Го Цзинмин

Легенда о разорении династий. Книга 3. Кровавый пир

GUO JINGMING

郭敬明

LEGEND OF RAVAGING DYNASTIES. VOLUME 3

临界.爵迹.冷血狂宴

Copyright © Guo Jingming

This edition is published by AST Publishers LTD arrangement with China South Booky Culture Media Co., LTD through Tianjin Mengchen Cultural Communication Group Co., Ltd.

Publishing Coordination: MoonTrans.

© Иванова И. И., перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Глава первая. Первые галки

Западная империя Асланд, Ренн

Весь Ренн, за исключением нескольких самых высоких его строений, укрывала тяжелая пелена свинцовых туч. Насыщенный водяным паром слой облаков бурлил и накатывал, расходясь яростными молниями и громом, что для сухого зимнего периода, когда муссоны дули с материка к морю, являлось редким явлением.

Над рядами облаков пролетела черная галка; ее оперение, впитавшее тяжелый водяной пар, слегка затрудняло полет. Миновав несколько упрямо торчащих над облачным покровом башен, она изнеможенно нырнула под облака.

Обычно белоснежный и преуспевающий порт сейчас напоминал безжизненный город, который кто-то окунул в серые чернила. Просторные улицы пустовали, недавно покинувшие их люди еще не вернулись обратно. Над головой прокатился грохочущий раскат грома, то и дело слышался стук закрываемых деревянных ставней. Ци Лин двигался против ветра, с трудом ступая по охваченным надвигающейся бурей просторным улицам. Из-за плотной пелены черных туч небо казалось очень низким, словно вот-вот опустится еще ниже и придавит его голову. В носу стоял влажный воздух, наполненный рыбным запахом морской воды.

Прохожих на улице практически не было, лишь несколько случайных уличных торговцев, но и те спешно сворачивали свои ларьки, торопливо и кое-как забивали тележки товарами, только бы успеть возвратиться домой до того, как обрушится холодный ливень.

По земле кружила рассыпанная на рынке сухая трава и оставленная ненужная мелочь.

Ренн.

Даже такой восхитительный морской порт, такой богатый город не выдержал безжалостного испытания.

Утром, когда Ци Лин проснулся в гостинице, день хоть и выглядел пасмурным, однако настолько безумных ветров, какие бушевали сейчас, еще не было. Он взглянул на сумрачное небо за окном, после чего окинул взглядом пустую комнату и ощутил ужасное чувство потери внутри.

На самом-то деле с Инь Чэнем он провел не так уж и много времени, поэтому, хоть в этот момент и остался один-одинешенек, просто вернулся к прежней жизни. Он с малых лет привык ни на кого не полагаться, разве не так? И все же по непонятной причине его не покидало чувство, что из груди вырезали кусок – пробили дырку в окне, и неугомонный сквозняк остудил сердце, надул в его кровеносные сосуды лед, и теперь оно, стуча, отдавалось тихой колющей болью.

Очаг горел всю ночь, в нем остались лишь точки тлеющих угольков. Внутри комнаты стояла жара, распространяющая ощущение томительного, сухого тепла; нагреваясь горячим воздухом, простоявшие многие годы массивные деревянные стены источали тяжелый древесный аромат.

Ци Лин выбрался из постели, распахнул окно, и в покои тут же ворвался зимний леденящий ветер и достиг его обнаженной груди, холодок скользнул по ней родниковой водой. Поток прохлады поднял на коже мелкие мурашки, принеся приятное наслаждение и в то же время постепенно отрезвляя ото сна.

В юношестве тело всегда растет стремительно и резко. Ци Лин обнаружил, что снова прибавил в росте, мышцы груди и рук тоже становились все крепче, вот только это, вероятно, являлось заслугой его огромного и тяжелого меча. Чтобы поскорее привыкнуть к духовному орудию, парень почти не возвращал его в Печать: без надобности носил при себе, таскал на спине в дороге, размахивал им по сторонам – от таких упражнений его мышцы незаметно окрепли.

И все же его не покидала мысль, что хорошо бы обменяться с Инь Чэнем. У князя орудий имелось целое множество: изящные и искусные, с прекрасными, роскошными узорами на поверхностях – с первого взгляда становилось понятно, что такие вещицы использовались прежде кем-то могучим, не говоря уже о Божественном Подъюбнике. Ци Лин подумывал вручить собственный тяжелый меч Инь Чэню, слишком уж тот выглядел тощим, словно в любой момент его мог сдуть ветер, а со своей бледной кожей да серебристо-серыми волосами казался еще хилее и нежнее. Ци Лину думалось, что не будь сейчас князь все еще чуть выше него ростом, то сам он сгодился бы ему в старшие братья.

– Сколько же все-таки Инь Чэню лет? Если порассуждать, должен быть намного старше, но почему же тогда кожа у него такая белая и нежная, совсем не как у меня? Может, дело в том, что я с малых лет разносил тарелки? Видно, на мне осела масляная копоть... Или же он просто возится со всякими травками, чтобы получше выглядеть... – бормотал про себя Ци Лин, меж тем натягивая одежду. Перевязав пояс, он отправился вниз.

Сегодня его ждало одно важное дело.

Ци Лин очень старался сделать его хорошо, и, когда закончил, на дворе уже начало смеркаться.

Он завернулся в плащ и быстро побежал к доске объявлений, что располагалась на углу улицы. За пазухой парень крепко сжимал кипу пахнущих чернилами листов.

Утром, как только вышел за дверь, он тут же снял булавку из чистого серебра со своей одежды и обменял на деньги у скупщика, а затем отыскал на улице рядом с гостиницей лавку, занимающуюся письмом и живописью, и попросил мастера помочь нарисовать дюжину портретов Инь Чэня. Вот только за работой прошел целый день, и как бы в лавке ни старались, Ци Лин оставался недоволен: ему казалось, у мастера совсем не выходила внешность Инь Чэня. Брови князь имел весьма острые, но в то же время мягкие; в глазах присутствовало небольшое равнодушие, однако, внимательно приглядевшись, можно было заметить огонек дружелюбия; он не очень любил улыбаться, лицо его, казалось бы, долгие годы укутывал сильный холод, но другим от него вовсе не становилось морозно... Ци Лин, запрокинув голову и вспоминая Инь Чэня, шумно вываливал целую кучу слов и совершенно не обращал внимания на то, слушал ли его рисующий или нет.

В какой-то момент художник слегка разозлился и принялся выпроваживать клиента на улицу.

– Тогда верните деньги! – возмущенно обратился Ци Лин к человеку в лавке.

– Я столько рисовал, а ты все недоволен. Скажи спасибо, что не требую доплатить. В голове у тебя божество, а не человек! Никому его не изобразить. Должно быть, специально пришел поиздеваться, щенок? А ну, проваливай сейчас же, иначе ноги переломаю.

Ци Лину оставалось лишь рассерженно унести прочь кипу уже нарисованных и совсем не похожих на оригинал портретов. Не запрети ему Инь Чэнь свободно пользоваться духовной силой перед простым народом, он бы давно выпустил Снежного Клыка и навел шуму.

Над головой прокатился очередной мрачный раскат грома, и Ци Лин опомнился. Он уже стоял перед доской объявлений.

Парень выудил из-под одежды портреты, выбрал тот, который с натяжкой посчитал наиболее напоминающим Инь Чэня, после чего снял крышку глиняного горшочка в углу доски, просунул руку и черпнул немного клейкой пасты, намазал по уголкам портрета, а затем наклеил изображение князя на самое видное место.

Ци Лин бережно разгладил бумагу, ужасно боясь стереть еще не до конца высохшие чернила.

Зимний ветер задул яростнее, к нему примешались ледяные частички и, касаясь лица, щипали холодом. Несколько прохожих вбежали в ворота гостиницы, чтобы укрыться от дождя.

Ци Лин стоял перед доской объявлений и смотрел, замерев, на портрет. До того самого момента, пока его резко не привел в чувство раздавшийся позади грохот: его чемодан выбросили на середину улицы, оставленное Инь Чэнем длинное одеяние вывалилось из ящика и мятой кучей лежало на сырой земле, а на главном крыльце стоял гостиничный слуга. С нахмуренными бровями он бросил на Ци Лина нетерпеливый взгляд, после чего развернулся, чтобы уйти.

– А ну, стой! – рванул к нему Ци Лин, раскидав портреты вдоль дороги. Он бережно поднял одеяние Инь Чэня, гневно смотря на слугу: – Что это ты делаешь? Я гость, почему мои вещи на улице?

– Гость? Ваши деньги, «гость», давно закончились. Уже немало дней живешь в долг. У нас тут не приют для бездомных: либо плати, либо немедленно забирай вещи и проваливай.

– Я... – Ци Лин пошарил руками по карманам, на лице его отразилась явная неловкость. Он опустил голову, не зная, как ответить, выдавив несколько невнятных звуков, он поднял взгляд и прошептал: – Может, я останусь у вас в гостинице и помогу с работой? Буду подавать чай и воду, мыть тарелки, и готовить умею – уже когда-то прислуживал на станции в поселке. Не вру. Просто дайте мне какую угодно комнатку, мне нужно ждать здесь, я не могу уйти...

Не дослушав его, работник хмыкнул и, отвернувшись, вошел в гостиницу, захлопнув за собой тяжелую деревянную дверь.

Прижимая к себе одежду князя, Ци Лин одиноко стоял посреди улицы, не зная, куда идти. На дорогах уже не осталось прохожих и повозок – лишь воющий зимний ветер.

На лоб парня упало несколько ледяных капель дождя.

Ци Лин вскинул голову: с неба лил проливной дождь. Он стоял под ливнем в одиночестве, пока вода постепенно мочила волосы и одежду. Меховой ворот, напитавшись, потяжелел и, точно груз на душе апостола, теперь тянул плечи вниз.

Только что наклеенное им объявление о поиске пропавшего князя намокло от дождя, чернила пошли разводами, и лицо Инь Чэня постепенно размывалось. Парень посмотрел на медленно исчезающего с бумаги князя, и глаза его покраснели.

Со всевозможных карнизов крыш вниз стекала вода, на дороге очень скоро собрались лужи. От конца улицы к Ци Лину медленно шагал силуэт с раскрытым зонтом.

Фигура у него была миниатюрной, волосы изящно связаны в узел на макушке. Дождевая вода струилась вниз с краев роскошного зонта, и редкие капли падали на щедро расшитый золотистыми нитями плащ, напитывали вшитые в узоры синие драгоценные камни, отчего те сверкали только сильнее.

Ци Лин почувствовал приближение и медленно повернул голову.

Под проливным дождем в середине улицы тихо стояла Тяньшу Юхуа: она смотрела на друга, не произнося ни слова.

Ци Лин потер покрасневшие глаза и улыбнулся с напускной беспечностью, его голос зазвучал сипло:

– Должно быть, дождь принесло с моря, морская соль совсем едкая, аж глаза щиплет... Мои, наверное, покраснели?

Юхуа подошла ближе и протянула зонт, укрыв под ним Ци Лина.

Несколько вымокших галок, хлопая крыльями, остановились под узким деревянным козырьком доски объявлений. Они заунывно закричали, но эти звуки быстро поглотил проливной дождь.

Западная империя Асланд, акватория города Ренн

Воде не было конца.

На поверхности зимнего моря покачивались расколотые льдины, в морозном воздухе чувствовалась соль, а в беззвучно вздымающихся под луной черных волнах – гнетущая скорбь.

Холодную зимнюю пору птицы, как правило, проводили в каменных пещерах прибрежных утесов, немногие их покидали. Дрожа, они сбивались вместе и грелись, иногда испуская слабые крики – настолько тихие, что те были практически неразличимы в гулком шуме морских волн.

Инь Чэнь стоял на краю обрыва в глубоких раздумьях, а когда отвлекся от собственных мыслей, наконец-то заметил проснувшуюся Гуйшань Ляньцюань.

Она встала и подошла к нему. Ветер дул с моря к обрыву, развевая за спиной ее одеяние.

Инь Чэнь, повернув голову, поприветствовал ее.

– Ты хорошо отдохнул? – тихо спросила она, наблюдая за князем.

– Вполне, – кивнул тот. – А ты?

Ляньцюань промолчала, однако ответ и не требовался: Инь Чэнь сам чувствовал обильную духовную силу внутри ее тела. Пусть их и разделяло расстояние, а сила Ляньцюань оставалась скрыта, тем не менее было ясно, что ее нынешняя мощь значительно отличалась от прежней силы Пятого апостола.

После ночи отдыха два совершенно разных набора духовных линий окончательно сплелись вместе. В миниатюрном и грациозном теле девушки сейчас, казалось, томился яростный золотистый океан, в любую секунду готовый выплеснуться чудовищными ревущими волнами, что поглотят весь мир.

– Раз готова, то пора, – произнес Седьмой князь, не сводя с нее взгляда.

– Если собираемся спасти Гильгамеша, нас двоих недостаточно... – Она помедлила, после чего продолжила: – Необходим еще один человек.

Западная империя Асланд, Гланорт, Крестовый Коридор

Темно-голубое пламя бликами играло на черной воде, отчего та сверкала гнетущим холодным светом, напоминая поблескивающий на клыках змеи яд, пока над неподвижной поверхностью скользил слой густого белого тумана.

Тэрэя и Ю Мин прошли по всплывшим на воде каменным ступеням, не произнося ни слова. Бок о бок ступая по Крестовому Коридору, они двигались к залам серебряных жрецов.

Достигнув распутья, в безмолвном единстве они подняли головы на запертую комнату в центре и обменялись многозначительными взглядами: каждый из них знал, о чем думал другой. Тут же Тэрэя отвернулась и направилась к комнате справа, а Ю Мин зашагал в противоположную сторону.

Просторный коридор заполнил грохот тяжелых каменных дверей, и спустя мгновение в Сердце вновь воцарилась привычная мертвая тишина.

Западная империя Асланд, Гланорт, зал серебряного жреца

Ю Мин стоял перед кристальной стеной, на лице его не было и следа от привычной презрительной ухмылки, однако и колен он не преклонил, лишь молча стоял в ожидании указаний серебряного жреца.

– Немедленно отправляйся в Ренн и доставь в столицу Тяньшу Юхуа прежде, чем до нее доберутся Гуйшань Ляньцюань и Инь Чэнь. – Из кристальной стены, расходясь эхом по просторной комнате, донесся низкий и слегка отдающий металлом голос жреца. – И во что бы то ни стало приведи ее живой.

– Тяньшу Юхуа? Не понимаю... – Острые брови Ю Мина слегка нахмурились, зрачки сузились, напоминая змеиные. – Насколько я знаю, линии в ее теле неполные. Зачем вам бесполезный апостол? Если с ней необходимо разобраться, сделаю это на месте.

– Гуйшань Ляньцюань и Инь Чэнь хотят вызволить Гильгамеша, и Тяньшу Юхуа – одно из условий того, удастся ли им это или нет. Ты и сам не желаешь, чтобы Гильгамеша спасли из места заточения, разве не так? Не забывай, сколько усилий вы трое приложили, чтобы его запереть, а значит, если он выберется, то в первую очередь придет за Ци Ла, Тэрэей и тобой. Необходимо лишить их шансов, прежде чем они смогут приступить к воплощению замысла.

Лицо Ю Мина слегка побледнело. Сдерживая недовольство, он произнес:

– Я – Карающий князь, отвечаю за убийства. Отправьте за ней посланников – их хватит, чтобы привести сюда ничтожество вроде Тяньшу Юхуа, мне вовсе не...

– Довольно, – оборвал его слова ледяной голос. – Отправляйся сейчас же.

Мужчина сделал глубокий вдох и, не сказав больше ни слова, развернулся к двери.

Западная империя Асланд, Гланорт, зал серебряного жреца

Тэрэя почтительно опустилась на одно колено на ледяной каменный пол, в уголках ее рта играла едва различимая улыбка, делая прекрасное, но холодное лицо еще более красивым. Черные как смоль густые волосы были собраны на макушке золотым украшением, и голубое свечение кристальной стены очерчивало ее лицо мрачной каймой.

Женщина не говорила, и причиной этому служило то, что в комнате она находилась вовсе не одна. Такое случалось крайне редко, ведь обычно серебряные жрецы раздавали приказы князьям один на один.

Голова ее была опущена, однако внимание полностью сосредоточено на серебряном посланнике, что в это мгновение находился в темном углу, напоминая укрывшееся в тени привидение с руками, поднятыми перед грудью в крайне причудливом жесте.

– Позвольте спросить, для чего меня вызвали в этот раз? – все же не выдержала и заговорила Тэрэя, просидев в молчании долгое время.

– Для задания, выполнить которое способна лишь ты. Немедленно отправляйся в Коридор Бездны, Тэрэя. Отыщи и доставь обратно тело мальчика, – раздался голос из стены.

Стоило услышать эти слова, как ресницы Тэрэи едва заметно дрогнули. Она привела в порядок дыхание, всеми силами принуждая собственный голос звучать ровно, подняла голову и с улыбкой спросила:

– Тело мальчика? Я не ослышалась? Вы сказали: «Коридор Бездны». Ущелье заполнено свирепыми зверьми – оставь там хоть сотню трупов, они бы давно уже были съедены без остатка.

– Об этом не переживай. Ни одному зверю не захотелось бы отужинать им, они не стали бы и приближаться. Вокруг того тела не задержится никакой духовный зверь.

Сохраняя на лице притворное выражение недоумения, князь слегка нахмурила брови, показывая, что не понимает. Непонимание означало, что она могла продолжать и дальше задавать вопросы, ответы на которые могли раскрыть больше информации, а чем больше на руках информации, тем дольше можно прожить в этом кровавом мире. Таков был закон выживания, усвоенный ею еще в детстве.

Она тихонько вздохнула:

– Несмотря на мой дар видеть духовную силу, думается мне, в уже безжизненном теле ее быть не должно. В этом задании моим способностям себя не проявить... Да и земли Коридора Бездны необъятны и запутанны, ущелье полно ядовитых топей и чащ. Подобные поиски слишком сложны, как же мне одной справиться со свирепыми хищниками? Не будет ли разумнее отправить со мной пару десятков посланников?

– Незачем скромничать, Тэрэя, для защиты у тебя есть Подол богини, и ты не встретишь сопротивления, даже столкнувшись с мириадами духовных зверей.

Не успели слова осесть, как стоявший все это время в углу серебряный посланник вышел из тени и медленно направился к женщине. Он становился все ближе, и Тэрэя наконец-то разглядела, что причиной его странной позы с вытянутыми перед грудью руками служила непроглядно черная шкатулка, которую он все это время прижимал к себе. Сверху на ней был вырезан невероятно сложный рисунок, а сам материал напоминал черное сандаловое дерево, однако аромата не чувствовалось – наоборот, присутствовал некий... едва уловимый запах крови, словно шкатулку вырезали из древесины, почерневшей оттого, что она очень долгое время отмокала в крови.

Воззвав к капельке своего дара, Тэрэя постаралась незаметно окутать им шкатулку в руках посланника, словно коснуться струйкой прохладного ветерка. Вот только стоило ее силе накрыть дерево, как голову женщины тут же пронзил холод.

От резкой боли пульс мгновенно участился.

– Незачем действовать тайком, – раздался голос из кристалла. – Этот образец и так для тебя.

– Образец... – произнесла Тэрэя.

Серебряный посланник встал перед Тэрэей и медленно открыл шкатулку, она устремила взгляд внутрь, и ее зрачки мгновенно сузились: на дне шкатулки оказалась густая жидкость, похожая на жидкий черный металл. Вещество отсвечивало холодным блеском и, словно живое, трепыхалось и безостановочно визжало. Нет, визгом это назвать было нельзя, потому что в ушах по-прежнему стояла тишина и только голову заполнял пронзительный вопль. Звук тысяч сжигаемых в огне младенцев, разрушающий разум и чувства, расходящийся ясным эхом внутри черепной коробки, – звук, который невозможно услышать и от которого нельзя сбежать.

– Отметь эту силу, используй ее как путеводную нить, и быстро управишься с задачей. – Голос прозвучал с холодком.

Вот только его холоду было не сравниться с тем, как похолодели ладони Тэрэи. Она инстинктивно сжала кулаки, с трудом сдерживая собственное волнение:

– Отметить? О чем вы?..

– Твой дар уже давно не ограничивается одним лишь восприятием духовной силы, разве не так, Тэрэя? Стоит тебе выбрать жертву, как на ее теле остается метка, что протягивает между вами незаметную влекущую нить. Даже сбеги она на край света, пока в тебе есть духовная сила и пока сама не решишь оборвать нить, ты будешь видеть цель так же ясно, как если бы та была прямо перед тобой. Неважно, где и как далеко добыча на самом деле. Притяжению подобной метки не способна помешать никакая материя: ни твердая, ни жидкая, ни даже магнитное поле... Поэтому отмеченному тобой не поможет побег ни под воду, ни под землю. Я ведь верно говорю?

На лбу Тэрэи проступил пот.

– Вот только... Ты же не могла забыть правило, которому должна подчиняться, будучи разрушителем? Если дар обладает потенциалом к развитию, ты обязана сообщать нам о появлении новых способностей для внесения соответствующих записей. Почему молчала до сих пор?

– Прошу простить меня. – Сердце Четвертого князя билось все чаще, она переживала, что раскроются вовсе не ее «метки», а... Она склонила голову, пряча взгляд. – Вините в этом мое собственное замешательство. Я еще не полностью разобралась в новой способности и намеревалась сделать это, прежде чем доложить вам...

– Беспокоит, что влекущая нить сильно расходует твою духовную силу?

– Верно... – Сердцебиение Тэрэи постепенно успокоилось, женщина поняла, что жрецы знали куда больше, чем она предполагала, и лучший шаг – выложить карты на стол, но только те из них, что не особо важны, принести в жертву малое и защитить нечто поистине важное. – Стоит метке закрепиться, а добыче броситься прочь, как моя духовная сила начинает расходоваться все быстрее. Поэтому если я не уверена, что смогу нагнать цель сразу, то не осмеливаюсь создать нить, иначе к моменту нашей встречи моя сила истощится, а связь обернется во вред: обратит в добычу меня, и я своими же руками загоню себя в ловушку...

– В твоем случае расход духовной силы определяют две вещи: первая – время, тот самый промежуток между определением цели и поимкой, вторая же – пространство, разделяющее тебя и добычу абсолютное расстояние, не учитывающее никаких препятствий. И бегство добычи всего лишь процесс одновременного увеличения времени и пространства...

– Значит ли это, что я могу избежать потери духовной силы? – Тэрэя подняла голову, в ее взгляде искрилось воодушевление.

– Ее можно значительно снизить. Тот, кто оставляет метку, способен уменьшить количество силы, поглощаемой влекущей нитью, до совершенно незначительного значения. – Голос по-прежнему звучал холодно, однако помимо холода в нем слышалось что-то еще.

– Что для этого требуется? – Женщина постаралась, чтобы интерес звучал искренне и рьяно.

– Расскажу, но только в качестве награды за выполненное задание, – раздалось из стены. – Хотя ты так умна, что додумаешься сама. В Асланде есть один человек, который как раз прекрасно разбирается и во времени, и в пространстве...

– Поняла... Благодарю вас за совет. – Тэрэя тут же расплылась в чарующей улыбке. – Во избежание лишних столкновений со зверями на окраине Коридора Бездны не могли бы вы велеть Третьему князю Ци Ла создать врата, что доставят меня прямо в его центр?

– Не спеши, никто не говорил обращаться к Ци Ла сегодня же, – перебил голос. – Он занят другим, ты должна отправиться сама.

– Чем же занят Ци Ла?

– Слишком много вопросов, Тэрэя. Отправляйся в Коридор Бездны.

– Поняла. – Нацепив на лицо смущение, она сердито поднялась на ноги и, превозмогая невыносимую боль в голове, окутала даром черную жидкость, создав на ней метку.

Тэрэю и непроглядно-черное нечто в шкатулке связала видимая лишь ей влекущая нить, и тут же резко выстрелила еще одна, прямой стрелой пронзив каменную стену и скрывшись в неизвестности. Она вела к далекому Коридору Бездны, к лежащему там телу мальчика.

– Отправлюсь немедленно, – произнесла Четвертый князь, склонив голову. – Надеюсь, что смогу достичь Коридора Бездны прежде, чем моя сила иссякнет.

– Ступай.

Тяжелая дверь закрылась позади женщины. Тревога, все это время царившая в ее груди, отступила, оставив напоминанием о себе лишь покрытую холодным потом спину.

Западная империя Асланд, Ренн, резиденция императорского рода

Ци Лин поднял шторку экипажа и высунул голову осмотреться. Вокруг больше не тянулись ровные ряды беломраморной застройки городского центра – напротив, по обеим сторонам плотно росли пышные древние деревья, а их кортеж ехал по старой мощеной дороге, ведущей в предместье.

– Куда мы едем? – спросил он, вновь усевшись на место и взглянув на Тяньшу Юхуа.

– В мой дом.

– Разве ты не богата? Это место не отличишь от Фуцзэ. Как можно жить в такой глуши? Ты же принцесса, а разве принцессам не полагается жить в центре города? Вот район у гостиницы роскошный... – бормотал себе под нос Ци Лин, смотря на пышные кроны деревьев.

– Рассуждаешь как деревенщина. Кто сказал, что богатые хотят жить в городе? Люди с деньгами и властью только и мечтают, как бы изолироваться от простого народа, жить в отдельном мире в окружении гор, воды и леса – вот в чем настоящий размах. Понял? – хмыкнула Юхуа и закатила глаза.

– А-а... – Парень почесал в затылке. – Плохо разбираюсь, как у вас, богачей, все устроено.

Только он это сказал, как экипаж медленно остановился.

– Приехали, вылезай, – кивнула в его сторону принцесса.

Два стража поднесли и установили перед экипажем деревянную лестницу из четырех ступенек, после чего учтиво встали по бокам, подняли и подперли дверцу.

Ци Лин, согнув спину и склонив голову, вышел вслед за Тяньшу Юхуа наружу.

Парадные ворота в резиденцию императорского рода украшали дубы, растущие, на вид, уже как несколько сотен лет. Впереди виднелась величественная усадебная ограда, за которой смутно угадывалось спрятанное в пышной зеленой растительности огромное дворцовое сооружение. Главные ворота медленно отворились, и глазам парня предстал просторный внутренний двор.

У входа стояло два ряда стражей. Все они носили аккуратную форму из темно-синей грубой шерсти, которая выглядела неброско, однако на плечах каждого красовался вышитый золотой шелковой нитью крохотный двукрылый орел, явно демонстрирующий вовсе не низкое положение.

На одежде Юхуа тоже имелись подобные рисунки, и Ци Лин сообразил, что, должно быть, орел – фамильный герб ее семьи.

В воздухе между тем витал необычайно тонкий и спокойный аромат, но определить, чем именно пахло, не получалось, разве что запах показался смолянистым.

– Чувствуешь? Запах... Так пахнут деревья? – Апостол, не находя себе места, шел вслед за Юхуа. Обстановка вокруг действовала на нервы, ему ничего не оставалось, кроме как завести разговор в надежде расслабиться.

– Нет, это камни, – сухо ответила девушка, продолжая шагать ко входу.

– Камни? Какие еще камни? – слегка растерялся Ци Лин.

– Камни, из которых построили ограду и дворец. Их запах.

– Вы что, обливаете камни благовониями?! Какое расточительство! Не понять мне вас, богачей. Неужели каждый день кто-то специально обходит ограду и разбрызгивает на нее духи? – Ци Лин не сдержался и с осуждением прицокнул.

– Никаких духов разбрызгивать не требуется. Камни благоухают сами по себе и называются золотой бирюзой. – Тяньшу Юхуа дошла до дверей и, вскинув руку, указала на каменную стену сбоку от входа. – Видишь вон те золотистые ниточки, что лучами расходятся по камню? Выглядит так, словно внутри застыла хвоя. На деле камни – душистый минерал, источающий долгий и изысканный аромат, и большая часть дворцов императорского рода построена именно из него. Во всем Ренне золотая бирюза есть лишь здесь, однако в столице Гланорте из нее построено очень многое, включая дворец императора.

– Вот это да... – Ци Лин вытаращил глаза, рассматривая едва различимые золотистые ниточки на камне молочного цвета. – Наверняка очень дорогая?

– Я не знаю, потому что золотую бирюзу не продают на рынке. Во-первых, ее очень мало и предложение не соответствует спросу, а во-вторых, не каждый имеет право использовать золотую бирюзу в постройке жилья. Все молча признают этот камень символом императорской семьи, и если человек, не связанный с ней кровными узами, отстроит себе из него дом, то ему могут отрубить за это голову.

– А-а... – Слегка испугавшись, парень отдернул руку, как раз поглаживавшую в этот момент золотую бирюзу. Не осмелившись заговорить вновь, он, ни на шаг не отставая, последовал за Юхуа внутрь.

Огромный внутренний двор был искусно засажен всевозможными аккуратно подстриженными растениями. Вдоль дорожек цвели разнообразные цветы, а рядом бликами играл ров, вода в котором оказалась настолько прозрачной, что виднелось дно. С каменного моста Ци Лину даже удалось разглядеть играющих меж голышей красных рыбок. Вода опоясывала всю резиденцию, и ее журчание звучало прекрасной мелодией.

Они миновали множество арок, каменных галерей и всяческих изваяний, прежде чем наконец-то пересекли просторный передний двор, и перед Ци Лином выросло огромное каменное сооружение. Тут благоухание золотой бирюзы стало еще отчетливее и изысканнее.

– Вот это домище! Даже больше нашей гостиницы! И ты во всех этих комнатах живешь?

– Я живу лишь в своих покоях, остальные обычно пустуют. Если честно, даже не знаю, для чего некоторые комнаты нужны.

– Какое все-таки расточительство.

– Это называется грандиозностью и престижем! Да что ты понимаешь?! – раздраженно произнесла девушка и кинула на парня косой взгляд.

– Никакой грандиозностью в помине не пахнет, сплошная расточительность! – Ци Лин с горечью покачал головой, вспоминая свою крохотную спальню в Фуцзэ... Его сердце слегка защемило.

За разговором пара достигла ступеней главного входа.

Стражи с пиками в руках почтительно поприветствовали их, после чего медленно отворили тяжелые двери, и перед Ци Лином тут же появился просторный передний зал с потолком высотой не меньше двадцати метров. Осматриваясь бегающими по сторонам глазами, парень вошел вслед за Юхуа, однако, сделав несколько шагов, тут же замер на месте.

– Я... я, наверное, не зайду. – Он опустил голову и, увидев свою сырую грязную одежду и перепачканную в глине обувь, невольно отступил назад, на гладком, точно стекло, мраморном полу остались четкие следы, и Ци Лину стало неловко. – В твоем доме слишком чисто, а я весь... Лучше пойду обратно в гостиницу ждать Инь Чэня, он может разволноваться, если вернется и не обнаружит меня. Не обманывайся его обычным безразличием, на самом деле характер у него довольно вспыльчивый. Боюсь, разозлится. Юхуа, я... Могу я одолжить у тебя немного денег? Те, что Инь Чэнь оставил за комнату, уже закончились, и...

– С гостиницей я все уладила. Если Инь Чэнь вернется за тобой, они сразу же сообщат мне. И ему тоже скажут, что ты здесь, не беспокойся зря.

– Но ты же совсем от меня не отходила! Когда тебе удалось договориться с гостиницей? Как я это упустил?..

– Я принцесса, мне незачем заниматься подобными делами лично.

– Вот это да... – вздохнул Ци Лин.

– Однако некоторые дела все же требуют личного участия. – Юхуа обернулась к парню.

– Что за дела такие?

– Еда.

– Я на самом деле вовсе не голоден... – отозвался апостол, рассеянно осматриваясь по сторонам.

Девушка улыбнулась:

– Правда?

Ци Лин тоже посмотрел на нее с улыбкой:

– Правда.

– Как жаль, что я уже велела подать цветочные пирожные, тыквенно-медовые лепешки и даже бараньи отбивные – те самые, что маринуются в мясном бульоне, а затем томятся на слабом огне до полуготовности. А еще холодное рубиновое вино. На кухне варится превосходная осетровая уха со свежайшими ростками фасоли и солодкой, вдобавок готовится поджаренный ржаной хлеб с маслом и гречишным медом. А фрукты ешь? Слышала, слуги подготовили длинный виноград со сладкой дыней и нежной малиной...

В конце концов желудок парня сдался и заурчал, а на лице отразилось выражение полного поражения. Ци Лин сник в послушном согласии.

Юхуа победно заулыбалась, после чего развернулась и направилась к боковым залам.

Целый стол серебряной посуды опустошили начисто.

Ци Лин, поглаживая собственное брюхо, с довольным видом развалился на стуле.

Наблюдая за ним, Тяньшу Юхуа невольно улыбнулась, будто бы это она только что наелась до отвала прекрасной едой. Принцесса сама не знала, что ее обычно безразличное и язвительное лицо в этот самый момент выглядело нежно, как у простой юной девушки.

Она взяла серебряный чайничек и налила себе чай, по комнате расплылся клубящийся аромат пшеницы.

– Юхуа, а эта комната специально для еды? – Ци Лин осматривал каменный стол длиной в дюжину метров, заставленный искусной серебряной посудой. – Я с детства ел только в уголке на кухне, не было времени смаковать каждое блюдо, глотал все как волк, иначе и половины не успевал съесть, как меня звали уносить тарелки... А когда заканчивал, еда уже стояла остывшей... Этот стол такой большой – видно, за ним обедает много людей, и жизнь, должно быть, кипит.

– За ним едят лишь члены нашей семьи, никому другому не дозволено принимать здесь пищу.

– И сколько же в вашей семье людей?

– Ты про тех, кто живет во дворце? – Юхуа зарылась лицом в чашке, попивая пшеничный чай, пар оседал на ее ресницах легкой влагой. – Только я.

– Одиноко есть одной. – Ци Лин посмотрел на нее. – Ну теперь уж я буду есть с тобой, в компании всегда вкуснее.

– Наелся? – Девушка опустила чашку.

– Наелся и даже переел... Не думаю, что смогу сдвинуться с места. Если не против, я бы немножко полежал прямо вот тут, на полу. – Парень тяжело вздыхал, чувствуя, что живот вот-вот лопнет. Он уже несколько дней как нормально не ел.

– Раз поел, то снимай одежду и давай сюда.

– Что?! – Ци Лин резко выпрямился, отчего даже неловко икнул. – Я лишь угостился одним обедом, а ты уже требуешь раздеться? Не за того меня принимаешь, Тяньшу Юхуа! Есть с тобой я согласен, но спать – совершенно точно нет! – С видом абсолютной непреклонности он стиснул свой ворот.

Принцесса вмиг покраснела и нахмурила брови, а голос взлетел на октаву выше:

– Да кто тебе спать предлагает?! Вот же выдумщик, мечтай дальше! Я велела раздеться, потому что ты весь воняешь, и хорошо бы тебе помыться, разве непонятно?!

Апостол облегченно выдохнул, а затем подсобрался и сердито произнес:

– Воняю? Да где это я воняю? Вот в нашем поселке девушкам очень даже нравился мой запах, они говорили, что пахну как...

– Никак! Хватит болтать, снимай одежду и давай сюда.

– Но ее подарил мне Инь Чэнь, я не могу отдать ее тебе... – твердо покачал головой Ци Лин.

– Сдались мне твои лохмотья! Их отстирают, заштопают, и получишь назад! Взгляни на свою одежду, на свой плащ: одна грязь да дыры, разве в таком виде можно ходить по дворцу императорской семьи? – Юхуа поставила чашку на стол. – Иди за мной.

Скинув с себя одежду, Ци Лин опустился внутрь молочно-белого серного источника, что находился в каменном подземелье, заполненном поднимающимся горячим паром.

Это место под дворцом служило купальней, которую соорудили из протекающих внизу горячих источников. Грубые скальные стены тут не отполировали до глянца, оставив им изначальную текстуру, добавили лишь толстые каменные столбы в нескольких местах, где не обойтись без подпорки.

В самом центре пещеры находился аккуратно вырезанный бассейн, который ярко контрастировал с необработанными стенами. Стенки и дно на первый взгляд казались необычайно гладкими, но на деле были плотно покрыты мельчайшими зернышками – создавалось ощущение, что камень отшлифовали песком, отчего ноги шагали уверенно и не скользили.

На ступенях у бассейна стояло несколько кристальных флаконов, наполненных всевозможными ароматными смесями для купания, там же имелось несколько больших плетеных корзин, наполненных разными цветочными лепестками, а сбоку аккуратной стопкой лежали пушистые полотенца.

Вот только никакого настроения наслаждаться богатыми изысками у Ци Лина не было. Его взгляд был тусклым, словно в него успел пробраться водяной пар.

Выпущенный на волю Снежный Клык послушно лежал у края, составляя компанию.

– Вот скажи... Может, я больше не нужен Инь Чэню? Вернется ли он за мной? – спросил апостол, даже не зная, понимает ли его слова Клык. Однако тот повернул голову и молчаливо посмотрел на хозяина.

Горько усмехнувшись, парень поднял руку и погладил мохнатое ухо, понимая, что спрашивает самого себя, ведь у Клыка не имелось ответа на этот вопрос. Впрочем, у него самого тоже.

Зверь, чувствуя грусть Ци Лина, вытянул голову и легонько потерся мордой о хозяйскую шею. Из его пасти в утешение донеслось ласковое урчание.

Апостол похлопал Снежного Клыка, вздохнул и всем телом погрузился под воду.

Смотря на пузырящуюся жидкость, лев опасливо вытянул толстую лапу и, царапнув поверхность, тихонько заскулил.

– Возьми комплект одежды с вешалки в главных покоях и отправь гостю в подземную купальню, – велела Тяньшу Юхуа одной из горничных.

– А?! – слегка удивилась та. – Но эта одежда вашего...

– Хватит болтать, поторопись! – Лицо принцессы неожиданно покраснело, она стрельнула в горничную взглядом и развернулась, чтобы уйти обратно в свою комнату.

Резиденцию принцессы, укрытую невидимым флером благоухания золотой бирюзы, нежно освещал лунный свет.

Сидя перед туалетным столиком, Тяньшу Юхуа тихонько вынимала из волос украшения, щеки в зеркале были красные, будто бы она выпила слишком много медового вина. Немного пристыженно она отвела взгляд и тут вдруг увидела в зеркале, как дверь на террасу тихонько приоткрылась, словно от ветра. Но все же что-то показалось странным. Длинные занавески поднялись на ветру, точно взметнувшиеся призраки.

Юхуа настороженно встала, и в ее руке моментально обрел форму ледяной лук. Она медленно направилась к террасе, чувствуя на горячем лице прохладный ночной ветер. Под ясным светом луны просторный двор проглядывался как на ладони, кругом царила тишина, и не было ни одного лишнего звука – совсем ничего необычного. Принцесса слегка выдохнула, отступила обратно в комнату и закрыла ставни, крепко вставив задвижку, после чего погасила несколько главных ламп, позволив комнате погрузиться в темноту, и вернулась к туалетному столику. Взяв с него маленький горящий светильник, Юхуа направилась к кровати, однако не успела она сделать и трех шагов, как тусклая свеча отчетливо высветила в темноте перед ней лицо человека.

Ци Лин поднялся из воды, насухо вытерся, схватив толстое полотенце, и взял только что внесенную слугой новую одежду. Он замешкался, вот только его прежнее одеяние уже отнесли в стирку, поэтому выбора не было, оставалось лишь принять это. Одежды на его вкус выглядели чрезмерно роскошными, однако нагишом выходить тоже нельзя. Парень вздохнул.

Встав перед установленным у стены зеркалом, апостол застегнул инкрустированные синими самоцветами застежки ворота и поднял голову, чтобы оценить свой вид. Ему тут же стало не по себе. Этот наряд, в сравнении с кожаными доспехами и меховой накидкой, что подарил ему Инь Чэнь, выглядел куда роскошнее, было сложно назвать его просто одеждой – больше напоминал праздничное одеяние, подходящее разве что для особо торжественных событий. В середине груди темной металлической нитью было вышито неброское изображение орла, а плечи и манжеты плотно отделаны искусно ограненными черными самоцветами, отчего облегающий тело темно-синий бархат напоминал ночной небосвод, переливающийся сверкающими скоплениями звезд в летний сезон.

Ци Лин покачал головой, думая про себя, что дождется, когда отстирают и высушат подаренную ему Инь Чэнем одежду, и переоденется обратно. Чересчур хвастливо ходить в подобном наряде по улицам...

Вдруг со стороны входа едва слышно донесся болезненный крик. Голос принадлежал Юхуа.

Ци Лин рванул наружу.

Крепкая рука сжимала волосы принцессы, волоча девушку к террасе. Ее колени царапал пол, причиняя сильную боль.

– Куда ты меня тащишь?! Лучше убей здесь! – Девушка отчаянно сопротивлялась, из ее горла доносились крики, в которых смешались гнев и ужас.

– Думаешь, мне не хочется? – Ю Мин склонился к ней и, протянув руку, схватил за шею, после чего с силой подтянул вверх. Невероятная мощь князя оторвала обе ее ноги от пола, и голос девушки затих. Юхуа не могла дышать, зрение постепенно размывалось, она видела перед собой лишь словно облеченное черным туманом кровожадное лицо Второго князя, извращенное и безумное.

Ю Мин, запрокинув голову, посмотрел на поднятую высоко в воздух Тяньшу Юхуа: под кожей у ее виска отчаянно билась венка, лицо сделалось алым, из груди доносились звуки нехватки воздуха, а в глазах стояли смятение и боль. Он наслаждался сценой агонии так же, как если бы смотрел на прекраснейшее из полотен.

Вдруг князь резко обернулся и молниеносно взмахнул перед собой другой рукой. Тишину необъятной усадьбы разбило звонкое «дзинь». Он повернул голову в сторону отброшенного им в колонну мифрилового кинжала. Оружие вошло в твердый камень наполовину, и будь Ю Мин чуточку медленнее, сейчас кинжал красовался бы на его лице.

Князь отвел руку и окинул взглядом порез на тыльной стороне ладони: на коже открылась необыкновенно тонкая красная полоска и собралась кровавыми жемчужинками. Ю Мин усмехнулся и, поднеся руку ко рту, аккуратно слизал кровь. Ранка медленно затянулась.

– Кажется, ты важнее, чем я ожидал. Смотри, как все тебя хотят. – Его взгляд проследил путь кинжала: на крыше напротив террасы стояли Инь Чэнь и Гуйшань Ляньцюань. В темноте ночи их белые одеяния и доспехи сияли, отражая ясный свет луны. Он опустил Юхуа перед собой и, протянув за ее спину руку, крепко сжал на месте, так, чтобы девушка не могла пошевелиться. Благодаря этому она снова обрела свободу дышать и тут же резко втянула воздух, размытое зрение постепенно начало проясняться.

– У тебя же полно клинков, брось еще парочку, только смотри, не промахнись на этот раз, – насмешливо бросил Ю Мин Седьмому князю, прильнув лицом к уху Юхуа, словно обнимающий со спины любовник.

– Не стыдно тебе, грозному Второму князю, прятаться за спиной девочки? – подала голос Гуйшань Ляньцюань, и в нем отчетливо прозвучали гнев и презрение.

Вместе с Инь Чэнем она взмыла с крыши и понеслась через двор к Ю Мину.

– Ай-яй-яй, и красива, и мудра, пусть будет по-твоему. – Тот слизал оставшуюся на губах кровь, и глаза его сверкнули золотом. – Досадно портить настолько прекрасный двор...

Не успела принцесса осознать смысл его слов, как неожиданно услышала треск растущих ледяных кристаллов. Она подняла взгляд и увидела, как весь двор сплошь стал заполнять черный лед: бесчисленные темные кристаллы пробивались из-под земли на поверхность, разрастаясь подобно обезумевшему терновнику и стелясь вдоль земли, стен, фонтанов, скульптур... Они ползли в направлении всего, к чему можно было прицепиться, по чему можно было взобраться, словно черный кошмар, стремящийся поглотить все вокруг. Стоило им коснуться растения, как прежде пышные, густые деревья и цветы увядали, осыпались одно за другим, превращались в сожженные черные сухостои и дымились белым морозным паром...

Ляньцюань внезапно притянула мчащегося вперед Инь Чэня и, вытянув руку, метнула в стену цепь. Та с силой потянула их вбок, и пара моментально оторвалась от земли и зависла под свесом третьего этажа, точно летучие мыши.

– Будь осторожен, лед ядовитый. – Девушка нахмурилась, глядя на неистово расползающиеся под ногами черные кристаллы. – Он сотворен не просто водой, а, вероятно, прошел сплавление с ядовитым духовным зверем, иначе...

– Это не сплавление, – тихо перебил ее Инь Чэнь, изучая огромный двор иссохших растений, – а способность, дарованная Ю Мину духовным зверем.

– И каков его зверь? – Ляньцюань посмотрела на Седьмого князя. – Змея? Сам он точно не отличается от одной.

– Нет. Ю Мину принадлежит один из четырех великих зверей древности Сумерки Богов... – В его голосе прозвучала едва уловимая дрожь.

Девушка притихла, вдруг поняв тревогу и ужас в глазах Инь Чэня.

– Ты сможешь взять зверя под контроль, если он выпустит Сумерки Богов?

– Нет... В лучшем случае смогу немного сдержать, но полностью контролировать будет невозможно. Никого уровня четырех великих зверей нельзя обуздать. – Ляньцюань немного помолчала. – Однако не думаю, что Ю Мин на это решится, он знает мой дар и не стал рисковать в сражении в водах Ренна, а после высвобождения зверя духовная сила яростно начнет сокращаться. Пусть он и кажется безумцем, я уверена в его крайней расчетливости...

– Даже так с его льдом все равно будет непросто справиться... – Инь Чэнь смотрел на постепенно взбирающиеся по стенам кристаллы, и тревога в его голосе крепла.

Глаза Ляньцюань вдруг вспыхнули золотом, яростная духовная сила мгновенной волной затопила весь двор. Из земли и стен дворцовых построек подобно летающим челнокам вырвались бесчисленные цепи и принялись сплетаться в воздухе. Пространство заполнил оглушительный лязг, вскоре двор оказался вдоль и поперек переплетен огромной сетью.

Ляньцюань и Инь Чэнь спрыгнули вниз и, отскакивая от цепей, молниеносно бросились к Ю Мину.

Второй князь окинул взглядом укрывшую целый двор металлическую сеть, и усмешка в уголке его рта застыла. Он схватил Юхуа за ворот и сбросил с террасы вниз так, что та с пронзительным криком полетела прямо навстречу острым кристаллам.

Инь Чэня и Ляньцюань охватил ужас, вот только их разделяло слишком большое расстояние, им было ей не помочь. Но тут лед, словно живой, отполз прочь и образовал пустой участок земли. Принцесса тяжело рухнула на нее, издав истошный вопль, и сразу же напряглась в попытках подняться, вот только черные кристаллы не медлили и вновь собрались вместе, острые ледяные шипы переплетались и росли, заковывая Юхуа внутри черной ядовитой клетки.

В ярости девушка ударила кулаком по льду, и ее голову моментально пронзила острая боль, а кожа в месте контакта с кристаллом быстро потемнела, будто обожженная пламенем. Она попятилась внутрь клетки, не осмеливаясь рисковать дальше.

Ю Мин хмыкнул, и в его руке затвердел черный меч из льда. Спрыгнув с террасы прямо на сеть, князь стремительно понесся навстречу противникам. Он двигался невероятно быстро, точно скользил по цепям Ляньцюань, пока ночной ветер трепал его плащ позади, делая похожим на мрачного филина.

От вида лежащих повсюду тел стражей сердце Ци Лина сжалось сильнее. Он ускорился, сломя голову несясь во двор, где в это самое мгновение клокотала духовная сила. Восприятие подсказывало ему, что там сейчас происходила яростная битва.

Парень выскочил из парадного входа и увидел перед собой ледяное царство, а если точнее, непроглядно-темную ледяную темницу. Над двором переплетались бесчисленные цепи, а в середине огромной сети то и дело летали искры света от ударов оружий.

Троица из Инь Чэня, Ляньцюань и Ю Мина напоминала сражающихся изо всех сил букашек посреди паучьей сети.

Ю Мин бросил взгляд на сеть, проследил пути и сделал резкий рывок, вытянув руку и с точностью выхватив одну из множества цепей. От его ладони к Инь Чэню с Ляньцюань мгновенно поползли черные кристаллы. По мере того как лед окутывал цепь, яд разъедал металл, и очень скоро цепь, на которой они стояли, разбилась на части, вынудив пару торопливо перескочить на другую. Ю Мин ухмыльнулся, и его фигура вновь дернулась, широкий плащ подобно летучей мыши прочертил в воздухе прекрасную дугу, и на этот раз в руках князя оказались сжаты сразу несколько цепей.

Яд принялся разъедать и разрушать металл, вынуждая Ляньцюань с Инь Чэнем все падать и падать на цепи ниже, с трудом отыскивая баланс. Девушка воззвала к духовной силе, призывая еще больше цепей во двор.

Карающий князь поразился произошедшим в ней изменениям: мощь нынешней Ляньцюань не шла ни в какое сравнение с тем, что было в битве у Вечных островов. Теперь он даже не знал, кто из них двоих обладал большей духовной силой.

Стоило Ю Мину отвлечься, как в битве произошла перемена. Ляньцюань взмыла ввысь и на лету метнула две цепи. Инь Чэнь, не отставая, раскрыл щит и уложил его ровно между ними. Натянув цепи, девушка дернула, и от резкого наклона стоящий на щите Седьмой князь молниеносно заскользил навстречу Второму, а вслед за ним понеслась и сама Ляньцюань.

– Я помогу!

Внезапно Инь Чэнь услышал голос Ци Лина, он повернул голову и увидел, что тот уже взобрался на сеть, однако в следующую секунду начал пошатываться, не в состоянии найти баланс.

– Не приближайся! – строго бросил ему князь.

Оказавшись под ударом внезапно образовавшегося в руках Ляньцюань меча, Ю Мин полетел на землю, но, прежде чем коснуться ледяных кристаллов, успел взмахнуть рукой, и те тут же втянулись обратно в почву, расчистив безопасную зону. Несколько раз перекатившись по земле, князь вновь поднялся на ноги.

Он посмотрел на возвышающихся на цепях полную силы Гуйшань Ляньцюань и Инь Чэня, а затем взглянул на пошатывающегося Ци Лина и ухмыльнулся.

– Уходи, мы не хотим тебя убивать. – Инь Чэнь смотрел на Ю Мина холодно, всеми силами стараясь не провоцировать, чтобы тот не превратился в обезумевшего загнанного зверя и не выпустил на волю Сумерки Богов.

– А я говорил, что собираюсь? Только размялся, веселье еще не началось, как я могу уйти? Подумаешь, Двойной князь – всего лишь Пятый да Шестой. Ах, здесь же еще и самый бесполезный Седьмой. Правда решили, что у вас что-то выйдет? Забыли, кто я? Имя мне – Карающий князь. – Произнося эти слова, он мягко коснулся собственного горла, после чего меж его пальцев засочилось золотое сияние. Ю Мин резко развернулся и с силой отбросил что-то в землю. Перед ним неожиданно возникла огромная зеркальная поверхность черного цвета. Обратившись к ней лицом, он, полный развязности и порочности, оставил легкий поцелуй.

Из Призрачного зеркала наружу медленно вышли две проекции и встали по обеим сторонам от князя.

Он повернулся обратно.

Три Ю Мина смотрели на Ляньцюань, Инь Чэня и Ци Лина в огромной сети, словно на трех слабеньких, крохотных мошек, тщетно сражающихся внутри гигантской паутины.

Он злобно приподнял уголки прекрасного рта, обнажив белые острые зубы в улыбке настоящего хищника.

Ночной ветер разогнал облака на небе, очистив черный как смоль небосвод. Землю щедрым ледяным сиянием залили звезды и яркая луна.

С высоты птичьего полета окруженный с трех сторон постройками двор сверкал всевозможными бликами: холодным блеском цепей, глянцем черного льда, искрами танцующих лезвий... Он напоминал огромную морозную пещеру черных кристаллов.

Два двойника Ю Мина ожесточенно сражались с Ляньцюань, один из них, походя на проворную черную рыбку, держался вплотную к ней, нанося ближние атаки. Цепь Ляньцюань больше подходила для сражений на расстоянии и на такой короткой дистанции, которую удавалось поддерживать двойнику, не могла дать волю должной мощи, поэтому девушке оставалось лишь призвать меч, когда-то принадлежавший брату, и с трудом отбиваться им. Однако второй двойник, пользуясь ее скованностью, продолжал разъедать черным льдом сеть. Все больше и больше цепей разламывалось под действием яда, и Ляньцюань, занятая отражением атак, не успевала добавлять новые, поэтому сеть над двором редела и пространство для их с Инь Чэнем маневров значительно сокращалось.

Настоящий Ю Мин тем временем яростно атаковал Седьмого князя. Его духовная сила, сама по себе клокочущая и дикая, в сочетании с ядом Сумерек Богов вынуждала Инь Чэня отбиваться с чрезвычайной осторожностью. Помимо этого ему требовалось постоянно следить за собственной Печатью: не позволять ей оставаться открытой для Ю Мина слишком долго, иначе тот легко мог нанести смертельный удар.

Ю Мин проскользил вниз по цепи, и его металлический сапог с размаху направился прямо к лицу Инь Чэня. Седьмой князь вынужденно отпрыгнул назад и ухватился за цепь, чтобы восстановить равновесие, однако, не замедляясь ни на мгновение, Второй взлетел снова, и в этот раз целью его стал пошатывающийся вдалеке Ци Лин.

Парень лишь почувствовал, как перед глазами что-то мелькнуло. Прежде чем он успел это разглядеть, цепь под ногами внезапно сломалась, и, лишившись равновесия, Ци Лин полетел вниз к острым зарослям черных кристаллов льда.

Грань одного из них оцарапала лицо апостола, и его холодным острием иглы пронзила резкая колющая боль. Однако уже в следующее мгновение талию обхватили две сильные руки и дернули к углу стены. Знакомый свежий аромат сразу дал понять, что спасителем был Инь Чэнь, хоть сам Ци Лин этого и не увидел.

В стену полетело несколько серебряных мечей, и, вонзившись в фасад здания из золотой бирюзы, клинки разбрызгали во все стороны искры. Вслед за ними добрались и Инь Чэнь с Ци Лином. Князь с апостолом схватились за оружие руками и ногами и, найдя опору, кое-как закрепились в углу, чтобы не свалиться во двор, который к этому моменту уже превратился в ядовитую чащу терновника.

– Инь Чэнь! – Ци Лин посмотрел на знакомое невозмутимое лицо князя. Еще до того, как зашло солнце, он, сжимая в руках стопку портретов, стоял под ледяным ливнем, не зная, когда же сможет с ним встретиться. И вот теперь, когда князь находился на расстоянии вытянутой руки, парень почему-то видел в лице Инь Чэня лишь непонятный холод и отчужденность.

– Оставайся здесь и не двигайся. – Его голос прозвучал равнодушно, а затем князь взмыл обратно в воздух.

Перед Инь Чэнем мгновенно материализовались четыре щита и, сложившись крестом, понеслись к Ю Мину. В полете орудия разделялись и соединялись обратно: сначала они становились независимыми единицами и, словно четыре скользящих в воде рыбы, быстро кружили вокруг противника, пока их острые края наносили стремительные порезы, а потом образовывали стену и изолировали того от своего хозяина, не позволяя приблизиться и атаковать. Уже спустя несколько таких маневров Инь Чэнь усвоил закономерность и форму атак Ю Мина: привыкший к ближнему бою Карающий князь неизменно давал духовной силе волю вовсе не оттого, что не знал, как с точностью ей управлять, а потому что, с одной стороны, так его точная скорость и гибкое телосложение позволяли совершать, казалось бы, невозможные действия, выбирать, куда из большего числа траекторий ударов атаковать еще коварнее и непредсказуемее – учитывая еще и поразительную скорость выпадов, в ближнем бою избегать молниеносных атак становилось практически невозможно. С другой стороны, что даже важнее, когда духовная сила внутри Ю Мина клокотала, из-за близости она мешала потоку энергии Инь Чэня, что, вероятно, тоже служило подарком от его духовного зверя Сумерек Богов. Прежде Седьмой князь уже испытал на себе зов гигантской сколопендры: под влиянием ее крика духовная сила в теле начинала постепенно вскипать, пока окончательно не выходила из-под контроля. Инь Чэню необходимо было увеличить расстояние боя с Ю Мином, иначе его собственный поток мог оказаться полностью подавлен или же вовсе выйти из-под контроля.

Теперь ему стал понятен секрет смертоносного Карающего князя.

С этим осознанием Инь Чэнь обернулся к Ляньцюань. Как и ожидалось, она прочно увязла в ближнем бою с двумя двойниками. Лишенная своего преимущества, девушка могла лишь с трудом размахивать мечом, изнеможенно отбивая набирающие скорость атаки. Ее дыхание, как и движения, становилось все более спутанным...

– Ляньцюань! Увеличь расстояние, выйди из ближнего боя! – крикнул он ей.

Увы, было поздно. Девушка уже плохо разбирала звуки вокруг и лишь смутно уловила крик князя – его голос обратился искаженной звуковой волной прежде, чем успел достигнуть ее ушей. Все мысли занимал ужас от бушующей силы внутри собственного тела, которая постепенно выходила из-под контроля, подобно пробуждающемуся от долгого сна вулкану. Она чувствовала, как тело закипает, в груди, казалось, яростный дикий зверь желал вырваться наружу. В глазах начало двоиться, и вместо пары молниеносных копий Ю Мина теперь мелькало четыре...

Неожиданно она слетела с цепей вниз и тяжело обрушилась на заросли черных кристаллов.

Ее серебряная броня продавила лед, звонкий хруст напомнил звук дробящегося стекла. Вот только не все тело укрывал металл: острые кристаллы пронзили бедра девушки, предплечья и другие места, защищенные лишь кожаными доспехами.

Едкий яд, разъедая плоть, моментально устремился внутрь, раны загноились, а на коже вздулись черные волдыри. Ляньцюань пронзительно закричала. Тут же по всему ее телу проступили золотистые узоры, и мгновение спустя разлагающаяся кожа принялась заживать. Останавливая гниение ран и препятствуя распространению яда, дар вечности яростно сопротивлялся отраве Ю Мина...

Пара двойников оставила потерявшую возможность сражаться Ляньцюань и рванула к Инь Чэню с Ци Лином.

Руки князя дрогнули, и в небе, словно огромный косяк рыбы, вплотную друг к другу закружили сотни сверкающих серебром кинжалов. Косяк разделился надвое: одна половина двинулась в атаку на двойников Ю Мина, тогда как другая полетела к стене, где находился апостол, и вонзилась в камень с чередой звона.

– Ци Лин! Уходи! – прокричал Инь Чэнь уже обомлевшему от испуга парню.

– А как же ты? – От волнения тот не знал, как поступить.

– Иди же!

С покрасневшими глазами, опираясь на вбитые в стену кинжалы, парень стал быстро карабкаться к крыше.

Ю Мин с двойниками тем временем продолжал приближаться к Инь Чэню, однако носящиеся по воздуху кинжалы никого не подпускали. Мужчина ухмыльнулся и кивнул в сторону – двойники, уклоняясь от лезвий, принялись метать стрелы из черного льда в Ци Лина.

Это моментально замедлило скорость взбирающегося парня, и несколько раз лед даже почти настиг его.

Атака на его апостола привела князя в ярость. Объединенные в крест щиты рванули к двойникам Второго князя и откинули назад, затем, ступая по цепям, Инь Чэнь тут же бросился к Ци Лину, совсем не заметив, что настоящий Ю Мин успел исчезнуть.

Внезапно сзади налетел порыв леденящего холода, и две мускулистые руки, проворно скользнув под плечами, с силой сдавили грудь Седьмого князя, к спине тут же прижались твердые холодные доспехи, а в ухо хлынуло обжигающее дыхание, принадлежавшее, казалось, самой настоящей змее:

– Боишься боли, красавица?

Из ладоней внезапно выстрелили шипы черного льда, в тело засочился яд. Инстинкт воззвал к силе, и золотистые узоры Седьмого князя все заструились в одном направлении – том самом, где находилась Печать.

– Позволишь взглянуть? – ласково, напоминая влюбленного, прошептал Ю Мин свои слова перед убийством.

– Не убивай его! – Ци Лин увидел Инь Чэня, скованного мертвой хваткой Второго князя, и его глаза заполнили кровавые нити гнева.

– Ну конечно же не убью... – усмехнулся Ю Мин. – Пока не увижу Печать. Шанс разрушить и поглотить линии бывшего Апостола небес, да еще и Двойного князя – да это же просто-напросто дар самих богов... – Наблюдая за упорными попытками Инь Чэня сдержать поток силы, Карающий князь со вздохом покачал головой. – Ну и ну, немногим удавалось терпеть пламя моего льда так долго, а ты сопротивляешься яду, даже не используя духовную силу. Потрясающая терпимость к боли... Вот только осталось тебе всего ничего... – Схватив запястье Инь Чэня, он вонзил ему в артерию пучок темных льдинок, и по кровеносным сосудам князя яростно заструился черный яд.

Инь Чэнь стиснул зубы, сопротивляясь изо всех сил, но теперь энергия двигалась в нем сама по себе, инициируя регенерацию и защиту. Противостоять инстинкту было невозможно, он был так же естественен, как и отдергивание руки после прикосновения к игле.

Во взгляде Ю Мина стояло безумное предвкушение. Он разрушал печати и поглощал духовные линии с самого детства, тем самым прорывая предел собственной духовной силы, совершенствуясь, выходя за границы возможного. Вот только чем сильнее он становился, тем сложнее было встретить добычу, способную подарить его силе настоящий скачок вверх.

Но Инь Чэнь и Ляньцюань были другими. Поглотив духовные линии этих двоих, Ю Мин за считаные секунды мог достичь невообразимых высот.

Неожиданно в его сторону метнулся клуб белого света, к плечу скользнули стальные лезвия, и, прежде чем он успел среагировать, на его руке открылась глубокая рана. Резкая боль вынудила его отдернуть руки и отскочить назад. Призрачные проекции князя тут же заняли места по обе стороны от него.

Ю Мин восстановил равновесие и поднял голову, устремив взгляд туда, откуда произошла атака.

Перед Инь Чэнем, рыча и защищая князя, расправил огромные крылья серебристый лев.

– Надо же, щенок лезет в драку, – хохотнул Ю Мин, крепко сжимая раненое предплечье, льющаяся из его ладони духовная сила ускоряла заживление. – Слыхал о собачьих боях, малыш? Моя очередь кусаться.

Князь вытянул руки позади себя, длинные пальцы призывно изогнулись. Из чащи кристаллов выросло Призрачное зеркало и, пролетев высоко над его макушкой, внезапно опустилось перед Снежным Клыком.

На зверя уставилась пустая черная гладь.

Сердце Ци Лина сжалось. Их положение могло слегка поправиться, а могло скатиться в еще большую бездну – все зависело от того, удастся ли Призрачному зеркалу создать проекцию Клыка. Он ждал, полный тревоги.

Ю Мин осклабился.

Из обратившейся темной смолой зеркальной поверхности выбирался огромный лев непроглядно-черного цвета.

Ставшее жидким зеркало отражало холодное сияние луны, и блики его казались глянцем клыков в яме из шипящих ядовитых змей. Ци Лин выдернул из стены один из кинжалов и бросил в выбирающегося из зеркала льва, однако стоило лезвию коснуться черной жидкости, как она тут же окутала его и растворила в себе. Парень принялся хвататься за кинжалы, поочередно отправляя их вслед, вот только ничего этим не добился.

Ю Мин лишь ухмылялся.

