, Ксан встретил его жестким выпадом. Деревянный кол в правой руке вошел точно под челюсть, в мягкую плоть шеи, кратчайший путь к основанию черепа. Драугры оставались активными до тех пор, пока их мозг не отделялся от позвоночного столба. Ксану доводилось видеть, как обрубок головы с одной лишь приросшей рукой продолжал слепо рыскать в поисках плоти. Только полное сожжение ставило точку в их бесконечной охоте.

Существо рухнуло, содрогнувшись в последней конвульсии, когда острие пронзило нервный центр. Не теряя ни секунды, Ксан раздавил пальцами тонкий стеклянный флакон и, невнятно бросив слова заклинания, высыпал содержимое на останки. Труп тут же вспыхнул яростным пламенем, а Ксан, не оборачиваясь на жар, уже скрылся в тени.

Перемахнув через очередную ограду, Ксан вышел к городской площади. Основная масса орканов осталась позади, хотя многие твари наверняка все еще рыскали по окраинам, затаившись в жилых домах. Стражам требовалось выманить их на открытое пространство: чем быстрее закончится зачистка, тем выше шансы найти живых.

– Макс! – крикнул Ксан, уверенный, что его голос достигнет цели.

Прищурившись, он разглядел среди Стражей фигуру Старейшины. Тот отбивался сразу от двух призраков, даже не потрудившись сменить привычный костюм и темное пальто на боевое снаряжение. В руках он сжимал тяжелую трость собственной конструкции, пренебрегая стандартным оружием Ордена. В отличие от Ксана Макс не боялся истощения и в бою полагался исключительно на магию, потенциал которой, казалось, не имел границ.

– Нам нужен свет! – проревел Ксан. – Созывай их сюда, нужно вытащить остальных из нор!

Макс коротко кивнул, зная, что Ксан поймает этот жест даже в суматохе боя. В ту же секунду к Ксану метнулся призрак. Воин пригнулся, мысленно проклиная необходимость тратить остатки сил: эти твари, сотканные из чистой энергии, не имели плоти, и обычная сталь была против них бессильна.

Пока Ксан, скрыв руку в тени, тянулся к магическому артефакту, Макс нанес свой удар. Из центра строя Стражей ударил ослепительный луч. Поток света взмыл в зенит и там раскрылся, точно гигантский огненный цветок, заливая руины города мертвенно-белым сиянием.

Макс удерживал этот маяк всего несколько секунд, но этого хватило: вспышку увидели на километры вокруг. Для орканов это был не просто свет, а яростный призыв к атаке. Теперь они слетятся на это зарево, как обезумевшие насекомые на огонь, – прямо в расставленную ловушку.

Ксан мертвой хваткой вцепился в шею призрака окутанным тьмой кулаком, подавляя его магическую волю. Он мог искалечить сущность, заставить ее потерять призрачную форму, но для окончательного уничтожения существовал лишь один путь – и он требовал непомерной платы.

Белфир.

Годы назад Ксан, как и многие другие охотники, нанес этот символ на свою кожу для мгновенного призыва. Со стороны это казалось почти обыденным: короткий укол ножом, капля крови, нарушающая начертанную линию, и вспыхивало пламя. Но за этой простотой скрывалось изнурительное ментальное напряжение. Ксан до боли стиснул зубы, удерживая даже этот крошечный огонек.

Пламя жадно перекинулось на призрака, а затем и на сухую траву. Свет есть свет: Стражи были достаточно благоразумны, чтобы не приближаться к магическому огню, но орканы, ослепленные яростью, бросались прямо в пекло. Их истошные крики огласили ночь, пока тела превращались в пепел.

До эпицентра схватки оставалось всего несколько домов. Ксан, не тратя времени на созерцание дела своих рук, стремительно направился в самую гущу боя.

Ксан не понимал логики Манна. Почему удар пришелся именно сюда? Этот городок был слишком мал, слишком незначителен. Орден без труда спишет его гибель на трагическую случайность или локальный прорыв, и уже через пару недель мир забудет о руинах.

Насколько Ксан мог судить, в этих улицах не было ничего примечательного. Тем не менее Манн готовил это нападение месяцами. Братство методично собирало орканов, копило их ярость для одного массового удара. Ксан ждал атаки на стратегические узлы, объекты инфраструктуры или великие культурные центры – он лично разрабатывал планы обороны для крупнейших мегаполисов.

Зачем Манну тратить колоссальные ресурсы на это захолустье? Какой скрытый смысл таился в этом уединении? Ксан чувствовал, что упускает какую-то ключевую деталь, которая переворачивала всю картину боя.

Глава 28

Лес сомкнулся над Вик, превращаясь в глухую, непроницаемую стену. Тьма здесь была гуще, чем в городе.

– Генри! – позвала она, продираясь сквозь переплетение ветвей.

– Вик! – отозвался голос. Он был совсем рядом.

Она резко обернулась, пытаясь угадать направление, но чаща надежно прятала звук.

– Где ты?! – крикнула она в пустоту. Тишина была ей ответом.

Вик бежала, но лес словно сопротивлялся каждому шагу. Деревья стояли неестественно тесно – дикий, первобытный хаос, которого никогда не касалась рука человека. Под ногами хрустел снег, скрывавший лед и острые камни; Вик то и дело поскальзывалась, теряя ориентацию. Весь мир сжался до черно-серого лабиринта из теней и холода. Она молилась, чтобы это был не он, и одновременно – чтобы это был именно он.

Дорога окончательно исчезла из виду. Вик осталась один на один с лесом, пробираясь сквозь колючие заросли в глубь неизвестности.

Ледяной воздух обжигал легкие, а выдох застывал в сумерках густым сизым дымом. Вик замерла, пытаясь уловить в этой звенящей пустоте хоть какой-то звук – хруст веток под ногами Генри или его прерывистое дыхание. Но ответом ей была лишь собственная оглушительная пульсация в ушах.

– ВИК! ПОМОГИ МНЕ!

Крик ударил в спину. Она резко развернулась, всматриваясь в серую мглу. В скудных пятнах лунного света, пробивавшегося сквозь голые скелеты ветвей, деревья казались призрачными стражами. Вик затаила дыхание, боясь пошевелиться.

Лес онемел. Исчезли даже те едва уловимые шорохи, которые обычно наполняют чащу. Ни вскрика ночной птицы, ни стрекота, ни малейшего дуновения ветра. Тишина стала абсолютной, превращая лес в мертвую, пустую декорацию.

Где-то в глубине души Вик отозвался первобытный ужас. Она мгновенно узнала эту мертвую тишину: так замирает мир, когда хищник настигает жертву. Из чащи снова донесся зов, но это был не Генри. Нечто неизмеримо худшее имитировало его голос.

Вик бросилась бежать. Она неслась наугад, лавируя между стволами, пока не поскользнулась на обледенелой кочке. Чтобы не упасть, она мертвой хваткой вцепилась в ближайшее дерево, обдирая ладони об острую, как бритва, кору.

Остановка принесла осознание: она окончательно заблудилась. Паника вытравила из памяти путь к машине. Вик попыталась отыскать собственные следы, но страх превратил мысли в кашу. Туда? Или в обратную сторону? Она не видела разницы.

«Какая же идиотка», – пульсировало в голове. В отчаянной попытке спасти Генри она сама загнала себя в ловушку, не оставив ни единой зацепки. Возможно, каждый шаг лишь уводил ее глубже в сердце леса, но замереть она не могла. Вечный бег – единственный удел тех, на кого объявлена охота. Она должна была двигаться, чего бы ей это ни стоило.

Тень, отделившаяся от деревьев, на мгновение принесла Вик острую, почти болезненную надежду. «Ксан!» – мелькнуло в голове. Он нашел ее, как и прежде. Он пришел, чтобы оборвать этот кошмар, чтобы прикончить тварь так же легко, как расправился с манананггалом, и увести ее к свету. Она была уверена: он спасет ее.

Вик споткнулась и рухнула на обледенелую землю, но тут же вскочила, оборачиваясь к своему спасителю.

Это был не он.

Темная фигура замерла между соснами, пугающе неподвижная, словно часть самого леса. Существо было огромным – выше Ксана, массивнее медведя. Первой мыслью было: «Волк», но это сравнение рассыпалось в прах. Чудовище стояло на задних лапах, а вдоль мощного туловища свисали длинные руки, увенчанные бритвенно-острыми когтями.

Однако ни когти, ни исполинские размеры не сковали Вик ужасом. Весь ее мир сузился до одной точки, когда она разглядела его лицо. Это зрелище лишило ее дара речи.

Это было не лицо – лишь его жуткое подобие. На фоне иссиня-черной шкуры ослепительно белел обнаженный череп, словно кто-то содрал кожу с головы зверя и оставил кость выгорать на солнце целое столетие. Пустые глазницы зияли провалами, а безгубая пасть, лишенная плоти, мерно открывалась и закрывалась, обнажая голые челюсти.

Вик застыла, парализованная ужасом: из этой костяной щели раздался голос ее брата.

– Вик, пожалуйста, подойди сюда...

Она начала пятиться. У твари не было глаз, но Вик физически ощущала на себе ее тяжелый, пристальный взгляд.

– Не убегай от меня, Вик, – вновь произнес голос Генри.

«Это не он. Не Генри», – набатом билось в висках. Перед ней был оркан, которого она не встречала в книгах и чьих слабостей не знала. Откуда у этого монстра голос ее брата?

Существо резко опустилось на четыре конечности и поползло к ней, сокращая дистанцию с пугающей грацией хищника. Вик снова бросилась бежать, заставляя себя отвести взгляд от преследующего кошмара. Она петляла между стволами, задыхаясь от быстрого бега, но зверь был быстрее. Его дыхание уже щекотало ей спину.

Когти распороли бок, и Вик, отлетев в сторону, с глухим ударом впечаталась в дерево. Удар вышиб воздух из легких, перед глазами поплыли черные пятна. Когда она, давясь стоном, попыталась подняться, правую сторону тела прошила острая, пульсирующая боль. На девственно-белом снегу расплывалось алое пятно – ее собственная кровь.

Тварь исчезла так же внезапно, как и ударила.

Вик снова побежала, но теперь это было лишь жалкое подобие бега. Каждое движение отдавалось агонией, дыхание стало рваным и хриплым. Тьма сгустилась: она не видела ничего дальше пары шагов. Ни троп, ни намека на спасительную дорогу. Она брела вслепую, отчаянно молясь лишь о том, чтобы лес наконец расступился.

Никогда прежде она так остро не жалела о своей безоружности. Нож, шпага, даже тяжелый автомат – любое железо дало бы ей призрачный шанс. Но все осталось в замке: брат, друзья, ее верная тень. Против безымянного ужаса у нее не было ничего, кроме слабеющей воли.

В этот раз она даже не успела заметить замаха.

Чудовище ударило сбоку, настигнув ее в прыжке. Острые, как бритвы, зубы вонзились в правое бедро, и лес огласил истошный крик. Тварь мертвой хваткой вцепилась в плоть, яростно мотая головой из стороны в сторону, и тело Вик беспомощно моталось вслед за этим движением. Крик сорвался на надрывное рыдание.

Так же внезапно монстр разжал челюсти и растворился в тенях.

Вик взглянула на ногу и судорожно всхлипнула. Кровь толчками хлестала из глубоких рваных ран – тварь явно задела артерию или крупный сосуд. Стиснув зубы от невыносимой боли, она попыталась дотянуться до магической связи. Она до глубины души ненавидела магию Арена, презирала саму мысль о зависимости от него и не желала еще сильнее вязнуть в его темных делах. Но сейчас это был ее единственный шанс.

Она потянулась к источнику, туда, где всегда пульсировала чужая сила, но наткнулась на ледяную пустоту. Тишина. Ответа не последовало.

Вик осталась совершенно одна. Даже Арен, ее последняя и самая ненавистная опора, отвернулся от нее в этот роковой миг.

Сквозь пелену паники и боли пробилась леденящая мысль: за всем этим стоит Арен. Он мог затаиться в паре шагов, выжидая, пока она испустит последний вздох. Ему нужно было лишь запечатлеть ее агонию в одном из своих рубиновых камней – аккуратно пронумерованных трофеев, готовых подпитывать его силу ее страданиями.

«Неужели он так же убил мою мать? – пронеслось в голове. – Неужели тот оркан точно так же издевался над Мередит, играя с ней, как с куском недоеденного мяса?»

Вик с трудом поднялась. Бежать она больше не могла. При каждой попытке опереться на правую ногу колено предательски подгибалось, а тело пронзала вспышка боли, которую приходилось гасить, кусая губы до крови. Она ковыляла по лесу, судорожно хватаясь за стволы деревьев.

Она сама загнала себя в эту западню. Каким безумием было идти в лес! Ведь она знала – глубоко внутри знала, – что это был не Генри. Не мог быть он. Но она пришла, потому что даже после недель в Авалоне отказывалась признавать свою беспомощность. Ей следовало остаться в машине. Ей вообще не стоило соваться в Авалон.

Вик кричала, вкладывая в каждый вопль остатки жизни. Ее голос, сорванный и хриплый, вяз в морозном воздухе, пропитанный ледяным отчаянием и мольбой. Она звала Генри, звала Ксана, звала Макса. В безумном порыве она выкрикивала имя Мередит, будто мать могла восстать из могилы – сильная, решительная, способная защитить свою единственную дочь. Вик звала любого, кто мог бы прервать этот кошмар.

Лес ответил ей мертвым молчанием. В этот раз спасения не было. Никто не пришел.

Она сама заманила себя в эту ловушку, ослепленная невежеством и самонадеянной верой в то, что выстоит против любого удара судьбы. Теперь наступал час расплаты за гордыню. Вик лихорадочно всматривалась в просветы между деревьями, пытаясь нащупать хоть призрачный путь к бегству, но в глазах начало темнеть. Она понимала: эта чернота не имела отношения к ночи – она разливалась изнутри, вместе с уходящей кровью.

Захлебываясь рыданиями, она в последний раз вскрикнула, призывая помощь, которой, как она теперь твердо знала, не существует.

Крики Вик сорвались на яростный хрип. Теперь она выкрикивала проклятия, надеясь, что Арен Манн слышит ее в своей пассивной жестокости. Она осыпала его самыми грязными словами, какие только знала, желая оставить вечное клеймо на его совести. Вик хотела, чтобы каждый раз, вспоминая этот лес, он слышал ее голос, полный праведного презрения. Ему не оставалось ничего, кроме как принять это осуждение.

Когда она обернулась, зверь был уже здесь. Он сидел на корточках в нескольких метрах, застыв в пугающей, почти собачьей покорности, словно ждал команды невидимого хозяина.

– Пожалуйста... – прошептала Вик.

Она понимала, что милосердия не будет. Существо в замешательстве склонило костяную голову набок, будто слово было ему незнакомо.

– Пожалуйста, – повторила она тише, теряя последние силы.

Безгубая пасть приоткрылась, и лес содрогнулся от жуткого эха.

– Пожалуйста, – ответил монстр ее собственным голосом.

Челюсти щелкнули. Вик успела лишь всхлипнуть, прежде чем тварь превратилась в стремительный смазанный силуэт. Удар повалил ее на снег, придавив всем весом. Вик пыталась бороться, толкать этот холодный костяной остов, но конечности налились свинцом. Тьма, до этого таившаяся на периферии, стремительно захлестнула центр зрения.

Сознание ускользало. Вик издала последний, едва слышный хребетный вскрик, когда когти монстра вспороли живот. Холод исчез. Его сменил невыносимый, яростный жар. Она горела заживо посреди ледяной пустыни, вдавливаясь спиной в окровавленный снег, пока пламя агонии окончательно не поглотило ее.

Вик судорожно ахнула, когда чудовище снова растворилось в ночи. Перевернувшись на живот, она попыталась подняться, но тошнотворная пустота в теле подсказала страшное: часть ее внутренностей выпала наружу. Она лихорадочно, теряя рассудок от ужаса, пыталась затолкнуть их обратно – горячие, влажные, они скользили в ее онемевших от холода руках и не желали оставаться внутри.

