Name: Тайна старого пансиона
Author: Елена Ликина
ISBN: 978-5-17-185078-4

Елена Ликина
Тайна старого пансиона

Поездка к холодному морю переворачивает жизнь Марьяны. Старый пансион, куда её пригласили поработать, хранит много загадок и тайн. Хозяйки дома и их немногочисленные гости словно намеренно умалчивают о чём-то, скрывая от девушки правду. Пытаясь разобраться в происходящем, Марьяна вовлекается в невероятные события, приоткрывшие перед ней мир неведомой таинственной силы, поразительных колдовских ритуалов и оживших поверий. Впереди длинная святочная неделя, и каждый из страшных вечеров таит опасность!

Серийное оформление – Виктория Давлетбаева.

Иллюстрация на обложке – ЗАПИЛИМ (ZAP).

Внутренние иллюстрации – Mori.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

1

Марьяна узнала дом сразу. Он помещался в самом начале узенького переулка и выглядел точь-в-точь как на картинке, которая нашлась в сети.

В маленьком приморском городке почти все дома были красивыми: с яркими цветными крышами, расписными ставенками, причудливыми флюгерами, стремящимися за ветром.

Но этот дом превзошёл всех!

Розовато-коричневый, потускневший со временем, он оказался невероятно живописным. Между истёртыми кирпичами пророс островками мох. На деревянных ставнях был вырезан изящный орнамент: среди листьев и цветов кружились, взявшись за руки, забавные существа в колпачках. Сухие плети дикого винограда поднимались вверх, почти скрывая под собой второй этаж. С витража чердачного окна на улицу внимательно смотрел чёрный кот. Один его глаз был выполнен в виде месяца, второй изображал полную луну. На двери крепилось скромное украшение из еловых лап, согнутое в форме подковы. Кое-где среди хвои краснели маленькие ягоды и проглядывали острые зелёные листочки.

– Ель и падуб! – восхитилась Марьяна. – Это так мило!

Узорчатая решётка забора не скрывала прелести дома – в обрамлении голубоватых елей и изящных нежно-зелёных пихт тот выглядел волшебной рождественской открыткой. На кованой изящной вывеске переплелись затейливо выведенные буквы. «Пансион “Рунгитис”» – было написано там.

– Дом мечты! – восторженно прошептала Марьяна и в который раз возблагодарила случай, что привёл её в такое чудесное место.

Одинокий прохожий чуть притормозил, заметив это нескрываемое детское любование, и с удивлением покосился на дом, будто не смог понять, чем тот привлёк внимание симпатичной незнакомки.

Марьяна лишь дёрнула плечом и машинально поправила упругую прядку, выбившуюся из сложносочинённой причёски. Замешательство незнакомца она приняла на свой счёт.

В длинном утеплённом плаще-накидке, в платье из тонкой шерсти с узором по подолу, с потёртым кожаным баулом в руках Марьяна словно перенеслась на брусчатку прямиком из Эдвардианской эпохи. Она любила старину и винтажные вещи, зачитывалась готическими романами, по многу раз пересматривала сентиментальные фильмы про хрупких и прелестных в своей беспомощности героинь. Такие всегда очаровывали сильных и уверенных в себе мужчин, и Марьяну восхищало подобное умение.

Заметно похолодало, воздух сделался прозрачным и хрупким, словно стекло. Казалось, коснись его пальцем – сразу рассыплется на тысячи искрящихся осколков.

– Не стоит бояться, что один из них попадёт мне в сердце... – Марьяна особенно остро ощутила сейчас собственное одиночество и, вздохнув, надавила на кнопку звонка.

– Вы к кому? – грубовато пророкотало позади.

Квадратная невысокая дама в коричневом глухом пальто и резиновых ботах пристально разглядывала Марьяну чёрными бусинами глаз. На узком лацкане с трудом удерживался необработанный булыжник красноватого янтаря, к простой вязаной шапке небрежными частыми швами крепилась дырявая вуалетка.

– Я по приглашению. – От неожиданности девушка чуть растерялась. – Фотограф. Приехала провести фотосессию для хозяйки дома.

– Фотограф! – презрительно фыркнула дама. – Лучше бы художника позвали. Намалевал бы что-нибудь позаковыристее... Хотя кто меня спрашивает. Что же, проходите, раз приехали. – Загремев ключами, она отперла замок и повлеклась по дорожке к дому.

Обескураженная подобным приёмом Марьяна замешкалась.

– Что вы копаетесь? Идите же скорее! – уже от дверей поманила дама и запоздало представилась: – Я – Илси. Здешняя управительница. Заведую вопросами проживания и быта. Если вам что-то понадобится, сразу обращайтесь ко мне.

– Я надеюсь, что мне здесь понравится. Дом такой красивый. И витраж – замечательный! Разные глаза у кота – оригинальная задумка.

– Вы узнали его? – Илси взглянула настороженно.

– Кого? – не поняла Марьяна и отчего-то смутилась.

– Неважно, – отмахнулась от неё Илси и, громыхнув дверью, скрылась внутри. – В пансионе сейчас только гости, – донёсся до Марьяны её удаляющийся голос. – На Рождество хозяйки отдыхают, и дом не сдаётся. Надеюсь, хлопот вы нам не доставите.

– Извините, – зачем-то шепнула Марьяна и осторожно вошла. От грубоватой бесцеремонности управительницы ей сделалось не по себе – словно она навязала свои услуги, а не приехала сюда по приглашению.

Пару недель назад Марьяна получила письмо. В плотном дорогом конверте обнаружились записка, адрес и билет на самолет. Некая Любовь Валентиновна хвалила фотопроекты девушки и желала заказать у неё фотопортрет сестры. Несмотря на безапелляционный тон послания, Марьяна предложение приняла: перспектива провести новогодние праздники на море оказалась слишком заманчивой. Отправляясь в поездку, она была уверена, что её здесь ждут. И неприятно поразилась подобному неласковому приёму.

Внутри дома было холодно. Застоявшийся воздух слабо отдавал восковой сладостью и немного – пылью.

По сторонам узкого коридора располагалось несколько дверей. Широкая деревянная лестница в торце вела на второй этаж. В тени под ней пристроился полубоком узкий старинный шкаф.

– Комнаты для постояльцев там. – Илси ткнула пальцем в потолок. – Выбирайте любую. На свой вкус.

– Хозяйки не будут возражать? – уточнила Марьяна на всякий случай. – У вас же кто-то гостит.

– Гостей мы уже разместили.

– Но если я выберу чью-то комнату...

– Это исключено, – резко оборвала её Илси. – Поднимайтесь!

– А как же ключи?

– Они вам не понадобятся.

Это прозвучало совсем странновато, но Марьяна не решилась возразить. Чувствуя себя провинившейся школьницей, спросила только:

– Почему здесь так холодно?

– Разве? – Широкие брови Илси взметнулись под шапку.

Не удостоив Марьяну ответом, она двинулась по коридору, по очереди указывая на двери.

– Здесь гардеробная. Можете оставить верхнюю одежду. Дальше – удобства. По ту сторону кухня. За ней – кладовая и выход на террасу. Сейчас проверю котел. Дом быстро нагреется.

– Мне неловко вас стеснять... – пролепетала Марьяна.

– Чушь! К чему эти ненужные церемонии? Поднимайтесь наверх и обустраивайтесь. Если что-то пойдёт не так, не стесняйтесь, зовите меня.

– Хорошо. Спасибо. Когда я смогу познакомиться с Любовью Валентиновной? Мне нужно обговорить детали работы.

– Думаю, вы увидитесь завтра, – важно кивнула управительница. – Сейчас уже поздно. Все отдыхают.

– Вы правы, – согласилась Марьяна. – Хорошего вечера.

Она уже пошла в сторону лестницы, когда в спину прозвучало неожиданное:

– Не открывайте окно! Не приглашайте в дом незнакомых. И обязательно запирайте дверь на засов!

Марьяна собралась было спросить, о каких незнакомых идёт речь, но Илси уже скрылась в боковом коридорчике и затихла.

– Надеюсь, Любовь Валентиновна будет более адекватной, – пробормотала Марьяна и побрела по ступеням наверх.

Выбирать среди комнат не пришлось. Она смогла попасть лишь в одну, самую первую от площадки. Остальные были заперты. Марьяна лишь порадовалась этому обстоятельству, поскольку опасалась ворваться в чужой номер. А еще удивилась тому, что Илси сразу не отвела ей свободную комнату, а зачем-то попыталась запутать.

Комната полностью отвечала вкусам девушки.

Обставленная под старину, она удачно сочетала в интерьере приметы прошлого и современность.

Под стёганым покрывалом на широкой кровати лежал первоклассный матрас, на трюмо среди множества баночек, расписных коробков и флаконов пристроились запасной зарядник и пульт телевизора. Сам телевизор скрывался под наброшенной накидкой с вышитой пейзажной пасторалью.

Позабыв обо всём, Марьяна восхищённо перебирала фарфоровые безделицы, любовалась нежными букетами высушенных растений, гладила мягкий, чуть стёршийся бархат подушек... Она даже сделала чудесный автопортрет у зеркала, с изящным винтажным гребешком в руке.

А потом задумалась о хозяйках.

Интересно, какие они? Молоды или не слишком? Простые в общении или наоборот?..

Марьяна не встретила ни одной фотографии, ни одного портрета. Возможно, так и должно было быть. Всё-таки это комнаты отдыхающих, здесь не место для личных вещей.

И где они откопали Илси? Почему выбрали именно её?

Марьяна вспомнила безобразную шапку управительницы с небрежно примётанной вуалеткой и содрогнулась. У бедной Илси напрочь отсутствовали чувство стиля и вкус.

Опомнилась девушка лишь в сумерках, когда на улице совсем стемнело и пришлось зажечь лампы. Она проголодалась и решила спуститься вниз, чтобы узнать про ужин.

В доме по-прежнему царила тишина. Управительница отсутствовала.

– Илси, вы где? – негромко позвала Марьяна, но отклика не последовало.

Возможно, все поужинали раньше. А о ней просто забыли. Или не подумали, что она голодна. Подобный промах возмутил девушку, и она решилась заглянуть в холодильник.

Салон был забит до отказа: колбасы, сыры, разнообразные овощи, масло – хозяева позаботились о комфорте своих гостей. Вот только странно, что её не пригласили к общему столу. Возможно, потому, что не собирались знакомить с гостями?

Погружённая в размышления, Марьяна быстро сделала бутерброды, сварила яйцо в мешочек и залила кипятком пакетик цветочного чая.

Ей было вкусно и тепло. Позади кухни тихо шумел котёл, уютно пощёлкивали часы в коридорчике.

Какой же портрет они захотят? Возможно, в старинном стиле. А может быть, в фэнтезийном? С лёгким налётом сюра.

Как фотограф Марьяна снискала известность в определённых кругах: героинями её работ чаще всего были девушки-грёзы. Изломанные позы тонких бледных рук. Завешенные волосами лица. Силуэты, тающие в туманной дымке. Причудливые призрачные изображения отдавали мистикой и тайной. Недосказанность, незавершённость сюжета являлись фишкой, важным акцентом в работах Марьяны и высоко оценивались любителями.

Для съёмок Марьяна приобретала особенный реквизит и винтажную одежду. Что-то покупала на специальных сайтах, а что-то заказывала знакомой портнихе. По возможности подбирала туфли и сумочки, тщательно составляя задуманные образы.

Она сразу заметила шкаф, что притаился под лестницей. Наверняка в нём припасён целый склад сокровищ!

Марьяну потянуло взглянуть, какие вещи там могут находиться.

Она только посмотрит. Будет очень осторожной и лишь слегка приоткроет дверцу. Ничего не станет доставать без спросу.

Наскоро ополоснув посуду, Марьяна отправилась на разведку.

Однако её задумка провалилась: дверца шкафа не поддалась, её словно заклинило.

Напрасно девушка дёргала ручку, напрасно вращала торчащий в замке ключ – заглянуть внутрь не получилось.

– Ну и ладно, – наконец сдалась Марьяна и зевнула. Позади остался длинный суматошный день, и её потянуло прилечь.

Где-то наверху часы отсчитали двенадцать ударов. Уже полночь! Как незаметно пролетело время!

Ещё раз посмотрев на шкаф, она решила, что вернётся к нему завтра и поднялась к себе в комнату.

Заснула она мгновенно и не услышала, как прошаркали по коридорчику шаги, скатились вниз да замерли у входных дверей. Под недовольное бормотание в замке повернулся ключ, следом со щелчком задвинулся засов. Топочущий невидимка обошёл помещения, заглянул в кухню, проверил работу котла и затих на террасе. Он успел вовремя: спланировав к дому на тонкой жердине, горбатая рагана принялась крутиться под окнами, принюхиваться словно лиса да прикладывать к стёклам бородавчатые ладони. И лишь когда кукарекнул ближайший флюгер-петух, спохватилась и унеслась прочь в снежном вихре.

2

Марьяну разбудил отчаянный трезвон. Старый аппарат, что висел на стене у входа, надрывался изо всех сил, требуя к себе внимания.

– Кто может звонить в такую рань?

Зарывшись в подушку, девушка попыталась отгородиться от резкого звука, но это почти не помогло. Звонок ввинчивался в голову, словно пытался просверлить в ней дыру.

– Ответьте кто-нибудь! – простонала Марьяна и села на кровати.

Телефон на минуту умолк и вновь разразился пронзительной трелью.

Терпеть и дальше подобное издевательство было невозможно. Марьяна заставила себя встать и, наспех запахнув халат, сползла по лестнице вниз.

– Слушаю... – невнятно пробормотала она в телефон.

– Наконец-то! – гаркнула трубка недовольно. – Как до вас добраться?

– По навигатору, – машинально ответила девушка и окончательно проснулась.

– Вы издеваетесь? – рассвирепел голос. – Навигатор давно сдох. Меня водит!

– Кто водит? – тупо переспросила Марьяна.

– Не ко мне вопрос. Вам лучше знать!

– Мне? – поразилась Марьяна и зачем-то потрясла трубку.

Голос разразился недовольно тирадой, но она не стала отвечать, осторожно водрузила трубку на рычаг.

– Ненормальный какой-то, – пробормотала растерянно и оглянулась. – Где же всё-таки Илси? Почему она проигнорировала звонок?

Рядом чуть слышно вздохнули. Волна холодного воздуха потревожила волосы, от неё чуть качнулись занавески на окне – словно кто-то невидимый быстро прошёл мимо.

Сделалось не по себе. Среди пустынного и спящего дома Марьяна почувствовала себя как в ловушке.

– Всё от сквозняка.

Попытавшись успокоиться, она снова услышала вздох.

– Здесь кто-то есть? Покажитесь, пожалуйста, – обратилась Марьяна к пустоте, но никто не ответил. Лишь где-то наверху проскрипели половицы и смолкли.

Марьяна занервничала. Она не находила объяснения ни странному поведению управительницы, ни отсутствию в доме других людей. В то, что её избегают намеренно, поверить было невозможно. Это казалось настолько диким, что от этой мысли девушка сразу отмахнулась. Что же тогда? Какие обстоятельства вынудили хозяек поступить подобным образом? Почему её не встретили сразу? Почему не поговорили?

Подожду ещё немного, решила Марьяна. Если и днём ничего не прояснится, съеду отсюда, поищу свободную комнату в гостинице.

Чтобы хоть как-то отвлечься, она занялась собой: ополоснула лицо, собрала и уложила волосы, надела новый сарафан и под него – белую батистовую блузку с вышивкой по рукавам. Полюбовавшись на комплект в зеркало, решительно отправилась вниз, чтобы заняться завтраком.

Ей снова пришлось хозяйничать в одиночестве. Поставив на плиту чугунную сковороду, Марьяна взбила венчиком яйца и ловко плеснула смесь в зашкварчавшее масло. Отвлёкшись лишь на пару секунд, залила кипятком пакетик зелёного чая и ахнула в изумлении, обнаружив, что вместо желанного омлета по сковороде рассыпаны какие-то зёрна!

Прикрыв глаза, Марьяна потрясла головой, однако это не помогло – невзрачные мелкие зёрнышки никуда не исчезли.

Не в силах поверить в увиденное, девушка зачем-то понюхала их, а после разгрызла парочку и сморщилась от противной, чуть затхлой кислинки. На языке остался вкус цвели, и она поспешила прополоскать рот.

Когда же снова повернулась к плите – увидела пропавший омлет. Пышный, коричнево-золотистый, тот вздыхал и шевелился под стеклянной крышкой, словно всё время находился там.

– Неужели... Нет, только не это! – Марьяна сильно побледнела. – Этого не может произойти со мной. Я не такая! Нет! Нет!

Сцепив руки, она закружила по кухне и не сразу смогла успокоиться.

Пыталась найти хоть какое-то разумное объяснение этому случаю. Возможно, всё дело в расшатанных нервах? Она переволновалась на новом месте, вот и почудилось?

И хотя предположение было не слишком убедительное, Марьяна ухватилась за него как за соломинку и ещё долго рассматривала аппетитный омлет, прежде чем решиться попробовать первый кусочек.

Омлет оказался очень вкусным.

Уплетая воздушную аппетитную массу, Марьяна постаралась не думать о произошедшем и начала строить планы на день.

Сначала нужно уладить дела: встретиться наконец с хозяйкой и обсудить все детали предстоящей фотосессии. Хотелось бы сделать это пораньше, с утра, а потом отправиться к морю. Марьяне не терпелось поздороваться с ним, поискать крошки янтаря, которые приносит шторм, немного пройтись по променаду.

Марьяна вспомнила тревожный гул зимнего моря, серые волны, тяжело перекатывающиеся под ветром, и счастливо вздохнула. Как же оно прекрасно! Как отличается от грязной и тёплой лужи, к которой родители возили её каждое лето в детстве!

Побуду у моря подольше, решила она. Покричу ветру, побегаю наперегонки с чайками.

Потом поищу кафе и устрою себе праздник. Выпью тройной эспрессо и съем огромный кусок наполеона. А ещё лучше – два, два огромных куска! Может, это и не полезно для фигуры, зато очень поддержит расшатанные нервы!

Мысли о предстоящем дне полностью захватили Марьяну. Настроение девушки заметно улучшилось.

Телефон ожил, когда она допивала чай. От его непрекращающегося завывания вновь задёргало в голове. Но Марьяна упорно игнорировала назойливый аппарат.

Взвизгивая и треща, переливы звонка яростно вонзались в мозг и вдруг разом оборвались: кто-то ответил на звонок!

– Перестаньте кричать, мужчина! Вам же было сказано про проводника! – пророкотал знакомый голос. – Пустите клубочек и не мучайтесь. Я не шучу. Маленький синий клубок. Посмотрите в бардачке. Нашли? Да, это от нас. Теперь откройте дверцу и бросьте его. Вы не ослышались. Бросайте. Так. Повис? Вот видите, как всё просто! Попросите, чтобы проводил к рунгису, и езжайте следом. Да, да... К рун-ги-су. Всё. Ждём вас к обеду.

Прислушиваясь к поразительным советам, Марьяна на цыпочках пробралась к двери и осторожно выглянула в коридор. У телефона спиной к ней стояла Илси в халате и облепивших голову бумажных папильотках. Между ними торчали два толстеньких коротких отростка вроде рогов. Постукивая себя по лбу телефонной трубкой, управительница бормотала:

– Ждём-ждём... очень вас ждём...

Марьяна наблюдала за Илси, никак не решаясь её окликнуть.

Почему она разгуливает по дому в таком виде? Почему не вышла к завтраку? Зачем напялила этот смешной детский ободок с рогами?

Вернув трубку на место, Илси замурлыкала фальшивый мотивчик и, пританцовывая, направилась к лестнице.

Как можно незаметнее Марьяна тихонько ступила следом.

Ситуация складывалась наиглупейшая! Она представила себя со стороны и закусила губу, чтобы не рассмеяться.

Нет, так не годится. Зачем шифроваться? Илси ведь знает, что она в пансионе. Нужно остановить её и спросить про хозяев.

Но Марьяна не успела издать и звука: нырнув под лестницу, управительница с трудом втиснулась в шкаф и скрылась внутри!

– Илси! Илси! Давайте поговорим! – Больше не таясь, девушка задёргала неподдающуюся дверцу. – Илси! Я знаю, что вы в шкафу. Отзовитесь, пожалуйста.

Но Илси молчала – то ли не слышала, то ли не хотела выказывать своё присутствие.

Прождав некоторое время, Марьяна сдалась. В растрёпанных чувствах поднялась в комнату, не зная, что предпринять.

Поведение Илси нельзя было назвать нормальным. Этот странный разговор по телефону! Нелепый ободок на голове! И дикая выходка со шкафом!

А может, Любовь Валентиновна её обманула! И за вывеской симпатичного пансиона скрывается притон? Сюда специально заманивают людей, девушек, чтобы...

В голове фейерверком полыхнул страх, под волосами сделалось жарко. Похватав вещи в охапку, Марьяна начала заталкивать их в сумку.

Внизу что-то брякнуло и снова раздался звонок.

Телефон надрывно взревел и умолк, а Марьяна внезапно подумала про шоу.

Что, если в доме снимают очередное реалити? И Илси действует по сценарию, прописанному режиссёром.

Звонивший незнакомец – новый участник, а может быть, кто-то из команды.

А за ней постоянно следят скрытые камеры!

Марьяна представила, как выглядит сейчас со стороны, и силой заставила себя успокоиться. Нарочито медленно вынула скомканные вещи. Расправила на вешалке платье, вернула на тумбочку косметичку.

Она не станет убегать! Не станет реагировать на выбивающиеся из логики события.

– Погодите же! – Она погрозила кулаком потолку, стараясь не высматривать замаскированные глазки фотокамер. – Я больше на вас не поведусь. Буду наслаждаться путешествием, и плевать на остальное!

Ей даже сделалось интересно, какое следующее действо запланировано в этом тайном проекте.

Не спеша, Марьяна собралась на прогулку: уложила косу на манер ободка, мазнула по лицу светлой пудрой, к длинной клетчатой юбке добавила связанный мамой кардиган и шарф со сложным узором. В расшитый бисером ридикюль убрала телефон, проверила, на месте ли кошелёчек, и уверенно выдохнула:

– Ну, всё. Я готова к приключениям.

Сбежав по лестнице, невольно потянулась к шкафу – вновь осмотрела со всех сторон и, помедлив, легонько постучала.

Ответом ей была тишина.

– Ну и сидите там! Подумаешь! – Как можно безразличнее дёрнув плечом, Марьяна выскочила из дома, с силой прихлопнув дверь.

По брусчатке она спустилась к морю.

Сквозь серый песок пробивалась жухлая трава, было тихо и очень холодно. У самой полосы прибоя волны лениво накатывали на берег, тревожа хрупкий тонкий лёд.

С хмурого слоистого неба медленно и редко падали одинокие снежинки, постепенно покрывая променад белой пыльцой.

Марьяна настроила камеру и забыла обо всём. Для неё не существовало сейчас ничего, кроме этого моря, одинокой чайки над волнами и косо срывающегося с высоты колючего снега...

Когда застывшие от холода пальцы перестали подчиняться, она спохватилась, полезла в сумочку за перчатками. Переворошив содержимое в тщетных поисках, наткнулась на незнакомый мешочек.

Сшитый из чёрного бархата, перевязанный золотистым шнуром, мешочек был совсем маленький и очень милый на вид.

Откуда он взялся? Может быть, это сюрприз от мамы?

В нетерпении дёрнув завязки, Марианна высыпала на ладонь горстку высушенных зёрен.

Удивиться им она не успела: ветер подхватил юбку, бросился в лицо колкой снежной пылью... В голове тоненько зазвенело, и пейзаж неожиданно поменялся! На берегу появилась старинная мельница, чуть поодаль, за дюнами, показались сосны.

Марьяна замерла в изумлении.

Что это?

Откуда??

Как она оказалась здесь?!

Перелетела по воздуху, как девочка Элли из сказки? Или пришла ногами, но почему-то не заметила этого?

Неужели ей и правда мерещится? И тот разговор, и шкаф, и мельница на берегу?

Неужели она сходит с ума? Как когда-то бабушка Вера...

Нет! Пожалуйста! Только не это! Нет! Нет!!

Бабушка, мамина мама, под старость полностью утратила ясность ума. Больше всего на свете Марьяна боялась, что с ней может случиться что-то подобное.

Для начала Марьяна попыталась успокоиться. Удалось это не сразу. Вдохнув поглубже, она досчитала до ста.

И лишь потом внимательно огляделась, пытаясь понять, где оказалась.

Возможно, это музей под открытым небом?

Ставшие ненужными декорации к сериалу?

Мельница выглядела очень старой и не действующей.

Ветер усилился, и Марьяна моментально продрогла. Снег завертелся вокруг лица, смазывая пространство. Лопасти мельницы дрогнули, медленно двинулись по кругу.

До чего же всё это красиво! И море, и ветер, и эта мельница сквозь снег!..

Позабыв о страхах, Марьяна снова схватилась за телефон, чтобы сделать несколько снимков.

В голове сразу же родился образ для нового автопортрета.

Она распустит волосы... Пусть развеваются на ветру!

Станет спиной к мельничным крыльям, может, даже облокотится на одно из них...

А ещё лучше – попробует туда залезть!

Интересно, насколько они надёжны? Смогут ли выдержать её вес?..

Строя планы и придумывая для себя выигрышные позы, Марьяна для пыталась сфокусироваться на раскинувшемся перед ней пейзаже.

И вдруг заметила, что на лопасти мельницы мостятся какие-то... птицы?

Из-за расстояния разобрать подробности было трудно, и она приблизила картинку и вздрогнула: не птицы сидели на мельничных крыльях, а безобразные карлики, сплошь залепленные чешуёй! Словно пауки, перемещались они по лопастям, заставляя их вращаться!

Марьяна взглянула поверх телефона – и не увидела никого!

Когда же снова посмотрела через экран – существа оказались на месте.

Девушка успела сделать всего несколько кадров, и они её заметили. С поразительным проворством скатились вниз и вперевалку двинулись к ней.

Не сдержав крика, Марьяна кинулась прочь. Позвать на помощь было некого: впереди простирался пустынный берег. Поскользнувшись, она запуталась в юбке и шлёпнулась на песок. Телефон отлетел куда-то в сторону. Увидеть тварей Марьяна теперь не могла, лишь кожей ощущала жадные взгляды, различала негромкие, будто урчащие звуки.

– Оставьте меня! Убирайтесь! – Обнаружившимся в руке мешочком она махнула перед собой, и оставшиеся внутри зёрнышки разлетелись по сторонам.

В ушах прозвучал знакомый перезвон, и мир кувыркнулся...

Когда же кожу пронзило холодом, Марьяна осознала, что стоит у пансиона, прижавшись лицом к прутьям решётки.

3

– Ты в порядке? – Незнакомая девушка в модном мешковатом костюме внимательно смотрела на Марьяну. Из-под длинной широкой толстовки спускались безразмерные штаны, почти полностью скрывая платформы кроссовок. Короткие чёрные волосы ёжиком топорщились на голове, шею охватывала замысловатая татуировка в виде паутины. – Ты минут десять так стоишь. Я подумала, может, нужна помощь.

– Спасибо, – отказалась Марьяна. – Всё нормально. Просто... просто голова закружилась.

– Ты случайно не отсюда? – Девушка показала на пансион.

– Отсюда, – кивнула Марьяна.

– Супер! Давай скорее войдём. Такой дубак на улице.

– Ты тоже здесь остановилась? – Настроение Марьяны мгновенно улучшилось.

– Ну да. Решила провести маленькие каникулы в старинном пансионе «Рунгитис», – с чувством продекламировала незнакомка. – И теперь не могу попасть внутрь.

Она состроила забавную гримаску, продемонстрировав симпатичные ямочки и милую улыбку.

– К сожалению, у меня нет ключа. – Марьяна надавила на звонок и прислушалась. – Управительница должна нас впустить.

– Говорю же – звонить бесполезно. Я тут давно торчу. Кстати, я – Ника.

– Рада знакомству. – Марьяна назвалась и тоже улыбнулась.

Ника немного слукавила. Когда рыжеволосая внезапно появилась из ниоткуда, она только собиралась позвонить. Вид дома произвёл на неё сильное впечатление, и решительный настрой последних дней испарился.

«Я справлюсь! Переиграю всех! – в который раз подумала Ника. – Нужно только придерживаться плана и не выходить из роли».

И всё же сделать первый шаг было трудно: истинный облик дома отталкивал и пугал.

Когда знакомый рассказал, что скрывается за заброшенным фасадом, она не сразу поверила. Потребовалось время и долгие раскопки в сети, чтобы составить мнение о загадочном пансионе. По крупицам собрав информацию и убедившись, что интересующий её предмет находится в этом месте, Ника составила план и рискнула заказать номер. Она не слишком надеялась на успех, однако её пригласили приехать. И вот теперь она смотрела на дом, не решаясь сделать следующий шаг, – что-то словно удерживало её, давало шанс передумать.

Рыжеволосая топталась рядом, без толку терзая кнопку звонка. Она выглядела немного растерянной и слегка отстранённой, словно мыслями находилась далеко отсюда.

Интересно, она знакома с сестрицами? Или тоже приехала за чем-то? Судя по эффектному появлению, эта Марьяна совсем не проста. Что же ей понадобилось в пансионе? Надеюсь, не зачарованная колода! Раздумывая об этом, Ника мило улыбалась рыжеволосой.

Они постояли ещё немного, а потом Ника предложила:

– Может, попробуем перелезть через решётку? Ты как, справишься?

– Вот уж нет, – не поддержала идею Марьяна. – Я даже не стану пытаться.

– Предложи вариант получше.

– Ну, не знаю. Давай ещё подождём. Илси должна среагировать на звонок.

– Илси?

– Здешняя управительница. Я познакомилась только с ней.

– Ты давно приехала?

– Вчера.

– В пансионе много постояльцев?

– Не знаю, я никого не видела.

– В смысле? – не поняла Ника. – Совсем-совсем никого? Все сидят по номерам? Никто не выходил к завтраку?

– Кроме меня никто, – призналась Марьяна.

– Во дела, – хмыкнула Ника. – Тебе хоть понравилось?

– Что именно?

– Еда. Здесь вкусно готовят?

– Ммм... не знаю, – снова призналась Марьяна. – Я всё делала сама.

– В смысле сама? – У Ники округлились глаза. – Здесь что, самообслуживание?

– Не знаю! – Марьяна начала раздражаться. Она вкратце пересказала события прошлого дня, намеренно умолчав о некоторых странностях.

– Так, так, так. Значит, эта самая Илси... ммм... недружелюбно настроена? – хмыкнула Ника. – Значит, будем ночевать под забором!

Ровно в этот момент Илси выплыла из дверей. Халат и папильотки она сменила на прежний наряд, не забыв про дикую шапку с вуалеткой.

– Что за трезвон вы устроили! – возмутилась она. – Взбаламутили дом! Потревожили гостей! Немного выдержки, девушки! Где ваше воспитание?

– Простите. – Марьяну окатило жаром. Как всегда, перед откровенной наглостью она спасовала.

– Это называется обслуживание по высшему разряду? – В голосе Ники звенела сталь. – Судя по сумме, которую содрали за двенадцать дней проживания, я рассчитывала на более дружественную встречу.

– Проходите, – буркнула Илси, даже не подумав извиниться.

– Красивый дворик, – похвалила Ника. – Думаю, мне здесь понравится.

– Для вас приготовили теневую комнату, – проинформировала девушку Илси. – Она на втором этаже. Первая от лестницы.

– Первая комната от лестницы моя, – покраснела Марьяна. Всё-таки она сплоховала! Умудрилась занять чужой номер. Чтобы хоть как-то оправдаться, пробормотала виновато: – Вы же сами сказали, чтобы я выбирала любую!

– Не парься, – улыбнулась Ника. – Я заселюсь в твоей.

– Ваша комната первая от лестницы, – по слогам отчеканила Илси. – В пансионе с этим строго.

– Я освобожу, конечно же! – заторопилась Марьяна.

– Вам не стоит беспокоиться. Теневая комната свободна. – С этими загадочными словами Илси вплыла в боковой коридорчик, оставив девушек вдвоём.

– Илси! Погодите! Я что-то не могу понять... – Марьяна кинулась следом и растерянно замерла, уткнувшись в тупичок с узеньким слуховым окошком у пола.

Илси здесь не было! Но как... куда она подевалась? Не могла же просочиться сквозь крохотное окно??

– Весело у вас, – пробормотала Ника позади. В отличие от Марьяны, она прекрасно увидела, как управительница отдёрнула широкую портьеру и быстро скрылась за ней.

– Ты что-нибудь понимаешь? – страдальчески сморщилась Марьяна.

– Не больше, чем ты, – заверила её Ника и попросила: – Давай поднимемся. Поможешь мне определиться с комнатой.

Ещё на входе Ника поняла, с кем разговаривает, – опыт позволил ей сразу распознать Илси, однако выдавать себя было нельзя. Попав в коридор, Ника старательно смотрела и мимо транялиса, приматывающего к старому венику пару деревяшек, и мимо смахивающих на крупных мышей существ, возивших у лестницы шваброй.

Марьяна никак не среагировала на эту компанию, и Нике не удалось понять, видит та иных или нет.

– Ты не волнуйся, – бормотала Марьяна, поднимаясь по ступеням. – Если что-то не так, я освобожу номер.

– Перестань, – отмахнулась Ника. – Сказано же – каждому своё.

– Странно всё же. Тебе отвели конкретную комнату. Мне велели выбирать любую.

– Ты все посмотрела?

– В том-то и дело, что нет! Комнаты заперты. Открыта была только одна, самая первая.

Марьяна подошла к двери и с удивлением воззрилась на неё. На появившейся по центру табличке красовалась витиеватая надпись: «Теневая».

– Раньше таблички здесь не было. – Девушка подтолкнула дверь, но та не шевельнулась.

– Дай я попробую. – Ника едва коснулась ручки и дверь сразу открылась.

– Как такое возможно? – Марьяна заглянула внутрь и ахнула. – Это не моя комната! Здесь всё другое!

– Только не волнуйся! – Ника шагнула к следующей двери и предложила: – Попробуй эту.

Сбитая с толку Марьяна послушалась и сразу попала к себе.

– Я... я... перепутала. – Лицу сделалось жарко. Какая же она идиотка! Что подумает о ней Ника?

– Всё нормально, Марьян. – Ника приобняла её за плечи и легонько подтолкнула внутрь. – Отдыхай. Мне тоже надо поваляться. Отдохнуть. Встретимся за ужином.

– Ужин здесь не подают, – шепнула ей вслед Марьяна. – Самообслуживание. Я говорила.

– Пусть будет так. До вечера, Марьян.

– До вечера, Ника. Дай знать, когда решишь спуститься.

Раздеваться Ника не стала – с разбегу бросилась на кровать и блаженно вздохнула.

Дорога вымотала её. Перемещаться на дальние расстояния она не любила, самолётов боялась панически, а в поездах совсем не могла спать.

В комнате висел полумрак. Приглушённый свет зимнего дня скрадывали тёмные портьеры. Здесь не было картин, безделушек и прочих милых пустяковин. Серые стены, серое покрывало, серый ковер создавали для гостьи особую атмосферу. Успокаивали, расслабляли, позволяли сонастроиться с домом.

Как точно они подобрали ей номер! Это вышло случайно или её успели рассекретить?

«Будь осторожна! – Тревожный звоночек прозвенел в голове. – Не сбейся! Не переиграй!»

Кто же такая эта Марьяна? Во время краткого знакомства Ника пыталась прощупать девушку своим внутренним радаром, но ничего особенного не увидела. Марьяна и не подумала «закрыться» – она была проста и абсолютна чужда магии.

Полежав какое-то время, Ника переоделась в любимую пижаму и занялась распаковкой. Первым делом достала из рюкзака специально приготовленные подарки. Примерно представляя, куда направляется, она прихватила несколько незамысловатых вещиц, чтобы задобрить духов дома. Среди них выделялась большая несуразная кружка. Немного крикливый узор из белых ромашек на синей глазури дополняла ручка с густо налепленными божьими коровками устрашающих размеров. Поначалу Ника выбрала чайную пару на собственный вкус: белоснежную, с узором из чёрных мухоморов, но потом передумала и купила аляпистую. И теперь обрадовалась этому: кружка идеально подходила для Илси. Захватила Ника и лакомства: шоколад, конфеты да крошечные печенья с сюрпризами. Решила оставить их под дверью в коридоре, чтобы домовые растащили угощение.

Вкусный чай – смесь из пахучего южного чабреца и нежной лимонной мяты – она припасла для хозяек. Ника сама собирала травы, тщательно просушивала их и только потом смешивала в нужной пропорции. Подобные травяные смеси пользовались неизменным спросом в её маленьком магазинчике магических штучек.

Разобравшись с гостинцами, Ника снова прилегла и задумалась.

Интересно, когда она познакомится с хозяйками? Удастся ли ей не сфальшивить? Удастся ли расположить их к себе? Ошибка могла дорого ей обойтись.

– Я справлюсь. Справлюсь! Справлюсь! – словно мантру, забормотала Ника. – Я должна забрать свою колоду! И обязательно сделаю это!

«Свою? – тут же поддел внутренний голос. – С каких это пор колода стала твоей?»

– Неважно! – отмахнулась от него Ника. – Если не стала – так будет! Обязательно будет моей!

«Стоит ли она таких рисков? – не сдавался внутренний голос. – Может, лучше свалить отсюда, а?»

– Ещё как стоит! Я всё просчитала! Я справлюсь! – проговорила Ника как можно увереннее и, прикрыв глаза, постаралась расслабиться.

4

Марьяна толком не рассмотрела Нику – помешали происходившие вокруг странности. Поразительное исчезновение управительницы, невероятное происшествие у моря, непонятки с выбором комнат – всё переплелось меж собой и полностью деморализовало её.

Снова и снова переживая случившееся на берегу, она вспоминала и старую мельницу, и поразительных уродцев, играющих у лопастей. Понять и хоть как-то объяснить их появление было невозможно. Немыслимо!

А её мгновенный перенос к пансиону?! Чем можно объяснить его? Краткой потерей памяти? Временным помутнением в голове? Возможно, она вернулась сама, но только не помнит как. Понемногу выпадает из жизни, совсем как бабушка Вера.

Марьяну зазнобило. Немедленно захотелось связаться с матерью, услышать родной голос, поделиться своими опасениями. Вот только мама вряд ли прояснит что-либо. Да и поверит ли вообще?

И всё же она позвонила. Трубку долго не снимали. Наконец среди треска и шума послышалось далёкое «Алё».

– Мам, это я...

– Странное уточнение! – нетерпеливо фыркнула мать. – Как устроилась? Номер хороший? С погодой повезло? У нас полная ж...а! Отец чуть не разбил камеру! Тесто не поднялось, и пришлось импровизировать по ходу съёмки. Чтобы я ещё раз воспользовалась непроверенным рецептом?! Да ни за что!

– Мама! Мам... – Марьяна тщетно пыталась пробиться сквозь неиссякающий словесный поток. Однако мать не оставила ей такой возможности и, сославшись на занятость, быстро свернула разговор, обещая перезвонить позже.

Родители вели кулинарный канал на известном портале. Мать готовила и болтала со зрителями. Отец снимал и монтировал ролики. Это занятие приносило семье вполне приличный доход и позволяло планировать жизнь сообразно собственным интересам.

– Семья сумасшедших, – пробормотала Марьяна. – И я ещё паникую из-за каких-то видений!

Наверное, ей стоит спуститься вниз. Заварить себе чай, поискать в холодильнике вкусное. Марьяна вспомнила, что так и не попала в кафе, и расстроилась ещё больше.

Может, сходить туда сейчас? Что там с погодой?

Марьяна отдёрнула шторы и ахнула. Привычно схватившись за фотоаппарат, почти не глядя, принялась снимать волшебное действо.

За окном валил снег. Казалось, что больше ничего не осталось в мире. Окрестные дома, деревья, небо – всё растворилось, исчезло в колышущейся густой пелене.

Юркие тёмные силуэты мелькали среди снежинок, то собираясь хороводом, то разлетаясь друг от друга по сторонам. Выписывая немыслимые пируэты, они разгонялись до самого неба, а после плавно скатывались книзу, замедляя движение.

– Духи зимы! – заворожённо прошептала девушка.

Она долго следила за их воздушной игрой. До тех пор, пока спланировавшая сверху грузным чёрным жуком Илси не разогнала разрезвившуюся компашку.

Как жаль, что давно нет на свете бабушки Веры! Она бы точно поверила Марьяниному рассказу и развеяла все внучкины страхи! А может быть, наоборот, не стала бы ничего объяснять. Лишь улыбнулась знакомой, чуть виноватой улыбкой и продолжила тихо напевать старую колыбельную песню.

– Ти-ти-та... Тили та... – попыталась вспомнить мелодию Марьяна, и дом едва уловимо содрогнулся.

Землетрясение? Пожар?! Марьяна застыла, прислушиваясь. Но дрожь прекратилась так же внезапно, как и началась.

– Что же со мной происходит? – Марьяна подошла к зеркалу, помахала рукой перед стеклом. – Может, и я – уже не я?