Больше клинков не осталось, апостол выдернул последние. К глазам парня подступили горячие слезы, он призвал свой сломанный меч, даже не понимая, что гнев его клокочущей силой хлынул внутрь орудия, и уверенно размахнулся. Огромный меч полетел в зеркало Ю Мина.

Стоило клинку направиться в зеркальную поверхность, как еще не успевший окончательно сформироваться черный лев, словно увидев перед собой кровожадного дикого зверя, резко отпрянул назад, и шипящая черная жидкость моментально застыла твердым льдом. Меч ударился о кристальную поверхность, и по той с треском расползлась отчетливая трещина.

Проекции подле Ю Мина тут же сжались до точек золотистого света и скрылись.

На виске Второго князя забилась гневная венка.

Он протянул руку, призывая орудие обратно, и, обратившись золотистыми ниточками, огромное зеркало исчезло в его кадыке.

Снежный Клык снял Ци Лина со стены и подлетел к Инь Чэню. Гуйшань Ляньцюань тоже успела высвободиться из ловушки черного льда и, метнув цепь, притянула себя к остальным.

Ю Мин стиснул зубы. Неожиданно духовная сила в его теле вскипела, землю перед ним стремительно вспорол огромный клин черного льда: куст громадных кристаллов все рос и рос вверх, пока не превысил высотой трехэтажный дворец.

– Скорее прячьтесь! – неожиданно взмахнул руками Инь Чэнь, и по воздуху разлетелась дюжина золотистых огоньков, тут же превратившихся в щиты и окруживших их группу.

Стоило щитам закрыть весь обзор, как Ци Лин услышал оглушительный взрыв: огромный куст черных льдин разорвало на тысячи разлетевшихся во все стороны осколков. Касаясь других усеявших все стены и землю кристаллов, льдинки провоцировали новые взрывы – пространство двора превратилось в смертельную западню из острых ядовитых осколков.

Из воздуха материализовалось еще больше щитов, они непроницаемой стеной окружили Инь Чэня, Ци Лина, Ляньцюань и Снежного Клыка. Однако разлетающиеся льдинки то и дело пробивались сквозь щели и оставляли порезы. Через обожженную плоть резкая боль расползалась внутрь тел.

Когда треск осколков постепенно стих и Инь Чэнь отозвал орудия, в просторном дворцовом дворе Ю Мина уже не оказалось. Черный разрушенный сад выглядел так, словно его выжгли огнем.

Лед Карающего князя принялся постепенно исчезать.

Инь Чэнь с Ляньцюань перевели взгляды на Юхуа: она находилась в ловушке из кристаллов в углу. Вслед за главным взрывом ее клетка из черного льда тоже разлетелась на части, теперь принцесса неподвижно лежала на земле.

Князья побежали в сторону Юхуа, Ци Лин – сразу за ними.

Ляньцюань приподняла девушку над землей. Все ее тело укрывали бесчисленные пораженные заразой порезы, из которых наружу сочилась похожая на черную слизь кровь. Дыхание и пульс слышались слабо.

– Вы двое, подвиньтесь, – произнесла Ляньцюань, и под ее ногами раскрылся круг золотистого света – магический круг вечности. – С вашими ранами разберемся позже, сначала я должна сделать все возможное, чтобы помочь Юхуа.

Золотое сияние заполыхало, и Ляньцюань прикрыла глаза. Обильная духовная сила забила из светового круга подобно ручью, раны девушки в ее объятиях начали сочиться красной, новой кровью, пораженная кожа медленно затягивалась, и какое-то время спустя слабое дыхание принцессы стало проясняться и выравниваться.

Западная империя Асланд, Коридор Бездны

Влекущая нить исчезала из вида в густых болотных испарениях, конца все еще было не разглядеть. Тэрэя подняла взгляд на окружавший ее густой древний лес и плотный туман. На земле толстым ковром лежал не один слой опавших листьев – должно быть, увядшая листва веками падала и гнила, создавая этот рыхлый сырой покров.

Она находилась на том краю Коридора Бездны, где больше не встречалось следов человека. И настроение у Тэрэи было паршивое.

Пусть с Подолом богини яростно нападающие дикие звери вовсе не представляли опасности, тем не менее использование орудия замедляло ее продвижение. Поначалу было вполне терпимо, так как на окраине духовных зверей водилось немного, причем не самых сильных, намного слабее Тэрэи, что позволяло ей с легкостью прорывать барьеры их тел и брать под контроль воду. Женщине требовалось лишь взмахнуть рукой, чтобы противника разорвало на дымящиеся горячим паром куски плоти.

Но чем глубже она забиралась, тем опаснее становились враги. Ей оставалось лишь держать Подол снаружи всегда, чтобы скрывать собственное присутствие. Каждый раз приходилось дожидаться, когда духовный зверь пройдет сквозь Подол и исчезнет прочь, и только после этого продолжать свой путь.

Времени уходило все больше, а влекущая нить активнее поглощала духовную силу, что действовало Четвертому князю на нервы.

Она распахнула глаза, и в них хлынул белый хаос. Тэрэя вслушалась в движения духовной силы на такой большой территории, какую только могла охватить. Количество зверей ее не волновало – они были ей без надобности, сразу было ясно, что в глубине звери водятся более свирепые, – и она не высматривала тело мальчика, ведь влекущая нить оставалась четким ориентиром. Тэрэя хотела понять, присутствовал ли рядом кто-то еще.

– Никого. – Уголки ее губ приподнялись в улыбке. – Замечательно.

Танцующие вокруг тела женщины шелка завертелись, собираясь обратно, и она повернулась, закружив свой подол, точно прекраснейшая из дев. Летающая белая дымка опустилась, и позади нее тихо возник парень, красота которого способна была лишить дыхания не одну юную девицу.

Взгляд молодого человека оставался опущен, густые, мягкие ресницы укрывали синие, как океан, глаза. Он имел чувственно очерченные губы и совсем молодую щетину, подчеркивающую мужественность. Между бровей залегла едва заметная морщинка, отчего они казались еще выше и острее, словно мечи. Парень распахнул глаза, и вокруг сверкающих драгоценными камнями радужек стала заметна светло-коричневатая краснота.

– Я спешу, но вокруг слишком много надоедливых букашек. Встают на пути и замедляют меня, разберешься с ними? – Голос Тэрэи засочился очарованием, словно красота парня заставила засмущаться даже ее.

– Конечно. – От притягательности его голоса замирало сердце. – Куда вы держите путь?

– Нить, что тебе не видна, ведет меня, – Тэрэя вытянула руку, – вон туда.

– Обещаю, что никакая букашка вас больше не побеспокоит.

После этих слов тело парня вспыхнуло мощной духовной силой, и под золотистым сиянием из него один за другим начали вытягиваться острые лезвия, напоминающие конечности богомола. Ладони, локти, пятки... сверкающие животным блеском лезвия вооружили все его тело, сделав похожим на подвижную и смертоносную формацию клинков.

Закончив преображение, парень рванулся вперед, и его фигура исчезла с немыслимой скоростью, не оставив после себя даже тени, лишь четкий след пути в рассеченном им густом тумане.

– Какой полезный слуга. Надеюсь, никто о нем не прознает, – хихикнула Тэрэя. В ее глазах сверкнул кокетливый огонек, а щеки загорелись стыдливым румянцем.

Западная империя Асланд, Ренн, резиденция императорского рода

Когда Юхуа распахнула глаза, то увидела перед собой Инь Чэня, Ляньцюань и Ци Лина и попыталась подняться. В памяти по-прежнему стояла жестокая сцена взрывающихся льдин, а тело помнило недавнюю боль.

Она окинула взглядом просторный двор, превратившийся в руины: аккуратно подстриженные растения были уничтожены до черной золы, ценнейшие цветы и травы, привезенные из чужих земель и продолжавшие жить лишь благодаря постоянной заботе садовников, оказались стерты в неожиданно нагрянувшей беде; фасады массивных строений из золотой бирюзы испещряли огромные дыры, и стоящий в воздухе густой аромат, смешиваясь с холодом ядовитого льда Ю Мина, искушал.

– Что здесь случилось?! – При виде разрушенного сада ее охватила злость.

Инь Чэнь с Ляньцюань молчали, думая над ответом. Ци Лин потянул мужчину за рукав, не в силах сдержать проступившую на лице радость:

– Наконец-то ты вернулся, сначала я ждал в го...

– Мы прибыли за тобой, – сухо ответил князь, не обратив на парня внимания и шагнув прямиком к Юхуа.

Девушка бросила взгляд на друга позади: на его лице ясно читалась растерянность, глаза, слегка налитые кровью от взрывов, теперь покраснели еще сильнее.

– За мной? Зачем? Не я твой апостол. – Она с вызовом посмотрела на князей перед собой.

– Мы собираемся вызволить Гильгамеша, и для этого нам нужен твой дар и кровь...

– Значит, вот почему явился Ю Мин?! – вдруг сообразила Юхуа, и ее лицо вмиг побледнело и наполнилось негодованием. – Вызволить Гильгамеша? Совсем лишились рассудка? Хоть понимаете, что это значит? Собираетесь пойти против серебряных жрецов, за вашими головами отправят всех князей и апостолов. Твой брат уже загубил ради тебя одну жизнь, а тебя это даже не волнует? Если Инь Чэнь решил стать безумцем с тобой за компанию – его дело, но не тяните под воду и меня! Какое мне дело до спасения Гильгамеша? Я никуда не пойду!

– Это последняя воля твоего отца, Шестого князя Силюра. Шанс, за который он расплатился жизнью. Неужели ты...

– Не говори о моем отце! – перебила Ляньцюань принцесса. – Кто знает, что на самом деле случилось в пещерах? О какой воле ты говоришь? Может, ты всего лишь провела его своими красивыми речами, а когда он даровал тебе Печать, разрушила его изнутри! Иначе как так случилось, что острова вдруг разнесло? Если бы его настолько тяготила долгая жизнь, что не терпелось умереть, он бы давно с ней покончил, но почему-то это случилось, лишь когда ушла ты!

– Силюр разрушил острова из-за врат Ци Ла, что заставляли бродить по кругу, повторять одни и те же ошибки, запечатывали однажды попавшего внутрь пещер там навсегда. Князь разрушил их, чтобы открыть новый путь и позволить мне сбежать, а еще в попытке похоронить под ними преследовавшую меня Тэрэю. Он проложил для моего бегства неимоверно сложный путь, и без его указаний я бы не справилась, вот только Тэрэя все равно неотступно следовала за мной. Ей тоже удалось выбраться.

– Тэрэя обладает даром лучшего восприятия силы. Конечно же, она знала, где была ты, – ухмыльнулась Юхуа.

– Мне известен ее дар, но Силюр давно соединил себя с островами, их внутреннее содержание стало таковым и для него самого. Поэтому дару Тэрэи должен был помешать лучший барьер из возможных для мастера – поток его духовных линий. К тому же, спасаясь бегством, я скрыла собственную духовную силу, было бы очень сложно ее отследить...

– Кто знает! Возможно, она обладает куда более поразительными способностями, чем те, о которых нам неизвестно. Или же духовные линии Силюра оказались слишком слабы. Он стал хламом – не человеком и не камнем. Может, ему было просто не удержать Тэрэю, – холодно бросила принцесса.

– Не говори так о своем отце, Юхуа... – ласково прозвучал голос Ляньцюань, она опустила взгляд. – Он очень любил тебя и даровал мне Печать для твоей защиты...

– Замолчи! Только послушай себя! Чтобы защитить меня, он даровал печать тебе? Хоть сама в это веришь? Ха-ха, может, мне еще и поблагодарить вас двоих? Он хотя бы раз видел меня? Разве знал, как я выгляжу? Знал, каково мне было жить с малых лет в одиночестве? – Холодное лицо Юхуа было полно невероятного упрямства, и все же с краешка глаза сорвалась крупная слеза, а голос охрип от волнения. – Даже перед смертью он передал духовные линии тебе, а не мне. Если нужно исполнить его последнюю волю, сама и разбирайся. Разве ты уже не завладела даром вечности? Требуется пролить кровь – проливай свою!

Принцесса развернулась и зашагала к дворцу. Ее крохотный силуэт, казалось, трясло.

– Я пойду с вами! Я помогу! – подбежал Ци Лин, с горящими глазами глядя на Инь Чэня. Он старательно выпятил грудь, всячески пытаясь придать своему виду зрелости и решительности. – Серебряные жрецы или золотые – никого не боюсь! Инь Чэнь, я отправлюсь с тобой!

– Тебе нельзя. – Голос князя оказался ледяным и резким, словно холодный меч, поднятый со дна зимнего ручья, он с колючим морозом ударил апостола в грудь.

– Почему? – с невероятной горечью спросил парень.

Князь не ответил на вопрос. Тогда Ци Лин нервно притянул его за плечо и встретился с ним взглядом: он хотел отыскать в этой паре холодных, как снег, глаз знакомую теплоту и заботу, однако те напоминали два заледеневших сверкающих озера. Веки парня покраснели, голос зазвучал тише:

– Снова собираешься бросить меня? Сам ведь сказал, что князь и апостол всегда сражаются вместе, всегда остаются рядом. Ты мне соврал?

– Я отправлюсь спасать Гильгамеша, собираюсь следовать за своим князем, и это к тебе не относится. – Он отвел взгляд.

– Почему не относится? Раз следуешь за своим князем, то я последую за своим! – Ци Лин вскинул руку и стер выкатившиеся слезы, его обычно улыбчивое лицо приняло на редкость упрямое выражение, он стиснул зубы, изо всех сил пытаясь больше не плакать. – Скажи, твой князь когда-то бросал тебя? Он бы тоже от тебя отказался вот так?!

Острая игла чувств едва заметно кольнула давно обледеневшее сердце.

Похожая на боль от неосторожного пореза на кончике пальца, оставленного тонкой страницей книги.

Похожая на боль от первого погружения израненного тела в горячий источник.

Похожая на боль от угодившей в палец занозы дерева хунху.

В голосе Инь Чэня словно рассыпали пригоршню раскаленного песка:

– Нет – значит, нет!

– Юхуа можно, а мне нельзя? Я должен пойти! Я могу защитить тебя!

Глаза князя сверкнули золотом – из воздуха неожиданно материализовался тонкий небольшой меч и с хлопком, подобно плети, тяжело и хлестко опустился на лицо Ци Лина. Прежде чем парень успел хоть что-то разглядеть, в воздухе зароились клинки и полетели в его направлении. Беспорядочные лезвия не давали ему твердо стоять на ногах, он продолжал отступать, пока на его плечо голоменем с высоты не опустился тяжелый меч. Плечо Ци Лина пронзила резкая боль, и, потеряв равновесие, он униженно шлепнулся на землю.

– Даже не способен выстоять против горстки клинков. Как ты сможешь защитить меня?

Ци Лин с трудом поднялся, однако, еще не успев прочно встать на ноги, увидел, что сверху под прямым углом вокруг него опустилась дюжина щитов, высотой с человека – такие использовались солдатами для обороны города. А затем сквозь щели внутрь медленно вошла и дюжина пик, упершись остриями в его грудь, бедра, спину так, что он не смел сделать и лишнего вздоха.

Апостол вскинул голову, собираясь было выскочить сверху, но заметил угрожающе нависшее кольцо серебряных мечей. Они снижались, сантиметр за сантиметром приближаясь к его макушке, а парень упрямо продолжал стоять, не желая склонять голову. Их острые концы пронзили его собранные волосы, кожу на его голове, из неглубоких ранок уже засочилась кровь, но мечи все продолжали непрерывно снижаться...

В конце концов Ци Лин униженно встал на колени.

Он продолжал опускаться все ниже к земле, пока не прижался к ней весь, словно брошенный хозяином щенок, и тогда мечи остановились.

Юноша поднял голову, лицо его заливали слезы. Размытым зрением он разглядел сквозь щель между щитами лицо Инь Чэня – с холодным, безжалостным видом князь развернулся и пошел прочь.

Глава вторая. Кровь на шраме

Западная империя Асланд, Гланорт, зал серебряного жреца

– Я вернулась с телом, что вы велели мне отыскать. – Закончив с приветствием, Тэрэя поднялась с ледяной поверхности древнего камня.

На холодном полу перед кристальной стеной лежало мертвое тело мальчика из Коридора Бездны. Окоченелый труп накрывал слой плотной белой ткани, в складках которой угадывались контуры крохотной фигуры.

Тэрэя прикрыла ладонью нос, словно труп мальчика вызывал в ней нестерпимую тошноту.

Однако дело было вовсе не в отвратительном запахе разлагающихся останков – наоборот, тело сохранилось относительно идеально: не пахло гниением, от него несло пронизывающим холодком, напоминающим запах сосновых иголок, замерзших в сугробе.

В Коридоре Бездны круглый год царили влажность и сумрак, ущелье вдоль и поперек укрывали древние заросли ярких болезнетворных грибов, однако на теле не имелось ни следа разложения, что выходило за рамки объяснимого. Женщина была совершенно уверена в том, что этот труп не был трупом в привычном ей понимании, не был обычным телом, состоящим из костей и плоти.

Когда князь достигла конца влекущей нити, сначала она даже усомнилась, верно ли привела ее нить, потому что представшая перед ее глазами вещь – именно «вещь», потому что ничем иным назвать это было нельзя, – совершенно не походила на мертвое тело. Более корректным названием для нее было...

...«оболочка».

Она напоминала пустую оболочку личинки цикады и немного сброшенную кожу змеи. Это была прозрачная куколка, обладавшая всеми признаками цельного человеческого тела: отчетливыми конечностями, головой, чертами лица, однако не имевшая при этом ни скелета, ни внутренних органов, ни крови и сосудов. Тело казалось вырезанным из кристалла полым вместилищем, материал его был полупрозрачным, не твердым и не мягким, слегка напоминающим наполовину засохшее желе. Там, где на лице должны были находиться глаза, не виднелось век, только две пустые дыры, дымящиеся наружу густым холодным паром. На лбу пустой оболочки имелась почти незаметная взгляду тонкая ранка с остатками на ней чего-то клейкого, наподобие смолы черного цвета, которая, казалось, вот-вот исчезнет. Когда Тэрэя отыскала тело, конец влекущей нити оказался ровно в этой ранке – все это время нить вела не к самому трупу, а к остаткам черноты на лбу юноши.

Женщина подняла голову:

– Вот только я не совсем понимаю. Это тело...

– Ступай, – не дождавшись окончания вопроса, перебил ее ледяной голос кристальной стены.

От такой резкости Тэрэя слегка опешила, однако, помедлив лишь мгновение, улыбнулась:

– Слушаюсь. – Она бросила взгляд на стоящего в тени угла серебряного посланника и без каких-либо задержек развернулась и покинула комнату.

Западная империя Асланд, Гланорт, Крестовый Коридор

Тяжелая каменная дверь комнаты серебряного жреца медленно отворилась.

Из нее неторопливо вышел серебряный посланник с укутанным в белую ткань телом на руках – тот самый, который прежде неотлучно ждал в углу зала. Шаги его звучали отточенно и уверенно. Фигура посланника быстро скрылась в конце Крестового Коридора, и в темном, сыром проходе снова воцарилась тишина.

Из тени, следя за своим шагом, тихонько показалась Тэрэя, она моргнула, и ее глаза обратились мутным белым туманом, перед ними исчезло все: высокие стены, статуи, темно-голубые огни, ниши. Осталась лишь первозданная абсолютная тьма, в глубине которой отдалялся прочь слабый золотистый огонек.

Уголки рта женщины приподнялись, и она незаметно пошла следом.

Первую часть пути они двигались по хорошо знакомому Тэрэе подземному храму под императорским дворцом Гланорта. В свое время, пользуясь свободным временем, она успела разобраться в планировке и даже оставила несколько едва заметных меток в местах, вызывавших у нее особый интерес.

Однако посланник продолжал идти вперед, спускаясь глубже в ту часть дворца, которая, очевидно, никогда не открывалась для посещений и даже не упоминалась в разговорах.

Солдаты и стража постепенно редели, и очень скоро остался лишь след духовной силы шедшего вперед посланника, ни души более. Тэрэя смотрела на стены, что становились все потертее, на медные двери и на изредка встречающийся в углах проходов зеленый мох... Куда именно направлялся посланник с мертвым телом в руках?

Перед ним продолжали распахиваться двери, а ступени все уводили дальше вниз.

Капля за каплей в сердце Тэрэи копилась тревога.

Перед ее глазами вдруг появилась огромная, похожая на глубокий колодец пещера. Вдоль стены закручивалась лестница, древние каменные ступени которой вели к непроглядно-темному подземелью. Женщина ступала с особой осторожностью, стараясь не вызвать сильного эха в этом глубоком колодце.

Когда ступени наконец-то закончились, ей предстала пестреющая ржавчиной большая дверь. Замка не висело, и именно за этой дверью мгновения назад исчез серебряный посланник. В глазах Тэрэи забушевал белый свет: за дверью лежал коридор, достаточно быстро упиравшийся в поворот, где безмолвным караулом стояло трое серебряных посланников с острыми лезвиями в руках. Стоило открыть эту дверь, и она бы тут же оказалась обнаружена. Тэрэя отозвала щупальца восприятия и опустила глаза. Женщина молча застыла, словно что-то обдумывая.

В воздухе раздался свист.

Обрушившиеся сверху белые шелка неистовыми питонами мгновенно оплели троих посланников и, кружа, потянули к потолку. Белая ткань поднимала их высоко над полом, продолжая обвиваться вокруг тел, и очень скоро в углу потолка образовалось три белых шелковых кокона. Коконы трепыхались, словно из них вот-вот должны были появиться бабочки, однако мгновение спустя движение прекратилось и все затихло.

Тэрэя продолжила свой путь. Время от времени он снова уводил лесенками вниз, а затем снова становился ровным. Спустя несколько таких спусков князь наконец-то достигла конца.

Перед ней выросла огромного размера двустворчатая дверь.

В высоту она была не меньше десятка метров и имела глянцевое, отливающее холодом покрытие, словно ее выковали из черного железа, однако при приближении оказалось, что дверь целиком вырезана из твердой породы. На поверхности был высечен замысловатый круговой узор, который не очень походил на стиль современного Асланда, а значит, принадлежал к невероятно древним эпохам. У каменных створ не имелось ручек, как и скважины для ключа, лишь тонкая щель между ними, практически незаметная, если не приглядеться.

Тэрэя протянула руку и толкнула, но невероятно тяжелая дверь осталась неподвижна.

Князь снова обратилась к своему дару. В это мгновение за тяжелой каменной дверью от нее постепенно отдалялась духовная сила серебряного посланника – кроме этого, женщина не обнаружила ничего необычного.

Она обратила свой особый взор на дверь и быстро заметила в канавках резных узоров остаток похожей на золотистую пыль духовной силы. Оставленная посланником сила была крайне мала, почти неразличима, словно нанесенная сотни лет назад позолота. Пыль, растянувшись по канавкам, сплеталась в некий похожий на шифр узор.

Тэрэя снова протянула руку и с осторожностью направила силу из своей ладони вдоль следов. Энергия медленно заструилась, собираясь в симметричный замысловатый рисунок, формой напоминающий повернутые вертикально губы.

Какое-то время она смотрела на него в легком удивлении и с небольшим румянцем, проступившим на лице, – однако уже очень скоро ее окутало тихое чувство ужаса.

Тяжелые каменные створы медленно, заскользив, открылись. Место, где они касались земли, было необычайно гладким, из-за чего не прозвучало ни звука. Тэрэя невольно испытала облегчение, ведь, откройся дверь с тяжелым грохотом, посланник внутри точно бы услышал.

Прячась во мраке, она беззвучно проскользнула внутрь.

Стоило ей войти, как вокруг неожиданно посветлело. Хотя нет, не совсем: освещение осталось таким же тусклым, однако теперь темное пространство мерцало рябью бордового света.

За дверью оказалась огромная подземная пещера, в основании которой покоилось алое озеро. Именно с его дна просачивалось причудливое красное свечение, заполнявшее пещеру. Озерная вода выглядела густой, непохожей на воду, больше на кровь. С потолка пещеры вниз свисало множество крупных сталактитов, отчего казалось, что над головой нависали острые зубы гигантского чудовища.

Вдоль края пещеры спиралью тянулись ступени из грубого камня, и там, где они заканчивались, сразу начинался каменный мост, перекинутый над озером кровавого цвета. Вот только мостом назвать его было тоже нельзя – скорее то была каменная дорожка, простирающаяся по поверхности воды от берега к озерному центру.

В длину эта дорожка была примерно четыре-пять метров и вела прямо к середине озера, где кончалась круглой площадкой с полукругом лестницы вдоль края, ступени которой вели вниз прямо внутрь водоема.

Серебряный посланник, держа мертвое тело в руках, шагал к центру озера.

Внутри пещеры царил тошнотворный запах крови, несущий в своем зловонии нотку липкой сладости и оттого напоминающий запах разлагающихся внутренностей, которые решили присыпать горой розовых лепестков. Неожиданно Тэрэя поняла: это был запах женской крови.

Ее согнуло пополам, и она зажала рот, сдерживая желудочные позывы, однако горло все равно сжалось в череде нескольких рвотных спазмов. Князь постаралась не издать ни звука, ведь в этом подземелье даже незначительный шум мог разойтись оглушительным эхом.

Серебряный посланник тем временем успел достигнуть круглой площадки в центре озера. Он подошел к краю и, опустившись на две ступени вниз, откинул белую ткань в руках, после чего тихонько опустил труп мальчика в кроваво-красную воду и оттолкнул к середине водоема.

Труп неторопливо поплыл вдаль, белая оболочка всплывала и погружалась в кровь, представляя собой невыразимо мрачное и зловещее зрелище.

Для чего это? Чтобы похоронить мертвое тело? Действо напоминало некий ритуал.

Водяное погребение?

Но если дело и правда заключалось в похоронах, то стоило ли оно таких сложных поисков?

Тэрэя не стерпела и подалась вперед, желая рассмотреть получше.

В тусклом освещении там, где заканчивался обзор, все застилал багряно-красный цвет. Вдруг поверхность воды перед мертвым телом мальчика резко и беззвучно вспучилась, затем из густой крови показался крохотный черный треугольник – очевидно, на дне озера скрывалось некое существо, которое в это самое мгновение тихо плыло в направлении трупа.

Глаза Тэрэи резко расширились, потому что она поняла, чем именно занимался серебряный посланник – кормлением.

Треугольник беззвучно скользил над поверхностью воды, напоминая плавник на акульей спине. По одной лишь выступавшей над водой части тела было сложно определить, что это за существо, но его размер не казался большим – примерно с лошадь.

Тэрэя пустила в ход свой дар, однако у нее не вышло прощупать его духовную силу: той было мало. Крайне, крайне мало...

Заплутав внутри едва ощутимой энергии, женщина, словно ведомая невидимой тягой, невольно подалась вперед, совершенно не замечая, что перед ней, всего в нескольких шагах, находится обрыв. В это самое мгновение ее нога задела небольшой камешек, и тот полетел вниз, катясь и прыгая по пещере с отчетливым глухим стуком.

Тэрэя опомнилась и поспешно отступила за дверь.

Серебряный посланник повернул голову и бросил взгляд на каменные створы входа, но те были плотно закрыты, вокруг царил покой. Он повернулся обратно и продолжил ждать, черный треугольник уже доплыл до мертвого тела.

Западная империя Асланд, Ренн, резиденция императорского рода

Ци Лин сидел в одиночестве посреди разрушенного двора под холодным светом луны. Он расположился рядом с разбитым фонтаном. Вода, струясь через пробитые в каменном основании щели, собиралась на дворовой земле кругами маленьких лужиц.

Свесив голову, парень машинально оттирал успевшие засохнуть на его пальцах следы крови. На лице все еще имелись порезы, оставленные осколками черных кристаллов. Пусть кровь уже перестала идти, яд Ю Мина все же был очень сильным, и оттого раны не успели зажить до конца. Голова Ци Лина свисала так низко, что, казалось, вот-вот зароется в коленях, глаз его было не разглядеть, только слегка трясущиеся плечи.

Из-за спины донесся звук шагов.

Апостол поднял голову, потер руками мокрые глаза, глубоко вздохнул, повернулся и увидел идущую к нему Юхуа – выглядела она совсем нерадостно.

Он снова понурился и не произнес ни слова.

– Ну конечно, это не Инь Чэнь, ему-то ты уже незачем, – пробормотал про себя парень.

– Совсем лишился ума? Хоть понимаешь, куда собрались отправиться Инь Чэнь с Гуйшань Ляньцюань и что именно они собрались сделать?

– Понимаю, – едва слышно ответил Ци Лин.

– Да что ты вообще понимаешь! – Юхуа встала прямо перед ним, и голос ее звучал резковато. – Предательство серебряных жрецов означает, что на тебя откроют охоту все князья и апостолы. Думаешь, сможешь одолеть подобных монстров? Жить расхотелось?!

– Плевать мне на жрецов, меня волнует только Инь Чэнь. Он – мой князь. Что делает он, то делаю и я, куда идет он, туда иду и я. – Голос парня звучал тихо, но невероятно твердо. Вот только в нем по-прежнему отчетливо слышались одиночество и беспомощность, словно то был тихий зов потерявшегося в лесу зверька.

– Если он решит отправиться на верную смерть, то и ты за ним?

– За ним.

– Все мысли об этом! Задумывался, почему Инь Чэнь не хочет, чтобы ты отправлялся с ним? Он желает защитить тебя! Как ты этого не понимаешь? – Юхуа гневно уселась рядом и, повернувшись, посмотрела на парня.

– Понимаю и потому не могу позволить ему отправиться рисковать в одиночку. Если ко мне относятся с добротой, я плачу вдвойне. С малых лет никто не относился ко мне хорошо, кроме родителей, только Инь Чэнь заботился обо мне, научил меня всему. Пусть он обычно и кажется холодным, и лицо у него постоянно недовольное, но я-то знаю: он правда добр ко мне. Никогда не смотрел на меня свысока лишь потому, что я обычный парень, который совсем ничего не смыслит. – Ци Лин поднял взгляд на стремительно плывущие по небу облака, лунный свет обрамлял каждое сверкающей серебристой каймой. – Юхуа, я все прекрасно понимаю, не дурак. Знаю, конечно же, что он хочет меня защитить, но и я тоже хочу защитить его!

– С чего это тебе его защищать? Ты и себя защитить не способен! – Лицо девушки побелело: она, подавляя собственный гнев, еле удержалась от того, чтобы не хлопнуть собеседника по голове. Ей хотелось столкнуть его в фонтан, чтобы тот пришел уже в себя.

– Знаю, что в ваших глазах я ничего не смыслящий апостол-недоучка. Еще совсем недавно даже не знал, что такое духовное орудие и духовный зверь. Иногда я очень завидую тебе, Юхуа, – но не твоей императорской крови и роскошной жизни, а тому, что ты многое знаешь. Если бы только я лучше разбирался в магии духа, возможно, Инь Чэнь бы меня не гнушался, захотел бы сражаться плечом к плечу. – Глаза Ци Лина снова покраснели, его густые, длинные ресницы увлажнились, напоминая тонкий пух, укрытый холодной росой. – Не хочу всегда быть бесполезным, Юхуа. И пускай смогу прикрыть Инь Чэня лишь от одного меча, смогу помочь ему убить лишь одного зверя – если понадобится, я готов всю свою духовную силу отдать! Мне не страшны ни мечи, ни огонь, только бы сражаться с ним рядом!

– Какой же ты упрямый! – Юхуа отвернула лицо и сделала глубокий вдох, сдерживая порыв хорошенько его обругать.

– Юхуа... Может, в твоем сердце и нет настолько же важного человека, – Ци Лин посмотрел на отвернувшуюся от него девушку, – но однажды, когда он появится, ты поймешь это чувство... Когда тебе все равно, что на тебя охотится весь мир, неважно, что все бросают. Когда недопонимания, раны, ненависть... превращаются в пустяк, потому что все, чего ты хочешь, – оставаться подле него, и без разницы, куда заведет вас дорога, ведь главное – ты будешь идти рядом...

Юхуа не повернулась, со спины ее силуэт выглядел слегка одиноко. Лунный свет падал на макушку девушки ясным венцом.

Ци Лин опустил голову и продолжил тихонько оттирать засохшую меж пальцев кровь.

Из далекого леса во двор влетело несколько черных галок. Они уселись под сплошь почерневшим от взрывов карнизом и, зарыв головы в крылья, тихо и хрипло закричали.

Парень не знал, какое значение несли в себе черные галки. Однако Юхуа понимала, что для большинства людей появление этих птиц знаменовало гибель, войны, мор, скорый приход суровой студеной зимы, которую будет трудно пережить... И лишь для немногочисленных мастеров духа, поклонявшихся темным силам, черные, как сама тьма, галки знаменовали возрожденную из пепла жизнь – пробуждение нового поколения, ведомого кровью и трупами. Процветающий город, стоило ему наполниться черными галками, ждала скорая участь безмолвного призрака. Тогда как опустевшие развалины могли быстро превратиться в новое средоточие силы.

Рассматривая разрушенный, мертвенно-тихий двор, Юхуа представила оживленный и процветающий Ренн, и в сердце ее закрались сомнения.

Инь Чэнь сидел перед искусно вырезанным из черного дерева круглым столом. Восковая свеча уже догорала, и свет пламени придавал невозмутимому ясному лицу князя выражение необъяснимого словами одиночества и терпимости.

Дверь в комнату легонько толкнули, и внутрь вошла Ляньцюань.

– Ну как? Она согласилась? – спросил Инь Чэнь.

– Ее не было в покоях. – Девушка опустилась рядом, затем помедлила немного и тихо произнесла: – Не хочешь проведать Ци Лина? Если нам скоро отправляться... Ты ведь понимаешь, что шансы крайне малы? Возможно, это станет вашим последним прощанием...

Инь Чэнь молчал. В его взгляде прыгали огоньки восковой свечи.

– Знаю, что так ты хочешь защитить его, не хочешь, чтобы он рисковал с нами, но не слишком ли жестоки твои методы?

– Ты сама сказала, что наши шансы крайне малы, за неудачу придется расплачиваться жизнью. Я не желаю, чтобы вместе с нами он напрасно шел на смерть. Он так юн, даже не успел пожить. Ему следует жениться, завести ребенка, провести счастливую жизнь в доме, полном детского смеха, а не подобную моей – пустую и неопределенную. У него должно быть лучшее будущее.

– Будущее? Такое, в котором он станет очередным духовным зверем во власти серебряных жрецов? В тот самый день, когда он стал твоим апостолом, он был лишен шанса на заурядную жизнь обычного человека. Думаешь, Ци Лин будет в безопасности, если не пойдет с нами? – Ляньцюань достала новую свечу, зажгла и опустила внутрь стеклянной лампы, в комнате стало чуть светлее, и она заметила покрасневшие глаза Инь Чэня, сердце девушки невольно смягчилось. – Ци Лину ты важен так же, как важен тебе Гильгамеш.

Веки князя опустились, и густые ресницы накрыли сверкающие глаза.

– Я пойду с вами... – Со стороны входа вдруг донесся голос Юхуа, и Инь Чэнь с Ляньцюань удивленно подняли головы. – Но только с одним условием.

Ляньцюань кивнула:

– Каким?

– Ци Лин отправится со мной. – Взгляд девушки был прикован к Инь Чэню, она ждала его ответа.

Ляньцюань слегка растерялась. Было неважно, чего потребует Тяньшу Юхуа, она бы и руку свою отрубила и вручила ей без лишних слов, если бы такова была воля принцессы. Однако на это требование ответить не могла. Она повернула голову к Седьмому князю. Он безмолвно сидел, опустив голову.

Спустя долгое время он поднял взгляд на приоткрытую дверь – проем был пуст, и все же, обращаясь к двери, князь строго произнес:

– Выходи оттуда, Ци Лин.

Из-за дверной рамы осторожно вытянулась рука, затем нога, часть туловища и наконец-то показалась половина головы. Апостол бросил взгляд на холодное выражение Инь Чэня и в испуге тут же зарылся лицом в дверную раму, жалко прячась и не осмеливаясь заговорить. Его пальцы ковыряли древесину.

Князь с бессилием посмотрел на Юхуа, а затем на парня. Несколько раз он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но все же молчал, пока наконец тихонько не вздохнул.

Ци Лин, услышав вздох, поднял голову и, не сдержавшись, украдкой бросил на князя взгляд. Большие, черные глаза забегали, не в силах скрыть на лице волнение:

– Твой вздох означает...

– Означает, что он согласен. – Ляньцюань не удержалась от улыбки, она покачала головой, смотря на упрямых князя и апостола.

Ци Лину едва удалось скрыть внутреннее ликование, и все же он не осмелился радоваться слишком сильно во избежание того, что Инь Чэнь передумает, поэтому, улыбаясь, вновь зарылся лицом в дверной проем.

– Однако, как я уже говорил, спасение Гильгамеша – очень опасная задача, ты обязан слушаться меня всю дорогу. И никакого самовольства. – Князь сохранил холодное как лед выражение на лице, но взгляд его уже смягчился, и в глазах играла нежная, трогательная улыбка.

– Не беспокойся, обещаю: бить буду только туда, куда укажешь ты! Клянусь на подушечках лапы Клыка, что буду слушаться тебя лучше твоего духовного зверя! У меня даже на лбу написано, не видишь? На! Деж! Ность!

Раздался писк. В какой-то момент на столе оказался Снежное Жало, который тут же вскинул клешни и, соединив их, прочертил в сторону Ци Лина крест.

Парень закатил на него глаза и цокнул.

– Твой наряд... – Инь Чэнь окинул взглядом новое роскошное одеяние апостола.

– А?.. И правда, я вот тоже считаю, что он никуда не годится. Не хватает ему класса, да и неудобный совсем: с головы до пят расшит самоцветами, на улицу выйдешь – так в точности придорожный фонарь. Другое дело тот, что ты мне подарил. Я и переодеваться-то не хотел, это все Тяньшу Юхуа. Велела раздеться, а я ведь простой гость, что поделать, эта одежда...

– Выглядит превосходно, – закончил за него Инь Чэнь.

Ци Лин умолк и едва слышно пробормотал себе под нос:

– Чего это с ним?..

Князь бросил на того вопросительный взгляд.

– Ты что-то сказал?

– Сказал?.. Сказал! Говорю: верно, мне тоже кажется, очень достойная одежда. Только посмотри на золотую вышивку – какая тонкая работа. Весьма под стать Седьмому апостолу! Этакая тихая роскошь, старинная элегантность... Ах, точно, Инь Чэнь, под домом Юхуа есть замечательный горячий источник, вода в нем как кипяток и пахнет целебными травами, должно быть, полезна для кровообращения. Я-то знаю, что руки и ноги у тебя постоянно холодные. Ну так что, не хочешь сходить окунуться? Как закончишь, весь будешь благоухать... – Произнося эти слова, Ци Лин стрелой подскочил к князю, приподнял собственные ладони и поднес к его лицу. – Сам посмотри, ну как? Не восхитительно ли?

Инь Чэнь промолчал.

– Серьезный ты какой-то. – Увидев, как лицо князя принялось зеленеть, Ци Лин сообразил, что его рот вот-вот окажется набит льдом или, того хуже, из земли к промежности выскочит льдина, поэтому поспешно повернул голову и обратился уже к Ляньцюань: – И ты тоже присоединяйся.

Радостно наблюдавшую за позеленевшим лицом Инь Чэня Ляньцюань невольно смутило такое прямое предложение Ци Лина, и она даже слегка рассердилась.

– Эй-эй, погляди на себя, что ты там надумала? Я же не предлагал тебе купаться вместе с Инь Чэнем. Ну и ну, обычно сама серьезность, а тут такие распущенные мысли, но знаешь что? Купальня здесь очень большая, и комнат полно, вам вовсе и необязательно купаться вместе... – Наблюдая за тем, как лицо девушки становится все краснее, апостол вдруг о чем-то подумал и серьезным тоном добавил: – Или же тебе хочется компании? Мне лично все равно, тут пусть Инь Чэнь решает.

Взгляд Ляньцюань уперся в угол, выражение лица стало поникшим:

– Думаю ты был прав, Инь Чэнь, лучше бы нам его оставить.

– Эй-эй-эй, чего сразу обижаться? Вы тут продолжайте разговаривать, а я лучше пойду. Увидимся завтра. До свидания. До скорого. – Схватившись скорее за ручку двери, Ци Лин растворился из прохода.

Дверь со скрипом закрылась, приковав к себе взгляды лишенной дара речи троицы.

В комнате воцарилась неловкая тишина.

Минула минута, и Инь Чэнь наконец-то глубоко вздохнул, венки на его лбу стали заметнее:

– Так ты собираешься уходить или нет?

– И как только прознал... – донесся из-за двери голос апостола.

Молчаливо глядя на зажатый меж дверью и рамой крупный кусок накидки, Инь Чэнь и сам не заметил, что уголки его рта расплылись в нежной улыбке.

Блеск в его глазах передался и наблюдавшей Ляньцюань, девушка тоже улыбнулась. Повернув голову, она взглянула на юное лицо Тяньшу Юхуа: слегка суженные улыбкой глаза смотрели на дверь, а румянец на щеках напоминал цветом нежные цветы персика.

Когда Ци Лин проснулся, на улице только начинало светать.

Очаг, гревший гостевые покои всю ночь, уже погас, и в печке осталась лишь горстка красных огоньков, ярко мерцавших в куче теплой золы.

Парень поднялся с постели, оделся и, пройдя к окну, распахнул ставни, его встретил поток сурового зимнего ветра с примесью белых крох льда и снега. Он вскинул голову: низко над землей нависали тяжелые черные тучи, загруженные до отвала студеным дождем, который, медленно спадая с небес и не достигая земли, застывал в снежинки.

Двор успел укрыться тонким слоем белого снега, маскируя черную разруху. Весь мир, казалось, обновился, стал белым и безупречным.

Снизу донесся густой аромат ячменного чая и вкусный запах только испеченного хлеба. Живот Ци Лина заурчал, и, закрыв окно, парень поспешил вниз в столовую.

После завтрака Гуйшань Ляньцюань собрала всех в просторном роскошно обставленном совещательном зале на втором этаже.

В середине комнаты располагался огромных размеров каменный стол. Материал, из которого тот был сделан, выглядел слегка шершавым, однако края блестели глянцем – должно быть, он простоял здесь долгие годы, полируемый бесчисленными парами рук.

На стене висел фамильный герб семьи Тяньшу Юхуа и треугольное боевое знамя с вышитым на нем большим орлом, а ровно в середине стены находилась расписанная карта земель Асланда. Карта имела колоссальный размер и невероятно подробное содержание. Аккуратные линии кисти изобразили на ней рельеф всей империи: в миниатюрных формах угадывались бескрайние снега северных земель, густая чаща Коридора Бездны, монументальные постройки на побережье Ренна.

Ци Лин вскинул голову в поисках Фуцзэ, однако сколько бы ни искал, так и не нашел поселка на карте, что его слегка расстроило, но уже мгновение спустя он совершенно об этом забыл. Парень взглянул на все так же хмуро сидящих за столом Инь Чэня, Ляньцюань и Юхуа и без слов вернулся на собственное место. Он бросил взгляд на сидящего слева от себя мохнатого и оттого напоминающего огромный снежный шар Снежного Клыка, посмотрел на расположившегося на стуле Снежное Жало, из-за роста которого над столом виднелись лишь бегающие глазки и пара клешней, затем перевел взгляд на сидящих совсем далеко во главе стола и изучающих карту Инь Чэня и Ляньцюань и даже посмотрел на Тяньшу Юхуа, слушавшую их разговор, выводя пером записи на пергаменте. Наконец Ци Лин вздохнул. Апостолу подумалось, что по обе стороны огромного стола образовалось два лагеря: один для умных, а другой для не очень.

Поникшие Ци Лин, Снежный Клык и Снежное Жало все как один наблюдали за Инь Чэнем и Ляньцюань, а вид их был полон серьезности и печали.

– Первым барьером на пути к месту заключения служит один из четырех великих зверей древности – Благословение. Он обитает на дне Усыпальницы Духов уже многие годы, и с каждым полнолунием его кровавые щупальца растут и делятся, постепенно увеличиваясь в числе. Сложно даже представить, сколько их там сейчас, – говорила Ляньцюань, смотря на разложенную на столе рукописную карту и указывая на то место, где находилась Усыпальница. – Для роста требуется немало духовной силы, поэтому в полнолуние Благословение наиболее слаб, и именно оно является лучшим временем для нашего прохода. Однако даже тогда его духовная сила будет сильно превышать мою. Моего дара не хватит, чтобы полностью сдержать его, в лучшем случае удастся обхитрить. И если не сможем вызволить Гильгамеша до конца полнолуния, нам придется столкнуться с еще большим количеством щупалец зверя...

Ци Лин почесал ухо и повертел головой по сторонам, смотря на Клыка и на Снежное Жало:

– Вы понимаете, о чем она говорит?

Звери одновременно пожали плечами, на мордах читалось выражение легкой тоски.

– Хоть какое-то облегчение, ведь если бы и вы двое все понимали, пришлось бы мне распрощаться с гордостью. Я бы, верно, уже не оправился, погиб бы от такого удара в самом расцвете сил...

Вытянув мохнатую лапу, Клык понимающе похлопал парня по макушке.

Ци Лин кивнул, на лице снова заиграла улыбка, он решил больше не тратить сил на разговор Ляньцюань и Инь Чэня, вылетающий из их ртов мудреной абракадаброй, и, вытянув руку, принялся играть с Клыком в «Камень, ножницы, бумага». Апостол быстро выкинул «ножницы», и глаза распластавшего лапу в жесте «бумага» льва округлились. Не в силах смириться с собственным поражением, он высунул из пасти кончик языка и скосил вбок, демонстрируя недовольство. Тяжело и коварно хихикая, Снежное Жало подцепил своим острым хвостом с фруктового блюда на столе яблоко и уместил на макушке Клыка. Лев, осторожно балансируя, повернул голову для игры со скорпионом.

Интриги не вышло, Клык протянул сжатую в кулак мохнатую лапу к выкинувшей «ножницы» клешне Снежного Жала.

Проигравший кивнул и, честно выполняя обязательство, вскинул скорпионий хвост и опустил второе яблоко уже на собственную макушку. Проигрывать он однозначно умел, однако интеллект его явно вызывал вопросы: с его-то клешнями ни о каком «камне» или «бумаге» речи не шло...

– Но до полнолуния еще остается время, а наше местонахождение уже известно. Серебряные жрецы однозначно отправят за нами больше людей... – Инь Чэнь поднял голову, во взгляде мерцала тревога.

– Поэтому поскорее необходимо найти безопасное место, чтобы укрыться от преследования жрецов и как следует подготовиться, – кивнула Ляньцюань, в ее голосе не было ни намека на беспечность. – Вот только весь Ренн, вся территория Асланда заполнены серебряными посланниками и разведывательной сетью жрецов. Стоит нам переступить порог этого дома, и, куда бы мы ни отправились, не выйдет скрыться от их глаз.

– Подожди, что ты сказала? Повтори еще раз... – Юхуа вдруг остановила перо и подняла голову от пергамента. Она смутно ухватилась в речи Ляньцюань за ускользающий проблеск идеи, но та, словно нырнувшая на дно озера рыбка, тут же исчезла.

– Я сказала, что куда бы мы ни отправились, нам не скрыться от глаз серебряных посланников. – Наблюдая за лицом сосредоточенно обдумывающей что-то девушки, князь сообразила, что, должно быть, Юхуа пришла идея, – однако она не знала, какая именно часть ее слов послужила толчком, поэтому медленно повторила в надежде дать более четкую подсказку.

– Поскольку в Асланде повсюду серебряные посланники, за пределами резиденции мы тут же окажемся как на ладони, нас все равно отследят где угодно. Но и остаться здесь – все равно что молча дожидаться собственной смерти... – тихо повторила Юхуа. Прошли секунды, и вдруг ее глаза загорелись: – Если так, то есть одно место, в которое мы можем отправиться.

Увидев блеск воодушевления в глазах девушки, Ляньцюань, смутно догадываясь о сути затеи, кивнула, и на ее лице засияла одобрительная улыбка:

– Выдвигаемся этой же ночью.

Приподнятый тон заставил Ци Лина, Клыка и Снежное Жало одновременно повернуть головы – на макушках затряслись горки яблок.

– Куда? – растерянно спросил парень.

– Прочь из города.

Яблоки удивленной троицы покатились на стол.

Потихоньку смеркалось; на морозный ночной небосвод взошла вот-вот готовая округлиться яркая луна. Ее ослепительное сияние отбрасывало густые тени деревьев, и те, покачиваясь на ветру, скользили по шумному ряду экипажей, собравшихся у ворот резиденции.

Слуги вместе со стражей загрузили кареты искусно выполненными сундуками всевозможных размеров, крышу каждого экипажа украшало родовое знамя глубокого синего цвета. Четверка из князей и апостолов, разделившись, заняла две самые просторные кареты.

Кортеж с размахом двинулся в путь, во весь опор устремившись к восточным воротам Ренна. Дюжина резвых коней и множество роскошных карет неслись по городу мимо расступающихся один за другим прохожих. Всем им было прекрасно знакомо изображение большого орла на развевающихся знаменах, люди знали, что экипажи принадлежат резиденции императорского рода, – вот только никто не знал, куда они держат путь.

Выкованная из черного железа решетка городских ворот медленно поднялась, и обвешанные тяжелыми доспехами солдаты проводили исчезнувший в конце дороги кортеж взглядом. У ворот вновь воцарилась тишина.

Стражи на крепостной стене вгляделись вдаль: достигнув распутья недалеко от города, экипажи разделились в трех направлениях и резво двинулись вперед. Поднятая ими пыль быстро осела, оставив лишь ясное лунное сияние, заливающее море растущего за городской стеной пышного леса.

– Кортеж Тяньшу Юхуа разделился на три группы, они направились в разные стороны.

– Продолжайте следить за каждой.

Кортеж грандиозно промчался по предместью. Поднятая пыль медленно осела на землю, деревья перестали качаться, на каменные скалы инеем опустился ослепительный свет холодной луны.

Среди обрывистых беспорядочных скал сверкнуло несколько пар ясных глаз. Завернутая в черные плащи и укрытая капюшонами четверка беззвучно исчезла в темноте ночи.

Императорская резиденция опустела, в ней не горело ни лампы. Огромное сооружение молчало в темноте, напоминая давно заброшенную обитель утратившего былую силу знатного рода.

С верхушки крупного дуба неожиданно сорвался соловей и юрко нырнул в толстые слои облаков.

Тяжелые железные двери медленно отворились, и в просторный темный зал резиденции зашли четверо укрытых капюшонами человек.

Они скинули накидки и обнажили знакомые черты лица.

– Все люди и солдаты Ренна, в том числе и скрытые посланники, собственными глазами видели, как мы покинули город. Жрецы довольно скоро отправят в погоню людей, – шепотом произнесла Ляньцюань.

– Что делает мою резиденцию самым безопасным местом. – Юхуа с довольным видом посмотрела на Ци Лина.

Рот парня слегка приоткрылся. Глядя на девушек, он вскинул вверх большие пальцы и, прищелкивая языком, завосхищался:

– С таким-то представлением они наверняка купились? Если преследователи настигнут кареты на половине пути и не обнаружат внутри нас, то точно подумают, что мы на другом пути, а когда со всех трех дорог вернутся ни с чем, то подумают, что сами упустили... Ха-ха-ха...

– Пусть это и так, нам все же стоит сохранять осторожность и скрывать собственную духовную силу, пока остаемся во дворце. Дар Четвертого князя Тэрэи вполне может нас обнаружить. – Глядя на почти пустившегося в пляс от радости апостола, Инь Чэнь не удержался от предостережения. У него не было гарантий, что этот неугомонный мальчишка вдруг не решит от безделья покружить над двором верхом на Снежном Клыке...

– Нам и правда нужно быть осмотрительными, но слишком беспокоиться тоже не стоит. Вся резиденция построена из золотой бирюзы, для нас это лучший заслон, – подхватила слова князя Юхуа.

– Почему это? Ее аромат перекрывает наш запах? – вдруг осенило Ци Лина. – Неужели жрецы разводят охотничьих псов, что выслеживают по запаху?

– Еще чего. Существуют две причины, почему дома императорской семьи обычно строятся из золотой бирюзы. С одной стороны, как я уже тебе рассказывала, у этого камня от природы дорогой и тонкий аромат – под стать правящему роду. Но есть и другая важная причина: золотистые жилки внутри бирюзы содержат большую духовную силу, что, расходясь вокруг вместе с ароматом, окружает постройки, тем самым обеспечивая императорский род огромным запасом силы. В обычном доме после того, как он пустеет, духовная сила неподвижна, и перемены в ней однозначно бы свидетельствовали о мастере духа внутри. Однако мощного поля духовной силы, что источает золотая бирюза, достаточно, чтобы почти полностью замаскировать следы, – объяснила принцесса парню, проведя рукой по гладкой стене зала.

– Поэтому-то здесь безопаснее всего, – без лишних слов закончила за нее Ляньцюань, наблюдая за вдруг прозревшим Ци Лином.

Тот взволнованно потер ладони.

– И чем же мы займемся теперь?

– Вашим с Юхуа обучением, – серьезным тоном ответил Инь Чэнь.

Всю стражу и прислугу резиденции распустили, и ответственность за трехразовый прием пищи и стирку одежды легла на плечи Ци Лина, что для работника станции, выросшего за разливанием чая, готовкой еды, рубкой дров, стиркой белья и кормлением лошадей, вовсе не представляло проблемы. Разница заключалась лишь в том, что знакомые ему прежде чугунные котелки и медные черпаки сменились искусным столовым серебром и посудой из хрусталя и фарфора.

В самом начале, чувствуя небольшую вину и мучаясь оттого, что распоряжается Ци Лином, точно прислугой, Инь Чэнь отважно наведывался в кухню и постирочную с желанием помочь, но результатом его попыток стали лишь загоревшаяся по неуклюжести куча сготовленных дров, три разбитых хрустальных подноса и перепачканный белоснежный наряд – тот выглядел так, будто князь в нем лазал по печи. Смотря на измазанное в черной золе лицо и покрасневшие от дыма глаза Инь Чэня, апостол не выдержал:

– Может, ты лучше пойдешь, пожалуйста?

За обедом, в самый первый день его помощи, с лица Юхуа не сходила печаль. В конце концов она отставила свою чашку с куриным бульоном и, отплевываясь от недовыщипанных перьев, серьезно обратилась к сидящему напротив и в надежде ожидающему реакции Инь Чэню:

– Слышала, ты вырос в Хэхэ на востоке. Должно быть, сахар у вас любимая специя для супа? Хотя, точнее, вторая любимая, сразу после куриных перьев.

Ответом ей послужило молчание.

На второй день помощи проводящая в совещательном зале собрание по обсуждению дальнейших их действий Ляньцюань все не переставала почесывать спину так, что со стороны казалось, будто под одеждой ее ползали табуны муравьев, мешающих ей усидеть на месте. А когда озадаченный Инь Чэнь поинтересовался, что это с ней, она, на секунду замешкав, спросила:

– Ты стирал в этот раз одежду?

Князь уверенно кивнул:

– Верно. Ци Лин сказал, если стирать с соком мыльного дерева, выходит больше пены и одежда очищается лучше, поэтому я решил добавить побольше.

Ляньцюань со смущенным видом какое-то время просидела молча, пока все же из нее не вырвался вопрос:

– И прополоскать тоже не забыл?

Инь Чэнь промолчал.

За эти несколько дней Ци Лин приобрел небывалую популярность в их маленькой группе, и положение его быстро взлетело до уровня, близкого к Инь Чэню.

Дни тянулись один за другим; с каждым новым лунный диск на ночном небе становился все круглее. Князья чувствовали нарастающее давление, и четверка проводила все больше времени в совещательном зале.

– Инь Чэнь, ты сказал, что под Вечными островами находится Усыпальница Духов. Если мы собираемся добраться до места заточения, придется погружаться вниз барьер за барьером, так? – задал вопрос Ци Лин, подбрасывая в камин дрова.

– Да. Усыпальница – лишь первое место, через которое нам предстоит пробиться. – Стоявший у окна князь прошел обратно к столу. Он распахнул запертые ставни, и внутрь комнаты, прогревавшейся целый день очагом, задул колючий зимний ветер. В груди у князя стало полегче.

– Но ты упоминал, что через врата статуи в Ренне можно войти в Усыпальницу Духов лишь единожды... – Парень непонимающе нахмурил брови.

– Насколько мне известно, большинство врат на территории Асланда можно использовать неоднократно, и только те, что ведут в Усыпальницу, строго единожды. В то же время стена, ведущая в проход со статуей, тоже служит вратами, впускающими только князей и апостолов. Прежде никогда не задумывался, однако теперь вижу, что серебряные жрецы прибегли к стольким ограничениям, лишь бы сильнее уменьшить шансы того, что к Гильгамешу кто-то приблизится.

– Значит, вполне возможно, что прежде князья и апостолы могли посещать Усыпальницу Духов сколько угодно? – Голос Юхуа прозвучал осторожно.

– Вполне возможно, – ответила Гуйшань Ляньцюань. – Вот только каждый из них мог забрать из нее лишь одно духовное орудие. С подобным ограничением те, кто уже побывал в Усыпальнице, не стали бы намеренно возвращаться. Как-никак все, что там есть, помимо орудий, – это полная опасностей тьма и злой древний зверь. Они могли и не знать наверняка, можно ли использовать семнадцатую статую для входа повторно.

– И как же быть? Ляньцюань, а ты не можешь отправить свою Цепь на морское дно, а потом быстренько притянуть ею нас? – почесал голову Ци Лин. – Мне кажется, твои цепи способны тянуться бесконечно!

– Боюсь, не получится. Сила моей Цепи воскрешения основана на даре вечности, внутри ее лежит локон Шестого князя Силюра... – Она замолчала и бросила нерешительный взгляд на Юхуа, но, не обнаружив на лице той выражения особой неприязни или обиды, продолжила: – Однако Усыпальница Духов располагается слишком глубоко. Не уверена, насколько далеко Цепь способна протянуться и сможет ли достичь точки назначения. К тому же, чтобы нам хватило дыхания во время погружения, она должна тянуть с невероятной скоростью, а после того, как минуем определенную глубину, от быстроменяющегося давления воды в море мы с вами начнем истекать кровью.

– А что, если проделать в море проход или что-то вроде дыры? Разве не всем князьям Асланда подвластна вода? Сможешь такое провернуть, Инь Чэнь? – не желал сдаваться парень.

– Не получится, – тихо вздохнул князь. – Усыпальница Духов слишком глубоко, моей духовной силе не удержать воду на таком расстоянии.

– И как тогда туда попасть? – Опустив глаза, Ци Лин прислонился к спинке стула.

– Можем воспользоваться Серебром Морей, – вскинула голову Ляньцюань, во взгляде ее замерцали огоньки камина.

– Кем? – выпрямившись и подперев подбородок, спросил апостол.

– Огромным духовным зверем, что обитает на морском дне. Он принадлежал моему брату Фэнхуню, но мы всегда делились с ним орудиями и зверьми, поэтому в каком-то смысле Серебро Морей был и моим духовным зверем тоже. – Она посмотрела в окно на застланный тучами небосвод. Казалось, вот-вот пойдет снег, вокруг царила темнота, близилась ночь. – Но, когда брат погиб, зверь исчез в море вслед за ним. Сначала мне нужно разыскать его и вернуть внутрь Печати, тогда я смогу его контролировать, велеть погрузить нас в море.

– Даже если удастся отыскать Серебро Морей, как мы прорвемся через спящего на дне Усыпальницы Духов великого зверя древности, Благословение, и доберемся до руин Ютула? Вы двое, похоже, совсем забыли, насколько Благословение ужасен? – На этих словах спина Юхуа непроизвольно покрылась мурашками, в голове промелькнули воспоминания о гигантских багряных щупальцах и бьющей в лицо вони.

– Ляньцюань, ты помнишь огромные двери на краю Усыпальницы? Те, что с парой медных колец? Эти кольца же ведут в руины Ютула! – загорелись глаза Ци Лина.

– Они уничтожат все пути, ведущие к месту заточения, если собираются помешать нам спасти Гильгамеша. Насколько я знаю Ци Ла, он крайне дотошен: кто-то другой, возможно, и упустил бы этот момент из виду, но в его мире подобным упущениям нет места. Вполне возможно, он уже превратил эти врата в смертельные ловушки, ведущие в ужасные места, откуда мы уже точно не сможем вернуться живыми. – Инь Чэнь посмотрел на наступающие сумерки за окном, взгляд его слегка потемнел.

– Насколько же коварен Ци Ла, хотя по его прекрасному лицу и не скажешь, – закинув руки на затылок, сердито выдал юноша.

– В таком случае одними нашими силами никак не удастся убить Благословение в глубинах туманного моря, – слегка вышла из себя Шестой апостол: план спасения получался намного более трудоемким, чем она себе его представляла.

– С той духовной силой, что мы имеем сейчас, действительно не одолеть Благословение... – Лицо Ляньцюань же не выглядело сильно расстроенным. – Однако если собираемся лишь миновать его и быстро попасть в руины Ютула, то, думаю, не все так безнадежно.

– Если не избавимся от него, разве он позволит пройти дальше? – Юхуа не разделяла ее уверенности, но Ляньцюань, похоже, говорила серьезно. – Разве сама суть Благословения не состоит в том, чтобы служить первой линией обороны на пути к Гильгамешу?

– Раньше я тоже особо не верила в успех. Однако теперь, думаю, можно попробовать. – Ее взгляд был полон уверенности.

– Раньше? Насколько раньше? – в недоумении спросила принцесса.

– До того как стала Пятым князем, когда была всего лишь апостолом. – Ее глаза замерцали тусклыми огоньками. – Когда ты, я и Ци Лин едва не лишились жизни от лап Благословения. В тот раз я попыталась, используя дар, взять зверя под контроль, но ничего не вышло, его духовная сила оказалась слишком колоссальна. Я будто пыталась тонкой шелковой нитью совладать с воздушным змеем, угодившим в вихрь смерча. Но теперь я – Пятый князь, и сила моего дара не идет ни в какое сравнение со мной прошлой. Пусть мне и не удастся взять Благословение под контроль полностью, но провести его будет очень даже просто.

– «Провести его»? – не поняла Юхуа. – На что ты намекаешь?

– Пробраться через Благословение сложно лишь потому, что он атакует все живое, содержащее духовную силу, в зоне своего восприятия, а при полнолунии, когда его тело растет, он становится особенно чувствителен и насторожен. Хоть моего дара и духовной силы недостаточно, чтобы обрести над Благословением полный контроль и заставить повиноваться моим приказам, однако получится сильно сбить ему восприятие – он не заметит нашу духовную силу, не поймет, что мы рядом. От нас требуется лишь как можно лучше замедлить поток золотой дымки внутри, и тогда, я уверена, мне удастся убедить Благословение, что мы не более чем четыре упавших со скалы камешка. Останется только пробраться сквозь щели его гигантского тела, и готово.

– Гениально! – Глаза Ци Лина возбужденно засияли, однако неожиданно с его лица сползла улыбка, а брови нахмурились в замешательстве. – Но как тогда мы достигнем дна Усыпальницы Духов? Разве для спуска под туманное море не нужен духовный зверь? Мы спрячем свою силу, а вот Снежный Клык не сможет, без нее он не полетит. А если полезем вниз по скалам, то полнолуние успеет миновать, а Благословение уже закончит плодить свои отростки.

– Поэтому придется падать с высоты, – кивнула Ляньцюань. – Время действия внушения крайне ограничено, мы обязаны прорваться сверху вниз за максимально короткое время.

– Ты же не намекаешь, что будем прыгать с обрыва? – с дрожью в голосе пробормотал слегка побледневший в лице Ци Лин.