Прижав рану ладонью, Вик чудом встала на колени, а затем, пошатываясь, поднялась на дрожащие ноги. Снег вокруг превратился в сплошное алое озеро. Ее собственная жизнь вытекала в этот холод.

Она побрела в глубь леса, ведомая единственной мыслью: «Прочь». Мир вокруг стремительно схлопывался. Зрение сузилось до крошечных точек в центре, словно она смотрела в окуляр перевернутого телескопа. Сил на крик больше не осталось.

Зверь сидел неподалеку, не сводя с нее пустых, лишенных эмоций глазниц. Он просто ждал. Он знал, что финал неизбежен.

Вик замерла, парализованная наступающей тьмой. За мгновение до того, как колени подогнулись и ударились о мерзлую землю, свет в ее глазах окончательно погас. Она упала лицом вниз, почти не почувствовав удара. Вик провалилась в сугроб и затихла.

Глава 29

«Может, это просто репетиция главного боя, задуманного Манном», – мелькнуло в голове Ксана, пока он следил за тварью на крыше. Арахни напоминал скелет, растянутый в шести направлениях: бледная голова в центре и колючие суставчатые лапы, торчащие во все стороны. Каждая конечность двигалась сама по себе, придавая существу дерганую, ломаную походку.

Тварь припала к коньку крыши, а затем пружинисто взмыла в воздух. Она приземлилась прямо на лужайку, едва не раздавив оркана, с которым билась Сара Гарза. Вскрикнув от отвращения, Сара выпустила струю пламени прямо в морду пауку, но промахнулась – огонь лишь лизнул одну из лап. Арахни отпрянул, поджимая обожженную конечность. Его голова раскололась от лба до подбородка, обнажая пасть в беззвучном крике.

Сара не отступила, выкрикнув вызов в ответ, но Ксан сработал быстрее. Его копье вонзилось точно в распахнутый зев – прямо в уязвимое мягкое небо. Тварь обмякла мгновенно.

– Это был мой! – возмутилась Сара, когда Ксан подбежал ближе.

Он хладнокровно уперся ногой в костлявую лапу и вырвал острие из черепа арахни.

– За тобой еще один, – коротко бросил он, указывая на новую угрозу.

– Спасибо! – крикнула она через плечо, на лету выхватывая из эфира короткий меч и бросаясь на следующего арахни, ползущего из темноты.

Сара врезалась в него плечом, как мощный защитник в футболе, сбивая тварь с ритма, и в падении пронзила ее тело клинком. В бою она всегда выбирала яростный напор – Сара была скорее разъяренным быком, чем хладнокровным тактиком. Ксан годами пытался привить ей осторожность, но инстинкты Сары всегда брали верх. Эта стратегия работала против мелких орканов, которые были легче ее, но рано или поздно такая безрассудность могла закончиться плохо.

Стоило Саре подняться, как сверху на нее спикировал призрак. Она вскрикнула, вскидывая меч, и зарычала от бессилия, когда клинок прошел сквозь эфирную плоть, не причинив врагу вреда. Призрак обхватил ее сзади, легко оторвав ноги от земли. Пока Сара беспомощно висела в его хватке, когтистые лапы потянулись к ее животу – излюбленному месту потрошителей.

Ксан уже рванулся на помощь, но справа ударила ослепительная струя пламени. Призрак мгновенно вспыхнул, разжимая объятия, и Сара мешком рухнула на траву.

Мэй Лин возникла из теней, ее руки по локоть были объяты угрожающим пламенем. Она опустилась на колени подле Сары, и огонь мгновенно погас. Мэй потянулась к ней, но Ксану пришлось резко уклониться, чтобы всадить кол в пасть очередного наглого арахни.

Когда он обернулся, обе ведьмы уже вовсю обнимались, совершенно забыв, что вокруг кишат десятки орканов. Ксан, едва сдерживая ярость, метнул копье в монстра, возникшего за спиной Сары. Девушки вздрогнули и отпрянули друг от друга с совершенно потерянным видом.

– Глаза на монстров, мать вашу! – прорычал Ксан. – Идиотки, – добавил он уже тише, сквозь зубы.

Сара лишь расплылась в блаженной улыбке, довольная как слон. Одним прыжком она сократила дистанцию, всаживая нож в морду ближайшего паука, пока Мэй окатывала струей огня кружащих над головой призраков. Ксан уже собирался броситься к ним, чтобы эти двое не угробили себя или еще кого-нибудь, но тут ночной воздух разорвал оглушительный скрежет.

Обернувшись на звук, он замер: Макс, используя всю свою мощь, буквально вырывал из-под земли здание полуразрушенного автосалона.

Едва заметным взмахом трости Макс отправил здание в полет через всю площадь. Оно пронеслось по воздуху с ревом ракеты и с оглушительным грохотом обрушилось на скопление орканов. Земля содрогнулась так сильно, что Ксану пришлось пригнуться, чтобы удержать равновесие.

В эпицентре удара остались лишь груды искореженного металла и раздавленные туши. Стражи методично выкашивали уцелевших чудищ, работая слаженно и безжалостно. Какое-то крылатое отродье попыталось спикировать в гущу строя, но было мгновенно испепелено струей бельфира, не успев даже выпустить когти. Редкие орканы, способные метать огонь, пытались огрызаться, но их жалкие искры гасли под натиском ведьм.

Снова раздался скрежет разрываемого бетона. Ксан обернулся и увидел, как Макс выкорчевывает из фундамента здание почты, запуская им в стаю летающих тварей, словно гигантским снарядом. Это была уже не битва – это была тотальная, кровавая бойня.

Манн не мог быть настолько наивным, чтобы верить в падение Ордена под натиском нескольких сотен тварей. Масштабы атаки впечатляли, но сдерживание подобных угроз было повседневной задачей Ахерона. Они готовились к этой войне десятилетиями, еще до того, как Манн получил статус Старейшины. Он досконально знал их методы, уровень подготовки и мобилизационный ресурс. Даже при нынешнем численном превосходстве врага Стражи могли бы перемолоть вдвое больше орканов без критических потерь.

Ксан насадил на вертел сразу двух пауков, лихорадочно пытаясь нащупать логику в действиях предателя. И тут его осенило.

Манн выбрал это захолустье не из-за его значимости. В этой локации не было сакрального смысла или стратегической ценности. Он не собирался стирать город с лица Земли ради самого разрушения. Манн просто хотел, чтобы Орден явился сюда. Весь, до последнего человека. Он хотел, чтобы Стражи занялись тем, в чем им нет равных, – сдерживали орканов, не давая им вырваться к густонаселенным районам.

В этом и заключался капкан. Это был идеальный отвлекающий маневр.

Орканы были здесь не ради города или его жителей. Они были лишь кровавым спектаклем, грандиозной декорацией. Манну нужно было выманить Стражей, собрать их в одной точке – как можно дальше от замка. И Орден, верный своему долгу, не мог не заглотить эту наживку. Угроза вторжения такого масштаба требовала немедленного и полного ответа, и Манн безупречно просчитал этот ход: все боеспособные силы были брошены на передовую.

Ксан рванулся сквозь хаос битвы, отчаянно пытаясь пробиться к Максу. Пока они здесь ровняли здания с землей, истинная цель Манна оставалась беззащитной. Замок... Почти пустой, если не считать слуг, рабочих и пары упрямых магов, не пожелавших прерывать свои исследования.

И женщины с вьющимися черными волосами.

Сердце Ксана пропустило удар. Успела ли она уйти с первой волной эвакуации? Или, верная своему упрямству, до сих пор оставалась в стенах цитадели?

Он глухо выругался. Ей следовало бежать еще тогда, когда он впервые приказал. Ей вообще не стоило задерживаться в замке дольше чем на одну ночь. Ксан лихорадочно перебирал варианты: в том, чтобы Манн охотился именно за Вик, не было никакого стратегического смысла. С чего бы Старейшине-предателю выделять ее среди сотен других?

Но мысль о том, что Манн намеренно выманивает ее, пока внимание Ордена приковано к бойне в городе, ледяной иглой вонзилась в разум. Даже если она не была частью его грандиозного плана, даже если ее присутствие – чистая случайность, она окажется в эпицентре, когда Манн нанесет удар по опустевшему замку.

Ксану нужно было возвращаться. Прямо сейчас. Он обязан был найти ее, прежде чем ловушка захлопнется окончательно.

Испепелив очередного призрака коротким выбросом пламени, Ксан прорывался сквозь месиво тел к центру площади. Повсюду кипела сталь: дозорные сошлись с орканами в рукопашной под багровые отсветы пожаров.

Воздух стал вязким – Ксан кожей чувствовал колоссальное магическое поле, порожденное десятками сражающихся ведьм. Эта первобытная энергия давила на горло, искушая, требуя выхода. То, что в мирной жизни делало их опасными и неуправляемыми, здесь, в мясорубке, превращало Орден в неостановимую стихию. Ярость вытесняла разум, даруя им мощь, которой Ксан всегда опасался.

Подавив инстинктивный порыв ввязаться в общую драку, он дошел до Макса. Тот замер в самом центре бойни, безупречный и пугающе спокойный, если не считать нескольких капель орканной крови на дорогом пальто. Орканы кружили вокруг него, как побитые псы, не смея сократить дистанцию.

– Мне нужно назад, – бросил Ксан, тяжело дыша. – Манн заманил нас сюда. Боюсь, его настоящая цель – замок.

– Ловушка? – Макс даже не обернулся, его взгляд был прикован к паре орканов, заходивших на вираж. Он лишь крепче сжал набалдашник своей трости.

Магия действовала на орканов как приманка. В Ордене давно поговаривали, что ведьмы для них – куда более лакомая добыча, чем обычные люди. Поэтому большинство тварей, особенно те, что только прорвались сквозь Завесу и еще не выучили правила этого мира, инстинктивно тянулись к тем, кто с наибольшей вероятностью мог их прикончить. Однако даже у этих монстров хватало чутья держаться подальше от Макса. Они кружили вокруг него хищной стаей, выжидая, пока он сам не перешел в атаку.

– Тебе так не кажется? – проворчал Ксан, перехватывая очередного призрака теневой рукой и сжимая эфирную плоть до тех пор, пока тварь не развеялась прахом. – Возьми с собой пару отрядов. Замок нужно зачистить.

– Они слишком медлительны, – отрезал Макс, выпуская струю бэльфира в подлетающего врага. – Одному мне будет проще. Я отправлю сигнал к общей эвакуации и прибуду в цитадель, как только закончу здесь.

Ксан резко схватил Макса за плечо, заставляя того обернуться. В голове всплыла мысль, которая ядовитым шипом сидела там все те месяцы, что они готовились к удару Манна. Он долго не решался произнести это вслух, но сейчас время экивоков истекло.

– Не позволяй остальным Старейшинам зачищать свидетелей, – негромко произнес Ксан, глядя Максу прямо в глаза. – Найди другой способ заставить выживших молчать.

Макс выдержал этот взгляд и коротко кивнул:

– Я сделаю все возможное, Александрос. А теперь – спеши.

До замка, где Ксана ждала абсолютная неизвестность, оставались сотни миль. Он понимал: если рвануть на пределе физических сил, он выдохнется еще на полпути, не оставив резервов для боя. Ксан никогда не был из тех, кто бросается в пекло без разведки и подготовки, но сегодня правила изменились.

Это был капкан, который он видел насквозь, но в который был обязан шагнуть. Орден не мог игнорировать орду орканов, а Ксан не мог оставаться здесь, зная, что Вик беззащитна. Мысль оставить ее одну была для него невыносимей любой смерти.

С коротким, почти облегченным выдохом, словно сбрасывая груз долгого дня, Ксан скользнул в родную стихию – он растворился в тенях и на бешеной скорости устремился прочь.

Глава 30

Она падала.

И падала.

И падала.

Долго, бесконечно долго, словно в затяжном ночном кошмаре.

Тело казалось невесомым, лишенным опоры, но в то же время наливалось свинцовой тяжестью, пока она погружалась в бездну.

Но пробуждения не случилось. Она не почувствовала под собой мягкую перину, не выдохнула с облегчением, осознав, что все это – лишь игра воображения.

В этот раз это не было фантазией.

Это было реальностью – и она продолжала... падать.

Глубже и глубже.

Проваливаясь в саму себя, в бездонный колодец на задворках собственного разума.

По мере того как Вик погружалась во тьму, пространство вокруг нее становилось осязаемым.

Серый густой туман, похожий на пепельный дым догорающего костра, сдавливал грудную клетку.

Каждая попытка сделать вдох наполняла легкие ледяным паром.

Холод проникал под кожу, превращая кровь в острые осколки льда, сковывающие вены.

Тишину этого внутреннего склепа разорвал нечленораздельный вопль.

Звук, полный первобытной муки, который, казалось, принадлежал не ей, а самой смерти.

Бесформенные тени кружили в сером мареве. Были ли они такими же пленниками небытия, падающими сквозь пустоту?

Вик не помнила, как оказалась здесь.

Вик не помнила ничего.

Субстанция вокруг стала плотной, почти осязаемой, замедляя ее движение. Она отчаянно хватала ртом воздух, но легкие наполняла лишь холодная пустота.

Наконец она ударилась о поверхность.

Эта «земля» ничем не отличалась от тумана, но падение прекратилось.

Вик лежала на невидимом полу, задыхаясь в попытке сделать хотя бы один настоящий вдох.

Перед глазами все плыло, сознание пульсировало от нехватки кислорода.

«Сколько раз, – мелькнула горькая мысль, – мне суждено умереть за один этот день?»

Руки и ноги налились свинцом, отказываясь подчиняться воле. Вик барахталась в серой вязкой массе, но каждое движение лишь сильнее увязало в ней, как у мухи в паутине. Она боролась с отчаянием обреченной, пока наконец не сумела перевернуться на живот.

Уперев ладони в зыбкую опору, она попыталась оттолкнуться. Локти мелко дрожали от запредельного напряжения, но едва ей удалось приподняться, как сама атмосфера этого места превратилась в гигантскую невидимую ладонь. Она придавила ее сверху, тяжелым и властным жестом вминая обратно в бесформенный пол.

С трудом приподняв голову, Вик замерла: прямо перед ее лицом лежали две ладони.

Она мгновенно их узнала.

Это были ее руки.

На указательном пальце левой руки белел шрам в форме полумесяца.

Вик отчетливо вспомнила, как его получила.

Ей было семь – или около того. Она помнила ту старую табуретку в горошек, которую вытащила из-под раковины, чтобы казаться выше. Она стояла на ней босиком, пошатываясь на хлипких ножках, и старательно резала овощи для ужина, пока мать не отвернулась. Одно неловкое движение – и лезвие вошло в плоть.

Мередит была рядом.

Мередит.

Ее мама.

Перед внутренним взором Вик всплыл образ матери – копна рыжих волос, вечное движение, неукротимая энергия. У мамы были те самые мягкие руки, которые с каждым годом становились все больше похожи на руки самой Вик. Она помнила их прикосновение: как мама бережно обхватывала ее лицо ладонями и запечатлевала поцелуй на лбу.

Боже, как сильно она ее любила. В их маленькой вселенной мама была ослепительным солнцем, а Вик – лишь крошечной, зависимой планетой, обреченной вечно вращаться на ее орбите. Она была готова провести так целую вечность, согреваясь в лучах этой безграничной любви.

Лицо матери озарилось той самой широкой, открытой улыбкой, от которой всегда становились видны десны – верный знак ее искренней радости. Но в один миг этот свет погас. Острое лезвие сорвалось, глубоко рассекая кожу, и на чистую доску хлынула кровь.

Мередит метнулась к столу, на ходу подхватывая полотенце. Она прижала ткань к ране с отчаянной силой, стараясь унять пульсирующую кровь, и все шептала, как заведенная: «Прости меня, милая, прости...»

Она вспомнила плач. Но это была не она – по крайней мере, ей так казалось.

Это плакал Генри.

Генри.

Тогда он был совсем крошечным, еще меньше ее самой. Он сидел в детском стульчике в дальнем углу кухни, дрыгая ножками и выкрикивая свои требования, как маленький тиран.