Правильнее всего было собрать вещички и поскорее покинуть пансион. Вот только ей почему-то не хотелось отсюда уезжать!

Марьяна всё смотрела и смотрела на бледное, чуть размытое отражение, а в голове зарождался новый образ для автопортрета.

Она возьмёт увядшую розу, подожжёт свечу, скроет лицо под вуалью...

Память живо нарисовала ей парящую в воздухе грузную Илси. В ту же минуту в зеркале промелькнул чёрный хвост, мигнули золотом луна и месяц в кошачьих глазах. А следом тоненько зазвенел колокольчик да брызнуло через стекло горстью сухих зёрен.

Крохотные, они рассыпались по всей столешнице, и Марьяна словно очнулась и обнаружила, что стоит у двери!

Пошатываясь, она вернулась к зеркалу, проверила столик и не обнаружила ни одного зерна. Обшарив пол, тоже не нашла ничего.

– Я схожу с ума? – шепнула Марьяна своему отражению, но то лишь пошевелило губами в ответ.

За окном белоснежной занавеской висел снег, но девушка больше не стала его снимать.

Нашарив в сумочке аспирин, с трудом проглотила таблетку и прилегла на кровать, закутавшись в клетчатый плед.

Откуда-то издалека послышалась бабушкина колыбельная. Звуки всё нарастали в голове, и Марьяну стало покачивать в такт мелодии, постепенно погружая в сон.

Она парила в тёплой и уютной пустоте, когда провыла сирена.

Мощный гулкий звук разнёсся по дому, отгоняя остатки сна.

Следом послышался стук, из-за двери спросили:

– Марьяна, ты здесь?

– Да! Заходи! – откликнулась полусонная Марьяна, узнав по голосу Нику.

– Позвали к ужину, – объявила Ника. – Ты пойдёшь?

– Позвали? – Марьяне никак не удавалось сосредоточиться. – Уже ужин?

– Ну да. Слышала гонг?

– Наверное. Не поняла.

Соскользнув с кровати, Марьяна начала расчёсывать волосы и вдруг вспомнила всё!

В голове вихрем пронеслись видения этого дня, а с ними вернулись и страхи.

– Что с тобой? – Ника подошла сзади. – Ты просто бесцветная! Гемоглобин проверяла?

– Нет, – честно ответила Марьяна и неожиданно призналась: – Мне кажется, я сошла с ума.

– И давно? – Ника даже не удивилась.

– Что – давно?

– Кажется. Давно?

– Н-н-нет. Это началось сегодня.

– Что – это? – Ника отступила к окну, провела пальцем по стеклу. – К утру здесь всё заметёт. Дом превратится в огромный сугроб, и мы не сможем выбраться. Останемся зимовать до весны.

– Нет! – панически вырвалось у Марьяны, и Ника рассмеялась.

– Шучу. Ты не читала «Муми-троллей»?

– Кажется, читала. В детстве. Я не люблю такое...

– Что же ты любишь? Погоди, дай угадаю. Наверное, сахарные сказки про принцесс и викторианские романы. Я права?

– Почти, – подтвердила Марьяна. – Прибавь к списку истории с домами и призраками. Ника! Я должна сказать! Там, среди снега, кто-то летал! Я видела это. Клянусь!

– И что? – спокойно спросила Ника. – Ты испугалась велнсов?

– Ве... ве... велнсов?

– Ну да. Велнсы. Мелкие проказливые бесы. Их здесь полно.

Марьяна изумлённо уставилась на Нику.

– Мелкие бесы? Велнсы? И ты говоришь об этом так спокойно!

– Обычное дело, – пожала плечами Ника. – Они любят болтаться среди снега. Видела, как разгоняла их Илси?

– Да, – шепнула Марьяна и зачастила: – Здесь на берегу есть старая мельница. А возле неё – страшные существа.

– Круто! Обязательно сходим туда. Ты мне их покажешь.

– Ты не шутишь сейчас?

– Нет, конечно. С чего бы?

– Но это как-то неправильно! Так не бывает. Не может быть!

– Марьян, ты же сама видела велнсов. И тех, других. Что же теперь сомневаешься.

– Не знаю. Это так... так фантастично! – Облегчение накрыло Марьяну волной. Значит, она не сошла с ума! Значит, зря вспоминала бабушку Веру.

– Пошли ужинать, – поманила Ника и первой выскользнула за дверь.

На нижней ступени примостился транялис. Держа в обеих руках по огромной конфете из Никиных даров, он поочерёдно откусывал по куску от каждой и довольно щурил глаза.

– Вкусно? – подмигнула ему Ника, и домовик что-то прочирикал в ответ.

– Вкусно? – переспросила Марьяна. – Ты о чём?

– Я про него, – кивнула на домовика Ника. – Транялис – дух этого дома. Вот он сидит, ест мои шоколадки.

– Но я никого не вижу.

– Не видишь? – подняла брови Ника.

– Н-нет... – Марьяна растерянно качнула головой и на всякий случай отошла подальше от лестницы.

– Не бойся. Он не укусит, – успокоила Ника. – А как же велнсы? И существа возле мельницы?

– Я заметила их через камеру. – Марьяна вытащила телефон и навела его на ступеньку.

Крошечный сморщенный человечек в колпаке и холстинке сосредоточенно что-то жевал, белая борода была перепачкана шоколадом. Рядышком на полу валялись цветные обёртки от конфет и вафельные крошки.

Марьяна взглянула поверх телефона – никого. Посмотрела в камеру и встретила внимательный взгляд чёрных глаз.

– Здравствуйте, – пробормотала она на всякий случай. – Я про вас раньше не знала.

Человечек отвесил ей низкий поклон и, утерев щёки рукавом, неторопливо прохромал под лестницу.

– Транялис очень скромный, – пояснила Ника. Кивнув на сотовый, уточнила: – Ты только так их видишь?

– Да... только так, – подтвердила слегка ошарашенная Марьяна.

– Значит, Илси показывается всем, – утвердительно пробормотала Ника. – Ну да, ну да. Ей же надо заселять гостей.

– А что не так с Илси? – Марьяна запнулась. Вопрос прозвучал глупо. Ведь она сама видела, как управляющая парила среди снега.

– С Илси? Только то, что она убланича.

– Убла... что?

– Убланича. Ещё одна домовая. Хранительница очага и домашней утвари в пансионе. Привыкай. Здесь много... чудес.

Ника собралась завернуть в коридорчик, но Марьяна удержала её, забросала новыми вопросами.

– Ника! У меня голова кругом от этих открытий! Пожалуйста, объясни мне всё!

Ника хмыкнула и пожала плечами.

– Ну как объяснить... В пансионе живут домовые духи. Считай – обслуживающий персонал.

– И ты их видишь! Не через камеру. Просто так. И совсем не удивляешься.

– Ты права, – согласилась Ника. – Я их вижу. И не только здесь. Подобные существа обитают повсюду.

– Как?

– Обычное дело. Они всегда жили рядом с людьми.

– Ты хочешь сказать, что такой вот тр... транялис живёт и у тебя тоже?

– Не совсем такой, это же местный дух, местечковый. Но общую мысль ты уловила правильно.

– И у меня... и у меня живёт?

– Вполне возможно, – покивала Ника.

Марьяна с силой дёрнула себя за косу и охнула. Покраснев под удивлённым взглядом Ники, пояснила смущённо:

– Это я так. Проверяю – не снится ли мне это.

– И не надейся, – улыбнулась Ника. – Ты всё узнала? Мы можем, наконец, поужинать?

– Д-да, почти. – Марьяна хотела задать новый вопрос, однако Ника решительно направилась к знакомому тупичку.

Не останавливаясь перед стеной, спокойно шагнула вперёд и скрылась.

Почти сразу она вынырнула обратно и поманила Марьяну:

– Что замерла? Проходи в гостиную. Не стесняйся. Все уже собрались.

5

Марьяна послушалась не сразу. Привычно потянулась за телефоном, навела на стену камеру и чуть слышно ахнула. Увиденное в который раз поразило её: вместо глухого тупика впереди предстал арочный проход, задрапированный тяжёлой бархатной тканью. Ника стояла сбоку от него и в нетерпении переминалась с ноги на ногу.

– Сколько ты ещё будешь возиться? Я проголодалась!

Марьяна молча смотрела в телефон, пытаясь хоть как-то упорядочить разбегающиеся мысли.

– Марьян, – снова позвала Ника. – Проходи. Не заставляй себя ждать.

Не опуская сотовый, Марьяна вздохнула поглубже и шагнула по направлению к арке.

Ничего страшного не случилось – портьера легко сдвинулась в сторону, пропуская девушку внутрь.

По центру уютной гостиной помещался приземистый и массивный стол. Цветочные композиции, свечи в изящных фарфоровых плошках, красивая посуда – всё соответствовало её вкусу. Свисающая на крепкой цепи старинная лампа сразу привлекла взгляд Марьяны. Пламя крепившихся по узорчатому деревянному ободу свечей полыхнуло оранжевым и на миг ослепило её.

– Ну наконец-то сподобились! – проворчала Илси. – Извольте не опаздывать больше, хозяйки этого не любят.

– Илси, ну нельзя же так грубо! Что подумает о тебе наша гостья! – укоризненно произнёс приятный женский голос, и лёгкая прохладная ладонь слегка коснулась Марьяниных глаз.

От едва уловимого аромата сирени, совсем как у бабушкиных любимых духов, перехватило дыхание.

Запах показался таким знакомым, таким родным!

– Я обо всём позаботилась, – продолжил говорить голос. – Теперь можешь осмотреться.

Перед Марьяной стояла миниатюрная хрупкая дама – воздушная и летящая, вся в оборочках и седых кудряшках, она казалась невероятно юной. И только крепкая трость под рукой предательски выдавала её возраст.

– Любовь Валентинна, – с улыбкой отрекомендовалась она.

– Марьяна. Я приехала...

– Знаю, знаю. Сделать серию чудо-портретов этой упрямицы. – Любовь Валентинна кивнула в сторону стола.

Марьяна взглянула и едва сдержала вскрик: за столом появились люди!

– Моя сестра – Надюша, – представила экстравагантную особу в пижаме Любовь Валентинна. – Присаживайтесь между нами. Вам будет здесь удобнее всего. И вы тоже, Ника, скорее занимайте место. Будем ужинать.

Марьяна послушно опустилась на мягкий стул и только после этого исподволь оглядела собравшихся.

Надюша, как называла сестру Любовь Валентинна, была, по-видимому, старшей. Вытянувшись в струнку на сиденье, она открыто рассматривала Марьяну через лорнет и улыбалась. Иссохшие руки с длинными алыми ногтями выглядели немного устрашающе. Пижама под цвет маникюра, накрашенные ресницы и брови, яркая рыжина волос – всё вместе безжалостно подчёркивало истончённую, словно старый пергамент, кожу и почтенный возраст дамы.

– Что ты всё воркуешь, Любовь! – низким, хорошо поставленным голосом оборвала она сестру. – Марьяна сама во всем разберётся. Чай не маленькое дитя.

В ответ Любовь Валентинна состроила милую гримаску:

– Надюша всегда была немного резка. Не обращай внимания, дорогая.

– Не сиропом же гостей заливать, – хмыкнула Надюша, не отводя наставленный на Марьяну лорнет. – Роль птички-щебетуньи в нашей семейке досталась тебе.

– Ваши пикировки – это отдельный вид искусства! – проворковала сидящая напротив дама в белой блузе и шляпе-котелке.

– Что старухам ещё остаётся, – повела плечом Надюша. – Скромные радости жизни сделались недоступны для нас. Мы разучились летать, кружить головы интересным мужчинам... Я права, Марьяна?

Смешавшись под цепким взглядом, Марьяна тихонечко пролепетала:

– Я... не знаю.

– Перестань смущать девочку! – укорила сестру Любовь Валентинна. – Дай ей спокойно отужинать.

– И то верно. – Опустив лорнет, Надюша неожиданно зычно вопросила: – Где застрял мой суп? Почему нас до сих пор не обслужили??

Откуда-то сбоку бесшумно выступила Илси. Толкая перед собой столик на колёсиках, остановилась за спиной хозяйки. От фарфоровой супницы поднимался ароматный парок, на белоснежном блюде золотилась гора свежих тостов. Нарезка разнообразных сыров, масло брусочками, изящные мисочки с мёдом, вареньем и орехами разложены были вдоль деревянной доски. В расписной глубокой тарелке под крышкой-домиком пыхтело и клокотало что-то горячее.

– Винограда нет, – прогудела Илси. – Кауки подъели.

– Совсем от рук отбились, проказники! – погрозила Надюша кому-то невидимому. – Илси, ты с ними слишком мягка!

– Не страшно. Обойдёмся без винограда. – Любовь Валентинна тихо хлопнула в ладоши и предложила: – Начнём! У нас сегодня по-простому. Закуски. Жаркое и тыквенный суп.

Серые существа с вытянутыми мышиными мордочками засновали вокруг стола, помогая Илси.

Аппетитно запахло специями и мясной поджаркой.

Ника перехватила затравленный взгляд Марьяны и пожелала ей приятного аппетита.

Поблагодарив, Марьяна рискнула попробовать суп. Кремовая сливочная текстура быстро растворилась во рту. Суп оказался невероятно вкусным.

– Я знала, что тебе понравится, – удовлетворённо кивнула Надюша. – Это фирменный рецепт нашей семьи. Здесь есть капелька бренди. И никакого куриного бульона!

– Ваша кухарка так вкусно готовит! Жаль, что я на диете, – томно протянула дама в шляпе-котелке. Её густо подведённые глаза закатились в экстазе. – И вообще, сударыни! У вас такой дивный дом! Такие старинные вещи! Это так феерично! Подтверди, Родион!

Мрачный мужик спортивного типа поднял глаза от смартфона и пробормотал невпопад:

– Да, да... всё так.

Ника невольно хрюкнула над этим странным пассажем и поспешно склонилась к тарелке.

Пронзив девушку недовольным взглядом, дама осведомилась, слегка манерничая:

– Я могу закурить?

– Не здесь! – не позволила ей Надюша. – От табака у меня мигрень. И право слово, голубушка, поешьте лучше супца. Он добавит красок на ваши блеклые щёки.

Побледнев ещё сильнее, голубушка в котелке зыркнула по сторонам и поджала губы. Маленький чёрный кружок, прилепленный в уголке рта, сорвался куда-то вниз.

Марьяна искренне посочувствовала ей и решила, что обязательно сделает себе такую же элегантную мушку. Интересно, она из бархата или органзы?

– Наша милая поэтесса, – представила даму Любовь Валентинна. – Она опекает Веничку.

Неприметный парень в джинсах и свитере хмыкнул и церемонно кивнул:

– Вениамин. Для своих просто Веник.

– Нинель, – улыбнулась девушкам поэтесса. – Бесконечно рада знакомству.

– Вот взяли манеру – коверкать родные имена, – завела было Надюша, но Любовь Валентинна быстро перебила сестрицу:

– Не обращайте внимания, девочки. Познакомьтесь с милой Светусей.

При этих словах полная девушка в очках оторвалась от тарелки и хмуро кивнула.

– И как вам нравится наша скромная компания? – бесцеремонно осведомилась Надюша, вновь нацелив на Марьяну лорнет.

Остальные тоже повернулись к ней. Пытаясь проглотить застрявший в горле суп, Марьяна промычала что-то невразумительное и густо покраснела.

– Компания замечательная! – просияла улыбкой Ника. – Надеюсь, что мы подружимся!

– Вопрос адресовался не вам, – укорила её Надюша. – Вы всегда настолько бесцеремонны?

– Простите, – ничуть не смутилась Ника. – Я подумала, вы спрашиваете нас обеих.

Серые существа поменяли тарелки – гостям предложили жаркое. Марьяне сразу захотелось попробовать аккуратные кусочки мяса в густой подливке из соуса и овощей.

– Родион, оторвитесь от телефона! – Любовь Валентинна обратилась к мрачному мужику, сидящему возле Нинели. – Попробуйте. Это вкусно.

– Я сюда не за этим приехал, – отрывисто бросил тот и поднялся из-за стола. – Пойду покурю. Я могу это сделать во дворике?

– Я с вами. – Нинель подскочила следом. – Заодно полюбуемся снегопадом.

После того как пара покинула гостиную, Надюша вздохнула:

– До чего же это печально...

– Что именно? – прошамкал Веник с набитым ртом.

– Манеры, молодой человек! – возвысила голос старуха. – Встать из-за стола посреди ужина, не дождавшись сигнала хозяев! Какой моветон!

– Простим их, дорогая, – улыбнулась Любовь Валентинна. – Люди немного не в своей тарелке. И это можно понять. Они приехали за помощью.

– Здесь всем требуется помощь, – буркнула старшая сестра. – И что же нам теперь, презреть все нормы и правила?

– Всё было очень вкусно, Надюша Валентиновна. – Светуся промокнула губы салфеткой и, откинувшись на спинку стула, спросила: – Что вы нам приготовили на сладкое?

– О! – довольно расплылась старуха. – Это будет изысканный десерт. Сегодня в меню доска уиджи!

Марьяна слышала её словно через туман. Всё вокруг казалось непонятным и немного пугающим.

Компания гостей выглядела довольно подозрительно. Странные намёки Нинели, холодная отчуждённость Родиона... За какой помощью они приехали? Что имела в виду Любовь Валентинна?

Захотелось немедленно покинуть гостиную. Сбежать не только из-за стола, но и из пансиона тоже.

«Поблагодари за ужин и уйди! Ну же!» – мысленно приказала себе Марьяна и перехватила внимательный взгляд Веника.

– У вас очень красивые волосы, – восхищённо проговорил парень. – И лицо удивительное! Такое необычное. Словно с полотен старых мастеров.

Этот неожиданный комплимент смутил Марьяну и на время отвлёк от тревожных размышлений.

– Спасибо, – чуть замешкавшись, поблагодарила она.

– Порода есть порода, молодой человек! – провозгласила Надежда Валентиновна. – Такие девушки сейчас редкость.

Светуся презрительно скривилась на эту хвалебную реплику и вдруг показала Марьяне язык.

Всё те же серые существа засуетились у стола, быстро и ловко собрали посуду. И Илси торжественно водрузила в центре тёмную невзрачную доску.

– Доска уиджи! – В комнату впорхнула Нинель. – Нас ожидает спиритический сеанс? Вы знаете толк в развлечениях, милые дамы!

– Я не стану принимать в этом участие! – возмутился появившийся следом Родион.

– Что, струсили? – насмешливо блеснула очками Светуся.

Но Родион не повёлся на её выпад. Глядя на старшую из сестёр, повторил ещё раз, намеренно растягивая слова:

– Я... не хочу... участвовать в вашем балагане!

– И всё же вам придётся остаться! – властно потребовала Надежда Валентиновна. – Для ритуала нужно определённое число человек.

– Мне не нужны развлечения. Я приехал, чтобы избавиться от проблемы!

– Именно поэтому вам придётся остаться с нами.

– Зачем вы всё затеяли? Чего добиваетесь? – не сдавался Родион. – Как это поможет лично мне?

– Не волнуйтесь вы так, – мягко пожурила мужчину Любовь Валентинна. – Понимаете, мы должны провести сеанс. Это традиция!.. Может, накапать вам коньяка? Капель пятнадцать-двадцать?

– Дорогая, где ваша известная щедрость? – фыркнул Веничка фамильярно. – Двадцать капель успокоят разве что воробья. В нашем случае потребуется не меньше пивного бокала.

– Я не стану ничего пить! – отчеканил Родион.

Чуть помедлив, он уселся на своё место и снова уткнулся в телефон.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарила Надежда Валентиновна. – Присаживайтесь и вы, Нинель. Будем начинать.

6

Спиритический сеанс! Марьяна и мечтать не могла о подобном. Её внезапно охватили волнение и азарт.

Они станут вызывать духов? Вот так вот просто, как в её любимом кино? И кто-то действительно придёт? Кто-то откликнется на их зов??

Любительница мистических историй и привидений, Марьяна никогда раньше не участвовала в подобных экспериментах.

Вглядываясь в начертанные на доске затёртые буквы и символы с цифрами, она пыталась вспомнить всё, что когда-то читала о подобных ритуалах.

– Илси! – меж тем скомандовала Надежда Валентиновна. – Проследи, чтобы нам не мешали.

Кивнув, Илси отступила в тень у стены.

– Ты готова, Любаша? – поинтересовалась сестра. Услышав лишь шумное сопенье в ответ, склонила голову и предложила гостям: – Положите руки поверх стола, коснитесь друг друга пальцами...

– Но мы должны дотронуться до указателя! – возразила поэтесса Нинель.

– Делайте, что вам велят! – оборвала её Надежда Валентиновна. – Сосредоточьтесь. Молчите. Любаша, твой ход!

Некоторое время все сидели в ожидании. Пламя свечей металось по стенам, где-то вдалеке будто капала вода.

– Кап... кап... кап... – звук постепенно нарастал.

Внезапно по комнате пронёсся влажный ветер. Он разом загасил свечи, погрузив гостиную во мрак.

Запахло водорослями и будто немного – серой.

Любовь Валентинна всхлипнула и непривычно низким голосом вопросила:

– Кто здесь?

В ответ снова рванулся ветер, сильнее завоняло тухлятиной.

– Кто здесь? – повторила вопрос медиум.

Треугольный бегунок дрогнул и шустро задвигался.

«У» – указал он на первую букву.

«Е» – подкатился ко второй.

«Ж» – посигналил следом. И, небрежно ткнувшись на «А», остановился на «Й».

«УЕЖАЙ», – повторила про себя Марьяна. Странно. Кому это адресовано?

– Назовись! – повелела духу Любовь Валентинна.

«НЕТ», – последовал краткий ответ.

– Что ты хочешь?

«У-Е-Ж-А-Й, – упрямо просигнализировал указатель и заметался между букв, выводя снова и снова. – У-Е-Ж-А-Й... У-Е-Ж-А-Й... У-Е-Ж-А-Й...»

– К кому ты обращаешься?

«К М-А...» – шустро заскользил бегунок, однако закончить ответ ему не дали.

Вскрикнув, Нинель вскочила со стула. Неловко подтолкнув стол, отступила назад. Доска поехала по поверхности и, соскользнув на пол, перевернулась вверх дном.

И сразу исчезли посторонние звуки.

Мгновенно утих ветер, развеялся неприятный запах.

Любовь Валентинна осела на стуле и, громко всхлипнув, прочирикала собственным нежным голоском:

– Всё. Кажется, дух ушёл.

Как по команде вспыхнули свечи. В комнату вернулось тепло. Илси поднесла младшей из сестёр стакан воды, а старшая торжественно объявила:

– Ты была великолепна! Собственно, как и всегда.

– Уежай! – скривившись, повторила Светуся. – Бред какой.

– Почему же, – возразил ей Веник. – Наш дух явно в ком-то заинтересован. И сразу дал это понять.

– Глупости, – не согласился с ним Родион. – Для нас разыграли представление, и только.

Любовь Валентинна собралась было возразить, но поэтесса бесцеремонно её перебила.

– Вы всё сделали неправильно! – вознегодовала Нинель. – Следовало пригласить конкретного духа! А вы молчали и ждали!

– Сестра поступила как должно. – Надежда Валентиновна резко отмела претензии. – Она позволила прийти тому, кому было нужнее всего. В этом и есть смысл ритуала.

– И что? Что вы узнали важного? Вы даже имя у него не спросили. И вопросы не подобрали заранее.

– У нас не было конкретных вопросов. Мы просто хотели немного вас развлечь.

– Хорошенькое развлечение! Выслушивать угрозы от спятившего духа!

– Вам никто не угрожал, Нинель. – Надежда Валентиновна устало оперлась о стол. – Пожалуйста, успокойтесь.

– Легко сказать! Мне было холодно и страшно!

– Уежай! – вытаращив глаза, с чувством провыл Веник, и Нинель взвизгнула.

– Закройся уже! – рявкнула на неё Светуся. – Сколько можно возбухать.

Захлебнувшись от негодования, поэтесса не нашлась что ответить на подобную дерзость.

– Заканчивай выступление! – Наглую девицу неожиданно поддержал Родион. – Ты не на творческом вечере, а мы не твоя публика.

Марьяну удивил подобный неистовый порыв дамы. Она ведь стремилась поучаствовать в ритуале. Поначалу её совсем не тронули ни темнота, ни завывающий ветер, ни слово, собранное треугольником из букв.

Нинель испугал только последний вопрос!

«К кому ты обращаешься?» – спросила Любовь Валентинна у духа.

Когда же указатель застрочил ответ, поэтесса намеренно перевернула доску, чтобы прервать сеанс! Всё случилось именно так. Марьяна готова была поклясться в этом!

– Спасибо всем! – Надежда Валентиновна протянула руку вперёд и обратилась к Илси: – Я устала. Проводи меня в будуар.

Кивнув собравшимся царственным жестом, она неспешно выплыла из комнаты.

– Я думаю, что устали все. – Любовь Валентинна деликатно зевнула в ладошку. – Марьяна. Ника. Я рада, что вы приехали в пансион в это дивное время. У нас так чудесно на праздники. Да вы и сами увидите. Была рада знакомству, девочки. Отдыхайте теперь.

– Когда мы сможем обсудить детали... – начала было Марьяна, но Любовь Валентинна не дала ей договорить.

– Потом. Всё потом. – Она зевнула снова, уже не таясь. – О-отдыхайте.

Марьяне не понадобилось смотреть через камеру, чтобы увидеть выход из гостиной. Задрапированную шторами арку больше ничего не скрывало. После того как младшая из сестёр коснулась её глаз, с них будто спала пелена.

Девушка видела теперь всё четко и ясно.

Переполненная эмоциями, она медленно двинулась к лестнице. Ника шла рядом и думала о сеансе. Все прошло очень реалистично: никто не подыгрывал Любовь Валентинне, никто не смеялся над ней. После слов призрака Ника почувствовала напряжение. И сымпровизированный бунт поэтессы только подтвердил её правоту. Нинель испугалась! А может быть, попыталась что-то скрыть.

Не обращая на гостей никакого внимания, в коридоре болтались крошечные человечки в колпачках, возбуждённо попискивая, перекидывали друг дружке упругую розовую виноградину. Те самые кауки, поняла Марьяна и отчего-то совсем не удивилась.

Под лестницей кряхтел и вздыхал умаявшийся за день транялис.

Составленные из множества крошечных точек гирлянды изящной бахромой колыхались под потолком.

– Их раньше не было. – Марьяна засмотрелась на изысканное украшение.

– Разумеется, были, – зевнула идущая позади Ника. – Просто их ты не замечала.

– Зато ты сразу видела всё! Почему?

– Это долгая история, – неохотно ответила Ника. – Могу рассказать. Но не сейчас.

Громко топая, девушек обогнала Светуся.

– И тебе спокойной ночи, – пробормотала ей вслед Ника.

– Спать пора, спать пора! – Мимо протанцевал Веник, одной рукой прижимая к груди промасленный бумажный пакет, другой едва удерживая накрытую полотенцем плошку.

На девушек повеяло приятным мясным ароматом.

– Бутер от Илси и другие вкусности, – подмигнул парень. – Я вечно голодный.

Тощий и длинный Вениамин за ужином съел больше других гостей, и Марьяна уже тогда удивилась его аппетиту.

– Вот это он жрёт, – присвистнула Ника.

– Странно, да? Мы же только из-за стола. Наверное, проблемы с пищевым поведением.

– Быстрый метаболизм, – пробормотала Ника. – Вполне возможно, хотя довольно странновато. Как тебе вообще ужин. Понравился?

– Было вкусно. И красиво.

– А бабульки? Впечатлили?

– Сёстры довольно милы. И так харизматичны! Я с удовольствием поработаю с обеими. – Марьяна была воодушевлена знакомством. – Можно сделать двойной портрет, такой, нарочито гротескный: представить их в образах девочек.

– Боже мой! На фига?

– Чтобы транслировать через снимок их внутренний мир, скрытую в глубине души детскость.

– Сюр на все катушки, – засмеялась Ника. – Думаешь, они согласятся?

– Очень надеюсь на это.

– Тогда дерзай. – Зевнув, Ника не удержалась от подколки: – Транслируй миру своё вдохновенное безумие. Ладно, Марьян. Хорошего вечера.

Ника дошла до своей комнаты и уже оттуда внезапно заявила:

– Здесь всё какое-то неправильное.

– Что именно? – озадачилась Марьяна.

– Да всё. И гости. И этот приём.

– Что с ним не так?

– Сама подумай. В отелях принято, чтобы хозяева развлекали гостей?

– Это пансион. Старинный. Народу очень мало. Отчего не устроить совместный ужин?

– С тобой – да. Ты приглашена специально. Но я всего лишь сняла у них номер. Приехала отдохнуть. А меня сажают за общий стол. Знакомят со всеми. Обхаживают. Интересно, для чего?

– Здесь так принято. Впереди праздники. Они решили порадовать нас. Как тебе такая версия?

– Имеет место быть, – кивнула Ника. – Тебе не показалось, что остальные прекрасно знают друг друга?

– Я не приглядывалась к ним, – повинилась Марьяна. – Столько всего необычного навалилось.

– Ладно, забудь. Погуляем завтра? Хочу продегустировать местные десерты.

– С удовольствием, – согласилась Марьяна. – Как только определюсь со временем работы.

– Тогда до завтра. Споки-ноки.

Марьяне спать не хотелось. За окном улеглась метель. Куда-то попрятались игривые велнсы. Звёзды сейчас казались особенно яркими. Подмёрзшая же луна сильно поблёкла на морозе, почти полностью утратив свой золотистый цвет.

С внешней стороны калитки кто-то стоял. Будто бы женщина в длинном пальто.

Прибыла новая гостья – догадалась девушка. Стало интересно, как быстро Илси среагирует на её появление и впустит в дом.

Однако Илси всё не показывалась. Ни транялис, ни прочие домашние духи не спешили отворить калитку перед незнакомкой.

– Можно мне войти? Здесь очень холодно. Я мёрзну!

Марьяна чуть не выронила расчёску – настолько близко прозвучали эти слова.

Кто же мог их сказать? Посторонних в комнате не было.

– Пожалуйста, пригласи меня в дом! – снова взмолился голос.

Новая гостья пансиона возникла прямо перед окном! Прижавшись к стеклу ладонями, умоляюще смотрела на Марьяну.

– Пусти меня! Пожалуйста! Нам нужно поговорить!

Что-то тревожное шевельнулось внутри – очень глубоко, едва ощутимо. Но Марьяна не прислушалась к сигналу – голос незнакомки всё настойчивее звучал в голове.

– Впусти меня! Пожалуйста, впусти! Позволь войти и погреться.

Приятное лицо в обрамлении непослушных кудряшек страдальчески морщилось, на ресницах и бровях топорщился иней, под прозрачной кожей синели дорожки вен.

Плохо понимая, что делает, позабыв, что она на втором этаже, Марьяна попыталась открыть окно.

Ей почти удалось справиться с задвижкой, когда на подоконник вспрыгнул огромный черный кот. Он зашипел, угрожающе выгнув спину, с силой замахнулся лапой на незнакомку. Острые когти резко чиркнули по стеклу, и женщина мгновенно исчезла.

– Пшшла... пшшла – прошипел кот Марьяне, не сводя с неё золотых глаз. Зрачки в них были удивительные: один в форме луны, второй – полумесяца.

«Кот с витража», – промелькнуло в голове у девушки, и она провалилась в сон.

7

В темноте негромко переговаривались два голоса.

– Хватит на неё смотреть! – потребовал более мягкий и нежный. – Она может проснуться!

– К чему спешить! – возразил тот, что погуще. – Всё-таки мы её нашли!

– Это было непросто.

– У нас получится, сестра?

– Даже не сомневайся! А теперь пошли. Обопрись на мою трость.

– Погоди немножко...

– Пошли, Надюша! Успеешь ещё насмотреться.

Голоса то надвигались, то делались тише и скоро умолкли совсем.

Марьяна продолжила спать и поутру даже не вспомнила про них.

Когда она спустилась вниз – ни в гостиной, ни на кухне никого не оказалось. Ей не оставили ни бутербродов, ни свежезаваренного чая. Ничто не напоминало о том, что ещё недавно здесь завтракали. Марьяну это только обрадовало, она не стремилась снова увидеться с гостями хозяек.

Включив чайник, Марьяна задумалась о предстоящем дне.

Городок манил её. Хотелось побродить по его узким улочкам, снова наведаться к морю. И завернуть, наконец, в симпатичную кондитерскую. Купить себе наполеон!

Перед Рождеством на площади наверняка будут гуляния, может быть, даже запустят фейерверк. Над открытым огнём станут готовить шакотис (торт в форме елки из накрученного на вертеле теста) и подавать желающим желудёвый кофе.

Но прежде чем куда-то отправиться, нужно обсудить с сёстрами предстоящие фотопробы. Выслушать все пожелания и договориться о начале съёмок.

Из-за арки, ведущей в гостиную, потянуло ладаном. Чуть сладковатый дымный аромат помешал насладиться чаем. Марьяна с детства не выносила подобный запах и поспешила уйти.

У лестницы девушка невольно приостановилась, услышав разговор в шкафу. Дверца была немного приоткрыта – ровно настолько, чтобы разобрать слова.

– Почему именно сегодня? – Искажённый голос Светуси звучал раздражённо. – Вы же знаете, на вечер у меня планы!

– Собралась навестить непослушных детишек? – насмешливо поддел её Веник.

– Хотя бы и так. Сам-то уже приготовил мешок побольше?

– Не ссорьтесь, дорогие, – примирительно проворковала Любовь Валентинна. – После ужина мы вас обязательно отпустим.

– Но почему именно сегодня? – вновь повторила Светуся.

– Сегодня мы только начнём. Здесь важен каждый из двенадцати дней Рождества.

– Двенадцать дней – двенадцать месяцев. День пойдёт за месяц?

– Ты удивительно прозорлив, мой мальчик, – похвалила Любовь Валентинна. – Нам обязательно нужно выдержать этот отрезок времени.

– Мы будем работать каждый вечер?

– Увы, дорогие. У нас нет выбора.

О чём это они толкуют? Охваченная любопытством Марьяна подошла ближе и слегка задела дверцу.

Разделся мерзкий скрип, а следом злорадный голос Светуси:

– Нас подслушивает рыжая!

– Марьяна! – тут же позвала Любовь Валентинна. – Проходи, девочка. Не стесняйся.

Пунцовой от стыда Марьяне захотелось провалиться сквозь пол, но вместо этого она вздохнула поглубже и осторожно заглянула внутрь.

Небольшой тупичок вроде тамбура пустовал. Здесь не было ни одежды, ни даже вешалок, чтобы её разместить. Заднюю стенку прикрывала неброская ткань, из-под которой проглядывала полоска света.

– Входи же! – опять пригласила младшая из сестёр, и Марьяна отдёрнула занавеску.

В маленьком уютном кабинете горел камин. Возле бюро сидела Любовь Валентинна, вся в пене из оборочек и кружев. Перехваченные атласной лентой седые кудряшки, нежный румянец и скромный макияж необыкновенно освежали её.

На ковре перед ней расположились жующий что-то Веник и разобиженная Светуся.

– Дорогая! – Любовь Валентинна поманила Марьяну к себе. – Присядь рядышком. Мы как раз обсуждаем предстоящую работу.

– У меня есть несколько предложений по образам, – заторопилась Марьяна. – Но в первую очередь я хотела бы выслушать ваши пожелания. И Надежды Валентиновны тоже.

– Надюша ещё отдыхает. У нас была трудная ночь.

– В какое время мы будем работать? Мне нужно подготовиться: посмотреть комнату, продумать и настроить освещение.

– Ты всё успеешь, дорогая! Веник с удовольствием поассистирует тебе. Да и Светуся тоже не откажет в помощи. Я права?

– Что нужно? – мрачно осведомилась Светуся.

– Присутствие. Дружеская поддержка. В последнее время Надюша очень нервничает. Я опасаюсь её капризов и очень рассчитываю на вас.

– Когда вы планируете начать? – решилась переспросить Марьяна. – Я... мне бы хотелось выйти в город.

– Конечно. Пройдись! Обязательно! Городок такой милый! Думаю, мы начнём после ужина. По крайней мере, попытаемся.

– Не слишком ли поздно? – удивилась Марьяна.

– Нет, дорогая. В самый раз.

Любовь Валентинна приподнялась и зашарила рукой возле бюро.

– Веник, будь ласков, найди мою трость.

Веник послушно извлёк из-под столика крепкую палку. Опершись на неё, дама шагнула к Марьяне и внимательно вгляделась ей в лицо.

– Нет, мы не могли ошибиться! – побормотала чуть слышно.

– Простите? – не поняла девушка.

– Ничего. Не обращай внимания. – Любовь Валентинна, прихрамывая, направилась к выходу.

Следом за младшей хозяйкой потянулись и остальные.

Пройдя сквозь шкаф, оказались в знакомом коридорчике.

Аромат ладана успел распространиться и сюда. Веник и Светуся дружно раскашлялись. Марьяна прикрыла нос, стараясь пореже дышать. Заметив этот жест, Любовь Валентинна сочувственно кивнула.

– Ты тоже не любишь ладан? Какая гадость, верно? Прости за этот маленький эксперимент. Илси! Илси! Вынеси курительницу во двор! И как следует проветри здесь.

Выступившая из стены убланича послушно протопала в сторону кухни. Широкие штанины розового комбинезона управительницы подметали пол, на голове была скручена пара косиц, напоминающих рожки. Шлейф пахучего дыма из плошки вился за ней будто хвост.

– Погуляй и познакомься с городком. До ужина ты свободна. – Любовь Валентинна ласково улыбнулась и, прихватив Веника под руку, удалилась в сторону кухни.

Пробормотав неразборчивую благодарность, Марьяна взлетела к себе. Настежь распахнула окно и замерла перед ним, глубоко вдыхая свежий морозный воздух.

Совсем скоро в дверь поскреблась Ника:

– Ты проснулась, Марьян? Пошли побродим.

Они долго гуляли по узким извилистым улочкам. На площади полюбовались высокой елью, украшенной горящими фонариками-гирляндами, позолоченными орехами и расписными пряниками в глазури.

– Какое креативное решение! – Марьяна принялась фотографировать рождественское дерево. Ника расслабленно наблюдала за новой приятельницей и улыбалась. Она заставила себя не думать о планах, решив насладиться сказочной атмосферой приближающегося Рождества.

К морю девушки не пошли – слишком засиделись в кафе. Наслаждаясь теплом и отменным десертом, Марьяна рассказала про странности ночи и незнакомку в окне.

– Она стояла перед стеклом! Стучала, представляешь? А ведь я живу на втором этаже!

– Представляю, – вздохнула Ника. – Марьян, ты ведь уже поняла, что здесь особенный дом.

– Особенный, – согласилась Марьяна. – Думаешь, это была новая гостья? Почему тогда она ломилась ко мне?

– Вот видишь. Ты признаешь этот факт. Чему же тогда удивляться?

– Много чему! – Помолчав, Марьяна решилась на новый вопрос. – Не сочти меня наглой...

– А ты бываешь наглой? – притворно изумилась Ника.

– Не смейся. У меня важный вопрос. Скажи, ведь ты совсем не удивилась присутствию в доме... разных существ. С первого раза разглядела их, верно?

– Да, – не стала вилять Ника. – Думаю, все собравшиеся их видят.

– И молчат?

– А ты предлагаешь об этом кричать?

– Зачем кричать. Просто обсудить.

– Марьян. Здесь ошивается необычная компания. Думаю, это гости сестёр, не постояльцы. И они не так просты, как кажется.

– Думаешь, они давно знакомы?

– Уверена в этом.

– И ты тоже непроста, да? Потому что свободно видишь всех этих...

– У меня была особенная кормилица, – нехотя призналась Ника.

– Как это?

– Точно не знаю. Я одиночка. Отказник. Сначала дом малютки. После интернат.

– Ох, прости...

– Всё нормально. Я привыкла. Знаешь, первое из воспоминаний детства – тёплые руки. Меня качают, мне спокойно и сыто. Какая-то женщина приходила кормить меня по ночам, а я играла с её волосами...

– Кто-то из нянечек? – предположила Марьяна.

– Смеёшься? Нянечки не кормят младенцев грудью.

– Но кто тогда?

– Не знаю. В детстве я не заморачивалась этим. Но когда подросла и поняла, что люди вокруг не видят многое из того, что вижу я... Вот тогда призадумалась и стала нарывать информацию.

– И что? Нашла?

– Возможно. – Ника уклонилась от ответа, задала встречный вопрос: – Ответь тогда и мне: там, у пансиона, ты появилась из пустоты. Что это было?

– Зёрнышки! – выпалила Марьяна. – Наверное, они.

– Как я сама не додумалась! Зёрнышки рунгиса. Точно! Они позволяют видеть скрытое. И обладают силой перемещений.

– Рунгиса? Так, кажется, называется пансион.

– Ага. Рунгис или рунгитис – дух зерна, мельничный домовик. Ты обратила внимание на витраж?

– Очень красивый. Кот выглядит таким настоящим! И глаза-звёзды прелестны... – Марьяна запнулась и уставилась на Нику. – Он приходил ко мне ночью! Кот с витража! Не позволил открыть окно!