– Именно на это и намекаю. Как только проберемся через Благословение, мы с тобой, Ци Лин, высвободим наших зверей, Сумракокрыла и Снежного Клыка, чтобы позаботиться о плавной посадке.

– Ты сказала, что внушение будет действовать крайне ограниченное время. Что если мы не успеем пробраться, а зверь придет в себя? Я не горю желанием нырять в ту зловонную кучу кишок. – План Ляньцюань все еще вызывал у Юхуа сомнения.

– Даже тогда у нас все еще будет последняя защита – Подол богини Инь Чэня. – Взгляд Ляньцюань обратился к Седьмому князю. – Если мое внушение перестанет действовать и Благословение уловит приближающуюся, но слабую духовную силу, он ответит ленивой атакой, все равно что тигр, пытающийся прихлопнуть комара. Пусть он и является одним из четырех великих зверей древности, Подола богини должно хватить, чтобы выдержать такую атаку. А когда она провалится, зверь лишь сильнее поверит в то, что духовная сила, которую он почувствовал, – просто обманчивое ощущение.

Помолчав какое-то время, Инь Чэнь легонько кивнул, однако по его напряженному виду стало понятно, что особой уверенности в успехе у него не было.

– Но еще необходимо заметить: сдерживать духовную силу вовсе не просто. Когда тело мастера духа оказывается в непривычной ситуации, сила инстинктивно высвобождается для защиты... Быстрая смена давления и потеря равновесия во время падения с высоты могут привести нашу энергию в крайне нестабильное состояние, поэтому следует потренироваться...

– Легко сказать, но как это сделать? Отправимся прыгать с крыши? – раздраженно огрызнулась принцесса.

– Не переживай, Юхуа, у нас наверняка получится! Завтра же мы с тобой возьмемся за прыжки! – Чтобы стереть тревогу с лиц остальных, Ци Лин вскочил со стула и, горя абсолютной уверенностью, похлопал себя по груди: – Непременно сможем, Юхуа!

С этими словами он прошагал к окну и выглянул наружу – совещательный зал располагался на четвертом этаже. Смотря на крохотную скульптуру фонтана под ногами, он повернулся обратно и с неловкой улыбкой, чуть трусливо добавил:

– Начнем со второго!

Западная империя Асланд, пещера Нинсин

Над заснеженной равниной в темно-голубом вечернем небе висел почти полный диск луны.

Меж скал ледяной теснины гуляли суровые ветра, полные колючих осколков льда. Крайняя северная земля уже давно не принимала гостей, и ее толстые сугробы напоминали свежерасстеленное ватное одеяло без следа человеческих ног. В этом запустелом, находящемся на краю мира месте не было ни намека на тепло или жизнь.

Внезапно из черной дыры – той, что находилась на соединении ледяных скал, – донесся тихий звук шагов.

У мрачного входа, с потолка каменной пещеры, словно жуткие клыки монстра, свисали вниз острые ледяные сосульки, источающие густой мороз. Вот только холод внутри пещеры совершенно отличался от того, что царил снаружи: чем глубже уводили вглубь древние ступени, тем сильнее ощущалась влага с духотой.

Внутри пещеру Нинсин усыпали трупы. Разбрызганная по ледяным стенам и ступеням из камня вязкая кровь успела к этому моменту постепенно замерзнуть.

Практически неподвижный воздух наполняла тошнотворная сладость – запах крови и внутренностей.

Две босые детские ступни, неторопливо перешагивая раздробленные останки, направлялись к свету наверху пещеры.

Они поднимались по каменной лестнице, воздух вокруг постепенно оживал, душная сырая вонь рассеивалась. Мальчик тихонько вдохнул посвежевший воздух, и уголки его рта приподнялись в улыбке.

Неожиданно с пола вытянулась пара заляпанных кровью рук и ухватила мальчика за лодыжку. Опустив голову, он посмотрел на того, кто все еще пытался его остановить, тихонько вздохнул и, сев на корточки, ласково обнял умирающего, после чего, поглаживая полное ужаса и недоверия лицо, с силой свернул чужую шею.

Хруст разломленных позвонков отдался в пещере ясным эхом.

Мальчик поднялся на ноги и продолжил путь к светлеющему выходу. Он жадно принюхивался к ледяному воздуху, взволнованно ступая навстречу долгожданной новой земле и новому небу – бескрайнему новому миру.

Он ступил на последнюю каменную ступень и остановился на входе в пещеру Нинсин. Его пропитанный красным рваный ватный халат взметнулся на ветру знаменем оплаканной кровью надежды. Белая кожа и совершенное, словно нарисованное, лицо так подходили серебристому убранству внешнего мира, что мальчик казался рожденным из снега и льда юным духом, окидывающим взором свои владения.

Он поднял прежде все время опущенные глаза, восхищаясь невиданными белоснежными сугробами, восхитительными ледниками, укрытой на тысячи километров льдом мерзлой землей и свистящим, точно лезвия, зимним ветром. Под длинными, густыми ресницами скрывалась пара похожих на рубины ясных глаз, они искрились обжигающим красным сиянием, напоминая огоньки пламени и одновременно кровь. В его глазах, по краю багряно-красных зрачков тянулся круг нечитаемых древних письмен, словно красный оттиск самой алой из роз.

Мальчик посмотрел на пришедшего встретить его человека, стоящего у входа.

Он был облачен в белоснежное длинное одеяние – солидное и роскошное, будто сотканное из нежнейшего пуха, лунный свет ложился на него, отражаясь туманным сиянием. Края бортов на груди, как и подол, были расшиты светло-золотым треугольным орнаментом. Он стоял, опустив укрытую капюшоном голову, лицо скрывала тень.

– Кто ты? – Тонкие губы мальчика изогнулись в улыбке, заостренные зубки делали его похожим на кроткого и послушного зверька, ломающийся голос звучал двойственно, как бы смешивая в себе и злобу, и невинность. – Позволь взглянуть на лицо.

– Тебе незачем смотреть на него... – Облаченный в белое человек, все еще не поднимая головы, сухо усмехнулся. – Тебе нужны мои глаза.

С лица мальчика исчезла улыбка, красный огонь в его глазах запылал сильнее.

Глава третья. Вымирающий род

Западная империя Асланд, Ренн, резиденция императорского рода

Духовная сила золотой бирюзы распределялась равномерно, прочно накрывая всю резиденцию непроницаемым колпаком. Однако четверка из князей и апостолов все равно внимательно следила за собственной силой и в то время, когда обратного не требовали тренировки, старалась использовать ее по минимуму.

У Ци Лина уже отлично получалось прыгать с островерхой крыши четвертого этажа, быстро призывать Снежного Клыка и, не достигая земли, приземляться на его мягкую мохнатую спину.

Однажды, к удивлению Инь Чэня, когда он выходил из кухни с водой, на глаза ему попался еле перебирающий ногами скорпион. Казалось, сама дорога отнимала у того силы, а прежде твердая и блестящая спинка панциря словно примялась.

– Снежное Жало, а ты-то куда?.. Тебе не нужно упражняться... – Сердце князя сжалось, рубить с плеча он не решился. И все же, провожая взглядом ковыляющего вдалеке зверя, окликнул: – Знаешь же, что не можешь летать?

Снежное Жало обернулся, его тугоподвижные клешни тряслись, он не желал мириться с этой жестокой правдой.

– Думал, ты знал, какая же из этого новость... – сожалея, произнес Инь Чэнь. – Не хочешь яблочка? Я принесу.

Скорпион взмахнул клешнями, будто прося оставить его наедине с горем, и, развернувшись, поплелся прочь.

После наступления ночи они не использовали много освещения. Если и надо было изучить какие-то материалы или карты при свете огня, то обязательно занавешивали толстые шторы и тканью плотно закрывали любую ажурную резьбу, пропускавшую свет. В конце концов, зажигающийся каждую ночь в опустевшей резиденции свет мог неизбежно привлечь внимание людей. Поэтому совещательный зал, целую стену которого занимали ажурные окна высотой от потолка и до пола без каких-либо занавесей и заслонов, в основном использовали только днем.

Собрав воедино полученные от бледного юноши и Силюра сведения о втором барьере, Ляньцюань пришла к примерному выводу о том, что ожидало их там. Если Благословение вынуждал вторженцев к противостоянию, то дальше им предстояло изнурить себя самим.

– Придется пролить немало крови, если хотим пробиться через второй барьер. В центре руин Ютула находится Алтарь Крови, который откроет нам врата к Белой Преисподней... Механизм запуска Алтаря крайне безжалостен: кровь, что откроет проход, должна принадлежать «единственному источнику». – Гуйшань Ляньцюань посмотрела на Юхуа.

– Под «единственным источником» ты подразумеваешь кровь одного человека? – серьезным тоном спросила та.

– Верно. Любому сложно пережить потерю такого количества крови, поэтому на барьере для большинства людей путь заканчивается. Но нам с тобой принадлежит дар вечности, делающий нас теми немногими, кому это под силу.

– Нечем гордиться, – холодно бросила Юхуа. – Раз у нас обеих дар вечности, зачем вам понадобилась именно я? Хочешь, чтобы я пролила кровь вместо тебя?

– Много моей духовной силы уйдет на одурманивание Благословения. К моменту, когда мы окажемся у Алтаря Крови, она не успеет восстановиться достаточно, чтобы хватило на открытие прохода. Поэтому источником крови должна стать ты. – Ляньцюань смотрела на девушку, чувствуя небольшую вину. – Поэтому мы пришли за тобой, поэтому нам необходима твоя помощь.

Какое-то время принцесса молчала, а потом стиснула зубы и прошипела:

– Насколько же жестоки серебряные жрецы.

– Ты права, придумали же подобные коварства. – Сжав зубы, Ци Лин стиснул кулак и с силой опустил на стол. – Ой! Снежное Жало, а ты когда успел здесь оказаться? Я не увидел, прости, пожалуйста... – Готовившийся взобраться на столешницу и стащить яблоко, а вместо этого внезапно повстречавший кулак скорпион ослабленно пополз прочь. Не поворачиваясь к Ци Лину, он взмахнул клешнями, словно говоря: «Не утруждайся!», вид у него при этом был обиженный.

– Я говорю не об Алтаре Крови, а о том, что серебряные жрецы заставили моего отца Силюра провести сплавление с Вечными островами и стать «печатью», сдерживающей Гильгамеша. Вот в чем настоящая жестокость. – Голос Юхуа звучал необычайно равнодушно, с едва различимой в нем злобой. – Именно дар Силюра служил ключом к прохождению второго барьера, и если бы он тайно не даровал Печать моей матери, то в мире не осталось бы человека, способного открыть барьер.

– Он даровал Печать твоей матери тайно? Не отвез ее в Гланорт? – несколько удивилась Ляньцюань.

– Да. – Юхуа отвела взгляд, словно чувствуя, что слишком разоткровенничалась.

– Что же в этом удивительного? Инь Чэнь тоже даровал мне Печать, не отвозя в Гланорт, – хохотнул Седьмой апостол.

– Темнеет, пора уже уходить из этой комнаты. – Принцесса поднялась на ноги, прошла к камину и вскинула руку, горящие угли тут же покрыл иней.

Гуйшань Ляньцюань бросила взгляд на спину уходящей девушки, а затем на склонившего голову в молчании Инь Чэня. Один лишь глупый мальчишка Ци Лин продолжал играться с лапами Снежного Клыка.

Князь повернула голову к опускающимся за окном сумеркам, в ее глазах подрагивал свет.

Ночь, точно вода, тенью окутывала непроглядно-черную резиденцию.

Окна грандиозного строения тянулись плотными рядами, напоминая пчелиные соты. Неожиданно одно из них медленно зажглось, тусклый огонек неторопливо задвигался, скользнул через коридор и исчез за стеной.

Свет высветил лицо Тяньшу Юхуа. Осмотревшись по сторонам, она опустила масляную лампу на пол.

Девушка передвинула лестницу у книжного стеллажа и, снова подобрав источник света, взобралась к набитым упакованными делами полкам. В тусклом свете лампы она искала нужный ей уголок.

Семья Юхуа отвечала за ведение записей о всех событиях мира духовной магии в Асланде, в результате чего они заодно приучились вести учет событий внутри собственной семьи – как важных, так и не очень. На книжных полках по годам выстроились толстые корешки сшитых воедино листов пергамента.

Она искала семейные записи того года, когда ее родила мать. В тусклом свете огня лицо девушки выглядело слегка по-иному.

Из сна Ци Лина вырвал звонкий, торопливый щебет. Он открыл глаза и обнаружил, что небо уже посветлело.

Натягивая на ходу одежду, парень вышел на балкон. Открывшийся вид слегка удивил его. Щебеча, в воздухе над двором кружила стая белоснежных, похожих на голубей, птиц. Одна из них, что заметно превышала в размере остальных, как раз опустилась на руку Юхуа.

Когда апостол добрался до двора, то обнаружил, что Инь Чэнь с Ляньцюань уже спустились.

В этот раз ему удалось разглядеть птицу, усевшуюся на руке Тяньшу Юхуа, и это оказался никакой не почтовый голубь, те были значительно меньше. И пусть остальных беленьких и можно было с натяжкой принять за голубей, однако сидящая на руке девушки птица походила не иначе как на миниатюрную скульптуру из снега. Все тело имело белый окрас, только края крыльев украшала кайма алых перьев, на макушке виднелся маленький черный нарост, похожий на петушиный гребень. Клюв птицы загибался острым крюком, а лапки украшали бросающиеся в глаза металлические кольца.

– Что это такое? – Ци Лин вытаращил глазища, ресницы его захлопали.

– Духовный зверь. Называется краснокрылой горлицей, они хорошо ориентируются и преодолевают дальние расстояния. Горлицы обычно обитают стаями от десятка до ста особей, и та, что сидит на руке Тяньшу Юхуа, должно быть, вожак. Они – вестники Императора Льда, – объяснил Инь Чэнь.

– Императора Льда? Императора нашего Асланда, того самого Эоса? – От удивления Ци Лин широко открыл рот.

– Совсем страх потерял... – Юхуа одарила его свирепым взглядом и прошипела: – Он тебе не Эос, а император Эос.

Юноша хихикнул:

– Ничего страшного, здесь нет чужаков, император не знает, что я назвал его по имени, – хитро улыбнулся он, но, увидев холод на лице Юхуа, слегка запереживал. – Ой, ты ведь тоже императорской крови... Не выдашь ведь меня?

– Делать мне нечего, время на тебя тратить, – закатила глава девушка.

– А зачем император прислал тебе письмо с утра пораньше? – Парень беспокойно посмотрел на запечатанный свиток, который принцесса сняла с лапки самой большой краснокрылой горлицы. – Откуда он узнал, что мы здесь? Нас раскрыли?

– Не раскрыли, успокойся. Но и уезжая, мы не отправили в столицу письма со словами: «Не шлите писем, дома никого нет». – Юхуа распечатала письмо и развернула пергамент, между тем смерив Ци Лина раздраженным взглядом, но тут лицо ее побледнело.

– Что-то не так? – заметив удивление в глазах девушки, спросил Инь Чэнь.

– Мне велят явиться в столицу. – Ее взгляд все еще оставался на бумаге, она перечитывала письмо, будто не желая верить в его содержание. – И не мне одной – ожидают всех князей и апостолов.

– Зачем мы понадобились Императору Льда? – недоуменно спросил Ци Лин.

– Велит не Его Императорское Величество. Напротив, нам приказывают найти его. Император исчез.

Инь Чэнь и Ляньцюань хранили молчание, их лица постепенно мрачнели.

– В письме говорится, что Император Льда исчез не по своей воле. Он бы обязательно сообщил приближенным, если бы его вынудило покинуть столицу некое срочное дело. Но он исчез неожиданно и бесследно. Утром в день исчезновения во дворце не нашли явных следов вторжения, но в пустых покоях императора обнаружили след духовной магии ветра. Пока подозревают, что это люди империи Индэ увезли императора из Гланорта.

– Маловероятно, – покачала головой Ляньцюань. – Духовная сила Эоса крайне велика, почти равна силе Первого князя Сючуань Дицзана. Кому бы хватило способностей увести его против воли? К тому же не подняв на уши весь дворец?

– Похоже, ситуация намного серьезнее, чем мы представляли, – поднял голову Инь Чэнь. – Но, возможно, нам это на руку. Все князья и апостолы займутся поисками Императора Льда, и мы столкнемся с меньшим сопротивлением, спасая Гильгамеша.

– Надеюсь... – тихо вздохнула Ляньцюань, но на лице ее не отразилось ни капли радости. – Только боюсь, что пропажа Эоса – лишь часть плана, чтобы остановить нас. Если все действительно так, то в этот раз императорская семья решила встать на сторону серебряных жрецов...

Юхуа молчала. Она махнула рукой, и краснокрылая горлица, расправив крылья, полетела прочь. Вдруг лязгнул металл, и Цепь воскрешения молнией выстрелила за уже улетевшей птицей. Она обвилась вокруг горлицы и, с силой потянув назад, ударила о землю. Рассветную тишину разрезал пронзительный крик.

– Что ты делаешь? – холодно произнесла Ляньцюань, устремив взгляд на принцессу.

– Что? – Девушка, встревоженная внезапным поступком князя, слегка оторопела.

– Ты сняла послание с ноги птицы, а потом решила отпустить обратно. – Ее голос звучал немного резко. – Не этим ли поступком дашь столице знать, что в резиденции кто-то получил послание?

Лицо Юхуа побледнело, она зашептала:

– Я всегда так делаю, приняв письмо. Привычка... Я и не подумала...

Инь Чэнь посмотрел на Юхуа, затем на Ляньцюань и опустил руку на плечо Пятого князя, после чего встретил ее взгляд и легонько кивнул.

Стоявшему в стороне Ци Лину стало как-то неловко.

Бледное лицо принцессы от прилива крови все раскраснелось. Отвернувшись, она направилась к еще дергающейся на земле краснокрылой горлице, чтобы высвободить из Цепи Ляньцюань:

– Пойду запру.

В совещательный зал Юхуа пришла с увесистой металлической коробкой в руках. Опустив ее на стол, она посмотрела на Инь Чэня:

– Мне нужна твоя помощь.

– С чем? – не понял князь.

Юхуа открыла коробку, внутри лежали запечатанные сургучом свитки пергамента.

– Это ежегодные отчеты нашей семьи о Ренне за последние несколько лет. Они содержат обобщенные сведения о новых постройках, торговле, сельском хозяйстве, населении и прочем. Бумаги отправляются в столицу Императору Льда и, после того как он с ними ознакомится, запечатываются печатью императора и возвращаются к нам на хранение, чтобы в случае необходимости к ним можно было обратиться. Если такой необходимости не возникает, печать не срывают. Среди этих многие вскрыты, но есть три свитка, печати на которых по-прежнему целы. – Юхуа осторожно достала те самые пергаменты и положила на стол. – Я хочу, чтобы ты заморозил сургуч и снял его со свитка целиком.

– Зачем? – не понял жующий яблоко Ци Лин и, увидев рядом сообразивших и закивавших головами Ляньцюань и Инь Чэня, догадался, что, похоже, не понимал он один.

– Я собираюсь использовать императорскую печать, чтобы заново запечатать письмо, которое я открыла, и отправить горлицу обратно. Когда все птицы, кроме отправленной в Ренн, возвратятся в столицу, это точно вызовет подозрения, – раздраженно проговорила девушка, глядя на постепенно понимающего апостола. – Отправив обратно нетронутый пергамент, мы лишь сильнее убедим их в том, что дворец пуст и получать письма здесь некому.

– Если боишься, что в столице узнают, изначально не стоило его распечатывать, – пожав плечами, проворчал парень.

Лицо Юхуа чуть зарделось, и, звуча немного неестественно, девушка неловко и гневно бросила Ци Лину:

– Я с детства жила благородной принцессой и привыкла читать письма, если вижу краснокрылую горлицу! Кто знал, что однажды придется заодно с вами стать беглой преступницей?

– Дай мне печать, я попробую. Не обещаю, что получится снять, совсем не повредив. Но я постараюсь. – Инь Чэнь принял из рук Юхуа первый свиток. – Всего три, верно? Значит, у меня три попытки?

Князь поднял руку, кончики его пальцев аккуратно легли на красную восковую поверхность сургучной печати.

– А почему именно Инь Чэнь это делает? – Наблюдая, как из кончиков пальцев князя медленно сочится холод, а печать под воздействием низкой температуры постепенно твердеет, Ци Лин не выдержал и повернул голову с тихим вопросом к Ляньцюань: – Разве вы с Юхуа не можете?

– Сургуч – клейкое вещество, которое содержит смолу, киноварь, шеллак и прочее, а в императорский сургуч примешано еще и множество сложных минералов и растительных масел. Печать из него очень крепкая, такую невозможно отделить от пергамента без повреждений. Из-за сложности состава подделать ее крайне сложно, поэтому, сломав, восстановить практически нельзя. Чтобы отделить от пергамента целиком, нужно точно управлять духовной силой: капля за каплей снижать температуру, замораживая сургуч, пока он весь не отделится. С температурой довольно сложно управиться. Слишком высокая расплавит печать, а слишком низкая может ее расколоть...

– А Император Льда неплох... – Ци Лин прищелкнул и собирался уже продолжить язвить, как неожиданно услышал треск разломанного сургуча.

– Давай второй. – Инь Чэнь стер пот с ладони и нахмурился. – Сложно подобрать... верную температуру. В печать слишком много всего добавлено, у каждого вещества своя точка замерзания, Попробую еще раз...

Юхуа вручила князю второй свиток.

– Почему ты не можешь этого сделать? Разве ты не Пятый князь? У тебя духовной силы меньше, чем у Инь Чэня? – Ци Лин смотрел на Ляньцюань, слегка не понимая.

– Неважно, у кого больше силы. Инь Чэнь обращается с ней намного точнее меня, – ответила девушка.

– А-а, понял, тут дело в сноровке, – кивнул апостол. – Он как те вышивальщицы из нашего поселка. У меня вот никогда не получалось вышивать всякие цветы. Я, конечно, попробовал однажды, только вместо цветка получился у меня...

– Что? – не сдержала любопытства князь.

– Что-что? Камень.

Ляньцюань только молча отвернулась и вновь принялась наблюдать за тем, как Инь Чэнь возится с печатью.

Вторая сургучная печать тоже сломалась.

Даже только что перебрасывавшийся словами с Ляньцюань Ци Лин едва заметно напрягся.

Но, к их удаче, Инь Чэню удалось заморозить третью, и та аккуратно отделилась от пергамента.

– Готово, – облегченно выдохнул князь и передал лежащую на ладони цельную печать Юхуа.

– А ведь и не скажешь, что такой умелец, – подбежал ему за спину Ци Лин и принялся разминать плечи.

– Исчезни... – глубоко втянул в себя воздух князь, сдерживаясь, чтобы не набить тому рот льдом.

Юхуа осторожно опустила сургучную печать на вскрытый свиток пергамента, затем взяла разогретый над свечой докрасна столовый нож и аккуратно приблизила его к сургучу, медленно расплавляя.

Снимать сургучную печать было нелегко, но и в неизменном виде установить на место тоже оказалось не очень-то просто. Прошло немало времени, и наконец-то свиток пергамента с известием об исчезновении Императора Льда снова был запечатан. Юхуа облегченно выдохнула и произнесла:

– Пойду отправлю птицу обратно.

После этих слова она, развернувшись, пошла к выходу из совещательного зала.

– Подожди, – неожиданно окликнула ее Ляньцюань.

– В чем дело? – обернулась с вопросом девушка.

– Хочу взглянуть на пергамент в твоих руках. – Глаза Ляньцюань сверкнули, голос прозвучал резко, напоминая клинок, потревоженный ледяным ветром.

– Разве вы все не видели его содержимое? Там сказано, что Император Льда исчез и нам велено прибыть. – Юхуа смотрела на девушку, но взгляд ее слегка бегал. – Если что-то забыли, можете просто спросить меня – я все запомнила.

– Хочу взглянуть... – выделяя каждое слово, произнесла князь, – на пергамент в твоих руках.

Юхуа слегка оцепенело осталась стоять на месте. Помолчав какое-то время, она медленно подошла и передала запечатанный свиток Гуйшань Ляньцюань. Лицо ее при этом выглядело чуть бледным – а точнее, чуть злым.

– Хочу вскрыть и посмотреть. – Пятый князь с легкой нерешительностью повернула голову к Инь Чэню.

Тот посмотрел на принцессу, затем перевел взгляд на Ляньцюань. Он понял ее мысли, однако не очень хотел думать так же. Опустив голову и поразмыслив недолго, Инь Чэнь обратился к Ляньцюань:

– Не знаю, смогу ли еще раз заморозить и снять печать... Уверена, что хочешь это сделать?

– Я знаю, о чем ты думаешь, – криво усмехнулась Юхуа. – Считаешь, что я тайком подменила написанное в свитке, добавила внутрь каких-то секретов, чтобы передать в столицу, не так ли? Не думай, что опущусь так низко. Реши я вас сдать, то не стала бы проходить через столько хлопот – мне достаточно добежать до Ренна и закричать, и на вас тут же объявит охоту весь мир. Не забывай: я согласилась вызволить Гильгамеша только из-за Ци Лина и не обязана рисковать вместе с вами.

– Я благодарна, что ты согласилась отправиться с нами. – Голос Ляньцюань немного смягчился, но звучал по-прежнему холодно. – Однако ты и сама прекрасно знаешь, почему это сделала. Незачем великодушно позволять Ци Лину думать, что он теперь тебе вовеки обязан. Он наивен и добр, задумываться не станет, но сама-то ты понимаешь, что если бы не осталась с нами, то Ю Мин давно бы утащил тебя в столицу. Думаешь, тебе пришлось бы по душе время в его компании?

– Юхуа, ступай, выпусти птицу, – поднявшись, спокойно произнес Инь Чэнь.

Гуйшань Ляньцюань посмотрела на него и, не упорствуя, отдала свиток обратно.

Принцесса взяла письмо, бросила на Ляньцюань холодный взгляд и, развернувшись, покинула совещательный зал.

Шаги Тяньшу Юхуа в просторном главном зале звучали гневно и отчетливо. Однако еще отчетливее были удары ее сердца, мгновения назад готового выпрыгнуть из груди.

Она вытерла проступивший на ладонях пот об одежду, сжала покрепче свиток пергамента и быстро зашагала в собственные покои.

Открыв притаившееся в самом углу отделение шкафа, она достала из эмалированной шкатулки крошечный серебряный бубенчик изысканной резьбы.

Принцесса тихонько встряхнула его, но тот не издал ни звука.

Стоя посреди просторного двора, Юхуа оглянулась по сторонам и выпустила из рук краснокрылую горлицу.

На правой ножке вместе с птицей ввысь взмыл заново запечатанный императорской печатью свиток пергамента, а на левой – миниатюрный и совершенно беззвучный бубенчик.

Западная империя Асланд, Гланорт, пещера в подземелье Сердца

Золотистая духовная сила медленно струилась по запутанным канавкам каменной двери, свет потихоньку собрался в единый узор, напоминающий повернутые, вертикально застывшие на полуслове губы и в то же время полный розовый бутон, готовый вот-вот раскрыться.

Тяжелые створы медленно разъехались в две стороны, не издав ни шороха. Наружу хлынул резкий запах крови, внутри пещеру все так же заливало жуткое красное свечение и необыкновенно странный звук – вопли, в которых смешались мучение и наслаждение, порывами расходились по просторному подземелью.

Поверхность воды бурлила. Неизвестно, какой монстр таился под вязкой, как кровь, озерной водой. Наружу вновь выглянул все тот же черный треугольник, однако в этот раз решил не прятаться воровато на дне озера и продолжал возвышаться. На берег из-под воды, волоча за собой тяжелое туловище, вскарабкался гигант. Он распластался на пустой земле у озера, верхней частью тела откинувшись на каменную стену пещеры.

Однако это вовсе был не «он», монстру больше подходило «она».

Черный треугольник оказался всего лишь твердым наростом на ее затылке, верхняя часть туловища имела вид увеличенного в десять раз обнаженного женского тела с налитой грудью, круглыми плечами, тонкой талией, на ее голове даже имелись густые и мокрые волосы, длинные пряди которых вымокли в вязкой крови и прилипли к ее нагой спине. Вот только на огромной голове, которой полагалось бы обладать чертами лица, не было ни глаз, ни бровей, ни переносицы, лишь на месте рта была оставлена огромная кровавая дыра – жуткие стоны, заполнявшие пещеру, доносились именно из нее.

Нижняя часть тела по-прежнему оставалась погружена в озеро, однако у берега было мелко, потому половина низа торчала над водой. То был ком шевелящейся мягкой плоти белого цвета, которая, напоминая гигантскую гусеницу, соединялась с талией – эта веретеноподобная гусеница и была ее нижним телом. Кольца вздымающихся складок непрерывно сжимались, делая ее похожей на жирную королеву термитного гнезда. На хвосте гусеницы росла огромная кровавая дыра, а внутри медленно, слой за слоем раскрывались складки: они двигались и сокращались, и вопли женского существа звучали все громче.

Она рожала.

Мучимая ужасной болью, она страдала, лежа на каменной стене, обе руки крепко сжимали камень, от излишней силы пара острых ногтей успела обломаться в трещинах породы, и по белым рукам вниз, сочась из кончиков пальцев, струилась кровь.

В середине кроваво-красного озера разошлась рябь.

К монстру с телом женщины и насекомого медленно заскользила старая черная лодочка.

Древесина лодочки выглядела настолько черной, что, казалось, выгорела на солнце. Она сияла глянцевым блеском и была испещрена большими и маленькими червоточинами, напоминавшими пчелиные соты, которые совсем не впускали воду.

На лодке стояли два серебряных посланника, высокие, в тяжелых доспехах, но та и не собиралась садиться на мель. Усеянная дырами черная древесина будто обладала поразительной плавучестью.

Лодочка остановилась неподалеку от кровавого отверстия в хвосте монстра, и посланники принялись спокойно ждать.

Из дыры потихоньку появился шар, укутанный полупрозрачной плодной оболочкой, который заставил кровавое отверстие сильно раскрыться, и все потому, что в прозрачной плодной оболочке лежал вовсе не привычный младенец, а тело человека, которому на вид было не меньше десяти лет. Он лежал на боку, съежив тело, усыпанное растущими из него синими кровеносными сосудами и белыми нервами, которые соединялись с прозрачной оболочкой. Спокойно держась на поверхности густой красной жижи, плод неторопливо поплыл к маленькой лодке.

Женский организм прекратил стонать, огромное насекомоподобное тело тоже перестало яростно сокращаться, она ослабленно развернулась, поползла к озеру, опустила в кровавый водоем свое пустое лицо и, извиваясь, нырнула к озерному дну.

Один из посланников легко выловил увесистый плод и разорвал гладкий, похожий на медузу, слой полупрозрачной оболочки. Наружу хлынула прозрачная и чуть густоватая жидкость, от которой несло смрадом. Второй посланник протянул из-за спины сотканное из козьего пуха покрывало. Оторвав присоединенные к коже мальчика сосуды и нервы, они вытерли тело насухо и закутали.

Лодочка вновь заскользила к мосту в середине озера.

Вдалеке, на ступенях у моста, спокойно ожидала высокая, стройная фигура человека.

Внутри темной багровой пещеры его длинный белоснежный наряд напоминал белый цветок камелии, распространяющий вокруг безмятежное свежее благоухание. Одеяние было солидным и роскошным, словно сотканное из нежнейшего пуха. Края бортов на груди, как и на подоле платья, были расшиты светло-золотым треугольным орнаментом.

Он стоял, опустив укрытую капюшоном голову, лицо скрывала тень.

Двое посланников, держа в руках мальчика, взошли на ступени и передали покрывало человеку в белом.

Он взял на руки новорожденного, в скрытых капюшоном глазах мерцал едва различимый блеск. Человек оценивал мальчика, закутанного в черное одеяло, взглядом: кожа у того была белая и прозрачная, можно даже сказать, безжизненно бледная. Под изучающим взглядом мальчик медленно разлепил веки. Он осматривал совершенно новый мир, непроглядно-черные глубокие глаза напоминали беззвездный, безлунный небосвод в темнейшие мгновения ночи.

Мальчик с любопытством посмотрел на взирающего свысока человека.

– Разглядываешь мои глаза? – открыл он рот, дав волю звонкому, чистому голоску.

– Нет, – ласковым шепотом ответил облаченный в белое человек, изучая похожую на разрез отметину на лбу мальчика.

Она напоминала свежую ранку бледного розового цвета, едва заметные жемчужинки на ней источали сладкий аромат крови.

Западная империя Асланд, Ренн, резиденция императорского рода

Ци Лин смотрел на молчаливых людей, собравшихся по двум сторонам стола совещательного зала, их лица выглядели совсем невесело.

Последние несколько дней все упражнялись физически и магически, чтобы у них получилось пробиться через три барьера на пути к месту заточения. Апостол даже тренировал в купальне под домом Юхуа свое умение задерживать дыхание, ведь стоило подумать о том, что Усыпальница Духов находится в морских глубинах Ренна, как ему тут же казалось, что эта способность могла оказаться весьма полезной. Теперь он уже умел подниматься высоко-высоко на спине Клыка и сохранять абсолютную невозмутимость, свободно падая с неба вниз. У его тела уже получалось не реагировать, приводя духовную силу в действие.

Юхуа тоже неустанно бросала вызов пределам своего дара вечности. В самом начале тренировок Ци Лин еще крутился рядом, подбадривая, но количество вытекавшей из девушки крови из одной чашки медленно переросло в целый таз, и, когда она, с бледным лицом и закатав рукава, уже двинулась в сторону фонтана в центре двора, парень, прикрывая от накатившей слабости глаза, сбежал:

– Ты продолжай, продолжай, а вот мне что-то поплохело...

Очень скоро они обнаружили, что все время игнорировали последнюю проблему, которую просто нельзя было не замечать.

– Придумали, как нам преодолеть третий барьер? Если нет, то не имеет смысла дальше прыгать с высоты и пускать кровь – умрем у двери, и все окажется напрасно, – наблюдая за молчаливыми князьями, не выдержала и нарушила тишину комнаты Юхуа.

Инь Чэнь тихо вздохнул, его чуть нахмуренные светло-серые брови напоминали усталый пепел.

– Я не совсем понимаю, Инь Чэнь: ты сказал, что последний барьер можно пройти, лишь отказавшись от духовного орудия. Но наш дар позволяет иметь сколько угодно орудий, разве для нас с тобой это не пустяк? Почему вы решили, что справиться будет сложно?

Ляньцюань подняла опущенную голову и, глядя на полное вопросов лицо апостола, тихо объяснила:

– «Отказ от духовного орудия» – просто выражение. На деле, когда создавалась Белая Преисподняя, были созданы и неразрушимые оковы. Суть в том, что после помещения заключенного в место заточения дверь заперли, и теперь тюрьму можно отпереть лишь единожды, после чего, если ее запрут вновь, место окажется запечатано навечно, и те, кто останется внутри, уже не смогут сбежать. Думаю, изначально серебряные жрецы спланировали все так, что либо они сами решат открыть дверь и освободить Гильгамеша, либо запрут его там навсегда. Между этими двумя крайностями нет середины: никаких посещений, никакой близости... Для того чтобы дверь Белой Преисподней оставалась открытой, ей требуется непрерывно поглощать духовные орудия. Простыми словами, жертвенная статуя у входа в Белую Преисподнюю – всего лишь поглощающее духовные орудия устройство отсчета. Высвободить орудие из тела, поместить в статую и ждать поглощения – это все время, что у нас есть на преодоление Белой Преисподней и спасение Гильгамеша. Думаю, никому не под силу за такой короткий срок пересечь ее...

– Когда Инь Чэнь зайдет внутрь, я останусь сторожить у двери! Как только увижу, что орудие вот-вот поглотится полностью, то сразу же подкину другое, разве так нельзя? – озадаченно спросил Ци Лин.

– Можно, но... – девушка тихонько качнула головой, – где ты возьмешь столько орудий?

– Разве это проблема? Заглянем на рынок и прикупим парочку мечей, пик, дубин да палок, разве нет?

– Статуя не примет обычное оружие, лишь духовные орудия Усыпальницы Духов способны держать дверь Белой Преисподней открытой. – Мрачный голос Инь Чэня напоминал постепенно сгущающиеся за окном сумерки: казалось, внутрь него просочились шершавые мелкие камешки.

– Но... Но разве наш путь не лежит через Усыпальницу Духов? Можем по пути набрать парочку. У нас же дар, верно? Раз уж ограничений нет...

– Сам знаешь, что все мы уже побывали внутри, а на теле того, кто вытащил орудие, остается метка. Отмеченные не могут извлечь орудие из скал Усыпальницы повторно, – перебила парня Юхуа.

– Откуда тогда у Инь Чэня столько? – замер в удивлении Ци Лин, после чего посмотрел на склонившего голову в молчании князя.

– Множество орудий, которыми владеет Инь Чэнь, – это духовные орудия, некогда принадлежавшие князьям и апостолам, которые те оставили после себя в разных уголках, а он отыскал в своих путешествиях по Асланду, – ответила Ляньцюань.

– Тогда пусть Инь Чэнь передаст их мне, и я посторожу у входа! – все не желал сдаваться Ци Лин. Его мучил вопрос: ведь должен же быть способ справиться? Иначе запечатали бы попросту тюрьму так, что уже не открыть. Зачем мучить людей такими хитроумными расчетами?

– Они наполнены моей духовной силой, ты не можешь присвоить их себе прежде, чем она рассеется. Я отправился на поиски брошенных с древних времен орудий именно потому, что в них уже не осталось силы прежних владельцев. Лишь в таких случаях наш дар способен по-настоящему раскрыться. А чтобы духовная сила естественным путем покинула орудие, нужно не менее пяти лет... – Голос Инь Чэня звучал низко, окрашенный некой безнадежностью и скорбью.

Ци Лин не продолжил: он смотрел на мерцающие в свете сумерек глаза князя, чувствуя, как заныло сердце.

– Я придумала! – неожиданно вскочила на ноги Юхуа, голос ее слегка дрожал от возбуждения. – У меня есть решение!

Западная империя Асланд, Ренн, склеп в подземелье резиденции

Утомительно длинная ведущая вниз лестница исчезала во мраке перед ними, масляная лампа в руке Тяньшу Юхуа высвечивала маленький пушистый круг света. Ци Лин шел позади, осторожно продвигаясь к подземелью.

В этот самый момент они находились внутри уводящего вниз арочного прохода, который спускался очень далеко, как будто бы вел их к совсем непроглядным глубинам. Стены по обеим сторонам туннеля даже не имели освещения, как обычно бывало в подземных проходах, и сложены были из темно-серого камня. Протянув руку, Ци Лин притронулся к поверхности стены – та была гладкой и источала пронизывающие до костей влагу и холод.

Шарканье обуви отзывалось в проходе эхом, отчего казалось, словно позади шел кто-то еще.

Сердцу апостола было чуточку неспокойно.

После того как Юхуа сообщила ему, что они направляются в родовой склеп в подземелье дворца, этот страх становился все заметнее и заметнее, парой ледяных рук лаская его загривок.

Спустя какое-то время в темноте смутно замаячил круг темно-голубого света.

Ци Лин согнулся в спине, приглядываясь, и понял, что ступени закончились. Дальше лестница вытягивалась в круглую площадку, за пределами которой находился невероятно просторный подземный грот. Хотя про себя Ци Лин и понимал, что никакой это не грот, а самый настоящий склеп.

Склеп обладал формой необычайно ровного прямоугольника. На четырех стенах имелись зажженные факелы и ниши, где горели на вид подпитываемые магией синие огни, что тоже служили источником света внутри этого подземного склепа.

Вдоль каждой из двух длинных стен находилось по четыре вырезанных из черного камня и похожих на надгробия постамента, а в конце, у короткой стены, ровно посередине одиноко располагался еще один – темно-синий.

За каждым каменным постаментом темнел вход в пещеры, где покоились увесистые мраморные саркофаги.

Всего пещер было девять – и столько же саркофагов. На каждом имелась выемка, из которой торчало потускневшее духовное орудие.

– Здесь покоятся прежние князья и апостолы из нашей семьи вместе с своими духовными орудиями. Думаю, сила давно рассеялась, и ты сможешь ими воспользоваться. Девять духовных орудий не выиграют много времени, но надежды все равно будет больше, чем с одним... – Голос Юхуа отдавался в подземном склепе тихим эхом.

Ци Лин рассматривал вставленные в саркофаги мечи, копья, секиры... В самой дали, на саркофаге за темно-синим постаментом покоилась украшенная множеством мелких бриллиантов корона. В отличие от остальных потускневших орудий она выглядела новой и яркой, металл отражал темно-голубое освещение помещения, мелкие бриллианты, играя на свету, слепили глаза.

Тяньшу Юхуа проследила за взглядом парня, после чего тихо произнесла:

– Мне знакома эта корона, она называется Венцом бессилия, однажды я встречала ее название в записях семьи. Разузнаю для тебя позже, в чем именно ее сила. Думаю, остальные восемь орудий тоже можно отыскать в старых записях. Зная их возможности, ты сможешь применять эти орудия с наибольшей пользой – и, прежде чем мы доберемся до Белой Преисподней, воспользуешься ими в сражениях, а не только отдашь в жертву той статуи отсчета.

– Все эти духовные орудия ваша семья хранила и передавала поколениями. Если я заберу их... – Ци Лин ковырял пальцы, чувствуя себя слегка виноватым.

– В том, что они пылятся в темном подземелье, тоже мало смысла. В твоих руках хотя бы послужат делу. Думаю, мои предки не стали бы возражать, – невесело улыбнулась принцесса. – К тому же наши надежды ничтожно малы. Возможно, мы все умрем, спасая Гильгамеша, а я стану последней в роду. И тогда от склепа и орудий толку будет еще меньше.

– Прости, Юхуа... – Ци Лин смотрел на сверкающие глаза девушки, и его сердце грызла совесть. Если бы он не настаивал на том, что хочет пойти с Инь Чэнем, возможно, Юхуа бы и не пришлось отправляться с ним на верную смерть.

– Не за что просить прощения, вы уже успели втянуть меня в беду. Даже если бы я не присоединилась к вам, меня бы схватил Ю Мин. Велика разница. – Развернувшись, она стала подниматься по лестнице. – Поторопись с орудиями. Я пошла, тут холодно и мрачно, не хочется задерживаться.

Звук ее шагов постепенно стих вверху ступеней.

Ци Лин пробежался взглядом по девяти орудиям. Из его Печати не спеша хлынула золотистая духовная сила и быстро заструилась по линиям на теле.

Блеклые орудия тихо засияли, внутри пустого подземного склепа пронзительно завибрировал металлический звон.

Западная империя Асланд, Ренн, резиденция императорского рода

Глядя на висящую высоко в небе луну, парень заворочался.

Возможно, скоро начнет уже светать. За всю ночь у него так и не получилось заснуть. После того как он поместил когда-то принадлежавшие семье Тяньшу Юхуа орудия внутрь своей Печати, девушка отвела его еще и на оружейный склад дворца.

Оружейный склад был завален всевозможным оружием. В основном там были пики и щиты из вооружения стражи, меньше было драгоценных мечей, которыми пользовались высокопоставленные командиры. Пусть это оружие не шло ни в какое сравнение с духовными орудиями, однако вполне могло сгодиться в битве. Как минимум не пришлось бы размахивать единственным имеющимся на руках сломанным мечом, у которого и названия-то не было.

Обратившись духовной силой, бесчисленные оружия разместились внутри Печати. Апостол отчетливо ощущал их присутствие – казалось, он даже мог услышать не прекращающийся звон сверкающих металлом ударов, словно в глубоком ущелье где-то внутри него яростно сражалось целое войско.

Все вооружение превратилось в кипящую духовную силу, что клубилась в Печати. И лишь девятка тех духовных орудий напоминала горстку холодных ледышек посреди жгучего пламени.

Этот исходящий изнутри холод и мешал заснуть всю ночь. Парень снова распахнул глаза и посмотрел на круглый диск луны за окном.

В тот же момент донесся звук беспокойных шагов. Хотя шаги были слабо похожи на человеческие.

Вдруг он почувствовал, что нечто сдернуло с него одеяло вниз.

Ци Лин быстро вскочил и тут же увидел на полу у собственной кровати Снежное Жало, который в этот самый момент сжимал в клешнях одеяло и рывками тянул на себя.

– Чего тебе не спится так поздно? Ты куда-то меня зовешь? – Парень наспех завернулся в одежду и в свете одной лишь луны двинулся вслед за скорпионом к концу коридора.

Снежное Жало быстро перебирал ножками и то и дело оборачивался, чтобы проверить, поспевает ли за ним Ци Лин.

На сердце у парня стало чуточку беспокойно: разве в такой час Жалу не полагалось находиться внутри Печати Инь Чэня? Зачем князь выпустил зверя посреди ночи? Где тогда он сам? Чем занимается? И куда Снежное Жало его ведет?

В раздумьях Ци Лин замедлил шаг, а когда поднял голову, скорпион уже свернул на лестницу в конце коридора и двинулся вниз.

Другого выхода не было, оставалось лишь прибавить шагу и догонять. Возможно, это Инь Чэнь послал за ним своего зверя. С этими мыслями парень отбросил сомнения и поспешил вниз.

Снежное Жало остановился перед огромной, тяжелой деревянной дверью и, не ступая дальше внутрь, обернулся в ожидании апостола.

Парень вскинул голову и недоуменно смерил дверь взглядом: она была приоткрыта, но ничего особенного тут не было, он знал это место.

– Зачем ты посреди ночи привел меня в библиотеку? Решил, что мне не спится, поэтому следует почитать? Не люблю я читать, – опустился на корточки и пробормотал Ци Лин, смотря на размахивающего маленькими клешнями скорпиона.

Тот повел хвостом и ткнул в сторону библиотеки.

Ци Лин поднялся и осторожно толкнул дверь, в нос ударил запах ветхих страниц и чернил. В просторной библиотеке царила непроглядная тьма, ряды высоченных книжных полок устрашающе возвышались во мраке, напоминая молчаливых гигантов. Парень открыл было рот, как вдруг заметил, что вдалеке между стеллажей мигнул едва различимый огонек и тут же бесследно исчез.

Человек.

Неожиданно Ци Лин все понял.

Медленно он направился к то появляющемуся, то исчезающему огоньку, следя за своими шагами так, что почти не издавал ни звука. Парень укрылся в узком пространстве меж стеллажей и через щель в рядах библиотечных книг пригляделся к свету.

Масляная лампа с отщипленным очень коротко фитильком отбрасывала на пол тусклый свет, ее пламя, периодически тревожимое ветерком, мерцало в темноте.

Послышался шелест перелистываемой страницы.

Ци Лин приподнялся на цыпочки, вытянул голову, его взгляд возвысился над корешками книг, и в сумрачном свете парень увидел сидящую на полу бледную Тяньшу Юхуа.

Западная империя Асланд, Гланорт, зал серебряного жреца

Тэрэя молча посмотрела на стоящих рядом Ю Мина и Ци Ла. Она ожидала указаний серебряного жреца.

Вот только гигантская кристальная стена хранила молчание, из нее не доносилось ни звука.

Давящая тишина постепенно поднимала внутри женщины тревогу. Она вновь бросила взгляд на стоящего рядом Ю Мина: его изумрудные глаза скрывались в глубокой тени надбровных дуг, тонкие, как лезвия ножа, губы были слегка поджаты, казалось, в нетерпении. Чем дальше, тем сильнее Тэрэю одолевало чувство, что в этот раз задание окажется не из простых, ведь обычно их всегда сообщали отдельно. Подобные ситуации с одновременным призывом Второго, Третьего и Четвертого князя были крайне редки, к тому же серебряный жрец, очевидно, чего-то ждал.

Чувствуя волнение Ю Мина рядом, Тэрэя беззвучно протянула руку и легонько задела тыльную сторону его руки. Второй князь не повернулся и не посмотрел, словно не почувствовал прикосновения, однако выражение его лица явно стало спокойнее – облик обрел прежнюю холодность и дерзость. Он поднял взгляд, ожидая, когда тишину нарушит серебряный жрец.

Ци Ла же рядом с ними за все время не шелохнулся и не издал ни звука. Он напоминал бесплотную слабую тень, его взгляд прятался под приспущенными ресницами, и было неясно, о чем он думал.

– Тэрэя, твои люди еще не обнаружили четверку беглецов? – Зазвучав изнутри твердой кристальной стены, голос жреца разбил гнетущее давление.

– Пока нет. Последний раз их видели, когда они большим отрядом покинули Ренн. За городской стеной экипажи разделились в трех направлениях и взяли курс на разные города. Я послала людей по этим трем направлениям, но, что странно, четверки не оказалось ни на одном из них. Они наверняка выискали шанс и сбежали в дороге, – тихо доложила женщина.

– В таком случае используй свой дар, определи нахождение Гуйшань Ляньцюань и остальных. – Голос был холоден и тверд, словно железный меч, только извлеченный из мерзлого зимнего озера.

Тэрэя помолчала мгновение, ее взгляд едва заметно сверкнул, затем женщина подняла голову и с легким недоумением взглянула на божествоподобное тело внутри кристальной стены:

– Пусть благодаря дару мое восприятие духовной силы и сильно, но у него есть ограничения. Даже используя всю свою силу, я с трудом способна охватить весь Гланорт, это мой предел... А эти четверо могут находиться где угодно. Разве можно вести поиск, не имея никакого направления? И я не оставила метки на Гуйшань Ляньцюань, мне не поможет влекущая нить... – Тэрэя резко замолчала и скосила взгляд, чтобы посмотреть на молчаливого Ци Ла. Она поняла, что только что обнажила слишком многое. Она ясно ощутила, как при упоминании влекущей нити внутри князя едва различимо всколыхнулась энергия, словно по озерной глади прошла зыбь, вызванная тончайшими нитями весеннего дождя. Однако даже настолько незначительная волна для дара Четвертого князя была так же отчетлива, как яростное цунами.

– Знаю, поэтому ты вместе с Шестым князем приведешь в исполнение Небесную сеть, расширишь границы поисков.

– Вместе с Шестым князем? Разве Силюр не мертв? – не сдержался Ю Мин. Он перевел взгляд на Тэрэю, однако не нашел на ее лице ответа – лишь те же тревогу и недоумение, что и на его собственном.

– С новым Шестым князем, Хань Шуанши. – За их спинами зазвучала тяжелая каменная дверь.

В комнате раздался тихий звук шагов.

Тэрэя наконец-то поняла, чего именно ждал серебряный жрец. Она, Ю Мин и Ци Ла повернули головы, выражения на их лицах стали постепенно мрачнеть.

В комнату вошел тот самый мальчик, что совсем недавно выбрался из пещеры Нинсин на крайних северных землях, вот только прежнее вымоченное в крови и кусочках плоти рваное одеяние из грубой ткани сменил роскошный наряд, сотканный из черного металла и кожи. От его тела, белого и сияющего, исходил аромат снега и льда.

Он неторопливо направился к трем князьям, и женщине показалось, что к ним двинулся невидимый ледник. Пронизывающий холод даже заставил кожу Тэрэи слегка покрыться мурашками. Ясные, словно рубины, глаза все так же искрились пламенем, будто внутри них плескалась душистая кровь, по краю багряных зрачков тянулся круг нечитаемых древних письмен, похожих на красные заклинания.

На ладонях Тэрэи проступил холодный пот.

Она невозмутимо отвернулась и, сдерживая дрожь в голосе, посмотрела на жреца:

– Вы сказали, что я должна приступить к поискам вместе с Хань Шуанши. Можно спросить, что именно стоит за этим «вместе»? Его дар похож на мой? Он способен улавливать духовную силу на больших расстояниях?

В просторном помещении вновь воцарилась тишина.

Хань Шуанши остановился в нескольких шагах позади женщины. С полуулыбкой он наблюдал за тремя высшими князьями современного Асланда, что стояли перед ним, и в глазах его не было ни намека на страх.

Тишина тянулась, и уверенность в сердце Тэрэи постепенно разрушалась: она прекрасно понимала, что серебряные жрецы не стали бы растрачивать титул князя на повторяющийся дар. Если дар Хань Шуанши был идентичен или хотя бы похож на ее собственный, то для Четвертого князя его искрящиеся глаза были самой настоящей красной вестью на казнь.

– Нет, – вновь зазвучал голос в затянувшейся тишине комнаты. – Его дар совершенно не похож на твой.

Тэрэя облегченно выдохнула. Безумно стучавшее секунду назад сердце постепенно восстановило ритм, однако то странное чувство беспокойства никуда не делось. Ей не терпелось выведать уровень духовной силы и дар Хань Шуанши, вот только она не осмеливалась сделать это прямо под носом у жреца...

Ю Мин невозмутимо придвинулся на шаг к Тэрэе, протянул из-под тяжелого черного одеяния четко очерченную линиями руку и молча сжал ее дрожащую ладонь. Сомкнув длинные тонкие пальцы, он укутал изящную ручку женщины своей большой раскаленной ладонью.

Неожиданно князю показалось, словно прекрасная Тэрэя, которая стояла в этот самый момент рядом с ним, вновь превратилась в хрупкую девочку в пещере Нинсин.

Не удержавшись, он сжал ее дрожащую руку еще крепче.

Ему не нужны были подсказки Тэрэи, чтобы ощутить пронзительный холод прямо за их спинами.

Западная империя Асланд, Гланорт, Облачный Пик

Императорский дворец столицы был сооружен на огромном горном хребте в середине города. Его то взмывающая, то падающая крепостная стена ритмично тянулась вдоль волнистой линии гребня горы, за тысячи лет долгой истории почти весь хребет заполнили высящиеся постройки всевозможных размеров. Величественное совершенное чудо цивилизации, сотворенное совместно людьми и богами, возвело некогда принадлежавшие природе великолепие и простор до пейзажа, приводящего в настоящее восхищение.

На треугольной столбоподобной башне в центре дворца находилась самая высокая точка всего Асланда – Облачный Пик.

С высоты птичьего полета небесная площадка Облачного Пика напоминала плоский треугольник. На трех его углах находилось по огромной каменной двери, из которых в это самое мгновение длинными линиями тянулись сотни и тысячи серебряных посланников, собираясь на площадке, что почти возвышалась над облаками.

Три потока ровного строя двигались к середине, туда, где лицом к ветру стояли Второй князь Ю Мин, Третий князь Ци Ла, Четвертый князь Тэрэя и Шестой князь Хань Шуанши.

Под их ногами простиралась вся величественная столица Гланорта, жизни сотен тысяч обычных людей. Длинные одеяния князей наполнял безудержный ветер и холодный, влажный туман, плащи свистели над облачным покровом.

Здесь собралась высшая мощь магии Асланда, и, казалось, вот-вот предстояло начаться некоему божественному и зловещему ритуалу. Все четверо князей хранили молчание, не произносили ни слова.

Тэрэя посмотрела на Ю Мина: его взгляд оставался прикован к ней, выражение звериных изумрудных глаз было трудно сложить в слова.

Они напоминали мягкую сталь.

Обжигающий лед.

В его длинных узких глазах застыли бесчисленные огоньки, похожие на загнанную в глубокое ущелье вольную бурю.

Острый, прямой взгляд обнимал Тэрэю. Она так и не успела ему ничего рассказать, и теперь в ее сердце стоял ужас, разбухающий капля за каплей и давящий грудь. Словно ничтожное семечко, он пустил корни, дал ростки меж ребер, и теперь его яростная листва быстро разрослась и обвивала тело, а источающий опасный солоновато-сладкий запах плод тяжело придавил сердце.

Три ряда серебряных посланников, облаченных в одинаковые аккуратные наряды, слаженно собирались в один, после чего по порядку проходили перед лицом Шестого князя Хань Шуанши. Каждый при этом всматривался в пару похожих на кровавые розы глаз. Взгляд князя искрился, а два кольца таинственных заклинаний, необычно извиваясь, кружили, напоминая живых красных червей, трепыхающихся вниз и вверх на глазных яблоках. После того как посланник встречался с ним взглядом, глаза его словно тоже загорались рубиновым светом, который тут же гас.

На просторной площадке Облачного Пика поочередно, искрясь, загорались и гасли бесчисленные пары багряно-красных глаз... Красное сияние напоминало дыхание великана, что четким ритмом окутывало Облачный Пик.

– Тэрэя, Шестой князь Хань Шуанши поможет тебе привести в действие Небесную кару для поиска. Его дар – ловящее дух око. Стоит ему поймать чей-либо взгляд, как он обретает возможность полностью разделять зрение и ощущения этого человека.

Обменившиеся взглядом с Хань Шуанши серебряные посланники, минуя князя, стройным рядом направлялись к стоящему в отдалении Ци Ла. Позади него мерцали золотом двенадцать выстроенных веером световых дверей. Непрерывная череда вступала внутрь, поверхность золотистых врат расходилась прозрачной рябью, и посланники быстро растворялись в пространстве.

– Ци Ла, ты возьмешь на себя контроль за перемещением – отправишь серебряных посланников на все командные высоты Асланда. После их распределения Шестой князь, используя свой дар, обратится к их зрению.

По всей территории Асланда безостановочно мерцали золотистые пятнышки – они вздрагивали, и вслед за золотистым сиянием на всех командных высотах империи тут же появлялось по серебряному посланнику.

На пронизывающих холодом вершинах снежных гор, на мачтах гигантских кораблей, рассекающих морские просторы, на колокольнях Ренна, на пиках лесных массивов Коридора Бездны... Их плащи свистели на ветру, один за другим по всему Асланду поднимались зазывающие души белые флаги.

– Как только Хань Шуанши получит доступ ко взорам посланников, ты, Тэрэя, прочтешь в его глазах то, что он видит. Двум вашим дарам под силу накрыть всю империю, создав тем самым Небесную сеть.

Последний серебряный посланник скрылся внутри золотистой световой двери.

Двенадцать золотых врат тут же исчезли, остались лишь одни в середине, что все так же ослепляющее искрились. Не проронив ни слова, Ци Ла повернулся и шагнул внутрь.

Воздух мигнул прозрачной рябью, мгновение назад глаза князя все еще застилали висящие над облаками туман и белый свет, а теперь их заполнила яркая сочная зелень. Бесконечное море деревьев окружало огромных размеров золотое озеро, словно в середине большого куска нефрита выбили круглое отверстие и эту выбоину залило жидкое золото.

Озеро клокотало яростной энергией, что даже вынудило Ци Ла резко зажмуриться.

Он вскинул руку, и на поверхности неожиданно поднялась рябь. Золотистое сияние, вращаясь, образовало на озере плотный магический круг, после чего золотистые полоски мгновенно двинулись вниз ко дну. Вдруг в центре озера образовалась небольшая дыра, и вода закружила к ней, словно на дне выдернули затычку. Непрерывно закручиваясь в воронку, клокочущее озеро исчезало. Уровень воды продолжал снижаться, а воздух заполнили яростные вопли бесчисленных духовных зверей.

– Запуск Небесной сети требует огромного количества духовной силы. Переместив всех посланников, Ци Ла, отправляйся к золотому озеру в центре Коридора Бездны и используй врата, чтобы доставить его чистую силу в Гланорт для поддержки Тэрэи и Хань Шуанши.

В ладонь Ю Мина хлынула духовная сила, черные ледяные кристаллы быстро затвердели в его руке длинным мечом. Он опустил острый конец на землю и стремительно двинулся вокруг стоявших в центре небесной площадки лицом друг к другу Тэрэи и Хань Шуанши. Острие процарапало круг, похожий на выжженное черное кольцо, и из обугленного шрама проросли острые черные кристаллы льда, заключив внутри двух князей.

В земле между женщиной и мальчиком неожиданно появился золотистый источник, из которого с ревом забила золотистая духовная сила. Уровень воды принялся постепенно повышаться, удерживаемый черным кольцом Ю Мина, и погружать ниже колен двух князей в чистую золотую духовную дымку.

Тэрэя и Хань Шуанши одновременно закрыли глаза, после чего вновь распахнули их.

Клубящиеся в ее глазах белые волны тонкими змейками хлынули к багряно-красным глазам Хань Шуанши.

По всей империи красные взгляды занявших позиции посланников мгновенно залил ледяной белый пар. Похожие на кровавые розы зрачки Шестого князя тоже обратились белыми кристаллами.

Перед взглядом Тэрэи оказалась вся духовная сила Асланда. Бесконечные роящиеся точки золотого света, собранные из золотистых линий человеческие силуэты, очертания с ревом несущихся вперед духовных зверей – все попало в превосходящее любые пределы восприятие Четвертого князя.

– Ах, – уголки ее губ легонько приподнялись в очаровательной улыбке, – нашла.

Кончики рта наблюдающего за ней Хань Шуанши тоже чуть поползли вверх, а по нижней губе скользнули два острых белых клыка.

Западная империя Асланд, Гланорт, зал серебряного жреца

– Они поступили весьма умно. Все это время прятались во дворце Тяньшу Юхуа. Покинувший город грандиозный строй был лишь пылью в глаза. – Глядя на серебряного жреца внутри кристальной стены, Тэрэя доложила полученные после запуска Небесной сети сведения.

Уголки рта Ю Мина слегка приподнялись, на лицо вновь вернулась дерзкая, недобрая улыбка, его песочный низкий голос напоминал звук вибрирующего лезвия:

– Я отправлюсь туда немедленно. Обещаю, они...

– В этом нет нужды, – жестко оборвал слова Ю Мина ледяной голос.

Было видно, как грудь князя поднялась и упала. Тэрэя незаметно протянула руку и накрыла уже сжавшуюся в кулак ладонь.

Ю Мин повернул голову, их взгляды встретились, и он не стал спорить.

– За важнейшие охоты прежде всегда отвечали я и Ю Мин, почему в этот раз?.. – Голос женщины прозвучал спокойно, в нем не послышалось ни единой эмоции.

– В этот раз этим займутся Пятый князь Чжоу Е и Шестой князь Хань Шуанши.

– Появился и новый Пятый князь? – спросила Тэрэя.

– Гуйшань Фэнхунь погиб, Гуйшань Ляньцюань же совершила измену, поэтому была исключена из числа князей Асланда. Пустующие титулы Пятого и Шестого князя естественным образом были переданы подходящим людям.

– А что же с Седьмым? – Она подняла голову. – Инь Чэнь помог Гуйшань Ляньцюань скрыться с Вечных островов, не стоит ли исключить и его?

– Пока это не решено. – Голос жреца был невероятно холоден. – Вы с Ю Мином можете идти, Тэрэя.

– Поняла, – мягко пропела она, взгляд же ее постепенно твердел.

Тяжелая дверь комнаты серебряного жреца медленно отворилась, из нее бок о бок вышли Тэрэя и Ю Мин.

Мгновение – и левую руку Второго князя пронзила острая боль, под ярким освещением его зрачки вдруг сжались до маленьких черных дырочек, изумрудные глаза дрожали.

Тэрэя смотрела на приближающихся к ним подростков в конце коридора: глаза Хань Шуанши искрились пылающим светом, словно костры во мраке, а вот второй мальчик... Его бледная кожа обладала болезненностью, к которой, казалось, могли привести лишь долгие годы, проведенные в морской пучине вдали от солнечного света, а в ясных, равнодушных чертах лица читалось уныние – подобному выражению было не место на лице пятнадцатилетнего юноши. На лбу мальчика имелась бледная полоска шрама, будто бы когда-то меж бровей острым лезвием был сделан надрез, который, зажив, оставил блекло-розовый след.

Тэрэя повернула голову и, смотря на белое, как лист бумаги, лицо Ю Мина, вдруг осознала, что потрясение, ощущаемое ею внутри, было вызвано вовсе не тем фактом, что труп, который она вернула из Коридора Бездны, воскрес. Истинным шоком стало то, что она уже знала, кем этот мальчик являлся на самом деле, стоило ей увидеть, как Ю Мин машинально поднял ладонь к левой руке.