Но увидев кровь, он внезапно замолк, а затем залился слезами. Может, его напугал вид алой лужицы на столе, а может – ее собственная реакция. Она была в ужасе, ей было больно, и этот страх, передавшийся брату, напугал его до смерти.

Она вдруг осознала: его нельзя пугать. Ей нужно быть храброй, чтобы Генри успокоился. Именно тогда, будучи совсем крохой, она впервые примерила на себя эту роль – защитницы.

Стоило ей поддаться панике, как страх тут же отражался в глазах брата.

Нужно было взять себя в руки. Забыть о боли, подавить дрожь.

Главное – чтобы Генри перестал плакать. Разве она не могла совладать с такой пустяковой раной? Ведь она была старшей. Она была обязана справиться.

– Уик! – вопил он со своего пластикового трона, еще не выговаривая твердую «в». – Уик!

Маленький Генри надрывался на всю кухню, потому что не мог вынести ее боли. Его крик был пронзительным и требовательным, пока Вик не подошла к нему вплотную. Она накрыла его пухлую ладошку своей здоровой рукой и заставила себя улыбнуться.

– Все хорошо, Генри. Видишь? – Она подняла руку, обмотанную полотенцем, как знамя победы. – Мне совсем не больно.

Он расплылся в ответ в щербатой детской улыбке, и в тот момент ей действительно стало легче. По крайней мере, тогда.

Когда прошлое окончательно отступило, Вик захлестнула ледяная уверенность: «в порядке» уже не будет никогда. Фрагменты реальности вонзались в память, как осколки стекла: замок. Побег. Тварь в лесу. Алые пятна на снегу. Ее собственная кровь.

Все было кончено. Она пыталась стать щитом для Генри, но рухнула сама. У нее отняли все – из-за ненасытных монстров, из-за интриг Ордена и Братства, из-за мира, чьих жестоких правил она так и не постигла.

Отчаяние, густое и едкое, как дым, перехватило горло.

Как они посмели?

Как посмели забрать ее жизнь, ее брата, ее саму?

Все, что было уникальным, живым и неповторимым, принадлежало только ей.

Ярость, раскаленная и дикая, вытеснила страх.

Вик в исступлении забарабанила кулаками по полу. Снова и снова, пока не осознала: это не твердь. Это был тот же вязкий пар, что заполнял ее легкие, сплетенный в плотную удушающую ткань.

Она вцепилась в него пальцами. Вырывала клочья этой серой субстанции, словно могла прогрызть путь из клетки, если соберет в кулак достаточно нитей. Она рвала их, кромсала, отбрасывая распадающиеся ошметки в сторону. Перед ней наконец зияла дыра в потрепанном пепельном покрывале небытия.

Вик не раздумывая протиснулась в этот разлом.

В глубине этого разлома мрак сгустился, словно невидимые струны стянулись в тугой узел. Вик не пыталась выбраться – она намеренно шла вперед, в самую сердцевину абсолютной тьмы. Она затаила дыхание, кожей чувствуя, что здесь она не одна.

Там, во мгле, вырисовывался силуэт. Он казался материальным лишь потому, что был плотнее и темнее окружающего дыма – живое пятно в ткани небытия. Стоило Вик в испуге отпрянуть, как тень повторила ее движение. Незнакомец не нападал и не шевелился, он застыл в зеркальном ожидании.

Когда она подалась вперед, фигура качнулась ей навстречу. Они оказались лицом к лицу, разделенные лишь парой сантиметров полумрака. Из пустоты на Вик уставились глаза, налитые кровью – две пылающие багровые точки. Она широко раскрыла рот в крике, но в этой тишине не родилось ни звука.

Существо отшатнулось, его лицо исказилось, а челюсть отвисла в безмолвном вопле, точно повторяя ее собственный ужас. Вик смотрела на этого двойника, а он смотрел на нее, и оба они кричали в пустоту, запертые в кошмарном отражении друг друга.

Глава 31

Вик резко дернулась, вырываясь из небытия. Она судорожно хватала ртом воздух, вцепляясь в собственное горло – казалось, оно все еще забито тем серым дымом, хотя легкие уже наполнял чистый лесной холод.

Сначала она увидела лишь беспросветную ночную мглу. Подняв руку, Вик долго всматривалась, как та движется в воздухе, словно проверяя свою материальность. Затем заметила снег: ее тело успело припорошить нежным, как сахарная пудра, слоем. Она стряхнула снежинки, кожей ощущая, как ледяные иглы впиваются в плоть, а от мороза волоски на руках встают дыбом.

Ей потребовалось несколько мучительных секунд, чтобы вспомнить, как она оказалась на лесной подстилке. Ужас осознания пронзил разум, и руки сами метнулись к животу, ожидая нащупать разорванную плоть и ту невыносимую, жгучую боль. Замерзшие пальцы скользнули сквозь прорехи в одежде по обнаженной коже... но та была безупречно гладкой.

Раны исчезли. Все было на своих местах. Вик выдохнула с таким облегчением, что закружилась голова.

Когда глаза привыкли к полумраку, Вик оторопела: деревья вокруг нее были повалены, словно сухие спички. Стволы лежали в идеальном беспорядке, расходясь от нее ровной спиралью, будто мощная взрывная волна отбросила их в стороны.

Первым она подумала о Ксане. Ведь только он обладал силой, способной крушить лес. Но кто бы ни устроил этот погром, он оставил ее лежать на земле, а Ксан никогда бы так не поступил.

Вик с трудом поднялась и опустилась на ближайший поваленный ствол (хотя тело ныло так, будто она сидела неподвижно целую вечность). Мышцы горели, суставы ломило от неестественного напряжения. Она совершенно потеряла счет времени – сколько часов или дней она провела в том сером небытии?

Затаив дыхание, Вик вглядывалась в тени, пытаясь уловить хоть малейший шорох. Она искала того зверя с костяным лицом, но лес хранил зловещее, тяжелое молчание.

Тишина леса больше не казалась мертвой. Вик кожей чувствовала, как за ее спиной дышит чаща – это было не зрение и не слух, а новое, пугающее шестое чувство. Осознание перемен прошило ее насквозь, отозвавшись низким гулом в каждой клетке тела. Она стала другой.

Заметив на земле странный бесформенный бугор, припорошенный снегом, Вик осторожно подошла ближе. Сначала ей показалось, что это обломок скалы, но, разглядев очертания, она в ужасе отшатнулась.

На промерзшей почве, свернувшись калачиком в позе вечной агонии, лежало то самое существо. Его кожа превратилась в черную сморщенную корку, мышцы обуглились и застыли, а костяное лицо теперь сливалось с белизной снега. Монстр был сожжен до неузнаваемости изнутри и снаружи. Когда Вик сделала еще шаг, вибрация воздуха нарушила хрупкое равновесие: одна из обгоревших конечностей существа с тихим шелестом рассыпалась в серый пепел.

Вик замерла, не в силах постичь, какая мощь могла превратить этого неуязвимого хищника в горстку гари за те мгновения, что она была в забытьи.

Вик брела напролом, спотыкаясь о корни, пока лес внезапно не выплюнул ее на дорогу. Она не искала выход и не знала, сколько часов прошло, но асфальт отозвался под сапогами знакомым хрустом льда. Машина застыла на обочине именно там, где Вик ее бросила. Распахнутая водительская дверь зияла черным провалом, а свет фар разрезал ночь, дробясь в обледенелой колее.

Забравшись в салон, она бездумно уставилась на датчик: бак был почти пуст. Вик вцепилась в руль пальцами, покрытыми коркой засохшей крови. Ее руки, мертвенно-бледные, с фиолетовым отливом, казались чужими, будто принадлежали тому существу из зеркальной пустоты.

Она резко включила заднюю передачу. Колеса на мгновение забуксовали, а затем автомобиль рванул назад с неестественной силой, словно его подтолкнул мощный невидимый импульс. Лобовое стекло было затянуто плотной коркой льда, превращая мир в белое пятно, но Вик даже не попыталась его очистить. Ей не нужно было видеть дорогу – она чувствовала ее каждой клеткой своего изменившегося тела.

Странное жжение в груди нарастало, но она лишь сильнее вдавила педаль газа.

Дорога растворялась в чернильной мгле, и Вик мчалась следом, ведомая инстинктом. Прошло всего несколько мгновений, прежде чем она «увидела» нужный поворот – не глазами, а новым, обострившимся чувством. Не сбавляя скорости, она заложила крутой вираж направо, и шины взвизгнули на узкой аллее.

Из темноты проступили очертания замка Авалон. Огромный, затаившийся, он напоминал великого спящего дракона, терпеливо ждущего ее возвращения. Сегодня цитадель была погружена в противоестественный мрак: ни одного живого огонька в окнах на фоне угольного неба.

Бросив машину и все вещи в салоне, Вик на негнущихся ногах преодолела ступени. Массивные створки поддались ее толчку с пугающей легкостью. В лицо ударил поток тепла, но вместо облегчения Вик ощутила тошнотворную неприязнь – этот уют казался ей чужеродным и враждебным.

Она брела по знакомым коридорам, и звук ее шагов гулко рикошетил от каменных сводов. Мысли превратились в вязкое месиво, не давая сосредоточиться. Смертельная усталость сковала разум. Она не смотрела на стены и не заметила, как старинные полотна преобразились в лунном свете, став еще прекраснее и тревожнее. Сейчас для нее существовала только одна цель.

Вик прошла мимо двери своих апартаментов, даже не взглянув на нее – ключа все равно не было, да и возвращаться в прошлое не хотелось. Она миновала лестницу к Саре, оставила позади библиотеку и тихий внутренний дворик, целенаправленно спускаясь в тренировочное крыло. Ее вел не разум, а смутный инстинкт, обещавший покой в маленьком кабинете за комнатой отдыха Стражей.

В оружейной было непривычно пусто: ни клинков, ни копий – голые стойки, словно замок выпотрошили. Но она не стала размышлять об этом.

– Ты, – раздался за спиной резкий мужской голос, пропитанный гневом и искренним недоумением.

Вик замерла, но не сделала попытки обернуться. Она слишком хорошо знала этот тон.

– Как ты вернулась в замок? – прорычал Натаниэль, чеканя каждое слово. – Ты должна была уйти. Ты должна была сдохнуть в том лесу!

Значит, догадка подтвердилась: Натаниэль был в сговоре с Ареном. Он знал про тварь в лесу. Вик должна была почувствовать торжество правоты, но в душе была лишь выжженная пустыня. Она прикрыла глаза, мечтая только об одном – добраться до дивана в кабинете Ксана и провалиться в сон. С предательством она разберется завтра.

Но резкий органический запах ударил в нос, вырывая из оцепенения. Едкая смесь серы, тухлых яиц и пороховой гари обжигала ноздри. Вик опустила взгляд: пол был густо засыпан черным и желтым песком, перемешанным в хаотичном беспорядке, словно просыпанная мука.

– Что ты делаешь?.. – Ее собственный голос казался чужим, доносящимся откуда-то издалека.

Натаниэль шагнул ближе, и Вик услышала тихий шорох – новая порция песка посыпалась на камни.

– Ты ведь должна была сдохнуть, верно? – прошипел он над самым ухом. – Боже, это все из-за тебя! Если бы ты не притащилась в этот замок, ничего бы не случилось!

Его пальцы мертвой хваткой впились в ее плечо. Вик не сопротивлялась, когда он грубо потащил ее вперед через слои алхимической пыли. У нее просто не осталось сил на борьбу.

– Знаешь что? Так даже лучше. Поэтичный финал для всей этой истории, – бормотал Натаниэль. – Когда они вернутся, все уже будет кончено.

Вик пошатнулась, но его рука, по-хозяйски обхватившая ее за талию, не дала ей упасть. Туман в голове начал рассеиваться, уступая место холодному отторжению: она не хотела идти за ним. Кем бы ни возомнил себя Натаниэль, она не собиралась быть частью его сценария.

Пока он тащил ее из аппаратной, Вик лихорадочно обводила взглядом стены, пытаясь сфокусироваться. У самой двери ее пальцы наткнулись на холодный металл – короткий кинжал, висевший на крючке. Оружие размером едва ли с ладонь, но Вик вцепилась в рукоять мертвой хваткой. Она знала, как его держать, знала, куда бить, хотя никогда раньше не вонзала сталь в человеческую плоть.

– Ничего бы не случилось, держись ты в стороне, – продолжал он, и резкость в его голосе сменялась фанатичным воодушевлением. – Если бы ты просто ушла, как тебе велели, меня бы здесь не было. Нас всех бы здесь не было! Но нет, тебе нужно было настаивать. Настаивать, лезть не в свое дело, проявлять характер.

Они миновали половину тренировочного крыла. По полу, извиваясь ядовитой змеей, тянулась бесконечная полоса алхимического порошка. Натаниэль явно готовил это не один час.

– И Шепард позволил тебе это! – выплевывал он слова, срываясь на крик. – Позволил растоптать наши традиции, наши незыблемые правила! И вот к чему все пришло. Если бы ты не явилась сюда, не настроила старейшин против наших обычаев, мне бы не пришлось идти к нему.

Он почти рычал, и Вик чувствовала, как его пальцы до боли впиваются в ее плечо.

– Я бы никогда не согласился на это добровольно. Ты хоть представляешь, через какое унижение мне пришлось пройти? Пресмыкаться перед ним после всего, что он натворил? Но тебе не понять. Такие как ты не видят общей картины. Вы зациклены только на себе!

Натаниэль тряс ее, захлебываясь собственной яростью, и Вик внезапно осознала: он говорит не с ней. В его помутившемся разуме она стала лишь удобным воплощением всех бед Ордена. Он сам создал образ врага и теперь собирался заставить ее платить по чужим счетам.

Резким взмахом руки он распахнул тяжелые створки, ведущие на Арену, и грубо втолкнул Вик внутрь. От неожиданности она едва не потеряла равновесие, застыв посреди огромного зала, где воздух был пропитан запахом старой крови и магии.

– Ты вся в мать. Ты же знаешь, что она была обычной потаскухой? – Натаниэль выплюнул эти слова с ядовитым торжеством. – Крутила с обоими: и с Шепардом, и с Манном. Что ж... – Он окинул Вик презрительным взглядом. – Вряд ли одновременно, но суть ты уловила. И ты такая же, я уверен. Думаешь, я слепой? Вижу, как Макс на тебя смотрит. Это единственная причина, по которой он терпел все это так долго. Он втянул Орден в бездну, потому что так и не сумел забыть Мередит. А вот и ее замена!

Имена Арена, Макса и Мередит сплелись в один уродливый узел. Гнев, холодный и острый, прорезал затуманенное сознание Вик. Натаниэль швырял ей в лицо обрывки чужого прошлого, словно они имели хоть какой-то вес. Он пытался убить ее, он загнал ее в лесную ловушку и теперь считал уместным обсуждать постельные привычки давно погибшей женщины?

Он всерьез думал, что интриги тридцатилетней давности важны, когда на кону стоит ее жизнь? Он убедил себя, что ее казнь оправдана лишь потому, что его извращенный разум придумал ей интрижку с мужчинами вдвое старше нее.

Как он посмел. Как он посмел.

Кинжал в руке Вик словно обрел собственную волю – он рванулся вперед, увлекая ее тело за собой. Она почти не осознавала собственных движений, чувствуя себя лишь придатком к холодной стали. Удар вышел смазанным и неуклюжим, но лезвие глубоко вошло в плечо Натаниэля.

Горячая кровь толчком ударила в ладонь, мгновенно залив пальцы и рукоять. Когда Вик с силой выдернула нож, скользкое оружие со звоном отлетело на камни Арены. Натаниэль взвыл, выпуская ее и прижимая руку к ране, а в следующее мгновение наотмашь ударил Вик по лицу.

От сокрушительной силы удара ее отбросило назад, но в груди вместо страха взревело пламя. Вот он. Живое воплощение всех ее мук. Тот, кто обрек ее на лесную бойню, кто заставил ее чувствовать, как когти разрывают плоть. Вся накопленная боль сфокусировалась в одной точке.