– Значит, то была совсем не гостья, – пробормотала Ника. – Интересно, кто тогда?

Ника, конечно, слукавила: она догадывалась, кто ночью бродил возле дома.

Это рагана стремилась пробраться внутрь, поэтому и просила впустить.

Не рассказала Ника и правду о своём прошлом – слишком болезненной и необычной была её история. Ника никогда не была ни в доме малютки, ни в интернате. О ней заботилась и растила старинная подруга матери, Мария.

Ника родилась семимесячной. Мать прихватило в автобусе, когда вместе с Марией она отправилась в деревню «подышать».

«Людок плохо ходила, – объясняла Нике Мария. – Беременность была трудная. А в деревне воздух. Молоко от коровы. Сметана. Зелень».

Их высадили на промежуточной остановке, у крохотного сельца. Ни врача, ни фельдшерского пункта там не было. Зато жила лекарка, древняя старица. Она и приняла роды.

«Людка потом рассказывала странное, – вспоминала Мария. – Я вроде сплю и не сплю, пошарила рукой – дочки нет. А из угла чавканье – кто-то кормит мою малышку! Много волос, спутанных, из них торчит вороний нос и жёлтые глаза. Как зыркнет на меня – я в крик. И Никуша заплакала. Смотрю – вот же она, рядышком, под боком. Причудилось же такое!..»

Они прожили у старицы неделю. Люда немного восстановилась, а накануне отъезда ушла в лес. Внезапно. Совсем одна. Там и пропала.

Узор из нитей, так смахивающий на паутину, появился у Ники тогда же. По мере взросления он усложнялся. Линии становились всё ярче, всё выразительнее. Когда в снах к ней стала приходить та самая кормилица из сельца, линии сигнализировали об этом. Предваряя её появление, будто натягивались, чуть сдавливая шею. Так Ника понимала, что ночью её обязательно навестят.

Та самая тётка снилась девушке часто – иногда просто смотрела жёлтыми глазами да вздыхала о чём-то. Иногда присаживалась у кровати и начинала говорить. Чаще всего то были указания: что Нике следует сделать, какие шаги предпринять в жизни.

Благодаря её подсказке появился и маленький магазинчик магических вещей. В нём продавались амулеты и артефакты, обережные куклы, особенные свечи, украшения – всё то, что Ника тщательно выискивала на барахолках и в частных коллекциях. Вещицы были уникальные: каждая наполнена частицей её энергии, заряжена на конкретный результат. Как проводить подзарядку, как концентрироваться на собственной силе, научила её всё та же кормилица. После очередного сна Ника просыпалась с чётким знанием – что и как следует сделать. И у неё всё получалось!

Увлёкшись воспоминаниями, Ника перестала поддерживать разговор. И Марьяна забеспокоилась – не обидела ли она новую приятельницу? Не разочаровала ли прогулкой?

Когда они подошли к дому, Марьяна решилась спросить:

– Тебе было неинтересно?

– Нет, мы отлично погуляли. Просто я задумалась. Извини.

– Какой он красивый, правда? – Марьяна кивнула на дом. Подсвеченный золотистыми гирляндами, тот выступал из сумерек сказочным островком.

– Марьян, что ты видишь?

– Чудесный особняк! Дом, в котором живут волшебные существа!

– Странно...

– Что именно?

– Да нет, ничего. – Ника окинула взглядом заброшенный мрачный фасад. В окнах было темно, за просевшей дверью бледнела слабая полоса света. Нужно было идти, и она подтолкнула незапертую калитку, ступила внутрь, подавив дрожь.

– Ник, – придержала её Марьяна. – Я вспомнила, вспомнила! Там, в гостиной Любовь Валентинна коснулась моих глаз. После этого я и увидела всех!

– Способность видеть передается по роду. Однозначно. Старушка ускорила этот процесс.

– По роду? Но у меня вполне обычная семья. – Марьяна запнулась, вспомнив про бабушку Веру.

Пока была жива, та подолгу бродила по деревне и, размахивая руками, всё говорила, говорила... Что если она разговаривала со скрытыми существами? Что, если видела и слышала их? Точно так же, как и она сейчас?

– Значит, всё-таки не совсем обычная. – Ника удовлетворённо кивнула. – Ты что-то вспомнила, да?

– Вроде того. – Чтобы не говорить про бабушку, Марьяна постучала в дверь и обрадовалась, когда та сразу же приоткрылась.

8

– Вот и наши гулёны! – Любовь Валентинна сама впустила девушек в дом. Она выглядела воодушевлённой и немножко взволнованной. – Проходите, проходите. Сначала поужинаем, а после примемся за дела.

Ласково улыбнувшись Марьяне, дама объявила, что ужин накроют к шести часам, и попросила не опаздывать.

После пренебрежения Светуси и нарочитых комплиментов Веника к общему столу выходить не хотелось.

– Нам обязательно ужинать с ними? – поднимаясь за Никой по лестнице, ныла Марьяна. – Я переела в кафе.

– Думаю, пойти придётся. Нас пригласили.

– Я что-то волнуюсь перед съёмкой, – внезапно призналась Марьяна. – Настолько необычной модели у меня ещё не было.

– Тем интереснее попробовать. Разве нет?

– Ты права. Знаешь, я её немного... боюсь.

– Она очень экстравагантная. Я думала, ты таких обожаешь.

– Это правда, – согласилась Марьяна. – Я уверена, что Надежда Валентиновна легко воплотит нужный образ. Но есть в ней что-то необъяснимое, пугающее.

– Согласна, – подтвердила Ника. – Я даже знаю что. Её макияж! – Рассмеявшись, она подмигнула Марьяне и добавила: – Так. Я к себе. Быстро переоденусь, и отправимся.

– Как скажешь, – покорно вздохнула Марьяна.

В комнате её ожидала записка: на крохотном желтоватом картоне кто-то вывел корявое «УЕЖАЙ».

То же самое показал на сеансе вызванный сестрами дух. Неужели пожелание было адресовано лично ей?

Марьяна в задумчивости уставилась на картонку.

Безграмотная приписка не походила на серьёзное предостережение. Скорее, кто-то специально повторил это слово, желая посмеяться над ней!

Покажу записку хозяйкам, решила девушка. Пусть разбираются, откуда она взялась.

Бесцельно пройдясь по комнате, Марьяна начала собираться на ужин. Без удовольствия выбрала платье, наскоро заплела косу и долго разглядывала своё бледное отражение в тусклом зеркале.

Ещё недавно она знать не знала про иных, что живут по соседству с людьми. И вот теперь без особого удивления восприняла это невероятное открытие.

Жизнь неожиданно подбросила ей загадку, вот только она никогда не любила ни ребусы, ни головоломки.

Если видение передается по роду, то этим она обязана только бабушке Вере. Она одна выбивалась из общего круга родичей, была не такая как остальные. Марьяна сильно пожалела сейчас, что не пыталась вызвать бабушку на откровенность, удовлетворяясь скудными фактами из её прошлого.

Просидев некоторое время в задумчивости, Марьяна собралась спуститься вниз, и в этот момент погас свет.

Легонечко проскрипев, отворилась дверь, пропуская кого-то в комнату.

Застыв от страха, Марьяна уставилась в зеркало, тщетно пытаясь разглядеть незваного визитёра.

«Сделай что-нибудь! Повернись!» – вопил внутренний голос. Вот только она утратила всякую способность к движению.

В темноте больше не раздавалось ни звука. Непонятно было – одна она здесь или всё-таки нет. Приказав себе собраться, Марьяна все же попыталась обернуться, но чьи-то сильные руки сдавили плечи, прорвав ногтями тонкую ткань платья.

Беззвучно ахнув, девушка лишь слабо трепыхнулась, когда на голову напялили что-то грубое и жёсткое, потащили его вниз.

В ушах пронзительно зазвучал ветер. Ослепшая и оглохшая от шока Марьяна словно зависла в черной пустоте...

Именно в этот момент в дверь постучали.

– Марьян? – позвала Ника. – У тебя всё в порядке?

– Помоги! – попыталась просипеть Марьяна и вдруг поняла, что свободна!

Растрёпанная и потрясённая, она стояла перед трюмо. Под потолком горела лампа, мягко освещая знакомые предметы. Ника сидела рядом на корточках, внимательно разглядывая грубую ткань на полу.

– Я... я... – Марьяне никак не удавалось выдавить из себя хоть слово.

– Ты видела, кто это был? – перебила её Ника.

– Н-н-нет.

– Ты открывала окно? Приглашала кого-нибудь в комнату?

– Да нет же! – Кое-как справившись с собой, Марьяна рассказала о случившемся.

– То есть в дверь вошли без приглашения? – снова зачем-то уточнила Ника.

– Да. Да! Сначала погас свет. Я не увидела, кто это был.

Вспомнив грубую хватку, она сильно побледнела и коснулась разодранного на плече платья.

– Сегодня Сочельник. Время незваных гостей. Опасных гостей. – Ника продемонстрировала ей мешок. – Но если ты никого не приглашала и не звала...

– Что тогда?

– Тогда это кто-то из наших.

– Кто-то из пансиона??

– Именно. Или домашние духи. Или гости сестриц.

– Он порвал моё платье! Оцарапал меня!

– Он? – прищурилась Ника.

– Ну... да. Это не могла быть женщина. Или всё же могла? – Марьяна вспомнила острые ногти Надежды Валентиновны и содрогнулась.

– Возьму его себе. – Ника сложила мешок. – Хочу посмотреть, кто за ним явится.

– Ты думаешь, за ним придут?

– Разумеется. Это необычный мешок. Что-то вроде портала.

В этот момент по дому гулко прокатился низкий звук.

– Зовут на ужин. – Ника деловито оглядела Марьяну. – Тебе лучше переодеться. Я помогу с косой.

– Я не пойду. Я не хочу идти!

– Прекрати, Марьяна. Ты должна. Покажи, что тебе плевать на дурацкие выходки.

– Но мне не плевать! Я боюсь!

– Уже нет! – Ника сжала руку приятельницы. – Ты сильная. Ты ничего не боишься. Ты справишься со всеми трудностями!

Тепло её пальцев передалось Марьяне, заструилось по телу, успокаивая и странно бодря. Произошедшее показалось теперь незначительным и даже безобидным. Быстро сменив платье, Марьяна небрежно перехватила волосы лентой и объявила:

– Я готова. Можем идти.

В гостиной ждали только их.

Гостей за столом прибавилось.

Между Родионом и Нинелью напряжённо замерла скромно одетая женщина неопределённого возраста. Тёмные очки скрывали глаза, блеклые волосы неряшливыми прядками свисали по сторонам узкого лица. Сидящие напротив Светуся и Веник время от времени бросали на неё тревожные взгляды. Рядом с ними сидел парень примечательной внешности: широкоплечий и мускулистый, с перехваченными в длинный хвост белоснежными волосами и уродливым шрамом через всю щёку.

– Наконец, дорогие! – Любовь Валентинна помахала девушкам со своего места. – Занимайте свои места. Надюша попросила прощения, что не выйдет к столу. Артрит ей особенно докучает сейчас. У нас новые гости. Знакомьтесь: Михаил и... Агата.

– Монах. – Парень послал девушкам воздушный поцелуй.

Любовь Валентинна хотела ему возразить, но передумала и торжественно объявила:

– Начнём, пожалуй. Сегодня всё будет очень скромно: хлеб, соль и огонь.

Уже знакомые Марьяне серые существа в форменных платьях ловко подожгли свечи и водрузили в центр стола огромный румяный пирог, рядом с ним пристроили невзрачную буханку чёрного хлеба. В хрустальных креманках расставили розовую соль, подали изящную нарезку из полупрозрачных ломтиков ветчины и грудинки. Перед каждым из гостей появились широкие бокалы, заполненные салатными листьями, крохотными кусочками груши и кедровыми орешками. Поверху этой красоты высилась аппетитная горка сливочного соуса.

С огромным ножом в руке Илси выступила из-за спины хозяйки и ловко нарезала пирог. От слоя душистой мясной начинки заструился парок, Веник шумно втянул воздух и, прихватив кусок покрупнее, принялся смачно жевать.

Монах посмотрел на него с веселым недоумением и тоже потянулся за пирогом.

– Ешьте с осторожностью, – предостерегла Любовь Валентинна. – В пироге спрятана счастливая монета. Её нельзя проглотить.

– Счастливая монета! – умилилась Нинель. – Как это символично!

– Мы стараемся соблюсти традиции. Попробуйте, выпечка необыкновенно удаётся Илси.

Марьяна осторожно отрезала ножом кусочек от своей порции и внимательно осмотрела. Если монетка здесь, то лучше найти её сейчас, чтобы не выплёвывать на глазах у всех собравшихся.

Веник громко чавкал. Ника, Родион и Монах спокойно ели. Нинель задумалась о чём-то над своей тарелкой, рассеянно ковыряя начинку вилкой. Издав неприличный звук, Агата вдруг вывалила изо рта непрожёванный слипшийся комок, в котором поблескивала фольга.

На мгновение собравшиеся замерли. Светуся всхрюкнула. Веник хохотнул и потянулся за новым куском. Нинель демонстративно прижала к глазам кружевной платочек.

– Поздравляю. – Любовь Валентинна едва заметно поморщилась. – Счастливая монета досталась вам, Агата. Думаю, что это хороший знак.

Никак не среагировав на её слова, Агата отодвинула находку на край тарелки и продолжила есть.

– Марьяна, – обратилась к девушке Любовь Валентинна. – Вы обязательно должны попробовать панфорте. Это любимый пирог Надюши. Вам понравится.

– Рождественский пирог! – Нинель разразилась аплодисментами.

– Наш фирменный! По старинным рецептам семьи, – подтвердила хозяйка.

То, что Марьяна ошибочно приняла за хлеб, оказалось ещё одним пирогом.

– Он слишком... неказистый. – скривилась Светуся, придирчиво вглядываясь в неаппетитную, плотно сбитую массу из орехов и сухофруктов с цукатами.

– Моя любимая коврижка! – Ника отправила кусочек в рот и счастливо вздохнула. – Как же это вкусно!

После подобной высокой оценки Марьяна не стала раздумывать – смело зацепила на вилку толстый ломтик панфорте. Он и правда напомнил коврижку: слегка медовый, с целым букетом пряностей. В нем чувствовались корица и гвоздика. Возможно, немного имбиря. И ещё что-то совсем незнакомое, раскрывающееся в послевкусии яркой остринкой.

Отправив в рот следующий кусочек, Марьяна почувствовала под зубом что-то твёрдое. Проглотить это было нельзя, вытащить при всех – стыдно.

Покрывшись пятнами, она поймала внимательный взгляд Монаха и пожалела, что присутствует на ужине.

Тот же спокойно протянул ей салфетку и отвернулся.

Зарывшись лицом в прохладную льняную ткань, девушка осторожно освободила рот.

– Что случилось, дорогая? – Любовь Валентинна будто нарочно привлекала к ней всеобщее внимание. – Что там у тебя? Покажи!

Зачем хозяйка пристает к ней? Зачем выставляет на посмешище?

Марьяна неожиданно разозлилась.

Вам хочется представления – извольте, получите! Она откинула край салфетки и замерла, увидев тонкое кольцо. Серебристый ободок обвивал непонятный узор – то ли из листьев, то ли из цветов на длинных стеблях.

– Вот... мне попало кольцо... – Негодование Марьяны испарилось.

– Откуда оно в пироге? – искренне изумилась Любовь Валентинна. – Ох уж эти кауки! Опять напроказили! Оставь его себе, девочка. Пусть будет на счастье.

– Но я не могу взять чужую собственность! – запротестовала Марьяна.

– Теперь оно твоё! Сокровища из рождественского пирога обязательно нужно забрать! Таков обычай.

9

Обнаруженное в пироге кольцо Нинель узнала мгновенно. Но ещё раньше её поразило послание духа на импровизированном спиритическом сеансе.

«УЕЖАЙ», – указала по буквам чья-то невидимая рука. С ошибкой точь-в-точь такой же, как писала Настёна. Когда же на вопрос, кому адресовано это слово, дух вывел две первые буквы: «МА», она не выдержала и постаралась прервать сеанс, сразу поверив, что это весточка от дочки.

Найденное в панфорте кольцо лишь подтвердило её догадки. Изящный узор из лилий и водяных дев не оставил места для сомнений. Семейная ценность. Талисман, передаваемый по женской линии рода. Маленькой, Настёна всё время играла с этим кольцом. Чуть повзрослев, носила на цепочке вместо кулона.

Притупившаяся боль от потери всколыхнулась в груди. Но Нинель не дала ей разгореться – изобразив самую томную из своих улыбок, проворковала с придыханием:

– Какое милое колечко. Вы позволите? Так хочется рассмотреть этот дивный рисунок.

Проигнорировав неодобрительный взгляд хозяйки, Марьяна протянула украшение поэтессе.

– Какое чудо! – разохалась та, поглаживая пальцами ободок. – Вам несказанно повезло.

– Не думаю, – равнодушно обронила Марьяна. – Я не возьму кольцо. Не привыкла носить чужие украшения.

– Вы откажетесь от такой красоты? – слегка фальшиво поразилась Нинель. – Может, передарите его мне?

– Что за глупости вы говорите! – нахмурилась Любовь Валентинна. – У кольца уже есть хозяйка!

– Девочка явно не оценила находку. А я обожаю подобные сюжеты. Русалки – моя величайшая страсть, мои музы! Я как раз заканчиваю поэму, посвящённую этим дивным обитателям морей.

Впервые за всё время Ника взглянула на Нинель с интересом. Во взгляде же Монаха мелькнуло что-то похожее на предостережение.

Заметив это, Нинель осеклась, послушно сбавив обороты.

– Нет так нет. Я всего лишь спросила. Забирайте своё сокровище.

Поправив котелок, она продекламировала с надрывом:

Из пучины глазами следят девы моря,

Караулят лихих моряков на просторе...

Родион поперхнулся водой и закашлялся. Агата никак не среагировала на перлы, продолжая таращиться в опустевшую тарелку. Веник откровенно рассмеялся, и поэтесса хлопнула его по руке появившимся откуда-то веером. Мушка в уголке её рта предательски дрогнула, но удержалась на месте.

– Вы несёте бред! – грубо заявила Светуся.

– Спорное утверждение, – взмахнула ресницами Нинель. – Вы же не слышали всей поэмы! Не прочувствовали силу страсти героев! Не оценили драматизм накала!

– Ваше глубокое произведение мы выслушаем в другой раз. – Прервав поток бессмысленного словоизвержения, Любовь Валентинна поднялась из-за стола. – Спасибо всем за милый вечер. Надеюсь на продуктивное сотрудничество, Марьяна. Мы будем готовы через полчаса. Илси проводит вас.

– Счастливого Рождества, – спохватилась Марьяна. Как-то так случилось, что никто из гостей даже не вспомнил про наступающий праздник, не поздравил ни друг друга, ни сестёр.

Напряжение, последовавшее за этим пожеланием, можно было потрогать руками. Некоторые из гостей словно застыли, излучая явное недовольство.

– Спасибо, дорогая. – Любовь Валентинна улыбнулась через силу. – Вы могли бы не утруждаться поздравлениями. Это не наш праздник.

Опираясь на трость, она проплыла к выходу из гостиной и уже от портьеры поманила к себе Нинель.

– Любопытство наказуемо, дорогая. – Дама стряхнула невидимую пылинку с белоснежной блузы поэтессы. – Оставляю на ваше попечение милых гостей. Послушайте музыку. Развлекитесь как-нибудь. И умоляю, Нинель! Не затевайте снова свою декламацию. Дайте людям спокойно провести вечер.

Светуся и Веник выразительно хмыкнули. Монах негромко заговорил с Родионом.

Не попрощавшись ни с кем, Агата направилась вслед за хозяйкой дома.

– Мы тоже пойдём. Доброго вечера. – Ника потянула за собой Марьяну. Уже в коридоре шепнула негромко: – Интересная реакция, да?

– Ты про кольцо?

– Я про твоё поздравление. Заметь, тебя никто не поддержал.

– Похоже, я опять опростоволосилась. – Марьяна нервно переплела пальцы. – Вечно ляпаю невпопад.

– Почему же. Ты всё сделала правильно. Жест вежливости – поздравить гостеприимную хозяйку на ужине в Рождественский сочельник.

Марьяна только вздохнула в ответ. Остановившись возле своей комнаты, попросила Нику зайти.

– Боишься? – понимающе кивнула та.

– Боюсь. Вдруг оно меня ждёт.

– Оно?

– Ну да. Я же не знаю, что это могло быть.

– У меня есть некоторые догадки. Но поручиться – не поручусь. – Ника смело прошла внутрь. Бегло осмотрев комнату, позвала: – Заходи. Всё спокойно.

– Какие догадки? – напряглась Марьяна. – Ты кого-то подозреваешь?

– Ты любишь сказки? – вопросом на вопрос ответила Ника.

– Ну... да.

– Кто приходит под Рождество с огромным мешком?

– Дед Мороз... Санта-Клаус?..

– Марьян, очнись. Ты что, никогда не читала о фрау Перхтен? О Крампусе? Гриле? Йольском коте?

– Слышала что-то, но в подробности не вдавалась. Я не люблю ужастики. – Марьяна покраснела.

– А как же истории о призраках?

– Они совсем другие. Ты что, правда думаешь, что ко мне приходил кто-то из этих?

– Судя по мешку, вполне допускаю. Кстати, где мешок? Я оставила его у тебя на кровати.

– Не знаю, – растерянно огляделась Марьяна.

Мешка в комнате не оказалось. Пока все ужинали, его успели забрать.

– Да уж, весёленькое местечко, – пробормотала Ника. – Нам нужно быть начеку!

– Давай расскажем обо всём хозяйкам!

– Нет! Не стоит. Вдруг это кто-то из них?

Марьяна испуганно охнула. В горле словно застыл кусочек льда. А ведь Ника права! Она ничегошеньки не знает про сестёр! Воображение услужливо нарисовало Любовь Валентинну с огромным мешком, длинные заострённые ногти Надежды Валентиновны, странного Веника, неприятную Светусю...

– Успокойся! – Ника чуть встряхнула посеревшую Марьяну. – Тебе ещё работать сегодня.

– Побудешь со мной? Пожалуйста!

– На съёмке?

– Да! Я не смогу одна... Я их боюсь!

– Марьян, прекрати. Если бы они хотели причинить нам вред, не растягивали бы удовольствие. И потом, я только предположила. Навела поклёп на милых дам, а ты сразу купилась. Не нервничай. Это всего лишь мои дикие фантазии.

– Всё равно. Мне будет спокойнее с тобой!

– Хорошо, – сдалась Ника. – Если меня пропустят, пойду.

– Почему нет? – Марьяна взглянула на часы, а потом взяла в руки приготовленный заранее фотоаппарат.

– Не тебе спрашивать. Разве съёмка не интимный процесс?

– Да, наверное. – Подумав, Марьяна прихватила еще и огромную косметичку.

– А это зачем? – удивилась Ника.

– Просто так. Мы ничего не обсудили. Сомневаюсь, что сегодня получится снять что-нибудь путное. Сделаем пробы. Посмотрю, любит ли Надежду Валентиновну камера.

Пока она собиралась, Ника рассматривала кольцо.

Длинные волосы русалок и стебли изящных цветов составляли непрерывный узор по всему кругу. Ювелир изобразил лишь головы водяных дев, полностью проигнорировав тела и хвосты.

– Удивительно. Нинель сразу поняла, что на кольце вырезаны русалки. Узор очень мелкий, как она заметила их издали?

– И морские лилии, – покивала Марьяна.

– Кувшинки!

– Как скажешь. Пусть будут они.

Кольцо Марьяне не нравилось. От него веяло чем-то холодным, тревожащим, опасным.

– Что мне с ним делать?

– Не знаю. Носи.

– Не стану. Оно чужое. Я чувствую какое-то отторжение. Не могу объяснить.

– Ты же любишь старинные вещи.

– Люблю. Но тут другое. Это кольцо словно само не хочет меня, понимаешь?

– Тогда передари его Нинель. Видела, как она на него смотрела?

– Кстати! Что ты думаешь о ней?

– Специфическая мадам, – протянула Ника. – Насквозь фальшивая и непростая.

– Ты тоже заметила? В ней всё слишком... всё через край. Мне доводилось работать с такими клиентками. Им вечно не угодишь. Для них есть только один авторитет: они сами. Интересно, в качестве кого она здесь?

– Не знаю, Марьян. Возможно, приехала за вдохновением. Ты же слышала начало её поэтического шедевра?

– Это странно...

– Что именно?

– Всё. И кольцо. И Нинель. И новенький... Монах. Он тоже гость?

– Наверное. Обратила внимание на шрам?

– Такое трудно не заметить. Он ведь меня спас сегодня!

– Шрам? – хмыкнула Ника, потянувшись.

– Монах. Без его салфетки я бы точно опозорилась. – Марьяна и теперь порозовела, вспомнив, каким образом обнаружила кольцо.

– Обычный жест вежливости. Нашла о чём переживать.

– Не скажи. Я уверена, что он понял моё состояние. И пожалел меня. Интересно, где он так поседел?

– Возможно, там же, где получил знак отличия.

– Ты про шрам, – догадалась Марьяна. – Ужасный рубец.

– Погоди. Мы ещё не знаем, что скрывают очки Агаты. Вот где простор для фантазии!

– Она такая неприятная! Безобразно повела себя за столом.

– Согласна. Мне кажется, она бывала здесь раньше. Такое поведение не прощают незнакомым. Ты видела, как смотрела на неё парочка придурков?

– Веник и Светуся?

– Ага. С плохо скрываемым страхом.

– С чего бы её бояться?

– Не знаю, не знаю... Тебе не пора?

– Уже так поздно. – Марьяна вновь взглянула на часы. Что-то щемило внутри, удерживало в комнате. – Мы упустили лучшее время.

– Почему? Если правильно выставить освещение...

– Я не только о нём. Мне нужно понять, как выстроить сцену. Как лучше посадить Надежду, как лучше подать её... подобрать подходящий ракурс. Она ведь не молоденькая, сама понимаешь.

– И к тому же очень капризная, – сочувственно кивнула Ника.

– Вот-вот. А ещё она не вышла к ужину. Значит, ей нездоровится. Думаю, следует перенести всё на завтра.

– Так пойди и скажи им об этом.

– А ты?

– Так и быть. Составлю тебе компанию.

В дверь громко брякнули, из коридора прогудела Илси:

– Вы готовы, Марьяна? Хозяйки просят!

10

Илси провела девушек через гостиную и дальше вниз по узенькому наклонному коридору. Здесь было вовсе не так уютно, как наверху. На сырых кирпичах капельками застыла влага. Широкими мохнатыми пятнами проросла беловатая плесень. Лампы в коридоре не горели – дорогу освещало лишь пламя от Илсиной свечи. Идущей за Никой Марьяне всё время чудилось присутствие кого-то постороннего, казалось, что сама темнота внимательно приглядывается к ней.

Остановившись у массивной двери, Илси дёрнула за кольцо и потянула на себя створку. Послышались голоса сестёр, недовольный бубнёж Светуси. Незаметно скрестив пальцы, Марианна шагнула за Никой в неизвестность и остановилась, поражённая увиденным.

Пустое подвальное помещение было погружено в полумрак. Лишь несколько свечей, расставленных по углам, мерцали красноватым светом.

Любовь Валентинна и Светуся о чём-то спорили у стены.

В кресле, занимающем центр комнаты, восседала Надежда Валентиновна, укутанная в плед до самых глаз.

– Здесь приватная территория, – недовольно заявила она, увидев Нику. – Илси, проводи девушку обратно.

– Но... – попыталась возразить Марьяна. – Ника не будет мешать. Она просто хотела понаблюдать за съёмочным процессом.

Происходящее очень не понравилось Марьяне. Рабочее место она представляла вовсе не таким, как, впрочем, и образ ожидающей съёмки модели. От сладковатого аромата свечей враз потяжелела голова, сделалось неприятно и душно. Захотелось подняться наверх, побыстрее покинуть подвал.

– Не спорь, Марьяна. Подойди ко мне! – скомандовала из кресла старая дама и кивнула в сторону Ники. – Спокойной ночи, милая. До завтра.

Ника вынуждена была послушаться. Подбодрив Марьяну уверенной улыбкой, она ушла.

– Марьяна! Ну же, подойди! – повторила Надежда Валентиновна с нажимом.

Нехотя девушка приблизилась и не смогла скрыть замешательства.

Без яркого макияжа, с повисшими неприбранными волосами старшая из сестёр смотрелась блёклым скукоженным призраком.

– Что? Хороша я? – усмехнулась Надежда Валентиновна. – Ничего. Это временное недомогание. Оклемаюсь.

– Вам нужно полежать, – невольно вырвалось у Марьяны. – Давайте перенесём съёмку.

– Нет! – почти прокричала старшая из сестёр. – Начнём сегодня. Я не могу ждать.

– Почему не можете? – не поняла Марьяна. – Мы ведь даже не обсудили детали, не подобрали вам образ и костюм...

– Всё пустое. Потом, потом...

– Эта комната не подходит для работы. В таких условиях снимать нельзя!

– Марьяна, девочка моя. – Любовь Валентинна устремилась к ней. – Что тебе стоит сделать пару кадров? Выполни эту маленькую прихоть моей дорогой сестры.

– Мы только зря потратим время, – попробовала возразить Марьяна. – Ничего хорошего не получится!

– И пусть! – Любовь Валентинна быстро оглянулась на сестру. – Прошу, выполни эту невинную блажь Надюши. В конце концов, ты будешь работать не бесплатно.

– Я отвечаю за качество результата. И не люблю халтуру!

– Конечно, конечно, – затрясла кудряшками младшая из сестёр. – Надюше сегодня нездоровится. Пожалуйста, сделай хотя бы вид. Изобрази, что снимаешь. А завтра мы обязательно всё обсудим. Обещаю!

– Ну что вы там шепчетесь? Я готова. – Надежда Валентиновна не скрывала раздражения. Она успела встать с кресла и, оперевшись о спинку, ждала.

В длинном тёплом халате, с растрёпанными волосами дама являла собой неприятное, даже отталкивающее зрелище.

– Я хочу натуральный снимок. Без прикрас. Такая, какая есть. Пусть будет!

Марьяна заблеяла что-то невразумительное, но договорить ей не дали. Светуся отлепилась от стены и помахала какой-то тряпкой.

– Хватит нести пургу! Мне надоело. Или будешь работать. Или... поиграем.

Она встряхнула тряпку и выразительно подмигнула.

Марьяна собралась было возмутиться, да под лопаткой вдруг ёкнуло. Тряпка оказалась вовсе не тряпкой, а тёмным огромным мешком!

– Как грубо, Светуся! – укорила Любовь Валентинна. – Что за манеры, право слово.

– Бросьте свои церемонии. Пусть или снимает, или...

– Светуся! Не время, – оборвала её Надежда Валентиновна и повелительно ткнула в сторону Марьяны загнутым ногтем. – Долго мне ещё ждать?

Приобняв Марьяну за плечи, младшая из сестёр примирительно улыбнулась:

– Мы все устали и немного раздражены. Не обращай внимания. Ты только попробуй, дорогая.

– Хорошо, – сдалась Марьяна. – Я попробую.

Повозившись с настройками камеры, она навела объектив на модель, тихонько бормоча про фильтры.

– Нет! – выкрикнула Надежд Валентиновна. И уже спокойнее добавила: – Никаких фильтров. Я за естественность. Так надо. Поняла?

– Как скажете. – Марьяну порядком утомила бесполезная перепалка, и она начала снимать.

Кружа вокруг кресла, всё пыталась поймать хоть сколько-нибудь приличный момент. Получалось не просто плохо – отвратительно. Дорогая техника не вытягивала нужный свет. Образ модели смазывался. Расплывался. Лицо терялось среди теней.

Щёлкая раз за разом, Марьяна словно слабела, фотоаппарат оттягивал руки, хотелось отбросить его и прилечь прямо здесь, на пол подвала.

В какой-то момент ей сделалось совсем невмоготу. Капли холодного пота заскользили по спине, в голове болезненно заскреблось.

Она попыталась прервать процесс, но не смогла остановиться.

Надежда Валентиновна, напротив, заметно ожила: расправила плечи, перестала держаться за кресло. Ей явно стало получше. Настолько, что даже разгладилась кожа на лице!

Этого не может быть! Марьяна не поверила собственным глазам. Это не по-настоящему. Просто игра теней и света.

Надежда Валентиновна словно гипнотизировала Марьяну, держала её взгляд через объектив. Она сделала шаг, ещё один, и Марьяну потянуло навстречу. Чувствуя себя легче пылинки, девушка будто приподнялась над землёй...

Где-то в отдалении хмыкнула Светуся. Что-то сказала Надежда Валентиновна. Но Марьяна не разобрала слов – она начала проваливаться куда-то...

Её поддержала Любовь Валентинна. Закрыв окошечко объектива ладонью, проговорила громко и чётко:

– На сегодня достаточно! Прервёмся.

Марьяна будто очнулась от транса, покрепче прижала к груди камеру трясущимися руками.

Что это было сейчас? Что происходит??

– Ничего страшного, дорогая. Вы переутомились. Вам нужно отдохнуть. – Мягко улыбаясь, Любовь Валентинна повела девушку к двери. – Илси, Илси! Проводи нашу волшебницу. И принеси ей тёплого молока, чтобы лучше спалось.

Илси возникла молчаливой тенью. Мрачно кивнув, двинулась в обратном направлении. Пошатываясь, Марьяна побрела следом. Понять, что произошло на сеансе, она не могла, задумываться об этом просто не было сил. Хотелось поскорее добраться до своей комнаты и прилечь.

Когда это случилось, к ней снова постучалась Илси – принесла на подносе стакан горячего молока.

– Поставьте на столик. Я выпью чуть позже, – попросила девушка. Но от настырной убланичи отвязаться было непросто. Зависнув над кроватью, она держала стакан и ждала.

– Здесь сахар и специи. Специальный рецепт хозяек. Вы должны это принять.

– Я выпью позже, – выразительно повторила Марьяна. Она не любила молоко и не собиралась даже пробовать приготовленную смесь.

– Велено подождать, – отрубила Илси.

– Кем велено? – возмутилась Марьяна. – Сёстры не мои родственницы, а я не ребёнок.

Убланича не обратила внимания на этот порыв. Невозмутимо глядя перед собой, продолжила держать полный стакан.

– Хорошо, – сдалась Марьяна. – Я попробую. Только глоток, не больше. Договорились?

Едва кивнув, Илси выразила согласие. И Марьяна осторожно глотнула.

Горячий приторный напиток обжёг нёбо. Он оказался настолько противным, что девушка едва смогла скрыть отвращение.

– Молоко очень горячее. Остынет, тогда и допью.

Видимо, попытка удовлетворила Илси – она снова кивнула и, наконец, покинула комнату.

Марьяна же собралась вылить противное пойло, но голова сделалась тяжёлой и пустой, перед глазами закачалось и поплыло, постепенно погружая её в сонную морочь.

И снова в темноте ей послышался разговор.

– Она не выпила молоко!

– Какая разница. Видишь, девочка спит.

– Думаешь, она поняла?

– Нет, конечно. Но ты была неосторожна сегодня, Надюша! Марьяна едва устояла.

– Не хотелось останавливаться. Почему нельзя решить всё разом?

– Нельзя. Если она погибнет...

– Знаю, знаю. Мне конец.

– Надюша, прошу, наберись терпения. – Мелодичный голос был полон тревоги.

– Придётся... Но это так трудно!

– У нас впереди двенадцать дней! Мы всё успеем. Обещай, что сбавишь напор.

– Обещаю, – проворчала Надежда Валентиновна. – Даже приоденусь к завтрашней съёмке. Нужно же усыпить её бдительность.

– Вот и умница. Девочка получает удовольствие от своей работы. Пусть порадуется напоследок.

11

Монах сидел на подоконнике и смотрел, как по двору бродит горбатая рагана, тщетно пытаясь найти лазейку, чтобы пробраться в дом.

Отправляясь за очередной необычной вещицей, он не предполагал, что попадёт прямиком в логово нечисти. Он прибыл сюда вместо старшего брата. В семье Матвея ждали пополнения, и ему было не до заказов.

После женитьбы брат сильно изменился. Любивший раньше азарт и авантюры, он внезапно сделался рассудительным и спокойным. Потеряв интерес к особым заказам, с удовольствием админил на их общем детище – сайте винтажных безделушек. Забота о прочем легла на плечи Монаха. Поиски необычных магических вещей теперь приходилось вести только ему.

Пансион «Рунгитис» оказался поистине уникальным. Наверняка здесь припрятана уйма удивительных цацек. Ему бы улучить момент да покопаться среди них, но он всё никак не мог на это решиться – слишком сильно ощущал опасность, понимал, что не стоит неоправданно рисковать. Но колоду таро он обязательно попробует раздобыть. Иначе потеряет выгодного и щедрого заказчика.

Монах потёр щёку и поморщился. У него опять разболелся шрам. Это было своеобразное предостережение – сигнал, что следует проявить осторожность.

Рагана подняла голову и встретилась глазами с Монахом. Некоторое время она просто смотрела на него, а потом едва уловимо качнула головой да провела ладонью по горлу.

Монах чуть было не сунулся в окно – спросить, что та хотела показать этим жестом. Но ведьма уже повернулась спиной и, оседлав тонкую жердину, лихо взвилась в небеса.

– Вот же виртуозит! – Монах восхищённо присвистнул, а следом вздохнул – в который раз пожалел, что не удосужился как следует навести справки об этом месте.

Едва лишь увидев дом, он понял, что добыть желаемое будет трудновато. Познакомившись же с сёстрами и их гостями, вовсе засомневался в успехе. Мысль всё бросить и свалить неотступно крутилась в голове. Он бы, наверное, так и поступил, если бы не Нинель.

Монах узнал её сразу, только не показал вида. Год назад в их городке случилось нечто экстраординарное: рождественской ночью, вскоре после полуночи, пропало несколько детей. Они словно растворились в воздухе, исчезнув прямиком из своих кроватей. Родители, среди которых была и Нинель, почти сразу забили тревогу, но ребятишек найти так и не удалось.

Нинель тогда пришла просить помощи у его приятельницы-ворожеи. Умоляла узнать хоть что-то о дочери, сулила любые деньги, но Марина наотрез отказалась выполнить её просьбу. Объяснила, что поздно и что время уже упущено. Что есть необратимые вещи, в которые никому не следует вмешиваться.

И вот теперь Нинель объявилась в пансионе, исполняя роль чудаковатой поэтессы. Это была маска. Притворство. Она явно приехала разведать кое-что и чуть не выдала себя за ужином. Монах невольно предостерёг её взглядом, и она среагировала на сигнал, а значит, тоже узнала его.

А ещё были девочки, Ника с Марьяной. Очень разные и очень привлекательные, каждая на свой лад. Они напомнили ему чем-то других давних подружек: Асю и Тину. И Монах почему-то встревожился, словно девушкам грозила опасность.

То, что по дому бродили домашние духи, его конечно же не удивило. На всякий случай он сыграл в простачка, сделал вид, что не замечает их. Притворяться под бдительным взглядом Любови Валентинны было непросто, но Монах справился, сумел разыграть изумление, когда им позволили увидеть иное.

Нинель же как будто не обратила внимания на домовых. Виртуозно изображая любительницу виршей, нимало не смущаясь, понесла поэтическую дичь. А на сеансе снова едва не прокололась. В тот самый момент, когда дух начал отвечать на вопрос.

Монах верил в возможность общения с ушедшими, сам бывал свидетелем подобных разговоров. Поэтому предположил, что послание предназначалось именно Нинели. Вот только от кого оно шло?

Вопросов у него было множество.

Что здесь всё-таки происходит? Что затевают хозяйки пансиона?

Как оказались среди гостей Ника с Марьяной? С какими целями приехали сюда?

Марьяна выглядела немного удивлённой и чуть растерянной, Ника же держалась раскованно и свободно. Оттого, что бывала здесь раньше, или просто изображала уверенность?

Загадки, загадки... Монах всегда их любил. Но теперь они лишь раздражали, мешали думать о предстоящей работе.

Гости сестёр, тощий Веник с угрюмой Светусей, ему очень не понравились. Парочка смутно напомнила кого-то, но он никак не мог сообразить кого. Лишь что-то давно позабытое, из детства, неуловимо свербело в голове, и только.

Оставалась ещё очкастая Агата. Серая мышь. Тощая вобла. За весь ужин она не сказала ни слова. Лишь ела, безобразно двигая ртом. От неё несло холодом и чем-то затхлым, словно залежалой землёй. Монах сразу почуял существо. Нечеловеческую мощь, скрывающуюся в тщедушном теле...

В тишине спящего дома прозвучал звук шагов. Кто-то прошаркал по коридору, не заботясь о покое гостей.

Хозяйкам не спится, решил Монах. Или домовые гуляют. Ночь – это их любимое время.

Можно было бы посмотреть, но ему совсем не хотелось высовываться. Пусть себе бродят.

Снова раздались шаги. Кто-то другой, крадучись, прошёл мимо комнаты и замер, остановившись.

Отлипнув от окна, Монах бесшумно приник к двери, попытался различить хоть какие-то звуки.