Хань Шуанши с Чжоу Е невозмутимо прошли между ними, словно Тэрэи и Ю Мина вовсе не существовало.

Дверь за их спинами тяжело закрылась.

В глаза женщины хлынул белый туман, выстроенные вокруг нее стены до последнего кусочка разъела тьма, остался лишь мир золотистой духовной силы.

Нет.

В нем было что-то не так.

Дыхание Тэрэи начало учащаться.

Внутри безграничной тьмы тело Хань Шуанши очерчивали сплетенные золотые нити, но тело Пятого князя Чжоу Е было лишь оболочкой, с ног до головы укутанной черной жижей. Вязкая субстанция текла и дергалась на его поверхности, непрерывно визжа, то была жидкость в человеческой форме, темнее самой тьмы.

Тут жидкий человек и фигура из нитей света одновременно повернули головы, и из темноты на Тэрэю неподвижно уставились две пары глаз – багряно-красных и непроглядно-черных.

Четвертый князь резко закрыла глаза.

Западная империя Асланд, дворец Темной Горы

– Нет, невозможно, чтобы Чжоу Е меня видел. – Тэрэя, покачав головой, туже закуталась в одеяло; проникающий из-за окна холод крепчал, и она невольно поежилась. – Нас разделяла тяжелая каменная дверь, и я не поворачивала головы до самого ее закрытия, они не должны были заметить слежку.

– Может, просто обернулись посмотреть, закрылась ли за ними дверь? – подошел к ней Ю Мин. Он обратил внимание на разложенные на столе три длинные металлические трубки, долгое время взгляд его оставался на их сургучных печатях. – Ты не почувствовала дары этих двоих? Не сильно верится, что дар Хань Шуанши – лишь простенький захват чужого зрения.

– Я не ощутила многое... По крайней мере, когда он использовал свой дар при мне, все, что вышло почувствовать, – именно ту способность, которую описал серебряный жрец. А что касается Чжоу Е, не получилось уловить совсем ничего, его строение нарушает законы магии этого мира. Духовная сила каждого из нас основывается на золотой дымке, но его силы словно берутся из черной жидкости, что окутывает с головы до ног... – Женщина выглядела неважно, она подняла со стола чашу с красным вином и сделала большой глоток, лишь тогда ее побледневшее лицо приобрело капельку цвета. – К тому же, если дар Хань Шуанши и правда в захвате зрения, эту способность все равно не назвать простенькой. Для кого-то подобный дар может быть крайне страшен...

– Для кого-то? О ком ты? – нахмурил брови Ю Мин.

– Для кого-то – значит, для меня. – Тэрэя перевела дыхание, в ее голосе зазвучала хрипотца. – Дар кажется простым, но нам все еще неизвестны три ключевых фактора, определяющих, действительно ли он шестой по силе, как и сказал серебряный жрец, или же на деле является их секретным оружием, замаскированным титулом низшего князя. Во-первых, мы не знаем пределы его дара. Есть разница между тем, чтобы одновременно поддерживать связь с десятью людьми и десятью тысячами. Во-вторых, неизвестно, уходит ли духовная сила на поддержание связи или одного контакта взглядом хватает для того, чтобы эта связь осталась навсегда. Если для поддержки связи необходима энергия, то бояться нечего, в худшем случае он может создавать нечто схожее с моими влекущими нитями – стоит связи оборваться, и ему потребуется вновь перехватить твой взгляд. Однако если связь остается навсегда, если одного взгляда достаточно, чтобы ниточка к твоим глазам навечно осталась в хранилище, то нет дара страшнее. Ценность такого дара вовсе не в создании непобедимого воина, не во взращивании дикого зверя, его цель – обретение целой армии за счет одного человека, армии, способной полностью заменить сеть Тяньгэ... Армии, что положит весь мир перед глазами одного человека...

Ю Мин смотрел на Тэрэю. Наконец-то ему стали понятны ее тревога и страх.

Когда-то им была крайне привычна подобная жестокая смена поколений на новые, они и сами пришли в роли «смены». Когда появилось последнее поколение разрушителей, они даже прошлись вплотную у границы между жизнью и смертью и только упрямой волей и способностями доказали, что их жизни все еще имеют ценность.

Князья были не понаслышке знакомы с ожесточенными бойнями, вот только на этот раз битва не имела ни формы, ни цвета. Неизвестно, когда она началась, и неизвестно, когда завершится, но, как только это произойдет, кого-то точно заменят.

Князей и апостолов в Асланде осталось немного.

– Жрецы правы, дар Хань Шуанши совсем непохож на мой. Он не я, он – вся Тяньгэ целиком... – Тэрэя смотрела на громоздящиеся за окном тучи, ветер выбил из узла ее прически несколько волосков и прижал к щеке.

– Ты сказала, что фактора три. Какой третий? – Ю Мин вскинул руку и аккуратно заправил растрепавшиеся волосы ей за ухо.

– Правда ли его красные глаза могут захватывать лишь зрение? Если дар способен завладевать, например, духовной силой...

– Ловящее дух око?.. – Кадык мужчины скользнул под кожей вверх-вниз.

– Да. Нельзя забывать, как именно называется его дар.

Тэрэя и Ю Мин стояли на просторной площадке у дворца Темной Горы.

Рядом не прекращали кричать три накрытых металлической броней болотных птерозавра.

Три девушки-посланницы, лица которых были скрыты вуалями, вскочили на спины зверей. Они повернули головы и с каким-то тяжелым блеском в глазах взглянули на Тэрэю.

На их спинах висели привязанные наискось и запечатанные сургучной печатью металлические тубусы.

Птерозавры расправили широкие крылья и, взмахивая ими, полетели в разных направлениях. Нырнув в нависшие темные тучи, они растворились в грозовом небосклоне.

– Ты уверена?

– Нет. Но лучше так, чем просто дожидаться смерти. Возможно, это наш последний спасительный козырь. Время кровавого пира вновь настало. Чувствуешь мрачный запах крови на ветру?

Глава четвертая. Война подозрений

Западная империя Асланд, Ренн, резиденция императорского рода

Инь Чэнь всегда спал чутко, даже незначительный шорох мог заставить его проснуться.

Сначала он лишь смутно услышал один-два легких металлических удара, потом ночь снова укутала тишина.

Но очень скоро удары зазвучали чаще.

Князь перевернулся и сел на кровати, его мышцы напряглись, инстинктивно сообщая об опасности, но спустя несколько секунд расслабились вновь. Печать ясно откликнулась на связь, давая понять, что духовная сила во дворе принадлежала Ци Лину.

Князь набросил накидку и подошел к краю кровати. Проникающее через оконный переплет ясное сияние луны очертило его чистое лицо кольцом мягкого света, едва заметный пушок волос на коже, окунувшись в лунное серебро, заблестел.

Посреди просторного двора апостол в одиночестве упражнялся во владении оружием. Выглядел он при этом слегка неуклюже, парящее в воздухе оружие подрагивало – до мастерской сноровки парню явно было далеко. На земле повсюду валялись щиты и мечи. Грудь Ци Лина яростно вздымалась, рот выдыхал большие клубы белого пара.

Суровые зимние ночи никогда не славились теплом.

Инь Чэнь посмотрел на проступивший на лбу парня пот, казавшийся в свете луны сверкающей пылью, глаза его слегка увлажнились.

От стараний вены на тыльной стороне ладоней Ци Лина взбухли четкими веревочками, золотистая энергия быстро струилась под кожей, будто внутри бурлила световая река, а по телу передвигались бесчисленные золотистые светлячки.

В воздухе перед ним парил тяжелый щит, при этом его не переставало потряхивать. Парень стиснул зубы, всеми силами вспоминая, с какой легкостью Инь Чэнь управлялся со множеством духовных орудий: они были словно живые, свободно носились по воздуху, куда хозяин захочет, переливаясь светом и красками. И только когда он сам принялся за работу, апостол понял, что хоть внутри духовные орудия и наполняла его собственная сила, однако от этой силы его все еще словно отделяло толстое матовое стекло, через которое не дотянуться, не взять орудие под контроль. Ци Лин, казалось, пытался разглядеть пейзаж сквозь огромную глыбу льда.

Щит покачался немного и в конце концов полетел на землю.

Однако в дюжине сантиметров от поверхности земли орудие вдруг легко зависло в воздухе.

Из-за спины Ци Лина обогнула ладонь и придержала предплечье парня. Ладонь была очень холодная, от нее веяло снегом и льдом. Сзади донесся знакомый запах – тот, каким пахнет выстиранная и накрахмаленная одежда, обрызганная вдобавок тонко пахнущими благовониями.

Ци Лин не обернулся.

Но знал наверняка.

Инь Чэнь.

Из длинных белокожих пальцев в его руку заструилась непрерывная духовная сила, утягивая за собой и показывая направление потоку внутри тела апостола.

Парящий щит медленно поднялся и принялся уверенно и быстро кружить вокруг парня.

Не удержавшись, он повернул голову: у его уха оказались глаза князя, в которых сияли отражения луны и звезд, затененные слегка опущенными ресницами, придававшими взгляду пушистой мягкости.

Яркий лунный диск добрался до высочайшей точки ночного неба.

Сияние струящейся родниковой водой поглаживало разбросанные по двору орудия, играя на их поверхности так, словно землю усыпали осколки серебра.

– Инь Чэнь, когда я стану таким же сильным, как ты? Может, у меня и дара никакого нет? Совсем ничего не выходит. – Ци Лин поднял ко лбу рукав и стер пот. Он посмотрел на светлое лицо князя: никакого пота, никакой одышки, тихое и мягкое дыхание сливалось с ночью. Парень немножко сник.

– Когда станешь князем, тогда и поравняемся силами. Возможно, даже превзойдешь меня. – Инь Чэнь повернул голову слегка вбок и взглянул на юношу перед собой – лицо его успело немножко измениться с тех пор, когда они только повстречались. В молодом, неопытном взгляде прибавилось тяжести, будто в глазах собрались пепельные перья птиц.

– Правда?! Вот здорово! Значит, смогу не уступать в силе? И волосы такие же серебристые смогу отрастить? – хихикнул Ци Лин, чье лицо оживилось, глаза засияли. В его возрасте и не полагалось тяготиться мрачными мыслями подолгу. И радость, и боль на зависть другим ощущались легко.

– Думаю, сможешь. Нравятся? – Смотря на расслабленную улыбку апостола, Инь Чэнь и сам невольно улыбнулся.

– Нравятся! Всегда казались мне красивыми! – Парень пощупал собственный пучок волос на затылке. – И когда же я смогу стать князем?

– Когда я погибну, тогда и станешь. – Мужчина тихо улыбался, во взгляде не было ни следа печали. Казалось, смерть совсем не страшила его.

– А? Тогда забудь... Уж лучше навсегда останусь твоим апостолом. Черные волосы тоже очень даже ничего, – снова хохотнул парень и, торопливо отмахнувшись, не удержался и почесал шевелюру.

Ветер задувал с балкона в незакрытое окно, поднимал занавески, их покачивающиеся тени скользили по лицу Ляньцюань тихонько поглаживающей рукой.

Огонь в камине давно погас, осталась лишь горстка угольков, по-прежнему сияющих темно-красным. Окно перед сном открыла сама гостья, жизнь в подобной роскоши была ей непривычна, и от жаркого огня в очаге становилось сухо и душно. Она привыкла к холоду, привыкла к ледяной крошке и снежной пыли на зимней равнине, привыкла засыпать под древними великанами-деревьями в Коридоре Бездны, со звуками насекомых и в сиянии луны.

Дыхание ее звучало ровно и тихо.

Дверь в комнату была плотно заперта, но из щели внизу внутрь вдруг затекло несколько струек вязкой черной крови. Жидкость казалась живой, напоминала тоненьких черных змеек, они изгибались влево-вправо, непрерывно взбираясь по дверной раме вверх.

Живо отыскав замочную скважину, кровь протиснулась внутрь.

Щелк.

Раздался тихий звук открывшегося замка.

Ляньцюань перевернулась. Вместо того чтобы лежать на боку, теперь она лежала на спине. Девушка по-прежнему спала. Если бы в это самое мгновение она чуточку приоткрыла глаза, то увидела бы, что с подпираемой четырьмя столбами верхушки ее кровати над ней, словно летучая мышь, головой вниз навис худощавый юноша. Его лицо находилось почти ровно напротив, и даже дыхание могло легонько коснуться ее переносицы.

Чжоу Е протянул левую руку, своей бледностью его ладонь напоминала только выпавший на заре снег. Однако его правую руку украшала черная перчатка: на вид невероятно крепкая, сделанная словно из некоего матового металла и в то же время из обугленных костей, кончики пальцев у перчатки были острые и длинные, точно соколиные когти.

Острым кончиком пальца он легонько вспорол свою левую ладонь, из свежей раны хлынула черная вязкая кровь.

Он медленно повернул руку, и несколько капелек упало на белое лицо Ляньцюань.

Все еще оставаясь во сне, она едва заметно нахмурилась.

Извиваясь червячками, кровь медленно заползла в ухо девушки.

Чжоу Е грациозно извернулся и, проделав в воздухе практически непосильный для человека трюк, будто тело его было без костей, беззвучно приземлился на пол. Выпрямившись, он спокойно направился к подоконнику.

Хлоп!

В изголовье кровати Ляньцюань с невероятной скоростью вонзился острый клинок и исчез в толстом дереве целиком. Лезвие пролетело в каких-то нескольких сантиметрах от уха девушки!

Ляньцюань моментально очнулась от крепкого сна и села на кровати. Девушке хватило двух секунд, чтобы почувствовать движение духовной силы в комнате, однако ей удалось разглядеть лишь высвеченные лунным светом фигуры худощавых мальчиков, что сидели на подоконнике, подогнув ноги.

Пара черных, как чернила, глаз.

И пара пылающих, точно угольки.

Вот и все, что она запомнила.

Западная империя Асланд, Ренн, совещательный зал резиденции

– Вряд ли это возможно, – нарушил гнетущую атмосферу комнаты Инь Чэнь, его брови были слегка нахмурены. Ему казалось, словно в голову всунули клубок беспорядочно замотанной нити, и теперь он пытался отыскать конец, чтобы выправить это будто бы не имеющее смысла событие, однако мысли блуждали в лабиринте, полном тупиков. – По-твоему, ты видела двух мальчиков, один из которых был тем бледным юношей из Коридора Бездны? То есть...

– Верно, это он, – тихонько перебила Ляньцюань. Голова у нее была опущена, взгляд спрятан за приспущенными веками, она выглядела совершенно обычно, при этом крайне ловко успев остановить Инь Чэня, прежде чем из его рта вылетели два слова: «серебряный жрец».

Это слегка озадачило апостолов, однако произошедшее прошлой ночью так или иначе ввело в напряжение всех. Ци Лин посмотрел на Юхуа, и в голове всплыла она, сидящая на полу библиотеки той ночью. Его мысли неотвязно преследовало выражение страха, боли, оцепенения на ее лице. Но он так об этом и не спросил и не рассказал ничего Инь Чэню.

– Если все так, как ты говоришь, то в этом нет никакой логики. – Принцесса смотрела на Ляньцюань с лицом, полным недоверия и подозрений. – Если ты спала, они могли просто убить тебя во сне. Зачем бросать в изголовье клинок, будить, чтобы потом просто улизнуть, даже не вступив в бой? Разве не звучит нелепо?

– И правда, звучит бессмысленно, но прошлой ночью именно это и произошло. – Руки девушки лежали на столе, взгляд застыл где-то в воздухе, словно она о чем-то вспомнила, но тут же качнула головой и невольно и горько усмехнулась.

Едва заметная перемена в лице тем не менее привлекла внимание Инь Чэня. Смотря на Ляньцюань, он тихо задал вопрос:

– Вспомнила что-то еще?

– Одну вещь, очень странную... – Она на минутку замолчала, будто обдумывая, как лучше выразить тревогу, ведь увиденное ею описать было нелегко. – Был очень короткий миг, когда мои ощущения, после того как, я проснулась и увидела тех мальчиков, будто бы вытянули из меня... Будто бы... Будто бы несколько секунд из моих воспоминаний, из всей моей жизни никогда не существовали...

– Что ты имеешь в виду? У тебя помрачилось сознание или ты лишилась памяти? – Лицо Седьмого князя чуть помрачнело.

– Нет, ощущение было крайне странным. Когда происходит помрачение сознания, у человека остается четкое понимание того, что до пробуждения какое-то время он оставался без чувств: в одну секунду ты еще разговариваешь с кем-то, а в следующую приходишь в себя, уже лежа где-то в другом месте. Я испытала иное. То, что случилось прошлой ночью, больше похоже... Похоже... – Взгляд Ляньцюань чуть задрожал, она изо всех сил вспоминала то жуткое ощущение. – Похоже на то, словно кто-то присвоил несколько секунд моей жизни, украл их у меня. Без каких-либо пауз, помраченного сознания или потери чувств. Сознание всегда оставалось ясным, нигде не обрывалось, но несколько секунд из него точно пропали.

– Не понимаю... – Ци Лин задумчиво смотрел на лицо девушки. – Если твое сознание все время оставалось ясным, почему ты решила, что у тебя украли несколько секунд времени?

– Из-за движений тех мальчиков. – Гуйшань Ляньцюань вскинула голову. – Я постараюсь описать чуть яснее, однако звучать все же может странновато. Меня внезапно разбудил громкий звук. Открыв глаза, я поняла, что это был вонзившийся в изголовье моей кровати клинок. Он угодил прямо у моего уха, но вряд ли они промахнулись, вряд ли случайно попали мимо. Зачем им бросать клинок, если не для того, чтобы убить? Их целью было меня разбудить. Когда я села на кровати, то отчетливо увидела сидящих на подоконнике подростков. А потом произошла странная вещь: в следующее мгновение они оба исчезли, в моей памяти остались лишь их плащи. Очевидно, что они спрыгнули с подоконника, но миг между тем, когда они все еще сидели, и исчезновением насильно вытянули из меня. С какой бы скоростью они ни двигались, подобного эффекта просто невозможно достичь. К тому же все остальное вокруг – качающиеся занавески и даже звук вибрации клинка в изголовье кровати – осталось без каких-либо следов обрыва...

– Звучит так, словно в этом совершенно никакой логики... – Брови Инь Чэня свелись еще ближе. – Для начала допустим, что из тебя действительно могли вытянуть некий отрывок времени. Пусть это и звучит невозможно, если предположим, что они извлекли из тебя этот отрывок, чтобы скрыть следы, то зачем вытягивать только момент собственного ухода? Почему бы не убрать все связанное с появлением? В чем смысл скрывать момент исчезновения, если они уже были обнаружены тобой? Даже если нужно было скрыть уход, разве не следовало подойти к этому лучше? Зачем оставлять тебе последний крошечный миг с развевающимися у подоконника плащами, чтобы ты ясно почувствовала потерю?

– Есть кое-что еще более странное... – Ляньцюань перевела дух и продолжила: – Когда увидела, как их плащи исчезли за окном, то сразу же подбежала к нему. С момента, как я встала, и до того, как выглянула наружу, думаю, прошло не больше нескольких секунд, но посреди просторного двора от подростков уже не осталось ни следа...

– Значит, дар одного из них похож на контроль над временем и пространством, как у Ци Ла? Сверхскорость? – не сдержал вопроса Ци Лин. – Это же глупость. Инь Чэнь, я помню, ты говорил, что каждый из князей Асланда имеет свой титул именно благодаря уникальному дару, так?

Посмотрев на апостола, князь вдруг осознал, что парню, обычные дни проводившему в смешках да шутках, тем не менее часто удавалось нащупать суть проблемы. Вот только для него сейчас эта суть, пожалуй, была излишне жестока. Князь замешкался, думая, как лучше объяснить. Однако, не дожидаясь ответа, слово взяла Юхуа:

– Все очень даже логично. Есть два варианта. Первый: у них вовсе нет дара, подобного силам Ци Ла, и «кража времени», которую почувствовала Гуйшань Ляньцюань, как и исчезновение посреди двора, не имеет отношения к контролю над временем и пространством, дело в каком-то другом даре, который и сотворил нечто с виду похожее. Второй: один из мальчиков действительно завладел даром, похожим на дар Третьего князя и даже превосходящим его, но серебряные жрецы не станут растрачивать семь имеющихся титулов князей, втискивая двух человек с похожим даром. Тогда очевидно, что жрецы хотят...

– ...Заменить Ци Ла? – Голос Ци Лина прозвучал едва слышно, собственные слова испугали и его самого.

Никто не ответил на вопрос, но лица присутствующих помрачнели в молчаливом согласии с его словами.

– На самом деле подобное уже случалось прежде... – заговорила Ляньцюань, нарушив давящую тишину совещательного зала. – По части даров апостолы Ю Мина и Тэрэи совершенно не похожи на своих князей, поэтому, они, вероятно, не такие, как мы. Их связь апостола и князя родилась не через дарование Печати и наследование одинаковых духовных линий. Они, наверное, принадлежат к какой-то другой системе, с которой мы незнакомы. Однако, несмотря на различия в дарах, кое-что их все же объединяет. Что касается Ю Мина и Шэнь Инь, то один обладает даром прямого совершенствования, другая – пассивного, и пусть звучит так, словно дары противоположны друг другу, на деле оба ведут к одной цели. Разница лишь в пути: первый через ранения других, второй – через собственные раны. А насчет Тэрэи и Ни Хуна... У нее крайне чуткое восприятие, с которым не сравниться ни одному человеку в Асланде, в то время как дар Ни Хуна – крайность противоположная, полная чувственная слепота. Насколько я знаю, многие дары в империи могут развивать новые способности. В будущем Ни Хун может стать тем, кто погубит Тэрэю...

– Погубит? О чем ты? – Ци Лин почувствовал, что наткнулся на нечто важное, но это нечто все еще отделял последний слой мутного стекла.

– Если Ни Хун сможет накладывать собственную чувственную слепоту на других людей... Иными словами, если его дар разовьется от его личной чувственной слепоты до способности лишать чувств остальных, то само существование апостола станет для Тэрэи худшим из кошмаров.

– Пусть мы не знаем причины настолько странного поведения тех мальчиков, однако, как бы то ни было, наше местонахождение раскрыто. Во дворце больше небезопасно. – Инь Чэнь смотрел на громоздящиеся за окном черные тучи.

– Поэтому нужно выдвинуться раньше, нельзя ждать ночи полнолуния. Но, как только покинем дворец, нас тут же обнаружат разбросанные повсюду серебряные посланники, поэтому предлагаю путешествовать скрытно, избегать использования духовной силы для быстрого передвижения и не призывать для полетов духовных зверей, пока не доберемся до порта Ренна, а там уже сядем на Сумракокрыла и отправимся в море.

– Да, – кивнул Ци Лин. Он смотрел на Инь Чэня, чьи глаза по-прежнему были устремлены на сумерки за окном.

Несколько пронзительно кричащих черных галок тряслись от холода под карнизом дворцовой крыши. Наполнявшая ветер ледяная пыль вынуждала их втягивать головы внутрь толстого оперения.

Зима в Асланде всегда длилась невероятно долго. И временами людям даже казалось, что весна и вовсе никогда не наступит.

Ци Лин посмотрел на беспокойное лицо князя, и на душе стало тяжко. Он видел его расслабленную улыбку, мягкую и теплую, как согретая послеобеденным солнцем и благоухающая печеным ароматом опавшая хвоя сосен и кипарисов. И именно из-за того, что он видел ее прежде, ему лишь сильнее хотелось, чтобы она всегда оставалась на извечно холодном лице князя.

«Я должен защитить его», – велел он своему сердцу.

Никто не заметил, как Тяньшу Юхуа поднялась и тихонько покинула совещательный зал.

Она спокойно шагала по коридору с лицом бесстрастным и даже немного равнодушным. Однако ее сердце готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Крепко сжатые в кулаки ладони сплошь покрылись потом. Пот обволакивал секрет, который все продолжал вибрировать.

В это самое мгновение в ее руке гудел крошечный, украшенный эмалью бубенчик. Гудел звуком, который другим было не расслышать.

Вот только она его слышать могла.

А еще мог он.

Западная империя Асланд, Ренн, резиденция императорского рода

Зимой лунное сияние часто напоминало неожиданно улегшийся иней. Холодный ослепительный свет, словно тонкий слой льда, покрывал все сущее необъятного мира.

Принцесса стояла у подоконника библиотеки, взирая на разрушенный двор внизу – старательная работа, насчитывающая сотни лет, не выстояла против внезапной бойни. Мир не менялся: долгими годами бесчисленные люди усердно что-то создавали, делали мир прекраснее, совершеннее, а потом за мгновение все обращалось в прах руками какой-то горстки людей.

Мраморный фонтан, колонны галерей, арки... Остриженные в разные формы кусты, сплошь увитые белой акацией и розой перголы... Ядовитые черные кристаллы Ю Мина превратили все в представшую перед глазами негодную разруху.

Однако Юхуа интересовала вовсе не она. Взгляд скользил по двору туда-сюда, лишь коротая время. На самом деле ее сердце вовсе не питало привязанности к этому месту, едва ли оно напоминало дом.

Место, где нет семьи, сколько времени ты в нем ни проведи, домом не назовешь. Недавно ей даже не терпелось побыстрее отправиться вызволять Гильгамеша, лишь бы поскорее покинуть резиденцию. Девушке давно наскучила полная богатых одежд и изысканной пищи, но при этом пустая и лишенная красок жизнь.

Вот только теперь она хотела остаться, потому что ожидала ответа. Ответа, что должен был прийти из невероятной дали. И она знала, что ее время было на исходе. Если завтра им предстояло отправиться вызволять Гильгамеша, то эта ночь являлась последним шансом. Густой туман, нависающий над их головами, вполне мог рассеяться этой же ночью, явив скрывавшуюся за ним правду. К счастью, после полудня бубенчик в ладони принялся едва заметно вибрировать, звенел все громче и громче, звуком сообщая, что ответ рядом.

Вот и он.

Сердцебиение Юхуа резко участилось, лунный свет растянул по дворовой земле двукрылую тень, которая скользила по белому мрамору, приближаясь к принцессе. Девушка вскинула голову в надежде, что краснокрылая горлица не издаст пронзительного крика, не разбудит никого, кто спит крепким сном.

Она протянула руку и позволила горлице усесться на собственное предплечье, после чего закрыла окно, заперев лунное сияние снаружи. Девушка прошла обратно внутрь огромных стеллажей и отвязала прикрепленный к ноге птицы свиток, сверху ясно угадывалась нетронутая печать Императора Льда.

Юхуа приподняла стоявшую на полу горящую лампу, тусклый свет засиял ярче.

Разорвав печать, она дрожащими от волнения руками медленно развернула послание.

Лист пергамента оказался небольшим, однако был сплошь усыпан мелким письмом.

Принцесса стремительно побежала глазами по содержимому, сердце билось все быстрее. Проступающий меж строк аромат кровавых тайн завладел ее вниманием полностью, и она совсем не заметила, что из-за стеллажей в этот самый момент за ней наблюдала пара мерцающих в темноте глаз.

Девушка отложила бумагу, вскинула руку и стерла со лба пот. В зимней ночи он успел сделаться холодным, и только тут она осознала, что слой влаги укрыл и спину. Девушка растерла слегка занемевшие ноги и, собравшись подняться с пола, неожиданно почувствовала на себе взгляд, идущий откуда-то меж корешков книг на полке.

– Кто здесь? – поднявшись на ноги, спросила она темноту.

В той почти не ощущалось присутствия духовной силы, плотно уставленные корешки книг пугающе громоздились, освещение было слишком скудным, чтобы что-то разглядеть, однако было совершенно очевидно, что во тьме что-то быстро передвигалось.

Юхуа присела на корточки, собираясь поднять с пола лампу и осветить щели между книжных полок, но, опустившись и протянув руку, нащупала вовсе не лампу, а пару чьих-то ног.

Комнату заполняли ароматы лекарственной кровохлебки, рогозовой пыльцы, репешка и крепкого алкоголя.

– И еще кое-что... Не могу угадать, что именно. – Ци Лин поднес к носу оставшуюся после нанесения лекарства тряпочку и принюхался. – Ты сказала, что останавливающую кровь настойку называют печатью четырех трав, а значит, в ней точно должно быть что-то еще, иначе бы ее не назвали печатью четырех трав.

– Четвертый компонент – серебряный порошок, – отстраненно ответила Юхуа. – Серебро – самое естественное успокаивающее средство, помогает справляться с инфекциями в ранах.

– Не терпит грязи, прямо как Инь Чэнь, – вскинул брови Ци Лин, довольный собственной глупой шуткой.

Тяньшу Юхуа, не ответив улыбкой, закатила глаза.

– Ударила ты меня совсем не слабо. Я всего лишь хотел узнать, чем это ты занята, когда заметил, что не спишь посреди ночи, а ты в ответ выстрелила в меня ледяной стрелой. Хорошо еще, что угодила слегка ниже ключицы, еще чуть-чуть, и попала бы в сердце. Ничего было бы уже тогда не поделать. – С искаженным болью лицом парень натягивал одежду, внимательно следя, чтобы та не задела только что перевязанной раны. – В такие моменты завидую твоему дару: любые порезы ножом, удары мечом заживают, не успеешь и глазом моргнуть.

– Кто просил тебя подкрадываться исподтишка? Радуйся, что, наткнувшись на твои ноги, не отрубила их. Нечего было молча подглядывать из темноты столько времени, поделом тебе.

– Подглядывать? Где это я подглядывал? Только успел подойти, как ты тут же выстрелила, даже не успел сообразить, что произошло, – проворчал себе под нос парень.

Глаза Юхуа сверкнули, она не знала, что ответить.

Существовало два варианта: либо Ци Лин врал, либо в библиотеке находился кто-то третий.

Неважно, что из этого являлось правдой, оба варианта вынуждали ее хранить молчание. Она не продолжила разговор.

Тишину нарушил Седьмой апостол, его голос вдруг зазвучал намного ниже и медленнее. Юхуа даже показалось, словно заговорил кто-то другой. Совсем не юношеским мрачным голосом он спросил:

– Юхуа, теперь-то ты расскажешь мне, чем все это время занималась за нашими спинами?

Прибиравшая лекарства девушка резко замерла. Она повернула голову и посмотрела на Ци Лина:

– Когда ты заметил?

– Уже давно. – Он смотрел на нее, не отводя глаз, все таким же ясным, понимающим взглядом. – Но я верю, ты бы не сделала того, что может нам навредить. Правда?

– Правда, – блекло ответила Юхуа. – Незачем тратить на это силы, вы и сами гонитесь за смертью. Всего лишь вопрос времени, когда догоните.

Парень облегченно вздохнул, напряженное лицо слегка смягчилось:

– Почему вернулась горлица? Нас кто-то нашел?

– Нет, я ее сама вернула. – С этими словами принцесса достала что-то из своих одежд и раскрыла перед Ци Лином ладонь. Два крошечных бубенца переливались в свете лампы по-разному: резной серебряный бубенчик сверкал резко, в то время как украшенный эмалью мягко поблескивал. – Серебряный бубенчик привязывается к ноге горлицы, а бубенчик с эмалью ее направляет, всего их три, и они откликаются друг на друга звуком, который слышен только владельцам двух эмалированных бубенчиков. Горлица передает сообщения от одного владельца другому, какое бы расстояние их ни разделяло, связь остается.

– И кто же владелец второго эмалированного бубенчика? – прошептал парень, смотря на нее. Рана под ключицей почему-то заныла.

– Эос. – Юхуа невольно улыбнулась, произнося его имя, ее щеки окрасил легкий румянец. – Тот, кого ты любишь назвать по имени, забывая про титул. Император Льда Эос.

– Ты с ним знакома? – В голосе Ци Лина послышалась ревность. – Похоже, что не просто знакома, а у вас очень даже близкие отношения.

– В детстве он каждое лето проводил время в Ренне. Тот огромный дворец в центре города – его резиденция. Как членам императорского рода, управляющим Ренном, нам, конечно же, полагалось проводить время с ним. Поэтому мы часто виделись в детстве. Император старше меня на несколько лет, он мне как старший брат, – ответила Юхуа. – Этот бубенчик он передал мне в свой последний визит перед становлением императором. Сказал, что, после того как получит титул, у него уже не будет свободного времени, чтобы проводить лето в Ренне, но с этими бубенчиками я смогу отыскать его когда угодно.

– Это он прислал послание? – удивился парень. – Разве он не пропал? Где же он?

– В письме не сказано, где он, написан лишь ответ на мой вопрос. – Юхуа покачала головой. Судя по тому, сколько дней не возвращалась горлица, император находился весьма далеко от Ренна.

– О чем же ты его спросила? – Ее слова озадачили Ци Лина.

– Все это время мне не давало покоя одно странное обстоятельство, я никак не могла в нем разобраться. Гуйшань Ляньцюань и Инь Чэнь явились за мной в надежде, что я отправлюсь с ними спасать Гильгамеша, вот только в этой причине совсем нет смысла. Ляньцюань унаследовала дар вечности моего отца Силюра, и, если второй барьер можно пройти лишь огромным количеством крови, она сама способна пролить гораздо больше, чем я. Зачем ей просить о помощи апостола с незавершенными духовными линиями?

– Но Ляньцюань же сказала, что большая часть ее духовной силы уйдет на контроль Благословения и она не успеет восстановиться.

– И ты сразу поверил? Из всех людей с Гуйшань Ляньцюань следует быть осторожнее всего: она тебя однажды предаст, а ты и не заметишь, – раздраженно ответила Юхуа, смотря в широко раскрытые глаза парня. – Как по мне, она может вовсе и не отличаться от Тэрэи с Ю Мином. Кто, по-твоему, заправляет всем этим спасением в один конец? Кто проявляет больше всего энтузиазма? Думаешь, Инь Чэнь? Гуйшань Ляньцюань!

– Не верю... Она не стала бы нас обманывать. – Ци Лин почувствовал, как стынет кровь в жилах.

– Даже если и не стала бы, она все равно могла что-то утаить. Такая выборочность от лжи ничем не отличается. Задумайся: все, что нам известно на данный момент о спасении Гильгамеша, мы узнали в результате двух событий. Первое случилось в Коридоре Бездны, но из тех, кто там был, единственной посвященной в разговор осталась Гуйшань Ляньцюань, ведь бледный мальчик и Гуйшань Фэнхунь умерли. А второе произошло во время взрыва Вечных островов, где она стала преемницей моего отца и единственной хранительницей его последней воли. Все участники двух этих событий мертвы, кроме одной Ляньцюань. Как бы мы узнали, если она что-то скрывает? – Юхуа смотрела прямо на собеседника. – Сначала я тоже ей доверяла, но появление Ю Мина заставило меня засомневаться...

– Ю Мин? При чем здесь опять Ю Мин? – У парня раскалывалась голова. – Неужели все настолько запутанно?

– Если бы серебряные жрецы хотели помешать нам вызволить Гильгамеша, было бы проще велеть Ю Мину меня убить, ведь тогда, по словам Ляньцюань, спасение провалится. Зачем же он так старался забрать меня с собой? – продолжала Юхуа. – Отцу велели отправиться на Вечные острова внезапно, а перед самым уходом он тайно даровал Печать моей матери, и она стала его апостолом, что вообще не соответствует принятому порядку. Если бы не особые обстоятельства, то церемония дарования Печати состоялась бы в столице империи Гланорте...

– Мне тоже даровали Печать не в Гланорте... – пробормотал Ци Лин.

– Не перебивай, – бросила на него взгляд девушка. – Тот факт, что отец перед отправлением на острова тайно даровал Печать матери, говорит о том, что он должен был быть в курсе путешествия в один конец. Затем с матерью, пока она вынашивала меня, произошло непредвиденное: я, будучи всего лишь плодом, стала поглощать духовные линии, и это привело к ее смерти. А я, со своими незавершенными духовными линиями, продолжила жить. Но действительно ли смерть моей матери была случайностью? Какими бы ни были обстоятельства, дар вечности должен усиливать тело, а никак не ослаблять. Отец прожил в мире столько лет, что знал любые свойства своего дара и последствия его применения, он бы не стал даровать беременной жене Печать, если бы это могло привести к подобному исходу. А потом вы с Ляньцюань вошли в Усыпальницу Духов, и Тяньгэ прислала мне весть, что пришло время забрать Цепь воскрешения, и я тоже вошла в Усыпальницу, чтобы столкнуться с тобой и Ляньцюань в смертельной схватке...

– Разве ты не говорила, что вошла за мной только потому, что Инь Чэнь преклонил перед тобой колени?

– Я просто была зла на Инь Чэня. Он повалил меня на пол, это было так унизительно, – раздраженно ответила принцесса. – Но даже если бы он меня не попросил, я бы все равно вошла в Усыпальницу Духов – к тому моменту я уже получила сообщение Тяньгэ. Вот только кое-что тут не сходится. Если целью было просто остановить Гуйшань Ляньцюань, то зачем отправлять в Усыпальницу меня? С таким же успехом могли послать любого другого апостола. Разве у того же апостола Тэрэи Ни Хуна не было бы больше шансов выполнить задачу? Он же настоящая машина для убийств! А потом оказалось, что врата в Усыпальнице Духов заменили теми, что ведут в руины Ютула. Из Тяньгэ я знала, что правые и левые врата поменяли местами, но на самом деле, как выяснилось потом, они все вели к руинам Ютула, а это прямо указывает на то, что избавиться хотели и от меня тоже.

– К счастью, Ци Ла оказался достаточно добр и помог нам выбраться, иначе мы бы погибли в тех руинах. Там было столько призраков, от одной мысли о них кровь стынет в жилах.

– Ты ошибаешься. Ци Ла не спас бы нас, не случись нечто непредвиденное. Думаешь, он доброй души человек?

– Что такого непредвиденного произошло?

– Помнишь тех призраков? Ни одно наше оружие не причинило им вреда, кроме твоего сломанного меча. Если бы ты вовремя его не достал, мы трое точно остались бы погребены в руинах Ютула, присоединившись к тысячам остальных мертвецов. Не в слишком ли удачный момент явился Ци Ла? Он пришел сразу же, как ты понял, что можешь ранить своим мечом призрачное тело Ли Цзиэр. Ну разве не вовремя? Вот же добрая душа! – холодно посмотрела на Ци Лина Юхуа. – Почему у тебя все всегда хорошие, подозревай людей хоть немножко, ладно?

– Я и тебя считаю хорошим человеком, поэтому и не рассказал остальным про твои тайные прогулки посреди ночи. Решил, что это наверняка какие-то личные дела.

Девушка взглянула в добрые глаза парня, и ее сердце чуточку заныло. Она сухо бросила:

– Лучше бы тебе со мной тоже не расслабляться. Кто знает, может, однажды я тебя и убью.

– С твоими неожиданными атаками мне и правда стоит быть осторожнее, жуть как испугался. – Ци Лин указал на рану, из которой все еще сочилась кровь, и озорно вскинул бровь. – Но почему после всех этих слов мы снова вернулись к самому началу, к Усыпальнице Духов? Я же попал туда случайно! Так что же ты все-таки выяснила?

– В этом мире настолько много случайностей не бывает. Изредка – пожалуй, но если они происходят одна за другой, то случайностями уже не называются, это хорошо спланированная партия. Среди всех «случайностей» настоящей непредвиденностью стал только ты. Со всеми остальными звеньями я разобралась, один лишь ты, непредвиденная случайность, все еще мне непонятен.

– Что же ты хочешь понять? – рассеянно спросил Ци Лин, сонно моргая.

Тяньшу Юхуа стерла с лица игривое, дразнящее выражение, помолчала недолго, после чего необычайно холодным и полным злобы голосом произнесла:

– Гильгамеша заперли вовсе не потому, что он стал чересчур силен – настолько, что и сам мог стать одним из тех, кто всем заправляет. Весь этот хаос, начавшийся в прошлом и продолжающийся по сей день, является следствием неугасающей, молчаливой войны длиною в тысячи сотен лет между серебряными жрецами и императорским родом.

Ци Лин резко проснулся, мрачная ярость на лице Юхуа напрочь лишила его всякой сонливости.

Выделяя каждое слово, она произнесла:

– И самое главное в ней, самое важное – слияние императорской крови и дара вечности.

– Почему дар вечности так важен? Разве он уже не очень долго существует? Инь Чэнь как-то упоминал, что в Асланде дары обновляются и сменяются особенно быстро. Многие из них, прежде могущественные, исчезли в ходе развития духовной магии, но некоторые древние дары продолжают существовать. Один из них – как раз твой дар вечности, разве нет? – озабоченно спросил Ци Лин, глядя на принцессу.

– Действительно хочешь знать? Чтобы все тебе понятно объяснить, придется начинать с самого начала, времени это займет до рассвета. А на рассвете нам нужно будет уже выдвигаться вызволять Гильгамеша. – Юхуа невесело усмехнулась, вероятно, чувствуя всю иронию. Она убрала лекарственные настойки и тряпочки в шкаф, после чего подошла к камину и подкинула дров.

– Ничего страшного, до рассвета так до рассвета. Куда страшнее отправляться в путь, ничего не понимая. – Ци Лин подошел к девушке, исходящий от его тела густой лекарственный запах вынудил ее прикрыть нос.

– «Отправляться в путь»... Еще скажи, что в последний. Ты иногда как ляпнешь, – чуть нахмурила брови Тяньшу Юхуа. – Если завтра они спросят тебя про рану...

– Не беспокойся, я тебя не выдам. Скажу, что случайно уронил меч на грудь, пока тренировался с орудиями. Идеальное объяснение. Подозрений точно не вызовет, ведь я уже как-то ронял щит одного из твоих предков себе на голову. Прозвучит очень даже складно, – хитро улыбнулся парень, его распахнутая наполовину рубаха обнажала мускулы, что с каждым днем становились все крепче, за густым ароматом лечебной настойки чувствовался запах юношеского тела. Лицо у Юхуа залило легким румянцем, отвернувшись, она схватила покрывало и набросила на плечи.

– Инь Чэнь рассказывал тебе краткую историю магии Асланда? Упоминал важнейшую перемену в эпохе духовной магии?

– Нет. Расскажи мне все, выкладывай сколько знаешь, Юхуа. Я хочу лучше разбираться в этом вашем мире, только так смогу быть полезен. Иногда смотрю на вас и совсем не поспеваю, это сильно расстраивает. – Ци Лин проворно проскользнул под толстое покрывало, в которое закуталась Юхуа.

– Эй! Кто тебе разрешил?! – Лицо девушки тут же залилось краской.

– Одеяло такое большое, для одной тебя многовато. Смотри, второй конец свесился аж до пола. А на дворе, вообще-то, зима! Думаешь, у меня внутри камин, который можно взять да растопить? Подвинься на диване – во-от туда. Достаточно, достаточно, вот так хорошо, очень удобно, даже ноги выпрямить могу.

Юхуа не нашла что на это ответить.

– Пожалуйста, начинайте, госпожа учитель. – Парень весь закутался в невероятно огромное покрывало из козьего пуха так, что снаружи осталась одна лишь лохматая макушка с заплетенной косичкой. Его глаза сияли, в уголках рта висела знакомая светлая и добрая улыбка, обнажающая аккуратные белые зубы, он от природы действовал на других расслабляюще, с ним хотелось быть рядом. – Или, может, мне стоит заварить вам для начала чай?

– Не нужно, – холодно отрезала Юхуа. Она подтянула ноги и отодвинулась чуть подальше, к другому концу дивана, лицо ее все еще горело красным; пусть Ци Лин и заверил ее, что внутри него не горел камин, девушка отчетливо ощущала обжигающий жар его пышущего силой тела. – Из-за тебя я уже и забыла, на чем остановилась.

– Вы, учитель, остановились на важнейшей перемене в эпохе духовной магии.

– Лучше начну с самого начала – но под самым началом я имею в виду историю, до которой смогла дотянуться. Незаписанных или же намеренно скрытых событий наверняка очень много. Согласно записям, сперва наш мир не был этим ослепляющим сложным сплетением всевозможной духовной магии, даров и орудий, каким ты его знаешь сейчас. Влияние духовной силы было крайне ограниченным, а магия, которую могли творить и которой могли пользоваться люди, очень простой. Многие свершения, что в те времена принимались за чудеса, сегодня выглядят для нас глупо и смехотворно. Тем не менее мощь, что приносила с собою магия, поражала, потому бесчисленные люди, обезумев, исследовали ее в надежде совершить некий прорыв, однако процесс продвигался чрезвычайно медленно.

– Если честно, я всегда хотел спросить, когда именно появилась золотая дымка, источник нашей духовной силы. Она всегда существовала в нашем мире? Откуда берется? Кажется, что она неиссякаема, но столько людей постоянно расходуют ее, значит, точно каким-то образом восполняется?

– Золотая дымка не принадлежит нашему миру, она пришла извне. В нашей семье сохранились некоторые очень древние записи, и в них описан мир, совершенно не отличающийся от мира простого народа, в котором совсем нет духовной силы. Но потом в записях резко появляется золотая дымка и духовная магия. Так вот, я и говорю, что тот отрезок истории, когда появилась дымка, был просто стерт.

– Кто же его стер?

– Тот, кто хотел утаить природу духовной силы.

– Серебряные жрецы?

– Возможно. Или тот, кто когда-то главенствовал над миром духовной магии. – Юхуа тихонько вздохнула. – В любом случае этот кусок истории пуст. Я потратила немало сил, но так и не обнаружила никаких зацепок, поэтому сдалась. Однако кое-что все же узнала: общая концентрация золотой дымки не всегда была такой, как сейчас. В самом начале концентрация в Асланде была невероятно низкой, затем, спустя долгое время, постепенно распространяясь, дымка заполнила всю империю и с тех пор продолжала расти, пока не достигла нынешнего устойчивого состояния. Из-за этого искусство магии духа поначалу развивалось крайне медленно.

– Почему?

– Потому что при слишком редкой золотой дымке мутации невозможны. Будь то духовный зверь или человек, в теле которого вдруг появились духовные линии, все они – мутации в результате долгого нахождения в высококонцентрированной дымке. Вначале подобные изменения случались раз в несколько столетий, а то и тысячелетий. Люди в разные эпохи относились к ним по-разному: некоторые называли плодами ереси и истребляли, а некоторые считали божествами и поклонялись... Но то было в очень затяжную темную и дикую эпоху. – Взгляд Юхуа, направленный на постепенно разгорающийся очаг, заиграл огоньками. – Лишь когда мутаций стало больше, люди начали относиться к этой мощи серьезно, использовать силу золотой дымки для преобразования мира. Ее величие подтолкнуло несметные числа людей к безумной погоне за силой, жадной и не имеющей предела, – это и послужило началом эпохи магии духа.

– А когда появились серебряные жрецы? – не удержался от очередного вопроса Ци Лин, глядя на Юхуа.

– Эта часть истории тоже стерта, – равнодушно ответила та.

– Вот ведь! И это тоже! Как только дело доходит до важного вопроса – ответ повторяется. Может, уже расскажешь историю как следует? – Парень невольно чуть лягнул под одеялом Юхуа.

– Стерто – значит, стерто, от меня-то чего хочешь? Не я же велела это сделать! – Разозленно вытаращив глаза, девушка с силой пнула его в ответ. – Не хочешь слушать – хорошо, тогда я иду спать, а ты возвращайся в собственную комнату!

– Слушаю я, слушаю, продолжай... – тут же вставил парень.

Юхуа смерила его взглядом и раздраженно продолжила:

– С углублением изучения и освоения магии люди начали осознавать значение духовных линий. Знаешь, в чем самое большое отличие между князьями с апостолами и обыкновенными мастерами духа?

– Князья и апостолы довольно могущественные, а обыкновенные мастера так себе, – с абсолютной уверенностью ответил Ци Лин; довольный собой, он ожидал подтверждения от Юхуа.

– Это уже следствие, а не причина! Я говорю о причине! – На принцессу вдруг напала усталость: теперь ей стало понятно, почему Инь Чэнь так часто хмурил брови и ходил с печальным и безразличным лицом. Девушке довелось прочувствовать это бессилие сполна. – Забудь, расскажу лучше сама.

Хихикнув, Ци Лин поднял руку и положил на нее голову.

– Нас отличает то, что наши духовные линии завершенные и замкнутые. Духовные линии обычных мастеров часто покрывают только определенную часть тела и не смыкаются. После того как духовная сила покидает их Печать, она следует по линиям до самого конца и обрывается. Можешь понимать так: расстояние, которое проходит духовная сила, служит ограничением мощи мастера.

– Значит, если у человека Печать духа находится на лбу, а линии тянутся до самых ступней, он суперсильный?! – с серьезным видом спросил Ци Лин.

– Можно... и так сказать... – потерла виски Юхуа. Неожиданный вывод пусть и прозвучал глупо и грубовато, однако вроде бы имел смысл и даже впечатлил девушку, поэтому ей уже не хотелось его исправлять.

– Ха, вот видишь, я просто кладезь мудрости!

Принцесса лишь глубоко вздохнула и продолжила:

– Но у потока духовной силы есть направление, и сила, возвращающаяся в Печать, движется намного медленнее той, что покидает ее. Двигайся она слишком быстро, могла бы нанести телу необратимый вред. Поэтому мастер, после того как расходует всю силу из Печати духа, долгое время не может использовать магию – это называется периодом истощения. Представь, как если бы ты скатил камень по склону горы, а потом тебе нужно было бы заново тащить его на вершину.

– А? Период истощения? Почему Инь Чэнь мне об этом не рассказывал? А я думал, мы можем использовать силу всегда, когда хотим, и нет у меня никакого истощения, разве что душевное, – с полной уверенностью заявил Ци Лин. – Что-то ты там в своих исторических исследованиях напутала.

– Все потому, что наши духовные линии завершены и замкнуты, они берут начало из Печати князя и, проходя по телу, возвращаются туда же, создавая таким образом циркулирующую замкнутую цепь. Проще говоря, по нашему склону можно катить камень вниз сколько угодно, и потому есть возможность продолжать активно использовать магию, пока духовная сила не иссякнет. Именно из-за этого нас от обыкновенных мастеров духа отделяет непреодолимая пропасть. А с появлением завершенных, замкнутых духовных линий появились и дары.

– Даром может обладать только тот, чьи духовные линии завершены и замкнуты?

– Верно. Когда-то именно мастера духа, что первыми обрели дар, образовали первоначальное поколение князей, однако типы и возможности тех даров сильно отличались от нынешних. Несколько самых могущественных передавались по наследству, включая дар вечности. Очень долгое время этот дар оставался почетным, принадлежащим исключительно императорскому дому.

– Почему?

– Потому что испокон веков все лучшее в этом мире отдается правителям.

– Что же такого лучшего в даре вечности, когда у вас всего лишь титул Шестого князя?.. Значит, не такой уж он и потрясающий, – слегка пренебрежительно скривил уголок рта Ци Лин.

– Одной стрелы тебе было мало? У меня в шкафу еще много лечебной настойки осталось, – бросила на него холодный взгляд принцесса.

– Но я же прав. Почему императорский дом решил единолично владеть именно даром вечности, а не каким-нибудь другим, разве не было еще вариантов?

– В наше время дар вечности и правда кажется совсем обычным. Но тогда он был лучшим из даров, и его появление привело к той важной перемене, о которой я говорила в самом начале.

Ци Лин стер с лица озорную усмешку, чувствуя, что вуаль тайны, все это время укрывавшая для него магический мир, начинает постепенно приподниматься.

– В период, когда дары только начали появляться, замкнутые духовные линии встречались крайне редко и в значительной степени боевая мощь определялась физической силой. Поэтому, не имея возможности обладать более могущественными духовными линиями, некоторые мастера пошли на отчаянный шаг и с помощью магии начали укреплять собственные тела – так родилась запретная техника под названием «сплавление». – Юхуа подтянула коленки к себе то ли от холода, то ли от отвращения, вызванного мыслями о чрезмерно кровавом, темном периоде истории. – Так называемое сплавление – это преобразование человеческого тела при помощи сил духовной магии. Все немыслимые опыты, которые только способен представить твой ум, в тот период кем-то да приводились в жизнь. Люди безжалостно отрубали собственные руки и заменяли стальными когтями, вливали в собственную кровь змеиный яд, вырывали глаза и вставляли на их место глазные яблоки ящериц, пришивали себе крылья летающих драконов... То время было особенно темным, особенно гнусным... Шагая по улице, можно было подумать, что ступаешь по лесу, полному диких зверей: преобразованные мастера духа уже совсем не напоминали людей... Они сами отказывались от человеческого облика в угоду безумной жажде могущества. Однако сплавление крайне редко завершалось успехом, урон плоти был огромен, и большое число мастеров духа погибало в процессе, не выдерживало... Я как-то прочла одну фразу в записях о том периоде: «Город заполнен воплями мастеров духа в моменты сплавления, точно умирающие животные, они пронзительно кричат. Народ, окруженный непрекращающимся эхом их криков, проживает темное время». Долгое время именно приверженцы сплавления правили миром духовной магии, обыкновенным мастерам было просто не сравниться с их мощью. По этой причине дар вечности с его превосходящей возможности человеческого организма способностью к регенерации, позволявшей мастеру духа выдерживать наиболее сложные, наиболее немыслимые сплавления, безоговорочно занял место могущественнейшего и желаннейшего дара того периода.

– И по этой причине его прибрал к своим рукам императорский род, верно? – Ци Лин сел прямо, глядя на Юхуа. В голове проносились картины города, заполненного расхаживающими монстрами, а на душе было паршиво; ему не нравилось это неправильное, темное чувство.

– Верно. Именно поэтому когда-то императорский род занимал все семь титулов князей. Даже если другие мастера и переживали сплавление, степень преобразований, которые они могли стерпеть, оставалась ограничена, и императорская семья, за которой стоял дар вечности, быстро взобралась на вершину и захватила большую часть магического мира. Однако по той же причине долгое время в глазах простого народа императорский род представлялся скопищем монстров... – Принцесса сидела, обняв колени, голос ее прозвучал тихо, особенно на слове «монстров»; она опустила веки, ее ресницы слегка трепетали. – Знаешь, Ци Лин, раньше в Асланде не существовало отдельной религиозной системы, над которой господствовали серебряные жрецы и князья, и политической системы с правителем в лице Императора Льда. Когда-то давно божественная власть была императорской властью, они были едины. В тот период истории во всех князьях текла императорская кровь, а Император Льда являлся Первым князем, вершиной мира духовной магии, и никто не мог с ним соперничать. Так было, пока не обнаружили тайну императорской крови... Потом серебряные жрецы силой отделили князей от императорского рода, и возникло нынешнее божественное и политическое двоевластие, совместное правление.

– Тайну императорской крови?

– Верно, тайну императорской крови. В письме, что прислал мне Эос, в основном говорится именно о ней. Эта тайна легко развеяла все сомнения, тревоги, все неразрешимые для меня прежде загадки. Ярость и потрясение, к которым привело раскрытие этой тайны в прошлом, почти повергли Асланд в прах, и в конце концов правящий на тот момент император уступил серебряным жрецам и согласился отделить систему князей от императорского рода. Чтобы ослабить, сделать императорский род менее заметным, мы даже отказались от собственной фамилии, что наследовалась с древних времен. Дошло до того, что императорскому дому пришлось принимать на воспитание людей другой крови, чтобы еще лучше скрыть чистокровных наследников...

– Какую же тайну скрывает ваша кровь, если все настолько серьезно? Ты сказала, она почти повергла Асланд в прах.

Юхуа подняла голову на Ци Лина, и только сейчас он заметил, что в какой-то непонятный момент глаза девушки успели покраснеть. Ее влажный взгляд дрожал, смоченные слезами ресницы склеились в пучки, словно вымокшие под дождем перья. Юноша сидел спокойно, не торопя ее.

– Тайна императорской крови звучит невероятно, но она совершенно проста, – наконец-то спустя долгое время тихонько заговорила девушка. – Мы, те, в чьих венах течет кровь императорского рода, делим невидимое нам вместилище духовной силы. Когда один из членов рода умирает, вся духовная сила из его тела возвращается во вместилище, после чего равномерно распределяется между живыми членами императорской семьи, повышая пределы их духовной силы.

Ци Лин слушал молча.

– Звучит немножко запутанно, не так ли? Объясню попроще. Допустим, в этом мире живут трое членов императорского рода, и предел духовной силы для каждого из них равен десяти. Если один из них умрет, то максимальное значение силы для каждого из оставшихся двух составит пятнадцать. – Смотря на застывшего парня, Юхуа вяло усмехнулась. – Так понятно? Звучит невероятно, не так ли? Но на деле все очень просто – это напоминает инстинкт, который оберегает личную силу и не позволяет ей сойти на нет или же переполниться через край.

Ци Лин не произнес ни слова, но не потому, что не понял, а потому, что мгновенно осознал, насколько страшна была эта тайна. Смотря на Юхуа, тихим голосом он попытался сформулировать вопрос:

– Предел духовной силы в каждом из нас постоянно растет, для некоторых медленно, для некоторых быстро, например, как у Шэнь Инь или же Ю Мина, и мы также способны наделять силой других путем дарования Печати... Если все так, то... – Он не продолжил. Ци Лин с неописуемым потрясением и печалью в сердце смотрел на свернувшуюся калачиком под одеялом тоненькую девушку.

– Твоя догадка верна, вместилище силы будет только продолжать расти и никогда не уменьшится. Все мы безостановочно прорываем предел собственной духовной силы, а императорский род продолжает приумножаться в числе, поэтому наше невидимое вместилище, возможно, уже раздулось до безбрежного океана... – Юхуа, протянув руку, стерла с ресниц бусинки слез и горько усмехнулась. – Вот что делает нашу тайну такой ужасной. В этом мире существует род, чья мощь безостановочно растет, люди продолжают умирать, продолжают рождаться, однако это нисколько не убавляет их силы, в телах кучки живых людей течет духовная сила, накопленная столетиями, даже тысячелетиями. Разве подобное не ужасает? Поэтому серебряные жрецы и решили любой ценой отделить систему князей от императорского рода. Им требовалась новая мощь для противостояния древнему роду.

Каминное пламя сильно ослабло, температура в комнате постепенно стала опускаться, а оконные занавески уже начали пропускать слабые лучики рассветного солнца.

– Но если императорская кровь скрывала настолько огромную тайну, почему никто о ней не узнал прежде? – Парень не мог понять самого важного.

– Потому что члены императорской семьи не гибнут внезапно и в большом количестве. Какой бы огромной силой ни обладал один человек, она все равно ограничена, и, когда после смерти его сила делится равномерно между всеми живыми членами рода, прироста в их духовной силе просто не заметить. Если ты бросишь в пруд камешек, то в теории это непременно поднимет уровень воды, но вряд ли кто-то заметит изменение. Поэтому долгое время никто и не подозревал о существовании вместилища духовной силы, продолжающего копить в себе мощь...

– Тогда как о тайне узнали?

– Ты и сам можешь догадаться. – Юхуа посмотрела на парня; она успела чуточку оживиться и теперь с интересом уставилась на него, будто бы проверяя его мыслительные способности. – Бросить один камешек мало, но что если кто-то вдруг бросит тысячу, десять тысяч камешков?

Ци Лин наклонил голову, слегка нахмурив брови:

– Значит, в каком-то месте, где находилось достаточно членов императорского рода, произошло что-то вроде бедствия или войны и за очень короткое время погибло много людей вашей крови?

– Верно. – Она ждала, что он продолжит. – И где же в Асланде больше всего императорских особ?

– В столице, – немного озадаченно произнес парень, ведь ответ был очевиден.

– Только речь идет не о Гланорте, – медленно произнесла она.

Его взгляд постепенно просветлел, глаза напомнили непроглядное ночное небо, на котором загорелись звезды.

– Ютул! Руины Ютула! В прежней столице!

– Верно, старая столица империи Ютул столкнулась с уничтожившим город бедствием, большое число императорской кровной линии мгновенно погибло, и резкое сокращение вызвало сверхмощный прирост в духовной силе. Так тайна императорской крови оказалась раскрыта для серебряных жрецов. – Юхуа вздохнула. – Только мне придется тебя расстроить. Что касается причины внезапного обращения Ютула в похороненный под землей город мертвых, то...

– Ее тоже кто-то стер, – вздохнул Ци Лин. – Я и сам уже догадался.

– После того открытия сразу начался долгий процесс отделения князей от императорского рода. Само существование тайны продолжали скрывать, маскировать... В Асланде появлялось все больше и больше совершенно новых даров, и тайна нашей крови, как и дар вечности, действительно постепенно затонула на дне. Внимание людей стали приковывать все более диковинные и могущественные дары, что порождала империя, и момент накала между императорским домом и серебряными жрецами превратился во всего лишь спящий вулкан. – Во взгляде Юхуа появилась некая озадаченность. – Однако я всегда находила удивительным то, как новые дары способны рождаться настолько быстро, и скорость их появления лишь растет... Прежде на полное формирование набора замкнутых линий требовались десятки, а то и сотни лет, сейчас же обычно хватает четырех-пяти лет, чтобы где-нибудь в Асланде неожиданно появился новый...

– В отличие от тебя, меня удивляет не это. – Ци Лин посмотрел на девушку, обдумывая, как бы получше задать свой вопрос. – Если жрецы и правда считают императорскую семью огромной угрозой, то разве, согласно их же бесчеловечным методам, они не должны были просто перебить вас всех? Пусть ваше присутствие ослабло и скрывается, однако то невидимое вместилище духовной силы все еще продолжает расти...

– Если бы они могли убить нас всех, то, уверена, так бы и поступили, – горько усмехнулась Юхуа. – Но им не под силу это сделать.

– Почему? Можно же просто схватить членов вашего императорского рода и вместе обезглавить? – нахмурил брови парень. – Если все умрут, то от вместилища не будет толку, сколько бы там силы ни оказалось, разве нет? И оно просто перестанет расти.

– Серебряные жрецы не стали бы так рисковать. – Она посмотрела ему в глаза. – Если они упустят хотя бы одного, например, какого-нибудь незаконнорожденного отпрыска, живущего среди простого народа, о котором никто не знает... Или же, если время смерти не совпадет и голова хотя бы одного упадет на землю секундой позже, тот очнется и станет монстром немыслимой силы – такой человек, собрав в себе могущество целых тысячелетий императорского рода, превратится в настоящее божество. Поэтому жрецы и посылают большие войска на нашу охрану. На первый взгляд кажется, что это делается для сохранения авторитета семьи, но на деле – для нашей защиты, сохранения численности. Как же это нелепо, даже до смешного парадоксально. Тем не менее сейчас это лучший способ сдерживать рост вместилища духовной силы – ограничить дарование Печати и духовных линий внутри рода и в то же время массово увеличивать его численность. Если число людей растет быстрее духовной силы, то и количество распределяемой на каждого силы из вместилища становится меньше. Именно поэтому, когда ты впервые столкнулся в Ренне со стражем моей семьи, он слонялся по улице в поисках жениха для меня, а мне ведь всего лишь шестнадцать!

Юхуа рассмеялась, и ее лицо окрасилось румянцем, свойственным девушкам исключительно ее возраста. Вот только сердце Ци Лина будто стянуло крепкой хваткой. Казалось, что-то леденело внутри, и тонкий лед расползался вдоль костей по всему телу. От пронзающих до глубины холода и жалости покраснели глаза. Ей и правда было всего лишь шестнадцать. Но, с другой стороны, она была бессмертна. Серебряные жрецы не могли схватить всех членов императорского рода, не упустив кого-то, и никому не было под силу обезглавить всех одним мигом. Однако она этой возможностью обладала, она была тем самым чудом, ей ничего и не требовалось для этого делать – только лишь продолжать жить, прожить в этом мире дольше любого, – и, когда все члены императорского рода умрут, а она продолжит жить, это сделает ее последним оставшимся бессмертным членом императорской семьи, божеством, единолично владеющим вместилищем духовной силы...