Вик шагнула навстречу и с размаху впечатала кулак ему в лицо. Под костяшками отчетливо хрустнула кость глазницы; она почувствовала мягкое сопротивление глазного яблока, прежде чем Натаниэль снова закричал. Руку пронзила пульсирующая вспышка – кости кисти, скорее всего, не выдержали столкновения, – но Вик было плевать. Она не собиралась останавливаться.

Вик рванулась к кинжалу, и в этот миг в ней не осталось ничего человеческого. Это не была самооборона – это была жажда расправы. Она хотела чувствовать, как сталь рвет его плоть, как жизнь уходит из этого ничтожества. Первобытная, дикая ярость, которую она принесла из лесного небытия, наконец вырвалась из клетки, обжигая каждую клетку ее тела.

«Ты злобное маленькое создание, не так ли? – Вкрадчивый ледяной голос Арена прозвучал в самом центре ее сознания. – Ничего страшного. Я тоже».

Этот звук подействовал отрезвляюще и страшно, сильнее любого удара. Самая ненавистная часть ее существа никуда не делась – Арен все так же затаился в лабиринтах ее разума, выжидая момента, чтобы заговорить ее губами.

Она потянулась к рукояти кинжала, и в тусклом свете Арены ее взгляд упал на собственное запястье. Там, под кожей, проступила метка. Темная, четкая, словно свежая татуировка, она в точности повторяла тот символ, который Вик начертала собственной кровью в лесу, даже не осознавая, какой договор подписывает в тени смерти.

Секундное замешательство стоило ей дорого. Натаниэль не медлил: тяжелый удар под дых сбил ее на колени, а следующий – прямо между лопаток – впечатал в камень. Вик кубарем покатилась по ступеням Арены, обдирая кожу и слушая, как выроненный кинжал со звоном отсчитывает ее падение.

«Прости, детка», – вкрадчиво шепнул голос Арена.

– Да пошел ты! – выплюнула Вик в пустоту собственного разума, замирая на полпути вниз.

Она лежала, уткнувшись лицом в холодный гранит, и пыталась протолкнуть воздух в сбитые легкие. Каждое движение стоило титанических усилий. Но когда ее ладони уперлись в ступени, чтобы подняться, произошло нечто невозможное. Камень под ее пальцами не просто заскрипел – он лопнул.

Тонкие иссиня-черные трещины веером поползли от ее рук, пульсируя, словно вскрытые вены самой земли. Гул бьющегося гранита заставил Натаниэля осечься. Он уставился на расползающуюся сеть разломов, и его лицо исказилось в гримасе дикого, безумного восторга.

– Он сделал это... – пробормотал Натаниэль, и его смех, сухой и ломкий, заполнил зал. – Он на самом деле, черт возьми, это сделал!

Это был смех человека, который увидел исполнение пророчества, но не нашел в нем радости – лишь жестокое, лишенное юмора торжество. Он спрыгнул с возвышения, качая головой, все еще не веря тому, что видел перед собой.

– Ну что ж, – бросил он с ледяным безразличием, расправив плечи. – Раз уж я начал нарушать правила, одним убийством ведьмы больше, одним меньше – какая разница?

Натаниэль выудил из кармана чугунный жезл, массивнее и длиннее кинжала Вик. Он направил его прямо на нее, и Вик застыла, чувствуя, как воздух вокруг наконечника начинает вибрировать.

– Вы ведь помните, что обитает в подземельях замка, мисс Вуд?

Она помнила. О, она помнила это слишком отчетливо: вспышку ярости лаэтита, вырвавшегося из клетки, ряды бритвенно-острых зубов, нацеленных на Генри, и тот парализующий ужас, что сковал ее тогда. Под фундаментом Авалона в тесных вольерах томились десятки орканов.

Натаниэль расплылся в улыбке, смакуя страх на ее лице.

– Значит, понимаете.

Он не собирался вести ее к лифтам, вниз, в темницу. Он собирался поднять их сюда. Выпустить первобытный голод в самое сердце Ордена.

Вик отчаянно рванулась к ножу, но раненое плечо отозвалось вспышкой боли, замедляя ее движения. Чугун в руке Натаниэля на мгновение раскалился докрасна. В следующее мгновение ослепительный разряд энергии ударил ее в плечо. Вик выгнулась, ее зубы застучали от невыносимого электрического шока, а из горла вырвался хриплый стон.

Над их головами с оглушительным звоном лопнуло одно из арочных окон. Тяжелые осколки стекла посыпались на Вик, словно смертоносный град, сверкая в свете магической вспышки.

Вик до смерти устала от того, что ее постоянно швыряют по камням, как тряпичную куклу.

«Вот и все, – констатировал Арен в ее голове. – Вставай».

Она через силу вытянула руку, пытаясь дотянуться до оружия. Сзади раздалось предупреждающее шипение – Натаниэль уже сплетал новое заклинание, готовясь добить ее. Каждый дюйм давался с трудом, пальцы царапали гранит в паре шагов от заветной стали. Очередной магический разряд прошил предплечье; Вик содрогнулась, но на этот раз боль показалась лишь бледной тенью той агонии, что она испытала в лесу.

И тут произошло странное: лезвие само, повинуясь ее безмолвному зову, скользнуло по камню прямо ей в ладонь. Вик мертвой хваткой вцепилась в скользкую рукоять. В этот же миг одна из массивных дверей Арены с грохотом распахнулась, впуская в зал холодный сквозняк, но Вик даже не обернулась.

– Тебе обязательно нужно было все усложнять, верно? – прошипел Натаниэль, не заметив перемены в ее движениях. – Посмотрим, как тебе теперь пригодится твоя хваленая воинственность. Сомневаюсь, что они будут долго терпеть твои выходки.

Вик с трудом поднялась, пошатываясь и крепче сжимая кинжал. Она в упор смотрела на человека, который приговорил ее к смерти. В его грязно-карих глазах, налитых ненавистью, произошло нечто пугающее и прекрасное: радужка вспыхнула изнутри, словно рой потревоженных светлячков. Старейшина Томпсон называл это «Люменом» – истинным клеймом ведьм, отделявшим их от мира смертных. Вик мельком подумала: как сейчас, в этом безумном пламени ярости, выглядят ее собственные глаза?

– Ты нарушил клятву, Натаниэль.

Этот голос заставил ее сердце пропустить удар. На противоположной стороне Арены, в тени дверного проема, стоял Ксан. Вик захлестнула волна такого острого облегчения, что подкосились колени. Там, в ледяном лесу, умирая в снегу, она была уверена, что больше никогда его не увидит.

Но он был здесь. И вид у него был убийственный.

Ксан говорил пугающе спокойно. Его низкий, зловещий тон выдавал предельную концентрацию: он тратил ровно столько сил, сколько нужно для слов, приберегая остальное, чтобы в клочья разорвать предателя.

На лице Натаниэля на мгновение проступил чистый, незамутненный шок, но он тут же нацепил маску бравады.

– Не ожидал тебя увидеть. Но чем больше, тем веселее, – бросил он, хотя голос его слегка дрогнул. – Жаль только, что Шепарда здесь нет.

– Как давно ты работаешь с Ареном Манном? – спросил Ксан, сокращая дистанцию. В его движениях не было и тени страха – только пугающая, ледяная сосредоточенность. Он выглядел именно так, как ожидала Вик: спокойным хищником, готовым к прыжку.

Натаниэль промолчал, и Ксан продолжил, словно рассуждая вслух:

– Очевидно, Манн выманил нас из замка, чтобы оставить его без защиты. Но какова его истинная цель здесь...

– Он собирается открыть клетки! – выкрикнула Вик.

На лице Ксана на мгновение промелькнула тень подлинной тревоги. Вик ощутила, как по спине пробежал холод: если даже Ксан был обеспокоен, значит, замок стоял на краю бездны.

Жезл в руках Натаниэля вспыхнул ослепительно-белым светом. Предатель резко направил его на Вик, готовый испепелить ее на месте. Ксан сделал еще шаг вперед, разведя руки в стороны – жест, который мог быть как фальшивой мольбой о мире, так и подготовкой к смертельному рывку.

– Ты не обязан этого делать, – произнес Ксан, и в его низком голосе послышался гул надвигающейся бури.

– Ты не оставил мне выбора! – выплюнул Натаниэль, и в его голосе задрожала вековая обида. – Я служил Ордену дольше, чем вы оба топчете эту землю. Мой род веками хранил эти стены, и я должен просто смотреть, как Шепард превращает все в прах? Я пытался остановить это безумие в Совете, но это было бесполезно. Старые порядки рушатся, и это ведет нас к гибели.

Ксан медленно сокращал дистанцию, но он все еще был слишком далеко – в десяти шагах от Вик. Почему он медлил?

– Орканы дадут Ордену шанс на перерождение, – фанатично продолжал Натаниэль. – Монстры не тронут архивы, знания защищены древней магией. Погибнет лишь гнилое настоящее. Это очищение, которое назревало десятилетиями! Те из нас, кто верен истинным истокам, возродят Ахерон из пепла. Манн обещал мне это!

– Ты не сможешь его контролировать, – ледяным тоном предупредил Ксан.

«Никто не сможет, – вкрадчиво прошептал Арен на самое ухо Вик. – Ты ведь это уже чувствуешь, верно, Виктория?»

В этот миг Натаниэль на секунду отвел жезл от Вик, переключая внимание на угрозу впереди. Ксан не упустил шанса: он мгновенно утратил человеческие очертания, превратившись в стремительное облако живой тьмы. Черный вихрь с глухим гулом сорвался с места, устремляясь к предателю.

Натаниэль ожидал этого выпада. Ослепительный луч, подобный разряду молнии, прошил темный силуэт Ксана. Вик вскрикнула, увидев, как Ксан материализовался из тени, словно выбитый из нее сокрушительным ударом. Он рухнул на колени, и багровая кровь густо окропила каменные плиты.

При виде этой крови перед глазами Вик все заволокло красной пеленой. Ярость, какой она еще никогда не знала, затопила ее сознание, выжигая мысли и саму человечность. Она медленно повернулась к Натаниэлю. Тот, охваченный паникой, лихорадочно направлял раскаленный жезл на дорожки алхимического порошка.

– Мы должны начать сначала! – выл он, срываясь на хрип. – Орден сожрет сам себя, если я не очищу его!

Но его слова захлебнулись, превратившись в невнятное клокотание: кожа на его горле внезапно лопнула. Плоть разошлась от самого подбородка, будто он проглотил кусок битого стекла, прорывающийся наружу. В то же мгновение нож Вик вонзился ему в грудь, вскрывая ее с пугающей легкостью. Горячая алая кровь хлынула на камни.

Натаниэль повалился на колени, хватая ртом воздух, как выпотрошенная рыба, бьющаяся в поисках воды. Он был мертв еще до того, как его лицо коснулось пола Арены.

Но механизм уже был запущен. Падая, Натаниэль выпустил последний заряд – огненная стена взметнулась вверх, точно поразив цель. Пороховой круг вокруг Вик вспыхнул ослепительным яростным пламенем.

Глава 32

БАХ. С одной стороны от Вик. БАХ. С другой.

Оглушительные взрывы детонировали точно по тем ядовитым линиям, что начертал Натаниэль. Земля под ногами ходила ходуном; Вик рухнула на колени, но тут же, пошатываясь, заставила себя подняться.

Ксан принял пограничную форму – зыбкий силуэт между плотью и непроницаемой тенью. Он вскинул руки, обрушивая потоки воды на пороховой след, ведущий в глубь тренировочного крыла, отчаянно пытаясь отсечь пламя, не дать ему добраться до нижних ярусов, но все было тщетно. Натаниэль готовил эту диверсию слишком тщательно: огонь уже вгрызся в камень, и остановить цепную реакцию было невозможно. Им оставалось только одно – бежать.

БАХ.

Новая серия взрывов прогремела уже глубоко под ними. Вик с ужасом поняла: пламя достигло шахт лифтов. Из самого чрева Авалона донеслись тяжелые утробные удары, от которых задрожал фундамент. Пол содрогался при каждой новой детонации, и казалось, что великий замок вот-вот сложится, как карточный домик.

Постепенно грохот начал стихать, уходя все глубже в подземелья. Через несколько секунд звуки взрывов стали едва различимы, превратившись в глухое эхо. Но дрожь земли не прекратилась – напротив, она стала предвещать нечто куда более страшное, чем просто обвал.

Из глубин замка поднялась новая волна звуков: надрывный визг, рычание и скрежет раздираемого металла. Тяжелые гулкие шаги приближались к Арене, но Вик застыла, не в силах отвести взгляд от того, что лежало перед ней.

Кровь Натаниэля залила камни сплошным багровым ковром. Она стекала с площадки густыми ручьями, обрушиваясь на пол Арены настоящим водопадом. Это сделала она. Вик знала это каждой клеткой своего тела, ощущала это под кожей так же отчетливо, как сам факт своего существования. Она разорвала его изнутри, вскрыла его плоть с той же первобытной легкостью, с какой орканы расправляются со своей добычей.

В тот миг, когда она нанесла удар, испепеляющая ярость мгновенно испарилась. Теперь Вик смотрела на мертвенную, пугающую белизну его кожи с ледяным безразличием, которое было ей в новинку. Должна ли она испытывать вину? Раскаяние? В ее душе царила абсолютная, звенящая пустота.

Вик вздрогнула, когда Ксан подошел и заставил ее отвести взгляд от убитого ею человека. Она мельком подумала: заметил ли он прорехи в ее одежде и пятна засохшей крови, мерцающие на черной ткани? Впрочем, ему и не нужно было смотреть на одежду, чтобы все понять – достаточно было заглянуть ей в глаза. Там, в отсветах Люмена, он прочитал все, что произошло в лесу и на Арене.

С самим Ксаном, как внезапно осознала Вик, все было в порядке. Но где же его раны? Откуда взялась та кровь, которую она видела мгновение назад? Она собственными глазами видела, как он упал, сраженный молнией жезла, видела багряные брызги. Но сейчас он стоял перед ней – целый, пугающе сильный, и Вик не могла постичь природу этого преображения.

Он лишь на мгновение встретился с ней взглядом, а затем властно потянул к выходу. Земля под ногами ходила ходуном; Вик поскользнулась в луже крови, растекающейся по камням, и судорожно вцепилась в Ксана. Его фигура по краям была окутана густой живой тенью – точно такой же, как в ту ночь, когда он бился с манананггалом. Пальцы Вик впились в его плечо, ощущая плотность этой тьмы, и в следующее мгновение Ксан мощным толчком выставил ее в коридор.

Тренировочная зона превратилась в руины. Обломки камня и жадное пламя отрезали путь к главному выходу; Вик судорожно хватала ртом воздух, пропитанный едким дымом.

Ксан, стоя к ней спиной, вскинул руки к массивным створкам Арены. Он с силой прижал ладони к древним рунам, высеченным на дереве, и по его исказившемуся лицу Вик поняла: что-то идет не так.

– Что это? – хрипло выдавила она.

– Он взломал охранный контур, – отрывисто бросил Ксан. – Мы не можем запечатать Арену изнутри.

– Ты сможешь это исправить?

Вместо ответа Ксан лишь качнул головой. Он метнулся к стене и прижал ладонь к другому набору символов. Стоило ему коснуться знаков, как те вспыхнули ярким золотом. Искры побежали по соседним рунам, запуская цепную реакцию – через мгновение весь потолок озарился ослепительным сиянием.

Он схватил Вик за руку, увлекая ее прочь от заваленного коридора.

– Натаниэль не тронул общую защиту замка, – пояснил он, затаскивая ее в боковой переход. – Его целью были только те печати, что удерживали тварей на Арене.

– Я не понимаю, что это значит! – выкрикнула Вик, бросив последний взгляд на гибнущую тренировочную площадку, прежде чем они скрылись за поворотом.

– Они в ловушке внутри замка. Орканы не могут вырваться наружу, – отрывисто бросил Ксан.

– Но здесь же люди! – вскрикнула Вик. Перед глазами всплыла столовая, полная жизни, смеха и лиц, ставших почти родными. Она прибавила ходу, сердце забилось в горле. – Генри! Где он?!