Послышался вздох, легонько заскрипели половицы. И Монах не выдержал – разом распахнув дверь, выскочил в коридор, едва не врезавшись в Родиона.

– Полегче! – возмутился мужик. – Ты не на гонках.

– Ты торчал у меня под дверями! – Монах не обратил внимания на его претензии. – Зачем?

– С чего ты взял? – фальшиво удивился Родион. – Я просто шёл мимо.

Он собрался было двинуться дальше, да Монах не позволил, прихватив за плечо, рывком втащил Родиона к себе.

– Сдурел? – Мужику с трудом удалось вывернуться. – Обкурился на ночь?

– Что тебе нужно? – по слогам повторил Монах. Заветный нож выскользнув из кармана джинсов, словно сам собой оказался в руке.

– Ты это... брось! Не дури! – попятился назад Родион. – Я просто так, просто так шёл. Клянусь!

Несмотря на разлитое в воздухе напряжение, он не кричал, продолжал говорить вполголоса. Не хотел, чтобы услышали обитатели пансиона.

Это неожиданно успокоило Монаха. Спрятав обратно нож, он представился:

– Михаил. Монах.

– Да вроде уже познакомились, – пробормотал Родион, но сунулся с ответным пожатием.

– Не спится? – Монах снова подошёл к окну, уставился на мельтешащий за стеклом снег.

– Не мне одному. – Родион стал позади, разглядывая широкую спину парня.

Врезать или не стоит? А может, лучше всё рассказать? Поделиться своей тревогой?

– Так почто не спим, братишка? – повторил Монах и медленно обернулся.

– Да так, – как можно равнодушнее пожал Родион плечами. – Мысли одолевают...

– Может, спустимся? Выйдем во дворик. Покурим.

– Нельзя!

– Серьёзно-о-о? – усмехнулся Монах.

– Эта... управительница предупреждала, чтобы ночью не открывали дверь.

– Да ладно. Мы большие мальчики. Никто ничего не узнает.

– Нельзя, – снова повторил Родион.

– Если так, то что ты делал в коридоре?

– Хотел узнать, кто ты такой, – честно признался Родион.

– И как, узнал?

– Нет. Но, похоже, ты не из этих. – Родион заторопился, боясь передумать. – Ты слышал что-нибудь о лаумах? Знаешь, кто они такие?

– Лаумы? – удивился Монах.

– Тише! У них прекрасный слух! – Родион подбежал к двери и быстро задёрнул щеколду.

– Лаумы... – пробормотал Монах. – Кажется, это богини воздуха? Или земли?

– Ведьмы! Вот кто они такие! Ведьмы! Три сестры, что насылают ночами кошмары. Душат спящих. Подменяют детей.

Сообщение Родиона впечатлило Монаха.

Выходило, что сёстры-хозяйки вовсе не обычная нечисть! Ведьмы, которые похищают детей?! Не по этой ли причине здесь появилась Нинель? Возможно, приехала отомстить за дочку? Только что она может сделать против этих тварей?

Монах лихорадочно пытался вспомнить всё, что слышал о лаумах. Выходило совсем негусто: богини; сёстры, повелевающие стихией. И на этом все.

В отличие от родной, славянской нечисти, существа другого пантеона никогда не интересовали Монаха, и теперь он пожалел об этом.

Нужно будет нарыть информацию в сети, собрать всё возможное, что там найдётся. Но прежде – позвонить своим, рассказать, во что вляпался. Опасности для себя Монах не видел никакой, вот только ведьмовская сущность сестёр могла сильно усложнить стоящую перед ним задачу – заветная колода таро представилась теперь почти недосягаемым призом.

– Ты говорил о трёх сёстрах. Где-то в доме прячется ещё одна? – задал он новый вопрос Родиону.

– Нет третьей. Сбежала, – выдал тот новую неожиданность.

– Серьёзно? Когда?

– Давно. Очень давно.

– Откуда информация?

– От бабки, – вздохнул Родион.

– Твоя бабушка была знакома с сестрами? – недоверчиво переспросил Монах.

– Была наслышана о них, – поправил Родион. – Раньше о лаумах многие знали. И боялись. Берегли детей.

– Отчего же забыли сейчас? – живо поинтересовался Монах.

– Не могу сказать. Может, потому, что их сила ослабла. Это случилось, когда сбежала третья.

– И куда же сбежала сестрица?

– Не знаю, – скривился Родион. – Бабка говорила, что подальше отсюда. Чтобы никогда не нашли.

– Откуда она всё знала?

– Я не спрашивал. Пацаном был, не додумался поинтересоваться.

– Почему она рассказала тебе про это? Пугала?

– Ну. Мы с друзьями тут часто залипали. Вот она и стращала, чтобы не лазили. Дом же заброшкой выглядит, нас к нему так и тянуло.

Родион собрался было добавить главное, да у Монаха заиграл сотовый.

– Слушаю, – приглушённо ответил он, а Родион попятился к дверям, пробурчал грубовато:

– Я... это, пойду, покемарю малёхо. Давай. До завтра.

– Подожди! – Монах помахал рукой, словно придерживая его. Но Родион сделал вид, что не понял сигнала.

Звонила знакомая.

Даже не поинтересовавшись, как дела, она взволнованно выпалила:

– Немедленно уезжай! Марине было видение!

– У неё слишком забористый кофе. Из-за него и глюки, – попробовал отшутиться Монах.

– Мишка, это совсем не смешно. Она видела...

Голос оборвался из-за заглохшей связи.

– Закон бутерброда в действии, – хмыкнул Монах, пытаясь вызвонить знакомый номер. Но услышал лишь равнодушный механический голос, оповещающий, что абонент находится вне доступа.

Вот же засада! И про видение не узнал, и новостями не поделился. Придётся завтра звякнуть из города, а сейчас... самое лучшее, что он может сделать, – это поспать.

Монах улёгся и долго ворочался, заснуть всё не получалось. Сейчас бы посмотреть в сети об этих лаумах. Но интернет исчез вместе со связью.

– Всё в лучших традициях жанра, – успокоил себя Монах. – Завтра первым делом соберу информацию, а после созвонюсь со своими. Да уж. Попал так попал... Зачем лаумы сдают комнаты в пансионе? К чему им лишние гости? Рыженькая любительница винтажа приехала организовать фотосессию. А вот чёрненькая явилась просто отдохнуть. Или он ошибается? И у Ники здесь свой интерес?

Родиону тоже не спалось. Ему было неспокойно.

От Монаха он сразу отправился вниз. Покрутившись у входа, решился выглянуть во двор. Но дверь словно заклинило – ему не удалось приоткрыть её ни на сантиметр.

– Что вам понадобилось снаружи? – Раздражённый голос Илси заставил его отпрыгнуть в сторону. – Разве вас не предупреждали, что ночью выходить нельзя?

– Я хотел покурить, – пробормотал Родион виновато.

– Курите в комнате, – велела убланича. – И не бродите по дому. У нас тут не курорт. – Она неожиданно хихикнула и скрылась в стене.

– Тут ты права, – сквозь зубы процедил Родион. – Курортом здесь и не пахнет.

И вот теперь он тревожился, что не смог отворить дверь. Почему же так вышло? На неё наложено заклятье? Что, если она никогда не откроется? И он сам, сам припёрся в эту ловушку!

«Не раскисай! – подбодрил внутренний голос. – Ты здесь для того, чтобы вспомнить! Если поймёшь, почему тебя отпустили тогда, сможешь помочь другим».

– Как помочь? – сам себе возразил Родион. – Я даже не знаю, кого в следующий раз похитят лаумы.

«Вот и узнай, – тут же откликнулся внутренний голос. – Ты же припёрся с разведкой. Так и не ной теперь. Начинай действовать!»

– Завтра! – пообещал себе Родион. – Прямо с утра расскажу всё Монаху, вдвоём нам будет полегче.

Приняв решение, он замотался в одеяло и, наконец, задремал.

12

Марьяна проснулась в ночи от кошмара. Было совсем темно и тихо.

Во рту разлился металлический привкус. Болела голова.

Ей снова приснилось неприятное. Странный непонятный разговор. Кажется, говорили о ней. Но о чём? Про что именно? Марьяна силилась вспомнить – и не могла.

Будто бы разговаривали сёстры. Голоса звучали так чётко и ясно. Слова же было не разобрать. Они обсуждали её. Упоминали что-то про двенадцать дней...

Поворочавшись, она села.

Стакан молока, что вечером принесла ей Илси, кто-то успел забрать.

От мысли, что сюда мог зайти любой желающий, её зазнобило.

Чтобы хоть немного отвлечься, Марьяна заставила себя заняться волосами.

Разделила руками густые пряди, потянулась за расчёской, но косметички рядом не оказалось. Обшарив в тщетных поисках всю комнату, Марьяна вспомнила, что забыла её в подвале.

Марьяна признавала только личные предметы ухода и, помыкавшись какое-то время, решилась спуститься вниз и забрать сумочку.

– Я тихонечко! – уговаривала она себя. – Все ещё спят. Меня никто не услышит.

Дорогу она запомнила хорошо. Если по пути кто-то встретится, она не станет врать – честно признается, что идёт за косметичкой. После случившегося на съёмке идти в подвал было боязно, но всё же она решилась и, помаявшись перед дверью, осторожно выскользнула в коридор.

В сумрачном свете тот показался немного другим – стал будто шире, грязнее. Но она не обратила на это внимания, заторопилась по лестнице вниз. Без проблем проникла в гостиную, а из неё – в узкий и грязный коридорчик.

Было достаточно темно, а телефон с фонариком она не захватила.

И Марьяна медленно двинулась вперёд, на всякий случай выставив перед собой руки. Сердце отчаянно отстукивало в груди, позади слышались шорохи и скрипы. Запретив себе оборачиваться, Марьяна чуть прибавила шаг и, наконец, упёрлась в закрытую дверь подвала. С усилием потянув за створку, обмерла прямо в проходе, не в силах поверить в увиденное.

В круге, составленном из свечей, скрючился на стуле кто-то маленький, похожий на карлика. Крепко привязанный к спинке, он свесил голову на грудь, находясь то ли в обмороке, то ли в глубоком сне.

Любовь Валентинна стояла у него за спиной, держа в руках что-то похожее на высохший корень. Веник и Светуся топтались рядом, с двух сторон поддерживая Надежду Валентиновну.

– Что ты копаешься, Любовь! Я еле стою! – хрипло дышала старшая из сестер.

– Сейчас. Сейчас, дорогая! – Младшая поднесла корешок к пламени свечи и что-то зашептала.

По комнате растеклась приторная вонь. Корешок задымился. Любовь Валентинна описала им круг прямо над головой жертвы.

Карлик дёрнулся словно от тока. Застонал.

В неясном призрачном свете лица Веника и Светуси преобразились – распахнулись огромными дырами рты, по жабьи выпучились глаза, головы сплющились и растянулись.

Марьяна сморгнула, и всё пропало, лишь в стёклах Светусиных очков зловеще мерцали огоньки.

– Скорее! – провыла Надежда Валентиновна. – Нет сил терпеть!

Она склонилась над карликом, словно чего-то ожидая.

Светуся и Веник разом приподняли голову жертвы, а Любовь Валентинна прижала горящий корень меж его глаз. Карлик взвыл и забился, изо рта потянулась вверх прозрачная невесомая струйка. Надежда Валентиновна, распахнув рот, с жадным бульканьем заглатывала, тянула её в себя. Веник и Светуся довольно похрюкивали, неотрывно наблюдая за процессом.

От мерзкого запаха, ото всей этой чудовищной фантасмагории Марьяна почти теряла сознание. Будто сквозь пелену видела она теперь, что карлик перестал биться и обмяк. Светуся и Веник быстро размотали верёвки, накинули на него сверху чёрный мешок...

– Тебе понравилось, дорогая? – Надежда Валентиновна вдруг оказалась совсем близко. – Наша маленькая фотографиня безмерно любопытна! И спустилась к нам сама, не дожидаясь персонального приглашения!

Клацнув зубами, старуха нацелилась на Марьяну.

Повеяло затхлой кислятиной, голова закружилась, и Марьяну потащило куда-то вниз...

И снова она зависла в липком забытьи, едва различая приглушённый разговор.

– А она сильнее, чем кажется! Так ловко закрылась от меня!

– Не стоило пугать девочку, Надюша. Как прикажешь теперь объясняться с ней?

– Мы и не будем объясняться. К чему притворяться и позировать. Пусть сидит под замком. Я буду навещать её, приходить сюда за новой порцией. До тех пор, пока не выпью всю до донышка!

– Но что мы скажем остальным? Нике, например. Мне показалось, что они дружны. И у прочих могут возникнуть вопросы.

– Обойдутся. Это их совсем не касается. В крайнем случае придумаешь что-нибудь. Скажешь, что Марьяне срочно пришлось уехать.

– Не стоило сдавать комнаты сейчас. И принимать проблемных тоже.

– Неужели? А как же наш скромный бизнес? Или ты позабыла? Хоть какое-то да развлечение, крошечное окошко в мир людей. Я так устала торчать взаперти, Любаша!

– Прости, дорогая! Но в этот раз вряд ли получится развлечься. Уж слишком они специфичные.

– Оставь, Любаша. Они всего лишь люди. И этим все сказано.

– Но ты не в том состоянии, чтобы работать!

– Мне гораздо лучше. Уверяю тебя. Небольшая подпитка помогла. Что там у них? С чем приехали?

– Нинель мучается кошмарами, а Родион опасается порчи.

– Как глупы люди! Думают, что несколько пассов руками и скороговорка заклинания смогут решить их проблему! Ты приняла оплату?

– Да, дорогая.

– Это полный расчёт?

– Как и было оговорено.

– Тогда мы можем не стараться. Изобразим видимость работы, и только. Или оставим их при доме. Не отпустим обратно. А что, неплохая идея! – скрипуче рассмеялась Надежда Валентиновна. – Поэтесска развлечёт нас. А мальчики... Они очень харизматичны, ты не находишь? Как только я восстановлюсь...

– Надюша! – укорила Любовь Валентинна. – Ну что за мысли! Право слово!

– Оставь, Любовь. Я никогда не была пуританкой, в отличие от вас с Веруней.

– Мне иногда очень не хватает Верочки...

– Вера предала нас. Из-за неё нарушилось равновесие! Из-за неё мы стали такими, как сейчас!

– На то были причины, – чуть слышно пробормотала Любовь Валентинна.

– Причины? Вот как? Ты затеяла маленький бунт??

– Нет... Нет, конечно. Просто к слову пришлось, не обращай внимания.

После некоторой паузы Любовь Валентинна заговорила про Агату, но старшая резко оборвала её.

– Тш-ш-ш! Ни слова о ней. Я справлюсь! Должна справиться!

– Не сомневаюсь, дорогая. Я сделаю всё, чтобы помочь тебе!

Марьяна с трудом концентрировалась на разговоре. Смысл фраз ускользал от неё, слова мешались в голове.

– Пить. – Девушка попыталась разлепить склеившиеся губы. – Пи-и-ить...

– Наша маленькая протеже просыпается, – проворковала Любовь Валентинна. – Пойдём, Надюша. Не будем смущать её раньше времени.

– Пойдём, дорогая. Ты захватила ключ от комнаты?

– Но, Надюша... Ты всё же решила запереть девочку?

– Разумеется. Нужно указать Илси, чтобы принесла ей поесть. И приказать остальным служкам сюда не соваться!

Прошелестели шаги. Застучала палка. А потом наступила тишина.

Полежав некоторое время, Марьяна отважилась приоткрыть глаза. Вокруг разливался серебристый свет – в незанавешенном окне густо валил снег. Никого не было рядом. Сестры ушли.

Сосредоточиться не получалось. В голове только и крутилась одна фраза: «выпью до донышка», «до донышка»...

Кое-как поднявшись, Марьяна пробралась к дверям. Сердце неистово колотилось, во рту было кисло от страха.

Выглянуть или не стоит? Вдруг они караулят с той стороны?

Ника! Вот кто, может, ей нужен сейчас! Ника спит у себя в комнате.

Вот только сейчас ночь. Наверное, лучше подождать до утра...

Скрючившись возле дверей, Марьяна вслушивалась в тишину спящего дома и боялась выглянуть в коридор. Где-то там затаились кауки, под лестницей прячется транялис, на кухне несёт вахту вездесущая Илси... Такие забавные и безобидные, теперь они представлялись ей совсем иначе, поскольку полностью подчинялись хозяйской воле.

Ника! Нужно ей всё рассказать! Попросить помощи!

Марьяна взялась за ручку и застыла.

А что, если Ника заодно с сёстрами?! И её симпатия – просто маска. Притворство. Для того, чтобы следить за ней?

Перед глазами промелькнули изменившиеся лица Веника и Светуси...

Вспомнился эпизод с мешком...

Красивый дом оказался ловушкой.

Ей нужно спасаться! Бежать!

Рванув с вешалки тёплый плащ, Марьяна закуталась в него и толкнула дверь.

Однако та не поддалась.

Её заперли!

Что же делать? Что делать??

Марьяна в панике заметалась по комнате.

Шорк-шорк, шорк-шорк, шорк-шорк. В коридоре послышались шаги. Кто-то медленно направлялся в ее сторону. Шорк-шорк, шорк-шорк, шорк-шорк.

Может, закричать? Попросить помощи?

Марьяна в нерешительности застыла под дверью.

Позвать или не стоит? Она ведь не знает, кто находится с той стороны.

Шорк-шорк, шорк-шорк, шорк-шорк. Шаги проследовали мимо и вскоре затихли.

Где-то в стене зашуршало, по ногам потянуло холодом.

Что же делать? Что делать?

Марьяна подскочила к окну. Рассматривая раскинувшийся внизу дворик, впервые пожалела, что не умеет летать.

Снег всё сыпал и сыпал. Где-то за белой пеленой вздыхало холодное море.

Зачем только она приехала в городок! Зачем согласилась на этот заказ!

Если бы знала, что её здесь ожидает! Если бы только знала!..

Под рукой обнаружился какой-то мусор: на подоконнике лежали несколько высушенных горошин и горсточка зерна. Наверное, остались от кота. От рунгиса, поправила она себя.

Ника говорила, что зёрнышки обладают силой перемещения. Что, если попросить их об этом?!

– Раз, два, три... – Марьяна собрала зёрнышки на ладони и, зажав в кулаке, взмолилась: – Спасите меня! Унесите отсюда!

Пол ушёл из-под ног, в ушах зазвенел колокольчик... Марьяну дёрнуло куда-то вбок и выбросило на ночном берегу!

Кошмар продолжился.

Уродливой декорацией рядом скрючилась уже знакомая мельница. Тревожно шумело море. Ветер бросался холодным снегом. А от кромки воды к ней ползли безобразные карлы, сплошь покрытые чешуей.

– Вот вам! – Марьяна собралась бросить в них зёрнышки рунгиса, но они исчезли.

Ночь. Море. Дюны, проросшие могучими корнями деревьев. Всё было таким прекрасным и вместе с тем таким жутким! Как и существа, спешащие к ней по песку.

«Спасайся!» – тоненько прозвенело в голове, и Марьяна рванулась к лесу. С трудом вскарабкавшись по мшистому скользкому валуну, со всех ног припустила к темнеющим впереди деревьям.

Лес возник перед ней непроницаемой устрашающей пущей. Не раздумывая, девушка нырнула под защиту сросшихся кронами деревьев и приникла к широкому растрескавшемуся стволу.

«Только бы не нашли! Только бы не догнали!» – молила она про себя, теснее вжимаясь в шершавый древесный бок.

Время шло. Но никто из её преследователей так и не появился.

Но Марьяна ещё долго не решалась выглянуть из своего убежища – боялась увидеть водяных чудовищ совсем рядом.

Прекратившийся было снег зачастил снова. Поднялся ветер.

Марьяна решила остаться в лесу до утра, чтобы при свете нового дня выйти обратно к морю и поискать дорогу к городку. Чтобы хоть как-то согреться, она осторожно двинулась вдоль ствола и наткнулась с обратной стороны на довольно широкую щель. Начинаясь от основания, щель уходила куда-то вверх, а вокруг среди коры лепились какие-то фигурки да сплетённые в виде косичек тесёмочки.

Неужели, алтарь? Девушка осторожно просунула руку в отверстие. Внутри было значительно теплее. Темнота мягко спружинила под пальцами и легонько вытолкнула руку обратно.

Марьяна по привычке полезла за телефоном, чтобы включить фонарик, но не обнаружила его в карманах.

Сотовый остался в пансионе! И её вещи тоже!

Марьяну скрутило от ненависти к себе.

Зачем, ну зачем она купилась на этот заказ?!

Словно отозвавшись на её настроение, лес разом переменился.

Заворчал ветер. Вспыхнули среди тьмы крошечные огонёчки. Затрепетали, задвигались меж стволов. Странный пугающий шум возник следом за ними.

Карлы вернулись? А может быть, кто-то другой? Гораздо опаснее и страшнее?

Марьяну бросило в жар. И тут же продрало ознобом. То ли от ветра, то ли от страха и холода зашевелились волосы на затылке. Невидимые враждебные взгляды закололи лицо тысячью игл.

Что делать? Куда бежать? Как спасаться?

Шум и огни становились всё ближе, и она сделала единственное, что пришло на ум: полезла в обнаруженное в стволе отверстие.

Кое-как протиснувшись внутрь, шагнула в темноту и, подобно Алисе из сказки, полетела вниз.

Полёт выдался коротким и немного болезненным. Девушка шлёпнулась на кучу высохших веток и больно оцарапала лицо. Перекатившись в сторону, почувствовала под руками землю, неловко поднялась.

Здесь было светлее, чем наверху.

Из ниши, в которой она оказалась, хорошо просматривалось пустое помещение с дверью в противоположном конце.

Дышалось свободно и легко. И было значительно теплее.

В одном из углов шевельнулась зыбкая тень, серым облаком повлеклась к Марьяне.

За ней потянулась другая, а следом ещё и ещё. Вся комната вдруг оказалась заполнена ими. Тени клубились вокруг. Вытягивались и схлопывались в крошечные сгустки. Касались лица, скользили вдоль складок плаща, путались в волосах... А в голове звучали тихие причитания – словно кто-то невидимый жалобно оплакивал свою судьбу.

– Убирайтесь! Прочь! Не трогайте! Оставьте меня! – кричала Марьяна, отбиваясь от их назойливого внимания. Но бессловесные тени продолжали опутывать её серой кисеёй, а в ушах всё громче звучали протяжные, горькие всхлипы.

13

Марьяна медленно брела по узкому полутёмному тоннелю. Распущенные волосы струились по плечам водопадом.

Ника торопилась, бежала следом за ней и всё никак не могла догнать.

– Марьяна! Марьян! Подожди! – Голос Ники срывался и хрипел, но Марьяна не слышала ее.

Отчаянным усилием Ника рванулась вперёд и успела схватить длинную рыжую прядь.

– Я здесь, милая. – Марьяна медленно обернулась, поправляя кожу на щеке.

Но только это была не Марьяна – на Нику игриво щурилась и улыбалась Надежда Валентиновна!

Лицо старухи немного съехало вбок, словно уродливая морщинистая маска.

– Не ожидала, милая? – грубовато проворковала она. – Не завидуй подружке. У нас есть сюрприз и для тебя.

Кто-то легонько подтолкнул Нику сзади, и она закричала.

– Не бойся, дорогая! Это же я!

Из-за спины выплыла Любовь Валентинна, бережно держащая на вытянутых руках бледный, провисший тряпкой лоскут. Седые кудряшки в весёленьких бантиках обрамляли бугристую грязно-розовую массу, перечёркнутую синей сеточкой вен. В ней, как в пузырящемся тесте, едва просматривались заплывшие чернотой глаза.

– Примерь, Никуша! – прочирикала младшая из сестёр. – Тебе пойдёт, я знаю, дорогая.

Надежда Валентиновна с силой обхватила девушку за плечи, а её сестра ловко прижала к лицу Ники липкий влажный лохмот. Пытаясь вывернуться из захвата, Ника рванулась и начала падать...

Она очнулась на полу возле кровати, крепко прижимая к груди подушку. И не сразу смогла отдышаться.

Это был сон! Всего лишь сон! Но какой жуткий!

Ника приподнялась – и комната покачнулась.

Пришлось опереться о кровать, чтобы снова не упасть.

– Сейчас бы чая... И таблетку от головы... – громко и чётко проговорила Ника. Обычно собственный голос дарил уверенность и успокаивал. Но не теперь.

И все же Ника решила спуститься на кухню за водой.

Она медленно подышала, сосчитала до десяти, а потом заставила себя подойти к двери. Отодвинув щеколду, шагнула в коридор и едва не столкнулась с Нинелью, торчащей возле комнаты.

– Не торопись, душа моя! – Поэтесса легонько потеснила девушку обратно и, оглянувшись, скользнула за ней.

– Что вы себе позволяете? – вяло вознегодовала Ника.

После страшного сна она ощущала подавленность и странную, несвойственную ей апатию ко всему.

– Давай уже, взбодрись! – Нинель встряхнула её за плечи. – Ника! Нам нужно поговорить!

– Уберите руки! – Попятившись, Ника плюхнулась на кровать. – О чём нам разговаривать?

– Не о чём, а о ком. О твоей подружке. Где она?

– В смысле? – Голова разболелась сильнее, и Ника потёрла простреливающий болью висок.

– В прямом. Где Марьяна?

– Понятия не имею! Она мне не докладывает о своих передвижениях!

– И напрасно! Вам следовало бы держаться вместе.

– С чего бы? Мы не в детском саду... – пробормотала Ника, мечтая лишь о том, чтобы от неё отвязались.

– Ника! – Нинель присела на корточки перед кроватью. – Услышь меня! Боюсь, что Марьяна в опасности! Её комната заперта. Она не отвечает на стук!

– Она просто спит! Зачем вы попёрлись к ней ночью? – Ника вывалила содержимое рюкзака на простыню, выудила из блистера спасительную таблетку и, сморщившись, разжевала.

– Ты её всухомятку съела? Сильна! – вполне искренне восхитилась Нинель.

Она никак не могла разгадать, что скрывает эта черноволосая девица с причудливой тату-паутиной. Играет роль? Притворяется? Или действительно ничего не знает о хозяйках? И вторая, рыжая... заодно со старухами или тоже случайная гостья?

– Что-то произошло! – настойчиво повторила Нинель. – Не веришь, взгляни сама. Сходи к Марьяне, это же рядом.

– С какого перепугу? – воспротивилась Ника. – Я хочу спать. У меня болит голова!

– Ника! Услышь меня наконец!

– Я прекрасно вас слышу... – Ника запнулась и впервые за всё время взглянула Нинели в глаза. Таблетка потихоньку начала действовать, и она, наконец, смогла сосредоточиться. – Что вам понадобилось от Марьяны?

– Кольцо! – поколебавшись секунду, призналась поэтесса. – Мне нужно забрать кольцо.

– Какое кольцо... – начала было Ника и разом вспомнила сценку за ужином. – То, что попалось Марьяне? Русалочье? Из пирога?

– Да, – подтвердила Нинель. – Русалочье. Оно моё.

– Вы его подложили в пирог??

– Да нет же! Его у меня... украли. Это долгая история.

– Домовые порезвились? Или вы подозреваете сестёр?

– Какая разница, Ника. Мне срочно нужно забрать своё, и только.

– Но почему вы пошли за кольцом ночью?

– Чтобы не привлекать внимания. Ты давно знаешь сестёр? – решилась спросить Нинель.

– Нет. Я их вообще не знаю.

– Зачем же приехала в пансион?

– Вам-то что? – сразу ощетинилась Ника. – Уж точно не за вашим кольцом!

– Это важно! Ответь, пожалуйста, Ника.

– Это допрос?

– Считай, что так.

– Да вы совсем? – Ника выразительно постучала себя по голове. – Я приехала к морю. Отдохнуть. Поразмыслить о бренности жизни. Устраивает вас такое объяснение?

– И выбрала для этого самое неподходящее место, – усмехнулась Нинель.

– Кому как. Я люблю старые дома.

– Настолько любишь, что тебя не смутил заброшенный вид пансиона? – послала ей пробный шар Нинель.

– Откуда вы знаете... – начала было Ника и закусила губу.

– Да уж знаю, – устало вздохнула поэтесса. – Мне очень нужно забрать кольцо. Прошу, помоги, сходи к подружке.

– Марьяна мне не подружка. Мы познакомились здесь.

– Всё равно. Вы так хорошо общались. Мне показалось, между вами симпатия.

– Возможно. Но это не повод будить её посреди ночи! Давайте подождём до утра.

– Как бы не стало слишком поздно. Марьяны нет в комнате.

– Как – нет? – не поняла Ника. – Вы же сказали, дверь заперта.

– Я отперла её. Шпилькой. И вошла.

– И... что?

– И ничего. Марьяны в комнате не было.

– А кольцо?

– Я не нашла кольца. Поэтому пришла за тобой.

– Зачем же вы морочили мне голову?

– Чтобы ты сама пошла и убедилась. Вдруг здесь намешаны чары. И что не видит один, с лёгкостью рассмотрит другой.

– Вы верите в чары? – Ника искоса взглянула на собеседницу.

– Верю, Ника. Ещё как верю. Жизнь заставила это принять.

Новый вопрос так и рвался с языка, но Ника заставила себя промолчать. Наскоро выпутавшись из пижамы, принялась одеваться.

– Странно, – бормотала она. – Куда понесло нашу рыжую? На кухню? Или во дворик?

– Во двор выйти невозможно. Дверь не пропустит, – отвергла предположение Нинель.

– А шпилька как же? – не удержавшись, поддела Ника.

– Я не стала пробовать. Чтобы не привлекать этих.

– Домовых?

– Да. И управительницу. Она вездесуща!

В нетерпении Нинель двинулась по комнате. Сделав круг, остановилась перед Никой и попросила снова:

– Помоги найти кольцо. Это очень важно для меня!

В обтягивающих джинсах и белой рубашке, без мушки и дурацкого котелка на голове она выглядела симпатичнее, чем раньше, и даже немного моложе.

– Вам так гораздо лучше, – невпопад похвалила её Ника.

– Спасибо, – усмехнулась поэтесса. – Я избавилась от знаков отличия. К чему теперь притворяться.

– Так вы не принадлежите к богеме? – протянула Ника удовлетворённо. – Я правильно угадала.

– Я никудышная актриса, – посетовала Нинель. – А твоя Марьяна не играет? Её пристрастие к старым тряпкам маскировка или особый стиль?

– Я бы не стала называть винтажные вещи старыми тряпками. – Ника поправила толстовку. – Так, дайте подумать... Я видела Марьяну вечером, перед фотопробами. Мы пошли туда вместе. Меня вежливо послали, а она осталась работать.

– Фотографировать старую грымзу?

– Ну да. Может, они ещё внизу?

– Это вряд ли. Уже почти утро.

– Хорошо. Давайте осмотрим её комнату. – Ника первая выбралась в коридор. Остановившись перед номером Марьяны, постучала легонько и прислушалась.

– Там никого нет, – чуть слышно шепнула Нинель. – Заходи, не заперто.

Марьяны в комнате действительно не было. И Ника, до последнего момента сомневающаяся в словах Нинели, встревожилась.

– Что же случилось? Куда она подевалась? – забормотала она и с облегчением выдохнула, заметив дорожную сумку и телефон на подоконнике. – Марьяна в доме! Все вещи на месте.

– На месте всё, кроме плаща, – поправила её Нинель. – Я думаю, она ушла.

– Без телефона? – не поверила Ника. – Вот уж нет. С чего бы ей уходить?

Она вдруг вспомнила случай с мешком, свои догадки насчёт Веника и Светуси. Представив блёклую заторможенную Агату в тёмных очках, стремительно побледнела.

Что, если Марьяну похитили? Спрятали в мешок и протащили через портал?!

Отступившая было боль нахлынула снова. Под ногами предательски качнулся пол.

– Ника! – Нинель с силой сжала руку девушки. – Вы слышите меня? Не волнуйтесь. Мы обязательно во всём разберёмся. Вот увидите.

– Марьяна не могла уйти! – снова повторила Ника. – Без вещей. Без телефона.

– Возможно, ей пришлось убегать? Спасаться.

Нинель попыталась оживить сотовый девушки, но тот запросил пароль.

– Спасаться! – вскрикнула Ника. Картинка из недавнего сна отчётливо возникла перед глазами. Возможно, это было предостережение? Намёк, что им грозит реальная опасность?

– Ника, вы же сразу поняли, что здесь всё непросто!

Вопрос прозвучал утвердительно, и Ника решилась: торопясь и сбиваясь, рассказала о странном нападении.

– Марьяну пытались запрятать в мешок! Как я забыла об этом!

– Знаешь, кто это был?

– Уверена, Веник.

– Или вторая, – кивнула Нинель. – Оммен с буконей не зря здесь топчутся.

– Оммен?

– Ну да. Ты видела, как он жрёт? Это чистейший оммен. Я уверена!

– Рождественский монстр? – переспросила Ника.

– Похищенный. Обменыш. Он служит сестрам. Поверь мне, так и есть. – Лицо Нинели страдальчески исказилось.

– А Светуся – буконя? Существо, что пугает детей? – проявила осведомлённость Ника.

– Не просто пугает. Похищает их... – Нинель собралась было добавить что-то ещё, да Ника приложила палец к губам, кивнула в сторону двери. Кто-то медленно двигался по коридору, топоча по деревянному полу.

14

Отбиваясь от окруживших её теней, Марьяна не заметила, как через дверь в помещение протиснулась фигура в широкой накидке. Не обращая на девушку внимания, принялась зачерпывать из матерчатой сумки желтоватый порошок и разбрасывать по сторонам.

То ли от него, то ли откуда-то ещё повеяло знакомым ненавистным с детства запахом. Так пахла канифоль, которой маленькой Марьяне приходилось натирать смычок перед уроками в музыкальной школе.

– Цыпа-цыпа-цып, мои деточки! – бормотала фигура. – Цыпа-цыпа-цып, мои ладушки! Все ко мне! Все ко мне! Цыпа-цыпа-цыпа-цып!

Тени всколыхнулись и поплыли в сторону незнакомки. Вместо плача неожиданно зазвучал смех. А та всё бросала вокруг своё невесомое угощение да твердила: «цыпа-цыпа-цып, цыпа-цыпа-цып...»

Словно снег, порошок оседал на трепещущие призраки, и те, замирая на миг, вспыхивали и сразу же рассыпались на множество ярких искр.

Представление длилось совсем недолго. Составившись в фантастическую фигуру, бывшие тени покружили над головой своей кормилицы и вытянулись в отверстие, через которое попала сюда Марьяна.

– Летите, голубочки! – махнула на прощание та, а потом повернулась к девушке. – Ну, вот и свиделись. Не замерзла ли ты, как я тогда? Не проголодалась ли, как я?

Марьяна сразу узнала приятное лицо и выбившиеся из-под капюшона пушистые волосы ночной гостьи.

– Холодно ли тебе, красавица? Голодно ли тебе? – вновь повторила женщина.

Марьяна не знала, что та хочет услышать в ответ, и продолжала молчать.

Не дождавшись реакции на свои вопросы, незнакомка направилась к двери. Она шла не спеша, чуть сгорбившись и припадая на левую ногу.

Сейчас она уйдёт, и я снова останусь одна!

Запаниковав, Марьяна шепнула едва различимо:

– Мне холодно...

– Не слышу, – с хитрым прищуром обернулась от двери женщина.

– Мне холодно! – стараясь сдержать в голосе дрожь, громче повторила Марьяна.

– Хочешь ли пойти в мой тёплый дом?

– Х-хочу...

– Что же не просишься?

– Можно мне с вами? Пожалуйста! – послушно произнесла Марьяна.

– Не слышу, – скривилась незнакомка. – Не понимаю тебя.

– Пожалуйста, возьмите меня с собой! – возвысила голос девушка.

– Не ори! Не смей мне приказывать. Проси!

Она издевается, сообразила Марьяна. Мстит за то, что не пустила тогда в пансион.

– Так ты идёшь или остаёшься ждать остальных? – внезапно поманила из-за двери женщина.

– Иду, конечно иду! – с облегчением отозвалась Марьяна и поспешила протиснуться за ней.

В узком и длинном коридоре было темно и стыло. Низкий земляной потолок нависал над головой. Сквозь неровные стены проросли крепкие корни деревьев. Марьяне почудилось вдруг, что она попала внутрь неизвестного чудовища и навечно останется там.

– Мне трудно идти, догоняй! – Подхватив широкую накидку, незнакомка подпрыгнула и понеслась вперёд, ловко лавируя среди корней.

– Ведьма! – испуганно ахнула Марьяна, но всё же припустила следом, оставаться одной в подземелье было куда страшнее.

Впереди на дороге лежало что-то пушистое.

Не обратив на него внимания, ведьма пролетела мимо, Марьяна же притормозила, разглядев свернувшееся в тугой комок маленькое мохнатое существо.

Девушка осторожно потрогала кроху пальцем. Существо не шевельнулось, лишь легонечко дрогнул коротенький куцый хвост.

Показалось или нет?

Хвост снова дёрнулся. И ещё раз. И ещё.

Марьяна аккуратно сгребла комок в ладони и задышала на него, пытаясь отогреть.

– Брось! – крикнула ведьма. Оказывается, она тоже остановилась и теперь внимательно наблюдала за действиями девушки.

– Ему нужно помочь!

– Брось! Здесь, под землёй, барздуков что мышей. Шмыгают повсюду, воруют хлеб, таскают пиво.

– Не могу бросить! Он живой! Его можно спасти!

– Как знаешь. – Ведьма снова взмахнула накидкой и вихрем унеслась вперёд. Бережно уложив барздука в карман, девушка кинулась вдогонку.

Дорога всё не кончалась. Сколько они кружили по подземному лабиринту, Марьяна так и не запомнила. Ведьма совсем загоняла её.

Почти без сил девушка осела на пол и взмолилась:

– Остановитесь! Пожалуйста! Мне нужна передышка.

Однако ведьма не послушалась – то ли не расслышала просьбу, а может, просто не захотела ждать.

– Поднимайся! Иди за ней. Поднимайся! – твердила себе Марьяна, но оставалась на месте.

Плащ перестал спасать от холода, ноги совсем закоченели.

– Зачем я приехала сюда... – Марьяне вдруг до слёз сделалось жалко себя. – Зачем согласилась на эту фотосессию!..

Становилось всё холоднее. Сонное оцепенение охватило Марьяну. Веки потяжелели, начали закрываться глаза.

И именно в этот момент в кармане завозилось существо. Пригревшийся барздук ловко вскарабкался по складкам плаща и остановился перед лицом девушки. Он был размером с мышь – пушистый, как одуванчик, с острыми розовыми ушами и лысой морщинистой мордочкой. Покопавшись в шерстке, карлик просеменил ещё ближе и прошепелявил неразборчиво:

– Оооттроойй отт.

– Что вы сказали? – еле слышно выдохнула Марьяна.

– Оооттроойй отт. Отт ооотроойй!

– Не поняла...

– Открой рот! – Барздук выплюнул что-то похожее на жвачку и помахал зажатым в лапе кусочком хлебного мякиша.

– Я... не... хочу... – с трудом выдавила девушка.

Пронзительно залопотав что-то, карлик ловко скакнул ей на подбородок и с силой протолкнул между губами замурзанный комочек.

Марьяна сглотнула липкую кисловатую массу и закашлялась. Не удержавшись, барздук отлетел вниз и проворно отбежал к стене.

Почти сразу девушке полегчало.

Пошевелившись, она смогла сесть, а после осторожно поднялась на ноги. Поразительно, но она чувствовала себя сейчас бодрой и отдохнувшей. Откуда-то пришла сила, а вместе с ней и тепло.

– Спасибо! – поблагодарила Марьяна карлика. – Без вас я бы пропала!

– Долг платежом, долг платежом, – часто закивал тот, потирая мохнатые ладошки.

– Что вы мне дали?

– Земниеку, земниеку! – пустился приплясывать барздук.

– Зем... что? – не расслышала девушка.

– Хлебушек! – гаркнул барздук. – Земниеку!!

«Шмыгают мышами, воруют хлеб и пиво», – вспомнила Марьяна слова ведьмы.

Вот оно что! Барздук угостил её ведьмовским хлебом. Не просто угостил, а спас!

Кое-как отряхнувшись, Марьяна решилась идти дальше. У неё просто не осталось выбора. Карлик семенил перед ней, время от времени оглядываясь и призывно махая лапой.

– Да иду я. Иду. – Девушка невольно улыбнулась, наблюдая за комичными движениями существа.

Совсем скоро впереди замелькали огоньки, воздух сделался свежим и очень морозным. Проход на свободу был густо занавешен корнями. С трудом протиснувшись между ними, Марьяна, наконец, выбралась на поверхность.

Вокруг всё так же высился лес, полукругом стояли массивные сосны. А в центре небольшой проплешины по птичьи нахохлилось несуразное строение под моховой крышей. Широченное и приземистое, оно чем-то смахивало на гигантский почерневший пень.

В маленьком мутном окошке горела свеча. Из пристроенной кривоватой трубы тянулся дымок. По крыше беспорядочно рассыпались огоньки, замеченные Марьяной чуть раньше.