Тяньшу Юхуа, подняв голову, посмотрела на покрасневшие глаза Ци Лина, и улыбка на ее лице постепенно исчезла подобно иссушенному ветром нежному цветку персика. Ее глаза тоже покраснели, внизу собрались искрящиеся слезы; улыбаясь, она скрипучим от слез голосом произнесла:

– Похоже, ты уже и сам обо всем догадался. Поэтому я и сказала, что в этой войне самое важное – слияние императорской крови и дара вечности... Мой отец мертв, я осталась такая последняя, но... – Ее слезы полетели вниз крупными каплями, ладонь, дрожа, крепко вцепилась в уголок одежды Ци Лина. – Я не хочу становиться монстром!

Слезы Юхуа постепенно иссякли, во влажных уголках глаз отражался горящий в камине огонь, отчего глаза казались еще краснее.

Парень не знал, как ее утешить, он поднял голову: меж занавесок в комнату успели пробиться мягкие лучи рассветного солнца, из далекого леса потихоньку доносился птичий щебет, и от этого тихое утро казалось еще более пустым и холодным.

Ци Лин чувствовал усталость – возможно, из-за того, что всю ночь не спал. Он утешал себя подобными отговорками, но прекрасно понимал, что тяжелую усталость ему принесло более глубокое понимание магического мира Асланда, ведь прежде в его воображении мир духовной магии был полон величия, благородства, верности и страсти... Однако чем глубже он погружался, тем больше ослепительное сияние поглощала густая тьма – и эту кромешную, гнетущую тьму населяли всевозможные гнусные монстры, что пожирали и пережевывали все хорошее в человеке, порождая ненасытное зло и жестокость.

Неожиданно апостол осознал, что кровь некогда столь уважаемого его сердцем императорского рода и в самом деле являлась милостью, которой их прокляли, – именно эту фразу когда-то сказала ему Юхуа на Вечных островах. В тот момент он не придал ей значения, но теперь все понял. Он с полной ясностью мог прочувствовать, насколько извращенный и в то же время неразрешимый вопрос представляло собой существование вместилища духовной силы для серебряных жрецов и императорского рода. Редко встречались такие тайны, раскрытия которых боялись сразу две противоборствующие стороны. То был настоящий меч с двумя остриями, которые могли поразить и одну, и другую стороны одновременно и не оставить в живых никого.

– Если тайну о вместилище духовной силы раскроют, то императорскому роду придется очень непросто. Обязательно найдутся люди, безумно жаждущие заполучить мощь вместилища, внутри семьи начнется резня, и императорская кровная линия сильно поредеет. Однако в то же время духовная сила каждого отдельного человека будет стремительно увеличиваться – и, когда в роду останется лишь несколько человек, они станут мощью, представляющей угрозу для серебряных жрецов, поэтому те тоже не хотят, чтобы об этой тайне узнало больше людей. – Юхуа смахнула слезы с уголков глаз. – Все отчаянно пытаются скрыть ее, но никто и не думает уничтожить с корнями, ведь она слишком соблазнительна, слишком могущественна. Каждая сила просто дожидается того дня, когда сможет наконец-то этой тайной воспользоваться.

– Все это тебе рассказал император Эос в своем письме? – прошептал Ци Лин.

– Он написал лишь о тайне, касающейся вместилища духовной силы, остальное я узнала из разных сохранившихся в библиотеке записей. В детстве у меня не было друзей, и, кроме чтения книг, ничего не оставалось. К тому же там множество записей моей матери. Знаешь, она была по-настоящему потрясающим человеком... Именно ее рукописи позволили мне связать все воедино, вот только в единстве недоставало главного звена, как в рецепте лекарства не хватает ключевого ингредиента. Позже я поняла, что этим самым важным ингредиентом являлась тайна императорской крови, и тогда написала Эосу с просьбой рассказать.

– Значит, ты проводила ночи в библиотеке в поисках этой информации, – не сдержал улыбки парень. – Знаешь, когда в самый первый раз Снежное Жало разбудил меня и привел в библиотеку, я решил, что к нам пробрался посланный жрецами преследователь, и до жути перепугался, увидев тебя, сидящую на полу с тусклым светильником...

Ци Лин отстраненно почесал слегка залитую краской щеку, ругая себя за богатую фантазию. Он и не заметил, как еще совсем недавно печальное выражение лица Юхуа постепенно ожесточилось, ее покрасневшие глаза стали точно лед, во взгляде засверкал холодный блеск.

– Говоришь, Снежное Жало привел тебя в библиотеку? – выделяя каждое слово, спросила она.

– Да. Я еще удивился, почему он вдруг забрел посреди ночи в мою комнату. Не ожидал, что он отведет меня к тебе, – неловко хихикнул Ци Лин и, повернув голову, тут же ощутил резкий укол в шее.

Кап.

Кап-кап.

О тыльную сторону руки Ци Лина, упав, ударилось несколько капелек крови.

В шею парня уперся сжатый в ладони принцессы ледяной клинок. Он даже отчетливо ощущал тревожную пульсацию артерии, лишь ничтожным расстоянием отделяемую от острия. Войди клинок чуть дальше, и его кровь забила бы фонтаном.

Вот только он совсем не понимал, чем был вызван гнев девушки. В его глазах было недоумение, но он продолжал смотреть прямо. Непонимающе и без вины во взгляде.

Рука Юхуа дрожала, злость в ее сердце диким зверем раздирала грудь. Она всеми силами сдерживала сжатый в руке клинок, не позволяя ему двинуться дальше, тепло ладони подтопило лед, и капельки полетели вниз на одеяло вместе с хлынувшими из ее глаз слезами.

Она ненавидела себя за простодушие и глупость, даже чувствовала себя смешной и жалкой. «Да кем ты себя возомнила, Тяньшу Юхуа? Их связывает уникальное, несокрушимое родство душ. А ты? Что его связывает с тобой?» Она взяла и откровенно рассказала человеку, никак не связанному с ней кровью или какими-либо узами, собственную тайну. Тайну, которую тысячелетиями всеми силами оберегал весь ее род.

Инь Чэнь.

Сердце принцессы резко заполнила почти безумная ненависть к князю. Перед залитым слезами взглядом всплыли его лишенные выражения, холодные как лед, тонкие черты лица. Вот только прекрасное лицо скрывало под собой отвратительное уродство. Возможно, он уже давно знал, что она вставала по ночам и изучала записи. Мог быть даже в курсе, что она отправила горлицу Императору Льда. И ничего не предпринял, просто терпеливо выжидал, словно бесшумно притаившаяся в траве ледяная змея или же ядовитый паук, тихо плетущий свою паутину в густом тумане леса. Он понимал, что ему она не раскрыла бы ничего, однако разглядел доверие, близость к Ци Лину, поэтому отправил Снежное Жало, чтобы тот привел апостола к ней, чтобы она сама все выложила.

Но что же Ци Лин? Знал ли он?

Являлся ли и он змеей в траве или пауком в тумане?

Твердый лед саднил ее ладонь, но, казалось, она вовсе не ощущала боли. Она неожиданно почувствовала себя до смешного несчастной. Когда все остальные прятались в туманном лесу, она, распевая песни и держа наготове пылающий факел, шла по тропинке вперед к ядовитым трясинам.

– Ты расскажешь Инь Чэню? – Юхуа следила за голосом, стараясь, чтобы тот прозвучал как можно ровнее. В ее потерявшем надежду ноющем сердце по-прежнему кричала во весь голос маленькая девочка: «Скажи, что сохранишь мою тайну. Скажи, что не расскажешь Инь Чэню. Просто скажи, и я поверю тебе. Даже если обманешь, поверю».

Но Ци Лин молчал.

Он не ответил на вопрос, лишь смотрел на ее лицо, продолжая хранить молчание. Взгляд его задрожал.

– Расскажешь? – Вопрос Юхуа прозвучал мольбой.

Парень опустил взгляд, густые ресницы укрыли его глаза тенью.

Свет во взгляде девушки окончательно померк, и ее слезы застыли сверкающими кристаллами.

На руке вспыхнули золотистые линии, она вскинула локоть, и ледяное лезвие метнулось вперед.

Мгновенно хлынувшая кровь брызгами легла на книжные полки.

Западная империя Асланд, Ренн, резиденция императорского рода

Все произошло мгновенно. Казалось, судьба подбросила в воздух кучу монеток: какая сторона выпадет – все зависело от удачи.

Стоило ему почувствовать острую боль в шее, как Ци Лин изо всех сил подался назад, однако под молниеносной атакой Юхуа расстояние могло выторговать для него лишь одну спасительную секунду.

Кровь разлетелась мгновенно.

В момент, когда между клинком и артерией образовалось расстояние в несколько сантиметров, туда внезапно втиснулось бронзовое зеркало. Наткнувшись на него, клинок вмиг разбился, разлетевшись бесчисленными ледышками.

Рану Ци Лина резко охватил сильный жар, словно брызжущую кровью артерию зажала пара обжигающих ладоней. Он опустил голову: под его ногами вращался сияющий золотым магический круг, поток жизненной силы внутри рванулся к поврежденному кровеносному сосуду.

– Круг вечности? – Принцесса резко повернула голову: за ее спиной стояли Ляньцюань с Инь Чэнем.

Юхуа сидела на широком диване, ее руки покоились на коленях, пальцы по-прежнему неконтролируемо дрожали. Она подняла голову и украдкой взглянула на Ци Лина. Инь Чэнь как раз занимался его шеей, одной рукой крепко прижимая рану. Золотистые линии на тыльной стороне кисти пульсировали светом, доставляя в тело апостола нескончаемый поток энергии. Их все так же окутывал золотистый магический круг Ляньцюань, и, оказавшись защищенным вдвойне, Ци Лин наконец-то перестал сильно истекать кровью.

Девушка испытывала сожаление и даже чуточку страха. Когда гнев и стыд, вызванные чужим предательством, отхлынули волной, они оставили ей лишь чувство вины перед парнем и муки совести. Однако она не могла избавиться от своей гордыни и упрямства и, кусая губы, красными глазами смотрела на профиль Ци Лина – апостолу стоило лишь повернуться, чтобы увидеть устремленный в его сторону взгляд.

Вот только в этот момент он спокойно следил за Инь Чэнем. Губы апостола дрогнули, но не успел он открыть рот, как тот его остановил. Князь тихонько качнул головой и низким голосом прошептал:

– Сначала пусть заживет, поговоришь потом.

Слезы Юхуа упали на ее дрожащие руки.

– Не стоило нападать на Ци Лина, он ничего не знал, – не стерпела Ляньцюань, глядя на покрасневшие глаза Шестого апостола. – Тем более нам было уже известно про тайну императорской крови.

Тяньшу Юхуа повернула голову и потрясенно взглянула на Гуйшань Ляньцюань:

– Как ты узнала?

– Твой отец рассказал мне перед смертью. После того, как даровал Печать князя, – тихо вздохнула Ляньцюань.

Потрясенное выражение постепенно сошло с лица девушки – казалось, густой туман, рассеявшись, открыл взору бесплодную пустошь. Сохранилась лишь печаль человека, у которого ничего не осталось.

– Он и это тебе рассказал.

То был не вопрос, а бессильное изложение факта, принятие.

В ее сердце словно пробили дыру, разбили камнем окно, и беспощадный зимний ветер проник в грудь, задул горящее пламя, остудил бьющееся сердце, погасил все еще теплящуюся надежду.

С самого детства она мечтала встретить своего легендарного отца, о котором все вокруг говорили, но могла лишь искать его следы в записях, по чуть-чуть рисуя в воображении облик, характер, голос. Он был не слишком разговорчив, любил усыпанную опавшими листьями осень, любил легкие овощи и носить одежду, сотканную из козьего пуха. Она даже разузнала из записей и письма Эоса важнейшую тайну императорской крови и счастливо полагала, что эта тайна принадлежала лишь ей и Силюру.

Вот только оказалось, что он поделился всем с незнакомкой, которую никогда прежде не встречал. Отдал ей дар вечности. И тайну императорской крови тоже рассказал.

Ей же он не дал ничего – даже фамилии, даже имени. Ушел второпях, совсем не заботясь.

– Твой отец любил тебя, – тихим, мягким голосом произнесла Ляньцюань, глядя на опустившую в молчании голову девушку. Пусть в душе ей совсем не нравилась эта заносчивая, упрямая девчонка, но сейчас она ее прекрасно понимала.

– Неужели? – равнодушно ответила Юхуа. – Он отдал тебе все и ничего не оставил мне. А ты говоришь, что он любил меня. – Она неожиданно рассмеялась, по ее щеке скатилась большая слеза.

– Духовные линии в твоем теле, твой дар вечности – самое драгоценное, что он тебе оставил. То, что будет вечно оберегать тебя даже после его кончины. – Ляньцюань подошла к ней и опустилась рядом.

– Он даровал Печать моей матери, а я просто по воле случая поглотила духовные линии ее тела, – холодно усмехнулась Юхуа, в ее взгляде мелькнула насмешка над самой собой. – Даже не уверена, знал ли он, что в этом мире у него есть дочь.

– Знал. Когда он даровал твоей матери Печать, то уже знал, что она носит дитя. И ты смогла унаследовать дар вечности вовсе не из-за какой-то случайности, а благодаря замыслу Силюра.

Принцесса удивленно подняла голову.

– Ты знаешь возраст своего отца? – вдруг спросила Ляньцюань.

Юхуа молчала, не понимая, зачем она это спрашивает.

– К моменту смерти ему уже было больше ста лет, – сама продолжила князь, видя, что Юхуа все еще относится к ней с настороженностью. – Прожив столько долгих лет, он лучше любого другого понимал возможные последствия использования дара вечности, включая влияние на тело человека. Он знал, что, пока ты не покинешь утробы матери, дар будет воспринимать вас двоих одним цельным организмом и духовные линии естественным образом через ее матку и пуповину протянутся на твое тело. В этом и заключалась цель – через мать передать Печать тебе. Если бы он всего лишь хотел даровать ее твоей матери, то не стал бы дожидаться беременности. Серебряные жрецы боятся вовсе не дара вечности и не невидимого вместилища духовной силы, которым обладает императорский род, они боятся единства двух. Вместилище без дара вечности кажется чем-то невероятно могущественным и неразрешимым, однако на деле его почти невозможно переполнить. Оно существовало не всегда, пусть сейчас и неизвестен точный момент появления, но начало его существования значительно отстает во времени от рождения императорского рода, поэтому изначально и число людей, разделявших вместилище духовной силы, было огромно. Пусть каждая смерть способна переполнить его, ведь, как ты сама сказала, брошенный в пруд камешек незаметно для невооруженного взгляда поднимает воду. Однако это при условии, что размер пруда остается неизменен. Что, если одновременно с тем, как в пруд бросаются камни, кто-то постепенно роет глубже?

– Долго же вы подслушивали, – резко усмехнулась Юхуа.

Фраза слегка пристыдила Ляньцюань, и лицо князя чуть покраснело.

– Гибнущие члены императорского рода – камни, падающие в пруд. – Юхуа повернула голову. – И увеличивающийся в числе род – наполнение, что этот пруд углубляет, так?

– Верно. Или, если быть точнее, умирающие члены императорского рода – это капли дождя, что падают в пруд, и одновременно с тем по неизвестной причине его содержимое не испаряется и не переполняется. Такова суть вместилища духовной силы, – продолжила Гуйшань Ляньцюань. – Если не случится внезапного ужасного ливня или если пруд вдруг не уменьшится в размере, то уровень воды в нем просто не может резко взлететь. Учитывая, что число императорской семьи продолжает увеличиваться, пруд продолжает углубляться. Из-за этого скорость роста уровня воды практически незаметна, чтобы вызвать обеспокоенность серебряных жрецов. Понадобится очень долгое время, и, возможно, к тому моменту они уже придумают, как избавиться от вместилища навсегда. Тем более они безостановочно воздвигают новые плотины, так что ваше невидимое вместилище точно уничтожат прежде, чем оно сможет переполниться.

– О каких плотинах ты говоришь? – непонимающе спросила принцесса.

– О Ю Мине, Тэрэе, Шэнь Инь, Ни Хуне... – Лицо князя сделалось мрачным. – Они и есть плотины, что без остановки воздвигаются вокруг... Ты просмотрела столько записей, неужели не заметила? Смена князей и апостолов в Асланде, прежде случавшаяся раз в несколько десятилетий, стала происходить раз в десять лет – и даже раз в несколько лет. И двое вчерашних мальчиков, кем бы они ни были, появились слишком скоро после Шэнь Инь и Ни Хуна... Все они – глыбы, которые продолжают валить вокруг пруда вашего вместилища.

– Я поняла... – Лицо Юхуа побледнело.

– А я – нет. – Полулежащий поодаль на коленях Инь Чэня Ци Лин, скаля зубы, осторожно, чтобы не раскрыть рану, повернул голову набок. – Ведь тогда выходит, что серебряным жрецам не о чем беспокоиться.

– Далеко же ты слышишь. Рана еще не зажила, не вертись зря, – чуть рассердился Седьмой князь, однако в его глазах по-прежнему было нескрываемое беспокойство за парня. Золотистые линии на тыльной стороне руки засияли сильнее.

– Не кричи, а то напугаешь меня, и я разволнуюсь. Вот откроется рана и брызнет кровью тебе на лицо. Боюсь, такой чистюля этого просто не переживет. – Апостол посмотрел на угрюмое лицо Инь Чэня, лукаво улыбнувшись. – Ляньцюань, объясни получше.

– Дело в том, что жрецы хотят, чтобы поверхность вместилища духовной силы всегда оставалась ровной. Чтобы энергия в нем была неподвижной, без каких-либо колебаний. На самом деле, как и в большинстве водоемов, поверхность вместилища такой и остается.

– Разве она может оставаться всегда ровной? – покачал головой Ци Лин и тут же получил от Инь Чэня по лбу, поэтому во второй раз повращал уже лишь глазами. – Разница в духовной силе внутри императорской семьи огромна. Ты же не имеешь в виду, что могущество Императора Льда Эоса равно силе этой дрянной девчонки Юхуа?

– Мне следовало тебя просто прикончить! – вернула ему гневный взгляд принцесса.

– Если смотреть на всех членов их рода, как на точки, из которых состоит поверхность озера, то разница в духовной силе между ними и правда есть, но при сравнении с безбрежной величиной всего вместилища поверхность остается ровной. Изредка на ней появляется заметный всплеск, но он быстро стихает, опускается обратно. Для наблюдающего поверхность озера ровная всегда, – терпеливо объясняла Ляньцюань, глядя на посерьезневшего парня. – Но дар вечности растягивает жизнь человеческого тела до пугающих сроков. С самого его появления Вечные князья погибали исключительно не своей смертью – когда враги быстро наносили серьезные ранения, приводившие к смерти. К болезням, отравлению, сильной потере крови Вечный князь почти невосприимчив. Поэтому до сих пор никому не известно, сколько времени может потребоваться человеку с даром вечности, чтобы умереть естественной смертью, как неизвестно и то, существует ли вообще для них подобная смерть... Силюр, Юхуа и все члены императорской семьи, кто обладал даром вечности, стали незатихающими волнами на поверхности вместилища духовной силы, поддерживающими ее беспокойное состояние. Разве такое не бросится в глаза наблюдателю? К тому же подобные волны лишь продолжают тянуться вверх, пусть и очень медленно, но когда-нибудь обязательно превысят критическую отметку. Что бы сделал ты, если бы был наблюдателем?

– Принялся бы копать! – Ци Лин провел по голове, его вдруг осенило. – Неудивительно, что Тяньшу Юхуа собирались выдать замуж уже в шестнадцать. Я еще подумал, что слишком она торопится для такой юной девушки, можно и подождать. Разве подобает разгуливать по улицам в поисках жениха?

– Он все еще не понимает. – Инь Чэнь посмотрел на Ляньцюань, чувствуя, как начинает ныть голова.

– Серебряные жрецы хотят, чтобы эти противоестественные волны исчезли, – неожиданно произнесла принцесса.

Гуйшань Ляньцюань повернула голову и прочла понимание на лице девушки.

– Верно, поэтому с того самого дня, когда стало известно о вместилище духовной силы, жрецы принялись постепенно ослаблять могущество императорской семьи. Первым шагом стало отделение системы князей от императорского дома. То было равносильно превращению безостановочно обрушивающегося в пруд ливня в мелкий дождь, сдерживанию роста общего объема воды, начиная с самого источника. Одновременно с этим они создали новую систему князей, чтобы те заменили императорский род в рискованных сражениях, усмирении духовных зверей и других заданиях, способных легко привести к потере жизни, – окружили защитой весь род, позволяя ему увеличиваться в численности и тем самым продолжать углублять пруд. Лишь после жрецы приступили к главному – мерам против так называемых непослушных капель. Вторым шагом они стали предлагать важнейшим членам императорского дома разнообразное множество редких даров. Кажущиеся могущественными дары были полны соблазна, и у каждого из Императоров Льда был свой, кажущийся крайне устрашающим и неодолимым. Однако я верю, что неодолимыми их дары могли бы показаться только нам – у серебряных жрецов однозначно были способы совладания с ними. Поэтому многие из тех, кто прежде владел даром вечности, не зная о существовании вместилища духовной силы, не выдерживали искушения перед могущественными дарами жрецов, отказывались от наследуемого дара и выбирали новый. Даже некоторые важнейшие члены рода, которым тайна вместилища была известна, не устояли перед соблазном, ведь хоть вместилище и казалось крайне могущественным, для его наполнения все же требовалось слишком долгое время, и могущество было общим, делилось между всеми. Соблазн единолично владеть одним из сильных даров без необходимости ждать толкнул многих нетерпеливых членов рода отказаться от вечности. Спустя множество поколений разрастания кровной линии число людей, обладающих даром вечности, значительно снизилось. И тогда последовал третий шаг, самый важный для серебряных жрецов, а также самый тайный и жестокий. Они вновь соединили существующую вне правящего дома систему князей с императорским родом, князья и члены императорской семьи смешались, и спустя долгие годы фильтрации вновь появился такой человек, как Силюр, – член правящей семьи и князь одновременно. Вот только, что ужаснее всего, они сделали Вечного князя Шестым. В системе князей, когда погибает князь высшего ранга, остальные князья могут в порядке очереди принять его титул, и лишь Вечного князя навсегда обрекли оставаться в ранге Шестого.

– Что это значит? Разве они не хотели разделить две системы? Зачем все возвращать обратно? – не понял Ци Лин, но отчетливо увидел, что лицо Юхуа побледнело и поникло.

– Потому что только после смерти князя апостол может занять его место. – Голос принцессы прозвучал очень слабо, взгляд смотрел в пол.

– Цена становления апостолом Вечного князя заключается в том, что сам он, возможно, никогда князем не станет, – подхватила слова Юхуа Ляньцюань. – Для обычного человека стать апостолом с даром вечности само по себе являлось бы необыкновенной роскошью, от которой сложно отказаться. Но в императорском доме, имеющем на выбор от жрецов разнообразие великолепных даров, никто бы не согласился сотни лет быть обреченным Шестым апостолом. Поэтому многие наследники выбирали крайне соблазнительные дары жрецов. Таким образом императорский дом вновь взобрался на вершину системы князей, и при помощи большого количества чудесных даров его членам удалось добраться до титула Пятого, Четвертого князя и даже пересечь труднопреодолимое разделение и занять места князей высших рангов. В Асланде настал очень опасный период: начиная с Первого князя и до Шестого все места вновь стали принадлежать императорскому роду. Но в то же время ливень над вместилищем духовной силы уже не шел, рост воды замедлился, поэтому серебряные жрецы не возражали против нескольких, на первый взгляд, слишком высоких волн, ведь как бы высоко они ни поднимались, через секунды уже стихали. Наблюдатели-жрецы живут вечной жизнью, поэтому, когда они оглядывались на несколько десятков – или даже сотню – лет, поверхность воды для них все равно оставалась практически неподвижной. Так серебряные жрецы, воспользовавшись человеческой алчностью, превратили дар вечности из незатихающих волн внутри императорского дома в пару одиноких точек. Вечный князь и Вечный апостол превратились в две одинокие волны на стоячем пруду, что медленно, но неумолимо поднимались, становясь все дальше от его поверхности, превращаясь в покачивающиеся над ней две тоненькие, одиноко тянущиеся ввысь нити... И теперь из этих нитей осталась лишь одна.

Ляньцюань замолчала.

Во всей комнате воцарилась тишина, даже еще мгновения назад неугомонный Ци Лин затих.

От мертвой тишины чуть звенело в ушах.

Голос у Ляньцюань был прекрасен и приятен, и все же вслед за его звучанием парень словно видел, как перед ним разворачивалось ужаснейшее полотно, словно кто-то раскрыл пропитанное кровью знамя – знамя с ни с чем не сравнимой великолепной вышивкой, но давно покрывшееся ранами и рваными дырами.

Судьбой всего императорского рода безжалостно распоряжались. Кто по незнанию, а кто прекрасно сознавая – они все безоглядно бросились в эту кровавую чистку, сыграли роль в собственном безмолвном убийстве.

Не во что тебе одеться – я разделю с тобою свой наряд^[1].

Каждый облачился в общее окрашенное кровью парадное одеяние.

– Разве не жестоко? – Ляньцюань посмотрела на дрожащий взгляд Ци Лина, на ее лице появилась печальная улыбка. – Готов слушать историю дальше? Вот где лежит начало настоящей жестокости. Ты же не полагаешь наивно, что для стоящих даже ниже Вечного князя Седьмого князя и Седьмого апостола мир лишен борьбы и полон спокойствия?

Глава пятая. Воронка ужаса

Западная империя Асланд, Ренн, совещательный зал резиденции

Атмосфера в совещательном зале стояла гнетущая, от задувающего снаружи морозного ветра лицо каждого присутствующего слегка отдавало синевой.

– Так в чем же особенность Седьмого князя? – Ци Лин посмотрел на Ляньцюань, на душе у него было неспокойно. Он повернул голову и взглянул на Инь Чэня, однако выражение на лице князя оставалось неизменным, его ладонь на ране апостола по-прежнему ощущалась теплой и уверенной.

– Это касается не только Седьмого князя. Каждый из князей занимает свое положение только благодаря тщательно выверенному плану, – тихим голосом ответила девушка.

– Да нет же. Разве не говорили, что титулы даются князьям согласно их боевой мощи? Чем выше титул, тем могущественнее князь? – Ци Лин недоверчиво нахмурил брови. Ее слова отличались от того, что ему рассказывал Инь Чэнь.

– За исключением получения красной вести, князья почти не вступают друг с другом в прямой бой. Даже если и случаются редкие поединки, они не достигают размаха смертельных сражений. При таком раскладе дел никто не дает полную свободу своей силе. Пусть почувствовать разницу в духовной силе и можно, но общую боевую мощь князя упорядочивают не только в зависимости от того, у кого духовной силы больше, а у кого меньше. Мощь князя определяется сочетанием его духовной силы, дара, орудия, зверя и прочих особенностей. Бывали случаи, когда определенный дар или духовное орудие жрецы намеренно пытались сдержать или ограничить. Поэтому нынешнее положение князей имеет мало общего с реальной мощью каждого. Порядок титулов в Асланде устанавливается серебряными жрецами. Кого заменят, кого повысят, кого понизят – для всего есть тайный план и порядок, за этим стоит чрезвычайно точный расчет.

– Тебе известен смысл, скрываемый за местом каждого из князей? – глядя на Гуйшань Ляньцюань, не удержалась от вопроса Юхуа.

– Некоторых... – сухо ответила та.

– Например?

– Например, всегда было известно, что разница в духовной силе между высшими князьями и низшими – труднопреодолимая грань. Но никто из нас не задумывался, почему между Третьим и Четвертым князем существует столь огромный разрыв. На самом же деле это лишь результат того, что место Третьего князя занял Ци Ла. Он сам по себе является той самой труднопреодолимой вершиной, смысл которой – не дать низшим князьям приблизиться к пику магии Асланда и средоточию власти. Только первые три высших князя являются теми, кому серебряные жрецы по-настоящему доверяют и на кого полагаются. В каком-то смысле титулы низших князей – просто невидимая клетка, в которой они убивают друг друга, чтобы лучше определить владельца большей духовной силы. Их смерть и замена для жрецов не играют никакой роли, поэтому низшие князья намного чаще сменяются, нежели первые три.

В выражении лица Юхуа по-прежнему присутствовало сомнение, она не спешила доверяться словам Ляньцюань полностью:

– Разве Ю Мин и Тэрэя не на одной стороне? По твоим словам, их должно разделять присутствие Ци Ла. Ю Мин должен быть доверенным серебряных жрецов, в то время как Тэрэя должна быть изолирована от средоточия власти. Почему мне кажется, что все наоборот? Тэрэя – та, кто управляет Тяньгэ. Ей известно больше всего тайн в Асланде, разве нет?

– В этом жестоком мире ни для кого нет «одной стороны». – Голос Ляньцюань прозвучал чуточку сипло, в нем почувствовалась усталость. – Не думаешь, что если кто и убьет Тэрэю, то это будет как раз Ю Мин?

– А что насчет тебя и нас? Ты с нами на одной стороне? – неожиданно вскинув голову и глядя на девушку, медленно задала вопрос принцесса.

– С тобой я на одной стороне, у меня нет другого выбора. – Она слегка улыбнулась, наблюдая за Юхуа.

– Почему? – Та не отводила взгляда.

– Потому что... – Гуйшань Ляньцюань остановилась, ее глаза замерцали, словно ясный лунный свет молниеносно рассекли нити свинцовых туч, голос прозвучал мягко, с густотой горячего водяного пара. – Потому что я прошу тебя об одолжении, мне нужна твоя помощь, чтобы пересечь второй барьер для спасения Гильгамеша.

Юхуа промолчала, не продолжив.

– Совсем забыла. Я хотела спросить у тебя кое о чем. – Князь подошла к принцессе. – То, что я узнала от Силюра, сильно отличается от твоего рассказа о случившемся с матерью. Что именно произошло?

– Сначала скажи мне, что рассказал тебе мой отец. – Юхуа подняла голову и уставилась на нее.

Удивленная Ляньцюань на мгновение замялась, но быстро собралась и, встретив взгляд, ответила:

– Он предчувствовал опасность еще до того, как покинул вас и отправился на Вечные острова, поэтому продолжал оттягивать момент разлуки, пока твоя мать не забеременела, и лишь после этого он решил даровать ей Печать. Его целью было сохранить дар вечности в императорском роду. Из-за существования вместилища духовной силы серебряные жрецы, начиная с Силюра, ограничили продолжение передачи дара вечности людям с императорской кровью, поэтому и апостол для него был давно выбран – им стала его жена, твоя мать...

– Разве в этом есть смысл? Если целью жрецов было прерывание наследования дара вечности их родом, то зачем они выбрали апостолом маму Юхуа? Неужели они не знали, что если жена Силюра забеременеет, то тоже сможет передать дар ребенку? – Услышанное привело Ци Лина в тупик.

– Она не могла.

– Как это не могла? – Они совсем его запутали. – Разве вы сами не говорили, что Юхуа получила дар вечности, поглотив духовные силы внутри тела ее матери?

– Когда князь дарует апостолу Печать, она формируется на теле немедленно, но не духовные линии. Разрастание духовных линий – длительный и медленный процесс. Они берут начало из Печати и постепенно расползаются по всему телу. Все равно что посадить семечко плюща – чтобы лозы укрыли стену, необходимо время. Разрастание линий делится на два периода: первые шесть месяцев с момента дарования Печати называются периодом создания, в этот промежуток времени линии разрастаются очень быстро, создаются и формируются замкнутые линии, отчего духовная сила резко увеличивается, а уже после, когда линии полностью созданы, наступает второй период – период совершенствования. В ходе совершенствования не образуется новых замкнутых линий, главным образом из них продолжает расползаться больше капилляроподобных тоненьких линий, которые добираются до всех участков в теле, поэтому рост духовной силы в этот период сильно замедляется. Именно поэтому тебе удалось быстро овладеть разной магией духа сразу, как я даровал тебе Печать. Дело в том, что ты по-прежнему пребываешь в шестимесячном периоде создания, каждый день твоя духовная сила увеличивается, преображается. – Склонив голову, Инь Чэнь посмотрел на апостола.

– Вот почему Силюр оттягивал дарование Печати. Он не мог открыто ослушаться приказа серебряных жрецов. Но если бы он даровал жене Печать слишком рано и она не забеременела бы до истечения периода создания, когда духовные линии внутри уже полностью сомкнуты и перестали расти, линии Вечного князя никак бы не разрослись внутрь плода. Он должен был дождаться беременности. Так духовные линии стали развиваться в теле супруги вместе с плодом, приняли его как часть материнского тела, распространяясь внутрь. Он поступил именно так, чтобы осуществить непрямое и скрытое двойное дарование Печати, которое не нарушало приказ жрецов и в то же время сохранило дар вечности в императорском роду. План Силюра был хорошо продуман, но твоя мать почему-то скончалась.

– Моя мать скончалась не случайно... – Глаза Юхуа покраснели, голос вдруг зазвучал сипло. – Она... была съедена заживо...

Князья одновременно вскинули головы и посмотрели на девушку. В комнате, казалось, неожиданно натянулось множество невидимых струн.

– Во время беременности моей матери серебряные жрецы для тщательной заботы прислали множество своих посланников. Тогда все в резиденции посчитали это странным, но отец уже уехал, и никто не мог принимать решений, как не мог и осмелиться в открытую пойти против приказа. Однако то, что они называли тщательной заботой, на деле оказалось домашним арестом. Большая часть времени моей матери была сведена к лежанию в покоях и выращиванию плода, редкие выходы на улицу проходили под строгой защитой, а точнее, под наблюдением. Весь быт стал строго контролироваться. Даже личный управляющий и служанки, что прежде всегда ухаживали за ней, лишились возможности ее навещать. Очень скоро мать почувствовала неладное, в ее теле появились нестерпимые боль и зуд. Эта боль не касалась кожи, она была внутри, словно бесчисленные муравьи, ползая, пожирали ее мышцы... К тому моменту, как она узнала правду, ее тело было уже сплошь забито золотоядными муравьями...

– Что такое золотоядные муравьи? – не смог не спросить Ци Лин. Давящая атмосфера комнаты стала жутковатой, он, казалось, даже почувствовал, как под кожей на его голове заползали букашки, и, неосознанно вскинув руку, почесал ее.

– Обитающие роем паразиты. Они поглощают духовные линии и духовную силу в телах зверей, – произнесла Гуйшань Ляньцюань. – Вот только обычно они встречаются в глухих чащах, никто не находил следов золотоядных муравьев в больших городах. Как они в таком количестве оказались у твоей матери? Так еще и внутри?

– Через муравьиные яйца, – вздохнула принцесса. – В еду, которой ее ежедневно кормили, даже в густой фруктовый отвар, добавляли множество крошечных прозрачных яиц... Они вылуплялись, размножались внутри тела, безумно пожирая духовные линии и плоть. Чтобы защитить растущую меня, она использовала всю свою силу для защиты матки, укутала сетью, сотканной из колоссальной духовной силы, и позволила золотоядным муравьям бесчинствовать, рвать, грызть изнутри собственное тело. Многие ночи она проводила, крича в истязающей агонии, часть прислуги даже считала, что моя мать обезумела... С самого рождения я жила в тени идеи, что поглотила собственную мать, и только несколько дней назад из оставленных ею записей узнала тайну...

– Записям уже много лет, но обнаружила ты их только сейчас? И как они смогли сохраниться и пролежать все это время в вашей резиденции, если за ней пристально наблюдали? – недоуменно спросила Ляньцюань, глядя на Юхуа.

– Записи моей матери крайне беспорядочны, большая их часть кажется написанной ни о чем. Встречаются слова тоски по отцу, а некоторые части совсем сбивчивы, напоминают сонный бред. Сначала я тоже думала, что помутился ее рассудок... Пока не случилась битва на Вечных островах. Она и недавние события заставили меня снова взглянуть на записи, и только тогда я обнаружила оставленные подсказки... – Девушка подняла голову. – Все записи зашифрованы, и ключ к шифру находится на первой странице текста. В самом начале первой страницы каждого тома есть несколько слов, под которыми духовной силой оставлены точки – невидимые, но ощутимые. Свои духовные линии и силу я унаследовала от матери, поэтому, несмотря на то что прошло много времени, мне удалось их обнаружить. Обычно точки появляются по три раза, есть несколько более длинных записей, но и там число точек не превышает шести. Например, на первой странице духовной силой отмечено третье слово, потом шестое от него и четвертое от шестого – значит, в томе записей шифр «три-шесть-четыре», поэтому дальше нужно читать, снова и снова отсеивая все слова, кроме трех стоящих в этом порядке. Важны только слова на данных позициях, а остальные не имеют смысла. Зашифрованные слова, соединенные вместе, и есть настоящее послание, что оставила мне мама...

В комнате снова стало тихо.

Пока она говорила, голос Юхуа звучал все тише, пока не затих совсем.

Поначалу Инь Чэнь хотел было продолжить, спросить о том, не упоминали ли записи ее матери что-либо еще. Однако едва он открыл рот, как увидел, что принцесса молча склонила голову, и потому лишь тихонько вздохнул, не продолжив расспросы.

Ци Лин смотрел на нее. В том, как она поникла головой, сжалась, уже не было прежней своевольной особы, она словно превратилась в юную девушку, не имеющую опоры, живущую в одиночестве на краю безжалостного мира.

Он понимал ее чувства.

Он сам был таким же.

Но, к счастью, встретил Инь Чэня.

Повернув голову вбок, парень взглянул на очерченный рассветом профиль князя. Его прямой нос и надбровные дуги напоминали непрерывную линию заснеженных горных хребтов.

– Он ушел так безоглядно, оставил меня и мать дожидаться здесь смерти... Согласился стать кучей мерзлых камней, жить в море, не человек и не призрак, но не вернулся взглянуть на меня. Знал ли он, что в этом мире у него была дочь, в сердце которой жила ненависть к нему?..

– Знал... и любил тебя, Юхуа. Он согласился даровать мне Печать при условии, что я тебя защищу... – сочувствуя, тихо попробовала утешить ее Ляньцюань.

– Защитишь? Каким образом? Разве ты пришла за мной не за тем лишь, чтобы я отправилась с вами на верную смерть? Не для того, чтобы я пролила кровь вместо тебя? О какой защите ты говоришь? Что за нелепость, вы просто собираетесь использовать меня. – На лице девушки появилась равнодушная насмешка, но она не знала, смеялась ли над Ляньцюань или же над самой собой.

– Пусть Силюр и предчувствовал опасность до того, как отправился в путь, но он вовсе не знал, что уже не сможет вернуться обратно. Если бы не замысел серебряных жрецов, он бы смог использовать свой могущественный дар, чтобы отделиться от сплавленных воедино с его плотью и кровью скал...

Тяньшу Юхуа подняла голову, во взгляде запрыгали душераздирающие огоньки.

В раннее зимнее утро голос Ляньцюань пронизывал холод, каждое ее слово зазвучало пересекающим ледяное ущелье ветром, холодящим грудь каждого:

– Все считают, что после сплавления Вечные острова стали «крышей» над местом заточения, печатью, что сдерживает Гильгамеша. Но Гильгамеш не единственный, на кого была направлена эта клетка, она предназначалась и для Силюра. Огромная совершенная тюрьма на деле была жуткой воронкой с Силюром на вершине и Гильгамешем внизу, столкновением двух сил, взаимной печатью, из-под которой никому было не сбежать... Духовная сила тянулась между ними взад и вперед, перетекала по кругу вновь и вновь, подобно песку в песочных часах, и ни один из них не мог вырваться из оков второго. Пусть Гильгамеш далеко превосходил Силюра, но стоило его огромному после сплавления телу погрузиться в бескрайнее море, как сила стала неиссякаема. По этой же причине, когда он только получил приказ о сплавлении с островами, Силюр, несмотря на внутренний протест, вовсе не посчитал, что приказ окажется дорогой в один конец. Посреди необъятного источника элемента воды ему должно было быть под силу не только объединить себя воедино с островом, но и отделиться вновь. Увы, когда по другую сторону воронки внезапно появился Гильгамеш, чаши весов оказались перевернуты, словно возникла неописуемо огромная сила, что черной дырой принялась затягивать духовную силу Силюра на морское дно. Только тогда он понял истинную цель этой тюрьмы – двойное пленение.

Пятый князь повернула голову и посмотрела на опущенный взгляд Инь Чэня:

– Силюр рассказал мне, что семнадцать лет назад, когда он отправился на Вечные острова, никакого Гильгамеша не существовало. Серебряные жрецы планировали заточить другого человека, представляющего для Асланда высшую угрозу. Позже Силюр понял, что этим человеком являлся он сам.

– Не думаю, что это так... – Мужчина поднял голову. – Если они хотели просто разобраться с Силюром, не было необходимости все так усложнять. Несмотря на дар вечности и вместилище духовных сил, он бы все равно не смог за короткое время единолично завладеть мощью вместилища. В то время в Асланде определенно существовали князья, способные избавиться от Силюра. Серебряные жрецы не осмелились убить в открытую лишь из-за его принадлежности к императорскому дому. Думаю, существует вероятность, что серебряным жрецам и правда требовалось заточить кого-то другого. Просто этот человек так и не появился либо все еще представлял для них ценность, поэтому, не желая того, чтобы тюрьма пустовала, жрецы, не теряя возможности, путем пленения потенциальной угрозы в лице Гильгамеша заодно наложили оковы и на Вечного князя...

– Что же все-таки случилось семнадцать лет назад, Юхуа? Есть ли что-нибудь в записях твоей семьи? – спросил Ци Лин.

– Нет. – Девушка покачала головой. – Об этом времени не сказано ничего особенного.

Ветер раздвинул занавески, и прохладный утренний воздух взъерошил на лбу растрепанные волосы, глаза по-прежнему сияли ясно. Тьма этого мира еще не успела заразить его, запах крови не успел опутать по-детски невинное дыхание, ведь иначе юноша бы сразу догадался, что семнадцать лет назад случилось то, о чем он прекрасно знал и что проще всего было забыть.

Западная империя Асланд, Ренн, резиденция императорского рода

Юхуа заперла последний шкаф и, развернувшись, скользнула взглядом по привычной мебели. Прежде она только и мечтала сбежать из этого напоминающего клетку дома, но теперь, когда время пришло, ей все же стало грустно.

Люди и правда существа противоречивые: слишком легко им поддаться эмоциям и слишком легко пасть под силой времени. У них есть слова прекрасные и трогательные и при этом пронизанные легкой печалью. Так, например, говорят, время рождает чувства. То, что поначалу не вызывало никакой симпатии, со временем, с каждым минуемым днем, может взрастить в человеке глубокую привязанность.

А еще есть слова, что извечно сквозят трогательной волей к жизни, приятным удивлением, неожиданной случайностью в этом жестоком неизменном мире. Встреча одна связала две жизни...

Из раздумий Юхуа вырвал стук в дверь, она вскинула голову – в проходе стояла Ляньцюань:

– Собралась? Мы готовы отправляться, Инь Чэнь с Ци Лином уже внизу. Когда будешь выходить, надень этот плащ. Нам нужно быть максимально незаметными и осмотрительными, пока не достигнем городского порта.

Принцесса кивнула, и князь развернулась, чтобы тоже спуститься, но только сделала два шага, как ее окликнули:

– Ляньцюань.

Она повернула голову и посмотрела на явно желающую что-то сказать Юхуа.

– Что такое?

– Есть кое-что, что ты наверняка заметила, но о чем прежде не спросила. – Глядя на Ляньцюань, девушка помедлила недолго и все же заговорила: – Разве тебе не интересно, почему Инь Чэнь посреди ночи решил выпустить Снежное Жало? Духовный зверь вне Печати расходует силу. Инь Чэнь ведь так не поступил бы без особой на то причины?

– Он специально выпускал Снежное Жало для охраны после того, как мы все заснем. Хоть дворец и выглядел пустым и с заслоном из золотой бирюзы здесь должно было быть безопасно, Инь Чэнь все же осмотрительный человек. Он каждую ночь отправлял Снежное Жало держать караул, поэтому когда тот услышал в библиотеке странный шум, то посчитал, что к нам вломились враги.

– Это всего лишь твои догадки или же?.. – Казалось, ее объяснение не слишком устроило Юхуа.

– Так мне сказал Инь Чэнь. Я задала ему такой же вопрос. – На лице Ляньцюань появилась улыбка.

– И это был его ответ?

– Именно. – От выражения лица принцессы в душу князя тоже закралось смутное беспокойство. – А что?

– Снежное Жало – его зверь, а не Ци Лина. Разве он не должен был найти своего князя, когда заметил что-то странное в библиотеке? Зачем он пошел за Ци Лином? – медленно задала вопрос Юхуа, глядя на Ляньцюань.

Та застыла.

– Я знаю почему... – Принцесса видела, как она меняется в лице. – В ту ночь Инь Чэня не оказалось в комнате. После того как Снежное Жало не нашел его, ему оставалось лишь пойти за Ци Лином. Это единственное разумное объяснение.

Лицо Гуйшань Ляньцюань чуточку побледнело. Задувающий с балкона зимний ветер поднял с ее лба несколько прядок волос, мягко коснулся прямых, уверенных бровей.

– Не желаю знать, куда ходил Инь Чэнь и что вы задумали на самом деле. Я никогда не считала, что эту спасательную миссию ждет успех. – С этими словами Юхуа повернулась к выходу; пройдя мимо молчащей Ляньцюань, она направилась к концу длинного коридора. – Просто не хочу, чтобы Ци Лин в одиночестве, как глупец, отправился вслед за вами на верную смерть. Он слишком глуп – настолько, что хочется дать ему пощечину, чтобы очнулся. Ты сказала, что защитишь меня, и я верю, что эти слова были искренними. Надеюсь, Ляньцюань, что и Ци Лина ты тоже сможешь защитить. Постарайтесь хотя бы не навредить. – Сделав несколько шагов, она повернула голову и встретилась взглядом с глазами Пятого князя. – В этом мире он последний, кто чист и безвинен. Нас такими уже не назвать.

Переодевшись в темно-серый плащ с капюшоном, Тяньшу Юхуа шла по просторному двору. Она видела, что вдалеке, у главных ворот резиденции, под дубом стояли Инь Чэнь и Ци Лин, уже переодетые в наряды простых путешественников.

Возможно, ей просто показалось, но девушке вдруг подумалось, что Ци Лин больше не был тем невежественным мальчишкой, которого она когда-то повстречала в Ренне. Теперь он выглядел намного крепче, его мышцы стали тверже, на подбородке прибавилось темноватой щетины, и в нем стало ощущаться больше мужественности.

– Ну наконец-то, сколько же требуется девушке усилий, чтобы просто выйти из дома? – Апостол выпятил грудь, на его лице играла все та же улыбка, которая, казалось, никогда не угаснет, – теплая, как прогретая закатным солнцем пряность. – Ведь вы там не прихорашиванием были заняты? Сражаться же идем! Все измажемся в пыли, и волосы превратятся в гнездо, так что наводить красоту бессмысленно.

Юхуа закатила глаза, с губ сорвался презрительный смешок, вот только внутри появилось такое ощущение, словно поверхности спокойного озера осторожно коснулась пара нежных рук и пустила по нему круги печальных волн.

Она обернулась: позади молчала величественная резиденция. Возможно, после их ухода непоколебимо простоявший сотни лет дворец императорской семьи медленно превратится в заросшие бурьяном развалины посреди девственной природы. Теперь некому было с усердием подрезать веточки во дворе, некому подвешивать на галереях сияющие цветные фонарики во время фестиваля Юэчэн, некому осторожно разбирать необъятное море записей в библиотеке... Всей былой славе, величию, истории взлетов и падений ее семьи – всему этому предстояло оказаться похороненным, стоило ей отвернуться.

В глазах Тяньшу Юхуа собрались слезы.

Прощай.

Западная империя Асланд, Гланорт, зал серебряного жреца

– Они выдвинулись в путь и направляются в порт. Там они сядут на Сумракокрыла и отправятся к Вечным островам. – Во мраке комнаты глаза Хань Шуанши ритмично мерцали, напоминая тревожный, опасный огонь. Кольца древних заклинаний не переставали вселять в Тэрэю смутное ощущение тревоги. Однако сказать, что именно вызывало ужас, она не могла – ей было никак не под силу разобрать эти письмена.

Воздух по-прежнему наполнял отчетливый аромат кровавых роз.

Ю Мин, Ци Ла, Тэрэя, Чжоу Е, Хань Шуанши.

За исключением Первого князя, Сючуань Дицзана, внутри зала серебряного жреца собралась вся мощь нового поколения князей Асланда.

В глазах Ю Мина сверкало возбуждение. Собрание князей всегда означало начало безумного пира убийств, а для него каждое убийство служило даром в виде силы.

Из твердого кристалла донесся голос:

– Ци Ла, отправь серебряных посланников помешать им. Командование возьмет Ю Мин.

Третий князь склонил голову, повинуясь приказу, и позади пяти князей из земли выросла огромная дверь из золотистого света.

Ю Мин посмотрел на Тэрэю. Пара обменялась взглядами, и, развернувшись, Карающий князь направился к двери, но только сделал два шага, как снова раздался голос:

– Не забывай, Ю Мин: в этот раз нужно лишь помешать, в убийстве нет нужды. Достаточно, чтобы они просто истратили много духовной силы. Из четверых большую важность представляет Гуйшань Ляньцюань, поэтому в помощь тебе я отправлю серебряных посланников верхом на летающих драконах. Она истратит немало силы, пытаясь сдержать их своим даром. Помни, что исполнения этой задачи достаточно. В нужный момент я велю Ци Ла создать световой круг для вашего возвращения. Иди назад, как только заметишь его, и ни в коем случае не продолжай бой.

– Я что-то не понимаю, – остановил шаг Карающий князь. Он повернулся и тут же бросил взгляд на Тэрэю. Едва задержав глаза на ее столь же озадаченном лице, он посмотрел на холодную кристальную стену. – Разве мы не хотим остановить их план по спасению?

– Публичная бойня посреди огромного Ренна, в которой князья безжалостно убивают друг друга, вызовет у жителей серьезную тревогу. Тайные разведчики остальных империй быстро поймут, что Асланд находится в состоянии смуты... К тому же нет гарантии, что все получится, ведь в битве посреди просторной гавани легко спастись бегством. Сильно ослабь их и позволь спокойно добраться до Усыпальницы Духов, затем немедленно возвращайся обратно к остальным князьям для совместных действий. Место заточения – вот где их настигнет смерть.

Неожиданно в разговор мягко вмешалась Тэрэя:

– Если один лишь Ци Ла будет главным звеном в проведении настолько сложного маневра, то не легко ли будет допустить ошибку? Не следует ли воспользоваться гусеницами троеслышия, чтобы объединить наши слух и голос, как тогда, четыре года назад, когда мы устроили ловушку для Гильгамеша? Если произойдет что-то непредвиденное, с этим легче будет справиться, разве нет? Пусть титулы их стоят сильно ниже наших, однако Гуйшань Ляньцюань и Инь Чэнь не так просты.

– Троеслышие... – Хань Шуанши презрительно рассмеялся, обнажив похожие на острые ракушки зубы. – Неужели кто-то еще пользуется подобной бестолковой глупостью? Голоса могут обманывать, Тэрэя, ты столько лет ведала системой Тяньгэ и не усвоила даже этого? Я могу озлобленно бросить тебе: «Я убью тебя», а потом притянуть за руку и написать на ладони: «Беги». Только глаза не лгут... Не переживай, со мной никакого троеслышия не понадобится: я могу объединить ваше зрение, чтобы вы владели всей необходимой информацией.

Тэрэя не продолжила, ей нечего было возразить. Она подняла глаза на Ю Мина и встретила в его взгляде явный вопрос. Женщина знала, что он просил помощи, ожидал ее суждения, ее решения.

Вот только в данный момент под взглядами Ци Ла и Хань Шуанши она не могла ему ничего дать, не говоря уже о том, что в стороне, на границе с тьмой, стоял еще и хранивший молчание Чжоу Е.

Женщине казалось, словно твердый каменный пол под ее ногами внезапно испарился и она падает вниз. Она чувствовала неладное, но не могла сказать, в чем именно причина. План звучал безупречно, однако ей недоставало решимости позволить Ю Мину войти в световую дверь в одиночку. На мгновение женщина даже засомневалась в том, куда именно ведет эта искрящаяся золотистым светом дверь: что, если в место, мало чем отличающееся от тюрьмы Гильгамеша?

Ее руки слегка трясло. Ю Мин продолжал смотреть на нее, он так был в ней уверен, всегда доверял ее суждениям. В его глазах она обладала неизменной способностью с легкостью распутать любую сложную загадку, но в это мгновение...

– У тебя остались еще вопросы, Ю Мин? – снова раздался ледяной голос кристальной стены.

Второй князь перевел взгляд на Ци Ла. Лицо того оставалось как всегда бесстрастным, в нем не было ни радости, ни грусти, словно ничто в этом мире не имело к нему никакого отношения. В то же время на лице стоящего рядом Хань Шуанши сияла детская невинная улыбка, чьи острые зубы сильно напомнили Ю Мину себя самого в детстве.

Он бросил на Тэрэю последний взгляд: ее глаза сияли, как всегда прекрасные и волнующие, нежные губы неожиданно дрогнули, невероятно маняще зазвучал сладкий голос:

– Поторопись же, Ю Мин, истощи их духовную силу и поспеши обратно. Я буду ждать тебя здесь. Но не заставляй ждать слишком долго, иначе я паду духом.

Тугая струна в его сердце неожиданно ослабла, постепенно скапливавшаяся на лице ярость сменилась привычной раскованностью:

– Я скоро, тебе не о чем переживать.

Я готов довериться чему угодно, пока слова принадлежат тебе.

Потому что выбраться из той пещеры живым я смог благодаря тебе.

Ты была так умна с самого детства, умела обо всем судить, видела все насквозь.

Дождись же моего возвращения.

Ответив, Ю Мин отвернулся и вошел в мерцающую световую дверь.

Он не успел заметить в глазах Тэрэи едва сдерживаемых слез. Единственное, что она смогла сделать, – второпях забросить влекущую нить, прежде чем Карающий князь вошел в световую дверь. Она накрепко привязала себя к Ю Мину.

Врата исчезли, и в то же мгновение духовная сила начала стремительно утекать из тела Четвертого князя.

Это значило лишь одно: Ю Мин отправился в очень далекое место.

Мне под силу только быть рядом вот так.

Но не волнуйся, куда бы ты ни отправился, хоть на край земли, – я найду тебя.

Глава шестая. Кровавый пир. Ход первый

Западная империя Асланд, Ренн

Похоже на сон. Должно быть, я уснул?

Во тьме непроглядно-черная ледяная вода – я в глубине моря или это пещера, заполненная ядом мелких тварей?

Почему нет звуков? Я крикнул, но не услышал ответа.

Меня кто-нибудь слышит? Холодно.

Что это?

Похоже на невидимую нить во тьме. Точно... Что-то похожее на нить тихонько связывает меня с недостижимой далью. Она теплая, как исходящий горячим паром источник.

Ниточка кажется мне знакомой... Будто мне знаком ее аромат. На другом ее конце – пара покрасневших глаз, они плачут.

Тепло слез окутывает меня в холодной тьме. И эти слезы мне тоже знакомы. Они напоминают... Напоминают мне...

Тэрэя!..

Ю Мин медленно открыл глаза, во тьму хлынул белый свет. Слух начали заполнять звуки, их становилось все больше и больше. Голоса зазывал, детский плач, перешептывания сплетничающих между собой женщин, доносящиеся с далекого берега крики морских птиц, шум волн, звучный колокольный звон...

Он огляделся вокруг постепенно прояснившимся взглядом, после чего понял, что оказался на одной из городских площадей Ренна. Площадь была густо заполонена снующими людьми, волнами поднимались крики лавочников – все это напоминало утренний рынок.

Сердце Ю Мина постепенно затихло. Непродолжительная тьма, в которой он только что находился, на какое-то время ввела его в транс, посеяла в нем ужас, он ощутил страх, который не мог выразить словами. Уголки его губ невольно приподнялись в улыбке, словно князь смеялся над самим собой.

Вдалеке неторопливо шли четыре фигуры, завернутые в темно-серые плащи с капюшонами, и улыбка постепенно сползла с лица Ю Мина. Внутрь закралась тревога, однако она не имела никакого отношения к идущей навстречу четверке, он и не думал беспокоиться из-за них. Карающего князя тревожил вопрос: как Ци Ла удалось с такой точностью отправить его ровно в то место, где находились Инь Чэнь с сообщниками? Насколько же могущественно ловящее дух око Хань Шуанши? Неужели оно идеально определяло местоположение любого человека?

Ответа не было. Он решил задать этот вопрос Тэрэе позже. А пока его ожидала увлекательная битва.

– Эй, давненько не виделись. – Он медленно зашагал к четверке. Из переулка задул ветер и распахнул края его одеяния, обнажившаяся грудь источала на зимнем ветру обжигающий жар, загорелого цвета кожа выглядела сексуально и дико.

Облаченная в капюшоны компания остановила шаг.

– Тебе не одолеть нас всех, Ю Мин, и мы не хотим с тобой сражаться. – Инь Чэнь опустил капюшон, открыв прохладному утреннему свету словно вырезанное изо льда лицо. – Если только ты не хочешь добавить Призрачному зеркалу новых трещин.

Тонкие как лезвия губы Второго князя, будто бы заигрывая, пару раз цокнули:

– Стоит тебе разозлиться, и я весь начинаю дрожать от страха. Так еще и лицо у тебя становится... Просто жуть.

– Он не выстоит против нас всех, не волнуйтесь. Ци Лин, на тебе Призрачное зеркало, Юхуа, защищай Ци Лина, а мы с Инь Чэнем займемся атакой, – невозмутимо произнесла Гуйшань Ляньцюань.

– Эй, ну кто сказал, что я собираюсь с вами драться? – качая головой, вздохнул Ю Мин, с холодной насмешкой на лице он вскинул бровь и рассмеялся: – Вернее, кто сказал, что собираюсь драться один?

За его спиной появилось золотистое свечение, одна за другой мужчину окружили золотые двери. Наружу друг за другом выплыли серебряные посланники и в полной боевой готовности расположились за ним.

Инь Чэнь чуть изменился в лице.

Ляньцюань глубоко вздохнула, после чего подошла к остальным сзади и прошептала:

– Не ввязывайтесь в бой, их слишком много. Остальные не представляют серьезной угрозы, но, потратив на них время, мы ощутимо израсходуем силу. Восстановление будет долгим, а с недостаточной энергией нам едва ли пробить барьеры, и тогда наше задание провалится. Думаю, на это и рассчитывают жрецы. Переулок слишком узкий – в таком маленьком пространстве Сумракокрылу не взлететь. Видите колокольню впереди? Разделимся и поднимемся на крыши. Встречаемся наверху, там я и призову Сумракокрыла. И помните: не вступайте в бой, доберитесь до колокольни так быстро, как только сможете.

Все трое едва заметно кивнули.

Глаза Инь Чэня вспыхнули золотым светом, воздух перед ним вдруг яростно закрутился, и впереди материализовались четыре серебристых щита. Вращаясь, щиты принялись увеличиваться в размерах, пока не образовали крестообразную стену, и та молниеносно двинулась на Ю Мина. Бушующая сила прочертила по земле борозду, и во все стороны полетели обломки камней и пыль.

Стена щитов летела на Карающего князя с невероятной скоростью, однако он даже не пытался увернуться, а остался неподвижно стоять на прежнем месте, пока поднятый ею ураган наконец-то не взметнул его одеяние. Только тогда мужчина легонько вскинул руку, выставил ладонь вперед движением плавным и ласковым, будто бы пригладил нежный ветерок.

Бум!

Ладонь с оглушительным грохотом ударилась о щиты.

Орудия разлетелись в стороны и, обрушившись вниз, взорвались на земле осколками золотистой духовной силы.

Ю Мин зажмурился. Четверка за щитами бесследно исчезла.

Усмехнувшись, он вскинул руку к кадыку, и меж его пальцев хлынуло золотое свечение. Огромное черное зеркало тяжело вдавилось в землю, Карающий князь смотрел, как пустой туман внутри постепенно собирается в три его абсолютных копии.

Небо Ренна с пронзительным криком рассекла морская птица.

Внизу, по неравномерным крышам, во весь опор скользили четыре крошечные фигурки, а за каждой из них следовала тень, стремительная и стройная, как черная молния.

Полчище серебряных посланников высыпало на крыши и следовало позади.

Пешеходы на улицах, в панике вбегая в помещения, наглухо запирали двери и окна.

Гуйшань Ляньцюань посмотрела по правую руку от себя: там по плоской крыше быстро неслась Юхуа, а позади ее уже настигала проекция Ю Мина. Ляньцюань нахмурилась и вскинула руку – в сторону девушки выстрелил серебристый луч.

– Юхуа, хватайся за цепь!

Принцесса повернулась на голос, выстрел Цепи воскрешения пришелся прямо по диагонали перед ней. Она быстро протянула руку и крепко сжала в ладони металл. На руках ее были надеты замшевые перчатки для стрельбы, но их как раз хватило, чтобы не изрезаться острыми гранями. Она взглянула на Ляньцюань на крыше напротив и кивнула.

Духовная сила хлынула в руки князя, и, потянув, она изо всех сил махнула цепью в сторону колокольной башни впереди. Воспользовавшись мощным толчком, принцесса ловкой ласточкой проворно перескочила по воздуху. Стоило ей приземлиться на колокольню, как она тут же обернулась – у тетивы ледяного лука в ее руках мгновенно затвердели три острых льдины.

Лед выстрелил в проекцию Ю Мина за спиной Ляньцюань, сдержал ее скорость. Проекция замедлилась.

Гуйшань Ляньцюань отправила цепь в колокольню и, с силой потянув, понеслась к башне.

Заняв командную высоту, теперь она следила за несущимися с разных направлений к колокольне Инь Чэнем и Ци Лином и медлила, не зная, кого спасти первым. В этот момент издалека донесся голос Седьмого князя:

– Забери Ци Лина!

Цепь выстрелила и, преодолев расстояние в несколько десятков метров, метко обвила талию апостола. Воспользовавшись тягой цепи, парень взлетел и уверенно приземлился на верхушку колокольни.

Они с Ляньцюань встретились взглядами, после чего обернулись на Инь Чэня, вот только обнаружили, что тот быстро отдалялся в ином от башни направлении.

– Инь Чэнь! – закричал апостол, на суровом ветру голос у него стал хриплым.

Три проекции постепенно присоединились к Ю Мину, позади них следовали многочисленные, словно белые муравьи, серебряные посланники, и все они гнались за отделившимся от остальных Инь Чэнем.

Расстояние между ними становилось все короче и короче.

От переживаний у парня покраснели глаза, он вскочил на балюстраду колокольни, готовый ринуться вниз, но Юхуа оттащила его обратно:

– С ума сошел?!

– Отпусти! – Он стряхнул ее руку. – Ляньцюань, забирай Юхуа и уходите! – Стоило словам прозвучать, как откуда-то издалека прилетела древняя, покрытая ржавчиной штуковина изумрудного цвета, напоминающая формой стилет, и с грохотом вонзилась в стену колокольни. Это было одно из орудий Инь Чэня – Обездвиживающий шип.

Ци Лин успел лишь ощутить яростное движение энергии, и перед его глазами в разлетающемся на ветру одеянии уже появился князь.

– Уходим, Ляньцюань! – твердо и решительно прозвучал его голос.

Небо прорезал громоподобный птичий крик. Ураганный ветер взметнул в воздух кружащие, точно снегопад, перья, рассеивая те по сторонам.

Ю Мин смотрел вслед огромному Сумракокрылу, улетающему прочь. Уголки его рта были приподняты, а взгляд полон презрения и насмешки. Три вышедшие из Призрачного зеркала двойника, превратившись в черные тени, один за другим сложились за спиной Ю Мина.