Вик рванулась в сторону жилого крыла, туда, где за стенами спали все, кого она знала. Ей нужно было к ним, нужно было закрыть их собой. Но Ксан мертвой хваткой вцепился в ее предплечье и потащил в противоположную сторону.

– Ты на пределе, Вик! – рявкнул он, и в его голосе слышалась непривычная суровость. – Сегодня от тебя не будет прока. Ты едва стоишь на ногах!

Вик яростно зарычала, пытаясь вырваться, но он лишь крепче сжал пальцы. Позади них раздался оглушительный скрежет: что-то огромное и голодное с легкостью проламывало внутренние перегородки замка.

– Мне нужно увести тебя в безопасное место, – настаивал Ксан.

Она хотела возразить, хотела закричать, что может сражаться, что ее новая сила способна испепелять врагов. Но мысли рассыпались, как сухая листва на ветру. Сознание подводило ее – Вик не могла удержать ни одну идею достаточно долго, чтобы облечь ее в слова.

Вик едва поспевала за ним, чувствуя, как Ксан в спешке чуть не вывихивает ей плечо.

– Боже, какая же ты... медленная, – бросил он через плечо, когда она на долю секунды замешкалась на повороте.

Он бесцеремонно подтолкнул ее в спину, словно пытался придать ей ускорение собственными руками.

– Эй!

– Ты такая... – Ксан явно подбирал слово жестче, пока они перескакивали через ступени винтовой лестницы. Что-то, что выразило бы все его раздражение ее нынешним состоянием. – Неповоротливая! – выплюнул он наконец.

Вик обернулась на странный скрежет позади и вскрикнула. По каменной кладке, перебирая суставчатыми лапами, к ним стремительно поднималось нечто, напоминающее гигантского паука. Его клешни, влажные от вязкой слюны, ритмично щелкали в тандеме с его карабканьем.

– Сюда! – буркнул Ксан, заталкивая ее в боковой коридор прямо с лестничной площадки.

Он резко развернул ее и буквально швырнул в ближайшую дверь. Створка захлопнулась, отрезая их от погони и погружая в кромешную тьму. Вик услышала лишь шорох его движений – Ксан что-то начертил в воздухе, и защитные знаки на стенах вспыхнули ровным светом.

Этого сияния хватило, чтобы Вик смогла разглядеть и Ксана, и само помещение. Это был кабинет – гораздо меньше и аккуратнее, чем у Макса. Здесь царил строгий порядок, не свойственный остальным помещениям замка.

– У некоторых высокопоставленных членов Ордена есть комнаты с усиленной защитой, – выдохнул Ксан, прислонившись к косяку. – Здесь ты будешь в безопасности.

– Я чертовски ненавижу пауков, – отозвалась Вик, не сводя глаз с двери.

Снаружи все еще слышалось шуршание – арахни не ушел. Она кожей чувствовала, как его когти скребут по дереву, а чудовище обнюхивает щели в поисках добычи. Тень под дверью дергалась – у нее было слишком много ног. Вик замерла, боясь даже вздохнуть, чтобы не выдать своего присутствия. Когда кончик шипастой лапы просунулся в узкую щель, ее пробил озноб. По коридору прокатился скрежет, будто металл гнулся под напором урагана, а затем раздался оглушительный влажный хруст.

Неужели это сделала она? Сама того не осознавая?

Вик обессиленно сползла по двери на пол. Ксан тут же опустился перед ней на колени и осторожно взял ее за руки. Он отвел ее ладони от лица, изучая бурые пятна крови. Его пальцы быстро пробежались по ее плечам и бедрам в поисках ран, но не нашли ничего, кроме порванной ткани. Лес исцелил ее – она стала созданной, и теперь ее тело затягивало дыры в плоти быстрее, чем разум успевал это осознать.

– Ты был ранен, – хрипло прошептала она, глядя на его окровавленную одежду. – Натаниэль ударил тебя жезлом... я видела кровь.

– Я в порядке, – проворчал Ксан, хотя его лицо было непривычно бледным. – Он просто ненадолго вырубил меня. Магия жезла... она бьет по нервам, а не по телу.

Вик коснулась его плеча, осторожно очерчивая пальцами края восьмисантиметрового пореза. Рана была рваной, но кровь уже подсохла, оставив лишь бурые разводы на коже.

– Я видела, как ты истекал кровью, – прошептала она, и ее голос дрогнул. – И я... я убила его.

– Я знаю, милая, – глухо отозвался Ксан, не отводя взгляда. – Ты сейчас сама не своя.

– Я когда-нибудь стану прежней? – спросила она, и внезапное острое чувство утраты сдавило грудь.

Они оба знали ответ. Если бы Ксан нашел в себе силы для жестокой честности, он бы сказал «нет». Та Вик, что приехала в Авалон, осталась лежать на окровавленном снегу.

– Что это было? – спросил он вместо этого, уводя ее от края бездны.

Тени по углам кабинета заплясали в такт ее участившемуся пульсу. Глаза Ксана, похожие на осколки стекла на мокром асфальте, теперь сияли иначе – мистически, глубоко, словно впитывали и отражали скудный лунный свет. Вик никогда не видела их такими живыми.

– Что-то в лесу, – выдохнула она, и лицо Ксана на мгновение исказилось. Она вспомнила: его брата забрал лесной демон. – Какой-то мимик... я не узнала его. У него был голос Генри.

Ксан замер, его ладони тяжело легли ей на плечи, но он не проронил ни звука.

– Когда Натаниэль увидел мои глаза, он сказал: «Он это сделал». Думаю, он имел в виду Манна.

Ксан нахмурился, в его взгляде читалась напряженная работа мысли.

– Как будто он верил, что все это – часть замысла Манна. Кто-то же должен был за всем этим стоять. Может, он намеренно вылепил меня по своему подобию?

– Куда именно тебя ранили? – снова спросил он, и его ладони осторожно заскользили по ее предплечьям, поднимаясь к шее.

«Всюду», – вертелось на языке у Вик. Каждая частица ее существа была изранена. Она была сломлена, перекроена заново, и возврата к прежней жизни не существовало. Она лишь слабо качнула головой, стараясь вытрясти из памяти картины лесного кошмара. Когда взгляд Ксана задержался на рваных краях ее одежды и бледной коже под ними, Вик инстинктивно попыталась прикрыться руками.

– Я исцелилась, когда пришла в себя, – выдохнула она.

В глазах Ксана вспыхнул странный, почти болезненный огонек. Он бережно обхватил ее лицо ладонями. Его руки – большие, теплые и мозолистые – контрастировали с ее ледяной кожей, заставляя Вик вздрогнуть от этого прикосновения. Она чувствовала себя пугающе обнаженной, словно все ее тело впервые по-настоящему пробудилось, и каждый нерв теперь был оголен и открыт миру.

Вик всегда казалось, что время превратило ее в кремень. Она верила, что старые раны надежно затянулись, превратившись в бледные шрамы, но сегодня они разошлись, сочась кровью и грязью. Она чувствовала себя одной сплошной открытой раной, которая вот-вот начнет гноиться. Но глубоко под кожей, переплетаясь с болью и страхом, пульсировало нечто иное – дикая, необузданная энергия, ищущая выхода.

– Зачем ты вернулся в замок? – спросила Вик, вглядываясь в его лицо.

– Мне нужно было найти тебя, – тихо, почти отрешенно отозвался Ксан.

– Меня не должно было здесь быть, – выдохнула она.

– Ты никогда не оказываешься там, где тебе положено.

Вик с трудом сглотнула комок в горле.

– Я думала, что умираю, – прошептала она. – Кажется, я действительно умерла.

– Ты жива, – прорычал он, и в этом рыке слышалась едва сдерживаемая ярость, будто сама мысль о ее смерти была для него личным оскорблением.

Вик, должно быть, не поверила, потому что ее взгляд остался пустым. Тогда Ксан сжал ее лицо еще сильнее, почти до синяков, заставляя смотреть только на него. Его взгляд впился в нее, не оставляя пространства для сомнений.

– Послушай меня, – процедил он сквозь зубы, и его дыхание опалило ей губы. – Ты не умерла. Ты здесь.

Смерть все еще дышала ей в затылок, пропитывая каждое движение ледяным оцепенением. Холод окутывал Вик, как саван, а разум лихорадочно подбрасывал ядовитые «что, если». Что, если бы она осталась в той серой пустоте? Что, если бы это был финал? Миллион сожалений теснились в груди, не давая вздохнуть.

Вик медленно повернула голову и прижалась губами к внутренней стороне ладони Ксана. Она смотрела прямо в его глаза – туда, где вместо привычного льда теперь бушевал первобытный жар.

– Вик... – выдохнул он, и в этом шепоте слышалось предостережение.

Но она не отстранилась. Ее губы едва касались его грубой кожи, а Ксан, не выдержав, зарылся пальцами другой руки в ее волосы на затылке, властно притягивая к себе.

В прошлый раз она трусливо сбежала от этого взгляда. Тогда ее до смерти напугало осознание, что она может быть кому-то нужна, что ею могут дорожить. Этот манящий и одновременно пугающий свет пробудил в Вик ту часть души, которая спала слишком долго. Она знала: впустить его – значит обречь себя на будущую боль. Ведь потребность в человеке делает тебя уязвимой, оставляет одну у закрытой двери в вечном ожидании того, кто может никогда не вернуться.

Но сегодня она заглянула за грань. Что бы ни твердил Ксан, часть ее прежней действительно рассыпалась пеплом. Вик отчаянно надеялась, что сгорела именно та ее часть, что вечно дрожала от страха.

В этот миг ей до боли захотелось стать смелой. Захотелось не просто выживать, а желать. Отдаться этому порыву, улететь в ту бездну, где нет бесконечной ответственности за других, нет вечного анализа и тревоги. Эта мысль сорвалась в крутое пике, как машина с отказавшими тормозами, и Вик решительно вздохнула. Она не могла облечь это в слова, но жаждала этого больше всего на свете. Желание грызло ее изнутри – неистовая потребность почувствовать пульс жизни здесь и сейчас. Она превратилась в сгусток чистого инстинкта, и разум больше не имел над ней власти.

Тяжелые шторы на окне напротив внезапно вспыхнули, отвечая на ее внутренний жар. Ладонь Ксана на ее затылке судорожно сжалась. Возможно, он пытался отстраниться, испугавшись этой стихийной силы, но Вик сама рванулась к нему, ведомая безмолвным зовом. Не дотянувшись до губ, она вслепую поцеловала его в щеку, в скулу, в край челюсти. Ксан что-то сдавленно пробормотал, пытаясь образумить ее или себя, но Вик уже не слышала – мир вокруг перестал существовать.

Брызги коснулись ее щеки, когда Ксан одним коротким магическим импульсом обрушил воду на огонь на занавесях. В воздухе повис горький запах гари, но Вик было плевать. Ксан издал звук, похожий на сдавленный стон боли и наслаждения одновременно, когда ее губы коснулись его лица. Его пальцы на ее затылке сжались почти до боли, удерживая ее в этом безумии.

Она целовала его скулы, колючую щетину на подбородке, двигаясь лихорадочно и порывисто. В этом не было нежности – только дикое, первобытное отчаяние и жажда обладания. Когда она наконец нашла его губы, мир окончательно перестал существовать. Зубы стукнулись о зубы, дыхание перемешалось, и когда их языки встретились, Вик почувствовала, как по телу прошла электрическая судорога.

Ее дрожащие ладони блуждали по нему, словно она пыталась запомнить его тело на ощупь, запечатать этот момент под кожей. Она чувствовала каменные мышцы его плеч, жар, исходящий от груди, и подчинялась настойчивости, которой сама от себя не ожидала. Не успев осознать, как это произошло, Вик оказалась сверху, оседлав его бедра и прижимаясь к нему всем телом, словно пытаясь слиться с ним воедино и спрятаться в этой близости от всего ужаса внешнего мира.

Ксан издал низкий, почти звериный звук, и Вик почувствовала, как ее тело инстинктивно подалось навстречу его жару. Она впилась зубами в его нижнюю губу, заставив его хрипло выругаться, но это лишь подстегнуло их обоих.

Теперь не только Вик была ведома одной похотью. Ксан ответил с той же сокрушительной силой. Его рука, жестко обхватившая ее шею, притянула ее голову ближе, превращая поцелуй в схватку. Он углубил его с пугающей страстью, подчиняя ее ритм своему, и Вик чувствовала, как каждое движение ее бедер отзывается в нем ответным гулом. Она двигалась лихорадочно, с отчаянием приговоренного, боясь, что, если остановится хоть на секунду, холод из леса снова настигнет ее и сердце замрет навсегда.

Ксан под ней был твердым как скала; его стоны врывались в ее приоткрытый рот при каждом толчке. Его сильная ладонь скользнула по ее спине, до боли прижимая грудь Вик к своей, словно пытаясь вдавить ее в себя, спрятать от всего мира. Он выдохнул ее имя – едва слышно, на грани стона, – и это прозвучало как горькое, неизбежное проклятие, от которого нет спасения.

«Неужели он тоже напуган?» – мелькнуло в сознании Вик. Неужели этот ледяной воин сейчас чувствует себя более живым, чем за все те годы, что он провел в тени Ордена? Она могла бы выкрикнуть его имя, могла бы признаться в чем угодно, но слова потеряли смысл. Весь мир сжался до размеров этой темной комнаты, до двух тел, которые наконец-то делали то, что должно было случиться еще недели назад.

Его прерывистый шепот обжигал ее губы, невнятные слова тонули в глубоких поцелуях. Вик чувствовала, как их магические ауры сталкиваются, сплетаются и расширяются, заполняя пространство кабинета гудящей первобытной энергией. Это ощущение новизны и мощи потрясало ее – все, что она знала о себе раньше, меркло перед этим диким напряжением в каждой мышце, перед электрическим треском в натянутых до предела нервах.

Она балансировала на самом краю. В ушах стоял нарастающий гул, похожий на рев приближающегося товарного поезда, сметающего все на своем пути. Вик чувствовала, что еще секунда – и она сорвется в бездну, которая была слаще и желаннее жизни. Ксан резко подался вперед, накрывая ее своим весом, его бедра прижались к ней с сокрушительной силой, а мускулистая рука за спиной окончательно лишила ее возможности отступить.

Разряд накрыл ее ослепительной вспышкой, выгибая тело тетивой; мышцы шеи окаменели, пока Вик пыталась не захлебнуться в этом первобытном восторге. Вокруг в унисон ее крику с дребезгом лопалось стекло в шкафах, и в этом хаосе звуков грань между реальностью и магией окончательно стерлась. Ее голова откинулась назад – и во второй раз за эти сутки Вик ощутила, как сама суть ее естества переписывается заново, сгорая и возрождаясь.

Ксан, содрогаясь, уткнулся лицом в изгиб ее шеи. Его мучительный стон сорвался на хрип, когда он последовал за ней в эту бездну. Вик судорожно вцепилась в его волосы, запечатлев горячий поцелуй на его плече, пока ритм его тела не затих.

Они замерли, сплетенные и опустошенные, прислушиваясь к тому, как их тяжелое, рваное дыхание постепенно выравнивается. Яростная энергия, бушевавшая в венах Вик, улеглась, сменившись блаженной тишиной. Она медленно разжала пальцы, выпуская его пряди.

Ксан поднял голову. Его глаза, обычно холодные, теперь полыхали живой неприкрытой магией – яркие, пугающе глубокие кристаллы в полумраке кабинета. Вик смотрела в них как в зеркало, гадая, какое потустороннее сияние сейчас исходит от ее собственного взгляда.

Она отстранилась, и Ксан бережно помог ей спуститься на пол. Вик села, чувствуя, как его рука нехотя соскальзывает с ее спины – медленно, словно он до последнего пытался удержать это мимолетное тепло. На лице Ксана застыло странное выражение: смесь шока и глубокого замешательства. Вик поняла – они оба были ошарашены тем, с какой легкостью их самоконтроль разлетелся вдребезги.