– Это что, твой дом? – восхитилась она. – Ты привел меня к себе?

Но барздук не ответил: крошечный карлик куда-то пропал.

Из глубины леса кто-то засмеялся скрипуче и глухо, протяжно заухала вылетевшая на охоту сова...

И Марьяна поспешила к дому, ступив на приступку, нерешительно постучала в перекошенную ветхую дверь.

Скрипнув, дверь слегка подалась, и в щели показалась давешняя незнакомка.

– Кому это ночью не спится? – ворчливо поинтересовалась она.

– Это я... пожалуйста, позвольте войти, – попросилась Марьяна.

– Смогла-таки. Выдержала испытание, – ухмыльнулась та и, смилостивившись, пригласила: – Так и быть. Заходи, раз уж пришла.

В доме было просто и пусто.

В грубо сложенном подобии очага горели дрова, мохнатая шкура в углу служила кроватью. Вдоль стены на полу помещались какие-то тряпки, ящики со старой посудой, несколько потрёпанных книг. Там же наставлены были грязные баночки да пузырьки разных размеров и форм, из корзинки торчали птичьи перья и какие-то колоски.

– Голодна? – Покопавшись в ящике, женщина извлекла щербатую тарелку и плеснула в неё мутное варево из пристроенной подле огня кастрюльки.

Измученная испытаниями Марьяна с благодарностью приняла угощение.

– Садись. – Хозяйка подтолкнула ногой грязную подушку. – Дай ногам отдохнуть.

Марьяна послушалась. Кое-как умастившись на небольшом круглом пятачке, она осторожно прихлебнула густую жижу. Та оказалась вполне съедобной – аромат трав и грибов удачно перебивал незнакомый чуть горьковатый вкус.

– Спасибо вам! – от души поблагодарила девушка.

– Придержи реверансы. Я для тебя ничего не сделала.

– Вы меня освободили из той комнаты. – Содрогнувшись, Марьяна вспомнила плачущие тени. – Приютили. Накормили.

– Как складно говоришь. Будто сказку строчишь.

– Я и сама словно в сказку попала, – мрачно согласилась девушка. – Жила себе спокойно и даже не представляла, что рядом происходит такое.

– Какое?

– Разное. Телепортация, например. Жуткие ритуалы. Злые сестры...

– Про сестёр ты точно подметила. Лаумы в колдовстве преуспели.

Женщина присела к огню, протянула поближе скрюченные пальцы.

– Лаумы? Хозяйки пансиона? – догадалась Марьяна.

– Верно. Три сестры, три злыдни, завлекающие в своё логово глупых овец.

– Я видела только двух... – начала девушка и вдруг покраснела: – Простите, третья сестра... это вы?

– И близко рядом не стояла! – фыркнула собеседница. – Я – рагана, они – лаумы. Чуешь разницу?

– Н-нет...

– Рагана – ведьма. Вот кого ты сейчас видишь?

– Вас... – слегка растерялась девушка.

– Опиши, какая я.

– Ну... Симпатичная. Улыбка у вас милая и усталая. Волосы вьются...

– А теперь? – Вытащив из тряпок осколок зеркала, рагана протянула его Марьяне. – Взгляни туда.

После, подавшись вперёд, села так, чтобы можно было поймать её отражение.

Девушка посмотрела в стекло и едва не выронила его из рук.

Из зеркала на нее смотрела кривоносая, бородавчатая старуха с затянутыми бельмами зрачками!

– Не понимаю... – растерянно шепнула Марианна, повернувшись к рагане. – Но вы же совсем, совсем другая!

– Большинство людей видят меня такой, какой показывает зеркало. – Рагана снова склонилась над огнём, запахнула на плечах старенькую шаль.

Марьяна не знала, что ответить на это. Рядом сидела обычная женщина средних лет. Бедно одетая, измученная, но совсем-совсем не страшная.

– Почему я вижу вас иначе? – наконец, решилась она на новый вопрос.

– Ты подмечаешь скрытое. Видишь истинную суть.

– Как это? – не поняла девушка.

Рагана пожала плечами.

– Не знаю. Возможно, есть в тебе некий дар. Или способности к чему-то. Не зря же тебя пригласили в пансион.

– Я могла бы и отказаться, – возразила девушка с досадой. – Сама взяла и вляпалась в историю.

– Не думаю, что сама. Случайного в жизни не бывает.

Рагана замерла, прислушиваясь к чему-то, и вдруг заторопилась:

– Вставай-ка. Накинь вот. – Она вытащила из кучи тряпья длинное красное покрывало.

– Зачем?

– Потом. Всё потом. – Набросив на девушку полотно, шепнула строго: – Сейчас же ложись и молчи.

Когда же Марьяна попробовала возразить, легонечко наступила ей на руку, скомандовала порезче:

– Ни слова больше! Не выдавай себя!

15

Почти сразу в дверь стукнули и кто-то ввалился в дом.

– Сегодня было тухло, – пожаловался знакомый голос. – Детишки сейчас осторожничают. Почти никого не поймал.

– Зачем же припёрся?

– А соскучился, – хмыкнул Веник. – Поговаривают, ты к пансиону зачастила. Бродишь там каждую ночь. Что так? Всё надеешься попасть внутрь?

– Не твоего ума...

– Да прекрати, подруга. Я против тебя ничего не имею. Вот и хочу предупредить: не лезь, обожжёшься.

– Не понимаю, про что ты.

– Всё понимаешь. Возрадуйся, что вообще осталась жива.

Рагана не ответила, стараясь унять раздражение, с силой зашерудила в очаге кочергой.

– Не дуйся, – примирительно пробормотал Веник. – Прими лучше новеньких. Потетёшкаешься с детишками. Своих-то нет. Да и не будет уже.

– Ты ж сказал – без улова.

– Почти. Почти без улова. Парочка дурачков нашлась-повелась.

– Бедняжки...

– Поплачь, жалостливая, – хихикнул Веник и тут же сменил тон: – Спасибо скажи, что сюда их таскаю. Тебе развлекуха. А им... облегчение. Мог бы как Светуся: в огонь – и с концами.

– Спасибо, – покладисто согласилась рагана. – Жрать, небось, хочешь?

– Всегда!

Оммен прошёл совсем рядом, и Марьяну охватила паника. С трудом удержавшись от движения, она принялась вспоминать подсказанные когда-то бабушкой слова молитвы.

Спаси... сохрани... сбереги...

Молитва не подействовала на Веника – не отпугнула, не прогнала прочь. Присев поблизости, он с шумом принялся втягивать в себя обжигающую похлёбку.

Марьяна же попыталась осознать услышанное.

Веник охотится за детьми! Для чего? Что он делает с ними? Неужели... съедает?!

А рагана? Какая роль отводится ей? Что значит это его «потетёшкаешься»?

– Ты сильно не увлекайся, – велела гостю хозяйка. – Оставь немного и на мою долю.

– Обойдёшься. Состряпаешь новое пойло. – Веник сделал очередной глоток и икнул. – Ну и отрава! Мясца бы сейчас.

– Мясца не держим, – оборвала его ведьма. – Пожрал? Тогда собирайся, пойдём.

– Да погоди ты, дай отдышаться, – запротестовал оммен. – Сестрицы совсем загоняли. Хоть у тебя посижу.

– Что за сходка у них?

– Как обычно. Несколько идиотов сняли номера на праздничную неделю. А одна, не поверишь, прибыла с важной миссией: запечатлеть на фото Старшую!

– С чего это вдруг?

– Они что-то задумали.

– Ты про сестёр?

– Ага.

– И что же?

– Не знаю, – недовольно пробормотал Веник. – Только Надежда совсем плоха. Время работает против них.

– Тут ты прав. Бегство Веры изменило всё.

– Зачем ты помогла ей?

– При чём здесь я?

– Да ладно. К чему скрывать. Все знают, что вы были дружны.

– Дружны? – фыркнула рагана. – Ведьма и лаума?

– Знаю, знаю, меж вами вечная вражда. Но ведь их младшая была другой... жалела детёнышей... восставала против сестёр...

– Поэтому она и сбежала.

– Не без твоей помощи. Признай, наконец!

– Тебе-то что с того?

– А просто. Интересно.

Рагана ничего не ответила, однако настырный Веник не умолкал:

– Она тебя чем-то задобрила? Подкупила волшебными штучками? Светуся рассказывала, что где-то в доме припрятан клад. Сокровища. Магические вещицы.

– На что они мне? – начала раздражаться рагана. – Всё, в чём нуждаюсь, – держу в голове.

– Чего же помогла ей? – снова пристал Веник.

– Неважно. Считай, пожалела.

– Но пожалеют ли тебя?

– Мне не нужна их жалость, – оборвала Веника хозяйка. – Ты лучше разузнай, что они затевают.

– Уверен, Светуся в курсе.

– Так расспроси её.

– Не скажет. – Веник с досадой сплюнул на пол. – Скрытная стала, стервозина.

– Найди к девушке подход.

– Хороша девушка! – фыркнул Веник. – Перекусит и выплюнет. Акула.

– Ты сам кого хочешь сожрёшь. Куда только столько влезает?

Веник промычал что-то неразборчивое и жадно сглотнул.

– Вставай, – поторопила его рагана. – Нужно успеть до рассвета.

В этот раз Веник послушался.

Мимо затаившейся Марьяны снова прошаркали торопливые шаги, и уже от входа оммен вдруг задал вопрос:

– Что за запах у тебя? Не такой, как всегда.

– Не понимаю, о чём ты, – спокойно сказала рагана. – Выходи уже, время не ждёт.

– Нет, погоди! – Веник подался обратно в дом. – Я помню этот запах! Сейчас... сейчас... соображу...

– Бери мешок и пошли! – прикрикнула на него ведьма да бросила в огонь коричневатый кусочек смолы.

Ладан вспыхнул и задымился.

Спасаясь от накатившей резкой вони, Марьяна заткнула нос.

Веник издал отвратительный звук и, заругавшись, кинулся вон из домишка.

– Беги, беги, – шепнула рагана вслед. – Тебе здесь совсем не рады. – С шумом протопав к дверям, сказала нарочито громко: – Так. Я в пещеру. Освободим мешок, и вернусь. Не проказничайте без меня!

– С кем это ты? – ожидающий снаружи Веник влез с новым вопросом.

– С барздуками. Они за огнём присмотрят, чтобы не затух.

После того как за ведьмой захлопнулась дверь, Марьяна немного подождала и только потом отважилась выпутаться из укрытия.

Сердце подпрыгивало и частило. Съеденная похлёбка плескалась в желудке горечью.

Рагана в сговоре с Веником!

Они вместе воруют детей!

От страха Марьяна позабыла сейчас, что ведьма спрятала её от Веника, отвлекла его внимание, не позволила обнаружить свою гостью.

Проигнорировав все наказы хозяйки, девушка решила бежать.

Без лишних раздумий она выскочила в ночь. И лишь промчавшись через поляну, притормозила в нерешительности.

Куда ей податься? В какую сторону пойти?

По-прежнему грозно шумел ветер. Сыпалась мелкая колючая крупа. Зеленоватые огни вспыхивали и гасли среди метели, словно чьи-то огромные глаза.

Перевязав плащ потуже, Марьяна побрела в сторону огней. Пройдя немного вперёд, различила сквозь темноту огромную круглую голову без тела.

Растяпив широкий рот, та терпеливо ждала, когда девушка окажется рядом. Зубы-пни частоколом выступали наружу.

От жуткого невероятного зрелища Марьяна запнулась, и сразу же под ноги ей бросилась пара барздуков. С пронзительным писком карлики вцепились в плащ, потащили девушку обратно к домику ведьмы.

Обиженно взревев, голова вытаращила глаза-огни и с силой втянула в себя воздух. Марьяну разом сорвало с места, повлекло к огромной зубастой пасти.

Прилепившиеся к ней барздуки отчаянно визжали, но ничем не могли ей помочь.

В последний момент рядом с девушкой мелькнуло помело, и Марьяне удалось ухватиться за длинную крепкую рукоять. Уже через минуту она снова оказалась в домике раганы, а шустрые барздуки тут же заперли дверь.

Но злоключения страшной ночи ещё не окончились.

– Ванасыг, ванасыг! – залопотали вдруг непонятное барздуки, показывая жестами в сторону окна.

Послышался гулкий вздох, и чья-то трёхпалая рука с противным звуком поскребла по стеклу.

– Ванасыг, ванасыг! – визжали карлики, мечась вокруг Марьяны. Рука же продолжала скрестись и постукивать, норовя пробраться внутрь.

Откуда-то сверху посыпалась труха, спланировала липкая паутина: ванасыг пытался сорвать крышу с домика-пня. Затрещав, та не выдержала напора, и над жилищем раганы склонилось безглазое растрескавшееся лицо под спутанными седыми космами.

Вереща и причитая, барздуки зарылись в набросанные у стены тряпки. А Марьяна просто смотрела на чудовище, не в состоянии хоть что-нибудь предпринять.

16

Вслушиваясь в шаги, Нинель и Ника затихли под дверью. Внезапно Ника решилась, осторожно выглянула в щель и увидела нового постояльца. Парень со шрамом на щеке, Монах, остановился у лестницы, словно раздумывая над чем-то. Ника собралась было окликнуть его, но Нинель не позволила, прошипела на ухо:

– Молчи!

Уже в комнате они заспорили.

– Нужно рассказать ему о Марьяне! – Ника рвалась назад, в коридор. – Вдруг он видел её и сможет нам помочь!

– Постой, Ника. Погоди же! – Нинель с трудом удержала девушку. – Подумай сначала: с чего он бродит здесь среди ночи? Наверняка не просто так!

«А ведь Нинель права! – Ника разом притихла – Хороша же я! Увидела симпатичного блондина и обрадовалась! Совсем потеряла бдительность!»

Эмоции отразились у неё на лице, и Нинель удовлетворённо кивнула.

– Никому нельзя доверять! Может, этот... Михаил похитил твою подружку! Мы же не знаем, кто он такой. Кем приходится хозяйкам.

– Есть ещё Родион. Вы с ним так мило болтали. Совсем как давние знакомые.

– Серьёзно? – удивилась Нинель. – Когда же?

– В столовой, за ужином.

– Так было нужно для роли. Я просто вживалась в образ.

– Что будем делать?

– Притворяться и дальше! Скоро утро. За завтраком наверняка обнаружится отсутствие Марьяны, вот тогда и попробуем что-то выяснить. А пока – ждём.

– Зачем вы притворяетесь, Нинель? Для чего затеяли свой моноспектакль?

– Мне нужно вернуть кольцо.

– Вы знали, что оно находится в доме?

– Предполагала, – не сразу ответила Нинель.

– Если оно ваше, то как попало сюда?

– Неважно. Попало, и всё.

– А если бы Марьяна не нашла его в пироге. Что тогда?

– Я бы продолжила поиски, – просто ответила Нинель.

– А если бы кольцо попало к кому-то другому? – продолжила допытываться Ника. – К Агате, например?

Она вспомнила молчаливую бесцветную тётку, прятавшую лицо за тёмными очками, и невольно передёрнулась.

– Слишком много «если бы», – оборвала Нинель грубовато. – Лучше скажи, что здесь делаешь ты? Похоже, не мне одной известно про сестриц и их свиту.

– Я здесь по делу.

– Какому же?

– Мне нужна одна вещь.

– Ты собралась её приобрести?

– Не совсем, – замялась Ника.

– Понятно, – хмыкнула Нинель. – Собираешься присвоить чужое. Не боишься, что поймают?

– Нет! – резко вскинулась Ника. – Вы же не боитесь?

– Боюсь, – неожиданно призналась Нинель. – Очень боюсь. Но у меня просто нет выбора.

– Откуда вам известно про сестёр? Кто они вообще такие?

– Снова вопросы. – Нинель закатила глаза. – Не возражаешь, если я переадресую их тебе?

Ника смолчала, не решилась полностью раскрыться перед новой знакомой.

– Ну и ладно, – внезапно отступила Нинель. – Не хочешь признаваться – и не надо. Главное сейчас – понять, что случилось с Марьяной. Только учти, времени на это совсем мало: сестрицы явно не промах, задерживаться в пансионе нельзя!

* * *

Монах приостановился на площадке у лестницы в раздумьях. Ступени, ведущие наверх, тонули в темноте. Может, не стоит лезть туда сейчас? Может, всё же повременить? Попробовать заглянуть утром? Ему хотелось отступить, но что-то словно толкало в спину, побуждая идти.

После разговора с Родионом Монах подремал лишь немного. Странный порыв разбудил его, поднял с кровати, повлёк на чердак! Коридор по-прежнему пустовал, и всё же на какой-то момент Монах почувствовал чей-то внимательный взгляд. Поглаживая вновь засаднивший шрам, медленно повернулся назад, но никого не заметил. Показалось, успокоил он себя и стал подниматься на самый верхний этаж.

Дверь на чердак поддалась не сразу.

Среди пыли и пустоты, в самом дальнем углу у окна сгорбился крошечный остроухий человечек, отдаленно смахивающий на кота. Он сидел над раскрытым мешком и молча смотрел на Монаха диковинными золотистыми глазами.

– Вот так да! – Монах не удержался от лёгкого восклицания. – Привет, приятель. Не твой ли портрет на витраже?

Человечек смолчал, весь подобравшись, он прожигал Монаха насторожённым взглядом.

– Не бойся. Я не потревожу тебя. – Монах продемонстрировал пустые руки, а потом осторожно шагнул в помещение.

Это было ошибкой. Ему следовало спросить позволения. А ещё лучше – задобрить рунгиса, принести ему хоть пусть крошечный, но подарок.

Человечек среагировал моментально: резко взмахнул рукой и швырнул в нежеланного визитёра горсточку сухих семян.

Отпрянув, Монах закашлялся. Взбаламученная пыль попала в глаза. Чертыхнувшись, он протёр их и замер: чердака больше не было! Вокруг простирался ночной лес.

Где-то резко вскрикивала сова. Будто дразнясь, ей вторила другая, вовсе незнакомая птица. Чуть впереди на поляне грузное косматое существо пыталось разворошить руками то ли маленький домик, то ли огромный пень.

– Помогите! На помощь! Помогите! – Испуганный женский голос будто бы доносился изнутри.

– Ванасыг! Ванасыг! – верещали пронзительно чьи-то писклявые голоса.

– Старый слепец?! – Монах невольно засмотрелся на могучее лесное чудовище. Ванасыга он видел впервые. Раньше только слышал, что они существуют и находятся в родстве с лешаками. Но в отличие от тех, более злы и нетерпимы к людям.

Взрёвывая в предвкушении близкой добычи, ванасыг рванул стену у дома-пня.

Изнутри вновь испуганно закричали.

Медлить было нельзя.

Монах всегда держал при себе заговорённый нож, уже не раз выручавший в подобных встречах. Вот и теперь тёплая, немного шершавая рукоять привычно легла в ладонь.

Главное было попасть в нужное место. В самую уязвимую точку на теле монстра. Только вот как это сделать с одного раза? Размеры чудовища впечатляли. К тому же было темно.

Решившись, Монах побежал по направлению к ванасыгу. Примерившись, прыгнул на мохнатую спину. Стараясь не вдыхать прокисшую вонь, размахнулся да всадил нож в основание шеи существа. И тут же отпрыгнув назад, устремился под защиту деревьев.

Вытянувшись струной, ванасыг очень медленно развернулся.

Трёхпалая рука вскинулась было над головой, попыталась вытащить накалившийся красным нож. Когда же тот полыхнул огнём, ванасыг рухнул на снег безглазым растрескавшимся лицом. Плоть существа разом почернела. От чудовищного монстра, что сеял ужас и страх, осталась лишь груда пепла.

Поворошив её, Монах вытащил нож и, отерев его о штанину, побежал к дому-пню. Прямо в дверях столкнулся с рыдающей Марьяной.

– Ты? Ты что здесь забыла? – Он не сразу поверил увиденному, а девушка была не в состоянии ответить на вопрос. Она лишь тряслась и икала от ужаса.

– Обопрись на меня. – Монах решил выяснить всё позднее. Теперь же, осторожно приобняв девушку, заозирался по сторонам, пытаясь понять, куда нужно идти.

Дороги не было.

Ругнувшись про себя, Монах потащил Марьяну к деревьям. Вцепившись в неожиданного спасителя, девушка попыталась что-то сказать, но лишь с силой клацнула зубами друг о дружку.

У дома раганы вовсю суетились барздуки, словно муравьи тащили откуда-то щепу для восстановления раскуроченной крыши.

– Как ты попала в это место? – наблюдая за ними, спросил Монах.

– Зерно! Всё началось с него! – Марьяна, наконец, смогла связно пересказать свои злоключения. Не умолчала она и о намерениях хозяек, поведала о том, что увидела под землёй, рассказала про Веника, доставившего рагане чудовищный груз.

– Веник таскает детей... – пробормотал Монах. – Ну конечно же! Как я сам не допёр! Значит, он у нас оммен! Ты знала об этом раньше?

– Не знала, – выдохнула Марьяна. – Пока не услышала их разговор. Я многого не знала. И лучше бы не узнала никогда!

– Получается, что у них здесь что-то вроде перевалки, – задумался Монах. – Странно, что Веник поделился с раганой. Это совсем не в духе оммена.

– Они отправились в пещеру. Ту комнату, куда я провалилась!

– Хочешь сказать, дети могут быть там?

– Не знаю. Я видела только тени.

– Не понимаю, почему он отдал их рагане, – снова пробормотал Монах, задумчиво потирая шрам. – Пазл не складывается.

Барздуки тем временем закончили возиться с крышей и рассеялись среди сугробов. Лишь несколько из них остались приглядывать за домом ведьмы.

Из трубы снова потянулся дымок. Глядя на него, Марьяна посильнее запахнула плащ. Только это помогло мало.

Монах ещё как-то держался, но она больше не могла выносить холод.

– Давай вернёмся! – взмолилась Марьяна. – Я промерзла насквозь!

– С ума сошла? – вытаращился на неё Монах.

– Как хочешь, а я пойду в дом. Всё равно из леса не выбраться ночью.

– До утра осталось совсем немного.

– Я превращусь в ледяную фигуру гораздо раньше!

– Уже не боишься рагану?

– Она всё же меня спасла. Спрятала от оммена, понимаешь? Думаю, с ней нужно поговорить. Расспросить о сёстрах, о том, что происходит в пансионе.

Монах вновь огляделся вокруг. Деревья стояли стеной, и пробираться меж ними, не зная дороги, было бы неосмотрительно и глупо.

– Так и быть. Уговорила, – как можно беззаботнее кивнул он Марьяне и первый направился к дому.

17

Рагана задерживалась. О том, что вместе с ней может вернуться и Веник, Марьяна не думала вовсе: теперь, рядом с Монахом, она чувствовала себя гораздо увереннее и спокойнее. Как ловко он расправился с ванасыгом! Такие трюки ей доводилось наблюдать только в кино. Она даже не думала, что подобное может продемонстрировать обычный человек. Впрочем, обычным Монаха назвать было трудно: харизматичный и сильный, он представлялся Марьяне рыцарем, о котором грезили прекрасные дамы.

Не подозревая, какую бурю чувств вызвал в душе Марьяны, рыцарь прямо на полу играл с барздуками в пробки. Среди хлама он обнаружил корзинку, забитую разномастными крышечками, и, отобрав более-менее подходящие, предложил карликам сразиться «на интерес». Барздуки выражали эмоции словно дети: повизгивали в восторге, когда удавалось сшибить выстроенную Монахом башенку, и разочарованно подвывали в случае его удачной атаки. Марьяна не понимала сути этой странной игры. Просто смотрела, как вошедшие в раж карлики лихо сбивают столбики из крышечек, не забывая при этом приглядывать за огнём.

– Надумала, что будешь делать? – неожиданно поинтересовался Монах.

– Ты о чём? – Пригревшаяся Марьяна не сразу вникла в суть вопроса.

– Тебе нельзя оставаться в пансионе. После всего, что ты рассказала, это равносильно самоубийству.

– Я не останусь. Соберу вещи и уйду. Но из городка не уеду. Он мне очень понравился. Устрою себе маленькие каникулы, раз уж работа сорвалась.

– Не боишься, что тебя найдут?

– Не знаю, – пожала плечами Марьяна. – Даже если так, что две старые женщины смогут мне сделать? Не потащат же силой обратно в пансион.

– Не стоит их недооценивать. – Монах машинально потёр шрам.

– Болит? – невольно поинтересовалась Марьяна и сильно смутилась.

– Да нет. Просто привычка, – неохотно буркнул Монах, и девушка поспешила перевести разговор:

– Я всё думаю, зачем сестры меня пригласили? Для чего им понадобилось устраивать фотосессию?

– И что надумала? Есть идеи?

– Наверное, это предлог. Надежда Валентиновна там, в подвале, была совсем другой. Страшной. Одержимой! Она словно тянула из меня силы!.. И не только из меня! – Марьяна сбивчиво поведала о жутком ритуале с несчастным карликом.

– Карлик, говоришь? – Монах снова потянулся к шраму. – Ты хорошо разглядела? Это не мог быть ребёнок?

– Ребёнок? – ахнула Марьяна, и барздуки на мгновение прервали игру, залопотав о чём-то меж собой.

Она вспомнила полутёмный подвал, стул, на котором скорчилась маленькая фигурка... Ребёнок!.. Почему же она не рассмотрела как следует? Как же она сама не подумала об этом?!

– Успокойся, Марьян. – Монах с сочувствием смотрел на неё. – Что теперь дёргаться. Это вполне мог быть ребёнок, если наши сестрицы – лаумы.

– Да! Рагана назвала их именно так. А ещё сказала, что их было трое. Три сестры. Три лаумы.

– Уже две, – пробормотал Монах. – Третья давно в бегах. Похоже, сестрицы не ладили друг с другом.

– Откуда ты знаешь? – поразилась Марьяна.

– Родион рассказал.

– Вы знакомы!

– В смысле? – не понял Монах. – Он тоже остановился в пансионе. Ты что, забыла?

– Я подумала, ты знал его раньше, – поправилась Марьяна.

– Да нет. Мы познакомились только сейчас.

– И так свободно обсудили хозяек?

– Тебя я знаю тоже недолго, но это не мешает нам откровенничать, – подмигнул девушке Монах.

– Зачем он приехал?

– Родион? По делу. Ему что-то нужно от сестриц.

– Он звонил Илси по телефону. Наверное – он. Я... случайно услышала. Спрашивал, как добраться до пансиона. Судя по её ответам, изображал дурачка.

– Подслушивать нехорошо. – Монах погрозил ей пальцем, и Марьяна расцвела пятнами.

«Рыжая нас подслушивает!» – явственно прозвучало в ушах злорадное восклицание Светуси.

– Я не нарочно, – зачем-то попыталась оправдаться она.

– Да ладно, проехали, – успокоил её Монах. – Родион сыграл роль, как и все остальные. Пожалуй, только ты одна была откровенна и ничего не скрывала.

– Я не предполагала, что это необходимо.

– Святая наивность. – Монах сочувственно покивал. – Тебя не смутил внешний вид дома?

– Мне он очень понравился! Пансион такой красивый. Чудесный старинный дом...

– Можешь не продолжать. Ты не различаешь морок.

– Ты хочешь сказать...

– Только то, что дом выглядит несколько иначе, чем привиделось тебе.

– Но для чего всё это?

– Чтобы не спугнуть птичку!

– А для остальных? – Марьяна снова покраснела. Ей понравилось, что он назвал её так... так ласково. Птичка.

– Что?

– Ну, дом. Тоже под мороком?

– Не знаю. Скорее всего, нет.

– Но кто такие эти лаумы? Родион объяснил тебе значение слова?

– Фиг знает. Я толком не разобрался. Кто-то вроде ведьм, ворующих детей.

– Значит, там был всё-таки ребёнок, – упавшим голосом сказала Марьяна. – А я даже не попыталась ему помочь.

– Ты ничего не смогла бы сделать. Уж поверь.

– Наверное, ты прав. – Марьяна представила надвинувшуюся Надежду Валентиновну, ощутила мерзкий старушечий запах и содрогнулась.

Если лаумы похищают детей, зачем им понадобилась она? Для чего лаумы разыграли этот цирк с фотосессией?

Марьяна сжала виски и тихо застонала.

– Голова лопается от вопросов, – пожаловалась она Монаху.

– Лучше не думай ни о чем. Главное для тебя – побыстрее смыться из пансиона. Соберешь вещички, и ту-ту...

– А ты? А остальные?

– Думай о себе, Марьяна.

– Но вам тоже угрожает опасность!

– Это вряд ли. Нас специально не приглашали. Хотя... я могу говорить лишь за себя да за Родьку.

– Зачем он приехал?

– Он не сообщил мне об этом. Здесь всем что-то нужно, Марьян. Вряд ли по доброй воле в пансион кто-то сунется.

– И тебе тоже... нужно?

– И мне, – согласился Монах.

– Что именно? – И поскольку он медлил с ответом, Марьяна не сдержалась от укора: – Не скажешь. Не доверяешь мне.

– Дело не в доверии. Просто я охочусь за одной вещью.

– Как и Нинель!

– С чего ты решила?

– Ей нужно кольцо из пирога. С русалками, которое попалось мне за ужином. А тебе? Что нужно тебе, Миша?

– Если всё получится, я расскажу и даже покажу эту вещь.

– Ты собираешься выкупить её?

– Раньше допускал такую возможность, но теперь... теперь нет.

– Значит... украдёшь?

– Считай, что так.

– Но это противозаконно!

– Мы имеем дело не с людьми, Марьяна. Сестрицы и их свита не считаются ни с кем. Поэтому и я не стану.

– А Ника... – Марьяна запнулась. – Зачем на самом деле приехала она?

– Ты разве не в курсе? – удивился Монах.

– Нет. Она сказала – отдохнуть. Но после всего произошедшего мне в это мало верится.

– И правильно. Чёрненькая барышня особенная, со своими секретами. Явно себе на уме, – мечтательно улыбнулся Монах. И Марьяну неприятно кольнуло в груди от прозвучавшей в его голосе симпатии.

Рагана вернулась, когда занялся рассвет. Оставив игру, барздуки бросились к хозяйке, наперебой застрекотали о событиях прошлой ночи.

– Ванасыга одолел? С одного удара? – Рагана повернулась к Монаху: – А ведь я тебя знаю. Видела в пансионе.

Монах согласно кивнул, слегка поклонившись, представился:

– Михаил. Справный у вас домик, надёжный.

– Хвали, да знай меру, – отмахнулась рагана. – От лютой силы такой не выстоит.

– Умения хозяйки – вот преграда для лютой силы, – скромно потупил глаза Монах.

– Вот же лис! – рассмеялась рагана. – И охотник хороший.

Она прошла к огню. Протянула поближе руки и замерла, наслаждаясь теплом.

Переглянувшись с Монахом, Марьяна решилась заговорить:

– Спасибо вам! Спасли меня, приютили!

– Нельзя тебе в пансион, – не оборачиваясь, сказала рагана. – Уезжай. Возвращайся домой.

– Я и собираюсь... только вещи заберу...

– Езжай налегке. Забудь про одёжки.

– Но там не только одежда. Там камера, рабочие инструменты.

– Я прослежу, чтобы она уехала, – успокоил хозяйку Монах. – Подскажите только, в какую нам сторону идти. Я не знаю эти места.

– Долго идти придётся, – хмыкнула рагана и поднялась. – Так и быть, подсоблю вам с транспортом.

За домиком, с обратной стороны, стояла деревянная бадья. Рагана пнула её ногой и поманила Монаха:

– Вот на ней долетите. Дерево крепкое. Выдержит и троих.

– Я не поеду в этом корыте! – испугалась Марьяна.

– Поедет-поедет. – Монах подмигнул рагане и, ловко перехватив девушку за талию, бережно посадил её внутрь. После запрыгнул следом и осмотрелся. Выходило немного тесновато, но вполне терпимо. – Пойдёт! – отсалютовал он рагане. – Как её отправить обратно?

– Когда приземлитесь, подтолкнешь её ногой да скажешь: «Домой!»

– Вас понял, – улыбнулся Монах. – Сделаем в точности.

– Раз понял, то командуй! – Рагана насмешливо взглянула на шустрого парня, но тот не растерялся, проговорил громко и чётко:

– Вези нас к пансиону «Рунгитис».

Импровизированная ступа дрогнула и медленно пошла на взлёт. И только тогда Марьяна сообразила, что они так и не спросили у ведьмы ни про Веника, ни про детей.

18

Марьяна не успела как следует испугаться, а бадья уже завершила полёт – по велению Монаха приземлилась на соседней с пансионом улочке. Ранние прохожие не среагировали на эту выбивающуюся из реальности картину: рагана позаботилась о том, чтобы летающая тара оказалась невидимой для людей.

– Возвращайся к хозяйке. Домой! – Монах легонько погладил шершавый бок, и бадья, взяв старт, с лёгкостью унеслась в небеса.

– Почему ты решил выйти здесь? – От пережитого Марьяну слегка потряхивало. К тому же мороз разыгрался приличный – хотелось в тепло и горячего чая со сдобной булкой.

– А нужно было нарисоваться перед всеми? – Монах взглянул на неё с удивлением.

– Ты прав. Я просто не подумала об этом.

– А надо было подумать. Мы возле самого логова, Марьяна. Здесь нужна предельная осторожность!

– Поняла, поняла. Если нарвёмся на хозяек – я вышла подышать, а ты увязался следом. Пойдёт такая версия?

– Опять двадцать пять! – Монах закатил глаза. – Тебе нельзя заходить внутрь! Останешься ждать здесь. Я крутанусь по-быстрому, прихвачу твои вещи, а потом провожу до вокзала.

– Я не собираюсь уезжать из города. Найду нормальную гостиницу и поживу ещё немного.

– Как знаешь. Не думаю, что это хорошая идея. И свободный номер ты вряд ли найдёшь.

– Миша! – слегка притопнула ногой Марьяна. – Я всё решила! Я остаюсь!

– Дело твоё. Но сейчас никуда не лезь. Дождись меня. Я быстро.

– Только ничего не забудь.

– По возможности, – хмыкнул Монах и побежал в сторону дома.

Марьяна мерила шагами узенький переулок – её подгоняли нетерпение и мороз. Монах отсутствовал лишь несколько минут, а казалось, что вечность.

Незаметно для себя, она вывернула к пансиону, постояла возле ограды да медленно побрела в обход заснеженного дворика. Окна были зашторены. Наверное, в доме все ещё спали. Лишь кот с витража внимательно смотрел на неё необычными золотистого цвета глазами.

Марьяна прошла ещё немного и завернула за дом.

Стараясь сдержать озноб, запахнула сильнее плащ, но это почти не помогло.

– Марьян! – Голос Ники прозвучал неожиданно. – Что ты там топчешься! Полезай сюда!

В заборе обнаружилась потайная калитка. Ника выглядывала из-за неё и улыбалась.

– Заходи, быстрее! Пока никто не увидел.

Она сделала приглашающий жест и отступила, и Марьяна без раздумий нырнула в проход, побежала за приятельницей к дому.

– Мы тебя обыскались, – бросила Ника через плечо, отворяя неприметную дверцу в стене.

– Я... – начала было Марьяна, но сразу сбилась: костлявые пальцы больно впились в плечо и ловко подтянули к себе.

– Попалась, пташка! – изменившимся голосом пропела Любовь Валентинна. – Ну разве можно быть такой доверчивой? – Она затряслась в меленьком смехе, и кудряшки всколыхнулись ему в такт.

– Но как же!.. Где Ника?!. – Марьяна в ужасе дёрнулась.

– Спит твоя Ника. – Младшая из сестёр подтолкнула девушку в темноту узкого стылого коридора. Место было совершенно незнакомое, Марьяне не доводилось бывать здесь раньше.

– Уберите руки! – попробовала вывернуться Марьяна. – Я никуда не пойду!

– Ошибаешься, пташка. Ты уже пришла. Теперь не вылетишь, клеточка захлопнулась.

Сухонькая и изящная Любовь Валентинна внешне казалась невесомой. Но это было обманчивое впечатление: Марьяну зажало словно в тиски!

– Вы не должны!.. Вы не можете меня удерживать силой!

– Дорогая, мы можем всё! Особенно после того, как ты попыталась сбежать. – Любовь Валентинна укоризненно взглянула на девушку. – Негодница! Ты так меня напугала! Я уже думала, что потеряю сестру.

– При чём здесь ваша сестра?

– Но как же, – удивилась Любовь Валентинна. – Она пригубила всего лишь раз, а нужно выцедить до донышка! Надюша нуждается в жизненной силе, понимаешь?

– Выцедить всё до донышка? О чём вы говорите?

– О тебе, дорогая, о тебе, – вновь усмехнулась Любовь Валентинна и подтолкнула девушку вперед.

Марьяна вспомнила, как во время пробной съёмки почти потеряла сознание от слабости, словно Надежда Валентиновна каким-то образом подействовала на неё. Наверное, так всё и было! И сёстры – нет, лаумы! – охотятся не только за несчастными детьми...

– Я не позволю! Не дам запереть себя! Это нарушение прав! Вы не должны!..

– Ха-ха-ха, – развеселилась Любовь Валентинна. – До чего ты забавная! Совсем как наша Веруня.

– Ваша... Веруня? – запнувшись, переспросила Марьяна.

Но Любовь Валентинна не ответила, заторопившись, приподняла свою трость, ткнула в темноту впереди. – Хватит болтать. У нас мало времени. Пошли.

– Я никуда не пойду! – Марьяна вновь попыталась возразить ей, но лаума угрожающе замахнулась внушительной палкой, и девушке пришлось подчиниться.

Они шли довольно долго. Всё время вниз и вниз. Марьяна совсем не ориентировалась в темноте. Чувствуя себя овцой, что ведут на заклание, отчаянно ругала собственную простоту и беспечность.

Какая же я дура! Так вляпаться! Дура! Дура! Дура! Осознание собственной беспомощности болью отдавалось в голове.

Наконец, перед ними возникла дверь. За ней обнаружился небольшой и узкий прямоугольник комнаты. На разобранной кровати высохшей мумией скрючилась Надежда Валентиновна. Под бледным белёсым светом её лицо казалось восковой маской.

Она даже не смогла поднять глаза на вошедших.

– Только не пускайте Агату... – прохрипела с заметным облегчением и повалилась на бок.

– Надюша! – Младшая сестра кинулась к ней, пытаясь поддержать. – Марьяна здесь! Она нашлась! Сейчас мы всё поправим. Держись, дорогая...

Воспользовавшись заминкой, Марьяна шагнула назад, но дверь не поддалась.

– Куда-а-а? – прорычала Любовь Валентинна и ловким прыжком скакнула к Марьяне. В тщедушном теле скрывалась нешуточная мощь. Марьяна в ту же секунду оказалась на полу у кровати. С силой сжав голову девушки, Любовь Валентинна удержала её перед лицом сестры.

Надежда Валентиновна с трудом приоткрыла глаза. Встретившись взглядом с Марьяной, будто дёрнула за невидимую нить – против желания девушка потянулась поближе, почувствовала, как изнутри что-то поднимается жаркой волной. Надежда Валентиновна с жадностью потянула в себя это трепещущее нечто, и Марьяна поддалась, не смогла воспрепятствовать ей...

Чуть позже, помолодевшая и бодрая, старшая лаума помогла сестре укутать пленницу в плед, подложила под голову девушки подушку. Сквозь забытье и слабость Марьяна услышала обрывки разговора:

– Пусть Илси принесёт ей поесть... Она должна продержаться до конца Святок...

– Я так рада, что тебе получше, Надюша! Просто счастье, что она оказалась такой дурочкой.

– Хоть какая-то польза от сестрицы...

– Да! Да. Агате придётся убраться отсюда ни с чем!

– Ещё бы! Агате меня не заполучить!..

* * *

Монах решил действовать открыто: позвонил в дверь, и когда Илси открыла, поприветствовал её ослепительной улыбкой. Не среагировав на приветствие, убланича повернулась и побрела в глубину коридора. Она выглядела немного помятой и растрёпанной, совсем не такой, как раньше.

Что-то было явно не так. Прежде чем войти, Монах заглянул в проём и, не обнаружив ничего подозрительного, быстро взбежал по лестнице наверх.

Вещи он сгрёб одним махом; не заботясь об аккуратности, кое-как затолкал в старинный вместительный кофр. Подхватив его, сразу поспешил назад, вот только выйти из дома не получилось. Напрасно он дёргал дверь, напрасно щёлкал замком – дверь не поддавалась.

– Ну ладно. Попробуем через окно. – Монах огляделся и замер, заметив у лестницы Нику.

– Решил сбежать с чужим добром? – Она кивнула на кофр Марьяны.

– Вроде того, – не стал отнекиваться Монах. – Да только домик не пускает.

– И не пустит, – равнодушно ответила девушка. – Мы с Нинель пробовали. Бесполезно.

– Ничего. Ещё есть окна.

– Может, и есть, а может, и нет.

– Хочешь сказать...

– Их тоже не открыть, – кивнула Ника. – Зачем тебе вещи Марьяны?

– Чтобы отдать владелице.

– Ты видел её? Знаешь, где она? – впервые Ника проявила хоть какие-то эмоции.