Несколько сотен серебряных посланников постепенно стягивались с крыш и молча становились позади в ожидании приказа.

Карающий князь тоже ждал. На самом деле ему было слегка непривычно вести командный бой, не используя при этом троеслышие: он чувствовал себя так, словно лишился слуха и сражался в одиночку.

Однако не успели крики Сумракокрыла сильно отдалиться, как за спиной князя неожиданно вспыхнул золотой свет. Из крыш выросли бесчисленные светящиеся двери.

Не мешкая, он развернулся и вошел в мерцающие врата.

Западная империя Асланд, акватория города Ренн

Высоко в небе свирепствовал пронизывающий зимний ветер, его ледяные крошки, похожие на осколки стекла, время от времени, точно игольное острие, царапали лицо, причиняя небольшую, но острую боль. Ци Лин зарылся ладонями в густое оперение зверя. Под твердыми перьями скрывался мягкий, как овечья шерсть, нежный пух, а еще глубже – обжигающе горячая кожа Сумракокрыла. Наконец-то окоченевшие руки согрелись.

– Похоже, наше местоположение было раскрыто, иначе Ю Мин не смог бы заранее устроить засаду прямо там, – нахмурился Инь Чэнь, выражение его лица выглядело отнюдь не спокойным.

– Если им было известно, что мы в резиденции, почему они не явились убить нас сразу? Зачем лишний раз устраивать битву посреди оживленного центра города?.. – Юхуа не видела в этом логики, она была не совсем согласна с князем.

– Сейчас на раздумья нет времени, нужно отыскать Серебро Морей и как можно скорее начать погружение, иначе... – Слова Ляньцюань вдруг оборвались из-за одновременно возникшего на лицах Инь Чэня, Ци Лина и Юхуа выражения ужаса и шока. Она слегка растерялась, но уже в следующее мгновение заметила в их глазах множество точек золотистого света.

Девушка обернулась и посмотрела назад: в небе вспыхивали бессчетные мерцающие двери, огромный небосвод сотрясала яркая и чистая духовная сила, ее колоссальная мощь давила на барабанные перепонки настолько, что те болели, а виски пронзало незатухающее гудение.

На свистящем ветру зазвучало лязганье металла. Световые двери начали расходиться внутри прозрачной рябью, из которой наружу в погоню ринулись облаченные в латы из темной стали всадники на летающих драконах. Тела зверей украшал черный как смоль твердокаменный роговой панцирь, местами их покрывала прочная острая чешуя, а ярко-зеленые глазные яблоки находились глубоко под вздымающимися надбровными дугами и напоминали насыщенного цвета изумруды, что сверкали из мрачных пучин.

Пусть в плане размера драконам было далеко до Сумракокрыла, однако миниатюрность и маневренность тел придавала им скорости. Обстановка в воздухе стала более коварной и непредсказуемой. Именно поэтому для преследования выбрали этот вид зверей.

В небе, поднимая ураган, размахивали несметные пары огромных мощных крыльев. Появляющиеся без остановки одна за другой световые двери заключили орла в гигантское кольцо.

Прямо перед духовным зверем появились врата, размер которых превышал остальные, и из световой двери медленно выплыл ледяной дракон. Его тело было гораздо крупнее остальных, а на высоко вздымающейся спине в выкованном из черного железа седле развалисто, поддерживая себя руками, восседал Ю Мин. Цвет его темно-зеленых глаз перекликался с заполонившими все небесное пространство ярко-зелеными глазными яблоками зверей. Небо было пронизано терзающим злом.

Он неторопливо встал и раскинул в стороны руки, на лице застыла неоднозначная улыбка – будто некая снисходительная жалость, сочувствие по отношению к Ляньцюань и остальным.

Летающие драконы постепенно окружали Сумракокрыла, многочисленные и свирепые, словно муравьиная армия, готовящаяся растерзать слона.

– Это уже слишком странно. Как им удается полностью отслеживать наши передвижения? Разве подобное возможно? – Тяньшу Юхуа смотрела на Ляньцюань с полным недоумения лицом.

– Действительно странно... То, что они узнали о нашем нахождении в резиденции, еще можно как-то объяснить, но сейчас мы посреди необъятной воды. Здесь просто нет опорных точек, с которых нас могли отследить... – Девушка, замолчав, непонимающе склонила голову.

– Ляньцюань, ты же владеешь даром подчинения зверей? Можешь обуздать этих драконов?! – Ци Лин внезапно посмотрел на нее.

– Могу... Пусть их много, но предел духовной силы каждого невысок, вот только... – ее голос прозвучал нерешительно, – это сильно истощит мою собственную силу. Боюсь, что не успею восстановиться к встрече с Благословением...

– Подчинение не нужно. – Со спины Сумракокрыла поднялся Инь Чэнь, обводя взглядом растущих в числе летающих драконов вокруг. – Ци Лин, мы вступим в ближний бой и займемся теми, кто уже подобрался вплотную, убьем их с помощью духовных орудий. Юхуа, у твоего ледяного лука самая большая дальность – прикрывай. Ляньцюань, береги силы и постарайся держать Сумракокрыла близко к поверхности моря, отыщи Серебро Морей как можно быстрее.

Их длинные одеяния шумно хлопали на пронизывающем зимнем ветру, точно развевающиеся знамена на поле битвы.

Ци Лин кивнул и, поднявшись на ноги, встал с князем спиной к спине, плечом к плечу.

Однако первая волна подлетевших драконов остановилась на некотором расстоянии от них, не приближаясь. Звери парили в воздухе, окружая белого орла плотным черным кольцом.

Взгляд Инь Чэня сузился до тонкой линии.

– Ци Лин, достаточно ли ты взял щитов из оружейной Юхуа? – тихо спросил он.

– У меня их полно, – ответил парень. – А что?

Ю Мин поднял руку, и серебряные посланники на спинах драконов, вскинув правые руки, взяли на прицел огромного Сумракокрыла. В руках все они держали арбалеты, черные наконечники болтов переливались холодным блеском.

Подобный парящему белому острову гигант в это самое мгновение являлся для них дичью, прицелиться к которой было проще простого.

Князь облизнул губы, предвкушая сладость крови.

Однако его улыбка очень скоро застыла.

В воздухе внезапно возникло несколько сотен солидного вида щитов. Щиты, подобно наслаивающимся чешуйкам, разрослись по невидимому панцирю и быстро закрыли собой Сумракокрыла.

Образовавшийся огромный железный шар, вторя движениям птицы, стремительно двинулся по воздуху, тараном летя к окружающим его драконам.

Черные наконечники стрел ударялись о непроницаемую стену и сыпались темным дождем вниз, к бушующему морю.

Ю Мин усмехнулся и, натянув поводья на шее ледяного дракона, бросился вперед. Бесчисленные серебряные посланники, не отставая, стремительно пикировали к Сумракокрылу.

Тут в стене из щитов образовалась щель, и не успел Карающий князь моргнуть, как оттуда с невероятной скоростью, сверкая, вырвался длинный серебристый луч.

В мгновение ока луч принялся яростно делиться: один стал двумя, два превратились в четыре, четыре – в восемь... Небо огласилось грохотом метающихся звенящих мечей.

Сотни, тысячи серебристых узких клинков, подобно стайке рыб с мерцающей чешуей, принялись быстро, хитро и непредсказуемо носиться по небесному пространству. Везде, где они пролетали, от твердых лат драконов во все стороны брызгали искры, а те места, где брони не было вовсе, моментально покрывали бесчисленные раны. С неба порывистым ливнем забрызгала алая драконья кровь.

Летающие мечи прорубили в кольце из драконов брешь, и защищаемый щитами Сумракокрыл ринулся внутрь, вплотную преследуемый полчищем драконов.

– Хм, решили одновременно использовать столько орудий? Интересно, надолго ли хватит вашей силы! – усмехнулся Ю Мин и, сменив направление, устремился за птицей. – Не опускать арбалеты, продолжайте стрелять!

– Ляньцюань, ты отыскала Серебро Морей? – Дыхание у Ци Лина звучало все тяжелее. Он обернулся и посмотрел на девушку рядом, чьи глаза светились золотом. Духовная сила парня яростно поглощалась.

Ляньцюань не ответила, поэтому он поднял взгляд на Инь Чэня. Лицо князя выглядело по-прежнему серьезным, и апостол понял, что сила и в его теле тоже стремительно истощалась.

– Ци Лин, убери один щит. – Юхуа двинулась к хвосту Сумракокрыла, в ее луке уже затвердело несколько крепких ледяных стрел.

Один из щитов медленно скользнул вбок и образовал окошко.

В направлении преследующих их драконов устремилась сплошная череда из ледяных стрел.

Несколько не успевших увернуться зверей полетели вниз к поверхности воды, и над просторным морем разнеслись пронзительные вопли.

Ю Мин прижал обе руки к шее своего зверя, и духовная сила из его тела засочилась внутрь огромного дракона. Ледяной гигант издал оглушительный рык.

Вслед за звуковой волной с морской поверхности под Сумракокрылом неожиданно поднялось несколько гигантских ледяных шипов, которые принялись с невероятной скоростью расти ввысь. Летящему почти над самой водой орлу было никак не увернуться, и лед столкнулся с щитами. Дюжина орудий разлетелась в стороны и, лишенная управления, рухнула в море.

Князь воззвал к еще более неистовой духовной силе, что вошла в тело ледяного дракона, разрезая его, точно острое лезвие.

Зверь вскричал в агонии, вопли принялись поднимать с морской поверхности все больше острых шипов.

Казалось, Сумракокрыл летел сквозь густую ледяную чащу. Несколько раз он едва не столкнулся с внезапно выросшими льдинами.

Окружавшие птицу щиты то и дело падали от ударов вниз. В шарообразной стене образовывались новые бреши.

На них вновь обрушился яростный дождь из черных стрел.

– Ляньцюань... – Лицо Ци Лина бледнело на глазах.

– Нашла! – неожиданно вскинула голову девушка. В ее теле резко взорвалась и хлынула наружу огромная духовная сила и со свистом ринулась вниз к воде.

Апостол опустил взгляд: спокойное море вздыбилось гигантской дугой.

Из вспученной водной поверхности поднялся огромный глубоководный зверь, в десятки раз превышающий Сумракокрыла по размеру, открытую пасть которого украшало нагромождение острых торчащих крест-накрест зубов.

– Хватайтесь за меня! – резко закричала Ляньцюань. – Ци Лин, я возвращаю Сумракокрыла, собери оставшиеся щиты!

– Что? – не понял тот.

– Сейчас!

Ноги Ци Лина вдруг лишились опоры, Сумракокрыл, обратившись золотистой нитью света, тут же втянулся обратно в тело девушки, и четверка стремительно понеслась навстречу раскрытой пасти Серебра Морей.

Тут-то он все понял и быстро взмахнул руками – вокруг вмиг собрались плотные ряды щитов, прочно закрыв его и товарищей внутри железного шара.

Точно черный камешек упал в громадный старый колодец.

Серебро Морей закрыл рот, проглотив их, после чего яростно хлестнул хвостом и снова нырнул к глубинам моря.

Серебряных посланников, находившихся ближе всего от огромного хвоста зверя, смело прочь, и от удара неимоверной тяжести из тел драконов брызнула кровь.

Над поверхностью бушующего моря от беглецов не осталось и следа, лишь водоворот бурлящих белых пузырей. В небе кружило бессметное полчище заливающихся гневными криками драконов.

Западная империя Асланд, Гланорт, зал серебряного жреца

Во мраке искрились две багряные розы, постепенно они погасли, и глаза Хань Шуанши вернули себе привычный вид.

– Сплошная тьма. Они внутри зверя, отследить их местоположение через глаза Гуйшань Ляньцюань уже невозможно. – В просторном зале раздался голос нового князя, который звучал так, словно одновременно принадлежал и ребенку, и взрослому, напоминая звук царапающего кристалл меча. В его хрупкости звучали трудновыразимые резкость и безжалостность.

Взгляд Тэрэи сверкнул, губы едва заметно неестественно дернулись.

В темном помещении неожиданно загорелся свет, из золотистой световой двери в зал вновь вошел Ю Мин.

– Я выполнил порученное задание. Духовная сила каждого из них более или менее истощена, что дальше? – Взгляд мужчины скользнул по хранящим молчание Ци Ла, Чжоу Е и Хань Шуанши, после чего остановился на Тэрэе. Карающий князь кивнул ей, и уголки его рта слегка смягчились.

– Дальше следует начало настоящего кровавого пира. Ци Ла, немедленно создай врата и отправляйся с Ю Мином и Тэрэей к месту заточения Гильгамеша, помешайте им пересечь барьеры. Тэрэя, ты отвечаешь за Усыпальницу Духов. Во время столкновения с Благословением они окажутся наиболее уязвимы, и Гуйшань Ляньцюань неизбежно бросит все свои силы на контроль зверя, а остальные, насколько возможно, будут подавлять собственную энергию. От тебя требуется расшевелить Благословение – незачем беспокоиться, что он заденет и тебя, для защиты у тебя есть Подол богини. Ю Мин, ты возьмешь на себя охрану руин Ютула. Если им по счастливой случайности удастся пересечь первый барьер, то ко второму от их сил мало что останется, и ты завершишь жатву. Ци Ла, ты займешь место у Белой Преисподней, станешь последней линией защиты. Во что бы то ни стало не дай им вызволить Гильгамеша, пусть у них почти нет шансов добраться до него...

Тэрэя на секунду открыла рот, словно собираясь что-то сказать, но по ее виду было понятно, что она колеблется.

– В чем проблема, Тэрэя? – донесся из кристальной стены голос.

– Почему бы нам втроем просто не объединить силы для защиты первого барьера? Если рассредоточимся, разве нас будет не легче сокрушить? Пусть наши ранги далеко выше, однако четверо против одного... Можем ли мы быть уверены в победе?

– У меня на все есть план, не нужно лишних вопросов.

Некоторое время женщина молчала, после чего тихо ответила:

– Поняла.

Изначально она хотела спросить, почему Чжоу Е и Хань Шуанши не отправляются вместе, но стало очевидно, что серебряный жрец не желал лишних обсуждений.

Ци Ла развернулся и поднял тонкие бледные пальцы, и из пола выросли три световые двери: две спереди и одна позади. Князь опустил глаза, его взгляд скрыли густые ресницы.

Вместе с двумя другими князьями он зашагал к вратам.

Когда Тэрэя и Ю Мин исчезли в своих, он медленно остановился перед последней. Помедлив, Третий князь развернулся и посмотрел на тело внутри кристальной стены:

– Не смею обещать, что смогу в одиночку исполнить задание. Их духовная сила уже далека от прежней...

– Конечно, я прекрасно это знаю. – Голос прозвучал холодно и спокойно, словно абсолютно все шло согласно искусному плану. – Поэтому тебе в этом помогут.

Ци Ла продолжал смотреть на жреца:

– Чжоу Е и Хань Шуанши отправятся со мной?

Серебряный жрец не ответил, и тут Ци Ла услышал звук медленно отворяющейся тяжелой каменной двери.

Западная империя Асланд, акватория города Ренн, морские глубины

В темноте тяжело перемещались мощные морские течения, за стенками пасти Серебра Морей они напоминали низкий рев прячущегося в глубинах вод исполинского зверя.

Во рту оказалось не очень-то тепло. Ци Лин сидел на мягких влажных деснах, стараясь не касаться окружавших его острых клыков. Одежда впитала немало воды и потяжелела, в ней стало особенно неудобно.

Перед глазами стояла непроглядная темнота. В душном воздухе чувствовалась трудноописуемая вонь. Напоминало запах горы разложившейся рыбы и креветок.

Инь Чэнь сидел где-то в темноте, угадывались лишь уверенные контуры его лица. Он почти не двигался, лишь спокойно сидел в уголке. Князь не мог разглядеть, чем была занята Гуйшань Ляньцюань напротив, но у него не имелось причин для беспокойства. На самом деле, согласиться погрузиться с ней на дно моря в пасти Серебра Морей само по себе было очень рискованной затеей: зверь не принадлежал Седьмому князю и в случае чрезвычайной ситуации первым делом принялся бы защищать хозяйку, а сам Инь Чэнь с Ци Лином и Юхуа, очевидно, оказались бы за бортом. Однако иного выхода просто не было.

И теперь князь сидел в сырой пасти, огромное пространство которой вмещало достаточно кислорода, чтобы благополучно доставить их группу до располагающейся на глубине моря Усыпальницы Духов.

– Мы что, так и будем молчать? Тьма кромешная, так еще и все притихли, как-то мне не по себе... – тихо пробормотал Ци Лин.

– Добавить света? – мягко задал вопрос Инь Чэнь размытым очертаниям апостола в темноте.

– Давай, – радостно раздалось в ответ.

Из воздуха появилось маленькое бронзовое зеркальце, поверхность его гудела и испускала мягкий свет. Он осветил все еще держащие орудие тонкие пальцы Инь Чэня – в холодном освещении они казались вырезанными из нефрита, белые и изящные.

На свету появились и лица девушек, они обе выглядели уставшими.

– Что это за духовное орудие, Инь Чэнь? – осторожно придвинувшись и глядя на парящее бронзовое зеркало, тихо спросил Ци Лин.

– Нагрудник. Он используется для блокировки смертельных ударов в сердце. Неважно, нанесен удар магией элемента или же это физическая рана, – одну жизнь он сможет тебе сберечь. Вот только использовать его для защиты можно лишь единожды, для последующих атак броня бесполезна, поэтому в этом орудии нет ничего необычного. Оно не носит особого имени, как и не упоминается в исторических записях. Но что интересно – когда я нашел нагрудник, то обнаружил, что он способен излучать мягкий свет, поэтому часто использую его для освещения, – объяснил князь, глядя на выражение любопытства на лице парня.

– Хочу у тебя кое-что спросить, – заговорила сидевшая в отдалении Ляньцюань, в ее взгляде читались сомнения.

– Спрашивай.

– Я знаю, что в битве на Вечных островах для защиты Ци Лина и Юхуа ты использовал легендарный Подол богини.

– Верно, то было одно из моих духовных орудий.

– Но... Подол богини служит духовным орудием Тэрэи, разве нет? Как он оказался в твоих руках? И что тогда за белая юбка, которую носит Тэрэя? Она едва не убила меня в пещерах Вечных островов. – Не сводя глаз с лица Инь Чэня, Ляньцюань спросила: – Что связывает тебя с Тэрэей?

– То, что использую я, является лишь некогда отколовшимися фрагментами щита Тэрэи. Он обладает способностями Подола богини, однако возможность сдерживать удары очень ограничена... – не спеша объяснил мужчина, глядя на Ляньцюань.

– Но... – Она на мгновение замолчала, словно думая, как лучше изложить собственные мысли. – Подол богини хоть и выглядит как нежная шелковая материя, однако его прочность близка к неуязвимой: обычным мечом его не разрезать, а об оружии дальнего расстояния не может идти и речи. Подол совершенно невосприимчив к дальним атакам, как же тебе удалось его расколоть?

– Я и сам этого не помню... – Инь Чэнь опустил голову, в его взгляде читалась боль, какие-то обрывки проносились в его сознании, подобно осколкам металла они метались и резали его память, открывая бесчисленные кровоточащие раны.

Видя, какое выражение приняло лицо князя, Ляньцюань не стала спрашивать дальше. Девушка помолчала недолго и затем сменила тему:

– Раз уж речь зашла об орудиях, что насчет тебя, Ци Лин?

– Меня? А что у меня? – растерялся парень.

– Духовное орудие, которое ты получил в Усыпальнице Духов, тот... Боюсь неправильно выразиться... – Девушка чуть нахмурилась.

– Тот бесполезный сломанный меч, у которого недостает половины лезвия. Он все не дает мне покоя, – вздохнул апостол. – Хорошо, что мой дар позволяет иметь безграничное число орудий, иначе с одним лишь мечом было бы совсем печально.

– Вот только, Инь Чэнь, ты не приглядывался к нему? На нем крайне устаревший рисунок. Декоративный стиль совсем не похож на присущий Асланду, вряд ли это вещь края воды... Ты не видишь в духовном орудии Ци Лина ничего особенного? Потому что в тот раз, когда нас схватил Благословение... Не знаю, показалось мне или нет, но я словно почувствовала, что его меч... – Не договорив, Гуйшань Ляньцюань замолчала. Она смотрела на Инь Чэня в ожидании того, что скажет Седьмой князь.

Некоторое время он молчал, а затем покачал головой:

– Сам не знаю.

Вновь воцарилась тишина.

– Кстати, Юхуа, по поводу тех орудий, которые ты дала мне. Ты сказала, что поищешь про их способности. Выяснила что-нибудь? Я до сих пор не знаю, на что именно они способны. – Заметив всеобщее молчание, Ци Лин недолго подумал и отыскал новую тему для разговора.

– Не выяснила, – безразлично ответила та.

Князья тихонько обменялись взглядами, но ничего не сказали.

Похожий на настоящего гиганта Серебро Морей продолжал погружаться все глубже и глубже к темному морскому дну.

Западная империя Асланд, Усыпальница Духов

Подобного моря не доводилось видеть никому и никогда.

Если уж в описании имелась необходимость, то оно напоминало играющую под светом луны бликами морскую гладь, только лишь луна здесь светила не холодной белизной, а кровавой багряностью.

Да и к тому же море нависало над головами и занимало место, обычно определенное небу.

Дно Усыпальницы Духов по-прежнему молочным морем укрывали вечные облака и туман. Сквозь них наружу пробивались красные лучи, отражаясь на находящемся высоко-высоко небе, где бурлили волны и сверкали блики.

Между облаками и морем высились громоздящиеся скалы, поверхность которых была усыпана всевозможными духовными орудиями, одни из которых издавали низкое, а другие – пронзительное гудение. Точно живые водоросли, духовные орудия мягко покачивались.

От этого вида возникало некое противоречивое жуткое ощущение, словно всю Усыпальницу заполняла живая и одновременно мертвая тишина.

Сверху донесся тяжелый плеск волн. Он становился все ближе и ближе – казалось, с неба вот-вот опустится гигантский зверь, а точнее, всплывет из морских глубин наружу, вынырнет вниз головой из водной глади неба.

Вспучившаяся на поверхности моря огромная дуга неожиданно взорвалась, и из воды высунулась гигантская голова Серебра Морей. Зверь издал низкий, глухой рев, и оглушительный звук сотряс подводный каньон.

Взрывные брызги разлетелись во все стороны яростным ливнем, и несколько секунд спустя в мертвенно-тихом подводном каньоне открылось невиданное и трудноописуемое зрелище: часть брызг, точно сильный дождь, устремилась вниз к облачному морю, в то время как остальные, словно притягиваемые некой таинственной силой, вновь направились вверх, упав обратно в нависающее море. В загадочной пограничной зоне законы физики, присущие этому миру, оказались бессильны.

Серебро Морей распахнул огромный рот, его зловещие клыки сверкали влажным блеском. Между множества острых зубов плечом к плечу стояли Гуйшань Ляньцюань, Инь Чэнь, Ци Лин и Тяньшу Юхуа.

В мрачную пасть пробился свет, очерчивая ясные силуэты группы. Вслед за открывающимися челюстями четкая линия, отделяющая свет от тени, медленно скользила по их лодыжкам, коленям, груди... Свет озарил их лица и глаза, полные решимости.

Ци Лин смотрел на клубящийся под ногами белый туман. Вид казался ему невероятно знакомым и в то же время совершенно чужим, словно их первая встреча с Ляньцюань произошла целую жизнь назад. Воспоминания отделяла пушистая туманность, похожая на мороз на окне ранним зимним утром, превращающий мир за ним во что-то далекое и размытое.

– Готовы? – Девушка слегка повысила голос на насыщенном водяным паром ветру.

Остальные кивнули, глядя на море облаков внизу, отделяемое от них почти тысячей метров.

– Когда будете прыгать вниз, обязательно оттолкнитесь во всю силу... Море над нами притянуло обратно часть воды, которой полагалось бы упасть вниз. Думаю, где-то вблизи морской поверхности находится место смены гравитации. Нужно во что бы то ни стало его преодолеть, только тогда мы начнем падать, в противном случае притяжение затянет нас обратно в море. – Сделав два шага вперед, Ляньцюань подошла к краю пасти Серебра Морей, после чего, с силой оттолкнувшись обеими ногами, прыгнула вниз.

Шум яростного ветра бесчисленными иглами вонзался в барабанные перепонки.

От ощущения бесконечного падения казалось, что желудок Ци Лина целиком вывернули наружу, от сильного головокружения тошнило. В состоянии стремительного падения даже привычное свободное дыхание сделалось неимоверно трудным, воздуха совсем не хватало, и парень машинально раскрыл рот в частой одышке.

Только теперь апостол наконец-то осознал, насколько сложным было подавление духовной силы, о котором говорил Инь Чэнь. Прежде он думал, что в этом нет ничего сложного, ведь в обычное время, когда магия не использовалась, духовная сила просто хранилась внутри Печати и вовсе не блуждала снаружи. Однако в состоянии свободного падения на таком большом расстоянии его тело уже успело проявить всевозможные виды инстинктивного сопротивления: духовная сила принялась своевольно растекаться из Печати по всему телу в попытке укрепить сопротивляемость организма духовной магией... Все равно что инстинктивное отдергивание руки, когда неосторожно укололся, – вот только сейчас от Ци Лина требовалось эту самую руку не отдергивать.

Он повернул голову и увидел летящих по диагонали спереди от него Ляньцюань и Инь Чэня. Они опережали его на расстояние в несколько человек, и оттого лиц их было не разглядеть. Парень с трудом обернулся назад и взглянул на Тяньшу Юхуа позади – ее лицо оказалось залито красным, и из-за бурного спуска выражение на нем выглядело слегка свирепым.

Клубы тумана становились все ближе и ближе. Ци Лин знал, что, стоит оказаться внутри облачного моря, они тут же попадут во владения Благословения, и до этого момента ему нужно было успеть окончательно подавить духовную силу внутри собственного тела.

Парень закрыл глаза и постепенно принялся отгораживаться от ощущаемого телом дискомфорта.

В необъятном подводном каньоне, между непоколебимо стоящими тысячелетия гигантскими скалами, к молочному морю облаков медленно неслись четыре слабо мерцающие золотые нити.

Свечение их становилось все слабее, все незаметнее, пока нити наконец не стали четырьмя крошечными точками черного цвета. Огромные волны облачного моря на мгновение схлынули, и точки исчезли в густом тумане.

Стоило облакам перед глазами рассеяться, как группа вновь увидела знакомую ужасающую картину. Дно огромного узкого каньона было заполнено длинными и толстыми, похожими на аскарид, кроваво-красными щупальцами. Точно увеличенные в десятки раз нематоды на речном дне, медленно извивающиеся щупальца копошились в густой кровавой жиже.

Открывшееся зрелище потрясло Инь Чэня. Пусть он заранее знал о грозности Благословения, подобного неимоверного ужаса тем не менее не ожидал.

– Спрятали силу? Мы окончательно вошли в зону его восприятия, – повернув голову, спросила Ляньцюань остальных.

Они кивнули, лица у всех были сосредоточенные и страдальческие. За долгое время свободного падения холодный ветер практически лишил оголенные участки кожи способности чувствовать.

Девушка глубоко вдохнула, глаза мгновенно замерцали золотистым цветом, на шее тоже едва заметно засияли золотые полоски – в действие пришел дар подчинения.

Копошащиеся красные лозы внизу, медленно переплетаясь, протискивались взад-вперед и постепенно расходились, образуя дыру. Похоже, дар действовал, и даже сам Благословение не осознавал, что его щупальца медленно перемещались, находясь под контролем Ляньцюань.

Инь Чэнь осторожно сжимал в руках два осколка Подола богини, готовый при любой необходимости воззвать к духовной силе, чтобы дать отпор Благословению. Осколки служили последней линией защиты в случае, если внушение Ляньцюань провалится.

Кровавая поверхность становилась все ближе и ближе, отростки толщиной с человека казались уже совсем рядом, и можно было отчетливо разглядеть на их поверхности извивающиеся шипастые присоски – еще несколько секунд, и они могли столкнуться с щупальцами Благословения, если Ляньцюань не успеет окончательно расчистить путь, то группа совершенно зря скрывала духовную силу...

Инь Чэнь чувствовал, как бешено бьется его сердце. Клокочущую в Печати князя энергию сдерживать было так же сложно, как бьющий фонтаном вулкан. На столь близком расстоянии в случае мгновенной атаки, учитывая запредельную скорость и мощь зверя, князь не имел никакой уверенности, что осколки щита выдержат удар.

Неожиданно Ляньцюань вытянула обе руки вперед, и гигантские, похожие на красных аскарид лозы закопошились быстрее. Будто отступающие на ветру податливые ивовые ветви, теснящиеся гигантские щупальца мягко разошлись, и перед падающей четверкой образовался похожий на колодец глубокий тоннель. Глаза Ляньцюань лишились какого-либо фокуса, золотистый свет внутри напоминал кипящее золото.

Они стремительно погрузились в тело Благословения.

Вертикальный тоннель напоминал колодец со стенами из переплетающихся, безостановочно извивающихся щупалец. Каждого обволок кровавый смрад. Четверка продолжала падать вниз, где их по-прежнему ждала сплошная темнота.

Никто не мог предсказать, насколько в действительности огромно тело зверя.

Стоит хоть чуточку потерять контроль над духовной силой, пока они внутри... Инь Чэнь даже не смел об этом думать. Дыхание апостолов позади него звучало более учащенно – казалось, он даже мог смутно расслышать биение их сердец, готовых вот-вот выпрыгнуть из груди. Но, к счастью, духовная сила пока не выплескивалась наружу.

– Получилось. – В голосе Ляньцюань почувствовалось истощение. – Для страховки нужно пролететь еще немного. Как только выберемся из зоны восприятия, готовьтесь к приземлению.

Переплетающиеся красные плети над их головами постепенно становились все дальше и дальше.

Носовую полость Ци Лина вновь наполнил свежий пронизывающий ветер, тошнотворный запах крови полностью рассеялся.

Инь Чэнь закрыл глаза. Перед ними, казалось, по-прежнему стояла окружавшая еще мгновение назад стена плоти из бесчисленных огромных красных аскарид – тот тошнотворный смрад, то липнущее к барабанным перепонкам гнетущее копошение, застилавшая взгляд невыносимая багряность.

Все это исчезло.

Они словно побывали на краю гибели и вернулись.

Ляньцюань повернула голову, посмотрела на похожее на небосвод красное тело Благословения, отвела взгляд и вымученно улыбнулась летящей позади троице. Она использовала свой дар во всю мощь в течение слишком продолжительного времени, и теперь уровень ее духовной силы находился предельно низко. Она даже не была уверена, что смогла бы продержаться до конца, окажись гигантское тело Благословения чуть больше.

Девушка уже собиралась отвернуться, как вдруг увидела, что лица остальных одновременно исказил ужас, их глаза заискрились неимоверным страхом.

– Что такое? – Неожиданно ее охватило невероятно знакомое ощущение, однако она не могла вспомнить, откуда именно оно было ей знакомо.

– Ляньцюань, твои глаза... – Голос Инь Чэня дрожал, его, раскачивая, обрывал ветер.

Она неподвижно смотрела на них совершенно черными, будто бы залитыми густой тушью глазами. Внутри совсем не осталось света, они напоминали темнейшее ночное небо: ни звезд, ни пыли, лишь глубочайшая, безысходнейшая тьма.

– Хань Шуанши, Чжоу Е, Небесная сеть отыскала беглецов, они по-прежнему во дворце Тяньшу Юхуа в Ренне. Отправляйтесь туда немедленно, пусть каждый исполнит данное ему задание. Чжоу Е, воспользуйся сном Гуйшань Ляньцюань и помести свою кровь в ее ухо, а затем ты, Хань Шуанши, разбуди ее внезапно и резко. Так, в мгновение пробуждения, сознание проснется не до конца, и черная кровь успеет на время ее подчинить. Тогда тебе, Чжоу Е, нужно будет лишь добиться от нее единственного мгновения неподвижности, чтобы Хань Шуанши смог перехватить взгляд. Вам понятно?

– Если требуется лишь поймать взгляд, то в моей помощи необходимости нет, Хань Шуанши справится и сам, серебряный жрец. С могущественным даром вечности Гуйшань Ляньцюань несколько капель крови внутри ее тела, как вы и сказали, смогут управлять ей лишь короткое мгновение, в этом нет особого смысла. Ее тело защищено духовными линиями Вечного князя, моей крови в нем не разрастись: оно отторгнет и уничтожит ее. Если хотите установить контроль, то необходимо очистить тело девушки от сил – иначе, только заменив три четверти ее крови своей, я с трудом, но смогу противостоять вечной крови.

– Не думай об этом, капли черной крови – лишь закопанное семя. А семени незачем прорастать, пока не настала весна, от него требуется лишь оставаться в земле. Однако скоро для Гуйшань Ляньцюань наступит момент, когда она окажется сильно истощена и духовная сила в ее теле лишится значительной своей части, превратив тело в опустевший сосуд, совершенно лишенный защиты. Тогда-то ты, управляя теми самыми каплями, быстро приумножишь их, полностью захватив организм.

Из Ляньцюань вырвалась яростная, неистовая духовная сила, золотистое сияние окутало ее летящее вниз тело, она напоминала падающую звезду, что причудливой линией рассекала непроглядное подземелье.

Дело было плохо.

В сердце Инь Чэня поднялась ужасная тревога. Он обернулся: сверху вниз неслось несколько огромных кровавых отростков, сплошь покрытых похожими на корчащиеся пасти присосками.

Благословение отчетливо почувствовало яростные колебания в духовной силе девушки.

Отростки почти вплотную пронеслись мимо тел Инь Чэня, Ци Лина и Юхуа, в лицо тут же ударил резкий запах крови.

Не успел Ци Лин среагировать, как увидел, что кровавые щупальца уже обвили все тело девушки. Они напоминали крепких питонов, что, извиваясь, сжимались в попытке удушить свою добычу.

В воздухе раздался звук ломающихся костей вместе с приглушенными стонами боли.

– Ляньцюань! – В воздухе внезапно материализовался сломанный меч Ци Лина. Готовый к удару, он замахнулся.

– Стой! – Инь Чэнь переменил позу. Он раскинул руки, и длинное одеяние тут же взметнул ветер, унося его обратно вверх. Быстро оказавшись рядом с апостолом, он так же протянул обе руки и с силой оттолкнул парня подальше, и в тот же миг, прежде чем Ци Лин успел среагировать, перед его глазами пронеслось несколько щупалец Благословения.

Князь не успел отдернуть руку, и шипы содрали с него лоскут кожи, обнажив окровавленные мышцы и причинив резкую боль.

– Мы все еще в области его восприятия, никакой духовной силы! – В яростном воздушном потоке голос мужчины прозвучал звонким напевом меча.

Обвившие Ляньцюань щупальца потянулись обратно вверх, унося сопротивляющуюся фигуру девушки прочь от троицы.

Юхуа, что летела выше всех остальных, протянула руку в попытке ухватить ее, однако скорость кровавых отростков была слишком велика. Принцессу с силой отбросило в сторону, и, потеряв баланс, она полетела вниз, сражаясь с потоком.

Ци Лин соединил руки и перевернулся вверх ногами, отчего скорость падения мгновенно увеличилась. Он устремился вслед за уже летящей вниз быстрее остальных принцессой. Парень изо всех сил тянул руки, по чуть-чуть приближаясь к девушке.

– Хватайся! – закричал он.

Юхуа боролась, стараясь держать баланс, однако воздушный поток был яростным и сильным, ее метало туда-сюда в десятках сантиметров от руки Ци Лина.

Парень завел руку за спину и с силой сорвал собственный плащ, сопротивление ветру тут же уменьшилось, он мгновенно прибавил скорость и вцепился в запястье Юхуа, после чего закинул ее к себе на спину.

Девушка забралась на парня и обхватила его шею, в ушах стоял яростный ветер и дыхание апостола.

– Ци Лин! Щит! – прокричал Инь Чэнь, после чего первым высвободил в руку орудие. – Мы почти миновали область его восприятия, используй простое орудие! Только не призывай Снежного Клыка! Сила слишком велика, он ее учует!

Парень посмотрел на Инь Чэня: тот, держась за ремень щита, поднял его высоко над головой, и сильное сопротивление ветру потихоньку стало замедлять скорость падения князя. Ци Лин тут же все понял и призвал собственный огромный щит.

Троица скользила по воздуху с высокой скоростью, снижаясь к земле.

Инь Чэнь и Ци Лин меняли углы наклона своих щитов, контролируя направление полета и постепенно добираясь до отвесных скал.

Стоило им оказаться почти вплотную рядом со скалой, как они отбросили щиты. Руки обоих мгновенно засветились золотом, и в момент, когда в них появились клинки, князь с апостолом вскинули кулаки и с силой ударили камень.

Острые лезвия вонзились в твердую породу, и от трения полетели брызги искр.

По поверхности отвесных скал, протянув за собой длинный след, спустились две полосы из пыли и каменных обломков.

Просторная долина огласилась грохотом упавших камней, но очень скоро в гнетущей атмосфере каньона вновь воцарилась мертвая тишина.

Апостол с трудом поднялся с земли: все его тело пронзала острая боль. Он повернулся и увидел недалеко от себя Юхуа: она уже успела, превозмогая боль, встать на ноги, а оставленные на ее лице камнями раны медленно затягивались.

Ци Лин вскинул голову. Гигант Благословение находился теперь далеко-далеко наверху. Похожие на чудовищ щупальца выглядели отсюда тонкими и маленькими, и все небо, не имея четкого очертания, склизко извивалось, напоминая сваренную в кровавой воде лапшу.

– Пойдем. – Инь Чэнь отвернулся и, не говоря больше ни слова, молча направился вперед.

– А как же Ляньцюань?! – обеспокоенно воскликнул апостол, глядя на удаляющегося князя.

Тот не обернулся. Его плечи, казалось, едва заметно дрожали, и выражение лица было скрыто за упрямой, безмолвной спиной.

– Инь Чэнь! Инь Чэнь! – Глаза парня слегка покраснели.

Инь Чэнь не повернул головы, фигура князя постепенно становилась все меньше и меньше.

– Пойдем, Ци Лин... – Осторожно приблизившись, Юхуа встала за спиной апостола, ее одежда и щеки были запачканы грязью и кровью, что придавало ей жалкий, душераздирающий вид. – Благословение сейчас находится в стадии размножения, он слаб. Я уверена, Ляньцюань удастся подчинить его, к тому же в ней дар вечности... Даже если останемся здесь, мы все равно ничем не сможем помочь. Зато нам под силу не дать Инь Чэню отправиться в руины Ютула в одиночку...

Парень поднял руку и тыльной стороной стер с глаз влагу. Не говоря ни слова, он зашагал вслед уже отдалившемуся князю.

Благословение, один из четырех великих духовных зверей древности, обосновавшийся здесь неизвестное количество лет назад, нависал над просторным каньоном. Его многотысячные щупальца сплетались друг с другом в излучающий темно-красное сияние зенит.

Под кровавым зенитом возвышались совершенно безжизненные, не имеющие на себе ни единой травинки, отвесные скалы. Беспорядочно стоящие глыбы напоминали острые клыки огромного зверя.

Вперед по каньону быстро шагали три крошечных фигурки. Они направлялись в узкую пещеру в конце. Она открывалась в основании крутой скалы, напоминающей гигантский круглый кратер вулкана.

И внутри того кратера их ждали спящие долгие годы глубоким сном руины Ютула.

Западная империя Асланд, руины Ютула

Пещера была длинной и глубокой, почти непроглядной. Бронзовое зеркало Инь Чэня летело впереди, отбрасывая свет на небольшое расстояние.

Троица шла молча, не разговаривая друг с другом.

Из стен пещеры то и дело выступало нечто, напоминающее краешек крыши огромного дворца, будто когда-то давно здесь стоял великолепный город, который поглотил оползень.

Вдали, со стороны выхода, показался слабый свет.

Похоже, они совсем скоро должны выйти наружу.

Только теперь Ци Лин наконец-то смог разобраться в устройстве руин Ютула.

В прошлый раз они мгновенно переместились сюда, просто дотронувшись до медного кольца каменной двери на краю Усыпальницы Духов. Тогда он вовсе не знал, чем на самом деле являлись те неизмеримо высокие каменные скалы, что окружали все руины целиком, однако теперь понял, что Ютул был размещен в центре днища кольцеобразной горы.

Группа вышла из пещеры, и после того, как глаза привыкли к стремительно просветлевшей обстановке, их лица постепенно побледнели.

– Ла... лабиринт? – Юхуа потрясенно и недоверчиво смотрела на тянущийся бесконечно прямоугольный проход перед собой. Проход заканчивался распутьем, уводящим в двух разных направлениях, которые делились еще на три прохода одинаковой ширины.

Самый настоящий лабиринт.

– Наверное, это не то место? Я запомнил руины другими... – Ци Лин повернул голову и взглянул на князя.

На лице мужчины застыло крайне мрачное выражение, прямые брови были сильно нахмурены. Подняв голову, он смотрел в верхнюю часть прохода: крутые стены под прямым углом тянулись вверх, где на небе клубились черные тучи, внутри которых перекатывались гнетущие раскаты грома и сверкали молнии.

– Руины Ютула превратили в огромный лабиринт... – В его голосе послышалась печаль, и в то же время, казалось, прозвучал гнев.

– Какими бы высокими ни были в лабиринте стены, они же должны заканчиваться, так? Если взлететь, то можно увидеть все пути. – Юхуа повела запястьем, и в воздухе тут же обрел форму золотистый орел. – Вдруг удастся прорваться сверху.

Орел взмахнул крыльями и взмыл вверх.

Однако только он собрался коснуться черных туч, как из тех выстрелила резкая молния, и удар моментально обратил птицу в золотую пыль.

Лицо принцессы побледнело.

Позади них из пещеры глухо раздался яростный рев.

– Время на исходе. Если Благословение закончит размножаться, нам уже не сбежать отсюда. – Инь Чэнь стиснул зубы. – Идем!

По черным тучам прокатился грохочущий раскат грома.

Троица стремительно неслась по лабиринту. Ци Лин то и дело задирал голову в попытках разглядеть вершину каменных стен, но сделать это можно было, только вывернув шею почти горизонтально. Однако и та вершина не являлась вершиной окончательной – лишь местом, где все перекрывали клубящиеся тучи.

«Тот, кто сотворил лабиринт, должно быть, заранее продумал вторжение человека с летающим зверем. Кажется, эти грозовые тучи покрывают всю верхушку. Мы здесь все равно что крохотные насекомые, выбирающие, по какому из миллионов ответвлений пойти дальше. Судя по всему, лабиринт создали совсем не случайно».

Мысли Ци Лина оборвало внезапное «дзинь».

Его взгляд обратился к Инь Чэню, который мгновение назад вскинул руку и вонзил в стену лабиринта кинжал. Парень сообразил, что князь оставил указательную метку, отмечающую их путь и выбранные повороты.

Гнетущий рев Благословения звучал то далеко, то близко. В один момент казалось, что он отделен всего несколькими стенами, а в другой – что они уже давно ушли от него.

Чем дальше, тем больше кинжалов вонзалось в углы перекрестков. Выбранные пути были отмечены, помогая не повторяться.

И все же...

– Отсюда не выбраться! – Проследив за взглядом остановившегося впереди Инь Чэня, Юхуа отчетливо увидела торчащий из каменной стены кинжал, оставленный князем почти полчаса назад.

Мужчина опустил голову и ничего не сказал. Он стоял к Ци Лину спиной, и выражения на его лице было не разглядеть, однако оттого, как он неподвижно замер на месте, апостолу почему-то стало еще тяжелее.

Парень почувствовал скапливающуюся в сердце злость. Уж лучше бы они столкнулись с противником, уж лучше бы был враг, которому можно противостоять открыто. Пусть пострадали бы в результате, пусть пролили бы кровь, но всяко лучше, чем оставаться запертыми здесь, понапрасну носясь без какого-либо направления и надежды.

В приступе гнева он несколько раз взмахнул своим сломанным мечом в сторону темных туч, а затем в бессилии опустился на землю. На сердце было паршиво, в носу чуть пощипывало. Он ведь даже не знал, жива ли Ляньцюань, так теперь они еще и застряли в лабиринте, не в силах ничего предпринять.

Юноша поднял голову и посмотрел на Инь Чэня, собираясь начать разговор, но тут увидел, что князь удивленно смотрит на небо – в то время как Юхуа потрясенными глазами смотрит на самого Ци Лина.

Парень проследил за взглядом князя.

В клубящихся тучах зияла щель. И эта щель быстро затягивалась обратно.

– Ветер... Это ветер... – зашептала девушка, с опаской глядя на Ци Лина. – Твое духовное орудие... орудие края ветра?

Духовное орудие края ветра?

Ци Лин был скорее озадачен, нежели удивлен. Он смотрел на сломанный меч в руке, который протаскал с собой уже немалое количество времени: замысловатые древние узоры на поверхности выглядели невероятно искусными и в самом деле не походили на часто используемые в Асланде орнаменты, изображающие кристаллы льда и снега. Плавные линии его узоров напоминали вольный ветер.

Он вскинул голову на Инь Чэня, пытаясь найти ответ в его лице.

С тех самых пор, как он присоединился к князю, парень каждый раз, когда сталкивался с какой-либо трудностью или проблемой, невольно переводил взгляд на него. Возможно, он и сам вовсе не осознавал этот чистый и прекрасный родник привязанности в нем, капля за каплей питающий озеро чувств. Как и никогда не думал, что, возможно, свежая, наполненная запахами леса родниковая вода рано или поздно могла стать причиной водной лавины, что уничтожит собой все ущелье. Однако пока озеро все еще оставалось мелким, а в его тихой глади отражалось голубое небо и белые облака.

Все наполняла красота, все наполняла нежность.

Выражение на лице Инь Чэня оставило Ци Лина без какого-либо ответа. Чуть нахмуренные брови мужчины сохраняли таинственный изгиб, который придавал выражению его глаз неопределенности. Угадать было сложно, напоминало что-то среднее между озадаченностью и печалью, возможно, с примесью растерянности, вызванной видом чего-то знакомого.

– Кажется, нам и правда удастся прорваться сверху, если твое орудие сможет разогнать грозовые тучи, – слегка раздраженно надавила Юхуа, глядя на притихших князя и апостола. Из-за их спин отдаленно донесся низкий рев Благословения.

Потерянный взгляд Инь Чэня вновь загорелся; он подошел к апостолу сзади и, подняв руку, легонько опустил ту на Печать:

– Я направлю в тебя свою духовную силу, а ты изо всех сил попробуй создать мечом вихрь и разогнать тучи над лабиринтом. Сможешь? – От ладони исходило тепло, жар постепенно нарастал, и на тыльной стороне белой руки князя принялись вспыхивать похожие на кровеносные сосуды золотистые ниточки.

Энергия, подобно хлынувшему с вершины горы водному потоку, принялась безостановочно накапливаться, образуя волну все большей мощи.

Тупой клинок завибрировал, взревел гудящим ревом.

С конца обломанного меча вырвался яростный ветер. Взметнувшийся вихрь, закручиваясь, устремился к толстому слою туч наверху – казалось, огромный, сверкающий золотистой рябью дракон гневно взрычал на небеса. Воздушный зверь раскрыл пасть и вырвал из черной пелены туч огромный кусок.

Мимолетное ощущение промелькнуло в глубинах Печати Инь Чэня. Его веки неожиданно и едва заметно вздрогнули.

Это ощущение было ему очень привычным и в то же время совершенно незнакомым – как когда оказываешься там, где никогда прежде не бывал, но место ощущается очень знакомым. Однако, подобно рыбе, сверкнувшей внутри гигантской волны, оно мгновенно исчезло.

Разрыв в тучах продолжал расти под натиском яростного вихря, но тяжесть, давящая на руки апостола, тоже росла, как будто кто-то не желал, чтобы они прорвали накрывающий лабиринт занавес. Расширяющийся в тучах разрыв пытался сжаться обратно все сильнее.

– Юхуа! – повернув вбок голову, воскликнул Ци Лин.

Девушка припала к земле, и из ее рук вырвался золотистый свет. Несколько метров моментально покрыл толстый слой льда, под ним что-то загромыхало, словно спеша вырваться из подземных глубин наружу...

Вода!

Там находились подземные воды!

Из земли вырвался огромный столб льда и, стремительно подняв их, понесся вверх к разрыву в черных тучах.

Скорость подъема росла настолько быстро, что у Ци Лина зазвенело в ушах.

Отвлекаться ему было нельзя, от ужасного давления в руках между большим и указательным пальцем чувствовалась разрывающая боль. Тем не менее тупой меч казался по-прежнему исправным, их с Инь Чэнем духовная сила свободно текла внутрь клинка, создавая яростный, неутихающий порыв ветра.

Тучевая дыра приближалась. Пять, четыре, три, два, один.

Темнота.

Обзор мгновенно перекрыли совсем близкие черные тучи. Хотя то были не столько тучи, сколько густой клубящийся дым – можно даже сказать, что над лабиринтом бурлила мутная и вязкая разведенная тушь, крепко-накрепко запечатывающая вошедших.

В моменты ударов молнии все перед глазами заливала снежная белизна.

Показавшееся в свете вспышки болезненно бледное лицо Инь Чэня тут же снова скрылось в темноте, перед глазами остался лишь остаточный образ, в котором черный и белый цвет словно поменяли местами.

Гроза гремела у самых ушей, подобно рычащему в лицо огромному зверю.

Яростный ветер едва удерживал пытающийся сжаться обратно разрыв открытым.

Наконец-то ледяной столб вырвался над толстым слоем черных туч!

Ужасная сила, еще мгновения назад давящая на руки апостола, тут же рассеялась. Все десять пальцев парня пронзила резкая боль, точно ледяной зимний ветер изрезал их бесчисленными ранками.

Он повернул голову назад, и вся троица посмотрела вниз.

Ледяной столб, на котором они стояли, напоминал возвышающееся над черным морем снежное дерево, одинокое и обреченное, а под ногами бесконечно тянулся гигантский лабиринт. Меж покачивающихся, бурлящих тучевых волн то и дело выступали верхушки стен, похожие на погруженные в черные воды моря руины.

Настоящие руины на морском дне.

Ци Лин опустил меч, собираясь было заговорить, как вдруг одновременно с раздавшимся треском землю под его ногами сильно тряхнуло.

Все трое мгновенно потеряли равновесие.

К моменту, когда они поняли, что происходит, князь и апостолы уже стремительно падали в сторону насыщенных громом и молниями туч. Проделанная ранее ветром дыра быстро затянулась, и тучи, коснувшись ледяного столба, мгновенно выпустили множество молний. Яркие лезвия из света разбили лед.

– Клык! – В глазах Ци Лина вспыхнул золотой свет.

Перед глазами разлетелись белые перья, и троица прочно приземлилась на спину увеличенного в размере зверя. Размахивая крыльями, он понес их прочь от темных туч.

– Эти тучи определенно необычные. Пусть в них и много водяного пара, подвластного мастеру духа, но молнии и гром вовсе не являются таковыми в привычном понимании. Мастеру из Асланда управиться с подобным не под силу. Этот лабиринт... С ним что-то не так, – чуть сдавленно прозвучал голос Юхуа, она смотрела на беспощадные тучевые волны черного моря.

– Видите? – Инь Чэнь вскинул руку, указывая вдаль на участок в середине лабиринта, над которым почти не было туч. Там находилась крошечная пещера.

– Вперед! – Ци Лин сменил направление Клыка, и они полетели в место, куда указал князь.

Западная империя Асланд, руины Ютула, Алтарь Крови

Снежный Клык обратился вихрем белого света и исчез за спиной Ци Лина.

Нельзя было предугадать, сколько духовной силы понадобится дальше, поэтому никто не решался расходовать ее зря. Сейчас держать духовного зверя вне тела являлось роскошью, хотя парню и невероятно хотелось, чтобы лев оставался рядом.

Группа осматривалась. В гнетущем безмолвии, казалось, едва различимо звенела натянутая стальная струна, уши распирала беззвучная боль.

Руины Ютула были целиком и глубоко погребены под землей: здесь не имелось источников света, и все пространство заполняла исключительная тьма. А место, где находились теперь они, являлось самым центром руин, еще более темным. Тьма, будто имея вес, точно потоки воды, постепенно стекалась к этой впадине.

Углубление внутри руин оказалось невероятно просторным – вероятно, насчитывало тысячи квадратных метров, – и напоминало заглубленную городскую площадь для поклонений. Оно имело форму прямоугольника и было окружено четырьмя высокими и крепкими стенами.

В середине каждой стороны прямоугольника находилась длинная лестница, ведущая в бездонную глубь впадины. Ниже должен был находиться Алтарь Крови, а вверху каждой – начало узкого и длинного прохода, уводящего обратно в лабиринт.

В каком-то смысле выхода из лабиринта как такового не было.

Можно было лишь войти, но не выйти.

– В этом месте нет логики... – Голос Юхуа отдавался в темном подземелье жутким эхом, она смотрела на огромную прямоугольную яму, глубокую настолько, что было не разглядеть дна. – Во всех лабиринтах есть один или несколько входов и хотя бы один выход. Но, судя по тому, что вижу я, все дороги этого лабиринта ведут в яму в его центре. Неужели изначально предполагалось, что из него не должен выйти никто? В каких вообще лабиринтах дороги ведут в середину? Разве они не должны заканчиваться на краю лабиринта, чтобы люди смогли выбраться?

– Нет, все верно, это и есть выход. – Голос Инь Чэня прозвучал хрипловато. – Просто он не совсем похож на то, что мы обычно называем выходом из лабиринта.

– Имеешь в виду... – Замечание мужчины заставило принцессу склонить голову и на мгновение задуматься, после чего она снова посмотрела наверх – действительно, участок в небе над огромной впадиной был чист от темных туч. – Выход находится наверху? Значит, эти тучи – еще одна стена лабиринта, а там, где стены нет, должен быть выход. В этом твоя мысль?

– Нет, мы же только что оттуда. Наверху находится куда более страшное Благословение, вот он действительно самая настоящая непреодолимая стена, верно? – покачал головой Ци Лин, не совсем обрадованный таким подходом. Перед его глазами пронеслась багряная тень зверя, отчетливо вспомнились огромные извивающиеся щупальца, он даже смутно почувствовал ударивший в нос запах крови.

– Выход внизу. – Князь смотрел на исчезающие в темноте ступени – они прямо спускались вниз, точно тянулись к кромешно-темной, мертвой тишине. – Лабиринт предназначен не для того, чтобы запереть человека в руинах Ютула, а для того, чтобы не дать отыскать это место. Если я не ошибся, внизу этой непроглядной ямы, на конце лестницы, и должен находиться Алтарь Крови, о котором говорила Ляньцюань.

– Но... – голос Юхуа прозвучал слегка неуверенно, – разве в этом логики не еще меньше? Если бы я строила лабиринт и хотела спрятать это место, то точно бы не стала присоединять к нему четыре прохода. К тому же весь лабиринт покрыт грозовыми тучами, способными вмиг все разнести, и только над одним лишь этим местом дыра. Как ни посмотри, кажется, что... Кажется, что...

– Кажется – что? – спросил Ци Лин, глядя на замолчавшую девушку, внутри у него постепенно росло дурное чувство страха.

– Что тех, кто вторгся в лабиринт, намеренно ведут именно сюда... – Ее голос прозвучал точно натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. – Ты ведь помнишь, что руины Ютула целиком находятся внутри кольца кратера? Мы вошли через вход у подножия скалы, который привел нас к лабиринту. Значит, когда оказываешься внутри – и при условии, что через тучи не пробиться, – тебя независимо от выбранного пути ждут лишь два исхода: ты либо застрянешь внутри навечно, либо в конце концов придешь сюда. А если бы мы изначально прилетели в лабиринт верхом на духовном звере, то первым делом ты увидел бы...

– Что весь кратер заполнен черными тучами и только здесь, в его середине, пустует дыра... – прошептал Ци Лин, его ладони слегка вспотели.

– Видел когда-нибудь охотничьи ловушки в лесу? – Взгляд Тяньшу Юхуа дрожал. – Часто охотники специально оставляют в них дыры, похожие на прорехи, и, чтобы получше приманить зверя, даже кладут внутрь фрукты или мясо... Тебе не кажется, что это место и есть подобная устроенная «охотником» ловушка?

Все трое смотрели на глубокое и совершенно темное прямоугольное углубление.

Вдруг внизу ямы, на глубине в несколько сотен метров, промелькнул крошечный золотистый огонек и тут же погас.

– Там кто-то есть? – Ци Лин всмотрелся в мгновенно укутавшуюся обратно во тьму бездонную пропасть. – Вы это видели? На миг там загорелся золотой огонек. Должно быть, кто-то использовал духовную силу.

– Пойдем. Думаю, Алтарь Крови внизу, – произнес Инь Чэнь и направился вниз к бесконечной лестнице. В необъятной тьме зазвучали одинокие шаги.

– Инь Чэнь! – воскликнул апостол, но тот не остановился.

– Я же только что сказала, что это, скорее всего, лишь хорошо спланированная ловушка, и ты все равно собираешься без оглядки в нее войти? – громко бросила ему в спину Юхуа.

– Ловушка там или нет – я должен идти. – Голос мужчины уже начал отдаваться небольшим эхом. – Именно для этого я сюда и пришел.

Ци Лин стиснул зубы и пошел за князем.

– С ума сошел?! – Девушка схватила апостола за одежду и потянула обратно, на ее лице смешались нотки беспокойства и гнева. – Очевидно же, что это западня, а вы наперебой прыгаете внутрь! Да что с вами двумя такое?!

– Куда Инь Чэнь, туда и я, – ответил тот и зашагал вниз.

Смотрящие вслед парню глаза Юхуа слегка покраснели. Поколебавшись мгновение, она отправилась следом.

Бронзовое зеркало Инь Чэня и снежный орел принцессы скользили внутри глубокой ямы. И зеркало, и орел летали по сторонам, освещая кромешную тьму вокруг.

Наконец-то им удалось разглядеть, что из себя представляло окружавшее их место.

В середине каждой из стен прямоугольника имелось по длинной лестнице – все они тянулись к Алтарю.

По одной из этих лестниц они сейчас и шли.

Очевидно, это место являлось не гигантским природным провалом в земле, а искусно отстроенным земляным храмом. Строение храма уровень за уровнем спускалось вниз, вокруг стояли тонко вырезанные гигантские статуи божеств, виднелись стенные ниши, на каждом уровне была даже отстроена галерея и окна. Ци Лину от этого всего было жутковато: для кого, собственно, в этом непроглядном подземелье предназначались окна? Кто обитал в этой исполинской постройке? Или, скорее, что?

Не было слышно ни звука, только их торопливые шаги да редкий шум падающих камней.

В остальном же в яме царила абсолютная тишина.

Наконец князь и апостолы добрались до дна.

Не успел снежный орел слетать вперед и осветить пространство, как его сияние тут же затмила яркая вспышка.

Из темноты принялись один за другим вырываться огромные синие огни, словно появление Ци Лина и остальных вдохнуло в это место жизнь.

В середине храмового дна стояли двенадцать огромных статуй, которые образовывали собой круг радиусом примерно в дюжину метров. Поочередно вспыхнувшие на макушках статуй синие огни осветили давно погруженное в глубокий сон пространство.

Между двумя статуями находилось нечто, напоминающее кусок низкой стены или же каменную стелу, и троица направилась к ней.

Когда они подошли ближе, оказалось, что стела очень толстая и скорее походит на огромный квадратный камень, а не плиту. Ее поверхность украшали человеческие образы и роспись, но что еще удивительнее, на стороне камня, обращенной к ним, зияла черная дыра размером с чашку. Содержимое ее было непонятно, однако сама дыра выглядела как отверстие для ключа, только слишком уж огромное. Хотя и стоящие кругом двенадцать статуй были исключительно большого размера, как и вообще весь этот опущенный в землю храм.

– Инь Чэнь, смотри. – Ци Лин прошел мимо стелы и, подойдя к краю круга из двенадцати статуй, посмотрел в его центр.

Он имел необычайно причудливый рельеф.

Область, окруженная статуями, представляла собой круг, который углублялся к своей середине, напоминая по форме чашу, на краю которой и стояли сейчас Инь Чэнь, Ци Лин и Юхуа. На дне были вырезаны чрезвычайно сложные и перегруженные деталями линии-канавки. Канавки эти были шириной в половину ладони, они сплошь укрывали дно, соединялись друг с другом, а центром являлся круглый каменный затвор.

Напоминало очередной запутанный лабиринт. Вот только, в отличие от обычного лабиринта, дорожки этого выглядели непроходимо, многие из них были разбиты и никак не соединялись друг с другом.

Напротив каменной стелы, на другой стороне от лестницы, по которой спустились Ци Лин, Инь Чэнь и Юхуа, располагалась тяжелая и плотно закрытая двойная каменная дверь.

– Очередной лабиринт? – Апостол смотрел на каменную чашу у ног, понятия не имея, с чего начать. Планировалось, что, когда они доберутся до этого этапа, Ляньцюань все подробно объяснит, вот только...

– Этот огромный диск – на самом деле замок. Взгляни на разделенные узоры: их линии соединятся, только если каждое кольцо прокрутится до верного положения. Если я прав, то канавки предназначены для крови, и дверь откроется, лишь когда та свободно по ним заструится, – произнес князь, глядя на разделенные узоры перед ними.

– И как нам заставить их крутиться? – спросила Юхуа.

– С помощью этого! – Ци Лину неожиданно пришла в голову идея, он вернулся к стеле и посмотрел на причудливую черную дыру в ней. – Чтобы диск завращался, нужно вставить ключ!

Инь Чэнь и принцесса подошли к каменной стеле. На ней и в самом деле была нарисована женщина, которая, преклонив перед Алтарем одно колено, тянула руку внутрь стелы.

– Нужно... засунуть туда руку? – Юхуа вдруг испугалась, она уставилась на черную дыру толщиной как раз с руку, задаваясь вопросом, не ждет ли ее там какая-нибудь кусачая ползающая тварь. К тому же, судя по размерам Алтаря, крови было необходимо уж слишком много.

– Кажется, да. Ключом изначально задумывался человек. – Инь Чэнь тоже смотрел на черное отверстие в камне.

Поколебавшись какое-то время, девушка в конце концов встала перед стелой и протянула руку со сжатыми в кулак тонкими пальцами вперед, после чего медленно погрузила ее внутрь дыры. Она не знала, что ее ждет, а страх неизвестности является страшнейшим из страхов. Вот если бы это был не толстый кусок камня, а, например, прозрачный, тогда всем было бы прекрасно видно, что находится внутри...

Дрожа, Юхуа по чуть-чуть тянула конечность внутрь до тех пор, пока локоть не уперся в камень и дальше уже было не протиснуться.

Ци Лин и Инь Чэнь облегченно выдохнули. Похоже, внутри черной дыры не имелось никаких ядовитых змей, скорпионов и насекомых.

Вот только что дальше?

Ничего не происходило.

– Ну вот, рука внутри, а диск все равно не крутится. Инь Чэнь, ты уверен, что Лянь...

– А-а-а!!! – Юхуа вдруг истошно завопила. Она отчаянно попыталась выдернуть руку из отверстия, но сделать это было уже невозможно.

Западная империя Асланд, руины Ютула, Усыпальница Духов

Тэрэя открыла глаза, золотистая дверь рядом постепенно исчезла.

Она сделала несколько шагов вперед. Под ее ногами простиралось необъятное клубящееся море густых облаков, а над ним высились похожие на людей гигантские каменные столбы, истыканные всевозможными духовными орудиями.

– В это место не так-то просто вернуться. Как же жаль, что не удастся унести с собой еще одну полезную вещицу. Усыпальница уже оставила на мне отметку, – рассмеялась она негромко.

Князь осмотрелась по сторонам. Во всей огромной Усыпальнице Духов царила мертвая тишина.