Она моргнула, пытаясь сбросить пелену с глаз, и пространство кабинета начало обретать четкость. Картина была пугающей. Окно на противоположной стене разлетелось в пыль, а за массивным письменным столом обвалилась часть потолка, засыпав полированное дерево острыми обломками камня.

– Это... я сделала? – хрипло выдохнула Вик, глядя на разрушения.

Ксан медленно кивнул, не отрывая взгляда от ее лица, в котором все еще теплилось потустороннее сияние.

Тишину, установившуюся между ними, разорвал далекий, полный агонии человеческий крик. Он донесся откуда-то из глубины жилых коридоров, напоминая о том, что время передышки истекло.

Глава 33

Вик вскочила, ее пальцы дрожали, когда она пыталась привести в порядок разодранную одежду. Головокружение накатило волной, и Ксан мгновенно оказался рядом, поддерживая ее за локоть. Его прикосновение было собственническим и в то же время бережным, а в глазах читалась неохота, с которой он разрывал их физическую близость.

– Нам нужно идти, – выдохнула она, стараясь унять дрожь. – Там люди.

Она чувствовала в себе новую гудящую мощь, но тело за этим ресурсом не поспевало. Ксан был прав: она была истощена. Слишком резкий скачок магической активности для созданной ведьмы мог закончиться остановкой сердца или выгоранием каналов. Ксан внимательно следил за каждым ее движением, за тем, как она сглатывает ком в горле, и Вик кожей чувствовала эту пугающую, интимную связь, возникшую между ними.

– Куда нам идти? – спросила Вик, стараясь вернуть голосу твердость. – В апартаменты? К Генри?

Ксан решительно преградил ей путь.

– К главным дверям, – бросил он тоном, не терпящим возражений. – Каждый, кто ищет спасения, потянется именно туда.

Он взялся за дверную ручку, и на мгновение маска сурового Стража дала трещину – в его глазах все еще плескалась неприкрытая тревога за нее.

– Ты будешь двигаться быстро, Вик. Быстрее, чем когда-либо в жизни. Твоя цель – выход из замка.

– Нет, я должна помочь...

– Тебе нужно уйти, – отрезал он. – Если потеряешь меня из виду, не останавливайся. Иди до конца.

Вик кивнула, хотя внутри все восстало против этой мысли. Бросить его? После того как он вырвал ее из лап смерти? Никогда. Они уйдут вместе, и она поможет ему спасти остальных – это был ее единственный план. Но она знала: Ксан не откроет дверь, пока не получит ее согласия.

– Держись за моей спиной, – скомандовал он и распахнул створку.

В коридоре взгляд Вик на секунду приковало месиво, оставшееся от арахни: раздавленный, сочащийся слизью труп выглядел так тошнотворно, что желудок предательски сжался. Отводя глаза, она бросилась вслед за Ксаном, который уже летел по коридору в противоположную от Арены сторону.

Замок превратился в гудящий улей смерти. Коридоры оглашал рев орканов, вынюхивающих добычу за каждой дверью. Этот грохот дезориентировал Вик, мешая уловить то, что было важнее всего: звук человеческих шагов или крики о помощи. Но в замке воцарилась зловещая тишина – человеческие голоса смолкли, и Вик гнала от себя мысли о том, что это может означать.

Они миновали поворот, и перед ними вытянулся знакомый коридор первого этажа. Вик узнала одну из картин на стене: столовая была совсем рядом, а до главного выхода оставалось не более пары сотен метров.

Внезапно из боковых дверей впереди с грохотом вылетело нечто массивное. Существо неслось на такой скорости, что не успело затормозить, вылетев в коридор. Его многочисленные лапы на мгновение оторвались от пола, запутавшись в воздухе, но тварь мгновенно сориентировалась. Она вцепилась в каменные стены липкими конечностями и развернула к ним морду.

Монстр достигал потолка. Его приземистое тело напоминало гигантского краба, из которого росла длинная змеевидная шея. Она изгибалась с невероятной гибкостью, удерживая голову в идеальном равновесии, как бы ни дергалось в конвульсиях основное туловище.

Ксан действовал с пугающей эффективностью. Пока Вик парализовало от вида этой крабоподобной твари, он уже был в движении. Существо щелкнуло челюстями на длинной шее, пытаясь достать его, но Ксан, словно издеваясь над законами физики, ушел в низкий подкат.

Он проскользнул прямо под бронированным брюхом монстра, туда, где между железными пластинами виднелась уязвимая плоть. Два молниеносных взмаха кинжала – и из глубоких разрезов хлынула вонючая коричневая жижа. Зверь издал захлебывающийся рев и завалился на бок, судорожно перебирая лапами. Ксан выкатился из-под туши, его кожа дымилась там, куда попала едкая кровь оркана, но он даже не поморщился.

– За мной! – коротко бросил он, перемахивая через затихающее тело.

Вик мельком заглянула в раскрытую пасть твари: ряды зубов окружали зияющую черную пустоту, источавшую запах гнили. Они были в шаге от цели. Последний поворот, и впереди должен был показаться главный холл.

Но стоило Вик завернуть за угол, как она замерла, едва не врезавшись в спину Ксана.

Перед ними не было монстров. Весь пол коридора был залит густой ярко-алой кровью. Она была свежей и дымящейся, стекая тяжелыми волнами по ступеням вниз, в сторону переговорной. Это не была коричневая жижа орканов. Это была человеческая кровь, и ее было слишком много для одного человека.

Вик стряхнула руку Ксана, словно в трансе шагнув в липкую лужу. Она не могла остановиться. Кровавый след тянулся в переговорную, обрываясь у колышущейся тени в углу.

Там, в полумраке, пиршествовал лаэтит. Его мертвенно-белая кожа, усеянная костяными шипами, лоснилась от свежей крови. Длинные, как кинжалы, когти мерно погружались в то, что когда-то было плотью. Вик застыла, парализованная тошнотворными звуками: влажным чавканьем и отчетливым хрустом ломающихся костей.

Существо сидело верхом на грудной клетке человека в форменном плаще слуги, но лица было не разобрать – лаэтит буквально вгрызся в свою добычу, скрывая ее за своим пульсирующим, похожим на плотоядный цветок лицом. Рядом росла страшная груда тел. Пятеро, может, шестеро слуг. Они были так близки к спасению, их разделяли с выходом считаные метры.

Когда Ксан снова резко дернул Вик за плечо, пытаясь увести ее от этого зрелища, лаэтит замер. Его безглазая, полная острых зубов голова резко дернулась, поворачиваясь на звук.

Лаэтит развернулся к ним всем телом, издав оглушительный, захлебывающийся рык. Окровавленные зубы-иглы хищно блеснули в полумраке, а окно за спиной монстра с дребезгом лопнуло от звуковой волны.

– Нам нужно уходить! – прошипел Ксан прямо ей в ухо, но Вик словно приросла к месту.

Она смотрела, как тварь поднимается с растерзанного тела, но в этот миг замок содрогнулся. По стене, прямо от разбитого окна, поползли глубокие трещины – казалось, само здание кричало от боли вслед за Вик. Разломы стремительно ветвились, окружая лаэтита, и один из трупов слуг с глухим звуком соскользнул в разверзшуюся щель в полу. Монстр попятился, дезориентированный разрушением камня.

– А теперь бежим, черт возьми! – Ксан рванул ее на себя, вытаскивая обратно в прихожую.

Воздух здесь стал плотным и горьким: впереди что-то массивное было объято пламенем, наполняя пространство серой удушливой хмарью. Вик зашлась в кашле, слезы застилали глаза, но железная хватка Ксана не давала ей потеряться. Он буквально тащил ее сквозь мглу к смутному, едва различимому контуру парадной арки.

Вик видела перед собой только этот призрачный выход и не заметила, как из дымной завесы сбоку, бесшумно и неотвратимо, на них прыгнул очередной оркан.

Тварь с гибким пульсирующим телом кальмара полоснула воздух прямо перед лицом Вик, и хватка Ксана оборвалась. Сила инерции швырнула ее на пол; Вик вскрикнула, видя, как Ксан исчезает под тушей напавшего на него борита. Еще двое склизких монстров мгновенно набросились сверху, прижимая его к камням. Вик рванулась вперед, безоружная и отчаявшаяся, готовая голыми руками вцепиться в тварей, лишь бы вырвать его из этого смертельного капкана.

В ту секунду, когда когти боритов уже готовы были вонзиться в плоть, реальность вокруг Ксана дрогнула. Он не стал менять облик – он просто стер себя из физического мира. Его тело обратилось в абсолютную тень и погасло, словно задутая свеча.

Мгновение спустя монстры в замешательстве отпрянули от пустого места. Воздушная волна, мощная, как удар урагана, сбила Вик с ног, и в центре этого вихря Ксан материализовался вновь. На его предплечье багровел страшный химический ожог – след ядовитого тумана боритов, – из которого сочилась темная кровь. Но Ксан даже не взглянул на рану. Его глаза, полыхающие магическим огнем, сканировали задымленный холл.

Вик лихорадочно озиралась, но пелена гари и копоти превратила знакомый зал в лабиринт. Где выход? Где арка? Она потеряла ориентацию. А из теней, припадая к полу и щелкая челюстями, на них уже выдвигалась целая стая орканов, окружая их плотным кольцом.

Не было ни паузы, ни малейшего колебания. Твари бросились на них единым живым валом, одержимые единственной целью – разорвать, поглотить, стереть в порошок. Вик успела лишь судорожно вдохнуть, прежде чем на пути монстров выросла монолитная стена теней.

Ударная волна оглушила орканов, разметав их в стороны, словно назойливых насекомых, сметенных яростным порывом ветра. Но они были живы и уже начинали подниматься, перебирая узловатыми когтистыми лапами.

– Новый план! – прокричал Ксан, перекрывая гул сражения. – Беги! Я их задержу!

Он с силой толкнул ее в сторону парадной двери, а сам, не оборачиваясь, рванулся навстречу наступающей орде. Вик замерла, приросшая к месту. Она смотрела, как Ксан надвигается на толпу монстров, словно воплощение древнего бога смерти, явившегося за своей жатвой. Его человеческий облик окончательно размылся, превращаясь в пульсирующее облако первобытной тьмы, в центре которого сверкал лишь его яростный взгляд.

Щупальца живой тьмы хлестали во все стороны, вбивая монстров в камни, но их было слишком много. Вик с ужасом видела, как несколько орканов прорвались сквозь заслон и вцепились в призрачный силуэт Ксана, разрывая когтями саму его суть. Она не могла сдвинуться с места, не могла дышать – вина за все происходящее жгла ее изнутри сильнее любого пламени. Она не оставит его. Не в этот раз.

Вик рванулась в самую гущу схватки. У нее не было клинка, она не знала заклинаний, но в глубине ее существа пульсировала новая дикая сила, требующая выхода. Прежде чем одна из тварей успела прыгнуть Ксану на спину, Вик сбила ее с ног.

Она пригвоздила оркана к полу, оказавшись сверху. Треугольная голова, напоминающая морду гигантского богомола, на мгновение замерла, а затем зазубренные клешни вслепую заскребли по воздуху перед ее лицом. Не раздумывая, Вик нанесла сокрушительный удар кулаком. Раздался сухой мерзкий хруст лопающегося хитина – голова насекомого раскололась, как гнилой орех.

Вик выдернула руку из зияющей дыры в экзоскелете, стараясь не смотреть на густую слизь, стекающую с ее пальцев. Она едва успела пригнуться, когда другое существо сзади сомкнуло мощные челюсти на ее локте.

И в этот миг контроль окончательно рухнул. Сработал инстинкт – древний, хищный и беспощадный.

Все произошло мгновенно. Время растянулось, превращая секунду в вечность, когда Вик ощутила, как в ее груди распутывается тугой клубок раскаленных нитей. Одна из них, пульсируя первобытной силой, прошила грудину насквозь. Кожа в месте разрыва натянулась, и нить, извиваясь живым жгутом, вырвалась на свободу.

Внутри Вик все скрутилось в узел, освобождая пространство для новых и новых волокон этой магической ткани. Нить послушно метнулась туда, куда приказал ее инстинкт, хлестнув стаю орканов, словно огненный кнут. Там, где она касалась их плоти, твари мгновенно обугливались. Она выжигала их изнутри, и монстры валились замертво один за другим.

Одновременно с этим замок содрогнулся от оглушительного грохота. Каменная кладка в самом центре вестибюля лопнула и обрушилась в бездну. Мертвые и еще хрипящие орканы кубарем покатились в разверзшуюся пасть провала, увлекая за собой обломки фундамента.

И Вик почувствовала это. Разрушение камня ощущалось как продолжение ее собственного тела. Это была ее рука, невидимая и исполинская, что сминала пол, крошила гранит и планомерно уничтожала цитадель, превращая вековой замок в пыль.

Когда волна ощущений схлынула, Вик замерла, глядя на обугленные туши орканов. Дым от их сгоревшей плоти стал невыносимым, но в холле наконец воцарилась тишина. Временная, зыбкая тишина.

– Господи Иисусе... – хрипло выругался Ксан.

Он мертвой хваткой вцепился в ее руку и потащил за собой. Вик спотыкалась на каждом шагу. Истощение накрыло ее внезапно: магия выпила все силы, и она едва передвигала ноги. Где-то в глубине коридоров снова послышался тяжелый гул шагов – новые твари учуяли добычу и приближались, но Вик было уже все равно. Она слышала, как Ксан что-то кричит ей, но слова пролетали мимо, не задерживаясь в сознании.

Он обхватил ее за талию, практически неся на себе к выходу. Когда Ксан плечом вышиб массивную входную дверь, в лицо ударил ледяной ночной воздух. Вик не удержалась на ногах и повалила Ксана на себя. Они кубарем скатились по заснеженным ступеням лестницы, вцепившись друг в друга, пересчитывая телом каждый холодный край гранита.

Вик упала в сугроб, задыхаясь в кашле. Она приподняла голову и уставилась на величественный фасад Авалона. Двери за ними захлопнулись под весом собственной магии, но замок ожил изнутри: орканы бесновались в окнах, разбивая стекла и вгрызаясь друг в друга в поисках выхода. На втором этаже уже вовсю ревело пламя, подсвечивая ночь зловещим багрянцем.

Это был хаос. Абсолютный, чистый триумф разрушения.

Глава 34

– Ты, должно быть, – прохрипел Ксан, жадно глотая морозный воздух, – самая безрассудная идиотка из всех, кого я когда-либо встречал.

Он лежал на спине в сугробе рядом с Вик и через силу повернул голову к ней. Его голос, сорванный дымом, звучал сипло, но глаза полыхали неистовым живым огнем.

– Что?.. – Голос Вик почти исчез, она зашлась в надрывном кашле.

– Ты должна была бежать без оглядки! – Ксан пришел в себя гораздо быстрее нее. Он перевернулся на живот и буквально испепелил ее взглядом. – О чем ты, черт возьми, думала, когда бросилась в ту свалку?!

– Я спасла тебя, – пробормотала она.

Ледяной воздух, который поначалу казался пыткой после раскаленного вестибюля, теперь приятно остужал кожу. И вдруг Ксан рассмеялся. Громко, искренне, запрокинув голову так, что натянулись жилы на шее.

– Вовсе нет.

– Нет, я тебя спасла! – выпалила Вик, пытаясь перекричать его смех. – Это сделала я! – настаивала она, захлебываясь возмущением. – Нас было двое против целой своры! Они бы сожрали тебя живьем, если бы я не вернулась!

Ксан ткнулся лицом в снег, будто Вик была ходячим стихийным бедствием, с которым невозможно спорить.

– Это очень мило, но со мной все было бы в порядке, – сказал он, поднимая голову. Крошки льда прилипли к его бороде и бровям, и Вик инстинктивно потянулась, чтобы смахнуть их.

– Да они бы тебя на ужин съели!

Ксан продолжал смеяться, словно Вик только что выдала самую удачную шутку в его жизни. В этом безумном смехе на фоне пылающего Авалона было что-то освобождающее.

– У меня все было под контролем, – настаивал Ксан, отфыркиваясь от снега. – Зачем бы я остался, если бы не мог с этим справиться?