– Ждёт на соседней улице.

– Уже нет. – Заметно повеселевшая убланича шагнула прямо из стены. – Хозяйки теперь успокоятся. И всё снова станет хорошо. Чуть не упустили девчонку. Но теперь всё.

– Что значит – всё?

– А всё! – Убланича дёрнула плечом и свернула в сторону кухни. – Пташка вернулась, и дверца захлопнулась.

– Погоди! – Монах сунулся было следом, да невидимая преграда не пустила, заставила отступить.

– Они перестали притворяться. – Шёпот Ники прозвучал в самое ухо. Девушка подошла совсем близко, подняла к нему бледное выразительное лицо. В огромных тёмных глазах плескалась тревога. – Эта ночь всё поменяла, понимаешь?

– Тебе угрожали? – От едва уловимого пряного аромата что-то сдвинулось в голове. Захотелось коснуться тонкого узора на шее, провести пальцем по изящно выполненной татуировке.

Да что это со мной! Ведусь, как мелкий пацан! Монах постарался встряхнуться от дурманящей притягательности.

– Нет. Не угрожали. Пока. – Ника совсем не замечала его состояния. – Но дом удерживает нас, ты сам видишь. Не представляю, как Марьяне удалось сбежать.

– Ей помогли. – Монаху удалось собраться. – Вот только... Ты поняла, что пробубнила эта красотка?

– Что-то про пташку. А значит, Марьяна снова здесь, в этом доме. Я думаю, что она в опасности.

– Вот же идиотка! – прошипел Монах. – Я же велел ей не высовываться!

Разозлившись на собственную слабость, а заодно и на беспечную Марьяну, Монах повернул к лестнице.

– Пошли, Ника! Нам нужно её найти.

– Дом большой. С чего ты хочешь начать?

– Не знаю. Как получится!

19

Добротная лестница изменилась прямо на глазах – Монах и Ника ступили на деревянные ступени, а сошли на площадку этажа с каменных истёртых плит.

– Ты в порядке? – Монах взглянул на побледневшую Нику.

– Немного штормит, – призналась девушка. – Я боялась, что мы провалимся.

– Я тоже струхнул, – подмигнул ей Монах и огляделся.

Посмотреть и правда было на что: дом стал совершенно другим.

Сквозь щелястые доски ржавыми пиками пробивалась сухая трава, облезлые стены растрескались, изо всех щелей гроздьями прорастали нити бледных грибов. Из-под их плоских шляпок сочилась буроватая влага, по каплям стекая вниз.

Серый рассеянный свет, словно туман, скрадывал углы и предметы...

Лаумы были прикованы к дому многие годы, а теперь и гостям пансиона грозила подобная участь.

– Однако! – присвистнул Монах. – Выходит, кофе нам не подадут.

Из дальней комнаты выглянули Нинель с Родионом и замерли, впечатлённые произошедшим.

– Вижу, перемены вы оценили. – Монах поднял в приветствии руку.

– Когда всё успело поменяться? – Родион подковырнул грибную нить и поморщился.

– Похоже, что только сейчас. Мы стали свидетелями грандиозного превращения.

– Дом был таким всегда. – Нинель осторожно пошла по коридору. – Просто завеса спала, что-то развеяло морок.

– Они поймали Марьяну! И перестали скрываться. Им теперь всё равно. – От стылой сырости Нику немного трясло.

– Марьяна у них? – нахмурилась Нинель.

– Теперь уже да. – Монах кратко пересказал случившееся в лесу.

– Вы летели в кадушке? – недоверчиво переспросила Нинель.

– В бадье.

– Не верю!

– А зря!

– А я вот верю. – Впервые за всё время Родион улыбнулся. – Если существуют лаумы и духи, то почему бы бадье не стать летающим средством.

В ответ Нинель лишь передёрнула плечами и, оглянувшись назад, прошептала:

– Как думаете, за нами наблюдают?

– Уверен, что да, – кивнул ей Монах.

– Еще бы, – согласился с ним Родион. – Мы словно мухи у них на ладони.

– Как думаете, почему перед нами открылись? Почему перестали дурачить?

– У меня только одно объяснение. И оно вам совсем не понравится, – вздохнул Монах. – У уважаемых сестриц имеются на нас свои планы.

– Поддерживаю. – Родион даже не пытался понизить голос. – Нас не собираются отпускать.

– Лаумы используют детей! – с горечью проговорила Нинель. – Зачем им взрослые? Что они могут нам сделать?

– То же, что сделают Марьяне? – предположила Ника.

– И что же это?

– Я не знаю.

– Им скучно и хочется развлечься?

– Именно. Как кошке с мышами, – поддакнул Родион.

– Мы узнали про их логово. Мы можем рассказать о них миру. Выбирайте любую причину. – Монах подошёл к ближайшей двери и взялся за ручку. – На самом деле это неважно. Главное, что мы теперь пленники, дом просто не выпустит нас.

– И мы...

– Станем тенями пансиона.

– Не смешно! – возмутилась Нинель.

– А я и не шучу. – Монах было шагнул внутрь, но тут же отпрянул. – Поздравляю. Нас лишили не только свободы, но и комнат. Оплаченных комнат, между прочим!

– О чём ты?.. – Ника потянулась посмотреть, но Монах отстранил девушку. – Не стоит. Там ничего нет.

– Как это нет? – Распахнув двери настежь, Нинель застыла в проёме, остальные сгрудились за ней, в молчании вглядываясь в открывшуюся пустоту.

Тёмно-лиловый дым, а может, густой туман пульсировал и клокотал перед людьми, и хотелось потрогать его руками, ступить в глубину, посмотреть, что там внутри.

– Интересно, это тоже мираж? – Нинель шагнула вперед, но Родион перехватил её, удержал на пороге.

– Сдурела? – Оттеснив остальных, Монах затворил дверь-ловушку. – Может, это портал. Зайдёшь туда и сгинешь!

– Это всё тот же морок! Они специально пугают нас!

– Не знаю. Не уверен. Сёстры перестали скрывать от нас правду. К чему им новые игры?

– Родион прав. Мы для них мухи... – Ника потёрла виски. – Подопытные мышки. Или кролики.

– В отличие от мышей, у нас есть мозги, – не согласился Родион. – Предлагаю не забывать ими пользоваться.

– И что же теперь? – хрипло поинтересовалась Нинель.

– Нам есть чем заняться. У каждого свои цели, ведь так? – Монах оглядел притихшую компанию. – Но для начала я бы поискал рыжую.

– Согласна! – поддержала его Ника. – Мы должны помочь Марьяне.

– Я за, – кивнула Нинель. – Будем держаться вместе.

– Надо проверить остальные комнаты... – Родион пошёл вперёд, осторожно заглядывая в помещения. Везде было одно и то же. Жадная чёрная пустота обнаружилась теперь и там, откуда совсем недавно вышли они с Нинель.

– Ожившая сказка про злых ведьм! – нервно усмехнулась Нинель.

– Согласен. – Улыбка Монаха смахивала на гримасу. – Только сюжет чуть-чуть поменялся. Слава богам, мы давно выросли.

Поглаживая шрам, он двинулся в сторону лестницы.

– Куда ты? – Ника дёрнулась следом.

– Хочу проверить чердак.

– Марьяну могли запереть там?

– Это вряд ли. В доме есть более укромные местечки.

– Мы с тобой! – Нинель потащила следом и Родиона.

– Интересно, как долго мы сможем свободно ходить по дому? – пробормотал тот, поднимаясь.

– Пока сестрицам не надоест, – похмыкал Монах. – Мы здесь как в ловушке. Когда захотят, тогда и прихлопнут.

– Но, но! Я не собираюсь поддаваться!

– Похвальное решение, – пропыхтел Монах, потянув на себя упирающуюся дверь.

Чердак был пуст и грязен. С момента, когда он встретил здесь рунгиса, почти ничего не изменилось. Лишь корни спутанными водорослями проросли сквозь дырявую крышу, создавая иллюзию подземелья. Да у стены ненужной никому тряпкой валялся пустой мешок.

– Мешок Веника! – Ника кинулась было к нему, но разочарованно отступила. – Я ошиблась. Он слишком мал.

– Это принадлежит рунгитису. – Родион присел на корточки и приподнял штопанную тканьку. – Мешочек с волшебным зерном. Его главное сокровище.

– И где же зерно? – Нинель брезгливо заглянула внутрь. – Разворовали?

– Не смешно. Бабушка говорила, что рунгитис живёт до тех пор, пока у него есть мешок с волшебным зерном. И добавляла, что мешочек без дна, поэтому зерно никогда не иссякнет.

– Значит, это другой мешок...

– Дно зашито! Взгляните. – Ника продемонстрировала всем несколько редких и грубых стежков, перехватывающих половинки мешка. Было похоже, что их сделали совсем недавно, словно торопились устранить рунгиса.

Из угла раздались всхлипы и взвизгивания. Опираясь о стену, транялис пошлёпал к выходу с чердака. Бесцветный, как чёрно-белый рисунок, он двигался на ощупь, будто слепой.

– Эй... – окликнул духа Родион, но домовой даже не повернул головы, прошёл сквозь стену и пропал.

– Бедняга рунгис. Пожалуй, единственный добрый дух этого дома... – Ника нежно погладила мешочек.

– Он помог мне найти Марьяну. И ей помог, перенёс ночью к рагане. Думаю, за то и поплатился.

– Чем помог?

– Вот этим... – Монах продемонстрировал на ладони четыре едва различимые соринки.

– Что это?

– Зернышки рунгиса.

– Откуда??

– Валялись под мешком. Это наша гарантия на выход.

– Ты хочешь сказать, что зёрнышки...

– Ключ, возможность покинуть пансион.

– Не потеряй, – попросила Монаха Нинель. – Используем их, когда понадобится.

– Когда выручим Марьяну... – добавила Ника.

– И когда я заберу кольцо! – согласно кивнула Нинель.

– Не хотите об этом поговорить? – неожиданно предложил Монах.

– О кольце? – притворно удивилась Нинель.

– О кольце тоже можно. Но для начала я жду от каждого правды: что привело вас сюда.

– Мы не обязаны... – возмутилась несостоявшаяся поэтесса.

– Нет, нет. Но в таком случае нам придётся действовать самостоятельно. В команде не должно быть секретов, согласны?

– Я вернулся в пансион, чтобы разгадать его тайну, – не стал скрывать Родион. – Я хочу...

– Я приехала за одной вещью, – не дала ему договорить Ника. – Это колода таро.

– Забавно, – усмехнулся Монах. – Я тоже охочусь за ней.

– Колода таро? – удивилась Нинель. – Всего-то? Вам нужна такая пустяковина?

– Не скажите. Это единственный в мире экземпляр. – Монах посмотрел на Нику. – Расскажешь?

– Миша прав. Карты из этой колоды могут отменить любой прошлый расклад! Но только один раз.

– Не понял, – переспросил Родион. – Как это – отменить?

– Если вы перекинете на них тот же вопрос, они могут показать иной результат, и он сбудется, перебьёт прошлый.

Озадаченный Родион переглянулся с Нинелью, и Монаху пришлось пояснить:

– Например, кому-то выпало нехорошее предзнаменование. Чтобы этого не произошло, делают расклад на эту колоду. И тогда сбывается новый результат.

– А если расклад покажет то же самое?

– Никогда. Тем колода и знаменита. Результат будет не просто иной, он не будет нести негатива.

– И для чего вам колода? – прищурилась Нинель.

– Выполняю заказ, – не стал скрывать Монах. – Это моя работа.

– И кем вы работаете?

– Зачем тебе знать подробности? – вмешался Родион. – Лучше скажи о себе: что ты ищешь в пансионе?

– Хочу узнать о судьбе своей дочери, – помедлив, призналась Нинель.

– Твоя дочь здесь??

– Не знаю. Но она здесь была! Была!

– С чего ты взяла?

– Доказательство – кольцо, найденное Марьяной.

– Кольцо из пирога! – вскрикнула Ника.

– Я узнал вас, Нинель, – начал было Монах, но женщина не дала договорить.

– Не продолжайте! Не бередите воспоминания. Я и так еле держусь.

– Дух сделал вам предупреждение! На сеансе. – Монах словно не слышал её. – Если это была ваша дочь, она...

– Пусть так. Я просто должна узнать, что случилось с Настюшей. Чтобы найти силы жить дальше, понимаешь?

20

Марьяна безучастно смотрела, как по стене перемещается крохотный коричневый паучок. Остановившись на уровне её глаз, он заработал лапками – принялся вытягивать из брюшка тонюсенькую шелковинку.

– Вот же злодей! Готовит ловушку для мошек! – равнодушно вздохнула девушка. – Вот и я как те мошки, попала прямёхонько в расставленную сеть.

Злиться и сетовать она давно перестала. Нужно было копить силы, чтобы не сойти с ума, чтобы хоть как-то продержаться среди этого кошмара.

О том, что её не собираются отпускать, Марьяна предпочитала не думать. Наоборот, всем существом надеялась, что её вызволят, спасут.

– Монах найдёт меня, найдёт! Он точно не побоится сестёр. Его ведь даже не испугало лесное чудовище, ванасыг.

Как ловко он вскочил ему на спину! Как решительно всадил нож в шею монстра!

Красивый. Сильный. Мужественный. Настоящий рыцарь!

А она даже не поблагодарила его за спасение! Приняла помощь как должную. Вот идиотка!

Появление Илси Марьяна встретила равнодушно.

В стоптанных тапках и растянутом халате, убланича прошествовала из дальнего угла. Она будто немного сдулась. Усохла. Неприбранные волосы паклей провисли по сторонам отёкшего лица.

– Хозяйки велели передать, – буркнула домоправительница, водружая на кровать поднос с одинокой миской. – Здесь суп. Выпей.

– Не хочу. – Марьяна вяло отвергла перекус.

– Выпей, – повторила убланича. – Хозяйки велели проследить.

Всё равно она не отстанет – девушка не стала противиться и заглянула под крышку.

Внутри помещалось что-то плотное, густо-коричневое, украшенное поверху подвядшим листочком петрушки. Это был то ли суп-пюре, то ли какая-то каша.

– Тыквенный суп, – проинформировала Илси, словно считала мысли. – Это вкусно. Выпей. Я подожду.

Марьяна пригубила неаппетитную массу и осторожно сглотнула. На удивление та оказалась приятной и довольно сытной. Быстро расправившись с крохотной порцией, Марьяна попросила ещё.

– Можно добавки? – Слова вырвались сами собой, и Илси в ответ усмехнулась.

– Распробовала? Не положено больше. Норма. – Забрав у Марьяны миску, убланича перестелила кровать, как следует взбила подушку. – Ты поспи, до вечера всё равно не придут.

– Помогите мне! – Марьяна схватила управительницу за полу халата. – Илси, прошу, пожалуйста! Вы ведь добрая! Не такая, как они!

Илси запнулась на мгновение, скользнула по девушке сочувственным взглядом, а после с сожалением качнула головой. Прихватив опустевшую миску, она направилась в угол и быстро скрылась в стене.

– Илси, Илси! Подождите! – Марьяна кинулась следом, ткнулась пальцами в жёсткие камни, в отчаянии заколотила по ним. – Вернитесь, Илси! Помогите, прошу!

Потом она долго сидела в углу, словно надеялась, что убланича передумает.

Несмотря на печальные обстоятельства, скудный перекус поддержал Марьяну – девушка почувствовала себя бодрее.

Она решилась осмотреть комнатёнку, заглянула даже под кровать – опасалась, что там могли поселиться мыши. Никакой живности ей не встретилось, только всё тот же коричневый паучок продолжал плести затейливую сеть.

– Не будь размазней! Ищи выход. Думай! Думай! – глядя на него, пробормотала Марьяна. Отчего-то вдруг ей вспомнилась бабушка Вера и странные недомолвки сестёр.

Что за Веруню упоминали они? Не на её ли бабулю намекали?

Нет! Быть не может! Всё это глупости. Абсурд.

Бредущая по деревне бабушка яркой картинкой возникла перед глазами: размахивая руками, она говорила и говорила без умолку, то отгоняя от себя невидимых собеседников, то, напротив, подзывая кого-то поближе. Сопровождаемая хихикающей ребятней, шла от деревни подальше в поля, продолжая вести нескончаемый монолог.

С годами бабушка совсем сдала, чудила всё сильнее. Но лишь теперь Марьяна задумалась: действительно ли та была ненормальной? Может, причина странного поведения крылась совсем в другом?

Как жаль, что они так мало общались! Из-за усиливающихся странностей Марьяну привозили в деревню нечасто. Подобное поведение не пугало девочку – она ждала и любила те редкие мгновения, когда перед сном бабушка присаживалась возле кровати и тихо заводила протяжный и грустный мотив колыбельной. Кажется, там были какие-то слова. Странные. Непонятные. Марьяна помнила это совершенно точно. С удивительной настойчивостью бабушка повторяла их снова и снова, будто хотела, чтобы внучка заучила каждое. Марьяна напряглась, пытаясь вызвать в памяти хотя бы мотив колыбельной, но у неё ничего не вышло. Ей представился лишь полный любви и раскаяния взгляд, словно бабушка чувствовала вину перед внучкой, словно сожалела о чём-то...

– Веруня... – пробормотала девушка. – Нет. Нет! Я не верю в такие совпадения. Бабушки давно нет на свете, а эти твари живы... живут до сих пор...

«Возможно, их держит подпитка, – подсказал внутренний голос. – Вспомни карлика-ребенка, вспомни себя, наконец!»

Подвал со скрючившейся фигуркой... Собственное бессилье... Голос Веника, сообщивший рагане о пленённых ребятишках... Сонм летучих теней под землёй...

Всё смешалось, закружившись хороводом, сдвинуло стены, повлекло Марьяну куда-то вниз.

Она очнулась почти сразу, но долго лежала недвижимо.

«Всё пропало... пропало... пропало...» – настойчиво прокручивалось в голове.

– Монах... Миша... – не смогла сдержать слёзы Марьяна. – Найдёшь ли меня? Сможешь спасти?

Время как будто не двигалось, растеклось тягучим киселём да так и застыло. Сколько часов прошло с момента её пленения, день сейчас или уже вечер, Марьяна совершенно не представляла. Казалось, что она провела в заточении целую вечность.

Вечером сестры придут опять. И жуткая Надежда Валентиновна снова украдёт у неё частицу силы. Так станет продолжаться до тех пор, пока тянутся Святки, пока... не окончится её жизнь.

– Нет! – выкрикнула Марьяна невольно. – Нет, нет и нет! Я не хочу потерять себя!

«Ты потеряешь не только себя, ты потеряешь жизнь! – жёстко напомнил внутренний голос. – Тебя просто выпьют, выцедят без остатка. Вспомни, что говорила Любовь!»

– Нет! Ни за что! – Липкий ужас мгновенно растёкся по телу. Не в силах сдерживаться, Марьяна заметалась по комнатушке. – Что же мне делать? Как защититься от сестёр?

«Нюня! – озлился внутренний голос. – Сопливый настрой здесь не поможет. Соберись! Забудь про Монаха. Рассчитывай только на себя!»

– Но что я могу? Мне отсюда не выбраться...

«Придумай что-нибудь! Оттяни время, прикинься дурочкой или больной...»

А ведь это идея! Присев на кровать, Марьяна заставила себя успокоиться.

– Дурочкой... – забормотала она. – Или больной... Больной!

Если удастся сыграть представление, сёстры отстанут от неё, хотя бы сегодня не будут больше терзать.

Под кроватью чуть-чуть поскреблось, проржавевший гвоздь вдруг выкатился оттуда прямо к Марьяниным ногам. Кривой и длинный, он смахивал на вопросительный знак и был увенчан поверху широкой шляпкой.

– Откуда он здесь? – Двумя пальцами девушка подняла находку.

Опустившись на корточки, вновь заглянула в темноту под кроватью.

В этот раз там шевелилось что-то размером с кота, у самой стены мигали светом два глаза-кругляша.

– Жееезооо! Жееезооо! Кооиии иим! Коооиии! – прочирикал скрипучий голосок барздука.

– Что? – переспросила Марьяна, растерявшись. Но барздук не успел повторить: в замке повернулся ключ, и дверь со скрипом отворилась.

Надежда Валентиновна выглядела сейчас куда лучше прежнего, посвежевшая и бодрая, она быстро шагнула внутрь каморки и затворила за собой дверь.

– Почему ты сидишь на полу? Ведь простудишься! – с мнимой заботой пропела она. – Здесь очень зябко!

– Я уже... уже простудилась, – склонившись к коленям, прохрипела Марьяна. – Мне холодно. И голова болит.

– Одеялом прикройся, Илси после морсу принесёт, – усмехнулась Надежда Валентиновна. – Так и продержишься все Святки.

– Можно мне наверх? В свою комнату? – простонала Марьяна. – У меня клаустрофобия. Я здесь задыхаюсь!

– Бедняжечка, – пропела лаума. – Наверх захотела? Почему бы и нет.

Ободрённая её словами, Марьяна подняла голову и наткнулась на холодный змеиный взгляд.

– Такая же лгунья, как бабка! Неубедительно исполняешь, милочка. Не хватает чувства, экспрессии маловато!

– Откуда вы знаете бабушку? – не выдержала Марьяна.

Надежда Валентиновна не ответила, лишь показала жестом: поднимайся!

Марьяна послушалась, встала, стараясь «держать лицо». Ржавый гвоздь она зажала в руке, острым концом в сторону хозяйки.

Девушка лишь теперь сообразила, что значил призыв барздука.

«Железо! Коли!» – несколько раз повторила про себя. Похоже, что крошечный человечек посоветовал ей именно это.

– Ты так напряжена! Так странно смотришь! – Надежда Валентиновна насторожённо сощурилась. – Что здесь случилось? Может, тебя навестили?

– Навестили! – Марьяна согласно кивнула. – Вы! И ваша сестра!

– Увы, дорогуша. С нашим обществом тебе придётся смириться. До некоторого времени мы будем очень, очень тесно общаться! – скривилась в улыбке её тюремщица и шагнула поближе. – Я, собственно, за этим и пришла. Перекинуться парочкой слов. Получить ещё один глоточек свободы.

– Не подходите ко мне! – Марьяна резко взмахнула гвоздём.

– Что это у тебя? – удивилась Надежда Валентиновна. – Похоже на гвоздь. Откуда он здесь?

– Не подходите! – с вызовом повторила Марьяна. – Иначе...

– Иначе – что? – Лаума закатила глаза. – Поцарапаешь меня? А может, убьёшь?

Вперившись в девушку тяжёлым немигающим взглядом, она почти вплотную приблизилась к ней.

Голова разом потяжелела – чужая воля приказала Марьяне послушаться, приподнять лицо, разомкнуть губы...

– Ну же! Поделись со мной силой, и я уйду. Открой ротик... Давай же!

«Железо. Железо! – затвердила про себя девушка. – Коли! Коли!»

Надежда Валентиновна надвинулась близко-близко, и тогда Марьяна нанесла удар!

С лёгким вскриком процарапала гвоздём нарумяненную старческую щёку. Не успев возникнуть, рваный глубокий надрез тут же исчез, только парочка бесцветных капель осталась на месте полученной раны.

– Не трудись. – Скривившись, старуха потрогала щёку. – Мы не боимся железа. Открывай рот! Живо! Не заставляй меня ждать!

«Жееезооо! Жееезооо! Коооиии иим! Коооиии!» вновь пронеслось у Марьяны в голове, и она сделала новую попытку: чиркнула острием уже по своей ладони, ткнула кровью в зашипевшую кошкой старуху.

– Убери! Убери! – попятилась лаума, прикрывая лицо. – Мне не хватает воздуха... Мне плохо!.. Ду-у-у-у-урно!

«Неужели сработало?» – возликовала девушка. Не пытаясь зажать порез, она оттеснила Надежду Валентиновну до двери, но выйти следом за ней не смогла: проход заступила мрачно настроенная Светуся.

– Давай обратно, шустрячка! – грубо потребовала она. – И руку перевяжи. Не создавай Илси лишней работы.

Отпихнув девушку, Светуся захлопнула дверь. Причитания Надежды Валентиновны сделались теперь едва различимы. Вскоре они затихли совсем. Марьяну окутала ватная тишина.

Кровь всё текла, и Марьяна снова испугалась: что, если её не получится остановить?

– Отдай гвоздь, – попросили из-за спины. Илси неслышно выступила из своего угла.

– Он мне ещё пригодится! – попыталась возразить ей Марьяна.

– Если отдашь – заговорю кровь. А нет – пусть вытечет вся.

И хотя Марьяне не хотелось лишаться единственной защиты, она послушалась, протянула гвоздь убланиче.

Упрятав его в необъятном кармане халата, Илси быстро извлекла оттуда же пузырёчек и марлю. Смочив её чем-то бесцветным, приложила к ранке и с силой надавила.

– Откуда ты узнала про кровь? – между делом спросила у Марьяны.

– Я не знала, – соврала девушка, едва не выболтав про барздука. – Почему она испугалась крови?

– Потому что не человек, – равнодушно пояснила Илси.

– А третья сестра? Она тоже не человек?

– Молчи! – Илси обернулась на дверь. – Нет никакой третьей. Больше нет.

– Про какую Веру всё время говорит Любовь Валентинна? – не послушалась её Марьяна. – Кто она, Илси? Вы можете мне объяснить?

– Вера... средняя... предательница! Предала!.. – Лицо Илси скривилось как скомканная бумага.

– Что она сделала, Илси? Кого предала? Почему?

– Сбежала! Бросила! Разорвала связь!

Илси вдруг съёжилась и затряслась от плача.

– Жили... не старели... летали повсюду... – с трудом пробивалось сквозь череду всхлипов и шмыганий. – Пока была связь!..

– Какая связь, Илси? – Позабыв, где находится, Марьяна принялась успокаивать не на шутку разошедшуюся убланичу.

Наконец Илси высморкалась в огромный цветастый платок и буркнула недовольно:

– Давно я так не плакала. Давно не вспоминала... Пойду. Мне ещё обход совершать...

– Илси! – Марьяна попыталась ей помешать. Стараясь говорить убедительно, настойчиво попросила: – Объясните мне всё. Пожалуйста. Договаривайте, раз начали.

Илси высморкалась опять и вздохнула.

– Сбежала. И связь порвалась. Связь, что была между ними! Что не давала стареть! Они теперь исчезают! А вместе с ними разрушается дом!

– Илси!

– Не трогай меня! – Взгляд убланичи сделался колючим и злым. – Хорошо, что ты здесь. За бабку ответит внучка! Так будет справедливо! Согласна?

– Какая внучка? – Марьяну кольнуло под лопаткой. – Вы что, намекаете на меня?

– Ты, ты, – закивала убланича. – Ответишь за бабку!

– Вы ошибаетесь! Я человек! А ваши хозяйки – лаумы!

– Полукровка, – презрительно сплюнула Илси. – Пустышка. Ни рыба, ни дичь. А ты, – она внезапно возвысила голос, – не лезь сюда больше. Пришлёпну, как мышь. И рагане передай, чтоб не таскалась!

Под кроватью придушенно пискнуло и стихло, затаившийся там барздук мгновенно ретировался.

21

И всё-таки Монах разделил зёрнышки. Прежде чем покинуть чердак, раздал каждому по одному:

– Всякое может случиться. Нас запросто могут разлучить. Лаумы сейчас играют в открытую. Помните: они не станут вас жалеть!

– И что нам делать тогда? – Ника повозила зёрнышко по ладони.

– Как можно скорее валить! Если почувствуете опасность, если окажетесь в ловушке – используйте зернышки рунгиса. В них ваше спасение.

– Но что сможет одно зерно?

– Перенесёт вас отсюда. Должно перенести.

– Хорошо. – Родион не стал спорить.

К чему возражать? К чему затевать лишние разговоры? Он сделал свой выбор и уже не отступится от него.

– Вы, Нинель? – Монах повернулся в сторону мнимой поэтессы.

– Я как все. Обещаю использовать зерно.

«Но не раньше, чем разузнаю про Настюшу».

Последнюю фразу Нинель добавила про себя. Не за тем она приехала в пансион, чтобы сбежать, ничего не добившись.

– Ника? – Монах мельком взглянул на девушку, стараясь не выдать своих чувств. Впервые в жизни он испытывал смятение и восторг лишь от того, что стоял рядом с этой хрупкой и необыкновенно притягательной малышкой. Хотелось поворошить её волосы, провести пальцем по необыкновенному узору татуировки.

– Я не буду ничего обещать! – Возмущённое Никино восклицание слегка его отрезвило. – Что с тобой, Миша? Мы же собрались искать Марьяну! Неужели ты передумал? Неужели предлагаешь бросить её в беде?

– Ника, я говорю об экстренной ситуации. Если случится что-то непредвиденное...

– Непредвиденное уже случилось! – с жаром перебила девушка. – Лично я не ожидала такого расклада!

– Ника...

– Монах! – Она впервые назвала его так. – Я буду искать Марьяну! А вы... вы поступайте как хотите.

– Мы все станем искать её. Как и договорились.

– И покинем пансион только с ней! – Раскрасневшаяся Ника оглядела собравшихся. Внезапно знакомо сдавило шею, татуировка на коже будто натянулась, мешая глотать. – Я никогда... не прощу себе... позорного бегства! – прохрипела Ника упрямо. – Неужели... вам наплевать... на чужую жизнь??

«Храбрая малышка!» – мысленно восхитился Монах. Он едва удержался, чтобы не обнять девушку. Оказаться бы с ней подальше отсюда. Перенестись в безопасное место. И плевать на заказы и чьи-то проблемы! Имеет же он право на личное счастье!

– Сколько можно перетирать одно и то же? – раздражённо буркнула Нинель. – Мы теряем время, господа!

– Согласен, – подхватил Родион. – С чего начнём? Нужно продумать план действий!

– Лично я – вниз. Попробую перехватить кого-то из духов... – начала было Ника, но Нинель не дала ей договорить.

– Перехватить духов! Как ты это себе представляешь? Не забывай – они под охраной старух. Предлагаю поступить иначе...

Прервавшись, Нинель подобрала мешок рунгиса, аккуратно расправила старую ткань. Она явно нервничала, раздумывая о чём-то.

– Ау, Нинель! – Родион помахал перед ней рукой. – Мы ждём. Договаривай.

– Я... предлагаю разделиться! Да, да! Не смотрите так! Мы разделимся по двое! Это будет безопаснее и правильнее!

– Я против! – не согласился с ней Родион. – Пока возможно, будем держаться друг друга. Нечего вам шастать без защиты.

– Нашей защитой побудете вы. Я пойду с Михаилом.

– Но... почему со мной? – поразился Монах.

– Считай, что это мой каприз! – Не отпуская мешок, свободной рукой Нинель вцепилась в Монаха и потянула его с чердака. – Нужно поговорить! Это важно!

– Не торопись! – Он придержал поэтессу у двери. – Забыла, что дом изменился?

– Напротив, помню хорошо. – Нинель выглянула на пустую площадку и поманила Монаха. – Здесь никого, выходи.

– Мы сейчас. Узнаю, что ей нужно, и назад, – обернулся Монах к остальным. – Побудьте здесь. Ничего не предпринимайте.

– Вы только по-быстрому, ладно? – попросила Ника. – Время идёт.

Монах кивнул и поспешно шагнул на площадку.

– Ты видел? Видел? – тут же набросилась на него Нинель.

– Видел – что? Не понимаю. Выражайся яснее.

– Паутину! Её тату! – Нинель от возбуждения трясло. – Оно накалилось! Линии на секунду покраснели! Ты же так пялился на неё. Неужели не заметил?

– Нет, не заметил. – Внутри у Монаха всё застыло. Он давно подозревал, что у Ники непростая татуировка. Но предпочитал думать, что это оберег, специально выполненная защита. Однако сейчас на чердаке ей не от кого было защищаться! Почему же линии покраснели? Возможно, это какой-то знак?

– Что молчишь? – скривилась Нинель. – Славная тёлочка оказалась себе на уме! Вполне возможно, она опасна!

– Я в это не верю! – как можно твёрже ответил Монах. – Я бы сразу просёк. У меня чуйка на зло.

– А на враньё у тебя тоже чуйка? Что, если она просто так ляпнула про таро? Что, если у неё другие цели?

– Какие, например?

– Откуда мне знать? Заморочить нас, доставить прямиком к старухам...

– Мы и так у старух. – Монах старался не заводиться. – Они могут появиться в любую минуту! Мы ничем не защищены.

– Могут, но не делают этого!.. Ты хоть раз бывал на охоте?

– Полагаешь, они решили развлечься?

– Уверена, что так. Понаблюдают за нашей вознёй, а потом...

– И при чём здесь Ника?

– Она нас пасёт! И сигнализирует старухам! Её паутина – это сети! Намёк, что нам не выпутаться, не выбраться! Зря ты отдал ей зерно.

– Но ты была рядом. Почему не остановила меня?

– Кто я такая, чтобы вмешиваться. И потом, её татушка тогда не светилась.

– Пошли. – Монах повернулся к дверям. – Спросим у неё про татуировку.

– Зачем? Она не скажет нам правды!

– Вот и посмотрим. – Монах рывком распахнул дверь и едва не ступил в колыхающийся серо-лиловый кисель. Густая туманная масса заполняла проход, мешая рассмотреть, что внутри комнаты.

– Ника! Родион! – Монах дёрнулся вперёд. Нинель удержала его чудом, вцепившись в собранные хвостом волосы. – Отпусти! Больно! – прорычал Монах и мотнул головой, пытаясь высвободиться.

– А ты остынь. – Голос Нинель дрожал. – Сам же говорил про портал...

– Миша! – позвали откуда-то снизу. – Миша! Спускайся. Я здесь.

– Это Ника! Она зовёт! – Монах скатился по лестнице.

– Ты уверен, что это она? – Нинель заторопилась следом. – Я ничего не слышала!

Ника стояла у «теневой комнаты» и словно ждала. Увидев Монаха, поманила его с улыбкой и быстро скрылась за дверью.

– Ника! – заорал Монах, не таясь. – Осторожнее! Там опасно!

– Как это могло случиться? – пробормотала ему в спину Нинель. – Она была на чердаке и вдруг оказалась внизу?

– Здесь всё может быть! Этот дом непредсказуем! – Монах распахнул дверь Никиной комнаты.

Взгляду открылся самый обычный номер. Ни серого тумана, ни чёрной пустоты. Минимум обстановки, Никин рюкзак на полу.

Сама она стояла возле окна, смотрела на непрекращающийся снег.

– Михаил, не заходи туда, – почему-то шепнула Нинель.

– Останься снаружи, – бросил он, не оборачиваясь, и, конечно же, вошёл.

– Ника! – Прихватив худенькие плечи, осторожно развернул девушку и изумлённо охнул, когда горячие губы жадно прильнули ко рту.

Поцелуй длился и длился. Словно изголодавшись по ласке, Ника не желала от него отрываться. Впившись пиявкой, по капле тянула силу...

Воздух закончился. Тело сделалось чужим и вялым. С трудом отлепившись от соблазнительницы, Монах никак не мог надышаться.

Что-то было не так... Совсем не так!

Ника смотрела на него без улыбки, в глубине глаз плескалось злое торжество.

Подозревая нехорошее, он всё же попытался пошутить:

– Вот это напор! Всё было так неожиданно, детка!

– Тебе понравилась первая проба? – прокаркала Ника вороной, а потом прихватила себя за щёки и потянула...

Сминая знакомые черты, кожа лопнула с противным звуком. Из-под неё проступили морщины и бугры, желтизна иссушенного пергаментом лица... Без макияжа Надежда Валентиновна выглядела ещё ужасней: ресниц было не разглядеть, брови отсутствовали вовсе.

– Что смотришь? Не нравится замена? – Старуха прихватила Монаха когтистой лапой. – Я стану лучше, чем она. Надо немного подождать.

– Где Ника? – Монах с трудом отодрал от себя липкие холодные пальцы. – Отвечайте мне! Иначе...

– Иначе – что? Ты угрожаешь мне? Как это мило! – обнажив мелкие острые зубы, старуха хихикнула. – А мне понравилось тебя целовать. Давай повторим! – Сложив губы трубочкой, она зачмокала и потянулась вперёд, и Монах не сдержался, хлестнул её по лицу.

Под рукой чавкнуло, голова Надежды Валентиновны поехала вбок.

– Забудь про девчонку! Я дам тебе всё, что захочешь! – Старуха словно не заметила удара. Тщетно пытаясь выправить шею, принялась соблазнять Монаха магическими книгами и артефактами. – В подвалах дома хранится столько сокровищ! Они будут твоими! Все! Все!

– А что взамен? – не удержался от вопроса Монах.

– Твоя любовь... – Пальцы Надежды Валентиновны жадно шевельнулись. – Сильный... живой... горячий...

– Лучше сразу повеситься! – Монах передёрнулся от отвращения.

«Повеситься, повеситься...» – ударившись о стены, слова разлетелись эхом.

Дом содрогнулся. Послышался всхлип.

– Повеситься? Изволь же! – злорадно прохрипела разозлённая лаума и прищёлкнула пальцами.

Монаха резко крутануло, волосы взметнулись над головой и обвились вокруг шеи петлёй. Голову потянуло назад, позвонки затрещали...

Дальше всё было словно в дыму: Монах не помнил, как выхватил нож, как точным движением попытался рассечь импровизированную удавку... Заговорённый нож оказался бессилен против чёрного колдовства лаум. Петля на шее затягивалась всё сильнее.

– Миша! Миша! – кричали из тумана знакомые голоса, но он не смог им ответить...

22

Не дождавшись Монаха, Нинель осторожно толкнула дверь, но за ней появилась стена из тумана.

Помянув всех нечистых, женщина подалась назад. Соваться в комнату не стоило. Нинель кожей почувствовала опасность, голодный взгляд затаившегося внутри чудовища. Она не представляла, кто мог поджидать её там и что собирался с ней сделать.

– А ведь я предупреждала... – шепнула она сама себе, плотнее притворяя дверь.

Неизвестно, куда подевался Монах. Его могло перенести в любое место. Да и жив ли он вообще? И была ли здесь настоящая Ника? Разбираться в этом и тратить время на поиски знакомых Нинель больше не собиралась. Её волновало только кольцо.

Где же оно может быть? Что, если на пальце Марьяны? Значит, буду искать и её. Где-то же старухи держат девчонку! Скорее всего, прячут в подвалах. Нужно решиться и посмотреть! Однако спускаться туда было боязно: в доме постоянно что-то менялось, Нинель опасалась угодить в ловушку, как Монах.

У кого же можно спросить про Марьяну? У кого разузнать о кольце? Возможно, домовые знают? Транялис вечно шляется рядом. Он точно должен быть в курсе происходящего!

Даже не вспомнив про оставшегося на чердаке Родиона, Нинель стала спускаться вниз. Стараясь не создавать шума, старательно обходила мышиные экскременты и белую плесень, угнездившуюся в растрескавшихся камнях.

Если доведётся наткнуться на сестёр – она сыграет под дурочку, изобразит удивление. А может, и радость от встречи. Уж как получится.

Транялис обнаружился в коридоре, он тихо скулил подле лежащего без сил чёрного кота. Рунгис выглядел сейчас почти прозрачным, дышал тяжело и со всхлипами, луны в его глазах потускнели.

– Что с ним? – удивилась было Нинель и тотчас же вспомнила: всё дело в мешке! Том самом, который она прихватила с чердака. Кто-то зашил его, и сила рунгиса теперь иссякала. Что об этом говорил Родион? Рунгис живёт до тех пор, пока у него есть мешок с волшебным зерном!

Развернув мешок, Нинель встряхнула его, проверяя. Стежки никуда не исчезли – дно по-прежнему было зашито.

Издав жалобный писк, транялис бросился ей под ноги. Красный колпачок сбился, открывая розоватую лысину. Борода спуталась в нечёсаный ком. Зачирикав непонятное, он принялся кланяться и тыкать ручонками то на ругниса, то на его мешок.

– Жалко беднягу, – искренне посочувствовала Нинель. – Но чем я могу помочь? Разве что вернуть непригодный мешок. Только скажи сначала: ты знаешь что-нибудь о кольце?

Глазёнки транялиса непонимающе мигнули.

– Да, да, о кольце! С узором из водорослей и русалок.

Транялис молчал, и Нинель начала раздражаться.

– Кольцо нашла в пироге рыжая, Марьяна. Мне нужно его забрать. – Поводя мешком перед сморщенным личиком существа, Нинель выжидающе застыла.

Бубенчик на красном колпачке виновато качнулся, а сам домовик снова потянулся к мешку.

– Ну нет! – возразила Нинель. – Услуга за услугу. Я вам – мешок, ты мне – кольцо. По рукам?

– Не советую связываться. – Любовь Валентинна неслышно выступила со стороны кухни. – Транялис совершенно бестолковый, милочка. Не рассчитывайте на его помощь.

– Я... – Нинель поняла, что попалась. Чуть растерявшись, пробормотала первое, что пришло в голову: – У вас домовой погибает. Вон там.

– Я мешочек заштопала. Пусть неумело, но как получилось. – Любовь Валентинна жеманно улыбнулась. – Предатель должен понести наказание. Негодник помог девчонке бежать. Хорошо, что она небольшого ума, вернулась в наши объятия.