– Похоже, я рано. – Она медленно пошла вдоль скалы, любуясь разными духовными орудиями под ногами. – Интересно, когда они уже явятся. Лучше им не заставлять меня ждать.

Вслед за ее шагом по земле волочился подол, и несколько задетых им камешков, перекатившись, упали вниз в густое море облаков.

– Выходи. – Тэрэя подняла глаза, уже успевшие в какой-то момент стать мутно-белыми. – Со мной можно и не прятаться.

Из тени медленно вышел Чжоу Е. Он улыбнулся:

– Я прячусь вовсе не от тебя.

– Разве мне не велели в одиночку сторожить это место? Почему прислали тебя? – Увидев Чжоу Е, женщина вернула глазам привычный вид и обратилась к нему холодно, стерев с лица слабую улыбку. – Серебряный жрец не верит, что я справлюсь сама?

– Похоже, ты опоздала. – В уголках губ мальчика заиграла таинственная полуулыбка, и на его по-юному деликатном, хрупком лице она казалась слегка опасной, слегка двусмысленной.

– Опоздала? А мне все же кажется, что наоборот. Даже не знаю, сколько придется ждать... – На середине фразы Тэрэя резко обернулась, ее помутневшие глаза задрожали, словно она не осмеливалась поверить в увиденное.

Позади скалы, на которой стояла женщина, из облачного моря медленно высунулись сплетенные в гигантский бутон десятки огромных щупальцев Благословения. От зверя ее отделяла лишь пара метров.

Капающий кровью бутон не спеша поднялся, после чего, склонившись к ней, начал медленно раскрываться, точно прелестный цветок распускал свои лепестки прямо перед ее лицом. Один за другим щупальца отделились в стороны, и Тэрэю вмиг обволок кровавый смрад.

– Как и говорил, я прячусь вовсе не от тебя. – Чжоу Е с легкой досадой покачал головой издалека. – К тому же ты действительно опоздала. – Бросив это, он отвернулся и скрылся в пещере.

Глава седьмая. Кровавый пир. Жестокое сражение

Западная империя Асланд, руины Ютула, Алтарь Крови

По просторному Алтарю эхом разнеслось щелканье вращающегося металла.

– Там... шестеренки... – Лицо Юхуа выглядело белым как лист. – Или специально расположенные лезвия...

Она переводила дыхание, изо всех сил стараясь игнорировать сверлящую, врезающуюся в кости острую боль по всей руке. Неожиданно она почувствовала зависть к Четвертому апостолу: было бы замечательно, если бы и она обладала даром чувственной слепоты.

Внутри черного отверстия в камне постепенно вращались по порядку установленные лезвия, шестеренки последовательно смыкались и сжимались. Тонкие острые лезвия, вонзившись в предплечье, застревали на кости и, не имея возможности сжиматься дальше, скребли взад-вперед режущими кромками по надкостнице. Болевые нервы девушки пронзили тысячи игл, агония почти лишила ее остальных чувств, и все, что осталось в мыслях, – растущее ощущение боли.

На противоположной стороне каменной стелы находились три выемки, и в этот самый момент к углубленному центральному диску, окруженному двенадцатью статуями божеств, непрерывно струилась вечная кровь.

Изначально свинцовая поверхность камня, впитав вязкую кровь, приобретала багряно-красный оттенок. Жидкость постепенно заполнила все канавки, и три вложенных друг в друга диска принялись вращаться. Разделенные канавки, сменив положение, соединились в путь для беспрепятственного потока, и струйки свежей крови стали стекаться к глухо затворенному круглому отверстию в центре диска.

Соприкоснувшись с кровью, каменный затвор немедленно начал опускаться вниз. В центре Алтаря Крови появилась черная дыра, и вся жидкость хлынула внутрь кажущегося бездонным отверстия.

Из-за Алтаря донесся грохот отворяющейся тяжелой каменной двери.

– Скорее ступайте внутрь. – Голос Юхуа прозвучал довольно ровно, но на лбу уже успели выступить мелкие бисеринки пота, и под светом синего огня с макушек статуй выглядела она жутковато.

– Юхуа, а ты... – Сердце Ци Лина больно сдавило. Апостол опустился на корточки, руки нервно сжимали рукава, вот только он не знал, что ему делать и что говорить.

– Я все еще держусь, поэтому хватит трепать языком. Продолжишь – выдерну руку, развернусь и уйду. – Она бросила на парня нетерпеливый взгляд, после чего отвернулась прочь от его глаз.

Неожиданно в спину ей хлынула обжигающая духовная сила.

Повернув голову назад, Юхуа увидела, что тот опустил вскинутую руку на ее правое плечо. На крепком предплечье парня, пульсируя, мерцали отчетливые золотистые линии. Его глаза слегка покраснели, нос несколько раз шмыгнул, точно сдерживал слезы.

– Ци Лин, не стоит отдавать Юхуа силу. Возможно, нам еще придется столкнуться с более...

– Инь Чэнь. – Голос апостола прозвучал низко, но твердо – казалось, он сдерживался изо всех сил. Он всего лишь произнес имя, однако эта простая фраза стала ударом, с каким сердце князя еще не сталкивалось. За все долгое время это был первый раз, когда Ци Лин ответил настолько резко.

Парень опустил голову. Он не хотел больше ни думать, ни разговаривать. В это мгновение Инь Чэнь казался ему эгоистичным, жестоким.

Гильгамеш да Гильгамеш.

Все ради Гильгамеша.

Кажется, не имело значения, если все, кроме него, умрут.

Ляньцюань? Пусть. Юхуа? Пожалуйста! И даже сам Ци Лин...

Из его покрасневших глаз выступили слезы и беззвучно закапали на великолепно расшитую ткань одежды.

Превозмогая сильную боль в руке, девушка подняла другую и легонько оттолкнула его колено:

– Иди уже. Он прав, не трать на меня свою силу. Уверена, что чем ближе место заточения Гильгамеша, тем опаснее. У меня есть дар вечности, тебе не о чем переживать. К тому же руины Ютула полны духовной силы, со мной ничего не случится. Отправляйтесь скорее...

У ног Юхуа вдруг появился медный фонарь ярко-зеленого цвета.

Тонкие белые пальцы Инь Чэня мягко повернули маленькую ручку в основании, и внутри стекла разлилось тусклое сияние. Ярко-зеленый свет не походил на свет от горящего пламени, и казалось, что сияющая пыль бесчисленных камешков измельченного нефрита, искрясь, плавала внутри.

– Ай... – Из принцессы вырвался тихий стон.

– Что такое? – спросил Ци Лин.

– Все в порядке... – Покачав головой, она мягко улыбнулась, и на лицо с тонкими, благородными чертами наконец-то вернулся здоровый девичий румянец. Она отчетливо ощутила, как с того момента, как загорелся зеленый фонарь, золотой дымки вокруг значительно прибавилось. Ее рука внутри каменной стелы, истекающая кровью от порезов сотен острых лезвий, мгновенно зажила, вот только лезвия продолжали вращаться и резать и вновь вспороли затянувшиеся мышцы и кровеносные сосуды.

– Этот фонарь создает дымку? – Повернув голову, Юхуа посмотрела на нахмуренного князя.

– Нет, – низким голосом ответил тот. – Это духовное орудие называется Нефритовым сосудом, оно не создает золотую дымку напрямую, но способно быстро поглощать и собирать ее с большого расстояния, значительно увеличивая концентрацию дымки рядом с тем, кто использует орудие. Оно не относится ни к наступательному оружию, ни к доспехам, но весьма полезно для мастера духа, если он оказался ранен или его сила сильно истощена.

Концентрация золотой дымки вокруг продолжала повышаться, и принцесса почувствовала, что образование крови в ее теле заметно ускорилось.

– Спасибо, – глядя на Инь Чэня, прошептала она.

Князь не ответил, даже не улыбнулся, лишь продолжал молча смотреть на нее. Его прекрасные острые брови были нахмурены, под ними залегла тень – казалось, в глазах читались беспокойство и вина.

– Мне жаль, – помолчав какое-то время, произнес он два коротких слова.

А затем поднялся на ноги и пошел в сторону постепенно отворяющейся вдалеке каменной двери.

– Дождись меня, Юхуа. – Ци Лин поднялся следом, его голос был полон вины и сожаления. Если бы не он, она бы сейчас наслаждалась прекрасной и спокойной жизнью в своем приведенном в порядок дворце из золотой бирюзы...

Глядя на парня, девушка с трудом кивнула. Ей было что ему сказать, однако в конце концов она лишь тихо произнесла:

– Ступай же.

Тяжелая дверь продолжала открываться.

Изнутри хлынул густой холод, проход заполнился непроглядным белым туманом, похожим на источаемый льдом пар. Туман заслонил пространство внутри двери, и то, что находилось за ней, было совершенно не разглядеть.

Даже не оглянувшись, Инь Чэнь вошел, и уже спустя несколько секунд его силуэт полностью поглотил густой белый туман.

Это не могло не встревожить Ци Лина. Не переставая окликать князя, он поспешил следом. В самый последний миг он не выдержал и оглянулся на Юхуа, вот только клубы белого тумана уже обступили его целиком, обзор заслонил холодной пар, в груди парня тихонько кольнуло. Неслышно вздохнув, он быстро побежал туда, где скрылся Инь Чэнь.

Если бы он оглянулся до того, как вошел.

Если бы Тяньшу Юхуа его окликнула.

Когда фигуры князя и апостола окончательно растворились в густом тумане, Юхуа не смогла больше сдерживаться, и из покрасневших глаз покатились похожие на искрящиеся самоцветы крупные слезы.

Принцесса вскинула голову. Вплоть до этого самого момента она не осмеливалась, поскольку боялась, что Инь Чэнь с Ци Лином заметят то, что сама девушка обнаружила уже давно.

Она смотрела на окружающие Алтарь Крови статуи из камня.

На те двенадцать безмолвных статуй, на макушках которых горело холодное синее пламя.

Двенадцать статуй, все как одна подняв руку, тянули ее вперед, вот только каждая из протянутых рук обрубалась чуть выше локтя.

Двенадцать лишенных предплечья статуй, собравшись в круг, пустым взглядом взирали на залитый запахом свежей крови алтарь.

Тяньшу Юхуа прекрасно понимала, что лезвия внутри с вращением диска будут сжиматься лишь сильнее. Она попыталась отдернуть руку еще в самом начале, как только почувствовала резкую боль, вот только обнаружила, что не может.

– Я все еще держусь, поэтому хватит трепать языком. Продолжишь – выдерну руку, развернусь и уйду.

Лгунья.

Да разве она могла это сделать?!

Разве могла уйти?!

Кровь без остановки текла прочь из ее тела, непрерывным потоком вбираемая черной дырой в черной каменной стеле.

– Как спасешь Гильгамеша, не смей возвращаться за мной, Ци Лин. Я не хочу, чтобы ты увидел скелет, что останется от меня после того, как досуха выпьют мою кровь.

– Ай-яй-яй, какая воистину прекрасная картина... – Позади нее раздался низкий металлический голос, резкий пряный запах, точно обжигающий жар дикого зверя, вплотную прижался к спине. Сердце девушки пропустило удар.

– Неужели тебе, как и мне, нравится сладкий аромат свежей крови? – склонив лицо к ее уху, чувственно прошептал Ю Мин.

– Держись от меня подальше! Приблизишься еще, и я... И я...

Из земли у ее колен взметнулась сверкающая тень и с невероятной скоростью пронеслась перед лицом, скользнула у самого кончика носа и исчезла над головой.

Не успев опомниться, она услышала стук падающих капель.

Она опустила голову: ее рука была аккуратно отсечена чуть выше локтя. Вторая ее часть осталась внутри черной дыры, постепенно перемалываемая в кашу вращающимися лезвиями.

Ю Мин протянул длинные тонкие пальцы и легонько провел ими по крови принцессы на лезвии клинка из черного льда, а затем поднес их к губам:

– Как пленителен... вкус императорской крови.

Он прикрыл глаза, на его лице застыло слегка блаженное выражение.

Затем мужчина поднял ногу и с силой пнул Нефритовый сосуд в сторону алтаря.

Медный фонарь разлетелся на части.

Юхуа бессильно сидела на земле, в ушах пронзительно гудело.

После того как она лишилась поддержки в виде духовной силы, из-за огромной потери крови температура ее тела начала стремительно падать.

Уровень крови в канавках алтаря тоже опускался.

Створы тяжелой каменной двери остановились, после чего постепенно стали закрываться обратно.

– Ю Мин. – Равнодушный голос Хань Шуанши окликнул направляющегося к девушке князя. Мальчик возник за его спиной точно призрак, не донеслось ни звука шагов, ни даже дыхания.

– Что на этот раз? – Тот, чувствуя раздражение, обернулся.

– Нет! – Из темноты просторного Алтаря донесся душераздирающий торопливый крик Тэрэи. – Не смотри в его глаза!

Второй князь мгновенно отскочил назад. От неистовой силы длинное одеяние с шумом распахнулось, он взлетел в воздух легко и изящно, напоминая черного сокола.

Со всей скорости мужчина метнулся в сторону, откуда прозвучал голос Тэрэи.

Покрытая ранами, она, пошатываясь, бессильно опустилась на край Алтаря.

– Что случилось? Кто тебя ранил? – В гневе глаза Ю Мина мгновенно налились кровью.

– Это ловушка! – Она бессильно вцепилась в его предплечье, ее руки дрожали.

– Ловушка? – не понял он.

С вершины длинных ступеней раздался оглушительный взрыв.

Со всех сторон на дно ямы посыпались большие куски камней. Повсюду разлетелись пыль и обломки.

Небо мгновенно залил красный свет.

«Красный?»

Ю Мин вскинул голову, и его глаза тут же сжались в узкую линию.

Из четырех проходов лабиринта на вершине Алтаря вырвалась дюжина гигантских багряных щупалец. Красные отростки зверя принялись сплетаться над Алтарем Крови, полностью запечатывая выход сетью.

– Благословение? – Голос князя наполнился недоумением. – Почему он преследует тебя?

– Меня преследует не он... – Тэрэя сжимала его руку, ее лицо было совершенно бледным, горло сдавило, и голос звучал так, словно кто-то держал женщину за глотку. – Это – не Благословение...

Сверху медленно опускалась огромная сеть из переплетенных липких щупалец. Меж них была одна кровавая лоза, на кончике которой щупальца сплелись в готовый вот-вот расцвести бутон.

Одно за другим, подобно лепесткам, щупальца нежно раскрылись.

На расцветшем троне внутри располагалась медленно открывшая совершенно черные глаза Гуйшань Ляньцюань.

В уголках ее рта играла пленительная улыбка. А с прекрасных щек стекала кровь.

– Гуйшань Ляньцюань!

Ю Мин подхватил Тэрэю и, развернувшись, нырнул в каскадом расстеленную вокруг Алтаря тень. Множество уводящих в разные стороны ступеней позволили им моментально скрыться.

Извивающиеся над головами щупальца принялись постепенно отступать, и хищная сеть рассеялась.

– Какой быстрый, – тихо вздохнул Чжоу Е, смотря в направлении, где исчез мужчина.

– Как иначе, по-твоему, он столько лет занимал место Второго князя? – ответил второй мальчик.

– Разве это имеет значение? – обернувшись, Чжоу Е взглянул на Хань Шуанши. Его губы изогнулись в загадочной улыбке.

– Нет, не имеет, – тоже с улыбкой ответил ему тот, и его похожие на кровавые розы глаза загорелись испепеляюще красным светом.

Они развернулись и направились по длинным ступеням вверх, двигаясь легкой и быстрой поступью так, что фигуры их казались призраками во тьме.

К моменту, когда они достигли самой верхней ступени, внутрь лабиринта отступали последние щупальца зверя.

Мальчики спокойно стояли на месте лицом к темному проему и ждали.

Первым, что возникло из темноты, стала пара глаз, цвет которых был чернее самой тьмы.

Затем – обагренное кровавыми следами прекрасное лицо и чарующая улыбка.

Из прохода медленно вышла Гуйшань Ляньцюань.

Лица Чжоу Е и Хань Шуанши расплылись в неторопливых улыбках.

Непроглядно-черная пара глаз принялась постепенно алеть.

Этот момент казался повторением той сцены, произошедшей в покоях Ляньцюань.

Вот только ни того момента, ни этого в памяти девушки не существовало. Она спала глубоким, растянутым и неотпускающим сном, не зная, когда наконец-то сможет проснуться.

– Убей их, – в унисон произнесли подростки.

Голоса их прозвучали похоже, с чем-то свойственным исключительно их возрасту – одновременно невинно и полными злобы.

Западная империя Асланд, лабиринт руин Ютула

Из темных туч над головой доносились похожие на вопли чудовищ гнетущие раскаты грома, полоски белых молний озаряли беспощадный гигантский лабиринт.

Лицо Тэрэи на мгновение осветилось снежно-белым и снова скрылось во тьме, сохранив лишь нечеткие очертания.

Они с Ю Мином неслись изо всех сил, вот только в безостановочно сменяющем направление лабиринте ее восприятию духовной силы было негде проявить себя. Похожая на не имеющего цели раненого зверя, женщина инстинктивно спасалась бегством. Как же глупо и невежественно она выглядела сейчас в глазах себя прежней, была жалкой – точь-в-точь как вся дичь, которой ровно так же было не скрыться от ее дара.

– Что ты имела в виду, назвав это ловушкой? – спросил Ю Мин.

– Серебряные жрецы собираются полностью обновить князей Асланда. Цель этой охоты – не только Инь Чэнь и Ляньцюань, но и мы... – Дыхание женщины звучало учащенно и надрывисто, та малая духовная сила, что в ней осталась, уходила на попытки отыскать с помощью дара спасительный путь. – Это место – могила, что похоронит нас всех...

Ее голос резко стих.

Они с Ю Мином остановились на месте, в их полных ярости глазах появился едва уловимый страх.

Прямо перед ними в полном одиночестве стояла Гуйшань Ляньцюань. В ее похожих на воду глазах играли блики. С дразнящей, неопределенной улыбкой она скользнула взглядом по обнаженной груди Ю Мина.

– Нам не сбежать... – прошептала Тэрэя.

– Благословения с ней нет. Возможно, стоит этим воспользоваться и прикончить ее. – В голосе мужчины прозвучали резкие убийственные нотки.

– Я не о том. Наши взгляды поймали... Нам не сбежать... – Четвертый князь в бессилии повернула голову и посмотрела на Ю Мина, ее лицо было бледным, как у больного, потерявшего слишком много крови, а дыхание сбивчивым. В мыслях промелькнула картинка, как ее глаза встречаются с багряными глазами Хань Шуанши на Облачном Пике – он лукаво улыбнулся ей тогда, и Тэрэя решила, что причиной стали обнаруженные ими беглецы, и только сейчас ей стало ясно, что то было победное веселье, ведь ему наконец-то удалось поймать ее взгляд. Словно он был охотником, привязавшим к собственной добыче тонкую нить и отпустившим обратно в лес, позволив радоваться обретенной свободе. Вот только стоило ему пожелать, и в любой момент бесконечно тянущаяся ниточка в его руке могла натянуться вновь.

Тэрэя всегда была охотником на одном конце нити, однако теперь превратилась в беспомощную добычу на другом.

Раздался треск.

Черные ледяные кристаллы, неистово разрастаясь, мгновенно запечатали проход.

– Тэрэя, сейчас самое... – Ю Мин не успел закончить. Стену неожиданно пронзили несколько цепей, толстый лед с грохотом взорвался, и сверкающий холодом металл, точно живой, с лязгом втянулся обратно за спину Ляньцюань. Улыбаясь, она неторопливо зашагала к паре.

Тонкие пальцы мужчины скользнули по кадыку, свежая кровь окрасила их красным. Из его ладони вырвалась неистовая духовная сила, и Карающий князь бросил жаждущий расцвести золотистый огонек в сторону девушки.

Сверху, вдавившись в землю перед ней, упало огромное и тяжелое Призрачное зеркало.

Ю Мин с Тэрэей затаили дыхание, они ждали. Зеркало заслонило Ляньцюань, и они не видели ни ее лица, ни ее движений. Оставалось лишь молча ждать, пока выражения их лиц становились все более и более озадаченными.

Однако не менее озадачена оказалась и сама девушка.

Она смотрела в пустое Призрачное зеркало, совершенно не понимая, почему в нем не отражается. Словно решив, что ее обманули, она протянула пальцы и с силой царапнула гладкую зеркальную поверхность.

Там, где ее ногти коснулись зеркала, раздался пронзительный и совершенно невыносимый скрежет. Эхо разнеслось по необъятному лабиринту, болезненно усиливаясь в полном проходов пространстве.

На поверхности Призрачного зеркала, где прежде ни одному из клинков не удавалось оставить какой-либо след, отчетливо виднелись глубокие полосы от ногтей.

– Это... это невозможно... – Окровавленные пальцы князя дрожали. – Мне точно под силу создать призрак Гуйшань Ляньцюань...

– Было под силу. – В глаза Тэрэи хлынул белый туман, вот только у ее дара никак не получалось пробиться в тело врага, не получалось почувствовать, насколько же на самом деле теперь была огромна ее духовная сила: девушку отгораживал слой похожей на черную смолу клейкой жижи. Однако уже по тому, что Призрачному зеркалу не удалось ее отразить, стало ясно, что сила Ляньцюань однозначно превосходит силу Ю Мина и, конечно же, силу самой Тэрэи. – Ее тело окутано той же черной жидкостью, что течет внутри Чжоу Е. Я не знаю, что это... Возможно, кровь жреца. Она увеличила ее духовную силу, полностью изменила то, как Ляньцюань ей управляет. Она постепенно сливается с Благословением в одно целое, непрерывно всасывает мощь зверя...

Мужчина вытянул руку вперед и перевернул ладонь – Призрачное зеркало огромным щитом устремилось к ним. Острая нижняя часть прочертила на земле борозду, раскидав в стороны осколки камня.

Орудие остановилось перед Ю Мином, Тэрэя невозмутимо отступила в сторону, постаравшись оставить пространство для него максимально чистым, чтобы ничто не помешало создать призраков, или...

Потому что вовсе не хотела, чтобы Призрачное зеркало отразило ее?

А может, боялась, что Ю Мин поймет: возможно, его зеркалу это вовсе не под силу.

Приняв форму, два двойника Второго князя выбрались из ставшей жидкой поверхности орудия, но тут, неожиданно пробив зеркало, из него вырвались две цепи и смертельной хваткой обвили обе проекции, вновь затягивая обратно. Вены на лицах обоих Ю Минов вздулись, они напоминали утопающих, которых по чуть-чуть тянули на дно водоема. Когда двойников окончательно унесло обратно, на поверхности зеркала остались лишь два сверкающих холодом острых кончика цепей. Стоящая вдалеке Гуйшань Ляньцюань, легонько встряхнув руками, послала по цепям волну, и в тот же миг раздался грохот: огромная сила разбила Призрачное зеркало вдребезги.

Прежде чем мужчина успел хоть как-то отреагировать, перед ним, закрыв обзор, яростно взметнулись белые шелка.

В проходе лабиринта, раздувшись, заструился Подол богини, отделив их от Ляньцюань.

– Ее духовная сила далеко превосходит нашу, ты ей не соперник, Ю Мин. Возвращайся к Алтарю и убей Чжоу Е. Если умрет он, то контроль спадет, а пока оставь ее мне. Я не смогу победить, но потянуть время – вполне...

– Я... – Он колебался. – Лабиринт постоянно меняет свое строение. Я не знаю, смогу ли вновь отыскать Алтарь. Уверена, что справишься?

Тэрэя стиснула зубы, после чего закрыла глаза. Из ее спины выплыла мерцающая белым светом нить и, прямой стрелой пронзая одну стену за другой, скрылась вдали.

– Это... – На лице Ю Мина вдруг отразилось недоверие.

– Продолжение моего дара. Следуй за нитью, она приведет тебя к Чжоу Е. – Женщина отвернулась. – Иди, иначе мы оба здесь погибнем.

Глаза князя сверкнули холодным блеском. Мгновение он молча стоял, после чего развернулся и бросился внутрь укрытого грозовыми тучами лабиринта.

Западная империя Асланд, руины Ютула, Алтарь Крови

– А это еще что? – Выражение на лице Хань Шуанши приняло настороженный вид, он смотрел на внезапно и совершенно бесшумно появившуюся за спиной Чжоу Е белую нить.

Он ткнул за спину второго мальчика. Следуя указанию, Чжоу Е повернул голову и тоже увидел слабое сияние.

Хань Шуанши протянул руку, но ладонь прошла сквозь, ничего не ощутив. Он вскинул голову, зрение переключилось на Тэрэю: перед ее глазами вздымалось все больше и больше белого шелка, перекрывающего весь проход лабиринта, а за ним холодным блеском сверкали яростные цепи. Они росли в количестве и белыми змеями рвали постепенно разрушающийся шелк.

Хань Шуанши переключился на зрение Ю Мина. Знакомая белая нить пронзала лабиринт насквозь, и в этот самый момент князь несся вслед за ней.

– Это метка. – Мальчик улыбнулся, и кончики его острых зубов слегка обнажились, он напоминал сметливого маленького зверька. – И сейчас она ведет к тебе Ю Мина.

– Вот и хорошо, избавит нас от лишних хлопот. – Чжоу Е склонил чуть-чуть голову и, протянув руку, провел по белой нити позади себя. – Но опять же, способности Тэрэи оказались сильнее, чем мы предполагали, не так ли?

– Я никогда не говорил, что она слаба, – улыбаясь, ответил второй.

– Потому и решили от нее избавиться? – Мальчик нахмурил брови.

– Именно.

– Значит, если мы сильнее этих двоих, и от нас тоже могут избавиться? – серьезным тоном спросил Чжоу Е, посмотрев в красные глаза.

– Не сейчас, – следя за собственными эмоциями, ответил мальчик. – Но думаю, что рано или поздно.

– Тогда зачем исполняем приказ? Если рано или поздно такая же смерть придет и за нами? – спросил Чжоу Е.

– Ради того, чтобы этого не произошло сегодня. – Хань Шуанши повернул голову и взглянул на него. – Ю Мин скоро появится, ты готов? Должно быть, духовной силы осталось немного?

– Примерно десятая часть. Когда ты сообщил о его скором появлении, я увеличил атаки Ляньцюань, это сильно истощило мою энергию, но теперь ее боевая мощь просто поразительна... Уверен, Тэрэе приходится нелегко, мне даже ее жаль. – Уголки рта Чжоу Е приподнялись, и он стал похож на дурного мальчишку, пакость которого увенчалась успехом.

– Лишь десятая часть... – Хань Шуанши смотрел на него с выражением, полным веселья. – Как замечательно.

– Что насчет тебя? Сколько осталось? Уверен, что справимся? – спросил новый Пятый князь.

– Не так уверен, как ты. Ты всегда полон излишней веры в себя, так еще и любишь рисковать. Я же люблю сражаться наверняка. – Красноглазый придвинулся к уху Чжоу Е и прошептал: – От моей духовной силы не осталось и сотой части.

– Ты уверен, что он появится?

– Уверен. – Мальчик облизнул губы, багряные глаза потухли: похоже, духовная сила в нем иссякла совсем. – Не мы – те, кто сильнее всего жаждет убить Ю Мина...

Белая нить вошла прямо внутрь стены. Ю Мин быстро свернул влево, и нить появилась снова, теперь она тянулась прямо, без каких-либо препятствий на пути.

Он добрался до входа в Алтарь Крови.

Князь ускорился, конец нити исчезал в глубине. Он бежал, постоянно прислушиваясь к переменам силы вокруг, однако никаких движений не ощущалось. Возможно, подростки успели спрятать собственную духовную силу, подготовили засаду.

Эта мысль заставила его улыбнуться: «Вы понятия не имеете, что на вас оставили метку. Да разве прятки хоть что-то значат, когда вы были отмечены Тэрэей?»

«А? Что это?»

Конец белой нити был прикреплен к мертвому телу.

«Что это значит? Чжоу Е погиб?»

– Ю Мин... – Со ступеней донесся слабый голос Хань Шуанши, мужчина оглянулся: окровавленный мальчик полз к нему. – Беги, Ю Мин, мы все ошибались... Беги...

Ю Мин посмотрел на его глаза. В похожей на вечно раскаленные красные угольки обжигающей паре глаз теперь отсутствовал какой-либо блеск. Князь тут же прислушался к духовной силе в теле мальчика – он был пуст.

Кто за такое короткое время мог убить Чжоу Е и серьезно ранить Хань Шуанши?

Он подбежал и подхватил мальчика, изо всех сил стараясь не встречаться с ним взглядом:

– Кто? Кто это сделал?

Из уголка рта того хлынуло еще больше крови, она глушила его голос:

– Это... Это...

Ю Мин не мог разобрать, он склонился и посмотрел на Хань Шуанши:

– Кто это был? Кто?

Слабое, страдальческое выражение неожиданно исчезло с лица мальчика, глаза резко расцвели красным светом, а губы расплылись в сладкой улыбке. В то же мгновение мужчина ощутил, как духовная сила внутри его тела вдруг уменьшилась вдвое.

Хань Шуанши перевел взгляд за спину Ю Мина. Улыбаясь, он смотрел на спокойно стоящего за спиной Чжоу Е, мальчики быстро обменялись взглядами.

Ю Мин не ощутил Пятого князя, однако быстро почувствовал, что сила внутри него вновь сильно сократилась. В ужасе он вцепился в Хань Шуанши и свирепо отбросил в статую в нижней части Алтаря.

Плавно извернувшись в воздухе, мальчик отлетел в сторону и, точно летучая мышь, уверенно повис на изваянии. Его сверкающие красные глаза взглянули на Второго князя, а затем на Чжоу Е, обнажив в улыбке острые зубы, он произнес:

– Говорил же, что уверен.

Западная империя Асланд, лабиринт руин Ютула

С другого конца мерцающей белым светом нити передались две сильные перемены в духовной силе.

Тэрэя смотрела на развевающийся перед собой, точно на ураганном ветру, Подол богини: сверкая сквозь полупрозрачную вуаль холодным светом, серебристые цепи, словно ядовитые змеи, молниеносно и непрерывно бросались на щит.

Подол богини выглядел так, словно еще может продержаться какое-то время, но находящаяся по ту сторону белого шелка Ляньцюань продолжала расходовать духовную силу все яростнее и яростнее, будто ее совсем это не заботило.

Женщина на мгновение склонила голову в раздумье, после чего ее глаза заполнил белый туман, и восприятие духовной силы быстро потянулось вдоль отслеживающей нити, она хотела точно определить, чем были вызваны те перемены в духовной силе, только что донесшиеся до нее с другого конца.

Перемены произошли невероятно резко, они были быстрые и прямые, словно вспорхнувшие ввысь от испуга птицы. Нет, не так... эти перемены были стремительнее любого набора высоты, на какой была способна птица. Духовная сила внутри Чжоу Е, казалось, за какое-то мгновение со дна долины достигла середины горы, без смягчения резкого толчка, без процесса как такового, будто бы совершенно иссохшее озеро волшебным образом оказалось наполовину заполненным.

Тонкая, как игла, духовная сила с невероятной скоростью неслась вдоль отслеживающей нити. Взор князя пробивался через вязкое темное пространство, словно пересекал беспросветное морское дно, а затем бескрайняя темнота неожиданно озарилась тремя сплетенными из нитей золотистого света фигурами, которые в этот самый момент сражались друг с другом.

И Ю Мин, и Чжоу Е, и Хань Шуанши – каждый двигался с невероятной гибкостью, все они оказались крайне схожи в своем стиле ведения боя, который отличался как от силового солдатского сражения Гуйшань Фэнхуня, так и от стиля Ци Ла, который в своих битвах преследовал предельную скорость. Они больше напоминали призраков в ночи, привидений во тьме. На земле и в воздухе, в узком пространстве, где враг приближался мгновенно, и в тупике без входа и выхода они просто инстинктивно проводили выходящие за пределы человеческих возможностей искусные маневры и максимально быстро совершали точные перемещения или мгновенно атаковали смертоносной мощью.

Их сражение выглядело так мрачно, так нечестиво, но при этом обладало пленительным неистовством, словно грациозная пляска посланников смерти.

Вот только...

Лицо Тэрэи побледнело, она крепко стиснула зубы.

Постепенно к ней пришло осознание того, какую тайну делили Хань Шуанши и Чжоу Е – что разделяло все их поколение разрушителей.

Западная империя Асланд, у врат в Белую Преисподнюю

Густой туман перед глазами неожиданно рассеялся, и ощущение забитой ватой груди исчезло вместе с ним.

Все вокруг застилала бескрайняя черная вода, поверхность которой играла жутковатыми бликами. Посреди водоема мрамором была выложена прямая дорога, на которой легко могли бы разъехаться две повозки. Дорога пересекала поверхность воды и пролегала напрямую к берегу на другом конце.

Ци Лин поднял голову – на другой стороне воды громоздились горные вершины.

– Будь осторожен, держись рядом... – повернувшись, серьезным тоном велел Инь Чэнь, в его глазах ясно читалась тревога и предчувствие опасности. – Не подходи к воде.

Парень кивнул и тихонько вытер вспотевшие ладони.

Одинокие звуки шагов эхом разносились над необъятной гладью черного озера.

Ветра не чувствовалось, однако вода играла бликами, словно под ее поверхностью выжидало нечто неизвестное.

Над подземным озером стояла мертвая тишина. Стук обуви по дороге из древнего камня звучал подобно обратному отсчету.

Сердцебиение апостола участилось. Он знал, что в конце пути их ждала окончательная развязка – место, хранящее ответ, в ожидании и поисках которого Инь Чэнь жил все эти годы.

На берегу мраморная дорога перетекла в скалистую землю.

Самый край озера усыпали разных размеров неровные камни, здесь не росло ни единой травинки и даже привычного озерам мха. Между водой и обрывами скал лежал чуть более ровный участок земли, где серо-черные камни напоминали наложенные друг на друга лезвия без намека на растительность.

Казалось, все живое в этом месте прекращало свое существование, будто достигая конца истинной смерти.

Инь Чэнь с Ци Лином двинулись в сторону скал, вершины которых находились так высоко, что их было не разглядеть.

Цепь из скал перед ними напоминала гигантский заслон, отрезающий любой путь дальше.

Однако она уходила вглубь, постепенно образуя узкую расщелину, на конце которой находилась стена породы, похожая на гигантские каменные врата.

Недалеко от врат, во тьме, точно мертвый привратник, безмолвно стояла потрепанная древняя статуя, высотой чуть больше трех метров.

Приблизившись, Ци Лин разглядел отчетливее, что изваяние представляло собой облаченного в капюшон и склонившего голову человека. Его руки сжимали края собственного одеяния и с силой тянули в стороны, а внутри распахнутой одежды ждала пустота.

Лицо статуи скрывала тень капюшона.

Парень почувствовал, как в жилах стынет кровь.

Статуя выглядела как человек, вот только на деле являлась лишь его одеянием.

Стоящим во тьме пустым костюмом.

– Ци Лин...

Низкий голос князя вернул его из раздумий:

– Да?

– Когда твои орудия закончатся, если я все еще буду внутри, немедленно возвращайся обратно, бери Юхуа и Ляньцюань, и вместе уходите отсюда. – Глаза у Инь Чэня были мокрые, как лес после дождя.

Ци Лину вдруг показалось, словно в его груди проделали дыру и впустили внутрь ветер; он почувствовал, как сжалось его сердце. В голове неистово разрасталось предчувствие того, что сейчас он чего-то лишится.

– Инь Чэнь, тогда могу ли я?.. – Не успел он произнести и нескольких слов, как голос его осип, как оборвавшаяся на ветру бумага.

– Нет. – Мужчина смотрел на семнадцатилетнего юношу перед собой – в его доверчивых глазах спали чистейшие снежные родники, и оттого говорить было еще труднее. – Тебе ни в коем случае нельзя входить в эти врата... Если войдешь за мной, я никогда тебе этого не прощу...

Ци Лин, беспомощно подняв руку, растерянно вытирал хлынувшие из глаз непрошеные слезы. Что-то внутри подсказывало ему, что в этот самый момент князь с ним прощается.

Инь Чэнь смотрел на парня с сердцем, полным вины. Ему, как и всем апостолам, полагалось расти рядом со своим князем, под его защитой, день ото дня становясь сильнее. А князю полагалось быть свидетелем каждого его успеха, свидетелем постепенного обретения Ци Лином собственного лоска. Вот только...

– Я не был хорошим князем, Ци Лин. Пусть ты не устаешь говорить, как я силен, как замечателен... На самом деле жизнь у меня выдалась скверная, полная поражений... – Глаза Инь Чэня потихоньку краснели, он следил за голосом, изо всех сил стараясь подавить эмоции, однако под обжигающим взглядом апостола привычное ледяное равнодушие князя постепенно таяло. – И все же есть в ней две вещи, за которые я необычайно горд. Первая – что стал апостолом Гильгамеша. А вторая – твоим князем. Я не стал гордостью для Гильгамеша, но ты, Ци Лин, – самая большая гордость в моей жизни.

Инь Чэнь развел в стороны руки и изо всех сил обнял Ци Лина, сжал его спину так крепко, что от избытка сил даже слегка задрожали руки.

Страх в сердце апостола становился все больше, все это напоминало ему прощание перед вечной разлукой.

Нос наполнился ледяным ароматом, отдающим лесом запахом Инь Чэня. Вот он встречает его – холодное лицо, от которого не оторвать глаз; вот он видит его снова – мерцающую золотистыми линиями в лунном свете фигуру, излучающую связь родственных душ... Сцена за сценой в голове парня беспорядочно проносились картинки.

Пока князь не отпустил его.

– Инь Чэнь, ты знаешь, что ждет внутри? Поэтому так беспокоишься... – Слезы душили апостола. – Если боишься, то я пойду с тобой. Я не боюсь, даже умереть не боюсь. Возможно, помочь не смогу, но хотя бы пойдем вместе...

Неожиданно мужчина слабо улыбнулся. Глядя на Ци Лина, он протянул к нему руки и поправил растрепанный воротник, после чего тихонько снял серебряное украшение с конца собственной косы, и собранные серебристо-серые волосы мягко расплелись.

– Возьми, это одно из моих духовных орудий. Внутри него Снежное Жало, он защитит тебя.

Он сунул в ладонь парня маленькую серебряную заколку и, развернувшись, направился к вратам внутри расщелины.

Проходя мимо статуи, он небрежно взмахнул рукой, и из ряби в воздухе вырвался серебряный меч. Стоило клинку подлететь к изваянию, как неизвестная огромная сила вдруг затянула его внутрь пустой раскрытой груди и крепко прижала к каменной стенке. Ударившись о нее, меч звякнул.

Над поверхностью просторного озера разошелся гнетущий грохот. По скале толщиной в несколько метров в две стороны медленно расползлась трещина, из которой хлынули клубы белого морозного воздуха и заскользили по земле, быстро окрасив ее серовато-белым цветом.

Не оборачиваясь, Инь Чэнь пошел к вратам.

Сжав кулаки, задыхаясь и выкрикивая его имя, Ци Лин, не желая отпускать, последовал за ним:

– Инь Чэнь, Инь Чэнь... Я буду ждать тебя здесь, хорошо?.. Инь Чэнь? Буду ждать твоего возвращения...

Князь оказался у входа укрытой клубами мороза Белой Преисподней, он остановил шаг, его плечи тихонько дрожали. Прошло мгновение, и мужчина обернулся, во взгляде его мерцало одиночество.

– Можешь ждать меня, но не посвящай этому вечность. Позаботься о себе и позаботься о своем будущем апостоле. Стань хорошим князем.

– Не таким, каким был я.

В углублении статуи, втянувшем духовное орудие, принялся постепенно разрастаться лед.

Ци Лин смотрел на замерзающий меч, словно на собственное сердце, которое потихоньку сковывал холод.

Дух Инь Чэня на орудии постепенно остыл, исчез.

Не удержавшись, апостол осел на землю, его огромный сломанный меч упал к ногам. Он опустил голову и тихо заплакал.

Погруженное во тьму просторное озеро отозвалось эхом горького плача.

Точно где-то шумела огромная подземная река.

– С тобой все будет в порядке, Инь Чэнь. – Ци Лин повернул голову и с уверенностью взглянул туда, где уже скрылся в глубинах мороза князь. – Я буду ждать тебя здесь. Обязательно дождусь.

Глаза его раскраснелись, словно от песка, надутого в них ветром.

Он внимательно смотрел на постепенно поглощаемые орудия, сжимая в руках новое. Он подсчитывал, сколько сможет выиграть времени для Инь Чэня.

Парень не знал, что мгновения назад, прощаясь с князем, он попрощался с ним на долгие годы. Не понимал, что в последней фразе мужчины, возможно, звучала просьба оставить и мысли о нем.

Не вспоминай обо мне.

Забудь.

Предстояло пройти долгим годам, прежде чем они встретятся вновь.

Западная империя Асланд, лабиринт руин Ютула

Еще одна перемена!

На этот раз Тэрэя со всей ясностью уловила изменения в духовной силе каждого из трех человек.

Теперь ей стал полностью понятен дар Хань Шуанши. Неожиданно ее охватила паника, захотелось сейчас же бежать, сообщить все Ю Мину, а точнее, просто необходимо было скорее сказать ему: в этой битве выиграть невозможно!

Им остается только бежать!

Хань Шуанши был способен не только перехватывать зрение, но и духовную силу другого человека. Понаблюдав несколько раз, она обнаружила, что, когда он встречался взглядом с Ю Мином, духовная сила обоих уравнивалась, затем он смотрел на Чжоу Е и снова уравнивал духовную силу уже с ним. Пока его духовная сила оставалась в меньшем объеме, чем у противника, он мог сколько угодно отнимать ее – в этом и заключалось истинное значение ловящего дух ока. Незачем было с точностью рассчитывать использование собственной силы, незачем переживать, что она исчерпается, трудности выбора между быстрой победой и затяжным боем ему были неизвестны. Он мог, совершенно несдержанно расходуя энергию, в короткие сроки доводить свою боевую мощь до пика, в то же время приводя к резкому снижению духовной силы. Таким образом, чем больше становилась разница между ним и Ю Мином, тем больше силы он мог похитить. В этом положении малейшая ошибка могла лишить Карающего князя жизни.

Находящийся рядом Чжоу Е, должно быть, играл для мальчика роль резервуара: каждый раз он оставлял половину от похищенного внутри Чжоу Е и определенно мог в любой момент забрать ее снова.

Однако оставалось еще кое-что, чего Тэрэя не понимала: если Хань Шуанши растрачивал в пылу битвы огромное количество духовной силы, то каким образом расходовал собственную силу Чжоу Е? Пусть часть его энергии в данный момент и уходила на контроль над Гуйшань Ляньцюань, но она была несравнима с тем, что он получал. Куда девалась оставшаяся духовная сила?

Беспорядочный рой мыслей в голове внезапно рассекла белоснежная вспышка, точно свирепая молния пронзила непроглядное ночное небо.

Резкое предчувствие смерти пронзило ее восприятие.

Женщина в спешке обернулась: в Подоле богини зияла огромная, неизвестно когда появившаяся дыра. Она даже не успела ничего предпринять, как сверкающая холодным блеском цепь, метнувшись быстрой змеей, крепко обвила ее шею.

Хватка усилилась, острые грани глубоко впились в кожу, вниз по ключице потекла кровь. Руки Тэрэи потянули орудие прочь с такой силой, что костяшки на них побелели.

Дыхание становилось все более частым, более сбивчивым, залитые белым туманом глаза яростно метались по сторонам.

Медленно взгляд Тэрэи вернул себе привычный вид. Прояснившиеся глаза напоминали влажные драгоценные камни, но зрачки постепенно расширялись.

Наконец-то свет в ее глазах погас. Казалось, яркие звезды безмолвно исчезли с ночного неба.

Она больше не сопротивлялась. Не дышала. Ее сердце остановилось.

Западная империя Асланд, руины Ютула, Алтарь Крови

Ю Мин постепенно унимал внутренний страх. Пусть поначалу совершенно неожиданный поворот событий застал его врасплох, тем не менее многолетний опыт убийств, сражений, битв на грани жизни и смерти значительно превосходил тот, которым могли похвастаться пара сопливых мальчишек перед ним. Мужчина понял, что изначально причина неудачи лежала в том, что он недооценил противника. Ему следовало отнестись к ним серьезно, смотреть как на кого-то, способного нести угрозу его жизни, как он когда-то смотрел на превосходивших его в духовной силе противников в пещере Нинсин. Либо умрут они, либо он.

Сердце постепенно забилось ровно, смятение на лице вновь сменило присущее Карающему князю беспощадное и игривое выражение.

Пусть ему и недоставало точного восприятия, которым обладала Тэрэя, ближний бой позволил прекрасно разобраться в том, что же произошло на самом деле. Он понял, что каждый раз, когда Хань Шуанши смотрел ему в глаза, он крал его духовную силу.

Князь принялся постепенно замедлять атаки, контролируя расход собственной энергии, одновременно с тем уходя от попыток мальчика захватить силу.

Все еще являясь закаленным в боях Карающим князем, Ю Мин, остыв, сразу же сообразил: если он собирается победить в этом на первый взгляд безнадежном сражении, то ему следует проявить терпение, следует выстоять перед неудержимыми атаками противника, не совершив ни единой ошибки, а затем выяснить слабое место врага и нанести смертельный удар.

К счастью, чем неумолимее и яростнее противник атаковал, тем проще было обнаружить его уязвимость – Печать.

В обычном сражении духовная сила внутри мастера духа текла ровно и мягко, напоминала скрытое подземное течение, когда журчание воды слышалось отчетливо, но ее направление и пути определить было невозможно. Однако взлет боевой мощи до пика неизбежно приводил к ускорению потока, и вот тогда путь становился совершенно очевидным – настолько, что для определения места скопления духовной силы вовсе не требовалось иметь дар Тэрэи.

Совершенно не сдерживаемое яростное наступление Хань Шуанши давно открыло Ю Мину его Печать – она находилась на задней правой части его клиновидной кости.

Находясь под беспощадными атаками, мужчине предстояло постараться неожиданно напасть на него сзади, а ближний бой был как раз сильной стороной Второго князя.

Его мускулистое и в то же время поджарое тело находилось одновременно на пике физической силы и подвижности. Обычно люди, усиленно тренируя физическую силу, платили за это поворотливостью и гибкостью, а многим ловким убийцам и наемникам, наоборот, недоставало физической мощи. Ю Мину же удалось отыскать оптимальный баланс. И теперь, едва расходуя духовную силу, он мог положиться на собственные физические способности в противостоянии свирепо обрушивающимся из всевозможных углов коварным атакам Хань Шуанши. Вот только фигура подростка перемещалась уж слишком проворно, к тому же мальчишка, казалось, и сам догадался, что его атаки раскрыли местоположение Печати, и поэтому изо всех сил защищал спину.

Вдобавок в этот момент в его руках были сжаты парные клинки, идеальные для ближнего боя: в левой руке из темного золота, а в правой – из чистого серебра. Своим видом короткие искусные оружия больше напоминали кинжалы и давали преимущество в защите на ближней дистанции. На первый взгляд они не выглядели какими-то особенными, поэтому Ю Мин не знал, являлись ли кинжалы обычным оружием или же духовными орудиями Усыпальницы.

Хань Шуанши метнулся к князю, но тот подскочил вверх, и клинок мальчика скользнул под его подошвой. Подросток тут же вытянул руку вперед, с силой оттолкнулся от стоявшей впереди статуи и, ловко извернувшись в воздухе, бросился обратно на Ю Мина – тот в это самое мгновение еще находился в воздухе и, не имея вокруг чего-либо, от чего можно было бы оттолкнуться, не мог сменить свою траекторию или скорость. На это Хань Шуанши и рассчитывал.

Клинки сверкнули.

Ю Мин усмехнулся: «Сейчас!» Он резко направил собственное тело вниз, ускоряя приземление. Лицо Хань Шуанши резко похолодело.

Никто не знал, как ему это удалось, но все случилось крайне неожиданно: ноги Ю Мина вдруг оказались на земле и слегка согнулись в коленях. Мальчик пролетел над его головой, уже не в силах сменить в воздухе направление, в то время как Второй князь оказался в том самом положении, которое позволяло ему в любой момент молниеносно кинуться к спине врага. Взгляд Карающего князя впился в беззащитную клиновидную кость.

С-с-с...

Из темноты неожиданно донеслось змеиное шипение.

Вот только откуда здесь было взяться змеям?

Не успел он задуматься, как в него уже метнулись две черные рептилии. Теперь он не мог последовать за Хань Шуанши: там его ждали змеи.

Князь взмахнул ледяным клинком, и, обрушившись на их тела, меч издал невероятно причудливый звук. То было не глухое звучание плоти и не стук о твердую чешую – этот звук напоминал звук удара о поверхность воды.

Три совершенно черные огромные, толщиной в руку, змеи, ползая по земле, окружили Ю Мина.

«Духовные звери? Непохоже».

Тела змей перед ним были абсолютно черными, не имели ни единой чешуйки, словно обладали совершенно гладкой оболочкой. В них не было ни изломов, ни выступов, а на поверхности отражались яркие блики – тела напоминали черный яд. «Черная ядовитая жидкость...»

Ю Мин вскинул голову, его глаза нашли стоящего вдалеке Чжоу Е.

Уголки его рта были приподняты в насмешливой улыбке, будто бы он ожидал его взгляда. Мальчик поднял правую руку – ее украшала металлическая перчатка – и тихонько порезал левую кисть, после чего опустился и, прижав тыльную сторону к земле, раскрыл ладонь – из середины наружу хлынула черная кровь и, превратившись в новых змей, направилась к Ю Мину.

– Ты сражаешься кровью? Как? – Взгляд мужчины сжался в узкую линию. – Что ты за монстр такой?

– Ты еще много не знаешь, старик. Живешь в прошлом. Думаешь, столько лет спустя Асланд все еще такой же отсталый, как было при вас?

Западная империя Асланд, Белая Преисподняя

Звук шагов Инь Чэня разносился по пещере – легкий, осторожный.

Температура внутри была очень низкая, стены серели безжизненным мертвенным цветом. Место напоминало погруженную в глубокий сон пещеру на дне замерзшего озера. Воздух здесь почти не двигался – похоже, несмотря на огромный размер, с внешним миром пещеру ничего не связывало, и она представляла собой совершенно изолированное пространство.

Внутри князя постепенно нарастало не поддающееся описанию чувство.

Белый морозный воздух опустился на дно, устлал пол. Он был неподвижен, холодный пар медленно менял формы, а из глубины пещеры накатывало неизменное жуткое ощущение – оно бросалось в лицо вошедшему, точно призраки мертвецов жадно вылизывали его черты.

Но не это было источником того странного чувства, что испытывал Инь Чэнь. Он закрыл глаза: вокруг все так же не ощущалось каких-либо следов движения духовной силы, и все же некий ужас продолжал преследовать его по пятам.

Что-то было определенно не так, вот только что именно?

Нагрудник плыл перед ним, освещая небольшой участок пространства.

Как и в руинах Ютула, в пещере не было никакого освещения, и тьма вязкой жижей наступала со всех сторон.

Пользуясь светом нагрудника, Инь Чэнь изучал погребенное в глубине скал пространство. Оно оказалось не очень высоким, но при этом глубоким: с самого момента, как он вошел, ему так и не удавалось разглядеть его конца. Окружающие стены покрывал слой причудливого белого порошка, хотя вернее было назвать его плотным и невероятно ровным слоем белых точек размером с игольное острие.

Собственные ступни подсказывали князю, что ступал он уже не по твердому камню. Мужчина приподнял одну ногу и несколько раз махнул, подол одежды смел густой холодный туман. Стоило белому пару рассеяться, как Инь Чэнь обнаружил, что по всей земле росли бесчисленные сухие травинки белого цвета. По виду они напоминали иссохшие листья тростника и листочек к листочку покрывали всю землю безжизненным серо-белым цветом. Пещера утопала в этой окраске, наталкивающей на мысли о коже покойника.

«Потому место назвали Белой Преисподней?» – склонив голову, подумал он.

Вдруг кто-то в холодном тумане крепко схватил его ногу.

Западная империя Асланд, руины Ютула, Алтарь Крови

Выложенный твердыми каменными глыбами пол покрывали глубокие и мелкие следы от ударов лезвий, повсюду лежали осколки исходящего ядовитым паром льда. Статуи, стены и пол были запятнаны брызгами черной слизи.

Это было свирепое поле сражения, и его победитель готовился вознести свое лезвие в последний раз, чтобы обрушить на шею противника.

Проигравшему оставалось лишь молча наблюдать за падением клинка.

Ю Мин лежал на полу, все его тело испещряли глубокие, до кости, раны, кровь успела насквозь пропитать черное одеяние, на лице и руках виднелись уже подсохшие пятна.

Он тяжело дышал, грудь яростно вздымалась, глаза застилала пелена.

Прошло немало времени, прежде чем зрение вновь прояснилось и он увидел лежащих вдалеке в лужах крови мальчиков. Сдвинутые брови Ю Мина наконец-то разгладились, приоткрытые губы снова растянулись в знакомом изгибе – в той самой чувственной, полной силы и загадочности улыбке Карающего князя.

Он с трудом поднялся, придал черному льду в руке форму и, еле переставляя израненные ноги, направился к уже неспособным дать ему отпор Хань Шуанши и Чжоу Е. От него требовалось лишь вознести победное лезвие, и все было бы кончено.

Даже спустя столько лет он остался лучшим из убийц, не позволил никому себя превзойти.

– Вы, ребятки, никуда не годитесь. – Без капли жалости и сочувствия на лице он посмотрел на охваченных ужасом юных князей. И все же мужчина не спешил необдуманно приближаться к ним, пусть в телах мальчиков уже и не оставалось духовной силы, а сами они находились на последнем издыхании. Он не мог во второй раз совершить ту же ошибку, которая могла стоить ему жизни.

Карающий князь высоко вскинул ледяной клинок, прицеливаясь к сердцу Хань Шуанши издалека.

В это же мгновение его прекрасное, порочное лицо внезапно озарил золотой свет, яркое сияние было похоже на мгновенно нахлынувшую волну золотистого тумана.

Из мерцающих врат появилось светлое и бесстрастное лицо Ци Ла.

Его элегантное одеяние мягко струилось, словно было кусочком ночи, вырезанным прямиком из темного небесного полотна. Он был облачен в покой и таинственность, в которых сияли лишь две холодные звезды его ясных глаз.

Даже волосы лежали в идеальном порядке, будто войны, убийства и беды происходили где-то неимоверно далеко от него, а сам он вечным отшельником стоял на берегу длинной реки времени, бесстрастно наблюдая за всем и вынося решения – и не проявляя ни собственного мнения, ни чувств, ни пощады, ни злобы, ни даже доброй воли.

Однако, когда он увидел окровавленного с ног до головы, напоминающего демона Ю Мина с вознесенным клинком в руке, в лице Ци Ла все же что-то заметно изменилось.

– Что здесь происходит, Ю Мин? – Он вышел из врат и встал лицом к Карающему князю.

– Ци Ла! Ю Мин предал серебряных жрецов... Он пытался нас убить и помог Тяньшу Юхуа открыть врата Алтаря Крови... Позволил Инь Чэню с апостолом уйти! – Хань Шуанши с трудом пытался подняться из лужи крови. Глядя на Третьего князя, он обратился к нему с едва ли убедительными, но нетерпеливыми словами.

Ци Ла развернулся и посмотрел на двух беззащитно распластавшихся в луже крови юных князей, затем повернул голову обратно к Ю Мину, в его взгляде вспыхнула ярость.

– Нас обманули, Ци Ла. – Тот тяжело дышал.

– Эти двое? – спросил Третий князь.

– Нет. Серебряные жрецы. – Ю Мин поднял на него изумрудные глаза, на его лице не осталось гнева, лишь изнеможенное отчаяние. – Они хотят сменить князей Асланда. Их задачей было убить не Ляньцюань и Инь Чэня, а меня, Тэрэю и тебя. Всех прежних князей заменят.

Глаза Ци Ла резко ожили, его прекрасное лицо постепенно окутал колючий холод. Некоторое время он молчал, а затем наконец-то повернулся лицом к Чжоу Е и Хань Шуанши и постепенно стал отступать назад. Лишь отступать ему и оставалось, отступать для сражения плечом к плечу с Ю Мином, потому что в это самое мгновение он увидел, что еще недавно лежавшие при смерти мальчики успели подняться из лужи крови. На их лицах расцвели злобные ухмылки, полные насмешки, сочувствия, жалости и восторга перед финальной расправой.

– Ну наконец-то до тебя дошло. – Пусть он не видел выражения лица Ци Ла, однако Ю Мин заметил его трясущиеся от гнева плечи, поэтому, склонив голову, насмешливо ухмыльнулся. – А ведь нашему поколению князей предстояло вот-вот исчезнуть в истории, если бы не...

Достигнув Ю Мина, почти сравнявшись с ним плечами, Ци Ла неожиданно обернулся, и из его руки вырвалась золотистая духовная сила. Второй князь, даже не успев понять, что произошло, инстинктивно отпрыгнул назад, и в него понеслась золотая стена света и прошла сквозь его тело.

А затем все остановилось.

Его слова оборвались в безмолвном пространстве.

Обломки камней, летящее одеяние, окровавленные волосы медленно чертили в воздухе безмятежные кривые – казалось, все погрузилось в немые морские глубины.

Время замедлило свой ход в бесчисленное количество раз.

Тело Ю Мина словно затянула в себя почти недвижимая временная река света.

Его зрение, слух, мысли – все замедлилось, отяжелело, будто бы он барахтался в густом болоте и постепенно уходил вниз. Он понимал, что парит в воздухе, однако не знал, как может быть настолько медленным, почти невесомым.

Его зрение стала медленно поглощать тьма, где-то в теле появилась неторопливая, пронзительная боль.

Он с большим трудом переместил глаза так, чтобы взгляд упал вниз. Такое простое движение, казалось, заняло у него не меньше минуты.

В поле зрения появился безупречный Ци Ла, который, улыбаясь, наблюдал за ним, застывшим в воздухе. Его улыбка оставалась такой же прекрасной, как прежде, свободной от оков пола и пут времени, а длинное одеяние напоминало черный бутон распустившегося снежного лотоса с огромными лепестками, будто бы тоже застывшими в воздухе, расцветающими в своей самой блестящей форме.

Хань Шуанши с Чжоу Е стояли там же, по обе стороны от Третьего князя, и улыбки их были столь схожи – так улыбались истинные победители.

Они как бы говорили Ю Мину: «Вот теперь-то ты все понял».

Казалось, воздуха для дыхания больше не осталось, глазами тоже уже было не шевельнуть.

Похоже, такова была его последняя картина перед смертью.

Как же отвратительны их улыбающиеся лица.

Как же я хочу их убить.

Грязные предатели, почему вы – последнее, что я вижу? Омерзительно.

Хочу видеть Тэрэю.

Ее лицо хочу увидеть перед смертью! Даже если бы она убила меня сама, я бы все равно улыбался.

Беги же, Тэрэя. Неважно как, но ты обязана спастись. Ты умна, тебе обязательно удастся выжить, а потом ты убьешь за меня этих грязных ублюдков. Обязательно их убьешь.

...Только больше я не смогу тебя защищать.

Тэрэя.

Западная империя Асланд, Ренн

На ночном небе висело несколько одиноких звезд, у горизонта виднелась горстка темных туч – клубясь, они тяжело надвигались к центру небосвода.

Пришвартованные в порту рыбацкие лодки покачивались на волнах, а прилив, шлепая по деревянным сваям у берега, разбивался бесчисленными брызгами.

Питейные заведения, гостиницы, уличные лотки один за другим сворачивали торговлю. Даже работающие до самого позднего времени забегаловки успели погасить висящие над жаровнями фонари.

С неба сыпалась холодная снежная крошка, окутывая весь портовый город унылым морозом.

В жилом районе города старуха с маленькой девчонкой под боком, дрожа, отворила давно не видавшую ремонта деревянную дверь.

Внутри помещения стояла темнота, и в лицо ударил запах пыли дома, в котором долгое время никто не хозяйничал.

– Бабушка, почему мы ушли из дворца? Когда мы вернемся обратно?

– Теперь мы будем жить здесь, милая. Это место – наш дом. Во дворце больше никого не осталось, и впредь никто там уже не появится.

– Но туда же вернутся? Я оставила свою куклу.

– Думаю, уже не вернутся... Зачем ты открываешь окно? Зима очень холодная, закрывай скорее и ложись спать.

– Я видела, как с неба упала звезда. Она упала в море?

– Глупости, да разве звезда может упасть в море?

– Но я не вру, бабушка, посмотри. Вон упала еще одна, сверкнула по небу и исчезла.

– Скорее залезай под одеяло. Вот что я тебе скажу, милая: звезд на небе кажется так много, и все они такие яркие, что люди постоянно задирают головы, чтобы полюбоваться ими, великолепными и блестящими. Вот только на самом деле все они холодные, потому что находятся слишком высоко.

– Почему так, бабушка?

– Подумай сама, милая. Если на вершине горы ужасно холодно, то какой мороз должен стоять в небе? За вечным мерцанием звезд мы даже не замечаем, что они постоянно тихонько меняются. Нам может казаться, что ночное небо остается неизменным тысячи лет, но на самом деле каждый новый день, возможно, отличается от предыдущего, а некоторые звезды и вовсе исчезают. Просто мы ничего не замечаем. На смену прежним – тем, что уже не могут сиять, – всегда приходят новые, и звезд на ночном небе тоже всегда полно. Никому нет дела, если сегодня на несколько звезд стало меньше, как и нет дела до того, станет ли их на парочку меньше завтра.

– Но мне есть дело.

– Глупое дитя, разве тебе стоит об этом переживать? На небе множество звезд, и появятся даже ярче, красивее и более блестящие.

– В нижних комнатах во дворце, в моей комнатке было только одно маленькое круглое окошко. Помнишь, бабушка? И каждую ночь, когда смотрела в него перед сном, я видела две особенно красивые звездочки. На небе находилось много других, но для моего мира было открыто лишь то окошко и только лишь те звездочки. Самые особенные для меня в этом мире. И если в один день они вдруг исчезнут, я непременно расстроюсь, потому что их больше не будет рядом. Темное небо очень страшное, очень одинокое.

– Звездам куда более одиноко.

– Почему? Мои звездочки каждую ночь рядом, сверкают и болтают друг с другом. Думаю, что той, которая побольше, точно нравится та, что поменьше. Она все старается ее защитить, не дает птицам унести ее прочь. Им вовсе не тоскливо.

– Милая, но они же так далеки друг от друга, им не услышать и слова. Только и остается строить догадки, рада ли другая звездочка сегодня. Вот она мигнула, неужели что-то мне сказала?.. На ночном небе им в самом деле невероятно одиноко...

– Бабушка, а на небе ведь еще и холодно?

– Холодно и одиноко. Так что им вовсе не так легко светиться в одиночестве на холодном и бесчувственном темном небе. Потому, если звезды вдруг исчезнут, это лишь значит, что они устали и отправились спать. Так же, как и ты сейчас.

– Тогда что же мне делать, если упавшие звездочки – это звездочки из моего окна?

– То были не они. А если и они, то все равно, когда ты вырастешь, обзаведешься окном куда больше, небо в нем будет шире, и провожать тебя ко сну будет намного больше звезд, а о тех двух ты забудешь.

Нет, не забуду. Потому что именно с ними я росла. Они самые-самые красивые и единственные звезды моего ночного неба.

Девочка перевернулась на бок, укуталась в теплое одеяло и, уткнувшись лицом в подушку, тихонько стерла собравшиеся в уголках глаз слезы, сердце ее разрывала ужасная грусть.