– А я-то думала, ты изображаешь благородного героя! – возмутилась Вик, чувствуя, как адреналин сменяется глухим раздражением. – Прекрати ржать! Их там была целая тысяча!

– Их было двенадцать, – уточнил он с невыносимой ухмылкой.

– Двенадцать? – Вик беззвучно пошевелила губами, переваривая цифру. – Двенадцать – это все равно слишком много монстров!

– Послушай, мы не держим в замке по-настоящему опасных тварей. Это был практически детский сад для орканов.

– Детский сад? Да пошел ты! Пошел ты вместе со своим детским садом!

Вик в ярости уткнулась лицом в холодный сугроб, сжала кулаки и издала приглушенный крик отчаяния. Смех Ксана рядом не утихал, и ей всерьез захотелось его придушить. Наконец, он взял себя в руки, перевернулся к ней и уже серьезнее произнес:

– Впредь, когда я отдаю приказ, я жду, что ты его выполнишь.

Вместо ответа Вик дерзко показала ему язык, и это вызвало новую вспышку его хохота.

– Я рад, что ты жива, маленькая проказница, – сказал он, легонько ткнув ее в бок.

Его взгляд мгновенно потяжелел, замер на ее губах. Вик видела, что он хочет снова ее поцеловать, и всем сердцем желала того же. Они выжили. Они выбрались из этого ада, и ощущение триумфа кружило голову. Ксан начал медленно наклоняться, их лица разделяли считаные сантиметры, когда Вик внезапно пронзило ледяное воспоминание о том, что именно осталось в тех пылающих коридорах.

– Как ты думаешь, кто-нибудь еще смог выбраться? – прошептала она, и страх снова липкой лентой коснулся сердца.

Ксан не отстранился, но его лицо помрачнело.

– Нет, не думаю.

– Зачем ты меня остановил? – спросила Вик, чувствуя укол вины. – Сразу после того, как Натаниэль открыл клетки... я хотела пойти искать людей.

– Ты бы не выжила, окажись в самом эпицентре, – ответил он так буднично, будто констатировал очевидный факт. – Я и так начал всерьез беспокоиться, что ты на грани истощения. Ты могла бросить меня. Могла уйти одна.

Ксан слегка наклонил голову, изучая ее лицо с проницательностью, от которой некуда было спрятаться.

– Я приняла решение, – отрезала Вик. – Мне не нужна защита.

«Уже нет», – добавила она про себя, чувствуя гул силы в венах.

Ксан усмехнулся, и в его глазах заплясали искорки.

– Да нет, это мне нужна была защита. Ты же едва меня не покалечила.

Вик почувствовала, как к щекам прилила кровь. Она вообще умела краснеть? Сегодняшний день бил все рекорды по неприятным открытиям. Ксан, заметив ее замешательство, снова негромко рассмеялся, хотя его плечи оставались напряженными.

– Я все понимаю, – сказал он тише. – Пытался объяснить, но... так всегда бывает, когда ты только что становишься одной из нас. Тут нечего стыдиться. Трансформация напрочь сносит контроль над импульсами.

Вик открыла было рот, чтобы спросить о том, что Ксан явно недоговаривал, но тяжелый рокот вдали заставил ее вздрогнуть. Ксан со стоном отстранился, и Вик мгновенно обдало холодом – не только физическим, но и внутренним. Он рывком поднялся и протянул ей руку, помогая встать на непослушные ноги.

Теперь, когда горячка боя окончательно спала, Вик ощутила последствия этого дня каждой клеткой. Суставы ломило, мышцы превратились в свинец, а лицо казалось чужой, застывшей маской. Ноги предательски дрожали, и Ксан молча подставил плечо, становясь ее опорой.

По узкой аллее, взрывая снег, неслась колонна из десяти бронемашин. Но внимание Вик приковало небо. Крошечное пятно на фоне угольной ночи стремительно росло, превращаясь в огромную черную птицу. Ворон пикировал прямо на нее, и Вик инстинктивно вскинула руки, защищаясь.

В последний миг, прежде чем коснуться земли, пернатые крылья распахнулись шире невозможного, фигура исказилась, увеличиваясь в размерах, и обрела человеческие очертания.

Это был Макс.

Он приземлился на заснеженные булыжники с кошачьей грацией и, не замедляя шага, направился к ним. Его пальто развевалось, словно крылья, которые только что исчезли. Вик ошеломленно застыла: она впервые видела Старейшину в его истинной пугающей мощи.

Макс стремительно сократил дистанцию и крепко обхватил ее за плечи, бегло осматривая на предмет ран.

– Ты ранена? – Его голос был полон искренней тревоги.

Вик подняла на него взгляд, и в ту же секунду Старейшина замер. В его глазах отразилось неподдельное изумление – он увидел ее Люмен. Вик мельком подумала, сколько еще подобных взглядов ей суждено поймать, прежде чем этот кошмар окончательно завершится. Она лишь слабо качнула толовой, а Ксан, не теряя времени, взял слово:

– Натаниэль работал на Манна. Они пытались ее устранить. Сначала подослали мимика в лес, а когда она чудом вернулась в замок, он как раз вскрывал клетки. Я перехватил их на Арене за мгновение до того, как он подорвал тренировочное крыло.

За спиной Макса с визгом тормозов замерли броневики. Двери распахнулись, и из машин посыпались Стражи. Они выглядели измотанными: тяжелые черные куртки и тактические брюки были покрыты слоями копоти, грязи и строительной пыли. Бойцы с нескрываемым любопытством косились на троицу, стоящую на снегу.

– Резня в деревне была лишь дымовой завесой, чтобы выманить нас и ударить по замку, – отрывисто пояснил Ксан.

– Резня? – переспросила Вик, чувствуя, как внутри все холодеет. – Что там произошло?

– Масштабная атака орканов, – бросил Ксан. – Поселение прямо у границы.

– С Генри все в порядке? – Вик с надеждой и страхом уставилась на Макса.

– С ним все хорошо, Виктория. – Макс ободряюще сжал ее ладонь. – Он вместе с остальными новобранцами в безопасном месте, под усиленной охраной.

Вик тяжело выдохнула, чувствуя, как с плеч свалилась невидимая гора. Мысль о том, что Генри мог оказаться в этом аду, была невыносимой.

– Но зачем Манну замок? – спросила она, кутаясь в холодный воздух. – Там ведь почти никого не было, кроме прислуги.

Макс помрачнел, глядя на полыхающие окна.

– Возможно, это лишь символический жест. Разрушить нашу цитадель – значит выставить Орден слабым, а себя – триумфатором.

Вик затошнило. Вся эта кровь в коридорах, растерзанные люди – все это было лишь шахматным ходом в чьей-то игре? «Орден будет выглядеть слабым». Неужели цена человеческой жизни здесь измерялась только престижем?

– Возможно, он сделал нечто большее, чем просто открыл клетки, – добавил Макс. – Мы не поймем, пока не зайдем внутрь.

– Нужно начинать зачистку, – отрывисто бросил Ксан. – Искать выживших, оценивать ущерб...

– Да-да, – рассеянно согласился Макс, не отрывая пристального взгляда от Вик. – Но сначала нам нужно поговорить.

– Ей нужен отдых, – отрезал Ксан, делая шаг вперед, словно закрывая ее собой.

– Отдохнет позже. – Макс был непреклонен. – Разговор не ждет.

– Посмотри на нее! – Голос Ксана сорвался на рык. – Она едва стоит. Это может подождать до утра.

– Нет. – Макс чеканил слова, как монеты. – Времени нет.

На секунду воздух между Ксаном и Максом буквально затрещал от напряжения – Вик показалось, что Ксан готов ударить Старейшину. Он метнул в него яростный взгляд, но в итоге лишь помрачнел, скрестил руки на груди и встал рядом с Вик, превращаясь в живой щит.

Макс проигнорировал этот вызов. В его глазах, прикованных к Вик, странно мешались сочувствие и жадное любопытство. Война наконец переступила порог Ордена, и Макс был в своей стихии.

– Рассказывай все, – негромко произнес он.

Стражи обступили их плотным кольцом, ловя каждое слово. Голос Вик срывался и дрожал, когда она описывала лесной кошмар. Когда она дошла до того, что с ней сотворили, по толпе пронесся приглушенный гул ужаса. В этот момент из рядов бойцов вышли Сара и Мэй, молча встав по обе стороны от нее в знак поддержки.

Вик не плакала, хотя в глубине души гадала: нормально ли это? Ей следовало бы биться в истерике, кричать, крушить камни вокруг, но внутри была лишь выжженная хриплая пустота. Она закончила свой рассказ, и выражение лица Макса проделало путь от шока до ледяного ужаса, сменившегося чем-то похожим на гордость. Ксан же застыл каменным изваянием – от того человека, что смеялся в снегу минуту назад, не осталось и следа.

Когда Вик перешла к событиям в замке, по рядам Стражей прокатился вал яростных выкриков.

– Он мертв, – резко перебил ее Ксан, когда она начала описывать финал на Арене.

Вик вздрогнула, когда на ее плечи легло тяжелое теплое пальто. Обернувшись, она встретила серьезный понимающий взгляд Мэй и тихо пробормотала слова благодарности.

– Натаниэль признался, что натравил на меня мимика, – произнесла Вик, и ее голос окреп. – Должно быть, именно он научил тварь голосу моего брата.

– У меня была та же мысль, – кивнул Макс. – Это сложная дрессура, но некоторых орканов можно натаскать на простые вещи. Вроде повторения чужих интонаций.

Перед глазами Вик возникла тошнотворная картина: Натаниэль в лесной чаще, скармливающий существу куски сырой печени каждый раз, когда его костяная пасть выдавала идеальное «Вик!». К горлу подступил крик, который она с трудом подавила.

– Полагаю, ты понимаешь суть того, что случилось с тобой в лесу, – продолжил Макс, понизив голос. – Это было... Воскрешение.

Сильное слово. Вик знала, как это назвать по-своему: она упала в бездну и была переписана заново. Она поднялась из снега другим существом – тем, кто заглянул за Завесу и вернулся, чтобы принести возмездие.

Макс подошел ближе, его взгляд скользнул по ее запястью, где под куском рукава угадывался контур темной метки.

Нет, Вик все еще не до конца понимала масштаб случившегося. Она лишь медленно кивнула, стараясь удержать ускользающую мысль.

– Натаниэль считал, что Манн сделал меня созданной... специально, – произнесла она, и среди Стражей пронесся ропот удивления.

Макс внимательно изучал ее лицо, изогнув бровь в немом вопросе.

– Это вполне вероятно. – Его голос звучал мрачно и веско. – Ты важна для него, Виктория.

– Почему? – Ее шепот почти затерялся в шуме ветра.

– Потому что твоя мать была важна для него, – просто ответил Макс, и в этом признании крылась лавина невысказанных тайн. – Орден вступил в войну. Считай, что сегодня был лишь предупредительный выстрел.

При этих словах Макс стал пугающе серьезным. Он взял Вик за руку и крепко сжал ее ладонь. Именно тогда она заметила то, что ускользало от нее раньше: на тыльной стороне его кисти, между костяшками и запястьем, чернела татуировка ворона. На глазах у Вик чернила ожили – птица под кожей расправила крылья и шевельнулась. Вик поняла, что знак был там всегда, но только ее новое зрение позволило его разглядеть. Магия продолжала менять привычный мир слой за слоем.

– Что будет дальше, зависит только от тебя, Виктория. Если ты решишь остаться, на этот раз уже как полноправная ведьма, ты...

– Я остаюсь, – перебила она его, до боли стиснув зубы. Ярость, холодная и острая, как сталь, пропитала каждое слово. – Я хочу лично выпотрошить этого ублюдка.

Макс удовлетворенно улыбнулся.

Отражение в зеркале принадлежало незнакомке. Вик была покрыта коркой из засохшей крови, копоти и лесной грязи, размазанной по скулам. Снег, таявший в спутанных кудрях, превратил ее волосы в тяжелые безвольные пряди. Но она не видела грязи. Весь ее мир сузился до двух алых точек.

Теперь в ее глазах полыхало кровавое пламя. Радужки стали блестящими, вызывающе красными – цветом свежей раны или закатного солнца.

С момента прибытия в убежище она успела рассмотреть многих обладателей Люмена. У Старейшины на входе, у дежурного Стража, у ведьмы, проводившей ее в келью, – у всех глаза были... человеческими. Лишь легкая дымка или мягкое сияние выдавали их суть. Золотистый блеск Сары казался уютным, серо-коричневый взгляд Мэй напоминал мирное грозовое небо.

И только у Вик глаза были цвета чистой, концентрированной ярости. Это был знак не просто силы, а чего-то чужеродного, пришедшего из самой бездны.

Вик вглядывалась в алые радужки, пытаясь привыкнуть к новой себе. Убежище Ордена оказалось не замком, а холодным военным бункером, вгрызшимся глубоко в чрево горы. Бетонные соты комнат, лифты, уходящие в бездну, и оперативные базы, защищенные от любого оружия – это место было создано для выживания, а не для жизни.

В ее камере все дышало стерильной функциональностью: металлическая раковина, душ и стены, которые можно отмыть от крови простым напором воды из шланга. На узкой кровати ждал голый матрас и стопка свежего белья. Вместе с ключами ей выдали стандартную черную форму Стражей – теперь она была одной из них, солдатом в ожидании приказа.

Орден затаился здесь, пока зачистка Авалона шла полным ходом. Они вернутся в замок только тогда, когда последний оркан будет истреблен, а камни – отмыты.

Вик выпрямилась, чувствуя, как металл столешницы холодит ладони. Ей нужно было смыть с себя этот день, прежде чем ярость в глазах окончательно вытеснит остатки рассудка.

Вик уже знала, что побег из этого бетонного лабиринта – задача куда более сложная, чем из просторных залов Авалона. Подземные коридоры давили, сужаясь и запутывая. Но далеко она и не собиралась.

Дверь в комнату Ксана, расположенная всего в паре метров от ее собственной, оказалась не заперта. Она проскользнула внутрь, пока шум воды в душе выдавал его присутствие. Кинжал, висевший на оружейном поясе у самого входа, манил ее своим холодным блеском. Ксан повесил его так удобно, будто сам приглашал ее совершить эту кражу. Конечно, в бункере была полноценная оружейная, но у Вик не осталось сил на поиски. Завтра он обнаружит пропажу и, несомненно, устроит ей разнос. Но, учитывая все произошедшее, он бы накричал на нее в любом случае – так почему бы не дать ему веский повод?

Ей до боли в костях нужно было смыть с себя этот бесконечный день: едкую грязь орканов, запекшуюся кровь и въевшуюся в поры копоть. Ей нужно было стать чистой.

Но прежде чем она коснулась крана в душевой, в голове, словно дождавшись идеального момента тишины, раздался знакомый вкрадчивый голос.

«Ты сегодня отлично справилась, – произнес Арен прямо в ее сознании. – Признаться, я впечатлен».

Вик замерла, вцепившись пальцами в край металлической раковины. Ее алые глаза в зеркале вспыхнули еще ярче.

Вик впилась взглядом в свои кроваво-красные глаза в зеркале, словно пытаясь этим взором выжечь его присутствие из своей головы. Она не собиралась потакать его любопытству, не желала выслушивать его суды или упиваться его страхом. Она просто хотела, чтобы он исчез.

«Я отвлекся в самом конце. Что я пропустил?» – вкрадчиво поинтересовался Арен.

– Убирайся из моей головы, – отчеканила она в пустоту комнаты.

«Не говори так. У нас с тобой впереди долгое совместное будущее».

Вик взяла украденный кинжал со стола, привыкая к весу рукояти в левой ладони. Она не была левшой, но сейчас это не имело значения – она заставит свое тело подчиниться.

– Что это за метка? – спросила она, хотя ответ уже пульсировал под кожей.

«Ты и сама прекрасно знаешь, что это».

Она с силой крутанула кран, и ледяная вода с шумом ударила в металлическое дно раковины.

– Это не сработает, Арен. Я тебе не верю.