– Но разве рунгис не связан с домом? Что станет с пансионом без него?

– Развалится. Уйдёт под землю. Рассыплется в прах, – пожала плечами младшая лаума. – Мне всё равно, милочка. Мне опостылел этот дом. Когда всё закончится, мы с сестрой без сожаления покинем его. А эти пусть выживают... если смогут.

Такая откровенность оставила Нинель равнодушной. Ей тоже была безразлична незавидная участь домовых. За время, что находилась внизу, она позабыла и о новых знакомых. Ни на миг не вернулась мыслями ни к Нике, ни к Монаху с Родионом. Ею двигал теперь исключительно свой интерес.

– Отдайте кольцо! – попросила она у старухи. – Отдайте, и я уеду. Не буду вам мешать.

– Уедешь? Кто же тебя отпустит, милочка. – Любовь Валентинна по-птичьи склонила голову к плечу. – Поздно. С кольцом или без, ты не сможешь отсюда уйти.

Нинель только теперь заметила произошедшие с ней перемены. Кудряшки опали, кожа ссохлась, сильнее выступили синие дорожки вен. Сжимая трясущимися руками трость, Любовь Валентинна налегала на неё, едва удерживая равновесие. И всё же от неё веяло силой! Что-то потаённое, злое гнездилось у старухи внутри.

– Мне нужно моё кольцо! – Решимость Нинель возрастала вместе со страхом.

– Кольцо у девчонки. У Марьяны. Но боюсь, она не сможет тебе его вернуть... – Оглядев Нинель, старуха едва усмехнулась.

– Я не собираюсь с ней встречаться. Прикажите кому-нибудь принести кольцо, и я уйду, – упрямо повторила Нинель.

Высказывание Любови Валентинны про дом слегка удивило её. Почему сёстры решили уехать? Возможно, это как-то связано с Марьяной? Скорее всего, так и есть. Но узнавать подробности она не собиралась. Ей важна была лишь собственная цель. В то, что сама не сможет покинуть дом, Нинель не верила – надеялась на зёрнышко рунгиса, которое получила от Монаха.

– Пусть принесут мне кольцо, – снова попросила она.

– Иди... – взмахнула рукой младшая лаума. – Ищи... Можешь посвятить поискам новые вирши. Хотя у тебя вряд ли получится что-то стоящее, самозванная поэтесска.

– Вы... поняли? – чуть смешалась Нинель. – Я не верю, что поняли! Мне удалось вас провести!

– Какая наивность. Мы позволили тебе так думать. Когда не имеешь возможности выйти из дома, любая мелочь воспринимается развлечением. Иди... знакомься с настоящим домом... Если он все-таки выстоит, ты найдёшь утешение среди прислуги... и, возможно, успокоишься, соединившись, наконец, с дочерью.

– Вы знаете, где моя дочь?! – Нинель схватила старуху за плечо. – Отвечайте! Где Настя?

– Как грубо. – Любовь Валентинна слегка покачнулась, но устояла. – Убери руку. Я скажу...

– Говорите! Ну же!

– Ты ведь сама всё поняла. Ещё тогда. На сеансе.

– Доска уиджи!

– Именно. Девчонка у неё внутри.

– Внутри!.. – Глаза Нинель потемнели от боли. – Но как это вышло? Почему?

– Нам с Надюшей захотелось развлечься. Мы скучали как-то вечером, и вот... Каждый забавляется на свой лад, не так ли, самозванная поэтесска?

– Где хранится доска? – Слова довались Нинели с трудом.

– Где-то в доме... ищи... – Любовь Валентинна собралась добавить что-то ещё, но вновь покачнулась и поманила транялиса. – А ну, подойди. Хочу на тебя опереться.

Однако крохотный домовой не послушался. Трясясь от страха, он сжался в комок и с ненавистью смотрел на хозяйку.

– Подойди! – брезгливо ткнув тростью в сторону транялиса, вновь потребовала Любовь Валентинна. – Это приказ!

Ещё сильнее вжавшись в стену, домовик отрицательно мотнул головой. Колокольчик на его колпачке жалобно тренькнул.

– Ах так! Маленький бунт... – скривилась младшая из хозяек. – Погоди же. Ответишь за это. Скоро Надюше полегчает. А значит, станет лучше и мне. Вот тогда и сочтёмся! – Обернувшись к стене, она крикнула громко: – Илси! Илси! Сюда!

Но вместо убланичи перед старухой появилась Агата. Сквозь бледную почти прозрачную её кожу на краткий миг Нинель отчётливо разглядела проступившие чёрные кости скелета. Сморгнув, она посмотрела вновь, но увидела лишь тощую неприметную тётку с бесцветными патлами грязных волос.

Медленно подняв руку к очкам, Агата сделала шаг по направлению к Любови Валентинне, и та завизжала, пытаясь прикрыть лицо.

– Не подходи ко мне! Не надо! Ты согласилась на отсрочку! У нас почти получилось!

Скривив рот в жутковатой ухмылке, Агата чуть сдвинула очки, словно дразнила старуху.

– Нет! Время ещё не пришло! – Та умоляюще сжала ладони. – Мы же договорились! Мы заплатили за отсрочку!

От изумления у Нинель приоткрылся рот. Лаума явно боялась эту неприятную женщину. Кем же на самом деле была Агата? Что скрывала за тёмными стёклами очков?

Мимо Нинели тяжёло протрусила грузноватая Илси. Растрёпанная и взбудораженная, на ходу потирала потускневшие рожки и бормотала страдальчески:

– Мой дом! Мой дом! Он рушится... исчезает...

– Отведи меня к сестре! Поскорее. Мне дурно... – Любовь Валентинна повисла на убланиче, и та покорно потащила хозяйку за собой.

Агата позволила им уйти, а следом скрылась сама. Нинель не заметила, куда она подевалась.

Все мысли занимала теперь доска для гаданий. Если старуха не обманула, то она сможет воссоединиться с дочерью! Сможет разговаривать с Настюшей! Чувствовать её подле себя! Знать, что она рядом! После долгой мучительной неизвестности это представлялось настоящим счастьем!

– Слышал про доску уиджи? Знаешь, где её хранят? – Нинель прихватила транялиса за курточку. – Не можешь сказать – просто отведи меня к ней!

Домовик даже не попытался вырываться, лишь лопотал и лопотал что-то своё, отирая рукавом крупные горошины слёз.

Рунгис исчезал! Он едва просматривался на грязном полу, дыхание кота было почти неразличимо.

С досадой оттолкнув домового, Нинель швырнула в него мешком и побежала в сторону кухни. Если понадобится – она перевернёт весь дом, но добудет доску, где заточена её дочь!

23

Ника сошла вниз без приключений. После того как Нинель и Монах не вернулись на чердак, она предложила Родиону поискать их, а когда тот не согласился, решила действовать сама.

По лестнице Ника спускалась с опаской. Боялась наткнуться на лаум-хозяек или на кого-то из их верных слуг. Она не представляла себе, что скажет им при встрече, как станет выкручиваться, придумывая очередное враньё.

В коридоре царил полумрак. По углам застыли густые тени, большой белой сетью провисла лохматая паутина. Ника не помнила, была ли она здесь раньше. Но это было совсем неважно – в доме постоянно что-то менялось.

У стены, не таясь, рыдал карлик в холщовой одёжке. Бубенчик на кончике красного колпачка скорбно позвякивал. Поначалу Ника не поняла причину его горя и, лишь приблизившись, с трудом рассмотрела бледный контур лежащего без сил кота.

Это рунгис! Он исчезает! Не задумываясь, Ника опустилась рядом, попыталась погладить короткую, бывшую когда-то чёрной шёрстку. Но рука не ощутила её, свободно прошла сквозь пустоту. Всхлипнув, транялис залопотал непонятное, а затем протянул ей мешок, показав жестами, что тот зашит.

– Да, да, я знаю!

Ника попыталась разорвать неумелые кривые стёжки, но те оказались слишком прочными и не поддались ей.

– Принеси ножницы! Или хотя бы ножик! – крикнула она домовому, но тот лишь мигнул и снова захныкал. Зарычав от досады, Ника бросилась в сторону кухни и едва не споткнулась об бегущих навстречу крошечных существ. Шаловливые духи дома – кауки – всё так же резвились меж собой, происходящее вокруг как будто не затронуло их.

Не раздумывая, Ника прихватила на руки одно существо и ловко посадила его на мешок.

– Сможешь разгрызть? – ткнула пальцем в кривую дорожку. – Это прикольно! Попробуй!

Смахивающий на мышь домовой довольно пискнул и вцепился в стежок. Остальные последовали его примеру. В считаные секунды со стежками было покончено – мешок рунгиса вернулся к первоначальному виду. Справившись с заданием, кауки с визгом унеслись прочь. А Нику мягко подтолкнуло в ногу: вернувшийся к жизни рунгис благодарно боднул свою спасительницу.

Залопотав что-то восторженно, транялис сорвал с головы колпачок, бубенчики радостно тренькнули.

Рунгис же вдруг выгнул спину дугой и, зашипев, подтолкнул Нику к тёмному углу.

Не ожидавшая подобного девушка машинально шагнула в заросли паутины, и липкие нити моментально облепили её, пристали к лицу, приклеились к коротким прядкам волос.

Ника собралась было возмутиться, но в эту минуту из кухни вывернули Веник со Светусей. Приостановившись рядом, заспорили о чём-то яростным шёпотом.

При их появлении рунгис притиснулся к стене и, слившись с нею, исчез. Нацепив колпачок, транялис шмыгнул следом за другом. В коридоре никого не осталось.

Ника застыла. Бежать было некуда. Меньше всего ей хотелось объясняться с помощниками сестёр. Не нападут ли они в открытую? Не попытаются ли засунуть в мешок, как это было с Марьяной? После того как сёстры перестали скрываться, от оммена с буконей можно было ожидать того же самого.

Словно в ответ на её мысли, Веник повернул голову и взглянул прямо на Нику.

Закусив губу, девушка едва сдержала крик. Если б не паутина – побежала бы отсюда бегом! Попыталась спастись. Теперь же оставалось только молиться. В бога Ника не верила. Допуская существование высших сил, не задумывалась о том, какие они, насколько благосклонны к человеку. Всё, что ей пришло на ум сейчас, – обратиться к своей кормилице, мысленно попросить защиты у желтоглазой. Словно в ответ на её мольбу, татуировка слегка потеплела, нарисованный узор мягко сдавил шею. И Нике стало полегче – откуда-то пришла уверенность, что она в безопасности.

Скользнув по девушке взглядом, оммен равнодушно отвернулся.

С момента последней их встречи он сильно сдал: черты лица заострились, тело вытянулось вверх, отчётливее проступил костяк. Нервно сплетая пальцы, он слушал Светусю и морщился.

– Всё пошло не по плану! Эта девка старухам не по зубам! – За толстыми линзами очков глаза Светуси отсвечивали красным.

– Хозяйки справятся, – без особой уверенности пробормотал Веник.

– Ты гонишь? Времени мало!

– Успеют. Они всегда успевают.

– Часики тикают, дни идут. Если сёстры не успеют до конца Святок...

– Знаю, знаю, – скривился Веник. – Агата их заберёт.

– Она только и ждёт этого. Эта девка... Марьяна... откуда-то узнала про кровь! Она может не подпустить Надежду к себе! И тогда – всё!

– Каким образом? Поцарапает себе лицо? Продерёт руки? У неё вроде бы нет твоих когтей. – Веник раздражённо сплюнул. – Жрать охота. Хоть бы мышь пробежала...

– Откуда мне знать! Только Надежде не удалось подпитаться! Она сейчас едва держится, да ты и сам это видел.

– Любовь тоже сдала.

– Ну так они же повязаны. Если одной из сестёр худо, второй не может быть хорошо.

– Почему она сразу не выпила рыжую? Зачем было тянуть?

– Будто не знаешь. Малыми порциями надёжней. С потоком силы она могла бы не справиться. Расплескала бы её, и тогда точно конец. Агата этого и ждёт. Караулит, словно змея.

– Слышь... – Веник огляделся и подался поближе к Светусе. – Честно... мне на них наплевать. Пусть бы и забирала Надежду. Любовь более гибкая, с ней легче договориться.

– Придурок! – рассвирепела Светуся. – Пока жива одна, будет жить и другая. Если между ними разорвётся связь, Любови тоже придёт конец. Когда сбежала средняя, они едва выкарабкались!

– Может, я и придурок. – Веник потёр желудок и снова сплюнул. – Но ты не лучше, дорогуша. Напомнить, почему они выкарабкались?

– Не надо... – Светуся разом остыла.

– Не надоело делиться? Довольствоваться крохами? Вспомни, как жили мы без них! Добыча была только нашей! – Оммен сглотнул и ругнулся. – Как же хочется жрать! Было время, я не испытывал такого голода!

– Попроси что-нибудь у Илси. – В голосе Светуси прорезалось что-то похожее на сочувствие.

– Убланича теперь не в себе. Сама же видишь – дому приходит конец. Сёстры теряют силу, и их убежище тоже угасает... – Внезапно Веник упал на колени и принюхался. – Ты чувствуешь? Этот запах!

– Что-то есть! – Светуся сунулась к углу, где стояла Ника, зашмыгала носом перед лицом девушки. – Пахнет меченой. Определённо ею! Запах довольно сильный! Где же она? Где?

Зарычав, Веник по-собачьи принялся обнюхивать пол. Он крутился на месте, пускал слюну, глаза сделались будто стеклянные.

– Чёрненькая была здесь недавно. Давай глянем наверху. Пошли! – На четвереньках Веник затрусил к лестнице.

Светуся поковыляла следом за ним. Ника только теперь отметила, что она тоже изменилась. Расплылась ещё больше. Сделалась рыхлой и неуклюжей.

Почему так? Из-за происходящего с домом? Или скорее из-за того, что ослабла поддержка сестёр?

Сёстры сейчас сами за себя, у них не осталось сил поддерживать своих помощников, неожиданно осознала Ника. Только зачем их поддерживать?

«Чтобы была сила. Чтобы могли работать и не были голодны. – Ответ возник словно из ниоткуда. – Светуся и Веник таскают сёстрам детей. А раньше пожирали их сами!»

От жуткого открытия Нику скрутило спазмом. Захотелось на мороз – подышать, окунуться в студёную свежесть. Она рванулась из паутины, но та не пустила, мягко спружинив, удержала девушку в углу.

Оказалось, что не зря: из кухни выступила Любовь Валентинна. Ощупывая дорогу тростью, она брела вперёд как слепая. Тряпочки век прикрывали глаза, младшая лаума действительно ничего не видела!

– Надюша! Надюша! За что! – стонала она. – Веник! Светуся! Кто-нибудь! Подойдите ко мне! Помогите!

Замерев посреди коридора, она напряжённо вслушивалась в звуки дома, пытаясь уловить хоть чьи-то шаги.

– Илси! Ну, где же ты? – позвала Любовь Валентинна со всхлипом. – Мне нужно наверх, проводи...

Из стены тёмной тенью выступила убланича. Ника едва узнала прежнюю яркую Илси. Облачённая в выцветшее тряпьё, убланича будто усохла – пригнулась к земле, побледнела. На маленьких рожках появились ниточки трещин.

– Надюша! – снова позвала старшую сестру Любовь Валентинна. – Меня-то за что? За что? Этот мальчик... Монах... он ведь не глупый... всё понял про нас... Тебе не добиться его любви. И в том нет моей вины!

– Виновата! Ты во всём виновата! – Голос Надежды Валентиновны прозвучал словно из громкоговорителя. Ника завертела головой, но не увидела старшую из сестёр. – Ты проворонила Марьяну! Ты рассказала ей про кровь!

– Нет! Нет! Что ты такое говоришь! – Любовь Валентинна сжалась, как мышь перед котом. – Я всегда была за тебя. Поддерживала, угождала! Нам нельзя друг без друга! Зачем мне тебе вредить?

– Из зависти! – прогрохотала старшая. – Я всегда была красивее! Сильнее! Я – главная среди лаум. Я! А не вы с Веркой...

– При чём здесь Вера? Она предала тебя! Я! Я осталась рядом.

– Ещё бы! Куда тебе было бежать, бестолковой. Ты самая слабая из нас! Самая неумелая!

– Я всегда любила тебя, Надюша. Тебя и ещё... Верочку...

– Не ври! Ты любила Веру, и только. Когда она сбежала, ты изменилась. В твоих глазах поселились тоска, а ещё сожаление! Год за годом я смотрела на них. Но больше не могу это вытерпеть! И не хочу!!

– Надюша... – Любовь Валентинна тихо заскулила. – У нас остался последний шанс, а ты лишила меня возможности помочь! Я ничего не вижу! Не смогу тебя поддержать!

– Мне помогут Светуся и Веник! От них куда больше проку. А ты отправляйся к себе. Да не высовывайся больше! Не раздражай меня!

Голос затих, и лишь тогда Илси приблизилась к плачущей трясущейся фигурке. Подхватив Любовь Валентинну под руки, поволокла её к шкафу под лестницей. А Ника так и осталась стоять, поражённая подслушанным разговором.

24

– Один, два, три... Один, два, три... – Марьяна меряла шагами комнатушку.

От стены к стене и снова обратно. От двери до кровати и снова назад. Она не позволяла себе присесть ни на минуту, боялась хоть немного расслабиться, чтобы не пропустить очередное появление сестёр. Надежда Валентиновна могла вернуться в любой момент, и тогда опять разверзнется чудовищная воронка, потащит из неё силу.

Сердце частило в груди: думай, думай, думай! Ты должна спастись! Ты должна найти выход отсюда!

Должна! Должна! Ради себя! Ради бабушки Веры!

Невозможно было представить, что любимая бабуля и жуткие хозяйки пансиона на самом деле были сестрами!

Такие разные! Настолько непохожие друг на друга!..

И всё-таки это было правдой!

Зачем Илси врать?

Намёки Любови Валентинны и откровения её старшей сестры лишь подтверждали этот факт.

– Чудовища! Монстры! – шептала Марьяна, кружа по узкой темнице. – У вас ничего не получится! Я не дамся! Не дамся! Не дождётесь!

А ведь во мне тоже течёт частичка их крови! Внезапная мысль заставила её застыть.

Не значит ли это, что со временем и она станет вести себя похожим образом? Начнет ненавидеть людей? Охотиться за их душами? Расправляться с несчастными детьми?..

Нет! Нет!! Ни за что! Никогда!!

Сердце сжалось от накатившего ужаса и тут же застучало ещё сильнее. Думай! Думай! Ищи выход! Соображай!

Марьяна и сама не понимала теперь, что для неё страшнее – стать очередной жертвой безумных сестёр или самой сделаться подобной им тварью.

Прислушиваясь к себе, она попыталась почувствовать – не происходят ли прямо сейчас эти страшные перемены? Не зарождаются где-то внутри неё тёмные жуткие желания и зло? Но ощутила только отчаяние и боль.

Нет! Конечно нет! С чего бы им происходить?

Бабуля была совсем не такая! Не зря же она сбежала отсюда! Не зря пряталась и скрывала прошлое! Она точно была не похожа на сестёр!

При воспоминании о бабушке Марьяне чуть-чуть полегчало. Словно та обняла её, как раньше, и стала покачивать, едва слышно напевая любимую песню.

Какие же там были слова? Почему она не может их вспомнить?

Милая, добрая бабушка! Как тебе жилось среди людей? Была ли ты счастлива с нами? Не пожалела ли о своём поступке?

А ведь она могла жить вечно! Вечно! Если бы осталась с сёстрами. Если бы не решилась разорвать связь...

«Думай! Думай!» – отстукивало сердце в груди. Бабушка Вера сбежала отсюда! Значит, сможешь и ты! Вот только бы понять – как это сделать!

«Соображай! Времени почти не осталось!» – вторил внутренний голос.

Гвоздь, что принёс ей барздук, забрала Илси. Значит, кровь отметаем. Ей вряд ли удастся себя процарапать.

В комнатушке не было никаких острых предметов. Посмотрев на короткие аккуратные ногти, Марьяна впервые пожалела о том, что не сделала себе модные «коготки».

А что, если потребовать помощи у домовых! Что, если вместе с кровью она унаследовала и колдовские умения лаум? Вдруг это действительно так?

Марьяна напряглась... Представив сутулого карлика в красном колпачке, попыталась отдать ему мысленный приказ. Потребовала, чтобы транялис немедленно явился к ней в темницу.

Увы. Ожидаемого результата не последовало. Домовой не появился перед ней, не спросил, что она хочет ему поручить.

«Напрасный труд! Нет у тебя никаких умений, – усмехнулся внутренний голос. – Илси не послушалась тебя. Да и раньше... в лесу... ты не одолела бы ванасыга без помощи Монаха...»

Монах! Миша! Где ты сейчас? И Ника? И Нинель с Родионом... До сих пор находятся в пансионе? А может, сбежали? Забыли про неё...

Марьяна не допускала мысли, что сёстры расправились с гостями. Хотя подобное вполне им по силам. Жестокость лаум она испытала на себе.

Голова закружилась. Воздух сделался густым и вязким.

– Не думай о таком! – приказала себе девушка. – Сейчас не время. Потом. Всё потом. Ищи выход! Он должен быть. Обязательно должен!

В отчаянии приостановившись в углу, Марьяна уставилась на небольшую паутину. Тёмный паучок всё так же покачивался на тонкой ниточке, золотистые глаза внимательно следили за девушкой.

Вправо-влево, вправо-влево – легонько раскачивалась паутинка. Глаза становились всё ярче, всё выразительнее делался взгляд...

Пытаясь отогнать наваждение, Марьяна резко зажмурилась. А когда посмотрела снова – не было никаких глаз, лишь желтели неброско два пятнышка на спине паука.

Позади послышался скрежет. И прежде чем она успела собраться – дверь отворилась, впуская Светусю и Веника.

– Привет, малышка! – плотоядно оглядев её, скривился оммен. – Соскучилась по нам? Признавайся!

– Что вам нужно? – Сдержать дрожь в голосе получилось не сразу.

– Боишься? И правильно. – Веник облизнулся да причмокнул. – Хорошенькая... Вкусненькая... Так и проглотил бы...

– Вкусненькая? Кожа да кости! Чего там есть? – презрительно сплюнула Светуся. – Да и не время зариться на чужое. Сейчас подвезут Надежду.

Она шагнула к Марьяне и обхватила за плечи, с силой прижав к себе. Это произошло настолько неожиданно, что та даже не успела ничего понять.

– Попалась, крошка! Не улетишь, – хихикнул Веник, обнажив жёлтые острые клыки.

– Пустите! – Марьяна задёргалась, пытаясь освободиться. Попробовала ущипнуть Светусю за руку, замолотила ногами, стараясь побольнее ударить буконю.

– Не растрачивай попусту силу, – равнодушно посоветовала Светуся. – Тогда дольше сможешь протянуть. Как раз до конца Святок.

– Сладенькая... – Веник ткнулся Марьяне в лицо, и её передёрнуло от смрадного звериного духа. – Слышь, бука, а может, в мешок её? Переправим к себе, а потом...

– Не выйдет! У нас договор. – Светуся была непреклонна. – Да и костями хрустеть не хочется. На ней же ни мяса, ни жира!

Веник не успел возразить: с протяжным скрипом в комнатушку въехало кресло на колёсиках. За ним обозначилась мрачная Илси. Она смотрела перед собой, не выказывая никаких эмоций.

В кресле, укутанная в пушистый плед, помещалась хилая фигурка. Лицо Надежды Валентиновны едва просматривалось в складках клетчатой ткани. Глаза лаумы подёрнуло тусклой плёнкой, приоткрытый рот скосило на сторону, голова тряслась. Не делая попытки приподняться, она просипела, задыхаясь:

– Подведите её! Скорее! Скорей!

– Нет! Нет! Не надо! Я не пойду к ней! – Отчаяние придало Марьяне сил. Боднув не ожидавшую этого Светусю головой, она смогла вывернуться из захвата. Отбежав в угол, сжалась возле паутины, намереваясь сражаться за свою жизнь.

– Ах ты дрянь! – выругалась буконя, потирая ушибленный подбородок. – Аж искры из глаз!

– Подведите её! – стонала старуха из кресла. – Побыстрее! Сюда!

Голос её слабел, Надежда Валентиновна угасала.

Смахнув из-под очков невольные слёзы, Светуся повернулась к Марьяне:

– Зачем ты дёргаешься, дурёха? Тебе придётся покориться. Не стоит оттягивать момент.

Она шагнула к девушке, но Веник придержал, зашептал горячо:

– Не слушайся её! Она – развалина! Ты видишь? Видишь? Пусть себе подыхает...

– У нас договор! – упрямо повторила Светуся.

– Плевать на него! Хватай девчонку, и бежим! – Веник принялся поспешно разворачивать мешок.

– Предатели! – стонала из кресла старуха. – Так-то вы платите мне за кров! Так благодарите за покровительство и дружбу!

– Умолкни, старая плесень... Кому ты нужна! – От нетерпения у оммена тряслись руки, ему никак не удавалось справиться с мешком.

– Илси! Илси! Не дай им забрать девчонку! Она нужна мне! Нужна-а-а...

Убланича послушно двинулась в сторону Веника, но Светуся заступила домовой дорогу. Предупреждающе вытянув руку, прорычала:

– Остановись! Против тебя лично я ничего не имею. Но если приблизишься – пожалеешь!

– Хозяйка хочет девчонку... – словно робот пробубнила Илси. – Мне нужно выполнить приказ. Пропусти.

– Назад! – Светуся щёлкнула зубами. – Я больше не стану повторять!

Набычившись, Илси склонила голову и подобралась. Светуся в ответ зашипела, из кончиков пальцев прорезались острые когти...

Веник не спешил ей на помощь: сыпя проклятиями, всё так же терзал непослушный мешок.

– Любаша! Любаша! Сюда! Мне плохо! – донеслись из кресла отчаянные подвывания. – Сестра! Дорогая! Сюда! Мне очень плохо-о-о... Ко мне-е-е...

Вот только впавшая в немилость сестра в этот раз не откликнулась на её призывы.

Голос Надежды Валентиновны сорвался на визг, глаза закатились. Забившись словно в падучей, она соскользнула с кресла на пол.

– Пусти! – Илси пошла на таран. Светуся была готова к нападению – с воинственным воплем выбросила вперёд руки, целясь когтями убланиче в глаза...

– Веник! Заходи сзади! – проорала Светуся. – Вдвоём мы быстрее сладим!

Наблюдавшая за происходящим Марьяна позабыла, что является одним из главных действующих лиц представления. Сцена схватки заворожила девушку, и она пропустила момент, когда слабеющие пальцы Надежды Валентиновны дёрнули за подол её платья. Непостижимым образом старуха смогла доползти до Марьяны и из последних сил рванула девушку к себе!

Не устояв, Марьяна неловко упала. Глова больно ударилась об пол, глаза залила темнота.

– Ну, наконец-то! Моя! – едва донёсся до неё торжествующий вскрик, а следом навалилась тяжесть.

Последним, что почувствовала Марьяна, было прикосновение липких старушечьих губ. Надежда Валентиновна пиявкой впилась в её рот и, захлёбываясь силой, принялась насыщаться.

25

Подслушанный в коридоре разговор немного воодушевил Нику. Разлад между хозяйками пансиона был выгоден всем застрявшим в доме гостям. Занятые выяснением отношений, сёстры могли ослабить за ними контроль. А значит, оставался шанс помочь Марьяне и сбежать!

Откровения Веника и Светуси, гонения на Любовь Валентинну – всё произошло так внезапно и неожиданно, что требовало немедленного обсуждения! И Ника решила подняться на чердак – рассказать обо всём Родиону и выстроить дальнейшие планы. У неё была ещё одна причина вернуться: Нику обеспокоила собственная «незаметность». Как так вышло, что её не увидели в коридоре? Помощники сестёр-лаум прекрасно почувствовали её запах, но обнаружить не смогли. Не увидела девушку и убланича. И Ника внезапно испугалась того, что останется невидимой для всех.

Паутина в углу слегка шевельнулась, по изящным узорам будто прошла волна. В центре причудливого плетения откуда-то появился паук. Пара жёлтых пятен ярко вспыхнула на круглой спинке, а потом Ника увидела глаза – золотистые, сияющие, такие знакомые. Это были глаза её таинственной кормилицы из леса. Они закрылись на миг и вспыхнули с новой силой – словно привлекали к себе внимание девушки. Паучок завозился и соскользнул вниз – завис напротив Никиного лица. Вправо-влево качнулась тонкая нить-паутинка, затрепетала от дыхания девушки. А паучок исчез. Лишь ниточка-тросик продолжала покачиваться из стороны в сторону. Желая остановить это движение, Ника потрогала её пальцем, ощутив кожей мягкую липковатую клейкость.

И всё вокруг изменилось. Паутина сделалась вдруг крепче каната – Ника заскользила по ней, не в состоянии оторваться.

Её повлекло куда-то вперёд – прямо через кирпичную стену, сквозь перекрытия и доски!

Раз – и она в комнате Любови Валентинны! Видит, как младшая из сестёр рыдает возле погасшего камина.

– Надюша, Надюша! Так нельзя! – бесконечно повторяет она, обращаясь к отсутствующей сестре. Глаза Любови Валентинны по-прежнему слепы, а вот волосы потемнели, сделались гладкими и блестящими. Кожа на руках сделалась ровнее. Лицо посвежело, черты приобрели утраченную с годами выразительность.

«Значит, Надежде удалось подпитаться Марьяной!» – только и успела подумать Ника, увлекаемая дальше по ниточке-паутинке.

Она увидела, как в тёмном сыром переходе отчаянно ругаются Веник со Светусей. Они почти полностью растеряли человеческие черты.

– Это всё ты! Ты упустила девчонку! – визжал свиньёй тощий как жердь белоглазый уродливый оммен. – Ты её упустила! Из-за тебя мне нечего жрать!!

– Заткнись! – рычала растрёпанная глыба-Светуся. – Мы оба её не нашли! Оба!! Девчонка успела спрятаться!

– Она сбежала! Сбежала!

– Вот уж неправда! Из дома нет выхода. Или забыл?

Веник что-то забормотал в ответ, но Ника не смогла разобрать: её перенесло в комнату со спящей Надеждой Валентиновной. Белокожая, с ярким румянцем, старшая из лаум сладко улыбалась своим снам, и длинные тёмные ресницы веером раскинулись на изящных щеках.

«Она стала как мы! – поразилась Ника. – Даже моложе! Совсем юная! Просто невероятно!»

Её удивление тут же сменилось ужасом: не означает ли это преображение, что с Марьяной окончательно расправились? Что её больше нет среди живых?!

Ника попыталась подобраться поближе к кровати, чтобы получше рассмотреть спящую, но нить потянула её за собой, показывая всё новые картинки.

Вот убланича тихо перешёптывается с домовыми. Лицо её торжественно и печально, на щеках блестят дорожки от слёз. Транялис в ответ расстроенно позвякивает бубенчиком на колпачке, а шёрстка на шубке рунгиса немного поблёкла...

Почему же для домовых ничего не меняется? Ведь лаумам стало намного лучше! Отчего дом всё дальше ветшает и вместе с ним дряхлеют служки сестёр?

Вопрос мелькнул и остался без ответа, Нику повлекло по ниточке дальше.

Под лестницей у шкафа она заметила растерянного Родиона. Он пытался отворить дверцу шкафа и что-то кричал. Внутри рыдала Нинель, неуклюже прижимала и баюкала доску для гаданий. Бегунок метался между буквами, замирал и перескакивал с одной на другую... словно заключенный внутри доски призрак девочки пытался, но не мог поговорить со своей матерью.

Новый рывок – и Ника стала падать. Живот ожгло холодом – настолько быстрым оказалось перемещение.

В тесной и тёмной каморке неподвижно застыл Монах. Связанный по рукам и ногам, он будто спал, а может, находился в спасительном забытьи...

– Миша! – Задёргавшись, Ника отчаянно потянулась к нему и... оказалась в следующей комнате, возле раскинувшейся на полу Марьяны.

Потеряв равновесие, упала рядом с подругой и только потом поняла, что бесконечное движение наконец завершилось!

Голове сделалось совсем худо, и некоторое время Ника ничего не видела и не слышала: уши будто залепило ватой, в глазах застыла пелена. Когда же перед глазами прояснилось, она повернулась к Марьяне и горестно ахнула.

Марьяну было почти невозможно узнать. Волосы потускнели, в рыжих прядях зазмеились тусклые серебристые нити. Кожа обесцветившегося лица походила на жеваную бумагу.

Надежда Валентиновна не допила лишь совсем немного – в Марьяне едва теплилась жизнь.

– Марьяна! Марьян! – Ника легонечко потрогала щёку подруги, и ладонь обдало холодом.

Сдёрнув с кровати старое одеяло, Ника неуклюже подоткнула его вокруг девушки. Потом обхватила её руки, попробовала отогреть их своим дыханием.

К сожалению, это почти не помогло – Марьяна по-прежнему ни на что не реагировала.

– Твари! Какие же твари! – Ника заметалась по комнате, не зная, что предпринять дальше.

Заметив в углу заросли паутины, подскочила к ним, прокричала в самую гущу плетения:

– Зачем ты меня сюда притащила, кормилица? Видишь же, что я не в силах ей помочь!

На шею снова слегка надавило. И хотя кормилица не показалась Нике, ответ пришёл сам собой.

Земниеку! Волшебный хлеб барздуков. Земниеку поддержит Марьяну! Земниеку спасёт! Он сможет восстановить девушке силы!

– Земниеку? – прошептала растерянно Ника. – Хлеб барздуков? Но где же я его возьму?

«У раганы! – прозвучала в голове подсказка. – Тебе нужно перенестись за ним в лес».

– Но как я покину дом? Отсюда нет выхода!

«Выход есть всегда! Подумай об этом!»

– Но... – Ника огляделась беспомощно, и внезапно её осенило: зёрнышки рунгиса! Ну конечно!

Ника успела позабыть о том, как Монах раздал всем по одному. Зёрнышки обладают волшебной силой! Они могут послужить ключом к выходу из пансиона!

Поискав по карманам, она вытащила крохотную крупинку. По силам ли будет такой перенести даже одного человека?

Вот сейчас и попробуем! Вложив зёрнышко в ладонь Марьяны, Ника сжала пальцы девушки и прошептала:

– Перенеси её к рагане! Пожалуйста! Быстрее!

Она ожидала какого-то движения, порыва ветра или хотя бы вздоха, но всё произошло совершенно бесшумно: Марьяна сделалась прозрачной и словно растворилась в воздухе.

– Получилось! У нас получилось! – возликовала Ника. – Только бы рагана помогла! Поделилась с Марьяной спасительным хлебом!

– Зачем ты отдала своё зерно? – Мрачная Илси наблюдала за Никой от стены. В руках убланича держала какую-то плошку – принесла для Марьяны поддерживающее питьё.

– Чтобы спасти подругу! – Ника решила, что не станет врать. – Я отправила Марьяну к рагане. Твоя хозяйка больше не сможет причинить ей вред.

– Дом погибает... – Взгляд убланичи сделался обреченным. – Я чувствую его слабость и угасаю сама... Мы все... все домовые... мы исчезаем... хозяйки предали нас... им всё равно... всё равно...

Ника подумала о сияющей молодостью Надежде Валентиновне. Значит, та не поделилась силой с домом, возможно, поэтому так резко помолодела... Пусть она лаума... пусть ненавидит людей... Но чем провинились домовые? Почему она предала самых близких? Тех, кто всегда под боком, всегда рядом! Послушно выполняет команды, поддерживает во всём, помогает...

– Что я могу для вас сделать? – Вопрос вырвался скорее из вежливости, Ника не представляла, как помешать этому процессу.

– Ничего... – прошелестела чуть слышно убланича. – Дому нужна хозяйка. Без силы лаум он не выстоит.

Ссутулившись, она повернулась к стене, и Ника едва успела перехватить её за накидку.

– Илси! Отопри двери. Выпусти меня! Я ведь отдала своё зерно и не могу ходить сквозь стены.

– Как это глупо... Всё зря... – Убланича ускользнула от Ники словно вода и, не оборачиваясь, скрылась в каменной кладке.

– Илси! Но почему?

Ника застучала по стене кулаком. Но Илси так и не вышла к ней.

– Только без паники! Без паники, ладно? – приказала себе успокоиться Ника. – Попробуем проверенным способом, у меня должно получиться!

Она всмотрелась в паутину, мысленно обратилась к кормилице: «Помоги мне выбраться из подвала! Проведи обратной дорогой!»

Но просьба осталась без ответа – не проявились золотистые глаза, не послали ей в помощь нить-проводницу. Волшебство закончилось. Ника осталась в ловушке.

26

Марьяну разбудил настойчивый щебет и щипки.

– Земниеку! Хлебушек! Земниеку!!

Пушистое, как одуванчик, существо суетилось рядом с ней, возило по губам коричневой обгрызенной коркой.

– Хлебушек! – Существо встопорщило розовые острые уши. – На-ка. Прими! Прими!

– Не... хочу... – прошептала Марьяна, но из горла вырвался лишь тихий всхлип.

Голоса не было. И почти не слушались губы. На грудь, там, где сердце, будто положили плиту.

– Хлебушек! На-ка! Прими! – не отставало существо.

Знакомая сморщенная мордочка придвинулась близко-близко.

Барздук по-собачьи обнюхал Марьяну, а потом пощекотал под носом девушки тоненькой колкой соломинкой. И когда Марьяна чихнула, ловко впихнул ей в рот кисловатый хрустящий кусочек.

Едва не подавившись, Марьяна забилась в кашле.

А потом произошло чудо!

Марьяна снова обрела себя!

Телу вернулась чувствительность. В голове болезненно задёргало, заныла ушибленная спина, засаднило содранное кашлем горло.

Повозившись, она смогла кое-как приподняться, и карлик подоткнул ей под спину мягкий вонючий ком тряпья.

– Спасибо! – прохрипела Марьяна. – Ты... меня... спас...

– Долг – платежом! Долг – платежом! – проверещал барздук и отпрыгнул в сторонку, освобождая место подошедшей рагане.

– Получше тебе. – Ведьма удовлетворённо кивнула. – Выпей теперь. Это травяной сбор. Отвар поддержит силы и укрепит твой дух.

– Вы так говорите, словно мне предстоит трудный выбор, – попыталась пошутить Марьяна, принимая чашку с тёплым питьём.

– Трудный выбор, – без улыбки подтвердила рагана. – От него будет зависеть всё.

«Что именно?» – хотела спросить Марьяна, но прежде прихлебнула пахнущий травами настой. От горечи защипало язык, а потом словно сняли заслонку – Марьяна вспомнила, что случилось в подвале пансиона. Вспомнила бунт Веника и Светуси, искажённое злобой лицо своей тюремщицы, липкий старушечий поцелуй...

– Как я здесь оказалась? Я ведь снова у вас, верно? В лесном домике-пне?

Это было действительно так.

В грубо сколоченном очаге весело потрескивали полешки, всё та же шкура лежала в углу. А вдоль стены выстроилась шеренга из книжек, старенькой утвари да кое-какого тряпья – рагана не жаловала порядок.

– Я у вас! – потрясённо повторила Марьяна. – Но... как??

– Тебя перенесло зёрнышко рунгиса. – Рагана помогла девушке сесть поудобнее, набросила на плечи старенькое клетчатое покрывало. – Отдыхай. Тебе нужно восстановиться.

Марьяна послушно закивала и задала новый вопрос:

– Откуда у меня взялось зёрнышко? Это барздук принёс?

Пушистый шарик встрепенулся, отрицательно замахал шерстяными ладошками: нет, нет, не я!

– Барздук притащил тебе гвоздь...

– Да, да! Я помню! Но зёрнышко... Откуда оно?

– Ты не знаешь, кто дал тебе зерно?

– Да... нет... хотя... кажется, знаю... – Марьяна запнулась и покраснела. – Это Миша! Монах! Больше некому! Он спас меня однажды...

– От ванасыга, – кивнула рагана. – Смелый парень. И редкий льстец.

Улыбаясь, она прошла к корзинке и, покопавшись в ней, извлекла обломок старого зеркала. Поплевав на него, протёрла подолом.

– Сейчас и посмотрим, кто дал тебе зерно...

Взглянув в очищенный осколок, рагана пошептала над ним и брызнула водой. Когда по стеклу заскользили дорожки от капель, протянула осколок Марьяне и велела смотреть. Марьяна послушалась – и ахнула: увидела в размытой картинке, как Ника вкладывает ей в руку зёрнышко рунгиса.

– Это сделала Ника! – Скрыть разочарование не получилось.

– Тёмненькая? Вскормленная Прядильщицей судьбы?

– Не понимаю... – удивилась Марьяна. – Кем вскормленная?

– Неважно. Забудь. Значит, это Ника пожертвовала тебе зерно.

– Пожертвовала... Так пафосно звучит. Ведь это всего лишь зерно!

– Видать, тебя хорошо приложило. – Рагана нагнула голову девушки и осторожно ощупала затылок.

– Больно... – пожаловалась Марьяна.

– Ничего. Заживёт. А зерно – это пропуск, ключ. Тебе ли не знать. Ника отдала своё, теперь она не сможет выйти из пансиона.