Глава восьмая. Кровавый пир. Жатва

Западная империя Асланд, руины Ютула, Алтарь Крови

– Похоже, занавес блестящей расправы наконец-то опущен. – Хань Шуанши посмотрел на упавшее в центр алтаря мертвое тело Ю Мина, в уголках его рта играла по-детски злобная улыбка. – Не ожидал, что все получится так быстро, я бы понаблюдал еще немного... Думал, что с Карающим князем, что стоял над всеми и уступал лишь одному, будет нелегко справиться, а оказалось вот как.

– Теперь мы можем вернуться? – повернув голову к Ци Ла, равнодушно спросил Чжоу Е. В отличие от Хань Шуанши, он всегда казался невозмутимым, его эмоции сложно было прочесть. Выражение на лице мальчика ни капли не изменилось, в нем даже не получалось разглядеть радость от только что одержанной победы.

– Осталось завершить еще одно важное дело... – Мужчина холодно улыбнулся. – Вели Гуйшань Ляньцюань принести тело Тэрэи, пусть оно побудет здесь вместе с Ю Мином и Тяньшу Юхуа. – С этими словами он бросил взгляд на потерявшую слишком много крови и лежащую без сознания около стелы принцессу. Ее лицо лишилось цвета, и выглядела она так, словно находилась на волосок от смерти.

– Ю Мин с Тэрэей мертвы, зачем нам их трупы? – Заинтересовавшись, Хань Шуанши посмотрел на князя.

– Трупы – наивысшая ценность. – Третий князь уклончиво улыбнулся, однако его взгляд, словно подразумевая что-то, лег на Чжоу Е.

Тот, опустив голову, улыбнулся. Глаза мальчика залила чернота – опустевшее ночное небо после падения звезд.

Из земли хлынул золотистый свет. Ци Ла, Хань Шуанши и Чжоу Е, развернувшись, вошли каждый в свои светящиеся врата.

Западная империя Асланд, Белая Преисподняя

Ледяной озноб крепко обвил лодыжки Инь Чэня, и ощущение холода змеей скользнуло внутрь штанин. Присутствующее в воздухе уже знакомое странное ощущение нахлынуло с новой силой.

Инь Чэнь опустил голову – выстеленные под его ногами белые сухие травинки все до одной, ожив, извивались, точно бесчисленные белые черви.

Бледная земля пещеры с шелестом закишела – казалось, на поверхности молочного озера вздыбились волны. Немедленно, одна за другой, травинки принялись стремительно тянуться вверх по лодыжке.

Сверкнуло лезвие меча, и иссохшую белую траву мгновенно рассекло на части. Взмыв вверх, князь отскочил назад.

После приземления он вновь поднял взгляд и увидел, что из укрывающих стены пещеры белых игольных ушек наружу, извиваясь, тянулись змееподобные причудливые белые нити. Инь Чэнь вскинул руку, намереваясь призвать духовную силу, как вдруг его сердце сжалось – тело оказалось пустым, накопленная духовная сила в какой-то момент просто испарилась, в нем едва ли оставалась десятая часть от того, что было.

Князь закрыл глаза, собираясь вобрать в себя новую золотую дымку, как вдруг осознал нечто еще более ужасное: во всей пещере не было ни капли – это место представляло собой огромный вакуум.

Вот что это было за странное ощущение, преследовавшее его с того самого момента, как он вошел в пещеру. Инь Чэнь никогда прежде не находился в месте, полностью лишенном золотой дымки, и совершенно незнакомый опыт вызвал в нем неописуемое ощущение дискомфорта. На континенте просто-напросто не могло существовать земли, не имеющей дымки. Неважно, насколько необитаемо было место, насколько бесплодна почва, – дымка присутствовала даже внутри глубочайших бездн, распространялась вокруг, пропитывала весь Один множество лет, и даже в самых отдаленных местах присутствовала хотя бы капля.

И все же это место оказалось совершенно пустым.

Свет от парящего над головой нагрудника несколько раз мигнул в финальных потугах, а затем потух окончательно.

Пещеру вмиг поглотила тьма.

Инь Чэнь прикрыл глаза, и из воздуха выплыл шарик золотистого цвета. Протянув руку, он осторожно взял его в ладонь. Несколько золотистых полосок на его ладони вспыхнули светом, загоревшись вновь, и нагрудник медленно поплыл дальше.

Чем глубже он заходил, тем гуще становились ниточки белой травы под ногами. Чуть дальше черный камень земли пропадал совсем, и всю пещеру покрывал лишь толстенный покров травы.

Вскинув руку, мужчина высвободил копье и метнул вперед. Звонким ударом орудие вонзилось в землю, и мгновение спустя кажущиеся иссохшими ниточки с шелестом пробудились и, вновь превратившись в червеподобных живых существ, принялись обвивать древко копья. Спустя несколько секунд золотистое сияние орудия совершенно погасло. Зрачки Инь Чэня сузились – копье лязгнуло и, обратившись струйками света, со свистом вернулось обратно внутрь его тела.

– Белые травинки, что могут поглощать духовную силу... – Князь задумался над сущностью растения. Он обладал прекрасными знаниями о большой части растительности Асланда, однако никогда не слышал о чем-то подобном.

Подняв голову, он оглядел стены вокруг: в некоторых местах покров из белых точек отсутствовал. Он на мгновение задумался, а затем с силой сжал золотой шарик в руке – тот раскололся, и духовная сила, точно жидкое золото, засочилась наружу и принялась впитываться в его ладонь.

Этот маленький шар назывался Золотым источником и хранил внутри необычайно чистую концентрированную золотую дымку, одна такая крошечная штучка восполняла значительное количество силы.

После того как золотистая жидкость закончила впитываться в ладонь, фигура князя взмыла в воздух, просторное одеяние шумно расправилось на ветру – он был похож на парящего белого журавля с движениями быстрыми и плавными. С невероятной скоростью отталкиваясь носками от тех самых пустых участков на стенах, он стремительно понесся внутрь пещеры.

Серебристые волосы взметнулись на ветру, окружив лицо белой метелью, напоминая находившуюся внизу сухую траву.

Нагрудник, излучая мягкое свечение, тоже последовал за молниеносно движущимся силуэтом. Везде, где он пролетал, тьма рассекалась световым кинжалом, а затем мгновенно стягивалась обратно.

Пещера наполнилась тенями, остающимися после быстрых прыжков Инь Чэня, белый свет двигался следом за его все более торопливой фигурой.

Под воздействием духовной силы князя просыпалось больше белых травинок. Для этой сухой травы чистая энергия внутри его тела служила ароматнейшей приманкой. Словно ужасный монстр, почуявший кровь, из белых игольных ушек, плотно усыпавших каменные стены, наружу потянулись острые нити. Они раздувались ветром, превращаясь в бешено колышущиеся травинки, – казалось, пещеру неожиданно охватила бесчинствующая метель.

Бесконечный покров расходился по стенам огромными волнами, напоминающими седые волосы умершего гиганта. Они яростно тянулись, вплотную преследуя Инь Чэня и завывая, точно злые духи.

Шум позади приближался, напоминая звук миллионов вгрызающихся в кости муравьев. Князь оглянулся назад: белые нити травы яростно неслись за ним. Тело больше не смело медлить, мужчина прибавил скорость, уходя еще глубже внутрь пещеры.

Неожиданно перед его глазами что-то возникло: из стены впереди вырвалось огромное облако травинок и рванулось к нему. Инь Чэнь, резковато извернувшись в воздухе, отпрыгнул к противоположной стене, однако, как только его руки коснулись камня, он вновь услышал звук ползущих муравьев. В то же мгновение в его ладони словно вонзились тысячи игл, он попытался их отдернуть, но было поздно – нити успели крепко обвить предплечья. Мужчина сжал зубы и с силой дернул назад, нос тут же заполнил сладкий запах крови; не обращая внимания, он продолжил мчаться вперед с окровавленными руками.

Травинки внутри пещеры пробудились окончательно.

«Где же вы, князь Гильгамеш? Знаю, я все ближе к вам. Подождите еще чуть-чуть...»

Западная империя Асланд, руины Ютула, Алтарь Крови

Лишь когда все вокруг окончательно затихло и пропали любые признаки чужой духовной силы, Тяньшу Юхуа тихонько приоткрыла глаза.

Все это время она притворялась, что лежит без сознания, однако из-за бешено бьющегося от ужаса и паники сердца переживала, что ее раскроют.

Девушка с трудом приняла сидячее положение, посмотрела на медленно закрывающиеся каменные врата, затем стиснула зубы и, поспешив к распавшемуся от пинка на части Нефритовому сосуду, собрала воедино плафон, фитиль и основание фонаря. Спустя некоторое время внутри вновь загорелся мягкий зеленый свет.

Юхуа радостно улыбнулась и стерла сами по себе навернувшиеся слезы, после чего быстро побежала обратно к черной каменной стеле. Принцесса понимала, что стоит двери закрыться окончательно, вновь ее уже не отворишь.

Она взглянула на черное отверстие, и ее сознание вновь заполнила острая боль от множества кромсающих руку лезвий. Юхуа стиснула зубы и подняла вторую, целую руку, как в тот же момент раздался жуткий звук чьих-то шагов – казалось, кто-то медленно приближался сзади, волоча за собой нечто тяжелое.

Девушка моментально легла обратно на землю и практически полностью прикрыла глаза; сквозь щелочки она разглядела прекрасную Ляньцюань, лицо которой украшали кровавые пятна. Князь медленно шла к Алтарю Крови, держа за лодыжку Тэрэю.

Взгляд Ляньцюань заливала чернота, мертвое тело Четвертого князя волочилось по земле. Некогда светлое, обворожительное лицо оставляло на поверхности полоски кровавых следов, аккуратная прическа растрепалась об пол, разметавшиеся волосы терлись о землю.

Ляньцюань подошла к краю алтаря и, занеся руку, с силой швырнула труп в центр. Тэрэя тяжело рухнула рядом с Ю Мином, послышался звук ломающихся костей.

От внимания Юхуа ускользнула едва заметная прозрачная рябь, разошедшаяся в воздухе, когда тело описало дугу, – оно словно пересекло некий барьер.

«Если умру, больше не будет боли», – вдруг с грустью подумала Юхуа.

Тут непроглядная тьма в глазах Гуйшань Ляньцюань исчезла, и, словно из нее вытянули всю душу, она рухнула вниз.

Выждав некоторое время, принцесса осторожно села, посмотрела на Ляньцюань и, удостоверившись в отсутствии реакции, с трудом просунула руку в черное круглое отверстие.

По канавкам, наполняя алтарь и пропитывая тела мертвых князей, вновь побежала кровь Тяньшу Юхуа.

Западная империя Асланд, у врат в Белую Преисподнюю

Лед внутри статуи понемногу охватывал духовное орудие.

Ци Лин наблюдал за почти уже полностью поглощенным клинком и беспокойно ждал. Он то и дело поглядывал в сторону врат Белой Преисподней, из которых наружу все еще валил холодный пар.

В темноте вдруг появилось золотистое свечение, точно бесконечную черную ночь неожиданно озарило ослепительное солнце. Свет очертил лицо апостола сияющей золотой каймой.

Он повернул голову к источнику: над черной скалистой землей выросли три сотканные из золотистых нитей света мерцающие двери. Из прозрачной ряби врат медленно вышли Ци Ла, Хань Шуанши и Чжоу Е. Напряженное выражение лица приготовившегося к бою Ци Лина слегка расслабилось, но все же осталось озадаченным.

Его удивило внезапное появление в этом месте Третьего князя, так еще и с двумя подростками, которых он прежде никогда не встречал. Это были его апостолы? Но почему двое?

– Ци Ла, что ты здесь делаешь? – Взгляд парня скользил по безучастным лицам появившихся.

Князь молчал, его опущенные ресницы скрывали глаза, и разглядеть их выражение было трудновато. Он не ответил на вопрос Ци Лина, только плавно вскинул руку и быстро рассек пальцами воздух в замысловатом движении. В воздухе принялась стремительно расти мерцающая золотистым светом полупрозрачная стена; Ци Ла повел запястьем, и она понеслась к тому самому изваянию, что поедало духовные орудия.

Ци Лин обернулся, но услышал отчетливый треск твердеющего льда еще до того, как его взгляд успел собраться. Затем он в ужасе обнаружил, что поглощающий орудие лед вмиг значительно прибавил скорости и за какое-то мгновение весь длинный клинок внутри статуи целиком оказался поглощен – после чего неожиданно растаял, и вниз с плеском обрушилась вода.

Черная каменная земля влажно заблестела, словно по ней только что прошелся сильный дождь.

Со стороны входа в Белую Преисподнюю донесся оглушительный грохот: врата начали медленно закрываться.

Ци Лин тут же призвал новое орудие и отправил его внутрь статуи – то притянуло к внутренней стенке, и лед принялся снова неторопливо разрастаться.

Тяжелые каменные врата остановились.

По подземной долине эхом разнесся, а затем стих грохот. Бесплотную тьму вновь окутала тишина.

– Что ты делаешь, Ци Ла? – Замешательство исчезло с лица апостола, он отступил на два шага назад, уже сжимая в руке свой огромный сломанный меч. – Разве ты не друг Инь Чэня?

– Друг? – Князь слегка улыбнулся, его тонкие губы приняли загадочный изгиб, в котором, казалось, виделся след слабой насмешки. – В этом жестоком мире духовной силы следует верить во власть, положение, в превосходящую все остальное неповторимую мощь – и лишь в последнюю очередь в так называемых друзей. Во что же еще ты веришь?

Ци Лин сжал эфес с такой силой, что костяшки на его руке побелели: он изо всех сил старался сдержать в руках дрожь гнева и ужаса.

Ци Ла по-прежнему спокойно стоял, почти недвижимый, подол его черного одеяния ниспадал на землю, делая и без того величественную фигуру еще более высокой и сухой – он напоминал безмолвного отшельника в окружении темной ночи. Мужчина смотрел на Седьмого апостола с беззлобной насмешкой и сочувствием, а во взгляде плясал невыразимый холод.

– Ах, ну конечно, еще ты веришь в нерушимую преданность между князем и апостолом? – Улыбка князя, казалось, стала еще шире, словно он наблюдал за историей, потихоньку движущейся именно к той развязке, что он и ожидал – а точнее, собственноручно написал. Его взгляд не покидал Ци Лина, блеск в глазах был лезвием, готовым скоблить кость и снимать плоть. – Вот только, Инь Чэнь, должно быть, не сказал тебе, что связь для князя и апостола вовсе не равноценна? Вся та привязанность, что ты испытываешь к нему, доверие, восхищение, нескрываемая преданность... Все это чувствует исключительно апостол...

Острое лезвие тихонько сделало первый надрез над сердцем. Из почти невидимого места проступили капли крови – драгоценный цветок из красных жемчужин.

– Инь Чэнь не мог мне солгать. Родство душ, связывающее князя и апостола, несокрушимо. – Стиснув зубы, Ци Лин непреклонно смотрел в глаза князя. Юноша не отступал, не колебался.

– Вот как? А рассказывал ли тебе Инь Чэнь, что в одну из ночей, пока вы скрывались во дворце Тяньшу Юхуа, он тайком оставил вас? Знаешь, куда он отправился? Знаешь, с кем встретился и зачем? – Ци Ла слегка покачал головой, вздохнув будто бы с сожалением.

– Ты лжешь, я проводил во дворце с Инь Чэнем каждый день, он не мог... – Ци Лин внезапно замолчал. В голове вдруг всплыла та ночь, когда его разбудил и отвел в библиотеку к Юхуа Снежное Жало. Инь Чэнь тогда сказал, что выпускал зверя каждую ночь для патруля, чтобы в случае чего-то странного тот мог сразу сообщить ему. Но в ту ночь Снежное Жало не отправился прямиком к Инь Чэню, он пришел к Ци Лину. Единственно возможной причиной для этого было то, что зверь просто не нашел своего мастера...

– Похоже, вспомнил? – Улыбка Ци Ла растянулась еще шире, он будто увидел, как сердце парня пронзила отравленная игла, но этого ему было мало. – Догадаешься, откуда это известно мне, Ци Лин? В ту ночь Инь Чэнь встретился со мной.

Апостол замер.

Однако удивление отразилось не только на его лице, Хань Шуанши и Чжоу Е тоже выглядели слегка удивленными. Они стояли по обе стороны от Ци Ла с равнодушными лицами, но в этот момент в их глазах загорелся блеск интереса.

– Зачем ему это понадобилось? – Ци Лин смотрел на Третьего князя.

– Он пришел ко мне за помощью, потому что вас завело в тупик преодоление последнего барьера, а именно механизма обратного отсчета, что, поглощая духовные орудия, поддерживает врата Белой Преисподней открытыми. Он просил рассказать, как с ним совладать. – Глядя на парня, Ци Ла едва заметно склонил голову вбок.

– Но почему к тебе?

– Потому что все это заточение – мое творение... Начиная с верхнего уровня и до нижнего, каждый барьер, каждое препятствие, каждая сплетенная из крови и жизни преграда – мой тщательно продуманный шедевр. Ну как, нравится? – В тусклом освещении лицо князя будто окутывал слой белого света, оно выглядело прекрасным и безвинным. – Инь Чэнь пришел ко мне лишь потому, что так же глуп, как и ты. Тоже полагал, что мы с Гильгамешем – так называемые друзья. Вот только он совсем запамятовал, кто именно сместил меня с поста Первого князя. Неужели правда считал, что некогда считавший себя непобедимым, стоявший на вершине Ци Ла, приняв титул Третьего князя, охотно станет Гильгамешу другом?

Острие иглы вонзилось в сердце. Еще одно, и еще, и еще.

С каждым ударом слышался лязг набившихся внутрь и трущихся друг о друга кончиков игл, чувствовалась невыносимая боль.

Ци Ла с невероятно довольным лицом смотрел на молчащего Ци Лина, его как лезвия тонкие и прекрасные губы невозмутимо продолжали:

– Помню, я сказал ему, что вам не сбежать и не вызволить Гильгамеша, но это его не убедило. А раз так, конечно же, я был не против помочь ему отправиться в последний путь, успокоить его сердце окончательно. Вот только его решимость оказалась действительно сильна. Похоже, за спасение Гильгамеша он оказался готов заплатить любую цену – разумеется, включив в эту цену и тебя.

Парень чувствовал, как распирает от подступающих слез глаза, он вовсе не замечал, что сжимающая меч рука слегка дрожит.

– Видишь ли, ради Гильгамеша Инь Чэнь может пожертвовать и своей жизнью. В точности как ты, кто, безоглядно рискуя своей, последовал за ним сюда. Однако где он, когда опасность грозит тебе? Где он сейчас? Если бы в этой расправе мог выжить только один из двух, угадай, кого бы он выбрал: тебя или Гильгамеша?

К глазам Ци Лина подступили слезы, он чувствовал боль в груди, словно внутри кто-то водил туда-сюда листом шершавой бумаги.

– Должно быть, ему было тяжело с тобой расстаться, прежде чем он отправился спасать своего князя? Ведь ты его апостол. Даже собак бросать нелегко, не так ли? На самом деле, ему было тяжело с тобой проститься вовсе не потому, что он шел на смерть, а потому, что я сказал ему: погибнет тот, кто останется на страже врат. В его представлении он должен спасти Гильгамеша, а затем покинуть это мрачное место заточения вместе со своим князем, а условие этому – принести в жертву то, чем он и так готов пожертвовать... Тяньшу Юхуа, Гуйшань Ляньцюань, а еще тебя. На фоне Гильгамеша вы для Инь Чэня просто букашки...

Ци Лин поднял руку и стер с уголков глаз слезы:

– Я не поверю ни единому твоему слову. Я верю только Инь Чэню.

– Искренне тебе завидую. – Ци Ла не сдержал смешка. – Твоему простодушию – или, вернее, твоей глупости.

Парень вскинул меч и, выставив его перед лицом, сказал князю:

– Вы не пройдете и не причините ему вреда, пока жив я.

– Вот поэтому я и назвал тебя глупцом. – Его улыбка исчезла, и прекрасное, как цветок, лицо резко стало холодным, словно на лепестки неожиданно лег иней. – Ты забыл, какой у меня дар? Если захочу войти, мне вовсе не придется проходить через тебя.

Ци Лин молчал, ему нечего было ответить. Его руки слегка дрожали – казалось, он столкнулся с непобедимым врагом, непостижимым демоном, иногда ласковым, а иногда жестоким.

– Однако я и не собираюсь заходить внутрь. То, что находится там, и правда омерзительно... – Взгляд Ци Ла устремился на укутанный исходящим паром вход в Белую Преисподнюю. – К тому же в этом нет смысла.

– О чем ты?..

– Инь Чэню в любом случае не избавить Гильгамеша от последнего сдерживающего проклятия.

– Проклятия? – нахмурился Ци Лин.

– Ты, наверное, думаешь, что со всеми своими духовными орудиями сможешь выиграть для Инь Чэня достаточно времени? – Ци Ла посмотрел на апостола, а затем, повернув голову, на лед внутри изваяния. – Увы, я давно позаботился, чтобы время внутри Белой Преисподней текло в сто двадцать раз медленнее... А твои духовные орудия... Даже если с ними и удастся продержаться сто дней, для находящегося внутри Инь Чэня выигранное тобой время не продлится больше дня.

Лицо князя сияло, во взгляде горел никому не понятный восторг:

– Если кто-то и осознает, насколько могущественен Гильгамеш, то это определенно я. Благословение, призраки, Алтарь Крови... Все это ерунда, для него эти барьеры ничтожны. Истинная клетка, что сдерживает Гильгамеша, – мой уникальный дар.

Лед внутри статуи вновь обрушился бессильной водой.

Казалось, измученный дождь безмолвно пролился на землю, на некогда теплые, чистые сердца.

Западная империя Асланд, граница империи, безымянная горная цепь

Покров из сверкающего белого снега укрывал необъятный горный хребет.

Бушующий снегопад завывал за порогом пещеры целую ночь и, похоже, не думал останавливаться.

Снаружи, свернувшись клубком, на ледяном ветру дрожал летающий дракон, на спине которого висело седло из черного железа.

Внутри горел слабый костер.

Всадницу дракона больше не скрывала вуаль, под ней находилось лицо женщины со шрамом. Она повернула голову и бросила взгляд на тихо лежащий рядом с костром металлический тубус.

Она закатала рукав – сиявший на ее предплечье след погас. Женщина знала, что это был сигнал: жизнь Тэрэи угасла.

– Этот надрез связан с моей жизнью. Он будет светиться, мерцая золотистым светом духовной силы до тех пор, пока я жива. Если сияние погаснет, значит, и моя жизнь подошла к концу.

Всадница смотрела на свистящую метель за порогом, тихонько поглаживая тусклый шрам на руке, неуверенная, чего именно ждет.

Западная империя Асланд, Белая Преисподняя

Пещера резко расширилась, впереди неожиданно возникло огромное пространство. Инь Чэнь взмахнул руками, заставив нагрудник рвануться вперед, затем его зрачки сузились, и орудие мгновенно вспыхнуло светом, осветив все темное пространство. В серебристо-белом сиянии нагрудника князь увидел, как в середине просторной пещеры вдруг возникла хорошо знакомая ему фигура, обе ее руки были приколочены к каменной колонне. Голова человека была свешена, лица не видно – казалось, он был погружен в вечный сон. Вот только Инь Чэню вовсе не требовалось видеть его лицо, чтобы понять: этим человеком являлся Гильгамеш, тот, кого он разыскивал целых четыре года. Нижнюю половину его тела, напоминая сплетенный из паутины кокон, обвивали бесчисленные белые нити, тогда как верхняя была обнажена. По ней тянулись нити травинок, каждая из которых острыми корнями пронзала тело. Они высасывали кровь, отчего изначально белые нити внизу имели неправильный багряный окрас... К глазам Инь Чэня тут же подступили слезы, из горла готов был вырваться крик, когда вдруг лодыжки пронзила колющая боль. Его тело тяжело рухнуло со стены вниз.

Мгновенно вся пещера огласилась пронзительным визгом, похожим на вопли тысяч одновременно сгорающих в пламени насекомых, перед глазами все заполнили бешено извивающиеся, точно белые призраки, нити травы. Инь Чэнь упал на землю, где его тело принялись опутывать неисчислимые белые травинки, холодные и острые шипы вонзались в плоть, а затем неистово разрастались внутрь.

Однако на его лице не было ни намека на боль, в глазах светилом горела неизменная решимость. Он знал, что в эти самые мгновения духовная сила внутри его тела яростно пожиралась, – и тем не менее, полагаясь на силу человеческой плоти, продолжал шаг за шагом ползти в сторону Гильгамеша. Белые нити усилили хватку, мешая двигаться вперед. Каждая травинка принялась истерично визжать, вмиг они сделались крепче, колючее, сильнее... лишь бы помешать ему приблизиться к князю.

Каждый новый шаг разрывал тело Инь Чэня пронизывающей болью, его правая рука крепко сжимала шар, и бесчисленные белые нити пытались вонзиться в нее, поглотить Золотой источник в его ладони, но князь не ослаблял хватку. Похожие на зазубренные пилы травинки вгрызались в кисть, тыльная сторона давно превратилась в кашу из плоти и крови, и скоро от правой руки Инь Чэня остались лишь мрачные белые кости. Однако кулак оставался крепко сжатым, мужчина со всей ясностью осознавал, что духовной силы в его теле не осталось ни капли, а значит, он не мог использовать Обездвиживающий шип, чтобы покинуть это место.

Картинка перед глазами начала расплываться, и боль в теле стала почти незаметной. Он вовсе не знал, что его ноги, живот, талия успели превратиться в месиво, что белая трава разъела их до такой степени, что повсюду виднелись кости. Струясь по телу вниз, кровь пропитала большой кусок покрова сухой травы, нарисовав на той яркий красный лотос. Грудную клетку захватили острые корни нитей, и каждый вздох отзывался разрывающей болью. Казалось, его тянули за собой мрачные призраки, унося вниз, в темную преисподнюю.

Висевший над головой нагрудник в один момент рухнул на землю, оставшееся в пещере тусклое освещение высвечивало размытые очертания находившегося уже совсем рядом Гильгамеша.

Инь Чэнь протянул руку, сантиметр за сантиметром он тянулся к князю. Мужчина знал, что ему требовалось лишь поместить орудие внутрь тела, и золотая дымка обязательно пробудит его. С исключительной силой Гильгамеша и капли было достаточно, чтобы перевернуть вверх дном весь мир. Рука Инь Чэня дрожала, но от тела Гильгамеша ее по-прежнему отделяла дюжина сантиметров, картинка перед глазами плыла, дыхание стихало, голову принялись заполнять всевозможные предсмертные образы.

Из-под его правой стопы вырвались несколько нитей толщиной с запястье и стремительными змеями свирепо обвили ногу, затягивая назад. Инь Чэнь не сводил глаз с Гильгамеша: его опущенное лицо, казалось, было окутано крепким сном, в нем было столько благородства, столько красоты, словно он являлся одним из тех глубоко дремлющих, незнакомых со смертной любовью, ненавистью, обидой и глупостью, вечно безмятежных божеств из легенд.

Грудь вдруг захлестнула неудержимая печаль, и всегда ко всему равнодушный, носящий на лице маску из льда Инь Чэнь неожиданно заплакал. Но его грудь больше не могла вздыматься, и оттого слезы были едва ли слышны, их обжигающие капли катились одна за другой по истерзанному лицу. Всхлипывания звучали тихо и размыто, напоминая плач маленького зверька перед смертью:

– Позвольте спасти вас... Позвольте мне спасти вас... князь! Очнитесь, взгляните на меня! Я отыскал вас... – Слезы, смешиваясь с кровью, жгли глаза. Инь Чэнь словно вновь превратился в прежнего мальчишку, совсем позабыв, что и сам являлся благородным князем. Все эти годы внутри он оставался всего лишь маленьким апостолом, наивным и беспечным подростком с Зеленых островов озера Уинь, и в памяти его был лишь Гильгамеш, вечный князь его сердца.

Повернув голову, он посмотрел на яростно обгладывающие правую ногу белые лозы травы и, стиснув зубы, из последних сил рванул. Раздался хруст ломающихся костей, растерзанная в клочья нога резко переломилась в колене, и белые лозы ослабили хватку. Полагаясь на капли сознания и физической энергии, Инь Чэнь изо всех сил протянул костлявые остатки правой кисти к телу Гильгамеша.

В следующее мгновение глаза заполнила чернота, сознание окончательно покинуло его. Последним, что он почувствовал в своей жизни, стал резкий свист ветра вокруг, будто от несметного числа вращающихся гибких лезвий. На ветру слышались вопли неисчислимых монстров, словно кто-то настежь распахнул врата преисподней и наружу, поглощая весь мир, вырывались призраки.

В конце концов и он, став одной из тысяч кричащих душ, тяжело обрушился в ее вечные врата.

Кто-то зовет меня по имени?

Кто?

Зов такой далекий, такой печальный. Он взывает ко мне вновь и вновь.

Западная империя Асланд, у врат в Белую Преисподнюю

Рука Ци Лина, державшая впереди сломанный клинок, вдруг бессильно опустилась.

Из его горла тихо вырвался непонимающий низкий стон, а затем глаза уставились прямо вперед, сквозь Ци Ла, в бесконечную темную даль, словно внезапно кто-то украл его душу.

– Похоже, уже совсем скоро мы сможем отправиться обратно в Гланорт. – По глазам парня князь неожиданно понял, что именно произошло. Улыбка в уголках его рта стала заметнее, словно он только что закончил наслаждаться изысканным пиршеством.

Ци Лин очнулся от бесконечной потерянности, он перевел неподвижный взгляд на Ци Ла. Апостол не знал, как описать то, что почувствовал, просто внезапно из Печати донеслось странное ощущение, похожее на...

– Я чувствую... – Его взгляд мгновенно заблестел слезами, голос внезапно пропал, казалось, что со дна его глаз резко поднялась волна крови и окрасила те в алый цвет. – Я чувствую, что Инь Чэнь, он словно... умер... Я чувствую... словно он неожиданно исчез, отправился в какое-то далекое место... Я больше не чувствую его...

Ци Ла, улыбаясь, молча смотрел на апостола будто с немым подтверждением, словно любуясь восхитительнейшим в мире падением. С утвердительной улыбкой он мягко кивнул, разбив горячее сердце юноши.

Ци Лин смотрел на Третьего князя. Его молодое, красивое лицо вдруг залило мучительное горе, глаза наполнились слезами, своей потерянностью парень напоминал брошенное животное. В оцепенении он развернулся и зашагал к вратам в Белую Преисподнюю, даже не замечая, как из его глаз покатились крупные слезы.

Спотыкаясь, он перешел на бег, из глотки вырывался убитый горем плач, он звал Инь Чэня по имени.

– Мы просто позволим ему войти? – Смотря на удаляющуюся спину Ци Лина, Чжоу Е вскинул бровь и повернул голову к Ци Ла.

– Конечно нет. – Уголки его губ слегка приподнялись, плавным движением Ци Ла поднял спрятанную в длинном одеянии руку, и ее пальцы молниеносно рассекли воздух.

Перед Ци Лином слой за слоем принялись появляться полупрозрачные, точно сделанные из стекла, стены золотистого света, жидкие и тонкие, как разбавленный водой горячий мед, во тьме они светились сладким соблазном.

Слои световых стен отрезали ему путь.

Однако в голове парня осталось лишь острое осознание, огромное чувство потери, как будто он лишился опоры под ногами. Сердце сковало кошмаром, апостол мог лишь слепо мчаться по направлению к Белой Преисподней.

Он не хотел его потерять.

Он хотел защитить его.

Тебя, неповторимого в этом мире. Тебя, моего друга. Тебя, кто так мне дорог.

Единственного для меня. Тебя.

Ци Лин одну за другой пересекал прозрачные стены из света, и с каждой его движения становились все медленнее.

Одна стена, вторая, третья.

Время, словно золотой листопад, слой за слоем безмолвно ложилось на его тело могилой из вздохов.

Ци Ла наблюдал за бегущим во тьме, будто в замедленном мире, юношей: слезы катились из его глаз, раздуваемые ветром по воздуху в длинные бриллиантовые нити света. Пока он мчался вперед, встретивший его ледяной пар постепенно окрасил волосы в пепельно-белый, а иней мгновенно укрыл виски, кожаная завязка на затылке бесшумно разорвалась, высвободив сверкающие серебряные волосы, что теперь белоснежным знаменем развевались во тьме.

Он напоминал застывшего в янтаре – тысячи сияющих серебристыми бликами прядей невесомо парили во мраке.

– Инь Чэнь, когда я стану таким же сильным, как ты?

– Когда станешь князем.

– И волосы такие же серебристые смогу отрастить?

– Думаю, сможешь. Нравятся?

– Нравятся. Всегда казались мне красивыми. И когда же я смогу стать князем?

– Когда я погибну, тогда и станешь.

– А? Тогда забудь... Уж лучше навсегда останусь твоим апостолом. Черные волосы тоже очень даже ничего.

В укрытом ночной тишиной дворике осталась одна-единственная лампа, она все еще тихо светила, освещая крохотный клочок тьмы.

Здесь было мягко и тепло, будто бы в царстве ласки и уюта, где можно было забыться вечным сном.

Западная империя Асланд, Белая Преисподняя

Исчез свет.

Исчезли звуки.

И боль.

Последним в сознании Инь Чэня стало неизменно благородное и прекрасное лицо Гильгамеша. Его спящий образ, его безмятежная фигура остались навечно запечатленной картиной в постепенно увеличивавшихся и в конце концов застывших зрачках Инь Чэня. Глаза князя до последнего оставались плотно закрыты, не распахнулись, чтобы взглянуть на апостола, что провел с ним в разлуке долгие годы.

– Проснулся? Тогда иди же.

Кто-то разговаривал с ним в темноте. Последний голос, прозвучавший в голове Инь Чэня. Знакомый голос.

«Князь, это вы? Вы проснулись?»

«Это вы говорите со мной?»

– Даже если не удастся его спасти, то пусть я останусь навечно заточен вместе с ним, или же умру рядом.

Когда-то, сидя на высоком утесе лицом к ветру и тихо улыбаясь сквозь слезы, он сказал эти слова Гуйшань Ляньцюань. В прекрасных полумесяцах его глаз сияла по-детски невинная простота.

На лице его было не отчаяние, не горе, не гнев и не ненависть.

То была окрашенная грустью надежда.

– А что же тогда с Ци Лином?

При звуке ее вопроса лицо его постепенно разгладилось, зрачки слегка дрогнули.

Выражение на лице никому было не разгадать.

Оно навечно растворилось в реке времени, точно послание, наполненное давно потерянными древними письменами, которое никто больше не прочтет, никто больше не разгадает.

Глава девятая. Цепь из козырей

Западная империя Асланд, руины Ютула, Алтарь Крови

Юхуа обессиленно дышала. Она уже не чувствовала ужасной режущей боли в руке, ее занимало одно-единственное простое занятие: поглощение собранной Нефритовым сосудом духовной силы, а затем заживление собственной руки. Непрерывно восстанавливающаяся плоть разрезалась заново, производя постоянный поток крови, что поддерживал дверь открытой.

– Я обязательно тебя дождусь, Ци Лин, – повторяла она беззвучно одни и те же слова.

Вдруг принцесса тихонько подняла голову.

С ней кто-то был.

Рядом.

Вытянув голову из-за алтарной стелы, она посмотрела в сторону лужи крови, откуда только что почувствовала духовную силу, и потрясенно застыла. Ее глаза дрожали от страха.

Из лужи крови медленно поднимались на ноги Тэрэя и Ю Мин, взгляд обоих казался рассеянным и недоуменным, однако очень скоро они принялись разглядывать свои вымоченные в крови тела – сочась по их ранам, кровь ускоряла заживление. Им все стало ясно.

Это была сила вечной императорской крови.

В глазах обоих заискрилось алчное желание, скрыть которое было невозможно. А как же иначе? Испокон веков люди бросали жадные взгляды на мощь, которой не должно было существовать в этом мире.

От вида их окровавленных лиц сердце девушки сжалось; она вдруг подумала о том, какое выражение они бы приняли, узнай Ю Мин с Тэрэей и о существовании вместилища.

– Ах... – Глаза Хань Шуанши, неожиданно вспыхнув, точно горящие угольки, засветились красным. – Кажется, я стал свидетелем чего-то необыкновенного...

Ци Ла отозвал духовную силу из ладони, и формирующаяся перед ним световая дверь медленно исчезла. Он повернул голову к мальчику.

Чжоу Е тихо спросил:

– Что ты увидел?

– Ю Мина.

– Ю Мина? – В голосе Ци Ла послышалось небольшое удивление.

– Его мертвое тело? – тихо рассмеялся Чжоу Е. – И когда только ты успел завладеть зрением Тяньшу Юхуа? Я даже не заметил. Ты становишься все быстрее.

– Я увидел его не глазами Юхуа... – С уголков рта Хань Шуанши исчезла озорная улыбка, выражение его лица выглядело слегка напряженным. – Ю Мин стоит прямо передо мной.

– Стоит? Он не мертв? – Чжоу Е внезапно осознал всю серьезность проблемы. – Ты смотришь глазами Тэрэи?

– Верно. Она тоже больше не мертва.

Ци Ла медленно вздохнул, после чего поднял голову, и перед ним быстро появились три двери из золотистого света.

Западная империя Асланд, граница империи, безымянная горная цепь

Метель снаружи пещеры свирепела.

Посмотрев на теперь уже совсем лишившуюся сияния отметину на предплечье, драконья всадница встала и с тубой за спиной направилась к выходу. На сердце у нее было тяжело: она знала, что хранило послание в тубе – тайну, которой предстояло уничтожить их мир.

Разрушали мир вовсе не стихийные бедствия, катастрофы, вызванные руками человека, не безграничная мощь или неотвратимая судьба.

Это были тайны.

Всегда, одна за другой, мир разрушали тайны.

Она взобралась на дракона и плотно закуталась в плащ, как вдруг ощутила в предплечье укол.

Всадница задрала рукав. Погасшая отметина вновь слабо сияла.

Западная империя Асланд, руины Ютула, Алтарь Крови

Тэрэя смотрела на все еще истекающую кровью у стелы Алтаря и уже потерявшую одну руку Юхуа, и в ее взгляде неожиданно появилось сочувствие. Дар вечности не помог предплечью быстро сформироваться вновь, потому что его отсек ядовитый лед Ю Мина, и на месте раны была не обрубленная мечом свежая кость и плоть, а сильно обожженная, гноящаяся черная язва. Дар вечности великолепно заживлял, однако совсем не умел очищать, поэтому, чтобы рука продолжила расти, для начала ее нужно было полностью очистить от яда, вот только...

– Почему ты используешь малые остатки своей силы на создание новой крови? – Смотря на нее, Тэрэя невольно вздохнула. – Если не перенаправишь их в отрезанную руку, возможно, никогда уже не будешь иметь две...

Принцесса, склонив голову, не сказала в ответ ни слова, однако по ее щеке скатилась маленькая слеза.

– Оставь ее. – Ю Мин тихонько потянул женщину за руку. – Пойдем скорее.

– Уверены, что вам есть куда идти? – В темноте раздался голос мальчика-подростка, наполовину взрослый, наполовину детский. – Уверены, что в этом есть смысл? Куда бы вы ни отправились, все равно останетесь прямо перед моими глазами.

Тэрэе не нужно было оборачиваться, она и так знала, кто был за спиной.

Золотистые врата постепенно рассеялись, оставив на краю Алтаря Крови Ци Ла, Чжоу Е и Хань Шуанши.

Ю Мин посмотрел на мужчину, в его взгляде вспыхнула ярость человека, отказывающегося умирать в одиночку:

– Уверен, что хочешь этой битвы, Ци Ла? Уверен, что Третий, Пятый и Шестой князь смогут справиться со Вторым и Четвертым? Напомню: как-то мы уже перебили сотни монстров в пещере Нинсин.

– На твоем месте я бы постыдился хвастаться подобным, – усмехнулся Хань Шуанши, красные глаза наполнила насмешка. – Чтобы выжить, вам пришлось объединиться, ну не смешно ли? Я вот сделал это в одиночку. Слишком уж ты гордишься тем, о чем лучше помалкивать.

Уголки рта Ю Мина дернулись, на виске запульсировала синяя венка:

– Ты же не забыл про моего духовного зверя, Ци Ла?

Неожиданно с пола поднялась лежавшая до этого времени без сознания Ляньцюань; она распахнула пустые и черные глаза и, осклабившись, произнесла мальчишеским голосом:

– Надеюсь, что и ты помнишь про дар Гуйшань Ляньцюань? Если не хочешь, чтобы тебя покусал твой же зверь, лучше держи своего червяка на привязи.

Ю Мин усмехнулся:

– Ее силы недостаточно даже для контроля Благословения, не говоря уже...

– Не значит, что ее недостаточно у меня, – тихо вздохнул Чжоу Е, в непроглядно-черных глазах неожиданно мелькнула некая жалость к мужчине.

Лицо Ю Мина чуть побледнело, он повернул голову к Тэрэе. Князь даже не осознавал, что за столько лет это движение, ожидание ее решения, вошло у него в привычку. Он полностью ей доверял.

Тэрэя молчала, ее взгляд дрожал – возможно из-за страха, а возможно, потому, что она обдумывала ответ.

Ему оставалось лишь ждать.

Вот только Ци Ла медлить не собирался.

Он плавно поднял руку к собственному уху, и в сантиметрах от его лица медленно материализовался сияющий платиной узкий и длинный клинок.

Орудие с гудением вибрировало в воздухе, словно сладко лепетало на ухо возлюбленному.

Тэрэя неожиданно выступила вперед, однако обращалась она вовсе не к Ци Ла, она посмотрела в светящиеся красным глаза Хань Шуанши и невозмутимо произнесла:

– Соедини меня с глазами того, кто сейчас находится в зале серебряного жреца, у меня есть послание.

Ю Мин слегка удивился, но не действиям Тэрэи, в них как раз не было ничего неожиданного – все происходило более или менее так, как она и предполагала. Он знал: пришло время последнего хода. Его немного озадачили сказанные ею слова. Если все князья и апостолы сейчас находились внутри этой огромной клетки, кто еще мог стоять в зале серебряного жреца? Почему она была настолько уверена, что там вообще кто-то был?

«Если только Сючуань Дицзан».

Но Ю Мин отмахнулся от собственной мысли.

– Думаешь, я стану исполнять твои приказы? – не удержался от улыбки Хань Шуанши, и все же глаза цвета роз слегка напряглись.

– Поступай как хочешь. – Улыбка женщины оставалась совершенно невозмутима. – Вот только то, что я собираюсь сказать дальше, думаю, захочет услышать Ци Ла, а жрецы и подавно. Если я умру, они лишатся этой возможности, и вот тогда, пожалуй, жрец разозлится, что не услышал моих слов.

Холодно поблескивавший у уха Ци Ла платиновый клинок успел раствориться в воздухе. Во взгляде князя читались сомнения, однако в конце концов он все же кивнул Хань Шуанши.

Тот с недовольным видом сделал то, о чем просила Тэрэя, и направил взор за тысячи километров.

Глядя в глаза Хань Шуанши, Тэрэя заговорила четко и ясно:

– Однажды Гильгамеш взял меня с собой в тайную комнату – ту самую, что хранит двенадцать запечатанных серебряных шкатулок, и я открыла первую и вторую. Мне известна тайна «Запретных записей ветра и воды»... И я заблаговременно распорядилась, чтобы в случае нашей с Ю Мином кончины яро охраняемую вами тайну немедленно доставили краю огня, краю ветра и краю земли. Думаю, три нации не позволят вам подобным образом разрушать баланс в мире духовной магии. Очень скоро Асланд подвергнется объединенному вторжению. Уверены ли вы, что хотите такого исхода?

Выражение на лице Хань Шуанши отражало полное недоумение. Очевидно, он понятия не имел, о чем говорит Тэрэя.

В это же время лицо Чжоу Е чуть побледнело.

Нельзя было прочитать только истинных чувств Ци Ла – опустив голову, он молчал.

Над Алтарем Крови царила тишина.

Никто не произносил ни слова, и даже слегка утяжеленное дыхание казалось невероятно громким.

Даже спустя долгое время красный свет в глаза Хань Шуанши продолжал мерцать. Тэрэя знала, что его общение с серебряным жрецом уже подошло к концу, и стояла в ожидании своей участи, даже не замечая, как ладони успел покрыть ледяной пот. Протянув руку, Ю Мин осторожно взял ее ладонь в свою, сухую и теплую.

Пальцы его были длинные и сильные. Он молча стоял рядом, разделяя ее участь.

Наконец-то мальчик открыл рот и нехотя произнес:

– Верните их обоих в Сердце.

У Тэрэи едва не подкосились ноги.

Пока она была жива, надежда все еще оставалась.

Затем Хань Шуанши повернул голову, и его взгляд нашел принцессу:

– А потом убейте Тяньшу Юхуа.

Западная империя Асланд, граница империи, город Джозефинт

На улицах стояла глубокая зима. Повсюду завывали пришедшие с севера ветра; суровые и сухие, они молотом били в грудь. Всего несколько дней назад прошел снегопад, и вслед за ним небо, казалось, начисто лишилось влаги, отчего свистящий ветер ощущался еще суше и холоднее – стоило ему коснуться щек, как кожа тут же краснела.

Время от времени порывы подхватывали с высоких скал мелкие шероховатые камешки и больно били по лицу.

В пограничном городке Асланда Джозефинте зимы обычно проходили уныло. Люди предпочитали прятаться внутри каменных стен с пылающим очагом, попивая обжигающее овсяное вино и наслаждаясь отдыхом после долгого года.

За стеной, вдоль главной дороги шел закутанный в плащ человек, его путь лежал к воротам города. Лицо скрывала тень капюшона, шел он навстречу ветру и оттого слегка сгорбившись, но, даже несмотря на это, фигура выдавала высокий рост и стройность, а облик и осанка – знатность происхождения.

Снаружи плащ человека был сшит из простой серой замши, однако изредка сильный ветер приподнимал подол, и взгляду открывались зернышки драгоценных камней, украшающих подкладку.

Неожиданно сверху донесся пронзительный птичий крик.

Он снял капюшон, обнажив красивые, благородные черты лица. В глазах, чистых, как озерная вода, отразились пронесшиеся в небе белоснежные крылья, обрамленные ослепительно красными перьями.

Человек поднял руку, и на его покрытое черными узорами правое предплечье мягко опустилась краснокрылая горлица.

Западная империя Асланд, руины Ютула, Алтарь Крови

Чжоу Е плавно и совершенно беззвучно, точно призрак в ночи, запрыгнул на каменную стелу.

Он присел на корточки перед лицом Юхуа. Чернильная тьма исчезла из его глаз, они стали похожи на любые другие, напоминали янтарь с тонкими прожилками золота.

Девушка сцепила зубы:

– Не думай, что убить меня так просто...

Чжоу Е, оскалив рот, едва заметно усмехнулся, и в этой его ухмылке почувствовался чистый юношеский дух. В отличие от дерзкого бунтарства Хань Шуанши, в ней сквозила некая ласка. Лицо мальчика находилось совсем близко к Юхуа, в дыхании ощущался пронизывающий холодок мяты.

– Кровь в твоем теле могущественна... Вдобавок у тебя духовные линии Вечного князя. Я знаю. – Чжоу Е посмотрел на алую кровь, стекающую у края ее руки. – Мне просто любопытно, чья кровь окажется могущественнее – твоя или моя.

Он поднял руку и прокусил кончик белого пальца, чернильно-черная кровь проступила маленькой каплей, а затем, словно живая, зашипела и закорчилась на пальце.

Пытаясь сдержать внутренний ужас, девушка отвернулась и закричала стоящему вдалеке второму мальчику:

– Хань Шуанши! Хань Шуанши!

Ее крик слегка озадачил его с Ци Ла. Подросток невольно обернулся, красный свет в его глазах еще не угас окончательно, а значит...

– Серебряный жрец, серебряный жрец! – закричала Юхуа, глядя во вспыхнувшие глаза Хань Шуанши. – Если позволите выжить, я расскажу, где находится Император Льда Эос!

На этот раз даже во взгляде Ци Ла отразилось невольное потрясение.

Принцесса вытащила окровавленную руку из уже выкрашенного кровью черного отверстия стелы и, просунув ее за ворот, с дрожью вынула эмалированный бубенчик. Она легонько встряхнула его, бубенчик не издал ни звука.

Хань Шуанши хранил молчание.

Очевидно, жреца одолевали сомнения.

Постаравшись изо всех сил придать своему голосу твердости и спокойствия, Юхуа, глядя на Хань Шуанши, продолжила разыгрывать козырь в своей руке:

– Я знаю, что вы отчаянно ищете его. Во-первых, потому что он занимает высшее положение в Асланде, а во-вторых, потому что сильно нуждаетесь в его даре. – Остановившись, она невольно бросила взгляд на Тэрэю с Ю Мином. – Вы хотите убить Тэрэю и Ю Мина, потому что им стало известно слишком много тайн. Однако, как и сказала Тэрэя, возможно, совсем скоро Асланд столкнется с объединенным вторжением трех наций. Думаете, сможете противостоять им, полагаясь лишь на Ци Ла, Хань Шуанши и Чжоу Е? Вам, верно, никак не удастся в короткие сроки создать новых князей, которые смогут заменить дары Тэрэи и Ю Мина. В таком случае не лучше ли позволить Эосу использовать дар, чтобы стереть часть их воспоминаний – ту часть, которую вы меньше всего хотите, чтобы они сохранили? Князья снова станут смертоносными, но бесконечно преданными вам разрушителями, которых вы когда-то обожали и которым доверяли больше остальных.

Тэрэя с Ю Мином одновременно уставились на Юхуа.

Никогда прежде она не удивляла Четвертого князя так сильно. Заносчивая, доверчивая и бесхитростная принцесса, которую когда-то в ней видела Тэрэя, в действительности же оказалась намного дальновидней и куда более безжалостной.

Гуйшань Ляньцюань обладала великолепным умом, однако была связана излишком так называемой праведной доброты и нравственного величия. В то время как сама Тэрэя обладала коварным умом и жестоким сердцем. Но Тяньшу Юхуа, девушка, похожая на только что распустившийся цветок, казалось, одновременно сочетала черты и ее, и Гуйшань Ляньцюань.

Она балансировала на чашах весов, пока не зная, кем именно хочет стать.

Вот что пугало сильнее всего.

Время капля за каплей утекало прочь, напряжение в безмолвном пространстве росло.

Наконец Хань Шуанши поднял глаза и радостно улыбнулся, белоснежные звериные зубки сверкнули холодным блеском.

Он повернул голову и, склонив ее к плечу, словно извиняясь, пожал плечами:

– Убей ее.

Черная кровь в ладони Чжоу Е, внезапно заклокотав и забурлив, затвердела острым, словно сделанным из черного кристалла, кинжалом. Вскинув запястье, мальчик отправил его прямо в глаз Юхуа.

Уклонившись назад, она громко и резко прокричала Хань Шуанши:

– Я видела содержимое пятой шкатулки! Я знаю о Призрачной защите!

Сквозь черный кристальный кинжал мгновенно пронеслась стена золотистого сияния.

Оружие повисло в воздухе. Лишенное веса, оно медленно парило – время для него замедлилось в сотню раз.

Лицо Ци Ла побледнело, и даже губы слегка дрожали.

Юхуа, не выдержав напряжения, повалилась на землю без сознания, однако она знала, что теперь в безопасности, что на время продлила себе жизнь.

Чжоу Е, подняв на руки девушку, присоединился к Ци Ла и Хань Шуанши.

Он бросил ее тело на землю и пожал плечами:

– Какая скука, никого нельзя убивать. Разве сегодня не день расправы над прошлым поколением? – Он повернул голову и взглянул на Ляньцюань рядом, чей взгляд оставался пустым. – Что насчет нее? Ее убить можно?

Хань Шуанши покачал головой:

– Не забывай, что они с Тяньшу Юхуа имеют одинаковый набор линий. Еще во дворце для завершения духовных линий Юхуа и укрепления силы Гуйшань Ляньцюань связала ее линии со своими. Иными словами, если умрет одна, то умрет и вторая.

С огорченным видом смотря на Хань Шуанши, Чжоу Е вздохнул.

– Слишком уж много у них припрятано козырей. – Он помолчал мгновение, а затем продолжил: – Они куда продуманнее нас, умудрились выискать столько способов выжить... И как после этого у них хватает наглости считать себя белыми и пушистыми? Хладнокровия и жестокости им не занимать...

Хань Шуанши, обернувшись, бросил взгляд на Тэрэю, а затем на Гуйшань Ляньцюань с Тяньшу Юхуа рядом и не сдержал улыбки:

– Просто потрясающе. Мне уже не терпится посмотреть, кому из их троицы удастся выжить, в конце концов...

Его слова подхватил второй мальчик:

– ...В конце концов, в Асланде лишь одна женщина-князь.

Глава десятая. Эпилог. Призрачная защита

Западная империя Асланд, Гланорт, Сердце

Высокий купольный свод скрывал мрак, лишь светло-синие огоньки медленно перемещались внутри тянущегося ввысь просторного зала.

В огромном помещении царила странная безмятежность – странная вовсе не оттого, что в отсутствие людей под сводом стояла мертвая тишина, а наоборот – потому что в этот самый момент зал был полон. Князья, апостолы, мастера духа императорского рода, серебряные посланники – толпа растянулась по комнате в соответствии с занимаемым положением. Почти никогда прежде этот зал не видел такое количество народа.

Все они были обращены к огромному цельному кристаллу стены, где, будто в вечном сне, покоилось тело серебряного жреца. Исполинское безупречное божество безмолвно взирало на стоящую толпу опущенных голов.

Для многих мастеров духа Асланда этот день нес чрезвычайное значение. Он напоминал о других известнейших переломных моментах многовековой истории империи и, вероятно, являлся важнейшим из них. Этот перелом касался каждого.

Сегодня в бесконечно тянущейся истории был воздвигнут огромный черный монумент. Хотя вернее было сказать, что историю нации пронзило ледяное лезвие.

Именно этот день знаменовал запуск Асландом плана Призрачной защиты – плана, с самого создания которого никто не верил в то, что однажды к нему действительно придется прибегнуть. Он покоился на дне шкатулки, крышка которой считалась закрытой навсегда. Так было потому, что открытие означало необходимость противостояния угрозе, чей масштаб достигал уровня, грозящего навредить всей империи.

И все же день настал.

Звучные колокола Гланорта накрыли империю.

Предсмертный звон для всех.

В этот день для многих небо империи утратило свою ясность, меж их бровей залегла неотступная тень. Казалось, сама смерть, облаченная в черную дымку одеяния, ласково связала каждого своими ледяными объятиями, дыханием безнадежности легонько коснулась щеки. Аромат близкой гибели было не упустить, он напоминал запах черного пепла в погасшем очаге.

Начиная с этого дня облаченным в капюшоны серебряным посланникам предстояло поочередно посетить дома всех основных магических семей на землях Асланда, сорвать с пергамента в руках печать, развернуть лист и скользнуть хладнокровным взглядом по именам, одному за другим, точно ледяным ветром по молодым всходам ранней весны. Огласить низким из-за металлических масок голосом имена, гигантской косой собрав души.

Возможно, чтобы все это действо не казалось жертвам слишком жестоким, каждое оглашение посланники облачат в торжественность и величественность, придавая тому вид блистательного священного ритуала. И оттого мрачная смертельная жатва укроется слоем благородного блеска. Зачитав с бумаги список, серебряные посланники торжественно передадут поднос из чистого серебра, и сколько в списке имен, столько на нем и окажется сверкающих черных самоцветов. Каждый из них – смертельный яд, что, попав внутрь, стремительно распадется на острые пылинки и с кровотоком растечется по телу, уходя во временную спячку в ожидании сигнала из далекой столицы Гланорта.

Сигнала неощутимого.

Не имеющего звука и оттого неслышимого.

Не имеющего цвета и света и оттого невидимого.

Не имеющего запаха и оттого неотслеживаемого.

Не имеющего формы и оттого незаглушимого.

Передача его невероятно быстра – невидимый ураган, несущийся по земле Асланда.

Сигнал оживит каждый крошечный осколок яда, и те раскроются внутри цветами из сверкающих кристаллов, разрывая органы, вены, нервы и в то же время стремительно разрастаясь в теле сетью, что крепко пленит душу внутри уже остывшего трупа. Тела будет ждать участь скульптур из черного льда, бренной оболочки для пойманных душ, ожидающих прихода Апостола земли для завершения сбора.

Спустя бесконечное пламя войны на мрачном конце истории эта оборона ценой в половину мастеров Асланда – это, как они считали, громовое копье, брошенное в сердце врага, – на деле будет выглядеть лишь крошечным камешком, брошенным перепуганным ребенком в сторону разъяренного и огромного зверя.

Спустя очень долгие годы, долгие настолько, что прежние рассказы уже сложат в баллады, а былые венцы славы станут ржавыми обломками, на тех, кто жил в глубинах истории Асланда, люди начнут взирать с жалостью. Ведь они не ведали, что, пока сами торжественно и стойко отдавали жизни в жертву Призрачной защите, в далеком северном крае воздуха империи Индэ был приведен в действие другой великий замысел: Голодная дева.

Люди Асланда не чувствовали нависшую над ними ужасную угрозу и услышали имя ее, удивительное и извращенное, сильно позднее. Лишь когда Голодная дева пронеслась над краем воды, превратила некогда процветающую империю в «пищу», которой некуда скрыться, они поняли, насколько, казалось бы, жестокая и гнусная, выложенная миллионами костей Призрачная защита их империи была проста, насколько была пуста, невинна и слаба в сравнении с планом, носящим имя Голодная дева... Их защита была убогим, сложенным пятилеткой бумажным корабликом, одиноко держащим курс на вздымающееся яростными волнами море чудовищ.

В памяти выживших, когда настал день определения окончательного исхода, небо пронзил солнечный свет. Серые тучи, долгое время накрывавшие Асланд, наконец-то рассеялись, и тогда чистые лучи упали на ту самую прекрасную деву. Ее маленькое хрупкое тело поднялось из черного гроба, одиноко и трусливо она стояла в ожидании на площади Гланорта, окружаемая могучим войском.

Князья, апостолы, бесчисленные мастера духа предстали перед ней во всеоружии, духовные линии их текли вокруг сверкающей золотом рекой, позади которой ждало черное полчище призраков и свирепые духовные звери. Она была их последней целью, и все они ждали начала этого финального поединка.

Перевес одной чаши весов казался настолько сильным, что любой мог догадаться, чью сторону ждет победа.

Хрупкая, тонкая дева опустила голову. Она смотрела на своего мертвого хранителя у ног, и ясные глаза ее казались чистейшими кристаллами, пленяющими взгляд. Слабое тело дрожало на ветру площади, из уголков глаз вниз спустились дорожки сверкающих слез, ветер трепал ее волосы, поднимал ввысь черные молитвенные флаги.

Последний образ, оставшийся в памяти.

Однако всему этому предстояло случиться в далеком будущем.

Задолго до момента окончательного исхода посреди мертвенно-тихой толпы серебряный жрец закончил оглашение запуска Призрачной защиты.

Поднявшиеся в толпе тревога и волнение напоминали только начинающую вскипать на огне воду: с котлового дна поднимались пузыри, однако поверхность оставалась недвижима.

Люди, полные совершенно разных чувств, принялись расходиться. Каждый, неся на плечах призрачную тень, возвращался в свой город ждать, когда его достигнет черный самоцвет, когда сработает таинственный сигнал.

В пустом зале остались лишь Ци Ла, Хань Шуанши и Чжоу Е.

Остальные скрылись в разных направлениях.

От некогда внушительного войска князей осталась лишь эта ослабшая мощь.

Князья молчали.

Никто не знал, сколько в итоге жизней мастеров духа унесет этот замысел, как и того, войдут ли в их число жизни некогда непревзойденных князей и апостолов, а самое главное – увенчается ли Призрачная защита успехом. После того как многотысячную стражу из призраков в руинах Ютула беззвучно рассеяли, уверенность в ней пошатнулась.

Однако были и те, в ком вера в Призрачную защиту осталась непоколебима, и их доводы охотно принимали остальные. Ведь те самые призраки в руинах древней столицы были рождены обычной смертью, неготовые существовать дальше и оттого сохранившие лишь мутное сознание. Желание сражаться в них было слабо и движимо лишь самозащитой. Но те, кому предстояло погибнуть согласно замыслу Призрачной защиты, должны были быть готовы сражаться после смерти с ясным сознанием, понимая собственную миссию. Обычно тела постепенно твердели и разлагались, и души их неизбежно исчезали так, что часто не дожидались прихода Апостола небес, отчего большинство призраков Ютула представляли собой лишь фрагменты. Однако черным самоцветам предстояло надежно задержать душу внутри до прихода жнеца, оставить ее целой с сознанием, почти неотличимым от того, что было при жизни, а потом лишь сменить оболочку из плоти на энергетическую.

Телесная оболочка хрупка, но душа не имеет себе равных.

И все же для веры большинства в успех Призрачной защиты существовала и другая важная причина: иного выбора просто не было.

Они являлись утопающими, увидевшими на воде соломинку, и хватались за нее, потому что ничего больше не оставалось.

Перед лицом могущественного края ветра, где изучение магии духа ушло далеко вперед, этот отчаянный шаг выглядел как единственный выбор для Асланда. Они решили забрать собственную жизнь, прежде чем это сделает враг, обратить в преимущество то, что им уже нечего было терять.

Западная империя Асланд, Гланорт, Сердце

Покинув зал серебряного жреца, Ци Ла не спеша направился вниз по ступеням разветвленного подземелья. В его мыслях и чувствах царил беспорядок, разобраться в котором не представлялось возможным.

Он собирался отправиться в Джозефинт в поисках следов Эоса, когда неожиданно для князя серебряный жрец тайно велел ему возвратиться в зал. Когда в пустом зале оказался лишь Ци Ла, жрец сообщил ужасающую тайну.

В мертвой тишине позади князя вдруг открылась дверь.

Медленно из нее показались четыре серебряных посланника, несущих в руках черный гроб. Крышки на нем еще не было, и стоило им приблизиться, как князь увидел лежащего внутри.

В прекрасных, казалось, вырезанных из льда чертах чувствовалась смышленость, на длинных конечностях и гладкой коже оставались следы крови. Его глаза были закрытыми, а дыхание тихим, словно у спящего глубоким сном младенца.

«Это он? Он – тот, от кого зависит судьба Асланда? Если падет он, ждет ли Асланд необратимая гибель?»

Ци Ла смотрел на постепенно удаляющееся прочь спящее лицо, и в груди его поднимались гнетущие волны. Он понимал, что в теле том пока не было ни капли силы, ни ниточки духовных линий, не было способностей и даже сознания с душой – оно было всего лишь новым сосудом, только рожденным в пещере Сердца женским организмом Цзянчжи, лишь плодом, убить который было под силу даже пятилетнему ребенку, только начавшему изучать магию духа. Он никак не мог знать, что над миллионами жизней необъятного Асланда в это самое мгновение навис тяжелый клинок, и он, не смыслящий пока ничего, был паутинкой, держащей его на весу.

Грудь Ци Ла словно придавил огромный валун. Казалось, сердце бьется так быстро, что вот-вот вырвется наружу, казалось, что кровь бежит так стремительно, что вот-вот зальет глаза, а горло стянуло волнение. Он смотрел на безупречного спящего человека, и в голове его не затихал вопль:

«Десятки тысяч смертей во имя Призрачной защиты – лишь красивое представление, грандиозное зрелище с целью запутать врагов, не дать им узнать о твоем существовании, не дать раскрыть настоящую тайну. Если это удастся, то смерти будут чего-то стоить, Спящий!»

Девятая шкатулка.

В день запуска Призрачной защиты Асланд привел в действие план Спящего. Предварительное число посвященных: один человек.

Ци Ла.