«Почему ты так отчаянно хочешь избавиться от меня, Виктория?»

– Ты мне противен.

«Как грубо».

– Ты убивал людей. Сотнями, тысячами... я потеряла счет, да это и неважно. Ты делаешь это без тени сомнения и сделаешь снова. Ты монстр, Арен, и никакая магия этого не исправит. Ты собираешься мне врать и говорить, что тебя это терзает? Будешь ли ты лить фальшивые слезы из-за гибели невинных людей? Из-за всех этих убийств, к которым тебя вынудили обстоятельства?

«Тебе было бы легче, если бы я убивал людей, потому что мне это нравится, если бы я ничего к ним не испытывал? Если бы я получал от этого извращенное удовольствие, тебе было бы легче принять меня таким, какой я есть?»

– Ты нарочно причиняешь людям боль. Твои доводы не имеют значения.

«Наивность тебе не к лицу, Виктория».

– Меня не интересуют твои оправдания.

«Я делаю то, что делаю, потому что это необходимо. Потому что это нужно сделать. Здесь задействованы силы, которые важнее, чем защита нескольких невинных».

– Это жестоко.

«Я не причинил тебе вреда».

Вик вспомнила лес, ту тварь, которая вцепилась в нее, и осознание того, что она поднялась с заснеженной земли совершенно другим человеком. Она посмотрела в зеркало и поняла, что он причинил ей больше боли, чем кто-либо другой.

«Я лишь хотел показать тебе, какая ты сильная».

Вик препарировала взглядом метку на запястье, словно хирург – злокачественную опухоль. Пятно размером с мелкую монету въелось в кожу над костью, огибая ребро ладони. Хорошо, что не задело вены.

Она приставила острие к руке. В голове набатом гудело: «Я сделаю тебя великой».

– Обойдусь, – бросила Вик пустоте и надавила на сталь.

Нож Ксана был безупречен. Лезвие скользнуло сквозь кожу почти без сопротивления, но следом за холодным металлом пришла обжигающая, невыносимая боль.

Вик полоснула ножом вдоль всей метки. Мгновение рана оставалась белой, чистой, но следом за сталью хлынула густая алая кровь.

В голове гремело: «Ты – копия матери. Такая же упрямая». Голос ядовито напоминал о Мередит, которая прожила жизнь в золотой клетке, наивно деля мир на черное и белое, как учили в воскресной школе.

Вик закусила губу до боли, пытаясь сдержать слезы. Кровь устремилась от конечностей к запястью, тело отозвалось покалыванием и странной легкостью. Половина дела была сделана – на коже зиял глубокий разрез в форме буквы L.

«Мередит была слабой. Она ослепла от своей морали», – продолжал чеканить голос.

Раковина стремительно наполнялась яркой обжигающей жидкостью того же оттенка, что и глаза самой Вик. Кровь бурлила, уходя в слив. В дверь настойчиво постучали, но Вик было плевать – она не собиралась останавливаться.

Вик полоснула ножом, соединяя четыре глубоких надреза в ровный квадрат. Каждое движение лезвия уходило в мышцу, очерчивая проклятую метку. В голове ядовито шептал голос: «Ты обречена повторять ошибки матери. Мередит никогда не вырыла бы могилу, достаточно глубокую для двоих».

Превозмогая тошноту и ослепляющую боль, Вик продолжала свою страшную работу. Каждый миллиметр давался с огромным трудом, а в дверь уже не просто стучали – в нее били с такой силой, что металл стонал в петлях. Голос в голове не умолкал, твердя о неизбежности расплаты за чужие грехи.

Когда все было кончено, Вик, обессилев, отбросила нож в сторону. Окровавленный предмет глухо звякнул о дно таза. Тяжелое дыхание прерывалось всхлипами, а мир вокруг начал терять четкие очертания. Она сползла по стене на пол, чувствуя, как вместе с физической болью приходит странное опустошающее облегчение.

Вик забилась в узкий угол под раковиной, не замечая, как ее собственная дикая магия заполнила пространство. Воздух стал плотным, тяжелым, словно невидимый кулак прижимал ее к полу. Темные нити силы опутывали ее, пока она сидела, подтянув колени к груди и до боли сдавливая изуродованное запястье. Перед глазами плясали искры, а в висках набатом отдавался пульс.

Ей потребовалось время, чтобы осознать: грохот доносится не изнутри, а снаружи. Кто-то яростно ломился в дверь. Первым делом она подумала о Генри – младшем брате, единственном близком человеке, которого не видела со вчерашнего дня. Мысль о встрече с ним в таком состоянии приводила в ужас.

– Вик! – прорвался сквозь шум грубый, сердитый бас.

Ксан. Когда зрение немного прояснилось, она увидела его ноги в щели под дверью. Он стоял там, в коридоре, отделенный лишь тонкой преградой от того хаоса, в который она превратила себя и комнату. Вик лежала на полу, свернувшись калачиком, раздавленная собственной болью и магией, прячась от всего мира, пока он ждал ее за дверью.

Переплетение боли, страха и ледяной усталости едва не заставило Вик закричать, но она вовремя зажала рот ладонью. Внутри нее боролись два полярных желания: она жаждала, чтобы Ксан выбил проклятую дверь, ворвался внутрь и просто обнял ее, не давая рассыпаться на осколки. И в то же время она молила, чтобы он ушел, оставив ее позорную слабость невидимой для всех.

Тьма поглотила комнату – неуправляемая магия Вик сама погасила свет.

– Вик! – рявкнул он за дверью. – Отвечай, черт возьми! Что ты там делаешь?

Внутренние барьеры сработали мгновенно. Подавив всхлип, Вик отозвалась чужим, обманчиво спокойным голосом:

– Я в порядке.

Магия продолжала давить на плечи, заставляя ее вжиматься в угол, исчезать, затихать. Из коридора донесся лишь разочарованный вздох Ксана.

– Завтра начнешь тренировки, – бросил он напоследок. – Это приказ Макса.

– Хорошо, – вытолкнула из себя Вик. Она отчаянно пыталась чеканить слова, хотя все ее существо кричало: «Услышь! Пойми, как мне плохо, и просто войди, даже если я гоню тебя прочь!»

За дверью послышалась возня. Ксан дернул ручку, словно его терпение было на исходе.

– Ты точно в порядке? Я чувствую твою магию – что ты там творишь?

– Я же сказала: все нормально! – сорвалась она на крик, обороняясь своей грубостью как щитом. – Оставь меня в покое!

За дверью воцарилась тяжелая тишина.

– Иди поспи, – бросил он наконец.

Вик наблюдала, как тень под дверью постепенно растворяется, и когда силы окончательно покинули ее, уронила голову на колени и содрогнулась в рыданиях. Комнату затопила кромешная тьма. Это не был тот уютный сумрак, который всегда напоминал ей о Ксане. Это было нечто иное – густое, зловещее, сочившееся прямо из ее нутра. Тьма была настолько плотной, что Вик перестала понимать, где заканчивается ее собственная плоть и начинается этот холодный, поглощающий свет мрак.

«Завтра начнешь тренировки», – сказал он. На этот раз по-настоящему. Вик улыбнулась в темноту, осознав это. Теперь она принадлежит замку Авалон, кем бы она ни была.

Глава 35

Шум толпы, занимающей свои места, пробудил в Арене детские воспоминания. В те времена, когда он еще верил церковным догмам, ему всегда полагалось почетное кресло в первом ряду. Каждое воскресенье семья Манн чинно рассаживалась перед началом службы. Арен наблюдал за отцом у кафедры и грезил о дне, когда сам займет это священное место, ударит ладонью по древнему фолианту и услышит восторженный гул паствы. Он ждал момента, когда люди придут за ответами именно к нему.

С полированного дуба донесся знакомый звук – община готовилась к молитве. Приветствия, «аллилуйя»... Сегодня был особенный день.

Этим утром братья сошлись в новом убежище. Попытка Ордена спрятать «охраняемый объект» с треском провалилась: Арен вычислил их координаты спустя считаные минуты после прибытия новобранцев. Из-за недальновидности Ордена он смог явиться лично. Впервые за долгие годы Арен стоял перед своими братьями, и на его лице играла торжествующая улыбка.

Люди сидели на поваленных бревнах прямо на лесной подстилке, а в яме у их ног трещал костер, подтапливая подтаявший снег. Глядя на них, Арен чувствовал облегчение – все прошло куда лучше, чем он смел надеяться.

Союз с Карвером был огромным риском, и цена успеха оказалась высокой: тело Старейшины скормили орканам еще до того, как оно успело остыть. Но результат стоил того. Арен вскинул руки, призывая собрание к тишине. Их ряды пополнялись – за последние недели ошибки Ордена только сыграли Братству на руку.

– Добро пожаловать! – выкрикнул Арен, и гул мгновенно стих. – Сегодня начинается рассвет нашего нового порядка!

Толпа взорвалась одобрительными криками.

– Да! – подхватил он, указывая на одного из кричавших. – Именно это я и хотел услышать. Сегодня по-настоящему хороший день.

В речи Арена проступил почти забытый южный акцент. Он намеренно растягивал гласные, придавая словам мягкую, убаюкивающую ритмичность. Людям это нравилось. Орден всегда презирал его за происхождение, но именно эта приземленность делала Арена «экзотическим» и притягательным в их глазах.

Он годами оттачивал образ «своего парня», надевая эту маску, как поношенную куртку, еще со времен своего прибытия в замок Авалон двадцать лет назад. Маска стала его второй кожей.

– Пока мы здесь празднуем, Орден Ахерона идет к краху, – провозгласил он, и в голосе зазвучала сталь. – Их замок кишит орканами, все слуги перебиты.

Арен знал: пройдут недели, прежде чем Орден сможет хотя бы попытаться вернуть контроль над своей крепостью.

В пустом лесу прогремели ликующие крики. Молодежь смеясь переглядывалась: Арен знал каждого из них. Он лично, в глубокой тайне, отбирал этих «братьев» в свою коллекцию, изучая их жизни, привычки и даже семьи. Макс мог закрыть ему доступ в Авалон, но он не мог лишить Арена его влияния.

– Вы ведь понимаете, почему это случилось? – обратился он к толпе. – Вы видите слабость Ордена лучше них самих. Они предали собственную исключительность. Сначала открыли двери тем, кто недостоин чести быть среди нас. А затем испугались самой сути нашей силы.

Арен обвел взглядом собрание, его голос зазвучал жестче:

– Те, кто именует себя Старейшинами, так долго прятали от вас ваши же способности, что вы почти забыли, как ими пользоваться. Они отбросили старые методы. Теперь, когда по коридорам бродят косатки, эти «великие маги» в ужасе разбегаются! Они прячутся и дрожат, ожидая, что кто-то другой придет и спасет их.

Арен виртуозно играл на струнах человеческого тщеславия. А работа с новичками была для него тонким искусством: он давал каждому почувствовать себя причастным к великой цели, но никогда не раскрывал карт полностью, оберегая собственную уязвимость.

Личный контакт был фундаментом его власти. Арен знал: люди пойдут за тем, кто заставляет их верить в собственную исключительность. «Запоминай имена, внушай им их важность», – это правило никогда его не подводило. Коллективные собрания служили лишь для создания иллюзии единства, тогда как настоящая работа шла за кулисами.

Этой ночью он навестит некоторых из них. Каждому он доверит «особую» тайну, якобы скрытую от остальных, и заговорщически попросит о молчании. Это безотказный прием: чувство собственной избранности превращает обычного последователя в преданного слугу. Так было всегда.

– Орден слаб. Они не способны защитить ни вас, ни ваших близких, если не могут удержать даже собственный дом. – Голос Арена чеканил каждое слово. – Они напуганы. Они боятся той самой силы, которой обязаны управлять.

Он сделал паузу, обводя взглядом завороженную толпу.

– Если бы они обладали нашим знанием, если бы помнили, как возродить величие былых времен, они бы не бежали, поджав хвосты. Нет, они бы сражались – так, как будете сражаться вы! Мы изгоним недостойных и наведем порядок. Мы выстроим новое наследие на руинах старого, вернув Ордену ту мощь, что была до его падения перед лицом обычных людей.

Арен подался вперед, его глаза лихорадочно блестели:

– Наступит день, когда Орден осознает свою глупость. Они увидят, какую бездну вырыли своими руками, и приползут к нам, умоляя о прощении. И что мы ответим им, когда они склонятся у наших ног?

– Нет! – громом отозвалась толпа.

– Нет, – эхом отозвался Арен, и его шепот разнесся в наступившей тишине. – Мы не простим их. То, что они сотворили, не знает прощения.

Он обвел взглядом своих последователей, и в его глазах вспыхнул холодный огонь.

– Орден Ахерона умудрился за одно поколение превратить тысячелетнее величие в прах. Они открыли двери хрупким, беспомощным людям лишь потому, что те случайно коснулись Завесы. Но человеческая плоть не предназначена для такой силы. Магия, которую они не могут ни обуздать, ни осознать, лишь разрушает их изнутри. Только в наших жилах течет истинная кровь, дающая право владеть этим даром.

Арен понизил голос до вкрадчивого рокота:

– Их фатальная ошибка станет их же могилой. Все, что происходит сейчас – лишь закономерный финал их глупости. Они сами подписали себе приговор и скоро познают истинную цену своего падения.

Он сделал долгую паузу, заставляя каждого прочувствовать тяжесть момента.

– Но не обольщайтесь. Мы выиграли битву, но война только начинается. Орден оправится. Они залижут раны, соберут карательные отряды и начнут охоту. Теперь, когда мы открыли лица, они удвоят усилия, вычищая свои ряды в поисках тех, кто верен нашему делу.

Арен обвел взглядом собрание, встречаясь глазами с теми, кто вел двойную игру. Его информаторы и диверсанты внутри Ордена ответили едва заметными кивками. Они понимали: теперь, когда маски сброшены, их положение стало смертельно опасным, но отступать было поздно.

– Они придут за нами, – чеканил Арен, – и мы встретим их во всеоружии. Мы не дадим их гнили заразить наши ряды. Орден может готовиться к войне сколько угодно, но мы на шаг впереди. Мы не сложим оружия, пока старый мир не рухнет, а недостойные не будут изгнаны навсегда.

Его слова вызвали хищные улыбки. Вдохновленные видением нового порядка люди подались вперед.

– Если они нападут – мы ударим вдвойне. Если спрячутся – мы достанем их из-под земли. Мы не будем ждать, не будем просить пощады. Мы остановимся только тогда, когда победа станет окончательной.

Словно паства, жаждущая благословения, они замерли на краях своих импровизированных мест.

– Вставайте, братья, и готовьтесь, – провозгласил Арен, с холодным удовлетворением наблюдая за их единым порывом. – Война уже на пороге.

Его взгляд выхватил в толпе одно лицо, сиявшее фанатичным восторгом.

– Ибо славные павшие восстанут! – бросил он в тишину.

– И мы встретим их! – слаженным ревом отозвалось Братство.

Все детали мозаики сошлись. История совершила очередной виток, возвращая миру его изначальное пугающее равновесие. Если бы Арен умел ценить гармонию, он бы восхитился симметрией вселенной. Но для него это была лишь поэтическая справедливость. В этом мире нет ничего по-настоящему нового – лишь бесконечная игра по одним и тем же правилам, которая будет длиться до тех пор, пока один из игроков не сотрет другого в пыль.

Макс забаррикадировался в Авалоне, верный своим принципам, пока Арен методично выстраивал собственную империю вдали от Ордена. Все шло именно так, как они предвидели с самого начала. А Мередит... от нее остались лишь дети, вынужденные теперь играть ее роль, разрываясь между двумя мужчинами, в чьих руках была судьба мира.

– Мы выйдем из врат ада! – провозгласил Арен, чеканя слова.

Максу удалось перетянуть на свою сторону дочь, но у Арена оставался сын, и отдавать его он не собирался. Когда Генри Вуд встретился с ним взглядом, Арен лишь тонко улыбнулся. Мальчик не колеблясь присоединился к общему ликующему хору:

– И вернем то, что они у нас украли!

«Да, – подумал Арен, – это будет достойный финал».