– Там же не только Ника. Там остальные. Нинель. Родион. Монах...

– И все в ловушке у лаум, как горошины в стручке. – Рагана подошла к очагу, поворошила кочергой поленья. И замерла, уставившись на пламя.

– Я вернусь! Отопру дверь! Помогу им выбраться!

– Ты знаешь способ их выпустить?

– Нет. Но придумаю его. Найду!

– Ты уже вернулась однажды – и едва сохранила жизнь. Если бы не чёрненькая, лаума выпила бы тебя до донышка. Знала ли Вера, к чему приведёт её бегство...

– Вы говорите о бабушке??

– О ней. Вера часто бывала у меня. Вот так же, как ты сейчас, сидела у огня, по крошечке щипала земниеку.

– Вы были подругами?

– Нет. Какая дружба между лаумой и ведьмой. Средняя сбегала ко мне от сестёр. Тайно. Совсем ненадолго.

Прихлопнув в ладоши, рагана поманила явившегося на зов барздука:

– Принеси-ка нам водицы, я заварю чай.

Пошевелив ушами, карлик шариком выкатился из домишка-пенька. А ведьма полезла в сундучок, загремела жестяными коробками.

– У меня оставалось немного... из клевера и мяты... самое время выпить, успокоиться...

Но Марьяну меньше всего сейчас интересовал чай. Выпутавшись из покрывала, она подползла к рагане и дёрнула её за фартук.

– Как вы познакомились с бабушкой? Расскажите! Пожалуйста!

– Она пришла ко мне в пещеру. Как и ты, помнишь? Я выпускала очередную группу теней.

– Вы говорите о детях? Тех, что приносит Веник?

– Не дети. Выпитые тени. Я освобождаю их. Выпускаю в небо.

– Зачем? Что их там ждёт?

– Вечность. Они станут облаками, станут дождём. Будут летать с ветром, качаться на волнах... Всяко лучше, чем сгореть в огне или застрять в темноте и холоде омменова мешка-тоннеля.

– А бабушка, что она?

– Она пришла объясниться. Вера увидела... случайно увидела, что сёстры делают с детьми.

– А она... она сама так не делала? – Вопрос дался Марьяне с трудом, но она не могла не спросить.

– Ни она, ни младшая. Любовь просто помогала Надежде. А Вера не знала ничего.

Дверь заскрипела. Холодный порыв ветра внёс в комнатушку пыхтящего барздука. Едва удерживая в ручонках тяжёлую бутыль, он дотащил её до раганы и, с поклоном вручив, юркнул под тряпичную кучу.

– Вот спасибо! Сейчас согрею чайник. – Ведьма начала хлопотать, а Марьяна всё смотрела на огонь. В причудливой игре пламени виделись ей зловещие картины, чудились страшные лица оммена и букони, слышались крики похищенных ими детей.

– Это умение... способность вытягивать жизнь... есть только у старшей. Она делилась с остальными, восполняла энергию сестёр.

– А бабушка сбежала и... – Марьяна сглотнула слёзы. – Её давно нет, а эти живут!

– Лаумы могут жить вечно. Но они нуждаются в постоянной подпитке. Из-за этого Вера и возненавидела сестёр и попросила помощи у меня.

– И вы помогли.

– Помогла. Но предупредила, что будет дальше.

– Что? – Марьяна не замечала протянутой чашки, ждала.

– Если лаумы разлучатся, они перестанут быть бессмертными. Возьми. Тебе понравится чай.

– Спасибо. – Держать чашку было горячо, но Марьяна словно утратила чувствительность. Откровения раганы заворожили её.

– Сёстры постарели. Всё из-за бегства Веры. Поэтому им и понадобилась ты. Чтобы восстановить нарушенное равновесие.

– Вы обманули меня тогда, раньше. – Марьяна хорошо помнила прежний разговор с раганой. – Когда я спросила, почему вижу вас другой, не такой, как остальные.

– Так было проще. Я не собиралась выдавать чужую тайну.

– А теперь выдали!

– Теперь всё равно. Твоё родство с лаумами не скроешь.

– Почему Веник и Светуся взбунтовались? – невпопад спросила Марьяна. Голова гудела от вопросов, ей важно было узнать всё.

– Почуяли слабину. – Рагана снова пошевелила поленья. – Неудивительно. Без выгоды для себя они и шагу не ступят.

– Кто они на самом деле?

– Порождения зла... страшилы, что воруют и пожирают младенцев...

– Что их связывает с сестрами?

– Договор. Или старый должок. Меня не посвящали в детали сделки. Не станут же лаумы сами ловить детишек. Да у них и не получится – они привязаны к дому.

– Почему привязаны?

– Из-за бегства сестры. Вера была средней, уравновешивала двух других. И когда сбежала – ловушка захлопнулась, дом больше не выпустил лаум. Поэтому и родилась задумка с пансионом: сёстры стремились хоть как-то развлечь себя.

– Но они же такие могущественные!

– Отнюдь. Далеко не всё им подвластно. Как только они утратили триединство, разорвалась связь между ними и нарушилось равновесие, началось их угасание. Время теперь играет против сестёр.

Марьяна закрыла глаза и вздохнула. Могла ли она предположить, чем обернётся ее поездка к морю?! Что у неё появятся родственницы-злыдни? Что она узнает правду о бабушке Вере!

Как теперь жить с такой информацией? Что делать?

Решение пришло тут же: она должна попытаться спасти остальных!

Поблагодарив рагану за откровенность, Марьяна с трудом поднялась.

– Далеко собралась?

Ведьма уже знала ответ.

– В пансион. Я не могу их бросить!

– Это очень опасно. Всё может закончиться слишком... печально для тебя. Ты попала ко мне изменившейся, постаревшей.

– Правда? – Марьяна с ужасом ощупала лицо. – Но в том осколке я была обычной.

– У земниеку получилось тебя восстановить. Но больше он это сделать не сможет. Если ты опять попадёшься Надежде – спастись не получится.

– Я буду осторожна. Я должна вернуться. В доме люди. И домовые духи. Они нуждаются в помощи.

– Что ж. Выбор сделан. – Рагана серьёзно смотрела на девушку. – Я помогу тебе вернуться. Закрой глаза и молчи.

27

В этот раз рагана не стала заговаривать ступу, а отправила Марьяну иным способом. Ведьме помогли в этом освобождённые души: накрыв девушку мягким пушистым облаком, с лёгкостью повлекли её к пансиону-ловушке. Марьяне очень хотелось подсмотреть за ними, но она не решилась открыть глаза и нарушить наказ раганы.

Дом встретил девушку равнодушно. Припорошённый снегом, он нахохлился старой беспомощной птицей и выглядел очень одиноким.

Марьяна обошла дом вокруг в поисках потайной дверцы, но быстро передумала и решила действовать открыто.

Надежда Валентиновна и её слуги-помощники в любом случае обнаружат её.

Но теперь она сможет себя защитить!

Марьяна чувствовала себя гораздо увереннее и спокойнее – её поддерживала мысль о том, что она тоже, пусть и наполовину, лаума. Удивительно, но знание об этом родстве придало ей сил.

Взбежав на крыльцо, Марьяна не успела постучать: дверь скрипнула и приоткрылась.

Показался пустой коридор, обшарпанные стены, перевёрнутый набок стул...

– Илси! – негромко позвала девушка. – Вы здесь? Я... вернулась. Нам нужно поговорить!

Ей не ответили. Лишь сквозняк пробежался по грязному полу, разметал скопившуюся пыль.

Отсчитав про себя до пяти, Марьяна вошла. Отрезая пути к отступлению, дверь мгновенно захлопнулась. Но девушка даже не вздрогнула. Она увидела на лестнице Родиона! Опустив голову на колени, мужчина сидел на нижней ступени и будто дремал.

– Родион! – Забыв про осторожность, Марьяна побежала к нему. – Родион! Как я рада! Родион! Где остальные?

– Где-то в доме. – Родион совсем не удивился ей. Он выглядел усталым и потухшим. – Домовые прячутся. Пансион издевается и морочит. Водит меня до чердака и обратно! Я никак не могу добраться до сестёр.

– Ты хочешь увидеть сестёр? Но... зачем?

– Мне нужно. – Родион нехотя поднялся, потёр воспалённые глаза и ошарашил Марьяну новостью: – Нинель помешалась. Она в шкафу.

– В этом? Под лестницей? – Марьяна посмотрела на выступающий из ниши шкаф. – В нём есть проход! Он ведёт в комнату Любови Валентинны. Я там была однажды.

– Что толку! Дверца не поддаётся. Она как из стали. Я пробовал выломать, но не смог.

– Откуда ты знаешь про Нинель?

– Её слышно. Не веришь – проверь сама.

Оглянувшись по сторонам, Марьяна на цыпочках прокралась к шкафу. Оттуда и правда доносились неразборчивые слова, прерываемые тихими всхлипами. Голос и правда походил на голос Нинели, поэтому Марьяна решилась к ней обратиться.

– Нинель. – Она поскребла по дереву. – Это Марьяна. Вы внутри? Вас заперли?

В шкафу на минуту затихло, а потом Нинель продолжила свой монолог. Теперь она заговорила чуть громче, и Марьяна кое-что расслышала.

– Настюша! Доченька! Я выпущу тебя. Не бойся! Я найду способ. Найду! – Голос сбился, Нинель заплакала.

– Нинель там с дочерью? – Марьяна оглянулась на Родиона. – Она обращается к какой-то Насте.

Родион безучастно пожал плечами.

– Её Настя – призрак, исправить уже ничего невозможно. Нинель не хочет это принять, поэтому кукушка и слетела. – Он выразительно повертел у виска. – Ты сама-то как выбралась? Где тебя держали?

– Мы не можем её так оставить! – Проигнорировав вопрос, Марьяна снова потянулась к шкафу.

– Ещё как можем. Думаю, она там в безопасности.

– Но...

– Дверь не поддаётся. Пускай пока посидит внутри.

– Хорошо. – Марьяна приникла к шкафу и прошептала: – Мы за вами вернёмся. Обещаю, Нинель!

– Зря стараешься. Ей всё равно. – Родион неслышно приблизился и встал за спиной. – Как ты смогла выбраться? Или это секрет?

– Мне помогла Ника. Я думаю, что она. – Марьяна вкратце пересказала все свои злоключения.

– Ника отправила тебя к рагане?

– Да, да. Ведьма и лаумы ненавидят друг друга. Из-за того, что рагана помогла сбежать моей бабушке! – Признание вырвалось помимо воли, Марьяна не собиралась быть настолько откровенной.

Родион будто не удивился, оценивающе оглядел девушку, как будто что-то прикидывая в уме. Опасаясь новых расспросов, Марьяна поспешно поинтересовалась:

– А сёстры и остальные из свиты... показывались тебе? Ты их видел?

– Нет. Думаю, я им не столь интересен, как некоторые. – Он выразительно кивнул. – Зачем ты вернулась, Марьяна? Что хочешь сделать?

– Спасать людей! – Марьяну неприятно поразил этот вопрос. – Здесь Ника и Монах. И вы с Нинелью!

– Похвально. И как ты собираешься всё провернуть?

– Н-не знаю... – Марьяна осеклась. – Я надеялась, мы что-нибудь придумаем... все вместе.

– Идеальный план! – Родион усмехнулся. – Вот только всех ещё нужно найти.

– Мы найдём! Обязательно! – Марьяна направилась в сторону кухни.

– Подожди. Меня туда не пускает. – Родион шагнул вперёд и сразу наткнулся на невидимую преграду. – Я могу ходить только по лестнице, вверх-вниз, вверх-вниз.

– Но почему?

– Не спрашивай, не отвечу.

– Как странно. Действия сестёр непредсказуемы.

– Напротив, всё чётко и ясно. Им нужно разобраться с тобой. Остальные пойдут в качестве развлечения.

В качестве развлечения... Марьяна передёрнулась, а потом внезапно вспомнила про нож.

Ей нужен нож! Как она не сообразила этого раньше! Если понадобится – она порежет себя. Немного. Ведь лаумы боятся крови.

– Ты в порядке? – Родион внимательно ее разглядывал. – Вроде бы я не сказал ничего неожиданного.

– Да, да. Спасибо, что напомнил очевидное. Пошли на кухню. Я возьму нож.

– Вряд ли лаумы испугаются ножа.

– Ножа – вряд ли. А крови – да. Лаумы боятся крови. Пошли, Родион. – Марьяна схватила его за руку и потянула вперёд.

Не успев возразить, он беспрепятственно шагнул за девушкой – на этот раз его пропустили.

– Как это получилось? Похоже, дом слушается тебя!

– Ты так думаешь?

– Похоже, что так. Ты всё-таки родня хозяйкам...

Родион смотрел, как Марьяна перемещается по кухне, заглядывает в шкафчики и ящики стола, и голова постепенно тяжелела. Такое случалось нечасто – лишь когда предстояло принять трудное решение, когда требовалось переступить через себя.

Кажется, он понял, что делать! У Марьяны с лаумами родовая связь. Если он убьёт её – с остальными двумя тоже будет покончено. Надежда не получит подпитки. И Агата заберёт её вместе с сестрой. Как же всё просто! Он, наконец, сможет отомстить гадинам.

Девицу, конечно, жаль. Наивная дурёха не виновата в ужасном родстве.

Отправляясь в пансион, Родион собирался покончить с нелюдями. Марьяна была совсем другой... симпатичной, живой... Она была человеком! Сможет ли он убить её? Хватит ли на то воли и решимости?

Родион сильно побледнел, от напряжения затряслись руки.

«Убей! Убей! Убей! – билось и гудело в голове. – Это твой шанс! Не упусти его!»

– Нашла! – Марьяна помахала добытым ножом. – Родион! Что с тобой? Тебе плохо??

– Мне... хорошо, – неразборчиво просипел Родион.

Пот заливал глаза, в виске настойчиво стучало: убей, убей, убей!

– Родион! Что болит? Сердце?

Перемена, произошедшая с Родионом, испугала Марьяну. С трудом усадив мужчину на стул, она заметалась в поисках таблеток.

– Валидол? Корвалол? – бормотала она, распахивая дверцы шкафов. – Где же у них аптечка! Где же?

В доме лаум вряд ли могло найтись лекарство, но Марьяна сейчас плохо соображала.

– Марьян! Успокойся! Подойди ко мне! – прохрипел Родион от стола. Он хотел перехватить её, но руки не слушались. Тело сопротивлялось страшному решению, которое он принял.

– Тебе нужно лекарство! – Распахнув неработающий холодильник, Марьяна поморщилась от хлынувшей оттуда вони и закричала уже не таясь: – Илси! Илси! Помоги нам! Пожалуйста, Илси!

– Марьяна! – Голос Родиона прозвучал чётче. – Подойди ко мне. Прошу тебя.

– Да, да. Иду. – Она повернулась и замерла, увидев в руке Родиона оставленный на столе нож.

– Зачем ты его взял? Родион! Что ты собираешься делать??

– Иди сюда! – Глаза Родиона покраснели. Он облизнул губы и поморщился. – Пришла пора ответить за грехи родаков.

28

– Убей её! – Голос Нинели дрожал в возбуждении. Поэтесса обнаружилась позади Марьяны, перегораживая проход. Доску уиджи со стёртыми буквами она бережно держала под рукой. – Не медли, Родик! Или тебе помочь?

– Нинель! Что вы говорите!.. Я ничего... не сделала... ничего... плохого... – Марьяна с трудом подбирала слова. Она не ожидала, что опасность придёт от своих, не могла и предположить, что эти двое вдруг настолько переменятся к ней.

– Твои бабки уничтожили мою девочку. Почему бы мне не ответить им тем же?

– Они мне не бабки! И тоже собираются меня уничтожить! Вы же всё знаете! Я едва спаслась!

– Мы исправим эту оплошность. Верно, Родик? Давай же! Покончим с ней побыстрее.

– Вы не посмеете! Так нельзя! Не делайте того, о чём пожалеете! Не подходите ко мне! – Марьяна выставила руки, пытаясь защититься от наступающего на неё Родиона. Он двигался медленно, словно марионетка, а взгляд был загнанный, почти безумный.

Марьяна подалась назад, но Нинель не дала ей сбежать. Схватив девушку за волосы, попыталась пригнуть к полу, обнажив шею. Сила в ней оказалась огромная – освободиться у Марьяны не получилось.

– Я держу её, Родик! Давай! Бей прямо в шею, чтобы наверняка!

Время будто замедлилось. Перед глазами Марьяны повисла чёрная пелена. В ушах зашумело море. Ровный и монотонный гул лился давно забытой мелодией, смутно напоминая колыбельную. В мерном рокоте волн постепенно проступили слова: она наконец вспомнила, вспомнила, о чем пела ей бабушка Вера! Слова оказались незатейливы и просты – они были о любви и прощении, о верности и о желании спасти...

– Отпусти девочку! – Из-за портьеры, ведущей в гостиную, выступила Надежда Валентиновна. – Она принадлежит мне! И только мне!

Внешность главной лаумы изменилась. Облачённая в синий бархатный плащ, она мало походила на себя прежнюю: чёрная коса спускалась почти до самого пола, белые глаза смотрели жёстко и зло, нос вытянулся и слегка заострился. Синяя же – в цвет плаща – маска скрывала половину лица.

– Нет!.. Нет... я должна отомстить... – Нинель попыталась сжать шею Марьяны сильнее и упустила драгоценную доску.

Ударившись об пол, старое дерево раскололось, указатель-треугольник отлетел куда-то под печку. В лёгком облачке из пыли и трухи на мгновение проявился девичий силуэт, и Надежда Валентиновна с ухмылкой развеяла его руками.

– Не-е-ет! Настюша! Девочка моя! – Оттолкнув Марьяну, Нинель рухнула возле доски. Причитая, принялась сгребать к себе обломки дерева. – Мамочка сейчас всё исправит! Мамочка тебя вернёт! Только найдёт клей. Клей! Мне нужен клей...

– Времена меняются, а люди по-прежнему пленники чувств! – Брезгливо обойдя копошащуюся на полу Нинель, Надежда Валентиновна протянула руку Марьяне. – Поднимайся, девочка. Пришла пора завершить наше маленькое таинство. Мне не терпится выпорхнуть из клетки.

Марьяна увернулась от лаумы и отползла в угол кухни. Загнанным зверьком уставилась оттуда на всех. Не так, совсем не так она представляла своё возвращение сюда. Не о таком думала, когда просила рагану переправить обратно в пансион.

– От меня не убежишь! – Надежда Валентиновна погрозила пальцем и хихикнула: – Тебе там удобно? Не дует на полу?

– Ника! Монах! – Марьяна в ответ закричала. Она не надеясь, что её услышат. Ей просто больше некого было позвать, не у кого попросить помощи.

– Не старайся, – притворно вздохнула лаума. – Вскормленная паучихой дурочка заперта в твоей клетушке. Глупышка пожертвовала собой, пытаясь тебя спасти.

– Вы про Нику? – не сразу сообразила Марьяна. – Какой паучихой? Что вы сделали с ней?

– Ничего. Совсем ничего. Когда развалится дом, она сгинет под обломками, и всё. Впрочем, это касается всех обитателей пансиона. И тот симпатичный мальчишка... Монах... составит ей компанию. Он сам предпочёл подобный конец.

– Монах!

– Он самый. Валяется где-то бесчувственным бревном. Я наказала его за равнодушие. И только. Но хватит об этом. Иди скорее ко мне!

– Нет! Ни за что!.. – Марьяна встретилась глазами с притихшим Родионом. По-прежнему сжимая нож, он словно пришёл в себя и теперь внимательно прислушивался к разговору.

Оставалась последняя попытка. Только бы он внял ей, только бы выполнил просьбу!

– Кровь, Родион! – звонко прокричала Марьяна. – Лаума боится человеческой крови!

– Забавно! – Надежда Валентиновна усмехнулась. – Он едва не прикончил тебя, а ты надеешься на его помощь. Смирись! Пора заканчивать этот дешёвый спектакль. Ты согласен со мной, малыш?

Под её взглядом Родион неуверенно дёрнулся и выронил нож. Потянувшись за ним, вскрикнул от боли, лицо покраснело. Каждое движение стоило теперь огромных усилий, тело опять перестало ему подчиняться.

– Вы... не смеете... Я с вами покончу! С обеими сразу! – на хрипе выдохнул он, тщетно пытаясь подхватить нож.

– Браво! – похлопала Надежда Валентиновна. – Люблю упорных и настойчивых. Вот только ты поздно решился. Веник! Светуся! Займитесь им, кто-нибудь! А я посмакую напоследок. – Подавшись к Марьяне, она сорвала маску. На месте губ сокращался и пульсировал безобразный нарост, напоминающий присоску пиявки. – Один глоток, и я стану свободна! Наконец-то стану собой!

– А как же я? – Тихий голос сестры отвлёк лауму от Марьяны. – Что станет со мной, Надюша? Ты же не бросишь меня здесь? Поделишься силой, как раньше?

Любовь Валентинна едва держалась на ногах, тщедушное тельце сотрясалось от дрожи. Поддерживаемая Илси, ослепшая и беспомощная, она кое-как добралась до сестры. За её спиной тёмной тенью возвышалась Агата, из-под низко надвинутого капюшона едва видны были чёрные очки.

– Уходи! Убирайся! – Надежда Валентиновна замахнулась на Агату. – Я почти свободна. Ты проиграла.

– Надюша! Не гони меня! Мы же родные! Нам друг без друга нельзя! – заплакала Любовь Валентинна, приняв слова сестры на свой счёт.

– Заткнись! – прорычала лаума. – И перестань называть меня этим ужасным именем! Наконец-то я смогу освободиться и от него!

– Но оно так красиво! За все годы я успела полюбить наши имена. – Сухонькой рукой-крабиком Любовь Валентинна сильнее вцепилась в неподвижную Илси. Убланича стояла не шевелясь, равнодушно уставившись в одну точку. Старенький халат перекосился, обутые в растоптанные чуни ноги управительницы казались сейчас вытесанными из камня, смахивали на коричневатый, необработанный янтарь.

– Вера... Надежда... Любовь... – Лаума с ненавистью выплёвывала каждое слово. – Я возненавидела эти имена, хотя сама выбрала их для нас. Какая ирония, верно? Людишки вложили в них особое, святое значение! Забавно было посмеяться над этим. Любовь – ничто! Вера – пустышка. Надежда бессмысленна, бесполезна.

– А вы! – не смогла сдержаться Марьяна. – Разве вы не надеялись? Когда пытались вернуть бабушку! Когда искали меня!

– Молчи! – Лицо Надежды Валентиновны исказилось. – Ты меня утомила! Попрощайся со всеми, и начнём!

– Один вопрос! – прохрипел от стола Родион. – Откуда пошло ваше отчество?

– Неважно. – Лаума не скрывала нетерпения. Но голос сестры вновь удержал её, снова отвлёк от Марьяны.

– Был один человек... Валентин... – всхлипнула Любовь Валентинна. – Он... не знал про нас... не знал нашу... сущность... Надюша использовала его... очаровала... Мы гостили у него, когда приехали в городок. Мы не собиралась здесь задерживаться надолго. Когда же Верочка сбежала, нам потребовалось убежище, и нам пришлось остаться в этом доме...

– Предварительно избавившись от хозяина...

– Я убила его! Валентин стал больше не нужен. Он только мешал мне.

– У него была семья. Из-за вас он выгнал родных из дома. Валентин мой дед. Был моим дедом... – Голос Родиона звучал неестественно спокойно.

– Как интересно! И что же ты хочешь, внучек? Неужели отомстить?

– Верно! Я уничтожу тебя! – Родион напрягся и прыгнул на ухмыляющуюся лауму. Повалив её на пол, принялся наносить удары ножом. Та даже не пыталась отбиваться, смотрела ему в глаза и продолжала хохотать. Ужасные раны затягивались мгновенно, не оставляя следов.

– Перестань! Ей ничего не будет! – закричала Марьяна. – Она боится крови! Нашей крови! Я же говорила!

– Ты хочешь крови? Получай! – Развернувшись, Родион замахнулся на девушку. – Я уничтожу вас всех! А дом сожгу!

Марьяну спасло появление Светуси: оглушив Родиона сковородой, она помогла подняться Надежде Валентиновне и оправила её плащ. Подскочивший следом Веник прихватил нож и быстро спрятал его в свой мешок.

– Весело у вас, девочки! – Он довольно огляделся. – Но здесь присутствуют не все! Может, позовём чёрненькую и того, другого, со шрамом?

– После. Всё после. – Лаума облизнулась. – Я закончу с девчонкой, а вы поступайте как хочется.

– Сделаем зимний костёр! Спалим пансион со всем, что внутри! – радостно заржал оммен. – Родион собирался поджечь дом, так поможем ему в этом. Выполним его последнее желание!

Светуся согласно захрюкала, но Надежда Валентиновна прервала буконю, кивнув на Марьяну, приказала:

– Подержи девку! Мне надоели её выкрутасы.

– Не трогайте меня! – Марьяна попыталась укрыться за столом, и тогда Агата подала голос.

– Колыбельная! – внятно проговорила она и слегка коснулась очков.

– Колыбельная? – Марьяна замерла, уставившись на чёрные стекла. – Колыбельная... Вы хотите, чтобы я её спела?

– Какая колыбельная? – напрягся Веник. – Про что она говорит?

– Хватайте девчонку! – завизжала лаума.

А Агата склонила голову, побуждая Марьяну начать.

29

– Колыбельная! – внятно повторила Агата. – Спой её для нас!

Совет Агаты прозвучал неожиданно и дико.

Марьяна не отличалась ни голосом, ни слухом. И в иное время не решилась бы воспользоваться им. Но теперь, теперь всё было иначе... Она замешкалась лишь на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы лаума вцепилась ей в плечо.

– Не противься, детка. Покончим с этим поскорее. – Рот-присоска нетерпеливо приоткрылся, обнажая ряды мелких и острых зубов. С шумом потянув воздух, Надежда Валентиновна стала склоняться к Марьяне, и девушку будто подтолкнуло что-то – она едва слышно запела.

Робко и сбивчиво прозвучали первые строки. Голос дрожал. Марьяна путалась в словах. Но мелодия выходила на удивление чистой. Печальная и незамысловатая, она словно обретала форму, тоненьким невесомым потоком света струилась по комнате.

Хватка лаумы ослабела. Рука соскользнула с плеча. Надежда Валентиновна захрипела. Она силилась что-то сказать, на лице застыл ужас.

– Эта песня, Надюша! – Любовь Валентинна перестала плакать. – Я её знаю! Верочка напевала такую, когда хотела побыть одна.

– Перестань! Сейчас же! – с трудом выдавила из себя старшая. – Кто-нибудь! Заткните девчонку! Заставьте её замолчать!

Все застыли словно изваяния. И ободрённая подобной реакцией Марьяна продолжила петь увереннее и громче. В какой-то миг показалось, что море поддерживает её: послышался далёкий шум прибоя, резкие гортанные крики чаек.

Марьяна не замечала, что происходит вокруг, она словно растворилась в мелодии, словно сама сделалась песней. Необъяснимое ликование переполняло её теперь, и поток света расширился, сияющей лентой скользнул к бьющейся на полу Надежде Валентиновне. Оплёл её руки, скользнул по плечам, обвился вокруг талии, спустился к ногам. Лаума оказалась спелёнутой, словно младенец, но продолжала корчиться и хрипеть, пытаясь взглядом отыскать своих помощников.

Те были совсем рядом, но не пытались её освободить. Вжавшись в стену, оммен и буконя, дрожа, наблюдали за происходящим. Любовь Валентинна продолжала твердить про клятву, про то, что сестра нарушила её, а Илси так и поддерживала немощную хозяйку, не обращая внимания на стоны старшей из сестёр.

На крики Надежды Валентиновны отреагировала Агата. Опустилась на колени, взмахнув рукой, велела Марьяне замолчать. Склонившись к самому лицу лаумы, подула на неё легонечко, а потом приподняла очки.

– Не-е-ет! Не забирай меня! Я не хочу! Любаша-а-а! – То были последние слова Надежды Валентиновны.

Жуткое превращение произошло за секунды: кожа сморщилась и слезла с желтоватого черепа, костяк почернел и осыпался прахом, оставив после себя едва заметный след. Потом исчез и он, полностью растворившись в узорах ковра.

– Её больше нет! Она не вернётся?! – Родион подполз к ногам Агаты. – Надо убрать и двух других! Вторую старуху и девку!

Он попытался приподняться, но не смог. Так и сидел на полу да твердил, что доберётся до Марьяны. Нинель продолжала баюкать обломки доски – произошедшее будто не коснулось её. Веник со Светусей медленно уменьшались, пока не достигли размеров транялиса-домовика.

– Ты получила желаемое, Агата. – Голос Любови Валентинны звучал отстранённо. – Знаю, теперь мой черёд. Я не жалею ни о чём. Я любила сестёр и хотела для нас только счастья.

Оттолкнув от себя убланичу, младшая лаума выпрямила спину и позвала:

– Подойди, девочка. Подойди ко мне. Хочу обнять тебя на прощание.

Голос прозвучал так повелительно, что Марьяна не смогла отказать. Она шагнула вперёд и прижала к себе хрупкое старческое тело.

– Прости нас, Верочка! – прошептала старуха. – Прости, что так получилось! Я очень тебя люблю! Всегда любила! Тебя и Надюшу! Без вас я никто! Ничто!

Марьяна хотела ответить, но голос подвёл. Слёзы сами собой потекли из глаз. Всхлипывая, она баюкала умолкшую Любовь Валентинну, баюкала до тех пор, пока Агата не встала у той за спиной.

– Я готова! – Лаума словно почувствовала это. Сжав руку Марьяны напоследок, она решительно повернулась, а Агата распахнула ей навстречу полы плаща. Шагнув вперёд, накрыла ими невысокую фигурку старухи, словно вбирая её в себя.

Последовал негромкий хлопок, и Любови Валентинны не стало.

Ни говоря ни слова, Агата отступила в угол комнаты и растворилась в тенях.

Воздух задрожал, тихонько завыли домовые. Они были здесь все: и кауки, и рунгис с транялисом, сбились в кучку у ног почти окаменевшей Илси. У убланичи оставалось живым только лицо, но Марьяна откуда-то знала, что это ненадолго.

Пансион лишился поддержки хозяек и теперь угасал. А вместе с ним угасали и домовые духи.

Ещё немного – и стены рухнут, пространство схлопнется, погребая под собой бывшее убежище лаум.

Родиону не удастся вернуть себе дом деда. За столько лет тот впитал в себя магию иных сущностей и стал непригоден для человеческого жилья.

Нужно было действовать. Что-то решать.

– Не бойтесь! Я вытащу вас! Заберу к себе, мы уедем отсюда! – Марьяна бросилась к сжавшимся в комок домовым.

В ответ транялис замотал головой, бубенчик на колпачке разразился плачем.

– Не получится. – Илси с трудом ворочала языком. – Наше место – здесь. Мы привязаны к дому.

– Илси, пожалуйста, держись! Я придумаю что-нибудь. Я обещаю!

– Не обольщайся! – Веник отлепился от стены. – Без хозяйки дом развалится, и эти тоже исчезнут. Пожалуй, нам пора. Верно, подруга? – Он посмотрел на Светусю, и та кивнула, соглашаясь. – Ты всё испортила. Лишила нас работы. Ненавижу тебя, глупая рыжая девчонка! Ненавижу!

Не взглянув больше на Марьяну, он подхватил мешок и скрылся в стене. Светуся молча последовала за омменом.

В доме остались теперь лишь духи и несколько беспомощных людей. Невменяемый Родион. Погружённая в себя, не замечающая перемен Нинель. И Ника с Монахом где-то внизу, в подземелье.

Марьяна бросилась из кухни, чтобы их найти, пока не поздно, но голос Илси остановил, пригвоздил к месту.

– Ты не успеешь, – медленно сказала убланича. – Я... исчезаю-ю-ю...

По лицу Илси протянулась сеточка трещин.

Дом словно вздохнул – и стены дрогнули. Послышался скрип, с потолка грохнулся пласт штукатурки.

Тихий скулёж транялиса заглушил нарастающий шум: дом доживал свои последние минуты.

«Беги! – проорал Марьяне внутренний голос. – Выход недалеко, ты ещё успеешь!! Ну же, беги!!!»

Голос надрывался и торопил, но Марьяна знала, что не сделает этого. Она не сможет бросить здесь беспомощных людей, не сможет допустить, чтобы домовые исчезли.

Глубоко вздохнув, Марьяна проговорила громко и чётко, совсем не зная, каков будет результат:

– Я выбираю вас! Я остаюсь с вами! У дома будет новая хозяйка. И это – я!

Зажмурившись, Марьяна ожидала удара, но ответом ей была глухая тишина. Она решилась посмотреть лишь тогда, когда транялис потянул её за платье. Кауки восторженно крутились рядом, месяц и луна в глазах рунгиса искрились золотым. Постанывающая Илси отдирала от ног коричневые куски янтаря, а рядом с Нинелью завис бледный силуэт девочки с косичками, она обнимала мать за плечи и махала рукой, приветствуя новую хозяйку пансиона.

Спустя время

В последний день Святок все собрались в гостиной. Илси накрывала на стол, покрикивая на разошедшихся каук. Угощение было простое, но вкусное: суп с фрикадельками, любимая Марьяной селёдка под шубой, толстые поджаристые оладьи и бубертс на десерт. Нежнейший воздушный пудинг убланича водрузила в центр стола, разместив по сторонам свечи в расписных узорчатых плошках. Золотистый бубертс был присыпан поверху лепестками миндаля и сахарной пудрой, изображающей снег.

– Какова красота! – восхитилась Нинель и поправила на коленях кусочек доски уиджи. Призрак Настюши за её спиной довольно тряхнул косичками.

– И не скажешь ведь, что обычная манная каша. – Монах с интересом посматривал на пудинг.

– И манная каша, и взбитое яйцо, и молоко, и ванильный сироп, – принялась перечислять Илси, бережно нарезая трепещущую аппетитную массу.

– Мне немножечко, Илси. Крошечный кусочек, – попросила Ника. Она с детства не любила манку.

– А мне побольше. – Родион с жадностью облизал губы. – Нигде такого не пробовал. Ты лучшая, Илси!

Он принял тарелку и потянулся поцеловать убланиче руку.

Зардевшаяся Илси поправила накрученные возле рожек косички и покосилась на Марьяну – не осуждает ли та.

Марьяна немного осуждала, но не стала демонстрировать этого. Ещё успеется. Как-никак она теперь хозяйка и должна поговорить с Илси о том, что фамильярничать с гостями нельзя. Домоправительница должна вести себя сдержанно с будущими постояльцами пансиона.

– Марьяна, да ты не спишь? – Ника легонько подтолкнула подругу.

– Сплю. Почти, – улыбнулась Марьяна. – Собираюсь залечь в спячку до весны.

– Что ты, нельзя, хозяйка! – Всплеснув руками, Илси упустила ложку, и та со звоном упала на пол. – В феврале постояльцы пожалуют, а комнаты еще не готовы!

– Про постояльцев не скажу. А вот гостья точно ожидается, – подмигнул всем Монах и полез из-за стола.

– Куда собрался? – удивилась Марьяна.

– Так дверь отопру. Помогу Илси. – Он скрылся за портьерой, и почти сразу мелодично пропел звонок.

– Неужели рагана? – встрепенулась Марьяна. – Она обещала прилететь.

– Негоже вам с ведьмой якшаться! – насупилась убланича. – Прежние хозяйки не жаловали её.

– Теперь будет иначе. Я же просила, Илси! – Марьяна выразительно посмотрела на домоправительницу. – Не ворчи. Рагана хорошая. Постарайся соблюсти нейтралитет.

– Не волнуйся, дочка. Мы поладим. – Принарядившаяся ведьма, прихрамывая, вошла следом за Монахом. Улыбнувшись собравшимся, она удивлённо приподняла брови. – И Родион здесь? И в добром здравии. Избавился от помутнения?

– Вроде того. – Родиону захотелось провалиться под пол. – У меня тогда в голове перемкнуло. Ничего не соображал от ненависти.

– Мы... поговорили обо всём, – успокоила рагану Марьяна. – Родион уедет после ужина. И не станет нам мешать.

– Как скажешь. – Оглядев сверкающие шарики гирлянд, искрящиеся подвески на люстре, душистые букетики еловых лап в прозрачных вазах, рагана восхищённо присвистнула. – Как у вас уютно! Как славно! Дом такой красивый стал! И снаружи, и изнутри!

– Это только начало. – Ника пододвинула ей поближе салатницу. – У нас грандиозные планы. Правда, Марьян?

– Правда. – Марьяна всё время улыбалась. После завершившихся потрясений она пребывала в упоительной расслабленности и во всём поддерживала подругу.

– У нас? – Рагана выразительно взглянула на девушек. – Ты всё-таки решила остаться? А как же твой магазинчик?

– Перенесу сюда. Мне очень нравится городок. Да и Марьяна не возражает. – Ника не стала говорить, насколько произошедшее в пансионе изменило её, позволило понять свою истинную сущность. Узнав правду о кормилице, ощутив удивительные возможности, которыми обладает, Ника решила, что её место здесь. – Мы превратим пансион в конфетку! У нас станут останавливаться не только люди, но и волшебные существа, – ляпнула она, не подумав, и тату-паутина на шее приятно потеплела.

– Ну что же, дерзайте. – Рагана попробовала салат. – Какая вкуснотища! Давно не ела подобного.

– Это Илси расстаралась. – Монах расправился со второй порцией пудинга. – Обязательно свистну у неё рецептик этого десерта.

– Спасибо, Илси, очень вкусно. – Рагана посмотрела на убланичу, и, чуть помявшись, та едва различимо кивнула.

– Хорошо у вас! Так бы и остался на Илсиных харчах. – Монах вытянул ноги и немного сполз со стула.

– Когда уезжаешь? – улыбнулась ему ведьма.

– Завтра. С утреца. Девчонки предлагали остаться, но заказчик требует к себе.

– Ты отдала ему колоду, Марьяна?

– Пускай забирает. В память о нашем... приключении.

– Что это «Марьяна»? Это я позволила забрать таро, – усмехнулась Ника и погрозила Монаху пальцем. – Разве можно отказать такому красавчику?

Монах ответил ей воздушным поцелуем. Возникшее влечение к Нике, момент, когда ему казалось, что она и есть его судьба, остались в прошлом. Возможно, на это повлиял отравленный поцелуй лаумы, из-за которого он провалялся в беспамятстве и пропустил финал всей этой невероятной истории.

– Я что спросить хотел, – решился он. – Кто такая Агата? Странная нелепая тётка в чёрных очках на деле оказалась всемогущей?

– Агата – дейве, – удовлетворила его любопытство рагана. – Она давно собиралась забрать сестёр, но им удавалось извернуться. Лаумы получали силу от несчастных детей, а потом старшая отыскала Марьяну...

Монах хотел спросить ещё о чём-то, да помешала Нинель. Шикнула сердито, что не дают спать её дочурке. Покачивая досточку, принялась напевать колыбельную без слов, совсем не чувствуя, что призрачная Настюша стоит за плечами.

– Ладно. Пойду. – Рагана промокнула губы салфеткой. – Хорошо у вас, да некогда рассиживаться. Барздуки мои совсем расшалятся. Окончание Святок как-никак. Весь лес нынче празднует.

– Я провожу. – Марьяна потянулась вслед за гостьей.

Они прошли через кухню, где Илси сунула рагане корзинку с гостинцами.

Повернув за угол, едва не споткнулись о транялиса, рисующего на полу яркие цветы.

Увидев Марьяну, карлик смущённо ткнул в них ручонкой и покраснел.

– Принимай подарочек, – хмыкнула рагана. – Распустила ты помощников, хозяюшка.

– Ничего. – Марьяна благодарно кивнула. – Илси где-то отыскала цветные мелки, вот он и развлекается.

Рунгис сидел у дверей, рассматривал в щёлочку танцующие снежинки. Рагана погладила его, походя, и он легонько боднул ведьму в ответ.

Марьяна задержалась на пороге. Так сказочно, так чудесно выглядел окружающий мир! И белый снег, и хрусткий иней, и мерный рокот холодного моря успокаивали, сулили счастье и покой.

– Будь осторожна! – Рагана словно считала безмятежные мысли девушки. – Не забывай, что в тебе течёт кровь лаум. Когда-нибудь она проявится и позовёт.

– И что же будет? – слегка опешила Марьяна.

– Вот тогда и посмотрим.

Помахав на прощание рукой, рагана уселась на корявую ветку и унеслась в небеса.

Снежинки кинулись за ней вдогонку, мгновенно укрыв ведьму от чужих глаз.

Марьяна смотрела на их неистовую пляску, и на душе становилось всё тревожнее.

Кто-то мягкий и тёплый потёрся о её ноги, приобнял пушистым хвостом, нежно лизнул по руке.

– Мы справимся, рунгис? Ты мне поможешь?

Марьяна погладила домового по пушистой шёрстке, и золотистые луны-глаза медленно мигнули в ответ, подтверждая, что всё будет именно так.

Елена ЛикинаТайна старого пансиона

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

* * *

17

18

* * *

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

Спустя время

Елена Ликина
Тайна старого пансиона